Мара Резерфорд

Сияющая

© Лобачева В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Как бы мне хотелось, чтобы в самые одинокие и темные времена вы помнили, что внутри вас сияет удивительный свет.

Хафиз Ширази

Следи, дитя, за Вечерней звездой,

Что является вестником тьмы ночной.

Прекрасная дева спешит в постель,

Чтобы Белль Сабин не пришла за ней.

Глава первая

Отец однажды сказал, что магия – это невидимый зверь, скрытый от глаз враг, который в любой момент может отнять чью-то жизнь. Я была впечатлительным ребенком, поэтому представляла, что снаружи, среди шепчущих сосен, прячется похожее на волка существо. Я чувствовала, как оно дышит из-за моего плеча в нашем саду. Долгие годы я даже не выходила из дома: в конце концов, именно магия убила мою мать.

Теперь я стала достаточно взрослой и понимала, что магия устроена иначе. Но когда я бежала по темной дороге, мимо леса, который в дневные часы был моим убежищем, детские страхи вовсе не казались глупыми. Я оглянулась в уверенности, что увижу Белль Сабин – всем известную колдунью, которая является в кошмарах юным девушкам, несущуюся бесшумно, словно сова, готовую украсть мою юность и оставить лишь пустую оболочку.

К моему облегчению, там никого не было. Моим единственным спутником был ветер, который щипал меня за пятки и подгонял вперед. Но, ненадолго отвлекшись, я споткнулась о камень и с размаху упала на колени. Проклиная себя за неуклюжесть и суеверие, я отряхнула руки и поморщилась от боли, когда из ладони выпал острый камешек. Я не могла себе позволить эту задержку. Полночь была безлунной и от этого еще более опасной – моя непокрытая кожа светилась так ярко, что мотыльки слетались ко мне, как к огню. Но моя младшая сестра Мина пропала. Я должна была рассказать об этом отцу.

Когда я встала, на дороге раздался звук шагов. Я огляделась в поисках укрытия, но у меня не было на это времени. В следующий момент в свете моего сияния замаячила фигура.

Некоторые говорят, что Белль Сабин умерла, другие – что она выжидает, пока горожане снова потеряют бдительность. Но я была уверена, что она пришла убить меня в ту единственную ночь, когда я осмелилась выйти за порог нашего дома.

Я отпрянула, когда в поле зрения появились юбка и ноги в тапочках, затем женские руки, держащие корзину, и, наконец, лицо Марганы, нашей соседки-ткачихи. Значит, не по мою душу. Но все же колдунья. И, вероятно, не менее опасная, чем Белль Сабин, учитывая, на кого она работает.

– Что ты делаешь на дороге, Лиора? Ночь на дворе.

– Мина пропала, – сказала я. – Отец все еще на работе, и я не знала, что делать.

Маргана пристально на меня посмотрела.

– Ты колдунья.

По макушке пробежал холодок, который не имел ничего общего со свежим ночным воздухом. До этого никто никогда не называл меня колдуньей в лицо, хотя я, конечно, знала, кто я такая. Вся моя жизнь вертелась вокруг моей сияющей кожи и страха, что самый могущественный колдун королевства прознает об этом. Лорда Дариуса нанял сам король – он искал магов и истязал их, если те не выполняли его приказов.

Я плотнее закуталась в отцовский плащ, но это было бесполезно. Она уже знала. Обнаружив, что кровать Мины пуста, я потратила слишком много времени, собираясь с духом, чтобы выйти из дома, – заламывала руки у окна, гадала, похитили ли ее бродяги или кто-то выманил в лес призрачным светом. Затем, оказавшись на дороге, я по глупости остановилась посмотреть на следы дьявола – маленькие белые грибы, которые растут парами и напоминают раздвоенные копыта. Я много раз видела их при свете дня, но ночью – никогда. Они привлекли мое внимание, потому что их свечение было очень похоже на мое.

Как ни странно, корзина Марганы была полна грибов. В их мерцании ее васильковые глаза и каштановые волосы казались бледными и неживыми. Словно почувствовав мое любопытство, она переместила корзину на другой бок. Маргана была одной из немногих, кто, как и мы, жил за пределами древнего городка Сильвана. А еще она была матерью моего лучшего друга Эврана – и единственной колдуньей, которую я знала.

– Я всегда гадала, почему отец перевез вас, девочек, сюда после смерти вашей матери, – сказала она. – Теперь все встало на свои места. Но что-то мне подсказывает, что отец не обрадуется, если узнает, что ты на улице, выставляешь себя напоказ. – Она схватила мою руку, перевернула ее и начала разглядывать, словно побитое яблоко на рынке. На фоне бледной кожи Марганы моя выглядела ненастоящей, будто я вообще не была реальным человеком.

– Мне нужно идти. – Как можно вежливее я высвободила руку.

– Опусти голову и молись, – вздохнула она, – чтобы не встретить никого по пути. Шпионы Дариуса повсюду.

Мои глаза расширились от страха, и она усмехнулась.

– Глупышка! Я к ним не отношусь.

Я с шумом сглотнула. Если в Сильване действительно были шпионы, первой я бы заподозрила именно Маргану. В конце концов, она и правда работала на лорда Дариуса. Возможно, она служила колдуну и не по собственной воле, но он был настолько опасен, что ни один маг не осмеливался ему перечить. Во всяком случае, ни одного такого мага в живых не осталось, чтобы об этом рассказать.

Я уже собиралась обойти Маргану, когда мой взгляд снова упал на корзину.

– Я думала, что следы дьявола ядовиты.

– О, так и есть. Очень ядовиты. – Она улыбнулась, но смотрела настороженно. – К счастью, я не собираюсь их есть. Удачи, Лиора.

Я кивнула и поспешила к каменным ступеням, ведущим вниз, к Сильвану, который прятался в ущелье от жадных глаз речных пиратов. Надо мной, между скалами, была подвешена тяжелая железная цепь. Насколько мне известно, Сильван – это единственный городок в Анталле, а может, и во всем мире, который мог похвастаться тем, что в нем приземлилась не одна, а две падающие звезды. Фрагмент первой был переплавлен в фигуру пятиконечной звезды и свисал с цепи. Ночью эта звезда мерцала над городом.

Вторая звезда – моя звезда – сгорела в пламени во время падения.

Я бесшумно пробиралась по узким улочкам Сильвана к лавке отца. Он и Адель, моя старшая и более ответственная сестра, вероятно, были единственными, кто работал в этот час. Как только я ускорила шаг, откуда-то сверху раздался пронзительный крик. Я посмотрела вверх, туда, где в окне мигающая лампа освещала два силуэта, затем вниз – на вход в лавку. Ателье портного.

Мина.

Без раздумий я схватила чугунный скребок для обуви, который лежал у входной двери, и швырнула его в окно. Стекло разбилось, а на его месте осталась зазубренная дыра, зияющая как раскрытый в крике рот.

С бешено колотящимся сердцем я прижалась к нише около двери, раздался мужской крик, и со скрипом открылось окно. Портной, молодой человек, почти такой же элегантный, как и ткани, которыми он торговал, на мгновение высунул голову, а затем исчез – наверное, спускался, чтобы найти нарушителя. Я поспешила в закоулок напротив мясной лавки, чтобы мое сияние меня не выдало.

– Держись за мной. – Из лавки раздался голос Люка. – Вор все еще может быть где-то здесь.

– Вы такой храбрый.

Я вздохнула с облегчением при звуке голоса Мины, но потом меня стрелой пронзила ярость. Я должна была догадаться, что она придет к портному; сегодня она так настойчиво флиртовала с Люком, и мы купили четыре ярда шелка цвета шампанского, а потом я весь вечер шила из него платье, которое она так хотела.

Мгновение спустя они вышли на улицу, Мина вцепилась в рукав Люка, когда он поднял фонарь и вгляделся в темноту.

Он смахнул с глаз прядь своих черных волос и нахмурился.

– Не похоже, чтобы они что-то украли. Думаю, это просто вандалы.

– Или кто-то пытается оставить вам сообщение, – в своей обычной манере театрально вздохнула Мина. – У вас есть враги?

Когда он обратил на нее пристальный взгляд своих темных глаз, у меня сжалось сердце. На ней было платье, которое я сшила для себя, когда была в ее возрасте. Оно болталось на ее тонкой фигурке, но подол доходил лишь до икр, она явно его подвернула. Поверх платья была только накинутая на плечи шаль, и даже с такого расстояния я с грустью видела, что портной не интересуется ею так, как она, без сомнения, надеялась.

– Я должен найти ночной караул и сообщить о том, что случилось. Тебе лучше уйти. Если твой отец тебя поймает, он меня повесит. Ты милая девушка, Мина, но это непозволительно.

– Но шелк…

– Он был для твоей сестры. А теперь, пожалуйста, иди домой.

Мина закусила губу, чтобы не заплакать. Она кивнула и поспешила прочь, слезы уже текли по ее щекам. Я дождалась, когда Люк двинется вверх по улице, а потом выбежала из ниши, чтобы поймать Мину.

Она вскрикнула от страха, когда я положила руку ей на плечо, и я быстро зажала ей рот другой рукой.

– Это я, – прошептала я и медленно опустила руку, когда убедилась, что она не закричит.

– Лиора? – Она смахнула слезы. – Что ты здесь делаешь? Тебя могут увидеть.

– Могу задать тебе те же вопросы. – Мой гнев смягчился от ее беспокойства, пока я не вспомнила, что вышла на улицу именно из-за нее. – Если бы отец вернулся домой и обнаружил, что тебя нет, он бы тебя убил.

– А если он придет домой и увидит, что нет нас обеих? Такой вариант ты не рассматривала?

Я уже собиралась отругать сестру, но она была права.

– Как только мы вернемся, ты все мне объяснишь, – сказала я.

В своей обычной манере Мина показала мне язык, а потом развернулась и побежала к дому.

* * *

К счастью, нам повезло. Мы добрались до дома незадолго до отца и Адель. К тому времени, как он зашел в нашу комнату, чтобы нас проверить, мы обе были в кроватях. Я сонно помахала ему, а Мина громко захрапела, но как только дверь закрылась, я откинула одеяло и вскочила с кровати.

– Надеюсь, у тебя есть хорошее оправдание, – прошипела я.

Она до носа натянула толстое одеяло, но я ощутила дрожь в ее голосе, когда она сказала:

– Я думала, что нравлюсь Люку.

– А я думала, что ты мертва! – шепотом прокричала я, а потом отошла к подоконнику, чтобы ненароком не придушить ее. Чтобы успокоиться, я вытащила из-под выреза ночной сорочки подвеску в форме звезды и пробежала пальцами по пяти ее лучам. Много лет назад это украшение мне подарил Эвран, и теперь, касаясь кулона, я чувствовала руку друга в своей руке, когда он в сумерках провожал меня домой через сильванский лес. Возможно, я была слишком строга с Миной. Я бы многим рискнула ради Эврана.

– Люк сказал, что он сегодня устраивает вечеринку, – ответила она. – Я не представляла, что настолько опоздаю. Все остальные уже ушли.

Меня удивило, что мысль о том, как она к этому готовилась, о волнении, которое наверняка испытывала, пробираясь в Сильван на встречу с красивым молодым человеком, вызвала у меня скорее зависть, чем гнев.

– Я слышала, как ты кричала. – Ее глаза блеснули в темноте.

– Не смей закатывать глаза, – огрызнулась я.

– Ора, я их просто разминаю, чтобы посмотреть. В моих волосах запутался мотылек. – Мина постоянно говорила таким тоном, будто устала от всего мира, будто ей с самых ранних лет не терпелось стать взрослой. – В любом случае Люк повел себя как настоящий джентльмен. И, как оказалось, ему нужна не я.

Шелк был для меня. Остатки гнева испарились, когда я поняла, насколько Мина была уверена в Люке, раз сделала такую глупость. А в итоге обнаружила, что совершила огромную ошибку. Это была его вина в той же степени, что и ее.

– Он просто добр, потому что я трачу так много денег в его лавке.

– Он все время говорил о тебе, – хмыкнула она. – Спрашивал, почему ты не пришла к нему в гости, и чем тебе нравится заниматься в свободное время, и почему он никогда не видит тебя в городе.

– Что ты ему сказала? – Я вернула кулон на место и немного отодвинула край занавески, чтобы посмотреть на настоящие звезды.

– Я сказала ему, что ты шьешь мне платье и что именно этим ты занимаешься большую часть времени.

Я вздохнула и опустила занавеску. Сложно поверить, что у девушки с сияющей кожей может быть такая скучная жизнь. Но это было правдой. Если я не шила, то готовила, убиралась или перечитывала одну из наших немногих книг.

Теперь отец доверял мне достаточно и отпускал гулять в солнечные дни. Он сказал, что самые маленькие звезды не светят в полдень, и, пока я контролирую свои эмоции, мое сияние остается тусклым. Но неприятным последствием даже этой крупицы свободы стало то, что вместе с ней пришла и ответственность. Отец разрешал мне ездить в город только по поручениям, ни в коем случае не болтаться без дела, что особенно расстраивало, когда я брала с собой Мину. Она превратила разглядывание витрин в особый вид искусства. Я скучала по дневным прогулкам по лесу с Эвраном, по тем славным дням, когда я могла незаметно ускользнуть, пока отец работал, а сестры были на занятиях.

Я забралась обратно в кровать и натянула одеяло, и тут же меня накрыла волна угрызений совести. Действительно ли я верила, что Мина в смертельной опасности? Потому что, если нет, моему собственному поведению не было никакого оправдания. Что, если я рискнула выйти из дома сегодня вечером, потому что в глубине души наконец-то хотела доказать самой себе, что моя магия не такая опасная, как боится того отец?

Если это было так, то я с треском провалилась. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы свести на нет все годы наших стараний, и я не могла винить в этом свою сестру.

– Обещай мне, что больше не сбежишь, Мина. Я не знаю, что бы я сделала, если бы с тобой что-то случилось.

Она повернулась на бок, лицом ко мне.

– Извини. Я не должна была подвергать тебя такому риску. Это не повторится.

– Хорошо. А теперь тебе нужно поспать.

Мгновением позже Мина ответила самым настоящим храпом.

Я улыбнулась и тоже попыталась уснуть, но пролежала несколько часов в мыслях о Маргане. Расскажет ли она обо мне Дариусу, разрушив тем самым не только мою жизнь, но и жизни всех тех, кого я люблю? Я подумала об отце и о том, что, возможно, все это время он защищал не меня, а их.

Мне бы хотелось верить, что невидимый зверь где-то снаружи, и мне достаточно просто хранить в секрете свою магию, чтобы с нами ничего не случилось. Но я уже довольно давно знала, что зверь, которого отец боится больше всего, живет внутри меня.

Глава вторая

На следующее утро я дождалась, когда отец с Адель отправятся в лавку, а Мина приступит к занятиям со своим очень пожилым и очень близоруким учителем, и побежала через дорогу в лес в поисках Эврана. За последние несколько месяцев он от меня отстранился, что было на него не похоже, но мне нужно было знать, сохранит ли его мать мой секрет или нашей семье следует искать новое жилье.

Быть магом не всегда было так опасно. Но теперь, когда нас выслеживал лорд Дариус, большинство людей не хотели иметь ничего общего с теми, кто владеет магией. Это подвергало риску и их. В итоге они постепенно стали относиться к магам с предубеждением. Всю свою жизнь я скрывала магию не только от Дариуса – я скрывала ее от всего мира.

Я нашла Эврана на нашей ежевичной поляне – тайном месте встреч, которое мы нашли в детстве. Больше не было таких глупцов, которые отважились бы пробираться сквозь шипы к небольшой забытой поляне, но Эвран подрезал в одном месте живую изгородь и создал потайной туннель. Сейчас мне пришлось встать на четвереньки, чтобы пролезть в него, – либо я выросла больше, чем думала, либо изгородь разрослась из-за того, что ей давно не пользовались. Как бы то ни было, я выбралась с другой стороны исцарапанной, грязной и, мягко говоря, недовольной.

– Вот ты где, – пропыхтела я, выпрямляясь и отряхиваясь. – Я повсюду тебя искала.

Он сидел в центре поляны, скрестив ноги, и его лицо было обращено к пробивающемуся сквозь деревья солнечному свету. При звуке моего голоса Эвран опустил подбородок и открыл глаза. Он улыбнулся, и на мгновение я уловила в его лице знакомый проблеск озорства.

– Зачем? Соскучилась по мне?

Усаживаясь на редкую траву, я попыталась нахмуриться, но мой рот скривился в невольной улыбке от его поддразнивания.

– Вряд ли. Я попала в небольшую передрягу. Мне бы не помешала твоя помощь.

До прошлой ночи Эвран был единственным человеком за пределами семьи, кто знал о моей магии. Мне было шесть или семь, когда Адель впервые заметила, что он с опушки леса наблюдает за нашим домом. Мина, которая была дерзкой даже в раннем детстве, показала ему язык. Когда он показал свой в ответ, то сразу мне понравился. На следующий день он нашел меня в нашем дворе, когда отец работал, Мина дремала, а Адель развешивала белье.

Он прокрался во двор так тихо, что Адель его не услышала. Наблюдая, как он осторожно ко мне приближается, я попыталась спрятать руки в складках юбки. Но Эвран взял их в свои и стал разглядывать так, словно это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. Мне бы следовало ужаснуться – я никогда не стыдилась своей магии, однако серьезно относилась к предупреждениям отца, – но я с самого начала доверяла Эврану.

Не могу сказать точно, когда я в него влюбилась. Это был не тот бурный роман, о котором мечтает Мина, и даже не разумная взвешенная любовь, которую, без сомнения, найдет Адель. Это случилось медленно и постепенно, как смена времен года, а потом вдруг – откровение. Как тот момент, когда ты замечаешь, что ветви, которые зимой были голыми, внезапно отяжелели от почек.

Не то чтобы я когда-либо в нем сомневалась, но теперь я поняла, что он никогда даже не намекал Маргане на мой секрет.

Я рассказала историю о побеге Мины и о том, как я столкнулась с его матерью, хотя и опустила часть о Люке и шелке. Эврану не нравился Люк, а мы и так в последнее время нечасто общались.

Когда я закончила, его изначальное беспокойство сменилось весельем.

– Похоже, ты и сама неплохо справилась, – сказал он со смехом. – Не могу поверить, что ты разбила окно портного.

– Это не смешно. – Я слегка стукнула его по плечу. – Что, если бы меня раскрыли?

Он схватил мою руку и провел большим пальцем по царапине. Я почувствовала, как мое свечение усилилось, и покраснела, гадая, заметил ли он.

– Жаль, что меня там не было. Но в последнее время я был немного занят.

Немного занят – это еще мягко сказано. Днем он был неуловим, как лиса, а если я и думала присоединиться к его ночным похождениям, вчера я четко поняла, что это невозможно. Я взглянула ему в глаза и заметила, что зелень его радужек как никогда отчетливо выделяется на фоне покрасневших и раздраженных белков.

– В чем дело? – спросила я, мгновенно отбросив страх перед его матерью. – Может быть, я смогу помочь.

– Боюсь, не в этот раз. – Я достаточно хорошо умела читать выражение его лица и поняла, что улыбка была вымученной. – Но я разберусь с этим. Не волнуйся.

Значит, его действительно что-то беспокоило. Теперь я была уверена, что мне не показалось, но было больно сознавать, что я ничем не могу помочь. Некоторое время мы посидели в тишине: я рассеянно сплетала пучки сухой травы, а Эвран впитывал слабое солнечное тепло. Мне хотелось столько всего ему сказать, но я никогда не умела выражать свои чувства. А как иначе, если большую часть жизни я пыталась их подавить?

– Как думаешь, твоя мать расскажет обо мне Дариусу? – наконец спросила я.

– Конечно, нет. Она его презирает. И в любом случае, твоя магия вряд ли его заинтересует.

Эти слова должны были меня успокоить, но я всегда испытывала нездоровое любопытство к магии, особенно к своей собственной. В какой-то степени я даже надеялась, что во мне есть нечто большее, чем сияющая кожа.

Но это было глупо с моей стороны. Я напомнила себе, что лучше быть непримечательной, чем подвергнуться пыткам.

– Мне нужно возвращаться. Мы сегодня идем на рынок. Полагаю, ты не захочешь присоединиться? – Эвран редко уходил далеко от леса, поэтому я знала, что он вряд ли согласится. Но я уже представила, как мы гуляем вдвоем, держась за руки, и привлекаем не больше внимания, чем любая другая молодая пара.

Когда он покачал головой, самые светлые пряди его каштановых волос золотом заблестели на солнце.

– Я бы с радостью, но маме нужна моя помощь с ткацким станком. Постарайся больше не ввязываться в неприятности, хорошо? А то мне придется вмешаться.

– Не могу ничего обещать, – сказала я с улыбкой, но мы оба знали, что беспокоиться не о чем. Лиора Дюваль не попадает в неприятности.

* * *

Мы с сестрами шли по обочине дороги в сторону города, Мина то и дело останавливалась, срывала полевые цветы и кидала в свою корзину. На ней было платье, которое я сшила из шелка Люка, такого блестящего, что на ее коже от него отражался золотистый свет. Именно такую ткань я носила чаще всего – скучные ткани, такие как шерсть или лен, слишком сильно контрастировали с моим «состоянием», как назвал это отец.

Жители города считали нас снобами, которые используют прибыль, полученную с их неоплаченных долгов, чтобы потешить свое тщеславие. Если бы я одна носила шелк и атлас, а Мина и Адель ходили в домотканой одежде, это еще больше привлекало бы внимание к моей магии, поэтому мы терпели тихие насмешки горожан. Ох уж эти сестрички Дюваль, всегда покупают ткани у портного. Считают себя лучше нас, раз мы ходим в одежде, сшитой не на заказ.

Единственным человеком, который выигрывал в этой ситуации, был Люк, ведь мы тратили в его лавке больше денег, чем кто-либо другой в городке. Но атласом и бархатом сыт не будешь, нам нужна была еда.

Сегодня на рынке было полно народа. Приближалась осень, и на прилавках красовались плоды позднего лета: наливные красные помидоры, сладкая кукуруза, спелые дыни. С деньгами, как всегда, было туго – отец шутливо сетовал, что ему приходится одевать трех красивых дочерей, а это не по карману простому ростовщику. Тем не менее бережливая Адель скопила достаточно, чтобы всем нам купить ледяных стружек, по пенни за порцию – полакомиться чем-то прохладным по дороге домой.

– Вот это воистину редкое зрелище, – произнес знакомый голос позади меня.

Мина напряглась и притворилась, что нет ничего интереснее, чем ее вишневый лед, а Адель, которая не знала о нашем вчерашнем приключении, повернулась и улыбнулась Люку.

– Добрый день, мистер Моро. – Она вежливо наклонила голову. – Как поживаете?

Отец часто замечал, что для деревенского портного Люк подозрительно хорошо одевается, как будто у него есть какой-то другой, менее честный источник заработка. Но никто бы не стал спорить, что у Люка превосходный вкус.

– Теперь лучше. Не помню, когда в последний раз видел всех трех сестер Дюваль вместе, точно больше года назад. Вы напоминаете мне букет весенних цветов. Мисс Лиора, – добавил он, приподнимая шляпу. – Вы выглядите особенно хорошо.

Я присела в реверансе, жалея, что сегодня надела платок, а не шляпу. Выходя из дома, я прятала свои темные волосы – иначе мое сияние отражалось бы от них нимбом, – но мне нечем было прикрыть свои пылающие щеки.

– Вы получили шелк? – спросил он меня.

Мой взгляд невольно обратился к Мине.

– Да, спасибо. – Он знал, что мы не могли позволить себе купить достаточно этой ткани, чтобы сшить целое платье, а еще он знал, что я бы не приняла такой подарок. Даже Эвран не подарил бы мне что-то столь дорогое. Со стороны Люка было нехорошо так использовать Мину, даже если он всегда видел в ней лишь мою младшую сестру.

Умышленно не обращая внимания на мои истинные чувства по поводу подарка, он наклонился и заговорщически ухмыльнулся.

– Уверен, вы слышали, что у нас сегодня особый гость.

– Боюсь, нет, – покачала я головой. – Новости редко выходят за пределы Сильвана.

– О, тогда позвольте поделиться с вами этим прекрасным известием. Лорд Дариус был в городе.

Я напряглась от его слов, и Мина положила холодную руку мне на предплечье, от чего у меня кожа покрылась мурашками.

– Лорд Дариус здесь, в Сильване?

– Полагаю, он уже уехал. Жаль, что вы его не застали. У него новое приобретение.

– Маг? – спросила Адель, озабоченно нахмурив брови.

– Нет. Три черных гончих.

Я мысленно вздохнула с облегчением, но, когда никто из нас не ответил, Люк прочистил горло.

– Волшебных гончих, – продолжил он. – Говорят, что они не похожи на обычных собак. У них чересчур заостренные морды, слишком длинные лапы. И охотятся они не на белок и кроликов.

– На кого же тогда? – Предчувствуя недоброе, Мина встала на цыпочки, представ девочкой, которой была, а не женщиной, которой хотела быть.

Люк понизил голос:

– Они охотятся на магов.

Мина ахнула, и я почувствовала, как мои собственные колени слабеют.

Портной продолжил, явно воодушевленный нашей реакцией. Мне сложно представить, что он и правда был рад встретить Дариуса, но он был прирожденным рассказчиком, а Мина оказалась прекрасным слушателем.

– Только на прошлой неделе они в клочья разорвали колдунью, когда та пыталась сбежать. – Для выразительности он потянул за кончик банта в волосах Мины. – Когда гончие закончили, хоронить уже было нечего.

– Что она сделала? – У меня внутри все перевернулось, но я должна была знать больше, если надеялась защитить себя.

– Не уверен, что для гончих это имело особое значение. – Он равнодушно пожал плечами.

Я всегда успокаивала себя тем, что, как сказал Эвран, Дариусу я неинтересна. Но можно ли то же самое сказать о гончих? У меня на спине выступил пот, однако я сохраняла отстраненное выражение лица. Порой моя репутация зазнайки играла мне на руку. Пусть лучше Люк думает, что меня не интересуют его сплетни, чем то, что я боюсь за свою жизнь.

– Удивлен, что вы об этом не слышали. Думаю, их создала ткачиха. Разве она не живет по соседству с вашей семьей, мисс Дюваль? – Его темные глаза блестели под густыми ресницами.

– Нам нужно идти. – Адель никогда не была грубой или язвительной, поэтому ее тон всех нас поразил. – Мне жаль. Всего хорошего, мистер Моро.

– Так скоро? – нахмурился он.

– Боюсь, что так. – Она повернулась, чтобы уйти, и я, не оглядываясь, последовала за ней. – Мы должны вернуться домой или рискуем встретить по пути лорда Дариуса, – сказала Адель, когда нас никто не слышал.

Мина вцепилась мне в руку, рассыпав остатки моих ледяных стружек.

Нагруженные тяжелыми корзинами, мы насколько могли быстро поднялись по каменным ступеням к дороге. Солнце припекало нам спины, и шелковая блуза прилипла ко мне, как вторая кожа. Темные локоны выбились из-под платка, но поправлять их было некогда. Мы едва дошли до вершины холма перед нашим домом, когда я услышала лай.

– Наверное, он зашел к Маргане. – Мое сердце бешено колотилось, я едва могла дышать. – Что нам делать?

– Быстрее. – Адель указала на лес. – Мы можем спрятаться там, пока он не уйдет.

Мы забрались в густой подлесок, где было хотя бы прохладнее, чем на дороге. Адель шла впереди, я – сразу за ней, а Мина замыкала шествие. Я слышала тяжелое дыхание Адель и периодические ругательства Мины, пока мы петляли между деревьями и перебирались через поваленные бревна. Я старалась не думать о колдунье, которую разорвали на куски, но, проходя мимо следов дьявола, невольно вздрогнула.

Наш дом был последним по дороге из Сильвана, сразу за домом Марганы. Чтобы добраться до него, нам бы пришлось выйти из укрытия и пересечь дорогу. Сквозь деревья я разглядела трех лошадей, пасущихся в зарослях ежевики перед домом ткачихи. Между их копытами, извиваясь как угри, скользили три темных существа.

– Нам нужно уйти глубже в лес, – прошептала я.

– Там могут быть бродяги, – покачала головой Адель.

– Или чудовища, – выдохнула Мина. Ее глаза расширились от ужаса. – Что, если в лесу водятся лусири?

– Честное слово, Мина! Сейчас не время для полетов фантазии. – Адель посмотрела сквозь деревья в сторону дома, затем взглянула не меня. – Не могу представить, что гончие почуют тебя с такого расстояния.

– Они чувствуют магию или видят ее? – спросила я. – Они – ищейки. Кто знает, какого расстояния им хватит?

Мы ахнули в унисон, когда из-за деревьев позади нас вышел мужчина. На нем была черно-белая форма дворцовой стражи. Адель сделала шаг вперед и загородила меня от его взгляда.

При виде нас стражник остановился и поправил мундир.

– Мои глубочайшие извинения, дамы. Я не хотел вас напугать.

– Добрый день, сэр. – Мы присели в реверансе, насколько это было возможно под тяжестью корзин. – Сожалеем, что прервали вашу… прогулку. – Адель выглядела до милого взъерошенной: щеки раскраснелись под цвет блузы, толстая коса растрепалась по спине.

Стражник улыбнулся своей удаче встретить в лесу такую прелестную молодую особу.

– Не беспокойтесь, вам нечего опасаться. Лорд Дариус здесь только ради колдуньи. – Очевидно, он не мог понять иронии своих слов.

– Это наш дом, – ответила Адель, указывая на него рукой. – Мы не хотим никому мешать.

– Уверяю вас, никаких проблем. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам с корзинами. – Он взял корзину Адель в одну руку, а другую предложил ей, оставив нас с Миной без внимания. Невзирая на страх, Мина отреагировала на его поведение, сердито закатив глаза, а я попыталась сделать глубокий вдох. Может быть, собаки не обратят на нас внимания, раз нас сопровождает знакомый им человек.

Только мы вышли из леса, как открылась входная дверь дома Марганы. Она вышла наружу, хмуро глядя на собак и отгоняя их от себя. Мгновение спустя она заметила стражника и нас троих. Наши взгляды встретились, и она начала что-то говорить мне одними губами.

Прежде чем она успела закончить, из-за ее спины выступил мужчина, и, хотя я никогда раньше его не видела, я сразу его узнала.

Всю свою жизнь я делала все возможное, чтобы избежать неприятностей, но теперь, казалось, они сами меня настигли.

Глава третья

Мы с сестрами замерли. У меня не было времени прикрыть волосы или убежать в дом. Мое сердце неслось вскачь, когда лорд Дариус увидел нас – три увядших цветка на пыльной дороге.

– Девочки! – крикнула Маргана, бросаясь вперед. – Кажется, вам не помешает помощь.

Гончие последовали за ней, прыгая от возбуждения. Она добралась до меня раньше них и прикрыла собой, как раз когда к нам приблизилась первая собака.

Люк был прав. Что-то было не так с черными существами, которые походили на удлиненные послеполуденные тени обычных собак. Они кружили вокруг нас, прижимались холодными влажными носами к нашим рукам и ногам, на мгновение принюхивались, а затем делали короткие резкие выдохи. Их шерсть была гладкой и блестящей, будто тощие мускулистые тела обтягивал черный атлас. Я изо всех сил пыталась подавить сияние, но это было невозможно. Я была в ужасе.

– Вижу, вы познакомились с моими гончими.

Я осторожно отпихнула коленом одну из собак, избегая ее острых, как кинжалы, зубов, и, подняв глаза, увидела лорда Дариуса, который стоял всего в нескольких футах от нас. Адель рядом со мной присела в изящном реверансе, и мы с Миной повторили за ней, насколько могли, хотя я дрожала, как загнанный в угол кролик.

Маргана сделала всего полшага в сторону.

– Лорд Дариус, позвольте познакомить вас с сестрами Дюваль: Адель, Лиора и Мина.

– Приятно познакомиться, дамы. – Он низко поклонился. – Кажется, я когда-то знал вашего отца. Он дома?

– Боюсь, он работает в Сильване, господин. – Голос Адель оставался удивительно спокойным, учитывая, как она была напугана.

Поскольку гончие еще не разорвали меня на кусочки, я позволила себе успокоиться. Дариус выглядел моложе, чем я ожидала – примерно одного возраста с Люком, хотя это было результатом его магии. Ему сейчас, должно быть, больше ста лет. Одетый в костюм для верховой езды, Дариус снял свой темный сюртук и закатал рукава рубашки. Я считала, что хорошо разбираюсь в оттенках цветов, но почему было трудно определить, были ли его волосы цвета пшеницы или осенних листьев? А глаза – карие или бронзовые?

В какой-то момент все три собаки подбежали к нам с Марганой. Я осторожно отталкивала их ногой, но они не прекращали обнюхивать нас и кружить в опасной близости.

– Вы понравились моим собакам. – Дариус впервые взглянул мне в глаза. Я решила, что они были цвета только что опавших желудей.

– Уверена, что их интересует лишь моя магия, – сказала Маргана. – Глупые создания.

– Напротив, они довольно умны. Ты должна гордиться ими, Маргана. В конце концов, это ты их создала. – Дариус опустился на колено, почесывая одну из собак за ушами, но все так же пристально смотрел мне в глаза. В выражении его лица не было ни капли подозрительности, и все же я чувствовала, что под его взглядом моя кожа светится ярче, чем когда-либо прежде. – Вы слышали о моих гончих? О том, на что они способны?

Адель успела ответить раньше меня, что хорошо, потому что у меня пересохло во рту.

– Прошу нас извинить, господин, но нам правда нужно отнести эти корзины в дом. Мы бы не хотели, чтобы сыр и молоко испортились.

– Это было бы большой потерей. – Дариус встал и подошел ближе к Мине. – Должен сказать, что ваши платья довольно красивы. Я уже много лет не видел такой искусной работы. Вы купили их в Сильване? Или они были привезены из Корона?

Мина беспомощно посмотрела на меня. Каким-то образом я расслабила лицо, превратив его в маску спокойствия.

– Их сшила я, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался. – Я шью всю нашу одежду.

Его глаза снова устремились на меня. Сейчас они были цвета крыльев мотылька. Я уверена в этом.

– Ваши таланты явно растрачиваются здесь впустую. Приезжайте во дворец на следующей неделе. Уверен, что смогу найти для вас работу.

Я уставилась на него. И теперь, когда сбывались все мои худшие страхи, мысли покинули мой разум. Что бы я могла ответить на такое предложение? Нет, спасибо? В какой-то момент он движением руки подозвал собак к себе. Они сели в ряд возле него, их длинные розовые языки свисали из пастей, с них капала слюна. Когда Дариус сделал шаг в мою сторону, их бархатные уши навострились, и собаки облизнулись. Он остановил гончих своей раскрытой ладонью, но их хвосты метались взад и вперед по грязи, как извивающиеся змеи.

– Должен сказать, мисс Дюваль, вы выглядите бледной. Вам нездоровится?

Мои пальцы нащупали кулон-звезду, чуть ниже впадинки на шее, и я почувствовала биение своего сердца. Был ли Эвран дома? Наблюдал ли он за нами из окна? Мне хотелось верить, что он бы вышел к нам на помощь, если бы мог.

– Нет, господин.

– Так странно. За эти годы я много раз приезжал в Сильван, но не помню, чтобы когда-либо вас видел.

Я придвинулась ближе к Маргане.

– Я нечасто выхожу из дома, господин. Мои легкие ослабли после пожара, в котором погибла наша мать. – Это была ложь, которую мы придумали много лет назад на случай расспросов о том, почему я редко выхожу на улицу, особенно зимой, когда дни серые, а сияние моей кожи заметнее обычного.

– Я не знал, что ваша мать умерла, – сочувственно хмыкнул он. – Пожар, говорите? Как трагично. Возможно, один из моих магов во дворце мог бы что-нибудь сделать с вашими легкими.

Моих магов. Как будто он владел ими. Несмотря на страх, мое лицо вспыхнуло от гнева. Но, когда он положил руку мне на плечо, меня охватило странное ощущение. Мои сестры, Маргана, собаки и дорога, казалось, исчезли, и я чувствовала лишь тепло руки Дариуса, проникающее через мой рукав. Я посмотрела в его глаза и поняла, что больше не беспокоюсь о том, что меня раскроют. Я больше ни о чем не беспокоюсь.

– Я…

– Боюсь, это невозможно, – голос Марганы прорезал туман словно нож.

Дариус убрал руку, и весь страх, испарившийся всего мгновение назад, вернулся, из-за чего я споткнулась о Маргану.

– И почему же? – спросил Дариус.

– Потому что… – Маргана запнулась, и именно мой голос заполнил тишину, что повергло всех нас в шок.

– Потому что я работаю на Маргану. – Как только слова слетели с моих губ, я поняла, что хотела бы, чтобы это было правдой. Маргана может быть колючей, как еж, но кто защитит меня от Дариуса лучше, чем маг, которого он знает и которому доверяет? И кто, как не могущественная колдунья, сможет рассказать мне о моей магии?

– Это так? – поджал губы Дариус.

– Да, – к моему огромному облегчению, кивнула Маргана. – Она лучшая швея во всем Сильване. Мне нужна помощь в работе, а она единственная, кому я доверяю.

– Понимаю. А вы? – Он прищурился, повернувшись к Мине. – Вы умеете шить?

Она поколебалась, а потом слегка кивнула.

– Но не так хорошо, как Лиора.

– Значит, она сможет вас обучить. Я вернусь через две недели и заберу вас.

– Мине всего пятнадцать. – Адель покровительственно обняла Мину за плечи. – Господин, – добавила она, почтительно поклонившись.

– Идеальный возраст, чтобы обучиться ремеслу. – Он развернулся и пошел обратно к своей лошади. Собаки колебались, их черные глаза все еще были прикованы к нам с Марганой. – Ко мне! – скомандовал он, и собаки, поскулив, повиновались.

Когда Дариус и его свита исчезли на дороге в облаке пыли, Маргана завела нас в дом. Ноги подо мной подгибались, точно у новорожденного жеребенка. Адель все еще придерживала рыдающую Мину, при этом она выглядела совершенно опустошенной. Как и я, она, казалось, была не в состоянии осознать произошедшее.

Маргана взяла у Мины корзину и начала раскладывать покупки, как будто жила в нашем доме много лет, хотя мы почти не общались, когда я была маленькой. В детстве она часто выгоняла Эврана из дома, чтобы поработать, вот почему мы встречались в лесу. А еще потому, что мне нельзя было общаться с незнакомцами.

– Мне жаль Мину, но это к лучшему, – сказала она. – Если только ты не хочешь отправиться туда сама, Лиора. Конечно, если поедешь ты, я сомневаюсь, что ты будешь только швеей. Это лишь вопрос времени, когда кто-то поймет, что ты из себя представляешь.

Я вгляделась в лицо Марганы. Если не считать нескольких едва заметных морщинок вокруг глаз и рта, ее кожа была такой же гладкой, как у Адель. Ходили слухи, что Маргана была древней старухой, но на вид ей было не больше тридцати. Я слышала, что, чем могущественнее маг, тем медленнее он стареет, что объясняло обманчиво юную внешность Дариуса.

– Вы защитили меня от собак, да?

– Я попыталась, – поджала губы Маргана. – Они не могут отличить один магический «запах» от другого. Но вот Дариуса не так легко обмануть.

– Откуда она знает? – Адель бросила на меня испуганный взгляд.

– Я видела ее на дороге в ту ночь, когда она ходила на поиски твоей сестры, – ответила за меня ткачиха.

Мина спряталась за меня, когда выражение лица Адель сменилось шоком, а затем гневом.

– Я им еще не рассказывала об этом, – пробормотала я.

– Если вам интересно мое мнение, то у вас впредь не должно быть секретов друг от друга. Если вы хотите обезопасить Лиору, вам всем придется действовать сообща.

– Так мне и вправду угрожает опасность? – Отец всегда настаивал на этом, но я никогда до конца не понимала почему. Насколько я могла судить, единственным преимуществом светящейся кожи было то, что мне никогда не приходилось шарить в темноте в поисках туалета, как моим сестрам. И я была почти уверена, что у Дариуса тоже есть какие-нибудь свои секреты для подобных случаев.

– Все маги в опасности, когда дело касается Дариуса. Ему не нравится то, что он не может контролировать. Он следит за всеми нами, независимо от того, нужны мы ему или нет.

– Но почему?

– В прошлом он совершал ошибки, упуская из виду магов, которые в конечном итоге оказывались более могущественными, чем казались вначале. И хотя не было никого сильнее самого Дариуса, он сделает все, чтобы сохранить свое положение. Так что теперь, если ему на пути попадается маг, он на всякий случай его проверяет.

Адель скрестила руки на груди.

– А под проверкой вы подразумеваете пытку?

– Если он обнаружит, что все эти годы без его ведома в Сильване скрывалась колдунья, он будет, мягко говоря, недоволен, – отвечая, Маргана избегала моего взгляда.

– Что мне делать? – спросила я Адель. Я относилась к ней почти как к матери и доверяла ее мнению, возможно, даже больше, чем мнению отца.

– Маргана права. Мы не можем отправить тебя. Мы найдем причину, по которой и Мина не сможет поехать.

Маргана усмехнулась.

– О, она поедет, добровольно или ее заставят.

Мина разразилась новым приступом рыданий. Впервые в жизни она не переигрывала. Случилось то, чего мы так старательно пытались избежать.

– Это все моя вина, – прошептала я, и мои глаза тоже наполнились слезами.

– Сейчас не время себя жалеть. – Маргана поставила чайник на огонь и рылась в шкафчиках в поисках чая. – Дворец – неплохое место для работы, если не прислуживать Дариусу. И за это будут хорошо платить. Полагаю, в ближайшие год-два Адель выйдет замуж, а ваш отец не сможет работать вечно. Теперь у вас будет два дополнительных источника дохода.

– Два? – Я в замешательстве моргнула.

Она поставила чашки на столешницу и повернулась ко мне.

– Ты сказала Дариусу, что учишься у меня. Полагаю, эта идея пришла тебе в голову не просто так?

Я колебалась. Даже если бы отец согласился на обучение, общение с известной колдуньей только дальше оттолкнуло бы нашу семью от общества. Да, было бы хорошо получать деньги, но не за счет будущего счастья Адель.

Несмотря на сомнения, я поймала себя на том, что киваю.

– Я бы хотела на вас работать, да. Но я не могу делать то, что делаете вы.

– Конечно, нет. Но ты можешь делать нитки, красить пряжу и помогать мне по дому. Ты приступишь, как только Мина отправится в Корон. А пока тебе лучше начать учить свою сестру шить. – Она налила чай в три чашки. – Лиора, проводи меня до дома.

Это была не просьба. Я взглянула на Адель, которая кивнула мне, чтобы я шла.

– Я знаю, что у тебя есть вопросы, – сказала Маргана, как только мы вышли на улицу.

Их у меня было так много, что я не знала, с чего начать. Мина с детства пыталась рассмотреть гобелены Марганы, вглядываясь сквозь завесу из плюща, которому колдунья позволила оплести свой дом. И, хотя я журила Мину за любопытство, но не могла отрицать, что сама часто думала о Маргане. Магия – особенно та, которой люди пользовались осознанно – была для меня такой же тайной, как и мир за пределами Сильвана.

Но в данный момент меня заботила Мина, которая впервые в жизни должна была покинуть дом и отправиться во дворец.

– Мина правда будет в безопасности в Короне?

– Я так считаю.

– Значит, Дариус не так ужасен, как о нем говорят? – Мои плечи немного расслабились.

– О нет, он намного хуже, – криво усмехнулась Маргана.

– Но он не причинил вам вреда.

– Да что ты знаешь о моей жизни? – Она повернулась ко мне, ее голубые глаза были полны ярости. – Ты понятия не имеешь, что я сделала для этого человека.

– Извините. Я не хотела… – покачала я головой.

Она сделала глубокий вдох.

– Я забыла. Он коснулся тебя.

– И что это означает?

– Позволь мне угадать. Когда он до тебя дотронулся, ты почувствовала себя легкой, как перышко. Все твои проблемы растаяли, как масло. Ты никогда в жизни не чувствовала себя так беззаботно. – Она активно жестикулировала, ее тон противоречил словам.

Я вспомнила тепло его руки на моей коже, окутывающий туман и пристальный взгляд.

– Магия.

– Конечно. Дариус – один из самых могущественных колдунов в Анталле. Как, по-твоему, он оказался на службе у короля?

Я покраснела от собственного невежества. Я знала, кем был Дариус – рассказы о его жестокости и безжалостности служили в моем доме сказками на ночь. Какой я представляла его внешность? Как у настоящего чудовища? Тем не менее никто никогда напрямую не говорил мне, на что он способен.

– В чем его сила?

– Его сила в отсутствии, дитя. В отсутствии боли, страданий, болезней, голода. Он – пустота между сном и явью, мимолетный момент в жизни, когда ничего не чувствуешь. Его прикосновение погубило нашего короля, оставив от него лишь оболочку, теперь он неспособен не только успешно править, но даже осознавать действия Дариуса. У твоего отца были веские причины тебя прятать. Тебе лучше не знать, на что похожа жизнь у него на службе.

По моей спине пробежал холодок, хотя на улице было еще тепло. Мы остановились у низкой стены перед домом Марганы.

– Но что такого ужасного в пустоте?

– Опасно не чувство пустоты, по крайней мере не на короткое время. А то, что пустота требует заполнения, и Дариус – не исключение. Вот почему он собирает магов и истощает их силы. Он прикрывается королем и ложными речами о «благе народа», но Дариус будет продолжать поиски, пока не заполнится пустота внутри него. А я боюсь, что это невозможно.

– Но… он ведь не истощил вас, не так ли? – спросила я, не совсем понимая, что вообще это значит.

Ее суровые черты на мгновение смягчились.

– Пока нет. А теперь тебе нужно вернуться домой и начать заниматься со своей сестрой. Во многих отношениях она все еще ребенок, и ей понадобится вся ее сообразительность, если она собирается преуспеть во дворце. – Она увидела промелькнувшее на моем лице беспокойство и покачала головой. – Я имею в виду не Дариуса. А в первую очередь других девушек. Они могут быть безжалостными. Молодежь представляет проблемы другого рода.

Мина не раз умудрялась попадать в неприятности в Сильване, сонном городке по сравнению с Короном. Нам с Адель придется обучать ее не только ремеслу. Две недели – не такой уж большой срок, и, хотя я не сомневалась, что у Мины получится шить, вопрос был в том, сможет ли она достаточно долго усидеть на месте, чтобы научиться.

– Спасибо вам за то, что вы сегодня сделали, – сказала я.

Она остановилась, опустив руку на калитку, и мне показалось, что в ее глазах промелькнула тень сожаления. Но затем ее лоб разгладился, а уголки губ дрогнули в слабой улыбке.

– Не за что, Лиора. Увидимся через две недели.

Глава четвертая

– Черт возьми! – Отец ударил ладонями по обеденному столу, от чего загремели наши пустые тарелки. Обычно он был тихим, погруженным в свои мысли человеком, и его гнев вызывал тревогу. – Как ты могла так поступить, Лиора? После того, как мы стольким пожертвовали?

Я пристыженно опустила взгляд. Когда-то отец был королевским казначеем. Он своими глазами видел, как Дариус, главный доверенный советник короля, использовал магов в качестве инструмента для получения прибыли и власти. Но король, казалось, не замечал в Дариусе зла, поэтому, когда Адель была совсем маленькой, отец ушел с поста казначея и перевез свою молодую семью в Сильван. Когда обнаружилась моя магия, он понял, что принял правильное решение. Работать ростовщиком было далеко не так престижно, но все же лучше, чем отдать Дариусу дочь.

– Это моя вина, – настаивала Мина. – Если бы я тогда не сбежала, Лиору бы не разоблачили.

– Дариус все равно бы нас увидел. – Адель нежно положила руку на плечо отца. – В этом никто не виноват.

Он опустил голову, и я увидела, как поредели его волосы с тех пор, как умерла мама.

– Я всегда боялся, что наступит день, когда мы потеряем Лиору, а теперь и мою Мину тоже…

– Мы никого из них не теряем, отец. Мина будет всего в дне пути отсюда, в Короне. А Лиора будет дома с нами.

– Я не доверяю Маргане. Я не доверяю никому, кто владеет ма… – Он осекся, но было слишком поздно. Он посмотрел на меня и вздохнул. – Извини. Я знаю, что ты не такая, как они. Но чем больше маг отдается своим силам, тем меньше в нем остается человеческого. Лорд Дариус был чудовищем и двадцать лет назад. Не могу представить, каков он сейчас.

– Маргана спасла меня от него, отец. Она не обязана была этого делать.

– Кто знает, каковы ее мотивы? Я найду способ избавить тебя от обучения. И с этого момента за покупками будет ходить Адель. Я был дураком, что вообще ослабил твои ограничения.

Его слова напомнили мне о том, как сильно я хотела учиться у Марганы, как отчаянно мечтала узнать правду о своей магии.

– Отец, пожалуйста…

– Стоит ли мне напоминать тебе о девочке, которая плакала бриллиантовыми слезами? – крикнул он, заставив меня замолчать. – О том, что делал Дариус, чтобы их было больше? Как он заставлял меня пересчитывать их каждую ночь?

Я покачала головой и облокотилась на спинку стула.

– Нет, отец. Конечно, нет.

– А что насчет меня? – спросила Мина. Ее глаза были красными от слез. Все безрассудство и сарказм, тяга к приключениям и желание увидеть мир за пределами Сильвана улетучились при мысли о переезде в Корон.

– Другие девушки из Сильвана раньше уже работали во дворце, – сказала Адель. – Девчонка Лероев?

– Она работает там кухаркой, – кивнула я.

– У нее не было других вариантов. – Мина недовольно скрестила руки на груди. – У нее лицо как сливовый пудинг.

Адель нахмурилась.

– Это жестоко.

– Как и то, что Лиора позволяет отправить меня в Корон, хотя Дариусу нужна была она!

Еще никогда в комнате Дювалей не было так тихо. Я чувствовала, как взгляды отца и Адель перебегают с Мины на меня и обратно. Я посмотрела на младшую сестру, и мое сердце наполнилось поровну виной и болью. Она была права. Это положение возникло из-за моей магии. Это я должна была отправиться в Корон, а не Мина.

Взгляд отца остановился на мне, как будто он мог читать мои мысли.

– Ты не поедешь, Лиора. Это мое последнее слово.

Я никогда не видела отца таким решительным, но, с другой стороны, раньше обо мне не знал Дариус. Именно поэтому отец покинул Корон, напомнила я себе. Именно поэтому мы жили за пределами Сильвана, поэтому Мина не ходила в школу, поэтому мы никогда не ходили на праздники. Если бы я только осталась сегодня дома, этого бы никогда не случилось.

Мина выбежала из комнаты, и через мгновение за ней захлопнулась входная дверь. Отец и Адель начали подниматься, но я их остановила.

– Позвольте мне пойти. Пожалуйста.

– На улице темно, – сказал отец. – Маргана…

– Маргана уже знает.

На мгновение я подумала, что отец запретит мне идти, но в конце концов он смягчился.

– Будь осторожна.

Мина ушла недалеко. Я нашла ее около дерева возле дома Марганы, она пристально разглядывала пяти-, шести- и восьмиконечные медные звезды и оловянный полумесяц, которые на веревках свисали с ветвей. Это был подарок на десятый день рождения от Эврана, который провел в лесу так много ночей, что знал все созвездия наизусть.

«Теперь ты можешь смотреть на звезды весь день, Лиора», – сказал он, зная, что до этого я видела их только из своего окна.

– Оставь меня в покое, – пробормотала Мина, не оборачиваясь.

– Мне так жаль. Я бы поехала вместо тебя, если бы могла.

Она поднесла руку к щеке.

– Дело не только в этом.

– Тогда скажи мне. Что я могу сделать?

– Мне страшно. – Она повернула голову достаточно, чтобы я могла разглядеть слезы на ее коже, блестевшие в лунном свете. – Я не знаю, как жить без тебя и Адель.

– Ох, Мина. – Я притянула ее к себе. – Я тоже не знаю, как жить без тебя.

– Кто позаботится обо мне во дворце? Кто будет следить за тем, чтобы я ела овощи и подобающе одевалась?

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Я соберу тебе с собой только подходящую одежду. А если ты время от времени не будешь есть овощи, никто и не заметит.

– Я не умею шить так, как ты, Ора. Что, если королю не понравится моя работа?

– Я научу тебя всему, что знаю сама. А если ему не понравится, полагаю, худшее, что он сделает, это отправит тебя домой.

– В таком случае, не учи меня слишком хорошо. – Она шмыгнула носом и вытерла щеки рукавом.

– Не буду. – Я рассмеялась и еще крепче обняла ее.

* * *

Этой ночью Мина плакала, пока не уснула, а я все еще не спала, когда услышала легкий стук в окно. Я отодвинула занавеску и увидела лицо Эврана. Он жестом пригласил меня выйти к нему.

– Что ты делаешь? – прошептала я, осторожно приоткрыв окно, боясь разбудить Мину.

– Я слышал о том, что случилось с Дариусом. – Он дотянулся до моей руки. – Пойдем.

– Я не могу сейчас выйти, – сказала я. – Вспомни, что случилось, когда я сделала это в последний раз.

– Поблизости никого нет. Я помогу тебе.

Я знала, как сильно разозлится отец, но я также знала, что теперь, когда мне не позволено лишний раз выходить из дома, у меня будет не много возможностей повидать Эврана. Я вылезла через окно и позволила ему спустить меня на землю, радуясь, что надела тапочки и халат. Эвран был все еще в той же рубашке и штанах, как будто не появлялся дома всю ночь.

– Где ты был сегодня днем? – спросила я, когда мы пересекли дорогу и проскользнули в лес.

– Моя мать отправила меня с поручением за пределы Сильвана.

– Мне казалось, ты говорил, что помогаешь ей с ткацким станком.

Он отодвинул ветку в сторону, чтобы я могла пройти.

– Я и помогал. Ей нужна была для него особая деталь, поэтому я ездил ее покупать.

– О. – Я не была уверена, куда мы направляемся, но Эвран все еще вел меня за руку. – Значит, ты слышал о Мине? И о моем обучении?

Он кивнул.

– Я знаю, ты сейчас чувствуешь потрясение и страх, но я думаю, что обучение пойдет тебе на пользу, Лиора. Ты уже давно интересуешься своей магией.

– Да, но мне страшно, Эвран. – Я неосознанно сжала его руку. – Лорд Дариус…

Наконец, он остановился и повернулся ко мне.

– Не волнуйся. Мама защитит тебя.

Я опустила взгляд. Я надеялась, он скажет, что сам защитит меня, даже если это будет невозможно.

– Мне холодно, – солгала я, пытаясь скрыть боль, которая, несомненно, отразилась на моем лице. – Нам лучше вернуться.

Он кивнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти. Он смотрел на меня так, что я плотнее закуталась в халат.

– Что такое?

– Лиора. – Он потянулся к моей руке, которая светилась пугающе ярко.

– Извини. – Смутившись, я начала раскатывать рукава халата. Но Эвран мне не позволил. Он поднес тыльную сторону моей ладони к своему рту и слегка коснулся губами моей кожи. Я задрожала, и он шагнул ближе ко мне. Воздух вокруг нас казался заряженным, как будто надвигалась гроза, хотя небо было ясным.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – Он убрал волосы с моего лица другой рукой, а затем на мгновение положил ладонь мне на щеку. Я поддалась напряжению, мечтая быть достаточно храброй, чтобы рассказать ему о своих чувствах, что люблю его гораздо больше, чем друга.

– Что же? – тихо спросила я, надеясь, что он сможет сказать то, что не смогла я. Халат соскользнул с моих плеч, и я позволила ему упасть. Холод стоил того, чтобы просто увидеть, как загораются глаза Эврана, яркие, желто-зеленые в моем сиянии.

Он наклонился ближе, и я непроизвольно подалась навстречу; Эвран мог считать меня звездой, но правда была в том, что он поймал меня в свою орбиту с того момента, как мы встретились. Я уже несколько месяцев мечтала, чтобы он меня поцеловал. Мне просто нужно было, чтобы он сделал первый шаг.

Вместо этого он выпрямился, и холод, который я до этого игнорировала, внезапно стал резким и кусачим. Я проследила за его взглядом и увидела наши сцепленные руки. Мое свечение странно мерцало, как свеча на ветру. Когда я снова взглянула ему в глаза, он смотрел на мою руку не с восхищением, а с ужасом. Он резко бросил ее и отступил назад.

– Мне так жаль, – сказал он, проведя рукой по волосам. – Я не хотел…

– Что не так? – спросила я, когда мою грудь заполонило ужасное чувство пустоты.

Он покачал головой.

– Ты права. Уже поздно. Нам пора идти. – Он развернулся и направился обратно к дороге без меня.

Две недели пролетели быстро, все свободное время, которое я некогда проводила в лесу с Эвраном, теперь я тратила на обучение Мины. Отчасти я была рада этому предлогу не видеться с ним. Я могла притвориться, что это лишь от того, что я занята, а не потому что он намеренно меня избегал.

А если время от времени мои мысли меня предавали и возвращались к Эврану и нашей последней встрече – что я сделала не так, что я могла сделать по-другому, – я переключалась на свое предстоящее обучение. Возможно, в глубине души я надеялась, что общение с матерью Эврана каким-то образом сблизит меня с ним, но мне также было искренне интересно, на что похожи гобелены Марганы, как она из обычной пряжи может создавать нечто реальное: не только гончих, но и золото для королевской казны. Некоторые даже говорили, что она соткала саму королеву. Это была настоящая магия.

В утро отъезда Мины ее упакованный дорожный сундук стоял у входной двери, как черный кот в ожидании, когда мы перейдем ему дорогу.

Отец быстро позавтракал и схватил свой плащ, удивив всех нас.

– Мне нужно идти в лавку.

– Разве ты не хочешь проводить Мину? – спросила Адель.

– Мы с лордом Дариусом расстались по-плохому. – Он почти не смотрел нам в глаза. – Боюсь, что, если он снова меня увидит, это пробудит старые враждебные чувства. Тебе лучше уезжать без меня. Я приеду навестить тебя в Короне как только смогу. – Он обнял Мину и поцеловал ее в лоб, а затем поспешил прочь, больше не сказав ни слова.

Мы смотрели ему вслед, и впервые у меня возникло ощущение, что во время пребывания отца во дворце произошло нечто большее, чем он нам рассказывал. Я знала, что он боялся Дариуса и уехал оттуда внезапно. Но не то чтобы у них была ссора. По словам отца, он сказал Дариусу, что хочет больше простора и свежего воздуха для своей растущей семьи.

Когда, наконец, раздался стук, мы с Миной выглянули в окно. Дариус посмотрел на меня золотистыми глазами, как сокол, выследивший свою добычу, и мое сердце бешено заколотилось в груди, как глупая маленькая птичка, которую вот-вот съедят.

Адель глубоко вздохнула и открыла дверь.

– Лорд Дариус, – сказала она. – С возвращением.

– Добрый день, Адель. Лиора. Мина.

Когда мы присели в реверансе, я выглянула из-за его спины во двор. Там ждала небольшая повозка для двух человек с одной лошадью. Я с облегчением заметила, что не было никаких признаков дворцовой стражи или гончих.

Дариус оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, что привлекло мое внимание.

– Сегодня я отправился в путь один, так как эта поездка будет короткой. Адель, ты не могла бы сходить в соседний дом и позвать Маргану? Я бы хотел поговорить с ней перед нашим отъездом.

Взгляд Адель метнулся ко мне. Я знала, что она не хочет оставлять меня наедине с Дариусом, но в то же время она не могла ему отказать. Я кивнула, и она поспешила выйти, а я провела его в нашу гостиную. Он вытер лоб носовым платком, хотя, казалось, не вспотел.

– Я бы с удовольствием выпил холодной воды, прежде чем снова отправлюсь в путь, если это не слишком вас затруднит.

– Мне придется сходить за ней к колодцу. – Я обрадовалась предлогу избежать его общества. – Мина, не могла бы ты принести кувшин с кухни?

Я еще никогда не видела сестру такой тихой, ее большие глаза смотрели в пол. Она кивнула и поспешила прочь.

Вместо того, чтобы ждать в гостиной, Дариус последовал за мной во двор. Я огляделась, как будто здесь был кто-то, кто мог мне помочь, но мы были одни. Я неохотно повернулась к нему спиной, чтобы набрать воды.

– Постарайся не слишком беспокоиться о своей сестре, Лиора.

Я наклонилась, чтобы взять ведро, приказывая своим трясущимся рукам слушаться. Дариусу стоило лишь подтолкнуть меня вперед, и я бы упала в колодец вниз головой.

– О ней позаботятся во дворце, – продолжил он. – Я обещаю присматривать за ней.

Я завязала веревку и повернулась к нему.

– Правда? Почему?

– Ведь это я забираю Мину во дворец. Определенно это делает меня ответственным за нее.

Я уставилась на Дариуса, в очередной раз пытаясь примирить этого молодого человека, который выглядел не старше Люка, с чудовищем, которым он был, судя по рассказам.

Я снова подумала о девочке, которая плакала бриллиантами, вспомнила рассказы отца о том, как ее пытал Дариус, чтобы вызвать ценные слезы. В лавке Адель подслушала, как покупатели пересказывали истории о его злодеяниях. Однажды он обнаружил мальчика, чей голос был таким чистым и прекрасным, что мог заставить людей забыть все их тревоги. Мальчика посадили во дворце в огромную птичью клетку и заставили выступать перед королем до конца его дней.

Хотя у меня и не было магии, которую мог бы использовать Дариус, это не означало, что я могла терять бдительность рядом с ним. Я могла только надеяться, что он никогда не узнает, что у меня вообще есть способности.

Я была так занята изучением его лица в поисках признаков злого умысла, что не заметила, как он протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, пока не стало слишком поздно.

Внезапно страх, который я испытывала за Мину, даже мой страх перед самим Дариусом, исчез. Яркий день стал тусклым и расплывчатым; его плащ из блестящего сапфирового превратился в черный, а бледно-голубой цвет моего платья сменился мягким серым. Дариус улыбался, но это была добрая и успокаивающая улыбка, и я верила, что он будет присматривать за Миной, что во дворце она будет в безопасности.

Когда он убрал руку, ко мне быстро вернулись краски реальности. И если до этого пустота нахлынула на меня в одно мгновение, теперь она так же быстро исчезла, словно море при отливе, а я судорожно хватала ртом воздух. Я бы оступилась, если бы не держалась за колодец. У меня закружилась голова от гнева, замешательства и, как бы неправильно это ни было, от желания прожить хотя бы еще один момент без страха.

Я отступила от него, изобразив кривую улыбку.

– Ты раскраснелась. – Он вытащил ковш из ведра и протянул его мне. – Попей, пожалуйста.

Я покачала головой, все еще пытаясь подобрать слова, и Дариус пожал плечами.

– Как хочешь. – Он сделал большой глоток, не сводя с меня глаз. – Спасибо. Теперь мне намного лучше.

Было что-то неправильное в том, как невозмутимо он глядел на меня, несмотря на мой очевидный ужас, отчего у меня по спине побежали мурашки. Теперь я понимала, как он использует свою красивую внешность и успокаивающие слова, чтобы завоевать доверие людей. Все это столь же опасно обманчиво, как ядовитый цветок. Это была коварная маскировка, но блестящая. Если бы он выглядел так же ужасно, как я представляла, ему было бы не так просто подобраться к кому-то достаточно близко, чтобы навредить.

Слова Марганы эхом отдавались в моей голове: «Вот почему он собирает магов и истощает их силы. Он будет продолжать поиски, пока не заполнится пустота внутри него».

Я стиснула зубы и попятилась к дому, поклявшись никогда больше не позволять Дариусу прикасаться ко мне. Моя магия, может быть, и была бесполезной, но она была моей.

Когда мы вернулись в дом, мои чувства были до крайности обострены, как будто в любой момент я могла рассмеяться или заплакать, и я изо всех сил старалась подавить свое сияние вместе со своими эмоциями. Маргана ждала в гостиной с Адель и Миной, и, когда мы вошли в комнату, ее глаза метнулись ко мне.

– Дамы, почему бы вам не помочь Мине погрузить сундук в повозку? – сказал Дариус. – Я буду через минуту.

Закончив, мы возвращались обратно в гостиную, но остановились у двери, услышав резкий голос Марганы.

– Вам не нужно на него смотреть. Я обещала, что все будет готово, значит, так оно и будет.

– У тебя есть месяц. – Голос Дариуса звучал так же сердито. – Ты понимаешь?

– Я хоть раз до этого нарушала срок?

– Нет, но в этот раз все по-другому, – сказал Дариус. – Гораздо большее стоит на кону.

– Никто не знает этого лучше меня.

– Хорошо. А ребенок?

– Когда он вам нужен? – спросила она напряженным голосом.

– Через две недели.

– Хорошо.

– Это не слишком повлияет на другую работу?

Она вздохнула.

– Я уже сказала вам, что все будет сделано.

Возникла пауза.

– Твоя ученица необычайно талантлива, Маргана. Надеюсь, ты не спускаешь с нее глаз.

– Если вы имеете в виду ее способности к шитью, то да, она замечательная. И, конечно, я не спускаю с нее глаз.

Несмотря на безобидную тему разговора, весь диалог был на удивление напряженным. Когда тишина затянулась, я услышала, как громко у меня в ушах пульсирует кровь. Я представила их двоих, сцепившихся в безмолвной битве. И каким-то образом я оказалась в ее центре.

Послышался шорох, когда кто-то встал.

– Что ж, ладно. Полагаю, мне пора в путь. Ты можешь привезти зверя вместе с ребенком. – Когда он заговорил снова, его голос был похож на рычание. – И помни, Маргана, я был снисходителен к тебе все эти годы. Я могу усложнить тебе жизнь, если ты перейдешь мне дорогу.

Она что-то пробормотала в знак согласия, и мы с сестрами отступили как раз, когда Дариус вышел в коридор. Он посмотрел на нас долгим гнетущим взглядом.

– У вас есть время попрощаться. Я подожду снаружи.

Мы стояли в нерешительности, как будто почему-то не верили, что это действительно произойдет. Наконец, Адель протянула руки, и мы все обнялись, превратившись в клубок рук и заплаканных лиц.

– Ты прекрасно справишься в Короне. – Адель выпрямилась и заправила за ухо Мины прядь волос, упавшую на лицо. – Просто будь такой же прелестной, как всегда, и все тебя полюбят.

– Пиши нам, – сказала я. – Хотя бы раз в неделю. Обещаю, что мы всегда будем отвечать.

Мина шмыгнула носом.

– Я обязательно изучу все модные образцы в городе и зарисую их для тебя, Ора. Может, ты сможешь начать продавать собственную одежду в Сильване.

Я улыбнулась, гордясь ее храбростью.

– Скажите отцу, что я его люблю, – добавила она.

– Обязательно.

Мы вышли к повозке, где нас ждал Дариус. Он помог забраться Мине на скамью, а затем повернулся и поклонился нам.

– Прощайте, дамы. Очень надеюсь, что скоро мы будем видеться чаще. – Он устроился рядом с Миной, которая помахала нам через плечо, когда Дариус ударил поводьями по крупу лошади.

Я еще никогда не прощалась с сестрой, и на мгновение меня охватило чувство, что я больше ее не увижу. Адель сжала мою руку, как будто у нее были те же мысли.

Когда они скрылись за холмом, Маргана повела нас обратно в дом. Адель тихо плакала рядом со мной, и я делала все возможное, чтобы успокоить ее, хотя все страхи, которые испарились от прикосновения Дариуса, теперь еще больше мучили меня, такие же липкие и удушливые, как древесный дым.

Мы с Адель сидели в гостиной, пока Маргана готовила чай.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила меня сестра. – Ты выглядишь немного… странно.

– Я в порядке. – ответила я только потому, что у меня не было слов, чтобы описать свои истинные чувства.

Маргана дала нам чай и села в потертое желтое кресло напротив нашего дивана. Несколько минут она молчала, потягивая чай, но я не могла не заметить, как она на меня смотрела.

– Что такое? – спросила я, не выдержав.

Она поставила чашку на приставной столик.

– Он знает.

– Кто знает что?

– Дариус, глупая девчонка. Он знает, что ты колдунья.

Меня пробрал ледяной холод, а Адель чуть не пролила чай себе на колени.

– Откуда? Сегодня с ним не было гончих.

– Он прикасался к ней дважды, если мне правильно подсказывает чутье. Он может чувствовать магию так же легко, как и его собаки.

Вспышка гнева выплеснулась на шею Адель ярким пятном, которое все больше расползалось вширь и вверх, к лицу.

– Если он знает, то зачем тогда забрал Мину?

Маргана откинулась на спинку кресла.

– Думаю, что магия Лиоры слишком слаба и не тревожит его, по крайней мере пока.

Мои брови взлетели вверх. Пока подразумевало, что магия может измениться. Что моя магия может измениться.

– Предполагаю, что он хочет придержать Мину, просто на всякий случай.

Адель поднялась с дивана.

– На случай чего?

– На тот случай, если в Лиоре есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

– Значит, Мина – это залог? – в ужасе спросила Адель.

– В общем и целом.

Мне на плечи тяжелым грузом давило чувство вины. Я рассиживаюсь здесь в надежде, что моя магия что-то значит, отправив младшую сестру с человеком, который мучил детей ради наживы.

– Вы знали об этом? – Голос Адель звучал более злобно, чем я считала возможным.

– Не могу сказать, что это было неожиданно, но моим долгом было защитить Лиору.

– И почему вы так заинтересованы в защите Лиоры? Что вам это даст?

Маргана поднялась на ноги. Она была выше Адель, но моя сестра не дрогнула.

– Мне это не даст ничего, кроме опытной швеи и возможности помочь колдунье, хотя бы такой, как я.

– А как же Мина? – зло бросила Адель. – Кто защитит ее?

– Мина обычная девушка, к тому же очень красивая по меркам Сильвана. Дома она бы не нажила ничего, кроме неприятностей. В Короне она хотя бы научится ремеслу и получит опыт жизни в городе.

– Значит, теперь наша пятнадцатилетняя сестра – пешка в игре Дариуса, а Лиора по-прежнему в опасности, – зло всплеснула руками Адель.

– С Лиорой все будет в порядке, – сказала Маргана. – Если в ее магии что-то есть, я узнаю это раньше Дариуса.

– И, без сомнения, используете это для собственной выгоды, – сказала Адель, повторяя обвинения отца.

– Какая от этого может быть выгода?

Адель только пристально смотрела на Маргану, пока та не отвернулась, напомнив мне о приглушенном споре между Марганой и Дариусом. Дариус сказал ей не спускать с меня глаз, и она согласилась. Это было твердым напоминанием, что я не могу доверять ей или кому-либо еще в Сильване.

Но если Дариус уже знал, что я владею магией, важно было полностью изучить ее раньше него. Он знал, что я не убегу, пока у него моя сестра, но, если бы я научилась скрывать свою магию и убедила Дариуса в ее бесполезности, он мог бы отпустить Мину. А если бы во мне было нечто большее, я бы могла использовать свои силы, чтобы освободить сестру или хотя бы защитить себя. Каким-то образом мне нужно было наверстать годы подавления своей магии и научиться владеть ей. И для того, чтобы это сделать, мне нужен был учитель.

Я решила пройти обучение. Понравится это отцу или нет.

Глава пятая

Отцу это и правда не понравилось. Но они с Адель каждый день были на работе, а я была слишком взрослой и находчивой, чтобы запирать меня дома, поэтому он мало что мог поделать. Осознание этого странно освобождало, даже если мне все еще приходилось соблюдать осторожность. Десятки лет я пряталась и оставалась в безопасности, но это меня уже не устраивало. Я не могла знать своих возможностей, наконец их не проверив.

Я пришла к Маргане вскоре после рассвета, как было велено. Она сразу же проводила меня во двор за домом, где стоял ряд горшочков, наполненных цветной жидкостью. Она наказала мне красить пряжу, и к полудню мои руки были в фиолетовых разводах и от меня скверно пахло мокрой шерстью. Только в обед Маргана разрешила мне ненадолго зайти в дом и показала несколько ткацких станков – от незатейливого ручного, которым мог пользоваться ребенок, до напольного станка с педалями, занимающего половину комнаты.

– Значит, ты никогда раньше не ткала, – сказала Маргана, протягивая мне чашку чая. Сегодня она была на удивление терпеливой, учитывая, как моя неопытность мешала ее собственной работе.

– Нет, – призналась я, стараясь не морщиться от запаха своих рук, пока потягивала чай. – Я всегда покупала ткань у портного.

– Кто научил тебя шить?

– Я сама научилась.

– Не Адель?

– Ей было всего шесть, когда умерла наша мать. Она сама не успела научиться.

Последовало долгое неловкое молчание, во время которого я молилась, чтобы она не заговорила о смерти моей матери. Она умерла, спасая меня, и я ненавидела вспоминать те ужасные последние моменты.

– Эвран всегда питал нежные чувства к Адель, – сказала она наконец, рассеянно помешивая свой чай.

– Правда? – Моя чашка зазвенела, когда я поставила ее на блюдце.

– О да. Он приходил домой из школы и рассказывал о «мисс Дюваль», пока я не отправляла его гулять на улицу. При этом не думаю, что она сказала с ним больше пяти слов. Однажды он взял с меня обещание, что, если она не полюбит его в ответ, я сотку ему такую же девушку, когда ему придет время жениться. – Ее глаза заблестели при этом воспоминании. – Он с малых лет был очень серьезным мальчиком. Думаю, что именно поэтому ему так понравилась Адель.

Она говорила так, будто существовал еще один Эвран помимо того, которого я знала. Именно его дух приключений, свобода, абсолютное бесстрашие – в то время, как я боялась всего – меня в нем привлекали. Когда мне было девять, этот мальчик, стоя на камне, убедил меня, что ручей глубиной всего по колено. Пока я в панике бултыхалась и захлебывалась, он смеялся так сильно, что поскользнулся и тоже упал в воду. В другой раз он положил мертвого жука мне на грудь, пока я спала, а потом ждал снаружи всю ночь, чтобы услышать мои крики, когда проснусь.

После того, как он на собственном горьком опыте выяснил, что я не очень хорошо отношусь к насекомым, насколько бы мертвыми они ни были, проделки Эврана превратились в поддразнивания и в конце концов в ухаживания, а потом это переросло в нечто большее. Если он когда-либо и желал любви «мисс Дюваль», это могла быть только я.

– А сейчас? – спросила я как можно небрежнее.

– О, сложно сказать. Он уже довольно давно ни о ком не упоминал. В эти дни его мысли заняты другими вопросами.

Мое сердце замерло, но, если я надеялась узнать, почему Эвран от меня отстранился, это был мой шанс.

– Например?

Выражение ее лица омрачилось, взгляд обратился к потолку. Но уже в следующий момент она пожала плечами, ее тон был беспечным, когда она сказала:

– Своим будущим. – Она взяла мою пустую чашку, и я последовала за ней на кухню. – Что насчет тебя, Лиора?

– А что насчет меня?

– Должно быть, трудно кого-то встретить, когда не выходишь из дома. Разве ты не хочешь выйти замуж?

Ее слова задели меня, особенно после того, как я узнала, что Эвран никогда не упоминал моего имени.

– Я думаю, что проведу свою жизнь в одиночестве. – Я вздернула подбородок. – Как вы.

Она вытерла руки о полотенце и повела меня обратно на улицу, явно не обидевшись на мое замечание.

– Я не всегда была одна. Не забывай, у меня есть ребенок.

Откровенность Марганы всегда застигала меня врасплох. Но если она говорила свободно, я не собиралась от нее отставать.

– Могу я спросить, что случилось с отцом Эврана?

– Мы никогда не были женаты, если ты об этом. Он был магом средней руки и выступал в гастролирующей труппе магов. Они пробыли в Сильване несколько недель, пока давали представления здесь и в близлежащих городах. Затем двинулись дальше.

– Люди так делают?

– Что, заводят интрижки?

Казалось, ей хотелось заставить меня покраснеть.

– Нет, путешествуют с выступлениями. Я имею в виду колдунов.

– И колдуньи тоже.

– Дариус не отправляет их за решетку?

– В Анталле осталось очень мало гастролирующих трупп магов. Большинство из них переехали в более гостеприимные королевства, а оставшимся хватает мудрости часто перемещаться, чтобы избежать внимания Дариуса. И, как я уже сказала, отец Эврана был магом средней руки.

«А я – колдунья средней руки», – подумала я. Решилась бы я сделать что-то подобное? Если бы я присоединилась к труппе магов, то могла бы покинуть Анталлу, самостоятельно зарабатывать на жизнь и общаться с другими колдунами. Возможно, в другом королевстве никто бы даже не обращал внимания на мое сияние. Я могла бы открыть собственный магазин одежды, если бы захотела. Могла бы открыто быть с Эвраном. После того, как странно он посмотрел той ночью на мое свечение, я начала задумываться, а может, это моя магия виновата в том, что мы отстранились друг от друга? Раньше у меня не было таких страхов. А может, дело было в скрытности, а не в самой магии. Мое сердце начали терзать самые разные сомнения, которых я раньше не испытывала.

Конечно, если бы отец захотел, я бы больше не выходила из дома.

В конце дня Маргана отвела меня наверх, в свою спальню, и показала, над чем она сейчас работает. Внутри был высокий, отдельно стоящий станок с почти законченным гобеленом, подвешенным к раме.

– Что это? – спросила я, вертя головой из стороны в сторону в попытках понять картину.

– Это существо, придуманное королем.

– Что? – Я шагнула вперед, приблизившись к замысловатому плетению. У животного было тело лошади, длинная тонкая шея и голова оленя со скрученными черными рогами. Нить, которую использовала Маргана, переливалась всеми цветами радуги, как перья на груди колибри.

– Король буквально выдумал это нечто. Он нарисовал его и приказал мне соткать.

– Зачем?

– Для его личного зверинца. Это его увлечение. Он любит демонстрировать свои творения почетным гостям.

– Для этого король использует вашу магию?

Она вздохнула и села в бархатное кресло с подголовником, стоящее в углу. В ее комнате было мало мебели, но почти на каждой поверхности стояли необычные вещицы. На тумбочке красовалась забавная маленькая лампа в форме чайника. В углу на золотой подставке покоился зеленый стеклянный шар. В задней части комнаты висела тяжелая черная штора, расшитая серебряными звездами, которые тянулись от пола до потолка и от стены до стены.

– Просьбы короля, как правило, бесполезны и абсурдны, – сказала Маргана. – Поручения Дариуса совсем другие.

– Например, гончие?

– Гончие, да. Но также золото, оружие, создания из его собственных фантазий, но не такие безобидные, как зверушки короля.

– Вы когда-нибудь отказывались выполнять поручение? – спросила я, проводя пальцами по сотканным рогам зверя.

Она отвела голубые глаза в сторону.

– Нет.

Чувствуя, что она хочет сменить тему, я задала ей еще несколько вопросов о процессе работы. Она объяснила, что когда закончит ткать, то снимет гобелен со станка, хотя последний узел еще не будет завязан. Как только он будет завязан, зверь оживет, и очень важно, чтобы в этот момент гобелен уже находился в зверинце. Хотя работа была не выше человеческого роста, король представил существо высотой в десять футов, и Маргана вложила эту идею в гобелен. На работе может быть изображена горсть в сто золотых монет, но после завершения она превратится в большую гору.

– Когда вы повезете гобелен в Корон? – спросила я, помогая ей распутывать кучу пряжи.

– Через две недели.

Я никогда по-настоящему не думала оказаться в Короне, хотя город был недалеко от Сильвана. Отец не говорил о нем, но мама перед смертью рассказала Адель о прекрасном дворце, оживленных рынках, гостях со всего мира. Внезапно у меня появился способ добраться туда и возможность убедиться, что Мина в порядке.

– Можно мне поехать с вами? – нерешительно спросила я.

На мгновение она задержала на мне взгляд.

– Ты не боишься снова увидеть Дариуса?

Я определенно боялась Дариуса. От воспоминания о его касании по спине снова пробежал холодок. Но если я не могла отважиться поехать в Корон, как я могла надеяться выжить в этом мире?

– Боюсь. – признала я. – Но еще я беспокоюсь за Мину.

Маргана тяжело вздохнула. Она поднялась на ноги и махнула на меня рукой.

– Если твой отец позволит, то можешь присоединиться ко мне. Пойдем, уже темнеет.

Когда я последовала за ней вниз, меня продолжал мучить один вопрос.

– Маргана, почему вы не соткали себе кучу золота и не покинули Анталлу? Со своей магией вы бы могли сделать гораздо больше, чем ткать зверей для короля.

Она остановилась на пороге и прислонилась к дверному косяку.

– Будь моя воля, я бы больше никогда ничего не ткала. Ну, разве что шарф, – добавила она с нехарактерной для нее ноткой сухого юмора. – Но меня здесь удерживает кое-что еще. Спокойной ночи, Лиора.

Я хотела спросить, где Эвран. Мне не терпелось поделиться с ним всем, чему я научилась, но было очевидно, что Маргана со мной закончила. Мои руки покрылись мурашками от медных звезд на дереве. Что бы ни происходило между нами сейчас, он меня любил. Я верила в это всем сердцем. Я вспомнила, как он впервые привел меня на ежевичную поляну, как его зеленые глаза расширились от удивления при виде сияния моей кожи. Лиора, ты – звезда?

Стук ножа по деревянной доске вывел меня из задумчивости, когда я толкнула входную дверь нашего дома. Адель оторвала взгляд от нашинкованной капусты, ее нос сморщился от отвращения.

– Боже мой, Лиора, от тебя пахнет, как от мокрой собаки.

– На самом деле, как от мокрой овцы. – Я подошла к ней поближе и захихикала.

– Просто прими ванну, пожалуйста, пока отец не вернулся домой.

Я стащила с разделочной доски кусочек капусты и пошла дальше по коридору. Капуста была почти такого же цвета, как мои руки.

Я отмокала в воде, пока она не остыла, но, хотя запах исчез, краска не смылась. Слой пурпура на моей коже сделал сияние даже ярче. Завтра я куплю кожаные рабочие перчатки, чтобы в дальнейшем пощадить свои руки.

За ужином я рассказала отцу с Адель о своем дне, но часть моего разума блуждала в мыслях о Мине, о ее новой жизни в Короне. Я просто попала в дом ткачихи и уже открыла для себя целый мир возможностей; а каково это – жить во дворце с могущественными магами? Какие чудеса увидит там Мина? Зверинец короля? Магическое представление?

Адель пнула меня под столом и кивнула головой в сторону отца. Он выжидающе на меня смотрел.

– Извини, отец. Ты что-то спросил?

– Я говорил вам, что сегодня в лавку заходил мистер Моро. Он сказал, что хочет поговорить с тобой наедине. Я ответил, что обсужу это с тобой.

Я взглянула на Адель, которая с надеждой улыбнулась. Я знала, что она желает мне только счастья, а насколько знала моя семья, у меня не было никаких видов на брак. Сестры думали, что мы с Эвраном просто друзья, потому что, если только он не разделял моих чувств, мы и были просто друзьями. Люк был успешным дельцом и пользовался расположением в обществе. Если Эвран действительно больше меня не любил, то я была бы дурой, отказав такому, как Люк.

Но эту конкретную дуру не интересовал брак по расчету или ради удобства.

– Я подумаю об этом, – солгала я.

– Хорошо, – кивнул отец. – Помни, Лиора, большинству колдуний приходится довольствоваться жизнью в одиночестве, как Маргане. Или хуже – выходить замуж за колдуна. Возможно, Люк закроет глаза на твое положение, учитывая, как много у вас общего. Считай это страховочной сеткой, для всех нас.

Я сглотнула подступившую к горлу желчь. Единственное общее, что было у нас с Люком, это интерес к одежде, что не назовешь основой для счастливых отношений. В то время как отцу брак с Люком казался страховочной сеткой, для меня эта возможность звучала устрашающе, как затягивающаяся петля.

Глава шестая

Шли дни, и я радовалась обучению больше, чем могла представить. Оно позволило мне отвлечься от возможного предложения Люка и от того, что Эвран продолжал меня избегать. Когда я приходила к Маргане, его никогда не было дома, и казалось невозможным, чтобы мы не встретились хотя бы случайно, даже учитывая, как Эвран любил проводить время на улице.

Маргана сказала, что сегодня я могу прийти позже, так как у нее много работы и не будет времени меня обучать. На ее двери я нашла записку с указанием пойти проверить горшочки с краской. Шерсть будет готова, когда станет глубокого сливового цвета. Я нашла прислоненную к забору палку и с ее помощью вытащила шерсть из жидкости. Я избегала Люка, а потому еще не купила себе перчатки.

Проверив всю пряжу, я пошла на кухню заварить чай. Часы с кукушкой на стене подсказали мне, что уже почти обед. Я чуть не уронила чайник, когда пробило двенадцать и из часов вылетела настоящая птица. «Ку-куу», – прокричала она жутким человеческим голосом. После двенадцатого удара курантов птица залетела обратно в часы, и за ней со щелчком закрылась маленькая дверца.

Оказалось, дом Марганы был полон подобных странностей. Я не знала, соткала она их сама или купила у других магов. У нас дома не было ничего подобного. Магические предметы стоили дорого, и я всегда подозревала, что отец избегает приносить домой что-то волшебное из лавки. Теперь мне казалось, что последние тринадцать лет он провел, притворяясь, что моей магии не существует. Скрывая меня от Дариуса, отец скрывал меня и от самой себя.

Я прождала четверть часа, но Маргана так и не спустилась. Возможно, сверху она не слышала часы. Я зашагала так громко, как только могла, чтобы она не подумала, что я пытаюсь подглядеть, и затопала вверх по лестнице. Все спальни были пусты, включая ее собственную.

Внезапно по ту сторону черной шторы раздался грохот. Я думала, что ее используют для затемнения окон, но теперь, когда подумала об этом, то вспомнила, что видела снаружи дома чердачное окно. Должно быть, за шторой находится ведущая туда лестница.

– Маргана? – Ответа не последовало, но я услышала приглушенный голос. Неужели Эвран был в доме весь день? Если бы мы только могли поговорить, я знаю, что мы смогли бы все уладить.

Я позвала еще два раза, но ответа по-прежнему не было. Я осторожно отодвинула край шторы. Как я и подозревала, с другой стороны от нее находилась узкая лестница, верхняя часть которой была окутана тенью.

Если моя магия для чего-то и годилась, то именно для этого. Я осторожно ослабила контроль над эмоциями, позволив своему неподдельному страху подняться на поверхность. Моя кожа засияла в ответ, осветив дверь наверху лестницы.

Внутренний голос велел мне вернуться. Мне нечего было делать в спальне Марганы, и не было никаких оснований полагать, что ей угрожает опасность. Но любопытство подталкивало меня вперед. Я прошла уже половину лестницы, когда услышала скрип и подняла голову.

– Лиора? – Маргана стояла наверху лестницы, еще более внушительная, чем когда мы стояли на одном уровне. – Что ты делаешь?

Я попыталась приглушить свое сияние, но погасить его было далеко не так просто, как вызвать.

– Прошу прощения за вторжение. Я слышала что-то за шторой.

– Тебе нельзя сюда заходить.

Я сразу поняла, что, какой бы особый проект ни имел в виду Дариус, он был там, на чердаке.

– Извините.

– Давай вернемся к горшочкам с краской. Шерсть уже должна быть готова.

Казалось, Маргана не сердилась на меня больше обычного, но мое сердце все еще выскакивало из груди, когда она вытащила шерсть из горшка и повесила сушиться.

– Для чего вы будете ее использовать? – спросила я.

– Я еще точно не знаю. Возможно, для очередного зверя короля.

– Как много времени вам дают на каждый гобелен?

Она закончила развешивать пряжу и вымыла руки в тазу. После того, как она хорошенько потерла руки с мылом, большая часть краски сошла, хотя они все еще были оттенка лаванды.

– По-разному. Иногда мне приказывают завершить небольшое задание за неделю. На другие гобелены мне дается год. У зверей короля нет жестких сроков. Задания Дариуса всегда важнее.

– Сколько времени у вас занял самый сложный гобелен?

Она взглянула на меня через плечо.

– Почти двадцать лет.

– Двадцать лет! Он, должно быть, огромный. Что это было?

Вместо ответа она посмотрела на небо. Над нами зажглась первая звезда, как будто только что пробудилась от дневного сна. Это был тот самый гобелен, который она прятала на чердаке? Что могло быть такого большого или сложного, чтобы работать над этим двадцать лет, и почему такая секретность?

По взгляду Марганы я поняла, что разговор окончен.

– Завтра мы можем начать мотать пряжу на прядильном колесе. Спасибо, что помогла мне сегодня.

В тот вечер я рано легла спать, надеясь избежать вопросительных взглядов отца. Чем больше я думала о том, чтобы выйти замуж за Люка, тем более очевидными мне казались варианты моего будущего: навсегда остаться в Сильване, выйти замуж за нелюбимого человека, зато обеспечить безопасность и комфорт своей семье; или уехать и выяснить, на что я способна – не только как колдунья, но и как человек. Несомненно, второй вариант был более опасным, но он разжигал во мне такое приятное возбуждение, которого я никогда раньше не испытывала.

Вздохнув, я взяла одну из любимых книг – о служанке, которую отправили работать в замок с привидениями и которая влюбилась в прекрасного призрака. Когда я дошла до момента, где служанка касается его в первый раз, я захлопнула книгу и отложила ее в сторону, желая еще немного насладиться чувством предвкушения. Я выбралась из кровати и подошла к окну, открыв его ровно настолько, чтобы впустить прохладный ночной ветерок.

Из гостиной доносились голоса – Адель с отцом тоже открыли окна. Когда я уходила, Адель вышивала на наволочке цветы, а отец готовил счета для клиентов, которые не смогли с ним расплатиться. Он хранил товары, представленные в качестве залога, и продавал их в лавке, когда люди не могли вернуть ему деньги, но заложенные предметы почти никогда не окупались, да и вообще не было гарантии, что их удастся продать.

– Ты так похожа на свою мать, когда сидишь так с распущенными волосами, – сказал отец.

Я открыла окно шире, чтобы услышать ответ Адель. Я всегда считала, что она очень похожа на портрет матери, который отец заказал на ярмарке еще до моего рождения, но я никогда не слышала, чтобы он это говорил.

– Что бы сказала мама на то, что Мина уехала в Корон? – спросила Адель. Она редко говорила о матери, хотя была единственной из нас, кто ее помнил. В детстве Мина задавала Адель всевозможные вопросы. Была ли она похожа на мать? А мама была очень красивой? Какой у нее был любимый цветок? Адель отвечала как можно короче: да, да, маки. После этого Мина какое-то время была одержима маками и просила меня вышивать их на всей ее одежде.

Последовала долгая пауза, и я испугалась, что отец вышел из комнаты. Но он, наконец, прочистил горло и сказал:

– Она была бы убита горем. Это я настоял, чтобы мы уехали из Корона, но она хотела покинули Анталлу совсем. Я должен был прислушаться.

– Мама хотела уехать из Анталлы? – Адель так же удивилась, как и я. – Я думала, что вы покинули Корон из-за Дариуса.

– Это так. По правде говоря, он слишком сильно интересовался вашей матерью.

Мы с Адель ахнули в унисон.

– Почему? – спросила она. – Что ему могло от нее понадобиться?

– Она была красивой. И… она была особенной.

«Насколько особенной?» Мне хотелось закричать, но я сжала губы, чтобы не издать ни звука. Что-то мне подсказывало, что отец не стал бы вести этот разговор при мне – он знал, как я себя виню за смерть матери.

– Возможно, это было наивно с моей стороны, но после смерти вашей матери я думал, что избавился от этого человека. Видишь ли, я не знал о Маргане, когда мы переехали из города. Но поскольку Лиора всегда была дома, а Дариус редко сам приезжал в Сильван, казалось, что мы в безопасности. Мы были в безопасности.

– А теперь? – спросила Адель.

Я так сильно высунулась из окна, что мне пришлось опереться на подоконник, чтобы не вывалиться в сад.

– Теперь он знает, что у меня есть дочь, которую я прятал много лет. Возможно, сначала он не почувствовал магию Лиоры, но он не дурак. Он сразу понял, что есть причина, по которой он никогда ее раньше не видел. Поэтому он забрал мою Мину… – Его душили слезы, и ко мне вернулось чувство вины, которое я впервые испытала при отъезде Мины.

– Но он не забрал Лиору, отец. И у него нет причин вредить Мине.

Он долго молчал.

– В магии Лиоры есть нечто большее, чем ты думаешь. Большее, чем кто-либо из нас представляет. Я никогда не хотел пугать Лиору, но ее сила гораздо более зловещая, чем кажется. Я надеялся, что мы сможем держать ее силы под контролем, если у Лиоры не будет причин ими пользоваться. Но теперь, когда она проводит время с ткачихой, которая напрямую связана с Дариусом, я боюсь, что мы все в очень серьезной опасности.

– В Лиоре нет ничего зловещего, отец. – Я могла представить, как Адель недоверчиво качает головой, так же, как и я.

Казалось, он ее не слышит.

– Возможно, мы смогли бы придумать причину, чтобы вернуть Мину домой и тихо покинуть Сильван до того, как заметит Дариус. Но куда мы отправимся и как спрячем Лиору – это вопросы, на которые я так и не смог найти ответа.

Мое сердце билось так громко, что я с трудом разобрала ответ Адель.

– Отец, я не хочу уезжать.

Его тон был мягким, когда он спросил:

– Из-за Килиана?

Килиан? Имя было знакомым, но мне потребовалось время, чтобы вспомнить, кому оно принадлежит. Он был сыном хозяина постоялого двора. Отец с Адель иногда обедали в «Вечерней звезде», когда работали. Килиан был там поваром. Но я никогда не думала, что у Адель могут быть с ним какие-то отношения.

Должно быть, Адель кивнула, но следующий вопрос отца все равно застал меня врасплох.

– Он просил твоей руки?

– Еще нет, – пробормотала Адель. – Но я думаю, что попросит.

Отец некоторое время молчал.

– Он должен четко изложить свои намерения. Если Дариус думает, что увидел в Лиоре что-то, что сможет использовать, это не пойдет на пользу никому из нас.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что жители Сильвана больше не будут нам доверять. Мое дело пострадает, а ваша репутация будет запятнана, если не совсем разрушена. Но если ты будешь замужем за человеком с хорошим положением, жители города могут быть более снисходительными. То же самое относится и к твоей сестре.

Последовало долгое молчание, я тихо закрыла окно и прокралась обратно в кровать. Что имел в виду отец, говоря, что мама особенная? Дариус испытывал к ней романтические чувства? Если да, то неудивительно, что мама хотела уехать из Корона гораздо дальше, чем в Сильван.

И что он имел в виду, говоря, что моя магия зловещая? Хотя я, конечно, надеялась, что во мне есть нечто большее, чем светящаяся кожа, я никогда не предполагала, что моя магия способна творить зло. Было ли обучение магии ошибкой? Что, если я случайно причиню вред своей семье? Что, если я причиню вред Эврану?

Тогда я начала задумываться, что отъезд из Сильвана – это лучший вариант не только для меня, но и для всех, кого я любила. Если слова отца были правдой, само мое существование подвергало их опасности.

Очевидно, отец убедил себя, что мне нужно немедленно использовать все возможности, потому что на следующий день он пригласил Люка к нам домой, хотя он так и не выслушал моего окончательного решения. Мне очень хотелось притвориться больной, но, учитывая волнение отца за мою безопасность, я знала, что должна хотя бы выслушать Люка. Возможно, он захочет покинуть Сильван, а может, даже и Анталлу. У Люка было гораздо больше денег, чем я могла надеяться заработать в качестве помощницы Марганы, и, если трезво смотреть на вещи, мне потребовались бы месяцы, чтобы накопить на проезд до другого королевства, не говоря уже о том, чтобы найти средства к существованию, куда бы я ни отправилась.

Тем не менее, до прибытия Люка мой страх рос с каждой минутой. Отец с Адель ушли на работу, позволив мне самой с ним разбираться. Я заметалась по гостиной, зажигая свечи и лампы, и, хотя на улице было тепло, на всякий случай развела огонь в камине. Возможно, ему станет так жарко, что он уйдет по собственной воле.

Когда, наконец, раздался стук в дверь, я поставила чайник и задержалась у зеркала в коридоре, чтобы убедиться, что не слишком открыто одета. На мне была блузка и длинная юбка – мой обычный наряд, но голова была непокрыта. Схватив с вешалки платок, я поспешно повязала его вокруг головы, сделала глубокий вдох и открыла дверь.

– Добрый день, мистер Моро, – сказала я, делая реверанс, после чего проводила его в гостиную и жестом пригласила сесть в одно из наших кресел. – Я только принесу чай.

– Не торопитесь, Лиора, – ответил он, скрестив свои длинные ноги. Что-то в его позе, в его сверкающих белых зубах и темных волосах на мгновение напомнило мне гончих Дариуса. Я вздрогнула, несмотря на жару.

– Вода уже кипит, – сказала я и поспешила прочь. На кухне я заваривала чай дольше, чем нужно, чтобы Люк не попросил вторую чашку.

Когда я вернулась, Люк стоял и разглядывал портрет моей матери над каминной полкой.

– Она была довольно красива, не так ли? – спросил он через плечо, затем взял подсвечник и повертел его в руках, как будто что-то прикидывая, а потом провел пальцем по полке.

Я с шумом налила Люку чай, с грохотом плюхнула чайник на поднос, лязгнула чашкой о блюдце и протянула ему.

– Ах, спасибо. – Он взял чашку, но вместо того, чтобы вернуться в кресло, устроился рядом со мной на диване. – Должен сказать, что у вас прекрасный дом. Такой чистый и уютный.

Мои глаза непроизвольно сузились.

– Не могу сказать, что это только моя заслуга. Адель тоже много делает по дому.

– Конечно. Вашему отцу повезло иметь таких послушных дочерей. – Люк вытер капельку пота со лба. – Здесь жарковато, не так ли? – Он многозначительно посмотрел на огонь.

Адель всегда считала, что я нравлюсь Люку, но теперь я задумалась, кого он ищет – жену или служанку. Я не двинулась к огню, чего он, без сомнения, от меня ожидал, а вместо этого сделала небольшой глоток чая.

Он через силу улыбнулся и попробовал свой чай, затем поморщился от горечи.

– Прелестно, – прохрипел он, ставя чашку обратно на блюдце.

Усмехнувшись в свой чай, я почувствовала, как он развернулся в мою сторону, и посмотрела наверх.

– Лиора, полагаю, вы догадались о причинах, по которым я пришел к вам сегодня.

Я сглотнула. Для предложения руки и сердца его тон был странно зловещим.

Я не ожидала цветистой речи или наигранного признания в любви, но меня удивила его прямота. Никаких эмоций, никаких попыток узнать мои чувства. Он даже не собирался задать несколько формальных вопросов обо мне, прежде чем просить стать его женой?

– Я…

Мы оба вздрогнули от громкого стука в дверь. В моем доме никогда не было гостей, не говоря уже о двух сразу. Я извинилась и пошла посмотреть, кто это, радуясь поводу уйти от Люка.

Передо мной стоял ошеломленный Эвран.

Меня так удивил его вид, что я не знала, радоваться ли мне, что он наконец пришел меня повидать, или злиться, что он так долго заставлял меня волноваться.

– Почему ты надела платок в доме? Тебе никогда не следует прикрываться.

Я откинула его с лица.

– Я забыла, что надела его, – рассеянно сказала я.

Эвран был у меня дома. Он говорил со мной так, будто между нами все хорошо, а моя семья отсутствовала. Это была прекрасная возможность обсудить наше будущее, если на него еще оставалась какая-то надежда.

Или могла бы быть. Я нахмурилась и оглянулась.

– Здесь кто-то есть? – Не дожидаясь ответа, Эвран прошел мимо меня в дом и резко остановился, когда увидел Люка, который сидел на диване с ухмылкой, играющей на его полных губах.

Эвран повернулся ко мне.

– Я не знал, что ты не одна. Я пойду.

– Не утруждайтесь. Мне все равно нужно домой. – Люк встал и прошел мимо Эврана к входной двери, остановился и положил руку на дверную ручку. – Скоро мы продолжим разговор, – сказал он мне слишком интимным тоном. – И Эвран прав. Такой особенный человек, как вы, никогда не должен прикрываться.

Он уже шел по дорожке, когда я обрела дар речи.

– Спасибо, что заглянули, – негромко крикнула я вдогонку, затем повернулась к Эврану.

– Где Адель? – спросил он. – Тебе не следует приводить домой мужчину, когда ты здесь одна.

– Ты же здесь, – выпалила я в ответ, мои щеки пылали.

– Ты серьезно сравниваешь меня с… – Он замолчал и махнул рукой в направлении двери.

– Извини. Отец настоял, чтобы я с ним встретилась. Что я должна была ответить?

– «Нет» было бы хорошим началом.

Я скрестила руки на груди и вернулась в гостиную, чтобы потушить огонь. К приходу Эврана было уже слишком жарко.

– В любом случае, почему он тебе так не нравится? – спросила я через плечо. – Он никогда ничего тебе не делал.

– Он высокомерный, – возразил Эвран. – И мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Я выпрямилась и повернулась к нему лицом. Эвран тяжело дышал, как будто только что пробежал милю. Было ли возможно, что он ревновал к Люку? Эта идея была нелепой. Он должен понимать, что портной ничего для меня не значит.

Осмелев, я сделала шаг ближе к Эврану. Если он ревновал, это значило, что ему по-прежнему не все равно.

– Как он на меня смотрит?

– Как будто ты рулон красивой ткани, которую он хочет задрапировать и приколоть по своему вкусу. Как будто ты вещь, которой можно владеть, а не человек, которого можно любить. – Его зеленые глаза блестели в свете догорающих углей.

Я положила руку ему на грудь, почувствовала ровное тук-тук его сердца под кончиками моих пальцев.

– Где ты был? – тихо спросила я. – Я боялась, что больше тебя не увижу.

Он нахмурил брови, что выглядело как искреннее раскаяние.

– Извини. Мне нужно было немного времени, чтобы подумать.

– О чем?

Его взгляд скользнул вниз, туда, где моя рука лежала на его груди. Я подумала, что у меня хорошо получилось сдержать эмоции. Мое свечение было ярким, но не вышло из-под контроля.

– О том, что случилось той ночью.

– Когда? В лесу? Это просто была моя глупая магия. – Отец ошибался на этот счет. Я бы никогда никому не причинила вреда, особенно Эврану. Мне просто нужно было держать себя в руках. – Если быть в твоих объятиях означает больше никогда не светиться, то я с радостью приму это.

Он улыбнулся, но улыбка была натянутой.

– Не говори так. Твое сияние – часть тебя.

– Ты часть меня, Эвран.

Его руки оставались опущенными, но он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в лоб.

– Если, чтобы быть со мной, ты должна в чем-то измениться, оно того не стоит.

– О чем ты говоришь? Ничего не изменится. Это ты и я, Эвран. Так же, как и было всегда.

Он несколько раз моргнул, и мне показалось, что я увидела, как его зрачки быстро расширяются и сужаются. Он попятился от меня, и я отпустила руку.

– Это не так. Больше не так.

– Пожалуйста, не пугай меня. Я выясню, как контролировать свою магию. Или мы можем уехать из Анталлы. Ничто не мешает нам пуститься в настоящие приключения, о которых мы только могли бы мечтать. Твоя мать сказала…

Он вздохнул.

– Лиора.

– Просто… пожалуйста. Не бросай меня. – Мне было ненавистно то, как жалко это прозвучало, но я ничего не могла с собой поделать. Мое сердце разрывалось, а Эврану было все равно. – Мне так жаль. Я не знаю, что со мной не так.

– С тобой все в порядке, Лиора. Обещай мне, что бы ни случилось, ты будешь помнить об этом.

Я покачала головой.

– Что значит «что бы ни случилось»? Ничего не случится.

Эвран отошел к порогу, его силуэт вырисовывался в лучах заходящего солнца.

– Думаю, мне лучше держаться от тебя подальше, по крайней мере сейчас.

Комок встал у меня в горле.

– Если ты больше не хочешь меня видеть, то просто признай это, – выдавила я. – Но не говори, что так будет лучше для меня.

– Сейчас ты этого не понимаешь, – сказал он. – Но это правда.

– Эвран…

– Мне нужно разобраться еще с несколькими вопросами, Лиора. Мы поговорим, когда я вернусь.

Я подошла и встала перед ним, все мое тело дрожало от гнева и боли.

– О чем тут говорить? Ты совершенно ясно дал понять, что не хочешь быть со мной. Просто скажи, что не любишь меня, чтобы я могла двигаться дальше. – Я чуть не добавила, что в отличие от него Люк хочет на мне жениться, но побоялась, что Эвран скажет принять предложение портного.

Он слегка наклонился ко мне, и на мгновение мне показалось, что он меня поцелует. Но вместо этого он отступил назад.

– Прощай, Лиора.

Я ничего не ответила. Было слишком больно. Только когда он исчез в темноте, я закрыла дверь и прислонилась к ней, слишком опустошенная даже для слез.

Глава седьмая

– Этот новый гобелен должен оставаться в секрете, – сказала мне Маргана, когда несколько дней спустя привела меня в свою спальню. – Крайне важно, чтобы ты его ни с кем не обсуждала, даже с сестрами.

– Я обещаю, – сказала я, и мои ладони вспотели, когда она села за ткацкий станок высотой в несколько футов. Я ничего не слышала об Эвране, а когда спросила о нем Маргану, она просто ответила, что он ушел по другому поручению. Было трудно существовать с разбитым сердцем – у меня не было аппетита, я часто просыпалась по ночам, ведь меня мучили сны об Эвране, – но по крайней мере благодаря обучению я вставала, одевалась и выходила из дома.

Маргана собиралась ткать гобелен из кучи мотков шелка цвета слоновой кости и персика, лежащих в корзине у ее ног. Она устроилась на скамье перед станком и жестом пригласила меня сесть на стул рядом с ней.

– Мы будем ткать ребенка для короля и королевы.

Я чуть не села мимо стула, и мне пришлось схватиться за ее плечо.

– Прошу прощения?

– Королева бесплодна, а королю нужен наследник. Мне поручили его создать.

– Вы собираетесь соткать человеческое дитя? – Я взглянула на пряжу, которая, как я теперь поняла, была телесного цвета.

– Верно.

Я глубоко вздохнула и медленно опустилась на стул.

– В детстве я слышала сплетни о том, что вы соткали королеву, но раньше я им не верила.

Она поджала губы, как будто попробовала что-то кислое.

– Признаю, что она – не лучшее мое творение. Но, по правде говоря, запрос короля не включал слова «умная» и «плодовитая». «Сделай ее красивой, – говорил он мне, – с волосами как лен, и кожей как теплый мед, и бледно-голубыми глазами». Будем честны, он скорее описывал кобылу паломино, а не женщину. Но король приказывает, а я выполняю. По крайней мере, я вложила в нее немного доброты. Она неплохая женщина, просто немного пресная.

– Но зачем королю понадобилась сотканная жена? Наверняка было много красивых настоящих женщин, из которых можно было выбрать.

– О, у него когда-то уже была настоящая жена. Для Саломеи все закончилось не очень хорошо.

Я понятия не имела, что король раньше был женат. Отец точно никогда об этом не упоминал.

– Что случилось?

– Случился Дариус. – Маргана передала мне несколько ниток для мотка, пока говорила.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду.

– Жена короля была колдуньей?

– Из соседнего королевства, – кивнула Маргана. – Она была относительно слабой колдуньей и могла лишь отличать правду от лжи. Что полезнее всего в карточных играх. Но это обеспокоило Дариуса. Он не мог допустить, чтобы кто-то в окружении мог предупредить короля о его дурных намерениях.

– Дариус убил королеву? – Я посмотрела на нее в ужасе.

Маргана издала тихий смешок.

– Нет-нет. Брак признали недействительным, а королеву отправили в монастырь, предположительно из-за безумия. Их дочь поехала с ней, по той же причине. Она была еще маленькой девочкой, но у Дариуса хватило наглости назвать ее сумасшедшей.

Какое-то время я просто сидела, пытаясь осмыслить то, что сейчас узнала. Неудивительно, что мама хотела уехать из Анталлы. Я могла только представить, что бы он сделал с отвергнувшей его женщиной, если ему хватило наглости избавиться от королевы.

– Так вот почему вы соткали королю жену? – спросила я. – Чтобы Дариус мог ее контролировать?

Она кивнула и начала ткать.

– Естественно, он хочет и наследника, которым сможет помыкать. Именно над этим мы сегодня и работаем.

– Значит ли это, что вы вплетаете в свои творения не только внешность, но и характер?

Она кивнула.

– Каждый раз перед началом работы над гобеленом я произношу заклинание и повторяю каждый день, пока тку. И есть отдельное заклинание для завершения гобелена.

– О чем просил король?

– Мальчика, естественно, – изогнула бровь Маргана. – Живое воплощение его собственного эго. Король хочет, чтобы ребенок был сильным, здоровым и прирожденным правителем. К счастью, королева внесла свой вклад и попросила, чтобы он был добрым и нежным. Я написала заклинание, которое включает все эти условия. И на этот раз я добавлю ум, поскольку мы говорим о нашем будущем короле. К сожалению, я не могу наделить его магией… Дариус поймет это сразу же, как только возьмет ребенка на руки.

– Так заклинание уже готово? – спросила я, придвигаясь ближе. Несмотря на беспокойство, я была зачарована. Она собиралась соткать ребенка из шелка. Какая магия может быть более могущественной, чем способность создавать жизнь?

Она кивнула и начала петь, беря в руки моток бледно-розовых ниток.

Будешь добрым ты и милым,

Сотканный из моих слов,

Будешь честным, будешь сильным,

Величайшим из умов.

Как правитель – самым мудрым,

Справедливей не найти.

Сотканный из этой песни,

Кровь и плоть ты обрети.

Магия, добро и щедрость

Вложи в сердце малыша,

Помоги волшебной нитью

Создать образ, не спеша.

Она продолжала напевать, пока работала, осторожно подтягивая раму.

– Сколько времени это займет? – пробормотала я, завороженная ее словами.

– День или два. Гораздо меньше, чем для обычного ребенка, но ты можешь пойти домой, если хочешь. Я буду занята гобеленом и не смогу, пока работаю, обучать тебя. – Она подняла маленькую прядь волос, перевязанную бледно-голубой лентой.

– Что это?

– Волосы с первой стрижки короля. Когда прядешь, полезно иметь какой-то символ того, что пытаешься создать. Это придает готовому изделию подлинность, которой иначе не хватало бы.

У меня перехватило дыхание, когда я представила, на что способна такая сила в плохих руках. Мысль о том, что особый проект Дариуса всего в одном лестничном пролете от нас, заставила мой пульс участиться. Гончие, хотя по-своему и опасные, несомненно, были не самым ужасным, что мог поручить Дариус.

Благодаря Маргане я начала понимать, что магия может быть силой созидания и разрушения, добра и зла. Я знала об очень немногих магах и их способностях: о Маргане, Дариусе, девочке, которая плакала алмазными слезами. И о себе. До сих пор моя магия не приносила мне ничего, кроме одиночества и тайн. И если она действительно была злой, возможно, отец был прав, и мне было лучше об этом не знать.

– Маргана, могу я кое о чем спросить?

Она издала тихое «хмм», которое я восприняла как «да».

– Вы знали мою мать?

– Не очень хорошо. Твоя семья тогда жила в городе, а я, как ты знаешь, не очень-то общительна.

– Но вы знаете, из-за чего родители покинули Корон?

Она взглянула на меня краем глаза.

– Твой отец никогда тебе не рассказывал?

– Я всегда думала, что это из-за того, что он боялся Дариуса.

– О, полагаю, твой отец очень его боялся.

– Знаю. И, очевидно, не без причины. Но как-то ночью я подслушала их разговор с Адель. Он сказал, что Дариус проявлял интерес к нашей матери, что она была «особенной». – Я на мгновение прикусила губу, задаваясь вопросом, как много можно рассказать Маргане. Но предположила, что не будет ничего плохого, если я просто спрошу. – Дариус был влюблен в мою мать?

Маргана прервала работу и смерила меня холодным голубым взглядом.

– Послушай, Лиора. Дариус не способен любить. Каким бы ни был его интерес к твоей матери, могу тебя заверить, что это не имело ничего общего с чувствами.

Я слегка съежилась от ее тона, и она вздохнула.

– Ты молода и неопытна. Возможно, мне нужно выразиться яснее. Есть магия безобидная. Есть такая, которая может нанести вред, оказавшись не в тех руках. Но самая опасная магия – это та, которая использует колдунов и колдуний, которая питается ими, как паразит, и растет за пределы возможностей владельца ее контролировать.

– И именно такой магией владеет Дариус?

– Дариус не просто владеет магией, дитя. Дариус и есть магия. Или магия есть Дариус. В нем не осталось ничего от человека, которым он когда-то был. Никакого чувства сострадания, к которому можно было бы воззвать. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Я кивнула, чувствуя себя глупо из-за своего вопроса, но в то же время злясь, потому что не моя вина была в том, что я ничего из этого не знала.

Маргана возобновила работу, снова затянув свою песню, и я поняла, что мне пора идти. Как только я подошла к двери, она подняла руку.

– О, и еще кое-что, Лиора. Наверное, тебе стоит начать собираться. Мы отправляемся в Корон через два дня.

Я села напротив Марганы, и карета загрохотала по дороге, на полу между нами лежал свернутый гобелен. Отец умолял меня не ехать, но я настояла, ведь кто-то должен убедиться, что Мина в порядке, и он, наконец, смягчился. Прошли недели, а мы не получили от нее никаких вестей, даже не знали, как с ней связаться. Теперь, когда чувства Эврана ко мне стали до боли ясны, пришло время поставить во главу угла безопасность моей семьи. И я решила навсегда покинуть Сильван, как только узнаю, что с Миной все хорошо. Люк так и не сделал мне предложения, но, несомненно, планировал сделать это в будущем. Когда вернусь домой, я соглашусь выйти за него, если он согласится уехать как можно дальше от Корона.

Дариус послал за нами карету, и было странно с таким комфортом направляться в логово зверя, которого я избегала всю свою жизнь. Маргана думала, что нам не придется много общаться с Дариусом, и она заверила меня, что я точно не останусь с ним наедине. Но у меня все еще что-то замирало в животе при мысли о возможной встрече с ним.

Корон был столицей и крупнейшим городом Анталлы. Чем дольше мы ехали мимо простирающихся до горизонта лавандовых полей, тем больше по размеру становились деревни и города, и я поняла, насколько мал был Сильван в сравнении с ними.

Когда наконец показался Корон, я невольно ахнула. Над городом возвышалась дворцовая башня. Друг над другом, похожие на многоярусный торт, выстроились семь куполов, и каждый был украшен стеклянным солнечным лучом. В свете заходящего солнца сверкал белый мрамор.

«Он похож на меня», – подумала я. Весь дворец сверкал.

Вскоре мы проследовали за высокие белые стены, окружающие Корон. Мимо проезжали другие кареты и повозки, прибывающие для торговли и развлечений. Маргана оттащила меня от окна и задернула шторы.

– Лучше мы тебя спрячем. У Дариуса есть люди, которые постоянно ищут магов для его коллекции. Возможно, он уже знает о твоих способностях, но последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы нас преследовал какой-нибудь алчный любитель-охотник на магов.

– Что? – Я в замешательстве уставилась на Маргану, пытаясь понять смысл ее слов.

– Гончие – это недавнее изобретение, придуманное после охоты с королем. Но в основном Дариус полагается на своих шпионов. Он предлагает достаточно большое вознаграждение, так что они не утруждают себя лишними сомнениями. Лучше по возможности их избегать. Честно говоря, я удивлена, что никто в Сильване тебя еще не раскрыл.

Маргана упомянула о шпионах в ту ночь, когда встретила меня на дороге, но мне все еще трудно было поверить, что наш тихий провинциальный городок, населенный совершенно обычными людьми, скрывает такие опасные тайны. Если она была права, то любой мой знакомый мог быть шпионом.

– Я постоянно поражаюсь тому, как защищал тебя твой отец, – продолжила Маргана. После нескольких минут молчания она вздохнула и отодвинула занавеску ровно настолько, чтобы я могла выглянуть наружу.

Улицы заполняли люди в самых разных нарядах, народу было больше, чем я когда-либо видела. Я пожалела, что не захватила альбом для рисования, чтобы запечатлеть все чудеса. Когда мы проезжали мимо большого квадратного здания, отделенного от дороги ярко-зеленой лужайкой и длинным прямоугольным водоемом, я оглянулась на Маргану, подняв брови.

– Дом лорда Дариуса. Самые выдающиеся маги прошлых поколений жили в подобных зданиях. Сейчас их домом являются дворцовые темницы.

– Сколько магов держит в заточении Дариус?

– Около дюжины за раз. Других он отсылает. Только нескольким могущественным магам разрешено свободно жить, как мне, при условии, что они подчиняются приказам Дариуса. Но угроза тюремного заточения или смерти существует всегда, и Дариус никогда не упускает возможности напомнить мне об этом.

Когда мы проезжали мимо здания, у меня по макушке пробежал холодок. По обе стороны дорожки, ведущей к входной двери, стояли две бронзовые статуи. Пока я наблюдала, они начали медленно менять свои позы. Так медленно, что сначала я подумала, что мне это почудилось.

Я снова взглянула на Маргану широко раскрытыми глазами, и она понимающе кивнула: «Он постоянно держит под рукой несколько магов-художников, в основном в эстетических целях. В конце концов, Дариус – коллекционер».

Мы завернули за угол на улицу, вдвое более широкую, чем предыдущая. Дворцовая башня была такой высокой, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть верхушку с такого близкого расстояния. Она как будто и правда сияла в солнечных лучах – на ее блестящем фасаде из белого мрамора были серебряные, золотые и черные вставки.

– Дворец прекрасен, – выдохнула я.

– Его построила одна из самых известных колдуний всех времен, конечно, еще задолго до твоего рождения. Она обладала силой, подобной моей, но оживляла картины, а не гобелены.

«Какая ирония», – с горечью подумала я. Король, позволяющий пытать магов, счастливо живет во дворце, построенном одним из них.

– Много ли магии работает подобным образом? – спросила я, окидывая взглядом широкие черно-белые шахматные плитки внутреннего двора за железными воротами. Территорию заполняли топиарии в форме различных мифических животных, что было еще одним доказательством любви короля к странным существам.

– Лишь крошечная часть. Существует слишком много разных видов магии, чтобы все их перечислить.

Я снова повернулась к Маргане.

– Вас считают могущественной колдуньей?

– Достаточно могущественной, чтобы быть полезной Дариусу, но не настолько, чтобы он считал меня угрозой.

– А что насчет короля? Разве он не имеет права голоса в этом вопросе?

Она смерила меня своими пронзительными голубыми глазами.

– Дариус и есть король, насколько это касается каждого из нас. И тебе бы стоило это запомнить. Пойдем. Он будет нас ждать.

Глава восьмая

Солнце как раз опускалось за высокую башню, отбрасывая длинную тень на шахматный двор. Стражник помог нам выйти из кареты, сопроводил через арку и дальше по крытой дорожке в сад.

– У тебя будет свободный вечер с сестрой, – сказала Маргана. – Завтра ты понадобишься мне. Я хочу, чтобы ты внимательно следила за всем, что я делаю.

– Вы имеете в виду, что я буду с вами в комнате, когда принц… родится?

Она бросила на меня равнодушный взгляд.

– Да, конечно. Ты моя ученица.

Я знала, что была полезна Маргане, ведь могла отбирать и красить шерсть и покупать материалы, но я не ожидала, что буду участвовать в рождении. Маргана, кажется, даже сомневалась, брать ли меня с собой. Возможно, я познакомлюсь с королем и королевой или хотя бы встречусь с ними, и я надеялась, что упакованное платье подойдет случаю.

– Спасибо. И спасибо за сегодня. Будет приятно провести время с Миной.

Вместо того, чтобы принять мою благодарность, она прищурилась.

– Надеюсь, что могу доверять вам обеим, и вы будете держаться подальше от неприятностей.

– Конечно, – тихо ответила я, когда к нам подошел еще один стражник.

– Король желает тебя видеть, колдунья. – Глядя на меня, стражник нахмурился, как будто не знал, как ко мне следует обращаться. – Вы можете подождать здесь. Кто-нибудь скоро за вами придет.

Маргана колебалась, явно не в восторге от идеи оставить меня одну, но стражник подтолкнул ее вперед.

– Увидимся утром, – крикнула она мне. – Помни, что я говорила об охотниках.

То есть охотников на колдунов. Я вздрогнула и вышла из тени дорожки, чтобы согреться. Внезапно я оказалась в самом прекрасном саду, который когда-либо видела. В нашем маленьком домашнем дворике трава была длинной и жесткой – от бледно-желтой до лесной зеленой. Но здесь она была такой же изумрудно-зеленой, как лужайка Дариуса, идеально ухоженной, без единой лишней травинки. Как можно было добиться такого совершенства?

Ответ пришел ко мне немедленно – магия.

Я не привыкла долго стоять на солнце, и поскольку никто за мной не спешил, я направилась к небольшой роще деревьев. Подойдя ближе, я поняла, что листья и фрукты не были матовыми, как следовало бы. Они переливались всеми цветами радуги и были почти прозрачными, как цветные драгоценные камни. Я протянула руку, чтобы дотронуться до яблока, когда услышала, что позади меня кто-то прочистил горло.

Я обернулась и обнаружила, что за мной наблюдает Дариус. Я так не хотела оставаться с ним наедине, что с содроганием задумалась, не стоит ли мне убежать. Но мысль о том, чтобы промчаться по дворцовой территории, как испуганный фазан, показалась мне нелепой. Вместо этого я прислонилась спиной к дереву, вызвав у Дариуса смешок.

На нем был изысканный плащ из желтовато-коричневого бархата, а волосы были аккуратно причесаны, в отличие от первых двух наших встреч, когда он был растрепан после поездки.

На мгновение я почувствовала облегчение от того, что с ним не было гончих, но это было ложное чувство безопасности. Может, он и не мог разорвать меня зубами на кусочки, но у него были другие способы расправляться с людьми. Я поспешно присела в реверансе.

– Добрый день, лорд Дариус.

Приблизившись, он склонил голову.

– Лиора.

– Извините, что хожу, где не следует. Стражник велел мне подождать, но мое любопытство взяло верх.

Он остановился в нескольких футах от меня, на расстоянии вытянутой руки, и я попросила его не подходить ближе.

– Ах да, ты не часто выходишь из дома, как и говорила.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто рассматривала сад, чтобы избежать его взгляда.

– Здесь и правда очень красиво.

– Я скажу садовнику, что ты так думаешь. – Он протянул руку, и я невольно отпрянула, слишком поздно осознав, что не я была его целью. Вместо этого он сорвал с ветки надо мной идеальный рубиновый шар с изумрудным листком.

– Просто хотел предупредить, – сказал он, протягивая его мне, – о них можно поломать зубы. И они ужасны на вкус.

– Они настоящие? – Очарованная, несмотря на страх, я осторожно взяла шар, стараясь избегать пальцев Дариуса. Яблоко в моей руке было холодным и твердым, совсем не похожим на фрукт.

– Настоящие драгоценные камни? Да. Груши – это перидот. Лимоны – цитрин. Вон там на стене аметистовый виноград.

– Но как? – спросила я, все еще восхищаясь яблоком.

– Можно сказать, что у одного из моих магов зеленые руки. Я обнаружил его далеко в пустыне – он ухаживал за самым печальным маленьким кактусовым садом, который только можно представить.

– Вы их продаете? – Я провела пальцами по прохладным листьям ближайшей живой изгороди, которые слабо звякнули при соприкосновении друг с другом.

– Продаем? – Он ухмыльнулся, явно забавляясь моим невежеством.

– Полагаю, они должны быть ценными. – Я покраснела и отвела взгляд.

– В денежном выражении, думаю, так и есть. Но в красоте тоже есть ценность, не так ли? Возьмем, к примеру, твою одежду. Тебе бы прекрасно подошли самые простые рубашка и брюки. Но ты решила украсить свое платье бисером и вышивкой. Иногда ценность предмета состоит исключительно в удовольствии, которое он доставляет смотрящему.

– Просто кажется, что у большинства видов магии есть цель. По крайней мере, насколько я знаю.

– У самой могущественной магии, возможно.

Я многого не понимала, и что-то подсказывало мне, что, если я задам Дариусу прямой вопрос, он даст мне прямой ответ. Но я также понимала, что даже находиться рядом с ним опасно. Я хотела вернуть ему яблоко, но он покачал головой.

– Оставь себе. Сувенир на память о поездке.

Я положила яблоко в карман. Отец не позволит хранить его в доме, но оно могло бы помочь мне оплатить путешествие.

– Спасибо. Мне, наверное, стоит пойти к Мине.

– Она почти закончила работу на сегодня. Я подумал, тебе может понравиться экскурсия по территории.

Мгновение я смотрела на него, пытаясь понять смысл его игры, но потерпела неудачу. Я знала, что он мог казаться добрым в своих корыстных целях, но все еще не понимала, зачем ему мог понадобиться кто-то вроде меня. По словам Марганы, он даже больше не был человеком. Чего желал мужчина без души, помимо власти?

– Уверена, что у вас есть дела поважнее, – сказала я наконец.

Он пренебрежительно махнул рукой и пошел, явно ожидая, что я последую за ним. Я оглянулась на дворец, гадая, где была Маргана, и как бы она отреагировала, если бы узнала, что я была с Дариусом. Что еще мне оставалось делать, кроме как пойти за ним?

Он повел меня по саду, указывая на аккуратные маленькие клумбы с драгоценными анютиными глазками и ряды хрустальных георгинов величиной с мою голову, затем мы добрались до небольшого ручья. Возделанная часть сада заканчивалась у кромки воды.

Дариуса, казалось, забавляло мое удивление, и он больше не делал попыток ко мне прикоснуться. Было трудно сохранять бдительность, когда все вокруг выглядело таким красивым, но потом я вспомнила предупреждения Марганы и незаметно отошла от него как можно дальше.

На обратном пути Дариус наклонился к корням дерева и сорвал с земли тонкий стебелек ландыша, прокручивая его между пальцами. Белые бутоны из драгоценных камней блестели в угасающем свете, который просачивался сквозь верхушки деревьев и танцевал на нашей коже, как тысяча крошечных опалов.

– Лунный камень, – сказал он, протягивая мне цветок. – Ценится тем, что будто светится изнутри.

Меня напрягли его проницательный взгляд и резкий тон. Я вдруг почувствовала себя выставленной напоказ, несмотря на то, что большая часть моей кожи была покрыта. Я хотела, чтобы кто-нибудь забрал меня отсюда и отвел к сестре.

– Он очень красивый.

Когда он увидел, что я не собираюсь брать цветок – он был таким маленьким, что избежать касания Дариуса было бы почти невозможно, – то поднес его к носу, хотя я заметила, что ни у цветов, ни у фруктов запаха не было.

– Согласен. Мне приятно смотреть на него, вне зависимости от его ценности. – Он вставил ландыш в петлицу своего плаща. – Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Следуя за ним по коридорам дворца, я вспоминала каждую нашу с ним встречу и разговор. Он явно меня оценивал. Но для чего, я понятия не имела. Меня поразила внезапная мысль, что, возможно, он просто хотел изучить меня, как драгоценный фрукт, бесполезный, но немного занятный. Слова Марганы эхом отдавались в моей голове. «В конце концов, Дариус коллекционер».

Он открыл дверь в комнату и придержал ее для меня. Едва я вошла внутрь, как услышала визг:

– Ора!

Мгновение спустя меня настигла и чуть не сбила с ног молния из зеленого шелка в обрамлении черных волос. Дариус усмехнулся позади меня.

– Я так скучала по тебе, – воскликнула Мина, заключая меня в объятия. Ее не было всего пару недель, но она уже выглядела более взрослой и опытной. Ее волосы отросли со времени отъезда, и обычно коротко подстриженная челка теперь была уложена набок серебряной заколкой. На Мине было платье, которого я никогда раньше не видела, – из темно-зеленого шелка, с воротником-стойкой и длинными рукавами. Оно было гораздо скромнее, чем я ожидала. Она могла сойти за девятнадцати- или двадцатилетнюю, а не за пятнадцатилетнюю. Может быть, в этом и был смысл.

– Я скучала по тебе больше, – прошептала я ей в макушку. – Не могу дождаться, чтобы услышать все о… – Мой голос затих, когда я поняла, что Дариус все еще стоит в дверях.

– Спасибо, – сказала я ему. – Очевидно, у моей сестры все хорошо.

Он склонил голову.

– Это меньшее, что я могу сделать после того, как разлучил вас двоих.

– Мне здесь нравится, – заявила Мина. – Приезд в Корон – это лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Я была рада, что Мина счастлива, но меня беспокоило, что ее не напрягает присутствие Дариуса. Неужели она каким-то образом забыла, что он из себя представляет?

Потом я вспомнила, что Мина не знала ничего из того, о чем я узнала с тех пор, как она уехала. Мина не знала, на что способен Дариус, или даже что он знал, что я колдунья.

– Мина, ты не могла бы подождать нас снаружи? Мне нужно минутку поговорить с лордом Дариусом.

Когда она закатила глаза, я, несмотря на беспокойство, испытала прилив нежности, вызванный этим знакомым жестом.

– Ладно. В любом случае мне нужно тебе кое-что принести. Я вернусь через несколько минут.

Как только она ушла, я повернулась к Дариусу.

– Моей сестре, кажется, вполне комфортно.

Он оглядел комнату.

– Не могу сказать, что ее комната так же хороша, как твоя, но она ни в чем не нуждается, уверяю тебя.

Я старалась говорить почтительно, но в моем голосе было напряжение, когда я произнесла:

– Нет, я имела в виду, что ей комфортно рядом с вами.

На мгновение его брови в замешательстве нахмурились, затем расслабились, когда он, осознав, поднял голову.

– Аа. Это объясняет, почему ты не подпускала меня ближе, чем на лошадиный круп, с тех пор, как приехала. Маргана рассказала тебе о моей силе.

– Да.

– Уверяю, что у меня не было никаких контактов с твоей сестрой с тех пор, как я поселил ее в комнате для прислуги, когда мы сюда прибыли. Хотя ты должна знать, что моя сила и близко не повлияла бы на нее так же, как на тебя.

Я покраснела от смеси смущения и гнева.

У него хватило наглости рассмеяться.

– Я имею в виду, потому что она не колдунья. На обычных людях это работает по-другому. С тобой…

Он двинулся ко мне, и я инстинктивно потянулась за ближайшим оружием, которое смогла найти, – кочергой рядом с камином.

– Что ты делаешь? – спросил он, но его тон был покровительственным, как будто сама мысль о том, что я могу причинить кому-то вред, была нелепой.

В голове звенели все предостережения отца и Марганы, и у меня не было времени понять, насколько слабым оружием я замахиваюсь на самого могущественного мага в королевстве.

– Не подходите ближе.

Он цокнул языком, протянул руку и схватил кочергу чуть выше острия. Я сразу поняла, что его хватка намного сильнее моей, и я должна была ужасно напугаться, ведь не могла защититься.

Вместо этого откуда-то из глубины меня поднялась волна гнева. Она вспыхнула как искра и разгорелась с силой, которую я в себе не узнавала. Я привыкла к свету, который лился из меня рядом с Эвраном, как физическое проявление моей любви к нему. Но это было что-то совершенно иное.

Дариус зашипел и отпустил кочергу. Я опустила глаза и увидела, что она раскалилась докрасна. Моя рука инстинктивно разжалась, хотя после того, как кочерга со стуком упала на пол, я поняла, что не обожглась. Я подняла глаза на Дариуса, ожидая увидеть его ярость.

Но он только посмотрел на меня и наклонил голову, моргая, как будто видел меня в первый раз. Затем он повернул ладони к лицу и медленно покачал головой из стороны в сторону.

– Я так и знал.

– Знали что? – спросила Мина, входя в комнату. – Что я пропустила? – Она невинно посмотрела на нас, в ее руках был плащ.

Я поняла, что пристально смотрю на Дариуса, тогда я слегка покачала головой и заставила себя улыбнуться.

– Ничего, – сказала я, прежде чем Дариус успел ответить. – Лорд Дариус как раз собирался уходить.

Он опустил руки, удивленное выражение его лица сменилось маской безразличия.

– Это так. Мне нужно готовиться к завтрашнему дню. – Он поклонился с преувеличенной грацией, но все еще пристально смотрел на меня, как всегда уверенно, без тени смущения. – Приятного вечера, дамы.

Я смотрела, как он уходит, а по мне все еще разливались остатки тепла.

Мина осторожно приблизилась ко мне.

– С тобой все в хорошо, Ора? Ты выглядишь… более сияющей, чем обычно.

– Я в порядке, – солгала я. Я еще никогда не чувствовала себя настолько не в порядке. Но я дрожала не только от ярости. Это был шок, а может, даже восторг. Я была не просто девушкой с сияющей кожей. Во мне было нечто большее.

И Дариус это знал. Я вспомнила его слова о том, что самая могущественная магия имеет цель. Означало ли это, что я была могущественной? Было ли это причиной, по которой он проводил со мной время, по которой он поклялся заботиться о моей сестре? Этого ли боялся отец?

Беспокойство заглушило остатки моего гнева. Если такую реакцию у меня вызвал Дариус, что бы я сделала, если бы он действительно обидел Мину? Я не совсем поняла, что имела в виду Маргана, когда сказала, что Дариус придерживает мою сестру «на всякий случай». Адель назвала это залогом. Но я начинала понимать, насколько опасно для Мины находиться во дворце. Я должна была поговорить с Марганой как можно скорее. У нее могли быть ответы на вопросы, которые у меня появились теперь, когда я знала, о чем спрашивать.

Я повернулась к сестре, стараясь стряхнуть с себя страх.

– Что ты принесла?

Она подняла роскошный плащ из темно-синего бархата.

– Я сшила его специально для тебя из ткани, которую принес Люк. Тебе нравится?

– Он прекрасен. – Мне удалось искренне улыбнуться. – Правда. Но это вечерний плащ. Ты же знаешь, что нам придется остаться здесь после наступления темноты.

Она ухмыльнулась.

– Для этого он и нужен.

– Зачем? Куда мы отправимся?

Ухмылка превратилась в улыбку.

– На магическое представление. А теперь поторопись, а то мы опоздаем.

Глава девятая

Мина потащила меня по дорожке за стенами дворца – на мои плечи был накинут ночной плащ, а лицо почти полностью скрывал глубокий капюшон.

– Если мы поторопимся, то успеем выпить с моими друзьями до начала представления, – объяснила она. – Они все так рады твоему приезду.

Я подняла глаза к небу. Солнце сейчас было значительно ниже дворцовой башни, и меньше чем через час должно было стемнеть.

– Мина…

Она махнула мне рукой и потащила по узкому переулку, за угол, через еще несколько переулков и, наконец, остановилась перед самым плачевным заведением, которое нам попадалось. Узкая деревянная дверь и потертые пыльно-коричневые занавески на единственном высоком окне.

Я скрестила руки на груди.

– Ладно, хватит. Я не сделаю больше ни шагу, пока ты не скажешь, куда мы направляемся.

– Это как раз здесь. Жаль, что ты мне не доверяешь. Я бы никогда не втянула тебя в неприятности.

Я вложила во взгляд всю свою ярость, чтобы напомнить ей о той ночи в лавке Люка.

– Хорошо, хорошо. – Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что переулок пуст. – В Короне есть что-то вроде подполья.

– Какого еще подполья?

– Подполья. – Она закрыла глаза, чтобы не закатить их. – Ну знаешь, это люди, которые не хотят быть частью системы. Деятельность, о которой не знает дворец.

– Ты же несерьезно, Мина. Ты пробыла в Короне меньше месяца. Как тебе удалось так быстро в это вляпаться?

– Я бы не сказала, что я вляпалась. Лиора, иногда ты так драматизируешь. А теперь, пожалуйста, пойдем за мной, пока нас кто-нибудь не увидел. Я обещаю, что ты все поймешь, как только мы окажемся внутри.

Прежде чем я смогла ответить, дверь приоткрылась, и показался один-единственный налитый кровью глаз.

– Девушки, вы заходите или как? – спросил мужчина хриплым голосом. – Вы же знаете, что не должны ошиваться около входа.

– Пойдем, – настаивала Мина, таща меня за руку через узкий дверной проем.

Увиденное меня не обнадежило. Внутри паб был таким же неприятным, как и снаружи. Тут и там стояли разномастные столы и стулья, несколько сомнительных личностей играли в карты или пили. Один мужчина либо спал в тарелке с жирной едой, либо был мертв.

Но Мина не отпускала мою руку.

– Сюда, – сказал она, таща меня мимо деревянной барной стойки, запачканной следами от стаканов. Она отдернула занавеску и провела меня через еще одну дверь. С другой стороны была лестница, ведущая вниз.

– Подожди минуту, – уперлась я пятками в пол. – Когда ты сказала «подпольный», я не думала, что он буквально под полом.

– Да, это и значит подпольный. Мои друзья будут за нас беспокоиться. Я обещала Хелен, что мы не опоздаем. – Она дернула меня в последний раз и потащила вниз по лестнице. Казалось, мы спускались целую вечность, хотя прошло всего несколько минут. Наконец мы оказались в сыром туннеле. Что-то пронеслось мимо нас в темноте.

– Мина!

– Почти на месте, – прощебетала она.

Время от времени туннель освещался тусклыми фонарями, но по большей части внутри было темно. Мы прошли мимо нескольких людей, которые поприветствовали нас молчаливыми кивками.

– Лорд Дариус знает об этом? – спросила я, мое беспокойство росло с каждым шагом.

Она понизила голос до шепота.

– Он не знает и не должен узнать. Я привела тебя только потому, что ты умеешь хранить тайны так же хорошо, как любовница лорда.

– Где ты научилась такому прелестному обороту речи? – Я нахмурилась от отвращения, но Мина продолжала шептать:

– Слушай, у некоторых из моих друзей будут большие неприятности, если Дариус узнает, где их искать.

– Точно. Так почему же мы здесь? У него есть шпионы, Мина.

Казалось это привлекло ее внимание.

– Что?

– Маргана мне сказала. У него повсюду есть люди, которые ищут магов. Ты могла привести их прямо к своим друзьям.

Она на мгновение прикусила губу, но потом покачала головой.

– Я была осторожна. Я бы заметила, если бы кто-то за мной следил.

Я сомневалась, что Мина заметила бы что-то дальше кончика своего носа.

– Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Есть вещи, о которых ты не знаешь. Его прикосновения…

– Фу, – сказала она, притворяясь, что ее тошнит.

Я вздохнула, не зная, встряхнуть ее или обнять. Я не могла рассказать ей обо всем, что здесь происходит, да, возможно, ей лучше было и не знать. Я не хотела ее разочаровывать, когда она выглядела по-настоящему счастливой.

– Просто пообещай держаться от него подальше. И я была бы признательна, если бы ты нашла другое развлечение. Уверена, во дворце есть прекрасная библиотека.

– Да ладно тебе, Лиора! – Она в отчаянии откинула голову назад. – Мы большую часть жизни провели скрываясь. Я думала, что ты будешь рада познакомиться с другими людьми, похожими на тебя.

– Дело не в том, что я не хочу знакомиться с другими магами, Мина. Я просто не хочу подвергать их опасности.

– И не будешь. Подпольная сцена – это место, где колдуны и колдуньи могут безопасно собираться вместе, без осуждения обычных людей.

– А разве ты не «обычный человек»?

– Конечно, но я их сторонница. Не смей закатывать на меня глаза, Лиора Дюваль.

– Я их просто разминаю, – усмехнулась я.

– Пожалуйста, сделай это для меня, Ора. Считай это ранним подарком на день рождения.

День рождения Мины был только через семь месяцев, но я видела нетерпение в ее широко распахнутых глазах. Искреннее желание поделиться со мной тем, что она любила. Мне всегда было трудно сказать «нет», когда дело касалось Мины.

– Ладно. Показывай дорогу.

Она вскрикнула от радости и побежала вперед, пока мы, наконец, не достигли части туннеля, которая была ярко освещена и в которой не было видно крыс. Земляной пол сменился булыжником, и до нас донесся запах еды. Мина жестом указала на дверь в боковой части туннеля. Над ней висела табличка с надписью «Хрустальный шар».

– Вот мы и пришли. – Мина улыбнулась и взяла меня за руку. – Теперь ты можешь снять свой плащ.

Частично таверна, частично театр – пространство было намного красивее, чем я могла представить снаружи. Все – от светильников до потолка, было тщательно продумано и повторяло элементы, которые я видела во дворце: шевроны, гребешки, солнечные лучи и звезды. Но цвета здесь были не такие строгие – мебель сочетала в себе теплые персиковые, бледно-зеленые, сиренево-голубые и металлические оттенки.

Моя сестра наблюдала за мной с понимающей улыбкой.

– Я знала, что тебе понравится.

К нам направился мужчина в высокой шляпе и вычурном полосатом костюме, вертя в левой руке трость с хрустальным шаром.

– Добро пожаловать, дамы. Представление вот-вот начнется. У вас есть билеты?

Мина протянула ему два клочка бумаги.

Он церемонно поклонился.

– Приятного просмотра.

– Это Джерард, владелец, – объяснила мне Мина, когда он скрылся в толпе. – Он колдун. О, смотри, вон там мои друзья. – Она помахала рукой и повела меня через зал к столику сбоку от сцены. Девушка с короткими рыжими кудрями, которые сдерживала повязка с блестками, протянула мне руку.

– Я Хелен. А ты, должно быть, Лиора. Я столько о тебе слышала.

– Помолчи, Ленни, – сказал молодой человек. – Представление вот-вот начнется.

Мина потянулась за моим плащом, и я отпрянула.

– Что ты делаешь?

– Все в порядке, Ора. В «Хрустальном шаре» все либо маги, либо их сторонники. Тебе не о чем беспокоиться.

«Не о чем беспокоиться». В какой-то степени я завидовала ее жизнерадостности. Она отправилась в грандиозное приключение, о котором всегда мечтала. Я никогда не знала, каково это – быть беззаботной.

– Я не против остаться в нем, Мина, – пробормотала я.

Она помотала головой и ослабила застежку, отчего с моих волос соскользнул капюшон. Несмотря на ее слова, все зрители повернулись, чтобы посмотреть на мою непокрытую кожу. Я ждала вздохов или тихих оскорблений, но после коротких взглядов все продолжили заниматься своими делами. Никто не фыркнул от отвращения и не поспешил меня арестовать. Я была для них обычным человеком.

Но все же я беспокоилась, что мой свет будет отвлекать людей во время представления. Я пробормотала извинения и скользнула на диван рядом с Миной.

– Эй, не извиняйся, – ответил другой молодой человек. – Я считаю, что это красиво.

– Я же говорила. – Мина засияла рядом со мной.

– А что ты еще можешь делать? – спросила девушка. Она пришла последней.

Я огляделась, чтобы убедиться, что она обращается ко мне.

– Прошу прощения?

– Я имею в виду, ты просто светишься или можешь… делать что-то еще?

Я вспомнила, как Дариус смотрел на меня тогда во дворце. «Я так и знал». Но как он мог знать о моих способностях больше меня самой?

– Я…

– Отстань от нее, – сказала Мина, заботливо положив руку мне на плечо. – Представление сейчас начнется.

Свет погас, но пространство вокруг нас, как я и ожидала, оставалось освещено моим мягким белым светом. Но если это кого-то и беспокоило, никто ничего не сказал. На сцену вышел мужчина, который проверял наши билеты, Джерард, и в зале воцарилась тишина.

– Добрый вечер, дамы и господа, добро пожаловать в «Хрустальный шар». Этим вечером нас ждет несколько новых номеров, которые, я уверен, вам понравятся. Пожалуйста, помните, все, что вы увидите, это настоящая магия, а не фальшивые фокусы, которые показывают в других местах Корона. Также прошу не забывать, что наши исполнители очень рискуют, ведь их личности могут быть раскрыты. Ваше благоразумие, как всегда, не просто приветствуется, но жизненно необходимо.

Я посмотрела на Мину, вопросительно подняв брови, но она меня проигнорировала.

– А теперь, без дальнейших церемоний, я представляю вам владелицу того самого хрустального шара, Шери!

Гости вежливо захлопали, когда поднялся бархатный занавес и открыл сцену с небольшим круглым столом, на котором стоял крупный хрустальный шар. На сцену вышла женщина в платье, которому явно не хватало трех ярдов ткани, и аплодисменты стали громче и восторженнее. Молодые люди за нашим столом казались особенно восхищенными.

– Шери – жена Джерарда, – прошептала Мина. – Она провидица.

Я посмотрела на нее краем глаза.

– Она может сказать мне, сколько у нас есть времени, прежде чем дворцовая стража ворвется и арестует нас?

– Шшш, я пытаюсь смотреть.

Шери, демонстрируя свои длинные ноги, прошла по сцене и остановилась перед хрустальным шаром. Когда она потерла гладкую поверхность, внутри шара медленно образовался туман, расползаясь и закручиваясь как вихрь. Аплодисменты стихли.

– Мне было видение, – сказала она, и для убедительности ее глаза закатились. – Да, я вижу. Оно о сегодняшнем представлении. Оно будет… потрясающим. – Она открыла глаза и улыбнулась зрителям, которые засмеялись и зааплодировали. – Сначала мы увидим любимого всеми разжигателя огня, Феликса. Дамы из первых рядов, возможно, вы захотите пересесть подальше. Когда появляется Феликс, женщины обычно немного краснеют.

На сцену вышел Феликс, высокий мужчина, одетый почти так же нескромно, как Шери. Но я быстро забыла о его обнаженном торсе, потому что Феликс не просто разжигал пламя – он творил. От крошечной искры до взрыва огня, который согрел весь зал – он управлял огнем, как танцор управляет своим телом. Я была очарована его изяществом.

Следующим номером выступала женщина, которая создавала иллюзии настолько реальные, что все присутствующие в зале стали тянуться за бабочками, парящими над головой. На нашем столе возникла еда, но, когда мы попытались ее взять, она просочилась сквозь пальцы, как дым. Потом появилась молодая девушка, которая могла говорить любым голосом, в том числе и голосом Джерарда.

Последовало еще несколько номеров, каждый из которых был таким же интересным, как и предыдущие, и в конце концов моя голова закружилась от изумления. Откуда взялись все эти маги? Как могло случиться, что до недавнего времени я не встречала никого похожего на меня? Был ли еще кто-то в Сильване, скрывающийся в страхе, что Дариус его заберет? Я всегда считала, что Корон – это опасное место, которого следует избегать любой ценой, но теперь казалось, что на самом деле я избегала правды – я была не одна, и не все так стыдились магии, как отец.

Тем не менее, меня удивило, что эти колдуны и колдуньи не побоялись выступать. Их магия не казалась мне простой – иллюзионистка и провидица определенно могли оказаться полезными. И в отличие от гастролирующих трупп, описанных Марганой, эти люди остались в Короне, прямо под носом у Дариуса.

Последним исполнителем был красивый молодой человек в простой белой рубашке и черных брюках. Его темные волосы были зачесаны назад, а глаза казались кристально голубыми на фоне фарфоровой кожи. Когда он вышел на сцену, Мина выпрямилась. Краем глаза я увидела, как она смущенно поправляет волосы, и тут же до меня начал доходить истинный смысл ее восторгов.

Когда он вызвал добровольца, ее рука взлетела так быстро, что она чуть не ударила меня по голове. Молодой человек, Сирил, улыбнулся Мине, и я встала со своего места, чтобы пропустить ее. Она уверенно вышла на сцену, как будто уже делала это раньше.

По тому, как молодой человек продолжал ей улыбаться, было ясно, что так оно и было.

– Для моего первого трюка, – начал Сирил, – я заставлю эту прекрасную особу исчезнуть. Знаю, знаю, это кажется большой потерей. Но я обещаю, что оно того стоит.

Он положил руку Мине на плечо, произнес несколько слов на неизвестном мне языке, и вот так просто Мина исчезла. Зрители одобрительно зааплодировали, а друзья Мины – громче всех. Я взглянула на Хелен, которая мне подмигнула.

– Просто подожди, – сказала она.

Сирил заставил исчезнуть еще несколько предметов из зала: напиток одной женщины, котелок мужчины. Казалось, зрителей так впечатлили эти трюки, что они не беспокоились за свои вещи.

– Итак, что же случилось с моей очаровательной доброволицей? Ах, да, кажется, припоминаю, я заставил ее исчезнуть. Вы по ней соскучились? – наконец, спросил Сирил. – Не пора ли вернуть ее обратно?

– Верни ее! Верни ее! – повторяли зрители.

Так же быстро, как исчезла, Мина появилась снова, держа Сирила за руку. Ее простое темно-зеленое платье сменилось шелковым платьем цвета шампанского, которое я сшила ей перед отъездом. Она подняла руку в воздух и очертила ей круг. Женщины хлопали, мужчины свистели, а Мина сжала руку Сирила и поклонилась. Мгновение спустя занавес опустился. Когда он снова поднялся, Мины и Сирила не было, зато вернулась Шери и ее хрустальный шар.

– Ну, ребята, что я вам говорила? Шоу было потрясающим? Не слышу! Шоу было потрясающим?

– Да! – закричали друзья Мины.

– Мы благодарим вас за вашу любовь и надеемся увидеть снова на следующей неделе. Как всегда, мы обещаем уникальное представление. Хорошей ночи! – На сцену вышел Джерард и, обняв жену за талию, низко опустил ее в поцелуе у всех на виду, сразу после чего занавес закрылся в последний раз.

– Что думаешь? – спросила Хелен, наклоняясь ко мне через стол. – Удивительно, не правда ли? Мина умирала от желания привести тебя с тех пор, как я взяла ее с собой в первый раз. Конечно, я не думала, что она станет частью представления, но она будто создана для этого, правда?

– Она потрясающая, – сказал один из молодых людей. – Естественная.

– Где она? Нам нужно возвращаться во дворец. – Я встала и накинула плащ на плечи, внезапно почувствовав холод.

– Она ждет за кулисами, – ответила Хелен немного уныло. – Не сердись. Мина была очень рада привести тебя сюда.

Я поняла, что Хелен такая же наивная, как и моя сестра. Я оглядела других людей и задалась вопросом, о чем они думают. Может, они привыкли к постоянной угрозе Дариуса или им просто было все равно. Но то, что я увидела Мину в представлении, затмило чувство изумления, которое я испытала всего несколько минут назад. Я никогда не привыкну к угрозе Дариуса, и я слишком переживала за сестру, чтобы бездействовать.

Я пробормотала положенные прощания и направилась к двери слева от сцены. Вошла без стука, но это не имело значения. Все переодевались и болтали, совершенно не обращая внимания на то, кто приходил и уходил. Я заметила Мину в дальнем конце комнаты – она сидела на коленях Сирила с огромным букетом роз.

– Лиора! – Она вскочила на ноги и улыбнулась. – Как тебе? Разве это не великолепно? – На ней все еще было золотое платье, но она хотя бы накинула на плечи шаль с бахромой. Сирил стоял рядом с ней, его ясные глаза смотрели на меня в ожидании моих дальнейших действий.

Я выдавила натянутую улыбку.

– Мы можем обсудить это во дворце.

При слове «дворец» в нашу сторону повернулись несколько голов.

– Ты можешь переодеться, пожалуйста? – сказала я тихим голосом.

Она передала розы другой девушке и потянула меня за собой.

– Сирил, это моя сестра, Лиора. Она колдунья, как ты можешь видеть. – Она радостно улыбнулась и сбросила плащ с моих плеч, обнажив руки и шею.

– Приятно познакомиться, Лиора, – сказал Сирил. – Мина мне много о тебе рассказывала.

– Она завела много новых друзей за такое короткое время. К сожалению, нам действительно нужно возвращаться.

– Мы пока не идем домой, глупышка. – Мина рассмеялась. – Еще рано, и Дариус сказал, что мы можем провести ночь вдвоем.

Я знала, что Мина хотела, чтобы я отбросила осторожность и хоть раз хорошо провела время, но сейчас ей нужен был кто-то, кто бы понимал реальные возможные последствия наших действий.

– Лорд Дариус не имел в виду, что мы должны всю ночь гулять. И, боюсь, завтра мне нужно работать.

Мина зло на меня посмотрела. Она хотела совсем другого, и, хотя я все понимала, этим вечером я не могла позволить себе ей потакать. Не только ради нас, но и ради всех остальных.

– Давай просто быстренько перекусим, Ора. Мы не можем провести всю ночь без еды.

– Мы можем заказать что-нибудь в мою комнату во дворце. Я провела долгий день в пути. Пожалуйста, пойдем со мной.

Сирил положил руку ей на плечо.

– Все в порядке. Скоро увидимся.

– Иди переоденься, Мина, – сказала я. – Я подожду снаружи.

– Но…

Я наклонилась к ней и понизила голос:

– Сейчас же, или я все расскажу отцу о твоей новой карьере на сцене.

Когда ее глаза расширились после моих слов, я вышла из комнаты и поспешила мимо друзей Мины. Хелен последовала за мной из клуба, а мне потребовалось немного времени, чтобы сориентироваться. Я забыла, что мы были под землей.

– Что случилось? – спросила Хелен, потянув за край моего плаща. – Тебе не понравилось представление?

– Представление было прекрасным, спасибо. Я просто хотела бы вернуться во дворец.

– Сирил – хороший парень. Ему правда нравится Мина.

– Я вижу.

– Она…

– Дальше я сама разберусь.

Мина вышла к нам, явно в ярости, но хотя бы одетая в свое зеленое платье.

– Скажи остальным, что в следующий раз я приду одна, хорошо? Увидимся позже.

Они обнялись, и Хелен вернулась внутрь, а Мина потопала по туннелю прочь от меня. Я спокойно шла позади нее. Я всегда спокойно относилась к ее истерикам.

Но она не могла вечно молчать. После того, как мы вышли из туннеля и снова оказались на улицах Корона, она повернулась ко мне.

– Что с тобой не так? Я думала, ты будешь рада познакомиться с другими магами.

– Ты думала, что можешь представить меня своим друзьям и произвести впечатление на Сирила, показав, как ты «поддерживаешь» магов.

– О чем ты говоришь?

Я заставила себя сделать глубокий вдох и понизить голос.

– Я знаю, что все кажется тебе веселым, новым и захватывающим, и Сирил, безусловно, красив. Но это опасно, Мина.

В этот момент из-за угла появилась группа молодых людей, явно пьяных, потому что они шатались и спотыкались.

– Смотрите, ребята, – крикнул один из них своим друзьям. – Фонарь посреди улицы!

Не сразу, но я поняла, что они говорят обо мне. От моего волнения капюшон плаща соскользнул, и мое лицо и руки ярко засветились в темноте.

– Здоро́во, – невнятно пробормотал другой, подкрадываясь к Мине. – Что такая хорошенькая девушка, как ты, делает с колдуньей?

Она отмахнулась от него.

– Ты говоришь о моей сестре. Возвращайся к своей выпивке и оставь нас в покое.

Парни засмеялись, когда она взяла меня за руку и повела прочь.

– Она, наверное, тоже колдунья, – сказал один из них.

– Держу пари, у нее под платьем чешуя, – ответил другой.

– Или хвост! – Они смеялись так сильно, что кто-то хрюкнул.

Мина бросила презрительный взгляд через плечо.

– Не обращай на них внимания, Ора. Некоторые люди просто невежественные грубияны. – У меня сложилось впечатление, что она уже сталкивалась с подобным раньше.

– От одного твоего желания, чтобы все были такими же понимающими, как ты, это не станет правдой, – мягко сказал я. – Мир «Хрустального шара» отличается от всего остального мира, и тебе нужно это помнить.

– Я знаю, – настаивала она.

Мы продолжали идти, подальше от парней. Через несколько минут я почувствовала, что напряжение между нами немного спало. Мине необходимо серьезнее отнестись к Дариусу и его шпионам, а мне – помнить, что здесь, в Короне, существует другая, чем в Сильване, реальность для таких, как я. Эти маги должны были знать о гончих Дариуса, о девочке с бриллиантовыми слезами и всех других магах, которых он пытал, и все же они готовы были рисковать своими жизнями, собираясь вместе и устраивая выступления. Они могли бы убежать, как отец. Но по какой-то причине они этого не сделали.

Я пихнула Мину плечом.

– Так как же Сирил все-таки провернул этот трюк? Он может делать людей и вещи невидимыми, но как он изменил твое платье?

– Он не заставляет вещи исчезать. Он их перемещает. Мгновенно. Сирил переместил меня за кулисы, где я переоделась в другое платье, а затем вернул обратно. То же самое и с вещами зрителей. Он просто перемещает вещи так быстро, что кажется, будто они исчезают. Ему нужно дотронуться до предмета, чтобы его перенести, но он возвращается на свое место до того, как ваши глаза успевают уловить движение.

Внезапно у меня в голове возник тревожный образ того, как Сирил ночью переносится в комнату Мины. Как хорошо, что она делит ее еще с несколькими девушками.

– Это похоже на мощную магию, Мина.

– Так и есть. Сирил с самого детства убегает от Дариуса. К счастью, ему всегда удавалось вовремя переместиться. Но я боюсь, что однажды его поймают.

Что ж, похоже, некоторые все же относились к Дариусу более серьезно. Судя по неподдельному страху в глазах Мины, это было не просто очередное увлечение. У нее были настоящие чувства к Сирилу.

– Почему он не уедет из Корона? Он никогда не будет в безопасности, пока Дариус его преследует.

Я видела, как на ее щеках заиграл румянец.

– Сирил собирался уехать. Он выступал в представлениях несколько месяцев, чтобы накопить денег. И все спланировал. – Она пожала плечами. – А потом он встретил меня.

– Ох, Мина. Ты влюблена в него?

Она кивнула, ее карие глаза были мокрыми от слез.

– Да.

– Но ты так молода. И ты только приехала сюда.

– Какое это имеет значение? – Она рассмеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Я не должна была удивляться. Я всегда знала, что, когда Мина встретит того самого парня, то влюбится быстро и сильно. Ее сердце было открыто к полету, и в ней было достаточно оптимизма, чтобы пережить падение.

Я верила, что наши с Эвраном чувства были особенными, а не простым юношеским увлечением. Но хотя у Сирила была веская причина сбежать, он решил остаться ради Мины. Я прижала ее к себе перед широким внутренним двором дворца.

– Просто пообещай мне, что будешь осторожна.

Мина кивнула, уткнувшись макушкой мне в подбородок, и я сжала ее крепче. Я не знала, как мне увезти ее подальше от Корона. Дариус никогда бы этого не допустил, и мне было ясно, что добровольно она не покинет Сирила. Но я не сомневалась, что она в опасности. Пока Дариус думал, что я ему нужна, она была идеальной разменной монетой.

Я неохотно попрощалась с сестрой и с растущим чувством обреченности наблюдала, как она исчезает в коридоре, ведущем в ее комнату. Я даже не знала, когда увижу ее снова.

Маргана ушла чинить несколько гобеленов, оставив меня одну в незнакомой комнате. Переодевшись в ночную рубашку, я залезла на подоконник и стала разглядывать лабиринт живой изгороди в той части сада, которую я не видела. Под луной медленно проплывали темные облака, и я не узнавала себя в бледном отражении в гладком стекле. Сквозь прореху в облаках я могла разглядеть созвездие Эксериэль, корабль-призрак. Приа, одна из самых ярких звезд на небе, венчала нос корабля.

В мифологии Приа была дочерью полубога, который вызывал сильные штормы на море всякий раз, когда был в плохом настроении. Чтобы безопасно переплыть океан, пират похитил ее и привязал к носу своего корабля, зная, что полубог не причинит ей вреда. Но пират влюбился в Прию, которая впоследствии родила от него тройню. Их созвездие было чуть ниже созвездия ее матери, но сегодня оно было скрыто облаками.

Мне всегда было немного жаль звезды, этих бессменных часовых, которые наблюдают за планетами, освещают путь, но сами никогда не отправляются в путешествия. Может быть, я отождествляла себя с ними больше, чем хотела признать. Последние тринадцать лет я жила в страхе, что жизнь пройдет мимо меня и все, что я смогу, это наблюдать. Но сегодня что-то изменилось. У меня было то, чего хотел Дариус. А он человек, который, как утверждала Маргана, правил королевством. Что бы это ни было, что бы я ни сделала с Дариусом, это исходило не от моей кожи. Это исходило откуда-то из глубины меня.

И пришло время выяснить, откуда именно.

Глава десятая

Рождение из гобелена оказалось гораздо менее захватывающим, чем я представляла себе настоящие роды. Мина появилась на свет так быстро, что повитуха не успела добраться до нашего дома, и отец принял мою сестру сам. Я была слишком мала, чтобы это помнить, но Адель заверила меня, что было много шума и хлопот. По сравнению с этим, сплести последний ряд гобелена было просто, безболезненно и аккуратно.

– Я хочу, чтобы ты обращала внимание на все, что я делаю, – сказала Маргана, когда мы утром зашли в покои королевы. – Не только на слова, которые я пою, но и на узел, который я использую. Это особый узел, который я завязываю только в таких случаях.

Я кивнула, но была сбита с толку.

– Какая разница, знаю ли я, как завязывать этот узел? Я не владею ткацкой магией.

– Может, и нет, но ты моя ученица, и кто-то должен перенять мои знания.

Единственными людьми на родах, кроме нас, были король и королева, кормилица и первая фрейлина королевы. Я почувствовала облегчение и немного удивилась, что Дариуса не будет.

Служанка развернула гобелен на полу в покоях королевы. Одеяла и горячая вода были под рукой, а королева лежала в своей постели, как будто она действительно рожала. Король беспокойно зашагал по комнате, когда Маргана взяла последнюю нить и начала петь.

Чисты мои цели, работа готова,

И пусть гобелен оживает.

Ткала его в мире, с заботой, с любовью,

Пусть всех красотой поражает.

На последней ноте она завязала замысловатый узел – обмотала нить вокруг пальца, продела ее через середину, снова обмотала вокруг и затянула. Узел и весь гобелен исчезли почти сразу же, как только дело было сделано. На месте изображения появился настоящий новорожденный младенец.

Мы все подошли поближе, когда королева взяла своего младенца, который удивленно моргал, глядел по сторонам и не издавал ни звука. Сначала я даже испугалась, что он родился без голоса, но в конце концов он заагукал на кормилицу, и все восторженно захлопали.

– Он идеален! – провозгласил король Клемент. Почему-то я представляла его старым и немощным. В конце концов, он позволял другому человеку править вместо себя. Но король был примерно одного возраста с отцом, высоким и хорошо сложенным, с темными волосами и бородой, которая отдавала серебром в уголках рта.

Ни король, ни королева не заметили моего присутствия, что меня вполне устраивало. Меня никогда не учили, как вести себя в присутствии членов королевской семьи, и, хотя я гордилась своим шелковым платьем фиолетово-голубого цвета, когда его шила, сейчас мне казалось, что это неподходящий выбор для участия в рождении королевской особы.

Король снова и снова благодарил Маргану и вручил ей большой мешок, набитый, как я предполагала, золотыми монетами.

– Это большая честь, – ответила она, садясь в глубокий реверанс. – А что насчет зверя? Должна ли я закончить его сейчас?

– Ах, да, мой новый питомец. Я почти забыл о нем от радости. Вы можете отправиться в зверинец после того, как отдохнете от своих трудов.

Она наклонила голову и жестом велела мне следовать за ней. Но, как только мы подошли к двери, в покои вошел Дариус. Он прошел мимо нас, направляясь к малышу, который спал на груди у матери.

– Здоровый принц, – воскликнул он, улыбаясь. – Поздравляю, ваше величество. – Он поклонился королю. – И вас, королева Джулиана.

– Спасибо вам, лорд Дариус, что так неустанно трудитесь на благо короля, – сказала королева. – Мы всем обязаны вам.

Королева действительно была прекрасна, с распущенными льняными волосами и ярко-голубыми глазами. Но в выражении ее лица чего-то не хватало, а в словах звучала пустота, как будто она произносила заранее придуманные кем-то реплики.

– Моя жизнь во служении. – Дариус склонился в еще более глубоком поклоне. Он покинул покои вместе с нами, но я позаботилась о том, чтобы Маргана шла между нами.

– Вы присоединитесь к нам? – спросила его Маргана. – Я думала, что вы уже достаточно насмотрелись на зверинец.

На его лице была приятная улыбка, так не сочетающаяся с его истинной натурой. Мне почти захотелось, чтобы он нахмурился. Было бы гораздо проще определять злодеев, если бы их внешность отражала намерения.

– Напротив. Я редко там бываю.

«Наверняка слишком занят пытками магов», – подумала я, бросив на него косой взгляд. Мы покинули дворец и прошли через сад с драгоценными камнями. В дальнем конце была высокая белая стена.

– Здесь находится зверинец, – сказала мне Маргана, когда мы проходили через охраняемые ворота.

Слуги уже доставили гобелен, который лежал на полу большого вольера; теперь оставалось только завязать узел. В других вольерах было много существ – как реальных, так и выдуманных королем, и я опять разинула рот от удивления, как уже было, когда в первый раз попала в украшенный драгоценностями сад. Я одернула себя, но Дариус уже успел заметить.

– Пойдем со мной, – Маргана взяла мою руку и повела меня к вольеру с гобеленом. – Я хочу, чтобы ты снова внимательно наблюдала, но будь готова бежать к воротам. Я соткала это существо спокойным, но король хотел, чтобы оно было высотой десять футов.

Прежде чем я успела выразить беспокойство, Маргана склонилась над своей работой, напевая те же слова, что и для новорожденного принца. Я внимательно наблюдала, как она повторила узел. Мне нужно было попрактиковаться дома, чтобы научиться его завязывать, но, думаю, общий смысл я уловила.

Как только она закончила, гобелен исчез, а на его месте появился огромный зверь. К счастью, он не двигался, и я смогла отойти назад к воротам. Он был громадный, мощные мышцы его груди поддерживали длинную шею, которая доходила до самого верха стены. Рога были черными и грозными, но морда у существа была милой, с огромными карими глазами, обрамленными густыми ресницами, которые чем-то напомнили мне Минины. Когда солнце коснулось его шерсти, она заиграла цветами радуги – от насыщенного зеленого до глубокого бирюзового и фуксии. Мы с Марганой стояли у ворот, наблюдая, как он медленно идет по периметру вольера. Даже она была под впечатлением.

– Неплохо, – сказал Дариус с другой стороны ворот, напугав меня. – У короля богатое воображение.

– Оно бесполезно. – Маргана открыла ворота и осторожно закрыла их за нами. – Но даже я признаю, что это одно из его лучших творений.

Когда мы возвращались к ожидающей нас карете, я оказалась рядом с Дариусом и поспешно отступила, чтобы он не смог до меня дотянуться.

– Не волнуйся, – усмехнулся он, – прошлой ночью я ясно понял твое сообщение. Я не буду к тебе прикасаться.

Маргана бросила на меня испуганный взгляд, но прежде чем я успела ответить, Дариус снова заговорил:

– О, и, Маргана, чуть не забыл. Я решил приехать в Сильван завтра, чтобы проверить особый проект.

Она заметно побледнела.

– Вы сказали, что у меня есть еще две недели. Завтра он еще не будет готов.

– Тем не менее, я бы хотел сам увидеть, как двигается работа. – На губах у него была все та же приятная улыбка, но в глазах было что-то такое, от чего у меня в жилах застыла кровь.

– Все в порядке, уверяю. Нет необходимости в поездке.

– Завтра, – последовал беспрекословный ответ.

Наконец, Маргана кивнула.

– Хорошо. Значит, завтра. – Она забралась в карету и подождала, пока я присоединюсь к ней.

Как только я поставила ногу на ступеньку, Дариус вытащил из-под плаща длинный предмет из дерева и меди.

– Это для тебя, Лиора.

– Что это? – Я не сделала ни малейшего движения, чтобы его взять.

– Это телескоп. – Дариус потянул за один конец и почти удвоил длину предмета. – Ты смотришь в него с этой стороны, – объяснил он, поднося его к глазу, – и можешь видеть звезды, как если бы они были в тридцать раз ближе, чем есть на самом деле.

– Он волшебный? – Я снова поставила ногу на землю.

Дариус рассмеялся.

– Нет, это не магия. Это наука. Умело расставленные линзы и множество проб и ошибок. Бери. – Он протянул его мне. Я заметила, что кожа на подушечке большого пальца Дариуса была розовой и блестящей, как будто была обожжена. Неужели это сделала я?

Я чувствовала на себе взгляд Марганы через окно кареты. Должно быть, вчера она вернулась в нашу комнату очень поздно, потому что я уснула до ее прихода. Когда я проснулась, у меня не было времени рассказать ей о моей стычке с Дариусом и о походе на магическое представление.

– Почему вы мне это даете? – спросила я Дариуса.

Он понизил голос, чтобы только я могла его слышать.

– Я видел тебя в окне прошлой ночью.

– Вы шпионили за мной? – Гнев наполнил мои вены жаром.

– Я прогуливался по саду. Не моя вина, что ты сияла наверху, как полная луна. – Он поднял голову в сторону дворца. – В любом случае, я предположил, что ты интересуешься звездами.

Я интересовалась, сейчас даже больше, чем когда-либо. И мне было ненавистно, что он это знал. Я медленно протянула руку, и Дариус опустил в нее телескоп.

– А вы… интересуетесь звездами, лорд Дариус? – спросила я, неуверенная, поймет ли он мой намек. Только один человек называл меня звездой, и говорил он это так, будто в моем сиянии было что-то ценное. А не так, будто чего-то от меня хотел.

Губы Дариуса смягчились в улыбке, но его глаза горели, темнея от золота до полированной бронзы, и я догадалась, что он понял.

– Только одной.

Моя ладонь начала потеть вокруг холодного металла телескопа. Я проглотила комок в горле.

– Почему?

– Предположим, ты мне просто кого-то напоминаешь. Всего доброго, мисс Дюваль. – Он развернулся и ушел, прежде чем я успела спросить, имел ли он в виду мою мать.

Я забралась в карету, более сбитая с толку, чем когда-либо. Маргана молчала несколько минут, но, когда мы проезжали поместье Дариуса, она повернулась ко мне.

– Итак, Лиора. Что думаешь?

– О чем? – Мне не понравился тон ее голоса.

– Обо всем.

– Я думаю, что в этом мире есть много такого, о чем я не знаю. Слишком много. – Я задернула занавеску.

– Значит, ты предпочитаешь вести свое уединенное существование в Сильване?

На мгновение я ощетинилась, но знала, что она права. Я не просто скрывала свои способности от других людей, я скрывала саму себя.

– Часть меня полна любопытства и вопросов, она хочет знать, как устроена магия и каковы мои возможности, на что похож мир за пределами Сильвана. Но другая часть меня боится.

– Бояться не всегда плохо. Иногда это защитный механизм, средство самообороны.

– Но если страх иногда защищает меня, а иногда мне мешает, как я узнаю, когда к нему нужно прислушиваться?

Ее взгляд слегка затуманился, и я поняла, что она больше не видела меня. Она увидела то, что вызвало ее ответ.

– Ты узнаешь, Лиора, когда не захочешь отказываться от того, чего боишься.

В тот вечер я рассказала Адель обо всем, что видела и делала во время поездки в Корон. Маргана сказала никому не говорить о принце, но я доверяла Адель, и мне нужно было с кем-то поделиться, особенно своими опасениями за Мину. С отцом было совсем по-другому. Ему я рассказала только самые приятные подробности о рождении, звере и о моем вечере с Миной. Адель согласилась, что ему лучше не знать о подпольном клубе и новом кавалере Мины. Он бы только разволновался, но пока Мина была там, а мы – в Сильване, он ничего не мог для нее сделать.

– Не могу поверить, что Маргана соткала ребенка, – сказала Адель. Теперь у каждой из нас были свои комнаты, но сегодня она спала в постели Мины, так что мы могли поговорить. – Мне это кажется злой магией, Лиора.

– Злой? Это был ребенок, самый пухленький и здоровый малыш, которого только можно представить. В этом не было ничего злого, уверяю тебя.

– Но если она может создавать жизнь, представь, что еще она может сделать. Что помешает ей соткать чью-то смерть?

Это заставило меня задуматься. Я не знала, может ли Маргана воплотить в реальность событие. Я понятия не имела, каковы пределы ее способностей. Но мы говорили о матери Эврана.

– Маргана никогда бы так не поступила. Она делает только то, что приказывает король.

– Ты имеешь в виду то, что приказывает лорд Дариус.

– Она не делает все, что он приказывает, – настаивала я, мне почему-то хотелось заступиться за Маргану. – Она позволила мне стать ее ученицей, хотя легко могла оставить меня разбираться с Дариусом в одиночку. – Я проигнорировала тихий голос, напомнивший мне, что она никогда не отказывалась от поручений. Чем бы ни был «особый проект» на чердаке, я все еще не верила, что Маргана способна на убийство.

– Просто я бы так хотела, чтобы ничего подобного никогда не случилось. – Адель вздохнула. – Я скучаю по Мине, и я скучаю по тебе, когда ты в доме Марганы. Все уже совсем по-другому.

– Нет, это не так.

Позже той ночью, когда моя сестра уже спала, я поняла, что ворочаюсь с боку на бок, не в силах найти удобное положение. Я беспокоилась за Мину, которая, казалось, весело скакала по краю пропасти. Я боялась за Адель, чьи перспективы замужества полностью зависели от моей репутации. И хотя в Короне было легко не думать об Эвране, здесь, в Сильване, все напоминало мне о нем: цепочка на моей шее, крик ночных птиц из леса и слабый звон моих медных звезд. Я ненавидела Дариуса за то, что он сделал с моей семьей, за то, что создал мир, в котором я никогда не смогу стать свободной.

Но все происходило так, будто я проходила через дверь, которая открывается только в одну сторону. Я не могла вернуться к прежней жизни, заключенной в этих четырех стенах, только не после того, что я видела. Не теперь, когда узнала, что все может быть по-другому.

Я поднесла телескоп к окну, приоткрыв его ровно настолько, чтобы просунуть трубу. Нерешительно, я поднесла инструмент к глазу.

И сразу же отпрянула, убежденная, что Дариус мне солгал. Луна выглядела огромной, а ее поверхность, обычно белая и гладкая, была шероховатой и покрытой ямками. Как это хитроумное устройство могло не быть волшебным?

Я сделала глубокий вдох. Дариус сказал, что дело было просто в умело расставленных линзах, но я не почувствовала никакой разницы. Я собралась с духом и посмотрела снова. И снова.

Луна была намного больше плоского диска в небе. У нее был объем и какие-то контуры, таинственные тени и неожиданные цвета: серебристый, платиновый и мерцающий белый. Это было самое красивое, что я когда-либо видела.

Я продолжала смотреть, пока не наступил рассвет.

Глава одиннадцатая

Когда следующим утром я пришла к дому Марганы, она открыла дверь, все еще одетая в халат. Ее длинные каштановые волосы были собраны в беспорядочный узел на затылке, а ведь обычно она ходила с распущенными локонами.

– Что такое? – спросила она странно хриплым голосом.

– Я пришла работать. – Я не хотела грубить, но здесь явно что-то было не так. – Вам нездоровится?

– Разве я не дала тебе выходной? – Она оглянулась через плечо, как будто искала кого-то. Неужели лорд Дариус уже прибыл?

– Нет, но я могу уйти, если хотите.

Мгновение она смотрела на меня так, будто у меня вырос третий глаз.

– Просто подожди минутку, – сказала она и закрыла дверь у меня перед носом.

Я повернулась и посмотрела на вяз, где висели мои луна и звезды. Раньше они всегда приносили мне утешение. Теперь же напомнили о том, какую боль мне причинил Эвран, когда я видела его в последний раз. И все же, каким бы болезненным ни было то воспоминание, я бы все отдала, лишь бы тут же его увидеть. «Где ты, Эвран?» – прошептала я.

Позади меня открылась дверь. «Ну что, ты идешь или как?» – спросила Маргана, такой взволнованной я ее никогда видела. Она оделась и причесалась, но смотрела мимо меня на дорогу.

Я пробормотала извинения и прошла в гостиную, где шторы были задернуты, а воздух – теплым и спертым.

– Лорд Дариус скоро прибудет, – сказала Маргана. – Мне только нужно кое-что закончить. Ты впустишь его, когда он приедет?

Я кивнула, гадая, что ее так взволновало. Я нашла несколько кучек пряжи, которые нужно было намотать, и в ожидании взялась за работу. Но несколько минут спустя тишину нарушил звук бьющегося стекла и сердитый крик. Я замерла.

Последовало молчание. Даже птицы снаружи притихли. Через мгновение я встала и подошла к подножию лестницы.

– Маргана? – позвала я.

Ответа не последовало. Я тихо поднялась в спальню Марганы. Занавески здесь тоже были задернуты. В нерешительности я немного усилила свое свечение, чтобы видеть в полумраке. У меня было странное чувство, что за мной кто-то наблюдает.

Именно тогда я поняла, что черная штора, скрывающая лестницу на чердак, была отодвинута в сторону.

Маргана четко сказала, что мне там не место, но звук, который я слышала, мог исходить только с чердака. Если она пострадала, разве не было моим моральным долгом проверить ее безопасность?

Я подошла к лестнице и медленно поднялась по ней, пытаясь услышать Дариуса у двери или Маргану на чердаке. Не было никакого смысла отрицать мой страх. Я видела, что способна была сотворить Маргана, что способен был поручить Дариус. Я думала о словах Адель, что можно соткать чью-то смерть, и у меня в животе образовалась пустота. По ту сторону могло быть буквально все, что угодно.

Я повернула ручку двери и шагнула внутрь.

В дальнем конце комнаты стояли Маргана и Эвран, уставившись в единственное круглое окно. Точнее, не так. Они смотрели на дыру, которую Эвран в нем проделал. Он прижимал руку к себе, с нее капала кровь. В другой руке он держал длинный нож. Когда я вошла в комнату, они оба повернулись, их лица были бледными, думаю, из-за шока. Звук удара ножа об пол прозвучал, казалось, в миллионах миль от меня.

Единственным предметом на чердаке была огромная деревянная рама, тянувшаяся почти по всей длине комнаты и доходившая до потолка остроконечной крыши. Должно быть, Маргана использовала специальный станок, чтобы соткать такой большой гобелен.

Но самым странным в комнате был сам гобелен. Сначала я подумала, что он полностью черный, но цвет был таким насыщенным, что было трудно сосредоточиться. Он был темнее черного, если такое вообще возможно.

Каким бы жутким ни был гобелен, он был настолько же интригующим, и, не задумываясь, я протянула руку, чтобы коснуться его.

– Стой.

Голос Эврана был таким резким, что я тут же замерла.

– Что это такое? – спросила я, все еще не понимая страха в его глазах.

– Это гобелен, заказанный Дариусом, – сказала Маргана.

Это было очевидно.

– Но что это такое?

Эвран оторвал полоску ткани от своей рубашки и обернул ее вокруг окровавленной руки.

– Все, что тебе нужно знать, это то, что его нужно немедленно уничтожить. – До меня дошло, что, чем бы ни было это чудовище, Эвран, вероятно, знал о нем уже давно. Что еще он скрывал от меня?

Маргана покачала головой.

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

– Мудрое решение.

Мы все обернулись на звук голоса Дариуса. Должно быть, он вошел сам, хотя казалось маловероятным, чтобы Маргана оставила входную дверь незапертой.

– Итак, все готово, – сказал Дариус, заходя в комнату. Сегодня он был одет в черное, хотя на фоне темного гобелена его изысканная одежда выглядела почти серой. – Так-так, Маргана.

– Я работала над ним всю ночь.

Дариус тихо рассмеялся.

– Я полагаю, работа была закончена довольно давно. Что ж, я же дал тебе двадцать лет, чтобы ее завершить. Я должен был знать, что ты дотянешь до последнего, если я позволю.

Маргана нахмурилась.

– Я надеялась, что вы передумаете. Наверняка даже вы понимаете, какой ужасной идеей был этот гобелен.

Дариус остановился перед гобеленом, скрестив руки на груди, и начал изучать его так, будто это было произведение искусства.

– Дух захватывает.

Я снова посмотрела на работу, пытаясь понять, чем Дариус мог так восхищаться. Но от слишком долгого разглядывания у меня закружилась голова. Я вздрогнула и отвела взгляд.

– Это ужасно.

Он повернулся ко мне.

– Почему из всех людей именно ты боишься темноты?

– Я не говорила, что боюсь.

– А должна, – предупредила Маргана. – Как и все мы.

Эвран подошел и встал рядом со мной. Обычно его присутствие успокаивало, но сейчас я просто ничего не понимала. Если этот гобелен причинял ему столько страданий, почему он не сказал мне?

– Иди домой, Лиора, – сказал Эвран. – Пожалуйста.

– Эвран… – Я коснулась его руки.

– Парень прав. – Взгляд Дариуса скользнул по Эврану, как будто он был грязью на его ботинках. – Тебе не нужно здесь быть, Лиора. Маргана свернет для меня этот гобелен и отвезет во дворец, где закончит его. Не так ли, Маргана?

Маргана и Эвран обменялись взглядами, которые я не смогла прочитать.

– Иди, – настаивал Дариус, делая шаг ко мне, и дополнительных угроз не требовалось. Я сжала руку Эврана, пошла к двери и остановилась прямо за ней, чтобы послушать.

Мгновение спустя Маргана заговорила.

– Если вы заставите меня закончить этот гобелен, он все уничтожит.

– Вот чего ты никогда не понимала, – сказал Дариус странно мягким голосом. – Это не разрушение. Все как раз наоборот.

Я была удивлена силой, прозвучавшей в ответе Эврана.

– Она не будет его заканчивать. И если вы думаете, что, угрожая кому-то из нас, заставите ее подчиниться, то вы переоцениваете то, насколько мы дорожим своими жизнями.

– Это так? – Я слышала холодную отстраненность в голосе Дариуса, гораздо более пугающую, чем если бы он кричал. Наступило долгое молчание, за которым последовала короткая потасовка и крик.

Я прикрыла рот рукой, чтобы заглушить вздох.

– Что вы наделали? – Это была Маргана, и ужасная боль в ее голосе напугала меня больше всего на свете. Я уже собиралась вернуться в комнату, как услышала тяжелые шаги Дариуса по половицам.

– Теперь я дал тебе причину закончить. У тебя есть время до субботы, Маргана. Пять дней. Как думаешь, насколько долго продержится Эвран?

Я шагнула в дверной проем и чуть не столкнулась с Дариусом, который посмотрел на меня своими ужасными, пустыми глазами.

– Скажи мне, Лиора. Теперь ты боишься?

Я подождала, пока за ним закроется входная дверь, а потом вернулась на чердак. Маргана рыдала на полу, и я затаила дыхание, готовясь увидеть израненное тело Эврана.

Но Эвран исчез.

– Что случилось? – спросила я, бросаясь к Маргане. – Где Эвран?

Видеть, как плачет Маргана, было очень страшно. До этого от нее редко можно было дождаться даже намека на эмоции, и для меня в ее стоицизме было что-то обнадеживающее. Если она не боялась Дариуса, тогда и я могла хотя бы попытаться. Но, что бы он ни сделал, это вывело ее из равновесия.

– Он толкнул его.

– Эврана? – Я тупо выглянула в окно. Он бы никак в него не поместился. – Куда?

Она молча подняла руку и указала на гобелен.

– Что? – Я повернулась к нему лицом. В гобелене не было прорехи, указывающей на то, что Эвран провалился сквозь нее. И в плетении не было никакого рисунка, ничего, что могло бы выйти и забрать Эврана, даже если бы работа была закончена. Это была бездонная пропасть. Пустота.

– Это невозможно, – прошептала я. Позади меня Маргана поднялась на ноги. Ее щеки все еще были мокрыми от слез, но она перестала плакать.

– Разве ты еще не поняла? Нет ничего невозможного.

– Но это предмет, а не место. – Мне показалось, я почувствовала, как что-то коснулось моей ноги, но я была так поглощена гобеленом, что не обратила на это внимания. Когда я, наконец, снова оглянулась, Маргана смотрела на меня полными удивления глазами.

– Ты все еще сияешь, – выдохнула она.

Я издала нервный смешок.

– Конечно, сияю. А в чем дело?

Она сделала шаг ко мне.

– Прости меня, дитя. У меня нет выбора. – Затем толкнула меня так сильно, что я отшатнулась назад, готовая столкнуться с гобеленом.

Но этого не произошло.

Я продолжала падать назад, бесполезно размахивая руками, пока не приземлилась на спину, ушибив копчик. Но закричала я не от боли. Впервые в жизни я оказалась в темноте.

Она меня окружала. Дальше вытянутой руки все было погружено в кромешную тьму. Сияние моей кожи не освещало ничего, кроме меня самой.

– Маргана! – закричала я, на смену замешательству пришел страх. Она толкнула меня внутрь гобелена. – Помогите мне!

Откуда-то донесся приглушенный звук, но сориентироваться было невозможно. Я поднялась и закружилась на месте, боясь отойти, потому что я бы никогда не нашла дорогу назад. Я снова закричала, но на это раз без слов, а просто в порыве ужаса.

В моей жизни были времена, когда больше всего на свете я хотела побывать во тьме, просто потому что знала, что никогда не смогу. Теперь я поняла, почему маленькие дети боятся темноты. В ней может быть все, что угодно. Прямо позади меня может стоять нечто и протягивать острые как кинжалы когти, а я не узнаю. Я снова развернулась, дыхание сбилось, я изо всех сил пыталась подавить страх.

Я приказала себе не паниковать, доставая из выреза кулон в виде звезды и сжимая в руке. Эвран. Он тоже был здесь.

– Эвран! – закричала я в темноту.

Не было ничего, даже эха. Я всегда представляла себе темноту, как ощущение сокрушительной близости, чего-то, что поглощает мой свет, вдавливает его внутрь. Но это место казалось огромным и пустым, я скорее растворялась в нем, чем задыхалась. Я посмотрела на свои руки, просто чтобы убедиться, что они еще на месте, что я не умерла.

Помоги нам.

Я подскочила от звука, который был очень похож на человеческий голос. Это была я? Неужели я уже теряю рассудок, или я пробыла в гобелене уже дольше, чем думала? Мне хотелось закричать, но что, если там что-то есть? Что, если существа из моих кошмаров уже приближаются ко мне?

Мгновение спустя что-то дернуло меня за ногу. Я кричала и сопротивлялась, но натяжение не ослабевало. Я присела на корточки, ожидая обнаружить щупальца чудовища, обвивавшиеся вокруг моей лодыжки.

Веревка. Кто-то привязал к моей ноге веревку. Я издала звук – наполовину икоту, наполовину всхлип, – затем схватила толстый шнур и подтянула его вверх, чтобы я могла держать его стоя. Кто-то продолжал его дергать, и я решила двигаться в этом направлении. Должно быть, Маргана обмотала веревку вокруг моей ноги, пока я разглядывала гобелен. Последовал еще один рывок, и я начала падать вперед, после чего со шлепком ударилась о деревянный пол чердака.

Я быстро пришла в себя, выпрямилась и сразу же бросилась к двери. Но не пробежала я и пяти футов, как веревка на моей ноге натянулась, и я рухнула обратно на пол, в этот раз приземлившись на бедро. Я закричала от страха и боли, мои глаза встретили взгляд Марганы, когда я попыталась выбраться из комнаты.

– Пожалуйста, успокойся, Лиора.

Мои глаза проследили за веревкой до деревянной опорной балки, к которой она была привязана сложным узлом. Маргана втолкнула меня внутрь, но хотя бы не бросила там.

– Что это такое? – спросила я, указывая на гобелен. – Что вы сотворили?

Маргана измученно сползла вдоль стены.

– Эвран называет это Гобеленом теней, хотя, как видишь, он гораздо хуже любой тени. Это должно было быть пустотой, физическим проявлением самого Дариуса. Забвением. Он соткан из волос лусири.

Лусири, полые. Я всегда думала, что это чудовища из сказок, которые рассказывают отчаявшиеся родители, чтобы запугать непослушных детей. «Ложись спать, или лусири сначала съедят твои внутренности, потом твои глаза, язык и, наконец, поглотят твою душу».

– Полые существуют?

– Когда-то существовали. Они вымерли задолго до моего рождения. Эти волосы были собраны со всех набитых чучел лусири, которые Дариус смог найти во всем королевстве. Он платил людям непостижимые суммы за хвосты лусири.

– Хвосты? – Я в замешательстве помотала головой.

– Представь себе отвратительного зверя с телом, напоминающим быка, массивной квадратной головой с двумя загнутыми вперед рогами и хвостом, как у лошади. Все их тело, от рогов до хвоста, такого же цвета, как этот гобелен, темное, как небо без звезд. Но внутри они гораздо хуже – черные дыры, пожирающие все, чему не посчастливится встать у них на пути. В старые времена охотники на лусири были могущественными магами, которых почитал народ. Туши зверей обычно уничтожали, но время от времени какой-нибудь скупец подпольно их продавал. Их трупы приносили достаточно денег, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

Я в шоке посмотрела на нее.

– Но зачем Дариусу нужен Гобелен теней? Что он собирается с ним делать?

– Ты видела, что происходит, когда я заканчиваю гобелен. – Она тяжело вздохнула.

– Он становится реальностью.

– Именно. Это не просто гобелен. Это место, и, как только он будет закончен, оно распространится подобно волне, поглощая все на своем пути.

У меня внутри все перевернулось, когда я представила, как эта бесконечная тьма распространяется по Сильвану, Корону и всей Анталле. Но это не была пустота, небытие, на которое надеялся Дариус. Когда он прикоснулся ко мне, я освободилась от эмоций. А в гобелене я испытала все самые худшие эмоции одновременно. Теперь я поняла, почему Маргана отказывалась его закончить.

– Я потратила бесчисленные часы, пытаясь найти способ остановить Дариуса, – продолжила Маргана, – или хотя бы источник света, который не сможет поглотить гобелен. Вот почему ты тогда встретила меня возле следов дьявола. Я надеялась, что есть какой-то способ обойти план Дариуса. Он и раньше просил меня творить ужасные вещи, но мне всегда удавалось найти какую-нибудь лазейку, чтобы помешать ему. – Она закрыла глаза. – А потом у меня родился ребенок.

– Он угрожал навредить Эврану?

Она обхватила себя руками и кивнула.

– Дариус сказал, что убьет моего сына, если я не закончу этот гобелен. Но я знала, что, если завершу работу, все мы будем все равно что мертвы. – Она сделала глубокий вдох. – Наконец, я сказала Эврану правду. Я думала, что вместе мы сможем с этим покончить.

– Так вот что занимало его все это время? – И снова я задалась вопросом, как ему удавалось так долго держать это в секрете.

Она кивнула.

– Конечно, это было бессмысленно. Он искал мага, способного уничтожить гобелен, но испытывал неудачу за неудачей. Он был в таком отчаянии, что попытался разрезать его ножом как раз перед тем, как ты вошла. Как будто это могло быть так просто. Его рука и нож прошли прямо сквозь гобелен.

– И что нам теперь делать? – спросила я, отказываясь верить, что это конец.

Маргана потянулась к моей руке, но вместо того, чтобы взять ее, она подняла ее перед моим лицом.

Осознание поползло по моей коже, как тысяча пауков. «Ты все еще сияешь». Я начала пятиться, но веревка впилась мне в ногу.

– Так вот почему вы позволили мне учиться у вас, почему защитили от Дариуса? Потому что я могу видеть внутри гобелена?

– Не буду тебе лгать и говорить, что у меня не было личных мотивов держать тебя рядом в последние несколько недель, но я надеюсь, ты понимаешь, что мы все в серьезной опасности. А теперь, когда Эвран оказался заперт внутри… Дариус – умный человек. Он знал, что мне придется завершить гобелен, чтобы иметь хоть какой-то шанс освободить Эврана.

Я застонала от ужаса, закрыла лицо руками и начала плакать. Эвран оказался там заперт. И точно так же, как Дариус использовал Эврана против Марганы, теперь я была полностью в ее власти. Я бы сделала все, чтобы спасти Эврана, даже если он не любит меня так, как я люблю его.

Она присела передо мной на корточки, ее нахмуренный лоб разгладился.

– Ты была его мисс Дюваль.

В моей груди нарастало горе, сдавливая горло, но мне удалось кивнуть.

– О, дитя, мне так жаль. – Она притянула меня к себе и обняла, как будто я и правда была ребенком, и, когда я высвободила часть внутренней боли, мой гнев по отношению к ней медленно угас. – Шшшш, – прошептала она, гладя меня по волосам. Хотя это и не было настоящим воспоминанием, часть меня знала, что однажды моя мама держала меня так же, когда я была совсем маленькой.

Мы сидели так несколько минут, пока мои слезы не утихли достаточно, чтобы я смогла заговорить.

– Там темно, как в могиле, Маргана. Я почти ничего не видела. А у Эврана нет никакого источника света. Как я смогу его найти?

Она долго молчала.

– Большую часть детства Эврана я провела в работе над этим гобеленом, пока он играл в лесу и помогал по хозяйству. Но однажды, когда гобелен был закончен примерно наполовину, я увидела, как он стоит перед ним и пристально разглядывает.

После этого в Эвране что-то изменилось. Он прятался в темноте, в тенях. Он уходил в лес по утрам и иногда не возвращался весь день. Он даже стал спать в лесу. Конечно, я беспокоилась, но мне нужно было закончить гобелен. Чем раньше он будет завершен, тем раньше Дариус освободит меня от службы. Я планировала увезти Эврана как можно дальше от Корона, возможно, даже из Анталлы.

Пока она говорила, я коснулась своего кулона. Все это время Эвран имел дело с чем-то, о чем я понятия не имела. Почему он не поделился со мной? Разве мог он не доверить мне тайну, особенно когда так долго хранил мою?

– Я не совсем понимала, что это такое, пока три года назад не исчез наш маленький пес Пиппин. Эвран потратил несколько дней на его поиски. У меня не хватило духу рассказать ему, что произошло.

Я смутно помнила исчезновение Пиппина. Это был маленький коричневый терьер, который повсюду бегал за Эвраном, когда мы были детьми, но с возрастом все больше оставался дома.

– Что с ним случилось?

– В день исчезновения Пиппина, – при этом воспоминании Маргана поморщилась, – я поднялась наверх и поняла, что дверь на чердак открыта ровно настолько, чтобы внутрь могла проскользнуть маленькая собачка. Задвижка не защелкнулась, и он, видимо, пролез туда.

– Пиппин вошел в гобелен?

Она кивнула.

– Это было единственное объяснение, хотя оно и казалось невозможным. – Говоря это, она коснулась узла на моей лодыжке, и веревка мгновенно упала. – Мне было приказано соткать его из волос лусири и сделать настолько большим, насколько смогу. Это было все, что сказал мне Дариус. Он не сказал, для чего этот гобелен, и не просил вкладывать в него что-то конкретное. Полагаю, что могла сделать это неумышленно. Конечно, я понятия не имела, что даже в незаконченном гобелене может что-то исчезнуть. Тогда я поняла, что не могу закончить гобелен. Даже если мы с Эвраном убежим от Дариуса, от самого гобелена не уйти. Я отправила Эврана в Корон поговорить с другими магами, но те, кто согласился пообщаться, не смогли сказать ничего полезного. – Она грустно улыбнулась. – Теперь я понимаю, почему он никогда не рассказывал мне о твоей магии. Он защищал тебя.

Меня охватило чувство вины. Я думала, что Эвран пытался меня оттолкнуть, потому что не любил, но он знал, что сделает его мать, если узнает о моей магии. Все это время он меня защищал.

– Это не объясняет того, как, по-вашему, я смогу его найти, – сказала я. – Если это и правда пустота, она может быть бесконечной. А Дариус будет здесь в субботу. – Незаметно уже наступил полдень, а это означало, что у нас было меньше пяти дней, чтобы найти Эврана.

– Лиора, я не думаю, что Эвран был занят только гобеленом. – Она взглянула на свои руки.

– Что вы имеете в виду?

– Он с чем-то боролся. Я не знаю, с чем именно, но думаю, что это влекло его к гобелену, даже когда он был ребенком. Если там кто и может выжить, так это Эвран.

Казалось, ее рассуждения были основаны на материнской любви, а не на рациональности. Я не знала, смогу ли его спасти. Я не знала, сможем ли мы остановить Дариуса, даже если я найду Эврана. Но Маргана была не единственной, кто любил ее сына.

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Что я должна сделать?

Глава двенадцатая

Я расхаживала по гостиной Марганы – как можно дальше от гобелена, и пыталась собраться с духом и сделать то, на что согласилась.

– А что, если я не смогу его найти? – спросила я. – Что вы сделаете, когда приедет Дариус?

– Я уничтожу гобелен. – К моему облегчению, ее глаза снова стали жесткими и решительными. Я была рада, что увидела, как сильно Маргана любит Эврана, но теперь мне нужно было, чтобы она была спокойной и рассудительной. Потому что кто-то из нас должен быть способен рассуждать здраво.

– Даже если Эвран все еще будет внутри? – спросила я.

Она кивнула.

– Единственное, что до сих пор меня останавливало, это мой сын. А я знаю, что он скорее умрет, чем позволит мне завершить этот кошмар.

Я понятия не имела, как войду в гобелен и вернусь оттуда в здравом уме. Я пробыла внутри всего несколько минут, и все еще чувствовала безграничный ужас каждый раз, когда закрывала глаза. Целый день убил бы меня. А как это скажется на Эвране? Даже если бы он каким-то чудом выжил, он бы уже никогда не стал прежним.

Но мысль о том, что Эвран там один, в ловушке и без надежды на спасение, вызвала на моих глазах новые слезы. Я остановилась и села рядом с ней на диван.

– А если я не пойду?

– Я не могу уничтожить его, Лиора. Мы должны хотя бы попытаться. – В ее глазах была та же боль, что я чувствовала в своем сердце.

– Почему вы так уверены, что сможете его уничтожить? – настаивала я.

– Все, что я тку, можно распустить, по крайней мере, до тех пор, пока не завязан последний узел. Как только это произойдет и будет произнесено заклинание, гобелен станет реальным. Тогда я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить.

– Вы уверены, что Дариус хочет, чтобы вы закончили работу сейчас? Зачем утруждать себя ловлей магов или работой на короля, если его план состоит в уничтожении всего мира? – Зачем беспокоиться обо мне?

– Он не хочет, чтобы я завязывала последний узел, пока мы не окажемся во дворце, но я полагаю, он хочет, чтобы работа была завершена.

Я снова встала и продолжила ходить по комнате. Если я откажусь возвращаться, если ничего не сделаю, Маргана закончит гобелен, и всех нас все равно поглотит тьма. По слова Марганы, не только меня и Эврана, но моего отца и сестер, всех в Сильване, Короне и за их пределами. Как я могу хотя бы не попытаться?

Однако сначала мне нужно было кое-что сделать.

– Мне нужно поговорить со своей семьей. Я не могу просто войти в гобелен и исчезнуть.

– Я понимаю, – кивнула она. – У тебя есть несколько часов, чтобы подумать об этом.

– Несколько часов? – Я уставилась на нее с открытым ртом.

– Дариус приедет через пять дней. Столько же могут занять поиски Эврана, и нам понадобится время, чтобы уничтожить гобелен и убраться как можно дальше от Сильвана.

Я накрутила косу на кулак так сильно, как только могла, желая, чтобы боль пробудила меня от этого кошмара. Но я не спала, и было неважно, сколько времени у меня есть на размышления. Каждый раз я приходила к выводу, что не хочу возвращаться в гобелен, но что должна это сделать.

Я пообещала Маргане, что вернусь как можно скорее. Она проводила меня до двери и схватила за плечо как раз в тот момент, когда я потянулась к ручке.

– Он любит тебя, – сказала она, прожигая меня взглядом. – И я верю, что ты любишь его так же сильно, как и я. Ты поступишь правильно. Я знаю.

Мне следовало сразу вернуться домой. Меня ждала Адель, и было бы проще сначала поговорить с ней, а потом вдвоем пойти к отцу. Но вместо этого ноги сами понесли меня на ежевичную поляну в лесу.

Я не возвращалась сюда с того дня, как мы столкнулись с Дариусом. Это было наше с Эвраном место, и если не было нас, то какой смысл было туда идти? Но когда я пробиралась сквозь подлесок, сразу за которым была тропинка, я вспомнила, как встретила его там в другой раз, когда мне было тринадцать. Был ужасно холодный декабрьский день, а окружающие меня кусты ежевики были голыми и коричневыми. Эвран увидел, что я плачу.

Мэр недавно снял звезду, висевшую над Сильваном, чтобы ее почистили, и в тот день ее должны были повесить обратно. Городской библиотекарь собирался рассказать детям историю основания Сильвана и происхождения звезды. Отец согласился взять Мину, пока Адель посидит со мной. Я настаивала, что мне не нужна нянька, предпочитая остаться со своей грустью один на один. Милая Адель все равно осталась, делая все возможное, чтобы меня утешить. Но я не хотела утешения. И я убежала в лес.

– Что случилось, Ора? – спросил Эвран, нежно положив руку мне на плечо.

– А ты как думаешь? – проворчала я, все еще чувствуя злость и жалость к себе.

Тогда его волосы были длиннее и спускались почти до плеч. Ему постоянно приходилось смахивать их с глаз – привычка, которая осталась у Эврана даже после того, как он подстригся.

– Я пошел к тебе домой, но тебя не было. Адель сказала, что ты расстроилась из-за праздника в честь звезды.

– Конечно, я расстроена. Я всегда все пропускаю. – Он протянул мне носовой платок, чтобы я могла вытереть слезы. – Так что ты здесь делаешь? Не пропускай праздник из-за меня.

– Зачем мне смотреть на какую-то глупую звезду, подвешенную на цепи, когда у меня есть ты? – Он улыбнулся, подцепив пальцем мой подбородок, но я отстранилась.

Он всегда так делал, называл меня звездой, как будто во мне действительно было что-то особенное.

– Что хорошего в звездах, Эвран? Да, они сияют. Ну и что?

Он выдержал мой пристальный взгляд, и в тот момент между нами что-то изменилось. Мы не были взрослыми, но и детьми уже не были.

– Звезды не просто сияют, Лиора. Никогда не забывай об этом.

Он принес мне один из плащей своей матери, и мы вместе подкрались к краю утеса и посмотрели праздник оттуда. Когда он взял меня за руку, я почувствовала его прикосновение каждой клеточкой своего тела. В ту ночь я начала видеть в Эвране нечто большее, чем просто друга.

Сейчас я подошла к нашей поляне и сжала в кулаке свой кулон. Это была памятная безделушка, которую продавали на празднике, и Эвран потратил все свои карманные деньги, чтобы купить ее мне. Большинство девочек моего возраста наверняка переросли или потеряли свои кулоны, но я свой никогда не снимала. Теперь это было все, что у меня осталось от Эврана.

Шшшш!

Я взглянула на дерево над собой и чуть не закричала. Наверху, словно сова, сидела одетая в грязные серые лохмотья девушка и прижимала палец к губам.

Она указала в сторону поляны. «Лорд Дариус здесь. Он охотится на магов».

Я не сразу поняла, что говорит она не вслух. Ее голос звучал у меня в голове.

Я понятия не имела, как ответить.

«Нечего не говори», – сказала она, очевидно, прочитав мои мысли. До поездки в Корон я бы испугалась сильнее, но она была младше меня и явно напугана. «Быстро возвращайся тем же путем, каким пришла».

Но было слишком поздно. Я услышала долгий мрачный вой, а затем мужской крик.

«Беги!»

Я отчаянно этого хотела. Все мое тело было готово к побегу. Но если бы я убежала, гончие наверняка нашли бы девушку на дереве. Меня они знали. Если бы я стояла на месте, то могла бы защитить ее так же, как Маргана защитила меня.

Я сделала глубокий вдох и немного ослабила контроль над своим сиянием. Это было нетрудно – внутри меня царил хаос из эмоций, и вскоре моя кожа начала излучать свет. Я сделала несколько шагов в сторону ежевичной поляны, подальше от девушки на дереве.

Мгновение спустя через подлесок прорвались гончие. Они прыгали и тявкали, но не лаяли и не рычали. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы продолжать идти вперед, подальше от девушки.

Я почти вздохнула с облегчением, когда появился Дариус. Я была совершенно уверена, что он не позволит собакам меня разорвать.

Он прикрыл глаза от моего свечения.

– Лиора?

– Это я, – изо всех сил я пыталась подавить свой страх, чтобы вместе с ним потускнел мой свет.

– Что ты делаешь ночью в лесу? Я думал, что сказал тебе идти домой.

Я взглянула на небо и впервые заметила звезды. Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как наступила ночь. Мои волосы были непокрыты, коса распущена, и на мне не было ни плаща, ни шали. Я вздрогнула и обхватила себя руками.

– Я знаю, что вы сделали с Эвраном. Он был моим другом. Я… беспокоюсь за него. – Я не хотела, чтобы Дариус знал, как дорог мне Эвран. Он бы мог использовать это против меня.

– А как насчет беспокойства за себя? Поступили сообщения о лагере бродяг в лесу. Мои гончие добрались до одного из них раньше меня. – Он махнул рукой назад, в сторону поляны. – Думаю, что остался еще один. Здесь небезопасно.

– Небезопасно для кого? – Я двинулась вперед, но он шагнул в сторону и преградил мне путь. Я замерла, чтобы наши тела не соприкоснулись. – Зачем собакам нападать на бродяг?

– Бродяги – маги, Лиора. Ты должна это знать.

Я в замешательстве покачала головой. Отец всегда говорил, что бродяги – это скитальцы, люди, у которых нет постоянного жилья, и время от времени они нападают на кареты или путешественников ради денег. Нам было велено держаться подальше от леса, чтобы не наткнуться на один из лагерей, хотя за все наши прогулки с Эвраном мы никогда никого не встречали.

Но вполне логично, что бродяги были магами – колдунами и колдуньями, которых выгнали из дома из-за Дариуса и его шпионов. Я задрожала, представив, что собаки сделали с этими людьми. Я снова двинулась вперед, но он вытянул руку.

– Не надо. Пожалуйста. Ты не захочешь это видеть.

– Как вы могли? – Желчь обожгла мне горло.

Он проигнорировал мой вопрос.

– Пойдем, я отведу тебя домой.

Я покачала головой и отошла от него подальше. Когда-нибудь, с горечью подумала я, у меня получится установить контроль над своей магией, и он не осмелится приблизиться ко мне или к кому-то, кого я люблю.

– Я могу сама добраться до дома.

– Возможно, но мне будет лучше, если я тебя провожу. Ты не должна быть одна. Твой отец об этом знает?

Отец. Было еще достаточно рано, и скорее всего его еще не было дома, но что, если был? Отец явно не хотел иметь ничего общего с Дариусом.

– Он в Сильване, – сказала я в надежде, что это правда. – Меня ждет Адель.

Он посмотрел поверх моего плеча в сторону дерева, где пряталась девушка. Одна из собак ускользнула и неподвижно на него смотрела.

Я повернулась, чтобы уйти, и услышала, как Дариус вздохнул у меня за спиной. Он просвистел собакам, которые немедленно бросились к нему.

Пока он прикреплял поводки к их ошейникам, я продолжала удаляться от девушки на дереве. «Я живу в конце дороги, ведущей из Сильвана», – подумала я для нее, понятия не имея, сможет ли она меня услышать. «Найди меня, когда это будет безопасно. Я могу тебе помочь».

Некоторое время мы шли в тишине, но потом я не выдержала.

– Вы сказали, что я вам кого-то напоминаю, – начала я, не совсем понимая, на что надеюсь. Возможно, узнать что-то новое о матери.

Он пробормотал что-то в знак согласия.

Я сделала глубокий вдох.

– Вы имели в виду мою мать?

– Почему ты так решила? – Я почувствовала, как его тело напряглось.

Я замялась. Мне не хотелось, чтобы он понял, как мало знаю, и боялась случайно раскрыть ему какую-то тайну отца.

– Я совсем ее не помню. Я просто подумала, может быть…

– Я едва знал твою мать. – Тон Дариуса был таким ровным, что я не могла понять, был ли он искренен. – И твоего отца, если уж на то пошло.

Я на мгновение прикусила губу. Мы были почти около дома, наверняка это была моя единственная возможность.

– Тогда кого я вам напоминаю?

Он остановился, положил руку на нашу калитку и начал меня изучать, по-видимому сомневаясь, стоит ли мне отвечать. Наконец, он выпрямился.

– Меня.

У меня отвисла челюсть, но голос мне не подчинялся. Как раз в этот момент открылась входная дверь, осветив дорожку.

– Где ты была? – воскликнула Адель. – Я так за тебя беспокоилась! – Она взглянула мне через плечо и ахнула. – Лорд Дариус. Что привело вас сюда в такой час?

– Добрый вечер, Адель. Я просто провожал твою сестру домой. Она заблудилась в лесу.

Я бросила на него яростный взгляд, но он был занят тем, что привязывал к калитке поводки собак.

Адель схватила меня за запястье и потащила через весь дом на кухню.

– Что происходит? Почему лорд Дариус в Сильване?

– Это долгая история. Я объясню, как только он уйдет. Отец дома?

– Пока нет. Но он может появиться в любую минуту.

Отсутствие отца было единственной хорошей новостью за сегодня.

– Тогда нам нужно избавиться от Дариуса как можно скорее.

Когда Адель услышала его шаги в коридоре, она поправила мое платье и вытерла пятно с моей щеки подолом фартука, затем изобразила на лице улыбку и вошла в гостиную. Я последовала за ней, не зная, куда деться.

– Могу я спросить, что привело вас в Сильван этим вечером? – Адель села на диван и жестом пригласила Дариуса сесть в желтое кресло. Я присела рядом с ней, все мое тело напряглось.

Дариус наблюдал за мной краем глаза.

– Бродяги в лесу. Мы получили сообщение от жителей Сильвана об их лагере. Я приехал проверить сам.

Это была ложь. Он приехал за гобеленом. Бродяги были лишь удобным предлогом.

– Тогда, полагаю, мы должны вас поблагодарить, – сказала Адель, такая же наивная, как и я была когда-то. – Мы не всегда чувствуем себя в безопасности за стенами дома, особенно так близко к лесу.

– Вполне понятно. – Он сверкнул улыбкой, которая не отразилась в его глазах. – Полагаю, у вас под рукой нет той восхитительной холодной воды из колодца.

Она быстро посмотрела на меня, в ее глазах ясно читался страх отказать ему.

– Нет, но я принесу вам, господин.

Как только Адель ушла, фальшивая улыбка исчезла, все лицо Дариуса напряглось, и я увидела, как дрогнул мускул на его челюсти.

– Что ты там делала, Лиора?

Я заставила себя выдержать его взгляд. Этот человек заказал тот ужасный гобелен, заставил Маргану создать гончих, втолкнул Эврана в гобелен, как будто он был расходным материалом. Я подумала о девушке на дереве, о том, как она была напугана. Дариус питался страхом, но я не предоставлю ему такого удовольствия.

– Именно то, что сказала. Я беспокоюсь о своем друге. Пытаюсь понять, почему вы создали что-то настолько злое.

Адель вернулась со стаканом воды и протянула его Дариусу, прежде чем он успел ответить. Он быстро его выпил и встал, наконец оторвав взгляд от меня, и посмотрел на мою сестру.

– Мне пора идти. Уже поздно, и я думаю, что ваш отец скоро вернется домой. Передайте ему мое почтение.

– Вы собираетесь возвращаться в Корон в такое время? – спросила Адель.

Он наклонил голову, по-видимому, озадаченный вопросом.

– А почему бы и нет? У меня нет причин бояться ночи.

«Нет, – с горечью подумала я. – Ведь это тебя все боятся».

Адель нервно рассмеялась.

– Полагаю, что нет. Только девушек пугают, что они могут встретить на дороге Белль Сабин.

Тон Дариуса был мягким, когда он ответил:

– Вам не стоит бояться Белль Сабин. Не потому что вы некрасивы, а потому что она давно мертва.

– Откуда вы знаете? – спросила я, отведя взгляд от покрасневшей сестры и последовав за ним ко входной двери.

Он остановился на пороге, сверля меня янтарными глазами.

– Потому что, глупая девчонка, я сам ее убил.

Я вздрогнула и закрыла за ним дверь, убедившись, что заперла ее. Но моя радость от ухода Дариуса была недолгой. Теперь мне предстояло рассказать Адель и отцу, что я иду в гобелен. Насколько они знали, мы с Эвраном были просто друзьями.

Как я могла им объяснить, что люблю Эврана? Что я влюбилась в него не в этот решающий момент, а в сотни моментов до того. Что это был не один какой-то добрый поступок, проявление веры, понимающий смех или позолоченный солнцем день. Это были все моменты между нами, благодаря которым я любила Эврана настолько, что была готова рискнуть всем ради него. Мина была способна влюбиться за считаные дни, но мое сердце не было таким вольным, как у нее. Только Эвран нашел возможность вытащить меня из клетки, заслужить мое доверие и снова и снова доказывать мне, что он меня не предаст.

Даже если Адель и отец мне поверят, они попытаются меня отговорить. Они начнут настаивать на том, что нам немедленно нужно покинуть Сильван, забрать Мину и уехать. Они скажут, что Эврану ни за что не удалось бы там выжить, и часть меня испугается, что они правы.

Но Эвран отличается от других. Он перемещается по лесу, как лиса, может увидеть труднопреодолимые корни и просветы в зарослях, которые я не способна различить даже при своем сиянии. Может целый день обходиться без еды и небольшим количеством воды. Ему нравится проводить часы в одиночестве, как будто он нуждается в уединении так же сильно, как Мина – в общении. Если кто и может выжить в гобелене, так это Эвран.

За дверью зазвенели жестяные звезды, сначала тихо, потом громче, настойчивее.

«Приди и найди меня», казалось, говорили они.

– Я иду, – прошептала я в ответ.

Глава тринадцатая

Была почти полночь, когда наконец вернулся отец. Он ворвался в комнату, все еще в пальто и ботинках.

– Вы обе в порядке? – спросил он.

– Все нормально, – заверила я его. – Как ты…

Вслед за ним в гостиную вошла девушка в таком свободном платье, что оно соскользнуло с одного ее стройного плеча. До этого я не успела хорошенько ее рассмотреть, но я знала, что это была девушка, которая пряталась на дереве. В ней все казалось грязно-серым – от широко раскрытых глаз до грязных волос, но она выглядела не старше Мины.

– Это Джин. – Отец мягко подтолкнул ее вперед. – Она встретила меня на дороге и рассказала, что Дариус здесь. Ее разлучили с родителями. Ей нужна чистая одежда и что-нибудь поесть.

– Конечно, – сказала Адель, быстро поднимаясь на ноги. – Лиора, помоги мне на кухне.

Адель наполнила две тарелки – для отца и Джин, пока я ставила чайник.

– Как думаешь, кто она? – прошептала сестра.

– Я встретила ее в лесу как раз перед тем, как столкнулась с Дариусом. Он охотился на магов со своими гончими.

– Что ты делала в лесу? Я ужасно волновалась.

Это были не лучшие обстоятельства, чтобы обсуждать что-то серьезное с Адель. Но с другой стороны, какое время подходит для того, чтобы рассказать своей сестре, что завтра исчезнешь в гобелене, и, возможно, навсегда?

– Мне жаль. Я найду что-нибудь для Джин, чтобы она переоделась, а потом все тебе расскажу. Обещаю.

Чуть позже мы собрались за столом. Адель помогла вымыть Джин, у которой, как мы теперь видели, были светло-пепельные волосы чуть выше плеч. Я дала ей одно из платьев Мины, но даже оно было ей велико. Я задумалась, когда Джин в последний раз нормально ела.

Как только я описала Адель магические способности Джин, девушка начала рассказывать свою историю с полным ртом тушеного мяса.

– Мои родители – не маги, – объяснила она, пожимая плечами и отправляя в рот морковку. – Мы сбежали из Корона сразу, как узнали про гончих Дариуса. Это было несколько недель назад. С тех пор мы прячемся в лесу. Потом прошлой ночью на наш лагерь набрел мужчина. Он пообещал не рассказывать о нас Дариусу, но я прочитала его мысли, и получить награду от Дариуса он хотел гораздо больше, чем защитить нас. Мы попытались убежать, но гончие догнали нас и разделили. Они добрались до старика, с которым мы скитались… – Она замолчала, ее голос был хриплым от непролитых слез.

– А твои родители? – спросила Адель, взяв Джин за руку.

– Я не знаю, что с ними случилось. – Она склонила голову, и волосы скрыли ее лицо.

Адель беспокойно взглянула на меня.

– Завтра мы поможем их найти. Постарайся не волноваться. Если они не маги, у Дариуса нет причин их преследовать.

Отца наверняка не порадовало появление в доме еще одной колдуньи, особенно той, за которой охотился Дариус, но я знала, что он не отправит девушку обратно в лес ночью.

Джин внезапно посмотрела на меня своими большими серыми глазами.

– Когда ты собираешься им рассказать, почему ты была в лесу?

Я чувствовала, как отец и Адель на меня смотрят, и послала Джин немного саркастическое «Спасибо за помощь». Но она была права. Я должна была рассказать им о гобелене сейчас, если собиралась отправиться туда завтра. И не было причин скрывать что-либо из этого от Джин, которая могла при желании прочитать мои мысли. И, похоже, она уже это сделала.

– Позвольте сначала заварить чай, – сказала я со вздохом. – Это долгая история.

Адель с отцом пришли в ужас, когда я рассказала им о гобелене, и им потребовалось много времени, чтобы понять, что я действительно люблю Эврана и что отправлюсь туда несмотря ни на что. В конце концов, они поняли, насколько отчаянным было положение, или просто слишком устали, чтобы продолжать со мной спорить. Я легла в постель и провалилась в глубокий сон без сновидений.

Утром я отправилась к Маргане, чтобы рассказать ей о встрече с Дариусом и сообщить, что я вернусь в полдень и начну поиски Эврана. Тем временем отец отправился в лавку, чтобы разобраться с неоплаченными счетами, а Адель начала собирать наши вещи. Если мне удастся найти Эврана, нам нужно будет уехать, как только гобелен будет уничтожен.

Но сначала кто-то должен был забрать Мину.

Пойти к Люку было идеей Адель. Учитывая, что мы не говорили с нашей последней неловкой встречи, я думала, что было бы довольно самонадеянно просить его о такой большой услуге. Адель возразила, что, если я ему настолько небезразлична, чтобы на мне жениться, он будет только рад помочь. Но он так и не сделал предложение, а если бы и сделал, теперь я знала, что не смогу выйти за него. Хотел Эвран быть со мной или нет, я бы не стала связывать свою жизнь с кем-то ради удобства. Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим.

Тем не менее, кто-то должен был забрать Мину, и мне больше некого было просить.

Когда я пришла, то увидела Люка через окно его лавки – он склонился над отрезом ткани у прилавка. Он был одет в свои обычные полосатые брюки и жилет, а рукава были закатаны до локтей. Когда я постучала в дверь, он поднял голову.

– Лиора. – Его улыбка была легкой, уверенной. – Чему я обязан таким удовольствием?

Мне пришлось заставить себя успокоиться.

– Извините, что пришла так рано. Скажите, пожалуйста, могу ли поговорить с вами минутку? Я хотела попросить вас об одолжении.

– Конечно, – сказал он, шире открывая дверь. – Я всегда рад тебе помочь.

– Мне приятно слышать это от вас. Дело в Адель. Она заболела.

– Боже. Надеюсь, ничего серьезного.

Я нервно сглотнула. Я никогда не умела хорошо лгать, и мне было неловко рядом с Люком даже при более благоприятных обстоятельствах.

– Не слишком серьезно, нет, но она тоскует по Мине. Я надеялась, что завтра или послезавтра вы сможете поехать в Корон и забрать ее. Думаю, это поможет Адель выздороветь, если рядом будут обе ее сестры. Отец бы поехал, но у нас нет лошади, и ему не хочется сейчас оставлять Адель.

Люк сочувственно коснулся моей руки.

– Конечно. Я съезжу завтра. Но не будет ли возражать лорд Дариус?

Я склонила голову набок.

– Почему лорд Дариус может возражать?

– О, нет, я не имел в виду ничего такого. Я просто не знаю, разрешено ли ей уезжать и приезжать по ее желанию.

Я улыбнулась, чтобы скрыть неприятное чувство в животе.

– Она швея, а не заключенная. Я уверена, что у лорда Дариуса есть более важные дела. – По правде говоря, я не знала, разрешат ли Мине уехать. Но меня беспокоило, что Люк тоже в этом сомневался. Люди в Сильване знали, что Дариус попросил Мину работать во дворце, но они не знали истинной причины этого.

– Уверен, что ты права. – Его губы изогнулись в натянутой улыбке. – О, я только что получил немного ткани, которая, как мне кажется, тебе понравится. Серебристо-сиреневая парча с превосходным глянцем. – Он все еще стоял в дверях, ожидая, когда я войду. – Или, может быть, тебе нужна новая гарнитура для отделки шляп? – Он подошел к витрине и начал перебирать свисающие ленточки, будто струны арфы.

– Спасибо, но мне правда пора домой. Я нужна Адель. До свидания, мистер Моро. – Я повернулась и почувствовала, как его пальцы сомкнулись на моем запястье. Я посмотрела ему в глаза.

Вместо того, чтобы меня отпустить, он посмотрел вниз, туда, где его кожа соприкасалась с моей. Невозможно было отрицать, что от моей обнаженной руки исходил свет. Я ждала, что он что-нибудь скажет, но он только сглотнул и ослабил хватку, пока я не смогла высвободиться.

– Да, действительно, особенная, – пробормотал он. – Не волнуйся. Я привезу Мину в целости и сохранности.

Мне удалось улыбнуться и поблагодарить Люка, но я чувствовала его взгляд на своей спине, пока не свернула за угол. Остаток пути до дома я пробежала бегом.

Задыхаясь, я переоделась в белую рубашку и брюки для верховой езды, которые когда-то меня упросила сшить Мина. Конечно, она никогда не ездила верхом, но мне понравилось над ними работать, и она несколько дней разгуливала в брюках по дому. При воспоминании об этом у меня сжалось сердце. Я могла только молиться, чтобы Люк сдержал слово, и я скоро воссоединилась бы со своей сестрой.

Адель дважды переплетала мне косу, все время причитая о том, как бы она хотела, чтобы я передумала, и что она не могла поверить, что позволила мне пойти на такую глупость. Но она, наверное, почувствовала мою решимость, потому что не пыталась меня отговорить.

– Люк должен привезти Мину домой завтра или послезавтра – сказала я отцу, когда мы обнялись. – Как только я выберусь из гобелена, мы уедем.

Он протянул небольшой сверток, обмотанный носовым платком, его рука слегка дрожала.

– Это карманные часы твоего дедушки. Я подумал, что они помогут следить за временем. Пока ты там. Три дня – это не так уж много.

Три дня могут казаться недолгим сроком, но внутри гобелена? Это будет похоже на вечность. И все же я не была уверена, что смогу найти Эврана к пятнице. Но если задержусь там дольше, то не успею уехать из Сильвана. Я стиснула зубы, чтобы не заплакать.

Я уже собиралась повернуться, как что-то меня остановило. Я могла умереть в гобелене, так и не узнав правды о своей матери или о себе. Я должна была хотя бы спросить.

– Однажды ночью я подслушала тебя, отец. Когда вы говорили с Адель. Ты сказал, что моя магия опасна. Что ты имел в виду?

– Мне так жаль, Лиора. – Отец прикрыл рот рукой, на его лице было выражение глубокой печали. – Ты не должна была узнать это таким образом.

– Нет, не должна. Тебе следовало рассказать мне. Но я спрашиваю тебя сейчас – что ты знаешь о моей магии?

Я видела его внутренние метания. Я поняла, что он боится. Не меня, а за меня.

– Я не знаю всего, – сказал он наконец. – Но я знаю, что ты не такая, как большинство магов…

Он как всегда не отвечал напрямую.

– Откуда ты это знаешь? Может быть, я точно такая же, как они?

– Нет. – Он покачал головой, не в силах смотреть мне в глаза. – Ты не такая эгоистичная, как другие.

Тогда я поняла, что ему нравится верить, что я другая, в то время как другие маги злые по натуре, и он старается превратить меня в исключение, скрывая от меня магию. Скрывая от меня мою магию. Но что, если грань, отделяющая меня от такого, как Дариус, намного тоньше, чем мы представляли? Что, если, узнав свои способности, я стану кем-то другим?

– Что, если ты ошибаешься? – прошептала я.

Его глаза были влажными, когда он, наконец, на меня посмотрел.

– Ты хороший человек, Лиора, – сказал он. – Когда придет время, ты поступишь правильно. Я чувствую это сердцем.

Я вздохнула, не удовлетворенно, но смирившись. Он не ответил на мой вопрос, но я не была уверена, что он вообще способен быть честным со мной. Нет, если это означало быть честным с самим собой.

Джин, которая все утро молчала, встала и взяла меня за руку.

– Ты очень храбрая, – сказала она. – Я знаю, что ты в это не веришь, но это так.

– Пойдем. – Адель взяла меня под руку. – Я провожу тебя до Марганы.

Когда мы пришли, она ждала нас на крыльце, ее каштановые волосы гривой ниспадали на плечи.

– Пойдем. Я приготовила тебе припасы. – Она повела нас наверх, в свою комнату, где на низком деревянном столе была разложена еда. Она взяла маленький карманный нож с ручкой из слоновой кости и протянула его мне. – Он маленький, но, боюсь, ты можешь пораниться, если возьмешь с собой что-то большое.

– Но он мне не понадобится, правда? – Я сунула его в карман, к часам.

– Насколько я знаю, Гобелен теней – это пустота. Так велел Дариус, и внутри полых ничего нет. Но я не знаю наверняка и не хочу, чтобы ты шла неподготовленной. Я никогда раньше не ткала места, Лиора. Я даже не знаю, как там течет время.

При ее словах на меня нахлынул ужас. Что, если время пойдет быстрее, и я не успею найти Эврана? Или хуже – что, если оно идет медленнее, и три дня покажутся годом?

– Я собрала еду на несколько дней, – продолжила Маргана. – И положила флягу, которую я соткала так, чтобы в ней никогда не заканчивалась вода.

Пока я наполняла сумку, она взглянула на Адель.

– Что вы решили по поводу Мины? Нам с Эвраном нужно будет уехать как можно скорее. У нас не будет времени ждать вас.

– Лиора попросила Люка забрать ее. Он думает, что я больна.

– Портной готов ради тебя отправиться в Корон? – спросила она меня, приподняв бровь. – Знаешь ли, из колдуньи и обычного человека редко получается хорошая пара.

– Разве мне не пора залезать в гобелен? – Я закатила глаза, пытаясь подражать Мине.

Маргана фыркнула и повела нас на чердак. Повсюду были мотки веревки, которая начиналась около гобелена.

– Что это такое? – спросила Адель, наклоняясь, чтобы коснуться мотка.

– Это веревка, которая никогда не заканчивается. Лиора обмотает ее вокруг талии, и, если она не вернется через три дня, мы ее вытащим. Мы не потеряем тебя, Лиора, – сказала Маргана, обращаясь ко мне. – Я обещаю.

Она подняла веревку с пола, обмотала вокруг моей талии и закрепила застежкой. Я думала, что она будет тяжелой, но, похоже, она была соткана из какого-то легкого шелка, почти как тысячи нитей паутины, сплетенные вместе.

Я поправила сумку на плече, и Адель сверху застегнула мой плащ. Когда я повернулась лицом к гобелену, мое сердце начало колотиться о грудную клетку, отдаваясь в ушах пульсирующим барабанным боем. Темнота была такой насыщенной, что если я смотрела на нее слишком долго, то мне казалось, что я проваливаюсь. Я отвернулась, чтобы успокоиться.

Я повернулась к Адель, сцепив руки перед собой, чтобы они не дрожали: «Мне страшно».

Она притянула меня к себе, и ее запах – лаванды от маленьких мешочков, которые она хранила в своем комоде, и меда от выпечки хлеба – был таким знакомым и так успокаивал, что я чуть не расплакалась. Что, если я больше никогда не увижу своих сестер или отца? Что, если Маргана не вытянет своей веревкой ничего кроме моего мертвого тела, или еще хуже, вообще ничего? Мысль о том, что я могу навсегда потеряться, была даже страшнее смерти.

Но сейчас я не могла об этом думать. Я загнала страх поглубже в себя, туда, откуда, по моим предположениям, исходил мой свет – темный кусочек угля, чтобы разжигать огонь.

– Я люблю тебя.

– Я буду здесь, ждать тебя, – сказала она, крепко меня обнимая.

Когда мы наконец отошли друг от друга, Маргана смотрела на нас влажными от непролитых слез глазами.

– Я знаю, как велика эта жертва. Она не будет напрасной, дитя.

Я ей не верила, но, когда моя надежда иссякнет, я буду держаться за ее веру в то, что Эвран жив, что я могу его спасти.

– Я готова. – Я повернулась к гобелену, к полотну абсолютной тьмы.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Один, два, три.

Глава четырнадцатая

Меня поглотила тьма, густая и непроглядная, как чернила. Она была хуже, чем я помнила, такая тихая и спокойная. Единственным подтверждением того, что я жива, был шум крови в ушах. Я сжимала рукой веревку – мое спасение, мою связь с реальным миром. Часть меня хотела вернуться прямо сейчас, просто проверить, смогу ли я выбраться, но в прошлый раз это сработало. Я не стану думать о том, что буду заточена здесь три дня. Я лучше сосредоточусь на поисках Эврана, на том, чтобы постепенно двигаться вперед.

Я сделала осторожный шаг. Поскольку большая часть моего тела была покрыта одеждой, я могла видеть только до пояса, как будто моя нижняя половина была погружена в воду. Я опустилась на колени, чтобы коснуться земли. Она была на ощупь как грубая ткань, будто я шла по гобелену. Но я шагала очень осторожно из-за того, что не видела, куда ставлю ногу. Мне казалось, что в любой момент я могу шагнуть в пропасть. Я развязала свои кожаные ботинки и убрала их в сумку вместе с чулками. Света от моих ног было немного, но он давал хоть какую-то видимость. Пока я не убедилась, что я здесь и правда в безопасности, я не хотела привлекать к себе слишком много внимания, выпуская больше света.

Держась одной рукой за веревку, а другой сжимая сумку, я старалась идти по прямой. В гобелен я вошла в полдень и поклялась идти до тех пор, пока больше не смогу держать глаза открытыми. При мысли о том, что буду спать в этом месте, у меня по коже побежали мурашки. Я могу никогда не проснуться, а если проснусь, смогу ли отличить сон от яви?

Менее чем через час путешествия я уже чувствовала, как в мое сознание проникает что-то вроде безумия – словно иней образовывается на краю оконного стекла. У меня на голове волосы встали дыбом, когда мимо моих ушей проплыл голос, такой слабый, что был лишь тенью шепота: «Помоги нам».

Я начала петь про себя, чтобы скоротать время и заглушить шепот, который, я была почти уверена, мне мерещился. Я шла до полуночи, мои мысли блуждали от того, что я сделаю, если найду Эврана, до того, что произойдет, когда мы уничтожим гобелен. Раньше, когда я мечтала о своем будущем, я всегда представляла рядом с собой Эврана. Теперь, не имея даже уверенности в его любви, за которую можно было бы держаться, я не могла представить себе ничего, кроме темноты.

Я остановилась, чтобы выпить воды, и впервые поняла, что поверхность под моими ногами изменилась. Текстура теперь была гладкой и твердой, как мрамор. Я наклонилась к ногам и коснулась земли. Она была влажной, хотя слой жидкости был таким тонким, что его трудно было различить. Я подняла пальцы к лицу и потерла их друг о друга. Жидкость была прозрачной и без запаха, но пробовать ее я не стала. Я могла только надеяться, что это была питьевая вода. По словам Марганы, в моей фляге был бесконечный запас, но у Эврана не было такой роскоши.

Я подумала, не надеть ли мне ботинки, вдруг жидкость может как-то повредить моей коже. Но еще страшнее было не увидеть каких-то других изменений на земле. Маргана сказала, что в пустоте ничего нет, но само наличие этой жидкости означало, что здесь все-таки что-то есть.

По моей коже пробежал холодок, и я плотнее закуталась в плащ. Спать на мокрой земле будет явно невозможно. Я положила флягу обратно в сумку и двинулась дальше.

Я придумала игру и проверяла, как долго смогу идти, не глядя на часы. Дольше всего я продержалась два часа, которые показались мне всеми двенадцатью. Я не хотела есть, но начала жевать кусок вяленого мяса, просто чтобы отвлечься. Это помогло так хорошо, что я забыла смотреть под ноги и не стукнулась головой лишь потому, что поднесла руку ко рту, чтобы откусить еще кусочек. И основной удар пришелся на локоть.

Поморщившись, я проследила за объектом до уровня глаз и дальше вверх, пока все не поглотила темнота. Я убрала мясо в сумку и протянула дрожащие пальцы. Поверхность была гладкой и твердой, как земля, но, когда мои руки поднялись выше, то почувствовали изгиб, как у ствола огромного дерева. Я на мгновение отступила назад, жалея, что не могу видеть дальше, чем на три фута. Я обошла объект, который оказался чем-то вроде колонны, и вернулась тем же путем, чтобы не зацепилась веревка.

Что это такое, и как оно здесь оказалось? Маргана определенно ошибалась. Гобелен не был бесконечной пустотой. Что бы это ни было, будь оно даже безвредным, но оно было. Я попыталась взобраться по колонне, но она была скользкой, как полированный камень. Ухватиться было не за что. Моим единственным вариантом было продолжать идти. Осторожно, чтобы ни во что не врезаться.

Наконец, когда в мире за пределами гобелена должно было взойти солнце, земля снова сменилась грубой тканью, которую я ощутила, когда только спустилась сюда. За ночь я миновала еще с полдюжины «деревьев», по крайней мере тех, что я могла видеть. Я могла только представить, что их там гораздо больше. Все они были одинаковыми – гигантские черные колонны, уходящие в бесконечность. В глубине души я боялась, что просто прошла по гигантскому кругу и вернулась туда, откуда начала, но это было невозможно проверить.

Впервые я позволила себе отдохнуть. Села на землю и съела небольшой ломоть хлеба и оставшуюся со вчерашнего вечера полоску вяленого мяса, чтобы набраться сил. Я не беспокоилась о том, что у меня закончится еда, при условии, что через три дня Маргана действительно вытащит меня отсюда. К тому же страх, казалось, лишил меня аппетита.

Мои глаза так отяжелели, что стали закрываться сами по себе, но шепот, такой реальный, что я чувствовала, как он шевелит волосы около ушей, не давал мне уснуть. Это был, конечно, сон, но такой яркий, что я больше не чувствовала усталости. Меня подгонял вперед страх, по крайней мере пока.

Я перестала сбавлять шаг, хотя время от времени ловила себя на мысли, что прямо за краем поля зрения меня может поджидать что-то ужасное. Но по большей части мои мысли блуждали сами по себе, а я просто шла. Шаги стали настолько машинальными, что я иногда задумывалась, а двигаюсь ли вообще вперед. Земля была идеально ровной, и не было никаких наклонов, как при подъеме или спуске. Воздух был таким неподвижным, что будь чуть жарче, стало бы душно, но температура была достаточно низкой, поэтому я совсем не потела. Я старалась не думать о вечности или о том, что я могу остаться гулять по гобелену навсегда.

Поздним утром я остановилась, чтобы еще немного попить. Я пережила почти сутки, но до сих пор была не слишком измотана.

«Ты можешь это сделать», – сказала я вслух, удивив саму себя. Это был первый звук, который я издала с тех пор, как вернулась в гобелен, и мой голос прозвучал резче и яснее, чем я ожидала. Неужели так меня слышат другие люди? Я немного посмеялась про себя, что было приятно, и продолжила путь.

Всего на секунду мне показалось, что передо мной вспыхнули два маленьких зеленых огонька. Я замерла и затаила дыхание, прежняя беззаботность исчезла в одно мгновение. Рука скользнула в карман в поисках ножа, который дала мне Маргана.

«Здесь ничего нет, Лиора. Ничего, кроме тебя и странных деревьев».

Я подождала минуту для верности и, когда свет больше не появился, с облегчением выдохнула. Это был обман разума – недостаток сна и страх могли сотворить с человеком и не такое. Возможно, это был знак, что мне стоит отдохнуть. Мне не хотелось спать, но я бодрствовала уже больше суток. По крайней мере, земля была сухой. Было бы неплохо, если бы рядом было дерево, и я могла прислониться к нему спиной, но в остальном это место казалось ничуть не хуже любого другого. Я опустилась на землю, расстелила плащ на грубой поверхности и свернулась в клубок.

Я закрыла глаза и попыталась представить, что я дома в своей постели, но теперь, когда я перестала двигаться, мои мышцы начали сводить судороги. Я вытянулась и попыталась найти более удобное положение, используя сумку вместо комковатой подушки. Я уже закрывала глаза, когда снова увидела это – два крошечных зеленых огонька, хотя теперь они казались немного больше, чем в первый раз.

Это была всего лишь вспышка, но я уверена, что видела их в реальности. Это было похоже на блеск глаз животного ночью в лесу. Я ни разу не видела их вблизи, но иногда замечала из своего окна, как они шныряют среди деревьев или по земле. Еноты и барсуки, сказал отец. Может быть, иногда лисы.

Но что-то подсказывало мне, что в пустоте нет барсуков. Возможно, Маргана недооценивала это место, но я сильно сомневалась, что она представляла себе разнообразных лесных существ, когда его ткала. Мне нужно было поспать, пока я не начала придумывать что похуже, например, пауков.

– Ложись спать, Лиора. – На этот раз, когда я закрывала глаза, то увидела четыре огонька вместо двух. Они загорались и гасли в унисон, один над другим. Мне это не почудилось.

«Беги». Произнесенное шепотом слово эхом отозвалось в моей голове, но исходило оно не от меня. Я встала, накинула на плечи сумку и плащ, схватила нож и подчинилась голосу.

Казалось, я бежала целую вечность, хотя сомневаюсь, что преодолела больше мили, если расстояния вообще имели значение в этом месте. С каждым шагом я боялась, что врежусь в дерево или, что еще хуже, в источник этих огней. Я остановилась, только когда жжение в легких и ногах превзошло мой страх.

Насколько я могла видеть, позади меня ничего не было. Огни исчезли, как только я убежала. Было бы легко убедить себя, что я их выдумала, но в глубине души я знала, что это не так, и я больше не хотела себя обманывать. Гобелен был не таким, как описывала его Маргана. Она либо не знала этого, либо солгала, чтобы заманить меня внутрь. В моей груди нарастал крик, но именно голос привлек огни. Я больше не могла издавать ни звука.

Вместо этого я мысленно прокричала его имя, жалея, что у меня нет способности Джин беззвучно общаться. «Эвраааааааан!»

Я вытерла слезы со щек и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов. Если я звала Эврана, то начинала верить, что он и правда жив. Или была в таком отчаянии, что просто пыталась себя убедить, что не одна.

Был уже поздний вечер. Я потратила почти треть своего времени. Больше никаких разговоров, никаких передышек. Я должна была идти, пока не рухну.

Я жевала вяленое мясо, двигая челюстью, пока оно не размягчалось между зубами. Если там и было животное, то оно было маленьким, судя по размеру глаз и расстоянию между ними. Если только это был не паук с крошечными, близко посаженными глазками.

«Прекрати, Лиора». То, что ты воображаешь самое худшее, не принесет никакой пользы. Но может быть, для осуществления моей цели существовал более действенный способ. Я не могла позвать Эврана, но до сих пор не видела здесь других источников света, кроме себя. Мое присутствие, казалось, не привлекало существ, только звук. Если Эвран не мог меня слышать, возможно, он мог меня видеть.

Я сняла плащ с плеч и засунула его в сумку. Закатав рукава и штанины, я высвободила значительно больше света и без плаща чувствовала себя менее стесненной. Пока шла дальше, я заметила деревья на границе моего света. Земля опять стала влажной, будто деревья росли в какой-то топи, хотя поверхность здесь была такой же твердой.

Вскоре деревьев стало больше, гораздо больше, чем я видела до этого. Из-за них я замедлила шаг, так как мне приходилось внимательно смотреть, куда я ступаю. Я то входила в их чащу, то выходила из нее, крепко держась за веревку, боясь, что запутаюсь, и мне придется возвращаться по своим следам. Хотя бы бесконечная веревка и вечный запас воды во фляге не подвели. Возможно, Маргана ошибалась насчет гобелена, но она отправила меня сюда не с пустыми руками.

Я начала петь про себя песню о падающей звезде, которую сочинил для меня Эвран, когда мы были детьми.

Кто-то вырвал звезду из ночи,

Ту, что ярко в полете горит,

Приземлиться ей хочется очень,

Свет ее о любви говорит.

Там, где самые темные тени,

Всех спасет она ярким свеченьем.

Прямо передо мной появились шесть огоньков. Я замерла, прижав руку ко рту. Неужели я пела вслух?

Слева от меня замигали еще четыре огонька. Еще восемь – справа. Я медленно в ужасе подняла глаза. Тьму надо мной заполняли маленькие зеленые огни. Я не смогла сдержать вырвавшийся из горла стон.

Мое сияние теперь освещало существо передо мной. Я подалась вперед ровно настолько, чтобы его разглядеть. Наверняка никакие мои фантазии не могли сравниться с реальностью.

Когда я увидела существо, у меня вырвался вздох облегчения. Оно было маленьким, не больше белки, хотя у него и правда было четыре глаза. А может, и больше. Они с любопытством моргали на меня с мохнатой мордашки. Над головой возвышались два острых уха с кисточками. Оно проползло чуть ниже по стволу, и я смогла лучше рассмотреть его тело.

Именно тогда я поняла, что оно совсем не было размером с белку. У него было длинное, разделенное на части тело, по обе стороны которого было не меньше двадцати пар маленьких ножек. Это была какая-то отвратительная смесь из грызуна и сороконожки, похожая на одного из чудовищ короля, только гораздо хуже. Оно вытянуло морду вперед, принюхиваясь, и издало слабый чирикающий звук.

Я застыла на месте, но мне хватило смелости быстро оглянуться через плечо. Эти существа окружали меня со всех сторон. Поодиночке они не смогли бы мне навредить, а вот сотни? Что, если они охотились стаями? Что, если они охотились на меня?

Я мысленно проклинала Маргану самыми ужасными словами, которые только знала. Она была колдуньей в самом плохом смысле этого слова, она принесла меня в жертву этому месту, и ради чего? Ради сына, которого уже наверняка обглодали до костей? Мысль о том, как Эврана окружили эти отвратительные существа, распалила мой гнев, согревая кожу.

Моей шеи коснулся легкий ветерок, такой слабый, что я бы его не заметила, не будь местный воздух неподвижным. Краем глаза я заметила, как мимо пронеслось что-то темное, гораздо большее по размеру, чем белки.

Одной рукой я вцепилась в веревку, другой держала нож, крошечное лезвие поблескивало в моем сиянии. И зачем я сняла свой плащ? Осмелюсь ли я пошевелиться и надеть его обратно? Пальцем ноги я почувствовала что-то острое и посмотрела вниз. В темноте одна из белок подкралась и укусила меня. На большом пальце выступили две капли красной крови. Существо снова метнулось вперед и слизнуло кровь своим маленьким черным язычком.

Я открыла рот, чтобы закричать.

Что-то одновременно сомкнулось вокруг моего рта и талии.

– Ни звука, – раздался хриплый голос мне в ухо. – Беги.

Глава пятнадцатая

Рука больше не сжимала мой рот, но я была рада, что другая придерживает меня за талию. Она была достаточно сильной и почти отрывала меня от земли, так что мои ноги едва касались почвы. Уверена, без этого я бы рухнула в обморок от страха.

Мимо нас вспышками проносились деревья, а наверху маленькие зеленые огоньки как будто перепрыгивали со ствола на ствол, следуя за нами. Я понятия не имела, как мы от них оторвемся и выберемся ли вообще из леса. Пока мы бежали, рука соскользнула с моей талии, но я набралась уже достаточно сил, чтобы держаться на ногах, хотя все еще хваталась за руку. Я еще никогда в жизни не была так рада человеческому прикосновению. По крайней мере, я надеялась, что это был человек.

– Эвран?

– Шшш! – Он бежал в определенном направлении, как будто у него была цель, хотя он никак не мог знать, куда движется. Но я мыслила достаточно ясно, чтобы успокоиться – он был жив. Каким-то образом ему удалось так долго продержаться. И, возможно, вместе мы сможем выбраться.

Когда у меня заболели мышцы, я задумалась, как долго еще смогу бежать. Даже с учетом его поддержки я замедлялась. Временный прилив сил начал угасать, уступая место миллиону вопросов. Моя нога болела в месте укуса, и сказывались недостаток сна, еды и воды, а еще то, что я провела на ногах почти сутки.

– Пожалуйста, – застонала я.

– Почти на месте.

Я отважилась еще раз оглянуться. И больше не увидела ни зеленых огней, ни деревьев. Земля снова была сухой. Мы выбрались из леса.

Наконец, Эвран перешел на легкий бег. Он провел пальцем по моей щеке, привлекая внимание, и указал вперед. Я ничего не видела, но по мне разлилась теплая волна облегчения. Мгновение спустя он опустился на колени и жестом велел следовать за ним. Теперь я увидела вход в какую-то дыру. Эвран спустился в нее, а потом махнул мне, чтобы я лезла за ним. Падение было недолгим, примерно на уровень моего роста, но Эвран поймал меня за талию и жестом велел встать на четвереньки. Мы были в каком-то туннеле. Здесь, в тесном пространстве, мой свет не поглощался так же легко, как снаружи. С минуту мы ползли, а потом Эвран пролез в небольшую округлую нору.

Когда я проследовала за ним внутрь, он что-то натянул на вход в туннель, плотно его закрыв. Мы находились в норе, сделанной из того же грубого текстурированного материала, что и земля в гобелене. Потолок был слишком низким, чтобы стоять, но мы могли достаточно удобно сидеть.

– Ты можешь говорить, – сказал он. – Но шепотом и только по делу. Больше никаких песен.

Значит, я пела вслух. Должно быть, я была более безумна, чем думала.

– Извини.

– Ничего страшного. Если бы ты не запела, я бы, наверное, позволил белкам тебя съесть.

Я по привычке ударила его по руке, хотя совсем не была в игривом настроении. Я вытянулась, насколько смогла, в небольшом пространстве, чтобы мышцы не свело судорогой, и дернулась, когда пальцы задели что-то пушистое.

– Что это такое?

– Шшш. Это беличья шкурка. Я сделал из них одеяло.

Я вздрогнула и отпрянула от меха.

– Ты же знаешь, что на самом деле это не белки?

Когда он улыбнулся, мое сердце словно сжалось в кулак. Его кулак. Я воспользовалась возможностью и рассмотрела Эврана. Его острый подбородок смягчала многодневная рыжевато-каштановая щетина, но даже густые ресницы не могли смягчить выражение его зеленых глаз.

– Не могу поверить, что ты отправилась за мной, Лиора.

– Конечно, я это сделала, – нахмурилась я, глядя на него.

– В последнее время я ужасно к тебе относился. Мне так жаль.

Я хотела сказать ему, что даже если бы он перестал меня любить, я бы не перестала любить его. Никогда бы не перестала. Но вместо этого я пожала плечами.

– Я не могла просто позволить тебе здесь умереть, не попытавшись хотя бы тебя найти.

Он потянулся к моей руке, но я увернулась. Я больше не хотела слышать те же оправдания, которыми он кормил меня до этого, что мне было бы лучше без него. Секунду спустя я почувствовала, как кто-то дернул за веревку на моей талии, и Эвран потянул меня к себе.

– Лиора, взгляни на меня.

Неохотно я заставила себя посмотреть ему в глаза. Я давно запомнила цвет его радужек – насыщенный лесной оттенок, который всегда будет моим фаворитом из зеленой палитры.

– Почему ты избегал меня, Эвран? Что я сделала не так?

– Ничего. Ты не сделала ничего плохого. – Он отпустил веревку и поднес руку к моему лицу. – Не могу поверить, что ты этого не знаешь.

Я покачала головой.

– Откуда я должна это знать?

– В тот день у тебя дома… Ты смотрела мне прямо в глаза. Ты должна была видеть.

Я взяла его за руку.

– Я видела. И мне жаль, что я так с тобой поступила.

– Нет, ты не понимаешь. – Он помотал головой.

Я ждала объяснений, но он несколько минут молчал.

Я вздрогнула, когда что-то коснулось моей ноги.

– Не волнуйся из-за укуса, – сказал он, осторожно надавливая на кожу рядом с раной. – У белок острые зубы, но они не ядовиты.

Я об этом даже не думала и снова вздрогнула.

– Нам нужно отвести тебя домой. Твоя семья, наверное, с ума сходит от беспокойства.

– Это так. Но у меня есть припасы. – Я вспомнила о фляге и достала ее из сумки. – Я должна была сразу ее тебе дать. Тебя, наверное, мучит жажда. И голод.

Он взял флягу и пил, пока я доставала остатки еды.

– Что ты пил все это время? – спросила я.

– К счастью, вода на земле в лесу чистая. – Он указал на веревку на моей талии. – Это сделала моя мать?

– Да.

– Как ты узнала, что сможешь здесь видеть?

– Твоя мать об этом догадалась. Она отправила меня сюда…

– Она что?.. – Его глаза расширились.

Я подавила воспоминание о тех ужасных первых минутах, о той растерянности, которую почувствовала, столкнувшись с темнотой.

– Она втолкнула меня, чтобы проверить, погаснет ли мое сияние в гобелене. Дариус скоро вернется, и она не хотела уничтожать гобелен, хотя бы не попытавшись тебя спасти.

Он вздохнул и притянул меня к себе.

– Мне так жаль. Должно быть, ты ужасно себя чувствовала.

Я немного отстранилась.

– А ты не кажешься напуганным.

– Я думаю… – Он вдохнул и медленно выдохнул. – думаю, что здесь мое место. В одиночестве, где я никому не смогу причинить вред. Где я не смогу причинить вред тебе.

Я в замешательстве покачала головой.

– О чем ты говоришь?

– О своей магии, Лиора. Я говорю о своей магии.

– О твоей чем? – Последнее слово прозвучало так громко, что Эвран зажал мне рот рукой. Он затаил дыхание и прислушался. Через минуту он убрал руку, но все еще сидел в напряжении.

– От чего мы прячемся? – прошептала я.

– Лучше тебе не знать. Тебе нужно уйти, сейчас же. Пока нас не нашли.

– Я должна уйти? Я не уйду отсюда без тебя!

Он постучал указательным пальцем по губам.

– Пожалуйста, тише. Обещаю, что все объясню. Мне просто нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие.

Я отодвинулась от него как можно дальше, что составило не больше двух футов.

– Я спокойна. А теперь объясняй. И быстро.

Он скрестил ноги и не делал никаких попыток прикоснуться ко мне.

– Я думаю, что еще в детстве понял, что владею магией. Мама ругала меня, что я остаюсь в лесу после наступления темноты, а я не понимал, о чем она говорит. Я мог видеть даже после захода солнца. Здесь, в гобелене, я вижу примерно на расстоянии десяти футов, но не дальше. В темноте все черно-белое.

Все это время Эвран владел магией. Целую минуту я сидела под тяжестью этой новости. Это объясняло, почему он подружился со мной в тот день в нашем саду.

– Но если ты знал, что владеешь магией, почему не сказал мне? – спросила я. – Я бы не чувствовала себя одинокой. Никто бы из нас не чувствовал.

– Я боялся своей магии.

Тогда я поняла, что в детстве никогда не боялась своей магии, даже не думала об этом. Магии в целом – да. Отец позаботился об этом. Но до недавнего времени я не боялась, что могу причинить вред себе или кому-то другому.

– Почему? – мягко спросила я.

Он избегал моего взгляда, явно от стыда.

– Я владею магией тени. Силой, которая исходит из тьмы. А не из света, как твоя. Когда я впервые наткнулся на гобелен, то увидел леса, реки и животных, целый мир внутри волокон. А не чистую тьму, которую описывала моя мать.

Я не могла представить, что на гобелене можно что-то увидеть. Он был таким темным, что на него было больно смотреть.

– Ты ей сказал?

– Нет. Я боялся, что она возненавидит меня или выгонит.

Мое сердце болело за него. Казалось, он верил, что темнота по своей сути является злом, но, хотя я никогда не чувствовала себя более потерянной и одинокой, чем когда впервые вошла в гобелен, я знала, что это неправда. Темнота означает покой, время, когда дневной мир затихает, а ночной оживает. Это передышка от дневной жары и возможность поразмышлять о вечном. Она прекрасна.

Кроме того, свет тоже не всегда является добром. Ведь мою мать убила звезда.

Я придвинулась ближе и осторожно положила руку ему на плечо.

– Она бы так не поступила, Эвран. Она тебя любит.

– Я знаю, что любит, но по-своему. А если бы было иначе, я бы не стал ее винить.

Что-то в его тоне ясно давало понять, что он считает себя недостойным любви, хотя ничто не могло быть дальше от истины. «Скажи ему, – пылко подумала я. – Скажи, что любишь его». Но то, что все это время он на меня не злился, не означало, что он меня любит. И я не готова была рискнуть и признаться ему, когда его отстраненность все еще давила на меня тяжким грузом.

– Твоя мать любит тебя, – вместо этого повторила я.

Он неуверенно кивнул.

Мои веки невольно отяжелели, и я сделала слабую попытку подавить зевок.

– Ты спала с тех пор, как сюда попала? – спросил Эвран.

– Нет, мне было слишком страшно.

– Здесь ты в безопасности. – Он коснулся моей руки коротким, но успокаивающим жестом. – И сейчас тебе нужно немного отдохнуть.

– А как же ты?

– У меня здесь было время выспаться, поверь.

Я протянула ему карманные часы своего деда.

– Не позволяй мне спать дольше одного-двух часов. Мы должны вернуться вовремя, чтобы успеть уничтожить гобелен и уехать подальше от Сильвана.

Он молчал, его губы сжались в тонкую линию.

– Тебе здесь не место, Эвран. Пообещай, что мы уйдем вдвоем.

Наконец, он кивнул.

– Обещаю.

Я вытащила плащ из сумки и сложила его вместо подушки, стараясь избегать одеяла из беличьей шкуры, и свернулась на боку.

Он убрал мои волосы с лица и поцеловал в щеку.

– Теперь ты в безопасности. Поспи немного, Лиора.

Я проснулась от того, что кто-то грубо тряс меня за руку.

– Проснись, – прошипел мужской голос мне в ухо. – Пожалуйста.

Я села и потерла глаза, морщась от боли в суставах и мышцах. Моя голова была словно набита ватой.

– Что происходит?

– Шшш!

На меня нахлынуло осознание того, что я внутри гобелена с Эвраном, и я вскочила на корточки и схватила сумку.

– Что случилось?

– Ты кричала во сне. – Он прижал палец к губам. – Прислушайся.

Сначала я слышала лишь тишину гобелена, но затем раздался свистящий звук, как будто огромное животное выдыхало воздух из ноздрей. Нора содрогнулась, когда над нами прошло что-то массивное, и последовал еще один свист.

«Что это?» – произнесла я одними губами.

«Оо-ыы-ее», – изобразил он в ответ.

Я в замешательстве прищурилась. «Что?»

Он еще раз попытался беззвучно объяснить мне слово, но потом прошептал так тихо, что у меня по коже побежали мурашки: – Полые.

– Лусири? – в ужасе прошептала я в ответ.

Он кивнул и снова прижал палец к губам. Я прижалась к нему и обрадовалась, когда он обнял меня за плечи и притянул ближе.

Несколько мгновений спустя, когда звуки над нами прекратились, он снова задышал.

– Думаю, он ушел.

– Я не понимаю. Лусири же вымерли. Как один из них может быть здесь?

– Не один. Я уже видел троих. Уверен, что есть и другие. – Он пробрался в угол норы и, как мне показалось, начал собирать вещи. Но мы не могли уйти, пока там был лусири.

– Как они попали внутрь гобелена? – спросила я.

– Вероятно, мама объясняла тебе, что материал, который она использует, может наделить гобелен особыми свойствами. Гобелен теней был соткан из волос лусири. Каким-то образом это вернуло их к жизни, по крайней мере здесь.

Я натянула плащ.

– Итак, здесь есть белки и полые. Что еще?

– Не знаю. Мне удалось взобраться на одно из деревьев. Оттуда я видел летающих существ. Летучих мышей, или кого-то вроде них.

– Как?

– Я сделал из костей что-то вроде ледорубов и пользовался ими, когда взбирался наверх. Поверхность деревьев твердая, но внутри они полые. Я нашел упавшее дерево и сделал из него туннель.

Я не могла представить, насколько это было трудно, в темноте, в неизвестности.

– Откуда у тебя эти кости?

Он прекратил собирать вещи и посмотрел на меня, в его зеленых глазах было столько грусти, что я пожалела о своем вопросе.

– Я нашел скелет Пиппина.

Я подавила вздох.

– Мне так жаль, Эвран.

Я не видела его лица, но чувствовала печаль в том, как были сгорблены его плечи.

– Нам пора идти. Они могут вернуться.

– Я готова, – сказала я, хотя идея вернуться туда, зная, с чем мы можем столкнуться, была почти такой же плохой, как сама идея войти в гобелен. – У нас есть план?

– Следуй за веревкой и старайся поменьше шуметь. А еще нам нужно будет накрыть тебя плащом. У большинства здешних существ плохо со зрением, но белки все же могут немного видеть. Они нечасто открывают глаза, потому что их блеск привлекает других хищников, но все же пользуются ими, когда охотятся.

– Теперь буду знать. – Я натянула ботинки.

– Я, может, и слышал твое пение, но привел меня к тебе именно твой свет. – улыбнулся он. – Как и всегда.

Улыбнувшись в ответ, я почувствовала, как на мгновение кожа засияла ярче. Мне потребовались все усилия, чтобы приглушить свечение. Я поправила распушившуюся косу и натянула капюшон плаща на голову.

– Боюсь, что не смогу полностью спрятать лицо.

Он нежно провел пальцами по моему подбородку.

– Я бы не хотел, чтобы ты его прикрывала, даже если бы могла.

Глава шестнадцатая

Эвран собрал свои немногочисленные пожитки и снял со входа в туннель полотно, которое оказалось чем-то вроде шкуры. Он поднял руку и на мгновение присел на корточки, прислушиваясь. Удовлетворенный, он начал выползать из туннеля, но меня поразила внезапная мысль, и я схватила его за ногу.

«Что?» – произнес он губами.

Я отстегнула веревку, подтянула ее достаточно, чтобы обвязать вокруг талии Эврана, а потом снова пристегнула к своей. Я не могла рисковать потерять его там в темноте.

Он кивнул и снова пополз.

Когда мы добрались до конца туннеля, он втиснулся в вертикальный проход и с легкостью поднялся, а потом повернулся, чтобы вытащить меня.

Мне сразу же захотелось вернуться в его уютную нору. Здесь, снаружи, тьма простиралась бесконечно, как ночь без луны и звезд. Было легко поверить, что в этом месте действительно ничего нет, но теперь я знала, что это совсем не так. Единственное, что помогало мне держаться, это веревка, соединяющая меня с Эвраном.

Он взял веревку в руки и начал следовать ей, перебирая руками, уверенно шагая тем путем, которым мы пришли. Идти по моим следам означало, что нам придется вернуться в лес, где он меня нашел, но я старалась не думать о белках или лусири. Я плотнее закуталась в плащ. Теперь я могла видеть гораздо меньше, потому что единственным источником света было мое лицо, но в его сиянии я могла видеть спину Эврана и не была уверена, что хочу здесь видеть что-то еще.

Я думала, что добираться до леса придется невероятно долго, потому что вчера казалось, что мы бежали вечно, но мы шли быстрым шагом и добрались до леса за час. Приближался рассвет третьего дня, что означало, что на возвращение у нас остался всего лишь день. Но если Эвран не ошибается с маршрутом и мы продолжим идти в хорошем темпе, то должны выбраться из гобелена достаточно быстро.

Было жаль, что мы не могли здесь поговорить. Это отвлекло бы меня от мрачных мыслей. Я пыталась внушить Эврану уверенность, но даже если мы выберемся отсюда живыми, нас все еще будет ждать много опасностей снаружи.

Мы петляли между деревьями, следуя за веревкой, и я запрещала себе смотреть вверх или оглядываться чаще, чем раз в минуту. Если Эвран не волновался, то не должна была и я. Но я все равно в одной руке сжимала нож, а другой держалась за веревку. Сейчас она была нашим главным спасением. Раз или два я видела пару мигающих в темноте глаз, но они были далеко. Возможно, белки признали в Эвране убийцу их сородичей. Или они не были готовы сражаться одновременно с двумя людьми. Наверное, раньше я светилась в темноте как факел и казалась легкой добычей.

Я мысленно улыбнулась иронии судьбы. Я пришла сюда, чтобы спасти Эврана, но вместо этого он спас меня. Я осторожно положила руку ему на плечо. Он резко обернулся, но я помотала головой, давая понять, что со мной все в порядке. Мгновение спустя он положил голову мне на руку и прижался ко мне, а потом пошел дальше. Я оставила руку на его плече.

Пока мы шли, в моей голове начали кружиться мысли. Если колонны были и правда какими-то деревьями, здесь могли быть и другие растения, но точно никакой зелени, ведь здесь не было света. Я гадала, как долго Эвран мог прожить, питаясь только водой и беличьим мясом. Но он, казалось, не страдал. Может, его магия позволяла ему жить без солнечного света. А может, как и я, он совсем не понимал свою магию.

Ближе к вечеру мы остановились отдохнуть. У меня осталось немного мяса и сыра, хотя остатки хлеба стали твердыми, как камень. Но Эврана это как будто не беспокоило. Он ел без особого энтузиазма. Я немного вытянулась на плетеной земле, жалея, что не могу снять плащ, но все же осмелилась немного сдвинуть капюшон с лица. Я придвинулась ближе к Эврану, зная, что говорить опасно, но больше не в силах сдерживать свое любопытство.

– Как ты сделал свою нору? – прошептала я ему на ухо.

В ответ он положил руку на пол и начал скрести его пальцем. Не сразу, но ему удалось подцепить одно из волокон.

– Как только я понял, что это возможно, я сделал нож из кости и прорезал туннель, а затем нору. Пока не закончил, я спал внутри упавшего дерева.

Казалось невозможным, что он сделал это за один день, и я снова подумала о том, что в гобелене время может течь по-другому. Когда Эвран шептал мне на ухо, его борода коснулась моей щеки, и по коже побежали небольшие мурашки. Мгновение спустя он резко сел, услышав что-то, чего я не могла разобрать, как бы сильно ни старалась.

– Натяни капюшон. Нам нужно идти.

Я не спорила, даже когда он перешел на бег. Что было позади нас? Мы шли так тихо, что было трудно поверить, что лусири нашли нас в этой темноте. Но через несколько минут Эвран так же внезапно остановился, и я в него врезалась.

– Что?

Он жестом указал вперед, я заглянула ему через плечо. На нашем пути что-то лежало поверх веревки.

Откуда-то из-за пояса Эвран вытащил острую кость и начал красться вперед. Что бы это ни было, оно не двигалось. Сначала я подумала, что это скелет, но, когда мы подобрались ближе, я поняла, что на кости была туго натянута кожа. По форме существо пугающе напоминало человека, но было короче и приземистее. Из его раскрытой пасти торчали большие клыки.

– Что это такое?

Он покачал головой.

– Я не знаю. Но до него добрались лусири. Должно быть, это существо нашло веревку и отправилось за нами.

Если эта тварь нас преследовала, что еще могло здесь быть? Когда им полакомились лусири – вчера или пару часов назад? Мы не могли обойти труп, потому что он лежал прямо на веревке и был достаточно большим, так что Эвран не смог бы перетащить его в одиночку. Я собралась с духом и подошла к ногам существа, стараясь не обращать внимания на то, что кожа под моими руками была тугой и жесткой.

Эвран кивнул, и мы оба наклонились, чтобы поднять его. Существо было легче, чем казалось, вероятно, потому что внутри было пустым. По крайней мере, крови в нем не было. Просто высушенная туша.

Мы больше не останавливались до позднего вечера. Теперь у нас оставалась одна ночь и часть дня. Мы должны были быть близко к выходу.

– Нам нужен отдых, или мы можем продолжить путь? – спросил меня Эвран, протягивая флягу.

– Давай отдохнем всего несколько минут. Мы сможем выспаться на другой стороне. – В кроватях. Я открутила крышку фляги. Нам пришлось стоять рядом друг с другом, чтобы перешептываться, и меня волновала его близость. Когда-то мы знали друг друга так хорошо, что я бы без колебаний проникла в его мысли, но теперь все было по-другому. – Могу я кое-что у тебя спросить?

– Конечно.

– Ты действительно думаешь, что мог бы жить здесь вечно?

Он продолжал жевать кусок вяленого мяса, но мне кажется, что он думал над ответом.

– Я не знаю. Понимаю, я бы многого лишился.

– Например, нормальной еды? – Я осмотрела черствый хлеб, который грызла. – Не уверена, что смогла бы жить, зная, что больше никогда не съем ни куска шоколадного торта.

Он улыбнулся.

– Еда никогда для меня много не значила. Я ем, чтобы выжить. Нет, я бы лишился важных вещей. Например, смеха, и цвета, и звезд.

Я кивнула, все еще избегая его взгляда.

– Все это хорошие вещи. Хотя звезды хороши до тех пор, пока остаются на небе.

– Я никогда не задумывался, как тебе, должно быть, тяжело. – Он сочувственно вздохнул.

Наконец, я подняла глаза.

– Что?

– Зная, что из-за твоей магии… Ну, ты знаешь.

Фляга в моей руке застыла на полпути ко рту.

– Нет, не знаю. О чем ты говоришь?

– Забудь. – Он отвернулся, но я успела увидеть, как он поморщился. – Нам пора идти.

Я схватила его за руку и хотела повернуть к себе лицом.

– Эвран, скажи мне. Всю мою жизнь от меня скрывали все, что связано с магией. Я устала ничего о себе не знать.

На мгновение я испугалась, что он не ответит. Медленно он снова поднял на меня взгляд, его зрачки расширились, чтобы компенсировать темноту.

– Твоя магия привлекла падающую звезду, которая убила твою мать, Лиора.

Холод пробежал по моему затылку и просочился в желудок.

Увидев шок на моем лице, он быстро продолжил:

– Конечно, не ты вызвала это падение, но дремлющая магия внутри тебя ее призвала. Ты никогда не задумывалась, почему начала светиться в тот день, когда на ваш дом упала звезда?

Я отпустила его руку и вцепилась в свою рубашку, как будто это могло остановить распространение боли в моем сердце.

– Я думала, что это из-за того, что на мой дом упала звезда.

– Магия работает не так. Иначе с твоими сестрами произошло бы то же самое. Магия была внутри нас, ждала поворотного момента. В твоем случае это была звезда. В моем – гобелен.

– Так что ты хочешь сказать? Если бы звезда не упала, а ты не увидел гобелен, мы бы не стали магами?

– Я не знаю.

– Так ты говоришь, что я убила свою мать. – Мне сдавило грудь, и я заставила себя сделать глубокий вдох.

– Нет, я говорю не это. – Он взял меня за плечи. – Лиора, ты не убивала ее. Клянусь.

Я сделала еще один судорожный вдох.

– Может, не напрямую, но, если бы не я, звезда могла приземлиться в другом месте. Моя мать была бы жива.

– Ты не можешь так об этом думать.

– А есть еще какой-то вариант? – Я ахнула, когда меня поразила еще одна ужасная мысль. – А мой отец знает?

– Знает что?

– Как работает магия? Что это моя вина?

– Может быть. Я не уверен. – Он прикусил нижнюю губу, явно жалея, что вообще заговорил. – Лиора. – Он потянулся ко мне, но, когда я не придвинулась ближе, опустил руки.

– Мы должны идти. – Я не была уверена, чего от него хотела – извинений или молчания, но он выбрал последнее, поэтому я пошла. Прошло немного времени, и сухая земля сменилась влажной.

– Это первый лес, в который я попала, – прошептала я через его плечо. – Значит, нам осталось идти меньше двенадцати часов. – Возможно, намного меньше, учитывая, как быстро мы двигались вдвоем.

Он кивнул в знак согласия. Я уставилась ему в спину, пытаясь примирить то, что он только что мне сказал, с тем, во что верила всю жизнь. Отец сказал, что это был ужасный несчастный случай. Когда звезда упала на нашу крышу, он был внизу с моими сестрами. Я была наверху с мамой и принимала прохладную ванну, потому что у меня был жар, который никак не спадал.

Отец сказал, что комната загорелась очень быстро. Он вывел Адель и Мину на улицу и вернулся за нами с мамой, но дым был таким густым, что он не мог ни видеть, ни дышать. Позже меня обнаружили в кустах на краю леса, я была голая, без сознания и светилась белым. Они сказали, что я каким-то образом сама нашла выход из дома, прошла через калитку к лесу, хотя оставалось неизвестным, как я выбралась без единого ожога. Врач сказал, что это благодаря моей магии. Пламя было таким жарким, что они даже не нашли тело матери.

Но теперь я знала правду. Должно быть, отец знал, что это я обрушила на нас звезду. Это я убила маму. И он скрывал это от меня, чтобы защитить. Но он также сделал все возможное, чтобы не признать само существование моей магии. Наверняка он презирает ее. Возможно, на каком-то уровне он презирает и меня. Эвран убежден, что ему нужно держаться подальше от других людей, но он не причинил никому вреда своей магией. Это мне нужно было уйти.

«Поворачивай!» Шепчущий голос, который вчера велел мне бежать, вернулся. Должно быть, Эвран тоже его слышал, потому что он повернулся ко мне лицом, озабоченно нахмурив брови.

– Кто это, Эвран?

– Не уверен, но думаю, что это души людей, убитых лусири, из которых сделан гобелен. Я пытался с ними говорить, но они не отвечают. Они умоляют помочь им, а иногда предупреждают об опасности.

– Тогда нам лучше повернуть…

Внезапно нас дернул вперед сильный рывок за веревку. Я с силой врезалась в спину Эврана, когда он восстановил равновесие.

– Что это было? – крикнула я, в панике забыв про шепот.

– Я не…

Его оборвал еще один рывок веревки, и на этот раз мы оба оказались на земле, что-то невероятно сильное тащило нас по воде.

– Что нам делать? – закричала я.

– Хватайся за дерево!

Я барахталась в темноте, слишком быстро двигаясь по сколькой земле. Когда моя рука, наконец, коснулась дерева, у меня не было ни малейшего шанса за него зацепиться. Деревья были почти такими же скользкими, как и земля.

Эвран прохрипел, ударившись ногой о дерево, и я отлетела в сторону как раз вовремя, чтобы веревка зацепилась за дерево межу нами. Он развернулся и ухватился за ствол, пока я упиралась в него ногами, но, что бы ни дергало веревку, оно было слишком сильным. Казалось, моя талия вот-вот разорвется пополам.

– Думаешь, есть хоть какой-то шанс, что это Маргана? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Нет. Это нечеловеческая сила.

Я знала, что он прав, но не хотела думать о том, что это значит.

– Мы должны перерезать веревку, – закричал он. Его лицо исказили боль и напряжение. – Я не могу дотянуться до своего ножа.

– Ты же несерьезно! Без веревки мы останемся здесь в ловушке!

– А если не перережем, то умрем.

В темноте что-то взревело. Отсюда звук казался искаженным, но был достаточно громким, и если бы мои руки были свободны, то я заткнула бы уши. Я потянулась за своим ножом. Если я перережу веревку между нами, то отправлю Эврана на верную смерть. Но если он отпустит дерево, то нас обоих утащат. Как я могла перерезать веревку, но с другой стороны от него?

– Что мне делать? – крикнула я.

– Отпусти дерево и хватайся за меня. Когда нас потащит вперед, я перережу веревку. – Эвран прохрипел, когда веревка натянулась еще сильнее. – Я вытащу тебя отсюда. Обещаю. Но мы должны перерезать веревку.

Он не понимал. Без веревки не было выхода, что бы он ни пообещал. Маргана вытянет веревку и обнаружит, что она разорвана. Она подумает, что со мной случилось что-то ужасное и что я так и не смогла найти ее сына. Завтра она распустит гобелен, и что же станет с нами? Мы просто исчезнем? Или нас тоже разорвет на кусочки?

– Лиора! – закричал Эвран.

Я послала мысленные молитвы сестрам и отцу, а затем отпустила дерево.

Глава семнадцатая

Я схватила Эврана за талию так крепко, как только могла. Дополнительный вес тут же оторвал его от дерева, и мы снова помчались по земле.

Мы перемещались быстрее, чем до этого. Если бы мы врезались в дерево, то сломали бы ноги или что похуже. В моей руке был нож, лезвие все еще было сложено, но я боялась его уронить. К счастью, Эвран видел лучше меня. Он твердой рукой взял у меня нож, раскрыл его и ударил по веревке.

Ничего не произошло.

– Из чего сделана эта веревка? – закричал он.

– Я не знаю.

– Твой нож никогда ее не перережет. Мне нужен мой.

Мы должны были уже вот-вот миновать лес. Что бы нас ни тянуло, оно точно было на другой стороне.

– Где он?

– У меня на поясе. Рядом с твоими руками. – Эвран обхватил меня, чтобы я смогла освободить руки, и я стала шарить ими по кожаному ремню на его талии, пока не нащупала костяную рукоятку. – Осторожнее.

Не было времени соблюдать осторожность. Я вытянулась вперед и со всей силы опустила руку. Я била снова и снова, пока, наконец, веревка не лопнула. Мы остановились, когда ее конец исчез в темноте. Прошла минута, и мы услышали рев.

– Что теперь? – прошипела я, когда он поднял меня на ноги.

– Мы побежим. – Он схватил меня за правую руку и рванул с места. Я понятия не имела, в каком направлении мы движемся, лишь бы подальше от места, где исчезла веревка.

Мой промокший плащ был таким тяжелым, что казалось, будто у меня на шее висит человек. Я все еще держала нож Эврана, поэтому отпустила его руку и расстегнула застежку. Когда плащ упал, мне сразу стало легче. Мина сошьет мне еще один, если мы когда-нибудь отсюда выберемся. Без плаща свет от моих рук, шеи и лица был слишком ярким, но сейчас я ничего не могла с этим поделать. Так быстро я еще за всю свою жизнь не бегала, мои ботинки разбрызгивали воду под ногами, а свободная рука размахивала во все стороны.

Позади нас снова раздался рев.

– Оно нас преследует, – сказал Эвран. – Нам ни за что не убежать.

– Что это?

– Лусири.

На следующем выдохе из меня вырвался всхлип. Мои легкие горели от напряжения, а руки и ноги налились свинцом.

– Не сбавляй скорость, Лиора. Мы должны продолжать бежать.

– Какой смысл? Отсюда нет выхода. Мы никогда не найдем твою нору. Мой свет привлечет всех голодных чудовищ этого места. – Я отпустила его руку, но нас все еще соединяла веревка. – Я должна отцепить тебя, пока не слишком поздно.

Он остановился рядом со мной и грубо обхватил мое лицо руками.

– Ты не можешь сдаться.

– Через день твоя мать уничтожит гобелен, Эвран! – Позади нас раздался стук копыт. – Просто уходи, пожалуйста. Я не могу допустить, чтобы и твоя смерть была на моей совести.

Прежде чем я успела перерезать веревку, он наклонился вперед, его руки все еще сжимали мое лицо, так что я не могла отвести взгляд, даже если бы захотела. В его глазах я увидела, что он действительно меня любит, что он никогда не хотел причинить мне боль. Ужас и усталость исчезли, когда он прижался своими губами к моим, нежно и настойчиво одновременно. Но все закончилось, слишком быстро.

– Звезды не просто сияют, Лиора, – сказал он, забирая костяной нож из моей руки, затем встал передо мной, чтобы лицом к лицу встретиться со зверем.

Однажды он уже мне это говорил, но сейчас я не больше, чем тогда, поняла, что он имеет в виду. Мгновение спустя раздался звук – что-то среднее между ревом и ржанием, – и в поле зрения появился лусири.

Он остановился на краю моего свечения, его массивные копыта царапали землю. Я видела только детали: огромную квадратную голову, покрытые мускулами плечи, покатые задние конечности и длинный хвост, похожий на лошадиный. Все существо было черным как смоль. Его глаза тоже были чисто черными, даже без белых полумесяцев по краям, но я видела их мерцание, когда они вращались на его морде.

– Что он делает? – спросила я, держа перед собой свой жалкий нож.

– Это из-за света. Думаю, он боится подойти ближе.

Зверь снова зарычал, явно от гнева. Но затем он уперся копытами в край моего света, перенес вес тела назад и начал вдыхать. Большие лошадиные ноздри сужались, затем на выдохе расширялись, и так раз за разом.

В ужасе я поняла, что Эврана утягивает вперед.

Я обхватила его за талию и потянула, но меня тоже затягивало.

– Что он делает? – воскликнула я.

– Обедает!

У меня внутри все перевернулось от ужаса. Я попыталась упереться ногами в землю, но это было бесполезно. Давление было слишком сильным. Моя одежда натянулась на спине, как будто сзади меня подгонял ветер.

– Их как-то можно остановить? – прокричала я.

Тишина была красноречивым ответом.

Внезапно я почувствовала, что меня потянуло вправо, и я увидела еще одного лусири, он тоже стоял на краю моего света и вдыхал. Я отпустила Эврана, но все еще держалась за соединяющую нас веревку, и все равно это было бесполезно. Я увидела, как лопнуло первое волокно веревки, затем второе.

– Эвран!

– Лиора!

Мы одновременно потянулись друг к другу, но, как только наши пальцы соприкоснулись, веревка лопнула. Он исчез в темноте, когда меня оттащило назад. Последнее, что я увидела, это сияние его зеленых глаз. Раньше я не замечала этого в своем собственном свете, но его глаза горели так же, как и у лесных зверей.

Страх сменился яростью, когда я остановилась в нескольких дюймах от лусири. Он резко выдохнул, сдув мои волосы с лица. Казалось, что под кожей у меня закипает кровь, как в тот раз во дворце, когда меня пытался коснуться Дариус. Я не верила, что зашла так далеко, чтобы теперь умереть. Возможно, я не была такой же сильной и смелой, как Эвран, но он был прав. Пока я дышу, я не могу сдаться.

Я вытянула руки перед собой – одна была просто раскрыта, вторая сжимала нож, и лусири откинул голову назад, когда свет засветил ему прямо в глаза. Я услышала позади себя человеческий крик, и кипевший во мне гнев еще больше усилился.

Лусири копытом ударил воздух перед собой и вскинул массивную голову. Он снова вдохнул, пытаясь сдвинуть меня с места, но я представила, что мои ноги – это корни, что я неподвижна, как дуб. Я вспомнила лицо Дариуса в тот момент, когда моя кожа обожгла его через кочергу. «Я так и знал». Но что он знал? Что во мне было такого, чего он не хотел отпускать?

«Звезды не просто сияют, Лиора».

Внезапной вспышкой ко мне пришло воспоминание о той ночи, когда умерла моя мать. Пока наполнялась ванна, мы с ней стояли у окна. Она протянула руку и указала на свет в небе. Он все рос и рос, пока не превратился из звезды в гигантский огненный шар, направляющийся прямо к нам. Мама закричала. Звезда с грохотом ударилась о крышу, весь дом затрясся. Сверху на нас обрушился огонь.

«Звезды не просто сияют, Лиора».

Они горят.

Преодолевая страх, я обратилась к тому месту внутри себя, откуда исходит мой свет, и приказала ему проявиться прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.

К моему удивлению, оно откликнулось. Моя голова запрокинулась, а руки широко распахнулись, и все мое тело вспыхнуло белым светом. Я едва слышала крики лусири, едва замечала охвативший меня жар, сжигающий мою одежду, сжигающий темноту вокруг.

«Самые маленькие звезды не светят в полдень», – сказал отец. Но я видела звезды через устройство Дариуса, и они не были маленькими. Далекими – возможно, но такими же яркими, как наше солнце. Я так долго прятала свет глубоко внутри себя.

Но больше не буду.

Следующее, что я помню, это прохладное объятие.

Я лежала на полу с закрытыми глазами, голая и дрожащая. Затем почувствовала какое-то движение, будто по мне скользнула тень, и открыла глаза.

Поверхность подо мной была деревянной. Это все, что я успела увидеть, а потом льющийся через окно утренний свет обжег мои чувствительные глаза, и мне пришлось снова их закрыть. Я не умерла. И я больше не была в гобелене. Это был чердак Марганы.

Я села, приоткрыв глаза ровно настолько, чтобы видеть.

– Где Эвран?

– Я здесь.

Кто-то накинул мне на плечи одеяло. Я завернулась в мягкую шерсть и чуть шире открыла глаза.

Эвран сидел на корточках в нескольких футах от меня.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он.

– Все болит, – сказала я, осматривая руки и ноги. – И я ничего не понимаю. Что произошло?

– Ты прожгла выход из гобелена. – Маргана стояла надо мной. Она была такой же внушительной, как всегда – руки скрещены на груди, по плечам струятся огненные волосы. – Ты и себя бы сожгла вместе с ним, если бы не Эвран.

Я снова повернулась к нему.

– О чем она говорит?

– Я объясню позже, – мягко сказал он. – Главное, что с тобой все хорошо.

Я вскочила на ноги, повернулась и увидела стоящую позади меня Адель. Она протянула ко мне руки, по ее щекам текли слезы, и я обняла ее, зная, что она слишком потрясена, чтобы говорить. Каким-то образом ее беззащитность придала мне сил.

– Я в порядке, Адель. Правда.

Прижимаясь ко мне, она дрожала и всхлипывала.

– Когда вернулась веревка, без тебя, я думала, что ты умерла. Думала, что больше никогда тебя не увижу.

– Но сейчас я здесь. Все хорошо. Все закончилось.

– Ничего еще не закончилось, – сказала Маргана со вздохом, слишком полным сожаления для женщины, которая только что воссоединилась со своим сыном.

– Мама. – Эвран подошел и встал рядом с ней, щурясь от яркого света. Теперь я его видела отчетливо. Со спутанными волосами и в мятой одежде он был похож на бродягу, а не на того нежного молодого человека, который называл меня звездой. Я покраснела при воспоминании о нашем с ним поцелуе в гобелене. О моем первом поцелуе.

Позади Эврана с Марганой был гобелен, точнее то, что от него осталось. Сверху висели клочья, в центре была прожженная насквозь дыра. Было понятно, что он не подлежит восстановлению. Я уже дважды выполнила для Марганы сложнейшие задания. Почему же она выглядела такой несчастной?

– Ты впустила лусири в наш мир, – сказала она. – Двух. Насколько нам известно, это самец и самка.

Жар меня уже покинул, и даже под одеялом я почувствовала холод.

– Что вы имеете в виду? Как я…

– Они прошли через дыру, которую ты проделала, сразу после вас с Эвраном. – Я проследила за ее взглядом через комнату. В деревянных половицах были пробиты дыры. Дверь чердака висела на одной петле.

– Они прошли здесь?

– Они вырвались из дома, как демоны, и унеслись в лес. Кто знает, как далеко они ушли?

– По Сильвану разгуливают два лусири? – спросила я, повысив голос. – Мы должны их остановить!

– Ты никуда не пойдешь, – ответила Маргана. – До тех пор, пока мы не убедимся, что с тобой и правда все в порядке. И я глаз не спущу с Эврана, что бы он там себе ни думал.

Он скрестил руки на груди, пристально на нее посмотрел, и на мгновение они стали самыми обычными спорящими матерью и сыном.

– Чем дольше мы ждем, тем дальше они уйдут.

– На это нам и стоит надеяться. Лусири ненавидят свет. Они пришли с севера, и лучше бы им туда вернуться.

– Люди умрут, – прорычал Эвран.

– Не так много, как если бы гобелен был закончен.

– Лиоре нужно поесть и отдохнуть, прежде чем мы уедем, – вмешалась Адель. – Я отведу ее домой. – Она взяла меня под руку и повела к двери.

– Подождите, – сказал Эвран. Я повернулась к нему лицом, и, когда наши глаза встретились, все остальное уже не имело значения. Ему нужно было поесть и отдохнуть даже больше, чем мне, но он даже не заикнулся о своих нуждах. – Я хотел поблагодарить тебя, ведь ты сделала то, чего я не смог.

Мои щеки вспыхнули, когда он положил руки мне на плечи.

– Я бы не справился без тебя.

Маргана стояла позади него, тихая и внимательная, как всегда. Возможно, тени, которых он боялся, повлияли на него сильнее, чем я думала, и я еще не могла оценить, как сильно он изменился. Только время покажет.

Но завтра в Сильван приезжает Дариус, а я только что уничтожила его драгоценный гобелен. Время было не на нашей стороне.

Глава восемнадцатая

В ту ночь я примостилась на подоконнике и стала разглядывать небо, радуясь луне и звездам больше, чем когда-либо прежде. Я больше никогда не хотела оказаться в полной темноте.

– Как ты? – спросила Джин с кровати Мины. Она, Адель и отец по очереди ждали меня с Марганой возле гобелена. Все наши вещи были упакованы, а отец разобрался со столькими счетами, со сколькими смог. Мы бы уехали с первыми лучами солнца, если бы все шло по плану.

У меня все болело, но я слишком волновалась, чтобы спать.

– Я беспокоюсь о Мине, – сказала я, крутя в пальцах кулон. – Она уже должна быть здесь.

– Ты не доверяешь портному, да? – спросила она.

Я покачала головой.

– Ты всегда должна прислушиваться к внутреннему голосу, Лиора. Он говорит с тобой не просто так.

Прежде чем я успела ответить, раздался тяжелый стук во входную дверь. Может, это была Маргана или Эвран. Но один взгляд на Джин подтвердил мой самый большой страх.

– Беги, – сказала я. – Чрез окно. Бери Эврана и отправляйтесь в лес.

– Я не могу оставить всех вас!

– Ты должна, Джин. Я задержу Дариуса так долго, как только смогу.

Она кивнула, ее большие серые глаза сверкнули в темноте, и она выскользнула через окно. Я слышала, как Адель с отцом просыпаются в своих комнатах.

– Откройте, именем короля! – крикнул кто-то, с новой силой ударив кулаком в дверь.

Одежды, в которой я отправилась в гобелен, больше не было. Самым удобным, что у меня осталось, было простое муслиновое платье, которое в качестве практики перед отъездом сшила Мина. Я надела его вместе с шерстяным свитером отца. Он был большим и грубым, но теплее него у меня ничего не было. Еще у меня были удобные кожаные тапочки. Я натянула на голову шапочку, которую связала для Мины, и присоединилась к своей семье в гостиной.

Отец с Адель все еще были в ночных рубашках.

– Где Джин? – спросил меня отец.

– Я отправила ее за Эвраном. Что нам делать?

– Ты должна идти, – сказала Адель. – Дариус узнает, что это ты уничтожила гобелен. Ему не нужны ни я, ни отец.

Они-то, может, и не нужны. Но это не значит, что он не причинит им вреда.

– Я не могу вас оставить.

Отец потянулся к моим рукам.

– Адель права. Тебе нужно идти. – Я посмотрела на костяшки пальцев, искривленные возрастом, на чуткие и сильные руки, которые когда-то пересчитывали монеты во дворце и держали меня и моих сестер, когда мы были маленькими. – Спасайся и не беспокойся о нас. Мы позаботимся друг о друге.

Я кивнула и коротко обняла его, затем крепко прижала к себе Адель, а потом вышла в коридор. Я едва прошла несколько футов, как взорвалась входная дверь и в меня полетели щепки.

– Стой, где стоишь, или твоя сестра умрет.

Я обернулась, ожидая увидеть Мину с приставленным к ее горлу ножом, но Дариус был один.

– Мина в темнице, – сказал он.

Я в ужасе застыла, когда его шаги в сапогах раздались по нашим деревянным половицам, как похоронный звон.

– Я уже был у Марганы. И видел, что ты сделала с моим гобеленом. Мальчишка исчез, но мои гончие уже за ним охотятся. Ему далеко не уйти. – Когда Дариус поднял руку, я приготовилась к его прикосновению, но вместо этого к моей щеке прижалось что-то острое. Нож. Адель закричала.

– Ты хоть представляешь, что ты наделала? – выдавил он.

Я не осмелилась ответить. Нож уже надрезал мою кожу, и я почувствовала, как по шее за воротник стекает теплая жидкость. Увидев кровь, он немного опустил нож.

– Я не хотела его сжигать, – прошептала я, стараясь не задеть лезвие горлом. – Эврану грозила смерть. Мне пришлось использовать свой свет. И следующее, что я осознала, это то, что я в огне.

– Глупая девчонка. Тебе не следовало заходить в гобелен. – Его дыхание коснулось моей щеки, у него не было запаха. Впервые я поняла, что от Дариуса ничем не пахнет. – Я ждал его двадцать лет, а теперь он уничтожен.

Я посмотрела в его глаза и сказала, придав как можно больше твердости своему голосу:

– Это хорошо.

Другая его рука замахнулась для удара.

– Остановитесь! – Отец, сжимая кулаки, стоял позади Дариуса. – Пожалуйста, перестаньте ее мучать. Гобелен можно починить. Да, это займет еще двадцать лет, но что это значит для такого человека, как вы? Ничто.

Дариус повернулся к отцу.

– Его невозможно починить, болван! Лусири вымерли. Я собрал каждый волосок в королевстве, применял силу, когда было нужно. Больше ничего не осталось!

Он не знал о сбежавших лусири. Мои глаза метнулись к отцу, я одним взглядом молила его не говорить. Возвращение полых в наш мир было опасно, но гобелен теней был гораздо хуже. Без лусири Маргана никогда не сможет его закончить. Возможно, мы с Эвраном смогли бы найти способ самостоятельно их уничтожить. Я покачала головой так сильно, как только могла.

Дариус повернулся ко мне, его голос был обманчиво мягким, как будто он потратил весь свой гнев на отца. Я ни на секунду ему не поверила.

– Так каков был твой план? Уничтожить гобелен и сбежать? Полагаю, если бы Моро меня не предупредил, тебе бы сошло это с рук. На какое-то время.

У меня внутри все перевернулось от собственной глупости.

– Он не собирался делать мне предложение, – сказала я себе, качая головой. Джин была права. Мне следовало доверять внутреннему голосу.

– О, я бы не был в этом так уверен. Возможно, он хотел иметь тебя под рукой. Яркий, блестящий аксессуар. Но большая награда за ценную информацию может быть слишком заманчивой даже для самых чистых сердцем. А мы все знаем, что Люк не такой.

– Так это он рассказал вам о бродягах в лесу? – спросила я. – Он – один из ваших шпионов? – Люк был не лучше гончих, прибегал как зверушка по первому зову хозяина.

– Постарайся не слишком расстраиваться, Лиора. – Он цокнул языком. – Будут и другие поклонники, а моральные принципы этого мальчишки скользкие как шелк. К его чести, он ждал два дня, прежде чем ко мне прийти. Но ты должна была понимать, что я не отпущу твою сестру так легко. Должно быть, ты была в отчаянии, раз пошла на это.

Я поискала в его глазах хоть каплю сострадания, к которому можно было бы воззвать, но ничего не нашла.

– Мина ни в чем не виновата.

– Я это знаю. Но иногда детям приходится преподавать уроки трудным путем.

– Что вы сделали? – Я дернулась вперед, но меня остановило давление лезвия ножа.

– Я сжег ее любимый клуб вместе с большинством ее друзей. Оставил мальчишку, который перемещает предметы. У него редкий дар. Без остальных нам будет лучше.

Из меня вырвался всхлип, моя кожа лишь сильнее прижалась к лезвию. Дариус сразу же его отдернул, но я заслужила эту боль. Все эти невинные люди были убиты назло мне. Почему я не поехала в Корон вместо Мины? Я могла бы предотвратить столько страданий. Единственным утешением было то, что она все еще жива. Пока Мина была в безопасности, оставались те, кого я не подвела.

На лице Дариуса промелькнуло странное выражение, как будто моя боль его смутила. Свободной рукой он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Мне потребовались все мои силы, чтобы не дать миру исчезнуть от его прикосновения, не позволить моей силе течь в него, как она того отчаянно хотела.

– Куда ты собиралась бежать, Лиора?

Раздался стук в то, что осталось от двери, и Дариус обернулся.

Я сделала полный вдох, поморщившись от боли в шее, затем повернулась и увидела в дверном проеме стражника.

– Господин, простите за беспокойство, но собаки что-то нашли в лесу.

– А под чем-то, я надеюсь, ты имеешь в виду кого-то.

– Да, господин. Вообще-то двух людей.

Какие бы эмоции ни испытывал Дариус мгновение назад, они исчезли.

– Пойдем со мной, – сказал он, подталкивая меня вперед ножом. Я задержалась у остатков двери и вышла наружу.

– Лиора. – Эвран стоял за нашей калиткой, его руки и ноги были связаны веревкой. Он увидел кровь у меня на шее и попытался шагнуть ко мне, но едва мог шевелиться.

Джин стояла рядом с ним, так же связанная.

– Мне так жаль, Лиора. Эврана не было дома, когда я к нему заходила. Я не смогла убежать от собак.

– Я услышал крик и пошел посмотреть, кто это, – объяснил Эвран. – Я думал, это ты.

Я не знала, что мое сердце может болеть сильнее, но видеть дорогих мне людей связанными, как животные, было уже новым видом страдания. Я взглянула на ночное небо. Созвездия казались невероятно яркими и четкими, и я почувствовала с ними связь, которой раньше не было. Внезапно мне показалось, что я могла бы их призвать, если бы захотела.

Кто-то крикнул, мы все обернулись и увидели, как Маргана борется с несколькими стражниками.

– Отпустите его, Дариус!

Он проигнорировал ее и повернулся к стражнику, который стучал в нашу дверь.

– Кто эта девчонка?

– Колдунья-бродяжка.

– Ах, это, должно быть, ты сбежала от меня той ночью. В чем твоя сила, дитя?

Джин молчала, но ее глаза сузились от ненависти. Мгновение спустя Дариус рассмеялся.

– Какая грязная речь для такой юной девушки. Что ж, по крайней мере, мне не придется повторяться. – Дариус взял лицо Джин в свои руки, и ее тело обмякло. – Она была одна? – спросил он стражника.

Тот кивнул.

– Когда раздались крики, вышел мальчишка. Не уверен, что иначе мы бы его нашли. Даже собаки его не видели.

Он опустил Джин в руки стражника и подошел к Эврану, чтобы получше его рассмотреть.

– Сын ткачихи. Полагаю, уже не совсем мальчик. Твои силы всегда были слабыми. Я впечатлен, что ты так долго продержался в гобелене. И все же ты не смог его уничтожить, не так ли? – Дариус усмехнулся, понимая, что задел за живое. – Рискну предположить, что тебе даже немного понравилось.

– Отстаньте от него, – сказала я, делая шаг вперед.

Взгляд Дариуса переместился с меня на Эврана и обратно. Я отступила, но было слишком поздно. Я показала достаточно, чтобы его глаза расчетливо прищурились.

– Мы собрали довольно разношерстную компанию магов, не так ли? Темницы будут заполнены, пока не начнутся казни.

– Какие казни? – На этот раз я рванулась к Дариусу, но один из стражников дернул меня за плечи назад.

Дариус одарил меня долгим, холодным взглядом и повернулся к своей лошади.

– Забирай сына ткачихи и бродяжку.

– Что насчет колдуньи? – спросил стражник, державший меня.

– Она свободна и может идти.

– Нет! – прокричала я. – Я поеду с ними.

Дариус даже не потрудился оглянуться на меня. Я направила часть тепла на кожу, и стражник, зашипев, отпустил меня. Другой стражник подтолкнул Эврана вперед и, схватив Джин за веревки, потащил ее к повозке.

– Я больше ничего не буду для тебя ткать, Дариус. – Голос Марганы был таким же стальным, как ее глаза.

– Нет, не будешь. – Дариус повернулся к одному из стражников. – Отрубить ей руки.

Адель ахнула, Джин начала всхлипывать. Эвран толкнул плечом одного из стражников, которые его удерживали, но со связанными ногами он смог сделать лишь несколько шагов, после чего его схватил другой стражник.

– Подождите! – воскликнула я, когда Дариус повернулся к своей лошади. Рассказывать ему о сбежавших лусири было рискованно, но я была в отчаянии, а это был мой единственный козырь.

– Что теперь? – спросил Дариус, уже вставив одну ногу в стремя.

– Из гобелена сбежали два лусири.

Он высвободил ногу и, наконец, посмотрел на меня.

– Что?

– Когда я прожигала дыру в гобелене, рядом стояли два лусири. Каким-то образом им удалось выбраться.

– Это правда, – сказала Маргана. – Они убежали в лес, направляясь на север. Если мы их поймаем, я смогу починить гобелен.

В глазах Дариуса мелькнула надежда, но она быстро угасла.

– Сначала мне придется поймать лусири, а охотников не осталось.

– Я это сделаю, – выпалила я. – Отпустите остальных, и я сделаю все возможное, чтобы привести к вам полых.

– И как именно ты планируешь это сделать? – спросил он, смеясь. – У тебя кругозор меньше, чем у ребенка.

Я вздернула подбородок и выпрямилась, насколько смогла.

– Я победила лусири и уничтожила ваш гобелен. Могу сказать, что подготовлена лучше, чем кажется.

– Справедливо. – Уголок его рта приподнялся в ухмылке. – Но ты понятия не имеешь, как отследить дикое животное или выжить в лесу. Это может занять недели.

Маргана начала было протестовать еще до того, как Эвран открыл рот, но я так же хорошо, как и она, знала, что он собирался сказать.

– Я пойду с ней.

Я повернулась к нему.

– Нет, Эвран. Здесь тебе безопаснее.

Дариус скрестил руки на груди и бросил взгляд на Эврана.

– И что ты знаешь о слежке?

– Я охотился в здешних лесах всю свою жизнь. – Эвран превосходно сохранял самообладание. – Я выжил внутри гобелена, я наблюдал за лусири больше, чем любой другой живой человек. Если вы действительно хотите, чтобы гобелен был закончен, мы с Лиорой – ваша лучшая надежда.

Дариус задумался на несколько секунд.

– Очень хорошо. Я даю вам месяц. Твоя мать и остатки гобелена будут во дворце, где она восстановит все, что сможет. Разумеется, под замком. Все эти годы у нее было слишком много свободы.

– Вы должны пообещать, что не причините вреда Маргане и Мине, пока нас не будет, – сказала я.

– Ты вряд ли в том положении, чтобы выставлять требования. Но я их не трону, если за месяц вы добудете мне лусири.

– А что насчет меня? – тихо спросила Джин. – Я могу идти?

Дариус повернулся, как будто забыл про нее.

– Нет. Ты можешь пригодиться, если тебя ветром не сдует. Ты пойдешь с ними.

Я послала Джин молчаливое извинение. Если бы она не пришла в наш дом, то могла бы избежать всего этого. Эвран зарычал, когда стражник заломил ему руки за спину. Его взгляд был злым и диким, как у животного, выслеживающего добычу. Он мог бы сбежать от Дариуса, но сдался, думая, что мне нужна его помощь. Отец был прав – моя магия действительно зловещая, тем более что кажется такой безобидной. Неудивительно, что я напомнила Дариусу его самого.

– Что вы сделаете с лусири, когда они будут у вас? – спросила Маргана.

– Я построю для них специальный вольер и буду держать там. Король будет рад заполучить в свой зверинец двух последних полых. А я буду разводить их, пока у меня не будет достаточно волос, чтобы закончить гобелен.

– Зачем? – внезапно спросила Адель. Она не произнесла почти ни слова с тех пор, как пришел Дариус.

– Зачем что? – Его тон смягчился, когда он понял, что заговорила Адель. – А, зачем я хочу закончить гобелен?

Она кивнула.

Он шагнул вперед и положил руку ей на щеку, прежде чем я успела ее предупредить. Ее напряженная поза смягчилась, и она наклонила к нему голову, издав тихий вздох. Отец начал протестовать, но Дариус уже отстранился. Он опустился перед ней на колено, их глаза встретились.

– Теперь ты понимаешь? – спросил он.

Она снова кивнула.

– Все думают, что пустота – это плохо, но я знаю правду. Как и король, мои стражники и даже ты, Лиора, – бросил он через плечо. – Гобелен освободит каждого от страхов, забот и даже желаний. Когда тобой не управляют эмоции, больше не может быть боли.

– Вы ошибаетесь! – прокричала я. – Гобелен не имеет с этим ничего общего. Он – чистая боль и страдание, а не свобода.

Он вернулся ко мне, его голос был скрипучим шепотом, который могла слышать только я.

– Разве это имеет значение? Чем бы ни был этот гобелен – пустотой, печалью, тьмой, безумием, – он не это. – Он обвел рукой все вокруг.

Все это время я думала, что Дариус хочет абсолютной власти. Что поэтому он контролировал короля, поэтому крал магию у других магов. Но Маргана была права. Ему никогда не будет достаточно. А если он не мог заполнить пустоту, он решил втянуть в нее всех остальных вместе с собой.

– Да что с вами такое?! – выкрикнула я.

Дариус посмотрел мне в глаза, его лицо было непроницаемым.

– Тебе следует подготовиться к охоте. Чем дольше лусири будут на воле, тем больше людей пострадает.

Я знала, что он беспокоится только о себе. Но погоня за лусири выиграет мне время. Однажды я уже уничтожила гобелен. И, когда буду уверена, что все, кого я люблю, в безопасности, я найду способ сделать это снова.

– Завтра я вернусь с лошадьми и припасами. Мои стражники останутся здесь на ночь, на случай, если кто-нибудь задумает сбежать. Джин, ты можешь остаться, если только не хочешь вернуться в Корон вместе со мной. – Он приподнял бровь и рассмеялся над тем, что ему ответила Джин. – Приму это за отказ. Не забывай о Мине, Лиора. Она рассчитывает на тебя. – Дариус сунул руку под плащ и вытащил оттуда небольшой сверток, упакованный в бумагу. – Она попросила меня передать тебе это.

Я посмотрела ему в глаза, которые в моем свете засияли розовым золотом. Но взгляд Дариуса ничего не выдал. Я осторожно развернула сверток, боясь того, что могу там обнаружить.

Слезы обожгли мне глаза, когда я увидела, что это был высушенный цветок мака, точно такой, какие любила наша мать. Я представила Мину в каменной темнице, без света, свежего воздуха или цветов. Без меня она, возможно, больше никогда их не увидит.

Я снова посмотрела на Дариуса. Встреча с лусири была самым ужасным, что со мной когда-либо случалось. И я не хотела ее повторять. Но ради Мины, ради моей семьи я должна быть храброй.

Глава девятнадцатая

Моим единственным утешением было то, что Дариус не забрал отца и Адель. У него была Мина, которой ему хватало в качестве залога. Пока они останутся в Сильване, но я понятия не имела, что с ними будет, когда горожане узнают, что я колдунья. Я даже не знала, как долго нас не будет. У лусири была почти дневная фора. Маргана сказала, что они пришли с севера, где земли вечной зимы. Я никогда не бывала дальше Корона.

Я вернулась в свою комнату, надеясь поспать хотя бы несколько часов перед отъездом, но не могла успокоиться. Я встала с кровати и подошла к подоконнику с телескопом, который подарил мне Дариус. Но сегодня вечером налетел шторм, и облака были слишком плотными, чтобы можно было увидеть луну и звезды. Я уже собиралась вернуться в постель, когда увидела, что на краю леса что-то шевельнулось.

На одно ужасное мгновение я подумала, что это лусири, но существо было слишком маленьким. Фигура темнее самой ночи перебежала дорогу и появилась перед моим окном в виде Эврана.

Я взглянула на стражника рядом с калиткой, который расхаживал взад-вперед, но явно не видел, как Эвран перебегал дорогу. Должно быть, это часть его магии. Теперь я поняла, как он смог провести так много ночей в лесу, как он обычно подкрадывался ко мне так незаметно, что даже шорох листьев не предупреждал о его приближении. Я открыла окно так тихо, как только могла и высунулась наружу.

Эвран прижал палец к губам и протянул руку. Как только я оказалась снаружи, он яростно притянул меня к себе, и я вдохнула запах мыла и сосновых иголок.

– Я могу скрыть нас обоих, – прошептал он.

Я кивнула и задрожала, когда по нам медленно скользнула тень холода. Когда мы зашли достаточно далеко в лес, чтобы нас не заметили, Эвран отпустил меня.

– Что ты делаешь? – спросила я. – Мы не можем уйти. От меня зависит судьба Мины.

– Я бы ни за что не стал подвергать Мину опасности, но мне нужно кое-что тебе показать. – Он протянул руку, и я с радостью ее взяла, желая, чтобы он снова притянул меня к себе. У меня не было времени захватить плащ, и я дрожала в ночной рубашке. Даже ноги были босыми.

– Это здесь, – наконец сказал Эвран. – Увидел, когда прятался.

– Что это? – спросила я, когда мы пробрались сквозь кустарник и остановились на краю поляны.

Он тихо выругался.

– Оно даже больше, чем раньше. Тот камень был от нее в нескольких футах, а теперь всего в нескольких дюймах.

Я вгляделась в темноту.

– На что я смотрю, Эвран?

– Присмотрись внимательнее. Но не подходи слишком близко. Я не знаю, на что оно способно.

Я медленно шла к поляне, пока мое сияние не осветило ее достаточно, чтобы я смогла разглядеть, что это вовсе не поляна. Это была пустота, как будто лесная подстилка была стерта, а на ее месте осталось только размытое пятно. Эвран указал на маленькую, мохнатую, бесформенную массу под ближайшим деревом.

– Не понимаю. – Я снова посмотрела на Эврана.

– Это был кролик, Лиора. Я отодвинул тушу подальше от дыры, чтобы она не исчезла. Думаю, что здесь кормились лусири. И они съели не только кролика. Они съели все вокруг.

По моей макушке пробежал холодок, когда я опустилась на колени.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот. – Он поднял камень и бросил его в пятно, где тот исчез. – Я думаю, что это пустота. Как гобелен.

– Но почему лусири оставили после себя пустоту?

– Я не знаю. Эти лусири отличаются от тех, что жили раньше. Они пришли изнутри самой пустоты. Возможно, они принесли с собой часть ее силы. Тот факт, что дыра растет, подтверждает мои худшие опасения.

Я в ужасе отступила назад.

– Какие?

– Что пустота не постоянна. Она расширяется. Она питается, всасывая все вокруг себя, и чем больше потребляет, тем больше растет. Так же, как гобелен, если его закончить.

Мне в голову пришла ужасная мысль.

– Означает ли это, что каждый раз после кормежки лусири оставляют одну из таких дыр?

– Боюсь, что так.

Онемевшими пальцами я откинула волосы с лица.

– Мы должны сказать Дариусу?

– Нет. Если он узнает, что делают лусири, ему не понадобится гобелен. – Глаза Эврана сверкнули в темноте. – Он просто позволит пустотам распространяться и получит желаемое.

Я не осознавала, что продолжаю отступать назад, пока не врезалась в дерево. Его твердость меня успокоила.

– Но даже если мы не скажем Дариусу и будем охотиться на лусири, он сделает из них гобелен. А тем временем дыры продолжат расширяться.

– Не обязательно. Моя мать сказала, что пустота, такая как эта черная дыра, требует заполнения.

– Да, но чем мы можем ее заполнить? – спросила я, боясь оторвать взгляд от расширяющейся пустоты.

– Светом.

Я с трудом перевела взгляд на Эврана.

– Что ты имеешь в виду?

– Твой свет уничтожил гобелен. Гобелен, который, насколько нам известно, был бесконечным. Эти дыры небольшие. Думаю, если ты сможешь заполнить их сейчас, нам удастся остановить их распространение.

Я усмехнулась.

– Думаю, ты сильно переоцениваешь мои силы.

– А я думаю, что ты их недооцениваешь, Лиора.

У меня вырвался вздох. Возможно, он был прав. Я определенно была способна на большее, чем думала всего несколько недель назад. Но в то же время я чуть не сгорела в гобелене.

– Я боюсь, Эвран. Дариус сказал, что я напоминаю ему его самого. Не знаю точно, что он имел в виду, но что, если используя свои способности, я каким-то образом стану похожей на него?

– Ты никогда не станешь такой, как Дариус. – Он шагнул вперед, протягивая руку. – Не беспокойся. Я буду рядом.

Я не хотела подходить к пустоте ближе ни на шаг, но Эвран был прав. Я должна была попытаться. Иначе мы провалим свое задание, даже его не начав. Я взяла Эврана за руку, мои пальцы покалывало, когда в них просачивалось его тепло.

– Я плохо контролирую свой свет. Пока единственное, что его вызывает, это эмоции. Я сияю ярче, когда счастлива или смущена. Когда я злюсь, приходит жар.

– А что насчет того раза? – спросил он, подходя ближе ко мне. – На ежевичной поляне. Ты держала меня за руку и светилась так ярко, что твое сияние наверняка было видно из Сильвана.

Мои щеки потеплели, румянец стал ярче.

– Это было совсем другое. Не смущение и не гнев.

– Что же это было? – Он взял меня за другую руку, и я вдруг очень остро ощутила свою тонкую ночную рубашку, всю свою обнаженную кожу. В эту пасмурную ночь я была единственным источником света на многие мили вокруг.

Я точно знала, из-за чего моя кожа так светится. Я была влюблена в Эврана, но мне не верилось, что он мог испытывать ко мне такие же сильные чувства.

– Эвран…

Он прервал меня, прижав свои губы к моим так настойчиво, что я бы оступилась, если бы не прижималась спиной к дереву. Я не могла сказать, откуда исходило тепло, которое я ощущала, – от Эврана, моего желания или моего света – мне было все равно. Когда я приоткрыла губы, он одним вздохом вдохнул в меня все, что я так долго хотела ему сказать.

Когда он мягко отстранился и отступил, я не была к этому готова, наши руки все еще были сцеплены. «Посмотри на себя».

Я открыла глаза и посмотрела вниз. Вся поляна была залита светом. Он исходил от меня, распространялся по земле и встречался с краем пустоты. И пока мы наблюдали, она начала сжиматься.

Я отпустила руки Эврана и шагнула вперед, дыра уменьшалась все быстрее по мере моего приближения. Когда осталось пятно в фут шириной, я опустилась на колени и прижала к нему руку. На мгновение мой свет дрогнул, и я почувствовала прикосновение к коже, как будто пустота пыталась высосать мою силу. Но я подумала об Эвране и нашем поцелуе, и в мгновение ока дыра исчезла.

Когда я убедилась, что она не вернется, я бросилась в объятия Эврана и прижалась щекой к его груди, прислушиваясь к ровному биению сердца.

– Думаешь, мы сможем найти их все?

– Я в тебя верю. – Он поцеловал меня в макушку.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы взглянуть в его зеленые глаза. Они мерцали в сиянии моей кожи, как цветное стекло. В последний раз я так сияла рядом с Эвраном, когда пыталась показать ему, что он для меня значит, но тогда он оттолкнул меня. Этой ночью я контролировала свою магию. Моя кожа не была горячей, и мне удалось ослабить свет до тусклого сияния.

Эвран наклонился ко мне и снова поцеловал, и на мгновение я перестала беспокоиться о том, что раньше он в меня не верил и не мог со мной остаться.

Адель разбудила меня на рассвете чашкой моего любимого мятного чая, который я выпила в нашем небольшом садике, пока она помогала Джин собраться. В лесу, прямо напротив нашего дома, была протоптана тропинка. Лусири будет легко отследить, по крайней мере сначала.

Кто-то подошел к нашей калитке, освещенной солнцем, и я улыбнулась при воспоминании о нашем с Эвраном поцелуе. Но когда фигура приблизилась, я увидела, что плечи были слишком широкими, а походка уверенной, решительной. Дариус.

Я закуталась в шаль, избегая его взгляда.

– Не возражаешь? – Он указал на железную скамейку, на которой я сидела.

Меньше всего мне хотелось сидеть и болтать с Дариусом, но я напомнила себе, что безопасность Мины зависит от его вспыльчивого характера. Я неохотно подвинулась.

– Вчера ты спрашивала, что со мной не так.

Я взглянула на него краем глаза.

– Вопрос был риторическим.

– Может, и так. Но он был разумным. Надеюсь, что в ближайшие дни смогу поделиться с тобой ответом.

Я напряглась.

– Что вы имеете в виду?

– Неужели ты думала, что я отправлю тебя в лес одну? Ты всего лишь девушка, к тому же уязвимая, хоть тебе и удалось отбиться от лусири.

Я повернулась к нему лицом, пропустив мимо ушей упрек в том, что я просто девчонка, потому что больше всего меня беспокоило, что он сказал «одну».

– Я пойду с Эвраном.

– Конечно. – Черты его лица смягчились. – Но он всего лишь мальчишка. Ты будешь все равно что одна.

Я поискала на лице Дариуса злобу или иронию. Невозможно было сказать, когда он смеялся надо мной или пытался оскорбить. В свете раннего утра его странно непостоянные радужки были цвета медной патины.

– Мне не нужна помощь, – настаивала я, вызывая в памяти события прошлой ночи, чтобы укрепить свою решимость.

– Может, и нет, но лусири нужно поймать как можно быстрее, и я не доверю это двум детям.

– Тогда почему вы их сами не поймаете? – Неужели я задела его гордость? Это вообще возможно?

Его губы изогнулись в легкой усмешке.

– И что в этом веселого?

О нет, он не может это делать просто ради забавы. Как теперь мы с Эвраном скроем от него пустоты, оставленные лусири? Как мы сможем найти время, чтобы провести Дариуса и понять, что между нами происходит? Поцелуй немного успокоил мои страхи, но нам еще так много нужно обсудить.

– Разве вы не нужны во дворце?

– Я взял с собой друга твоей сестры, который перемещает предметы, так что, если понадобится, я смогу быстро вернуться.

– А Мина?

– Не волнуйся. Она в надежных руках моих стражников.

Меня сжигал гнев, такой горячий, что Дариус почувствовал его через железную скамью. Он усмехнулся и поднялся.

– Тебе стоит научиться контролировать эмоции, иначе кто-нибудь может пострадать.

Я знала, что должна быть осторожна с Дариусом, но он нарочно меня поддразнивал и угрожал моей семье, чтобы позлить. Как я могла провести в его присутствии несколько дней или даже недель?

Мгновение спустя я услышала мягкие шаги Эврана по дорожке.

– Доброе утро, – сказал он, нерешительно приближаясь.

Я отбросила свое беспокойство и улыбнулась ему. Мы не обращали внимания на Дариуса, который, казалось, почувствовал, что наш разговор окончен.

– Я привез вам подходящую одежду. У вас есть четверть часа на сборы. – Дариус понизил голос и сказал мне: – Хорошенько подумай, с кем бы ты хотела провести это время.

Я проигнорировала его и подошла к Эврану. Его волосы были подстрижены и аккуратно расчесаны, как у ребенка, который только что принял ванну. Но в его остром подбородке и худощавой мускулистой фигуре не было ничего мягкого или детского.

Он смущенно провел пальцами по подбородку.

– Я подумал, что мне стоит побриться перед нашим походом.

– Мне нужно позвать Джин. – Я хотела сказать ему, что теперь мне будет удобнее его целовать, но при свете дня я слишком стеснялась.

– Я пойду соберу свои вещи, – кивнул он. – Все хорошо? С Дариусом?

Я сглотнула. Эврану это понравится не больше меня.

– Он идет с нами.

– Что? – Эвран от злости сжал кулаки, но повернулся на звук подъезжающей к калитке повозки.

Перед нашим домом остановились две большие тягловые лошади, в повозке позади них лежали остатки гобелена. Маргана сидела рядом с деревянным ткацким станком, ее волосы были собраны в толстую косу на макушке. Выражение ее лица оставалось решительным, но что-то в том, как она стянула волосы, напомнило мне птицу в клетке.

Остальные стражники сидели верхом, на солнце поблескивали золотые пуговицы их мундиров. Я сразу узнала темные волосы и пронзительные глаза Сирила. Он сидел на гнедом коне с мрачным выражением лица. Судя по всему, в темнице с ним обращались не очень хорошо. Я надеялась, что у Мины дела идут лучше.

Когда пришло время прощаться, я повернулась к отцу и крепко его обняла. «Прости, – прошептала я ему на ухо. – За все». Хотела бы я обладать способностями Джин. Может, с помощью мыслей я бы могла изъясниться лучше. Больше всего на свете я сожалела о смерти матери, но не могла произнести этого вслух.

Он поцеловал меня в лоб. «Прощай, Лиора. Я позабочусь об Адель, пока тебя не будет».

Я посмотрела на сестру через его плечо, и мы обменялись понимающими взглядами. Это мы всегда о нем заботились. Прощаться с ней было труднее, но она была умной, рассудительной девушкой. Если кто и мог со всем этим справиться, так это Адель.

– Я люблю тебя, – сказала я, когда она меня обняла.

– Я тоже тебя люблю. Будь осторожна.

– Я постараюсь.

– Ты сильнее, чем думаешь, Лиора.

Я сжала Адель крепче и, прежде чем отпустить, запомнила ее запах.

Эвран обнял свою мать через край повозки. Никто их них не плакал, но Эвран что-то прошептал ей на ухо, и на мгновение ее щеки расплылись в улыбке.

Джин уже сидела верхом на чалой кобыле, Эврана ждал высокий гнедой конь, а меня – белая лошадь. Когда я потянулась к поводьям, Дариус зашел мне за спину и поддержал за локоть.

Я непроизвольно вздрогнула.

– Я могу справиться сама.

– Конечно, можешь. Но я же джентльмен.

Я скептически фыркнула, и у него хватило наглости рассмеяться. Очевидно, он простил меня за то, что я уничтожила его гобелен, или же все это было частью какого-то другого плана, который я не могла понять.

– Положи руку сюда, на луку седла, – сказал Дариус.

Я колебалась, но, по правде говоря, я понятия не имела, что делаю. Я положила руку так, как он сказал.

– Хорошо. Позволишь? – Он сделал жест, будто собирался положить свою руку на мою, и, хотя мне была ненавистна мысль о его прикосновении, я знала, что если приму его помощь сейчас, то в следующий раз смогу все сделать самостоятельно.

Я кивнула. Когда его кожа соприкоснулась с моей, я почувствовала внутри себя мягкое напряжение, в котором узнала магию Дариуса, но, как и вчера, я была в состоянии ей противостоять. Если он и заметил это, то ничего не сказал.

– Теперь поставь левую ногу в стремя. Я помогу тебе подняться.

Он легко поднял меня на лошадь, затем проверил стремена. Я заметила, что Эвран сам забрался на коня, но слушал Дариуса и подгонял собственные стремена, чтобы они были нужной длины. У меня защемило сердце при взгляде на него и при мысли о том, что может с ним сделать Дариус, если узнает, как много он для меня значит.

– Жаль, что ты не сможешь посетить праздник урожая со своим молодым человеком, – сказал Дариус, будто умел читать мысли. Если бы я не знала, что он не способен на чувства, я бы подумала, что он ревнует к Эврану. Не потому что у него есть ко мне какой-то романтический интерес, а потому что он стремится контролировать все вокруг себя – от драгоценных фруктов до магов, которых он называет своими. Я задумалась, считает ли он меня теперь одним из своих магов.

Дариус встал на своем коне рядом с мной.

– Эвран и Джин поедут впереди. Сирил – посередине. А мы с Лиорой – в конце.

Эвран посмотрел на меня так, словно хотел сказать слишком многое, и все, что я могла сделать, это коротко ему кивнуть, чтобы дать знать, что я понимаю. Он неохотно повернулся и вместе с Джин направился к лесу, Сирил молча последовал за ними. Он не станет пытаться сбежать, пока Мина в темнице. Я надеялась, что позже мы сможем с ним поговорить и я спрошу о своей сестре.

– И последнее, – сказал Дариус, прижимаясь к моей кобыле так близко, что наши ноги соприкоснулись. Он резко свистнул. Моя лошадь вздрогнула, когда из-под повозки выскочили три черных гончих.

– Неужели у вашей жестокости нет границ? – спросила я Дариуса, когда он подстегнул своего коня. Моя маленькая кобылка сама послушно шла вперед.

– Если и есть, то я до них еще не доходил, – ухмыльнулся он. – Поехали?

Вместе мы углубились в лес.

Глава двадцатая

Было легко отслеживать лусири по мягкой лесной подстилке. В конце концов, они были животными и не пытались заметать следы. При возможности мы переходили на рысь, но деревья не давали нам слишком ускоряться. Нам оставалось надеяться, что лусири переместятся на дорогу, иначе мы бы ни за что не смогли их нагнать.

Вскоре подлесок стал таким густым, что нам пришлось ехать гуськом, а потом и вовсе спешиться и вести лошадей через кустарник, когда они отказались идти самостоятельно. За волосы и одежду цеплялись колючки, а вокруг жужжала мошкара. К счастью, Дариус снабдил меня удивительно удобными штанами, а сапоги для верховой езды защищали ноги от жгучей крапивы.

Мы шли уже несколько часов, когда Дариус наконец велел нам остановиться.

Я села на упавшее дерево, поросшее бледно-зеленым мхом, рядом с Эвраном, Сирилом и Джин, убедившись, что для Дариуса не осталось места. Он только улыбнулся и достал из седельной сумки ломоть хлеба и флягу, после чего прислонился к дереву.

– Проголодалась? – спросил Эвран, доставая мне лепешку из своей сумки.

– Умираю с голоду.

Джин откусила от своей лепешки, наблюдая за мной. Я знала, что она могла бы прочитать мои мысли, если бы захотела, но надеялась, что не станет. Они бы ее не порадовали.

– Я никогда не был по ту сторону леса, – сказал Эвран, – но думаю, что там находится другой город. Мы разобьем лагерь в лесу на ночь? – спросил он Дариуса.

– Было бы неплохо поговорить с горожанами и узнать, как давно у них были лусири. И сегодня мы не будем спать.

С моих губ сорвался стон. Только присев на упавшее дерево, я поняла, как сильно устала.

– Мы все устали, – сказал мне Дариус, – но сейчас у нас нет времени на такую роскошь, как отдых.

Хуже недостатка сна было то, что у нас с Эвраном не будет возможности искать пустоты. Я понятия не имела, как часто питаются лусири, и, хотя по пути мы не видели никаких останков, я сомневалась, что одного кролика им хватит надолго.

– Но мы не можем допустить, чтобы кто-то заболел, – сказал Эвран. – Лиора спала всего пару часов за несколько дней.

– И почему же это? Ах да, потому что она уничтожала мой гобелен. Давайте не будем забывать, по чьей вине мы все здесь собрались.

Эвран ответил рычанием.

Дариус поднял бровь, глядя на меня.

– Видишь, что происходит, когда мальчик так много времени проводит в лесу? Он превращается в зверя. Не удивлюсь, если после еды он вылизывает руки.

Эвран резко встал и ушел в глубь леса.

Я проглотила последний кусочек своей лепешки и поспешила за ним.

– Мы отправляемся через десять минут! – крикнул Дариус.

Я нашла Эврана у небольшого ручья, он сидел на корточках и мыл руки.

– Ты в порядке?

– Конечно. – Он поднял глаза и улыбнулся. – Я подумал, что это даст нам возможность поговорить.

Я опустилась на колени рядом с ним, морщась от того, как болели мои натертые бедра, и вымыла руки в прохладной воде.

– Как мы будем искать дыры, когда он здесь?

– Я поглядываю, не волнуйся. Если что-нибудь замечу, то подам тебе сигнал.

– Какой?

– Я вытяну руки, вот так. – Он поднял руки над головой, и его рукава упали, обнажив мускулистые предплечья. У меня возникло внезапное желание обнять его так крепко, чтобы он никогда больше не смог уйти. – Если я так сделаю, придумай какой-нибудь предлог, чтобы спешиться. А я найду способ отвлечь Дариуса.

– Что насчет Джин и Сирила?

– Мы пообщались по пути сюда. Они все поняли про дыры.

Сила Джин оказалась более полезной, чем я могла подумать.

– Она может проникать в разум Дариуса?

– Иногда. Она сказала, что большую часть времени он блокирует свой разум. Это трудный навык, для овладения иногда требуются годы практики. Но иногда блок ослабевает.

– Когда?

На мгновение Эвран замолчал.

– В основном, когда он разговаривает с тобой.

Мы одновременно поднялись, и я взяла его за руку, прежде чем он успел отойти.

– Я так рада, что ты здесь. Не уверена, что справилась бы без тебя. – Я поцеловала его в щеку, мои губы коснулись гладкой кожи. – Как думаешь, сколько времени это займет?

– Найти лусири? Понятия не имею. Думаю, как минимум одну-две недели. Если они доберутся до снега раньше нас, может потребоваться больше времени.

Я старалась не думать о Мине, запертой в темнице под охраной стражников Дариуса.

– Мы не позволим им настолько нас опередить, – заверил он меня.

Жаль, что я не разделяла его оптимизма. Мы направились обратно к лошадям, хотя каждая клеточка моего тела взывала об отдыхе, мне хотелось просто рухнуть на землю.

– Эвран?

– Ммм?

Я проглотила ком в горле. Я не была уверена, что готова услышать ответ, но не знала, когда мне вновь представится шанс задать этот вопрос.

– Почему ты боишься своей магии?

Он вздохнул и потер подбородок.

– Это сложно, Лиора.

– А кому в наше время легко? – я старалась быть непринужденной.

И тут из кустов перед нами выскочила гончая, навострив уши и как бы говоря: «Вот вы где!» Она тявкнула, развернулась и умчалась обратно через подлесок, ее хвост исчез в кустах.

– Дариус нас ждет, – сказал Эвран. И я поняла, что на данный момент больше ничего не услышу.

Когда на лес опустились сумерки, нам разрешили сделать еще один привал, чтобы поесть. Мы с Сирилом, Джин и Эвраном опять сели рядом, подальше от Дариуса, и он сказал, что разведает лес с собаками и вернется через несколько минут.

Как только он ушел, я наклонилась к Сирилу.

– Как Мина? – спросила я.

Взгляд его голубых глаз, такой сосредоточенный в «Хрустальном шаре», сегодня был печальным.

– Когда я видел ее в последний раз, она была в порядке. Не думаю, что Дариус обидит ее, по крайней мере пока.

– Я изучила разум Дариуса, насколько это возможно, – сказала Джин. – Но его, похоже, не беспокоят ни Мина, ни даже лусири.

– Что же тогда? – нахмурилась я.

Ее взгляд на мгновение метнулся к Эврану, прежде чем она снова посмотрела на меня.

– Ты.

– Я? Как это?

– Я точно не знаю, – покачала она головой. – Каждый раз, когда я пытаюсь глубже проникнуть в его мысли, он закрывается, как будто чувствует мое присутствие. Создать такой ментальный блок невероятно сложно. Он либо уже имел дело с другим телепатом, либо его блок неосознанный. Но я бы поставила на первое. – Джин выдохнула, сдувая со лба жидкую челку. – Если бы у меня были деньги, конечно.

– Почему ты не можешь просто перенести Дариуса к лусири и покончить с этим? – спросил Эвран Сирила.

– Потому что я не знаю, где они находятся, – ответил он. – А я не могу переместиться в место, где никогда раньше не был. Кроме того, судя по словам Джин, не похоже, что Дариус хочет покончить с этим быстро. Охота на лусири дает ему прекрасную возможность провести время с Лиорой.

Джин заметила отвращение на моем лице.

– Что бы там ни было, мне не кажется, что он хочет тебя обидеть. Дариус скорее пытается разгадать в тебе какую-то загадку.

– Мои способности?

– Возможно.

Я посмотрела на Эврана.

– Мы должны быть осторожны. Дариусу лучше не знать про пустоты. А если он поймет, что я могу их заполнить, что прямо противоположно его желаниям…

– Он не узнает, – сказал Эвран, обнимая меня за плечи. Как бы сильно я ни радовалась его прикосновениям, я боялась, что нас увидит Дариус. Он без колебаний использовал против меня дорогих мне людей, и если он узнает, как сильно я люблю Эврана, кто знает, что он с ним сделает? Когда шорох в кустах возвестил о возвращении собак, я вынырнула из-под руки Эврана, виновато пожав плечами.

Когда вернулся Дариус, Сирил раздал нам остатки свежей еды. У нас было еще немного вяленого мяса, и я надеялась, что его хватит до завтра, когда мы сможем пополнить запасы в Крейвене – городе по другую сторону леса.

Несмотря на то, что эта ночь тоже была безлунной, я не тревожилась. В лесу было тихо, и я сомневалась, что за нами придут лусири, ведь было много другой добычи. Я думала, что днем они будут прятаться, чтобы избежать солнечного света, но пока все было иначе. Казалось, они продолжали бежать от страха – в мягкой лесной подстилке глубоко отпечатались полумесяцы их копыт. В основном они держались близко друг к другу, разделяясь, только когда этого требовала местность.

После еды мы собрали вещи и пошли к нашим лошадям, которые искали траву среди опавших листьев. Зима была не за горами.

– Не могу поверить, что он хочет, чтобы мы ехали всю ночь, – сказала я Эврану, подтягивая подпругу своей кобылы так, как меня учил Дариус. – Ты хоть немного поспал?

– Провалялся несколько часов, пока мама собирала припасы, но так и не смог заснуть. Было непривычно – все слишком мягкое, слишком яркое. – Он подошел, чтобы помочь мне сесть на лошадь. – Я больше не чувствую, что мое место в Сильване.

– Дело не в том, где твое место, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Просто само понятие места могло измениться.

– Ты не понимаешь, Лиора. Я уже не тот человек, каким вошел в гобелен.

– Это неправда.

По его глазам пробежала тень, изменяя их цвет на серо-зеленый, и я не могла не задуматься о его магии. Он считал, что в ней есть зло, которое нужно держать подальше от других людей. Но тени не причиняют вреда, и какое может быть зло в способности находить в темноте дорогу?

К тому времени, как сквозь деревья начал пробиваться дневной свет, я чуть ли не валилась с лошади, у меня ужасно болели мышцы, их сводило судорогой. Джин, Сирил и Эвран выглядели такими же измученными, как я, но Дариус был как обычно спокойным и собранным.

Благодаря сиянию моей кожи и ночному зрению Эврана я была уверена, что мы не встретили по пути ни одной дыры, но мысль о том, что где-то в лесу может распространяться пустота, заставляла содрогаться.

Мои страхи изменились, когда деревья поредели и мы приблизились к Крейвену. Он находился не в ущелье, как Сильван, но узкие мощеные улочки и причудливые витрины очень напоминали мой родной город, словно это был его давно потерянный брат-близнец, живущий отдельной, но очень похожей жизнью. Главное отличие было в том, что на Сильван не нападали два лусири.

На тротуарах небольшими группами стояли женщины, вертя в руках носовые платки и всхлипывая. Посреди дороги спорили двое мужчин, по-видимому, не обращая внимания на наше приближение. Они затихли, только когда собаки Дариуса залаяли и понеслись к ним, как три черных призрака.

Люди вокруг зашептали имя Дариуса.

Он остановился перед группой девушек и спешился, его взгляд остановился на одной из них. Она неловко присела в реверансе.

– Здесь были лусири, не так ли? – спросил он.

Девушка посмотрела на подруг, а потом кивнула.

– Да, господин. Прошлой ночью. Их было два.

– Кто-нибудь пострадал?

– Ребенок, господин. – Она прикусила губу, ее глаза наполнились слезами. – Он возвращался домой от своей бабушки и срезал путь через пшеничное поле.

Меня пронзило чувство вины. Я знала, что будут жертвы, но смерть невинного ребенка я и представить не могла. Из-за усталости в лесу было тяжело постоянно помнить про срочность нашего дела. Но эта ужасная трагедия подтвердила, что мы отправились на поиски не только ради спасения Мины. Мы должны были найти лусири как можно скорее.

– Кто его нашел? – спросил Дариус.

– Его отец. Он пошел искать мальчика, когда тот не вернулся домой к ужину. Лусири убежали, как только он к ним приблизился. Никто бы из нас ему не поверил, если бы мы сами не увидели тело.

– Где тело сейчас?

Слезы потекли по щекам девушки, Дариус достал из кармана носовой платок и протянул ей.

– Извините, господин, – сказала она. – Он дома. Со своими родителями.

– Вы отведете меня к ним. А теперь, господа, послушайте меня. С сегодняшнего дня действует комендантский час. Никто не должен выходить из дома после наступления темноты, до дальнейших распоряжений. И передайте остальным.

Я наклонилась к нему.

– Но лусири ушли.

Он повернулся ко мне и понизил голос до шепота:

– А их страх остался, такой сильный, что его можно почувствовать. Они отчаянно нуждаются в ком-то, кто возьмет на себя ответственность и скажет, что делать. Они бы целыми днями сидели по домам, если бы я приказал.

– Вы пользуетесь их страхом. Но почему?

– Потому что могу.

Мгновение я в ужасе смотрела на Дариуса. Для него это не было какой-то игрой, ведь игры приносят удовольствие. Было больше похоже, что он точит лезвие, чтобы в нужный момент оно было под рукой.

– Страх – это полезный инструмент, Лиора. Никогда не забывай об этом. – Он пошел по улице за девушкой к дому мальчика, затем оглянулся через плечо. – Эвран, присмотри за лошадьми. Остальные пойдут со мной.

– Я подумал, что мне стоит увидеть место, где был убит мальчик, – сказал Эвран.

– Это еще зачем? – Ноздри Дариуса раздулись от раздражения.

– Затем, что это поможет определить, в каком направлении ушли лусири. Если они были здесь ночью, это означает, что мы все еще отстаем от них на полдня или больше. Мы не догоним их, если не поторопимся.

– Ладно. Встретимся на пшеничном поле после того, как я поговорю с семьей мальчика.

Когда Джин и Сирил двинулись вслед за Дариусом, я осталась на месте.

– Я бы хотела пойти с Эвраном.

– Нет. – Дариус нахмурился, его глаза слегка сузились.

Я уже собиралась возразить, когда Джин прочистила горло.

– Если позволите, господин. Горожане с подозрением относятся к свету Лиоры. Не думаю, что семья мальчика будет ей рада.

– Почему нет?

Джин понизила голос:

– Потому что местные не любят общаться с магами.

Никому из нас не нужно было напоминать, кто в этом виноват.

– Я знал, что ты пригодишься, бродяжка. Молодец. Джин, Сирил, вы идете со мной. Мы скоро вернемся, Лиора. Даже не думай о побеге.

Я не смогла скрыть презрения в голосе.

– У вас моя сестра, господин, и человек, который может вас мгновенно к ней перенести.

Он ухмыльнулся и последовал за девушкой, которая с любопытством наблюдала за нашим спором, как и остальные горожане. Я задумалась, какие еще их мысли прочитала Джин.

Поле находилось по другую сторону города, вся золотистая пшеница была уже скошена и убрана. Даже с края поля мы издалека увидели рядом с лесом растущую дыру. Наверняка ее успел заметить кто-то еще.

– Поторопись, – сказал Эвран, подгоняя своего коня вперед. Мы рысью добрались до края пустоты, которая напугала лошадей. К этому моменту она была не меньше десяти футов в ширину, возможно, потому что на этот раз добыча была намного крупнее кролика.

– На, подержи мою лошадь. – Я передала поводья Эврану и бросилась к краю, пытаясь усилить свой свет. Но он лишь слабо замерцал, совсем не так, как в гобелене.

– В чем дело?

– Не получается. – Мое разочарование росло с каждой попыткой усилить сияние. – Я пытаюсь, но ничего не выходит. – Я знала, что меня сдерживает страх. До сих пор я обычно подавляла свой свет, а не вызывала его. Я вспомнила случай, когда обожгла Дариуса, и о том, что сделала в гобелене. Тогда мое сердце пробудил гнев. Но с Эвраном, в лесу, все было совсем по-другому.

– Поцелуй меня, – выпалила я.

– Что?

Я схватила его за рубашку.

– Я слишком напугана, чтобы разозлиться. Дариус будет здесь в любую минуту. Мне нужно почувствовать что-то кроме страха.

Сначала я испугалась, что Эвран этого не сделает, но потом он улыбнулся.

– Тебе не нужно просить меня дважды. – Он притянул меня к себе, обнял свободной рукой, и еще до того, как наши губы встретились, я почувствовала, как ком страха в моем животе начал таять.

Эвран с силой сжал ткань моей льняной рубашки и притянул меня ближе. Я почувствовала такой мощный прилив жара, что отступила, боясь его обжечь.

Он рассмеялся над испуганным выражением моего лица.

– Думаю, что этого будет достаточно. Мы же не хотим, чтобы ты подожгла пшеничное поле.

Я ухмыльнулась и посмотрела вниз на дыру. Она уже уменьшалась, но на этот раз я сразу приложила к ней руку. Через несколько секунд пустота исчезла, и на ее месте показалась скошенная пшеница. Единственным свидетельством произошедшего было ржавое пятно в центре того места, где была дыра.

Я встала и отряхнула траву с колен.

– Спасибо.

Он застенчиво улыбнулся и провел рукой по волосам, и мне показалось, что я увидела румянец на его щеках.

– Обращайся.

– Надеюсь, что в следующий раз это будет не ради спасения мира.

Наш смех прервали собаки, пробирающиеся через поле, за которыми следовали Дариус и остальные.

– Ну, и в какую сторону они пошли? – спросил Дариус, останавливая перед нами коня. Я с облегчением вздохнула, когда его взгляд скользнул по кровавому пятну и сразу вернулся ко мне.

– В лес. – Эвран указал на поломанные ветви, через которые явно прошли лусири. – Мы можем двинуться по дороге и надеяться выиграть время, но так мы рискуем потерять их след.

– Нет, мы будем держаться леса. – Дариус жестом приказал собакам идти впереди нас.

Я посмотрела на свое седло и поморщилась.

– А мы сможем сегодня поспать?

– Лошадям так же сильно нужен отдых, как и нам, – добавил Эвран.

– Мы не будем спать, пока бодрствуют лусири. Мы все еще сильно отстаем, и за это время может погибнуть еще больше детей.

Я подумала, что было жестоко со стороны Дариуса в очередной раз напоминать, что лусири оказались здесь по моей вине, хотя это он хотел воплотить гобелен в реальность. Но Джин слегка покачала головой.

«Думаю, что вид мертвого ребенка повлиял на Дариуса гораздо больше, чем он показывает. Он оставил семье мешок золота, чтобы оплатить похороны».

Дариус поехал впереди, мы – следом, и я задумалась. Он признался, что с ним что-то произошло, и собирался поделиться этим со мной. Трудно было представить, что Дариус может вызвать у меня сочувствие, но, если Джин считала его эмоции искренними, я постараюсь ему поверить. По крайней мере, пока.

Глава двадцать первая

К наступлению темноты мы добрались до части леса, которая была усеяна большими камнями и валунами, как будто какой-то великан играл в марблы и не убрал за собой шарики. Неподалеку извивался ручей, и, когда мы увидели небольшую сухую пещеру, Дариус наконец разрешил нам отдохнуть.

– Похоже, лусири сегодня замедлились, – Эвран указал на примятую траву, где один из них, по-видимому, отдыхал несколько часов.

– Эти звери не знают ничего, кроме жизни в гобелене, – объяснил он, когда мы распрягли лошадей. – Они привыкли к темноте, питались только бе́лками и изредка более крупными существами, как то, которое лежало на веревке. Но теперь они здесь, в гостеприимном мире, если не считать света. Должно быть, люди для них кажутся невероятно легкой добычей. Думаю, чем дольше они здесь пробудут, тем больше ослабят бдительность.

– Но они все еще движутся на север, – отметил Сирил.

– Как я и предполагал, – сказал Дариус. – А это значит, что теперь мы можем ехать по дороге, поскольку знаем, куда они направляются.

Мы с Эвраном обменялись взглядами. Если мы не пойдем по следам лусири, то не сможем найти все пустоты, которые они после себя оставляют. Что нам действительно было нужно, так это избавиться от Дариуса, но он, похоже, не собирался нас оставлять.

Мы разложили свои пайки, которые на данный момент состояли всего лишь из черствого хлеба и вяленого мяса. Дариус взглянул на них и покачал головой.

– Так не пойдет. Сирил, наполни фляги. Джин, тебе приходилось жить в лесу. Полагаю, ты сможешь отличить съедобные ягоды.

Она кивнула. Мы мысленно общались, но она очень мало говорила о своих родителях. Мне казалось, Джин была рада, что без нее они в безопасности, подальше от Дариуса.

– Хорошо. Эвран, ты явно умеешь охотиться. Возьми гончих. Полагаю, темнота не будет для тебя проблемой.

– Нет, господин, – сказал он, нахмурившись.

– Я могу помочь Джин, – предложила я.

– Ты останешься со мной и разведешь огонь. А если вы не вернетесь в течение часа, я отправлюсь за вами.

Джин и Эвран бросили на меня обеспокоенные взгляды, но я покачала головой. Если Дариус хотел со мной что-то обсудить, возможно, было бы лучше поскорее с этим покончить.

Когда все ушли, Дариус расчистил палкой землю.

– Собери сухих веток для костра.

Несколько минут спустя я вернулась с охапкой веток, и Дариус положил их в круг из камней, который успел выложить, пока меня не было.

– Ты уже делала это раньше?

Я выгнула бровь.

– Разводила костер?

– Своей магией, Лиора.

– О. – Я покачала головой. – Нет. Я даже не знала, что могу вырабатывать тепло до того дня во дворце.

Он потер свой большой палец.

– Я помню.

Мы сидели на корточках рядом друг с другом, и в мягком свете моего сияния, с закатанными рукавами и растрепанными волосами, Дариус был похож на самого обычного молодого человека. Я задумалась, каким он был до того, как обрел свои силы, всегда ли был жестоким.

Я не хотела быть здесь с Дариусом, но мне нужны были ответы.

– Когда я вас обожгла, вы сказали, что «так и знали». Что именно вы знали?

Он посмотрел на меня краем глаза.

– Я знал, в чем твоя сила.

– Если все это время вы знали, почему притворились, что это не так? Зачем увезли Мину в Корон? Вы могли просто забрать меня.

Он сел на землю и вытянул ноги. Я повторила за ним, устав сидеть на корточках после стольких часов в седле.

– За все мои годы – а их было много – я никогда не встречал мага с настолько подавленной магией, как у тебя. Я не знал, была ли твоя магия слаба или ты просто не давала ей возможности развиваться. Ты хоть понимаешь, как сильно изменилась за то короткое время, что мы знакомы?

Я не ответила. Я знала, что за последние несколько недель выросла не только в плане своих способностей, но и как человек. Но я также знала цену этого роста, знала, какой опасности всех подвергаю. И мне не нравился намек на то, что он в какой-то мере причастен к переменам во мне. Кто знает, какой бы я стала, если бы мне с самого начала не пришлось прятаться?

– Ладно, – сказал он. – Позволь я тебе покажу.

Я вгляделась в глубь леса. Было легко на мгновение ослабить бдительность рядом с Дариусом, когда я была так измотана, а он всего лишь учил меня разводить огонь. Но вполне возможно, что эта была какая-то ловушка. Я снова села на корточки – боль помогала сосредоточиться, и из этого положения было бы легче убежать.

– Думаю, ты уже поняла, что гнев распаляет твой огонь. Позволь ему сейчас тебя наполнить. Не так, как в гобелене, конечно – я не хочу спалить лес дотла. Пусть это будет что-то не слишком плохое. Подумай о какой-нибудь маленькой неприятности.

Это было достаточно просто. Я подумала о том, как Дариус не давал нам спать, и направила гнев в кончик указательного пальца правой руки. Я видела, как сияние начинает сосредотачиваться в пальце, и почувствовала, что он стал горячим. Через несколько секунд от сушняка повалил дым. Мгновение спустя ветви вспыхнули пламенем.

– Отлично для первого раза. Ты уже практиковалась?

– Немного. – Я старалась не думать об Эвране, как будто Дариус умел читать мысли.

– Представь, какой могущественной ты могла быть, если бы у тебя был учитель, если бы отец не подавлял твою магию.

– Он делал это, чтобы защитить меня, – сказала я, когда начал потрескивать огонь. – От вас.

Он поправил огонь палкой, но ничего не ответил.

– Так или иначе, откуда вы так много знаете о моей магии?

Он посмотрел на меня, в его глазах полыхал оранжевый огонь, и я поняла, что неосознанно задала правильный вопрос.

– Я был как ты, Лиора.

– Что вы имеете в виду? – По моей шее и рукам пробежал холодок, и я села на землю, прижав колени к груди.

– Кто я сейчас и на что способен… Я не всегда был таким.

Желудок скрутило так сильно, как будто меня сейчас стошнит.

– Это то, что вы хотели мне рассказать? Поэтому вы здесь?

Он потянулся к моей руке, но я вскочила на ноги.

– Я просила не прикасаться ко мне.

– Извини. Иногда забываю.

Мне стало интересно, что бы сейчас услышала Джин, если бы могла подслушать его мысли.

– Я вам не верю. Не понимаю, как это вообще возможно после того, что вы сделали.

Он посмотрела на меня снизу вверх.

– Я и не жду доверия.

Само то, что он со мной согласился, еще больше меня испутало.

– Я вас не понимаю. Сначала вы бросаете мою сестру в темницу, угрожая ее убить, а потом пытаетесь вызвать у меня жалость.

Он резко встал, но я не отшатнулась, хоть у него и был внушительный рост.

– Не жалость, Лиора. Нет. Я только хочу, чтобы ты поняла.

На краю круга от моего света что-то шевельнулось, и я увидела Эврана, у него в руках болтались две мертвые белки. Рядом с ним, тяжело дыша и облизываясь, сидели собаки, с их морд на сухие листья капала кровь.

– Ты в порядке? – спросил он меня.

– Все нормально. – Мне потребовалось мгновение, чтобы подавить свое сияние, которое усилилось вместе с гневом. – Лорд Дариус научил меня разжигать огонь.

– Тогда хорошо, что я нашел ужин. – Он поднял белок для пущей убедительности, и собаки заскулили.

– Молодец. – Дариус снова стал как всегда безразличным. – Я сниму с них шкуру, если хочешь.

– Я справлюсь.

Дариус пожал плечами.

– Поступай как знаешь. Лиора, разложи в пещере наши спальные мешки. Я пойду проверю, как там Джин.

Он исчез за деревьями, хотя мы с Эвраном заметили, что Дариус пошел в противоположном от Джин направлении. Я бы поклялась, что каким-то образом вывела его из равновесия, если бы не знала, что это невозможно. Наверное, Джин была права, и вид тела мальчика его потряс. Но, хотя Дариуса и считали пустым, он определенно что-то чувствовал.

Мы ехали весь следующий день и часть ночи, но, хотя нам казалось, что мы не отдалялись от лусири, мы все никак не могли их нагнать. Наконец деревья начали редеть – признак того, что мы приближались к городу. Дорога радовала глаз, хотя присутствие людей означало возможные новые смерти. Мы въезжали в лес и выезжали из него, перескакивали через упавшие деревья, огибали камни и валуны, что истощило наших лошадей так же сильно, как и нас.

Я не высыпалась с тех пор, как вошла в гобелен. Спать на холодной твердой земле было чуть ли не хуже, чем не спать совсем. Теперь я достаточно доверяла своей лошади и могла задремать в пути, просыпаясь каждый раз, как начинала соскальзывать. Но от поводьев на руке образовались волдыри, которые то лопались, то снова появлялись, и я до крови натерла бедра.

Когда мы приблизились к Хандеру, нам стали попадаться люди, и Дариус приказал спешиться. Хотя все на нас удивленно смотрели, когда мы вели лошадей по улицам, никто ничего не сказал, и не было ни горя, ни страха, которые мы видели в Крейвене.

– Похоже, лусири сюда не приходили, – сказал Дариус. – Это значит, что они пересекли дорогу и продолжили путь на север.

– Это же хорошо, да? – спросила я.

– И да, и нет. Трудно поверить, что лусири не успели проголодаться за это время.

Мой желудок неприятно скрутило. Если они кормились, а мы пропустили это место…

– Я хочу на всякий случай расспросить горожан, не пропал ли кто.

– Так мы остаемся на ночь?

Дариус бросил на меня оценивающий взгляд. Должно быть, увиденное его не воодушевило, потому что он нахмурился и посмотрел на остальных членов нашей компании.

– Да. Нам не помешает принять ванну и поесть горячего, прежде чем мы отправимся в Тежу.

Тежа было королевством к северу от Анталлы. Мы уже были на подходе к тежийским горам, которые нам предстояло пересечь, чтобы добраться до снежных полей, куда, скорее всего, направлялись лусири. При мысли о ночлеге в лесу мне хотелось плакать, но обещание горячей ванны и настоящей постели сегодня меня приободрило.

Дариус остановил рукой прохожего.

– Простите, сэр.

Мужчина так опустил газету, которую читал, будто был готов начать драку, пока не увидел, кто его остановил.

– Лорд Дариус. – Он неуверенно поклонился. – Мы не видели вас в Хандере уже несколько месяцев. – Он взглянул на собак. – Вы приехали за кем-то конкретным?

«В тот раз он приезжал за магами, – сказала Джин в моей голове. – Он забрал троих и оставил тех, кто слишком слаб, чтобы представлять для Дариуса угрозу. Наверное, горожане думали, что отделались от него, хотя бы на время».

– Мы просто проезжали мимо. – Дариус указал на нас. – И, как видите, нам нужно место, чтобы поесть и поспать. Есть здесь постоялый двор?

– Э-э, да, господин. – Казалось, этого человека так же настораживает спокойствие Дариуса, как и меня. – «Серебряная стрела» в нескольких кварталах отсюда.

Мы последовали указаниям мужчины и пришли к постоялому двору – белому кирпичному зданию с черной крышей и ставнями. Эвран и Сирил занялись лошадьми, пока мы с Джин разбирали вещи. Каждый шаг причинял боль, но я успокаивала себя мыслями о горячей ванне. Дариус заплатил за три комнаты и сказал нам встретиться с ним за ужином в семь. Он тем временем собирался выяснить, видел ли кто-нибудь лусири.

– Джин, ты пойдешь со мной, – сказал Дариус. – На случай, если кто-то решит солгать.

Она не пыталась скрыть недовольство, когда молча последовала за ним на улицу. Учитывая все, через что ей пришлось пройти, она держалась на удивление хорошо, хотя иногда по ночам я слышала ее плач. Однажды я видела, как она положила голову Эврану на плечо, когда мы сидели у костра. Это зажгло во мне искру ревности, но я заставила себя ее погасить. Джин заслуживала утешения. Да, я потеряла свою мать, но я тогда была совсем маленькой, и у меня были годы, чтобы оплакать потерю. Джин даже не знала, увидит ли когда-нибудь своих родителей.

Ожидавшая в комнате горячая ванна, где я могла отпарить ноющие мышцы и покрытую коркой грязи кожу, показалась мне одним из величайших удовольствий в жизни, но я не стала надолго в ней задерживаться. Мне нужно было поговорить с Эвраном до возвращения Дариуса. Я быстро переоделась в единственное простое платье, которое взяла с собой, расчесала волосы и собрала их в пучок, а потом пошла в его комнату.

Мне открыл Сирил в одних штанах, все еще вытирая полотенцем волосы после ванны. Я и забыла, как он выглядит, под всей этой грязью и копотью.

– Хорошо выглядишь, – сказал он, как будто подумал обо мне то же самое. – Эвран в ванной. Мне отправить его к тебе, когда он закончит?

– В обеденный зал, если не сложно. Я так голодна, что боюсь начать грызть мебель.

Когда он улыбнулся, его ясные голубые глаза загорелись. Тогда я поняла, что была слишком строга с Миной. Она не могла в него не влюбиться.

– Я ему передам.

Было четыре часа и еще слишком рано для ужина, поэтому я пошла в паб внизу и попросила бармена принести мне что угодно, что может приготовить кухня. Внутри паба была мебель из темного дерева и плотные шторы, на фоне чего выделялось мое сияние, и несколько посетителей повернулись, чтобы на меня посмотреть. Но принесенный барменом куриный пирог был лучшим, что я когда-либо пробовала, поэтому я сосредоточила все свое внимание на нем. Я съела больше половины, когда поняла, что стоит оставить немного для Эврана. Я уже начала сомневаться, что он вообще придет, когда увидела, как он пробирается между столиками к моему месту за барной стойкой.

– Извини, – сказала я, указывая на остатки пирога на моей тарелке, когда он занял стул рядом со мной. – Наверное, я была даже голоднее, чем представляла.

– Все нормально. – Эвран улыбнулся, но даже после ванны он выглядел усталым. – Я поем за ужином.

– Как ты? – В последнее время у нас было так мало возможностей поговорить. Я бы все отдала за один из наших неторопливых дней в лесу, когда мы лежали на опавших листьях и искали фигуры в облаках.

– Я… Знаешь, честно говоря, я беспокоюсь о тебе.

Я удивленно моргнула.

– Что? Почему? Я только что приняла ванну и вкусно поела. Я с тобой. Учитывая все обстоятельства, это лучшее время за последние несколько недель. – Я всмотрелась в его лицо, в его глаза, такие пронзительные, будто могут видеть меня насквозь – источник света внутри меня, мою скрытую сущность. – Но ты говоришь не о моем физическом благополучии, да?

Он нахмурил брови, и я поняла, что он не хотел произносить свои мысли вслух.

– Эвран?

– Дело не в тебе. А в Дариусе. – Он отвел взгляд и вздохнул. – Он относится к тебе не так, как к нам. Я говорил с Сирилом и Джин. Мы все боимся, что он тобой манипулирует.

– И вы думаете, что меня это не беспокоит? Я не дура и знаю, какой он. Но знаю также, что он единственный, кто может рассказать мне о моих способностях. Пока он их понимает, а у меня нет этого понимания, я еще более уязвима для его игр.

– Знаю. Просто… Я не доверяю ему, Лиора.

– Но ты же доверяешь мне? – Я сжала его руку в попытке напомнить, что он был единственным человеком, которому я добровольно рассказала о своих способностях, единственным, кому я отдала свое сердце. Если я доверилась ему тогда, он должен был поверить мне сейчас.

– Да, – прохрипел он.

У меня в горле образовался ком оттого, что я не поверила его ответу.

– Мы можем подняться наверх? Я не знаю, когда мы снова окажемся наедине, и я просто хочу воспользоваться моментом и провести с тобой время.

Как только я произнесла последние слова, в пабе воцарилась тишина. Я обернулась и увидела в дверях Дариуса, он нахмурил брови и осматривал комнату своими золотистыми глазами. В поисках меня. Его поза смягчилась, как только наши глаза встретились, а вот Эвран рядом со мной заметно напрягся.

Все уткнулись в свои кружки или в меню, когда он направился к нам через паб. Не садясь, он наклонился к моему уху.

– Принц заболел. Я должен немедленно вернуться в Корон.

Глава двадцать вторая

Дариус собирался вернуться во дворец простым способом – с помощью Сирила. Эвран пошел помочь Сирилу собрать вещи, а Джин, у которой до этого не было возможности принять ванну или отдохнуть, пошла в нашу комнату. Дариус велел мне пойти с ним в конюшню, и по его тону я догадалась, что это не просьба.

Гонец скакал несколько дней, чтобы сообщить Дариусу эту новость. Я обрадовалась, что мы наконец-то проведем какое-то время без Дариуса, но искренне беспокоилась о принце, который казался при рождении таким здоровым. Неужели Маргана ошиблась с заклинанием? С принцем уже была колдунья-целительница, одна из тех, что жили во дворце, но без Дариуса король и королева были беспомощны, как дети. Было страшно осознавать, что наше королевство находится в их руках, но потом я вспомнила слова Марганы о том, что Дариус, может, и не король, но правит Анталлой именно он.

– Вы можете воспользоваться нашими лошадьми, пока нас с Сирилом не будет, – сказал Дариус, обыскивая свои седельные сумки в поисках чего-то, что было скрыто от моих глаз. – Скоро вам все равно понадобится больше припасов. – Он положил в карман то, что искал, и подошел к своему жеребцу, который был привязан в проходе. – Меня не будет около недели.

Я почувствовала искру надежды. Теперь нам будет намного проще искать пустоты, и у меня точно будет больше времени наедине с Эвраном.

– Что нам делать, если мы догоним лусири?

– Выслеживайте их на расстоянии. Я не хочу, чтобы ты подходила к ним слишком близко. И я надеюсь, что вы не сбежите в мое отсутствие?

Я изумленно на него посмотрела.

– Вы заперли Мину и Маргану во дворце, а Джин некуда идти, потому что вы разлучили ее с родителями.

– Это сделали собаки.

– Ваши собаки! – Я знала, что должна прикусить язык, но больше не могла сдерживаться. – Вы могли все это остановить. Вы могли бы поймать лусири, уничтожить их и позволить магам жить свободно. Вы можете делать все, что захотите! – Я поняла, что кричу, и заставила себя понизить голос. – Мне все равно, что вы говорите. Между нами нет ничего общего.

Он прислонился спиной к своей лошади и скрестил руки на груди.

– Ты никогда не задумывалась, почему в Сильване упало две звезды?

– Я… что?

– Звезда, которая висит над Сильваном, та, что упала первой. Это была моя звезда.

На мгновение я перестала дышать. Эта звезда упала по меньшей мере сто лет назад. Я никогда не слышала историю о том, как она там появилась, и не позволила Мине рассказать ее мне, когда она той ночью вернулась с праздника, но я и не думала, что это касалось другого мага. И уж точно не этого конкретного мага.

У меня внутри все сжалось. Вот почему я напоминаю Дариусу его самого. И отец знал об этом, поэтому он сказал, что моя магия опасна. Неудивительно, что отец не хотел, чтобы я что-то чувствовала, – он думал, что я тоже могу стать чудовищем.

Дариус поднял руку, будто собирался до меня дотронуться, но потом опустил.

– Мне жаль. Представляю, какой одинокой ты себя чувствовала. Я был на твоем месте.

– Но вы не светитесь, – сказала я, все еще не в состоянии принять услышанное.

Он посмотрел на свои руки. На них не было никакого сияния, только загар.

– Когда-то светился.

– Что произошло?

– Перегорел. – Он тяжело вздохнул.

Я смотрела на него, не в силах придумать ответ. И пыталась представить себя без своего света, но это было все равно, что пытаться представить себя без своих сестер – я бы больше не была собой.

– Расскажу тебе больше, когда мы встретимся в Иверне – последнем городе перед Тежей. Конечно, если вы к тому моменту не поймаете лусири.

– Вас не будет так долго? – Я моргнула, пытаясь мысленно переключиться с того, что он мне только что сказал, на текущие события.

– Иверна – единственный город к северу отсюда, в котором бывал Сирил. – Он опустил взгляд. – Скажи мне кое-что, прежде чем я уйду. Если бы я не приехал тогда в Сильван и не встретил тебя, что бы ты сейчас делала?

– Ч-что? – Уже во второй раз за несколько минут он застал меня врасплох.

– Ты думаешь, что из-за меня твоя жизнь стала хуже, но какой она была до моего появления?

Он так меня ошеломил, что я с трудом подбирала слова. Да, я была рада, что моя магия раскрылась и мне больше не нужно было прятаться. Но он не мог поставить это себе в заслугу. Все, что делал Дариус, это сеял боль и горе.

– Но все это время я пряталась именно из-за вас, – выдавила я. – Возможно, я и не думала покидать Сильван, пока вы меня не обнаружили. Но я также никогда не узнаю, какой была бы моя жизнь, если бы вас не существовало. Так что не ждите от меня благодарностей. Никогда.

Он молчал так долго, что я начала уходить.

– А что насчет Эврана?

– Что насчет Эврана? – Я повернулась к нему лицом.

– Я слышал их разговор с Сирилом и Джин. Ты знала, что он не хочет оставаться в Сильване?

Я не знала, что он обсуждал это с остальными, но даже если и так, я тоже ему не говорила, что планирую уехать.

– Он думает, что причинит людям вред, если останется. Но он ошибается.

– А что, если нет? Возможно, он знает что-то, чего не знаешь ты.

– О чем вы говорите? – Я была так взволнована, что не попыталась его остановить, когда он взял меня за руки. Во мне уже бурлил гнев, но он исчез от его прикосновения. Сейчас я не чувствовала притяжения его магии. А как будто просто держала кого-то за руки. Только это был не просто кто-то.

– Я не всегда забираю у людей, Лиора.

– О, так вы это делаете просто для развлечения? – Я вырвала свои руки.

– Сарказм тебе идет. – Его губы дрогнули в усмешке.

– Почему вы притворяетесь со мной милым? Я знаю, на что вы способны. Что вы сделаете с Миной, если мы не поймаем лусири. Что вы делали с девочкой с бриллиантовыми слезами.

По крайней мере это привлекло его внимание.

– Я не делал ничего плохого этой девочке, Лиора.

Я покачала головой. Отец никогда бы не выдумал что-то настолько ужасное, даже если это был просто ход, чтобы меня обезопасить.

– Вы на моих глазах приказали своим стражникам отрубить Маргане руки. Вы сами сказали, что сожгли «Хрустальный шар». Показали, что способны на безмерную жестокость. Зачем притворяться, что в вас есть хоть капля сострадания?

– Не буду отрицать, что делал вещи, за которые мне стыдно. Ужасные вещи. Но я никогда тебе не лгал.

Я уже не знала, чему и кому верить. Я не хотела, чтобы Дариус видел, как сильно меня расстроили его слова. Не только о нем и о девочке с бриллиантовыми слезами, но и об Эвране, о том, на что он может быть способен. Что-то убедило его, что он должен остаться в гобелене, а теперь что-то говорило ему уйти.

– Увидимся в Теже, – крикнул Дариус мне вслед. – Береги себя.

Той ночью остались только Джин, Эвран и я. После недавних событий ни у кого из нас не было аппетита, но мы уже успели немного отдохнуть, поэтому решили прогуляться вдоль реки, на которой стоял Хандер. На улицах было тихо, Дариус не вводил комендантский час, как в Крейвене, но все знали, что он в городе.

– Тебе удалось прочитать его мысли? – спросила я Джин после того, как рассказала им о нашем с Дариусом разговоре. – Было похоже, что он беспокоится о принце?

– Не знаю. – Ее лоб был озабоченно нахмурен, и я задумалась, каково иметь дело с кем-то вроде Дариуса, если уже так привык читать чужие мысли. Она шла между нами с Эвраном, из-за чего мне приходилось вытягивать шею вперед, чтобы видеть его лицо. Он весь день молчал, и у меня появилось ужасное чувство, что он снова бесследно исчезнет, просто уйдет в лес. – Он и правда выглядел обеспокоенным и как будто рассеянным.

– А мои способности? – Я рассказала Джин о звезде, пока Эвран стоял рядом и тревожно за нами наблюдал. – Ты уловила какие-нибудь мысли по этому поводу?

– Я уже говорила, что мой доступ очень ограничен, – покачала она головой. – Но в его прошлом есть что-то, что им движет, что-то настолько ужасное, что стало частью того, кто он есть.

– Думаешь, у него есть хоть какой-то шанс измениться? – спросила я.

– Ты имеешь в виду стать хорошим? – вмешался Эвран.

– Может, не столько хорошим, – быстро сказала я. – Но человечным?

Я так боялась высказать свой страх вслух – что, если когда-то Дариус был таким же, как я, то я могу стать такой, как он. Если Дариус не в состоянии измениться, что это значит для меня?

– О, он определенно все еще человек, – сказала Джин. – Да, я не могу прочитать его мысли, и в нем есть какая-то пустота, на которую я наталкиваюсь каждый раз, когда пытаюсь его изучить. Но я проникала в сознания существ, которые не являются людьми – животных, сотканных гончих – я даже пыталась достучаться до лусири. Это совсем другое.

Это было хоть каким-то утешением. Возможно, у нас был шанс убедить Дариуса не завершать гобелен, обратившись к оставшейся в нем человечности. Но с другой стороны, если он действительно оставался человеком, это означало, что ему просто было все равно, скольким людям он причинил вред.

Когда мы свернули на каменный мост, перед нами вытянулись наши тени, заходящее солнце согревало нам спины.

– Это мое любимое время суток, – тихо сказал Эвран.

– Сумерки? – спросила я.

– Ага. В это время кажется, что тень и свет дразнят друг друга. Ну, как бы играют, понимаешь?

Я помахала рукой, и моя тень нам ответила.

– Я бы сказала, что тени побеждают.

– На данный момент, возможно. Но потом наступает утро, и свет прогоняет тени. Это как догонялки.

– Тогда почему ты больше любишь закат, чем рассвет?

Он усмехнулся, глядя на меня.

– Что я могу сказать, просто мне больше нравится, когда побеждают тени.

– Мне в сумерки всегда было немного грустно. – вздохнула я. – Это было время возвращаться домой, пока меня кто-нибудь не увидел. – Словно в доказательство этих слов сияние моей кожи стало ярче в угасающем свете.

Джин рассмеялась, и я вопросительно на нее посмотрела.

– Извини, я просто кое-что вспомнила. Мама рассказывала, что, когда она была маленькой, ее мать дала ей отвратительную маску, которую она надевала всякий раз, когда выходила из дома по вечерам. У маски был крючковатый нос с волосатой бородавкой на конце.

– Зачем? – улыбнулся Эвран.

– Чтобы защититься от Белль Сабин. Она убивала только самых красивых девушек, чтобы забрать их красоту. – Ее улыбка погасла. – Хотела бы я, чтобы у нас было что-то для защиты от Дариуса.

Я протянула руку, чтобы приободрить ее, но она от меня отмахнулась.

– Со мной все в порядке. Я просто хочу побыть одна.

– Пусть идет. – Эвран взял меня за руку и задержал, чтобы Джин могла пройти вперед.

Мы с ним подошли к краю моста. Эвран нашел камешек и бросил его в воду.

– Мне бы хотелось…

– Что? – спросила я, заглядывая ему в глаза.

– Мне бы хотелось, чтобы мы были самыми обычными парнем и девушкой, гуляющими по мосту. Хотя бы на одну ночь.

– Сегодня так и есть.

Он обнял меня за талию, и я почувствовала, как от его прикосновения вспыхнул уголек желания. В душе Эврана был уголок, который всегда был мне недоступен, и теперь я знала, что это был тот Эвран, который чувствовал связь с гобеленом, который верил, что в его магии есть зло. Если бы удалось убедить его довериться мне, я знала, что вместе мы бы смогли найти способ с этим справиться.

Под нами на воде, как пролитая краска, рябили цвета заката.

– Я знаю, что все это время ты искал способ уничтожить гобелен, – начала я. – Но я не понимаю, что произошло между нами, когда замерцал мой свет, и твой взгляд изменился. Это же было не из-за гобелена, да? Это было из-за меня.

Мгновение он меня изучал, его лицо было так близко, что я могла разглядеть легкое созвездие веснушек на носу. Однажды я нарисовала его на земле и попросила Эврана угадать, что это такое. Он ответил, что рисунок похож на созвездие Лисички, и пообещал показать его как-нибудь ночью, как будто правда верил, что у нас будет такая возможность.

– Когда мы коснулись друг друга, я кое-что увидел. Видение или сон, не знаю, что это было. И я понял, что если останусь, то причиню тебе боль.

Я отстранилась.

– Что значит «видение»?

– Не могу объяснить, правда. Как будто ты была свечой, а я тебя задул.

– Это нелепо. – Я с нежностью коснулась его щеки. – Ты бы никогда не причинил мне боль.

– Знаю. Но…

Мы стояли так близко, что мне оставалось только приподняться на носочки, чтобы его поцеловать. С моих ресниц скатилась слеза, когда я закрыла глаза и притянула Эврана ближе и прижалась к нему, чтобы напомнить, что я больше не девочка, а девушка, которую уже нельзя оттолкнуть или просто бросить. Он не дал мне шанса показать, как сильно я его люблю, целиком и полностью, люблю даже то, чего сам в себе боится. Эвран должен был знать, что я никогда его не предам, что бы ни говорил мне Дариус.

Опустившись на пятки, я посмотрела на него. Он все еще стоял с опущенными веками, густые ресницы бросали тень на лицо. Эвран медленно открыл глаза, зеленые, как леса. Возможно, я его еще не убедила, но я видела его таким, какой он есть, и любила его за это.

– Знаешь, было приятно побыть обычными парнем и девушкой на мосту, – сказал он, улыбаясь. – Мы должны делать это почаще.

– Договорились. – Я собиралась снова его поцеловать, но голос Джин так громко ворвался в мои мысли, что я поняла – если бы она произносила это вслух, то она бы кричала.

Глава двадцать третья

Мы с Эвраном помчались через мост к Джин. Тело девушки, точнее то, что от него осталось, лежало лицом вниз, как будто она от чего-то уползала. Дыра, или пустота, или ничто, оставленное лусири, было к ней так близко, что одну ее ногу затянуло внутрь. Не раздумывая, я подбежала к ней и схватила за иссохшие руки, чтобы оттащить ее полое тело, пока оно не исчезло.

– Значит, лусири здесь были. – Эвран вгляделся в лес на другой стороне поля.

– Почему никто из горожан этого не заметил? – спросила я.

Джин покачала головой.

– Многие так боятся Дариуса, что не выходили из дома с момента его приезда.

– Давайте просто будем благодарны, что нашли ее, – сказал Эвран.

Я содрогнулась при мысли о дырах, которые еще могут быть где-то там и которые мы не найдем, пока не станет слишком поздно. Я еще раз взглянула на девушку, на то, как свободно платье облегало ее сморщенное тело, будто маленькая девочка надела наряд своей матери.

Мне с легкостью удалось вызвать свет, и я наклонилась и прижала руку к медленно растущей пустоте. Она была самой большой из тех, что мы встречали, что означало, что лусири кормились здесь не менее двенадцати часов назад. Но она все равно исчезла от моего прикосновения. По крайней мере, я становилась сильнее.

Когда пустота пропала, я поднялась и отряхнула руки, стараясь не смотреть на тело девушки.

– Что теперь?

– Не думаю, что нам следует оставаться здесь на ночь, – сказал Эвран. – Мы не можем позволить лусири опередить нас еще больше.

– Согласна, – кивнула Джин.

– Мы ее похороним? Кажется неправильным просто оставить ее вот так.

Эвран в размышлении прикусил костяшки пальца.

– Мы не можем ее похоронить. Если мы это сделаем, ее семья не узнает, что с ней случилось. Я знаю, это кажется неправильным, но думаю, что так будет лучше.

– Нам лучше вернуться на постоялый двор и забрать лошадей. По крайней мере, мы знаем, в какую сторону отправились лусири. – Все еще на север, все еще через лес. В течение следующей недели легкой езды по дорогам не предвидится. Ни постелей, ни горячей еды. Но Эвран был рядом, и пока этого было достаточно.

В следующие три дня мы нашли туши двух оленей и одного волка. Я не знала, почему лусири становились все голоднее, но оставшиеся дыры были меньше, а по тушам было легко отслеживать путь. Благодаря двум дополнительным лошадям нам удалось разгрузить своих, и ехали быстрее, но я не была уверена, что мы сможем двигаться так же быстро, когда доберемся до снега.

Ночи были холодными, даже с огнем, но я уже достаточно овладела своей силой, чтобы согреваться во сне, пока Джин и Эвран спали по бокам от меня. Днем мы обсуждали свое детство, Дариуса, то, что будем делать, когда найдем лусири. Но, пока Джин рассказывала нам истории о стране под названием Беласава, где маги считаюся элитой и составляют более половины управляющего совета, Эвран никогда не говорил о будущем.

Мы были всего в двух днях пути от Иверны, когда пошел снег, сначала легкий, потом все сильнее. Это лишало сил. Нам говорили, что по эту сторону тежийских гор снега не бывает, особенно осенью. Но у снега было одно преимущество – на нем оставались следы.

Это были не лусири, отпечатки копыт которых в два раза больше лошадиных. Это была лошадь, и она шла точно по следам лусири. Кто-то за ними охотился, кто-то, кроме нас.

Когда мы наткнулись на свежую кучу помета, то поняли, что охотник близко. Вопрос заключался в том, хотим ли мы его догнать или нет.

– Думаете, Дариус послал кого-то еще? – спросила я.

– Вполне возможно, что он нам не доверяет, – ответила Джин. – Но как бы он нас опередил?

– Он мог отправить охотника в Хандер до того, как мы выехали. – Эвран поднял взгляд от помета. – Но то, что мы его догоняем, заставляет меня думать, что это не опытный охотник. Мы ехали не слишком быстро.

– Так мы попытаемся его нагнать или останемся позади?

Джин обернулась за мгновение до того, как мы услышали треск ветки.

Среди деревьев стоял огромный мужчина, одетый во все черное.

– Похоже, за нас уже все решили.

– Кто ты такой? – спросил Эвран, прикрывая меня рукой. – Что ты здесь делаешь?

– То же самое, что и вы, судя по всему.

– Охотишься на лусири? Почему?

– Так это лусири? – Он взглянул на меня. У него на лице был шрам, тянувшийся от уха до носа, который, по-видимому, был сломан не один раз. – Я тебя знаю.

– Что?

– Мы уже встречались, – сказал он. – В Короне.

Я подумала о своей поездке в столицу, пытаясь вспомнить, когда я могла его видеть. Но такое лицо я бы запомнила.

– Я вас не узнаю.

– Ты бы и не смогла, – сказала Джин. – Это не его настоящий облик. Или не ее настоящий облик, я бы сказала.

Мужчина беззвучно оскалился.

Казалось, Джин это не впечатлило.

– Ты оборотень.

– А ты телепат. – Он скрестил руки на широкой груди.

– Да. Так что нет смысла скрывать свой истинный облик. Мы не причиним тебе вреда.

Мужчина нахмурился.

– И почему я должен тебе верить? Ты работаешь на лорда Дариуса.

– Не по своей воле.

– Где Дариус сейчас? – Он огляделся.

– Вернулся в Корон. – Эвран медленно опустил руку. – Принц заболел.

Мужчина в раздумье продолжил за нами наблюдать и наконец пожал плечами.

– О, очень хорошо. – В мгновение ока он исчез, и на его месте появилась девушка с рыжими кудрями и озорной улыбкой, все еще одетая в черное.

Не сразу, но я поняла, где видела ее раньше.

– Хелен?

– Ты ее знаешь? – повернулся ко мне Эвран.

– Она была соседкой Мины по комнате в Короне. Что ты здесь делаешь, Хелен? И почему ты совсем одна?

– Почему ты здесь? – Она снова скрестила руки на груди. – Как ты можешь работать на Дариуса? Ты знала, что он сжег «Хрустальный шар»? Шери погибла в огне. Как и несколько других артистов. Он завалил туннель, чтобы никто не смог вернуться и что-то восстановить.

Новая волна вины и страха скрутила мой желудок.

– Я так сожалею о твоей потере. И сожалею о той роли, которую я могла в этом сыграть. Но, пожалуйста, поверь, мы не работаем на Дариуса. – Я сделала шаг в ее сторону. – Ты знаешь, что случилось с Миной? Ты ее видела?

– Нет, с тех пор, как ее забрали в темницу. Я приняла другой облик и ушла, когда узнала, что Дариус сделал с клубом. С тех пор я слежу за ним.

– Но он вернулся в Корон несколько дней назад.

– Я знала, что он ушел, но подумала, что если не могу добраться до него, то смогу хотя бы добраться до того, за чем он гонится. Я знала, что это что-то ценное.

Эвран взглянул на меня, затем снова на Хелен.

– А еще это смертельно опасно. Тебе лучше вернуться домой.

– Я бы с радостью. – Она издала сухой смешок. – У тебя случайно лишнего не завалялось?

– Она такая же бродяжка, как и я, – тихо сказала Джин.

– Вон из моих мыслей, мелочь. – Хелен раздраженно скривила губы.

Джин была миниатюрной для своего возраста, но она с вызовом вздернула подбородок.

– Я тебе не мелочь. Покажи свой истинный облик.

У меня от удивления открылся рот.

– Что?

– Давайте разобьем на ночь лагерь, – предложил Эвран. – Похоже, нам всем нужно объясниться.

Эвран начал первым и посвятил Хелен в самые важные детали. Когда настала ее очередь, она села на свой спальный мешок и прочистила горло, как будто собиралась произнести речь.

– Полагаю, я должна начать с самого начала.

Джин, сидевшая рядом с ней, вздохнула.

– Не могла бы ты принять свой истинный облик? Это отвлекает.

– Я никогда его не принимаю, – ответила Хелен. – Это слишком рискованно.

– Почему? – спросила я.

– Потому что Дариус уже видел меня раньше.

У Хелен было гораздо больше тайн, чем я себе представляла. Очевидно, она не была такой наивной, как показалась после представления. Я задумалась, как много о ее настоящем прошлом знала Мина.

– Дариус присоединится к нам только в Иверне. Сейчас ты в безопасности.

Хелен явно сомневалась, но в конце концов пожала плечами, и еще до того, как ее плечи опустились, она приняла другой облик. Теперь перед нами сидела девушка примерно моего возраста. У нее были черные волосы – коротко подстриженные по бокам и длинные на макушке, густые брови и темные глаза. Стройная, но мускулистая под своей облегающей черной одеждой, она была похожа на человека, у которого действительно есть шанс убить Дариуса.

– Так-то лучше, – сказала Джин, удовлетворенно кивнув.

– Так как именно ты встретилась с этими двумя? – Хелен откинулась на спальный мешок, смотря на Джин, которая покраснела под ее пристальным взглядом.

– Гончие Дариуса выследили нас в лесу рядом с Сильваном. Меня разделили с родителями. Я не знаю, где они сейчас.

Хелен какое-то время молчала, потом тронула Джин за плечо.

– Эй, выше нос. По крайней мере, они живы. Ты их найдешь.

– Надеюсь на это. – Джин слегка улыбнулась. – Что случилось с твоей семьей? – Я не знала, была ли это просто вежливость, или Джин уже знала правду.

– Моя мать умерла год назад, когда по нашему монастырю прошлась чума. Своего отца я никогда не знала. Знаю только, что Дариус разрушил нашу жизнь, как и жизни многих других магов, и, если я хотела отомстить, мне нужно было отправляться в Корон. Мать предупреждала, что Дариус ни за что не должен раскрыть мою силу. Она сказала, что он найдет способ ее использовать. Или убьет меня.

Мы с Джин переглянулись, когда она прочитала мои мысли.

– Как звали твою мать? – спросила я Хелен. Возможно, это было просто совпадение, но история женщины, воспитывающей дочь в монастыре, жизнь которой разрушил Дариус, звучала подозрительно знакомой.

– Саломея, – ответила Хелен. – Она тоже была колдуньей.

По мне пробежал холодок. Имя Саломеи не было редким, но это не могло быть совпадением. Хелен была дочерью бывшей королевы. Судя по тому, как она упомянула мать, было похоже, что она понятия не имела, что она принцесса и возможная законная наследница престола. Если это так, то она в еще большей опасности, чем предполагала. Дариус не стал бы снова отсылать ее умирать в безвестности, он бы сразу ее убил.

Мы с Джин обменялись взглядами, пока я мысленно объясняла свою теорию.

– И ты работала во дворце, прямо под носом у Дариуса? – Если Эвран и уловил связь между Хелен и королевой, он этого не показал. – Как тебе удалось так долго скрываться?

– С помощью этого. – Она вытащила из-под воротника кожаный шнурок, на котором висел плоский бирюзовый диск с отверстием по центру. – Мне дала его мать. Он защищает мою магию, и Дариус не может меня обнаружить. Как и его гончие.

– Можно? – Эвран протянул руку за амулетом, осторожно повертел его в пальцах и отдал обратно. – Я никогда не видел ничего подобного. Полагаю, ты не знаешь, где можно достать такие же?

Она покачала головой и бросила на меня косой взгляд.

– Должна сказать, я была удивлена, что нашла тебя здесь. Мина упоминала, что ты редко выходишь из дома, и тебе явно было неуютно в «Хрустальном шаре».

Мои воспоминания о той ночи были такими яркими – не только от выступлений, но и от моего страха, и от удивления. Было все сложнее представить, что меня волнуют мысли незнакомых людей о моей магии.

– В детстве меня не учили принимать свою силу и даже не объясняли ее. Но я бы сделала что угодно ради своей сестры.

– А я сделаю все, чтобы отомстить за свою семью и друзей. Вот почему должна поймать лусири.

– Дариус ни за что не позволит тебе их забрать. – Я восхищалась ее решимостью, но она не понимала, о чем говорит. – Он убьет любого, кто встанет у него на пути.

– Если лусири не убьют тебя первыми, – добавил Эвран. – Ты понятия не имеешь, с чем столкнешься.

Она вытянула перед собой свои длинные ноги и наклонилась, легко дотянувшись до пальцев ног. Она была грациозной и ловкой, как кошка, но в ее глазах было что-то смертоносное.

– Ты прав. Я видела, что они сделали с каким-то бедным животным, и поняла, что в одиночку у меня нет ни единого шанса. Я надеялась, что вы согласитесь мне помочь.

– Мы понимаем твои мотивы, Хелен. Лучше, чем кто-либо другой. – Я покачала головой. – Но, если бы Дариуса можно было легко убить, я совершенно уверена, что кто-нибудь уже сделал бы это.

– Ну и что? Вы просто отдадите ему лусири? И что дальше?

– Мы не знаем, – сказала Джин. – Но у Дариуса находятся Мина и мать Эврана. Он ясно дал понять, что посадит меня в темницу, если я не пойду. Мы надеемся, что найдем способ его остановить. А пока Лиора заполняет дыры, оставленные лусири.

Хелен вздохнула.

– Тогда я должна показать вам, где находится туша.

Эвран поднялся и протянул мне руку.

– А потом ты уйдешь? – спросил он Хелен. – Не попытаешься нам помешать?

– Я подумаю об этом.

Казалось, это лучшее, что мы могли сейчас сделать, поэтому несколько минут мы шли за ней по лесу, пока не пришли к пустоте. Она была не такой большой, как предыдущая, но тело зверя, которого убили лусири, исчезло. И только когда пустота уменьшилась, мы увидели тушку – что-то черное и пушистое. Может быть, волк или медведь.

– Что, если какие-то мы пропустили? – спросила я Эврана, когда мы возвращались в лагерь.

– Не пропустили. Постарайся не волноваться.

– Но Хелен права. Мы еще не придумали, как остановить Дариуса.

Хелен облокотилась на спальный мешок и чистила щепкой грязные ногти.

– Мне ответ кажется очевидным. Если лусири способны уничтожить мир, мы должны их убить.

– Но Мина и Маргана…

– Всего лишь два человека. Я знаю, это звучит жестоко, но ты правда готова пожертвовать тысячами, миллионами жизней ради двоих?

Я была слишком потрясена, чтобы говорить, но Джин положила руку Хелен на плечо.

– Если бы у Дариуса была твоя мать, ты бы так не говорила.

Она выкинула щепку и скрестила руки на груди.

– Может, и нет, – признала она. – Но я все равно не вижу других вариантов.

– Я что-нибудь придумаю. – Эвран сжал мою руку.

Как бы мне ни хотелось поверить ему всем сердцем, но если бы у нашей проблемы было решение, мы бы его уже придумали. И, может, я вела себя эгоистично, но я отказывалась даже рассматривать предложение Хелен. Я сжимала в ладони свой кулон, пока он не раскалился добела от моего гнева. Моя сестра нуждается во мне, и я ни за что ее не подведу.

Эвран и Хелен, которые провели в скитаниях много времени и научились охотиться, отправились на поиски ужина, а мы с Джин собирали хворост.

– Мы можем ей доверять? – спросила я Джин, когда они уже не могли нас услышать.

– Так же, как и кому-либо другому, – сказала она, осторожно укладывая ветви для костра. – У нее тоже есть серьезные причины ненавидеть Дариуса.

– Хелен знает, кто она на на самом деле?

Джин покачала головой.

– Нет.

– Мы ей расскажем?

Джин задумчиво отбросила маленькую ветку в сторону.

– С одной стороны, я думаю, что она имеет право знать. Но боюсь, что если мы ей расскажем, при встрече с Дариусом она начнет действовать еще более необдуманно. А это будет опасно для всех причастных, включая ее саму. Не буду врать, что понимаю, как устроена королевская преемственность, но если она – законная наследница, ее нужно защищать. И это еще одна причина, по которой мы должны найти способ остановить Дариуса.

Я кивнула и помогла Джин разложить камни вокруг веток. У нас было достаточно забот и без потерянной принцессы.

Чего я все еще не могла понять, так это как Дариус мог превратиться из «кого-то, как я» в такого, как он. Может ли власть до такой степени развратить человека, или в человеке изначально должно быть какое-то врожденное зло, чтобы оно так сильно разрослось? И как мои способности света и тепла могли превратиться в то, чем владеет Дариус? Должно быть, он ошибся. Может, наша магия и похожа, но я отказывалась верить, что он действительно когда-то был похож на меня.

– Это не значит, что ты станешь такой же, – внезапно сказала Джин.

– Что?

– Извини. Ты просто… иногда громко думаешь.

Я потерла замерзшие руки. Всякий раз, когда я чувствовала грусть или слабость, мое тепло исчезало. До сир пор помогали только гнев и любовь, но сейчас я не чувствовала ни того, ни другого.

Джин положила последнюю палочку в свою аккуратную стопку.

– Растопка готова, можешь зажигать огонь.

Я знала, что ни за что не смогу вызвать тепло, чтобы разжечь огонь – не при таких обстоятельствах, которые тяжким грузом лежали на моей совести.

– К сожалению, я не готова.

– Я могу разжечь его по старинке. – Джин сочувственно улыбнулась и достала из кармана кусок кремня и стали.

– Думаю, я просто устала.

– Это больше, чем просто усталость, Лиора. Ты в сильном напряжении. Как и все мы.

Я придвинулась ближе к быстро разгорающемуся пламени и завернулась в шерстяное одеяло.

– Ты когда-нибудь слушаешь мысли Эврана?

– Иногда. Ничего не могу поделать.

– Он думает обо мне?

Она пристально на меня посмотрела, и в ее серых глазах невозможно было что-то прочесть.

– Извини. Я не должна была спрашивать. Его мысли – это его личное дело.

Джин присела на корточки.

– Одно дело, когда я случайно подслушиваю чьи-то мысли. Но совсем другое – рассказывать о них другим людям.

– Да, знаю. – Я пристыженно отвернулась.

– Так что я скажу это тебе только один раз и надеюсь, что ты не будешь спрашивать меня снова.

– Не буду. Обещаю. – Мои глаза снова метнулись к ней.

– Все, что делает Эвран, он делает ради тебя. И так было всегда.

Во мне как будто ослабили слишком туго натянутую струну. С неба упали несколько снежинок и мгновенно испарились на моей коже. Возможно, Эвран не способен точно описать мне свои чувства, но ведь и я иногда испытываю то же самое. И у Джин не было причин лгать.

– Спасибо, что сказала.

– Пожалуйста.

Несколько минут прошли в молчании. Но потом я посмотрела на пламя и вспомнила, что увидел Эвран, когда мы коснулись друг друга, еще до того как отправились в гобелен – меня, пламя и как он меня гасит. Не знаю, удалось ли мне его убедить, что его видение было неверным. И я не знала, что он видит, когда прикасается ко мне сейчас.

Джин улыбнулась и положила руку мне на плечо.

– Он видит, как рзгорается свеча.

Глава двадцать четвертая

Мы добрались до Иверны слишком поздно.

Это пограничный город с постоянным населением, но большая часть людей здесь были проездом: торговцы мехом и охотники с севера, земледельцы с юга, приезжающие продать свежие продукты, которые здесь не растут. В Теже есть золото, которое ждет любого, кто сможет выдержать температуру значительно ниже нуля и не побоится встретиться с чудовищами, которые живут по ту сторону гор.

Мы прибыли ближе к вечеру, когда здесь должна была кипеть жизнь. Но город казался почти безлюдным. Мы шли по тихим улочкам мимо домов и лавок, построенных из темного дерева, их карнизы и ставни были выкрашены в синий, зеленый и белый цвета. На многих дверных ручках висели небольшие серебряные амулеты в виде изогнутых мечей. Для защиты от зла с севера, объяснила Джин, подслушав чьи-то мысли.

Но амулеты не защитили их от лусири.

Они пронеслись через город рано утром и убили двух человек у замерзшего пруда. Те хотели порыбачить, как сказал нам хозяин постоялого двора с белой отделкой, где мы решили остановиться, главным образом потому что это первое, что встретилось нам по пути, а мы были слишком измотаны.

Пока он записывал наши имена, я разглядывала чучело белой лисы в бархатном жилете, висевшее за стойкой.

– Белый лис, – сказал он, проследив за моим взглядом. – В его честь и назван постоялый двор.

Хелен, принявшая рыжеволосый облик, который она использовала в Короне, хихикнула. Она обещала оставить нас завтра утром, сразу после того, как хорошенько выспится и поест горячего. Джин сказала, что она говорит правду, но правда имеет свойство меняться.

– Здесь был мужчина по имени Дариус? – спросил Эвран, беря ключи от наших комнат. – Он путешествует с молодым черноволосым человеком.

– Насколько мне известно, нет, – сказал трактирщик. Невысокий и плотный, он был в жилете, как на лисе. И даже его пушистые белые волосы напоминали мех.

– Пожалуйста, дайте знать, если они приедут. А пока не могли бы вы нам показать, где были найдены тела?

Мужчина подозрительно нас оглядел.

– Мне нельзя отрываться от работы, но могу вам сказать, что это было возле большой черной ивы на дальней стороне озера.

Мы поблагодарили его и отнесли вещи в свои комнаты. Их было четыре: одна для нас с Джин, одна для Хелен, одна для Эврана и Сирила и еще одна для Дариуса. Мы с Джин по очереди умылись из кувшина с горячей водой, который дал нам трактирщик. Это была не ванна в Хандере, но все же лучше, чем ничего.

Я встретилась с Эвраном внизу, и мы вместе пошли вокруг озера. Мы впервые остались наедине с момента нашего поцелуя на мосту, и, несмотря на сложное дело, я была рада, что мы проведем время вместе.

Я подняла воротник, защищаясь от холодного ветра с озера.

– Нам повезло, что Дариус не приехал раньше нас. Не знаю, что мы будем делать, если наткнемся на одну из дыр в его присутствии.

– Мы справимся с этим, как делали до того, как Дариус вернулся в Корон. Вместе.

Я потянулась к его руке и улыбнулась, когда он без колебаний ее взял. Я продолжала думать о словах Джин, что теперь, касаясь меня, Эвран видит, как загорается свеча. Я понимала, что отчасти Эвран чувствовал себя более уверенно, пока рядом не было Дариуса. На меня тоже в его отсутствие ничто не давило и не затуманивало разум. Было легко осознать, каким Дариус был злым, и поверить Джин, что я не стану такой, как он. А вот когда он был рядом, какая-то часть меня хотела верить, что в нем есть хорошее, ведь это доказывало, что что-то хорошее есть во мне.

Черную иву было легко заметить. На ее поникших ветвях не было листьев, и она резко выделялась на фоне белых полей. В этом году снег выпал рано, сказал трактирщик, подтверждая наши догадки. Я не могла отделаться от мысли, что лусири имеют к этому какое-то отношение.

Сначала мы не могли найти пустоту. Солнце пробилось сквозь облака, окрасив все вокруг в сверкающую белизну.

– Подожди, – сказал Эвран.

Я наблюдала, как удлиняется и растягивается его тень, пока она не стала шириной с двадцать человек. В тени мы почти сразу заметили дыру.

– Как ты это сделал? – удивленно спросила я. Я видела, как он скрывает себя, но чтобы он изменял собственную тень – никогда.

– Магия. – Он сверкнул улыбкой, которая напомнила мне озорного Эврана из моего детства.

– Очень умно, – иронично сказала я. Но это было умно. Я задумалась, на что еще он способен, особенно если бы у него был учитель, как сказал мне Дариус.

Тогда мне в голову пришла леденящая душу мысль. Что, если Дариус думал, что он наставляет меня? Что, если его манипуляции были хитрее, чем я предполагала, и, обучая меня моим способностям, он делал меня похожей на себя.

Каким-то образом мне удалось подавить эту ужасную мысль и с легкостью закрыть пустоту, несмотря на ее размеры. Но если раньше я гордилась собой за то, что овладеваю своими навыками, теперь у меня было неприятное чувство, что каждый раз, когда я это делаю, я становлюсь ближе к Дариусу.

Словно почувствовав мое отчаяние, Эвран подошел ко мне сзади и обнял за талию. Мы надели почти всю одежду, которая у нас была, чтобы не мерзнуть, и теперь мне мешали все эти слои ткани между нами. Он перекинул мою длинную косу через плечо, отвел воротник в сторону и поцеловал в шею, отчего по спине у меня побежали мурашки, а все мои опасения скрылись в глубине сознания.

Когда приедет Дариус, у нас с Эвраном может больше не быть ни минуты наедине. Я собиралась сделать все возможное, чтобы держаться подальше от Дариуса и не позволять его присутствию затуманить мой разум. Но сейчас мне нужно было, чтобы Эвран знал, как много он для меня значит. Я повернулась к нему лицом, крепко сжимая его руки на своей талии.

– Ты не можешь потушить мой свет, – настаивала я. – Ты помог мне его контролировать, когда я не могла. Но ты меня не уничтожишь.

– Лиора…

– Я люблю тебя, Эвран. Очень сильно. Я доверяю тебе, и мне нужно знать, что ты чувствуешь то же самое.

– Так и есть, – сказал он торжественным голосом. – Так было всегда.

Я немного отстранилась.

– Тогда скажи мне.

Он убрал волосы с моего лица, его глаза были ясными и спокойными, когда он посмотрел в мои.

– Я люблю тебя, Лиора Дюваль. Я люблю тебя, и я доверяю тебе.

Бесчисленное количество раз, глядя на звезды, я мечтала быть такой же, как все. Я молилась о том, чтобы быть обычной, как мои сестры, довольной, как Адель, и беззаботной, как Мина. Каждый раз, приходя в Сильван, я хотела, чтобы люди смотрели куда угодно, только не на меня. И я мечтала о мире, в котором Эвран может меня полюбить, несмотря на то, что я другая, что я никогда не смогу жить свободной жизнью.

Но сейчас, когда наши губы встретились и из меня все еще струился мой свет, я впервые в жизни поняла, что не хочу быть никем другим, даже если пока не понимаю свою магию. Я не хочу быть ни в каком другом месте, даже если мы стоим на краю пропасти. Что бы ни случилось дальше, мы есть друг у друга, а этого всегда было более чем достаточно.

Мы целовались, пока я не почувствовала, как в мой ботинок просачивается вода, и не поняла, что растопила лужу вокруг нас. Я застенчиво улыбнулась.

– Ой.

Эвран засмеялся и поднял меня на руки, он нес меня, пока мы не выбрались из растаявшего снега.

– Когда это все закончится, если все как-нибудь наладится, ты поедешь со мной в Беласаву? – спросил он, осторожно опуская меня на ноги. –   Мне нужно начать все с начала. В Сильване слишком много плохих воспоминаний.

Единственное, что меня волновало, это что его новая жизнь включала меня, но потом я вспомнила о Маргане.

– Но… твоя мать.

– Она тоже может поехать, если захочет. Но мир велик, и я не хочу жить всю жизнь в одном месте.

– Я уже решила, что поеду в Беласаву, когда все закончится. – Я озорно улыбнулась. – Так что на самом деле вопрос заключается в том, поедешь ли ты со мной?

Эвран засмеялся, снова поднял меня и закружил. Это был самый счастливый момент за долгое время, а может, и за всю мою жизнь.

Мы кружились и кружились, обезумев от радости, пока я краем глаза не увидела темную фигуру.

– Эвран, – прошептала я.

Он остановился, и мы оба немного пошатнулись от головокружения.

– Веселитесь? – Руки Дариуса были глубоко в карманах его мехового пальто. – Как, по-вашему, горожане отнесутся к тому, что вы вдвоем танцуете, как глупцы, прямо на том месте, где погибли двое их соседей?

Неважно, что там больше никого не было. В его словах было слишком много иронии, чтобы обращать на них внимание.

– Пойдемте, – сказал он. – Я привез припасы для последнего этапа путешествия. Нам нужно обсудить наш план.

Мы с Эвраном последовали за ним, все еще держась за руки. Теперь Дариус точно знал, что мы значим друг для друга, так что больше не было смысла от него прятаться. Солнце скрылось за горами, и когда я взглянула на небо, то могла бы поклясться, что луна и звезды сияют ярче обычного. Я прожгла себе выход из неуничтожимого гобелена. Я призвала звезду с небес. Пусть Дариус попытается манипулировать мной. Пусть увидит, на что именно я способна.

Мы встретились с Сирилом и Джин в гостиной с камином. Хелен нигде не было видно.

– Вам что-нибудь принести? – спросил трактирщик.

– Просто сделайте так, чтобы нам никто не мешал, – сказал Дариус, кладя ноги в ботинках на низкий деревянный стол. Три гончие, вернувшиеся со своим хозяином, лежали на полу и тяжело дышали от жара костра. – И принесите эля.

– Да, мой господин. – Уходя, трактирщик подмигнул мне.

Мои глаза метнулись к Джин. «Это что?..»

«Да. Я просила ее держаться подальше, но она неисправима».

Где же трактирщик?

«Я сказала ей, что не хочу этого знать».

Я покачала головой и повернулась к Дариусу. Я знала, что от Хелен одни проблемы, еще с первой нашей встречи. Чудо, что она не оказалась в темнице вместе с Миной.

Дариус подождал, пока мы все не обратим на него внимание.

– На данный момент я думаю, что мы можем дать лусири небольшую фору. Сейчас они в горах, и это будет небыстрый переход, учитывая снег. И как только они доберутся до снежных полей к северу отсюда, они замедлятся. Сегодня ночью мы отдохнем и соберемся с мыслями. А в путь отправимся с первыми лучами.

Трактирщик вернулся с кувшином эля и пятью кружками.

– Что-нибудь еще?

Дариус посмотрел на него с таким гневом, что тот пискнул. Зная, что на самом деле это была Хелен, было трудно не рассмеяться.

– Так какой у нас план? – спросил Эвран. – Как нам поймать лусири и не умереть?

Дариус перевел взгляд на Эврана.

– Приманка.

– Прошу прощения?

– Так далеко на севере нет людей, только волки и мелкие зверьки. Если мы используем правильную приманку, они сами придут к нам.

Эвран сжал челюсти.

– И кого же вы планируете использовать?

– А что? – Дариус улыбнулся с притворной невинностью. – Хочешь предложить свою кандидатуру?

– Я сделаю это, – сказала Джин. – Сейчас я наименее ценный член команды, и, возможно, мне удастся проникнуть в сознание одного из них. Стоит попробовать.

Я покачала головой.

– Нет. Это слишком опасно.

– Я уже планировал использовать ее. – Дариус изучал Джин прищуренными глазами. – Она это знает.

Для любого, кто хоть немного способен сопереживать, было очевидно, что Джин просто притворилась добровольцем, чтобы всем нам стало легче. Было неправильно так использовать хорошего человека, хотя она не имела никакого отношения к гобелену. Я послала ей столько тепла и благодарности, сколько могла.

Но взгляд Эврана был полон жгучей ненависти.

– Не трогайте Джин. Используйте меня вместо нее.

– Нет. – Тон Дариуса не допускал возражений. – Твоя магия тени спрячет остальных. Лиора воспользуется светом, если что-то пойдет не так. А Сирил перенесет нас в безопасное место, если дойдет до этого.

– А что в это время будете делать вы? – выдавил Эвран.

– Я буду укрощать лусири. – Из мешка у своих ног он вытащил предмет, похожий на лошадиный науздок, только очень большой. – Его соткала твоя мать. Он лишает магических способностей. Как только я накину его на голову лусири, он станет послушным, как ягненок.

– Тогда почему приманка не вы? – спросила я.

– Потому что я такой же, как лусири. В качестве наживки я бесполезен.

Я сделала глубокий вдох через нос. Я не верила, что Дариус такой пустой, каким хотел казаться. Но, по крайней мере, он собирался сам разобраться с лусири. Я могла только молиться, что он сделает это достаточно быстро, чтобы спасти Джин.

Глава двадцать пятая

Мы пополнили рюкзаки припасами, которые Сирил и Дариус доставили из дворца. Когда мы вернулись в комнату, там была разложена новая одежда для нас с Джин, меховые сапоги, более плотные штаны, а еще плащи из кроличьего меха.

Джин взглянула на меня, поднимая один ботинок.

– Что ты об этом думаешь?

Я бросила на нее ироничный взгляд.

– Он не хочет, чтобы его приманка замерзла до смерти?

– Наверное, ты права. Хотя ему не обязательно было добавлять это. – Она подняла блестящий предмет, который был спрятан под одной из рубашек, и протянула мне.

Я наклонилась вперед и ахнула. Это был гребешок для волос, сделанный из бриллиантов, в форме восьмиконечной звезды с молочно-голубым лунным камнем в центре. Он был прекрасен, но я выпрямилась и покачала головой. Я все еще не знала, в чем заключается игра Дариуса, но он, несомненно, уже понял, что я не из тех людей, которых можно купить с помощью подарков.

– Возьми его себе.

– Что? Он явно предназначен тебе.

– Он мне не нужен. Можешь использовать его, чтобы оплатить путь до Беласавы, если решишь туда отправиться, когда все закончится.

Она снова посмотрела на гребешок.

– Ты уверена, Лиора? Он, наверное, стоит целое состояние.

– Уверена. Просто не говори об этом Эврану, хорошо?

Она нахмурилась.

– Конечно.

– Пойдем поищем парней. Нам нужно многое обсудить.

Мы встретились в комнате Сирила и Эврана. Хелен снова приняла облик рыжеволосой девушки, когда трактирщик оправился от своего «сна», и, как только мы вошли, бросилась обнимать Сирила.

– Я так рада, что ты в порядке. – Она отступила, чтобы получше его рассмотреть. Он выглядел лучше, чем когда уходил, его голубые глаза стали немного яснее. – Как Мина?

– С ней все хорошо. Как только мы вернулись, Дариус перевел ее из темницы в комнату наверху башни. Сейчас с ней обращаются скорее как с гостьей, чем как с заключенной. За исключением того факта, что она не может уйти.

Меня удивило, что Дариус изменил свои взгляды, но я не доверяла этому.

– Как принц?

– Боюсь, все еще нездоров. Королева не отходит от его постели. Король большую часть времени проводит в саду и зверинце. Дариус сказал, что в рабочей комнате короля лежит стопка пергаментов высотой в милю.

– Чем ты занимался всю неделю? – спросил Эвран. – Наверняка он не спускал с тебя глаз.

– Он поселил меня в комнату, похожую на ту, в которой заключена Мина, а маг-кузнец сделал специальные кандалы, которые не давали мне перемещаться. Он разрешал нам с Миной каждый день по часу гулять в саду.

Эвран был настроен так же недоверчиво, как я.

– Не понимаю. Все это не вяжется с его характером.

– Это странно, – признал Сирил. – Кажется, он изменился с тех пор, как мы покинули Хандер.

Я чувствовала на себе взгляд Джин. Может, Сирил чего-то недоговаривал?

– Как изменился? – спросила я.

– Он не такой жестокий. Не поймите меня неправильно, он все еще мне неприятен. Но я был уверен, что, как только мы вернемся, он бросит меня в темницу.

– Я попытаюсь выяснить, о чем он думает, – сказала Джин. – А пока мы должны поесть и хорошо отдохнуть. В горах нам всем будет непросто.

Хелен коснулась Джин плечом.

– Я все еще хочу пойти с вами.

Джин ответила застенчивой улыбкой.

– Я знаю. Но мы никак не сможем объяснить твое присутствие Дариусу, и тебе лучше отправиться в Корон, пока его нет, и проведать своих друзей. Если нам удастся поймать лусири и Дариус правда освободит Мину и Маргану, мы снова встретимся. А если с лусири что-то пойдет не так… – Ее голос затих, когда мы все представили себе худшее.

– Как моя мать? – спросил Эвран Сирила, чтобы нарушить затянувшееся молчание. – У нее есть успехи с гобеленом?

Сирил виновато нахмурился.

– Я ни разу ее не видел. Мне жаль. Я слышал, как один из стражников говорил, что она работает день и ночь и напевает себе под нос странные песни, но это все, что я знаю.

Я положила руку на плечо Эврана.

– Маргана сильная. Она справится.

Его улыбка была слабой и натянутой. Я знаю, что он чувствовал себя виноватым за то, что оставил ее, но ни у кого из нас не было выбора. Мы были такими же марионетками Дариуса, как и король. Но мы хотя бы пытались перерезать свои ниточки.

Мы все вышли из комнаты и спустились в главный зал на ужин. Там было еще несколько гостей, в основном торговцев пушниной и охотников. Это были опытные и выносливые люди, они громко рассказывали истории о том, что видели на севере. Я не знала, насколько они были правдивыми, но мне нравилось их слушать, потягивая эль. В этих историях были животные, о которых я никогда раньше не слышала, существа, по сравнению с которыми лусири казались безобидными добряками. А еще в них были разноцветные огни, танцующие в небе, и озера, такие чистые, что можно увидеть драгоценные камни, сверкающие в их глубинах, таких холодных, что ни один человек не сможет туда нырнуть.

Атмосфера разительно изменилась, когда в зал вошел Дариус и сел за наш стол. Он скинул свое темное меховое пальто и поднял руку, чтобы мальчишка-слуга сбегал за едой и элем для него. Мальчик был так напуган, что его руки дрожали, когда он ставил перед Дариусом поднос, а тот едва хмыкнул в знак благодарности.

Торговцы и охотники настороженно на него смотрели. Я не была уверена, что так далеко на севере знают, кто такой Дариус, но он в любом случае выглядел устрашающе. Картину дополняли три его собаки, которые с нетерпением ждали объедков со стола. Любому, кто разбирается в магии, было ясно, что эти собаки не обычные существа. Как и Дариус.

После ужина мы встали, чтобы разойтись по своим комнатам.

– Лиора, можно тебя на пару слов?

Я обернулась на звук голоса Дариуса. Эвран вопросительно на меня посмотрел, но я понятия не имела, что могло понадобиться Дариусу.

– Мне тебя подождать? – прошептал Эвран.

– Со мной все будет хорошо, – заверила его я. – Тебе нужно немного поспать.

К моему облегчению, Эвран кивнул и поднялся по лестнице вслед за остальными. Он обещал, что будет мне доверять, и это было доказательством.

Я повернулась к Дариусу, слишком уставшая, чтобы сдерживать раздражение в своем голосе.

– Что случилось? Нам всем нужно отдохнуть перед завтрашним отъездом.

Не ответив, он вышел на улицу, очевидно, ожидая, что я последую за ним. Я вздохнула и вышла в холодную ночь, усилив свое свечение, чтобы согреться.

Он остановился, когда мы были в нескольких ярдах от постоялого двора.

– Ты получила мой подарок?

– Так вот в чем дело? Вы хотите знать, понравился ли мне гребень?

– Это не просто гребень, Лиора. Он заколдован. Он защитит тебя.

Я улыбнулась про себя, радуясь, что отдала его Джин. Он защитит ее от лусири.

– Что ж, ладно. Да, я получила ваш подарок.

– Хорошо. И ты наденешь его, как только мы окажемся в горах?

Я кивнула без намека на раскаяние за то, что солгала ему.

– Что-нибудь еще, или я могу идти спать?

Мгновение он изучал меня.

– Ты довольно хорошо научилась контролировать свою магию с тех пор, как я ушел. Здесь холодно, а на тебе нет даже пальто.

Мне показалось, что я уловила нотку разочарования в его голосе. Я училась без его помощи, и это означало, что он мне не нужен.

– Я практиковалась.

– Ты должна быть осторожна, Лиора. – Его глаза слегка сузились. – Ты еще не знаешь, на что способна.

– Может быть, это вы не знаете, на что я способна, – парировала я. – Может быть, это вам стоит меня бояться.

К моей досаде, он рассмеялся.

– Именно поэтому тебе нужна дополнительная защита, – пробормотал он, проходя мимо меня к постоялому двору.

– Мне ничего от вас не нужно! – крикнула я, но дверь уже закрылась.

Той ночью мне приснилось, что я на снежном поле с одним из лусири. На мне была только ночная рубашка, все вокруг было белым, за исключением моих распущенных волос и зверя, который стоял напротив меня с раздувающимися ноздрями.

Мы осторожно подошли друг к другу, вспоминая нашу последнюю встречу в гобелене. Я потянулась к массивной голове, зная, что теперь могу убить зверя, если захочу. Но если я это сделаю, Дариус убьет всех, кого я люблю. Я проснулась, как только мои пальцы коснулись морды лусири.

Поймаем мы лусири или нет, единственный способ спасти любимых людей – это остановить самого Дариуса. Я научилась заполнять небольшие пустоты, оставленные полыми. Я даже нашла выход из гобелена. Но что-то подсказывало мне, что Дариус был более могущественным, чем лусири или гобелен. Я думала, что была еще недостаточно сильна, чтобы его победить. Но Маргана однажды сказала, что пустоты требуют заполнения. Если это было правдой, мне нужно было найти способ заполнить эту пустоту.

Когда я проснулась, Хелен уже ушла.

Джин оторвала взгляд от вещей, которые запихивала в сумку.

– Она сказала мне пожелать тебе удачи. И что надеется снова увидеть тебя в Короне.

Все еще было немного странно, что кто-то читал мои мысли еще до того, как я полностью проснулась. Я неохотно села, потирая усталые глаза. Я плохо спала из-за сна о лусири и боялась возвращаться в дикую местность.

– Ты ей сказала, да?

Джин вернулась к своим вещам, но я успела увидеть, как вспыхнули ее щеки.

– И кто из нас умеет читать мысли? – Она на мгновение замолчала. – Я узнала ее получше, и мне просто показалось неправильным скрывать от нее такой секрет.

– Я рада, что ты это сделала. Она имеет право знать, кто она и кем были ее родители. То, что Хелен все равно согласилась уехать, означает, что она не так опрометчива, как мы думали.

– О, поверь, она бы не согласилась без споров. Она импульсивная и упрямая, и… – Джин осеклась и коснулась своих пылающих щек. – В любом случае она понимала, что у нее нет шансов победить лусири в одиночку. Она рассчитывает, что мы сделаем это за нее. И сказала, что хочет помочь восстановить «Хрустальный шар», только «сделать его больше и лучше, чем раньше».

– Это хорошая идея?

– Совершенно точно нет. – Джин рассмеялась.

На первый взгляд, мы с Хелен были абсолютно разными. В то время как я подавляла все свои чувства после смерти матери, она окружила свою боль гневом и чувством мести, пока та не стала такой же твердой и гладкой, как жемчужина.

Но под ее суровой внешностью все еще скрывалась девочка, потерявшая мать, девочка, у которой в целом мире никого не осталось.

– А она хочет стать королевой, если нам каким-то образом удастся победить Дариуса?

– Она не знает. Она все еще пытается свыкнуться с тем фактом, что ее отец – король. А еще она сказала, что скорее умрет, чем согласится носить корсеты и туфли.

Я выгнула бровь.

– И мне жаль человека, который предложит ей это.

Джин закончила собирать вещи, но рассеянно вертела в руках бриллиантовый гребешок.

– У нее так много забрали, Лиора. Когда пыль уляжется, если это вообще произойдет, я думаю, что она будет счастлива просто иметь выбор.

– Тогда, полагаю, мы не можем ее подвести. – Я улыбнулась и сжала плечо Джин.

Когда мы вышли на улицу, Дариус, Эвран и Сирил уже выводили лошадей. Я оглянулась на «Белого лиса» и неохотно попрощалась с последней кроватью на долгое время.

Собаки Дариуса помчались через замерзший пруд, где были убиты два человека. Я нахмурилась, вспомнив, что они сделали со старым магом в лесу.

– Тебе они не нравятся, да? – спросил Дариус, подведя свою лошадь к моей.

– Конечно, нет. Они порочны, неестественны.

– Они такой же результат магии, как и мы.

Я не была уверена, что согласна с его логикой, мы существовали со своей магией или без нее. Кроме того, они были созданы только для одной цели. Я погнала лошадь вперед и догнала Эврана.

– Мы используем тот же сигнал, если увидим дыры, да?

– Да. Но Сирил думает, что мы не должны слишком беспокоиться. Он сказал, что в горах почти нет добычи.

– Дариус упомянул, что Сирил здесь уже бывал.

Эвран кивнул.

– Он из деревни к востоку отсюда. Его родители все еще живут там.

– Дариус об этом знает?

– К счастью, нет. – Он оглянулся через плечо туда, где в одиночестве ехала Джин. Сирил замыкал шествие.

Я проследила за его взглядом и нахмурилась.

– Может, мне стоит поехать с Джин? Мне показалось, что они с Хелен сблизились. Ей, наверное, без нее одиноко.

– Я с ней поеду, – ответил Эвран. – Если ты не против.

Я потянулась и сжала его руку.

– Это очень мило с твоей стороны.

– Приятно быть с кем-то, кому не нужно объяснять свои чувства. – Он тут же покачал головой. – Я не это имел в виду.

– Все в порядке. Я знаю, что ты имеешь в виду.

Он благодарно улыбнулся и остановил лошадь, чтобы Джин могла его догнать. И я осталась с Дариусом. Моя кобыла прижала уши, когда поравнялась с его жеребцом, как будто разделяла мои чувства к его всаднику.

Глаза Дариуса на мгновение опустились, но он, казалось, не удивился при виде меня.

– Как тебе спалось?

– Это был лучший сон за долгое время, – солгала я, не желая, чтобы он знал, как сильно меня напугал. – Жаль, что мы не смогли провести там еще одну ночь.

– Я знаю, что это было трудное путешествие. – Черты его лица сегодня были мягкими и открытыми, что сразу же меня насторожило.

– Это так. Но все было не так уж и плохо. – Я отвернулась, увидев выражение его лица. – Не смотрите так самодовольно. Я не хочу охотиться на лусири. Я ничего этого не хотела. Но…

– Трудно понять, какой ты на самом деле, если никогда не расширяешь свои границы? – предположил он. Я собиралась сказать не совсем это, но он не ошибся.

– Думаю, да. – Я оглянулась, чтобы посмотреть, как там Эвран и Джин. Она над чем-то смеялась, хотя он, казалось, ничего не говорил. Позади них Сирил погрузился в свои мысли. – Когда вы впервые покинули Сильван? – спросила я. Все еще было почти невозможно представить – он родом из того же сонного городка, что и я.

– Мне было тринадцать, когда родители продали меня колдуну.

– Что? – Это прозвучало так громко, что с дерева вспорхнула ворона, и с ветвей посыпался снег.

– Тише. – Я не была уверена, обращался он ко мне или к своей лошади, которая испугалась громкого звука.

– Извините. Вы просто меня удивили. – Я ждала, что он продолжит, но в затянувшемся молчании мое любопытство взяло верх. – Кем он был?

– Его звали Бастиан. Он стал моим учителем. Именно он открыл всю силу моих способностей и научил меня их контролировать.

В тринадцать он был лишь немного младше Мины. Совсем ребенок.

– Я не понимаю. Как ваши родители могли вас продать?

– Мы были очень бедны. После того, как наш дом сгорел дотла из-за падения звезды, они так и не поправили свое финансовое положение. Моему младшему брату было девять, и они не могли позволить себе прокормить нас обоих. Поэтому, когда колдун предложил им золота, которого хватило бы на год, они меня продали. Во всяком случае, я верил в это десять лет.

– Это было неправдой?

– Нет. Я с самого начала знал, что сила Бастиана заключалась в манипуляциях с памятью. Он мог заставить человека поверить, что уже заплатил ему за услугу, например, или что его решили покормить бесплатно. Это были мелочи, а он был ко мне добр и взял меня с собой в поездку через всю Анталлу. – Он прочистил горло. – А я верил, что не нужен родителям, так что же еще мне оставалось делать?

– Он манипулировал вашим разумом? – Я нырнула под низко свисающую ветку, которую он придержал для меня сбоку. Мы неуклонно поднимались вверх, следуя по тропе в горы.

– Да. Но я не знал этого много лет. Постепенно Бастиан начал набирать все большую силу. По утрам он обучал меня, а потом мы путешествовали из города в город, знакомились с новыми людьми, узнавали, как нам добраться до Корона и получить хорошую работу. Я знал, что он хочет большего, но не понимал, насколько, пока однажды, когда мне было двадцать, мы не оказались на аудиенции у короля. Бывшего короля, на самом деле.

Я подняла брови.

– Как?

– Бастиан манипулировал многими людьми, чтобы мы туда попали. Даже стражниками.

– Но что он надеялся предложить королю?

– Меня. – Он взглянул на меня сверху вниз и сжал зубы, его скулы вырисовывались четкой линией на фоне черного меха воротника.

В глазах Дариуса была боль, и меня это обеспокоило, потому что каждый раз, когда я испытывала к нему сочувствие, я ненавидела его чуть меньше.

– Я не понимаю. Для чего?

Здесь тропа сужалась, и наши лошади придвинулись ближе друг к другу.

– В твоей силе есть нечто большее, чем сияние, Лиора. Первые несколько раз, когда я тебя касался, ты это слишком сильно подавляла, хотя я чувствовал это глубоко внутри. Только в тот день во дворце я точно узнал, что оно там есть.

– Что-то кроме моего света? Что это? – Я снова подняла лицо на Дариуса, вглядываясь в его изменчивые глаза.

– Спроси себя, что делают звезды?

– Они дают свет, – сказала я. – И тепло. – Я снова оглянулась на Эврана, который теперь ехал впереди Джин. Я вспомнила, что он не раз говорил мне – звезды не просто сияют. Он боялся быть рядом со мной, потому что увидел что-то, когда мы соприкоснулись. Гаснущую свечу. Мерцающую свечу, которая должна разгореться.

Дариус кивнул, как будто почувствовал, что я близка к ответу.

– Они… освещают.

Он улыбнулся, как будто гордился мной за то, что я сама до этого додумалась.

– Верно. Когда кто-то к тебе прикасается, он видит ответ.

– На что?

– На свой вопрос. На тот самый вопрос. На то, что не дает человеку спать по ночам и что движет всем, что он делает.

Я кивнула, наконец начиная понимать. Когда Эвран ко мне прикоснулся, он увидел, как гасит мой свет. Но в чем заключался его вопрос? Могли ли мы быть вместе или нет? Что означал наш дар?

Густые ветви скрыли остальную часть нашей группы из виду. Мы с Дариусом так близко прижались друг к другу, что наши ноги почти соприкасались. Я натянула поводья, останавливая свою кобылу.

Дариус дернул за поводья, разворачивая своего жеребца ко мне лицом. Поднялся холодный ветер, сдувая снег с деревьев, размывая все вокруг нас. Как сильно отстали остальные? Неужели мы их как-то потеряли? Глаза Дариуса были похожи на два пылающих уголька, это все, что я видела сквозь снег.

Я не хотела задавать этот вопрос, не хотела получить ответ, который так боялась от него услышать. Но я проглотила свой страх.

– Что видите вы, когда прикасаетесь ко мне?

На мгновение ветер успокоился, и лес затих. Дариус впился в меня взглядом, и глубоко внутри меня что-то откликнулось. Что-то маленькое, но настойчивое, что-то, что видело свое отражение.

– Я вижу тебя, Лиора. Я вижу тебя.

Глава двадцать шестая

Ближе к вечеру разыгрался шторм, и к ночи мы отчаянно нуждались в укрытии. Я больше не говорила с Дариусом, Эвран с остальными догнали нас почти сразу. После этого я обсудила с Джин то, что произошло. Узнав, что видит Дариус, когда меня касается, не зная его вопроса, я не получила никакого ответа. Но внутри у меня было странное чувство, как будто мне открылось какое-то знание, и это пугало больше всего.

Наконец, Дариус заметил недалеко от тропы пещеру. Она была слишком мала для лошадей, поэтому мы собрали упавшие ветви и, сделав небольшую изгородь, распрягли их, а сами забрались внутрь. В пещере нам едва хватало места, а пол был твердым и изрытым. Я постаралась разровнять самые большие углубления носками ботинок, чтобы мы спали на более ровной поверхности, а Джин разложила наши спальные мешки. Нам было тесно, мы лежали слишком близко друг к другу, на зато нам было тепло.

Собаки свернулись было в задней части пещеры, но Дариус свистнул, и они подбежали к нему.

– Куда вы идете? – крикнул Эвран ему вслед.

– Посмотреть, есть ли поблизости следы лусири. К утру их полностью завалит снегом.

Мы с Джин обменялись взглядами. Если Дариус найдет пустоту, нам конец.

– Я схожу, – сказал Эвран. – Я лучше вижу в темноте.

К моему удивлению, Дариус кивнул.

– Возьми с собой одну из собак, на случай, если найдешь какую-нибудь добычу. Иначе на ужин мы будем есть холодное мясо и хлеб.

Я поставила рюкзак на землю.

– Я пойду с ним.

– Нет. – Тон Дариуса был резким, но он начал раскладывать свой спальный мешок. – Ты должна согреть для нас пещеру. Поблизости нет сухой растопки.

Эвран вышел в шторм, пока Джин и Сирил рылись в своих сумках, как будто каким-то чудом могли найти в них свежие припасы. Дариус достал из своей седельной сумки бутылку с янтарной жидкостью и сделал большой глоток.

– Возьми, – сказал он, передавая ее Джин. – Это поможет согреться.

Она недоверчиво на него посмотрела, но сделала глоток, а потом передала ее Сирилу, который отдал ее мне.

С открытиями этого дня мне было трудно призвать свое тепло. Или я просто боялась того, что случится, если я преуспею. Сияния моей кожи хватило, чтобы осветить небольшую пещеру, и со мной стало определенно теплее, но я все равно взяла виски. Я решила, что мне не помешает любая помощь.

Алкоголь обжег горло, но я заставила себя сделать еще один глоток, боясь, что иначе не усну. Дариус разложил свой спальный мешок в задней части пещеры, где улеглись две оставшиеся собаки, а я нашла место между Эвраном и Сирилом. В обычной жизни мне бы и в голову не пришло спать между двумя мужчинами. Но сейчас все, о чем я могла думать, – это как бы согреться.

Я передала виски обратно Дариусу, который сделал еще один большой глоток и закрыл крышку. Я опустила глаза, чтобы избежать его взгляда. Очевидно, в его истории было что-то еще, но я не была уверена, что хочу это слышать.

Эвран вскоре вернулся без еды, его щеки раскраснелись от ветра и холода.

– Там ничего не видно. – сказал он, энергично потирая руки. – Мне жаль.

– Ничего страшного, – сказала я. – У нас достаточно еды. Есть какие-нибудь признаки лусири?

Он покачал головой, усаживаясь на свой спальный мешок рядом со мной.

– Нет.

Виски уже согревало меня, и я поймала себя на том, что вспоминаю наш поцелуй под ивой, как счастливы мы тогда были. Я бы хотела иметь возможность вернуться в тот момент так же просто, как я призываю свой свет.

– Где моя собака? – внезапно спросил Дариус.

– Что? Я… – Эвран посмотрел на вход в пещеру. – Она шла прямо за мной.

Дариус собирался встать, но Эвран покачал головой.

– Шторм усилился. Собака найдет дорогу обратно, когда все успокоится. Наверное, она где-то спряталась.

– Это не просто собака, – проворчал Дариус. Две другие гончие подняли головы с лап и посмотрели на него, но снова опустили морды, когда он наконец улегся на свой спальный мешок.

Мы молча поели, снова передали по кругу бутылку виски, пока на улице бушевала буря. Я беспокоилась за лошадей, но мы ничего не могли для них сделать. Оставалось надеяться, что к этому времени лусири были уже далеко впереди нас. Я сомневалась, что даже волки выйдут охотиться в такую погоду.

Мы не стали переодеваться, когда ложились спать – мы бы потеряли слишком много тепла, и вся наша одежда все равно уже была одинаково грязной. Я смотрела на Эврана в сиянии моей кожи, на мягкую бахрому темных ресниц на его обветренных щеках, на то, как поднимается и опускается его грудь. Один раз он открыл глаза и сонно улыбнулся, и я мысленно загадала, чтобы он не засыпал, что означало бы, что он меня любит. Но его веки опустились, и мне показалось, что закрылась какая-то дверь.

Мне все же удалось задремать, но я тут же проснулась от очередного сна о лусири. На этот раз они были вместе, пировали над телом животного в лесу, недалеко от нас.

Я подкралась к краю пещеры и прислушалась. Ветер стих, и в сиянии моей кожи я не видела падающего снега. Одна из лошадей тихо заржала. Я натянула ботинки и вышла из пещеры, чтобы их проверить, но увидела, что они прижались друг к другу за самодельной изгородью – уши навострены, глаза настороже. Там определенно что-то было.

Я завернулась в одеяло и пошла к тропе, мне было страшно, но что-то неуклонно подталкивало меня вперед. Я шла медленно, осторожно, молясь, чтобы мне удалось найти в темноте обратный путь.

Я почувствовала это раньше, чем увидела.

Пустота была самой большой из всех, что мы видели до сих пор. Она распространилась на корни деревьев – или туда, где должны были быть корни. Это ужасное ничто медленно двигалось вверх по стволу. Я отступила, оглядываясь в поисках жертвы лусири, но ее уже поглотила пустота. Я подумала о собаке и содрогнулась. Наверное, она не заметила дыру и провалилась в нее.

Пустота медленно двигалась по земле, как невидимый туман, пожирая все на своем пути. И она направлялась прямо к нашей пещере. Если бы я не проснулась, что бы случилось? Как Эвран мог ее пропустить?

Я призвала свой свет и направила его в пустоту, она начала медленно сжиматься. Но, пока в одном месте она уменьшалась на дюйм, в другом растягивалась еще на два. Я подумала о зверях, о которых говорили охотники – этот, должно быть, был огромным, раз после него осталась такая большая дыра. Но это не объясняло, почему ее труднее наполнить. Если только лусири не становились сильнее.

Я гордилась собой за то, что научилась лучше контролировать свою силу, что мне не нужно было вызывать эмоции, чтобы ею пользоваться. Но, возможно, сейчас они были мне нужны. Я закрыла глаза и подумала о Мине, как она сейчас, должно быть, напугана; о слезах Марганы, когда она рассказывала мне о гобелене; о норе Эврана и ноже, сделанном из кости его собаки; о Сириле и Хелен, которые потеряли друзей при пожаре в «Хрустальном шаре».

Но как бы я ни старалась не думать о Дариусе, его лицо было среди людей, которые пострадали от его магии. Является ли это ценой власти, подумала я, независимо от того, кто ты есть? Если бы Дариуса не было, был бы кто-то другой, кто мог навредить людям, которых я люблю?

Я застонала от разочалования. Сочувствие не помогало наполнить пустоту. Как бы Дариусу ни было больно, как бы он сейчас ни сожалел о своих поступках, я не могла отрицать, что он был в центре всех наших потерь и боли. Он не мог купить мое прощение бриллиантами или заставить меня пожалеть его. Я ему не позволю. Мой гнев поднялся во мне, как надвигающаяся буря, и я позволила ему расти, пока не почувствовала, что вот-вот взорвусь. Я ощущала себя более чем могущественной, я чувствовала себя смертоносной.

Я открыла глаза и с облегчением обнаружила, что пустота уменьшилась вдвое. Я сделала еще один шаг вперед, и еще один, у моих ног появились грязь и гниющие листья, когда я растопила снег. Чем меньше становилась дыра, тем быстрее она исчезала, пока не достигла всего фута в диаметре. Какое-то мгновение она сопротивлялась, но я надавила на нее сильнее своим светом, и тогда она, наконец, уступила и исчезла.

Я опустилась на колени, чтобы убедиться, что работа закончена. С другой стороны того места, где была дыра, лежала мохнатая туша – добыча лусири. Она и правда была массивной, даже высосанная досуха, чем-то похожая на медведя, но с ветвистыми рогами.

Но еще ближе ко мне была туша поменьше, свернувшаяся калачиком – останки гончей. Я почувствовала укол жалости к существу, пока не вспомнила, что делала эта собака. Мир будет лучше без нее. Я уже повернулась, чтобы уйти, когда краем глаза заметила какое-то движение.

Я снова посмотрела на собаку. Она неподвижно лежала на влажной земле, но не была похожа на пустую оболочку, как добыча лусири. Внезапно одним резким движением собака подняла голову и посмотрела прямо на меня.

Я ахнула и отшатнулась назад. Это существо всегда было странным, но теперь его глаза были пустыми черными колодцами, такими темными, что даже поглощали мой свет. Оно раскрыло пасть и вскочило на лапы, его движения были странными и неестественными. Между черными клыками у него свисали слюни. Даже язык был черным.

Точно так же, как у лусири.

Я споткнулась о корень и упала в грязь, но не сводила глаз с собаки, когда она сделала шаг вперед. Я ошибалась, когда подумала, что, попав в пустоту, теряешься навсегда, но что бы это ни было, собака определенно не была мертва. Я могла только надеяться, что больше никто не попал в пустоты, оставленные лусири, и что мы не пропустили ни одной дыры.

Собака подбиралась все ближе. Я поднялась на ноги, подавляя свой страх и усиливая сияние, но собака двигалась быстрее меня. Я боялась повернуться к ней спиной, но не видела другого выбора. Хотя мои ноги казались невероятно тяжелыми, я побежала.

Собака зарычала у меня за спиной, когда я бросилась глубже в лес, понимая, что не могу привести это существо к пещере.

Одеяло внезапно сорвалось с моих плеч. Я рискнула быстро оглянуться и увидела, как собака раздирает фланель на кусочки. Почти сразу же она осознала свою ошибку и снова кинулась в погоню. Я слышала, как она тяжело дышит у меня за спиной. Снег здесь становился все гуще, замедляя нас обеих, но я уставала гораздо быстрее.

– Лиора!

Я побежала в направлении голоса, мои мышцы горели, когда я пробиралась по снегу, который теперь был по колено. Я повернулась как раз в тот момент, когда собака прыгнула на меня и повалила в снег. Я закричала, когда она вонзила свои клыки в толстый рукав моего шерстяного свитера.

«Страх – это полезный инструмент». Голос Дариуса так четко раздался в моей голове, как будто со мной говорила Джин. Он имел в виду страх других людей, а не мой собственный, но сейчас мне больше нечего было использовать. Как ни старалась, я не могла вызвать ничего похожего на гнев.

Острые клыки прорвались сквозь свитер. Я снова закричала, изо всех сил пытаясь сбросить с себя собаку, но это был сгусток мышц, который пригвоздил меня к земле своими мощными когтями. Если я умру, то некому будет спасать Мину, некому будет убирать дыры за лусири, некому будет остановить Дариуса. Если я умру, я никогда не узнаю, какой Эвран в обычной жизни, никогда не пойму, кем я должна быть. Я не могла умереть сейчас. Я даже близко не была к этому готова.

Я положила руки на грудь гончей, и она взвизгнула от боли, отпрыгнув ровно настолько, чтобы я смогла подняться на ноги и дотянуться до толстой ветки, лежащей на земле. Я взвалила ее на плечо и стала ждать, когда собака снова нападет.

– Стой!

Я замерла, думая, что Дариус обращается ко мне, но собака тоже остановилась, видимо, какая-то часть ее разума все еще находилась под его контролем.

Он шагнул вперед, одетый только в рубашку и штаны, в правой руке у него был изогнутый меч, похожий на те, что висели на дверях в Иверне. Я отвернулась как раз в тот момент, когда он опустил его, отделяя голову собаки от ее тела.

Когда я снова посмотрела на Дариуса, его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. По снегу потекла черная кровь гончей, но никакого движения не было.

Дариус опустил меч и повернулся ко мне.

– Ты ранена.

Я проследила за его взглядом и посмотрела на свой порванный рукав.

– Она не прокусила кожу.

– Рану все равно нужно обработать. – Он сделал шаг ко мне. – Что произошло?

Я перебрала в голове возможные объяснения. Может быть, теперь, когда он увидел доказательства того, на что способна пустота, он передумает заканчивать гобелен? Но что, если он не испугался? Что, если именно этого он и хотел? Я не знала, кто он и как я могу ему доверять.

Я решила придерживаться правды.

– Что-то меня разбудило. Я пришла сюда, чтобы проверить, что это было. Я думала, что собака мертва, но потом она на меня напала.

– Здесь были лусири?

Я отрицательно покачала головой.

– Только собака.

Он провел по лбу тыльной стороной руки, все еще держа меч. С лезвия капала черная кровь.

– Дай мне взглянуть на твою руку.

Я откинула порванную шерсть. На коже было две красные точки, но крови не было.

– Все нормально.

– Дай посмотреть.

Я нерешительно протянула ему руку.

– Эвран здесь?

– Нет. – Он бросил меч и осторожно притянул за рукав мою руку к себе.

– Как вы узнали, где я? – По глупости я подумала, что это Эвран зовет меня по имени. Но у него не было причин думать, что я в опасности.

– Собаки меня разбудили. Наверное, поняли, что с их сородичем что-то происходит. А потом я заметил, что тебя нет. – Он осторожно надавил пальцами на кожу вокруг следов укусов. – Тебе повезло. С этим справится виски. Кажется, в одной из седельных сумок есть чистая ткань для перевязки. Нужно будет внимательно следить, чтобы не развилась инфекция. – Он пригладил волосы. – Просто не понимаю, как такое могло случиться.

Я взглянула ему в глаза. Его пальцы все еще были прижаты к моей коже. Часть меня хотела убежать обратно в безопасную пещеру и навсегда забыть эту ночь. Но мне нужно было знать, чем закончилась его история.

– Пожалуйста, расскажите мне, что случилось. Что вы сделали, после чего стали… таким?

– Ты хочешь поговорить об этом здесь и сейчас?

Я разглядывала снег, кружащий вокруг нас. Буря немного утихла, но на ветру все еще было очень холодно.

– Вы предпочитаете обсудить это в пещере с остальными?

Он вытер меч о снег и протянул мне руку. Когда я ее не взяла, он вздохнул и пошел обратно в лагерь. Я поплелась за ним, бессознательно сохраняя между нами безопасную дистанцию.

Сначала я подумала, что Дариус не ответит, но потом он заговорил:

– Долгое время я этого не понимал, но мой наставник Бастиан использовал меня, чтобы ответить на свой главный вопрос – как стать таким же могущественным, как король? В конце концов он начал манипулировать королем, чтобы тот нанял его в качестве советника.

Я задумалась, видит ли он в этом иронию, ведь именно это Дариус в итоге сделал с королем Клементом.

– Как только я понял, что делает Бастиан, я начал словно разрываться на части. Мой учитель был эгоистом, но он также помог мне попасть во дворец. Там я влюбился в одну девушку. Я бы сделал для Бастиана все, лишь бы только быть с ней. Но, как бы сильно я ее ни любил, мне было трудно ей открыться. Я не мог разобраться в своем прошлом, в том, как мои счастливые детские воспоминания противоречили тому, что сделали мои родители. Однажды мы поцеловались, и она увидела ответ на свой вопрос – почему я такой закрытый и смогу ли когда-нибудь полюбить ее всем сердцем?

Я поморщилась. Я слишком хорошо понимала, что она чувствовала.

– И она увидела, что сделал Бастиан с вашими воспоминаниями?

– Да. – Он кивнул, сдвинув брови. – Я был в ярости. Злее, чем когда-либо. Я пошел к нему и потребовал рассказать мне правду. И то, что он рассказал, было даже хуже, чем я себе представлял. – Он судорожно сглотнул. – Он похитил меня. Забрал меня ночью из дома после того, как встретил в городе. Я всего лишь пожал ему руку, и он увидел, как я могу быть ему полезен. Поэтому он меня забрал. Но, что еще хуже, он изменил воспоминания моих родителей, чтобы они поверили, что я сбежал.

– Мне так жаль. – По крайней мере, это было правдой. Никто не заслуживает такой ужасной участи.

Долгое время он молчал, и я боялась, что мы доберемся до лагеря и он не успеет рассказать конец истории. Мне нужно было знать, что с ним стало, что станет со мной.

– Расскажите мне все. Пожалуйста.

– Я пытался найти своих родителей, но они пропали. – В темноте леса его глаза были похожи на два тлеющих угля. – Они уехали из Сильвана с моим маленьким братом, и я больше никогда их не видел. Я знал, что мне нужно укрепить свой разум, чтобы сопротивляться Бастиану, если я собираюсь отомстить. Поэтому я нашел другого телепата. Она занималась со мной каждый день в течение нескольких месяцев. Наконец, когда я стал достаточно сильным, я попросил Бастиана встретиться со мной в лесу за городом. На дуэлях колдуны используют магию. Я подготовил свой разум к борьбе с ним, и я готов был его убить за то, что он сделал с моей семьей. И со мной. Но хотя он научил меня использовать мой свет и тепло, он никогда не рассказывал об одной опасности. Я даже не уверен, что он знал. Так же, как звезды, которые мы призвали с неба, наша сила может быть израсходована. Гори слишком жарко и слишком ярко, и ты… станешь мной. В тот день я уничтожил Бастиана, но попутно уничтожил и самого себя.

Я остановилась, слишком потрясенная, чтобы осмыслить его слова.

– Я не могу объяснить, каково это – быть наполненным любовью и светом, а потом превратиться в полную пустоту, – продолжил он. – Я был лишь оболочкой того, кем был раньше. Я ото всех отстранился, ни с кем не разговаривал, даже со своей возлюбленной. Я больше не был способен никого любить. И вот однажды меня пришла проведать телепат, которая меня обучала. Когда мы обнялись, я почувствовал, как что-то внутри меня изменилось, во мне пробудился голод, подобного которому я никогда не испытывал. Она попыталась отстраниться, но я не мог ее отпустить. Ее магия начала вливаться в меня, и это было самое большое удовольствие, которое я испытывал с тех пор, как потерял свою силу. Единственное удовольствие, первый раз за долгие годы, когда я почувствовал себя собой. К тому времени, когда я наконец ее отпустил, она была мертва.

Он посмотрел вниз на свои руки, как будто их не узнавал.

– Теперь я могу это контролировать, насколько тебе известно. Но тогда не мог. На несколько недель мне стало лучше, но потом магия начала иссякать, и голод вернулся. Так все и началось. Я забирал силы у других магов, чуть-чуть здесь и немного там. И ирония заключается в том, что, если раньше, прикасаясь ко мне, люди получали ответы на свои вопросы, теперь я стал видеть, в чем заключаются их вопросы. – По его глазам пробежала тень. – Но они не находят во мне ответа.

– В чем заключается мой вопрос? – Слова сорвались с моих губ прежде, чем я смогла себя остановить.

Он придвинулся ближе ко мне, так что мне пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Как ты можешь быть самой собой, но при этом оставаться свободной.

Мне снова показалось, что я стою у двери, которая пропускает только в одну сторону, и если открою ее, то уже не смогу вернуться обратно. Но я не могла ее не открыть.

– А каков был ваш вопрос?

– Мой вопрос был одним и тем же с тех пор, как я узнал, что со мной сделал Бастиан: как я могу остановить этот ужасный голод? Как я могу снова почувствовать себя целым? Кто может помочь?

Несмотря на то, что меня грело мое сияние, по спине пробежал холодок. Потому что он уже сказал мне ответ.

Я.

Глава двадцать седьмая

Мы стояли в лесу лицом друг к другу, вокруг нас, словно снег, кружило признание Дариуса.

Дариус нуждался во мне, и он знал это с нашей первой встречи. Возможно, он не понимал, зачем и почему, но он видел достаточно, чтобы держать меня рядом. Поэтому он проявил ко мне интерес во дворце, поэтому не убил меня и не посадил в темницу после того, как я уничтожила гобелен. Возможно, он даже больше не был ему нужен.

Но в глубине души я знала, что он ошибается. Я не могла исправить Дариуса. Нет, если только он не планировал истощить меня так же, как и того телепата, а я скорее умру, чем позволю этому случиться.

Я скрестила руки на груди, успокаиваясь от ощущения, как у меня под кожей разливается сила.

– Это ошибка.

– Что именно? – спросил он.

– Ответ. То, что вы видите, когда прикасаетесь ко мне. Это неправда.

Он покачал головой.

– Это правда, Лиора. Я заподозрил это в тот момент, когда тебя увидел, еще до того, как прикоснулся к тебе. Но уже несколько недель я точно знаю, что это правда.

– Если вы думаете, что я когда-нибудь позволю вам истощить меня…

– Я так не думаю, – быстро сказал он. – Я даже не думаю, что видение означает именно это.

– Тогда что оно означает?

Он взглянул в сторону лагеря, который был уже в десятках футов от нас.

– С тех пор как я тебя встретил, я почувствовал, что похожу на себя прежнего, чего не испытывал уже десятилетия. С тех пор, как я перегорел, вообще-то. И это не означает, что мне нужно забрать твою магию. Мне было достаточно просто находиться рядом с тобой, рядом с твоей силой.

– Нет. – У меня волосы встали дыбом, когда я поняла, о чем он говорит.

– Тебе не кажется, что это может приносить пользу нам обоим? Что с такой мощной силой, как у нас, нам нужно что-то прямо противоположное, какой-то противовес? Может быть, я и есть твой ответ? Если не я, то что помешает тебе точно так же перегореть?

Я покачала головой, глаза защипало от горячих слез гнева и смятения.

Словно почувствовав мою слабость, он шагнул вперед.

– Кто еще сможет понять тебя так, как я? Мы единственные люди в мире с такими способностями. Насколько я знаю, мы единственные маги в мире, обладающие одинаковой силой. Думаешь, это совпадение?

– Вы ошибаетесь! – Я была в такой ярости, что вокруг меня поднимался пар.

– Ты отрицаешь, потому что сомневаешься. Если бы ты верила, что совсем на меня не похожа, ты бы не спрашивала, как я стал таким.

– Нет, – сказала я, но это прозвучало едва громче, чем шепот. Он во всем ошибался. Должен был.

Я развернулась и зашагала прочь, испытав облегчение, когда он не последовал за мной. Я нашла дорогу обратно в пещеру и забралась в спальный мешок так тихо, как только могла, но Эвран заморгал, когда я опустила голову на одеяло.

– Все в порядке? – спросил он.

Я кивнула, потому что не смогла заставить себя солгать вслух.

Я никому не рассказала о том, что произошло, хотя Джин, возможно, узнала правду с помощью своих способностей. Как я ни старалась сдержать свои мысли, я не могла понять того, что сказал мне Дариус. Его вера в то, что мы каким-то образом связаны, была такой же удручающей, как осознание того, что когда-то он действительно был человеком. Он был ребенком, когда в его жизни появился Бастиан, когда заставил поверить, что родители его бросили, а сам он – единственный человек, которому Дариус может доверять.

Но, осознанно или нет, Дариус пытался сделать то же самое со мной. Каждый раз, когда он говорил, что мы похожи, что только он может меня понять, он пытался оттолкнуть меня от людей, которых я люблю. Но как бы трудно ни было в это поверить, я знала, что я в опасности, что то же самое может случиться и со мной. Если бы Эвран не остановил меня, когда я сожгла гобелен, я бы могла уничтожить себя. И в следующий раз нам может так не повезти.

Во что бы ни верил Дариус, ответом на его вопрос о том, как утолить голод, как заполнить пустоту, на самом деле была не я. Это была моя сила. И если он был прав насчет моего вопроса, возможно, он был прав и насчет ответа на него.

Что, если единственным для меня способом избежать саморазрушения было оставаться рядом с Дариусом?

По эту сторону гор мир совершенно другой. Дни такие короткие, что у нас не было другого выбора, кроме как двигаться в темноте. Снег почти везде был по колено, что замедляло ход лошадей и очень их утомляло. А поскольку все время падал новый, я сомневалась, что нам удастся выследить лусири. Я все еще не могла понять, как Эвран пропустил такую огромную дыру. Меня беспокоила его невнимательность – даже моего света не хватало, чтобы видеть при таком количестве снега. Я держалась особняком, игнорируя Дариуса всякий раз, когда он пытался ехать рядом со мной. Джин и Эвран большую часть времени ехали вместе, хотя редко разговаривали вслух.

На третий день в Теже одна из двух оставшихся собак начала скулить, что было нехарактерно для этих существ. Обычно они лаяли, только когда находили добычу.

– Что это? – спросил Дариус. – Лусири?

Гончая принюхалась, убежала в лес, но почти сразу вернулась и залаяла еще настойчивее.

– Я тоже это чувствую, – сказал Эвран. – Гниющее мясо.

– Наверное, это останки добычи лусири. Хороший признак того, что мы на верном пути. – Дариус приказал гончей взять след, и мы отправились за ней, наши лошади изо всех сил старались не отставать от проворного животного. С бешеным лаем собака спустилась с небольшого холма в овраг, и к ней присоединилась вторая гончая.

Я заметила под сугробом небольшую пещеру, как раз когда Сирил крикнул Дариусу, чтобы тот отозвал своих собак.

– Это не добыча лусири! – крикнул он.

Но было слишком поздно. Собака, стоявшая ближе к пещере, залаяла на нее, а в следующий миг оттуда выскочило существо с огромным количеством длинных лап, как у паука, и схватило гончую. Она исчезла в темноте, визжа от страха. Раздался еще один мучительный вой и затем хлюпающий звук, сопровождаемый порыкиванием. После этого я заткнула уши.

– Что это была за тварь? – спросил Эвран, держась поближе к Джин, которая готова была расплакаться.

Голубые глаза Сирила расширились от ужаса.

– Триктус. Я слышал о них раньше, но никогда не верил, что они и правда существуют.

Дариус, ошеломленный, все еще молча смотрел на нору, оставшаяся собака съежилась возле его лошади.

– Они выстилают свои норы гниющим мясом, – объяснил Сирил. – Так они заманивают добычу. Я должен был догадаться раньше.

– Ничего страшного, – наконец сказал Дариус, хотя он выглядел так, будто заболел. – Нам нужно двигаться дальше. Через пару часов стемнеет, и нам нужно найти место для отдыха.

Если и было что-то хуже ночевки на улице, так это ночевка на улице посреди снега. Однажды Сирил показал нам, как построить округлое снежное убежище, но мы не могли каждую ночь тратить силы на его сооружение. Я растопила снег до замерзшей земли, но она была твердой, как камень, и я ничего не могла поделать со снегом, который падал на нас, пока мы спали. Оставшаяся гончая свернулась калачиком рядом с Дариусом по ту сторону небольшого костра, разведенного из нескольких попавшихся нам сухих веток. Я лежала ближе к Эврану и Джин, которые разговаривали приглушенными голосами под звуки догорающего костра.

– Ты, наверное, ужасно по ним скучаешь, – сказал Эвран. – Знаешь, ты очень храбрая.

– Нет, не знаю. – Голос Джин был мягким, почти застенчивым.

– Ну, а я знаю. Кто из твоих родителей маг? – спросил он. – Или они оба?

– Вообще-то, никто.

– Я думал, что у обычных людей не может быть детей-магов.

Огонь потрескивал искрами.

– Меня удочерили в раннем детстве, – сказала Джин. – Мне никогда не рассказывали о моих настоящих родителях, но я всегда думала, что меня отдали в попытке защитить.

Их разговор продолжался, но мой разум зацепился за слова Эврана. «У обычных людей не может быть детей-магов». Это не могло быть правдой. Я бы знала, если бы мой отец был колдуном. И он, конечно, сказал бы нам, если бы мама была колдуньей. Разве не так?

Я не поверила Дариусу, когда он сказал, что отец солгал о девочке с бриллиантовыми слезами. Но у отца были от меня тайны об их отношениях с Дариусом, о нашей маме и даже о моей магии.

И все же позволить мне верить, что я – единственная колдунья в семье, казалось бессмысленно жестоким. И это не объяснялось попыткой меня защитить. А отец, хотя и был до крайности осторожен, жестоким не был. Наверняка было какое-то другое объяснение.

Я натянула одеяло на голову, чтобы заглушить их голоса. Так я расплачивалась за свое любопытство.

На следующий день, когда мы снова ехали по нескончаемому снегу, Джин и Сирил немного отстали. Дариус отправился вперед на разведку – его мощный конь преодолевал снег легче, чем наши маленькие лошади, и я осталась наедине с Эвраном, впервые за долгое-долгое время.

Я понимала, что должна рассказать ему все, что узнала, но меня сдерживали откровения прошлой ночи. Я не была наивной и понимала, что между нами все не сможет остаться по-прежнему после того, как он узнает правду о способностях Дариуса и о том, кем он когда-то был. Как я могла ожидать, что Эвран все еще будет мне доверять, захочет начать со мной новую жизнь, когда в любую минуту я могу стать чудовищем, как Дариус? Как я могла подвергать его такой опасности?

Когда моя лошадь подошла к его жеребцу, я улыбнулась, хотя внутри у меня все переворачивалось.

– Привет, незнакомец.

Он улыбнулся мне сверху вниз.

– Я совсем не уделял тебе внимания, да? Мне очень жаль.

– Все нормально. – Я прикусила губу, не зная, как вести себя дальше. – Мне нужно кое-что тебе рассказать, но боюсь, что тебе это не понравится. – Я сделала глубокий вдох. – Это насчет Дариуса.

– Боишься? – Он поднял брови. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

– Я знаю, и я хочу. Но боюсь, что ты начнешь относиться ко мне по-другому после того, что я расскажу.

Эвран нахмурился.

– Сомневаюсь, что это возможно. Но если тебе будет удобнее рассказать Джин…

– Нет-нет, – заверила я его. – Это должен быть ты. – Я сказала себе, что смогу это сделать, что будет легче разделить бремя с тем, кого я люблю. Эвран тоже боится собственной магии. Он поймет. – Недавно ночью я пошла проверить лошадей – у меня было чувство, что что-то не так. Я нашла пустоту, в нее упала одна из собак.

– Продолжай, – настаивал он, чувствуя мои сомнения.

Я пыталась удержать поводья в руках, но сейчас они дрожали.

– Когда Дариус понял, что меня нет, он пошел за мной. И рассказал мне, как стал таким, какой он сейчас.

После этого слова полились из меня сами собой, будто мое тело поняло, что уже слишком поздно поворачивать назад. Эвран за все время не произнес ни слова, морщинка на его лбу была единственным признаком того, что он вообще меня слушает, а его молчание казалось еще одной пустотой, которую я должна была заполнить. Я говорила, как мне показалось, целую вечность, пока не осталось ничего, что я могла добавить.

– Что, если мы вместе отправимся в Беласаву, и я не смогу контролировать свои способности? – наконец, спросила я. – Что, если я ненароком причиню тебе вред? Я бы этого не перенесла, Эвран.

Когда я закончила, он молча опустил глаза.

Я думала, что мне станет легче, как только расскажу правду, но реакция Эврана меня пугала.

– Скажи что-нибудь, пожалуйста.

– Я… Я не знаю, что сказать, Лиора. – Он оглянулся назад, как будто ждал, что Джин и Сирил нас догонят. – Не думаю, что ты мне навредишь, уж точно не нарочно. Ты хороший человек, а вот Дариус явно злой.

– В этом-то все и дело, – сказала я разочарованно. – Когда-то он тоже был хорошим. Откуда ты знаешь, что я не стану такой, как он?

– Мы не можем знать наверняка, не так ли? Я просто не думаю, что это возможно.

Слезы застряли у меня в горле, стало трудно дышать.

– Это все, что ты можешь сказать? Что ты не думаешь, что это возможно? – Теперь я поняла, что надеялась на какую-то уверенность, что Эвран притянет меня к себе и скажет, что все будет хорошо, несмотря ни на что. Скажет, что вместе мы со всем разберемся.

– Мне жаль, – он покачал головой. – Я в этом не силен. Тебе лучше поговорить с Джин.

Как будто услышав, Джин галопом прискакала к нам.

– Все в порядке, Лиора?

В ужасе от того, что она прочитает все мои мысли – не только замешательство из-за слов Дариуса, но и растущие сомнения в чувствах Эврана ко мне, – я смахнула слезы и кивнула. Я пустила рысью свою лошадь, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо раньше.

Той ночью, спустя долгое время после того, как погас огонь и все уснули, я прокралась к спальному мешку Дариуса. Его глаза открылись в ту секунду, когда я присела на корточки рядом с ним.

– Чего вы хотите? – прошептала я.

– Что ты имеешь в виду? – Он сел и изучил меня своими внимательными глазами.

– Что нужно сделать, чтобы вы прекратили это безумие с гобеленом, чтобы оставили в покое короля, перестали использовать магов?

– Я… Я не знаю, – моргнул он.

– Подумайте.

Он похлопал по месту рядом с собой на спальном мешке. Я взглянула на спящего Эврана.

– Пожалуйста, сядь, – сказал он. – Я знаю, что ты устала.

Я неохотно села рядом с ним.

– Я заказал гобелен потому, что был злым и отчаявшимся. Многие годы я пытался заполнить пустоту внутри себя, но ничего не получалось. Я ненавидел всех вокруг и хотел, чтобы люди страдали так же, как я. В конце концов, я пришел к убеждению, что гобелен – это ответ на все вопросы.

– Но вы больше не думаете, что гобелен – это ответ?

– Я знаю, что это не так.

У меня внутри все перевернулось.

– Из-за меня.

Он кивнул.

– Тогда я спрошу вас еще раз. Чего вы хотите?

– Ты уже знаешь ответ, Лиора.

Он имел в виду не меня, напомнила я себе. Ему нужна была моя сила, не больше и не меньше. В моем сиянии я могла разглядеть только фигуру Эврана. Мой лучший друг, единственный, кто когда-либо любил меня такой, какая я есть. Наша любовь была бескорыстной, и именно так я поняла, что она была настоящей. И именно поэтому я не могла жить с мыслью, что однажды могу ему навредить.

Наш сегодняшний разговор убедил меня в одном – у Эврана все будет хорошо и без меня. Теперь у него были друзья, возможность наладить отношения с Джин. Он мог бы поехать в Беласаву с Джин и Сирилом и начать новую жизнь. И хотя я знала, что он будет чувствовать некоторую вину и печаль, он сможет с этим жить. Он сможет жить.

Однажды Эвран пожертвовал собой ради меня, и теперь настала моя очередь сделать то же самое.

– Я помогу вам убить лусири, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Затем мы вернемся в Корон и уничтожим гобелен, а вы освободите Маргану, Мину и всех остальных магов, которых держите в плену. А взамен я останусь в Короне, во дворце. – Я проглотила желчь в горле.

Какое-то время он просто смотрел на меня, как будто хотел, чтобы мы оба усвоили только что произнесенные мной слова.

– Ты уверена? – спросил он наконец.

Мне потребовались все мои силы, чтобы ответить:

– Да.

– Я согласен. – Он взял мою руку – моя кожа светилась на его фоне – и пожал ее.

Глава двадцать восьмая

Мы выехали на рассвете. Я совсем не спала, но что-то мне подсказывало, что это неважно, что, так или иначе, сегодня все закончится. Воздух был странно неподвижен, в лесу царила тишина, не было даже заячьих следов на снегу.

Мы не проехали и часа, когда моя лошадь внезапно встала на дыбы, из-за чего я упала в снег. Мне повезло, что приземление было мягким, хотя и холодным.

«Полые здесь», – раздался голос Джин, обращенный ко всем нам. Мы планировали все иначе. Это мы должны были заманить лусири в ловушку, а не они – нас. Все, что я видела в бледном утреннем свете, это снег и деревья, деревья, черные, как…

«Спрячься», – сказала она мне. Краем глаза я заметила, что за мной наблюдает один из лусири. Я не знала, где был второй. Я медленно завернулась в плащ, стараясь не привлекать к себе внимания. Моя кобыла давно убежала. Остальные собрались вокруг меня, Эвран изо всех сил пытался успокоить своего жеребца – его навостренные уши и хвост были верным признаком того, что он вот-вот убежит. Джин крепко прижалась к своей лошади. Дариус и Сирил были более опытными наездниками, но уши их коней тоже тревожно двигались взад-вперед.

Я немного повернула голову, чтобы рассмотреть лусири. Он был больше, чем я помнила, возможно, потому что в гобелене я не могла увидеть его целиком. Теперь, в утреннем свете, он был более ужасным, чем я представляла – огромная квадратная голова, раздутые ноздри и блестящие черные глаза, копыта размером с обеденные тарелки.

– Что нам делать? – прошептала я Дариусу.

Молча он протянул мне руку. Я посмотрела на него, вспоминая сделку, которую мы заключили прошлой ночью. Эвран никогда не поймет моего поступка. Но я не стану сожалеть о решении, пока мои близкие в безопасности. Я взяла руку Дариуса и позволила усадить меня на лошадь позади него. К тому моменту, как я обняла Дариуса за талию и заглянула ему через плечо, пришел второй лусири, и он был даже больше первого.

– Мы не можем расправиться с ними здесь? – выдохнула я.

Он повернул ко мне голову.

– Нам нужно преимущество. А сейчас оно на их стороне.

– Так что же нам делать?

– Бежать!

При крике Дариуса все лошади рванули прочь от лусири. Я крепче обняла Дариуса, чувствуя, как напряглись мышцы под его одеждой, когда он пришпорил коня. Жеребец был больше остальных, но он и нес самый большой вес, и, хотя пробирался по снегу с впечатляющей силой, я сразу поняла, что нам не удастся оторваться от лусири. Один взгляд через плечо это подтвердил.

Джин отстала. Лусири были так близко, что им потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы ее догнать.

– Джин! – закричал Эвран, когда она упала с лошади.

Один из лусири погнался за лошадью, а другой направился к Джин. Она лежала на снегу, свернувшись и прикрывая голову руками, как будто это могло ее как-то спасти. Эвран развернулся и помчался галопом обратно к ней.

– Мы должны им помочь! – крикнула я Дариусу.

– Слишком поздно!

В ужасе я отпустила его талию, свалилась с лошади и кувырком прокатилась несколько футов.

– Лиора!

Дариус уже ехал обратно ко мне. Я вскочила на ноги и побежала к Эврану и Джин, свет и тепло разливались внутри меня, когда я пробегала мимо Сирила.

– Что ты делаешь? – крикнул он мне.

– Спасаю их!

– Но ты не можешь убить лусири! Как же Мина?

Я проигнорировала его и побежала к Эврану и Джин. Один из лусири приканчивал лошадь Джин, а второй как будто засомневался, когда увидел Эврана, стоящего рядом с Джин, словно вспомнил их встречу в гобелене.

– Убирайся! – заорал он на лусири, размахивая руками. Я не понимала, почему Эвран не использует свою магию, но, возможно, бриллиантовый гребень, который я дала Джин, работал. Лусири не приближался.

Я встала перед Эвраном, и чудовище с визгом поднялось на дыбы. Не было никаких сомнений, что оно меня помнило. Я сосредоточила свет в руках и вытянула их перед собой, готовясь нанести удар. Но, когда я повернулась к лусири, который стоял ближе ко мне, второй бросился к нам и сбил Эврана с ног. Джин закричала, когда я развернулась, пытаясь решить, с которого начать.

Позади меня рыдала Джин. «Пожалуйста, не умирай», – молила она.

Мне даже не пришлось ничего делать. Больно было только одно мгновение, потом я не чувствовала ничего, кроме нарастающего шума, как будто я вот-вот взорвусь. Я слышала визг лусири, видела, как они пытаются убежать сквозь окружающую меня белую дымку. Меня охватило сильное чувство, которое я уже испытывала в гобелене, что я сожгу все, лишь бы защитить Эврана, и я была уверена, что разрываюсь на части.

– Остановись!

Меня сбил с ног внезапный удар, а когда я попыталась подняться, на меня посыпался снег.

– Сирил, возьми второй недоуздок!

Я подняла глаза и увидела, что Дариус сдерживает обоих лусири на месте одними вытянутыми руками, его шея напряжена, как будто он вот-вот потеряет хватку. Дариус говорил, что они в чем-то «похожи» – может быть, это дало ему возможность ненадолго взять над ними контроль. Когда Сирил запряг существ, они тут же опустили головы в знак покорности.

– Что вы делаете? – крикнула я. – Мы должны их уничтожить.

Дариус наконец опустил руки, и лусири встали на колени.

– А вместе с ними уничтожить и тебя? Нет, я прикончу их во дворце.

Я поползла по снегу к Эврану. Моя кожа все еще излучала свет, но мой жар уже исчез, когда я коснулась его щеки. Он дышал неглубоко, как будто лусири украли воздух из его легких.

Джин присела рядом со мной, на ее щеках замерзли слезы. Сквозь мои собственные ужас и печаль мгновенно пробилось холодное осознание. Джин не просто нравился Эвран, она была в него влюблена.

– С ней все в порядке? – спросила Джин, притягивая Эврана к себе.

«С ней?»

Я ахнула, когда из-под воротника Эврана выскользнул круглый бирюзовый кулон.

– Почему у Эврана кулон Хелен? – спросила я, но еще до того, как слова сорвались с моих губ, я поняла то, чего раньше не замечала.

Хелен приняла облик Эврана. Вот почему он не увидел пустоту в лесу, почему не использовал свою магию тени. Вот почему в последние дни он провел так много времени с Джин, а не со мной. И поэтому он не знал, что ответить, когда я рассказала ему правду о Дариусе.

Но если Хелен была здесь, то где же Эвран?

Когда Дариус наклонился и поднял меня, у меня не было сил, чтобы сопротивляться.

– Почему вы не позволили мне их убить? – всхлипнула я. После встречи с лусири я была слабой и измученной, а теперь даже не знала, в безопасности ли Эвран.

– Ты бы закончила так же, как я. Я не мог этого допустить.

Я повернулась и увидела Эврана – Хелен, напомнила я себе, – которого, или которую, придерживала Джин. Вырвавшись из рук Дариуса, я, спотыкаясь, подошла к своим подругам и упала на колени.

– С тобой все в порядке? – спросила я Хелен.

– Они все еще живы. – Она посмотрела мимо меня на лусири.

– Дариус убьет их во дворце, – заверила я ее. – Не волнуйся.

Но она не смотрела на меня. Вместо этого она повернулась к Джин.

– Это не входило в план.

– Мы пытались. – Джин покачала головой, в ее глазах снова появились слезы.

Сбитая с толку, я поднялась на ноги, и теперь, когда мое тепло меня покинуло, я почувствовала холод. «Какой план?» – в отчаянии спросила я Джин.

Прежде чем она смогла ответить, Дариус снова оказался рядом со мной.

– Нам пора возвращаться во дворец. Тебе нужно отдохнуть.

Хелен и Джин обменялись взглядами.

– Что ты наделала? – спросила меня Хелен, она почти плакала.

– Я не знала. – Я попятилась от них, охваченная ужасом. Я не только сорвала какой-то план, которого не понимала, но и пообещала остаться рядом с Дариусом навсегда. И Эвран ничего об этом не знал.

Дариус потянулся ко мне и подхватил под руку, как будто рядом с ним мне было самое место.

– Сирил, перенеси нас в сад. Затем возвращайся за остальными. Мина свободна, как только ты закончишь.

Сирил взглянул на меня. Что бы ни планировали Эвран, Джин и Хелен, ему они тоже не сказали.

– Мне жаль, – прошептала я Сирилу, закрывая глаза, когда Дариус укутал нас обоих в свое черное меховое пальто.

Я поняла, что мы в украшенном драгоценными камнями саду во дворце, когда почувствовала лучи позднего осеннего солнца на своей коже.

Дариус медленно меня отпустил.

– С тобой все в порядке? – Он вгляделся в мое лицо, пытаясь поймать взгляд. – Ты использовала там огромное количество энергии. Я боялся, что опоздал.

Я опустила взгляд и отступила.

– Я в порядке.

– Если ты беспокоишься о лусири, то не стоит. Я позабочусь о них сегодня же. Даю тебе слово.

– А Мина?

Дариус взглянул на Сирила, который стоял немного поодаль.

– Он может забрать ее домой, как только закончит.

Я кивнула и прислонилась к ближайшему дереву, на котором с ветвей свисали крупные лимоны, украшенные драгоценными камнями.

– А что насчет Эврана и Джин?

– Полагаю, ты захочешь попрощаться?

– Нет. – Хелен уже рискнула своей жизнью, пытаясь остановить Дариуса. Насколько я поняла, я сорвала ее план занять трон. Самое меньшее, что я могла сделать, это дать Джин и Хелен возможность сбежать. – Они с Джин могут идти, куда хотят.

– Значит, ты тоже это заметила? Возможно, так будет лучше. Тебе не придется беспокоиться, что ты сделала неправильный выбор.

– Вы правы, – сказала я, хотя мое сердце разрывалось. – Я останусь здесь до вашего возвращения.

Каким-то образом мне удалось сдержать слезы до его ухода. Дариус был прав, мне не нужно было беспокоиться, что я сделала неправильный выбор.

Я уже знала, что мой выбор был неверным.

Мне показалось, что я ждала несколько часов, пока за мной не пришел стражник.

– Я должен отвести вас в вашу комнату, мисс Дюваль. – Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться – я сидела в тени яблони.

Я неуверенно поднялась на ноги без его помощи, хотя и была вымотана, как никогда.

– Я должна ждать лорда Дариуса.

– Он просил передать вам, что его задержали. В вашей комнате ждет горячая ванна и чистая одежда. Он зайдет, как только сможет.

Он повел меня по извилистым коридорам, а потом мы преодолели столько ступеней, что, по моим подсчетам, должны были подняться на башню. Когда мы добрались до верха, стражник провел меня в огромные покои. На дальней стене было стеклянное окно, украшенное солнечными лучами, которое выходило на Корон. Я направилась к нему, в предвкушении увидеть мир с такой высоты.

Дверь за мной закрылась, и я обернулась как раз в тот момент, когда в замке повернулся ключ.

Мне не стоило удивляться. Что бы ни сделал Эвран, Дариус уже должен был это обнаружить. Я пожертвовала всем просто так. У Дариуса были лусири и я. Я просто молилась, чтобы Мина и Эвран были в безопасности, что бы ни случилось.

Оцепенев, я приняла ванну и переоделась в одежду, которую для меня оставил Дариус, – черное платье с высокой талией и подолом в пол. Когда-то я мечтала иметь возможность одеваться так, как мне хочется. Мечтала быть там, где мне не нужно скрывать свою магию, среди людей, которые меня понимают.

Теперь, в этой извращенной версии свободы, я ничего так не хотела, как переодеться обратно в свою одежду и вернуться домой к семье. Чтобы скоротать время, я заплела волосы вокруг головы в виде короны, и когда солнце опустилось за горизонт, а Дариус за мной так и не пришел, я забралась на толстую пуховую перину и уснула.

Я проснулась и вздрогнула от звука открывающейся двери. В проеме стоял Дариус, на нем все еще была дорожная одежда. Он выглядел измученным, одежда – растрепанной, а лицо было воплощением усталости.

Я села, не зная, что сказать. Как много он знал? Как много, по его мнению, знала я?

– Твоей сестры уже не было, когда стражники пришли ее освободить, – сказал он, все еще стоя в дверном проеме. – Это была ее комната. Полагаю, она вернулась к вашему отцу, хотя никто так и не смог сказать, как она сбежала.

Дариус подошел к камину и развел огонь, повернувшись ко мне спиной. На стенах заплясали тени, когда пламя с ревом ожило. Он встал и закрыл дверь, а потом повернулся ко мне.

– Я не знаю, насколько ты была в этом замешана, – сказал он, подходя ко мне. – Не знаю, как я могу доверять тебе после этого.

– Если бы я знала, мне бы не пришлось заключать с вами сделку, не так ли? – Мне хотелось спрятаться под одеялом, но вместо этого я пригладила волосы.

За его плечом одна из теней от огня выросла, растянулась и приняла человеческую форму. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не вскочить с кровати и не побежать к Эврану.

Дариус проследил за моим взглядом и начал поворачиваться, но я громко прочистила горло и подошла к дивану. К счастью, Дариус последовал за мной. К тому времени, как он сел рядом со мной, тень уже исчезла. Я неохотно посмотрела на Дариуса.

– Где Джин и Эвран?

– Последний раз, когда я их видел, они верхом направлялись на юг.

– Сирил не перенес их домой?

– Они хотели поехать в Беласаву. Я дал им достаточно денег на проезд и припасы. Понимаю, что тебе тяжело это слышать.

Я старалась выглядеть расстроенной, но была рада, что Джин и Хелен в безопасности и вместе. Я не знала, хотела ли Хелен когда-нибудь занять трон, но если они двигались дальше, то, возможно, это было к лучшему.

– Я просто хочу, чтобы они были счастливы.

– Понимаю. О лусири позаботятся. Твоя семья снова вместе. Твой любимый уехал. Я выполнил свою часть сделки.

Он ясно давал понять: только потому, что мои друзья пытались помешать его планам, мне не позволят нарушить наше соглашение. Глаза защипало от слез и скрутило желудок, когда я осознала, скольким пожертвовала. Я ничего не продумала. Меня заботила только безопасность Эврана, моей семьи и друзей.

Он встал и сдержанно поклонился. Было ясно, что ему не по себе от моих эмоций.

– Я дам тебе немного отдохнуть, Лиора.

– Могу я вас кое о чем спросить? – Прежде чем он подошел к двери, мне удалось обрести дар речи.

– Да, – повернулся он.

– Меня теперь запрут в темнице?

Он нахмурился.

– Ты не пленница, Лиора. Это будет твоя комната. Если она тебе не нравится, можем найти другую.

– Благодарю вас, господин. – Может, меня и не будут называть пленницей, но я все равно здесь заперта.

Он сделал шаг ко мне, настолько приблизившись к тому месту, где прятался Эвран, что я затаила дыхание.

– С этого момента я просто Дариус.

– Тогда доброй ночи, Дариус.

Как только он закрыл за собой дверь, на этот раз не заперев ее, я вскочила с кровати и побежала к Эврану. В тот же миг он принял физический облик, и его руки были такими крепкими и знакомыми, что я тут же разрыдалась.

– Что происходит? – спросил он, целуя меня в макушку. – Почему ты здесь, с ним?

Одежда Эврана была грязной, лицо покрыто щетиной. Он прятался в тени несколько дней, а тем временем на мне было платье, которое подарил наш общий враг.

– Мне так жаль, – всхлипнула я. – В Теже я не понимала, что происходит. Я совсем запуталась. И думала, что ты влюбился в Джин…

– Что?

Я подняла глаза, по моим щекам текли слезы.

– Хелен и Джин действительно влюбились друг в друга. Я поняла, что это Хелен, только сегодня, когда уже заключила эту ужасную сделку. – Я снова разразилась слезами, на ногах меня удерживали только руки Эврана. Я рассказала ему все, что, как мне казалось, я рассказала ему вчера – о способностях Дариуса и о том, откуда они взялись. – Я так боялась причинить тебе боль, – сказала я. – А ты отдалился от меня, сблизившись с Джин и Сирилом. Поэтому я думала, что тебе будет хорошо без меня. Думала, что единственный способ тебя обезопасить – это согласиться работать на Дариуса. – Мое тело сотряс еще один всхлип. – И теперь мы с тобой никогда не сможем быть вместе.

– Ох, Лиора, – выдохнул он, наконец-то все осознав. Он сел на кровать и провел руками по волосам. – Я говорил Хелен не делать глупостей. Я понимал, что ей может быть трудно притворяться влюбленной в тебя, но я никак не думал…

– Почему ты не сказал мне о своих планах? – Я опустилась рядом с ним на кровать. Как бы мне хотелось снова заснуть, а проснувшись, понять, что все это было лишь кошмаром. – Ты говорил, что доверяешь мне.

Он закрыл глаза и притянул меня к себе, на что я и надеялась, когда рассказывала ему, то есть ей, правду. Бедная Хелен, наверное, понятия не имела, что мне ответить.

– Мне было очень тяжело это делать, Лиора, ты должна это знать.

– Мне жаль. Мне очень, очень жаль. – Я заплакала еще сильнее от его доброты.

– Не так сильно, как мне. – Он долго обнимал меня, пытаясь успокоить. Наконец, когда у меня закончились слезы, он снова заговорил. – Джин хотела рассказать тебе о плане, но я решил, что лучше оставить его между нами тремя. Я бы и Джин ни о чем не говорил, но я знал, что она обо всем догадается.

– Но почему ты не рассказал мне?

– Я все еще беспокоился из-за Дариуса. Если бы он узнал, что мы сделали, он бы всех нас убил.

Я опустила взгляд – меня обидело то, что Эвран мне не доверял. Но в глубине души не могла его винить. Я не раз позволяла своим страхам – боязни Дариуса, самой себя, потери Эврана – затуманить мой разум. Может, мне и не стоило доверять.

Когда я посмотрела на Эврана, поняла, как сильно он разочарован.

– Я должен был рассказать тебе. Я думал, что, если смогу освободить Мину и мою мать, Дариусу нечем будет нам угрожать, и мы сможем уничтожить лусири и гобелен. Сирил перенес меня во дворец в ту ночь, которую вы провели в «Белом лисе». Я спрятался в тени и украл ключи у стражника. Освободить Мину оказалось достаточно легко. Сирил так быстро перенес ее в безопасное место, что Дариус даже не заметил его отсутствия. А когда утром стражники обнаружили пропажу, у них не было возможности связаться с Дариусом.

По крайней мере, моя сестра была в безопасности.

– Но где же твоя мать?

– Я не смог ее найти. Думаю, Дариус отвез ее в другое место. Я искал везде, но безуспешно.

– Значит, моя сделка была напрасной. – Я схватила его за руку. – Он пообещал отпустить ее и уничтожить гобелен. Это было частью соглашения.

– Ты не можешь здесь оставаться, Лиора. Сейчас я отвезу тебя домой, а потом вернусь за своей матерью. Я знаю, что смогу ее найти.

Как бы я хотела, чтобы все было так просто.

– Он просто снова придет за нами, Эвран. Я заключила сделку.

– Ты не знала, на что соглашаешься! Дариус заставил тебя верить, что ты станешь такой же, как он, что ты каким-то образом причинишь вред близким людям, хотя это он занимался этим все время.

На моих глазах снова выступили слезы. Дариус манипулировал мной, как и предупреждал Эвран, и я попалась на это.

– Я хочу поехать с тобой в Беласаву. Я хочу жить в мире, где никто не угрожает нашему счастью. Но пока Дариус жив, пока он думает, что в моей силе заключено решение его проблем, он позаботится о том, чтобы у нас не было ни минуты покоя.

– Это все моя вина. – Эвран обхватил голову руками, он был в таком же отчаянии, как и я.

– Конечно, нет, – сказала я, убирая его руки. – Ты прав. Это вина Дариуса и никого другого. Как только твоя мать будет свободна, мы найдем способ это исправить. – Мое сияние ослабло после встречи с лусири, но оно осветило пространство вокруг нас, когда я наклонилась, чтобы поцеловать Эврана. Радость от его прощения уступила место крошечному проблеску свободы. Пока мы любим друг друга, мы со всем сможем справиться.

– Куда ты отправишься? – спросила я его, когда мы вместе откинулись на подушки.

– Я покину дворец и попробую разыскать свою мать. Я проведаю тебя, как только смогу.

– Будь осторожен.

– Хорошо.

Я почувствовала, как мои веки тяжелеют, но не хотела упускать время рядом с Эвраном. Я хотела остаться вот так – слушать ровное биение его сердца, смотреть, как расслабляется его лицо и как свет камина отбрасывает танцующие тени на его кожу.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и мягкая уверенность его слов была последним, что я услышала, прежде чем погрузиться в сон.

Глава двадцать девятая

Где-то в Короне зазвонили колокола. Это был не размеренный звон, отмечающий время, а тревожный сигнал, означающий нечто плохое. Я подбежала к окну, украшенному солнечными лучами, и начала рассматривать горизонт в поисках дыма, но на улице едва рассвело, и, если где-то и был пожар, я его не видела.

Я открыла дверь и высунула голову в коридор. Моя комната была единственной в этой части башни, поэтому мимо не проходили даже слуги. На мне все еще было черное платье, которое выбрал Дариус, поэтому я надела на ноги туфли и, схватив со спинки кресла накидку, завернулась в нее, когда спускалась по лестнице.

Наконец, когда я спустилась в основную часть дворца, я поняла, что произошло.

Мимо пробежала служанка, по ее щекам текли слезы, группа знатных особ сбилась в кучку и что-то обсуждала приглушенными голосами. Королеву окружили ее фрейлины. Все плакали. Все выглядели испуганными.

– Это принц? – спросила я проходящего мимо стражника.

Он прищурился, глядя на меня.

– Нет, колдунья. Это король. Думаю, тебе лучше вернуться в свои покои. Лорд Дариус будет тебя искать.

Я отступила, потрясенная как новостью о короле, так и тем, как стражник со мной заговорил. Но мне больше некуда было идти, поэтому я сделала так, как он велел, и отправилась в свои покои. Я хотела переодеться обратно в свои старые брюки и рубашку, но они исчезли. Я умыла лицо холодной водой из ванны, поправила волосы и прошлась по комнате. То, что король умер в ночь возвращения Дариуса, не могло быть совпадением. Я бы хотела, чтобы Эвран вернулся, чтобы кто-нибудь сказал мне, что происходит.

Наконец, раздался стук в дверь. Я побежала к ней, не зная, кого я ожидала увидеть, но отчаянно желая услышать новости. С другой стороны стоял Дариус, одетый во все черное. Он прошел мимо меня в комнату.

– Что произошло? – спросила я.

– Король мертв.

– Как?

Он расхаживал взад и вперед, его руки были сжаты в кулаки.

– Один из лусири.

Нет, нет, нет.

– Ты сказал, что лусири мертвы!

– Нет, я сказал, что о них позаботятся. И так и было. Я их запряг и поместил в вольер зверинца.

Я почувствовала, как во мне поднимается жар, когда я схватила его за плечо и развернула к себе.

– Ты мне солгал.

Он пренебрежительно махнул рукой, как будто это было не самой большой проблемой.

– Я не думал, что король окажется настолько глуп, чтобы в одиночку зайти в вольер к лусири. Чтобы распрячь их. Чтобы их покормить!

Я начала спрашивать, кто его обнаружил, когда меня осенило – если лусири кормились, они оставили дыру.

Дариус кивнул. Он ждал, когда я все осознаю.

– Итак, скажи мне, сколько пустот ты закрыла, пока мы были в пути?

Моей первой мыслью было солгать, но какой смысл в этом был сейчас?

– Не знаю. Несколько.

– И тебе не показалось, что я должен об этом знать?

– Эти дыры такие же, как гобелен. Если бы мы тебе сказали, ты бы позволил им все поглотить.

Он схватил меня за плечи, его лицо исказилось от ярости.

– Думаешь, ты знаешь, что бы я сделал?

Я пустила тепло по своей коже, и мгновение спустя он зашипел и отпустил меня.

– Учитывая все, что я о тебе знаю, – выплюнула я, – почему я должна была ожидать от тебя чего-то другого? И ты видел, что случилось с собакой… – Резкость в моем голосе исчезла, когда меня осенила ужасная мысль. Если лусири кормились не королем, а он просто упал в пустоту, он мог быть вовсе не мертв. – Пожалуйста, скажи, что вы нашли тело короля.

– Нет, – прорычал он. – Вот почему ты идешь со мной. – Он снова потянулся ко мне, но я скрестила руки на груди и прошла мимо него.

Мы прошли через сад и направились к зверинцу. У входа столпились стражники, не подпуская группу любопытной знати.

– Кто-то что-то видел? – спросила я.

– Нет. И я собираюсь все так и оставить.

– Что ты им скажешь?

– Еще не придумал. – Проходя мимо одного из стражников, Дариус протянул руку, и тот дал ему меч в ножнах.

Я разинула рот, не уверенная, для кого он предназначался. Он остановился у вольера с высокими стенами и повернулся к стражнику.

– Никого не впускай, что бы ты ни услышал. И сам не входи.

Стражник кивнул, на фоне черно-белой формы его лицо казалось бледным.

– Да, господин.

Дариус отпер несколько больших висячих замков и открыл дверь в вольер ровно настолько, чтобы мы могли пройти. Он потянул меня за собой и снова закрыл дверь так быстро, что чуть не повредил мне руку. Он что-то пробормотал, но я была слишком напугана увиденным, чтобы его слушать.

Почти весь вольер исчез в пустоте. Лусири были все еще живы, они прижались к стенам вольера и кричали. Кем бы они ни были, откуда бы ни взялись, они не хотели туда возвращаться. Дыра была такой большой, что оставалось всего несколько футов, на которых мы могли стоять. И казалось, что чем больше становились дыры, тем быстрее они распространялись, потому что за последнюю минуту пустота приблизилась к нам больше, чем на дюйм.

Без колебаний я вытянула руки, оттесняя пустоту своим светом. Я неуклонно продвигалась вперед, ни разу не дрогнув, мои мысли были сосредоточены на том, как Дариус мне солгал, как он позволил королю умереть, как одурачил меня и как я все из-за этого потеряла. Когда показалось тело, я прошла мимо него. Какая-то часть моего разума отметила, что это был не человек, но я не обратила на это внимания, боясь отвлекаться. Вместо этого я направилась к дальней части вольера. В сторону лусири.

Они завизжали и попытались убежать, но я раскинула руки, и вместе с этим распространился свет. Я никогда в жизни никого не убивала, но эти существа вообще никогда не должны были жить. Если Дариус не закончил работу, я сделаю это сама. Я подняла руки, все мое тело загорелось белым светом, и я позволила ему вырваться наружу.

Лусири взорвались. Только что они были там, а в следующее мгновение превратились в черные частицы, падающие на землю, словно пепел. Но даже когда я смотрела, как они умирают, я не могла остановить свой свет. И пока я тщетно пыталась его обуздать, во мне снова проснулось ужасное чувство пустоты, которое я впервые испытала, когда Дариус сказал мне ответ на свой главный вопрос.

Во мне поднялась паника, когда я почувствовала, что разница между моим светом и физическим телом начинает стираться. Я поняла, что теряю себя. Я теряла себя и не знала, смогу ли вернуться.

«Пожалуйста!» Я даже не знала, о чем молю и кто может меня спасти. В Теже меня вовремя остановил Дариус, но теперь я даже не могла его видеть сквозь свой свет. Я была совершенно одна.

Меня захлестнула волна ужаса при мысли о том, что я могу сгореть. Не только потому, что я боялась стать пустой, как Дариус, но и потому, что я не хотела терять свою силу. Она была неотъемлемой частью меня. Из-за нее я часто испытывала страх и одиночество, да, но без нее я не была самой собой.

Маргана сказала, я узнаю, что нужно прислушаться к своим страхам, когда не буду готова отказаться от того, чего боюсь. Я была в ужасе от того, на что способна моя сила, но я бы никогда от нее не отказалась. Ни ради Дариуса, ни ради кого-то другого.

Я должна была сама себя спасти.

Погрузившись внутрь себя глубже, чем когда-либо прежде, я каким-то образом смогла ухватить крошечную нить своей силы. С мучительной медлительностью я стала наматывать ее дюйм за дюймом. Сначала это казалось безнадежным. Света было слишком много. Кто я была такая, чтобы считать себя сильнее Дариуса – мага, который десятилетиями владел своей силой и все еще проигрывал ей?

Но это работало. Чем больше силы я собирала, тем охотнее она ко мне возвращалась. Тогда я поняла, что Дариус ошибался. Мне не нужно было, чтобы он меня уравновешивал. Я могла справиться со своими силами без его помощи.

Наконец, покончив с этим, я рухнула на землю и ударилась головой с такой силой, что из глаз посыпались искры. Дариус мгновенно оказался рядом со мной, вздрогнув, когда его кожа соприкоснулась с моей.

Я слабо заморгала и села, потирая затылок. Все болело, но шок от осознания заставил меня взглянуть на Дариуса.

– Именно так ты перегорел, да? – спросила я.

Мгновение он колебался, но потом кивнул.

Я проглотила желчь и позволила ему помочь мне подняться на ноги. Теперь я поняла. Я точно знала, как Дариус стал таким, каким он был, и как легко было бы повторить его участь. На этот раз я справилась. Но смогу ли в следующий раз? Прошло несколько минут, не было слышно ничего, кроме нашего дыхания, а потом стало так тихо, что сначала я даже не заметила, как что-то зацарапало по земле позади нас. Мы одновременно повернули головы, но закричала только я.

Это был король.

Это был не король.

Существо приподнялось на четвереньки, каждый дюйм его тела был черным как смоль, как у лусири. Голова свисала вниз. Если не считать царапанья когтей по песку, оно не двигалось.

– О, нет, – выдохнула я. Я посмотрела на тушу козла, затем снова на короля. – Я думаю… думаю, что король упал в пустоту, как и твоя собака.

Лицо Дариуса озарило осознание, но если он и был зол на меня за то, что я скрыла от него эту ценную информацию, он этого не показал. Без раздумий, одним быстрым движением Дариус вынул меч из ножен и направился к королю. Он остановился в нескольких футах и поднял меч.

Сначала медленно, а затем быстрее, такими же резкими движениями, какими в прошлый раз двигалась гончая, существо начало поворачивать голову. И продолжило до тех пор, пока глаза не оказались обращены вверх, а голова не развернулась на сто восемьдесят градусов. Я подавила еще один крик, когда существо, которое когда-то было королем, открыло пасть, обнажив ряд черных клыков, с которых капала слюна.

Дариус пробормотал что-то себе под нос – то ли проклятие, то ли молитву. Внезапно существо начало пробираться ко мне так быстро, будто у него было больше четырех конечностей. Я споткнулась о собственную ногу, в ужасе отступая назад, но Дариус закричал, привлекая внимание существа. Когда оно понеслось к нему, он принял боевую позицию, как обычно сосредоточенный.

Как только существо атаковало, Дариус опустил меч одним мощным движением, отделив голову от тела. Мгновение спустя оно рухнуло на землю.

Когда меч, ударившись о камень, со звоном упал, я нашла в себе силы подняться. Я попятилась от тела, боясь, что каким-то образом оно начнет двигаться без головы.

К счастью, король и правда был мертв.

– Как думаешь, где-то еще есть такие существа? – спросила я.

Он вытер лоб тыльной стороной руки, его вздымающаяся грудь была единственным свидетельством того, что он только что убил чудовище.

Будь это так, думаю, мы бы уже об этом услышали.

* * *

Я не видела Дариуса несколько дней. Он был занят вопросами правления, в то время как я протаптывала шагами ковры в своей комнате. Я не была заперта, но, кроме как бродить по коридорам в поисках Марганы и Эврана, – мне больше нечем было заняться. На четвертый день я отправилась в сад, где легла на спину поверх идеально ухоженной травы и стала наблюдать, как свет проникает сквозь плоды из драгоценных камней.

– Они вам нравятся? – спросил мужчина.

Я моргнула и села. Я почти никого не видела с тех пор, как умер король – казалось, все пытались держаться подальше от Дариуса. Мужчина был средних лет, с седеющими волосами и густыми усами. Под его ногтями и на руках была въевшаяся грязь.

– Вы садовник?

Он кивнул и сел рядом со мной.

– А вы, должно быть, мисс Дюваль.

Я была удивлена, что он обо мне слышал, но, с другой стороны, новость о том, что у Дариуса был маг, не запертый в подземелье, должна была быстро распространиться.

– Да.

Мужчина сочувственно нахмурился.

– Однажды он рассказал мне о вас. Кажется, несколько месяцев назад. Вы останетесь во дворце?

Если бы мне сказали, что когда-нибудь я соглашусь работать на Дариуса, я бы не поверила, независимо от обстоятельств.

– Я заключила сделку, – сказала я, как только снова обрела дар речи. – И сделала это, чтобы помочь людям, которых люблю.

– Не так много людей общаются с Дариусом по собственному выбору, – признал он, кивнув.

– Он сказал мне, что нашел вас в пустыне, вы ухаживали за садом кактусов.

– Что правда, то правда, – усмехнулся он. – Я не мог позволить себе землю в Короне – или где-либо еще, раз уж на то пошло. Поэтому я отправился в пустыню, где никому до меня не было дела. Там я мог выращивать все, что захочу.

Дариус назвал его печальным маленьким кактусовым садом. Но в глазах этого мужчины я увидела оазис, который он там создал – финиковые пальмы и цветущие кактусы, птиц и животных, которых такой сад мог привлечь.

– Что он предложил вам в обмен на ваши таланты?

– О, мне нужно было не так много. Он сказал, что у меня будет место при дворе, возможность работать на короля. Шанс вырастить все, что я захочу. Я был молод, и мне это казалось роскошью.

– Вы отказались от свободы ради роскоши?

– О, я свободен. Но куда еще я бы мог отправиться?

– В Беласаву? – предположила я. Буквально в любое место, где нет Дариуса.

Его улыбка была такой доброй, что я удивилась, как он мог работать на такого злого человека.

– Я не могущественный маг, дитя. Просто садовник. Дариус оставляет меня наедине с моей работой.

– Вы не просто садовник, – сказала я. – Ваши творения прекрасны. – Тогда я вспомнила, как думала, что Дариус хочет оставить меня в своей коллекции магов просто потому, что может. Я была такой глупой. Я опустила глаза. – У меня есть то, что ему нужно. Вот и все, что это для него значит. Сделка.

– Знаю, в это трудно поверить, но он не так уж плох. Только сегодня утром он нашел нового целителя для принца.

– Правда? – Я повернулась к нему лицом.

– Да. Думаю, что какое-то время он будет править вместо принца, но большинство других магов думали, что он наверняка убьет мальчика.

Маргана сказала, что благодаря ее заклинанию Дариус не сможет убить принца. Но это не означало, что он должен был лечить его.

– Могу я кое-что спросить?

Он кивнул.

– Насколько хорошо вы знаете дворец? – Садовник был первым человеком, который доверился мне с тех пор, как я здесь оказалась, и, возможно, он мог бы помочь найти Маргану.

– Лучше, чем большинство других. Я пробыл здесь почти пятьдесят лет, с тех пор как сам король был младенцем.

Мои глаза округлились.

– Вы так давно знаете Дариуса?

Он подергал себя за усы.

– Да. Я настолько стар, – добавил он, подмигнув.

– И сильно он изменился за эти годы?

– Не буду врать, это были трудные времена. Когда он заказал этот гобелен, я испугался за всех нас.

– Вы знаете о гобелене?

– О, да. Но последнее, что я слышал, он хотел сказать ткачихе не заканчивать его.

Меня удивила эта новость. Я полагала, что после всего, что я сделала, чтобы помешать Дариусу, он не станет выполнять свою часть сделки, особенно теперь, когда лусири больше нет.

– Вы знаете, где Маргана?

– Ты знаешь колдунью-ткачиху? – Его кустистые брови приподнялись.

– Мы были соседями большую часть моей жизни. Мы с ее сыном… близки. Он ее искал.

Он наклонился ко мне и понизил голос:

– Дариус держит ее в домике глубоко в лесу за дворцом. Он заколдован. Его может найти только тот, кто знает, что искать.

Наконец-то я узнала что-то полезное.

– Не могли бы вы… вы сможете отвести меня туда?

– Может, вам следует самой его спросить?

Я прикусила губу, боясь, что если скажу что-то не то, то могу потерять единственный шанс спасти Маргану.

Он понимающе похлопал меня по колену.

– Я понимаю. С лордом Дариусом непросто, и он не делает одолжений. На вашем месте я бы держался подальше от ткачихи. Вам лучше всего вести себя здесь как можно незаметнее. У вас может быть хорошая жизнь, если вы готовы оставить старую позади.

– Ему не обязательно знать, – быстро сказала я. – Вы бы могли показать мне дом сегодня, после полуночи. – Я не хотела, чтобы у садовника были неприятности. Он казался по-настоящему хорошим человеком. Но мы должны были найти Маргану. – Я могла бы вам заплатить. Не знаю, чем, но уверена, что могла бы что-нибудь придумать.

– Мне не нужны деньги, голубушка. – улыбнулся он, уголки его усов дернулись. – Но, возможно, ты могла бы мне дать что-то другое.

– У меня правда ничего нет.

– Я слышал, что твоя сила похожа на ту, что раньше была у лорда Дариуса.

Насколько хорошо этот человек знал Дариуса? Я задумалась.

– Д-да.

– Могу я подержать тебя за руку?

Я вздохнула с облегчением. Он мог уже до этого пожать мне руку, и я бы не поняла, что он делает. Вместо этого он спросил моего разрешения, а мне ничего не стоило дать кому-то ответ.

– Конечно.

Я повернулась и устроилась поудобнее, мы сидели на коленях лицом друг к другу, и я протянула к нему руки. Его руки были теплыми и мозолистыми после стольких лет работы с землей. Я закрыла глаза и отключила разум, как будто мое тело знало, что делать. Мне показалось, что я увидела вспышку воспоминания о другом мужчине с теплой улыбкой, он держал розу из драгоценного камня и смеялся, и меня охватило чувство тепла и уюта. Когда я открыла глаза, по щекам садовника текли слезы.

– Вы в порядке? – спросила я, отпуская его руки.

– Спасибо тебе, – кивнул он. – Это все, что мне нужно было увидеть. – Он вытер глаза носовым платком. – Встретимся здесь, под персиковым деревом, в полночь. Я отведу тебя к ткачихе.

Я слегка сжала его плечо.

– Я не знаю, как вас благодарить. – Я поднялась, чтобы уйти, но потом остановилась и обернулась. – Только еще один вопрос. Вы знаете о девочке с бриллиантовыми слезами?

Его густые брови сошлись на переносице, но он кивнул.

– Неужели… неужели Дариус пытал ее, чтобы вызвать слезы?

Он покачал головой.

– Нет.

Я с облегчением улыбнулась.

– Нет, нет, – продолжил он со вздохом. – Вместо себя он заставлял делать это бедного казначея.

Глава тридцатая

В тот вечер я смотрела на огонь в своей комнате, прокручивая в голове все возможные объяснения того, почему садовник поверил этой ужасной лжи. Каждый раз, когда мой разум выдавал какой-то довод в пользу этой версии: отец презирал Дариуса и с готовностью возложил бы на него ответственность за такой ужасный поступок; они с матерью внезапно покинули Корон, что означало, что отец мог уехать, чтобы пощадить ребенка; моя мать была колдуньей, а значит, могла тоже подвергнуться пыткам, если бы отец не подчинился – я прятала его обратно, туда, где ему самое место. Отец никогда бы не причинил вред ребенку. Это просто было невозможно.

Когда я услышала стук в дверь, то не знала, должна ли бояться или радоваться тому, что меня прервали. Одетая в ночную рубашку, чтобы не вызвать подозрений, если придет Дариус, я быстро завернулась в плед и встала.

– Войдите.

Дверь со скрипом открылась. В ожидании вгляделась в темноту. Я почти закричала, когда дверь снова закрылась.

– Тссс! – прошипел Эвран, появляясь из тени.

– Где ты был? – Я откинулась в кресле, прижав руку к колотящемуся сердцу.

– Искал. Но сегодня днем я слышал ваш разговор с садовником. Я пойду с вами. – Эвран опустился передо мной на колени, он выглядел еще более потрепанным, чем при нашей последней встрече.

– Давай я принесу тебе какую-нибудь одежду и еду, – сказала я. – Ты, наверное, умираешь с голоду.

– Я воровал с кухонь. Там никто не замечает. Извини. От меня, наверное, ужасно пахнет.

– Я провела с тобой в дороге несколько недель. И уже привыкла.

Он улыбнулся и оперся руками о подлокотники кресла, чтобы подняться и поцеловать меня.

– Что, если придет Дариус? – прошептала я.

– Он в своих покоях, подписывает десятки указов. И пробудет там всю ночь.

Я улыбнулась и наклонилась к нему, не обращая внимания на запах и грязь. Но потом я вспомнила слова садовника. Он был прав, мне нужно было отказаться от своей прежней жизни, чтобы остаться здесь. Эвран не сможет прятаться в тени всякий раз, когда мы захотим встретиться.

– Что такое? – спросил Эвран, чувствуя мою неуверенность.

– Я просто не могу представить, что потеряю тебя. – Мой голос дрожал, когда я в отчаянии опустила голову. – Что мы будем делать?

Он взял меня за плечи и поднял на ноги.

– Ты никогда меня не потеряешь, Лиора. Клянусь тебе.

– Как? Как мы сможем меня освободить? Если попытаешься, то только подвергнешь опасности себя и свою мать. Я заключила эту сделку, чтобы защитить тебя именно от этого.

– Разве ты не понимаешь, что я не хочу быть там, где нет тебя, и что без тебя мне ничего не нужно? – Он смотрел мне в глаза. – Я был потерян еще до гобелена. Я боялся самого себя, того, кем могу стать. А ты меня нашла. Ты была моим светом во тьме.

Обеими руками я взяла его за лицо, и сияние моей кожи превратило его глаза в сверкающие изумруды.

– А ты – моим.

Он повернул голову и поцеловал мою ладонь.

– Вот тут ты ошибаешься, Лиора. Твоим светом во тьме была ты сама. Тебе просто нужно было в себя поверить.

– Может быть, – сказала я. – А может, вера в хорошее друг в друге помогла нам открыть хорошее в себе. – Я уже собиралась его поцеловать, когда до нас донесся первый звон колокола. – Нам нужно идти, – сказала я, потянувшись за пледом.

– Я буду с тобой. В тени, конечно, но я буду там.

Я кивнула и повела его из комнаты вниз через множество ступеней. Во дворце было тихо, но я каждый раз внимательно прислушивалась, прежде чем завернуть за угол. Я уже собиралась выйти в сад, когда услышала голос Дариуса.

– Скажи капитану, я хочу, чтобы кто-нибудь постоянно охранял мисс Дюваль. Если она пойдет гулять, я хочу знать об этом. Она чрезвычайно ценна. Ты понимаешь?

Когда его голос приблизился, я попыталась спрятаться, но деваться было некуда. Тогда я почувствовала это – словно прохладное касание, на меня опустилась тень Эврана и скрыла мое сияние как раз в тот момент, когда Дариус завернул за угол. Он прошел мимо, даже не взглянув на меня.

Эвран держал меня в тени, пока мы не оказались в саду. Я все еще думала о словах Дариуса. У нас было даже меньше времени, чем я думала. Как только ко мне приставят стражника, я уже не смогу увидеть Эврана.

К счастью, садовник уже был на месте и тревожно кружил вокруг персикового дерева.

Увидев меня, он кивнул и, не говоря ни слова, направился к лесу. Я последовала за ним, мое сияние все еще было приглушено тенью Эврана, но лишь настолько, чтобы не вызвать подозрения садовника. Мы прошли через лабиринт живой изгороди и розарий, потом спустились по длинной тропинке, которой я никогда раньше не пользовалась. Она огибала зверинец, где все еще стояли стражники Дариуса.

– Сюда, – сказал садовник, когда мы вошли в лес. Мы шли до тех пор, пока не услышали звон, отмечающий половину первого ночи, тогда мы нырнули в просвет в кустах остролиста, который я сама никогда бы не заметила.

– Смотри в оба, – сказал он, отводя в сторону ветви, чтобы листья меня не укололи. Его собственные руки были покрыты мозолями, так что его это, казалось, не беспокоило. Мы вошли в длинный туннель из разросшихся живых изгородей, такой низкий, что садовнику пришлось сгорбиться. По полу туннеля стелился туман. Чем дальше мы шли, тем теснее смыкались стенки туннеля, будто говорили нам повернуть назад.

Наконец мы вышли через еще один куст остролиста на поляну, где стоял каменный домик, похожий на старика, съежившегося от холода. Окна были темными, и это место казалось заброшенным, потому что не было даже струйки дыма из трубы. Неужели Маргана действительно жила здесь все это время?

Я подождала, пока садовник покажет дорогу, но он остановился всего в нескольких футах от куста остролиста.

– Я оставлю тебя здесь. – Он оглянулся, явно желая поскорее вернуться назад. – С этой стороны ты сама сможешь найти туннель.

– Спасибо, что привели меня, – кивнула я. – Я знаю, что вы рисковали.

– Ты показала мне то, что мне нужно было увидеть. Я решил, что будет справедливо отплатить тебе тем же. Просто будь осторожна, дорогая. Лорд Дариус может быть…

– Все в порядке, – сказала я. – Я знаю.

Он кивнул и нырнул обратно в туннель, исчезнув в листьях остролиста. Я немного подождала, а потом рядом со мной оказался Эвран, надежный и сильный. Он взял меня за руку и сжал ее, но я чувствовала, как его страх перекликается с моим собственным. Вместе мы подошли к входной двери.

Мы постучали и стали ждать.

Минуту спустя Эвран снова постучал и подергал ручку. Дверь была заперта.

– Наверное, она спит, – как можно увереннее сказала я. Мы подошли к маленьким окошкам и заглянули внутрь, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, даже с моим сиянием.

– У меня ужасное предчувствие, Ора.

Я не придумала, как его успокоить. Если с Марганой все было в порядке, если ей приказали не заканчивать гобелен, почему она все еще здесь? Разве Дариус не должен был уже отпустить ее?

– Я попробую обойти дом сзади, – сказал Эвран.

Я держалась ближе к нему, не желая оставаться одна в этом жутком месте. Задней двери не было, только еще одна каменная стена, увитая плющом. Мы вернулись к окну. Эвран едва постучал по нему, и стекло разлетелось, как будто было там только для виду.

Эвран взял мой плед, обернул им руку и начал убирать осколки стекла. Мы оба знали, что он не пролезет в окно. Не говоря ни слова, я подняла ногу, чтобы он смог меня подсадить.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я просунула голову в окно. Внутри было так темно, что я вспомнила о гобелене, но я выпустила свое сияние и смогла разглядеть небольшой деревянный стол и два стула, холодный камин и узкую кровать в углу. Я подтянулась до пояса, но там не было места, чтобы просунуть ногу. Я вытянула руки и упала на пол, пытаясь смягчить удар, потом пригнула голову и перекатилась через нее.

– Все в порядке? – позвал Эвран.

Мое сияние разбрасывало по дому длинные тени, стулья казались высокими, как у великана. На дальнюю стену легла прямоугольная тень от пустой рамы ткацкого станка. А под ним мерцающими черными мотками лежали распутанные нити гобелена. Пепел в очаге был таким же черным, как останки лусири, когда они взорвались в вольере. Должно быть, Маргана сожгла все, что смогла, а того немногого, что осталось, никогда бы не хватило, чтобы снова соткать гобелен.

Вопрос был в том, как? Однажды она сказала мне, что все, что она соткала, можно распустить, пока не завязан последний узел. Но если она с самого начала могла распустить гобелен, почему не сделала этого, как только узнала, что он из себя представляет? Конечно, существовала угроза ее жизни и жизни Эврана. Но оба были готовы умереть, лишь бы не отдавать гобелен Дариусу.

– Маргана? – прошептала я в темноту. Я шагнула вперед, осматривая комнату, пока не услышала над собой скрип, за которым последовал странный стрекочущий звук.

– Лиора? – снова позвал Эвран. – Все в порядке?

«Нет», – хотела сказать я. С этим домом что-то определенно было не так. Медленно, вопреки здравому смыслу, я подняла глаза.

Маргана была надо мной и смотрела вниз. Она свисала с потолка как летучая мышь, ее голова была так же ужасно перевернута, как у короля. Ее черные губы растянулись в рыке, и с моих губ сорвался сдавленный всхлип.

– Лиора! – Раздался глухой стук в дверь, затем еще один, после которого Эвран плечом пробил себе путь. – Что случилось? Ты…

Маргана упала с потолка и побежала по полу, когда мой свет разгорелся из-за моего ужаса.

– Нет, – простонал Эвран. – О, мама, нет.

В этом не было никакого смысла. Маргана все это время была здесь, в доме, вдали от лусири и их пустот. Неужели из гобелена вылезло что-то еще и напало на нее? Или так она расплатилась за то, что уничтожила одно из своих творений?

– Мама, это я, – сказал Эвран срывающимся голосом. Но по дикому блеску в глазах Марганы было понятно, что она не узнает ни Эврана, ни меня.

Я потянулась к руке Эврана. Маргана держалась в тени, подальше от моего света. Я не думала, что она на нас нападет, но мы не могли ее отпустить. Я повернулась к Эврану, мое сердце разбилось от одного его вида.

Он знал, что я скажу.

– Должен быть способ это исправить, Лиора. Должен быть способ вернуть ее обратно.

– Его нет.

Мы оба повернулись к двери, где стоял Дариус с фонарем в одной руке и мечом в другой.

– Не подходи к ней! – закричал Эвран, вставая между Дариусом и своей матерью.

– Ее больше нет, Эвран, – голос Дариуса был на удивление мягким. – Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать, но это правда. А если она вырвется на свободу, то может быть так же опасна, как и лусири.

Эвран просто смотрел на Дариуса, его лицо исказилось от горя.

– Как бы то ни было, я этого не хотел, – продолжил Дариус. – Я сказал Маргане, что ты ушел с девушкой-телепатом. Я сказал ей, что она может идти, как только уничтожит гобелен. Я не знал, что ты здесь, Эвран.

– Ты знал, что с ней произойдет, когда она уничтожит гобелен? – спросила я. – Ты знал, кем она станет?

– Откуда я мог это знать?

Возможно, он говорил правду. Я не знала, уничтожала ли Маргана свои работы раньше, и, может быть, никто не знал, чего ей это будет стоить, даже она сама. Гобелен теней отличался от других работ. Это было физическое воплощение места, созданное из шерсти магического зверя. Кроме того, Дариус все еще не знал про Хелен. Он думал, что Эвран и Джин полюбили друг друга и вместе покинули Тежу. Он не обманул Маргану, когда сказал ей, что Эвран уехал.

Но Дариус должен был понимать, какую боль причинит Маргане известие о том, что ее единственный сын, которого однажды она уже потеряла, уехал, не попрощавшись. Если даже Маргана подозревала, что, уничтожив гобелен, она уничтожит и себя, возможно, она готова была рискнуть только потому, что думала, что Эвран ее бросил.

А может быть, вообще не имело значения, почему она это сделала или что она знала. По крайней мере, она верила, что Эвран в безопасности, и, возможно, для нее этого было достаточно.

Я все еще смотрела на Дариуса, когда снова услышала этот ужасный стрекочущий звук, который напомнил мне о небелках из гобелена. Я повернулась и увидела, что Эвран стоит на коленях перед своей матерью, будто пытается успокоить дикое животное.

– Мама, это я. – Он протянул руки в знак мира. – Я здесь. Все будет хо…

Маргана взвыла и повернулась ко мне. Я не заметила, как разгорелся мой свет, пока я в ужасе наблюдала за происходящим. Внезапно, без какого-либо предупреждения, она прыгнула на меня. Я закричала и упала назад, как раз в тот момент, когда меч Дариуса опустился ей на шею.

Я приземлилась на спину, а отрубленная голова Марганы упала на меня сверху. Я еще раз закричала, когда по моей юбке побежала черная кровь, и дикими глазами посмотрела на Дариуса. Он опустил руку с мечом, а другой – взял голову Марганы за черные волосы и отшвырнул в сторону.

По дому разнесся рев, полный боли и ярости. Эвран направился к Дариусу, его кулаки были сжаты. Позади него его тень начала расти и растягиваться, превращаясь во что-то нечеловеческое, такое большое, что поглотило весь дом.

Я попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену рядом с остатками гобелена. «Это всего лишь тень», – сказала я себе, но в том месте, где она коснулась моей кожи, было так холодно, что стало больно.

Дариус стоял на месте, но сбоку у него был меч.

– Мне жаль, Эвран. Правда.

Было слишком поздно для извинений. Эвран был полон ярости и ненависти, он не мог здраво мыслить.

– Ты сделал с ней это!

– Я не хотел. – Дариус бросил меч и поднял руки вверх.

– Я говорю не только об этом. Ты использовал ее силы во зло, хотя все, чего она хотела – это творить добро. Ты сделал ее жизнь невыносимой.

– Я спас ее.

Эвран замер, хотя его тень все еще была огромной, чудовищной.

– О чем ты говоришь? – Я неуверенно поднялась на ноги, изо всех сил стараясь не запачкать пол черной кровью.

– Я нашел ее на дороге, когда она была совсем молодой. Ее поймала Белль Сабин и собиралась убить. Я уничтожил это скверное существо, чтобы спасти Маргане жизнь. Когда я привез ее во дворец и предложил работу, она нашла в кладовой старый ткацкий станок. Тогда-то и проявился ее дар. Она была так благодарна, что попросила остаться.

– Ты лжешь! – Голос Эврана прозвучал, как прерывистый, ломкий крик. – Она бы никогда не начала добровольно на тебя работать.

– Они все так делают, – сказал Дариус, все еще пугающе спокойный. – Когда маги понимают, что, работая на меня, могут добиться с помощью своих способностей большего, чем когда-либо могли сами по себе, то практически умоляют меня позволить им остаться.

Я вспомнила, как Маргана мечтала, что ей больше никогда не придется ткать. Наверное, она жалела, что вообще стала работать на Дариуса, особенно когда у нее родился ребенок. Но откуда ей было знать, на что он способен?

Дариус безрассудно продолжал, как будто не видел, как дюйм за дюймом увеличивается тень Эврана.

– Твоя мать выбрала свою судьбу. Как и мать Лиоры. Как и сама Лиора.

– Моя мать? – Ошеломленная, я сделала шаг вперед.

Без предупреждения тень Эврана бросилась вперед, и ощущение, которое я испытала, когда она надо мной пронеслась, было таким ужасным, что я вжалась в стену.

– Эвран! – закричала я, но он не слышал меня или предпочел не слышать.

Тень поглотила Дариуса, погасив фонарь. Мой собственный свет затрепетал, так же, как когда Эвран дотронулся до меня перед тем, как попал в гобелен. Я снова позвала его по имени, но он не обращал внимания ни на что, кроме Дариуса. Я едва могла разглядеть его в темноте.

Что-то в воздухе изменилось. Эвран оступился, когда тень начала вытягиваться в сторону раскрытой ладони Дариуса.

Ладонь затягивала Эврана, как это делали со своими жертвами лусири, поглощая тень, которая сжималась все больше и больше, пока не превратилась в обычную тень. И все это закончилось.

Я в ужасе посмотрела на Дариуса, его зрачки расширились, оставив лишь золотые полумесяцы радужек. На его лице не было злобы, только сосредоточенность. Эвран снова оступился, его тень исчезла, и даже его тело, казалось, исказилось, пока Дариус затягивал его. Вот что имела в виду Маргана, когда говорила о том, что Дариус истощает магов.

– Остановись! – закричала я. – Дариус, пожалуйста! – Даже когда слова слетели с моих губ, я знала, что он не остановится, что он был так же далек от меня, как и Эвран. Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на них двоих, и потянулась глубоко внутрь себя, к тому месту, где много лет дремал мой свет. Он с легкостью отозвался, и я позволила ему наполнить меня, от макушки до пят. Я открыла глаза.

Я встала перед Эвраном, который рухнул на пол позади меня.

– Дариус, остановись! – скомандовала я.

Его зрачки сузились, всего на мгновение, как будто он пытался повиноваться. Но я почувствовала, как пустота засасывает края моего света, как разумное существо, хищник, наслаждающийся первой каплей крови. Она почувствовала силу и захотела еще.

Глава тридцать первая

Мы были в тупике.

Пустота Дариуса притягивала мой свет, а я с такой же силой сопротивлялась – будто дети перетягивали канат.

– Дариус, – повторила я в надежде, что где-то внутри него осталась часть, которая меня слышит. Но притяжение только усилилось. Дариус был пустотой, которую нужно было заполнить.

Поэтому я решила заполнить его единственным, чем могла – светом.

Я снова закрыла глаза и представила себя внутри гобелена, в окружении тьмы. Я увидела, как сияю, сначала слабо, потом все ярче и ярче, настолько, что даже с закрытыми глазами видела белый свет. Я вспыхнула, как солнце, а потом протолкнула весь этот свет через свои руки в грудь Дариуса.

Как только свет покинул мое тело, его место мгновенно заняла пустота Дариуса. Я чувствовала, как устаю, ведь он был сильнее меня. Он годами оттачивал свои способности, а я только недавно обнаружила, на что способна.

Губы Дариуса изогнулись в улыбке, которая не отразилась в его глазах. Что бы ни было внутри Дариуса, это одновременно был он и не он. Я знала, что он не был совсем пустым, что в нем еще оставалась частичка человека, которым он когда-то был. Но прямо сейчас внутри него шла война, и пустота побеждала.

Мне нужно было сменить тактику. Вместо того чтобы сопротивляться, я отдала свой свет. Я попыталась представить, как он проносится сквозь огромное ничто внутри Дариуса и наполняет его. Передо мной возник образ златовласого мальчика, который оглядывается через плечо, пока вдали исчезают мужчина, женщина и ребенок. Когда фигуры стали меньше, из глаз мальчика потекли слезы. Его сердце разрывалось на части у меня на глазах, ведь его собственная семья предала и бросила его. На плечо мальчика легла тяжелая рука и отвернула его, и образ исчез.

Стиснув зубы, сопротивляясь притяжению Дариуса, я потянулась своим светом, словно пальцами, в поисках места, где Дариус пытался спрятать то, что от него осталось. И когда я нашла это место, то засияла ярче. Тени следовали за мной.

Я так радовалась своей победе, что не сразу поняла: внутри меня что-то реагирует на пустоту, что-то помимо света. Это была пустота внутри меня, небольшая дыра, которая открылась, когда узнала себя в Дариусе. И теперь она становилась все шире, превращаясь в бездонную пропасть. Она тянула меня изнутри, как приливная волна, которая поглощает все на своем пути, прежде чем устремиться вперед. Я почувствовала ее бесконечность и поняла, что если сдамся сейчас, пути назад уже не будет. Не в этот раз.

Мои руки все еще были прижаты к груди Дариуса. Его голова была откинута назад, а лицо исказилось в агонии, когда наши глаза встретились, будто он наконец понял видение, которое у него было, когда он меня коснулся – ответом была я. Я могла дать ему все, чего он хотел.

Но одновременно я бы уничтожила себя.

Я отчаянно пыталась отодвинуться от края, но от меня ускользнула та единственная нить, которую мне удалось намотать, когда я уничтожила лусири. Моя сила не хотела возвращаться туда, где я ее прятала. Я даже не была уверена, что у меня хватит сил и дальше ее сдерживать.

Маргана однажды сказала мне, что Дариус и есть его магия, или наоборот, и я наконец поняла. Пустота, которую я почувствовала, когда он впервые ко мне прикоснулся, теперь разлилась во мне, и я знала, что если позволю ей овладеть мной, меня будет не остановить. Больше никто не причинит боль людям, которых я люблю. Даже Дариус. Сдайся я пустоте, мне бы больше никогда не пришлось прятать свой свет от мира. Стань я единым целым со своей магией, я бы перестала жить в страхе – это меня стали бы бояться.

Но где-то глубоко внутри я понимала, насколько это неправильно. Я бы стала тем, кем сейчас является Дариус – черной дырой на том месте, где когда-то была звезда. Кем-то, кто только берет, ничего не давая взамен. Кем-то, кто не может любить, потому что любовь невозможна без самопожертвования, сочувствия и страха потери.

Дариус сказал, что Маргана, моя мать и другие маги решили работать на него, потому что хотели власти. Но, возможно, чего они действительно хотели, так это жизни без страха. Я не могла их за это винить – это была опьяняющая возможность, которую я и сама, наверное, выбрала бы всего несколько недель назад.

Но сейчас я не могла этого сделать.

Ни с Эвраном, ни со своей семьей.

Ни с самой собой.

В одном Дариус был прав: страх – это мощный инструмент. Он напоминает нам о том, что для нас действительно важно. Меня направляла мысль о всех дорогих мне людях, и я направила руки к своей груди, будто пыталась сдержать ими пылающий огонь. Каждый дюйм причинял невероятную боль. Но понемногу, медленно, я почувствовала, как свет начал исчезать. Опускаясь все ниже и ниже, пока все кругом не потемнело.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на грубых половицах дома. Меня обнимал Эвран, его прикосновение было прохладным и успокаивающим.

Дариус лежал на полу в нескольких футах от нас. Его рубашка расплавилась, на груди виднелись два блестящих ожога в форме рук.

Я повернулась к Эврану. Он выглядел растерянным и опустошенным, но внешне казался невредимым. Его тень снова стала обычной тенью.

– Ты в порядке? – спросил он меня, нежно укачивая. – Пожалуйста, скажи, что ты в порядке.

Я задумалась о своем состоянии, физическом и моральном. Заметила бы я вообще, если бы стала пустой, как Дариус? С волной облегчения я поняла, что моя кожа все еще светится. Кожа Эврана касалась моей, но я не испытывала никакого желания что-то у него забрать.

– Я в порядке.

Эвран медленно меня отпустил, подполз к Дариусу и прижал два пальца к его шее.

– Он мертв? – спросила я, не зная, какой ответ надеялась услышать.

– Не совсем.

Я подошла к ним. Ожоги на груди Дариуса уже покрылись волдырями. У него на всю жизнь останутся шрамы. Без сознания он был немного похож на мальчика, который был в моем видении.

Хотя я не могла жаловаться на то, как все закончилось, мне было жаль Дариуса. Да, я сделала выбор не сдаваться своим силам, но у меня есть семья, Эвран и друзья, которые меня любят. В глубине души я знала: что бы ни случилось, я не одна. Бастиан украл это у Дариуса. По какой-то причине он верил, что я – его спасительница, и, возможно, так и было. Я могла его убить. И могла бы даже выжить. Но самая важная часть меня не сделала бы этого, и никакая месть не стоила того.

Дариус издал стон. Он моргнул и посмотрел на меня. Я ахнула.

Его глаза больше не были того изменчивого, непостоянного золотого оттенка. Они были карими. Самыми обычными карими глазами. И они вопросительно смотрели на меня.

Я вздохнула и взяла Дариуса за руку, но не чтобы утешить, а чтобы показать ему ответ и чтобы он понял то, что я уже знала.

– Моя магия, – сказал он таким потерянным голосом, что я не могла не пожалеть его. – Она исчезла.

Мы связали Дариуса веревкой, хотя он и не сопротивлялся. Было ясно, что с ним покончено. Он шел между нами обратно во дворец, как самый послушный заключенный. Больше он не произнес ни слова.

Как только мы прошли через сад и вошли во дворец, нас окружил хаос.

Эвран остановил первого попавшегося нам стражника.

– Что случилось?

– Королева, – сказал он, очевидно, не узнавая Дариуса. – Она… она расплелась. Как и принц. Их обоих больше нет.

Мы с Эвраном обменялись испуганными взглядами и ускорили шаг в направлении королевских покоев. Мы слышали, как кто-то плакал от горя, а служанки стояли по углам и шептались.

– Когда это случилось? – спросила я одну из них.

– Совсем недавно. – Она прерывисто выдохнула. – В одну минуту королева была там, а в следующую… Я не могу это описать. Это нужно видеть своими глазами.

Мы с Эвраном направились в покои королевы, поддерживая Дариуса под руки с обеих сторон. Никто даже не попытался нас остановить. Без Дариуса, который отдавал приказы и контролировал короля, не осталось никого во главе. В комнате королевы люди, которые, как я предположила, были целителями и советниками, стояли и смотрели на кровать королевы. На ней лежала только куча ниток.

– Как это произошло? – Я обращалась к Эврану, но ответил Дариус.

– Это были творения Марганы, – тихо сказал он. – Когда она умерла, все, что она когда-либо соткала, умерло вместе с ней.

Я оглядела дворцовые стены. Это место создала колдунья, но оно все еще стояло, спустя долгое время после ее смерти.

– Почему?

– Магия непостоянна и непредсказуема, Лиора. Она не любит, когда ее принимают как должное. Маргана уничтожила одно из своих собственных творений, когда избавилась от гобелена. И поэтому ее магия ответила тем же.

Мы замолчали, поскольку на нас навалился груз того, что сказал Дариус. Все золото, которое соткала Маргана, тоже исчезло. Оставшаяся гончая. Бедный маленький принц. Вся королевская семья была уничтожена за один день.

– Кто теперь будет править? – спросила женщина в комнате, полной людей, которые только и шептались о собственном замешательстве и страхе. – Законного наследника нет. Начнется смута!

– Наследник есть, – сказала я, вызвав удивленный взгляд Дариуса. – Принцесса Хелен, дочь королевы Саломеи.

– Она жива? – Лицо той женщины озарило изумление. – Принцесса Хелен жива?

– Да, она жива, – ответил Сирил, появляясь из ниоткуда. Затем он повернулся ко мне с первой искренней улыбкой, которую я увидела на его лице за последние недели. – И она ждет у тебя дома.

Вскоре я смогла увидеть Хелен своими глазами. Как только стражники, которые теперь, казалось, были совершенно счастливы служить нам с Эвраном, заперли Дариуса в темнице, Сирил перенес нас домой.

Когда моя нога переступила порог, меня чуть не сбила с ног Мина, которая кричала от счасться, обнимая меня.

– Ты в порядке. Я так беспокоилась о тебе, Ора.

Адель, тихо и со слезами на глазах, подошла и обняла меня более сдержанно, хотя и с не меньшей любовью.

Когда она меня отпустила, я оглядела компанию, собравшуюся в моей гостиной: отец и Адель. Сирил и Мина. Джин и Хелен.

Серые глаза Джин были такими же яркими, как и ее улыбка.

– Мы так рады, что ты в порядке. Сирил пришел за нами, как только почувствовал, что это безопасно.

– Но как? – спросила я. – Я думала, что вы отправились в Беласаву.

Джин покачала головой.

– Мы бы никогда не бросили тебя. Мы позволили Дариусу поверить, что направляемся на юг, но Сирил знал, что мы будем ждать в «Белом лисе».

– А твои родители? – Я почти боялась ответа, но должна была знать.

Ее улыбка стала шире.

– В целости и сохранности. После налета на наш лагерь они прятались в соседнем городке.

– Их нашел Килиан, – сказала Адель. – Гость постоялого двора упомянул о пожилой паре, которая искала своего ребенка, и он сложил два и два.

– Я сказала Хелен, что она может жить с моей семьей. – Джин взяла Хелен за руку и сжала ее. – Но насколько я поняла из твоих мыслей, похоже, у нее может быть вариант получше.

Темные глаза Хелен метнулись от Джин ко мне и обратно.

– Дариус мертв?

– Нет, – покачал головой Эвран. – Но Лиоре каким-то образом удалось заполнить его пустоту, не сгорев при этом самой. Она была потрясающей, – добавил он, целуя меня в щеку. – Дариус жив, но его силы исчезли. Он больше никогда никому не причинит вреда.

– Что это значит? – Густые брови Хелен нахмурились, когда она попыталась осмыслить слова Эврана. – Теперь я королева?

– А ты хочешь ею быть? – спросила я. – Думаю, что королевство будет радо твоему возвращению. Но ты никому ничего не должна. Не после того, что они позволили Дариусу с тобой сделать.

– Я хочу, чтобы маги были в безопасности. – Хелен посмотрела на Джин. – Я хочу, чтобы больше никому не приходилось прятаться. Я хочу, чтобы прославлялись такие места, как «Хрустальный шар», и чтобы народ любил таких людей, как Шери. Но я ничего не знаю об управлении королевством.

Джин подошла к Хелен и прижалась лбом к ее подбородку.

– Я думаю, что ты была бы замечательной королевой.

– Наверное, ты права, – сказала она с ухмылкой. – И я бы выглядела сногсшибательно в короне. Но я не справлюсь в одиночку.

Джин взглянула Хелен в глаза.

– Ты и не будешь одна.

Я немного усмехнулась от вида покрасневшей Хелен. Я быстро посмотрела вниз, на свои ноги, пока она не заметила.

– Но что насчет гобелена? – спросила Адель. – Разве мы все еще не в опасности?

Эвран покачал головой.

– Моя мать его уничтожила. Мы точно не знаем, как. Но вместе с этим она… она потеряла себя. Ее больше нет.

Адель взглянула на меня. Я мрачно покачала головой. Я понимала, что Эвран не готов говорить о ее смерти, о тех ужасных последних моментах, которые он провел с ней, когда она его даже не узнавала. Я просто надеялась, что однажды эти воспоминания исчезнут, и он будет помнить ее такой, какой она была на самом деле – непокорной, сильной женщиной, которая любила его больше всего на свете.

Моя семья выразила соболезнования, а Джин обменялась с Эвраном долгим взглядом, во время которого, как я догадалась, у них состоялся безмолвный разговор. Как бы она его ни утешила, это как будто помогло, потому что в конце он выдавил легкую улыбку.

– Я бы хотел забрать кое-что из своих вещей, – сказал он мне. – Сходишь со мной?

– Конечно.

Вместе мы прошли к калитке Марганы, мимо медных звезд на дереве. Дом был не заперт, на кухне звонили часы с кукушкой. Войдя в гостиную, я оглядела оставшиеся магические предметы. Я поняла, что ни один из них не был создан Марганой. Иначе они бы тоже превратились в кучи ниток.

Я задумалась, действительно ли Дариус знал, что произойдет, если Маргана распустит гобелен? Если он понял, что она уничтожит не только все свои предыдущие творения, но и саму себя, тогда он слишком легко распрощался с одним из своих самых могущественных магов. Заключив сделку со мной, он предпочел власти человека, которым когда-то был – того, который чувствовал, того, который любил. Может быть, моего присутствия было бы достаточно, и он действительно отказался бы от своей власти в королевстве. Но это стоило бы мне свободы, а я не была готова пожертвовать своей судьбой ради чужого счастья.

Эвран сел на диван рядом с небольшой деревянной рамой.

– Знаешь, это был мой первый ткацкий станок. – Он прикоснулся к дереву с удивительной нежностью. – Я сделал на нем несколько работ, но у меня не было талантов в ткацком деле.

Я устроилась рядом с ним, взяла его за руку и поцеловала шрам, которого раньше не замечала.

– Думаешь, моя мать действительно пошла работать на Дариуса по собственной воле? – спросил он. – Думаешь, он действительно спас ее от Белль Сабин?

– Я не знаю, – сказала я мягко. – Изменило бы это что-нибудь для тебя, будь это правдой?

Он пожал плечами.

– Если она и правда решила работать на него, то я не могу винить его за все, что произошло. Мне бы пришлось обвинить и ее. И я не хочу верить, что она была способна сделать такой выбор.

– Даже если она решила работать на него, это не значит, что она понимала, на что соглашалась. Это не значит, что она была плохим человеком. Если она понятия не имела о своих способностях до того, как встретила Дариуса, то, вероятно, была так же растеряна и напугана, как и мы. Это пугает, когда знаешь, что на самом деле не можешь контролировать положение.

– Думаю, я хотел верить, что она была достаточно сильной и не нуждалась ни в чьей помощи, особенно кого-то вроде Дариуса.

Я подумала о своем отце, о том, что даже без магии он будто потерялся, отчаянно пытаясь контролировать то, что было вне зоны его влияния.

– Я думаю, что, когда мы молоды, нам всем необходимо верить, что наши родители способны нас защитить. И возможно, именно так мы понимаем, что взрослеем – мы наконец осознаем, что они просто стараются изо всех сил, невзирая на обстоятельства.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что ты невероятно умная? – Он поцеловал меня в макушку.

Я прижалась ближе к нему и обрадовалась, когда он не отстранился.

– Почему ты не сказал мне, что это ты спас меня в ту ночь, когда на мой дом обрушилась звезда?

– Ты наконец-то это поняла.

Потребовалось почти сжечь себя, чтобы узнать прохладное объятие, которое я почувствовала, когда прожгла дыру в гобелене – то же самое, которое я почувствовала в ночь смерти моей матери. Только я не понимала, что это был Эвран, пока не почувствовала, какой холодной была его тень в доме в лесу.

– Мне жаль, что это заняло у меня так много времени.

Он вдохнул и медленно выдохнул.

– Я был в лесу в ту ночь, когда сгорел твой дом. Я видел, как ты лежишь на земле, пылая, как тлеющий уголек. Ты была голой и такой маленькой. Я думал, что ты умираешь, поэтому обернул тебя своей тенью, чтобы остудить. Когда цвет твоей кожи поблек до сияющего белого, а температура тела стала ниже, я спрятался, боясь, что кто-нибудь подумает, что я сделал это с тобой. Вскоре после этого тебя нашел твой отец.

– Почему ты ничего не сказал? Все эти годы… Если бы не ты, я бы сгорела заживо.

– Я хотел. Но когда стали развиваться мои собственные способности, я подумал… Подумал, что ты возненавидишь меня, если узнаешь правду о том, кто я такой. Я думал, ты решишь, что я пытаюсь погасить твой свет, хотя это было последнее, чего я когда-либо хотел.

Из-за такого же неправильного мышления я заключила сделку с Дариусом.

– Я понимаю. Но ты же знаешь, что я никогда бы так не подумала, правда? Я люблю тебя. Я любила тебя всю свою жизнь.

– Даже после того, что ты видела в доме в лесу? – Он держал мои руки в своих, через просветы между нашими пальцами просачивалось мое сияние. – Бывают моменты, когда я не могу контролировать свои тени, Лиора. Они живут своей собственной жизнью, и я не знаю, на что они способны. На что я способен.

– Я тоже еще не полностью контролирую свои силы. Мы все еще учимся. Все, что имеет значение, это то, что я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда.

– Никогда. – Он нежно меня поцеловал, слегка коснувшись уголка моего рта.

– Я так сожалею о…

– Я знаю. Думаю, что она с самого начала должна была знать, что произойдет, если она уничтожит гобелен. И все равно решила это сделать. Мне бы просто хотелось, чтобы она узнала жизнь без Дариуса. Она могла бы обрести счастье.

– Ты делал ее счастливой, – мягко сказала я. – Она так сильно тебя любила. И она знала, что мы любим друг друга. Думаю, ей было легче от того, что она знала, что ты будешь не один.

– Уверен, так и было.

Какое-то время мы просидели в тишине, пока Эвран наконец не поднялся.

– Мне нужно помыться, переодеться и собрать вещи. Я приду, когда закончу.

– Ты уверен, что не хочешь остаться здесь на ночь? Теперь это твой дом.

– Я не могу здесь оставаться, Лиора. Слишком больно.

– Конечно. Ты же знаешь, что тебе всегда будут рады в нашем доме. – Я встала и направилась к двери, но замешкалась на пороге. – Эвран, это правда, что ребенок-маг не может родиться у людей без способностей?

Его губы едва заметно изогнулись, как будто он уже какое-то время ожидал этого вопроса.

– Это правда, – сказал он. – Мне жаль.

– Так я и думала.

– Помни, что ты сказала, Лиора. Наши родители просто стараются изо всех сил.

Я кивнула.

– Я знаю. Но мы как минимум заслуживаем этой правды.

Глава тридцать вторая

Пока Эвран занимался своими вещами, а Килиан отводил на ночь Хелен, Джин и Сирила в их комнаты в «Вечерней звезде», моя семья собралась на ужин за одним столом впервые за долгое-долгое время.

Отец сидел между Миной и Адель, он был стройнее, чем я помнила. Даже дом теперь казался меньше, когда я побывала вдали от него. Я задумчиво улыбнулась, оглядывая нашу славную маленькую гостиную, где я часами сидела за шитьем со своими сестрами, пока Мина мечтала о приключениях, Адель представляла семью, которая у нее однажды будет, а я хотела стать чем-то большим.

Я могла бы попытаться заставить отца признаться в том, что подозревала, заговорив и намекнув о том, что мне было известно. Но я устала от лжи и боялась, что это все, что он может предложить. После ужина, приготовленного Миной и Адель, я повернулась к отцу и сказала, что нам нужно поговорить.

По выражению его глаз я поняла, что он тоже ожидал этого уже довольно давно. По крайней мере, он не попытался уйти.

– Пожалуйста, отец, – сказал я, беря его руки в свои. – Скажи мне правду. Наша мама была колдуньей?

– Что? – Адель и Мина потрясенно заморгали, и тогда я поняла, что ни одна из них даже не подозревала об этом. Да и с чего бы, когда мне самой потребовалось столько времени, чтобы это понять?

Вопреки моим страхам, вместо того, чтобы пытаться это отрицать, отец, можно сказать, испытал облегчение.

– Я не знал, кто она такая, когда ее встретил. Ее отец был сапожником в Короне. Она работала в его лавке. Я зашел за парой ботинок, а вышел лишь с половиной сердца. Она забрала вторую половину, и я был целым только тогда, когда мы были вместе. Она сказала мне, что она колдунья, за несколько недель до нашей свадьбы. К тому моменту я уже видел, на что способен Дариус, и знал, что не хочу иметь ничего общего с магией. Но это не имело значения. Я слишком сильно любил вашу мать, чтобы ее отпустить. Я рассказал ей, что собой представляет Дариус, и взял с нее обещание не пользоваться магией в Короне. Но она была слишком порывистой, слишком смелой. Она хотела помочь маленькой девочке с бриллиантовыми слезами сбежать.

– Значит, это правда? – спросила я. – Ты ее пытал?

– Я не пытал ее, нет. – Никогда раньше я не видела отца пристыженным. – Но я сказал ей, что она не сможет вернуться домой к своей семье, пока у нас не будет достаточно бриллиантов, чтобы наполнить сундук. В то время королевство испытывало трудности, и Дариус заставлял всех, кто владел ценной магией, вносить свой вклад в казну. Девочка – Капри – хотела помочь, но, очевидно, плакать ей было невероятно больно. Я ничего не мог поделать, кроме как сильно ее опечалить. Это величайший позор моей жизни и одна из причин, по которой я не хотел иметь ничего общего с магией. Все, что я когда-либо видел, это то, как можно использовать магию против людей.

– А мама?

– Она была другой, – признал он. – Магия приносила ей много радости. Она попросила меня отвести ее во дворец, и по глупости, ведь я бы сделал все, о чем бы она ни попросила, я отвел ее. Она встретила Дариуса и некоторых других его магов. Она увидела великолепие дворца и его садов, и хотя она знала, что Дариус не был хорошим человеком, ее также пленила мысль научиться владеть своей магией. По иронии судьбы, единственными магами, которые могли пользоваться своими силами, не боясь разоблачения, были те, кто уже работал на Дариуса.

– И поэтому вы покинули Корон? – Значит, Дариус не лгал. Мама хотела у него учиться.

Он кивнул.

– Дариус пришел с визитом в наш дом, когда родилась Адель. Я видел, как он тогда посмотрел на вашу мать, как будто она была загадкой, которую он пытался разгадать. Я знал, что он найдет способ использовать ее, а она согласится помочь ему. Мне было ясно, что я потеряю ее из-за него, если мы останемся. Я так боялся того, что может стать с Адель. Поэтому я заставил вашу мать пообещать никогда не использовать магию.

Я попыталась представить, что бы я сделала, если бы мне пришлось подавлять свою магию сейчас, после того, как я научилась ей владеть. Я даже не была уверена, что это возможно.

– Она согласилась?

– Сначала нет. Она хотела поехать в Беласаву, где смогла бы быть колдуньей, все еще оставаясь со своей семьей. Но я боялся так далеко уезжать от родных мест и жить обычным человеком в королевстве, которым правят маги…

Вместо этого он заставил маму жить магом в королевстве, где их презирают. Если бы мы уехали, возможно, на наш дом не приземлилась бы падающая звезда и мама все еще была бы жива. Я опустила его руки, не в силах утешить отца, это были его собственные ошибки.

– Почему ты не сказал мне, отец? Я имела право знать. Мы все имели.

– Мне жаль. Я должен был сказать. Но как только она ушла, стало легче этого не делать. Что хорошего принесло бы это знание?

– Я бы не чувствовала себя такой одинокой. Я бы не чувствовала себя чужой в этой семье.

Адель повернулась ко мне, в ее глазах отразилась моя боль.

– О, Лиора, тебе правда так казалось?

– Иногда, – признала я. – Иногда мне казалось, что я упала с неба, а не родилась в этой семье, как вы.

Я удивилась, когда Мина заговорила ровным голосом, как будто она повзрослела сразу на несколько лет.

– В чем заключалась ее магия?

В тот момент, когда я вспомнила, как Эвран спас меня в детстве, я вспомнила всю ту ночь. Не только лихорадку и звезду, приближающуюся к окну, и пробуждение в лесу, но и все, что было между этим. Я вспомнила свою мать и то, что с ней произошло на самом деле.

– Иди сюда, Ора, – сказала мама, заключая меня в объятия. Вокруг нас рушилась крыша. Повсюду было пламя, которое уже добралось до занавесок и сбрасывало вниз раскаленные балки. Над нами открылась дыра, и, не говоря ни слова, мама прыгнула в небо.

Как только мы взлетели, мои страхи рассеялись. Мы парили в воздухе, и радость на лице моей матери передалась и мне. Я не заметила, что моя одежда сгорела в огне. Я понимала только, что моя мама была счастлива, как никогда, и мы летели.

Когда мы услышали крики внизу, я опустила взгляд и увидела дом в огне. Отец и сестры выкрикивали наши с мамой имена, и на улицу выбегали люди. Кто-то крикнул и указал вверх, и тогда мы полетели в сторону леса.

Мама уложила меня на куст папоротника и поцеловала в лоб.

– Мне так жаль, моя дорогая. Я так сильно тебя люблю, но мне нужно идти.

– Почему? – спросила я. Я чувствовала сонливость и тепло, а то, что моя мама умела летать, было так чудесно, что мне просто хотелось свернуться калачиком и отправиться в мир сновидений.

Она улыбнулась и погладила меня по волосам. У нее были влажные щеки.

– Засыпай, малышка. Все будет хорошо. – В мгновение ока она исчезла.

Я сделала глубокий вдох, а когда выдохнула, часть тяжести, которую я чувствовала в груди, испарилась.

– Наша мама умела летать. – Я улыбнулась сквозь слезы и повернулась к отцу. – И она не погибла в том пожаре. Наша мать все еще жива.

Отец тихо плакал, а Адель и Мина недоверчиво смотрели на меня.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Адель. – Откуда ты можешь это знать?

Я рассказала им о своем забытом воспоминании и о том, как оно вернулось ко мне, когда Эвран напал на Дариуса. К тому времени, как я закончила, мы все плакали.

– Как ты мог? – сказала Мина отцу, ее лицо исказилось от горя.

– Мне так жаль. – При виде слез отца мне захотелось отвернуться. Я любила его, но я была так зла на него за то, что он с нами сделал. – Я подумал, что будет хуже, если вы узнаете, что она сама решила уйти. Было легче притвориться, что она умерла.

– Легче для тебя, – выпалила Мина. – Как ты мог так поступить с нами?

В моей груди нарастала боль, похожая на ту, что я чувствовала, когда думала, что Эвран меня не любит. Я поняла, что так болит разбитое сердце. Это глубокое, мучительное горе.

– И поэтому ты ничего не рассказывал нам о магии? – спросила я отца. – Потому что ты был обижен на маму? На магию? Почему? – Да, я была зла и обижена, но я хотела понять. Потому что отец наверняка был так же зол и испытывал такую же сильную боль. Женщина, которую он любил, бросила его, и он делал все, что мог, чтобы позаботиться о нас, лишь с половиной сердца.

– Ваша мать ушла, потому что я заставлял ее скрывать ее магию, и я знал, что если ты не будешь этого делать, Дариус придет за тобой. А если ты никогда не знал ничего лучшего, то так проще. Так я себя успокаивал. Теперь я знаю, что был неправ. Я не должен был тебе лгать. Я только хотел тебя защитить. Всех вас.

– Это все твоя вина! – плакала Мина. – Если бы ты не заставлял ее отрицать саму себя, она бы не ушла. У меня была бы мама.

– Дариус мог бы прийти и забрать маму и Лиору, если бы не отец. – Адель погладила ее по волосам.

– Кроме того, мы не знаем, почему она ушла, – мягко сказала я. – Может быть, она боялась. Может быть, ей было стыдно. А может быть, она просто хотела быть самой собой и при этом оставаться свободной.

Некоторое время мы все молчали, погруженные в свои мысли. Я уже собиралась встать и проверить Эврана, когда Мина вытерла глаза рукавом.

– Вы думаете?.. – начала она.

– Что?

– Вы думаете, мама действительно все еще жива?

Мы с Адель обменялись долгим взглядом, прежде чем я ответила:

– Она колдунья. У нас нет причин думать, что это не так.

– Как думаете, она может быть в Беласаве? – Глаза Мины, все еще влажные от слез, загорелись.

– Да, – сказала я и поверила в это всем сердцем. – Думаю, что именно туда она и отправилась. И я думаю, что нам пора поехать и найти ее.

Мы с Эвраном договорились поехать в Беласаву до первого снега. Дома было о чем позаботиться, и больше не было причин спешить с отъездом. Эвран спал в старой комнате Адель, потому что она и Килиан поженились почти сразу после нашего возвращения. Было странно, что ее нет дома, но Мина вернулась в нашу общую комнату, а Адель жила в городке. Сирил с разрешения Эврана переехал в дом Марганы.

Прошло всего несколько недель, прежде чем Хелен официально заняла трон. Благодаря своим бухгалтерским книгам, которые отец скрупулезно вел, ему удалось откопать старую опись из дворца, в которой значился амулет Хелен, который знатный маг из другого королевства подарил королеве Саломее перед ее изгнанием. Он послужил доказательством того, что Хелен была той, за кого себя выдавала. И теперь, когда Дариус был заперт в темнице, пока кто-нибудь не решит, что с ним делать, Хелен стала королевой Анталлы. Она была первым правителем-магом за более чем столетие, и я не сомневалась, что она будет одной из лучших. Джин со своей семьей вернулась обратно в Корон, где благодаря своим способностям стала первой советницей королевы.

Когда все, казалось бы, устроились и были счастливы, у меня ненадолго пропало желание покидать Сильван. Я только что вернула свою семью и боялась снова с ними попрощаться. Наконец-то жизнь стала мирной.

Но я должна была отправиться в Беласаву.

Дело было не только в поисках матери, хотя теперь, когда я ее вспомнила, я не могла перестать о ней думать. Может, отец был прав, и она решила начать новую жизнь без нас. Я никак не могла узнать наверняка, хочет ли она, чтобы ее нашли. Но мне надоело жить в неведении и позволять страху сдерживать меня. В лесу не было невидимого зверя, который выжидал меня, чтобы съесть. А даже если и был, я знала, что тот, что внутри меня, сильнее.

Наконец, когда стало невозможно игнорировать витающее в воздухе приближение снега, мы с Эвраном собрали вещи и погрузили в повозку, которая должна была отвезти нас в портовый город Тремелль.

Адель боялась этого прощания так же сильно, как и я, но выглядела храброй, протягивая мне свежеиспеченную буханку медового хлеба. Он был завернут в кухонное полотенце, окаймленное красочной вышивкой с космеями, моими любимыми цветами.

Несмотря на простоту ее новой любимой одежды – хлопковой блузы и клечатой шерстяной юбки, первых ее вещей, которые были сшиты не на заказ, – она все еще была так красива, что я знала, она не ускользнет от внимания горожан, как бы сильно ни хотела слиться с толпой. Она не искала внимания, которое получала наша семья, но всегда стойко его переносила, никогда не жалуясь на жертвы, которые ей пришлось принести ради моей безопасности.

– Спасибо за это, – сказал я, складывая хлеб в корзину вместе с чаем и лавандовым мылом, которое, как она, наверное, думала, не водится в Беласаве. – За все. Для нас с Миной ты была больше, чем сестрой. Нам так повезло, что у нас есть ты.

– Это мне повезло, – прошептала она, когда мы обнялись, ее слезы охладили мне щеки. – Будь там осторожна.

– Обязательно. – Я вытерла глаза и повернулась к Мине, которая мужественно сдерживала собственные слезы. Ее подбородок слегка задрожал, и я притворилась, что не заметила. – Я буду скучать по тебе, Мина.

– Конечно, будешь. Не забудь привезти мне сувенир. – Я засмеялась, и она внезапно наклонилась вперед и сжала меня в одном из своих крепких объятий. – Я люблю тебя, Ора.

– Я тоже тебя люблю. – Я поцеловала ее в макушку, вдыхая аромат шампуня с розовой водой. – И обещаю привезти тебе что-нибудь.

– Что-нибудь блестящее, – пробормотала она.

Я снова рассмеялась, отпустила ее и повернулась к отцу. Мы молча попрощались, потому что, хотя в последнее время нам обоим и было тяжело общаться друг с другом, мы всегда будем семьей.

Наконец я забралась в повозку Килиана и помахала рукой, когда мы тронулись. Килиан согласился отвезти нас как можно дальше на восток, а оттуда мы отправимся пешком. Мы с Эвраном вместе сидели сзади, свесив ноги с края повозки, и смотрели, как вдалеке уменьшаются наши дома.

Я поднесла его руку к своим губам и провела ими по костяшкам его пальцев.

– Мы и правда уезжаем. Я никогда не верила, что выберусь за пределы Сильвана, а теперь мы отправляемся в другое королевство.

– Тебе страшно?

Я покачала головой.

– Впервые в жизни я могу честно сказать, что ничего не боюсь.

На мгновение он замолчал.

– Если ты беспокоишься о своей магии тени, – сказала я, – то не стоит. Так уж получилось, что ты отправился в путь с неугасимым источником света.

– Боюсь, что тени занимают большую часть меня, чем я хочу признать. – Он вздохнул и прислонил свою голову к моей. – Что, если я ничем не отличаюсь от Дариуса? Что, если я способен использовать свою магию не только во благо, но и во зло?

– Думаю, что мы все на это способны. И полагаю, что мы могли бы попытаться жить без своей магии, как моя мать. Но у нас обоих была возможность поддаться своим силам, и мы этого не сделали. Думаю, что все у нас будет отлично.

Я не была уверена, что он мне поверил, но несколько минут спустя он сжал мою руку, и я решила, что пока этого достаточно. Я прижалась поближе к нему, чтобы защититься от зимнего холода. Я могла бы воспользоваться собственным теплом, но оно быль лишь жалким подобием объятий Эврана.

Он обнял меня одной рукой.

– Я люблю тебя, Лиора.

– Я тоже тебя люблю. – Я улыбнулась мысли о том, что когда-то казалось невозможным произнести эти слова, а теперь не было ничего проще. Потребовалось лицом к лицу встретиться с пустотой внутри Дариуса – и внутри меня самой, – чтобы понять, насколько полно было мое сердце.

В угасающем свете наши ноги отбрасывали на дорогу длинные тени, напомнив мне гончих Дариуса. Я вздрогнула и еще крепче прижалась к Эврану.

– Все хорошо? – спросил он.

Я собиралась кивнуть, когда увидела, как над головой замерцала первая звезда. «Следи, дитя, за Вечерней звездой, что является вестником тьмы ночной…» Я тихо напела мелодию, вспоминая ту ночь на дороге, когда меня увидела Маргана, и все наши тщательно продуманные планы рухнули. Как все тогда было по-другому.

– Кажется несправедливым, что кому-то вроде Белль Сабин посвятили колыбельную, – сказал Эвран, – а о существовании моей матери никто даже не узнает. Она всех нас спасла, и что осталось в память о ней? Она создала так много прекрасных вещей, и теперь все они исчезли.

– Не все. – Я поцеловала его, желая, чтобы он увидел ответ – самое великолепное творение, которым она всегда больше всего гордилась, было прямо здесь.

– Она заслуживает того, чтобы ее помнили, Лиора.

Я положила голову ему на плечо, и мы наблюдали, как появляются другие звезды, похожие на бриллианты, разбросанные по черному гобелену Вселенной.

– Ее будут помнить, Эвран. Мы позаботимся об этом вместе.

Благодарности

Мне нужно поблагодарить очень многих людей за их вклад в эту книгу, но сначала, с вашего позволения, я бы хотела вкратце объяснить, как появилась на свет эта история.

Я начала писать «Сияющую» осенью 2016 года, почти сразу после завершения работы над книгой «Корона из жемчуга и кораллов». Я наткнулась на статью о веществе, которое объявили самым черным материалом на Земле, и благодаря этому я задумалась о темноте как о месте. С появлением Гобелена теней мне потребовалось что-то – или, как оказалось, кто-то, способный осветить такую тьму. Так появилась моя звездная девочка, Лиора, и ее сияющая кожа.

Я не особенно религиозный человек, но мое еврейское воспитание составляет большую часть моей культурной и духовной идентичности. В иудаизме свет является символом творения. На иврите слово, означающее свет, “ohr”, имеет такое же числовое значение, что и слово, ознающее тайну, “raz”. Эти элементы, безусловно, сыграли роль при создании «Сияющей». Но я также хотела прояснить, что тьма не олицетворяет зло (ни в иудаизме, ни в этой книге). Большую часть жизни я боролась с депрессией, и хотя самые тяжелые периоды вспоминаются мне как серые или тусклые, без них я бы не была той, кто я есть.

Самое главное, что я хотела рассказать, это историю девушки, которая считает, что должна скрывать, кто она такая, ради собственной безопасности и чтобы чувствовать себя значимой. Думаю, что многие из нас сталкивались с подобным в какой-то момент своей жизни – во всяком случае, я сталкивалась. Требуется большая храбрость, чтобы принять в себе то, чего мы боимся больше всего. Но только так мы можем стать теми, кем нам действительно суждено стать. (В моем случае – причудливой, прямолинейной писательницей за сорок с небольшой пушистой собачкой, которая все ближе подбирается к моим коленям).

Наконец, мне следует отдать должное трем темноволосым сестрам, которые помогли вдохнуть жизнь в эту историю. Лола, Клементина и Далила, вы – волшебницы.

А теперь, без лишних слов, спасибо:

Как всегда, спасибо моему замечательному агенту Уве Стендеру и всей команде агентства “Triada US”. Уве, ты как-то сказал мне, что это одна из твоих любимых книг. По крайней мере, я так думаю, но, возможно, мне это приснилось. Во всяком случае, я точно знаю, что ты поддерживал меня при написании не одной редакции этого романа, и я тебе очень за это благодарна. Надеюсь, ты мной гордишься.

Бесс Брэсвелл, я бесконечно благодарна за вашу поддержку. Вы подхватили историю Лиоры, когда я думала, что ее путешествие закончилось, и вернули ее к жизни так, что лучше не придумаешь. Спасибо, что разглядели что-то в нас обеих.

Коннолли Боттаму, лучшему редактору, о котором только может мечтать девушка. Спасибо, что были такой терпеливой, понимающей и проницательной. Вы точно знаете, как покритиковать (и похвалить!) так, чтобы я всегда чувствовала поддержку и вдохновение. Я так многому у вас научилась за то время, что мы провели вместе. Впереди будет еще много книг!

Бесконечная благодарность всей команде издательства “Inkyard”. Кэтлин Аудит и Мариса Арагон Варе создали потрясающую обложку, которая и правда сияет. Бриттани Митчелл и Лаура Джанино позаботились о том, чтобы читатели ее увидели! А Мариса Хопкинс, выдающийся картограф, не только прочитала раннюю версию рукописи, но и создала самую красивую карту на свете.

Спасибо всем друзьям и критикам, которые прочитали одну из многих редакций этой истории: Никки Роберти Миллер, Элли Блейк, Розалин Ивс, Трейси Мартин, РутЭнн Фрост, Кристин Рейнольдс, Кип Уилсон, Дженн Леонхард, Дестини Коул и Ванессе Лилли. (Не могу вспомнить, читали ли рукописи мои лучшие подруги Ким Местре и Лорен Бейли, но судя по всему – да.)

Особая благодарность Эрин Хагенгрубер, дамам из Белградского книжного клуба, Марко и Елисавете, моей группе поддержки во время карантина (Саре, Эмили, Джошу, Дарси, Гриффу, особо хотелось бы выделить уши Чеддера Бисквита) и всей банде Посольства США в Белграде. Вы сделали мою жизнь бесконечно яркой.

Спасибо, как и всегда, моей семье: маме, папе, Патти, Аарону, Дженнифер, Элизабет, Эми и моим многочисленным племянникам и племянницам. Я люблю вас всех и скучаю по вам каждый день.

Моя близняшка Сара заслуживает отдельной благодарности. Сарина, ты пишешь лучшие открытки, поешь самые странные песни и заставляешь меня смеяться сильнее, чем кто-либо другой. Когда-нибудь мы будем вместе – две крошечные старушки со стадом еще более крошечных собачек под ногами. А сейчас просто знай, что я невероятно сильно люблю тебя, даже издалека.

Моему мужу Джону за бесконечную любовь и поддержку. Теперь, когда я знаю тебя больше половины своей жизни, я могу с уверенностью сказать, что ты – лучшая половина. Я так тебя люблю.

Джеку за твое воображение, чувство юмора и поддержку. Спасибо за то, что назвал меня лучшей мамой в мире. Во всяком случае, я самая везучая.

Уиллу, спасибо, что всегда следишь за тем, чтобы я оставалась в курсе последних мемов и читов для Майнкрафт. Ты всегда чувствуешь и живешь по полной. Оставайся собой, и тогда, малыш, ты горы свернешь.

И, наконец, вам, дорогой читатель. Спасибо, что отправились со мной в это путешествие. Надеюсь, что история Лиоры вдохновит вас принять в себе то, что вы долго скрывали. Миру нужен ваш свет.

Content

Мара Резерфорд
Сияющая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Благодарности