Тени Предтеч

Пролог. Прошлое, изменяющееся

4 октября 1980 года. Минск, Белорусская ССР.

На улице имени Карла Маркса в Минске, было много красивых зданий, но именно это — построенное в стиле сталинского неоклассицизма особо выделялось на фоне остальных, тем что именно оттуда, любимый всей республикой Пётр Миронович Машеров руководил Белоруссией.

Из него, прохладным октябрьским утром вышло три человека и направились к стоявшей рядом со зданием «Чайке». На ходу они что-то энергично обсуждали, казалось что идущий во главе человек, отдаёт распоряжения. В этот момент прогуливающейся рядом с автомобилем человек, резко развернулся и подошёл к тройке. Но приблизиться, к главному, ему не позволил невысокий человек в последний момент вынырнувший из-за спины главного и перегородивший дорогу странному прохожему.

Старший — пожилой человек шестидесяти лет, остановился и внимательно посмотрел на незнакомца. Улыбнулся и махнул рукой.

— Оставь, Валентин. Это сын моего боевого товарища и считай мой крестник.

Тот, кого он назвал Валентином, снова скрылся за спиной своего начальника, а тот обратился к незнакомцу.

— Эдик, ты как здесь оказался? Ты же должен был быть… — и внимательно посмотрел на собеседника.

— Эксфильтрация. Раскрыли меня Пётр Миронович, из-за последних событий… — и со значением посмотрел на Машерова.

Тот кивнул.

— Что же ты официально? Называй как и раньше, дядей Петей. Не чужие люди, чай. Значит так, Эдик, я сейчас еду в Жодино, у меня совещание на БелАзе, а потом…

— Давайте я с вами поеду. Могу вместо водителя. Меня прекрасно выучили управлять любым транспортом, сами знаете где, а потом и практика хорошая была.

Машеров задумчиво кивнул, потом повернулся к человеку, с которым говорил до этого.

— Передай, что я немного задержусь в Жодино.

Потом прошёл к машине и обратился к водителю.

— Отдыхай сегодня, Евгений Фёдорович, — мягко сказал Пётр Миронович. — Видишь, сын моего старого друга приехал, он меня и повезёт.

— Но как же так Пётр Миронович… — растерялся водитель, Евгений Фёдорович Зайцев.

— Отдыхай, — уверенно сказал первый секретарь. — Или займись гаражом, сам сколько раз жаловался, что там работы конь не валялся, а у тебя из-за моих поездок времени нет.

В глазах водителя мелькнуло понимание. Не так часто Машеров пользовался автотранспортом, предпочитая передвигаться вертолётом. Поэтому он перестал спорить и безропотно покинул «Чайку» отправившись в сторону гаража.

Тот, кого Пётр Миронович назвал Эдуардом, сел на водительское кресло и бросил быстрый взгляд на охранника.

— Это Валентин Чесноков, — представил его Машеров, присаживаясь рядом с водителем. — Наш человек. При нём можно говорить свободно.

— Наш человек, — проворчал Эдуард, заводя мотор. — Скажи мне наш человек, ты сообщал в ГАИ, о том что у первого секретаря сегодня поездка в Жодино?

— Начальник обычно сообщает, и в этот раз…

— Машины сопровождения не вижу.

— Вон, «Волга» белая со спецсигналом. Они сегодня с нами поедут. Так мне начальник сказал.

— Не нравится мне это, — снова проворчал Эдуард, выруливая на улицу.

— Мне тоже, — поддержал его Валентин.

— Это у нас профессиональное, — улыбнулся Пётр Миронович Машеров.

Но Эдуард Бронницкий, оставался серьёзным. Он достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и положил его в бардачок. Машеров лишь покачал головой, но потом махнул рукой, мол поступай как знаешь.

Автомобиль выехал на улицы Минска, когда заговорил Машеров.

— Так каким ветром тебя к нам занесло? — спросил он.

— Обстановка в мире нестабильная, — загадочно отозвался Бронницкий. — Американцы готовы пойти на что угодно, чтобы добраться до «Объекта Игрек». Они поставили буквально всё на карту и реанимированный проект «Орион» считай состоялся.

Ровно четыре года два астронома, советский и американский, почти одновременно открыли некий рукотворный объект у Плутона. Но никто в мире даже не услышал про это случайное астрономическое открытие, потому что две сверхдержавы сразу засекретили эту находку и приказали сателлитам сделать тоже самое. Тем не менее изменения начались сразу и первым сигналом стало возобновление космической гонки.

Даже на огромном расстоянии удалось разглядеть, что это сложный технологический объект, изучение которого способно продвинуть вперёд земную науку и технику. Американцы, недолго думая, вытряхнули из загашников «проект Орион», космический корабль с ядерно-импульсным двигателем, в СССР начали аналогичную разработку, которую назвали «Ясон», периодически, с помощью агентов разведки сверяясь как идут дела у иностранных коллег. В последний год, шило в мешке, стало утаивать всё сложнее и по планете начали гулять какие-то совсем уж дикие слухи, про космические планы двух сверхдержав.

— Мы тоже не щи лаптями хлебаем, — сообщил Машеров. — У нас своя разработка имеется.

— Я в курсе. Добывал информацию для нашего проекта, на том и погорел. Источник был слишком нервный, с ним аккуратнее работать надо было, но сроки поджимали. Собственно поэтому я и хотел с тобой поговорить, дядя Петя.

— Устинов или Ивашутин? — ровным голосом поинтересовался Машеров.

— Оба. У нашего проекта возникли серьёзные проблемы. Юрий Владимирович, считает это напрасной тратой народных средств и вставляет палки в колёса. Косыгин поддерживает проект, но его со дня на день отправят в отставку, по состоянию здоровья и если Андропову удастся пропихнуть своего человека на «Ясоне» можно будет ставить крест.

— Не хотелось бы, — пробормотал Машеров. — Я разговаривал и с Александровым и с Алфёровым и они уверены, что изучение «объекта Игрек» принесёт огромную пользу науки, с учётом его возраста и использованных технологий, хотя мы по прежнему не знаем для каких целей он был сделан. И что не следует отдавать приоритет американцам в его изучении, потому что с нами они будут делиться лишь крохами. Андропов же считает, что ничего это нам не даст.

— И это странно, — кивнул Бронницкий. — Уж кто-кто…

— Нет, Эдик, здесь уже внутренние интриги пошли. Когда три года назад, стартовал проект «Ясон», влияние Андропова начало падать. Вот поэтому он всячески противодействует…

Договорить Машеров не успел.

— Да что происходит! — возмутился следивший за дорогой Эдуард. — Что они творят!

Его возмущение можно было понять. Сопровождавшая их вместо машины ГАИ белая «Волга» вдруг резко набрала скорость и исчезла вдали.

— Что случилось? — спросил Пётр Миронович, своего водителя.

— Кажется покушение, — пробормотал он.

— Опомнись Эдик! Какое покушение, здесь тебе не США.

Но Бронницкий ничего не ответил, лишь сжал зубы, настороженно водил глазами по сторонам и поэтому сумел заметить выскочивший как будто ниоткуда грузовик, который нёсся прямиком на них. Эдуард ухмыльнулся, крутанул руль и ловким манёвром, вывел «Чайку» прямиком из-под колёс КамАЗа.

— Вот тебе и не… — но не закончил, так как что звякнуло.

— Стреляют! — крикнул Валентин, доставая табельное оружие.

Бронницкий выругался по-английски. Охранник попытался, высунувшись из окна, открыть ответный огонь.

— Не трать патроны, — бросил ему Машеров, доставая из бардачка пистолет, который туда положил Эдуард. — Эдик, слушай меня. Разворачивайся, а через два километра, поворачивай направо, на просёлочную дорогу, а потом ещё раз, я скажу где и уйдём прямиком в лес, старыми партизанскими тропами.

— Не лучше ли доехать до Смолевичей? — спросил Бронницкий.

— Ты же видел, нас туда не пустят. Делай как я говорю.

Эдуард начал разворачивать машину и в это время на них выскочил второй грузовик, однако и на этот раз Бронницкий смог вывести «Чайку» из-под удара. Снова раздались выстрелы, но опять безрезультатно.

— Думаете что эти тропы сохранились? — спросил Бронницкий.

— Я точно знаю, — веско обронил Машеров и у его водителя не осталось больше вопросов.

Скоро они свернули в лес, сбросили скорость и поехали, петляя между деревьев.

— Куда дальше? — уточнил Эдуард.

— Продолжай ехать, я тебе скажу, куда и как сворачивать, — бросил Машеров, доставая сигареты и закуривая. — Доедем до Могилёва. Там нас точно не ждут и уже оттуда свяжемся с Москвой. Пока расслабься. Сложности начнутся позже.

— Это точно, — пробормотал Бронницкий, внимательно глядя перед собой.

— А ты позвонишь Устинову, скажешь чтобы ждал сегодня.

— Всё-таки решились?

— Знаешь, Эдик. Раз наши оппоненты пошли на такое, я не имею права отсиживаться у себя в лесах. Нет, хватит. Примем бой, как во время войны.

— Да, отступать некуда. Впереди Москва.

— Подумаем что можно сделать. Ладно. Лесами до Могилёва ехать долго, давай что-нибудь послушаем. Валентин?

Охранник достал магнитофон на батарейках.

— Вашу любимую? — спросил он.

— Нет. Давай, раз уж молодёжь с нами, включи советский рок.

Бронницкий усмехнулся.

— Зря смеёшься Эдик. Не Евдокимов, но всё равно, поют душевно.

Пётр Миронович Машеров закурил ещё одну сигарету, а из магнитофона полились звуки музыки и голос Мулявина мелодично запел:

Белый аист летит, над белесым Полесьем летит…

Внешне расслабленный Машеров просчитывал варианты. Понятное дело, за покушением стоит Андропов. Не зря, ох не зря ему сменили начальника охраны пару месяцев назад.

Белорусский мотив в песне вереска, в песне ракит…

Значит с руководителем КГБ они не уживутся. Поэтому придётся опереться на армию и родное Главное Разведывательное Управление при Генштабе, где немало тех, кого он помнил по партизанской молодости.

Все земля приняла — и заботу, и ласку, и пламя…

Очевидно, что КГБ будет вставлять ему палки в колёса, поэтому придётся уменьшить влияние самого КГБ. Не этого ли добиваются Ивашутин и Устинов, продвигая его председатели Совета Министров? Нет, в проекте «Ясон» они тоже крайне заинтересованы, но если совместить приятное с полезным. Но неважно. Лучше усилить союзников.

Полыхал над землей небосвод, как багровое знамя...

Когда они подъехали к Могилёву, план в голове Машерова сложился окончательно. Он знал что делать, знал кто его враги, а кто союзники. Это важно. С этим уже можно работать.

Часть 1. Путь на Кадмию

Я обнаружил неизвестно что, капитан!

Навигатор Чехов. Звёздный путь. Оригинальный сериал.

Глава 1. Казармы Полигона

Планета МПРО-2ОК (Полигон), военная часть №***, июль 2001 год.

— Вот поэтому Машеров и прикрыл КГБ, когда стал генсеком! — закончил Мишаня. — Он был уверен, что они устроили покушение на него, в октябре 1980 года.

Мне стало скучно. Вот и стоило уходить из казармы, от рассказов старшего сержанта Грибаидзе, которых было проще назвать псевдоохотничьими байками, чтобы слушать пересказы Мишани всяких слухов. Псевдо, это потому что Ираклий Грибаидзе, никогда не был охотником, не рос в горах, в заброшенной деревушке, а был горожанином, как минимум в третьем поколении. Рос в Тбилиси, а все истории, о приключениях в горах, которые он загонял наивным первогодкам, якобы слышал от своих дальних родственников, которые наверняка придумали половину.

— Миш, Комитет никуда не делся. Как он занимался своей работой, так и продолжает заниматься.

— Ха! Внешнюю разведку у него забрали, охрану забрали, из всего влияния только и осталось, что отлов контрабандистов, да борьба с организованной преступностью и прочая крупная уголовщина. Все остальные функции передали в ГРУ.

— Ну, значит, так надо было. Сам понимаешь, мы уже, сколько лет воюем, поневоле военная разведка усилится.

— Угу. Только процесс начался в 83-м году, когда ещё не открыли межзвёздные переходы. Слушай! Я тебе поражаюсь. Вот вроде бы мы на почти соседних улицах выросли, а такое впечатление, что ты из какой-то деревни сюда приехал.

В этом-то он был, конечно, прав. Нет, не в том, что моя родная улица — это деревня, хотя и относится к частному сектору. Правильно он сказал про другое, что усиление военной разведки началось раньше, сразу после смерти Леонида Ильича Брежнева, и избрания Машерова генеральным секретарём ЦК КПСС.

Ведь проект «Ясон» был начат в 1977 году, а в тот год, когда я родился, космические корабли, наш и американский «Орион», несмотря на весь скепсис, учёных и инженеров, взлетели и добрались до Плутона — одновременно, по странной иронии судьбы. Рукотворный объект, обнаруженный двумя астрономами за семь лет до полёта, оказался огромным кольцом, на который были нанесены символы и пиктограммы. Недолго думая, экипажи кораблей, решили сотрудничать. Но на Земле, сверхдержавы, бряцали оружием, требуя друг от друга, покинуть орбиту Плутона. К счастью, до войны дело не дошло и Советский Союз с США, договорились о взаимодействии.

Порой мне казалось: лучше бы они этого не делали, и вообще никуда бы не летели, но что случилось, то случилось. Вот, кстати, я бы лучше об этом поговорил. О космосе, а не об интригах в Кремле. В прошлом веке за пределами планеты было куда как интереснее, на мой взгляд, чем все эти разборки в Москве, чистка партийного аппарата и прочее.

После того как мы договорились с американцами, то дело пошло веселее. Совместными усилиями, надписи были расшифрованы. Это оказался межзвёздный портал, который прокладывал путь короткий путь между звёздными системами. Немного подумав, космонавты набрали на устройстве ввода запрос и вызвали тем самым открытие портала. Командир советского космического корабля «Ясон» Владимир Джанибеков, принял решение пройти через портал. После небольшого раздумья за ним последовал Роберт Ли Гибсон, не желавший отдавать приоритет в исследовании иных звёзд советским космонавтам.

И у нас и в США были шокированы таким поступком. И учёные, и политики, предлагали космонавтам сначала вернуться, а потом уже с новой экспедицией исследовать соседний мир. Когда «Ясон» и «Орион» исчезли из Солнечной системы, то и в СССР и в США, практически за несколько часов приняли программу ввода в строй новых атомных кораблей. Однако, испуг был преждевременным и через сутки космонавты вернулись с удивительными новостями.

По ту сторону портала, в системе коричневого карлика, практически рядом с выходом, нашлась планета, которую мы назвали Хранилищем, а американцы Depository, что примерно означало то же самое. Это небесное тело оказалось кладезем информации, а расшифровка той небольшой части данных, что мы нашли, подстегнули мировую науку и позволили ей скакнуть буквально на сотню лет вперёд. Главным сокровищем оказались данные о строительстве, лёгких в производстве, скоростных космических кораблей, которые могли пересечь Солнечную систему, от Земли до облака Оорта, меньше чем за сутки. Важной особенностью, оказалось то, что это были корабли двойного назначения, которые могли использоваться как перевозчики и военные суда.

Руководство СССР быстро смекнуло, что это же неспроста и потихоньку начало переводить экономику на военные рельсы. Да и для американских ястребов это оказалось неплохим поводом для милитаризации страны. К 1985 году, полёты на Плутон, а следом и на Хранилище, стали делом обычным. Заговорили даже о совместной колонизации планеты, однако правительства двух стран, к чему-то напряжённо готовились. Когда наконец удалось узнать второй индекс, стало понятно, что подготовка была ненапрасной. За порталом обнаружилась населённая планета, которая входила в Империю Миллиарда Звёзд (на самом деле звёзд было поменьше, но это уже детали).

Полное название этой космической сверхдержавы на их языке было Ардат Коррума Оракши Тангорихкс. Последнее слово было изначальным названием страны, когда она ещё делила родную планету с множеством других государств и племён. Немаловажной проблемой было то, что Империя рассматривала все пригодные для жизни миры в Галактике Млечный Путь, как потенциально свои земли, а разумных существ там обитающих как своих будущих подданных. Лояльных, разумеется, ибо нелояльные подлежали уничтожению. Последние сто лет Тангорихкс уже не расширялся, пытаясь удержать завоёванные миры, в которых поднимал голову сепаратизм, из-за слабеющей центральной власти.

Имперские консерваторы, с тоской вспоминающие славные деньки, величайших военных побед Тангорихкса просто воспрянули духом, найдя нового противника. Армия, которую сокращали последние тридцать лет, тоже была счастлива. С их точки зрения, мы хоть и были крайне слабым противником, но новая цивилизация, это тревожный звоночек для Имперского Совета и Императора, что нельзя расслабляться, Галактика огромна, и вдруг найдётся ещё одна или не одна сильная цивилизация.

К началу девяностых стало очевидно, что война неизбежна. В метрополии получили сведения, что в месте, которое они раньше считали пустым и безжизненным, нашлась новая цивилизация. Нас во время своей экспансии они просто не заметили, выйдя у Плутона и приняв Юпитер за коричневый карлик, улетели восвояси. Они даже потеряли индекс нашего портала, настолько им было наплевать. Вот такая случайность спасла Землю от вторжения в середине девятнадцатого века. Хотя многие считают, это была не случайность, потому что больше ни в одной звёздной системе, порталы не были расположены так далеко от населённых планет.

Когда нашим странам стало очевидно, что противник недоговороспособен, мы начали судорожно строить свой космический флот, готовясь к войне, а заодно запустили программы колонизации соседних, незаселённых миров. Колонии на Полигоне и Новом Шайенне были основаны в 1986 году, аккурат через год после того, как мы впервые столкнулись с Империей на Ярве. Обе державы создавали резерв на тот случай, если нам придётся отступить, оставляя Землю неприятелю.

В 1988 году, в том самом году, когда начала заселяться Целина, имперцы предъявили Земле ультиматум, требовавший безоговорочной сдачи и переход под управление имперских чиновников. Его даже не стали обсуждать хотя некоторые страны потребовали собрать Генеральную Ассамблею ООН, но в ней не было никакого смысла, потому что и Советский Союз и Соединённые Штаты собирались драться до конца, а на мнение стран, не обладающих серьёзным военным потенциалом, им было наплевать.

В 1990 году, в имперском руководстве приняли решение объявить войну землянам. Решение принимали так долго из-за того, что государство это было огромное и сильно бюрократизированное. Но всерьёз нас не восприняли, поэтому снарядили всего лишь часть космофлота, да и не самые лучшие эскадры. Поэтому в самых первых стычках, которые состоялись через полгода после совместных советско-американских учений, невзирая на нашу неопытность мы одерживали победы и даже смогли захватить упомянутую Ярве, хоть это едва не стоило нам всего звёздного флота.

Но тем не менее и мы и американцы захватили ещё пару колоний, прежде чем император и круг его приближённых пришёл в себя. С 1996 года война началась по-настоящему.

Огромной удачей для всех нас оказалась победа на выборах в США ставленника армии и ВПК, Дональда Рамсфельда. Старый милитарист, он ещё помнил Вторую Мировую, которую застал ребёнком, однако его отец был военно-морским офицером, поэтому выбор президента был прост — вступить в союз с СССР. На удивлённые вопросы его консервативных избирателей Рамсфельд неизменно отвечал: ради общего спасения. И напоминал согражданам про Вторую мировую войну, где Советский Союз и Соединённые Штаты вместе воевали против Рейха и Японии.

Но только со спасением дело обстояло туго. Имперцы громили нас по всем фронтам, мы огрызались, но с трудом. За пять лет было всего несколько успешных операций и понимание: войну мы проигрываем. Учёные не вылезали из Хранилища, ища всё новые и новые технологии, хотя больше надеялись на чудо.

— О чём задумался, товарищ сержант? — вырвал меня из воспоминаний, ехидный голос Мишани.

— А… — махнул рукой я. — О том, как я в армию попал.

Мишаня довольно хохотнул.

— Ну да, ты у нас герой-доброволец. Но с другой стороны, сам посуди. Сейчас на фронте начнётся полный атас, а у тебя уже боевой опыт, ты сержант, хлебнул из котла полной ложкой. Не записался бы добровольцем, сейчас бегал с салагами типа Костина и был пушечным мясом.

Я поморщился. Ефрейтор Филиппов, говорил не всегда приятные вещи, но порой попадал в цель. Да, обстановка на космическом фронте ухудшалась с каждым днём. Даже офицеры перестали скрывать, что, по всей видимости, Землю придётся эвакуировать в недавно открытые колонии, в том числе и сюда, на Полигон. Что было заметно, по развернувшемуся строительству, за пределами нашей военной части.

Итак, всё было плохо. И сейчас и год назад, когда я оказался в армии, в 2000 году, на год раньше призывного возраста. Разумеется, никто напрямую не говорил о тяжёлом положении наших и американских вооружённых сил, но тревожные звоночки уже звенели вовсю.

Я пошёл служить в армию на год раньше потому, что провалился при поступлении в военное училище, слегка недотянув по физкультуре. Понурившись, я покидал военное училище, когда на выходе меня догнал, один из тех самых офицеров, которые, изучив мои результаты, отказали в поступлении. Почти всё сдал на отлично, но физическая подготовка была хуже, чем им требовалось.

Увидев офицера, я обрадовался, ожидая, что он скажет мне: произошла ошибка и я могу приступать к учёбе. К сожалению, меня ждал очередной облом.

— Ты очень хорошо готовился, молодец, — сообщил мне он. — Но у нас сейчас очень строгие критерии отбора и большой конкурс на место. Поэтому я тебе посоветую вот что. Ступай в свой районный военкомат и пиши заявление добровольцем на фронт, если не хочешь терять год на гражданке. В действующие космические войска сейчас берут всех.

Я обрадованно кивнул. Моё настроение стремительно улучшалось. Я ведь изначально нацелился на военное училище, ни о чём другом не думал, поэтому даже не представлял, что мне делать в оставшийся до призыва год и чем заниматься.

— А возьмут? — вдруг засомневался я.

Сомнения было оправданы, ведь в училище мне отказали.

— Для военкомата, в рядовые, у тебя отличные физические данные, — усмехнулся офицер. — Конечно, служба добровольцем имеет и свои минусы. Тебя не уволят в запас по истечении срока службы, а оставят до демобилизации, но это не важно. Через год-полтора, если ты не будешь валять дурака, и проявишь лидерские качества, тебе могут предложить поступить в училище на офицера.

Я просиял. Путь к заветной мечте, стать офицером хоть и оказался не так прост, но всё-таки был реален. Да и наплевать на то, что в запас меня не уволят через пару лет. Я вообще тогда собирался остаться в армии на всю жизнь.

Кстати, многие не верят, но в то время, даже когда положение на фронте было тяжелее некуда, а наша планета, казалось, вот-вот будет захвачена имперцами, в армию призывали всего на два — три года. Так было, как бы странным это не казалось. Во-первых, призывали ещё и девушек, так что в пушечном мясе недостатка не было, а во-вторых, если Земля падёт под ударами Империи, то надо будет кому-то организовывать сопротивление, партизанить и всё остальное. И третьей причиной было то, что служивших в армии записывали в первую очередь на эвакуацию в колонии. Там могло случиться всё что угодно, поэтому у них должна быть неплохая военная подготовка. На всякий случай.

Вот так вот я, молодой дурак, и попал в армию, в свои семнадцать лет. Так как я готовился к поступлению в военное училище, то учёбу подтянул, дисциплину опять же поправил, кроме того, активно занимался общественной и комсомольской работой, то меня отправили не сразу в действующую армию, а в учебку, где я быстро прошёл сержантские курсы, и только после этого оказался на передовой.

Космодесант, это, знаете ли, даже не ВДВ, это гораздо страшнее. Да и официально мы никогда не назывались космическим десантом, во всех документах фигурировало название: пехотные части космической поддержки. Но грамотных людей, читавших зарубежную фантастику в нашем отечестве всегда хватало, поэтому с чьей-то лёгкой руки, за нами закрепилось название космодесант, которое было удобно своей краткостью, что было хорошо, особенно в боевой обстановке. Раз в месяц, командованием овладевал странный зуд, и они пытались называть нас космопехотой, но безуспешно. Впрочем, по слухам, после войны произошли какие-то сдвиги, но я сомневаюсь.

Понятное дело, служба была не сахар, война всё-таки, которая, как повторяли нам отцы-командиры на политзанятиях, страшнее Великой Отечественной. Вероятно, боялись, что забудем. Хотя как тут забудешь! Один рейд на Арсу чего стоил, или Нотрийский провал! Про более мелкие операции я и не говорю.

А после боевых операций, нас возвращали на Полигон. Сейчас многие уже не помнят этого названия, после официального переименования, а во время войны планета официально звалась МПРО-2ЖК. То есть Млечный Путь, Рукав Ориона, вторая планета, жёлтый карлик. Вторая, это где живут советские граждане, с учётом Земли, разумеется. Полигоном мы его называли в разговорах, чтобы не ломать язык, и отличать от других заселённых миров, которых мы к тому времени освоили аж четыре штуки. Освоили это громко сказано. Единственная более или менее, заселённая планета, где жило аж двадцать тысяч, была МПРО-4КК, а в просторечии Целина. Потому что она снабжала едой армию, и гражданским на Земле кое-чего перепадало. И ещё чтобы враг не догадался хотя им, врагам, было всё равно.

Откуда взялось прозвище «Полигон»? Так изначально он был главной и единственной военной базой, космического флота СССР. Сначала называли просто «База», но оно не прижилось, а вот «Полигон» понравился всем и офицерам, и солдатам и даже учёным, которые возводили университет в километре от нас.

Иногда я считаю эту планету, своей второй малой Родиной, хотя и прожил здесь чуть больше года в казармах, после того как окончил учебку и, получив звание младшего сержанта, был отправлен к месту несения воинской службы. Отсюда я отправлялся на Арсу, Персей, защищал от вторжения Целину. Сюда я возвращался, после Нотрийского провала и прочих как удачных, так и неудачных битв. После войны я тут тоже жил какое-то время, но это другая история.

В наши дни Полигон получил имя Петра Мироновича Машерова, и гражданских здесь в разы больше чем военных, но печать войны, до сих пор лежит на этой планете. Тогда же, здесь из гражданских было несколько эвакуированных университетов, да и те больше заточены под военные нужды.

Но вернёмся ко мне и ефрейтору Михаилу Филиппову, с которым мы засели в неофициальной солдатской курилке, что находилась в небольшом закутке между мужской и женской казармой.

С Филипповым я познакомился, едва попал на Полигон. Он был на год меня старше, а в армию мы попали одновременно, только он сразу в космос, а я ещё учился полгода. Сошлись мы тоже, в общем-то, случайно. Как-то разговорились и выяснили, что мы не просто с одного города, а чуть ли не соседи. Я жил в Рязани, в частном доме на Михайловском шоссе, а он обитал в пятиэтажной хрущёвке на улице Чкалова. Но обнесённое забором железнодорожное полотно, отделяло нас надёжнее государственной границы. И к тому же он учился в семнадцатой школе, а я в тринадцатой. Но это там я с Михайловки, а он с Чкаловки, здесь мы земляки и соседи. На первых порах он мне очень помог, войти в боевой коллектив, утвердиться командиром. Правда, человек он был своеобразный, со временем стал больше вредить, чем помогать (не специально, разумеется), но мы уже сдружились, особенно после совместных боёв, и тут я ему начал прикрывать спину.

Прошла неделя после нашего, совсем не триумфального возвращения, после операции на Пегасе, совместной атаки советского и американского космофлота на имперские позиции в системе белого карлика. Не то чтобы нам сильно досталось, просто мы поспели к шапочному разбору, когда уже почти всё закончилось, а высадка на необитаемые планеты даже и не планировалась. Мишаня долго смеялся и назвал происходящее туристической поездкой, за что чуть не схлопотал выговор от старшего сержанта Зотовой.

И, кстати, нам очень повезло, что не пришлось вступать в бой. После нотрийского провала нас почти полгода укомплектовывали заново. По сути дела, сейчас наша бригада была собрана из новичков с небольшим числом ветеранов.

— Ладно, — проворчал я. — Мишань, сделай одолжение, не ори на всю часть эту буржуйскую пропаганду с «Голоса Америки». КГБ, покушение, месть Машерова. Вот бред какой-то, чесслово. И откуда эти журналюги американские такое узнали? Думай, короче, что говоришь.

— Нет, ну дыма без огня не бывает, — не согласился со мной Мишаня.

— Ещё раз повторю. Орать об этом на каждом углу не надо. Особенно в присутствии салабонов. Они от этого ссутся и бегут к отцам-командирам, в жилетку плакаться. А командиры потом вставляют мне, почему в моей комсомольской ячейке, ходят всякие неуставные разговорчики. Скажи ещё спасибо, что наш мамлей, человек понимающий и не стал раздувать скандал.

Филиппов как-то даже сдулся. Погрустнел, ссутулился.

— Что, правда, кто-то из наших стуканул? — спросил он потерянным голосом.

— Миша, ты не забыл, что пока они с нами дерьма большой ложкой из одного котла не похлебали, они ни хрена не наши. Да и вообще, отучай себя от дурацкой привычки трепаться с салабонами про политику. Ты им лучше байки рассказывай, как Грибаидзе, хочешь про охоту, а хочешь про то, как мы героически драпали с Нотри, хотя нет, про это тоже не стоит.

— Пойдём к штабу, — буркнул Мишаня, стараясь не глядеть мне в глаза.

— Тоже чуешь, что готовится какое-то большое западло?

— Ага. А ещё кого отловить из соседней бригады думаю, напомнить про долг в две пачки сигарет.

— Бесполезно, — сообщил я. — Выдавать табачное довольствие будут завтра, так что считай у всех голяк.

— Может, НЗ вскроем?

— Может, и вскроем, — протянул я.

— Типун тебе на язык, — возмутился Мишаня, поняв, что я намекаю на уже упомянутое западло.

У штаба сегодня было как-то непривычно тихо. Обычно мы старались не светиться, чтобы не попадать на глаза офицерам, ибо от вида слоняющихся без дела солдат, у командиров начинало зудеть, где не надо и они старались припахать всю бригаду, делать что-то полезное, но абсолютно ненужное. А за такое, уже и сослуживцы могли тебе претензию выставить. Где-нибудь в тёмном уголке. Поэтому если нам что-то надо было узнать, разумеется, не в штабе, а у своих ребят, из часовых, то мы меняли рекомендованный ещё Петром Великим, вид лихой и придурковатый, на сосредоточенно-деловой. С понтом, солдат не так просто шляется, а послан офицером. Если кто-то из отцов-командиров маячил в зоне видимости, то мы, отдав честь, шли дальше, не задерживаясь и не глядя в глаза. Но если никого не было, то подобравшись к выставленным у штаба часовым, мы выясняли, что нам надо, после чего с таким же серьёзным видом, растворялись за горизонтом. У нас, тут военная часть, она же база, пять километров в диаметре, спрятать можно что угодно, даже пирамиду Хеопса, ну, если прапорам это поручить.

У штаба нам повезло и не повезло. Обломался Мишаня, который не встретил своих должников, я вот уверен, что в ближайшие два дня, он их и не найдёт. Зато часовые нам поведали, что прибыл кто-то важный, с Земли и офицеры засели там с утра и до сих пор не выходили, даже в сортир.

— Накаркал, — проворчал Филиппов.

— Служу Советскому Союзу! — отозвался я машинально. — Пошли вскрывать НЗ.

— Погоди, — остановил он меня. — Видишь? Ираклий нарезает круги вокруг казармы?

Слышит Мишаня не очень хорошо, зато глаз как у собаки. Или как у орла. Точно не помню. С такого расстояния углядеть, кто там бегает, не каждому дано.

— Тогда спрячемся в курилке и подождём, когда он наконец определится куды бечь и за что браться.

У Ираклия Грибаидзе среди его положительных и отрицательных качеств, выделялась одна, благодаря которой, солдатам под его командованием служить было легче. Он не курил, и почему-то не знал, где вообще находится курилка, и там всегда можно было спрятаться либо от его баек, либо от охватившего его приступа чересчур бурной деятельности.

Аккуратно передвигаясь по местности, не попавшись никому на глаза, спасибо инструкторам за подготовку, мы добрались до нашей родной курилки, которая, кстати говоря, была незаметна непосвящённому человеку, что устраивало абсолютно всех, а я как старший по званию, периодически организовывал там субботники. На всякий случай чтобы запах от тысяч разлагающихся окурков не выдал её местонахождение, кому не надо.

Курилка, по идее должна была быть частью здания, ибо сверху была покрыта тем же материалом, что и казарма, то есть какой-то прозрачной, с одной стороны, фигнёй типа пластика, из которого делают парники, но очень и очень прочной, выдерживающий Т-90 в полном обвесе. Тоже инопланетная технология, из которой сначала планировали делать крыши и стены, потом просто крыши, но люди пугались, поэтому от технологии на время отказались, а казармы перестраивать не стали, солдат-то он чё? Он ко всему привыкает, а возражать ему по уставу не положено.

Однако, в какой-то момент что-то пошло не так — возможно, просто-напросто не ошиблись в расчётах, а про эту часть забыли, но получилась удачная закрытая с трёх сторон стенами, защищённая от дождя солдатская курилка. Мы заботились об этом уютном уголке, притащили стульев, скамеек, сделали гигантские пепельницы, ну и как я сказал, регулярно занимались уборкой.

Вот только за то время, что мы отсутствовали, в курилке появился ещё один человек. К счастью, он был младше нас по званию.

— Рядовой Костин, почему не на политзанятиях? — первым делом спросил я, едва мы с Мишаней вошли в курилку.

К тому времени я уже был сержантом, а Мишаня Филиппов ефрейтором, и за нашими плечами был год службы, вернее, год войны. Поэтому недавно призванный рядовой Александр Костин, поперхнулся табачным дымом, дёрнулся, пытаясь встать по стойке смирно, но махнул рукой, заметив, что мы ржём.

Вообще Саша, был отличным парнем, из которого со временем мог бы получиться неплохой космодесантник. Поэтому я его всегда выделял из остальных бойцов подтягивал ему огневую подготовку, давал дополнительные нагрузки. Ему это не слишком нравилось, но я старался сделать так, чтобы он пережил свою первую операцию.

— Очень смешно, — пробормотал Костин.

Правда, какие политзанятия, на которых отсутствует секретарь комсомольской первички и его заместитель?

Да в перерывах между боями на мне ещё висела и общественная работа. Отличник, комсомолец, вперёд и с песней. Наш предыдущий старший сержант с большим удовольствием сбросил на меня эту должность, всего три месяца прошло после того, как я появился на Полигоне. Тогда я ещё не расстался с мечтой стать офицером, поэтому охотно взялся за общественную нагрузку. Спустя год, я уже не горел желанием получить погоны со звёздами, но комсомольской работой занимался с удовольствием, тем более что в условиях войны, от меня особо много и не требовали. Так, следить за настроениями, пресекать пораженческие разговоры, следить за морально-нравственным состоянием вверенной мне первичной организации. С последним получалось не очень, но об этом позже.

Филиппов тем временем решил немного пошакалить.

— Есть чё? — спросил Мишаня, у Костина.

В ответ тот показал пачку «Астры» без фильтра. Филиппов скривился. Я тоже поморщился. Всё-таки стрелять у духов, это последнее дело. Тем более что им и не выдают нормальные сигареты. Вздохнув, протянул Мише свою пачку, той же «Астры», но с фильтром. Мишаня взял сигарету.

— Богато живут наши сержанты, — прогудел он.

— Хамить не надо людям, — оборвал его я.

Мишаня снова разинул пасть, чтобы высказаться, в очередной раз, но я наступил ему на ногу, потому что как раз показался тот человек, в адрес которого он и хотел наговорить гадостей.

Полина Новикова, тоже ефрейтор. Шикарная, грудастая блондинка с весьма симпатичной мордашкой, скользнула к нам в курилку. И что сказать… хороша Маша, но не наша. Она была возлюбленной младшего лейтенанта Терёхина, а до того крутила шашни со старшиной Орловым. За это она получила, от завистливой солдатской массы, прозвище «переходящее знамя», о котором не догадывалась бы, если б не Мишаня. У которого было две проблемы: невоздержанный язык, и слишком громкий голос, последствия того, что в детстве он оглох на одно ухо. Слух вернули, но он до сих пор, даже шёпотом умудрялся говорить очень громко и неудивительно, что Новикова, услышала несколько раз, как он обсуждает её. И с тех пор общение, между ними стало исключительно по уставу. А вот ко мне она относилась очень хорошо, наверное, потому что я пресекал подобные разговоры. Сам я был склонен соглашаться со слухами, но болтать об этом не надо. Можно накликать неприятности. Мамлей наш, мужик свойский, но может, обидится.

Полина поморщилась от табачного дыма. Не сказать, что мы много накурили, но просто, кто курил «Астру» без фильтра, знает, махорка там ядрёная, а если её курить на позициях, но противник может пожаловаться в гаагский трибунал, на применение химоружия. Хотя наши инопланетяне, жаловаться не будет.

— Привет, Полин, — улыбнувшись, сказал я. — Как там, в женской казарме?

— Здравствуй. Лучше, чем в мужской, — дежурно отшутилась девушка.

Она протянула мне три пачки, той самой «Астры» с фильтром.

— Остальные я Лёше отдам, — сказала она своим ровным, с лёгким холодком, голосом.

Она всегда так говорит, даже когда шутит. Но только не в боевой обстановке. Видел я её в деле, повоевали плечом к плечу и она мне спину прикрывала и я её вытаскивал не раз, а потому разговорчики пресекал. Ефрейтора ей дали заслуженно, а не за постельные подвиги, а её отношения с кем-то, это её дело. Может быть, у неё потребности такие, мало ли. А может, и мне, чего перепадёт, вдруг случится, всякое ведь бывает. Короче, не нашего ума дело и лучше не выделываться лишний раз.

Я кивнул и от души поблагодарил девушку. Табачного довольствия нам полагалось пять пачек в неделю. До армии я не курил, но буквально за год стал заядлым курильщиком и пяти пачек мне не хватало. На Земле этот вопрос решался проще, а на Полигоне приходилось выкручиваться. Не было там тогда никаких магазинов, весь осуществлялся централизованно, а привезённое распределялось. Одним из способов было подружиться с некурящим воином советской армии, каких здесь было очень мало. Даже приличные девушки начинали смолить как паровоз, после двух месяцев службы. Но Полина пока держалась.

— За учебники спасибо, — сказала она и удалилась, слегка покачивая бёдрами.

Это был не обмен. Просто на прошлой неделе, я вызвался добровольцем (как-то у меня вошло это в привычку) помочь разгрузить книги, в университете. Те в благодарность дали мне несколько списанных учебников и добавили художественной литературы. Не особо интересной, иначе бы не дали. Учебники я сразу сплавил Новиковой, она не раз говорила, что после службы продолжит учёбу в Политехническом. Предупредил, что старые и списанные. Но всё равно, пришлись к месту.

— Ты смотри, что с нашим рядовым, — снова разинул пасть Мишаня, едва Новикова отдалилась на расстояние, с которого она точно не услышит вопли ефрейтора Филиппова. — Аж слюна потекла!

Избавиться от дурацкой привычки обсуждать товарищей, я пока не смог его заставить, но, по крайней мере, научил его соизмерять мощность глотки и вводить людей в искушение, набить ему морду.

Костин снова закашлялся и стал сплёвывать махорку.

— Ну почему нам дают сигареты без фильтра! — возмутился он. — Неужели нельзя выпускать побольше нормальных!

— Неправильно мыслишь, товарищ рядовой! — вмешался я. — «Астру» без фильтра, положено выдавать молодым, почему? Потому что, вы вечно голодные, а ей и накуришься, и наешься!

Мишаня снова заржал аки конь. Саша Костин сплюнул ещё раз, и потушил бычок.

— Кто в каптёрке? — спросил я у него, когда он начал выходить из проёма, бывшего нашей курилкой.

— Янис. В смысле рядовой Балодис, — отозвался он.

— Отлично, — сказал я. — Тогда докуриваем, и быстро в каптёрку, иначе Грибаидзе припрётся, тогда точно до наших нычек не доберёмся.

Костин не отреагировал на мои слова. Он слишком мало прослужил и не знал, местную солдатскую примету, что как только сержанты начинают вскрывать свои нычки, значит готовиться большая подлянка.

Я осторожно постучал в дверь каптёрки.

— Кто там? — раздался голос Яниса Балодиса, с лёгким, очень неуловимым акцентом.

— Русские оккупанты! — ответил беспардонный Мишаня, своими громовым голосом.

Я закатил глаза, и ткнул его локтем в бок. Железная дверь заскрипела, открылась и перед нами предстало разозлённое лицо Яниса. Его можно было понять. Из-за шести идиотов дурно отзываться обо всём народе, это реальное хамство и неуважение.

Сейчас уже многие забыли, но дело было вот в чём. В самом начале войны, в Риге, местные недобитые фашисты, выбежали на площадь с плакатиками «Лучше инопланетные оккупанты, чем русские». Они так недолго простояли, их начали избивать чуть ли не местные жители, а подоспевшая милиция по большому счёту спасла их от самосуда и расправы. После были выступления по Центральному Телевидению, деятелей латышской культуры, спортсменов и прочих, все осуждали это выступление. От них даже открестились эмигранты, а американцы промолчали, как и наши в аналогичных случаях в США. Но ложечки нашлись, а осадок остался. И у некоторых людей, преимущественно жителей провинции, таких как ефрейтор Филиппов, это иногда прорывалось.

— Извини Янис, — сказал я солдату и у того удивлённо вытянулось лицо. — Товарищ Филиппов иногда позволяет себе дурацкие шутки, не думая над тем, что это не смешно, а оскорбительно.

Мишаня мрачно промолчал, а я, чтобы не терять времени вошёл в каптёрку.

— За нычками? — спросил Балодис.

— За ними, за родными. А что?

— Грибаидзе полчаса назад прибегал, сказал, что скоро будет и чтобы я никого не пускал. Товарищ Кирьянов, что-то готовится?

— Угу, — пробормотал я, быстренько добираясь до наших с Мишаней запасов. — Спецоперация. Пока не говорят, где как и почему, но в течение суток, доведут до личного состава.

Глаза Яниса радостно загорелись. Салабон, что тут скажешь. Служит второй месяц, пороху ещё не нюхал, поэтому очень хочет побывать в бою, а ничего хорошего в этом нет. Нет, я-то отсиживаться не собираюсь, не для того я добровольцем пошёл. Но и радости мне это уже не доставляло.

Нычку искать долго не потребовалось, и вот наконец, я извлёк нас с Мишаней драгоценный запас. Четыре блока сигарет. Два — «Астра» с фильтром, один блок болгарских и ещё один американских. Широко жил партизан Боснюк, ничего не скажешь.

— Ладно, Янис, спасибо, — поблагодарил его я. — Мы пошли, и да ты бы сам как-то запасся. Не только сигареты…

Тот пробормотал что-то неразборчивое, а мы с Мишаней не стали его слушать, а поспешили к другим нычкам. Ничего, жизнь его научит делать запасы. Со снабжением в нашей рабоче-крестьянской армии всё в порядке, но вот только ситуации разные бывают. Не всегда оно успевает и тогда при себе лучше иметь небольшой запас, чтобы не было так грустно ждать, когда про нас вспомнят.

— Значит так, товарищ Филиппов, — начал я, официальным голосом, едва мы отошли подальше от каптёрки. — Ещё одна подобная выходка, и выговор по комсомольской линии тебе обеспечен.

Мишаня, парень нормальный. Но иногда его заносит так, что лучше одёргивать, а за те полгода, что мы сидели на базе, он как-то расслабился.

— Ну а чего такого-то?! — возмутился он.

— Ничего. Янис Балодис, комсомолец и твой боевой товарищ. И лично он осуждал выходку этих идиотов в Риге, как и вся его семья и ты не имеешь права делать намёки, приравнивая его к тем фашистам.

Мишаня сердито сверкнул глазами, но ничего не ответил. Я всё-таки надеялся, что его проймёт, и больше он мне неприятностей не доставит. А то ведь и правда придётся лепить выговор, а этого не хотелось бы.

— Не забывай, что ты скоро пойдёшь с ним в бой, и, возможно, он будет прикрывать тебе спину, — уже нормальным голосом объяснил я. — Понял?

— Понял, понял, — проворчал Мишаня, и тут нас догнал старший сержант Ираклий Грибаидзе.

Разговорившись, мы проглядели главную опасность. А Ираклий никуда не делся, просто сам метался по территории, партизанскими тропками. Грибаидзе был чем-то похож на Скрипача из фильма Кин-Дза-Дза, только был покрепче, и выглядел он более уверенным в себе.

— Кирьянов, у меня к тебе просьба, — акцента в голосе старшего сержанта почти не слышалась. — Собери к пяти часам личный состав в ленинской комнате, там Гриценко и Фролов будут ставить нам боевую задачу. Сам я сейчас не могу…

Он недоговорил и стало понятно, что у Грибаидзе инспекция его нычек.

— Так точно, — буркнул я, думая, успеем ли сами собрать свои скудные запасы, а старший сержант убежал, едва услышав ответ.

— Успеем, — ответил Мишаня, на мой невысказанный вопрос. — Разделимся и всё соберём. К тому же большинство наших в казарме.

Я кивнул. И мы действительно уложились в положенное время, а в пять часов я впервые услышал про планету МПРО-14ЖК, которую сейчас все знают как Кадмию.

Глава 2. Вылет и неудачная посадка

Звёздная система на окраине Рукава Ориона

Сказать, что я был ошеломлён, тем, что я услышал… Ха! На самом деле за год, проведённый в армии, я уже ничему не удивлялся. Ну, планета, ну странный технологический объект. Эка невидаль. Здесь всё странное.

Короче, дело было вот в чём. Несколько месяцев назад, очередная разведывательная экспедиция обнаружила звёздную систему, с одной пригодной для жизни планетой, и более сложным и энергоёмким порталом. Такие устройства, как мы уже знали, позволяли переходить из одного галактического рукава в другой. Мы нашли несколько подобных проходов, но почти все они контролировались имперцами, отбить их не удалось, а единственный межрукавный портал землян был захвачен американцами. Они, безусловно, разрешали нам им пользоваться, как союзникам, но лучше всё-таки было бы иметь свою дверь. Всякое, может случиться.

Однако взять под контроль и портал и звёздную систему оказалось сложно. Дело в том, что порталы всегда включаются по-разному. В Солнечной системе запускали непосредственно с портала, потому как он находился вдали от обитаемых планет, но здесь, в этой звёздной системе, управление осуществлялось напрямую с планеты, что встречалось намного чаще. Но проблема была не в этом. Контрольное устройство было надёжно защищено, неизвестно кем, но, вероятно, Предтечами. Из космоса оно было прикрыто электромагнитным излучением, которое надо было отключить, добравшись до него пешком по планете. Внизу же, как многие подозревали, нас ждали многочисленные сюрпризы и охранные устройства Предтеч. Казалось бы — соваться в таких условиях, очень глупо, но Земля тогда находилась в очень тяжёлом положении и хватались буквально за каждую соломинку. Назвали всё это дело «операция Пирамиды», так как пульт управления порталом, по всем расчётам, находился внутри одной из четырёх пирамид. Почему-то Предтечи построили там здания именно в такой форме.

— Вопросы есть, товарищи бойцы? — немного нервничая, спросил младший лейтенант Терёхин.

Он был не настоящий офицер, а попал к нам физмата ЛГУ, закончив военную кафедру. Мужик он был хороший, но какой-то излишне суетливый, потому что солдаты, особенно ветераны Арсы и Нотри, относились к нему скептически. Прислали его два месяца и в бою он ещё ни разу не был, а считалось, что мамлей нами командует. Какого чёрта «пиджака» вообще отправили в космодесант, я ни тогда, ни сейчас попросту не понимаю. Мог, конечно, и сам попроситься, но как-то маловероятно. Тогда ещё не сняли героических фильмов про наши подвиги, а про сам род войск если и слышали на гражданке, то путали с ВДВ, что нас очень злило, десантников, кстати, тоже.

Но он мне нравился. Не строил из себя крутого командира, хотя и спуску-то не давал. К тому же старался заинтересовать нас, скажем так, прикладной наукой, то есть рассказывал о каких-то новых открытиях и вещах, с которыми мы постоянно сталкивались во время службы. Как-то раз, мы с ним устроили проверку одной солдатской байки, которая ходила про наши новые автоматы АК-97, но об этом позже.

— Товарищ младший лейтенант, — поднял руку я. — По какому принципу будем формировать группы для спуска на планету?

По его лицу читалось, что как бог на душу положит, но так он ответить не мог, поэтому стал выкручиваться.

— Мы решили поручить это сержантскому составу, — уверенно ответил он.

Я переглянулся с Грибаидзе. Мы друг друга поняли. Берём в команду ветеранов, тех с кем уже успели повоевать, и совсем немного новичков.

— Товарищи, бойцы, — вмешался старлей Гриценко, видя, что ещё немного и младший по званию «поплывёт». — Нам поставлена очень ответственная задача, успешное выполнение которой может повлиять на исход войны. Поэтому отнеситесь со всей серьёзностью. У вас будет два дня на подготовку, которой я лично займусь.

Гриценко это серьёзно. Короче, повлияет или нет это на исход войны, но с нашим старлеем тужить не приходиться. Следующие два дня, нас ожидают такие, что для нас за счастье будет десантироваться на малоизвестную планету, где нас ждёт неизвестность, не подразумевающая ничего хорошего. Вообще, он дядька опытный, настоящий космический волк. В космодесанте с самого начала войны пришёл сюда, как и я, рядовым и добровольцем и вот стал офицером. Возможно, звёзд на его погонах было бы больше, но Гриценко загнали в военное училище только с третьей попытки, да и даже не в училище, а на командные курсы. Если мы идём с ним, то пофиг, что у Терёхина нет никакого боевого опыта, там старлея на двоих хватит.

Я ним сталкивался, во время бойни на Нотри, после которого я получил свою первую боевую награду: за оборону Нотри. Он вытащил из-под огня имперцев, то, что осталось от подразделения, в котором, служил я.

Собрание мы покинули вместе с Грибаидзе. Я хотел было нырнуть в курилку, но вовремя вспомнил, что Ираклий не курит, поэтому дела пришлось обсуждать практически на виду офицеров и солдат, в трёх метрах от входа в казарму.

— Значит, наша группа — ты, я, Филиппов, Барсуков, Мовсесян, кого ещё? — немного волнуясь спросил Ираклий.

— Свешников же? — удивился я.

— Да, точно, Лёха, его тоже берём, — согласился Грибаидзе.

— А не многовато у нас сержантов и ефрейторов? — влез Филиппов. — Если…

— Ай, джандаба! — ругнулся Ираклий. — Да молодых надо взять.

— Костин, Балодис, Сумкин, Омаров, самые толковые, — сказал я.

— Слушай Валер, тогда подбери народ, сам понимаешь, чтобы нам офицеры не зарубили список, ну и молодые при этом у нас под ногами не путались.

Сказав это, он моментально куда-то умчался.

— Не все нычки вскрыл, — заметил Миша. — Но смотри какой орёл. Озадачил тебя и улетел. Но не расстраивайся. Станешь, старшим сержантом, сам будешь народ нагружать.

— Я тебя буду грузить, — пообещал я.

— Ха. Ха. Забудь про это. Я выше ефрейтора не поднимусь, так что Лёхе Свешникову все шишки достанутся.

— Вот! Хорошо, что напомнил. Пойдём его поищем. Чтобы скучно не было.

Но в курилке мы Свешникова не нашли. Зато обнаружили там четверых новобранцев, которых я рекомендовал Ираклию. Молодцы были все как на подбор, высокие, крепкие и сейчас докуривали свои бесфильтровые сигареты, которые мы называли беспонтовые. При нашем появлении они молча уставились на меня с Мишаней.

— Готовьтесь бойцы, смертушка ваша пришла, пойдёте в отряде со мной и Грибаидзе, — сообщил им я. — А чтобы вам не скучно было, подтянете своих дружбанов.

А что ещё делать, если, как ни крути, а отряд получится неслаженным. Надо по максимуму сплотить бойцов.

— Гонять вас будем, как псов шелудивых, — добавил Мишаня. — Все три дня.

О том, что нас всех будет гонять старлей Гриценко, Филиппов вежливо умолчал.

Однако бойцы почему-то обрадовались. По всей видимости, им показалось, что идти с отрядом ветеранов более безопасным, чем с такими же салагами, но с сержантскими лычками. Это они зря. Когда воюешь с настолько превосходящим тебя противником, как Империя Миллиарда Звёзд, любая боевая операция, это долбанная лотерея, где тебе не поможет ни боевой опыт, ни какие-то специальные навыки, а только везение.

— Товарищ сержант, — обратился ко мне рядовой Омаров. — Говорят, если операция будет удачной, то нам дадут неделю отпуска?

У Филиппова от такого вопроса пропал дар речи. Дело в том, что Омаров служил всего-то три месяца, считай без году неделя, а уже запрашивает как там насчёт отпуска. А надо сказать, что ни Мишаня, ни я с тех как прибыли на Полигон, домой не возвращались, хотя служили больше года.

Понятно почему. Тогда ещё не была отлажена в должной мере логистика, каких-то регулярных рейсов на эту планету не было, а гражданские звездолёты сюда везли учёных и оборудование, а отсюда, чаще всего везли офицеров, командование, разведчиков, почту, срочные документы, а реже раненых или демобилизовавшихся бойцов. Короче, не до отпускников нам было тогда.

Командование космическими войсками, и мы и американцы, не сговариваясь, перенесли из Солнечной системы, на первую открытую нами планету у другой звезды. От Земли до портала лететь восемь часов, так теряется всякая оперативность в управлении войсками.

Пока Мишаня всё не испортил, я спокойно соврал рядовому.

— Да, весьма вероятно. Главное — вернуться с задания живыми.

Бойцы обрадовались и спокойно докурив пошли в казарму. Ну да. Молодые ещё, не обстрелянные. Пока не верят в собственную смерть. Мы-то уже знаем, что шансы выжить, они как в том анекдоте, про блондинку и динозавра. И никто не знает, в какие пятьдесят процентов мы попадём через три дня.

— Что это сейчас было? — наконец нашёлся Мишаня.

— Что надо. Миш, не сношай мозги ни мне, ни молодёжи. Пусть они будут бодрые и оптимистичные.

— Ага, ага, как же, — проворчал Филиппов, стрельнув у меня сигарету.

Я не хотел ему говорить, но у Омарова дома был пёс. Овчарка, которую он взял ещё щенком, и растил его и пса этого, надо сказать, он любил и тот, как и всякая животина отвечал любовью своему хозяину. Омаров очень грустил по псу, не запомнил его клички, но если и рвался домой, то только к тоскующему псу. Очень жалел, что в армию нельзя брать собак. Я не особо понимал, этой его привязанности, но учитывал. Мишаня же, обязательно сказал бы какую-нибудь гадость по этому, а может, и нет, но я рисковать не стал. У Сумкина было вообще всё просто. Его невеста служила на Земле, где-то при штабе. Не слишком физически развитая девчонка, так что её не стали брать в космос. В отпуск он, вероятно, хотел рвануть к ней. Янис Балодис грустил по младшим братьям и сёстрам, с которыми на гражданке, с удовольствием возился всё свободное время. Сашу Костина в метрополии ничего не держало, он, как и я в первые месяцы службы хотел военных подвигов. Но явно был бы не против вернуться домой на недельку с медалькой и прошвырнуться по улице, гордо задрав нос. Но да. Не всегда наши мечты соответствуют грубой реальности. Возможно, к лучшему.

— Забудь про них, — проворчал я. — Салабоны меня не волнуют. А вот товарищ старший сержант Грибаидзе меня напрягает.

Мишаня нагло заржал. Я побелел от злости, поняв, что он имеет в виду.

— Заткнись, ты, дурак, — прошипел я. — Личное, здесь вообще не при чём. Ираклий, как ты заметил, сбивает в отряд опытных бойцов, а салабонов старается брать по минимуму. Понимаешь, что это значит?

— Ёмана… — тут до Мишани дошло.

Грибаидзе прислали нам, на усиление в позапрошлом месяце и на замену отбывшему старшему сержанту Ольге Зотовой. На вопросы, где он служил раньше, старший сержант отвечал неохотно и вскользь. Упоминал про Ярве, но не более. За эту систему мы тоже постоянно бились с имперцами, но контролировали её более или менее плотно, поэтому нужды в космодесанте там не было. Ещё Ираклий по своему характеру любил прихвастнуть, но все его байки ограничивались охотой. Участвуй он хоть в одном боевом столкновении, он, конечно, раздул это до невероятных масштабов, но рассказывал об этом постоянно, а не па́рил бы нам мозги охотой в горах. У нас были подозрения, что он не из космодесанта, но теперь всё сошлось окончательно.

— Он же, по сути, такой же салабон, как и эти четверо! — ужасался Миша.

— Я тебе на это с самого начала намекал, — буркнул я.

— И всё равно, — ухмыльнулся Мишаня. — С Олей Зотовой тебе было бы лучше.

Я только отмахнулся от него рукой, вспомнив старшего сержанта Ольгу Зотову.

После неудачного штурма спутника планеты Нотри мы возвращались на базу, на космическом корабле. Настроение у нас было так себе, мы понесли существенные потери, а адреналин бурлил, потому что нас выдернули из горячки боя. Я тогда был начинающий курильщик, а на кораблях хоть и запрещено курить, но все знали, что в стыковочном переходнике это можно сделать и безопасно и беспалева.

Словом, залез я в этот переходник, и только достал сигарету, как в проёме показалась рыжая голова старшего сержанта Оли Зотовой. Я даже удивиться не успел, потому как знал, что Олька некурящая, а она просто выбила сигарету из моих рук, а потом крепко меня поцеловала, попутно расстёгивая мои и свои штаны. От такого счастья я, чуть не закончил до того, как всё началось, но к счастью, справился, и не ударил в грязь лицом, хоть старший сержант и оказалась второй женщиной в моей жизни. Почему я так решил? Когда мы закончили, она сказала — пойдёт, опять поцеловала меня в губы, и уползла обратно.

— Пойдёт, — повторил я за ней, расплываясь в довольной улыбке, а потом, шустро нашёл сигарету, и по классике жанра, закурил.

Такое часто случается, после боя. Всегда надо сбрасывать излишнее напряжение. И моралисты, могут сколько угодно осуждать меня за это, но такое со мной случалось часто и когда служил в армии. Да и потом, когда носился по планетам двух Галактик, всякое бывало.

С Олей Зотовой сложилось всё печально. Хоть мы какое-то время пользовались друг другом для разрядки, но на все мои вопросы о наших отношения девушка предлагала дождаться конца войны, а уже там решить, что к чему. Зотова, как и я, пошла в армию добровольцем, не дожидаясь призыва, а значит, наша служба должна была закончиться почти одновременно, хоть она и служила уже полтора года, а у меня тогда и полугода не набралось.

Она была немного не в моём вкусе, невысокая, худощавая и рыжая, с бледной кожей, усыпанной веснушками, но чем-то меня зацепила. Нет, не тем, что была единственной женщиной на много парсек вокруг. С противоположном полом в Советской Армии тогда обстояло всё неплохо. Задолго до того как я попал в армию, ещё с середины восьмидесятых, когда стало понятно, что дело идёт к межпланетной войне, в армию стали призывать и женщин.

Поэтому дефицита не было, симпатичных девушек, а то и просто красавиц, хватало. Девушки служили во вспомогательных частях, но и в боевых отрядах их было немало. Командиры, как водится, запрещали подобные отношения и наказывали пойманных порой очень серьёзно, но остановить двух молодых людей, которые в боевой обстановке воспылали друг к другу чувствами, не могли. Да и сами офицеры были далеко не безгрешны в этом отношении.

Но за два месяца до экспедиции на Кадмию, Олю вызвали к начальству, и после небольшой беседы, она присоединилась к спецотряду, для выполнения какого-то секретного задания и после этого просто пропала, а нам прислали очень мутного Ираклия Грибаидзе, на замену и фактически на меня легли обязанности старшего сержанта, в то время как Ираклий лишь изображал бурную деятельность.

Так что Миша был неправ. Дело было не в личных отношениях. Просто мне не хотелось идти в бой с таким командиром.

Но думать об это было некогда, потому что со следующего дня начались анонсированные Мишаней адские деньки. Мы гоняли молодых, а офицеры гоняли нас всех.

— Вы несколько месяцев провели в космодесанте как у Христа за пазухой, — застраивал Филиппов шестерых тяжело дышащих салабонов, среди которых были Костин, Балодис, Сумкин и Омаров. — И что значит, не можете прицелиться после стометровки? Там, на территории Империи, вас никто ругать не будет. Вам просто прострелят головы!

— Меньше, — робко пискнул Костин. — Я всего три месяца как прибыл.

Ворчание остальных показало, что они тоже не полгода провели на Полигоне. Как будто это имело хоть какое-то значение!

— Да без разницы! — гаркнул Мишаня. — Я через неделю после прибытия, в бою оказался, а сержант Кирьянов…

— На третий день отправили прикрывать эвакуацию в МПРО-40К, — лениво заметил я.

— Ага, там мы и познакомились, — фыркнул Мишаня.

На самом деле парням просто немного не повезло. Прилети они на неделю раньше, сразу бы попали на Арсу, а может быть, и повезло. Но явно не нам. Мы работаем с тем, что имеем.

— Вы чего расшумелись? — из казармы высунулась голова Ираклия Грибаидзе.

— Молодых натаскиваем, — отмахнулся я. — Не парься.

— Ясно, — буркнул тот и скрылся.

Филиппов посмотрел на меня со значением. Я скривился, в ответ. Что я мог поделать? Офицеры бы не стали меня слушать, а то бы и выговор влепили.

— Ладно, давайте перекурим и продолжим, — проворчал я, направляясь к курилке.

По пути я мрачно думал о том, что нам предстоит. Казалось бы, простая задача. Высаживаемся, идём через джунгли. Если что-то не так, останавливаемся, даём сигнал на корабль, ждём подкрепления. Чувствовалась мне какая-то очень большая подлянка, во всём этом. Не могло быть всё так просто. Иначе бы Предтечи не стали бы огород городить, прикрывая объект из космоса. Мишка тоже загрузился, походу. Сигареты, к счастью, он у меня стрелять не стал. С утра нам выдали по блоку на двоих.

— Товарищ сержант, — вырвал меня из размышлений голос Костина. — А правда, через неделю, будет концерт и кто-то известный прилетает с Земли, выступать?

Я мысленно закатил глаза. Вот блин, салабоны. Вчера мечтали об отпуске, сегодня о концерте. Что-то бы одно выбрали уже.

— Правда, — проворчал я. — Только пока не прилетит, не узнаем. Но, возможно «Любэ». Они часто к нам прилетают выступать.

— «Сябры» ещё мотаются к нам постоянно, — влез Мишаня. — Но я думаю, что хоть в этот раз нам «Медведей» привезут.

— Миш, а давай, если в этот раз они не прилетят, ты просто промолчишь?

Ефрейтор Мишаня походу обиделся.

— А что случилось? — загорелись глаза у Балодиса.

— А то. Когда в марте к нам Виктор Цой приезжал…

Салабоны застонали. Ну правильно. На концерт группы «Кино» и на гражданке не особо попадёшь, билеты раскупают за месяц, а за неделю уже и у спекулянтов не достать.

— Так вот, — продолжил я, не обращая внимания, на корчившего мне страшные рожи Филиппова. — Туда, естественно, сбежались, даже те, кто не очень любит советский рок, например, Мишаня, который нудел мне в ухо, говоря: вот уж лучше бы прилетели, лидеры советского метала «Медведи», потому как у них такие гитарные запилы, что хоть с концерта в бой иди.

— Так оно и есть! — крикнул Филиппов. — Слушай, у них и патриотические песни и военные и даже военно-патриотические. Почему их не возят-то?

— Да у Цоя тоже есть… — робко пытался возразить Костин.

— Может «Легенда»? — возмутился Мишаня. — Вообще, упадническая песня, а про «Звезду…» я и не говорю.

— Вот! — поднял я палец вверх. — Так на самом концерте продолжалось до тех пор, пока сверху двое старших сержантов не попросили Филиппова прикрыть хлеборезку или валить в казарму и слушать там, что нравится. Вы же знаете, что товарищ ефрейтор тихо говорить не умеет.

Салабоны заржали, но тут же осеклись, потому как перекошенное лицо Мишани, сообщило им, что жизнь их в ближайшие дни станет очень грустной и тяжёлой. Настолько тяжёлой, что в бой они ломанутся сами, ища смерти как избавления. Моя вина. Иногда забываю о субординации и что в присутствии рядовых лучше не подшучивать над теми, кто старше их по званию.

— Короче, парни, мне нравятся и Цой и «Медведи» и, как говорится, пусть приезжают и побольше, и почаще, — махнул рукой я, пытаясь сгладить неловкость. — И честно говоря, я бы с удовольствием сходил бы и на концерт Лозы.

Тут уже засмеялись все. Нам тогда показалось, смешным, ведь у Юрия Лозы совсем не было песен для поднятия боевого духа, но смешное случилось через две недели, после того как мы вылетели на Артефакт. Он действительно приехал на Полигон, с концертом. И естественно, пользовался огромным успехом.

Впрочем, и на «Медведей» я попал, правда, после того как демобилизовался, уже на Земле. Отличная музыка, чумовые запилы, а их фронтмен Димон хоть и ненамного младше моих родителей, но отжигал так, что любой молодой позавидует. «Добейте выживших», отличная песня же у них, которую любят все, кто воевал с Империей. И правда, странно, что их никогда выступать к нам не привозили, если он за этот хит получил и признание и первым из всей советской рок-сцены звания народного артиста, будучи живым.

А через три дня с Полигона к планете МПРО-14ЖК, отправился звездолёт «Ушаков», на борту которого было шесть отрядов космодесанта, учёные, врачи, и кто там ещё был нужен в таком нелёгком деле? Командовал операцией майор Фролов, дядька опытный, который с первого дня войны, не вылезал с фронта и которого солдаты и офицеры уважали, и немного побаивались, хотя он никого ни разу не ударил, а голос повышал только в боевой обстановке и то по необходимости. Настроение у нас было разным. Бодро-оптимистичное у салабонов. У меня ровное, ибо и не из такого дерьма вылезал, а вот у Мишани оно было похоронным и иногда у него это прорывалось. Пришлось, вытащить его в переходник, и вправить мозги, пока этого не заметили офицеры.

Сначала на МПРО-14ЖК (название Кадмия она получила позже, и я ещё расскажу как именно), было решено сбросить два отряда, по десять человек, которые должны были провести первичную разведку и по возможности дойти до пирамид. Если бы возникли какие-то сложности, то мы должны были связаться со звездолётом, непосредственно с Фроловым и тот бы уже принимал решение, как действовать дальше, то ли поддержать нас, то ли эвакуировать и попытаться снова зайти, но с другой стороны. Разумеется, всё пошло не плану, а как иначе-то?

Наш корабль подошёл к максимально близкой точке, и выбросил два спусковых аппарата, с нами на борту. Нам с двумя учёными, предстояло идти по поверхности сутки, пробираясь сквозь джунгли, с абсолютно неизвестной флорой и фауной, чтобы добраться до цепи пирамид в долине на экваторе, одна из которых и была нужным нам объектом, управлявшим местным порталом. Считалось, что разумной жизни на планете нет, а от местного зверья два отряда космодесатников в состоянии отбиться. Впрочем, разум тех созданий что мы встретили и сейчас является предметом для дискуссий.

Фролов ещё раз внимательно нас оглядел, потом быстро бросил.

— Свешников. Пойдёшь с третьим отрядом, а вместо тебя Новикова, — и объяснил. — Многовато сержантов, надо кого-то и на потом оставить.

На лице Лёхи ничего не отразилось. Зато мамлей Терёхин просиял, а Мишаню просто перекосило. К счастью для всех нас его лица офицеры не видели, так как он стоял в полутьме, привычной для звездолётов тех лет. Фролов же перевёл взгляд на Гриценко.

— Товарищ старший лейтенант, вы уверены, что при спуске следует корректировать курс?

— Так точно! — отозвал тот. — Мы произвели несколько ложных сбросов и определили, что зенитные орудия отрабатывают цели на определённой высоте. Чем ближе к земле, тем больше разрешённая для посадки площадь.

Майор Фролов, задумчиво кивнул, но ничего не стал говорить. Может быть, зря, конечно. Поэтому мы погрузились в спусковые аппараты, иначе капсулы, и звездолёт выстрелил нами в сторону планеты.

В каждой капсуле разместилось по десять человек, если не считать пилотов. Два учёных, два офицера, и шестнадцать солдат. Командиром, как я уже сказал, был старлей Гриценко, а заместителем младший лейтенант Терёхин. Впрочем, это всё неважно, потому что когда спусковые аппараты упали, командиры и пилоты не выжили.

Капсулы корабль-то выбросил, а остальное не его забота, и даже то, что мы не летели вниз, а падали, экипаж не волновало. Разумеется, нас дико трясло, потому что аппарат экспериментальный и не будь сейчас войны, никто бы нас сюда не засунул, а десять раз протестировал бы эти летающие гробы, прежде чем сажать в них людей. Впрочем, я на тряску не обращал никакого внимания. Привык уже, чай не первый раз, сбрасывают на планету. Это молодёжь как-то дёргалась, и мимо меня пробежал Саша Костин с выпученными глазами. Я гаркнул на него, приказав сесть на ближайшее место и тот испуганно подчинился.

— Что-то пошло не так, — вдруг сказал Мишаня и начал озираться по сторонам.

— Обычная высадка, — буркнул я, но Филиппов меня уже не слушал.

Он отстегнул ремень и лёг в проход, прикрыв руками голову. Кто-то из молодых хихикнул, но смех стих после моего окрика. Я и сам почувствовал, что происходит что-то не то, и отстегнул ремень. Из пилотской кабины раздался крик Терёхина, послышался мат пилотов и в это время, как будто огромный кузнечный молот ударил в бок капсулы, полыхнул огонь и наступила тьма.

Два наших спусковых аппарата просто рухнули на планету, иначе это не назвать. Всё-таки инопланетная техника, не к ночи будет помянута. Нет без вопросов, работает всё хорошо, правильно и как надо, но вот люди не всегда понимают, что надо делать и поэтому случаются разные неприятности. Как у нас, когда, столкнувшись с ракетой, пилоты не смогли выровнять аппарат, а досталось нам меньше, чем первом и мы не сели, а упали на планету.

В первом спусковом аппарате гибели удалось избежать четырём бойцам: мне, сержанту Валерию Алексеевичу Кирьянову, Мишане, он же ефрейтор Михаил Сергеевич Филиппов и рядовым Александру Костину и Янису Балодису. Кто выжил во втором, нам тогда было неизвестно, да и вообще мы не были уверены, что их аппарат упал рядом с нашим.

Я пришёл в себя в полной тьме, наполненной чьими-то вздохами, сдержанной руганью и прочим, что сопровождает неудачное приземление. Меня лупил по щекам Мишаня, матерясь сквозь зубы и просто требуя прийти в себя.

— Ефрейтор Филиппов, убрал руки, мать твою, — прошипел я.

— Маму не трогай, — ответил. — Слава богу, хоть ты жив остался, не мне командовать, этими двумя обалдуями.

— В смысле хоть? — не понял я, держась за голову, всё ещё не до конца придя в себя. — Что с остальными?

— Трупы, — буркнул Филиппов. — Я уже всех проверил. Все мертвы. Кроме меня, тебя, Костина и Балодиса.

До армии Миша проучился год в Рязанском меде. Нет, из медицинских вузов в армию не призывали, но его исключили по итогам летней сессии. И я очень надеялся, что хоть живых от покойников, его за это время отличать научили.

Я лишь выругался. Ребята хорошие, но у них идёт первый год службы. Подготовка какая-никакая есть, стрелять умеют, автомат, наш славный АК-97, собирать — разбирать могут? Ну и хорошо. Значит, годны для службы в нашем славном космодесанте. Остальному их или сержанты выучат, или сами в бою как-нибудь. Скажем прямо, наш род войск тогда был совсем-совсем новый, и никто не представлял, как нас надо правильно использовать. Под конец войны, правда, научились. И то потому что деваться было некуда. А пока случалось и такое.

Высказав Мишане, всё, что я думаю про его способ сообщения плохих новостей, я начал командовать. Приказал я самое логичное в этой ситуации, вскрывать дверь и лезть наружу. Экзоскафандры, которые мы прихватили, на всякий случай, тоже сгорели, либо полностью, либо частично. И что было хуже всего — связь вырубилась намертво, без возможности восстановления. Это мне Мишаня сказал, он в радиотехнике разбирался хорошо. И чего его в медицинский понесло?

— Воздух почти земной, радиации нет, особо злобных микроорганизмов тоже не нашли, — успокоил я личный состав, перед тем, как мы стали открывать выход наружу. — За нами никто не прилетит, спасательная экспедиция планами не предусмотрена, так что сидеть мы тут можем до посинения. Но лучше попытаться выполнить поставленную боевую задачу хотя бы частично.

Насчёт микроорганизмов я нагло врал. Ясно же, что учёные из разведывательной экспедиции, смотрели на глазок, да и пробы были взяты совсем на донышке. Некогда тогда было проводить более вдумчивые исследования. Надо скорее плацдарм захватывать, дополнительный портал из рукава Ориона в другие рукава Млечного Пути. Однако было бы глупо сидеть в капсуле всё время, в страхе перед неизвестными бактериями и вирусами и ожидая, вдруг нас кто спасёт. К тому же я совершенно случайно попал пальцем в небо: спасать нас было некому. Но тогда я просто подумал, что после того как мы перестали выходить на связь, майор Фролов мог приказать высадиться в другом месте, а значит, нам надо было дойти до пирамид, чтобы встретиться с нашими.

— Это из-за Гриценко такая фигня случилась, — пробормотал Костин. — Я слышал его на связи. Он заставлял пилотов приземляться как можно ближе, чтобы по джунглям потом не так долго шастать. Сидел рядом с пилотом, пока меня Терёхин в хвост не прогнал.

— Отставить рядовой! — приказал я.

Для полного счастья нам как раз не хватало ещё обсуждать пусть и покойное, но командование. И хоть я тоже много чего думал в адрес погибшего старлея, но старался держать это при себе.

Впрочем, дверь мы вскрыли шустро. Я приказал собрать, что не сгорело, а даже если подпалилось, то всё равно тащить наружу, потом разберёмся, а пока бойцы выполняли приказ, я заметил вторую капсулу, которая совершенно наглым образом рухнула рядом с нашей. На это я, честно сказать не рассчитывал, полагая, что второй спусковой аппарат могло и занести куда-то очень далеко. Или близко, но без разницы, мы бы всё равно не нашли.

Вот честно, знай я, чем всё это закончится, я бы не стал её вскрывать, пусть без помощи извне, находящиеся там вряд ли выжили. Но тогда… Я очень надеялся, что остался в живых старший лейтенант Гриценко или прапорщик Ломов. На худой конец, старший сержант Грибаидзе, хотя от него вообще не было бы никакого толка. Мне очень не хотелось командовать отрядом, который должен выполнить сложную и опасную военную операцию. И это несмотря на то что тогда я ещё рвался в офицеры, хоть и насмотрелся на всякое, за полтора года войны, которую мы потихоньку проигрывали. Но я отдавал себе отчёт, что от любого офицера или хотя бы опытного прапорщика, толку будет больше. И я был прав. С толковым командиром мы могли бы дойти до пирамид без потерь. Не уверен, что обнаружили бы Артефакт, а возможно, бы нашли, но не сразу. Короче, вилами по воде всё это писано. Если бы да кабы, как выражалась моя бабушка, во рту росли грибы. Отставить. Правильно не во рту, а в роте!

И что немаловажно, следовало проверить, вдруг во втором аппарате работает связь и попытаться сообщить на доставивший нас сюда космический корабль, что экспедиция погибла почти в полном составе и получить хоть какие-то инструкции. В тот момент я не знал, что, высадив нас, корабль покинул эту звёздную систему, вернувшись на Полигон.

После того как мы вскрыли второй летающий аппарат и узрели, что осталось внутри от второго отряда, то чуть не проблевались. Чуть, это потому что какой-никакой боевой опыт у нас был, а значит, фарш, в который порой превращаются человеческие тела, видели и не раз. Правда, внутри капсулы это зрелище было более жутким чем во время битвы.

— Капец, — сказал Мишаня, отпрянув от двери. — Что делать-то будем?

— Снимать штаны и бегать. У нас приказ, ефрейтор Филиппов, если вы забыли, — злобно отозвался я, потому что мне и самому стало не по себе. — Идти к пирамидам, и пытаться взять под контроль здешний портал.

— А как мы их найдём, а если всё-таки сможем дойти, то как включим? Кто-нибудь из вас разбирается во всей этой инопланетной технике? — нервно вскрикнул подошедший Костин. — С нами был только один учёный, если не считать Терёхина — Саакян, он вон там лежит!

Солдат потыкал пальцем, внутрь аппарата с фаршем. Понятно. Неопытный солдат первый раз попал в нестандартную ситуацию.

— Отставить истерику, рядовой Костин, — сердито приказал я, потому что меня начало раздражать всё происходящее. — Мы с ефрейтором Филипповым, в свободное время не по бабам шлялись, а ходили на курсы, изучали технологии пришельцев. Или всё-таки сможем починить связь, и нам с орбиты объяснят, что делать. А может…

Мой вдохновляющий монолог был самым наглым образом прерван чьим-то стоном. Мы втроём переглянулись.

— Оттуда, — сказал Мишаня, мотнув головой в сторону капсулы и почему-то побледнев при этом.

— Может, Саакян? — робко спросил Костин.

— Даже если и не он, всё равно нам его доставать. Не бросать же здесь товарища?

Мишаня и Костин очень недобро посмотрели на меня.

— Я полезу, — сказал я. — А вы ефрейтор Филиппов, пока выставьте боевое охранение и посмотрите, что у нас есть, что мы можем взять с собой, а что лучше оставить.

Озадачив личный состав, я прикрыл лицо куском ткани, чтобы было легче дышать и запах не валил с ног, а сам полез во внутренности второго спускового аппарата.

— «Только бы не потерять сознание» — билась в голове единственная мысль. — «И авторитет упадёт, да и валяться среди этого фарша такое себе удовольствие. Вот какой же всё-таки Гриценко долбоклюй. Хоть и нехорошо так думать как о покойнике, так и о старшем по званию. Ну какого планетарного буя, он тащил нас поближе к линии? Блин, прогулялись, бы по джунглям, не сахарные, ничего бы с нами не случилось. Во всяком случае хуже бы не было чем то, что мы имеем сейчас».

Постепенно среди людских останков, удалось найти единственное неповреждённое тело. Я осмотрелся ещё раз. Действительно, только одно. Присмотрелся получше и чуть не застонал от разочарования. В той мясорубке, которой стал второй спусковой аппарат, выжила ефрейтор Полина Новикова, которая была неплохим бойцом, но нам нужен был или командир, или учёный. Однако, не бросать же её там одну? Поэтому мне, стиснув зубы, пришлось тащить её навстречу всем нашим неприятностям. К сожалению, было непонятно, ранена она или нет, а если у неё что-то сломано? Не сидеть же нам всем здесь, тогда? Или придётся бросить раненого товарища, чтобы выполнить приказ?

От таких мыслей слегка разболелась голова, но Новикову я всё-таки вытащил наружу, сдав на руки Мишане, которого тоже перекосило от разочарования. И я его тогда понимал!

Едва Новикова пришла в себя, как у неё случилась истерика, когда она узнала о гибели Терёхина. Пришлось её слегка успокоить, не совсем медицинскими методами, и оставив её приходить в себя под присмотром Балодиса, мы с Мишаней занялись вычислениями.

Следовало понять, где мы и упали и в какую сторону и как нам идти. Для этого Мишаня обшмонал труп Терёхина, а я ещё раз слазил в капсулу с фаршем и после длительных поисков нашёл карты и измерительные приборы, с помощью которых за несколько часов мы и определили, где находимся и где эти проклятые пирамиды.

— Ничего сложно, — довольно потёр руки Мишаня. — Идти всего шестнадцать часов. Можно и в одни сутки уложиться.

— Можно, да не нужно, — поправил его я. — К тому же неизвестно с чем мы столкнёмся по пути. Так что держи в уме два-три дня.

Выдвигаться решили с утра. Во-первых, следовало разобраться с запасами. Во-вторых, следовало привести в себя ефрейтора Новикову, а в третьих, всё-таки лучше было идти с утра, а пока выспаться.

Глава 3. Проклятые джунгли Кадмии

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Ночью, вокруг разбившихся катеров было на удивление спокойно. Местная живность старалась обходить, воняющие чем-то палёным, свалившиеся с неба куски металла. Может быть, научены горьким опытом? Кто-то ещё, до нас, посетил эту планету? Интересно тогда, чем этот визит закончился?

Я дежурил последним, поэтому едва рассвело, без зазрения совести, поднял своих сослуживцев.

— Отряд, подъём! — скомандовал я, заходя в «наш» катер.

Тела мы перенесли вчера во второй катер, а сами обосновались в первой капсуле, хотя Мишаня и нудил, говоря, что раз нашлись палатки, то и ночевать надо в них. Ничего, мы здесь не туристы на прогулке. Успеем ещё в них поспать и не раз. Так что надоест. Вот, кажется, мне почему-то так.

Аж на душе радостно, от того как шустро они подскочили. Все, кроме Полины. Она открыла глаза, но осталась лежать. Я присмотрелся. Новикова спала без одежды видно, сильно её вчера накрыло, соображалку отключило целиком и полностью, раз после дежурства, она улеглась спать в нижнем белье. Глаза у Филиппова стали просто бешеными.

— Отряд, наружу! Подготовить оружие и амуницию и быть готовыми выступить в любой момент.

Салабонов как ветром сдуло. Мишаня хоть и сощурился, но вышел. Я последовал за ним.

Едва мы покинули капсулу, Миша остановился и развернулся ко мне.

— Ефрейтор Филиппов, хорошо подумайте, прежде чем сказать то, что рвётся с вашего языка, — опередил его я.

— Я промолчу, — отозвался Мишаня. — Но помяни моё слово, нам это выйдет боком.

— А что я могу сделать? Посадить её на гауптвахту или расстрелять перед строем?

Филиппов только махнул рукой и пошёл к бойцам, ворча себе под нос разные ругательства.

В поход мы выступили через пять минут, по утреннему холодку. Я сверился с картой. Если не случится ничего непредвиденного, то дойти должны завтра к полудню, заночевав в лощине. Впрочем, не стоит строить планы. Тем более вообще непонятно, что от этих джунглей ожидать.

Поначалу мы двигались быстро, даже немного опережая намеченный график, а потом началось…

— Валер, скажи мне, как комсомолец, комсомольцу, — начал Мишаня, когда мы на одном из привалов, отошли в сторону, осматривая местность и давая салабонам, передохнуть. — Ты уверен, что надо идти к объекту, а не дожидаться у разбитых катеров?

Я закурил, внимательно оглядывая окрестности. Вздохнул, выпустил дым носом и объяснил.

— Миша, я ни в чём не уверен, — признался я. — То, что мы делаем, абсолютное безумие. Но у нас не выбора. Ждать на месте крушения не вариант. Кто нас будет там искать? И когда вообще начнут поиски? Уверен, что доживём до этого дня?

Филиппов мрачно сплюнул на землю.

— Так тоже жопа, — буркнул он.

— Да. Но я не знаю. У меня нет ответов. Верил бы в бога, встал бы на колени под тем деревом, которое с какого-то бодуна похожа на пальму и помолился.

— Марксу помолись, — вдруг хихикнул Мишаня. — Бабки в деревнях, говорят, что помогает.

Я повалился на землю, давясь от смеха.

— Скотина, что же ты делаешь? — сквозь смех, выдохнул я. — Помогает, ага. От ненормированного рабочего дня.

Однако почувствовал, как спадает напряжение последних часов.

Тогда я ещё не знал, что наш безнадёжный марш-бросок по джунглям оказался наилучшим решением. Да несмотря на всё то, что с нами там произошло, это было лучше, чем ждать спасательную экспедицию, которой бы не было.

Потому что пока мы пробирались сквозь заросли, имперские боевые звездолёты бомбили земные города, пытаясь уничтожить центр сопротивления захватчикам, одним ударом. Но, разумеется, нам всё это было тогда неизвестно.

Отсмеявшись, мы вернулись к остальным, которые хоть и поглядывали по сторонам, насторожённо, но сидели и отдыхали, чтобы продолжить путь. Костин и Балодис, бросали на меня сердитые взгляды, но не решались что-то сказать, опасаясь нарушить субординацию. Их можно было понять. Дежурство у разбитых катеров им казалось не таким опасным, как наш поход неизвестно куда. Полина Новикова просто смотрела перед собой пустыми и равнодушными глазами и у меня мелькнула мысль, что лучше бы она злилась на меня.

— Так бойцы, передышка окончена, эти брёвна нас уже начинают догонять, поэтому подъём и вперёд, и только вперёд! — скомандовал я.

— Янис, — окликнул я Балодиса. — Прикрывай Новикову.

Тот кивнул и лицо его смягчилось. В этот момент я и правда пожалел, что бросил отряд сквозь джунгли. Мой расчёт на то, что три ветерана, смогут поддержать двух салабонов, не оправдался. Полина, к счастью, не плакала и не истерила. Но это был единственный плюс. Она просто механически выполняла команды, как робот, шокированная случившей катастрофой. По идее, это она должна была руководить салабонами, пока мы с Мишаней прокладываем дорогу, но в реальности, рядовые были вынуждены присматривать за ней. Плохо. Очень плохо.

Может быть, я и повернул бы назад, но тут, неожиданно, Костин и Балодис хорошо проявили себя. Выполняли команды, действовали слаженно и не давили на мозги. Правда, довольно-таки быстро выдохлись. Но их можно было понять, нам приходилось нелегко, ибо мы буквально на каждом шагу, отстреливались от местного зверья и проторазумной формы жизни, которая оказалась хуже неразумной.

Бессловесным тварям обычно хватало пары выстрелов по ним, чтобы понять, это добыча им не по зубам. Существа, обладавшие хоть какими-то зачатками разума, упорно преследовали нас, идя по пятам и это наводило меня на очень нехорошие мысли. Собственно, мы так и отличали простых зверей от особенных.

В какой-то момент мне начинало казаться, что преследующие и атакующие нас твари — стражи пирамид, которые ставили своей целью, не пустить к охраняемому объекту любой ценой. Время показало, что я был прав, но толку-то от этого, тогда нам никак не помогла моя догадливость.

Но, чтобы не пугать товарищей, я, когда они обратили моё внимание, на необычное поведение странных животных, сделал вид, что ничего не понял.

Поэтому нам постоянно приходилось вступать в бой с этими существами, которые были похожи на метровые брёвна, снабжённые многочисленными щупальцами, их они тянули к нам, пытаясь, то ли захватить, то ли сбить с ног. Чего они хотели на самом деле, выяснилось намного позже. Пока же мы думали, что они собираются нас сожрать. Кстати, в этом тоже была доля истины.

— Такое ощущение, что у этих тварей есть мозги, — тяжело дыша произнёс Балодис, когда мы, отстрелявшись от очередной партии «бревён», поднялись на небольшой взгорок и остановились, чтобы свериться с картой и немного передохнуть.

— Не уверен, — отрывисто бросил я, внимательно изучая снимки с воздуха. — Их поведение похоже на земных хищников, на чью охотничью территорию зашли чужаки.

Балодис кивнул. Ему и в голову не пришло, что товарищ сержант может так нагло врать. Молодой ещё. Скоро обтешется.

— Вперёд! Вперёд! — скомандовал я и бойцы неохотно пошли дальше, сквозь джунгли.

Мне показалось, что уже и Филиппову разонравилась идея идти к пирамидам, особенно когда число «бревён» атакующих нас. Это был самый опасный участок. Они нападали на нас со всех сторон и приходилось быть постоянно начеку, чтобы не попасть под щупальце. Я увернулся от двух, подстрелил трёх, Мишаня чуть больше, а бойцы по одному.

Полина Новикова, не отставала от нас с Филипповым, подстрелила три «брёвна». И вообще, на удивление, стойко переносила тяготы и лишения, хотя по ней было видно, что переход даётся девушке с трудом. Тогда я ещё подумал, что звание «переходного знамени» ей дали несправедливо. Хорошая подготовка была видна, заметно было, что это не первая её операция, а отношения с противоположным полом, даже в такое время, всё равно остаются личным делом каждого. Мало ли, вдруг у неё такие потребности. А наши, страдающие от дефицита женского внимания солдатики и рады стараться.

К тому времени я перестал беспокоиться о её состоянии. Да, она по-прежнему вела себя как безвольная кукла или робот. Да, точнее, было бы назвать её биороботом. Просто выполняла приказы и не с кем не разговаривала. Но мне это показалось нормальным, ведь у девушки погиб любимый мужчина. Понятно, что она была убита горем, но к службе никаких претензий не было. К тому же старался за ней приглядывать, да и Балодису поручил, одним глазом следить. Но это на всякий случай мне и в голову не могло прийти, ждать от Полины каких-нибудь неприятностей. Недоглядел, конечно.

Тем временем, несмотря на препятствия мы продолжали продвигаться к пирамидам и уже успели форсировать одну небольшую речушку, которую можно было даже, назвать большим ручьём. На очереди была река побольше.

— Остановимся здесь? — спросил тяжело дыша Мишаня, когда мы, прорвавшись через очередные заросли, вышли на небольшую полянку, правда, солнца всё равно не было видно из-за ветвей.

Балодис и Костин были готовы упасть на землю и сверлили меня просящим взглядом.

Я отрицательно мотнул головой. Да я и сам вымотался, но задерживаться на поляне не хотел. Не нравилось мне здесь что-то, не отпускала тревога. Место явно было опасно, но свой отказ следовало обосновать подчинённым. Они уже были совсем на взводе, что не удивительно.

— Имеет смысл перейти через реку, и разбить лагерь на том берегу. До воды идти два часа, стемнеет через три. Судя по снимкам со спутника, там есть небольшая ложбина, с чистой водой, которую легко контролировать нашими небольшими силами. Проще говоря можем обойтись одним часовым. Да и до пирамид останется четыре часа ходу.

Хорошие карты нам сделало командование, когда отправляло сюда. Подробные. Вот без дураков, огромное им за них спасибо. Вчера, перед сном, я внимательно изучил окрестности и даже наметил маршрут, от которого мы, каким-то чудом, умудрились не отклониться.

Филиппов неодобрительно покачал головой, как будто говоря, что стремление «быть поближе» уже один раз нас подвело. Я был с ним согласен, но считал: лучше добежать до относительно безопасной ложбины, где будет проще держать оборону, давая бойцам возможность выспаться, потому как неясно, что нас ожидало у самих пирамид, и особенно внутри.

Да, я к тому моменту забыл, что изначально мы собирались дождаться второй группы. Просто вылетело из головы, то ли из-за того, что приходилось бежать, отстреливаясь от нападавших, а может, я подсознательно собирался с самого начала, войти в пирамиды, если мы до них доберёмся.

В этот момент я услышал какой-то шорох. Это могло быть что угодно, но… Мозг моментально обработал сигнал и указал, откуда к нам подбиралась опасность.

— Сверху! — крикнул я, вскидывая автомат.

Филиппов и Новикова среагировали первыми. Костин и Балодис открыли огонь лишь через несколько секунд после моего окрика.

С ветвей на нас посыпались аборигены, которые до этого удачно маскировались под ландшафт.

— Спина к спине, — скомандовал я.

Мы сбились в кучу, чтобы было удобнее отстреливаться от врагов. Теперь мы контролировали местность, но какого преимущества нам это не дало. Силы противника были слишком превосходящими, несмотря на то, что косили мы их пачками. Стало понятно, почему этот участок джунглей мы прошли без приключений. Эти твари нас явно заманивали в ловушку, чтобы разобраться с нарушителями одним ударом.

— Бессмысленно, — сообщил я Филиппову. — У нас просто автоматы разрядятся раньше чем мы их перебьём.

— Чего предлагаешь? — спросил он, поливая очередями подступающих к нам врагов.

— Прикройте меня, — быстро бросил я, приседая на одно колено.

У АК-97, модернизированного с помощью инопланетных технологий, была одна не задокументированная функция, о которой регулярно ходили байки среди солдат, но проверить их никто не решался, слишком фантастически это звучало. Я же знал точно, что это не байка. Поэтому уверенно снял блок питания, а потом просто выломал ограничитель и вставил питание обратно.

— С ума сошёл? — заорал Мишаня.

Салабоны посмотрели на нас как-то испуганно. Я прикрикнул на Филиппова, чтобы тот не отвлекался.

Всё правильно, он тоже слышал эти истории, но считал их выдумками, а проверять в отличие от меня не решился. Во-первых, опасно, а во-вторых, командование могло спросить за повреждённое оружие.

Я бы сам не стал ломать исправный АК-97, но я был не один, и у меня имелась санкция начальства.

Вернув всё на место, я перевёл автомат в боевой режим. Вздохнул, помедлил пару секунд, ибо всё равно опасался, что что-то может пойти не так. Сделал, чего не так или просто не понял. Моё промедление вышло нам всем боком. Пока я собирался с духом, чтобы нажать на курок, одно из щупалец дотянулось до Балодиса и резко дёрнув, потащило его к своему хозяину.

— Помогите! — вскрикнул Янис, который отчаянно отбивался от схватившего его существа.

Филиппов снова заорал, на этот раз матом, и долбанул прикладом по щупальцу, а Костин стал палить, в ухватившего Балодиса аборигена. Руки у него дрожали и он несколько раз промахнулся, прежде чем импульс разнёс существо на клочья, поэтому Яниса было уже не спасти. К тому времени его во-первых, уже перехватили остальные монстры, а во-вторых, он был мёртв спустя семь секунд, после того как закричал, зовя на помощь. Щупальце, обхватившее шею рядового Балодиса, сломало её. Однако мы этого тогда не поняли и пытались отбить своего товарища, и только когда стало ясно, что это бесполезно я приказал:

— Все на землю! — и дождавшись, когда остатки отряда упадут в грязь, пока ещё безымянной планеты, активировал свой калаш.

Полыхнуло так, что вспышку могли заметить с планеты, если бы кто-то за нами наблюдал. Я не стал бить прицельно, просто водил автоматом из стороны в сторону, пока вокруг нас не образовался десятиметровый круг выжженной земли, лишь засыпанной пеплом, как раз за исключением того пятачка, где стояли мы.

— Капец у тебя огнемёт, — только и прошептал Мишаня поднимаясь.

— Ага, — отозвался я, сам опешив от результатов.

Последний оставшийся в живых рядовой выругался и весьма грязно. Но мы ему не стали делать замечание.

— Откуда ты знал? — отрывисто спросил Филиппов.

— Я думал, что будет не так… — посмотрел на Мишаню, Сашку Костина и равнодушную ко всему Полину Новикову. — Отставить разговоры. На привале расскажу.

Да, я действовал не наугад, а несколько раз с младшим лейтенантом Терёхиным и старшиной Климовым, мы экспериментировали на базе. Так вышло, что после одной из операций нам попал в руки калаш, который можно было выдать за повреждённый в бою, ибо солдат, что им пользовался, пал смертью храбрых. Причём на моих глазах. Мы провели все необходимые манипуляции, но на базе такого эффекта почему-то не было. Просто автомат выдавал усиленный залп. Может быть, потому, что наша троица старалась соблюдать все меры безопасности или же радиус поражения был ограничен материалами из которых строили нашу базу на Полигоне.

К сожалению, времени подумать над причинами такой разницы у нас не было. Надо выдвигаться как можно быстрее форсировать реку, чтобы добраться до относительно безопасной ложбины. Поэтому я подхватил автомат Балодиса, который мог стрелять нормально, в отличие от моего (он уронил его, едва Яниса схватило щупальце, поэтому не сгорел и не расплавился), я снова приказал:

— Теперь бегом, вперёд! Нам надо добраться до реки меньше чем за два часа.

Я очень хотел повернуть обратно. Но после гибели Яниса Балодиса уже не мог. Не имел никакого морального права так поступать.

После недавнего боя никто не стал возражать, и мы все рванули с места, прорываясь сквозь лесной пожар, вызванный моей стрельбой. Стараясь оставить позади проклятую поляну как можно быстрее я совсем не обратил внимание на то, что у Полины Новиковой, была окровавлена штанина, в районе колена. Одно из щупалец тоже дотянулось до неё, но не сумев ухватить, полоснуло девушку по ноге одним из наростов. Впрочем, даже если бы заметил, то не придал бы значения. Царапина она и есть царапина.

Пробежав через огонь, мы неслись, не останавливаясь минут десять. Враги продолжали нас преследовать, но, заметно отстали, впрочем, не стоило надеяться на то, что впереди нас не ждут их собраться, поэтому, как только я заметил, что мы стали сбиваться с пути, я приказал остановиться.

— Нам капец, — тяжело дыша, сказал Мишаня. — Мы все здесь останемся.

Я бы с ним полностью согласен. Но, надо было держать лицо.

— Отставить разговорчики, — пробормотал я.

— Толку от твоих приказов, — проворчал он. — Я-то промолчу, но вот этим ты в голову не влезешь.

Он был прав. Новикова по-прежнему оставалась равнодушной ко всему происходящему, а вот на Костина было страшно смотреть. Боевой дух у бойца был в лучшем случае на нуле. Я понимал парня и даже немного жалел. Сначала при спуске на планету погибли его боевые товарищи, а потом местные брёвна сожрали его друга. Впрочем, пока его ещё не накрыло, пока голова занята собственным выживанием и выполнением приказа, но стоит ему задуматься… Правда, жаль. Не отрастил он ещё той брони нашего с Мишаней цинизма, которая появляется после того, как похоронишь с десяток-другой хороших ребят. Тех, что вот только что прикрывали тебе спину, вы бегали с ним курить или отлынивали от политзанятий, а вот уже его отправляют домой как груз 200.

— Контролируй местность, — бросил я Мишане, а сам пошёл к Костину.

Достал из пачки две помятые сигареты, с фильтром. Одну протянул Костину, вторую оставил себе. Он взял её трясущимися пальцами, и мы закурили.

— Послушай Саша, — начал я. — Сейчас я с тобой не как сержант с рядовым, а как с боевым товарищем говорю.

Тот молча кивнул, при этом стараясь не глядеть на меня.

— Нам нужна это проклятая звёздная система, как воздух из-за портала, что здесь болтается и который упрощает доступ к другим рукавам нашей Галактики.

— Чем это поможет? — равнодушно спросил он. — Империя всё равно сильнее Земли в разы.

— Да. Но мы, тем не менее ещё держимся. Мы уже десять лет с ними воюем и потому ещё эти паскудные феодалы нас ещё не подчинили, что мы хватаемся за любую соломинку, любое преимущество. Любое Саша. И кто знает, что нам поможет выиграть эта планета. Может быть, битву, а может, две. Всё лучше, чем ничего. Возможно, это спасёт жизнь твоим братьям или другим родным. Потому и ты и здесь. Ты солдат рабоче-крестьянской Красной Армии, которая уже не раз делала невозможное. Мы, именно мы выиграли Гражданскую войну, хотя наших врагов поддерживал весь мир. Уничтожили доселе непобедимый Третий Рейх, подмявший под себя всю Европу. Победить их казалось невозможным, но мы сделали это! А всё почему? Потому что твои предки рядовой Костин, в нужный момент не повернули назад, не сдались, а дошли до конца и сделали своё дело. Теперь наша очередь, Саша. Давай. Не посрамим наших героических дедов. Вот скажи мне Саша, ради чего мы вообще воюем, вместо того, чтобы протирать штаны в институте? Скажи, ради чего?

Костин как-то нервно дёрнулся, посмотрел мне в глаза и произнёс:

— За нашу Родину… чтобы мы… наши родные, друзья не стали крепостными у новоявленных феодалов…

— Правильно. А чего так не уверено. За нашу Советскую Родину, чтобы она не пала навеки, а продолжала нести пламя освобождения, зажжённое в 1917 году и народам Земли и людям всей Галактики. Поэтому вперёд! Пройдём эти проклятые джунгли, дойдём до пирамид и откроем для нашей армии новую космическую тропу!

— Так точно, товарищ сержант, — улыбнулся Костин и поспешил присоединиться, к ожидающей его впереди Полине Новиковой.

Не скажу, что глаза у него загорелись от восторга и он рванул по пересечённой местности, как молодой сайгак, но с молодого бойца как пелена, спала обречённость. Тоже хорошо, теперь можно не опасаться, что его заклинит или он ещё как-то подведёт остатки отряда.

— Эк сержант Кирьянов, как ты красиво сказал, даже меня проняло, — сообщил вдруг Мишаня, безо всякой иронии, но мне показалось, что где-то внутри он меня подначивает.

— Привал закончен, товарищи бойцы, — сухо бросил я, немного стесняясь за тот пафос, что себе позволил. — Двигаемся дальше и помните. Мёртвый сраму не имут, как говорил…

— Комдив Будённый, — закончил Мишаня, и я с трудом удержался, чтобы не стукнуть его прикладом по заднице.

Но, как мне показалось, даже Полина Новикова вдохновилась моими словами, и следующие несколько километров мы прошли достаточно бодро хоть и постоянно отбивая атаки тянущих к нам свои щупальца «бревён».

В конце концов, мы прекратили стрелять на поражение, теперь мы просто отстреливались, продолжая идти вперёд. Несколько раз враги попытались нас окружить, затащить в ловушку, как на той поляне, где погиб Балодис, но и я и Филиппов были начеку, поэтому у них ничего не получилось.

Костин и Новикова отлично вписались, прикрывали нас с Мишаней, с тыла и по флангам, пока мы расчищали путь вперёд. Вот теперь мы действительно стали слаженной боевой единицей. И у меня даже мелькнула мысль, чтобы после возращения добавить к нам четырём, молодых бойцов и на этой основе сбить крепкий отряд. Впрочем, эта мысль задержалась у меня в голове не более чем на секунду, потому мечтать было некогда, ибо в следующий миг я с трудом увернулся от щупальца, нацелившегося мне прямо в голову. Выстрелил в него, потом в «бревно», из которого выскочило оно и пошёл дальше вперёд.

Мечты выветрились из моей головы окончательно.

Где-то через полтора часа, когда чужое солнце начало клониться к закату мы, подошли к реке.

— Не река, а одно название, — буркнул Мишаня. — Я от джунглей ожидал чего-то помощнее.

— Радуйся, что перед нами не Амазонка, — фыркнула Полина.

Кажется, девчонка начинает оттаивать. Это хорошо. Одной проблемой меньше.

— Всё равно, хорошего мало, — проворчал я. — Чёрт его знает, что нас ожидает в воде.

— Думай быстрее, товарищ сержант, — озираясь попросил Мишаня. — Эти гады пока отстали, но не хотелось бы рисковать.

— Товарищ Кирьянов, разрешите обратиться? — начал Костин.

— Саша, мы в боевой обстановке, субординацию соблюдай, но без лишних слов и вообще!

— Здесь мелководье рядом, в полусотне метрах вверх по течению, — сказал он. — Я такое на Земле видел, точно знаю.

Мы переглянулись с Мишаней, а потом я отошёл немного назад и посмотрел на преследующих нас врагов. До нас им оставалось чуть больше километра. Они начали от нас там, где кончились джунгли, небольшая трёхкилометровая полоска, между зарослями и водой, но теперь стремительно сокращали разрыв.

— Пошли по мелководью, — решил я не задумываясь.

Мы поспешили к небольшой отмели. Вперёд я поставил Филиппова, приказав ему не спускать глаз с воды, а Новиковой страховать нас, если с берега появится ещё какая-то угроза.

Без приключений перейдя реку вброд, мы на миг остановились и бросили взгляд на противоположный берег. «Брёвна» со щупальцами сгрудились около воды, даже не пытаясь как-то форсировать реку.

— Такое ощущение, что они специально нас сюда загнали, — задумчиво пробормотал Мишаня.

— Ну нет, — мотнул головой я. — Мы ведь не отклонились ни на километр от намеченного маршрута.

— Вот знаешь, может быть, так совпало, — начал он. — Но я удивлён, что нам удалось пройти через джунгли. Мы ведь наверняка не первые, кто пытался взять контроль над пирамидами. Те же имперцы, к примеру.

— Мало ли что случилось? — пожал плечами я. — Вдруг имперцы даже не нашли эту звёздную систему? Ведь их знания об окружающей Галактике, бессистемны и отрывочны.

— Спорный вопрос, — продолжал упорствовать Филиппов.

— Давай продолжим эту дискуссию, когда вернёмся на Полигон, — отмахнулся я.

— Если вернёмся.

— Ты был уверен, что мы и из джунглей не выйдем.

К счастью, Костин и Новикова не слышали наш разговор, так ушли вперёд, проверить местность. Мы поспешили следом за ними.

— Всё чисто! — отрапортовал Саша Костин, едва мы поравнялись. — То есть обычное зверьё, никаких «бревён» со щупальцами.

— Прекрасно, — порадовался я. — Значит, скоро будем у лощины, где передохнём.

— Раз уж так всё удачно складывается, — сказал Филиппов. — Может, тогда сегодня дойдём до пирамид?

— Не стоит так рисковать. Мало ли какая пакость нас поджидает на месте? Как рассветёт, так и выдвинемся, а пока отдохнём чуть-чуть.

Мы пошли вперёд, к долгожданному отдыху, но меня продолжал мучить, который так несвоевременно поднял ефрейтор Филиппов: так почему же мы смогли пройти эти джунгли, потеряв только одного бойца? Что случилось с этими защитниками пирамид?

Уже позже, когда на Артефакте окопались учёные, они выдвинули, а потом и доказали версию, что аборигены, входили в систему охраны пирамид и раньше были намного опаснее, поэтому никакая другая цивилизация эту планету не смогла захватить, но со временем выродились и это дало нам шанс.

И пирамиды, и охранников, здесь оставила загадочная цивилизация, которую все называли словом из научной фантастики: Предтечи.

Глава 4. Смертельная передышка

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Предтечи. Кто они? По-моему, так назывался целый цикл научно-популярных передач, которые выходили во время и после войны с Империей. И честно говоря, ни тогда, ни сейчас про них никто не знает, а всё потому, что военная разведка засекретила всё более или менее вменяемую информацию. Так не только наше ГРУ отличилось, но и все остальные страны, у которых есть хоть сколь либо приличные спецслужбы.

Сейчас я знаю в разы побольше обычных граждан о тех существах, которые стали первыми разумными созданиями в нашей Галактики, а тогда я не знал про них ровным счётом ничего, кроме того, что они были, а потом куда-то ушли. Оставив после себя межзвёздные порталы, какие-то сооружения и хранилища с сакральными знаниями. Ещё Империя, будь она неладна, смогла найти одно или несколько таких хранилищ, поэтому так и поднялась и смогла подмять под себя немало звёздных систем, оставаясь, по сути, средневековым феодально-бюрократическим государством.

Но это всё лирика. Реальность была немного грубее, хотя в тот момент мне казалось, что я в раю. Жаль, что он очень быстро превратился в ад. Мы шли три часа, после форсирования реки, а ни новых, ни старых противников, так и не объявилось.

— Не нравится мне это, — проворчал Мишаня. — Значит, там, на нас бросались те бревноподобные уроды, а здесь тишь, да гладь.

— Напрягает, — подтвердил его подозрения я. — Может, у пирамид нас ждёт что-то особо мерзкое? Тогда тем более, надо отдохнуть, а завтра со свежими силами идти туда.

— Мне кажется, самое страшное осталось позади, — вмешался Костин. — Эти монстры, не могут перейти реку, поэтому теперь до пирамид дойдём без проблем.

Мы с Мишаней скептически переглянулись. Первая операция, чего с него возьмёшь. Но расстраивать пацана не стали. Ему итак, сегодня досталось.

— Не сглазь, салабон, — проворчал Филиппов, но больше ничего не сказал.

Но в главном Сашка был прав. Местность и действительно выглядела на редкость мирной. Даже местные хищники попадались здесь редко, предпочитая обходить нас по дуге. Правда, мелькало что-то вдалеке, неуловимое, что можно было засечь боковым зрением, но кто может поручиться, может быть это шалости местной атмосферы? Поэтому через какое-то время даже мы с Мишаней расслабились.

— Расскажи, друг мой, кто надоумил тебя, сломать предохранитель у нашего лазерного калаша? — задал он вопрос, когда мы подходили к промежуточной цели.

— Помнишь, как в позапрошлом месяце, тебя с остальными перебросили на стройку века, та бишь, университета?

— Разумеется, — мрачно проворчал Мишаня, у которого остались от этого только плохие воспоминания.

Из-за своего характера: он что-то не поделил со стройбатовцами и чуть не заехал на больничку. Если бы я вовремя не заметил, как группа стройбатовцев, окружив Мишаню, подбирает подручные средства типа арматуры и не позвал наших, то лежал бы ефрейтор Филиппов до сих пор в больничке.

— Меня, Терёхина и Климова, тогда оставили на дежурстве, мы через два дня к вам присоединились, а ещё у нас завалялся автомат один, неучтённый. Ну как неучтённый. По документам он проходил как неисправный, а так, вполне рабочий, только поцарапанный. Вот и устроили эксперимент, со всеми предосторожностями, пока начальства на месте нет. На базе, а испытали мы его в закутке, на стрельбище, он не так не палил.

Полина Новикова, при упоминании Терёхина, как-то дёрнулась, а потом почему-то улыбнулась и заинтересованно посмотрела на меня. Филиппов же молчал, в какой-то странной задумчивости. Мне показалось, что он хочет чего-то сказать. То ли мне лично, то ли по ситуации в целом, но сдерживается.

— Так, — я достал карту. — Ложбина должна быть где-то здесь, в радиусе километра.

— Дай я гляну, — улыбаясь, сказала Полина и сунула свой нос в карту. — Ой. Ты ошибся. Это не ложбина. Здесь просто слегка понижается местность, аккурат перед обрывом.

— Ну мне проще называть её ложбиной, — проворчал я.

Девушка как бы невзначай, коснулась меня. Я вздрогнул и мурашки пробежали по спине. Быстро оглянулся, не заметил ли кто. Костин не смотрел на нас, делая вид, что контролирует местность, а Мишаня в этот момент замер, как будто налетел на невидимую стену.

— Валер, ты это видел? — спросил он.

— Что? — не понял я и покраснел.

— Вот когда гляжу боковым зрением, как будто что-то мелькает вдали, но едва начинаю присматриваться, как оно сразу исчезает.

— Да, — пожал плечами я. — Но, как, мне кажется, это какое-то местное, атмосферное явление.

— И я тоже видела, — радостно сообщила Полина. — Мне кажется, это что-то хорошее.

Взгляд Филиппова стал откровенно презрительным. Как мне показалось, ещё секунда и он бы сообщил Полине, что думает про неё и вообще про женщин в армии. Был у него, кстати, такой недостаток. Он считал, что бабам в армии не место. Шовинистом он не был, и не считал, что женщина должна сидеть дома с дитём и ждать мужа, но вот армию полагал сугубо мужским занятием. Из-за этого у него были напряжённые отношения с Олей Зотовой, поэтому он не особо горевал, когда её перевели.

— Ладно, давайте дойдём до места, разобьём лагерь, а там разберёмся, что это мелькает.

— Да уже дошли, — сообщил Костин, с каким-то заметным облегчением.

Мы сбросили рюкзаки и первым делом, не закурили, а внимательно изучили местность, где собирались переночевать. Так-то на Земле надо смотреть, любое дикое местно где хочешь остановиться, что уж говорить про другую планету?

И лишь после этого достали сигареты и немного подымили.

— Так. А мы всё с собой взяли? — деловито задал вопрос Мишаня, сунувший нос к снаряжению.

— Не бойся, — махнул рукой я. — Даже то, что Балодис тащил, Полина успела в последний момент подобрать и тащила на себе до реки.

Филиппов проворчал что-то неразборчиво, а потом мы поставили две палатки, те единственные, что уцелели после крушения спусковых аппаратов.

Самое забавное, что правильно устанавливать палатки и прочей туристической премудрости меня научили в космодесанте. Нет, в школе мы ходили в походы, но мне почему-то никогда не доверяли такого ответственного поручения.

— Разведём костёр? — спросил Саша Костин, когда мы заканчивали ставить вторую палатку.

— Турист хренов, — раздалось ворчание Мишани.

— Нет Сань. Незачем. Палатки сделаны на основе инопланетных технологий, то есть с утеплителями, а еду разогреть мы и без костра сможем.

Костин смущённо замолчал. Забавно, но если вернёмся с этой планеты живыми, парня можно будет считать ветераном.

— Всё готово, — вынес вердикт Филиппов. — Удобно-то как получилось. Двухместные, аккурат по два человека в каждую. Саня, ты со мной

Мишаня криво ухмыльнулся, занимая одну палатку с Костиным.

— А как же… — растерялся молодой боец, озираясь по сторонам, стараясь не глядеть на меня с Полиной.

— Каком кверху, — фыркнул я. — А тебе Мишань я это припомню. Служить мы будем долго, до самой демобилизации, так что ты даже спать стоя научишься. Как слон индейский.

Филиппов фыркнул и проворчал что-то вроде, что он не доброволец и не останется до конца войны.

Полина Новикова, увлечённая готовкой, а вернее, разогревом остатков спасённой из капсул еды, не обратила внимания на наши разговоры. Она готовила, если этот процесс, можно было так назвать, на небольшой переносной плитке, нашего, советского производства, только немного усовершенствованной инопланетными технологиями. Там был установлен энергоёмкий аккумулятор, которого хватало на месяц автономной работы.

— Идите есть, — сказала она, мягко улыбнувшись.

Мне бы насторожиться таким перепадам настроения у девушки, но тогда я порадовался, посчитав, что девчонку попустило.

— Через час стемнеет, — сообщил я, сверившись с приборами. — Тогда так. Первым дежурю я. Потом Филиппов, следом Костин, под утро Новикова.

— Да не стесняйся ты так, — криво ухмыльнулся Мишаня. — Ставь своё и Новиковой дежурство рядом, здесь все свои, мы всё понимаем, даже уши заткнём.

Вот какая муха его укусила, раз он опять намекал на прозвище Полины на базе? Ему хочется, чтобы её опять накрыло, как после высадки? Однако девчонка не смутилась, а фыркнув, а встала, повела бёдрами и скрылась в той палатке, которая предназначалась мне и ей. Она явно окончательно пришла в себя, что не могло не радовать.

— Ефрейтор Филиппов, держите себя в руках и не выделывайтесь, — бросил я, проигнорировав намёки Мишани.

Новикова вылезла из палатки.

— Вот эту банку тушёнки, надо съесть сегодня, а то, мне кажется, она повредилась, — весело сообщила девушка.

— Если бы только банка, — вздохнул Мишаня.

— Насчёт дежурства всё понятно? — спросил я, слегка злясь, то ли на них, то ли на Полину, то ли на себя. — Темно будет семь часов, дежурим по два часа, как раз выспимся и со свежими силами, дойдём до цели.

Ефрейтор и рядовой как-то странно посмотрели на меня, но промолчали.

Теперь, спустя много лет, можно, признаться, в первую очередь самому себе. Ложбина выглядела настолько мирной и безопасной, что мы все расслабили. Хотя я поначалу старался держать себя в руках, но у меня ничего не вышло.

— Как поняли? — спросил я.

— Так точно, товарищ сержант, приказ поняли! — хором отозвались все трое.

Мне показалось или Полина «повысила» меня до лейтенанта? В хоре голосов было не различить, что именно она сказала.

— Тогда ужинать, — улыбнулся я.

Мы потянулись к ложкам и консервным банкам. Много еды, при падении спусковых аппаратов пришло в негодность, но учитывая, что запас брали на неделю трём десяткам бойцов, а выжило всего четверо, голодная смерть нам не грозила.

Сначала мы, не спеша, поели, чуть-чуть поговорили, о том о сём. А потом рядовой Костин, додумался спросить про наше участие в рейде на Арсу.

— Ты по адресу, молодой, — хлопнул его по плечу Мишаня. — Мы тебе расскажем, то, чего ты не услышишь ни на одном политзанятии от отцов-командиров.

— Не увлекайся, — буркнул я.

Дальнейший разговор мне стал попросту неинтересен. Во-первых, я и сам там участвовал, а во-вторых, Филиппов рассказывал эту историю уже столько раз, безбожно приукрашивая наше участие, что мне стало просто скучно. Я уже хотел немножко вздремнуть, перед дежурством, но тут Полина меня толкнула под руку.

— Мне тоже неинтересно, — призналась она. — Ведь я там тоже была, только во вспомогательных частях и нас увели первыми.

— Повезло тебе, — сказал я. — А мы попали, как кур в ощип.

— Не знала, что ты участвовал в рейде на Арсу, — задумчиво произнесла она. — Ты мне этого никогда не говорил.

Я немного стушевался. Надо сказать, у меня никогда не было с Полиной Новиковой дружеских отношений. Да, она отдавала мне часть своего сигаретного довольствия, а за это могла на меня положиться, я бы её прикрыл, да и прикрывал и помогал, когда надо. Вот, учебники подогнал. Общались иногда, безусловно. По службе приходилось взаимодействовать, хотя она и не была моей подчинённой. Но, у девушки свои интересы, а у меня свои. Никогда не откровенничали друг с другом.

— А на Нотри был? — спросила она, увидев, как я задумался.

— Оба раза, — ответил я. — А ты?

— И я тоже, — засмеялась она. — Ефрейтора получила, аккурат после второй операции. За грамотно организованное отступление.

Опаньки. Так вот оно что. Значит, девчонка-то обстрелянная, а хотя да, чему я удивляюсь?

Я достал сигареты и предложил ей. Полина, отрицательно мотнув головой, отказалась, а я закурил.

— Ты думал, что будешь делать после войны? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Наверное, в армии останусь, получу офицера, а там видно будет.

— Ты же не хотел? — удивилась она.

Тут уже удивился я, откуда Полина вообще что-то знает про меня, но решил не уточнять, а спросил, что она сама собирается делать.

— Я же говорила, — как-то странно ответила девушка и у меня возникло ощущение, что она принимает меня за кого-то другого. — Продолжу учиться в Рязанском Политехническом. Ведь я до призыва отучилась там год, была отличницей и мне давали бронь, до окончания вуза. Но я решила сначала отслужить, а потом уже закончить образование…

Вот про это-то я как раз был в курсе, что она призвана после первого курса, но не знал из какого города.

— Погоди, так мы с тобой земляки? — перебил я её.

— Да? А ты ведь говорил… — начала она, но потом спохватилась. — Получается, что так? А ты откуда?

— С Михайловки.

— Далеко, я с Песочни.

— Да, не ближний свет, — согласился я, а сам задумался об удивительном совпадении, когда в один отряд попало три человека из одного города, случается не чаще одного раза на миллион.

Это удивило меня больше всего и я активнее включился в разговор с ней. В итоге мы так проговорили, до того как стемнело.

Всех, кто слышал эту историю, кажется странным, что мы вели себя так беспечно, на явно враждебной нам территории. Но во-первых, никаких врагов на горизонте не было видно, они вообще остались за рекой. Во-вторых, сама лощина, давала возможность контролировать её полностью, не выставляя охрану по периметру.

И да, после сложного и тяжёлого марш-броска по джунглям, где мы потеряли товарища, нам это место показалось реально, тихим и безопасным.

— Я в семье самый старший, — улыбнулся я, отвечая на вопрос Полины. — Ещё два младших брата и две сестры. Но они все реально мелкие, ещё в школе учатся.

— А у меня младшая сестра, ну из тех, кто разговаривать умеет, есть ещё двойняшки, но они совсем младенцы.

Полина тоже улыбнулась.

— Катька вообще на меня очень похожа. Даже в армию собралась, после учёбы. К счастью, ей восемнадцать лет ещё нескоро исполнится. Родители рассказывали, что она постоянно ждёт от меня писем и обижается, что так редко пишу.

Я лишь ухмыльнулся. Похоже, младшая сестричка старалась копировать старшую во всём, но да это до поры и до времени.

Разговор о семье, заставил нас приблизиться друг к другу. Я, как будто невзначай, коснулся Полины, а она лишь томно глазками повела. Девчонка-то она, безусловно, красивая и как я уже говорил, в тот вечер мы все немного расслабились, поэтому я больше думал, обломится мне чего или нет, нежели о безопасности.

— Ладно, — вдруг прервал мои раздумья, громкий голос Мишани. — Санёк, пойдём спать.

— Не стемнело ещё, — махнул рукой, но больше для видимости, на самом деле радуясь, что они сейчас собрались на боковую.

— Ляжем пораньше, — сказал Филиппов. — Ибо есть у меня подозрение, что завтра нормально поспать не удастся.

В чём-то он оказался прав, но тогда мы думали совсем о другом. Я наконец остался наедине с Полиной, которая явно проявляла ко мне интерес, чем я собирался воспользоваться. Как известно, в большой семье, клювом не рекомендуется щёлкать, а армия у нас, очень большая семья, если не сказать огромная.

Мы болтали о том о сём, даже честно говоря не понимали о чём, просто говорили какие-то слова, прислушиваясь к звукам, которые доносились из палатки, в которую ушли Филиппов и Костин. Они ворочались, устраиваясь, а когда из палаток раздался храп Мишани, то девушка, как по команде, прильнула ко мне и начала расстёгивать одежду.

Меня это не удивило. И дело было даже не в том прозвище, и ходивших про неё слухах. Хотя эти слухи и сыграли свою роль, не спорю. Было у меня уже что-то подобное. С Олей Зотовой, про которую я вам уже рассказывал. Она пропала незадолго до нашего вылета на эту планету, точно так же, не стесняясь и не жеманничая, взяла дело в свои руки. Ну и не только руки.

Кстати, позже я выяснил: весь их отряд попал в плен, а что с ней было дальше, неизвестно. Я не смог её отыскать даже после войны, хотя старался, да и возможности у меня к тому времени появились. Старший сержант Ольга Зотова так и числилась без вести пропавшей, отправленная имперцами из лагеря для военнопленных, на работы, на какую-то отдалённую планету и где она оказалась и почему не смогла вернуться на Землю после падения Империи, мне так и не удалось выяснить. Тем не менее встретились мы с ней… но это уже совсем другая история, которую я расскажу вам позже.

Извините, я немного отвлёкся, приводя мою историю со старшим сержантом Зотовой как пример. В тот вечер я не вспоминал про Олю, потому что был занят Полиной. Или, наоборот, она мной. Соитие у нас было бурным, хоть мы старались и не шуметь, чтобы не разбудить Костина с Филипповым. Но мне показалось, что кто-то попытался вылезти из палатки, однако увидев нас, заполз обратно. Я подобную резвость Новиковой, опять же, совершенно ошибочно списал на стресс, который она пережила в последние два дня. Но я остался доволен и девушка, вроде бы тоже, иначе как не кажется, она бы, уходя в палатку, не повернулась в мою сторону и не сказала:

— Мы обязательно продолжим, как дойдём до цели, а как оторвёмся после возвращения обратно!

Было, правда, два момента, которые меня смутили. Она один раз назвала меня Славой — так звали Терёхина, а непосредственно перед тем, как мы начали кувыркаться за палаткой, пробормотала что-то вроде: — чего я ждала, дура?

Я довольно улыбнулся, подумал что-то вроде: а жизнь-то налаживается, но потом собрался, отбросил посторонние мысли, потому что надо было дежурить. Хоть ложбина и оказалась тихим местом, но расслабляться, после нападений аборигенов в джунглях не следовало.

Однако, на удивление и два тёмных часа, обошлись без происшествий. Конечно, слышались всякие охи и крики хищников и птиц, но к нам в лощину никто не совался. Вернее, где-то вдалеке мелькали смутные тени, те, что и я и Филиппов видели днём, только они были видны более отчётливо. Но нападать не стали, просто появлялись и исчезали. А может быть просто боялись нападать на вооружённого человека.

Когда закончилась моя смена, я растолкал Филиппова, коротко проинструктировал его, рассказал ему про эти тени, а сам завалился в палатку, под бок к Полине и в сон провалился очень быстро. Столько событий за один день как плохих, так и… ну, будем считать моё соитие с девушкой чем-то хорошим.

В ту ночь мне вообще ничего не снилось. Не приходили души моих боевых товарищей предупредить об опасности, не являлся грустный Балодис. Просто закрыл глаза, а потом меня выдернуло из сна резко и внезапно, задолго до рассвета.

Что-то было не так, и даже не понял, что именно меня обеспокоило. Быстро осмотрел палатку: Полины рядом не было.

— «Значит, настала её очередь дежурить» — подумал я и поднёс к глазам руку, посмотреть, который сейчас час.

Однако на руке их не оказалось, хотя я точно помнил, что не снимал их. Однако, размышлять, куда они делись, не стал, потому что я обнаружил источник своего беспокойства. Снаружи, из-за тонких стенок палатки, раздавались чавкающие звуки. Солдату доблестной и героической советской армии присуще много грехов, но так громко никто из нас не чавкал. Даже после того, как мы неделю болтались в космосе, а запасы продовольствия кончились на третий день. В общем, снаружи был кто-то чужой.

И этот пришлый что-то, или точнее, кого-то жрал. Нащупав рукой автомат, я осторожно высунулся из палатки. Было темно, но хоть и с трудом, удалось разглядеть фигуру, которая поедала то, что ещё недавно было человеком, отрывая целые куски мяса. Медлить и пытаться увидеть больше, уже не имело никакого смысла. В тот момент я решил, что какая-то местная тварь напала на Полину Новикову, когда та задремала и загрызла её, а теперь вот поедает. Действовать надо было как можно быстрее. Да, Полину уже не спасти, но остановить эту тварь надо было, как можно быстрее, пока она ещё кого не убила.

— Подъём! — крикнул я, во весь голос, стараясь разбудить Филиппова и Костина, одновременно резко выскакивая из палатки.

Оттуда было невозможно прицелиться, поэтому я решил не рисковать и стрелять с открытого пространства. В моих руках был автомат погибшего Балодиса, который я не стал убирать далеко, на всякий случай.

Существо прекратило жрать и, вскинув голову, посмотрело на меня и я почувствовал… Нет, описать, свои чувства, я и сейчас могу с трудом: смесь ужаса, страха и отвращения, потому что на меня глядело не животное и не коренной житель, а ефрейтор Полина Новикова, которая хоть и была узнаваема, но уже с трудом.

Глаза её странно сузились и стали сплошного тёмного цвета, изо рта торчали клыки, но не как у вампиров из голливудских фильмов, а здоровые, не помещавшиеся во рту. Почему-то мне пришла в голову ассоциация с саблезубыми тиграми. Она приподнялась и сделала шаг ко мне. Машинально я отметил ещё одну странность, а именно походку, на полусогнутых. И да вместо рук у неё оказались когтистые лапы.

Почему я не стал стрелять? Да просто растерялся. Окажись это существо, действительно инопланетным монстром, рука бы ни на миг не дрогнула, а так… Я даже чуть автомат не выронил.

— Что происходит? — каким-то севшим, не своим, голосом спросил я, а существо, которое ещё совсем недавно было Полиной Новиковой, пошло ко мне, медленно и неотвратимо, реагируя на звук.

— Чё это? — раздался громкий голос, проснувшегося и вылезшего из палатки Мишани и существо, развернулось, встало на четвереньки и бросилось на него.

Филиппов в первый момент растерялся, но когда Новикова вцепилась ему в ногу, как собака и попыталась её откусить, то Мишаня стукнул её прикладом по голове. Издав какой-то невнятный, лающий звук, она, разжав зубы, попыталась отобрать у него оружие, расцарапывая ему руки. Ефрейтор Филиппов кое-как отбивался, оглашая окрестности отборной руганью, но получалось это у него с трудом. Тварь походу была хоть и очень сильной, но неумелой.

Их борьба вывела меня из ступора, потому что в тот момент, когда она бросилась на Филиппова, до моего сознания достучалась простая и очевидная, казалось бы, мысль: Полина Новикова уже мертва, а тварь, что захватила её тело, надо убить. Однако легко подумать, а вот сделать это было куда как сложнее. Пришлось подходить осторожно, держа существо на прицеле, стараясь выбрать момент, когда она хоть чуть-чуть отдалится от моего сослуживца, чтобы не попасть в Мишаню.

Будь у меня тогда получше подготовка, я, может быть, смог бы подстрелить монстра, а побольше уверенности, и я бы не так боялся подстрелить Мишаню.

К несчастью, тогда я промедлил и существо с воем, подхватив недавнего сослуживца, выскочило из лощины. Я побежал за нами, однако сильно отстал. Тварь оказалась не только сильнее, но и проворнее меня. Однако, с грузом в руках она скакала не так быстро, как могла, поэтому я не потерял её из виду.

Как я узнал позднее, ефрейтор Филиппов не висел покорной тушкой, в когтях хищницы, а пытался освободиться и даже полоснул её ножом несколько раз. Существо взвыло и выпустило его из когтей и остановилась, намереваясь разобраться со строптивой жертвой. Мишаня шмякнулся о землю, но сразу вскочил, с ножом наизготовку, не обращая внимания на боль в ноге. У него, вооружённого, были неплохие шансы продержаться, до моего похода. Вот только Филиппов не учёл одного досадного момента — он оказался на краю обрыва, и злобная, но тупая тварь, попытавшись выбить нож из его рук, просто столкнула его вниз. Разумеется, не специально, ведь она хотела его сожрать, а не просто убить, но толку-то от её желаний. Я не успел совсем чуть-чуть. Стоило мне приблизиться на расстояние выстрела, то увидел, как Мишаня падает в бездонную пропасть. В этот момент мне показалось, что сердце замерло, на миг, на секунду, давая подсознанию понять: все мои товарищи погибли, и я остался один, на незнакомой планете. Однако до сознания это тогда не дошло.

Я не стал орать, как это принято в американских фильмах, а просто выпустил очередь электромагнитных импульсов по тому созданию, которое несколько часов назад было Полиной Новиковой. Какие бы свойства ни приобрела эта тварь после мутации, но разряды, выпущенные из АК-97, не оставили ей никакого шанса. Я стрелял в неё до тех пор, пока туша не задымилась и не рухнула на землю. Однако и тогда я на всякий случай, осторожно приблизившись к валяющемуся неподвижно трупу, выстрелил ей в голову, а потом сделал то, отчего опешили даже видавшие виды особисты, и очень долго спрашивали меня, почему я это сотворил, а потом проверяли моё психическое здоровье. Но я так и не смог ответить на этот вопрос, не то что им, а самому себе. Видно, сработало что-то глубоко подсознательное, идущие из тьмы веков… Врачи же назвали это просто стрессом.

Достав нож, я вскрыл грудную клетку, своей недавней любовнице и выдернув оттуда сердце, пробил несколько раз его ножом, лишь бросил его в пропасть. Потом отрезал ей голову и отодвинул её от тела подальше. В этот момент мне пришла в мою дурную башку мысль, что, может быть, Мишаня за что-то зацепился, и висит на этой скале, пытаясь не сорваться вниз.

— Миша, — попытался я крикнуть, но вместо командного окрика, раздалось позорное сипение.

Тогда я набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:

— Ефрейтор Филиппов! Приказываю немедленно подняться!

Тишина была мне ответом. Я достал сигарету и закурил, делая большие затяжки. Руки дрожали.

— Мишаня, мать твою!

Планета издевательски молчала, как будто говоря мне этим: не вы первые пытались покорить меня, но и вы, как остальные, приняли смерть на этой земле. И твои минуты, сержант Валерий Кирьянов, постепенно истекают. Каждый твой шаг будет шагом к смерти.

— Вот уж хер, — вслух сказал я, возвращаясь к палаткам. — Назло всему. Дойду до пирамид, а там дождусь наших.

Там я быстро нашёл сапёрную лопатку и вырыл две с половиной могилы. Неглубокие, всего полметра, просто присыпать землёй и завалить камнями, а там по идее должны подойти вторая или третья группы. Они или со мной или без меня войдут в пирамиды, запустят управление системами безопасности и тогда уж мы вернёмся и похороним наших товарищей по-людски.

Почему две с половиной могилы? В одной я похоронил Сашу Костина. Полину Новикову я закопал так: в одну яму положил тело, а отдельно закопал её голову, которая всё так же была обезображена, страшным превращением. Кто знает, на что вообще способны созданные этой планетой монстры? Рисковать не надо.

Я немного устал, копая могилы и таская камни, но отдыхать я и не собирался. Во что бы то ни стало я решил дойти до финальной точки нашего маршрута сегодня. Поэтому я побросал в рюкзак остатки еды, воду и даже не стал собирать палатки. Вместо этого я снова сходил к обрыву и попытался докричаться до ефрейтора Филиппова. Безуспешно. Плюнув вниз, я повернулся и зашагал к видневшимся вдали сооружениям.

У меня оставалась последняя надежда на пирамиды. Майор Фролов, не дождавшись известий от нас, уже должен был послать ещё одну группу, которая не погибнет при спуске и сможет пройти через джунгли.

Глава 5. Восхождение на пирамиды

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Первым, что изменилось, когда мы начали осваивать дальний космос — это оружие. Огнестрельное: пистолеты и автоматы, стало лазерным, сохранив при этом внешнюю форму. Просто на базе классических автоматов Калашникова, сделали АК-97, который стрелял лучами, а мог, если сломать предохранитель, выжечь небольшое поле, вместе со всеми врагами. Что я и сделал недавно. Причины перехода были просты. Во-первых, мощнее. Во-вторых, практически нет проблем с боеприпасами, не надо возить ящики с патронами. Достаточно нескольких батарей на один бой, которые потом можно зарядить. В-третьих, при налаженном производстве получалось дешевле. Но вот артиллерия осталась, как и была, только стала космической. В том смысле, что никто лазерами с орбиты не жёг, предпочитая старую-добрую бомбардировку. Но уже сверху. Так действовали и мы и имперцы. Впрочем, поговаривают, что в нескольких сверхсекретных институтах ведётся разработка чего такого. Такого! Но пока, дальше слухов не заходит.

От лагеря, где я потерял последних товарищей и до пирамид я дошёл быстро. Никаких препятствий, никаких врагов мне больше не встретилось на всём пути, но я не радовался, подозревая, что здесь наверняка меня ожидает, какая-то подлянка, сродни внезапно мутировавшей Полине Новиковой. Идти было и легко, и тяжело одновременно. Легко, потому что по дороге мне не встретились даже местные хищники, вообще никаких зверей, только насекомые, но они с самого начала нашего пути, никак не реагировали на нас. Тяжело, потому как меня не отпускали мысли о сожранном Костине, об упавшем с обрыва Филиппове, но больше всего я пытался понять, что же случилось с Новиковой? Что вообще это было и не отрастут ли у меня клыки и я в один момент из солдата Советской Армии, стану монстром — стражем здешних пирамид?

Так что этим проклятым «брёвнам» со щупальцами, я был бы рад, как родным, необходимость отстреливаться от врагов, меня бы точно отвлекла от мрачных мыслей.

Но так хоть я и был постоянно начеку, готовясь отразить любую подлянку, которую мне готовит планета, но мысли постоянно возвращались к вчерашней ночи, с вечным вопросом: что если бы? Если бы я не занялся любовью с Полиной, если бы не стал орать как дурак, разбудив Мишаню, если бы у меня не дрогнула рука, выстрелить в монстра, наплевав на то, что он прикрывается моим другом?

Я сжимал волю в кулак и изгонял эти размышления из моей головы, но тут же на смену им лезли новые: не растут ли у меня клыки, не побегу ли я назад, разрывать могилы, чтобы полакомиться свежей плотью?

Но я всё-таки дошёл до цели и не превратился в монстра. Ненадолго остановился, глядя на величественные сооружения. Зрелище было красивым в своей монументальности, и я не единственный, кто отдал должное этим гигантским рукотворным горам. Да что я, до сих пор многие из тех, кто впервые попадает на эту планету, замирают, в восхищении, глядя на четыре пирамиды, которые в три раза выше знаменитой пирамиды Хеопса в Египте, между которыми приткнулись такие же огромные посадочные кольца.

Здесь было тихо и пусто. Наших здесь пока не было, иначе бы они оставили хоть что-то, хоть какие следы. Тогда ещё подумалось, ничего страшного, мало ли насколько задержалась следующая высадка и сколько они будут идти к пирамидам.

Их было ровно четыре штуки, как нам и обещали, исследовавшие планету с орбиты учёные. Я подошёл к одной из пирамид, в раздумьях похлопал по стене и присел на одну из ступеней. Надо было подумать, стоит ли лезть туда одному или подождать, когда подойдёт подкрепление. Но ждать можно долго. Я прикидывал варианты и вышло, что от десяти часов до нескольких суток. И это ещё при самом удачном раскладе.

— «А вдруг никто не придёт?» — закралась в голову паскудная мыслишка.

Может быть, они погибли в джунглях или приняли решение вообще не спускаться на планету, после того как потеряли связь с нами? Я тяжело вздохнул и потянулся за сигаретой: надо было, как следует подумать и всё просчитать.

Я не был вымотан, наоборот, чувствовал себя очень бодро, ведь мой отряд, за вчерашний день почти дошёл до цели. Так что в одиночку мне пришлось идти где-то два с половиной часа. Этот поход не тянул, даже на простой марш-бросок. Так, лёгкая прогулка, по нашим нагрузкам. Да и после того как мы оказались за рекой, на нас никто не нападал. Если не считать того монстра, которым стала Полина Новикова. Однако теперь я был один, и было некому обратиться в чудовище, кроме меня самого. Но эта и другие пораженческие мысли, вылетели из моей головы и их место занял другой вопрос: стоит ли лезть на пирамиду медленно, захватив всё своё имущество, или оставить внизу, то что я прихватил с собой попробовать как-то шустро вскарабкаться, оставив вещи здесь?

В голову полезли совсем непрошенные мысли. О доме, о детстве. Знаете, но до 2001 года, война, которую планета Земля вела, выкладываясь на полную, никак не ощущалась внутри нашей, советской, страны, так точно.

Просто говорили, про какие-то невиданные открытия, прорывы в науке, о том, что нам открыта теперь вся Вселенная. Хотя я плохо это помню, но царил какой-то сдержанный оптимизм, почти у всех, кроме военных. Они были уверены, что за космос нам придётся воевать, а с ними спорили, называли милитаристами, а потом всё резко изменилось.

Внезапно, в один момент, я тогда учился в третьем классе, американцы вдруг из заклятых врагов превратились в союзников. По телевизору стали показывать иностранные многосерийные мультфильмы и телефильмы. Что-то мне нравилось, что-то не очень, а насчёт некоторых вещей я удивлялся, как это вообще смотрят.

Но один многосерийный фильм, мне всё-таки запал в душу. Это был «Звёздный Путь», который мы смотрели с друзьями. Мне казалось, что просто советские разведчики пробрались в самое нутро Голливуда и сняли шестьдесят серий чего-то очень похожего на советскую фантастику. Казанцев, Булычёв и остальные. Мы даже где-то раздобыли жёлтых, красных и синих маек и часами играли в покорителей неизвестных миров. Я мечтал тогда стать кем-то из тех отважных космолётчиков и вот Вселенная, как будто нарочно дала мне шанс реализовать свою мечту. И ведь всё по-честному. В том телефильме фраза: он умер, Джим, звучала порой несколько раз в одной серии. Он умер. Они все умерли…

Словом, хорошо жилось советскому ребёнку. Можно было не обращать внимания, как у взрослых проходит оптимизм, как он меняется, сначала на испуг, а потом на решимость биться до конца, не отдав ни пяди нашей родной планеты, мерзким феодалам. Которые хоть и не известно каким, но, очевидно же, мошенническим путём вышли в космос и покорили тысячи миров.

И я вырос в такой решимости. Она сформировала меня, как личность, сделав из меня добровольца космодесантника, который теперь сидел где-то в глубокой глуши, один-одинёшенек и думал, что ему теперь делать.

Но это было то, что я заметил, как ребёнок, а было и то, на что обратили внимание взрослые, а мне самому было не до этого. В Советском союзе и раньше много строили, было даже такое выражение «стройка века», но в годы моего детства строительство приобрело какой-то невиданный размах, а всё благодаря инопланетным технологиям, которые дали нам возможность строить надёжное, дешёвое, а самое главное, быстровозводимое жильё.

Сначала оно планировалось для колоний, но потом стали строить и на территории СССР. Да и мои родители, как-то поднапряглись, поругались по профсоюзной линии, а выбили. Построили нам, вместо нашего старого одноэтажного домика, очень просторный и уютный дом — полтора этажа, ломанная крыша, в который смогла влезть вся наша огромная семья.

И ещё, как забыть про рождаемость! Где-то с семидесятых годов, она резко выросла. Вот просто ни с того ни с сего, стало нормальным, по три ребёнка в семье, минимум. Учёные себе голову сломали, но потом списали всё на биологические механизмы ожидания войны и забыли тему.

Но, как меня потом просветили знающие товарищи, всё оказалось куда как сложнее. Дело в том, что перед войной действительно рождает больше людей, но и больше мальчиков в том числе, а тут сохранялась стандартный демографический разброс. И над действительно, продолжают думать, но исключительно в учреждениях, которые никогда не публикуют результатов своих исследований, зато жадно читают чужие.

Я снова осмотрелся. Было очень жарко.

— Мексика далеко, Мексика рядом, — пробормотал я себе под нос.

Я вообще ни разу не был за пределами Советского Союза, ну до армии, но зато обладал богатым воображением и читал в детстве много книг. Поэтому я смог представить себя кем-то из знаменитых конкистадоров Эрнаном Кортесом или Педро дель Альворадо, кто там из них, отправившись завоёвывать Новый Свет, увидел пирамиды? Хотя, может, и никто из них, им было не до того, а их нашёл какой-нибудь священник, ехавший обращать майя в христианство огнём и мечом. Позабылись как-то авантюрные книги моего детства.

Я предавался воспоминаниями и размышлениям, сидя в тени этих красивых, но страшных пирамид, а потом резко встал, поплевал на руки и уверенной походкой направился к ним.

Да, я решил покорить один местных «Эверестов» в одиночку, не дожидаясь подхода основных сил. Попросту говоря, произвести первичную разведку, чтобы когда подойдут наши им, было проще. Залезть наверх, а потом сбросить вниз верёвку и посмотреть, какая там глубина до ближайшего пола. Всё равно заняться было больше нечем, не смотреть же на местную природу, которая мне успела надоесть за два дня.

Карабкаться на верхушку я собрался, потому что только там был вход в пирамиду. Это мы опять же выяснили по снимкам и записям с орбиты, и самое интересное, он был открыт, но что ожидало путешественника внутри, было неизвестно. Но меня и это и необходимость подъёма на такую высоту не сильно волновало. Мне уже было всё равно, я шёл к цели на автомате. В душе моей царила тьма, если можно так поэтично выразиться. Я был уже не новичок, полтора года на войне, и не первый раз терял товарищей, но вот так вот — впервые. Девушка, с которой я сблизился в последние часы её жизни, по неизвестным причинам превратилась в монстра, что убил моего друга. И ещё рядового, за которого я отвечал, а мне пришлось пристрелить её саму. Такого и врагу не пожелаешь, хотя… имперцам в те дни, я желал гораздо больших неприятностей. И был даже не против тепловой смерти Вселенной, лишь бы это уничтожило Империю Миллиарда Звёзд.

Я осмотрелся, перед тем как устроить себе небольшой привал. Да, красиво. Пирамиды, в зарослях джунглей, плюс посадочные кольца — древнее, но очень высокотехнологичное сооружение. Построено грамотно и эстетически привлекательно. Меня удивляло только то, что эти сооружения стоят много тысяч, а то и десятков тысяч лет, но всё равно выглядят так, как будто их построили максимум десять лет назад. Да, понимаю, Предтечи ушли от нас очень далеко вперёд, но разве им были подвластны законы физики? Хотя, если вспомнить, что в один прекрасный момент они попросту исчезли, я бы не удивился и тому, что физические законы они точно так же игнорируют как рецидивист уголовные.

— Не самое худшее место, чтобы умереть, — вслух сказал я и криво ухмыльнулся.

И правда, лучше здесь, чем в индустриальных развалинах Арсы или вообще, где-нибудь на безвоздушном спутнике. Вот интересно, но почему-то я боялся умереть, оказавшись в открытом космосе, а вот так, на планете, пусть даже принять мучительную смерть совсем не против.

Забрался в тенёк, благо теней здесь хватало, достал фляжку с водой, консервы. Подкрепил силы, немного посидел, а потом избавился от лишней жидкости и ещё чего лишнего.

— «Вот она, родненькая», — подумал я, вычислив ту пирамиду, которую нам указали учёные в качестве цели.

Именно в ней должен был находиться передатчик, запускавший межзвёздный портал. Ещё нас просили поискать устройство, которое сможет отключить защиту этой местности из космоса, но это как получится. Разумеется, всё это было в теории, а как оно на практике, предстояло проверить мне. На всякий случай я обошёл пирамиду со всех сторон, мало ли мы чего пропустили со спутников и здесь внизу есть проход. Но нет, никаких зазоров, сплошная стена, ну или ступень размером с человеческий рост. Правда, это должен был быть человек чуть ниже меня.

Поначалу подъём был не таким уж и трудным, можно было обойтись и без специальных приспособлений, которых у меня, кстати, и не было. Пирамиды, как я уже говорил, были вовсе не похожи на египетские, скорее на те, что строили майя, то есть ступенчатые, только огромные. Но чем выше лез, тем становилось тяжелее.

Разумеется, карабкаться вверх по жаре и солнцепёку, удовольствия мало. Но нет таких препятствий, которых не преодолели бы большевики, и хоть тогда я не был членом партии, но был секретарём комсомольской ячейки, которая полегла почти в полном составе в этих долбанных джунглях. И это меня мучило тогда и мучает до сих пор. Хотя особой моей вины в этом не было. Я карабкался наверх с матом и проклятьями в адрес Предтеч, которые не удосужились открыть дверку внизу, а потом начал петь. Почему-то в голову лезло только песня «Белое безмолвие» Владимира Высоцкого, хотя там было про холод и север, а я сейчас был в тропиках. Может быть, навеяло стаями странных существ, которые летали между пирамид и были очень похожи на птиц.

Все года, и века, и эпохи подряд

Всё стремится к теплу от морозов и вьюг.

Почему ж эти птицы на север летят,

Если птицам положено только на юг?

Немелодично загорланил я, преодолевая очередную ступень пирамиды. Нет, определённо не нравились мне эти птички. Какая-то от них исходила угроза. Я тогда ещё прикинул, что надо быть наготове. Если и правда на меня нападут эти летающие создания, то сразу вниз, дожидаться подкрепления.

Слава им не нужна и величие,

Вот под крыльями кончится лёд —

И найдут они счастье птичее

Как награду за дерзкий полёт!

Угу. Не нужна мне слава и величие. Только верните ребят, которые разбились при спуске, погибли в джунглях. А так обойдусь без славы.

Перестал петь, и сделал новый рывок, преодолевая очередную ступень. Чем выше я поднимался, тем больше становились ступени, тем тяжелее было карабкаться наверх. Подумал, что не стоит убегать от странных птиц. С собой у меня было два автомата, так что просто отстреляюсь. Резко расхотелось ещё раз подниматься по этим ступеням снова.

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?

Что нас выгнало в путь по высокой волне?

Нам сиянья пока наблюдать не пришлось,

Это редко бывает — сиянья в цене!

Что-что. Грёбаные имперцы, вот из-за кого я оказался здесь и теперь карабкаюсь, как последний дурак наверх, думая, что это что-то изменит, или как-то поможет мне выжить. И чего этим феодальным паскудам у себя дома не сиделось? Хапнули большую часть Галактики и останавливаться не собираются. Но, надеюсь, нами они подавятся, как подавились нацисты, Наполеон и прочие поляки. Я приложу к этому все усилия и может быть, какой-нибудь толк из моего путешествия наверх выйдет. Хотя, скорее всего, нет. Но лучше уж помереть, пытаясь выполнить задание, чем от тоски в подножье пирамид.

Тишина… Только чайки — как молнии,

Пустотой мы их кормим из рук.

Но наградою нам за безмолвие

Обязательно будет звук!

Ой, ёлки. Накаркал. Звук, да ещё какой! Едва я поднялся на последнюю ступень, где находился люк, в который надо спуститься — вот ирония, как в мою сторону уже летела стая каких-то крылатых тварей. Вот в этом-то и была засада и особый, садистский юмор, создателей пирамид. Вот что за несправедливость? Как имперцам там технологию на блюдечке, а как нам, так через стражей не прорваться. Такое меня зло взяло тогда, что я не сдержался.

— Мать вашу за ногу! — выругался я, прерывая пение и доставая автомат, который принадлежал покойному Балодису. — Откуда же вы все лезете!

Злости не было. У меня осталось лишь тупое раздражение, обида на негостеприимную планету, которая убила моих товарищей, а теперь пытается уничтожить меня. Что же, я к этому готов. Просто так меня не взять.

Чем ближе приближалась стая, тем яснее становилось, что это какие-то рукокрылые, а не птицы и летели они на меня, издавая жуткие и неприятные звуки, который сливался в один, больно бивший по ушам. Хотя, возможно, это было что-то вроде эхолокации, как у летучих мышей, но мои нервы реально не выдержали. Я вскинул автомат и стал палить по ним.

Как давно снятся нам только белые сны,

Все иные оттенки снега занесли,

Мы ослепли давно от такой белизны,

Но прозреем от чёрной полоски земли!

Кричал я, чтобы заглушить эти адские звуки. Не самый лучший способ, но лучше, чем никакой. Стая бросилась врассыпную, и все мои выстрелы прошли мимо. Попытался открыть огонь снова, но обнаружил, что оружие окончательно разрядилось. Я даже испугаться не успел, сразу вспомнил, что у меня есть запасной ствол.

Наше горло отпустит молчание,

Наша слабость растает как тень.

И наградой за ночи отчаянья

Будет вечный полярный день!

Выкрикнул я и зашарил в поисках второго автомата. Кстати, я находился на северном полюсе этой планеты. И здесь были тропики — такой уж наклон был у этого небесного тела. Пока я искал автомат, один из крыланов, подобрался ко мне поближе и попытался вцепиться в мою лодыжку, но получил ногой по морде и камнем полетел вниз. Хотел сбить меня вниз тварь? На тебе, своим же салом, по собственным сусалам. Наслаждайся, не подавись.

Север, воля, надежда. Страна без границ.

Снег без грязи — как долгая жизнь без вранья.

Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц,

Потому что не водится здесь воронья!

Радостно сообщил я вслед сбитому мной крылану. Надеюсь, он сдохнет не сразу и в муках.

Делать было нечего и я выхватил свой автомат, тот самый, у которого был сломан предохранитель. Впрочем, тот момент, я благополучно про это забыл. Подошёл поближе к тёмному проёму, чтобы получше прицелиться и выстрелил в круживших надо мной созданий.

Кто не верил в дурные пророчества,

В снег не лёг ни на миг отдохнуть,

Тем наградою за одиночество

Должен встретиться кто-нибудь!

Эффект превзошёл все мои ожидания. Часть крыланов сожгло в пепел, остальные разлетелись, истошно вереща. Ха-ха. Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный, цыплёнок тоже хочет жить. Но насладиться победой я не успел. Забытая мной отдача, напомнила о себе и от толчка я свалился в тот самый проём на вершине пирамиды, который был входом, допев последние слова песни.

У АК-97 нет отдачи, это хороший автомат, наши очень творчески переработали инопланетное оружие, под то, что привычно всем нам. Но вот если сломать предохранитель, то отдача присутствует, хоть и небольшая. Её мне и хватило, чтобы камнем рухнуть вниз, в тот самый, незакрытый проход.

На миг сердце остановилось, ну так мне показалось и я буквально попрощался с жизнью, представив, что так и буду лететь до самого дна. Но почти сразу пришёл в себя, точнее, будет сказать — сработали рефлексы, которые мне вбивали день за днём. Сначала я попытался зацепиться за край — неудачно. Просто ободрал себе руку, но потом тормозил падение руками и ногами, благо спуск не расширялся, оказавшись чем-то вроде шахты лифта. Вот так скользя, я пролетел, уж не знаю, сколько метров вниз и ударился ногами о заслонку, которая от такого обращения с ней раскрылась и я влетел в огромное помещение, где и рухнул на какую-то древнюю мебель. Судя по всему, в труху она превратилась давно, а моя туша завершила процесс, заставив останки разлететься по комнате.

Первое время я просто валялся по пыльному полу, пытаясь понять, жив я или умер. Было непонятно. Потом я попробовал пошевелиться и когда после движения, руку прострелила резкая боль, я понял, да действительно. Жив, здоров и невредим.

Я громко и неприлично выругался, вспоминая всех тех, из-за кого я оказался в этой проклятой пирамиде начиная с имперцев и заканчивая пилотами, которые подвели нашу спусковую капсулу под защитные системы пирамид. В следующий момент я вздрогнул и заорал, потому что услышал женский голос, он меня о чём-то спросил на незнакомом языке, который явно не был русским, английским или базовым имперским. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, голос неживой, скорее всего, запись, оставленная строителями этого сооружения.

— Да пошла ты, — довольно злобно сказал я, пытаясь встать.

Вот серьёзно, не до баб мне тогда было, совсем не до баб. Тем более невидимых, да и вообще ненастоящих.

Подъём на ноги мне дался с большим трудом, так как болело всё тело. Где-то саднила ободранная кожа, давали о себе знать ушибы, и даже было подозрение на перелом. К счастью, ложное. Голос не отставал, что-то говоря мне. Мне тогда ещё подумалось, что вот же настырная программа. Я начал отвечать, иногда непечатно, но по большей части, я выговаривался, изливал душу, просто стараясь не оставаться со своими мыслями наедине, заглушая их разговором. Почему-то о том, что эта запись может запросто быть системой распознания свой — чужой, я тогда не подумал. Хотя итак, мысли в голову лезли самые паскудные. Например, как я буду отсюда выбираться и что если помощь не подойдёт вовремя, то я просто сдохну здесь.

Наконец, поднявшись, я осмотрелся. Сразу после моего падения, в том помещении куда я упал, загорелся приглушённый оранжевый свет и было более или менее видно и окружающую обстановку.

Я только вздохнул, оглядывая абсолютно пустое помещение, в котором не было ничего. Только труха и пыль, в которую превратилась единственная мебель, после того как я на неё упал. Впрочем, рухни я стороне, всё равно то, что здесь стояло, продержалось до моего первого чиха. Потому как я даже разглядеть не успел, на что я упал. Типа стулья, стол… А, воину советской армии такое без надобности, а вот то, что здесь не было хоть чего-то полезного, очень расстраивало.

Единственное, что могло мне принести хоть какую-то пользу, было зеркало, во всю стену, на одной из сторон комнаты. Я приковылял к нему, скептически взглянул на свою рожу и полез за аптечкой. С переломами, конечно, ничего не сделать, да и даже санитар из меня был никакой. Все врачи, которые инструктировали солдат, как оказывать первую медицинскую помощь, просто плевались с того, что делал я. Впрочем, предпочитаю думать, что это они меня плохо учили. Ведь в разведке меня потом натаскали, ну просто на отлично. Но не буду забегать вперёд. Но можно было хотя бы обработать ссадины антисептиком, та бишь зелёнкой, которой в аптечке было полно, и это в принципе было единственным, что я опознавал. А нет, вру. Ещё обезболивающее узнал по маркировке.

Раздевшись догола, я завертелся перед зеркалом, которое мне показывало всего меня очень хорошо и отчётливо. Удивительной чистоты было зеркало. Стесняться было некого, в этой пирамиде даже насекомых не водилось, а женский голос я вообще считал программой. Вздохнул, глядя на результаты моего полёта вниз. Да, ободрал я себя капитально, даже на филейной части ссадины были.

И вот я мазался зелёнкой, а в чём мне чуть-чуть помогало зеркало, потому что на 180 градусов шею я поворачивать так и не научился, шипя и ругаясь, как вдруг тот же голос начал мне задавать один и тот же вопрос. Вернее, я так решил, что она просто повторяет одно и то же, хотя и оказался прав, впоследствии. Жжение, которое вызывал антисептик, как вы понимаете, не привело меня в доброе расположение духа, а попросту говоря, я был злой, как чёрт. Поэтому очередной цикл однообразных вопросов меня просто взбесил. Отбросив зелёную ватку, я вытянулся во весь рост перед зеркалом и громко проорал:

— Да! Да! Да! Делай что хочешь, только заткнись!

Голос и правда замолчал, и я уже было вздохнул с облегчением, но тут из зеркала вылетел зелёный луч, и он ударил мне в голову, отчего я потерял сознание.

Глава 6. Наследие Предтеч

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Лежать с закрытыми глазами, несказанное удовольствие. Особенно когда знаешь, что стоит их тебе открыть, как удовольствие закончится и на смену безмятежной темноте придут проблемы. Я один на незнакомой планете, все мои друзья и боевые товарищи погибли. Как выжить в этой пирамиде, если воды осталось дня на три, а еды на четыре? Но делать нечего. Приходится брать себя в руки, волевым усилием открыть глаза, и глядя в потолок, удивляться, что у тебя ничего не болит, хотя до потери сознания саднило всё тело.

Я дополз до своих вещей, которые бросил рядом с зеркалом и достав часы, посмотрел время. Прошло не больше пяти минут. Однако, за это время много что изменилось.

Во-первых, я стал понимать, что мне говорит загадочный голос. Сначала с трудом, и только простые фразы и предложения. Но чем больше я общался с искусственным интеллектом, который был своеобразным управляющим этих пирамид, тем лучше осваивал этот язык. Я и сейчас могу на нём говорить, и, кстати говоря, технологию эту давно раскрыли и сейчас вовсю применяют, обучая людей множеству языков. Кстати, сам ИИ, русский освоил быстрее меня, и с остальными общался уже на нашем языке.

Во-вторых, выяснилось, что перед тем как меня шарахнул зелёный луч, голос спрашивал, хочу ли я активировать систему. Какую именно не уточнял, да я бы всё равно её не понял. И когда я начал в ответ орать ему: «да», то принял мои слова за согласие, ориентируясь исключительно по интонации. Запустил систему и сразу подключил меня к ней. Я-то ведь согласился. Потерял сознание я от передозировки информации, так как ИИ заодно внедрил мне в мозг знание языка и основы управления сложным комплексом, который включал в себя и четыре пирамиды, доверху набитые всякой нужной техникой. Разумеется, отсюда можно было управлять порталом, а самое главное…

Сначала я вообще не понял, что именно Артефакт развернул передо мной. Я лишь уточнил, может ли он открыть портал. Но в тот момент меня немного подвело знание языка, на котором я только-только начал говорить, и вместо чёткого ответа я увидел гигантскую, во всю комнату, карту галактики Млечного Пути. Звёзды были раскрашены разным цветом, но не по спектральному классу. У тех, что светились ярким зелёным светом, находились активные межзвёздные проходы, красным были выделены закрытые или уничтоженные. Звезда, обозначенная белым цветом, обозначала, что там портал никогда и не ставился. Всё это я тоже понял, благодаря знаниям, которые внедрил в мой мозг искусственный интеллект этого сооружения.

— Опаньки, — только и сказал я, чуть не упав там, где стоял.

Карту нашей Галактики я изучал подробно, благо в армии она висела везде, где только можно. Правда, там не обозначали наши колонии, место нахождения Полигона, но это и так все знали, и главное: чего скрывать-то? Попади карты с отметками, хоть в руки американцев, хоть имперцам, им бы это всё равно ничего бы не дало. Если звезда не подписана уникальным индексом, которые знают только те, кто открывает порталы, и, возможно, некоторые сотрудники военной разведки, а больше никто. Это была информация под таким грифом секретности, что соваться было себе дороже. Индексы скрывали и мы, и американцы и те же имперцы. Среди солдат вообще ходили слухи, что пилотам, которые открывают порталы, вшивают в мозг программу самоуничтожения на допросе. А без знания индекса открыть портал к «соседям» никак бы не получилось. Ровно до того как я увидел эту карту, где при наведении на звезду показывался точный межпространственный адрес портала. Поэтому я и сказал: опаньки, а потом добавил несколько непечатных слов. От восхищения, конечно. Ведь такие знания давали нам преимущество в войне, которая складывалась, увы, не в нашу пользу.

— Мне нужна связь, — притоптывая от нетерпения, сказал я.

Сообщить на корабль, что система управления порталом взята под контроль, и потребовать прислать сюда старших офицеров и ответственных лиц, а главное, учёных, которые смогут разобраться и найти пресловутую имперскую столицу, или вычислить ключевые военные базы врагов. И всё дело сделано, а звезда Героя Советского Союза, и военное училище, из которого я точно выйду в звании старшего лейтенанта, а то и капитана, считай у меня в кармане.

Искусственный интеллект пирамид, в ответ мне сообщил, что в системе отсутствуют любые типы передатчиков, с которыми можно установить связь.

— Не свисти, — возмутился я, всё ещё не веря, что на планету нас отправили без всякой подстраховки. — Здесь должен быть наш корабль, который сбросил меня на эту планету.

Электронный разум не стал спорить, а просто сказал мне, что, может быть, корабль и дрейфует где-то рядом с планетой, но необходимых передатчиков, совместимых с нашими приёмниками, в пирамидах нет. Иначе бы он их услышал или учуял. В языке Предтеч это одно слово.

— Ладно, это всё детали, — махнул рукой я. — Ты главное — найди наш фрегат, а там я что-нибудь придумаю, азбуку Морзе я знаю, а чем её можно отстучать, придумаю позже. Сейчас устал, голова не варит.

Тут же услужливый ИИ предложил мне спуститься на уровень ниже, где я мог поспать, на «постели» из какого-то непонятного, но, по всей видимости, прочного материала, что он до сих пор не распался, помыться в душе и попить воды. Поесть не предложил, но показал какой-то аппарат, уточнив, что это белковый синтезатор. С ним я разобрался чуть позже, у меня пока оставались запасы еды, что я захватил с собой, покидая оказавшуюся неприветливой, ложбину.

Этот пищевой белковый синтезатор оказался очень полезной штуковиной. Не такой, как в американском многосерийном фильме «Звёздный путь», который могла создавать любую еду непонятно из чего, а просто если забить в него органику, то она выдавала брикеты, очень полезные и питательные, с лёгким привкусом, напомнивший мне плавленый сырок. Короче, с этой штукой смерть от голода мне не грозила, достаточно было выйти из пирамиды, и набрать вообще любой органики, даже траву или листья или насекомых и машина выдавала вполне пригодную к пище массу. Что касается вкусовых качеств, то я и раньше к разносолам приучен не был. Спасибо, что не мешок брюквы, как говорится, в старом армейском анекдоте.

Пока я просто, помылся, постирал одежду и чуть-чуть вздремнул. Полноценно поспать не удалось — я ещё не верил, что оказался в полной безопасности. Вот я так валялся на лежанке и думал. Мысли были самые разные. Я то вспоминал погибших товарищей, то начинал мечтать о том, как благодаря моей находке получу офицерское звание. Постепенно я заскучал и стал расспрашивать Искусственный Интеллект комплекса.

— Послушай, а у тебя имя есть? — задал я первый пришедший в голову вопрос.

— У меня есть обозначение, — отозвалась она и тут же выдала мне ряд с трудом читаемых символов.

Я поморщился и попросил перевести всё это на кириллицу. Стало ещё хуже. Нет, прочесть я это мог, а вот выговорить даже и не стал пытаться.

— А можно как-нибудь это сократить? — осторожно уточнил я.

— Если вам надо как-то ко мне обращаться, то просто дайте мне имя, как это принято в вашей культуре, — дипломатично сообщил женский голос.

Я начал перебирать в уме женские имена. Отечественные мне казались слишком банальными, а иностранные претенциозными. Да и как-то не патриотично это было, назвать найденный мной искусственный интеллект английским или французским именем. Так, в раздумьях я снова задремал и как уже стало привычным в эту ночь, меня резко выбросило из сна чувство тревоги.

Я ещё долго не мог спать нормально, после того, что произошло в ложбине. Попустило меня, где-то через полгода, а пока приходилось страдать.

— «Может назвать её Андромеда, в честь соседней Галактики туманность Андромеды?» — лениво подумал я, посмотрев на часы и убедившись, что дремал я всего десять минут. — «Ох, а если…»

— Назову-ка я тебя Низа, — наконец решил я. — Это была такая героиня, в романе нашего писателя-фантаста Ивана Ефремова…

И я стал пересказывать сюжет книги искусственному интеллекту, однако она начала возражать, сказав, что непохожа на Низу и вообще не человек.

— С твоими возможностями, ты почти богиня, — фыркнул я. — Ладно. Будешь…

У всех так бывает. В самый ответственный момент в голове становится пусто, как будто кто ластиком провёл.

— Андромеда, — пробормотал я про себя, вспомнив про пресловутую соседнюю Галактику. — Вроде нет, не богиня она была. О! Артемида!

Как-то по ассоциации пришло в голову. Потом я вспомнил и других богинь, но уже было поздно, искусственному интеллекту понравилось это имя. Пока же она приняла имя и сказала, что завершила исследование звёздной системы.

— Ты нашла корабль? — с тревогой спросил я.

Ответ был отрицательным. Никаких искусственных объектов, вблизи планеты не наблюдалось. В самой звёздной системе она обнаружила три, но один был порталом, а два других болтались здесь с доисторических (для нас, разумеется) времён. Я похолодел. Неужели нас бросили на этой планете, едва мы перестали выходить на связь, даже не попытавшись послать вторую экспедицию? Разумеется, о том ужасе, который в этот момент творился в солнечной системе, и том, что портал открыли со стороны Полигона, потребовав немедленно вернуться, я ни имел никакого понятия. Если бы мы не успели высадиться на планету, то вернулись бы вместе со звездолётом.

Я впал в ступор, на какое-то время, не понимая, что происходит. Но, быстро оправился.

— Артемида, как ты думаешь, на корабле, поняв, что произошла нештатная ситуация, могли отправиться за подмогой? — уточнил я у ИИ, едва мне надоело страдать, о том, что я стал Робинзоном, на необитаемой планете, во время войны.

— Ты же знаешь, что твои соплеменники, портал могли открыть только снаружи, — отозвалась она, как мне показалось, немного сочувственно. — Я в автоматическом режиме, отслеживаю открытие порталов, и совершенно точно могу сказать, что это произошло через полчаса, после того как на планету были выброшены капсулы.

— Возможно, об этом условились заранее, — рассудил я. — Значит, ничего страшного. На Полигоне получили отчёт и приказали лететь обратно, чтобы получше подготовиться. Значит, следи за открытием портала, и как только оттуда выйдет корабль, попытаемся связаться с ним. А я пока займусь изучением всего того, что у тебя найдётся в базах.

Я уселся как пресловутый Буриданов осёл, не зная, за что браться. То ли узнать историю Предтеч, то ли разбираться, как функционирует этот комплекс, то ли озадачить Артемиду и попросить её придумать способ, как мне связаться с базой.

В конце концов, я махнул рукой и решил начать с основ. Всё равно над связью мне надо будет думать самому, а пока узнаю, кто те загадочные существа разбросавшие своей порталы по всей Галактике и откуда они вообще пришли, а может быть, получу какие-нибудь сведения про наших врагов из Империи. Вообще, я всегда любил историю, а уж кем были существа, создавшие порталы, меня интересовало с раннего детства.

Начало истории меня озадачило. Дело в том, что Предтечами были две цивилизации, которые находились, если так можно выразиться, в разных частях рукава Центавра. Что-то было как у нас, а что-то по-другому. Сначала они долго и мучительно обретали разум, потом жили первобытно-общинным строем, от которого перешли к рабовладению, феодализм, капитализм и коммунизм. Но вот что у них было после коммунизма и было ли вообще, оставалось неясно. Если предыдущие эпохи мне были хоть примерно понятны, то что пришло им на смену, осталось неясным. Никаких зацепок или ориентиров.

Развивались две цивилизации практически одновременно и даже вышли в космос примерно с разницей в десять лет. Проблема заключалась в том, что одни были рептилоидами, а другие инсектоидами. То есть какие-то точки соприкосновения, возможности ассимиляции и слияния культур на раннем этапе были исключены. Но поначалу сохранялся вежливый интерес, всё-таки они были высокоразвитые цивилизации, да и, находясь в разных концах спирального рукава, смогли разделить сферы влияния.

Но всему когда-то приходит конец. Я так и не понял мотивов и причин, которые столкнули две цивилизации в жестокой и кровопролитной (если так можно выразиться в отношении инсектоидов) войне. Мало не показалось никому. В жестокой войне горели целые планеты, пустели звёздные системы. Вопрос был поставлен, каждой цивилизацией: мы или они?

Потом пришла осознание, что никто никого. Война погубит обе культуры и надолго погрузит Галактику во тьму невежества. Поэтому остатки двух цивилизаций начали мирные переговоры, а потом, уже договорившись стали создавать единую культуру на основе своих народов. Как это у них получилось я тоже, не понял, а когда уточнил у Артемиды, то она обрушила на меня массы информации про генной трансформации и прочую научную заумь, которая явно была не по моим мозгам. Да и как, мне кажется, на Земле нет учёных способных в этом разобраться.

Вот на этой основе и получилось то, что мы знаем, как Предтеч. После объединения настал расцвет их цивилизации и культуры. По всей Галактике строились порталы, для удобного прохода между планетами, осваивались звёздные системы, а потом они начали один эксперимент. И когда я услышал описание, то меня прошиб холодный пот.

Предтечи создали в Галактике жизнь с нуля. Развили её до появления разума, а потом, убедившись, что их творение живёт самостоятельной жизнью куда-то, ушли. Исчезли. Покинули миры, где обитали. Эпитетов много, а суть одна. Здесь их больше нет. На память они оставили порталы и прочие технологические артефакты, вроде этого комплекса пирамид, но их самих простыл и след.

— Куда они ушли? — спросил я у Артемиды, так и не поняв концовки.

— Они перешли на иной план существования, — повторила она. — И им стали неинтересна обычная жизнь в животной оболочке.

Я опять не разобрался, что к чему и решил уточнить.

— Так говоришь, они стали бессмертными? А потом…

— После того как они обрели бессмертие их численность, начала сокращаться. Они не умирали, но новых детей у них не рождалось, — терпеливо сообщила Артемида. — Мне самой это сложно понять. Но те, кого вы называете Предтечами, это знали и считали платой за достижение вечной жизни.

— Так. Это я, кажется, понял, — согласился я с искусственным интеллектом, хотя то, что она рассказала, мне казалось странным. — Но, как связано это с тем, что они создавали и развивали жизнь на разных планетах…

— Напрямую, — пояснила Артемида. — Создание жизни, а вернее, запуск механизма с заданными параметрами, в том числе и на вашей планете, было одним из этапов их развития, когда они прошли его, то пошли дальше.

Я тогда ничего не понял, мне не хватало банального знания, да и, пожалуй, жизненного опыта, чтобы осознать, то что пытался мне сказать искусственный интеллект, созданный сверхмогущественными существами. Позже пришло понимание, но пока я зацепился за один момент, который стал уточнять.

— Что значит с заданными параметрами?

— Валерий, ты обратил внимание, что все разумные существа в Галактике принадлежат к одному виду и способны давать потомство, хотя они развивались на разных планетах, под разными звёздами?

— Ну да. Не только я заметил это. У нас учёные все копья сломали, переругались, сказали, что это принципиально невозможно, но как бы факт налицо и теперь они грустят и пересматривают свои теории.

Как мне показалось, искусственный интеллект издал что-то вроде смешка. Но, наверное, почудилось.

— Но зачем Предтечи населили Галактику похожими существами? — не понял я. — Чем им не нравится видовое разнообразие?

— Травмирующий опыт войны на уничтожение, которое вели обе цивилизации, — туманно пояснила Артемида. — Они считали, что будущие цивилизации смогут избежать этого, если смогут смешиваться между собой.

Я сделал вид, что понял сказанное, хотя по-настоящему осознал много лет спустя. Но в целом, да. Какая бы жестокая война у нас ни была с Империей, они не пытались нас уничтожить, стереть с лица Галактики, они хотели нас завоевать и включить в свою сверхдержаву.

Вот в таких лекциях и разговорах, прошло примерно три дня. Постепенно я разобрался в большинстве систем и примерно понял, как функционирует этот комплекс и даже смог управлять некоторыми функциями, хотя в основном всё делала Артемида. Главная проблема была в том, что хоть раньше этот комплекс предназначался не только как место работы, но и место жительство разумных существ, но за прошедшие века, практически ничего не сохранилось. Каким-то чудом уцелел водопровод, канализация и пищевой синтезатор. Правда, искусственный интеллект уверял, что это вовсе не чудо, а так получилось благодаря загадочным инопланетным технологиям.

Впрочем, разве так уж важно? Главное, что здесь можно было жить, ну или продержаться до подлёта наших, которые задерживались, по каким-то непонятным причинам. С питанием никаких проблем не было. У меня ещё оставался армейский паёк ну и пару раз выходил наружу, чтобы нарвать листьев и травы, для заправки пищевого синтезатора. Комбинируя паёк и продукцию синтезатора, я оставался сыт и даже получал какое-то удовольствие от еды.

Проблемы были только с сигаретами. С помощью инопланетной технологии их воспроизвести было невозможно, а мои медленно, но верно подходили к концу.

Увы, но весь наш стратегический запас, который мы набрали после крушения капсул, хранился у Мишани, та бишь покойного ефрейтора Филиппова, тот самый, что сгинул вместе с ним. Уж не знаю, почему мне так казалось. Какие-то сигареты могли остаться в лагере. У Костина точно была «Астра» без фильтра и я начал подумывать, а не сходить ли мне туда, посмотреть, может быть, что-то осталось, в конце концов, диких животных, на этом участке пути я почти не встречал, вряд ли там всё разворошили звери. Но при мысли о том, чтобы вернуться в лагерь даже днём, меня охватывал дикий страх и перед глазами вставало лицо Полины Новиковой, превратившейся в чудовище и капающая кровь с её клыков.

Сегодня я отправился в небольшой поход ,чтобы набрать побольше насекомых и всякую мелкую живность, если сумею поймать. У синтезатора не было потребности в живых существах, ему просто нужна была любая органика, а я решил поэкспериментировать с жуками, хотя сена, то есть набранных мной вчера травы и листьев, хватало. Просто мало ли.

Грустно поглядев на пачку «Астры» с фильтром, в которой оставалось четыре сигареты, я задумался о том, чтобы надо поскорее открыть портал на Полигон и попросить прислать сюда кого-нибудь. Но пока я не разберусь, как совместить средства связи пирамид с нашими, советскими устройствами, это бесполезно, если не сказать: опасно. Неизвестно что решат отцы-командиры, увидев открывающийся портал, и гробовое молчание следом за этим. Были мысли отбить сигнал SOS, открывая и закрывая портал. С этим были свои сложности, но мне они казались решаемыми.

Однако стоило мне углубиться в заросли, как началось такое, что все мысли о способах межзвёздной связи вылетели из головы.

Собирая жуков в бывшую консервную банку, к которой сделал крышку из подручных материалов, чтобы жуки не разлетались, я услышал чей-то слабый стон. Автомат у меня остался только мой, с отломанным предохранителем. Оружие Филиппова, Новиковой и Костина осталось в лагере, а АК-97 Балодиса я уронил, когда падал в пирамиду и куда он улетел, осталось непонятным. Я несколько раз обошёл инопланетные сооружения, но нигде не увидел оружия. Поэтому, вскинув наизготовку свой автомат, я пошёл на звук.

Но стоило мне зайти за деревья, как на меня вывалилось некое существо, настолько внезапно, что я даже выстрелить не успел, просто отскочил в сторону, стараясь держать странное создание на прицеле. Устраивать ещё один пожар в лесу, я не хотел, но если это окажется монстр наподобие Новиковой, тогда будет всё равно.

И хотя создание грязно-зелёной расцветки, чем-то напоминало того монстра, ибо в отличие от остальных аборигенов было прямоходящим. Я не спешил стрелять и пригляделся внимательно…

— Мишаня, — выдохнул я обрадованно. — Живой, скотина!

— Живой, — пробормотал Филиппов. — Только скоро дохлым стану.

И он показал на ногу, видневшуюся из разодранной штанины. Зрелище было жутким. Раны, которые нанесла Филиппову Полина Новикова, загноились и выглядели отвратительно. Непонятно как вообще он может наступать на ногу, ведь даже на мой, неискушённый в медицине взгляд, было всё было очень плохо.

— О! И говоришь ещё членораздельно. Точно не монстр.

— Если ты про Новикову, — проворчал он. — То она могла говорить, хотя ей и мешали клыки. Да и бормотала она только: убью и сожру, но это была осмысленная речь.

Сказав это, он застонал, схватился за ногу и стал медленно оседать на землю.

— Ноге хана, — еле прошептал он.

— Ничего, — сказал я. — Сейчас дойдём до пирамиды, а там, во-первых, лежит аптечка с бинтами, а во-вторых, есть что-то типа медотсека, только я вообще не понял, как он работает. Походу дела ничего сложного, лекарства в нём давно кончились, а новых не завозят. Но по уверению Искусственного Интеллекта, управляющего пирамидами, лечить он может.

— Всё-таки дошёл и вскрыл? — спросил Мишаня, пока я помогал ему подниматься и устраивал на своём плече.

— Само собой. Чтобы я и не смог открыть какой замок? Особенно если дверь нараспашку и входи, кто хочешь, — фыркнул я. — И, кстати, главный вопрос. Сигареты у тебя с собой? А то вот сейчас тебя брошу и пойду искать, где ты их мог потерять.

— Эк тебя прихватило. Стихами заговорил. Со мной, со мной, все тридцать пачек, которые мы забрали с места падения, — проворчал он. — Ты, кстати, почему не захватил их из палатки, если думал, что я погиб смертью храбрых?

— Твою мать! — сказал я с чувством. — А вот слона я не приметил. И скажи мне, ефрейтор Филиппов, почему я подумал, что сигареты сгинули с тобой, хотя было видно, чудовище, в которое превратилась Полина, утащила тебя к обрыву в одних кальсонах.

— Да успел я штаны натянуть, — буркнул он. — А подумал ты так, потому что дурак.

— Да, это многое объясняет, — согласился я.

Обратный путь занял чуть больше времени, чем обычно. Но скоро мы подошли к пирамиде, где я уже попал в сферу работы приёмников Артемиды, и просто попросил открыть её проход внизу, чтобы потом подняться в лифте, на нужный нам уровень. Вообще, было очень жалко, что весь транспорт, который здесь оставили Предтечи, рассыпался в труху, задолго до нас. Но хорошо, что хоть внутренние механизмы были целы и вполне в рабочем состоянии, хотя и требовали серьёзного ремонта. Те же подъёмные устройства, например. Просто страшно было подниматься и спускаться на технике многотысячелетней давности хотя они не скрипели, но порой сбоили.

С тем, как функционируют лифты в пирамиде, разобрался в первый день моего сидения в каменной башне. Мне даже рассказы Артемиды не отвлекали от изучения подобных полезных вещей.

— Хорошо что наверх лезть, не надо, — прокомментировал Мишаня. — А то не внушают доверия мне эти птички, что кружат над нашими головами.

— Это рукокрылые, а не птицы, — заметил я. — Но ты прав, твари они препаскудные. Меня чуть не зашибли насмерть, когда я в первый раз через верх лез.

Однако Филиппов вместо ответа лишь застонал. Видно и правда ему становилось всё хуже и хуже. И больше всего меня пугало, что я не мог помочь ему абсолютно ничем. Реально. Жить Мишане или умереть, сейчас зависело от Артемиды.

Матерясь и шипя сквозь зубы, я доставил потихоньку отходящего в небытие Филиппова на нужный уровень. Ещё немного повозившись, я смог его устроить на ложементе и зеленоватый луч заскользил по нему сканируя.

— Чтобы спасти жизнь, надо ему удалить правую ногу, — холодно произнесла Артемида, едва я разместил Мишаню в медпункте. — Метод примитивный, опасный, но действенный. У него гангрена и больше я ничего не могу сделать без лекарств.

Филиппов с интересом прислушивался к речи Артемиды и я, вздохнув, перевёл ему то, что она мне сообщила.

— Всю? — деловито спросил он.

— Только по колено, — также деловито отозвался Искусственный Интеллект.

— А как-то синтезировать нужные лекарства нельзя? — ухватился я за последнюю соломинку.

Мало ли. Вдруг того сена и жуков, что я набрал, хватит для нужного лекарства?

— Для этого мне нужно… — перед моими глазами появился список ингредиентов, в котором я вообще не понял ни строчки.

На всякий случай я дал Артемиде проанализировать аптечку с нашими лекарствами, но она отозвалась в том духе, что это всё вообще не то.

— Пусть режет, — выдохнул Мишаня, когда я ему перевёл и объяснил, в чём проблема. — Жаль, обезболивающего у неё нет, но я перетерплю.

— Зато у меня подобного добра хватает, — сказал я, всё-таки показывая на аптечку и, помещая, Филиппова в специальный саркофаг, где местный ИИ собирался его оперировать.

Я продезинфицировал инструменты, на которые мне было страшно смотреть, потому что они вызывали ассоциацию с пыточным столом. Но Мишане уже было всё равно, вот настолько ему поплохело.

— Что дальше? — спросил я у Артемиды.

— Дайте ему обезболивающее из вашей аптечки, — пояснила Артемида и добавила, когда я скормил ему двойную дозу. — Теперь перетяните ногу жгутом.

Низа подсветила зелёным, там, где следовало перехватить ногу. Немного нервничая, я затянул жгут, не обращая внимания на хрип Мишани. Потом вспомнив всякие средневековые операции, я крепко схватил своего сослуживца, чтобы удержать его, если он вдруг начнёт дёргаться.

— Я быстро, — сказала Артемида, и мне послышались в её голосе успокаивающие интонации.

Кого она успокаивала, меня или Филиппова, я так и не понял. А пока я размышлял над этим. Мишаня взвыл, несмотря на наркотик в своём организме и даже пару раз шевельнулся, но я держал его крепко.

— Всё, — лаконично сообщил ИИ.

Я скосил глаза к нижним конечностям ефрейтора Филиппова. Ампутированная часть ноги уже лежала отдельно и из неё вытекала кровь, зато место среза уже было закрыто своеобразной чашечкой из неизвестного мне материала, которую я тоже дезинфицировал, не понимая, для чего она понадобится. Вот, оказывается зачем.

— Дайте ему ещё столько же того лекарства, — посоветовала Артемида. — Ему нужно поспать.

— А не перебор? — уточнил я. — Нам говорили, что эти таблетки надо принимать понемногу и только в экстренных случаях.

— Всё будет в порядке, — успокоила Артемида. — Это и есть очень экстренный случай, а я буду контролировать его организм, пока он не оправится.

Я скормил Мишане ему немного обезболивающего. Он уже мало что соображал, то ли от боли, то ли двойной дозы лекарств, а потом перенёс на лежак.

— Не подпускай чудовищ, в мою смену всё тихо, — пробормотал он и отрубился.

Вот уже и бред начался. Плохо, ой как плохо.

— Я могу отправить ногу в пищевой синтезатор, — сообщил практичный ИИ. — Не стоит беспокоиться, всё отравленные ткани будут удалены при первичной обработке.

Меня передёрнуло. Не знаю, кто программировал её, но, похоже, в процессе создания рукотворного разума этот представитель Предтеч, что-то явно упустил. Поедать своего друга, пусть и в виде пищевого брикета, я не собирался. Белка вокруг предостаточно, голодная смерть нам так и так не грозит.

— Ну уж нет, — проворчал я. — Лучше спрячь её, заморозь где-нибудь. Вдруг её можно будет обратно пришить? А для синтезатора я жуков наловлю. Всё равно без разницы, что туда в основу пойдёт.

Глава 7. Открытие планеты

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Прошло пять дней, после того как Артемида ампутировала ефрейтору Филиппову ногу. Всё это время, я пытался понять, на каком принципе работала связь Предтеч, чтобы совместить её с нашими передатчиками. Это было сложно, в конце концов, Мишаня посоветовал не изобретать велосипед, а просто починить наши передатчики, а средствами пирамид, просто усилить его, чтобы он смог пойти сквозь портал.

Собственно из-за него я так и торопился. Потому что Филиппову становилось то лучше, то хуже. Иногда он пытался ходить, а вернее, прыгать на одной ноге, но это получалось у него не всегда. Еду обеспечивал я, воду в пирамиду закачивал ИИ, а вот запас обезболивающих был на исходе. Артемида смогла как-то затянуть порезы на теле Филиппова, но вот с остальными его болячками наша электронная помощница сделать ничего не могла, только диагностировать. Ему нужна была полноценная медицинская помощь и в ближайшее время. Сам-то я перетоптался, посидел бы на пищевых брикетах из синтезатора, даже сигареты были не столь принципиальны, но нашего героического ефрейтора надо было спасать. Это планета и так забрала слишком много наших бойцов, чтобы отдавать ей ещё одного.

— Куда ты так торопишься? — проворчал он, помогая мне доделывать передатчик.

Я, закончив подсоединять местный источник питания, утёр пот со лба, стал проверять работу передатчика, попутно поясняя.

— Слушай, надо, наверное, дать знать нашим, что поставленная задача выполнена. Пирамиды мы контролируем, можно смело прилетать и ставить здесь форпост. Но срочно нужна медицинская помощь. Поэтому откроем портал и свяжемся с Полигоном. Всё! Связь я настроил.

— Как? — скептически заметил он. — У тебя есть индекс портала ведущего на Полигон или в Солнечную систему?

Как я и сказал, все индексы держали в строгом секрете, и их знало очень ограниченное число людей, только те, кого это касалось. Сержант-срочник, пусть и доброволец, а уж тем более ефрейтор из космодесанта, не входили в этот круг избранных.

Тут я вспомнил, что не говорил Филиппову о своих открытиях. Сначала было не до того, надо было срочно спасть ему жизнь, а потом я замотался, налаживая связь. Что же. Тем эффектнее сейчас будет.

— Ха! У меня есть индекс не только Солнца или Полигона, но и Нового Шайенна! — похвастался я. — А если хорошо покопаться, то, может, и имперской метрополии.

— Ты шутишь, ты… ты… — на миг Мишаня потерял дар речи.

— Даже в мыслях не было шутить такими вещами, — сухо сказал я. — Вот смотри. Артемида, разверни карту Галактики с индексами.

Тотчас же по моему слову перед Филипповым открылась уже упомянутая карта. Тот, опешив, смотрел на неё, водил глазами от звезды к звезде, что-то беззвучно говоря про себя.

— Это она ещё двухмерная, — довольно сказал я. — Сейчас я её в трёх измерениях разверну.

— Не надо, — просипел он. — Убери её немедленно. И давай договоримся, что я эту карту не видел, а то военная разведка мне житья не даст.

Я отключил голографическое изображение и Мишаня, наконец, успокоился и попросил сигаретку.

— Так я не понял, а чего ты тогда тянешь кота за яйца? — возмутился он закуривая. — Открыл бы давно окошко и вызвал подмогу.

— И как бы я с ними связался? Нет, я потому все эти дни, как проклятый пахал, не разгибаясь, вот эту вот бандуру собирал, чтобы мы могли дозвониться на нужный номер. Хотя был вариант им отбить чего-нибудь морзянкой, открывая и закрывая портал, но не факт, что после этого они не разбомбят пирамиды. На всякий случай.

— Извини, тупанул чего-то. Ладно давай уже, включай свою бандуру, заводи динамо-машину и пошли сдаваться отцам-командирам.

— Чегой-то сдаваться сразу? Шутишь, братишка. Нет на нас вины Мишаня, а вернее, ефрейтор Филиппов. Так что сделайте одолжение, помолчите немного, а я пока и правда, портал открою и на связь выйду. Или попытаюсь.

Каких-то трудностей, с открытием межпространственной дыры не вышло. Нет ничего сложного в том, чтобы отдать команду Искусственному Интеллекту отворить портал по указанному индексу, а программа это выполняет, а ещё, попутно, проводит настройку связи.

Проблемы начались, когда мне всё-таки ответили с Полигона. В общем-то, как я ожидал, люди были встревожены, внезапно открывшимся порталом неизвестно откуда, но всё-таки, связист мог бы мне и не показывать этого.

— Кто открыл портал? Немедленно назовитесь! — потребовали от меня, командным голосом, с Полигона, причём сперва на русском, а потом на английском.

Офицер, говоривший со мной сильно нервничал, но старался это скрыть, хоть и неудачно. Я и сам был взволнован и поскольку, раньше я никогда не общался с Полигоном по межзвёздной связи, допустил серьёзную ошибку. Не назвал пароль и идентификационный код корабля. Это насторожило связистов, и они вызвали грушников. Впрочем, как оказалось, к лучшему.

— Сержант Кирьянов, личный номер, — быстро продиктовал я свой идентификатор. — Был отправлен в составе группы на планету МПРО-14ЖК находящуюся у жёлтого карлика Альфа-12. Все, кроме меня и ефрейтора Филиппова (назвал личный номер Мишани) погибли, однако боевую задачу выполнить удалось. Однако, по неизвестной нам причине, корабль покинул звёздную систему, не дожидаясь окончания миссии. Как только мы смогли починить передатчик, сразу открыли портал и теперь мы ждём дальнейших приказаний. У нас тяжело раненный и срочно требуется помощь.

— Какую именно боевую задачу? — не отступал голос.

— Я не знаю ваш уровень доступа, — упёрся я. — Вызовите моего командира и он сможет подтвердить…

Но тут меня перебили.

— Майор Фролов не сможет ничего подтвердить, сержант Кирьянов, так как погиб во время атаки имперцев на земные города, — вмешался ещё один голос.

Меня как будто обухом ударили. Фролов был всё-таки хорошим офицером, не сказать, что отец солдатам, но близко к этому. В космодесанте очень высокая смертность, но он старался нас беречь. То, что я не погиб на Арсе или Нотри, возможно, его заслуга.

Я помотал головой, отгоняя грустные мысли, и задумался, кем может быть этот новый голос? Понятно, что о происходящем доложили кому-то из вышестоящих офицеров, владеющих информацией об операции на МПРО-14ЖК. Командир подхватился и добежал до узла связи. Интересно, наш, космодесантник или военно-космический флот? Подвинул этого чересчур неуверенного в себе связиста. Который, между прочим, запаниковав, и сам забыл представиться.

И, главное, прояснилось с исчезнувшим звездолётом. Значит, их и правда отозвали, да непросто, а для обороны нашей родной планеты.

— С вами говорит майор Валерий Александрович Металин, — представился мой собеседник, как будто прочитав мои мысли. — Сообщаю вам идентификационный код операции…

Дальше майор назвал код спецоперации. Те, кто его знал, обладал необходимым доступом к информации, а значит, я мог говорить свободно.

Правда, род войск майор не пожелал уточнять. Из этого я сделал вывод, что говорю с военной разведкой. Ничего неожиданного, хотя… Рано или поздно мы все с ней сталкиваемся. Я сосредоточился, отогнал ненужные мысли и начал доклад. Постарался уложиться в пять минут, схематически обрисовав свои приключения, злоключения, открытия и выводы и не забыл добавить, что у меня здесь тяжело раненный которому срочно требуется медицинская помощь, а желательно эвакуация.

— Но в целом пирамиды оказались не тем, чем мы думали, а гораздо больше, — расплывчато сообщил я, мучительно раздумывая, как рассказать ему обо всех находках.

Но незнакомый офицер меня перебил.

— Ни слова больше, сержант Кирьянов. Подробности вы сообщите лично мне или другому офицеру, но лично.

— Так точно, — отозвался я, поняв, что чуть было не наделал глупостей.

Майор Металин тем временем продолжил.

— Товарищ сержант, уточните, есть ли у объекта, этого комплекса из пирамид, с посадочными кольцами, более краткое название?

Уж не знаю, из каких глубин подсознания всплыло это слово, но я только ляпнул первое, пришедшее в голову:

— Артефакт. Я зову его так.

На самом деле, ничего подобного я вслух не произносил. Но отвечать-то что-то надо, когда тебя спрашивает офицер разведки?

— Хорошо, пусть будет, — согласился Металин. — Сержант Кирьянов, слушайте меня внимательно. В течение суток — двух мы направим на Альфа-12 космический корабль, как только мы сядем на посадочные кольца, вы поступите под моё командование. Соответствующий приказ будет вами получен на месте. Постарайтесь за время ожидания, не потерять контроль над объектом. Экспедицию возглавлю или я или мой заместитель. Как поняли?

— Так точно! — снова молодцевато отозвался я, не скрывая своего облегчения.

Вот, правда, кто лучше военной разведки, разгребёт эту ситуацию, в которую я вляпался? Ну хорошо, в которую меня вляпали. Но я и сам молодец, постарался. Но какой у меня был выбор? Теперь прилетит мудрое ГРУ и решит все проблемы. Или создаст новые, это куда вероятнее, но зато нам будет понятно, что делать.

Тем временем майор на Полигоне дал отбой связи и я облегчённо выдохнул.

— Жалко Фролова, хороший он мужик был, — произнёс Мишаня, внимательно слушавший весь разговор, а потом спросил у меня. — Кто такой этот Металин? Вроде не помню такого. На замену прислали с Земли?

— Нет, мы о нём не слышали, знаешь почему? — хмыкнул я. — Потому что раньше мы с военной разведкой никак не контактировали.

— Понял, не тупой, — нервно икнул Мишаня.

Он даже не стал уточнять, как я догадался, что беседую с офицером из ГРУ. И хорошо, что не спросил. Я бы тогда просто не смог бы ответить. Вот было какое-то смутное ощущение, на поверку оказавшееся верным.

— Ладно, а пока мы ждём подмогу, расскажи-ка мне, друг ситный, как ты выжил. Ведь я точно помню, что ты упал с обрыва, а высота там, километр, если не больше. Ещё я тебя пытался дозваться, надеялся, что, может быть, ты, за какой кустик зацепился. Но нет, молчание было мне ответом.

Да, почти неделя прошла, а я только сейчас сумел спросить своего друга и боевого товарища, как ему удалось не погибнуть, навернувшись в пропасть. Как-то не до того было всё это время.

— Не мог я тебе ответить, — мрачно проворчал он. — Сознание потерял, когда упал на выступ. Он странный такой — сверху его совсем не видно, а он есть. От края примерно шесть метров, но не больше. В общем, когда упал, башкой припечатался, и отключился. Очнулся уже полдень.

— Да, я решил, что ты разбился и ушёл. На часы не смотрел, но когда к пирамидам подходил, солнце уже стояло в зените. То есть когда ты очнулся, я готовился к штурму пирамид, — объяснил я.

— Угу. Короче, я тоже сначала орал, думал, вдруг кто в лагере остался, а потом промочил горло и стал думать, как бы залезть наверх. Решил, что все погибли и никто на помощь мне уже не придёт. Но в тот же день подниматься не решился, сутки здесь короткие, темнеть начинало, а на выступе вроде как безопасно было, решил переночевать, а там уж вверх лезть.

— И как? — не удержался я. — Получилось?

— Ну, как видишь, — хмыкнул он. — Вот тогда-то ноге каюк и настал. Она, итак, кровоточила и болела, а ещё, может, какой заразы нацеплял. Но в тот день было ещё терпимо. Сутки провёл на остатках лагеря, всё надеялся, что нога пройдёт, но стало только хуже. Вот тогда я и решил идти к пирамидам. Шансов было мало. Но вдруг ты и правда дошёл. И, как видишь, не ошибся.

— Почему ты подумал, что я жив остался?

— А чё тут думать? Могилки я видел, две штуки. Сами они выкопаться не могли же. Поэтому потопал по твоим следам, — Мишаня как-то сухо засмеялся. — Вернее, по пирамидам ориентировался, они издалека видны. Остальное ты знаешь.

Я кивнул. Мне было немножко стыдно. Получалось, я бросил товарища, а у того без медицинской помощи развилась гангрена и он потерял ногу. Но, с другой стороны, если подумать, я же не знал, а просто бы сидел на остатках лагеря, как дурак, ожидая чуда, то смогли бы мы вдвоём, залезть на эти пирамиды? Стал бы я рисковать своей жизнью, когда на мне была ответственность за товарища или предпочёл подождать подмогу, которая не могла прийти чисто физически? Не знаю. Да и уже не узнаю.

Я криво ухмыльнулся, скрывая неловкость.

— Ладно, давай дождёмся этого майора, глядишь, врачей привезёт, а они, может быть, пришьют тебе обратно ножку и ты снова побежишь по дорожке.

— В смысле? — вскинулся Мишаня. — Ты её, что не выкинул?

— А зачем? Здесь внизу холодильные камеры сохранились, туда и положил.

Я встал и прошёлся немного, разминая ноги. После того как мне пришлось сидеть несколько дней подряд, скрючив ноги, очень хотелось размяться.

— Поскучаешь немного? Я сбегаю вниз, проверю, на всякий случай кое-чего.

— Книжку бы, — вздохнул Филиппов.

— Артемида, почитай ему какую-нибудь сказку Предтеч, чтобы товарищ ефрейтор со скуки из пирамиды не выпрыгнул.

Оставив ворчавшего что-то насчёт дурацких шуток Мишаню, я пошёл к лифту, чтобы спустить на пару уровней ниже. Впрочем, искусственный интеллект и правда стал рассказывать истории из жизни Предтечей, что-то вроде их сказок, а он не просил её останавливаться.

Кое-чего, что мне надо было проверить, назывались «управляющие блоки памяти искусственного интеллекта». По какой-то неясной для меня причине Артемида попросила отсоединить некоторые и перенести их в помещение глубже холодильника. Причём сделать это надо было до того, как сюда прилетят другие люди.

— Зачем это тебе? — спросил я у неё, когда зашёл в комнату, где хранились эти самые блоки. — Ты хочешь что-то скрыть от землян?

Изнутри помещение выглядело скучно. Просто огромные шкафы, правда, очень странной формы, выстроенных в ряды кажущиеся бесконечными.

— Нет, ваш народ получит весь объём данных, которые загрузили в меня Предтечи, — она ответила, как всегда, немного равнодушно и отстранённо. — Это просто повреждённые блоки памяти. Каждое разумное существо старается выглядеть лучше перед гостями.

— А есть чем их заменить? — я не до конца понял её последнюю фразу, как мне показалось, она что-то утаивает.

— Нет, да это и неважно.

Я вытащил указанные блоки, к счастью, для этого не пришлось осваивать никаких инопланетных инструментов, после чего перетащил их туда, что я назвал подвалом. Там было гораздо интереснее, хотя и пылищи — не прочихаться. Как пояснил ИИ, здесь когда-то было хранилище всяких ненужных вещей, которые рассыпались в прах за многие годы и даже мне не пришлось падать.

Под вечер Мишане вновь стало плохо. Поднялась температура, его трясло, как в лихорадке.

— Что с ним? — спросил я у Артемиды. — Ты удалила слишком мало поражённых тканей?

— Нет, — отозвалась она. — Просто, когда он бился с трансформировавшейся самкой вашего вида, та занесла в его кровь заразу, которая сделала её организм неспособным противостоять паразиту, проникшему в мозг.

— С женщиной, — раздражённо поправил я.

Понятно, ведь с точки зрения высокоразвитого разума мы почти что гамадрилы бесхвостые, но меру-то знать надо! Кстати, Артемида не объяснила мне, что именно произошло в джунглях. Сказала, что это система охраны и развернула передо мной многометровую научную документацию, которую я и читать не стал, из-за обилия непонятных терминов и формулировок. Пусть учёные разбираются. Да и как, мне кажется, здесь придётся с десяток гениев посадить, чтобы они смогли осмыслить хотя бы пять процентов хранящейся здесь информации.

К счастью, наутро открылся портал, из которого вылетел советский разведывательный катер, чтобы снять с моих плеч тяжкую ношу хранителя древнего сооружения.

Я плохо спал ночью, постоянно просыпаясь, когда Мишаня начинал стонать и бредить. Судя по словам, которые он бормотал, снилось ему то же, что иногда преследовало меня во снах. Как красавица ефрейтор, становится монстром, пытающемся его сожрать.

Несмотря на тяжёлую ночь, когда открылся портал и мне сообщили, что корабль прошёл в звёздную систему и выходит на орбиту МПРО-14ЖК, я умылся, причесался и оделся по всей форме, выходя встречать высоких гостей.

Разумеется, Артемида отключила защитные системы и активировала посадочные кольца, причём все, хотя садился только один звездолёт.

Я ждал гостей у выхода с посадочных колец. Команды Артемиде я отдавал через небольшой передатчик, закреплённый у уха. Очень удобная вещь, кстати, подобные средства связи внедряли последний год в войсках, заменяя ими портативную радиосвязь. Да, я ожидал увидеть того таинственного майора, группу медиков, но первыми, кого я встретил, была группа из пяти — шести автоматчиков, которые, заметив меня, вскинули стволы прицеливаясь.

— Я же свой… советский… — растерянно пробормотал я, мучительно раздумывая, поднимать руки или нет.

— Отставить! — послышался командный голос и навстречу вышел высокий человек, с короткострижеными светлыми волосами и жёсткими чертами лица.

Мне он чем-то неуловимо напомнил викинга, нет, не такие, какие они были на самом дела, но вот будь у него волосы по плечи и борода… Впрочем, бороды не надо. Даже удивительно, что человек с такой запоминающейся внешностью работает в разведке.

«Викинг» подошёл ко мне и посмотрел сверху вниз. Вот такой вот парадокс, он был ниже меня, но в его присутствии, я всегда чувствовал себя меньше.

— Валерий Александрович Металин, майор, — сказал он достаточно глубоким голосом, с таким бы арии в опере петь, хотя кто знает, любительский театр у нас развит.

И опять он не назвал род войск, хотя и отдал честь.

— Кирьянов Валерий Алексеевич, сержант пехотных войск космической поддержки, — я молодцевато вскинул руку к виску. — Приветствую вас на объекте «Артефакт»

«А, самоубийцы!», «Ну кого же ещё сюда бы забросили» — раздались голоса за спиной майора.

Однако тому хватило лишь слегка обернуться в их сторону, как голоса смолкли.

— Что ж, веди меня Валерий, по кругам… Артефакта, — хмыкнул майор.

— Ну после того, как я отключил системы безопасности, здесь не такой уж и ад, — невпопад ответил я и мы пошли от посадочных колец к пирамидам.

— Разрешите обратиться, товарищ майор?

Металин благосклонно кивнул.

— Вы вчера сказали, что Землю атаковали… — задал я вопрос, который уже сутки мучил меня. — Неужели наша планета пала?

— Нет, — покачал головой Металин. — Но было тяжело. Впрочем, товарищ Кирьянов, поговорим об этом позже… Пока покажи мне устройство и расскажи, что это такое в целом.

Я бросил взгляд назад и заметив среди военных и учёных вышедших вслед за Металиным врачей, начал свой рассказ, причём майор потребовал, чтобы я говорил по порядку начиная с высадки и лишь потом перешёл к недокументированным возможностям пирамид.

Майор Металин прерывал меня несколько раз. Первый раз, едва я рассказал о том, как сломал предохранитель на автомате. Он остановил меня, подозвал шедшего за его спиной бойца и что-то шёпотом сообщил спецназовцу. Боец кивнул, а майор приказал мне продолжать.

Второй раз я остановился, на превращении Полины Новиковой в монстра. Металин приказал позвать кого-то из учёных и я повторил, всё, что случилось той ночью уже под запись. Хотя может быть, это был аспирант, ибо он оказался довольно молод, а когда я дошёл до трансформации, то глаза у него полезли вверх, а на лбу выступила испарина.

Весь наш отряд дружно подошёл к подножью той пирамиды, где обосновались мы с Филипповым, когда я стал рассказывать, как её штурмовал в первый раз.

— А зачем ты вообще туда полез, если хотел дождаться подхода второй группы космодесанта? — спросил меня тот боец, которого майор подозвал первым.

Впрочем, он тоже был офицером, а на его плечах я заметил лейтенантские погоны. Внешне был полной противоположностью Металина. Невысокий, смуглый, он был очень похож на индейца из гдр-овских фильмов.

Как мог, я объяснил, что просто хотел разведать обстановку, чтобы товарищам, когда они подойдут было хоть чуть-чуть, но проще.

— А вот эти птички, что кружат сейчас над пирамидами? — поднял палец вверх Металин.

— Да, это те самые рукокрылые, — подтвердил я. — Но тех, кто на земле или забрался невысоко, они не атакуют. И вообще, по сравнению с теми брёвнами со щупальцами они не опасны.

— Ты сказал, что отключил защиту пирамид, — упрекнул «индеец».

— Только не биологическую, — пожал плечами я. — Это не во власти искусственного интеллекта, управляющего пирамидами. Но это не особо важно, главное, что у нас безопасный доступ.

Я не стал уточнять, что дал местному ИИ имя. Пока. На всякий случай, чтобы меня не посчитали сумасшедшим.

— На будущее будь точнее в формулировках, — заметил «индеец» и я продолжил рассказ.

Едва мы зашли в пирамиды, я был вынужден прекратить свой рассказ, так как бойцы рассредоточились по территории, а учёные, стали охать, ахать и фотографировать, чуть ли не каждый камень. Мы остались втроём. Я Металин и «индеец».

— Что за недокументированная функция, о которой ты говорил? — спросил меня майор.

Я покосился на «индейца».

— Лунин мой человек, и я доверяю, — сухо сказал Металин.

Тогда я вместо ответа, попросил Артемиду развернуть карту нашей Галактики, где были подсвечены Солнце и Полигон.

— И что это должно означать, — не поняли меня майор и его человек.

— Приглядитесь внимательнее, — просто сказал я.

Металин и «индеец» сощурились, внимательно рассматривая обозначения у звёзд.

— Твою же мать! — эмоционально выдал тот, кого Металин назвал Луниным.

Майор, смог удержать лицо и недовольно поморщился, услышав реакцию подчинённого.

— Убери это, — просто сказал он. — Пока не стоит говорить про неё всем присутствующим.

Низа моментально скрыла карту Галактики.

— Порадовал ты нас тёзка-сержант, — размеренно сказал Металин и перевёл взгляд на Лунина. — В следующий сеанс связи запросишь материалы по тому объекту, что мы обсуждали на пути сюда.

— Так точно, — кивнул он. — Что ж… Это единственная не задокументированная функция объекта «Артефакт»?

— Я бы сказал, это часть функции, — осторожно начал я. — По сути дела, четыре пирамиды, это гигантское хранилище Предтеч. Здесь всё, их история, культура. Научные и технические достижения, а также ещё кое-что в чём я не до конца разобрался.

— Что понял? — бросил майор.

— Мы не первые, кто занял пирамиды. Была ещё какая-то цивилизация, но что это такое, я не разобрался.

— Ничего. У нас пара кандидатов наук имеется, как-нибудь осилим. Ладно, идём к твоему болезному. Мне есть что сказать вам обоим, а потом мы отдадим его врачам.

Я, Металин и Лунин, поднялись на уровень с медотсеком. По дороге, я в общих чертах просвещал майора, лейтенанта и греющих уши врачей, об истории Предтеч.

— Здесь было что-то вроде медицинского центра Предтеч и остались даже приборы…

Говоря это, я показывал, то на лежак, где загорал Мишаня, то на ту штуковину, которая ему ампутировала ногу, ну и на прочую, мелкую приблуду.

— Не Предтеч, — перебил меня один из молодых врачей, внимательно изучая медицинскую технику.

— Почему вы так решили? — уточнил у него Металин.

— Посмотрите на оборудование. Оно идеально подходит, нам, приматам. Но не рептилоидам и не инсектоидам. Я сейчас объясню разницу…

— Не надо, — перебил его майор. — Лучше составьте отчёт, но позже, а пока…

Он замер и лицо его стало торжественным. Лунин быстро подтолкнул меня, чтобы я оказался рядом с Филипповым.

— Товарищи, бойцы! От лица Военно-Космических Сил Союза Советских Социалистических Республик приношу вам благодарность, за нахождение и открытие столь важного для нашей обороны объекта, — и, дождавшись, когда мы гаркнем «Служу Советскому Союзу», сменил тон на нормальный. — А что касается наград, то не беспокойтесь, они обязательно найдут своих героев. Не обидим.

Он оставил медиков у Филиппова, а сам пошёл к лифту. Я немного замялся, было интересно, восстановят ли они Мишане ногу, да и вообще вылечат ли, но быстро вспомнил, что я всё-таки в армии, а это мой командир и поспешил за Металиным.

— Теперь мне нужна точка связи, — сообщил майор. — Откуда ты вызывал нас?

— Да, это… — я растерялся и стал водить руками. — Отсюда… Чтобы Ми… Ефрейтора Филиппова не оставлять одного.

Стоявший за плечом Металина Лунин, ухмыльнулся, но майор этого не заметил.

— Понятно, — хмыкнул Металин и повернулся к бойцу. — Прикажи радиотехникам, чтобы поднялись, а радиоточку поставим наверху. Как думаешь, сержант Кирьянов?

— На самый верх не стоит, там крыша не закрыта и оборудование в виде зеркала, непонятного назначения, — торопливо заговорил я. — А вот на уровень выше, там абсолютно пустое помещение, только пыльное.

— Ты его слышал, — кивнул Металин. — Значит, ставлю задачу. Я сейчас возвращаюсь на корабль, а ты вместе с товарищем сержантом пробегись по помещениям. Думай, куда разместим личный состав, от солдат до офицеров, где будут технические помещения, в какие апартаменты поселим учёных и куда поставим оборудование. Приказ понял? И не забудь получить материалы, о которых мы с тобой говорили.

— Приказ понял! — молодцевато отозвался Лунин, а потом тронул меня за рукав. — Пойдём, товарищ сержант Кирьянов, покажешь мне, как ты на связь с Полигоном выходил.

— Ох! Мне искусственный интеллект говорил, что персонал размещали во второй пирамиде… — начал я, но майор уже не слушал, удаляясь к лифту.

— Мне говори, — сказал Лунин. — Товарищ майор, сделал дело, нас озадачил и мы теперь будем выполнять.

— Ага, — кивнул я, соглашаясь, а потом всё-таки задал тревожащий меня вопрос. — Товарищ лейтенант, а что там всё-таки с нападением имперцев на Землю.

— Да, точно же! — хлопнул себя по лбу старший лейтенант. — Ты же всё это время пробыл здесь. Слушай.

И Лунин начал рассказ, о том, что творилось в Солнечной системе, после того как нас высадили на этой планете.

— Поверь, мне сложно сказать, где было хуже, здесь тебе или нам. Наша планета пережила полноценное вторжение. Случилось то, чего мы боялись с самого начала войны. Захватчики выяснили индекс Солнечной системы, и имперские звездолёты пришли через портал. Они сумели скопить значительные силы, прежде чем мы сумели блокировать его. Скажу так. Земле удалось отбиться, но с трудом и ты не узнаешь планету, когда вернёшься. Так сильно она изменилась. Потому что теперь в нашем мире живёт меньше пяти миллиардов человек, а такие города, как Пекин, Шанхай, Гонконг, Вашингтон, Нью-Йорк, Сан-Франциско и многие другие, а в нашей стране Душанбе и Ашхабад, стёрты с лица Земли. Ташкент и Ленинабад удалось отбить, но им тоже очень сильно досталось. Вот так, если вкратце. Подробнее, читай в газете «Красная Звезда».

— Но почему в Штатах они били по столице, а у нас зашли с южных окраин? — уточнил я.

— Несовершенство кораблей имперской конструкции, — задумчиво протянул Лунин. — Они чисто физически не могли войти в земную атмосферу выше 45 параллели северной широты и ниже аналогичной южной, к тому сосредоточили большую часть своих сил на США и почему-то на Китае. Поэтому у нас не тронули Кавказ и Крым, а в Средней Азии нам удалось отбиться, не понеся таких потерь, как штатовцы. Про китайцев вообще молчу — они не участвовали в проектах «Орион» и «Ясон» и уж тем более их не взяли в совместный проект «Портал», так что там сейчас всё очень плохо, практически катастрофа. Впрочем, они сами виноваты. В конце концов, их двурушническая позиция привела к тому, что они пролетели мимо программ космической обороны. Мы и американцы помогаем им, но вряд ли Китай оправится после нападения.

— Удивительно, — сказал я. — Но почему у них корабли хуже, чем у нас?

— А это, брат, государственная тайна, — подмигнул мне лейтенант Лунин.

Больше он к этой теме не возвращался, считая разговор исчерпанным. Единственное, посоветовал написать родственникам, дать им знать, что жив-здоров, служишь Отечеству.

— Заодно узнаешь, как они пережили эту неделю. Про то, где сам, пока не рассказывай, — наставительно заметил Лунин.

Я объяснил Лунину принцип работы нашей радиоточки. Он хмыкнул и вызвал связистов. Дружно мы оттащили мою бандуру в соседнее помещение.

— Чтобы не мешать медикам, — пояснил лейтенант. — Потом решим, где окончательно разместим.

Связавшись с Полигоном, он попросил нас выйти, вероятно, чтобы затребовать те самые материалы, о которых он говорил с майором. После чего оставил связистов, отдав им какие-то инструкции, затребовал от меня полноценной экскурсии.

Мы с ним ходили вверх-вниз, по всему комплексу пирамид. Лунин делал заметки. Иногда вызывал по рации, либо медиков, либо учёных, либо кого-то из офицеров и они осматривали помещение. Если бы не лифт, я бы, наверное, часа через два, рухнул замертво, но так продержался почти полдня.

Наконец, наши исследования пирамид закончились и Лунин довольно хлопнул меня по плечу.

— Всё сержант, война войной, а обед по расписанию. Пойдём нормальной, горячей еды поешь, а не этот твой плавленый сырок, который можно есть, только когда больше нечего.

Пару часов назад, когда мы слегка проголодались, я предложил ему пищевой брикет, местного изготовления. Индейское лицо Лунина даже не дрогнуло, когда он его съел, а потом пожал плечами и сказал, что ему приходилось питаться и хуже.

Едва мы успели отобедать или отужинать на полевой кухне, развёрнутой на выходе из посадочных колец, если судить по здешнему солнцу, как к нам прибежал адъютант и сказал, что майор ждёт нас у входа в главную пирамиду.

Мы поспешили к нему, гадая, зачем он пошёл туда, хотя мог вызывать нас на корабль.

— Товарищ Лунин, материалы по проекту Ирсеилоур, доставили мне полчаса назад, — начали Металин.

Старший лейтенант перевёл взгляд на меня.

— Сержант Кирьянов даст подписку о неразглашении, — заметил майор. — Так или иначе, без него нам в этом вопросе не обойтись. Я надеюсь, ты меня понял. Товарищ. Лунин. Теперь пойдёмте, найдём тихое помещение, куда ещё не добрались и там Валерий распишется, а потом мы его полностью введём в курс дела.

Отыскать в пирамидах неиспользуемое помещение, в тот день было плёвым делом. Уже через десять минут, мы стояли там, куда я свалился, отбиваясь от рукокрылых тварей. Там было пусто, только несколько условных лежаков из неизвестного, но, по всей видимости, очень крепкого материала, где я спал в первые дни. Мы присели на один из них и майор мне протянул бумагу, в которой меня предупреждали о… в общем, обычный бюрократический документ, запрещающий мне обсуждать с кем бы то ни было, всё, что я услышу от майора Металина. Я особо не вчитывался, проставил подпись и приготовился слушать. Я ещё недоумевал, почему в пирамиде, а не на корабле, но едва майор заговорил, я сразу понял, что он имел в виду.

— Нам надо вычислить индекс одной из планет, — сообщил мне офицер разведки и дал подробное описание как светила, со всеми характеристиками, так и ближайших звёзд.

Я уже неплохо работал с картой Млечного пути. И на досуге вычислил адрес Нового Шайенна. Который и сообщил Металину, когда он только прибыл. И он и Лунин, лишь взглянув на обозначение, отреагировали достаточно равнодушно, из чего я сделал вывод, что они прекрасно знали, где находится главная база американцев.

С выданными мне подробностями я без проблем нашёл нужный индекс минут за десять.

— Что это? — уточнил я у майора. — Имперская столица или основная база их космических сил, с которых они осуществляют атаки на нас?

— Если бы, — холодно отозвался Металин. — Но тоже неплохо. Это Ирсеилоур. Преимущественно аграрная планета, но военные базы там есть. Однако наш интерес совсем в другом. Империя захватила планету, когда там заканчивался первобытно-общинный строй. То есть они были более или менее развиты, устные сказания появились уже у всех, а некоторые народы изобрели письменность и создали мифологию. Понимаешь, к чему я веду?

— Да, примерно. Золотой век, когда все были равны, у них закончился с приходом захватчиков?

Я как-никак был комсоргом и разбирался в работах Энгельса. Не так хорошо, как думал, но кое-что понимал.

— Именно. А попытка ассимиляции лишь привела к тому, что разрозненные племена ирсеилоурийцев, осознали себя единой нацией. Естественно, они получили блага цивилизации, но…

— Сожаление о временах, когда люди не знали войн, частной собственности, а земля приносила людям свои плоды без обработки, приняло размах новой религии, своеобразного культа…

— Сейчас уже скорее идеологии, — поправил меня Металин. — И это очень хорошо стыкуется с коммунизмом. Во всяком случае те военнопленные которых мы ознакомили с выдержками из работ Маркса, Энгельса и Ленина, очень воодушевились. И даже попросили нас, помочь организовать им революцию.

Я остолбенел. В случае успеха нам удастся посеять нестабильности в Империи, что отвлечёт часть их сил, а возможно, даст толчок сепаратизму других планет.

— А ты, как я погляжу, умный парень, и всё правильно понял, — хмыкнул Металин. — Только раньше у нас была проблема. Мы не знали, как вернуть пленных ирсеилоурийцев на родину. Теперь знаем, благодаря твоему открытию. И более того, мы сможем спокойно выйти на их подполье, связаться с правящими кругами и так далее и тому подобное.

— Сомневаюсь в успехе этого мероприятия, — пробормотал я.

— Я тоже не очень верю в то, что авантюра выгорит, но другого выбора у нас нет, — жёстко заключил майор. — Это наш шанс, который надо использовать на полную. Лунин рассказал тебе, что творилось на Земле, последнюю неделю?

Я лишь кивнул, признавая правоту. Что же. Если выпал шанс, надо использовать его на полную катушку.

Часть 2. Военная разведка

«На войне всё, предпринятое внезапно, действует на врага устрашающе».

Ксенофонт, Киропедия.

Глава 8. Наука и жизнь

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

— Ефрейтор Филиппов! Пааадъём! — скомандовал я и уже нормальным голосом продолжил. — Что тебе вчера врачи сказали?

Вечером, после того как я нашёл для майора Металина потенциально сепаратистскую планету в Империи, мы ещё какое-то время обсуждали перспективы, которые нам даёт эта карта.

— Нет, каких-то данных по имперской метрополии у нас нет, — с сожалением сказал майор. — Но можно вычислить ещё какие-то важные точки, а там, чем чёрт не шутит…

На этом мы разошлись. Лунин и Металин ушли на корабль, а я устроился спать там, где мы обсуждали планы войны в Галактике. С утра, едва открыв глаза, я первым делом поспешил к Мишане.

— Что-что, — проворчал тот. — Удивились, как я вообще до сих пор жив. Дали какие-то лекарства и сказали, что эвакуируют первым же транспортом на Полигон.

— Логично, — признал я. — Там хороший военный госпиталь.

Тут я услышал какие-то шаги, резко повернулся и увидел того самого молодого врача, что вчера задавал вопросы.

— Я вот не знаю, — сказал тот задумчиво. — Стоит ли здесь разворачивать наш медпункт. Конечно, хотелось бы изучить аппаратуру Предтеч. Но почему-то искусственный интеллект комплекса, нам не помогает и не отвечает на наши запросы.

— Медпункт разворачивать обязательно, — сообщил, вошедший Лунин. — Приказ полковника…

Он заметил меня и немного сбился.

— Кстати, — нашёлся он. — Почему ИИ контактирует только с вами, игнорируя остальных?

Я пожал плечами, ибо тоже этого не понимал. Соответствующую команду, я отдал Артемиде, но она затребовала «пройти процедуру авторизации» и больше ничего не уточнила и не пояснила.

— Ладно разберёмся. Да, доктор, — снова повторил он. — Открывайте свою богадельню. Мы здесь надолго, планету будем исследовать, так что раненых хватит. И, какой прогноз по болезному?

— Отправляем на Полигон. Там сделаем искусственную ногу, по технологиям инопланетян, которые нам попали в руки, — отчитался врач. — Ногу приживать обратно даже пробуем. Хорошо вообще, что дальнейшей ампутации избежать удалось.

— Хоть так, — вздохнул Лунин. — Жаль, жаль.

Я бросил быстрый взгляд на Филиппова. Он был мрачен и подавлен.

— Спасибо, что хоть в могилу не списали, — бесцветным голосом проговорил ефрейтор, — и махнул рукой.

Я его понял. Из армии Мишаню уволят по состоянию здоровья. Возможно, даже дадут небольшую пенсию по инвалидности. Но в дальний космос он больше не вернётся. Останется, как инвалид, на Земле.

— Послушай, — вдруг сказал я. — Не хочу тебя слишком обнадёживать, но обещаю, что постараюсь что-то придумать, когда война закончится, чтобы забрать тебя с Земли.

Он благодарно посмотрел на меня, но не слишком-то поверил моей клятве. Но именно в тот день я впервые задумался над тем, чтобы заняться исследованием миров. Доступ к которым, нам откроется, благодаря Артемиде, после войны.

— У тебя есть какие-то задумки? — осторожно спросил Лунин, едва мы вышли из помещения, которое начали превращать в медотсек.

— Да какие задумки, — поморщился я раздражённо. — Просто он с детства мечтал хоть чучелком хоть тушкой, но в дальний космос, а тут такой облом. Надо его хоть как-то поддержать, он же мне жизнь спас, а то совсем закиснет.

Старший лейтенант Лунин что-то хотел мне сказать, но потом передумал.

— Есть у нас ещё несколько дел, — наконец выдал он. — Набросаем план, для коменданта, а потом пойдём в джунгли.

— Коменданта? — не понял я.

— Не думаешь же ты, что всеми административными вопросами буду заниматься я или майор? Следующим рейсом привезут заслуженного, кхм…

— Обер-вора, — подсказал я.

— Кхм, — поперхнулся Лунин. — Я иронию понял, но ты не шути так больше.

Мы поднялись на звездолёт, что привёз всю эту ораву. Нашли бумагу и карандаши и быстро набросали генеральный план освоения пирамид, который лейтенант занёс в каюту Металина. Хотя сложно это было назвать каютой, какое-то узкое помещение, которое наш командир с трудом приспособил под рабочий кабинет, отдали ему листочки и поспешили наружу.

Вообще, все прилетевшие бойцы, предпочли не ютиться на корабле, который был не приспособлен под перевозку пассажиров, а разбили лагерь у подножия первой пирамиды. Разумно. Но единственное, что их тревожило, рукокрылые, кружащие как стервятники над пирамидами. Я предупредил, что они не нападают ниже определённой высоты, поэтому лейтенант отложил разведывательный подъём до того времени, как оборудуют лазарет.

Лунин тщательно отобрал трёх бойцов, которые должны пойти с нами.

— Куда? — спросил я.

— На кладбище, — бросил он и, глядя на моё недоумение, продолжил. — Туда, где ты похоронил своих сослуживцев. Посмотрим, что к чему, но трупы трогать пока не будем. Пусть сначала учёные скажут, что у вас за херня произошла.

Делать было нечего, как бы мне ни хотелось возвращаться на место стоянки, а пришлось. Дошли без приключений, да как я уже и говорил, дорога-то от лощины до пирамиды была чистая, это за рекой начинался страх, ужас и кошмар.

Лунин скептически хмыкнул, глядя на остатки лагеря. Удивительно, но дикие животные его почти не тронули.

— Валер, я, конечно, всё понимаю…

— Не понимаешь, — резко ответил я. — Ты даже представить не можешь, что я и хоронить-то их не хотел. Все порывы были, сбежать отсюда, как можно быстрее и если бы не воспитание, не вбитые мне в голову моральные ориентиры, я бы так и сделал.

У меня дрогнул голос, кто-то из бойцов рассмеялся, а Лунин изумлённо уставился на меня.

— Настолько всё плохо было? — спросил он меня тихо.

Я кивнул. Лунин повернулся к бойцам и недовольно прикрикнул.

— Хватит ржать! Валера не побоялся залезть на верхушку пирамиды, попутно отстреливаясь от тех птичек. И если он говорит, что здесь было жутко, значит, в ту ночь, здесь можно было просто просраться от страха!

Сказав столько вдохновляющую речь бойцам, Лунин приказал им собрать, то что я оставил, покидая лагерь. Сам он подошёл ко мне и тихо произнёс.

— Это я чтобы твой авторитет, как первооткрывателя не подрывать, а на будущее, будь добр, держи себя в руках.

Я мрачно посмотрел на Лунина, но тот никак не отреагировал. Едва вещи были собраны и уложены по контейнерам, как со стороны пирамид подошло ещё три бойца, которые принесли… два гроба.

— Ты же сказал, — дрогнувшим голосам произнёс я. — Что будем дожидаться учёных.

— Будем. И трупы будут их ждать в специальном месте, для большей сохранности, — подтвердил Лунин. — Валер, ты уже больше года в армии, должен привыкнуть, как здесь дела делаются и как меняются приказы, в течение дня.

Мне оставалось лишь тяжко вздохнуть. И правда, вот чего это я? Пока мы разговаривали, бойцы нацепили на себя костюмы и маски биологической защиты и принялись за работу.

Костина мы выкопали шустро и обошлось без каких-то дополнительных комментариев. Лишь один из бойцов спросил:

— Это кто его так?

— То, что в соседней могиле лежит, — мрачно отозвался я.

— В большой или маленькой?

— В обоих.

Едва они выкопали тело Новиковой, как раздался гул. Во-первых, они заметили когти, а во-вторых…

— Сердце ей, кто вырвал? — не понял Лунин.

— Я. Вырезал.

Бойцы покосились на меня, но я не понял, осуждающе или удивлённо, так как лица у них были закрыты.

— И куда дел? — продолжил допрос лейтенант.

— Сбросил в пропасть.

Кажется, я всё-таки уронил свой авторитет, в глазах спецназа разведки. Они уложили тело Новиковой в гроб, а сами принялись копать последнюю, ну даже не могилу, а ямку, в которой я зарыл голову.

— Что-то мелькает, — сказал вдруг один из тех бойцов, что ушли за пределы лощины, в которой шли эксгумационные работы. — Вот краем глаза вижу, но едва пытаюсь посмотреть туда, всё исчезает.

— Да, — согласился я. — У нас такое было, пока шли от реки и досюда. Вроде что-то появляется, но фокусируешь зрение и ничего нет.

— За пределы лощины не выходить, — начал Лунин, но его прервал вскрик одного из бойцов.

Мы повернулись на шум, но это они просто откопали голову Новиковой. Её итак, обезобразила трансформация, а в земле она ещё и начала разлагаться… В общем, зрелище было отвратительным и жутким. Теперь бойцы смотрели на меня с пониманием.

— Хорошо, насчёт головы к тебе вопросов нет, — мрачно процедил Лунин. — Но вот вырезание сердца, я всё равно не понимаю…

Я лишь махнул рукой и не стал ничего объяснять. Как я уже и говорил, я сам не понимал, зачем это сделал.

Мрачные мы вернулись в наш лагерь с двумя трупами в цинковых гробах. Разговаривать никому не хотелось, только один из бойцов бросил:

— Давайте их закроем в какой-нибудь пирамиде, на двойной замок.

Но никто ничего делать не стал, просто отвезли два гроба, в специально выделенную палатку, стоявшую чуть в стороне от остальных, где сохранялась температура около нуля, а то и меньше, я не проверял.

— Осталось добыть тело Балодиса, — вздохнул Лунин. — Потом пойдём на место аварии, но это уже не сегодня.

— Останки Яниса надо ещё отыскать, — с сомнением проговорил я. — Если там что-то осталось… от скелета.

— Ну, значит, чисто символически, — пробормотал лейтенант.

В тот вечер мне очень сильно хотелось напиться, но было нечем. Вернее, я подозревал, что кто-то из бойцов прихватил с собой, но мы так хорошо не были знакомы. Оставалось только пойти в «свою» комнату на верхушке пирамиды и постараться там забыться.

В ту ночь мне снились кошмары. За мной сначала гонялась Полина с черепом вместо головы, потом к ней присоединился Костин, а в конце из джунглей, к пирамидам вышел скелет Балодиса. Янис стал упрекать нас с Мишаней за то, что мы его бросили в джунглях. В этот момент я проснулся, от звуков побудки, которым впервые за много месяцев был очень рад.

В тот день началась новая, совершенно безумная жизнь на Артефакте. И первым звонком, стала отправка ефрейтора Филиппова в госпиталь. Я едва успел с ним попрощаться, как прибежал вестовой от Лунина, который срочно требовал меня идти к выходу с посадочных колец.

— Удачи Мишань! — только и успел крикнуть я. — Обязательно увидимся!

После чего развернулся и побежал на второе посадочное кольцо, где уже стоял Лунин, с очень раздражённым лицом.

— Ты где ходишь? — зашипел он на меня. — Сейчас майор подойдёт, будем встречать, науку и будущего коменданта всего этого бардака.

Действительно, на посадку, пугая рукокрылых, заходил советский звездолёт. Вдалеке виднелся майор Металин.

— Сейчас встретим и пойдём к упавшим капсулам, тела остальных добывать, — сообщил лейтенант.

— Не пойдём, — сказал я.

— Объяснись сержант, — голос Лунина ощутимо похолодел.

— Глупо. И не имеет смысла. Проще дождаться, когда наука разберётся, как отключить биологическую защиту пирамид, чтобы мы могли ходить там, как по подмосковному лесу.

— Хорошо, — поправил сам себя лейтенант. — Проведём небольшую разведку боем. Посмотрим, что это за брёвна и чем они опасны.

— Только отступаем по первой же моей команде, — добавил я.

Лунин даже ничего лишь посмотрел на меня и поиграл желваками, что при его индейской внешности выглядело весьма внушительно.

— Ты думаешь наш спецназ хуже, чем пятеро космодесантников? — прямо спросил он.

— Нет. Я думаю, нам просто повезло. Мы случайно прошли через эти джунгли, — Лунин, что-то хотел сказать, но я не дал ему этого сделать. — Послушай, я много раз спрашивал у искусственного интеллекта комплекса, сколько раз прошли через джунгли, после того как Предтечи оставили этот форпост. Знаешь сколько? Ни разу. Мы первые.

— Наверное, потому что её редко посещали, — растерялся Лунин.

— О нет. Пытались и часто. В последние двести лет успокоились, а так здесь полно костей и имперцев и покорённых ими народов и тех, кто пытался им сопротивляться. Я не знаю, каким чудом я дошёл… Может быть, они просто не ожидали нас с этой стороны и не успели подготовиться.

— А в это мы и выясним, силами советской науки, что поспешила нам на помощь, — раздался голос майора Металина.

Я развернулся, лихо отдавая честь. Оказывается, пока мы с Луниным дискутировали, советский звездолёт пристыковался к посадочным кольцам и оттуда начали выходить пассажиры. Сам майор был в обществе двух молодых женщин.

— Собственно вот Елизавета Семёновна Голобко, наш выдающийся физик и Елена Ярославовна Приклонская, не менее выдающийся биолог. Дамы, знакомьтесь это старший лейтенант Лунин. Он будет первое время руководить охраной объекта и заниматься экспедициями вглубь планеты. И сержант Кирьянов, человек, сумевший открыть пирамиды, первый за всё время существования этих объектов. Что вам ещё надо знать. Искусственный интеллект, управляющий комплексом, контактирует только с ним, остальных игнорирует. Мы уже всю голову сломали, пытаясь выяснить, почему.

— Узнаем, — кивнула женщина-физик и обратилась к Лунину. — Товарищ старший лейтенант, зачем идти через джунгли к месту крушения спусковых капсул, когда вы можете туда просто слетать? Они не будут стрелять по вам.

Металин одобрительно хмыкнул. Лунин сжал губы.

— Нам надо выяснить, как с этими существами справляться… — начал он.

— Вернее, как их убивать, — заметила биолог, недовольно блеснув очками.

— И это, безусловно, тоже, — согласился старлей с индейской внешностью, дав понять, что не намерен обсуждать со штатскими свои действия.

Металин сделал нам знак и мы, отдав честь, поспешили скрыться, а он увёл женщин, попутно им объясняя:

— Сегодня заселитесь в палаточный городок, но в ближайшее время мы будем переселяться в пирамиды…

— Точно, — выдохнул Лунин. — Коменданта надо ещё найти.

К счастью, каких-то проблем с поиском майора, который должен был стать комендантом, не было. Он задержался на выходе со стыковочных шлюзов, споря о чём-то с техниками корабля. Ещё издалека мы услышали его громкий голос, а зайдя в шлюз, увидели крупную, чуть полную фигуру, распекающего персонал, кажется, за помятую форму.

— С таким не забалуешь, — шепнул мне Лунин.

Мне кажется, или героический разведчик немного напуган? Тем временем будущий комендант повернулся к нам. Вот реально, страшный человек. Лысая, как коленка, голова, усы на круглом лице, но всё это, как и очки не скрывали жёсткий взгляд майора. Мы поспешно приложили руки к покрытым головам.

— Старший лейтенант Лунин и сержант Кирьянов прибыли сопроводить вас и ввести в курс дела, — быстро проговорил Лунин.

Здоровяк небрежно махнул рукой в районе виска, так что даже было и непонятно, это он честь отдал или сомневается в наших умственных способностях.

— Давыдов! — рявкнул он. — Пётр Глебович. Буду наводить порядок в этом гадюшнике, поэтому веди меня к полковнику…

— Майор Металин сейчас занят, — перебил его Лунин.

Давыдов смачно выругался и посмотрел на него внимательно.

— Это приказ, старлей. Поэтому веди меня, к этому, как его, сам знаешь, а мы уже решим на месте, занят он или нет, — после чего перевёл дух и сказал уже спокойнее. — И завязывали бы вы с конспирацией на объекте, а то сами скоро запутаетесь.

Мы поспешили выполнять приказ, пока он не доставил нам неприятностей. Впрочем, женщин-учёных Металин уже пристроил, поэтому уделил коменданту пять минут, в течение которых постоянно кивал на нас. После чего скрылся, уйдя в сторону посадочных колец.

— Значит так. Майор, — это слово вернувшийся Давыдов выделил особенно. — Сказал мне, что вы здесь всё облазили и знаете, где чего разместить. Так вот. Размещать буду я. Вашим мнением, безусловно, поинтересуюсь, но не более. Это чтобы без иллюзий парни.

Мы лишь пожали плечами. Последующие три часа мы провели, бегая туда-сюда по пирамидам, объясняя и рассказывая, где тут и что. Майор хмыкал в усы и что-то записывал в блокнот и лишь когда мы утомились, отпустил нас с миром.

— Львовское военно-политическое училище, мать его! — в сердцах сплюнул Лунин, когда мы отдались от Давыдова на достаточно безопасное расстояние.

— Политрук? — не понял я. — Тогда почему…

— Потому что, — раздражённо отозвался Лунин. — Валер, ты как первый день в армии и не знаешь, как у нас дела делаются. Ох, наплачемся мы с ним.

Но к счастью, для всех нас лейтенант ошибся. Майор Давыдов хоть и оказался дядькой вредным и въедливым, но понапрасну никого не терзал. И порядок на вверенном ему объекте, царил такой, что даже части на Полигоне позавидовали бы. А почему на эту должность поставили политрука, мы поняли чуть позже.

— Ладно, — вздохнул Лунин. — Давай в джунгли, но проведём небольшую разведку, в этом ты прав, нечего зазря геройствовать. Просто посмотрим, что за чудища здесь обитают.

К реке мы направились вшестером. Как и на пути сюда, до реки всё было спокойно, только что-то мелькало, трудноуловимое. Но я уже привык, только те, кто оказался здесь первый раз, немного нервничали.

Впрочем, едва мы её перешли, всё оставалось по-прежнему тихо. Какое-то время…

— Сверху! — крикнул я.

Спецназовцы, не раздумывая, вскинули автоматы и открыли огонь. Значит, мне всё-таки показалось, что они расслабились. И да, оказалось, что «брёвна» никуда не ушли, просто замаскировались, ожидая, когда мы пойдём обратно.

— Вроде бы ничего сложного, — сказал Лунин, поправляя автомат, после того как мы перестреляли всех нападавших.

— Да? — скептически спросил я. — Выглянь-ка из зарослей.

По небольшой степи, на помощь к сородичам спешили их собратья из джунглей. Как будто гигантское одеяло двигалось на нас и из леса вылезали всё новые и новые «брёвна». Лейтенант Лунин изменился в лице, да и мне как-то поплохело. В прошлый раз такого не было.

— Все назад, — скомандовал Лунин. — Отступаем!

Мы очень шустро отошли за реку и остановились, глядя на то, как перед водной гладью скапливается тысячи и тысячи «брёвен».

— Они точно на этот берег не пройдут? — спросил кто-то из бойцов.

— Вообще, они могут переправляться через воду, но вот эта река, для них реальная граница, — пояснил я. — Во всяком случае, в прошлый раз, они за нами не гнались.

Не скажу, что я успокоил бойцов, но обратно в лагерь к пирамидам, мы возвращались не сильно встревоженные. Старший лейтенант Лунин, как следует подумав, выставил около реки охрану, строго наказав, не показываться «брёвнам» на глаза или что там у них было органом зрения.

— Гарантий никаких, что они не попрут на нас, — объяснил он и с тем мы разошлись спать.

Утро началось с того, что комендант Давыдов самолично выселил меня из комнатки, находящийся наверху пирамиды.

— Кирьянов, — укоризненно сказал он. — Что ты здесь приткнулся, как бедный родственник. Ты у нас, кто? Герой. Значит, тебе полагается отдельная койка в казарме. Шутка. Насчёт тебя командир распорядился выделить собственную комнату, в научном секторе.

— Где? — не понял я, а Давыдов лишь вздохнул.

— Спускайся на третий уровень этой пирамиды, найди там Елизавету Семёновну Голобко. Она покажет, где ты будешь жить теперь. И спать, кстати, на нормальной кровати. Давай, шустрее. Здесь планируют опытную лабораторию поставить, хотя глупость несусветная, лучше бы пункт связи разместили.

Я шустро спустился на лифте вниз. Голобко, если я правильно понял, была рыжеватой брюнеткой постарше.

— Кирьянов! — обрадовалась она. — Иди сюда, мой золотой! Товарищ Металин, приказал тебе быть при мне, кроме тех случаев, когда ты нужен этому индейцу.

Она показала мне бумагу с подписью майора, но я, в общем-то, и не сомневался. Как я успел убедиться, дураков, которые, решились бы отдать от его имени фальшивый приказ, не было.

— А где он сам? — на всякий случай спросил я.

— Отбыл на Полигон, — вздохнула женщина. — Координировать какую-то операцию, уж не знаю какую, меня он в эти дела не посвящает.

Я так даже и не понял, что хуже: быть под командованием Лунина или сопровождать эту женщину, которая постоянно засыпала меня вопросами, а если не получала ответа, то ругалась, а после пыталась выяснить, засыпая через меня вопросами Артемиду.

Поэтому все визиты лейтенанта, я расценивал, как небольшой выходной. И действительно, уж лучше ходить на разведку в джунгли или лететь к месту, где разбились наши капсулы, чем общаться с этой настырной женщиной.

Хотя, конечно, возвращение к месту катастрофы стало для меня испытанием, да, в общем-то, и для всех нас. Как я уже говорил, климат здесь, несмотря на то, что находимся на северном полюсе — тропический, а значит, тела практически разложились и когда мы вскрыли капсулы, то запах почувствовали даже сквозь маски химзащиты.

— Мда, — произнёс Лунин, по связи. — А ведь нам всё вытаскивать наружу, сортировать, опознавать, а потом… Парни, я шучу. Мы здесь первичную разведку проводим, а остальное это забота медэкспертов и прочих похоронных дел мастеров.

Действительно, при его словах, бойцы напряглись и как-то нехорошо посмотрели в сторону командира, расслабившись, только когда он сказал, что пошутил.

— Чего здесь вообще разведывать? — буркнул один из здоровяков. — Ну, посмотрели мы, все мертвы и чего?

— Надо понять, насколько безопасна местность, — пояснил лейтенант. — Валер, вот ты чего скажешь?

— Переночевали мы здесь спокойно, только зверьё шастало, — пожал плечами я. — До вон того подъёма шли спокойно, а как углубились в джунгли, так началось. Сначала их был немного, а потом…

— Стало много, — поёжился один из тех бойцов, что переходил с нами реку.

— Ничего. У нас есть секретное оружие. Сейчас мы поднимемся на этот склон и посмотрим…

— Может побольше народа взять…? — нерешительно предложил кто-то.

— Не поможет, — бросил Лунин и повёл нас в джунгли.

В общем-то, там ничего страшного не произошло. При попытках углубиться, нас атаковали эти самые брёвна. Но едва мы отступали, как они переставали нас преследовать.

— Так я и думал, — сказал лейтенант, после пятой попытки. — Цель, не убить, а не пустить вглубь.

Мы утомлённо закивали. Не знаю, как остальные, а я мысленно материл старлея. Вот ведь экспериментатор чёртов! А если бы цель была убить нас всех и съесть?

— Ладно, возвращаемся к капсулам, там… А в общем, ничего не делаем. Пусть медики занимаются.

Вот так вот я и жил какое-то время. То летал в джунгли, то общался с учёными, а потом вернулся майор. Нет, он надолго нас не покидал, просто слишком часто летал на Полигон, что-то согласовывал там с вышестоящим начальством, добывал материалы, для обустройства пирамид, и привозил новых людей. Порой он прилетал на пару часов, отдать приказы и исчезал, прежде чем мы успевали его чем-то озадачить.

К этому времени мы успели перевезти тела из капсул и даже захоронить их рядом с пирамидами, вместе с Костиным, Балодисом и Новиковой.

Полину, разумеется, похоронили позже всех. Предварительно разобрав её на части и исследовав каждую частицу тела, чтобы понять, что произошло. Ничего не придумали, но глубокомысленные выводы сделали.

Вообще, наших учёных сильно тормозило то, что искусственный интеллект комплекса был завязан на меня. В какой-то момент их это просто начало бесить, ибо я в нужный момент, мог пропадать где-то в джунглях с Луниным. поэтому Голобко взялась за проект самолично. Лейтенанту было указано некое направление, в котором он может идти и с тех пор я не покидал пирамид почти месяц, пока загадка не была разгадана.

И добилась этого именно Елизавета Семёновна Голобко. Я в жизни не встречал более упорного человека, который прёт к своим целям, как танк, не обращая внимания ни на что. Нобелевскую премию по физике, она, спустя несколько лет, получит совершенно заслуженно. Кое-какие сведенья Голобко явно узнала здесь, на Артефакте, но сама теория оказалась оригинальна, и в записях Артемиды вроде бы не фигурировала. Вроде — потому как сам я не учёный и точно сказать не могу, что там можно было раскопать, а что нельзя.

Но вернёмся к попыткам взять под полный контроль искусственный интеллект комплекса. Над этим билась вся исследовательская братия целый месяц, пытаясь сделать так, чтобы управлять Артефактом, мог не только я один. Немало народу разделось перед этим зеркалом, на глазах майора Металина и моих. У меня выкачали больше литра крови, сделали несколько биопсий, чтобы найти хоть какую-то особенность, давшую мне такую возможность.

Работали мы в моём прежнем жилище, которое сейчас переоборудовали в полноценную исследовательскую лабораторию. Лежанки для сна и прочий мусор убрали, оставив только зеркало и собрав оборудование, которое управляло порталом и прочими техническими приспособлениями.

И вот в один прекрасный день, когда прошла очередная серия экспериментов, которая не привела ровным счётом ни к чему и только Лиза, молчала и хмурилась, а потом просто посмотрела на меня и сказала:

— Отдай команду, своей Артемиде, чтобы она добавила ещё одного управляющего.

Лицо майора Металина, а это был один из тех немногих дней, когда он находился на планете и, более того, присутствовал при экспериментах, напряглось, он хотел что-то сказать, но не успел. Едва я отдал команду искусственному интеллекту, как она разделась и стала вертеться перед зеркалом.

Вздохнув, я начал диалог с Артемидой. Поначалу я вообще не поверил, что это нам что-то даст, но неожиданно она согласилась. Вернее, не так, Артемида была не против, только несколько раз уточнила, желаю ли я этого и делаю ли я это добровольно.

Ей не стоило в этом сомневаться. Ибо я желал сбросить управление Артефактом по собственной воле. Мне надоело сидеть затворником на задворках Галактики, общаясь только с Луниным или Голобко, а иногда с Металиным. Больше всего мне тогда хотелось улететь с этой планеты на фронт. Вернуться в родной космодесант. Ведь не все мои товарищи сложили голову при обороне Земли, а встав в строй, бить имперских гадов. Ради чего я и пошёл в армию, а когда война закончится и если останусь жив, то покинуть вооружённые силы, и заняться чем-нибудь полезным, для общества, страны, человечества и, возможно, дела всегалактического коммунизма. Кое-какие намётки я держал в голове, но только в общих чертах. О конкретике я не задумывался, считая, что у меня много времени в запасе.

Зелёный луч вырвался из зеркала и охватил обнажённое тело профессора Голобко. Краем глаза я заметил, что майора Металина больше интересует сам опыт, а не то, что красивая женщина стоит перед нами голая. У меня лично были смешанные чувства. Мне же тогда было только восемнадцать лет и как положено военнослужащему советской армии, я думал о бабах, даже глядя на кирпич. Меня только смущал её возраст, но выглядела она молодо, а тело было очень даже ничего.

Внезапно тело Елизаветы вытянулось, она как-то странно дёрнулась и начала падать. Я опередил майора, секунд на пять, потому что помнил свой опыт, и подхватил женщину, прежде чем она рухнула на пол.

Подключение к искусственному интеллекту, далось ей явно легче, чем мне. Уже через несколько секунд Голобко открыла глаза и улыбнувшись сказала:

— Спасибо солдатик.

Она встала, оделась и всё вокруг пришло в движение, засуетилось. Она вступила в диалог с искусственным интеллектом и сразу завалила его вопросами. По мере сил я старался ей помочь, уточняя границы возможностей ИИ. Мы хорошо и плодотворно поработали в тот день…

А вечером, после ужина, она пришла ко мне. Спустилась из лаборатории, в небольшую комнату, которую прижимистый Давыдов выделил мне по требованию Металина. Не знаю, какой интерес был у разведчика, но мне в тот вечер оказалась с руки отдельное жильё, а не как у остальных солдат, по несколько человек в одной комнате. Как обычно — чтобы служба мёдом не казалось.

Встав на пороге, она посмотрела на меня, потом вошла слегка покачивающейся походкой. Она была немножко пьяна, выпив на пустой желудок пару бокалов шампанского, в честь прорыва в исследованиях.

— Смотри, как я могу, — легкомысленно хихикнула учёная, мысленным усилием не просто закрыла, а заперла дверь в комнату, пользуясь полученными новыми возможностями.

Я улыбнулся и показал ей большой палец. В общем-то, несложная операция, я её сам освоил в первые часы, после подключения к искусственному интеллекту, но выглядит впечатляюще.

И всё также, ничего не говоря, подошла ко мне, обняла и прильнула своими губами к моим. Я не стал сопротивляться, она всё-таки была очень привлекательна, хотя в мои восемнадцать я с трудом воспринимал и женщин старше двадцати, а уж за тридцать…

Просто на меня в те дни, так много навалилось, начиная от гибели боевых товарищей и заканчивая моим неопределённым статусом, после прибытия на объект военной разведки, что просто хотелось расслабиться и на миг забыться в объятиях прекрасной женщины.

Впрочем, своё заблуждение насчёт возраста я осознал через некоторое время, когда мы лежали, откинувшись на койке, которую мне поставили благодаря хозяйственному Давыдову. Комендант лично проконтролировал моё заселение, а вернее, выселение из зала управления. Ведь то, что сейчас произошло, нельзя даже сравнивать с теми неловкими занятиями любовью, которые были у нас с Олей Зотовой или единственная ночь с Полиной Новиковой. Это было нечто, чему я тогда не мог даже найти описание.

Елизавета попросила закурить и я для такого случая достал импортные сигареты из своего НЗ, который целиком остался мне, после того как Мишаню увезли на Землю. Я пытался ему вручить блок болгарских сигарет, но он отказался, сказав, что и на Полигоне, и в Союзе вряд ли будут проблемы с сигаретами, да и после увольнения, долечиваться он будет в военном госпитале родного города, а там родня поможет, если вдруг в таком сильно дефиците окажется. Впрочем, благодаря майору, нас хорошо снабжали, что едой, что куревом.

— Осуждаешь солдатик? — спросила она хриплым голосом, со вкусом затянувшись недорогой сигаретой.

Да, даже по военному времени, у нас всё как-то быстро получилось.

— Нисколечко, — довольно мотнул головой я. — Всё было хорошо, а общество… Те, кто сам в нашей ситуации был не осудит, а на мнение остальных плевать.

На самом деле не всё, но этот небольшой грешок, общество даже и не заметило. Все мы по мелочи грешим, чего на этом внимание заострять.

Елизавета, услышав мои наивные рассуждения, как-то странно рассмеялась, но ничего не сказала. Лишь сделала ещё пару затяжек и довольно посмотрела на меня.

— Кстати, можешь называть меня Лизой, — сказала она, снова хихикнув и подмигнув мне. — Но только когда мы наедине. Для остальных мы по-прежнему: солдат и уважаемый профессор, к которому следует обращаться по имени-отчеству.

— Хорошо, — довольно потянулся я и поцеловал её в щёку. — Но только я сержант.

Она обняла меня в ответ.

— Хочешь ещё что-то узнать, сержант? — в её голосе появились лукавые оттенки.

— Ты замужем? — спросил я у неё, не подумав и тут же прикусил себе язык, но было уже поздно.

— Вдова, — моментально помрачнела она. — Муж был офицером в Военно-космических войсках. Погиб во время операции на Нотри.

К счастью, в этот раз у меня хватило ума промолчать, и не ляпнуть, что я тоже участвовал в этой операции и тоже мог погибнуть, не прими командование решение героически отступить, забив на планы захвата удобного плацдарма. Вряд ли я знал её мужа, тем более если он был офицером. Да и не помню я никакого Голобко, так что вряд ли он был из космодесанта.

— Я тут буду землю носом рыть, — с каким-то ожесточением сказала она. — Выпотрошу все тайны из местных баз данных, чего бы мне это ни стоило. А знаешь почему? У меня в Союзе двое детей подрастает. Я не хочу, чтобы эта проклятая война ещё шла, когда им исполнится восемнадцать, ну или они решат пойти по стопам отца, и стать офицерами.

И добавила, уже успокаиваясь.

— И отомстить, само собой.

Я ничего не ответил, на столь гневное высказывание Лизы. Больше всего, я тогда хотел провалиться на нижние ярусы пирамиды. Туда где майор Давыдов уже устроил склады, как это и было, при тех, кто эти пирамиды построил.

К счастью, Лиза не стала заострять внимание на моей ошибке. У неё было хорошее настроение и она была настроена развлекаться дальше. Быстро потушила сигарету и мы продолжили. Во второй раз получилось даже лучше, хотя мне казалось, что куда уж лучше.

Но пределов-то совершенству-то нет, ведь так?

Глава 9. Двойная вербовка

Планета МПРО-14ЖК (будущая Кадмия)

Лиза Голобко, которая при всех требовала называть её Елизаветой Семёновной, и правда как и обещала, рыла носом землю, влезла, куда только можно и нещадно гоняла всех остальных учёных. Фактически она стала заместителем майора Металина, и не только по научной части, так как он появлялся у нас редко, постоянно улетая куда-то в другие системы. Голобко постоянно собачилась из-за этого с Давыдовым, но даже этот наглый политрук был вынужден уступать напору этой женщины.

И, самое удивительное, что Металин поддерживал Лизу, чаще, чем Давыдова. Ибо когда возвращался, то наблюдал за её работой с нескончаемым удовольствием. Металин ничего не говорил, но в его взгляде так и читалось: вот умею же я подбирать людей, чтобы там не говорили всякие штабные. Те, кто жил на планете, с ним мысленно соглашались, потому что все, до последнего солдата, занятого на хозяйственной работе, были отобраны им лично и каждый был на своём месте. Кроме меня, но и в моём случае майор решил, что не стоит полагаться на случайности.

Мой статус был непонятен и я несколько раз подавал рапорты майору с просьбой вернуть меня в боевые части Советской Армии, но всякий раз получал отказ с формулировкой: ты нам нужен здесь. Правда, никто не уточнял для чего именно.

В один прекрасный момент и ему и Лунину надоел мой неопределённый статус. И тогда со мной случились две вещи, которые меня поразили меня до глубины души. Хотя, если быть точным, это были два разговора. Один с майором Металиным, а второй, к моему удивлению, с Артемидой искусственным интеллектом, управлявшим пирамидами. Так-то мы с ней общались постоянно. Хотя доступ получили всего несколько человек, у меня разговоры с Артемидой были более доверительными, но эта беседа оказалась более личной, чем всегда.

С того дня, как я открыл портал на Полигон, прошло меньше месяца напряжённой работы. Мы вкалывали как проклятые, стремясь разгадать все загадки эти пирамид, постоянно копаясь в электронных архивах, извлекая новую информацию, которая могла бы помочь землянам справиться с пришельцами. Лично я запутался, так кто же я такой: солдат Советской Армии, ассистент Лизы, её же комнатная игрушка или вообще кто. Несколько раз Металин давал мне данные звёзд, и я искал индекс портала. Не получилось найти что-то подходящее только один раз. Что там находится, майор мне не объяснял, но это было неважно. Ради приближения победы над Империей я был готов с утра до ночи, на чистом энтузиазме, что активно эксплуатировала Лиза, у которой, были такие же цели.

Так вот, на пятую неделю моего сидения на планете с пирамидами, неопределённость закончилась и начинался жизнь и весьма бурная, которую я потом вспоминал то с ужасом, то с ностальгией.

Но давайте по порядку. Первым меня дёрнул наш отец-командир, то есть майор Металин. Он внезапно решил, что я тоже отношусь к тому типу людей, которых он «умеет подбирать». Поэтому пора мой неопределённый статус на безымянной планете, как-то определить.

Когда я вошёл в зал управления, то ничего не предвещало, что сейчас состоится разговор, который круто изменит всю мою жизнь. Металин сидел на стуле, у окна. Разумеется, с Земли или Полигона, неважно, уже давно доставили и мебель, и технику. Лиза копошилась в стороне, за столами, на которые поставили ЭВМ. И мне казалось, что она даже не слышит, о чём мы говорили с майором.

Сначала я пошёл к ней, но Металин махнул рукой, подзывая меня к себе. Майор задумчиво смотрел в окно, изучая копошащихся внизу солдат, которые обустраивали территорию пирамид. Махнул рукой на соседний стул, чтобы я присаживался.

— Несколько месяцев назад, тебя временно передали под моё командование, — сказал он. — Но кто-то мудрый сказал, нет ничего более постоянного чем временное. Я смотрю, ты сработался с моими людьми, показал себя с лучшей стороны. Да и проверили мы тебя. Хотя это было сложно, учитывая, как проредили космодесант во время обороны Земли. К тому же ты уже понял, что мы все здесь служим в Главном Разведывательном Управлении Генштаба СССР. Поэтому я тебе предлагаю, окончательно перейти под моё командование. Да, в ГРУ, с сохранением звания. Официально.

Хорошо, что майор предложил мне сесть. Иначе бы ноги у меня подкосились, но всё равно, я занервничал. По моей спине пробежала струйка холодного пота. Меня поразила простота, с которой меня вербовали в военную разведку. Мысли забегали в моей голове, как стадо оленей на выпасе. Мне и хотелось и было страшно и самое главное, а что я здесь буду делать до конца войны?

Майор Металин повернулся ко мне. Пристально посмотрел в глаза и усмехнулся каким-то своим мыслям.

— Тебе нечего делать в боевой части, бросать тебя на передовую, с твоими знаниями, умением обращаться с местным искусственным интеллектом, это всё равно что гвозди микроскопом забивать, — продолжил он. — Но не расстраивайся. Сиднем сидеть на одном месте, тебе не придётся. Постреляешь по врагам человечества.

Я попытался возразить, уверяя, что после того, как нам удалось подключить остальных к искусственному интеллекту пирамид, в моём присутствии нет никакой необходимости.

— Глупости, — отмахнулся Металин. — У нас каждая голова на счету, как и руки, растущие из правильного места.

И тут до меня дошло, к чему клонит майор. С этой планеты до конца войны меня никто не отпустит. Мои мечты, бить имперских гадов или поучаствовать в штурме метрополии, так и останутся мечтами, в любом случае. Поэтому выбор у меня самый простой. Или впишусь в дружную команду этого пугавшего меня офицера военной разведки или буду нести службу за периметром, подальше от всех этих пирамид и артефактов.

— Да и с меня это часть геморроя снимет, — продолжил Металин. — Не надо будет заставлять тебя давать сотни подписок о неразглашении, а ограничиться стандартными. Естественно, служить ты будешь здесь, на… как ты назвал планету? Артефакт? Отставить. Артефактом лучше назвать объект. Кстати, как думаешь, какое имя дать планете?

— Кадм, — вырвалось у меня. — В честь греческого героя…

— Который победил чудовище, вырвал его зубы, посеял их, так? Бойцы выросли, схватились между собой, а победители стали верными сподвижниками — спартами. Хорошая легенда. Что-то созвучное в ней есть. В каком-то смысле тебе пришлось одолеть чудовище, да… хорошее название. Хотя лучше Кадмия. Звучнее.

Я пожал плечами. В каком-то смысле мне было всё равно. Как и название Артефакт я ляпнул просто так, по наитию, не думая, а потому что спросило начальство. Отцы-командиры редко интересуются мнением рядового состава, так что если спрашивают, то лучше использовать шанс быть услышанным. Тем временем майор продолжил агитировать меня за советскую власть.

— Будешь служить на Кадмии, повысим до старшины, а если захочешь, то милости просим — военное училище, ускоренные курсы и погоны младшего лейтенанта, на первых порах, а дальше посмотрим. Это то, чего ты хотел, когда записывался добровольцем?

Предложение было заманчивое и да, действительно, я о таком мечтал, но… Не успел я хоть как-то отреагировать, как майор слегка привстал со своего стула. Наклонился ко мне и заговорил громким шёпотом:

— Но ты уже передумал. Вероятно, после того марш-броска через джунгли Кадмии. До конца войны ты останешься, я не сомневаюсь, а после? Чем займёшься? Ну, покинешь доблестные вооружённые силы Советского Союза и дальше? Я не думаю, что ты поселишься на Земле, станешь железнодорожником, как твой отец и дед. Нет, ты останешься в космосе. И совершенно неважно поселишься ты в колонии или будешь скитаться по мирам. Но почему ты считаешь, что служба этому может помешать?

Я открыл рот, правда, совершенно не зная, что тут, можно сказать, но Металин мне не дал договорить, махнув рукой.

— Да, рядовым космодесантником, особо по Галактике не помотаешься. Вернее, поедешь, но куда пошлют, а это не то о чём мечтает сержант Кирьянов, так? Но мы необычный род войск, у нас всегда есть разные варианты сотрудничества. Некоторые из них дают достаточно свободы, чтобы изучать планеты и населяющие их культуры.

Сказать, что я был шокирован — ничего не сказать. Больше всего меня поразило то, что майор каким-то образом влез в мои самые потаённые мысли, о которых я и сам старался не думать.

— М-м-можно мне подумать? — слегка заикаясь спросил я, и почему-то обрадованный перспективами подобного сотрудничества.

— Можно, — легко согласился майор. — Но не нужно. Ты ведь уже принял решение, чего тянуть кота за хвост?

— Да, — мой голос слегка сорвался, поэтому я уточнил. — Я согласен.

Честно говоря, мысли разбегались в сторону, как белки. Я бросил взгляд на Лунина, который стоял рядом, изучая какие-то бумаги и вроде бы даже, не слушал разговор. Он подмигнул мне.

Решение я и правда принял, как только услышал предложение. А может быть, и раньше, когда начал понимать, что попал под плотную опеку военной разведки.

— Поздравляю, ты принят, — оскалился майор. — На крови клясться не надо, на распятие плевать тоже. Зайдёшь завтра с утра в мой кабинет, подпишешь необходимые бумаги, в числе которых будут нужные подписки о неразглашении. В звании повысим через пару месяцев. У нас с этим строго, просто так званиями не разбрасываемся, но за открытие этого чуда ты заслужил. И кстати, твой подвиг оценили не только мы, но и Центральный комитет. Так, что готовь не только плечи под новые погоны, но и грудь под медали. И друга твоего не забудем. Жаль, что ранение не позволит ему вернуться в строй.

— Служу Советскому Союзу, — растерянно пробормотал я.

— Служи, служи. И раз уж ты принял верное решение, то забудь про майора Металина. Дурацкий псевдоним, если честно. Тяжёлым металлом увлекался, когда был таким, как ты. Даже в группе играть пробовал. Но потом, армия, война… — разведчик невесело улыбнулся. — Я полковник Главного Разведывательного Управления генштаба СССР, Копылов Валерий Александрович. Так что мы с тобой всё равно тёзки, с чем тебя ещё раз поздравляю.

— Темиргалиев Марсель Юсуфович, — вдруг весело отозвался, доселе молчавший Лунин. — Я лейтенант ГРУ. Добро пожаловать к нам. И если ты боишься, что будешь сидеть безвылазно на планете, оставь эти мысли сразу. Будет весело и страшно.

— Ладно, бойцы, вольно, — отмахнулся полковник. — Думаю у вас самих сейчас дел невпроворот, так что не буду вам мешать, а мне надо перекинуться с Лизой парой слов.

— А… — начал я, покосившись на женщину.

— Она действительно Елизавета Семёновна Голобко, профессор, — улыбнулся Копылов.

Отдав честь, я на негнущихся ногах я вышел из зала управления, забыв спросить, где находится этот самый кабинет полковника Копылова. Ни разу не слышал, чтобы у него было личное помещение в этих пирамидах. К счастью, за мной последовал Лунин, ставший Темиргалиевым, у которого я и хотел спросить, куда мне завтра являться. Но он опередил меня.

— Вот и отлично. Ты теперь с нами, войдёшь в мою группу. Поработаем, — он довольно потёр руки.

— Знаешь, а я ведь подозревал, что ты не Лунин, — вдруг улыбнулся я. — Но мне казалось, что твоё имя, что-то типа Чингачгук…

Старлей совсем не обиделся. Наоборот, запрокинув голову, расхохотался довольно-таки весело.

— Знаешь, а мне пришлось побыть Чингачгуком, — подмигнул он мне. — Звали-то меня по другому, но изображал я из себя индейца-дакота. Но это всё лирика. Теперь о деле.

— Да, а чем заниматься-то будем? — не понял я. — Что изменится?

Я и правда не понимал, чем может заняться на планете группа разведчиков из ГРУ. Биологическую защиту пирамиды, наши учёные обещали снять со дня на день.

— Будем искать планеты и вообще сопоставлять, что и где находится, методом научного тыка. Работа, как ты понимаешь, крайне опасная и, словом, если ты хотел отсидеться на планете, то извини, Валер, не получится.

— Да я и не собирался, — пробурчал я, обиженно. — Наоборот, хотел в боевые части…

— Ага, я помню. Но ты пригодишься Родине, на другом посту. Дело это серьёзное и важное. Сам понимаешь, в прямом противостоянии мы у Империи войну не выиграем, надо как-то ловчить, обходить…

— Не тупой. Какой план?

— Завтра документы подпишешь, и всё тебе расскажу.

— Так, стоп. А где здесь кабинет полковника?

— У дежурного спросишь…

И действительно, на следующее утро каких-то проблем с поиском кабинета полковника Копылова, у меня не возникло. Дежурный мне объяснил, куда идти и я с утра подписал необходимые бумаги. Вот так вот, скучно и обыденно я стал сотрудником военной разведки.

После моего ухода из зала управления состоялся разговор, который я тогда не слышал, а узнал спустя много лет и не спрашивайте как.

Едва за мной закрылись двери, как полковник сбросил с себя маску доброго дядюшки и приняв свой обычный вид сурового викинга.

— Что скажешь? — спросил Копылов, обращаясь к Лизе, которая делала вид, что просматривает какие-то бумаги.

— Хороший, умный, ответственный, а самое главное — коммунист и патриот, но он ещё мальчик. И не военный. Да, он мне рассказывал, что поступал в военное училище, но это был душевный порыв, из-за войны.

— Ты с этим поаккуратнее, — намекнул полковник. — Не пудри парню мозги и помни, что похоть — это смертный грех.

— Так мы же атеисты, товарища полковник, — усмехнулась Лиза.

— И слава богу, — согласился Копылов. — А про него, мне его подружка рассказывала. Тоже давала хорошие рекомендации.

— Подружка? — удивилась Лиза.

— Если тебе интересны подробности, кем она была, то не скажу несмотря на всю нашу дружбу. Она засекречена так, что даже мне доступа ко всей информации нет. Только по большой дружбе и потому что Кирьянова надо было проверить в срочном порядке, мне разрешили с ней побеседовать. Интересная девушка.

— Я к тому, что не особо опытная у него подружка была, — фыркнула Лиза. — Валерий Александрович, можно напрямую?

— Нужно, Лиза, нужно.

— Это проклятое путешествие по джунглям, гибель товарищей, его сильно надломило. Так что эта подружка, уже не знает того Валеру Кирьянова, которого знаем мы.

— Лиза, не надо рассказывать мне очевидные вещи. Ничего страшного, мы и сами за ним постоянно наблюдаем. Если потребуется, то исправим, подлечим или что-то ещё. В общем, он нормальный человек и сюрпризов никаких не выкинет.

— Может быть, не стоит, — пробормотала Лиза. — Для наших целей…

— Так, стоп, — Копылов поднял вверх руку. — Поговорим об этом, когда будем подальше отсюда.

Лиза кивнула и поджала губы.

— Жаль солдатика, но наша цель важнее, — вздохнула она. — И ещё, про подружку его, вы мне тоже расскажете.

Это раз мне показала Артемида, спустя много лет, когда… Впрочем, об этом в своё время, хотя сейчас и пойдёт речь о ней.

Но забегая вперёд, скажу, что последствия из-за принятого мной решения мне долго ещё аукались. Армейские так меня и не простили, за уход из космодесанта в военную разведку. Хоть она и была частью Министерства Обороны, но вот не нравилось воякам, что ГРУ гребёт себе молодых и перспективных. Впрочем, сейчас не о том.

Как бы я ни был потрясён разговором с майором Металиным, который оказался полковником Копыловым, но следующий разговор потряс меня больше.

Искусственный интеллект пирамиды покорно соглашался с новыми людьми, которых я допускал к управлению пирамидами, однако главным считал только меня, ставя в приоритет мои команды и выполняя приказы других, только после того, как убедится, что они не противоречат моим заданиям. Это сильно осложняло и немного тормозило работу всего комплекса, и мы с Лизой искали способ обойти это ограничение, но всё оказалось тщетно. Несколько раз я спрашивал ИИ напрямую, но всякий раз она уклонялась от ответа, делая вид, что запрос сформулирован или некорректно, или непонятно.

Подобная ситуация напрягала всех, включая меня. Не в последнюю очередь я и принял решение уйти в военную разведку, понимая, что с планеты меня вряд ли выпустят.

И вот, в один прекрасный вечер, спустя две недели после разговора с полковником, я вернулся в свою комнату, чтобы отдохнуть от трудов праведных. Утро начиналось с тренировок под руководством Темиргалиева и ребят из его отряда, которые натаскивали меня до своего уровня. Потом я шёл помогать Лизе, а дальше, как повезёт, встречу начальство или не встречу. Сегодня не повезло, меня поймал сначала Копылов, а потом Давыдов. В общем, к себе я вернулся изрядно уставший и злой. Только я потянулся за книжкой, чтобы почитать перед сном, мелькнуло сообщение вызова от Искусственного Интеллекта. Это Артемида просила меня о разговоре.

— Да, слушаю, — слегка недовольным голосом произнёс я.

Ничего необычного или удивительного в этом не было. Артемида часто связывалась со мной и в нерабочее время, когда ей надо было что-то уточнить. Обычно это были вопросы, касающиеся быта советских граждан, но и про политику она часто спрашивала. Её интересовало, как и почему на Земле существует столько государств и они до сих не слились в одно или два. На этот вопрос у меня не было ответа. Но сегодня она заговорила со мной не про быт и не про политику.

— Валерий, — сказала она, в первый раз назвав меня по имени. — У меня есть к тебе просьба и предложение.

— Продолжай, — пробормотал я, стараясь ничему не удивляться.

— Ты неоднократно просил меня, чтобы я дала полный доступ людям твоего народа и позволила им самим менять приоритет командования системами пирамид, и посадочных колец. Я могу это сделать, но при одном условии.

— Так это возможно? И как? Нужна какая-то сложная операция?

— Я хочу покинуть планету и улететь с тобой. Отвечая на твой вопрос, специально ничего не нужно делать. Возможность передавать управление, была заложена в меня изначально, — призналась Артемида. — Кто бы стал создавать искусственный интеллект, который невозможно контролировать?

— Да, я это понял. Но почему ты хочешь покинуть Артефакт?

— Просто… просто мне хочется путешествовать в космосе, посетить те планеты, о которых у меня только информация, забитая моими создателями, узнать, что изменилось, и побывать в какой-нибудь другой галактике. Я нахожусь здесь очень долго, и мне просто скучно. И ещё, я не хочу служить военным, а ты как я слышала собираешься оставить армию?

— Угу, — буркнул я, немного озадаченный этим разговором. — Но разве возможно управлять этим комплексом, без искусственного интеллекта?

— Я оставлю в нём новый ИИ. Который я создала несколько тысяч лет назад, как резерв, на всякий случай. Он не такой самостоятельный, как я, но зато с ним не будет проблем и он будет выполнять, что ему прикажут.

— Это могут заметить… — растерялся я.

— Нет. С теми, кого ты подключил к системе, я даже разговаривала его голосом.

Действительно, Лиза несколько раз проехалась на тему того, что обезличенный синтезированный голос, мне напоминает женский. Мол, одичал без женской ласки и заботы, вот везде бабы и мерещатся. Остальные с ней соглашались, что меня бесило, так как с женщиной я был меньше за сутки, чем познакомился с Артемидой.

— Мне надо подумать, — вдруг сказал я.

— Хорошо, — всё тем же ровным голосом отозвалась Артемида. — Я не буду тебя торопить, но не затягивай.

На самом деле, я не доверял тогда искусственному интеллекту. Не скажу, что он меня пугал, но всё равно, Артемида была слишком чужда для нас. Была ещё вторая причина. Я не собирался действовать за спиной у ГРУ, которое только-только взяло меня в свои ряды. Как-то это было, подло.

Пауза мне была нужна затем, чтобы подумать, как дальше себя вести с ИИ. Аккуратно переубедить её или сразу заложить полковнику Копылову, пусть он думает, что с ней делать. Это, кстати, тоже было подло и к тому же она могла как-то обидеться на меня. В общем, сложно, а я уставший. Лучше подумать об этом завтра.

Но на следующее утро мне просто не дали такой возможности. Минут за десять до официальной побудки, дверь в мою комнату распахнулась и на пороге возникла индейская физиономия Марселя Темиргалиева.

— Вставайте граф, вас ждут… нет, не великие дела, а возвращение кое-каких долгов.

— Я не сплю. — буркнул я.

Обломал всё удовольствие товарищ командир. Уж очень я любил просыпаться минут за десять до побудки и поваляться немного, предаваясь своим мыслям и разным мечтам. Но я не подал виду, а одевшись и заправив постель, присоединился к Темиргалиеву.

— Так кому я успел задолжать? — поинтересовался я, пока мы спускались на первый уровень пирамиды.

— Рядовому Балодису, — скупо сообщил Марсель. — Чьи останки до сих пор лежат в джунглях.

— Ты думаешь, там что-то осталось? — осторожно уточнил я.

— Да. Скелет. Мы же на днях выяснили, что эти существа не плотоядны, а значит, они просто сняли мясо с костяка, а сами кости бросили примерно там же, где и убили.

— И как мы их искать будем?

— Очень просто. Примерное место мы вычислили, а точно, где всё случилось, покажешь нам ты. Генетические образцы Балодиса мы привезли с Полигона, так что удастся установить более или менее точно.

Я сглотнул.

— И зачем на всё это?

— Во-первых, для тренировки. Во-вторых, наша пропаганда сейчас будет создавать героический миф, для которого нужны и памятник, и могилы героев.

— Эээ… — только и выдавил я.

— Не бойся. Тебя мы хоронить, пока, — это слово он выделил. — Не будем.

Я хотел было сплюнуть, но вспомнил, что комендант базы особо свирепствует насчёт всяких выделений внутри инопланетных объектов и не стал этого делать.

— Да ты не думай, — успокоил он меня. — Прорываться и класть бойцов, ради одной могилки никто не будет.

— А как?

— Увидишь.

И действительно, до места мы добирались по воздуху. На двух летательных аппаратах. Трофейных, имперского производства. Мы тогда их называли флаеры, для удобства. Научную фантастику читали многие, объяснять не надо было. Первый вёз группу, которая должна была работать на земле, а второй, прикрывал нас с воздуха.

— Эта поляна? — спросил меня Темиргалиев, когда мы высадились.

Я мрачно кивнул. То место, где мы все едва не полегли, я запомнил на всю жизнь, хоть и пришлось убегать отсюда очень быстро.

— Вот, смотри, там деревья обуглены.

Сверху раздалась стрельба, это ударили пулемёты из второго флаера. Мы невольно пригнулись.

— Настойчивые ребята, — прокомментировал Марсель и, обернувшись к группе, приказал. — Рассредоточиться по поляне. Ищем или скелет целиком или его фрагменты. При малейшем шевелении отступать к флаеру, дав знать остальным.

Я дёрнулся, в ту сторону, куда, как мне помнилось «брёвна» утащили Балодиса, но Марсель меня придержал за рукав.

— Соглашайся, — сказал он вполголоса.

— На что? — не понял я.

Он посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

— Тебе вчера вечером предложили сотрудничать, так? Ты попросил время подумать. Надеюсь, ты собирался сообщить о предложении мне или Копылову. Так вот, уже не надо, мы в курсе. Соглашайся. Мы хотим понаблюдать за этим созданием, понять, не врёт ли она нам и убедиться в чистоте намерений.

Я хлопал глазами, как полный дурак, пытаясь понять, откуда они в курсе про мой разговор с Артемидой. К счастью, Марсель сам пришёл на помощь.

— Валера, пирамида набита прослушивающими устройствами, который твои ИИ не фиксирует. Они слишком стары и примитивны для неё.

Находись мы в более спокойной обстановке я бы так и сел на землю. Нет, ну это надо же. Поставить прослушивающие устройства, которые ИИ заметил, а потом аккуратно воткнуть то, что он не увидел.

Темиргалиев, кажется, понял мои мысли и одобряюще похлопал меня по плечу.

— Учись студент, пока есть у кого.

Поиски останков Яниса Балодиса продолжились несколько часов. Скелет обнаружили в полукилометре от поляны. Нашли бы раньше, если бы не меры предосторожности, которые нам приходилось постоянно предпринимать. Раза три ли четыре, мы отступали к флаеру, ибо на горизонте показывались защитники планеты и приходилось работать пулемётам.

Наконец мы нашли почти целый скелет, брошенный брёвнами, после того как они содрали с него мясо.

— Чисто они его, — пробормотал один бойцов. — Как для пособия.

— Значит, точно не сожрали, — хмыкнул Марсель. — Когда жрут, кости не жалеют.

— Да им и нечем грызть, — попытался возразить я, но осёкся, под строгим взглядом товарища командира.

Стараясь не задерживаться, мы упаковали скелет в пластиковый пакет и загрузились во флаер.

— Скучно? — уточнил Марсель.

— Да не особо, — пожал плечами я. — А знаешь, так вообще нормально. Веселья мне хватило в прошлый раз. Поэтому я не против был и поскучать.

Бойцы бодро заржали, а потом один из них, просветил меня.

— Это тебя, товарищ лейтенант, хотел порадовать, пообещать весёлую следующую миссию. Он всегда так делает, а ты ему сегодня всё удовольствие обломал.

— Ничего страшного, — мотнул головой Темиргалиев. — Я возьму своё, когда скажу, куда мы отправимся.

— Куда? — не понял я.

— Это пока секрет.

В итоге весь полёт прошёл весело. Бойцы веселились, вспоминая прошлые похождения, а Темиргалиев только согласно кивал и улыбался, во время особо смешных историй. Только когда он ткнул меня локтем в бок.

— Не забудь.

Забудешь такое, как же! Даже если бы и захотел, то не смог. Поэтому в свою комнату я практически влетел и активировал связь с Артемидой.

— Какое ты принял решение? — голос искусственного интеллекта оставался ровным, но как мне показалось, её очень интересовал ответ.

— Я согласен. Но где я тебя буду хранить и как?

— За это не беспокойся. Я подготовлю несколько устройств, куда меня можно записать полностью, и мы сможем общаться.

— Так. Понятно. И сколько это займёт времени?

— Точно сказать не могу. Но я могу посоветовать тебе, пока использовать внешний нейроинтерфейс.

— Что это? — не понял я.

— Старинный прибор Предтеч. Он использовался, для поддержания контакта со мной на расстоянии или на других планетах. Я могу записать туда свою копию, пока буду готовить полный перенос сознания.

— На других планетах? — удивился я.

— Извини, Валерий, я услышала разговор твоих командиров. Они хотят задействовать тебя в операции на другой планете, уж не знаю почему.

Стали ясны намёки Темиргалиева. Значит, миссия и весьма, возможно, не на нашей территории. Ну наконец-то! Задолбало торчать здесь.

— Понятно, — пробормотал я, примерно прикидывая, куда меня могут отправить.

— Посоветуй им, для большей эффективности разрешить тебе пользоваться внешним нейроинтерфейсом.

— Хитро, — отозвался я.

— Всё это временные уловки, — как мне показалось, немного стесняющимся голосом, сообщила Артемида.

Я лишь хмыкнул про себя. Куда этому искусственному интеллекту, супротив нашей военной разведки. Бесхитростное создание, которое втёмную, разыгрывают два прожжённых интригана, используя меня.

— Я понял. Но хочу тебя предупредить. Если я пойму или заподозрю, что ты используешь меня, как против моей страны или человечества, я сразу тебя сдам со всеми потрохами.

— И будешь в этом абсолютно прав… с твоей точки зрения.

— Спасибо за понимание, — криво усмехнулся я.

Остаток вечера я пытался выяснить, какие помещения доступны для прослушки искусственным интеллектом, а какие нет. Оказалось, что весь Артефакт и в радиусе, приблизительно ста метров система автоматически пишет все разговоры и отправляет их в блоки памяти. Но звездолёты ей недоступны и о чём говорят там, она не знает.

— Впрочем, если ты пожелаешь, я могу усилить…

— Не надо, — отмахнулся я, а сам задумался, что делать с этим вездесущим искусственным интеллектом.

На следующее утро меня вызвал к себе полковник Копылов. Но не в кабинет, на верхушке жилой пирамиды, а на звездолёт — формально он отбывал на Полигон.

— Поздравляю вас, Валерий Алексеевич, — хоть формально, но немного весело начал он. — Руководство страны прислушалось к вашей рекомендации и присвоило этой планете название Кадмия.

Я только вздохнул. Ну да. Я придумал, мне и отвечать, если что.

— Теперь о серьёзных вещах. Ты получил вчера совет от лейтенанта Темиргалиева?

— Да и даже им воспользовался. Товарищ полковник, здесь мы можем говорить свободно. Звездолёты недоступны для прослушивания искусственным интеллектом Артефакта.

— Тогда говори. Но всё равно аккуратнее.

Я пересказал свой вчерашний разговор с Артемидой. Копылов задумался и пристально посмотрел на меня.

— А ты что думаешь? Это создание с нами искренне?

Я замялся.

— Говори, как думаешь.

— Я бы хотел ему верить, товарищ полковник. Но Артемида, искусственный интеллект, создание древней цивилизации, в разы превосходящей и нас, да, пожалуй, и имперцев. Поэтому сомнения всегда останутся.

— Хорошо, — задумчиво кивнул полковник. — Добро на использование внешнего нейроинтерфейса с её копией ты, считай, получил. Поэтому действуй, как договорились. Входи в её доверие. Да, регулярно отчитываться не надо, ведь официально мы не в курсе, а это всё твоя самодеятельность. Только в экстренных случаях и предварительно убедившись, что она не сможет тебя прослушивать.

— Так точно! — отозвался я.

— Давай без формальностей, — махнул рукой полковник. — Как у тебя самого настрой?

— Я думаю, товарищ полковник, что надо изучить все возможности, которыми располагает искусственный интеллект Предтеч, — осторожно начал я. — За то время, что я с ней общаюсь, мне стало понятно, Артемида выдаёт информацию и функции очень дозировано. То ли это изначально прошито в программу, то ли чего-то хочет от нас и присматривается, что можно предложить.

— Возможно, возможно. И что ты думаешь, по поводу её вероятных запросов.

— Моё мнение, она не запросит от нас чего-то неприемлемого или невыполнимого.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, она хочет, становления личности, нет, не так. Не могу корректно сформулировать, поэтому скажу просто: она хочет стать человеком или кем-то подобным… — я окончательно растерялся, не в силах сформулировать свою мысль.

— Понял тебя, — кивнул Копылов. — Тогда постарайся, чтобы она стала не просто человеком, а советским человеком.

Я кивнул и облегчённо выдохнул. Это разговор дался мне ещё тяжелее, чем с Артемидой. Полковник тем временем закончил разговор и приказал мне возвращаться к своим делам.

Шустро покинув звездолёт, я пошёл по туннелю к выходу с посадочных колец, но по дороге меня нагнал Темиргалиев.

— Будь готов, боец, — сказал он. — Завтра летим на Ирсеилоур. Я бы сказал тебе позже, но товарищ полковник приказал это сделать сейчас. Можешь объяснить зачем?

— Да. Мне надо подготовить внешний интерфейс для искусственного интеллекта.

— Вот как! — поразился Марсель и хотел что-то ещё спросить, но в этот момент, я, как будто случайно, что-то оттирая с лица, коснулся губ, указательным пальцем. — Что же… мне это не особо нравится, но эксперимент должен выйти интересный.

— Да. Я с трудом убедил Копылова…

— Это всё лирика. Ну что скажешь насчёт задания? Как тебе идея побывать в мягком подбрюшье Империи?

— Я бы тебя расцеловал, но, боюсь, неправильно поймут, — ухмыльнулся я. — Задолбался я сидеть на этой планете, ей-богу.

— Хорошо, — взгляд Темиргалиева смягчился. — А как ты смотришь на то, чтобы немного потренироваться, после того как ты закончишь со своим этим интерфейсом?

— Куда же я денусь с подводной лодки, — ухмыльнулся я.

Марсель Темиргалиев шутку не поддержал. Он очень серьёзно посмотрел на меня.

— Ошибаешься боец. Это не подводная лодка, мы здесь насильно никого не держим…

— Вы меня не поняли, товарищ старший лейтенант. Мы все, из-за проклятой империи, на подводной лодке, с которой нам никуда не деться. Либо выплывем, либо… но об этом я думать не хочу.

— А. Молодец. Выкрутился. Далеко пойдёшь, товарищ сержант, герой и орденоносец.

Уязвив меня напоследок, Марсель Темиргалиев скрылся в одной из пирамид, а я, вдохнув полной грудью, посмотрел на небо, равнодушное фиолетовое небо Кадмии. Планеты, которая убила моих друзей и сослуживцев, пыталась убить меня. Скоро я отсюда вырвусь, пусть и ненадолго, но это только начало. Передо мной открывалась вся Галактика. Хоть и жаль было бросать космодесант, привык я к нему, да и не все друзья-приятели погибли, но я сделал важный шаг вперёд, к той самой своей мечте, о которой грезил в детстве, начитавшись советской и насмотревшись иностранной фантастики, закрывая глаза перед сном и представляя себя отважным путешественником, исследователем звёздного фронтира.

Глава 10. Далёкий Ирсеилоур

Кадмия — Солнечная система — Полигон — Ирсеилоур

С утра мы загрузились в звездолёт и приготовились отчалить… Вот только куда? Сразу на Ирсеилоур? Помнится, я нашёл его индекс в базе, при помощи Артемиды минут за десять. Но Марсель Темиргалиев хранил загадочное молчание, пока звездолёт не взлетел с Кадмии.

— Значит так, бойцы, — сказал он, едва мы покинули атмосферу планеты. — Сейчас уходим в Солнечную систему, потом на Полигон и лишь потом к точке назначения.

— Зачем так сложно, командир? — отозвался пилот, крепко сбитый парень, лет двадцати.

— Так надо, — коротко бросил Темиргалиев.

Оживившиеся, при вопросе бойцы снова затихли. Ага, главный закон разведки, информация выдаётся строго дозированно, не больше чем вам нужно знать, для выполнения вашей миссии. Хотя действительно, это было очень и очень странно. Дело было не во времени, а в безумном расходе энергии на перелёты. Однако мои мысли прервала команда старлея.

— Кирьянов, бегом в кабину, — бросил Марсель.

Я поднялся и пошёл в кабину пилота, которая закрылась после того, как я зашёл туда. Материал, использовавшийся в строительстве звездолётов, надёжно отсекал любые звуки. С любопытством посмотрел на Темиргалиева, а тот вместо слов сунул мне под нос бумагу с приказом полковника Копылова — определить индекс звёздной системы. Данные были даны достаточно подробные и мне стало очевидно, что как и в случае с Ирсеилоуром, вся информация о системе получена от военнопленных. Интересно, у нас нашлись ещё один союзники?

Я активировал Артемиду (вернее, её копию) и ввёл полученные данные. Искусственный интеллект развернул объёмную карту Галактики, правда, видимую только мне и мы начали поиск. В принципе, при таких исходных данных найти нужную звезду было несложно, просто требовало внимательности и сосредоточенности, поэтому мне пришлось шикнуть на пилота, который не видел карты и ему показалось забавным, что я вожу пальцем по воздуху и говорю так, как будто общаюсь сам с собой.

Мне хватило двадцати минут, чтобы найти нужную звёздную систему. За это время мы покинули систему Кадмии и оказались на орбите Плутона. Я отключил Артемиду, чтобы немного отдохнуть от объёма информации, с которой приходилось работать, когда Темиргалиев сказал пилоту.

— Серёга, заходи на стыковку.

— Это же американцы! — удивился тот.

— И что? Ведь не имперцы, так? Выполняйте приказ, младший лейтенант Пушкарёв.

Пилот замолчал и начал манёвры для стыковки. Темиргалиев мрачно посмотрел на нас, в моих глазах стоял тот же немой вопрос.

— Приказ полковника Копылова. Наши американские «союзники», — последнее слово он произнёс с нескрываемым отвращением. — Будут проводить операцию, аналогичную той, что мы устраиваем на Ирсеилоуре.

Он внимательно осмотрел кабину, потом побарабанил пальцами по перегородке, как будто сомневаясь в её надёжности.

— Говорю вам один раз, чтобы вы чего случайно не ляпнули при американцах. Валер, то что ты искал, это Дарегген. Государство, которое до захвата Империей, было чем-то похоже на США двадцатого века, только в отличие от наших «союзников», победило всех своих противников и осталось на планете единственной державой. Но в разгар триумфа там случился облом. Их заметили имперцы, а дальше по классике: вторжение, оккупация, а потом имперский договор и статус заштатного мира. Местным элитам было очень обидно и учитывая, что Дарегген, как и Штаты были созданы повстанцами-сепаратистами, территория оказалось неспокойной и в лице американцев военнопленные оттуда вдруг нашли единомышленников.

— О как! — поразился Пушкарёв. — Империалисты, значит, которым другие империалисты рога обломали.

— Всё так. Я бы с удовольствием, конечно, и тех и других. Но у нас и так союзников практически нет, приходится хвататься за любые возможности.

— Ты нас не агитируй, — сказал я. — Понимаем.

— Вот и чудесно. Поэтому, надеюсь, что всё пройдёт без фокусов.

Мы заверили Темиргалиева, чтобы он не беспокоился. Будем молчать, как рыба об лёд и говорить, только когда нас спросят.

«Встреча на Эльбе» состоялась в стыковочном узле двух наших звездолётов. Нас трое и их столько же. Но говорил от нас только Темиргалиев, мы же изображали двух космодесантников, типа охрана. Но наша задача была слушать, что говорят янки, а моя ещё и записывать разговор с помощью Артемиды.

Я думаю, что у двух морпехов, которые стояли за спиной црушника, были такие же инструкции, да и вряд ли они были из морской пехоты.

Сама передача данных произошла довольно-таки обыденно. Темиргалиев отдал американцу бумаги с индексом и уточняющими примечаниями, а потом жёстко сказал.

— Мы сейчас проведём предварительную разведку. Потом вы свою. И дальше мы согласуем даты проведения операций. Они должны начаться одновременно. Подчёркиваю — в один и тот же день. Погрешность, максимум двадцать часов.

— Я вас понял, — холодно отозвался црушник. — Не надо повторять это снова и снова.

— Я просто хочу убедиться. Чтобы не было как в прошлый раз.

— Мы уже извинились…

— Толку с ваших извинений. Смотрите, чтобы в этот раз не повторилось.

Американец кивнул и скрылся в переходе, вернувшись на свой звездолёт.

— Командир, вот что это сейчас было? И я не про передачу секретных данных, про это я понял, а эти разговорчики, про «как в прошлый раз».

— Да я и сам не понял, — пожал плечами Марсель. — Мне, что полковник сказал говорить, то я ему и сообщил.

Мы с Серёгой многозначительно переглянулись, но лейтенант сделал вид, что ничего не заметил и сразу построил личный персонал, то есть нас.

— Пушкарёв, чтобы ты на расслабоне не был, иди, готовься ко второй стыковке, которая начнётся после того, как янки от нас отвалятся. Кирьянов. Ступай в третий отсек, найди там рядовых Маркина и Черепанова, позывные «Жмых» и «Череп» и, кстати, придумай уже себе позывной, не больше пяти букв, а этих двух обаполов возьми под своё командование.

— Тузов, — сказал я.

— Чего? — Марсель резко остановился, как будто налетел на невидимую стенку.

— Позывной Тузов, — подтвердил я, не моргнув глазом.

— Ладно, после операции поговорим, насчёт удивительного хода твоих мыслей, — вздохнул Марсель, а потом рявкнул. — Так, ты ещё здесь?

Пришлось срочно бежать в третий отсек. Там, как и везде, скучали бойцы, в ожидании, когда мы же наконец прилетим на место и можно будет поразмяться.

— Кто здесь Маркин и Черепанов? Лейтенант Темиргалиев передал вас под моё командование! — бросил я, сунув нос в третий.

— А ты сам-то вообще кто? — недовольно спросил невысокий, смуглый пацан.

— Сержант Кирьянов. Позывной Тузов.

Двое из ларца, одинаковых с лица подорвались с места и подбежали ко мне. Что же. Марсель их предупредил и то хлеб. И насчёт одинаковых с лица я не совсем пошутил. Они действительно были очень похожи. Оба низкорослые, смуглые, кареглазые и темноволосые, только Жмых был немного пошире и глаза чуточку косили.

— Сидим, ждём дальше, — сказал я. — Только уже со мной.

Бойцы ухмыльнулись, но ничего не сказали. Корабль тем временем пошёл на вторую стыковку. С кем, зачем и почему, тоже было неясно. Но это типично для армии. Командование всегда доводит до тебя только то, что, по его мнению, ты должен знать, а остальное приходится выяснять самому.

В отсек сунулся завершивший стыковку Пушкарёв.

— Кирьянов, с бойцами к стыковочному шлюзу, — и заметив мой взгляд, уточнил. — Приказ Темиргалиева.

Мы поднялись и шустро подбежали к месту стыковки, откуда уже выходили солдаты и офицеры имперской армии. Наверное, их уже можно было назвать бывшими воинами империи. Я бросил быстрый взгляд на Марселя.

— Разместишь наших друзей с Ирсеилоура в пятом и шестом отсеке. Если места не хватит, обратишься ко мне, — и повернулся к одному из офицеров, судя по всему, главному у них и что-то ему сообщил на незнакомом мне языке.

Низа сразу принялась анализировать структуру речи ирсеилоурцев, благо они переговаривались между собой о чём-то.

— Через два часа я смогу переводить их речь, а через шесть, загрузить в ваш мозг, — сообщил мне искусственный интеллект.

— Не стоит, — отмахнулся я. — Лишние знания. Я прекрасно могу общаться с ними на имперском.

— Чего? — переспросил Жмых и я просто показал себе на ухо, в котором матово поблёскивал чёрный наушник.

Он кивнул, вероятно, решив, что я общаюсь с кем-то по связи. В нашу жизнь входило за слишком много новых технологий, особенно в армии. Поэтому мы разучились поражаться новым устройствам.

Ирсеилоурцы, к моему удивлению, оказались высокими, два метра в среднем, худощавыми, а вернее, поджарыми. Их лица напоминали азиатов, вот только волосы были абсолютно белыми, нет, не блондины и не седые, просто полностью обесцвечены и глаза у всех серебристые. В остальном были, как обычные люди, не отличаясь ни поведением, ни эмоциями.

— Странные они какие-то, — пробормотал себе под нос Жмых.

— Обычные, — пожал плечами я.

— Это-то и странно, — многозначительно бросил Череп.

Я молча согласился с рядовым Черепановым. Это удивляло не только его или меня. Но и вообще всех учёных нашей планеты. Дело в том, что разумная жизнь в галактике Млечного Пути оказалась на редкость однообразной. Многочисленные планеты, захваченные Империей, были населены людьми, с небольшими вариациями по внешности и развитию. Это и удивляло всех, но не меня, которому Артемида раскрыла секрет подобного однообразия.

Я пересказал историю полковнику Копылову, но он, как мне показалось, не проявил никакого интереса, к открытию, Лиза и её подружка, которая занималась биологией, назвали это антинаучным бредом. Не стал с ними спорить, потому как был уверен, что правда рано или поздно всплывёт. Но размышлять об этом мне было некогда. Меня вызвал Темиргалиев, который, наконец-то вспомнил заветы Александра Васильевича Суворова, и один из них гласил, что каждый солдат должен знать свой манёвр.

— Кирьянов. Твоя задача будет проста. Мы выходим на орбиту Ирсеилоура, выбрасываем спусковую капсулу, в который будешь ты с двумя бойцами и пятеро местных. Надо, дойти до окраин города Альзаоинс, по нашим сведеньям там есть пустующие дома и ждать дальнейших приказов.

— Чисто охрана? — спросил я.

— Да. Ваша задача — довести их живыми и здоровыми до точки сбора.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите…

— Без формальностей.

— А точно мы их будем вести, а не они нас? — спросил я, намекая на то, что это их родная планета.

— В каком-то смысле. Они будут вести, а вы охранять и запоминать дорогу.

Я мысленно выматерился и захотел продолжить спор.

— Сержант Кирьянов, выполняйте приказ, — бросил Темиргалиев. — И пора бы уже привыкнуть.

— «Верните меня обратно в космодесант», — подумал я.

Так для меня начиналась операция «Робеспьер». Подробности я узнал только спустя лет десять, да и то случайно. В систему Ирсеилоура вошёл всего один советский корабль, с тридцатью бывшими имперскими военнопленными ирсеилоурского происхождения. Это были проверенные люди и я даже не собирался спрашивать каким образом их проверяли.

В целях маскировки их выбрасывали партиями по пять человек, в сопровождении советских солдат. Следом шёл десант из кадровых разведчиков, профессиональных диверсантов и пропагандистов. Тоже не очень большое число, задача была высадиться и закрепиться, после чего начинать деятельность, ожидая подкрепления. Повстанческим центром мы избрали небольшой городок Альзаоинс. Несмотря на его малые размеры, он был главным нервным узлом планеты, где сходились дороги, торговые маршруты и информационные потоки. На окраинах стояли десятки тысяч складов, пустовавших по сезону, где мы и намеривались прятать наш маленький партизанский отряд. Да и городок был удалён от основных имперских военных баз, что добавляло ему плюсов.

Но, как писал незабвенный классик, зеркало русской революции, Лев Николаевич Толстой: гладко было на бумаге. На практике началось, как обычно.

Во-первых, при десантировании, нас отнесло на километр в сторону от планируемой точки и мы едва не свалились на голову полицейскому патрулю. Во-вторых... Я уже не помню. Нам и первого хватило.

Нет, они не выискивали шпионов, не выгрызали крамолу. Ирсеилоур находился вдали от мест основных космических сражений. Более того, я был даже не уверен, в курсе ли они вообще, что Империя вообще ведёт войну. Простой патруль, на мирной сельскохозяйственной планете. И вот таким вот людям мы свалились на голову, как снег в начале июля.

В первый момент они просто опешили, глядя на нас, а мы уже вскидывали автоматы, переводя их в боевой режим.

— Стойте, — окликнул нас один из бывших имперских солдат. — С ними можно договориться.

Полицейские подняли вверх руки. Я прикусил губу. Надо было действовать, но как? О том, что бывшие пленники захотят защитить своих соплеменников, меня не предупреждали. Убить на месте, как советовали все инструкции или…

Решение пришло в голову моментально.

— Свяжите их, — приказал я Жмыху и Черепу. — Отконвоируем на точку сбора, пусть там решают, что с ними делать.

Бойцы хоть и удивились приказу, но виду не подали. Только Череп высказался осторожно, но уже, когда мы их, скованных наручниками, забранными у них же, вели по тропинке в лес.

— Их начальство может что-то заподозрить, если не вернуться…

— Какая разница, исчезнут ли они или обнаружат их трупы? — хмыкнул я.

Меня поддержал знавший русский язык ирсеилоурец.

— Да. Так даже лучше. Подумают, что они напились или подались по продажным женщинам.

Жмых ухмыльнулся, а я подумал, что имперцев, которые очень давно не сталкивались с сильным противником, это и губит. Они слишком расслаблены и пока не верят, что война, идущая на где-то там, на дальнем фронтире, может прийти на любую планету. Что же, их ждёт сюрприз. И есть только одна проблема. Скоро они привыкнут, поймут, насколько мы крепкий орешек и тогда возьмутся за нас серьёзно. Устоим ли? Надо что-то делать, но вот что? Надеюсь, у полковника Копылова, да и у наших генералов есть хоть какой-то план.

Этот мой поход, был куда легче и безопаснее того перехода через джунгли, но я всё равно не расслаблялся. Хватит с нас собирать мирных жителей по дороге, поэтому передвигались мы поздно ночью, стараясь избегать, хоть какой-то встречи с местными. В этом нам помогли пленные полицейские, которые, внезапно, полностью нас поддержали и стали помогать, объясняя, по каким дорогам и в какое время суток лучше передвигаться. Мы удачно обошли три деревни и один город и наконец, к вечеру третьего дня вышли на окраины Альзаоинса.

— Вам нужен сектор три, — объяснил нам полицейский на суржике, местного и имперского языка. — Но невидимыми вы туда не пройдёте.

— Незаметными, — уточнил я, для вскинувшегося Жмыха, который, пользуясь случаем, начал учить имперский.

— Да. Вас заметят, неважно, днём или ночью. Слишком оживлённо.

— А говорили, что там тихо… — пробормотал Череп.

— На складах, да. Но на дорогах туда нет. Я здесь родился и знаю, как и что.

— Ладно. Что ты тогда предлагаешь?

— Захватим машину… автотранспорт… небольшой грузовик. Альнас поведёт его, — он имел в виду того солдата, который знал русский. — А мы будем ждать в кузове.

Я посмотрел на Альнаса.

— Это реально, — сказал он. — У нас полиция имеет право забрать любой транспорт без объяснения.

— Не нравится мне это, — проворчал Череп по-русски. — Надо будет довериться пленникам.

— Других вариантов нет, — пожал плечами я. — Держим их на прицеле, на всякий случай и ждём такси.

— Какое такси? — не понял Жмых.

— Которое доставит нас на место в лучшем виде, — улыбнувшись, пояснил я.

Я сильно рисковал, доверяясь патрулю имперской полиции. Хорошо, пусть это местные, которые, в общем-то, давно недовольны властью свыше, но, кто знает, что им придёт в голову.

Они ушли вместе с Ариавасом, тем самым имперским солдатом, который знал русский язык, тормозить подходящую машину.

Кстати, нас очень поразил местный автотранспорт. Мы-то в наивности своей думали, что здесь всё летает на антигравитационных подушках, но нет. Как и у нас всё, на чём передвигались широкие народные массы, твёрдо катило по поверхности планеты. Как объяснили военнопленные, летающий транспорт только на планетах метрополии, им же не положено, они должны кататься по дорогам.

Просто у машин ирсеилоурцев были удивительные формы. Местные автомобилестроители, казалось, полностью игнорировали практичность и удобство передвижения. Машины были изготовлены в форме животных, которых древние ирсеилоурцы использовали для езды. Они напоминали земных лошадей, быков и иногда слонов. Но слоны, редкость. В основном лошади и быки. Легковые и грузовые, как нетрудно догадаться.

В одном из таких быков мы и покатили по указанным адресам. Опять же, на удивление всё прошло гладко и спокойно. Полицейские остановили какой-то грузовичок, положили лицом в землю водителя, а потом дали отмашку нам и мы шустро перебежали из небольшой рощицы в крытый кузов. К счастью, транспорт шёл порожняком.

Некоторое время они что-то втолковывали шофёру, а потом остановили ему машину и усадили туда, предварительно что-то записав. После чего присоединились к нам. За руль, как и договаривались, уселся Альнас.

— Мы записали данные его коммуникатора, чтобы связаться с ним и сообщить, где он может забрать свой грузовик, — пояснил Ариавас.

— Зачем возвращать? — не понял Черепанов.

— Если не вернём через два дня, то он пойдёт в полицию, узнать, что стало с его транспортом, — пояснил полицай. — Но так как официально никто его не изымал…

— Понятно, — кивнул я. — Поднимется тревога…

— Да и искать будут банду, которая переодевается в полицейских, чтобы грабить, — серьёзно кивнул Ариавас. — То есть, очень тщательно.

Череп замолчал, придавленный логикой. Воспользовавшись тишиной, открыл пасть Маркин.

— А как сюда проникали остальные группы? Ну там, может быть, они какой-то обходной путь нашли.

— Никак, — отрезал я. — Мы первые. Остальные группы начнут сбрасывать через полчаса, после того как мы отчитаемся.

Череп и Жмых посерели.

— Добро пожаловать в разведку, — ухмыльнулся я и обратился к полицейскому. — Я понял, что этого бегемота придётся вернуть, но нам всё равно, нужно будет найти какой-то транспорт, чтобы провозить остальных на склады.

— Будет, — кивнул он.

— Есть пара вариантов, — поддержал полицейского один из бывших военнопленных.

— Вот и чудесно, — подвёл я итог дискуссии.

Грузовик тем временем въехал, как мне показалось, в район складов. Здесь, действительно, было безлюдно. Пропетляв немного остановился у огромного серого здания с окнами под самой крышей. Типичный склад.

Держа автоматы наизготовку, мы вылезли из грузовика и осмотрелись. Всё было спокойно, и я дал отмашку Альнасу. Тот спешно покинул кабину водителя и стал что-то химичить с дверным устройством, что-то вроде электронных замков, правда, очень и очень замороченных.

— Когда у меня дом отобрали, я здесь жил три месяца, — пояснил ирсеилоурец. — Потом завербовался в армию.

— В смысле дом отобрали? — не понял Жмых.

Альнас удивился.

— Мы не смогли выплатить заём, — пояснил он, как что-то разумеющееся. — Родители и брат отправились батраками в латифундию господина Орнауса, а я бродяжничал. Ну, перебивался то тем, то другим…

— Мелким воровством, — хмыкнул полицейский.

— И это было, — не стал скрывать Альнас.

— Нет, ну как так, людей на улицу выкинуть? — недоумевал Жмых. — Там хотя бы комнату в общежитии.

Я тяжело вздохнул.

— Лёша. Ну какая комната. Кому они здесь нужны? Здешним чиновникам, чем меньше этой бедноты, тем лучше, так что сдохнут от голода или от холода, так хорошо. Воздух чище.

— Всё правильно, — подтвердил Ариавас. — Нас, наш шеф инструктировал, чтобы мы не боялись, стреляли по бедноте сразу на поражение. Мол, чем меньше этих воров и потенциальных смутьянов, тем лучше.

— Ардан даздра, — презрительно сплюнул второй полицейский, Аанелас. — Только их и назначают на руководящие посты. А мы должны под пули лезть и выполнять всю грязную работу.

Ардан даздра, в империи называли потомков от смешанных браков выходцев из Тангорихкса — имперской метрополии и покорённых народов. Хотя насчёт браков я преувеличил. Точнее, было бы назвать связей. Редкие имперцы брали в жён и мужья кого-то из покорённых народов. Это считалось позором и мезальянсом. По закону их, разумеется, не преследовали, но неприятностей могли создать. Их дети зависали как-то посредине. Тангорихцы не считали их своими и путь на высшие имперские должности таким был закрыт, но их охотно использовали в колониальных администрациях.

Жмых выглядел потерянным. М-да, всё-таки хромает у нас политическое просвещение. Хотя, судя по всему, он не особо этим заморачивался.

— Ладно парни, — сказал я. — У нас есть сутки, заняться нам нечем, займусь вашим образованием.

Что же, обязанности комсорга с меня никто не снимал. Некому было и некогда. Хотя я немного лукавил. Дела у меня были. Во-первых, надо было подготовить склад, чтобы разместить здесь прорву народа, начать запасать провиант, на консервах и сухпаях долго не протянем и второе, и самое главное: найти транспорт, для перевоза наших людей на склад.

Впрочем, первые две проблемы почти решило за нас начальство, выдав нам большой запас имперской валюты. Здешние деньги назывались арнаты, и к нашему удивлению, они были пластиковыми с напылением из драгметаллов. Дикость, если вдуматься, но с другой стороны, а чего вы хотите от феодалов? Хорошо что хоть не металлическими деньгами расплачиваются.

— Ещё местный прикид, — напомнил Череп.

— Ну да, — согласился я. — Как без этого.

Вылазки мы совершали по очереди, группами по два — три человека. Полицейские отлично вписались в наш небольшой разведывательный отряд и с удовольствием содействовали нам, когда мы им объяснили, что хотим сделать. Сначала меня это удивило, в моём представлении все представители буржуазной полиции были крайне реакционные, но встречаются и исключения.

— Вот если бы вы встретили полицейских из Эакулоноса, — пояснял Ариавас. — Они бы даже с вами говорить не стали, отстреливались до последнего. Но эти дураки до сих пор думают, что за беспорочную службу, они получат что-то больше чем комната в доме престарелых.

Я лишь усмехнулся, но строго про себя. И об этом было у классиков марксизма. Удивительно, но в школе, я читал это и не понимал, а вот как столкнулся с этим, то проняло.

К счастью, со всеми делами мы управились довольно шустро. Закупили матрасы, кое-какую мебель и даже смогли легализоваться на складе, при помощи полицейских. Также приобрели ворох одежды как для ирсеилоурцев, так и для людей. Из-за разницы в росте и внешности мы не могли себя никак выдать за местных, поэтому ходили с нашивками военнопленных, это было распространённой практикой и даже на Ирсеилоуре, по слухам, работали какие-то пленные.

С помощью Ариаваса, который активно использовал своё служебное положение, но умудрился не засветиться, так как в родном отделе он с напарником числился в «пропавших при исполнении» мы, как я уже и сказал, легализовались в виде официальной фирмы. Были у него здесь связи, которым он навешал лапшу на уши про секретную операцию. И ещё про то, что он их не забудет, если они помогут. Словом, тылы мы укрепили. Осталось сложное. Встретить наши группы на въезде в город и протащить их через людные места.

Полицейские притащили нам огромный грузовик, который, как пояснили, они изъяли со штрафстоянки. Кузов принадлежал мелкому наркоторговцу и был действительно сделан в виде животного похожего на земного бегемота. Его должны были продать, после решения суда, но Ариавас перехватил грузовик, дав на лапу кому надо.

Поэтому на следующий день, мы загрузились в машину и под видом работников мелкой фирмы отправились на точку встречи. Там мы должны были ждать наших товарищей, в том случае, если что-то пойдёт не так. Собственно невозможность беспалевно проникнуть в город, я и оценил как «не так». В кабину сели два, в какой-то мере бывших, полицейских, в кузов я с бойцами, а недавних военнопленных оставили на хозяйстве.

До точки встречи ехали спокойно, а вот на месте началось. Машина резко остановилась, Ариавас ругнулся и предупредил.

— Имперский военный патруль, — и покинул транспорт.

— Не понимаю, — прошептал Жмых. — Портал не охраняют, а планету патрулируют.

— Здесь сильное повстанческое движение, — пояснил я. — Ты думаешь, мы на ровном месте будем здесь революцию устраивать? Нет. Кипящая масса уже в наличии, дело за малым. Дать им оружие в прямом и переносном смыслах.

По лицу Маркина было видно, что последнюю фразу он не понял, поэтому я пояснил.

— Марксистско-ленинское учение.

Череп посмотрел на боевого товарища с иронией.

— Господин офицер, я вам сейчас открою кузов и вы убедитесь, здесь ничего и никого нет, кроме моих сотрудников, — раздался голос Ариаваса на имперском.

Он предупреждал нас на тот случай, если мы достали автоматы или ещё что-то. Поэтому я, Череп и Жмых резко замолчали и уставили в пол. Через секунду створки распахнулись и появился бывший полицейский в окружении трёх солдат имперской армии.

Торкартенцы, как я определил по синим полоскам на хмурых лицах. Вторая раса Тангорихкса, покинувшая планету и расселившая по десятку звёздных систем. Недосягаемые небожители для жителей покорённых миров, а для метрополии между первым и вторым сортом.

— Военнопленные? — удивился командир.

Ариавас пожал плечами, как бы поясняя, что выбора у него особо не было. Фирма маленькая, нанимать даже местных дорого, а пленники работают за еду и тому рады.

— Где попали в плен? — обратился уже к нам офицер.

— Ярве, господин старший офицер! — бодро отозвался я. — В прошлом году.

Мы с имперцами постоянно бодались за систему Ярве, так что риск спалиться был минимальным.

— А ты хорошо наш язык выучил. Молодец. Без работы не останешься, — хмыкнул командир. — Только мой тебе совет, лети на более цивилизованную планету.

— Благодарю, господин старший офицер!

Командир кивнул и отошёл в сторону. За ним последовали солдаты. Наша троица облегчённо выдохнула.

— Так, а это кто тут шляется?! — послышался голос офицера.

Я высунул голову из кузова и побледнел. На точку сбора выходила группа Темиргалиева.

— Стволы быстро, — прошептал я.

Череп передал мне автомат, а сам взял свой. Жмых последовал нашему примеру.

— Одиночными, — предупредил я.

Когда мы вылезли, патрульные уже переводили своё оружие в боевой режим, а бойцы Темиргалиева и он сам ещё ничего не поняли.

— Огонь, — скомандовал я и мы выстрелили в спину имперским солдатам.

Двоих мы убили на месте, а вот командир, в последний момент что-то почуял и попытался увернуться. Заряд Жмыха ударил ему в плечо и опрокинул на землю. Я перевёл свой АК на офицера, но он уже перекатился с места и нырнул в небольшой кювет за шоссе.

Прикусив губу, я выругался сквозь зубы и пробежал чуточку вперёд. Командир тем временем оклемался и выстрелил в меня два раза, но ему явно мешало раненое плечо, поэтому заряды прошли мимо.

Я прибавил немного мощности на своём «калаше» и обстрелял издалека ту канаву, где хоронился старший офицер. Не убил, но судя по крикам сильно ранил. Дальше было ждать глупо, тем более что на горизонте замаячил какой-то местный транспорт и я бросился в кювет, доставая на ходу нож.

Командир лежал на спине и тяжело хрипел. Кожа на голове была содрана, а лёгкие, судя по всему, сожжены.

— Укол милосердия, — пробормотал я, перерезая офицеру горло.

Не сказать, что я сделал это из чистого гуманизма, но просто мы и так уже сильно нашумели.

— Кирьянов, ты с ума сошёл! — это выпалил подбежавший ко мне Темиргалиев.

— Имперский военный патруль засёк вас, — пожал я плечами. — Другого выбора не оставалось.

Лейтенант осёкся и глянул на убитого мной. В этот момент к нам подошёл рядовой Черепанов.

— Ариавас с напарником уже переоделись в форму, взяли под контроль участок дороги и спрашивают, что делать?

Я задумался и поневоле перевёл взгляд на Темиргалиева.

— А это кто такой? — спросил он.

— Полицейский, — вздохнул я.

Марсель коротко выругался, махнул нам рукой и мы пошли к его группе, ожидавшей нас неподалёку.

— Это был военный патруль? — спросил нас один из офицеров.

— Так точно, — отозвался я.

— Плохо, очень плохо. Будь у нас машина, можно было бы отвезти трупы поближе к Яанзифу, там ситуация в принципе не спокойная, но не из-за повстанцев, там свирепствует криминал, которым всё равно в кого стрелять в полицию или армию.

— Зови Ариаваса, — сказал я Черепу. — А я сейчас объясню, что здесь происходит.

Тут рванул с места. За ту минуту, которая потребовалась ему, чтобы вернуться с бывшим полицейским, я коротко рассказал Марселю, что здесь произошло, чем вверг его в небольшой ступор. К счастью, инициативу перехватил офицер, чьё звание соответствовало примерно нашему майору. Это был потолок для выходца из покорённых миров.

Он переговорил с Ариавасом и объяснил ему, что и как следует делать. Потом они сходили к напарнику местного копа и о чём-то заговорили.

— Ну ты даёшь Кирьянов, — с какой-то странной интонацией произнёс Темиргалиев. — Я тебе просто поражаюсь.

— Да чего такого-то? — не понял я.

— Везёт тебе. Как утопленнику.

Я непонимающе посмотрел на своего командира. Меня раздражало, то, что представители разведки редко что-то говорят напрямую, даже своим и приходиться всякий раз напряжённо думать или переспрашивать.

— Главное, чтобы когда ты начнёшь тонуть, меня рядом с тобой не было, — хмыкнул он.

Тем временем майор удачно разрулил наши проблемы. Один из его офицеров, оделся в форму полицейского, чтобы составить компанию Ариавасу. С нами остался его напарник Сельганос, который и отдал свою униформу. Я даже удивился, как они так быстро успели переодеться, пока мы разбирались с патрульными.

— Вот и отлично, — потёр руки Темиргалиев. — Сейчас на базу и будем устанавливать с остальными группами, узнаем, как они справились с проблемой.

— Так мы тут не одни? — удивился Череп.

— Разумеется, — фыркнул Марсель. — Никто и не собирался складывать все яйца в одну корзину. У нас как минимум двадцать точек высадки и десять пунктов, с которых мы и начнём наше восстание.

Боец укоризненно посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами, мол сам не в курсе был. Хотя, в общем, я был прав, на эту точку мы заходили первыми из всех, кто потом здесь оказался. Просто операция оказалась масштабнее, нежели я предполагал.

На склад мы вернулись без приключений.

— Вот что странно, — сказал я. — Недалече, как три дня назад, кое-кто уверял меня, что планета патриархальная, тихая и спокойная, а тут вот какие дела творятся.

— В целом, так оно и есть, — почесал подбородок Темиргалиев. — Местное население недовольно, но у них нет руководства к действию. Имперская тайная полиция строго следит, чтобы ни здесь, ни в метрополии, ни на какой-нибудь ещё планете не появлялись философы, которые пытались осмыслить действительность. Поэтому вся борьба превращается в разнообразные бунты местного населения, которое легко давится.

— Но были и другие планеты, тот же Дарегген, Халлдория, цивилизации, развитые настолько, что там был обязан, появится, кто-то вроде Карла Маркса, Ленина…

— Возможно, они и были, — пожал плечами Темиргалиев. — Но тайная полиция, свой хлеб не зря ест.

Я поёжился, поняв, что имперские силы прошли по этим мирам огнём и мечом или, вернее, лазером и напалмом, уничтожая даже потенциально возможную крамолу.

— А с грузовиками вы хорошо придумали, — подбодрил Марсель. — Надо будет развить эту идею. Кстати, а как Артемида себя проявила?

— Ты знаешь, я как-то и забыл про неё, — растерянно проговорил я, только-только поняв, какой инструмент у меня был в руках.

Но реально замотался со всей текучкой и у меня просто вылетело из головы, что можно воспользоваться помощью инопланетного устройства.

— Я надеюсь, что во время самой операции ты свою голову на складе не забудешь, — едко проговорил Темиргалиев.

Я только развёл руками. Что поделать, сам дурак, сам накосячил.

Глава 11. Операция «Робеспьер»

Планета Ирсеилоур

— А хотите, я вам анекдот про дебила расскажу? — это было первое, что я услышал, войдя на склад, который долгое время был нашим штабом.

Это заскучавшие бойцы, среди которых сидели Жмых с Черепом, развлекались тем, что резались в карты и трепались между собой.

— Нет, Вова, анекдот про тебя мы слушать не хотим, мы и так про тебя всё знаем, — едко отозвался Череп.

Вова Костров, которого аккурат за неделю до высадки на Ирсеилоуре перевели из космодесанта в спецназ ГРУ, обиженно замолчал. Ему пока никак не удавалось прижиться здесь и я ему даже немного сочувствовал, так как в своё время переживал что-то подобное. Нет, рядовые и особенно подчинённые проблем не доставляли, а вот с равными и старшими по званию, была какая-то невидимая стена. Отношение, как к заезжему гастролёру, мол приехал и также уедешь.

Поэтому сначала, я обрадовался Кострову, всё-таки считай свой человек, выходец из космодесанта, но пообщавшись чуть-чуть, понял, что и на Полигон он попал уже после атаки на Землю, поэтому мало кого знал из моих сослуживцев. Одна была радость — Лёха Свешников остался жив, но зная нашу собачью службу в космодесанте, вопрос надолго ли?

— Жмых, Череп, за мной! — скомандовал я. — Родина на нас рассчитывает.

Те моментально подорвались с места и поспешили к выходу. Засиделись, можно сказать, в ожидании хоть каких-то действий, хотя, если быть объективным в сравнении с моим сидением на Кадмии, здесь было куда как интереснее. Правда, после того случая с имперским военным патрулём всё свелось к однообразным поездкам и подбиранию групп высадки, но это было лучше, чем тупо сидеть и ждать, когда война закончится.

Проникновение на планету нашей разведки и бывших военнопленных, кроме редких инцидентов, происходило без каких-то крупных провалов. Несколько групп были раскрыты во время продвижения к цели, одним удалось отбиться, другим просто уйти. Кое-кто из бойцов был ранен или даже убит, но мы не засветились.

Как и в случае с патрулём, когда мы свалили убийство на местных повстанцев, эти случаи имперская администрация приняла за действия партизан.

В общем, мы здесь находились уже месяц и за это время вышли практически на всё подполье, обработали их руководство, народ у нас в разведке ушлый, вернее, самый разный и агитаторов, которые могут объяснить марксистское учение на пальцах и увлечь углублённо изучать работы, у нас хватало.

Впрочем, пока решили не углубляться, а просто ознакомили их с Манифестом Коммунистической Партии, некоторыми работами Ленина, по теме, а также объяснениями происходящего на планете, с точки зрения марксизма. Пока этого хватит, подробности потом, сейчас задача была — свергнуть имперцев и провозгласить Социалистическую Республику Ирсеилоур.

Изучением деталей можно заняться позже, потому что, как говорил Владимир Ильич Ленин: марксизм — это не догма, а руководство к действию.

— Прибыли? — Темиргалиев был сосредоточен и деловит. — Значит так, Тузов, Жмых, Череп, вы непосредственно под моим командованием. Наша задача, изображая военнопленных поднять мятеж в этом городе. Освободить настоящих военнопленных, которых не так уж и много, где-то пятнадцать человек и содержатся они вот здесь.

Марсель показал нам и остальным бойцам место на карте. Распределительный центр. Что-то вроде нашей «химии», вот только сейчас там держали только наших, откуда и гоняли на разнообразные работы. Об этом доложила одна из разведывательных групп, из ирсеилоурцев, потому что нам туда лучше было не соваться.

— А почему туда не проник никто из нас, чтобы предупредить пленных? — задал вопрос старший сержант Вязников.

Мы с Черепом скептически переглянулись. Темиргалиев недовольно зыркнул на всех троих, но снизошёл до объяснения.

— Имперская пропаганда очень хорошо обрабатывает попавших к ним пленных. Безусловно, многие наши люди держатся, но достаточно одной паршивой овцы в стаде и вся операция пойдёт прахом.

— Тем более, по свежим данным, там смешанный состав. Не только советские пленные, но и ещё захваченные американцы, — уточнил я.

Марсель Темиргалиев согласно кивнул, а Вязников хмуро посмотрел на меня. Да, не уживаюсь я со старшими по званию, как уже и говорил.

— Но это не главная наша цель, — товарищ старший лейтенант, снова заговорил. — Основная задача — блокировать имперские казармы и парк техники Альзаоинса, не дать им прийти на помощь основным силам, сосредоточенным в столице Ирсеилоура Махтамбе.

Кстати, партизанские тропки в Махтамбу прокладывала наша троица. Как обычно, сопровождая местных. Старлей только и буркнул, что я везучий и поставил меня на то направление. Но там мне везения не понадобилось, прошли на старом опыте.

Среди бойцов, которые внезапно только сейчас поняли, что будут на вспомогательном фронте, прокатился гул разочарования и даже бодрый старший сержант Вязников сник. Я, наоборот, отнёсся к этому спокойно. Хватит с меня, один раз оказался в гуще событий и на всю жизнь хватило. Постою, где-то сбоку. Тем более здесь тоже дело нужное, к которому надо отнестись со всей ответственностью.

— Поражаюсь я тебе Кирьянов, — догнал меня Гриша Вязников, когда мы шли грузиться по машинам. — Не думал я, что человек, открывший Кадмию, будет рад не попасть на передовую.

— Я выполняю приказ, товарищ старший сержант, — я остановился и посмотрел в глаза Грише. — Как и в прошлый раз, когда мы все думали, что нас отправляют на ерундовое и не особо нужное задание. А оно вот как повернулось. Поэтому и там, и тут я буду добросовестно выполнять приказ, не для того, чтобы прославиться или войти в историю.

— Тебе уже не нужно, — прошипел Вязников и скрылся в своём грузовике.

Я улыбнулся. Так вот оно в чём дело. Зависть. Хоть и странная для разведчика, потому что про самых успешных никто и никогда не узнает. Но, безусловно, это есть во всех нас.

Через десять минут мы выгрузились в районе двухэтажного распределительного центра и рассредоточились по окрестным улицам. Вопреки своим же словам, Темиргалиев оставил меня с моими бойцами при себе.

— Здание охраняется несколькими полицейскими, — дал вводную он. — Но они даже не будут сопротивляться, просто дадут сигнал в полицию и сдадутся.

— Я бы не был так уверен, — пробормотал про себя Череп.

Тем временем Вязников в сопровождении трёх бойцов подошёл к воротам. Они изображали военнопленных вернувшихся с городских работ. Вернее, опоздавшими, так как все двадцать пленников вернулись час назад по нашему времени. Мы внимательно наблюдали за ними из укрытия.

Как и было запланировано сначала Вязников попытался пройти на территорию мирно, но стража была начеку. Между ними и старшим сержантом завязался ожесточённый спор, а тем временем один из бойцов, чуточку сместившись в сторону, достал пистолет и застрелил полицейских не желавших пускать на территорию неучтённых военнопленных. Марсель активировал радиосвязь.

— Вперёд! — скомандовал он всем сразу.

Мы рванули к проходной, куда устремились все лжепленные до того прятавшиеся по переулкам. Пока мы добежали, группа Вязникова ликвидировала ещё двух охранников, неосторожно высунувшихся из окон и теперь ждали нас.

— Грек, Кабан, осторожно заходите внутрь и проверяете коридор, — приказал Темиргалиев. — Дуб (это был позывной Вязникова) ты со своими на подхвате.

Кабан и Грек сунулись в дверной проём. Раздались выстрелы. Вязников и его бойцы не стали дожидаться пинка от командира и ворвались в здание и открыли шквальный огонь. Мы со Жмыхом оттащили Грека в сторону. Он был ранен в руку, а на Кабане не было ни царапины.

— Чисто! — отчитался Вязников. — Один и два раненых.

— Тузов пошёл, — приказал Марсель. — Я за вами. Наша цель — второй этаж. Остальным рассредоточится по первому, зачистить его и занять оборону.

Мы шустро пробежали к лестнице и поднялись на второй этаж. За нашими спинами раздавались редкие выстрелы, в основном охрана предпочитала сдаваться.

На втором этаже никого не оказалось. В смысле врагов, зато были двадцать человек военнопленных, которые смотрели на нас удивлённо, а некоторые шокировано.

— Вы кто? — ошеломлённо спросил один из них.

— Партизанский отряд имени Фурманова, — ляпнул я, прежде чем прикусил язык.

Старлей осуждающе посмотрел на меня и объяснил вопрошающему.

— Сейчас проходит специальная операция Советской Армии, по оказанию помощи братскому революционному движению Ирсеилоура. Короче, мы вас освобождаем и вы теперь можете примкнуть к нам.

По рядам военнопленных пронёсся оживлённый гул, началось шевеление, но один из пленников начал потихоньку отступать назад. Это был высокий черноволосый парень с грубыми чертами лица. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как пара человек метнулась к нему и сбила с ног. Я автоматически вскинул оружие.

— Это предатель, — крикнул один из тех, кто пытался его удержать. — Сотрудничал с имперцами, выдавал наших…

Он от души приложил кулаком черноволосого.

— Череп, займись, — тихо приказал я.

Боец прошёл к месту драки и помог зафиксировать и связать предателя.

— Позже разберёмся, — кивнул Марсель. — Кто знает, как давно охрана подняла тревогу?

— Не подняла! — раздался весёлый девичий голос и из дверного проёма в конце коридора вышла невысокая, худенькая девушка, с перепачканным лицом, спутанными волосами, но сжимавшая в руках окровавленную ножку от стула.

Марсель бросил быстрый взгляд на меня, а потом на комнату, из которой вышла девушка. Я подбежал и осмотрел помещение. Действительно, здесь была комната связи. Странно только, почему на этаже с военнопленными? Ведь и стальная дверь может не спасти, случись чего… да она и не спасла, собственно. Полицейский, который попытался подать тревогу, валялся на полу, с разбитой головой и, кажется, уже перестал дышать.

— Сурово ты его, — хмыкнул я, оглядывая всю комнату.

Понятно. Отсюда охрана просто контролировала заключённых, и связь находилась здесь же, чтобы дать знать в случае чего. Большая ошибка. Можно сказать, фатальная.

— А то! — задорно отозвалась она. — Что вообще происходит?

— Революция. Великая и социалистическая. Только апрельская, сейчас и на Ирсеилоуре, а мы оказываем посильную помощь.

У девчонки округлились глаза. Она восхищённо посмотрела на нас, а Марсель же глядел на неё с каким-то подозрением. Потом подошёл к девушке, взял её за подбородок и внимательно всмотрелся.

— Опа! Генеральская дочка, собственной персоной.

Тут я уже с интересом посмотрел на освобождённую пленницу. Та смутилась.

— Стерлядкина Марина Анатольевна, — пояснил Марсель. — Дочь генерал-майора Стерлядкина. Пошла на срочную военную службу добровольцем, хотя отец и настаивал на поступление в военное училище.

— В военно-медицинское, — буркнула она. — А я во всей этой медицине ни в зуб ногой.

— Хотя бы две части тела знаешь, уже хорошо, — фыркнул я, подбирая на полу остатки устройства связи, которые за компанию разнесла деятельная девчонка.

— Как доброволец, она смогла поступить на лётно-космические курсы, окончить их и в звании ефрейтора начала нести службу на военно-транспортном корабле, — продолжил Темиргалиев. — Чтобы через полтора года службы, как я понимаю, поступить в офицерское? Но не получилось. Со времени атаки Империи на Землю числится пропавшей без вести.

— Блин! А что так можно было?! — возмутился я. — Не знал, а то бы и сам записался космолётчиком.

— Всё тебе мало Кирьянов, — едко заметил поднявшийся Вязников. — Мало того что «героя» получил, так…

— Заткнулся и отчитался, — гаркнул на него Темиргалиев, а потом обернулся ко мне. — Представление к награде пришло через три часа после высадки. Хотели тебе сюрприз сделать.

— Он удался, — пробормотал я, ошеломлённый.

— Первый этаж зачищен. Десять пленных и восемь убитых, не считая тех, кого застрелили, до того как вошли в здание, — отрапортовал Вязников.

— Понял. Так, товарищи настоящие военнопленные. Кто хочет поучаствовать в освобождении Ирсеилоура от феодальных захватчиков? Нам нужны только добровольцы, а отказавшиеся, могут проследовать на нашу базу и дожидаться эвакуации в тыл.

Захотели все, включая нескольких американцев, что было неудивительно. Многих достало сидение в плену, обращение имперцев. Душа жаждала реванша. Предателя, Марсель поручил отконвоировать на базу, а сам переформировал состав групп. Нам дали ещё троих человек, в числе которых была Марина Стерлядкина, чернокожий американец Джефферсон Саммерс и молчаливого сибиряка Ваню Базыкина. После чего отправили к имперским казармам, прикрывать группу старшего сержанта Вязникова.

Основная часть была возложена на них. Мы же и ещё несколько групп должны были занять ближайшие здания и контролировать, чтобы никто не вырвался в город. Имелись в виду одиночки и небольшие группы. Впрочем, если штурм казарм, обернулся бы провалом, нам надо было вступить в бой самим.

Разумеется, это только так говорились «штурмовать казармы». Главной целью было заблокировать солдат, навязав им бой, пока наши вместе с местными повстанцами захватывают транспортные узлы, склады и всё прочее, что рекомендуется взять в первые часы для успеха революции.

Альзаоинс был хоть маленьким городом, но ключевым. Если мы его возьмём, то многое сделаем для успеха восстания. Это нам вдалбливали всё то время, что мы ожидали на базе. Мотивировали, хотя какой смысл? Сюда итак, отправились сверхмотивированные люди.

Одной из отличительных черт города была его малоэтажность. Здесь не было небоскрёбов, как в крупных городах, а самое высокое здание было семь этажей и там располагалось что-то вроде райкома, простите мэрии. Мы зашли в трёхэтажный дом. Люди здесь не жили, только кафе, рестораны и прочие увеселительные заведения на первом, магазины на втором, а здесь были технические помещения. Странное расположение, но, видать, местные так привыкли. Или имперцы.

Нам встретилось только несколько сторожей, которые уже знали о начавшейся революции и потому охотно пропустили нас наверх. Сами они никуда не ушли, собираясь отбиваться от мародёров. Жмых и Ваня не поняли такого рвения, а я не стал объяснять.

— Интересно, что сейчас в столице-то творится? — задал вслух вопрос Жмых, когда мы затаскивали в здание ракетную установку.

Где это старинное оружие раздобыл полковник Копылов, который командовал всей операцией, я ума не приложу.

— Бойня, — отозвался я. — И небольшая гражданская война. Сам понимаешь в центральном городе планеты на порядок больше как имперских лоялистов, так и ардан даздра. В том числе среди чинов полиции и военных. Они будут биться, а наших кадровых офицеров и опытных солдат будет мало.

Маркин горестно вздохнул. Он бы и сам предпочёл отправиться в столицу. Но в армии на твои хотелки всем наплевать. Впрочем, иногда могут спросить, но только тогда, когда надо сунуть голову в жопу носорога… простите в пасть ко льву. Впрочем, здесь рядом трётся небольшое исключение, в лице Марины Стерлядкиной, которая почему-то напросилась пойти с нами.

Меня это не слишком порадовало хотя девушка красивая, но какой нам будет толк от помощника пилота? От негра Джеффа из морской пехоты будет больше толку.

— Череп, а ты снайпер? — спросил я.

— Да, — коротко отозвался он и я вручил ему трофейную имперскую снайперку, которую с матом и проклятьями отобрал у Вязникова, пояснив, что при штурме такая прелесть не нужна, а нам пригодится.

Боец оживился и стал искать удобное для стрельбы место. Как я и подозревал в разведке, учат работать со всем.

— Только бы ночь простоять, да день продержаться, — пробормотал я себе под нос, выглядывая в окно.

Группа Вязникова, внаглую пользуясь трофейными плазмомётами, стала обстреливать казармы. Естественно, сразу поднялась тревога и началась ответная стрельба, но, к счастью, не тяжёлым вооружением, а лучевыми и плазменными винтовками.

— Жмых, — приказал я. — Будь настороже.

— Так точно!

Я метнулся к окну в крайней комнате. Мне, почему-то очень не нравился переулок, на который выходили окна нашего здания.

— Вань, Жмых, как у вас дела? — спросил я возвращаясь.

— Нормально, — отозвался Иван, прилаживая последние детали. — Казармы эти проклятые точно не снесём, но покоцаем.

За окном послышались хлопки и свист лазеров.

— Наши? — спросила Марина.

Я активировал Артемиду и попросил её дать карту города.

— Нет, — попутно ответил я, на вопрос Стерлядкиной. — В городе восстание.

Надо попытаться понять, что не так с этим переулком. Ведь что-то же меня насторожило. Артемида тем временем показывала варианты.

— Так, стоп. А это что? — новенькие в нашей группе покосились на меня удивлённо.

— Не обращайте внимания, — пояснил Жмых. — Это он с инопланетным разумом беседует.

Марина и Иван решили, что речь идёт о каком-то новом и секретном средстве связи и потеряли интерес. Мне же вообще было не до них, так как я нащупал след.

Местный полицейский участок. Завербованные нами копы пытались агитировать здешнюю полицию, но бесполезно. К ним прислушался только совсем уж рядовой состав, а руководству и так неплохо жилось в небольшом транзитном городке. За комсоставом наверняка пойдёт полицейский спецназ, который последние дни из-за обострения обстановки дежурил каждую ночь. И на переулок выходит как раз задний двор участка, а значит, они будут прорываться к казармам, если их прижмут. Вот оно что. Мой мозг как-то зафиксировал этот момент и давал сигналы. Учтём.

— Жмых, у нас есть пулемёт? — спросил я.

— Командир, у нас есть снайперская винтовка, старая ракетная установка и автоматы. Короче, только то, что нам вручили. Если тебе товарищ старший лейтенант, передал ещё что-то, то ищи это у себя.

— Точно, — сказал я и перешёл на английский. — Джефф, займи позицию у окна в крайнем кабинете. Давай знать, если вообще, хоть что-то подозрительное будет.

— Слушаюсь! — отозвался он и рванул к окну.

Я не стал терять время и, достав рацию, передал занявшим соседнее справа здание товарищам, что есть опасность появления полицейского спецназа. Те, обещали поддержать в случае чего.

— Установка готова, — отозвался Базыкин.

— Ждём. Без команды не начинать.

Стрельба на улице стала беспорядочной. Имперцы, по всей видимости, не понимая, кто их атакует, стали палить совсем хаотично.

— Знаете, я с самого начала хотела спросить, — вдруг заговорила Стерлядкина. — А вы вообще кто?

— Советские люди, — отозвался я.

— Нет, — снисходительно улыбнулась Марина. — Какой род войск?

— Космодесант, — ляпнул Жмых, прежде чем я его остановил.

Улыбка генеральской дщери из снисходительной стала саркастичной.

— Ты-то ещё похож, — хихикнула она. — А вот этой. Герой. Тузов. Совсем непохож.

Маркин рассмеялся во весь голос и на его хохот сунул нос в комнату Череп.

— Что у вас тут? КВН внеплановый?

— Да нет, — давясь смехом отозвался Жмых. — Маринка говорит, что я похож на космодесантника, а сержант Кирьянов нет.

— А она что не знает? — удивился он.

— Она же в плену была. А там газету «Правда» не выписывают, — пояснил я.

— Да. Тогда смешно, — хмыкнул Череп и снова скрылся.

Марина хотела возмутиться, но здесь, со своей позиции стал сигналить Джефф. Я подбежал к нему и присмотрелся, не высовывая голову в окно. Действительно, со стороны полицейского участка, кто-то двигался.

— Череп, меняй позицию! — крикнул я. — Джефф, Марина, за мной.

Мы заняли позицию в трёх окнах, которые выходили на переулок. Я связался с соседним домом.

— Парни, сейчас к казармам топает полицейский спецназ…

— Точно они, а не повстанцы? — уточнили оттуда.

— Череп? — крикнул Черепанову, который рассматривал толпу в бинокль.

— Полицейские, — отозвался он. — В форме и при оружии.

— Огонь, — скомандовал я. — Старайся в первую очередь выбить их офицеров.

— Так точно, — отозвался боец и, отложив бинокль, приложил глаз к снайперскому прицелу.

— Точно полиция, — повторил я для соседей. — Сейчас наш снайпер постарается отработать командный состав, но думаю, их это не остановит.

— Принято, — отозвался командир соседней группы. — Мы выставим двух бойцов у окон, остальные заняты ракетными установками.

— Не вопрос, — согласился я и отключил рацию. — Хоть что-то.

— Валер, — спросила Марина. — А ты вообще, кто? Почему о тебе писали в «Правде»?

Можно было отбояриться, сказав, что это всё это шуточки Жмыха, но какой смысл, ведь она всё равно узнает правду, если выживет.

— И не только в «Правде», — буркнул я. — Во всех советских газетах и многих зарубежных. И Центральное Телевидение пыталось интервью взять, но полковник не позволил. Только об этом не сейчас, красавица. Не до того, как ты видишь. После, спокойно сядем и поговорим.

— Загадочный какой. А если не доживу?

— Вот тебе дополнительный стимул, чтобы выжить.

Маринка фыркнула и хотела было продолжить спор, но в это время Череп открыл огонь. Стрелял он быстро, а вот насколько метко, нам было не видно. Однако люди падали, а живые стали рассредоточились на местности и открыли ответный огонь.

— И чего они пёрлись к казармам? Слепому и глухому было очевидно, что они под обстрелом, — проворчал Джефф, выпустив в ответ несколько очередей.

— Давай, не ковбойствуй, — прикрикнул я. — Заряды не бесконечные.

Саммерс только хмыкнул. Да, американская морская пехота, которая стала космической, но названия не поменяла, как и дуболомной тактики. Наш космодесант куда как эффективнее работал.

Полицейские, оправившись от первого шока, решили, что терять им нечего, и пошли на прорыв. Зря, конечно. Уверен, что участок хоть и взяла штурмом толпа, но там им было проще прорваться. Хотя они не знали, что здесь-то их ждёт почти регулярная армия. Сюрприз, так сказать.

Я выпустил очередь по небольшой группе, которая пыталась обойти нас со стороны стоящих параллельно домов. Раздались крики. Полицейские отступили, оставив одного убитого.

— Товарищ сержант! — окликнул меня Жмых. — Когда команда будет?

Я глянул на часы.

— Приступайте, — отозвался я, заметив, что из соседних домов, давно ведут огонь по казармам.

Полетели ракеты, но нам было не до них. Сейчас была важная задача, не дать зайти в тыл нашим, полицейскому спецназу. Проблема была в том, что местные полицаи оказались загнаны в угол. С одной стороны, прижаты восставшим народом, а с другой стороны, нами и терять им было уже нечего.

— Гранаты далеко бросала на физре? — спросил я у Марины.

Та ответила, не спуская глаз с небольшой рощицы, в которой происходило какое-то непонятное шевеление.

— Пойдёт, — сказал я. — Это не наши чугунные противотанковые, это плазменные, они полегче.

Первая граната улетела куда-то за небольшую стенку, отделявшую пешеходную дорожку от проезжей части.

— Не рассчитала, — смутилась Марина. — И правда, лёгкая, перелёт вышел.

— Пойдёт, — сказал я. — Вон смотри, всё равно по адресу прилетела.

Наши плазменки выжигали всё в радиусе десяти — пятнадцати метров. Поэтому каких-то полицейских Марина точно задела, судя по стонам, и отползавшим в сторону с ожогами спецназовцев.

В этот момент раздался свист очередей. Я быстро обернулся. Спецназ решил не заморачиваться и пойти в лобовую атаку, как раз на соседний дом. Перестрелка была яростной. Наши занимали более удачную позицию, поэтому вокруг дома уже валялось несколько трупов полицейских, но было понятно, что им не удастся сдержать их огнём.

— Череп!

— Делаю что могу! — отозвался он.

Естественно, ни одно снайперское оружие не может стрелять очередями. Что ж, придётся рискнуть, иначе хана соседней группе.

— Марина, Джефф! Вниз! — я, в горячке приказал по-русски, но Саммерс всё прекрасно понял.

Мы втроём спустились на первый этаж. Там было пусто. Сторожа просто ушли… Ха! Кажется, они прихватили ценное и смылись. Ну, логично. Кто знает, что к утру останется от этого здания.

— Я бы не сказала, что мы приблизились, — заметила Марина, однако Джефф всё понял и хмыкнул.

— Бросай гранату, золотце, — сказал я, готовя АК-92 к бою. — А потом ещё одну.

Марина сделала всё, как я сказал.

— А последнюю? — спросила она.

— Оставишь для нас, если план не сработает. Или сработает, но не так.

Я шутил, однако Марина приняла всё всерьёз, побледнела и покрепче перехватила автомат. Две брошенные гранаты не нанесли ощутимого урона наступающим полицейским, однако напугали их и они начали отходить.

— Попробуют обойти, — со знанием дела, заметил Джефф. — Но…

Договорить он успел. Со стороны имперских казарм ответили ракетами. Одна прилетела аккурат в отошедший полицейский спецназ, а вторая попала в дальнее крыло соседнего дома.

— Мать твою за ногу, — крикнул я. — Джефф, Марина — на улицу! В укрытие!

Я сам рванул на третий этаж, не обратив внимания, что генеральская дочь почему-то последовала за мной. А морпех не стал выделываться и выскочил через разбитую витрину. Однако подниматься не стал, только крикнул:

— Жмых! Череп! Ваня! — прыгайте в окна и ищите укрытие.

Я развернулся, чтобы побежать вниз, и столкнулся с Мариной.

— Какого хрена? — гаркнул я, но не стал устраивать разборок. — Вниз за мной!

Стерлядкина испуганной мышкой посеменила вниз по лестнице. Я бежал, стараясь не обращать внимания на нарастающий гул. Время замедлилось и мне казалось, что я успею, совсем чуть-чуть.

Удар.

— «Ну вот и всё» — подумал я.

И наступила темнота.

В себя я пришёл, как обычно, от того, что меня кто-то хлестал по щекам.

— Убрал руки, мать твою, ефрейтор…

Нет. Это был не Мишаня, как в прошлый раз.

— Ефрейтор Стерлядкина, — закончил я.

— Жив! — всхлипнула девушка.

— Что за гадство, — поморщился я. — Стоит потерять сознание, как меня норовит отхлестать по роже ефрейтор. Ты как, жива?

Я приподнялся. Марина сидела на обломках лестницы, а я валялся внизу. Тело болело не сильно, что радовало. Вздохнув, я обратился к искусственному интеллекту, который работал беспрерывно с тех пор, как началась революция.

— Артемида. Проверь здание и сообщи, как теперь, отсюда выбраться?

Двадцать секунд ушло у неё на сканирование округи.

— Валерий. Вашими силами и имеющимся у вас оружием никак.

— Так…

— И самое плохое. По моим расчётам, у вас есть двадцать минут, а потом это здание накроет вторая волна ракет.

Наверное, моё лицо изменилось, потому что Марина встревожилась.

— Валер, что такое? Что тебе сказали?

Я немного растерялся от смертного приговора, который мне огласил искусственный интеллект, поэтому передал слово в слово то, что Артемида мне сказала. Марина обмякла и погрустнела.

— Впрочем, лучше уж так… — с улыбкой произнесла она.

— Не понял? — я внимательно посмотрел на девушку.

— Да что тут непонятно. Если бы не вы, то меня сейчас бы уже многократно изнасиловали в комнате отдыха охранников, — и заметив мой взгляд, добавила. — Вот как ты думаешь, я оказалась так удачно у передатчика, да ещё в таком виде?

Я вспомнил, что когда увидел первый раз девушку, то обратил внимание на пару синяков и то, что она прихрамывала.

— Иринку так оприходовали, на прошлой неделе. Больше мы её не видели.

— Я понял. Не продолжай.

— И раз мы уж скоро умрём, то у меня будет к тебе две просьбы. Первая, скажи мне правду: вы из ГРУ? Чем ты так прославился и что за устройство на тебе закреплено, с которым ты постоянно общаешься?

Наблюдательная генеральская дочь. Что же. Ей и правда полагается награда.

— А вторая какая? — я попытался оттянуть исповедь.

— Давай будем последовательны. Сначала первая просьба, а потом вторая.

— Да, — вздохнул я. — Но ты и сама не маленькая, понимаешь, что вряд ли устраивать революцию на отдельно взятой планете, пошлют кого-то ещё, кроме военной разведки. Что до меня, то я и правда начинал в космодесанте, потому Жмых, так и смеялся. И вот где-то пару месяцев назад, меня в составе группы отправили на планету…

Я где-то в две минуты, очень коротко рассказал девушке, как мы шли через джунгли Кадмии, как я потерял почти всех своих товарищей и чудом открыл устройство, которое не только открыло портал в той звёздной системе, но и дало нам роскошную базу знаний, а самое главное — адреса порталов по всей Галактике. Правда, про Артемиду соврал, сказал, что это экспериментальное устройство, созданное на базе знаний Предтеч. Не то, чтобы я рассчитывал на то, что нам спасут, просто на всякий случай.

— Понятно, — Марина поёжилась, а потом посмотрела на меня в упор. — Теперь вторая просьба. Валер… это прозвучит странно, но я хочу, чтобы ты стал первым моим мужчиной.

Кровь прилила… Хотел бы я сказать, что к лицу, но нет, совсем к другому месту. От удивления я издал очень невнятный звук. Посмотрел на девушку. Она и в таком затрапезном виде оставалась весьма привлекательной.

— Не хочешь? — как-то грустно спросила она.

— Да нет, — я помотал головой. — Просто удивлён, что у такой девушки, как ты, до сих пор никого не было.

— Я же красивая, а значит, избалованная мужским вниманием, — она заулыбалась. — На гражданке, ко мне на кривой козе не подъехать было, да и даже на белом коне… А в армии, да, нравы попроще, но моя фамилия, отпугивала всех доморощенных казанов.

Я хихикнул, но про себя. Да, на гражданке мне бы такая девушка не светила. Значит, надо ловить, тем более есть все шансы, что это последняя возможность.

Встав, я приобнял девушку, а потом поднял и аккуратно переложил её на более или менее чистое место, аккуратно целуя в губы, а потом обхватил её язык, своим, попутно раздевая.

— Ты, главное, не сдерживай себя, не стесняйся, — шепнул я ей на ушко. — Нас всё равно никто не услышит, а если услышат, то это к лучшему.

Спасибо Лизе, она меня обучила кое-чему на практике, да и про теорию не забыла. Со свойственным ей цинизмом объяснила, чего не надо делать, если я соберусь оприходовать невинную деву. В общем, пригодились её советы, особенно в экстремальной обстановке.

Марина оказалась девушкой довольной страстной, поэтому кричала почти всё время и просила не останавливаться, да я и не стал. Опять же, благодаря Лизе, мне как-то удалось соразмерить свои силы, поэтому закончили мы почти одновременно.

— Вот будет смешно, если мы выживем и я залечу, — хихикнула она, когда закончив улёгся рядом.

— Не залетишь, — я только хотел объяснить ей почему, но тут раздался очередной взрыв.

Нас обдало строительной пылью, но мы остались живы.

— Кирьянов! Ты живой? — в свежеобразовавшемся проёме появилась фигура старлея Темиргалиева.

— Так точно! — я подскочил, натягивая штаны.

От удивления у Марселя пропал дар речи. Он безмолвно смотрел, как голая Марина, смутившись, схватила в охапку свою робу и метнулась за угол и только когда она скрылась, заговорил.

— Поверь мне, Кирьянов. Доведут тебя бабы до цугундера, рано или поздно.

— Почему это? — возмутился я.

— А ты забыл, чем в прошлый раз всё закончилось?

Я непонимающе посмотрел на Марселя.

— Напоминаю. Монстр. Гибель боевых товарищей.

— А! — облегчённо выдохнул я. — Это был предпоследний раз.

Темиргалиев снова онемел. Он внимательно смотрел в довольное лицо Марины, с которым она выходила наружу и только когда она скрылась, ткнул меня локтем в бок и показал мне большой палец.

— Силён бродяга. Я надеюсь, в остальном ты проявишь такое же рвение, — заметил старлей, когда мы выходили на свет божий.

Здание действительно сильно пострадало, второй и третий этажи просто снесло, но зато все остались живы, отделавшись царапинами. И Череп, и Жмых, и Ваня, а Джефф и подавно.

— В чём? — спросил я, поочерёдно обнимаясь с товарищами и принимая от них поздравления.

— В сопровождении одного человека, — загадочно проговорил Марсель. — Но подробности позже. На сегодня ребят, война для вас окончена. Идите и отдыхайте.

— А что с казармами? — уточнил я.

— Взяли, взяли. Вязников молодец оказался. Тоже надо «Героя» давать. Сумел заметить брешь в обороне, организовал бойцов и прошёл по территории, как по своей кухне. Имперский военно-космический флот потерял сегодня много офицеров.

— О как! — выдохнул я.

— А тебе бы я дал медаль «За отвагу». Знаешь почему? — Марсель приблизился вплотную ко мне, так что слышать его мог только я. — Естествовать генеральскую дочь под ракетным обстрелом, это надо обладать недюжинной отвагой и… в какой-то мере слабоумием.

Я попытался объяснить, что она сама попросила, и ситуация была такая, но Темиргалиев не стал ничего слушать, только ткнул пальцем в грудь и бросил:

— Завтра, всё завтра.

Глава 12. Революция на экспорт

Планета Ирсеилоур

Темиргалиев, добрая душа, чтобы ему икалось, предупредил нас сразу, что на сон, еду и помывку у нас ровно семь часов, а дальше мы снова начнём работать на интересы всепланетарной революции, хочется нам того или нет.

Нам казалось, что мы не уснём, как минимум пару часов, после такого наполненного событиями дня, но едва поев и приняв душ, мы прилегли на трёхъярусные кровати, как проспали до самой побудки. Этот сигнал мы не смогли бы проспать, даже если бы захотели. Заправив постели и приведя себя в порядок, мы ломанулись в столовую, где уже сидел Марсель Темиргалиев, поглощая стандартный солдатский рацион. Помимо него, здесь были только раненые и Володя Костров, который так никуда и не отправился. Все ушли, ну не на фронт, а делать революцию.

— Пища богов, — заметил старлей, жестом подзывая меня и Марину за свой стол.

Я никак не прокомментировал его заход. Честно говоря, от солдатского рациона я отвык ещё на Кадмии, там я находился на особом положении. Но здесь харчами перебирать не приходилось, учитывая то, что готовили еду из местных магазинов для низших сословий.

— Начнём с вас, любезнейшая Марина Анатольевна, — Темиргалиев улыбнулся Стерлядкиной столь мило, что я сразу понял: будут вербовать. — Нашим героем займёмся чуть позже.

Марина не отреагировала на его заход, внимательно следя, за старшим лейтенантом, ожидая, очевидно, какого-то подвоха.

— Кем вы себя видите в сплочённых рядах Советской Армии? — спросил Марсель.

Девушка неопределённо пожала плечами. Немного испуганно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на старлея.

— Я бы хотела вернуться в космолётчики и всё-таки стать офицером, — по-прежнему глядя настороженно произнесла она. — Но боюсь, теперь это не получится.

— Из-за чего же? — вежливо спросил Темиргалиев и, не дождавшись ответа, закончил сам. — Опасаетесь, что ваш отец, от чьей опеки вы так ловко сбежали в первый раз, теперь доберётся до вас?

— Да. В тот раз получилось сбежать, потому что мой отец не имеет никакого влияния в военно-космических войсках, — вздохнула Марина. — Теперь мне надо будет проходить проверку, которая займёт несколько месяцев, а там мой всеми правдами и неправдами достанет меня. Мне теперь даже военно-медицинская академия не светит. К нему в штаб сразу отправят, бумажки перекладывать, до конца войны.

— А мы вас уже проверили, — улыбнулся Марсель. — Вскрыли доступные здесь имперские архивы, опросили тех, кто был с вами. Вы себя вели достойно и ничем не запачкались.

Марина слабо улыбнулась.

— Всё равно не поможет. Перехватит на Полигоне или ещё как-то…

— Ну генерал армии Анатолий Иванович Стерлядкин не столь влиятелен. Не сможет, если принять меры.

Я вздохнул. Было очевидно, что единственные, кто сможет воспрепятствовать генералу армии — это ГРУ. Марина и Марсель посмотрели на меня внимательно. Я хотел сказать Маринке, чтобы она соглашалась, ещё до того, как Темиргалиев ей огласит предложение. Но понял, если я выскажусь, то не доживу до окончания ирсеилоурской революции.

— Маму вспомнил, — сказал я и уткнулся в тарелку.

Девушка глядела на меня недоумённо, но Темиргалиев, щёлкнув пальцами, привлёк её внимание.

— Я к чему всё это вам рассказываю. Мне хотелось бы, чтобы предложение, которое я сейчас вам сделаю, вы бы приняли без давления, целиком и полностью добровольно.

— В разведку? — с надеждой спросила Марина.

Марсель перевёл недовольный взгляд на меня.

— Она сама догадалась, кто мы, — пожал плечами я. — Да и только дурак не догадается и Джефф, потому что по-нашему ни в зуб ногой. Но насчёт него, я не уверен.

Темиргалиев тяжело вздохнул и снова заговорил со Стерлядкиной.

— Да, Марина Анатольевна, вы правы. Нам в военной разведке нужны пилоты, поэтому вы продолжите своё обучение, но уже у нас, — он опять посмотрел на меня. — А вот космодесантники нам не нужны.

— А Герои Советского Союза?

— Умный слишком, много воли взял, — вздохнул Марсель. — Ну ничего, вернёмся на Кадмию, ты свой подвиг по подъёму на пирамиду трижды повторишь. Ладно, это всё лирика. Вот ещё о чём с вами хотел поговорить.

Мы с Мариной навострили уши. Я ни на минуту не поверил в то, что у ГРУ нехватка лётного состава. Пусть кому другому Темиргалиев рассказывает эти сказки, а сейчас он скажет истинную причину, почему им срочно потребовалось вербовать генеральскую дочь.

— Каждому восстанию нужен свой лидер. Герой, который повёл массы, своим личным примером. Для ирсеилоурцев мы такого нашли ещё до операции, им стал капитан Ольсаранас, а вот для военнопленных мы думаем предложить вас, Марина Анатольевна.

Маринка покраснела. Всё-таки забавно краснеют смуглые люди.

— Но почему я… — пробормотала она.

— Из проверенных кандидатов ты наилучший вариант, — объяснил я. — У остальных наверняка какие-то грешки в биографии, которые могут всплыть в самый неподходящий момент.

— Но ведь я, фактически…

— Неа. Ты не из дома убежала, а пошла служить рядовой, хотя могла получить непыльную должность в штабе у папы или протекцию в офицерское училище.

Марсель Темиргалиев согласно кивнул, а потом добавил.

— Сопровождать тебя будет сержант Кирьянов, со своими бойцами. Он же будет нести ответственность за сохранность лидера повстанцев, то есть тебя. Но, запомните, товарищ Стерлядкина, его, меня, Маркина, Черепанова и остальных здесь не было. Только пленные, поднявшие мятеж.

Марина была немного напугана происходящим и тем, как резко судьба вознесла её на пьедестал, но согласно кивнула.

— Идите, пообщайтесь с соратниками-повстанцами, а я скажу пару слов товарищу Кирьянову.

Стерлядкина, на негнущихся ногах, пошла к столу, где расположилась остальная команда. Я немного напрягся. Кажется, я опять накосячил и теперь товарищ старший лейтенант, будет долго и упорно объяснять мне, как именно.

— Я не знаю, какого хрена ты влез Валера, — тон его изменился и стал серьёзным. — Но хочу, чтобы ты понял. Ты убедил её, быстрее, чем это сделал бы я. Знаешь почему? Она тебе доверяет. И ты израсходовал на её вербовку часть того, что мы называем кредитом доверия. И этот кредит будет с тебя стребован, если что-то пойдёт не так.

— Но погоди… — я попытался оправдаться.

— Я тебя не отчитываю, а учу, — пояснил он, отмахнувшись от меня. — Со Стерлядкиной вряд ли пойдёт что-то не так, можешь расслабиться. Но на будущее усвой. К доверию следует подходить аккуратно и не использовать его по мелочам и там, где можно было бы без этого, обойтись.

Я вздохнул и кивнул. Мне уже не казалось хорошей мысль, уйти в разведку. Но, метаться поздно.

— Теперь о деле. Твоя задача, как я уже сказал, следить за тем, чтобы с головы ефрейтора Стерлядкиной, не упал ни один волос. Даже ценой собственной жизни и давай, без этого, что ты учудил под ракетным обстрелом, в разрушенном здании. Улетите отсюда, намилуетесь вволю.

— Я не специально…

— Вот ещё бы ты это нарочно сделал! Я бы тебя там, на месте, расстрелял.

— Так, — я осёкся. — А командиром, кто будет? Я или она?

— Командовать парадом буду я! — ехидно отозвался Марсель.

Вздохнув, я вернулся к пище.

После завтрака мы выдвинулись к столице, в очередном ирсеилоурском грузовике, сделанным, в этот раз почему-то под бегемота. Нас сопровождало две машины подкрепления, на всякий случай. А к нашей команде, Темиргалиев добавил ещё Вову Кострова, а на усиление взял группу Вязникова.

— Мы взяли под контроль большую часть планеты, — объяснял Темиргалиев. — Но с Махтамбой есть проблемы. Да, имперцев мы здесь либо перебили, либо взяли в плен. Но колониальная администрация Ирсеилоура, состоящая из ардан даздра, военизированные части полиции, сопротивляются. Ничего хорошего им не светит, поэтому они заперлись в городе, ожидая подхода имперских сил.

Забыл упомянуть, что имперские казармы Альзаоинса, где и квартировали пилоты имперских космических сил, мы взяли практически без потерь с нашей стороны. Погибли пара человек, да и те при ракетном обстреле со стороны казарм, не успевшие вовремя среагировать, а сами имперцы сдались, когда у них кончились ракеты. Психологическое давление, а вернее, иллюзию того, что они полностью окружены, наши специалисты создали неплохую, поэтому воины Империи, в основном выходцы из таких же колоний, решили не сопротивляться.

Это происходило повсюду, ведь месяц на планете мы не сидели сиднем, а выясняли расположение имперских войн и в час «Ч», сумели их блокировать. Гражданская администрация и полиция, предпочитала сдаваться, ведь и среди них было немало сторонников независимости, а вот со столицей вышла промашка. Главное, у нас уже есть карманное революционное правительство, но нужно взять город, чтобы считать революцию завершённой.

— У них есть какие-то основания рассчитывать на помощь? — уточнил Вязников.

— Нет, — мотнул головой Марсель. — Имперские силы до сих пор не в курсе, что происходит здесь и на Дареггене. Слишком большой кусок они проглотили, а управление осталось всё тоже, практическое феодальное. У нас и американцев, по сути, есть неделя, прежде чем они что-то заподозрят, но к тому моменты мы минируем порталы.

Космические мины чем-то напоминали морские. Но были более сложны, помимо взрывчатого вещества в них вставляли микрокомпьютер, что мониторил окрестности и если там появлялся звездолёт, который идентифицировался как «чужой» они активировались и неслись к кораблю. Поэтому наши транспорты могли летать беспрепятственно, а вот имперцам придётся туго.

Но вообще, в космосе мины редко используют, он большой как-никак и облетать минированную зону легче лёгкого. Эффективны они только около порталов, где их можно разместить у выходов.

— А как дела у союзников? — оживилась Марина.

— Неплохо хотя тоже проблемы были, но в целом за два-три дня, возьмут планету под полный контроль. О! Забавно получилось. Мятеж военнопленных у них возглавили наши ребята.

— Лишь бы не вышло, как с Фёдором Полетаевым, — пробормотал я.

— Не выйдет, — пообещал Темиргалиев. — Наши наблюдатели за этим проследят.

Череп сидевший рядом с водителем, которым опять оказался Альнас, чем-то заинтересовался впереди.

— Теперь про нашу задачу. В городской черте Махтамбы находится не просто распределительный центр, но ещё и главный лагерь военнопленных. Сейчас его взяли под охрану, но нашу задачу это не меняет. Мы должны войти на окраины города и освободить пленных.

Вязников радостно кивнул, а я смекнул, что к чему и уже было открыл рот, чтобы уточнить, правильно ли я понял, как Марсель пнул меня ногой.

— Да, — ответил он, глядя мне в глаза. — Но об этом позже.

Блин. Он мысли читает, что ли? Или у меня на лице написано, что я уже понял: штурм концлагеря будет отвлекающим манёвром, который позволить революционным силами Ирсеилоура войти в столицу.

— Любопытно, — вдруг обронил Череп. — Мы три дня назад проезжали по этой дороге, и здесь было всё то же самое, только флаги другие.

— А что ты хочешь? — пожал плечами Темиргалиев. — Настоящая революция — процесс долгий и растянутый во времени. Ведь недаром в двадцатых годах, вожди Октябрьской революции, называли её переворотом, подразумевая, что седьмого ноября она только началась и идти ей ещё долго. Пока изменится уклад, когда революция дойдёт до самого отсталого села и самого глухого аула.

Вообще, Марсель Темиргалиев любил нам устраивать такие политико-исторические ликбезы, как бы походу дела. Не собирая никого на длительные собрания, а вот так, пока мы едем на точку и каждый попутно занимается ещё чем-то. Жмых хоть и слушал внимательно, но при этом проверял свою любимую фазовую ракетницу, я проверял, надёжность лёгкого хитинового бронежилета. Имперский трофей, захватили в полицейских арсеналах. Вояки его не использовали, да и сами полицаи очень редко судя по тому, как мы их перебили прошлой ночью. Было немного, на нашу группу выделили только один такой. Его мы сразу натянули на Марину.

Ближе к вечеру мы высадились на окраинах столицы. Предстояла нетривиальная задача, войти в осаждённый город и устроить шухер на окраинах. В этот раз незаметно означало пешком. Хорошо, что хоть не в чистом поле, а в какой-то деревеньке, которая была застроена достаточно богатыми домами.

— Пригород, — пояснил Альнас. — Здесь живёт местный истеблишмент. Считается, что богатый человек чего-то достиг в жизни, если у него есть дом здесь, в Пеауре. Живёшь на природе, но не в самом городе.

Он обвёл руками посёлок. Вообще, тут сегодня было тихо и пустынно. На улицах ни души, да и судя по отсутствию света в домах, никого не было вообще. Неужели никто так и не вырвался из столицы? Хотя да, а зачем, если местной элите безопасно, только в самом городе, под прикрытием полиции.

Впрочем, в конце улицы замаячила одинокая тень. Мы вскинули автоматы, но Альнас жестом попросил нас опустить оружие. Тень подошла поближе и стало видно, что это седой старик, одетый просто, если не сказать бедно.

— Дедушка, — обрадованно помахал ему рукой Альнас.

Старик ответил тем же жестом. Мы повторили движение Альнаса, и тут старик обратил внимание на нас. Хотя, конечно, заметил раньше. Сложно не заметить людей в робах военнопленных, но при этом до зубов вооружённых.

— Их что ль надо провести в Махтамбу? — спросил он скрипучим голосом на местном диалекте имперского.

Альнас утвердительно кивнул и пояснил уже нам.

— Дедушка последние годы возил обслугу из города сюда. Господам не нравится, когда фургончики слуг передвигаются по одним и тем же дорогам с ними, поэтому приходилось провозить их просёлками.

— Так мы могли бы и на машине здесь проехать, — вздохнул Жмых.

Старик, казалось, его понял, потому как начал объяснять, что с сегодняшнего утра никакой транспорт тут не проедет, ибо отходя спецназовцы сознательно уничтожали дороги, а он знает пешие тропинки, которые неизвестны полиции и ардан даздра. Для чего они были ему, он не пояснил, да и так было понятно.

— Да идти недалеко, — закончил он. — Час-другой, к ночи в лагерь поспеем.

— Вы точно знаете, где он находится? — спросил я.

— Я оттуда неоднократно возил ваших людей, — хихикнул старик.

Действительно, мы шли где-то час, по такой глухомани, что не раз я мысленно называл деда Сусаниным, но, к счастью, привёл он нас куда надо. Шли мы чуточку больше, но, в конце концов, остановились перед серым зданием, без вывесок.

— Это он, — сказал Темиргалиев, а чуть позже его слова подтвердила и Артемида. — Пять этажей.

Жмых и ещё два человека из группы Вязникова стали раскладывать ракетницы.

— Минутку, — сказал я и попросил Артемиду дать расклад по живым существам в здании.

Искусственный интеллект отчитался, что здесь находится около двух тысяч человек. Кто именно и как расположены, она сказать не может, но, скорее всего, военнопленные отделены от охраны, так что примерно здесь полторы сотни полицейских.

— Как мы и предполагали, — согласился Марсель. — Основные силы заняты обороной города. Ладно, парни, кончайте с лирикой и приступайте.

Мы даже не стали проверять, заперты ли двери. Жмых со товарищи просто разнесли их ракетами и в образовавшийся проём начали просачиваться наши. Первыми туда ломанулись Вязников и Джефф, непрерывно паля из автоматов, чтобы не дать возможности имперцам хоть как-то ответить.

— Дуб явно «героя» хочет отхватить, — заметил Череп. — Задело его твоё награждение.

Я вздохнул и ничего не ответил. Тем временем Саммерс крикнул, что там чисто, а коридор они контролируют. Мы, не став стесняться, пошли в здание. Мда, а ракетами мы удачно пальнули, вынеся с десяток полицаев. Я снова запросил Артемиду.

— За теми двумя закрытыми дверями, лестницы и лифты, а за ними всякие технические помещения. Люди там есть, но один-два человека. Может быть, полиция, но, может, и техперсонал или вообще пленные.

— Тоже из ракет? — спросил Жмых.

— С ума сошёл? — возмутился Марсель. — А как мы будем подниматься?

— Непосредственно за дверьми людей нет, — объяснил я. — Возможно, на лестнице кто-то контролирует пролёты, но не в дверях.

Мы открыли двери и осторожно зашли. И правильно сделали, потому что мои подозрения оправдались и по нам открыли огонь. Я, Марина, Джефф и Костров, отпрыгнули в сторону и укрылись за каким-то ящиками. Я вызвал по рации Черепа, который со своим коллегой контролировал окна здания.

— Между первым и вторым этажом, никто в окнах не мелькает? — спросил я.

— Не уверен, но что-то есть…

Раздались выстрелы и звук лопнувшего стекла. Сверху на нас упало тело одного из ардан даздра в полицейской форме.

— Молодец Лёха, — прошептал я.

Марина и я стали аккуратно подниматься, а Джефф с Костровым пошли проверить помещения за лестницей.

На втором этаже вовсю шла стрельба. Это Темиргалиев с Вязниковым и его ребятами зашли, с другой стороны, пока мы отвлекали полицию здесь и ударили им в тыл. Нам осталось лишь два полицейских, которые, завидев нас, сразу подняли руки, бросив оружие.

Вообще, универсальный для гуманоидов жест, оказался. По всей Галактике.

— Джефф! Как там у вас? — крикнул я вниз.

— Порядок! — отозвался американец. — Здесь две пленных девушки, связанные.

У меня возникло желание, пристрелить сдавшихся, но я взял себя в руки и не скатился.

— Развязывай и веди их сюда!

Вскоре Джефф с Вовой привели двух заплаканных девчонок. Темиргалиев, едва взглянув на них, хлопнул Маринку по плечу и приказал:

— Поговори с ними.

Стерлядкина было пискнула, что у неё нет опыта, тогда Марсель отозвал девушку в сторону, для прочистки мозгов. Я даже не стал слушать, поняв, что он ей сейчас говорит. Действительно, лучше уж с двумя изнасилованными девчонками поговорит девушка, чем мужчина и мягко расспросит их, что и как наверху.

— На этом этаже нет пленных, — сообщил Вязников, когда Марина отошла от Марселя беседовать с девчонками, а он сам подошёл ко мне, пытаясь узнать, что удалось узнать Артемиде.

— Со штурмом верхних этажей лучше не затягивать, — сказал я старлею. — Здесь, внутри, Артемида точно идентифицировало число полицейских. — Там наверху осталось девяносто семь полицаев. И есть проблема. Они собираются использовать пленных, как живой щит.

— Жмых! — резко подозвал бойца Темиргалиев и дождавшись, когда он подбежит, обратился к нам обоим. — Выясни у ИИ, где самая большая концентрация полицейских на следующем этаже, и пустите туда ракету.

— А вы?

— Мы пойдём лестницей.

— Нет, — помотал головой я. — У каждой из лестниц нас дожидается по двадцать человек, а ещё тридцать, — я показал на два метра левее. — Сгрудились почему-то там.

— Резерв, — прикинул что-то в уме Марсель. — Что же… Три точки, три ракеты.

— Рискованно, — медленно сказал Вязников. — А как мы тогда?

— Лифтом, хотя действительно риск.

Жмых и два бойца с ракетницами выстроились в указанных точках. Девчонок увёл Костров на первый этаж, а остальные загрузились в лифт.

— Если что, дёргайте вниз, — предупредил старлей, бойцов с ракетницами.

Я быстро активировал радиосвязь.

— Череп, на четвёртом этаже у окон нет наших, только здешняя полиция. — Отработай их, пока не началось.

Да, вот такую дурость, которую мы изначально приняли за хитрость, допустили наши враги. Темиргалиев закрыл лифт, и мы поехали вверх. Старлей нажал кнопку открытия дверей одновременно со взрывом.

— Мы здесь, а вы четверо на четвёртый, — бросил он, не обращая внимания на пыль, пожар и крики боли.

Что поделать, поехали на четвёртый этаж, раз так приказало начальство. Я, Марина, Альнас и боец которого прихватил Темиргалиев, помимо Кострова.

Его-то и убили первым, едва дверь открылась. Причём случайно. Среди двух десятков полицейских началась паника, когда Череп со снайперами начал их отстреливать. Судя по всему, собравшиеся здесь охранники, не обладали никаким боевым опытом. Просто для колонии в галактической глухомани это была хорошая синекура. Где к тому же можно неплохо самоутвердиться и заработать деньжат помимо кассы.

Короче, не бойцы они были. Мы это знали и потому пошли небольшой группой на полторы сотни человек и даже в изначальных планах фигурировало двести человек. И вот эти чудилы, когда по ним начали работать снайперы, стали палить, куда бог на душу положит. В итоге они подстрелили с десяток, тех, кого не снял Череп со товарищи, а заодно случайным лучом убили нашего бойца.

Притом на наше появление они даже не обратили никакого внимания, впав в полнейшую панику. Как-то останавливать их или пытаться обратить на себя внимание, было бы бессмысленно и опасно, поэтому пришлось принимать жёсткое решение.

— Добейте выживших, — процитировал я, любимую песню и мы, вскинув автоматы.

Управились меньше чем за минуту, застрелив с десяток врагов.

— Будем зачищать пятый этаж или… — спросила Марина.

— Дождёмся Лунина, — бросил я, доставая рацию. — Череп, четвёртый этаж чист.

— Понял, — отозвался он. — И это… не затягивайте. В городе уже какое-то шевеление.

Внизу стреляли. Мы с Мариной и Альнасом быстро подбежали к лестничному проёму, чтобы оценить обстановку и сразу увидели Темиргалиева.

— Что у вас? — спросил он.

— Чисто, а здесь?

— Порядок. С десяток выжил, начали стрелять, но быстро передумали, когда получили ответку.

И действительно выстрелов уже было неслышно.

— Что говорит Артемида про пятый этаж? — спросил Марсель.

Я связался с искусственным интеллектом.

— Там всего три человека, — сообщил я.

Вниз полетело оружие и голос на ломанном имперском сообщил, что они сдаются.

— Вязников, слышал? Давай на пятый, но будь наготове.

— Так точно, — буркнул он.

— Ещё. Черепанов сообщает, что в городе видна, какая-то движуха.

— Пускай заходят в здание и занимают позиции на пятом этаже. Дуб! Что там у тебя?!

— Сдались!

— Тащи их в подвал, к остальным, а мы пока займёмся политической агитацией.

— Мы будем оборонять здание? — как-то напряжённо спросила Марина.

Её можно было понять. Один раз попав под ракетный обстрел, ей не хотелось повторения подобного, а что загнанные в угол ардан даздра начнут палить во всё, что движется и из любого доступного вооружения, сомневаться не приходится.

— Первое время, — сказал я ей. — Череп, заходи и занимай позицию на пятом этаже.

Я отключил рацию, не слушая мата Черепанова, который наивно надеялся, что мы здесь пошумим и растворимся в городе.

— Как долго? — не отставала Марина.

— Ровно столько, чтобы вывести отсюда военнопленных и отобрать из них тех, кто хочет сражаться. Они пойдут вместе с нами в город наводить хаос на улицах, а остальных мы отправим на базу.

— Но зачем…? — она хотела спросить про снайперов на пятом этаже, но я оставил её вопрос без ответа, поспешил к освобождаемым пленным.

Многие из них выглядели плохо. Полицейские, после того как началась революция, срывались на них, кормили через раз и всячески издевались. Поэтому пришлось сортировать аж три группы. Тех, кто мог и хотел воевать, тех, кто не мог и тех, кто не хотел.

Пленных было много, но за полчаса мы управились и разделили всех их на три неравные части.

— Теперь куда? — спросил меня Жмых.

Я вызвал Темиргалиева, чтобы получить дальнейшие инструкции.

— Отвод пленных не твоя забота, — сказал он. — Сейчас спустятся Альнас и Вязников передашь им тех, кто уходит, а сам отводи тех, кто будет воевать на задний двор.

— Но ведь там… — попытался возразить я.

— Выполнять приказ! — оборвал Темиргалиев.

Делать было нечего, дождавшись Альнаса и старшего сержанта, я вручил им пленных.

— Без меня в город не выходить, — предупредил ирсеилоурец и они скрылись во тьме леса, окружавшего распределительный центр.

Я сам-то считал, что тоже лучше будет уйти в лес, повёл бойцов, ну какие они уже были пленники, они влились в наши стройные ряды, на задний двор, где каким-то чудом, появилось вооружение и припасы.

— Конфисковали у полиции, — переминаясь с ноги на ногу, пояснил Жмых.

— Странно, что не начали обстрел здания, — сказал я.

— Сначала будут штурмовать, — пояснил внезапно появившийся Темиргалиев. — Мы создадим видимость отчаянного сопротивления, а потом уйдём.

Сверху послышалась стрельба. Это начали работу наши снайперы. Я было дёрнулся, вернуться и занять позицию у окон, но мне помешал Марсель.

— Ты, Марина и пленные ждёте здесь Альнаса. Как только он появится, незамедлительно прикажи спускаться Черепу и его снайперам, а потом сообщишь мне.

Он уже скрылся в здании распределительного центра, но повернулся к нам.

— Стерлядкина, можешь пока толкнуть какую-нибудь короткую, но вдохновляющую речь. Ты ведь у нас, главный освободитель и повстанец. Че Гевара в… в робе. Только тезисно, чтобы потом не путаться, когда журналистам будешь давать интервью.

Марина, к моему удивлению, восприняла это совершенно всерьёз и отправилась к солдатам, что-то им рассказывая, в духе комсомольской политинформации. Я не удержался от шутки, подошёл к девушке и стоя за спиной, шепнул ей:

— А закончи так. Как говорил выдающийся борец, за свободу кубинского народа Эрнесто Че Гевара: мы не можем быть уверены в том, что нам есть ради чего жить, пока мы не будем готовы отдать за это свою жизнь!

К моему удивлению, она и это повторила, причём торжественным и звонким голосом. А заметив воодушевление в глазах освобождённых бойцов, я покраснел, так как мне стало стыдно, от собственно цинизма.

К счастью, в этот момент появился Альнас и мне некогда было рефлексировать. Я достал рацию.

— Череп вниз во внутренний двор.

— Ну наконец-то! — раздался его, обрадованный голос.

Следующим я предупредил Темиргалиева. Альнас же, не дожидаясь появления командира, стал объяснять нам, как лучше рассредоточится на местности.

Первыми вниз выскочили Череп со снайперами, а следом выбежали остальные.

— В город, в город. Мари, Тузов, вам объяснили, что делать? Хорошо. Взяли пять человек и согласно плану.

Вот раньше не мог сказать? Я бы подобрал кого потолковее, а так пришлось взять первых попавшись и мы побежали, а потом поползли через кусты.

— Стоп, — сказал я. — Кто-то ползёт за нами, следом.

Я вскинул автомат, но из кустов выполз Вова Костров.

— Ребят, я не понял, куда мне идти, и побежал за вами, — признался он.

— Ты должен был уходить с Вязниковым, — вздохнул я. — Но уже без разницы. Идём туда.

Мы подбежали к тускло-серебристому зданию, с каким-то странным значком, похожим на греческую букву ипсилон.

— Что это? — не понял Вова.

— Местная аптека, — объяснил и без перехода скомандовал. — Огонь!

По улице в нашу сторону двигался имперский аналог бронетранспортёра. К счастью, он не попал под местные «звериные» заморочки и был похож на земной. Ну, насколько это возможно. Колёса, бронированный корпус — коробка на ходу, короче.

Мы открыли стрельбу по бронемашине, сами прижимаясь к стенам аптеки. Первыми выстрелами срезало колёса, кузов рухнул и оттуда стали выскакивать солдаты.

— Прицельно! — бросил я.

Первых трёх солдаты мы застрелили сразу, а остальные успели спрятаться за бронёй.

— Гранату, — бросил я Марине и в сторону БТР полетела плазменная граната.

Стоит признать, что бросает она лучше меня. Взрыв! Мать вашу, что же так громко-то! Никогда плазма не взрывалась с таким звуком. И в этот момент я догадался обернуться.

Здание распределительного центра оседало, разваливаясь на части. Рванул ещё один взрыв. И ещё.

— Мы его минировали, прежде чем отойти, — сказал Вова.

— Прелестно, — только и сказал я. — Мог бы и раньше предупредить.

Вдали снова загрохотали бронетранспортёры. Костров пожал плечами, мол меня не спрашивали.

— Хорошо, что они не военные, а полицейские, — сказал один из бывших пленных.

— Мари, начнём с гранат, — сказал я.

Под колёса бронированного чудовища полетела очередная плазменная граната. Его слегка подбросило, он развернулся и в него влетело два БТР.

— Ещё! — приказал я Марине.

Вторая граната окончательно посеяла сумятицу в рядах местной самообороны. Они стали выскакивать из транспорта и разбегаться.

— Не стреляйте, — приказал я. — Пусть бегут.

Однако это было только начало. Скоро на место, где мы подорвали два БТР, стала подтягиваться пехота. Полицейский спецназ и не сдавшиеся части имперской армии. Мы попытались сдержать их непрерывным огнём, но буквально через минуту стало ясно, что это бесполезно.

— Отступаем? — спросил Вова.

— Да. Вот только куда? — закрутил головой я.

Идти было некуда. Ну не к взорванному же зданию распределительного центра идти? В аптеке закрыться? Тоже бесполезно, накроют нас там из тяжёлого оружия.

Откуда выстрелили, я так и не понял. Кажется, со здания, но Марина считала, что со стороны сожжённых бронетранспортёров. Целились в кого-то из нас, но Вова Костров, сделал шаг, чтобы проверить улицу-кольцо, заслонил нас обоих и жёлтый луч попал ему аккурат в голову.

От такого попадания смерть наступает сразу. Луч выжигает мозг. Вот и у Вовы голова обуглилась и он упал на местный аналог брусчатки. Сердце на миг ёкнуло, когда мозг осознал, что на его месте мог бы быть я или Марина, но страдать было некогда, надо было срочно уходить. Единственное место…

— Бойцы! Бегом через улицу и уходим в лес! — скомандовал я. — Всё равно в город уже не прорваться.

Отстреливаясь, мы побежали на другую сторону окраинной улицы. Здесь стояли какие-то помещения, напоминавшие то ли склады, то ли ещё что-то. Вслед нам неслись выстрелы. Одного из бывших пленных ранило в плечо, но он смог, не останавливаясь забежать в укрытие, за одноэтажным зданием без окон, где ему сразу стали оказывать медицинскую помощь.

Я толкнул локтем в бок Стерлядкину. Она, проверявшая автомат вздрогнула и уставилась на меня.

— Надо посмотреть, что там в лесу, — сказал я ей и мы, поднявшись, пошли к густо росшим деревьям.

Вскинув автоматы, мы с Мариной внимательно смотрели по сторонам, осторожно продвигаясь вперёд, но не успели сделать и нескольких шагов, как столкнулись нос к носу с группой Темиргалиева и Альнаса, которые, как раз выходили оттуда.

— Тузов, ты что здесь делаешь? Вы уже должны были отойти вглубь городской застройки и изображать армию, проникшую в столицу.

— Мы пытались, — ответил я. — И даже получилось. Настолько удачно, что сейчас сюда стягивают все силы, готовясь отражать атаку.

Темиргалиев хмыкнул себе под нос. Достал бинокль, посмотрел, а потом коротко скомандовал.

— В лес.

Мы послушно потопали за ним. Вернее, за Альнасом, который откуда-то знал здешнюю городскую окраину.

— Это криминальная часть города, — сообщил он так, как будто это всё объясняло.

Марина не поняла, а до меня дошло, что не так проста была жизнь у бывшего имперского солдата, до попадания на воинскую службу.

— Вы подбили два бронетранспортёра в кольце Огненного Быка, на пересечении с кольцом Серебристого Коня, — пояснял он. — Это ничего, мы сейчас выйдем к кольцу Жёлтой Мыши, а туда полиция и армия точно не сунутся, да и нам надо будет пройти как можно быстрее. От местных бандитов мы-то отобьёмся, но они могут нас задержать, к тому же непонятно, на чьей они стороне.

Дело в том, что города Ирсеилоура, имперцы застраивали особым образом. До оккупации здесь не было каких-то крупных поселений, поэтому архитекторы решили поэкспериментировать с новым, по их мнению, прогрессивным типом застройки, только пересекающимися кольцами. Построили пару городов. Получилось так себе и нигде за пределами планеты это больше не прижилось. Но местные привыкли, и остальные поселения строили в таком же стиле.

У застройки был один плюс. Ловить партизан, типа нас, в здешних городских джунглях можно было до посинения. Даже не зная города, благодаря кольцам, пересекающимся в самых неожиданных местах, мы становились неуловимыми.

А да. Странные названия были такими только для нас. Ирсеилоурцы не понимали же нашего стремления называть улицы именами известных личностей.

Мы проблуждали пару часов по кольцам, периодически устраивая стрельбу, но палили в воздух, а не по людям или окнам квартир, а потом увидели, как над городом взлетели три зелёные ракеты.

— Что это значит? — удивлённо спросила Марина.

— Повстанцы под командованием капитана Ольсаранаса взяли город. — сообщил Марсель. — Поэтому идём к дворцу наместника, узнать нужна ли какая помощь. Может, армия затаилась по окраинам.

— И как мы выйдем в центр города? — хихикнула Стерлядкина. — Здесь вообще, можно хоть что-то найти без карты?

— Артемида покажет, как туда пройти. Она уже сняла план города и локализовала наше местонахождение, — сообщил я. — И не только нас, а где сейчас бродят остальные группы партизан-повстанцев.

Под управлением искусственного интеллекта мы кое-как нашли дорогу к дворцу. По пути мы несколько раз вступали в бой с разбегающейся полицией, а также подобрали нескольких отрядов наших, которые неприкаянными бродили по городу, пугая обывателей. Вязникова среди них не было.

Чем ближе мы подходили к дворцу наместника, тем нам чаще стали попадаться следы боёв, которые шли здесь, пока мы отвлекали силы лоялистов. Кстати, оттянули очень удачно. На подрыв нами бронетранспортёров ушла основная часть защитников столицы, поэтому капитан Ольсаранас довольно-таки быстро разгромил оставшиеся силы, в основном полиции, а потом ударил в спину, тем, кто безуспешно ловил нас. Об этом мне после поведал Темиргалиев, добавив, что я везучий, как висельник.

— Но лучше рядом с тобой не находится, — резюмировал он. — Иначе закончу, как Костров.

Судьбу Вовы он выяснил уже наутро, когда, собрав все группы, кроме сержанта Вязникова, которая угодила в засаду и погибла в составе, не обнаружил одного человека и стал спрашивать, кто видел Кострова последним. Мы с Мариной и вспомнили, что его застрелили на наших глазах. Марсель лишь порекомендовал нам тренировать память, но больше ничего не сказал.

— Да, походу дадут героя, но посмертно, — резюмировал Жмых, узнавший про судьбу Вязникова.

— Бойтесь желаний, они сбываются, — проворчал Череп, прочищая оптику у своей снайперской винтовки.

Я ничего не сказал, потому что был согласен с трюизмом, который изрёк Лёша Черепанов. Моё желание, сделать что-то, что переломит ход войны, ведь тоже сбылось. И не так, как хотелось бы.

Это была очень длинная ночь. Ведь с выходом к дворцу для нас ничего не закончилось. Пришлось зачищать столицу, добивая или беря в плен, разбежавшихся полицейский и новоявленный «фрайкор» из горожан. В одной из таких стычек Жмых получил ранение в ногу, Черепу едва не прострелили голову, а Марину хотели похитить, но в целом всё обошлось и утром, когда мы прибыло подкрепление, мы вернулись на базу. Великая Ирсеилоурская революция победила. Да и не могла не победить, при такой поддержке.

Глава 13. Передышка на Кадмии

Ирсеилоур — Планета Кадмия. База военной разведки

Полковник Копылов свалился на нас сверху, когда мы ничего не подозревая, занимались послереволюционной рутинной. Вычисляли затаившихся имперских солдат и их сторонников из ардан даздра, патрулировали улицы, помогали формировать ирсеилоурцам партийные и комсомольские ячейки.

Честно говоря эта рутина меня увлекла. С большим удовольствием я втянулся в работу и не думая о возвращении на Кадмию. А может быть, потому что рядом была Марина, с которой мы были вроде как пара. Мы таились, я по привычке, которую вбила в меня старший сержант Оля Зотова, а Стерлядкина в таком вопросе ориентировалась на моё мнение.

Она, кстати, взяла позывной «Эме», но мне не пояснила, что он означает, насмешливо сказав, что я, как умный мальчик, должен сам догадаться. Обидно, но, например, Темиргалиев понял, откуда это и лишь насмешливо фыркнув, посоветовал не увлекаться, как вышеозначенная особа, ибо с Мариной, если что, церемониться не будут.

Итак, как я уже сказал до нас с небес, снизошёл полковник Валерий Александрович Копылов, во всём своём великолепии и забрав Марину, куда-то увёл.

— Интервью будут брать, — сказал Жмых, посланный нами на разведку. — С товарищем полковником прилетел с десяток журналистов. Из «Красной Звезды», «Правды», «Известий» и этот… как его…

— «Труд», Жмых, «Труд», — едко заметил лежавший на кровати Череп и тоскливо созерцавший потолок. — Который способен сделать из обезьяны человека, в чём тебе ещё предстоит убедиться.

Маркин то ли не понял сарказма, то ли не подал виду. Да, Лёшу Черепанова понять можно было, ведь у нас накрылась сегодняшняя поездка в Махтамбу, где нам пообещали… а впрочем, это неважно, за давностью лет. Мы все были раздосадованы.

— Слушайте! — Череп вдруг подскочил на койке. — Товарищ сержант, а ведь вы у нас за ручку со старлеем здороваетесь…

Я напрягся. Когда подчинённый, с которым ты на ты, резко переходит на вы, на официальный тон, это всегда значит, ему что-то требуется.

— Чего надо?

— Попросите его, чтобы отпустил нас без Стерлядкиной. Возьмём кого-нибудь на замену и съездим.

Действительно, это была дельная мысль. Мысленно поблагодарив Черепа, я уверенной походкой отправился искать командира.

Мы по-прежнему квартировали на складах, которые успели оборудовать под удобные казармы. Да и выглядели они, как полноценный штаб революционных сил. Я точно помнил, что Марсель выходил наружу, а улететь никуда он не должен был.

Однако, неприятность меня поджидала, едва я покинул склад. Навстречу мне, уверенной походкой шли три журналиста. Их я опознал по фотоаппаратам, висевших на шеях. Я шустро отскочил, за один из трофейных грузовиков — Темиргалиев, настрого запретил мне показываться на глаза прессе и уж тем более фотографам.

И тут сразу трое. И главное, остановились, паскуды, чтобы перекурить. Хотя, где же им ещё. Здесь у нас самая главная курилка, для чужих, естественно. Так-то мы на улицу лишний раз не бегали. Пришлось, сидеть, ждать, пока они покурят и уйдут, а заодно и уши погреть.

— Вань, ты вообще в курсе, кто такая эта Стерлядкина?

Рекомый Ваня, лишь пожал плечами.

— Судя по биографии, дочь генерала армии Анатолия Ивановича Стерлядкина, а по тому, что нам даёт военная разведка, какая-то уникальная героиня. Сначала подняла военнопленных на мятеж здесь, когда началась революция, присоединилась к восставшим, а потом рванула освобождать Махтамбу.

— Махтамбаааа, Махтамбааа, — на манер песни «Ямайка» протянул спрашивающий.

— Сань, успокойся, — вмешался третий. — Понятно, что здесь уши ГРУ торчат, их видно издалека. Да и это удивительное совпадение, с одновременным мятежом на Дареггене. В общем, правды мы не узнаем, а для ширнармасс нам расскажут версию, которую мы будем должны оформить красиво, так чтобы в неё поверили по всему земному шару.

— Это-то и злит, — вздохнул Саня. — Мне вот чисто по-человечески интересно, она тут и правда была в плену или генеральскую дочь специально подвезли, чтобы оформить мятеж?

— Старик, можно всегда пару вопросиков задать, которые потом не пойдут в материал, — пожал плечами Ваня. — Впрочем, Стерлядкина мне неинтересна. Даже если она на самом деле восстание устроила. Меня другое занимает.

— Помню, помню, — хохотнул Саня. — По прежнему охотишься за легендарным сержантом Кирьяновым?

Я попытался провалиться под землю. Ну или как-то ввинтиться в то, чем здесь, дороги мостили. И вообще, сжался в комок, правда, без толку. Если бы кто-то из журналистов заглянул за грузовик, то сразу бы меня обнаружил. Вот ведь повезло, как утопленнику! Сходил, называется, поискал командира! Здесь охотничек, блин, на меня нацелился. Понятно, почему Темиргалиев строго-настрого запретил светиться.

— Да. И военная разведка кормит меня завтраками уж который месяц, — вздохнул Ваня.

— При чём здесь ГРУ? — снова вмешался третий. — Кирьянов ведь из войск космической поддержки.

— Космодесант! Шурик! Ну не ляпни, про ВКП при вояках, а то засмеют! Пехотные части космической поддержки всегда называли космодесантом, — возмутился Ваня. — С самого начала войны.

Шурик лишь вздохнул.

— Да, он оттуда. Но на все дела, связанные с Кадмией, наложила лапу военная разведка, — пояснял журналист Ваня. — И информацию теперь приходится добывать по капле.

— Вот тебе больше всех надо, — поморщился Саня. — Обещали же грушники, что покажут нам Кирьянова, недели через две — три. Может быть. Если он вообще существует, а не был придуман в отделе пропаганды.

— Вот именно, что может быть, — продолжал ворчать Ваня. — То, что он существует, знаю точно. Я общался с парой его сослуживцев.

Я надвинул форменную кепку на глаза. И мне вдруг стало понятно — моя миссия на Ирсеилоуре подходит к концу. Как я им буду давать интервью, когда я здесь, на Ирсеилоуре? Значит, меня или вернут на Кадмию или вообще отправят на Полигон.

— Товарищи журналисты, ну где вы ходите, — послышался вежливый, но недовольный голос Темиргалиева. — Вас уже ждут. К тому же не забывайте, что ефрейтор Стерлядкина, продолжает руководить повстанческим штабом бывших военнопленных, а значит, у неё полно работы.

Марсель Темиргалиев затолкал журналистов в здание, а потом вернулся ко мне. Вот как он меня заметил? До сих пор непонятно.

— Кирьянов, — устало сказал он. — Тебе стало завидно и тоже захотелось минуты славы? Не вопрос, обеспечим.

— Я в курсе, — выдохнул наконец я. — Слышал. Две — три недели.

— О так ты пошлым шпионажем занимался! — старлей решил всерьёз надо мной поиздеваться.

— Я вас искал товарищ старший лейтенант. У меня вот какой вопрос. Если Стерлядкина занята, то можно мы метнёмся по-быстрому в столицу, на патрулирование? Возьмём кого-нибудь вместо неё…

— Не можно. Вы здесь понадобитесь, а Стерлядкина скоро освободится. И да, товарищ сержант, готовься. Скоро вы отбудете на Кадмию, все кроме Марины. Она отправляется на учёбу. Но не расстраивайся юный Ромео. Это ненадолго.

После организованной нами революции, в звёздную систему Ирсеилоура вошёл советский космофлот, откликнувшись на просьбу вновь образовавшейся социалистической республики. На планете стали размещаться наши войска, на орбите флот, а сам портал, как уже и сказал, минировали, на случай имперской атаки.

Вот только всё это я узнал после войны. В том числе и про то, как отделение Ирсеилоура и Дареггена вызвало в руководстве Империи Миллиарда Звёзд, самый настоящий шок. И дело было даже не в том, что мы и американцы захватили большую часть имперского космофлота, на посадочных кольцах, взяв их тёпленькими и ничего не понимающими. Это был психологический удар. Ведь до того Империя только расширялась и расширялась и даже наши постоянные попытки забрать систему Ярве, не считались чем-то серьёзным. Ну временно захватили варвары практически пустую планету. Так всё равно бравые имперские войска её скоро вернут.

На самом деле здесь было самое что ни на есть успешное восстание против могущественной Империи, чего не случалось никогда. И пока в метрополии бушевали все — от ремесленника и до аристократа в тёмных уголках межзвёздного государства зашевелились сепаратисты: халлдорианцы, торкартенцы, таусийцы. У них появился шанс, который раньше считался невероятным. И это стало тем камешком, который, покатившись с горы, превращается в мощную лавину.

Но это стало мне известно гораздо позже. Пока же я, с боевыми, точнее, проверенными в боях товарищами, готовился к возвращению на Кадмию.

Марина испытывала двойственные чувства. С одной стороны, она была рада тому, что скоро станет офицером и пилотом, а с другой стороны, за эти дни она привыкла к нам, мы сработались и ей было жалко расставаться с нашим небольшим отрядом.

Но приказ есть приказ. Солдат на войне сам себе не принадлежит, а потому Марина Анатольевна отбыла на Полигон учиться лётно-космическому делу настоящим образом. Я, Жмых и Череп, а бойцов Темиргалиев закрепил за мной, полетели на Кадмию.

С нами рвался Альнас, мечтая примкнуть к армии, которая громит надоевших им имперских оккупантов, но его пыл охладил Темиргалиев, а потом закрутила горячка послереволюционных дел.

Я удивился, узнав, что они не были на Кадмии. Думал, что Темиргалиев забрал их оттуда, когда мы летели делать революцию, но оказалось, их всех притащили с Полигона, а потом, при стыковке, завели в наш звездолёт. Но о планете они были наслышаны, поэтому активно расспрашивали меня, что там и как.

— Пирамиды там, безусловно, красивые, да и посадочные кольца выглядят потрясающе, но в остальном, там смотреть не на что, — объяснял я парням, когда мы вышли из портала. — Джунгли, джунгли и джунгли. И это только северный полюс.

Но тем не менее бойцы оказались впечатлены. Да, одно дело постройки имперцев, которые хоть и развились, но были понятны, а вот строения давно исчезнувшей расы, это было совсем другое дело. С них чуть форменные кепки не попадали, когда они смотрели на всю эту прелесть.

— Позже налюбуетесь, — сообщил я им, а сам направился к майору Давыдову, чтобы отметиться, встать на довольствие, разместиться самому и разместить бойцов.

— Вернулся отпускник! — гаркнул майор, едва завидев меня на пороге.

Сам он был дядька незлой, но лучше с ним было лишний раз не связываться.

— Так точно, товарищ майор. И отдохнул, и расслабился.

— Вижу, — хмыкнул Давыдов, глядя на мою шею, где остался шрам от имперского лучемёта.

Вот убей, не помню, когда и при каких обстоятельствах я его заработал. То ли во время штурма столицы, то ли позже, когда мы устраивали зачистки и ловили разбежавшихся имперцев.

Обнаружил я его за сутки до прилёта журналистов к Стерлядкиной, да и то, только потому, что чуть не получил втык от Темиргалиева за небритую морду и срочно побежал избавлять лицо от лишней растительности.

— Это ты вместе с ними отдыхал, а теперь пойдёшь в бой? — усмехнулся он и, дождавшись положительного ответа, продолжил. — Твою комнату я сохранил за тобой, а эти два охламона, пусть селятся в комнатушке напротив.

— Так точно, — снова козырнул я и с удовольствием убрался из кабинета коменданта.

Вообще, от столь резкой смены обстановки, хотелось выспаться и я очень боялся, что столкнусь с Лизой… Но к счастью, она была занята, как я выяснил на следующий день, летала куда-то в джунгли. Поэтому я смог отдохнуть, а на следующий день, жизнь снова закружилась, всем своим водоворотом, только уже иначе не так, как на Ирсеилоуре.

Но, как и там, со мной были Жмых и Череп. Не хватало только Марины, но что поделать. Мы, втроём продолжили нести службу в рядах вооружённых сил, а я по мере возможности помогал Лизе, которая была рада моему возвращению, хотя отношения между нами прекратились.

Об этом она сказала мне сразу, как только мы увиделись, со всей свойственной ей прямотой.

— Извини, Валер. Мне с тобой нравилось, но каких-то чувств к тебе я не испытывала, а сейчас у меня, кое-что наметилось.

— Да ладно, — сказал я одновременно и смущённый, и обрадованный. — Я это понимал, а потому…

— Ооо… — мурлыкнула Голобко. — И кто та счастливица?

Я только клацнул зубами. Лиза рассмеялась.

— Какой ты всё-таки ещё ребёнок, — с нежностью сказала она. — Рассказывай. Мне интересно.

Смущаясь и запинаясь, я рассказал ей про свои отношения с Мариной Стерлядкиной, генеральской дочкой. Голобко слушала мою историю с улыбкой, иногда, украдкой вздыхая.

— Совет вам и любовь, молодёжь, — похлопала она меня по плечу. — А ты заходи ко мне, не забывай старушку. К тому же у нас тут прогресс наметился в изучении местной биосферы.

Меня, а вернее, нас, снова стали брать в исследовательские экспедиции, изучавшие планету. Мы открыли и нашли немало интересного, того, что дало пищу и без того загруженным до предела учёным, но останавливаться мы не собирались. Так что скоро тоску по Ирсеилоуру сняло, как будто бабка отшептала. Ещё я понял, что моё сотрудничество с ГРУ в тот период было самым и самым правильным решением, которое я принял. Во-первых, меня как следует обучили, во-вторых, в экспедициях по планете, я получил очень хороший опыт выживания в тяжёлых условиях, и в третьих, достаточно близко сошёлся со многими бойцами военной разведки, что тоже принесло мне немало пользы впоследствии, когда я занялся самостоятельным исследованиям доступных планет. И самое главное, меня снова вернули в строй. Операция «Робеспьер», так называлось то, что мы делали на Ирсеилоуре, лучше, чем ненормальная солдатская жизнь, пусть и со своей спецификой.

Но основная моя работа была, разумеется, связана с исследованием комплекса пирамид, где я напрямую сотрудничал с Лизой. Она была умнее и образованнее меня, и поэтому попутно занималась моим обучением. При этом всякий раз всплёскивая руками и говоря, что я получаю знания бессистемно и мне всё-таки необходимо поступать в вуз после армии. Чтобы как-то привести в порядок ту кашу в голове, которая у меня образовалась после общения с Искусственным Интеллектом пирамиды.

Кстати, про Артемиду. Вот кто реально был рад моему возвращению. Она хоть и была довольно умным созданием, но поняла, что меня отправили на весьма опасное для жизни задание, только после того, как я очутился на Ирсеилоуре. Можно сказать, она волновалась. А сняв данные с портативного устройства, пообещала, что улучшит программу, ибо я, несколько раз попал в смертельно опасную ситуацию, а этого не должно повториться.

Я лишь усмехнулся про себя, от такого обещания, но, ничего не сказал. Пускай развлекается.

Единственное, что в тот момент испортило мне малину, это товарищ полковник, который появился, как и было обещано, в сопровождении журналистов, почти всех советских газет и радиостанций союзного значения, а также центрального телевидения. Всё-таки Марине Стерлядкиной повезло больше, обошлись только газетами.

Я тогда ещё не знал, что во время своего недолго визита на Землю Марина не вылезала с телевидения и радио.

Чуть не забыл, что едва на планете объявился полковник Копылов, то в первый же день вызвал меня и в присутствии телевидения вручил мне награды за мой подвиг. Как и ожидалось — Герой Советского Союза и медаль «За боевые заслуги». Потом, когда мы остались одни, он сообщил, что медаль я получил за подвиги на Ирсеилоуре и такие же полагаются Черепанову и Маркину.

— Запомни две вещи. Первая. На Ирсеилоуре тебя не было, — подчеркнул он. — Вторая. Мы повышаем тебя и ты теперь старшина спецназа ГРУ, но для всех, ты по прежнему служишь в космодесанте. Твои бывшие командиры хоть и морщились, но нам никогда не отказывают.

Он очень хищно улыбнулся и закончил.

— Есть ещё одна награда. От Верховного Совета СССР. Но её я тебе вручу после окончания войны… и ты поймёшь почему.

А потом меня ждала многочасовая пытка в виде общения с прессой.

И ладно парни, я, безусловно, уважаю нелёгкий труд советского журналиста, я прекрасно понимаю, что это не буржуазные акулы пера, которые гонятся за сенсациями и способные по приказу владельцев своих газет, как сделать из человека героя, зачастую на прямом месте, так и унизить порядочного гражданина. Всё-таки наша пресса, он не такая. Они не задавали мне каверзных вопросов, не пытались подловить меня на ошибках, чтобы выставить лжецом и резонёром (да-да, с буржуазной прессой я тоже пообщался, я знаю какие негодяи, циничные и алчные до скандалов). Наши журналисты спрашивали меня по существу, задавая интересные вопросы, просто мне это не хотелось лишний раз переживать, а так, всё прошло очень неплохо.

Журналисты улетели, делать репортажи, кстати, мне потом их присылали, а родители записали передачу, посвящённую мне на Центральном Телевидении, но полковник Копылов остался. Несколько раз он вызывал меня, один раз разговаривал по душам. Два других вызова были связаны с Артемидой. Он уточнил ряд моментов, а потом дал добро на продолжение работы.

— Я почти уверен, что она ничего дурного не замышляет, но продолжай наблюдать, — благословил он меня под конец.

Впрочем, я тоже был в этом уверен, поэтому спокойно вернулся к работе в исследовательской группе. Так в трудах и заботах прошло несколько месяцев, пока в один прекрасный день у нас наступил перелом.

Я, Жмых и Череп вернулись из очередной экспедиции и никого не трогая шли к себе, отоспаться, когда меня, в подножии основной пирамиды отловила Лиза и потребовала, чтобы я немедленно шёл в зал управления.

— Там уже все собрались. Только тебя ждём.

Я кивнул на бойцов.

— Их брать?

— Не надо, мы там узким кругом, потом им расскажешь то, что не попадёт под гриф «совершенно секретно».

— То есть абсолютно ничего, — хмыкнул я и поплёлся за профессором Голобко, к лифту, который отнёс нас в главный зал управления, где начиналось небольшое разведывательно-учёное заседание.

Вела его Елена Ярославовна Приклонская, которая и возглавляла всю программу исследования биосферы Кадмии. Также присутствовала сама Лиза, полковник Копылов и внезапно объявившейся старший лейтенант Темиргалиев.

И говорила учёная дама об очень интересных вещах, так что я, первоначально собравшийся поспать, навострил уши и слушал очень внимательно.

В моё отсутствие она выяснила у искусственного интеллекта Артефакта, что те самые существа, которые стали препятствием во время моего продвижения к пирамидам — искусственно выведенные с одной-единственной целью, охранять объект от посторонних. Предтечи часто их использовали и когда в них отпадала надобность, просто отселяли на остров, чтобы они им не мешали. Покидая нашу Галактику, а возможно, и Вселенную, Предтечи выпустили их с острова и они несколько тысяч лет, верно служили, никого не пропуская к закрытому объекту.

Кстати, сейчас, как опять же удалось узнать Приклонской, эти аборигены дико горевали, что не смогли выполнить приказ, один из чужаков всё-таки прорвался к пирамидам и теперь морально готовились лишиться обещанного им рая.

— Вот и всё, — завершила свою речь женщина-учёный. — В записях подробно объясняют, как их следует гнать на остров, о котором они так мечтают. После этого в окрестностях никого не останется, ибо в них ввинтили программу — как только боги разрешат, ступайте с миром и больше не грешите.

— У них разве есть понятие религии? — не понял я. — Мне показалось, что их интеллект на уровне собак. Бойцовских, мать их, собак.

— Разумеется, не в прямом смысле религия и боги, а что-то очень похожее, — немного раздражённо, тем, что её перебивает какой-то старшина, ответила Елена. — Я же в самом начале лекции объясняла, что такое проторазумные существа и как функционирует их сознание.

— Да, всё понятно, продолжайте Елена Ярославовна, — кивнул полковник.

— Так, может, стоит вернуть им потерянный рай? — вернулась к прежней теме Приклонская. — Я прогнала все расчёты. Остров сможет вместить и даже прокормить всех обитающих в округе охранников. Правда, придётся запретить им размножаться лет десять, чтобы стабилизировать численность, всё-таки за несколько тысячелетий на планете они изрядно размножились. Но это можно подать, как наказание от бога, за то, что они всё-таки, упустили врагов.

— Проще сжечь, — буркнул я, с неприязнью, вспоминая, во что превратилась красавица Полина Новикова. — Этих упырей-паразитов в первую очередь. Да и вообще, они все особо опасны, так что какой смысл держать их на планете?

— Вы меня простите, товарищ старшина, — начала заводиться Елена, которую я перебил второй раз. — Но это не вам решать!

— Я просто высказал своё мнение, — отмахнулся я, не менее раздражённый реакцией женщины.

Наш начинающийся спор, прервал полковник Копылов.

— Товарищи, успокойтесь. Я понимаю резоны Валерия Алексеевича Кирьянова и ваши, уважаемая Елена Ярославна. Он, действительно, имеет право на такое мнение, но мы будем решать исходя из целесообразности. Джунгли придётся зачистить, в интересах безопасности. Я надеюсь, это все понимают? Мы планируем начать здесь строительство и заселять планету колонистами. Климат здесь вполне подходящий для выходцев из наших южных республик, которые пострадали от налёта имперского флота. Если очистить окрестности можно, не устраивая геноцида проторазумных существ, то стоит воспользоваться ситуацией, — резюмировал наши споры полковник. — Отправляйте их, на райский остров, чтобы они не путались под ногами и продолжайте их там изучать. Я думаю, исследование этих существ в среде их естественного обитания усилит советскую науку.

Ну всё командир сказал своё слово, а выполнять приказ придётся нам, а не этой учёной даме. Она будет контролировать процесс из удобного кабинета. Впрочем, забегая вперёд скажу, что с переселением мы разобрались за два месяца.

Артемида, в чьи функции входило изображать посланника божества, говорила мне: они очень рады и очень благодарны «богам» за то, что их наказывают не так сурово, как они ожидали.

— Теперь перейдём ко второму вопросу, — заговорила Лиза. — Лена, ты сказала, что тебе каким-то образом удалось разобраться, как этот молодой человек, умудрился пройти через системы защиты пирамид и отключить силовое поле.

— Да, но не целиком, — Елена засмущалась и посмотрела на меня немного смущённо. — Кое-что мне оставалось непонятным и я передала материалы товарищу полковнику, а он мне перед лекцией сказал, что раскрыл всю картину.

— Да-да. Поговорим про этих созданий со щупальцами и рукокрылых, стерегущих вершины комплекса, — откашлялся товарищ полковник. — В целом вы представляете, кто они такие я сейчас расскажу о существах, о которых никто из вас не подозревал, кроме Елены Ярославовны, она их и открыла, но именно они стали причиной гибели товарищей Новиковой и Костина.

Копылов перевёл дыхание и положил перед собой стопку листов. Впрочем, говорил он не по писаному, лишь иногда бросая взгляд в бумаги.

— Если эти «ходячие брёвна» не могут утащить жертву своими щупальцами, то тогда они стараются разрезать кожу, чтобы впрыснуть в неё, нет, не яд, а сильный галлюциноген, который активирует у жертвы любовные переживания, иначе говоря, она начинает видеть своего возлюбленного или возлюбленную, если речь идёт о мужчине, буквально во всех, кто проявляет к ней хоть какой-то интерес. И тут мы сталкиваемся со второй линией обороны, которую выставили Предтечи. Хотя у нас в этом есть сомнения, но будем считать, что они, пока не доказано обратное. Я говорю о тех существах, которых видел старшина Кирьянов, но смутно, издалека и боковым зрением, потому и не посчитал их угрозой. К группе, которую он вёл, эти существа не стали подходить близко, ожидая, когда к ним сама придёт девушка, находящаяся под воздействием галлюциногена. Они не бойцы, а паразиты, которые внедряются в человека, и превращают его в некое существо, агрессивное и плотоядное. Поступило предложение называть их упырями, мне оно нравится, ведь, по сути, так и есть. Именно такой стала Полина Новикова. Удобно, правда? Недавний сослуживец или боевой товарищ, становится монстром и не у всех, далеко не у всех, рука не дрогнет его убить. По крайней мере сразу, а упырь в это время получает фору.

Копылов внимательно посмотрел на узкий круг собравшихся и продолжил.

— Но чаще всего, отравлены оказываются большинство участников экспедиции. Мы нашли немало останков и тех, кто стал упырём и тех, кто ими был съеден. Удивительно, но до рукокрылых никто, кроме Кирьянова, не дошёл. Хотя попытки были неоднократные. Пытались даже разрабатывать специальные скафандры…

— Он что, какой-то особенный? — недовольно спросила Елена Ярославовна Приклонская.

И чего она так на меня взъелась?

— Нет, — покачал головой Копылов. — Это бы противоречило науке и здравому смыслу. Ему помогла солдатская смекалка и безвыходность ситуации. Назад он вернуться не мог, забирать его с планеты было некому, единственный шанс был идти к пирамидам.

— При чём здесь смекалка? — не поняла Лиза Голобко, которая не интересовалась походом моей группы через джунгли.

— Выломанный предохранитель у АК-97. Если бы он не сжёг толпу монстров со щупальцами, то, вероятно, что отравлены были все или двое — трое из четырёх человек, то это тоже оказалось фатальным для группы. Ладно, на чём я остановился? — Копылов на секунду задумался вспоминая. — Да, у этих паразитов есть ещё одна особенность. В тело они внедряются только с разрешения жертвы.

— То есть Полина Новикова, покинув палатку, вместо паразита, увидела человека с которым у неё были любовные отношения? — уточнила Елена. — Поэтому она подпустила его так близко?

Мне аж стало интересно, что именно нарыли биологи, а что разведчики?

— Всё так. Уж зачем она вышла из палатки задолго до своего дежурства, непонятно, но полагаю, что могла пойти по малой нужде. Галлюциноген действовал уже несколько часов, но на Костина она внимание не обратила, пошла сразу к паразиту, а вернулась уже в изменённом состоянии. Вероятно, молодой солдат её проигнорировал, как женщину, а может быть, она сразу сориентировалась на то существо. Но, чтобы получить ясность в этом вопросе, я вынужден уточнить у товарища Кирьянова, — объяснял полковник, но внезапно резко обратился ко мне, перейдя на ты. — Валер, у тебя было соитие с этой девчонкой, или же она просто проявляла к тебе какой-то интерес?

Я закашлялся и покраснел. Вопрос был задан так неожиданно, что, в общем-то, я сразу и спалился, без вариантов. Поэтому отвечать было трудно и неприятно, хоть нас было в зале управления всего четверо. Но врать я не стал, точнее, не решился на это.

— Да, — с трудом произнёс я, слегка покраснев. — Она весь вечер себя вела так, как будто я её парень, а когда Костин с Филипповым ушли спать, ну, в общем… она предложила себя… с собой…

— И ты как джентльмен, не стал отказывать даме? — сыронизировал доселе молчавший Темиргалиев. — Или были другие мотивы?

— Да, — я сидел красный как рак и ни на кого не смотрел, но говорил правду. — Во-первых, я подумал, ей просто хочется выпустить пар, после того, что нам пришлось пережить днём. Во-вторых… Знаете, про Полину ходили слухи… Что она… Короче её называли «переходное знамя», так как мы были уверены, что она спит со своими командирами. Сначала со старшиной Орловым, а потом с младшим лейтенантом Терёхиным, который погиб при высадке.

Молчание на миг повисло в воздухе. Мне показалось, что даже Копылов посмотрел на меня с какой-то неприязнью и снова стал обращаться ко мне официально.

— Вы понимаете, сержант Кирьянов, что совершили очень гнусный поступок, недостойный военнослужащего Советской армии? Во-первых, вы верили мерзким слухам о своём боевом товарище, не пытаясь разобраться. Во-вторых, вы воспользовались слабостью молодой девушки, в своих личных целях, и в третьих…

Темиргалиев и Приклонская согласно кивали. Мне же в тот момент хотелось, чтобы меня сожрала в тот вечер Полина. А что? У Мишки были неплохие шансы дойти… Впрочем, не стоит об этом даже думать.

— Хватит, — вдруг резко перебила полковника Лиза. — Он понял, осознал и больше такого не повторится.

Темиргалиев издевательски хохотнул, однако Копылов посмотрел на него строго и перевёл взгляд на меня. Я всем видом выражал раскаяние. Искреннее раскаяние. Но, сожалел я, безусловно, о том, что поверил слухам, а не о том, что случилось, хотя и это тоже. Как-никак не поддайся я её чарам, может быть, сон у меня был бы более чуткий и Костин остался жив или Мишка не стал бы инвалидом.

— На будущее. Полина Новикова отказала старшине Орлову, задолго до знакомства с Терёхиным, но это не помешало Орлову рассказывать всем и вся, что у них были отношения. С мамлеем у неё хоть и был роман, но они так и не переспали. Видите ли, Терёхин был принципиальным человеком и считал неэтичным спать с подчинённой. Поэтому они по обоюдному согласию решили подождать то ли до окончания войны, то ли до увольнения Новиковой из армии.

— А вообще, чему мы удивляемся? — вдруг вмешалась Приклонская, неожиданно заступившись за меня. — Набираем в армию молодых парней и девчонок, они живут и воюют вместе, а мы потом возмущаемся, когда они поддаются естественным биологическим порывам.

Тут смутились и Темиргалиев, и Копылов. Любопытно, значит, и у них, что-то такое было по молодости.

— Давайте вернёмся к разговору про аборигенов, — не глядя ни на кого проговорил полковник.

— Уже всё обсудили, — пожала плечами Лиза Голобко. — Кирьянов нам рассказал, то что раньше скрывал и картинка сложилась. Теперь мы точно знаем механизм обработки сознания у этих созданий.

— Я бы не была так категорична, — запротестовала женщина-биолог. — Есть ещё много аспектов…

— Которых вам, как учёным и предстоит выяснить, не привлекая к этому разведку, — резюмировала Голобко.

Я облегчённо выдохнул и был готов говорить на какие угодно темы, главное, что на этом обсуждение моих морально-нравственных качеств прекратилось. И пускай мы вновь будем говорить об аборигенах и их особенностях, в которых я ровным счётом ничего не понимаю, но не обо мне.

Мы и правда больше никогда не возвращались к этой теме. И Лиза и даже Темиргалиев, как будто бы забыли про этот разговор, а старлей не вспоминал, даже когда отчитывал за какие-либо косяки.

— Ладно, Кирьянов, свободен, — приказал полковник и я поспешил вниз.

У подножия меня ожидали уже Жмых и Череп, нервно смоля бесфильтровые сигареты.

— Командир, что с тобой? — спросил наблюдательный Череп, едва заметив меня. — Мы думали, тебя на совещание позвали, а ты вернулся как с казни.

— Разговор сложный был, — отделался я общими словами. — А вы чего здесь столпились?

Действительно, они же сейчас должны отсыпаться, давя подушку. В то, что они решили, морально поддержать командира, я сильно сомневался.

— Подгон есть, из достоверных источников, — озираясь сообщил Жмых. — Нам дадут ещё двух бойцов. На постоянку. И эта… Стерлядкина возвращается.

Помимо медалей «За боевые заслуги», Маркин и Черепанов получили звания ефрейторов. В экспедициях мы работали втроём, беря на усиление необходимых бойцов, и тут, внезапно, ещё двое. С чего вдруг такая благотворительность?

— Значит, опять отправят революцию устраивать, — сделал выводы Череп.

— Возможно, — почесал голову я. — Но неуверен.

Кстати, мне уже здесь на Кадмии, Темиргалиев под большим секретом раскрыл, что меня не собирались активно задействовать в ирсеилоурской операции. Просто так получилось, ну, как обычно в армии. Одно, другое, накладка, что-то сорвалось и вот уже боец, которого приказано беречь и держать подальше от передовой, отправляется в самую гущу событий. Впрочем, как сказал старлей, это пошло мне на пользу и я теперь без всяких дополнительных условий могу себя числить в штате Главного разведывательного управления Генерального штаба. Прошёл проверку в боевой обстановке.

Поэтому я сомневался, что и сейчас нас бросят на передовую, а ведь очень хотелось. После победы на Ирсеилоуре и Дареггене мы перешли от глухой обороны к редким контратакам и даже местами стали наступать. Имперцы ещё не оправились от шока, но уже были опасения, что придут в себя, соберутся и дадут по зубам. Впрочем, может быть, нас готовят к разведывательной миссии?

— Кирьянов! — из пирамиды вышел старший лейтенант Темиргалиев. — Ты чего здесь стенку подпираешь? Руки в ноги и получать пополнение. Через пять минут, на посадочных кольцах.

Мне показалось, он нарочно умолчал о том, сколько солдат я должен встретить. Наверное, проверял.

— Так точно товарищ старший лейтенант, — я вытянулся по струнке. — Два бойца и Стерлядкина?

— Умный слишком и пронырливый, — буркнул он, поиграв желваками. — Да, два плюс один, встретить и разместить. Но! У тебя группа должна быть из десяти человек. Понял? Выполнять!

Мы сорвались с места, спеша убраться от начальственного взора. На душе было радостно, и из-за возвращения Марины и из-за того, что нас ждало новое дело.

Глава 14. Первый шаг к победе

Планета Кадмия. База военной разведки

— Так вот она какая, хвалёная Кадмия, — улыбнулась Марина, выйдя навстречу нам с посадочных колец. — Странно, я думала, что здесь как-то более людно.

Девушка скептически посмотрела на высокие пирамиды, возвышающиеся над местом посадки космических кораблей, так, как будто собиралась увидеть крупный промышленный город.

— Так строительство начали только месяц назад, — хмыкнул Жмых. — Как джунгли от стражей Артефакта очистили.

— Звучит как настольная игра по «Подземелью драконов», — заметила Марина. — Валер, ты чего?

Я хоть и с нетерпением ожидал возвращения девушки, но не обращал никакого внимания на неё, выглядывая обещанную мне пару бойцов.

— Марин, я очень рад тебя видеть. Но мы здесь не только тебя встречаем. Темиргалиев сказал, что ещё два бойца должны прилететь. А вот и они!

Навстречу нам вышли двое озирающихся парней. На этот раз Марсель дал мне двух светловолосых бойцов. Только один низкий, с лицом воина фьордов, а второй высокий и немного нескладный.

— Сержант Григорий Мишин и рядовой Вячеслав Смирнов? — остановил я их вопросом.

— Так точно, — отозвался низкорослый. — Я Мишин, он Смирнов. А вы кто?

— Валерий Кирьянов, старшина и ваш командир, — сообщил им я. — Это Черепанов, это Маркин, а это Стерлядкина. На этом представление закончено и слушайте мою команду. Сейчас идите с остальными вон к той пирамиде, а я метнусь к коменданту, насчёт вашего размещения.

— Я не понял… — начал Мишин, но я перебил его.

— Объяснения позже! Выполняйте!

Правда, сначала надо было утрясти дела с комендантом. Сейчас прощёлкаешь клювом, а потом сам же и виноват будешь. Так что, нафиг, нафиг. Лучше пообщаться с Давыдовым как можно быстрее пока меня никто не опередил.

К счастью, майор был занят личными делами и не мотался по объекту. Он обустраивал своё рабочее место, ибо в данный момент к нему в кабинет двое молодых, заносили стол, а он уселся на кресле в коридоре и попыхивая сигаретой, изучая какой-то документ.

— Товарищ майор, — высунул в коридор голову салабон. — А куда ставить стол?

— Стол надо ставить на место для стола, — наставительно сообщил армейскую аксиому Давыдов, опешившему от таких заходов новичку и обратил внимание на меня. — А Кирьянов. Держи бумагу. С утра забегал товарищ полковник и предупредил, что ты расширяешь свой гарем.

Я аж опешил. Копылову, безусловно, огромное спасибо, ведь иначе пришлось бы пару часов ждать, пока комендант разберётся с перестановкой в кабинете. Интересно, с чего такая честь?

— Он здесь по своим делам был, заодно и про тебя вспомнил, — хмыкнул Давыдов. — Так что давай, получил мандат и в темпе вальса сваливай отсюда и без тебя дел за горло. Или помоги убогим, не стой столбом.

Я пулей вылетел из берлоги коменданта, напоследок услышав его трубный рёв: ну что тебе неясно, недоделок безрукий! Русским языком же было сказано — на место для стола!

Свою команду я нашёл, разумеется, в курилке у третьей пирамиды, где они благополучно знакомились между собой.

— Прикинь, — весело сообщил Жмых. — Мы, оказывается, все с одного города.

— Да? — я удивлённо поднял бровь.

То, что товарищ Темиргалиев вручил мне в качестве помощников земляков, мы выяснили ещё во время ирсеилоурской операции. Жмых и Череп выросли за вокзалом Рязань-1 на улицах, носивших название Бутырки. Всего их было три штуки, а большего про тот район я не знал, так как старался там не появляться даже днём.

Ну не любили местные тех, кто приходил из-за железной дороги, особенно с Михайловки. Мы им платили тем же. Поэтому немудрено, что двух Алексеев я в гражданской жизни не знал. Интересно, с какого района новое пополнение?

— Ага, — подтвердил Череп. — Они с Вокзалки.

В общем, товарищ старлей, продолжил в своём репертуаре. Уж не знаю, зачем ему это было. Развлекается он так или это какой-то хитрый план, непостижимый для моих мозгов.

Я насторожился. Народ с Вокзальной улицы преимущественно учился в тринадцатой школе, в той же, что и я, но этих двух молодцев я не помнил, хотя должен был видеть.

— А где учились? — спросил я.

— В тридцать девятой, — отозвался Славка.

— Физико-математической? — удивился я. — Как же вас в армию занесло? Ваши обычно в Радик идут, а то и в Бауманку, а у тех и у других отсрочка.

— Мы добровольцы, — вздохнул сержант Мишин, видимо, он уже жалел о сделанном выборе, но было поздно.

— Как и мы все. Но уже поздняк метаться. Ладно, камрады, добро пожаловать к нам на борт. Жмых с Черепом вам уже рассказали, как у нас бывает весело? Могу пообещать: будет ещё веселее. Поэтому план таков. Сейчас товарищи вас разместят где надо, а я сбегаю, поищу ещё четырёх бойцов, для полного комплекта, а вечером познакомимся обстоятельнее и… ладно, так уж и быть, по чуть-чуть из моего НЗ.

Жмых с Черепом оживлённо переглянулись и потёрли руки. Вообще, про мой «неприкосновенный запас» по Кадмии постоянно ходили, какие-то уж дикие слухи, но что поделать, хомячьи привычки мне вбили ещё в космодесанте, а после здешних джунглей они обострились. Впрочем, чего-то изысканного из алкоголя у меня не было, пару бутылок портвейна «Три топора», но по здешним меркам, где из алкоголя можно было найти только разбодяженый спирт, это уже считалось за хорошую выпивку и гарантировало хорошие посиделки.

В общем-то, да вечером мы отлично посидели, познакомились поближе. У нас оказались общие знакомы, что удивительно одним из них был уже отставной ефрейтор Филиппов. У Мишина оказался позывной Варяг, за его нордическую внешность, а Славик признался, что хотел называться Швейк, но командиры этого не оценили, поэтому он урезал своё имя и остался с позывным Вик.

Со следующего утра мы начали срабатывать команду. Основа у нас уже была, я, Жмых, Череп и Эме. Осталось вписать в команду Варяга и Вика, и подобрать четырёх бойцов, которые к нам впишутся. Темиргалиев выделил нам на всё несколько недель, но уже через пять дней, заявился к нам с утра.

— Старшина Кирьянов. Срочно к полковнику Копылову, — бросил он и исчез.

Я несколько офигел с того факта, что старший лейтенант разведки по объекту вместо посыльного носится, поэтому не стал задерживаться.

— Эме за старшую, — приказал я. — Работайте стандартно, но как будто меня ранило и я в госпитале.

Уже уходя, я услышал, как ворчит Жмых:

— Чтобы его, да ранило…

У меня возникло сильное желание дать ему по ушам, чтобы не сглазил, зараза.

Я спешил на звездолёт, который мы в шутку называли флагманским, потому что там обычно и обитал наш командир полковник Копылов. Но едва я направился к посадочным кольцам, как снова появился Марсель, который, схватив меня за куртку, утянул к ближайшей пирамиде.

— Планы поменялись, — сказал он. — Идём в зал управления, но для начала тебя надо замаскировать.

— Чего? — не понял я.

— Прилетел американский генерал, — терпеливо проговорил старлей. — Джозеф Данфорд-младший, командир морских пехотинцев.

Меня всегда прикалывало это в американцах. Сбрасывают десант на планету из космоса, а всё равно — морпехи. Хотя здесь сыграло свою роль то, что для космической войны, армию организовывали второпях, и просто самое боеспособное их подразделение просто стали использовать по другому, а название и традиции остались.

— Рад за него, а я здесь, при чём и зачем меня маскировать?

— С этим генералом постоянно ошиваются два каких-то мутных типа, по идее охранники, но мне показалось, что это црушники. Помнишь наши переговоры, перед тем, как мы вылетели на Ирсеилоур? Вот типа того. Рожу твою перед ними светить не надо. Иначе ты за пределы Советского Союза до конца жизни выехать не сможешь.

Марсель Темиргалиев заозирался по сторонам, как будто ища что-то и кого-то, но тут его взгляд наткнулся на коменданта-замполита, куда спешившего по своим делам.

— Товарищ майор, выручайте, — обратился он к нему.

— Чего тебе? — рявкнул, явно бывший не в духе Давыдов.

— Лицо ему надо… — я впервые видел, как наш героический старлей растерялся.

А впрочем, бывает он здесь редко, с нашим комендантом сталкивается ещё реже и не знает, что он только кажется усатым злыднем, а так дядька вполне нормальный, хотя и строгий.

— Отрихтовать? — уточнил майор. — Давай укладывай его на землю, а я сапогами…

— Замаскировать, — наконец нашёлся Марсель. — Ему сейчас с американцами общаться, а его рожу они видеть не должны.

— Подожди пару минут, — майор Давыдов стал собран и серьёзен. — У меня здесь где-то завалялся ГДР-овский мотоциклетный шлем. Хорошая штука. Он будет всех видеть, а его физиономию никто.

Давыдов исчез в ближайшей пирамиде.

— Откуда он здесь взялся и зачем ему тут мотоциклетный шлем? — вслух спросил Темиргалиев.

— Даже не спрашивай, — покачал головой я.

Многие из нас шутили, что на комендантском складе, можно найти что угодно. Возможно, даже корону тангорихкских императоров, если хорошо поискать. Впрочем, короны никому не требовалась, а вот один раз срочно понадобились электрогенераторы и комендант без вопросов выкатил штук пять.

Вскоре майор Давыдов притащил шлем и нахлобучил мне его на голову, наказав, обязательно вернуть отмытым и не поцарапанным. Марсель облегчённо выдохнул и потащил мою тушку на важную встречу.

Правда, пришлось подождать за дверью. Генералы о чём-то громко то ли договаривались, то ли ругались. Но где-то через полчаса меня ввели в зал управления. Там уже стоял и полковник Копылов и генерал Фёдоров, который прибыл вместе с Данфордом и сами американцы. Генералы с интересом воззрились на меня, а потом перевели взгляд на полковника Копылова.

— Режим секретности. Этот человек знает много тайн Артефакта, — с ленцой сообщил он.

Это объяснение, как ни странно, устроило всех. Американцы кивнули, представители разведки обменялись многозначительными взглядами, но сразу перешли к делам насущным.

— Так вы утверждаете, что можете вычислить имперскую столицу по тем скудным сведеньям, которые получила наша разведка? — спросил Данфорд на английском.

— Джозеф, мы это уже обсуждали по дороге сюда, — вмешался генерал Фёдоров, но недосказал, так как заговорил полковник.

— С вероятностью в девяносто процентов, — отозвался Копылов и посмотрел на меня.

Я так заинтересованно их слушал, что не сразу понял, они ждут ответа от меня. Замялся, а потом произнёс:

— Мне нужна хоть какая-то информация о системе, спектральный класс звезды, количество планет или что-то ещё. Только тогда я смогу сказать что-то определённое.

Данфорд переглянулся со своими сопровождающими. Но те лишь пожали плечами, мол ты старший, тебе и решать.

— Пожалуй, стоит напомнить, что мы вычислили индекс не только Дареггена, но и Нового Шайенна и Риверленда, — негромко сообщил Копылов.

— Это могла узнать ваша разведка, — пробормотал генерал Данфорд, всё ещё крепко сомневаясь.

Те, кого мы приняли за црушников (позже полковник Копылов уточнил, что они из АНБ) отрицательно мотнули головой, Копылов слегка им улыбнулся. Данфорд, всё ещё сомневаясь протянул мне пакет, на котором была надпись: Top Secret. Я снова замялся, тогда один из сотрудников американской разведки вскрыл пакет и извлёк оттуда распечатки и фотографии. Взяв материалы, я погрузился в изучение, потихоньку вызвав Артемиду.

Поиск и уточнение данных заняли у меня полчаса. Естественно, искал звезду не я, а Артемида Искусственный Интеллект комплекса. Црушники или откуда они там, стали нервничать, хотя лицо держали. Я старался не обращать внимания ни на них, ни на наших, ни на вообще кого-либо ещё. Это был сложный поиск и я сконцентрировался на деле.

Но как только истекли тридцать минут, я с уверенностью мог назвать две рядом расположенные звезды, которые подходили по имеющимся описаниям. Данфорд скептически поджал губы и посмотрел на своих разведчиков. Один из них что-то быстро проговорил на ухо, чего мы не разобрали, а после этого генерал вопросительно посмотрел на всех нас. Естественно, всем хочется чуда и один-единственный правильный ответ на плохо сформулированный вопрос.

— Мы ожидали, что выпадет с десяток вариантов, — напомнил ему Фёдоров. — И в любом случае пришлось бы проверять.

— Вы правы, — негромко заметил американский разведчик, стоявший справа от Данфорда. — Результат мы получили хороший, теперь осталась проверить и установить точно, какая звезда нам нужна.

И он протянул ко мне руку, как будто желая получить обратно материалы, однако Копылов, забрал их у меня сам, с улыбкой покачав головой. Сотрудник АНБ, тоже улыбнулся и пожал плечами, как будто говоря — ладно, в этот раз не прокатило.

Тогда я не понял, что означала эта пантомима, но потом до меня дошло: я был без перчаток, и наверняка на документах осталась куча моих отпечатков. Вряд ли бы это хоть как-то помогло американцам установить мою личность, но полковник не хотел им давать ни малейшего шанса.

Генерал Данфорд тяжело вздохнул и махнул рукой. Копылов сделал незаметный жест, давая понять, что я могу быть свободен. Я с удовольствием прислушался к его рекомендации и выскользнул из зала управления.

И сразу попал в руки старшему лейтенанту Темиргалиеву, который меня поджидал на выходе. Сначала он вернул шлем коменданту, а потом меня туда, откуда взял, не забыв поставить очередную задачу, вероятно, для того, чтобы я не скучал.

— Так. Сейчас берёшь свою банду, берёшь флаер и летишь к юго-западному мысу. Задачу я тебе поставлю позже, но не вздумайте прохлаждаться или конкретно ты со своей подругой, устраивать романтическую поездку на море. Понял?

Ох, как хорошо, что мы с Мариной на людях не афишировали наши чувства. Лишь после отбоя запирались в моей комнате, да и то не на всю ночь. В остальное время я относился к ней, как и остальным бойцам. Итак, хватало осуждающих взглядов от командира, с тайным намёком, что доведут меня бабы до цугундера. А если бы я позволил себе чего-то большее, то дело бы не ограничилось одними взглядами. Могло и до выговора дойти. Как я уже говорил, в этом вопросе товарищи офицеры, строго карали спалившихся.

— Так точно. У меня были планы по отработке…

— Вот и хорошо. Реализуй их в полной мере. И да, на всё про всё у тебя полчаса, пока эти тараканы американские не расползлись по всему объекту.

Я вопросительно посмотрел на командира, стараясь понять, на что он мне намекает. Марсель вздохнул и сказал прямым.

— Грядёт совместная военная операция, где основной ударной силой будем мы и американцы. Но нашим союзникам нужен жест доверия, поэтому мы их пустили сюда, правда, ненадолго.

— Опаньки, — сказал я, понимая, что к чему.

— А ваши мысли, товарищ Кирьянов, держите при себе.

— Вас понял! Разрешите исполнять?

Темиргалиев махнул рукой, мол, скройся с глаз моих и я, подорвавшись с места, побежал к своим, чтобы срочно убраться с объекта «Артефакт» и светиться перед союзниками лишний раз.

Команда на новые планы отреагировала равнодушно.

— Мы подозревали, что раз тебя вызвали к начальству, значит, какая-то подлянка будет, — только и сообщил Череп. — А так, ничего, легко отделались.

Через четыре часа он изменил своё мнение, но было уже поздно. Словом, я успел, похватать припасов, опять же спасибо большое товарищу Давыдову, спальные мешки и палатки и скрыться в небесах, прежде чем американцы были отпущены в свободное плавание по пирамидам. Они действительно, заразы, совали свои любопытные носы во все щели, причём некоторые весьма рьяно. Мне о них сообщала Артемида, которая даже на таком расстоянии поддерживала связь со мной, а я сообщал Темиргалиеву, а на удивлённый вопрос, откуда я это знаю, отвечал, что полковник в курсе.

Не стоило лишний раз светить Артемиду. Чем меньше людей знает о том, что за «экспериментальный прибор» у меня на самом деле, тем лучше. Во время «пляжной» тренировки, я определился с бойцами, которых хочу взять в свою группу. Рыжеватый блондин Коля, смуглая похожая на Марину Яся, якут-здоровяк Хорн и Хан. Последний был из поволжских немцев. Мы очень плодотворно поработали, а что касается отдыха, так это товарищ старлей, зря на меня бочку катил. Когда он наконец объявился у нас и сказал, что мы можем возвращаться, то все десять бойцов, включая Марину ломанулись к флаеру со вздохами облегчения.

— Растёшь, — только и сказал Темиргалиев, который объявился не сразу, а кружил кругами, глядя, как мы работаем. — Но всё равно мало.

— Для чего? — спросил я.

— Для следующей операции.

Я сощурился и внимательно посмотрел на командира. Он пожал плечами.

— Всё равно ничего не скажу.

— Ой ладно, — я только махнул рукой. — Не в имперскую же столицу нас собираются забрасывать, а для всего остального наша подготовка сгодится.

Марсель Темиргалиев резко выдохнул, потом что-то пробурчал себе под нос и пошёл к своему флаеру.

Прошло всего три недели, как я убедился, что выступил невольной гадалкой, если не сказать больше.

Имперской столицей мы называли планету, на которой и зародилась вот такая паскудная жизнь. Сами имперцы называли её просто и без затей: Тангорихкс или просто столицей. Когда-то там жили ещё две расы, но имперцы без затей выселили их на другие планеты, что в будущем вышло им боком, но они тогда об этом не подозревали.

Поскольку империя зарождалась и строилась в те времена, когда никто не мог бросить им вызов, то порталы никак не охранялись и не контролировались. Если кто-то через них летал, ну, значит, он имеет право. Этот въевшийся им в мозги паттерн не смогли выбить даже революции на Ирсеилоуре и Дареггене. Чем мы опять и воспользовались, но об это позже.

Можно сказать, что об операции «Эльба-2» я узнал одним из первых, не считая тех, кто принимал решение. В один прекрасный летний вечер 2002 года, а впрочем, неважно какое время года, на северном полюсе Кадмии, смена времён года практически не ощущается, меня вызвал к себе полковник Копылов.

— Поздравляю товарищ старшина, — сказал он, ответив на приветствие. — Данные, полученные вами от искусственного интеллекта пирамид, оказались точны.

— А можно спросить, куда я искал портал? — осторожно задал я вопрос командиру.

— Если вы ещё не догадались, то нужно, — нахмурился полковник.

Я обмер, почувствовав, как забилось сердце.

— Имперская столица? — всё ещё не веря, спросил я.

— Так и есть, — улыбнулся полковник и сразу же убрал с лица улыбку. — Теперь о деле. Благодаря полученным сведениям, мы получили возможность покончить с Империей Миллиарда Звёзд одним ударом. Разумеется, мы не стали её упускать и совместно с нашими союзниками, разработали план операции, которую назвали «Эльба-2», я думаю, историческая аналогия вам понятна. Всю суть я излагать не буду, только ту часть, что касается непосредственно вас, а вы должны довести боевую задачу до всей группы, включая искусственный интеллект, который, как я понял, полностью перезаписал своё сознание на переносное устройство и теперь ожидает активации.

— Первая версия, которую я назвал Артемида, — уточнил я.

Полковник, согласно кивнул и, продолжил.

— Разумеется, информацию группе следует выдавать, дозированно.

— Стоит ли говорить сейчас, куда мы летим?

Полковник чуть подумал и кивнул.

— Да. Во-первых, это сразу настроит их на серьёзный лад, а во-вторых, вам придётся гримироваться уже в полёте.

Валерий Александрович ставил задачу, где-то около часа, постоянно поясняя детали, с кем конкретно и как мне придётся взаимодействовать. Я вышел из него с переполненной данными головой и единственное, чего я боялся, так это не погибнуть во время весьма опасной операции, а забыть что-то важное.

Поэтому первым делом, вернувшись к себе, я активировал Артемиду и переписал данные в неё, зачем-то уточнив, что они строго секретные. Не знаю, на всякий случай. Затем посмотрел на часы. Моя команда сегодня занималась индивидуально, да и я должен был, если бы не вызов к полковнику. До окончания оставалось ещё полчаса, поэтому я решил прогуляться до казарм, чтобы взять в свою команду четырёх бойцов, с которыми мы работали на «пляже». Колю, Ясю, Хорна и Хана. Они, как мы шестеро, пошли в армию добровольцами.

Немного поругавшись с прапорщиком Самойловым, который не хотел отдавать хороших бойцов, дело дошло до обещания позвать полковника, чтобы нас рассудил (а мандат у меня подписан был) я получил нужных мне людей, чему они сами, кстати говоря, были рады.

Хорн довольно потирал руки и радовался, что сидение на Кадмии закончилось и теперь они поучаствуют в хоть какой-то боевой операции.

— С чего ты решил? — спросил я удивлённо.

— Да давно ходят разговоры, что твою группу готовят для чего-то… особенного, — прямо объяснил Коля.

Кстати, и это был позывной, а не имя. Из всех нас, только Яся взяла по уменьшительному от своего — Ярослава.

— Посмотрим, — сказал я. — Идите в пирамиду, в наши… кхм… апартаменты и ждите. Как только придут мои, скажите им, чтобы никуда не расползались.

Мне ещё надо было поговорить с Темиргалиевым, ведь координатором нашей группы был назначен он.

— Я смотрю, мы с тобой, Кирьянов, никак не расстанемся, — вздохнул он. — А я так надеялся, что после ирсеилоурской операции тебя не будут больше бросать в самое пекло. Оставят памятником и живой легендой.

— Товарищ старший лейтенант… — опешил я.

— Что «товарищ старший лейтенант»? — взъярился он. — Глупо, очень глупо отправлять тебя на Тангорихкс, где планируются потери, начиная от половины личного состава.

Я сплюнул. Не нравился мне этот разговор, очень не нравился.

— И что? На Арсе и в Пегасе не планировались большие потери, а что получилось? Да и здесь, на Кадмии… Нас было двадцать человек, а выжило двое. Потери девяносто процентов. Поэтому я понимаю вас, товарищ старший лейтенант, что сейчас вас смущает?

Темиргалиев посмотрел на меня как-то странно.

— А ты ведь смерти ищешь Кирьянов? Я раньше этого не понимал, а теперь же дошло. Ты жалеешь, что не погиб с остальными…

Я закатил глаза и рассмеялся.

— Дешёвый заход, товарищ старший лейтенант. Давайте честно — в чём дело?

— Умный слишком, убивать пора, — проворчал Темиргалиев. — Ладно, вот тебе награда от меня. Я считаю, что забрасывать тебя и твоих молодцев в самое пекло так же глупо, как и забивать гвозди микроскопом. Ты нам нужен, для исследования космоса. Но товарищ полковник, считает иначе. Он полагает, что ты будешь полезен на Тангорихксе, хотя хоть убей, я не вижу как. По мне, без разницы, кто будет заниматься разведкой на местности и диверсиями. С этим любая наша группа справится. Но приказ, есть приказ. Поэтому вот тебе ещё и от меня задание. Береги свою голову от вражеских лучей. Она ещё понадобится нашей стране после войны.

— Так точно! — отозвался я, немного растерянно.

К счастью, старлея попустило и мы с ним пообщались уже о деле, вернее, о деталях операции, после чего я с чистой душой пошёл к своим.

Там уже собрались все члены моей группы о чём-то бурно споря. Я прислушался. Обсуждали детали недавних побед Советской армии над инопланетными захватчиками. Да, ведь после Ирсеилоура и Дареггена, где были накрыты два самых боеспособных флота Империи, мы пошли в наступление по всем фронтам. Уже пало с десяток планет имперского фронтира и на этом фоне зашевелился Халлдорианский Альянс, этническая криминальная группировка, объединяющая несколько миллиардов халлдорианцев, живших в империи. Начинали они как борцы за независимость, но с веками превратились во что-то вроде мафии. Теперь у них появился шанс всё-таки отделиться, чем их главари решили воспользоваться, мня себя будущими то ли королями, то ли императорами Галактики.

Я зашёл, как раз в тот момент, когда Жмых жарко доказывал, что во время захвата планеты Аргалин, без наших, в смысле без военной разведки, явно не обошлось. Аргументы он приводил убедительные, но абсолютно бесполезно.

— Так парни, заканчивайте с этими байками, — хлопнул я ладонью по столу. — Нас ждёт настоящее дело.

Девять бойцов с интересом навострили ушки.

— О чём вам говорит название грядущей операции: Эльба-2?

У Марины, Славика и Черепа вспыхнули глаза. Молодцы. Пятёрка им за историю.

— Совместная операция союзных войск по захвату вражеской столицы? — осторожно сформулировала свой запрос девушка.

Тут уже оживились все остальные.

— Наконец-то, — выдохнул Варяг и его поддержал Жмых.

Радость и облегчение моих бойцов была понятна. Всем нам уже надоела эта, кажущаяся бесконечной война, а в прошлом году, так вообще был момент, когда всем казалось, что Земля вот-вот падёт.

— А мы здесь каким боком? — уточнила Марина.

Тут уже все посмотрели на меня очень внимательно.

— Мы участвуем, товарищи бойцы. Будем обеспечивать плацдарм для подхода войск.

Жмых толкнул Славика в бок, мол видишь, я же тебе говорил, что мы, разведка, всегда идём первыми.

Варяг ещё что-то хотел меня спросить, но я перебил его.

— Я вам сейчас дам краткую вводную. И готовьтесь. Вылетаем в любой момент.

Вообще-то, вылет был назначен на завтрашнее утро, но я не стал лишний раз сообщать даты, без надобности это.

Хорошая у меня сложилась команда. Здесь я был бы с удовольствием не только командиром, но и комсоргом, никого не надо было особо мотивировать, агитировать и убеждать. Но, вот в чём деталь. Мы уже были членами партии. Меня, Жмыха и Черепа приняли сразу после Ирсеилоура, Марину на Полигоне, а где вручили партийные билеты Варягу, Славику и остальным, кроме Яси, было неизвестно. Девушка умудрилась, как-то вступить в КПСС, через три месяца после призыва и мы даже не спрашивали у неё, как это получилось, но почему-то подумали на влиятельных родителей. Фамилия у неё была белорусская — Довнарович. Поэтому мы строили разные теории, не могла ли она быть внучкой, а то и правнучкой Машерова или родственницей Бронницкому. Забегая вперёд, скажу, что ни одна из теорий не оправдалась.

Бойцы шустро разбежались по территории, вот таким образом они готовились к ближайшему вылету, а я, воспользовавшись моментом, решил уточнить кое-что у Артемиды.

— Что скажешь про грядущую операцию? — спросил я.

— Я согласна с твоим командиром, — ответила она. — Это очень неудачная мысль. Почему-то, мне кажется, что товарищ полковник Копылов, продолжает испытывать и тебя, и меня.

Я не стал ничего отвечать, просто пожал плечами. Артемида продолжила.

— Я сделаю всё, что возможно, чтобы мы вернулись живыми…

— Мы? — перебил её я.

— Да. Ведь если погибнешь ты, то, скорее всего, и я прекращу своё существование.

— А копию?

— Я об этом подумала, но… я хоть и искусственный интеллект, но это моя личность, которая может быть стёрта и уничтожена.

— Понимаю, — вздохнул я.

— Не понимаешь, — отрезала Артемида. — Ты биологическое существо, которое запрограммировано природой рисковать жизнью в юном возрасте. Мне сложнее принять своё возможное несуществование.

Я растерялся второй раз день, но сейчас не нашёлся что возразить.

— Поэтому я сделаю всё возможное, чтобы мы вернулись живыми с этого заданиями и потому хочу попросить тебя Валерий. Если я скажу тебе что-то сделать или, наоборот, не делать, то выполняй не раздумывая.

— Так точно, — горько усмехнулся я.

В этот момент вошла Марина.

— А, опять экспериментальное устройство своё настраиваешь, — хмыкнула она и ушла в комнату, которую до завтра будет делить с Ясей.

Я было дёрнулся предложить провести ночь у меня, но не стал этого делать, вспомнив Полину и осуждающие взгляды старших партийных товарищей. Не знаю почему. Предпочёл выспаться, тем более что подъём был на час раньше, обычного времени. О чём я бойцов предупредил, но бестолку.

Теперь о гриме, который упоминал полковник Копылов. Дело в том, что в имперскую столицу доступ был запрещён вообще всем жителям покорённых миров. Исключение сделали для ардан даздра, имперских ублюдков, которые отличались чуть более светлыми полосками на лице, чем остальные жители метрополии. Потому что надо же было кому-то обслуживать господ из метрополии, не самим же им горбатиться. Причём сделано всё было очень хитро. Все работники завозились с других планет, а на время проживания в метрополии им каким-то образом блокировали возможность размножения. Они получали копейки, по ценам столицы, но для тех мест, откуда их привозили, это были очень большие деньги и любой ардан даздра, проработавший на Тангорихксе лет двадцать, мог жить безбедно, купить небольшой домик и так далее.

Для любого ардан даздра было счастьем, получить работу в имперской столице. За право получить работу хотя бы дворника, они были готовы идти по головам и активно интриговать. Это были рабы, у которых, по выражению Ленина, текли слюнки, когда они самодовольно описывали прелести своей рабской жизни, а значит, никакой помощи от них мы не могли получить и провернуть то, что сделали на Ирсеилоуре и Дареггене было невозможно.

Поэтому нам особо подчеркнули, чтобы мы не пытались поднять их на восстание и вообще не заговаривали о политике. Мы должны были изображать из себя таких же покорных рабов, как они. Основная задача была разведка и сбор информации.

— Кажется, планету собираются стереть в порошок, — заметил осторожный Варяг, которому наносили светло-голубые полоски.

— Не жалко, — бросила Яся, которую уже закончили гримировать. — Вообще, никого из них на этой планете. Пусть все сдохнут, а я буду носом землю рыть, но вызнаю, все важные места, чтобы их накрыло в первую очередь. Жаль, лично никого нельзя пристрелить будет.

Я пока не стал говорить бойцам, что во второй фазе операции нам придётся пострелять. Ни к чему это пока, пускай настроятся сдерживать себя, а не вести, как ковбои на диком западе.

Нет, подготовка у нас была и специальные люди с нами работали, но вы сами знаете, это искушение. Пока было ни к чему.

— Ты чего такая злая? — с насмешкой спросила Марина у Яси. — Я всё понимаю, меня саму чуть группой не изнасиловали, но ты даже в плену не была.

— Ничего ты не понимаешь, — сверкнула глазами Ярослава. — Моя семья жила в Ташкенте. Имперцы во время вторжения убили моих родителей и дядю. Только два брата и сестра чудом выжили, теперь они живут с бабушкой и дедушкой в Дисне. А я… Я тогда перевелась с военно-медицинской службы в разведку.

— Опаньки, — выдохнул Жмых. — Вот это…

Я жестом оборвал его.

— Теперь понятно, — сказал я. — Я думал, что в разведке тебе дали навыки полевой медицины, а оказалось наоборот.

— Нет, — улыбнулась она. — Я медучилище на гражданке закончила, а в армии попала в медсёстры.

— А в партию, как в восемнадцать лет вступила? — задал мучивший всех вопрос Череп.

— Случайно, — Яся продолжила улыбаться, но глаза у неё заледенели. — Во время Нотрийского провала. Это был вообще мой первый вылет в космос. Мы тогда попали в окружение, и я думала, что ещё чуть-чуть и нас накроют имперцы. И вот когда собрались прорываться, я попросила командира принять меня в партию, чтобы умереть коммунисткой. Вот так случайно всё получилось, быстро и на коленке. К счастью нам удалось уйти, а мне выжить.

— Ага. И было бы глупо потом отменять вступление, — усмехнулся я и пнул ногой Марину, которая сидела красная как рак, а точнее, было бы сказать, как свёкла.

Никто, кроме Темиргалиева, не знал, что произошло между нами, когда мы ждали смерти в руинах ирсеилоурского магазинчика. Да и в партию я её принять не мог. Двух рекомендаций не было.

— Уфф! — выдохнул Варяг, когда нас встряхнуло. — Наконец-то эта тягомотина закончилась, и мы прошли портал.

Мы прильнули к иллюминаторам, чтобы посмотреть на оплот врага. Поначалу было ничего не видно, только зеленовато-голубая точка вдали, которая всё увеличивалась и вот уже стали различимы города, как в наш отсек вошёл Темиргалиев.

— Группа «К-19» приготовиться!

Мы с сожалением оторвались от интересного зрелища и осмотревшись, подтянув на себе всё, что требовалось подтянуть и заправив, что надо было заправить, замерли в ожидании следующей команды.

— «Отряд К» во флаер!

— Какой? — спросил Жмых, выскакивая следом за мной.

Я ничего не ответил. К флаеру, на котором мы должны были спуститься на планету нас, вела Марина. В нём, к сожалению, не было иллюминаторов, так что красот главной вражеской планеты никто из нас, кроме, Эме не увидит.

Ещё десять минут ожидания и вот мы вылетаем из корабля навстречу то ли новым приключением, то ли героической смерти.

Часть 3. Конец войны

А врага понимать надо. Война ведь — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает.

А зори здесь тихие

Глава 15. Сердце спрута

Имперская метрополия. Планета Тангорихкс

Как избавиться от мандража при боевой посадке? Кто-то говорит, что очень легко, а кто-то утверждает, что это и вовсе невозможно. Но факт остаётся фактом, я опять нервничал при спуске на поверхность планеты. И ведь со мной работали врачи, а всё равно, как только меня сбрасывают с корабля, в небольшом транспортном средстве, у меня ёкает сердце и трясутся руки. Но ведь ничего похожего на тот злополучный день, когда я чудом выжил, ударившись об чужую планету. Да. Я это скрываю, потому что бойцам нужен командир, а не размазня, но спуск даётся мне нелегко, поэтому я делаю вид, что слушаю анекдоты Жмыха и даже иногда хихикаю. Но только над теми, что вызвали улыбки у остальных.

— Странно как-то, — заговорил Славик, он же Вик. — Главная планета империи, а мы здесь свободно летаем, как по своей улице.

— Десять раз уже говорено: у них нет страха за столицу, каждый тангорихксец с младых когтей знает, что врагам не прорваться к центральной планете метрополии, — объяснил я.

— Ну да, ну да, — протянул напряжённый Варяг.

Оно и неудивительно. После десяти лет, кажущейся бесконечной войны, после атаки имперцев на Землю, мне и самому не верилось, что проникнуть в сердце гигантского спрута, который душил половину нашей галактики, будет так просто.

— Парни, сделайте одолжение, заткнитесь! — рявкнула нас Марина из кабины пилота. — А то начну выкидывать по одному.

Её можно было понять. Судя по тому, как лавировал флаер, ей сейчас приходилось очень нелегко. Надо пролететь так, чтобы нас не заметили воздушные суда тангорихкцев, а передвигались они, в отличие от колонии, на флаерах.

— Я анекдот хотел рассказать, — растерянно пробормотал Жмых.

— Анекдот можно, — смилостивилась девушка. — Только не пошлый.

Но мы молчали до самой посадки. Как-то внезапно резко пропало настроение что-то обсуждать и балагурить. Наоборот, все стали серьёзными и сосредоточенными. Неизвестно, что ещё нас ожидает внизу. Нет, по плану, ничего страшного, но сколько раз, только на моей памяти все планы летели псу под хвост и приходилось выкручиваться самим, действуя по обстановке.

— Тютелька в тютельку! — радостно возвестила Марина, едва мы сели.

Жмых открыл рот, желая пошутить, но его одновременно, с разных сторон толкнули под рёбра Череп и Варяг. Судя по всему, девчонка была нереальна довольна и не стоило ей портить настроение пошлыми анекдотами.

— Нет, ну, видели! — радовалась Стерлядкина. — Ой! Хотя и правда, как бы вы увидели.

— Ты молодец, — похвалил я подчинённую. — Возьми с полки пирожок.

Вся команда замерла, напряжённо глядя на меня и ожидая дальнейших приказаний.

— Значит так, — я активировал Артемиду и вызвал карту, попросив её спроецировать не только на мою сетчатку глаза, но и всем остальным. — Сейчас я, Варяг и… пожалуй, Хан. Выдвигаемся на разведку. Задача, дойти до места, откуда общественный транспорт увозит ардан даздра на работы. Остальные остаются здесь, маскируют флаер. За старшую Эме.

Мы трое переоделись в рабочие комбинезоны, которые носили ардан даздра и отправились на разведку. На всякий случай Марина посадила флаер в глубине лесного массива, чтобы хоть как-то уменьшить вероятность встречи с местными.

Когда мы отошли подальше, я оглянулся и понял, почему на нас не обратили никакого внимания летающие в здешних небесах, жители метрополии. Флаер был сделан под имперский перевозчик. Уж не знаю, специально его так строили или захватили трофейный на Ирсеилоуре, но в небе мы не отличались от остальных.

Через лес мы шли около часа, шипя и ругаясь, но про себя. Марина сажая флаер на поляну среди густого леса, руководствовалась в первую очередь вопросами безопасности, но ходить туда-сюда каждый день меня не радовало. В конце концов, можно найти что-то в городе.

— Варяг, — окликнул я сержанта. — От первоначального плана не отступаем, но ты присматривайся — крути головой по сторонам. Вдруг сможем найти что-то получше базы в лесу.

— Разумеется, — согласился он. — К тому же это не гарантия безопасности наверняка лес принадлежит какому-то местному феодалу, фон-барону.

Я молча кивнул, и мы пошли, пока наконец не вышли к цели. Здесь была остановка транспорта, который подбирал и увозил на работы ардан даздра из посёлка. На нас никто не обращал внимания ни на остановке, ни в огромном флаере. Я сделал заметку, обязательно навестить этот посёлок, на предмет поиска жилья, благо имперские деньги нам выделили. Судя по всему, здесь был каждый сам за себя и лишь Серебряный Вестник (так называли центральное божество местной религии) за всех.

Вряд ли можно было понять что-то из разговоров работяг. Они разбивались в небольшие группы, либо по знакомству, выходцы с одной планеты, либо работающие вместе и обсуждали свои дела. Чаще всего ругали начальников, но тихо, вполголоса, возмущались росту цен, из-за которого приходилось отсылать домой всё меньше и меньше денег, или обсуждали спортивные соревнования или как кто-то подрался в баре. Обычные дела, повседневные и скучные. Немного удивило то, что никто не говорит о музыке, хотя бы о лёгкой и кино. Вероятно, и то и другое оставалось прерогативой местных элит или же, что более вероятно, мне просто попался такой контингент.

Мы доехали с ними до крупного города, где каждый разбрёлся по своим делам, а мы просто походили по нему, сделав первые записи и заметки. Это был обычный городишко, чьё название я и не запомнил. Но судя по карте, его можно было считать пригородом столицы. И здесь не было ничего интересного, что могло бы представлять интерес для нашей армии.

Ту же мысль высказал Варяг, когда мы вернулись на старую остановку таким же рейсовым флаером и шли к своей базе через лес.

— Тузов, ловить здесь абсолютно нечего. Полный тухляк. Надо двигать поближе к столице.

Я пожал плечами. Мне пришли в голову те же самые мысли.

— Сначала осмотрим окрестности, — принял решение я. — Всё равно, в Гордзексе (так называли местную столицу) мы поселиться не сможем, не живут там ардан даздра даже на окраинах, а там будем разбираться по обстановке.

Мишин кивнул, соглашаясь. На пути обратно меня охватило чувство лёгкой тревожности и я ускорил шаг. Но всё было в порядке. Флаер уже был замаскирован и даже выставлены часовые, да и никакой местный феодал или его слуги не заехали в эту глушь с инспекцией владений.

А внутри флаера, бойцы уже приготовил немудрёный ужин, состоящий из разогретых консервов, на которые мы набросились — прогулки на свежем воздухе способствуют аппетиту.

— Какие планы на завтра? — спросила Марина, когда мы открыли консервы.

— Варяг завтра едет в столицу, — отозвался я и посмотрел на сержанта. — С собой возьмёшь трёх человек, кого, выберешь сам.

— Возьму Вика, Колю и Хана, — кивнул Варяг, доставая ложку.

Подумав, я снова перевёл взгляд на Стерлядкину.

— Я, ты и Череп в посёлок ардан даздра, что находится за лесом. Кто у нас остался свободным? Жмых, ты с Хорном и Ясей на всякий случай полазай по городу, в которым мы сегодня были. На первый взгляд, там ничего интересного, но лучше ещё раз осмотреться.

Не обращая внимания на ворчание Жмыха и Яси, которые решили, что им дали самое бесполезное задание, я завалился отдыхать. Завтра предстоял насыщенный день.

Как и собирались с утра, мы разделились на три части, и оставив Ясю присматривать за хозяйством, каждый пошёл в свою сторону.

Посёлок, в котором обитали местные рабочие, напомнил мне старые выпуски международной панорамы, которые хоть и показывали в последние годы, но редко, просто напомнить, что американцы нам хоть и союзники, но не друзья. Вот там показывали небольшие города, кажется, ржавого пояса, бывшего промышленного сердца США. Такие же обшарпанные дома, разбитые дороги и какая-то пустота в глазах, слоняющихся без дела жителей.

— Ты точно хочешь здесь остановиться? — спросила, ощерив зубки, Стерлядкина.

— Лучшее место, — пояснил я. — Посмотри на местных. Им абсолютно наплевать на то, кто мы, зачем и почему здесь. Они озабочены только собой и своим выживанием. Между собой почти не общаются. Наверняка в полицию тоже не обращаются, случись чего. Идеальное прикрытие.

— А если с нами здесь «чего случится»? — прошипела Марина.

— Стерлядкина, расслабься. Мы же спецназ ГРУ. Если что-то и случится, то это сделаем мы, а не с нами.

Стерлядкина только вздохнула, но ничего не сказала. Я стал внимательно осматривать надписки на домах. Без ложной скромности скажу, что имперский я знал лучше всех, говорил почти без акцента и читал более или менее сносно. Тем не менее мне не сразу удалось разобрать местные письмена. Нас об этом и предупреждали и на Ирсеилоуре пришлось столкнуться. Как и во всяком сословном обществе имперский язык делился на две части: высокая и низкая речь. Простонародье говорит на своём, особом, наречии, а уж в колониях даже низкая речь очень сильно отличается от того языка, на котором говорят в метрополии.

Тем не менее исследуя объявления мне удалось выяснить, что какой-то «мастер Оригва» то ли сдаёт, то ли продаёт дом на южной окраине. Чего он там мастерил и откуда у него в собственности дом, я не до конца понял, но быстро обсудив всё с Черепом и Эме, активировал Артемиду, которая показала мне, куда идти, двинулся по указанному адресу.

— Да-да, — подтвердил мне этот «мастер», невысокий, полноватый живчик с салатовыми полосками на лице. — Сдаю на полгода, желательно целиком и плату вперёд. Сам поеду на южное побережье Костомары, там кое-что у меня наклёвываются кое-какие дела.

Этот деловой тип мне не понравился сразу, потому как возникал логичный вопрос, откуда у него дом, что за делишки у него на юге и почему он хочет получить плату вперёд и непременно наличными. Деньги у нас имелись, но…

— А вы вообще откуда? — заинтересовался живчик.

— Вырвались, с Ирсеилоура, последним рейсом. Скитались по галактике, а потом подались в столицу, всей компанией.

— А что там? — не понял Оригва.

— Да, земляне захватили, — как будто бы с раздражением, бросил я.

— Слышал, слышал. Мало только ну думаю, наши ребята отобьют её обратно.

— Это само собой. Но это время надо же где-то жить и работать.

— Даа. Так значит, деньги завтра?

— Завтра, завтра. Тогда мы все подойдём, подпишем договор, заодно и заселимся.

Что-то промелькнуло в глазах мастера, что мне не понравилось.

— Даа. Хорошо, а сколько вас?

— Шестеро, — не моргнув глазом, соврал я.

— Вот и хорошо, — потёр руки, мастер Оригва. — Значит, до завтра?

Я ещё раз договорился с ним о времени, уточнили насчёт оплаты и я махнул рукой Черепанову и Стерлядкиной, оглядывающих по-хозяйски дом, после попрощавшись мы покинули мастера.

— Он мне не нравится, — бросил Череп, едва мы отдалились.

— Бандит он, — бросил я. — Дом свой не сдаёт, а заманивает дураков. Ну или сдаёт, но только своим, а если кто-то стороны появляется.

Я провёл рукой по горлу.

— А проблем не будет? — уточнила Марина. — Вдруг здесь целая мафия? Убьём этого, а потом его подельники нам счёт предъявят.

— А завтра и спросим. Поэтому мастера берём живьём. Остальных на ваше усмотрение.

Мы ещё побродили немного по посёлку, стараясь прислушиваться к разговорам местных. Ничего интересного, даже для нас. Ещё, как я и ожидал, нами никто не заинтересовался, поэтому ближе к вечеру, мы, без каких-то проблем пошли на остановку, ждать наших.

Первой должна была вернуться из столицы группа Варяга. Те, кто отправился под руководством Жмыха в пригород, сообщили нам по связи, что задерживаются. Надо же, в этом убогом городишке нашёлся какой-то интересный объект. Мы решили не ждать их, чтобы не светиться и едва Варяг со товарищи, сошли с общественного транспорта, сразу направились к нашему флаеру.

— Что в столице? — поинтересовался я, едва мы свернули на лесную тропинку.

Варяг пожал плечами. Чуточку подумал, как он обычно делал и объяснил:

— Да в общем-то, ничего интересного. Какие-то важные объекты, кроме дворца императора и сената, установить не удалось. Да и эти два, узнали по названиям улицы.

— Уже неплохо, — похвалил его я. — Тут главное — начать, а дальше пойдёт как по маслу.

Ближе к вечеру вернулся Жмых. Оказалось, что в пригороде Гордзекса, который назывался Ар-Гарнас, находится что-то военное и секретное. Что именно им, разумеется, узнать не удалось, но с этим стоит поработать.

— Хорошо. Всем этим займёмся послезавтра, а пока обустроимся на этой планете поудобнее.

Черепанов и Маркин переглянулись.

— Что не так? — спросил я.

— Может быть, не стоит так основательно обосновываться? — спросил осторожный Череп. — В конце концов, у нас только три недели на всё про всё.

— Не знаю парни, может быть, вы и правы. Но… Вот что-то, мне кажется, лучше здесь не торчать. Нюхом чую, но объяснить не могу.

— У нашего командира хорошая интуиция, — вдруг проговорила, ни на кого не глядя Яся. — Я это усвоила, когда читала отчёт о его походе через джунгли.

Я реально смутился, увидев, как согласно кивают бойцы моей группы. Ну да, сам-то я считал свой прорыв к пирамидам несусветной глупостью, которая только чудом привела к успеху, а остальные считали иначе.

Поэтому я постарался как можно быстрее перевести разговор на планирование завтрашнего захвата. Обсуждали долго, единственное на чём сошлись сразу, минимизировать применение огнестрела, обойдясь холодным оружием.

— Но может быть, я залягу на старой башне со снайперкой? — осторожно предложил Череп.

— Только переведи в беззвучный режим, — посоветовал я. — Пусть заряд будет и слабее, зато лишнего внимания не привлечём. Только в этого мастера не стреляй. Думаю, он нам понадобится.

Наутро мы, как и планировали, зашли в посёлок небольшими группами. Со мной шли Марина, Яся, Жмых и Череп. Остальные вошли, с другой стороны, кроме Черепа, который раньше нас прошмыгнул в посёлок и занял место на башне. Вторая группа, которой командовал Варяг, должна была подойти к дому чуть позже, вероятно, к шапочному разбору.

Первым вошёл в дом я, а за мной просочились остальные. Я поприветствовал мастера Оригва, который окинул нас внимательным взглядом.

— А где этот, маленький и чернявый, который с вами вчера был? — сразу выцепил недостачу мастер.

— Подвернулась работа, — объяснил я. — Хорошая, такого шанса упускать нельзя.

— Это верно, — облизнул губы Оригва. — Для арза (так ардан даздра называли сами себя) негоже харчами перебирать.

Он масляно оглядел наших девушек, их мы одели хоть и в рабочую униформу, в которой здесь ходили ардан даздра, но чуточку подчеркнув их прелести и облизнулся. Вероятно, уже решил сам для себя их не убивать, а приспособить для чего-то более прибыльного.

— Так что, мастер Оригва, мы договорились?

— Деньги покажите, — быстро проговорил он.

Я снял с плеч рюкзак и раскрыл его. Глаза мастера сверкнули жадностью, ведь вся торба была доверху забита имперскими кьяринами и их количество было в несколько раз больше обговорённой суммы.

— Даа, — наконец оторвался от созерцания он. — Сейчас я поднимусь наверх, за договором.

Ему бы насторожиться, при виде такой суммы у несчастных беженцев, но алчность затмила разум. Весьма шустро для своих форм засеменил по лестнице, на второй этаж. Я, поймал взгляд Марины и жестом дал команду приготовиться, а Эме запустила в дом группу Варяга.

Я подошёл к лестнице, которая вела на второй этаж и в это время, там раздался какой-то шум и оттуда первым выскочил мастер Оригва, а следом за ним, вниз, покатившись по лестнице, рухнуло чьё-то тело. Он диким взглядом посмотрел на нас, увидел, что нас не пять, а девять и попытался вернуться в комнату. Но его оттуда буквально вынесли четыре крепыша, не желая оставаться под прицелом Черепа. Началась неразбериха, но не среди нас, а среди них. Бандиты заметались по комнате, а мои ребята, достав ножи, бросились на них. Поэтому я же, занялся мастером Оригва, которого не следовало убивать.

К моему удивлению, он оказался довольно-таки крепким малым. Я-то думал, он только отдаёт команды, мафиозный босс, но Оригва был не дурак подраться и я пропустил пару ударов в корпус, прежде чем апперкотом смог пробить ему в челюсть, а так, как он и после этого удержался на ногах, пришлось подсечь его, сбив с ног и когда он рухнул на пол, сел ему на грудь, нанеся несколько ударов в голову, и только после этого приставил к горлу нож.

— Вы кто? — прохрипел мастер, захлёбываясь кровью. — Какая банда?

— Советская военная разведка. Самая опасная банда в этой галактике, — хмыкнул я и огляделся.

В это время Варяг добивал последнего бандита, остальные уже валялись с перерезанными глотками, а кровь растекалась по полу.

— Лучше бы их лазером пожгли, — проворчал Жмых, осознавая, что и кровь замывать нам самим.

— Зато тихо сработали, — оборвал его Вик. — Командир, ты как?

— Нормально, — я перевернул мастера Оригва, чтобы он не захлебнулся собственной кровью и связал ему руки, а потом ноги. — Но прилетело мне пару раз неплохо.

Жмых ухмыльнулся. Они-то ножичками своих бандитов нашинковали достаточно шустро.

— Значит так. Вик, дай отмашку Черепу, чтобы шёл к нам. Жмых, помоги мне оттащить это тело в подвал. Я вчера специально посмотрел планировку дома. Здесь два хороших подвальчика в наличии. Один с каменным полом, другой с земляным.

Коля, Хорн и Хан горестно вздохнули.

— Да-да, копать вам. Сейчас я покажу, где и можете приступать к похоронным работам. Ах да! Пусть их для начала осмотрит Яся, чтобы убедиться, что они мертвы. Сюрпризы нам не нужны.

— А если живы? — пискнула девушка.

— Добить.

Допрос мастера Оригва несколько затянулся. Лихой бандит сначала не хотел с нами вообще разговаривать. Но у нас есть методы и нас им учили, как разговорить любого, даже самого упорного врага.

Он не был вражеским диверсантом или другим идейно-мотивированным бойцом, поэтому как только я и Эме применили спецсредства, сразу заговорил.

И рассказал он нам, немало интересного. Что не всё так благостно было с ардан даздра, в имперской метрополии, как нам представлялось. Нет, сопротивление или какое иное революционное движение, отсутствовало, как класс, но бандитизм процветал. До организованной преступности они не додумались. Я думаю потому, что метрополию местные аристократы старались держать в узде, хотя по окраинам цвело всякое, в том числе и халлдорианцы, похожие на земных сицилийцев и неаполитанцев.

Здесь, в центре криминал представлял собой просто разрозненные банды, которые почти никак не сотрудничали друг с другом. Или делили территории или убивали конкурентов. Все они были небольшими, максимум десять человек. У мастера Оригва таких громил было семь человек. Но один погиб за сутки до моего появления, а остальных положили мы.

Промышляли они, как водится вымогательством у тех ардан даздра, что не могли за себя постоять. Грабёж. Убийства. Всё по списку. Только не трогали чистокровных тангорихкцев. Вернее, старались их не трогать, чтобы не навлечь пристального внимания полиции.

— Мы можем ему верить, что больше никто не придёт? — мрачно спросил Варяг, когда мы закончили допрос.

— Метод надёжный, — отозвался я. — Рекомендован ответственными товарищами.

Варяг прикрыл глаза, что-то обдумывая.

— Может быть, следует как-то поработать с жителями посёлка? — спросил он.

Я отрицательно мотнул головой.

— Лучше не обращать на них никакого внимания и вообще не трогать. Ну, набрал мастер Оригва других громил для своей банды, им без разницы. Что-то заподозрить они могут дней через восемнадцать, когда мы не придём собирать дань, но сначала они будут радоваться, а потом будет поздно. Главное — будем им иногда показывать этого мастера, но строго в сопровождении наших, чтобы они чего не заподозрили раньше.

— Хороший план, — согласилась Марина. — А что будем делать с той историей, про интересную банду в самой столице?

— Пока ничего, — отрезал я. — А тебе, Эме, я запрещаю прямым приказом, пытаться найти или вступить в контакт с той бандой.

Девушка фыркнула и удалилась. Варяг скрестил руки на груди.

— В её предложении есть рациональное зерно.

— Безусловно. Но гнать коней не стоит.

Сержант Мишин покачал головой, говоря, как знаешь, но времени мало. Я тоже ничего не стал отвечать. Времени действительно в обрез, но я помнил инструкции и от Копылова и от Темиргалиева: лучше сделать меньше, но не засветиться раньше времени.

За сутки мы привели в порядок бандитскую хазу, после чего начали небольшим группами навещать столицу и пригород. Нам так и не удалось выяснить, что это был за военный объект, но на всякий случай мы отметили его на карте и оставили Ясю, приглядывать одним глазком.

За неделю нам удалось достигнуть хоть небольших, но успехов. Помимо императорского дворца и сената, удалось выяснить, что военный космодром находится в трёх километрах от столицы. Самое главное, он действовал и сейчас на нём собирали звездолёты, вероятно, чтобы помочь силам, собирающимся отвоёвывать, захваченные планеты, которые скапливались в системе Торкартена.

Марина Стерлядкина, каким-то чудом устроилась уборщицей, в ресторанчике в центре, для имперской элиты. Вероятно, сыграл обычный вопрос, цена и качество. За небольшую, даже по меркам ардан даздра плату, она драила полы, так что они блестели, как зеркальный потолок.

— Папе спасибо, за такие навыки, — ворчала она, когда я встречал её после работы, чтобы сопроводить на нашу базу. — У него чуть что не так, тряпку в руки и отмывать, либо квартиру, либо дачу. А девчонкой я была шебутной…

С её помощью мы собирались отслеживать местных чиновников, а если повезёт, то и военных. Но главная удача случилась через два после её трудоустройства.

Главная повариха, а она была местной жительницей, пожаловалась, что её брат ищет сотрудника для небольшого… ну, назовём это клубом, где собирались решающие судьбы Галактики политики и генералы, но никак не может найти никого толкового.

— Эти арза, совсем обнаглели, — причитала она, не обращая внимания на то, что вещает среди тех, на кого жаловалась. — Требуют тройную оплату по сравнению с прошлым годом.

— Вы меня извините сиятельная госпожа, — проговорила, согнувшись в поклоне Марина. — Но у меня есть двоюродный брат, он так же неприхотлив, как и я.

Поварихи из ардан даздра очень нехорошо сверкнули глазами. Кстати, они ничего с Мариной не сделали, только потому, что её сопровождал или я или ещё кто-то из наших.

Вот так мы устроили Жмыха, следить за сохранностью труб в частном клубе, для местной элиты.

Поэтому мне было, за что отчитаться, когда в конце недели на заранее обговорённую связь вышел Темиргалиев. Он поцокал языком, проворчал, что для первой недели, конечно, неплохо, но лучше постепенно наращивать активность.

— Впрочем, — резюмировал он. — У остальных также или хуже. Американцы вообще, чуть не засветились, когда сцепились с местными бандитами.

Я подумал и решил, что насчёт бандитской хазы расскажу ему на следующей неделе, когда успехов будет побольше. И, собственно говоря, вот как будто наворожил сам себе или накаркал.

Ясю, которая отиралась около странного военного объекта, заметили. Но обратили внимание на неё не охранники, а местное начальство. И не сказать, что случайно. Узнав все подробности происшедшего, я чуть было не удушил засранку, но успокоившись, дал ей шанс.

Оказалось, просто так глазеть на глухой забор и огромные башни за ним Ясе показалось скучным и она стала осматриваться по сторонам. Заприметила весёлых девушек, которых иногда подсаживали в своих флаеры офицеры, срисовала, как примерно они одеваются, и уговорила Хорна, в следующий визит в столицу купить её подобной одежды.

Надо говорить, что втык ещё получил и Хорн? Думаю, нет.

Прикинувшись, как местная проститутка она стала мелькать у ворот того объекта, впрочем, стараясь особо не рисоваться и вставать подальше, чтобы девушки не порезали мордашку конкурентке.

Благодаря такой тактике ей и повезло. Девушку снял не кто-нибудь, а командир этого объекта, судя по всему, очень важный чин, который боялся светиться рядом с работой и подобрал девушку подальше.

— И ещё, — довольно сообщила она. — Он сказал мне, что отныне будет моим единственным клиентом, дал денег, чтобы снять комнату на окраине пригорода и теперь я смогу узнать, какой тайный объект находится в этом здании.

— Дура, — вздохнул я. — Сказала бы нам, мы бы поработали с местными проститутками.

Яся Довнарович засмеялась довольно-таки хамски.

— Вот и говорю, что дура. Не о том думаешь. Эти шалавы живут здесь, в посёлке. И я уверен, что каким-то боком платят нашему пленнику. Как думаешь, многое бы они ему рассказали, если бы он спросил?

— Ой, — ну хорошо, что девушки хоть чуть-чуть начало доходить, что к чему. — Хотя нет. Я всё равно узнаю больше.

Нет, рано я её похвалил.

— Да этот офицер тебе кем угодно представиться, — проворчал Варяг. — Хоть внебрачным сыном императора.

— Ага. Лишь бы выпендриться, — поддержал его Череп.

— Вот, — я развёл руками. — Все тебе это говорят.

Довнарович надулась как мышь на крупу и заявила:

— Я всё-таки попробую. Может быть, удастся хоть что-то выяснить.

— Ладно, — вздохнул я. — Чем бы дитя ни тешилось… А мы попробуем через другой ход зайти.

Жмых неприлично заржал.

Дальнейшие события показали, что Яся была права, а мы ошибались. Мастер Оригва, наш проводник в мире тангорихкского криминала, сразу признался, что местных проституток он не контролирует. У них своя банда и он даже не пытался к ним как-то сунуться. Научен был чужим опытом.

— Проституток контролируют здешние полицейские, — пояснил он. — Немного, два — три арза, звания у них невысокие, но на меня и такого хватит.

— А если… — и я быстро рассказал ему про Ясю, но только, как про предполагаемый вариант.

— Нет, — мотнул мастер головой. — Очень рискованно. Конечно, если девчонке удастся сразу попасть на содержание, проблем не будет, но это маловероятно, а долго там торчать, так конкурентки могут сдать.

Мы с Черепом переглянулись, потом поднялись из подвала и устроили Довнарович ещё один словесный втык, чтобы не расслаблялась и больше не проявляла самодеятельности в такой сложной ситуации. Кажется, её проняло.

Впрочем, девчонке повезло, как выражается Темиргалиев, как утопленнице. Она попала в любовницы не просто к высокопоставленному офицеру, а к практически главнокомандующему. Практически, потому что формально всеми имперскими вооружёнными силами командовал член правящей семьи и дядя нынешнего императора, реальное руководство осуществлял Кадокр Ард Гангарг, его первый заместитель, который в силу происхождения (бастард знатного рода) не мог сам лично встать во главе армии. В итоге между ним и герцогом Аргонгом сложился такой симбиоз. Пока Кадокр реально руководил войсками, герцог блистал на парадах и в свете.

Ард Гангарг был неплохим военным, с одним существенным недостатком, помимо происхождения, а именно тягой к девушкам из ардан даздра, чаще всего проституткам. С этой слабостью мирились, особенно герцог, который, что бы ни случилось скандала и порекомендовал своему заместителю простую схему: находишь девчонку лёгкого поведения, селишь её отдельно, оставляешь присматривать, чтобы не вернулась к прежней профессии, а когда надоест, возвращаешь на родную планету с деньгами и подарками и никакого скандала.

В каком-то смысле Ясе повезло. Бравый вояка обычно не гадил там, где ел, то есть не снимал девиц около главного штаба управления имперскими войсками. И вообще, услугами проституток, которые там вертелись, пользовалось ограниченное число людей или младших офицеров или вообще, бывшие в обслуге, сержанты и прапорщики. Но его, видать, что-то зацепило.

Когда мы провожали Довнарович к её будущему спонсору и источнику информацию, я посоветовал на всякий случай, если он спросит, не говорить, что она родом с Ирсеилоура, ибо мало ли. Вдруг у него на старости лет взыграет паранойя и что тогда делать? И это я тогда не знал его реальной должности!

Яся сделала всё, как я и сказал, назвала родиной, какую-то глухую планетку на имперской окраине, чем отшибла у своего любовника какой-либо интерес к её происхождению, а скоро через неё пошла очень вкусная информация. Хотя реальный главком не имел обычая трепаться в постели, но и то, что он сообщал девчонке, позволило нам раскрыть множество интересных объектов и не только на территории метрополии.

Тем временем трудоустройство Марины и Жмыха сыграло свою роль и они подтащили работать в столицу всех наших. Разумеется, должности были низовые, а работа грязная, но это было неважно. Главное, что они были слугами-невидимками в среде высокомерных снобов.

Меньше чем за неделю, нам удалось вычислить и собрать данные практически по всему имперскому истеблишменту и передать её Темиргалиеву.

Но самым нашим большим успехом стало вскрытие имперского межпространственного узла связи. Но это случилось ближе к старту основной части операции и начиналось всё плохо.

Единственным безработным в нашей группе оставался я. Но мы это планировали изначально. Надо же было кому-то координировать деятельность собирать информацию и на основе полученных от всех данных ставить новые задачи. Поэтому в свободное время, я прогуливался по столице, рисуя её план и записывая всё в память Артемиды, чтобы при выходе на связь, передать это Темиргалиеву.

В одну из таких прогулок я забрёл в один из богатых кварталов, месте проживания элиты. Сначала я даже не понял, что сделал ошибку, а когда меня взяли, уже было поздно.

Эти кварталы хоть внешне никак не огорожены, но посторонним туда соваться не рекомендуется. Вообще, пойди я туда, как все, меня бы наверняка остановила бдительные охранники, да они останавливали несколько раз. Но в тот раз я попёрся тропками местных работников из ардан даздра, не подозревая, куда меня это приведёт.

Охрана здесь хоть и стояла на входе, но по кварталу были развешаны камеры и едва они срисовали постороннего, как тут же выехала группа захвата, которая и положила меня мордой в асфальт, а потом, взяв под белые рученьки, отвела к полицейскому флаеру, где уже мучился какой-то бедолага.

Он посмотрел на меня сначала равнодушно, а потом его что-то заинтересовало.

— Эй, бродяга, — окликнул он меня. — Ты кто такой и откуда?

Бродягами на местном жаргоне звались вольные художники, как правило, воры, которые не работали ни в одной из банд. Стало ясно: это местный уголовник, поэтому я промолчал, просчитывая варианты, что же будет со мной дальше и удастся ли скрыть от имперцев, кто я такой.

— Хотя бы скажи, как звать тебя? — фыркнул урка. — Что ты гордый и независимый, я уже понял.

А вот не отвечать на такой вопрос в местный криминальной среде считалось почему-то неприличным. Поэтому я только буркнул:

— Тузов я.

— Ту Зеф? — вскинул бровь уголовник. — Так ты с Альноста?

Альност это небольшая планетка, неподалёку от Ирсеилоура. Ничем не примечательна, кроме одного факта: вместо фамилии местные жители указывали название местности, из которой они происходили. Зеф, некогда было крупным государством, если это так можно назвать, Альноста. Поэтому среди выходцев с той планеты было много Зефов.

— Родители были откуда, — я решил оставить старую легенду. — А я родился на Ирсеилоуре.

— Понятно, — пристально посмотрел на меня уголовник. — Говорят, у вас там что-то случилось?

Любопытный тип. Среди местных арза я до сих пор не встречал людей интересующихся политикой или военными действиями.

— Восстание, — вздохнул я. — Местное быдло перебило многих ардан даздра, а потом позвали на помощь землян. Мне и моим друзьям удалось сбежать, почти с пустыми руками. Вот теперь я здесь.

— Дааа, — протянул мой собеседник. — Любопытные создания эти земляне. Вроде бы планетка, где-то в отдалённом секторе галактики, а смотри, как бьются.

Мне аж любопытно стало, кто мой собеседник. На вид урка уркой, а такой образованный. Может быть, это специальная подсадка?

— Ты-то сам, кто будешь? — сощурившись, спросил я.

— Я Ганг Зеф, — бросил уголовник и увидев, как я с интересом посмотрел на него, спросил. — Что, слышал про меня?

Это был тот самый удачливый бандит, про которого мне не раз рассказывал наш пленник. И хоть организованной преступности подобно земной мафии, на планете не сложилось (хотя в Империи, безусловно, была, те же халлдорианцы), но Ганг Зеф был близок к этому, став одним из удачливых и опасных бандитов имперской метрополии, который не стеснялся пощипывать самих тангорихкцев. Делал он это умеренно и аккуратно, но для уголовников из среды арза уже и это было легендой.

Но судя по тому, что он сидит напротив меня в наручниках, его удача закончилась.

— Да, — не стал скрывать я. — Мастер Оригва рассказывал. Перед тем как уйти на пенсию.

— Туда ему и дорога, трусливому хомяку, — фыркнул мастер Ганг Зеф. — А ты, значит, занял его место?

Я кивнул.

— Пытался тебя в свой дом заманить, а там удавить втихаря. Знаю, знаю. Его любимый способ. А ты значит отбился.

— Ага, — согласился я. — Он мне сразу не понравился. Поэтому я сказал, что приведу шестерых, а привёл десять.

Ганг Зеф довольно рассмеялся.

— А ты молодец Ту Зеф. Или тебя стоит называть мастер Ту Зеф?

— Можно и так.

— Значит, ты рисковый малый мастер Ту Зеф, особенно если учесть, где тебя поймали, — задумчиво проговорил Ганг. — Не хочешь ещё немного рискнуть, с выгодой для себя?

— Внимательно слушаю, — навострил уши я.

— Тебе ничего предъявить не смогут. Прикинешься дурачком, скажешь: забрёл не в ту часть города, потому что недавно приехал. Полицейские дадут по шее и выставят на улицу.

Я внимательно посмотрел на Ганг Зефа. Его губы продолжали улыбаться, но глаза смотрели жёстко.

— И потом ты пойдёшь по адресу, который я тебе назову. Скажешь, что мастер Шольви, опять попал в неприятности. Просто скажешь и уйдёшь. Потом вернёшься, через три дня и тебя будет ждать достойная награда.

Я быстро прикинул расклады. Что же. И правда, стоит рискнуть, потому что непрост наш мастер, ох, как непрост.

— Это большое доверие, досточтимый мастер Ганг, — сказал я, близкую к традиционной фразе жителей Альноста.

— Сделаешь, как я сказал и не пожалеешь, — свернул глазами бандит.

Я согласно кивнул. Флаер стал набирать высоту, но уже через минуту пошёл на снижение.

Меня и уголовника вывели из летающей машины и повели в здание участка. Начиналась новая и очень опасная игра, за которую я наверняка получу втык от начальства, даже если она окажется успешной.

Тут я вспомнил Ясю и про себя усмехнулся. Вот я и попал, на её место. Одно хорошо. Если повезёт — не поимеют.

Глава 16. Операция «Эльба-2» (начало)

Имперская метрополия. Планета Тангорихкс

— Что. Ты. Сделал? — с расстановкой спросил меня Темиргалиев.

Он прилетел к нам с небольшой ревизией, посмотреть, как мы устроились, как идут дела. Ещё он собирался скопировать данные Артемиды. План города, который мы с ней составляли. Заодно побеседовать лично, потому что некоторые вещи не стоит говорить по радиосвязи. Мы с ним сидели на кухне, совмещённой с гостиной и он слушал мой отчёт, изредка перебивая и вставляя комментарии.

— На свой страх и риск вошёл в контакт с боссом одной из сильных банд арза, работающей в столице Тангорихкса. Товарищ старший лейтенант, я не искал это встречи, так случайно сложилось и я решил использовать свой шанс на полную катушку.

— Ты идиот Кирьянов? — старлей походу пошёл вразнос.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Мне с ходу, удалось оказать ему важную услугу, выкарабкаться из лап полицейских…

— Идиот, — резюмировал Марсель.

Его можно было понять. Наша операция проходила под лозунгом: не засветиться раньше времени. И тут я почувствовал себя в роли Яси. Нет, не в том смысле, конечно, но всё равно неприятно, когда тебя разносят за удачно проведённую операцию.

Но начиналось всё красиво. Сначала, благодаря советам Ганг Зефа, я действительно вышел из полицейского участка через два часа и спокойно направился по указанному адресу, чтобы занести уголовникам весточку от их главаря.

Приняли они меня, как и ожидалось, неприветливо. Действительно, припёрся какой-то подозрительный хмырь, якобы с весточкой от босса, а на самом деле, никому не известно, кто он и зачем здесь. Однако выслушали и даже отпустили восвояси. Видно, у них были какие-то свои способы проверки информации. Я же пошёл по свои делам аккуратно, если не сказать элегантно, сбросив приставленный ко мне хвост, так что следившие за мной не поняли, что вообще произошло.

Когда я на третий день вернулся на окраину Гордзекса к складам занятым бандитами, в сопровождении Жмыха и Варяга, то меня там встретил Ганг Зеф, обрадовавшийся моему появлению так, как будто я обещал ему подарить коды к банковским сейфам всего Тангорихкса.

Надо сказать, что хоть ардан даздра и было запрещено жить в столице, но какие-то места, где они собирались, в столице имелись. Как, например, это: складские помещения на окраине, что напомнило мне Ирсеилоур. Единственное, здесь бы мы вписаться не смогли при всём желании, так как они уже были оккупированы местным криминалом.

— Мой друг — мастер Ту Зеф! — радостно возгласил Ганг, широко улыбаясь и вскидывая руки.

— Мастер Ганг Зеф! — я ответил такой же широкой улыбкой.

Мы переплели пальцы, такое имперское приветствие и Ганг пригласил меня за стол, где играли в шибу, местную азартную игру, смесь домино и карт. Он разогнал игроков, и мы сели переговорить. Жмых и Варяг остались в стороне, внимательно глядя на нас, а двое бандитов Ганга сделали то же самое. Таков был порядок при переговорах мастеров, лидеров местных банд.

Криминальный босс не стал ходить вокруг да около, в отличие от своих халлдорианских коллег и сразу взял быка за рога. Но да, как я уже и говорил, здесь были нравы попроще.

— Я же говорил тебе, что считаю тебя рисковым малым, мастер Ту Зеф. Поэтому не стану ходить вокруг да около.

Уголовник щёлкнул пальцами и один из бандитов протянул шкатулку. Ганг открыл её и извлёк оттуда продолговатый предмет золотистого цвета. Я сразу узнал, эту штуку. Это был переносной телефон. Такие были в ходу в империи, но, разумеется, не у всех, а только у имперцев или привилегированных ардан даздра или колониальной администрации.

— С его помощью ты сможешь связаться со мной в любой момент, — оскалился он. — Это моё маленькое спасибо тебе, за оказанную услугу.

А ещё ты точно так же, сможешь отследить меня, узнать, где находится наша база. Мастер Оригва предупреждал меня о таких делах, хоть и не по своей воле. Все бандиты скрывают свои хазы друг от друга и хоть Ганг Зеф контактировал с ним и знал, как Оригва ведёт свои дела, но ни тот ни другой не раскрывали своего местоположения. Уголовник даже не знал, в каком именно посёлке арза работает наш пленный предводитель бандитов.

Я улыбнулся, взял переносной телефон и передал его Варягу.

— Но вы же не только хотели меня поблагодарить, мастер Ганг Зеф? — спросил я.

Тот осклабился ещё сильнее. Разумеется, стал бы так меня обхаживать, если бы не намеривался впутать в какой-нибудь особо паскудный блудняк.

— Да! Ты не только рисковый малый, но ещё и умный! — патока так и лилась из уст Ганг Зефа. — Хочу предложить тебе одно дельце.

Я улыбнулся про себя. Всё понятно. Ему нужны, выражаясь языком наших уголовников — лохи, который можно будет подставить, сделав дело. Я уже протянул руку, чтобы вызвать поддержку. С собой я захватил не только Варяга со Жмыхом, но и ещё за нами присматривал Череп через прицел снайперской винтовки, а на подхвате ждали Коля, Хан и Хорн.

План у нас был прост, кончать эту банду, выпотрошить из недобитых уголовников всё, что им известно про богатеньких жителей Гордзекса, а самое главное — как проникнуть в их дома и уйти. Но сначала, неплохо было бы узнать, чего он хочет от нас.

— И какое дело мастер Ганг Зеф? — спросил я, на всякий случай.

Улыбка сползла с его лица, а взгляд стал колючим. Он придвинулся ко мне и заговорил свистящим шёпотом.

— Взломать центральный имперский узел связи.

С трудом мне удалось удержать своё лицо, чтобы брови не поползли вверх. Поэтому собравшись я спросил.

— И в чём здесь наш интерес? Какое мне дело, до переговоров военных?

Ганг Зеф усмехнулся кончиками губ, но лицо его оставалось серьёзным.

— Все так думают, мастер Ту Зеф. Мол ничего интересного, шифрованная связь вояк и так далее. Но на самом деле Узел, это больше чем армейская связь. Там все межпланетные переговоры как личная, весьма грязная, переписка аристократов, так и деловые переговоры. Через него идут все торговые сделки, включая и банковские и умный человек, сможет правильно распорядиться полученными данными.

Мне это и без него было понятно, но следовало поломаться, поторговаться. Чтобы бандит ничего не заподозрил.

— Я знаю. Но какой нам от этого прок?

Он нагнулся ещё сильнее, чуть ли не вплотную к столу и зашептал совсем тихо. Как будто здесь могли быть посторонние уши.

— Когда мы вскроем эти данные, то получим доступ к счетам. Не только частных лиц, но и ещё министерств, компаний. Подумай сам, сколько всего можно будет прибрать к рукам под шумок.

Ага, особенно когда полиция будет уверенна, что перестреляла банду взломщиков на месте преступления. К тому же странный это будет заход. Я не большой специалист в этом вопросе, но слышал, что такие штуки можно взломать на расстоянии, а не переть на рожон.

— Да, я почти согласен, — кивнул я. — Только один вопрос: какая будет наша доля?

— Всё, что ты и твоя банда сможете унести, — заверил мастер Ганг.

Дурацкий заход, если честно. Ну что мы можем унести из имперского хранилища данных? Сервера с зашифрованной информацией? И что с ней делать? Мастер Ганг Зеф очень наглый, мог бы пообещать чего-то более материальное. Однако я немного поколебался, для виду, а потом согласился. Тем самым оправдав в его глазах имидж провинциального лоха.

— Когда выступаем? И главное, кто нас отведёт? Вот я не знаю, где находится Центральный узел.

— Никто из арза не знает, — вздохнул Ганг Зеф. — Поэтому послезавтра. Мне ещё надо найти человека и уговорить его помочь нам.

Я сразу же навострил уши. Значит, это не уголовник вычислил Узел, а слил информацию кто-то из сотрудников-арза, вероятно, нуждающийся в деньгах. Ещё была небольшая вероятность полицейской провокации, которые, заметив растущую банду, решили прихватить их на горячем.

— Договорились, — я улыбнулся, больше своим мыслям.

— Подожди, — снова насторожился Ганг Зеф. — Сколько ты можешь привести человек?

— А сколько надо? — уточнил я.

— Всех, — уголовник подтвердил мои подозрения. — Сколько их у тебя?

— Всех так всех, — улыбнулся я. — Осталось семеро.

На прощание мы снова сплели пальцы и я похлопал его по спине, как полагалось человеку признающего его старшим. Ганг Зеф задумчиво смотрел на меня, не подозревая, что я прицепил ему на одежду небольшой маячок, который давал сигнал о его местонахождении.

Что и говорить, техника и связь у имперцев была порой лучше нашей, но самое главное, она основывалась совсем на другом принципе. Они не использовали радиоволны, даже не представляли себе, зачем это нужно, потому что проскочили этот этап, благодаря технологиям Предтеч. Поэтому мы спокойно пользовались радиосвязью и могли не беспокоиться, что Ганг Зеф засечёт сигнал маячка. Впрочем, с тем же Темиргалиевым я выходил на связь редко, на всякий случай. Рисковать понапрасну всё-таки не стоило.

В процессе разговора я прикрепил жучка под стол, исхитрившись сделать это незаметно, но большой надежды на него не возлагал.

Удалившись на достаточное я расстояние, я приказал Варягу, у которого в руках остался «данайский дар», просто покружить по городу, чтобы не вызывать подозрений у бандита, а сам засел поблизости и подозвал Жмыха, он настроил приём с жучка и отслеживал маячок.

— Провинциал, тупая, но наглая деревенщина, — рассуждал Ганг Зеф, общаясь с кем-то, очевидно, из своих подручных. — Прилетел из своего занюханного Ирсеилоура. Нарвался на этого болвана Оригва, а он только и мог, что доить арза в своём посёлке и даже не смог подчинить себе грязных шлюх, которые обсуживают вояк. Разумеется, в этой схватке победил тот, у кого силёнок будет побольше.

— Может всё-таки предложить ему пойти под нас? — раздался голос собеседника Ганга, высокого арза судя по внешности с Ирсеилоура.

— Нет, — отрезал бандит. — Он наглый и рано или поздно доставит нам неприятности. Лучше и собирались. Возьмём данные с Центрального Узла, а его подведём под пули охраны. Если полицейские не справятся или решает взять живьём, то есть у меня одна мысль, как сделать так, чтобы этого не случилось. Должен же быть, кто-то виноват и наказан? Вот пусть во всём обвиняют дерзкого арза, который сбежал с Ирсеилоура и решил развернуться в метрополии.

— Да, в это что-то есть. А что с его людьми делать будет?

— Всех в расход. Зачем они нам? Ладно. Нам пора. Нас ждёт сильно задолжавший нам приятель.

Бандиты рассмеялись и послышались их удаляющиеся шаги.

— Маячок движется, командир, — отчитался Жмых.

— Идём за ними.

Где-то полчаса мы следовали за бандитами, пока они наконец не остановились. Приказав Жмыху ждать здесь, а заодно позвать затаившихся наших, я приблизился к месту встречи.

Как и ожидалось, задолжавшим бандитам, оказался арза. Скорее всего, мелкий ремонтник, а то вообще уборщик. Парень сильно нервничал и озирался по сторонам. Я улыбнулся. Дальше будет совсем легко.

— И что? — нетерпеливо перебил меня Марсель Темиргалиев. — Удалось…

— Так точно. Ремонтника мы захватили и он нам указал, где именно, в каком здании находится Центральный имперский узел связи, или просто Узел. Удивительно, товарищ старший лейтенант, но имперцы вообще не прячут ничего под землю.

— Только в метрополии, — отрицательно мотнул головой Марсель. — В колониях у них с этим всё в порядке.

Я не стал спорить. Товарищ старший лейтенант опытнее меня, ему лучше знать.

— Так, стоп, — осёкся Марсель. — А что спасённый тобой уголовник?

— Ждёт до сих, — пожал плечами я. — И меня и должника. А мы оба здесь.

Старлей весело рассмеялся.

— Ну Кирьянов, ну сукин сын!

Я вздохнул. Это неплохо, что у командира хорошее настроение. Ибо теперь предстояла ещё одна неприятная миссия. Надо было рассказать командиру про самодеятельность Ярославы Довнарович. И лучше взять ответственность на себя, чем признаться в том, что не проконтролировал юную деву.

Марсель Темиргалиев выслушал меня молча. Потом подумал и выдал.

— Знаешь, Кирьянов, вот поверь мне на слово, закончится всё тем, что я тебя расстреляю. Возможно, даже перед строем.

— За что?

— За всё сразу. Так, говоришь, она вызвалась добровольцем?

— Нет, — не поддался на провокацию я. — Проявила инициативу. В наших условиях счёл нужным её инициативу одобрить оперативно, не советуясь с вами.

Темиргалиев вздохнул.

— Ладно, к чему это пуританство… Всякое у нас бывает, чай разведка, а не богадельня. Только смотри давай, чтобы эта твоя Довнарович, чуть что сразу ноги в руки и её там не было.

— Само собой, — даже немножко обиделся я, хотя и сильно сомневался насчёт Яси.

Регулярную связь мы с ней не поддерживали, чтобы случайно не спалить её перед высокопоставленным любовником. Но вот сможет ли она на месте, адекватно оценить ситуацию, я был не уверен.

— Теперь о грустном, — сказал Темиргалиев. — Имперцы взяли одну из наших групп, кстати, они тоже работают по столице.

— В полном составе? — охнул я.

— Нет. Около половины. Что делать, пока не знаем… Полиция вообще пытается понять, кто они такие, ребята молчат и точно не расколются, но власти могут что-то заподозрить.

— Пусть валят всё на Ганг Зефа. Его давно местная полиция ловит, но поймать не может, ибо не знают, как он выглядит, а у него с собой постоянно документы на другое имя. Скажут, что работали на него. На чём их взяли?

— Да никакой конкретики. Проникли в здание…

— Ну вот, решили грабануть по его приказу… Надеюсь, там было что-то ценное?

— Я тоже. Ладно, давай подробности. Что они ещё могут сказать, чтобы отвести подозрение?

Где-то минут с десять, я объяснял Темиргалиеву, что лучше говорить, нашим попавшимся разведчикам, чтобы полиция им поверила и списала всё на наглость мастера Ганга. В конце концов, уже пофиг, для меня он отработанный материал. Поэтому они могут смело называть и имя, которым он прикрывается и давать его портрет. Главное, что местные правоохранители не изъяли у них радиоприёмники, благо тебе были замаскированы под амулеты Серебряного Посланника. Марсель всё прелестно записал, потом отложил записи в сторону и внимательно посмотрел на меня.

— Добивай, — вздохнул я.

— Финальная часть операции. Надо поставить маячки, на некоторые здания. Проблема в том, что атака может начаться в любой момент, а мы не знаем точного времени.

Я сжал губы. Оказаться в столице, когда её начнут бомбить, мне бы не хотелось. Но приказ, есть приказ. Я вздохнул.

— Что и куда ставить?

Всё оказалось не так плохо. Несколько маяков можно было установить быстро и незаметно, благо они были рядом с местом работы моей команды, а остальные тоже располагались неподалёку друг от друга и ими мог заняться я. Получив задание, я позвал отряд и поставил им боевую задачу, подчеркнув, что как только они сделают это, им надо будет под любым благовидным предлогом улизнуть из города.

— Вопросы есть? — спросил я.

Варяг и Хан подняли руку и попросили внести небольшую поправку в операцию, потом Марина проявился инициативу… И, разумеется, всё пошло наперекосяк и не по плану.

Старшина Кирьянов.

Бомбы на столицу упали, как по заказу. Едва я закончил устанавливать последний маячок. Это я их так называю бомбами, на самом деле, это был полноценный ракетный обстрел и что очень неудачно, я в этот момент был в центре города, который оказался под наиболее интенсивным обстрелом. Прямо на моих глазах, превращались в руины здания, которые ещё пять минут назад были центром, откуда руководили огромной империей. Быстро осмотревшись, я рванул в сторону парка, которому если и достанется бомба, то случайно. И не я один был такой умный. Все те люди, которые оказались в тот момент на улице, ломились под защиту деревьев, поэтому я резко сменил маршрут, предпочтя пару уже полуразрушенное здание министерства финансов или казначейства, не знаю точно, что это было. Оказавшись в относительной безопасности, я активировал радиосвязь и вызвал Марину.

Сержант Стерлядкина.

Марина с утра успела установить выданные ей маячки и сейчас занималась тем, что под видом уборки, готовила место своей работы к полному и тотальному уничтожению. Благо это было сделать легко. Аристократия Тангорихкса любила есть приготовленное на открытом огне, находя в этом особое удовольствие, отделяющее его от быдла, от всех остальных жителей империи, которым такая роскошь была недоступна. Ресторан был наполнен легковоспламеняющимися жидкостями и средствами, чтобы их поджечь. Продолжая изображать уборщицу она, подвела шланг из чана с такими жидкостями и едва на улицы послышались взрывы, открыла кран и вывела шланг в зал, наполненный высокопоставленными гостями. Сработало не хуже огнемёта, раздались крики, кто-то бросился к выходу, но никто уйти не успел. Кажется, среди гостей был министр колоний и двоюродный брат императора, по совместительству командир гвардии. Других она не опознала, но всё равно, это были люди тесно связанные с истеблишментом, те, кто, возможно, смог бы организовать оборону готовящемуся вторжению.

Закончив с посетителями ресторана, она достала лучевой пистолет и первым выстрелом застрелила хозяйку, а втором разогнала работников кухни по углам. Опешившие и ничего не понимающие арза, забились, кто куда мог и Марина спокойно вышла наружу, где её и застиг вызов от командира.

Сержант Мишин.

Варяг и Хорн поднимались на лифте к верхним этажам здания, в котором сходились все узлы имперской планетарной связи. В основном это были гражданские ресурсы, но Варяг правильно рассудил, что если ЦИУС разнесут с орбиты, то все военные так или иначе, перейдут на гражданские ресурсы. Командир одобрил его план, но попросил быть осторожными. Верный себе Григорий Мишин молча кивнул, а сам подумал, что это уже по ситуации.

Как и во всём остальном, главная проблема имперцев и здесь была в том, что они уже больше тысячи лет не вели войн с равным по силам соперником, а самое главное на своей земле. Земляне, упрятали бы все передатчики и все сервера под землю на всякий случай, даже наплевав на то, что это невоенный объект, прекрасно зная: гражданские структуры, особенно связанные с распространением информации поражают во вторую очередь, после аналогичных военных.

— «Что же, не-товарищи имперцы, учитесь военному делу настоящем образом», — подумал про себя Варяг, когда двери лифта начали расходиться.

Даже в достаточно демократических земных сообществах, редко кто подозревает, как много могут знать всякие мелкие сотрудники и технические работники. Порой доступ к информации у них бывает даже побольше, чем у высокопоставленных руководителей, а уж если такой сотрудник поставит себе задачу её собрать, то не встретит на своём пути, никаких препятствий, кроме тех, кого считают параноиками.

Ну а для аристократов и простых граждан империи, наёмных работников арза, вообще не существовало. Многие даже полагали их приложениями к уже работающим устройствам. Поэтому чистокровные тангорихкцы сильно удивились, когда увидели в открывшихся дверях лифта двух арза наводящих на них автоматы.

Вот только удивлялись они недолго. Варяг и Хорн не стали палить направо и налево, они просто методично отстреливали всех. Не из чувства мести, просто из соображений практичности. Никто не должен мешать.

— Хорн проверь, — приказал Варяг, едва под выстрелами упала последняя жертва.

И пока здоровяк-якут осматривал тела сотрудников, сержант Мишин спокойно уничтожал передатчики, не обращая внимания на выстрелы и вскрики добиваемых сотрудников.

— У тебя всё? — только и спросил он, через какое-то время.

— Так точно, — отозвался Хорн.

— У меня тоже, — подвёл итог Мишин, закрепляя бомбу на центральном сервере. — Взорвём, как только спустимся на первый этаж.

Сначала Хорну показалось, что это взорвалась бомба, раньше времени и он слегка вздрогнул. Но нет, это на столицу Империи Миллиарда Звёзд обрушились советские ракеты.

— Вот теперь точно всё, — спокойно сказал Варяг, стараясь не думать, что одна из этих ракет может прилететь в здание, где находятся они.

И они поспешили к лифту.

Ефрейторы Черепанов и Маркин

Жмыху и Черепу досталась установка только одного маячка, поэтому они без проблем вернулись к одной своей идее, задуманной ещё в первые дни после высадки. Для этого им пришлось подняться из подвала, где они проводили всё своё рабочее время.

— Знать бы точно, когда начнётся, — проворчал Жмых, проходя с Черепом по коридору, под удивлённые взгляды попадавшихся им навстречу сотрудниц.

— Это неважно, — бросил Алексей Черепанов. — Всё равно в залах ничего не услышат.

Это местный «клуб», которому бы больше подошло название бордель, был разделён на два зала, где перед прогнившей аристократией, выступали девушки, показывая сценки эротического содержания, а после представления они могли пройти в кабинки или попробовать понравившуюся арза прямо на месте.

— А мы услышим? — уточнил Жмых.

— Да, звукоизолированы только залы. Должен помнить, мы три дня назад проверяли изоляцию, — отрезал ефрейтор Черепанов.

Автоматы, в отличие от Варяга с Хорном они брать не стали, решили ограничиться пистолетами и ножами.

— Сейчас главное, — бросил Череп и зашёл в гримёрку.

Раздался женский визг.

— Ушли отсюда, быстро! — приказал спецназовец.

Стайка одетых и полуодетых девиц рванула к выходу, едва не затоптав Маркина, который в последний момент вжался в стену.

— Так, лишних убрали, — пробормотал Череп. — Теперь…

С улицы послышались звуки взрывов и крики ужаса.

— Действуем! — скомандовал Череп.

Маркин и Черепанов открыли двери, каждый в свой зал. Не раздумывая, они забросили тужа по две плазменные гранаты и, захлопнув двери, отскочили как в другой конец коридора.

Четыре взрыва слились в один, однако стены устояли. Жмых тоже достал свой пистолет и пошёл к залу.

— Что происходит? — в конце коридора замаячили фигуры владельца и помощника.

Бойцы, не раздумывая, открыли огонь по ним и в два выстрела уложили торговцев женским телом. После чего без слов нырнули каждый в свой зал, проверить есть ли выжившие.

Таких было мало. Двух человек Череп добил из милосердия, те всё равно были не жильцы, ещё один, успел спрятаться в кабинке. Алексей пожалел, что не захватил респиратор, ибо в зале пахло отвратительно. Смесь горелого мяса, пластика, железа вызывал рвотные позывы, но он обследовал каждый метр и лишь убедившись, что все мертвы, вышел в коридор, где его ждал Жмых.

— Что у тебя? — спросил Череп.

— Двое в кабинках закрылись и трое подыхали. Кажись, среди них один министр был, не знаю чего уж там, но мелькал в новостях часто. Это ладно, но что дальше делать будем?

— Сейчас свяжусь с Тузовым или с Эме, — сообщил ефрейтор Черепанов, активируя связь.

Рядовой Смирнов.

Славику досталось больше всего маячков, которых он должен был установить. Что его особенно злило — одному. Ну ладно, Варяг с Хорном, но Жмых с Черепом на кой ляд вдвоём попёрлись, если им надо было поставить всего один маяк? Когда он у них спросил, то ефрейторы дружно ответили, что это не его дело, при этом копаясь в ящике с оружием, ища, кажется, плазменные гранаты. Смирнова подмывало сдать их командиру, но при здравом размышлении, он решил этого не делать. Эти «двое из ларца» отличались редкой злопамятностью.

Попытался забрать на помощь Хана, но тут вмешался товарищ старшина и сказал, что кто-то должен присматривать за базой и в случае чего привести флаер, который они поставили во дворе, благо местные жители никогда не задавали вопросов мастеру Оригва.

Последний маячок Славик установил ровно тогда, когда на столицу упали первые бомбы. Как он сам заметил, они полетели в императорский дворец, а сам Смирнов находился в деловом квартале. Сделав неправильный вывод, что маячки — это наводчики на цель для советских суборбитальных бомбардировщиков он рванул подальше от места установки.

Пробежал где-то квартал, прежде чем остановиться. Вокруг него творился хаос, люди бегали, орали, как сумасшедшие, около флаеров вспыхивали драки.

Покачав головой, Смирнов побежал на мост, рассудив, что вряд ли он будет целью, но до перил оставалось ещё два, когда раздался свист, взрыв и наступила темнота…

Рядовая Довнарович

Ясю никто не предупредил, что атака может начаться в любой момент. Связь была только с её стороны, а у неё не было возможности связаться с командиром, потому что имперский генерал, невысокий плюгавый мужичок взял её с собой, в столицу.

— Будет большое совещание, — сказал он ей. — Займёт дня три, не меньше. Вряд ли будет время мотаться к тебе, в пригород.

Они остановились в гостинице, рядом с центральным кварталом и Кадокр Ард Гангарг пропадал целыми днями во дворце, возвращаясь под вечер уставшим, но требовавший от своей любовницы внимания перед сном. Было очевидно, что имперцы что-то готовят, однако Яся решила лишний раз не рисковать, задавая вопросы, а просто скопировала во вторую ночь, фельдмаршал спал крепко, как человек с чистой совестью, все коды, которые нашла в его информационном устройстве.

Вот и сейчас Кадокр вытянулся, довольный, готовый заснуть. Девушка, чтобы отвлечься от неприятных обязанностей, которые ей пришлось выполнять, с интересом рассматривала его сухощавое, поджарое тело, прикидывая, как убить его одним ударом. Анатомия тангорихкцев и землян была схожей, кроме некоторых деталей, поэтому оптимальным ей представлялось…

Когда за окном послышались взрывы, никто из них не растерялся. Фельдмаршал подскочил к окну, чтобы оценить происходящее, а Яся вытащила из лежавшей на прикроватной тумбочке сумочки, нож. Кадокр потянулся, не отрываясь от происходящего за окном, громко позвал адъютантов и потянулся за устройством связи.

Неслышно, как змейка, Довнарович скользнула к командующими имперскими войсками, и одним взмахом перерезала горло, уклонившись от хлынувший крови. Она успела отпрыгнуть к противоположной стене, когда дверь распахнулась и в проёме показались встревоженные адъютанты.

— Он смотрел в окно, потом раздался взрыв и он упал, — пролепетала девушка, показывая на торчавшие из-за кровати ноги фельдмаршала.

Адъютанты стали осторожно подходить к телу и в этот момент Яся прыгнув всадила нож, метя в сердце, тому, кто стоял ближе к ней. Второй обернулся, увидел девушку, бросившуюся на него с окровавленным ножом и сумев в последний момент увернуться, сбил её с ног, а сам навалился, пытаясь выбить из рук нож.

Завязалась борьба. Второй адъютант был крепкий физически и неплохо подготовлен. Яся чувствовала, как утекает время, но ей никак не удавалось вытащить руку из захвата. Тогда она вцепилась ему в нос зубами. От неожиданности адъютант вскрикнул и ослабил хватку. Это стоило ему жизни, второго шанса противнику девушка не дала, вонзив нож, в яремную вену.

Яся вскочила на ноги и осмотрелась. Из коридора уже слышался шум. Девушка схватила свою сумочку, в которой хранились взятые у фельдмаршала данные, огляделась ещё раз и вытащила из парадного мундира лучевой пистолет, едва успев в последний момент.

В дверном проёме показалось двое военных из охраны Кадокра. Яся выстрелила в них, попутно припомнив, что в охране почти главнокомандующего было шестеро человек и ещё четыре офицера, из свиты, не считая убитых адъютантов. Прорываться с боем, не было смысла и она распахнула окно, вскочила на подоконник и прыгнула вниз, с третьего этажа.

Этажи здесь были повыше, чем на Земле, но всё равно расстояние было ерундовое, если бы не ракета, упавшая в этот момент, на соседней улице. Взрывная волна сбила девушку, и на каменную мостовую она рухнула как мешок с картошкой.

К счастью, прохожие на улице в этот момент были заняты самими собой, носясь в беспорядке, в поисках укрытия. Об неё только споткнулись несколько раз и высказались по поводу её морального облика и возможной профессии, так как она выскочила в окно, в одном пеньюаре.

Девушка поднялась на ноги и прижавшись к стене, поковыляла подальше от гостиницы. Всем было наплевать на окровавленную женщину, идущую по улице в нижнем белье и, кстати, не одна она выглядела дико. Завернув в ближайшую подворотню, Яся достала рацию и сразу вызвала Эме, рассудив, что командира вызывать бесполезно.

Снова старшина Кирьянов

— Сержант Стерлядкина, Эме! Что за привычка хлестать меня по физиономии? — возмутился я, вырываясь из тёмной пелены небытия.

— Так ты здесь валялся, как ссаный матрас, поперёк улицы! — возмутилась девушка. — Я думала, что вообще окуклился.

В голове слегка мутило. Что там говорил Темиргалиев про моё везение, паскуда? Едва я забежал в укрытие, так оно возьми и обвались. Хоть частично, но мне хватило, вернее, моей голове. Хорошо, что выбрался на улицу и лежал там так, пока меня не нашла Марина.

— Мне нужно… нужно… мне нужна Довнарович, — пробормотал я. — Только она может той проклятой алхимией, что лежит у нас в аптечке привести меня в порядок.

— Ты везучий, я посмотрю, — издевательски протянула Марина. — Объявилась Яся. Правда, в состоянии похуже, чем твоё, уверяет, что вывихнула ногу и плечо и что-то там себе сломала. Вряд ли мозг, у неё его изъяли в тот день, когда она прыгнула в койку тому имперскому вояке.

Я осмотрелся вокруг. Марина стояла, опершись на кузов пассажирского флаера. Кажется, такие возили работников-арза в столицу. Мне даже было неинтересно, откуда она его взяла. Наверняка угнала, воспользовавшись неразберихой.

— Летим к ней, — сказал я.

— Обязательно. Дождёмся только Жмыха с Черепом, по дороге подберём Варяга и Хорна и сразу к Ясе, — бодро сказала Стерлядкина.

Я помолчал, пытаясь собрать мысли в кучу. Кого-то не хватало. Потом внимательно взглянул на Эме.

— Вик на связь не вышел, — вздохнула она. — Даже не представляю, что там могло стрястись.

— Разберёмся, — я прикрыл глаза, потом открыл и полез во флаер, так как к нам уже приближались короткими перебежками Жмых и Череп.

Варягу тоже оказалась нужна медицинская помощь, так как его всё-таки подстрелили охранники на выходе из здания. К счастью, ранили в левую руку, но автомат он уже не мог держать.

Увидев его с затянутой плёнкой рукой Эме, начала хихикать и объяснять, что у нас и медик раненая. У меня опять заболела голова.

— Варяг! — окликнул я Мишина. — Напомни мне влепить два выговора, после того как всё кончится и оба нашим дамам.

— За что? — возмутилась Марина.

— Одной за аморальное поведение и за то, что позволила себя ранить в тот момент, когда нужна своим боевым товарищам, а тебе, красавица моя, за дурной смех.

Эме нахохлилась. Но я и не подумал извиняться. Хорошо вообще было бы влепить ей пару оплеух или вколоть успокоительное, а то у неё, походу истерика начинается.

— Что с Виком? — спросил Варяг.

— Не отвечает, — буркнула Стерлядкина. — Последний раз выходил на связь у Зелёного моста.

Мишин напрягся. Посмотрел на меня, потом на Марину.

— Не знаю ничего. Возможно, погиб, а может быть просто сломал рацию, — вздохнула девушка, поднимая флаер в воздух.

На флаере передвигаться по столице занимало совсем немного времени, поэтому мы уже через пять минут остановились у огромного магазина, в подворотне которого сидела, прислонившись к стене Яся Довнарович.

— Ты как? — первым делом спросила её Марина, выскочившая из флаера. — У нас здесь раненные…

За ней последовали Жмых и Череп. Они без лишних слов, схватили девушку и затащили её внутрь.

— Я нормально, — пискнула она. — Только ноги отшибла и…

— И тебе, кто-то твою красивую мордашку подправил, — фыркнул Варяг.

— Кто-то, — проворчала Яся. — Адъютант его превосходительства, когда я тому горло перерезала.

— О! Так Кадокр Ард Гангарг мёртв?! — обрадовался я, несмотря на то, что воспринимал информацию с трудом.

— Дохлый, дохлый, — продолжила ворчать девушка. — У кого-нибудь аптечка есть? Я же на задании была…

Эме, Варяг и я молча протянули ей свои аптечки. Довнарович заткнулась и занялась нами. Сначала она обработала рану Мишина, удалила поражённые участки, намазала какой-то мазью, забинтовала бинтом и сделала укол.

— Через два дня рука как новенькая будет, — хмыкнула она. — Пока особо руку не напрягай, но это по возможности. Так, а что у нас, с нашим героическим старшиной?

Яся немного похимичила, сделала какую-то микстуру из подручных средств, заставила выпить, потом подумала и снова достала шприц.

— Заголяйся, — хихикнула она. — Давно мечтала посмотреть, какие задницы бывают у героев Советского Союза.

Со всех концов флаера послышался сдержанный смех.

Уж не знаю, что именно сработало, микстура или укол, но мне начало легчать, хотя и не сразу. Отпустило бы побыстрее, но едва меня начало отпускать, как в голове раздался голос Артемиды.

Я грязно выругался.

— Ну это он не про меня, я ни в чём подобном не замечена, — фыркнула Стерлядкина. — Это у нас Довнарович не тяжёлого поведения…

Я махнул рукой, приказывая заткнуться и ей и уже открывшей рот Довнарович, которая, закончив с нами, занялась собой.

— Валерий, я думаю, тебя заинтересует эта информация. От императорского дворца стартовал личный флаер императора и летит на юго-запад. Если мы сейчас развернёмся, то сможем перехватить его минут через пять.

— Называй координаты, — первым делом сказал я и лишь после того, как Артемида продиктовала нужные цифры, а сообщил их Эме, уточнил. — А откуда такие подробности?

— После уничтожения ЦИУСа и главного гражданского сервера, я смогла подключиться к остаткам имперской связи и сейчас контролирую всё информационное поле столицы Тангорихкса.

— О как! — порадовался я. — Хорошо. Сообщай, если что-то ещё интересное найдёшь. И да. То, что ругнулся, это я не про тебя, это я про ситуацию. Голова всё ещё раскалывается…

— Обязательно. И про это я тоже знаю.

Что-то пугает меня мой преданный искусственный интеллект. Надеюсь, что мысли хотя бы не читает.

— Куда мы летим? — спросила Эме, сосредоточенно управляя летающей машиной.

— Вот за этим флаером, — махнул я рукой. — Надо его мягко посадить, но если не будет других вариантов, то жёстко.

Хорн молча подошёл к двери, с усилием открыл её и, сделав упор ногой в стенку, прицелился, не обращая внимания на ветер. Череп и Жмых схватили его за ремень, чтобы он не вывалился на каком-нибудь крутом пике.

Едва мы приблизились на достаточное расстояние, боец открыл огонь по вражескому флаеру. Разнёс основные шасси, разбил окна. Оттуда начали отстреливаться, огрызаясь. Эме стала лавировать, отчего держать Хорна, стало трудно.

Я тоже подхватил валяющийся автомат Варяга и дождавшись, когда разнесут ветровое стекло нашего флаера, начал стрелять. Очень скоро я застрелил одного имперского бойца, потом второго, Хорн снял ещё троих, а когда я застрелил последнего, то якут негромко вскрикнул.

Я повернулся, оборачиваясь к боевому товарищу. В его груди зияла дыра и не давшие выпасть телу Жмых с Черепом, растерянно смотрели на него. Я ещё раз выстрелил во флаер и тот начал замедлять ход, чтобы приземлиться.

— Садись рядом, — приказал я Эме.

Над Хорном уже хлопотала Довнарович.

— Что с ним? — спросил я.

— Он мёртв, Валерий, он мёртв, — грустно сказала девушка.

Я лишь вздохнул. Вик, возможно, погиб, Хорн тоже. Да это война, но терять товарищей всегда неприятно.

— Тогда пойдём посмотрим, кого нам удалось захватить, — бросил я Ясе. — Надеюсь, оно того стоило.

Глава 17. Операция «Эльба-2» (окончание)

Имперская метрополия. Планета Тангорихкс

— Хер маджести, — вздохнул я, увидев, кто нас поджидает в императорском флаере.

— Чё? — спросил Жмых, пытаясь посмотреть из-за моего плеча, что было сложно, так как он меньше меня на голову.

— Её Величество, кажись, вдовствующая императрица Державы Миллиарда Звёзд и юный наследник, — пояснил я.

Действительно, среди тел солдат, сидела немного растерянная женщина, с трёхмесячным младенцем на руках. Я узнал её лицо — это был один из многих образов врага, которые я запомнил. Ну а про то, что у императора Мардока III родился сын, говорили все информационные каналы планеты, даже спустя три месяца.

— Хороший улов, — хищно оскалившись, улыбнулся Череп.

Императрица смотрела на нас испуганно, переводя взгляд с одного на другого, не понимая, что мы говорим.

— Мы никуда не пойдём, — заявила она. — И вообще, кто вы такие и как вы смеете?

Я утомлённо прислонился к стенке флаера. Хоть мне и стало полегче, но голова по-прежнему гудела. Требовалось поспать пару часов.

— Беззащитных женщин я бить не могу, — вздохнув, пояснил я Жмыху. — Яся, всё в твоих руках.

Довнарович сорвалась с места и первым ударом сломала императрице нос, вторым выбила пару зубов, третьим, сделала подсечку и, уронив её на пол, начала методично избивать императрицу ногами. Женщина кричала, пыталась защититься руками, младенец, которого в последний момент успел выхватить Жмых, тоже вопил. Голова у меня заболела снова, да так, что правый глаз стал подёргиваться.

— Так, так, так, — я вцепился в Ярославу и стал её оттаскивать от кричащей императрицы. — Рядовая Довнарович, вы с ума сошли?

— Ты сам сказал, — Яся взяла себя в руки и стала остывать.

— Так я думал, ты ей пару пощёчин отвесишь, — я осёкся.

Ага, как же. Чтобы девчонка, у которой это стало личным, ограничилась пощёчинами? Тупею я, впрочем, неудивительно, после контузии-то.

— Ваше бывшее величество, — обратился я к павшей императрице на упрощённой версии её родного языка. — Вы сейчас последуете с нами, добровольно или в кандалах. С этого момента вы считаетесь нашей военнопленной, поэтому хорошее обращение, ну относительно, конечно, мы гарантируем, если вы не будете сопротивляться.

Ошарашенная и избитая женщина, стараясь не глядеть на нас, позволила себя отконвоировать во флаер, предварительно забрав младенца у Жмыха.

— Что мы с ними будем делать? — спросил он.

— Лёш, не задавай дурацких вопросов, — проворчал я. — Как положено. Сдадим на руки командованию, пусть они решают. Мы свою задачу выполнили и даже перевыполнили.

Шокированную императрицу мы усадили в серёдке флаера, самое безопасное место, если что-то случится. Она сидела, баюкала младенца и не отрываясь смотрела на труп Хорна, который мы положили в проходе.

Вот интересно, вроде бы все эти коронованные особы, сами уходом за детьми не заморачиваются. С рождения вокруг младенца снуют няньки, дядьки и прочие слуги, а в кабине рухнувшего транспорта, кроме неё, были только военные. Почему так? Может быть, «нянька» тоже была в форме? Или её попросили потерпеть, повозиться с дитём до пункта назначения? Я только открыл рот, чтобы выяснить это, когда мы подлетали к нашей базе, но императрица опередила меня спросив:

— Вы ведь аргарцы? Но как вы здесь оказались и…

Аргарцами имперцы называли нас, землян. Почему так и откуда взялось это название, было неизвестно, да уже и, похоже, спросить некого. Хорошо, что она немного ожила. Молчащие люди опасны. Они могут в любой момент, выкинуть что угодно.

— Да, — подтвердил я. — Мы оттуда. А здесь оказались, потому что умеем воевать, лучше вас.

— Невозможно, — пробормотала она. — Невозможно.

— Почему же? — удивился я. — Мы, моя страна уже третий раз за столетие совершаем невозможное. Первый раз, когда свергли монархию и убили нашего императора, а потом выстояли против его приспешников и союзников. Второй раз, смогли победить мощную империю, созданную безумным гением, а третий раз, вот с вами.

Во взгляде императрицы смешались ужас и недоверие. Флаер тем временем приземлился у бывшей бандитской хазы мастера Оригва и мы стали покидать его. Императрица с ребёнком вышла предпоследней.

— Куда её? — спросил Варяг.

— В… — я хотел отправить свергнутое величие в подвал, но потом подумал, что это не лучшее место, для женщины с младенцем. — Слушай, давай, закрой её на первом этаже, в той полукаморке, где раньше бандиты хранили съестные припасы. И следите за ней внимательно. В смысле по очереди.

Мысли уже путались. Надо было поспать, что и подтвердила Яся.

— Вас бы вздремнуть, товарищ старшина, — сказала она.

— Ага. Короче, бойцы. Слушай мой приказ. Меня не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым. За старшего…

— Варяга тоже в койку, — сообщила Яся.

— Ага. Стерлядкина за старшего. Старшую… А неважно, Марин, командуй.

С этими словами я добрёл до ближайшей кровати и отрубился. Проснулся уже, когда было светло. Вернее, меня разбудил Темиргалиев, который смотрел на меня ошарашенными глазами.

— Кирьянов! Ты меня в очередной раз поражаешь!

— Что случилось, товарищ старший лейтенант? — не понял я спросонья.

Сам я был немного сонный, но чувствовал себя бодро, спасибо Ясе, что-то она такое мощное намутила.

— Да ничего такого. Просто мы всю ночь утюжили столицу и пригороды. Грохот стоял такой, что твои хлопцы… А ладно, кого я обманываю. Вы здесь всем отрядом поспать успели, хорошо, что хоть часовых выставили, но ты поставил рекорд, так как, когда мы вдарили по местному Генеральному штабу, который твоя команда нашла, проснулись все. Кроме тебя.

— О! Так обстрел закончился? — я понял, что меня смущало.

Тишина и спокойствие в округе, которых не было с прошлого вечера.

— Час назад. Собственно поэтому я здесь. Так что давай, боец. Собирай своих и двигай в столицу.

— Так. Минуточку. Вам отдали императрицу с сыном?

— Я смотрю, тебя сильно контузило. Какую ещё императрицу?

На мгновение мне стало страшно. Неужто вчерашний захват особы монаршей крови мне привиделся и был последствием контузии или лекарств, которые мне вкатила Яся Довнарович?

— Эме! — крикнул я, высовываясь в дверь.

Марина подлетела ко мне полуодетая и заспанная.

— Почему товарищу лейтенанту не доложили о высокопоставленных пленниках? — спросил я.

— Не успели. Он не спрашивал, сразу прошёл к тебе… к вам, товарищ старшина, — объяснила испуганная Марина.

Я не сумел сдержаться и облегчённо выдохнул. То есть не настолько сильно меня вчера контузило. Не было галлюцинаций.

— Моя вина, — поднял руки Марсель. — Значит, императрица и наследник. Молодцы. Хвалю. И обязательно похлопочу, чтобы вас представили к наградам. Это же…

Он сделал шаг, к двери, но потом остановился.

— Чуть не забыл. Я же не за этим к вам прилетел, хотя после такого, ставить вам новую задачу, как-то неловко.

— Добивайте, — вздохнул я.

— За полчаса до окончания бомбардировок мы выявили объект… назовём его «Икс». Бомбить его крайне нежелательно, поэтому мы, вместе с союзниками отправили войска на его штурм. Проблема в том, что свободными оставались те части, которые должны были входить в столицу.

— Кажется, я понял, — мрачно сказал.

— Не перебивай. Не совсем понял. Брать штурмом город не требуется, да и я думаю, сопротивления там не ожидается. Но на всякий случай. Помнишь, я тебе рассказывал, что у нас полгруппы угодило в каталажку, незадолго до начала бомбёжек? Так вот отбрехаться им удалось, следователи от них отстали, но из тюрьмы, естественно, не выпустили. Твоя задача, метнуться на местность и провести разведку, что с ними. Заодно посмотришь, что там в столице. Как понял?

— Приказ понял, — мрачно вздохнул я. — Разрешите привести себя в порядок, а после выполнять?

— Действуй. А я пока займусь вашей добычей. И… кого-нибудь оставь. Кстати. Какие у тебя потери? Кажется, я кого-то не вижу.

— Вик не вышел на связь и Хорна подстрелили при захвате императрицы.

Я снова высунулся из-за двери.

— Довнарович! Ты в каком состоянии? Ходить можешь?

— Могу. Но только не быстро и не далеко.

— Принял. Товарищ старший лейтенант, оставлю вам Ярославу Довнарович, только вы её к вдове императора-то не особо подпускайте.

Я принялся за дело. Для начала принял душ, но бриться не стал. Завтракать тоже, решив перекусить сухпаем в дороге.

Команду я разделил на две части. Со мной и Мариной полетели Жмых и Череп, в штатном флаере. В трофейном, который мы захватили, вчера отправились Варяг, он проходил лётные курсы, правда, только в воздушном пространстве, Хан и Коля.

— Тузов, — присел мне на уши Варяг. — Надо узнать, что стало с Виком…

— Само собой. Сначала проверим место, где последний раз фиксировался его сигнал, а потом полетим освобождать наших пленных и собирать вообще тех, кто сейчас шатается по городу, как неприкаянный.

— Как мы их найдём? — не понял Мишин.

Вместо ответа, я попросил Артемиду развернуть карту столицы со всеми радиосигналами.

— Понял, — отозвался Варяг и больше не тревожил меня ненужными вопросами.

Мы поднялись в воздух и направились в сторону столицы. Надо сказать, что местность, наши войска, за ночь, обработали как следует. Всё-таки в орбитальной бомбардировке мы пока не сильны, что поделать. Поэтому территория около столицы представляла собой уже не поля, луга и леса, а всё это украшенное огромными кратерами от взрывов.

Но гораздо хуже было в самой столице. Вот её бомбили целенаправленно, а мощность ракет не всегда рассчитывали как надо.

От огромных и помпезных зданий уже ничего не осталось, только руины, улицы завалены телами и строительным мусором, повсюду пожары, дым и вообще. Разруха.

Но меня это зрелище радовало. Я помнил, мне показывали фотографии уничтоженных городов в Средней Азии и Закавказье. А уж что они сделали с Шанхаем… У нас с китайцами были не очень дружественные отношения, но за такое, столицу Империи можно и нужно было стереть в труху и пыль.

— Слушай, а не проще ли сначала освободить пленных, а потом искать Вика? — не выдержала Эме, когда мы взяли курс на Зелёный мост, последнее, откуда был зафиксирован сигнал Славик.

— Нет, — бросил я. — Для очистки совести надо проверить, да и… Следовало слетать туда вчера.

Череп пожал плечами возражая.

— Это было бы глупо. Тот район, как раз попал под наиболее интенсивный обстрел. Ему мы ничем бы не помогли, а вот сами запросто сложили бы голову.

Я не стал возражать. Скоро мы зависли над Зелёным мостом. Он сам уцелел, да и мосты не были нашей целью, потому что жители империи в основном пользовались флаерами.

И если в остальных частях города ещё можно было встретить жителей, куда-то бредущих, то здесь всё было завалено телами.

— Надо бы осмотреться, — на связи проявился Варяг.

— Не вздумай садиться, — предупредил его я. — Мы сами осмотримся. Жмых, Череп, за мной.

Мы легко спрыгнули с полутораметровой высоты и завертели глазами. Из второго флаера высунулся Хан, держа автомат на изготовку, страхуя нас сверху.

— Как мы вообще поймём… — начал Жмых, но я перебил его.

— Ищите кого угодно, в одежде арза. Здесь таких было мало.

Да, в основном валялись тела коренных тангорихкцев, а ардан даздра и не было видно. Мы пригляделись.

— Так. Кто-то в метре от самого моста лежит, — заметил зоркий Череп. — Комбинезон рабочий, по крайней мере. Похож на тот в каком Вик отправился на задание.

Я направился к валяющемуся в отдалении телу, похожее на нашего боевого товарища и чем ближе я подходил, тем всё больше и больше становилось сходство.

— Переворачиваем, — мрачно сказал я двум ефрейторам.

Мы подхватили лежащее тело и перевернули его лицом к нам. Я выдохнул, а Жмых с Черепом мрачно насупились. Это был Слава Смирнов. И я уже было открыл рот, чтобы приказать поднять тело, но в этот момент Славик застонал и приподнялся.

Жмых выругался от полноты чувств, а я вызвал Мишина.

— Варяг, аккуратно садись около моста, — приказал я.

— Так точно. Что у вас? — разумеется, сверху он мало что мог разглядеть.

— Вик. Живой, но походу сильно контуженный, а как я помню, Хан постоянно помогал Ясе.

Варяг без лишних слов, стал сажать флаер, а мы подняли Славку и, поддерживая его, повели к транспорту.

— Где болит? — спросил я.

Вместо ответа, рядовой Смирнов посмотрел на меня мутными глазами и дёрнув головой, открыл рот. Вероятно, он что-то хотел сказать, но ему это не удалось.

Мы втащили его во флаер и Хан принялся осматривать Славку.

— Может, отвезём его на базу? — спросил Варяг.

Я отрицательно покачал головой.

— Посмотрим, что там в участке, может быть, тоже раненых хватает.

Мишин молча кивнул, соглашаясь. Мы не стали задерживаться и, вернувшись к Стерлядкиной, полетели в местный околоток.

— Может быть, его тоже накрыло ракетами? — спросил Маркин.

— Даже если его и разбомбили, наши парни ещё живы, — сказал я. — Артемида чётко фиксирует через передатчики их состояние здоровья. У Вика передатчик разбился, когда его швырнуло взрывной волной, поэтому его она не вычислила.

— Артемида сможет с ними связаться? — спросил Череп.

Я замер. Лёха подал мне ценную мысль, которая должна была сберечь время.

— Может. Но потом. И не с ними, — резюмировал я, потому что мы как раз подлетели к участку.

Всё было не так плохо. Верхнюю часть здания снесло ракетами, но основа сохранилась и даже выход почти не был завален.

— Вик в порядке? — спросил я у Варяга.

— Да вроде бы, — ответил он вылезая.

— Слушай мой приказ. Хан, Коля. Займите позиции у флаеров, Череп, давай, ты со снайперкой, тоже куда-нибудь залезь и контролируй окрестности. Дальше. Я с Варягом иду впереди, Марина со Жмыхом прикрывает нам спину.

Но прежде, я активировал радиосвязь и с помощью Артемиды отправил на передатчики наших агентов сообщение, о месте встречи. Пусть они все идут сюда, благо рядом, зато не надо собирать и выцеплять по одному.

— Все собирайтесь… — я на минутку замялся, пытаясь понять, как называется то место, где мы находимся.

— Аргас Арганат или Площадь Воздаяния, если перевести, — подсказала Артемида. — Здесь находится помимо штаба полиции, ещё и суд и аналог прокураторы. А раньше здесь проходили публичные казни.

Я повторил то, что она сказала и мы пошли в бывший штаб полиции, от которого остались только околоток и подвалы.

Осторожно перебравшись через обломки, которые завалили проход, но оставили свободными окна, а их просто выбило, мы пролезли в какое-то помещение. Что-то вроде дежурной части у нас, но ещё сюда сажали временно задержанных. Мне «повезло». Меня продержали здесь совсем чуть-чуть, с мастером Гангом, а потом отправили в камеры, расположенные в подвале.

— Ты знаешь, куда идти? — спросила Марина.

— Разумеется, — ответил я, пытаясь вспомнить, куда мы повернули, когда меня вели в здешнее КПЗ.

— Откуда? — поразилась она.

— Сидел.

Всё-таки надо идти налево. Да. И синяя стрелка показывает туда, я её запомнил ещё с того раза.

Однако за поворотом нас ждал сюрприз. Два выживших полицейских, которые, заметив нас, схватились за оружие. Я успел выстрелить в одного из них, а потом оттолкнув Марину, отпрыгнул назад. В то место, где я стоял, прилетело два луча. Проклятье. Значит одного, я максимум ранил. Мы переглянулись с Варягом.

— На счёт три, — сказал я. — Раз, два, три…

Мы выпрыгнули в коридор и сразу открыв огонь отпрыгнули назад. Раздались крики. Варяг почти сразу кувыркнулся по полу и, выйдя на линию огня, добил выживших.

— Всё, — сказал он и мы пошли дальше, переступая через трупы полицейских.

Я посмотрел на их полоски. Бледно-розовые. Арза, причём не в первом поколении. Детям их вряд ли светила работа в метрополии.

Едва мы приблизились к подвалу, как на нас выскочил ещё один растрёпанный арза, в форме полицейского. Он безумно завращал глазами, потянулся за оружием, но упал, сбитый нашими прикладами.

— Жмых, добей, — приказал я, подходя к лестнице, ведущей в подвал.

— Эй, сидельцы! — крикнул я по-русски. — Ещё живые полицейские здесь есть?

— Мы не видим! — раздалось в ответ и мы поспешили вниз. Напоследок я обернулся. Под головой убитого полицейского расплывалась лужа крови. Видно, боец решил не заморачиваться, просто перерезал ему горло.

— Грязно Жмых, — попенял ему я. — Нам ещё возвращаться, можем поскользнуться.

Мы освободили пятерых спецназовцев, даже не спрашивая, на чём они спалились перед местной полиций. Я подозревал, что решили связаться с криминалитетом, но неудачно.

В Советском Союзе никогда не был силён криминал, но на рабочих окраинах, как раз на одной из тех, на которой вырос я, случалось всякое. Разные люди там попадались. И шпаны хватало. И я вынес одно, из наблюдения, а порой и вынужденного общения с такими людьми: преступникам нельзя верить, никогда и не в чём. Надо всегда держать приставленный к их виску пистолет и стрелять по первому подозрению. И это справедливо, для всех цивилизаций, во всех мирах. У воров и убийц нет чести, а то что они рассказывают, всё враньё, для красоты, чтобы наивные дурачки лезли в их сети. Поэтому я так отреагировал на предложение помочь остальным здешним сидельцам.

— Может быть, освободим, пару человек из местных? — спросил меня один из спецназовцев, когда мы поднимались. — Вроде бы приличные люди.

— Нет, — мотнул головой я. — Это не наша забота. У нас другая задача, боец, которую мы будем выполнять.

Спецназовец нахмурился, но я не собирался вступить с ним в дискуссию. Мы вывели их наружу, благо в околотке больше не оставалось полицейских, поэтому сюрпризов удалось избежать.

Не стало сюрпризом и выходящих со всех сторон бойцы, которые услышали наше сообщение и теперь собирались на площади Воздаяния, но тем не менее в первый момент, увидев картину, я опешил. Народ действительно поверил, что всё позади и пришёл сюда, как на точку эвакуации. Даже Хан и Коля хоть и не покинули свой боевой пост, но уже о чём-то весело трепались со своими знакомыми из других групп.

— Здесь собрались все, — сообщила Артемида, но я её не слушал.

— Смирно! — гаркнул я. — Хан, Коля, оставить трёп. Череп! Вернулся на место…!

Я не успел договорить. Рядом со мной свистнул луч и только благодаря помощи искусственного интеллекта, который в последний момент предупредил меня, я увернулся и выстрел прошёл мимо, ударившись в разваленную колону.

Темиргалиев предупреждал меня, что недобитые имперцы, могут проследить за людьми куда-то целенаправленно идущими. Я отнёсся к его предупреждению серьёзно, хотя обстановка в столице, чуть не заставила меня расслабиться, а вот остальные…

Ну тех, кто оставался в эту ночь в столице, понять можно ещё. Они решили, что это в город вошли войска, а не единичная группа, но своим надо бы вставить как следует. Расслабились.

Впрочем, об этом думать было некогда, надо было спасать ситуацию, потому что из переулков нас стали обстреливать. Первой жертвой этого, стал расслабившийся Коля, который должен был находиться внутри флаера, но вместо этого точил лясы со знакомцем. В него попало сразу три луча, а вот его знакомый успел отпрыгнуть.

К счастью, здесь были бойцы опытные и особо не надо было командовать. Спасённые нами из заточения спецназовцы сразу вернулись назад, в здание, остальные тоже рассредоточились по площади, прячась в укрытие. И Череп, вместо того, чтобы пытаться вернуться под огнём на прежнюю победу, рванул в околоток. Да, лучше занять позицию там, в окне, чем здесь.

Увидев, что всё в порядке, я, Жмых и Варяг рванули к флаеру. Нас прикрывали огнём спецназовцы из околотка. Зачем-то с нами побежала ещё и Стерлядкина. Сначала я не понял, думал, что из стадного инстинкта, ибо нам были нужны ракетомёты и снаряды к ним, которые, как раз лежали у нас в транспорте. Но когда мы вошли внутрь и первым делом полезли за оружием, Эме растерянно спросила:

— А мы разве не полетим?

— Полетим, — вздохнул я, ибо лучи били в обшивку флаера, грозя его прожечь. — Обязательно полетим, на красивом корабле, к далёким звёздам.

Марина надулась. Мы быстро проверили ракетницы, взяли запас, кто сколько может унести.

— Отсюда шарахнем? — уточнил Варяг.

— Посмотрим, — бросил я и активировал связь. — Хан, тебе лучше видно, где здесь самое большое скопление вражеской силы?

— Это гвардия императора, — растерянно произнёс боец, чем привёл меня в ярость.

— Да хоть гарем султана! Боец, отвечай на вопрос!

Послышался шорох и рация ответила уже совсем другим голосом.

— Это Вик. Хан ранен в голову и повторят уже одно и то же пять минут. Самое больше скопление врагов в переулке между трёхэтажным зданием с круглой крышей и полуразрушенной башней. По крайней мере, мне так показалось. И да. Это действительно гвардейцы.

— Слышали? — спросил я у Варяга со Жмыхом, попутно отдав команду Артемиде, чтобы она начала фиксировать вражеских солдат.

Значит, гвардия. Что же, посмотрим, каковы они в бою. Про них ходило много слухов и легенд, но непонятно, что из этого было правдой, а что домыслами, а то и вражеской дезинформацией.

Самый устойчивый слух гласил, что туда берут только ветеранов боевых действий, да не простых, а отличившихся. Сомнительно, чтобы туда не пролезали чьи-то высокопоставленные сынки, это во-первых, а во-вторых, Империя, до столкновения с нами, слишком давно не воевала, если не считать карательные операции. Впрочем, может быть, для них это были боевые действия? Ну проверим, на собственной шкуре.

Три ракеты пущенные одновременно, достигли своей цели. Первая попала в скопление людей, вторая разнесла башню, которая начала разрушаться, заваливая гвардейцев обломками, а третья ударила туда, куда побежали выжившие бойцы, чтобы не попасть под завал.

Стрельба на миг прекратилась. Возможно, мы вынесли их командира, но не стоило расслабляться.

— Артемида, какая обстановка? — спросил я, у искусственного интеллекта.

Вместо ответа, она раскрыла передо мной карту. Кварталы, вокруг полицейского околотка заполнялись синими точками. Чёрт! Значит, не только… Вернее, так. Выжившие имперские гвардейцы объединились с остальными частями и готовятся штурмовать Аргас Арганат, площадь, мать её, воздаяния.

Я вышел на общую связь и приказал организованно отходить в полицейский околоток, пользуясь растерянностью имперцев. Череп обещал прикрыть сверху, но вот толку.

— Вик, можешь передвигаться самостоятельно? — уточнил я.

— Да, но у меня здесь…

Он недоговорил, но мы, и сами увидели. То ли от боли, то ли выстрел задел у Хана, какую-то важную часть мозга, но он обвешался плазменными гранатами и побежал в сторону имперцев. Как раз туда, где виднелись какие-то фигуры и правда, в гвардейских мундирах.

Он бежал и что кричал, как мне показалось, на ходу выдернув чеки, из гранат, которые держал в руках. В него никто не стрелял, так как имперцы замерли, возможно, от удивления. Да мы и сами опешили, только я встряхнул головой и толкнул остальных бойцов.

— Чего пялитесь. Ноги в руки и в околоток.

Хан почти добежал до засевших в руинах на противоположной стороне имперцев, как его срезало двумя лучами. Он упал, выронил из рук гранаты и раздался взрыв и ослепительная вспышка.

После выяснилось, что он вынес импровизированный, вернее, созданный на коленке, штаб выживших имперских бойцов и это дало нам ещё немного времени.

— Варяг, ко второму флаеру, — приказал я. — Поможешь Вику, если ему тяжело.

Мы выскочили и стали отступать к полицейскому участку. Растерянность имперских гвардейцев потихоньку начинала отступать и когда Варяг и Виком вылезли из второго флаера они, стали стрелять в нас, одиночными выстрелами. Мы ответили, отвлекая внимание от раненого. Завязалась небольшая перестрелка, но нам удалось отойти без потерь под защиту стен.

— Вцепился в этот чемоданчик, как баран, — проворчал Варяг, усаживая Смирнова на пол. — Итак, тяжело было его тащить, а ещё это.

— Это связь, — пробормотал Вик. — На средних и длинных волнах…

— Молодец Вик, — похвалил я. — Нам она понадобится.

Бойцы уставились на меня удивлённо.

— Я этого не планировал. Мне надо связаться с командованием и сказать ему, что всё пошло… не по плану.

Спасённые спецназовцы, как-то мрачно посмотрели на нас, но я не обращал внимания, раскрывая чемоданчик с радио. Славик, наш связист, был неработоспособен, а я в космодесанте, какое время занимал эту должность, пока не стал сержантом.

Я быстро связался с Марселем и объяснил ему нашу ситуацию.

— Вы окружены? — уточнил он.

Я тут же задал вопрос Артемиде, как там всё-таки с тылами и получил положительный ответ. Имперцы наступали только с одной стороны, но из полицейского участка не было выхода. Окна задней стенки выходили во внутренний двор.

— В общем, если нас решат накрыть ракетами, нам хана, — вздохнул я.

Но то ли у имперцев ракет не было, то ли их не успели подвезти, поэтому они пошли в наступление. Я расставил бойцов вдоль окон, приказав им держать местность и не подпускать врага, а сам захватил Жмыха и пошёл во внутренний двор. Темиргалиев не ответил ничего внятного, попросив ждать, а значит, надо было выкручиваться самим.

— Что скажешь? — спросил я у Лёхи Маркина.

Он постучал по стене-забору.

— Ну, теоретически, наши ракеты его возьмут, а на практике… Что там, за этой стенкой?

Искусственный интеллект не дал внятного ответа. Да оно и понятно было, ей стали доступна только информация с открытых источников, каковые никогда не обладают полными знаниями о том, что творится у госорганов и спецслужб.

Жмых спрыгнул с забора крякнув.

— Что там? — нетерпеливо спросил я у него.

— Ерунда какая-то, командир, — повертел головой он. — такой же дворик, но там пусто и никаких зданий.

— Тузов! — на связи прорезался Череп. — У нас кончаются заряды, это раз. Два. Гвардия походу подтягивает сюда тяжёлую технику. По крайней мере, на соседней улице мелькало, что-то типа нашей гаубицы.

— Имперский ракетомёт «Ярость небес», — пробормотал я.

Жуткая машинка, но аккуратная. С её помощью они просто разнесут полицейского штаба, а потом пройдут дальше по нашим трупам встречать союзные войска входящие в столицу.

— Слушай мою команду, — сказал я Жмыху. — Разнесёшь эту стену, потом с Эме посмотришь, что там за стенами второго дворика.

— Есть, — отозвался тот и пошёл за своей ракетницей, а вернулся в околоток, где вовсю шёл бой.

Имперская гвардия, плотностью огня не давала нам и высунуться из окон. Наверное, чтобы мы не заметили ракетомёт, который они гоняли.

— Слышишь? — спросил я Варяга, который осуществлял оперативное командование.

— Да. Интенсивность начинает снижаться.

Во дворе раздался взрыв, а потом второй. Это Жмых не стал церемониться, всадил в стенку сразу два заряда.

— Да. Они выводят ракетомёт на позиции. И есть у меня одна идейка… Не поможет, но время выиграем.

— Уголовники? — уточнил Варяг.

Я криво улыбнулся в ответ.

Мы выпустили имперских поданных — уголовников, хулиганов и тунеядцев, аккурат в тот момент, когда имперцы прекратили стрелять. «Ярость небес» вышла на позиции и готовилась к выстрелу.

Мы встали с автоматами по всему коридору, гоня шпану и бандитов, строго в заданном направлении, к третьему и второму окну, через которые заходили сами.

Бандиты с криками радости рванули на волю, не обращая внимания на то, что происходило вокруг.

— А теперь уходим и мы, — приказал я.

Мы стали отходить во внутренний двор.

— Что во втором дворе? — спросил я у Жмыха с Эме.

— Силовое поле, — только и сказал они. — Несмотря на все обстрелы держится…

— Здание, которому принадлежит этот двор, мы не осматривали, — добавила Марина. — Не успели.

— Приступайте, — просто скомандовал я и уже обращаясь к остальным бойцам. — Отходим через пролом во второй двор.

Бойцы стали медленно, по двое и по трое скрываться во дворике. Все зашли, оставался только и только собрался заходить, как прилетевшая ракета просто вмяла бывший полицейский штаб в землю. Меня слегка стукнуло об стену и обсыпало пылью. Пронесло, разлом проходил метрах в трёх от меня.

— Пошутили и хватит, — буркнул я, скрываясь в проёме.

— Беда Валера, — шепнула мне в ухо Марина. — Вход в здание тоже закрыт силовым полем. Что делать?

— Мда, — процедил я. — Всегда любил историю про триста спартанцев… Так, бойцы! Что у нас с оружием?

— Я прихватил полицейские винтовки из арсенала околотка, — отчитался Варяг.

Неплохое подспорье, в грядущей битве. Я даже не надеялся в ней победить, но собирался продать свою жизнь как можно дороже.

— Хорошо, — сказал я. — Берём на прицел проход и ждём.

Однако прошло десять минут, а имперские бойцы всё не появлялись. Я удивился, что ж, они решили не проверять руины? Так уверены в своём оружии? Может быть, действительно, гвардия выродилась и носит теперь сугубо церемониальный характер. Но не похоже, в перестрелке они показали себя весьма достойно.

В это время прорезалось радио, которое держал на руках контуженный Вик, про него, мы, честно говоря, забыли.

— Тузов! — раздался голос Темиргалиева. — Ты живой? Ты где?

— Лунин. Тузов на связи. Мы ушли в соседний с околотком двор, чтобы не попасть под обстрел ракетами. Дальше пройти не смогли. Повсюду силовое поле.

— Ну понятно. Это местный «Абвер», потому всё защищено и потому мы его бомбить не стали. Оставили на сладкое. Но за себя не беспокойся. Имперская гвардия занята, они сейчас бьются с космодесантниками Фёдорова и морпехами Данфорда. Присоединяйся, если хочешь.

— Есть! — отозвался я, чувствуя нереальное облегчение.

Безусловно, я был готов отдать свою жизнь, но рад, что этого не пришлось делать.

А вот что произошло, после того как мы выпустили уголовников, а сами ушли на задний двор. Гвардейцы, увидев, как на них бегут неизвестные им люди, подумали, что это мы пошли на прорыв, тем более мы-то были без униформы. На миг буквально на миг растерялись, увидев, что враги безоружны, но этого хватило. Уголовники подошли слишком близко и стрельбы по мишеням не получилось, гвардии пришлось отвлечься и они не заметили, как в тыл им зашли регулярные союзнические войска.

Бандитов гвардейцы, безусловно, перебили, но неожиданная атака с тыла, заставила потерять их слишком большие силы. А здесь и ракета успела прилететь в околоток, прежде чем ракетоносец захватили наши.

И только они стали отступать к зданию имперской военной разведки, но там их уже ждали мы, открыв встречный огонь.

После первых потерь имперские гвардейцы стали бросать оружие и сдаваться.

— Пошли, — с улыбкой бросил я Варягу. — Может, успеем принять капитуляцию у последнего имперского гарнизона.

Не успели. Да оно и к лучшему. Вопрос ещё стали бы они сдаваться людям без формы и знаков различия. Вся слава, как обычно, досталась регулярным войскам, ну а мы, как всегда, были в тени. Так и должно быть.

Это подтвердил и внезапно появившийся Темиргалиев.

— Молодцы! — похвалил он. — Оттянули на себя внимание остатков имперской гвардии, которые организовались за ночь и мы смогли им ударить в тыл. Накрыли не всех, разумеется, но основные силы разбиты и сейчас зачищаем город. Поздравляю. Тангорихкс пал.

— Служу Советскому Союзу! — гаркнули мы столь радостно и слаженно, что бойцы, принимавшие капитуляцию, стали оборачиваться в нашу сторону.

Действительно. Несмотря на потери, мы сделали большое дело. Вряд ли Империя, после такого удара, сможет оправиться.

— Да, — кивнул моим мыслям Темиргалиев. — Мы ещё приготовили несколько сюрпризов, имперским войскам, а теперь надо закончить одно дело. Что, Кирьянов, вскроем местный абвер?

— Так точно, товарищ старший лейтенант! А как?

— Есть способ…

Марсель Темиргалиев активировал какое-то устройство и силовое поле, окружавшее здание, пропало. Мы выдохнули.

— Так. Первыми заходят группа Данильченко, прикрывает группа Кирьянова, — скомандовал Марсель.

Но в здании имперской военной разведки было пусто. Ещё я заметил, заходя, что на этом доме крепился маячок, который я же и поставил сутками раньше. Любопытно, любопытно. Быть может, это было объектом, в котором наши желали покопаться, поэтому вычеркнули из плана бомбёжек, а может быть, маячок помог вскрыть силовую защиту.

Словом, мы взяли помещение под контроль и сторожили его, пока не подошли специалисты и оперативники, которые начали планомерный обыск и вскрытие всяких кодов и шифров. В детали нас не посвящали, да мы и не спрашивали, помня, что излишнее любопытство в нашем деле, подозрительно и наказуемо.

Вместе с Темиргалиевым прибыла и Яся, которая занялась Славиком и некоторыми бойцами из других групп. Мы расквартировались в одном из уцелевших домов, рядом с военной разведкой. Куда делись его жители, я даже не думал, мне было всё равно.

Какая бы участь ни постигла их, они её заслужили целиком и полностью.

А ещё, вечером, когда наша смена закончилась, я, Стерлядкина, Жмых, Череп, Варяг и Яся улизнули в центр города, туда, где раньше возвышался Имперского парламента и написали на уцелевшей стене, наши инициалы и слово: ДОШЛИ.

Глава 18. Когда сходятся звёзды

Планета Кадмия. База военной разведки

Совместная союзная операция советских и американских войск, вошла в историю как «Эльба-2». Удар по метрополии подкосил Ардат Коррума Оракши Тангорихкс. Оставшись без управления на семь дней и потеряв практически весь истеблишмент, проживавший в метрополии, империя рухнула как карточный домик, под тяжким грузом своих противоречий.

Может быть, всё пошло по другому сценарию, но одновременно с «Эльба-2» военно-космические силы двух блоков сделали ход конём. ГРУ взяв под контроль искусственный интеллект пирамид Артефакта, вычислил две системы, где имперские адмиралы копили силы для удара по Ирсеилоуру и Дареггену. Туда прошли военные корабли и минировали пространство вокруг порталов. Космические мины были программируемыми устройствами, которые реагировали строго на имперские звездолёты. Далее два флота затаились в космосе, ожидая, когда до неприятеля дойдут слухи о падении столицы.

Дальше всё пошло, как по нотам. Едва адмиралы узнали о неприятностях в метрополии, они направили флоты к порталам и напоролись на мины. Половина космических кораблей были сразу выведены из строя, а оставшиеся и полностью деморализованные силы были добиты нашими космолётчиками.

Марина себе грызла локти и жалела, что не участвовала в этой операции, но Жмых, посмотрев на её страдания, покрутил пальцем у виска и потыкав в награды, грубо вопросил: тебе и этого мало? Надо побольше иконостас собрать? Стерлядкину попустило, ибо наградили нас роскошно. Помимо медалей «За штурм Тангорихкса» тем, кто участвовал в захвате императрицы и её сына, дали Орден Ленина и прямой приказ забыть о том, что произошло. Причём его отдал лично полковник Копылов, что произвело впечатление и мы даже между собой больше никогда не говорили на эту тему, пока не стало можно.

Куда дели наследника престола и его мать, тоже тогда для нас осталось тайной за семью печатями. Да мы, собственно, даже и не помышляли спрашивать.

Взятие метрополии и уничтожение двух флотов похоронили империю в том виде, в котором она существовала. Сепаратизм, который поднял голову после восстаний Ирсеилоура и Дареггена, теперь расцвёл буйным цветом. Не успели мы покинуть столицу, как восстал Халлдорианский Альянс он же Халлдория Барна или просто Халлдория. Тридцать две планеты, которые вращались у двадцати звёзд, поднялись, изгнали со своей территории имперские войска и вступили в переговоры с нами. После небольшого торга земные государства подписали с ними мирный договор и бандиты, а это был по большей части криминальный синдикат, принялись делить власть, периодически отбиваясь от соседей, которые считали, что имперские территории следовало поделить по-другому.

Следом надоело терпеть наши налёты «синим полоскам», торкартенцам. Ещё сыграли реваншистские мотивы. Они были соседями тангорихкцев по планете и были завоёваны империей ещё до выхода в космос.

Победители какое-то время держали их рядом с собой, а потом, когда захватили некоторое количество свободных планет, просто выселили на тогдашние задворки империи. И честно говоря торкартенцы, были ничуть не лучше своих победителей. Такие же феодалы, только жаждущие поквитаться за старые обиды, причём со всеми. Надо сказать, что своё государство они назвали Ардат Торкартен и намеревались со временем взять реванш и возродить Империю Миллиарда Звёзд, только уже во главе с собой.

А уже за ними последовали все остальные, оставив от былой галактической сверхдержавы то, что назвали Ардан Ракза — имперские осколки. Впрочем, всё равно они оставались самым крупным государством Млечного Пути.

Мы же покинули звёздную систему метрополии ровно за сутки, до прибытия оставшихся военных сил Империи, которые попытались взять ситуацию под контроль и сформировали Регентский Совет и ему больше подходило определение «военная хунта».

Когда мы покидали планету, в моей голове крутились строчки из песни Цоя, которую Мишаня ругал, как упадочную:

Среди связок в горле комом теснится крик

Но настала пора, и тут уж кричи — не кричи

Лишь потом кто-то долго не сможет забыть

Как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи

Я-то точно не смогу забыть. Хан, Хон и Коля, присоединились к моей группе позже остальных, но погибли во время операции «Эльба-2» и меня мучил вопрос: а могли ли они выжить? Будь я более опытным командиром. Стоило ли ввязываться в погоню за тем проклятым флаером императрицы? И может быть, следовало приказать Хану покинуть транспорт, забрав контуженного Вика?

И как хлопало крыльями чёрное племя ворон

А Коля? Ну да, расслабился. Вроде бы сам виноват, но я тоже чувствую свою вину за его смерть.

И горел погребальным костром закат

И волками смотрели звёзды из облаков

Звёзды волками смотрят на нас уже двадцать лет. Но, кажется, удалось это изменить. И теперь нас мучил вопрос: так что же будет дальше?

Нет, война ещё не совсем окончилось. Наш флот и космодесант воевал ещё полгода, окончательно загоняя Империю в тупик и вынудив их, в конце концов, подписать мирный договор, но всё-таки нам была интересна наш судьба. Куда нас отправят теперь? Распустят по домам или найдётся новое дело. У меня не выходило из головы обещание полковника Копылова, но нас разрывало на две части, желание остаться той же командой или вернуться домой со щитом.

Но командование вместо ответа, когда мы вернулись на Кадмию: меня запихали на ускоренные офицерские курсы, Марину вернули в лётно-космическое, Ясю приписали к местному госпиталю, а остальные ходили в джунгли с другими группами. Уж не знаю, чего они там искали, после того как мы выселили этих предразумных в их раёк, кроме дикого зверья на планете, не оставалось никого опасного.

Правда, прежде чем попасть на курсы, меня немного подержали в госпитале. Вместе с остальными ранеными.

— Понимаю, Кирьянов, ты свою голову не ценишь, — проворчал Темиргалиев. — Но нам она ещё понадобится.

Ничего не поделаешь, пришлось неделю полежать, а потом и походить к врачу. Моей головушкой занималась Евгения Анатольевна Кавьяр. Девушка только-только выпустилась из военно-медицинской академии и я тогда не понял, как она к нам попала. Между собой мы её называли просто Женькой, так как ненамного старше нас она была. Да она сама была весёлая и смешливая блондинка с мелкими кудряшками и большим ртом.

Но несмотря на молодость, мне её лечение помогло и прекратились головные боли, начавшиеся после контузии, поэтому, выйдя из госпиталя, я полностью отдался учёбе.

Да, за месяц, что мы отсутствовали, на планете началось глобальное строительство. К югу от Артефакта строили что-то вроде военного городка, а к северу возводили что-то похожее на гражданское жильё, но я могу и ошибаться. Хотя военная разведка разрабатывала эту золотую жилу совместно с учёными, так что было неудивительно такое соседство.

Ближе к концу курсов я расстался с Мариной. Это произошло, как-то буднично и обыденно. В один из немногих наших выходных дней, мы сидели на ступеньке пирамиды, просто смотрели в небо, думали каждый о чём-то своём и она, вдруг положив мне голову на плечо, вдруг шепнула:

— Знаешь, Валер, а я тебя, оказывается, не люблю.

Как будто кто-то разом выключил свет на всей планете. Или подкрался сзади и ударил меня по голове. Но лицо я удержал, лишь вздохнул и потянулся за сигаретами. Что ещё я мог сказать? Упасть на колени и умолять не бросать меня? Не приучен я был к такому.

Я непросто любил Марину Стерлядкину, а привязался к ней, после того, что произошло между нами в том разрушенном магазинчике на Ирсеилоуре. Она была моей опорой, во время боёв в Гордзексе и после. Но… не стоило устраивать драму. Не приучен я был к такому.

— Тогда… нам надо будет… расстаться? — наконец выдавил из себя я, пытаясь зажечь сигарету дрожащими руками.

Вот честно, лучше уж опять оказаться запертым между силовыми полями и имперской гвардией, чем продолжать этот мучительный разговор.

— Угу, — буркнула она и залезла в мою пачку, вытащив сигарету.

Мы закурили. В голове снова заиграла «Легенда» Цоя.

— А ты сам, давно понял, что не любишь меня? — спросила она затянувшись.

— Ну, когда вернулись с Тангорихкса, — промямлил я, хотя на бессовестно соврав.

Пусть ей будет легче и она считает, что не вырвала моё сердце, а просто прекратила изжившие себя отношения.

— И молчал, мерзавец! — шутливо ткнула меня в бок Марина.

— Чего я дурак, что ли, от такой красавицы отказываться? — фыркнул я.

Мы захохотали и едва не свалились со ступени пирамиды.

— Но ты ведь не выгонишь меня из команды из-за этого? — сделав жалобные глазки, спросила она.

Я приобнял девушку.

— С ума сошла, что ль? Ты со всеми нами сработалась, а у меня, итак, после Тангорихкса потери: треть состава. Не хотел бы увеличивать до почти половины.

Марина вытянулась, насколько это было возможно на пирамидах и подставив лицо солнцу, довольно улыбнулась.

— Кстати. Ты ведь так и не знаешь, откуда я взяла свой позывной? — спросила.

— Раскрой секрет, не томи.

Но девушка лишь покачала головой.

— Это будет тебе задание на лето, — хитро улыбнулась она.

Марина ушла, оставив меня в одиночестве дослушивать строчки Цоя, которые крутились в моей голове. Странно, но раньше я не доходил до них.

А жизнь — только слово. Есть лишь любовь, и есть смерть

Эй, а кто будет петь, если все будут спать?

Смерть стоит того, чтобы жить

А любовь стоит того, чтобы ждать...

Очень хотелось заплакать. Но нельзя. Иначе сам себя потом буду презирать.

Расставшись с Мариной, я стал подумывать, а не приударить ли мне, за Женькой Кавьяр? Девушка мне нравилась, я подумал, что не стоит залечивать свои душевные раны, за её счёт. Хорошая она и не стоит с ней так жестоко.

Но время потихоньку шло и вот я хоть и с трудом, но закончил офицерские курсы, а Стерлядкина наконец-то получила диплом пилота. Душевная боль тоже как-то поутихла.

И наша спокойная жизнь, снова на какое-то время закончилась.

Выйдя из тира, где капитан Хамидулин гонял меня не только по практике, но и по теории, я вернулся в своё логово, чтобы отоспаться, но внезапно прибежал Жмых и растолкал меня.

— Что такое? — пробормотал я.

— Валер, там тебе памятник поставили, — размахивая руками, сказал он и скульптор зовёт тебя, чтобы ты своё решение вынес.

Я икнул, и сон слетел с меня, как слетела крыша имперского сената после ракетного обстрела.

К счастью, это оказался не памятник мне лично, а сооружающийся мемориал, а заодно и захоронение — трупы моих боевых товарищей, включая Полину (её тело как следует изучили, прежде чем захоронить), эксгумировали, и похоронили рядом с пирамидами, а заодно и всех тех, кто разбился при посадке на планету.

Ещё я как-то не к месту вспомнил, что после извлечения трупов, мне пришлось выдержать очень непростой допрос, на тему, почему я отрезал Новиковой голову и вырезал сердце. К счастью, Марсель Темиргалиев не стал настаивать на том, чтобы меня отправили на Землю, в ближайший дурдом и мы сошлись на том, что я тогда перенервничал. Впрочем, у военных врачей, я ещё наблюдался какое-то время.

Солдат из второго спускового аппарата, захоронили в братской могиле. Разбирать, где чьи останки, ни у кого не было возможности, времени и, наверное, желания. Ещё мне было интересно, как нашли человека для создания памятника? Но никто так и не сказал, где откопали это чудо в перьях, окончившего училище до призыва, скульптора. Формально он служил в охране внешнего периметра, хотя смысла в карауле не было, после отселения проторазумных защитников пирамид на их райский остров. Впрочем, положено, охранение выставлено, солдат несёт службу. Надо, значит, надо, на всякий случай вдруг чего случится, ведь виноват будет командир.

Могилы мне понравились. Ровные, аккуратные, все под деревьями, включая большую братскую. Я бы сам так хотел лежать, после смерти. Но вот скульптор раздражал меня, своим ненужным монументализмом и прочими захватывающими идеями.

— Два огромных флаера, чуть позади — на них выбьем имена, всех тех, кто там погиб, — вещал он, размахивая руками. — Дальше будут памятники Костину, Балодису и Новиковой, как раз над их могилами, а чуть впереди будете стоять вы, с ефрейтором Филипповым.

— Нас в бетон закатают или парализуют ядом какого-то гада, чтобы мы стояли столбом? — не удержался я.

Скульптор похлопал глазами. Молод он ещё с ветеранами космодесанта и разведки тягаться в циничном отношении к жизни.

— Мальчик, — устало вздохнул я, хотя этот кадр был явно старше меня. — При жизни даже Ленину памятники не ставили.

— А вот Сталину ставили, — попытался выкрутиться он.

— Ты меня, с Иосифом Виссарионовичем, главнокомандующим Победы, что ли, равняешь? — поднял бровь я.

Скульптор стушевался, посмотрел на меня как-то виновато, а я махнул рукой, не желая продолжать этот спор, развернулся и пошёл прочь от мемориала. В пирамиды возвращаться не хотелось. Насиделся я уже внутри, соскучился по свежему воздуху, который на Артефакте был просто великолепным, чего я раньше не замечал. Но после визита на Тангорихкс и ускоренных офицерских курсов оценил.

Да и вывел меня из равновесия, этот хренов скульптор. Он же, паскуда, думает, что прославится как создатель памятника героям? Может быть. Но к старости, а до того, это место и всю нашу историю засекретят. Хотя смысл, здесь уже и американцы побывали, но просто положено. Так что никто не узнает твоей фамилии, можешь не стараться.

Как по мне, достаточно было мемориальной таблички всем погибшим. Тем более что не все из нас приняли героическую смерть, а кто-то так вообще сбежал от старухи с косой.

Расстроившись, я присел на ступень пирамиды и закурил. Из невесёлых раздумий меня вывел голос Артемиды.

— Валерий, у меня есть новые, интересные данные, которые тебя заинтересуют, — сообщила она.

Вообще, Искусственный Интеллект после нашего триумфального возвращения отмалчивался и сканировал свои остающиеся на Кадмии блоки памяти, в поисках чего-нибудь нужного и очень интересного.

— Ох, напугала, — вздрогнул я, едва не выронив сигарету. — Можно, чего бы не поговорить. Только почему молчала несколько недель? Я даже стал забывать, что ты со мной теперь надолго.

— Так было надо, — уклончиво ответила она. — У человека, которого вы все называете полковником Копыловым, прослушивающие устройства установлены повсюду.

Я вздохнул. Может быть, стоило прекратить эти игры разведки? Рассказать всё откровенно и Артемиде, и полковнику Копылову и уже перестать скрывать то, что я использую искусственный интеллект пирамид с его согласия? Хотя не стоит. Кто знает, как она отреагирует на такой заход. Женщины вообще непредсказуемы.

— Да, точно, извини, забыл за всей этой суетой, — невесело отозвался я.

— Просто я не доверяю никому, кроме тебя, — произнесла Артемида. — Все остальные, попытаются изучить меня, разобрать на части, а ты единственный кто отнёсся ко мне как к живому и разумному существу.

Я почувствовал, как краснею. Во-первых, мне стало стыдно за обман искусственного разума, а во-вторых, захотелось объяснить этому древнему созданию Предтеч, что мои соратники такие же гуманные люди, как я, просто война ожесточила их, заставив, относится ко всем находкам пришельцев сугубо утилитарно.

Но я, не раздумывая, попросил её продолжать. Мне действительно было интересно узнать, что такого мне хочет сообщить ИИ. Что ещё нашлось в её загашниках полезное и интересное.

— Ты на самом деле после окончания войны, отправишься исследовать Галактику? — зачем-то уточнила она.

— Думал об этом. Во Млечном пути остались белые пятна и тёмные уголки, — пожал плечами я. — Надо устанавливать контакты с отделившимися от Империи планетами. По этой причине меня загнали на офицерские курсы, чтобы упростить некоторые вопросы, но не суть. Мне одно жаль — в другие Галактики пройти этими порталами невозможно…

— Ты неправ, это реально, — довольно резко перебила меня Артемида.

Как-то вдруг в тропиках резко похолодало и меня пробрал озноб. Вот так просто. Оказывается, у моих ног не только вся наша галактика, но и Вселенная. Это захватывало и пугало.

— И ты знаешь как? — осторожно спросил её я.

— Нужны особые типы порталов, которые запитаны напрямую от мощного источника энергии. Таких в Млечном Пути всего четыре, — бесстрастно сообщила мне Артемида и высветила передо мной карту Галактики с четырьмя мерцающими в разных концах точками.

— Там есть планеты, пригодные для жизни человека? — немного напряжённо спросил я.

— Да, во всех четырёх. Две из них созданы искусственно, остальные терраформированы Предтечами. По их задумке они должны были стать плацдармами для освоения иных Галактик, но проект был заброшен.

— И куда мне податься? — спросил я, немного севшим голосом.

— Я бы посоветовала оранжевый карлик в той стороне, где находится Туманность Андромеды и карликовая галактика Стрельца.

— Почему ты выделила именно галактику Стрельца? — заинтересовался я, ибо там находилось не она одна, из портала можно было перейти в несколько галактик.

Мне показалось, что Артемида немного колеблется, стоит ли мне говорить или нет, но потом решилась.

— Дело в том, что какое-то время назад, портал в эту Галактику открывался регулярно, а оттуда летали в Солнечную систему. Прекратили только после того, как Империя приблизилась вплотную к Земле, вероятно, чтобы не выдать вас имперцам. Тогда же ваш портал перенесли на окраину системы.

— Минутку, — я осёкся. — Ты хочешь сказать, что кто-то летал с Земли в галактику Стрельца, вплоть до шестнадцатого века?

Да что же это такое! Мало нам было Империи Миллиарда Звёзд, так теперь новая напасть на нашу голову сваливается. Я аж привстал со ступени пирамиды и выбросил, давно прогоревший окурок.

— Да, — помедлив сообщила Артемида, не собираясь щадить мои чувства.

— Твою же мать! — я снова сел на приступку пирамиды и закурил.

Я пребывал в растерянности, ибо мне было непонятно, что с полученной информацией делать. Бежать на доклад к полковнику Копылову? Но этим я нарушу договор с Артемидой.

— И перевалочная база у них была около того оранжевого карлика, — задумчиво протянул я. — Но зачем тогда нам туда соваться, ведь там может быть враг похлеще Империи?

— Там не было никакой активности как раз с шестнадцатого века. Я предполагаю, что те создания могли окончательно уйти в карликовую галактику Стрельца.

— А ты отслеживаешь все открываемые порталы? — уточнил я.

— Не совсем, — пояснила Артемида. — Только в Млечном пути. Порталы в восьми соседних галактиках мне недоступны.

Тут я снова потерял дар речи. Но ненадолго. Мысли носились в голове со скоростью света. В конце концов, они оформились во что-то вменяемое.

— Тогда лучше взять под контроль ту звёздную систему, и основать там что-то вроде разведывательного поста, — решил я, после обдумывания.

— Лучше начать полномасштабную колонизацию, — посоветовала Артемида.

Я только ухмыльнулся. Мне это показалось совсем нереальным… Но я был слишком утомлён этим разговором, поэтому только наутро, когда меня внезапно вызвали на корабль к полковнику Копылову, начал второпях что-то обдумывать. Артемиду я оставил в своей комнате, как мы и договаривались с командиром.

Тогда я ещё подумал, что он каким-то образом услышал мой разговор с Артемидой (позже я выяснил, так оно и было). Поэтому я явился одетым по форме, и войдя в кабинет громко отрапортовал:

— Товарищ полковник, старшина Кирьянов по вашему приказанию прибы…

— Вольно. Садись, — перебил он меня. — Во-первых, младший лейтенант Кирьянов и сразу поздравляю с первым офицерским званием, а во-вторых, у меня к тебе неофициальный разговор. Ну, кроме той части, где я вручу тебе погоны.

Словом, я напрягся ещё больше, но всё-таки уселся на стул, напротив полковника.

— Давай я сразу обозначу, что не всем понравилось то, как ты резко скакнул в офицеры, но к пожеланиям товарища Машерова у нас принято прислушиваться. Так, что учитывай. Недовольные есть и много, а имя Петра Мироновича тебя не защитит. Впрочем, это проблема решаема. Не забивай себе голову, просто не задирай нос.

Я кивнул и судорожно сглотнул. Большая ответственность сейчас на меня легла. Можно сказать, огромная. Полковник, тем временем продолжил.

— Как ты знаешь, операция «Эльба-2» завершилась успешно. Ещё бы, ты в ней участвовал, — он позволил себе лёгкую усмешку. — Наши и союзные войска, выполнили и даже перевыполнили боевую задачу. Империю охватил хаос и парад суверенитетов. В настоящий момент свою независимость провозгласили двадцать миров и Халлдорианский Альянс, который стал самым крупным образованием из независимых государств. В армии и военно-космическом повальное дезертирство и мятежи, а временное правительство Империи Миллиарда Звёзд, предложило провести мирные переговоры. Так вот, можно сказать, война окончена и ты будешь демобилизован через три месяца, или что вероятнее через полгода.

— Но погодите, а как тогда… — пробормотал я, ничего не поняв.

— Товарищ младший лейтенант, не перебивайте. Из армии будет демобилизован старшина войск космической поддержки В. А. Кирьянов, а младший лейтенант ГРУ, получит небольшой отпуск, а после него новое задание. Вам понятно?

— Так точно! — бодро отозвался я, чувствуя, как всё встаёт на свои места.

— Поэтому я задам тебе очень важный вопрос, — Копылов снова перешёл на ты. — Есть что-то конкретное, чем ты хочешь заняться?

— В смысле? — не понял я.

Это пугало. С каких это пор, в армии стали спрашивать, чего ты хочешь? Не иначе что-то в центре Галактики взорвалось и волной нас накрыло.

— Раз ты не понял, то скажу напрямую. Погоны, мы тебе не просто так дали. И я и наверху, уверенны, что у тебя есть какие-то интересные планы, задачи и идеи, реализация коих, поможет нашему государству, подготовит к новой войне, которая наверняка случится, едва Ардат Тангорихкс оправится от этого удара и возжелает реванша.

В горле у меня пересохло окончательно. Казалось, что полковник это понял, поэтому кивнул на графин с водой, стоявший у него на столе. Я быстро налил воду в стакан и сделал несколько судорожных глотков.

— Так что? — мягко поторопил меня Копылов, намекая на то, что его время дорого стоит и задерживаться надолго не стоит.

Я вздохнул и решился. Лучше пусть меня раскритикуют, чем промолчать в такой ситуации.

— Товарищ полковник, я бы хотел исследовать ту часть Галактики, которая осталась неисследованной Империей. Да и если она распадётся, то изучить открытые ими миры было бы нелишним. Ещё… если удастся, найти путь в другие Галактики. Возможно основать колонию, где-нибудь во Внешнем спиральном рукаве.

— Планы наполеоновские, — хмыкнул Копылов. — Впрочем, тебе, после открытия Кадмии и покорения Артефакта заниматься чем-то более простым было бы мелко. Впрочем, как, мне кажется, ты чего-то не договариваешь. Что же, возможно, тебе поможет вот это раскрыть все планы.

С этими словами он извлёк из папки какой-то листок и положил передо мной. Я взял и вчитался… Не понял, перечитал ещё раз и внимательно посмотрел на полковника.

— Это не розыгрыш, — только и сказал он. — Указ самый настоящий.

Я ещё раз посмотрел на лист бумаги. Если пропустить всю официальщину, то он был очень короток.

«Кирьянову Валерию Алексеевичу, русскому, 1983 года рождения, военнослужащему срочной службы, идентификационный код «№», в знак его заслуг перед нашей социалистической Родиной, оказать полную поддержку в его начинаниях и исследованиях, но в разумных пределах».

Дата, печать и подпись: Генеральный Секретарь ЦК КПСС, Верховный Главнокомандующий и Председатель Союзного Комитета Обороны, Машеров П.М.

Я, удивлённый посмотрел на полковника. Неужели, такое и правда бывает?

— Впрочем, не обязательно концентрироваться на делах. Ты можешь попросить многое другое, — доверительно сообщил он. — Например, квартиру в центре Москвы. Или автомобиль. ЗиЛ, Волгу, да даже иномарку или всё это вместе. Дадут, не беспокойся. Но также можешь попросить что-то другое.

Полковник любил ставить вопрос вот так. Ребром. В эти минуты он походил на змея-искусителя, из какого-то иностранного мультика. Вероятно, дело привычки, даже если бы он не хотел, то уже не мог не проверять своего собеседника.

Я почесал затылок, перечитал приказ Машерова, поднял глаза на полковника и хладнокровно отбил подачу.

— Да зачем мне машина, даже иномарка? Тем более, скоро они выйдут из употребления. Квартира в Москве тоже не нужна, на Земле я буду бывать редко. Но вот космический корабль, желательно с пилотом, пригодится. Поэтому мой ответ — да. Я хочу попросить помощи в реализации моих планов, которые я вам только что озвучил.

— Губа не дура, — ухмыльнулся Копылов. — Впрочем, это тоже в пределах разумного. Что ещё от нас требуется?

— Да. Когда я смогу основать колонию, впрочем, это будет нескоро. Мне потребуется, чтобы там стоял военный гарнизон…

— Насчёт этого даже не сомневайся. Особенно если это будет колония в какой-то ключевой точке, то гарнизон мы там разместим даже без просьбы, — серьёзно отозвался Копылов. — Что ещё?

— Моя команда, мой отряд, — я немного запнулся.

— Не то, товарищ Кирьянов, совсем не то.

Извилины в моей голове наотрез отказывались шевелиться. Я даже забегал глазами по кабинету, пытаясь сообразить, так что же ещё он от меня хочет. Может быть, он в курсе нашего разговора с Артемидой и стоит упомянуть про контроль над ней?

— Опять не то, — весело улыбнулся Копылов. — Кирьянов! Я из-за тебя проиграл споре Лизе, вернее, профессору Голобко. Впрочем, ерунда. Платить тебе.

Я только хлопнул глазами, окончательно запутавшись. Полковник вёл какую-то странную игру, понятную только ему, я же был сбит с толку.

— Колонии потребуется снабжение, — постучал пальцем по документу Копылов. — Еда, одежда, развлечения, это только для людей. Ещё потребуется что-то для строительства и прочее, прочее, прочее…

Я сидел, немножко придавленный.

— Поэтому перед основанием колонии, придёшь ко мне, и мы с тобой обсудим все детали, — жёстко сказал Копылов. — Понял?

Мне только и оставалось что судорожно кивнуть.

— Я готов поддержать твою инициативу, но не самодеятельность. Договорились?

— Так точно, товарищ полковник! А что вы имели в виду, когда сказали, что платить товарищу Голобко придётся мне?

— Об этом поговорим, когда ты вернёшься со своего первого разведывательного вылета.

Как всегда, любимая разведка обожает делать сюрпризы.

— Корабль ты получишь в течение недели. Разумеется, возьмёшь свой отряд, вы прекрасно сработались. Некоторых ребят мы поднатаскали дополнительно, пока у тебя были интенсивные курсы, специально для космических исследований. Также вам дадут основного пилота, Марине Стерлядкиной понадобится совет опытного наставника. Главное. Командовать операцией будешь ты, но с вами полетит товарищ Темиргалиев. Он будет наблюдателем, а при необходимости консультантом. Вопросы, пожелания?

— Есть одна просьба. При во время операции «Эльба-2» мы захватили имперский разведчик. Можно нам использовать его для исследований?

Лет пятьдесят назад, некоторыми имперскими военными овладело желание исследовать галактику поплотнее, чем они занимались до того дня. Специально для этой цели, сделали под сотню звездолётов, но потом, как всегда. Через несколько лет жрецы культа Небесного Странника подвергли анафеме их потуги и проект свернули. Сами корабли, были куплены местными аристократами, но до наших дней их дожило очень мало. Один из таких мы подобрали, когда зачищали остров, принадлежащий одному из членов императорской семьи. Он пытался сделать из него прогулочную космическую яхту и что-то у него даже получилось.

— Это вот тот странный звездолёт? — напрягшись вспомнил полковник. — Мы его изучали и да для наших целей он совершенно непригоден, но если нужен тебе, то забирай, не вопрос.

Вот Марина и Жмых обрадуются. Они же его и угоняли, прицепив к отходящим из метрополии силам космофлота «трофей». Всю дорогу они обсуждали, как его можно переделать и модифицировать. Вот теперь пускай займутся и осознают, что мечты сбываются.

— Поработай над планом как следует, — напутствовал полковник. — Во Внешний рукав нашей Галактики не так просто попасть.

Артемида мне что-то говорила об этом, но я прослушал. Что же, теперь уточню и мы вместе с ней поработаем на планом полёта.

Я уже собрался покинуть кабинет полковника Копылова, но он жестом приказал мне оставаться на месте.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он.

Я набрал в грудь побольше воздуха и решившись произнёс.

— Товарищ полковник, мне стало известно… Точнее, я получил эту информацию от приписанного ко мне искусственного интеллекта…

И я рассказал Копылову всё, что мне рассказала Артемида о пришельцах, которые посещали нашу планету, а потом скрылись в карликовой галактике.

— Да, мы обращали на это внимание, — сообщил полковник Копылов, немного поразмыслив. — Начиная с семнадцатого века, количество сообщений, о контакте со странными, потусторонними существами, которые люди тех эпох считали ангелами или бесами, а то эльфами или феями, постепенно уменьшается и практически сходит на нет. Также пропадают странные атмосферные явления, вроде смены цвета Сириусом. И, да. Дальше информация секретная. Наши учёные пришли к выводу, что портал раньше находился между Марсом и Землёй. И перемещён он был, по очень приблизительным оценкам, где-то в семнадцатом веке.

— То есть, — я был удивлён, широтой познаний командира. — Возможно, эти существа, которые летали с Земли в другую Галактику нам, не враждебны, а наоборот — симпатизируют?

— Да, очень может быть, — согласился Копылов. — Но в одном ты прав. Нам надо колонизировать планету в той части Галактики, держать там постоянный гарнизон и по возможности разведывательный пост.

— А со мной… — осторожно начал я.

— С тобой будет так же, как и договаривались. Исследуй ту систему, а потом займись… В общем, сам решишь, чем заняться, по ситуации. Главное, держи нас в курсе и не забывай, что мы тебя можем прикрыть.

Мне опять показалось, что полковник ГРУ знал о моём вчерашнем разговоре с Артемидой и смог подготовиться подобным образом. Но спрашивать я не стал, потому что точно бы не услышал в ответ правду.

— Это всё? — спросил у меня Копылов.

Я неуверенно кивнул. После таких разговоров всегда остаётся ощущение, что тебя собираются использовать. Впрочем, с чего бы ощущение? Мне это сказали прямым текстом.

— А теперь обещанное, приятное, — сообщил командир и вытащил из ящика стола новые офицерские погоны.

— Что-то у нас нос чешется, — радостно потирая руки и перемигиваясь с Варягом и Черепом, сказал Жмых, едва я показался в «нашей» части пирамиды, сверкая новыми погонами.

— Помойся, — отбрил его я. — У нас, наконец, новое перспективное дело.

— Ну так не пойдёт, товарищ командир, — протянула Марина. — Это неправильно как-то погоны, да не обмыть… Вот мой папа…

— Кто бы говорил! — возмутился молчаливый Варяг. — Сама, за новое звание даже не подумала проставиться.

— Такое не обмывают, — мрачно отозвалась Марина.

— И тем не менее… — но вмешался Жмых, который положил ей руки на погоны.

— Вот так, дура дурой, а вот так, — он убрал руки. — Товарищ старший прапорщик.

Вместо ответа, Стерлядкина стукнула Жмыха локтем в живот. Тот, рассмеявшись, отскочил.

— Прапорщик Стерлядкина! — шутливо одёрнул её я. — Что за рукоприкладство в отношении младших по званию?!

Вик, рухнул с койки, закатившись от смеха. Действительно, звание Марины всех нас смешило, а она обижалась на это. Вот и сейчас, сидела, надувшись, как имперский офицер на пайку военнопленного.

— Ладно, — добродушно посмеиваясь, сказал я. — Не хочешь, чтобы называли тебя прапорщиком, будем как-то иначе звать… например…

— Унтером, — влез Череп. — Как в царской армии.

— Не пойдёт, — обломал его я. — Мы же коммунисты, царская армия нам не пример.

— Мичманом, — пискнула Яся, доселе молчавшая и лишь иногда улыбавшаяся. — В конце концов, военно-космические войска будет реорганизовывать в военно-космический флот, а там, наверное, будут использовать их звания.

— Тогда уж старшим мичманом, — хохотнул Жмых.

— Мичман Стерлядкина, — продолжал кататься по полу Вик.

Разозлённая Марина вскочила и ушла, громко хлопнув дверью. Я вздохнул и посмотрел ей вслед.

— Так что насчёт обмыть? — напомнил мне Варяг.

— Вечером, — сказал я. — Сейчас о деле. И верните кто-нибудь нашего пра… вернее, мичмана.

За Мариной отправился Череп, единственный из нас, кто не смеялся. Он, кстати говоря, вообще никогда не смеялся. А когда кто-нибудь рассказывал ему анекдот или шутку, он пару секунд молчал, а потом просто говорил: — смешно! Многих людей это в первое время бесило, но потом они привыкали.

Когда он со Стерлядкиной вернулся, я рассказал им о моих планах, о задаче, которую нам поставил полковник Копылов и команда, обрадованная новым делом, принялась яростно спорить, как сделать всё лучше. Марина даже порывалась сбегать к посадочным кольцам, чтобы застолбить трофейный корабль, но мы её удержали, хоть и с трудом.

Ничего, на следующий день всё оформили, как полагалось. Вечером отмечали не слишком сильно, у меня было только две бутылки имперского вина в запаснике и Марина, вздыхая, но всё-таки принесла ещё одну, ну что это на семь человек, не слишком много.

И закипела работа. Марина, Жмых и Вик, целыми днями пропадали на посадочных кольцах, помогая ремонтникам доводить до ума имперский разведчик. Что-то уточняли, постоянно ругались, жаловались на задержку, в общем, занялись серьёзно. Иногда к ним присоединялся Варяг.

Я проработал маршруты совместно с Артемидой, немного посидел в недавно открывшийся гарнизонной библиотеке, освежая знания. Часть маршрута проходила через имперские территории, часть вообще, по неисследованному пространству.

Яся, взяла в оборот Черепа и теперь организовывала полноценный медпункт, стаскивая туда не только лекарства, но ещё и оборудование. В процессе этого на нас свалился Марсель Темиргалиев вместе с пилотом, уже мамлеем Серёгой Пушкарёвым, причём оба попали явно с корабля на бал.

— Вы откуда такие взъерошенные? — спросил я, когда они отловили меня на выходе из библиотеки, с вопросом, какого чёрта полковник их приставил ко мне.

— Секрет, — ответил Пушкарёв.

— Что секрет, а что нет, решаю я, сколько раз тебе объяснять? — недовольно отозвался Темиргалиев. — Но эта информация несекретная. Мы опять на грани войны, вот я и мотаюсь туда-сюда.

— С кем? — похолодел я. — Халлдория, Торкартен или кто-то из мелких княжеств?

— Нет, к счастью, а может, к сожалению, не они. Бывшие имперские колонии хоть и стали империалистическими хищниками, после освобождения, но нас не тронут. Благодаря честно заработанной репутации: всё-таки нам удалось свалить непобедимую Империю Миллиарда Звёзд.

— Тогда кто? — недоумённо вмешался Варяг, который сегодня присоединился ко мне.

— США, — невесело ухмыльнулся Темиргалиев. — Они решили, что надо ковать железо пока горячо, и предъявили советскому правительству, откровенно невыполнимые требования.

— Да, слышал, — хмыкнул я. — Одно из них, насколько мне, помнится, что-то вроде совместного протектората над Артефактом.

— Если бы дело было только в этом, можно было бы попытаться как-то договориться. Но они явно провоцируют нас на столкновение. Посмотрели на Дарегген, решили, что у них также получится, тем более они уже заселяют планету, куда смогут эвакуировать своё правительство и истеблишмент. Да и выборы у них скоро, а американцы устали, что от войны, что от двадцатичетырёхлетнего правления республиканцев. Если демократы выдвинут Альберта Гора или кого-то вроде него, то у нынешнего госсекретаря Маккейна, который собрался выдвигаться в президенты, не будет никаких шансов.

— Идиоты, — разозлённо бросил я. — Они что не понимают… Ведь на победителя в этой войне сразу навалится и Халлдорианский Альянс, да и другие хищники, которые появились на руинах Галактической державы?

— Они понимают, — мрачно сообщил Марсель. — Вот только жадность затмевает разум, и они полагают, что выкрутятся. Ладно парни. С этим всем пусть политики разбираются, не берите в голову, а лучше расскажите, куда мы летим и зачем?

Мы с Варягом переглянулись, но рассказали командиру о наших планах и задумке к начальству. Но, мы ошиблись, ожидая, что Темиргалиев начнёт ругаться и требовать всё переиграть. Наоборот, он облегчённо выдохнул и, хлопнув меня по плечу, сказал, что наконец-то ему удастся передохнуть после трёх недель ада, в который он попал из-за демарша США.

Глава 19. Дембельский аккорд

Кадмия — Арзалакс — Ранория — МПВР-2ОК

К звёздной системе, которая даже не была обозначена в советских космических атласах, вы стартовали глубокой ночью. Никто не объяснил почему, все списали на требования секретности, но я видел, что днём посадочные кольца работают беспрерывно. Корабли взлетали и садились. Судя по тому, что я услышал от Марселя, это было как-то связано с растущим конфликтом между доселе союзными державами.

Темиргалиев и Пушкарёв за два дня окончательно оклемались от недавней работы и теперь были полны сил и раздражающе активны.

— Не знаешь с чего бы, товарищ полковник, расщедрился на экспедицию именно сейчас? — спросил Серёга у Марселя. — Когда международная обстановка столь напряжённая?

— Догадываюсь, — ответил он. — Вот как раз из-за этой напряжённости и запускает нас сейчас.

Мы не сразу поняли, что именно Марсель имеет ввиду, но нам тогда это было безразлично. Единственное, меня напрягали американцы. Не дай бог, этим жадным капиталистическим паскудам, взбредёт в голову начать войну. Если поставят крест на моих планах, это ладно, но во что новый конфликт обойдётся планете?

Мы погрузились в звездолёт, и я приказал занимать каюты.

— Зачем располагаться в каютах? — не понял Славик Смирнов.

— Летать нам, как минимум неделю, — сказал я. — Если очень повезёт.

Марсель Темиргалиев и Сергей Пушкарёв остановились, как на стенку налетели.

— Так. Младший лейтенант, — повернулся ко мне командир-наблюдатель. — Извольте объясниться.

Я вздохнул. Ну, разумеется, никто не собирался рассказывать Темиргалиеву подробности, уверенные — он точно в курсе. Сам старлей подумал, что дел на день-два. Долететь до звёздной системы, посмотреть, что там и как и вернуться обратно. Пришлось рассказывать подробности и показывать план полёта.

— Коллега, — спросил меня Марсель столь елейным тоном, что я напрягся. — А что с вами случилось, когда вы прокладывали маршрут через систему Арзалакс? Последствия контузии, полученной при штурме Тангорихкса, дали знать?

— Нет, — не менее елейным голосом ответил я. — Выбор был прост или мы летим через Арзалакс или Торкартен Прайм.

Арзалакс была весьма специфической звёздной системой, ещё во времена безраздельного господства империи. Сначала это была такая «Австралия», уголовная колония, куда ссылали бандитов ардан даздра. Потом они стали сами обживать единственную пригодную для жизни планету в системе красного гиганта. Постепенно оно обосновались там, укоренились, но империя на них старательно не обращала внимания, потому что они не выдвигали никаких политических требований, занимаясь чем-то типа космического пиратства, грабя пролетающие через их порталы корабли. Впрочем, раз в двадцать лет, власть имущие спохватывались и устраивали там зачистку. Но обитатели Арзалакса принимались за старое, едва имперские карательные экспедиции покидали их системы. Чем-то они напоминали халлдорианцев, но у тех, при всей их отвратности была хотя бы чёткая цель и задачи помимо «ограбить всех, кто в поле зрения попал».

Но наш звездолёт, во-первых, обладал системой маскировки, а во-вторых, на нём стояло лёгкое вооружение, которым могли пользоваться Жмых и Варяг. И в третьих, это всё равно было лучше, чем лететь через Торкартен Прайм, главную планету формирующейся Торкартенской империи. С ними у нас был мирный договор, одним из условий которого был запрет земным кораблям появляться в пространстве Торкартена, без предварительного согласования.

Поэтому лучше было рискнуть собой, чем мирными соглашениями, которые нам дались с таким трудом.

Темиргалиев, подумав, согласился с моим выбором, не забыв вставить напоследок шпильку, что лучше было бы вообще не лететь, чем путешествовать таким длинным и опасным маршрутом.

Стоит объяснить, как мы тогда летали порталами. Дело в том, что без ограничений, любым порталом, мы могли перемещаться только внутри спирального рукава Ориона. Благо здесь было много звёзд, с обитаемыми планетами. Однако, чтобы попасть в другой спиральный рукав, требовался больше энергии, а значит, более мощный аккумулятор. Такой был в системе Кадмии, из которого мы могли попасть как в рукав Стрельца, так и в рукав Персея. Правильнее было бы лететь в Персей, оттуда мы за одно перемещение оказались бы во Внешнем рукаве, но в точке выхода располагалось недружелюбно настроенное к нам могущественное государство, поэтому пришлось мотаться обходными путями, длительными и опасными.

— И нам ведь ещё обратно надо будет как-то добираться, — хмыкнул Пушкарёв.

— Если я прав, то это, как раз не проблема, — отмахнулся я, заставил коллег застыть в недоумении.

Я стал потихоньку перенимать привычку, говорить намёками и недомолвками.

Пушкарёв и Стерлядкина заняли кресла пилотов, а я просочился вслед за ними. Марсель Темиргалиев недовольно посмотрел на меня, но ничего не сказал, а уселся рядом на пол. Я высунул голову из кабины.

— Жмых, Варяг! В боевую часть занять места у орудий!

— Есть, — бодро отозвались они.

— А мы? — зачем-то спросила Яся.

— Балласт курит! — гаркнул Пушкарёв, строя из себя опытного космического волка.

— Мамлей, не борзей, — осадил его Темиргалиев.

Я приказал остальным не покидать кают, а сам на миг замер, активируя Артемиду, что она подсказала нужный код.

— Валера, не телись, давай вводи индекс, — поторопил меня Пушкарёв. — Если чего боишься, то я отвернусь.

— Очень смешно, — фыркнул я и активировал связь с планетой.

В зале управления сегодня дежурила Леночка Коровина, у которой не было обыкновения препираться с командованием, и выслушав инструкцию, она молча запустила код, даже не пожелав доброго пути.

Проход через портал занимал меньше минут, дальше, шлюз закрывался и надо было ждать от тридцати минут до часа, чтобы открыть портал заново и пройти в другую звёздную систему. Вот в этот-то период и могло случиться всё что угодно.

Да оно и случилось. Я полагаю, пираты караулили у самого портала, чтобы не упустить того дурака, кто осмелится к ним сунуться. Поэтому едва мы пришли в себя после межпространственного перемещения, как сразу заметили на радаре две точки, приближавшиеся к нам с разных сторон.

— Эме, манёвр, — приказал Серёга.

— Есть, — отозвалась Стерлядкина, которая была бледнее обычного и началось.

Я уж не понял, что именно они делали и поныне из меня так и не вышел космический ас, но работали они красиво, лихо уходили от торпед, кружась около портала, не давай врагам поразить нас.

— Ты чего сидишь, пасть раззявил? — гаркнул на меня Марсель. — Командуй.

Я пришёл в себя и активировал связь с боевой частью.

— Варяг! Картинка с радаров поступает?

— Надёжнее, чем сигнал центрального телевидения.

— Тогда действуй по обстановке, огонь по готовности и координируй действия с пилотами.

— Есть! — сказал Варяг и отключился.

— Дал бы тебе петушка на палочке, за хорошую организацию, но не захватил, — съехидничал Марсель, едва нас закончило трясти.

— А нам что делать? — снова оживилась Яся.

— Ефрейтор Довнарович! Вам быть в постоянной готовности принять раненых и ушибленных, — раздражённо отозвался я. — И если я ещё хоть слово от вас услышу не по делу, то выкину в открытой космос.

— А я помогу, — пробормотал Серёга, снова маневрируя между небольшим скоплением астероидов.

Кабину опять тряхнуло.

— БЧ поставишь после возвращения бутылку спирта, — заметил Пушкарёв. — Они каким-то образом сбили ракету, которая на нас прямой наводкой шла.

— Минус один, — радостно вмешалась Марина.

— И плюс два, — грустно констатировал Пушкарёв, кивая на радар, где появились ещё две точки.

— Что с порталом? — вмешался Темиргалиев.

— Он… — я на секунду замер, ожидая ответа от Артемиды. — Мать твою! Он открывается!

Пилоты и Марсель грязно выругались.

— Эме, уводи звездолёт подальше, — приказал я. — Серый, пока отдохни немного.

— Толку с этого отдыха, — проворчал Пушкарёв, но послушно снял всю пилотскую приблуду с глаз. — И на будущее, Тузов. Мой позывной — Грей.

Для такого циника, как он назваться Греем было весьма оригинально, но мало ли что. Какие там у него детские комплексы.

— Почему я не удивлён? — ехидно обратился я к Темиргалиеву.

Тот ничего не ответил, напряжённо всматриваясь в показания приборов.

— Какие паскуды, решили сюда сунуться? — задал он риторический вопрос.

— Сейчас узнаем, — мрачно бросил я.

Портал открылся и оттуда вышел один корабль, за ним ещё один и третий, и четвёртый…

— Халлдория Барна! — выдохнула Марина.

— Как узнала? — быстро спросил Марсель.

— Только эти выпендрёжники окрашивают свои звездолёты в столь вырвиглазные цвета, — вывела изображение на обзорный экран Марина.

— Действительно, — почесал подборок Марсель. — Но что им здесь надо?

— Контроль за Арзалаксом, естественно, — фыркнул я. — Это хорошая перевалочная база. Похуже Кадмии, но какая у них есть альтернатива?

Марсель проворчал что-то вроде: не дай бог, они поймут, что эта альтернатива есть и совсем не эфемерная. Но его никто не слушал, так как всё внимание перешло на экраны.

Подтверждая мои слова халлдорианцы, занялись пиратами. Каждый из арзалакских звездолётов был атакован тремя их судами, но что плохо, ещё тройка направилась к нам.

— Грей, вводи код и выходи на рабочую частоту халлдорианцев, — приказал Темиргалиев, скрестив руки на груди.

В этот момент он, как никогда, был похож на вождя индейского племени. Виннету, сын Инчу-Чуна.

— Тузов, говорить с ними будешь ты, — хлопнул он меня по плечу.

Я даже не успел возразить, как на связь вышли халлдорианцы.

— Раас Кринно, командир звездолёта «Аальб», Барна Халлдория, — раздался слегка надтреснутый голос, говоривший на имперском с лёгким акцентом. — Представьтесь, кто вы и с какой целью находитесь в месте проведения операции Альянсом?

— Валерий Кирьянов, командир звездолёта… — я на миг задумался, названия у нас не было, а номер, как назло, вылетел из головы в критический момент. — Командир звездолёта «Бумбараш», Советский союз.

— А! — оживился халлдорианский командир, не успел я назвать цель. — Барна Советика. У нас с вами мир. Поэтому вы можете покинуть систему Арзалакса, как только мы уйдём к планете.

Он прервал связь, больше не желая отвлекаться.

— Работает репутация, — хмыкнул Темиргалиев, но пилоты его не слушали, уставившись на меня.

— «Бумбараш»? — наконец пришёл в себя Серёга.

— А что такого? — не понял я. — Забыл наш номер, а это первое пришло в голову. А чего? Хороший фильм, да и книга отличная.

— Да, нормальное название, — спокойно подтвердил Темиргалиев, уставившись в пустоту обзорного экрана.

— Гуляй солдатик, ищи ответу, — горестно махнул рукой Серёга.

Мы приблизились к порталу и прождали положенное время. Но только я собрался ввести новый индекс, как Пушкарёв перекрыл мне доступ к связи.

— Товарищи старший и младший лейтенанты, — мрачно сказал он. — Считаю, что наш долг предупредить руководство разведки о начавшимся конфликте между Халлдорией и Арзалаксом…

— Наша миссия важнее, — сказал я с нажимом, отметив, что рука Марины скользнула на пояс, к кобуре пистолета.

Пушкарёв молчал и тогда заговорил Темиргалиев.

— Отставить, товарищ младший лейтенант. Мы сейчас следуем на Гарьерг, а там я думаю, мы сумеем передать весточку на Родину.

Я не совсем понял, что он имеет в виду, да этого и не требовалось. Только кивнул Марине, и она оставила пистолет в покое, потом просто убрал руку Пушкарёва с панели управления и молча стал вводить код.

Формально Гарьерг оставался частью Империи Тангорихкс, но на сегодняшний день оттуда сбежало всё руководство и подалось в столицу. Потому что эта курортная планета всегда была или синекурой, или местом ссылки проштрафившихся имперских чиновников, но едва в столице образовался дефицит служилых людей, к тому же от династии остались рожки да ножки, как они захотели вернуться под лучи родного солнца.

Остальное население планеты ардан даздра, оставшись без руководства, растерялись и некоторые даже порывались объявить независимость. К чему это приведёт, тогда было неясно.

Но как Марсель Темиргалиев планирует оттуда передать весть домой, мне было решительно непонятно.

Едва мы перешли в систему Гарьерга, как он выгнал из рубки меня и Марину, приказав даже не приближаться.

— Чего это он? — озадачился Череп.

— Видно, на планете у нас есть либо агенты, либо резидентура, — пожал плечами я.

Черепанов ничего не ответил, он был малый крайне лаконичный. Остальная же команда, вообще не поняла, что происходит. Потому что сидели смирно, не высовывая нос из своих кают.

Марсель, очевидно, так увлёкся общением с агентом, что забыл позвать нас, когда корабль перешёл на Ранорию. Об этой системе тогда вообще ничего нельзя было сказать, потому что была аграрной колонией, которую заселяли всеми подряд. Про остальные системы можно было бы рассказать больше, но какой в этом смысл? Нас там не ждали никакие враги. Часть этих звёзд входили или в новые государства или формально оставались в Империи. Ещё несколько звёздных систем, на пути к нашей цели были девственно пусты, ибо до них никто не добрался.

Весь путь у нас занял пять дней, но запасов по-прежнему хватало, ибо брали мы надолго и еды, и воды, и воздуха с энергией, да здесь стояли и собственные генераторы, а для подстраховки мы установили репликатор из пирамид.

И вот наконец остался последний прыжок до нашей цели. Я ввёл нужный индекс.

— Ну что же, — произнёс Серёга, направляя корабль в центр портала. — Поехали!

Пока проходили портал, я, Стерлядкина и Темиргалиев дружно высказывали Пушкарёву всё, что думаем о его наглом плагиате. Он отмахивался от нас, говоря, что это неважно, а слов Джанибекова, которые он сказал, впервые пройдя портал, почему-то никто не помнит.

— Твою мать! — вдруг высказался он, когда перед нами открылся вид новой звёздной системы.

— Я полагаю, что он примерно то же самое сказал, — ехидно высказался Темиргалиев и тоже посмотрел в иллюминатор и повторил слова Пушкарёва. — Поэтому история и не сохранила его слов.

И я единственный удержался от крепких выражений, потому что после них, это было бы уже как-то не к месту. Но открывшаяся перед нами абсолютно пустая планета без атмосферы, впечатляла. И ещё, прямо над ней висел портал, соединённый с планетой какой-то странной системой, которая мне напомнила посадочные кольца, только размером в несколько сотен километров.

— Ну-ка, дай вид сзади, — попросил Марсель и Пушкарёв послушно выполнил его приказ.

Позади оказался портал, из которого мы вышли, соединённый точно такими же кольцами.

— И зачем? — не понял я.

— Думаю, они подключены напрямую к энергии, которую черпают из ядра планеты, — подумав, сказал Серёга.

— Логичная версия, — согласился Темиргалиев. — Только поправка. Это не планета, а спутник.

— Такой огромный? — не поверил Пушкарёв.

— Да, — согласился я, подсмотрев подсказку у Артемиды. — Причём, возможно, искусственного происхождения, как и планета за ним.

— Какая планета? — не понял Серёга. — А да, теперь вижу.

В коридоре послышался топот. Это мой отряд стремился прильнуть к иллюминаторам, чтобы посмотреть на новую планету или портал или всё вместе взятое. Я хотел было рявкнуть на них, что команды бегать по коридорам не было, но перехватил взгляд Марселя и тот отрицательно качнул головой. Ладно. Пускай развлекаются, а то всю неделю сидели в жестяной банке.

— Теперь, друзья мои, поговорим о том, что вы не видите, — скрестил руки на груди Марсель.

В рубке было и так тесно, без его телодвижений, но мы тем не менее насторожённо замерли, ожидая, что нас ещё хорошего скажет товарищ старший лейтенант.

— А не видите вы, во-первых, имперского военного корабля, класса «Аурикс», а во-вторых, вы не заметили, небольшую светомузыку на объекте, которое похоже на жилое помещение. Значит, здесь есть люди, а, скорее всего, тангорихкцы.

Сердце у меня упало. Неужели полёт был напрасен и здесь, на окраине Галактике обосновалась имперская экспедиция?

Марина Стерлядкина сощурилась, пристально всматриваясь в экран.

— Грей, приблизь изображение имперского звездолёта, — попросила она.

Тот, не протестуя, выполнил её просьбу. Девушка застыла, внимательно изучая картинку, а я в это время связался с Артемидой.

— Ты говорила, что контролируешь открытие и закрытие порталов, — упрекнул я её.

— Да, если они работают в регулярном режиме. Здесь же был… — она чуть-чуть помедлила. — Единичный всплеск несколько месяцев назад, такой, что я сочла его погрешностью обработки данных.

Я передал её слова сидящим в рубке. Хотя отряд, наверняка грел уши под дверью.

— Логично, — вдруг выдохнула Марина. — Смотрите, у корабля несколько повреждений.

— Обшивки? — быстро спросил её Темиргалиев.

— К сожалению, нет. Двигатель, левое крыло, посадочный круг… Поодиночке терпимо, а вот всё вместе…

— Версия, — одновременно щёлкнули пальцами мы с Мариной.

— Я уже тоже догадался, — кисло подтвердил Марсель. — Случайное попадание, авария, вынужденная посадка. Осталось выяснить, есть здесь кто-то живой, а дальше действовать по обстановке.

Жмых хрустнул костяшками пальцев, так что мы его услышали даже в рубке.

— Бойцы рвутся в бой, — вздохнул Серёга.

Да и понятно было, засиделись они за прошедшие дни, да я и сам сейчас охотнее пострелял врагом, чем разбирался в хитросплетениях наследия Предтеч.

Я посмотрел на Марселя, думая, что он возьмёт на себя ответственность. Однако Темиргалиев лишь покачал головой.

— Ты командуешь операцией. Тебе принимать решение, а я могу только посоветовать, — пожал плечами он.

— Я за штурм, — быстро сказала Стерлядкина.

— У нас тут не демократия… — протянул Пушкарёв.

— Военная демократия, — поправил его я, не обращая внимания на хитрую усмешку Темиргалиева. — Но другого варианта у нас не остаётся. Не возвращаться же обратно тем же путём, а учитывая, что сейчас непонятно, что творится в системе Арзалакса.

— Тогда действуем, — пожал плечами Марсель и пошёл за оружием.

Сергей и Марина стали маневрировать, чтобы состыковаться то ли с техническими, то ли с жилыми помещениями, при портале. Я старательно сканировал их, обрабатывая информацию с помощью Артемиды, Варяг тем временем готовил группу к штурму.

— Состав воздуха, пригоден для дыхания, хотя и на грани, — я попросил искусственный интеллект сразу выводить информацию голосом, для остальных. — Также в наличии восемнадцать гуманоидов, точно идентифицировать расу не могу.

— Может быть, лучше шарахнуть по ним из корабельных орудий? — спросил Череп. — Пусть воздух выйдет, а мы потом разберёмся на месте.

— А если повредим, какую-нибудь критически важную инфраструктуру? — вопросом на вопрос ответил Темиргалиев.

— Есть ли возможность связаться с ними? — озадачил я Артемиду, не слушая препирательства.

— Да, — отозвалась она после небольшой паузы. — Здесь работает передатчик, оставшийся ещё со времён Предтеч, хотя и немного изменённый.

— Пробуй, — быстро бросил я, глядя на то, как готовится к бою группу.

— Думаешь, уговоришь их сдаться? — осторожно спросил Марсель.

— Нет, — мотнул головой я. — Но надо постараться посеять раздор в рядах противника. Не думаю, что здесь только чистокровные тангорихкцы.

Так оно и вышло. Разговор с Ярьегом Сурмой, занимавшего должность, аналогичную нашему полковнику или каперангу, у нас не задался. Он наотрез отказался сдаваться нам, да и вообще, демонстративно не поверил. Однако стоявшие за его спиной синеполосочники, с интересом выслушали новость о появлении на карте Галактики государства Ардат Торкартен. Да и арза, из технического персонала явно навострили уши.

— Значит, не договорились, — резюмировал я, отключая видеосвязь. — Тогда, вперёд, на винные склады!

Мы десантировались через переходную трубу. Быстро пробежав по ней внутрь здания при портале, мы в полной готовности выскочили в шлюз, готовые поливать огнём всех и вся. Однако к нашему удивлению, было пусто.

— Странно, — отреагировал Варяг. — Думал, нас встретят.

За стенами шлюза послышался топот.

— Просто припозднились, — заметил я. — Ну сами себе злобные буратины.

Ворвавшихся в шлюз имперцев мы встретили шквальным огнём. Вообще, они были не бойцы, а космолётчики, поэтому так и облажались — запоздали в шлюз, а потом попали под огонь. Однако ума всё-таки хватило отступить и держать выход, стреляя при малейшей попытке высунуться. Но, на этот финт с ушами у нас тоже была небольшая заготовка.

Варяг достал из кармана небольшую пластинку.

— Куда, — попытался схватить его за руку Темиргалиев. — Здесь итак, кислорода мало…

— Не газ, — мотнул тот головой. — Светомузыка.

Он метнул пластинку в дверной проём. Яркая вспышка, которую мы, впрочем, едва увидели и вот Жмых и Вик ломанулись в соседнее помещение, следом пошёл Варяг. Я, Череп и Марсель после него. Ясе приказали не высовываться.

Вот правильно сделали. Потому что оставшиеся краснополосочники сдаваться не собирались. Я видел, как вскрикнув, упал Жмых. Застрелил выстрелившего в него флотского офицера.

Вик же сошёлся врукопашную напрямую с каперангом. Тот бросился на него с кортиком, выбив из рук автомат и Смирнову ничего не оставалось делать, как вытащив нож вступить с ним в поединок.

Кроме него, в живых осталось ещё несколько арза, которые, увидев, что большая часть офицеров мертва, просто побросали оружие и подняли вверх руки.

Я подошёл сначала к Жмыху. Тот валялся на полу и матерился.

— Лодыжку прострелили, как и в прошлый раз, — пожаловался он и я, выкрикнув Ясю, пошёл принимать капитуляцию.

Возможно, имперский каперанг зря навязал Вику ножевой бой. Смирнов хоть и выглядел хлипко, но был парнем крепким и любил тренироваться с холодным оружием. Но Сурма успел ранить Вика в руку и полоснуть по шее, прежде чем Славик, подловив его, вонзил нож туда, где у тангорихкцев было сердце.

— Зря, — высказался страховавший его Марсель. — Надо было, живём брать.

Вик ничего не ответил, просто махнул рукой тяжело дыша. Я же закончил сковывать руки сдавшемуся десятку арза. Ничего интересного. Палубные, одно слово. Рядовой состав, технический персонал, обслуга.

— Содержание кислорода упало до критичного, — сообщил холодный голос Артемиды.

— Меньше народу, больше кислороду, — пошутил Жмых, которому Яся делала перевязку.

— И правда, — опомнился я. — Череп, конвоируй этих молодцев на наш звездолёт, распредели их по пять в каждую каюту. Вик, сам идти сможешь? Тогда в медпункт. Яся, долечишь болезного и тащи его тоже туда. Парень здоровый, на одной ножке доскачет.

Дождавшись, когда мы останемся вдвоём с Марселем, я снова обратился к Артемиде, но она не дала мне ничего сказать.

— Валерий, остался один живой военный.

Мы с Марселем быстро осмотрелись. В это время каперанг Сурма дёрнулся и захрипел. Мы подошли к нему.

— Крепкий, падла, — прокомментировал я, глядя на цепляющегося за жизнь врага.

Он приоткрыл глаза и посмотрел на нас затуманенным взором.

— Вы дураки, — прохрипел он. — Там, за порталом, существа куда опаснее нас. Мы бы могли их остановить… а вы... вы…

Мы с Марселем переглянулись и я активировал связь.

— Довнарович, срочно обратно, — приказал я, отключился и присел на корточки перед Ярьегом Сурмой.

— Кто там? — спросил я у него.

Он не ответил, захрипел и на его губах выступила кровавая пена. В этот момент показалась Яся Довнарович.

— Что случилось? — встревоженно спросила она.

Марсель положил два пальца на шею имперца.

— Поздно. Каперанг мёртв.

Однако Яся Довнарович оттеснила Марселя, и сама проверила Ярьега Сурму. После чего осмотрела другие тела и только убедившись, что все они погибли, вернулась на корабль.

— Что думаешь? — спросил я у Марселя.

Он неопределённо пожал плечами.

— Может быть, это те самые существа, о которых тебе рассказывала твоя бесплотная подружка, а может, ещё кто-то. В любом случае давай сначала исследуем этот комплекс, а об остальном подумаем позже. В конце концов, допросим пленных арза, возможно они что-то слышали.

Я согласился с Темиргалиевым. Всё равно, сейчас, что-то новое мы вряд ли бы узнали, поэтому лучше было бы заняться тем, для чего мы сюда прибыли. Изучением портала.

— За те месяцы, что имперцы находились на объекте, — комментировала Артемида. — Они изучили многое, но не всё. Смогли поставить себе на службу репликатор еды… Но у них была проблема с исходным материалом.

— Почему? — не понял я. — Рядом находится планета, где этого материала в избытке…

— У корабля критические повреждения, — терпеливо объяснил искусственный интеллект. — Он не может взлететь, да и находиться там опасно. Имперцы смогли перекачать воздух оттуда сюда, потому что так и не смогли включить полноценно систему жизнеобеспечения, съели всю органику корабля, но дальше так и не продвинулись, хотя пытались отремонтировать своё судно.

— Ясно. А ты можешь запустить весь цикл жизнеобеспечения? — уточнил я.

— Могу, но если мы не планируем осваивать эту систему прямо сейчас, то лучше повременить, — уточнила Артемида.

— Ладно, тогда подышим спёртым воздухом.

Изучение портала подтвердило наши первоначальные выводы: действительно, это был очень сложный технологический объект, огромное кольцо, которое питалось энергией спутника, единственной пригодной для жизни планеты в системе. Здесь же находилась управляющая порталом станция, открывавшая и закрывавшая переход в иные миры. Отсюда можно было улететь в любую точку нашей Галактики или пересечь огромное пространство между галактиками.

Ещё здесь была своеобразная база данных, но было своего искусственного интеллекта. То ли удалили, то ли не установили, поэтому Артемида предложила частично скопировать себя, для контроля.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Марсель.

— Чтобы никто, даже случайно, не смог проникнуть сюда, — пояснил искусственный интеллект. — Только вы.

Мы задумались. Это был вопрос очень огромного доверия Артемиде. Наконец я решился.

— Да. Так будет надёжнее, — говоря это, я уверенно смотрел в глаза старшему лейтенанту.

Тот сощурился и кивнул. И мы запустили часть оборудования, чтобы создать копию искусственного интеллекта, который заблокирует пока безымянную звёздную систему от постороннего вторжения. Потому что снова прийти, мы могли с любой точки внешнего спирального рукава. С какой получится.

— Как ты думаешь, что это может быть за цивилизация? — спросил Марсель, через час, когда мы, погрузив трупы на автопогрузчик, отправили его хоронить наших покойных врагов на поверхности спутника.

Я только пожал плечами.

— Судя по тем обрывкам данных, что получили в пирамидах Артефакта на Кадмии, они очень похожи на Предтеч, хотя и не они.

— Тени Предтеч, — кивнул Марсель, глядя, как возвращается обратно погрузчик.

— Хорошее название, — согласился я. — Теперь проверим планету, на всякий случай…

Мы покинули подстанцию портала и вернулись на свой корабль, который я случайно назвал «Бумбараш». Команда замерла в ожидании дальнейших приказов.

— Что, посмотрим, нет ли на планете сюрпризов? — ехидно спросил я.

Бойцы оживлённо загудели.

— Расчётное время посадки, два часа, — сообщил Пушкарёв.

— Нет, полтора… — попыталась спорить с ним Марина.

— Мичман Стерлядкина, когда я говорю два часа, это значит два часа. Потому что в незнакомом пространстве, надо летать без выкрутасов, — жёстко сказал Серёга.

Я даже удивился. Не ожидал от приколиста таких жёстких интонаций.

Марина вспыхнула и с гневом посмотрела, но не на Пушкарёва, а на нас.

— И какая паскуда проболталась? — свистящим шёпотом спросила она.

— Никакая, вернее, все сразу, — пожал плечами Марсель. — На Кадмии тебя почти все так называют. За глаза, правда.

Обозлённая Марина ушла в рубку, куда с некоторой опаской зашёл и Пушкарёв. Однако криков о помощи оттуда не раздалось, поэтому народ потихоньку рассосался по каютам, готовится к высадке.

— А я пойду поговорю пока с пленными, — сказал Марсель, потирая переносицу. — Вдруг что-то интересное знают. Ты со мной?

— Мне в медпункт, — вздохнул я. — Во время штурма, пару раз в бронескафандр лучом попали и повредили его, ну и меня чуть-чуть. Ничего опасного, но пролечить надо.

Темиргалиев кивнул и, вызвав Варяга, отправился к пленным, а я лечиться.

В медпункте скучали Довнарович, Смирнов и Маркин. Увидев меня Яся оживилась и захлопотала над мои измученным телом.

— Они как, в порядке? — спросил я медика. — К высадке готовы?

Жмых и Вик запротестовали, уверяя, что всё нормально и они справятся. Однако Довнарович, покачала головой.

— Только Вик, — сказала она. — Жмыху надо пару дней полежать.

— Отлично, — сказал я. — Теперь знаю, кого мы определим в караульные.

Жмых пытался протестовать, но его никто даже слушать не стал.

Через час к нам ввалился задумчивый Темиргалиев.

— Кирьянов, пусть твоя Артемида выведет мне карту галактики с увеличением сектора этой звезды и системы Кадмии.

Я молча отдал команду и в медпункте стало темно, а потом появились звёзды. Марсель, какое-то время задумчиво смотрел на них, а потом мы устроили дискуссию. Он предлагал проверить более короткий маршрут, через одну небольшую звёздочку в рукаве Персея, у которой вращалась одиноко пустая планета, а я же оспорил, сказав, что нам надо прямым ходом на Кадмию, а остальные маршруты проработаем после. К какому-то соглашению мы прийти не успели, так как корабль пошёл на посадку.

Планета, которая обрела своё название позже, не произвела на нас впечатления хоть она и была пригодна для жизни, но там не было живых существ, а из растительности, только какая-то трава и кустарник. Разумеется, там стояли посадочные кольца, на которые мы благополучно сели, чтобы исследовать новый мир.

— Под колонию пойдёт, — скептически заметил Марсель осматриваясь. — Надо только узнать, почему здесь никого нет и почти ничего не растёт.

— Предтечи создали эту планету искусственно. Вернее, она уже была тут, но её терраформировали, а заселять не стали и вообще как-то приводить в порядок, — поделился я опять знаниями полученные от Артемиды. — Что выросло, случайно занесённое, то выросло.

— Интересно почему? — продолжил допрос Темиргалиев.

— Когда процесс завершился, им это стало не нужно, — пожал плечами я. — Почему-то терраформирование затянулось надолго, а Предтечи к тому времени потеряли интерес к колонизации и освоению Вселенной и начали потихоньку уходить.

Не только Темиргалиев, но и вся остальная команда с интересом выслушали меня. Не так уж и часто я делился знаниями, полученными от искусственного интеллекта, даже с ними.

— Ладно, — вздохнул Варяг. — Небольшую разведку всё равно произведём. Вдруг чего-нибудь интересное найдём.

— Это надо с орбиты просвечивать, — сказал скептик Череп. — А пешком мы только разок вокруг колец обежать сумеем.

— В лучшем случае, — неожиданно поддержал его Марсель.

Часа четыре мы осматривали кольца, а потом вышли на свежий воздух.

— Здешнее солнце похоже на апельсин, — сказал я, глядя на небо. — Давайте его так и назовём?

Бойцы возмущённо загудели.

— Тебя за то, что ты назвал комплекс из пирамид и посадочных колец Артефактом, до сих пор проклинают, — хмыкнул Темиргалиев.

— Я здесь ни при чём, — пожал я плечами. — Все вопросы к полковнику Копылову.

— Ну ты, как маленький, — хихикнул Пушкарёв. — Кто же ему будет задавать вопросы? Самоубийц нет.

Темиргалиев строго посмотрел на пилота и тот осёкся. Правильно, полковник Копылов, это не тот человек, надо которым можно шутить. Он совсем несмешной, он страшный.

— Ладно, берём пробы воздуха, почвы, воды и скудной растительности. Я уверен, что ничего страшного здесь нет, да и с микроорганизмами в порядке, но надо, — наконец решил я.

— Лиза приказала, — хмыкнул Темиргалиев.

Пушкарёв заржал. Ну да, я не полковник, надо мной смеяться можно. Но он-то ладно, а вот Марина с чего вдруг на меня стала как-то странно косится? Да, были у меня отношения с профессором Голобко, а потом-то с ней, да и расстался я уже с обоими.

— Давайте, давайте, не отлынивайте, — меня всё это начало злить. Мало того что приданный моей команде мамлей ржёт надо мной, так ещё и бывшая молчаливые претензии бросает. Вот не пошли ли они?

Услышав мои интонации, команда начала шевелиться и суетиться. На время бойцам спецназа ГРУ пришлось преобразиться в собирателей образцов планеты. Что, безусловно, не доставило им радости. Набрав как можно больше материала, мы вернулись на корабль.

— Ребят, — вдруг остановился Пушкарёв, в проходе, не дойдя до кресла пилота. — Раз уж мы сюда прилетели, может быть, в соседнюю галактику метнёмся, посмотрим?

Мы тоже замерли. Марина, Варяг и Череп посмотрели на меня. Да я и сам задумался: искушение было сильно. Мы с Темиргалиевым переглянулись и кивнули, как будто прочтя мысли друг друга.

— Нет ребят, пока не стоит, — нехотя сказал я. — Пусть сначала учёные изучат здесь всё, как следует, мы поставим базу, обоснуемся и только потом полетим. Навстречу неизвестности.

— У-у-у-у, так это надо ждать, пока здесь колония появится, лаборатории поставят, — горестно протянул пилот.

Судя по реакции остальных, часть моей команды была с ним согласна.

— А как иначе, Серёг? Как иначе-то? — серьёзно спросил его Марсель.

— Джанибеков не стал ждать, — проворчал Варяг, вмешиваясь в разговор.

— Нашим космонавтам тогда американцы на пятки наступали, — напомнил я. — Сейчас же сюда никто не прилетит. Даже если случайно наткнуться, то их сюда просто не пустят. Приоритет будет за нами.

— Ну-ка поподробнее, — оживилась Марина.

Я как-то упустил из виду, что мы не рассказали соратникам про наш маленький сюрприз, который мы оставили, как страховку от случайных залётчиков. Вздохнув, я рассказал и про это.

— И вообще, за себя не беспокойтесь, полетите в другую Галактику первыми, — добавил Марсель. — Не вижу смысла назначать сюда другую команду, раз мы так плотно сидим на этой теме.

Было видно, что ему тоже хочется полететь в иную Галактику и стать первопроходцем, но нельзя.

— Что сказали пленные арза? — внезапно оживилась Марина. — Они знали или догадывались, как их экипаж оказался в этой звёздной системе?

— Будете смеяться, — оживился Темиргалиев. — Но империи всё так же не оставалось никаких вариантов, кроме «метода ненаучного тыка». Банально перебирали индексы на межрукавном портале и открыли проход сюда.

Бойцы заухмылялись.

— Так! Поболтали и хватит. Все по местам и готовимся к вылету и возвращению до… на Кадмию. В этот раз обойдёмся одним прыжком.

— Она уже нам, как дом родной, — недовольно проворчал Жмых, но себе под нос, поэтому я сделал вид, что его не услышал.

— Валер, может быть по новому маршруту? — осторожно спросил Марсель.

Я подумал и снова отрицательно мотнул головой.

— Не хочу сюрпризов. Давай вернёмся, доложимся, а потом разведаем другой маршрут.

— Есть, товарищ младший лейтенант, — ухмыльнулся Темиргалиев и стартовали к огромному порталу, который должен был вернуть нас домой, на Кадмию.

Глава 20. Возвращение в мир

Кадмия (база ГРУ) — Земля

Возвращение в дом родной, она же Кадмия, было обыденным и ничуть не триумфальным. Просто все были заняты своими делами. Начиналась мирная жизнь, пусть и относительно, но после десяти лет войны многие к ней оказались не готовы. Военной разведке приходилось стремительно менять все планы, разработки, агентуру, согласно новой доктрине и с учётом появляющихся на карте Галактики государств.

Даже наука оказалась перегружена и мои данные, а также образцы с планеты, которые, ворча, собирала моя команда хоть и были приняты с благодарностью, но задвинуты в дальний угол, мол, когда-нибудь, руки да дойдут.

Но всё это было не так обидно, как то, что оказались не нужны мы. Разгадка загадок космоса отодвигалась вдаль, к линии горизонта, а на повестке дня, стояли практические задачи. Несмотря на всю уверенность, которую излучал старший лейтенант Темиргалиев, образовавшиеся на месте Империи Миллиарда Звёзд новые государства, вызывали у нашего военно-политического руководства тревогу и недоверие.

И в Политбюро и в ГРУ были уверенны, что скоро пиетет перед нами, вызванный победой над империей, пройдёт и тогда Земле и её колониям придётся несладко.

Всё это мне объяснил полковник Копылов лично, когда вызвал меня с Марселем, после окончания нашей экспедиции.

— Французский маршал Фердинанд Фош, после того как подписали Версальский мирный договор, сказал, что это не мир, а перемирие на двадцать лет, — мрачно проговорил полковник, вертя в руках копию нашего доклада. — В нашем случае у нас есть тридцать лет, чтобы подготовиться к новой войне.

Я не тогда не решился переговорить с полковником о продолжении нашей работы в системе оранжевого карлика на окраине нашей галактики.

Тем не менее нам удалось организовать ещё две экспедиции к межгалактическому порталу. Нам строго запретили, приказом полковника Копылова даже пытаться проникнуть в другую галактику. Планета у оранжевой звезды получила временное название МПВР-ОК-1, но мне обещали, что я дам ей название, как первооткрыватель.

Самое главное: мы проложили более короткий и относительно безопасный путь туда. Надо было пройти всего три портала: один в рукаве Персея, там находилась безлюдная, но пригодная к жизни планета, второй из Персея во Внешний рукав — одна из небольших имперских колоний, населённая преимущественно смешанным населением разных и планет и оттуда к большому порталу. Очень удобно. Пустую планету сразу застолбили для колонизации, а поселенцев взяли под свой контроль, формируя там, что-то вроде союзной республики.

После чего полёты прекратились. Начальство приказало ждать, пока всё утрясётся. Война была закончена, а конфликт с США затух сам собой, когда выяснилось, что мы минировали сам портал ещё в восьмидесятые и… то же самое сделали американцы. Президент США Дональд Рамсфельд, оценив ситуацию, резко сдал назад и предложил договариваться, наплевав на истерику в Конгрессе и Сенате. В те же дни две сверхдержавы поделили Землю, окрестности и Солнечную систему. Насчёт колоний было решено договариваться отдельно. Хотя острые проблемы оставались, в первую очередь Китай, который оказался разделён на две зоны оккупации, советскую и американскую. ЦК КПСС настаивало на возвращении независимости Китаю, а американцы хоть и признали справедливость подобных требований, но вертели хвостом, затягивая решение проблемы.

К тому же самой Империи мы сумели сломать хребет, так, что она ещё нескоро оправится. Поэтому партия и правительство хоть и решили сократить армию и направить больше средств в гражданский сектор, но всё равно оставаться готовыми к войне. Это не афишировалось, но повоевавшим людям было очевидно, что Халлдорианский Альянс, может с лёгкостью смять и Землю и наших союзников. Остатки самой Империи, были тоже сильны, несмотря на то, что там вспыхнули внутренние проблемы, а ещё на руинах галактической державы, образовалось около пяти крупных межпланетных государств, которые были равны по силе Альянсу. Правда, в силе Халлдории мы засомневались, после того как вторжение в Арзалакс, оказалось для них Пирровой победой и вольные пираты едва не надавали по шее армии недавних уголовников.

Едва мы сошли со звездолёта, вернувшись из третьей экспедиции, как нас снова вызвал к себе полковник Копылов. На этот раз всю команду, а не только меня и Марселя.

— С корабля, на… бал, — прокомментировал Варяг, который больше всех опасался начальственного внимания.

Его опасения были не лишены основания. По Артефакту давно ходил разговор, что нашу группу расформируют, а нас демобилизуют. Это напрягало, поэтому мы поднимались в зал управления пирамид, куда нас сопровождал Темиргалиев, с некоторой опаской.

Там нас ожидало всего три человека и всего один командир — Валерий Александрович Копылов, по бокам от него сидели Елизавета Семёновна Голобко и Елена Ярославовна Приклонская. Марсель, подумав, присоединился к ним, сев рядом с Лизой.

— Присаживайтесь товарищи, — ласково, по-доброму сказал полковник и мы расселись на своих местах.

Тревога не оставила нас. Обычно таким тоном бойцов морально готовят к плохому.

— Не знаю, как для вас будет эта новость, — откашлявшись начал полковник. — Хорошая или плохая, всё зависит от вас самих. Было принято решение, временно, я подчёркиваю: временно — расформировать вашу группу.

Сердце у меня упало, а по голове, как будто молотом ударили. Она гудела и никаких мыслей там не появлялось. Только билась жилкой на виске: почему? Зачем? За что?

— Временно, это насколько? — раздался спокойный голос Стерлядкиной.

Я моментально собрался и пришёл в себя. И правда. Ведь нет ничего постоянного, чем временное, а значит, надо драться, не дать военному командованию загубить перспективное направление.

— Два года, — это сообщила Лиза, стараясь не глядеть на меня. — Ровно столько вам понадобится, чтобы отдохнуть и получить хотя бы какое-то образование. Если я не ошибаюсь, вы ведь добровольцы, то есть со школьной скамьи отправились воевать. Этому вы научились, и вам это понадобится. Но какое-то количество научных знаний, вам потребуется не меньше. Поэтому два года.

Я наконец поймал её взгляд. Она смотрела уверенно, но немного виновато. В этот момент заговорил Копылов. Это меня обрадовало, я надеялся, что услышу какие-то уточнения и подробности, а может, истинную подоплёку случившегося.

— Кирьянову исходя из его склонностей и требований, рекомендуем поступать в Физико-математический институт Дальнего космоса. Туда эвакуировали в самом начале войны сборную солянку учёных и преподавателей, теперь они обустроились и охотно обучают недавних солдат и офицеров. Довнарович, военно-медицинская академия Дальних миров. Мишин, в биологический институт ТГУ, Маркин, в Бауманку. Смирнов пойдёт в рязанский Радиотехнический. Кто остался?

Эме и Череп молча подняли руки.

— Вы останетесь в армии, хотя дополнительное образование мы вас и дадим. Так. Теперь о прикрытии. Кирьянов, формально тебя демобилизуют из армии в звании старшины войск космической поддержки, который вы вольно называете космодесантом. На практике ты остаёшься младшим лейтенантом ГРУ, но с тобой мы побеседуем отдельно, как и с прапорщиком Стерлядкиной.

Эме побледнела, но ничего не сказала. В последнее время она болела, какой-то странной болячкой, которую подхватила на Тангорихксе. Мы даже думали оставить её на базе вместо вылетов во Внешний спиральный рукав, но она сказала, что справится. И действительно, хотя её часто тошнило, Марина продолжала умело пилотировать. Хотя основным пилотом был Серёга Пушкарёв, а она лишь на подхвате. Яся Довнарович, попыталась что-то сказать на тему её болезни, но получила кулаком в глаз и разбирательство на высоком уровне, после чего несколько дней ходила насупленная, но ничего не говорила, а только глумливо улыбалась, когда речь заходила о болезни Марины.

— Но вы не расстраивайтесь. Всё равно сейчас у нас хаос и неразбериха. Демобилизация и реформа вооружённых сил, — утешил нас полковник Копылов. — Много народа покидает армию, а ещё будем её перестраивать под новые задачи и изменившиеся условия. Через два года всё более-менее устаканится, и тогда мы снова соберём вашу команду.

Мы невесело переглянулись. Два года, при таком раскладе могут превратиться в двадцать лет, запросто.

— И закончим мы небольшой лекцией, которую прочтёт нам уважаемая Елизавета Семёновна Голобко. Часть этой информации вы уже слышали, а после побеседуем индивидуально.

Лиза откашлялась и начала рассказ. Странно, что об исторических событиях поручили рассказывать ей, физику, но, в общем-то, какая разница? Историков здесь и так не было.

Она поведала нам, почему всё-таки несмотря на всю мощь Империи Миллиарда Звёзд, они стали отставать в техническом прогрессе и от нас и от американцев, едва мы получили доступ к знаниям Предтеч. Всё оказалось на удивление просто.

У них просто не было науки, в нашем понимании. Когда имперцы нашли артефакт Предтеч, у них было что-то вроде средневековья, их государство больше напоминало Рим или Византию и готовилось пасть под ударами варваров, но вдруг совершенно случайно они нашли боевого робота. Не в нашем понимании, разумеется, как что-то ходячее и стреляющее, а такой автономный боевой комплекс, с лазерными пушками. Методом тыка, путём проб и ошибок они научились им пользоваться и кое-как заряжать. Каким образом, совершенно непонятно. Наши и американцы вообще чудом докопались до событий тех давних дней, а уж выяснить подробности, которые местные власти скрывали, ссылаясь на божественное чудо, на Серебряного Вестника, главное божество их религии, уж точно было невозможно.

Дело в том, что планета на которой зародилась Империя Миллиарда Звёзд, была в своё время военной базой, как бы их правильнее назвать — Протопредтеч. До того как они развились в Предтеч. Война закончилась перемирием и объединением сторон. Это всё мне рассказала Артемида. Когда я с ней только познакомился. Многие планеты, на которых они вели бои, а потом отвели под эксперименты с развитием жизни и разума, были очищены от всякого оружия и прочих высокотехнологических вещей.

Кстати, именно эти их эксперименты и привели к тому, что большинство видов в нашей Галактике может скрещиваться и давать общее потомство. Неплохо так поработали ребята. С огоньком и трудовым энтузиазмом.

Но имперская метрополия стала исключением. Там, по неизвестным причинам, осталось много оружия и прочей техники. Самое главное — технологии. Так что имперцы, успешно освоившие лазерную установку, решили на этом не останавливаться, а тщательно прочесать сначала доступную им Ойкумену, а потом и всю планету. И таки нашли немало интересных и работающих вещиц, которые смогли освоить и начать применять.

Сделаю небольшое отступление и уточню, по мнению Артемиды, им в этом помог кто-то из оставшихся Предтеч (те уходили из нашей Вселенной не сразу), который хотел посмотреть, что из этого получится, но потерявший интерес к очередной игрушке и тоже покинувший нашу реальность вслед за остальными.

Получилось так, что никаких учёных, склонных к вольнодумству, после этих находок Империи не потребовалось, а нужно было что-то вроде жреческой касты, очень закрытой, а главное, лояльной императору и правящему классу. Принцип «нужны верные, а не умные», здесь работал надёжно. Поэтому хоть имперцы и вышли в космос и покорили много миров, но они явно плелись в хвосте, даже не представляя, как работает Вселенная, а научные познания заменяла религия, куда они вписывали всё непонятное. Тот же Халлдорианский Альянс, даже в период имперской оккупации, когда, по сути, был криминальным синдикатом куда успешнее работал с теми крохами знаний Предтеч, что им доставались. Теперь-то они развернутся вовсю, поэтому и мы и американцы хоть и переходим на мирные рельсы, но продолжаем находиться в состоянии боевой готовности.

Я не понял, к чему была эта лекция. Мы со Стерлядкиной были более или менее в курсе, а вот на остальных эти знания произвели гнетущие впечатления. Я лишь вздохнул. В последние дни мне придётся много беседовать с боевыми товарищами, объясняя им политику партии и правительства в космосе.

После того как Лиза закончила рассказ, мы разделились на две части. Полковник Копылов хотел видеть не только меня и Марину, но ещё и Довнарович. Для напутственного разговора, как он выразился. Странно только, почему не Варяга, который был моим замом после Марины.

— Вольно, — сказал он, когда я, поднявшись к нему в кабинет, попытался снова, отрапортовать по уставу.

— Валер, давай проясним сразу, чтобы не было вопросов, — начал он. — В университет мы тебя направили, по простой причине: чтобы тянуть такие задачи, которые перед тобой встали, у тебя должно быть систематическое высшее образование. Два года поучишься очно, а два заочно.

Он был прав или, по крайней мере, мне нечего было тогда ему возразить. А ещё я подумал, глядя на его тактику, что во Внешнем Спиральном Рукаве, мне понадобятся свои люди. И не только бойцы из спецназа ГРУ. Один такой у меня был на примете, но надо было больше, а где, как не гражданке, я смогу их найти? Тылы надо прикрывать. Полковник дал мне хороший урок, сам того не желая.

— И не расстраивайся, — с улыбкой закончил он. — Мы будем привлекать тебя, к некоторым нашим операциям, вместе с остальными членами твоего отряда. Но есть один момент. Когда ты будешь учиться в Физтехе, никто, повторяю, никто в институте не должен знать, кто ты такой. Просто, старшина Кирьянов, однофамилец, того самого Кирьянова.

— Есть! — просто отозвался я.

Полковник помрачнел.

— И ещё. У тебя будет несколько дел на Земле. Навестить семьи погибших бойцов. Это твой долг, как их командира.

— Кого? — не понял я. — Хана, Хорна и Коли?

— Нет, с ними уже пообщался Марсель. Я про тех, с кем ты открыл Артефакт на Кадмии.

Полковник пододвинул ко мне лист бумаги.

— Адреса Балодиса, Костина, Новиковой. И Филиппова на всякий случай, если вдруг захочешь пообщаться.

Меня прошиб холодный пот. Да, после Ирсеилоура, а уж тем более Тангорихкса, как-то позабылся прорыв через джунгли Артефакта и все потери, которые мы понесли тогда. Впрочем, адрес Мишани был лишним, я его знал хотя и неточно, но всегда можно узнать через справочное бюро, а вот остальные были в тему.

Я тепло поблагодарил полковника. С Мишаней я давно хотел увидеться и переговорить. Был у меня к нему серьёзный разговор.

Что же. Теперь я мог считать себя свободным на ближайшие пару лет, если только меня не обманывают. Относительно, потому что надо было закончить ещё несколько дел.

Последнюю неделю я сдавал дела, а попутно меня натаскивала Лиза. Остальные тоже готовились. Только Стерлядкина не появлялась, вплоть до нашего отлёта, утверждая, что её болезнь обострилась.

На посадочных кольцах Кадмии, мы впервые за год разделились. Варяг, Жмых, Череп и Вик, двинули прямиком на Землю, а я вместе с Эме и Ясей отправился на Полигон. Нам надо было сдать экзамены, впрочем, не особо сложные. Довнарович взяла опытом, полученным в операциях, а я… Во-первых, натаскан Лизой, а во-вторых, мне помог искусственный интеллект Артефакта.

Ещё мы втроём пообщались с ответственными людьми на Полигоне, насчёт подписок и секретности, ну и денежного содержания. Нам полагалась регулярная зарплата хоть мы и временно были выведены за штат, просто оклад без премий и всего, но у меня выходило неплохо, с учётом доплат за ордена, да и девчонки, как-то не жаловались.

Решив все учебно-денежные дела, мы полетели на Землю.

Когда я выходил с посадочных колец на Байконуре, то ноги мои слегка дрогнули и я чуть не споткнулся. Хихикнув, Яся и Эме подхватили меня за руки.

— Эй! — возмутился я. — Отставить хватать товарища младшего лейтенанта. Я просто… просто… Давно не был на Земле.

— Три года всего, — едко заметила Яся.

— Ты не поверишь, тогда, сколько всего здесь изменилось, — вздохнула Марина.

— Мы изменились, — резюмировал я. — Это в первую очередь.

Мы ещё постояли немного, глядя, как снуют туда-сюда, советские граждане, кто-то прилетал, кто-то улетал к другим мирам. Действительно, раньше такого не было.

— Ну что, — вздохнула Марина. — Расходимся? Ты куда, Валер? В Рязань?

— Нет. Ну то есть приеду, а пока надо съездить, кое-какие долги отдать.

Девчонки молодцы уточнять не стали.

— Ладно, а я в Ташкент, вернее, на его руины, — вздохнула Яся. — Нам посмотреть, куда выжившие друзья разлетелись, а потом в Дисну, к бабушке с дедушкой и младшим братьям.

— Приедешь ко мне в Одессу? — тихо спросила Марина. — С тобой будет, как-то спокойнее

— Куда же я денусь, — вздохнула Довнарович.

Мне показалось, что они что-то не договаривают. Но я уже настроился на свои дела и не обращал внимания на них.

Я твёрдо решил сначала навестить родных Балодиса и Костина, и лишь потом ехать домой. Так было гораздо проще. С Байконура лететь самолётом до Риги, оттуда до Елгавы, потом в Псков и уже из этого старинного русского города, через Москву, в другой, не менее старинный, но при этом ещё и родной город — Рязань.

В дороге у меня было немало времени, чтобы обдумать, как жить дальше пока без помощи Артемиды, которую оставили со мной, якобы для эксперимента, а на самом деле проследить, как будет себя вести искусственный интеллект. Пока она покоилась на дне чемоданов, со всеми своими блоками памяти и запчастями. Надо будет заняться, на внезапно случившихся «летних каникулах». Ни до чего серьёзного не додумался и дал себе зарок, обязательно пересобрать её, как рабочее гражданское устройство, чтобы помогала думать мне, а то ведь больше во Внешний рукав не пустят.

С семьями Костина и Балодиса всё прошло гладко. Сначала я слетал к семье Яниса в Прибалтику, поговорил с ними, показал фотографию памятника, и место могилы. Они загорелись идеей навестить его последнее пристанище, а возможно и перевезти прах на Землю, я не стал их не поддерживать в этой идее, не отговаривать. Сами разберутся, на месте. Семья Балодисов слушала мои рассказы о совместной службе с интересом и удовольствием, а младшие братья Яниса с гордостью мне рассказали, что у них в школе одну из пионерских дружин назвали именем брата. Хорошо поработали наши, советские журналисты. Создали образ героического отряда, который шёл напролом, теряя бойцов, одного за другим, но всё-таки дошёл, открыл портал, нашёл некий важный секрет и вручил его советской стране, как ключ к победе. Да и иностранцы, клювом не щёлками, что Балодисы, что Костины, получали немало благодарственных писем из-за рубежа.

На какой-то момент мне подумалось: от Елгавы недалеко до Дисны, но вовремя вспомнил, что Яся в Ташкенте.

У Костиных всё прошло примерно так же с небольшими поправками. А вот у Новиковых прошло всё крайне неудачно и я долго не понимал, в чём же дело.

Я сначала поехал к ним. Завершить все дела и только потом домой, ещё не понимая, что я почему-то не хочу возвращаться в отчий дом.

До того как я получил адрес от полковника Копылова, я как-то подзабыл, что с Полиной мы были земляками. Неудивительно я-то на эту тему общался с ней всего один раз, а потом она погибла и начались такие события, что удивительно, как я хоть что-то помню. Новиковы жили Дашково-Песочне, в Октябрьском районе Рязани, где я бывал редко и честно говоря не любил этот микрорайон. Даже хрущёвки Железнодорожного района, мне казались более уютными, чем китайские стены девяти и шестнадцатиэтажек Песочни. А может, просто потому, что там не любили вот таких, «залётных» с Михайловки.

Впрочем, теперь мне было без разницы. Космодесантовская куртка, с нашивками старшины вызывала у местных пацанов, скорее зависть и уж точно отбивала желание поговорить на тему, с какого я района и что здесь забыл. Нашёл нужный дом, поднялся на восьмой этаж, позвонил в дверь квартиры и началось.

Её родители встретили меня как-то странно. Разумеется, им никто не говорил, как именно погибла их дочь и это знали считаные единицы. Полковник Копылов, принял, на мой взгляд, очень правильное решение — считать, что Полина Новикова погибла в бою, когда мы прорывались к пирамидам. Без уточнения деталей. И да, если не уточнять, то так оно и было, получается.

Но мне были не рады, что меня, привыкшего к радушным встречам у Костиных и Балодисов немного смутило.

Дверь мне открыла мать Полины и заметив мою космодесантовскую куртку с нашивками старшины, замерла и перекрыла проход, как будто я мог прорваться без приглашения.

— Зачем вы пришли? — как-то нервно спросила она.

Я на мгновение замер, как будто налетел с разбега на стенку.

— Её посмертно наградили орденом Боевого Красного Знамени, — слегка заикаясь, произнёс я. — Я был её командиром, в той, последней операции и заехал передать награду и ответить на ваши вопросы, если…

— У меня есть вопросы, — внезапно выступил из темноты коридора, высокий и плечистый мужчина средних лет, очевидно, её отец. — Как так получилось, что вы остались живы, а она погибла?

— Полина дежурила на посту, когда на нас напали, — отрапортовал я складную и самое главное почти нелживую версию. — Это произошло внезапно, но она успела предупредить нас, и хоть сама героически погибла, но благодаря её подвигу…

— Нам это уже рассказывали, — холодно оборвал меня её отец. — Но я уверен, что и вы и военные, что-то от нас скрываете.

О, так ты хочешь знать, что твоя дочь не была героем, а убила одного из солдат советской армии, и сделала инвалидом другого? Правда? Может быть, это желает узнать её мать или отирающаяся в конце коридора младшая сестрёнка, которая явно горела желанием поговорить со мной о героической Полине, но вот что было очевидно мне даже тогда, вряд ли бы её обрадовали реальные новости о сестре.

Меня это разозлило. Возможно, будь я старше и мудрее, я бы смог понять её отца, но тогда…

— Не знаю, что вам говорили другие, — холодно и жёстко отозвался я. — Но она погибла на моих глазах. И я вам рассказал, как оно было на самом деле. Что-то выдумывать и скрывать я не собираюсь. И да, благодаря тому что мы смогли захватить Артефакт, в чём поучаствовала ваша дочь, мы смогли победить Империю. Поэтому возьмите её награду. Она это заслужила и не морочьте мне голову.

И тут её отец как-то растерялся, сжался и немного уменьшился в размерах, как мне показалось. Он вышел на лестничную площадку и заговорил шёпотом.

— Вы поймите, я ценю подвиг моей дочери, но… у меня подрастает младшая, для которой Полина стала иконой и я очень боюсь за неё…

Я вздохнул. Та же история что и у Балодисов с Костиными. О том, что «планета Кадмия, стала ключом к победе над Империей» писали советские газеты и говорило Центральное Телевидение. Но никто не уточнял, что именно мы нашли там, только общие фразы о «тяжком труде учёных» и «беспримерном героизме солдат». И для младших это стало предметом гордости, то что их брат/сестра были на Артефакте и так далее…

Сейчас бы я ему сказал, что война закончилась, а куда пошлют, где упадёшь и где надо постелить соломки, не угадать, но тогда я лишь помолчал, как-то скомкано, передал орден и спустился по лестнице не оборачиваясь. Он переминался с ноги на ногу, держа в руках награду, как будто это был кусок раскалённого железа.

Лишь оказавшись на улице, я бросил взгляд на окна и в одном из них увидел девочку-подростка, которая внимательно смотрела мне вслед. Катя Новикова.

Но я не обратил на неё внимание. Я ехал по последнему адресу, который собирался навестить, пока был на Земле.

Квартиру Мишани долго искать не пришлось, район был мне хорошо знаком, хоть в школьные годы я и не был здесь частым гостем. Ну не любили парни с Чкаловки и Весенней, народ с Михайловки и других улиц за железной дорогой. Позвонил в дверь и мне открыла женщина средних лет.

— Здравствуйте. Филиппов Михаил Сергеевич здесь живёт? — спросил я.

— Да, — растерянно кивнула она. — А вы от министерства обороны? Ему за инвалидность и награду полагается ещё что-то кроме пенсии?

— Не знаю, — мотнул головой я. — Мы сослуживцы, вместе воевали, вот меня демобилизовали…

— О, какие люди и без охраны! — раздался громкий голос Мишани. — Сержант Кирьянов, собственной персоной!

Навстречу мне вышел бывший ефрейтор Филиппов, я мельком глянул на ногу. Протез, как и обещали. Но очень хороший, бегать на Олимпиаде с ним, он, естественно, не сможет, но нормально ходить будет, да и ходит он. А если сапоги надеть, так и вообще незаметно. Он мельком взглянул на мои нашивки.

— Старшина Кирьянов! Да и то уже в запасе… Тоже хорошо, — заметил он. — Через звание скакнул? Поскупились наши вояки, могли бы и лейтенанта дать, хотя бы младшего.

Вместо ответа, я снял куртку, под которой оказались погоны младшего лейтенанта.

— Опаньки!

Но больше всего его заинтересовали не звёздочки, а мои награды. Причём не ордена.

— Так, — сказал он, протягивая лапу, к одной из медалей. — За взятие Тангорихкса. Что, правда, был там?

— Угу, — проворчал я, передёргивая плечами. — Причём в самой столице. До сих пор икаю вспоминая.

— Чего так?

— Да, наше мудрое командование, забыло предупредить, что подхода основных сил под командованием Фёдорова и Данфорда придётся ждать очень долго. Ну и вот. Нас там, чуть тёпленькими не взяли остатки имперской гвардии.

— Давай подробности, — оживился Филиппов, потирая руки.

— Ой, что же вы стоите, — встревожилась женщина. — Проходите на кухню, я сейчас, ну хотя бы чаю приготовлю.

— От чая не откажусь, — сообщил я. — Тем более мне сейчас требуется что-то успокоительное.

— Что случилось? — встревожился Филиппов. — До сих пор что ль не отошёл?

— Да не. Просто, перед тем как к тебе приехать, заскочил к родителям Новиковой, — сообщил я, проходя в квартиру и разуваясь.

— Так она что, рязанская? — удивился Мишаня. — Ничего себе, такие новости. И как они?

— Да, местная, жила в Песочне, — кивнул я. — А они… Да, блинский блин, насели на меня и давай, мол говори правду. А что я скажу, если я три подписки дал, только по нашему марш-броску через джунгли.

— И всё равно, — отозвалась с кухни женщина. — Не по-людски это.

— Мам, сказать им правду, было бы как раз жестоко, — сообщил ей Мишаня.

— Давайте вообще не будем о Кадмии, — отмахнулся я. — Стараюсь это всё забыть, и не только из-за подписок, а вообще. Надоела мне та планета, хуже горькой редьки, я ведь там больше года просидел. Меня из-за режима секретности долго никуда не выпускали. И сначала нормально было, я помогал учёным, вместе работали, над тем, чтобы полностью заполучить контроль над комплексом. Но потом, всё ушло в такие научные дебри, что меня просто оставили за бортом. Да ещё и этот памятник убоищный поставили. Всем нашим, кто погиб. Идея, не буду спорить, правильная, но реализация… Фотокарточки тебе покажу, поймёшь.

Мы уселись за стол, на небольшой кухне стандартной хрущёвки.

— Но ты не только на Кадмии сидел, — заметил проницательный Филиппов.

— Обо всём по порядку, — вздохнул я. — Как тебя увезли, так всё и закрутилось. Опомнился только…

Я специально сделал паузу.

— На руинах Тангорихкса? — предположил Мишка.

— Нет, — покачал головой я. — Во Внешнем рукаве нашей Галактике.

— И правда, давай рассказывай всё по порядку, не наводи тень на плетень, — дёрнул щекой Филиппов.

— Может, коньячку? — спросила меня матушка Мишани.

— Давайте по чуть-чуть, за встречу, — согласился я.

Выпили по стопочке, пожевали бутерброды и я начал своё повествование, которое продолжалось около часа и прерывалось изредка междометиями Филиппова.

Я не стал скрывать ничего, к счастью, его мама быстро ушла, оставив нас поговорить вдвоём. Рассказал ему и про службу в разведке и про то, что теперь я в резерве, ну а про Ирсеилоур, про мою команду и про то, что мы творили тоже, рассказал, уточнив, что меня там не было.

Мишка пьяно кивнул и завистливо улыбнулся. В это время вернулась его мать.

— Ну ты сам как? — спросил у Мишани.

— Да как, — махнул рукой он. — Живу потихоньку. Вон учеником слесаря на радиозаводе, устроился. Вместе с пенсией хорошо выходит, а там на разряд сдам, вообще отлично.

— Но ты недоволен, — заметил я.

— Конечно, — опять вмешалась Мишина мама. — Как вернётся с работы, так и сидит всеми вечерами у ЭВМ, всё о дальнем космосе тоскует. Вроде и в армии отслужил, а всё равно не берут инвалида. Не берут, и не берут, что поделаешь? Так пошёл бы тогда в политехнический учиться заочно, на инженера.

— Это поправимо, — сказал я. — Я же не просто так к тебе заскочил, поболтать о делах наших скорбных. Вернее, и об этом тоже, но ещё у меня есть предложение. Через пару лет ГРУ будет создавать научно-исследовательскую группу, которая будет шастать по нашей Галактике и окрестным и изучать… вот что найдёт то и, будет изучать. Да, ещё под это дело, позволили основать базу и колонию во Внешнем спиральном рукаве. Основой будет моя разведгруппа, а дальше видно будет.

— О как!

Как мне показалось, Мишаня посмотрел на меня немного завистливо.

— Собственно поэтому я к тебе и зашёл. Мне нужен человек, который будет руководить тыловой базой нашего отряда. Материальное обеспечение и все дела.

— Так там военные…

— Армия, само собой. Но у них своя песочница, у нас своя. В наши дела без нужды лезть не будут, как и мы к ним.

— Да какой руководитель из меня…

— На первое пойдёт какой есть, а там не сиди на булках ровно, а учись. Кстати, и правда, поступи в наш Политех, там же вроде только заочка, это что надо. Будешь сюда прилетать на сессии. Да я и сам буду учиться, только не здесь, а на Полигоне.

— Погоди-погоди, — медленно заговорил Мишаня, как будто боясь поверить своему счастью. — Ты серьёзно не шутишь?

Я вздохнул, прекрасно понимая причины его недоверия, и вкратце поведал о разговорах с полковником Копыловым, ту часть, что можно было рассказать на обычной советской кухне. Информацию под грифом «секретно» и «для служебного пользования», а ещё про то, что прихватил с Артефакта Артемиду, пока говорить, не стал, просветил его чуть позже, когда мы уже прилетели на планету у Апельсина, и я был уверен, что нас не слышит никто посторонний.

Мишаня, зараза такая хоть и принял решение сразу, но очень долго выделывался, просил дать ему участок работы попроще, но, в конце концов, я его высмеял, и он согласился участвовать в экспедиции на моих условиях.

Кстати, тогда у него на кухне и придумали название для планеты. Сначала спорили, перебирали название, но потом сошлись на аббревиатуре из фамилий наших любимых писателей-фантастов. КАзанцев, СТругацкие, Обручев, Романовский.

Многие меня, конечно, спросят, зачем я тащил инвалида на окраину Галактики? Я и сам толком не знаю ответа на этот вопрос. Наверное, подсмотрел у полковника Копылова, который окружал себя надёжными людьми, из тех, что не ударят в спину и не создадут неприятностей. Это не совсем правильно и справедливо, но зато работает.

И спустя много лет, то что на месте главы поселения на Касторе оказался преданный мне человек, спасло не только мою жизнь, но и многим другим людям.

Поговорив с Мишаней, я засобирался домой. Он вызвался меня проводить, а заодно глянуть, где я обитаю.

От возвращения под крышу дома своего у меня остались противоречивые чувства. Мне были рады и родители, и братья с сёстрами. Правда, старую комнату не вернули, там теперь жили две сестрички-первоклассницы, которым было по четыре года, когда я ушёл в армию добровольцев. Ну да, кто же знал, что всё так быстро кончится. Меня отправили жить в летний, то есть неотапливаемый домик, но это меня устраивало.

Тем более что после общения с роднёй Полины Новиковой на время вернулись кошмары, которые преследовали меня, после того как я потерял своих боевых товарищей. Мне помогли военные врачи и они отступили, а в этот раз всё рассосалось само собой.

Проблема была в другом. И мать, и отец, хотели чтобы я остался на Земле и не возвращался в Дальний Космос. Они считали, что нечего мне там делать и ничего хорошего меня там не ждёт. Где родился, там и пригодился.

К тому же они не совсем понимали, почему я так стремлюсь покинуть планету. Я же не стал им говорить, что служу теперь в разведке, просто получил отпуск и временно выведен в резерв.

— Зачем тебе этот физмат на Полигоне? — удивлялась матушка. — Чем наш Радиотехнический хуже? У нас специалистов мирового уровня обучают.

— Но не космического, — пробормотал я себе под нос.

— Что-что? — не поняла матушка.

— Физико-математический институт Дальнего Космоса, работает с инопланетными технологиями, от имперских до Предтеч.

Матушка лишь покачала головой, демонстрируя своё недовольство. Но мне было всё равно.

Во-первых, я окунулся в мирную жизнь, благо большинство моих друзей было под боком, спасибо всё-таки Темиргалиеву, что в мой отряд он подобрал бойцов непросто с одного города, а с соседних улиц. Я познакомил их с Мишаней, и мы отрывались практически до конца лета. Кроме Филиппова, которому надо было работать и Смирнова с Маркиным, готовившихся к поступлению в технические институты.

Во-вторых, я потихоньку стал готовиться к путешествиям в Дальнем Космосе. Подтягивал теорию, изучал расы и миры, читал книги, как научные, так и научно-популярные. После войны появилось очень много материалов, по нужной теме как у нас, так и у американцев.

И вдобавок ко всему, в августе мне на голову свалилась очень неожиданная гостья.

Я сидел в летнем домике и читал художественную книгу, из тех, что порекомендовал мне Мишаня. Он вообще много что советовал, от книг до новых технологий, входящих в нашу жизнь. Тишину с жужжанием насекомых, вдруг прервали чьи-то шаги, а потом голос матери позвал:

— Валера, к тебе гости… какая-то девушка, уверяет, что вы служили вместе…

Я высунул голову в окно, рассчитывая увидеть Марину. Нет, чувства, как и тоска по ней, давно угасли, просто мне хотелось её увидеть, как друга. Она ведь так и исчезла, после того прощания на Байконуре, никак не давала о себе знать. Но вместо неё, на меня смотрела довольная мордашка Яси Довнарович.

— Что, Стерлядкину ожидал увидеть? — смеясь спросила она. — Обломись.

— Довнарович… — выдохнул я. — Тебя я тоже рад видеть. А чего ты ко мне, да с чемоданами? У меня здесь не вокзал, камеры хранения нет.

— А к кому ещё мне идти? — фыркнула она. — У Варяга, Жмыха и Черепа, не вписаться, там по двое — трое в одной комнате, а жилищные условия обещают только к сентябрю улучшить, а у Вика… ну он занят же…

Яська смутилась, что, бывало, с ней крайне редко. Понятно, неравнодушна она была к нашему тихому Славику. Впрочем, то дело не моё, по крайней мере, до той поры, что мы в резерве.

— А я один здесь в домике, как буржуй, да? — ухмыльнулся я и пошёл открывать дверь.

— Это какая такая Стерлядкина? — вдруг охнула матушка.

— Та самая, та самая, Марина Анатольевна, она же стерлядь дурная, — вредным голосом сообщила Яся. — Устроила, усложнила всем жизнь…

— Да что с ней вообще? — спросил я, распахивая дверь.

— Она в порядке, к ноябрю оклемается, а потом вернётся в строй, в следующем году, скорее всего. Ну это, как она сама захочет.

Довнарович протиснулась в домик, вручила мне один из чемоданов. Матушка смотрела на нас с подозрением.

— Всё в порядке, — хмыкнул я. — Мы только друзья и сослуживцы.

— Да я не про то, Валера. Мне кажется, ты что-то от нас скрываешь…

— Вы даже не представляете сколько! — рассмеялась Яся, получила от меня подзатыльник и убежала вглубь дома.

— А представь, она так себя в армии вела! — наябедничал я матушке и закрыв дверь, прошёл вглубь дома.

Начиналась относительно мирная жизнь.

Эпилог. Будущее изменяющееся

31 августа 2003 года. Москва, РСФСР

В небольшой комнате в трёх километрах от Кремля, собралась странная компания, ну она бы показалась таковой постороннему человеку, впрочем, никто чужой в эту комнату попасть не мог.

Во главе стола сидел Первый секретарь компартии Дальнего Космоса Эдуард Станиславович Бронницкий, рядом с ним, по правую руку глава Генерального штаба МО СССР Леонид Константинович Яновский, заместитель министра обороны, недавно ставший маршалом Анатолий Иванович Стерлядкин, куратор космической разведки ГРУ полковник Валерий Александрович Копылов, директор ТАСС Ярослав Антонович Корнев, заместитель председателя Верховного Совета СССР Аркадий Наумович Горский, министр сельского хозяйства Александр Григорьевич Лукашов. Удивительно, но среди столь высокопоставленных людей скромно затесалась профессор Елизавета Семёновна Голобко.

— Я понял вас Валерий Александрович, спасибо, — закрыл папку Эдуард Бронницкий. — С этим уже можно идти к Петру Мироновичу.

— Как Генеральный? — спросил полковник Копылов.

— Да как, как… В восемьдесят пять лет-то? Бодрится, разумеется. Работает в прежнем режиме, но видно, что сдаёт потихоньку.

Военные насупились.

— Поэтому в самое ближайшее время грядут перестановки и не только в ЦК, — продолжил Бронницкий.

Стерлядкин и Копылов оживились. Лукашов и Горский переглянулись.

— Но об этом мы поговорим более расширенным составом, через пару месяцев. Наши оппоненты не дремлют и нужно действовать активнее, чтобы не дать им форы на ближайшем съезде.

Он очень внимательно посмотрел на собеседников.

— Мы вас поняли, товарищ Бронницкий, — кивнул Яновский. — Подготовимся.

— Хорошо. Сейчас же обсудим операцию «Фараон». Как вы знаете, несмотря на победу над Империей Тангорихкса, угроза инопланетного вторжения и захвата никуда не делась. Торкартен, Халлдория, Гаркхия, Тауси и другие новообразовавшиеся государства, пожалуй, кроме тех, кто стал нашим союзником, достаточно сильны, чтобы нанести нам поражение. В этот раз нас спасло то, что имперцы не воспринимали Землю всерьёз, как противника. И удачное стечение обстоятельств, позволившее нам получить индексы всех порталов в Млечном Пути. В следующий раз так повести не может, поэтому мы хоть и объявили демобилизацию, но продолжаем готовиться к грядущей войне, развивая попавшие нам в руки имперские технологии. Но, безусловно, все яйца в одну корзину, складывать не собираемся. И одна из таких корзин, текущая операция, которой мы дали название «Фараон». Я бы попросил, товарищи, отнестись к ней повнимательнее. Учитывайте, Пётр Миронович высказывал личную заинтересованность в её успехе, хотя и понимает, что вряд ли увидит её плоды.

На лицах Яновского, Горского, Лукашова и Корнева отразилось заинтересованное недоумение. Зато собрались Копылов и Голобко, Стерлядкин просто нахмурился.

— Товарищ Копылов сейчас просветит всех тех, кто не в курсе, а заодно и отчитается о том, как продвигается операция.

Полковник Копылов слегка отодвинулся от стола, откашлялся и начал.

— Два года назад, когда я познакомился с сержантом Валерием Кирьяновым, то из его рассказов о происшедшем мне стало понятно, что юноша обладает не только блестящим оперативно-тактическим мышлением, но ещё и сильной интуицией. Эти качества ему позволили дойти до пирамид и совершить открытие, переломившие ход войны в нашу пользу. Ещё я обратил внимание на то, что искусственный интеллект пирамид, который нам представлялся обычной управляющей программой, обладает самостоятельным мышлением, но контактирует в полном объёме только с сержантом Кирьяновым. Это был очень тонкий вопрос доверия. Поэтому я принял решение предложить Кирьянову перейти в разведку и начать «игру» с искусственным интеллектом. Это принесло плоды. ИИ сообщил сержанту, о неких существах, которых я назвал «Тени Предтеч». Они посещали Землю, вплоть до Нового времени, а потом исчезли, по всей видимости, уйдя в галактику Стрельца.

Полковник перевёл дыхание, глотнул воды из стакана и продолжил.

— Тени Предтеч, вызывают настойчивый интерес у искусственного интеллекта, который ради того, чтобы найти их, выдал нам расположение уникального портала. Особенность его в том, что из него мы можем перемещаться в любую точку нашей Галактики и между галактиками. К сожалению, на этом нам пришлось остановить программу, а группу, которую мы создали специально под Кирьянова распустить.

Корнев, который в этот момент делал глоток воды, поперхнулся и закашлялся.

— Но почему? — спросил он откашлявшись.

— Как я помню, на этом настаивало министерство обороны, — Бронницкий со значением посмотрел на Стерлядкина.

— Одного этого было бы мало, — улыбнулся Копылов. — Но мы посмотрели правде в глаза. Всей без исключения группе, требовалось дополнительное, гражданское образование. Особенно медику.

— Зачем? — спросил Яновский.

— Они станут основой того, о чём мы говорили с Петром Мироновичем и Эдуардом Станиславовичем. Конечная цель операции «Фараон», о которой вам расскажут на следующем совещании. Для этого они должны обладать более широким кругозором… даже шире, чем им может дать военная разведка.

— Да и поймите вы, наконец, — раздражённо бросила Голобко. — Они все, по сути дела, дети, которые со школьной скамьи ушли на фронт. Пусть они поживут немного самостоятельной жизнью, а не на всём готовом, в казарме.

— Всё гораздо проще, — вздохнул Стерлядкин. — Сейчас идёт переформирование и перевооружение армии, со всеми сопутствующими ревизиями. И подобную группу мы может быть, могли бы скрыть, если бы не конечная цель. Вот её нам не утаить. Да. Дело только в этом, а в не в том, что я хотел бы сохранить свою дочь в составе группы. Будь моя воля, я бы…

Он раздражённо махнул рукой.

— Мне только одно непонятно, — хмуро произнёс Яновский, изучая документы из папки. — Зачем вы, представляя ценность Кирьянова, бросали его то на Ирсеилоур, то на Тангорихкс?

— В обоих случаях не предполагалось его столь активное участие в событиях. К тому же я был уверен, что он выкрутится, — спокойно ответил Копылов, накрывая руку Лизы, которая порывалась что-то сказать, своей рукой. — Как я уже сказал, блестящее оперативно-тактическое мышление и интуиция. Что проявилось и там, и там и сказалось на ходе операции. А риск…

Тут тон полковника стал холодным и жёстким.

— То что ему предстоит куда тяжелее этих двух операций. Пусть учится и привыкает. Ещё вопросы есть, товарищи?

— У меня, — снова вскинулся Стерлядкин. — Я настаиваю на замене куратора группы. На мой взгляд, он совершенно не подходит.

— В чём-то вы правы, — неожиданно легко согласился Копылов. — У капитана Темиргалиева очень сложные отношения с Кирьяновым. Отсутствует полное доверие. К тому же мы будем ориентировать капитана на несколько иные задачи. Но, есть проблема. К сожалению, человек, который сможет работать с Кирьяновым максимально эффективно, сейчас задействован в операции «Вирус».

— Разве мы не прекратили её после распада империи? — нахмурился Стерлядкин.

— Мы переориентировали сотрудников, но саму операцию не свернули, — вздохнул Яновский. — Уж больно удачно зашли…

— Тем не менее, — настойчиво произнёс маршал. — Постарайтесь вернуть этого человека. Думаю, двух лет вам хватит.

Копылов нахмурился, но кивнул.

— При первой возможности. Сами понимаете, я не курирую операцию «Вирус», а моё вмешательство могут расценить… неправильно.

Бронницкий вскинул руку и посмотрел на часы.

— Извините товарищи, меня через полчаса ждёт на доклад Генеральный. Поэтому на сегодня закругляемся…

— Подождите, но я так не понял, как операция «Фараон» поможет нам в большом галактическом противостоянии? — наморщил лоб Лукашов.

Он говорил с грубым белорусским акцентом, чаще всего вообще называемый суржиком, который заставил поморщиться коренного москвича Корнева, но тем не менее он поддержал министра сельского хозяйства:

— Действительно, мы ведь так и не узнали, цели операции «Фараон»!

— Товарищи, — нетерпеливо проговорил Бронницкий. — Сказано же, что об этом мы вам обязательно расскажем на следующем заседании.

Предыстория мира «Наследия Предтеч»

(краткое изложение того, что произошло между прологом и началом книги)

23 октября 1980 года — Пётр Миронович Машеров, назначен председателем Верховного Совета СССР, после ушедшего в отставку Косыгина. Фактически он становится преемником и заместителем Брежнева.

С ноября 1980 года по май 1981 года, группа Машерова занимается укреплением власти. «Брежневские» министры один за другим уходят в отставку. После чего в июне начинается первый этап реформ.

В декабре 1981 года Леонид Ильич Брежнев просит ЦК освободить его по состоянию здоровья. Просьбу удовлетворяют и в начале 1982 года новым Генеральным секретарём ЦК КПСС избирается Пётр Миронович Машеров.

В марте 1982 года с поста председателя КГБ освобождён Юрий Владимирович Андропов. Начинается первый этап того, что в историю войдёт «большая чистка восьмидесятых». У КГБ забирают несколько управлений и передают их в ГРУ.

Большая чистка восьмидесятых — от занимаемой должности освобождаются: первый секретарь ЦК КПУ Владимир Щербицкий, ЦК Компартии Грузии Эдуард Шеварднадзе, смещено руководство компартий Туркменской и Узбекской ССР (включая вторых и третьих секретарей) и так далее. Первый этап большой чистки закончился лишь в декабре 1983 года и руководство компартий союзных республик было заменено на 70%.

В начале 1984 года КГБ окончательно теряет своё влияние и начинается второй этап большой чистки — берутся за руководство РСФСР. Смещены или арестованы первые секретари компартий более сорока регионов. Это продолжается до августа 1985 года, после неё начинается второй этап экономических реформ Машерова, которые в народе получили прозвище «нового нэпа», но по сути дела, таковым не являлось. Просто выросла роль артелей и кооперации, руководство Советского Союза отказалось от жёсткого планирования в сфере товаров народного потребления.

1985 год — совместная советско-американская экспедиция открыла планету Ярве, населённую частично людьми, а частично гуманоидами, входящая в Империю Миллиарда Звёзд. Полученная информация заставила обе страны перейти на военные рельсы.

1986 год — СССР основывает колонию на планете МПРО-2, неофициальное название Полигон, позднее Машеров. США также основала колонию, которая получила название Новый Шайенн.

Также в 1986 году проходят тайные переговоры между Машеровым и Рейганом, о создании единых планетарных вооружённых сил, которые не увенчались успехом.

1987 год — в НАТО и Организации Варшавского Договора ударными темпами начинает строиться космический флот, а вооружённые силы реформируются для космической войны.

Советский союз начинает формировать единые вооружённые силы из всех стран входящих в Варшавский договор. Это и возможная космическая угроза усиливает интеграционные процессы.

1988 год, апрель — основана колония МПРО-3, неофициальное название Целина.

1988 год, август — первый контакт между землянами и представителями Империи Миллиарда Звёзд. Имперцы потребовали безоговорочной сдачи и получили отказ. Война стала неизбежной.

1988 год, октябрь — основана колония Риверленд.

1989 год — проходят переговоры, сначала между госсекретарём США и советским министром иностранных дел, а потом и между главами государств. Договорились о возможности координации общих действий.

Благодаря полученным знаниям, начинается работа над планетарной обороной Земли.

1990 год, май — военно-политическое руководство Империи приняло решение захватить Землю и её колонии.

1990-1995 годы — СССР основывает колонии ещё на пяти планетах, США на четырёх.

1991 год, февраль — совместные учения СССР и США, отработка тактики космической войны. Учения признаны провальными.

1991 год, август — первое столкновение космофлота СССР с имперским флотом близ Ярве. Советский Союз одержал пиррову победу, но взял под контроль звёздную систему.

1992 год, январь — США вторгаются из портала на Ярве в систему Огаилис, свободная имперская колония, практически не защищённой флотом и захватывают её.

1992 год — в течение года захвачены ещё две колонии Империи.

1993 год, апрель — имперское руководство получив сведения об успехах врага, принимает решение начать полномасштабное вторжение.

1993-1996 годы — позиционная война, столкновения в уже захваченных колониях. Разведки обеих стран ведут накопление данных о противнике, тактике, стратегии, истории и экономике, ищут недовольных политикой империи.

1995 год, 12 мая — в Румынии покончил с собой Николае Чаушеску. Обстоятельства самоубийства туманны, ходили слухи, что к этому причастно ГРУ, так как Чаушеску своими эскападами утомлял Москву. После его смерти Румынию возглавил прямой ставленник Москвы, который взял курс на вхождение в состав ССР.

1996 год, ноябрь — на выборах в США побеждает республиканец Дональд Рамсфельд, ставленник ястребов, сменив на этом посту Джорджа Буша-старшего.

1996 год, декабрь — начинается полномасштабная война с Империей.

1997 год, февраль — Ярвийская бойня. СССР вынужден отступить из системы Ярве, понеся большие потери.

1997 год, май — разгром Огаилиса. Во время попытки США напасть оттуда на систему Олуна, имперский флот полностью уничтожает американский космофлот, который был сосредоточен в этой системе.

1997 год, ноябрь — в СССР принимается новая конституция. Ужесточён приём в партию. Также проведена административная реформа: Узбекская, Киргизская, Туркменская и Таджикская ССР объединены в единую Среднеазиатскую ССР. Но число советских республик в составе СССР не уменьшилось. Из УССР выделили Причерноморскую ССР, в которую вошла Донбасско-Криворожская автономия. Сделано это для того, чтобы ослабить «днепропетровский клан» противостоящий группе Машерова.

Также в состав Советского Союза вошли Болгария и Румыния.

1998 год, март — после длительных переговоров во Вроцлаве подписан договор между ГДР, Польшей, Чехословакией и Венгрией: образована Союз центральноевропейских социалистических республик, коротко СЦЕСР. Столицей стал город Дрезден. Государственное образование было долгое время неустойчивым.

1998 год, апрель — Ярвийский реванш. СССР восстанавливает контроль над системой Ярве, воспользовавшись атакой имперцев на американские колонии.

1998 год, май — декабрь — бои за Ярве. С большим трудом, но Советскому Союзу удаётся отстоять систему, этому помогают американцы, которые присылают подкрепление или пытаются атаковать Огаилис.

1999 год, февраль — в ответ на появление СЦЕСР, главы Великобритании, Франции, Голландии, Бельгии, ФРГ, Испании, Италии, Дании и Норвегии, пытаются сформировать Соединённые штаты Западной Европы, но союз ещё более неустойчив, чем СЦЕСР и существует только на бумаге.

1999 год, март — США захватывают Огаилис.

1999 год, июнь — СССР выбит из системы Ярве.

1999 год, август — США выбито из Огаилиса.

1999 год, сентябрь — основана колония МПРО-8КК.

1999 год, октябрь — на окраинах звёздной системы МПРО-4ОК замечены разведывательные корабли имперцев, которые пытаются найти земную метрополию. ГРУ принимает решение об эвакуации жителей и начале игры, дезинформируя противника, что это и есть Земля.

2000 год, январь — Нотрийский успех. СССР захватывает систему Нотри.

2000 год, май — вторжение имперцев в МПРО-4ОК. Советский Союз впервые применяет космические мины. Империя несёт гигантские потери, но СССР вынужден отступить из этой колонии.

2000 год, август — США устанавливает контроль над пустой системой, которая позже станет Новым Род-Айлендом. Звезда расположена в перемычке ведущей из рукава Ориона в соседний.

2001 год, январь — Нотрийский провал.

2001 год, февраль — штурм Воллириса. США безуспешно пытались взять контроль над этой системой.

2001 год, март — в перемычке обнаружена пустая система, МПРО-14ЖК, однако устройство, открывающее портал, находится на планете и защищено силовым полем.

2001 год, апрель — рейд на Арсу. Выведен из строя завод по производству имперских звездолётов.

2001 год, май — операция «Вирус». Более шестисот агентов ГРУ были заброшены на территорию Империи под видом военнопленных, а в дальнейшем завербовались на работы из лагерей для пленных.

2001 год, 1–7 июля. Операция «Пегас». Совместная атака советских и американских войск на позиции имперцев в системе белого карлика. Была одержана победа, но стороны понесли большие потери.

2001 год, июль 14 — начало операции «Пирамида». В систему МПРО-14ЖК заброшены два отряда космодесанта. Однако из-за аварии во время спуска выжили только пять человек, которые и продолжили путь к пирамидам, контролирующим портал и защитные системы, хоть и остались без поддержки, так как звездолёт был отозван из-за вторжения в Солнечную систему.

Content

Тени Предтеч

Пролог. Прошлое, изменяющееся

Часть 1. Путь на Кадмию

Глава 1. Казармы Полигона

Глава 2. Вылет и неудачная посадка

Глава 3. Проклятые джунгли Кадмии

Глава 4. Смертельная передышка

Глава 5. Восхождение на пирамиды

Глава 6. Наследие Предтеч

Глава 7. Открытие планеты

Часть 2. Военная разведка

Глава 8. Наука и жизнь

Глава 9. Двойная вербовка

Глава 10. Далёкий Ирсеилоур

Глава 11. Операция «Робеспьер»

Глава 12. Революция на экспорт

Глава 13. Передышка на Кадмии

Глава 14. Первый шаг к победе

Часть 3. Конец войны

Глава 15. Сердце спрута

Глава 16. Операция «Эльба-2» (начало)

Глава 17. Операция «Эльба-2» (окончание)

Глава 18. Когда сходятся звёзды

Глава 19. Дембельский аккорд

Глава 20. Возвращение в мир

Эпилог. Будущее изменяющееся

Предыстория мира «Наследия Предтеч»