Семён Курбатов

Путешествие на Запад

I

— Ты опять тут, Энрик. — Воскликнула Клаудиа, застав брата сидящим на деревянном полу над книгой. — Ты целыми днями здесь торчишь.

— Здесь лучше, чем снаружи. — Ответил ей невысокий парень лет шестнадцати с короткими грязноватыми тёмными волосами.

В последнее время он и вправду проводил в доме старосты всё время. Как и у отца здесь он был в безопасности от банды Дьюла, этого проходимца, пожри его Бездна.

В последние две недели дороги размякли из-за постоянных дождей и растаявшего снега, леса покрылись лужами, а северное болото разрослось так, что теперь почти окружало деревню полукольцом. Даже Большой Тракт размяк и расползся. Из-за всего этого большая часть ребят сидели по домам и притворялись примерными сыновьями.

— И много начитал? — Сестра заглянула через его плечо в книгу.

Энрику хотелось пересказать ей всё. Сдерживало лишь её ироничная улыбка и ощущение, что он сам не был уверен, что правильно понял прочитанное.

Среди книг в доме старосты были учебники по фехтованию, истории Теократии, Республики и Королевства, учебник по алхимии, а также книга по теории и основам магии.

Последнюю Энрик читал много раз, пытался делать жесты, использовать алхимические смеси, как указано в учебнике. Но для этого нужно было собирать травы, металлы и прочие вещи. Сейчас же под рукой была только зола, пепел и угли из камина. Они позволяли создавать огонь на несколько секунд, но не более того.

— Научить волшебству могут только другие волшебники. Книжки — это для обмана и заработка. Никто ещё не научился колдовать по книжкам. — Любил ворчать староста.

А учёба требовала денег. К тому же отец Энрика и слышать не мог об этом.

— На магов учатся только господа и торгаши. — Презрительно заявлял он.

И сегодня Энрик был готов с ним согласиться. Движения и слова, которые он повторял много раз уже казались ему лишёнными всякого смысла, пустыми ритуалами, за которыми ничего не стояло.

Клау устало вздохнула. — Хватит сидеть. Папка зовёт.

— Ну и пусть зовёт! Чего шуметь то? — рявкнул из соседней комнаты староста.

Старик много спал и мало ел. Как и все в деревне. Ждали окончания дождей и начала посевного сезона.

— Простите, дядя Биро. Энрик!

Парень спешно дочитал абзац и положил книгу на стол, оставив в ней веточку вместо закладки.

— Клау, я учусь.

— Лучше б ты сапоги шить учился. Книжки не защитят тебя от Дьюла и еды не дадут.

— А сапоги защитят?

— Папенька считает, что защитят. Мог бы ещё мечом махать. Всё равно лучше, чем бездельничать.

— У меня получалось вызывать огонь из золы и углей.

— Папка говорит, что это фокусы. Настоящие маги целые деревни сжигают, мёртвых из могил поднимают и головы всем дурят. Ты тоже хочешь всем головы дурить?

— Тебе и дурить нечего, Клау.

— Сам ты дурак. Вили, друг Дьюла, между прочим, мне предложение сделал. Теперь я за тебя словечко могу замолвить.

— Папа знает?

— Конечно. Он только рад благословить нас, когда подсохнет и можно будет провести церемонию.

Они вышли наружу. Едва заметно моросил дождик. Сапоги из плотной кожи захлюпали по грязи, погружаясь в вязкую жижу почти наполовину.

Они быстро шли по дорожкам между деревянными домами, иногда здороваясь с соседями.

Дом их семьи стоял на противоположном конце деревни, у заводи, которая теперь так же разлилась, затопив в том числе и луг, где деревенские пасли скотину.

Чтобы пройти к дому, теперь надо было выйти на тракт, пройтись немного на запад и, свернув затем на север, обойти ряд домов. На дороге им навстречу проехала карета, украшенная символами церкви Великого Пламени и сопровождаемая храмовой стражей в огненно-красных доспехах. Пара поклонилась карете и громко прокричала восхваление Великому Пламени, как положено было делать и перед жрецами и господами. Прошедшей осенью сын старосты забыл поклониться карете какого то жреца и был за это бит десятью плетями. А деревенский кузнец был едва не забит насмерть каким то господином, за то, что опоздал с заказом на десяток минут. Стража вынуждена была только стоять и смотреть, как тот бил уважаемого в деревне человека ногой в лицо.

После этого староста всех предупредил, чтобы были вежливы с любыми господами и прихоти их старались, по возможности, выполнять.

Сходя с тракта, они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как их догнала троица ребят, старше Энрика лет на пять. Самый здоровый из них — почти вдвое больше Энрик, хищно улыбнулся.

— Ну здравствуй, Энрик. Многоуважаемая госпожа Клаудиа. — Вилли картинно поклонился, сохраняя издевательскую улыбку.

— Нам надо идти. — Не успел Энрик сделать и пару шагов, как его окружили ребята. У двоих из них сверкнули кинжалы. — Папка убьёт того, кто задержит мой приход.

— И долго ты будешь за папкину спину прятаться?

— А ты долго будешь меня преследовать?

Вилли усмехнулся. — Преследовать? Я не преследую тебя. Я передаю тебе послание от Дьюла. Он очень, очень недоволен тем, что ты не пришёл по его просьбе.

— А кто он такой, чтобы я к нему являлся? Великий понтифик?

— Для тебя он важнее. Он наш вождь. И если он о чём то просит, то отказываться неразумно. И видно, что прошлого раза тебе не хватило.

Клаудиа положила руки ему на плечо. — Вилли, милый, нам не до того.

— Клау, будь душенькой, пойди к папочке и скажи, что братик задержится.

Один из дружков Вилли подошёл сзади и сильно ткнул Энрика кулаком в плечо. Не так давно в это место уже прилетал камень и теперь оно вновь ноюще заболело.

— Вилли, если ты не хочешь, чтобы папа расторг нашу помолвку, прекрати это.

— Милая, я лишь — посланник Дьюла. Он злиться на Энра и есть за что.

Он указал на парня и второй товарищ попытался схватить его за руку, угрожая кинжалом. Энрик не зря читал книгу по фехтованию. Там он нашёл приём, который позволял обезоружить нападавшего. Теперь он резко ударил рукой в локоть нападавшего. Тот от неожиданности выпустил кинжал и тот упал в мягкую землю.

Второй тут же со всей силы ударил его по лицу. У Энрика что-то хрустнуло и он почувствовал резкую боль, уже когда упал в грязь.

— Я сказала — уйдите! — Крикнула Клаудиа, но Вилли быстро схватил её за талию, и тут же получил девичьим кулачком в глаз.

Энрик, лежа в грязи увидел перед собой воткнувшийся в землю кинжал. Едва он схватил его, как в его пах влетела нога. И ещё одна. Его избивали пару раз. Но никогда это не происходило так унизительно и так близко от дома.

Почти потеряв ориентацию от скручивающей боли в животе, он принялся остервенело размахивать кинжалом и на третий взмах тот воткнулся в ногу одному из врагов. Тот крикнул и схватился за неё. Его товарищ отступил на пару шагов. Энр резко выдернул кинжал и воткнул его ещё раз. Не отпуская, потянул на себя, разрезая ногу и вырвав у врага отчаянный вопль. Сейчас ему было не важно, что происходит вокруг. Лишь бы выжить и отбиться. Вскочив на колени, он навалился всем телом на также упавшего на колено обидчика и проткнув тому бок, повалил его.

Опешивший Вилли отпустил Клаудию, но прежде, чем они вдвоём смогли оттащить Энра, тот ещё несколько раз ударил кинжалом врага.

— Эни, ты сдурел? — Заорала сестра.

— Придурок! — Крикнул Вилли. — Ты ответишь за это. — Видя, как на вопль сбегаются жители, он с товарищем бросился наутёк.

Через пару минут сбежались жители. Прибежали родители Энра и Клаудии, а также их брат Алмос.

Раненный лежал и тихо стонал. Кровь стремительно наполняла рубашку.

Увидев произошедшее, люди закричали, зовя лекаря. Он вскоре прибежал и принёс припарки, но пока их накладывали, парень уже затих.

Клаудия бросилась к родителям и рассказала им о произошедшем.

Энрик смотрел на погибшего и руки у него похолодели. Он мечтал однажды победить и убить какого-нибудь врага. Но он не думал, что этим первым убитым будет его земляк, пусть и такой ублюдок.

Вокруг люди переговаривались и причитали.

— Что же делать? А говорили, Великая Тьма прошла и теперь благодарные времена настают! Да как же настают то, если такое твориться! Как же у тебя рука то поднялась, негодный? Довели мальчишку! Сам виноват! Ой, кровушки теперь прольётся! Это ж так просто никто не оставит!

— Зовите старика! И жреца! — Приказал отец Энрика. Схватив сына за шею, он поволок его домой. Втолкнул его внутрь, он пнул его ногой так, что тот упал на пол.

— Ты, выродок, что это учудил? — Он со всей силы пнул его.

— Ай, папка! Папка, прошу!

— Ты понимаешь, что теперь с нами будет? Из-за тебя теперь крови нашей требовать будут! Твоей крови, демонский ты выкидыш! Как же я теперь в глаза то буду людям смотреть? Мой сын — убийца!

— Папка, прости! Я сделаю, что хочешь!

— Что хочешь? — Он пнул его ещё раз и более-менее успокоился. Теперь его голос стал похож на отцовский. — Нам всем теперь Дьюл этот, пожри его Бездна, мстить будет!

— Папка, я не хотел! Они сами ко мне с кинжалами подошли! Я честь свою защитить хотел! — Он попытался подняться, кряхтя от скручивающей живот боли. — Я твою честь защитить хотел! Как бы на тебя смотрели, если бы все знали, что твоего сына можно вот так взять и избивать рядом с твоим домом?

— И что, защитил честь? Доволен? Мы все теперь расплачиваться будем за твою честь! — Он вышел к двери, куда уже подошла толпа во главе со старостой.

Оттуда доносились проклятия в адрес Энрика и его отца, прерывавшиеся причитаниями.

— Выходи, подлец! Всё равно достанем!

Послышался голос командира деревенской стражи Магнуса.

— Так, все, кто не участвует в этом — разойтись по домам! Я сказал, разойтись! Пусть люди сами меж собой решают!

Энр слышал это и у него душа уходила в пятки. Он тренировался махать мечом, но не то, чтобы достиг в этом больших успехов. Любой из прихвостней Дьюла победил бы его в честном бою, не говоря уже про самого Дьюла. Тот был известным отморозком и драться учился едва ли не с пелёнок.

Пока он приходил в себя, гул за окном постепенно стих и вошли родители.

— Завтра вечером ты будешь биться, сынок.

— С кем? — Ужаснулась Клаудия.

— С Дьюлом. Он убедил родителей парня дать выйти ему за честь их семьи. Пожри его бездна. Будь готов, сынок. — Отец положил тяжёлую руку ему на плеч. — Это будет бой до смерти. Меч твой у тебя?

Энрик кивнул.

— Отец — выступил Алмос. — Позволь мне сразиться вместо него.

Алмос был старше и гораздо крепче брата, да и оружию прежде обучался.

— Нет. Энрик совершил преступление и ему же искупать содеянное. — Принеси его меч.

У Энрика слегка дрожали руки.

— Не бойся, братец. Ты справишься. — Сказала Клаудиа.

— Ты сама то веришь в это?

Клаудиа посмотрела ему в глаза. — Нет. Но я помолюсь за тебя Великому Пламени. И попрошу отца Диодора благословить тебя.

— Любой из этой шайки меня голыми руками порвёт.

— Ты тоже мог бы так делать. Если бы не сидел за книжками.

— Клау! — Он едва не сплюнул на пол от досады и злости.

— Прости. — Она примирительно улыбнулась и оставила одного.

Вскоре вбежал Алмос. — Папа, вот меч Энра. И у нас скоро будут гости.

— Дьюл пожаловал? — Отец бросил взгляд на топор в углу.

— Нет, пап. Когда я прибежал к старосте, с ним были два гостя. Одеты как господа, держатся статно. А ещё один из них в маской лицо скрывает. Они спрашивали про ночлег и сапожника.

— Принесла нелёгкая. Энрик, тебе надо тренироваться. Алмос, останься и помогли с заказами. Господа обычно хорошо платят.

Энрик взял меч и начал им махать. Но его движения были неуклюжи. Он очень хотел отдохнуть, но в тоже время чувствовал, что должен сейчас тренироваться, как никогда раньше.

Вскоре в дверь постучали. Отец ушёл наружу и какие то время разговаривал с кем-то на крыльце. Затем повёл гостей на задний двор, где была мастерская.

Окна комнаты выходили туда и Энрик смог разглядеть пришельцев.

Оба они были немного выше отца. Ближе к окну остановился смугловатый мужчина в буром плаще. Его уши были немного длиннее и острее, чем у человека.

Энрик слышал о лесных духах, называемых эльфами. И слухи про них ходили только дурные.

Лицо незнакомца скрывала серая маска, но даже по ней было понятно, что он имел лицо худое и угловатое. Тёмные волосы были собраны на затылке в короткий хвост.

Чуть за ним разговаривала с мастером женщина в синем плаще. Пышные каштановые волосы были скреплены верёвкой и уходили под плащ. На поясе висел большой меч, который Эрник с трудом бы удержал даже обеими руками.

Окно было закрыто и парень не слышал разговора. В какой то момент эльф в маске быстро осмотрелся и остановил взгляд своих рыжих ярких глаз на Энрике. Он слегка прищурился и его глаза стали злобно алого цвета, будто из них вот-вот вырвется пламя.

Парень немедленно скрылся из его виду, на всякий случай ушёл в комнату родителей, где продолжил тренироваться. Вскоре отец вернулся.

— Что ж, господа, располагайтесь. У нас как раз есть свободная комната.

Не успел Энрик даже открыть рот, как вновь столкнулся с этим испепеляющим взглядом и отвернулся.

Эльф в маске сел на скамью и снял с себя промокший насквозь сапог, подошва которого почти отвалилась.

Вслед за ним прошла женщина. Мягкое лицо с плотными щеками и светлой чуть розоватой кожей позволяло бы назвать её девушкой, если бы не внимательный суровый взгляд. Перехватив взгляд Энрика, она учтиво кивнула — Прошу прощения, если мы помешали вам.

— Энри, иди наружу. Там тренируйся. Господа остановятся у нас на ночь.

Парень поклонился женщине — Госпожа. — И поспешил выйти, не смотря при этом на эльфа в маске.

Снаружи он тут же почувствовал, как на него были направлены взгляды со всех сторон. Вся деревня уже знала, что скоро будет и это внимание сковывало его.

Он проиграет. Он проиграет и умрёт. Как слабак и ничтожество. Умрёт, как ему и положено. Но он не хочет умирать. Он не думал, что ему придётся так умереть.

Отец с сапогом пошёл в мастерскую.

Вслед за ним вышла женщина и двинулась туда, где произошла драка.

Энр старался продолжать тренировки.

Женщина вскоре вернулась и тоже зашла в мастерскую. — У вас кого то убили?

— Это… — отец немного подумал. — … это наши мелкие проблемы, госпожа. Мы решаем их меж собой. Не серчайте. — Он почтительно поклонился.

Она кивнула. — Понимаю.

Подходя к крыльцу, она остановилась и тренирующий удар Энрик почувствовал на себе её взгляд. И застыл.

— Направляй не руку, а клинок. — Он осторожно обернулся.

Женщина смотрела на него синеватыми глазами. — Ты как будто бьёшь руками. Надо бить клинком. Смотри за тем, куда направляется он. Руки — это ось вращения. — Она показала своими руками, сделав соответствующее движение и ободряюще кивнув, ушла в дом.

Энрик попытался следовать её советам, насколько их понял. А понял он далеко не всё. Пару раз меч чуть не выскользнул из его рук..

Спустя некоторое время отец закончил подшивать сапог, но не мог вставить металлические заклёпки, так как для этого нужно было разогреть кузню, а сухих дров почти не было.

Некоторое время он простоял в раздумьях, потом пошёл в дом. Энр подошёл поближе и услышал разговор.

— Простите, господин. Но сейчас я не могу сделать вам заклёпки. Дрова отсырели, топить нечем.

Ему ответил негромкий, равнодушный голос, явно принадлежащий гостю в маске. — Это можно исправить.

— Если это не составит вам труда. — Глава семейства старался держаться спокойно, но было слышно, что незнакомцы произвели на него впечатление.

Человек в маске вышел, бросил горящий внимательный взгляд на Энрика и сразу же пошёл к кузнице, рядом с которой лежали дрова. На одной его ноге был сапог, на другой — плотный лапоть. Сапожник пошёл за ним, взял несколько расколотых полен и положил в кузницу. После этого незнакомец щёлкнул пальцами. На кончике указательного возник огонь, который тут растёкся по всей руке. Он направил руку на кузню. Дрова внутри вспыхнули и угли начали быстро раскаляться. Гораздо быстрее, чем от обычного огня. Незнакомец опустил руку и огонь в ней растворился в воздухе. Будто его не было.

— Проблема решена?

Отец пораженно взглянул на разгоревшуюся кузню и боязливо поклонился. — Да, конечно. Спасибо, господин. Да осветит вам путь Великое Пламя.

Он кивнул. — Я сам себе освещу. Того, что заплатила моя спутница, достаточно?

— Более чем. Моя жена скоро приготовит вам еду.

Незнакомец выставил перед собой руку в сдержанном жесте. — В этом нет необходимости. Мы не голодны.

— Как пожелаете. Но только скажите, если что потребуется. — Он вновь поклонился.

Незнакомец кивнул и, захожа руки за спину, вернулся в дом, по дороге вновь бросив на Энрика пристальный горящий взгляд.

Парень пытался продолжать тренироваться, но ощущение, что он занимается бесполезным делом, усиливалось. Вскоре он прекратил это занятие и вернулся в дом.

Незнакомцы сидели у печки и о чём то расспрашивали мать Энра.

Увидев вошедшего сына, она помахала ему, прося выйти.

Он вышел, но руки уже ныли от длительного махания мечом и он просто сел на лавку.

Вскоре женщина вышла наружу и осмотрелась.

В этот момент Энрик собрался с силами и обратился к ней: Госпожа.

Она внимательно взглянула на него.

— Господин с маской — он кто? Он волшебник?

Она немного подумала. — Вроде того.

— А можно научиться этому?

Женщина улыбнулась — Этому могут научить в Ордене Истребителей.

Энрик чуть не подпрыгнул. — Вы из Ордена?

Женщина кивнула. Орден Истребителей, чей главный собор находился в столице Республике, городе Кифалоре, далеко на востоке, с давних пор истреблял монстров, беря, как говорят, за это умеренную плату. Энрик несколько раз представлял себя в рядах этих благородных защитников людей, которые спасают их от смертельной опасности, а благодарные жители кормят и поят их.

— Жаль, что я не могу в Орден. Но я хочу научиться магии.

Она улыбнулась. — Похвально. Для этого есть книжки.

— У меня есть книга по магии. Но у меня не получается делать то, что в ней написано. Я могу только заставлять золу и пепел вновь гореть. Но господин в маске вызывает огонь прямо из ниоткуда. Как нужно учиться, чтобы так уметь?

— Её лицо стало слегка задумчивым. — У него хороший учитель. Но в городах есть учителя ничуть не хуже.

— Они берут огромные деньги.

— Никакая сила не приходит даром. Ты либо что-то теряешь, либо приобретаешь то, чего приобретать не хотел. — Она улыбнулась. — Ты хочешь владеть сразу и мечом и магией?

— Может и хочу. — Она старался не сталкиваться с ней взглядом. — Но папка не разрешит.

Она кивнула. — Но ты стараешься. Ты молодец. Старайся и со временем получится.

Она глубоко вдохнула несколько раз. — Скотину вы не пасёте. Неудивительно. — И она вернулась в дом.

После того, как от них съехал дед и Лукас ушёл на войну дома стало просторнее. Только теперь одну комнату отвели гостям и все трое детей спали в одной комнате рядом с печкой.

Как не пытался Энр заснуть, у него не получалось. Его все время трясло. Нужно было что-то делать. Не может же всё так закончиться! Всё чаще к нему приходила святотатственная мысль и он беспокойно поднимал голову к окну.

Перевернувшись на другой бок, он услышал тихий скрип двери и едва слышные шаги. По комнате прошла тень в плаще и вышла из дома.

Похоже, одному из господ тоже не спалось.

Энрик закрыл глаза, но вскоре за первой тенью последовала вторая.

— Куда это они, на ночь глядя?

Он вспомнил, как женщина интересовалась убийством.

Он аккуратно слез с печки и подошёл ко входу, попутно выглядывая окна. Оба гостя сейчас сидели на лавочке и смотрели в небо. Подкравшись к двери, он услышал их разговоры. Они говорили тихо, но не шёпотом.

— А вдруг, каждая из этих точек — это какой то план? — Задумчиво произнесла женщина.

— Мы никогда этого не узнаем. — Равнодушно ответил её спутник. — К тому же вспомни наш опыт. Там очень странные небеса.

— Но где то он должен находиться? Не под землёй же?

— Может и под землёй. Почему тебя это волнует?

— Я просто смотрю на эти точки. Ансельмо говорил, что они — такие же земли, как и наша. Там тоже есть демоны и ангелы. — Она сделала паузу. — И такие же, как мы.

Последовала пауза — Ты слишком много думаешь. И не о том, о чём нужно.

— Разве это плохо?

— Это пустое дело. У нас есть цели. И для нас они важнее, чем то, что там на небе.

В этих словах Энр услышал собственных родных. Будто сам отец говорил это.

— Может ты и прав. Просто я подумала… — Она резко замолчала.

У Энрика по телу пробежали мурашки. Ему захотелось опять провалиться сквозь землю.

— Выходи. — Сурово потребовала она. — Я знаю, что ты подслушиваешь за дверью.

Несколько секунд он даже подумал, что на самом деле не заметили. Но через несколько мгновений она вновь потребовала: Выходи. Не трусь!

— Бить не будем. — Пообещал её спутник. Его равнодушный ледяной тон пугал ещё больше.

Энр сделал несколько шагов и вышел на крыльцо, виновато глядя на людей.

Женщина поманила его пальцем. Парень подошёл, стараясь не сталкиваться с горящим взглядом из под маски.

— Ты всегда такой любопытный? — Она требовательно смотрела на него и он не знал, куда уже деться.

— Н-нет, г-госпожа! Простите, простите, ради Пламени! Мне не спалось.

— Зато за другими следилось. — Добавил мужчина. — Ты знаешь, кто так делает?

— Н-нет, господин!

— Шпионы. — Это было сказано я нескрываемой насмешкой. Идёт война с Королевством и до деревни доносились слухи, что на дорогах могут попадаться шпионы, притворяющиеся путешественниками и даже жителями соседних селений.

Энрик в панике подбежал и упал на колени, так что женщина посмотрела на него удивлённо. — Господин, прошу! Я здесь живу всю жизнь! Здесь все скажут, что я свой.

Он помнил, что господа очень легко злятся и если видишь их неудовольствие, нужно сразу же извиняться.

— Молчи. — Приказал мужчина. Соратница положила руку ему на плечо.

— Чего ты хочешь от нас?

— Ничего, госпожа! Честно, ничего! Спасибо, что остановились у нас!

— Прекрати уже. — Грубо прервала она. — Встань! Не позорься.

Энрик быстро поднялся. — Ты хочешь отправиться с нами?

Он немного помолчал, собираясь с духом. — Да, госпожа. П-позвольте быть вашим учеником.

В первое мгновение рыцари переглянулись. На лицах обоих читался немой вопрос. Но почти тут же они будто пришли к соглашению.

— Мы их не берём. — Ответила женщина.

— Я могу быть оруженосцем.

Она покачала головой.

— Позвольте тогда пройтись с вами завтра до соседней деревни, что на западе. У меня там дядя живёт. Я попрошу, чтобы он вас устроил, как друзей.

Рыцарь прищурился. — Что это ты так стремишься с нами пойти? Что ты здесь натворил?

— Ничего, господин. Я просто хочу погулять.

Он поднялся. Его глаза стали чуть ярче.

— Всё? Ты разве не знаешь, что по местных лесам упыри ходят? Рассвет отпугнул их, но не прогнал.

В его руке на мгновение сверкнул огонёк.

Энрик знал об проклятых тварях, что живут в округе наравне с диким зверями. Раньше они даже приходили на окраину деревни и местные пару раз вызывали Орден Истребителей, чтобы рыцари поубивали их. Когда полгода назад Вечная тьма внезапно прошла и день с ночью сравнялись, твари приутихли, но до сих пор между деревнями жители ходили только большими группами.

Энрик пожалел, что вообще согласился на разговор.

— Н-ничего, господин! Просто папенька меня не отпустит. Я поэтому сейчас вас умоляю.

— Исключено. — Безапелляционно заявил волшебник. — Не хватало ещё, чтобы нас обвинили в похищении.

— Честное слово, господин! Если что-то случиться, я скажу всю правду — что это я с вами напросился!

— Нет. — рыцарь сел. — И не зли меня, парень.

— Давай мы поговорим завтра с твои отцом. — Спокойно заговорила женщина.

У Энра от такого предложения сердце ушло в пятки. — Я знаю папеньку, госпожа! Он ни за что меня не отпустит.

— Тогда поговори с ним сам.

Он поёжился. — Я… не могу, госпожа! Он меня в подпол запрёт! Я просто уйду с вами и исчезну отсюда. Честное слово, исчезну с концами и меня тут больше не увидят.

— Ты хочешь обречь родителей на вечное незнание? — Эльф прищурился. — Чем они тебе так не милы?

— Нет, нет. Я люблю маменьку с папенькой! Но у них есть брат мой и сестра моя. Я здесь лишний. Если я уйду, им будет только лучше! Прошу вас, добрые господа! Я не буду задерживать вас. У меня есть причина, но прошу вас, пусть это будет моей тайной.

Женщина сурово поглядела на него. На пару секунд они встретились взглядами.

— Только до деревни. — Сказала она. — И ботинки нормальные одень. Идти далеко. В лаптях ноги в кровь сотрёшь.

Она обменялась взглядами со спутником. Тот явно был недоволен. Энрик описал им полянку неподалёку от деревни и они согласились подождать его там.

Утром они ушли, распрощавшись с их отцом, после чего тот тут же пошёл к старосте. Энрик собрал свой меч, мешочек с десятком сухарей и тридцатью медными монетами.

На рассвете он вместе с сестрой ходил доить коров в маленький хлев, затем принёс в дом воды, осматривая по дороге дом, возможно в последний раз.

Прохожие внимательно следили за ним. По дороге домой он встретился с одним из ребят Дьюла. Тот ухмыльнулся и провёл пальцем по шее.

Воспользовавшись моментом, когда брат с сестрой ушли разогревать кузню, он взял меч и мешочек, надел сапоги для засевки и кожаный бурый плащ, вылез через окно и, убедившись, что его никто не видит, побежал через подтопленную полянку в лес. Там, на Красной Полянке, которую он описал своим спасителям, они должны были встретиться.

Больше всего он боялся, что господа его бросят и просто пойдут своей дорогой. В конце концов, они же — господа. У господ своя честь.

Полянка превратилась в небольшое болотце.

Выйдя на неё, он увидел под кроной деревьев обоих рыцарей. Они стояли на небольшом пригорке. Трава на нём была выжжена, земля на удивлением сухая.

Увидев Энрик, женщина вышла вперёд: Ты взял меч, еду и… — увидела сапоги — да, вижу. Пойдём.

Едва они вышли на дорогу, как вдалеке, на соседнем пригорке, показалась группа ребят. Шли они уверенно и возглавлял их крупный детина, вокруг которого и сгрудилась остальная группа.

Энрик сразу же узнал Дьюла и юркнул в кусты.

— Ты чего?

— Спрячьте меня, госпожа, прошу.

Женщина многозначительно посмотрела на мужчину. Тот сощурился на неё и подошёл к парню. — Сейчас ты пойдёшь за мной.

— Госпо…

— Пойдёшь за мной. Делай что говорю и тебя не увидят. — Он сделал несколько быстрых жестов рукой, прошептал что-то на непонятном языке, показавшимся Энру зловещим и прикоснулся пальцем к его лбу. — Иди за мной и молчи. Не отходи ни на шаг.

Они вышли на дорогу и пошли навстречу банде. Энрик шёл сразу за спиной господина. Банда, подойдя к рыцарям, уступила им дорогу. Дьюл почтительно поклонился. За ним это проделали все его прихвостни.

— Простите, уважаемые господа. — Произнёс Дьюл громким басом. — Это не вы ли остановились нынче у нашего многоуважаемого сапожника? — Эти слова он произнёс с неприкрытой издёвкой, особо акцентируясь на слове «многоуважаемый».

— Да, вы правы. — Сказал рыцарь, глядя на них с гордо поднятой головой.

— Не подскажете ли тогда, был ли дома его младший сынок.

— А мы откуда знаем, кто ему младший а кто старший? Кто сын, а кто дочь? — Грубо спросила женщина.

Дьюл старательно делал вид, что этот тон его не задел. — Он невысокого роста, вот такого. — Он показал как раз рост Энра, примерно на голову ниже господина в маске. — Волосы русые растрёпанные. Глаза карие и такие… бегающие трусливые, предательские. Понимаете ли, он друга нашего убил и мы боимся, что он убежит от правосудия.

— Мы не охотники за головами. — Немедленно ответил господин в маске. — И до проблем ваших нам дела нет. Это всё?

Его важный и сильный голос оставил Дьюла в нерешительности. Если бы такое ему сказал любой из знакомых, он непременно заколол бы его на месте и приказал бы выбросить труп в центр деревни, в назидание другим.

— Да. — Он вновь поклонился. — Прошу простить. Удачи вам, господа.

Он кивнул своим и вся группа быстро и уверенно зашагала в сторону деревни.

Рыцари как ни в чём не бывало пошли дальше. Парень, ни жив ни мёртв, продолжал тенью следовать за рыцарем.

Вскоре открытые холмы закончились и тракт пошёл вдоль леса. Здесь оба резко остановились и мужчина обернулся к спасённому. — Всё.

Он отошёл на шаг. — Спасибо! Спасибо вам!

Ему на плечи легли две руки.

— А теперь объясни, зачем тебя ищут.

— И почему ты бежишь от правосудия? — Рука женщины схватила его за плечо так крепко, что у Энра даже не возникло мысли пытаться вырваться.

Он принялся рассказывать им всё, что было. Рыцари слушали с удивительным равнодушием. Разве что взгляд женщины стал ещё более строгим.

— Итак — подвёл итог эльф. — Ты у нас мечтатель, слабак, убийца, трус и лжец. — Он посмотрел на спутницу — Твой человек.

Она ответила ему уничижительным взглядом. — Мне смеяться?

— А я и не шучу. Но его надо вернуть.

— Умоляю, господин!

— Молчать. — Хором приказали оба.

Человек в маске равнодушно продолжил. — Ты нарушил закон, убил соседа. А теперь хочешь избежать справедливого возмездия.

— Но меня же убьют!

— Сам виноват. А ещё ты подставил семью. Им придётся расплачиваться за твою трусость.

Энр опустил голову. — Да. Простите! Я просто очень боюсь! Я знаю, что не смогу ничего сделать! Меня просто убьют. А так за меня выступит мой братик.

— Значит ты ещё братом прикрываешься. Вдвойне молодец. — Рука эльфа резко вспыхнула и обожгла ему плечо. Энрик вскрикнул, но вырваться не попытался. Обе руки держали крепко. — Холька, помнишь историю в Кёнигляйхе?

— Ну ты сравнил.

— Принцип тот же. Человек совершает абсолютную мерзость, оправдывая это наилучшими мотивами. Но ни действия, ни их последствия от этого лучше не становятся.

— Думаю, здесь другой случай.

— Сердечко дрогнуло? — Безэмоциональный до этого голос эльфа окрасился лёгкой иронией.

— Молчи.

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

Холька посмотрела в глаза Энру.

— Если то, что ты сказал — правда, то возвращаться тебе точно нельзя. А я по твоим глазам вижу, что ты не врёшь.

— И где были твои глаза ночью? — Съехидничал волшебник.

Она проигнорировала его — В любом случае, раз в соседней деревне у тебя живёт твой родственник. Так?

Энрик еле кивнул. — Дядя.

— Дядя. Значит ты отведёшь нас к нему и мы передадим ему тебя лично в руки. После этого делай, что хочешь. Это уже твоё дело.

— Но может, я смогу стать вашим слугой. Пожалуйста! Мне надо уйти отсюда, а один я не знаю, куда.

— Мы идём на запад, в Старые Королевства. Там другая страна, где говорят на другом языке. И ты там будешь нам только мешать.

— Но я мог бы у вас научиться!

— Не припомню, чтобы мы нанимались учителями. — Заметил мужчина.

Энрик вновь опустил голову.

Женщина потрепала его по плечу. — Ладно, пошли. Идти будем быстро. Так что, не отставай. Как тебя?

— Энрик.

— Не отставай, Энрик. И не ной.

— Да госпожа.

— Холька. Зови меня Холькой.

— Да, госпожа Холька.

Человек в маске кивнул, будто самому себе. — Люциус.

— Да, господин Люциус.

Когда они взошли на холм, Энрик оглянулся, в последний раз оглянулся на знакомые места. Он больше сюда не вернётся. По крайней мере, не в ближайшее время. Где бы он ни находился, он должен посмотреть мир и сделать хоть что-то, с чем он бы смог вернуться в родную деревню и искупить все, что натворил. Или отомстить врагам.

— Простите, папка и мамка. Прости Клау. Прости братец Алмос. Защити папку и сестрёнку.

II

Они шли без остановки. Энрик не привык к этому. Весной обычно многие бездельничают. Благо ботинки были сшиты добротно и не стаптывались. Лапти действительно стёрлись бы в течении дня такой утомительной ходьбы.

Раз в пару часов Холька делала серию жестов и на секунду будто бы пропадала из виду. В первые пару раз Энрик решил, что ему показалось. Но на четвёртый раз он увидел это абсолютно точно.

Значит, она тоже волшебница. Неужели в Орден берут только волшебников? Или их уже там обучают всему?

Ко второй половине дня ноги начали болеть и он начал слегка отставать. Видя это рыцари сделали небольшой привал.

— И кто же твой дядя? — Спросил Люциус.

— Он кузнец. Его очень уважают в деревне.

— Сложно не уважать того, от кого зависит ваша жизнь. — Заметила Холька.

Поначалу Энрик не понял её слов. Но немного задумавшись, сделал для себя открытие, лежавшее на поверхности. Он всегда воспринимал уважение к кузнецам как очередную традицию. Предки уважали и мы должны уважать. Иначе Великое Пламя накажет. Но ведь и вправду. Без кузнецов не будет плугов, кос и топоров. Как тогда люди будут пахать, косить и рубить? Это неожиданное открытие заставило его задуматься. Но долго сидеть ему не позволили.

— Твой дядя знает о произошедшем?

— Нет. Папка к нему никого не отправлял.

— Это очень хорошо. Эти пареньки наверняка бросятся в погоню, когда поймут, что ты сбежал.

— Но они же не знают, что я с вами. Так ведь?

— Этот факт нельзя исключать. — Заявил Люциус.

По меньшей мере два слова Энрик не понял, но общую мысль уловил.

— Именно поэтому… — Добавила Холька — … мы ночуем у твоего дядюшки и утром уходим. А ты останешься у него.

Ближе к вечеру они добрались наконец до Сводина. Даже издали было заметно, что эта деревня гораздо больше Шурани. На подходе их встретили деревенские ополченцы. Энрик назвал имя своего дяди и мужички в кожаных доспехах уважительно закивали и показали, в сторону дома.

Тот был большой, двухэтажный, с небольшим балкончиком. Дверь была не деревянная, как во всех прочих домах, а железная, на массивных огромных петлях. У калитки их встретила молодая женщина и, узнав к кому они, сразу же позвала мужа.

Высокий широкоплечий мужчина в плотных больших перчатках и чёрным от сажи переднике к ним вышел из примыкавшего к дому просторного деревянного сарая. Увидав парня он удивлённо поднял брови. — Энри! Тебя отец послал? А это кто с тобой?

Энрик старался подавить смущение и ему потребовалось несколько секунд помолчать, прежде чем он взял себя в руки.

— Дядя Альфред, я просто захотел тебя навестить. Эти добрые рыцари помогли мне добраться целым. Можно они переночуют у вас?

Альфред осмотрел смущённого парня, затем его сопровождающих.

Те кивнули.

— Что ж господа. Раз уж такое дело, то проходите. — Он обернулся к жене. — Устрой господ рыцарей наверху и разогрей овощи. Энри проходи на кухню.

Женщина показала рыцарям второй этаж, довольно просторный. Там стояли несколько тумбочек и пара стареньких кроватей.

После они все вместе спустились вниз и дождались хозяина, который ещё почти час работал в кузне. Пока они ели, Люциус мимоходом запустил руку куда-то под стол, достал щепотку непонятного порошка или растёртых сухих листочков, насыпал их в глиняную кружку, принюхался ней и выпил. Энрик ощутил лёгкий свежий аромат. Плечи Люциуса, до этого всё время бывшие напряжёнными, слегка опустились. Он закрыл глаза и сидел так некоторое время. Энрику даже показалось, что рыцарь уснул.

Когда вернулся Альфред, гости уже почти доели. Однако, он быстро наверстал отставание. После этого он некоторое время расспрашивать Энрика о жизни в Шурани. Тот рассказывал всё, что угодно: что сестра выходит замуж, что брата забрали в рекруты, что староста спит большую часть времени, но только не о последних событиях. Рыцари в основном молчали и вежливо слушали.

Только Люциус то и дело бросал подозрительные взгляды на всё вокруг и щурился, будто пытался кого то разглядеть.

К тем временем за окном уже порядком стемнело.

Альфред улыбнулся и по отцовски лопнул племянника по плечу. — Ладно, Энри. Давай, иди спать. Завтра я тебе чего-нибудь дам для отца и для семьи.

Тот невесело кивнул, пожелал всем спокойно ночи и ушёл в сопровождении жены кузнеца.

Когда дверь за ним закрылась, он услышал из комнаты голос дяди. — Пойдёмте ка, господа рыцари, покурим. Есть у меня тут одно хорошее курево!

Женщина показала ему кровать и перед уходом сказала: пока поспи здесь, а завтра я тебе дом покажу.

Энрик знал эту комнату. С последнего посещения она не изменилась. Здесь он почувствовал себя в безопасности. Он подумал, что было бы вежливо попрощаться рыцарями, спасшими ему жизнь, но быть может, он ещё успеет сделать это утром.

* * *

Утром, однако, он проснулся от того, что его толкнула Холька. — Поднимайся. Мы уходим.

— Что? Куда? — Он вскочил и огляделся.

Рыцари стояли наготове в полутемной комнате. У окна сидел Альфред.

— Я знаю, что вчера произошло, Энрик. И потому тебе здесь оставаться нельзя. Рыцари сопроводят тебя до города. Там тебя отведут к моему старому знакомому. Он даст тебе работу. Поживёшь там, глядишь, заработаешь, найдёшь новых знакомых.

Энрик совсем растерялся. — Что? Дядя, я думал просто пожить у тебя немного. Почему ты не можешь просто спрятать меня?

Он поднял ладонь. — Потому что сюда рано или поздно придут люди Дьюла. И тогда я тебя вряд ли защищу. Здесь ты не будешь в безопасности. Для этого тебе надо уйти из знакомых мест. Туда, где тебя никто не знает. Хотя бы на время. Рыцари благородно согласились сопроводить тебя.

Холька кивнула.

Энрик растерянно посмотрела в пол. Все терпеливо его ждали. Через несколько минут он поднял глаза. — Мы уходим сейчас? Но, дядя Альфред! Мы же только пришли!

— Немедленно. — Потребовал Люциус. — Они могут прийти в любой момент. Если ты не хочешь подставить дядю, то ты должен отсюда уйти.

Парень ещё раз впал в ступор на некоторое время.

— Зачем вы ему сказали? — Вскрикнул он.

— Время. — Сурово перебил Люциус.

Энрик поднял глаза. — Да, господин. Простите. — Он поискал глазами свои пожитки. Альфред указал на мешок. — Я собрал тебе побольше всего. Пешком вы будете идти несколько дней. Давай, Энри. Не волнуйся. Когда всё устоится, я буду рад снова тебя видеть. Приходи хоть на целый сезон.

Когда они покинули гостеприимный дом, уже почти рассвело.

Энрик всё ещё был мрачен. Время от времени он мечтал о том, как покинет отцовский дом и отправится в дальние края на поиски славы и богатств. Но он никогда не предполагал, что этот уход произойдёт так быстро и тогда, когда он будет к нему совершенно не готов.

Дорога шла по просторным лугам, прерываемым иногда лесными островками. Вдали на юге была едва заметна береговая линия. Это было Море Фос, как его все называли.

Энрик пару раз ездил с отцом на берег в порт. Из самого запоминающегося он вспомнил теперь обгоревших людей из каких-то южных стран и странные фрукты, за которые те требовали баснословных денег. Про это море рассказывали, что оно больше, чем кажется, но через него можно попасть почти во все страны мира, исключая разве что Север, где в горах жили в своих огромных крепостях дварфы.

Рыцари лишь изредка обсуждали что-то. Большую часть их разговоров Энрик не понимал. Он улавливал что-то про Планы, драконов в горах, демонов и проклятья. Все эти слова он читал в книжке, но вот всё, что про них говорили господа, было ему незнакомо. Он даже не мог понять, говорят ли они про собственные приключения или же лишь вспоминают старые легенды.

— А почему вы не воюете? — Спросил он во время привала. Он вспомнил, что Орден, будучи союзником Республики и Теократии, помогает ей в нынешней войне против северного Королевства Кайл. В их деревню пару раз заходили папские служащие, которые набирали добровольцев в ополчение. Но война шла на востоке. А они сейчас шли на запад.

— У нас своя миссия. — Ответила Холька.

— Что такое — миссия?

— Задача. Нам дали цель.

— А что за цель?

— Для того, кто напросился к нам ты задаёшь слишком много вопросов. — Напомнил Люциус.

Холька кивнула. Энрик счёл за лучшее замолчать.

До обеда он вновь заметил раз, как Холька сделала жесты руками и что-то шепнула. И вновь она на мгновение стала будто полупрозрачной, а у неё за спиной возник непонятный широкий силуэт. Энрик моргнул и все исчезло, но теперь он был точно уверен, что ему не почудилось. Или, по крайней мере, почудилось далеко не всё.

В книгах по религии Великого Пламени он читал про демонов, что могут принимать человеческий облик. Их описывали, как ужасных чудовищ с большими перепончатыми крыльями, либо как очень искажённых людей, либо как сгустки мяса, будто бы случайно налепленные друг на друга. Увидев, как Холька в очередной раз сделала эти жесты, он вспомнил об этом. Эти люди не похожи на демонов. Но эти моменты пугали парня и убеждали его в том, что нужно присматриваться к своим благодетелям.

Иногда Люциус начинал беспокойно оглядываться. В такие моменты его взгляд становился сосредоточенным, плечи и без того напряжённые, поднимались ещё выше и начинали слегка подрагивать. Если это случалось во время привала, то Люциус просто замирал на какое то время, глядя в одну точку. Холька замечала это, гладила его по плечу или ласково брала за руку и приобнимала. Тот поначалу оборачивался на неё, но затем успокаивался.

Каждый раз, когда они разводили костёр или кипятили воду на привалах, Люциус добавлял в котелок или маленькую кружку несколько щепоток этого порошка или растения. Он каждый раз делал это так быстро, что Энрик не успевал заметить, откуда он его доставал.

— Эти рыцари слишком добрые, но в книжке написано, что демоны умеют казаться такими. Может, стоит посмотреть их вещи? Вдруг там человеческие останки?

Эти мысли не давали парню расслабиться и отдохнуть.

Тяжёлый рюкзак постепенно всё сильнее давил на спину. Энрику было не впервой таскать тяжести, но одно дело носить дрова или косить несколько часов и совсем другое — идти без остановки весь день с грузом за спиной.

Когда солнце было в зените, они наконец остановились в небольшой роще и Энрик плюхнулся на землю.

Холька подошла к нему. — Покажи меч.

Он неуверенно подал ей оружие. Она осмотрела его и сделала несколько плавных сильных движений.

— Заточка — так себе. Даже кожаный доспех не разрежет.

— Зачем мне хороший меч, если я не умею им пользоваться?

Она улыбнулась. — Справедливо. Ну, что же, вставай. Научишься.

Она показала ему, как правильно держать меч, как балансировать им.

— Пробуй теперь.

Он помахал мечом. Он показался ему непривычно тяжёлым. Холька же махала им так, будто он ничего не весил.

Его движения были лучше, чем пару дей назад.

Холька покачала головой. — Ещё учиться и учиться. Но у нас есть ещё пару дней.

— А потом?

Она пожала плечами. — Суп с котом.

Тем временем Люциус чуть поодаль что-то записывал в небольшую книжечку.

— А почему господин Люциус носит маску? — Спросил парень.

— Лицо у него покалечено.

— Я слышал, что рыцари любят хвалиться шрамами.

— Это не те шрамы, которыми стоит гордиться. Хотя, может, Люциус ответит иначе.

Она показала ему тонкую молодую берёзку.

— Руби её так, как я показала. Только руби правильно. Мечом, а не руками.

В деревне Эрника было поверье, что в молодых берёзках живут духи леса. Если срубить такие деревья, то духи будут вечно преследовать срубившего.

Он сказал это Хольке.

— Нет там духов. Мы бы их заметили.

— Но… дед и отец мне говорили. И староста тоже. Они люди умные.

Холька нашла глазами другое дерево и указала ему. Он сделал несколько замахов. Срубил две ветви, повредил ствол. То ли заточка у меча и впрямь никуда не годилась, то ли он бил слабо, но следы от его ударов получались неглубокими.

— Надо тебе научиться силу прикладывать. Да и упражняться не помешает. Мы ещё этим займёмся.

Вторую половину дня они шли медленнее.

На ночь сошли с дороги и устроились среди кустом. Холька разожгла костёр с помощью палок. Люциус, разогрев воду, достал из одного из маленьких мешочков на поясе пару щепоток засушенных листьев и цветов, растёр их пальцами и бросил в небольшую кружку. Затем вдохнул несколько раз и выпил воду.

Энрик заметил, что его плечи вновь расслабились. Он закрыл глаза и начал спокойно и равномерно дышать. Холька едва обратила на это внимания.

После этого она показала Энрику ещё пару приёмов, но тот не сумел их повторить в точности.

— С первого раза ничего не получается. — Поощрила женщина. — Пробуй раз десять.

Он тренировался, пока совсем не стемнело. Они легли в спальные мешки по обе стороны от костра. Холька встала у костра на страже. Энрик лёг, смотря на её спину. У него возникла мысль подождать, пока они уснут, а потом заглянуть в их рюкзаки.

Он закрыл глаза и ждал. Когда ему показалось, что всё затихло, открыл их. Огонёк костра всё ещё догорал, освещая лёгким светом небольшое пространство. На месте, на котором сидела Холька теперь была огромная тень. Огонь освещал огромные золотистые кожистые крылья. Из под них были виден широкий, покрытый золотой чешуёй хвост.

От фигуры доносился громкое грубое дыхание, какое Энрик слышал только от дикого кабана.

Парень в ужасе застыл, стараясь не дышать и ничем не выдавать своего присутствия. Он закрыл глаза и попытался заснуть.

Но его дыхание сбилось и он вдохнул очень глубоко.

Существо шевельнулось. Крылья опустились и сложились. На землю рядом легла крупная чешуйчатая пятерня с длинными острыми когтями. Голова повернулась и Энрик увидел слегка вытянутую морду ящерицы. Яркие змеиные глаза были хищно прищурены. Их грозный взгляд был направлен на обомлевшего Энрика.

Тот зажмурился и перестал дышать.

Дыхание резко стихло. Какое то время вокруг стояла тишина.

— Энрик. — Наконец услышал он в одном шаге голос Хольки и медленно открыл глаза.

— Что с тобой? — Она стояла над ним, слегка нахмуренная.

— Простите, госпожа. — Прошептал он, не понимающий, что это было. — Дурной сон.

Он села на корточки и осмотрела его. — Спи спокойнее. Не бойся. С нами ты в безопасности. — Прошептала она вернулась к костру.

Там она приняла прежнюю позу. Энрик заметил, как она подняла с земли небольшую книжечку, как у Люциуса, взяла карандаш и, глядя на светящиеся точки на ночном небе, начала что-то зарисовывать туда.

Энрик закрыл глаза, но это чудище всё ещё мысленно стояло перед ним.

От идеи просмотреть рюкзаки не осталось и следа. Теперь он приложил все усилия, чтобы просто уснуть.

Следующие два дня они шли в более спокойном темпе. Никто их не преследовал. Никто не останавливал. Пару раз в разных направлениях проскакали люди в плащах с символами Теократии. Иногда проходили ополченцы.

Оба вечера Холька обучала Энрика владению мечом. В последний вечер у него получились нужные движения, хотя он чуть не задел клинком собственную голову.

Холька наблюдала за ним со снисходительной улыбкой. — Для начала сойдёт.

Он пытался поймать моменты, когда она щёлкала пальцами, но она будто специально делала это тогда, когда он на что-то отвлекался.

Тучи разошлись и последний день светило солнце. Земля и грязь немного подсыхали, но один из сапог начал промокать.

Наконец, где то в середине дня они достигли Ловаса.

Энрик с восхищением рассматривал огромные крепостные стены. Он не представлял себе, как же на них кто-то может залезть. Да и зачем кто-то будет даже пытаться захватить такую громадину?

Не меньшее впечатление на него произвели многочисленные каменные дома. Некоторые из них были покрашены в различные цвета, на некоторых стенах висели стяги с гербами. Кое-где гербы были нарисованы прямо на стене. Энрик был этим так заворожён, что Хольке пришлось взять его за руку и тащить за собой.

— Ещё насмотришься.

В городе было не то, чтобы людно, но на улицах шла бойкая торговля. Особенно этот город сразу же выделялся большим количеством лавок, торгующих рыбой.

Охраны было немного. На первый взгляд город жил почти что мирной жизнью.

Люциус достал из кармана и развернул письмо. Они какое то время они петляли по по мощённым улицам.

Вскоре они остановились у трёхэтажного дома из тёмно-синего камня.

— Здесь. — Кивнул Люциус, сверяясь с листком.

Дверь им открыл пожилой мужчина в сером плаще.

— Господин Корбек принимает гостей только по записи.

— У нас срочное дело.

— Ничем не могу помочь. Приказано не впускать без записи.

Холька демонстративно положила руку на меч. — Придётся сделать исключение. У нас нет времени стоять в очереди. Обещаю, что мы не займём твоего господина надолго.

Видя её решимость, сторож слегка побледнел. — Не велено пускать, госпожа. Простите.

— Твой хозяин будет рад нас принять. — Сказал Люциус. — Мы от его друга. Может и за тебя словечко замолвим.

Сторож боязливо оглядел их. Ещё раз посмотрел на меч. — Хорошо, хорошо.

Когда они вошли, Люциус шепнул подруге: — Посдержаннее. Не хватало ещё охраны на нашу голову.

Корбек — высокий полноватый мужчина с небольшой лысиной и лёгкой сединой встретил ввалившихся к нему с крайним возмущением.

Но, осмотрев пришельцев, он как будто бы подобрел и, сделав заметное усилие, заговорил сразу уважительно. — Надеюсь, у вас есть достаточно важная причина явиться ко мне столь нагло.

Люциус подал ему письмо. Читая его, торговец становился всё более озадаченным.

Закончив, он внимательно осмотрел всех троих.

— Необычное дело. По закону, я обязан сдать паренька страже, поскольку он совершил убийство. Однако, вижу, дело особое. Что ж, я не могу отказать дорогому Альфреду. — Он посмотрел на Энрика. — Пока, парень, поживёшь у меня. По крайней мере, пока ко мне не заявится кто-то, кто будет тебя искать. Я человек открытый, проблем с законом пока что не имею и не хочу иметь. Попрошу вас это учесть. А что касается вас двоих: у меня через три дня уйдёт караван как раз в Старые Королевства в город Солу. Вы можете присоединиться. Но есть пара проблем. Решение которые зависит от вас.

Люциус кивнул. — Слушаем.

— Старые Королевства не пускают через свою границу кого попало. Для того, чтобы вас пропустили с моим караваном, вы обязаны быть его частью, то есть находиться на моей службе. И потому я предлагаю вас заключить со мной договор. Я найму вас, как охрану. Там, в Соле, действие этого контракта досрочно закончиться и вы сможете идти, куда глаза глядят.

— Если помимо этого мы больше ничем не будем вам обязаны, то это хорошее предложение.

— Ах да. Вы будете кормиться из казны каравана, но по окончанию контракта, то есть там, вы выплатите мне пятьдесят золотых, чтобы я мог на эти деньги нанять охрану на обратную дорогу. Так сказать, неустойка.

— А что мешает вам просто заранее взять с собой нужную сумму?

— А вот тут, опять же, в дело вступает та тщательность, с которой Королевства досматривают и контролируют всех входящих на их территорию. Чтобы пройти, мы заранее должны указать, сколько мы везём товаров, какую сумму планируем за неё получить и на что планируем потратить в пределах Королевства. В такой ситуации мы должны заранее всё продумать и записать. Но никто не застраховывает нас от различных неучтённых обстоятельств. Например, от того, что я решу досрочно завершить наш контракт, по причинам, о которых предпочту умолчать, скажем, в рамках коммерческой тайны. Естественно, за это я обязан будут затребовать с вас компенсацию за то, что мне придётся срочно искать вам замену.

Холька с Люциусом переглянулись. — Мы согласны. — Заключил Люциус.

— А куда вы устроите Энрика? — Поинтересовалась Холька.

Тот пожал плечами. — Да мне везде пригодятся носильщики. — Тут он привстал. — Впрочем, если вы хотите. — Посмотрел на Энрика — Я даже могу устроить его в ваш караван. Заодно хоть раз в жизни посмотрит чужую страну.

Холька поглядела на Энрика. Тот благодарно поклонился Корбеку. — Спасибо, господин.

Купец махнул рукой. — На эти дни вас разместят у меня. В соседнем доме. Подходите вечером. Я подготовлю контракты и мы их заполним. А эту бумажку — он показал письмо. — Я уничтожу.

Люциус протянул к нему руку. — Позвольте.

Он отдал рыцарю письмо. Тот свернул его несколько раз, резка сжал в кулаке. На секунду его глаза стали чуть светлее. Внутри кулака словно вспыхнуло пламя. И тут же погасло. Он разжал кулак и на пол упала небольшая горстка пепла.

Корбек подавленно молчал полминуты, а потом кивнул. — Что ж, и на том спасибо. Бумажки — самое важное. Их надо уничтожать в первую очередь. Вот вам бесплатный совет от опытного купца.

— Как бывший писарь, не могу не согласиться. — Ответил Люциус.

— Холька пожала плечами. — Ну, нас в Орден принимали без всяких бумажек.

— В какой ещё Орден? — Насторожился Корбек.

Люциус слегка отодвинул подругу. — Мы члены Ордена Истребителей, что базируется в Кифалоре. Известная организация, вы должны были о неё слышать. Он достал маленький значок и показал его. — Но в данный момент мы действуем не как его представители. У нас в Старых Королевствах свои дела.

Корбек посмотрел на обоих с большим сомнением. — Что ж. Надеюсь, это правда, иначе я вынужден буду потом рассказывать, что вы угрозами заставили меня взять вас с собой. Сами понимаете, для торговца честь — превыше всего.

— Мне казалось, для вас то она как раз на втором месте. — Сказала Холька.

Корбек гордо приподнял голову. — Вам показалось.

Пока стражник провожал их в комнаты, Энрик услышал, как Люциус сказал Хольке. — Когда ж ты научишься молчать?

— Прошу, не командуй.

— Я сколько раз просил тебя быть сдержаннее.

— Много. Но я не могу иначе.

— Поэтому ты и дура. — Сказал он неожиданно нежно.

— Это правда. — Холька улыбнулась ему, будто он похвалил её.

* * *

После того, как они расположились, Холька позвала Энрика на рынок. — Пошли, найдём тебе меч получше.

— У вас с дядей был уговор? — Спросил Энрик, когда они пошли по улицам.

— Да. Мы с ним договорились, что сопроводим тебя до этого города и доставим в руки этому человеку, а твой дядя попросит его помочь нам пробраться в Старые Королевства.

— Шило на мыло?

— Вроде того.

По дороге, пользуясь наличием времени, Энрик рассматривал дома, постоянно снующих туда-сюда людей. В деревне все друг друга знали, но как можно было запомнить всех здесь, Энрик не представлял.

И ещё этот постоянный гомон. В деревне иногда бывали сборы, советы, на которых жители спорили так, что слышно было на всю округу. Но здесь, особенно в центре города этот шум, казалось, не утихает никогда. Как же здесь люди живут?

Он обратил внимание на деревянный помост на площади. На нём стояли две большие жаровни, в которых горело пламя.

— Это для казней? — Догадался он.

Холька кивнула.

Он остановился, немного представив себе, как по праздникам здесь собираются люди и под радостные вопли прохожих людей сжигают, отрубают конечности.

Он сам этого не видел, но наслышался о городских развлечениях от проезжающих или деревенских, которые были в городах.

Женщина его не торопила. Так они неторопливо ходили по центру города, пока наконец не наткнулись на кузницу, на витрине которой лежало, судя по всему, недавно сделанное оружие.

Они зашли и Холька тут же заговорила с кузнецом, показывая ему меч Энрика и указывая на один из продаваемых, который был с этим мечом примерно одного размера.

Парень рассматривал столы, удивляясь столь обширному выбору орудий убийств. О том, как использовать некоторые из них он мог только догадываться.

Наконец Холька договорилась. Обменяв меч Энрика на новый, она отсыпала торговцу гость монет.

Когда они вышли, она вручила ему новый красивый короткий меч в ножнах из плотной кожи.

— Держи. С ним тебе будет сподручнее упражняться. И сражаться, если на то придётся.

Он вытащил его. Осмотрел. С восхищением рассмотрел себя в отражении клинка. Меч был очень прост, но так аккуратен, что казался ему произведением искусства.

— Госпожа, как мне вас отблагодарить?

Она усмехнулась. — Научись им пользоваться. Тогда мне не придётся беспокоиться о тебе, а тебе — просить других о защите.

— Да, госпожа. Вы покажите мне ещё приёмы?

— Конечно. — Она аккуратно положила руку ему на плечо. — Пока у нас есть свободные дни, я научу тебя, чему успею. Но помни, применять эти знания тебе. И только от тебя зависит, научишься ли ты это делать.

— Я справлюсь. — Уверенно ответил Энрик.

* * *

На следующий день Энрику показали склад и объяснили, что и куда нужно перетаскивать. Он занимался этим почти весь день. В обед им выдали молоко, кусок варенного мяса и немного грибной похлёбки. По сравнению с сухарями и водой всё это показалось парню вкуснейшей едой на свете. Работавшие с ним мужички удивились тому, с каким аппетитом он поедает не самое свежее мясо, не говоря уж о похлёбке, которая местным уже осточертела.

— Видать, у вас в деревне, совсем жрать нечего. — Сделал вывод один из носильщиков.

От рассказов Энрика о жизни в деревне они только головами покачали.

— Похоже, нам ещё надо радоваться, что мы тут можем хоть это есть. — Сделал вывод один из них.

Вопреки опасениям Энрика к нему отнеслись дружелюбно. Компания оказалась дружная, хоть, как быстро выяснилось, они все тут работали недавно. Корбек платит мало, а требует много. Потому люди тут обычно не задерживаются.

На вопрос Энрика: безопасно ли тут гулять по ночам, если тут везде, стража и, следовательно, монстров нет, люди рассмеялись.

— Ох, парень. Тут монстры пострашнее ваших деревенских водятся. Я вот знаю одного. Он как набухается, так лучше б к водяным пошёл, честное слово.

С водяными Энрик не встречался, но много слышал. И сравнение его впечатлило.

Вечером Холька подкараулила его и отвела его в небольшой дворик, где до самого заката учила его парировать удары и держать для этого меч. Люциуса за весь день Энрик так и не увидел. По словам Хольки, у него были дела в местной библиотеке.

Она следила за его движениями, не давая передохнуть ни секунды. Когда он от усталость попытался закончить движение на середине, она толкнула его локтем так, что парень упал на мостовую.

— За что, госпожа?

— За жизнь. — Сказала она неожиданно резко. — Ты учишься не соревноваться. Ты учишься биться насмерть. И твоё желание отдохнуть не поможет тебе в бою.

В этот момент Энрик захотел, чтобы они ушли и оставили его как можно быстрее. Но тут же он раскаялся в этом. Всё-таки она хочет ему помочь.

В комнату Энрик вернулся вымотанными, как никогда ранее. Руки были ватными, в голове гудело.

Большая часть второго дня прошла примерно так же. Ему даже пришла в голову мысль, что если это и есть жизнь в городе, то это не так страшно, как он думал.

Вечером они вновь тренировались с Холькой. В этот раз Люциус сидел неподалёку. Он что-то черкал в книжечке и время от времени поглядывал поверх неё за тренировкой.

В разгар отработки приёма во двор вбежал взволнованный слуга.

— Господин Корбек требует тебя к себе. — Сообщил он Энрику.

Тот кивнул, но Холька остановила его. — Только его?

— Про вас ничего не говорил.

Холька убрала меч в ножны и положила на него руку. Люциус быстро убрал книжку и готовый подошёл к ним.

— Пошли. — Холька решительно двинулась вперёд. Остальные пошли следом.

— Холька. — Догнал её Люциус. — Если что, будь спокойней.

Холька никак не отреагировала.

У дома стояла толпа. Пяток стражников и столько же простых людей с оружием.

Слуга, увидев их, предпочёл спрятаться за поворот.

Увидев троицу, один из людей с топором вышел вперёд и указал на них. — Вот он! А это — те самые бандиты, которые помогли ему сбежать.

Энрик тут же узнал в этом одного из друзей Дьюла, который жил рядом со старостой.

Один из стражников отодвинул его рукой. — Господа рыцари, я вынужден попросить вас и этого парня пройти с нами в казематы. Ваш подопечный обвиняется в убийстве, а вы — в его укрывательстве.

— Этот парень под нашей охраной. — Заявила Холька. — Скажите, сколько будет штраф и мы за него заплатим.

Люциус за её спиной шёпотом ругнулся.

— Не нужны нам ваши сраные деньги. — Крикнул друг Дьюла. — Этот ублюдок зарезал братана нашего и мы имеем право разрешить это по закону. Папка твой согласился на это. Хватит за господ прятаться, подлец!

— Господа рыцари — Ответил начальник стражи. — не тратьте наше время и своё.

— Если он пойдёт с вами, то под нашей защитой. — Решительно объявила Холька.

Энрик сделал пару шагов назад, но Люциус тут же крепко схватил его за руку.

— Так не пойдёт. Мы сами вернём его в деревню. Нам приказано доставить его на суд, а не убивать. Ну, а там уж. — Мужичок с топором злобно ухмыльнулся. — Как получится.

— А вы, уважаемая стража, уверены, что эти люди вас не обманывают? — Обратился к ним Люциус.

Тот покачал головой. — Никаких сомнений. У них есть письмо с печатью старосты с требованием арестовать и вернуть этого человека — Он указал на Энрика — в деревню. Дана его внешность. А ещё ваша внешность, господа. Так и быть, я готов отпустить вас двоих. Нам проблемы не нужны. Но паренёк идёт с нами.

— Ты немного поучила его, Холька. Пусть сам разбирается. — Люциус положил руку на плечо женщины.

От этих слов Энрику захотелось вырваться и бежать без оглядки, но тонкая рука держала его мёртвой хваткой.

— Они же убьют меня! — Крикнул он. — Убьют, даже если смогу победить Дьюла! Вы их не знаете, госпожа Холька!

— Это не наши проблемы. — Сурово сказал Люциус.

Холька быстро перевела взгляд с Энрика на стражников, на людей Дьюла.

В следующий миг она выхватила свой большой меч, взмахнула им так, будто бы он ничего не весил и, расставив ноги, встала в грациозную боевую позу, став будто бы на голову выше. — Он пойдёт с нами. — Грозно объявила она.

Все разом отшатнулись. Люциус отпустил Энрика. В его руках вспыхнули огни.

— Мы об этом пожалеем. — Услышал Энрик его шёпот.

Не совсем понимая, что ему делать, он тоже обнажил меч.

Друг Дьюла толкнул командира стражи. — Ты что, хочешь их отпустить, чтобы тебя потом каждый бандит на слабо брал? Чтобы тебя потом никто не уважал и за стража не держал?

— Заткнись! — Рявкнул на него командир и тот и вправду резко замолк. — Я вынужден вас задержать, господа. Силой оружия, если потребуется. — Он смотрел на Хольку с опаской.

— Плохая идея. — Предупредил Люциус.

— Узнаем. Ребята, держите их.

Первый, кинувшийся на Хольку, лишился руки и упал перед ней. Второму она проломила мощный ударом щит и рассекла голову. Он упал, закрыл лицо руками и заорал.

Остальные трое встали перед разозлённой женщиной, опасливо направляя на неё мечи.

Люди Дьюла попытались обойти их. В этот миг Люциус сложил перед собой руки, направил их ладонями к людям, сжал в кулаки, и, прошептав какие то слова, резко разжал выставляя руки вперёд. Из открывшихся ладоней вылетела волна огня, которая прошла сквозь группу, обожгла всех и подожгла одежду. Они попадали на мостовую и принялись кататься по ней, вопя и пытаясь потушиться. Люциус оставил их в покое и повернулся к Хольке.

Тем временем женщина сама перешла в наступление, выбила у одного из рук меч и сильно толкнула его. В тот же миг совершила резкий разворот, отбила направленный в себя удар и тем же ударом рассекла грудь вместе с доспехом, заставив человека упасть. Последний попытался закрыться от неё щитом и из под него нанести удар, но Холька отскочила в сторону и точным ударом плашмя заставила его упасть без чувств.

— Пошлите нахрен отсюда! — Донёсся из верхнего окна голос Корбека. — Чтоб я вас тут больше не видел, ублюдки! Нет у меня с вами никакого контракта и не было!

— Стража! Стража! — послышалось на ближайшей улице.

Люциус подошёл к Хольке. — Кретинка. — Спокойно констатировал он.

— Люциус, я знаю! Лучше придумай что-нибудь.

— У меня есть план на этот случай. — Оба посмотрели на него. — Но для этого надо выйти из города.

— Сначала зайдём за нашими вещами и потом пойдём теми переулками. — Холька указала на переулки между складами. — Они должны привести нас к юго-западными воротам. Если повезёт, нас пропустят без проблем. Энрик.

Энрик смотрел на произошедшее с настоящим ужасом. В первый раз он видел столько человеческой крови и слушал такие истошные вопли. Вид того, во что превратились подожжённые Люциусом люди — мечущиеся визжащие факелы, оставил его испуганно застыть.

Что же она может сделать с ним?

Холька подбежала к Энрику, но тот панически направил на неё меч.

— Энрик, бежим!

— Стой! — Крикнул он. — Не подходи!

— Энрик, я всё тебе объясню. Обещаю. Но сейчас нам нужно уходить. Она сделала шаг вперёд и он почти достал клинком до её груди. Он чувствовал, что на него надвигается сила, которой ничего на стоит смести его. Его руки дрожали. Но он не опускал оружие, потому что чувствовал, что это его последний шанс выжить.

В следующий миг это чувство развеялось. Резким ударом она подняла меч и выбила у него оружие. Оно отлетело на пару метров и звякнуло об камни.

Не спуская глаз с парня, они подошла, аккуратно подобрала меч за клинок и, подойдя, протянула его рукоятью удивлённому Энрику. — Бери. — Приказала она.

Он неуверенно протянул руку она буквально вложила ему оружие. — Следуй за мной, если не хочешь сдохнуть!

Он едва кивнул. — Да, госпожа! — Его голос прозвучал неровно, будто его знобило. Сейчас от Хольки исходило такое ощущение силы и власти, что если бы она сейчас приказал Энрику вскрыть себе горло, от страха он без сомнения бы это сделал.

Прибежал Люциус с мешком Энрика и двумя походными рюкзаками. — Быстрее отсюда.

И они вбежали в улочку между двух двухэтажных каменных домов и начали петлять между ними. Пока что погони не было. Но они замечали, как их преследовали какие то местные жители. Однако солнце уже заходило и наступающая тьма внушала надежду на спасение.

III

Петляя по переулкам, они вскоре поняли, что оторвались от преследователей. Энрик готов был бежать куда угодно и только рука Хольки тянула его в одном направление. Выйдя на широкую улицу, ведущую к юго-западным воротам, они замедлились и, стараясь смешаться с прохожими. Охрана не проявляла никакого беспокойства и троица, никем не задерживаемая, вышла за стены, в пригороды. К этому времени уже почти полностью стемнело.

— Куда мы идём? — Тихо спросил Энрик.

— Молчать. — Голос Люциуса заставил его сжаться на ходу. — После того, что мы устроили, нам нужной уйти подальше от города. Переночуем в лесу. — Он внимательно поглядел на Энрика. — Боишься темноты?

— Нет, господин. — Только и смог промолвить он.

В его словах была лишь часть правды. Он боялся, но не темноты, а тех, кто в ней скрывается. Раньше это были упыри и другие твари. Сейчас же он боялся своих защитников. Но отойти от них сейчас было бы ещё глупее, чем оставаться.

Дома остались позади и исчезли во тьме. Пройдя через рощу, они вышли на маленькую полянку.

Она была на возвышении, так что земля тут была относительно сухая.

Здесь Холька отпустила Энрика и Люциус тут положил ей руку на плечо.

— Объяснись, Холька. Что это было?

Она обернулась и решительно посмотрела на него.

— Предлагаешь отдать его им?

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Да. — Ответил Люциус. — Это не наше дело.

— Теперь наше.

— После того, как ты напала — да. — Он секунду помолчал, после чего его ровный голос стал резким. — Холька, ты рехнулась? Ты помнишь, куда и зачем мы идём?

— Помню. Но он же ребёнок. Он нуждается в нашей помощи.

— Ты теперь будешь каждого дурака спасать? Мы так никуда не уйдём.

Она замолчала и посмотрела на него возмущенно. — И что ты предлагаешь? Бросить его?

— Это было бы идеально. Но зная тебя, я на это не рассчитываю.

Его суровый тон вызвал у Энрика скорее обиду, чем страх. — Я не хочу быть обузой. Госпожа Холька, можно я продолжу пока у вас учиться? Научите меня. Я буду вам полезен.

Люциус нахмурился.

— Не смотри так. — Ответила Холька. — Лучше расскажи свой план.

Люциус отвернулся. — Завтра. Когда отоспимся. Пока подумай, к чему приведёт твоя жалость.

Каждое его слово возмущало Энрика, но он понимал, что Люциус был по своему прав.

* * *

Когда Энрик проснулся, уже начинало светать. За ночь ему стало холодно.

Холька спала, укутавшись в плащ. Она выглядела несколько больше себя, будто бы свернулась калачиком. Помня последние дни, Энрик решил не подходить к ней. А вот Люциуса рядом не было.

Он тихонько встал. Огонёк совсем затух. Вспомнив о своих занятиях в деревне, Энрик нашёл палку, сгрёб пепел в кучку, положил вокруг полусгоревшие ветки. Тихо пройдясь вокруг, стараясь на разбудить Хольку, он собрал кучку более-менее сухих веток и сложил их в костёр. Сев перед ним на колени, он начал водить рукой по горсти, шепча заученные слова. Почувствовав, как под его ладонью что-то нагревается, он одёрнул её. В тот же миг на месте, где она была, на секунду вспыхнул огонь и от него загорелось несколько веток. Они обдали парня волной тепла, слегка согрев руки и лицо.

Он попытался поддержать пламя, но ветки быстро потухли. Он тут же попробовал ещё раз. Теперь он решил не одёргивать руку сразу, а подождать, пока огонь разгорится. На его удивление, от огня чувствовался жар, но он не обжигал Энрика, хотя ветки загорелись. Когда огонь разгорелся, он убрал руку и пламя продолжало гореть сам по себе. Теперь Энрик уселся почти вплотную к нему и погрел руки.

Вокруг медленно светало. Небо из чёрного становилось тёмно-синим. Где-то наверху угукал филин.

— Сам научился?

Энрик резко обернулся.

Почти за его спиной стоял Люциус. Из полумрака выделялись только его яркие глаза.

— Да, господин.

Он прижал палец к губам и кивнул на Хольку. — Не буди зверя. — Он сел рядом.

— Вы так владеете пламенем. Пожалуйста, научите меня. Я тоже так хочу.

— Я тоже много чего хочу в этой жизни. И твоё счастье, что не все мои желания сбываются.

Он щёлкнул пальцем и рядом с Энриком загорелась земля. Он резко сжал кулак и огонь потух.

Энрик вздрогнул. — Не жгите!

— Тихо. — Люциус сел перед ним и помолчал, спокойно ожидая, пока парень придёт в себя. — Научился этому по книжкам?

Он едва кивнул. — Да, господин. Вы тоже?

В его взгляде он заметил насмешку. — А ты много ли выучил по ним?

Энрик смущённо поглядел в землю — Я научился этому.

— Кое что. Но чтобы выучиться по-настоящему сильной магии, нужно иметь предрасположенность. Такими фокусами может развлекаться каждый. Так что забудь про свои книги, если хочешь чему то научиться.

Парень посмотрел на огонь. — Вы хотите сказать, что магами рождаются?

— Не совсем. Этому можно научиться. Но настоящей силой может овладеть только тот, кому это дано с рождения. Как я. Если ты будешь стараться, то кое-что из тебя получится, но будь готов к тому, что настоящего могущества ты не достигнешь. — На несколько мгновений его глаза загорелись злобным светом. В руке разгорелся яркий огонь.

Энрик испуганно отскочил. Огонь в руке потух, как и глаза. Волшебник медленно встал. — Вот этого ты не достигнешь никогда. — Он неожиданно заговорил снисходительнее. — Но раз уж понравился ты моей Хольке, то будь нам полезен. А для этого нужно немного поучиться.

Парень кивнул. — Я могу вам сапоги подшить.

— Можно. Но пока мы не об этом. Сейчас я дам тебе первый урок. — Он сел рядом с костерком. Жестом пригласил его сесть. — Не бойся магии. Ты не должен бояться того, чем управляешь. Ты не жертва. Ты — господин. Если будешь считать себя жертвой, то ты и будешь жертвой. А теперь вызови пламя ещё раз.

Энрик посмотрел на руку, повернул её к земле. Он сжал ладонь, пытаясь вызвать у себя те же ощущения какие испытывал в момент, когда разжигал огонь. Он напряг руку, но ничего не происходило.

Люциус устало произнёс. — Вот поэтому тебе нужны ингридиенты. Ты не можешь менять этот мир просто так, потому что внутренней магии, необходимой для этого, в тебе нет. Потому… — Он поднял ладонь над костерком, резко сжал её в кулак. Огонь исчез, погрузив их обоих в полутьму. — скоро он остынет и ты соберёшь в карман пепел. Позже я тебе покажу, что и как надо с ним делать. Понял?

* * *

Пока просыпалась Холька, они поели походную еду — хлебцы и сложенные в толстые плитки, и высушенные фрукты. Когда совсем рассвело, они сели около потухшего костра.

— Рассказывай про свой план.

Волшебник достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его. Это была карта Теократии, на которой от города до границы Старых Королевств пролегали жёлтые линии.

— Смотри. Это — дороги, по которым в Старые Королевства идут торговые караваны. Корбек заключил с нами контракт.

— Он его разорвал. — напомнила Холька.

— Тем не менее я подсмотрел маршрут, по которому будет идти этот караван. Следовательно, мы сможем к нему присоединиться и попробовать убедить их нанять нас в качестве охраны.

— А если они не согласятся?

Он посмотрел на неё недоверчиво. — Тогда мы можем им напомнить, кто мы и что мы устроили вчера в городе. И они нас возьмут.

— Но мы же поступим, как бандиты! — Возмутился Энрик. — А вы рыцари.

— Тебе кто-то позволял говорить? — Спросил Люциус. Энрик и так понял, что сболтнул лишнего.

— Это выглядит слишком опасно, Люциус. Может нам другие идеи поискать?

— Хорошо. — Он убрал карту в карман. — Слушаю твои мысли.

Холька немного смутилась. — Я не против твоей идеи. Но мы должны придумать, как не нажить себе ещё больше врагов.

От последней фразы Люциус слегка сощурился. — Слушаю. — В его голос прозвучала неприкрытая ирония.

Холька задумалась. — Может попросить кого-нибудь инсценировать нападение на караван, а мы выступим в роли неожиданной подмоги? — Увидев удивлённый взгляд Люциуса, быстро исправилась. — Нет, нет. Слишком сложно. Или, может, сказать им, что мы из Ордена и идём по важному заданию в Старые Королевства.

— Они пошлют нас в посольство Королевств.

— А может…

— Холька. — Он положил ей руку на плечо. — Давай пока выйдем на ту дорогу. А там посмотрим. Может, ты что-то придумаешь. Караван должен выйти из города завтра. Если после нас у Корбека начнутся проблемы, то, может, задержится. Но на пару дней, не более.

— Давай тогда уйдём подальше от города. Чтобы нас случайно не заметили, и чтобы стражу быстро не позвали.

Примерно до середины дня они шли вдоль дороги.

* * *

В обеденно время остановились в небольшой дубраве, их которой открывался вид на широкий тракт, по которому время от времени кто-то проходил или проезжал.

— Доставай пепел. — Приказал Люциус. Он нашёл небольшой участок земли, свободный от травы и указал на него пальцем. — Высыпь его сюда. Половину.

Энрик высыпал и сел на колени, ожидая указаний.

Люциус начал медленно обходить его по кругу. — Смотри на пепел. Не на меня.

Энрик подчинился.

— Сделай то, что ты делал раньше, чтобы вызвать огонь.

— Но у меня же нет веток. Он потухнет.

— Ты хочешь научиться? — Голос Люциуса не допускал неповиновения. — Тогда делай, как я скажу.

Недалеко хрустнули несколько веток. Холька тренировалась с мечом, срубая их одну за другой.

Энрик поводил пальцем по кучке пепла, взял её часть, развеял над основной кучкой, произнеся нужные слова. Кучка вспыхнула у него в руках.

— Держи. — Приказал Люциус. — Не бросай.

Парень дрожащей рукой держал в руке пепел, горящий буквально сам по себе. На удивление огонь вновь не обжигал.

— Возьми в другую руку.

Энрику хотелось его откинуть. Упаси Пламя, оно начнёт жечь. Только стоящий позади рыцарь пугал его больше. Он осторожно поднёс вторую руку и соединил их. Огонь медленно переполз на обе. Пока он не чувствовал ничего, но в любой момент его рука могла загореться. И к своему ужасу он не знал, в какой именно.

— Что дальше? — Испуганно спросил он.

— Опусти его на пепел.

Оказавшись на пепле огонь почти сразу же потух.

Парень вытер вспотевший лоб.

— Теперь повтори это. Только без пепла.

Парень повторил те же движения и слова, только без пепла. Ничего не происходило. Он обернулся к Люциусу.

Тот равнодушно кивнул. — Попробуй ещё раз.

Энрик из-за всех сил постарался повторить всё, что он делал с пеплом. На секунду ему даже показалось, что в его руках что-то потеплело.

— Как ты думаешь, почему у тебя сейчас не получилось?

— Потому что пепла не было!

— А почему без пепла не выходит?

Мальчик обиженно посмотрел на него. — Потому что я не волшебник.

Люциус отрицательно качнул головой. — Это я тебе сказал. Но ты своей то головой думай. Почему без пепла тебе не удаётся зажечь огонь?

Энрик впал в ступор.

— Что загорается: твоя рука или пепел?

— Пепел, конечно.

— Что это значит?

— Что без пепла нельзя колдовать.

Люциус сочувственно покачал головой. — Нет. Откуда берётся твоя магия?

— Из пепла. — Он поглядел на Люциуса. Тот хмурился. Его глаза ярко светились. Тут же Энрик додумал мысль. — То есть из всего, что вокруг.

— То есть?

— То есть из природы.

— Правильно. — Голос Люциуса стал удовлетворённым. — Второй урок — источник магии — весь мир и каждый предмет в нём. Каждый предмет отвечает за какую-то силу. Какое то действие. Пепел, например, за огонь. С помощью разноцветного песка можно наколдовать пыль, которая будет ослеплять и усыплять окружающих. Из ракушек можно вызвать морскую волну в любом месте. Нужно лишь знать слова и действия.

Следовательно, что ты должен делать в первую очередь, когда хочешь применить магию?

Энрик опять растерялся. — Искать вещи, которые её вызывают.

— Правильно. Именно потому, что все силы, которые ты используешь, находятся в них. Ты эти можешь лишь пробудить эти силы и направить их.

— А я смогу стать, как вы? Ну, то есть, смогу колдовать, как вы?

— Как я — нет. Природная магия всегда сильнее. Но если ты действительно хочешь этого, я могу указать людей, которые помогут тебе стать сильнее.

— Это другие рыцари?

— Нет. — Люциус многозначительно помолчал. — Есть в этом мире общество, группа людей, которые знают об огне больше других. Они могут научить тебя, дать тебе то, чего ты не достигнешь сам — подлинное могущество, силу, с помощью которой ты сможешь вершить судьбы других. — Его глаза стали ярче.

Энрика от этого пронзила дрожь. — Я не хочу ничего «вершить». — Он не понимал последнего слова. Оно казалось ему чужим, господским. — Я хочу, чтобы моя семья и я жили хорошо.

— А кто этому мешает? Эти бандиты? Думаешь, они поведутся на твои просьбы о хорошей жизни? — От его пристального взгляда Энрику вновь захотелось исчезнуть. — Не поведутся. Ты сам это знаешь. Такие, как они, мешают тебе жить так, как ты хочешь. И только сила даст тебе возможность жить спокойно, делать этот мир лучше, спасать добряков и карать злодеев. Только сила. И есть люди, которые дадут тебе её. Потому что они такие же, как ты — слабые, но полные желания сделать для этого мира хоть что-то. Они примут тебя с распростёртыми объятьями. Если ты решишься.

— Я… я не знаю.

Люциус смотрел на него так, будто требовал ответа немедленно.

— А это добрые люди?

— Очень. — Ответил с хитрецой. — К тем, кто разделит их идеи, они будут очень добры.

— Добрее вас?

— Добрее меня. И умнее Хольки. Они научат тебя большему и дадут тебе идеал, цель, к которой стоит стремиться.

— Я бы хотел научиться у них. — Сказал Энрик после некоторой паузы.

— Сейчас ты не готов. — Поучительно ответил Люциус. — Со временем, когда ты наберёшься знаний и опыта, я познакомлю тебя с ними.

Он всё ещё пугал Энрика. На мысль, что он может познакомить его с могучими волшебниками, даже лучше, чем он сам, немного вдохновила парня.

Тем не менее в эту ночь он плохо спал. Случившееся вчера так и не давало ему покоя. В первый раз его настигло сомнение: а может он зря сбежал? Он представил, как отец сейчас проклинает его, а мать плачет. А брат вынужден отвечать перед Дьюлом и его прихвостнями вместо него.

— Всё-таки я сволочь. — Решил Энрик.

Но единственный вариант, который лез ему в голову, был попробовать обучиться магии и бою у этих рыцарей. А потом, если судьба поможет, вернуться в деревню. Сейчас он мало что сможет сделать.

И эти рыцари. Он не думал, что они окажутся такими жестокими. Особенно Холька. Не так он представлял себе Орден. А может они только притворяются рыцарями?

Но Холька защищает его. Но зачем? А может, у её есть другие причины? А вдруг что-то взбредёт ей в голову и она нападёт на него. Господа часто бывают с причудами.

У него появилось желание сбежать от них, но в этой ситуации это была бы вершина глупости.

С этими мыслями он незаметно для себя заснул. Проснулся от того, что рядом с ним шептался Люциус. Он явно отвечал кому-то, но этого кого-то слышно не было.

— Ты уверен? Это потребует определённого времени. И как я, по твоему должен это сделать? Без неё мне будет… затруднительно. Пока дело не сделано, она нам пригодится. — Тут он процедил сквозь зубы. — Нет, я не размяк! Я сам решу, что с ней делать. Она моя! Ясно?

Энрик даже приблизительно не понимал, с кем он разговаривает. В деревню иногда заходили юродивые, которые утверждали, будто разговаривали с духами природы. Может, Люциус тоже говорит с каким то духом?

Волшебник замолчал. Некоторое время он сидел молча, затем поднялся и принялся почти бесшумно бродить вокруг.

Энрик некоторое время слушал его шаги, но вскоре они затихли и он уснул.

На рассвете его разбудила Холька.

— Костёр не зажигаем. Караваны обычно выходят утром, так что до обеда лучше сидеть тихо. — Предупредил Люциус.

Энрик всё-таки попытался вновь зажечь огонь в руках. В этот раз он убедил себя держать огонь в руках столько, сколько возможно. Он продержал его несколько минут и теперь пламя стало казаться ему не более опасным, чем лежащие рядом листья.

Значит, он делает всё правильно!

Когда солнце уже порядочно поднялось, по тракту прошёл караван из примерно дюжины повозок. Его сопровождали вооружённые люди, в разнообразном снаряжении и куча слуг. Люди, похожие на караванщика и его главных помощников ехали на лошадях.

Люциус хотел выйти к ним, но Холька его остановила. — Лучше выйти на привале, когда они будут больше расположены разговаривать с незнакомцами.

— Справедливо.

Они тихо пошли параллельно каравану. Те громко общались и, похоже, даже охрана не особо смотрела в окружающее редколесье.

Через час караван зашёл в лесной массив.

В какой то момент Люциус остановил Хольку и указал вперёд. Там, в сторону каравана крались несколько фигурок в серых плащах. У двоих из них Энрик разглядел в руках большие луки. У ещё одного в руках вспыхнул огонёк. Прямо, как у Люциуса.

Рыцари переглянулись. Холька жестом велела Энрику оставаться на месте.

Люди в плащах подходили поближе. Со стороны каравана послышался треск. Одно из крупных деревьев упало на дорогу. Послышалось конское ржание.

Тут же с другой стороны тракта второе дерево упало в сторону рыцарей, перекрыв каравану обратный путь.

Лучники натянули тетивы, выстрелили, и подбежали поближе. Человек с огоньком пошёл позади. Дальше Энрик заметил ещё несколько людей в плащах.

У каравана начался переполох. Кто-то громко раздавал команды.

— Вперёд. — Скомандовала Холька.

Энрик хотел было броситься за ними, но Холька схватила его за плечи. — Энрик, стой, не лезь.

— Я помогу.

— Ты бесполезен в бою. — Резко добавил Люциус. — Стой здесь.

Не дожидаясь ответа, они побежали к каравану.

Энрик поглядел им вслед. В этот момент ему стало обидно за услышанное.

— Они жалеют меня, помогают мне, а я буду стоять тут, как какая то вещь? Я не беспомощен! Я им докажу!

Обнажив меч, он побежал за рыцарями.

Те быстро расправились в первой троицей и выбежали на дорогу.

Там шёл ожесточённый бой. Видно, что защитники попытались спешно выстроить повозки в круг, но нападавшие не позволили им этого сделать. Сейчас вокруг каждый повозки дрались люди в серых плащах и сопровождающие караван. Несколько человек с обеих сторон уже лежали убитыми.

— Ко мне, ублюдки! — Крикнула Холька. Она бросила в самую гущу боя, размахивая мечом.

Люциус притормозил. Один из нападавших бросился на него, но получив небольшим сгустком огня в лицо, упал и с воплем принялся кататься по земле.

Энрик увидел, как впереди два защитника отбивались от трёх нападавших. Оба защитника были уже прижаты к повозкам. Ещё чуть-чуть и их зарубят. Они все были увлечены сражением и не замечали парня. Выбрав того, кто стоял прямо к нему спиной, Энрик, бросился на него, замахнувшись, как учила Холька.

— Если выбираешь, куда бить, всегда бей по руке. Без рук враг беспомощен. — Говорила она.

Он метил в руку, замахнувшуюся мечом.

Вложившись в замах всем своим весом, Энрик легко отсёк её. Из-за разбега он не мог быстро остановиться. Меч воткнулся в телегу и сам Энрик едва не налетел на свой же клинок, в последний момент уклонившись и приложившись плечом о большое деревянное колесо.

Лишившийся руки враг заорал, но его тут же проткнул и повалил один из защитников. Товарищ убитого замахнулся на Энрика, но его удар перехватил другой охранник.

Ещё один сражался с оппонентом в паре метров перед Энриком. Выдернув меч, парень на секунду прикинул, как лучше ударить. Холька не учила его протыкать врагов, но замахиваться он боялся. Потому, выставив меч перед собой и крепко схватив его, он ринулся на врага. Тот не заметил парня и Энрик влетел в него, напоровшись на рукоять. Человек вскрикнул, истерично махнул мечом, срубив Энрику немного волос на голове и часть одежды и кожи на плече. Плечо будто обожгли и парень от этого вцепился в меч. Враг попытался оттолкнул его, но тут же караванщик проткнул ему грудь и человек в сером упал. Энрик вместе с ним.

Тут же чья то сильная рука резко подняла его на ноги. — Держись парень! — Крикнул на ухо суровый мужской голос.

От напряжения Энрик смог только едва кивнуть.

— Назад! — прокричал кто-то. И нападавшие бросились врассыпную. В одного из них Люциус запустил сгусток огня. Когда тот загорелся, упал на землю и к нему бросились два стражника.

— Ура! Молодцы, мужики! — Крикнул кто-то спереди каравана.

— Ура! — Ответили ему десяток голосов.

— И девки! — шутливо добавил кто-то.

Держась за остро болящее плечо, Энрик поплёлся во главу каравана, откуда ему навстречу шла Холька. Её меч был омыт кровью, глаза блестели, на лице застыла азартная улыбка. Увидев парня, она тут же стала серьёзной.

— Энрик, ты дурак? — Она подбежала к нему. — Тебе же сказали — быть в стороне!

— Не волнуйтесь, госпожа. — Подошёл к ней стражник. — Парень ваш отчаянный. Двоих завалил. Ему, конечно, учиться и учиться, но храбрости хоть отбавляй.

Энрик тихонько дрожал. Не от раны, а от осознания того, что сейчас он мог умереть в любую секунду. В короткий момент боя ему это не приходило в голову, а теперь, когда всё резко стало спокойно, он задумался об этом. Его так било дрожь только, когда он пару лет назад заболел на новый год. Тогда его еле отпоили травами, но неделю он лежал в горячке.

— Я их убил! — Едва проговорил он и положил меч на траву.

— Убил, убил, дурак. Рану нужно залечить. Стой спокойно. — Холька убрала меч в ножны и достала из рюкзака небольшой флакон. Она поднесла его к ране и вылила туда пару капель бесцветной жидкости. Рана быстро перестала болеть и жар от её резко сменился прохладой, будто огонь накрыли плотной мокрой холодной тканью.

К ним подошёл плотный человек в богатом костюме и с разрубленной почти надвое шляпой.

— Вы, господа, кто такие? — Спросил он.

— Мы рыцари ордена Истребителей. — Холька достала из кармана под плащом значок. — Нам надо пройти в Старые Королевства.

— И нам надо. — Кивнул караванщик. — А что вы в лесах делали? Небось сами нас ограбить хотели?

В этот момент подошёл Люциус.

— Мы как раз вас и искали. Слышали, что просто так в Старые Королевства не пускают и потому решили наняться к вам.

Мужчина нахмурился. — А с чего вы взяли, что мы вас возьмём?

— С того, что без нас вам было бы тяжко.

— Да что вы говорите?

— Он прав. — Ответил ему один из охранников. — Один паренёк чего стоит.

— Без них мы бы хрен отбились. — Прибавили с другой стороны.

— Там, в лесу, ещё трое лежат. — Люциус указал рукой туда, откуда они пришли. — Как думаете, что было бы с вами, если бы и они к вам присоединились.

— Вы двое. — Караванщик указал пальцем на слуг. — Идите туда и проверьте.

Люди в бурых туниках, подвязанных толстыми ремнями, побежали в лес.

— А вы. — Он указал на троицу. — Впервые за пару месяцев на столь большой караван совершается нападение и вы вдруг оказываетесь рядом и заявляете, что искали как раз нас? — Он обратился ко всем. — Не кажется ли вам всем это подозрительным.

Люди вокруг задумались. — Ну, подозрительно, не подозрительно, а без них мы бы хрен отбились. Это правда.

Один из помощников вдруг подошёл к караванщику, что-то зашептал ему и кивнул на Люциуса.

— Ох. А ведь правда. — Караванщик посмотрел на мага с откровенной враждебностью. — Ещё и преступники.

— Что ещё интересного скажешь? Может, ещё и каиловцами нас обзовёшь?

— Не увиливай. Это вы трое позавчера покрошили людей у дома господин Корбека. Тебя, эльф, по маске легко узнать. Мог бы хоть сменить.

К нему подошёл мужик в кирасе. — Ты хочешь тут устроить ещё один бой?

Караванщик посмотрел на него с гневом и недоумением. — Я не хочу, чтобы в моём караване были преступники!

— Да плевать мне на преступников! Мы сейчас еле живы остались. А с такими крепышами путешествовать спокойнее.

— Тебе будет спокойнее, если они тебя ночью зарежут?

— Мы этим не занимаемся. — Успокоил его Люциус. — В городе случилось недоразумение. Нам нужно только попасть в Королевства. И потому мы согласны охранять ваш караван до ближайшего города по ту сторону границы в обмен на то, что вы запишите нас, как часть охраны.

— Может тебе ещё и королевскую дочь в жёны?

— Только если к ней прилагается дракон и рыцарь. — При этих словах Холька взглянула на него с игривой улыбкой. — Сколько у вас людей погибло?

Караванщик хотел сказать что-то гневное, но его опередил мужчина в панцире. — Пятеро.

Люциус кивнул. — Мы временно займём места троих из них. Можете даже не платить, мы в этом не нуждаемся.

Караванщик гневно осмотрел всех. Его взгляд остановился на Люциусе. — Бездна с вами! Забирайтесь, но только подумайте что-нибудь выкинуть!

Он хотел уйти, но но его остановил паренёк, протянувший ему какой то знак на цепочке. — Это было у бандитов. У нескольких.

Энрик присмотрелся. По форме эта вещь напоминала большую монетку. На чёрном фоне был нарисован зелёный разорванный круг и зелёная точка внутри него.

— Тёмный Ковен. — Сказала Холька.

— А говорили, что их всех перебили на Ставросе. — Заметил Верен.

— На Ставросе было их главное логово, но многие продолжают действовать и вне его. — Пояснил Люциус.

Верен понятливо кивнул.

— И что с того? — Воскликнул караванщик.

Люциус склонился над ближайшим убитым и вытащил у него из под плаща такой же символ. — Ковен никогда не занимался простым грабежом. Составить план по захвату мира — это на них похоже. Но заниматься разбоем ради добычи — не в их стиле.

— И? — Караванщика уже порядком утомил этот разговор.

Люциус поднялся и подошёл к нему. — Что вы везёте?

— Не твоё бесовское дело!

— Ты слышал его? — Холька встала рядом с товарищем. — Ковен не нападёт просто так. Раз они напали на ваш караван, значит вы везёте что-то, а чем они охотятся. Почти наверняка это что-то магическое. Мы уже давно боремся с Ковеном и раз им нужна от вас какая то вещь, то они не оставят вас в покое. И вам же лучше будет рассказать всё.

Его лицо стало неожиданно сосредоточенным и деловым. — Какие же вы надоедливые. Есть одна вещь. Меня господин Корбек попросил доставить своему знакомому в город Сола в одном из Старых Королевств. И он строжайше запретил кому-либо вскрывать доставку по дороге.

— Мы можем встретиться потом с этим знакомым? — Поинтересовался Люциус.

Караванщик пожал плечами. — Если хотите. Мне приказано доставить её по определённому адресу. Если вам это так надо, вы сможете пройти со мной. Если вас пропустят через границу. — Его взгляд снова стал подозрительным. — И не арестует Инквизиция.

Люциус помог сжечь трупы. Перед этим большую часть снаряжения погибших с обеих сторон запихали в одну из телег. На неё же уселся Энрик. Люциус и Холька пошли рядом. Деревья с дороги убрали. Примерно через час караван продолжил путь.

Энрик слышал, как Холька обратилась к Люциусу. — Ты и это всё распланировал?

— Конечно. — В его голосе послышала ирония.

— Я так и думала. — Она вновь улыбнулась.

— С твоими связями ты могла бы и сама это организовать.

От холькиной улыбки не осталось и следа. — Ты не умеешь шутить.

— С юмором у нас всегда было плохо.

— Не похоже, чтобы это нам мешало. — Она взяла его за руку.

Его напряжённые после боя плечи вновь опустились. — Да. — После некоторой паузы он добавил. — Я знаю.

IV

Оставшийся день они шли спокойно, без остановок.

Те, кто не пострадал в бою, были навеселе. Открыли небольшой бочонок пива и многие смогли попробовать его. Потом, радостные, начали напевать дружным хором какую-то песню, Энрику раньше неизвестную.

Пели про Великую стену, про людей, что воздвигли её из страха, чтобы защититься от мира. И теперь трясутся от ужаса, сидя за ней.

Энрик слышал о Великой стене. Говорят, за ней находится куча Королевств, которые все подчиняются императору, который то ли великий волшебник, то ли какой-то посланник Ангела, то ли вообще не человек.

Построили стену лет пятьсот назад, чтобы защититься от постоянных войн с Теократией и Королевством Кайл. Энрик слышал, что люди за стеной бесам поклоняются, живут в домах с нелюдями и погрязли в разврате. По крайней мере так говорили жрецы Великого Пламени и отец Диодор.

Когда начало смеркаться, караван остановился на открытой местности, выстроив повозки в круг.

Рыцари вместе со стражей принялись допрашивать взятого культиста.

Тот изрядно обругал их, после чего Люциус начал жечь его огнём. Тот кричал так, что вокруг него собрался весь караван и люди начали предлагать свои варианты истязания. Люциус делал вид, будто не слышит их.

Холька смотрела на это мрачно, но отодвигала тех, кто подходил слишком близко.

Когда руки человека стали почти полностью чёрными, а он сам сорвал голос.

Рыцари стали допрашивать его. Тот говорил тихо и Холька пару раз поила его из фляжки и била по щекам, чтобы тот не потерял сознание.

Энрик мало что понимал из его слов, кроме того, что командира этого отряда Ковена звали Бальдр и он находится сейчас в Старых Королевствах и ждёт, пока туда доставят какую то вещь, которую везут в этом караване. Так же Энрик понял, что эти члены Ковена ненавидя нынешнюю главу Ковена Ксеробеллу, за то, что она предала Ковен и сделала его вассалом Республики.

Как только допрос закончился, Люциус выпустил в лицо пленнику комок огня и тот упал мёртвым.

Холька схватила руку Люциуса и сильно её сжала.

— Успокойся. — Сказал он.

— Мы должны были доставить его властям, Люциус. Мы — рыцари.

— И мы убили очередную мразь. К тому же мне не охота сдавать себя властям ради одного ублюдка.

— Правильно сказал. — начальник стражи одобрительно похлопал Люциуса по плечу отчего тот посмотрел на него огненным взглядом.

Охранник показал открытые ладони и смиренно отошёл.

А если он наврал? — Поинтересовался караванщик.

— Не наврал. — Уверенно ответила Холька. — В его положении трудно врать.

Люциус подтвердил её слова кивком. — Он ничего особого и не мог знать. Теперь нам точно надо будет взглянуть на эту вещь, когда прибудем в Королевство. И поболтать с адресатом.

* * *

Лагерь стал постепенно засыпать. Холька сидела чуть в стороне, куда не доходил свет от огня и вновь наблюдала за небом. Сейчас по нему активно ходили тучи, но по сравнению с тем, что было полгода назад, когда ещё была Эпоха Тьмы, и небо было затянуто тучами всегда, нынешнюю погоду можно было назвать ясной.

Энрик осторожно подошёл.

— Чего не спишь? — Она будто почуяла его за своей спиной.

Лёгкий холодок опять пробежал по его телу. Но сейчас её голос звучал очень спокойно, почти как у Люциуса, и Энрик не стал отходить. — Простите. Можно вас спросить?

— Отчего же нельзя? Садись.

Он осторожно сел и тоже посмотрел на небо. Как только вечные тучи исчезли староста, например, часто в ясные ночи гулял под открытым небом.

— Простите если это глупый вопрос. Почему вы меня спасаете?

— А какая разница? Ты жив, тебя защищают. Ты всё ещё нам не веришь?

— Вы так легко убиваете людей. Как вам можно верить?

Она улыбнулась. — И правда. Но мы — воины. А воины должны убивать. Это наша обязанность. Я лично стараюсь убивать злодеев.

— Но вы били и стражу. Они тоже злодеи?

Она подумала. — Нет. Но так велело мне моё сердце. Надеюсь, что никто из них не умер. Но они слишком хотели причинить вред слабому.

Он смущённо отвернулся. — Я это не заслужил.

— Возможно. Но я так не считаю. И потому действую, как мне виднее. Если я чувствую, что кого-то нужно защитить, я делаю это. И пусть другие меня осудят.

— Но… — заговор он неуверенно — …вы же рыцари. У вас есть правила. Разве нет?

— А зачем эти правила? — Она внимательно посмотрела на него голубыми глазами. — Ответь мне.

— Ну. — Он смутился, потому что не понимал, чего она хочет услышать. — Потому что так правильно.

— А почему правильно?

Он задумался. — Потому что так всем лучше.

Она улыбнулась. — А кто решил, что так будет лучше? Кто пишет законы?

— Великое Пламя, конечно. В нём жрецы увидели первые законы и переписали их для людей. — Он в точности пересказал то, что говорил ему Отец Диодор.

Она вновь улыбнулась. — Если эти законы придуманы Пламенем, то могут ли они быть плохими?

— Нет, конечно. — Этот вопрос удивил его. Зачем она спрашивает такие очевидные вещи?

— Но ведь есть несправедливые законы.

— Отец Диодор говорил, что господа искажают волю Пламени, чтобы получить богатство и власть.

— Именно поэтому ради блага других иногда законы можно и нужно нарушать.

— А вдруг Пламя вас покарает?

Она вновь улыбнулась. — Может быть однажды это случится. Но я уже ошибалась и знаю, как горько осознавать это. И всё же думаю, что это лучше, чем делать только то, что говорят тебе другие.

Он смотрел на Хольку совсем удивлённо. — Даже если они мудрее?

— Даже если они мудрее.

Энрик печально посмотрел в землю.

— Ты тоже поступил, как считал лучше, Энрик. Ты хотел, как лучше.

— Но я подставил семью. Сбежал не потому, что хотел лучше, а потому что — я трус.

— И ты хочешь стать лучше. И я тебе помогу. Если ты не будешь меня бояться.

— Вы оба странные. Вас нельзя не бояться.

Она пожала плечами. — Да, наверное я не создана для мирной жизни. Но я не хочу тебе зла. И Люциус не хочет. Просто у нас свои дела. Очень важные для нас. Он боится, что ты нам помешаешь.

Он неуверенно посмотрел на Хольку. — А я не помешаю?

— Ничуть. А в будущем, может и поможешь. Главное, духом не падай. — Она протянула к нему руку. Он не стал уворачиваться и она потрепала его по голове.

* * *

Они немного посидели, после чего Энрик лёг рядом, у повозки. Едва он закрыл глаза, как услышал тихую красивую музыку. Открыв глаза, он увидел как Холька сидела на том же месте, поднеся ко рту тонкую трубку. Оттуда доносилась красивая тихая мелодия. Пальцы женщины поочерёдно опускались на трубку и поднимались и по мере этих движений музыка менялась.

Эта мелодия ещё больше клонила Энрика в сон. Он вновь лёг и заснул под умиротворяющую симфонию этого инструмента и лёгкого ветра.

Следующие два дня караван спокойно шёл вперёд. Во время остановок Холька вновь продолжила учить Энрика сражаться на мечах. — Если ты протыкаешь — наваливайся всем телом. Держи меч обеими руками, упирайся в него боком. Как только меч войдёт во врага, тут же упрись в него ногой и оттолкнись. Вон дерево. Попробуй, воткни клинок в него и вытащи.

Энрик с разбегу воткнул меч в ствол, но вытащить не сумел.

Он оглянулся на Хольку, но так не торопилась помогать ему.

— Теперь вытаскивай. — Сказала она с лёгкой насмешкой.

Он потянул меч вверх-вниз, несколько раз потянул на себя и наконец вытащил.

— Ничего страшного. — Поощрила его Холька. — Дерево крепче человека. Из настоящего врага ты бы его легко вытащил.

Энрик нашёл в телега несколько маленьких мешочков и по дороге собрал в них попавшийся песок, кору дерева и пару растений. Они могли пригодится, как ингридиенты для заклинаний.

На третий день караван вышел на широкую степную полосу и далеко впереди показалась высоченная стена из жёлтого кирпича. То и дело её прерывали высокие жёлтые башни с черепичными куполообразными крышами. Перед огромными металлическими воротами расположился целый палаточный лагерь, в котором было много повозок и знамён. Въехав в него, рыцари заметили среди людей немало смуглых и даже несколько чернокожих.

— Их не пускают внутрь? — Спросила Холька караванщика.

— Наоборот. Они специально сидят на нашей стороне, чтобы дороже продавать товары. В Королевствах строго следят за ценами, а у нас тут можно какие угодно набивать, лишь бы покупали.

Караван остановился недалеко от ворот прямо на дороге, а караванщик в сопровождении слуги, начальник стражи и троицы пошёл вперёд.

Перед воротами стояла шеренга закованных в серые латы стражников. Их куполообразные шлемы венчали красные плюмажи. За ними ходил и поглядывал на всех высокий человек в разноцветном парадном плаще с меховым воротником.

Завидев приближающуюся группу, он вышел вперёд с двумя солдатами.

Подняв открытую ладонь, он громко произнёс: Иоахим Калават, Главный надзиратель Ворот Золотого Когтя. Ваше разрешение на въезд.

Караванщик снял с плеча кожаную сумку, вынул оттуда скрученную в свиток плотную бумагу с прикреплённым ярлыком и поднял её Надзирателю.

Тот взял бумагу, раскрыл, прочёл и вернул караванщику. — Дайте мне список сопровождающих.

Тот протянул ему сложенный лист бумаги, на котором была заметна красная печать.

— Список товаров. — Тот протянул ещё одну бумагу.

Надзиратель отошёл за линию солдат к стоящему у стены столу, взял лежавшую на нём печать, приложил её к обоим листам и вернул их караванщику. — Теперь мои люди пересчитают вас и ваши повозки. — если всё в будет соответствовать. — пропустим.

— На нас бандиты по дороге напали. — Осторожно отметил караванщик. — Убили двоих охранников.

Калават кивнул. — Учтём.

Несколько слуг с символом золотого когтя на плащах принялись осматривать караван.

Один из них остановился перед Энриком и спросил у него. — Ты тоже охранник?

Тот поклонился — Да, господин.

Тот хмуро оглядел его, но ничего больше не сказав, прошёл дальше.

Через час эта проверка закончилась. Ворота медленно раскрылись, охрана отступила и караван медленно прошёл через них.

Далеко впереди степь заканчивалась лесом. Дорога теперь была вымощена камнем и не страдала от слякоти. Вдоль неё через каждые несколько километров стояли небольшие дозорные вышки, с вершины которых оглядывали прохожих и проезжающих один или два стражника.

Вечером Холька обратилась к командиру стражи. — Есть в Соле магазины, где можно найти словарь королевского языка на нашем, на южном?

Тот пожал плечами. — Книжных лавок там полно. Город большой. Спросите там, на месте. Надеюсь, вы знаете королевский?

Холька кивнула — У нас было время его выучить.

— Тогда проблем не будет. А если в лавках нет, можете поискать в городской библиотеке.

На следующий день подъехали к окружённому высокими стенами городу. Первое, что бросилось в глаза, это треугольные черепичные крыши, которых, что в Республике, что в Теократии было очень мало и они считались иноземной роскошью. Здесь же, даже в пригородах ими был покрыт каждый второй дом. И дома все были каменные. Вообще не было простых деревянных, которых было много в Теократии.

— Богатая страна. — Констатировал Люциус.

— Даже удивительно. — Ответил командир стражи. — Что такая замкнутая страна так процветает.

— Королевства велики и населения у них много. — Пояснил караванщик. — И торгуют они с южными странами. А оттуда тоже всякий ценные диковинки привозят. И техника у них развитая. Видишь этот камень обточенный? — Он показал на идеально гладкую стену одного из домов. — Я слышал, у них здесь есть какие то станки, которые обтёсывают камень лучше самого умелого мастера. Представляете, какие-нибудь гномьи мастера веками учатся вытёсывать идеальные формы, наши передают эти умения через многие поколения, а здесь умники просто сделали машины, которые делают то же самое?

— Надеюсь с магией здесь всё столь же хорошо. — Отметил Люциус.

Они въехали через ворота и по широкой центральной улице прошли да большой площади, которая была заполнена торговыми рядами и палатками.

Вокруг ходили люди в разноцветных плащах. Немало было смуглых людей из-за моря. Но встречались и одетые вполне по республикански. Однако на фоне остальных такие люди выглядели столь бесцветно и невзрачно, что их можно было принять за бедняков.

Яркое солнце нагревало камень и от этого воздух в городе был немного теплее.

— Ну что, теперь вы наконец нас покидаете? — спросил караванщик.

Люциус кивнул. — Во-первых — да. Во-вторых — нам надо встретиться с тем, кому вы должны доставить ту посылку от Корбека.

— Это частное дело! — Заявил караванщик.

— Учитывая, что за этой вещью охотится Ковен, уже нет.

— Зачем бы ковенцы не хотели получить её, это точно не приведёт ни к чему хорошему. Мы просто хотим убедиться, что этот предмет не опасен и не попадёт в плохие руки. — Добавила Холька.

Этот аргумент караванщика удовлетворил.

— Хорошо. Я как раз собираюсь послать к графу слугу с этой доставкой. Заодно послужите ему охраной. Кстати о ней. Поскольку вы, по сути, как стражники, разрываете контракт раньше времени, то я требую с вас компенсации. Двадцать пять золотых монет с каждого.

— По пятнадцать, не больше. — Ответил Люциус.

— Я не торгуюсь. У меня есть смета и я обязан ей следовать.

— Я заплачу за вас. — Кивнул начальник охраны. — Вы нам очень помогли. Считайте это моей благодарностью.

Люциус благодарно кивнул, но Холька резко вышла вперёд. — Ещё чего? Мы сами за себя заплатим! Нечего брать на себя чужие долги!

Люциус сделал шаг и прошипел ей почти на ухо. — Холька, у нас не так много денег.

— Если понадобится, я заработаю.

От её слов стражник нахмурил брови. — Госпожа, не поймите меня неправильно. Эта помощь — это знак моей признательности, а вовсе не попытка принизить ваше достоинство.

— И тем не менее мне будет спокойней, если за нас не будут расплачиваться другие. Долги надо отдавать. — Она достала из рюкзака кошель с монетами, отсчитала нужную сумму и обернулась к Люциусу. — Нужно ещё семнадцать золотых.

Эльф стоял спокойно, но его горящие глаза впились в женщину. — Холька.

— Люциус. Прошу тебя.

Он молча вытащил из кармана свой кошель, отсчитал оттуда нужную сумму и протянул подруге. Та отдала её караванщику. — Мы в расчёте?

Тот быстро подсчитал. — Да. Весьма благодарен.

Она обратилась к стражнику. — Простите, если я вас обидела. Но мы сами к вам напросились и было бы неправильно, если бы вы ещё и заплатили за нас.

— Я не обижаюсь, хотя и считаю, что от чужой доброй воли отмахиваться не следует. Но смотрю, у вас есть своя честь. По вам видно, что вы люди достойные. Пусть Великое Пламя всегда светит вам.

Она послала мужчине благодарную улыбку.

Караванщик позвал слугу, вручил ему небольшую скромную деревянную коробку. Замка на ней не было. Энрик заметил, как оба рыцаря буквально впились в неё взглядами.

— Адрес вот. — караванщик отдал слуге и бумажку. — Иди. Эти трое будут тебя сопровождать. У них дела к адресату. Как доставишь, возвращайся сюда. Их не жди.

Паренёк, на вид немного старше Энрика кивнул и жестом пригласил рыцарей следовать за ним.

Когда они отошли Люциус заявил неожиданно спокойным даже для него тоном:

— Холька, ты дура.

— Я знаю. — Холька прошла мимо него, высоко подняв голову.

— Я серьёзно. Ты подумала, на что мы будет жить? У нас осталось меньше полусотни монет.

— Уверена, здесь всегда найдётся работа для нас.

— Вот ты и будешь тратить на это время, пока я буду искать то, зачем мы приехали.

— Не обижайся. — Она ласково погладила его по плечу.

— Если бы я на тебя обижался… — Он посмотрел на неё немигающим взглядом.

Она от этого почему то улыбнулась. — Я добуду нам деньги. Если даже придётся пойти на крайние меры. — И хитро подмигнула.

— Сомневаюсь, что тебя возьмут в бордель. Если только вышибалой.

— А я их нежно попрошу.

— Я бы на это посмотрел. Издалека.

— Мне как-нибудь станцевать для тебя? Вокруг дерева.

Взгляд Люциуса на секунду стал заинтересованным. Энрик готов был поклясться, что под маской эльф улыбнулся.

— Я как-нибудь проживу без этого зрелища.

Парень не мог понять, говорят они об это всерьёз или весь этот разговор — одна большая шутка, смысл которой до него не доходил.

Они пошли по чистой каменной плитке. Людей было много. Со всех сторон Энрик слышал слова на непонятном языке, но почему то среди них время от времени проскальзывали и его знакомые, будто вокруг говорил на некой смеси привычного ему южного языка и иноземных.

Где-то в стороне послышался громкий звон часов, но его источника рыцари не видели.

Они прошли через площадь, на которой стояла смесь из множества вкусных травянистых запахов, прошли по широкой улице, свернули на улицу поменьше. Затем вообще в узкий переулок. Вышли на ещё одну крупную улицу и, вновь свернув уйдя с неё, остановились перед богатым двухэтажным домом с большими окнами, который в тот момент были задёрнуты белыми шторами.

На стук им открыл человек в белых одеяниях, напоминавших жреческие.

Он что-то сказал на непонятном языке.

Посыльный и Холька почти разом ответили ему.

— Прошу прощения. Так вы с Востока? Ох, я должен был догадаться по вашей одежде.

Узнав о посылке, он тотчас поклонился. — Господин Варела предупрежден. Он велел меня принять посылку.

К нему вновь обратилась Холька. — Мы хотим поговорить с господином Варелой. Как раз о ней.

— Увы, на этот счёт указаний у меня не было. Но господин сейчас здесь. Если позволите, я осведомлюсь у него. — Он закрыл дверь и за ней послышались спешные шаги.

Через минут пять они послышались вновь и тот же слуга открыл дверь — Господин готов принять вас. Входите.

Посыльный убежал, а троица вошла в богатую прихожу.

Слуга провёл их через большую гостиную с длинным столом и ввёл в просторный кабинет. Там, на широком диване сидел, раскинув руки черноволосый мужчина в плотном шелковом халате. На зелёной ткани светились вышитые бирюзой непонятные узоры.

Энрик от такой красоты раскрыл рот. Хозяин неторопливо поднялся и приветливо улыбнулся. Его зелёные глаза рассматривали гостей и вежливым интересом. — Энрике Варела, граф Лессонский. Рад приветствовать вас в моем жилище. — Он плавным движением позвал их. — Проходите, друзья. Наконец дорогой Корбек доставил мою ценность. И вдвойне приятно, что он доставил её под охраной столь необычных личностей. — Его взгляд на мгновение остановился на Люциусе. Он пододвинул к себе принесённый ящик.

Он говорил на чистом южном языке, хотя Энрик услышал в нём то же неправильное произношение звуков, какими страдали, на его взгляд, рыцари.

Умный взгляд хозяина перебегал с Хольки на Люциуса и обратно.

Он сделал лёгкий жест и слуга, откланявшись, вышел, закрыв за собою дверь.

— И так, господа милейшие, чем могу быть полезен? Прошу сразу к делу. Не то, чтобы я был занят, но, вы, судя по виду, люди очень занятые. — Он поставил коробку на стол и жестом пригласил гостей сесть на стулья рядом.

Энрик несколько секунд думал, куда ему деться и в итоге пристроился рядом с Холькой.

— По дороге сюда на нас напали члены Тёмного Ковена. — Начала Холька. — Один из них, которому повезло выжить, сказал, что они охотились за вещью, которую господин Корбек попросил доставить вам.

Он улыбнулся, посмотрел вверх и пригладил зачёсанные назад волосы. — Что ж Действительно, Корбек должен был привезти мне одну важную вещь. Но позвольте осведомиться. — Он наклонился за стол и достал оттуда небольшую шкатулку, в которой лежали сладости разного цвета. — Какое же отношение это имеет к вам?

— Мы давно боремся с Ковеном и знаем, что его члены никогда не пытаются забрать что-то просто так. Если они охотятся за какой то вещью, значит в ней есть какая то необычная сила.

Он кивнул и пододвинул шкатулку к ним. — Пробуйте. Доставили мне из самой столицы.

Холька вежливо улыбнулась, но слегка качнула головой. Энрику очень хотелось попробовать эти красивые штуки, но посмотрев на Хольку, он тоже сдержался.

— Что ж. Ковен и впрямь знает толк в красивых вещах. Хотел бы и я знать, что они нашли в этой вещи. Но одно могу сказать одно — магия в ней действительно есть. Только вот какая, я не знаю. Впрочем, у аристократов в столице и не такие вещички бывают. — Он взял двумя пальцами сладость, направил её в рот и медленно аппетитно прожевал.

После этого он сделал пальцем круг в воздухе, что-то проговорил, похоже на том же языке, что и говорили Холька с Люциусом, когда колдовали, и положил руку на ящик. От ящика отлетели белые вспышки, которые, упав на диван, тут же пропали. Варела осторожно открыл ящик и достал оттуда предмет, похожий на четверть круга. А чёрном фоне тонкие белые полоски шли слегка по спирали в сторону предполагаемого центра.

— Видите ли, друзья мои, эта вещь когда то принадлежала моим предкам. Очень далёким предкам. Но один из них по каким то своим причинам решил разрезать его на четыре части и запрятать там, куда луч света никогда не заглядывал. И поклялся, что этот предмет можно будет собрать лишь тогда, когда закончиться Эпоха тьмы. Как и мы все, он был уверен, что этого никогда не случиться. Но жизнь, похоже, всегда может обмануть наши ожидания. Ароматизированную воду будете?

— Нет, благодарю. — Ответил Люциус. Варела в ответ лишь пожал плечами, взял со стола полупрозрачный зелёный стакан и отпил оттуда розоватой воды.

— Такие предметы не разрезаются просто так. Раз в нём есть какая то магия, то скорее всего она опасная. — Заметил волшебник.

Варела кивнул. — Возможно, вы правы. Но для меня эта вещь — не более чем безделушка.

Он поднялся, подошёл к шкафчику, достал из него квадратную коробочку. Внутри был круглое гнездо, в котором лежала ещё одна четверть. Он положил к ней найденную часть и они идеально сошлись, образовав вместе уже половину круга.

— Тогда почему она так важна для вас, что вы заказали её из другой страны?

Он положил коробочку обратно и, важно заведя руку за спину, второй отпил из кружки. — Считайте это интересом. Всегда занятно искать то, что хорошо запрятано. Что до магии в ней — даже если она важная, мне нет до неё дела. Если, конечно, речь не идёт о существовании мира, катастрофе и тому подобных вещах. Но, чувствуется мне, если бы это было так, вместо вас тут появилась бы уже королевская гвардия или кто похуже.

— Может и так. Мы слышали, Ковен тоже действует в эти землях. — Сказал Люциус. — Они не попадались вам?

Варела азартно улыбнулся. — Увы, о них я только слышал. Но никогда не сталкивался лично. К сожалению. Было бы занятно побеседовать с настоящими адептами тёмной магии. — Тут он задумался. Какое то время они сидели в тишине. — К слову, я тут вспомнил. Неделю назад сюда кто-то пытался пробраться. Моя стража спугнула этих воров, но в тот момент они уже открывали дверь в эту самую комнату. Я не придал этому значения. Богатых кто только не пытается ограбить. Но вот после ваших слов я подумал: а что если это тоже был Ковен?

— В любом случае, то, что Ковен проявил интерес к этому артефакту, значит, что это точно какая то важная вещь. С учётом того, что из себя представляет Ковен, я думаю, мы не хотим, чтобы она попала в их руки.

Варела покачал головой с заметным сожалением. — Признаться, дорогие господа, мне всегда была плевать на эту тёмную магию и её адептов. Но раз уж эти интересные люди решили позариться на мою ценность, то придётся принимать меры. — Он азартно улыбнулся и поднялся. — Вот что, друзья мои. Надолго ли вы собираетесь оставаться в нашем прекрасном городе?

Ответила Холька. — Мы приехали сюда по делам. И пока не сделаем их, не уйдём.

Он учтиво кивнул. — Очень хорошо. Просто прекрасно, извольте сказать. И позвольте попросить вас об услуге. Я не настолько усидчив, чтобы копаться в книгах. Увы, родители не обучали меня сидеть в библиотеке. Однако, если вы раздобудете информацию об этом артефакте и разузнаете, для чего он может понадобиться, то можете рассчитывать на мою признательность.

— Нам как раз нужно попасть в библиотеку. — Сказал Люциус. — Если повезёт, я бы ещё заглянул в магические гримуары. Но думаю, в библиотеке их нет.

Улыбка Варелы стала хитрой. — Вы очень проницательны. Такие книги не хранят в обычной библиотеке. Впрочем, даже в обычную не пускают иноземцев. Однако, если вы всерьёз примите моё предложение, то я с лёгкостью обеспечу вам доступ в Главную Городскую Королевскую библиотеку. Впрочем, если понадобиться что-нибудь совсем экзотическое, можете обратиться в отделение Научного Корпуса Магии. Но, увы, туда не пускают даже меня.

Холька с Люциусом переглянулись.

— Это будет очень мило с вашей стороны. — учтиво ответила женщина.

Он поклонился. — В таком случае, уважаемый господа, можете зайти ко мне завтра. Я подготовлю для вас бумаги. К слову, можно ваши имена? Вы ведь мне так и не представились.

Рыцари назвались. Холька представила Энрика.

Варела внимательно осмотрел его и рыцарей. — Ваш сын?

— Нет. — Моментально ответил Люциус.

— Сын, но не наш. — Сказала Холька.

— Вот и я смотрю — не похож. Предупреждаю — Тут он заговорил наставительно. Энрику вновь показалось, что это всё какая то своеобразная шутка, но поручиться за это он не мог. — Работорговля здесь запрещена. Особенно — детьми.

Сама эта фраза возмутила Энрика — Я не раб! Добрые господа взяли меня в ученики.

Холька снисходительно улыбнулась, а Люциус посмотрел на мальчика раскалённым докрасна взглядом. Энрик заставил себя не смотреть на него в ответ. — Они учат меня мечу и магии.

— Благородное занятие. Надеюсь, у тебя есть успехи.

— Да. Они — прекрасные учителя.

Взгляд Люциуса вновь стал спокойным.

— Тогда желаю тебе удачи. А к вам, господа, у меня ещё один вопрос. Что вы сами ищете в библиотеке?

Холька с Люциусом опять переглянулись. Варела внимательно наблюдал за ними. Казалось, он считывал их взгляды.

— Мы ищем магию. — Ответил Люциус. — Но немного другую. Не ту, что нужна вам. Это всё, что мы можем сказать.

— Шпионите для Теократии? — Он хитро подмигнул.

Взгляд Люциуса остался равнодушен. — Нет. Это — наше личное дело. Никакой политики здесь только нет.

Варела развалился на диване. — Жаль. А я уж надеялся, что меня посветят в очередную политическую интригу. Да ещё и с магией! Но, учитывая, какие известия вы мне принесли, думаю, вскоре мне может стать не до интриг.

— Вы знаете, где достать ещё две части? — Спросила его Холька.

— Лишь примерно. Но если вы изъявите желание поучаствовать и, то я конечно же воспользуюсь вашими услугами.

Холька с Люциусом переглянулись и кивнули.

Варела развёл руками. — Прелестно. Если это всё, господа, то не смею вас больше задерживать. Надеюсь, вы уже нашли, где разместиться.

— Пока нет. Есть ли здесь какие то гостиницы?

— О, так вы ещё и нигде не живёте. — Он торжествующе оглядел их. — В таком случае я могу вам помочь. Но сначала ответьте мне на один личный вопрос. Полагаю, я имею на него право, раз уж вы первые залезли в мою жизнь. — Он обернулся к Люциусу — Что вы, могучий рыцарь — Эта фраза звучала иронично. — скрываете под маской?

Несколько мгновений все смотрели на него. — Тяжёлые травмы, полученные в глубоком детстве. — В его ответе Энрику показалась насмешка.

Он посмотрел на Варелу и заметил, что взгляд того ещё пару секунд оставался пристальным и лишь затем лицо разгладилось и вновь приняло беззаботное выражение. — Чувствую, за этим скрывается очень трагическая история. Я бы с интересом выслушал её за бокалом хорошего вина. Но вижу, вам сейчас не до подобных разговоров. Благодарю за ответ. И прошу за мной. Если не возражаете, я могу устроить вас у себя. Прямо в этом доме. Не возьму с вас ни гроша. Лишь с тем условием, что вы поможете мне с этим артефактом.

— Это будет очень мило. — Холька вежливо улыбнулась.

Слуга проводил их наверх в комнату с тремя кроватями. И оставил их наедине.

— Он нам что-то недоговаривает.

— Как и все аристократы. — Равнодушно ответил Люциус. — После Кенигляйха ты ещё чему то удивляешься?

— Я имею ввиду, что он что-то не договорил нам про этот круг. Ему точно что-то известно.

— Этот круг, стремящийся в середину. Похож на воронку.

— На символ Бездны. — Сообразила Холька.

— Бездны? — Удивился Энрик. — То есть он — тёмный маг?

Люциус качнул головой. — Не обязательно. Скорее даже нет. Безусловно, он не рассказал нам всего. Но не думаю, что сам всё понимает.

— Как и мы. Завтра и приступим к поискам.

— А что ищете вы сами? — Поинтересовался Энрик.

Холька с Люциусом остановились, переглянулись и посмотрели на него.

— Это наше дело. — Спокойный и одновременно угрожающий тон Люциуса заставил Энрика пожалеть, что он задал этот вопрос.

— Но ты завтра пойдёшь с нами. — Пообещала женщина. — Найду тебе книжку по магии. Будешь читать.

— Сначала пусть языку королевскому научится.

V

Расположившись в комнате, они пересчитали деньги. У них осталось около сорока золотых и почти столько же медных.

Холька решила на следующий день пойти и поискать работу.

— Наверняка здесь тоже есть проблемы. Может, на чудищ нужно поохотиться или поохранять кого то.

— А могу я пойти с вами? — Попросил Энрик.

Холька смерила его снисходительным взглядом. — Сиди, учись, Энрик.

Парень понятливо кивнул. Это было обидно. Но что поделать? Она права.

* * *

Когда утром он проснулся, Хольки уже не было.

— Наверное, ушла искать работу.

Слуга принёс им небольшой завтрак из хлеба, фруктов и молока и записку с объяснением, где находится библиотека.

После еды Люциус приказал ему идти за собой.

— Мы в архив?

— Да. Не отставай.

Вскоре они вышли на большую торговую площадь. В центре неё возвышалась над людьми и ближайшими домами статуя человека в доспехах и мантии. Он держал поднятый вверх меч, а вторая его рука была поднята в благословляющем жесте.

— Господин Люциус, кто это? — Указал на статую парень.

— Император. Культ у них такой. Они почитают своих правителей.

Поначалу Энрику показалось, что он ослышался. Почитать живых людей? Но они же не всесильны. Они смертны. Они рождаются и умирают. Но они не давать людям благодать, посылать удачу, хороший урожай и защищать от болезней. Как же можно им тогда поклоняться?

Но задавать эти вопросы Люциусу он не стал. Здесь странная страна. И люди здесь странные. Взять того же Варелу. Не зря про стену говорили, что за ней демоны живут в образе людей. Может, и правду не люди, раз не Великому Пламени, ни Ангелу не поклоняются?

— Вы уже были здесь?

— С чего ты взял?

— Вы же знаете тутошний язык.

— Во-первых, не тутошний, а здешний. Или местный, раз уж на то пошло. Во-вторых — чтобы узнать чужой язык, не обязательно быть в нужной стране. Достаточно найти учителя или книгу.

— Но вы же сами говорили, что книги не нужны. По ним ничему не выучишься.

— Ты меня не слушал. Вернее, услышал только то, что хотел услышать. Я говорил, что по книгам не выучишься магии. И это так. Поскольку магия идёт из тебя или из мира. Но книги сами по себе — лучшее, что придумал человек. Потому что люди смертны. Кто-то живёт дольше, кто-то меньше, но смертны все.

— Даже эльфы?

Люциус немного помолчал, видимо, собираясь с мыслями. Им на встречу выехала большая позолоченная карета, запряжённая восемью лошадьми.

Народ расступался перед ней. Часть прохожих почтительно кланялись.

Люциус резко завернул влево, входя с её пути. Энрик рванул за ним, едва не попал под карету. Кучер что-то недовольно крикнул ему вслед. Карета проследовала дальше.

— Даже эльфы. — Продолжил Люциус. — А знания, записанные в книгах сохраняются. Если бы не они, каждое новое поколение лишь глупо повторяло бы то же, что делало предыдущее, не в силах двинуться дальше. Книги позволяют нам быстро овладеть знаниями предков, чтобы на их основе создавать что-то своё, новое.

— Чтобы потом записать это и передать своим детям. — Он представил, как каждую книгу, которую он читал в доме старосты писал всю жизнь какой-то человек. Получается, много людей записывали свои знания только для того, чтобы кто-то спустя много лет тоже их узнал. Это казалось Энрику неправильным, странным. Отец никогда не учил сапожному делу никого, кроме членов семьи. И деревенский кузнец не подпускал к кузнице никого, кроме собственных детей.

— Если каждый в этом мире… — говорил Энрику отец — научиться сам себе делать и чинить обувь, мы с тобой пойдём по миру. Чем меньше людей умеет это, тем нам с вами спокойней живётся.

И тем страннее теперь казались слова Люциуса. Получается те, кто писали книги по магии, по фехтованию и выращиванию овощей настолько хотели передать свои знания окружающим, что их не пугало то, что их дети могли остаться без работы, если все в мире научатся драться на мечах или колдовать.

— Тогда зачем другие люди пишут о магии?

Люциус немного помолчал. — Потому что они дураки. — Равнодушно отметил он. — Кто-то надеется сделать мир лучше, кто-то просто хочет прославиться. Но ни один из этих мотивов не делает их работу более осмысленной и более полезной.

Энрик перестал задавать вопросы, обдумывая услышанное.

Королевская библиотека находилась в большом высоком. Высокая колоннада, позолота и украшения на стенах делали её похожем на замок. Синие стены с белыми звёздочками напоминали ему холькин плащ.

В первом же помещении их встретил высокий смуглый мужчина в чёрном плаще с белой вышивкой.

Люциус вручил ему две маленькие бумажки, что-то сказал, указал на себя и на Энрика.

Тот кивнул и провёл их в огромное помещение с высочайшими, идущими до самого потолка стеллажами. Они шли далеко вперёд, через весь зал. Над ними виднелся второй этаж, где так же можно было заметить стеллажи.

Здесь было тихо, но каждый шаг отзывался гулким эхом.

Они прошли к столу в углу, где их встретил ещё один человек в такой же одежде.

Люциус о чём то говорил с ними и пару раз указывал на Энрика.

Через несколько минут эльф позвал его и они пошли за работником мимо стеллажей. Каждая дорожка, пролегающая между ними оканчивалась широким столом. Сейчас почти все они были свободны. На четвёртой дорожке они остановились и Люциус указал Энрику на стол. — Садись туда. Сейчас тебе выдадут книгу по местному языку. Сиди и учи. Я заберу тебя через пару часов.

Энрик пошёл по красной дорожке и сел на резной стул. На столе уже стояли несколько стопок толстых книг.

Стол был покрыт плотной зеленоватой тканью.

Парень обернулся, поднял голову и засмотрелся на огромные шкафы со многими-многими тысячами книг. По его прикидке все книжки старосты поместились бы на половину одной полки. А здесь одних только полок не сосчитать.

— Сколько же людей писали потратили своё время, вложили свои знания в эти книги?

Его восхищения прервал очередной служитель, который молча положил перед ним фолиант, что-то вежливо сказал на своём языке и удалился.

На обложке было написано «Книга об учении иноземного языка, известного в землях Теократии и Республики как королевский, обладателями которого являются люди и существа, проживающие в землях, именуемых Старыми Королевствами, что лежат на западе за Великой стеной».

Энрик открыл её. По оглавлению он быстро понял, в какой части объясняются самые азы и начал пытаться что-то понять. Там приводились сравнения произношений букв в южном языке и в королевском. За ними следовали правила произношения сочетаний букв и даже отдельные слова в качестве примера. Энрик начал с того, что стал пытаться произносить их. Видимо, он делал это слишком громко, так как вскоре к нему подошёл служитель и негромко, но требовательно что-то произнёс. Парень не понял ни слова, но кивнул и постарался говорить потише.

Он сам не заметил, как прошло порядочно времени и наконец к нему подошёл Люциус. Его глаза задумчиво смотрели будто сквозь парня.

— Идём.

На подходе к дому Варелы Люциус вдруг спросил парня. — Книга оказалась полезной?

— Да, господин. Но я не успел много выучить.

— Так учись. И говори тише в библиотеке. А лучше, вообще молчи.

— Прошу прощения.

— Если Холька добудет нам денег, мы купим тебе что-то подобное, чтобы ты сидел и учился в доме, а не мешался под ногами.

— Я постараюсь не мешаться.

— Мне не нужны твои обещания. Я занимаюсь слишком важным делом, чтобы попутно присматривать за тобой. — С каждым словом Люциуса Энрик всё больше хотел, чтобы вернулась Холька. Его не покидало ощущение, что Люциус хочет убить его за каждое сказанное слово.

— Я мог бы вам помочь. Если вы продолжите учить меня магии.

— Книгу по ней также поищем. А что касается тебя, то Холька мне голову оторвёт, если в её отсутствие с тобой что-то случиться. Так что завтра ты тоже сидишь у Варелы.

Тут Люциус резко поднял голову. Его глаза стали на секунду ярче.

— И потренируйся пока мечом махать. От этого будет больше толку.

По вечер вернулась Холька. Её плащ был порван в нескольких местах. А лице был длинный порез от когтей. Она принесла около сорока золотых.

— Один богатей просил убить родственников, которые у него в загородном доме обратились в вурдалаков.

Люциус покачал головой. — А я нашёл кое-что. — Он посмотрел на Энрика. — Позже расскажу.

* * *

Последующие дни Энрик сидел в одиночку и продолжал учить язык. Поначалу он заучивал только отдельные слова, лишь постепенно соединяя их в короткие предложения.

Он оттачивал новые умения, задавая вопросы слуге, но уже в первый же день его учением заинтересовался Варела и стал с ним периодически общаться.

Вообще в поместье было тихо. Варела любил сидеть в своём кабинете, либо же прогуливаться по дому или по городу. Трое слуг и пара постоянно убирающих комнаты девушек ходили туда-сюда, негромко переговариваясь. Как Энрик услышал от них, они по ночам запирались в комнатах для слуг, где играли в карты. Варела знал об этом, но позволял. Вообще по немногим разговорам было ясно, что хозяина здесь любят. К нему относились почтительно, как полагается к господам. А он же никогда не повышал на них голоса и всегда говорил вежливо, иногда позволяя себе сальные шутки в адрес служанок, отчего те немного краснели.

Холька с Люциусом целыми днями пропадали в библиотеке, уходя утром и возвращаясь лишь под вечер.

Варела же постоянно приглашал его к себе в кабинет, где расспрашивал о жизни в Теократии. Часто он старался перевести разговор на рыцарей. Здесь его интересовали даже малейшие подробности. Он не упускал ни одно сказанного Энриком слова. Он угощал парня сладостями, сам иногда рассказывал истории из своей и местной жизни. Большая их часть была посвящена тому, как кто-то кого-то обманул и выставил дураком или же как он, Варела, нашёл какую-то очередную непонятную редкую вещь и с ним из-за этого случилась забавная история. Энрик слушал и завидовал графу. Он очень хотел, чтобы его проблемы тоже ограничивались тем, что его бы просто выставили дураком или какая-то неведомая вещь куда-то испарила бы всю его одежду, после чего ему пришлось бы спешно одеваться в то, что под рукой окажется.

Основную же часть дня Энрик посвящал тренировка с мечом. С магией он обращался редко и очень осторожно. Варела дал ему книгу из своей библиотеки. Они оказалась на южном языке и Энрик постепенно учился по ней.

Иногда, после тренировки он прогуливался до рынка. Там ему удалось раздобыть несколько порошком и сделать из них смесь, которая, по книге, должна была помочь стать невидимым.

Люциус и Холька возвращались уставшими. Волшебник после этого уходил на некоторое время в кабинет Варелы, а когда возвращался, рыцари быстро засыпали. Энрик спал чутко. Из-за этого он несколько раз просыпался посреди ночи от того, что Люциус в углу комнаты, сидя на полу о чём то шёпотом с кем-то спорил. Энрик мог разобрать лишь отдельные слова, которые казались ему бессвязными.

Голос рыцаря всегда был напряжённым и быстрым, будто вместо него говорил что-то другой. Время от времени он срывался на яростный шёпот: Заткнитесь! Дайте подумать!

При этом он всё время что-то делал с руками, то вертя ими рядом с головой, то теребя одной рукой другую. Это было похоже на какой то ритуал, но никаких видимых последствий не наступало. Через какое-то время Люциус замолкал и немного я сидел неподвижно. Затем он подходил к столу, наливал из графина воду, подогревал её огнём из собственной руки, добавлял туда высушенных листьев и выпивал, после чего успокаивался и ложился спать.

Энрик думал рассказать об этом Хольке, но решил, что она и так должна это знать. А вдруг он узнал что-то, чего ему знать не следовало?

И потому молчал.

Ел он несколько больше, чем в деревне. Благо такого обилия еды он ещё не видел. Варела был невероятно богат. Несмотря на это, он редко надевал что-то по настоящему дорогое, предпочитая носить плащи чёрного или белого цвета с разноцветной вышивкой, чего Энрик в своей деревне видел редко, но знал, что по меркам господа это считается простой одеждой.

Успехи в языке и мече вселяли в него некоторую уверенность, но каждодневные воспоминания о доме не давали покоя. Он ждал того дня, когда рыцари наконец скажут, что их цель достигнута и можно возвращаться, но он видел и понимал, что это вряд ли случиться в обозримом будущем.

Так прошла пара недель.

В один из дней, может на пятнадцатый, а может, на восемнадцатый, он уже перестал считать, он вновь прогуливался по рынку. Палящее солнце было высоко. Вокруг стоял запах навоза и мусора, перемешанный с ароматом специй и приправ. Энрик старался держаться по центру, где ничто не мешало ему греться, но проезжающие повозки и собственный страх привлечь чьё то внимание заставляли его всё время смещаться к стене.

На рынке было послеобеденное затишье.

Проходя мимо лавок, Энрик с удовлетворением отмечал, что уже понимает с ходу некоторые слышимые с разных сторон фразы.

Выйдя на привычное место, он в очередной раз взглянул на дом Варелы.

Когда он возвращался к дому, то заметил, как к нему подошли три человека. Это были фигуры, почти полностью закрытые в чёрные плащи. Такими описывала членов Тёмного Ковена Холька.

Головы у них были открыты, но ничего особенного в их внешности Энрик не заметил. На дороге принял бы их за обычных путников.

Они постучали. Им открыл тот же слуга, что обслуживал гостей, и после нескольких фраз пустил их внутрь.

Какое то время Энрик боролся с желанием остаться и попробовать проследить за ними. Останавливало его то, что сейчас рядом не было ни Хольки, ни Люциуса. Если он влезет в неприятности, а он нутром чуял, что здесь они его ждут, то спрятаться будет не за кого. В итоге любопытство взяло верх. В конце концов, если он хотя бы проследить за этими типами до их дома, ему будет, что сообщить рыцарям. Так он сможет им помочь.

Выбрав удобную позицию у входа в один из переулков, он опёрся на стену и стал внимательно следить за входом.

Мимо прошёл отряд городской стражи, которые ругали каких-то торгашей.

Наконец, спустя может, полчаса, может час, троица в чёрных плащах вышла из дома и неспешно направилась через площадь. Энрик последовал за ними, держась на почтительно расстоянии, стараясь прятаться за торговыми лавками, но всегда держать незнакомцев в поле зрения.

Они вышли на одну из крупных улиц и некоторое время шли по ней, затем свернули на лицу поменьше. Энрик заметил, что уже несколько вышел за привычный ему район. Ему уже начало казаться, что он попусту тратит время, но в этот момент люди свернули в переулок. Парень всё ещё держался на расстоянии, благо переулки здесь были длинными, прямыми, а незнакомцы продолжали идти, не торопясь.

После недолгих петляний они зашли в тупик между двумя длинными домами. Третий дом перегораживал улицу.

Троица повернулась к деревянной двери справа и один из них постучал. В двери открылась задвижка. Троица достала какие-то медальоны на верёвках и показала их смотрящему. Задвижка тут же закрылась и дверь открыл ещё один человек в чёрном плаще. Они обменялись несколькими фразами и люди вошли. Тот, что открыл им огляделся. Энрик почувствовал, что надо бы спрятаться, но боялся, что если он на секунду выпустит его из виду, то произойдёт что-то важно, а он этого не увидит.

Человек бегло огляделся и его взгляд остановился на Энрике. Пару секунд они смотрели друг на друга. Он сделал несколько жестов рукой и в этот миг на Энрика внезапно нашла дремота. Ноги подкосились и он упал на колени.

— Почему я хочу спать? Я же только что не хотел. — Пронеслось у него в голове. Ощущение неестественности происходящего с ним помогло скинуть морок. — Я не хочу спать. Это колдовство!

Вскочить сразу на ноги он не мог, на секунду их будто свело, а человек уже бежал к нему. Те, что только что вошли, выбежали и припустились за ним.

Энрик развернулся и рванул обратно, сначала на четвереньках, но ноги быстро пришли в себя и он, преодолев за секунду путь, который его предки проходили за тысячи лет, ринулся прочь со всех ног.

— Стой! Остановись…! — орали ему сзади на королевском.

Выбежав на улицу, он ринулся на площадь. Преследователи слегка отставали, но на прямой улице стали нагонять.

Он пытался петлять между людьми и редкими телегами. Это помогало. Выбежав на рынок, Энрик побежал сначала в сторону библиотеки, прямо через центр площади, оббегая лавки, перепрыгивая через мешки, вызывая на себя гневные и удивлённые оклики. Добежав до противоположного конца, он свернул в одну из улочек, которую уже знал. По дороге он несколько раз оборачивался, но преследователей не было видно. В панике он оббежал дом Варелы и некоторое время петлял по переулкам. Когда он убедился, что за ним никто не бежит, то вернулся в дом, старательно делая вид, что ничего не случилось.

Там он заперся в комнате и ждал вечера. Всё это время он постоянно прислушивался к происходящему снаружи. Но ничего волнующего он не слышал.

К вечеру, когда пришли Холька с Люциусом, он окончательно успокоился. Холька вновь положила на небольшую тумбочку большую фляжку с водой и несколько крупных пирожков.

— Что случилось, Энрик? — Она встала перед ним.

— В какие проблемы мы ввязались из-за тебя на этот раз? — Добавил Люциус.

Энрик рассказал всё то, что смог увидеть.

Пока он рассказывал суровое лицо Хольки разглаживалось, а глаза Люциуса начинали светиться всё ярче. Когда он закончил, рыцари обменялись взглядами.

— Надо было оставить его в Теократии. — Заключил эльф.

— Энрик нашёл нам Ковен. Если Варела помогает им, то это большая удача, что мы поселились здесь. Надо его допросить.

— А вот это мне кажется странными. Зачем Ковену сначала пытаться не допустить к нему части артефакта, а затем приходить к нему, как в гости?

— Может, они пытались выкупить его?

— Ковен? Выкупить? Это не их стиль. Мы знаем, что, скорее всего, эта вещь открывает портал в Бездну. — Люциус начал неспешно тереть рукой острый подбородок. — Мы знаем, что этот человек хочет собрать части этого артефакта воедино. Утверждая при этом, что не знает ничего по его магии. Но при этом он довольно спокойно отреагировал на новость о том, что за этой вещью охотится Тёмный Ковен. Он нам врёт — это очевидно. Есть Ковен, который, с одной стороны, пытался не позволить ему получить все части этого круга, но при этом его члены спокойно захаживают к нему домой и, судя по всему, мило с ним беседуют.

— Портал в Бездну? — Воскликнул Энрик.

— Молчать. — Приказал Люциус.

Парень с силой закрыл себе рот.

Холька села на кровать, напротив Люциуса. — И что ты предлагаешь?

Он немного подумал. — Лучшее, что мы сейчас можем сделать, это уехать из этого города в столицу этого королевства. Там мы, может быть, сможем попасть в главную библиотеку, где наверняка найдём гораздо больше информации и тогда уже подумаем, что делать.

Холька напряглась. — Люциус, так не пойдёт. Нам нужно понять, что здесь твориться. И сейчас благодаря Энрику мы узнали, где находится их логово.

Люциус жестом прервал её. — Откуда мы знаем, что это их логово? Маловероятно, что оно будет располагаться в обычном доме. Оно наверняка где-то за городом, а там — просто пара комнат, которые они использовали, как укрытие и перевалочный пункт.

— Так надо это проверить. Мы знаем, где они находятся, а они про нас не знают. Надо напасть на них, пока они нас не нашли. И чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов, что мы застанем их врасплох и найдём там что-нибудь.

— Если под «чем-нибудь» ты имеешь ввиду пару золотых и кучу проблем с законом, то ты права. Послушай, Холька. Мы не знаем, сколько их. Мы не знаем, что там внутри. Мы не знаем, какие у них отношения с Варелой и что они вообще здесь делают, то есть зачем им нужен этот круг. Мы не знаем ничего, а ты предлагаешь просто ломиться туда в надежде, что всё пойдёт так, как ты себе вообразила.

— Как ты планируешь мешать Ковену, если мы сами будем от него скрываться?

Глаза Люциуса стали яркими. На мгновение в открытой руке вспыхнуло пламя. Он с заметным усилием сжал руку в кулак и огонь потух. Холька аккуратно взяла его руку в свою и Люциус успокоился.

— Холька… — Твёрдо и медленно проговорил он — … наша цель — не победить Ковен. Забудь об этом! Наша задача — разобраться наконец с нашими… делами. Этот круг, конечно, имеет к этому определённое отношение, но если мы будем всё время рубить людей направо и налево, то так и будем шнырять по лесам и никогда ничего в этом не поймём. Нам надо быть осторожнее. Намного осторожнее от того, что мы не на своей земле. Здесь некому за нас заступиться. Мы здесь — чужие и за каждое нарушение с нас спросят по полной.

— Но это же работает и против Ковена. Они тоже не у себя дома.

— Это вряд ли. Чуть севернее — на границе между тремя королевствами есть небольшая территория, подобная ставросской. Там давно ютятся местные ковенцы. А это значит, что здесь у них имеется и своя агентура и свои связи. И потому этот балласт… — он указал на Энрика — …только что заставил нас покинуть этот город. Вскоре нас найдут и даже если они не нападут в открытую, то будут за ним следить и ждать, когда мы потеряем бдительность. Они схватят Энрика и используют его, как заложника, чтобы либо заставить нас уехать, либо вынудить тебя — дуру, прийти к ним. А вслед за тобой и меня.

— Люциус. — Она громко его перебила. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Энрик чувствовал борьбу, происходящую между ними.

Глаза Люциуса темнели, а лицо Хольки разглаживалось.

— Люциус. — повторила она тише. — Вот поэтому мы не должны бежать. У нас есть шанс нанести удар прямо сейчас, пока они ещё ничего не поняли. Наше бегство будет подозрительным. Если Варела работает на Ковен, что он, скорее всего, знает и про нас и точно догадается, что мы всё знаем. А так у нас есть шанс.

— Простите. — Прошептал Энрик. Оба повернулись к нему несколько удивлённо, будто забыли о его существовании. — Они не знают, кто я. Я не говорил ни слова, они могли принять меня за простого парня. За местного.

— Я бы не принял. — Сурово оборвал его Люциус.

Холька погладила его руку. — Не все такие умные, как ты. Средний ковенец не дотягивает и до половины тебя. Ты преувеличиваешь их разум.

— Холька, я смотрю жизнь тебя ничему не учит. Врага нельзя недооценивать.

— Это не тот случай, поверь мне. Почти все лучшие умы Ковена полегли на Ставросе. Подумай, кто заподозрит, что впервые за свою историю Орден решил вдруг взять и послать своих людей в Старые Королевства?

— Если мы сейчас нападём на них, они точно поймут, что мы здесь.

— Если мы не оставим свидетелей — не поймут.

Глаза Люциуса слегка сощурились. Энрику показалось, что под маской он ухмыльнулся.

— Нет, всё-таки кое-чему ты учишься. — Он опустил глаза в пол, но тут же вновь подняв взгляд на женщину. — Но тебе напомнить, чем закончилась твоя последняя подобная инициатива?

Она молча кивнула.

— Если бы ты меня слушала прежде чем махать мечом, всё прошло бы куда проще и быстрее…

— Хватит! Мы должны действовать, а не бегать. А если драка неизбежна — мы должны бить первыми. А сейчас она неизбежна.

Люциус кивнул.

— Да. Возможно, ты права. Это имеет смысл. Мы ещё не закончили с архивом. А в случае, если мы истребим их прям сегодня, никто ничего может не узнать. А если узнает, то Ковен станет осторожнее.

На секунду Энрик усомнился в том, что два рыцаря смогут одолеть сколько-то тёмных магов. Но тут же он вспомнил, как Холька легко расправилась со стражей и любые сомнения испарились.

— Холька, когда ты наконец станешь слушать меня?

Она улыбнулась. — Если бы я слушала тебя меня бы тут уже не было.

— Правильно. Ты была бы там, где тебе самое место. — Он поднял глаза к потолку.

Жрецы на службах говорили, что души праведников после смерти вместе с пеплом улетают на небо, к солнцу.

Чтобы не имел ввиду Люциус, но сейчас Энрик был рад, что Холька его не слушала, о чём бы там не шла речь.

— Может быть. — Она аккуратно перевернула его руку и стала проводить пальцем по линиям на ладони. — Но тогда меня бы не было сейчас и мы бы вместе не решали наши проблемы. — Она улыбнулась. — Выходит всё это произошло из-за того, что я принимала решения сама?

— Это не значит, что ты всегда права. И не значит, что все твои решения правильны. Но, если тебя никак не переубедить, мне придётся пойти с тобой.

Её улыбка стала хитрой и вместе с тем нежной. — Спасибо.

— Когда мы выступаем? — Вскочил с места Энрик.

Они посмотрели на него и переглянулись. — Ночью. — Сказал Люциус.

Холька кивнула. — Лучше подождать, пока стемнеет. Ковенцы — не ковенцы, но ночью все нормальные люди спят.

— Можно я пойду с вами? — Энрик гордо выпрямил спину. — Я хочу помочь.

Люциус кивнул — Покажешь место, а потом будешь на часах стоять.

* * *

Остаток дня они поели и немного полежали. Люциус удалился в ванну и принялся тихо бубнить там какие то слова. Среди них Энрик услышал некоторые заклинания.

— Что он там делает? — Тихо спросил он Хольку.

— Повторяет заклинания.

— Но он сам говорит, что книги по магии ничего не дают.

— Это не учебник. Он там записывает их и повторяет иногда, чтобы не забыть.

— А вы?

— А я? — Холька мечтательно улыбнулась. — Моя магия слаба и проста. Фокусы, а не магия.

Они дождались, когда город погрузится в ночь и улицы опустеют.

После этого они тихо вышли. Благо Варела выдал им ключи, чтобы не беспокоить слуг каждый раз.

Идя за парнем, они вскоре пришли к нужному месту. Энрик ещё раз пересказал всё, что видел и показал на дверь.

— Показывали они медальон с гербом Ковена. — Люциус достал из кармана тот медальон, который он снял с одного из нападавших на караван.

— Думаешь, они купятся?

Люциус накинул капюшон на лицо. — За мной.

Холька кивнула Энрику на дверь. — Встань слева.

Они обнажили мечи подошли к несколько потрепанной деревянной двери. В одном из окон можно было различить огонёк и движущиеся внутри тени.

Холька с Энриком встали по обе стороны от двери. Люциус встал прямо напротив неё. Энрик заметил, что его глаза вновь стали светлее. В левой руке загорелся небольшой огненный шарик, который он не стал тушить. Правой он постучал в дверь.

С той стороны послышался звук шагов. Защёлка открылась. Люциус показал цепочку с гербом Ковена. Несколько секунд тишины. Защёлка захлопнулась и с той стороны послышались звуки встающих людей.

Люциус кивнул Хольке и приложил руку к замку. Тот стал быстро нагреваться. Внутри Энрик услышал голос на южном языке: Предупредите Кириана! Он здесь!

Послышалось эхо и глухой удар.

Замок раскалился и наконец Люциус кивнул Хольке и отошёл. Та вышла перед дверью и прыгнула на неё плечом. Дверь отворилась и женщина влетела внутрь.

Люциус вбежал следом, запустив вперёд огненный шарик из левой руки. Тут же послышались сначала лязг мечей крики боли и стоны, глухие звуки ударов.

— Стойте! Пощадите! — Крикнул мужчина.

Энрик вбежал внутрь. В просторной комнате с двумя диванами, и старыми стеллажами с книгами лежали четверо мужчин. Двое были порублены. Один — испепелён. Лишь один лежал у противоположной стены и прикрывался руками от наступающих на него рыцарей. — Стойте! Господин! О мессия! Простите нас. Не признали!

От стремительно увеличивающегося количества крови у Энрика ком подкатил к горлу. Он отвернулся, сдержав рвотные порывы, отдышался и осмотрел комнату.

На одной из стен висело больше серое полотно с изображением огромного лица, полностью объятого красным пламенем. Раскосые огненно рыжие глаза злобно светились, прямо как у Люциуса.

— Кто вы? — Холька замахнулась мечом на последнего.

— Мы здесь чтобы помочь мессии! — Мужчина с короткой козлиной бородкой умоляюще смотрел на Люциуса. — Господин, спасите!

Тот жестом остановил Хольку и обернулся к полотну. Энрик впервые увидел в его взгляде удивление.

Он обернулся к человеку и повелительно указал ему полотно. — Откуда вы это взяли?

— Это наше, о великий! — Он сложил руки в умоляющем жесте. — Мы прибыли сюда, чтобы помочь вам исполнить вашу судьбу!

— Что ты несёшь? — Он замолчал, будто одёрнул сам себя. — Хорошо, если это вы, то почему не связались со мной?

Человек испуганно застыл.

Энрик вспомнил про дверь, треть которой тем временем уже сгорела. Он подбежал и попытался её закрыть так, чтобы при этом не обжечься.

Люциус обернулся к нему и, сжав кулак, заставил пламя потухнуть.

— Куда ещё ваши делись? — Спросила Холька. — мы слышали, что здесь был ещё кто-то.

Он трясущейся рукой указал на угол комнаты, где Энрик поначалу ничего не заметил. Но Холька подошла туда и безошибочно подняла за ручку квадрат тяжёлого деревянного пола, под которым была лестница, уходившая вглубь.

— И как же вы сюда пробрались? — К Люциусу возвращалось его обычное спокойствие.

— М-мы перенеслись в пространстве! — Культист медленно встал на четвереньки. Его тон из запуганного постепенно превращался в подобострастный. — О, мессия! — Он отбил поклон Люциусу. — Простите своего слугу! Кто ж знал, что вы здесь окажетесь! Если бы мы знали, мы бы сразу!

Люциус пинком заставил его подпрыгнуть к лестнице. — Лезь первым.

— Как пожелаете! — Это фраза звучала настолько экстатично, что Энрика передёрнуло.

Ему казалось, что они попали в дом для юродивых. Во всяком случае это мужчина очень на него смахивал.

Тот безропотно полез первым.

— Люциус. — шёпотом спросила Холька. — Что здесь происходит?

Тот промолчал, но его удивлённый и растерянный взгляд говорил сам за себя.

Люциус полез вторым. За ним Холька. Энрик поначалу не хотел лезть в это логово умалишённых. Однако оставаться в комнате, которая все сильнее пропахивала кровью и жаренной человечиной он не хотел ещё сильнее.

Внизу был большой подпол внутри каменного фундамента.

Впереди небольшой тоннель, освещённый двумя факелами. Он оканчивался двустворчатыми деревянными дверями.

Мужчина подошёл к ним и постучал.

— Настоятель Кириан! — Громко сказал он. — Возрадуйтесь! Ибо сам мессия освятил нас своим присутствием!

Из-за двери донёсся могучий басистый голос. — Валдимар, заткнись! А вы, кто бы вы не были, говорите, чего вам надо. Если деньги, то у нас их почти нет. Мы прибыли сюда за верой, по сердечному убеждению, а не по зову корысти. Если вам нужны наши тела или души, вам придётся забрать их силой и познать на себе гнев последователей истинной веры!

— Наставник Кириан! Прошу вас, поверьте… — Люциус схватил его за плечо и резко оттолкнул к стене, тот ударился об неё и сполз на колени.

— Если вы прибыли сюда ради мессии, то откройте, потому что я пришёл. — Спокойно провозгласил он.

— Врёшь, демон! У мессии есть дела поважнее, чем бродить по этой забытой богом стране.

Холька подошла к Люциусу. — Открывайте! Ваш мессия вас ждёт. Или я, его верная защитница, выломаю ваши деревяшки. — Крикнула она.

— Защитница? — В голосе Кириана послышалось сомнение. — Вы действительно неплохо изучили наш культ и мессию. Вы — язычники из Ковена, хорошо научились подражать нам. Но недостаточно!

— Может быть, мы свяжемся с кардиналом Флеймусом и спросим его о том, как он приобщал меня к вашему культу в Кенигляйхе прошедшей осенью? — Спросил Люциус.

— Прошлой осенью? — Кириан задумался. — если так, тогда ответь на вопрос: чем закончилась встреча в Кенигляйхе?

— Тем, что ваш мессия заявил, что у него есть дела поважнее, чем уничтожать мир и отправился на Ставрос, спасать его.

Кириан хмыкнул. Его голос стал чуть менее уверенным. — Ладно. Кто бы вы не были, вы явно осведомлены о происходящем. Предлагаю следующее: вы входите и мы с вами разговариваем. Хоть вы и убили нескольких наших адептов, но мы готовы закрыть на это глаза, если вы обещаете больше проливать крови.

— Согласны. — Ответила за всех Холька.

Люциус недовольно взглянул на неё и немного отодвинул рукой назад. Она послушно отступила. — Открывай.

Двери медленно открылись и перед рыцарями предстал круглый зал, в центре которого был начерчен красной краской огромный круг. На стене напротив дверей висел флаг с таким же символом, как наверху.

Перед дверью стояли шестеро культистов. Четверо мужчин были в кроваво-красных одеждах. Две женщины — в серых.

Все они в одной руке держали оружие, а в другой у каждого горел огонёк, как у Люциуса.

— Какой то Орден служителей огня — решил Энрик. — Но почему Люциус — их мессия? Разве у рыцарей есть мессия? Разве они не поклоняются ангелу или Великому Пламени?

Кириан — высокий грузный мужчина с короткой аккуратной бородкой стоял перед Люциусом. С первого же момента его взгляд стал меняться с гордого и непреклонного на крайне удивлённый, а затем на почти такой же подобострастный, как у Валдимара.

— Мессия? Это правда вы?

— Вы видели ещё кого-то, кто носит такую маску? — Люциус дотронулся до неё рукой. Он старался говорить равнодушно. Но осторожные жесты выдавали его напряжение.

Кириан опустил на колени. Вслед за ним это сделали и его подчинённые. — О Мессия!

Пару минут они молча стояли на коленях, преданно смотря на Люциуса, а тот стоял перед ними неподвижно, то ли наслаждаясь моментом своего величия, то ли пытаясь понять, что делать дальше.

Наконец он сделал лёгкий жест, призывая их встать. Кириан, а за ним другие адепты подчинились.

— Да встретим же мессию, как полагается. — Голос Кириана разнёсся по подземелью. Он поднял руки и вслед за ним, разошедшиеся полукругом адепты повторили жест.

— Да хранит нас карающее пламя. И да поможет исполнить пророчество. — Культисты разом щёлкнули пальцами и по периметру комнаты разом зажглись в подставках огни.

Энрик испугался и отскочил. Холька осторожно взяла его за руку и отодвинула за себя.

Настоятель поклонился и рассыпался в извинениях, но Люциус его прервал: Почему вы были в чёрных балахонах? Мой… — Он поглядел властным взглядом на Энрика. Но тот спрятался за Хольку и не торопился выглядывать. — … слуга принял вас за Ковен.

— Господин! Уверяю вас, это делалось, что не привлекать к нашей великой миссии ненужного внимания. Наша яркая одежда привлекала его и мы приняли решение носить поверх неё чёрные плащи, подобно проклятым язычникам.

— Это едва не вышло вам всем боком.

— Вы совершенно правы. Как хорошо, что вы всё-таки посетили нас. Печально, что это стоило нам нескольких храбрых неофитов, но в этом есть и хорошая сторона — они умерли не от мечей и магии неверных, а от ваших святых рук и рук вашей прекрасной стражницы. Такая смерть — воистину почётная.

— Мне жаль, что так получилось. — Ответила Холька.

— Их смерть — доказательство того, что жизнь мессии под надёжной охраной. — Он поклонился ей, но в его взгляде Энрику показалось что-то недоброе.

— Теперь я хочу задать тебе пару вопросов. — Прервал их Люциус.

— Как пожелаете. — Кириан указал на круг. — Прошу вас. Давайте присядем в круг.

Люциус кивнул. — И пусть остальные пока отправятся наверх и очистят следы нашего… недоразумения.

Кириан махнул рукой на дверь. Культисты поклонились и вышли, закрыв за собой створки. Они остались вчетвером. Энрик отошёл к стене и присел нам, а Люциус, Холька и Кириан сели в круг.

— Не смею ставить под сомнение вашу мудрость, но не могу не осведомиться, можем ли мы допускать этого мальчика до столь высоких материй?

Люциус кивнул. — Он никуда не денется.

От его тона у Энрика всё внутри похолодело.

Кириан кивнул и замолчал, преданно заглядывая своему мессии в глаза. Тот некоторое время раздумывал.

— Начнём с главного. Что вы вообще тут делаете? — Наконец начал он. Его спокойный тон, по видимому, привёл в чувства и Кириана. Тот сам стал серьёзным.

— Мы, господин, ищем древний артефакт, в виде круга с символом Бездны. Такие круги являются древними порталами в планы демонов. Но ещё очень давно их создание прекратилось по неизвестным нам причинам. Но с тех пор осталось много таких порталов, разбросанных по всему миру. Кардинал Флеймус, да будет вечно гореть его душа, пришёл к выводу, что с помощью одного из таких артефактов мы можем помочь вам перенестись в план демонов и, проведя нужный ритуал, помочь вам подчинить своего слугу и сделать вас способным исполнить предначертанную вам судьбу. Мы ещё в прошлом году узнали о том, что части одного из этих артефактов разбросаны по территории Теократии и этого королевства, однако начавшаяся война Королевства с Теократией, и Вечная Тьма не давали нам послать сюда адептов. Но всё изменилось, когда произошёл Рассвет. Флеймус сразу догадался и объявил всем, что конец Эры Тьмы — дело ваших священных рук и одновременно послание всем нам, что пришло время действовать. Дороги стали безопаснее и мы были отправлены в эти земли, дабы найти эти осколки, сковать их воедино и вручить вам во имя исполнения пророчества! — Его голос усиливался и последние слова эхом отразились от стен, будто Кириан случайно сорвался на проповедь. И тут же осёкся и поник лицом, будто испугавшись.

— Только вот по прибытию сюда, выяснилось, что не только мы ищем эти осколки. Некий местный аристократ, Энрике Варела считает эту вещь своей фамильной ценностью. Правда, насколько я понял, её прямое назначение его не волнует. Либо же он притворяется, что не волнует.

Люциус кивнул. — Он очень интересуется этой подозрительной вещью. Он согласился поселить нас в своём доме, пока мы не соберём её.

Он посмотрел на Хольку. Та также кивнула, подтверждая сказанное.

— Это вы сегодня ходили к Вареле? — Спросил Энрик. Оба рыцаря подозрительно посмотрели на него.

Но Кириан спокойно кивнул. — Да. Трое наших ходили к нему.

— Значит, их мой слуга и видел. — Все трое посмотрели на Энрика, который от этого внимания немного съёжился. Холька поощрительно улыбнулась.

Люциус же равнодушно повернулся к Кириану. — Известно ли что-нибудь о Ковене?

— Мы не сталкивались с ними в открытую, но они точно здесь есть. И они так же охотятся за порталом. Зачем, мы точно не знаем. Наверняка хотят использовать силу демонов ради своих корытных целей. Наивные идиоты.

Люциус рассказал ему про нападение на караван и дальнейший путь до Варелы.

Кириан кивнул. — Да, он производит впечатление благородного, но мой опыт подсказывает, что он не так прост, как кажется. Мои ученики как раз собирались проникнуть к нему в дом. Но сегодня появились вы.

— Мы здесь живём уже некоторое время. — Люциус кратко рассказал о том, что делала их троица всё время пребывание в Соле.

Кириан лишь кивал. Его лицо становилось грустным.

— Печально и странно, что мы не встретились с вами раньше.

— Сейчас уже поздно об этом думать. — Прервал Люциус. — Мы как раз собирались бежать отсюда, думая, что Ковен вышел на наш след, но раз этим «ковеном» оказались вы, то я прошу вас о помощи.

— Почтём за честь. — Кириан поклонился в пол. — Вы — наш мессия. И мы в вашем распоряжении.

— Пока мы живём в доме Варелы, так что нам следует встречаться вне его. Найдите побольше информации о хозяине.

— Если что-то можно найти, клянусь, мы найдём.

— Я верю в вас. Если мы соберём их с его помощью, то в конце сможет их забрать и использовать артефакт… в своих интересах.

— Гениальный план, о мессия! Воистину, гениальный!

* * *

По мере того, как Энрик слушал их, ему становилось всё страшнее.

Ему хотелось бежать отсюда как можно быстрее. Это не рыцари, а культисты!

Теперь он больше всего на свете хотел вернуться в деревню. Нет, больше всего на свете он хотел сейчас проснуться в в своей кровати или на лавке у печки и осознать, что все это было одним большим кошмарным сном.

В очередной раз и сильно, как никогда раньше он пожалел, что покинул деревню. Если и пытаться бежать, то сейчас! И как можно быстрее! Но как? Они же догонять его и убьют. А этот странный человек, Кириан, верный Люциусу, наверняка принесёт его в жертву ради какого то страшного ритуала.

А Холька? Неужели она тоже культистка?

Её спокойная реакция на происходящее не оставляла в этом сомнений. Но она же защищала его? А что если она делала это лишь для того, чтобы в конце было кого принести в жертву? Они же сами говорили, что хотят собрать этот круг и открыть портал в Бездну. А из книг Энрик знал, что любой ритуал требует сил, либо своих, либо жертв.

А это значит, что ему надо бежать. Любой целой бежать и доложить страже, инквизиции, кому угодно, кто смог бы остановить этих сумасшедших. Но не сейчас. И как скрыть эти мысли от Люциуса, чей взгляд, кажется, прожигает насквозь.

Но нужно сейчас сохранять спокойствие. Как они сами его учат. Любой ценой сохранять. Чтобы не стать их очередной жертвой.

VI

Видя крайнее беспокойство Энрика, Холька предложила им вдвоём пойти домой. Кириан попросил Люциуса остаться на некоторое время, чтобы обсудить «высокие материи».

— Идите. — Сказал им эльф.

Холька слегка отвела его в сторонку. — Люциус. Ты уверен, что с тобой ничего не случиться? Особенно, после того, шума, который мы тут учинили.

Глаза Люциуса слегка прищурились. — Иди, мама. Я смогу провести ночь без тебя.

Энрик прошёл к дверям осторожно, вдоль стены, не выпуская меч из рук. Он старался держаться подальше ото всех. Даже от Хольки.

Наверху культисты уже куда-то дели трупы и теперь о прошедшем бое напоминали только лужи крови, которых спешно оттирали, и сожжённая на треть дверь.

Снаружи стояли пяток человек и с интересом рассматривали дверь.

Холька помахала им рукой. — Всё хорошо. Произошло недоразумение.

— Какое к чертям недоразумение? У вас там человека убили!

— Никого у нас не убили! — Крикнул один из культистов. — У нас была торжественная встреча. Расходитесь, люди добрые.

Те покачали головами, но пошли по домам. Пришедший стражник, видя, что все расходятся, и сам пошёл дальше по улицам.

Обратно Энрик с Холькой шли молча. Женщина всё время наблюдала за ним. Она попыталась взять его за руку, но он увернулся.

По пути Энрик осматривался по углам. Он очень хотел сейчас бежать куда угодно. Ведь где угодно сейчас безопаснее, чем с культистами. Лучшее, что он может сделать, это сдать их страже. Но он пока не достаточно знает местный язык, чтобы объяснить многое из того, что увидел. К тому же ему, мальчику из другой страны здесь могут не поверить. Особенно, если Варела, будет всё отрицать.

А сам Варела? Может ли он защитить Энрика? Знает ли он о культе? Судя по тому, что сказал Кириан, не знает. Но он так странно смотрел на Люциуса, будто знал что-то лично про него.

Значит, он, скорее всего, догадывается. Но ведь он тоже хочет достать и собрать этот круг. А что если он врёт, что для него это просто безделушка и на самом деле он тоже хочет проникнуть в Бездну? Тогда, возможно, он хочет использовать Хольку и Люциуса, чтобы получить артефакт, а потом избавиться от них?

Может, тогда можно с ним договориться? Даже если он ничего не знает, то он наверняка должен помочь Энрику и остановить культистов?

Но если он сам хочет использовать артефакт, то он, Энрик будет для него лишним свидетелем. Он и так слишком много знает.

Они его не отпустят просто так. Ему остаётся только бежать. И бежать так, чтобы они ничего не заподозрили. И так, чтобы при побеге преодолеть стену. Помня слова купца из Ловаса, что через стену можно пройти только с караваном, Энрик решил найти какого-нибудь караванщика из Теократии и наняться к нему. Возможно, он сможет узнать это на рыночной площади. И ещё ему потребуются деньги. И немало денег. Чтобы потом, в Теократии, купить себе лошадку и еду.

Вернувшись, Энрик собрался лечь спать.

— Думаю мне стоит тебе объясниться за произошедшее. — Холька говорила виновато, но он ей уже не верил.

— Нет, не надо. — Как он не старался, его голос выдавал страх.

— Энрик. — Она положила меч под кровать и села на неё. — Я вижу, что ты напуган. Я понимаю, ты знаешь нас не так много времени, чтобы понять, насколько всё сложно в наших судьбах, но я, по крайней мере я, не хочу тебе ничего дурного. И Люциус не хочет. Мы скрываем свои секреты от тебя не от того, что хотим тебе зла или не доверяем, нет. Узнай ты все наши секреты сразу, ты бы сразу запаниковал и убежал от нас. — Она замолчала и внимательно смотрела на него. — Я не образец благородства. Но обещаю, что не дам тебя в обиду. Даже Люциусу. Ты мне веришь?

Он кивнул, хотя не верил, а хотел, чтобы она поскорее отвязалась.

Она вздохнула. — Надеюсь, это так. Но если ты хочешь что-то сделать, то прошу, сначала обдумай это. Наш враг где-то рядом. И он воспользуется любой твоей оплошностью.

Энрик вновь кивнул. После этого Холька наконец оставила его в покое и позволила ему заснуть.

На следующий день, едва проснувшись, он обнаружил себя одного. Только на столе стоял поднос с едой и небольшой запиской от Хольки, гласившей, что она пошли в библиотеку.

Ему хватило некоторого времени, чтобы ещё раз обдумать своё положение.

Он ещё раз подумал, что можно поговорить с Варелой, но отринул эту идею. Единственное, что он извлёк из этой мысли, это то, что для того, чтобы узнать правду, ему нужно подслушать разговор Варелы и Люциуса. Тогда он сможет что-то понять.

Пока же он не вернулся, Энрик продолжи тренироваться с магией.

* * *

В тот же день он подсмотрел в книге два заклинания и ингридиенты, нужные для них. Одно, позволяющее становиться невидимым на некоторое время и второе, с помощью которого можно было ослепить человека на некоторое время. Первое заклинание требовало два порошка, которое он купил на рынке на те деньги, что Холька оставила среди своих вещей.

Перед тем, как уйти, он спросил у торговца, нужны ли ему слуги. Тому слуги не требовались, но он указал Энрику на лавочника рядом, которому всегда нужны были носильщики.

Энрик попытался, как мог объяснить тому лавочнику, что ему надо устроиться на неделю, чтобы немного подзаработать. Тот согласился и позволил Энрику поработать неделю за пять золотых.

В тот же день Энрик несколько раз попытался получить ослепляющее заклинание, для которого нужен был разноцветный песок. Его он нашёл ещё по дороге. Оба раза у при произнесении нужных слов песок разлетался у него с рук, осыпая комнату всеми цветами радуги. При этом сам песок не падал на пол, а просто пропадал. По идее это означало, что заклинание удалось, но это надо было проверить на окружающих.

Здесь ему помог слуга Варелы, которого он подстерёг на первом этаже. Он позвал его и когда тот вышел, крикнул нужные слова, взял в ладонь горсть песка, и разжав ладонь, выдохнул его в лицо слуге. Песок слетел с ладони, пролетев в человека, она заблестела и, пролетев в него и за него, исчезла в небольших разноцветных вспышках. Человек закрыл лицо руками и крикнул. — Ты что сделал, подлец? — Он потёр глаза руками. — Болит, негодник.

— Простите, господин! — Говоря это, не мог сдержать радости. — Мне нужно было на ком то тренироваться.

— Я ничего не вижу, ублюдок!

— Простите, простите. Это ненадолго. Скоро пройдёт. В книге так написано.

Он протёр глаза и судя по взгляду, не видел Энрика. — Если ещё раз так сделаешь — скажу господину. Он тебя приучит к порядку.

Энрик вновь попросил прощения. Слуга махнул рукой и, что-то недовольно бурча, ушёл к одну из комнат.

Энрик заметил, что Варела не вышел из кабинета, посмотреть, из-за чего поднялся шум. Значит, скорее всего, его так нет.

В голове у парня промелькнула нехорошая мысль. Отчего бы не пройти в комнату прямо сейчас и не посмотреть, что у него есть там? Он видел, где Варела держит свои бумажки и коллекцию. Вдруг там найдутся какие то записи?

Он осмотрелся. Убедившись, что никого поблизости нет, он подошёл к кабинету Варелы и осторожно открыл дверь. Внутри никого не было. Он быстро зашёл, осторожно закрыл за собой дверь и принялся осматривать ящики стола. Там было много бумаг. Почти все они были расписаны на западном языке. Энрик понимал отдельные слова и выражения. Но этого было недостаточно, чтобы понимать смысл. То, что он смог более-менее понять, не имело отношения к его теме. Это были стихи с незамысловатой рифмой, какие-то счета и другие записки. В нижнем отделении стола он нашёл небольшую книжечку в кожаном переплёте. В ней на нескольких страницах был нарисован тот самый круг, целиком и по частям, с разных сторон. Вокруг всё было исписано какими то замечаниями или пояснениями. Понять большую часть из них Энрик не мог, потому пока убрал обратно.

Осмотрев шкафы с коллекциями, он также не нашёл ничего, что было бы связано с артефактом. Сам круг он доставать не решился, а вот другие ценности посмотрел. Особое его внимание привлекли две небольшие статуэтки в виде толстых жаб, сделанные из тёмно-зелёного блестящего камня. Он выглядели одновременно просто и притягательно. Энрик с трудом сдержался от того, чтобы не забрать их с собой. Стыд за саму мысль о воровстве заставил его отказаться от этой затеи.

Вечером пришёл Люциус и сразу же пошёл к вернувшемуся с прогулки Вареле. Энрик воспользовался этим и подошёл к двери кабинета, чтобы послушать, о чём они говорят. Волшебник рассказывал Вареле о культе, о Бездне и об Ордене. Последнее особенно заинтересовало Энрика. По словам Люциуса этот орден призван был защищать людей от тварей ночи, но, несмотря на множество достойных людей в своих рядах, не всегда справлялся с этой задачей. Сейчас же он порой напоминает скорее гильдию наёмников, а не рыцарский орден.

Это немного расстроило парня. Но, что ели Люциус врёт? Он явно не уважает ни рыцарей, ни даже Хольку. Наверняка он врёт, чтобы унизить хороших людей.

Энрика посетила мысль вступить в орден. Но он тут же отбросил эту мысль. Сейчас надо думать о собственном спасении.

* * *

Последующие дни прошли спокойно.

Люциус и Холька явно не подозревали о его работе.

По их разговорам он понимал, что они смогли найти какую-то важную информацию о круге, а также, что в городе точно есть Ковен и возможно, они нашли их.

Энрик старался как можно меньше общаться с ними, уча язык, тренируясь по утрам с мечом, а вечером, после работы на рынке, с книгой заклинаний. Благо торговец так же позволил ему брать немного песка и растений с его лотков. Всё взятое он использовал для заклинаний.

Помимо простой работы Энрик услышал однажды, как лавочник жаловался на разваливающийся ботинок, который надо бы отнести мастеру на подшивку.

Вспомнив, чему учил его отец, парень предложил лавочнику позволить ему — Энрику зашить ему ботинок задаром. Мужчина, не долго думая, отдал ботинок пареньку. — Всё равно я собирался их выкидывать.

Ботинок оказался относительно простым, без железных деталей, которых можно было бы исправить только в кузне. Энрик за час зашил обувь и вернул её лавочнику. Тот поначалу с сомнением надел ботинок и прошёл в нём. Убедившись, что он не разваливается, похвалил Энрику и даже заплатил ему серебрушку.

В следующие дни он ещё пару раз просил его подправить обувь и наконец, по истечению недели выплатил обещанные пять золотых и ещё позволил набрать понемногу всяких ингридиентов.

За один золотой Энрик тут же купил карту Старых Королевств.

Осталось только продумать, как он будет выбираться за стену.

За эту неделю он пытался узнать у торговцев, кто бы мог взять его в караван, но не у кого не возникло желания брать в караван четырнадцатилетнего парня, который, к тому же, плохо разговаривал на местном языке.

Может ему удастся притереться если не к каравану, то к какой то компании.

Его посещали сомнения. А вдруг он от незнания свяжется с плохими людьми? Но теперь ему казалось, что нельзя найти более сомнительных личностей, чем эти два рыцаря.

Эту мысль доказала Холька, которая вечером громко рассказывала Вареле, как однажды зашла в какое то подземелье и обнаружили там живой камень, который перемещался в стенах, съедал всё, что ему бросали и пытался съесть её соратников.

Это звучало очень странно. Энрику было трудно такое представить и поэтому он сделал вывод, что Холька врёт.

Но всё-таки он колебался. Искал благоприятного момента. А пока старался не подавать виду. Пару раз ему казалось, что Холька что-то хотела ему сказать, но с виноватым видом отворачивалась и уходила.

Через два дня, когда ближе к вечеру он вновь обходил рынок и покупал щепотку соли, к нему подошёл высокий белобрысый мужчина в сером лёгком плаще без капюшона.

— Прошу прощения, молодой человек. Тут мне сказали, что вы ищете караван, идущий в Теократию.

Энрик неуверенно оглядел его. — Нет, господин. Простите, вы ошиблись.

— Понимаю, что моё внезапное появление невольно вызывает у вас подозрение, но мне срочно нужен носильщик до Теократии. Впрочем, я не требую от вас ответа немедленно. — До достал из кармана сложенный лист бумаги. Протянул Энрику. — Здесь мои адрес и всё, что вам следует знать обо мне и моей конторе. Мы отправляемся через два дня. — Энрик взял лист, скорее от растерянности, чем от осознанного решения. — Благодарю. — Незнакомец учтиво кивнул. — Надеюсь, вы к нам присоединитесь. Нам очень нужны слуги. — Прежде, чем парень успел что-то сообразить, незнакомец развернулся и начал спокойно удаляться.

Энрик не решился идти прямо за ним и вернулся в гостиницу, где, воспользовавшись одиночеством, тут же прочёл письмо.

Этот человек — Моргейн — торговец из гильдии — «Повозки Запада». Они снаряжают очередной караван в Теократию и ищут носильщиков. Так же он знает, что Энрик умеет подшивать обувь. И ему нужно пройти в Теократию. Потому он приглашает его принять участие в поездке до ближайшего поселения Теократии.

Энрик убрал письмо в карман штанов и ничего не сказал рыцарям.

Почему именно его? Он к каждому парню подходит и предлагает стать носильщиками в караване?

На следующий день он пошёл на рынок и расспросил у лавочника, на которого работал про «Повозки Запада». Эта гильдия торговала магическими предметами. Не самая богатая организация, но она поставляет товары магам и к королевскому двору. Это делает её достаточно влиятельной.

— Они то и дело набирают себе людей на разные работы. Говорят, эти парни хорошо платят, но я лично никогда с ними не пересекался.

— Они предложили мне поработать на них.

Лавочник сначала удивился, а затем усмехнулся. — Если ты не шутишь, то это большая удача, парень. — Он хлопнул его по плечу — Только с магией не балуйся. От неё вечно всякие неприятности.

В тот же день пойдя по указанному адресу, Энрик пришёл в большой скромный дом у самой городской стены. Перед ним на небольшой площади стояли несколько экипажей и телег. У двери его встретил сторож.

— Чего хочешь, мальчишка?

— Я хочу в караван наняться. Который послезавтра отходит.

Он кивнул, открыл дверь и указал на коридор. — Вторая дверь слева.

За дверью в небольшом кабинете его встретил Моргейн. Теперь он был в буром рабочем костюме. Увидев Энрика, он поприветствовал его кивком: Решил записаться?

— Да господин.

— Тогда присаживайся. Читать по нашему умеешь?

Он отрицательно закивал.

— Я имею ввиду, по южному. — Моргейн неожиданно перешёл на его родной язык.

Энрик замер. Но уже через секунду к нему пришло осознание — Он же торгует с Теократией. Значит, и его язык он обязан знать. Парень кивнул. — Да, господин.

— Хорошо. — Он протянул ему исписанный лист. — Здесь все подробности. Просто подпиши. — Он протянул ему карандаш.

Энрик удивлено взглянул на него. Отец обучил его грамоте, но не рассказывал, что значит, подписывать. — Подписать? Это как.

— Напиши своё имя вот здесь. — Он указал пальцем на нижний правый угол, где было чистое место.

Энрик взял карандаш и поднёс его к месту, как Моргейн придержал его руку. — Сначала прочти. Расписываясь здесь, ты соглашаешься на все, что написано. — Он убрал руку. — Никогда не подписывай что-то, не читая.

Энрик остолбенел, когда его схватила холодная рука. — Да, господин.

Взяв лист, он начал медленно читать.

В нём говорилось, что он обязуется следовать вместе с караваном в качестве носильщика до окончания следующего рейса или до того, как наниматель, то есть гильдия «Повозки Запада» решит разорвать контракт в одностороннем порядке.

Часть из этих слов Энрик не знал, но общий смысл понял и ему этого хватило.

Он написал в нужном месте своё имя.

Моргейн кивнул — Великолепно. Послезавтра в полдень жду тебя перед этим домом. Отсюда уходит наш караван. Не опаздывай, мальчик. Ждать не будем.

Энрик вскочил со стула и поклонился. — Как прикажете.

— Постой. — Вскочив на порог, Энрик остановился. — Возьмите это. — Он подал ему небольшую чёрную монетку на цепочке. — Чтобы знать, что ты — из наших. Понадобится для пересечения границы. И до этого. — Он подкинул монетку. Энрик поймал её двумя руками, поклонился ещё раз и вышел.

Удача. Невероятная удача. Подозрительная удача. Но у него нет другого варианта пересечь границу.

Но что делать с Холькой и Люциусом? Не будут ли они беспокоиться? Не будут ли искать? Люциус не будет точно. Но Холька?

Как бы он хотел её всё рассказать, если бы был уверен, что она поймёт его.

Нужно оставить им хотя бы записку.

Так он и сделал. В тот день, после того как оба рыцаря, в очередной раз ушли, он попросил карандаш у хозяина гостиницы и написал на обратной стороне листа с приглашением послание: «Тётя Холька. Я благодарен вам за вашу помощь. Но я не хочу быть с вами. Вы страшные люди и точно не рыцари. И я не хочу быть обузой для вас. Простите, что убежал от вас. Я должен вернуться к семье. Спасибо, что поучили меня. Теперь я смогу защитить себя и свою семью. Но я не хочу участвовать в ваших делах. Прощай, тётя Холька и не ищи меня. Энрик».

Положив послание на стол, он взял два припасённых пирожка, несколько сладостей от Варелы, купленные на рынке сухари и флягу с водой, мешочек с ингридиентами и меч.

У гильдейского дома собирался караван из четырёх телег.

Для крупной гильдии этот караван показался Энрику маленьким. Перед отправлением ему и нескольким парням и мужичкам приказали выносить из склада мешки, в которых, наощупь был песок и какие то мелкие вещи, и грузить из в телеги. — Только осторожней. В них находятся реагенты. — Предупредил помощник Моргейна.

Он и шестеро стражников каравана были одеты в чёрные плащи.

Через минут пятнадцать телеги были полны и по приказу Моргейна караван тронулся.

Они сразу же вышли за стену, обошли пригород по широкой дуге и двинулись на восток, по той же дороге, по которой Энрик с рыцарями прибыли в Солу.

Места в повозка было мало, поэтому все, кроме Моргейна шли пешком.

Энрик несколько раз оборачивался, глядя на удаляющийся город. И каждый раз он представлял себе, как Холька приходил в комнату, видит, что его нет и бежит за караваном. Он попытался представить, как будет говорить ей в лицо, почему он сбежал. Она поймёт. Она всё поймёт.

А в этом время Люциус будет буравить их обоих своим сжигающим взглядом.

Энрик аж похолодел, когда представил себя перед ними.

Может и хорошо, что он сбежал.

Вскоре город исчез за деревьями и небольшими холмами.

Энрик попытался заговорить с другими нанятыми парнями. Один из них оказался из деревни и с удовольствием начал рассказывать Энрику про отличие деревенской жизни от городской. Энрик уже успел кое что в этом понять, к тому же собеседник так бубнил и говорил много непонятных слов, что он вскоре вообще перестал пытаться воспринимать его слова, лишь изредка отвечая невпопад. Однако, это болтовня человека, которому, судя по всему, долго ни с кем не разговаривал, несколько отвлекла Энрика от мрачных мыслей.

Однако, он так же обратил внимание, что вообще этот караван был не таким разговорчивым, как прежний. Большинство просто шли молча, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами.

В ходе дня они дважды делали небольшие привалы и вечером остановились у небольшой таверны, рядом с очередной дозорной башней, с вершины которой большое пламя в жаровне освещало близлежащие окрестности. На закате из одной из телег достали большую флягу и помощник Моргейна принялся обходить всех и каждому наливать из неё в небольшой ковш немного жидкости зеленоватого цвета.

— Это отвар из ягод и листьев, рецепт которого является неотъемлемой собственностью гильдии «Повозок Запада». Будете спать хорошо, а завтра проснётесь и сможете хоть лошадь нести. Считайте это подарочком гильдии. — Провозгласил Моргейн.

Несколько наёмных рабочих отказались. Другие тут же выпили отвара. — А как пахнет! — Отметил один из них.

Моргейн с улыбкой кивнул. — Рецепт, который улучшался веками. Пейте, не стесняйтесь. — И сам демонстративно выпил поднесённую помощником долю.

Энрик с сомнение поглядел на зеленоватую жидкость. Но его собеседник легко выпил свою порцию и облизнулся и Энрик последовал его примеру. На вкус была как ягодная настойка с каким-то лёгким холодным ароматом.

Она легко прошла в желудок и тело тут же начало расслабляться.

Все вокруг стали ложиться, где поудобнее. Кто-то залез на телеги, но большая часть расположилась на траве, где было сухо. Но эти недели были почти без дождей. От грязи и слякоти месячной давности не осталось и следа.

Энрик положил голову на рюкзак и, чувствуя, как гудят уставшие ноги, принялся продумывать дальнейший план действий.

Он может вернуться в деревню. Возможно, он даже победить Дьюла на судебном поединке. Но как он потом справиться с его бандой? Остаётся надеяться, что если ему удастся именно убить Дьюла, то его банда разбежится, но скорее всего они просто найдут себе нового вожака. А родственники всё равно захотят отомстить, теперь уже за Дьюла. Обратиться к страже он не может. После случившегося в Ловасе стража в первую очередь схватит его самого, а после этого либо накажет за то, что учинили Холька и Люциус, либо отошлёт его в деревню для суда. Может всё же получится убедить старосту и деревенских ополченцев помочь? Значит, возвращаться в родные места сейчас нельзя. Но надо же куда то податься? Холька что-то говорила про штаб их ордена в Кифалоре. Если она не врёт, то можно попытаться добраться до него и поискать помощь там, а может даже вступить в Орден и продолжить обучение в нём.

Но Кифалор в Республике. А это очень далеко. До них почти столько же, сколько до Солы. Но хотя бы там тоже разговаривают на южном.

По эти мысли он постепенно погружался в сон. Тело отказывало и даже если бы он захотел, ему потребовалось бы приложить усилия, чтобы что-то сделать.

В тот момент, когда в в сознание мягко поплыли разные образы, он вдруг почувствовал, как большая часть его тела куда-то провалилась. Тут же он словно зацепился чем то за руки и за ноги и его начало слегка трясти. Поняв, что это точно не сон, Энрик постарался скинуть наваждение, но совершенно не чувствовал тела. Однако ощущения стали чуть явнее и он понял, что его куда то быстро несут несколько пар сильных рук.

VII

Открыв глаза и осмотревшись, Энрик понял, что находится в полутемном помещении. Он лежал на куче сена, постеленного на каменном полу. На стене в подставке висел факел, который освещал маленькую комнату. В деревянной двери было небольшое окошко, закрытое решёткой.

Тело слегка ломило. Моргейн явно обманул. Никакой энергии по пробуждении он не чувствовал.

За дверью слышались сухие хлопки, будто чем-то полым стучали по полу. Они лёгким эхом разносились по залу. Больше ничего Энрик не слышал.

Оглядев камеру, он увидел в углу небольшой чан с водой. На деревянной тарелке несколько сухарей и разрезанное на четыре части яблоко.

Хлопки снаружи не прекращались, то удалясь, то приближаясь.

Парень тихо подошёл к двери и, подождав, когда звуки начнут удаляться, выглянул.

В полутьме крупной квадратной каменной комнаты он заметил крайне тонкий силуэт, держащий в костлявых руках меч и деревянный щит. Свет от факела отражался от его головы.

Он слегка дёрганными движениями дошёл до противоположной стены, постоял пару секунд и развернулся. Места, где должны были быть глаза светились холодным огнём. Под ними виднелась челюсть без мяса и крови. Сделав два шага, существо остановилось, направив на Энрика глазницы без глаз. Теперь парень окончательно убедился, что перед ним голый скелет, который, видимо, пролежал в земле настолько долго, что абсолютно всё мясо и даже кожа сгнили. Сам скелет при этом держался, даже непонятно как.

Энрик резко присел и скрылся за стеной. Все мышцы напряглись. Как кролик он готов был броситься в какую угодно сторону. Мертвец дошёл до стены, за которой сидел Энрик, затем развернулся и продолжил равномерно ходить вокруг.

Постепенно, парень успокоился. Дождавшись, пока скелет начнёт удаляться, он вновь подкрался к двери и выглянул. Глаза постепенно привыкли к полумраку и в этот раз он увидел больше. Это был не совсем голый скелет. Во многих местах были тонкие мышцы, соединявшие кости и позволявшие трупу не разваливаться. В таком освещении их было легко принять за тени. Меч и щит выглядели старыми, покорёженными. Кстати об оружии.

Только сейчас он понял, что у него забрали абсолютно всё.

Во всех сторон виднелись такие же двери с решётками, но никаких звуков, кроме размеренного чопанья скелета, он не слышал. Справа едва светило что-то ещё.

— Скорее всего, там и находится путь наверх. — Догадался Энрик.

Вообще подземелье выглядело безлюдным, но отнюдь не старым.

Постепенно успокаиваясь, парень почувствовал, наконец, голод.

Тихонько грызя сухари, он запил их водой.

А вот к яблоку он притрагиваться опасался, хотя ничего особого от него не исходило. Сухари не до конца утолили голод и он всё таки аккуратно надкусил фрукт. Медленно разжевал. Яблоко, как яблоко. Сочное и сладкое.

Пересилив собственные подозрения, он всё съел его целиком, отчего наконец то смог сосредоточиться на собственных мыслях, отвлекаясь, впрочем, на шаги сторожа.

Это не похоже на подземелье тех культистов. Может, это тот самый Ковен, о котором говорили Люциус с Холькой? Или эти «Повозки Запада» сам промышляет работорговлей? И поднятием мёртвых?

Если таков на самом деле этот мир, то лучше б он его вообще не знал. Пошёл бы и умер быстро от руки Дьюла! Всё лучше, чем попасть в рабство или быть убитым и оживлённым, как чей то вечный слуга!

Его размышления на этот счёт прервали голоса откуда то справа. Дверь открылась и он различил мужской и женский голоса. Причём первый показался ему знакомым.

Они спустились лестнице.

Девушка звонким голосом воскликнула. — О, Тупик! Как служиться? Как караулиться?

Тишина.

— Видишь? — Продолжила девушка. — Даже Тупик веселее тебя.

— Потому он и Тупик. — Мрачно ответил мужчина.

— Да найдём мы его. Бальдр же сказал, что ты молодец. — Они дошли до двери камеры.

— Эй, мальчик. — Она явно заглянула в камеру. Энрик вжался в стену. — Привет, привет. Ты там жив? — Поинтересовалась она добродушно.

— Он прячется за стеной. — Предположил мужчина.

Девушка выдохнула с театральным надрывом. — Мог бы и сохранить интригу.

Звякнул замок. Дверь открылась и вошла девушка в чёрном балахоне. На хитром полноватом лице была лёгкая улыбка. Пышные зелёные волосы торчали во все стороны и едва доставали до плеч.

Увидев Энрика, она улыбнулась и помахала ему рукой. — Привет! Не скучаешь? — Посмотрела на миску. — Как яблочко? Понравилось? Я принесла ещё. — Она достала из кармана целое яблоко и протянула его Энрику.

Рядом с ней стоял господин Моргейн. Он смотрел на пленника равнодушно. Только перехватив его взгляд, кивнул.

Парень от всего этого испугался ещё сильнее.

— Место, конечно, страшное и мрачное. Но ты здесь не долго пробудешь. — Девушка указала на него небольшим пальцем. — Энрик, да?

Он едва кивнул.

Она приложила палец к груди. — Дулфия. Будем знакомы. Ты разговаривать то умеешь?

Энрик постарался выдавить из себя хоть слово: д-да, госпожа!

Она улыбнулась и указала на Моргейна. — Это Мавон. Он, хороший. Мрачный, но хороший. Как этот твой Люциус, да?

Это сравнение напугало. Мавон кивнул и улыбнулся. — Я бы ещё дал ему время подумать. Он слишком напуган.

Она посмотрела Энрика и кивнула. — Ты прав. — Она осторожно положила яблоко на пол вместе с парой десятков сухарей. — Посиди пока. Приди в себя. Мы вскоре придём. — Он вновь улыбнулась. — Здесь тебе ничего не грозит.

Мавон кивнул. — Более того, нам понадобится твоя помощь. Хоть мы и похитили тебя, но это не значит, что мы хотим тебе зла. Подумай над этим. А мы скоро вернёмся.

Они ушли. Энрик медленно отлип от стены.

* * *

То, что они пока не пытаются его убить, не значит, что они не сделают это позднее.

Если бы они хотели его убить, то уже, действительно, могли давно это сделать. Значит, им нужно что-то другое. Но что?

Эти мысли не капли не внушали оптимизма, но постепенно заставляли мыслить спокойно.

Вскоре он съел принесённое яблоко. Сладкое, сочное, оно несколько подняло ему настроение.

Может и вправду, не стоит их бояться? Может, они добрые, только выглядят, как злые? И эта фраза, что им нужна его помощь. Может, это ложь? Тогда почему они его не убили? Значит, и он им зачем то нужен. Может, даже они вправду нуждаются в его помощи.

Эта мысль немного согрела его душу и поселила в ней оптимизм.

Он попытался заснуть на сене, но через неопределённое время вновь пришла эта пара.

— Как ты? — Дулфия смотрела на него улыбчиво. — Вижу, спокойней стал. Это хорошо. Наш глава хочет поболтать с тобой. И, я тоже, если честно. Но думаю мы ещё успеем. Давай руку, поведу тебя.

Он не дал руку, но поднялся. — Как скажете, госпожа.

— Он сам может идти. — Заметил Мавон.

Они прошли мимо безмолвного стража, на которого Энрик старался не смотреть, поднялись по лестнице, прошли по коридорам в хорошо освещённую трапезную. Здесь были несколько людей в таких же тёмных балахонах. Они ходили туда-сюда, собирая миски и относя их у небольшую дверь. На стене рядом с общим столом висел огромный символ Ковена.

Далее они прошли в другую квадратную комнату с ещё одним гербом Ковена, под которым стоял алтарь на каменном постаменте.

У противоположной стены стояли несколько шкафов с книгами. Перед ними стоял стол, за которыми сидел крупный мужчина в буром плаще с короткими чёрными волосами.

— Бальдр. — Дулфия поклонилась.

Человек поднял на неё взгляд. Поглядел на Энрика. Указал на стул перед столом. — Присаживайся парень. Нам есть о чём поговорить.

Девушка отпустила плечо Энрика и легонько подтолкнула его вперёд. — Смелее. Он не кусается.

Парень медленно подошёл и сел, с трудом выдерживая пристальный изучающий взгляд.

Бальдр сложил руки в замок. — И так, Энрик. Тебя ведь зовут Энрик?

Парень кивнул.

— Бальдр. — Он подал парню руку в чёрной перчатке. Тот посмотрел на неё, как на что-то непонятное.

— Ну как хочешь. — Он убрал руку. — Тебе известно, кто мы?

Он кивнул. — Вы — Ковен.

— Отлично. Полагаю, твои лжеспасители наплели тебе о нас «всю правду»?

Энрик осторожно поднял на него глаза. — Они не говорили о вас почти ничего. Но я сам слышал немного.

— И что же ты слышал?

— Что вы хотели захватить мир. Недавно вы развязали войну. Но вас остановили и теперь вы служите Республике.

Бальдр улыбнулся. Эта улыбка напоминала хищный оскал. — Часть из этого безусловной правда. Нас действительно остановили. Но всё остальное из этого — полуправда. Но давай о тебе. Скажи, внушают ли тебе доверие твои рыцари?

Энрик подумал и неуверенно покачал головой.

— Вот и я подумал так же. Именно поэтому ты здесь. — Он посмотрел на девушку — Дулфия, будь добра, принеси воды и чего-нибудь поесть. Думаю, наш новый друг проголодался.

Она поклонилась и вышла в сторону трапезной.

— Я вам не друг. — Энрик чувствовал, что он вновь начинал паниковать, однако уже мог себя сдерживать.

— Сейчас нет. Но, надеюсь, что выслушав меня и прояснив некоторые детали, ты изменишь своё мнение. Скажи ка мне, Энрик, всё ли ты знаешь о своих защитниках?

Он подумал и вновь покачал головой.

— Молодец. Они скрывали от тебя многое, но ещё больше по прежнему скрыто от твоих глаз. Как ты думаешь, станут ли люди и не только скрывать ото всех что-то хорошее?

— Нет, господин.

— Вот видишь. Я открою тебе тайну — те культисты, с которыми вы встречались, — не самое страшное, что скрывает Люциус. — Он с намёком подмигнул Энрику. — Знаешь, зачем они ищут части этого круга?

— Чтобы не дать сделать то же вам.

Бальдр усмехнулся.

— Если бы это было так, во всём их путешествии сюда не было бы нужны, так как мы здесь за тем же, зачем и эти рыцари. Чтобы этот круг не попал к плохим людям. К ним.

— Люциус злой и скрытный. Но Холька другая.

— О, Холька показывала тебе свой настоящий облик?

Он удивлённо вытаращился на Бальдра.

— Значит не видел. Но у тебя всё впереди. Пока же лишь знай, что она — не та за кого себя выдаёт. Ты видел, как безжалостно она убивает любого, кто встанет на её пути?

Он кивнул.

— Тогда ты должен не хуже меня понимать, насколько двулична эта девка. Она любит изображать из себя благородного честного рыцаря, но на её руках больше крови, чем на руках нас троих вместе взятых. Не странно ли, что такая лицемерка, чудище, скрывающееся под маской благородной девушки, зачем то взяла на воспитание деревенского сына?

Энрик задумался.

Он и сам задавался этим вопросом. Теперь он пугал его ещё больше.

— Как думаешь, зачем ей это?

— Не знаю. Может, она хочет помочь мне. Или хочет, чтобы я помог им.

Бальдр посмотрел на Мавона. Энрик почувствовал, как тот сделал какой то жест.

— Со временем ты поймёшь — Бальдр смотрел на парня бесстрастно, но в голосе слышались ободрительные нотки. — В одном ты прав точно — ты им нужен для помощи. Хочешь узнать, какой? — Он посмотрел на парня.

Тот неуверенно кивнул.

Бальдр выложил на стол небольшой неровный кристалл переливающийся фиолетовым цветом. — Знаешь, что это?

Энрик покачал головой. Он впервые видел такой камень. Какая-то драгоценность, не иначе. Может, это магия?

— Это магические кристаллы, которые не появляются в земле. Они получаются из спрессованных человеческих тел. Живых тел. — Он говорил совершенно равнодушно, но Энрик представил, как один из его соседей скукоживается, истошно вопит, становясь похожим на кусок мяса, который затем под воздействием какой то невидимой силы, превращается в небольшой камень.

Его невольно пробила дрожь. Словно почитав его мысли, Бальдр покачал головой — Нет, всё не настолько ужасно. Но для создания таких камней нужна особая магия. Демоническая. Из самой Бездны. И нужны эти камни для того, чтобы помещать в них души смертных. Люциус не показывал тебе их?

Энрик попытался вспомнить, видел ли он при Люциусе эти камни. Если бы были, он бы запомнил. А он не помнил.

— Не удивительно. А теперь, будь так любезен, вспомни, что ты слышал об этих людях, которые считают его мессией?

— Он говорили, что хотят собрать артефакт, чтобы помочь ему вознестись.

Бальдр кивнул. — А знаешь ли ты, зачем он нужен самому Люциусу.

Энрик покачал головой.

— Ну тогда слушай. Слушай и запоминай внимательно, ибо это и есть причина, по которой ты сидишь здесь и слушаешь меня, а не едешь сейчас по дороге в Теократию. — Бальдр поднялся из-за стола и принялся медленно разгуливать перед Энриков из стороны в сторону. — Больше пятидесяти лет назад одному сумасшедшему эльфу пришло видение или ночной бред. Или его одурманил демон. Так или иначе, он свято поверил в то, что мир погряз во тьме и пороке и потому единственное, что можно теперь сделать — это очистить его. Очистить огнём, уничтожив всю нечисть и грешников, чтобы остались одни только праведники. Впрочем, казалось бы, что в этом такого? Разве церковь Великого Пламени мечтает не о том же? Беда в том, что этот безумец решил действовать. Он был уверен, что именно его сын должен стать тем, кто совершит это очищение. Само собой, для такого дела не подходит ни один из живущих магов. Даже величайшие волшебники не способны на такое. Здесь нужен кто-то, кто будет от рождения обладать способностями, значительно превосходящими те, что дарованы даже самым способным смертным. Кто может дать такую силу? — Он остановился и выжидающе посмотрел на Энрика.

Тот под его пристальным взглядом выдал первое, что пришло в голову. — Великое Пламя? Ангел? Демоны?

— Да, да и да. — Бальдр вновь принялся расхаживать перед столом — Одна проблема, чтобы получить такие способности, ребёнок должен был быть рождён особым образом. Женщина, зачавшая ребёнка от этого безумца, должна в момент рождения малыша быть помещена в огонь. И в этом огне ребёнок и должен выйти в этот мир. Тот, кто переживёт это, навсегда связывается с одним из демонов особым ритуалом, делающим их души родственными. Таким образом ребёнок этот становится обладателем огромной силы.

— Но это невозможно! — Изумился Энрик.

Бальдр замолчал и удивлением и некоторым недовольством посмотрел на него.

— Женщина не может выжить в огне! И ребёнок тоже! А ангел и Пламя никогда не даровали бы силы за это святотатство! Вы врёте.

Он сам немного удивился собственной смелости и напрягся, когда некромант вновь пришёл в движение.

— Ты прав в одном. Ни Ангел, ни Великое пламя такого не допустит. Но именно поэтому они обратились к демону, чтобы тот слился с душой новорожденного.

Разумеется, мало кто мог выжить при таком испытании. Но, с десятого раза у него получилось. И от человеческой женщины у него родился сын, который пережил пламя, получил себе личного демона и которого этот сумасшедший начал воспитывать, как будущего мессию, убедив всех своих последователей безоговорочно повиноваться и чтить его. Догадываешься, кто это был?

Энрик понял. — Он хочет уничтожить мир?

— Именно — Бальдр неожиданно улыбнулся. — Он хочет обрести силы для этого, но для этого нужно что-то что перенесло бы его в Бездну. Круг, части которого мы все хотим собрать, является той самой вещью. Однако тут есть одно но — для открытия портала нужен не только артефакт, но и сильный источник магической энергии. Такой, как эти камни. — Он вновь поднял камешек и показал его Энрику. — Ибо нет в этом мире ничего сильнее человеческих душ и тел. Как думаешь, чьи души он попробует использовать?

Энрик пожал плечами. — Своих слуг? Ну, этих культистов?

— Не-е. — Он хитро улыбнулся. — В этом то и суть. Эти кристаллы — демонической природы. Чтобы поместить в них душу, эта душа наоборот, должна не хотеть этого. Жертва должна быть принесена против её воли. Ведь такая душа сопротивляется, а значит, она сильна. Те, кто признают свою участь — слабаки. А чем сильнее душа, тем больше сил она даёт камню. Могущественные создания, особенно те, в крови которых течёт магия или те, кто умеют управлять магией, дадут гораздо больше сил. Тебя ничего в этом не смущает?

Энрик задумался. Внезапная догадка заставила пройти по его телу мурашки.

— Вы думаете, что он учил меня, чтобы принести в жертву?

Тот подмигнул. — А как ты думаешь?

Резкий приступ страха, смешанного с негодованием заставил его вздрогнуть — Госпожа Холька этого не допустит!

При этих словах Бальдр искренне усмехнулся.

— Холька глупа и наивна. Ему стоит только попросить, как она сама ляжет под его нож! Ты ещё не заметил, этого за время вашего знакомства?

Энрик опустил голову. — А почему я должен верить вам?

— Хороший вопрос. Хотя бы потому, что мы не стали тебя убивать и превращать в нежить, как мы часто делаем с врагами. И потому, что я предлагаю тебе поработать на нас. Разве ты не хочешь прославиться, помогая нам предотвратить конец света?

Энрик потерянно смотрел в пол. — Я хочу домой. Мне не нужна эта ваша магия и конец света. Я просто хочу вернуться домой. Это ваши дела.

Бальдр повёл бровями. — А вот тут ты ошибаешься, парень. Если Люциус сможет переместиться в Бездну и получить то, чего хочет, последствия этого ощутит на себе весь мир. — Он наклонился к Энрику и медленно угрожающе произнёс. — И никто не скроется от его пламени. Ни мы, ни ты, ни твоя деревня. Его сумасшествие настигнет всех. И ты не скроешься от него даже на другом конце света.

— Чего вы хотите? — Пискнул Энрик.

— Всего ничего. — Ответил Бальдр. В этот момент вошла Дулфия и поставила на стол серый графин с водой, тарелку с яблоком и несколькими кусками хлеба и вяленого мяса.

Бальдр кивнул ей и она встала рядом с Мавоном. Они обменялись взглядами и тот продолжил за начальника.

— Нам нужен кто-то, кого они подпустят к себе. Мне надо знать каждый их шаг. Ради того, чтоб остановить их. И не допустить того, чего допустить нельзя. И этим человеком будешь ты. Ты должен будешь следить за ними. Быть нашими глазами и ушами. Тебе не надо будет действовать против них. Просто ходи с ними и слушай. И молчи о том, что было здесь.

Энрик испуганно смотрел их всех по очереди. Его взгляд скользнул по открытой двери.

— Вы оставите меня в покое?

Бальдр гордо поднял голову. — Меня не интересует жизнь деревенского паренька. Но обстоятельства сейчас таковы, что даже деревенский паренёк может изменить ход истории. Когда всё закончится, ты сможешь отправляться домой. Более того, я пошлю Мавона и Дулфию сопровождать тебя. Уверен, они не будут против.

— Если так нужно для нашего дела. — Кивнул Мавон.

Лицо девушки озарилось улыбкой. — С радостью, господин Бальдр.

Он благодарно кивнул ей.

— Я могу отказаться? — Осторожно спросил Энрик.

Бальдр посмотрел на него грозно и сосредоточенно. — Можешь. Но это ничего не изменит. Ты поможешь нам, так или иначе. Вопрос лишь в том, сделаешь ли ты это добровольно.

Энрик не знал, что ответить. Он чувствовал, что любой из его ответов будет плохим. При любом варианте он будет чувствовать себя ублюдком.

— Я… согласен. — Он постарался вложить в эти слова все остатки храбрости и ему получилось сказать это спокойно.

Густые брови Бальдра приподнялись. Он улыбнулся.

— Прекрасно. — он раскинул руки и с довольным видом сел за стол. Налил в два стакана воду из графина, протянул один Энрику, другой взял сам. — В таком случае — за нашу договорённость. И за наше правое дело.

Энрик неуверенно посмотрел на стакан.

Бальдр отпил из своего. — Ты чего трусишь? Это вода. Пей, пока дают.

Паренёк взял стакан отпил. Холодная чуть горьковатая вода несколько освежила голову, но легче не стало.

— Отлично. — Бальдр поставил кружку на стол. — Теперь остались лишь пару деталей. Ещё несколько дней ты погостишь у нас, а потом Мавон — Он взглянул на него — Ах да, Моргейн, отведёт тебя к твоим рыцарям.

Он улыбнулся, но в этот момент его лицо поплыло перед Энриком. Парень почувствовал, что его будто подняло в воздух и сейчас сворачивает в узел какая то неведомая сила. Прежде, чем он успел запаниковать, всё закончилось. Наступил покой.

Первым ощущением, которое он почувствовал после, было резкая боль в голове, будто её чем-то ковыряли изнутри. Боль усиливалась с каждой секундой и одновременно с этим в его ухо вползало что-то склизкое, проникая медленно внутрь. Энрик попытался вытащить его, но почувствовал себя распятым на ровно поверхности. Дёрнувшись и открыв глаза, он увидел только каменный потолок.

Он повертел головой. По обе стороны от стола стояли Мавон и Дулфия. Перед столом стоял Бальдр и неподвижно наблюдал за процессом.

Что-то в ухе сделало рывок внутрь головы и последняя наполнилась резкой болью.

— Пустите! — Энрик бешено задёргался и замотал головой, пытаясь заставить слизняка выскочить из уха. Не в силах что-либо сделать, он замер и заплакал.

— Тсс. — услышал он успокаивающий голос Дулфии.

— Червь не причинит тебе вреда. Лежи смирно. Скоро это пройдёт. — Спокойно сказал Бальдр.

Энрик уже осознал бесполезность всяких усилий и потому просто продолжая плакать от усиливающейся боли, чувствовал, как червяк проникал, будто ввинчивался в самый центр головы и исчезал где-то там. Это продолжалось несколько минут, после чего червь исчез где то в голове. Боль прошла. Только в ухе чувствовалось оставшаяся дорожка слизи.

— Теперь. — Подвёл итог Бальдр. По его знаку Энрика отвязали. — Это милое существо позволит нам видеть твоими глазами и слышать твоими ушами. А тебе он позволит слышать того, кого ты слышать не должен. Того, кому служит Люциус и кто определяет все его поступки. Не удивляйся, если поблизости с ним ты будешь слушать ещё один голос. А ещё этот червяк предупредит тебя, если ты захочешь рассказать своим рыцарям что-то, чего рассказывать не следует.

Резкая боль вновь пронзила его голову так сильно, что Энрик даже на пару секунд оглох. Он схватился за неё уже свободными руками и закричал.

Бальдр щёлкнул пальцами и боль тут же исчезла, оставив приятную пустоту.

— Понимаю. Это не самые приятные ощущения. Это необходимо, дабы ты не наделал глупостей и не погубил тем и нас и себя. Дулфия, позаботься о нём.

Девушка помогла парню встать.

— Когда придёт в себя, покажите ему пару наших фокусов.

— Господин Бальдр. — Сказала она. — Пусть он пока поживёт у нас.

— Ещё чего. В камере он в безопасности.

— Она права, Бальдр. — Поддержал Мавон. — Он теперь один из нас, по крайней мере в этом деле. Глупо теперь держать его как пленника.

Бальдр резко обернулся на него и прищурился. — Глупо, говоришь? А доверять этому мальчугану разве не глупо?

— Мы присмотрим за ним. И защитим. Мы должны быть лучше рыцарей хотя бы тем, что не заставляем страдать невинных.

Бальдр хитро посмотрел на Энрика. — Ты сейчас страдал, парень?

Эти слова прозвучали откровенно издевательски и Энрик не знал, что ответить.

— Прекрати. — Неожиданно резко попросила Дулфия. — Пусть он будет под нашей охраной.

На секунду лицо Бальдра стало удивлённым, но он тут же взял себя в руки и улыбнулся Энрику. — Добро. Счастливый ты, парень. Столько достойных людей за тебя заступаются. Если бы ты ещё этого стоил. — Он развернулся и вышел.

Мавон с Дулфией провели Энрика в комнату с двумя кроватями. Энрику они постелили спальный мешок у стены. Дулфия принесла ему откуда то сено, а затем еду на ужин.

— Я понимаю, твоё знакомство с Ковеном прошло не лучшим образом. Но, надеюсь, ты дашь нам ещё один шанс.

Он и сам старался успокоить себя. Он чувствовал себя не человеком, а маленьким зверьком, над которым хозяева издеваются, как им угодно.

Поев и пообсуждав Бальдра, Мавон с Дулфией заснули.

— Спи хорошо. Завтра мы тебя поучим кое-чему тебе нужно быть бодрым. — Предупредила девушка перед этим.

Но ему не спалось. Все время казалось, что в голове всё время шевелится какой то противный склизкий червяк. Едва он представлял себе это, как с трудом сдерживал рвотные позывы.

Девушка пришла через некоторое время. Она принесла ему ещё воды и еды. — Поспи. Завтра я тебе пару фокусов покажу.

— Оставьте меня в покое!

Она развела руками и, примирительно улыбнувшись, ушла.

Он чувствовал ложь. Везде ложь! Но ведь надо же что-то делать! Нельзя же просто так сидеть и позволять делать с тобой всё, что они захотят?

А что если они говорят правду? Что если действительно Люциус — угроза всему миру. Но тогда и он, Энрик, в большой опасности рядом с ним. И Холька в большой опасности. Если всё действительно так, то что он может сделать?

Но и увильнуть от этого дела он теперь не может. Пока не может. У него ведь даже оружия нет.

Значит, надо пока работать на этих людей. И попытаться спасти Хольку. И кого-нибудь ещё. Может, Люциус или Холька помогут ему избавиться от червя, если ему наврали и на самом деле Люциус не злой. Хотя не может быть добрым человек, которого зовут мессией и на ком лежит предначертание уничтожить мир.

* * *

Окончательно разбудило его пробуждение Дулфии. Она громко зевнула, потянулась и, что-то весело напевая, быстро привела себя в порядок перед небольшим зеркальцем. После съела пару сухарей и повесила на пояс несколько стоящих под столом склянок.

— Пошли, дружочек. Покажу тебе пару фокусов.

Энрик медленно поднялся, попутно окончательно просыпаясь.

— Идём, идём. — Она поманила его пальцем. — Покажу, как от мертвецов защищаться. Оно тебе пригодится в ваших скитаниях. Эта парочка любит соваться, куда не просят.

Мысль, что сейчас его научат магии несколько вернула его к жизни. Но доброжелательность девушки наводила скорее подозрение, чем оптимизм.

В этот раз она его не держала, давая возможность следовать за ней совершенно свободно.

Они прошли через трапезную, прошли через большую просторную комнату с большим алтарём и нарисованным на полу кругом с какими то символами. По дороге им несколько раз попадались люди в чёрных балахонах. Они смотрели на Энрика с подозрением, но Дулфия весело заявляла, что это её новый друг и они тут же теряли к парню интерес.

За следующей дверью виднелся коридор, а за ним библиотека.

— Здесь отличное место. — Она подала ему один из мешочком. — Открой ка.

Внутри был чёрный мелкий порошок. Похожий на землю.

— Смотри. Мы тут с мертвецами работем. Думаю, ты заметил. — Она хихикнула. — Хочешь, чтобы мертвецы тебя не видели?

Гораздо больше Энрик не хотел сам их видеть, но покорно ответил: да, господа.

— Да какая я тебе господа. — Она хихикнула и махнула рукой. — Просто Дулфия. Смотри дальше. — Она взял горсть порошка, произнесла специальные слова и рассыпала его над собой.

— А теперь, повтори.

Энрик повторил. Вроде, ничего. Он так и сказал.

— Это просто здесь скелетиков нет. Но просто поверь мне на слово — оно работает.

— А что это? — Энрик указал на мешочек.

— Земля. Обычная земля, просто высушенная и мелко покрошенная. Очень мелко. Если тебе интересно, это что-то вроде «я сливаюсь с землёй». Как бы мертвяки в земле и мы теперь в земле. Значит они, вроде как, на за своих считают. Глупость, конечно. Но работает. Как некромантка тебе говорю.

Посмотрев на потолок, Энрик увидел подвешенную к потолку огромную металлическую клетку и острыми кольями внутри.

Дулфия проследила его взгляд. — Не спрашивай. Я сама не знаю, зачем она там висит. Говорят, для ритуалов. Но на мой взгляд куда проще убивать человека быстро и потом просто воскрешать, пока труп не остыл.

От этих слов у Энрика мурашки по коже побежали.

Она улыбнулась. — Да шучу. По крайней мере, я убивала только белок и собак. Иногда. Бешеных. Не важно.

Она показала ему ещё несколько небольших умений. Как создавать из разрисованного бумаги комок летящего света. Попутно рассказывала ему байки, анекдоты и просто интересные истории.

— Смотри, идут, два некроманта по кладбищу. Один спрашивает: «Послушай, почему ты такой довольный?» Второй ему: «Я тут иду и думаю: как же хорошо, что тёща завещала себя кремировать».

Иногда Энрик задавал ей вопросы насчёт Ковена. Дулфия с готовностью отвечала.

— Можно я выйду наружу? — Спросил Энрик после примерно часа занятий.

Она снисходительно покачала головой. — Ты выйдешь, когда Бальдр захочет. — Тут она встрепенулась. — Слушай, а ты любишь читать?

Энрик недоверчиво посмотрел на неё. — Люблю. Иногда.

— Видишь ту дверь? — Она показала ему туда, где за дверями виднелись книжные шкафы. — Если хочешь почитать что-то про Ковен, то пошли. Времени у тебя ещё. — Она задумалась. — А не знаю. Но этот день точно.

Энрик пожал плечами и кивнул.

Хмурый библиотекарь Ковена с сомнение принял приход Энрика, но Дулфия быстро убедила его, что Бальдр разрешил.

По его команде из-за книжного шкафа, стуча зубами выбежали два скелетика, похожие на детей. Они были примерно на голову ниже Энрика и двигались, чуть пригибаясь, поджав короткие ручки к груди.

У одно из пустых глазниц исходил зелёный свет, у другого — синий.

Тот, что с синими подбежал почти вплотную к Энрику. Его кости соединялись мясом и мышцами, которые выглядели так, словно их ещё вчера содрали с живого человека.

Энрик поначалу застыл в ужасе, но когда Дулфия обращается к ним ласково и весело, он сам даже захотел потрогать их. Но Дулфия одёрнула его. — Не прикасайся к мертвечине.

По команде библиотекаря скелетики принялись бегать по комнате, пока не принесли нужные книги.

Книга была историей Ковена, написанной верховным архивариусом Тёмного Ковена Реманом Кастором по личному заказу Старейшины Ковена Квиланы Тавросской.

Энрик раньше прочёл пару книг про ордена или историю стран и потому история Ковена, простирающаяся вглубь времён почти на восемьсот лет, зачаровала его. Пока они читал, мимо постоянно бегали два скелетика, неся в ручках фолианты едва ли не больше их самих.

Наконец его толкнула Дулфия. — Уже поздно. Пошли, завтра дочитаешь. Я раньше тоже любила эту книжечку. Старый Реман умел писать.

— Вы его знали? — Удивился Энрик.

Она пошла обратно, в подземелье. Энрик последовал за ней. — Конечно. Это он Вопу с Чопой сделал. Милейшие создания, правда? Удивляюсь, откуда он их достал. Сам он был, правда, тем ещё занудой, но по мне так — Она приложила руку к груди. — архивариусы все такие.

Поев после этого вместе с некромантами, Энрик почувствовал, что устал за этот день. Если бы не постоянные ощущения чьего-то присутствия в голове, он бы мог посчитать, что день прошёл неплохо.

Осталось только получить обратно меч и выйти в мир.

Из сна его вынула яростная тряска. — Вставай, Энрик! — Кричала Дулфия. — Поднимайся, пошли!

— Что? Куда?

Она выглядела нешуточно напуганной. — Бегом, тебя хочет видеть Бальдр!

Успев только допить вчерашнюю воду, Энрик побежал за Дулфией наверх. Скелета охранника нигде не было, зато наверху слышались многоголосые крики.

— Что происходит?

— Да я сама не понимаю! Все бегают, как угорелые. Ничего не понятно. Ах да. — Она сняла с пояса его, Энрика, меч в ножнах и подала ему. — Бери своё! Оно тебе понадобиться.

Как только рука коснулась ставшего уже родным оружия, Энрик ощутил приливающую уверенность.

* * *

Они вбежали в кабинет Бальдра. Он быстро ходил по комнате, отдавая приказы прибегающим подчинённым.

Проводив последних, он обернулся к вошедшим.

От стены слева отошёл Мавон.

— Что происходит? — вскрикнула Дулфия.

— Холька происходит. — Бальдр нервно повернулся к ним. — Среди нас крыса! Она не могла просто найти нас. Прошло слишком мало времени. Кто-то сдал нас.

— Хорошо, хорошо! А сейчас то мы что делаем? — Дулфия смотрела то на него, то на Мавона.

— Уходим. Улетаем отсюда.

— Мы просто так убегаем? — Девушка была совершенно ошарашена. — Она же одна? Ну, я понимаю, дракон и всё такое. — Она посмотрела на Мавона. Словно ища у него поддержки.

— Мы уходим, Дулфия. — Кивнул Мавон. Он сделал перед собой круговой жест и перед ним появилась мерцающая прозрачная преграда.

Бальдр собрал какие то бумаги в небольшой кожаный рюкзак и повесил его на спину. — Пошли. Быстро!

Дулфия быстро пошла за ним, ведя Энрика за руку. Тот не понимал пока что ему делать. Свободная рука не убиралась с рукояти меча, но насколько он сможет помочь, парню было не ясно.

Когда они вышли в широкий коридор, на Бальдра выскочил культист, едва не сбив его с ног. — Он здесь! — И припустился дальше по коридору.

Все трое посмотрели туда, откуда он прибежал. В круглой зале несколько ковенцев пытались кто мечом, кто магией сдержать дракона размером с крупного быка. Золотая чешуя переливалась в свете факелов и дневных лучей, идущих сверху.

Один культист замахнулся мечом, но тот отскочил от чешуи. Дракон дыхнул огнём на второго. Тот выставил перед собой руку и пламя обошло его, будто ударившись в щит. Его товарищ замахнулся ещё раз, но дракон мощной лапой повалил его. Раскрывшаяся пасть взяла человека за пояс и сильно сдавила. Хрустнули кости и человек отчаянно заорал. Дракон резко качнул головой и выплюнул несчастного.

Другой культист сделал несколько шагов назад. Во второй его руке возник огонёк. Дракон моментально набросился на него, придавил лапами и оторвал голову. Из шеи брызнул кровавый фонтан.

— Назад! — Скомандовал Бальдр и поднял руки над головой.

Его грозный вопль заставил Энрика содрогнуться.

Потолок над головой дракона затрясся. Тот, будто испуганный этим, рванул вперёд. Бальдр резко опустил руки и почти весь потолок залы в миг рухнул, подняв кучу пыли и раскидав её вокруг.

Из этой пыли выпрыгнула огромная фигура дракона. Он издал громкий рык, гулом разошедшийся по коридорам. Из его рта вышла струя пламени.

Дулфия выпустила Энрика и тоже выставила вперёд раскрытую руку и произнесла заклинание. Почувствовав свободу, Энрик понёсся назад по коридору, мимо комнаты, из которой они пришли дальше вглубь подземелья.

— Стой! — Крикнула Дулфия. И побежала за ним. В её сторону медленно полетела струя пламени, но на пути последней встал Мавон, чья защита остановила поток и заставила его разойтись в разные стороны.

Энрик свернул за поворот. Прямо перед ним выскочил мужчина в чёрном плаще. Он выставил перед парнем руку. Ладонь вспыхнула зелёным цветом. Энрик со всей силы взмахнул мечом. Кисть руки упала на пол и человек завопил.

Но всё ещё стоял на пути. Вой дракона и крик приближающейся Дулфии заставили Энрика в панике бросится на человека, пронзить его мечом и повалить. Не особо думая, он вскочил, вытащил меч и побежал дальше.

— Стой, дура! — Услышал он крик Мавона. Этот вопль потонул в драконьем рёве.

Увидев лестницу, он побежал по ней вниз. От очередного рыка всё вокруг содрогнулось и парень чудом не упал и не покатился кубарем.

Лестница закончилась кладовкой. Энрик вбежал, не глядя, в самый дальний угол, где, забившись под ящики и бочки, застыл в полной тишине.

Наверху несколько раз раздавался рёв, взрывы и звуки боя.

После громкого рёва всё стихло.

Какое то время Энрик сидел, не двигаясь и прислушивался. Тишина.

Он боялся нарушить её даже малейшим движением. Но, поняв, что ничего не происходит, он начал постепенно двигаться. Глаза привыкли к темноте. Он медленно ощупал окружающие полки.

На них было несколько бутылей. Энрику было некуда их повесить и он решил оставить их и при необходимости вернуться позже.

Только сейчас он почувствовал, что в этой кладовке было довольно прохладно. Кончики его пальцев уже замёрзли.

Он медленно размял руки и поднялся по лестнице.

Старался идти как можно аккуратнее. Мягкая обувь позволяла эта делать.

По дороге ему встретились ещё несколько мёртвых некромантов. Один был сожжён. Другие были расчленены, руки ноги валялись отдельно, тела были рассечены. Одно перегрызено почти пополам. Энрик присмотрелся к их лицам и к облегчению не увидел среди них Дулфии.

Неужели это устроила Холька?

Он выбежал в главный коридор. Из-за поворота, ведущего в круглый зал с ритуальным кругом слышались тяжёлые болезненные вздохи. Энрик осторожном и медленно, с мечом наготове подобрался поближе.

Раздался звонкий удар железом об камень и тихий, сдерживаемый женский вскрик.

Голос был слишком тонок для Хольки.

Он тихо подошёл и заглянул в зал.

У колонн, в пределах круга лежали трое культистов. Их покрывали остатки клетки, висевшей наверху. Её прутья и острые колья разлетелись по всей комнате.

Между ними, прислонившись к одному из столбов лежало существо похожее на женщину. Она была покрыта золотистой чешуёй, за спиной лежали расправленными два кожистых крыла, лицо было почти человеческое, кроме чешуи, больших ноздрей и жёстких измазанных в крови и грязи волос. Из под разорванного синего плаща виднелась блестящая белая кольчуга. Женщина была проткнута огромным прутом, торчащего из её бока, как копьё. Под ней расплывалась лужа крови.

Увидев Энрика, она слабо потянулась к нему рукой. — Энрик!

Из её рта показались острые зубы.

Энрик испуганно спрятался за стеной.

— Стой! Энрик, прошу!

Этот голос был похож на холькин, но существо, которое его издавало, походило на женщину разве что чертами лица.

Первая его мысль была бежать. Он посмотрел в сторону выхода.

Добежав до входа, однако, он не нашёл там ничего, кроме погружённой во мрак кучи камня.

— Энрик, иди сюда! — Её просящий голос вызвал в нём смешанное чувство страха и стыда.

Он очень хотел, чтобы она и все, кто здесь был просто исчезли без следа. Но сейчас она казалась беззащитной. Она прилетела за ним, а нуждалась в его помощи.

Вернувшись, он осторожно выглянул в комнату. Они с Холькой смотрели друг на друга. Женщина дышала медленно и осторожно, держась рукой за прут. Каждый вздох давался ей тяжело.

Энрик вышел перед ней в крайнем напряжении, готовый броситься наутёк в любой момент. — Госпожа Холька?

На её печальном лице появилась искренняя улыбка. — Энрик! Помоги! Поищи заживляющую мазь. Она должна у них быть. — Каждое слово она произносила тяжко. — Не знаю. Найди кладовку. И воды. Быстро!

Энрик вспомнил про бутылки в кладовке и убежал за ними. По дороге он заглянул в несколько комнат. В одной на столе стояли несколько небольших флаконов с красноватой жидкостью.

Вернувшись с ними, он застал следующую картину: Под Холькой растекалась заметная лужа крови, а сбоку от неё неё лежал окровавленный железный кол, а сама она одной рукой зажимала рану с помощью обрывков чёрных плащей.

Голова её была откинута, глаза широко смотрели вверх. Она тихо медленно дышала, стискивая зубы, стараясь не шевелиться.

— Госпожа Холька. — Он положил рядом бурдюки. — Я принёс мазь.

Она протянула руку. — Дай! — Она почти прокричала, будто от этого зависела ей жизнь. Получив флакон, она открыла его, поднесла сверху к ране и начала мазать ею края.

Энрик замешкался, но видя, что она явно знает, что делает, побежал за водой. Когда он принёс фляжки, Холька уже опустошила два из трёх флаконов. Теперь она лежала на крыльях в луже крови, без движения смотря в потолок.

— Я принёс воду.

Она посмотрела на неё протянула большую когтистую лапу. Энрик сначала отскочил, но когда лапа остановилась, осторожно вложил в неё фляжку и отошёл.

Она выпила её один залпом и облегчённым вздохом расслабилась и закрыла глаза.

Этот вздох заставил Энрика вздрогнуть. Когда умирали дед с бабкой, они перед смертью тоже просили воды, а как пили, так сразу расслаблялись и вскоре отдавали концы.

И сейчас реакция Хольки заставила его в страхе подойти и толкнуть её. — Тётя Холька! Не спите!

Ему показалось, что она не реагирует и он ещё раз толкнул её, громко сказал. — Госпожа Холька! Вам нельзя спать! Пожалуйста!

Он очень боялся остаться один в этом подземелье, не имея понятия, как выбраться и кого ещё может здесь встретить.

Она открыла глаза и слегка улыбнулась. — Не волнуйся. — Заговорила она шёпотом, с паузами. — Меня не убить этой железкой. Самое страшное позади. Мне надо только отдохнуть. — Он повернулась к нему. — Спасибо. Ты мой спаситель.

— А где господин Люциус?

— Мы с Люциусом. — Холька едва покачала головой. — Несколько повздорили. Но ничего. Он хочет продолжить поиски артефакта. Но мы вернёмся к нему.

Энрик походил по комнатам и нашёл в одной из них кровати. Туда они с Холькой перешли. Она тут же легла и заснула. Энрик же пошёл в кладовку и принёс оттуда засаленной капусты, немного вяленного мяса и воду.

Пока Холька спала, он пошёл в библиотеку. Её бой не затронул.

Он порылся в письменном столе и нашёл там учётную книгу, в которой начал искать что-то про магию. Таких книг оказалось так много, что Энрик решил отложить это на потом, отметив закладками самые интересные.

При его возвращении Холька проснулась.

— Вам лучше?

Она кивнула. — Принеси ещё мазь. Там осталась одна.

Он дал ей графин и пошёл за мазью, а заодно за едой. Вернулся он быстро, но за это время она успела выпить почти всю воду. Приняв из его рук флакон, она вновь помазала рану.

Энрик в это время поел.

Закончив дело, Холька с облегчением легла и улыбнулась Энрику. — Спасибо тебе. Что не убежал.

Эти слова смутили Энрика. А был ли у него выбор? — Вы попросили. Я помог.

Она улыбнулась. — Вот поэтому я и защищала тебя. Чтобы ты теперь спас меня. Одна я бы не справилась.

— Но вы же… дракон? Драконов же трудно убить. Я слышал, что у них заживают любые раны.

— Тебе наврали. К тому же я не лишь отчасти дракон. С такой раной — она приложила к ней руку. — Я бы истекла кровью очень быстро. Без мазей.

Какое-то время они просидели в тишине. Наконец Энрик решился спросить:

— Вы всегда были такой?

Она кивнула. — Я родилась такой. Но до поры не знала этого. Хотя теперь понимаю, что эта наследственность проявлялась с самых ранних лет.

— А почему? То есть, почему вы такой родились?

Она посмотрела в потолок. — Один мой далёкий предок был храбрым, но не очень дальновидным человеком. Он охотился на дракона в надежде, что испив его крови, станет неуязвимым непобедимым воином. И к несчастью, он достиг цели. Но выпитая кровь не принесла ему силы, но отразилась на некоторых потомках. В том числе на мне. — Её тон стал печальным.

— Вы не рады этому?

Она печально улыбнулась звериным оскалом. — Как я могу радоваться этому? Я чудовище. Я вынуждена скрывать свою внешность. Я не могу прийти в деревню или город без страха быть обнаруженной. Никакая сила не стоит такого. Но я избавлюсь от этого. За этим мы и шли в этот поход.

Она замолчала, закрыла глаза и болезненно вздохнула.

— Почему вы пришли за мной? Я же написал, что не хочу больше быть с вами.

— Чтобы ты пропал? Энрик, взяла себе слово защищать тебя. И я буду это слово держать. Потому я прилетела сюда.

Энрик вспомнил произошедшее и смутился. — Почему вы тогда пытались сжечь меня.

Он закрыла глаза. — Я не всегда превращаюсь по своей воле. Часто это происходит, когда я волнуюсь. И в такие моменты я не контролирую себя. — Она немного подумала. — Это… представь, что ты видишь всё, что делаешь, головой всё понимаешь, но тебя как будто несёт. Ты не просто хочешь есть, ты ненавидишь всех и твоё тело движется само. Движется убивать, чтобы утолять голод. Даже если ты хочешь остановиться, ты не можешь это сделать. Тебя ведут твои животные желания. Животная ненависть. Странная жажда крови.

Она тяжело вздохнула и посильнее сжала рану. — Это, конечно, будет звучать странно, но возможно даже хорошо, что я получила такую рану. Когда этот штырь пронзил меня, моя животная сущность отпустила меня. — Увидев вопросительный взгляд Энрика, на задумалась. — Это сложно объяснить. Тебя будто выбрасывает. То ты просто наблюдаешь со стороны, а в следующий миг берёшь власть в свои руки. До следующего раза.

Она затихла. Энрик, сидевший на другой кровати тоже замолчал, обдумывая услышанное.

— Мы можем отсюда уйти?

— Вход завалило.

— Это хорошо. — Увидев удивлённое лицо Энрика, она уточнила. — Так нас никто не потревожит. Если еды будет достаточно, я оклемаюсь за несколько дней и смогу постепенно разобрать завал.

Он оставил её. Побродив по подземелью, он нашёл ещё еды и воды. В кабинете Бальдра она надеялся найти какие то бумаги, но там было пусто. Будто воры подчистую обнесли.

Последующие несколько дней они сидели в подземелье. Энрик читал книжки по магии, тренировался. В кладовке он нашёл порядочно всяких ингридиентов и благодаря этому у него получилось сделать себя невидимым. Холька обнаружила его только когда принюхалась.

— Умница. Продолжай в том же духе.

Сама она постепенно приходила в себя. Если в первое время лежала как убитая, то вскоре начала двигаться и даже медленно ходить, всё равно держась за рану.

— Даже с мазью мне потребуется неделя, а то и две чтобы полностью прийти в себя. Но не волнуйся.

Время от времени Энрик подходил к завалу на лестнице и прислушивался. Но ничего не слышал.

Холька рассказывала ему истории о своей жизни. По её тону Энрик догадывался, что она не часто ей удаётся так откровенничаться. Он не прерывал её. Иногда даже задавал вопросы. Но всё это казалось ему какой то сказкой. Слишком диковинной, чтобы быть правдой.

Постепенно еда заканчивалась, хотя они старались есть поменьше.

Наконец, на третий или четвёртый день Холька заявила, что готова начать разбирать завал и попросила Энрика подойти туда, чтобы помогать, но дойдя, он услышал с той стороны звук ударов камня о камень и человеческие голоса.

— Госпожа Холька! Кто-то пытается убрать камни.

Она выбежала. — Где?

— С той стороны.

Шум прекратился.

— Только что было.

Холька притронулась к камню. Некоторое время она стояла, прислонив к нему ухо.

— Назад. — Она взял Энрику за руку и отошла.

Энрик и сам почувствовал, как от камней начал странным образом исходить жар.

Они ушли к самой двери в библиотеку. К этому времени камень уже заметно раскалился. Теперь даже до дверей доходил тёмный воздух и температура росла.

— Что это? — Испуганно спросил Энрик.

Холька стояла и смотрела на это. — Отойди подальше.

Энрик подчинился.

Камень раскалился добела и стал расплываться. Сначала медленно, потом чуть быстрее, пока не превратился в красно-белую вязкую жижу.

За ними был виден огненный луч, бивший в камень. Даже стоя в противоположном конце длинного коридора Энрик чувствовал обжигающий воздух. Холька стояла недвижимо, но её волосы намокли, а по чешуе потёк пот.

Луч исчез. Через полминуты откуда то сверху вниз упала вода. С громким шипением она немедленно превратилась в пар, который тут же заволок всё помещение и начал подниматься вверх.

За ним последовала ещё одна порция воды. Она так же превратилась в пар и последний начал распространяться недалеко по коридору.

Холька убрала руку от раны и достала из ножен меч.

Из дыма медленно вышла высокая фигура в серой маске. Холька застыла и медленно убрала меч.

Тут будто откуда то изнутри себя он начал слышать сначала едва заметный, но всё усиливающийся грубый глухой голос. Он словно говорил не с ним, что-то требуя и постепенно усиливаясь по мере приближения Люциуса.

— Брось. Брось! — Требовал голос. Энрику захотелось выбросить меч из рук.

Он взглянул на Хольку. Она смотрела на него стол пристально, что ему показалось, что она тоже это услышала.

— Ты впустую тратишь время! Она здесь! Здесь! Но что толку, если она способна только ждать!

Холька тут же опустила оружие. За волшебником спустился настоятель Кириан. Оружие они не обнажали, но держались за него.

— Люциус? — Она с облегчением выдохнула, опустила меч и улыбнулась.

Волшебник внимательно осмотрел их. — Тебя не на день нельзя оставить одну. Как ребёнок.

— Я разгромила их логово.

— И привела всё их отделение в движение. И привлекла к нам ненужное внимание. Сейчас вся округа судачит от появившемся из ниоткуда драконе. И твоё счастье, что они достаточно осторожны, чтобы не приближаться к этому месту. И повезло ещё, что нам помогает Варела. Без него сюда бы уже нагрянула местная стража.

Холька убрала меч и подошла к нему вплотную. — Зато я спасла Энрика.

Эльф бросила на него равнодушный взгляд. — Вижу. И заработала себя хорошую рану. — Он протянул к ней руку. Холька позволила коснуться раны. Он прошёлся по ней пальцами. — Ты теперь за каждую его дурость будешь так платить?

— Эти жалкие культисты смогли её знатно потрепать? Она теряет хватку. — Услышал тот же голос Энрик. Теперь он был очень громок. — Скоро мы оба получим то, чего хотим и тогда она будет нам не нужна. Не так ли, дружочек мой? Зачем мессии такая дура?

Ответа ему не последовало.

— Мне не в первой. Я выздоровею.

— Хотелось бы в это верить. Но нам придётся остановиться где-то. И переждать. А Ковен тем временем будет охотиться за частью артефакта. — Он старался говорить спокойно, но его звучали резче, чем обычно.

— Раз мы знаем, где находится четверть, то почему бы не отправиться сразу?

— Потому что ты ранена. — Сурово ответил Люциус. — И к тому же тебе надо помыться. Выглядишь и пахнешь ты паршиво.

Она улыбнулась. — Представь себе, я не на балу была.

Позади Люциуса вышел Кириан. Он поклонился обоим. Люциус быстро сделал несколько жестов и Кириан, поклонившись, пошёл наверх.

— Если теперь это называться так то пусть. Но я буду и дальше называть это глупостью. — Он поглядел на Энрика. — Ты тоже за мной иди. Раз уж не получилось сбежать. Холька, будь добра, стань человеком.

Холька сделала жесты, тихо произнесла несколько слов и вновь стала выглядеть, как раньше. Даже грязные жёсткие волосы вновь стали выглядеть, как густые чистые локоны.

— Грязное отродье! Жалкая, противная картина. И ради неё ты прошёл весь этот путь? Потратил время и деньги? А теперь ещё будешь её выхаживать. Может ещё спинку её потрёшь? Или коготочки подстрижёшь? И ручку поцелуешь?

Энрик встретился взглядом с Люциусом и проницательный взгляд того посеял в парне сомнение — вдруг он знает?

Но это была лишь догадка. Если Люциус и знал, что Энрик слышит голос, то виду не подал. — Пошли. Ещё недавно у нас было полно времени. Теперь же оно нас поджимает.

VIII

Наверху, в просторном дворе, окружённом полусгоревшими домами и деревянным частоколом, их встретил Варела в сопровождении двух слуг. По обе стороны от него, как стража, стояли четыре культиста.

За воротами их ждала большая телега, запряжённая шестью лошадьми.

— А он здесь зачем? — Тихо спросила Холька, кивнул на Варелу.

— Неймётся человеку на Ковен посмотреть.

— Дорогие мои. — Варела раскинул руки. Люциус жестом остановил его и затем указал на проход. — Там никого нет. Скорее всего.

— Прекрасно, прекрасно. — Он довольно потёр руки. — Надеюсь, вы там сохранили их книги.

— Они целы. — Ответила Холька. — Энрик покажешь ему? А потом иди в телегу.

Энрик кивнул Вареле. Люциус повёл Хольку к повозке, а мальчик с Варелой пошли вниз. Увидев целую библиотеку, граф пришёл в полнейший восторг.

— Прекрасно! Прекрасно! То что надо. Всегда мечта почитать что-то особо тёмное! Эй, Ферднандо, Жуан, Достаньте ка… — Он стал указывать на отдельные книги, которые привлекли его внимание. Двое слуг, плотный здоровый и тощий смуглый подбежали к полкам и начали доставать нужные тома. Энрик воспользовался этим, чтобы незаметно вернуться в карету.

— Будем его ждать? — Спросила Холька.

— Нет нужды. Он знает, где нас искать. Здесь в двух часах езды есть хороший трактир. Там остановимся.

Они вместе с культистами поехали по тракту обратно, в сторону Солы, но спустя полчаса свернули на север. Через некоторое время впереди показался большой двухэтажный трактир, за которым находилась крупная деревня.

Настоятель Кириан сказал, что они будут ночевать на улице. Это всех устроило. Троица же вошла внутрь.

Люциус быстро всё оплатил и их провели в большую трёхместную комнату с отдельной ванной.

— Сейчас тебе ещё воду разогреют. Примешь ванну. Пока покажи ка рану. Болезненная. — Он провёл пальцами по двум окровавленным корочкам на боку. — Надо распарить. Боюсь внутрь проникла какая то хворь.

— Драконов не берут болезни.

— Нужно перестраховаться.

— Кстати, если бы не Энрик, вообще бы кровью истекла.

Люциус оглянулся на Энрика. От этого взгляда парню вновь стало не по себе. — Я лишь принёс, что просили.

— А вот за это ему бы сказать спасибо. — Услышал Энрик уже знакомый голос. Теперь он явно исходил от Люциуса. Тот посмотрел на Энрика ещё внимательнее.

— Ещё сбегать будешь? — Его глаза на мгновение вспыхнули и погасли.

Энрик едва сдержался, чтобы не отшатнуться. — Нет, господин. Простите меня. Я больше так не буду.

— Очень надеюсь. Потому что я не смогу вечно вытаскивать вас из проблем.

Работницы внесли три большие бадьи с кипятком. По распоряжению Люциуса они занесли их в ванную и вылили в большой деревянный таз для купания. Едва они ушли, Холька, вняв с себя плащ, кольчугу и всякую амуницию и оставшись в окровавленной кофте и штанах, вошла туда. Люциус зашёл следом и закрыл дверь. Послышался лёгкий плеск.

Энрик не смог удержаться от соблазна подойти поближе и прислушаться.

— Не слишком горячо?

— Если бы не рана, я бы предложила тебе присоединиться.

— Тогда должен поблагодарить того, кто нанёс её.

— Всегда пожалуйста. — Несколько обиженно ответила Холька. — Так что же ты хотел обсудить? — Судя по усилившемуся плеску, женщина начала мыться.

— Несколько вещей. Во-первых — это местоположение четверти и то, что нас ждёт. Во-вторых — твоё превращение.

— Я как раз хотела сказать тебе про второе.

Плеск прекратился. — Постой, только не гони! Ему тяжело пришлось, он и так напуган. Пусть отдохнёт.

— Недостаточно напуган, иначе бы он не решился сбежать.

— Не удивительно, что он испугался Культа. Но он пережил это. И Ковен тоже пережил.

— Это меня и беспокоит. Не думаю, что Ковен поймал его просто так. С ним наверняка провели какие-то манипуляции и как только у нас появится свободное время, я узнаю, какие именно.

В этот момент Энрик представил, как Люциус будет пытать его огнём и подумал, что в таком случае он точно расскажет ему всё про червя. В тот же миг червяк в его голове зашевелился и парень чуть не сблевал от этого ощущения.

— А теперь о тебе — Продолжил Люциус.

Последовало недолгое молчание. — В этот раз всё было гораздо сильнее. Как бы это сказать… Я всё видела, всё понимала, что делаю. Но меня будто несло, понимаешь?

— Тебя по жизни всегда несёт куда-то.

— Нет, нет! В этот раз я по настоящему не могла остановиться. Я даже превращаться не хотела. Это само собой случилось.

— В прошлый раз ты превращалась сама?

— В том то и проблема. Я всё меньше контролирую это. Иногда мне хочется просто взять и превратиться совсем. Улететь куда то вдаль и жечь всё, что будет по дороге. Есть людей, чувствовать себя высшим хищником. — Она помолчала. — В этот раз меня вернула эта рана. Не знаю, что будет, когда я превращусь в следующий.

— Холька, мы не можем сейчас прекратить поиски артефакта. Иначе Ковен найдёт его первым.

— Я понимаю. Иначе я бы отправилась в столицу прямо сейчас.

— Я тоже. Но демон говорит всё громче.

— Потому что мы близки к цели, как никогда. И, согласись, глупо будет бросить всё ради одной плаксивой девки.

— Ты тридцать лет терпел. — Ответила Холька.

— А ты не можешь потерпеть нескольких дней. — Недолгое молчание. — Не смотри так. Я не обвиняю. Лишь констатирую.

— Я хочу избавиться от твоего демона не меньше, чем ты. Но если я в какой-то момент потеряюсь…

— Именно потому тебе надо отдохнуть.

— И тебе. — Опять молчание. — Ты применял камни? — Голос Хольки звучал заботливо и осторожно.

— С чего ты взяла?

— Прежде ты такие фокусы совершал только с их помощью. Ты устал. Это видно по твоим рукам.

— Пришлось один раз. Как видишь, ничего не случилось.

— Это не значит, что ты не должен беречь себя. Ты не принимаешь святую воду. Используешь эти камни. И сам же потом страдаешь от голосов. Ты помнишь, к чему это приводило ранее?

Молчание. Плеск.

Люциус вздохнул. — Позаботься лучше о себе.

— Если бы я только о себе заботилась, мы бы с тобой и не разговаривали.

— Я не говорю «только». — Он старался говорить мягко, осторожно. — Не скрою, очень удобно, когда рядом есть кто-то, кем всегда можно воспользоваться, но это не будет иметь значения, если твоя сущность совсем поглотит тебя. А я справлюсь сам.

— Мне казалось, ты согласился на это. После того, как ты так позвал меня, там, в горах, я думала, что ты смирился, что я всегда буду рядом и буду о тебе волноваться. Ты хотел этого.

— Тогда всё было проще. Сейчас же в опасности не только я, но и ты. Потому забудь обо мне. Хотя бы на время. Прошу тебя.

— Это значит, что я должна позволять тебе устраивать что угодно?

— Эта дура уже решает, что тебе делать, а что нет! С каких пор она вправе что-то тебе запрещать! Ты мессия и ты управляешь своей судьбой! Ты стал тем, кем ты есть только оттого, что действовал без оглядки на других!

Люциус повысил голос. — Это значит, перестать разговаривать со мной, как с ребёнком! Ты не мама, Холька! По крайней мере пока. По крайней мере, для меня.

Последовала тишина. Даже плеск прекратился. Казалось, они просто сидели и размышляли о чём то. — Прости. Я не знаю, как с этим иначе.

— Сосредоточься на себе. Энрик принёс какую-то книжку, про драконов. Почитай, может найдёшь себе что-то интересное.

Ещё некоторое время они просто сидели.

— Когда всё это закончится… — Спросила Холька — Что ты будешь делать?

— Вряд ли это закончится полностью. Ты не о том думаешь. Не уходи в мечты.

Послышался её разочарованный вздох и плеск.

— Раз уж сам просишь не мечтать — что ты узнал про осколок?

Голос Люциуса стал строгим. — Дело следующее. Сам осколок находится с маленьком святилище в нескольких днях пути на север. Да, ближе к территории Ковена. Варела сказал, что, по рассказам, его должны охранять какие то духи. По крайней мере, когда кто-то попытается его забрать, они должны проснуться. Но я думаю, что он либо сам не понимает, что говорит, либо не договаривает что-то важное.

— Святилище кого?

— Местного божка. Перводуха. Говорят, он дух хранитель тех мест. Но по описанию больше похож на какую то фею или достаточно могущественного эльфа. Святилище находится рядом с крупной деревней. Не в пределах, но в паре миль. Так что нужно быть там предельно осторожными. Часть должна находится где то под ним. Там должно быть небольшое подземелье. Варела убеждает меня, что ещё совсем недавно оно так и оставалось нетронутым. Значит, если вероятность, что мы ещё застанем часть там.

— По крайней мере, если мы придём туда и увидим, что рядом со святилищем кто-то копает, мы знаем что делать.

— Нет, Холька. Давай без драк. Наша цель — не уничтожить Ковен. С этим ты и так неплохо справляешься.

— Я помню! — Недовольно перебила она. — Так что мы будем делать? Завалимся и будем тоже перекапывать там всё?

— Это твоё предложение?

— Наоборот, нам следует сначала расспросить жителей. Хотя бы старосту. И священника, разумеется. Только осторожно.

* * *

Пока они говорили, Энрик вспомнил, что хотел порыться в их вещах.

Тихо открыв рюкзак Люциуса, он нашёл там мешочек с травой, которую Люциус пил. Понюхав её, он уловил успокаивающий лёгкий аромат.

Дальше его внимание привлёк небольшой свёрток. Раскрыв его, он увидел фиолетовые небольшие камни. Четыре штуки. Они были гладкие, и мутные. Вспомнив слова Бальдра, он быстро убрал их обратно. Из остального, несколько тонких железных инструментов, напомнивших Энрику кузнечные, небольшая записная книжка, несколько сложенных листов бумаги, пара грифелей и немного сушенных фруктов, овощей и мяса.

Книжка особо привлекла его внимание, но услышав, что они собираются выходить, Энрик быстро положил всё обратно и сел на кровать.

Люциус вышел, взял плащ Хольки и вернулся в ванную. Через минуту оттуда неспешно вышла и сама женщина, с мокрыми волосами, закутанная в синий плащ, немного порванный, кое где грязный от впитавшейся крови.

— Сейчас принесут ещё воду и пойдёшь ты. — Предупредил Люциус.

Энрик поклонился ему. — Спасибо, господин.

Воду принесли холодной, но эльф погрузил в неё руку и она быстро разогрелась.

Пока Энрик мылся, Люциус прочистил Хольке рану небольшими железными инструментами и перевязал её белой тканью.

В эту ночь Энрик вновь смог спать спокойно, в чистоте и уюте.

Следующий день Холька отдыхала и читала книжку про драконов. Люциус читал одну из книг, которых прихватил Варела. Граф приехал к ним утром и сообщил, что пока что возвращается в Солу.

— Вы не представляете, какую услугу мне оказали, друзья. Не часто я вижу столь прекрасные книги.

Он уехал крайне довольным. Напоследок оставил Люциусу золотых монет.

Энрик половину дня сидел на улице и читал книгу по магии. Он уже понимал достаточно, чтобы ориентироваться с некоторых терминах. Приятное ощущение того, что он идёт правильной дорогой, только подвигало его учиться дальше.

То и дело мимо него проходил Кириан. Он бросал на него изучающие взгляды.

Энрику от них опять хотелось уйти в дом. Но он понимал, что Холька с Люциусом хотят побыть одни и потому продолжал сидеть. Наконец Кириан обратился к нему: — Значит ты — новый ученик Мессии?

Энрик не знал, как на это реагировать. И постарался сделать это как можно скромнее. — Он давал мне пару уроков магии.

— Зачем же ты тогда сбежал от него? Не всякому удастся стать учеником столь великого существа. Это большая честь.

— Господин Люциус странный. — Он посмотрел на мужчину почти у в упор, стараясь подбирать слова, чтобы не разозлить его. — И вы тоже.

Кириан поклонился. — Мы — лишь скромные слуги. Может мы и выглядим страшно, но перед мессией мы лишь овцы. Но нас он не учит магии.

— Вы же ведь служите ему так? Господа обычно не помогают слугам.

Кириан посмотрел на него с уважением. — Умный ответ. Но скажи мне, почему ты пошёл с мессией?

— Я не с ним пошёл. Я пошёл с госпожой Холькой.

— А она служит мессии. И тем самым судьба свела тебя с ним. Потому тебе было бы только в пользу узнать правила нашей веры.

Тут Энрик отшатнулся. — Я верю только в Великое пламя.

— Правильно. А мессия — воплощение этого пламени.

— Тогда почему жрецы ничего не говорили нам про него?

— Потому что ваши жрецы не хотят вашего спасения. Они хотят, чтобы вы и дальше ходили к ним за советами, чтобы нуждались в них. Но изначальный долг религии Пламени — истреблять зло. Долг, который большинство ваших жрецов ныне позабыло.

— Наш батюшка хранит нас. — Возмутился Энрик. — Он многих в нашей деревне исцелил.

— Исцелил. — Кивнул Кириан. — Но ответь мне, приближает ли это победу добра?

Энрик подумал и пожал плечами. — Не знаю. Если батюшка так делает, значит приближает. Мне то откуда знать?

— А вот тут ты не прав. Бороться со злом — долг каждого. И твой долг. Но религия пламени не хочет окончательной победы над тьмой. А мы хотим. И именно мессия — тот, кого ты зовёшь Люциусом, пришёл в этот мир, чтобы победить эту тьму. А мы лишь помогаем ему в этом. А хочешь помочь ты? Ты хочешь, чтобы твоя деревня больше никогда не страдала от тварей ночи? Хочешь, чтобы все те, кто обижал тебя и твоих близких, получили по заслугам?

Если до этого момента Энрик хотел от него сбежать, то последние слова пробудили в нём неприятные воспоминания. И желание отомстить.

— Хочу. Но разве господин Люциус сможет покарать всех?

— О да. Как только он обретёт полную силу, он совершит очищение этого мира. И тогда грешники и отродья сгорят в священном огне. И те, кто обижал тебя тоже получат своё. Помоги мессии и нам. Мессия благоволит тебе. Помогая нам и ему, ты точно заслужишь себе место в новом, чистом от зла мире.

— Но… — Мысль, что Люциус ему благоволит, казалась ему странной. — Как же я помогу ему?

Кириан смотрел на него спокойным немигающим взглядом. Наконец он едва улыбнулся. — Повинуйся.

* * *

На следующий день Хольке полегчало. Они с Люциусом решили ехать на поиски.

Путь занял у них несколько дней. Каждый вечер они останавливались на ночлег. В сумерках Люциус с Холькой пили воду с травами, которые, как начало казаться Энрику, никогда не кончались у Люциуса, и о чём то шептались. Рана Хольки заживала и она старалась поменьше двигаться. Но видно было, что рана проходит быстро.

Культисты располагались рядом вокруг отдельного костерка и Люциус время от времени присоединялся к ним и о чём то беседовали. Кириан несколько раз подсаживался к Хольке. Та слушала его минуту, нехотя отвечая, а потом вежливо или не очень прогоняла. К Энрику настоятель больше не подходил, но то и дело кивал ему и подмигивал.

Пару раз они проезжали через деревни. Но не останавливались. Днём остановок вообще не делали. Каждый раз, когда Холька предлагала остановиться, Люциус категорично приказывал спешить.

— Раз уж тронулись в путь, то нужно двигаться так быстро, как только можно.

Энрик помнил слова Бальдра и пока всё, что происходило вокруг подтверждало их правдивость.

На пятый день они доехали до нужной деревни. Через неё пролегало два пересекающихся тракта. В центре деревни они остановили телегу. Люциус с Холькой прошли в местный трактир, выглядящий относительно новым. Вообще все дома здесь были построены будто вчера. Ни следа гниющей древесины или осыпания дома. Люди были сытыми, несмотря на то, что именно сейчас завершался пахотный сезон и Энрик знал не понаслышке, что именно в это время деревенским живётся хуже всего, когда последние запасы потрачены на посевы, а новые достать неоткуда. Здесь же, по лицам, Энрик видел, что едят они хорошо.

Люциус и Холька спросили, ходили ли по деревне какие-нибудь проклятья.

Мужички в новёхоньких рубахах удивлённо переглянулись. — Да, как это? Перводух бы не допустил! Он сам на кого хошь наложит проклятие. Но, правда, я не помню, чтобы это хоть раз было. Помниться, зимы две назад храм ограбили какие-то проходимцы. Но никаких кар от Перводуха на деревню не было. Может, конечно, эти святотатцы испустили дух в мучениях, но, уж, мы то точно ничего не заметили.

— Если здесь действительно есть дух, то он какой то довольно пассивный. — Заключил Люциус.

— Какой? — Спросил Энрик.

— Пассивный. То есть не делает ничего.

Энрик задумался. — Как же не делает, если они живут хорошо?

Рыцарь кивнул.

— Может, правда благословение, а может просто торговать умеют. Так или иначе, нам нельзя задерживаться. Чем скорее мы найдём эту штуку, тем лучше.

Они выбрались из деревни, немного проехали по дороге, затем, по команде сверяющегося с картой Люциуса, свернули с неё на север. Неторопливо проехав через прилесок, они наткнулись на стоящий меж деревьев большой круглый дом с полукупольной крышей. Вокруг него явно давно никто не расчищал пространство. Здание заросло со всех сторон деревьями. Однако само оно выглядело относительно ухоженным. Над широкой дверью поблескивало в лучах настоящего солнца солнце железное.

Люциус жестом приказал культистам остаться снаружи. Они с Холькой пошли внутрь. Энрик, не понимая, относился ли жест и к нему, на всякий случай пошёл за ними.

В дальней части, у небольшого алтаря в виде солнца, сидел на коленях немолодой мужчина в простой деревенской одежде.

Услышав, вошедших, он поднялся и обернулся.

— Доброго дня вам, господа. — Он поклонился. — Вы в храме Перводуха, создателя мира, провозвестника жизни и лета. Я, скромный жрец его, приветствую вас.

Люциус жестом остановил его. — Мы знаем. Мы наслышаны об этом храме и хотим осмотреть его.

Жрец несколько удивился. — Не думал, что об этом месте известно где-то ещё. Да и вы не похожи на почитателей Перводуха.

Люциус раскрыл рот, но вместо слов резко закрыл его и беспокойно осмотрелся.

Видя это, за него продолжила Холька. — Не были бы вы любезны рассказать нам об этом храме? Мы слышали, что до этого на его месте стояло некое святилище.

Жрец задумался, явно что-то вспоминая. — Ну, святилище и вправду стояло. Но давно это было. Очень давно.

Он стал рассказывать всё, как и водится, с самых давних пор, когда люди в этом месте прятались от ужасов ночи, как нашли они здесь, на этом месте, которое тогда было поляной, яркую зелёную сочную траву, выросшую аккурат в виде символа солнца и поняли, что здесь обирает некий могучий дух, который хранит природу, а значит, и урожай выращивать поможет. Если его умилостивить подобающе. И начали люди эти пытаться искать пути к его душе. То чучело сжигали, то сами траву высаживали, то огромный знак к виде солнца ставили. Ничего не менялось из года в год. Урожай вокруг рос хорошо. Звери были смирными и охотники местные не решались их бить. И постепенно перестали люди мучиться догадками и просто построили церквушку небольшую, чтобы как ангела за стеной почитают, так и они будут почитать Перводуха.

— А императору вы поклоняетесь? — Уточнила Холька.

— Да. Да, конечно.

— Тогда зачем вам Перводух?

Жрец смутился и почесал затылок. — Так это… Ну… император он ведь на господ больше внимания обращает. И на городских. Им он благодать свою посылает. А на нас у него, похоже, времени и нет.

— Может, вы просто плохо ему молитесь? — Утонил Люциус.

Жрец покачал головой. — Может и так, господа. Вам виднее. Но император ведь он там — махнул рукой на выход. — далеко. В городах. Он воинам победы посылает, а жреца — чудеса. А нам это не нужно. Нам — лишь бы пшеница росла, скот не мер, да люди не хворали. Перводух нам в этом издревле помогал. Он — наш заступник. Но так-то Император, конечно, выше всех. Вы не подумайте. Мы все Императору тоже очень молимся.

— Язычники. — Пробормотал Люциус с некоторым презрением. Он внимательно осматривался и был то ли взволнован, то ли недоволен. Энрик не мог этого до конца понять.

Демон то и дело нашёптывал прижечь огнём жреца и выпытать у него всю правду.

Изнутри церковь выглядела более старой. Доски кое-где гнили. В полу виднелись небольшие провалы.

— Её перестраивают? — Холька окинула взглядом строение.

Мужчина пожал плечами. — А как же? Дерево ж, оно и на земле Перводуха дерево. Гниёт, как и везде. Пять-шесть зим и строим новую.

— А погреб тут есть? — Медленно и тихо спросил Люциус. Всё это время он неторопливо ходил вокруг, осматриваясь, будто ища вокруг что-то.

— Погреб то? — Жрец опять почесал затылок. — Да есть, конечно. А вы, собственно, зачем интересуетесь?

— А строились все новые церкви на этом самом месте? — Люциус будто не услышал его.

Жрец на секунду сделал оскорблённое лицо. — Да на этом же самом. Мы решили не тревожить Перводуха. Раз он на эту церковь не злиться, так чего ж испытывать его терпение? Мы всё делали, чтобы дюйм в дюйм попал.

— В таком случае нам нужен погреб.

Жрец удивился такой наглости. Этот человек ещё был очень терпелив. Жрец Великого пламени из Шурани уже давно позвал бы стражу и выпер бы столь требовательный гостей.

— Я не могу. Не сочтите за негостеприимность. Во имя Перводуха, мы всегда рады гостям. — Он слегка поклонился Хольке. — Но с чего вдруг вы, явно не с наших земель люди, так заинтересовались этим местом?

Холька поклонилась ему в ответ. — Нас интересуют старые подвалы или комнаты, которые были построены гораздо раньше. Мы хотим осмотреть их. — Она вопросительно поглядела на Люциуса.

Тот ответил ей осуждающим взглядом. — До нас дошли слухи, что там может храниться опасная вещь. Она связана с демоническими силами. — Он медленно подошёл к жрецу и заглянул ему в глаза. — Это опасно, поверь. Мы хотим осмотреть это место и забрать её. Ради вашего же спокойствия.

Жрец немного струхнул от его огненного взгляда.

— Господин, но… да у нас есть подпол. Там была раньше келья старая, древняя. Но больше ничего. — Он испуганно закивал, когда Люциус подошёл вплотную. — Клянусь!

Холька положила товарищу руку на плечо. — Мы верим тебе. И не хотим причинить тебе вред. Но ради вашего блага мы должный осмотреть церковь.

— Показывай, где этот подвал. — Потребовал Люциус.

Следуя за жрецом, они спустились на нижний этаж. Фундамент у церкви был каменный. Внизу большое помещение освещали несколько факелов. Было сухо и чисто.

— Вы часто здесь убираетесь? — Поинтересовалась Холька.

— Каждый день, госпожа. — Жрец испуганно поклонился. — Это мой долг.

— Постой пока здесь. — Люциус достал из кармана сложенный лист бумаги, разложил его и начал ходить по подвалу, щупая и простукивая стены.

— Ничего. — С некоторым удивлением сказал он.

— Что здесь должно было быть? — Осторожно спросил жрец.

— Например. — Он осмотрел небольшие бочки, прямоугольную плиту, неплохо подходящую под алтарь. — Например, заколоченная комната. Хотя. — Он поднял руку. — Подождите. — Он закрыл глаза и стал водить рукой вокруг. Он взялся этой рукой за стену и принялся ходить вдоль него второму кругу и точно так же щупать её.

— Близко. Так близко! Я чувствую его здесь! Ищи, ищи быстро! Ты у цели! — Злобно шептал голос.

— Что он делает? — Спросил жрец.

Холька только смотрела на Люциуса. Дойдя до места, находящегося прямо под входом, он остановился. Посильнее надавил на стену, но ничего не случилось. — Холька! — Неожиданно громко крикнул он и повелительно указал на каменную кладку. — Толкни эту стену!

— Люциус, спокойней. — Она подошла и взяла его за руку.

— Холька, быстрее! — Сказал он резко.

Жрец сделал шаг к лестнице, но Энрик стал к ней и демонстративно положил руку на меч. Он не был уверен, что сумеет всерьёз помешать мужчине, если тот решит броситься наутёк, но жрец был так напуган, что даже вид Энрика отбил у него охоту убегать.

Женщина чуть разбежалась и боком, который не был ранен, навалилась на стену и упала в образовавшуюся брешь.

— Холька. — Люциус встал над ней.

Она поднялась, слегка пошатываясь и потирая плечо. — Что там?

Он отстранил её и вошёл внутрь. Энрик отошёл от лестнице и подбежал к ним. Даже жрец с удивлением подошёл поближе.

По ту сторону бреши было небольшая комнатка, покрытая густым слоем пыли и паутиной. Общее внимание привлёк деревянный ящик с металлическим каркасом. Он был закрыл на ржавый железный замок. Люциус вновь закрыл глаза и притронулся к нему рукой. — Ничего. — Попытался снять замок. Тот сидел крепко. — Холька, помоги.

— Нет, нет! Постой! — Жрец вбежал между ними. — Это принадлежит нашим предкам!

Люциус вновь посмотрел на него таким взглядом, словно был готов испепелить его прямо здесь и сейчас. — Мы не берём чужого. Лишь то, зачем пришли. Вы можете быть спокойны. — Его бестактный угрожающий голос заставил человека отступить. То же сделал Люциус. Холька достала меч и без труда сбила им замок. Более того, по самому ящику прошла крупная трещина. Место, к которому крепился замок, отвалилось.

Холька осторожно открыла ящик. От её прикосновения от крышке начали отваливаться куски дерева. Она села перед ним на корточки и обеими руками осторожно извлекла оттуда обещанную четверть круга.

— Это оно?

Люциус выхватил кусок у неё из рук, нетерпеливо повертел его и сжал в руке и прижал к груди.

Холька выпрямилась и вновь положила руки ему на плечи. — Спокойно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Дурак! Ты просто дурак! Ты навлёк на себя проклятье, с которым будет тяжело справиться даже тебе, мессия. Попался, как младенец.

— Пошли отсюда. — Потребовал Люциус. — У меня плохие предчувствия.

— Подождите! — Жрец преградил им дорогу, закрыв собой выбитый проход. — Что вы нашли? Покажите!

— Ничего, что было бы ценно для вас.

— Покажите! Вы ворвались в храм, разрушили подвал, и пытаетесь что-то вынести!

— Это не святыня Перводуха. — Холька протянула руку к четверти. — Люциус остановил её.

— Я хочу показать ему. — Холька мягко дотронулась пальцами до куска металла и пальцем. — Я только покажу.

— Не давай! Не давай ей, кретин! Он хочет обладать. Она хочет, чтобы ты навсегда принадлежал ей! Не давай! Она отберёт круг и ни никогда не соберём его!

Его пальцы сжались, когда Холька прикоснулась к нему. Она нежно погладила его руку. Секунду они смотрели друг другу в глаза, после чего пальцы с усилием разжались и она вытащила у него из руки четверть и показала её жрецу. Тот присмотрелся и удивлённо взглянул на Хольку. — Это не символ Перводуха.

— Вы наблюдательны.

В этот момент Энрик услышал сверху приближающийся подобострастный крик: — О Мессия! Язычники идут!

Вслед за ним появился другой голос, суровый и уверенный. — А ну стой! Эй вы, кто ворвался в этот храм? Выходите? Святой отец, вы где?

— Помогите! Грабят!

— Мы не грабим. — Холька почти ткнула ему в нос эту четверть. — Эта вещь была сюда временно запрятана. Мы достаём её по приказу хозяина.

Здесь хозяин — Перводух. — Возмутился жрец. Он отскочил от напиравшей женщины и крикнул: Стража! Грабят!

Люциус бросился к нему. В его сильно сжатом кулаке зажёгся огонь. Холька насильно остановила его.

— Они заберут её! — Яростно шепнул он.

— Нет, Люциус. Дай мне прожить хотя бы одну неделю без убийств! — Ей потребовало напрячься, чтобы опустить его руку. — Мы её не отдадим!

— Убей тварь! Покажи ей мощь! Ты мессия! Ты выбираешь, кого карать! Кто она такая, чтобы тебя останавливать?

По лестнице стремительно спустился культист и упал ему в ноги: Господин! Пришла стража! Хочет ваших слуг вязать.

Тот не отреагировал на него, так как вслед за ним вниз вспрыгнул крупный высокий мужчина с пышными длинными усами, в кирасе, с обнажённым мечом.

— Кто такие?

— Нас попросили забрать тут…

— Кто такие? — Перебив Хольку, он шагнул вперёд.

Энрик был меньше его почти вдвое и потому в нерешительности отступил в сторону, к самой стене.

— Мы наёмники. — Ответила Холька.

— Бандиты они! — Крикнул жрец.

— Не бандиты! — Люциус поднял руку с горящим огнём. Холька заставила опустить её. Несколько секунд они боролись, после чего Люциус выпрямился и женщина отпустила его.

— Нас наняли, чтобы взять это. — Она показала воину кусок артефакта. — Он не принадлежит культу Перводуха.

— Они ворвались сюда, заставили меня показать им подвал, разбили в нём стену, своровали оттуда древнюю вещь! — Жрец раскричался так, что даже стражник смотрел на него с удивлением.

— Тихо! — Скомандовал он. Наступила тишина и он тут же спокойно продолжил. — Мы разберёмся. — Он поднял перед ним руку в кольчужной перчатке. — А вы — ступайте со мной, коли биться не желаете.

— Не желаем. — Холька убрала меч в ножны. Вслед за ней то же сделал Энрик.

— Пусть знак поломанный вернут!

— Прошу вас, помолчите, святой отец.

— Они же меня ограбить пытались! Нас всех ограбить! — Возопил жрец.

— Разберёмся! — Стражник ответил так резко, то жрец едва не прикусил язык. — Ступайте все за мной. Все. Снаружи всё расскажете.

— Как он с тобой разговаривает! Это он должен рассказывать тебе! Люциус, ты так близок к возвышению, к тому чтобы достичь всего, чего ты хочешь всю жизнь! И ты всё ещё позволяешь разговаривать с тобой, как простым смертным?

Снаружи они увидели культистов, которых стражники в разнообразной защите и с разным оружием свели в круг и заставили сесть на землю.

При появлении группы Кириан виновато воскликнул, указывая на солдат. — О великий! Они унизили твоих слуг, собрав нас, словно зверей!

Вновь ставший спокойным Люциус подняв открытую ладонь и указал пальцем на место. Тот отвесил поклон и сел, глядя, тем не менее беспокойно.

— А теперь, говорите, кто вы и зачем вломились в храм Перводуха?

Люциус молчал, выжидающе посмотрел на Хольку.

— Мы приехали, чтобы забрать эту вещь. — Холька подняла чёрную четверть круга. — Наш наниматель указал нам место, где эта вещь хранится. Этим место был ваш храм. — Она поклонилась стражнику, затем жрецу. — Нам очень жаль, что пришлось столь невежливо ломиться к вам, но мы очень спешим. Нам заказчик торопит нас. И, по правде говоря, мы тоже.

Стражник смотрел на неё прямо. По его лицу нельзя было понять, что он думает.

— А вам самим оно зачем?

Холька немного помолчала. — Мы тоже ищем эту вещь, вернее её осколки, один из которых — этот. — Она вновь повертела его в руках. Энрик посмотрел за Люциусом. Глаза того стали ярче. Он вновь напрягся до предела.

Лицо мужчины стало несколько удивлённым. — А нельзя было просто пройти и попросить святого отца?

— А он бы позволил?

— Разумеется, нет! — Воскликнул священник. — Это ж бандиты. И эти люди с вами! Они же вылитые язычники.

— Мой бог здесь! — Крикнул Кириан, указывая на Люциуса. — А где этот твой Перводух?

Жрец был готов накинуться на него с кулаками, но стражник схватил его за плечо и жестом указал в сторону.

Они отошли и о чём то некоторое время беседовали. Священник о чём-то торговался, спорил и вообще всё больше нервничал, но стражник говорил спокойно и жрец постепенно успокаивался.

Остальная стража смотрела то на них, то на пришельцев. Люциус подошёл к Хольке на отдала ему кусок артефакта, который Люциус тут же заботливо убрал куда то под плащ.

Наконец двое вернулись. Жрец недовольно молчал.

— Идёмте к старосте. С ним решим этот вопрос.

По сигналу Люциуса культисты поднялись и вся кавалькада пошла в сторону деревни.

Двум культистам капитан стражи разрешил отвезти повозку следом.

Когда они вошли в деревню, люди повысыпали из домов, чтобы посмотреть на процессию.

Они прошли к большому двухэтажному дому. Энрик заметил, как над их головами пролетел ворон и уселся на покатую крышу, с интересом наблюдая за толпой.

На небольшой полянке рядом с домом Люциус вновь приказал культистам сесть в круг. Дверь открыл высокий детина лет пятидесяти с густой светлой бородой. Капитан вкратце пересказал ему всё. Детина оглядел собравшихся. Его лицо стало напряжённым и задумчивым. Остановив взгляд на Люциусе, он жестом пригласил всех зайти. Зашли капитан, жрец, Холька с Люциусом и за ними забежал Энрик. Его толкнул за ними не столько интерес, сколько нежелание оставаться с чужими людьми.

Пройдя в небольшую комнатушку, они сели на за широкий стол.

Староста молчал, глядя в окно. Его руки, заведённые за спину, напряжённо двигались, пока стражник и жрец наперебой рассказывали о произошедшем.

Он внимательно слушал, периодически кивая.

Когда они закончили, он помолчал около полуминуты.

— Ребята. — Произнёс он. — Выйдите как, погуляйте и оставьте нас с рыцарями наедине.

Командир стражи посмотрел на него с сомнением.

— Выходи, Айзек. — Отрезал староста. Командир с жрецом кивнули в вышли.

Убедившись по звукам в коридоре, что они покинули дом, детина сел во главе стола и сложил руки у замок.

— Буду честен. Я ждал вас, господа. — Его взгляд был направлен на Люциуса.

— К вам приходил Ковен? — Спросил тот.

— Понятия не имею, что за Ковен, но люди в чёрных плащах прибыли сюда буквально вчера. Пришли они лично ко мне. Они предупредили о вашем появлении и предсказали, что вас задержит стража и приведёт сюда. Они предсказали, что вы попытаетесь обокрасть храм и вытащите откуда то оттуда некую штуку, выглядящую, как четверть чёрного круга. Они сказали, чтобы я задержал вас здесь и тогда они нападут, как только вы расположитесь на ночлег.

Люциус показал ему открытую ладонь. Староста замолчал.

— Это всё хорошо. Но зачем вы нам это всё рассказываете?

— Как это зачем? — Староста будто испугался собственного голоса и стал говорить тише. — Я предлагаю вам договор — вы прямо сейчас. Не медля ни минуты. Понимаете? Ни минуты. Идёте в дома, где они расположились в ожидании ночи и делаете с ними всё, что считаете нужным. После этого вы с этой штукой, чем бы она ни было, убираетесь отсюда! — Его тон становился всё раздражённее. — И я хочу, чтобы вы сделали это как можно быстрее, потому как за нами следят.

Люциус поглядел на него, слегка сощурясь.

После этого они с Холькой переглянулись.

— Где они? — Спросила женщина.

Он кивнул с явным облегчением. — Ярик!

Вошёл невысокий парень, чуть старше Энрика.

Староста понизил голос. — Отведи этих господ к домам, где расположились «чёрные». Быстро и тихо. Никому не говори, нигде не останавливайся. Понял.

Тот, заметно струхнув, кивнул и поманил жестом. Все поднялись. В этот момент раздался звон битого стекла. Староста резко повалился на стол. В его голове торчала стрела.

Все на мгновение замерли.

— Наружу! — Скомандовала Холька.

Снаружи кипел бой. Культисты и стража совместно бились с ковенцами. Те бежали со всех сторон. К тому же большая часть деревенской стражи бежала.

Несколько культистов моментально полегли, проткнутые арбалетными болтами и стрелами.

Люциус достал из кармана пару светящихся фиолетовы кристаллов и сжал их в руках. Холька ударила его по руке и камни упали врассыпную.

Волшебник бросился поднимать их, пока Холька защищала его от мечей.

— Сдурела?

— Забудь, Люциус! Бежим.

— Мессия, примените силу! — К нему подбежал Кириан. — Покажите язычникам мощь!

Их с каждом секундой окружали всё плотнее.

— Холька, дай мне!

— Она за них! Я говорил тебе, она за них! Она предала тебя! Убей, убей её, пока она не убила тебя!

Люциус направил на неё руку. В ней возник огонь, который тут же пролетел мимо неё и зажёг одного из ковенцев.

— Остановись! — Крикнула она — Бежим отсюда!

Энрик схватился за меч и отбил несколько ударов. Обернувшись, он слишком поздно увидел опускающийся на его лицо меч, но за долю секунды до конца, прямо к его лица появился ещё один клинок, который остановил первый, после чего здоровенная фигура Кириана оттолкнула ковенца и заставила его упасть наземь.

— Бежим! — Скомандовал Холька.

Тут же Холька схватила Энрика за плечо и толкнула за собой. Раскидав размашистыми ударами противников, она освободила путь в то время, как Кириан прикрывать Энрик и остальных.

Они побежали, петляя между домами, приближаясь к окраине деревни, за которой начиналась опушка леса.

Враги постепенно отстали.

Наконец, они выбежали из селения и побежали, среди деревьев, не ища тропинок или дорожек. Лишь бы поскорее убраться подальше.

IX

Миновав поляну, они остановились в дубраве. Здесь они поняли, что их уже не преследуют.

Пока они шли, Энрик всё время слышал жуткий голос, который говорил Люциусу об оскорбленной гордости и об унижении, которому его только что подвергла Холька.

Когда они остановились, Люциус, едва отдышавшись, влепил подруге звонкую пощёчину.

— Ещё раз ты меня остановишь и мы поссоримся.

— Ты мог там всех сжечь! — Холька от неожиданности притронулась к щеке.

— И сжёг бы! — Рявкнул голос.

На контрасте с ним Люциус говорил на удивление спокойно, но его глаза светились ярким огнём. — И сжёг бы. И они все полегли бы. А благодаря тебе там полегли мои слуги.

— И потом бы пришлось спасать от тебя деревню! — Холька в ответ повысила голос. Теперь они оба стояли напротив и пытались подавить друг друга гневными взглядами. — Ты сам говорил «не привлекать внимания».

— Мы уже его привлекли. Этот фактор больше не имеет значения.

В руках Люциус горели огни, но это, казалось, нисколько её не волновало.

— И не смей, слышишь, не смей меня держать! — Энрик бросился вперёд, боясь, что он подожжёт Хольку, но палец Люциуса только ткнулся ей в грудь. — Если ты ещё раз так схватишь меня… будет плохо! Ты меня поняла?

— Люциус…

— Прикажи ей! — Велел голос.

— Ты. Меня. Поняла?

— Прикажи ей! — Голос звучал подобно грому, со всех сторон, заглушая прочие звуки. Но сквозь его затихающее эхо чётко прозвучало спокойное слово Люциуса: Заткнись.

Холька посмотрела на его руку и заметно погрустнела. — Да, хорошо. Прости, Люциус. Ты знаешь, я хочу, как лучше.

— Я сам знаю, как будет лучше. — Он резко отошёл и осмотрел двух культистов.

— Полагаю, мессия, нам надо где то повозку раздобыть. — начал Кириан.

— Пока нет нужды. Она будет приковывать нас к дорогам. А нам нужно идти незаметно.

— Если позволите сказать, господин, я думаю, что если вы продемонстрируете свою неодолимую силу этим язычникам, они больше не осмелятся мешать нам.

— Ты плохо знаешь Ковен. — Ответила Холька. — Они видели силу Люциуса. Это их не остановит. А к себе мы привлечём внимания ещё больше.

— А кто ты такая, чтобы указывать мессии? — Кириан встал между ними.

Холька нахмурилась. — Я сражалась бок о бок с ним полгода — для начала. Во вторых — я не указываю. Я прошу.

— Недостаточно смиренно! Не так, как подобает говорить стражнице со своим господином!

Холька положила руку на рукоять меча. — Уйди, дурак! Не зли. Мы сами разберёмся.

— Не мешай, Кириан. — Тихо подтвердил Люциус. — Это наши дела.

Кириан открыл рот, но тут же резко закрыл, возмущенно поглядев на Хольку, отошёл.

Люциус стоял спиной к ней, смотря на свои руки сосредоточенно, будто высматривал в них что-то необычное.

Он закрыл глаза, и его дыхание стало прерывистым.

Энрик подошёл к Хольке. — Это духи?

Женщина отодвинула его и, подойдя к Люциусу, взяла его за руку.

Тот резко обернулся и выдернул руку.

Она отпрянула и взглянула на него виновато. — Хорошо. Как хочешь.

— Нам лучше уйти подальше. — Сказал Кириан.

— А куда? — Спросил Энрик. — Мы вернёмся в Солу?

— Разумеется. — Кивнула Холька. — Но с Ковеном надо что-то делать. Они наверняка попытаются нас преследовать. — Она задумалась. — Или, может быть, скорее перехватить нас по дороге. Или, ещё лучше, на подходе к ней. Это было бы логичнее всего.

— Или они могут просто последовать по нашим следам. — Предложил Кириан.

Холька кивнула.

Он стоял, не двигаясь, закрыв глаза. Холька вновь подошла к нему вплотную.

— Чего тебе?

— Позволь мне вернуться в деревню.

— Зачем?

— Возможно, они попытаются наказать деревенских за то, что они нам помогли.

— Это их проблемы. Этот мужик должен был понимать, что делает.

— Люциус, я не прошу тебя идти. Просто подождите меня. Я схожу, посмотрю и вернусь.

— Дура! Глупая дура! Она облажалась, но упорно не желает этого признавать! Она пытается скинуть вину на других! Её не волнует твоя безопасность! Только собственная честь.

Он обернулся к ней. — Холька, ты уже натворила достаточно. И раз уж те решила так подставить местных то будь добра, сделай так, чтобы их жертва не была напрасной.

— Люциус, это…

Он резко схватил её за застёжку плаща и притянул к себе. Она не сопротивлялась. — Ты облажалась! Признай это!

Секунду постояв в растерянности, она крепко взяла его за руки. — Успокойся.

— Ничтожество! Она тебя останавливает! Успокой её! Ты должен командовать ею! Ты умнее! Покажи ей! Покажи ей, трус!

— Отпусти меня. — Сказал он подруге.

— Люциус. — Она принялась гладить его по плечам.

— Она хитрит. Она обманывает тебя. Не верь ей!

Люциус успокоился. Он отпустил её и его рука осторожно прошлась по её горлу.

— Вот так. А теперь сожги. Сожми, уничтожь. Пусть она почувствует, что её жизнь в твоих рука! И тогда сразу присмиреет.

С заметным усилием он отпустил её.

— Они не будут уничтожать деревню, Холька. — В его голосе вновь не звучало ни единой эмоции. — Так они тоже привлекут к себе внимание. Лучшее, что они могут сделать, это так же сбежать, и как можно быстрее, чтобы попытаться перехватить нас ближе к Соле. Потому нам тоже надо идти. Не отвлекаясь.

Холька кивнула. — Возможно, нам тогда стоит взять к югу, чтобы обойти возможную засаду.

— Дельная мысль. Или можем сделать ещё лучше — пойти между двумя трактами: этим — он провёл рукой по той стороне, где была деревня. — и тем, по которому приехали в Солу. У них не хватит сил, чтобы прочёсывать всю местность. Они будут караулить нас на трактах.

— Нам для этого понадобиться проводник. Или карта.

— Именно поэтому сейчас нам надо вернуть на юг и там в одной из деревень попытаться найти проводника.

Они, завернув восточнее, обошли деревню, пересекли тракт и двинулись, сначала на юго-запад, затем, когда справа показалась дорога, ведущая на юг, пошли вдоль неё по лесам, обходя открытые места.

Энрику нравился предложенный план, но обдумывая его разумность, он почувствовал, как в ответ на одну из его мыслей у него в голове задвигался червяк, вновь вызывая желание сначала сблевать, а затем рассечь голову, чтобы достать его любой ценой.

Они же слышат всё! Бальдр же говорил, что с помощью этой твари будет слышать всё, что слышит он!

Энрик вспомнил об этом с отвращением и желанием забыть.

Он должен сказать об этом Хольке и Люциусу. Хотя бы ей.

В тот же момент его голову будто проткнули раскалённым ножом.

— Я понял, понял! Простите! Я не буду!

Червь шевелился в голове. Но боль начала постепенно отступать.

Он почувствовал собственные руки, держащиеся за голову.

Кроме этого он почувствовал лежащую на лбу чужую руку, твёрдую и тяжёлую.

— Энрик! — Прозвучал приглушенно голос Хольки. — Что с ним?

В глаза прояснялось. Она понял, что стоит на коленях. Над ним склонилась Холька и ласково гладя по лбу, одновременно обращалась к Люциусу. Эльф стоял в задумчивости. — Одержимость? Похоже, но какая то странная. Точно не заклинание контроля разума. Явной магии я не чувствую. Сотрясение? Не припомню, чтобы в последние дни он сильно бился головой. Болезнь? Возможно.

— Ты сейчас что-то можешь сделать?

— Я не врачеватель.

Боль быстро прошла. Энрику стало неловко от столь большого к себе внимания. Но больше всего он боялся, что его начнут расспрашивать.

— Что с тобой?

— Голова болит. — Он прикоснулся к виску. — Уже не болит.

— И часто у тебя такое?

Он покачал головой.

Холька поднялась. — Тем более, Люциус. Нам надо торопиться.

— Со мной всё хорошо. У меня и раньше такое было.

Хольке явно не понравился этот ответ, но она ничего не сказала и они продолжили путь. Оставшуюся часть дня он то и дело чувствовал на себе её внимательный взгляд.

Из-за этого он опасался вообще совершать каких-либо резких движений. Даже почесать вдруг с чего то зачесавшуюся руку.

Вечером они остановились в небольшой низине, где развели костерок.

Когда все расположились вокруг него, Энрик наконец почесал руку, но почувствовал, что на месте, которое чесалось, кожа стала несколько твёрже. Это показалось ему похожим на корочку, появлявшуюся на месте ран.

Они поели и в какой то момент Холька что-то шепнула Люциусу и они вдвоём отошли на десяток шагов.

Оставшиеся трое внимательно смотрели на них. Через минуту Кириан даже подошёл немного поближе. Энрик осторожно последовал его примеру. К этому времени они уже не пытались шептаться.

— Мы найдём об этом информацию в библиотеке. А хороший экзорцист снимет любое проклятие. — Люциус как обычно, говорил абсолютно уверенным спокойным тоном.

— Нам до города ещё несколько дней идти. Неизвестно, что утром будет, если уже сейчас что-то происходит.

— Холька, если что я попробую это замедлить. Твоя драконья кровь тоже должна нам помочь.

— Да дело не в крови! Мы не знаем, во что это выльется.

— В деревне нас ещё может ждать Ковен.

— Ты Ковена боишься больше, чем проклятия?

— Я предпочитаю опасаться того, о чём знаю.

— Если это местный бог, то в Соле может быть о нём ничего не известно. Надо вернуться и поговорить местными. Они наверняка что-то знают.

— Они сейчас сидят в своих домах и ссутся там со страху. Или ты хочешь жреца расспросить, который себя обобранным считает?

— Кого угодно! Но нам нужно знать, что делает это проклятие.

— Это неважно. Важно, что любое проклятие нетрудно снять. У всех их общий механизм.

— Нам важно дожить до этого момента.

— Мессия неуязвим для проклятий. — Гордо заявил Кириан. — Он выше этого.

Холька гневно обернулась к нему. — Не с тобой разговор!

Люциус показал Кириану несколько жестов и тот, почтительно поклонившись, отошёл.

— Хорошо, придём мы туда. Ну, спросим у него. Дальше что? Что он может нам сказать? «Пожертвуйте церкви, потаскайте доски, брёвна, погладьте десять детей и распластайтесь, как слизь, перед алтарём.» А если это не сработает, Холька? Нам же говорили, что это проклятье не проявлялось, значит, они точно не знают, что с этим делать. А значит, помощь мы получим где?

— В городе. — Недовольно ответила Холька. Аргументы Люциуса её явно не убедили.

— Вот. Значит, идём в город?

Она немного поглядела на него. — Давай посмотрим завтра? Если оно будет распространяться быстро, то до города мы можем не успеть.

— Если оно проявится сильнее, нам тем более следует искать экзорциста. А значит, быстрее попасть в город.

— Люциус!

Они вновь обменялись взглядами.

— Обсудим это завтра. — Отрезал он.

Люциус с Холькой сели к костру. Эльф снял плащ, засучил рукав тёмной блузы.

В свете костра было видно на половине руки немного потемнела и казалось, стала чуть твёрже.

— Я тоже чувствую что-то странное в руке. — Сказала Холька. — Но у меня чешуя. С ней не поймёшь.

Энрик, глядя на руку Люциуса, тоже показал свою.

— И у тебя это? — Удивилась Холька. — Нам точно надо вернуться.

— Завтра.

Она неохотно кивнула.

Энрик внимательно посмотрел на Кириана. — У вам нет ничего?

Тот показал свои руки и пожал плечами, на удивление растерянно.

— Значит, это действовало на тех, кто входил в храм. — Сделал вывод Люциус. — Посмотрим утром.

На утро Энрик почувствовал, как его руки чесались уже целиком. В утреннем солнце уже было хорошо заметно, что кожа заметно потемнела и стала в некоторых местах тёмно-зелёной.

То же самое было у Люциуса. А ещё у него разболелась голова и они вынуждены были задержать выход, пока он не попьёт своих трав.

Руки Хольки выглядели всё такими же, как раньше. Только в некоторых местах чешуя стала чуть темнее.

Женщина настояла на том, чтобы возвращаться в деревню.

Люциус не стал с ней спорить, хотя было видно, что это решение ему очень не нравится.

Они шли по прежнему вдоль тракта, когда вдали показалась деревня, перешли на другую сторону, обошли её по широкой дуге. Даже издали было видно, что в деревня гудит, как муравейник. Люди бегали, носили других людей. Что-то активно обсуждали. На тракте был виден флаг, под которым собралось пара десятков человек.

— Вот и стража пожаловала. — Хмуро заметил Люциус. — Доиграемся мы, Холька.

— Это не я так целеустремлённо ломилась в этот храм!

— А я ничего не говорю о тебе.

Постоянно осматриваясь, Энрик заметил, что Кириан теперь смотрел на Хольку с нескрываемым презрением.

У храма людей не было. Одна из створок, однако была открыта. Приглядевшись, Энрик заметил сидящего на крыше крупного ворона. Птица внимательно осматривала окрестности. Встретившись взглядом с Энриком, она начала смотреть на него неотрывно.

За мыслью сказать рыцарям пришла и режущая острая боль. Червь в глубине головы вновь пришёл в движение.

— Не буду! Не буду! Клянусь! — Мысленно сказал Энрик.

Боль тут же исчезла. Червь замер, будто устроившись поудобнее.

Энрик быстро пытался сообразить, что делать. Ответом на любую мысль становился удар кинжалом внутри головы, от которого парень стискивал зубы, чтобы не выдать себя.

Вся пятёрка осторожно подошла со стороны стены, вдоль неё к дверям.

— Какой план, Холька?

— Находим жреца. Если он здесь — расспрашиваем об это чертовщине.

А что будем делать, если его здесь нет?

— Подождём.

Люциус приказал культисту остаться у входа и дать знать, если подойдут чужие. А четвёрка зашла внутрь.

Жрец был там. Он сидел у алтаря и зеленоватой густой краской с помощью тонкого веника осторожно выводил какой то знак на большой деревянной доске.

Увидев вошедших, он резко вскочил и достал из под алтаря меч.

— Опять вы! Что на этот раз возьмёте?

Холька примирительно подняла ладонь.

— Мы не хотим ничего брать. Наоборот, мы хотели бы попросить прощения.

— У Перводуха просите прощения! Я то против вас ничего не смогу. А вот он, в милости своей, не оставит такое преступление без наказания!

Холька жестом призвала его к спокойствию.

Видя это, жрец и сам несколько расслабился.

— Так чего пришли, раз не грабите?

— Похоже, Перводух всё же проклял нас.

Брови жреца двинулись вверх. — Правда? И как же?

Люциус вышел вперёд и засучил рукав.

Рука наполовину приобрела зеленоватый цвет. В паре место из неё показывались тоненькие ростки.

— Что ты чувствуешь? — Спросила Холька.

— Пока чешется и ощущение, будто коже твердеет.

— У меня тоже самое. — Вставил Энрик.

Он в панике осматривал свою руку. Она тоже позеленела. Местами кожа стала будто дубовой. Из неё росли небольшие веточки.

Жрец озадаченно потёр бороду. — Не так часто у нас что-то из храмов воровали, признаться. А такого вовсе не встречал.

— Так ты поможешь нам? — Спросил Люциус.

Он задумчиво поглядел на руку и на него. — Я не могу вам помочь. Вы провинились и вам же искупать вину. Я тут ничего не решаю.

Глаза Люциус сверкнули. В ладони появился огонь. — Неверный ответ.

Тот отшатнулся. — Я не могу помочь тем, кто выбивает прощение, вместо того, чтобы его заслужить!

— Это мы ещё не выбиваем. — Люциус резко сжал руку и огонь пропал. — Наше ограбление было вынужденным. И у нас ещё полно дел. К сожалению, слишком много, чтобы мы могли здесь надолго задержаться. Потому мы рассчитываем, что ты добровольно поможешь нам заслужить прощение этого вашего Перводуха или кто там наложил на нас это проклятье.

— Превращение в растение — не такое уж проклятье. Поверьте мне.

— Не для нас, увы. — Ответила Холька. — Послушай, мы искренне сожалеем, что пришлось вот так ворваться ничего толком не объяснив, но нам и вправду надо торопиться. Поэтому мы ведём себя столь бесцеремонно. Но если так надо, мы готовы потратить некоторое время, чтобы принести Перводуху и тебе извинения.

Он внимательно всех осмотрел. — Боитесь?

Холька кивнула.

— Я не хочу становиться деревом. — Выкрикнул Энрик.

Жрец посмотрел на него с явным сочувствием. — Я не знаю, чем вам помочь, парень. Твои родители должны искренне покаяться.

— Мне нужно исцеление, а не покаяние. — Грубо прервал Люциус. — Если ты не можешь его дать, то и разговора с тобой нет. — Холька положила руку ему на плечо.

Люциус ответил ей обжигающим взглядом.

Жрец, видя это, кивнул. — Думаю, вам надо вернуть эту вещь, которую вы украли и тогда я помолюсь за вас Перводуху и, может быть, простит вас.

— Исключено. — Заявил Люциус.

Холька толкнула его. — Если только так мы избавимся, то давай.

— Не паникуй. — Спокойно ответил он и обратился к жрецу. — Можем ли мы вернуть эту вещь, чтобы ты потом подарил нам её? После исцеления.

— Если Перводух наказал вас за её похищение, значит она очень важна. А потому я не могу подарить её вам.

— Люциус.

Волшебник нехотя достал из под плаща четверть круга и протянул жрецу.

Тот принял её с глубоким облегчением. — Сейчас приготовлю всё необходимое.

Оставив в сторону исписываемую доску, он тут же принёс несколько веток дуба, позолоченное солнце на деревянной палке и немного пепла.

Следуя его жестам, троица села на колени перед алтарём. Кириан со скептическим лицом отошёл к стене.

Жрец начал молиться, Перводуху, прося его простить «неумных иноземцев, посягнувших, по дурости своей на святая святых, на символы твои».

Закончить он не успел. С криком: «Стража!» вбежал культист. Ему вслед снаружи раздались громкие воинские команды.

Все вскочили на ноги. Жрец перестал читать молитву.

— Ты сможешь закончить в другом месте? — Осведомился Люциус.

— Заканчивай сейчас! — Холька обнажила меч и в вприпрыжку достигла дверей.

— Сюда, кому сказал! — Раздалась команда. — Сдавайтесь, преступники! Или мы вас оттуда вытащим!

Холька вышла наружу и что-то произнесла.

Жрец поднялся. — Я не могу провести ритуал, когда рядом идёт бой. Мне нужна тишина.

— А где живёт этот Перводух? — Спросил Энрик.

Жрец очень удивился его вопросу. — Вокруг, конечно! Он везде.

— Хорошо! — Голос Люциуса звуча так, будто он прямо сейчас готов сжечь жреца заживо. — Есть места, которые считаются его священными?

— Как это? Весь лес — его святое место.

— И вы никогда его не видели? — Спросил Энрик.

Снаружи доносился требовательный голос Хольки и ещё более требовательный и громкий мужской голос.

— Раньше предки наши приносили жертвы Перводуху на поляне к северу. Примерно в дне пути. Там, говорят, он к ним являлся. То ли, как прекрасная девушка, то ли, как статная старуха. Но это давно было. Очень давно.

— Провести нас сможешь?

Жрец постарался сохранить спокойное лицо, но видно было, что горящий взгляд Люциуса его пугал.

— Кто же тогда будет молитвы возносить?

— Ты путь знаешь? — волшебник насел на него, гневно сверкая глазами.

Тот неуверенно кивнул.

Люциус сделал несколько жестов, произнёс несколько слов и взгляд жреца стал бессмысленным. Его тело будто окаменело. Они с Кирианом схватили его и понесли за алтарь.

— Здесь должен быть чёрный ход. Он всегда есть. Энрик, позови Хольку.

Хольку звать не пришлось. Она прибежала сама. Из её кольчуги торчала стрела.

Увидев жреца, она остолбенела. — Куда вы его тащите?

— Он знает место, где мы сможем поговорить с Перводухом. Но он не хочет провести нас туда добровольно.

— И поэтому ты решил его похитить! Ты совсем сбрендил?

Сзади раздались команды. Последний культист, славя мессию, бросился им навстречу.

— Живо отсюда! Потом обсудим.

Они вбежали в комнату, где жил жрец. Оттуда через небольшую деревянную дверь выскочили наружу и припустились бежать в лес, на север. Люциус с Кирианом тащили жреца.

Остановились они на приличном расстоянии от деревни. Их уже никто не преследовал.

Они решили сделать привал. В ходе него Люциус достал из рюкзака верёвку и связал ею руки жрецу. Тот как раз пришёл в себя и начал ругаться, на чём свет стоит.

— Перводух вас покарает!

— Об этом мы с ним и побеседуем. — Люциуса его угрозы нисколько не трогали.

— Сожги ублюдка! Пусть страдает! Пусть почувствует твою власть над ним!

— Я никуда вас не поведу!

— Не придётся. — Эльф зажёг в руке огонь. Его глаза стали ярко рыжими. Он расправил руки его голос стал гораздо громче и приобрёл эхо. Энрику показалось, будто вместе с Люциусом говорил ещё кто-то. Кто-то, стоящий за ним.

— Если ты желаешь узреть ярость Бездны, я дам тебе такую возможность! Ты сгоришь! Я превращу тебя в гору пепла, а твою душу будут вечно есть в аду черви! — От громкого грубого эха с деревьев взлетели птицы. На секунду он весь вспыхнул, будто факел и тут же погас.

Жрец склонил голову и начал испуганно молиться Перводуху.

Холька резко подошла к Люциусу и влепила ему пощёчину. — Очнись, Люциус. Ты что творишь?

Огонь потух. Теперь он смотрел на неё с презрением.

— Что творю?

— Он нам не враг! Он уже согласился помочь. Люциус, так нельзя!

— Я решаю наши проблемы!

— Ты ведёшь себя, как урод! Я не для того тебя защищаю, чтобы видеть, как ты мучаешь людей!

Кириан в несколько шагов оказался перед ней. — Закрой рот, чудище! Мессия лучше знает, что ему делать!

— Ничтожество! Кто она такая, чтобы указывать тебе! Кто она такая, чтобы решать, чтобы ты можешь творить, а что нет. Кто она такая, чтобы решать, кто друг, а кто враг! Она сама не может отличить их! Она сама хуже любого врага! Она — оружие. А оружие должно слушаться хозяина.

Из руки Люциуса неожиданно вылетел огонь и обжёг ей лицо. Она в испуге отступила и закрыла его руками.

— Кто ты такая, чтобы меня отчитывать? — Люциус произнёс это неожиданно громко и властно. — Почему ты решила, что можешь решать, что мне надо делать, а что не надо?

— Я помогаю тебе!

— Помогаешь? Так то? Да ты постоянно мне мешаешь!

Он с маниакальной методичностью начал перечислять все случаи, когда Холька, по его мнению, совершала глупости. О многих из них Энрик не знал, но закончил Люциус как раз тем, что она взяла с собой Энрика и потом бегала за ним, забыв об их изначальной цели.

На лице Хольки отражалась смесь негодования и обиды. В какой-то момент она тоже взорвалась.

— А кто ворвался в этот храм, будто это последний день в его жизни? Кто похитил человека? Кто соглашался со всем тем, что ты перечислил?

— Ты ей указ! Не она тебе! Пусть знает место!

Люциус, трясясь мелкой дрожью ткнул в неё пальцем. Но ткнул он немного в сторону и попал только в воздух. Он оглянулся, будто потерял Хольку из виду, хотя она стояла почти перед ним.

— Научи её слушаться! Пусть она не командует! Ибо командовать должен только ты! Кто она такая, чтобы обвинять тебя! Чтобы тыкать в тебя пальцем, как в нерадивого ребёнка! Чтоб тискать тебя, как дворового пса!

— Я взял тебя! И если ты хочешь остаться, то будешь выполнять мои приказы. Ясно?

Холька смотрела на него совершенно непонимающе. — Люциус, что случилось?

— Сожги! Сожги! Сожги её! — Вопил голос так, что Энрик отступил и схватился за меч.

Люциус обернулся, ударил себя пятерней по лбу.

— Заткнитесь! Заткнитесь все! Как же ты меня достала, Холька! Я пытаюсь решить наши проблемы, чтобы ты не превратилась в чудище. Чтобы мы стали лучше. А ты носишься за детьми и волнуешься о морали! — Он ткнул в неё пальцем и на этот раз попал и прошёл рядом с ней, будто слепой. — Слушай сюда! Ты больше не будешь ко мне прикасаться без моего разрешения, говорить без моего разрешения и делать что-то без моего разрешения. Или проваливай и возвращайся в Кифалор со своим животным! — Он бросил презрительный взгляд на Энрика. — Я выразился ясно?

Парень был уверен, что сейчас она сама придёт в ярость и пересчитает зазнавшемуся товарищу кости, но Холька только подавлено кивнула и направила взгляд в землю. — Прости. Я хочу, как лучше. Стараюсь делать что-то, кроме убийств. Кроме войны.

Люциус отошёл от неё и заметно упокоился. — Не те обстоятельства, Холька. Мы стоим на пороге того, чтобы решить наши с тобой проблемы и я не хочу, чтобы из-за твоей ранимой души мы упустили этот шанс.

— Прости. Я хочу, как лучше. — Тихо произнесла она, опустила голову и смотрела на него исподлобья.

Энрику эта картина казалась чем то невероятным. Она теперь смотрела на Люциуса, как провинившаяся дочка на раздражённого отца.

— Идём. — Спокойно произнёс Люциус. По его команде Кириан поднял за шкирку жреца и они двинулись на север. Жрец неуверенно объяснял, куда им надо идти и вскоре он свернули на восток, пытаясь, по его наводке, выйти на дорогу.

Холька поплелась следом. Весь оставшийся день она выглядела совершенно убитой. Энрику казалось, что он вот-вот заплачет. Он шёл рядом с ней. В какой то момент он встретился с ней взглядом и на мгновение она благодарно улыбнулась.

Вечером, когда они остановились и развели костерок, женщина погрев воду, ушла с кружкой в сторону и среди деревьев села на колени. Теперь они была в своём настоящем облике и за спиной было хорошо видно её золотой хвост. Энрик осторожно подошёл к ней.

— Госпожа Холька.

Она кивнула. Он сел рядом.

— Что ты хочешь сказать?

Он немного помедлил. — Почему вы так расстроились? Он же неправ. А вы правы.

— В том то и проблема, что он прав, Энрик. Я хочу, чтобы у него всё было хорошо. Чтобы у нас всё было хорошо. Я не идеальна. Я действительно действую слишком грубо. Я слишком хорошо знаю, чего могу, а чего не могу. Веду себя, как животное. Потому что я и есть животное.

Она закрыла лицо руками и Энрику на мгновение показалось, что она заплакала. А он не понимал, как её утешить.

— А почему вы за ним ходите? Ну то есть, почему вы так заботитесь о нём?

Она опустила руки и посмотрела на него очень задумчиво.

— Потому не могу иначе. Потому что без меня он пропадёт. Я знаю это. Я видела, что может быть, если он останется один. Его накроет злоба и всех вокруг него. Но он не злой и он сам не хочет этого. Только демон его толкает. Я очень хочу, чтобы он выдержал эту борьбу. Сейчас мы близко к тому, чтобы он наконец избавился от этих голосов и поэтому он волнуется.

— Но если вы хотите ему добра, то что же в этом плохого?

Она вздохнула. — Человек свободен лишь тогда, когда может сам делать выбор. Я хочу ему добра да. Но возможно, в своей заботе я и вправду слишком беспокоюсь о нём. Возможно, я не оставляю ему выбора. Он гордый. Он думает, что я своей заботой демонстрирую ему его слабость.

Она закрыла руками лицо. — Может, он и прав.

Энрику хотелось как то её утешить, но её вид всё ещё пугал его.

— Но вы же хотите, как лучше. Скажите ему об этом.

— Он знает. Он всё понимает. Он умный. — Она всхлипнула, чем испугала его ещё больше.

Не зная, что делать, Энрик неуверенно обнял её.

Она на секунду застыла и напряглась, а затем погладила его по голове. Прежде так ласково гладила его только мать.

— Не плачьте, Холька.

Холька обняла его. — Я хочу побыть одна. Спасибо тебе, Энрик. Но вернись к остальным.

Люциус с Кирианом обсуждали дальнейшие действия. Как ни странно жрец выглядел уже совершенно спокойным. Он поправлял Люциуса, когда тот говорил о завтрашнем пути.

— К вечеру или ночью должны прийти. — Сказал он. — Там никто не живёт. Место почти безлюдное. Чудные дела там, говорят, творятся.

— Вот и проверим. Если это существо из плоти и крови — мы с ним найдём общий язык. — Уверил его Люциус.

Энрик проверил руку. Большая её часть уже была зелёной. Из неё тоже росли небольшие ростки и листики. Хуже того, теперь начала чесаться и нога.

— Оно быстро распространяется. — Заметил парень. Люциус кивнул. — Видимо, мы правильно сделали, то пошли сюда. — он бросил взгляд в сторону Хольки. — Завтра посмотрим.

— О мессия, позвольте заметить, разумно ли продолжать терпеть эту глупую женщину? Не хочу сказать ничего плохого, но она не проявляет к вам никакого уважения.

— Вот! Вот! Этот человек абсолютно прав! Он видит то же, что вижу я! Потому что это правда! Посмотри ей в лицо! Поступи, как подобает сильному.

— Она верна мне Кириан. Не меньше, чем ты. У неё нет ни такта, ни ума, но она мне совершенно преданна.

— Простите, если я вас обиден. Однако то, что я вижу, не может не внушать сомнения. Возможно, стоит устроить ей испытание. Проверку её веры в вас.

— Именно! Пусть покажется тебе свои преданность! Прикажи ей поваляться у твоих ног! Пусть даст сжечь себе все самые чувствительные места. Не издав ни звука! А если издаст, ты сожжёшь ей целиком!

Эти слова напугали Энрика. Но ещё больше его напугал спокойны тон Люциуса.

— Она уже проходила испытание. Но, впрочем, вскоре ей представится такая возможность. Я ценю твоё волнение, Кириан, но я сам разберусь с ней.

Кириан поклонился, а Энрик сделал в уме пометку — ещё внимательнее наблюдать за обоими.

X

Следующий день они шли вдоль небольшой дороги на север. Пару раз им встречались небольшие отряды солдат. Но жрец даже не пытался привлечь их внимание.

Холька шла позади, погружённая в свои мысли.

Энрик сначала ходил вокруг неё. Но поняв, что она всё ещё хочет побыть одна, походил начал держаться ближе к Люциусу, чтобы слышать, о чём они время от время шепчутся.

Говорили они немного, но то, что Энрик слышал напрямую касалось Хольки.

Кириан подобострастно, но настойчиво убеждал Люциуса, что с ней надо что-то делать.

— Она пытается подорвать вашу веру в себя, господин. Уже то, что вы беспокоитесь о ней, мешает вам исполнить ваше предназначение.

Люциус кивнул. — Твои предложения?

Кириан оглянулся, убеждаясь, что Холька его не слышит. Поглядел враждебно на Энрика. Тот понял и отошёл, но так, чтобы продолжать слышать.

— Для открытия портала потребуются камни. Создать их непросто. Ещё сложнее найти достаточно сильные души. Душа дракона наверняка будет гораздо сильнее, чем у обычных смертных.

Люциус вновь кивнул. — Мы посмотрим, как будут идти дела. Но пока мне хватает камней.

— Вопрос не только в камнях, о мессия. Она наверняка попытается помешать ритуалу.

— Не попытается. Я объясню ей это. Она поймёт. Проблем не будет.

— Простите меня за сомнения, но после последних дней я уже не уверен в этом.

— Ты видел недостаточно, Кириан. Слишком мало. Я умею с ней управляться.

Кириан почтительно кивнул.

— Ты в этом уверен? Посмотри на неё. Она затаила на тебя злобу. Она наивна, но даже её наивность не безгранична и в решающий момент у неё хватит глупости вмешаться… не на той стороне. Только убив её, использовав её тело и душу на наше благое дело, мы будем в безопасности.

От этих слов, Энрика пробила дрожь и он всеми силами постарался сделать вид, что ничего не слышал. Но надо как донести эти слова до Хольки. Но как? Она не слышит демона. Как он сможет объяснить ей, что он его слышит, не рассказав одновременно о черве?

Весь день он чувствовал, как эта проклятая чесотка постепенно расползалась по всему телу. После середины дня он отчётливо почувствовал, как одна из рук отяжелела. Более того, она стала хуже сгибаться, а внутри неё будто появлялось что-то твёрдое.

Люциус после вчерашнего сохранял спокойствие, но всё время торопил всех.

В середине дня они свернули с дороги и вошли в лес. Поначалу он был даже прилеском. Но по мере того, как они заходили всё дальше, он становился гуще. Деревья становились больше и раскидистее. Вскоре они совсем закрыли небо и отряд пошёл в полутьме.

* * *

Издали доносилось пение нескольких одиноких птиц. Редкое шорохи в траве то и дело заставляли Энрика всё время держать руку на мече. Из темноты, откуда то сверху ему всё время чудились едва заметные огоньки, похожие на глаза.

Люциус то и дело зажигал в руке огонёк и тушил его, будто поигрывая. — Мы скоро? — То и дело спрашивал он.

Жрец лишь пожимал плечами. — Я тут был один раз. И то много лет назад. Но тогда мне было очень мало лет.

После первых же слов Люциус демонстративно перевёл взгляд вглубь леса.

От безостановочной ходьбы у Энрика начинали болеть ноги. Они постепенно становились немного ватными. Но останавливаться он не хотел. Он опасался, что едва группа уснёт, эти неизвестные обитатели леса набросятся на них.

Хотя эта тропа, больше похожая на тоннель из длинных переплетённых веток казалась бесконечной. Несколько часов они шли, а она шла и шла без изменений.

— Ты точно знаешь, куда нас ведёшь? — С некоторой угрозой спросил наконец Люциус.

— Я здесь ходил. — Аккуратно ответил жрец, явно опасаясь спровоцировать его.

— Странное место, понимаю. Я, помню, что шли сюда мы долго, а обратно вышли, за минуту, будто только сошли с основной дороги. Перводух, он такой.

— Так ты всё-таки видел его? — От пристального взгляда Люциуса жрец вновь струхнул.

— Нет. Нет. Я помню, что мы вышли на полянку. Был какой-то голос. Мы прочли молитву. И потом… Не помню.

Холька шла чуть позади всех. Её лицо было теперь на удивление спокойным. Словно она шла по хорошо знакомым местам. За оружие она не держалась. Лишь изредка посматривала по сторонам.

Наконец за очередным поворотом неожиданно показалась полянка, освещённая множеством синеньких огоньков. Часть из них были светлячками. Но главное свечение шло от цветов, плотным синеватым ковром покрывавших поляну. Несмотря на слабость каждого отдельно взятого огонька, все вместе они создавали сумрак, в котором даже Энрик смог видеть вполне сносно.

Группа осторожно прошла на поляну и огляделась. Тропа прекратилась.

— Здесь? — Спросил Люциус.

— Наверное. — Неуверенно ответил жрец. — В тот раз тоже была поляна.

— И где этот Перводух? — Кириан поднял ногу и с подозрением посмотрел на затоптанные ботинком цветы. Их свечение не померкло. Более того, теперь подошва ботинка так же источала мелкий свет, будто к ней прилип порошок.

— Пыльца — догадался Энрик.

Люциус кивнул. — Зови Перводуха.

— Мы в его обители. Он не мог не знать о нашем присутствии.

— Тогда где же он? И почему он не отреагировал на тебя — своего жреца?

Тот пожал плечами.

Они говорили шёпотом, но в этом месте он был слышен прекрасно.

Холька отошла в сторону и внимательно всмотрелась с тёмный лес.

— Кто бы ты не был, выходи. Мы хотим только поговорить. Если ты нас проклял, то мы хотим попросить прощения. — Она сказала это достаточно громко, чтобы после шёпота эти слова ударили по ушам и ушли эхом далеко в чащу.

Около минуты они стояли и слушали вновь наступившую тишину.

— О мессия, возможно вам стоит продемонстрировать этому жалкому духу свою силу. — Предложил Кириан.

— Заткнись. — Велел Люциус.

Внезапно подул ветер и Люциус вздрогнул и закутался в плащ.

— Я выслушаю вашу просьбу. — Высокий громкий голос отчётливо прозвучал в голове Энрика.

Все разом обернулись. Со стороны тропы на поляну вышла статная женщина в длинном зелёном платье. Распущенные волосы, струившиеся по плечам были похожи на тонкие мягкие ветви. Её лицо, на первый взгляд красивое, не выражало ни одной эмоции. Ступая босыми ногами по цветам, она подошла чуть ближе. Она шла походкой полновластного господина, совершенно не боясь вооружённых людей.

Люциус вытянулся, напрягся, и впился взглядом в существо. — Ты — Перводух?

— Возможно. Местные зовут меня так. Можете звать и вы.

Изумлённый жрец опустился на колени и склонил голову.

— Простите! Я всегда думал, что вы — это он! Значит, мы всё время молились неправильно?

Женщина медленно подошла к нему. Люциус с Кирианом, стоящий рядом, отступили. Последний боязливо склонил голову.

— Нет. Вы не ошиблись. — На глазах всех её лицо и всё тело вместе с одеждой начало меняться, будто состояло из какой то тягучей массы. Через пару мгновений на её месте уже стоял мужчина в костюме из зелёной листвы — Я дух. Ваши различия не имеют значения для меня. Однако, я заметил, что образ женщины зачастую более удобен для общения со смертными. Тем не менее, ты можешь обращаться ко мне, как захочешь. — Перводух поднял взгляд на эльфа. — Ты держишь при себе вещь, принадлежащую мне.

Люциус медленно достал из под плаща четверть круга. — Она нужна нам.

— Тогда у нас не может быть разговора. Вы осквернили мой храм и обидели моего жреца. — Он посмотрел на Энрика. — ещё и втянули в своё святотатство ни в чём не повинного ребёнка.

— Я не ребёнок. Я их ученик.

Перводух внимательно осмотрел мальчика. — Смело. Но я вижу, что ты оказался здесь случайно и тем стал заложником этих нехороших людей. Потому будь добр, не лезь в то, на что не можешь повлиять. — Он обернулся к Люциуса. — Давай закончим с этим быстро. — Отдай часть круга.

Эльф помешкал и опустил руку с четвертью.

— Люциус. Отдай ей. — Тихо попросила Холька.

— Эта скотина опять приказывает! Накажи её! Ты позволишь ей управлять тобой?

— Сначала я хочу узнать, о господин, про эту вещь. Как и зачем она здесь оказалась?

Перводух неотрывно смотрел на него. — Мало того, что ты посмел явиться сюда, оскверняя своим инфернальным слугой мои леса, так ты ещё смеешь требовать от меня ответа. — От его грозного голоса затрещали ветки. Слова эхом отдавались в голове.

Энрик испуганно отошёл к Хольке. Последняя, наоборот, подошла ближе.

— Он имеет право так говорить! — Кириан вышел вперёд. — Ибо он — предвестник грядущего очищения! Мир будет спасён от зла священным пламенем и он — его рука указала на Люциуса — станет тем, кто несёт это пламя в себе! По праву рождения он станет тем, кто спасёт этот мир окончательно! Ты думаешь, что он очередной путник, забрёдший в твой логово, демон, но достаточно одного его взора, чтобы весь твой тёмный лес исчез в его священном пламени!

«Мессия» посмотрел на Кириана испепеляющим взглядом.

Перводух замолчал, обдумывая его слова.

— Мессия, говоришь. — Он перевёл взгляд на Люциуса. — Вот ещё одна причина дать вам превратиться в хорошие пеньки. — Он сжал кулак и Люциус резко опустил руку, будто она потяжелела.

— Стой! — Громко произнесла Холька. — Мы против тебя ничего не задумывали. Мы же не знали, что ты его охраняешь?

— А если бы знали? Чтобы сделали? Пришли бы ко мне и стали бы умолять отдать его вам?

— Предложили бы сделку. — Рука Люциуса безвольно висела, но его голос оставался спокойным.

— Я не намерен торговаться с тобой, смертный. Эта вещь так же ценна, как и этот лес. А тебе она зачем? Как твоё мессианство даёт тебе на него право?

— Мне даёт право наш наниматель. Он собирает всё части круга воедино, как его наследник.

— Наследник? — Несмотря на несколько удивлённый голов, лицо Перводуха оставалось недвижимым. — И как же зовут этого наследника?

— Энрике Варела.

Дух, казалось, задумался. — Варела? Для чего ему это надо, он разумеется, не сказал?

— Говорит, что для него это просто семейная реликвия.

— И вы поверили. — Перводух обернулся к Хольке. — Наследник семейства Варела не мог просто так решить собрать круг Бездны. Если он решился, значит, в его душу закралась скверна.

— Если его предки разобрали круг с целью больше не собирать, то почему они его вообще не уничтожили? Раз его смогли распилить, значит, и уничтожить могли.

— Мне это неизвестно. Я заключил договор с Харифом Варелой много веков назад. Договор гласил, что эта вещь будет находится в моём святилище под моей охраной.

Перводух в упор смотрел на него.

— Варела сказал, что его предок предрёк, что этот круг не может быть собран, пока не закончится Великая Тьма. Она закончилась. И мы, как его посланники, пришли за ней.

Перводух немного прищурился.

— В любом случае, мы просим сначала, чтобы ты позволил нам не превращаться в растение. — Вмешалась Холька.

— Что ж. Я могу снять с вас проклятие, но это будет означать, что вы избежите заслуженного наказания.

— Демоны в таких ситуациях обычно заключают договора со смертными. — Заметил Люциус.

— Я не демон. — Впервые в голосе Перводуха послышалась эмоция. — И договора со смертными не заключаю. Впрочем, вы можете ещё совершить благие поступки. В обмен на них я разрешу вас забрать часть и даже не превращу вас в деревца. Я ставлю вам три условия.

Увидев подозрительные взгляды Люциус и Хольки, он продолжил: Первое: по выходи из этого леса вы убьёте его. — Его тонкий палец указал на жреца, отчего глаза того стали, как две большие монеты.

— За что? Пощадите! Я же верно молился вам! Я приносил вам дары!

— Мне не нужны ваши дары. Я не получаю от них ничего. Но моя истинная форма должна оставаться неразгаданной. А это значит. — Он вновь оглядел пару — пусть он унесёт эту тайну с собой в могилу.

— Не проблема. — Кивнул Люциус.

— А мы можем просто стереть ему память? — Предложила Холька. — Он ведь правду ничего не сделал. И искренне предан вам.

— Я поставил вам условие. Первое из трёх. Второе: — когда вы отнесёте этот осколок отпрыску семьи Варелы, вы убьёте его. Я знаю, зачем он собирает этот круг и мудрый Хариф предупреждал, что даже если завершится то, что он назвал Великой Тьмой, никто из потомков, в ком останется хотя бы частичка благородства, не посмеет собрать круг. А потому этот нечестивец должен умереть.

Наступило молчание.

Не дождавшись реакции, Перводух продолжил: И третье: по истечении года с этого дня вы принесёте мне, в это место — он поглядел на Люциуса, затем перевёл взгляд на Хольку. — ваше первое совместное творение.

Глаза мага немного сощурились.

На лице Хольки отразилось сначала непонимание, затем опасение.

— С ней? — Люциус кивнул на Хольку.

Перводух кивнул. — Я вижу неразрывную связь между вами. Вы пытаетесь вместе делать всё, за что берётесь. Посмотрим, готовы ли вы так же вместе отвечать за свои действия.

— Я не согласна! — Заявила Холька. — Невозможно. Мы не просто люди.

Перводух кивнул. — Именно поэтому любое ваше творение будет очень сильно. Впрочем, даже если каким то досадным образом он унаследует от обоих все самое заурядное, это не проблема. Мне нужен не он сам. Мне нужна — ваша ответственность. Плата за то, что вы забираете у меня священное. — Его рука плавно поднялась. Палец указал на часть круга.

Холька поникла головой. — Я согласна.

Я тоже хочу избавиться от твоих фокусов. — Добавил Люциус.

— Забавно смотреть, как ты пытаешься сохранить надменность, даже будучи напуганным до полусмерти. — Второй раз в голосе духа прозвучала эмоция.

Эльф почтительно склонил голову. — Я лишь пытаюсь выглядеть достойнее в ваших глаза, о Перводух.

— Забавно будет смотреть, как этот дух и его лес будут сгорать!

— Может ли жрец умереть не от нашего меча? — Спросила женщина.

— Нет. — Слегка подумав, сказал Перводух. — А что касается совместного творения, то оно не должно быть деревянным, каменным или железным и в нём должна быть кровь вашего общего родственника.

— А если мы не породим такое творение по истечении года? — Осведомился Люциус и с сомнением взглянул на Хольку. На несколько секунд его взгляд стал блуждающим. Он нервно оглянулся, но тут же взял себя в руки и вновь стал спокойным.

— Вы превратитесь в пеньки. — Его равнодушный голос не оставлял в этом сомнений.

Люциус кивнул. Но кивнул очень резко, будто хотел сбить что-то, что зацепилось за голову.

— Я готов подписать договор.

— Я тебе не смертный. Мне не нужны бумаги. Мне нужна ваша кровь.

— Погодите. — Вставила Холька. — Давайте я заключу этот договор. Мне не впервой.

После последних дней Энрик начал думать, что уже ничего не может его удивить. Но он в очередной раз ошибся.

— Нет, Холька, договор распространяется на нас обоих.

— И поэтому заключите вы его оба. — Заключил Перводух.

— Господин, почему вы должны заключать договора с этим духом? — Выкрикнул Кириан.

— Потому что такого моё желание. — Спокойно ответил Люциус.

Кириан недовольно замолчал.

— Хорошо. Пустите ка себе кровушки и капните мне на руку. — Перводух протянул пятерню. Люциус достал небольшой нож и они с Холькой сделали себе надрезы на руке и несколько капель кровь попали ему на руку. Тут же на ладонях у обоих вспыхнуло клеймо в виде круга, разделённого внутри себя на три равные части.

Потухнув, клеймо стало почти незаметным.

В тот же миг Энрик почувствовал, что ставшая уже постоянной чесотка исчезла и рука вновь двигалась совершенно свободно.

Люциус поднял руку, немного встряхнул ими и кивнул, будто самому себе.

— Ровно год? — уточнила Холька.

— Год. — Ответил Перводух. А теперь — возвращайтесь, откуда пришли. Само ваше присутствие — Он посмотрел на Люциуса — отправляет этот лес.

Кириан взял плачущего жреца за шкирку и они пошли обратно.

Едва они зашли за поворот, как деревья над головой становились всё реже с каждым десятком метров. Свет, проникающий через них был уже немного рыжеватым.

Через несколько минут лес стал совсем обычным и они быстро вышли на опушку, а там уже и на дорогу.

Солнце приближалось к горизонту.

— Ты чувствовала это, Холька?

— Что?

— Эту мощь! Эту силу! Редко какое существо так переполняет энергия! Она может быть разлита в воздухе, быть закованной в металл. Но редко она полниться и стелиться из одного тела! — Люциус восторженно сжал кулак.

— У кого ты ещё видел такое?

Люциус резко остановился, будто очнулся, опустил руку и перевёл взгляд на Хольку. — У тебя. Но слабее.

Она улыбнулась. — И это к счастью.

— Я был бы непротив, если бы ты была такой же сильной.

— Если бы я ещё полностью контролировала эту силу.

Они внимательно посмотрели друг другу в глаза.

— И эта сила твоя! Она должна быть твоя! По праву!

Жрец уже перестал плакать и лишь моляще смотрел на окружающих.

— Мы можем что-то сделать? — Осторожно спросил Энрик.

— Можем. — Эльф зажёг в руке огонь.

— Нет, нет! Господин Люциус! Я хотел сказать, можем ли мы помочь ему.

— И вправду. — Добавила Холька. — Он ничего плохого не сделал. Должен быть способ сохранить ему жизнь — Она сочувственно посмотрела на несчастного жреца.

— Маловероятно. Возможно, воскресить. В условии не было сказано, что после убийства мы не можем его воскресить. Но для этого нужны драгоценные камни.

Энрик заметил, что Холька открыла рот, собираясь, что-то сказать, но помедлив пару секунд, закрыла его. Люциус тоже заметил это и, дождавшись, пока она передумает, продолжил. — Но лично я не собираюсь тратить на это время и силы. И мы не будем делать.

Кириан почтительно поклонился Люциусу. — Позвольте кое-что предложить, о мессия.

Тот кивнул.

— Пусть ваша стражница покончит с ним. Незачем вам марать руки об это ничтожество.

Холька обратила на Кириана презрительный взгляд. И тут же перевела его на Люциуса.

— А что если это сделаешь ты? — Обратился он к Кириану.

— Я? О, это большая честь господин. Я лишь хотел предложить, чтобы и она доказала вам свою преданность, но всегда готов доказать это.

— У неё ещё будет такая возможность. — Люциус вновь перевёл взгляд на Хольку и Энрика. — Вы можете идти. Мы скоро догоним вас.

Женщина кивнула. На мгновение на её лице появилась благодарная улыбка и тут же пропала. Её мощная рука взяла парня за плечо. — Пойдём.

Дорога начинала немного петлять, обходя пару холмов и вскоре троица скрылась за поворотом.

— Это неправильно. — Заявил парень.

— Да. Это так. — Печально ответила Холька. — Но как же иначе?

— Иначе? — Удивился Энрик. — Я думал, вы хотите бороться со злом, а не договариваться с ним.

— В этом мире всё немного сложнее, Энрик. Не все наши желания сбываются. Мне жаль это говорить. Я сама хотела бы, чтобы любой выбор был очевиден. Чтобы были лучшие и худшие варианты.

— А разве мы выбрали не лучший?

— Я думала, ты осуждаешь меня.

— Папка говорил, что если есть выбор между твой жизнью и чужой, всегда выбирай свою. Потому что за другого ты, пока жив, сможешь отомстить. А мёртвые уже не могут ничего.

Холька кивнула. — Умный у тебя папка. Надеюсь, ты вернёшься к родителям. Уверена, они любят тебя.

— Не уверен. Вы меня любите. Даже мама так не беспокоилась обо мне.

— Может, это потому, что у неё много детей. А у меня нет ни одного.

От её голоса Энрику на секунду стало жаль её. Но лишь на секунду.

Они прошли минут десять и остановились. Вскоре их нагнали Люциус с Кирианом. К этому времени уже начало темнеть.

— Нам бы трактир найти. — Заметил Кириан.

Холька отрицательно качнул головой. — Трактир нам не нужен. Лучше будет остановится в лесу.

Люциус опять то и дело резко смотрел на сторонам, хотя и пытался теперь это скрыть. Пару раз проводил рукой по лбу.

Голос то и дело возвращался. Но теперь он был тихим вкрадчивым.

Вскоре они сошли с дороги в рощу и развели там костерок. Воду набрали из ближайшего ручья. Хлебцы и засушенные фрукты подходили к концу.

— Завтра придётся уже в деревню зайти.

— Или поохотится.

— Я могу белок настрелять. — Сказал Энрик. — Если у меня будет лук.

— Да ладно там. — Махнул рукой Люциус. — Холька, если что, слетает, барана принесёт в когтях.

Холька улыбнулась. Энрик видел, что весь вечер она пристально смотрела на Люциуса. В какой то момент она протянула к нему руку, но остановила её на полпути и со смущением убрала, когда тот посмотрел на неё.

— Люциус. Можно с тобой поговорить.

— О договоре?

Она кивнула.

— Мы что-нибудь придумаем. — Он взглянул ей в глаза. — Я вижу, что ты хочешь сказать. Но не считаю, что это возможно. По крайней мере, пока. Мы попробуем сделать ребёнка другим способом.

— Но как? Отберём, похитим? Воскресим?

— Там сказано, что он должен быть нашим общим родственником.

— Вот именно. Если это подразумевает не нас с тобой… То кого? Нет, постой! У меня есть идея. — Видя заинтересованный взгляд Люциуса, она продолжила. — Мы можем собрать фигурку из плотной земли и поместить туда стеклянный флакон с кровью. Тогда он не будет состоять ни из дерева, ни из камня, ни из железа.

Люциус кивнул. — А кровь общего родственника мы откуда возьмём?

— В этом и проблема. Сначала этого родственника мы должны… — Она смущённо посмотрела в землю. — … то есть ты понял. — Провела себе рукой по животу.

— Если у мессии будет потомок, то он должен будет родиться не иначе, как по ритуалу Вверения. — Вмешался Кириан. — Впрочем, когда мессия наконец вознесётся и начнётся очищение мира, это уже не будет иметь никакого значения. Ибо, после того, как его миссия будет завершена, ему не нужны будут потомки.

— Я не говорил, что они мне не нужны. — Ответил Люциус. — Но пока что это излишне.

— Конечно, о мессия! Простите, если мои слова вас задели. Я лишь хотел сказать, что после очищения наступить новая эпоха и то, будут ли у вас дети или нет, уже не имеет всеобщего значения.

— Если я мессия, то всё, что я делаю, должно и будет иметь значение. Не так ли? — Люциус подозрительно сощурился.

Под его взглядом сидящий Кириан поклонился почти за земли.

— О да, господин. Если вы решите принести в этот мир своё дитя до возвышения, для всех нас будет величайшей честью защищать его.

С ветки ближайшего дерева вспорхнула и перелетела повыше чёрная птица.

Энрик смотрел в ту сторону, но с трудом различал её силуэт во тьме. А вот Люциус, похоже, хорошо её видел. Перехватив взгляд парня, он пояснил: — Ковен следит.

— Думаешь, они нападут? — Шёпотом спросила Холька.

— Маловероятно. Но на страже лучше стоять.

Когда Энрик засыпал Холька всё ещё сидела нескольких метрах от Люциуса и смотрела на него, в то время как он, сидя к ней спиной, бормотал себе под нос разные вещи.

— Она должна гореть! Она должна гореть! Она должна гореть! Он портит нам всё!

— И она сгорит. Но не раньше, чем ты заткнёшься.

— И долго ты собираешься её терпеть?

— Столько, сколько потребуется для исполнения плана. Будь спокоен. Я делаю все необходимое.

XI

Следующий день они обошли деревню, где поклонялись Перводуху. Шли, будучи наготове. Однако, нападений не было.

Энрик решил отвлечься от этого, ища ингредиенты. Так, он нашёл песок, с помощью которого он ослепил слугу. Так же, он нашёл на небольшом пустыре немного чёрной земли, которой использовала Дулфия для маскировки от мертвецов и, одновременно, с другим порошком, он сам применял, чтобы становится невидимым.

Всё это он убрал в небольшие мешочки, которые развесил на поясе. Теперь он чувствовал себя почти как Люциус.

Только последний носил в мешочках какие-то травы, которые продолжал на привалах бросать в горячую воду.

Они пошли к городу запланированным ранее путём: свернув на юг, пройдя по тракту, затем по бездорожью. По дороге зашли в пару деревень, где купили немного еды и воды.

Вечером, вновь успокоившись под воздействием очередной щепотки трав, Люциус заметил: ворона больше нет.

— К чему ты это? — Спросила Холька.

— К тому, что с тех пор, как мы освободили Энрика, Ковен всегда знает, где мы. Один ворон неотступно летает за нами уже минимум пять дней.

— Если они неотступно следили за нами с самого их логова, то неудивительно, что они знали, где мы.

— В том то и проблема, что следили они не всегда. За нами уже несколько дней летает один и тот же ворон. Но есть дни, когда его нет. Как и сейчас. Но, тем не менее, через некоторое время он нас находит.

— И какие у тебя мысли?

Люциус сурово посмотрел на Энрика. — Я думаю, что тебе, парень, подсадили что-то. Или наложили какое то колдовство. Или магическую метку.

Червь в голове Энрик тихонько, но ощутимо зашевелился.

— Я прав? — Яркие огненное рыжие глаза впились взглядом в парня.

Тот склонил голову. — Я не помню. Меня просили шпионить за вами. Но я отказался.

Взгляд Люциуса стал высокомерным. — Полагаю, тебя и не спрашивали.

— И что ты думаешь с этим делать? — Спросила Холька.

Люциус перевёл взгляд на неё. — Я не ощущаю в нём ничего магического. И это странно. В Соле я попробую что-нибудь сделать.

— Кстати о городе. Что мы будем делать с Варелой?

— Мы обсудим это с ним. Я думаю, что мы может найти выход.

— Предлагаешь нам просто сказать, что нам приказали его убить?

— Нет, конечно. Мы расспросим его про этого Перводуха. Но если выхода не останется, то нам придётся с ним расправится. У меня есть идея на этот счёт.

Но о ней поговорим позже.

На следующий день они вернулись в Солу.

Кириан ушёл к культистам. Люциус пообещал зайти к нему ближе к вечеру.

В доме Варелы их встретил слуга в расшитом золотой нитью халате.

— Господин вышел на прогулку. — Сообщил он.

Вскоре, однако, Варела пришёл. Он выглядел очень довольным. — Господа, полагаю, вы раздобыли то, что я просил.

— Именно так. — Ответил Люциус.

— Тогда прошу. У меня тоже есть для вас новости.

Они прошли в его уютный просторный кабинет и закрыли дверь.

— И так, друзья. — В этот раз Варела выглядел гораздо радушнее. Практически сиял от удовольствия. — Для начала разговора прошу показать находку. — Он торжественно протянул руку сначала к Люциусу, потом к Хольке, потом снова к Люциусу. Последний вытащил из кармана четверть круга и протянул Вареле.

Тот взял и присоединил к лежащим на столе двум четвертям.

— Я очень рад, что на вас можно положиться! Наёмники, знаете ли, люди ветреные.

Холька сурово посмотрела на наго. — Мы не наёмники.

— Разумеется, разумеется, милая госпожа. Я не ставлю под сомнение вашу честь. Но, согласитесь, наши с вами конечные цели несколько расходятся.

Люциус кивнул. — Но это не мешает нам работать вместе.

— Не вместо, а на меня. — Заявил Варела с некоторой гордостью. Он достал из-за стола небольшую шкатулку. Из неё вытащил свёрнутый лист бумаги. Расстелил бумагу на столе. Судя по отметкам, это была схема какого то леса, в котором были отмечены прямоугольники и в одном из них — отметка в виде красного крестика.

— Здесь последняя часть артефакта.

— А как насчёт награды? — Спросил Люциус.

— Награды? — Варела искренне удивился, а через мгновение его рот расплылся в весёлой улыбке. — Ах вы хитрецы! — Он погрозил им пальцем.

— Ещё и насмехается, ублюдок!

Люциус молчал.

Глядя на него Варела тоже стал спокойным. — Могу обеспечить вас деньгами. И обещаю вам, по возвращению я дам вам столько денег, столько захотите. Но я вижу, что вы люди серьёзные и потому не будете просить у меня мелочь вроде ста тысяч монет и тому подобного.

— Деньги нам пригодятся. — Заговорил Люциус. — Но нам нужно другое.

Варела ожидающе приподнял брови.

Люциус с Холькой переглянулись.

— Нашего парня Ковен как то зачарован, или поставил метку или кого-то подселил. Мы точно не знаем. Но с момента его возвращения Ковен всегда знает, где мы.

Варела подумал, достал из ящика стола трещотку, поиграл ею перед Энриком, затем вернул на место, достал печать с непонятными символами и направил её на Энрика.

— Действительно. В его голове поселилась какая то сущность. Маленькая, но наверняка вредная. Если позволите. — Он обратился к Энрику. — Я бы хотел поизучать тебя. У меня есть книжки. В них наверняка найдётся что-то подходящее.

— Конечно, он согласен.

Слова Люциуса заставили Энрика вознегодовать. — Почему вы решаете за меня?

— Потому что это не только твои проблемы, но и наши. И ты либо решаешь её, либо останешься здесь.

Холька попридержала Люциуса за плечо. — Варела, решите нашу проблему.

Тот кивнул. — Ну что, парень, давай ка посмотрим, что у нас есть. А вас, господа, попрошу нас оставить. Лучше всего вас будет заняться своими изысканиями. Я так понял, что они у вас имеются.

Холька с Люциусом обменялись кивками и ушли.

Варела достал кучу книг, разложил их на столе. Какое то время он листал их. Энрик просто сидел, не понимая, что ему делать. Он сильно волновался, боясь, что тайна, которую ему завещалось хранить, выясниться. Червь постепенно начинал двигаться. От этого парень начинал ёрзать.

Варела несколько раз просил его подождать. Когда он вычитывал что-то интересное, то ахал и охал, а его улыбка становилась всё более азартной. Пару раз он вынимал из стола небольшую металлическую вещь в форме конуса. Подходя с ней к Энрику, он вставлял её ему в ухо и, зажигая магический огонь в руке, заглядывал туда. Наконец, спустя неопределённое время, он закрыл последнюю из выложенных книг и расселся совершенно вальяжно, с видом победителя.

— А теперь, мой друг, расскажи как тебе подсадили эту замечательную штучку. Этот… транслятор, если можно так выразиться.

Решив, что «транслятор» это название этого червячка, Энрик захотел сказать правду. В тот же миг червь двинулся и его голову будто проткнули иглой.

Видя, как парень схватился за голову, Варела только покачал своей. — Тяжёлый случай. Кто бы не слушал тебя, парень, я очень хочу поговорить с ним. Слышишь? Там, по ту сторону. Я бы с радостью с тобой побеседовал, культист. Приходи ко мне домой. Я готов хорошо заплатить за рецепт… нет, не правильно, за инструкцию по их выращиванию.

Боль постепенно прошла и Энрик пришёл в себя. — Вы сможете его вытащить? — Он вновь согнулся от пронзившей голову боли.

— Да хватит ребёнка мучить! — Возмутился Варела. Как ни странно, но после этого боль прошла. — Могу вытащить. Только не сейчас. Проблема в том, что я не хозяин этого червя. Хозяину достаточно просто приказать ему. А мне же придётся применять магию и алхимию. Мне нужно подольше этим позаниматься. Но ты можешь идти гулять. Дальше я разберусь сам. Только не убегай далеко.

Варела говорил это столь довольным тоном, что Энрик чувствовал здесь обман. — Сколько я буду должен?

— Мне? — Варела рассмеялся. — Храни Император, зачем мне твоё долг? Червяк, которого я получу в итоге и, главное, практический опыт, стоять гораздо больше, чем ты и твои родители могут мне предложить.

— Они мне не родители. — При этих словах Энрик почувствовал неловкость. Ему не хотелось, чтобы об этом узнала Холька.

— Хорошо, воспитатели. Пойдёт? Вот и отлично. Только не радуйся раньше времени. И скажи уважаемым рыцарям, чтоб тебя охраняли. Я бы на месте Ковена решил бы тебя похитить, чтобы червяка достать. Но пока свободен. А лучше, вообще здесь посиди. Бьюсь от заклад, рыцари там сами со всем справятся.

Так Энрик и сделал. Только попросил у Варелы книгу по магии. Тот с радостью его дал, а узнав, что парень хочет пойти на рынок за ингридиентами, дал ему ещё и несколько серебрённых.

После этого он весь день продолжал учить местный язык, пару раз пытался воспроизвести заклинание, позволяющее видеть сквозь стены, но у него ничего не получалось. Только толчённый орех попал в глаз и он потом несколько часов щипал.

Вечером он рассказал об этом Хольке и Люциусу. Обоим эта идея понравилась.

— Пусть он этим и займётся. — Сказал Люциус. — А что касается тебя — Он наклонился к парню. — Не смей выходить из дома. Ты меня понял?

Тот кивнул.

— Убей, убей, убей ублюдка! Чего ты ждёшь! — Настойчиво шептал голос. — Он знает! Он всё знает!

Встретившись взглядом с Люциусом, Энрик быстро перевёл его на Хольку.

— В чём дело? — Она вопросительно посмотрела на Люциуса.

— Я прикидываю. — Сказал тот. — Когда Варела достанет эту вещь из тебя, я тоже её посмотрю. А до тез пор — он посмотрел на парня — Нам нужно держать тебя подальше.

На следующее утро Люциус ушёл к культистам. Холька убежала в городскую библиотеку.

В тот вечер Люциус не вернулся в комнату.

— Решил заночевать у культистов. — Пояснила Холька.

Энрика мучили нехорошие догадки.

На следующий день он полдня занимался магией. То и дело спускался к Вареле.

Хозяин был очень любезен. Он с радостью рассказывал парню местные легенды, потом про магию. У Энрика сложилось впечатление, что он знает почти всё. Он показывал Энрику необычные вещи из разных концов света. Среди были небольшие часы, которые были настолько маленькие, что Энрик не понимал, как они могли вообще работать, стекло, которое надевалось на один глаз и позволяло видеть невидимое. Для того, чтобы показать это, Варела попросил Энрика наколдовать на себя невидимость. Воспользовавшись ингридиентами Варелы, Энрик это сделал. Тот отвернулся, чтобы не видеть его и пел песню о Стене на южном языке. Энрик тихо походил по комнате, забравшись в самый дальний угол, после чего Варела развернулся, осмотрел комнату. Не найдя Энрика, он оглядел комнату через стекло и легко нашёл парня, притаившегося за большим стулом.

Энрик с удивлением расспрашивал об этих вещах. Варела с нескрываемой гордость рассказывал о каждой и о том, кто её привёз.

— Зачем вам это? Ну то есть, почему вы этим занимаетесь?

— Понимаешь, друг мой, мы — аристократия, обладаем властью. Но, подумай сам, что толку в том, чтобы пользоваться ею ради того, чтобы просто есть досыта, ходить на балы и интриговать друг против друга? Это удел тех, кто добивался власти всю жизнь. Они жили ради этого. Мы же, кому эта власть досталась просто так, начинаем с более, если так можно выразиться, высокой ступени социального бытия, выше которой лежит лишь просветление.

— А как же короли?

— Короли — те же аристократы, только более несчастные. Да, у них чуть больше денег, но зато их могут свергнуть, могут сместить. Быть королём хлопотно. Рисковать властью ради власти ещё большей может только человек крайне ограниченный.

— А зачем собирать редкие вещи?

— Я не собираю. Я изучаю. На что можно потратить власть, если не на изучение этого мира?

Энрик немного подумал. — Отец Диодор говорил, что богатство надо жертвовать церкви Великого Пламени. Потому всё богатство — от его милости.

Варела поиграл бровями. — Вот и пусть этим занимаются священники. Они же наши заступники перед пламенем. Вот пусть и заступаются и жертвуют. А мы, люди светские, будем заниматься тем, что нам полагается.

— Разве вы не верите?

— Я? — Он показал руками вокруг. — Посмотри вокруг. Разве стал бы тот, кто неистово верит в пламя или в королевских духов, собирать такие вещи? Не-ет.

— А пламя вас не покарает?

— Оно карает тех, кто служит ему. Я ему не служу. Я служу себе. Потому если меня кто-то покарает, то это произойдёт как то иначе.

В подобных разговорах провёл пару дней.

Холька проводила их в библиотеке. Вечером она приносила Энрику леденцы с рынка. В деревне он ел их только один раз, когда в деревне оставалась ярмарка. Она с готовностью рассказывала, что ищет рассказы о драконах и о чем то, что способно превращать драконов в людей.

— Почему вы хотите избавиться от этого? Вы же очень сильны. Вы можете защищать людей.

Она улыбнулась. — Ты уже забыл, как боялся меня?

— Я и сейчас боюсь немного. Но вы ведёте себя со со мной, как мама. Даже она не кормила меня леденцами. Неужели не все понимают, что вы добрая?

— Кто-то понимает. Кто-то нет. Но знаешь, Энрик. — Она села рядом. — Мне надоело всем доказывать, что я не монстр. Эти силы помогали мне бороться с Ковеном, преодолеть трудности, которые выпали на мою долю. Но теперь я хочу просто спокойно жить. И потому хочу избавиться от этого.

— Люциус тоже хочет? Мне кажется, он хочет ещё больше могущества.

Она покачала головой.

— Я знаю, чего он хочет. И очень надеюсь, что он сможет пересилить себя.

— С ним всё время кто-то разговаривает.

Лицо Хольки резко стало удивлённым и немного испуганным. — Ты слышал демона?

— Я слышу грубый властный голос, который все время требует от него кого-то убить. И вас тоже.

Он вскочила. — Как давно ты начал его слышать?

— С тех пор как меня похитили.

Холька немного подумала и кивнула. — Значит, это правда.

Червь в голове зашевелился.

— Вы тоже его слышите?

Она покачала головой. — Нет. Но Люциус показывал мне. Я знаю, что демон ему говорит. А Люциус об этом знает?

Энрик сам не понимал этого. И так и ответил.

— Не говори ему. — Потребовала Холька. — Он и так злится на тебя, а узнав об этом… Я вообще боюсь за вас обоих.

* * *

Люциус все эти дни пропадал у культистов. Вечером он заходил к Вареле и некоторое время они о чём то разговаривали. Демон подозрительно затаился, лишь изредка что-то довольно нашёптывая.

На третий день Люциус явился в середине дня. Он быстро прошёл в кабинет Варелы и они начали там о чём то беседовать.

Энрик подкрался к двери и прислушался.

— План прекрасный, господин Люциус! — Варела был, как всегда весёл. — И, полагаю, вы, при всём вашем уме, смогли это организовать.

— Непременно. — Люциус говорил кратко и чётко. — Именно поэтому я буду очень рад вашему появлению. Проблема с парнем уже решена?

— Скажем так, дела продвигаются. Я близок к разгадке.

— Холька знает?

— Милая госпожа всё время пропадает в библиотеке. Кажется, вашими стараниями она пристрастилась к чтению.

— Некоторые проблемы нельзя решить без знаний.

— Истинно так, мой друг! Пойдём же, не будем медлить.

Энрик тихо прошёл в свою комнату, взял там мешочек с песком, подкинул над собой его горсть, тихо сказал нужные слова. Посмотрев на свои руки, он понял, что они стали прозрачными.

Спустившись вниз, он застал там Люциуса Варелу, которые вышли.

Энрик последовал за ними, держась на почтительном расстоянии и стараясь не попадать под ноги случайным прохожим.

Люциус о чём то спокойно рассказывал. Варела слушал его с вежливым интересом, то и дело переспрашивал.

Они производили впечатление двух аристократов, рассуждающих о недоступных простым людям материях.

Так они прошли через площадь, по большой улице, свернули в знакомый переулок и подошли к двери дома культистов.

Как только их впустили, Энрик подкрался к двери.

— Прошу вас. — Вежливо сказал Люциус.

— Ох, вы так любезны. — Весело ответил Варела. — Это ваш герб? Мрачновато, но зато властно. Завораживающе. Со вкусом.

— Рад что вам нравится, но это ещё не всё, что я хочу вам показать.

— Поверьте, я сам в нетерпении. Но позвольте, обязательно ли делать это в таком мрачном месте? — В его голосе было слышно некоторая растерянность.

— Иначе никак. — Успокоил его Люциус. — Я же не могу проводить средь бела дня наши ритуалы.

— Разумеется. Я ни в коем случае не хочу подвергать вас опасности.

— Как и мы вас. — В голосе Люциуса Энрику послышалась замаскированная угроза.

Голоса стихли. Послышался звук опускаемой тяжёлой двери.

Энрик подумал, как проникнуть внутрь. Просто постучать в дверь и надеяться, что её откроют, было бы заманчиво, но помня, как осторожны были культисты, когда они пришли сюда, Энрику надо было придумать другой план.

Подумав немного, он резко стукнул по двери и затих. Послышались шаги, смотровое окошко на дверь открылось и быстро закрылось. Энрик стукнул ещё раз.

Культист опять открыл дверь. — Кто там буянит? — раздался грубый мужской голос.

Немного постояв, он вновь закрыл защёлку. Парень подошёл к двери с другой стороны и вновь со всей силы стукнул по ней кулаком.

На этот раз дверь открылась. Человек в чёрном плаще, под которым виднелись красные одежды, выглянул и осмотрелся. — Кто бьёт, блин! Найду, мало не покажется!

Никого не обнаружив, он закрыл дверь.

В этот раз уходящих шагов Энрик не услышал, тот явно стоял и ждал продолжения.

В этот момент в переулок зашли несколько подвыпивших бродяг. Подождав, пока они дойдут до двери, Энрик со всей силы вновь ударил. Едва он убрал руку, как культист открыл дверь с ноги.

Увидев стоящих перед собой пьянчуг, мужчина крикнул им, так что те вздрогнули. — Я вас предупредил! Будете ломиться — получите!

— Мужик, в тебя демон вселился? На кой нам твоя дрянная дверь!

— А кто тогда стукнул? Призрак? — Тот вышел наружу и встал перед ними. Энрик воспользовался моментом, чтобы проскочить внутрь. Он очень боялся, натолкнуться на кого-нибудь ещё, но больше в просторной комнате никого не было.

Воспользовавшись тем, что культист продолжал угрожать карами Бездны прохожим, Энрик к трудом приподнял дверь в подпол и, едва встал ногами на лестниц, опустил.

И ему вновь повезло. У лестницы никого не было. Внизу горели огни, сносно освещая широкий коридор.

Энрик подошёл к приоткрытой двери и заглянул в проём. В большом помещении стоял Варела в окружении четверых культистов и Люциуса.

— Это не… не лучшая идея. — Голос Варелы был напуганным.

Люциус показал ему палец. — Тихо. — Он сделал перед ним несколько быстрых жестов. Варела резко заморгал, замотал головой. Люциус медленно приложил ему палец ко лбу и Варела тут же застыл, как вкопанный. Волшебник осторожно взял его за плечи и, медленно развернув, повёл к стоящему на возвышении алтарю в виде высокой каменной плиты.

Ведомый Люциусом, он медленно лёг на неё ногами к выходу. Люциус встал рядом, частично закрывая его. Четверо культистов, включая Кириана, расставляли свечи, и доставая свитки с какими то письменами.

— Сколько их у нас? — Спросил Люциус.

— Один набор. Ещё один свиток с контролирующим полем. Но этого мало.

Люциус кивнул. — Приступаем. Пока не очнулся.

Кириан медленно подошёл к Люциусу. — Мессия, простите мне мои сомнения, но… — Он взглянул на лежачего. — В чём его вина? Разве он был плохим человеком.

— Не бывает хороших людей. — Ответил Люциус. — К тому же нам нужно его убить. Ты знаешь.

— Да, о мессия. Но, заслужил ли он такой участи?

Этот вопрос, казалось, на некоторое время поставил волшебника у тупик. Наконец, он произнёс: Если я так решил, значит, заслужил. Так надо для вознесения, Кириан. Нам нужен камень. И нас нужно снять проклятие. Действуй.

Тот немного помедлил и поклонился. После этого он вместе с другим культистом взял свитки и встал с боку от мессии. Люциус занял позицию за головой лежащего.

— Начинаем.

Культист с Кирианом раскрыли свитки и первый начал читать содержимое.

— Форма — есть жизнь. Тело — есть дом. Твёрдость — есть опора. Сохраняй, ибо ничего не годно без них. — Громко произнёс мужчина и закрыл свиток.

Спящий, судя по всему, Варела покрылся чем то блестящим и на вид вязким, словно его полили маслом.

Затем Кириан начал читать свой свиток.

— Погань сонная, изыди из тем, отпусти душу, верни в мир вещей и реалий. Ибо разум силён лишь когда борд. — И тоже закрыл свиток.

Варела открыл глаза и попытался яростно шевелиться.

Люциус раскрыл свой свиток прямо у него над головой. — Величина, что пугает — стань ничтожеством, неуклюжесть — ловкостью, гиря — пёрышком, шар — горошиной.

Тут же он отбросил этот свиток и поднял с пола следующий.

Варела начал быстро уменьшаться. Вернее, уменьшался барьер, образовавшийся вокруг него. Сам он, очевидно, не мог говорить, но едва барьер начал сдавливать, как на всё подземелье раздался приглушённый глухой вопль. Так орал человек, который умирал, возможно, самой мучительной из возможных смертей. Было видно, как под барьером всё стало красным.

Энрик застыл у ужасе от такого вопля. Чувство безопасности требовал бежать отсюда, прямо сейчас, рассказать Хольке, но ощущение, что он может пропустить, что важное, оказалось сильнее.

Люциус быстро открыл следующий свиток.

— Тело — дерево, душа — корень, магия — пламя. Соедини, сомни, перемешай воедино! Во имя свободы души от тела. Единства дерева и огня! Как положено миру, пусть получится прах!

Переставшая жалобно кричать окровавленная туша, начала меняться в форме вместе с барьером, став сначала овалом, затем прямоугольником, в конечно итоге сжавшись до размеров небольшого камня. Кровь, одежда — всё перемешалось в одну единую фиолетовую массу.

Люциус выкинул свиток и поднял руки над алтарём. В один момент всего волшебника охватило пламя, будто он сам загорелся. Вся комната осветилась ярким огненным светом. Даже культисты отшатнулись и слегка отступили с возвышения. В его открытых ладонях образовались два больших огненных шара. Он резко опустил их на съёжившуюся массу и весь обуявший его огонь, будто ушёл в руки, а через них, в то, что он ими накрыл.

Под ладонями вспыхнул яркий свет, будто родилось солнце. Но лишь на пару секунд.

Затем и он погас наступил прежний полумрак.

Люциус стоял с опущенной головой, прикрывая руками результат этот жуткого ритуала. Маска чуть съехала в сторону, открыв острый подбородок, покрытый какими то символами. Переведя дыхание, он выпрямился, поправил маску, с абсолютным спокойствие взирая на место, где только что лежал аристократ Энрике Варела. Теперь вместо него лежал небольшой поблескивающий фиолетовый кристал.

Энрик застыл, будучи не в силах отвести взгляд. Чувствуя, что пора уходить, он не мог заставить себя сдвинуться. Он ждал чего то ещё. Что должно было произойти. Что-то ещё хуже увиденного.

— Мы закончили. — Люциус убрал кристал в карман. — Сколько их у нас теперь?

— Вместе с этим — семь, господин. — Слегка поклонился Кириан.

— Этого может не хватить.

— Осмелюсь сказать, мессия, что один кристал решил бы все наши проблемы.

— Я знаю, о чём ты.

— Проблема в том, господин, что она может помешать нам, если узнает.

— Может. И всё же пока что она полезна мне живой. Подготовь всё и завтра утром подходи к нам с двумя своими людьми. Здесь оставишь двоих. И предупреди вашу группу в Теократии. Сообщи, что мы прибудем в течении ближайшей декады. Дней пять-шесть. Семь — предел, если ничего не случится.

— Будет исполнено. — Он развернулся, но к нему тут же обратился Кириан.

— Господин. Я всё же прошу вас подумать насчёт драконицы.

— Хватит. Он сделал некоторую паузу и продолжил. Делая паузы между фразами — Мы всё решим. В Теократии. — Обернулся к Кириану. — Там есть свитки?

— Я прикажу, чтобы подготовили. И всё, позвольте спросить, как вы собираетесь превращать её?

Люциус взглянул на него Кириан стойко выдержал взгляд. — Ты сомневаешься во мне?

— Я сомневаюсь в её верности вам. Если она действительно так верна, какой пытается выглядеть, то она должна лечь на алтарь при первом вашем слове.

Люциус пристально смотрел на него немигающим взглядом. — А ты?

— Я? — Уверенность как ветром сдуло с лица Кириана.

— Да, ты. Ты предан мне?

Он покорно склонил голову. — Да, разумеется, о мессия.

— Если я прикажу тебе лечь на алтарь, ты ляжешь?

Секунд десять длилось молчание.

— Боюсь, я буду более полезен вам в качестве помощника и сов…

— Если я прикажу, ты ляжешь? — Неожиданно громкий голос мессии заставил его резко замолчать.

Он застыл в раздумье, скромно глядя под ноги своему господину.

— Ничтожество. — Спокойно констатировал Люциус. Соединив руки за спиной, он двинулся к выходу. — Завтра утром чтобы был у дома Варелы. — Люциус двинулся к выходу и в этот момент Энрик будто оттаял. Бросившись к лестнице, рассчитывая, что успеет выбраться быстрее, чем Люциус неторопливо дойдёт.

Приподняв дверь, он тут же увидел, как культист обернулся на него.

Энрик тут же в панике выскочил наверх и крышка за ним упала с громким хлопком.

— Эй, кто там? — Культист метнулся к подполу и осмотрелся. После этого он открыл дверь.

Энрик воспользовался появившимся звуком, чтобы подняться и сделать несколько шагов к выходу.

Из подпола выглянул Люциус. — Кто здесь?

— Не знаю, господин. Но мне кажется, что здесь что-то бродит. Но я никого не видел.

— Он здесь! Здесь! Мелкий поганец всё видел! Он всё знает! — Вопил демон — Сжечь! Убить! Сжечь! Убить!

Энрик подошёл к самой дверь. Она была закрыта изнутри, но он уже видел такой замок. Он отодвинул защёлку и в этот момент обернулся. Люциус смотрел прямо на него. Поддавшись страху, Энрик толкнул дверь, выскочил в неё. В этот момент он споткнулся об порог у упал. Над его головой пролетела огненная вспышка. Она ударила в противоположную стену и подожгла её.

Энрик вскочил на четвереньки, затем на две ноги и побежал по улицам.

— Схватить! — Неожиданно громко и зло крикнул Люциус. Энрик долго петлял по переулкам, выскочил на площадь, затем побежал к дому Варелы. Доходя до него, он понял, что его не преследуют, но также понял, что он больше не невидим. Пытаясь осознать произошедшее, первое, что он понял, это то, что в дом Варелы ему нельзя. Холька не сможет защищать его вечно. Люциус найдёт момент.

А это значит, он должен бежать. Но куда? И как спасти Хольку. Он остановился в переулке и сел на землю. Его сердце истошно билось. Ему потребовалось много времени, чтобы успокоиться. Немного подумав, он не нашёл другого способа, кроме как пойти к Ковену. Но как его найти?

Единственное место, путь к которому он помнил, это место, где его вербовал Мавон, в «Повозки Запада». Он быстро нашёл это место.

Дверь была открыта. За ней, в небольшой комнатушке сидел сторож.

— Где господин Моргейн?

— Моргейн? — Сторож прищурился, разглядывая его. — Ой, мальчик. Не знаю, зачем тебе он, но он сейчас, наверное, в Теократии. Он вышел туда с караваном дней десять назад. Когда он вернётся — я не знаю.

Энрик отошёл и вновь подумал. Тут ему пришла в голову мысль. — Раз с помощью червя они могут слышать всё, значит могут слышать и его.

— Бальдр, Дулфия, Мавон. — Он говорил это неуверенно, чувствуя, что возможно, совершает ошибку, но не видел другого выхода. — Мне нужна помощь. Я хочу убить Люциуса и спасти Хольку. Я помогу вам. Если вы поможете мне. — Он не мог понять, услышали ли его или нет. — Прошу помогите. Я хочу встретиться с вами. Где я могу найти вас?

Тишина.

— Я хочу встретиться с вами у западных ворот. Сегодня же. Как можно быстрее. Прошу, помогите. Я не могу вернуться к ним.

Червь в голосе зашевелился. Впервые это показалось ему добрым знаком.

Он обошёл дом Варелы и вскоре достиг западных ворот.

Там отошёл от дороги, смертельно боясь случайно встретиться с Люциусом. Вокруг ездили повозки, сновали и болтали о чём-то люди.

Он внимательно разглядывал их, ища людей в чёрных плащах. В какой то момент рядом остановились две фигуры. Они огляделись и в них Энрик узнал Мавона и Дулфию.

Девушка тут же подбежала и обняла его. — Ох мальчик, как же тебе тяжко. Я тебя прекрасно понимаю.

— Мы должны спасти Хольку.

— И мы спасём. — Уверенно сказал Мавон. Он похлопал подругу по плечу. — Но нам надо торопиться.

— Как мы это сделаем? — Энрик оглядел их с искреннем непониманием.

Мавон собрался с мыслями. — Сначала мы вернёмся в Теократию. Там нам ждёт Бальдр с силами Ковена. Мы подготовим засаду на рыцарей. А для тебя, Энрик, у нас и у Бальдра есть другие планы. Ты тоже можешь нам помочь.

— Как?

— Чтобы спасти Хольку нам нужно её убедить, что Люциус плох.

— Но мы не сделаем этого прямо сейчас. Тётя Холька в библиотеке, а Люциус ждёт меня в доме.

— Именно поэтому мы отправляемся в Теократию.

Энрик задумался.

Дулфия протянула ему руку и улыбнулась. — Пошли?

Он взял её руку и они пошли по предместьям. Неожиданно для себя он почувствовал себя в безопасности с этим людьми. Несмотря на то, что они были из Ковена, ему казалось, что теперь ему хватит сил что-то сделать.

XII

Они пришли в небольшой дом на окраине города. Внутри, комнате на полу был начерчен круг.

— Приготовь всё, что надо. — Приказал Мавон.

— А что надо?

— Дулфия. Всё, что мы припасли.

Девушка взглянула на него слегка удивлённо, но тут же понятливо улыбнулась. — Гостинцы?

— Да, Дулфия, гостинцы.

Она зашла в маленькую каморку, а Мавон разложил по краям круга несколько разноцветных камней. Не таких, как у Люциуса. Эти были зеленоватыми и синими.

— Мы переместимся? — Осторожно спросил Энрик.

— Да. В Теократию. Через магический круг.

Выбежала Дулфия и кучей разных вещичек. Она положила их в круг, под ноги Мавону. — Ты про это?

Он кивнул. — В круг, друзья.

Они оба встали. Мавон достал из кармана горсть порошка, подбросил его над головой, произнёс слова.

По границам круга поднялась стена света, скрывшая за собой всё вокруг. Через пару мгновений стена опустилась и они оказались в просторной комнате, напомнившей Энрику кабинет Бальдра.

В углу поднялся с резного деревянного стула сам Бальдр. Он кивнул Энрику.

— И вот ты снова с нами. Но уже как наш друг. Теперь то ты всё понял?

— Энрик кивнул. — Я хочу помочь.

Бальдр улыбнулся. — Поможешь. — Он перевёл взгляд на Мавона. — Отличная работа. Я же говорил, парень, тебе ещё предстоит сыграть в этой истории немалую роль. Думаю, у тебя есть резон помогать нам.

Он кивнул. — Я делаю это ради тёти Хольки.

— Благородно. Глупо, но благородно.

Они прошли в соседние комнаты, где сидели ещё несколько культистов.

Мавон быстро поздоровался с ними и те вежливо ответили.

Они прошли в небольшую комнатушку с несколькими кроватями.

— Здесь мы побудем здесь несколько дней. — Объявил Мавон. — Потом пойдём к месту.

— Когда Холька и Люциус пересекут стену? — Догадался Энрик.

Мавон кивнул. — Но мы ещё посмотрим, когда они выйдут. Холька какое то время будет бегать в поисках тебя. Но Люциус убедит её пойти сюда. А пока что нам придётся с тобой нянчиться.

— Не придётся. — Несколько оскорбился Энрик.

— Эй, ты вроде магией интересуешься. — Весело заметила Дулфия. — Давай я тебя научу трупы поднимать. Это весело. Тебе понравится.

Энрик при этих словах брезгливо и с некоторым опасением покачал головой.

— Да ладно тебе! Я тоже поначалу думала, что это ужасно. Так кажется, пока не попробуешь в первый раз.

Энрик закачал головой ещё быстрее.

— Ну, как хочешь. Я не настаиваю. Тогда наружу не выходи. Я там буду упражняться.

Мавон посмотрел на Энрик в упор. — И правильно. Лучше тебе чему-нибудь полезному научиться. Например, от огня защищаться. Может пригодиться. — Он усмехнулся. — в ближайшем будущем.

— А вы достанете из меня червя?

— Когда Бальдр решит. Но не раньше, чем мы разберёмся с Люциусом.

Энрик вышел с Дулфией наверх. Снаружи убежище представляло собой небольшой одинокий деревянный дом посреди леса. Рядом не было никаких могил. Как и трупов.

— Кого вы будете воскрешать? — Осторожно спросил он.

Девушка улыбнулась и покачала головой. — Энрик, останки есть везде. Надо только уметь их искать. Хочешь попробовать?

Энрик неуверенно отступил. — Как вы можете поднимать мёртвых? Вы же не возвращаете им жизнь. Вы оскверняете их тела!

— Конечно, не возвращаю! — Дулфия даже удивилась. — Мы же тела поднимаем, а не души. Если б души, было бы хоть с кем поболтать. А так… Ну а так у нас есть игрушки. Да не волнуйся ты. Я с ними хорошо обращаюсь. Не то, что некоторые.

Энрика такое объяснение не удовлетворило и под взглядом Дулфии он предпочёл вернуться к Мавону.

Тот принёс Энрику еды и воды. Он быстро съел их, после чего Мавон провёл его в отдельную комнатку.

— Что ж. — Он подал ему лежащую на столе книжку. — Прочти это заклинание и запомни его. — И тут же взял со стола золотистую чешуйку.

Энрик прочёл. Судя по словам, это заклинание должно было защищать от огня.

— Зачем мне это? Холька ни за что не будет меня сжигать.

— Она — возможно. А вот Люциус попытается обязательно. Так что учи.

Энрик прочёл его несколько раз, попытался повторить движения. После пятого раза Мавон протянул ему чешуйку — теперь с ней. Только осторожней. У меня их немного.

Энрик взмахнул рукой, произнёс слова. Сжатая в руке чешуя мгновенно прекратилась в жижу, которая растеклась сначала по руке, затем по всему телу и быстро покрыла всю его кожу невидимым, едва ощущаемым барьером.

Он поморщился от щекотки и поднял глаза на Мавона — Сработало?

Тот покачал головой, после чего резко вскинул руку и что-то прокричал. Из его руки вылетела огненная волна и ударила в Энрика. Огонь обволок его плотным комом и тут же исчез.

Энрик почувствовал лишь лёгкое тепло, как от утреннего солнышка, а его одежда, хоть и оплавилась и кое где загорелась, но вовсе не сгорела, как можно было ожидать.

Только после этого парень испуганно отпрыгнул. — Ай! Предупредите!

Мавон потёр руками. — В бою тебя не будут предупреждать. В целом хорошо. Не идеально, но очень хорошо для первого раза. Завтра утром потренируемся ещё пару раз. Тебе это пригодится. Как скрываться от чужих глаз, ты знаешь?

Энрик кивнул. — Я уже следил за господином Люциусом.

— И неплохо следил.

Энрик гордо улыбнулся.

Остаток дня он читал книжку по магии.

Что там делала Дулфия снаружи, он даже боялся проверять. Один раз он подошёл к самому выходу, но снаружи донеслись жалобные человеческие завывания и парень осторожно вернулся в комнату.

Пара вернулась под вечер и все легли спать.

На следующий день его никто не беспокоил и он вновь провёл весь день за книжкой. Ощущение, что он с каждым днём понимает всё больше очень радовало его. Может быть даже он сможет вскоре помочь Хольке. От этой мысли он вспомнил, что она ещё учила его сражаться на мечах часть дня он посвятил этому.

Утром третьего дня его разбудил Мавон. — Подъём! Через час мы выступаем.

— Что? Куда?

— На место, где находится последняя часть. Там мы будем ждать их. А пока потренируйся.

Энрик дважды повторил заклинание. Оба раза успешно.

Мавон принёс им всем хлебцев и воды. Они быстро поели и по команде Бальдра вышли наружу. Тот ждал их, держа в руке короткий скипетр с набалдашником в виде небольшой головы какого то непонятного клыкастого зверя.

Вместе с ним стояли десяток ковенцев. Но как только Энрик осмотрелся, то увидел за деревьями мертвецов. Те стояли почти неподвижно следя за живыми бессмысленным взглядом, и парень даже поначалу принял их за тени. Но даже отсюда он видел, как ползали по их телам черви, роясь в свисающих кусках и клочьях кожи и мяса.

Бальдр осмотрел всех и приказал выступать. Шли они пешком по бездорожью, в точно определённом направлении. Бальдр то и дело посматривал на скипетр. Тот мерцал холодным светом, то сильнее, то слабее.

Мертвецы шли параллельно им без особого шума. Казалось, что они просто плывут за деревьями, не отставая, но и не приближаясь. Энрик укрылся от них за Мавоном. Дулфия, увидя это, только иронично улыбнулась.

— Они спасут нас, если дело пойдёт плохо.

— Вы заставляете их двигаться против их воли!

— У них нет воли, Энрик. — Она улыбнулась. — Не беспокойся. Они совсем не мучаются. Души навсегда покинули эти тела. Почему не поиграть с ними? Это просто интересно. — Она подошла к нему поближе. — Ты всё ещё можешь попробовать. Я готова взять тебя в ученики.

Энрик ответил опасливы взглядом.

— Ну как хочешь. — Она весело и непринуждённо отошла подальше, к своим игрушкам.

Поначалу лес был густой, но по мере того, как они шли на юг, деревья становились реже. Пару раз они выходили на опушку, но оставались под прикрытием деревьев.

— А где мы? — Спросил Энрик. — То есть, в Теократии, но где именно?

— Север. — Ответил Мавон. — Рядом с озером Гонос.

Энрик помнил рассказы про Озеро Гонос. Большой район между Теократией и Королевством, где обитал Ковен. А между самим озером и Теократией, в свою очередь, находился ранее эльфийский лес. Лес этот и раньше был враждебен к людям, а когда его накрыла порча из озера, местные жители стали нападать на людей и окраины стали постепенно заброшенными.

Они обходили все деревни, стараясь не встречаться даже с отдельными жителями. Один раз вдалеке на тракте показался конный отряд. Вся группа тут же залегла, а нежить за деревьями застыла.

После этого, однако, больше им никто не встречался.

— А почему Дулфия так любит мёртвых? — Спросил Энрик у Мавона.

— Потому что друзей нет.

— Как будто у тебя их много! — Ответила Дулфия из-за деревьев.

Мавон кивнул. — А ещё потому, что больше ничего не умеет.

— А зачем, если ты у нас мастер на все руки? — Заметила девушка.

— Не оправдывайся.

— А разве они помогут против Люциуса? Он же их просто сожжёт.

Мавон немного подумал. — Теоретически, если подобрать нужную диспозицию, выбрать подходящий момент, застать его врасплох… Нет, всё равно нельзя. Только если Хольки рядом не будет. И то не однозначно.

— За этим нам и нужен ты. — Добавил Бальдр.

Ряд слов, сказанных Мавоном Энрик не понял, но основной смысл уловил и просто кивнул.

Уже в сумерках они дошли до небольшого старого каменного святилища и остановились. Вокруг была роща, надёжно скрывающая их от внешних глаз.

— Мы на месте. — Объявил Бальдр. — Вы двое — указал он на ковенцев — найдите здесь поблизости ручей или другое место с проточной водой. Вы трое — сбегайте в ближайший городок, купите еды. Только значки мне оставьте. Дулфия — делай то, что у тебя получается лучше всего — найди здесь поблизости останки и укажи их мне.

— А можно мне их поднять?

— Нет! У тебя и так достаточно слуг. Эти будут моими. Просто найди их.

— Если он дойдёт до сюда. — Заметил Мавон.

— Дойдёт. Можешь не сомневаться. Я не очень то верю в твой план, Мавон.

— Тем не менее попытаться не вредно.

— Именно. Шансы есть всегда. Даже у этой дуры.

Эти слова возмутили Энрика — Госпожа Холька любит Люциуса.

Бальдр взглянул на него уничижительно. — Я и говорю — дура. Чтобы полюбить этого сумасшедшего — это надо совсем себя не уважать.

— Господин Бальдр, зачем пугать паренька? — Воскликнула Дулфия.

— Я не пугаю, а предупреждаю. Тебе тоже следовало бы слушать меня. Не ревела бы после Ставроса.

Веселье с лица девушки как рукой сняло. Она смотрела на начальника оскорблённо и гневно.

— Напомнить, кто его убил? — Продолжил Бальдр.

— Я знаю! — Резко ответила она и пошла к мертвецам.

— Дулфия! — Приказал Бальдр. Она остановилась. — Не забывайся! Хоть ты и осталась здесь, но не забывайся! Нас осталось мало и одна ты не выживешь.

— Она не одна. — Спокойно сказал Мавон.

— Даже вдвоём вам будет тяжело. Особенно, если не будете выполнять приказы. Особенно, если этот сумасшедший начнёт очищать мир.

— И если Ксеробелла нас не найдёт. — Добавил Мавон.

Бальдр нахмурился. — Мы сами найдёт её. Когда покончим с этим.

Дулфия ушла в сторону. Мавон немного помешкав, неторопливо ушёл за ней.

Какие то время Энрик просто стоял и оглядывался, не особо понимая, что ему сейчас делать.

— Иди к ним и спи рядом. — Указал он на Мавона и Дулфию. — Завтра утром отправишься с ними.

Подойдя к паре, он увидел, как Мавон успокаивает Дулфию.

Он сел неподалёку, не желая подслушивать. Слова Бальдра очень расстроили Дулфию.

Мавон вскоре вернулся к костру. А Дулфия отправилась ходить вокруг, видимо, выполняя приказ Бальдра.

— Кого потеряла Дулфия? — Спросил парень у него.

— Голову свою потеряла. — Он мрачно усмехнулся. — А если серьёзно, влюбилась она в нашего бывшего начальник. Злобный был человек, но красивый. Она бегала за ним полгода, пока не началась война и его не убили.

— А кто его убил?

— Холька и Люциус.

Эрик посмотрел на Мавона. — А она не хочет отомстить Хольке?

— Дулфия то? Если бы она не была такой ветреной и доброй, то хотела бы. Но она достаточно умна, чтобы понять бессмысленность этого. — Видя, что Энрик задумался, он спросил: Хочешь, чтобы с Люциусом случилось тоже самое?

— Да. — Не думая, ответил он и тут же одёрнул себя. — Тётя Холька будет плакать. — Эта мысль породила у него чувство безвыходности.

Мавон лишь кивнул.

Они заночевали в небольших спальным мешках, расстеленных в кустах. Мертвецов Дулфия отвела в сторонку и заставила лечь, так чтобы их было не видно.

Утром троице дали с собой немного еды.

— Они только что пересекли стену, так что через несколько дней будут здесь. — Кивнул им Бальдр. Он вручил Мавону несколько свитков и добавил. — Осторожнее будьте. Если что-то пойдёт не так — тут же сообщайте.

Они втроём покинули рощу и двинулись на юго-запад. За ними на почтительном расстоянии двинулись скелеты, которые всё ещё внушали Энрику опасения, но постепенно он к ним привыкал.

Дулфия теперь шла была задумчивой, хотя не похоже, чтобы расстроенной. Мавон тоже молчал. Некоторое время они так и шли.

— Вы всегда воскрешали мёртвых? — Спросил наконец Энрик.

— Я? — Дулфия несколько удивилась. — Ну, сколько себя помню… Ой, да кого я обманываю? В пять лет я никого не воскрешала. И в пятнадцать не воскрешала. И в двадцать пять тоже.

— В двадцать пять ты не могла никого воскресить. — Прервал Мавон.

— Почему это?

— Тебе двадцать четыре.

— А, и вправду. Это многое меняет. В любом случае, моим первым воскрешённым человеком была курица. Нет, значит не человеком. Ну меня же никто не учил.

— Тёмный жрец тебя учил.

Она хитро улыбнулась и посмотрела на Мавона. — Ну зачем ты всё время напоминаешь?

— Потому что ты всё время забываешь.

— И не хочу вспоминать. — Она вновь выглядела обиженной.

— Почему? — Энрик посмотрел не на неё, а на Мавона.

— Потому что его убили. Эти самые рыцари. Люциус с Холькой. И несколькими своими товарищами.

Дулфия вновь стала обиженной. — Хватит мне напоминать! И вообще, я тут хотела про свою курочку рассказать, а ты тут со жрецом своим. — Она повернулась к Энрику. — Ну да, устроил он меня в Ковен! Ну и что! А я для него курочку воскресила.

— Почему? — Энрик не понимал, про что она говорит, но на всякий случай поинтересовался.

Дулфия начала рассказывать про курицу. Это была курица ощипанная, которую подготовили к варке. Она то и стала первым фамильяром молодой некромантки.

— Только вот ходила еле-еле. Зато кудахтала громко.

— И Пизайоса пугала.

— Он почему-то не оценил. Хотя я для него старалась. — Девушка всё время оставалась мрачной.

— Думаю, тебе следовало её для начала поджарить. Тогда бы ему больше понравилось.

Дулфия насупилась, а Мавон иронично улыбнулся. — Злой ты, Мавон.

— Рыцари всех убили?

— Как видишь, не всех. Иначе бы нас тут не было. Но если ты имеешь ввиду, всех наших начальников, то да. Все, кто когда-либо нами руководил, ну почти, были ими убиты. И жрец, и госпожа Тавросская, и Пизайос. Все погибли в войне в конце прошлого года.

— Это когда случился Рассвет?

— Перед тем. Когда только война началась и Королевство било повсюду Республику.

— И вы в ней сражались?

Мавон покачал головой. — Не совсем. Скажем так, мы были в стороне от больших битв. Ходили по мелким поручениям. Пизайос нас как раз посылал. Пока не погиб.

— А потом вы стали Бальдру служить?

Мавон прервал рассказ и вдруг сдал предельно серьёзен. — Мы служим не Бальдру, и не Пизайосу. Мы служим Ковену. После смерти Пизайоса и битвы на Ставросе Ксеробелле служили. Теперь Бальдру.

Энрик вспомнил, как о ней высказывался Бальдр. — А кто эта Ксеробелла?

— Нынешний лидер Ковена. Она предала его. Благодаря ей Орден на Ставрос проник и много наших полегло, а наш замок оказался разрушен. Теперь она руководит остатками Ковена, а мы пытаемся создать свой.

— А почему она предала вас?

— А пойди узнай. Может, потому что думала, что договорившись с Орденом и убив его силами других членов Ковена, она сможет спасти оставшихся. И она ведь правду спасла своих сторонников. И теперь Орден и Республика позволяют им жить рядом со Ставросом. Но при этом она погубила многих тех, кто сражался за идеи Ковена.

— А какие у Ковена идеи? Сделать всех мёртвыми?

Мавон нахмурился. — Парень, наш Ковен никогда не был един. Внутри него всегда были разные люди и нелюди. И идеи у них были разные. Но всех объединяло одно — люди видят в них угрозу. И за это Ковен развязал войну. Чтобы все эти существа могли заставить людей признать себя равными.

Энрик посмотрел на него с сомнением. В его словах ему показалась недоказанность. — Но среди вас нет нелюдей.

— Потому что все, кто мог ходить, либо на Ставросе погибли, либо с Ксеробеллой остались. Под её опекой.

— Не все такие любители путешествовать, как мы с Мавоном. — Добавила Дулфия.

Энрик кивнул. — Значит, Ксеробелла всё-таки спасла их.

— Не спасла. — Сурово отрезал Мавон. — Она предала Ковен. А все те, ради кого она якобы это сделала, живут теперь по милость Ордена и республики.

— Но ведь этого вы и хотели. — Энрик совсем уже не понимал. — Чтобы нелюди жили рядом с людьми.

— Нет. Мы хотели и хотим, чтобы нелюди жили, не боясь людей.

— Но это же они нападают на людей. Убивают их и воруют их урожай. Мы в деревне сами постоянно отбивались от них. Пока Рассвет не наступил.

— Не все. Нелюди нелюдям рознь. Большинство из них враждуют с людьми по той же привычке, по которой люди враждуют с ними. Мы хотели положить этому конец, построив страну, в которой все будут жить вместе. Под предводительство совета Ковена, разумеется. — Мавон старался говорить спокойно, но Энрик заметил, что для него это не пустые слова. — Но у нас не хватило сил.

— Тогда зачем вы здесь? Вы продолжаете своё дело.

Мавон немного помолчал.

— Мы развлекаемся. — Слова Дулфии звучали скорее, как предложение, чем как утверждение.

Мавон кивнул. — Почти. Ковен ещё жив. А это значит, что борьба продолжается. Но сейчас у нас есть проблема поважнее. Люциус стал слишком опасен. И похоже, никто, кроме нас не собирается его останавливать.

— Любишь же ты произносить красивые речи, Мавон. — Посмотрев на Энрика, Дулфия добавила — Он не первый раз так говорит. Поверь, это так скучно слушать в пятый раз.

Энрик ожидал, что Мавон ответит, но тот только кивнул девушке.

Он подозревал, что Ковен не так прост, как кажется. Но если то, что говорят эти люди — правда, то надо расспросить об этом Хольку. Только осторожно.

* * *

Они шли весь день. Несколько раз Мавон доставал небольшой стеклянный шарик. После небольших манипуляций в шарике появлялось лицо Бальдра. Они обменивались ничего не значащими фразами. Мавон говорил, что они ещё не дошли до рыцарей. Бальдр уточнял нахождение рыцарей.

Переночевали в заросшей низине, недалеко от тракта.

На утром Мавон снова связался с Бальдром. Тот сказал, что рыцари уже близко.

Троица нашла заросший холм, с которого можно было неплохо наблюдать за дорогой. Группа мертвецов осталась за холмом.

— Ты помнишь, что тебе нужно сказать? — Уточнил Мавон.

Энрик кивнул. — Он и сам думал об этом и мысленно повторял слова, стараясь, чтобы они были сформулированы как можно увереннее и убедительнее.

— Если всё пойдёт плохо, вы тут же поможете?

— Мы вряд ли что-то сможем сделать с ними. Сможем только их отвлечь. Так что считай, что здесь всё зависит от тебя. Только учти, что Холька может подумать, что мы взяли тебя в плен.

— Я понимаю. Я постараюсь ей объяснить. Но, наверное, мне лучше вообще про вас не говорить.

— Верное решение.

Некоторое время они сидели.

— Идут. — Он указал на пару, идущую спокойным шагом далеко впереди. — Иди к ним и помни — ты сбежал от нас. Мы будем наблюдать за тобой. — Мавон хлопнул его по плечу и отошёл за дерево.

XIII

Перед тем, как выйти к рыцарям, Энрик достал чешуйку и произнёс заклинание. Чешуйка расползлась по телу и он вновь почувствовал себя под невидимой защитой. Он осторожно выглянул из-за дерева.

Люциус шёл чуть впереди, уверенно, но напряжённо.

Холька за его спиной, выглядела очень задумчивой и немного печальной.

Энрик скрылся за деревом и оглянулся. Мавона и Дулфии не было видно.

Он решил немного подождать. Подойдя ближе к дереву, Люциус остановился и осмотрелся.

Они встретили взглядами и в руке у мага свернул огонь.

— Тётя Холька! — Крикнул Энрик.

Женщина резко подняла голову и посмотрела на Энрика с удивлением. Огонь в руке Люциуса резко стал больше и ярче. Он вскинул руку и метнул огненный шар в Энрика. Тот отпрыгнул за дерево и шар попал в ствол. Парня обдало горячей волной. Края его рубахи загорелись и он быстро затушил их.

Дерево начало гореть.

— Люциус! — Холька моментально скрутила ему руку.

— Это иллюзия.

Она встала перед ним.

Теперь уже Люциус взял её за руку. — Стой.

Она послушалась.

Энрик аккуратно выглянул из-за дерева. — Тётя Холька. — Повторил он виновато.

На её лице отразилось сомнение. — Энрик, объяснись.

Её рука лежала на рукояти меча.

— Я… — Он помедлил, внимательно смотря на Люциуса. — Меня похитил Ковен.

Огонь в руке Люциус зажёгся вновь. — Холька. Отойди.

— Пусть скажет!

Энрик понял как подозрительно теперь будут звучать для Хольки его слова.

— Тётя Холька. Можно вы защитите меня от господина Люциуса?

Она посмотрела на волшебника. — Что это значит, Люциус?

— Его вновь похитил Ковен. Здесь не нужно ничего объяснять.

— Убей его! Убей мерзавца! Он расскажет ей! Он погубит тебя! У нас один шанс! — Голос был тихим, но настойчивым.

Она подошла к Энрику и рукой поманила его. Видя, как Люциус прожигает их обоих огненным взглядом, Энрик подошёл поближе, чтобы скрыться за ней. — Тётя Холька. Люциус хочет убить вас. Я слышал, как он говорил это Кириану. Он убил Варелу и превратил его в камень! — Энрика охватил страх, что за любым его словом может последовать суровая кара. Этот страх подкреплялся напряжённым взглядом Хольки. — Он и вас хочет убить!

Она внимательно осмотрела его лицо и обернулась к Люциусу.

— Холька. — Голос Люциус был взволнованным. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. — Если ты веришь ему, я не буду тебя переубеждать. Но ты знаешь, что если бы я хотел, я убил бы тебя уже сотни раз. И этот парень не заставит меня сделать это.

— Я знаю. — Ответила она спустя несколько секунд. — Но и он не врёт.

— Его наверняка загипнотизировали. — Люциус осмотрелся и заговорил тише. — И сейчас Ковен через него следит за нами.

— Меня не… загипотировали. — Ответил Энрик.

Люциус смотрел на него с пугающим спокойствием.

— Мерзавец сгорит! Давай же, быстрее!

— Вот поэтому я и не хотел брать тебя в наше путешествие, Энрик.

— Люциус, что ты сделал с Варелой? — Холька встала вплотную и немного нависла над ним.

Люциус смотрел на неё прямо и спокойно. — То, что велел Перводух. И то, что нам пришлось бы сделать однажды. Но я сделал это так, что он ещё послужит нам. Это правда. Я превратил его в камень. Он нужен мне для того, чтоб использовать этот артефакт.

Она резко схватила его за горло и чуть приподняла над землёй. Он вцепился обеими руками в её руку, но казался совершенно беспомощным в её мощной хватке.

— Если ты что-то сделаешь с Энриком! Если с ним что-то случится!

Внешне Люциус оставался спокойным. Однако в его руке появилось пламя.

— Если ты ещё хоть что-то скроешь! Если ты ещё кого-то превратишь в камень! — Она агрессивно оскалилась.

— Сражайся, идиот! Она убьёт тебя! Убьёт! Дерись! Дерись, идиот! — Его голос перебивал Хольку.

— Отпусти. — Спокойно потребовал он.

Она резко разжала руку и её лицо стало растерянным. Она осторожными движениями принялась поправлять ему плащ, пока он отдышался.

— Ты должен обладать этой силой! Должен! Так же как ты беспомощен перед её мощью, должна быть беспомощна она пред тобой! Все должны быть беспомощны.

— Холька, это был лучший из возможных вариантов. Это не значит, что я буду так поступать со всеми.

Она смотрела на него с отвращением. — Он помогал нам! Без него мы бы ничего не добились!

— Это не наша вина. Перводух хотел его смерти. Так что здесь либо мы, либо он.

Она отвернулась. — Ты должен был предупредить меня! Почему ты не веришь мне?

Он выдержал паузу. — Вот поэтому, Холька. Потому что ты думаешь сердцем, а не головой.

— Так и должны поступать рыцари! Пусть Ковен в приступе рациональности переходить все грани допустимого! А мы должны быть лучше.

Люциус прищурился. — Если ты поступаешь так, то это не значит, то все должны поступать так же. Но если мы хотим выполнить нашу задачу, мы должны мыслить и действовать логически.

— Я говорил, у неё появилась игрушка получше и она сразу же забыло про тебя! Поухаживала за бедным маленьким ребёнком и нашла себе нового!

Люциус взглянул на Энрика с нескрываемым презрением. — Сейчас логика говорит нам, что он враг. — Его тонкий палец указал на Энрика. — Он работает на Ковен.

— Я не работаю ни на кого. Тётя Холька, я хочу спасти вас! Люциус вас хочет убить!

Она вновь обернулась на Люциуса. Тот молча смотрел на неё.

— Почему вы мне не верите?

Она перевела взгляд на Энрика. — Я не знаю, кому верить. — Она задумалась. — Давайте решим это после победы над Ковеном.

Люциус ткнул в неё пальцем. — Мы не победим его, пока с нами он. Ковен следит за нами, Холька. И он — их глаза. У него ничего не отняли, да ещё и дали ингридиенты.

— Это не важно. — Рука Хольки легла на меч. — Они не победят нас в открытом.

— Холька. — Голос Люциуса стал напряжённым. В нём появились злые нотки. — Ты совсем головой поехала? — Он посмотрел в упор ей в глаза. — Этот парень был у Ковена. Они явно отпустили его. Мы знаем, что через него они уже следили за нами. Ты ничего не хочешь с этим сделать?

— Я не буду причинять ему вред! Если ты этого хочешь сделать, то я тебя остановлю.

— Дура! Я сошла с ума, Люциус! Прозри наконец! Она сумасшедшая!

— Ты дура, Холька. Полная дура. Ты губишь нас.

— Она только мешает нам. Не пора ли действовать самому, Люциус? Или тебе уже не оторваться от своей мамочки?

— Люциус, у нас есть ты. Они не устоят против мессии. А я прикрою тебя. Как и было всегда. Мы всегда побеждали Ковен. А сейчас нам противостоят не его старейшины, а кучка отступников. Они нам не ровня.

Голос демона стал задумчивым и более вкрадчивым. — Хотя, может она и не безнадёжна. В конце концов, помнишь, как она рубила Ковен раньше! Добро. Пойди с ней и устройте эти ничтожествам огненный ад. А потом мы поглотим и её.

— Во-первых, Холька, не льсти мне. Во-вторых — ты слишком надеешься на грубую силу.

— Может быть, в бою, случайно, совсем случайно, в твоём очищающем пламени может сгореть и этот паршивец.

— Я не собираюсь идти дальше в компании вражеского шпиона. Если ты настолько отупела, что забыла про это, то идите вместе с ним на все четыре стороны!

— И бросить тебя?

Глаза Люциуса стали ярко красными. В руке вновь возник мощный огонь. — Я не собираюсь рисковать артефактом ради парня. Мы должны избавиться от него. Или вы уходите!

Энрик испуганно отступил назад и нащупал мешочек с песком для заклинания невидимости.

Холька же в два шага подошла вплотную к Люциусу и врезала ему кулаком в живот. Люциус выдохнул и согнулся.

— Мы пойдём дальше! — Заявила она.

Он медленно распрямился. Его взгляд выражал презрение.

— Ковен не победит нас. Мы победим их так. И заставим вытащить из Энрика эту штуку. Или вытащим её сами.

— И как? — Люциус резко повысил голос. — Скажи мне, как?

— Придумай что-нибудь. Но мы не расстанемся. И не убьём его. — Весь её вид, горделивая осанка и лицо источали ощущение полнейшего превосходства. — Мы пойдём и победим!

Люциус немного съёжился. Его глаза потускнели. Он перевёл взгляд на парня. — Пусть держится на расстоянии. Дальше посмотрим.

— За свою тупость она заслуживает смерти! Заслуживает! Вытяни из неё силу! Ты найдёшь ей лучшее применение!

Люциус промолчал и пошёл первым. Энрик прятался от него за Холькой. Её рука крепко держала его за плечо и это ощущение этой могучей хватки, как ни странно, успокаивало.

Шли они неторопливо, но без остановок. В сравнении с прошлыми днями казалось, что теперь они просто гуляют в своё удовольствие. Иногда Люциус и Холька отходили в сторонку и там что-то обсуждали, а потом возвращались к Энрику. Ночевали они на небольшом пригорке. Энрик лёг рядом с Холькой и не мог заснуть, пока Люциус стоял на часах.

Вечером они вдвоём вновь отошли в сторону. Какое то время они о чём то спорили и Энрик уже был готов броситься на помощь Хольке, когда они начали угрожающе жестикулировать друг другу. Но в какой то момент женщина обняла Люциуса. Тот приобнял её в ответ, но в этом жесте не было никакой нежности.

Когда они вернулись, Энрик тихо спросил у Хольки, что это было.

— Он хотел гипнозом изгнать из тебя червя.

— А почему вы тогда помирились?

— Мы не помирились. Я лишь напомнила ему, что он мы не враги.

Энрику осталось только удивляться такому поведению этой странной женщины.

Утром они сошли с тракта и двинулись в направлении, из которого Энрик недавно шёл. Только теперь они шли немного в обход.

Энрик то и дело оглядывался, ища своих благодетелей. Пару раз ему казалось, что с верхушек деревьев на него самострел ворон, но каждый раз тот быстро отворачивался и начинал о чём-то каркать с сородичами.

Несколько раз он проверял, на месте ли все мешочки с ингридиентами.

Местность здесь шла ровная, лесистая. Тени деревьев защищали от яркого горячего солнца. Люциус снял плащ и шёл в длинной плотной рубашке. Холька же осталась в том же, в чём была.

— Вам не жарко? — Спросил Энрик, который старался держаться в тени.

Она качнула головой и улыбнулась. — У дрконов всегда была горячая кровь.

Периодически он выходили на открытые места, но не обходили их, как раньше.

— За нами всё равно следят. — Сказал Люциус, когда Холька предложила обойти поляну. — Это бессмысленно.

— Кто следит?

— Ворон. Он стал маскироваться лучше. Но я его вижу.

Вечером Холька не могла уснуть и в итоге осталась стоять на часах. Засыпая, Энрик услышал печальный успокаивающий звук музыкальной трубки.

Встав рано утром, они вышли на знакомую Энрику поляну, когда солнце ещё только-только полностью появилось на небе.

На поляне никого не было. Хотя следы лагеря, остатки костра, лежанок, множество следов разных ботинок, были заметны и оставлены недавно.

Холька принюхалась. — Они рядом.

— Они рядом! Сожги их! Сожги здесь всё! Пусть выбегут из своего укрытия!

— Последняя часть круга здесь. Если они не достали её. — Люциус подошёл к лестнице и посмотрел в темноту. — Если спустимся, окажемся там в ловушке.

— Что ты предлагаешь?

— Я пойду туда, а вы останетесь здесь.

Холька подумала и кивнула.

Люциус ушёл, а Холька с Энриком встали на страже, держа оружие наготове.

Вокруг был зелёный солнечный лес. Шумел успокаивающе лёгкий ветерок.

— Сюда. — Донёсся эхом голос Люциуса.

Энрик вопросительно посмотрел на Хольку. Та осмотрелась и кивнула внизу.

Там, в большой квадратной каменной комнате стоял старый алтарь какого-то неизвестного Энрику божества. Но точно не Великого пламени и точно не Белой сферы. Даже на символ Ковена было не похоже. Здесь всё было покрыто паутиной и пылью, на которой были видны множество свежих следов. Кроме Люциуса, здесь недавно проходили люди. Трое или четверо.

Волшебник стоял у стены, на которой были вырезаны неглубокие символы. Он достал из кармана небольшой исписанный листок, принялся сравнивать его с символами на стене.

— Ага. — Он прошёлся пальцами по камешкам, затем стал поочерёдно нажимать на них. К удивлению Энрика камни легко входили в глубь стены.

Люциус делал это в определённой последовательности. Пятнадцать-двадцать нажатий и за стеной что-то задвигалось. Затем часть стены будто на невидимых колёсах, отъехала. За ней оказалась небольшая комнатушка, в которой, на небольшом пьедестале стоял железный ларец на замке.

Люциус не стал заходить. Вместо этого он предупредительно поднял руку, взял с пола кусочек камня и кинул в ларец. Тут же из боковой стены ударила молния и ударила в камешек. Он отскочил и разбился на множество совсем маленьких кусочков. Люциус походил по комнате, поднял несколько веток и камней и принялся кидать их в ларец. В них раз десять ударила молния, но затем удары прекратились.

— Прекрасно.

Люциус провёл перед собой рукой, медленно подошёл к ларцу, дотронулся до него рукой. Ничего не произошло.

Он обернулся к Хольке. — Будь добра.

Она кивнула и подойдя, одним могучим ударом меча срубила замок и даже оставила вмятину на крышке.

Люциус кивнул. — Неплохо. Меч только придётся затачивать.

Внутри лежала последняя четверть круга.

— Быстрей, быстрей! Бери её! Она наша!

Люциус схватил её, спешно завернул в ткань и убрал в тыльный карман плаща.

— Пошли отсюда.

В этот момент Холька обернулась и принюхалась.

— Они здесь?

Они прислушались. Энрик ничего не заметил, а вот Люциус кивнул. — Очевидно.

— Я пойду вперёд. — Заявила Холька.

— Холька. — Он дотронулся до её плеча, но она скинула руку и, обнажив меч, принялась подниматься. Энрик тоже достал оружие и пошёл следом. Люциус тяжело вздохнул и пошёл последним.

Как только они вышли наружу, то сразу же у видели, что поляна была окружена со всех сторон вооружёнными разнообразным оружием мертвецами. Одни из них выглядели более свежими, на других совсем не осталось мяса и кожи.

Они окружали поляну ровным квадратом.

Напротив вышедшей тройки стояли Бальдр, Мавон и Дулфия.

Увидев их, Холька на несколько секунд оцепенела.

Дулфия помахала ей и неловко улыбнулась. — Привет, ребята.

— Интересных помощников ты себе нашёл. — Сказал Люциус.

Бальдр неопределённо покачал головой. — Сейчас Ковену выбирать не из кого.

Дулфия на это сделала обидчивое лицо.

— Вы очень самоуверенны, господа. — Заявил Бальдр. — Я поражаюсь вашей убеждённости в собственной непобедимости.

— Для этого есть причины. — Холька в боевой стойке сосредоточенно смотрела на него.

— Мне это хорошо известно. Но, как видите, я подготовился. — Он расставил руки.

В этот момент Энрик услышал за спиной резкий треск. Не успел он обернуться, как рядом сверкнула молния и ударила в Бальдра. Тот, однако, остался стоять, как будто ничего не произошло. Глядя на Люциуса, он иронично улыбнулся.

— Я вас понял, рыцарь Люциус.

Холька подпрыгнула на месте — Пришёл драться, так дерись. — Крикнула Холька.

В этот момент троица некромантов отошла и исчезла за строем скелетов, которые со всех сторон одновременно начали движение к троице.

— Энрик, вниз. — Скомандовала Холька, а сама осталась стоять на месте.

Парень огляделся, не зная, что ему делать. Со всех сторон приближались мёртвые, искалеченные, иссохшие тела. Шли устало, еле перебирая ногами, но при этом едва ли медленнее обычного человека.

Его взгляд устремился на лестницу вниз. Ему очень захотелось спрятаться там, но какое-то чувство запретило ему это делать. Он должен остаться с рыцарями и драться.

Холька издала неестественно громкий для её размеров рык. Маскировка спала, явив её настоящий облик. Она одним движением сорвала с себя плащ и расправила широкие крылья. Вокруг неё распространился лёгкий свет. Золотистая чешуя и крылья переливались на солнце. Они прикрыли Энрика с боков, давая чувство защищенности и уверенность.

Первых подошедших Холька разрубила одним замахов. Люциус принялся жечь одного за другим огнём. Энрик отрубил одному скелету руку, другому ногу. Оба они упали рядом, но продолжали шевелиться и ползти в их сторону.

— Вниз. — Крикнул Люциус.

Холька толкнула Энрика и они начали смещаться. Парень пригнулся, проскочил под рукой скелета. Холька разрубила ещё нескольких. На её лице появились порезы. По её плащу попадали удары. Они не пробивали броню и чешую, но одежду рвали. И меньше их не становилось.

Люциус быстро оказался в окружении.

— Камни! Камни! Сожми камень! Сожги их!

Люциус достал из кармана фиолетовый камень.

— Стой! — Крикнула Холька. В этот момент Люциус сжал его у руке. Камень рассыпался в крошку и в тот же миг весь волшебник превратился в один огромный факел.

Холька тут же толкнула Энрика, заставив упасть и сама легла на него.

Наступившую на секунду тьму прервал огонь, словно окативший их волной. Отдельные язычки проникли под Хольку и обожгли Энрику лицо. Если бы он не закрыл глаза, то точно бы лишился зрения. Kицо начало нещадно болеть, будто его разъедало кислотой.

В его голове победоносно, будто в экстазе вопил голос из головы Люциуса, призывая жечь, убивать, подчинять.

Но это быстро прошло. Через минуту или две. Огонь исчез. Но Холька продолжала лежать на нём неподвижно. Звук её дыхания и биения сердца давал понять, что она жива. Энрику на лицо начала капать её кровь.

— Холька. — Послышался немного уставший голос Люциуса. — Жива?

Она тяжело слезла с Энрика и легла рядом на спину, глубоко вздохнув.

Вокруг стояла духота, от которой Энрик закашлял. Однако, она быстро развеивалась. Он закрыл руками лицо, скрывая слёзы и пытаясь дождаться момента, когда боль пройдёт.

— Дурак! — Прошептала Холька. — Ты чуть Энрика не убил!

— Я нас спас. Поблагодаришь позже.

— Ради этого ты загубил Варелу?

— Да. Можно считать, что свою роль он сыграл окончательно.

Она устало вздохнула. — Говно ты, Люциус.

— Видишь! Она лжёт, что ценит тебя! Ей не нравится твоя сила! Ты нужен ей слабым. Только тогда она будет тебя ценить! Покажи ей силу! Пока она слаба.

— Лучше лежи спокойно.

Энрик наконец убрал руки от лица. Поляна и окружающие деревья были выжжены, будто по ним прошёлся пожар. От скелетов остались лишь небольшие обугленные кучки.

Люциус стоял рядом, глядя на лежащую Хольку. Энрику показалось, что он стал ещё более тощим. И очень уставшим. Женщина выглядела ещё хуже. Большая часть одежды на ней сгорела, под ней была видна обожжённая кожа. И только кольчуга, казалось, стала ещё ярче блестеть серебристым цветом.

Он нагнулся, чтобы помочь ей встать, но она жестом остановила его.

— Энрику помоги. Ты ему лицо обжёг. — Этот обвинительный тон, казалось, оскорбил эльфа.

— Холька. — Вздохнул он. — Было бы лучше, если бы мы полегли тут?

— Было бы лучше, если бы ты камни не использовал!

— Так было надо.

— Не оправдывайся!

Холька зло взглянула на него, но внезапно погрустнела и неуклюже легла на спину и закрылась крыльями.

За кустами показались человеческие силуэты, раздались крики и звук оружия. Все трое обернулись на них.

— Кириан гоняет ковенцев. — Пояснил Люциус.

Его одежда совершенно не пострадала от огня. Он достал из рюкзака заживляющую мазь и стал осторожно мазать ею холькины ожоги и раны.

— Я в порядке. — Она вновь отодвинула его руку. — Помоги Энрику.

— Я вижу, как ты в порядке, Холька. Не строй из себя героиню.

Женщина недовольно фыркнула, но позволила смазать себе места ожогов.

— Спасибо. — В её голосе вновь появилась нежность. — Но помоги теперь ему.

Люциус внимательно посмотрел на неё и подал мазь парню. — Помоги себе сам.

Тот принял и помазал себе лицо и руки, которые обгорели больше всех. Его одежда тоже в некоторых местах сгорела, но не так сильно, как холькина, которая вообще местами превратилась в лохмотья.

— В логове культистов будет запасная одежда. — Сказал Люциус.

Холька кивнула. Она осмотрелась. — Где Мавон и Дулфия? Они не погибли?

— Я видел, как они бежали от нас вон туда. — Он махнул рукой. — Думаю, с ними всё хорошо.

— Хоть их не убивай. — Она улыбнулась.

— И не собираюсь. — Ответил Люциус равнодушно. — Но если они напросятся, то тут уж извини.

Она кивнула.

— Вы знаете их? — Энрик помнил, что рассказали ему некроманты, но хотел услышать подтверждение от рыцарей.

— Да, знакомые. — Ответил Люциус. — Они давно в Ковене. Но люди добрые.

— А Дулфия и так и вовсе душка. — Добавила Холька. Она взяла руку Люциуса и поднесла к своей щеке. — Им повезло не участвовать в главных битвах.

— Они и вправду хорошие. — Кивнул Энрику. — А что они тогда делают в Ковене?

— Так получилось. Не все, кто вступают в Ковен — ублюдки. Некоторые делают это потому что их родители так делали. Кто-то из желания денег заработать. Кого то просто заманили лживыми обещаниями. А кто-то хочет отомстить людям. И Ковен даёт им такую возможность.

Энрик смазывал мазью лицо. Оно всё болело. Мазь поначалу щипала, но боль постепенно стихала.

Люциус сел рядом с Холькой. — Ты сможешь идти?

— Мне нужно полежать.

— Тебе нужно лечиться. — Сурово ответил Люциус.

Она кивнула.

— Здесь неподалёку есть убежище Культа. Туда мы и направимся. Там отдохнём как следует. — Он остановился на секунду, будто хотел ещё что-то сказать. Его лицо в этот момент отразило неуверенность и даже лёгкий страх. Но в этот момент из-за деревьев и сгоревших кустов показались четверо культистов во главе с Кирианом. Оглядев сожжённую поляну, они не смогли сдержать восхищения.

— Слава Мессии! — И бросились на колени.

Люциус жестом велел им замолчать.

— Кириан, ваше логово цело?

— Естественно. Там есть запасы еды и воды. И всё необходимое для вас.

— Прекрасно. Мы доберёмся туда сегодня?

Кириан поглядел на солнце. — Если будем идти быстро, то успеем.

XIV

Некоторое время Холька лежала без движения.

Люциус некоторое время стоял над ней, затем перевёл взгляд на Кириана. — Всё готово для ритуала?

Тот кивнул. — Не хватает только ингридиентов.

— Будут. — Люциус поднялся и посмотрел на двух культистов.

Земля вокруг постепенно остывала. Трава вокруг поляны быстро сгорела.

— Мы должны спешить. — Сказал он.

Она закрыла глаза. — Люциус, нам надо отдохнуть.

— В логове поспишь. Там есть кровать.

— А куда ты спешишь? — Она медленно поднялась и взяла его за руку. — Неужели мы не может немного подождать?

— Холька, я ждал этого слишком долго. И не хочу откладывать ни на минуту.

— Но мы ещё не закончили. Осталось ещё моё дело.

Люциус прищурился. — Я не хочу и не могу откладывать этот момент. Я избавлюсь от демона и получу его силу. И после этого… мы посмотрим.

Лицо Хольки стало печальным. — Люциус, я не справлюсь без тебя. Мы почти решили твой вопрос. Но и мне нужно лекарство.

Он оглядел её. — Ты собираешься отправиться прямо сейчас?

Она покачала головой.

— Вот поэтому мы отправляемся в логово. А там посмотрим. И обсудим.

Холька опустила голову и согласно кивнула.

Энрик был на ногах, но не знал, куда деться и потому просто стоял у деревьев.

Культисты прошлись по полю боя и попытались собрать трофеи. Но всё, кроме нескольких мечей, было сожжено и они взяли только их.

— Быстрее. — Приказал Люциус, видя, что Холька медлит. — Ковен может вернуться.

— Наверняка вернётся. — Подтвердил Кириан. — Язычники всегда возвращаются. Но в нашем убежище вы будете в безопасности.

Холька нехотя поднялась.

Люциус ещё раз подошёл к ней и попытался помочь идти. На этот раз Холька позволила это сделать.

По приказу Люциуса они двинулись в сторону, которую указал Кириан.

Оглянувшись на сожжённую поляну, Энрик заметил, как с ветки обгоревшего дерева за ними внимательно следил ворон.

Шли они быстро. Холька вскоре пошла сама. Люциус шёл рядом и большую часть дороги они ожесточённо спорили, что делать дальше. Холька требовала, чтобы они вернулись в Королевства, чтобы найти для неё лекарство, уверяя, что именно так они договаривались. Люциус же с требовал, чтобы она позволила ему провести некий ритуал. Энрику приходил на ум только тот ритуал, который Люциус провёл с Варелой, но судя по реакции Хольки, она бы не позволила ему этого сделать. Вероятно, речь идёт про ритуал связанный с тем демоном, о котором Люциус постоянно упоминал. Он то ли хочет избавиться от него, то ли подчинить себе. В некоторые моменты в голосе Люциуса начинали звучать торжественные нотки, какие Энрик не слышал от него ещё ни разу.

Кириан пару раз вмешивался, говоря о величие, которое обретёт мессия и о грядущем очищении, но Люциус оба раз прерывал его и заставлял замолчать.

Энрик слышал, как демон продолжал требовать «ускорить дело» и использовать для этого Хольку. Люциус в такие моменты смотрел на женщину и слегка щурился.

Когда солнце было в зените, они остановились разок на привал. Когда солнце почти зашло и рыжий цвет вечерних лучей начал меркнуть, они пришли к небольшому хутору, в центре котором находилась большая дверь, за которой была лестница, ведущая вниз. Там их встретили культисты, пали в ноги Люциусу и проводили их в подвал, где была цепь каменных комнат, похожая на ту, что была в логове Ковена. Энрик ничего не смыслил в каменном строительстве, но даже его посетила мысль, насколько сложно было построить такие каменные помещения под землёй. И главное — зачем?

Их троих провели в комнату с двумя кроватями и столом. Для Энрика постелили.

Пообещав принести еду и воду, Люциус пошёл с Кирианом в другую комнату, небольшую, с письменным столом и большим символом пламени на полу.

Парень сделал вид, что уходит наверх, а сам, забежал за угол, убедился, что на него никто не смотрит и использовал порошок, чтобы стать невидимым. У него осталась только одна щепотка этого порошка.

Он тихо пошёл за Люциусом и Кирианом.

Энрик успел проскочить туда прежде чем Кириан закрыл дверь, после чего он притаился в углу.

Люциус сел за стол, выложил из своего рюкзака небольшую шкатулку, в которой лежали три четверти. Люциус приложил к ним четвёртую. Они идеально сошлись, образовав почти цельную фигуру.

Эльф задумчиво и напряжённо смотрел на круг. Он нахмурился и в глазах гуляли огоньки. Он поднял взгляд на Кириана.

— Всё готово?

Тот кивнул. — Завтра всё привезут. Но нам нужны ещё камни.

— Сколько их сейчас?

— Вместе с вашими — четыре.

Он кивнул. — А нужно пять.

— Сейчас она слаба! Чего ты ждёшь? Чего ты сидишь? Она оклемается и больше ты не сможешь её победить!

Люциус молчал.

— Мессия. — Тихо позвал его Кириан. — Не пора ли решить вопрос с вашей стражницей?

— Она не оставит тебя! Она не остановит тебя! Ты уже забыл её хватку? Подумай, что мешает ей сделать это ещё раз? И сильнее? Что мешает ей просто убить тебя, если ты проявишь упорство?

— То, что она не убьёт меня.

На секунду на лице Кириана отразилось удивление. Но тут же он вновь стал спокойным. — Мессия. Время пришло. Мы долго шли к этому моменту. С самого вашего рождения. Допустимо ли рисковать ради вашим возвышением одной женщины?

— Возвысившись, ты станешь сильнее её! Гораздо мощнее её! Когда ты совершишь очищение, много таких, как она, будут поклоняться тебе! Многие идиоты лягут к твоим ногам и среди найдутся те, кто будут даже могущественнее, чем она. — Его голос сливался с голосом Кириана.

— Найдутся. Но она всё ещё ценна.

— Она подняла на тебя руку, кретин! Она сошла с ума! Она предпочла тебе это ничтожество! Оно для неё ценнее, чем ты — очиститель этого мира и его будущий владыка!

Люциус опустил голову и посмотрел в стол.

— Мы будем скоро готовы. — Сказал Кириан, будто дополняя слова демона.

— Я сам решу, когда начать.

— Чего решать, идиот? Сколько ещё ты будешь ждать! Мы всю жизнь шли к этому моменту! Я хочу вернуться в свой план! Я хочу покинуть твоё жалкое тело!

Люциус сжал кулаки. — Вот и заткнись, раз хочешь. — Сказал он тихо, едва сдерживаясь.

Кириан поклонился. — Я предлагаю использовать её для запуска портала.

— Я решу!

— Но если мы будем ждать…

Люциус резко поднялся взглянул на него. — Пошёл вон.

— Но мессия.

— Пошёл! Вон! — Люциус сказал это так, что Энрик подумал, что он сейчас испепелит Кириана. Тот поклонился и ушёл.

Люциус посмотрел на стол и сел.

— Слабак! Трус! Ты терпел столько лет! Столько лет работал простым писарем! Тебе не надоело вести себя, как трус? Ты боишься принимать решения? Тогда ты не достоин быть мессией!

— Я - мессия. И никто этого не изменит.

— Мессия — лишь слово. Если за ним не стоит никаких свершений, оно не имеет смысла.

— Я не отказываюсь не от чего.

— Тогда действуй! Пока она не остановила тебя. Если она решит это сделать…

— Её надо приструнить, да. И я это сделаю. Но позже. Когда она перестанет быть полезна.

— Благодаря ей мы добыли все части артефакта. Теперь она может только помешать!

Люциус не ответил. Он сидел молча, погрузившись в глубокие размышления. В комнате установилась полная тишина. Энрик боялся даже пошевелиться. Как бы вновь не обратился на него этот страшный взгляд.

Наконец Люциус медленно поднялся. — Ты прав. — Ответил он спокойно. — Я решу вопрос.

— Правильно. Это неизбежно. Рано или поздно это должно было случиться.

— Так пусть же случиться тогда, когда мы будем готовы.

Он вышел. Энрик последовал за ним. Предчувствуя нехорошее, он нащупал рукоять меча и сжал её.

Сначала он вышел наружу, где культисты только что сварили в котле овощи. Взяв в обе руки деревянные тарелки и наполнив их варевом, он отправился уже к Хольке.

Та к тому времени переоделась в серую рубаху. Её кольчуга, свёрнутая, лежала рядом.

Люциус поставил посуду на стол и сел рядом с Холькой.

Она поблагодарила, но не начинала есть, а смотрела на него.

— Что случилось?

— О чём ты? — Спросил он равнодушно, как будто это был самый обычный день.

— Ты напряжён. И я тоже. — Она помолчала. — Прости, что я стала такой нервной.

— Прощение бессмысленно. Оно никому не приносит пользы.

— И всё-таки прости, что я ударила тебя. — Она попыталась пододвинуться к нему, но он отошёл. — Я боюсь, что ты скоро уйдёшь от меня. И не вернёшься.

Люциус помолчал. Его взгляд ненадолго задержался на неё. — Вернусь. Но не таким.

— В этом то и проблема. Это уже будешь не ты. Но я хочу пожить с тобой ещё немного.

— У меня тоже есть желания, Холька. — Он пододвинул к ней тарелку. — Ешь.

Холька неуверенно кивнула и они принялись поедать ароматное варево. Энрик чувствовал запах тушенный овощей из дверей и от этого у него потекли слюни, а живот тихо заурчал.

Когда тарелки опустели они некоторое время смотрели друг на друга, будто каждый ждал, что другой начнёт разговор.

Сквозь тишину послышался голос демона: — Язык отсох? Скажи ей!

Люциус начал: — Холька. Я понимаю, что ты очень хочешь, чтобы наше нынешнее положение продолжалось всегда. Ты хочешь, чтобы я всегда зависел от тебя, наслаждался твоим могуществом, а о своём лишь мечтал.

Лицо Хольки стало печальным, но она молчала.

— Но я не могу так жить. Я слишком долго, всю жизнь шёл к этому. Я получу власть, которую мне обещали, которая принадлежит мне по праву. По праву рождения. И не важно, с тобой или без тебя.

— Мы договорились помогать друг другу. Я понимаю твои чувства, но и мне нужна помощь. Я сама хочу, чтобы ты избавился от демона…

— Вот именно, Холька. Ты хочешь, чтобы я избавился от него и тем самым лишился своих сил, стал окончательно зависим от тебя. Но я так не могу. — Его голос стал резче. — И я не могу больше терпеть твоего самомнения, твоей самоуверенности, твоего стремления решать, что и как мне делать. И сейчас я больше не могу следовать твоим желаниям. Завтра и послезавтра я соединю все части круга и уйду в Бездну. — Уверенно сказав это, он замолчал.

Холька смотрела на него со всё большим негодованием.

— Я не пытаюсь тебя ограничивать. Я просто хочу, чтобы мы вместе решали наши проблемы.

— И мы их решаем.

— Ты обещал, что мы решим их до конца!

— Ты ничего ей не должен!

Люциус опять сощурился. — Я решаю, что делать. Хватит мне указывать.

— Ты дал мне слово! — Она уткнула палец ему в грудь. — Ты обещал пойти со мной! Люциус, мне будет трудно без тебя. Я не знаю, смогу ли раздобыть лекарство одна. Да, у меня много сил, больше, чем у тебя, но вспомни, сколько раз нам помогала твоё хладнокровие, твой рассудок. Я просто не справлюсь без тебя. Я боюсь, что скоро могу сорваться.

— Ты уже срываешься. И всему виной не твоя сила, а этот поганый мальчик, который сейчас рыскает непонятно где.

— Он просто мальчик, Люциус. Почему ты его так ненавидишь?

— Потому что тебе он ценнее меня! — Люциус резко повысил голос. — Ты волнуешься о нём больше, чем обо мне и теперь ещё убеждаешь меня отложить дело всей моей жизни ради того, чтобы ты отказалась от своей силы! Это не я, Холька, это ты мне лжёшь. Ты дала обещание, которого не выполняешь и обвиняешь в том же самом меня!

— Я не могу всё время думать о других. Я сама еду крышей и не хочу, чтобы из-за этого пострадали окружающие!

От последней фразы Люциус оторопел. — А от того, что ты рубишь и сжигаешь людей направо и налево они не страдают? Почему ты не хочешь умнеть, Холька? Посмотрим на себя. Ты создана, чтобы причинять другим вред. Ты — разрушитель. Ты — оружие. Ты создана, чтобы быть инструментов в руках более умных, но почему то считаешь, что тебе виднее, как пользоваться твоей силой.

Холька поднялась и нависла над ним. — И кому я должна служить? Тебе? Чтобы ты распоряжался мной, как своими идиотами?

— Чтобы не давать тебе творить глупость! Чтобы твоя борьба имела смысл! — Он тоже поднялся и заговорил тише. В его голосе зазвучало осознание огромной власти. — Я мессия! Я спасу этот мир. Я бы порождён для этого. Ты следуешь за мной лишь потому, что так хочу я! И лишь до тех пор, пока хочу я! Если тебе не нравится — проваливай вместе со своим мальчишкой дальше страдать от своей глупости!

— Ты спасёшь мир? С помощью демона? Ты убьёшь всех! Ты никого не спасёшь! Люциус, я не идеальна, но ты просто живодёр, который прикрывается предназначением, чтобы унижать и убивать других и тешить своё самолюбие! Ты только и умеешь, что убивать!

Люциус резко повысил голос. — Потому что этим должна заниматься ты! Твоя сила дарована тебе, чтобы избавлять мир от зла, а ты вместо этого ходишь и страдаешь! И стремишься избавиться от неё. А знаешь, почему? Потому что ты хочешь уйти от ответственности. А милосердием прикрываешь собственную трусость!

Холька на секунду остановилась. — Да, может и так. Я сама выбираю свой путь. Но ты — мессия! Раз уж ты веришь в это, то вспомни, что сделать мир лучше — твоё предназначение, а не моё!

Люциус вскрикнул. — Я и делаю его лучше! Если ты хочешь не помогать мне, а только жаловаться на жизнь и обвинять меня, то проваривай отсюда!

Холька сжала руку в кулак и от эмоций толкнула его. — Ты ублюдок! Кого ты сделаешь лучше? Ты позоришь себя, Орден и всё своё пророчество! Ты — худший мессия, которого можно представить! — на секунду она взглянула в его кроваво-красные глаза и сказала тише. — Ты — гавно, а не мессия!

Люциус неуклюже отступил. Рука вспыхнула пламенем. — Убирайся! — Его голос заполонил помещение, будучи очень похожим на голос демона.

Холька застыла. По её щеке пробежала слеза. Он посмотрела на дверь, затем вновь на Люциуса. — И уберусь! И лучше бы я вообще не шла с тобой! Лучше мы никогда не встречались и ты оставался бы гнить навеки в компании своего демона и самомнения!

В следующий миг Энрик едва успел спрятаться за дверь, как в комнате раздался мощный взрыв.

Через секунду парень обнажил меч и заглянул внутрь.

Холька, на которой полностью сгорела одежда, в своей настоящем облике рычала на Люциуса, который метал в неё один огненный шар за другим. Каждый оканчивался взрывом, который обжигал Хольку, заставляя её пошатываться и закрывать лицо руками. Она в ответ издала рык и из её рта вырвалась струя пламени, которая на секунду полностью скрыла Люциуса. Но лишь на секунду. Холька попыталась подбежать. Взмахнула когтями. И в этот миг в неё ударила молния, которая заставила ей упасть на колени. Но от инерции она всё равно побежала до Люциус и повалила его на пол. Оказавшись прямо на нём, она выпрямилась, замахнулась когтями, чтобы разорвать его и… застыла. На секунду ярость на её лице сменилась страхом. Этого промедления Люциусу хватило, чтобы вытянуть руку к её голове. Из неё вылетела молния, попала в лицо Хольке. Женщина с криком упала на спину, закрыла лицо руками. Волшебник тут же вскочил и направив на неё растопыренную пятерню, что-то прошептал и резко сжал руку. Холька содрогнулась всем телом и издала громки вопль. Сквозь него раздался громкий хруст костей. Но она тут же ещё раз испустила в Люциуса струю огня и после неё маска Люциуса заметно обгорела и кое-где сквозь неё стала видна обгоревшая кожа. Даже одежда на мессии начала гореть.

— Смерть! Смерть скотине! — Орал демон.

Люциус расставил руки, направил их на Хольку, произнеся что-то вновь резко сжал. Крик Хольки заставил Энрик отскочить, так что он едва не попал под ноги бегущим культистам. Вовремя сообразив, что он всё ещё невидим, парень отскочил к стене. Крик стих. И звуки боя тоже. В комнате, где остались только остатки сожжённой мебели, лежала бес чувств Холька. Над ней стоял Люциус, чьё тело пылало, словно огромный факел. Он смотрел на Хольку так, что Энрику казалось, будто он сейчас наброситься на неё и начнёт пить её кровь. Кириан и пара культистом застыли в дверях, с ужасом наблюдая за произошедшем.

Люциус тяжело дышал. Постепенно пламя на ним затухало. Даже местами загоревшаяся одежда потухла сама собой.

Восстанавливая дыхание, он вдруг резко обернулся на Кириана.

— Ме… мессия?

— Что ты встал! — Истерично крикнул Люциус. — Тащи её на алтарь!

Кириан и культисты испуганно вытянулись. — Да, мессия!

Они быстро пробежали, взяли за руки и ноги Хольку и понесли её вглубь убежища.

Энрик хотел пойти за ними, но Люциус вышел следом и Энрик решил идти за ним, боясь попасться на глаза.

Люциус шёл быстро, подёргивая плечами. Энрик проскочил за ним в просторный зал и отбежал к стене.

Культисты принесли Хольку в зал, где был алтарь, положили её туда и убежали.

Холька лежала на спине. Теперь она почти полностью помещалась на гробоподобном возвышении. Только крылья выходили за пределы.

Люциус обошёл их и остановился рядом с её головой. Его рот нервно дрожал. Голова то и дело дёргалась. Он нервно поднимал её на каждый звук.

Постепенно к нему возвращалось былое спокойствие. Когда Кириан принёс свиток, даже плечи волшебника устало опустились.

— Вот, мессия. — Кириан боязливо подал ему свиток.

Четверо культистов вместе с Кирианом встали по обе стороны от алтаря, взял в руки раскрытые свитки.

Несколько минут длилась тишина. Все ждали команды Люциуса. А тот не двигался.

Теперь он смотрел на Хольку, как зачарованный.

— Доведи дело до конца!

— Мессия? — Шёпот Кириана был хорошо слышен в идеальном тишине.

Люциус приоткрыл свиток, не отвлекаясь от Хольки.

— Стоит…

— Делай, что должен, трус!

Люциус продолжал смотреть на Хольку.

Он раскрыл свиток и вновь закрыл. Его руки слегка задрожали. Но от слов демона он резко выпрямился и его взгляд стал столь же уверенным, каким был совсем недавно.

— Начинаем. — На секунду на его лице, частично видимом из под полусгоревшей маски, отразился страх.

Энрик осторожно обошёл Люциуса и теперь стоял почти у него за спиной. Отсюда он видел, как у мессии начинали дрожать ноги.

— Господин. — Обратился Кириан. — Может, мне провести обряд?

Люциус раскрыл свиток и движение головы велел Кириану вернуться на место.

— Я сказал: начали.

Все застыли, ожидая, когда он прочтёт первое заклинание. Но он молчал, не меняя позы.

Это продолжалось ещё около минуты. Наконец он произнёс первое заклинание. Свиток моментально сгорел в его руках и всё тело мессии сильно вздрогнуло. Вокруг Хольки показался едва заметный сдерживающий барьер.

— Так надо! — Прошептал он. Обряд не продолжался. Все ждали его команды. Но он не торопился её отдавать.

Энрик застыл, держа в руки меч. Он чувствовал, что ждал слишком много. И у него остался лишь один шанс.

Он тщательно следил за рукой Люциуса. Наконец она поднялась, с видимым усилием. В этот момент Энрик, взяв короткий разбег, замахнулся на неё мечом. В последний момент Люциус будто что-то почувствовал и слегка отклонил ей в сторону. Меч попал по руке. Энрику почувствовал, как кончик клинка ударился о кость. После этого он подался вперёд, опёрся руками об алтарь и встал над Холькой. Её неподвижное лицо отражало сильную боль.

Крик Люциуса заставил всех отшатнуться.

Энрик тут же повернулся и направил острие клинка ему в грудь.

Мессия смотрел на него сумасшедшим взглядом, поддерживая прорезанную руку целой. — Ты?

Энрик бросился на него, но в этот момент Люциус уклонился. Энрик разрезал его плащ, но мессия отпрыгнул и схватил левой рукой с пояса кривой меч. — Надо было убить тебя сразу! — Было видно, что этой рукой он управляется хуже, чем правой.

Парень его не слушал. Он чувствовал. Что время для этого прошло. Он решился и теперь не мог отступить. Только погибнуть.

Он быстро ударил несколько раз и выбил оружие из руки Люциуса. Тот тут же поднял руку. — Стоять! Не бить!

— Мессия! — Испуганно вскрикнул Кириан. Его глаза смотрели то на Хольку, то на Люциуса. — Очнулась!

Она действительно открыл глаза. Пошевелить телом она не могла, но водила глазами, осматривая окружающих. Её лицо выражало полнейший ужас, которого Энрик никогда у неё не видел.

Люциус подошёл к ней, будто забыв про Энрика.

— Холька! — Он замолчал, будто проглотив слова. — Я…

Когда её взгляд остановился на нём, лицо тут же исказилось злобой.

— Стой! — Люциус прикоснулся к полю пальцем. — Подожди!

Её лицо стало терять человеческие черты. Всё её тело начало заметно увеличиваться, давя на поле.

Люциус испуганно отошёл. — Назад. Назад! — Он побежал к выходу. Энрик вдоль стены ринулся следом.

Они успели сделать только пяток шагов, когда поле с треком лопнуло и громкий рык ударил по ушам Энрик и оглушил. Он чудом сдержался, чтобы не упасть. Дотронувшись до стены, он стал быстро смещаться вдоль неё. Люциус рядом оглянулся и в ужасе бросился наутёк. Посмотрев в ту сторону, Энрик увидел огромного дракона, который сейчас был размером почти в половину комнаты.

Его полный ненависти взгляд был устремлён на Люциуса. Дракон прыгнул к нему. На ходу он схватил челюстями культиста сжал челюсти и выкинул в сторону. Теперь он почти перекрыл Энрику проход. От страха парень упал, оказался под крылом чудовища.

В этот момент, когда он был готов принять смерть, в морду дракону со стороны ударил луч света.

Что-то громко крикнул Кириан.

Дракон повернулся к нему оказавшись к Энрику задом. Между ним и стеной появился проход. Чуть впереди Люциус уже скрылся в двери.

Энрик, воспользовавшись шансом, бросился к ней и выбежал из комнаты. Сзади его толкнул культист. Энрик завернул ещё раз, чтобы между ним и драконом теперь пролегала стена.

Сзади вновь раздался голос Кириана и громкий рык дракона, заставивший парня ускориться. Он врезался носом в стену, развернулся и увидел перед собой Люциуса. Тот стоял, почти слившись со стеной. Его взгляд был абсолютно бессмысленным и смертельно напуганным.

Два культиста вместе с Кирианом выбежали следом и закрыли дверь. Оттуда остальные услышали ещё один драконий рык.

От этого звука Люциус резко дёрнулся.

Энрику захотелось проткнуть его мечом. Прямо сейчас проткнуть. Он поднял оружие и приложил его лезвием к груди волшебника.

Тот будто не заметил этого, бессмысленно глядя вперёд.

Громкий рык заставил их обоих вздрогнуть. Дверь дёрнулась. В ней появилась большая чешуйчатая лапа с огромными когтями. Люциус рванул вперёд так резко, что меч Энрику прорезал ему плащ и оставил рану на груди.

Он побежал в следующую комнату. Энрик за ним.

Ещё удар. Судя по звуку дверь разлетелась в щепки.

Они успели свернуть за угол, когда вслед за ними в проход влетела струя пламени.

Люциус вновь прислонился к стене и отошёл подальше от прохода.

Дракон издал ещё один рык, но, по видимому, не мог пройти в дверь.

Энрик подошёл к Люциусу и приложил клинок к его горлу.

Он очень хотел разрезать её и лишь ужас, в котором пребывал Люциус, останавливал его.

Тот открыл рот, но ничего не смог сказать.

На его лице отразилась боль, будто его резали ногу.

— Убей, убей её! Добей!

— Заткнись! — От его крика Энрик отскочил. — Заткнись, ублюдок!

Со стороны дракона доносился громкий рык.

Рядом встали четыре выживших культиста. Они выжидательно смотрели на мессию.

Не замечая этого, Люциус сполз по стене на пол и закрыл голову руками.

— Мессия? — Спросил Кириан — Что нам делать?

Люциус поднял на него взгляд. Его лицо было совершенно растерянным. Он смотрел на окружающих, будто впервые видел.

— Наверх. — Сказало он тихо. И тут же вздрогнул от очередного драконьего рыка.

Энрик тут же направил меч его в горло. — Ты виноват в этом!

Он закивал. — Я… я не хотел! Я, правда, не хотел.

— Лжёшь!

— Лжёшь! — Крикнул Энрик и новый рёв заставил его отшатнуться.

— Правда, не хотел! — Он опустил голову в колени. — Прости меня, Холя!

В этот момент Энрику показалось, что Люциус заплакал, и это почему то разозлило его. Он ткнул его мечом в грудь. — Ты должен вернуть её!

Люциус посмотрел на него растерянно. — Я всё сделаю! Обещаю!

Энрик указал ему клинком наверх. — Мы должны помочь тёте Хольке. Вставай!

К его удивлению Люциус подчинился.

— Пошли. — Скомандовал Энрик и они вдвоём пошли наверх за культистами. Каждый рык заставлял волшебника оборачиваться. Энрик же хотел побыстрее выйти из этого проклятого места.

XV

Снаружи культисты стали быстро собирать уцелевшие вещи. Люциус, выйдя наружу, немедленно ушёл за дом. Там он сел на колени и сидел так некоторое время, закрыв глаза и лицо руками. Только донёсшийся снизу рык Хольки не заставил его вздрогнуть.

После этого он открыл глаза и обернулся к культистам.

— Вынесете сюда все ингридиенты.

Они поклонились и тихо спустились в темноту.

Энрик стоял рядом, держа в руке меч и не спуская глаз с волшебника.

Тот глубоко и редко дышал. Его закрытые глаза иногда сжимались чуть сильнее.

Новый вопль дракона заставил его опять вздрогнуть. Он вновь зажмурился, чуть сильнее. Его лицо на мгновение искривилось. Энрик не смог понять, было ли эта гримаса отвращения, печали или ужаса.

— Идиот! Слабак! Ничтожество! Ты не смог убить беспомощную!

Наконец Люциус окончательно пришёл в себя. Но оставался грустным и задумчивым.

— Вы должны ей помочь! — Заявил Энрик.

Люциус взглянул на него и печаль сменилась равнодушием.

Энрик направил на него меч. — Мы должный найти это лекарство. Прямо сейчас.

Люциус опустил взгляд. — Мы нашли. Следы. Надо добыть рецепт и сделать по нему зелье.

— Убей его! Он стоит перед тобой! Чего ты ждёшь?

Энрик напряг руку, готовясь проткнуть ею Люциуса, если тот сделаешь хоть одно движение. Но он сидел неподвижно.

— Тогда мы должный найти его. Если… — Энрик испуганно обернулся на эхо очередного рыка. — …если она не вернётся.

Люциус глубоко вздохнул и зажмурился и открыл глаза. — Она не вернётся. После такого не вернётся. Сама. — Он закрыл глаза на несколько секунд. — Оставь меня.

— Мы должны торопиться!

Люциус жестом остановил его и тихо сказал. — Пойди, собери её вещи. Раз уж шпионил. Проверь её записки, там должна быть информация, где конкретно нам искать лекарство.

— А ты?

— Убей его! Встань, тряпка! Хватит быть червяком!

— Замолкни. — Резко, но спокойно ответил Люциус. — Он взглянул на Энрика и добавил. — Иди.

Он говорил это настолько устало, что Энрик кивнул, убрал меч в ножны и пошёл вниз. Здесь было тихо. Иногда тишину нарушал рык дракона. В этот момент Энрик и уцелевшие культисты замирали.

Энрик благодарил строителей, что двери здесь небольшие и Холька не могла выбраться.

В комнате из вещей сохранилось немного. К счастью, холькин рюкзак стоял углу комнаты и потому был одним из немногого, что уцелело. Увидев его, парень осторожно просмотрел все отделения и быстро вытащил на кровать кучку исписанных бумаг. На первый взгляд это походило на путевые заметки и выписки из книг. А второго взгляда Энрик совершать не стал, так как торопился. Люциус потом посмотрим.

На полу лежали около десятка чешуек. Энрик осторожно собрал их и положил в карман.

Почувствовав, что горло пересохло, он немного отпил из холькиной фляжки.

Выйдя наружу с рюкзаком, Энрик принёс бумаги Люциусу. Тот вновь выглядел спокойным. Лишь очень цепкий напряжённый взгляд выдавал в нём волнение. Он молча принял бумаги и принялся их рассматривать. Энрик сидел рядом и смотрел за ним.

Вскоре к ним вышел Кириан. Его одежда наполовину сгорела, открытые участки кожи были опалены. Он выглядел совсем обессиленным.

Увидев его, Люциус застыл и впился в него ненавистным взглядом.

— Мессия. — Увидев Люциуса, Кириан испуганно поклонился, как мог. — Простите. Мы не справились.

Люциус продолжал буравить его взглядом.

— Простите, что всё провалилось. Но… — Он поднял взгляд. — …мы можем заменить эту душу на простые. Несколько ритуалов и у нас будет нужное количество…

Рука Люциуса резко протянулась к нему и закрыла его лицо. Рука слегка увеличилась в размере и мгновенно вспыхнула. Кожа на ней стала грубой и покраснела.

— Он виноват! Он тебя подзуживал! Отомсти ему!

Кириан тут же заскулил. Он схватился за руку мессии своими руками, но не мог ничего сделать.

— Не смей больше говорить об этом! — Тихо произнёс Люциус. Лицо было почти спокойным. Но голос выдавал нечеловеческую злобу. — Не смей больше упоминать об этом! Ты советовал мне это сделать! По твоей вине это случилось!

Кириан закричал. Но его рот был закрыт рукой Люциуса. А Люциус продолжал надавливать на голову. Культисты собрались рядом и боязливо переглядывались.

Рык дракона заставил всех вздрогнуть. Люциус убрал руку от Кириана и испуганно взглянул в темноту тоннеля.

Кириан осел на колени, закрыл лицо руками и громко застонал.

Люциус взял его за ворот и приподнял. — Ты ублюдок, Кириан! Тварь, которая не достойна спасения! Ты первым сгоришь в очищающем огне!

Он резко дёрнул руку вниз и Кириан упал на пол.

На его лице проступали заметные ожоги от руки Люциуса.

— Простите. — Он поднёс пальцы к ним. — Простите, мессия. — Он поднял голову. — А как быть с вознесением? Как быть с очищением? Как быть со спасением людей?

— Сожги его сейчас! Пусть все видят, что ты не потерпишь глупости!

Люциус с размаху пнул Кириана в пах и он согнулся, издав тихий стон. — Очищение подождёт! — Он обернулся к Энрику. Его глаза были красными, зрачки — вертикальными. Парень испуганно отшатнулся.

— Чего встал? — Громко сказал Люциус и тут же его голос стал тише. — Собирайся. Готовь вещи. Мы выходим через час.

Его рука постепенно стала обычной. Он вновь посмотрел на Кириана. — Ты тоже.

Он осмотрел культистов. Те, заметив его взгляд, тут же вытянулись. — Здесь есть трупы? Найти всё, что сможете. Людей, животных. Подносите и закидывайте в комнату дракону раз в день. Я хочу, чтобы у неё всегда была еда. Вам ясно?

— Да, мессия. — Раздался ответ.

— Если трупов не окажется, убейте кого-нибудь из себя или из путников. Если у не хватит еды, вы сами на её пойдёте.

— Да! Пусть они узрят кровь! Много крови! Тогда они побольше будут ценить своего мессию!

— Заткнись.

Люциус ушёл вниз.

При виде еле живого запуганного Кириана Энрик чувствовал себя неуютно. С одной стороны, он понимал, что гнев Люциуса был заслуженным. Он даже разделял его. Но всё равно смотреть на Кириана было больно. Он, Энрик просто убил бы его. И Холька бы просто убила.

Он поискал в рюкзаке Хольки лечебную мазь. Подойдя с ней к Кириану, он попытался помазать ему места ожогов. Тот сначала попытался оттолкнуть парня, но поняв, что тот делает, принял мазь и помазал себе раны. После этого он расслабился и устало кивнул. — Спасибо.

После этого Энрик быстро упаковал в рюкзак всё, что увидел полезного вокруг.

Подошёл Люциус. — Вперёд. Нам нужно торопиться — Он развернулся и ушёл.

Энрик помог Кириану подняться. Один из культистов принёс настоятелю собранный рюкзак.

В этот момент культисты разом обнажили оружие. На хутор вошли два человека в чёрных плащах. Все обернулись на них.

Это были Мавон и Дулфия.

Они осторожно смотрели на собравшихся и на дом, явно ища возможности спрятаться от возможного нападения.

Увидев Энрику, Дулфия помахала ему.

— Эй, Энрик.

Он махнул в ответ.

— Мы хотим хотим помочь. — Объявил Мавон. — Мы знаем, что случилось с Холькой и хотим помочь. Мы больше не работем с Бальдром.

— Почему мы должны вам верить? — Крикнул Люциус.

— Они не врут — шепнул Энрик.

Люциус посмотрел на него совершенно уничижающе. — С чего бы?

— В знак нашей честности, так сказать авансом. — Мавон посмотрел на Энрика. — Я предлагаю прямо сейчас достать так беспокоящего тебя червя.

— Червя? — Люциус обернулся к Энрику. — Я был прав.

— Прав. — Кивнул Мавон. — Но мы готовы это исправить. В знак того, что теперь мы на одной стороны.

— Люциус сощурился. — Можете попробовать.

Мавон кивнул волшебнику. — Ещё кое что. Помнишь тот момент, когда некто загадочный в чёрном плаще сказал вашим культистам, где искать логово Ковена, в которое унесли тебя? — Он посмотрел на Энрика. — Это был я. Я сказал вам, где искать их.

Дулфия слегка пихнула его локтем в бок.

— Хорошо, мы. — Сказал Мавон тише.

В руке Люциуса загорелся огонь.

Энрик вышел вперёд. — Уберите его. — Обернулся к Люциусу. — Я им верю. Они добрые. Они помогут нам.

— В этом мире нет добрых. — Огонь в руке Люциуса потух. Но он не сводил взгляда с Мавона. — Но если ты достанешь эту вещь из него. Мы посмотрим. И нам надо попасть в Солу быстро.

— О, с этим мы поможем. — Дулфия хитро улыбнулась. — У нас есть свои ходы. Секретные.

Энрик, по просьбе Мавона, лёг на землю, положив под голову рюкзак. Мавон сел рядом и прикоснулся к его уху. Он прошептал какие то слова и Энрик почувствовал, как червь внутри его головы резко зашевелился и пополз к выходу, оставляя за собой будто бы слизистую дорожку. Энрик поморщился, скорее от отвращения, чем от боли.

Постепенно он пролез к уху и выполз наружу. Как только рука Мавона перестала касаться уха, Энрик перевернулся на бок и его вырвало. Он пальцем прочистил ухо, убирая слизь. Подняв глаза на Мавона, он увидел, как тот засовывал небольшого червячка, похожего на земляного, в стеклянную колбочку, как раз под его размер. Эту колбочку он убрал в карман.

Энрик прислушался к ощущениям и почувствовал в голове лёгкость. Ощущение, будто из головы вымели тяжёлый большой мусор.

— Закончили? — Получив кивок от Мавона, Люциус добавил: — Тогда ведите.

— Здесь, в дне пути есть наше логово. Там у нас телепортационный круг. — Сказала Дулфия.

— И Бальдр. — Добавил Люциус.

Она отрицательно замотала головой. — Бальдра там точно нет. Да, он будет пытаться убить вас, когда вы будете искать лекарство. Уже в королевствах. Но мы будем там первыми.

Люциус кивнул. — Всё равно поторопимся.

Они впятером двинулись в путь. Мавон с Дулфией шли впереди.

Кириан шёл последним. Он выглядел совсем убитым. Но шёл ровно, размеренно.

— А почему вы сразу не нашли лекарство для Хольки? — Спросил Мавон. — Не проще ли было сначала найти рецепт, а потом идти за артефактом?

Люциус некоторое время молчал.

— Потому что я убедил её. Убедил, что моя проблема важнее её. И она поверила.

— Хотела бы я, чтобы обо мне кто-то так же думал. — замечтала Дулфия.

— Подсели к себе демона и однажды ты тоже встретишь себе доброго глупого принца. — Ответил Мавон.

— Я уже не уверен, глупость ли это или просто убеждённость. — Сказал Люциус.

— Порой одно вытекает из другого.

* * *

Они шли почти до вечера.

Хотя Энрик уже не слышал демона, он видел, что Люциус то и дело что-то негодующе шептал и хмурился.

Когда солнце уже почти зашло за горизонт, Энрик предложил сделать привал.

— Идём вперёд — Потребовал Люциус.

Дулфия примирительно улыбнулась ему. — Мы почти пришли.

Они действительно скоро дошли до того самого подземелье, в которое прибыли с Энриком сразу из Солы.

Внутри никого не было. Вещей почти не было.

Они прошли в комнату, куда они переместились с помощью круга, круг этот всё ещё был на месте.

Люциус внимательно осмотрел его. — Вы сможете переместить нас всех?

— Мы переместим вас за два раза. — Сказал Мавон. — Сначала мы с Энриком и тобой. — Он указал на Люциуса. — Потому вы с этим. — Он кивнул на Кириана.

Люциус с Энриком встали в круг, рядом с Мавоном.

Уже знакомая парню вспышка и они оказались в том же доме, откуда они переместились.

— Располагайтесь. — Мавон обвёл рукой комнату.

Люциус кивнул. — Завтра нам надо.

— Оставайтесь. Я вам хороший чаёк заварю. — Пообещала Дулфия. — У меня тут сохранились свои запасы.

— Позже. — Отрезал Люциус. Он кивнул Энрику и Кириану.

Дулфия попросила Люциуса разжечь камин, чтоб вскипятить воду для чая. Тот это сделал. И ушёл в другую комнату, где ему постелили на пол плотную зимнюю одежду. Там он и лёг. Рядом с ним сел понурый совсем разбитый Кириан.

Мавон с Энриком, вышли в прихожую, где Дулфия выставила на стол большие пивные кружки. Видя удивление Энрик от этого, она стеснительно улыбнулась. — Что нашли, из того и пьём.

— Ты также будешь извиняться перед Бальдром? — Мавон хитро улыбнулся.

— Я ему две кружки налью.

Здесь но Дулфия разожгла магические огоньки над столом. После этого поставила пять кружек.

— Зачем пять? — Спросил Энрик.

— Вдруг они явятся. — девушка кивнула на дверь. Она порылась не большом комоде, достала оттуда какие то травы, бросила их в котелок с закипающей водой и помешала ложкой. Вскоре она потупила огонь и разлила ароматную терпкую воду по кружкам.

Сев с ними за стол, Дулфия начала вполголоса щебетать, рассказывая разные истории. Несмотря на свою молодость, рассказывать ей было что. Энрик слушал её с интересом, но по комментариям Мавона быстро понял, что большая часть её историй — выдумки. Они с Мавоном слушали, неторопливо попивая горячий терпкий ароматный чай.

В какой то момент дверь в комнату открылась и к ним вошёл уставший Кириан.

— Можно посидеть с вами?

— О, конечно. — Дулфия сняла с очага котелок с водой и налила ему.

Кириан сел в глубокой задумчивости. Ожоги теперь были даже лучше заметны, делая его на вид старше, чем он был. Он вдохнул пары чая и немного отпил.

— Как Люциус?

— Он медитирует.

Некоторое время все молчали, ожидая продолжения.

Он поднял на них глаза. — Вы болтайте, болтайте. Я просто хочу подумать. — Он кивнул на кружку и слегка улыбнулся. — Хорошая трава.

— Это чай. — ответила Дулфия. — Вкусно, правда?

Он кивнул.

— Почему вы хотите убить Хольку? — Спросил Энрик.

Он задумчиво и немного смущённо посмотрел в стол. Через некоторое время его лицо стало чуть увереннее и он поднял глаза. — Я не хочу убить её. Я хочу, чтобы мессия исполнил свой долг. Спас других. Всех нас. Выжег всё зло в этом мире. — Он вновь опустил глаза. — Даже посланник богов не сумел сделать это. Но наш мессия сможет. Ибо так говорил пророк. А он — величайший из когда-либо живших.

— А Хольку то вы за что ненавидите?

Он вздохнул. — За то, что она портит мессию. Привязывает его к нашей бренной, жалкой реальности. Она привлекает его простыми земными ласками, заботой. Если бы она делала это с любым другим, я был бы только рад. Но мессия… Он создан для большего. Он создан, чтобы получить власть и силу, подобную Белой Сфере, подобную Великому пламени. Подобную ангелам и драконам. Подобную богу. Но бог не может иметь привязанности. Он не личность — он сущность. Он воплощение сил. Безмолвных и бесстрастных. Чтобы вознестись, мы должны отринуть всё, что связывает тебя с этим миром. — Он поднял взгляд. — И сильнее всего его связывает она. Кардинал Флеймус предупреждал меня. И одной из моих задач была при встречи с мессией избавиться от неё. Любыми способами. Не потому что она — зло. А потому что она — главное, не единственное, но главное, что привязывает его к этому миру. Склоняет к чувствам. И от того делает предвзятым и ранимым. Вместо великих свершений, вместо того, чтобы вершить бесстрастно судьбы мира, она предлагает ему судьбу обычного смертного. Тем самым она, сама того не зная, лишь продлевает страдания этот мира, ведь пока грешников никто не карает, пока не случился великий суд и очищение, злодеяния и несправедливость будут продолжаться. И его страдания она тоже продлевает, ибо только полная бесстрастность дарует истинное спасение и спокойствие души. Боги не страдают от мук совести, ярости и страха. Они знают, что должно делать и делают это, потому что для них существует лишь обязанность.

Он замолчал. Полминуты они провели в молчании.

— Ты думаешь, Люциус способен быть бесстрастным? — Спросила Дулфия.

— Уже не думаю. Похоже, я проиграл. — Тихо продолжил Кириан. — Сейчас он готов пожертвовать всем ради одной смертной. А я для него теперь — враг. — Он опустил голову. — Значит, я проиграл. Я провалил миссию, с которой был послан и из-за моей слабости, как настоятеля, пророчество может не случиться. И мир продолжит страдать.

— Если это пророчество, то как оно может не произойти? — Спросил Энрик. — Ведь если оно должно быть, то оно будет, разве нет?

Кириан подумал. — Не знаю. Будущее, зависящее от воли одного единственного существа, очень непостоянно. А мессия — существо крайне эмоциональное. Он хочет, чтобы его вёл расчёт, но вся его жизнь — это сплошная борьба с чувствами. Борьба, в которой он в итоге проиграл, стараниями этой женщины. Ему была уготована великая судьба, но она всё время тянет его вниз. Думая, что спасает его от тьмы, она лишь отсрочивает падение оной во всём мире. Может, ему самому от этого и лучше, но ценой его личного и их общего счастья станет продолжение нынешней ужасной эпохи.

— Эпоха тьмы закончилась. Вечная тьма рассеялась.

— Ангел развеял тьму на небе, но не в душах. Мерзавцы остаются мерзавцами и под ясным небом и во мраке туч. Мессия был рождён, чтобы исправить это, закончив тем самым эпоху тьмы окончательно.

— А как же вы планируете сделать его богом?

— Не совсем богом. Это я несколько преувеличил. Но близким к нему. — Он немного подумал. — Демон, что живёт в его душе. Мессия не одержим, он — единое целое с могущественным созданием Бездны. Единственное, чего ему не хватает, для того, чтобы использовать его силу в полной мере — контроля. Ему нужно взять под контроль себя и его, чтобы применять её, как он сочтёт нужным. Наш основатель и бывший лидер — пророк Хоакин, породил мессию, как своего сына, а наш культ был создан, чтобы защищать и наставлять его.

Некоторое время они молчали.

— А кто сказал про это пророчество? — Осторожно спросила Дулфия, отхлебнув чаю. — То есть, откуда оно пошло?

— Великий Хоакин, да будет гореть вечно его разум, услышал однажды глас свыше. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Я понимаю, к чему вы спросили. Из нас тоже не все верили. Но все убедились в этом, когда ритуал был сотворён и ребёнок, равного которому не знал мир, явился. — Он кивнул на лестницу.

— Но разве Хоакин не предвидел, что Люциус не захочет быть мессией?

Вопрос Энрика, как казалось, поставил Кириана в тупик. Он какое то время задумчиво молчал. — Не знаю. Мне кажется, что само собой предполагалось, что мессия должен понимать важность своей цели и стремиться к ней всеми силами. Предполагалось, что мы объясним ему и не дадим сбиться с пути. — Он устало выдохнул. — Мы не справились. И я не справился.

— Почему тогда ты всё ещё следуешь за ним?

Кириан задумался. — Не знаю. Я не уверен, что это уже необходимо. Но если он не мессия, то получится, что и весь наш культ всё это время существовал напрасно.

— Не напрасно. — Сказал Мавон. — Вы пытались защитить его. И, возможно, если бы не вы, он бы не дожил до этого момента.

— Может быть. Но, что в этом толку, если мессия отказался от конечной цели. Хотя. — Тут он задумался. — Разве ж он отказался?

— Он хочет помочь Хольке, но это не значит, что он отказался от идеи быть мессией. — Заметил Мавон.

— Это верно. И это значит, что мне нужно продолжать исполнять свой долг.

— Помогать ему?

— Да. Мне приказано было найти артефакт, который мы собирали и сделать всё необходимое, чтобы мессия воспользовался им по назначению. Пока что этого не произошло. А значит, моя миссия продолжается.

— И ты будешь пытаться убить Хольку, если мы вернём ей облик? — Энрик напряжённом смотрел на него.

Кириан заметил это и покачал головой. — Я и не пытался. Я лишь наставлял мессию. Пытался вернуть его на истинный путь. Его привязанность, из-за которой мы сейчас здесь — иллюзия. Она проста и оттого заманчива. Но за ней очень легко не увидеть главного. — Его голос становился увереннее — Что всё наши личные терзания — ничто в сравнении с целями, данными нам высшими силами и самой судьбой. Тот, кто борется с ними, лишь отсрочивает неизбежную судьбу и тем продлевает собственное несчастье, ведь даже если нам суждено пройти через страдания и боль, значит это для чего то нужно, значит через эту боль мы должны что-то осмыслить. И потому чем сильнее боль, тем она важнее, тем большую пищу для ума даёт. — Он на секунду замолчал и будто очнулся. Оглянувшись и убедившись, что хозяин не вышел, он продолжил уже тише. — Это я и пытался объяснить мессии. Но, похоже, он не готов. Или же моих навыков не хватает, чтобы убедить его.

— И не надо. — Сказал Мавон. — если ему суждено стать тем… кем вы хотите, чтобы он стал, то он им станет. А если не станет, значит не суждено.

Кириан покачал головой. — Пророчество не происходит сам по себе. Любое пророчество — лишь предсказание. Оно показывает то, что ещё не случилось. Но если что-то может случиться, значит, у нас есть силы, чтобы оно случилось. И лишь от нас зависит, исполниться ли оно. И если нам не удастся воплотить его в жизнь, это будет означать лишь то, что мы оказались слабы.

— Я не хочу, чтобы Люциус становился демоном. — Сказал Энрик.

Кириан пожал плечами. — Его судьба не зависит от тебя.

— Я уже не дал ему убить Хольку. Иначе, он бы уже отправился в Бездну.

— Что да, то да. Но лишь его собственное промедление дало тебе этот шанс.

— И я им воспользовался.

— Так же и с пророчеством. — Кириан будто не заметил его реплики. — Оно — шанс. Мы лишь хотим, чтобы он им воспользовался. На благо всего мира.

— Если вы не можете решать за него, то может, лучше и не пытаться? Дать ему выбор и будь что будет. Если он мессия, то ему суждено будет выбрать правильную дорогу. — Сказал Мавон.

Кириан отхлебнул чая. — После сегодняшнего я уже не уверен. В нём много ненависти. Она не плоха сама по себе, но это тоже эмоция. Полезная для борца со злом, но вредна для божества и, тем более, для судьи.

Они немного помолчали. После этого Дулфия вновь начала неторопливо и тихо рассказывать истории. Рука Мавон вспыхнула, он поджёг ею дрова. Когда она вскипела, он по второму разу налил всем воды. Чай получился разбавленным, но всё равно ароматным. Он приятно согревал, отвлекал от печальных мыслей, коими были полны последние дни.

Постепенно Энрика начало клонить в сон и в один момент он решил пойти спать, заодно проверить, спит ли Люциус.

Он вспомнил, что у волшебника имелись при себе какие то травы, которые он ранее пил. Надо было напомнить ему о них.

XVI

Люциус спал, отвернувшись к стене. Энрик решил не трогать его, поскольку его самого клонило в сон. Он лёг и вскоре его пример последовали Мавон и Дулфия.

Он пытался заснуть, но вскоре начал слышать шёпот Люциуса. Разобрать слова он не мог, но тон его был просящим.

Энрик открыл глаза. Люциус лежал на спине и смотрел в потолок. Через некоторое время он тихо поднялся и вышел в прихожую.

Парень немного полежал и последовал за ним.

Люциус проверил бочку. Убедившись, что воды в ней нет, взял вёдра и вышел. Энрик последовал за ним, но столкнулся с ним на лестнице.

— Иди спать — на удивление вежливо попросил Люциус. — Завтра у нас будет много дел.

— А вам не спиться?

— Я не могу спать после сегодняшнего.

— Можно, я вам помогу? С водой?

Люциус остановился и некоторое время напряжённо думал. — Если хочешь.

Вдвоём они сходили к колодцу на краю города и быстро набрали там воды. Люциус старался работать целой рукой, так что помощь Энрика пришлась очень кстати.

— Вы часто ссоритесь с Холькой? То, есть, это всё, правда, из-за меня?

— Из-за тебя. Но и без тебя хватает. Бывает время от времени. Мы с ней не сходимся характерами. Думаю, ты уже заметил.

— Как же вы тогда путешествуете вместе?

Он пожал плечами и взял целой рукой ведро с водой. — Так получилось. Мы вступили в орден одновременно и попали в один отряд. Сначала ходили, вместе монстров убивали, потом война началась и важные задания, на которых без нас двоих было никак. И сработались.

— И вы всегда хотели её убить?

Люциус остановился, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Энрик понял, что сказал лишнее.

— Я не хотел её убивать! — Чётко прошептал он. — И никогда не хотел. И никогда не захочу.

— Простите.

Люциус пошёл дальше. — Да, она дура. Она всегда была дурой, но я никогда не хотел убивать её. Это демон хочет, чтобы она сдохла. Потому что он мешает ей.

— Иногда Холька ему нравится.

Люциус опять резко остановился и посмотрел на Энрика. Его глаза стали чуть светлее. Энрик схватился за меч.

— Значит, ты слышал его?

Энрик кивнул. — Благодаря червю.

— Значит. — Люциус закрыл глаза и выругался. — Да, следовало тебя убить. — Тут он резко замолчал. — Нет. Тогда бы умерла и Холька. Тогда, может и хорошо.

— Вы всегда жили с ним? И он всегда хотел, чтобы вы убивали?

Люциус на секунду замер. — Какой ты любопытный. Да всю жизнь. Я родился с ним. Я слышу его с самого рождения. А убийства и ярость — его природа. А через него — и моя. Но я всегда боролся с этим. И Холька помогала мне в этом. Она пыталась заглушить его. И потому он её ненавидит. Но она умеет убивать. Потому иногда она ему нравится.

— И Холька его терпела? Я имею ввиду то, что он — часть вас.

Они вошли в дом. Люциус магией поджёг дрова в камине. Энрик стал наливать воду в котёл.

— Она дура. — Продолжил Люциус. — Она верила, что меня можно изменить. Одного этого достаточно, чтобы быть дурой.

Энрик — Она надеется на вас. Мне кажется, вы для неё — самый ценный человек. Она говорила, что вы добрее, чем кажетесь.

— Ты в это веришь?

Энрик пожал плечами.

Люциус усмехнулся. — Самообман, как видишь. Чувства затуманивают её разум, заставляют видеть то, что она сама хочет видеть. Наводят иллюзию. — Он сел за стол и обхватил руками голову. — Но я не заслужил этого. Я — ничтожество. Я не достоин такой веры. Она права — я всегда был ублюдком. Я хотел быть такой же сильной, как она. Потому что мне говорили, что я обязан быть таким.

— Но вы же победили Хольку?

Он улыбнулся болезненной печальной улыбкой. — Она поддалась мне. Ты не заметил? Она смогла остановиться. А я — нет.

Энрик попросил у Люциуса его успокаивающие травы. Тот молча подал ему мешочек. Энрик высыпал смесь в котёл, помешал. Вскоре котёл вскипел. Энрик снял его с огня и налил воду в кружки.

Люциус взял одну и принялся смотреть в неё.

Энрик чувствовал, что нужно сказать ему что-то успокаивающее, но не знал, что.

— Но вы всё же решили спасти её.

— Её? — Он поднял взгляд. — Нет. Я себя хочу спасти. Если бы не она, я бы, наверное, уже поддался демону. Я отплачу ей. Я обязан.

— Вы хотите этого. Значит, добро внутри вас восторжествовало, как сказал бы отец Диодор.

Губы Люциуса искривились в издевательской улыбке. — Интересно, почему оно торжествует после того, как худшее уже случилось?

— Отец Диодор говорил, что добро невозможно без зла. И великое добро твориться только вместе с великим злом.

— Умный у тебя священник.

Энрик кивнул, немного не веря, что сейчас вынужден успокаивать Люциуса. — Может, нам пойти спать?

Люциус отпил. — Иди. А мне есть, о чём подумать.

— О Хольке?

Он опустил голову и кивнул. — Оставь меня, дурак.

Когда он подошёл к двери, Люциус тихо добавил: Спасибо. Что спас её.

* * *

Утром они двинулись всей компанией в ту же библиотеку, в которой Люциус с Холькой долго сидели во время первого посещения.

По дороге Мавон и Дулфия отделились от них. — Мы лучше посетим наше здешнее убежище. Проследим, чтобы Бальдр и его подчинённые не застали нас врасплох.

Они с Кирианом пошли за Люциусом.

Энрику досталась книга на южном языке. Люциус дал ему листок, на котором твёрдым почерком были написаны названия глав. Даже на родном языке Энрик с трудом понимал, что написано в этой умной книге. Для него это был очень тяжёлый язык. Многие предложение и целые абзацы приходилось перечитывать по два, а то и три раза. Но ему показалось, что он нашёл то, что искал — историю о дракона и об алхимиках, которые смогли превратить дракона в человека.

Главное, что он понял, это то, что ингридиентами для зелья являются чешуя дракона, кровь человека, несколько знакомых, достаточно распространённых трав, а также пепел.

Он показал это Люциусу. Тот оживился, взял листок и начал переписывать часть написанного. Его глаза были красными. Он не спал этой ночью. Но действовал решительно и внимательно.

— А откуда мы возьмём чешую? — Спросил Энрик. — Нам же придётся вернуться к ней. — Он сам не представлял, как они должны будут взять у Хольки чешуйку.

— У нас она есть. — Уверенно ответил Люциус, не отвлекаясь от книги.

Ещё несколько часов, пока они с Кирианом читали свои книги. Энрик взял другу книгу. Она оказалась сборником старых редких зелий и варев, в состав которых входили редкие ингридиенты.

Когда они закончили, Люциус оставался таким же мрачным.

— Нам нужна алхимическая лаборатория. Со сложным оборудованием.

— Здесь должны быть алхимики.

Люциус кивнул. — Спросим у Мавона с Дулфией. Если у них нет никого из знакомых, то придётся идти к местным алхимикам. И ещё нам нужны деньги. — Он посмотрела на Кириана. — Ты понял?

Тот кивнул. — Я постараюсь их раздобыть, мессия. Мы можем продать часть вещей.

— Доставь их любым способом. Нам так много денег, как только получится.

— Разве так дорого будет попросить их сделать одно зелье? — Удивился Энрик.

— Не знаю. Но мы должны быть готовы ко всему.

Кириан покинул их и они вдвоём направились в дом. Мавон и Дулфия ждали их внутри.

— Мне нужна алхимическая лаборатория. С перегонным кубом. — Сказал Люциус.

— В городе есть отделение гильдии королевских алхимиков. — Ответил Мавон.

— Вы нашли? — Дулфия с любопытством улыбнулась.

Люциус кивнул. — Чтобы изготовить его, нам понадобится хорошая лаборатория. И деньги.

Дулфия взъерошила себе волосы. — Мы не особо богаты. — Она улыбнулась, немного застенчиво. — А сколько просят?

— Собираюсь выяснить. Но едва ли меньше пары сотен золотых. Особенно, когда поймут, что именно им нужно сделать.

Тут Энрику пришла в голову идея. — А мы не можем просто попросить воспользоваться их лабораторией, чтобы самим всё подготовить?

Люциус посмотрел на него и прищурился. — Просто? — В его голосе слышалась насмешка. — Ты думаешь, они позволят каким то проходимцам прикоснуться к сложному оборудованию? А вдруг мы от него ничего не оставим? — Он вновь посмотрел на Дулфию. — К тому же я не алхимик. Был у нас с Холькой один знакомый алхимик. Он бы нам сделал, что нужно.

— Этот? — Дулфия задумалась. — Абеллард?

Эльф кивнул.

— А почему мы не можем пойти к нему?

— Потому что мы не знаем, где он сейчас. Так что ничего не остаётся, как узнать сумму и собрать её. Любыми средствами. — Последнюю фразу он произнёс особо чётко.

— Мы соберём что нужно. — Дулфия обратилась к Мавону. — Мы можем что-нибудь продать.

Мавон сурово посмотрел на неё. — А жить потом на что будем?

— Госпожа же обещала нам заплатить.

Он слегка ущипнул её.

Энрик с Дулфией обменялись улыбками и парень побежал за Люциусом.

Они шли по главной улице, пересекли торговую площадь, подошли к библиотеки и перед ней свернули вправо. Небольшая, но ухоженная улочка привела их к большому каменному дому, над широкой дверью которого на синем полотне был нарисованы три золотистые мензурки, соединённые тонкими трубочками. Дверь была не заперта и они вошли в просторную комнату, в центре которой стоял полукруглый стол, заполненный бумагами. Человек сидящий за ним был стар и судя по движения, близорук. Услышав вошедших, он надел очки.

Люциус жестом велел Энрику оставаться у входа, а сам подошёл к нему. В завязавшейся тихой беседе парень слышал лишь отдельные слова. Люциус подал деду бумажку с текстом. Тот посмотрел на неё, затем вопросительно на гостя. Тот что-то объяснил. Беседа приняла упорный характера. Судя по тому, что человек начал что-то пересчитывать на счётах, речь явно зашла о цене. Несколько раз он начинал что-то писать на листе. Люциус другой грифель и писал на том же листе, что-то говоря ему. Сам эльф при этом становился всё более напряжённым. И похоже, дед это заметил. В какой-то момент он картинно вздохнул и что-то кратко сказал, указав на лист. Волшебник кивнул и развернулся.

Молча пройдя мимо Энрика, он вышел наружу.

— Что там?

— Нужны деньги. Завтра.

— А откуда мы возьмём чешую?

Вместо ответа он вынул из кармана небольшой коробок и открыв его, показал Энрику. В нём лежало около десятка золотых чешуек.

— Она вам их дала?

— Я сам собирал.

— А вы их собирали, чтобы…

Люциус резко закрыл коробок и убрал его в карман. Энрик замолчал.

— И много потребовали?

— Сошлись на пятистах. При том, что основные ингридиенты у нас.

— А сколько у нас?

— Слушай. — Люциус резко остановился и обернулся к нему. — Ты знаешь, где нам искать деньги?

Энрик подумал. Ничего, кроме воровства, пока что не приходило ему в голову и он покачал головой.

— У тебя есть эти деньги?

Он покачал головой.

— Тогда молчи и не мешайся.

— Я хочу помочь.

— Помочь? — Он прищурился. — Ты уже помог. Если б не ты… — Он осёкся.

— Но вы сами раскаялись. — Не унимался Энрик.

Энрик посмотрел ему в глаза. Он вспомнил, каким испуганным и подавленным был вчера Люциус. Теперь на его лице не было и следа этих эмоций.

Его тонкие брови слегка изогнулись, частично исчезнув за маской. — Раскаялся? — Его взгляд на пару секунд стал мутным. — Да. Но не из-за тебя. Если бы не Холька, я бы с радостью убил тебя.

Энрик вспомнил момент, когда он бросился на Люциуса и последняя фраза разозлила его. — За то, я что не дал убить Хольку?

Глаза Люциуса стали яркими и насыщенно красными. В руке загорелся огонь. Он с заметным напряжением сжал её и огонь пропал. Энрик подавил в себе желание отступить назад. Несколько секунд они стояли так, впившись друг в друга взглядами.

— Ты храбреешь — Сказал он тихо. — Но будь осторожен. Ещё слово и ты можешь не дожить до Хольки.

Огонь в его руке померк. — Нет, Холька. Мы ещё поговорим. — Прошептал он, посмотрел вниз и медленно покачал головой. — Она не простит этого. — Он закрыл глаза. — Но я не хочу, чтобы она страдала ещё сильнее. — Резко зажмурился и открыл глаза. Его взгляд и голос стали прежними, спокойными и решительными. — И если ты хочешь дожить до момента её возвращения, то делай что хочешь, иди куда хочешь, но не не путайся под ногами! — На последней фразе его голос повысился и резко, но несильно ударил Энрика в плечо. Тот дёрнулся и отступил на шаг.

Люциус быстро пошёл дальше.

Энрик смотрел за удаляющемся магом и раздумывал над дальнейшими действиями. У него было ощущение, что теперь жизнь Хольки зависит только от него. Это чувство грело самолюбие, но и пугало.

Нужны деньги. Но где их достать прямо сейчас?

Заработать не получится. Это слишком долго. Единственный вариант — украсть.

Энрик порылся в мешочках. В том, где должен был быть порошок для невидимости, он действительно был. На два раза.

Вопрос только, у кого украсть?

Ему вспомнился Варела. Он помнил, что в его особняке он видел в его кабинете несколько драгоценных камней. Также он припомнил, откуда тот доставал деньги. И где он хранит драгоценные камни.

Но стоит ли оно того? Имеет ли он право обкрадывать того, кто погиб столь ужасной смертью?

Но Холька… Он не может её оставить. Она ещё жива. Её можно вернуть. А Варелы уже нет.

Другой вопрос: как проникнуть в сам дом?

Первое, что пришло ему в голову, было использовать тот же трюк, что он использовал с культистом, когда следил за Люциусом. Но это слишком ненадёжный план. Нужно выманить слуг.

Время было послеобеденное. До заката было ещё несколько часов.

Энрик быстро дошёл до дома Варелы. Заглянув в ближайшие переулки, он не нашёл там никого. Зато нашёл несколько камней, кусков брусчатки и кирпича.

Убедившись, что никого вокруг нет, он, сколдовал на себя невидимость, после чего кинул в один из камней в окно дома. С громких звоном стекло разбилось и изнутри донёсся мужской крик: Кто там?

Энрик тут же кинул второй камень. Окно окончательно развалилось.

— Вы охренели? — Донеслось оттуда. — Да я вас!

Энрик быстро отбежал к двери и спрятался у перил лестницы. Через несколько секунд после этого оттуда выбежали двое слуг в разноцветных халатах. У одного из них была в руке метла, у другого короткий меч.

— Покажись, ублюдок? — Стоило им выбежать на середину улочки, как Энрик проскочил в открытую дверь. Внутри он заметил молодую служанку, которая с интересом смотрела на разбитое стекло.

Быстро вспомнив, где находился кабинет хозяина, он тихо пробежал туда. Радуясь, что ни ручка, ни сама дверь не скрипят, он вошёл и закрыл дверь.

И тут же застыл в изумлении.

За столом сидел, как ни в чём не бывало, Варела. Завернувшись в синий с золотой вышивкой плащ, он читал какую-то книгу. Услышав вошедшего, он поднял взгляд.

— Кто там шумит? — Он взял со стола линзу в деревянной оправе и ручкой и посмотрел через неё на парня.

— А, это ты там шумишь? Заходи, присаживайся. — Он приветливо улыбнулся. — Как поживает твоя прекрасная госпожа?

Энрик от ужаса и непонимания вжался в дверь.

Варела посмотрел свои руки. — Понимаю твоё удивление. Но твои глаза тебя не обманывают. Это действительно я.

— Но… Но! Вы же умерли!

Он улыбнулся. — Да, я действительно умер. Вернее сказать, моё тело. Но, к моему счастью, я не зря много лет собирал эти магические штуки. Некоторые из них оказались… востребованными. Иначе и не скажешь. Ты присаживайся, присаживайся. Ферди!

Энрик отлип от дверь и сместился к стулу.

Дверь открыла и вошёл слуга. Увидев Энрика, он удивлённо посмотрел на господина.

— Принеси морс.

Слуга Ферди постоял, пытаясь, видимо, соединить в голове произошедшее, после чего откланялся и закрыл дверь.

— Садись, садись.

Энрик сел. Он смотрел на Варелу и не знал, что и думать об этом. Некоторое время они молчали. Этого парню хватило, чтобы всё обдумать.

— Вот — Нарушил молчание Варела. — Теперь тебя видно. Так зачем ты пришёл?

— А как вы выжили? — Спросил вместо ответа Энрик.

— А я умирал? — Его улыбка стала хитрой.

— Я видел, как Люциус убил вас! Вы не могли просто воскреснуть! Только боги могут воскрешать!

Он рассмеялся. — Ну, к богам я не обращался. Пришлось, правда, попросить о помощи местных волшебников и заплатить прилично, но оно того стоило. Не правда ли?

Он хитро улыбнулся, тут же достал из стола золотую монетку с гербом в виде улыбающегося льва с книжкой в лапе и подал её Энрику. — Скажем так, это не совсем обычная монета. Ещё одна семейная реликвия, если так можно выразиться. Мой отец, дед и бабка, земля им пухом, много смыслили в магии. И дед с бабкой заколдовали эту монету так, чтобы в неё можно было поселить душу любого их родственника. — Он откинулся на диване и заулыбался ещё шире. — А мне, видишь ли, как раз нужно было спастись от надоедливых преследователей. Преследовательниц, если быть точным. Господин Люциус посвятил меня в свой план, рассказал об этом… как его… Духе. О том, что он приказал убить меня. И мы решили, что сможем оба… выиграть от этого.

— То есть, вас не убили?

Он неопределённо покачал головой. — Технически — убили. Моё тело и вправду было уничтожено. Но, как видишь, я выгляжу ничуть не хуже. — Он оглядел свои руки. — Может даже лучше. По крайней мере, пары шрамов у меня нет.

Энрик поморщился, вспоминая, как кричал Варела на алтаре.

— И вы помните, как Люциус вас убивал? И не злитесь на него?

— А за что? Процедура, буду откровенен, не самая приятная. Это ещё мягко сказано. Но, зато, можно считать, что я получился очень занятный жизненный опыт. Интересно понять, что испытывает человек, которого умерщвляют самым жестоким из возможных способов. Твоё любопытство удовлетворено?

Энрик молчал с полным осознанием, что господа — воистину странные люди, раз считают мучительную смерть интересным жизненным… чем-то там.

— А ты то зачем сюда пришёл?

Вошёл слуга и поставил перед ними графин с морсом и два стакана. Варела налил себе и парню. — Ну рассказывай. Зачем ты ко мне пробрался? Кстати, стекло тоже ты побил?

Он кивнул.

Слуга враждебно посмотрел на него и на Варелу.

— Всё хорошо. — Ответил тот.

— Как он очутился здесь, господин?

Варела жестом остановил его. — Это не твоё дело. Я разберусь. Можешь идти, Фердинанд.

Тот откланялся.

Энрик собрался с мыслями и принялся рассказывать вкратце, что произошло между Холькой и Люциусом. Варела слушал его со всё большим интересом. Когда Энрик закончил, он восторженно протянул: Надо было мне с вами пойти. Такие вещи интересные пропустил.

Он почесал короткую бородку.

— Мда. Весело у вас там было.

В очередной раз Энрик удивился его словам. Он подумал, что такими темпами скоро его уже ничего не будет удивлять.

— Нам нужны деньги, чтобы вернуть Хольку. Помогите, пожалуйста.

Он усмехнулся. — Забавно, что вор, заставший хозяина дома, просит дать ему то, что сам хотел украсть.

Увидев просящий взгляд Энрика, он вздохнул. — Да, дорого же мне обходится знакомство с вами. А, впрочем, так и быть. Исключительно ради нашей невероятной Хольки. Но, при одном условии. — Он подмигнул Энрику. — Я хочу, чтобы позже она посетила меня и рассказала во всех подробностях, ощущением в бытность свою драконом. Или нет. Я бы хотел, чтобы эта пара пришла сюда и рассказал мне во всех подробностях. Ты можешь такое обещать?

Энрик смутился. — Не знаю. Я не знаю, согласятся ли они.

— С господином Люциусом мы неплохо сработались, потому не думаю, что он будет против. А вот Холька… Впрочем, я рассчитываю на вашу порядочность. Я ведь могу на неё рассчитывать?

Чувствуя, что вот-вот получит то, за чем пришёл, парень закивал. — Я передам им.

— Прекрасно! — Радостный Варела поднялся с дивана, достал из шкафа ящичек и выложил оттуда мешочек драгоценных камней, а из стола — мешочек с золотыми монетами. — передай это уважаемому Люциусу.

Энрик допил морс и взял мешочки.

— И ещё привет от меня передай. Им обоим. Запомнил?

— Да, господин. Спасибо вам. Спасибо!

Тот махнул рукой. — И вам спасибо. Таких чудных знакомств я ещё не водил. Жду вас снова. Приезжайте на лето!

Он позвал слугу. Тот вывел Энрика наружу. — Ещё раз ты что-то выбьешь — придушу лично! — Предупредил он и закрыл за ним входную дверь.

Некоторое время он стоял на месте и пытался осмыслить произошедшее.

В очередной раз он понял, насколько странен этот мир и те, кто его, Энрика, окружает.

Пойдя домой, он застал там всех остальных. Они стояли вокруг стола, на котором лежали сложенные в несколько горок монеты из разных металлов. Вокруг стола лежали различные вещи, так же собранные в кучки.

На скрип двери все обернулись.

— Это что? — Спросил Люциус.

Вместо ответа парень молча подошёл к столу и высыпал из кармана прямо между кучками денег добытые камни. Сначала все смотрели на это с непониманием. Потом Дулфия заулыбалась. Даже у Люциус согласно качнул головой.

— Украл?

— Он сам мне дал.

Люциус сощурился. — Ты видел его?

Энрик кивнул.

— И всё тебе рассказал?

Получив кивок, он устало вздохнул. — Трепло. Ты молодец, Энрик. Неплохо придумал.

От этих слов у Энрика несказанно потеплело на душе.

— Осталось только их обменять. — Добавил Мавон. — Но мы с этим справимся.

— Какой ты молодец, Энрик! — Дулфия обняла его. Жар её щёк напомнил Энрику мамины объятия и заставил с печалью вспомнить о доме. — Мы тут и половину суммы едва собрали.

— У вас есть знакомые торговцы? — Спросил Люциус.

Мавон кивнул. — Мы знаем здесь обменную лавку, где про происхождение вещей не спрашивают.

— Замечательно. — Люциус собрал деньги в три мешка. В каждый отдельный вид металла: золото, серебро и железо. После этого он оставил мешки здесь и кивнул парочке. — Разменяйте прямо сейчас. Мы будем ждать здесь.

— Варела ещё просил вам привет и что он ждёт вас я Холькой в гости. Следующим летом. Он хочет, чтобы вы ему рассказали обо всём, что с вами происходит.

— Нам до следующего лета ещё дожить надо. — заметил Люциус.

Он кивнул, собрали камни в мешочек для ингридиентов и убежали.

Люциус сел на стул в углу и принялся о чём то раздумывать, смотря в пол.

Энрик, немного не понимавший, что ему теперь делать, сел рядом.

Волшебник то и дело он оглядывался. Его глаза ходили по помещению. Время от времени он что-то шептал самому себе. Наконец он встал и принялся медленно ходить по помещению, споря с кем то невидимым. Энрик спокойно слушал. По отдельным словам он понимал, что демон, скорее всего, подговаривает Люциуса уничтожить его за нарушение закона, некромантов, потому что они злодеи и Кириана, потому что он идиот.

Люциус сначала отмахивался от собеседника, затем требовал от него что-то объяснить, затем угрожал, что скоро он «отправится в свой план». В итоге он замолчал и немного расслабившись, сел за стол.

Вскоре вошёл Кириан с полным мешочком разных монет.

— Мессия. — Он поклонился и с гордым видом поставил мешочек на стол. — Всё, что собрать успели.

Люциус кивнул. — Сумма уже собрана. Но, возможно, нам это ещё понадобится. Садись и жди. Этой ночью мы должны отправиться назад.

— А мы успеем?

— Должны. Гильдия будет работать до заката.

Они сидели около часа, пока не пришли Мавон с Дулфией. Они принесли приличный мешок денег.

— Шестьсот пятнадцать золотых — с гордостью объявила Дулфия, будто сама добыла.

— Давайте всё и пойдём. Ждите нас здесь. Мы скоро вернёмся и мы сегодня же переместимся назад.

— Может нам стоит пойти с ними? — Спросила Дулфия у Мавона.

Тот оглядел Энрика и Люциуса — Думаю, у них хватит силёнок донести сюда пару склянок. У нас же есть более важное дело. — Он многозначительно посмотрел на неё.

Она обрадовалась. — Сварить чаю!

Он кивнул.

Кириан тоже остался с ними. Люциус с Энриком пошли к алхимикам.

У входа к алхимикам стояли два городских стражника в кольчуге, со щитами и мечами.

Войдя туда, они увидели того же пожилого человека. Увидев Люциуса, тот жестом подозвал его. Они обменялись несколькими фразами и волшебник показал мешок с деньгами.

Дед тут же щёлкнул пальцами и из-за ближайших дверей вышли по двое стражников. Четыре человека в бело-жёлтых доспехах встали по обе стороны Люциуса, положив руки на мечи. Оба охранника, стоящие на входе, также зашли и обнажили мечи. Теперь Энрик стоял почти за их спинами. Однако, никто из них, при этом, не обратил на него внимания. Из двери прямо за стойкой вышел пятый солдат шлеме с плюмажем. В его руке был свиток. Он развернул его и начал читать что-то медленно и громко. Из того, что Энрик понял, там говорилось что-то про убийство и похищение. Упоминался Варела. Какая-то сожжённая деревня.

Люциус стоял спиной к нему, но по его походке парню было понятно, что он очень напряжён. Его свободная рука медленно сжималась и разжималась.

Стражник закончил читать и положил свиток на стол.

— Во имя закона и сохранения вашей чести и жизни прошу вас не сопротивляться. — Произнёс командир. — Стражники обнажили мечи. Энрик тоже.

— В дверь. — Скомандовал Люциус.

Парень сделал шаг назад и открыл дверь.

Люциус что-то громко сказал на королевском. У них с рыцарем началась перепалка.

Стражник замахнулся мечом на Люциуса. В этот момент парень, заметив брешь в его доспехах, со всей силы ткнул мечом туда.

Тот рявкнул, изогнулся и выронил меч. Но, одновременно, так ударил парня локтем. Тот упал навзничь. Люциус вскинул руки. Все стражники разом сделали шаг к нему. Волшебник покрылся пламенем. Энрик вскочил и на четвереньках выбежал наружу. Сразу после этого раздался взрыв. Вслед за парнем из двери вылетели несколько кружек и стражник.

Люциус перескочил через него и понёсся обратно по улице. — За мной!

Низ его плаща слегка подгорал. Он остановился, огляделся. Огоньки на плаще потухли.

Из двери шёл дым и горячий воздух. Подбежав ко входу, Энрик увидел, как внутри всё пылает и тлеет. Люди в доспехах катались по полу, панически пытаясь снять с себя раскалившиеся железки.

— Холька бы помогла им. — Пришло в голову Энрику. Но, помня, зачем они здесь, он побежал за Люциусом. Добежав до площади, оба перешли на быстрый шаг. За ними, похоже пока не гнались.

— Что случилось?

— Идиоты. Они узнали, кто убил Варелу. И думают, что это мы напали на деревню.

— Но это же не мы напали?

— И мы тоже.

Они быстро вернулась в дом. Люциус резко открыл дверь, немало удивив этим хозяев.

— Надо собираться. — Приказал он.

Дулфия разливавшая чай по кружкам, застыла с котелком в руках.

Вскочил Кириан. — Мессия. Что случилось?

— Теперь за нами охотится городская стража.

Дулфия поставила котелок на огонь, взяла одну из кружек и выпила её залпом.

— За нами или за вами? — уточнил Мавон.

— Не знаю. Но нам нужно убираться отсюда. Приготовь круг немедленно.

— А зелье?

— Сделаем его в Теократии. Перемещай нас немедленно! — Приказал Люциус.

Мавон достал ингридиенты. Сейчас я перенесу тебя туда. Потом вы с Дулфией.

— Давайте хоть чаю допьём. — Возмутилась девушка. Энрик взял одну из кружек и выпил. Ароматный терпкий напиток немного успокоил его. Дулфия благодарно улыбнулась. — Умница. Теперь, в круг.

Люциус тоже выпил целую кружку залпом, но его это не успокоило.

Энрик встал рядом с ним в круг. Мавон начал произнёс слова, распылил над ними порошок. Но ничего не произошло. Никакого света, никаких эффектов. Парень вышел из круга.

— Что-то не так?

Некоторое время Мавон стоял на месте, пытаясь понять, что произошло.

— Похоже, с кругом что-то не так.

— То есть? — Люциус помогающий Дулфии упаковывать вещи, вскочил.

— Не знаю. Но раз заклинание не сработало, то это значит, что вероятнее всего, круг повреждён. — Увидев вопросительное лицо Энрика он добавил — Часть круга стёрли. Или заклинание наложили. Не знаю.

Эльф застыл на несколько секунд. — Тогда нам нужно уходить.

— Как у нас много…

— Его нет! Нас только что прямо у алхимиков нас пыталась арестовать стража. Она мертва. Скоро сюда придёт ещё больше. Может они и не знают, где я живу, но это не продлиться долго. Особенно теперь.

Мавон кивнул. — Тогда нам действительно надо уходить.

Энрик помог им собрать несколько склянок и вскоре они все были готовы.

— Может, мы с Мавоном останемся тут, подождём. — Неуверенно предложила Дулфия.

Мавон ткнул её в локоть. — Здесь мы уже ничего не сделаем. Всё равно мы теперь никуда не переместимся. Закрывай дом.

— А как же мы через границу перейдём?

— Найдём караван. — Предложил Энрик.

— Они знают нашу внешность. У них очень точные сведения. До границы лучше идти вдоль дороги. Но не по ней. А там посмотрим. Никаких караванов.

— Меня они тоже ищут? — Уточнил Кириан.

Получив ответ «не знаю», он предложил: Давайте я зайду к нашим. Возьму оттуда еды и воды и встречу вас за городом.

— Нет. — Отрезал Люциус. — Ты нужен мне здесь. Теперь нам нельзя разделяться. — Он подошёл к двери и оглядел команду. — Выходим. Немедленно.

Они быстро собрали вещи и вышли. Мавон закрыл дверь и уже через десяток минут они покинули пригород, пошли по широкой дороге на юг. Люди по дороге с интересом поглядывали на идущую в спешке группу в разного цвета плащах. Один раз мимо них прошёл отряд стражи. Энрик уже был готов драться, но те прошли дальше, не обратив на Люциуса никакого внимания.

Вскоре группа свернула на восток, чтобы выйти на тракт, ведущий к границе. После поворота по одну из сторон дороги пошло редколесье. Убедившись, что пока поблизости никого не было, они свернули в лесок и пошли по нему.

XVII

Сумерки застали их в редколесье. Там они переночевали, не разводя костёр.

— Почему вы не сказали Хольке? — Спросил Энрик Люциуса.

— У нас договор с Варелой, что мы молчим — это раз. И два — не было подходящего момента. Но когда вернёмся, я обязательно расскажу об этом. Раз уж столько людей уже знают.

Утром набрали воды в ручье. Люциус нагрел её магией и вскоре они продолжили путь.

Они пошли вдоль тракта, стараясь держаться подальше от сторожевых вышек. Последние слегка возвышались над окружающим редколесьем и по ним легко можно было прослеживать, где пролегает дорога.

К вечеру они остановились в небольшом холмике, наблюдая далеко впереди на открытой местности высокие бастионы Великой стены.

— Итак, Люциус, как ты планируешь перебираться через неё?

Люциус некоторое время смотрел на стену. — Была бы у нас Холька… — Он задумался.

— Может всё-таки попробовать с караваном? — Предложил Энрик.

— Если нас нашли в городе, то, возможно, сведения о нас уже могли дойти до стены. — Ответил Кириан. — Не стоит рисковать.

— Я могу создать нам иллюзорную внешность. — Сказал Люциус. — Но это будет работать не больше двух-трёх часов.

Энрик вскочил. — А как ещё можно попасть через стену? Неужели только с караванами?

— Да. — печально кивнул Мавон. — Иначе нам не нужны были бы все эти круги.

Энрик подошёл к Люциусу — А как вы с Холькой проникли обратно?

— Перелетели. Ты видел её крылья?

Энрик кивнул.

— Вот так и перелетели. Ночью. Но не думай, что мы так можем постоянно. Нам с ней крупно повезло.

— А у вас есть какое то заклинание полёта? Что-то, чтобы отрастило нам крылья?

Люциус отрицательно мотнул головой. — Крылья — нет. Полёт — возможно. Если бы я его знал.

Мавон достал из рюкзака небольшую книжку в зелёном переплёте и принялся её перелистывать. Все смотрели за ним.

Он быстро перелистал её до конца и закрыл. — Нет такого. А жаль. Это было бы так просто.

— А что если нам переплыть мимо стены? — Предложила Дулфия.

— Переплыть? — Люциус посмотрел направо, где был виден лес и большая насыпь со стеной, уходящая вдаль, за горизонт. — Точно. Берег отсюда далеко.

— Около полудня пути. — Поправил Мавон.

— А как мы переправимся? — Спросил Энрик. Увидев вопросительные взгляды, добавил — У нас же нет лодки.

Увидев, как Люциус с Мавоном переглядываются, он понял. — Мы будет её воровать?

Люциус и Мавон кивнули.

— А кораблей сторожевых у них нет? — Поинтересовалась Дулфия. — Мы же не первые, кто додумался таким способом миновать стену.

— Есть другие предложения? — Люциус оглядел всех.

Других предложений не оказалось.

— Пока ещё есть время до темноты, пойдём вдоль стены до моря. Там завтра найдём лодку и следующей ночью переплывём в Теократию. — Решил за всех Люциус.

— И без огней надо будет. — Добавил Мавон.

Люциус кивнул. — И так попадём на другую сторону.

— Как то это нехорошо. — Заметила Дулфия. — Мы, всё-таки чужую лодку заберём. Кто-то на ней рыбачит, семью кормит. А мы её просто украдём.

— Наша цель важнее любого рыбака. — Ответил Люциус.

— Я знаю. — Она неуверенно покачала головой. — Но, как то это нехорошо.

— Не тебе, некромантка, говорить, что хорошо, а что плохо. — Отрезал волшебник.

Дулфия притихла.

Энрик посмотрел на Кириана, который за всю дорогу не проронил ни слова. — Ты что думаешь?

Тот пожал плечами. — Может и нехорошо. Но наша миссия и вправду не терпит отлагательств.

Люциус не обратил на него ни малейшего внимания, а только развернулся и медленно пошёл на юг, вдоль стены, к морю.

— Но мы же ничего видеть не будем ночью. — Напомнил Энрик.

— Я вижу. — Ответил Люциус. — Вы будете грести, а я — направлять вас.

Они прошли ещё час, после чего солнце почти зашло за горизонт и они остановились в низине. Поели собранных ягод, пожарили мяса и легли спать.

С утра они вновь были на ногах. Теперь они ориентировались только на стену. За те пол дня, пока они шли, им попались только несколько групп крестьян. Хотя далеко у стены виднелись военные патрули. К полудню вдали показалась голубоватая полоска. Постепенно она увеличивалась и скоро она превратилась в бескрайнюю морскую гладь. В разных местах на ней были видны рыбачьи лодочки. Вдали медленно ходили пара больших парусных кораблей. Они то удалялись, то приближались, ходя в разные стороны, никогда не пересекаясь курсами.

Стена здесь подходила к самой воде. Крайняя башня даже стояла в воде. Внизу на побережье вдоль воды простиралась деревенька в три десятка домов.

— Что будем красть? — Спросил Энрик.

Люциус указал внизу, где на берегу между домами стояли несколько лодок.

— Ночью проберёмся, быстро берём одну из них и переплываем.

Энрик посмотрел на стену. Теперь она была в четырёх-пяти милях от них.

Они сели в ближайшей дубраве и принялись наблюдать за берегом и ждать вечера. Через деревню постоянно сновали солдаты, так что пытаться переплыть днём действительно было бы плохой затеей. И отнюдь не по моральным причинам.

До вечера ничего не происходило. Дулфия достала из кармана колоду карт. Они с Мавоном сыграли пару раз. Потом к ним присоединился Кириан. Энрик смотрел за этим. Эта игра заветно веселила всех и парню тоже хотелось поучаствовать. Девушка пригласила его и они вчетвером играли и тихо беседовали о разных вещах. Играли на веточки. Несмотря на то, что Энрик никогда раньше в карты не играл, худшим игроком оказался не он, а Кириан. У того веточек не осталось уже через пару игр. Но вся троица несколько раз делилась с ним и он продолжал игру.

— Эта игра не на мастерство, а на удачу. — Заметил Мавон после его очередного поражения.

— Удача порой не менее важна, чем мастерство. — Ответил Кириан. — Тот, кому не выпадает шанса — не сделает ничего, будь он хоть трижды гением.

— Любым шансом нужно ещё воспользоваться. А это умеют не все.

Дулфия рассказывала о своих днях на Ставросе и делала с таким рвением, что Люциус несколько раз гневно шипел на них.

Когда начало темнеть, они собрались и ждали команды Люциуса. Люди внизу разошлись по домам. Патрулей не было заметно. В домах загорались огни. Но на улице их не было.

Солнце постепенно заходило. Яркий алый свет медленно тускнел, пока стал едва заметен. В это время Люциус, которого было уже еле видно, махнул рукой. Они двинулись по заранее примеченной тропе. Спустились тихо. Внизу было совсем темно. Шли цепочкой. Люциус первый, последний — Кириан.

Парень двигался, как слепой, стараясь не отставать ни на шаг от Дулфии. Только по начавшимся шлепкам по воде он понял, что они подошли к берегу.

— Энрик, ко мне. — Шёпотом скомандовал Люциус.

Он подчинился и, когда подошёл, Люциус резким сильным движением подсадил его. — Хватайся и забирайся. — Он протянул руки, нащупал деревянный борт, подняв ногу и схватившись руками, пролез внутрь и упал на скамейки.

— Вы двое — на ту сторону. Готовьтесь.

Послышались шлёпанья сапогов с обеих сторон. Лодка ощутимо пошла вперёд. Она начала заходить в воду. С обеих сторон двое залезли в неё. Оглядевшись, Энрик заметил впереди медленно подрагивающую водную гладь. Лодка начала тихонько раскачиваться. Ещё двое толкнули её сзади и тоже залезли.

— Поплыли? — Задорно прошептала Дулфия.

— Гребите. — Приказал спереди Люциус.

Энрику сунули в руки весло, которое было немного великовато для него. — Греби справа.

Он прислонился к борту и опустил весло в воду. Она оказалась гораздо ближе, чем ему показалось и он немного отстранился, испугавшись упасть за борт от небольшой качки.

Сначала они гребли неслаженно, но постепенно, подчиняясь командам Люциуса, вошли в ритм и лодка заметно ускорились. Ориентируясь на огни стены, хорошо освещавшие её, они сначала вышли на милю в море. Там они сделали короткий отдых, так как все, кроме Кириана, быстро вымотались.

В этот момент куча огней, обозначавшая большой военный корабль, стала двигаться в их сторону.

По приказу Люциуса они продолжали плыть, но корабль продолжал приближаться, будто бы специально идя им наперевес. Они продолжали грести, но через некоторое время поняли, что это бессмысленно. Огни приблизились метров на тридцать и все в лодке затихли. Однако почти сразу же корабль начал поворачивать и тихо ушёл в сторону.

Когда он ушёл, путники, переведя дыхание, медленно продолжила путь. Вскоре они пристали к берегу на стороне Теократии. Теперь стена была слева, в нескольких километрах. Они оставили лодку, немного прошли в лес, чтобы не попасться на глаза солдатам. Они шли ещё какое то время, пока не отошли на порядочное расстояние в лес. Здесь Люциус развёл костерок.

У Энрика болели руки. Вблизи его деревни не было больших водоёмов. Потому до этого ему не приходилось так много грести. Лежа на прогревшейся за день земле, он быстро заснул.

Проснулся он от голосов. Солнце поднималось, освещая всё вокруг яркими лучами. Мавон и Люциус сидели рядом, склонившись над картой и что-то обсуждали, тыкая куда то в неё пальцами. Дулфия смотрела на них и потягивалась. Кириан похрапывал чуть поодаль.

По разговорам Энрик понял, что до Ловаса они могут добраться за пару дней.

— Тогда нужно торопиться. — Люциус поднялся.

— Думаешь, с Холькой что-то может случиться? — Спросил Мавон.

— Думаю, что надо торопиться. — резко ответил Люциус. Энрик заметил, что его взгляд снова был бегающим. Он был напряжён. Закрыл глаза и стоял так около минуты.

— Идём.

Люциус всегда шёл первым. Когда в обед хотели сделать привал, он потребовал продолжать путь: В логове отоспимся.

Энрику изрядно устал, но был согласен с ним. Его не покидало ощущение, что с Холькой может случиться что-то похуже того, что уже есть. Хоть логически он не мог придумать себе чего то, что может случиться с ней в облике дракона. Разве что ангел Белой Сферы придёт в этот мир, чтобы самолично её покарать.

По дороге они зашли в таверну в небольшой деревне на тракте, купили там еды. Мавон с Дулфией предложили остановиться тут на ночлег, но Люциус опять требовал идти дальше. Они двинулись дальше, хоть солнце уже приближалось к горизонту.

— Если бы он так же стремился к вознесению. — Прошептал Энрику Кириан.

— Он же хочет избавиться от демона. После того, как Холька вернётся, он наверняка захочет сделать… Отправиться в Бездну?

Кириан кивнул. — Но если она останется жить, то уже не отпустит его.

— Но если вы её убьёте, то будет ещё хуже.

— Я и не собираюсь. — Он выгладил совсем разбитым. — Скажи, ты всё ещё веришь в Великое пламя? После всего, что увидел, путешествуя с ними?

Энрик задумался над этим. Раньше такой вопрос не приходил ему в голову. Но и какое то чувство, что его хранит невидимая сила, о котором говорил отец Диодор, была ему чужда.

— Я не знаю.

Кириан кивнул. — Я тоже.

— Тоже разочаровались? — Энрику всегда говорили, что это — тяжкий грех, который портит душу и делает её податливой демонам. Так мне говорили.

— Моя вера, наша вера — это мессия. Но раз он казался не таким, каким мы его себе представляли, то значит ли это, что наша вера была всё это время ложной или лишь мы ошиблись в своих ожиданиях, а мессия на самом деле такой, каким должен быть?

— Я не знаю. — Вновь признался Энрика, глядя на идущего в пяти-шести метрах Люциуса. — Но он не выглядит, как бог. Вы сами говорили, что боги не испытывают чувств. Значит, Люциус не может быть богом. А мессия и бог — это разве одно и тоже? То есть, может ли он очистить мир от зла, не став богом.

Кириан удивлённо взглянул на него и покачал головой. — Не знаю. Но вряд ли. Всё это очень сложно.

Остановились они только когда почти полностью стемнело.

Люциус быстро съел сухие фрукты и сел в стороне ото всех.

Энрик некоторое время мялся, но любопытство взяло вверх и он подсел поближе.

Люциус о чём-то бормотал сам с собой. Вскоре, однако, он замолчал.

— Ты хочешь о чём-то спросить?

— Как вы чувствуете его? То есть, как вы так живёте, с постоянным голосом в голове?

— А зачем тебе?

Парень немного помолчал. — Я не понимаю. Холька говорила мне про вас. Немного. Но я так и не понимаю, как это — жить с ним. С демоном.

— Хочешь узнать?

Он кивнул.

— Тогда. — Люциус сел лицом к нему и снял перчатки. — Возьми меня за руки.

Энрик сел напротив и осторожно положил свои руки на его.

Люциус прошептал непонятные слова на противном скрежещущем языке. В следующее мгновение голова Энрика наполнилась какофонией голосов. Они резко зашептали со всех сторон, заставив его обернуться. Если бы Люциус не сжал его руки, Энрик бы их выпустил. Он пытался найти источники голосов. Ему казалось, они говорили совсем рядом, с боков и из-за спины. Большинство что-то тихо шептало. Так тихо, что понять их было очень трудно. Всю эту массу покрыл один единственный голос. Высокий, громкий и злобный.

— Идиот! Ты позволяешь этому… — Он на секунду затих. Перед глазами Энрику предстал образ покрытой пламенем фигуры. Сам вид её излучал ненависть, желание разорвать её и всех, до кого можно дотянуться. — Постой. Ты сейчас разговариваешь с этой тварью? Показываешь ей меня? Да чего же опустился! — В следующий миг его голос стал громоподобным, заполонив всё вокруг. — Ничтожество! Ты ничтожество! Каким был всегда! Ты жалок! Единственный достойный поступок в своей жизни ты не смог довести до конца!

Перед глазами появилось перевёрнутое лицо Хольки и Энрик понял, что стоит над её головой. Она лежит на алтаре, будто спит, а в руках у него занесённый над нею кинжал. Один удар отделяет его от чего то очень важного. Чего то, к чему, по ощущениям, он стремился всю жизнь. Что должно случиться. Рано или поздно. Но неотвратимо.

— Убей! Убей! Убей!

Опусти кинжал на её сердце и всё закончится. Энрик не понимал точно, что. Но знал, как будто это было само собой очевидно, что что-то важное. Целая эпоха просто уйдёт.

Для этого нужно лишь одно движение. Но руки застыли и он не мог ими пошевелить. Будто другая сила, держала его, не давая сделать движение.

Всё это пронеслось, как одна картинка, но невероятно яркая.

Он вновь видел перед собой спокойное лицо Люциуса, чувствовал его горячие руки, который тот тут же убрал. Голоса смолки и теперь никто не выдавало бури, что творилась в его голове, кроме ярких огненного цвета зрачков.

Он смотрел будто сквозь парня. А тот сидел, какое то время оглушённый неожиданной тишиной, которая после мощного многоголосого шума казалась неестественной, странной.

— И так всегда. — Подвёл итог Люциус.

Он едва заметно кивнул.

Какое то время они сидели так.

— Я хочу побыть один. Иди спать. — Спокойно ответил он совершенно спокойно.

* * *

Пока они шли следующий два дня, Энрик внимательно смотрел за Люциусом. Ему казалось, что он теперь точно мог определить, когда эльф общается со своим демоном, а когда нет. Тот старался быть спокойным, но то и дело дёргал головою, оглядывался, как будто на случайный звук.

После обеда второго дня они дошли до Ловаса. Вновь увидев его огромные городские стены Энрик вспомнил своё первое посещение, в самом начале путешествия. Теперь они не вызывали у него такого восхищения, как прежде. По сравнению с Великой стеной они выглядели старыми и обшарпанными.

Дулфия предложила остановиться в какой-нибудь таверне, но Люциус сразу пошёл к городской площади, где находилась алхимическая лаборатория.

Само здание выглядело, как прямоугольная пристройка к городской ратуше. У входа стояли два стражника с символами Теократии поверх доспехов.

— К алхимику. За заказом. — Сказал Люциус. Охранники осмотрели его с ног до головы.

— Подождите. — Один из них вошёл внутрь.

Помня, чем закончился их последний визит к алхимикам, Энрик положил руку на меч.

Мавон и Дулфия встали чуть подальше.

Из-за ближайшего поворота вышли несколько рыцарей Теократии и перекрыли дорогу. С другой стороны вышли ещё несколько рыцарей. Они перекрыли дорогу, ведущую вдоль ратуши. Немногих прохожих вытолкнули за пределы круга.

Ещё два стражника вышли из двери алхимиков.

Группа оказалась в кольце.

Энрик и Кириан обнажили оружие. Мавон с Дулфией остались стоять у стены.

За рыцарями показались несколько людей в бело-синих плащах.

Перед воинами вышел вперёд рослый мужчина в белом начищенном до блеска панцире и поножах.

— Люциус. Рыцарь кифалорского отделения Ордена Истребителей?

Люциус заметно напрягся. — Это я. — Он медленно запустил руку в карман.

Мужчина откашлялся и громким голосом провозгласил: Люциус, рыцарь Ордена Истребителей и Холька, рыцарь ордена Истребителей. Вы обвинены и признаны виновными в нападении на стражу, убийстве городской стражи, нападение на ни в чём не повинных людей и похищение. — Он кивнул. — Бруно, прелат города Ловаса. Наконец то мы нашли вас.

Из-за его спины, слегка растолкав воинов, вышел Бальдр. Он спокойно осмотрел всех пятерых, отдельно остановившись на Люциусе.

Бруно великодушно кивнул ему.

— Где рыцарь Холька? Я собрал о вас известия в Кифалоре и знаю, что она должна выделяться среди прочих. Ей тоже придётся ответить перед законом!

— У Хольки трудности. Она не смогла прибыть. — Ответил Люциус. — Но я обязательно передам ей. И как же будем отвечать?

— Сейчас я арестовываю вас. — Прелат указал на него пальцем. — А потом мы доставим вас в Кифалор, где ты предстанешь перед судом Ордена. И твою подружку мы найдём. Ей тоже предстоит ответить за свои злодеяния. Так что сдавайте оружие и позвольте заковать вас в кандалы. Или мы применим силу. Мы подготовили волшебников, так что у нас есть, что ответить вам.

Люциус посмотрел ему в глаза. — Верю. Но у меня есть другое предложение.

— Никаких предложений. — Заявил Бальдр. — Вяжите его, уважаемый прелат, не давайте ему заговорить вам зубы.

Прелат жестом остановил его и посмотрел на Люциуса. — Говори.

— Рыцарь Холька сейчас не может явиться. Сейчас она находится во власти обстоятельств непреодолимой силы. И я пришёл сюда, чтобы раздобыть зелье, которое позволит ей встать на ноги. После этого мы в любом случае вернёмся в Кифалор, где я и она с готовностью сами придёт на суд. Именно поэтому я сейчас не могу вам сдаться. Потому что от этого зависит её жизнь.

— Нам уже сказали о том, как ты избежал суда в Старых королевствах. — Бруно кивнул на Бальдра. — И мы приняли меры, чтобы здесь этого не повторилось. Мне всё равно, куда ты направляешься и что собираешься делать. Я собираюсь тебя арестовать. — Он осмотрел остальных. — И вас, кстати, тоже. За помощь преступнику.

— То был несчастный случай. — Сказал Люциус. Теперь даже в голосе его заметно было напряжение. — И мы ответим за него. Мы за всё ответим. Но если вы хотите, чтобы ответила и Холька, то я прошу позволить мне сейчас заказать зелье, которое ей нужно. Только тогда я смогу привести её на суд. Не иначе.

— Если она мертва, то не велика потеря. Одной тварью меньше. А ты провинился не только перед Орденом, но и перед Теократией. Вы похитили, либо обманом заставили пойти с вами жителя деревни Шурани Энрика, сына сапожника.

Его слова вызвали у Энрика негодование. — Всё не так! Я сам пошёл с ними. — Он подошёл к самому прелату. — Я сбежал из деревни, потому что испугался судебного поединка. Я боялся, что меня убьют, а господа рыцари проходили мимо. Они не хотели меня брать, чтобы не нарушать закона, но я напросился с ними. И на стражу они напали, потому что она пришла меня забирать. Вместе с бандитами из моей деревни. Это я виноват во всём, а не они! Они только защищали меня! Сейчас Люциус хочет спасти Хольку, потому что она превратилась в дракона. И сделать её человеком можно только с помощью зелья, которое он хочет раздобыть. — Он осторожно вынул кинжал и протянул его прелату. — Если вы хотите наказать их, то накажите меня! Я виноват во всём, что случилось! Но дайте Люциусу спасти Хольку. Они были очень добры ко мне и я знаю, что они честные люди. Если они сказали, что сами придут на суд, то они придут.

Он говорил громко, быстро, больше всего боясь, что его перебьют. Окружающие смотрели на него удивлённо.

Как только он замолчал, Люциус добавил: Если вы хотите, я готов оставить его, как гарантию нашего возвращения.

Они с Энриком посмотрели друг другу в глаза и волшебник уважительно кивнул.

Прелат смотрел на парня сверху вниз. Выражение его лица несколько раз менялось. Сначала он был удивлён, затем раздосадован, затем заинтересован.

— Даже если вы не крали его, это не даёт вам права убивать стражу и мирных людей. А с тобой, парень, разберёмся отдельно. Мы доставим тебя в деревню и там с тобой разберётся староста. А с вами… — Он указал на Мавона и Дулфию. — …мы поговорим отдельно.

— Эти люди предали Ковен. — Прервал его Бальдр. Прелат возмущенно взглянул на него, но не прервал. — По приказу руководства Ковена я был послан в эти земли и земли Старых Королевств, чтобы найти этих двоих — Он указала на Люциуса. — И не дать этому сумасшедшему собрать артефакт и заключить договор с демоном. А эти. — Он указал на Мавона и Дулфию. — …были моими подчинёнными, но предали меня и стали помогать этим двоим.

— Это ложь. — Вперёд вышел Мавон. — Он достал из кармана сложенное письмо, развернул его и протянул прелату. — Мы с моей подругой — посланники лидера Ковена Ксеробеллы. Этот человек — Бальдр, выдающий себя за её слугу, является предателем. — Прелат принял лист и начал его читать, а Мавон продолжил говорить, глядя на заметно напряжённого Бальдра. — Мы были посланы Ксеробеллой с приказом арестовать его и доставить на Ставрос — живым или мёртвым. Он затеял поиск очень опасного артефакта. И этим он повинен не только перед Ковеном, но и перед Теократией, ведь именно его подчинённые совершили нападение на караван несколько месяцев назад. И они бы разграбили его, если бы не уже знакомые нам два рыцаря.

Прелат дочитал лист и вернул его Мавону. После этого посмотрел на него и на Бальдра и сдвинул брови. — Мне нет дела до этих ваших дел в Ковене. Ещё недавно мы с вами воевали, а теперь я тут ещё должен для вас исключение делать?

— Ковен — вассал Республики. Вашего союзника. К тому же, госпожа Ксеробелла будет очень признательна не только Теократии в целом, но лично вам за поимку опасного преступника.

Прелат кивнул и сделав несколько жестов, указал на Бальдра. Того тут же обступили трое рыцарей. Он не стал сопротивляться и позволил связать себе руки. — Ублюдки! — Процедил он. — Вы погубили Ковен!

Ему никто не ответил.

Прелат обернулся к Люциусу. — Может вы и совершили благие поступки или даже ваши преступления были совершены из благих побуждений. Но это не снимает с вас ответственности. И потому я не могу вас отпустить.

— А я не могу позволить арестовать себя. — Он вынул руку из кармана и в ней были зажаты несколько магических камней. Он стоял неподвижно, напряжённый, как натянутая пружина. Рука с камнем слегка подрагивала. Он говорил медленно и осторожно. — Я знаю, что мы совершили преступление. И я не уклоняюсь от закона. Мы с Холькой вместе придём на суд. Но для этого вам придётся отпустить меня. Я прошу вас делать это, чтобы сберечь себя и этот город. Иначе вам придётся драться со мной. И тогда пострадаете не только вы, но и этот город.

— Мы готовы взять их под свою опеку. — Добавил Мавон. — И гарантировать, от имени Ксеробеллы, что эти люди явятся на суд. Сюда или в Орден, если потребуется.

Прелат сурово взглянул на Мавона. — Меня послали арестовать их. У меня приказ.

— Проведите меня к вашему начальнику. Я всё ему объясню. Пытаясь арестовать Люциуса, вы только приведёте к ненужным смертям. Но если вы послушаете сейчас нас, то обещаю, мы замолвим за тебя словечко. — Он подмигнул прелату. Тот посмотрел на Люциуса. По его лицу пронеслась целая гамма разнообразных эмоций.

Эльф поднял кулак с зажатыми камнями. — Вы знаете, что это?

— Какие то демонический штучки?

— Это камни, содержащие в себе магическую энергию. Одного такого хватит, чтобы я разнёс по камешку половину города. — Произнёс он медленно и, пройдясь глазами по всем, добавил. — А у меня их три.

Прелат посмотрел на Люциуса с сомнением.

Бальдр кивнул. — Это правда.

Прелат прищурился. — Убери их. — Кивнул стражникам, схватившим Бальдра. — Ведите в темницу. И мага приставьте.

— Нам бы потом его на Ставрос перевести. — Добавила Дулфия.

— Это уже не ко мне. А вы. — Он посмотрел на Энрику и Люциуса. — Пока что свободны. Пока что. Не вздумайте тут магию использовать. Вы под надзором. Можете заходить. — Он дал знак солдатам. Те отошли, освобождая дорогу. — А вы — Указал на Мавона и Дулфию. — За мной. Расскажете поподробнее.

Мавон кивнул Люциусу.

Тот медленно убрал камни в карман. Не вытаскивая руку, он медленно, напряжённо развернулся и вошёл в дверь. Энрик обернулся к нему и к Дулфии. Девушка улыбнулась, беззаботно будто не решался сейчас вопрос жизни и смерти. Он улыбнулся в ответ, как мог, и вошёл вслед за Люциусом.

XVIII

Сидевший за столом немолодой алхимик был настолько удивлён приходом Люциуса, что не стал даже торговаться. Поначалу он требовал рассказать всё, что произошло снаружи и Люциусу стоило некоторых усилий убедить его выполнить заказ. В итоге он выложил почти все имеющиеся деньги, отдал алхимику ингридиенты и записи.

Тот нехотя пообещал всё сделать ушёл. Люциус принялся нервно бродить взад-вперед по комнату, заведя руки за спину. У двери с ним встал, готовый к бою, Кириан.

Энрик опять не знал куда деться, потому встал рядом с Кирианом.

Когда через пару часов алхимик вышел из внутренних комнат с квадратной колбой, наполненной синеватой жидкостью, Люциус подбежал к нему так быстро, что тот отшатнулся, едва не выронив её.

— Аккуратней! — Прошипел Люциус, выхватывая у него из руке зелье. — Ты сделал всё, как надо?

— Как указано в записях.

— Хорошо. Но если оно подействует, как надо.

— Это не моя вина. Я всё делал в точности по записям.

Волшебник достал из рюкзака шерстяной свитер, завернул в него ёмкость и, убрав в самый низ рюкзака. Дав знак Кириану с Энриком, он быстро вышел наружу. Они поспешили следом.

Снаружи их ждали Мавон с Дулфией. Мавон вёл на привязи Бальдра, рот которого был закрыт кляпом, а руки крепко связаны за спиной.

— Мы договорились. Все обвинения против вас будут переданы в Орден. Когда вы вернётесь, вас там будут судить.

— А этот? — Люциус кивнул на Бальдра.

— Он ваш. — Ответил Мавон. — Если я правильно понял, он тебе, Люциус, очень пригодится.

Они переглянулись и Люциус кивнул. — Пригодится. Но позже. А сейчас нам надо торопиться. — С этими словами он устремился к городским воротам.

— Всё хорошо? — Спросила Дулфия Энрика.

— Нам сделали зелье.

— Ох! — Она радостно улыбнулась. — Это прекрасная новость. Надеюсь, у вас, то есть у них, всё получится.

— Вы не пойдёте с нами?

— Пойдём. — Кивнул Мавон. — Нам нужно убедиться, что оба рыцари останутся целы и невредимы.

Они поспешили за Люциусом.

— Ваша госпожа заботиться о Хольке? — Спросил по дороге Энрик.

— Наша госпожа хочет, чтобы оба эти рыцаря остались в добром здравии. Это одна из наших целей — Ответил Мавон. — Потому мы и присоединились к вам. Конечно, притворяться последователями Бальдра было бы выгоднее, но судьба Хольки для госпожи важнее. В таких ситуациях она приказала забывать обо всех прочих целях.

— Выходит, мы вас подставили?

— Немного. Но вы же не нарочно. Вы же не о чём не знали.

Они быстро вышли за город. Люциус сверился с картой, с солнцем и безошибочно пошёл по дороге в сторону логова.

Четвёрка молча следовала за ним.

Временами им приходилось идти очень быстро. Люциус шёл без остановок, не замедляя движения. Энрик уже начал привыкать к таким напряжённым переходам, но сейчас он шёл вообще на пределе возможного.

Вечером он наконец остановился и все встали на ночлег и Энрик повалился на землю.

Люциус быстро съел последний кусок вяленой говядины, запил водой и лёг спать, приказав разбудить его и выдвигаться с первыми лучами солнца.

Последним вызвался сторожить Энрик. Он и разбудил Люциуса, как только солнце показалось из-за горизонта.

— Нам долго ещё? — Спросил он.

— Два дня. — Ответил Люциус. — Завтра к обеду придём. Если будем идти в таком темпе.

Энрик не был уверен, что выдержит ещё полтора дня в таком же бешеном темпе.

К обеду у него уже болели ноги. Единственное, что спасало, это то, что теперь они шли по тракту и здесь дорога была ровная и идти было легче.

В этот день они убедили Люциуса остановиться таверне на окраине одной из деревень.

Иногда девушка начинала болтать с Кирианом, прося рассказать о жизни в культе. Тот говорил с интересом, явно вдохновленный тем, что хоть кому то это интересно.

Люциус за день произнёс всего несколько фраз. Он шёл впереди, иногда даже отрываясь от остальных.

Следующие полдня прошли очень быстро. На уже знакомой поляне перед убежищем их встретили два культиста. Увидев Люциуса, они упали на колени.

— Она здесь? — Резко спросил он.

— Да, мессия. Мы скормили ей почти все тела. Остался один. Вчера мы убили на охоте небольшого кабана.

— Несите ей всё. — Он пошёл вниз быстрее их. Культисты и все побежали следом.

— Возможно, нам лучше побыть наверху. — Услышал Энрик голос Дулфии.

Внизу действительно было теперь слишком много народу. Они с Кирианом пошли дальше за Люциусом. Миновав две комнаты, они оказались перед деревянной дверью. Через одну комнату была Холька. Её не было слышно. Эльф напряжённо смотрел, как культисты принесли тело погибшего явно недавно человека в невзрачной простой одежде и расчленённого кабана.

— А может она уже стала человеком? — Энрик подошёл к нему и хотел протянуть к нему руку.

Люциус резко одёрнул его. — Нет. Я бы это понял. Чего встали? Открывайте и кидайте их туда.

Из за комнаты раздался драконий рык. Все пригнулись. Люциус медленно достал из рюкзака зелье. Мимо него прошли два культиста, которые пронесли и кинули через следующую комнату сначала труп человека, затем кабанчика. Они едва успели выскочили, как им вслед пронеслась волна огня. Они тут же разбежались по сторонам.

Раздался ещё один рык. На минуту установилось молчание. Слышно было только громкое звериное дыхание.

— Подождём. — Люциус кивнул культистам и они отошли в сторонку.

Из комнаты с Холькой послышалось громкое чавканье.

К Люциусу подошёл Кириан. — Мессия. Позвольте спросить, Что вы собираетесь делать?

Люциус смерил его недовольным взглядом. — То, что необходимо — влить ей это зелье.

Кириан смиренно поклонился. — О мессия. Как же мы это сделаем?

— Я не вижу другого выхода, кроме как накормить её и попытаться заставить проглотить склянку.

Ответом на это предложение были четыре скептических лица.

— А если просто кинуть в неё склянкой? Она разобьётся и часть зелья прольётся на пасть и она это выпьет? — Предложила Дулфия.

Мавон посмотрел на неё с плохо скрываемым стыдом.

— Дулфия, это зелье. Его нужно выпить, а не вылить.

— И выпить нужно целиком. — Добавил Люциус.

Кириан неуверенно замялся. — Тогда, мессия, позвольте мне это сделать.

— Ещё чего! — Люциус резко отмахнулся. — Стой здесь и не мешай.

— Не так давно вы спросили меня, готов ли я будут лечь на стол по вашему приказу. Вы спрашивали, готов ли я будут пожертвовать ради вас жизнью, если так будет необходимо. Тогда я не ответил вам, но теперь могу это сделать.

— Хватит выслуживаться, Кириан. Мне уже всё понятно про твою «жертву». — Он прищурился. — Благодари, что я до сих пор не сжёг тебя.

Лицо Кириана наполнилось удивлением. — Нет, о мессия! Это не так. Простите, что перечу вам, но позвольте мне объяснить. То, что я увидел между вами и этой женщиной просто не может не навести меня на мысль, что она для вас ценнее нашей цели. Я — ваш верный слуга, а потому если она имеет такую важность для вас, то и для меня её жизнь и судьба должны быть столь же важным и ценны, как и ваши. И потому прошу вас доверить этот риск мне. Потому что если умру я, мир не изменится. Но если погибнете вы, то пророчество не сбудется. И пусть вы не хотите его исполнять, но вы ещё можете изменить своё решение. Но ваша смерть станет концом, который невозможно обратить вспять.

Он встал перед Люциусом на одно колено и склонил голову.

— Я готов принести себя в жертву, если вам будет угодно. Ради вашего блага. И ради её блага. И простите, что не понял этого сразу. Может вы и не тот мессия, каким я вас представлял, но ваша любовь к ней воистину мессианская. И для было бы величайшей честью помочь вам в ей спасении.

Тот смотрел на него внешне равнодушно. Даже презрения, с которым он часто общался с Кирианом, теперь не было.

— Ты все ещё лезешь не в своё дело. — Он говорил тихо и неспешно. — Но ты начинаешь понимать. И всё-таки тебе ещё предстоит понять, что есть вещи, к которым ты не имеешь отношение, просто потому что… не имеешь. Потому что они касаются других, но не тебя. И это — одно из таких. Будь это важно для пророчества, я бы отправил на смерть тебя. Но то, что здесь происходит — наши с ней отношения и только наши. И потому исправить положение должен я. Не потому, что никто больше не справится и не потому, что я справлюсь лучше других, а потому, что причиной всему этому стал я. Имею ли я право отвечать за судьбу мира, если не могу ответить за одно разбитое сердце?

— Воистину. — Ответил Кириан, помедлив.

Люциус сжал кулак. Его глаза на мгновение вспыхнули. — Заткнись. — Он разжал кулак.

Чавканье за стенами закончилось. Благословив жестом Кириана и кивнул Энрику, Люциус вошёл.

Медленно пройдя пустую комнату, он подошёл к разломанной двери и прислушался. Раздавались равномерные тяжёлые шаги. Сердце Люциуса громко колотилось.

Последний раз усомнившись в том, что собирается делать, он на секунду закрыл глаза, глубоко вдохнул и, не обращая внимания на усиливавшиеся голоса, шагнул внутрь.

В комнате повсюду лежали наполовину съеденные трупы. Стены были, в большинстве своём, обуглены. На них везде были следы когтей. Стоял сильный запах гари, жаренного мяса и гнилой мертвечины.

Дракон уже готовился свернуться калачиком у дальней стены. Увидев вошедшего, он сразу же развернулся, расправил крылья, вытянул шею, смотря на Люциуса сверху вниз.

Под его хищным взглядом тот отошёл в сторону, к стене.

Он смотрел в глаза чудища и видел, что их радужка была голубой.

— Холька. — Он старался говорить спокойно, но тут же стал срываться на просящий тон. — Холька. Ты хочешь убить меня. И имеешь право.

Дракон сделал два медленных шага к нему и обнажил белые острые зубы, по которым стекали капли крови.

— Ты права. Я заслужил смерти. Я обманул тебя. Я был готов пожертвовать тобой ради себя. Ради моего демона. Ради силы.

Он медленно снял маску и уронил её. Дракон сделал шаг вперёд. Теперь между ними было около трёх метров.

— Но всё же я не хотел, чтобы ты страдала, Холька. — И дракон перестал громко дышать, будто стараясь слушать его. — Я был зол на тебя. Я всё время завидовал тебе. Но я не хотел, чтобы ты мучилась и ненавидела меня. — Он сделал паузу, ожидая. Что дракон бросится на него, но тот стоял неподвижно. — Я пришёл сюда, Холька. Потому что ты нужна мне. — На секунду его голос стал громче и он почти прокричал последнюю фразу. — Я хочу, чтобы ты вернулась. Чтобы была часть моей жизни. Чтобы ты снова была человеком. Потому что ты достойна быть простой смертной больше меня. И обладать той силой, которая скрыта в тебе. Как бы я не хотел её получить. — Он осторожно протянул ей флакон с зельем. — Прости меня. Хоть я этого не заслуживаю. Хоть я и причинил тебе боль.

Дракон подошёл к нему почти вплотную и выпустил из ноздрей облако пара. Он выпустил из ноздрей облако пара.

— Хоть я и предал тебя. — Он протянул обе руки и второй почти коснулся головы дракона. Тот стоял неподвижно. Люциус медленно откупорил флакон и протянул дракону.

В это время у него в голове сквозь кучу бессвязных голосов, послышался всё громче один, самый мощный и злобный голос — Ничтожество! Ты войдёшь в историю, как самый бесполезный, самый слабый мессия! Самый мерзкий, лживый и трусливый! Как мессия, который предал и убил того, кем дорожил, а потому сам же убился об неё!

— Нет! — Резко ответил Люциус. — Этого не будет!

Дракон отвёл голову назад. Его передняя лапа, готовая к бою, резко подалась вперёд и, пронзив насквозь Люциуса, вдавила его в стену.

Не в силах даже вздохнуть, пытаясь не кричать от резкой боли, он поднял руку с зельем. Дракон издал рык, схватил, зубами кисть руки и резко дёрнув, вырвал её и принялся жевать, вместе со склянкой.

Вопль Люциуса разнёсся по подземелью. Он не мог пошевелиться, прижатый к стене мощной лапой, всё ещё находившейся внутри него. Дракон задвигал челюстями, жуя одновременно стекло и руку. Раздался звон, хруст костей. Тут дракон застыл. Спустя миг он открыл рот, издав рёв и тут же начал на глазах уменьшаться. По мере этого его хвост, рога и крылья исчезали, чешуя из тела будто превращалась в одежду, блестящую кольчугу под ней и большой меч в ножнах. На месте рогов быстро выросли волосы. Рука уменьшалась, превращаясь в сильную, но в остальном обычную женскую руку, вышла из него. Люциус осел на пол и из широкой раны начала обильно течь кровь. Прошли долгие десять секунд и сквозь боль и закрывающиеся глаза он увидел перед собой Хольку. Обычную нормальную Хольку, которую он видел раньше, в Кифалоре, почти год назад. Она стояла на четвереньках, грязные растрёпанные волосы закрывали лицо. Она закашляла и вместе с кровью изо рта вылетели куски плоти и стекла. Она схватилась за горло и пыталась отдышаться. Убрав с глаз волосы, она подняла взгляд на Люциуса.

Тут же она бросилась к нему и обняла.

— На помощь! Кто-нибудь! Несите мазь! Кто-нибудь! — Осмотрев рану, она порвала часть одежды Люциуса. — Потерпи, милый!

Видя, что его взгляд расплывается, она в отчаянье влепила ему пощёчину. — Смотри на меня! — Она одним движение порвала часть своего плаща, свернула его в плотный ком и прижала к ране Люциуса с одной стороны, потом повторила тоже самое с другой.

Вбежав, Энрик с Кирианом увидели, как Холька, сидя в обнимку с Люциусом, зажимает с двух сторон огромную рану. Большая часть его костюма была порвана. Правая рука без кисти лежала на полу. Из неё также обильно текла кровь.

Энрик отвернулся, едва сдерживая рвоту от стоящего запаха.

Кириан тоже замешкался.

По холькиным щекам потекли слезы. Она смотрела на них с мольбою, как ребёнок, ищущий помощи у старших. — Чего стоите? Несите мазь, кретины! — Взвизгнула она. — Несите что-нибудь!

Кириан вытащил из кармана заранее припасённую мазь. — Неси повязки. — приказал он парню, а сам опустился рядом с Люциусом и начал осторожно мазать края раны на руке. Холька вырвала у него мазь и начала делать это сама. Кириан испуганно отскочил.

Энрик убежал. Культисты быстро показали ему где есть пару старых не самых чистых повязок. На обратном пути он столкнулся с Мавоном и Дулфией.

Он на ходу он быстро рассказал им обо всём и те побежали с ним.

Люциус был уже без сознания и Холька то и дело трясла его.

Кириан закончим мазать руку, но куски плаща уже насквозь промокли от крови.

Он осторожно взял Хольку за руку, отодвинул один из кусков плаща и начал мазать края большой раны. Кровь быстро перестала течь. Постепенно он обработал рану с одной стороны. Затем Холька немного подвинула Люциуса спиной к Кириану и тот смазал рану на спине.

Увидев Мавона с Дулфией, Холька сжала кулаки.

— Постой. — Кириан выставил перед ней руку. — Они за нас. Они нам помогли.

Холька смотрела на них совершенно растерянно.

Они с Мавоном унесли Люциуса в комнату. Холька побежала за ними. Дулфия понеслась следом.

Люциус был бледен и больше походил на мертвеца.

Заведя их в комнату, Дулфия ушла.

— Надо бы что-то приготовить. — Кириан выглядел подавленным. — Мессии потребуется много поесть, чтобы восстановить силы.

— Он будет жить?

Кириан кивнул. — Надеюсь. Я сделал всё, что мог. Теперь остальное зависит от него. Если Холька не откроет в себе дар целительства. А пока нам надо что-то приготовить.

— У нас мяса нет, настоятель. — Сказал один из культистов.

Энрик вспомнил про кабанчика и заглянул внутрь ритуальной комнаты. Тело кабанчика лежало нетронутым. Кириан позвал подчинённых и они быстро вернули части туши наружу.

Там они с Энриком нашли Мавона с Дулфией.

— Что с Люциусом?

— Жить он будет. Можешь не волноваться. — Дулфия облегчённо улыбнулась. — Но им нужен покой. Мы сейчас тут чай им приготовим.

— Ты приготовишь. — Поправил Мавон. — А мне нужно разобраться с этим. — Он толкнул Бальдра. Кириан принял из его рук конец верёвки и они повели пленника вниз.

— Что они с ним сделают?

Дулфия пожала плечами. — Что Люциус захочет. Он больше нам не мешает. И госпожа будет довольна. Но это уже наши дела. Давай чай приготовим.

Они собирали ветки, после чего Дулфия вытащила из одно из мешочков золу, прошептала что-то над ней и развеяла над хворостом. Едва зола упала на ветки, как они вспыхнули. После этого они пошли вниз, взяли у культистов чан для воды и, набрав воду из ближайшего ручья, вскипятили её. Заварив чаю, они понесли котелок и кружки рыцарям.

Холька сидела на коленях рядом с кроватью Люциуса и обнимала его руку. Кровь уже не текла, но конец руки походил на обрубок прямиком из лавки мясника.

Маска Люциуса лежала рядом. Энрик впервые увидел его без неё. И увиденное удивило его. Всё его лицо было покрыто рисунками тёмного цвета. Они шли хаотично, но в тоже время все вместе образовывали стройный узор. Чуть ниже скул на лице находились ещё два глаза, чуть поменьше обычных. Они были как у рептилий или как у демонов, красные с вертикальными зрачками. Прежде они всегда были под маской и Энрика даже не подозревал об их существовании. От увиденного он резко отшатнулся, но Холька будто не заметила вошедших.

— Мы принесли чай. — Сказала Дулфия. Увидев Люциуса, она ничуть не удивилась.

Энрик поднёс Хольке кружку к самому рту. Она не сразу поняла, чего от неё хотят. Через полминуты она взяла кружку принюхалась, отпила и продолжила смотреть на Люциуса.

Дулфия поставила второй стакан на небольшой стол.

— Всё будет хорошо. — Энрик не знал, чем утешить Хольку.

— Не будет. — Тихо ответила она. — У нас не может быть ничего хорошо.

Энрик не нашёл, что на это ответить.

— Нужно отвести его в город. К жрецам. После таких ран его может взять хворь. Так бывает. Когда рана покрывается порчей и её нужно вырезать.

— Мы же помазали рану.

— Мы затянули её. Но его надо доставить к лекарям. Если он вообще выживет.

Тут она обратила внимание на Дулфию. — А ты то здесь как оказалась?

Дулфия села рядом и принялась неспешно рассказывать ей о том, что произошло после её обращения. Энрик иногда дополнял её рассказ.

Холька время от времени кивала. Постепенно она оживала, будто выходила из транса.

— Я так и думала. — Произнесла она, когда рассказ закончился. — Значит, нам придётся выхаживать его самим. — Она опустила взгляд на кровать. — Спасибо вам. Всем. Я не думала, что вы будете подвергать себя такой опасности ради меня.

— Нас вёл Люциус.

— Я знаю. — Она немного отпила и поставил кружку на пол. — Ему нужен покой.

— Мы с Мавоном уходим. — Предупредила Дулфия.

— Уже? Но у нас же ещё ничего не закончилось.

Она улыбнулась Энрику. — Мы сделали, что от нас хотела госпожа. Теперь нам надо на Ставрос.

— Передайте привет Ксеробелле. — Сказала Холька.

— С радостью. Она справлялась о тебе.

При этих словах Холька обиженно скривилась. — Мне обязательно ради этого находиться в смертельно опасности?

— У неё много дел. Но она помнит о тебе. Она приказала нам защищать тебя, если встретим.

— Спасибо вам ещё раз. Да ведёт вас Белая Сфера.

Энрик бросился к Дулфии и они обнялись. — Приходи к нам на Ставрос, как совсем возмужаешь. Место хорошее, интересное. При Ксеробелле там гораздо чище стало. Мы тебе ребят хороших покажем. Даже кого-то из холькиных родственников. — Она хитро улыбнулась Хольке, но та продолжала задумчиво смотреть на Люциуса.

— Обязательно приду. Как в Орден поступлю, сразу приду.

Дулфия улыбчиво покачала головой. — Оригинальный способ проникнуть на Ставрос. Впрочем, ты подстать своим учителям. Госпожа оценит.

Погладив на прощанье Хольку и оставив на столе мешочек с травяной смесью, на ушла.

Глядя ей в след Холька в первый раз за неделю по доброму улыбнулась. — Святая девушка. Ты тоже иди, Энрик. Я хочу побыть с ним наедине.

Он тоже хотел побыть один. Потому вышел наружу. Там ещё раз попрощался с Мавон и Дулфией. Эта интересная парочка ушла вглубь леса и парень какое-то время смотрел вдаль.

Когда они совсем скрылись за кустарниками он почувствовал себя одиноким.

Через несколько часов к Хольке заглянул Кириан. Он принёс деревянную тарелку, наполненную кусками варенного мяса с небольшим количеством картошки.

Холька велела ему поставить на стол, что тот и сделал.

— Ему лучше?

Холька кивнула. — Он должен прийти в себя.

Кириан посмотрел на неё мельком, будто хотел что-то сказать.

— Что ты хочешь?

Кириан задумался на пару секунд, а потом поклонился. — Я что рад, что вы вернулись.

Она удивлённо взглянула на него. Он кивнул, подтверждая сказанное. — За последние дни многое изменилось. Мне жаль, что так получилось.

— Да. Действительно многое. — Только и смогла ответить она.

Он поклонился ушёл.

А она сидела и смотрела на Люциуса, ловя взглядом малейшее его движение. В какой то момент его дыхание стало глубже. Лицо слегка напряглось.

Холька застыла, перестав дышать.

Люциус медленно открыл глаза и щурясь, поводил ими по сторонам.

— Какой это план? — Прошептал он.

— Мы в нашем мире, Люциус. Ты жив.

— Значит, всё получилось. — Он приподнял правую руку, но Холька взялась за неё и аккуратно положила на кровать. — Лежи, не двигайся. Что ты чувствуешь в поясе?

— Ничего не чувствую.

— Это пройдёт. Главное, ты жив. — Она не сдержала счастливой улыбки. — Наконец то всё закончилось! Прости меня.

Он поднял целую руку. — Дура ты, Холька. Извиняться нужно мне.

Он опустил руку. Она застыла, ожидая его дальнейших слов.

— Но осталось последнее дело. Холь, если хочешь, можешь убить меня за то, что я скажу, но… — Он бросил взгляд на дверь. — Мне нужны души. Мне нужны камни.

Она помрачнела.

— Мне нужны души, Холька. Чтобы отправиться в Бездну.

— Дурак ты, Люциус. Ты только что чуть не помер. И я не позволю тебе умереть совсем. Не позволю! Ты будешь жить и мы с тобой проживём очень долго.

— Холька. — Он смотрел на неё совершенно спокойно. — Рано или поздно мы умрём. И тогда всё, что мы пережили всё равно потеряет значение. И наши чувства уже не будут иметь никакого смысла. Но я хочу прожить эти годы с ощущением, что получит то, что полагалось мне по праву.

— Тебе с детства вдолбили это мессианство, Люциус. Это не твоё желание. Это желание Культа.

Он болезненно улыбнулся.

— Знаешь почему ты так говоришь? Потому что тебе никогда не прочили великое будущее. Твоя сила досталась тебе с рождения. И тебе никто не говорил, что ты обязана совершить что-то великое. И потому ты не ценишь того, что имеешь. — Он попытался встать, но закрыл глаза и болезненно скорчился. Холька помогла ему лечь обратно. — Ты как богатый наследник, который всегда жил в достатке и потому не ценит того, что нажили родители. Я же всю жизнь жил как далёкий родственник, которому обещали могущество. Но где то там. — Он кивнул на дверь. — Через много лет. Когда-нибудь. Мне всю жизнь обещали силу, обещали, что я сотворю то, что не под силу никому. И я вырос с этим. И уже не важно верю я в это или нет. Я не могу иначе, Холька.

Она положила руки на кровать. — И ради этого мы боролись с Ковеном? Чтобы теперь делать то же что и они?

— Я не могу иначе, Холька. И не важно, как ты это называешь. Добро, зло, Ковен, Орден. Всё это лишь названия. Я хочу получить силу. Это моя мечта. Твоя исполнилась только что. — Он резко замолчал. Какое то время будто собирался с мыслями, наконец выдавил из себя. — Теперь я хочу, чтобы ты… помогла мне. В этом деле. — Встретив её удивлённый взгляд, он продолжил. — Я прошу тебя о помощи. Без руки мне будет тяжело.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты участвовала в превращении в камни нескольких людей.

Её лицо стало суровым. — Нет! Я не буду участвовать в этом поганом ритуале.

— Холька. — Он вновь попытался подняться, но резкая боль, пронзившая живот, заставила его упасть на кровать. — Я в первый раз прошу тебя помочь мне. — Я смогу быть спокоен только когда получу силу и избавлюсь от демона. А до тех пор я буду пытаться этого добиться. И добьюсь. С тобой или без тебя. Но я хочу, чтобы ты в этом поучаствовала. — Он говори медленно, с небольшими паузами. Холька не перебивала его. Лишь когда он делал долгую паузу, она спросила: Зачем?

— Потому что… — Он устало опустил глаза, какое то время размышлял, потом посмотрел на неё. — … потому что я хочу, чтобы ты была частью моей жизни. Я говорил тебе этом когда ты была драконом.

— Я слышала. — Его мрачное лицо несколько просветлело. Она счастливо улыбнулась. — Я всё слышала. Я хотела остановить это! Будь моя воля, я бы расцеловала тебя прямо там. Но я не могла.

— Тогда я должен благодарить тебя, что твоей воли не хватило. — Он иронично улыбнулся и приподнял руку. — Ты была прекрасна в тот момент. Если я выживу после всего этого, то буду скучать по твоему драконьему облику.

— Это не навсегда. Драконья кровь — часть меня. И этого не убрать. Со временем моя драконья часть будет возвращаться. И мне надо будет вновь принимать лекарство.

— Значит, мы сделаем его. Если всё это закончиться.

Она поднялась и, наклонившись над ним, приложила ладонь к его горячей щеке, закрыв находящейся на ней демонический глаз. — Кого ты хочешь убить?

— Не убить. Превратить в кристалл. Мне нужны двое. Бальдр. И кто-то из культа.

Они посмотрели друг друг в глаза. — Я понимаю. — Она наклонилась и поцеловала его в лоб, от чего он напрягся. — Я помогу тебе. Когда тебе полегчает. Хоть это и недостойно рыцарей.

— Спасибо. — Впервые за очень долгое время Люциус почувствовал настоящее облегчение. Он удовлетворенно закрыл глаза. — И ты меня прости.

Она радостно кивнула и поднесла к его рту кружку с чаем. Ароматная вода несколько освежила голову, но пошедшая по горлу вода вызвала боль в животе. Холька поставила кружку на стол.

— Поешь сейчас. Тебе нужно набираться сил.

Он кивнул. — Но сейчас я хочу побыть один, Холька. Спасибо, что заботишься обо мне, но в этом нет нужны. Если ты хочешь кого-то покормить с ложечки — усынови Энрика. А сейчас оставь меня. — Он направил глаза в потолок и закрыл их.

Она кивнула. — Я буду рядом. — И вышла.

Теперь он остался один. В полной тишине. Даже демона пока не было слышно, хотя он чувствовал его присутствие. Но пока тот молчал и Люциус воспользовался этим, чтобы спокойно заснуть, надеясь, что сон притупит боль в животе и в руке.

XIX

Открыв глаза, Люциус обнаружил себя на площади в центре некоего города. Он выглядел не разрушенным, но очень старым, будто из него давно ушли все жители. Вместо растений каменные дома были оплетены множеством цепей, которые начинались из под мостовой, шли вверх и в конце уходили в красное, пылающее небо, к покрывающему его огромному красному демоническому глазу. Город пылал. Языки пламени гуляли по стенами, мостовой, и местами даже плыли по воздуху. Сам воздух вокруг был горячим, какой нравился Люциусу. Здесь он всегда чувствовал себя как дома.

Вокруг гуляли люди. Их лица были рассечены множеством шрамов и обезображены сильнейшими ожогами. На них не было живого места и Люциусу с трудом узнавал во многих из них своих знакомых. Сейчас они просто ходили вокруг, словно по своим делам. Видя Люциуса, они вставали на колени и начинали молиться ему. Раньше это грело душу, теперь же он просто проходил мимо.

Он протянул руку, желая взять яство со стола, который всегда был здесь. Рука прошла по воздуху и взяла из миски, которой секунду назад здесь не было, что-то круглое и ровное, будто крупная вишня. Он поднёс это ко рту и машинально рассмотрел. Это был человеческий глаз голубого цвета.

Не особо задумываясь, Люциус проглотил его и разжевал, чувствуя потёкшую по рту воду и вязкое желе.

— Ты стареешь. — Прозвучал отовсюду грубый громкий голос демона. — Не страшно избавляться от меня?

— Ты сам этого хочешь.

— А ты?

— Ты сам знаешь.

— Знаю.

Голова, будто сама, повернулась в сторону. Перед ним стояла Холька. На её лице были чешуйки, перемешанные с сильно обожжённой кожей. За спиной росли небольшие крылья, примерно в половину их реального размера.

Она была в своём синем плаще, под которым на теле виднелась блестящая кольчуга. Кроме этого под плащом будто бы ничего не было.

Она опустилась перед ним на колени и принялась неистово проговаривать молитву мессии.

— Ты хочешь этого.

Люциус посмотрел на небо, на один из глаз. — Зачем ты это показываешь.

— Чтобы ты знал, что теряешь.

— Боишься, что я всё-таки доберусь до тебя?

Голос демона стал рокочущим и издевательским.

— Не-ет. Бояться надо тебе. Твоё жалкое тело окажется в моём распоряжении. Или же в её распоряжении. Так или иначе без меня ты будешь рабом.

Не закончив молитвы, Холька упала ему в ноги и распластавшись, обхватила руками его ботинок и принялась страстно целовать его.

Люциуса передёрнуло. Эта сцена казалась ему неестественной, неправильной. И в тот же миг её положение вызвало у него ощущение, близкое к экстазу. И эти два ощущения — отвращение и наслаждение пронзили его одновременно, едва он увидел Хольку в столь униженной позе.

— Зачем тебе такое ничтожество?

— Это не она. Это ты мне показываешь её.

— Я показываю лишь то, что вижу. Ты сам знаешь, что она такая. Оставшись с ней либо ты станешь её игрушкой, либо она — твоей.

— Она и так — моя.

После этой фразы её голова резко задралась вверх. От её горла вверх пошла длинная красная цепь, уходящая в самое небо. Она начала тянуться цепь наверх, заставив женщину схватить за неё руками и встать на ноги. Затем ноги немного оторвались и она на несколько секунд повисла на ней, беспомощно болтая ногами.

Даже понимая, что это происходит не на яву, Люциус с трудом подавил желание броситься ей на помощь. Через секунд десять цепь опустилась и Холька упала на мостовую, под ноги Люциусу. Она откашлялась и отдышалась, но в её тихих стенаниях слышались довольные нотки. Люциус смотрел на это с напряжением.

Но когда Холька посмотрела на него взглядом, полным униженного измученного блаженства, он не сдержал отвращения и пнул её прямо в лицо. Она отползла на пару шагов. Но вместо обиды заулыбалась ещё шире и эта улыбка наполнилась нескрываемой похотью. Люциус отступил, даже забыв, что это происходит не в реальности. В этот миг рука цепь сама пролетела к нему.

— Животное. Глупое, примитивное. Но покладистое. И главное — твоё. Бери и властвуй. Мессия.

Он неуверенно взял её. В тот же миг женщина прогнулась и завиляла задом, став этим совсем похожей на преданную ласковую собаку.

Не теряя ни секунды, Люциус отбросил цепь в сторону. Она будто оторвалась от неба и упала на мостовую совершенно бесшумно.

— Дурак! — Голос рассмеялся. — И ты то у нас всё время говоришь о власти!

— Это ты дурак, раз посмел предложить мне такое.

— Когда это я предлагал тебе того, чего бы сам не хотел? Но ты трус и гордец. Ты боишься взять то, что сильнее тебя, но гордость не позволяет тебе взять то, что лежит прямо у твоих ног.

При этих словах, Холька высунула длинный раздвоенный язык, и облизнулась. Люциус подошёл и со злости вновь пнул её.

Она упала навзничь, тут же вскочила и, взглянула на него обиженно и бросилась бежать на четвереньках, прячась за прохожими.

Он некоторое время смотрел ей вслед. Когда она исчезла, он опустился и сел в удобное кресло, которого пару секунд назад здесь не было. Осмотрел себя. Его правая рука была без кисти, как и в обычном мире.

Рядом прошёл Александр, рыцарь Ордена, который когда-то забрал его из Культа и воспитал в Ордене, как своего сына. Обожжённый, без единого целомо места не лице, он остановился, поклонился Люциусу и прошёл дальше.

Мессия проводил его задумчивым взглядом.

Некоторое время сидел и размышлял о будущем. Ничего хорошего оно не несло. При любых вариантах. И не могло нести. Через какое-то время его глаза стали закрываться.

Когда он вновь открыл их, то обнаружил себя в кровати в той же комнате, в которой жил последние две недели.

Рядом никого не было. Дверь была закрыта. На столе стояла кружка с чаем и лежала записка: «Мы вернулись».

Он вспомнил, что Холька с Энриком уезжали в город за едой и ингридиентами.

Медленно выходя наружу, он заметил, что боли в пояснице уже почти нет. Лишь лёгкое покалывание.

Проходя по ступенькам, он услышал сверху удар молнии. И сразу же после этого — радостный крик Энрика.

Яркое солнце ударило в глаза и он поморщился. Воздух был очень свежим, как после грозы. Земля и листва вокруг были мокрыми. Видимо, всю ночь шёл дождь. Но сейчас на небе были лишь небольшие облачка.

Энрик стоял напротив дерева, часть ствола которого раскололась и обуглилась, как будто туда ударила молния. Увидев Люциуса, он довольно подбежал к нему. — Как вы себя чувствуете?

Тот кивнул. — Прекрасно. Смотрю, ты не теряешь время даром.

— Не теряю! — Весело воскликнул он. В последние недели установилось спокойствие. Люциусу становилось с каждым днём все лучше и они с Холькой посвящали всё свободное время обучению. — Холька научила меня создавать молнии. Правда горелые ветки закончились.

— Их нетрудно собрать. — Добавила довольная Холька.

Она подошла к Люциусу и обняла его. Он неловко обнял её в ответ.

— Я хочу поговорить. — Спокойно произнёс он. — Сейчас.

Она кивнула. — Энрик, поупражняйся тут. Бери все, что здесь лежит, если надо. — Она указала на кучку мешочков рядом со входом.

Люциус повёл её в комнату для ритуалов. Всё мясо оттуда уже вынесли, а само помещение тщательно вымыли. Теперь здесь ничего не напоминало о прошедшем.

Немного помолчав, думая, как бы это получше сформулировать, он осторожно произнёс: Я думаю, что время пришло, Холька.

— Отправляться?

Он кивнул.

— Сначала нужно создать камни. Две жертвы у нас есть. Но для создания второго не хватит людей, так как одного из культистов тоже придётся принести в жертву. На его место кто-то должен стоять. Ты согласилась, помнишь?

Она кивнула.

— Я бы не стал привлекать к этому тебя, если бы был кто-то другой. Но Энрику ещё жить и жить. Ему бы сохранить свой рассудок здравым.

— Я не отказываюсь. Только давай сделаем всё побыстрее.

Он сходил за Кирианом. Вскоре они, в сопровождении трёх оставшихся культистов привели Бальдра, руки которого были развязаны, но безвольно висели.

Когда его положили на алтарь и начали связывать, он начал сопротивляться и проклинать всех вокруг.

Когда все встали на месте и достали свитки, Холька демонстративно отвернулась и отошла к стене.

Пока произносились заклинания и Бальдр орал от чудовищной боли, Холька стояла неподвижно. Когда всё закончилось, Люциус взял в руки раскалённый камень, подошёл к Хольке и попытался взять её за руку. Она позволила ему это.

— Мы сошли с ума. Мы все сошли с ума.

— Один раз, Холька.

Она глубоко вздохнула и стала гораздо увереннее. — Давай свой свиток.

— Ты. — Он указал на одного из культистов. — Ложись на алтарь.

— Мессия. — Тихо сказал Кириан. — Позвольте мне.

— Нет. — Спокойно ответил Люциус. — Ты мне нужен.

Кириан поклонился.

Культист немного помешкал. На секунду его лицо стало испуганным. Но только на секунду. Под внимательными взглядами Люциуса и Кириана он поклонился и безропотно лёг.

— Холька. — Люциус указал целой рукой на алтарь. — Вставай за его головой.

Она встала туда. Он встал прямо за её спиной. Пока шёл ритуал, он тихо говорил ей, когда что нужно делать.

Женщина действовало уверенно. Когда всё закончилось и перед ними лежал второй камень, она выглядела измотанной.

Люциус сразу же схватил камень и убрал его себе в сумку. Но, заметив, что Холька глубоко задумалась, он вновь попытался неловко её обнять. — Спасибо.

Она кивнула и поцеловала ему ладонь. Люциус всегда представлял, как таким же образом подданные целуют руку правителя и ему это очень льстило.

Он проводил Хольку в комнату, а сам, с Кирианом, стал готовить место ритуала.

Энрик в это время пришёл к женщине, чтобы попросить её совета для боя. Увидев её подавленное состояние, он постарался её утешить.

— Спасибо, Энрик. Но этого не нужно. Так было надо.

Волшебник увидев его, тут же бросил: Иди, занимайся!

Энрик вновь ушёл наверх, чувствуя себя здесь лишним.

До вечера Холька просидела в комнате Люциуса, пока он не пришёл.

— Не хорони меня раньше времени.

— Ты уходишь в Бездну, Люциус. Ты можешь обещать, что вернёшься?

Он подумал и качнул головой. — Не могу. Потому и тебе не надо волноваться. Ты здесь уже ничего не сможешь сделать.

Видя, что её это не успокоило, он сел рядом. — Наша история не могла закончиться иначе.

— Всё в нашей власти.

— Ты права. Но есть вещи, которые мы не может не совершить. Не потому что так было предназначено, но потому, что мы сами не можем иначе. Так же как ты не могла не помочь Энрику. Так же и я не могу не отправиться Бездну. И здесь бессмысленно об этом горевать. Тебе нужно смириться с этим и жить дальше.

Она кивнула, но эти слова не успокоили её.

Конечно же Энрик слышал вопли и понимал, что произошло сегодня, и догадывался, что произойдёт завтра. В последнее время он вообще перестал понимать, что он здесь делает. Всё сильнее ему хотелось вернуться в деревню, и лишь ощущение, что он не может оставить их сейчас, не давало ему уйти. Он должен был увидеть, чем закончится эта история. И убедиться, что хоть кто-то из этой пары останется в живых.

Проснувшись, Холька не увидела Люциуса рядом. Он был в комнате для ритуалов. Половину прошлого дня они с Кирианом чертили специальными чернилами круг.

Увидев женщину, Люциус кивнул Кириану и тот, поклонившись им обоим, вышел.

Какое то время они стояли рядом, смотря друг на друга.

Энрик подкрался к двери. Выходящий Кириан увидел его, недовольно нахмурился, но ничего не сказал и прошёл дальше.

— Тебя не переубедить? Неужели нет другого способа избавиться от демона.

— Холька, дело не в демоне. — Он принялся медленно ходить взад — вперёд. — Мне надоело быть писарем и простым рыцарем. Надоело ходить по земле, как бродяге, когда я могу быть подобен богу. Чтобы никто больше не посмел мне указывать, что делать. — Эти слова были сказаны уверенно и громко, даже с облегчением. — Всю мою жизнь мне говорят об избранности, но всё время решают за меня! Сначала отец, потом Орден, теперь ты. И пытаясь отвратить меня от моего предназначения, ты ещё сильнее толкала к нему, потому что невозможно быть рядом с тобой, видеть твою мощь и не желать того же.

Холька подошла, провела пальцами по его подбородку, покрытому едва заметной бородкой. — Эта сила твоя, Люциус. Я служу тебе. Давай же забудем про наши наследия, наш долг и станем жить, как хочется только нам! И будем счастливы! — В её глазу появилась слеза.

— Нет Холька, не будем. — Он взял её руку и приложил к своей груди. — Потому что я хочу защищать себя сам. Идти по жизни не с тобой, и не с кем, а сам. Может рядом с кем-то, но не вместе, потому что в любой группе, любой паре, всегда есть сильный и слабый. Я хочу быть сильным. И я буду сильным.

— А что дальше? Что будет, когда станешь? — Она нащупала пальцем его грудь по одеждой. Несмотря на внешнее спокойствие его сердце истошно билось. Холька так сосредоточилась на этом, что ей показалось, что это биение началось и в её голове.

— Ты и так силен. Ты победил меня в бою! Почему тебе этого мало? Если ты не хочешь устроить конец света, то зачем тебе она? Только ради самоудовлетворения? И ты готов пойти на это, даже если это тебя погубит? — Она выглядел совершенно растерянной. — Ты же сам всё понимаешь. Так почему не отказываешься? Это же не ты хочешь, Люциус! Это он — твой зверь. Но наша сила — это зверь, Люциус. Только у меня он один. — Она отпустила его руку и провела себе рукой по щеке. — А у тебя — другой. И это он говорит тебе, что ему мало. — Она перешла на зловещий шёпот. — Он говорит — корми меня! Сделай меня сильнее! Меня, а вместе с тем и себя! Но его цель — лишь разрушение. Лишь уничтожение! Почему ты думаешь, что кормя его, ты обретёшь над ним большую власть?

— Потому что я уверен в этом. Холька, я чувствую, что любая сила внутри меня — это моя сила. Как и любая сила внутри тебя — твоя. Тем страннее, что ты не способна ею управлять. Но теперь у тебя есть способ. С ним ты сможешь выжить без меня, если вдруг…

— Смогу. — Уверенно ответила она. — Но что толку, если память о тебе будет терзать меня вечно? Ненависть за то, что могла спасти твою душу, но не спасла! Отпустила, позволила тебе провалиться и сгореть в жажде власти и мрачном шёпоте твоих голосов!

— Ты уже меня спасла. — Он провёл рукой по её волосам. — Тем, что я не принёс тебя в жертву. Тем, что не приглашаю тебя с собой, а всеми силами прошу, чтобы ты осталась здесь. Там мой мир. Я связан с ним невидимыми узами. Твоя же сила там бесполезна. Этим ты спасла меня, Холька. И ты можешь гордиться собой. — Его лицо стало вновь совершенно серьёзным. — Но я — не твоя игрушка. Я не глина, из которой ты можешь вылепить всё, что только захочешь. — Он замолчал, подыскивая слова. — Ты не можешь оберегать меня вечно. Это мой путь и только я сам должен пройти его. И принять то, что случиться в итоге. Если улыбнётся удача — я вернусь. Если нет… ты должна быть тут, Холька… чтобы остановить меня… или оплакать.

Он взял её за руку — Ты готова?

Она отрицательно качнула головой.

— К этому нельзя быть готовой. — Он нахмурился и будто бы стал смотреть сквозь неё. — Да, ты прав. Поторопимся. — Глаза, ставшие на несколько секунд стеклянными, вновь внимательно смотрели на Хольку. — Просто смотри. Приготовь святой воды и…

— Замолчи! — Шепнула она. — Делай, что должен!

Он улыбнулся уголком рта. — Посиди здесь. — Вскинул руку и щёлкнул пальцами. Глаза на секунду вспыхнули и все не горящие до этого свечи, загорелись.

Он вышел. Холька принялась бродить по кругу, осторожно обходя свечи, проходясь кончиком сапога по нарисованным символам.

Вскоре Люциус вернулся. За ним — двое культистов во главе с Кирианом в церемониальных красных одеждах.

— Нам пора.

Холька подбежала к нему. Она засунула руку в карман и протянула Люциусу сжатый кулак. Он провёл своим пальцем по кулаку и тот раскрылся. На ладони лежали золотые блестящие чешуйки. Твёрдые и прочные, они были похожи на сильно сплющенные золотые монеты. — Возьми! Не знаю, осталась ли в них магия, но они могут помочь.

Культисты встали в треугольник. Люциус взял Хольку за руку и ввёл в центр. Он достал из собственного кармана маленький коробок. Внутри тоже лежали чешуйки.

— Ты собирал их? — Она зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы.

Он кивнул. — Если бы с тобой что-то случилось, они бы напоминали о тебе. Надеюсь, однажды ты снова нарядишься в них…

— Молчи! — Она отдала чешуйки. Он осторожно собрал их в коробок и повернулся к культистам.

Холька отпустила его руки и медленно выйдя из круга, отошла к стене — И всё-таки ты ублюдок, Люциус. — Сказала она печально.

Он обернулся к ней. Его рука, поднятая, чтобы дать знак, опустилась.

Он подошёл к ней. Рука без кисти осторожно проникла в её волосы. Вторая встретилась с её рукой, столь же горячей. Они почти столкнулись носами, когда он склонил голову набок и подался вперёд. Его губы коснулись её и он прижал её к себе. Её вторая рука осторожно поддержала его за затылок.

Они стояли так может минуту, закрыв глаза, не в силах отпустить друг друга.

Холька начала плакать. Капля попала на губы, охладив обжигающий поцелуй. Когда их лица отдалились, её лицо было покрыто слезами.

Его рука накрыла руку. Он провёл по ней пальцами и она разжала хватку.

— Не плачь. — Его голос вновь был совершенно спокойным — До моего ухода.

Она кивнула.

Он взял в руки соединённый круг, положил его в центр круглого символа, аккуратно, чтобы он не расходился. Затем достал несколько камней и положила их на круг так, чтобы один был в центре, на пересечении линий, а ещё четыре — по краям линий.

По его команде культисты во главе с Кирианом встали по периметру круга.

— Начинаем. — Он обернулся к Хольке. — Отойди подальше.

Холька послушалась и отодвинула рукой Энрика.

Люциус встал к ней спиной и начал руками давать команды культистам. Те тоже подняли руки и все в унисон начали произносить нараспев мрачные слова.

Камни на круге начали покрываться лёгким светом. Вслед за ними засветились и линии разреза. Голоса усилились. Линии вспыхнули и исчезли, а сквозь усиливающийся свет было видно, что артефакт стал целым. Вместо него засверкали нарисованные на полу символы и этот свет начал подниматься вверх, принимая форму цилиндра. В какой-то момент Люциус отошёл на шаг, взмахнул руками вверх и в этот миг камни ярко засветились и свет от них ринулся в точку над кругом, почти на уровне головы волшебника. В этой точке яркий свет будто сжался, а затем эта точка стала расширяться, будто камни напомнили её своим свечением. По мере увеличения он приобретал всё более красный оттенок.

Энрик следил за этим с открытым ртом, но Холька положила руку на меч. По её позе было видно, что она готова броситься на помощь.

Круг увеличился до размера большого круглого щита. Он стал совсем красным и воздух вокруг него начал двигаться красными всполохами, напоминавшими скачущие, длинные языки пламени. Лёгкий ветерок начал наполнять комнату. Люциус расставил руки, будто хотел схватить этот круг. Его рот открылся и из него в пространство между руками вылетел поток красного воздуха. Там он скрутился и собрался в ещё один шар. В центре него воздух сжался в комок и приобрёл вид большого багрового глаза.

Люциус тяжело и громко выдохнул. Он сжал пальцы, громко прокричал другое заклинание из его пальцем появились две молнии, которые оплели глаз плотной сетью. Раздался оглушительный рёв. Подземелье содрогнулось. Все, даже культисты, отшатнулись. Вокруг глаза воздух стремительно наполнялся пеплом, часть которого появлялась из большого шара, часть вылетала из самого глаза. И воздух этот становился горячим.

— Стоять! — Приказал Кириан, но его голос тонул в завывающих потоках.

Энрик чувствовал, что эти потоки начали подхватывать его. Единственное, что пришло ему в голову — это быстрее бежать. И он побежал мимо Хольки к выходу. Горячий ветер начал открывать его от земли, но Холька толкнула его к проходу и ему удалось выскочить.

Меж тем воздух начал жечь и вокруг становилось все больше огня и начинал летать пепел.

— Мессия! — Громко позвал красный вспотевший Кириан.

Тот не ответил.

Кириан испуганно оглядел всех и опустил руки. Культисты сделали тоже самое. Заклинание не остановилось. Только воздух поток воздуха становился гуще и превращался в вихрь.

Холька смотрел на это и не знала, что делать. Она вытащила меч, но не решалась бежать к Люциусу.

— Ничтожество! — Раздался громкий высокий крик. — Ты будешь гореть вечно, слабак!

От этого голоса содрогнулась каменная кладка. Культисты отскочили в разные стороны.

Кириан махнул рукой и что-то крикнул. Культисты вместе с ним побежали к выходу. Один из них задел границу вихря и потоки подхватили его и внесли внутрь водоворота. Тут же одежда на нём вспыхнула и он весь покрылся огнём. Холька бросилась за всеми, чувствуя, как и её начинает заметно тянуть к вихрю. Выбежав через дверь, она забежала за стену, где уже собрались все остальные.

— Так и должно быть? — Крикнула она, хотя здесь завываний почти не было слышно.

Кириан испуганно покачал головой. — Я не знаю. Мы никогда не пробовали этот ритуал. Но по плану он должен был переместиться в Бездну.

— Он удерживает демона. Это должно было быть здесь?

— Говорю же, нет! Он должен был просто отправиться туда.

— И ты не знаешь, что с этим делать? — Холька указала на проход, из которого начинал вылетать язычки пламени.

Кириан растерянно развёл руками.

Энрик подошёл ко входу, вытащил руку и почувствовал усиливающийся жар.

— Он усиливается! Как это остановить?

— Я не знаю!

— Как это — ты не знаешь? — Холька схватила перепуганного Кириана за шкирку и потрясла. — А если твой мессия загнётся?

Тот совершенно испуган и не понимал, что делать.

— Я отправлюсь туда. — Заявила Холька. — Пока он тут всё не сжёг!

Энрика это напугало. Он чувствовал, что жар растёт. — Давайте я вас защищу заклинанием. У меня есть ингридиенты.

— Стой здесь! — Она оттолкнула его. — Не смей ходить туда! Кириан, проследи за ним!

Культист кивнул и побежал к Энрику.

Холька крепко взяла обеими руками меч и, глубоко вдохнув, вошла в комнату. Её фигура исчезла в огненном водовороте, который уже заполонил всё помещение и проникал в следующее.

Первой мыслью было отбежать отсюда. Наступающая волна огня, казалось, сможет выжечь его моментально. Как Холька смогла хотя бы пойти туда, он совершенно не представлял.

И то, что эта волна постепенно приближалась к нему, усиливало его желание бежать без оглядки. Но видя пропавший там силуэт Хольки, он чувствовал, что обязан ей помочь. Ему казалось. Что без него она не справиться.

— Где ингридиенты, Кириан?

Тот осмотрелся — Туда. Идём.

Они побежали на склад, где собрали в охапку все ингридиенты и быстро принесли их в комнату.

Изнутри ритуальной комнаты доносились громкие вопли демона и Хольки.

— Быстро, быстро! Готовь заклинание! — Кричал на Кириан Энрик.

— Какое?

— Защиты от огня!

Кириан сначала посмотрел на него с удивлением, но приняв руки чешуйку, произнёс нужные слова.

— Ты хочешь туда пойти? — Спросил он, когда их обоих окружил барьер.

Энрик застыл в нерешительности.

Смотря внутрь этой огненной бури, он увидел в тоще её потоков две красные точки. Они смотрели на него и он услышал внутри головы угрожающий шёпот: Беги отсюда! Беги, слабак! Беги и скажи остальным! Кричи о моей силе! Пусть все знают — Я иду за всеми вами!

Из огня показалась огромная огненная фигура. Выйдя из прохода, она резко увеличилась в размере и заполнила собой почти всё помещение. Огромные кроваво-красные глаза смотрели на него с презрением и торжествующим превосходством.

Энрик попятился. Ощущение своей слабости, ничтожности перед ней заставило его вспомнить день, когда он побежал из деревни. Чувство, что он не сможет изменить ничего, может только бежать. Но теперь он осознавал это гораздо отчётливее. Он понимал, что боится. Он покрепче сжал меч и немного пригнулся, готовясь уворачиваться.

Но теперь на карту было поставлено что-то, что было для него важнее, чем честь. Ставки были выше. Он так чувствовал.

Занеся меч над головой, он бросился вперёд. Фигура расправила плечи и нависла на ним. Но Энрик смотрел только вперёд. Он попытался проскочить мимо её больших ног. Он пригнулся, меч прошёл сквозь фигуру, не встретив сопротивления. Фигура не издала никаких звуков и просто растворилась.

Энрик почувствовал это, но ощущение, что он миновал угрозу заставила его не оборачиваться, а бежать вперёд. Трясущиеся, заплетающиеся ноги внесли его со всей скоростью в поток огня, который сразу же подхватил его и едва не оторвал от земли. Лицо обжигал воздух, в горле моментально пересохло от нестерпимой духоты. Глаза защипало от летающего пепла.

Пытаясь бежать дальше, он увидел перед собой в паре метров Люциуса. Тот стоял недвижимо. Даже одежда его не развивалась. Глаз всё ещё висел между его расставленных рук, сдерживаемый молниями. Он бился из стороны в сторону. По него Люциусу передавался поток ярко-красного воздуха, который окутывал волшебника.

Холька, без меча, держалась за Люциуса обеими руками, пытаясь оттащить его, но у неё ничего не получалось, будто она пыталась сдвинуть каменную стену.

Четыре камня всё ещё посылали в демона лучи света. Этот свет также заключал глаз в небольшое облако, вокруг которого вились молнии.

Энрик шёл на свет. Прилагая все силы, чтобы не упасть и не выпустить из рук меч, он добрался до круга и замахнулся мечом на первый камень. В этот момент глаз обернулся к нему и раскалился. В тот же миг перед Люциусом вышла Холька. И закрыла его. Глаз вспыхнул и из него в женщину ударил поток огня. Женщина что-то прокричала и, согнувшись, упала на колени, схватившись за грудь.

Не теряя ни секунды, Энрик обрушил меч почти под ноги Хольке, на камень. Он разлетелся на части и луч света, идущий от него исчез. Глаз взвыл и сильнее задёргался. Холька будто очнулась и посмотрела на Энрика. Но будто не заметила его. Она подняла свой меч и смогла замахом разрубить им второй камень. Парень оббежал Люциуса, стремясь как можно быстрее разбить ещё два. Горячий воздух проникал в горло и заставлял кашлять всё сильнее. Обрушив меч на два оставшихся камня, он услышал яростный вопль. — Идиоты! Вы сдохните все! Оставайтесь в своём жалком мире!

Невидимая волна сбила Энрика с ног. Он упал на спину и чувствовал, что не может больше подняться. Он сильно кашлял и смог только перевернуться на бок. Молнии исчезли. Люциус направил на демон руку. Из неё вырвалась струя света и ударила в глаз.

— Я - твой господин! Твоя сила — моя! — Раздался сквозь вой ветра голос Люциуса.

Глаз озарился багровым светом и ответный луч ударил в Люциуса. Он отлетел в стену и сполз по ней.

Глаз резко стал светлее. Из него появился новый луч. Но тут между ним и Люциусом встал Кириан. Одной рукой закрывая лицо от пыли и ветра, второй он очертил между собой и демоном круг. Луч ударил в него и развеялся.

— Прочь! Уходи в свой мир, демон!

Ещё один луч вышел из глаза и на этот раз он прошёл сквозь Кириана. Тот пошатнулся, но остался стоять на ногах.

В этот миг портал позади демона начал блёкнуть. Одновременно с этим начал блёкнуть и круг.

Лишившись всех пут, глаз развернулся и, резво набрав скорость, ушёл в круглую сферу, в которой теперь можно было разглядеть сплошную стену огня. В тот же миг направление ветра резко изменилось и его начало засасывать следом за демоном. Чувствуя, как его тянет туда, Энрик протянул руку в сторону Люциуса. Ей схватил упавший рядом Кириан, а другой уже взял волшебника за плечо.

Их потащило в сферу и они ничего не могли сделать. Холька рядом пыталась цепляться за пол и скользила в ту сторону. Но не успели они достичь сферы, как знаки на полу окончательно померкли и в тут портал сжался в яркую точку, которая через секунду тоже исчезла. Тут же ветер улёгся и его потоки растворились.

Ощущая, что его больше ничто никуда не тянет, Энрик позволил себе расслабиться. Глаза сильно щипало от пыли. Душный воздух сковывал лёгкие. Как бы Энрик не пытался вдохнуть, воздуха не хватало. Последнее, что он успел различить, был затихающий голос Кириана: Выносите их!

Сковывающая духота сменилась прохладой. В какой то момент он расслышал рядом голоса. Сначала он не мог заставить себя открыть глаза. Хотелось спать дальше. Но голоса становились всё громче. Но в какой то миг они закончились. Тут любопытство заставило Энрика пересилить себя и открыть глаза. Он лежал в небольшой кровати в деревянном доме. Дверь тут же закрылась.

В большой комнате с камином, большим столом и несколькими кроватями никого не было.

Энрик медленно поднялся и на ватных ногах дошёл входной двери. Снаружи был тот же хутор. На его глазах два культиста зашли в дом напротив.

Вернувшись в свой дом, Энрик не нашёл там никого из троицы. Тут же пойдя в соседний дом, он нашёл там Хольку и Люциуса. Они лежали на кроватях, приставленных друг к другу почти вплотную.

Два культиста сидели у очага и что-то обсуждали. Увидев Энрика, они тут же встали.

— Они живы? — Громко спросил Энрик, смотря на рыцарей.

— Да. Но им нужен покой.

Не успел он договорить, как Энрик подбежал к кроватям.

Лица и руки рыцарей были обожжены. У Хольки волосы наполовину сгорели. В на голове виднелись некрасивые прожжённой проплешины. У Люциуса волосы сгорели целиком. Он лежал без маски. Его демонические глаза пропали и теперь он выглядел как очень измученный тощий человек лет сорока — сорока пяти. Только символы на его лице сохранились и даже будто бы стали ярче.

— Им нужен покой. — Повторил культист.

В этот момент Энрик вспомнил все, что было.

— А где Кириан?

— Он жив. Внизу лежит. Не беспокой их. Посиди с нами. Мы как раз еду готовим.

Энрик хотел есть. Но ещё больше хотел пить. И потому он кивнул. Культисты напоили его водой, которая показалась ему вкуснейшей на свете. Он рассказал им, что произошло в комнате в те роковые моменты, до сих пор стоящие у него перед глазами.

Те уважительно кивали. — Воистину, наш мессия собирает вокруг себя прекрасных людей. Под стать себе.

Энрик с удивлением выяснил, что они лежат так всего один день. Он чувствовал себя так, будто прошло не меньше недели.

Когда варево в котелке было готово, он разлили его по тарелкам. Энрик вновь подошёл к рыцарям. Напряжённо вглядевшись в них, он увидел, как затвердевшие губы Хольки слегка задвигались. Взяв кружку с водой, он влил ей немного воды в рот и на лицо. Она поморщилась, открыла глаза и немного осмотрелась. — Где мы? Сколько времени мы лежали?

Получив ответ, она расслабилась и взял за руку Люциуса. От этого он тоже открыл глаза.

Женщина прижалась к нему. — Всё закончилось.

— Закончилось. — Его лицо напряглось. — Да. Всё закончилось.

Холька погладила его.

Они все поели. Холька попыталась накормить Люциуса, но тот отстранил её. — Не нужно. — Он обратился к культистам. — Оставьте нас.

Культисты, поклонившись, ушли.

Энрик хотел последовать их примеру, но печаль, которая была в голосе Люциуса, заставила его остаться. Осталась и Холька. Какое то время они лежали рядом. Холька обнимала его руку.

— Ты совершила ошибку.

— Быть может. Но ты мог бы предупредить, что так будет. Мы думали, что ты перенесёшься туда.

Некоторое время Люциус помолчал. — Я тоже так думал. Всё и вправду пошло не по плану. — Он повернулся к ней и тоже лёг на бок. Его глаза сощурились.

— Но это не давало тебе права вмешиваться. Если бы я уничтожил все вокруг ради этого — пусть будет так.

— А ты не думал, какой вред ты мог нанести миру? Вред нам?

Он внимательно смотрел на неё. — Пострадают только те, кто не достоин жить. А те, кто достоин, выживут. Но благодаря тебе этого не случиться.

— Благодаря нам. Мы все помогли тебе.

— Вы нарушили пророчество, лишили меня навсегда моего друга. Холька, я не оставлю этого так.

Глядя на её печальное лицо, он несколько смягчился. — Я знаю, что ты хотела, как лучше. Но этим нельзя оправдать ошибки.

— Это не ошибка.

— Это ты так считаешь. Но мир не ограничивается тобой.

Холька вздохнула и медленно провела рукой по его выжженной щеке. — Ты больше не слышишь его?

Он закрыла глаза и кивнул. — Я не слышу. Ничего не слышу. Будь бы проклята. Будьте прокляты вы все!

Он взяла его руками за лицо, повернула на себя. Он не сопротивлялся. — Ты станешь сильным, обещаю тебе. Но не такими опасными способами. Я помогу тебе.

— Я и так это сделаю. С тобой или без тебя.

Она обняла его. Он никак не реагировал.

Энрик, будучи уже сытым и более бодрым тихо вышел и отправился искать Кириана. Настоятель лежал в комнате, где до этого жили Люциус и Холька. Увидев Энрика, он поднялся на логте и прижал руку к ране. — Жив, герой! — Он улыбнулся. — Как там мессия и его подруга?

— Они очнулись и они живы. Но Люциус, похоже, несчастен.

Кириан тоже помрачнел. — Он стремился к этому моменту всю жизнь. В пророчестве было сказано, что он обретёт силу от демона и с её помощью истребит всех грешников. Но теперь он, похоже, лишился всей силы.

— То есть мы смогли предотвратить пророчество?

— Похоже, что так. Но в этом нет ни твоей, ни чьей либо ещё вины. Мы все действовали, как считали лучше. И возможно, именно благодаря тебе мессия всё ещё жив. Неужели тебе не было страшно в миг, когда ты бросился в огонь?

Энрик вспомнил этот момент и у его побежали мурашки по спине. Сейчас он уже не представлял, как мог решиться побежать прямо в пламя.

— Страшно.

— И всё-таки ты побежал. Воистину, ты достоин быть с мессией.

— А ты не злишься, что я помешал ему вознестись?

Кириан задумался. — Должен. Но думается мне, что ты хотел ему только блага. Признаться, я в тот момент думал так же, как ты. Только у меня не хватило смелости, а у тебя хватило.

Энрику стало неудобно от таких слов и пожелав Кириану выздоровления, он вернулся наверх.

Последующие несколько дней всем становилось лучше.

Люциус, едва встав на ноги, уходил за хутор, где сидел у деревьев в одиночестве. Он был глубоко задумчивым, мало его и пил. Холька ела больше, но постоянно следовала за ним, пыталась его утешать. Поначалу он не обращал на неё внимания, но вскоре начал класть ей голову на руки и позволять гладить себя.

— Как вы с этим живёте? — Спросил он. — С этой пустотой в голове?

— У нас есть свои мысли. — Ответила Холька. — Да, они только наши. Зато, их никто не заглушает.

Он кивнул. — Да, может он был не лучшим собеседником.

— Но временами единственным?

Люциус вновь кивнул. — Друг, который не оставит никогда.

— Он ведь был твоим узником. Разве это дружба?

Он улыбнулся. — Это сложно объяснить. Особенно тому, кто с этим не жил. Но да. Думая, это можно назвать дружбой. Было.

Она аккуратно взяла его за голову и с нежностью и властью не терпящей возражения матери прижала её груди.

— Ты не сможешь его заменить, Холя.

— Я и не пытаюсь. Я никогда не предлагала тебе то же, что и он.

— И я переживу без этого.

— И я буду с тобой. Я всегда буду с тобой, Люциус. Даже если ты станешь полнейшим ничтожеством. Даже если ты будешь беспомощным.

Люциус расслабился в её объятиях. В какой-то момент по его щеке потекла слеза. Он уткнулся лицом в неё и тихо заплакал.

При взгляде на них, Энрику одновременно становилось грустно и радостно.

Они оба выглядели истощёнными, даже жалкими, по сравнению с тем днём, когда Энрик впервые увидел их. Но вместе с тем они впервые за долгое время не испытывали никакой тревоги, будто в этом мире уже не было ничего, что могло бы им повредить. Впрочем, постепенно они приходили в себя. Холька помогала культистам по хозяйству и тренировалась с мечом. Энрик заметил, что её движения, после превращения в человека, стали менее точными и лёгкими. Ей явно стало сложнее обращаться с большим мечом, но тренировка всё равно играла свою роль и она быстро возвращала ударам былую грацию. Одежда её, по большей части, сгорела, как и одежда Люциуса. Культисты дали им серую простую одежду, в которую они переоделись из лохмотий.

Одежда Энрика пострадала меньше и он сам себе быстро её зашил, использовав для этого остатки одежды рыцарей. Теперь его кофта и штаны имели на себе множество заплаток разных цветов.

Люциус пытался несколько раз применить магию, но теперь у него ничего не получалось.

— Надо будет купить книгу.

— Вы можете взять у меня. — Напомнил Энрик.

Люциус покачал головой. — Она — твоя. Я найду себе новую.

Так прошло около недели. Недели, настолько спокойно, что Энрику стало даже скучно. Впрочем, она закончилась вовремя, так как рыцари тоже не собирались сидеть на месте.

На восьмой день Люциус объявил за всех, что завтра они уходят в сторону Кифалора, а Энрику поведал, что по дороге зайдут в его деревню.

XX

Энрик был уверен, что после его побега семью наверняка ждал позор. А значит, по возвращении его может ожидать что угодно. Но чтобы это не было, он был уверен, что ему придётся драться. Вспоминая недавнее происшествие, он каждый раз приходил к выводу, что после такого его вряд ли что-то может испугать. И теперь, ждал этого момента.

Утром после дождя он нашёл несколько обгоревших веток. Каждый раз, когда он произносил нужные слова, не только из ветки, но и по всей его руке прошла молния. Пару секунд он не мог пошевелить рукой, но молния, ударившая в дерево и прожёгшая его насквозь, была этому достойно заменой. Ещё несколько раз и он даже начал привыкать к этим ощущениям.

С этом молнией он сможет победить кого угодно. Стоит ему поразить ею кого угодно из банды и остальные тут же убегут.

Пару раз он заглядывал к Люциусу и Хольке. Эльф не обращал на него внимания и Энрик не хотел нервировать.

Однако, они оба пришли в себя очень быстрою. Кириан сходил в город, где купил на оставшиеся деньги заживляющую мазь. После нескольких дней применения начали исчезать даже следы ожогов.

Последние пару дней Люциус почти полностью провёл к подземелье. Он ходил по ритуальной комнате, смотрел на символы, на обугленные, закопчённые стены и что-то задумчиво бормотал. Холька была столь же мрачной, но при этом старалась его утешить.

Утром, перед отбытием культисты вынесли их вещи наружу. Ко всем троим подошёл Кириан.

Люциусу он поклонился в ноги.

— Пусть пророчество и не исполнилось, но вы всё ещё наш мессия. И я и кардинал Флэймус почтём за честь видеть вас.

— Я больше не мессия, Кириан. Без демона я простой смертный. А это значит, что поклоняться мне более не нужно.

— Наш Культ был создан вокруг вас. Ваш отец создал вас с конкретной целью, потому что верил, что вы достигните её. И мы верим. И пусть сейчас у вас не получилось, это не значит, что не получится никогда.

Люциус посмотрел на него даже с некоторым уважением и кивнул. — Возможно, ты и прав. Спасибо, Кириан. В будущем я ещё навещу вас.

Кириан поклонился Хольке. — Прощайте, госпожа. Путь с вами мессия обретёт покой.

Культисты снабдили их едой, хотя до населённых мест и большого тракта было не так далеко.

Шли они спокойно, останавливаясь в тавернах. Люциус был мрачным, неразговорчивым. Зато Холька была довольна, как никогда. В Эрдо, когда Люциус заснул, она спустилась вниз, в зал, где пила толпа всякого народу, выпила пива, поборолась на руках с целой оравой, которая образовала стройную очередь, чтобы забороть бойкую покрытую шрамами женщину. Холька победила всех, сопровождая каждый успех воинственным воплем, хлопала незадачливых противников по плечу, играючи била их кулаком в грудь и получала удары в ответ.

Люди подходили к трактирщику и делали ставки. Вскоре для боев определили отдельный стол, за которым Холька принимала соперников.

На этом моменте Энрик пошёл спать, потому что атмосфера становилась всё более развязной.

Утром, спустившись, он увидел в помещении следы буйной ночи. Несколько столов лежали на боках или вверх ногами, служанка убирала остатки разбитых кружек. Холька лежала на нескольких приставленных друг к другу стульях.

Увидев Энрика, он улыбнулась, потянулась и широко зевнула.

— Давно я так не веселилась.

— Именно так? — Энрик слышал, что в тавернах подобные бучи устраивались часто.

Она кивнула. — Пока не начала превращаться, занималась этим после каждой охоты.

Она попросила его подождать Люциуса, а сама ушла на рынок и вскоре вернулась в новом голубом плаще.

Люциус сразу понял, что произошло.

— Ты возвращаешься к глупым привычкам. — заметил он, когда она пришла.

— Тебе бы тоже немного развлечься.

— Мне хватило наших приключений. — Люциус отвернулся и попросил себе обычную воду.

После Эрдо они шли спокойно. Уже через пару дней, при входе в одну деревню, Энрик увидел знакомое название. Через неё они проходили несколько месяцев назад.

На следующий день они пришли в деревню, где жил дядя Альфред. Он встретил давних гостей с удивлением.

— Что с тобой приключилось, Энрик? — Он крепко обнял племянника. — И вы, рыцари. Хорошо, что вы пришли. Заходите. — Его взгляд остановился на Люциусе. — Переночуйте. Уж больно вы потрепанные.

Он дал им переночевать, а заодно за вечерней трапезой рассказал о том, что происходило после их ухода.

С момента происшествия в Ловасе все уже думали, что Энрик навсегда ушёл в Старые королевства. Вопреки общим ожиданиям Дьюл не стал требовать, чтобы брат Энрика вышел вместо него, а решил рассчитаться по-другому, взяв с семьи штраф, который так пока что не могла выплатить. Отцу Энрика не оставалось ничего, кроме как отдать часть денег сейчас, а остальное пытаться отдавать потом, но люди Дьюла стали постоянно давить на них, требуя платить с надбавкой. Они несколько раз воровали у семьи Энрика вещи. Брата Энрика избили одним из вечеров. Староста вызвал по их душу ополченцев, но люди Дьюла ушли в леса и по ночам стали врываться в дома, ополченцев, угрожать и грабить их семьи. Двух ополченцев так и убили, после чего глава стражи договорился с Дьюлом, что стража будет закрывать глаза на их происки, пока они не делают их средь бела дня и не трогают стражу.

— Ничтожества. — Тихо сказал Люциус. — Взять в заложники их семьи. Убить парочку для острастки и эти ублюдки мигом притихнут.

— Вам легко сказать. — Ответил Альфред. — Вы так сделаете и уйдёте, а нам рядом с ними ещё жить и жить.

— Я изгоню их. — Уверенно сказал Энрик.

— Не обижайся, Энрик, но я боюсь, что рыцари не смогут быть с тобой вечно.

— Вы не поняли. Я изгоню их сам. Теперь мне не нужна помощь.

Дядя покачал головой. — Надеюсь, что ты сможешь, мальчик.

— Если всё будет плохо, мы поможем. — Добавила Холька.

Энрика это возмутило. — Не надо. Это моё дело. Как и у Люциуса.

Люциус кивнул.

Альфред неуверенно покачал головой.

На следующее утро он дал им еды в дорогу и посоветовал идти осторожнее.

Шли они быстро. Только один раз остановились на небольшой привал.

— Перед тем, как мы там расстанемся в твой деревне, Энрик, нам самим требуется твоя помощь. — Холька остановила его среди уже знакомых ему холмов. — Помнишь, как мы договорились с Перводухом, что мы должны будем отдать ему своё творение? Мы нашли способ обойти это обещание. Для этого нам надо усыновить кого-то, взять у него немного крови и поместить эту кровь во флакон, который мы спрячем. — Она покачала головой. — Ну мы уже говорили об этом.

— А это как — усыновить? То есть, я должен буду ходить с вами? Я не могу больше оставлять родителей.

— Тебе этого не потребуется. — Ответила Хольеп. — Но нам нужно будет провести ритуал, при котором мы пустим себе кровь и соединить её.

— И тогда с точки зрения крови и магии мы станем твоими родителями. — Добавил Люциус.

Энрик смутился. Он понимал, что грядёт расставание. Чем бы не закончилось его возвращение. А закончиться оно могло лишь двумя вариантами. И теперь ему не хотелось этого. И сейчас Холька смотрела на него таким спокойным добрым взглядом, что он не мог отказать. — Я хочу стать вашим сыном. Но как же мои настоящие родители?

— С ними ничего не случиться. — Ответил Люциус. — Если ты не скажешь им или не попытаешься использовать магию, связанную с кровными родственниками, то они никогда и не узнают. Но для нас это важно. И для тебя. На тебя ведь тоже распространяется проклятье.

— А почему вы не сказали мне об этом раньше?

Холька помрачнела. — Нам было не до того. Но скоро мы расстанемся.

Он увидел в её глазах то же сожаление, какое испытывал сам.

— Я не хочу расставаться. Мы же ещё увидимся?

Женщина посмотрела на Люциуса. Тот кивнул.

— Может быть. Мы навестим тебя, если у нас всё будет хорошо.

— Но до этого ещё дожить надо. — Добавил волшебник. — А сейчас у тебя остались важные дела.

Они прошли ещё немного. Им навстречу пришли несколько стражников. Они не узнали Энрика. Троица не стала к ним обращаться. Когда впереди показались первые дома, Энрик остановился. Люциус с Холькой тоже остановились.

— Дальше я хочу пойти один.

— Ты уверен?

— Холька, ты ещё не его мать. Пусть он сам решает.

Энрик благодарно улыбнулся Люциусу. Тот поощрительно кивнул. — Не щади их. Убей одного-двух. А лучше всего — убивай сразу этого, как его…

— Дьюла.

— Да, Дьюла. Убей главного у них на глазах и остальная шпана разбежится. Главное, не мешкай. Не давай себя окружить или заболтать. Если видишь что окружают, бей первым, не жди. И не бойся убить.

— И призови на помощь стражу. — Добавила Холька. — Скажи селянам, что в их власти разобраться с этими подонками. Но если ты останешься один, не бойся и бейся до конца. Но если все станет совсем плохо, мы будем ждать тебя здесь. Мы будем готовы помочь.

— Спасибо. Спасибо вам. — Он чувствовал себя уверенно. Дьюл никогда не владел магией. Он, Энрик, может убить его одним движением. Но мысль увидеть своих родственников после нескольких месяцев, после всего пережитого, пугала его.

А что если они высмеют его? Что если встанут на сторону Дьюла? Что если попытаются задержать?

Он понимал, что может рассчитывать на помощь рыцарей. Но они не защитят его от презрения родных.

Он нащупал руками мешочки с разными ингридиентами, повторил тихонько заученные заклинания, и движения, пока шёл к домам. Пройдя первые дома, она натолкнулся на людей. Это были Бурхарт и Лайош, его старые знакомые. Оба помогали пасти деревенский скот.

Увидя Энрика, они вытаращились и неуверенно огляделись.

— Ты что ли, Энри? — Они медленно подошли.

На их лицах не было осуждения и Энрик немного успокоился. — Это я. Я вернулся. Как вы тут?

— Ох, Энри, ты откуда появился? Дьюл и его парни всю округу перекопали, только бы тебя найти. Он совсем страх потерял. Зачем ты вообще вернулся? Его ребята не забыли, как ты Рекса зарезал.

— За этим я пришёл. Мне нужно попасть к старосте. Он сейчас дома?

— Да, куда ж ему деться?

— А капитан Магнус? Жив он?

— Жив, жив. Где то здесь ходит. А что ты задумал то? Совет, что ли хочешь собрать? — Они оглядывали его с боязливым уважением. Они видели, что он изменился. И стал гораздо увереннее.

— Я пришёл разобраться с Дьюлом.

Видя, что он не шутит, они совсем стушевались. — Постой, ты серьёзно? С Дьюлом и капитан Магнус боится связываться. Он совсем рассвирепел.

— И вам это нравиться?

Те переглянулись. — Ну ты спрашиваешь, конечно! Кому ж нравится, если тебя могут ограбить всегда. Но его ребята, конец, какие лютые стали.

— Я их успокою. Я убью Дьюла и тогда с его бандой будет покончено. Но мне нужна и ваша помощь. Я хочу поднять деревню на них. Но я прошу вас помочь мне. Он наверняка приведёт ребят. И один я с ними сов сем не справлюсь. Мне ваша помощь нужна.

Бурхарт покачал головой. — Как же мы тебе поможем? Мы ж не рыцари и не волшебники. Я только кухонным ножом орудовать умею.

— Зовите наших к дому старосты и скажите, что я туда зову Дьюла. На поединок. И страже скажите.

Видя его уверенность, они переглянулись и пожали плечами. — Ну, у нас вообще то просьба матушки. — Неуверенно ответил Лайош.

Бурхарт пикнул его под локоть. — Сейчас Дьюла бить будут. Пошли, созовём ребят.

— Но ведь матушка…

— Не скули. Сколько раз тебя эти крысы избивали?

— Ну. — Он смутился. — Семь, кажется.

— Хочешь, чтобы продолжали? Ну и всё. Побежали деревню поднимать. Беги, Энрик.

Они побежали в разные стороны, домам, а Энрик пошёл к старосте. По дороге его замечали другие жители. Он кричал им, чтобы брали оружие и шли к старосте. Кто-то слушался, кто-то махал рукой и отворачивался.

Проходя мимо одного из домов, он увидел, как из него двое детин выкинули перед собой избитого старика, после чего вынесли оттуда несколько добротных ожерелий из дешёвых простых камешков и убежали вглубь деревни. Им вслед выглянула испуганная старушка.

Энрик хотел броситься к ним, но решил, что если он сейчас применит против них магию, то Дьюл и его ребята могут не выйти к нему, а затаиться и подкараулить его позже. Потому, скрепя сердце, он пошёл дальше.

Староста с капитаном Магнусом о чём то разговаривали. Услышав Энрика, они вышли ему навстречу.

Они были удивлены ещё сильнее, чем товарищи. Но ещё больше их удивлял народ, который постепенно начал сходиться вслед за вернувшимся парнем.

Энрик быстро сказал им всё, что рассказал парням.

— Слишком поздно ты пришёл, Энри. Теперь Дьюлу это уже не интересно. — Ответил староста.

— Будет интересно, если он не хочет быть трусом. — Энрик обратился к остальным. — Если здесь есть кто-то, кто может сказать обо мне Дьюлу, идите и скажите, что я жду его здесь. Для боя. И он будет трусом, если не явиться.

Народ постоял в растерянности. Но Энрик заметил, что один из парней, стоящий в отдалении, после его слов ушёл за дом.

— Господин Магнус — обернулся он к командиру ополчения. — Мне нужно с вами поговорить.

— Чего это ты начал командовать? Сбежал, подставив семью, раззадорил Дьюла. Теперь же возвращаешься и пытаешься делать вид, будто бы вернулся героем. — Несмотря на осуждение, он смотрел на Энрик с некоторым удивлением.

— Я хочу исправить то, что натворил, господин Магнус. Это мой долг.

— Эк ты как заговорил. Поди с господами шаркался.

— Я расскажу позже. А пока, прошу, выслушайте меня. Если вы мне поможете, мы можем избавиться от Дьюла прямо сегодня.

— Так быстро дела не делаются, Энрик. — Сказал староста.

— Возможно, парень прав. Я вижу, что ты изменился Энрик. Если у тебя есть идея, то я бы сам рад поквитаться с этим подонком.

К дому подошли несколько ополченцев. Магнус что-то тихо сказал им. Они кивнули и пошли в разные стороны.

— Есть у меня идея. Если ты сможешь продержаться против Дьюла хотя бы немного, чтобы привлечь их внимание, мы им устроим. — Уверил он.

Люди стояли перед домом полукольцом, перешёптывались, делились впечатлениями и догадками, показывали на Энрика и на старосту с Магнусом.

Энрик проверил меч и ингридиенты.

Примерно через полчаса или около того, когда самые нетерпеливые уже начали расходиться, вдали на дороге показалась группа парней. У всех на поясах висели кинжалы и мечи. Перед ним шёл здоровенный детина, в котором Энрик безошибочно узнал Дьюла. Люди расступились и вся группа расхлябанной хозяйской походкой подошла к дому старосты.

— Кого я вижу? — Дьюл расставил руки. Он совершенно искренне и довольно улыбался. — Ты наконец повзрослел, Энри? Или рыцари устали таки от твоего нытья? Ну не суть. Говорят, ты меня на бой хочешь вызвать? — Его парни загоготали, но он тут же сделал жест и они замолчали. Ещё жест и они отошли, слившись с полукругом остальных людей. — Ну давай. — Он ухмыльнулся, отошёл на пару шагов и медленно достал меч. — Если вся храбрость в штаны не ушла.

Энрик огляделся. Со всех сторон медленно вразнобой подходили ополченцы. Магнус ушёл в толпу и стал, не привлекая внимания, обходить подчинённых и что-то им говорить. Это взбодрило парня. Он медленно вытащил левой рукой меч, а правой взял сгоревшую веточку и шагнул по ступенькам дома на сухую прогретую землю. Солнце начинало клониться к горизонту и ярко светило им обоим на один глаз.

— Решил меня веткой до смерти забить? — Он посмотрел на неё и искренне рассмеялся, не сводя, тем, не менее пристального взгляда.

— Попробую. — Сказал Энрик.

— Ну давай. — Он несколько раз взмахнул мечом.

Толпа заохала. — Забьёшь же мелкого!

Члены банды с азартом следили за тем, как их предводитель располосует наглого парня.

Энрик достал меч и сделал несколько взмахов. Одной рукой держать его было тяжело и движения получались не очень ловкими.

— Не многому ты научился. Ну давай. Подходи. Я не кусаюсь! — Он скривился и сам сделал шаг к нему.

Энрик убрал меч и поднял в чистое небо руку с сожжённой веточкой. Сказал несколько слов, крепко сжал её, чувствуя рукой тонкое хрупкое дерево. Дьюл сделал несколько шагов, держа меч так, будто готов был прямо сейчас пронзить его. Теперь между ними была метра три.

Энрик почувствовал, будто через ветку ему в руку протянулась с неба небольшая ниточка. Ощущая, как рука наливается беспокойно силой, он резко направил руку на Дьюла. В этот момент нитка потянулась за ним. Едва ветка направила точно в него, эта ниточка вспыхнула. Тут же из ветки с громом вылетела молния, которая ударила Дьюлу прямо в грудь. Он отлетел на несколько метров и упал без движения. Его плотная рубаха на груди сгорела и обуглилась. Кожа под ней стала чёрной и от неё пошёл дым. Наступила тишина. Все стояли, как окаменевшие.

Спустя пару секунд несколько друзей Дьюла обнажили оружие. — Ах ты, мразь!

Они бросились к Энрику. Люди вокруг закричали. Парень не ожидал, что они проявят такую смелость и теперь сам думал, куда поскорее сбежать.

Но в этот момент за его спиной раздалась команда капитана: Бей!

Стража тут же накинулась на ребят Дьюла. Пара стражников закрыли Энрика. Несколько бандитов пытались сопротивляться и пали от мечей. Остальные быстро сдались и их связали.

Зеваки с криками бросились врассыпную. Родители некоторых бандитов заохали и закричали на ополченцев.

— Все разошлись! — Крикнул Магнус. — Сейчас будем разбираться.

Староста подошёл к Энрику и осторожно положил ему руку на плечо. — Вот это да, парень. Где ж ты такому научился?

— Рыцари научили.

— Это не все. — Сказал Магнус. — Его товарищ, Вилли, где то шляется поблизости. Мы поищем его.

— Он может попытаться отомстить. — Энрик постепенно успокаивался, но ощущение, что проблемы ещё не закончились, не покидало его.

— Вилли? Да он трус, каких поискать! Но поймать его надо. Чтоб проблем не устроил.

Они осмотрели поле короткой битвы. Десятка два бандитов согнали в одну кучу. Часть из них ругались и бранились. Некоторые звали родителей, но большинство подавлено молчали.

— А почему вы сразу так не сделали? — Обратился Энрик к Магнусу.

— Потому что Дьюл не дурак. Он без своих ребят не ходит, а если бы мы решили его бить, то он бы своим дал команду семьи наши в заложники брать. И пролилось бы много крови.

На секунду Энрик хотел упрекнуть их в том, почему они не поступили также, но тут же вспомнил, что речь идёт о земляках, чьи семьи, порой, друг с другом уже не одно столетие знакомы.

— А ты пришёл внезапно и застал его врасплох. — Продолжал капитан. — Сказать по правде, я и сейчас не был уверен, что что-то выйдет. Но ты, парень, молодец — Он посмотрел на убитого. — Хоронить то его будем?

— Надо бы. — Ответил староста. — Энри, а где рыцари то эти? Которые тебя похитили?

— Они меня не похищали. Я сам к ним напросился. Они в деревню заходить не хотят, чтобы в наших делах не участвовать. — Слова Магнуса внушили Энрику спокойствие и он позволил себя улыбнуться. — Мне позвать их?

— Конечно, пусть приходят. Мои ребята сейчас последних аболдуев разыщут и свяжут. Пусть приходят. Теперь тут будет спокойно.

Тут к Энрику подбежал брат. — Ты как это сделал, побери тебя Бездна! — Он обнял его.

От неожиданно тот даже оттолкнул его. — Как родители? С ними всё в порядке?

— Горевали они очень, когда ты сбежал. Ты должен немедленно к ним пойти. А то мы все тебя погибшим считали!

— Погибшим?

— Ну. — Брат смущённо почесал голову. — Ты ушёл, непонятно куда. Мы и решили, что ты не вернёшься, что похитили тебя эти рыцари. Ну и решили, ты уже всё равно что умер.

— А Клау? Она же с этим Билли свадьбу хотела.

— Да вышла она за Билли, конечно же. Видимо потому Дьюл семью нашу и почти не трогал, хоть и зол очень был, когда ты сбежал.

— Она будет волноваться, если Билли погибнет.

— Конечно, будет. Она ж баба. — При этих словах Энрик вспомнил Хольку и еле удержался, чтобы не заставить брата замолчать. — Но ничего, погрустит и другого мужика найдёт. Получше этого подонка. Пошли к родителям. Они тебя ждут, не дождутся.

— Да мне Хольку с Люциусом нужно предупредить.

— Кого?

— Рыцарей, с которыми я ушёл. Я скоро приду. Скажи пока маме с папой, что я скоро приду. С этими рыцарями.

Когда он вернулся к рыцарям, те сидели у дороги и о чём то разговаривали.

Увидев парня, они поднялись.

— Ты жив. — Констатировал Люциус. — И доволен. Значит, всё закончилось хорошо.

Энрик едва не подпрыгивал от радости. — Я всё сделал! Я убил Дьюла одной молнией!

— И тебе это понравилось. — Заметил Люциус.

На секунду Энрик смутился от мысли, что нехорошо радоваться чужой смерти. И он сменил тему.

— Пойдёмте к нам. Переночуете у моих родителей.

— У нас дела.

— Меня родители ждут. Я не хочу, чтобы они дальше волновались. Покажусь им, а потом сможем всё сделать, ладно?

Люциус нахмурился, но глядя на Хольку, согласился.

Пока они шли к дому, на них со всех сторон глазели люди. В другой части деревни послышался шум боя и тут же затих. На рыцарей все смотрели с подозрением.

Родители встретили их на пороге дома. Увидев суровое отцовское лицо, Энрик смущённо поклонился. — Прости, пап.

Он медленно подошёл и отец тут же крепко отнял его. — Придурок ты, Энри! — В сердцах произнёс он. Увидев рыцарей, осторожно поклонился. Особенно его взгляд остановился на покрытом символами лице Люциуса. — А вы, рыцари, входите все в дом. Я хочу узнать, что случилось с моим сыном. Аранка, топи печку и мясо достань.

Когда отец отпустил Энрик, тот подошёл к рыцарям. Холька смотрела на них умилённо. Люциус был мрачным, как всегда.

— У нас ещё есть дело. — Сказал он. — Ты помнишь?

— Да, помню. — Энрик обернулся на отца. — Давайте завтра утром.

— Завтра утром мы уходим. — Безапелляционно заявил Люциус.

Холька помрачнела, но кивнула.

— Ты скоро, Энрик?

— Пап, я ненадолго отойду с рыцарями.

— Опять сбежать решил? — По голосу отца было понятно, что он всерьёз боится этого.

— Мы скоро придём, пап, обещаю. Я пришёл, чтобы ты увидел меня, но сейчас нам с рыцарями надо поговорить.

Холька и Люциус повели его в лес. Почти тем же путём, каким он убегал из дома несколько месяцев назад. Теперь здесь был сухой заросший высокой травой овраг. От прежней болотины не осталось и следа.

Дойдя до поляны, они убедились, что их никто не видит и сели треугольником. Холька положила рядом книжку, сверяясь с ней, достала мешочек с порошком и несколько крупных листьев клёна. После этого она обнажила меч и положила его на колени.

— Начнём.

Энрик и Люциус кивнули.

— Ты точно согласен, Энрик?

Парень немного волновался, но улыбнулся. — Конечно. Вы мне, как мама стали, тётя Холька.

— Тогда повторяйте за мной.

Она подняла одну руку, другой взяла меч. Осторожно прорезала себе ладонь лезвием меча, так что из неё обильно пошла кровь.

— Дайте руки.

Она осторожно сделала надрезы. Потом приложила один из листьев клёна к своей ране. Они сделали тоже самое.

— Пусть кровь моя, на этом листе божественном налитая, смешается с их кровью. — Она протянула свой лист Люциус. Тот приложил его к своей ране. — Станут они единокровны со мной — Она приняла лист Энрика и приложила к своей ране. — Теперь вы.

Люциус повторил её слова.

Когда свои сказал и сам Энрик, он почувствовал облегчение. Словно уже второй раз за день с него спадает тяжелейший груз.

Рука болела, но рана зажила на удивление быстро.

— Так и должно быть?

Холька пожала плечами. — Не знаю. Я никогда раньше не проводила этого ритуала.

— И надеюсь, не проведёшь — Сказал Люциус.

Энрик вновь обернулся. Ему показалось, что за ними наблюдали. Но никого он не заметил.

— Теперь вам нужна моя кровь?

Холька кивнула и достала пустой флакон. — Это всё чем ты сможешь нам помочь. Мазь у нас есть. Рану тебе тут же заживим.

Он засучил рука и позволил Хольке сделать надрез на руке, чтобы во флакон стекло порядочно крови. Теперь всю руку жгло так, будто она горела. Как только флакон наполнился, Холька достала мазь, и осторожно взяв его руку, помазала место раны и, накрыв её куском плаща, зажала и держала так некоторое время.

— Спасибо. — Сказала она, когда кровь перестала течь и можно было отпустить руку.

— Мы больше увидимся? — Спросил Энрик.

— Не знаю. — Она посмотрела на Люциуса. — Я не знаю, что с нами будет.

— Мы оба не знаем. — Добавил эльф. — Но точно ничего хорошего. Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Мы не пропадём.

Энрик согласно кивнул, хотя душа его была неспокойна.

Они втроём пошли в дом, где семья Энрика устроила им хороший приём. Даже сестра Клаудиа, чьего суженного, Билли, стража арестовала, присоединилась к застолью.

— Я и сама хотела уйти от него. Он такой ублюдок оказался!

— Вот поэтому надо отца слушать. — Сказал брат.

— Сама знаю.

Родители расспрашивали об их приключениях.

Энрик рассказывал с радостью, не стараясь ничего утаить. Теперь даже моменты своей слабости казались ему маленькими подвигами. Только про рыцарей он ничего не рассказывал, рассудив, что это их дела и нехорошо, если он будет распространяться об этом. Холька улыбалась и время от времени поправляла его рассказ, добавляя детали, тоже не упоминая об их с Люциусом проблемах.

Люциус сидел мрачный и вскоре молча ушёл к комнату, в которой они с Холькой ночевали в прошлый раз.

— У него случилось горе? — Спросил у Хольке сапожник. — И что у него за рисунки на лице.

Она кивнула. — У него есть о чём грустить. Но это только наши заботы. А рисунки эти — его семейная традиция. — Она многозначительно посмотрела на Энрика и вскоре ушла вслед за Люциусом.

После этого семья попыталась вытянуть из него больше рассказа про этих благодетелей. Расспрашивали про раны. Особенно их заинтересовали только что полученными ранами на руке. Но Энрику удалось убедить их, что это боевые раны, полученные неделю назад. Мать порицала его за неосторожность, но в их обращении была заметна осторожность.

Они общались до глубокой ночи. Когда один за другим все начала идти спать, Энрик понял что ещё никогда в этом доме к нему не проявляли столь уважительный интерес. Он чувствовал себя больше не сыном, а каким-то искателем приключений, который вошёл в дом к старым знакомым и развлекает их рассказами о своих поисках. Лежа на лавке рядом с печкой, он ещё долго не мог заснуть, обдумывая, что скажет завтра рыцарям на прощанье.

Может, подарить им что-то? Но об этом надо будет переговорить с отцом.

Когда он проснулся, была уже почти середина дня. Поднявшись, он увидел рядом, на скамеечке, записку.

«Прости, милый Энрик, что оставили тебя, не попрощавшись. Но Люциусу неуютно здесь. И, признаться, я тоже хочу поторопиться. Не думай, что мы оставляем тебя. Это не так. Ты успел спасти нам жизни, а это значит, что ты не можешь быть нам обузой. Но наши дела не могут ждать и мы не хотим впутывать тебя в них. Мы отправляемся в Кифалор, где нам придётся ответить за свои поступки. Если позволит Белая Сфера, мы когда-нибудь ещё зайдём в твою милую деревеньку и навестим тебя.

Мы рады, что ты прошёл этот пусть с нами.

Холька и Люциус.»

— Почему ты не разбудил меня? — резко сказал он отцу.

— Господа не велели. К тому же, тебе отдохнуть надо было. Вчера мы тебя утомили. Не волнуйся. Теперь ты дома. Раз они так поступили, то можно только порадоваться, что их волнует твоя судьба. Зато они тебе книжки оставили. Рядом с лавочкой действительно лежали несколько книг по магии.

На следующий день его позвал к себе староста. У дома стояла большая толпа. Староста с Магнусом были одеты в чистые яркие одежды.

Едва парень подошёл к ним, как круг людей вокруг них сомкнулся. Все смотрели на Энрика с гордостью и радостью. Ему даже стало неуютно. Всё это пришло так внезапно.

Староста поднял руку и все затихли. — Мой дедушка, будучи старостой много-много лет назад, сказал мне: настоящая храбрость проявляется не сразу и не всегда. Она вытачивается, подобно мечу, в горниле невзгод. И нельзя оставлять ей незамеченно, ибо истинная храбрость редка в нашем мире. В своё время он был очень храбрым человеком и получил за этом от архиепископа Великого Пламени цепочку. Мы, конечно, не церковь, но как и в церкви, все мы здесь родня друг другу. Пусть и не прямая. Но мы живём все вместе, рядом, знаем друг друга. И потому подвиг, который совершил неожиданно, этот паренёк, схож, я считаю, с тем, что совершил мой дед, ибо Энрик также победил зло, против которого мы боялись выступить. Победил, преодолев себя. Преодолев преграды, о которых, я надеюсь, он однажды поведает нам. И вернулся к нам, чтобы исправить свои ошибки. И исправил.

— Сам ты зло, старый хрыщ! — Крикнул кто-то из родственником Дьюла. Магнус прикрикнул на них и недовольство стихло.

— Дьюл вёл себя как бандит и так и закончил. И потому ожерелье, которое принадлежало моему деду, по праву твоё, Энрик. — Он поднял над головой ожерелье, похожее больше на бусы из красного переливающегося камня.

Энрик склонил голову и ожерелье легло на его шею.

— Носи их с гордостью. Пусть все знают о твоём поступке.

Магнус захлопал первым. И почти вся толпа захлопала следом, довольно улюлюкая. После этого Энрика стали приглашать в дом старосты на небольшую трапезу, но он отказался. Ему хотелось побыть одному. Придя в комнату, в которой ночевали рыцари, он заперся здесь. Его не покидало ощущение, что его настоящая жизнь закончилась. Теперь он вновь будет жить здесь, в этой деревне и доме, которые после пережитых приключений казались ему мрачными и скучными. От этих мыслей ему становилось стыдно. Не значит ли это, что он больше не чувствует родства со своим домом?

Он вышел из комнаты, стараясь быть весёлым и целый день болтал со всеми, с кем встречался. Но их приветливость теперь казалась ему нарочитой. Будто бы он и не совершал сразу двух тяжелейших поступков несколько месяцев назад.

Впрочем, после первой недели, проведённой в деревне, ему начало казаться, что он привыкает. Однако, вскоре книги, которые ему оставили Люциус с Холькой, были прочитаны, а те, что были у старосты, теперь казались парню очень простыми.

Люди теперь относились к нему уважительно и даже старшие разговаривали с ним, как с равным.

Через пару недель должны были собирать посевы и заниматься этим до середины десятого месяца.

Он помогал в этом, но всё сильнее его посещало желание узнать, что же стало с рыцарями. Какое наказание они понесли? Живы ли они вообще? И самое главное, он хотел в Кифалор. Всё навыки, которые он получил и хотел развивать, здесь, в деревне, были не нужны. Но в городах, в Ордене они пригодятся. Он понял, что не хочет больше оставаться здесь.

— Я хочу отправиться в Кифалор, пап. Вступить в тот Орден. Как только помогу вам с посевами. Тем более зимой вам лучше быть без лишнего голодного рта.

Отец нахмурился. — Ты не голодный рот. Ты — наш сын, Энри. Подумай сам, как ты доберёшься до Кифалора? Это ж, поди, другая страна. Путь туда неблизок и опасен.

— Теперь я умею за себя постоять. А этих рыцарей наверняка там знают. С их помощью я стану таким же рыцарем.

Отец посмотрел на него с сожалением. — Я вижу, Энрик, что после возвращения ты очень сильно изменился. Мы для тебя, будто уже не родные. Будто бы ты не очень и хотел возвращаться.

— Нет, пап. Я хотел вернуться и сделал это так быстро, как смог. Но за это время я столько всего увидел, что наша деревня слишком… маленькая. В общем, я хочу повидать мир.

Лицо отца стало грустным. Он кивнул с видом побеждённого. — Понимаю. По тебе, видно, что ты и правда много повидал такого, чего здесь не было отродясь. Если ты считаешь, что твоя судьба теперь с этими рыцарями — иди. Только помни, что мы будем ждать тебя. Как своего сына.

Энрик был рад такому ответу. Он очень боялся, что его будут всеми силами уговаривать остаться. Но слова отца ещё больше убедили его в том, что он должен уйти. Как только закончиться сбор урожая.

Чтобы уйти в новую жизнь. На этот раз с общего благословения.

Эпилог

«Рыцари Ордена, Люциус Агни и Холька, дочь Ксеробеллы, вы признаетесь виновными в ряде тяжелейших проступков: нападении и убийстве мирных жителей, укрывательстве беглого ослушника, применении запрещённой магии, незаконном пересечении границы Старых королевств и отказе сдаться на милость закона по повелению властей.

Власти Теократии, на территории которых вы и совершили все вышеозначенные преступления, требуют для вас публичной казни, во имя поддержания мира на их землях и дисциплины в рядах нашего Ордена.

И мы не имеем права игнорировать это требование.

Однако, принимая во внимание прошлые заслуги в борьбе с Ковеном, участие в военной кампании, особые силы, которыми одарены сие рыцари, их хорошую репутацию среди соратников, заступничество со стороны наших новых союзников — самого Ковена, а также исключительно благие намерения рыцарей, их признания и искреннее раскаяние, я, магистр Зенон, как высший представитель Ордена в Кифалоре, глава Кифалорского отделения и начальник этих рыцарей, не имею права вынести такое решение. Тем не менее ваши преступления налагают тень на весь Орден. Потому властью данной мне, я выношу вам следующий приговор: вы, рыцари Холька и Люциус, навсегда изгоняетесь из Ордена. Вы лишаетесь всех званий и наград, если таковые были, обязаны вернуть Ордену все взятые на время службы вещи. Также вы обязаны уплатить Ордену в виде компенсации плату в размере шестисот золотых монет, в виде денег или ценностей эквивалентной стоимости. Столько денег с вас требуют власти Теократии в обмен на замену казни.

С этого момента вы больше не рыцари Ордена. И отныне вам здесь не рады. Эти стены — больше не ваши стены. Прошу вас выполнить все формальности и покинуть пределы Ордена в течении этого дня. Плату вы можете внести в течении полугода. Ответственность за внесение платы и отсутствие попыток уклонения от оного берут на себя Старейшина Ковена Ксеробелла, рыцарь Ордена Александр, а также главный пыточных дел мастер Фридрих».

Благообразного вида старик в голубой мантии положил лист бумаги на стол и сошёл с кафедры. В большом высоком зале наступила тишина. Люциус все время суда стоял, опустив голову и смотря в пол. Он ничего не говорил. С момента возвращения он стал совсем молчаливым, мало ходил, в основном читал книги, которые ему приносил Александр.

Холька взяла его за руку и осторожно повела вниз, где Люциуса обнял Александр, его приёмный отец.

— Прощай, отец. — Прошептал Люциус.

— Прощай, Люциус. Холька, береги его.

Она кивнула.

— Когда придёте деньги отдавать, найдите меня. — Сказал Зенон. Сочувственно оглядев рыцарей, он вполголоса добавил. — Я верю вашему рассказу и не сомневаюсь, что вы поступили единственно правильно. И надеюсь, что вы найдёте себе место в этом мире.

— Найдём. — Улыбнулась в ответ Холька. — Храни вас Белая Сфера, магистр.

— Прости, что так получилось, папа. — Сказал Люциус Александру.

— С тобой не могло получиться иначе. Но я рад, что ты избавился от этого демона. Теперь я верю, что с тобой не случиться ничего плохого.

— Всё худшее уже случилось.

— И это хорошо. — Александр улыбнулся и потрепал его по плечу. — Даст Сфера — ещё встретимся. Куда думаете теперь податься?

Они с Холькой переглянулись.

— Не знаю. Но мы что-нибудь придумаем.

— Может, пойдём на Ставрос. — Добавила Холька.

— Тогда желаю вам счастья. — Александра оглядел обоих. Они выглядели более потрепанными, чем когда уходили. На их лицах читалась печаль и у обоих появилось по несколько морщинок. Но вместе с тем, сейчас они выглядели довольными. Казалось, их не сильно заботит вынесенный приговор. — Да хранит вас Белая Сфера. — Кивнул Александр.

Спустя пару часов за ними закрылись ворота ордена и они оказались одни на небольшой алее, ведущей к массивным створкам, над которыми сверкал герб Ордена — Золотые щит и меч, держащиеся на фиолетовом фоне.

Люциус сел у стены и положил голову на колени.

Холька села рядом.

— Ты и вправду думаешь пойти на Ставрос? — Спросил он.

— Там есть библиотека.

— Думаешь, твоя мать нам и денег даст?

— Я не хочу её об это просить. Мы и сами справимся. Объявления есть, работа время от времени появляется.

Люциус вновь опустил голову.

Она положила ему руку на плечо. — Всё могло быть гораздо хуже.

Видя, что он очень расстроен, она обняла его.

— Мы вернёмся в Орден. Ты станешь величайшим волшебником в мире. Это всё — просто испытание.

— Если это испытание, то я его провалил, Холька. То, что я в итоге получил, доказывает лишь то, что я — полнейшее ничтожество. — Он вновь опустил голову. — Я проиграл везде. Везде, Холька. Я потерял всё и кроме тебя у меня теперь нет никого.

Холька задумалась и потом улыбнулась. — Год назад у тебя не было и меня. А у меня не было никого.

Он посмотрел на неё. На его грустном лице появилась неуверенность.

— Холь. — Он замялся. Теперь он производил впечатление стеснительного отличника, стоящего перед первой красавицей города. — Всё это время ты была со мной. Ты так обо мне заботилась. И я не могу понять, почему? Почему ты следуешь за мной, хотя я только и делаю, что причиняю тебе боль? Глупость это или ты видишь больше, чем мне кажется?

Она улыбнулась.

— Трудно сказать. Мне просто хочется быть рядом с тобой. Так я чувствую себя лучше.

— Когда я причиняю тебе боль?

— Ты всегда был немного ублюдком. Но никто не идеален. Но ты всю жизнь борешься. И я хочу тебе помочь. И мне кажется, ты победил в этой борьбе. Хочется думать, что в этом есть моя заслуга.

Люциус некоторое время молчал. — Есть. — Он открыл рот, будто хотел что-то сказать. Секунд десять он так сидел и наконец произнёс. — Прости меня, Холь. Ты была бы прекрасной женой какого-нибудь великого воина и волшебника. Но не того, кто пользуется тобой для своих личных амбиций. Ты была невероятно добра ко мне, хотя я не заслужил это ничем.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Прости, что я был так чёрств к тебе. Я не заслужил твоей верности. Может даже я вообще ничего не заслужил.

Некоторое время она смотрел на него и удивлением, а потом широко улыбнулась.

— Люциус. Ты заслужил это. — Она взяла его за руку и погладила по плечу. — Своей борьбой, своим стремлением стать лучше, вопреки всем пророчествам. Ты столько лет противостоял ярости, что жила внутри тебя, несостоявшимся обещаниям.

— И я проиграл.

— Нет, мой милый. Ты здесь, со мной. Ты мог оставить меня в виде животного. Ты мог убить меня. Но ты сдержался. И в конце концев оказался сильнее. Пусть ты и стал слабее, но зато ты теперь полностью свободен. А сила… она уходит и приходит. Её можно получить множеством способов.

И мы её получим. — Голос Люциуса стал сильнее и он сам немного смутился сказанного — Вместе. — Он сжал ей руку и нащупал на её ладони чешуйку. — Пора дать тебе ещё порцию.

— Тебе больше не нравится чешуя?

— Нравится. Но она — твоя. А ты хочешь от неё избавиться. Так?

Она улыбнулась ещё шире. — Так. Но если ты хочешь…

— Я достаточно думал о себе. Как бы ты не поступила с этим, я поддержу тебя.

Она обняла его и поцеловала в щеку. — Люциус. Важно не то, по чьему желанию мы действуем. Важно, чтобы нам обоим было хорошо.

— Тогда делай, как хочешь. Но, не откажусь о слов — ты прекрасна с ней. Если ты чудище, то самое прекрасное из всех. — Он поднялся и подал ей руку. Она поднялась. — Пойдём. У меня есть идея, где нам раздобыть деньги.

— У культа?

— Именно. Я ведь всё ещё мессия. Надо этим воспользоваться.

— Не могу сказать, что в восторге от их компании.

— Я тоже. Но теперь мы свободны, а это значит, что сможем возглавить культ и заняться его организацией.

— Мы? Возглавить культ?

Он посмотрел ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты помогала мне. — Он сказал это в своей обычной равнодушной манере, но его глаза стали чуть ярче. Он опустил взгляд и несколько секунд молчал. — И хочу, чтобы ты была моей женой. — Его голос стал более неуверенным. Да, после всего этого я не могу назвать тебя иначе.

На её лице появилась счастливая улыбка. На секунду она закрыла глаза и по её щеке потекла слеза.

— Люди, порой женятся и за меньшее. — Объяснил он, будто пытаясь оправдаться.

— Да, Люциус! Да будет так! — Она быстро обняла его и поцеловала. — Будем жить у культистов?

Люциус кивнул. — Не всегда, но какое-то время. Они дураки, но из них могут получиться хорошие охотники на чудовищ. И пусть я не устрою теперь огненного конца света, но это не значит, что мы не можем пытаться сделать этот мир лучше. Как и хотела ты.

— Как и хотели мы.

* * *

Заходящее солнце освещало большой двор с алеей. Магистр Зенон и Александр смотрели за уходящими к ближайшим домам двумя фигурами в плащах. Те шли, держась за руки. Медленно, но уверенно, о чём то разговаривая и испытывая от этого нескрываемое удовольствие.

— Странное у меня чувство. — сказал Александр. — Будто что-то очень важное закончилось.

— Так и есть. — Кивнул Зенон. — признаться, я не думал, что всё это закончится так. Но теперь они уже не опасны. Для всех. Более того, я думаю, у них впереди ещё много подвигов.

— Потому вы и отпустили их?

— Да. И уверен, мы ещё о них услышим.

Пара остановилась у улицы. Повернувшись друг к другу, они крепко обнялись. Огненное солнце освещало их счастливые умиротворённые лица.

Александр радостно улыбнулся. — Это точно.

— Именно поэтому тебе пора, друг мой. — Зенон достал небольшую книжечку и надел очки. Теперь он стал похож на университетского профессора или пожилого епископа. Он открыл книжечку и начал что-то читать в ней, переведя взгляд на блестящие крыши домов. — Завтра отправляйся на рассвете. Гигантские крокодилы в Потами ждать не будут.

Александр ещё раз бросил взгляд на пару и поклонился. — Как прикажете, магистр.

Content

Семён Курбатов
Путешествие на Запад

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

Эпилог