Карла Николь

Жажда и желание

Karla Nikole

Lore and Lust: Queer Vampire Romance Series Book One

Copyright © 2020 by Karla Nikole

© Петрова Д., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Для всех моих красивых, умных и уморительных друзей, которые поддерживали меня на этом пути.

Начало ноября

Глава 1

Англия зимой – это мрак, лютый холод и дождь. Харука содрогается от промозглой сырости. Все в этой ситуации кажется жалким.

Крошечные капли и длинные струйки воды испещряют стекло машины. Сидя на заднем сиденье припаркованного автомобиля, темноволосый вампир глубже кутается в длинный шерстяной плащ. Он закрывает глаза.

«Оставайся спокойным», – говорит он себе.

Харука уже десять лет не выходил за пределы своего дома, чтобы пообщаться с вампирской аристократией. Мягко говоря, он немного напряжен.

Голос его слуги прорезает тишину с водительского места:

– Просто для ясности, мне это не нравится.

Харуке это тоже не нравится, но какие у него варианты? Проигнорировать официальную просьбу, обращенную к нему? Потерять источник питания и стать объектом насмешек в британском вампирском обществе? Или…

Харука приоткрывает один глаз:

– Мы могли бы пойти домой… собрать вещи…

– Нет. Мы не будем снова убегать.

– Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, Асао?

– Я бы хотел, чтобы вы нашли новый источник чистой крови. – Асао поворачивается, чтобы посмотреть на него с водительского сиденья, седые волосы шофера блестят в свете фар проезжающей машины. – Вы пили кровь первого поколения, она недостаточно питательна. У вас просто не хватит сил сражаться, если подвергнетесь риску в доме, полном незнакомых вампиров. Я боюсь этой чертовой церемонии в следующем месяце по той же самой причине.

Харука вздыхает, снова закрывая глаза:

– Пока никто не бросит мне вызов, я буду свободен.

Найти чистокровный источник нелегко. Это не то же самое, что быстро найти карандаш, когда нужно что-то записать. Это больше похоже на поиск редкого драгоценного камня в огромной пещере. Танзанита или черного опала.

В прошлом Харука пытался найти новый чистокровный источник, но из этого ничего не вышло. Слишком много требований, слишком много нужно отдать взамен. Теперь его жизнь такая. Его слуга должен принять это.

– Если кто-то бросит вам вызов сегодня вечером, что тогда? – спрашивает Асао. – Вы не сможете держать свою ауру закрытой, как сейчас, и не сможете поймать кого-то. Как только ваша аура откроется, вы будете окружены толпой вампиров… как сворой тупых мальчишек из братства, собравшихся у бочонка с пивом. Вам нужны и защита, и аура, Харука, и только чистокровный источник даст вам силу…

– Я знаю это, но что чистокровный потребует от меня взамен? – Харука хмурится, его голос становится громче. – Я уже пытался, цена всегда была слишком высока. Я не буду создавать другую связь. Это бессмысленная дискуссия… И что это еще за «братство»?

Асао смотрит вперед, в темноту, в полной тишине, качает головой. Капли дождя громко стучат по крыше.

– Этот другой, чистокровный, которого мы встретим завтра в Лондоне… Позвольте мне спросить, не захочет ли он прислать вам пакеты своей крови…

– Нет, – вздохнул Харука. Не стоит обращаться к нему с такими откровенными просьбами, это только выдаст его уязвимое положение и сделает легкой мишенью. – Ты беспокоишься за меня. Но я справлюсь. Уже больше десяти лет справляюсь. Может, зайдем в дом и покончим с этим?

Асао замирает на мгновение, затем нерешительно берется за ручку двери.

– Вы живете жизнью намного хуже, чем могли бы. – Он выходит, захлопнув за собой дверь.

Харука закатывает глаза. Как это заявление может помочь ему сейчас? Кроме того – его жизнь, его выбор. В какой-то степени… когда его не заставляют что-то делать из-за его родословной или ранга.

Задняя дверь открывается. Порыв холодного зимнего воздуха ласкает лицо Харуки. Асао держит над головой большой черный зонт, а Харука рассматривает окружающие их элегантные кирпичные строения. Уличные фонари отбрасывают серебристый свет на темную дорогу, словно прожекторы на сцене театра. Вокруг тихо, слышен только звук капель дождя по асфальту.

Они поднимаются по ступенькам к резиденции герцога Оксфордского. Проделав долгий путь от своего дома в Девоншире, они проведут здесь ночь. Завтра они отправятся в Лондон, чтобы встретиться с чистокровным. Единственный чистокровный вампир, живущий в Англии, не считая Харуки.

Гражданские войны и Великое Исчезновение уничтожили всех чистокровных британского происхождения.

Высокая синяя дверь в апартаменты распахивается. Желтый свет льется на них, заставляя Харуку вздрогнуть от внезапного контраста яркого освещения с уличной темнотой.

Один слуга спешит взять у Асао его зонт, а второй стоит у двери. Он поднимает руку в широком жесте.

– Милостивый господин дома Хирано, добро пожаловать в Оксфорд. Герцог и его семья находятся в банкетном зале. Все с нетерпением ожидают вашего прибытия. Сюда, пожалуйста, милорд.

Харука осторожно вдыхает воздух, проходя мимо слуг в парадной форме. Их ароматы незатейливые – запах высушенной земли. Они вампиры по своей природе, но очень низкого уровня. Человеческая кровь в их родословной вытесняет вампирскую.

В коридоре прохладно, это чувствуется, когда он заходит в дом и ступает на полированный мраморный пол. Стены оклеены зелеными обоями в викторианском стиле, а большая люстра над головой отбрасывает искрящиеся блики белого света на все вокруг. Воздух неподвижен. По длинному коридору разносится эхо голосов, и Харука вдыхает слабый аромат соленого мяса и свежеиспеченного хлеба.

Один из слуг проскальзывает вслед за ним, чтобы взять верхнюю одежду. Харука послушно снимает длинный плащ. Второй слуга, словно оцепенев, смотрит на Харуку голубыми глазами цвета летнего неба. Харука хмурит темные брови – он хорошо знает этот взгляд. Это взгляд человека, жаждущего чего-то первобытного… не в желудке. Ниже пояса.

Слуга, держащий пальто Харуки, обходит вокруг и незаметно шлепает своего товарища по руке. Голубоглазый мужчина моргает и слабо улыбается, словно выйдя из транса.

– Мои извинения, ваша светлость, пожалуйста, следуйте за мной.

Слуга поворачивается и торопливо идет по коридору, словно пытаясь побороть смущение.

Что ж, начало не совсем удачное. Он и минуты не пробыл в этом доме, а слуга уже одурманен его аурой.

Харука выдыхает. Он разминает шею, пока они идут по узкому коридору. Это будет долгая ночь.

Втайне Харука надеялся на тихий вечер в кругу семьи герцога Оксфордского. Но он оказался на экстравагантном пиршестве с пятнадцатью другими герцогами и герцогинями, сидящими в изысканном бальном зале.

Когда он входит, все стоят в ожидании совершенно неподвижно. Их ясные глаза смотрят на него. Эти вампиры кажутся Харуке статуями, пока он идет к свободному месту во главе стола рядом с герцогом Оксфордским. Каждый склоняет голову в знак почтения, едва он проходит мимо. Любому вампиру происходящее показалось бы жутким. Кроваво-красный драматичный барочный декор комнаты только усугубляет впечатление.

«Интересно, – подмечает Харука. – Им настолько понравился восемнадцатый век, что они отказываются его покидать…»

Получив скромный поклон от герцога, он тоже вежливо кивает и садится. Все следуют его примеру, и герцог начинает долго представлять каждого из своих гостей. Когда перед ним ставят бокал красного вина, Харука облегченно вздыхает. Слава богу. Милосердный источник, который поможет ему пережить предстоящий долгий вечер. Он берет бокал и подносит его к губам.

После того как знакомство подходит к концу, герцог Оксфордский склоняет голову, демонстративно принюхиваясь.

– Милостивый лорд, аромат вашей ауры поистине изысканен. Почему вы так тщательно ее скрываете?

Вампир первого поколения напоминает Харуке мраморный бюст греческого философа Антисфена, который он однажды видел в Британском музее. Или, может быть, пухлого, невысокого Зевса?

Харука делает еще глоток вина, прежде чем ответить на этот неловкий вопрос. Он добродушно улыбается и ставит бокал на место.

– Моя аура может быть чрезвычайно отвлекающей. Я сдерживаю ее, заботясь о тех, кто меня окружает. – Внимательность к другим. Защита для себя. Два зайца одним выстрелом.

– О нет. – Герцог покачал головой, от чего завитки его кудрявой белой бороды колыхнулись, подобно занавесу. – Я лишь слегка чувствую ее природу, но она уже кажется мне божественной. Я завидую вам, чистокровным, и вашей способности излучать такую манящую энергию – безупречно вампирскую. Даже когда она закрыта, я чувствую ее уникальность. Ваша кровь, должно быть, необычайно стара. Вам когда-нибудь требовалось питаться от человека?

– Нет.

Харука снова подносит бокал с вином к губам. Ему очень скоро понадобится еще выпивка. Может быть, целая бутылка?

Он никогда не питался от человека, и, насколько известно из его семейного архива, ни отец, ни дед, ни кто-либо из его предков. Вампирская родословная Харуки очень древняя и чистая. Его клан был одним из первых, кто открыл для себя преимущества питания от других вампиров, а не от людей.

– Моя мать была чистокровной, – объясняет герцог с заметным британским акцентом. – К сожалению, в юношестве она питалась от людей. Этот проступок ослабил нашу родословную. Я до сих пор испытываю трудности как ее отпрыск.

– Солнце, милорд. – Амелия, дочь герцога, подняла подбородок, обращаясь к Харуке. Она расположилась в удобном месте рядом с ним. – Отец определил наше царство как ночное из-за отвращения к солнечному свету.

У нее прямые светлые волосы и внимательные, мерцающие зеленым глаза. Ее лицо такое же круглое, как и у ее отца. Когда Харука сосредоточивает свои чувства на ней и вдыхает, он ощущает аромат перечной мяты.

– Хотя я и принадлежу ко второму поколению, я способна противостоять солнечному свету, как и вы, ваша милость. – Амелия небрежно тянется рукой к волосам, чтобы заправить их за ухо. – Поскольку мои отец и мать никогда не питались от людей, это помогло отделить нашу родословную от человеческой. Я могу… в перспективе ходить рядом с вами при свете дня.

Харука прищуривается. Куда конкретно она клонит?

– Ваша светлость, не желаете ли вы отведать блюда? – спросил герцог, едва официант начал расставлять на столе корзины с деревенским хлебом[1], маленькими булочками и крампетами[2]. – Я понимаю, что вам это не очень нужно, но некоторые из моих гостей принадлежат к более низким родословным.

– Обязательно, – заверил его Харука. – Мне очень нравится вкус человеческой пищи.

Лицо герцога засияло.

– Великолепно. Вы совсем не похожи на чистокровных стариков. Ваша светлость, могу я смиренно спросить, каков ваш возраст?

– Мне сто один.

– Так молод… – восхищается супруга герцога. Герцогиня Оксфордская сидит напротив мужа. Они с дочерью невероятно похожи, каждая черта ее худого ангельского лица словно вырезана талантливым скульптором из цельного куска мрамора.

– Нашей Амелии в этом году исполнилось восемьдесят лет. Почему вы не связаны узами, ваша светлость? В наше время редко можно встретить чистокровного, особенно такого красивого, и без пары.

Снова сладкие комплименты, неудобные вопросы и разговоры о связях. У существ, живущих веками, должно быть, темам для разговоров следует быть более обширными и интересными: искусство и философия, течение времени и его влияние на современную культуру, особенности разговорного языка, Брексит, погода.

– Я еще не нашел вампира, с которым смог бы сблизиться, – говорит Харука, прибегая к своему стандартному ответу. По правде говоря, у него нет желания связывать себя узами брака. Но если он признается в этом, это вызовет еще больший переполох.

– Пожалуйста, уделите немного времени нашей Амелии на церемонии в следующем месяце, – говорит герцог, протягивая руку за печеньем. – У нас также есть старший сын, который сейчас в отъезде по делам. Я уверен, вы найдете одного из них достаточно приятным, чтобы рассмотреть возможность создания союза.

Все выжидающе смотрят на Харуку, как будто он фокусник, собирающийся показать номер. Харука прочищает горло.

– Мои извинения. Вопрос о церемонии в следующем месяце и разговор с чистокровным в Лондоне имеют больший приоритет. Мой разум сосредоточен на задачах, поставленных передо мной.

– Конечно, ваша светлость, – воркует герцогиня. – У вас есть объяснение, почему этот чистокровный бездушно игнорирует официальную просьбу герцога Девонширского? Он считает себя лучше нас?

Харука понятия не имел. Что касается его самого, то он совершенно не хочет участвовать в этой архаичной церемонии. Но проигнорировать официальную просьбу вампира более низкого ранга – все равно что совершить социальное самоубийство, особенно в чужом королевстве. Он – гость среди британской аристократии. Чистокровные вампиры – это достоинство и миротворцы своей расы. А не зачинщики общественных беспорядков.

– Я не уверен, – возражает Харука. – Завтра я обращусь непосредственно к самому чистокровному. – Харука тихо молится, чтобы тот послушался. Страдания требуют компании.

Герцог сидит, рассеянно вертя в руках густой завиток бороды.

– Герцог Девонширский сказал нам, что вы были историком, когда управляли своим королевством в Японии. Я уверен, что для церемониального контракта необходимо провести подробное исследование.

Харука замер, ужас нахлынул на него, как темная океанская волна, набегающая на берег. Он избегал работы над церемониальным контрактом – юридическим документом, описывающим родословную каждого вампира и объединяющим их имущество. По правде говоря, он игнорировал все это мероприятие, надеясь, что про него просто забудут. Ему нужно начать работу над контрактом, как только он вернется домой. Его ужасная привычка откладывать дела на потом, очевидно, взяла над ним верх.

Герцог Оксфордский плавно наклоняется вперед, его голос понижается.

– Как интересно, что сын герцога выбрал для связи вампира из Бразилии. Я имею в виду, бог ты мой, из тех мест, учитывая, какие там сейчас проблемы.

Вежливо кивнув, Харука продолжает молчать, не желая поощрять предрассудки герцога. Хотя в бразильской аристократии действительно царит хаос, кажется несправедливым делать громкие заявления об их вампирах.

Харука незаметно отводит взгляд в сторону, когда чувствует легкое давление кончиков пальцев, касающихся его бедра под столом. Амелия смотрит на него своими сверкающими глазами, соблазнительно улыбаясь. Ее резцы медленно удлиняются, превращаясь в острые белые клыки.

Глава 2

К тому времени, когда Харука принял горячий душ и рухнул на кровать, он уже полностью выдохся. На протяжении всего ужина Амелия направляла все свои взгляды в его сторону. Болтала она без умолку.

«Что вы ищете в своей второй половинке? Вы просто сногсшибательны. Как вы думаете, когда вы будете готовы к браку? У вас прекрасные глаза, обычно они такого цвета? Какова аристократия в Японии? Есть ли у вас источник? Я кажусь вам привлекательной? Я нахожу вас невероятно привлекательным».

Каким-то образом он достойно выдержал шквал вопросов. До сегодняшнего вечера он беспокоился, что может показаться неуклюжим в общении из-за того, что многие годы провел в изоляции в английской сельской местности. Неважно, неуклюжий он или нет, это не имеет значения. Он желанен, и, видимо, этого достаточно. Физическое совершенство вытесняет все недостатки характера. Красивое лицо – это главное.

Внешний вид и атмосфера гостевой спальни соответствуют обстановке во всем доме: тусклое освещение, темный барочный декор. Конические подсвечники, на которые капает воск. Даже его кровать – непомерно большое чудовище с балдахином, занимающее большую часть комнаты.

Харука поворачивается на бок, зарываясь в мягкое одеяло. Наконец-то он один и впервые за несколько часов чувствует себя немного спокойнее. Когда раздается тихий стук в дверь, он открывает глаза, переворачивается на спину и сосредоточивается. Направляя свой разум и вампирские чувства к двери, он вдыхает воздух. Это, конечно же, тот самый голубоглазый слуга, который был раньше вечером. Харука тупо уставился в балдахин кровати, тяжело вздохнув.

– Началось.

Он поднимается с кровати и направляется к двери, чтобы открыть ее. Слуга моргает своими большими кукольными глазами, когда Харука подглядывает через щель. Парень гораздо ниже его ростом, его вампирская родословная слаба. По сути, это человек, цепляющийся за края современной вампирской культуры. Человек-вампир. Низший уровень.

Волосы у слуги русые, коротко подстриженные, обрамляющие его лицо в форме сердца. Нос и щеки украшены россыпью светлых веснушек, похожих на небрежные мазки кистью. Хотя слуга кажется довольно молодым, он, несомненно, привлекателен, и Харука знает, чего он хочет. Страстный, восхищенный взгляд его лазурных глаз не оставляет сомнений.

– Ваша милость, все ли в порядке в ваших покоях?

Мои покои. Чем дольше Харука оставался в этом доме, тем больше ему казалось, что он переносится в прошлое – или является живым воплощением стереотипов о вампирах. Он даже ожидал, что в комнате для гостей вместо настоящей кровати будет экстравагантный гроб.

– Все в порядке, – заверил его Харука. – Спасибо за заботу.

– Разумеется. – Тонкие губы слуги медленно растягиваются в теплой улыбке. – Не желаете, чтобы я зашел внутрь и проверил апартаменты? Я искренне хочу, чтобы вы были счастливы, пока живете у нас. Я сделаю все необходимое, чтобы вы остались довольны, мой прекрасный и милостивый господин.

Боже, помоги мне. Харука вежливо возвращает ему улыбку.

– Я благодарю за любезность. Но сегодня я бы хотел отдохнуть.

– Вы уверены? Я достаточно искусен…

– Да.

– Я понимаю. Какая жалость. – Он склоняет голову, смотрит на Харуку из-под длинных ресниц, затем поворачивается и уходит. Когда дверь захлопывается, Харука для верности запирает замок.

Как только он возвращается в постель и закрывает глаза, в дверь снова стучат.

На этот раз Харука остается неподвижным, напрягая все свои чувства и вдыхая еще раз. Это женщина второго поколения с прекрасным бронзовым цветом кожи. Она была одной из двенадцати молчунов, присутствовавших на ужине. Эти гости буквально ничего не говорили весь вечер, только смеялись и улыбались по очереди, как актеры из труппы народного театра.

Дверь заперта, Харука решает затаиться. Через несколько минут девушка сдается, ее тонкая сущность исчезает.

Третий стук вырывает Харуку из сна. Он лениво приоткрывает глаза. В его сознании поселилась усталость, он зевает, но прежде, чем успевает различить, кто находится за пределами его спальни, в тишине раздается громкий щелчок. Он поворачивает голову. Механизм замка поддался. Харука в замешательстве смотрит, как дверь со скрипом открывается.

Желтый свет из коридора проникает в комнату вслед за Амелией, и она быстро закрывает за собой дверь. Девушка уже подходит к Харуке, когда он поспешно садится в кровати. Юноша проводит ладонью по лицу в слабой попытке избавиться от оцепенения.

– Что ты…

Амелия бросается вперед. Она двигается быстро, но Харука быстрее – он моргает и заставляет глаза вспыхнуть ярким огнем, вызывая силу своей природы из глубины тела, которая устремляется наружу, как пылающая река. По мере движения она растет и расширяется. Харука направляет силу на Амелию, и та застывает, не в силах пошевелиться под его контролем, задыхаясь, широко раскрыв глаза.

Грудь Харуки вздымается, когда он удерживает девушку на месте. Он полностью подчиняет ее себе, даже не оставляя ее сознанию возможности общаться с ним. Он не использовал свою природу так по меньшей мере десять лет, а теперь сделал это неаккуратно – без разбора, без истинной сосредоточенности и привычной неги. Аромат его уникальной ауры повисает в комнате, как мутная пелена дыма от костра, но багровая и сверхъестественная. Если Харука не впитает его в себя в ближайшее время, он взбудоражит всех обитателей дома, привлекая их, как маяк.

– Асао? – зовет Харука в тишине, его взгляд устремлен на застывшую перед ним Амелию. К его огромному облегчению, Асао вскоре открывает дверь. Прикрыв ее за собой, он встает позади Амелии.

Как только ее руки оказываются связаны за спиной, слуга поднимает подбородок.

– Я готов. Можешь освободить ее.

Харука глубоко вдыхает, поглощая силу. Он мысленно скручивает ее в узел глубоко внутри себя. Амелия судорожно втягивает воздух, как будто она была под водой, ее глаза выпучиваются. Она брыкается и бьется всем телом об Асао, пытаясь освободиться, но крепкий слуга легко ее удерживает.

– Вы… вы обладаете настоящей силой, – вздохнула Амелия, ее голос охрип от последствий подчинения. – Я знала это. Я чувствовала запах – и вашу кровь. Невероятно!

– Амелия, – произносит Харука глубоким голосом, чтобы ее успокоить. Будучи низшего ранга, она более восприимчива к его словам, особенно после прямого воздействия ауры Харуки. – Ты не можешь врываться в чужую комнату. Я гость в вашем доме, и это крайне невежливо… Я вообще не должен говорить такие вещи.

– Я прошу прощения, ваша светлость. – Она качается в руках Асао. Девушка чуть не упала, но слуга удержал ее. – Я хотела питаться от вас, чтобы доставить вам удовольствие… выпустить… вашу… ауру…

С этими словами она засыпает. Асао перехватывает тело девушки, чтобы она не упала и, не сводя глаз с безжизненной фигуры, качает головой.

– Во-первых, я же вам говорил.

Харука закатывает глаза.

– Во-вторых, – продолжает Асао, – бедный ребенок врывается сюда, а у нее даже не хватит сил с вами справиться. «Вытяни свою ауру». Да, точно. Вам обязательно было полностью ее подчинять?

Харука делает глубокий вдох и чешет затылок.

– Нет… Однако она напугала меня, а у меня нет практики. Ты быстро подошел – ты слушал?

– Да. Я услышал вас, когда она только вошла в комнату. Моя спальня так чертовски далеко, что мне потребовалось время, чтобы дойти сюда. Это жуткое место.

Харука зевнул. Прошел целый день.

– Я благодарен тебе за твои исключительные способности.

– Уверен, когда вы пытаетесь украсть вино из кухни посреди ночи, вы про мою способность и не вспоминаете. – Асао ухмыляется.

Харука смеется.

– Правда.

– Что, черт возьми, мне с ней делать?

Раздается стук в дверь. Харука ухмыляется. Что ж, проси и ты получишь. Он сосредоточивается и хмыкает.

– Возможно, молодой слуга по ту сторону двери может помочь?

Усевшись на кровать, он наблюдает, как Асао поднимает мирно спящую Амелию. Веснушчатый слуга робко заглядывает в комнату. Он ошарашенно смотрит на Асао, когда тот неловко передает ему Амелию.

– У вас сегодня было много поклонников. – Асао усмехается и идет к кровати, пока Харука укладывается обратно. Он подтягивает одеяло, чтобы устроиться поудобнее, а его слуга садится рядом. – Хорошо, что она была второго поколения, – продолжает Асао. – А если бы она была более высокого ранга?

Харука закрывает глаза, бормоча под нос:

– Что если ты поможешь мне собрать вещи?

– Харука. Как долго мы будем это делать? Игнорируя свои истинные обязанности и идя против природы? Вы избегаете разговоров об этом уже много лет… Вся эта неразбериха началась с Юны. Ваши узы…

– Асао, пожалуйста.

Харука повернулся, посмотрел на него умоляюще. Он измучен тем, как быстро выпустил наружу свою ауру, раздражен предстоящей церемонией связывания и расстроен тем, что безответственно откладывал начало работы над важным документом. Последнее, что он хочет сделать, – так это поговорить по душам с призраками своего несчастного прошлого.

– Мои извинения, ваша светлость, – говорит Асао. – Хотите, я останусь здесь с вами, пока вы спите?

Харука прижимается головой к подушке, его тело и разум быстро отключаются на ночь. Он устал.

– Ты не обязан.

– Нужно ли напоминать вам, что вампиры Оксфордского королевства ведут ночной образ жизни?

Не пошевелившись, Харука открывает глаза, моргает, размышляет над словами Асао.

– Учитывая это, – продолжает он, – все будут бодрствовать, пока вы спите.

Харука поворачивается, чтобы встретиться взглядом со своим слугой. На мгновение возникает пауза, прежде чем Асао усмехается и указывает пальцем:

– Я буду спать на том диване в углу.

– Если ты считаешь, что так будет лучше, – говорит Харука, ухмыляясь, и закрывает глаза. – Я не буду с тобой спорить.

Глава 3

Использование врожденных способностей отнимает у Харуки слишком много сил, поэтому он спит допоздна весь следующий день. Когда он просыпается, одевается и идет в столовую в поисках еды, уже наступает поздний вечер.

Практически все в поместье герцога спят из-за ночного образа жизни. В доме жутко тихо. «Он полон спящих старомодных вампиров, – размышляет Харука. – Как в склепе». Только обслуживающий персонал помогает Харуке и его слуге с поздним обедом перед отъездом.

Когда они заканчивают, Асао встает из-за стола с решительным видом.

– Давайте убираться отсюда, пока эти чудаки не проснулись.

Харука от всего сердца соглашается. Вскоре после этого они тихо покидают дом герцога Оксфордского.

До Лондона они добираются к закату. Пока они едут, Харука безучастно смотрит в окно, наблюдая за оранжево-розовыми переливами вечернего неба.

– Ваша осведомленность об этом чистокровном усиливается по мере приближения? – спрашивает Асао с водительского сиденья. – Надеюсь, адрес правильный.

– М-м-м. Герцог сказал, что его предприятие находится в Камден-Лок. Эта информация соответствует моему внутреннему ощущению.

– Он владеет баром, верно?

– Да.

Асао вздыхает.

– Хорошо. Нам придется идти пешком, когда мы приблизимся к этому району. Не думаю, что смогу проехать по рыночным улицам.

Харука проводит ладонью по лицу. Идти по улице в холодную зимнюю ночь, где полно людей и вампиров. Боже, помоги мне.

* * *

Уже стемнело, когда они наконец прибыли в Камден-Лок. Они плутали по узким мощеным улочкам и переулкам и в конце концов оказались перед баром с яркой вывеской. Она сияет белым светом, словно вторая луна на фоне неба цвета глубокого индиго. На ней курсивом написано «Scotch & Amaretto».

Харука протягивает руку, чтобы открыть дверь бара, но останавливается, услышав голос своего слуги.

– Итак… а что если этот чистокровный окажется каким-нибудь сумасшедшим извращенцем и нападет на вас?

Застыв на месте, Харука всерьез рассматривает такую возможность. Он может справиться с вампиром низшего ранга в его ослабленном состоянии. Другой чистокровный или даже особенно сильный представитель первого поколения… может стать проблемой.

– Большинство чистокровных вампиров обладают исключительным контролем над своей природой, а моя первобытная аура закрыта. Сомневаюсь, что он захочет устроить хаос на своем рабочем месте.

– Верно. – Асао кивает. – Мне вдруг вспомнился один очень нахальный чистокровный, которого мы встретили в Монреале. Помните? Какой это был год, восемьдесят третий?

Харука помнит. Он бы предпочел все забыть. Он не раз встречал нахальных, самодовольных и самовлюбленных вампиров.

– Почему ты напоминаешь мне об этом именно сейчас?

– Лучше быть готовым.

Опять. Не помогает. Харука толкает тяжелую деревянную дверь (немного сильнее, чем нужно).

Когда он входит внутрь, сразу же напрягается. Приторный запах чистокровного поглощает его. Он чистый, древесный, с нотками чего-то пряного – красного дерева, но почему-то смешанного с корицей. Освещение слабое, и в сочетании с ароматами оно делает пространство теплым и привлекательным.

Он оглядывается вокруг, рассматривая детали бара. Несколько больших столов из темного дуба с высокими табуретами предусмотрительно расставлены по всему главному залу. В центре каждого стола стоят подсвечники в форме шара, украшенные драгоценными камнями, рассеивающие мягкий свет по всему помещению. Каменные стены украшены горящими фонарями и бра, создавая общее впечатление романтического и очень современного замка эпохи Возрождения… если такое сочетание может существовать.

Но даже несмотря на все эти замечательные элементы, самая дальняя от входа стена, безусловно, является основной точкой помещения.

Сам бар мягко светится в темноте. Стена заставлена разноцветными бутылками с алкоголем, перемежающимися яркими подсвечниками и другими диковинными антикварными артефактами. Харука сравнивает стену с аптекарской кладовой, уставленной экзотическими зельями и таинственными эликсирами.

В баре собралось довольно много людей для вечера буднего дня. Естественно, все они замерли и теперь смотрят на него. Харука вздыхает. К черту незаметное появление.

Он обводит взглядом бар. Пусто. Чистокровного нет нигде, но Харука чувствует его энергию. Он точно здесь.

– Он приятно пахнет, – четко говорит Асао, стоя позади Харуки. – Я останусь у двери?

– Хорошо.

Харука идет вперед, игнорируя любопытные взгляды, которые на него бросают, пока он ловко двигается между столиками, направляясь к бару. Когда он подходит к стойке, мужчина выходит из-за тяжелой бархатной занавески, закрывающей дверной проем на противоположной стороне бара. Их взгляды встречаются. Харука замирает. Чистокровный тоже замирает, не отрывая взгляда.

Узел закрытой ауры Харуки пульсирует внутри его тела. Он непроизвольно двигается, словно пытаясь развязаться от насильственного захвата. Его природа никогда не делала этого раньше. Это забавно. Удивленный, Харука делает шаг назад и отходит от вампира, глазеющего на него.

У Харуки учащенный пульс, но он глубоко вдыхает, чтобы собраться с силами, и снова делает шаг вперед. Вампир за барной стойкой реагирует на действия Харуки и осторожно приближается к преграде между ними. Прежде чем Харука успевает представиться, чистокровный говорит:

– Привет… Харука, верно? Харука Хирано?

Харука снова делает паузу, моргая.

– Откуда… Откуда вы знаете мое имя?

– Я думаю, каждый вампир в Великобритании знает, кто вы. Вы довольно известны. Но я не знал, что вы так молоды.

Чистокровный вампир отводит взгляд своих золотисто-янтарных глаз в сторону, затем запускает пальцы в густые волосы медно-коричневого цвета, подстриженные по последней моде, выбритые по бокам, но длинные на макушке. Его медовая кожа практически сияет в мягком освещении бара.

Он оглядывается на Харуку, хмурясь.

– У меня какие-то проблемы? Поэтому вы здесь?

Харука смягчает выражение своего лица, желая его успокоить.

– Никаких проблем. Можно я присяду?

– Конечно, пожалуйста. Хотите выпить?

– Мерло, пожалуйста, – говорит Харука, устраиваясь поудобнее на ближайшем барном стуле.

– Без проблем. – Чистокровный отворачивается, затем энергично поворачивается обратно к Харуке. Впервые он робко улыбается. – Кстати, я Нино. Приятно познакомиться.

– Взаимно.

Нино снова проводит пальцами по волосам, колеблясь, прежде чем занять место за баром. Он достает бутылку с освещенной полки, затем бокалы и штопор из-под барной стойки. Его движения плавные, как у рыбы под водой.

– Нино, как ваше полное имя?

Нино резко останавливается, его ясные глаза расширяются.

– Простите?

– Твое полное имя, – повторяет Харука. – Так положено при первом знакомстве, как, например, сейчас.

Нино берет штопор, затем ввинчивает его в пробку и плавно вытаскивает ее из бутылки.

– Простите… то есть прости меня, что я не… – Он делает глубокий вдох. – Меня зовут Нино Бьянки.

– Сколько тебе лет? – спрашивает Харука.

– Сто двенадцать.

Нино сосредоточенно берет в руки бутылку с бордовой жидкостью и щедро наполняет ею оба бокала. Харука сохраняет спокойное выражение лица, но он удивлен. Манеры Нино кажутся довольно старомодными, как у вампира, которому далеко за сто. Но ему едва больше века, он старше Харуки на одиннадцать лет.

Нино осторожно поднимает бокал с вином и ставит его перед Харукой.

– Итак… каков твой возраст? Могу я спросить?

– Конечно. – Харука осторожно держит бокал пальцами. – Мне сто один.

Запоминающиеся глаза Нино светлеют, он улыбается открыто и искренне.

– Мы почти одного возраста. Я никогда раньше не встречал чистокровных моего возраста. Там, откуда я родом, они все старые или страшные.

– Откуда ты? – Харука поднимает свой бокал и делает глоток.

– Милан, Италия. Клан моего отца до сих пор контролирует город, но все члены клана моей матери были убиты во время Первой мировой войны – во время Циндаоского конфликта.

Харука размышляет, перебирая в памяти факты, хранящиеся в обширной библиотеке его разума. Циндао, где находился немецкий порт в Китае, стал главной ареной конфликта между Японией, Германией и Великобританией. Однако насколько ему было известно, итальянские военные не участвовали в этом сражении.

– Я сожалею о твоей утрате… Каким образом клан твоей матери участвовал в осаде?

– Они были в командовании японского флота. Мой дед был командиром корабля «Кавачи».

Харука моргает, переваривая информацию. Нино делает долгий глоток вина и робко улыбается.

– Ты думаешь, что я не очень-то похож на японца?

– Нет. – Харука смотрит в пустоту. – Мне трудно вспомнить, когда затонул «Кавачи». Это был 1918 год?

– Да, точно. Я удивлен, что ты можешь вспомнить такой малоизвестный факт вот так сразу.

– По сути это моя работа – знать много необязательных фактов.

Нино опирается локтями о стойку немного в стороне от Харуки. Он устраивается поудобнее и осторожно крутит бокал с вином, держа его за ножку.

– Историк? – спрашивает он.

– Верно.

– Я так и знал. – Нино снова улыбается в его открытой, искренней манере. – Моя семья занимается по большей части бизнесом и общественными делами, поэтому я никогда раньше не встречал настоящего вампира-историка… Я всегда представлял их культурными, умными людьми. Похоже, я был прав.

Аура Харуки снова шевелится, отчетливое тепло мягко разливается по позвоночнику. Он незаметно разминает поясницу и делает глубокий вдох. Что это, черт возьми, такое?

– На скольких языках ты говоришь? – спрашивает Нино. – Ты полиглот, не так ли?

То, что его аура внезапно обрела собственный разум, чрезвычайно отвлекает и напрягает Харуку. Он поднимает бокал к губам:

– Какие у тебя есть доказательства, подтверждающие это предположение?

– Разве я ошибся?

Харука делает глоток вина, отводя взгляд.

– Нет…

Нино смеется, звук теплый и яркий, подчеркивающий энергию, исходящую от его изящно вылепленного тела. В его вампирской ауре есть несомненная целостность – возможно, доброта, – когда он удобно позволяет ей вырваться наружу. Он похож на существо, порожденное солнцем.

Харука осушает свой бокал. Он не может вспомнить, когда в последний раз разговаривал с другим вампиром высшего уровня не о его внешности или связях. Это приятный сюрприз, но он должен перейти к делу.

– Нино, ты получал приглашения на церемонию соединения в следующем месяце?

Встав из-за барной стойки, медноволосый вампир выпрямляется. Его спина напрягается.

– Я знал, что у меня какие-то неприятности.

– Это не неприятности, – заверил его Харука. – Тем не менее, о твоем присутствии официально попросили, поэтому будет правильно, если ты ответишь согласием. Семья просителя хочет, чтобы мы одобрили церемонию… достаточно архаичную, надо признать. Так ты будешь присутствовать?

Нино шумно выдыхает, избегая взгляда Харуки:

– Послушай… если честно, я ничего не знаю о том, как проводится церемония соединения. Я бы предпочел не принимать в ней участия, если это возможно.

– Как ты можешь ничего не знать о ней? Ты же стодвенадцатилетний чистокровный вампир…

– Я знаю, сколько мне лет и кто я такой, – говорит Нино, наблюдая за Харукой. – Но я не… Это не то, чем я хочу заниматься.

Харука делает паузу, ошеломленный его словами. Они чистокровные. Часть их жизненного пути – делать то, чего они не хотят. Просто так устроена их культура – особенно по приказу вампиров высшего ранга. Сильные помогают слабым, имущие поддерживают неимущих.

Если только вы не сбежите. Никто не может просить вас сделать что-то, если некому будет это делать. Харука обнаружил лазейку. Однако в свете очевидного поступка своего слуги Харука больше не может использовать свою лазейку. Ему нужно, чтобы Нино принял участие. Простое «не хочу» не является приемлемым оправданием.

Сохраняя спокойный голос, он обращается к вампиру за стойкой:

– Если бы времена были иными и в этой стране было бы больше чистокровных, возможно, ты мог бы снять с себя ответственность. Нас всего трое в Великобритании, и у чистокровного в Эдинбурге есть другие обязанности. Если ты чувствуешь неуверенность в своих знаниях…

Харука колеблется, размышляя, действительно ли он так отчаянно хочет, чтобы в доме присутствовал еще один чистокровный, что готов пустить к себе совершенно незнакомого человека.

Да. Да, это так.

– У меня есть библиотека в моем поместье в Девоншире, на побережье в Сидмуте, – объясняет Харука. – В моей коллекции есть книга, в которой подробно описывается процесс соединения. Если хочешь, ты можешь провести несколько дней со мной, пока я готовлюсь к церемонии, а потом мы вместе отправимся туда.

Нино тянет с ответом, давая Харуке ложную надежду, но затем качает головой.

– Мне жаль, Харука. Это… я не могу. Но я ценю твою любезность. Мне действительно жаль.

Возмущенный, Харука встает из-за барной стойки и достает бумажник из кармана пальто. Он делает вдох, чтобы подавить свое недовольство. Это современная эпоха – двадцать первый век. Если этот чистокровный хочет прожить свою жизнь как изгой аристократии, кто такой Харука, чтобы убеждать его в обратном? Каждому свое.

Харука как-нибудь справится с церемонией в одиночку. Он справляется с каждым разочарованием, которое подбрасывает ему жизнь.

Он достает из бумажника двадцатифунтовую купюру и кладет ее на стойку.

– Понятно. Я не буду тебя больше беспокоить…

Нино протягивает руку, и его ладонь мягко ложится на руку Харуки. Физический контакт резко меняет ауру Харуки, и он резко вдыхает. Испугавшись, он вырывает руку из хватки Нино.

Нино совершенно неподвижен. Его плечи опускаются, когда он выдыхает. Он закрывает глаза, проводя ладонью по густым волосам.

– Тебе… тебе не нужно платить… Вино за мой счет.

Харука делает шаг назад, плавно засовывая руки с бумажником в карманы пальто. Он выпрямляет спину.

– Я настаиваю. Удачи тебе в твоих будущих деловых начинаниях.

Глава 4

Позже той же ночью Нино закрывает бар, пересчитывает кассу, делает легкую уборку вместе со своими работниками и заходит в банк, прежде чем вернуться к себе в Тафнелл-парк. Когда он наконец садится на свою кровать, по его телу все еще пробегают странные мурашки. Его никогда не било током или молнией (к счастью), но он представляет, что после удара молнии человек чувствует нечто подобное. Странные импульсы и дрожь пробегают по позвоночнику.

Он рассеянно смотрит в окно напротив. Блестящие снежинки танцуют на фоне глубокой синевы ночного неба – или это утро? Остроконечные крыши церкви Святого Георгия на противоположной стороне улицы слегка припорошены зимней белизной. Он берет лежащий рядом смартфон и нажимает на кнопку. 04:25. Он проверяет свои сообщения, чтобы узнать, есть ли ответ от его лучшей подруги. Ничего. Она, конечно, уже спит.

Уже поздно (или рано), но ему нужно с кем-то поговорить. Его брат будет раздражен его звонком, но Джованни и так почти всегда на него злится. Нино набирает его номер и подносит телефон к уху, ожидая ответа.

– Что случилось? – в трубке сразу же раздается хриплый голос брата.

– Ничего не случилось, конечно…

– Тогда какого черта ты звонишь мне в половину пятого утра?

Нино наклоняется, упираясь локтями в бедра, и запускает пальцы в волосы, напрягаясь всем телом.

– Разве ты не летишь сегодня в Россию?

– Да.

– Верно. Я хотел спросить тебя кое о чем, прежде чем ты сядешь в самолет на шесть часов, а потом будешь на деловых встречах все выходные. – Нино энергично массирует рукой голову, создавая беспорядок в своих медно-рыжих волосах. В трубке внезапно наступает тишина. Парень резко садится прямо, как встревоженный сурок. – Джи?

– Я жду, когда ты скажешь мне, чего ты хочешь, – говорит Джованни. – Ты звонишь мне, только когда что-то не так, так что же случилось на этот раз?

Нино делает глубокий вдох. Всякий раз, когда он разговаривает со своим старшим братом, он чувствует себя как один из тех людей в старинном цирке. Тех, в кого бросают ножи.

– Я не говорил тебе об этом, но я получал странные приглашения от одного из вампиров здешней аристократии.

– Что за странные приглашения?

– В них говорится что-то о проведении церемонии…

– Черт, – вздохнул Джованни. – Они все еще делают это в Англии? Чертовски странно. В Милане мы не проводили таких церемоний с начала девятнадцатого века. Мерзость.

– Эта штука – то, о чем я думаю? – спрашивает Нино. – Я пытался найти это в «Гугле», но ничего конкретного по запросу «связывание» не нашлось.

– Брат, ты же не собираешься искать глубоко укоренившееся аристократическое вампирское дерьмо в Интернете? Поищи «постельная церемония». Это довольно близко, надо сказать.

Нино снова горбится, издав стон. Он уже искал это.

– Ты принял приглашение? – спрашивает Джованни.

В ход пошли ножи. Нино делает глубокий вдох.

– Нет.

– Почему?

– Джи… Я не хочу…

– Ты сказал мне, что едешь в Англию, чтобы стать более самостоятельным и учиться. Ты сказал мне, что не собираешься просто следовать за Селлиной, что ты хочешь измениться. Если ты собираешься продолжать избегать всех, как ребенок, и думать только о себе, ты можешь вернуться домой и заняться этим дерьмом здесь. Мы можем найти тебе новый источник.

Нино падает обратно на кровать, его телефон все еще прижат к уху, когда он закрывает глаза рукой. Он не хочет убегать или быть одиноким, но он также не хочет быть в древнем замке в глуши, полном странных вампиров, которых он никогда не встречал.

И он определенно не хочет смотреть, как они занимаются сексом.

– Британские чистокровные вымерли где-то после Исчезновения, – говорит Джованни. – Они пригласили только тебя?

– Нет… – вздыхает Нино. Он ненавидит, когда люди вскользь упоминают о Великом Исчезновении, когда сто пятьдесят лет назад несколько чистокровных по всему миру буквально растворились в воздухе. Его тогда еще не было на свете, но даже чтение рассказов об этом глубоко его волнует. До сих пор нет объяснения, почему и как это произошло.

Нино передергивает плечами.

– В Англии есть еще один чистокровный. Я слышал, что и в Шотландии тоже, но она не может поехать. Тот, что в Англии, пришел поговорить со мной сегодня, в баре.

– О, серьезно? – спросил Джованни. – Связанный?

– Нет, – говорит Нино.

– Мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Ты испугался?

Нино откидывается на кровать и смотрит в потолок, думая о своей встрече с Харукой. Он сидел в его баре, мрачный, абсолютно спокойный и не сводил глаз с Нино. Он напоминал ему черную пантеру или нечто другое, столь же элегантное и загадочное. Сдержанный. Его глаза были глубокого карего оттенка, не яркие и светлые, как у большинства чистокровных. Независимо от цвета, глаза всегда являются показателем силы вампира и качества его крови.

Когда их взгляды встретились, природа Нино беспомощно загорелась ярче, почти потянувшись к нему. Одна мысль об этом заставляет Нино снова дрожать.

– Нет, – говорит Нино. – Я нервничал и думал, что он может разозлиться на меня… но на самом деле он был милым.

Джованни продолжает мучить брата вопросами.

– Старый или молодой?

– Молодой. У нас всего одиннадцать лет разницы, и он историк. Он даже разрешил мне изучить церемонию в его домашней библиотеке.

Хотя Нино немного старше, что-то в Харуке кажется совсем другим. Он мудрее? Более опытный? Их беседа была недолгой, но Нино продолжает мысленно возвращаться к приглашению Харуки. Хотя сама церемония совершенно отталкивающая, узнать больше о Харуке и провести некоторое время с другим чистокровным, близким к его возрасту… Это было бы неплохо.

– Старая кровь или новая? – спрашивает Джованни.

– Его родословная кажется старой… очень чистой. Значительно старше, чем наша. Он такой величественный тип. Единственное, что странно – он держит свою ауру внутри своего тела, и цвет его кожи странный – как будто выцветший. В нем есть что-то странное. Я не знаю точно, что это, но я не боюсь.

Вампиры с очень древней кровью, такие как Харука, полностью сохранили свою родословную без человеческой ДНК на протяжении веков. Их родословная не запятнана, потому что их потомки рано научились питаться исключительно другими чистокровными и вампирами высокого ранга, а не людьми. Некоторые кланы учились медленнее. Когда они это сделали, их род словно перезапустился – обострились чувства, возросла физическая мощь и улучшилось качество жизни. Словно нажатие кнопки перезагрузки для последующего поколения.

Очевидно, что родословная Харуки не перезапускалась в течение очень долгого времени.

– Возьми его в свои руки, – утверждает Джованни. – Иди к нему. Проведи церемонию.

Нино смеется, качая головой.

– Вот так просто?

– Да, так просто. Ты говоришь, будто инстинктивно доверяешь ему, так что иди и учись у него. Постарайся не подвергать себя дискриминации этой новой аристократии. Тебе это нужно.

– Хорошо, Джи. – Нино слабо улыбается, почесывая голову. – Извини, что разбудил тебя.

– Нет, что ты.

– Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Он кладет трубку и идет через спальню к своему столу. Он открывает ящик, достает элегантное серебряное приглашение и вертит его в руках. Обратный адрес Эмори Алена, герцога Девонширского. Ему нужно ответить на приглашение, а затем придумать, как сообщить Харуке, что он передумал.

Начало декабря

Глава 5

Харука сидит за столом в своей библиотеке, нервно барабаня пальцами по полированному дереву и искренне сомневаясь в правильности своего решения впустить в дом неизвестного чистокровного.

Прошло четыре недели с момента его первой встречи с Нино. За это время он провел исследование миланского клана Бьянки, используя первичные и вторичные источники. Отец Харуки в молодости ездил за границу с единственной целью – изучить вампирскую культуру и общие практики, распространенные среди различных народов. Он записывал рассказы из первых уст, а также выменивал оригинальные исторические хроники и дневники.

Одно из таких исследований содержит множество документов, посвященных Западной Европе, включая краткий реестр выдающихся вампирских семей Италии. Используя его и обычный поиск в Интернете, Харука узнал много подробностей о клане Бьянки.

Мать семьи умерла, о чем Нино уже сообщал ранее. Отец, Доменико, удивительным образом пережил смерть своей супруги, но в результате очень сильно заболел. Смерть супруга в паре почти всегда приводит к гибели обоих вампиров, что и произошло с родителями Харуки.

Поиск в Интернете информации о старшем сыне Бьянки, Джованни, привел к большому количеству современных новостей, освещаемых как вампирами, так и людьми: личные интервью, объявления о приобретениях, бизнес-анализ и даже некоторые безобидные статьи из таблоидов. Джованни в основном считается выдающимся бизнесменом. Он – известный аналитик и стратег, имеющий солидных клиентов в различных отраслях промышленности на всем европейском континенте.

Насколько много информации о Джованни и его достижениях, настолько же мало о Нино. Харука практически ничего не нашел, как будто младший сын был спрятан вдали от яркого света престижа своей семьи. Это кажется Харуке странным, и по мере приближения часа приезда Нино он задается вопросом, не совершил ли он ошибку, пригласив его.

Во время своего расследования Харука не раз подумывал о том, чтобы поискать себя в Интернете или хотя бы свое имя в сопоставлении с «Юна Сасаки». В конце концов он решил этого не делать.

В появлении и популярности Интернета за последние несколько десятилетий были свои плюсы и минусы. Разумеется, возросшая доступность информации, которая, однако, часто оказывалась недостоверной и, конечно же, потеря конфиденциальности. Нино сказал, что Харука «знаменит» среди вампиров в Великобритании. Является ли это заявление преувеличением или же подробности его жизни были раскрыты каким-то неизвестным образом, он не может определить.

Он откинулся на прохладную кожаную спинку кресла, скрестив руки на груди.

– Там, где невежество – блаженство, глупо быть мудрым. Асао?

Через минуту его слуга просовывает голову в дверной проем.

– Я не принесу вам сейчас вина, Харука. Вы можете выпить немного вечером…

– Разве я прошу у тебя вина? – огрызается Харука, нахмурившись. – Во сколько Нино планировал приехать?

Асао прислоняется плечом к дверному косяку.

– Он сказал, что уйдет из своего бара пораньше, так что около восьми вечера. Гостевая спальня уже ждет. Я приготовлю ужин к его приходу.

Асао обводит взглядом стол Харуки, и выражение его лица внезапно становится таким, как у человека, столкнувшегося со сложной загадкой.

– Почему вам нужно двадцать разных книг и десять стопок бумаг, чтобы чего-то добиться?

Харука ухмыляется.

– Здесь действует незаметная система.

– Это беспорядок. – Асао в изумлении качает головой. – Вы прямо как ваш отец.

Приняв это за комплимент, Харука откинулся в кресле.

– Совершил ли я ошибку? Не поторопился ли я, сделав это предложение Нино?

Асао складывает руки.

– Признаюсь, я чертовски удивлен этим, но думаю, что все в порядке. Он кажется безобидным. И давайте будем честны, у вас есть склонность к этим загорелым европейским мужчинам. Как тот здоровяк в Греции…

– Нет. – Глаза Харуки расширились в ужасе. – Не бери в голову. Просто уходи.

Асао фыркает.

– Хорошо, ваша милость. Кстати, сегодня вы получили еще одно письмо по почте. Из Японии. Это уже десятое, которое она прислала в этом году.

Харука тяжело сглотнул, его горло сжалось. Простое упоминание о ней все еще заставляет его тело напрягаться. Он снова опускает взгляд на свой журнал, чтобы продолжить работу.

– Отправь его обратно, пожалуйста.

Асао кивает.

– С удовольствием, – он поворачивается и исчезает за дверью.

* * *

За минуту до восьми часов вечера раздается звонок в дверь дома Харуки. Он ждет на кухне, зная, что Асао сначала проводит гостя в его комнату на втором этаже, а затем позволит Нино разложить свои вещи, прежде чем спуститься по лестнице к ужину.

Даже сейчас Харука волнуется – он нервно дергает коленом под столом. Что на него нашло? Последние десять лет его главной целью было избегать других вампиров, да и людей любой ценой, а не приглашать их в свой дом. Он уже чувствует древесный запах Нино, приправленный корицей, который мягко разливается по всему его дому, словно манящее заклинание. Собственная сущность Харуки меняется в ответ, но он уже готов к этому, так что легко избавляется от этого ощущения.

Десять минут спустя Асао сопровождает их красивого гостя на кухню. Нино оглядывается по сторонам, осматривая помещение. Асао приготовил на ужин сукияки – говядину, тушенную с овощами и сладковатым соевым соусом. Харука наблюдает за Нино c деревянного уголка для завтрака, расположенного в углу вдоль кирпичной стены. С низкого потолка свисают светильники в индустриальном стиле, придавая помещению современный, но домашний вид.

Харука встает из-за стола, делая глубокий вдох, чтобы подготовиться к тому, во что он ввязался.

– Привет, Нино. Добро пожаловать в мой дом.

Нино отвечает легким поклоном.

– Спасибо… Я ценю то, что ты разрешил мне прийти. Твой дом прекрасен. Очень живописный.

– Ты очень любезен. – Харука жестом указывает на скамейку. – Пожалуйста, садись. Надеюсь, ты любишь японскую кухню?

– Это сукияки? – Нино изумленно моргает. – Боже, я не ел такого уже целую вечность. Выглядит просто невероятно.

– Все готово. – Асао поворачивается к двери, ухмыляясь. – Надеюсь, вам понравится. Позвоните мне, если что-то понадобится.

– Спасибо, – говорит Нино, провожая взглядом уходящего Асао. Когда слуга ушел, Нино повернулся лицом к Харуке.

– Асао в третьем поколении, не так ли?

– Да, – подтверждает Харука, беря пустую тарелку.

– Это необычно для рангового вампира – быть слугой. Как так получилось, если можно спросить?

Слегка приподнявшись со своего места, Харука берет половник из большой кастрюли. Он щедро наполняет тарелку и протягивает ее Нино, а затем проделывает то же самое с тарелкой для себя.

– Асао был лучшим другом моего отца. Я не знаю всей его истории, но он добровольно поклялся в верности клану Хирано. Когда мои родители умерли, он был назначен моим опекуном.

– Сколько тебе было лет, когда они умерли?

– Двенадцать.

– Господи. – Нино сделал паузу. – Ты был так молод. Я сожалею о твоей потере.

– Спасибо, Нино, – Харука садится, подносит ложку ко рту и дует, прежде чем осторожно попробовать.

Нино уже удивил его. Харука не осознавал этого, но он ждал поверхностных, заезженных комплиментов по поводу своей внешности. Благоговения перед многогранной силой его натуры или, что еще хуже, откровенных ухаживаний с сексуальным подтекстом.

Они просто едят в комфортной тишине. Когда Нино снова заговаривает, его вопрос оказывается неожиданным.

– Я работаю в баре и часто встречаю забавных людей, – говорит он с некоторой нежностью в голосе. – У тебя есть друзья-люди? Или ты вообще с ними не общаешься?

– Лично я – нет, – говорит Харука. Он кладет палочки для еды и ложку рядом с пустой тарелкой. – Хотя я твердо убежден, что мы должны защищать и поддерживать нашу уникальную культуру, я также считаю, что некоторая интеграция с людьми является здоровой и необходимой.

– Я тоже так думаю, – говорит Нино. – Я считаю, что нужно поощрять позитивные отношения между всеми существами, независимо от их природы. Мой старший брат, Джованни, уделяет этому особое внимание в бизнесе. Он хочет, чтобы вампирские и человеческие компании работали рука об руку, а не только на свою аудиторию.

– Ты добиваешься этого на местном уровне в своем баре, не так ли?

Нино делает быстрый глоток вина.

– Думаю, ты прав. Ко мне приходят как люди, так и вампиры. Мои клиенты-вампиры по своей природе тянутся ко мне, понимаешь? На фундаментальном уровне. Они всегда довольно низкого ранга, поэтому они никогда не доставляют мне проблем. Люди – вот о ком я беспокоюсь.

– В каком смысле? – спрашивает Харука, поднося свой бокал к губам. У него сложилось свое впечатление о людях, почерпнутое из литературы и новостей, но правда заключается в том, что он почти никогда не общался с ними лично. О существовании его расы люди уже давно забыли. Есть исключения, но большинство вампиров высшего уровня остаются в уединении.

В современную эпоху старый мир аристократических вампирских укладов комфортно сосуществует рядом с человеческим обществом.

Нино усаживается поудобнее:

– Ну… они почти всегда пьют слишком много, потом происходит одна из трех вещей – они злятся, становятся неряшливыми или слишком много говорят. Иногда все сразу, но это худшие случаи и довольно редкие. С гневом и небрежностью я легко справляюсь. Чрезмерная говорливость – это, наверное, самое… раздражающее? Они сами по себе не делают ничего плохого, так что мне просто приходится терпеть их выходки. И почти всегда это начинается с игры «Если бы ты был человеком».

Харука наклоняет голову, хмуря брови.

Он дико заинтригован этим открытием. Для него Нино как антрополог, который глубоко исследовал и изучил опасный вид – вид, который в прошлом одновременно и боялся, и дискриминировал вампиров.

– В чем заключается игра? – спрашивает Харука.

– Она начинается с вопроса «Сколько тебе лет?». Обычно ни с того ни с сего, без всякого контекста. Они, наверное, всю ночь сидели, смотрели на меня и думали об этом. Я говорю, а на меня в ответ смотрят долгим взглядом. В конце концов я слышу: «Если бы ты был человеком, тебе было бы…» Вставляют случайный возраст. Как будто им нужно установить какие-то рамки отсчета, чтобы я вписался в их представление о жизни. Они не могут просто принять, что мне сто двенадцать. Затем, в зависимости от человека, я начинаю получать случайные вопросы о культуре «Вы знали Муссолини?» или «А как насчет Помпеи?». А я отвечаю: «А что насчет Помпеи? Разве ты не слышал, что я сказал, что мне всего сто двенадцать лет?»

Харука хмурится в недоумении:

– Так какой человеческий возраст они обычно присваивают тебе?

– Обычно что-то между тридцатью и тридцатью пятью. Хочешь верь, хочешь нет, но тридцать два – это то, что я слышу чаще всего. Если бы я открывал бар каждый раз, когда человек называл мне это число, я бы стал обладателем франшизы с барами по всей Европе.

Харука качает головой в изумлении:

– Такое бессмысленное занятие… Помпеи.

Они определенно пьяны, когда задают эти нелепые вопросы.

– Я знаю. – Нино пожимает плечами. – Но они наслаждаются этим. Это забавные маленькие игры. И они ведут себя так, как будто это что-то умное – словно мне не твердят одно и то же по несколько раз в неделю.

– Звучит изнурительно. – Харука откидывает голову назад, пригубив свой напиток.

– Бывают вещи и похуже. – Нино улыбается, в выражении его лица сквозит озорство. – Так… если мне тридцать два, значит, ты выглядишь на двадцать девять?

У Харуки отвисла челюсть.

– Я не выгляжу как какой-то слабый, двадцатилетний инфантильный человек.

Когда Харуке еще не исполнилось сто лет, это было достаточно неприятно. Вампиры старше ста лет имеют раздражающую привычку обращаться с молодыми вампирами как с детьми – будто они ничего не понимают в жизни и ее сложностях.

– Это просто гипотетически, для развлечения. – Нино усмехается. – Так на сколько лет, по-твоему, ты выглядишь?

Отведя глаза в сторону, Харука недоуменно отвечает:

– Сто один.

Нино поднимает ладони вверх, в его янтарных глазах появляется опасение.

– Ладно, прости. Я не хотел ничего плохого…

– Ты нанес великое оскорбление Дому Хирано.

Нино застыл, моргая. Такой серьезный.

– Мне очень жаль, я…

Харука ухмыляется, наливая себе еще один бокал вина. Поняв шутку, Нино садится и проводит пальцами по волосам. Он прикрывает глаза, растягивая губы в широкой улыбке.

– Господи.

– Ты будешь немедленно оскоплен и отправлен в подземелье, – чистокровный открыто смеется, его смех озаряет тускло освещенную кухню.

Глава 6

На следующее утро солнечный свет вливается в окно гостевой спальни, как мягкий свет лампы – желтый, с ясным туманным сиянием. Нино лежит в постели совершенно неподвижно, моргая, прижавшись спиной к мягкому постельному белью. Он спокойно оценивает обстановку в прибранной комнате.

Он находится в доме другого чистокровного вампира.

В течение следующих трех дней он будет изучать процесс связывания.

Затем он отправится в Восточный Сассекс, чтобы проследить за архаичным ритуалом в замке Херцмонсо.

– Какого черта я делаю? Чья это жизнь?

Нино делает глубокий вдох, вдыхая пахнущий розами тонкий аромат своего нового чистокровного знакомого. Сущность Харуки пропитывает все помещения его дома, который уютно расположился между густым лесом и вересковыми пустошами. Особняк сложен из серого камня, который оттеняют белые наличники на окнах. Дом похож на сказочное жилище из доброй рождественской сказки. Вот только залы не украшены и нет омелы.

Он не знает, как все сложится, но он здесь.

Назад дороги нет. Его брат был прав. Нино ушел из дома с намерением повзрослеть и стать более независимым, и вот перед ним открывается прекрасная (хотя и странная) возможность. Он должен использовать ее по максимуму. Он так и сделает.

Нино встает с кровати, одевается в джинсы и теплый свитер и спускается вниз. Ему нужен кофе. После того, как Асао подает ему чашку, он несет ее обратно наверх, и застает Харуку уже в библиотеке.

Асао провел для Нино небольшую экскурсию, когда он приехал накануне вечером, но при дневном свете увидеть это впечатляющее помещение – совсем другое дело. Остальная часть дома Харуки уютна и довольно скромна, но библиотека гораздо более впечатляющая.

Она залита естественным светом, а вдоль стен тянутся книжные полки из темного дуба, забитые литературой. В нише эркерного окна на широком подоконнике лежат подушки, чтобы можно было любоваться видом на вересковые пустоши. Высокий потолок украшен теплыми современными светильниками, а черная спиральная железная лестница ведет на второй этаж, также заполненный книгами.

Наверху лестница с декоративными железными перилами огибает по периметру пустотелую комнату. Для придания характерности белые подсвечники установлены в антикварных бра, предусмотрительно расположенных вдоль книжных полок.

Харука сидит за красивым письменным столом из вишневого дерева. Позади него идеально выстроилась стена из разноцветных, тронутых временем корешков книг. На нем вязаный свитер глубокого бордового цвета. Когда он поднимает глаза на Нино, в его насыщенно-карих радужках появляются едва заметные красные отблески.

– Доброе утро, – говорит Харука.

– Привет.

Нино движется к нему, чувствуя напряжение. Их разговор во время ужина предыдущей ночью был удивительно легким. Они говорили обо всем – от текущих событий в мире до своих любимых музыкантов. Харука долго рассказывал о классическом джазе, особенно о Джоне Колтрейне и Реде Гарленде.

Реальность пребывания в чужом доме вызывает в желудке Нино нервную дрожь, как будто он вслепую, спотыкаясь, идет по незнакомой территории или пытается найти выход из темной комнаты. В любой момент он может легко упасть лицом вперед.

– Ты хорошо спал? – спрашивает Харука.

– Да, спасибо. Кровать была мягкой, и комната хорошая. У тебя дома такой порядок.

– Это не моя заслуга. – Харука улыбается, в выражении его лица заметна некая теплота. – Асао – инициатор любой чистоты, которую ты можешь видеть. Если бы я был предоставлен самому себе, возможно, все было бы более… спонтанным.

Нино смеется, почесывая затылок.

– А «спонтанность» – это эвфемизм для беспорядка?

Харука усмехается, вставая из-за стола.

– Каждому свое. Хочешь позавтракать?

– Нет, кофе достаточно. Я не голоден.

Статный вампир направляется к небольшому, красиво выполненному столу с резными краями, стоящему возле дивана в центре библиотеки. На столе лежит толстая рукопись в переплете из кожи цвета таунита.

– Если тебе что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйся, дай знать мне или Асао, – говорит Харука, стоя рядом со столом. – Я благодарен тебе за то, что ты решил присоединиться ко мне в этом древнем начинании. Поэтому я искренне желаю, чтобы ты чувствовал себя комфортно, оставаясь здесь.

– Тебе не нужно благодарить… Я должен извиниться перед тобой. Это то, с чем я должен помочь в любом случае. Мне жаль, что я сначала отказался. Это было глупо с моей стороны.

– Tabula rasa. – Харука наклоняется, чтобы поднять огромную рукопись. – Лист чист. Это справочное руководство поможет тебе подготовиться к церемонии.

Быстро поставив свою чашку с кофе на стол, Нино берет справочник из рук Харуки. Он тяжелый и заполнен пожелтевшими страницами. Нино обходит низкий столик и опускается на мягкий диван. Устроившись, он проводит пальцами по тисненой коже. Материал прохладный и гладкий под кончиками пальцев.

«ЖАЖДА И ЖЕЛАНИЕ»

Хирано Хатакемори | Хирано Хаято | Хирано Харука

Доказательства и анализ вампирских связей

Случаи, собранные, начиная с Кеннина 1201, 22 марта, по Сёва 1973, 23 декабря

– Жажда и желание? – читает Нино. Он смотрит на Харуку с дивана. Чистокровный сидит за своим столом. – Немного дерзко для древнего справочника по вампиризму, не находишь?

Харука перекладывает бумаги на своем столе.

– Не такой уж и древний. Я закончил его составление в 1980-х годах. А название – дело рук моего отца. Он был… бесспорно, очень романтичным.

– Постой, это ты написал?

– С помощью исследований, собранных в основном моим дедом и отцом, да. Я просто обобщил, систематизировал и напечатал материал.

– Невероятно. – Нино моргнул. – Итак… похоже, что твой отец был довольно добрым и веселым. Какой отец, такой сын?

– Не совсем, – говорит Харука, не отрывая глаз от своих бумаг, когда начинает писать.

– Не дайте ему себя обмануть.

Нино поворачивается в сторону дверного проема. Там стоит Асао. Он входит в библиотеку с бамбуковым подносом, на котором стоит черный лаковый глазурованный сервиз. Он подходит ближе, и Нино видит, что внутренняя поверхность каждой чашки покрыта ярким золотом. На внешней стороне нарисованы замысловатые розовые цветы вишни.

– Для Харуки определенно характерно более спокойное и терпеливое поведение матери, – продолжает Асао, ставя поднос на маленький столик прямо перед Нино. – Но его глаза и его горячий характер – это все Хаято, если он когда-нибудь позволит себе это…

– Асао-urusai. Damatte kudasai. Sonna no iranai. – Нахмурившись, Харука смотрит на своего слугу, переходя на родной язык. Но в его взгляде нет гнева, скорее мольба.

Пожалуйста, прекрати болтать. Это никому не нужно. Улыбка Нино становится шире, пока он мысленно переводит наставление Харуки. Он дико заинтригован этим внезапным и откровенным поворотом в их разговоре.

– Значит, аура Харуки похожа на ауру его от-ца? – спрашивает Нино, продолжая говорить по-английски. – Вампирская сущность моей матери была доминирующей в паре моих родителей, хотя мы с братом внешне похожи на отца.

– Верно. – Асао кивает. – Ваша мать была японкой. Вы свободно говорите и читаете на нем?

– Говорить могу, но читать трудно. – Нино вздыхает. Наверное, ему следовало больше практиковаться в детстве. Наверное, ему следовало бы многое сделать по-другому в своей жизни.

Асао приподнимает бровь, украдкой глядя в сторону стола. Он переходит на японский:

– Может быть, Харука мог бы дать вам несколько уроков, пока вы с нами? Провести несколько занятий?

Харука мгновенно поднимает голову, снова хмурится на своего слугу, но на этот раз говорит по-английски.

– Он здесь не для того, чтобы брать у меня уроки японского. Ему нужно просмотреть книгу, а мне нужно закончить этот трудный контракт, чтобы напечатать подтверждение. Если нам что-то понадобится, я позову тебя.

Нино прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку. Очевидно, это эвфемизм Харуки для «убирайся к черту». Асао понимающе подмигивает Нино, поворачивается и направляется к двери.

– Я вас понял, ваша милость, – говорит Асао, открыто ухмыляясь. – Нино, хотите, я принесу кофейник вместо одной чашки?

– Нет, этого достаточно. Большое спасибо.

– Конечно. Вы такой вежливый молодой чистокровный… Может, это вам стоит давать уроки.

Харука вздергивает нос, наблюдая, как старший вампир выходит из комнаты. Как только он исчезает за дверью, Харука опускает взгляд, сосредоточившись на бумагах перед собой, как будто ничего не произошло. Нино смеется. Какой интересный мужчина…

Открыв кожаную обложку рукописи, Нино просматривает оглавление и другие технические примечания. Он начинает читать первый крупный раздел.

Часть I. Кровь

Основой всех вампирских связей является взаимный обмен кровью по обоюдному согласию через кормление. Оба существа должны питаться друг от друга, т. е. непосредственно потреблять кровь из тела. Место потребления крови не имеет значения. Кровь не может быть потреблена косвенно или без согласия, например с применением насилия, силой, медицинским извлечением и т. д.

Собранные эмпирические данные: 11 203 случая

Составление сводки: Шова 1973, 23 декабря

Раздел 1. Асикага Томоёси, Мацунага Чиё | Чистокровные | Нагоя, Япония: Успешная стабилизация связи после двух месяцев взаимного согласованного кормления, как описано Хирано Хатакемори, Чосокабе Морихиро и др. Генкю

1205, 27 февраля

Нино с любопытством читает каждый отрывок. Это интересно, но многие записи похожи друг на друга. Его глаза начинают стекленеть от чтения такого количества архаичных японских имен. Он встряхивает головой, чтобы прийти в себя.

В библиотеке тихо. Яркий солнечный свет согревает помещение, незаметно отмечая тонкий переход от утра к полудню. С чашкой горячего чая в руках Нино чувствует себя на удивление спокойно, изредка бросая быстрый взгляд через комнату на Харуку. Чистокровный сосредоточен на написании договора о подтверждении за своим столом. Если не считать редкого шелеста бумаги, он не издает ни звука.

Раздел 5,495. Танака Мия, Айша Патель | Первое поколение, чистокровные | Токио, Япония | Успешная стабилизация связей после шести месяцев взаимного кормления по обоюдному согласию, как подтверждают Девия Кхатри, Накагава Рей и др. Тайшо

1912, 1 октября

– Хм. – Нино наклоняет голову, нерешительно нарушая давно установившуюся тишину в комнате. – Основываясь на этом справочнике, можно получить представление о том, когда Япония начала объединяться с вампирами из других стран. Это довольно интересно.

– Все записи моего деда до 1523 года принадлежат вампирам японского происхождения, – говорит Харука, его взгляд опущен, он сосредоточено пишет. – Записи моего отца намного разнообразнее. Он также некоторое время путешествовал за границей и собирал записи от различных супружеских пар по всему миру. Похоже, он был искренне увлечен этим исследованием.

Вопреки себе Нино усмехается.

– А может, ему просто нравилось наблюдать?

Харука резко прекращает писать и поднимает на него взгляд своих карих глаз.

– Позволь мне подчеркнуть, что не все рассказы в книге передаются из первых рук.

– Прости, я, честно говоря, просто хотел пошутить, получилось не смешно. Извини. – Нино чешет голову и возвращается взглядом к книге, углубляясь в раздел. Тупица, Нино. Отличная работа, черт, ты полный придурок.

– Не стоит извиняться, – заверяет его Харука, слегка улыбнувшись. – Позже исследования становятся неоспоримо… подробными? Даже я иногда сомневался в мотивах моего отца. Это ценная информация, хотя и не этичная.

Благодарный за поддержку, Нино чувствует, как едва уловимое тепло медленно разливается в груди.

– У тебя здесь есть записи из первых рук? – спрашивает он.

Харука вздыхает и откидывается в кресле. Он безучастно смотрит на комнату.

– Только одна. После этого я прекратил практику официальных подтверждений под своим началом. Я искренне считаю, что вампиры должны вступать в брак конфиденциально и по собственному усмотрению. Не у всех на виду.

– Не могу не согласиться, – говорит Нино, сканируя другую запись. – Интересно, как это было в те времена? Несмотря на то, что в нашей культуре нет дискриминации по расе и полу, люди в то время были – и остаются – людьми. Как же те вампиры справлялись? Особенно с парами одного пола.

Харука складывает руки, его брови нахмурены:

– Я думаю, это было чрезвычайно сложно. Наше присутствие как существ, генетически противоположных людям, было мифом до 1800-х годов – чем-то таким, о чем среди людей рассказывали только в фольклоре или в истерике из-за сбежавшей жертвы. В то время наше существование все еще было скрыто, не говоря уже о дополнительных, сложных уровнях расы и сексуальности.

– Звучит как настоящий ад. Я благодарен, что родился в эту эпоху, когда мы можем быть свободными.

– Я разделяю твои чувства, – говорит Харука. – Но многие все еще сталкиваются с этими проблемами в определенных географических областях, хотя в целом они достигли неоспоримого прогресса как раса.

Нино переворачивает еще одну страницу, затем разочарованно вздыхает. Он не может больше сдерживаться.

– Харука… могу я задать тебе вопрос?

Харука делает паузу, выражение его лица настороженное, когда он возвращается взглядом к Нино.

– Да?

– Разве не было бы удобнее расположить эту информацию в хронологическом порядке, а затем по рангу кровной линии каждой пары?

Харука изумленно моргает.

– Что?

Встав, Нино подошел к его столу с книгой в руках. Он раскрывает рукопись перед Харукой.

– Если бы я хотел узнать данные по всем чистокровным парам – то есть связывание чистокровного с чистокровным, в отличие от связывания первого поколения или третьего поколения, – это было бы невозможно определить при том, как у вас все устроено. Как я могу знать наверняка, что процент успеха среди пар низших рангов лучше, чем между парами низших рангов и чистокровными? Что если кто-то задаст вопрос о конкретной паре за определенный промежуток времени? Это заняло бы целую вечность, чтобы найти их таким образом.

По мнению аналитического ума Нино, это имеет наибольший смысл: организовать информацию одним общим способом, а затем другим внутри него, чтобы создать еще более конкретные, упорядоченные результаты.

Смущенное выражение лица Харуки медленно превращается в возмущенное. Когда его темная бровь резко вздергивается вверх, Нино инстинктивно делает шаг назад.

– Ты критикуешь сорок лет детальной работы, организации и перевода? – спрашивает Харука, его взгляд бесстрастен, а глубокий голос жутко спокоен.

Нино открывает рот, затем закрывает его. Он отходит к дивану и пытается начать снова.

– Нет, я просто… Это было наблюдение.

– Исследования моего деда и отца были на японском языке, поэтому мне пришлось перевести их на английский, чтобы они были понятны широкой аудитории, если потребуется. В конце концов я решил не перепечатывать его из-за деликатного характера информации. Я приношу извинения за то, что она не соответствует вашим организационным и аналитическим стандартам.

Нино проводит ладонью по лицу. Почему я такой глупый? В нерешительности он поднимает взгляд, гадая, может ли Харука снова проявить к нему благодушие.

– Ты хочешь, чтобы меня высекли и бросили в темницу?

Харука неожиданно рассмеялся, покачав головой.

– Нет. Тебя бы заковали в колодки.

Нино усмехается:

– С одетыми в оборванное тряпье крестьянами, бросающими мне в голову помидоры?

– Картошку.

– Ой.

– Твое предложение в силе. – Харука поднимается, разминая руки. – Хотя и затягивает. Может, прервемся на обед?

– Конечно. Только без картошки.

Глава 7

Часть II. Интимная жизнь

В сочетании с взаимным обменом кровью по обоюдному согласию через кормление для активирования вампирской связи необходим акт сексуальной близости*. Как отмечалось в статье I, сексуальная близость не может быть насильственно применена для формирования связи, а также не может быть достигнута не по согласию.

*Примечание к разделу: сексуальная близость определяется как намеренные действия, приводящие к высвобождению и обмену телесными жидкостями, или акт проникновения в какой-либо неспецифической форме.

– Ты был прав. Это начинает походить на вуайеризм.

Нино передергивает плечами. Второй день в поместье Харуки. Нино сидит на полу библиотеки, удобно сложив ноги на ковре, и читает.

Харука стоит у соседней книжной полки, спиной к Нино, он что-то ищет.

– Согласен. Но имей в виду, что эти люди попросили подтвердить их связи с чистокровными. И информация имеет первостепенное значение. Узы – это важный аспект нашей культуры, но они обычно полны двусмысленности и догадок. Эта книга помогает четко расшифровать процесс.

– Безусловно, исследование впечатляет, – соглашается Нино, но незаметно пролистывает как можно больше страниц и переходит к следующему разделу, лишь бегло просматривая его. Через минуту он останавливается и возвращается назад. Он читает запись одной пары.

– Черт возьми! Эта пара соединилась после того, как питалась друг от друга всего две недели? – Нино бросает взгляд на Харуку, который непринужденно прислонился спиной к книжному шкафу с раскрытой рукописью в руках.

– М-м, – говорит Харука. – По мере чтения ты поймешь, что такие случаи редки. Связывание в целом – сложная задача, и выбор партнера не является абсолютным решением этого вопроса. Может существовать не один вампир, подходящий для твоей индивидуальной натуры. Но, несомненно, есть некоторые вампиры, чьи врожденные жизненные качества могут оказаться более совместимыми, чем у других.

Нино перебирает в уме полученную информацию.

– Значит, по внутренним признакам эта двухнедельная пара была уникально совместима? Их натуры сразу же совпали, как родственные души?

Харука усмехнулся, звук был резким в тихой спокойной обстановке библиотеки.

– Такая оценка крайне маловероятна.

– Ты не веришь в родственные души?

– Я верю в обдуманный, намеренный выбор, – говорит Харука. – А не в то, что меня принуждают к чему-то важному в результате мистических, невидимых идеалов, не зависящих от меня.

– Это значит «нет», я так понимаю? – Нино вскидывает брови. Харука ухмыляется, направляясь к своему столу с только что найденной книгой, его осанка идеально ровная. Когда они идут бок о бок, Нино замечает, что они одинакового роста, но тело Харуки более стройное, как будто он предпочитает плавание бегу Нино. (Харука вообще не занимается спортом. Он ненавидит это. Особенно бег. Он сказал Нино, что бег предназначен только для экстренных случаев.)

Вблизи видно, что у Харуки есть крошечная родинка прямо у переносицы, под глазом. Нино обратил на нее внимание в первый же вечер, когда они ужинали, потому что для вампиров необычно иметь какие-либо пятна на коже.

Они провели вместе почти два полных дня, разговаривая и обмениваясь мнениями на все темы мира. Однако, учитывая их цель, Нино начинает чувствовать себя так, словно они игнорируют слона в комнате. Это не его дело, но любопытство берет верх.

– Харука, почему ты не связан? Ты очень воспитанный и хорошо образованный. Похоже, ты как раз из тех, кто должен быть с кем-то правильно связан.

– Разве? – спрашивает он, снова занимая свое место за столом. В воздухе между ними повисла тишина.

– Да, безусловно, – говорит Нино. – И ты буквально написал книгу об этом.

– Иронично, – звучит глубокий голос Харуки. Он продолжает писать. Когда он замолкает, Нино пожимает плечами и снова опускает взгляд на рукопись. Он знает, когда следует остановиться, чтобы ему не угрожали воображаемыми колодками, картошкой и темницами.

Мгновение спустя Харука задает вопрос.

– Почему ты не связан, Нино?

Он встречает его взгляд. Нино на мгновение задумывается, потому что, по правде говоря, он никогда не был связан. Не по-настоящему глубоко, во всяком случае. Для него привязанность – это что-то далекое… как проплывающий вдали кит или дельфин, чтобы увидеть хвост которого, приходится щуриться. Он осознает это как нечто невероятно особенное, но далеко за пределами его возможностей.

– Я не готов, – честно говорит он. Нино не знает, почему он признается в чем-то этому вампиру, которого он едва знает, так открыто. Возможно, это признак того, что ему чего-то не хватает: друзей, правильных социальных навыков. Хобби. – И я еще не встретил никого, с кем бы я хотел быть таким и кто хотел бы быть со мной.

Харука смотрит на него своими глубокими карими глазами, тихо кивая. Наконец отвлекшись от своих книг и бумаг, Нино встречает его взгляд, игриво улыбаясь.

– Но, по крайней мере, я буду вооружен большим количеством информации, когда придет время?

– Да. – Харука отражает его ухмылку. – Ценные исследования.

– Множество сексуальных поз.

– Некоторые из них неизбежно дают больший процент успеха, чем другие, – задумчиво замечает Харука. – Я оставлю анализ и исследования тебе.

– Вау, спасибо большое, – Нино хихикает, и глубокий, горловой смех Харуки вскоре также раздается в помещении.

Глава 8

На третий день поднялся ветер. Нино поворачивается, рассеянно смотрит в окно с обитым мягкой тканью подоконником. Ветер настолько сильный, что он слышит его свистящее завывание через дребезжащее стекло. Серые, тяжелые облака бесконечно тянутся по небу – обещание того, что скоро начнется дождь.

Он опускает взгляд на огромную книгу, лежащую на его ногах. Ему многое удалось прочесть, но Нино был особенно заинтригован именно этим разделом книги.

Часть III. Внутренняя совместимость

Третьим и наименее поддающимся научному анализу компонентом формирования вампирской связи является естественная совместимость соединенных натур пары. Хотя совместимость не может быть измерена внешне в какой-либо количественной степени, в данном разделе рассматривается конкретное количество попыток, предпринятых до успешной активации связи. Таким образом, меньшее количество попыток предполагает, что пара «высоко совместима».

– Здесь есть пара, которая соединилась после трех попыток, – говорит Нино, просматривая записи. – Это довольно хорошо по сравнению с остальными. Похоже, что среднее количество попыток у пар более высокого ранга колеблется от двух до десяти?

– Верно, – подтверждает Харука со своего стола. – Случаи ниже исключительно редки. Самый низкий задокументированный случай – два раза. В разделе 8024 пара во Франции пыталась двадцать семь раз в течение шести месяцев.

У Нино открылся рот, его глаза расширились.

– Двадцать семь? Боже, надеюсь, нам не придется смотреть столько раз.

Харука смеется своим глубоким горловым смехом, пока пишет, не переставая поглядывать на него.

– Ну… – Нино продолжает. – Я думаю… не похоже, что они не наслаждались друг другом?

– Это был буквально любовный труд.

Нино проводит ладонью по лицу. После трех дней чтения справочника он понял его фундаментальную ценность. Исследование, в котором уникальным образом описывается, отслеживается и анализируется связь, является беспрецедентным в их культуре. Новаторство. Это шокирует, что Харука хранит что-то настолько ценное при себе.

Но манускрипт также довольно подробен. Наши предки были извращенцами.

– Если для активации связи требуется двадцать семь раз, – говорит Нино, перелистывая несколько страниц, чтобы просмотреть последние разделы книги, – может быть, это их внутренняя природа говорит им «нет, это не очень хорошая идея»?

Харука подпирает подбородок ладонью, поставив локоть на стол.

– Напротив, возможно, это показывает их искреннюю убежденность друг в друге?

– Возможно. Я могу уважать искреннюю волю и решимость, но я думаю, что такие вещи должны происходить естественно, понимаешь?

– Ты романтик, – заявляет Харука, вставая из-за стола и направляясь к двери. – Некоторые из этих вампиров соединялись ради экономической выгоды и социального статуса. Мои дедушка и отец не документировали тщательно сопутствующие обстоятельства соединения каждой пары.

– Это огромный пробел в исследованиях, Харука. Кто соединялся по любви, а кто по бизнесу? Скорость срабатывания может сильно зависеть от намерений пары.

– Это говорит очевидный романтик, – поддразнивает Харука в своей шутливой манере. – Обед уже должен быть готов. Может, побалуем себя едой?

– Конечно… – Нино делает паузу, когда доходит до последней главы в книге. Он хмурится, читая это кажущееся нереальным название. Когда он переворачивает страницы этого раздела, они оказываются совершенно пустыми. – Харука, почему у тебя здесь есть раздел под названием «Разрушенные узы»? Связи между вампирами не могут быть разорваны, если они уже установлены.

Это факт. Нино может быть невеждой в глубинных механизмах формирования вампирских связей, но все знают, что их нельзя разорвать.

Харука пожимает плечами, его взгляд лишен эмоций, когда он смотрит на Нино.

– Так говорят. Думаю, сегодня в меню карри. Курица кацу, если быть точным.

– Карри с курицей кацу… – шепчет Нино, завороженно глядя на Харуку, выходящего из комнаты.

Идя рядом с ним, Нино понимает, что нервозность, которую он испытывал несколько дней назад, рассеялась. Теперь ему спокойно и комфортно с Харукой. Но его натура в глубине души все еще беспокойна и изворотлива, как маленький ребенок, закатывающий истерику. Это странное сочетание.

Он незаметно бросает взгляд на Харуку. Он не знает, почему его инстинкты так реагируют на него, но Нино очень рад, что принял его приглашение.

* * *

– Мы отправляемся в Херцмонсо завтра днем. Ты чувствуешь себя более подготовленным после прочтения исследования?

– Да, – говорит Нино. Это правда. Он чувствует себя интеллектуально подготовленным к конфирмации. Эмоционально его беспокоит тревога. Изолированный замок, полный высокопоставленных вампиров, – это не совсем вяжется с его представлением о веселых выходных. – Ты уже получил сертификат, верно?

– Да, – отвечает Харука, вытягивая руки вверх и разминая шею. – Остаток сегодняшнего дня я проведу, просматривая свою работу и проверяя правильность имен, титулов и рангов в родословной каждого вампира. Это утомительно, но не совсем неприятно. Прописывание юридических моментов в документе было гораздо более утомительным.

Нино покачал головой в изумлении.

– Я даже представить себе не могу. Он никогда не встречал никого похожего на Харуку. Как он и предполагал, простое пребывание рядом с ним открыло Нино новые идеи и глубокое понимание культуры.

Харука умен, но не снисходителен. Изысканный, но не высокомерный. Когда Нино что-то не понимает, Харука относится к нему с терпением. Добротой. Когда Нино говорит, он слушает. Он оспаривает его мнение и бросает ему вызов, но с уважением (за исключением тех странных случаев, когда ему угрожают средневековыми телесными наказаниями). Харука тоже иногда бывает игривым, и Нино всегда удивляется его острому, сдержанному чувству юмора.

Кроме своей лучшей подруги Нино никогда не встречал другого рангового вампира, с которым бы он чувствовал себя так комфортно. Собираясь на мероприятие соединения в эти выходные, Нино решает, что ему нужен союзник. Ему нужен кто-то, кто поймет его, кому он сможет рассказать о своем прошлом, если возникнут какие-либо проблемы. Прошло всего три дня… но он задается вопросом, сможет ли Харука стать настоящим другом?

Нино схватился за край скамейки. Он настороженно смотрит на Харуку, решив довериться своим инстинктам.

– Могу я рассказать тебе что-то личное? – спрашивает Нино. – О себе, я имею в виду.

Харука опирается локтем на стол, его подбородок покоится на ладони, а глаза закрыты. Окончание работы над документом о заключении официального договора явно было сложным. Тяжелым. Даже когда Нино ложится спать поздно ночью, Харука обычно остается в библиотеке, сосредоточенно пишущий и сконцентрированный на своих заметках.

Харука лениво поднимает глаза, чтобы посмотреть на него.

– Конечно.

Нино делает глубокий вдох, его руки дрожат. Он сжимает скамейку чуть крепче. Как правило, он никогда не говорит об этом. Обычно ему это и не нужно, потому что все, с кем он вырос, уже знают.

– Когда я игнорировал приглашения на церемонию соединения… это было потому, что я испугался.

Харука совершенно неподвижен и спокоен, пока он наблюдает за ним тяжелым взглядом.

– Испугался?..

– Быть рядом с таким количеством ранговых вампиров в изолированном месте. Одним из преимуществ моего переезда в Англию было то, что здесь не так много вампиров высокого уровня. Я… Я знаю, что это звучит странно, потому что я высокого уровня, но…

Нино делает еще один вдох. Он мешкает. Ему нужно перейти к делу.

– Когда я был маленьким, мой дядя кормился от меня насильно.

Харука не двигается, но что-то в его выражении лица меняется. Это едва уловимо, что Нино не может прочесть, но оно есть.

– Он… он делал это довольно часто, – продолжает Нино, сохраняя ровное дыхание. – Думаю, мне было лет… может быть, шесть. Он манипулировал мной и говорил, что это нормально для него. Я не знал ничего другого. Но это было чертовски больно, когда он грубо кусал меня.

Нино проводит рукой по волосам. Харука медленно садится, прислоняясь спиной к скамейке, как будто движение Нино дало ему разрешение тоже двигаться.

– Я знаю, что это было больше ста лет назад… – Нино качает головой, чувствуя стыд за то, что это событие все еще влияет на его жизнь. – Но… я просто хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы отправимся в Сассекс, что я не хочу показаться трусом.

– Я бы никогда не стал воспринимать тебя таким образом, – говорит Харука, его глаза стали более внимательными, а взгляд сосредоточенным. – И никогда не воспринимал. Напротив, я чувствую, что ты исключительно храбрый… и бесстрашный, учитывая твою историю. Добровольно посетить это мероприятие и принять мое приглашение, не зная обо мне ничего существенного. Я впечатлен твоей смелостью.

В груди Нино потеплело, и он улыбнулся. Он хотел бы, чтобы его брат смотрел на вещи именно так.

– Когда мы встретились, я не знаю… Я почувствовал, что могу доверять тебе.

Харука поднимает руку, чтобы размять заднюю часть шеи, отводя взгляд своих глубоких карих глаз. Если бы Нино не знал ничего лучше, он бы поклялся, что Харука… смущен?

– Я бы никогда не причинил тебе вреда и не доставил бы тебе неприятностей, – говорит Харука, по-прежнему избегая взгляда Нино. – И спасибо тебе… за честь, которую ты оказал мне, приняв мое приглашение.

Наконец он снова переводит взгляд на Нино. Его нерешительность настолько очаровательна, что от этого сердце Нино только теплеет. Эта внезапная, откровенная перемена в невозмутимой дипломатической маске Харуки. Нино игриво толкает его коленом под столом, заставляя его подпрыгнуть.

– Спасибо, что выслушал. – Нино улыбается, расслабляясь. – Тебе не нужно быть таким официальным. Это довольно неловко.

Харука горбится и трет обеими ладонями лицо. Нино смеется. До сих пор Харука всегда был таким безупречно уравновешенным, вежливым и спокойным.

Приятно… хоть раз увидеть его немного растерянным.

Глава 9

Озеро вокруг Херцмонсо замерзло и покрылось тонким белым слоем мягкого снега. Покатые крыши и цилиндрические башни, устремленные в пасмурное небо, тоже одеты в белое покрывало. Летом Харука представляет себе этот пейзаж прекрасным: зеленеющие леса, совы и оживленное пение птиц на фоне идиллического кирпичного замка. Все это отражается в озере.

Но сейчас замок кажется негостеприимным и холодным. Наблюдая за тем, как внушительное строение медленно появляется перед ним, Харука не желает ничего другого, кроме как развернуться и вернуться в привычное тепло и уют собственного дома. Он вздыхает.

– Grande responsabilité est la suite inséparable d’un grand pouvoir.

– Что это значит? – спрашивает Асао с водительского сиденья, медленно останавливая машину.

– Где большая власть, там и большая ответственность.

Харука смотрит в окно на группу вампиров, сгрудившихся вокруг парадного входа в замок.

Асао смотрит на него, нахмурив брови.

– Почему вы цитируете «Человека-паука» на французском?

– Кто такой «Человек-паук»? – спрашивает Харука, снова нахмурившись.

Асао медленно качает головой, выходя из машины.

– Вам нужно больше гулять – вы как будто специально это делаете. Я пойду к слуге Эмори и спрошу, есть ли у них пакеты с кровью для вас. Нино припарковался позади нас.

Асао закрывает дверь. В тишине, царящей в машине, Харука откидывается на спинку сиденья.

– Нино…

У Харуки свело живот, когда Нино рассказал ему о том, как над ним издевались. То, насколько Нино был откровенен с ним, застало Харуку врасплох.

Для того, чтобы питаться от другого взрослого вампира, необходимо устное согласие. Нельзя использовать свои резцы для прокалывания кожи другого вампира без предварительного разрешения.

Дети-вампиры еще только формируются в своей уникальной природе, пока им не исполнится шестнадцать лет, когда их кожа полностью затвердевает. До этого их кожа мягкая, и они не способны дать официальное согласие. Любой взрослый, совершающий этот запретный, жуткий акт, делает это насильно и исключительно ради собственной извращенной выгоды.

Нино производит впечатление обаятельного, доброго и оптимистичного мужчины. Харука никогда бы не догадался, что в сложной душевной ткани его существа скрывается нечто столь жестокое и темное. От мысли о том, что молодой и такой лучезарный Нино подвергся насилию, у Харуки щемит в груди.

По стеклу рядом с головой Харуки стучат, и он подпрыгивает от неожиданности. Когда он поднимает взгляд, видит, как Нино смотрит на него своими яркими глазами цвета янтаря. На нем стильная оливково-зеленая куртка, хорошо подходящая к его высокому росту – цвет отлично оттеняет его медовый оттенок кожи. Он открыто улыбается со своей естественной легкостью и приветливостью, когда тянет дверь снаружи, жестом приглашая Харуку выйти из машины.

– Ты ведь не собираешься передумать, не так ли? – спрашивает Нино. – Потому что если да, то я сяду за руль.

– У них даже секс распланирован и записан на листе бумаги. – Нино показывает брошюру, прислонившись к Харуке, когда они вместе стоят посреди богатства и роскоши.

Тело Харуки напрягается от его древесного, пряного запаха и близости.

– Да, я вижу, – говорит он, отвлекаясь.

– Я не могу представить, сколько стоила аренда всего этого замка. Я поискал это место в интернете, и оно даже не должно быть открыто для публики в это время года.

– Замок принадлежит вампирам, – просто ответил Харука. В современных рамках их древней культуры исключения часто делаются для вампиров вампирами. Несколько лет назад, когда он жил в Париже, Харука присутствовал на праздновании столетия в Лувре, когда чистокровному вампиру исполнилось четыреста лет. Мероприятие было частным и началось в полночь.

– Хм, в этом есть смысл, – говорит Нино. – Как ты думаешь, у тебя уйдет примерно полтора часа на чтение контракта?

– Чтение контракта не входит в мои планы. – Харука выпрямляется, осматривая свое окружение. Эмори, герцог Девонширский и отец одного из женихов, действительно превзошел себя в выборе места проведения торжества.

Бальный зал, который они сейчас занимают, удивительно уютен, несмотря на свою помпезность. С высокого потолка свисают украшенные бусинами хрустальные люстры, отбрасывая теплый свет на молочно-белый мрамор урн и каменных стен. На восточной стене расположены два ряда величественных арочных окон, из которых открывается вид на заснеженный лес. На западной стене выделяется огромный горящий камин.

Включая Харуку и Нино, здесь присутствуют по меньшей мере двадцать вампиров высшего ранга. Однако только два чистокровных вампира будут иметь «честь» наблюдать за частной конфирмацией.

– Это нормально? – спрашивает Нино, понизив голос. – Что все так пристально наблюдают за нами? Я чувствую себя как животное в зоопарке.

– Вампиры британской аристократии действительно кажутся немного резкими в своем поведении, – говорит Харука, поднося бокал к губам. Праздник уже почти начался, они приехали пораньше, чтобы устроиться и переодеться, подготавливаясь к вечеру. Харука бросает случайный взгляд на Нино, стоящего рядом с ним. Он выглядит привлекательно в оловянно-сером костюме, отлично сидящем на нем. Его рубашка белая и накрахмаленная, а галстук – черный и атласный. Когда Нино ловит его взгляд, он усмехается.

– В чем дело?

– Как… ты себя чувствуешь? – тихо спрашивает Харука. – Ты проявил смелость, придя на это мероприятие. Тебе некомфортно?

– Нет, я в порядке. Я думаю…то, что мы здесь вместе, помогает.

– Я рад. – Харука вздохнул, посмотрев на костюм Нино еще раз. – Ты выглядишь отлично.

– Спасибо. Ты тоже.

Харука спокойно смотрит в сторону. Внутри он чувствует себя совсем не спокойно. Его сдержанная аура продолжает пульсировать по собственной воле. Он снова незаметно потягивается. Что, черт возьми, со мной не так?

Мгновение спустя он поворачивает голову в сторону и видит, как к нему приближается молодая женщина первого поколения с каштановыми волосами длиной до плеч. Она небольшого роста, как пикси. Это Элси, младшая дочь герцога Девонширского и источник питания Харуки.

– Добрый вечер, ваша милость. – Элси низко кланяется, ее волосы падают вперед, а руки она держит сцепленными за спиной. – Вы сегодня выглядите очень привлекательно.

– Здравствуй, Элси. Ты очень любезна. Позвольте представить вам Нино Бьянки из Милана. Он также будет присутствовать на сегодняшней церемонии.

Элси кланяется Нино, но, когда она говорит, в ее выражении лица нет теплоты.

– Вы тот самый чистокровный, который упорно игнорировал наши приглашения?

– Это… я, – говорит Нино, его улыбка натянута.

– Тем не менее он здесь, – замечает Харука. – Мы хотим поддержать Оливера и Гаэля в их стремлении соединить свои сущности.

Элси поднимает подбородок.

– Сегодняшний вечер – третий, поэтому мы верим, что все пройдет успешно. Хотя они не питаются друг от друга так долго, как вы питаетесь моей кровью, но тем не менее время должно быть подходящим.

Харука сохраняет вежливый вид, но сейчас он в ярости.

– Элси. Я буду очень признателен, если ты сохранишь природу нашего соглашения в тайне. Это очень личное дело.

Она холодно поднимает взгляд на Нино, затем вежливо усмехается, когда переводит его на Харуку.

– Безусловно. Я понимаю, ваша милость. Но я хочу сказать вам, что мой отец забыл о пакетах, которые мы приготовили. Я слышала, что ваш слуга спрашивал о них? Чертовски стыдно… без шуток.

Харука моргает, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

– Прости?

Элси вздыхает, на ее ангельском лице почти убедительное выражение разочарования.

– В суматохе подготовки к этому событию, я думаю, это просто вылетело у него из головы. Но не бойтесь, мой прекрасный господин, я более чем счастлива предоставить вам личные услуги. Я с нетерпением жду этого, правда. Возможно, мне стоит посетить ваши покои сегодня вечером? Через свои источники я приобрела копию «Энеиды» в оригинале на латыни. Я подумала, что она может вам понравиться. Я могу принести ее вам? Два зайца одним выстрелом, как говорится.

Маска Харуки трескается. Он подносит пальцы к переносице, шокированный вопиющей ловушкой. Что еще хуже, он уже просрочил кормление.

– Эм, Элси? – Нино колеблется. – Я думаю, Харука неважно себя чувствует.

Она недоверчиво поднимает бровь, смотря в сторону Нино, затем переводит взгляд на Харуку и вежливо кивает.

– Ваша милость, давайте обсудим это позже. Наедине.

Она поворачивается, убирая волосы. Харука закрывает глаза и массирует лоб. Обстоятельство не поддается осмыслению, и он чувствует, как веревка медленно затягивается на его шее.

– Господи… ты бледный как полотно, – тихо говорит Нино. – Давай сделаем перерыв, хорошо? – Он осторожно кладет руку на спину Харуки, а затем молча выводит его из переполненного бального зала.

Глава 10

Нино закрывает дверь в спальню Харуки, как только они оба оказываются внутри. Когда он поворачивается, Харука тяжело опускается на край своей кровати. Он сгорбился в своем сшитом на заказ черном костюме, белоснежной рубашке и черном галстуке, его волосы касаются плеч. Чем дольше они стояли в этом бальном зале, тем более несчастным становился Харука.

Они пробыли в Херцмонсо всего несколько часов, но это уже слишком для них. Нино по меньшей мере трижды спрашивали, почему он не связан узами брака (что кажется достаточно личным вопросом, чтобы задавать его в первые минуты разговора). По крайней мере один раз, он уверен, ему открыто предложили попробовать изменить свой статус не связанного брачными узами вампира во время этих выходных.

То, что испытывает Нино, ничто по сравнению с реакцией других вампиров на Харуку. Он потерял счет тому, сколько раз кто-то называл Харуку «изысканным», «прекрасным», «великолепным» или «потрясающим», спрашивал, сколько ему лет и восклицал «боже, как молодо он выглядит». Как прекрасна его вампирская натура и «почему, черт возьми, он держит ее в себе?». Одно дело, когда тебя осыпают комплиментами, но Харуку в них топили.

Нино думал, что у него в баре все плохо: люди играют в угадайку и подшучивают над ним по поводу его возраста, но по сравнению с сегодняшней ночью это кажется детской забавой. Когда они проводили время вместе в Сидмуте, Нино удивлялся, почему Харука решил уединиться в английской сельской местности. Причина стала до боли очевидной.

– Что происходит? – Нино подходит к не-му. – У меня такое чувство, что я что-то упускаю. О каких пакетах она говорит?

Харука молчит, опустив голову и массируя пальцами виски. Как раз в тот момент, когда Нино собирается сказать ему, что это неважно и что это не его дело, глубокий голос Харуки прорезает тишину.

– Элси – мой источник, но я не питаюсь напрямую от нее. Я прошу, чтобы они собирали для меня ее кровь в медицинский пакет.

Нино садится в мягкое кресло рядом с кроватью.

– Хорошо, зачем это нужно?

– Потому что так я не буду строго обязан ей, а также Эмори и его семье, – вздыхает Харука, его взгляд устремлен вниз. – Если я питаюсь непосредственно от нее, это считается близостью, а значит, я должен проводить с ней время. Если я монополизирую ее время и вступаю с ней в интимные отношения, то, в конце концов, я должен буду сформировать с ней связь. Я не хочу формировать связь с кем-либо, ни при каких обстоятельствах.

Нино мысленно переваривает все, что Харука только что сказал. Он не хочет связывать себя узами брака. Это слишком сильные чувства. Он не хочет быть обязанным по отношению к Элси, но ее отец забыл о мешках с ее кровью. Теперь, чтобы пережить выходные, Харуке нужно питаться непосредственно от нее, интимно.

Харука в смятении. Он старой крови – древней, чистой крови. Родословная Нино восходит к концу 1800-х годов, но он уверен, что происхождение Харуки уходит корнями гораздо дальше.

Это проявляется в скрытой силе его ауры, в том, как он пахнет и как он себя ведет. Старая кровь хранит подробную документацию, уходящую в глубь веков. Старая кровь нанимает в качестве слуг откровенных, непоколебимых вампиров третьего поколения. Старая кровь требует чистого качественного питания, чтобы существовать в полную силу.

Но Харука пьет кровь вампира первого поколения, который пытается загнать его в угол и подчинить себе. Поставить под угрозу его благополучие.

Как мешок с картошкой, Харука тяжело опускается на кровать. Он прерывисто выдыхает.

– Все будет хорошо. Мне просто нужно быть осторожным и не перенапрягаться в течение следующих двух дней. Потом я смогу вернуться в свой дом.

– И что потом? Ты по-прежнему будешь питаться от Элси? Даже если она кажется ненадежной?

Грудь Харуки тихо вздымается и опускается под рубашкой, его черный галстук завязан.

– Я не уверен. Я разберусь с этим позже. Все образуется.

Как? Нино откидывается на спинку стула, его дыхание становится поверхностным, а пульс учащается, когда он сжимает ладонями мягкую, выцветшую обивку. Мысль медленно формируется, выходя на передний план его сознания.

Могу ли я быть его источником?

Нино еще никогда и никому не отдавал себя. Ни разу (даже своей лучшей подруге, она все равно не согласилась бы). Он никогда не хотел этого. Простая мысль об этом всегда отправляла его разум в темное место, наполненное болезненными воспоминаниями. Образы больших рук дяди, сжимающих маленькие плечи Нино, его толстые клыки, впивающиеся в основание его шеи и жадно тянущие из него, словно желая полностью поглотить его жизненную силу.

Нино трясет головой, чтобы прийти в себя. Он снова смотрит на Харуку. Темноволосый чистокровный поднимается и садится на край кровати, затем поправляет пиджак и галстук. Он расправляет плечи. Сероватый цвет кожи придает ему усталый вид. Его темные волосы взъерошены после массажа головы.

Харука улыбается. Это очаровательное выражение, которое проникает в его глубокие карие глаза.

– Я искренне извиняюсь, Нино, – он поднимает руки, чтобы пригладить свои волосы, приводя их в порядок. – Это… действительно недопустимо, чтобы я вел себя так перед кем-то…

– Ты не всегда должен быть идеально выдержанным и вежливым, – убеждает его Нино. – Я надеюсь… что после того, как все это закончится, ты будешь считать меня другом? С друзьями можно ослабить бдительность.

Неожиданно Нино почувствовал, как его сердце забилось где-то в горле. Харука смотрит на него немигающим взглядом, и Нино мысленно переваривает свои слова. Неужели он говорит как идиот? Как ребенок? Почему он продолжает говорить эти эмоциональные, откровенные вещи этому вампиру?

Но когда Харука снова слегка ухмыляется, Нино тихо вздыхает с облегчением.

– Я бы искренне хотел этого, – говорит Харука.

– Хорошо. – Нино нервно потирает руки о бедра. – Итак… что я могу сделать, чтобы помочь тебе? Давай устроим мозговой штурм.

Харука качает головой, все еще ухмыляясь:

– Тебе не нужно ничего делать. Просто быть здесь и иметь возможность свободно разговаривать с тобой – это большее что я мог бы себе представить.

Но тебе нужно больше, чем это. Он не может этого сказать. Когда он впервые встретил Харуку, он понял, что что-то не так. Проведя с ним время и узнав тонкую природу его крови и его закрытой ауры, Нино теперь может видеть это ясно.

Харука истощен. Втайне ото всех слаб. Ему не угрожает непосредственная опасность, и он не голодает. Но он постоянно находится в состоянии недоедания. Его древняя родословная требует более качественного питания, соответствующего его собственной крови. Чистая кровь.

Кровь точно такая же, как у Нино.

Глава 11

– Я подслушал, как Элси сказала вам, что они не принесли пакеты, – говорит Асао, его голос переходит в яростный шепот. – Какого черта? Они говорили мне об этом с тех пор, как мы приехали.

– Подожди, – тихо говорит Нино, сбитый с толку. Он сидит рядом с Харукой за большим прямоугольным обеденным столом в оживленном банкетном зале. Асао присел на корточки позади их стульев.

– Как ты это услышал? – продолжает Нино. – Тебя даже рядом не было.

Харука потягивает воду. Он останавливается, наклоняется к Нино и говорит низким голосом:

– У Асао исключительный слух. Это уникальный навык в его родословной, поэтому он может услышать все что угодно в пределах замкнутого пространства, если сосредоточится – неважно, насколько далеко.

Харука и Асао смотрят на Нино, его лицо напрягается. Он отступает назад.

– Что?

– Ш-ш-ш, – одергивает его Харука. Последнее, что им нужно, – это привлекать к себе еще больше внимания.

– Какого черта они не принесли пакеты? – Асао адресует свой возмущенный шепот Харуке. – Что за игру они ведут? Это же не какая-то чертова игра…

– Подожди, – говорит Нино. – Ты хочешь сказать, что за те три дня, которые я провел с вами обоими в Сидмуте, ты все время нас слушал?

Асао пожимает плечами:

– Не всегда. У меня есть своя жизнь, знаете ли. Но да, мне нужно было убедиться, что вы не какой-нибудь сумасшедший вампир-извращенец, поэтому я слушал довольно часто.

– Сумасшедший извращенец…

– Ш-ш-ш… – В панике Харука прижимает кончики пальцев к мягким губам Нино. Но как только янтарные глаза Нино встречаются с его собственными, Харука убирает руку. – Я искренне прошу прощения.

– Все в порядке… – Нино робко улыбается. – Я не хотел так повышать голос. Прости.

Тишина. Они словно на время застыли в неловком моменте. Сердце Харуки бьется в груди, как барабан. Он переводит взгляд на Асао, все еще скрючившегося на корточках между их стульями. Он замер между ними.

Он ухмыляется.

– Мило.

– Асао, пожалуйста, мы можем выяснить это позже? – спрашивает Харука, жар смущения пробегает по его шее. – Сейчас не время.

– Расписание забито до отказа, – говорит Асао. – Сегодня вечером у нас не будет времени.

– Утро вечера мудренее. Я выживу.

Асао снова делает паузу, на этот раз глядя прямо на Нино.

К счастью, Нино переключает свое внимание и жует что-то со своей тарелки. Асао смотрит на Харуку, его лицо напряжено, а голос низкий.

– Спросите его…

– Нет. Спокойной ночи, Асао. – Харука поворачивается вперед на своем стуле.

– Ваша милость?

Он моргает, поднимая взгляд вверх. Через стол от него сидит старший брат Элси, Оливер. Его супруг, Гаэль, находится рядом с ним. Оливер напоминает свою младшую сестру. У него такое же легкое телосложение, но он выше. Его густые, короткие каштановые волосы элегантно убраны назад под стать случаю.

Гаэль высокий и сильный. Сильный, как человек, чьей профессией является исключительно поднятие очень больших предметов. У него волнистые черные волосы и квадратная челюсть с красивой щетиной. Когда Харука представился, Гаэль возвышался над ним, хотя тот был почти 1,8 метра ростом. Когда они пожали друг другу руки, он помедлил. Это было незаметно, но на одну неловкую секунду дольше дозволенного.

– Я с нетерпением жду, когда вы прочтете документ после ужина, – говорит Оливер, его английский акцент становится очень заметным от волнения. Кажется, он действительно рад Гаэлю и перспективе быть связанным с ним. – Это такая честь, что оба наших семейных наследия будут признаны, поскольку мы объединяем наши кровные линии – скрестим пальцы на удачу! Не так ли, дорогой?

Он наклоняется к Гаэлю, побуждая его заговорить. Его английский с сильным акцентом раздается из его огромного тела.

– Да, мы благодарны вам, сеньор Харука Хирано. Сеньор Бьянки.

– Разве вам не интересно посмотреть, как он читает? – резво спрашивает Оливер.

Медленная улыбка расплывается по губам Гаэля.

– Eu poderia passar horas assistindo esse gostoso fazer qualquer coisa.

Оливер смеется, положив голову на большое плечо Гаэля.

– Любимый, ты же знаешь, что мой португальский не на высоте. Мы провели лето вместе в Бразилии – слава богу, мы уехали оттуда до восстания.

Я могу часами смотреть, как этот горячий парень делает все, что угодно. Понимая слова Гаэля, Харука делает долгий глоток воды. Он размышляет, не вылить ли ее себе на лицо, чтобы утопиться (хотя однажды он уже тонул по неосторожности – ужасный опыт).

– Последние шесть месяцев восстания становятся все хуже, – говорит Нино, отвечая за Харуку. – Это проблема исключительно аристократии, верно? Люди в этом не участвуют.

– Верно. – Оливер кивает, озабоченность отражается в его глазах. Его внешность и поведение – это внешность и поведение вампира, который всю жизнь никогда ни в чем не нуждался, не испытывал никаких трудностей. – Аристократия в Рио-де-Жанейро распадается. Я думаю, что постоянное сокращение численности чистокровных заставляет всех вести себя нерационально. Потеря чистокровных означает неизбежный конец нашей расы.

– Чистокровный лидер Рио-де-Жанейро довольно известен, не так ли? – комментирует новости Нино. – Как его зовут?

– Ладислао Алмейда, – говорит Харука. Клан Алмейда захватил контроль над Рио-де-Жанейро сто лет назад, традиционно правя в рамках строгой, основанной на классовом подходе системы. Чистокровные вступают в брак только с чистокровными, первые поколения с первыми поколениями и так далее. Догматическая попытка не допустить смешения кровных линий.

Шесть месяцев назад умер очень древний глава клана, контролирующий этот регион. С тех пор его старший сын, Ладислао, взял управление на себя. Пока что он направил их общество в совершенно противоположную сторону в сравнении с политикой своего отца – и не без оснований. Многие младшие вампиры в его владениях выступают против его «экстремистских взглядов».

– Мой дорогой раньше тесно сотрудничал с кланом Алмейда, – Оливер смотрит на Гаэля, его глаза почти мерцают. – Не так ли?

– Да, – соглашается Гаэль. – Но после смерти сеньора Алмейды… многое изменилось. Foi terrível[3]. Мне не нравится путь Ладислао, поэтому я быстро уехал оттуда.

– И я упал прямо в его мускулистые руки. – Оливер театрально падает в обморок.

– Сегодня будет третья ночь, так что я абсолютно уверен, что у нас все получится.

– Многие факторы способствуют формированию связи, – говорит Харука. Оливер так возбужден, что Харука считает, что ему следует умерить свои ожидания. – Обычно это требует времени и большого терпения, поэтому, пожалуйста, будьте к этому готовы.

– Какие факторы? Откуда вы это знаете? – спрашивает Оливер. Гаэль тоже смотрит с любопытством. Существование «Жажды и желания» не является секретом, но Харука редко упоминает об этом в разговоре. Как будто ранговым вампирам нужна еще одна причина, чтобы зацикливаться на теме связи.

– Моя семья в частном порядке провела много исследований о брачных отношениях и о том, какие факторы необходимы для создания успешной связи. Это наследие моего отца и деда.

– Это целая книга, – с гордостью говорит Нино. – Информация просто невероятная.

– Книга о связи? – спрашивает Оливер, его глаза расширяются. – О боже…

Раздается тихий звонок. Эмори стоит во главе длинного стола и объявляет, что пора начинать чтение свидетельства. Каким-то образом Оливер оживляется еще больше. Он напоминает Харуке необученного щенка.

– Пора! – пищит Оливер, улыбаясь от уха до уха, и поворачивается к Гаэлю. – Мы готовы?

Гаэль смотрит прямо на Харуку, его взгляд внезапно становится напряженным.

– Еще как готовы.

– Por favor, señor[4], – говорит Нино, его выражение лица сурово. – No coquetee en frente de su prometido. Es asqueroso[5].

Не говоря больше ни слова, Нино встает и выходит из-за стола. Харука бросает короткий взгляд на нахмурившегося Гаэля, затем встает, вежливо кивает и, следуя за Нино, выходит из экстравагантно украшенного обеденного зала.

Когда Харука догоняет его в коридоре, он усмехается, приятно удивленный напористым поведением Нино.

– Я не знал, что ты говоришь по-испански. Как ты думаешь, Гаэль тебя понял?

– Я не знаю, – пыхтит Нино. – Я понимаю многое на португальском, но не могу хорошо общаться, и я не хотел расстраивать его жениха, говоря по-английски. Вот засранец. Почему он откровенно заигрывает с тобой на глазах у мужчины, с которым ему предстоит сблизиться? Мы здесь для них. Потому что они должны быть влюблены.

Они сворачивают в пустой коридор замка, и Нино останавливается, чтобы отдышаться, запустив руки в копну своих волнистых, медно-рыжих волос. Харука прислоняется спиной к стене рядом с ним.

– Я уже говорил, что связь не всегда говорит о любви. У вампира может быть множество намерений и скрытых планов, когда он хочет активировать связь.

– Это отвратительно, – говорит Нино.

– Ты романтик…

– А ты нет? Ты не веришь в связь по любви, Хару? Потому что ты чувствуешь врожденное и естественное влечение к другому вампиру?

Напряженный взгляд Нино становится ожидающим, заставив Харуку замолчать. Он отводит глаза в сторону.

– Я… я… не уверен.

– У тебя все так и есть? – спрашивает Нино. – Вампиры оскаливают на тебя клыки, жутко смотрят и делают непристойные замечания на разных языках?

Харука смеется.

– Да. Но сегодня было особенно неприятно… Ты не можешь себе представить, насколько невыносимее было бы, если бы я позволил своей ауре освободиться…

– Но это их проблема, разве нет? – говорит Нино, его голос повышается и отдается эхом в прохладном коридоре. – Не твоя. Ты не должен физически напрягаться, чтобы иметь хоть какое-то подобие нормальной жизни и общения. Каждый должен просто, мать его, контролировать себя.

Нино останавливается. Он вжимается спиной в стену напротив Харуки так, что они оказываются лицом друг к другу в узком пространстве. Он опускает голову.

– Я прошу прощения за свои слова.

– Ты можешь ругаться в моем присутствии.

– Но я не хочу. – Нино закрывает глаза. Он прислоняется головой к стене. – Все, что связано с тобой, заставляет меня хотеть быть лучше. Просто находясь рядом с тобой… Я знаю, что могу быть лучше.

В коридоре воцаряется тишина, лишь неподалеку слышны голоса вампиров, которые возвращаются в главный бальный зал для чтения свидетельства. На краткий миг Харука испытывает сильное желание шагнуть к нему. Он не знает, что будет делать после этого, но что-то глубоко внутри него побуждает его идти вперед, тянет его к этому теплому, словно янтарь и мед, вампиру.

Он останавливается, затем отходит от стены и поворачивается. Им нужно идти в бальный зал.

– Пожалуйста, не старайся так сильно изменить себя, – говорит Харука. Нино поднимает голову и открывает свои яркие глаза. – Я чувствую, что сейчас ты прекрасен. Такой, какой ты есть.

Теплая улыбка озаряет красивое лицо Нино, как солнце, постепенно выглядывающее из-за облачного горизонта. От этого у Харуки ноет в животе, и вампир переводит взгляд вперед.

– Пойдем, – говорит он. – Ты должен послушать, как я читаю этот нудный контракт.

Поморщившись, Нино отталкивается от стены, чтобы встать рядом с ним.

– Я хотел спросить тебя… Элси и Оливер сказали кое-что о том, что сегодняшняя ночь будет «третьей». Что они имели в виду?

– Помнишь из справочника, что почти все связи активируются где-то после трех попыток, если все остальные факторы совпадают? Так что сегодня будет третий раз, когда Оливер и Гаэль вступают в некую форму полового акта, одновременно обмениваясь кровью.

– О… – говорит Нино. Его лицо побагровело, как будто он проглотил что-то отвратительное. – Не знаю почему, но я полагал, что они девственники, так как мы наблюдаем за их первым разом.

– Ты разочарован? – Харука усмехается, приподнимая бровь. – Ты хочешь посмотреть с самого начала? Возможно, они из тех, кто записывает…

У Харуки перехватывает дыхание, когда Нино игриво задевает его плечом, пока они идут.

Его друг улыбается.

– Думаешь, ты забавный?

Глава 12

Темно. Только свет луны, льющийся через большое окно, освещает пространство. Луна практически светится – мягкая, голубая и неземная. Нино наблюдает, как тяжелые снежинки спускаются с ночного неба, но он задыхается от теплого языка Харуки, проводящего по его шее.

Грудь Нино напрягается. Боль в паху и животе нарастает от жара. Харука скользит длинными пальцами вверх и запутывается в волосах Нино, массируя кожу головы. Он тянет его за волосы, и Нино стонет от удовольствия, когда его резцы прокалывают кожу.

Харука тянет, нежно посасывая его шею. Нино чувствует тепло и влажность его языка, когда он кормится. От осознания того, что он обеспечивает и питает этого божественного мужчину – это элегантное, загадочное существо, – сердце Нино разрывается.

Он обхватывает Харуку за талию, крепко сжимая его в объятиях. Нино никогда не представлял себе этого. Что, несмотря на глубокую боль и страх, которые он испытывал в прошлом, он будет наслаждаться этим чувством – отдавать себя. Отдавать себя и быть добровольно уязвимым для другого вампира.

Когда Харука заканчивает кормиться, он поднимает лицо и смотрит в глаза Нино. Нино наклоняет голову и медленно наклоняется к нему. За всю свою жизнь он никогда так сильно не хотел поцеловать другого вампира…

Нино резко вдыхает, его глаза открыты и ярко горят от увиденного сна.

Он не может перевести дыхание. Дикое смятение охватывает его разум, пока он не приходит в себя. Он находится в своей комнате для гостей в Херцмонсо, лежит на спине на прохладных простынях, а его сердце бешено бьется в груди. Его член возбужден. Болезненно.

Он замедляет дыхание, осторожно перекатывается на живот и немного расслабляется. Уткнувшись лицом в подушку, он стонет – его громкий стон отчетливо слышен в тихой комнате. Повернув голову в сторону, он закрывает глаза и продолжает вдыхать и выдыхать. Через мгновение его тело расслабляется.

Пока он лежит в окружении холодных каменных стен, старых портретов незнакомцев и пыльных, искусно сотканных гобеленов, его мысли возвращаются ко всему, что произошло в этот единственный день. Называть его насыщенным событиями как-то не очень правильно. Все равно, что назвать Тадж-Махал «красивым зданием».

Он вспоминает образ Харуки в его классическом черном костюме, стоящего с идеальной осанкой во главе бального зала, пока он читает договор о подтверждении. Свет люстры падает низко, создавая мягкие тени вокруг. Аудитория молчит, внимая каждому его глубокому, красноречивому слову, словно он поет успокаивающую колыбельную. Это было завораживающе, а не скучно, как Нино искренне думал.

– Старая кровь, – вздохнул Нино, прижимаясь животом к матрасу. Древняя кровь вампира что-то делает. Она оказывает воздействие. Глубокие, генетические корни их расы взывают, требуя почтения и подчинения. Но, по мнению Нино, это не может служить оправданием для того, чтобы вести себя как безмозглый извращенец.

Когда Харука закончил чтение и сел рядом с Нино, он был неожиданно скромен.

– Как ты думаешь, это было достаточно хорошо? – спросил Харука, моргая своими шоколадно-карими глазами.

Нино улыбнулся, удивленный его тихой неуверенностью.

– Я думаю, это было прекрасно.

Но затем на Харуку посыпался шквал слащавых комплиментов. При воспоминании об этом у Нино по коже ползут мурашки.

И было еще одно обстоятельство, которое драматически перевернуло его желудок сегодня вечером.

Гаэль наблюдал за Харукой. Во время ритуала соединения. В то время как он должен был заниматься любовью со своим предполагаемым партнером, его внимание было сосредоточено на загадочном чистокровном, стоящим рядом с Нино. Все это было так же неловко и навязчиво, как Нино и ожидал, но дополнительный элемент – неуместный зрительный контакт Гаэля – почти заставил Нино закричать от возмущения. Он едва сдерживал себя, когда они покинули провалившуюся церемонию. Нино не осмелился спросить Харуку, заметил ли он. Конечно, заметил.

Предыдущие три дня с Харукой были познавательными, но этот четвертый день был просто умопомрачительным. И ко всему прочему, впервые в жизни Нино искренне задумался о том, чтобы попробовать себя в роли источника. Он мечтает об этом во сне (в красках, ради бога). Он прижимается всем телом к матрасу, когда в его сознании снова вспыхивают яркие образы.

– Должен ли я это сделать?

Он закрывает глаза, его сердце стучит в ушах. Он хочет помочь своему другу, но не будет ли он выглядеть как все остальные? Если он отдаст себя, то, возможно, Харука будет воспринимать его именно так. Как пса, отчаянно пытающегося услужить хозяину.

Может… я могу предложить ему пакеты с кровью?

Нино переворачивается на бок и глубоко вздыхает. Его светящиеся глаза наконец-то гаснут, вернувшись в нормальное состояние. Он тупо смотрит на стену перед собой.

Это не его дело.

Харука сказал, что решит все, как только закончатся выходные, так что Нино должен держаться от этого подальше. Его друг – чрезвычайно способный и умный вампир. Нино не должен совать свой нос не в свое дело.

Как раз когда он погружается в сон, его пугает громкий звук. Он садится прямо, совершенно неподвижно. Он снова прислушивается. В тот момент, когда он решает, что этот звук, должно быть, ему привиделся, он слышит еще один глухой треск.

Шум доносится из соседней комнаты.

Комнаты Харуки.

Глава 13

Харука встает из-за старого, потертого стола и тушит медное основание масляной лампы. Лампа тихо гаснет, наполняя спальню тенями и лунным светом.

Он зевает. Третья попытка установить связь провалилась. Никакого драматического пепельного света. Никаких намеков о связи. Никаких общих эмоций или восприятий. Нет связи. Он исправил свидетельство, заявив об этом, и все это время пытался придумать уважительную причину, почему он должен покинуть это место завтра утром.

Он хочет домой. Отчаянно. Ему нужно отдохнуть от поверхностного подхалимства, скупых почестей и откровенных взглядов. Что-то в Англии вдруг показалось ему гораздо хуже, чем в других местах, где он путешествовал. Дублин и Квебек были приятными. Санторини тоже, если не считать плохого суждения Харуки о конкретном мужчине. Он считал парижан самой напыщенной и вызывающей аристократией, но Англия быстро доказала, что он ошибается.

Возможно, отсутствие местных чистокровных вампиров главным образом влияет на их натуру? Британские чистокровные вампиры вымерли к концу девятнадцатого века, исчезли с лица земли в результате гражданских войн, разногласий между кланами и Великого Исчезновения. Повышенная чувствительность британской аристократии к родословной Харуки изматывает.

Он задумался, не стоит ли ему просто вернуться в свое королевство. Прошло уже много-много лет, и душевные раны, нанесенные ему, в основном зарубцевались. Может быть, пришло время?

В тот момент, когда Харука уже опирается коленом о матрас, в дверь его спальни резко стучат. Уже поздно, и, вежливо обойдя ухаживания Элси в начале вечера, он никого не ждет. Он сосредоточивает свой разум, распространяя его на ту сторону двери. Он вдыхает, чтобы определить запах. Влажная земля и чайное дерево. Гаэль.

Тело Харуки напрягается, инстинкты зажигают яркие огни предупреждения в его сознании. Церемония связывания была катастрофой, настоящим фарсом. Гаэль был совершенно не сосредоточен на своем предполагаемом партнере, но Оливер, казалось, ничего не заметил. Это был идеальный случай, когда кто-то видит только то, что хочет видеть, несмотря на очевидные знаки прямо перед ним.

Молча Харука направляется к двери. После того как он вошел, он закрылся на маленький засов, но дерево дверной рамы слишком деформированное и древнее. Гаэлю совершенно незачем находиться здесь в это время суток. Все, что ему нужно, может подождать до утра.

Он стоит вплотную к двери и подпрыгивает, когда Гаэль начинает стучать громче – два отрывистых, резких удара большими костяшками пальцев. Харука ждет, не двигаясь. Едва дыша. Тишина. Долгое мгновение они оба стоят так, Харука чувствует властное присутствие первого поколения по ту сторону двери.

Потеряв терпение, Харука поворачивается, чтобы уйти.

– Асао.

Раздается громкий треск, и Харука не уверен, что ударило его первым – сломанная дверь или массивная фигура Гаэля. Не успел он и глазом моргнуть, как его тело с силой врезается в каменный пол, невыносимая тяжесть давит на спину и сковывает движения. Харука задыхается. Толстые пальцы плотно обхватывают его шею.

Зажмурив глаза, он пытается подняться, но Гаэль слишком тяжел, слишком внушителен для его худощавой фигуры. Ухо Харуки прижимается к холодному камню, а Гаэль еще крепче сжимает его шею, заставляя задыхаться.

– Meu lindo, me mostre o livro, – шепчет он, его глубокий голос угрожает, но в то же время дразнит. Вызывающе. Его влажное и горячее дыхание у самого уха. Харука бьется, когда Гаэль проводит шершавым влажным языком по его лицу, как животное, пробующее добычу. Устанавливает свои права.

Красавчик, покажи мне книгу.

Глаза Харуки меняются, загораются ярким светом в темноте. Он сосредоточен. Он распутывает тяжелый узел своей ауры в глубине себя, желая, чтобы она ожила.

Защищаться, выталкивая свою энергию наружу вот так, в замке, полном голодных бессовестных вампиров, неразумно. Если запах его уникальной природы привлечет остальных, Харука никак не сможет защититься от нескольких вампиров в своем нынешнем состоянии. Он не питался от другого чистокровного вампира уже много лет, и прошло шесть дней с тех пор, как он получил последний пакет от Элси.

Но какой еще выбор у него есть?

Харука концентрируется и управляет своей энергией глубоко внутри, и позволяет ей вырваться из его нутра и плотно обхватить тело Гаэля. Огромный вампир напрягается от подчинения, но впивается ногтями глубоко в шею Харуки. Тот вздрагивает, боль обжигает, когда Гаэль царапает его шею. Харука толкает свою энергию еще дальше, крепко удерживая Гаэля и перемещая вампира вверх, чтобы сам смог сдвинуться из-под его веса.

Он быстро отползает от застывшей приподнятой фигуры большого вампира и движется к стене. Гаэль физически силен – его масса кажется Харуке огромной. Это не то же самое, как он быстро направил свою энергию наружу, чтобы остановить юную Амелию в Оксфорде. Это было похоже на сдерживание олененка силой мысли. А это… это сдерживание разъяренного быка.

Глаза Гаэля неистовствуют. Харука не может полностью подчинить его себе, и вот уже горло саднит, грудь болит от тяжелого дыхания. Он слишком слаб. Он поднимает руку, касаясь влажной крови, стекающей по рубашке. Способности его тела к исцелению также не работают. Что, черт возьми, мне делать?

И где Асао? Его сущность открыта уже как минимум минуту, он должен что-то сделать, пока…

Светящиеся глаза Харуки расширяются. Он еще больше вжимается в стену, когда Гаэль начинает двигать пальцами, пробивая защиту. Харука сужает глаза, пытаясь еще плотнее обхватить свою сущность. Но вскоре Гаэль дергает шеей, угрожающе поворачивая ее к нему.

– Асао! – зовет Харука, на этот раз громче.

За дверью слышится какой-то звук. Харука поднимает голову, надеясь увидеть своего слугу. Но там стоит Нино, на его лице выражение полнейшего ужаса. Выражение его лица меняется на что-то неразличимое, когда он вдыхает запах и сущность Харуки. Переливающиеся радужки глаз Нино вспыхивают и горят насыщенным золотистым светом, похожим на мед, освещенный пламенем. Новое чувство паники охватывает все существо Харуки. Он едва смог подчинить себе Гаэля, так что ему ни за что на свете не удастся подчинить чистокровного.

Словно зловещая молния в темном небе, одна-единственная мысль пробивается сквозь густой туман его испуганного сознания.

Я здесь умру.

Глава 14

Нино не может поверить своим глазам, стоя в дверном проеме. Это похоже на сцену из остросюжетного боевика.

Гаэль застыл и висит в воздухе на высоте не менее фута от земли. Его тело очерчено яркой, необычной красной дымкой, которая, похоже, является причиной его левитации и неподвижного состояния. Нино смотрит на Харуку. Он прижался спиной к дальней стене, его глаза пылают багровым цветом в тускло освещенной комнате.

Харука выглядит откровенно испуганным. Нино делает шаг вперед, и что-то ударяет его. Не физически, а эмоционально. Сильный запах будоражит его до глубины души, заставляя глаза загореться от удовольствия. Это Харука. Этот сладкий, прохладный и землистый аромат, который всегда тонко струился от его тела, раскрывается в полную силу. Он поистине божественен, он проникает в нос Нино, проникает в его горло и бежит по венам, пробуждает и согревает все его тело.

Гаэль вдруг тяжело опускается на пол, освободившись от магической левитации. Его лицо искажено гневом. Нино колеблется лишь секунду – опасность момента и врожденный страх застыли в его сознании. Но он поспешно качает головой. Он делает глубокий вдох.

В бешенстве Нино оглядывается по сторонам. Когда он видит массивную антикварную керамическую вазу на ближайшем постаменте, он быстро принимает решение. В тот момент, когда Гаэль опускается на колени, Нино быстро хватает вазу, бросается к вампиру и обрушивает ее ему на голову. Он со всей силы бьет Гаэля по голове. И тот падает обратно на пол. Нино ждет, когда он начнет двигаться, но вампир не шевелится.

Выпрямив спину, Нино моргает. Он искренне удивлен, что это сработало. Он видел такое в боевиках, но не был уверен, что это действительно поможет. Он поднимает глаза и делает шаг вперед, но, когда Харука поднимает руку, Нино останавливается.

– Не подходи… не подходи ближе. – Глубокий голос Харуки звучит хрипло в суровой, но жесткой тишине.

Они оба остаются неподвижными, их светящиеся глаза настороженно изучают друг друга. Живот Нино напрягается, и он задыхается. Из шеи Харуки течет кровь. Он механически делает еще один шаг вперед.

– Господи, ты…

– Я сказал, остановись. – Тон голоса Харуки повышается. Он беспокойно отползает вдоль стены, пытаясь увеличить расстояние между ними. Он выглядит осунувшимся и опустошенным, его ночная одежда растрепана и испачкана кровью.

Нино стоит совершенно неподвижно и поднимает ладони. Он говорит низким голосом.

– Хару… Я не собираюсь причинять тебе боль.

– Тогда почему твои глаза горят?

Нино хмурится, быстро соображая.

– Потому что здесь приятно пахнет?

Позади него раздается какой-то звук, и Нино оборачивается. Асао входит в комнату и замирает рядом с Нино, разглядывая сцену. Он издает тяжелый вздох.

– Вот черт.

– Почему ты так долго? – В голосе Харуки звучит горечь, он хмурится на своего слугу. Асао проходит мимо Нино и наклоняется, чтобы коснуться шеи Гаэля.

– Сколько раз вы меня звали? – рассеянно спрашивает Асао, вставая с места.

– Дважды.

– Я не услышал вас в первый раз, Харука. Простите, но я иногда тоже сплю. Вы в порядке? Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Я в порядке. Пожалуйста, разбуди Эмори, – говорит Харука, прислоняясь головой к стене и закрывая глаза. Его грудь тихо вздымается от напряжения. – Скажи ему, что Гаэль напал на меня, и, пожалуйста, попроси Элси прийти сюда, чтобы как можно скорее обеспечить меня питанием.

Горло Нино сжалось. Странно, но он и Асао обмениваются взглядами. Асао снова смотрит на Харуку, его голос серьезен.

– Вы действительно уверены, что это то, чего вы хотите?

– Пожалуйста, сделай, как я просил.

Асао снова вздыхает и, прежде чем выйти из комнаты, оглядывается на Нино.

– Я могу оставить вас с ним? Вы контролируете себя?

– Я в порядке, – обещает Нино. – Просто здесь… приятно пахнет.

Асао благодарно похлопывает его по плечу и уходит.

Нино делает глубокий вдох. Чудесный аромат, вдыхаемый его ноздрями, медленно рассеивается, как будто Харука втягивает свою энергию обратно. Нино сосредоточивается на своих мыслях и потягивает руки. Проходит несколько секунд, и его тело расслабляется, а глаза гаснут.

Когда он заканчивает и смотрит вниз, на Харуку на полу, его друг глядит на него, как на сумасшедшего.

– Больше никаких светящихся глаз.

Нино улыбается, его ладони подняты вверх в знак покорности.

– Могу я сесть с тобой?

Харука давит пальцами на лоб и закрывает глаза.

– Да.

Переступив через громоздкое, неподвижное тело Гаэля, Нино опускается на колени прямо перед Харукой.

– Тяжелая ночь?

– Мягко говоря, – ворчит Харука, его глаза все еще закрыты, а пальцами он массирует лоб.

– Ты обладаешь настоящей силой. – Нино смотрит, потрясенный воспоминаниями о том, что он только что видел, что его друг делал. – Я слышал, что вампиры в прошлом обладали сверхъестественными способностями, но я никогда не видел, чтобы кто-то так физически управлял своей аурой. Это невероятно.

Уголок рта Харуки кривится в горькой ухмылке.

– Не будь так впечатлен моим отчаянным стремлением выжить. Я позорю свой род.

Старая кровь. Нино подавляет желание закатить глаза от этого драматического заявления. Но он быстро приходит к решению.

– Не питайся от Элси. Ты даже не хочешь, да и не можешь ей доверять.

Харука открывает глаза. Вместо привычных темно-карих они стали мутными и выцветшими. Он выглядит таким усталым, серым и несчастным, что у Нино разрывается сердце.

– Я не могу так жить, – вздыхает Харука, его голос дрожит. – У меня нет выбора.

– Тебе… будет удобно питаться от меня? – спрашивает Нино.

Харука долго смотрит своими полупрозрачными глазами, не моргая, прежде чем ответить.

– Что ты хочешь взамен?

Нино качает головой.

– Ничего. Мне ничего от тебя не нужно. Ну, может быть, я бы хотел, чтобы ты был здоров и не сидел здесь с таким несчастным видом.

Взгляд Харуки что-то ищет. Он не верит. Как будто, если он посмотрит достаточно пристально, то найдет ответ на свой вопрос.

– И ты действительно ничего не требуешь от меня в качестве компенсации?

– Ничего, – повторяет Нино.

Харука отводит взгляд в сторону, что-то обдумывая. Проходит несколько секунд, прежде чем он снова встречает взгляд Нино.

– Могу я взять твою руку?

– Мою руку? – Нино наклоняет голову.

– Да… пожалуйста, – говорит Харука, его несчастное выражение лица постепенно смягчается. Нино держит свою раскрытую ладонь между ними, и Харука осторожно берет его за запястье. Нино чувствует, что кончики его пальцев холодные, когда Харука тянет ладонь к своему рту. От этого невинного прикосновения по руке Нино пробегают мурашки.

Харука немного колеблется. Не сводя глаз с Нино, он нежно облизывает, а затем покусывает основание его ладони возле большого пальца. Нино чувствует, как резцы Харуки удлиняются, чтобы проткнуть его кожу. Медленно глаза Харуки загораются ярким малиновым огнем, пока он ест.

Он кормится недолго. Он не тянет слишком глубоко. Когда он заканчивает, он поднимает голову с ладони Нино, аккуратно облизывает быстро заживающие следы от проколов, а затем садится прямо. Он глубоко вдыхает, затем выдыхает. Нино физически ощущает тонкий сдвиг во внутренней энергии Харуки, как будто что-то скрытое постепенно наполняется. Он чувствует себя свежим и сильным.

Когда Харука смотрит на него, опасение в его глазах очевидно.

– Спасибо, Нино, – говорит он, его радужки медленно разгораются.

– Не за что. Как ты себя чувствуешь? Гораздо менее несчастным?

Тихо – едва уловимо, – но Харука выдыхает тихий смешок через нос.

– Да… гораздо менее.

* * *

На следующее утро Нино расхаживает по комнате со своим смартфоном, отчаянно ища связь. Драматичный старинный каменный замок, расположенный в живописной английской сельской местности, не очень-то дружелюбен к сотовой связи.

Найдя достаточно хорошее место в спальне рядом с настоящим, полноразмерным средневековым доспехом, он быстро набирает номер своей лучшей подруги. После трех гудков она берет трубку.

– Чао-чао, – тепло говорит она, заставляя Нино улыбнуться.

– Она ответила, – поддразнивает он. – Это просто чудо.

– Ты всегда звонишь мне, когда я работаю в музее. Не будь грубияном. Как Сассекс? Я слышала, там довольно погано в это время года?

– Английская погода. – Нино пожимает плечами, прислоняясь спиной к выцветшему красно-золотому гобелену, висящему на стене. – Все в порядке. Церемония была такой же неловкой, как я и думал.

– Без шуток. Фу. Ну, вообще-то… Наверное, это может быть сексуально, в зависимости от пары?

– Не было. И один из будущих женихов напал на Харуку посреди ночи.

Нино делает паузу в ожидании реакции, и Селлина не заставляет себя ждать. Ее типично знойный голос перешел на крик.

– Что? О чем ты говоришь?

– Это было сумасшествие, Лина. Ты знаешь, что в моем баре иногда случается такое, но то, через что прошел Харука, это уже другой уровень.

– Неудивительно, что он все время прячется в своем доме, – говорит Селлина. – Бедный парень.

Нино потирает затылок, на его губах появляется небольшая ухмылка.

– Я… предложил ему себя. Прошлой ночью.

Он снова делает паузу, но вместо ожидаемой реакции молчание затягивается.

– Лина?

– Нино, ты серьезно?

Она не видит его, но он все равно кивает. Серьезность в ее голосе говорит о том, что она осознает всю значимость его решения.

– Да, – говорит он. – Да. Его родословная так чертовски стара… Он не может существовать на крови первого поколения, как большинство чистокровных.

– Это удивительно, – говорит она, ее голос искренен. – Боже… Я просто так удивлена. Я имею в виду, что пару дней назад ты практически восхищался им…

– Я не восхищался.

– Ладно, – говорит она, в ее голосе слышится веселье. – Но, очевидно, тебе с ним комфортно, и ты высокого мнения о нем. Он согласился? Ты теперь его источник?

Нино прислоняет голову к стене.

– Мы еще не обсуждали детали. Он был в плохом состоянии, когда я его кормил, поэтому я дал ему немного отдохнуть после этого. Надеюсь, мы сможем поговорить об этом сегодня… Я не хочу, чтобы все было неловко.

– Ты хочешь быть его источником? – спрашивает Селлина.

Нино делает небольшую паузу, обдумывая вопрос.

– Хочу. Ему определенно нужен источник более высокого уровня, чем тот, что он получал. Я говорил тебе, что у него странный цвет кожи?

– Да, я помню.

– Я понял, что это, вероятно, потому, что его все время недокармливают. Я знаю, как выглядит сильный недосып из-за отца, но я никогда не видел, чтобы кто-то находился так долго в таком состоянии. Харука помог мне научиться многому за последние несколько дней. Если я смогу, я хочу помочь и ему.

– Ты такой милый, Нино. Ты никогда не был таким доверчивым с другим ранговым вампиром. Он тебе действительно нравится, да?

– Ну… – Нино массирует кожу головы, жар смущения пылает на его щеках. – Я всегда доверял тебе, а он – мой друг. Конечно, он мне нравится.

– Верно, – говорит Селлина. – Значит, он питался от тебя, но как ты себя чувствовал? Ты смог расслабиться? Он передавал тебе приятные ощущения?

– Это не было похоже ни на что, потому что он питался из моей руки.

– Твоей руки? – повторила Селлина, хмурость в ее голосе очевидна. – Это ты был инициатором? Нино, ты же знаешь, что обычно так не делают…

– Я знаю, и я этого не предлагал. Это он. – Нино тяжело вздохнул. Это тот же способ, которым он питается от Селлины. С руки. Его отношения с ней больше похожи на отношения со старшей сестрой, поэтому вопроса о кормлении с ее шеи не было – это было обоюдное решение.

Но с Харукой… Нино смутно опасается, что ему суждено стать кем-то вроде источника для вечного кормления с руки. Как сорокалетний девственник или взрослый мужчина, все еще катающийся на велосипеде с колесиками.

Нино продолжает массировать кожу головы, прогоняя жалкие мысли.

– Это был странный момент. А Хару всегда старается быть вежливым.

– Интересно. Кстати, в феврале я уезжаю домой на две недели, потому что у меня собеседования. Так что, если к тому времени у тебя не будет другого источника, тебе лучше купить билеты на самолет.

– Напишешь мне даты? – Он любит эту женщину. Она действительно его семья. Ему вдруг захотелось, чтобы они уединились вместе в его спальне, ели вредную еду, смотрели какой-нибудь человеческий научный сериал, как они делали довольно часто в 1990-е годы.

Раздается легкий стук в дверь спальни, и Нино поднимает голову от телефона.

– Входи.

Дверь медленно открывается, из-за нее выглядывает Харука. Увидев Нино, он мило улыбается.

У Нино перехватывает дыхание. Харука выглядит… сияющим. Его кожа светлая, как миндальное молоко, и контрастирует с очень темным блеском его волос. Даже его глаза сейчас яркие, насыщенные цветом и сияющие, как старинное красное вино. А его запах…

Селлина зовет Нино по телефону, и он понимает, что его рот открыт.

– Лина, можно я перезвоню тебе позже? Хару только что вошел.

– Конечно. Расскажи мне позже, как все прошло. Иди, развлекайся со своим новым другом, который тебе так нравится.

Глава 15

Снаружи – Харука улыбается, когда Нино заканчивает телефонный разговор. Но внутри он изо всех сил старается не замечать огромного количества стыда, который сейчас лежит на его плечах.

То, что Гаэль физически одолел его и ранил, было достаточно ужасно, но присутствие Нино в качестве свидетеля последствий только добавляет еще больше унижения. Он даже представить себе не может, насколько слабым и жалким он выглядел, что Нино сжалился над ним и предложил покормить его.

Еще более постыдно то, как Харука наслаждался кровью Нино. Вкус у нее был божественный, как будто его кровь была сложнейшей смесью корицы, огня и дыма. Харука никогда не пробовал ничего настолько удовлетворяющего его натуру. Даже кровь Юны не возбуждала его так сильно.

Плавно вливаясь в рот, проникая в горло и проходя по венам, она вызывала эйфорию. Божественно. По правде говоря, Харука хочет попробовать еще раз, чтобы погрузиться в Нино более глубоко и с большим намерением.

Но это неприлично – напрямую просить другого вампира стать твоим источником. Если отбросить этикет, Харука все равно не осмелится. Нино пережил травму, связанную с кормлением, и он ни за что не захотел бы, чтобы его друг чувствовал себя обязанным или испытывал давление сделать что-то, что может причинить ему страдания.

Нино кладет трубку, и его улыбка светится в привычной теплой и открытой манере.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – говорит Харука. – Твой друг?

Нино делает смущенный вид, затем бросает взгляд направо, на средневековый доспех.

– Эта штука?

– Нет. – Харука сдерживает смех. – По телефону, Нино.

– О. – Нино смеется. – Да. Это была моя лучшая подруга, Селлина. Как ты себя чувствуешь? Лучше?

Харука колеблется, решая быть честным с ним.

– Да. Намного лучше, чем когда-либо за долгое время, честно говоря.

– Ты выглядишь таким здоровым. – Нино моргает и шагает вперед, чтобы остановиться рядом с ним в центре комнаты. Он останавливается, когда между ними остается всего пара футов. – Тебя все это время недокармливали, да?

– Ну… – говорит Харука, его узловатая аура пульсирует от близости тела Нино, от напряженной сосредоточенности его взгляда. – Я не испытывал особого дискомфорта. Я просто привык к этому состоянию.

– Ты не должен довольствоваться этим, Хару… – Призрачные глаза Нино что-то ищут. Растерянные. Смотреть в его глаза… Харука сравнивает это со взглядом в глубины океана, если бы волны и течения были цвета медовых сот. Золотистые и сбивающие с толку.

Как можно непринужденнее Харука поворачивается и садится в кресло у края кровати, чтобы создать между ними некоторое расстояние.

– У меня печальные новости. – Он переключается на другую тему, потому что не знает, как еще ответить. – После того, как слуги Эмори забрали Гаэля из моей комнаты прошлой ночью, они заперли его в спальне в южной части замка. Однако сегодня утром, когда они пошли проверить его, он исчез.

– Вот черт, – говорит Нино.

– Именно.

Нино делает паузу, слегка поднимает подбородок вверх и закрывает глаза.

– Я даже не чувствую его запаха. А ты?

– Нет, я тоже не могу. Он должен быть слишком далеко за пределами нашего осязания. Возможно, он уже в нескольких милях от замка.

Вспомнив слова Гаэля, сказанные накануне вечером, Харука ошарашенно замолкает. Да, исследования «Жажды и желания» ценны, но он никогда не ожидал такой маниакальной реакции на скромное начинание своей семьи. Он тут же решает, что ему следует быть осторожнее в дальнейшем, если он вообще будет об этом говорить.

– Корень вчерашнего происшествия, похоже, в рукописи «Жажда и желание». Гаэль потребовал, чтобы я показал ее ему.

Нахмурившись, Нино пересаживается на край своей кровати, на небольшом расстоянии напротив Харуки.

– Правда? Я думал, что это как-то связано с его откровенным общением с тобой.

– Его слова в мой адрес во время ужина, безусловно, наводили на размышления, – говорит Харука. Он не упоминает о том, что Гаэль лизнул его. Он хотел бы полностью вычеркнуть это из своей памяти, если это возможно. Но он ясно дал понять, что хочет получить книгу. – Может ли это исследование быть столь желанным?

– Это впечатляющие знания. Как ты уже говорил, все считают, что связь – это большая, таинственная игра, которую мы не можем контролировать, что вы просто питаетесь друг от друга, занимаетесь сексом и даже, если повезет, связываетесь. Но исследования твоей семьи рисуют более подробную картину и говорят о специфических кровных линиях и совместимости. Это говорит о том, что у тебя есть некоторый контроль над этим. Это большое дело.

– Я предполагал это. Но стоит ли из-за этого нападать на кого-то? Цель приезда Гаэля сюда – официальное соединение с Оливером. Почему он вдруг решил изменить ход событий из-за этого?

– Ты слышал его за ужином, – говорит Нино. – Он хотел уехать из Бразилии. Может быть, Оливер был просто его дорогой к спасению от клана Алмейда и Ладислао? Как билет на скоростной поезд, идущий куда угодно.

У Харуки сводит живот. Он не считает себя романтиком, но если Гаэль намеревался использовать Оливера таким бессердечным образом, то он тот еще подлец.

– Как Оливер воспринял новость о нападении и исчезновении Гаэля? – спрашивает Нино. – Бедный парень выглядел таким взволнованным.

Он вспоминает, что видел Оливера незадолго до визита к Нино. Молодой вампир сидел в маленькой, искусно оформленной гостиной с Элси и его матерью. После того, как Харука закончил разговор с Эмори, он прошел мимо двери. Тихие всхлипывания Оливера эхом отдавались в старинном помещении.

– Не очень хорошо, – признается Харука. – Если он действительно любил Гаэля, ему потребуется много времени, чтобы оправиться от этого предательства. Церемония отменяется. Мы можем покинуть замок сразу после обеда.

– Итак… – Нино положил руки между бедер, с трудом отводя глаза от взгляда Харуки. – Мы закончили? Все закончилось?

– Да, – говорит Харука. – Ты можешь возвращаться в Лондон.

Нино удобнее уезжать из поместья отдельно. Поскольку Сассекс находится гораздо ближе к столице, чем Сидмут, ему не было смысла ехать до Девоншира, а потом три часа ехать обратно в Лондон.

– Что ты будешь делать? – спрашивает Нино.

– Я вернусь в Сидмут.

– Нет, я имею в виду, что ты будешь делать с кормлением?

– Я… – Харука кладет руки на свои бедра. Узел его ауры внутри него снова пульсирует теплом. Он хочет, чтобы Нино был его источником, но он не может этого сказать. И не скажет. Это неприлично, эгоистично и…

– Могу ли я быть твоим источником, Хару? Ты примешь меня? – Харука моргает, встречаясь с яркими, медовыми глазами Нино и чувствуя, как его охватывает тепло.

– Для меня будет честью, если ты станешь моим источником… – Харука колеблется, желая прояснить ситуацию, но не желая показаться отстраненным. – Но… что касается рекомендаций, я должен честно сказать тебе, что не хочу создавать связь ни при каких обстоятельствах. Однако, если ты хочешь чего-то другого…

– Харука, я уже сказал тебе, что мне ничего не нужно от тебя.

– Договор не сбалансирован, – объясняет Харука, нервно потирая затылок. – Мне было бы не по себе, если бы я эгоистично потреблял твою кровь.

– Хорошо, как насчет такого – когда я буду приходить кормить тебя каждую неделю, мы можем проводить этот день вместе? Только ты и я, как раньше.

– Хорошо… – сказал Харука, чувствуя, что это еще не все.

– Я не открываю бар по воскресеньям, так что я мог бы приезжать по утрам, а потом проводить день с тобой в библиотеке и читать твои собрания. Мне нравятся долгие поездки, так что я не против… Я еще подумал, может, мы могли бы добавить новый раздел в «Жажду и желание»?

– Новый раздел? О чем?

– О намерениях, – говорит Нино. – Мы могли бы создать новую статью, посвященную взаимосвязи между намерением пары и количеством попыток до успешного создания связи. Я думаю, это будет довольно простое, высококлассное исследование с нашей стороны. Ничего слишком углубленного. Просто задавать вопросы парам и собирать данные. Как тебе это?

Харука делает паузу, искренне размышляя. Это звучит как трудоемкая работа, но определенно интригующая. Они могли бы начать с вампирских пар в Великобритании, а затем отправиться в другие европейские страны, чтобы получить научно обоснованную выборку для исследования. В конце концов, Харука мог бы даже вернуться домой в Японию и собрать информацию там.

– Я думаю, это звучит захватывающе, – говорит он. Он никогда не занимался никакой работой, связанной с книгой, только сведением данных. Было бы здорово внести свой собственный вклад в наследие своей семьи.

– Так ты согласен? – спросил Нино. – Я твой новый источник?

– Да, я согласен, – говорит Харука, в его душе распространяется тихая радость. Он не может вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя по-настоящему счастливым или взволнованным по какому-либо поводу. – Ты хочешь начать в эти выходные? Поскольку наше пребывание здесь было неожиданно прервано, мы могли бы вернуться в мое поместье, но только если тебе будет удобно. Пожалуйста, не чувствуй никакого давления, сопровождая меня. Если ты хочешь начать в следующие выходные, то это тоже возможно, как ты захочешь…

– Харука, – перебивает его Нино, смеясь. – Почему ты такой неуклюжий?

– Я не знаю, – говорит он, потирая ладонями лицо. Счастье кажется ему таким чужим. Непривычно, как будто он вдруг надел туфли не на ту ногу. Он не знает, как приспособиться к этому чувству.

– Я поеду за тобой в Сидмут, – говорит Нино. – Давай начнем в эти выходные.

Харука опускает руки и облегченно вздыхает.

– Хорошо.

Середина января

Глава 16

Прошел месяц. Нино сидит и смотрит в окно особняка. Он любит такие дни – когда небо синее и яркое, разрисованное уймой облаков. Они массивные. Они плывут по небу, как небесные острова, дрейфующие под зимним ветром.

Внутри Нино окружен теплом и литературой, ему очень уютно в просторной библиотеке Харуки. Он сидит, сложив ноги на подушке, с прямой спиной, опираясь на стену с уютным подоконником. Повернув голову, он смотрит на Харуку, сидящего на богато украшенном ковре посреди комнаты. Беспорядок книг и заметок спиралью расходится от его места – это глаз академического урагана. Харука держит в одной руке черную кружку с дымящимся кофе, а другой небрежно листает справочник по качественному анализу данных.

Нино говорит тихо, не желая нарушать мирную атмосферу, но стараясь привлечь его внимание и поговорить со своим другом.

– Ты говорил с Эмори на прошлой неделе?

– Да, – отвечает Харука, все еще сосредоточенно глядя на свою книгу.

Нино выдыхает через нос прерывистый смех.

– Он провел первые десять минут вашего разговора, извиняясь и настаивая на том, что он не намеренно забыл пакеты с кровью в прошлом месяце?

На этот раз Харука закатывает глаза, поднося чашку ко рту.

– Да.

– Когда у него будет список для нас? – спрашивает Нино. Харука поднимает голову. Полуденный солнечный свет подчеркивает насыщенный бордовый блеск его глаз. Он выглядит красивым и похожим на историка, сидя на крыльце со своим кофе, но иногда внешняя оболочка трескается, обнажая нечто нежное под фасадом чистокровного вампира Харуки, всего этого чванства и престижа.

Когда их взгляды встречаются, у Нино сводит живот. Он непроизвольно опускает взгляд на книгу, лежащую у него на коленях, чтобы избежать прекрасного взгляда Харуки. Остановись, Нино. Не превращайся в сумасшедшего извращенца, как все остальные.

– Он говорит, что список всех контактов должен быть у него на следующей неделе. – Харука вздыхает. – У нас все еще нет логичного способа, как собрать эту информацию. Получение количественных данных должно быть достаточно простым, но качественная часть является сложной. Мы столкнулись со слишком большой серой зоной, Нино. Как мы можем измерить что-то настолько субъективное?

– С помощью основных вопросов, – говорит Нино, отказываясь смотреть на него, пока бабочки в его желудке не успокоятся. – Ваша связь была инициирована как деловая сделка – да или нет? Любили ли вы своего предполагаемого партнера во время инициации вашей связи – да или нет?

– И как же мы будем определять любовь? – спросил Харука. – Это означает разные вещи для разных людей – мы говорим о любви агапе? Эросе? Прагме[6]?

– Мне кажется, что ты слишком много думаешь об этом, – говорит Нино, наконец встретив его сосредоточенный взгляд.

– Мне кажется, что, возможно, ты слишком упрощаешь, – говорит Харука. – Некоторые люди думают, что они любят или влюблены, но их действия причиняют боль. Их жесткие ожидания и порочное поведение оправдываются в их сознании, иногда под видом любви. Она не всегда означает одно и то же для всех.

В глазах Харуки есть что-то, пока он рассуждает. Нино не может определить что именно. Может быть, его слова не просто домыслы? Может быть, он исходит из опыта?

– Хорошо, я тебя понимаю, – говорит Нино. – Что если мы будем говорить проще? Свободная воля против уз по расчету. Даже если мы уберем любовь из уравнения, мы все равно сможем получить четкое представление о намерениях, стоящих за связью, если они выбрали друг друга по своей воле или нет.

– Это должно дать менее двусмысленные результаты, – соглашается Харука. – Твой брат прислал еще один список контактов?

– Да. У нас всего пятьдесят… осталось девять тысяч девятьсот пятьдесят контактов, прежде чем мы получим научно обоснованный вывод, – весело говорит Нино, слабая попытка сделать так, чтобы стоящая перед ними задача не казалась непреодолимой.

Харука стонет и опускает плечи.

– А будет ли он вообще научно обоснованным? Мы не можем быть уверены в общей популяции связанных вампиров. Это всего лишь предположение.

– Думаю, если мы наберем десять тысяч, этого будет достаточно. – Нино делает паузу, затем улыбается, снова глядя на своего друга. – Единственный минус в том, что ты застрянешь со мной на некоторое время.

Харука ставит свою чашку с кофе и встает с пола, потягивается и идет к Нино.

– Напротив, – говорит он. – Это и есть главная польза от этого исследования.

Он кладет одну ногу на подушку, садясь напротив Нино у освещенного солнцем окна. К счастью, сильный жар, который Нино ощущает в своей груди, внешне не заметен.

Нино ухмыляется, поддразнивая.

– Потому что у тебя будет гарантированный чистокровный источник на некоторое время?

– Потому что я получаю огромное удовольствие от твоего общества, – Харука говорит совершенно искренне. – Нино, почему мы должны полагаться на то, что твой брат найдет для нас контакты в Италии? Я могу понять, почему мы должны полагаться на него в других регионах Европы, ведь его деловые связи весьма обширны. Но разве у тебя нет связей с вампирской аристократией Милана?

Нино прислоняется спиной к стене. Время исповеди. Снова. Он должен начать называть Харуку «Отцом Хирано».

– Когда я жил дома, я не общался с представителями нашей аристократии. После всего, что произошло с моим дядей, а затем и смерти моей матери… я просто держался особняком в нашем поместье.

Глаза Харуки терпеливо наблюдают. В его взгляде нет той неловкой скованности, которая появилась, когда Нино впервые рассказывал о своем детстве.

– Неужели ты не занял особую роль в аристократии? – спрашивает Харука.

– Нет. Но я понял, что неплохо управляю баром. Я заработал двадцать пять процентов прибыли от капитала за первые полтора года после открытия.

Харука усмехается.

– Хотя я не эксперт в экономике, но это звучит впечатляюще.

– У меня есть соответствующие навыки. Я просто не использовал их в каком-либо официальном качестве среди аристократии.

– Я думаю, что ты мог бы легко принять роль бизнес-консультанта. Ты также внимателен и прост в общении, так что, возможно, ты мог бы стать социальным советником?

Нино колеблется, встретившись взглядом с Харукой.

– Я не всегда такой, Хару… только с тобой или если я нахожусь рядом с другими вампирами, которым доверяю.

Рука Харуки покоится рядом с рукой Нино, между ними, на подушке. Он неуловимо сдвигает ее вперед, касаясь своими пальцами пальцев Нино. Понимая его жест, Нино отвечает ему взаимностью, нежно переплетая их пальцы. Харука хочет покормиться. За последний месяц Нино понял, что это его тихий способ сообщить о своих потребностях.

– Почему ты мне доверяешь? – спрашивает Харука, его глаза ищут. – Это не первый раз, когда ты так говоришь.

– Ну… когда я только переехал сюда два года назад, все только и говорили о таинственном чистокровном вампире, который никогда не покидал свой дом.

Нино помнит, как и люди, и низкоуровневые вампиры приходили в его бар и рассуждали. Был ли он старым и жутким? Был ли он похож на Дракулу? Какой-то ужасный, ненавидящий себя монстр, которого все должны оставить в покое? У людей были такие дикие теории, но Нино, будучи тем, кто практически всю свою жизнь прятался в себе, подумал, не может ли Харука быть таким же, как он: боязливым или глубоко уязвленным.

– Когда я встретил тебя, ты был таким вежливым и милым, – говорит Нино, решительно опустив тот момент, когда энергия его ауры потянулась к Харуке, словно магнит. – Ты всегда держался обособленно, но потом ты предложил помочь мне. У меня просто было хорошее предчувствие на твой счет.

Харука кивает в знак понимания, нежно поглаживая большим пальцем руку Нино. Его взгляд опускается к их рукам, затем возвращается к глазам Нино.

– Могу я покормиться?

Нино тяжело сглатывает, снова оказавшись в плену. Пойманный между крайностей: сказать свое мнение или держать рот на замке.

– Да…

Харука тянет руку Нино вверх, но тот инстинктивно крепче сжимает его пальцы, прижимая их к подушке. Смущенный едва заметным сопротивлением, Харука поднимает голову, его голос тих в интимном пространстве.

– Что-то не так?

Нино проводит свободной рукой по волосам и делает вдох, напрягаясь.

– Почему ты продолжаешь питаться с моей руки? – Когда он сделал это в первый раз, Нино все понял. На Харуку напали, он был ранен, потрясен. Это был напряженный момент и спонтанный поступок. Его нежелание питаться более тесно было естественным. Ожидаемо.

Но в течение последнего месяца он продолжал так делать. Это кажется странным. Они оба взрослые, и Нино дал свое согласие – даже был инициатором. У Харуки нет причин продолжать бояться его.

Харука моргает, внезапное беспокойство накрывает его, как вуаль.

– Я… Ну…

– Ты питаешься от меня таким образом, потому что тебе так удобно? – прерывает Нино. – Или потому, что ты боишься причинить мне боль?

Харука проводит рукой по шее.

– Я всегда стараюсь, чтобы ты чувствовал себя комфортно в моем присутствии и в моем доме. Я очень серьезно отношусь к твоему доверию ко мне и хочу быть чутким к тому, что ты пережил.

– Я ценю все это, именно поэтому я доверяю тебе. Но вот…

Нино отпускает руку Харуки, затем расстегивает несколько первых пуговиц на воротнике рубашки. Бордовые глаза Харуки расширяются от его действий, и Нино подавляет желание рассмеяться. Он расстегивает воротник, берет руку Харуки и медленно подносит ее к правому плечу, пропуская под ткань рубашки. Он прижимает кончики его пальцев к своей коже, направляя их к верхней части спины.

– Ты чувствуешь это? – тихо спрашивает Нино, не обращая внимания на тепло, разливающееся в животе от прикосновений Харуки к его груди.

– М-м, – это все, что говорит Харука, его лицо полно трепета.

– Вот где он меня кусал. – Нино вздыхает. – Это всегда было в одном и том же месте, так что в этом месте скопление следов от укусов. Моя кожа там так и не зажила.

Нино перестает вести руку Харуки и дает ему возможность почувствовать самому. Он мягко проводит своими длинными пальцами по старым ранам.

– Это место чувствительно, когда прикасаешься? – спрашивает Харука, наконец нарушая молчание.

– Да, – отвечает Нино, глядя ему в глаза. – Но не больно. Думаю, пока ты не будешь питаться от меня именно в этом месте, все будет хорошо. Ты не сломаешь меня. Ты можешь питаться от меня нормально. И тебе не нужно просить меня каждый раз. Помнишь? Мы друзья. Ты не должен быть таким вежливым все время.

Харука убирает руку с рубашки Нино, затем слабо улыбается.

– Это первый раз, когда у меня такие отношения.

– Какие?

– Настоящая дружба, – говорит Харука. – Кроме Асао, все, кого я встретил за всю свою жизнь, явно чего-то от меня хотели или чего-то от меня ожидали. Как правило, сексуального характера. Я никогда раньше не был в такой ситуации, поэтому, пожалуйста, наберись терпения.

Ранимость признания Харуки удивляет Нино. Он улыбается.

– Конечно.

Харука на мгновение откидывается назад, моргая своими яркими глазами. Он приподнимается с подушки, одновременно проводя пальцами по волосам Нино и по его лицу. Обхватив его голову, Харука наклоняется к левой стороне его шеи. Сердцебиение Нино резко учащается, он инстинктивно поднимает подбородок, вытягивая шею, чтобы дать Харуке полный доступ. Доверяя ему.

Когда Нино чувствует, как он нежно проводит языком по коже, его сердце практически останавливается. Он зажмуривает глаза, когда чувствует, как тянет низ живота, а затем это ощущение поднимается по позвоночнику. Харука про кусывает кожу. Нино сглатывает, издает стон удовольствия от ощущения того, как резцы Харуки удлиняются и погружаются в кожу.

Вампир осторожно тянет кровь, а взамен Нино погружается в его сознание. В него вливаются теплые, спокойные мысли о благодарности и ласке. Нежность к Харуке обволакивает его тело, делая дыхание прерывистым. Это чудесно и, пожалуй, самое интимное, что Нино когда-либо испытывал.

Харука снова тянет, и что-то глубоко внутри Нино сдвигается. Что-то первобытное, как будто его естество дышит и пульсирует, отчаянно желая высвободиться.

Потяни сильнее… Глаза Нино внезапно становятся пепельными и горят золотым огнем. Ему нужен Харука, чтобы освободить его, отпустить и потребовать его. Предчувствие и желание этого невыносимы. Нино сжимает в руках подушку, чувствуя, как член твердеет в штанах. Боже…

Харука отрывает губы от его шеи. Нино судорожно вдыхает воздух, когда Харука облизывает место, где он питался. Руки Нино дрожат, когда он кладет их на колени – слабая попытка скрыть свое возбуждение. Когда Харука поднимает лицо от его шеи, его прекрасные глаза светятся цветом красных роз. Захватывает дух.

Он прижимается к нему лбом, и Нино зажмуривает глаза, его сердце замирает от близости и его чистого запаха. Глубокий голос Харуки успокаивает, как завораживающая песня для его ушей.

– Все хорошо? Я намеренно не кормился слишком глубоко.

– М-м-м, – это все, что может сказать Нино, его глаза все еще закрыты, пока он пытается успокоить свое тело и дыхание. Харука садится. Нино небрежно берет большую книгу, которую он читал, и кладет ее обратно на колени. Он избегает взгляда Харуки, проводя ладонями по лицу, ему нужно было что-то сделать, чтобы руки перестали дрожать.

– Ты в порядке? – спрашивает Харука. Когда Нино опускает руки и поднимает взгляд, глаза Харуки возвращаются к своему обычному цвету крепкого вина. Глаза Нино все еще горят, но он ничего не может с этим поделать, кроме как дышать, пока не пройдет прилив возбуждения.

– Я не… – говорит Нино так четко, как только может, опустив взгляд на книгу и открыв ее, чтобы избежать взгляда глаз Харуки и сексуальной родинки на его носу. – Не беспокойся обо мне… Я смогу справится с тобой.

Харука смеется в своей глубокой, игривой манере. Так, как он всегда смеется, когда его что-то неожиданно забавляет. Его улыбка до боли искренняя.

– Спасибо, что всегда был честен со мной. Если тебе когда-нибудь станет некомфортно от наших отношений, пожалуйста, скажи мне. Я бы предпочел сохранить нашу дружбу.

Чувствуя, что его глаза окончательно погасли, Нино делает глубокий вдох.

– Хорошо, Хару. Я так и сделаю.

Харука возвращается на свое место на полу среди скопления книг. Когда он садится и устраивается поудобнее, Нино чувствует неподдельную панику в груди. Он закрывает глаза и снова проводит ладонью по лицу.

Смогу ли я с ним справиться?

Глава 17

– Ваша милость, я должен подчеркнуть, что никогда не пытался бы заманить или принудить вас. – Эмори кланяется в третий раз, его морщинистая рука благоговейно приложена к груди. – Сама идея противоречит чести моей родословной…

– Эмори, нам не нужно делать это при каждой нашей встрече, – умоляет Харука. – Садитесь, пожалуйста.

Харука садится напротив смущенного, извиняющегося Эмори. Это их ежемесячный социальный визит. Они подходят к концу того, что стало их ритуалом искупления, инициированным Эмори в начале каждой их встречи, начиная с выходных в Херцмонсо чуть больше месяца назад.

Эмори кланяется в четвертый раз, прежде чем сесть. Харука начинает чувствовать себя феодалом. Что он терпеть не может.

– У вас есть новости о Гаэле?

Эмори проводит рукой по своей гладкой седой голове, в его бледно-голубых глазах грусть.

– К сожалению, нет, ваша милость. Мой сын все еще очень переживает из-за случившегося, но я поставил главу королевства Гаэля в известность о произошедшем. Вы когда-нибудь встречали Ладислао Алмейду?

В голове Харуки возник образ экзотического, длинноволосого и точеного мужчины. Ладислао занимает видное место как в вампирском, так и в человеческом обществе. Харука часто видел его лицо в новостях.

– Нет, не видел. Но я знаю о нем.

– Интересный мужчина, – говорит Эмори, приподнимая серебристую бровь. – Я ездил в Рио-де-Жанейро перед церемонией, чтобы выразить ему свое почтение как лидеру королевства Гаэля. Он не приемлет фригидность нашей традиционной аристократии и очень хочет, чтобы вампирская культура соединилась с человеческой, будь то бизнес, экономика, искусство…

Эмори наклоняется вперед, его лицо серьезно, когда он шепчет:

– И деторождение, ваша милость. Он открыто занимается сексом с людьми. Вы можете в это поверить? Чистокровный делает это. У него есть дети-полувампиры низкого уровня, разбросанные по всему его королевству!

Его жизнь, его дело. Харука полагает, что многие вампиры вступают в половые отношения с людьми, но эта практика все еще запрещена в их культуре – особенно для вампиров высшего ранга. Человеческой крови не хватает для питания, необходимого вампирам чистого происхождения первого, второго и третьего поколений, чтобы функционировать в нормальном режиме.

Отвращение к солнечному свету, безжизненные клетки крови, разлагающаяся кожа, заторможенная способность к деторождению и отсутствие эмоционального контроля – все это следствие питания человеческой кровью. Поэтому большинство ранговых вампиров выбирают себе любовников и партнеров из своего рода. Если Ладислао желает прожить свою жизнь иначе, это его выбор.

– Вампиры под его властью считают, что он портит нашу расу. – Эмори сидит прямо, его голос возвращается к нормальному тону, когда, очевидно, постыдная часть их разговора закончена. – Они считают, что, как чистокровный, он должен быть более благородным и больше беспокоиться о сокращении популяции чистокровных после Исчезновения, а не легкомысленно вступать в связь с людьми.

– Один мужчина не может нести ответственность за повторное размножение нашей расы, – говорит Харука. – Он также не должен нести ответственность за необъяснимые обстоятельства нашего прошлого.

– Я согласен, ваша милость. Но один мужчина может иметь огромное влияние. Его решение откровенно игнорировать заботы своих сородичей вызывает немалый переполох.

Потянувшись вниз, чтобы взять свою чашку кофе, Харука кивает в знак согласия.

– Возможно, некоторая дипломатия поможет снять напряжение.

Из того, что он читал в новостях, Ладислао кажется резким в своих взглядах, часто шокируя репортеров красочными, вульгарными заявлениями. Ситуация в Бразилии служит ярким примером того, что происходит, когда неодобрение вампирского лидера злобно распространяется по всему королевству.

– Мой господин, вы все еще довольны своим новым источником?

Сделав небольшую паузу, Харука подносит чашку к губам.

– Да.

Когда он думает о Нино, «доволен» – это сильное преуменьшение. Он с нетерпением ждет воскресенья, когда сможет провести время со своим очаровательным источником.

Харука часто наблюдает за ним, удивляясь, как такой вампир может существовать, а также как ему могло так повезти, что он встретился с ним. Иногда Харука отвлекается на золотой свет в его янтарных глазах или на прекрасное сияние его медовой кожи и яркую улыбку. Он вдыхает аромат Нино, и его сущность меняется от желания обладать им.

Потреблять его пряную, вкусную кровь – это райское наслаждение. Он всегда хочет потянуть глубже, чтобы высвободить ауру Нино и доставить ему сильное эмоциональное удовольствие. Чтобы официально пометить его как своего, дав понять любому другому вампиру, что Нино – его источник.

Но он сопротивляется. Каждый раз жестко подавляя желание. Харука гордится своей способностью контролировать свою природу, и они с Нино – друзья. Он очень дорожит их отношениями и никогда бы не поставил их под угрозу. Харука прежде не знал ничего подобного.

Говорить и общаться с кем-то так свободно, без бремени строгих общественных ролей, больших личных жертв или жестких ожиданий… Харука никогда не мог представить себе такой ситуации. Даже в самых смелых мечтах.

* * *

– Сегодня вы получили еще одно письмо, – говорит Асао, прежде чем проглотить ложку супа. Когда он заканчивает, он поднимает свой стакан с водой. – Это уже одиннадцатое.

Вечер. Асао и Харука ужинают вместе на кухне. Харука сидит и вздыхает.

– Что ей может быть нужно? И почему она знает, где я?

Асао встает из-за стола и собирает их миски.

– Если кто-то достаточно настойчив, тебя не так уж и сложно вычислить. Она явно чего-то от вас хочет. Эгоистичная гарпия.

Харука закрывает глаза. Несмотря на то что он не видел ее почти семьдесят лет, тонкие черты ее лица проступают за его закрытыми веками: теплые карие глаза, испещренные голубыми вкраплениями, на тонком, овальной формы лице. Вместе с этим образом приходит волна горечи и сожаления. Стыд и ненависть к себе. Он дал ей клятву. Искренне решил посвятить ей всю свою жизнь, кровь и тело. Но где сейчас Харука? Он старается не думать об этом слишком долго. А когда задумывается, то чувствует себя не в своей тарелке и теряется, как воздушный змей без веревки.

С закрытыми глазами Харука поднимает подбородок и молча нюхает воздух. Как чувствительная система сигнализации, запрограммированная в его теле, знакомая вибрация его вампирских чувств посылает волну предупреждения вверх по позвоночнику и прямо в мозг. Кто-то незнакомый приближается к его дому. Он хмурит брови, сужая восприятие, пока дышит. Не просто кто-то, а группа неизвестных вампиров.

Асао моет посуду у раковины, когда Харука открывает глаза.

– К нам приближаются гости.

– Мы знаем этих гостей? – спрашивает Асао через плечо.

– Я не уверен… – говорит Харука. Он не узнает запахи, но… Он сосредоточивается и снова вдыхает. Чайное дерево. Может быть, он его знает.

– Как далеко? – спрашивает Асао.

– Возможно, час.

Чувствовать присутствие другого вампира не является точной наукой. Он может лишь приблизительно определить расстояние, но это довольно надежная и архаичная черта, заложенная в биологии каждого чистокровного вампира. Вампиры других рангов тоже обладают этой способностью, но их навыки гораздо менее убедительны.

Асао выключает воду и хватает полотенце для посуды, чтобы вытереть руки.

– Что ж, мы должны оказать им достойный прием.

* * *

Проходит час, а их гости ведут себя странно застенчиво. Харука сидит с Асао в кабинете. Темная чаща леса по другую сторону стеклянной стены зловеще освещена мягким сиянием полной луны. В кабинете царит тишина, только теплое потрескивание камина раздается в другом конце комнаты. Асао резко зевает, заставляя Харуку перевести взгляд на своего слугу, сидящего напротив него.

– Мы можем покончить с этим? – сказал Асао, вставая. – Я хочу спать.

Харука тоже встает. Хватит. Он выходит из кабинета и идет по коридору к главному входу. Он хватает свое длинное шерстяное пальто и накидывает на плечи. Когда он открывает парадную дверь и выходит в лунный свет, его слуга стоит рядом с ним.

Ночной воздух холодный и свежий. Харука выдыхает, чтобы развязать узел своей ауры глубоко внутри, его дыхание вырывается наружу в виде струйки дыма. Давление внутри него расширяется, заставляя его глаза загореться ярко-красным в кромешной темноте. Выглянув наружу и осмотрев лес, он сосредоточивается. Прошло уже много времени, и он не хочет совершить никаких легкомысленных ошибок.

Два-один-два.

Он давит тяжелым весом своей вампирской ауры на широкое пространство леса. Она простирается перед ним, как широкий веер света, устремляясь вперед по земле в поисках своих целей.

Громкие крики раздаются в воздухе один за другим, когда Харука успешно захватывает каждую из своих жертв. Когда все жертвы оказываются в его власти, он медленно поднимает голову, заставляя каждого вампира подняться над темными деревьями. Они появляются в поле зрения, их тела совсем не видны на фоне ночного неба, как группа красных туманных астероидов, дрейфующих в космосе.

Направляя их вперед, прямо в поле его зрения, Харука держит их на небольшом расстоянии от крыльца, где он стоит. Он убирает руки в карманы и идет вперед. Когда Харука встает перед тем, который находится в центре – самым большим из всех, – вампир смотрит на него снизу вверх, в его темное, напряженное лицо.

– У тебя есть привычка к поздним ночным визитам без предупреждения, – говорит Харука, наблюдая за тем, как взгляд Гаэля в панике мечется по сторонам.

Асао зевает, становясь рядом с Харукой.

– На этот раз он привел друзей.

– Полагаю, я должен быть польщен этим? В прошлый раз я был слаб, но он все равно попросил помощи.

– Да, но неужели он не понял, что вы знаете, что они прячутся прямо за этой чертовой дверью? – сказал Асао, нахмурившись. – Дайте мне передохнуть.

– Асао, пожалуйста, позвони в полицию и Эмори. Он лидер королевства, поэтому он должен разобраться с этим. Я уверен, что Оливер тоже не отказался бы побыть с Гаэлем наедине.

– Конечно, – говорит Асао, поворачиваясь. Он ухмыляется. – Полиция не сможет удержать кучу громоздких вампиров первого и второго поколения. Вы должны им помочь.

Харука наклоняет голову, раздумывая.

– Я позабочусь о том, чтобы у полиции было преимущество.

Асао движется к дому, его громкий смех эхом отдается в ночи.

– Напомните мне поцеловать Нино, когда он придет в следующий раз.

Харука теряет концентрацию, но лишь на то время, пока мужчины не падают с высоты фута, где он их держит. Он быстро ловит их снова и качает головой, решительно вытесняя из головы фразу «поцеловать Нино». Он поднимает взгляд на Гаэля. Харука оставляет их сознание нетронутым, поэтому, хотя они не могут двигаться или говорить, они могут слышать и понимать.

– Эта книга так важна для тебя? – спрашивает он. – Что ты пытаешься напасть на меня дважды?

Харука вынимает одну руку из кармана и поднимает ее. Он протягивает пальцы к груди Гаэля, особым образом удерживая легкие, диафрагму, голосовые связки и рот вампира первого поколения, чтобы тот мог говорить.

Улыбка Гаэля зловеще-жуткая, когда он смотрит на Харуку.

– Me dê isto, старая кровь. Agora[7].

– Não dou[8]. Что ты хочешь этим сказать? – Харука хмурится. Нет. Что бы ты сделал с книгой? Гаэль только фыркает от досады. Разозлившись, Харука ударяет его по ногам. Гаэль издает пронзительный крик, и обе его ноги безвольно повисают, точно сломанные в пяти местах.

– Ответь мне, – говорит Харука. Огромный вампир жалобно скулит, как раненое животное. Харука закатывает глаза. – Нелепо. – В зависимости от качества крови, которую он получит, Гаэль полностью исцелится в течение месяца или двух.

Без предупреждения сознание Харуки улавливает мощный поток прохладной энергии, его природа подсказывает ему, что сейчас здесь присутствует другой, незнакомый чистокровный вампир. Запах чего-то тяжелого и землистого, похожего на шалфей, одурманивает его чувства. Широко раскрыв глаза, Харука поворачивается и поспешно осматривает лес. Как только он ловит взглядом черную фигуру, стоящую между деревьями, она исчезает. Растворяется, как будто он видел только тень. Голос Гаэля внезапно становится громким, в тишине в его крике отчетливо слышится паника.

– Não! Por favor[9].

Харука отступает назад, наблюдая, как Гаэль медленно испаряется на его глазах. Его тело, словно густой туман, клубится, постепенно растворяясь в воздухе. И затем ничего не остается. Как будто его никогда не существовало.

Присутствие чистокровного тоже исчезло, и Харука остается стоять с четырьмя заложниками. Он неподвижен, его разум бешено работает, пытаясь понять, что только что произошло. Кто это был? Откуда, черт возьми, они взялись? Во всей Англии нет других чистокровных, кроме него и Нино. Но вдруг они появились. И вампир манипулировал их энергией – так же, как Харука может управлять его сущностью, но в корне иначе.

Он моргает, его концентрацию нарушает звук сирен, прорезающий холодную ночь.

Сосредоточившись на оставшихся четырех вампирах, он быстро перемещается и наносит удары по воздуху, точно управляя своей энергией, чтобы ломать кости, разрывать связки и сухожилия. Крики вампиров приглушены, и поскольку они ниже по рангу, чем их испарившийся лидер, их ноги неизбежно будут заживать гораздо дольше.

Харука вдыхает, заставляя тяжелый поток своей ауры вернуться в тело. Он закручивает ее глубоко в себе обратно в узел, позволяя четырем мужчинам упасть и удариться о цементную дорогу. Сильно. Теперь их болезненный крик громким эхом разносится среди деревьев.

Он хмурится при виде их, но глубоко встревожен. Это был всего лишь момент времени – момент, не длившийся и десяти секунд. Он никогда не встречался с другим вампиром, который мог бы так мощно и точно распоряжаться своей энергией.

Гаэль снова исчез, но на этот раз против его воли.

Далекий свет полицейских фар, приближающийся по длинной дороге, возвращает внимание Харуки к настоящему. Он поворачивается, засовывает холодные руки в карманы, направляясь к дому. Асао, не говоря ни слова, проходит мимо него, послушно направляясь вперед, чтобы руководить и управлять группой полицейских, которая приехала навести порядок.

Глава 18

Нино смотрит на часы. 14:28. Он переходит из-за барной стойки на противоположную сторону и садится на один из дубовых табуретов. Его работники отлично справились с уборкой предыдущей ночью, поэтому ему не нужно делать много дел перед открытием бара.

Он достает из кармана телефон и снимает блокировку с экрана.

– Посмотрим, возьмет ли она трубку.

Scotch & Amaretto открывается в 15:00 по пятницам. До 17:00 народу немного, и к этому времени один из двух его сотрудников приходит на смену. Шалини – человек и, как правило, заступает на более раннюю смену. Мариана – вампир по своей природе, но низкого уровня. Из-за своей нелюбви к солнцу она всегда замкнута, но в бизнесе она исключительно умна. Она была с Нино с самого начала, и бар успешен отчасти благодаря ее проницательности в отношении местного рынка. Нино всерьез подумывает спросить Мариану, не хочет ли она стать совладельцем.

Он нажимает кнопку быстрого набора и подносит телефон к уху. После трех гудков трубку берут.

– Здравствуй, дорогой, – тепло говорит Селлина.

– Ciao bella[10]. У тебя есть минутка для разговора?

– Всего несколько минут, – отвечает Селлина. – Мне нужно закончить писать это проклятое предложение о приобретении, прежде чем я уеду через две недели.

– А, для того художника, который тебе не нравится, да? – говорит Нино. Она жаловалась на него несколькими неделями ранее. Нино знает бизнес и экономику, как свои пять пальцев, и считает себя довольно начитанным человеком. Но искусство – не его сильная сторона.

– Верно, – вздыхает она. – Во-первых, этого художника выбрал мой директор. Я даже не думаю, что его стиль соответствует стилю других наших экспонатов. А во-вторых, его дерьмовые картины граничат с культурной апроприацией африканского маскарада. Почему ты просишь своего чернокожего стажера написать предложение о приобретении этого мусора?

– Потому что люди невежественны? – с сочувствием говорит Нино. – Лина, у тебя осталось меньше двух месяцев до окончания стажировки, а ты уже прошла собеседования на эти вакансии в Милане и Греции. Ты справишься.

– Я знаю, знаю, – вздохнула она. – Но я гребаный столетний вампир. Я знаю свою историю современного искусства. Я была там, ради бога. Почему я должна прыгать через эти нелепые бюрократические обручи? Неважно – спасибо, что дал мне выговориться. Как дела?

Нино передергивает плечами.

– Когда я питаюсь от тебя… Я знаю, что, поскольку делаю это из твоей руки, воздействие не очень сильное, но я даю тебе хорошие чувства, да?

– Да…

– Хорошо… Ты всегда давала понять, что тебе ничего не нужно от меня, но хотела ли ты когда-нибудь большего? Ты когда-нибудь хотела, чтобы я ублажал тебя более целенаправленно, когда я питаюсь…

– Нет, – говорит она прямо. – Почему ты спрашиваешь?

Его тело напрягается. Он опирается локтями о барную стойку, опуская голову.

– В прошлые выходные Харука питался из моей шеи.

– Это хорошо, – бодро говорит Селлина. – Ты наконец-то повзрослел.

– Да, но… – Нино выдыхает. Одна мысль о том, что он чувствовал, когда Харука питался, посылает прилив тепла вниз по животу и в пах. – Ощущения были сильными, как будто мои внутренности были в напряжении. У меня даже глаза заслезились, Лина. Это было безумие.

– А. Так ты пытаешься понять, нормально ли это, ведь он первый из всех, кому ты отдался? – Она не видит его, но Нино кивает, проводя ладонью по лицу от напряжения. Она продолжает. – Ты хотел, чтобы он потянул твою ауру?

– Да. Очень.

– Когда кто-то пытается эмоционально ублажить тебя – это очень интимная вещь. Для вас, чистокровных, это, по сути, форма секса. Если кто-то тянет твою ауру, это делает тебя уязвимым и незащищенным. Если ты доверяешь ему настолько, что он делает это с тобой, и инстинктивно жаждешь этого от него… возможно, в глубине души ты видишь в нем нечто большее, чем друга, Нино.

Нино стонет, снова потирая рукой лицо.

– Я не могу. Это не то, что я хотел услышать.

– Почему? – говорит она с беспокойством в голосе. – Я думаю, это замечательно. Ты фактически посетил свое первое официальное аристократическое мероприятие в качестве взрослого вампира, и ты так вырос за последний месяц, просто проводя время с ним.

– Но Харука не… Он не хочет этого делать. – Рука Нино как будто не может оторваться от лица. Теперь он массирует лоб, его глаза закрыты. – Он прятался, потому что вампиры всегда вожделеют его и хотят чего-то от него – и у него есть устоявшееся мнение о связи. Мы стали близки только потому, что мы друзья, поэтому я не могу…

Что он должен делать? Как остановить это чувство, чтобы оно не поглотило его? Он знал, что оно появилось с момента первой встречи с Харукой, как крошечный уголек, светящийся глубоко внутри него. А теперь этот уголек превратился в настоящее пламя, и он не знает, как его погасить.

– Но ведь ты совсем не похож на других вампиров, правда? – рассуждает Селлина. – Не переживай из-за этого, Нино. Просто не спеши. Он согласился навестить тебя в Милане в следующем месяце?

– Да. – Нино вздыхает, садясь прямо. Он пригласил Харуку в свое поместье, решив, что они могут начать распределять опросы для нового раздела «Жажды и желания». Кроме того, Харуке не придется две полные недели обходиться без питания или в поисках нового источника (ни то, ни другое не является идеальным).

– Я с нетерпением жду встречи с ним. О, я слышала о нападении вампиров в Сидмуте в начале этой недели. Харука был замешан в этом?

Нино ухмыляется. Он тоже слышал об этом и сразу же позвонил по домашнему телефону в Сидмут, так как у Харуки нет мобильного (что одновременно шокирует и не является шокирующим вовсе).

Ответил Асао. Он подтвердил, что речь шла о них, но, когда Нино задавал вопросы, слуга отвечал очень спокойно, как будто Харуку всего лишь укусил комар, и на него не нападали вампиры высшего ранга посреди ночи. В отчете говорилось, что четверо из нарушителей были легко взяты под стражу местной полицией, в основном благодаря загадочному изувечиванию их нижних конечностей. Пятый нападавший, которого Асао в разговоре назвал Гаэлем, сбежал.

Хотя ни мотив, ни имя Харуки, ни какие-либо другие подробности в новостях не сообщались, Нино знает, что Гаэль, скорее всего, хотел украсть рукопись Харуки. Хотел ли он взять ее для личного пользования? Или он думает, что сможет ее продать? «Жажда и желание» – ценная вещь, но стоит ли она всего этого? Это варварское поведение, которое ранговые вампиры редко демонстрируют в последнее время?

– Да, нападение произошло в доме Харуки, но он в порядке. – Нино улыбается, с нежностью вспоминая своего красивого друга. Прекрати это делать.

– Такое безумие, – говорит Селлина. – Что, черт возьми, происходит с нашими людьми в последнее время? Ты следишь за всем этим дерьмом о Бразилии и Ладислао? Его, по сути, подвергают изгнанию вампиры других рангов. Все ведут себя так чванливо и классово. На это больно смотреть.

– Я знаю, – говорит Нино, встает и направляется к входным дверям своего бара. Снаружи уже есть люди, ожидающие открытия. – Жизнь в нашей культуре была мирной в течение последнего столетия – даже после этих ужасных человеческих войн. Надеюсь, все как-нибудь снова наладится.

– Ох-х. Может, встретимся завтра за ужином? Мне нужна утешительная трапеза.

– Конечно. – Нино усмехается. – Дай мне знать, в какое время тебе будет удобно.

Глава 19

В следующее воскресенье на улице сильный снегопад. Снег непрерывно падает с неба, словно большие мокрые пучки ваты, практически полностью закрывая вид на болото из окна библиотеки.

Харука поворачивается на своем месте, и его взгляд, естественно, падает на Нино. В новостях сообщили о сильных зимних бурях на сегодня, поэтому он сомневался, побеспокоится ли его друг о том, чтобы навестить его. Но он прибыл точно в десять утра, как всегда.

– Не… пойми меня неправильно, – говорит Нино, его янтарный взгляд по-прежнему устремлен на ноутбук, он сидит на крыльце и печатает.

– М-м? – отвечает Харука.

– Иногда ты напоминаешь мне пантеру. – Нино усмехается, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Харукой.

Харука разражается смехом.

– Прости?

– Ты смотришь на меня такими глубокими карими глазами, и это заставляет меня думать о пантере, готовящейся наброситься на свою добычу.

Харука снова смеется, но на этот раз от смущения.

Он поглаживает свои волосы, опустив голову.

– Уверяю тебя, я не собираюсь этого делать.

– Я знаю. – Нино смеется. – Просто иногда от тебя исходит такая энергия.

Боже. Покачав головой, Харука берет ручку. Он и не подозревал, что так много наблюдает за Нино. Ему нужно быть внимательнее, следить за своими действиями.

– Ты купил билет на самолет на следующий месяц? – спрашивает Нино. Харука опускает взгляд на свой журнал.

– Купил.

– Хорошо. Я очень хочу, чтобы ты поехал со мной ко мне домой. Думаю, мы сможем получить хороший предварительный образец для нашего исследования.

– Об этом… – Харука снова смотрит на него, отбросив прежний стыд. – Ты думаешь, что одних вопросов достаточно? Не стоит ли нам стремиться к чему-то более глубокому?

– Я думаю, что для начала лучше что-то простое, а дальше мы можем развиваться по мере необходимости. Так как же ты остановил тех вампиров?

– Ты так резко переходишь от одного к другому.

Нино смеется.

– Потому что я хочу знать. Я здесь уже целый час, а ты даже не заговорил об этом. Я ждал, между прочим!

– Я сдерживал их и управлял ими с помощью своей ауры, – говорит Харука, откидываясь на спинку стула и складывая руки. – За этой встречей нет никакого драматического подтекста.

Только вот ближе к концу он появился. Харука спросил Асао, не почувствовал ли он чего-нибудь странного той ночью – присутствия другого чистокровного, чего-то незнакомого. В этом хаосе его слуга ничего не заметил.

Он знал, что ему это не показалось. Тяжелый аромат шалфея все еще витает в его сознании, как зловещая дымка. Помимо того, что он открыл правду Асао, он решил больше не обсуждать это необычное происшествие. Он сообщил Эмори, что Гаэль сбежал, намеренно умалчивая точные детали этого обстоятельства.

– То, что ты можешь выталкивать свою ауру наружу и манипулировать ею до такой степени, чтобы сдерживать других вампиров, – это, на мой взгляд, достаточно драматично, – говорит Нино, качая головой. – Значит, ты просто окутываешь их своей энергией и… сжимаешь?

– Сжимаю? – Харука хмурится. – Нет. Хотя я действительно способен окутать их своей энергией, я могу подчинить их себе, основываясь на моих знаниях анатомии вида. Чем больше я узнаю о физическом теле существа и его биологической структуре, тем более специфически я могу им манипулировать.

Нино складывает руки, сидя со скрещенными ногами и размышляя.

– Значит, ты можешь держать кого-то неподвижно, а потом сломать ему палец на ноге?

– Да… хотя я не знаю, зачем мне это делать.

– Разорвать селезенку? – спрашивает Нино.

– Да. Опять же, зачем?

Нино выпрямляется, его глаза игривые.

– Можешь показать мне?

– В основном я использую это только как защиту.

– Это значит… ты не можешь сделать это без угрозы? Ты причинишь мне боль, если сделаешь это сейчас?

– Нет, я бы никогда…

Харука вздыхает, затем передергивает плечами. Он распутывает узел своей ауры в животе. Его глаза сразу же загораются ярким огнем. Он осторожно выжимает свою энергию наружу, аккуратно обволакивая ею Нино, сидящего у крыльца. Нино задыхается от удивления, когда его тело вытягивается вверх. Харука подчинил его только ниже шеи, поэтому глаза Нино расширяются от удивления, когда он поднимается выше.

– Ничего себе…

Он моргает, улыбаясь. Харука встает и обходит стол так, чтобы оказаться прямо перед ним. Он поднимает руку и двигает запястьем, как будто поворачивает дверную ручку, и Нино быстро поднимается вверх. Теплый смех Нино наполняет пространство библиотеки.

– Это безумие. – Он сияет, его янтарные глаза сканируют комнату с новой точки зрения. Харука улыбается. Невинная радость его друга заразительна.

– Почему я не могу почувствовать твою ауру вот так? – Нино озадаченно морщит свое красивое лицо. – Она вокруг меня, но твой запах отсутствует… Он не такой, как раньше, когда ты боролся с Гаэлем.

Харука кивает, оценив то, как Нино назвал ту неловкую встречу.

– У тебя, очевидно, один и тот же источник энергии внутри, – объясняет он. – Но если представить, что у тебя два разных источника… Один из них представляет естественную привлекательность твоей спокойной ауры. Другой гораздо более сфокусирован. Очищенный и упорядоченный. Теперь, когда я правильно питаюсь, я могу отчетливо контролировать оба. Во время первой стычки с Гаэлем я не смог этого сделать, и они диссонансом вырвались из меня.

Он медленно поворачивает Нино вертикально, затем выпрямляет ноги и опускает ступни на пол. Когда Харука отпускает его и убирает свою ауру, Нино вытягивает руки вверх, все еще ухмыляясь от восторга.

– Удивительно, – говорит он.

– Я сомневаюсь, что другие вампиры были так же приятно удивлены этим, как и ты.

– Да. Думаю, мне повезло, что я тебе нравлюсь. – Нино замирает, выражение его лица меняется. – Я не имею в виду ничего особенного. Я просто хочу сказать, что рад, что мы на одной стороне.

Смущенный, Харука делает шаг в сторону Нино. Он поднимает руки и нежно запускает их в его волосы.

– Ты не должен мне нравится? – тихо спрашивает Харука, обнимая и массируя его голову кончиками пальцев.

Глаза Нино ищут его лицо, пока он стоит совершенно неподвижно.

– Нет… я могу нравиться тебе.

Харука убирает одну руку с его волос, чтобы обхватить ладонью бицепс Нино, а затем плавно наклоняется к впадине его шеи. Он проводит кончиком носа по участку кожи, затем вдоль линии челюсти, вдыхая древесный аромат Нино с ароматом корицы, прежде чем по-настоящему насладиться им. Его глаза горят, когда он проводит языком по теплой, чуть солоноватой шее. Он тихонько прикусывает его, не желая испугать.

Его кровь такая богатая и пряная для чувств Харуки, она доставляет такое удовольствие, какого он никогда не испытывал. Он чувствует, как былое напряжение в теле Нино тает под его хваткой, и вскоре он ощущает вес рук Нино, упирающихся в его бедра. Они скользят, чтобы обхватить его спину, сладко побуждая Харуку удовлетворить его потребности.

Он хочет тянуть сильнее, пить глубже. Его естество извивается внутри него, побуждая его сделать это. Но он поднимает голову, строго игнорируя ощущения. Он облизывает шею Нино, чтобы очистить его, затем смотрит ему в глаза. Они плотно закрыты, дыхание прерывистое. Харука подносит ладони к его щекам.

– Почему в последнее время ты выглядишь расстроенным, когда я кормлюсь таким образом? Тебе это неудобно?

– Нет, – говорит Нино, задыхаясь. Он убирает руки со спины Харуки и отстраняется от его объятий. Его голос приглушен, когда он трет ладонями лицо. – Я уже говорил тебе, что ты не причинишь мне вреда. Я не, я просто… – Он качает головой, делая глубокий вдох.

– Ты просто что, Нино? – спрашивает Харука. – Пожалуйста, скажи мне.

Когда Нино открывает глаза, они сияют прекрасным золотым светом. Сердце Харуки теплеет, когда он смотрит на его красивое лицо. Он думает о том, что Нино ему не просто «нравится». Он ему ОЧЕНЬ нравится.

– Ничего, – говорит Нино. – Все прекрасно, не волнуйся. Так что же случилось с Гаэлем? Как ему удалось сбежать? Как ты думаешь, он снова придет за книгой?

Харука почесывает затылок. Похоже, ему все-таки придется заговорить об этом.

– Он… не просто сбежал по собственной воле. Он распался во время того инцидента.

Нино хмурится.

– Что значит «распался»?

– Я неожиданно почувствовал тяжесть другого чистокровного, когда столкнулся с Гаэлем, и тут же на моих глазах он растворился в тумане. Чистокровный тоже исчез.

У Нино открылся рот.

– Святое дерьмо…

– Нино, пожалуйста, успокойся.

– «Распался» – это твой эвфемизм для «исчез»?

– Я признаю, что это звучит тревожно, но все случилось очень быстро. С тех пор ничего не происходило. Я не могу объяснить, как, кто или почему, но мы в безопасности. Чистокровный ничем мне не угрожал.

Нино покачал головой, его глаза расширились.

– Ты говоришь мне, что Гаэль исчез, Хару, и случайный чистокровный появился из ниоткуда. Это большое дело.

– Но, похоже, у исчезновения Гаэля есть прямая причина. Это не обязательно связано с культурным феноменом сто пятьдесят лет назад. Можем мы пока оставить это между нами? Я не хочу подливать масла в огонь и вызывать какие-то дополнительные несчастья, которые неизбежны, если судить по твоей реакции.

Нино делает глубокий вдох, расслабляя плечи.

– Извини. Хорошо, я понимаю.

Конец февраля

Глава 20

Милан. Дом. Стильный город и шумный мегаполис с большой популяцией вампиров. Нино идет по коридорам частного поместья своей семьи за городом. Он чувствует энергию своих соотечественников, гудящую в воздухе. Тысячи их довольны жизнью в пределах королевства его клана под мирным руководством его старшего брата.

В популярных журналах из года в год Милан считается одним из «Лучших мест для жизни» для вампиров. Это разительный контраст с Англией. Здесь вампиры и люди сосуществуют более мирно, разделяя пространство и возможности, работу и высшее образование. В Англии ситуация улучшается, и вампиров уже не гоняют по улицам с вилами и факелами. Но в основном они по-прежнему воспринимаются британцами как «другие»: темная раса, генетическая мутация или извращение природы. В Италии существование вампиров более широко известно. Нормализовано.

В коридоре тихо, пока Нино идет. По обеим сторонам стен выстроились большие окна, позволяя зимнему солнечному свету освещать узкое пространство. Когда он доходит до арочной двери в особняк брата, она уже распахнута. Нино вдыхает, затем выдыхает. Успокаивает себя. Он легонько стучит, прежде чем просунуть голову внутрь.

Особняк Джованни представляет собой идеальное сочетание классического и современного итальянского дизайна. Задняя стена расписана роскошной фреской эпохи Возрождения. Остальные стены – бежевого цвета, оттеняемые сложной лепниной цвета тауп. Широкий арочный проем, ведущий во внутреннюю комнату, привносит в это потрясающее пространство дополнительную изюминку.

Когда Нино проходит через арку, ведущую во внутреннюю комнату, Джованни сидит за своим письменным столом из темного клена. Широкоплечий, высокий и очень мужественный, как обычно. Его белая рубашка идеально отглажена, и на нем нет галстука. Его борода недавно подстрижена, а каштановые волосы убраны в низкий хвост на затылке.

Джованни лишь на мгновение поднимает свои ореховые глаза на Нино, а затем снова погружается в чтение.

– Утенок вернулся домой.

Нино вздыхает.

– Пожалуйста, перестань меня так называть.

– А где мама-утка? Она придет сегодня?

– Нет. – Нино закатывает глаза. – У Селлины сегодня собеседование, но она придет завтра на обед после приезда Харуки.

– Ты пахнешь как он, – говорит Джованни, не поднимая глаз.

Нино отступает назад.

– Правда? – Он поднимает руку и нюхает.

– Немного. – Джованни садится прямо и прислоняется спиной к стулу, наконец уделяя Нино все свое внимание. – Ты носишь запах другого чистокровного, но он не должен глубоко питаться тобой, чтобы пометить тебя как своего. Он не потянул твою ауру.

Констатация факта. Даже не вопрос.

– Нет, не потянул. – Каждый раз, когда Харука питается от него в последнее время, желание, чтобы он пил глубже, практически калечит Нино, подобно пылающему жару, искрящемуся в его животе и дико стреляющему вверх и вниз по всему телу.

Он принимает природу их отношений. Полностью. Но Нино также достигает той точки, когда он готов отдать почти все, чтобы Харука освободил его ауру от своего тела. Никогда не испытывая этого раньше, он не знает, что именно он будет чувствовать. Каким бы ни был результат, его тело хочет этого. Он хочет этого. Его природа жаждет большего от Харуки с каждым кормлением.

Нино сравнивает это с сильным зудом глубоко внутри своего тела, который он не может устранить самостоятельно. Только Харука может дотянуться до него.

– Мы просто друзья. – Нино с трудом подавляет свои неуправляемые инстинкты. – У нас нет намерения связывать себя узами. У Хару довольно убедительное мнение на этот счет.

Джованни наклоняется вперед и снова принимается за бумаги.

– Как скучно. И ты говоришь, что он примерно твоего возраста?

– Да.

– Вы двое ладите? Вы наслаждаетесь обществом друг друга?

– Конечно.

– Он физически привлекателен для тебя? – спрашивает Джованни.

– Д-да…

– Так в чем, черт возьми, проблема? Зачем два молодых, привлекательных чистокровных танцуют друг вокруг друга в наше время? Дай мне, черт возьми, подумать. Он знает, что он первый вампир, которому ты когда-либо отдавался?

– Это неважно, Джи. Как я уже говорил, мы просто друзья.

– Это важно. – Джованни берет ручку со стола и пишет на листе. – Тебе понадобилось почти сто лет с тех пор, как ты достиг совершеннолетия, чтобы отдать себя кому-то, Нино, это большое дело. Я буду здесь, чтобы поприветствовать твоего друга, но завтра вечером я улетаю в Париж. Я ненавижу Париж. Я вернусь через два дня, если не смогу уехать раньше.

– Хорошо, – говорит Нино, даже не потрудившись поправить брата. Он поворачивается, чтобы пройти через арку, но громкий голос Джованни заставляет его остановиться и оглянуться.

– Иди посиди с отцом, – говорит он прямо. – Я уже сказал ему, что его золотой сынок прибудет сегодня, так что он ждет тебя.

Нино послушно кивает, чувствуя горечь брата и зная, что лучше не спорить.

Глава 21

Харука пересекает сушу и море, чтобы добраться до Италии. Он восхищен – не из-за географии (хотя она действительно впечатляет). Если бы кто-то сказал ему три месяца назад, что он приобретет настоящего друга и чистокровный источник и что он с готовностью покинет уют своего дома, чтобы отправиться в путешествие и увидеть этого человека… он бы скорее сделал значительные инвестиции в очки для свиней – это был бы более правдоподобный вариант.

Жизнь преподносила ему сюрпризы. Именно тогда, когда он думал, что понимает жестокость мира – жадность, несправедливость и отсутствие надежды – вселенная бросила ему крутой мяч, и он угодил прямо в живот. Разумеется, самым лучшим образом.

Когда он прибывает в Милан, в родовое поместье Нино, утро выдается холодным и ветреным, но ярким, с совершенно ясным небом. На территории поместья Бьянки есть на что посмотреть – дорожки, усаженные кипарисами, слегка припорошенные снегом, аккуратные живые изгороди и виллы из коричневого камня, стоящие в идеальной гармонии с окружающей природой.

Когда Харука прибывает в главный дом поместья, его встречают Нино и его брат. Джованни старше, но все еще молод. Он выше по крайней мере на три дюйма, его телосложение мускулистое, с широкими плечами. Он одет в строгий костюм серо-голубого цвета и черную рубашку под ним. Галстука нет. Форма его глаз похожа на глаза его младшего брата, но радужка у Джованни более темная с зелеными вкраплениями вместо ясного золотистого янтаря Нино. У него чистый, но грубый, очень мужественный облик – этакий воин-конструктор.

Братья ведут Харуку по сводчатому коридору, красиво облицованному кирпичом песочного цвета сблестящим терракотовым напольным покрытием. Они заходят в теплую солнечную комнату с ботаническим узором, расположенную в задней части главного дома. Комната имеет цилиндрическую форму с куполообразным потолком. Стеклянные стены открывают панорамный вид на зимний сад и окружающие заросли.

Джованни устраивается в кресле прямо напротив Харуки за уютным столиком в центре комнаты.

– Для меня большая честь видеть вас у нас в гостях. Вы говорите по-итальянски? Или нам лучше продолжить на английском? К сожалению, мой японский оставляет желать лучшего.

– Спасибо за любезный прием, – вежливо отвечает Харука. – Итальянский, да.

Джованни коротко кивает в знак одобрения.

– Gradite uno spritz o un bicchiere di vino mentre aspettiamo[11]?

Харука кивает.

– Sì, certo, per me uno Spritz va bene. Dividiamo un tagliere di salumi e formaggi[12]?

Джованни улыбается, впечатленный, когда в дверях появляется служанка и направляется к ним.

– Мария-Лаура, коктейли и закуски, пожалуйста.

– Харука может говорить и читать на тонне языков. – Нино светится, с нежностью глядя на Харуку своими теплыми глазами. – У него есть «Гильгамеш» в его оригинальной аккадской форме, и целый раздел книг в его библиотеке написан на иврите и латыни. У него также есть армянская версия Библии.

– Библия, да? – Джованни ухмыляется. Харука потирает ладони о бедра. Он привык к постоянным замечаниям по поводу его внешности – он даже разработал проверенные ответы для удобного отсечения замечаний. Но когда хвалят его реальные навыки и старания – это что-то новое.

– Мне нравятся языки, философия и культура, – говорит Харука, отвечая на улыбку Нино. – Это помогает мне в моих исследованиях и ведении культурных записей.

– Нино рассказал мне, что ваше королевство находится на западе Японии, – говорит Джованни. – Учитывая, что вы живете в Англии, кто в настоящее время контролирует вашу общину?

– В настоящее время… другой местный чистокровный помогает членам моей аристократии, – признается Харука. Хотя Асао говорит ему, что ситуация далека от идеальной и присутствия Харуки очень не хватает.

Служанка снова появляется и ставит на стол красочную тарелку с виноградом, мясом и сыром – мортаделла, прошутто и нарезанная салями. Таледжио и пармезан, а также простая брускетта с нарезанным кубиками перцем и несколькими маслинами. Появляется второй слуга с коктейлями.

Джованни поднимает свой бокал и подносит его к губам.

– Интересно. И как давно вы со своим слугой покинули свое королевство?

– Прошло почти семьдесят лет, – говорит Харука, чувствуя стыд. Да, он пережил нечто невообразимо болезненное, и да, стресс и унижение от этого чуть не сломили его. Почти убили его. Но нет никакой истинной причины для того, чтобы он так долго оставался вдали от своего дома. Если он должен назвать причину, может быть, это апатия?

Жизнь преподнесла ему лимоны. Вместо того чтобы сделать лимонад, он собрал чемодан и оставил фрукты гнить на прилавке.

– Чем вы занимались все это время? – спрашивает Джованни.

– Я много путешествовал, посещая различные аристократические места в Японии, Северной Америке и Европе. Большую часть шестидесятых и семидесятых годов я провел, путешествуя по Америке… личное увлечение джазовой музыкой…

Джованни приподнимает свою густую бровь.

– Вы считаете, что это мудро? Оставить свое королевство без присмотра так надолго? Что если вампиры там возмущены? Особенно в этой все более неспокойной обстановке?

– То, что происходит в Бразилии, не имеет никакого отношения к остальным, – вклинился Нино. – Во всяком случае, не совсем.

– Неверно, – с укором говорит Джованни. – То, что происходит в Бразилии, отражается на всей нашей культуре. Напряжение растет, и это переключает внимание всех на предполагаемый кризис чистокровного населения.

– Предполагаемый… – говорит Харука. – Разве вы не чувствуете, что популяция действительно находится под угрозой? Что нас как-то ввели в заблуждение?

Джованни садится на свое место, складывая руки на широкой груди.

– Я не сомневаюсь, что Исчезновение было реальным событием, которое произошло, и оно значительно сократило наше население. Но невозможно провести настоящую перепись чистокровных вампиров, потому что многие из нас до сих пор не зарегистрированы. Не все в нашей популяции согласны с политикой и правительством людей, особенно чистокровные вампиры старой крови или в возрасте. Так что да, я думаю, что эта широко распространенная паника преждевременна. Почему мы должны уделять так много внимания переписи, проведенной людьми? Могут быть и другие факторы, которые мы не учитываем.

– Я разделяю ваши чувства, – говорит Харука, ценя прагматичную точку зрения Джованни. Теперь, когда Харука лично пережил исчезновение вампира на его глазах в сочетании с необъяснимым чистокровным, он думает, что можно учесть еще больше факторов.

Когда раздается легкий стук в дверь солнечной комнаты, Харука оборачивается. В дверях стоит служанка, рядом с ней другая женщина-вампир. Красивая, молодая женщина-вампир.

Служанка вежливо кланяется и говорит:

– Милорды, прибыла Селлина Де Лука.

Новая гостья направляется к столу. Нино и Джованни встают. Харука следует их примеру. Он специально вдыхает ее запах.

Она из первого поколения, но чистокровная половина ее линии крови кажется чистой и древней. Она пахнет магнолиями, у нее гладкая, теплая коричневая кожа, напоминающая Харуке горячее какао. Ее темно-русые волосы спадают тяжелыми локонами на плечи. Ее глаза – самого призрачного оттенка серого.

Нино шагает вперед, и когда он доходит до нее, берет ее за талию и крепко обнимает. Она обхватывает его за плечи. Когда они заканчивают свое очень теплое приветствие, Нино берет ее за руку и поворачивается к Харуке.

– Харука, это Селлина, мой источник. Селлина, это Харука Хирано. – Нино сияет, как будто долгожданный момент наконец-то наступил. Волнение, исходящее от него, ощутимо. Селлина мило улыбается и вежливо кланяется.

– Ваша милость…

– Просто Харука, пожалуйста.

– Привет, Харука. Я так рада наконец-то познакомиться с вами.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться. – Он возвращает ей поклон, втайне изучая ее. Ее фигура напоминает песочные часы, она стильная и потрясающая. Нино вскользь упоминал Селлину, и Харука знает, что она – его источник. Но они кажутся… очень близкими.

– Селлина, могу я спросить, сколько вам лет?

Она откидывает волосы с плеча, размышляя.

– О боже. Кажется, в июне мне будет сто двадцать один год? А в ам сто один, да? Нино сказал мне.

– Да, – подтверждает Харука. – Сто два в апреле. – В этой встрече у нее преимущество. Очевидно, что ей рассказали о Харуке больше, чем ему о ней.

– Как прошло ваше путешествие в Милан? – радостно спрашивает Селлина. – Вы ведь только сегодня приехали, верно?

– Да. Поездка прошла без происшествий, спасибо, – говорит Харука, опустив глаза. Нино крепко держит руку Селлины, пока она говорит, и в его сознании происходит небольшой сдвиг.

Это отчетливое чувство. Пустое недовольство. Как будто он спокойно считал себя конем на шахматной доске, а на самом деле он всего лишь ладья.

И снова.

– Ты не поприветствуешь меня?

Тяжелый голос Джованни разносится с другого конца стола. Все смотрят на него, но улыбка на лице Селлины исчезает. Воздух в комнате внезапно становится тяжелым.

– Мои извинения, ваша милость. – Она кивает, но с нескрываемым сожалением.

Джованни сужает свои ореховые глаза.

– Не делай этого. Мне это не нравится.

– Это официальный приказ? – Она хмурится. – Откуда мне знать, что тебе нравится? Я просто делаю то, что ты хочешь…

– Я никогда не хотел этого – что бы это ни было, черт возьми.

Возникает неловкая пауза, когда Джованни пристально смотрит на Селлину, как будто время остановилось, а Харука оказался в глубокой пропасти, которую он даже не может понять.

Нино проводит свободной рукой по волосам.

– Господи… можем мы все просто сесть и пообедать, пожалуйста?

Глава 22

Первое блюдо (il primo) состоит из вкусного, сытного супа канедерли. Харука узнал, что семья Нино владеет поместьем на северо-востоке Италии. В детстве они проводили там много времени, и этот суп – фирменное блюдо того региона. Вторым блюдом была жареная курица, приправленная белым вином, шалфеем и розмарином. Учитывая, что кровь является их основным источником питания, не все чистокровные вампиры обычно едят человеческую пищу. Однако Харука всегда более спокоен, когда находится в компании тех, кто также любит маленькие радости жизни.

Разговор во время ужина был на удивление комфортным. Если не считать эпизодического, шутливого и потому колючего перешучивания между Селлиной и Джованни, их обсуждение новостей, тенденций в бизнесе и их соответствующих профессий было увлекательным.

Харука расслабляется в своем кресле, поднося к губам свой послеобеденный кофе. Джованни ставит чашку, наблюдая за ним.

– Нино упоминал, что у вас были проблемы во время церемонии соединения. Нападавший был первого поколения из Бразилии, верно?

– Да.

– Как вы думаете, это было связано с восстанием? – спрашивает Джованни.

– Нет. Он ясно дал понять, что хочет завладеть исследованиями моей семьи по связи. Мы заявили на него в полицию и сообщили лидеру его королевства.

– Нино рассказал мне о книге «Жажда и желание», – говорит Джованни. – Она уходит в глубь веков?

– Да.

– Исследование звучит бесценно. Если бы у вас был кто-то, кто мог бы отформатировать и проанализировать собранную вами информацию, то неизвестно, какие тенденции и закономерности вы бы обнаружили. Потенциально вы могли бы раскрыть тайны создания вампирских связей, что позволило бы создать более сильные, мощные пары и облегчить процесс деторождения. Может быть, ваш нападавший хотел получить книгу, чтобы продать по огромной цене или отнести своему лидеру королевства.

– Это был бы Ладислао, не так ли? – спрашивает Селлина. – Ты действительно встречался с ним, Харука?

– Нет.

Нино расслабляется, положив локти на стол и сложив руки.

– Джованни встречал его однажды, несколько лет назад. Верно, Джи? Ты сказал, что он был с тобой до неприличия раздражителен.

Его старший брат нахмурился и покачал головой.

– Они готовили этого урода к тому, чтобы он заменил своего больного отца. Он так старался залезть в мои чертовы штаны, что я даже не мог вести серьезные деловые разговоры. Он пытается переспать со всем, что движется.

Селлина ярко улыбается, ее голос теплеет, когда она смотрит на Джованни.

– Значит, вы двое должны были хорошо поладить? Как горошины в одном стручке. – Она моргает, выражение ее лица невинное, когда Джованни задирает нос вверх в явном оскале. Он не произносит ни слова.

– В любом случае, – говорит Нино, немного громче, чем нужно. – Надеюсь, мы видели Гаэля в последний раз. Бедный парень, с которым он должен был сблизиться, все еще разбит.

Джованни переводит свой напряженный взгляд с Селлины на Харуку.

– Кстати, Нино также сказал мне, что у тебя есть определенное мнение о связи.

Харука останавливает руку с чашкой кофе на пути к своим губам. Он прочищает горло и ставит чашку на стол.

– Почему? – Джованни нажимает.

– Боже. – Селлина хмурится. – Прямо в яремную вену.

Лицо Нино тоже приобрело неодобрительное выражение.

– Я сказал тебе это не для того, чтобы ты приставал к нему по этому поводу.

– Это обоснованный вопрос. – Джованни возвращает их хмурые взгляды. – Мы сидим здесь уже полтора часа. Это же был не первый вопрос, который я задал, – хотя я чертовски хотел бы, чтобы это было так.

Нино поворачивается, в его глазах извинение.

– Хару, ты не обязан отвечать, если не хочешь.

– Нет, обязан, – утверждает Джованни, садясь и складывая руки. – Мы не дети, и он написал эту чертову книгу.

В свои сто двадцать два года Джованни является самым старшим вампиром в их маленькой компании. Это очень тонкая вещь, в которой Харука еще не разобрался, но в целом возраст опережает качество крови, особенно если два вампира имеют одинаковый ранг. Его собственная родословная чище и древнее, чем у Джованни, но вампир, похожий на гладиатора, открыто заявляет о своем старшинстве над Харукой.

У Харуки сжалось горло. Это не похоже на прошлые ситуации, когда ему задавали этот вопрос, когда он мог дать свой стандартный ответ и быстро сменить тему. Эта ситуация гораздо более личная. Он не должен лгать Нино и его семье. Он не может так поступить.

Он делает глубокий вдох, не обращая внимания на тяжесть в груди.

– Я… не хочу связывать себя узами брака, потому что я уже был связан.

Тишина. Три вампира смотрят на него в полном недоумении. Харука чувствует их замешательство, как будто опустился густой туман, и никто не знает, в какую сторону повернуть. Никто не может рассмотреть даже свою руку у себя перед глазами.

Постепенно их взгляды наполняются любопытного (слегка обеспокоенного?) понимания. Теперь он больше не один из них. Он словно инопланетная форма жизни, прилетевшая к ним и сидящая среди них. Как будто его лицо вдруг покрылось фиолетовыми пятнами.

– Что? – Джованни проницательно всматривается.

– Ты был связан раньше? – спрашивает Селлина. – Что это значит? Ты и сейчас связан?

– Нет, – говорит Харука, бросая взгляд на своего друга, сидящего совершенно неподвижно рядом с ним. – Я был связан, но больше нет. Связь была разорвана.

Снова тишина. Долгая череда многоточий.

– Что? – Джованни откидывается в кресле. Гипотетические фиолетовые пятна движутся.

– Как… как ты смог разорвать связь? – спрашивает Селлина.

– Узы не могут быть разорваны после их установления. Это невозможно – все это знают.

– И все же… – горько усмехается Харука. Это неслыханно. Это должно быть невозможно. Как только два вампира переплетают свои натуры и вступают в надежную, мифическую клятву связи, она никогда не может быть разорвана. Они становятся супругами и партнерами на всю жизнь, создавая глубокую биологическую связь, разделяя обязанности, эмоциональную поддержку и глубокую близость. Уникально и моногамно посвящены друг другу до самой смерти.

Так гласит предание.

Предательство связи путем прямого питания от постороннего человека или сексуальной близости означает смерть для связанных вампиров. Но это не так. Не в случае Харуки. Он все еще жив (во всяком случае, по обозначению), как и Юна. Его тело выдержало все травмы. Но что с его духом? Его надеждой? Врожденным стремлением к полноценной жизни?

– Вы разорвали связь… – продолжает Селлина, похоже, единственная за столом, кроме Харуки, способная строить полноценные предложения. – Но вы живы. Я не… я не могу понять.

– Для ясности, я не являюсь инициатором распада, – говорит Харука, бросая взгляд в сторону вампира с глазами цвета корицы и красного дерева, сидящего рядом с ним. Его янтарные глаза моргают. Харука поднимает свой кофе. – Теперь я для тебя такой же страшный?

– Ни за что, – говорит Нино, его брови внезапно сходятся вместе. – Конечно, нет. Просто тебе… больно? Было больно?

Харука делает паузу, прежде чем сделать глоток, раздумывая.

– Уже нет. – Сейчас он оцепенел. Боли больше нет, но и ничего другого почти нет.

Покачав головой, Джованни складывает руки.

– Невероятно. Просто чертовски невероятно…

– Джованни. – Идеально очерченные брови Селлины приподняты в выражении явного недовольства. В комнате снова воцаряется тишина, прежде чем Джованни говорит.

– Я прошу прощения, Харука, – говорит он, усаживаясь на своем месте немного прямее.

* * *

Джованни не задавал Харуке больше никаких личных вопросов. Получив больше, чем он, вероятно, рассчитывал, широкоплечий мужчина намеренно перевел разговор на более беспристрастные темы.

Во время своего недельного визита он планирует познакомить Харуку с представителями миланской аристократии. Это обычная практика для чистокровных гостей из другого королевства, если только не потребуются особые исключения, как это было, когда Харука только переехал в Сидмут.

Селлина с энтузиазмом предложила им посетить званый ужин с ней следующим вечером. С учетом дополнительной необходимости проводить собственные исследования для нового раздела «Жажда и желание», график Харуки в Милане стал быстро уплотняться.

– Я знаю, что Лина хочет как лучше, но я бы не хотел идти на эту вечеринку.

Нино тяжело вздыхает, когда они выходят через парадную дверь главного дома в яркий зимний полдень. Спальня Нино находится в западной части основного скопления зданий. Она служит небольшим домом сама по себе. Лучано, слуга Нино, приставленный к его покоям, отнес багаж Харуки в гостевую спальню, чтобы они могли остаться вместе.

– Ты категорически не желаешь посещать аристократические мероприятия, – замечает Харука, идя чуть позади него. – Даже больше, чем я.

– Эти невыносимые слащаво-любезные разговоры, – говорит Нино. Он насмехается: – Милорд, ваша милость, уважаемый я – о боже!

Они входят в двухэтажный дом. Он похож на главный дом, где живет его брат, но более уединенный. Менее роскошный. Они направляются к лестнице, проходят мимо небольшой гостиной с белыми стенами, мебелью земляного оттенка и кирпичной стенкой в крапинку. Здесь есть два прямоугольных окна, через которые в комнату проникает много яркого света.

Когда они оказываются на второй веранде, Харука следует за Нино в его спальню. Его друг придерживает дверь, и как только Харука оказывается внутри, Нино закрывает ее за собой.

– К тому же Джи уже пытается забрать все твое свободное твое время, таская тебя по своим светским тусовкам. Я сказал ему, что у нас есть дела, которые мы должны сделать, – жалуется Нино. Он скидывает ботинки, прежде чем забраться на кровать.

Возле окна стоит уютное кресло, и Харука садится в него.

– Мы справимся с нашими задачами. Не стоит беспокоиться. У нас много времени, – говорит он.

Нино складывает ноги на толстом пледе и опирается на ладони.

– Извини, если мой брат доставил тебе неудобства во время обеда. Он довольно… прямолинеен. Это я обычно хорошо себя веду. Для него это хорошая черта в бизнесе, но при личном общении она может раздражать.

– Тебе не нужно извиняться. – Харука откидывается назад, расслабляясь. Комната Нино пропитана его запахом. Что-то в нем успокаивает Харуку. Он успокаивает его, как теплая, целебная минеральная ванна в холодную зимнюю ночь, которая и есть его жизнь.

– Ты не сердишься? – спрашивает Нино.

– Нет. Вопросы, которые задал твой брат, были действительно прямыми, но не необычными.

Он закрывает глаза, наслаждаясь мягким сиянием солнечного света, льющегося через стекло, и пьянящим запахом комнаты.

– Хару… – Низкий голос Нино. Харука медленно открывает глаза, и когда их взгляды встречаются, Нино продолжает: – Если ты не против, ты расскажешь мне больше? О том, как вы были связаны раньше?

Он никогда не говорил о своей связи. Ни вслух. Ни с кем. Это значимая вещь, которая произошла в его жизни и во многом навсегда изменила ее траекторию.

Он глубоко вдыхает, его грудь поднимается и опускается. Нино много раз откровенно рассказывал ему о своей жизни и переживаниях. Харука полагает, что теперь настала его очередь.

– Что именно ты хотел бы узнать?

Глава 23

Что я хочу знать?

Все. Нино хочет знать все, но он не уверен, что сможет все это переварить, потому что и так слишком много всего. Мысли кружатся в его голове, как блестящие металлические драконы.

Харука был связан.

Как давно? Почему? Что случилось?

Связи могут быть разорваны?

Харука сидит в его спальне… Он приятно пахнет.

Харука был связан.

Нино садится на кровати, потирая ладони о свои бедра. Он смотрит вверх. Харука сидит в кресле у окна. Освещение там придает его миндальной коже молочный оттенок.

– С кем ты был связан? – спрашивает Нино, решив, что лучше начать с простого.

Харука опирается локтем на подлокотник кресла, прикрывая ладонью лицо.

– Юна Сасаки. Мы были обручены друг с другом в детстве по договоренности между нашими родителями.

– Когда вы были официально связаны? И как долго?

– По обычаю, мы соединились, когда достигли совершеннолетия в двадцать один. Наша связь длилась десять лет.

Нино кивает в знак понимания. Общая практика формально оформленных связей угасла к 1970-м годам.

– Всего десять лет? – спрашивает Нино. Почему так мало? Ты любил ее? Она причинила тебе боль? Вопросы все еще копятся в его голове, все они отчаянно пытаются выбраться наружу.

– Да, – говорит Харука. – Она… – Он делает паузу, его винные глаза фокусируются на Нино. – Как много из этого ты хочешь, чтобы я рассказал?

– Столько, сколько тебе будет удобно.

– Я не хочу утомлять тебя мирскими подробностями моей жизни.

– Хару, ты никогда не утомишь меня. Мне никогда не будет скучно с тобой.

Полуулыбка появляется на губах Харуки. Это едва заметное действие заставляет Нино тоже улыбнуться в ответ.

– У Юны в детстве был близкий друг. Кента Миёси, – объясняет Харука. – Он был из первого поколения. Несмотря на их очевидную привязанность друг к другу, наши родители решили, что Юна будет связана со мной, когда мы оба достигнем совершеннолетия.

– Потому что вы оба были чистокровными? – догадывается Нино.

– Верно. Родословная Юны тоже древняя, как и моя, поэтому пара была идеальной. Но когда мы выросли, у нас с Юной появилась… то, что я считал искренней привязанностью друг к другу. Как ты знаешь, мои родители умерли, когда мне было двенадцать лет. Когда нам с Юной исполнился двадцать один год, я спросил, действительно ли она предпочитает связывать себя со мной, а не с Кента. Хотя ее родители были живы, если бы мы захотели разорвать отношения, это было бы моей прерогативой.

– Она выбрала тебя несмотря на то, что ты дал ей выбор?

– Да, – вздохнул Харука. – Она выразила свою… любовь… ко мне, и настаивала на том, что я – ее выбор. И я поверил в это. В нее.

Сидя в кресле, Харука потирает ладонью лицо. Его взгляд, кажется, устремлен куда-то вдаль, когда он вспоминает эту ситуацию. Нино дает ему еще мгновение, прежде чем заговорить.

– Так что же произошло? – тихо спрашивает он.

Харука смеется, но звук получается горьким. Это не теплый и звонкий, как обычно – такой, каким Нино привык его слышать.

Опустив руку на колени, Харука слабо улыбается.

– Это довольно… унизительная часть. Позже я узнал, что Юна и Кента организовали множество тайных встреч после того, как мы с ней связали себя узами брака. Одна из таких встреч привела к тому, что Кента кормился от Юны в интимной обстановке. Я почувствовал, что связь между нами почти мгновенно разорвалась, как будто трещина в стене.

– Ты знал, что такое может случиться? Ты когда-нибудь слышал об этом в рамках своих исследований?

– Нет. – Харука прислонился спиной к креслу. – Это был первый раз, когда я услышал о такой ситуации, и я больше не встречал ничего подобного.

Нино вспомнил пустой раздел в конце рукописи «Жажда и желание». Разрушенные узы. Когда он прочитал эти слова, они не имели для него смысла. Это было все равно что читать «трезвый пьяница» или «злой мир». Как эти два слова могут существовать рядом? Это подчеркивает, насколько глубоко укоренилось предание о связях в психике вампиров. В их культуре.

– Результатом разврата, – говорит Харука, его глубокий голос тих, – была огромная боль. Глубокое колющее ощущение в самой моей сущности внутри меня. Мы решили официально расторгнуть наши отношения, и в течение следующих шести месяцев мое тело… очень жестко отвергало природу Юны внутри меня. Даже после смерти моих родителей, возможно, это был самый ужасный опыт в моей жизни. Я не думал, что переживу это. Я не хотел… И по сей день я не понимаю, как я с этим справился.

Харука подносит руки к макушке своей темной головы, впиваясь пальцами в волосы, и сползает вниз. Он зажмуривает глаза, как будто ему все еще больно.

Нино тихо встает с кровати и делает несколько шагов, чтобы дотянуться до него. Оказавшись там, его друг моргает широко открытыми глазами. Нино наклоняется, упираясь ладонями в подлокотники. Он наклоняется к Харуке, мягко прижимая их лбы друг к другу. Он закрывает глаза. Харука напрягается от его близости, но по мере того, как Нино распространяет тепло и покой своей ауры дальше, Харука расслабляется.

Вскоре дыхание его друга становится медленным, в идеальном ритме с его собственным. Нино открывает горящие глаза и поднимает голову. Глаза Харуки по-прежнему закрыты, выражение его лица спокойно.

– Ты в порядке? – спрашивает Нино.

Когда Харука открывает глаза, они светятся алым. Как красиво.

– Да… Прости…

Нино делает шаг назад и протягивает руки, предлагая подняться.

– У моего отца есть старая библиотека на южной стороне нашего поместья. Не хотел бы ты провести там немного времени сегодня?

Глаза его друга расширяются, медленно возвращаясь к своему здоровому бордовому цвету.

– Я бы очень этого хотел.

Он кладет свои руки на руки Нино, позволяя медленно потянуть себя и встать на ноги. Когда они оба встают, Нино подходит к нему и крепко обхватывает его плечи руками. Он не уверен, что это нормально – не переходит ли он границы. Но когда он прижимает Харуку к себе, он касается щекой шелковистых волос у виска.

– Я очень благодарен, что ты выжил, – тихо говорит Нино. – Спасибо за то, что поделился со мной. Я знаю, это было нелегко.

Харука скользит руками по талии Нино, обнимая его. Глаза Нино расширяются в объятиях, но он быстро закрывает их и прижимается к другу еще крепче.

– Спасибо, что выслушал, – говорит Харука. – Я никогда… не говорил об этом вслух. Ни разу.

Как долго они смогут простоять вот так, обнявшись, в теплом, золотом солнечном свете? Харука крепко держит его в своих объятиях, и его дыхание мягко поднимается и опускается, отражаясь от его груди. Нино не имеет ни малейшего представления о происходящем. Но он мог бы стоять так весь день. Но даже тогда это было бы недостаточно долго.

Глава 24

На следующий вечер, по настоянию Селлины, Харука сопровождает Нино на встречу с одним из самых уважаемых представителей миланской аристократии Франческо Моретти – куратором Галереи современного искусства. По результатам неглубокого исследования, проведенного Харукой, Моретти занимал этот престижный пост в течение последних двух столетий и был наиболее известен своими личными отношениями с Помпео Маркези.

По прибытии Харуку и Нино проводят по длинному мраморному коридору, освещенному приглушенным романтическим светом. Классические европейские произведения искусства в золотых антикварных рамах украшают стены – «Мадонна Тривульцио» Мантеньи, «Портрет воина» Досси. Моретти испытывает откровенное пристрастие к бесценным произведениям искусства эпохи Возрождения.

Коридор заканчивается у дубовых дверей. Служанка, сопровождающая их, открывает одну из них и отходит в сторону. К его изумлению, за домом синьора Моретти находится большой атриум.

Он представляет собой прямоугольник с пышным темно-зеленым ландшафтом. Все утопает в этом прекрасном цвете: извилистые кипарисы по внутреннему периметру и густая ухоженная трава, стелющаяся по всему саду, как роскошный изумрудный ковер. Нити прозрачных лампочек красиво развешаны над длинным столом на кирпичном патио, установленном в центре стеклянного дома. Современное освещение создает мягкую, почти мечтательную дымку.

Во время поездки в поместье Моретти Нино был непривычно тих. Харука знает, что его друг ненавидит подобные формальные мероприятия, но не совсем понимает почему. Это всего лишь званый ужин, и Нино не угрожает никакая опасность. Единственная реальная угроза – это скука и неловкий шквал слащавых комплиментов.

Они подходят к столу, и все присутствующие вампиры замирают, уставившись на них. Когда пожилой мужчина во главе стола встает, остальные вампиры следуют его примеру. Из поиска в Интернете на ноутбуке Нино Харука узнал лидера – Франческо Моретти. Густые серебряные локоны старшего вампира блестят под мягким светом атриума. Его лицо точеное и привлекательное, с сильной линией челюсти. Очевидно, что это достойный и уважаемый вампир.

– Младший Бьянки, очень приятно, что вы присоединились к нам за ужином в отсутствие лорда Бьянки.

Синьор Моретти широко раскрывает руки, и Нино неловко шагает в его объятия. Старший вампир аккуратно целует его в щеки, затем отстраняется и смотрит ему в лицо.

– В какого потрясающего юношу ты превратился. Возможно, я не видел тебя с тех пор, как ты достиг совершеннолетия? Очень жаль.

– Возможно. – Нино улыбается, но это не доходит до его глаз. – Синьор Моретти, это мой друг Харука Хирано из Курашики, Япония. Он гостит у нас в течение недели.

– Я слышал. – Моретти сияет, как будто Харука – это большой мешок с редкими драгоценными камнями. Он делает легкий поклон от пояса. – Вы впечатляющий человек. Добро пожаловать в Милан, мастер Хирано.

– Благодарю вас, синьор, – отвечает Харука, вежливо кивая. – Пожалуйста, зовите меня просто Харука. Рад познакомиться с вами.

– Ваш итальянский прекрасен, Харука. Пожалуйста, присаживайтесь и располагайтесь поудобнее.

Моретти обходит стол, представляя каждого из своих гостей – их звание, возраст, профессию и любые примечательные отличия, которых они достигли. Это утомительно. И бессмысленно. Судя по его опыту общения с европейскими аристократами, никто из этих существ не будет сегодня долго говорить. Хозяин всегда доминирует, редко позволяя другим гостям вставить хоть слово.

Нино достает из кармана брюк смартфон и незаметно проверяет его под столом. Харуке не нужно спрашивать почему. Селлина еще не пришла.

Синьор Моретти обращается к Харуке, и тот выпрямляет спину, готовясь к неизбежному натиску вопросов.

* * *

Разливается вино. Подаются теплые закуски. Как Харука и предполагал, большая часть внимания синьора Моретти была сосредоточена на нем. Его происхождение, его мнения, его воспитание, его интересы. Беседа была увлекательной, если не сказать немного утомительной.

С момента их приезда Нино не произнес ни слова.

Синьор Моретти делает долгий глоток вина, затем снова переключает свое внимание на Харуку.

– Мы все хорошо знаем о… проблемах младшего Бьянки. Но могу ли я спросить – с вашим интеллектом, привлекательной аурой и уравновешенностью, почему вы решили остаться без уз?

Харука моргнул. Проблемы? Он бросает недоверчивый взгляд на Нино, но его друг избегает его и небрежно поднимает свой стакан с водой, как будто ничего плохого не было сказано. Харука делает глубокий вдох и сосредоточивается на синьоре Моретти. Он быстро возвращается к своему заготовленному ответу.

– Я еще не нашел вампира, с которым бы я был совместим.

– Возможно, это изменится, пока вы находитесь в Италии?

Он озорно ухмыляется. У старшего вампира уже есть кто-то на примете для Харуки. Возможно, несколько. У них всегда так. Одновременно Нино выдыхает тихий стон.

– Младший Бьянки… неопытен и не знает нашей социальной иерархии. – Моретти поднимает подбородок. – А вот старший Бьянки, Джованни, – тот, на ком вы должны сосредоточить свое драгоценное внимание. Он исключительно проницательный мужчина и хорошо известен во всей Европе – поистине гордость нашего региона. В Риме также есть женщина, занимающая высокое положение…

– Аморе, ты невежлив. – Лилиана, приятельница Моретти, легонько шлепает его по плечу. Она извиняюще улыбается Нино.

– Разве мои слова не соответствуют действительности? – гордо говорит синьор Моретти, поднимая свои большие руки в уступчивом жесте. – Этот мужчина за всю свою жизнь не признал ни одного из нас и не общался с нами должным образом. Как он может знать? И ты все еще общаешься с этой пиявкой Козимо де Лука?

У Нино челюсть отвисла от шока.

– Нет. Как вы…

– О, об этом все знают. – Моретти игриво машет рукой. – Не будь ребенком. В этом обществе нет секретов. Он – позор, но его сестра, с другой стороны… изысканное создание. Я с нетерпением жду ее прибытия сегодня вечером.

Нино проводит пальцами по своим медным волосам – явный знак для Харуки, что уровень стресса его друга растет.

– До сегодняшнего вечера, – говорит Моретти, сосредоточив внимание на Нино, – слышал ли ты вообще о ком-нибудь из вампиров за этим столом – не считая меня, конечно?

Нино окидывает взглядом всю длину стола, прежде чем вежливо улыбнуться.

– Нет, синьор, но…

– Что ты знаешь о мире искусства? Проводили ли вы исследования до этого ужина? Ты не вставил ни слова в наш разговор…

– Аморе, пожалуйста. – Лилиана заговорила снова. – Он очень нежный мужчина. Вспомни, какую травму он пережил.

– Деликатность в сторону, почему он не знает историю нашего искусства? – спрашивает Моретти, поднимая свой бокал с вином в сторону Нино. – Это наша культура, ради бога, и не похоже, что у тебя не было достаточно времени для ее изучения.

Моретти начинает пить вино, но резко останавливается, жидкость плещется в бокале, когда он наклоняется вперед.

– Ты слышал о да Винчи? Как насчет того, чтобы перечислить три его работы? Можешь…

Харука быстро отпускает узел своей ауры из центра тела, распространяя силу своей сущности наружу, чтобы охватить присутствующих на званом обеде.

С него достаточно.

Глава 25

Харуке приходится сосредоточиться, но все за обеденным столом замирают, кроме Нино. Он успешно обвел свою энергию вокруг друга рядом с ним, так что тот остался нетронутым.

Нино осторожно поворачивается, чтобы посмотреть на него своим ярким янтарным взглядом. Харука хмурится, не в силах скрыть свое недовольство.

– Нино…

– Да?

Голос Нино звучит намного выше, чем обычно, когда он незаметно осматривает стол.

– Почему он так с тобой обращается?

Нино снова нервно оглядывается по сторонам.

– Они нас слышат? Ты замораживал меня раньше, но я все равно мог слышать тебя.

– Это потому, что я оставил твое сознание нетронутым, но сейчас я этого не делаю. Я стараюсь не делать этого ни с кем, потому что это нарушает их осознание хода времени. Почему синьор Моретти так невежливо разговаривает с тобой?

Нино закрывает глаза.

– Я не… Ты знаешь, что у меня нет никакой особой роли в обществе. Кроме того, я с детства не общался с нашей аристократией. Поэтому в редких случаях, когда я посещаю такие мероприятия, вампиры либо обижаются на меня за то, что я не участвую в жизни общества, либо жалеют меня. Так уж сложилось. Я думаю, Лина хочет, чтобы я чаще посещал такие мероприятия, чтобы стало лучше. Но я не знаю, может ли это произойти в данный момент.

– Где она? – спрашивает Харука. Она была приглашена на этот ужин из-за своей страсти к миру искусства. Формально они здесь вдвоем, чтобы поддержать ее.

– У нее сегодня было еще одно интервью, и оно превратилось в ужин. Она весь вечер извинялась передо мной по эсэмэс.

– Я понимаю, – терпеливо говорит Харука. – Но он не может относиться к тебе неуважительно. Я не буду сидеть здесь и позволять этому продолжаться. Что мы будем делать?

– Я… я могу кое-что сказать… – Нино нахмурился. – Черт, он же старше, и он большая шишка в нашем обществе.

Харука тянется за рукой Нино – та лежит на его бедре, под столом. Нино тут же поднимает его ладонь вверх, сцепляя их пальцы. Харука сжимает его руку.

– Есть способы самоутвердиться, не проявляя неуважения, – говорит Харука. – Ты хорошо выразил свое отношение к Гаэлю, когда говорил от моего имени на церемонии соединения. Здесь уместны те же действия. Для начала, ты можешь высказать свое общее недовольство откровенностью Моретти?

Кивнув в знак согласия, Нино вздыхает.

– Хорошо, я скажу ему.

Харука собирается втянуть тяжелый груз своей ауры обратно внутрь тела, но он колеблется.

– Ты можешь ответить на его вопрос? Знаешь ли ты три работы да Винчи? Если можешь, то, пожалуйста, перечисли больше трех.

Нино игриво сморщил нос.

– Хм… как насчет той статуи? Мыслящий парень?

Ласковое тепло пульсирует в сердце Харуки, заставляя его улыбнуться. Что-то в угрюмом белом освещении атриума заставляет медовые черты лица Нино светиться. В многослойном горчичном свитере поверх темно-синей рубашки с тонким рисунком он выглядит уютно.

– Это «Мыслитель» Огюста Родена, – говорит Харука. – И он француз.

Нино размышляет.

– Хорошо, а как насчет того голого парня? Давид?

– Это Микеланджело.

– Сикстинская капелла?

– Тоже Микеланджело.

– Черт. Подожди. Еще одна. А как насчет той, где они касаются друг друга?

Харука смеется. Его звук эхом разносится по безмолвному пространство.

– Это «Сотворение Адама» и также Микеланджело. Жаль, что синьор Моретти не расспрашивает тебя о нем.

Нино качает головой, возмущаясь.

– Хорошо, просто скажи мне.

– «Мона Лиза», «Тайная вечеря», «Витрувианский человек», «Голова женщины», «Крещение Христа».

– Я слышал о некоторых из них. Ты хочешь, чтобы я назвал все-все?

– Хочу, – говорит Харука, с усмешкой глядя на неподвижного старшего вампира. – Какой покорный.

Нино крепко держит его за руку, пока он разминает плечи.

– Хорошо, разморозь их… Подожди. – Харука делает паузу, чувствуя жжение в переливающихся оболочках глаз. Нино усмехается. – Может, сломать ему палец на ноге?

– Он заслуживает разрыва селезенки.

Они открыто смеются, наслаждаясь ироничным моментом в жизни, прежде чем Нино снова поворачивается к синьору Моретти. Он ждет, тепло сжимая их руки. Харука забирает свою энергию, и старший вампир снова двигается и говорит – как фильм, который был поставлен на паузу, но внезапно возобновил воспроизведение.

– …Сколько перечислить? Три работы? – говорит Синьор Моретти, его точеное лицо хмурится от недоверия.

Нино смотрит на него, его взгляд непоколебим.

– Конечно. «Мона Лиза», «Тайная вечеря», «Витрувианский человек», «Голова женщины», «Крещение Христа»… Мне продолжать? Вы знакомы с ними?

Синьор Моретти сидит, приподняв бровь, взяв в руки свой бокал с вином.

– Конечно, знаком, дитя. Как вы могли подумать…

– И еще одно, – говорит Нино. – Пожалуйста, не называйте меня так. Я живу уже сто тринадцать лет. Я явно не ребенок. Это унизительно.

Синьор Моретти отступает назад и поднимает руки вверх в насмешливом умилении.

– Боже мой, я прошу прощения, молодой господин. Сначала моя супруга укоряла меня всю ночь, а теперь еще и младший Бьянки. Говоря словами великого короля Юлия Цезаря, «Et tu, Brute?»

– Юлий Цезарь не говорил таких слов, – резко возражает Харука. Гости за столом делают паузу. Нежная песня ночных существ, скрытых в окружающем кустарнике за стеклянными стенами, стала более громкой.

– Что? – Синьор Моретти высокомерно улыбается. – Прошу прощения, Харука, но это общеизвестный факт.

– Вы ошибаетесь, синьор, – говорит Харука. – Это банальная фраза из пьесы Шекспира «Юлий Цезарь». Точно так же, как некоторые считают, что Цезарь был глух на одно ухо, но никаких документальных исторических свидетельств этому нет. Это тоже распространенное заблуждение, взятое из шекспировской пьесы.

Синьор Моретти почесал затылок.

– Это… интересный факт…

– Кроме того, – продолжает Харука, – Юлий Цезарь не был «королем». Он намеренно носил титул «диктатора» в Древнем Риме и никогда не был официально признан императором.

Нино сжимает и разжимает руку под столом.

Харука моргает, быстро выплескивая энергию наружу, чтобы остановить все движения. Он переводит свой светящийся взгляд на Нино.

– Я признаю, – говорит Харука, – что я был груб.

Нино откидывается на спинку стула в теплом смехе, его лицо светится весельем.

– Обычно я бы не стал привлекать внимание к чему-то столь тривиальному, но его поведение меня раздражает, – продолжает Харука. – Тебе следует искренне подумать о том, чтобы заявить о своей роли в обществе. Ты – бесспорно талантлив.

От историков-аристократов ожидается знание специфических, древних аспектов своей культуры, охватывающих самостоятельно выбранную тему: музыка и искусство, религия, политика, генетика, биология или определенный период времени. Иногда – комбинация тем, как в случае Харуки (он склонен к искусству и генеалогии). Возможно, Нино не играет особой общественной роли, но синьору Моретти несправедливо требовать от него строгой отчетности по этой особенно узкой теме.

– Я должен, ты прав, – говорит Нино. – Скоро сделаю.

– Хорошо. – Харука вздыхает. – Я должен ослабить свою власть над этими презрительными вампирами.

Мгновение спустя он снова втягивает в себя энергию, и движение за столом возобновляется.

– Я никогда не считал себя экспертом в исторических деталях Римской империи, – отрывисто говорит синьор Моретти. – Так что, пожалуйста, простите мой проступок, ваша милость.

– Никаких проступков не было. – Харука поднимает свой бокал с вином. – У всех нас есть свои сильные и слабые стороны. Я считаю, что лучше учиться и делиться своими знаниями, а не покровительствовать друг другу. Таким образом нельзя добиться ничего продуктивного, и никто из нас не совершенен. Вы не согласны, синьор?

Харука спокойно делает глоток вина, чтобы дать синьору Моретти время ответить. Одновременно Нино ласково сжимает его руку под столом. Моретти переводит взгляд на Нино, а затем снова на Харуку. Старший вампир высокомерно приподнимает бровь.

– Я согласен, ваша милость, – говорит синьор Моретти. – Верно подмечено.

Глава 26

Спустя пару часов Нино поднимается по лестнице в свою спальню, все еще раздраженный поведением синьора Моретти. Он ожидал негативной реакции на его внезапное посещение светского мероприятия в его владениях, но старший синьор серьезно перегнул палку.

Нино спустил пальто с плеч чуть сильнее, чем нужно.

– Я не могу забыть, каким засранцем он был. Почему Лина сказала мне пойти к нему домой?

– Возможно, она не знала о его высокомерном поведении? – говорит Харука, следуя за Нино вверх по лестнице. – Хотя… как можно было скрыть эту очевидную истину – уму непостижимо.

Войдя в свою комнату, Нино бросает шерстяное пальто на пуфик у кровати. Его слуга уже разжег небольшой очаг, поэтому в комнате тепло и светло от яркого огня. Нино снимает обувь, прежде чем тяжело опустится на кровать. Он ложится на живот, его голос становится глухим, когда он вжимается лицом в пуховое одеяло.

– Я еще долго не пойду ни на одно светское, аристократическое, чертово вампирское мероприятие. Господи.

Кровать прогибается, когда он слышит глубокий, спокойный голос Харуки.

– Практика приводит к совершенству?

Перевернувшись на спину, Нино видит, что Харука сидит на краю матраса рядом с ним. Нино подтягивается повыше, чтобы упереться головой в подушку.

Он улыбается.

– Разве мне нужно быть идеальным? Однажды ты мне сказал, что я прекрасен таким, какой я есть. Помнишь?

– Помню. – Харука ухмыляется, его силуэт светится от ярко горящей за ним лампы. – И я остаюсь при своем мнении. Но поскольку ты исключительно умный, яркий и интересный мужчина, было бы жаль лишать наше общество твоих талантов и вдумчивой натуры.

Улыбка Нино расширяется, его сердце становится легким, а его биение ускоряется. Он поднимает одну ногу и расслабляется, обхватив голову руками.

– Спасибо, Хару… Я буду стараться. Почему ты сказал Моретти, что не нашел вампира, с которым ты совместим, когда он спросил тебя о союзе? Ты же сказал, что не хочешь больше связывать себя узами брака.

– Я не хочу. Это был мой социально-глупый ответ на неуместный вопрос. Заявление о том, что я не хочу связывать себя узами брака, создает зрелище, которое я не желаю выносить.

– Логично… – В комнате воцаряется тишина, когда Нино вспоминает, как Харука выплеснул свою энергию наружу, ошеломив всех на вечеринке Моретти. – Спасибо, что помог мне сегодня. Когда ты со мной на таких мероприятиях, всегда становится намного лучше.

– Я чувствую то же самое по отношению к тебе, – говорит Харука. Он отводит взгляд, как будто что-то обдумывает. – Нино, кто такой Козимо Де Лука? Этот человек как-то связан с Селиной?

Нино стонет и опускает ногу на кровать.

– Ты не обязан мне отвечать, – успокаивает его Харука. – Я не хочу лезть…

– Нет, ты не лезешь. – Нино поворачивается на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Харукой. Он опирается локтем на подушку, уткнувшись лицом в ладони. – Козимо – младший брат Селлины. Я рос с Линой и Козимо, потому что наши отцы были лучшими друзьями. Может быть, примерно в то время, когда я достиг совершеннолетия, Козимо начал сердиться на меня.

Харука кивает в знак понимания.

– У него был романтический интерес.

– Не совсем. Недолго. Он не плохой вампир. Он просто был непреклонен в своем желании питаться от меня в конечном итоге. Он всегда говорил мне: «Знаешь, когда ты будешь готов». Но он спрашивал меня, готов ли я, каждый день.

Его друг смеется над этим, глубоким и горловым смехом, который так нравится Нино. Его смех похож на раскаты грома, но если бы надвигающаяся буря была радостью… Нино усмехается, продолжая:

– Он говорил: «Когда будешь готов», а потом прошло буквально несколько минут, и он смотрел на меня, совершенно серьезно. «Так ты готов?»

На этот раз Харука смеется открыто, прикладывая ладонь ко лбу. Нино любит смешить его. Он чувствует, что ему это необходимо, и каждый раз, когда Нино это удается, ощущение сродни солнечному свету, пробивающемуся сквозь темное, пасмурное небо. Харука вздыхает, собираясь с силами.

– Это звучит не очень романтично.

– Это не так. У меня… была любовница некоторое время в Англии. Человек.

– Правда? – Глаза Харуки расширились, когда он мотнул головой в его сторону.

– Да. Но я никогда не питался от нее. Люди даже пахнут неаппетитно, понимаешь? Я думал, что она милая, но она… Я не знаю. Может быть, я исполнял для нее какие-то фантазии? Она всегда умоляла меня питаться от нее. Она называла меня «мой чистокровный вампир», что было неловко. Как будто я был каким-то домашним животным… Показывала меня своим друзьям.

– Нино, эти истории звучат ужасно. – Харука качает головой, его ладонь все еще закрывает лицо. – И ее прозвище для тебя было… невообразимым.

Нино смеется. Он полностью согласен. Они были ужасны. Будучи осторожным и держась в основном за себя, за всю свою жизнь Нино имел лишь несколько сексуальных опытов с другими вампирами. Ни один из них не стоит того, чтобы обсуждать в подробностях.

Прикусив губу, Нино переставляет ногу, игриво копаясь в одеяле под телом Харуки. Вампир вздрагивает, испугавшись, когда пальцы Нино касаются его задницы.

– А что насчет тебя? Был ли у тебя опыт общения с другими вампирами после разрыва связи с Юной?

Харука замирает, как будто он использовал свою уникальную способность на себе. Нервная улыбка расплывается по его лицу.

– Должен ли я… отвечать на этот вопрос?

– Ты не должен ничего делать, Хару. Я просто подумал, может быть, мы делимся?

Он качает головой.

– Я бы предпочел не делать этого.

Это очевидное «да». Нино выдавливает из себя смех через нос, когда он удобно перекатывается на спину. Он вдруг представил, как его красноречивый, молодой, похожий на профессора друг совершает сексуальные эскапады по всей Европе.

Нино хмурится и быстро отгоняет этот образ. Ему это очень не нравится.

Харука потирает рукой затылок.

– Теперь наше совместное времяпрепровождение кажется несбалансированным – неужели я препятствую какому-то обряду в нашем товариществе?

– Нет. Мы не препятствуем.

– Нино, ты никогда не предлагал себя этому Козимо?

– Нет.

– Но… конечно, другой вампир заставил тебя чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы сделать это?

Сердцебиение Нино учащается в груди, дыхание становится поверхностным. Харука приходит к очевидному выводу, и в комнате становится как-то слишком тепло. Нино поднимает глаза вверх, фокусируясь на потолке.

– Ну… нет.

– Подожди, – говорит Харука, опираясь ладонями о кровать. – Ты хочешь сказать, что никогда не выпускал свою ауру? Ты никогда не испытывал этого за всю свою жизнь?

Он действительно говорит это вслух. Нино закрывает глаза.

– Нет, но это не так. Не жалей меня, я просто…

– Я не жалею тебя, – спокойно говорит Харука. – Твоя жизнь, твой выбор. Однако…

Нино открывает глаза, ожидая. Он смотрит вверх на толстые открытые деревянные балки в молчании своего друга.

– Да? – Нино спрашивает.

– Каковы твои истинные отношения с Селлиной? – спрашивает Харука. – Почему она не вытянула твою ауру для тебя?

– Селлина для меня как старшая сестра. Это не отношения. – Нино переводит взгляд на Харуку. Он смотрит вниз на свои руки на коленях, его обычно идеальная осанка слегка искривилась.

– Понимаю, – говорит он. – Но… возможно, ты втайне желаешь, чтобы она…

– Нет, – говорит Нино, немного громче, чем следовало бы. Харука удивленно поворачивает голову в сторону Нино. Поблагодарив за внимание, он говорит тише, но спокойно: – Нет, Хару. Я доверяю Селлине, но между нами нет ничего романтического. И никогда не было. Я бы не хотел, чтобы она так поступила со мной.

Харука качает головой в знак понимания, но его красивые брови нахмурены.

– Ты бы…

Он останавливается, качая головой. Он встает без предисловий, что заставляет Нино сесть прямо на кровати – он мгновенно оказывается в вертикальном положении, как грабли, на которые кто-то наступил. Ожидание нарастает в глубине позвоночника Нино.

– Это была долгая ночь, – говорит Харука, потирая рукой о затылок. – Я должен идти…

– Что ты собирался сказать? Что?

У Нино адреналин поднялся с нуля до шестидесяти. От расслабленности до полного отчаяния. Они на пороге чего-то важного. Чего-то, чего они деликатно, вежливо избегали. Он чувствует, как это струится и искрится в его естестве, как тепло пробегает по коже мурашками.

– Нет, – говорит Харука, опустив глаза. – Я самонадеян. И я не знаю своего места…

– Просто скажи это. Пожалуйста.

Они смотрят друг на друга в неподвижном состоянии, прежде чем Харука расслабляет плечи. Его мелодичный голос тихо произносит:

– Если… тебе удобно, то, возможно, я мог бы сделать это для тебя? Потянуть твою ауру.

Тепло, которое Нино чувствует в своем позвоночнике, усиливается. Расцветает. Это эмоциональный коктейль из облегчения и возбуждения, бурлящий внутри него. Он тяжело сглатывает и кивает, возможно, слишком сильно, глядя на своего друга.

– Да, пожалуйста. Я бы очень этого хотел.

Глава 27

Пульс Нино учащается еще больше, когда Харука садится обратно на кровать – это гораздо лучше, чем уйти, так что ожидание, которое чувствует Нино, немного ослабевает.

– Когда кто-то тянет твою ауру – это очень интимное действие, – говорит Харука, его голос негромко звучит на фоне мягкого потрескивания лампы.

Завороженный, Нино смотрит на его профиль. Волоски на его руках встают дыбом, как будто его тело заряжено электричеством.

– Я знаю…

Глядя вниз на свои колени, Харука потирает ладони о бедра.

– Если мы решили изменить характер наших отношений, я хочу быть уверен, что не вмешиваюсь по глупости в чужую историю любви.

Нино сглатывает, его горло сжимается от образа его друга, сидящего там, в свете фонаря, и ожидающего его ответа.

– Ты не вмешиваешься. Я клянусь.

Харука наконец поднимает на него глаза, и Нино переводит дыхание. Он действительно забыл о том, как они красивы.

– Нино, я очень дорожу нашими отношениями. Я никогда не испытывал ничего подобного к другому вампиру.

– Я тоже, – говорит Нино, не двигаясь. Ожидая.

Опустив плечи, Харука поднимает взгляд к потолку.

– Я беспокоюсь, что если мы будем близки, наши отношения изменятся, и мы потеряем эту… нашу дружбу. Я искренне не хочу, чтобы это случилось.

Медленно Нино передвигается на несколько дюймов вниз по кровати и приближается к нему.

– Все изменится. Но… что, если изменения будут хорошими? Что если наши отношения станут еще лучше?

Харука переводит свои бордовые глаза, чтобы лукаво встретить его взгляд. Уголок его рта приподнят.

– Ты романтик.

– Может быть. – Нино пожимает плечами. Он плавно перемещается по кровати, пока одна его нога не сгибается и слегка касается бедра Харуки, а другая свисает с края матраса. – Мы не узнаем, пока не попробуем? И мы можем двигаться медленно.

Харука тяжело вздыхает и складывает руки. Нино сидит тихо. Дыхание замирает на долгий миг, и он напрягается, когда на передний план его сознания выходит простой вопрос:

– Хару, я кажусь тебе привлекательным? Я имею в виду физически или по своей природе… Тебя тянет ко мне?

Он поворачивается, его глаза цвета вина не мигают.

– Ты восхитителен для меня. Во всех смыслах.

Харука снова смотрит вперед, как будто он просто сказал общеизвестный факт, а не что-то, что выбило из колеи Нино.

Он хочет сказать Харуке, что чувствует то же самое: что быть с ним… говорить, смеяться и исследовать вместе с ним – это как получить подарок по какому-то особому случаю. День рождения или любимый праздник, когда планы уже составлены, а в сердце теплится предвкушение.

Но здесь нет никаких планов. Нет подарков. Есть только Харука. Он – все, что есть, и больше ничего не нужно.

Он не может сказать ничего из этого. И не скажет. Харука слышит такие вещи все время от отчаявшихся вампиров, которые хотят сблизиться с ним. Сказав это, Нино будет казаться таким же поверхностным и нуждающимся, как и все остальные.

– Нино.

– Да?

Нино сидит прямо, его взгляд сосредоточен. Чем дольше они сидят здесь, тем больше Нино понимает, как сильно он ему нужен. Не только как друг, но и как нечто большее. Быть ближе к нему, свободно прикасаться к нему и обнимать его. Утешать Харуку и отдавать себя. Еще больше Нино хочет питаться от него и чувствовать его истинную ауру. В полной мере ощутить то прекрасное внутри себя, что он постоянно сдерживает и держит взаперти.

– Я думаю… – начинает Харука, делая глубокий вдох. – Если ты считаешь, что я приемлем, я бы хотел попробовать. Но ты не должен чувствовать, что на тебя давят…

– Стоп. – Нино протягивает руки по обе стороны худого лица Харуки и встречается с ним взглядом. Чистое блаженство разливается в его груди. – Ты для меня гораздо больше, чем «приемлемый». И да, я тоже хочу попробовать. Давай просто сделаем то, что кажется правильным?

– Естественно… – Харука переводит взгляд в сторону, размышляя над этим. – Мне это нравится. Согласен. – Он прижимает кончики пальцев к груди Нино, мягко побуждая его лечь обратно на кровать. Нино подчиняется, прикусывая губу в слабой попытке скрыть свое непреодолимое волнение.

Это происходит. Действительно.

Он с трепетом наблюдает за тем, как его друг движется, словно тень дикого животного, великолепно освещенного пламенем камина. Он медленно переползает на кровать и устраивается сбоку от Нино. Нино инстинктивно расслабляется, полностью доверяя тому, что с ним сейчас произойдет. Ему это нужно. Он отчаянно хочет этого с этим прекрасным мужчиной.

Харука не отрывает от него своего манящего бордового взгляда, когда ласково прижимает ладонь к его щеке. Нино закрывает глаза от простого прикосновения, чувствуя, как его желание извивается и бурлит внизу живота.

– Это не будет больно, – говорит Харука, его голос низкий и спокойный. – Ты уверен в этом?

Нино усмехается, открывая глаза.

– Если это ты, я знаю, что это не будет больно.

– Тебе стоит расслабиться. Я буду питаться от тебя, как обычно, но постепенно я буду сильнее натягивать твою кожу.

Кончиком пальца он проводит линию вдоль челюсти Нино к основанию шеи. Нино вжимается спиной в мягкую постель, пытаясь унять теплую дрожь.

– Когда я буду питаться глубже, – продолжает Харука, – ты почувствуешь явное давление в животе, чтобы подчиниться мне, но постарайся не делать этого. Ты должен сопротивляться мне так долго, как только сможешь. Так ты получишь большее удовлетворение.

Нино смеется, уже думая, что это может длиться недолго.

– Я заранее прошу прощения, если уступлю слишком рано.

– Все в порядке, – заверяет его Харука. – Если так, то, возможно, мы просто попробуем в другой раз. Мы готовы?

Вытянув свое разгоряченное тело на пуховом одеяле, Нино хочет, чтобы Харука переместился и лег на него сверху. Его пах болит от одной мысли о его весе и длинном теле, прижатом к нему во время кормления… но, вероятно, стоит довольствоваться тем, что имеешь.

– Я готов.

Харука наклоняется к его груди, затем лижет впадинку на шее Нино – так же, как он делает всякий раз, когда кормится. Но в этот раз ощущения совсем другие. Он делает это намеренно. Соблазнительно. Нино закрывает глаза, впитывая каждый момент, каждую секунду этого опыта, которого он так долго ждал.

Нино делает резкий глубокий вдох, когда Харука нежно покусывает его шею. Гладкие клыки вдавливаются глубже в его кожу, и Нино выдыхает, непроизвольно впиваясь пальцами в темные шелковистые волосы друга. Харука потягивается. Как и раньше, что-то врожденное пробуждается в глубине души Нино. Оно движется, посылая искры тепла по всему его телу. Оно велит ему довериться и отпустить – освободить свою природу и подчиниться.

Харука сильнее всасывает его кожу. Ощущения настолько теплые и приятные, что глубокий стон вырывается из раскрытых губ Нино. Он убирает одну руку с волос Харуки, спускается вниз по его плечам и упирается в позвоночник.

То, что делает Харука, кажется первобытно-чувственным. Он не видит этого, но Нино чувствует, как он использует свой разум, чтобы тянуть и нежно побуждать, извращать и уговаривать его природу. Как если бы Харука ласково выманивал робкое существо из его глубокого укрытия. То самое существо, которое отрицает вампирскую сущность Нино.

Когда Харука снова потягивает, то, что внутри Нино, горячо пульсирует, угрожая высвободиться. Нино выгибает поясницу в очередном порыве, вцепившись в рубашку Харуки. С горящими глазами и затрудненным дыханием он решает довериться переполняющим его ощущениям. Он расслабляет свое тело и позволяет Харуке забрать его у него.

Тепло и энергия его ауры, как дикий огонь, устремляются из живота вверх по позвоночнику. Она высвобождается из каждой поры и ячейки души Нино. Ощущение такое, будто его ауру и все внутри него выворачивают наизнанку, и он стонет от переполняющего его удовольствия и освобождения. Ощущение захватывает его как интенсивный, эмоциональный оргазм. За всю свою долгую жизнь Нино не испытывал ничего столь всепоглощающего, столь полного удовлетворения.

Он в благоговении смотрит, как сияние его золотой ауры окружает их, нежно обволакивая Харуку. Тот отрывает рот от Нино и резко вдыхает, затем закрывает глаза. Комната заливается ослепительным светом. Сердце Нино все еще бешено колотится, пока он вбирает в себя все обилие ощущений.

Свет его ауры медленно рассеивается, угасая, как мягкое мерцание солнечного луча, когда он догорает. Переливающиеся радужки глаз Нино все еще светятся, его тело горит и дрожит, когда он наблюдает за Харукой. Глаза его друга закрыты, но Нино чувствует переполняющую его привязанность к нему. За то, какой он есть, и за то невероятное чувство, которое он ему подарил. Вдыхая запах его молочно-миндальной румяной кожи и ощущая его плотную ауру… Если бы Харука был озером, Нино плавал бы в нем и погружался, счастливо утопая в нем.

Он отдал всего себя. Нино окутал Харуку всем тем, чем он является, – самой своей вампирской сущностью. Теперь тело Нино жаждет чего-то взамен. Хоть что-нибудь от этого загадочного существа, лежащего рядом с ним.

Закрыв горящие глаза, Нино поднимает подбородок. Он проводит языком по краю челюсти Харуки. Просто чтобы почувствовать его вкус. Чтобы получить что-то. Его кожа прохладная и сладкая – капли дождя на свежей вишне или чистая земля и розы. Идеально. Вкусно. Харука открывает свои алые глаза, спокойно глядя на него.

Все еще не очень хорошо соображающий от удовольствия и нужды, Нино снова поднимает его подбородок, на этот раз прижимаясь к нему ртом.

Мягкий. Рот Харуки… Он морщится. Нино обратил на это внимание за все время их общения. Его губы не пухлые, не толстые и не полные… но то, какой податливый изгиб его губ… это похоже на приглашение. А может быть, это дерзость. Которую Нино всегда решительно игнорировал, но теперь не собирается.

От ощущения его рта на губах Харуки кружится голова, но он открывает глаза и отстраняется, когда чувствует, что тот улыбается в ответ на поцелуй. Темноволосый чистокровный наблюдает за ним, его светящиеся радужки соблазнительно горят в освещенной комнате. Медленно Харука наклоняет голову и нежно ловит его рот еще раз.

Нино раздвигает губы и ласкает нижнюю губу Харуки кончиком языка. Он чувствует, как Харука открывается ему больше, приглашая Нино внутрь, чтобы углубить близость и исследовать эту неизведанную территорию. Он так и делает. Наклоняет голову и медленно погружается в его прохладную, землистую сладость. Его язык наконец скользит и извивается вместе с языком Харуки. Влажный, гладкий и насыщающий. Нино вздыхает в ответ на поцелуй, вцепившись пальцами в его густые шелковистые волосы.

Это рай. Он никогда не задумывался о рае. Никогда не задавался вопросом, существует он или нет, но это он. Здесь, в теплом свете этой спальни и в поцелуе с Харукой, настоящий рай.

Как раз в тот момент, когда Нино начинает осознавать тот факт, что он полностью одет (и задаваться вопросом о нужности одежды в данный момент), Харука отстраняется от поцелуя.

– Уже поздно, – тихо говорит Харука, его взгляд ласков. – Может, мне вернуться в свою комнату?

Запутавшись в его волосах, Нино улыбается, потирая кончиками пальцев голову Харуки.

– Я думаю, тебе нужно устроиться поудобнее и остаться спать здесь, со мной. Если ты не против.

Харука кивает.

– С удовольствием.

Глава 28

На следующее утро Харука просыпается в замешательстве. Где он находится? Сколько сейчас времени и чьей жизнью он вдруг стал жить?

Когда он открывает глаза, его лицо наполовину лежит в большой подушке. Он не двигается. Вместо этого он вдыхает. Восхитительный, дымный и такой желанный аромат Нино вливается в него, захлестывая его чувства самым приятным образом. Он переворачивается на живот под теплым пледом и утыкается лицом в подушку.

Харука глубоко вдыхает, затем выдыхает громкий, довольный стон. Он улыбается, глядя на ворсистый материал.

Вытянуть ауру Нино из его тела предыдущей ночью… Он не может легко описать это. Простые слова не подходят – они бесполезны для описания изысканного шедевра, которым является сущность Нино. Может быть, если бы он попробовал на латыни или на любом другом древнем языке? Он вытягивал ауру Юны в прошлом. Много, много раз. Но опыт высвобождения ее ауры по сравнению с аурой Нино? Эти два события несравнимы.

Это было похоже на магию. Шипучее, яркое и золотистое. Шампанское, необъяснимо приправленное энергией. Энергия вырвалась из тела Нино, как заклинание. Она была настолько чиста и наполнена глубокой привязанностью, что почти очищала, когда тепло ласкала и обволакивала тело Харуки. Она намертво обволокла его, словно искала в нем его собственную ауру – прекрасное существо, отчаянно ищущее своего давно потерянного друга.

Природа Харуки неожиданно откликнулась на это, яростно колотясь внутри него. Чтобы сосредоточиться, ему пришлось прекратить питаться от Нино, иначе его естество вырвалось бы из завязанного им узла и высвободилось из его тела.

Дверь спальни со скрипом открывается, и Харука поднимает голову с подушки. Почувствовав, что Нино рядом, он садится прямо. Теплое солнце заливает комнату прохладным, приглушенным светом. Нино полностью одет, его медно-рыжие волосы аккуратно зачесаны назад, а по бокам – подстрижены. По мнению Харуки, его красивый друг всегда выглядит очень стильно и непринужденно. Непритязательным, словно он невинно сошел со страниц мужского журнала о стиле жизни.

– Доброе утро, – говорит Харука, потирая ладонями лицо.

– Добрый день, – Нино хмурится, надувшись.

– Который час?

– Двенадцать сорок пять.

Сбитый с толку, Харука почесывает затылок. Его волосы топорщатся в разные стороны, а не лежат. Он не может представить, как нелепо он выглядит.

– Почему ты не разбудил меня?

– Я пытался. – Глаза Нино расширяются, когда он входит в комнату и направляется к своему угловому столу. – Ты напугал меня до смерти сегодня утром. Твое тело было ледяным, и ты не шевелился, что бы я ни делал.

Харука смеется, опустив руки от головы, понимая тщетность своей жалкой попытки уложить волосы.

– Если я трачу много энергии, иногда мне нужно погрузится в глубокий сон, чтобы компенсировать ее потерю.

– Теперь я это знаю, – говорит Нино, нагибаясь и отключая свой ноутбук от сети. – Я позвонил Асао, потому что волновался, и он мне об этом рассказал. Я думал, что проснусь и проведу уютное утро с тобой, но вместо этого я проснулся рядом с трупом.

После глубокого питания от Нино накануне вечером Харука подумал, что ему, возможно, не нужно было время на восстановление. Возможно, сдерживание ауры во время кормления израсходовало большее количество энергии, чем он ожидал?

– Я прошу прощения, Нино. Не слишком ли поздно для того, чтобы мы могли подобрать более подходящее утреннее приветствие?

Нино делает паузу, держа в руках ноутбук и штекер. Он ухмыляется, затем идет к нему. Когда он оказывается у края кровати, Харука поднимает голову. Нино наклоняется и несколько раз быстро целует его в губы.

– Привет.

– Добрый день, – говорит Харука, чувствуя, как тепло его привязанности к Нино разливается по всему телу. Каким-то образом, несмотря на то, что они сблизились всего несколько часов назад, поцелуй с Нино кажется совершенно естественным. Как будто делаешь что-то по-одному, хотя с самого начала лучше было бы сделать по-другому.

Нино встает прямо, довольный.

– Я рад, что ты не умер.

– Чтобы умереть по-настоящему, мне потребовалось бы много голода и травм. Тебе не стоит беспокоиться.

– Верно. – Нино ухмыляется и идет назад к двери. – Мы должны получить результаты опросов о намерениях и отправить их по почте сегодня. Завтра вернется Джи, и он непременно захочет потаскать тебя по всему Милану, чтобы познакомить со всеми. Давай поработаем в его офисе в главном доме, официальная печать и остальные принадлежности находятся там. Ты сможешь встретиться со мной после того, как оденешься?

– Конечно, – повинуясь, говорит Харука.

– Дай Лучано знать, если тебе понадобится кофе или что-нибудь еще. Увидимся внизу?

– Я скоро приду.

Нино закрывает дверь. Харука потягивается, зевая. Он не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким здоровым, отдохнувшим и вообще живым.

* * *

Когда Харука входит в элегантный кабинет Джованни в главном доме, Нино уже организовал и разложил все необходимое для выполнения их сегодняшней работы: опросы, напечатанные на пергаментной бумаге, стопка соответствующих конвертов, восковая печать и каллиграфические инструменты для нанесения на документы герба клана Бьянки.

Нино был занят утром – он составлял профессиональные письма, в которых представлял себя и цели своего исследования. Он также составил вторую страницу с согласованными вопросами для опроса. Пятьдесят писем уже лично адресованы вампирским парам во Флоренции, Милане и Венеции. В настоящее время Джованни приобрел список из трехсот контактов, и, по словам Нино, его брат скоро будет общаться с чистокровными лидерами Рима и Сицилии.

В течение второй половины дня они печатают и рассылают письма, затем заклеивают и запечатывают конверты, обсуждая возможные дальнейшие действия, если опросы принесут желаемую информацию. Нино также предлагает им изменить порядок старых глав «Жажды и желания» так, чтобы разделы были классифицированы по рангу каждой вампирской пары. Харука не уверен, что готов взяться за это. Это кажется большой работой. Поэтому он неизбежно будет откладывать до последнего.

– Я думаю, будет гораздо проще найти конкретные записи, если мы реорганизуем ее, – предлагает Нино. Он сидит за столом брата и печатает на своем ноутбуке. – Тогда, может быть, ты подумаешь о том, чтобы перепечатать его? Может быть, даже распространить? Что если Гаэль расскажет другим вампирам, и они начнут охотиться за тобой?

Прислонившись спиной к мягкому кожаному дивану, Харука складывает руки. Низкий столик перед ним загроможден бумагами, стопками конвертов и восковой печатью.

– Я надеюсь, что реакция Гаэля на исследование – это исключение, а не правило. Массовое распространение – дело непростое, поскольку информация в рукописи конфиденциальна. Это вопрос конфиденциальности.

Нино пожимает плечами.

– Мы можем заменить имена на цифры? Или использовать только первые имена? Я просто считаю, что ценными исследованиями нужно делиться. Зачем держать всю эту ценную информацию в секрете? И ты даже не контролируешь сейчас королевство, чтобы помочь другим вампирам, если у них возникнут вопросы.

Харука поднимает бровь. В тишине Нино поднимает взгляд от своего ноутбука. Он улыбается.

– Очевидно, это не критика. Я никогда не контролировал ничего, кроме своего бара, а сейчас я даже этим не занимаюсь.

Он смеется, почесывая голову, прежде чем продолжить.

– Я хочу сказать, что, возможно, другим лидерам королевств – хорошим лидерам, вампирам, которые пользуются репутацией и доверием, – было бы полезно получить копию этого исследования. Джи сказал мне, что хотел бы увидеть ее, а у моего отца, можно сказать, глаза полезли на лоб, когда я рассказал ему об этом. Я думаю, что эта книга может принести пользу населению. Как дорожная карта к связям. Может быть, она поможет унять страхи каждого?

Страхи каждого. Уменьшение количества чистокровных. Отсутствие удачно соединяющихся пар и, следовательно, сокращение процветающих чистокровных семей. Много истерик, и все они основаны на связях. Это поразило Харуку. С его точки зрения, связь была самой большой ошибкой в его жизни.

– Я понимаю твои аргументы. – Он вздыхает. – Дай мне немного времени, чтобы все обдумать.

– Конечно, никакого давления. – Нино опускает взгляд на свой ноутбук и продолжает печатать. – Просто хочу узнать альтернативную точку зрения. Вспоминая о моем отце, я думаю, он хочет поговорить с тобой еще раз, прежде чем ты уедешь. Ему очень понравилась встреча с тобой той ночью.

– С удовольствием.

Доменико Бьянки, седой и слабый в своей вампирской ауре.

Тем не менее от этого утонченного мужчины исходит неоспоримое чувство собственного достоинства. Пережить потерю партнера – крайне редкое явление, учитывая, что ваш основной, практически единственный источник питания прекращается, когда он погибает. Быть настолько зависимым от кого-то, чтобы потом он исчез, это может нанести серьезную травму сложной биологии вампира, связанного узами брака.

– Нино, я надеюсь, что не покажусь тебе черствым, но как твой отец прожил так долго без своей пары?

– Ну. Это… довольно сложно.

Молчание. Харука моргает. Нино всегда исключительно позитивно отзывается о родителях, так что этот редкий случай снисходительности кажется странным.

– Хорошо, я понял.

– Мне жаль, Хару. Но я могу сказать, что он очень скучает по маме. Думаю, я благосклонно отношусь к ней, поэтому он говорит о ней всякий раз, когда я сижу с ним… это не так часто, как хотелось бы, но…

Нино пожимает плечами.

Харука не уверен, но, когда он сидел с Нино и Доменико, он заметил, что динамика их отношений кажется странной. Отец Нино выглядел очень благодарным за то, что они оба сидят здесь, как будто он обычно не принимает гостей.

– Ты нечасто навещаешь своего отца? – спросил Харука. Если бы его собственный отец был жив, Харука уверен, что он все еще жил бы в Японии. Возможно, он никогда бы не уехал. Его отец был невероятно любящим и заботливым вампиром.

– Я не знаю. – Нино откидывается в кресле. – Наши отношения немного натянуты. Джи разозлился бы, если бы услышал, что я говорю это вслух, но помнишь, я говорил тебе, что мой дядя напал на меня?

– Конечно.

– Он и мой отец были близнецами, поэтому вся эта ситуация была очень некомфортной. Я не говорил тебе об этом, но причина, по которой мой дядя перестал кормиться от меня, заключалась в том, что однажды моя мать вошла в мою комнату и увидела, как он это делает. Не задавая вопросов, она впала в ярость. Она буквально вырвала ему горло прямо у меня на глазах. Я никогда раньше не видел ее с такой стороны. Это было ужасно.

Харука дышит ровно, переваривая ужасные подробности детства Нино.

Нино встает из-за стола, затем идет к дивану, чтобы сесть рядом с ним.

– После смерти мамы отец просто… Я не знаю. Он общается со мной. Я думаю, это чувство вины? Он никогда не давил на меня, не побуждал учиться у аристократии или общаться с ними. В итоге я держался сам по себе – много времени проводил с частными репетиторами или предавался человеческой культуре. Но отец давит и ограничивает Джованни, что, конечно, создает напряжение между мной и Джи… и еще более странное напряжение, потому что Джи очень нравится Селлина, но она кормит меня. Вот такая вот история моей запутанной семьи!

– Ситуация действительно сложная, – говорит Харука. – Но, наверное, в любых сложных, эмоциональных отношениях гарантированно присутствует элемент… беспорядка?

Нино смеется. Он легонько касается бедром бедра Харуки, когда они сидят рядом на диване.

– Думаешь, в наших отношениях будет бардак?

Харука качает головой.

– Я не знаю.

Нино указывает на стол и хмурится.

– Ты и так грязнуля, так что, наверное, это неизбежно. Посмотри на это. Что ты делаешь? Как это организовано?

– Это контролируемый хаос.

– Это не так. – Нино усмехается, прибирая стол. – Нам нужно, чтобы стопки были ровными, а не «беспорядочными»… На этих конвертах есть чернильные пятна…

Харука наклоняется к нему, незаметно скользит своими пальцами по его ноге, следуя изгибу бедра Нино. Он совсем не использовал свою энергию, но Нино внезапно становится неподвижным, только его глаза моргают. Харука ласкает кончиком носа гладкую линию челюсти Нино, затем наклоняется, чтобы лизнуть впадинку его шеи. Его медовая кожа пульсирует теплом и ароматом. Харука хочет снова покормиться от него, но еще слишком рано, ведь накануне вечером он глубоко питался.

– Я выражаю спонтанность по-разному. – Харука целует то место, которое он лизнул. Затем еще раз, осторожно прижимаясь губами к изящному изгибу под его челюстью. Нино тихонько вдыхает, скользя пальцами выше по бедру. – Это тоже неприемлемо? – спрашивает Харука между поцелуями.

Нино молчит, но его глаза светятся ярким золотым светом. Харука ухмыляется, довольный. Он сознательно позволяет себе поблажки. Совсем чуть-чуть. Он скользит кончиками пальцев ближе к выпуклости между бедер Нино.

– Еще минуту назад ты был таким разговорчивым, а теперь ничего?

В дверь во внешнюю комнату постучали. Харука небрежно убирает руку с бедра Нино. Он садится и складывает руки, когда под аркой появляется служанка. Она кланяется.

– Прошу прощения, милорды. Мастер Джованни рано вернулся из поездки. Он желает, чтобы вы трое отправились сегодня на ужин в Порта Романа. Наряд – полуофициальный.

Служанка смотрит на них обоих. Нино наклоняется вперед, упираясь локтями в бедра и массируя ладонями лицо. Служанка поднимает бровь.

– Ваша милость?

– Да, хорошо, – говорит Нино, его голос приглушен. – Скажи ему, что мы поняли.

Глава 29

Пару дней спустя Нино сидит за высоким, гладким черным столом в фешенебельном ресторане. Он смотрит в сторону барной стойки. Над работающими барменами висит красивая подвесная полка, украшенная зелеными пальмами с листьями. Высокие растения в горшках также со вкусом расставлены вдоль стеклянных стен, создавая впечатление, что он обедает на открытом воздухе в тропическом саду, а не в закрытом помещении.

Это впечатляет, но его деловой ум задается вопросом, сколько времени и денег уходит на содержание всех этих растений.

Когда он чувствует, что Селлина приближается к ресторану, он поднимает глаза в сторону двери. Мгновение спустя она входит. Нино в восхищении. Селлина никогда не ходит просто так. Она идет уверенной походкой, как произведение искусства, которое знает свою красоту и ценность. Ее туго стянутые русые волосы собраны в пучок, чтобы подчеркнуть эффектные серьги. На ней светлые джинсы, идеально облегающие изгибы ее тела, свитер насыщенного синего цвета и модное безразмерное бежевое пальто. Как всегда, она выглядит безупречно.

Нино встает, когда она подходит к нему, и крепко обнимает ее. В руках у нее розовая коробка из булочной, которую он сразу узнал.

– Ciao bella, это для меня? – спрашивает он, выпуская ее из своих объятий.

Она садится за другой конец стола. Устроившись поудобнее, Селлина передвигает коробку по гладкой поверхности и смотрит на него из-под темных ресниц.

– Мирное подношение.

– За то, что уговорила меня пойти на эту жалкую вечеринку, а потом бросила меня?

Она надулась.

– Нино.

– Я не злюсь, – говорит он. – Но я все равно возьму канноли. С шоколадной вишней?

– Конечно. – Селлина подмигивает.

Когда Нино думает о той ночи в поместье Моретти, оказывается, что это было замаскированное благословение. Бурный вечер каким-то образом еще больше сблизил его и Харуку.

Селлина опирается локтями на стол, подперев подбородок ладонями.

– От тебя пахнет так, будто ты добился значительных успехов со своим красавцем-другом.

Нино поворачивает голову и поднимает руку, чтобы застегнуть пиджак.

– Джи сказал это, как только увидел меня на днях. Я ничего не чувствую.

– Ну, цель в том, чтобы дать другим вампирам знать, что ты занят как источник. Что о тебе заботятся.

Нино ухмыляется.

– Вот почему ты никогда не позволяла мне питаться глубоко от тебя? Чтобы ты всегда была свободна в своих действиях?

– Не глупи. – Она машет рукой. – Что происходит? Расскажи мне все. Он вытащил твою ауру, да?

– Да. Это было лучше, чем любой секс, который у меня когда-либо был.

Селлина смеется и хлопает в ладоши, бурля от восторга, когда подходит официант, чтобы сделать заказ на напитки. Когда он уходит, Селлина расслабленно проводит рукой по волосам, поглаживая свой пышный пучок.

– Я так рада за тебя, Нино, – тебе это необходимо. Настоящий секс будет феноменальным.

Вся нижняя половина тела Нино напрягается. Он делает вдох, чтобы успокоить возбуждение.

– Лина… Господи.

– Так и будет. – Она тепло улыбается. – Вы двое великолепны вместе, как идеальные дополнения. Солнечный свет и лунный свет. Юпитер и Марс… Меркуцио и Ромео.

– Пошловато. – Нино хмурится. – Они не были парой.

– Может, они должны были быть? Так, говори. Я слушаю.

Он задумывается на мгновение, позволяя очаровательному образу Харуки проникнуть в его голову.

– Мы просто… не торопимся и делаем все, что кажется естественным. Это невероятно, Лина, я никогда… не знаю. Я никогда не думал, что встречу кого-то вроде него. Это звучит банально, но быть с Хару так легко и комфортно, а сейчас…

Нино остановился, чтобы подумать снова, теплота в его сердце переполнила его.

– И сейчас? – мягко спрашивает Селлина.

– Он открывается. По-новому. Это происходит медленно, но я вижу больше этой… соблазнительной и игривой стороны в нем, чего я не ожидал. Он все еще осторожен, но гораздо менее формален и строг, чем был, когда мы только познакомились. Может быть… это и есть настоящий он? Когда ему комфортно…

Селлина садится прямо и снова приглаживает волосы.

– Ух, как мне все это нравится. Это потрясающе.

Нино смеется.

– Я рад, что тебя это развлекает. Знаешь, что я ему сказал? Он как черная пантера. Он наблюдает за мной и не торопится думать, рыская вокруг меня по кругу с этими глазами цвета вина.

– М-м, если он пантера, то ты тигр.

– Может, хватит?

– Когда пантера начнет тебя кормить? – Селлина прислонилась к столу, сложив руки. – Я сегодня не на крючке?

Нино хмурится.

– Ты что, была на крючке? Я доставляю тебе беспокойство?

Официант возвращается к столу с напитками и закусками. Он задерживается чуть дольше, чем нужно, улыбаясь и общаясь с Селлиной. Когда он уходит, он подмигивает ей.

– Конечно, нет, – говорит Селлина. – Но, если он соблазняет тебя, тянет твою ауру, и тебе это нравится, он должен тебя кормить. Ты кормишь его. Разве ты не хочешь его крови?

Он вздыхает. Нино хочет его крови, как голодный волк хочет мяса. Его тело жаждет ее. Он изо всех сил игнорирует это чувство, но жажда сжигает его изнутри. Он наклоняется вперед, опираясь локтями на стол, и запускает руки в волосы, опуская голову.

– Я хочу от него всего. Я хочу его всего.

Впервые он признается в этом вслух и самому себе. Тихая правда была произнесена. Он не может продолжать притворяться.

– Итак… – говорит Селлина. – Ты хочешь связаться с ним?

– Я просто хочу быть с ним. Мне нравится, когда он вот так близко, и я всегда с ним разговариваю. Я хочу прикасаться к нему и не хочу больше никаких границ между нами. Если все это означает формирование связи, тогда да.

Селлина вздыхает.

– Но он не хочет связывать вас.

– Верно, – говорит Нино, его голова все еще опущена и гудит.

– Ты сможешь зайти так далеко.

Нино кивает в своей сгорбленной позе. Он не знает точно, насколько далеко, потому что они это не обсуждали. Но абсолютно, однозначно есть предел.

– Он был травмирован разрывом связи, – размышляет Селлина. – Я имею в виду, это неслыханно. Тот факт, что он вообще пережил нечто подобное. Вау… Он говорил с тобой об этом?

Нино медленно садится прямо.

– Он рассказал. Он рассказал мне, что произошло.

– Я думаю, это хороший знак, Нино. Не будь таким унылым, не расстраивайся. Вы двое делаете большие успехи, так что просто продолжай быть терпеливым и дай ему исцелиться. Раньше он все время прятался в своем доме, но теперь он здесь, в Милане, с тобой. И я думаю, что ему чертовски повезло, что у него есть ты. Большинство вампиров в наше время – озабоченные придурки. С этой розовой аурой, которой он окутан, он как магнит.

– Ты права. Спасибо, Лина.

– Он когда-нибудь давал тебе отдохнуть? – спрашивает она. – Его аура?

– Не намеренно, нет.

Селлина поднимает свой коктейль и делает быстрый глоток. Она делает лицо, которое говорит Нино, что она приятно удивлена его содержимым.

– Я думаю, он это сделает. Он доверяет тебе. Это неизбежно. Хочет он этого или нет, но это просто вырвется наружу. Его кровь, кажется, даже старше моей, так что она, вероятно, очень сильная. Тебе лучше быть готовым к этому дерьму.

Она делает большой глоток своего коктейля.

Нино улыбается.

– Ты имеешь в виду кровь твоей матери – кровь «двухтысячелетней танзанийской королевской семьи»?

Селлина отрывает бокал от губ и поднимает подбородок в гордой ухмылке.

– Чертовски верно.

Нино смеется.

– Джи все время спрашивает меня, когда ты снова придешь к нам домой.

– Скажи своему брату, чтобы он занимался своими гребаными делами.

– У него и так много дел. – Нино морщит нос, дразнясь. – Он занят, но постоянно спрашивает меня о тебе.

– Ну, ему нужно хобби. Он уже давно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

– Лина… – Нино качает головой, вздыхая. – Все, что произошло… Честно говоря, я думаю, что Джи чувствует…

– Нино, мы здесь, чтобы вместе насладиться обедом или поговорить о твоем брате? Потому что если это последнее, то у меня есть еще около двадцати дел, которыми я могла бы заняться.

Понимая все четко и ясно, Нино поднимает свой стакан. Он знает, когда нужно завязывать.

– Понял. Как прошло твое собеседование той ночью? Ты получила ответ?

Глава 30

Когда Харука вернулся в поместье в Милане, принял душ и переоделся в ночную одежду, было уже далеко за час ночи. Джованни пригласил его на симфонический концерт в театр Ла Скала, после чего последовал поздний ужин и напитки с вампиром-дирижером оркестра во втором поколении. Вечер был действительно прекрасным, и, в отличие от его опыта в Херцмонсо, Харука искренне наслаждается вампирами миланской аристократии.

Он тихонько стучит в дверь спальни Нино. Нет ответа. Он открывает дверь и входит внутрь. В комнате темно. Даже лунный свет сегодня скуден, и Харука направляется к кровати. Нино удобно устроился на боку под тяжелым пледом. Харука опускается на кровать позади него.

– Я вернулся, – шепчет он.

Нино глубоко вдыхает, его глаза все еще закрыты. Он выдыхает свой сонный ответ.

– Bentornato, amore mio.

Харука делает паузу, его улыбка расширяется, а сердце тепло бьется в груди. С возвращением, любовь моя. Нино еще никогда не обращался к нему так ласково. Ему это нравится.

– Sono il tuo amore?[13]

– М-м…

Глаза Нино по-прежнему закрыты, дыхание ровное. Он молчит.

Харука просовывает свою руку под руку Нино и обнимает его грудь. Когда он обнимает его, Нино естественным образом откидывается назад в тепло его тела. Когда они устраиваются, Харука нежно целует его шею, проводя линию по позвоночнику до изгиба плеча.

С каждым днем Харука чувствует голод по нему. Как будто глубокое питание от Нино лишь дразнит глубокое желание внутри него. Ему нужно больше, и он постепенно теряет представление о себе и строгом контроле над своей природой.

Позволял ли он когда-нибудь по-настоящему отпустить себя? Признать свои врожденные желания, освободить свою ауру и принять вампира, которым он создан быть? Подчиниться тому, что живет внутри него, подпитываемое его древней кровью – явно созданной для того, чтобы заманивать и соблазнять, дарить и получать наслаждение.

Любить глубоко и быть любимым.

Пребывание с Нино постепенно пробуждает эту сущность. Харука никогда полностью не принимал эту часть себя. Даже когда он был связан. Тогда он пытался, но ему сказали, что временами он был «чрезмерно подавляющим». Поэтому он всегда концентрировался на тех аспектах себя, которые ощутимы внешне. Его таланты и опыт. Его достоинство и вежливость. Что произойдет, если он хоть раз побалует себя? Если бы он наконец поддался глубокой страсти внутри себя и доверился кому-то?

* * *

Солнце встает, и Нино наконец просыпается. Харука лежит рядом с ним и ждет. Он лениво проводит пальцами по мягким медным волнам на макушке. Нино медленно открывает глаза, лежа на спине, утренний свет делает его янтарные глаза еще более пленительными. Он улыбается.

– Привет.

– Доброе утро.

Красивая бровь Нино приподнимается.

– Ты обычно не встаешь так рано. Ты спал?

– Немного. Был занят мыслями. Ты собираешься на пробежку сегодня утром?

– Занятия? – Он зевает и вытягивает позвоночник. – Я не думаю. Обычно я бегаю несколько дней подряд, до того как сделаю перерыв, но вчера был шестой. Наверное, я лучше дам своему телу отдохнуть.

Наклонившись, Харука мягко прижимает их рты друг к другу. Он задерживается на мгновение, прежде чем отстраниться и взглянуть в умиротворенное лицо Нино.

– Я помогу с этим.

Он садится прямо, сдвигая с них тяжелые одеяла, и прижимается к бедрам Нино. Вампир широко раскрывает глаза, когда Харука прижимает свои руки к талии Нино, а затем задирает его ночную рубашку вверх, обнажая упругий медовый живот. Его кожа идеально чистая и великолепная. От изящно очерченных мышц и пыльных золотисто-персиковых волосков у Харуки пересыхает во рту.

Понимая это, Нино хватает подол рубашки, поднимает и быстро стягивает ее через голову. Когда его верхняя часть тела полностью обнажается, Харука вдыхает его аромат корицы, просто вбирая его в себя. Голос Нино почти переходит на шепот.

– Хару, что мы делаем?

Глаза Харуки светятся жизнью, его сущность изгибается от желания в его сердцевине.

– Могу я покормиться?

– Конечно, – вздыхает Нино.

Харука снова двигается, на этот раз побуждая Нино раздвинуть его бедра. Нино поднимает колени, его грудь быстро вздымается и опадает. Харука устраивается между его раздвинутых ног, упираясь так, что его лицо оказывается прямо над его животом. Наклонившись, чтобы лизнуть его живот, он чувствует, как возбуждение Нино упирается в его грудь. Он с голодом проводит языком по чуть соленой груди Нино, следуя за глубоким углублением напряженных мышц справа от пупка.

Он вгрызается в живот Нино, чувствуя, как мышцы сокращаются под его ртом, когда он тянет. Кровь Нино на вкус пряная, когда он глотает и вдыхает. Взамен Харука вливает в тело Нино свою благодарность и желание. Он пьет глубже, ощущая метафизическую границу своей внутренней природы. Нино громко стонет на выдохе, смещая свое тело под ним в удовольствии. Это движение только подстегивает Харуку, и он снова сильно тянет, желая, чтобы этот красивый мужчина отпустил его и подчинился ему.

Нино дрожит и выдыхает имя Харуки в экстазе, когда его аура высвобождается. И снова ее прилив и жар – нервный и полный жизни, чистый и золотой. Она обволакивает тело Харуки, как теплый кокон, заставляя его с придыханием отстраниться от живота Нино. Узловатая аура Харуки пульсирует и грозит вырваться на свободу. Яркая энергия Нино крепко обнимает его, призывая высвободить то, что находится внутри него, и позволить двум сущностям встретиться и переплестись.

Прижавшись лбом к животу Нино, он зажмуривает глаза. По привычке он заставляет узел внутри себя затянуться. Он не может отпустить. Он не готов.

– Хару?

Кипучее давление ауры Нино ослабевает. Харука поднимает голову, моргая. Он делает глубокий вдох, ощущая, как кровь Нино бурлит и питает его тело. Когда Харука поднимает на него глаза, его красивая грудь все еще вздымается и опадает от коротких вдохов. Его лицо выглядит обеспокоенным.

– Я сделал тебе больно? – спрашивает Харука, обеспокоенный его выражением лица.

– Нет… – Он проводит ладонью по лицу. – Это было потрясающе, но… Я… Ты, наверное, должен встать. Мне нужно… мне нужно привести себя в порядок.

Харука хмурится, не понимая. Он прижимается к телу Нино, чтобы сесть, затем делает паузу. До него доходит. Харука смотрит на него, его взгляд терпелив.

– Нино, тебе не нужно стыдиться реакции своего тела. Это естественно.

– Да, хорошо. Но если ты встанешь, я могу быстро пойти и позаботиться об этом.

Они смотрят друг на друга лишь мгновение, прежде чем Харука быстро заводит свои пальцы за пояс пижамных штанов Нино, затем плавно спускает их вниз по изгибу его задницы к бедрам. Нино потрясенно вскрикивает, когда Харука быстро садится и стягивает хлопковые штаны с его тела, бросая их на пол.

Харука тут же снова устраивается между длинными загорелыми ногами Нино. Не раздумывая, он жадно облизывает внутреннюю сторону бедра. Нино извивается и стонет, пока Харука старательно очищает его тело, лениво проводя языком по коже Нино, где осела его влажная разрядка. Каждый аспект члена этого чистокровного божественен на вкус – его лесная, пряная сущность распространяется по всему телу.

Когда он берется за ствол Нино, он думает о том, чтобы взять его, но только облизывает и очищает кончик. Его естество внутри него уже извивается и угрожает добровольно высвободиться. Приходится прилагать немалые усилия, чтобы сдержать это. К тому же им нужно быть осторожными. Харука вздыхает. Это будет нелегко.

Когда он заканчивает, он медленно ползет вперед и целует подтянутый живот и грудь Нино, полностью наслаждаясь его роскошным телом. Он прижимается губами к его шее, а затем наконец нависает над красивым лицом Нино. Харука ухмыляется.

– По правде говоря, мне пришлось убираться.

– Господи.

– Я чувствую, что должен отвечать за свои действия.

В глазах Нино что-то заблестело. Волнение? Тревога?

Он тянется вверх и укладывает свои волосы волнами. Глядя вниз на его обнаженное тело в утреннем свете и на мягкие белые простыни, Харука моргает, внезапно испугавшись, что зашел слишком далеко. Он потерял самообладание и действовал, не подумав. Неужели он неправильно истолковал эту ситуацию? Этого ли хотел Нино?

Он слегка приподнялся, его лицо стало очень серьезным.

– Нино, я не переборщил? Если я перегнул палку, то я искренне…

– Не надо.

Нино протягивает руку и запускает свои пальцы в волосы Харуки, притягивая его обратно к своему лицу.

– Нет, я… Не будь сейчас вежливым. Я не… Хару, я просто…

Он делает вдох, прежде чем поднять подбородок и притянуть Харуку в поцелуй. Он тут же раздвигает губы, приглашая его внутрь. Харука принимает приглашение, и Нино стремительно встречает его язык, облизывая и проникая в его рот с желанием. С настоятельной необходимостью.

Их предыдущие поцелуи были осторожными, сладкими. Они аккуратно изучали друг друга и вежливо шли по этой новой линии между друзьями и любовниками.

Этот поцелуй совсем другой. Страстный, жадный и пропитанный невысказанной потребностью. Как будто Нино отчаянно хочет передать Харуке что-то, что он не может сказать словами.

Харука прижимается к нему всем телом, выдыхая приглушенный стон от удовлетворения собственного возбуждения, прижатого к обнаженному телу Нино. Они замедляют ритм поцелуя, ласки становятся более игривыми, когда они лежат вместе на прохладных простынях.

Нино просовывает руки под рубашку Харуки и поднимается вверх по центру его спины. Когда его ладони упираются в позвоночник, Нино мягко разрывает поцелуй.

– Должны ли мы… Могу ли я позаботиться о тебе?

Он медленно поднимает бедра и двигает их в сторону бедер Харуки, ощущая его твердость между ними.

Харука качает головой.

– Ты заботишься обо мне, кормишь меня, и мне просто нравится быть с тобой вот так. Но я бы хотел, чтобы мы кое о чем поговорили. Ты сегодня свободен?

– Это ты занят… бегаешь по городу и ходишь на свидания с моим братом.

– Не свидания. – Харука хмурится, садясь прямо. – Однако, проводя с ним время, возможно, я пришел к выводу. И еще, почему Джованни не связан узами брака?

Нино делает паузу, затем тоже поднимается на ноги. Он внезапно встревожился, оглядывая комнату.

– У моего брата сложная ситуация. Прости, Хару. К какому выводу ты пришел? И куда ты бросил мои штаны?

Глава 31

Харука бесстыдно наблюдает за вытянутой обнаженной фигурой Нино, когда тот сползает с кровати, быстро хватает с вешалки выброшенные пижамные штаны и исчезает в гардеробной. Он не собирался полностью раздевать Нино, когда подстрекал его, но не испытывает никакого сожаления от того, что это произошло. Его красивое, золотисто-медовое тело худощавое, но прекрасно вылепленное, как изысканное произведение искусства, которое он хотел бы поглотить.

Он качает головой, сосредоточившись и не обращая внимания на жаркую пульсацию в паху.

– Ситуация в Бразилии вызывает большое беспокойство среди нашей расы – во многих аристократиях.

– Я не понимаю, – говорит Нино из своего шкафа. – То, что происходит в Бразилии, кажется мне отдельной ситуацией. О чем бы они там ни спорили, это происходит только там. Ни о чем не сообщается ни в одной другой географической аристократии, так почему все сосредоточены на этом?

Харука перемещается на верхнюю часть кровати, прислоняется спиной к изголовью и складывает ноги.

– Беспокойство вызывает то, что недовольство распространится на другие общины. Во многом конфликт происходит из-за того, что Ладислао не хватает дипломатии – ему не хватает уравновешенности и лидерства. Он игнорирует своих сородичей и их проблемы, и, предоставленный сам себе, он поднял это восстание. Я знаю, что тебе неприятно это слышать, но, хотя и в меньшем масштабе, эта обстановка похожа на события, предшествовавшие Исчезновению. Поскольку я встречался со многими представителями миланской аристократии, они разделяют мое мнение о ситуации.

Нино выходит из шкафа в мягких брюках и рубашке с длинными рукавами, которая обтягивает его широкие плечи. Он садится на кровать рядом с Харукой.

– Учитывая это, – продолжает Харука, вздыхая, – я чувствую, что должен подумать о возвращении домой.

Глаза Нино расширяются.

– Правда?

– Я считаю, что это безответственно с моей стороны – оставлять королевство моей семьи без присмотра, учитывая эту все более неспокойную обстановку.

– Когда ты хочешь вернуться?

– Я не уверен… Я хотел обсудить это решение с тобой.

Харука тянется к нему. Он переплетает их пальцы, и их руки удобно ложатся на бедро Нино.

– Ты мой настоящий друг и источник, а теперь и любовник. Твое мнение имеет большое значение в этой ситуации. Ты также мой партнер по исследованиям.

Харука улыбается и ждет, но Нино молчит. Вампир с янтарными глазами тяжело вздыхает, проводя свободной рукой по волосам. Чувствуя его страдания, Харука немного крепче сжимает его руку.

– Для ясности, я не намерен прекращать наши отношения. Это не прощальный разговор.

– Как мы сможем продолжать наши отношения, если ты вернешься в Японию? – Красивые глаза Нино обнажены в своем страдании. – Я не смогу кормить тебя, если мы будем в разных странах.

– Верно. Это значит, что мне нужно будет найти другой источник. Но это не такая уж редкость, Нино. Непривязанные вампиры питаются из нескольких источников в течение жизни, иногда одновременно.

– Но ты не можешь просто питаться от любого случайного вампира, Хару. – Нино хмурится и качает головой. – Тебе нужно постоянство и высокое качество крови из-за твоей родословной. Если ты получишь еще одну Элси, химия твоего тела и природа снова испортятся.

– Кормление на стороне… – Харука усмехается. – Как мы должны поддерживать наши рабочие и личные отношения? Ты бы хотел навещать меня? Как только я устроюсь и если твой график позволит? Пожалуйста, не думай, что я давлю…

– Конечно, я навещу тебя. Я думаю… Если бы ты хотел, я мог бы…

Харука ждет, но продолжения не последовало.

– Да?

– Я… я не знаю.

Нино опускает плечи. Он опирается об изголовье кровати.

– Может быть, когда мы соберем больше опросов от пар из разных международных сообществ, мы могли бы встречаться в разных местах? Например, вместе проводить «исследовательский отпуск». Фраза «исследовательский отпуск» кажется смешной, но я понимаю твое намерение. Мне бы этого очень хотелось.

Между ними воцаряется мирная тишина, их руки крепко сцеплены. Облака сдвигаются, позволяя солнцу светить немного ярче через световые люки.

– Итак… – Нино нарушает тишину. – Значит, мы будем жить раздельно.

Харука вздыхает и кивает. Грусть от этого заявления тяжелым грузом лежит у него на сердце. Он не хочет разлучаться с Нино, но он должен вернуться в свое королевство. Он убегал от своих обязанностей в течение семидесяти лет.

Ирония заключается в том, что Нино стал главным катализатором в укреплении и исцелении Харуки. Но теперь они будут разлучены.

– Я не хочу, чтобы мы были порознь. – Нино опускает голову, глядя на свои бедра. – Есть ли способ, чтобы мы остались вместе? Ты бы этого хотел?

Харука сглатывает, его горло сжимается.

– Я действительно хочу этого. Но Нино, я бы никогда не попросил тебя перевернуть свою жизнь и налаженный бизнес ради меня, особенно учитывая… Я не могу обещать тебе, что между нами возникнет связь.

– Это не так, – говорит Нино, встретившись с ним взглядом. – Я никогда не думал о жизни в Японии, но теперь, когда я здесь, это может быть интересно для меня. Я могу начать бизнес где угодно.

На сердце у Харуки становится легко. В его душе бурлит радость, а не привычный гнев или смятение. Но не слишком ли многого он требует от Нино? Должен ли он отговаривать его? Даже когда сомнения роятся в его голове, он хочет их игнорировать. Может быть, он и глуп, но он очень этого хочет.

– Единственная проблема, – говорит Нино, снова опуская взгляд, – найти новый источник. Как только ты станешь главным, ты поможешь мне найти кого-то, кому мы сможем доверять, кто сможет питать меня?

Кивнув, Харука про себя принимает решение.

– Я позабочусь об этом. Как только я устроюсь, ты должен навестить меня. Если во время поездки ты поймешь, что Западная Япония тебе по душе, тогда мы решим это вместе.

Медленным, осторожным движением Нино отпускает руку Харуки, затем перемещается так, что оказывается на его коленях. Он упирается своим весом в бедра и в пространство согнутых ног Харуки. Глаза Нино блестят, он прикусывает нижнюю губу. Харука обхватывает его за талию, чтобы прижать к себе.

– Мне нравится этот план. – Нино обнимает голову Харуки своими руками. Он наклоняется и сладко прижимается губами к маленькому пятнышку у переносицы. – Это намного лучше, чем исследовательские каникулы.

– Мы могли бы делать и то, и другое? – Харука улыбается, закрывая глаза.

Нино целует его в губы. Мягкость и полнота его губ в сочетании с его тяжестью просто восхитительны. Он опускает лицо, двигаясь вниз по линии челюсти Харуки. Когда он достигает изгиба его шеи, он глубоко вдыхает, прежде чем поцеловать его там.

– Ты видел меня голым, – говорит Нино, его голос низкий. Он неспешно проводит языком по шее, снова и снова, словно Харука – его самый любимый леденец. – Но я не видел тебя. Это кажется немного несправедливым.

– Правда? – Он ухмыляется, открывая глаза.

Нино садится прямо, сосредоточившись.

– Хару, как… мы относимся к сексу?

– Учитывая мое поведение сегодня утром, я думаю, мои чувства должны быть очевидны…

– Хорошо, но я имею в виду… больше. – Нино слегка приподнимается, перемещая свою руку вниз между ними, и тянет за пояс пижамных штанов Харуки. Он медленно проникает рукой внутрь, пока Харука не чувствует, как его теплые длинные пальцы обхватывают его обнаженную длину. – Как… все, – говорит Нино.

Харука дышит через нос, сосредоточиваясь.

– Что ты чувствуешь?

Нино снова наклоняется, нежно прижимая их лбы друг к другу.

– Я хочу тебя. Всеми способами, которыми я могу заполучить тебя.

– Я тоже хочу тебя. – Харука вздыхает. – Однако мы должны быть осторожны, чтобы не растратить нашу близость.

Рука Нино замирает. Он сидит прямо и глубоко вдыхает, словно готовясь к чему-то.

– Сколько раз тебя устроит?

Откинув голову назад, Харука вздыхает. Он не хочет показаться строгим, но, исходя из всего, что он читал, всего, что он знает, и всех исследований, самое безопасное число – это наименьшее среднее число.

– Не больше четырех.

– Четыре? – Тело Нино напрягается, тон его голоса прыгает на несколько октав. – Так мало?

– Это самое безопасное. Большинство чистокровных пар в «Жажде и желании» становятся связанными после того, как занимаются любовью от четырех до десяти раз. Пять раз может быть приемлемо, но это рискованно.

– Но ведь обмен кровью тоже обязателен для установления связи, – рассуждает Нино, его медно-рыжие брови нахмурились от беспокойства. – Мы не такие, так что все должно быть в порядке?

– Это… может измениться.

Слегка отстранившись, Нино моргает.

– Да?

– Да. Как таковое, я уже ограничил нас только тремя разами, после моей спонтанности сегодня утром.

– Но это утро… Это считается?

Харука моргает, раздумывая.

– Ты был физически удовлетворен?

Забравшись на колени Харуки, Нино садится рядом с ним, выдохнув. Он напоминает Харуке ребенка, которому сказали, что перемена закончилась. Он смотрит прямо вперед, его взгляд рассеян.

– Хорошо… три раза.

– Нино, я также могу эмоционально ублажать тебя своим разумом и намеренными мыслями во время кормления. И в наших отношениях есть гораздо больше, чем физическая близость, не так ли?

Взгляд Нино устремлен на дальнюю стену.

– Да. Ты прав.

Харука морщится. Как будто из Нино высосали душу. Перспектива заниматься любовью с Нино всего три раза некомфортна и для Харуки, но он не хочет рисковать. Он не хочет. Он не хочет снова быть так строго привязанным и уязвимым к другому вампиру. Первый раз был слишком болезненным, унизительным и полным сожалений. Слишком много самопожертвования. Он не может сделать это снова.

Встревоженный, Харука приподнимает бровь.

– Ты сомневаешься в нашем плане?

Нино смешно вздыхает и передергивает плечами, транс нарушен.

– Абсолютно нет. Хару, я люблю…

Широко раскрытыми глазами он смотрит в сторону красивого лица Нино. Его янтарные глаза тоже расширены, он смотрит прямо на стену. Харука тянется вниз, чтобы взять его за руку, затем подносит ее к губам, чтобы мягко поцеловать его ладонь. Нино расслабляет плечи, ухмыляясь.

– Нет, я не передумал. Я в восторге от своей поездки.

Харука делает паузу в поцелуях.

– И я тебе благодарен.

Глава 32

Харука покинул Милан в воскресенье днем. Одновременно Нино почувствовал, что в его груди словно зияет дыра.

Наступил понедельник, и Нино одиноко расположился в особняке своего брата. Пока он ждал, воспоминания о неделе, которую они с Харукой провели вместе, пронеслись в его голове, как в розовом кино. Все цвета сепии с мягкими расплывчатыми контурами.

Теперь он может поцеловать Харуку. Открыто. Жадно. Он также может прикасаться к нему. Он был обнажен, и Харука делал с ним… кое-что еще, от чего его тело едва не впало в шоковое состояние. Он уставился в пустоту, вспоминая эти моменты во всех подробностях, а в паху у него все сжалось.

Пантера не застенчива. И не брезглива.

Несмотря на это, Харука все еще сдерживает себя. Нино чувствует его узловатую, приглушенную ауру глубоко внутри себя. Но если они смогут заняться сексом еще только два раза, Нино полагает, что ему придется сдерживаться.

Два. Потому что все снова вышло из-под контроля с кормлением Харуки в ночь перед отъездом из Милана, когда Нино пригласил его в джаз-клуб в Навильи. Еще одна неожиданная атака от мистера Спонтанность. Это было здорово, но они все еще даже не были раздеты. Если это возможно, в следующий раз Нино очень надеется на отсутствие одежды в их начальном отсчете физической близости.

– Еще два раза. Господи.

– Что еще два раза? – Джованни врывается в комнату, как вампир на задании. Он направляется к своему столу, выглядя элегантно, но просто, в сшитых на заказ черных брюках и узорчатой рубашке на пуговицах. – Высокий, темноволосый и не простой уже предложил себя тебе?

Нино хмурится, решительно игнорируя первый вопрос брата.

– Нет.

Джованни останавливается перед тем, как сесть, его бровь изгибается.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я жду, когда ты накричишь на меня или скажешь что-нибудь грубое.

– Почему? Потому что я вошел, когда ты целовался со своим парнем? – Он садится, ухмыляется, проверяя свои титановые наручные часы. – Я не собираюсь кричать на тебя. Хотя, наверное, буду не очень вежлив.

Так неловко… Нино складывает руки, напрягаясь. Он также не ходил с Джованни, когда тот брал Харуку на встречи аристократии и светские приемы. Ни разу. Харука был его гостем, поэтому в идеале Нино должен был сопровождать их. Но после ужасного ужина с синьором Моретти он чувствовал себя опустошенным.

Джованни вздернул подбородок.

– Какие планы с Харукой? Давай поговорим.

Он делает глубокий вдох.

– Хару собирается вернуться в свое королевство.

– Ему следовало бы.

– После того, как он освоится – может быть, через пару месяцев? – Нино прикидывает. – Я навещу его. Если мне там понравится, и мы договоримся, я перееду и останусь с ним.

В комнате воцаряется тишина, и Нино пожимает плечами.

– Таков план.

Джованни сидит, просто глядя на брата своими орехово-зелеными глазами и сложив руки. Нино хмурится.

– Почему ты ничего не говоришь?

– Потому что я сказал, что не буду кричать на тебя. Позволь мне начать с того, что я рад, что у тебя сложились полноценные отношения с Харукой. Он умный, терпеливый и прагматичный. Я думаю, он именно то, что тебе нужно.

– Спасибо, – говорит Нино, расслабляя плечи, но не теряя бдительности. Сейчас будет больше.

– Мне также нравится, что вы работаете с ним над чем-то важным, полезным для нашего вида, – продолжает Джованни. – Когда мы открывали тот бар, я боялся, что ты вернешься домой с каким-нибудь вампиром или, не дай боже, человеком и будешь ждать, что я приму их в нашем доме. Поэтому я приятно удивлен, что ты поступил с точностью наоборот.

Нино отвел глаза. Я бы не привел ее домой. Господи, я не дурак.

– И это при том, что… – Джованни приподнимает бровь. – Твой план – отстой. Мне он не нравится.

– Почему? Это имеет смысл для нас. И ты знаешь, что Хару не хочет связывать себя узами брака.

Джованни закатывает глаза.

– Точно. Я никогда не слышал о разрыве связи – это безумие. Но влюбленному мальчику нужно взять себя в руки. Ты собираешься переехать туда и что, собственно, делать?

Нино приспосабливается в своем кресле, чувствуя жар от вопросов брата.

– Я еще не знаю. Но я способен вести успешный бизнес, Джи. Мне просто нужно приехать туда и понять, где во мне есть необходимость…

– Значит, пока Харука разбирается со всякой ерундой про вампирскую аристократию и в одиночку контролирует все свое королевство, ты собираешься открыть бар на другом конце города, чтобы люди и низкоуровневые вампиры могли на тебя поглазеть? Ты собираешься жить в его доме, есть его еду и ласкать его, когда он приходит домой?

Нино опускает голову, усмехаясь, вопреки себе.

– Не… обязательно.

– Нино, ты не можешь поехать в Японию – в новое королевство, в новое аристократическое общество с этим древним и утонченным вампиром – и заниматься тем же мусором, что и раньше. Если ты переедешь туда, ты должен стать его равным партнером. Ты должен встать рядом с ним и утвердить свое место перед членами его общества в его королевстве. Ты не можешь приехать туда и быть его гребаным домашним котом.

Он прав. Нино откидывается на спинку кресла и проводит ладонями по лицу. Если он поедет в Японию и будет делать то же самое, что делал всегда – избегать других вампиров и стесняться своего надлежащего положения в их культуре – он окажется в той же ситуации, что и сейчас. Неуважение. Жалость.

– Ты должен был выйти с нами, когда я взял его поприветствовать членов нашего общества…

– Я знаю, Джи, – вздыхает Нино.

– Ты не можешь позволить таким засранцам, как Моретти, добраться до тебя. Он, может быть, старше, но в иерархии нашей культуры ты выше его, Нино. Ты чистокровный. Ты действительно это понимаешь? Ты – неповторимое, редкое и необыкновенное создание. На этой планете миллиарды людей и миллионы вампиров с чертовым титулом, но, вероятно, нет и тысячи чистокровных вампиров. Тебе нужно дать этому осмыслиться и подумать, прежде чем ты поскачешь в Японию, чтобы поиграть в домик с Харукой.

Он понимает. Проведя так много времени с Харукой за последние три месяца, Нино понял, что ему нужно измениться. Что ему нужно расти. Вначале он сочувствовал Харуке по поводу их общего нежелания участвовать в жизни аристократии. Это основа их отношений. Ирония, которая сблизила их.

Но Харука постепенно изменился. Охраняемый отшельник, которого Нино встретил в самом начале, преобразился, сбросив свой тяжелый плащ и подняв голову к солнечному свету. Теперь Харука оглядывается на Нино и протягивает ему руку, как бы говоря: «Пойдем со мной?»

Вместо того чтобы схватить его руку, Нино колеблется.

– Я понимаю, что ты говоришь, Джи, но что мне делать? Я не могу просто начать врываться на встречи и мероприятия с выпяченной грудью, как какой-то придурок.

– Тренируйся, – просто говорит Джованни, давая слову опуститься, прежде чем продолжить. – Побудь дома некоторое время и ходи со мной на встречи и общественные мероприятия. Никто не будет разговаривать с тобой так, как Моретти, если я буду с тобой – а я уже поговорил с ним об этом.

Нино кивает. Ему нужно еще договориться в Scotch & Amaretto и поговорить со своими сотрудниками. Он уже говорил с Марианой о том, чтобы взять на себя роль совладельца. С некоторыми дополнительными помощниками она вполне может справиться с ответственностью управления баром в долгосрочной перспективе.

– И потом, – продолжает Джованни, – тебе нужно скорее уехать в Японию. Никаких этих «дайте ему освоиться». В течение первых двух недель после возвращения Харуки кто-нибудь устроит ему большой прием, чтобы поприветствовать его дома. Я не знаю, кто и когда, но ты должен быть там.

– Я не должен появляться без приглашения, – сомневается Нино. – Харука не говорил мне…

– Нино. Харука знает, что ты ненавидишь аристократические мероприятия. Конечно, он не пригласит тебя. Но это будет важное событие, чтобы быть рядом с ним и заявить о себе. Судя по тому, что он рассказал мне о размерах своего королевства, у него много дел. Он будет рад твоему присутствию. Поверь мне. Когда придет время, просто иди и удиви его. Покажи ему, что ты можешь быть его партнером.

Смогу ли я быть его партнером? Нино хочет быть с Харукой. Когда они вместе, это кажется более естественным, чем когда они врозь. Даже сейчас кожа Нино зудит, а его натура недовольна географическим расстоянием между ними.

– Ты принимаешь мое предложение? – спрашивает Джованни. – Каково твое решение?

– Я останусь, – решает Нино. – Я не хочу быть его домашним котом.

Смеясь, Джованни встает из-за стола.

– Отлично. Когда мама-утка придет тебя покормить? Надеюсь, это дерьмо наконец-то прекратится. От кого, черт возьми, она кормится в Англии? Неважно. Лучше мне не знать имен.

Нино покачал головой, улыбаясь.

– Как ревниво.

Джованни замирает на месте, его улыбка исчезает, а голос повышается.

– Ты хочешь, чтобы я начал орать на тебя прямо сейчас?

– Не-а.

Нино быстро поднимается с дивана и выходит из кабинета.

Конец марта

Глава 33

Прошел месяц после его недельного визита в Италию. Несмотря на это, даже сейчас, когда он сидит в своем доме в Курашики, в Японии, теплые отголоски времени, проведенного с Нино, все еще излучаются в его теле. Золотистое сияние, исходящее от него, задерживается глубоко в сердце Харуки.

Он рассчитывал еще раз увидеться с ним в Англии, прежде чем решиться на окончательный переезд домой. Но Нино внезапно изменил свои планы, и они не смогли встретиться. Он решил остаться в Милане подольше, и он до сих пор там. Когда Харука спросил почему, Нино туманно объяснил, что ему нужно позаботиться о некоторых вещах.

Он не подает виду, но Харука чувствует разочарование.

Хрустально чистый звук звонка нарушает тишину маленького офиса Харуки. Он вздрагивает, его реакция – это укоренившееся поведение, как будто он одна из собак Павлова. Он не пускает слюну (пока), но его сердце, несомненно, бьется быстрее.

Он сидит на подушке на татами на полу, подтянув одно колено, а на низком дубовом столике перед ним лежит его новый блестящий черный смартфон. Нино купил его в качестве подарка и доставил к себе домой. Асао научил Харуку пользоваться им.

Это несложно, и ему нравится, что он может регулярно общаться с Нино. Но что-то в этом ощущается как чужое. Как будто он тайно отслеживает его местонахождение и разговор в любой момент времени. Ему очень не нравится это ощущение. Когда он выразил свою озабоченность Асао, слуга пожал плечами и сказал: «Возможно, так и есть». Что не помогло.

Он нажимает и открывает устройство, как учил его Асао. На маленьком экране ярко вспыхивает сообщение от Нино:

Харука смотрит на часы в верхней части экрана, затем набирает свой ответ:

За ответом Нино быстро следует еще одно сообщение:

Это правда. Это не так. Уже больше года он получает письма от Юны. Хотя он не прочитал ни одной страницы, было неизбежно, что в конце концов их пути пересекутся. Его решение вернуться домой только увеличило вероятность этого. Снова раздается звук эсэмэс.

Харука быстро набирает ответ:

Сегодня – встреча с Юной. Завтра – встреча с нынешними бизнес-лидерами Окаямы, а в пятницу – прием в честь Харуки в Химэдзи.

По возвращению Харуки вампиры в его королевстве оказались гораздо более приветливыми, чем Харука ожидал. Он ожидал горечи, но общее чувство в обществе было чем-то похоже на облегчение (чистокровный, который заменял его, был… сложным). С возвращением Харуки в должность появилось множество общественных запросов, встреч и обязанностей. Тяжесть его положения быстро опустилась на его плечи.

Это непосильно, но это его истинное предназначение – жизнь, которая сопровождает его родословную и кровное родство. Жизнь самопожертвования. Семья Харуки, согласно традиции, контролирует регионы Чугоку и Кансай. Когда он был связан брачными узами, этот уровень ответственности был гораздо менее пугающим, и мысль о том, что ему придется нести его в одиночку, послужила катализатором для его ухода из дома после разрыва связи.

Втайне Харука искренне надеется, что Нино понравится Западная Япония, когда он приедет к нему через два месяца. Он полностью согласен с тем, что Нино не интересуется их культурной аристократией, но наслаждение от его теплого и жизнерадостного присутствия делает обстоятельства гораздо более терпимыми. Даже приятными.

Перспектива проведения церемонии соединения была для него чем-то очень пугающим. Когда они проводили время вместе, изучая друг друга и наслаждаясь откровенными разговорами, обстоятельства неожиданно стали приятными.

На его телефоне высветилось новое сообщение:

Харука хмурится, в замешательстве набирая ответ:

[14]

Харука улыбается.

* * *

Через 40 минут Юна появляется в дверях чайной комнаты в поместье Харуки… как реальный призрак из его унылого прошлого. Как и положено призракам, она молча наблюдает за ним – настороженно, в застывшем, неловком мгновении.

На ней небесно-голубое платье, изящно спускающееся чуть ниже колен. Было время, когда ему нравился этот цвет на ней. Она знает это. Оно идеально подчеркивает ее тонкую талию и маленькую, изящную фигуру, как будто специально сшито для ее бледного тела. Ее темно-каштановые волосы длиной до плеч чистые и блестящие, обрамляют ее овальное лицо, словно тяжелый занавес.

Она грациозно спускается с твердого дерева коридора на нижний татами в чайной комнате. Харука стоит, вежливо кивая, когда она подходит к небольшому диванчику напротив него. Между ними установлен современный деревянный столик для чая.

Юна склоняет голову в поклоне, и Харука замечает, что Асао продолжает наблюдать за происходящим в дверном проеме позади нее. Его глаза сузились в недоверии.

– Привет, Харука… – говорит она, садясь на диван. Она выдыхает усмешку – легкий, непринужденный звук. – Кажется, мы выглядим немного хуже, чем прежде, не так ли?

Это правда. Она выглядит бледной. Исхудавшей. Там, где раньше были глубокие, насыщенные карие глаза с прекрасными вкраплениями голубого и малинового оттенка, теперь вымытые, почти молочные. Они выглядят так, словно она была больна и так и не оправилась от болезни. Харука также не в лучшем состоянии, ведь она уже месяц живет отдельно от Нино и питается из источника более низкого ранга. Однако состояние Юны кажется несколько преувеличенным по сравнению с этим.

Еще одна странность – ее запах. В прошлом сущность Юны была сладкой, но пикантной для природы Харуки, как лимонные деревья, распускающиеся весной. Теперь же ее запах стал кислым. Он отчетливо напомнил ему о шести месяцах, которые он провел, жестоко и болезненно изгоняя ее природу из своего тела.

– Такова жизнь, – говорит Харука. – Чем я могу тебе помочь?

Она морщится, в ее выражении лица сквозит знакомая обида.

– Сразу к делу? Как будто я какой-то ничтожный член твоей аристократии? Мы не виделись семьдесят лет. И ты игнорировал все мои письма. Ты отправлял их обратно.

– Я не мог понять, почему ты пишешь мне так часто и что нам нужно обсудить.

– Я скучала по тебе. – Она делает глубокий вдох, задирая подол платья кончиками пальцев. – Все скучали по тебе. Мне потребовались годы, чтобы разыскать тебя после твоего отъезда. Ты постоянно переезжал.

– Я имел на это полное право.

– Я знаю это, Харука, но… – Она нахмурила брови в явном разочаровании и покачала головой. От этого едва заметного движения ее густые волосы подпрыгивают и колышутся. – Ты ведешь себя так, как будто мы не провели наше детство вместе, как будто мы незнакомцы, которые встретились только мимоходом. Наши родители были друзьями – мои родители до сих пор любят тебя. Мы были связаны и жили вместе. Я знаю, ты мне не веришь, но я очень сильно любила тебя и заботилась о тебе. И до сих пор люблю. Почему для тебя невозможно, чтобы я одновременно любила двух людей?

Харука вздыхает. Его грудь тяжела и напряжена. Это ее аргументы? Оправдывает ли это ее выбор и поведение? Как будто любовь к двум людям позволяет ей вести двойную жизнь. Как будто она имеет право тайно, жестоко потакать всему, чего желает ее сердце. Между тем Харука не получал ничего. Даже доверия, прозрачности и снисходительности верного товарища.

Почему он должен сидеть здесь и слушать это? Он ощущает тошноту. Чувство унижения и стыда, которое он испытывал тогда, быстро поднимается в горле, как желчь.

– Юна, почему ты здесь? – с мольбой спрашивает Харука, игнорируя ее вопрос. – Разве это необходимо? Где Кента и почему ты не связана с ним счастливыми узами?

Она наклоняется вперед, в ее голосе звучит настоятельная необходимость.

– Вот почему я пыталась найти тебя все эти годы и продолжала писать тебе, потому что я хотела рассказать тебе, что произошло. После того, как наша связь разорвалась, Кента и я, мы… мы пытались соединиться. Но мы так и не смогли. Это никогда не получится! Я больше не уверена, что смогу соединиться. Я думаю, я утратила эту способность.

Он сидит со сложенными руками, переваривая ситуацию. Как можно потерять способность к связи? Это врожденная особенность их биологии. Часть того, что их уничтожает. Как может быть нарушено нечто столь фундаментальное для их вида?

Голос Юны низкий, в глазах сочувствие.

– Я слышала о том, как ты заболел после нашей разлуки… Со мной такого не случилось. Я пыталась навестить тебя, но Асао отослал меня. Когда я вернулась через несколько месяцев, тебя уже не было.

Потерев ладонью лицо, он вздохнул. Он должен отнестись к этому как к профессиональному обращению, как к кому-то в своем королевстве, кто нуждается в помощи.

– Как долго ты пыталась установить связь с Кента?

– Пять лет. Потом мы сдались. Сейчас он живет в Токио. Он… связан с другой женщиной.

Пять лет. Прожить так долго без успешной связи – странно. В «Жажде и желании» самый долгий срок, который был у любой задокументированной пары, составлял около двух с половиной лет.

– Есть и другое, – тихо говорит Юна. – Во-первых, у меня нарушено чувство вкуса и обоняния. Неважно, у кого я пью кровь, на вкус это грязь, и мое тело больше не воспринимает кровь должным образом. Я всегда так выгляжу, Харука. Кажется, я не могу снова достичь оптимального уровня здоровья. Я вечно нахожусь в этом ужасном, полуиссушенном состоянии. С тобой то же самое?

– Нет. У меня все в порядке с питанием. Мои чувства вкуса и обоняния не повреждены.

– Тогда почему ты так выглядишь? – Юна моргнула. – Твои глаза и цвет кожи неправильные. И я не знаю почему, но я чувствую твой запах прямо сейчас. Ты пахнешь для меня чудесно, как и всегда. Я не могла почувствовать сущность другого вампира с тех пор, как разорвалась наша связь. Почему я все еще чувствую твой запах?

Она не болела после разрыва их связи, но Харука пережил трагедию. Даже сейчас сущность Харуки доставляет ей эстетическое удовольствие, в то время как от ее запаха у него сводит живот.

– Возможно, каким-то образом моя кровь все еще течет в тебе? – рассуждает Харука. – Поскольку твое тело никогда не отвергало мою биологию, она может оставаться в тебе, вызывая эти препятствия и нарушения.

Это все предположения, поскольку это неизведанная территория. Просто нет никаких исследований, которые могли бы объяснить это необычное обстоятельство.

Отец и дед Харуки искали бы подобные случаи, если бы знали, что такое возможно.

– Я согласна с твоей теорией, – говорит Юна, не отрывая от него встревоженного взгляда. – Как я пахну для тебя? Я все еще… приятна ли я тебе?

Он бросает взгляд в сторону, напряженно ища дипломатичный ответ. Это редкий момент, когда он не находит ответа.

– Нет.

Она молчит, глядя вниз на подол своего платья.

– Неужели все так плохо, что ты не хочешь питаться от меня? – спрашивает она. – Что если… что если мы можем сделать это? Что если мы сможем снова поддерживать друг друга? Помочь восстановить наши тела и природу.

Харука задирает нос кверху, его лицо сегодня не выражает ни благоразумия, ни дипломатии.

– Юна, что именно ты предлагаешь?

Она поднимает голову, ее затуманенные глаза серьезны.

– Я предлагаю, чтобы мы снова стали источниками друг для друга. Я думаю, если мы попробуем, возможно, мы…

– Я не заинтересован в этом. – Харука встает с дивана. Абсурдность этого словно наносит электрический удар по его телу. – Я прошу тебя покинуть мой дом. Я не думаю, что смогу тебе помочь.

– Харука. Мы должны хотя бы попробовать. Я могу помочь тебе снова управлять королевством. Тебе нужна поддержка. Пожалуйста, хотя бы подумай…

– То, что у тебя хватило смелости прийти в мой дом и просить меня о чем-то, просто поразительно. Ты ищешь моей помощи только потому, что твой лучший источник покинул тебя. Я не та вещь, которую можно выбросить и подобрать снова в удобное для тебя время.

– Нет! Я совсем другое имею в виду. – Юна качает головой, ее густые волосы колышутся, когда она встает. – Мы дали друг другу клятву. Если ты прав, и твоя кровь все еще течет во мне, это твоя ответственность…

– Не говори со мной о «клятвах» и «ответственности». Уходи, Юна.

Его глаза пылают от разочарования, но жара в них мало, что подчеркивает его истощенное состояние. Асао спускается в комнату, его широкая фигура внушительна, когда он стоит рядом с Юной. Она коротко кивает, но, когда их глаза снова встречаются, она быстро говорит.

– Я приеду на церемонию в Химэдзи. Пожалуйста, подумай…

Асао делает шаг перед ней, затем жестом указывает на дверь.

– Хватит, Юна.

Она опускает плечи, соглашаясь, когда поворачивается, чтобы уйти. Когда она уходит, Харука опускается обратно на диван. Он откидывает голову назад и закрывает глаза, чувствуя физическую пустоту и эмоциональное истощение.

Вдалеке он слышит звон своего нового телефона. Он не двигается, потому что полностью раздавлен. Бесполезно сеять недовольство, поэтому он долго сидит в чайной комнате один. Просто дыши.

Глава 34

Когда Нино прибывает в просторное поместье, расположенное в глубине холмов горы Сеппико в Химэдзи, Япония, наступают сумерки. Солнце садится, отбрасывая на частично затянутое облаками небо акварельные оттенки розового и оранжевого цветов.

Дом, стоящий перед ним, отличается элегантным и современным дизайном с сильным влиянием традиционной японской архитектуры. Открытые веранды, деревянный сайдинг и раздвижные бумажные двери. В некоторых помещениях дома все стены отделаны прозрачным стеклом, так что величественные виды на окружающий лес и горные вершины открываются как произведения ландшафтного искусства.

Нино сопровождают в направлении задней части дома. Следуя за слугой, одетым в официальное кимоно, Нино идет по извилистой дорожке из очень высоких стеблей бамбука – ярко-зеленых и тянущихся прямо к сумеречному небу. На земле изящно расставлены светящиеся белые фонари, и единственным звуком являются их шаги, ударяющие по каменной дорожке. Что-то в этой тропе кажется сверхъестественным, как будто Нино – храбрый герой причудливой японской сказки сёкай и тэнгу.

Он нервно дергает за черный атласный галстук-бабочку на шее. Смокинг заставляет его чувствовать себя неуверенно и неловко. Он не сказал Харуке, что приедет, но благодаря их врожденной способности чувствовать других чистокровных, он теперь знает.

Джованни сказал Нино, чтобы тот просто пошел и сделал ему сюрприз. Он последовал совету брата, но все еще сомневался. Особенно после того, как Харука за последние двадцать четыре часа перестал отвечать на сообщения Нино. Он не понимает, почему Харука вдруг стал вести себя отстраненно, а его отчет о встрече с Юной был до боли расплывчатым.

Как бы там ни было, он теперь здесь. Назад дороги нет.

Дорожка, выложенная бамбуком, выходит в широкий сад. По периметру сада выстроились ряды цветущих вишневых деревьев с темно-розовыми бутонами, а в большом пруду с рыбками кои на черной поверхности блестят желтые подвесные фонарики. Несколько вампиров расположились на красивой территории. Слуга, сопровождающий Нино, кланяется и жестом приглашает его перейти через небольшой арочный мост, чтобы присоединиться к празднику.

Нино кивает в знак благодарности и идет по мосту. Он чувствует запах Харуки в толпе и среди светского беспорядка, его тело притягивается к нему какой-то необъяснимой силой. Как магнит или гравитация. Вампиры в толпе отходят в сторону и вежливо кланяются, с любопытством наблюдая за ним, пока он уверенно идет к своей цели.

Когда толпа расступается, и он наконец может увидеть свою цель, Харука смотрит прямо на него. Он не мигает. В полуночно-синем кимоно он выглядит как королевская особа. Шерстяное пальто, элегантно накинутое на плечи, того же насыщенного цвета, а толстый пояс халата – сумрачного серебристого цвета. Весь внешний вид создает впечатление, что он – темная небесная сущность, бог ночного неба.

Нино приближается. Харука неподвижно наблюдает за ним. По бокам от него стоят два вампира: пожилая женщина второго поколения и молодой, очень высокий мужчина первого поколения с гладкой коричневой кожей цвета миндального масла. Белые волосы женщины аккуратно уложены, она так же одета официально. Мужчина молод, но выглядит немного старше Харуки. Он выглядит стильно в смелом темно-тигровом костюме, идеально сидящем на нем. На фоне его темных вьющихся волос и ониксовых глаз ансамбль выглядит богато и модно.

Они оба кланяются, когда Нино встает прямо перед Харукой. Нино вежливо отвечает жестом на жест, но его взгляд прикован к статному чистокровному.

Харука моргает.

– Ты… приехал рано.

Нино не может понять по его лицу, рад он этому или нет, но он мгновенно отвлекается на его физическое состояние. Его глаза карие, а не блестящего винного цвета, который он привык видеть и любить, а кожа бледно-серого оттенка. На лице Нино появляется озабоченность.

Пожилая беловолосая женщина поворачивается к Харуке, ее лицо озадачено, когда она говорит по-японски.

– Мой господин, кто этот прекрасный молодой мужчина?

– Sumimasen, nihongo ga hanasemasu. – Нино улыбается в легком поклоне. – Watashi no namae wa Nino Bianchi desu. Hajimemashite[15].

Женщина удивленно отступает назад, выражение ее лица становится немного ярче.

– Мои извинения, ваша милость. Я Аой Симамото.

– Нет необходимости извиняться, – заверил ее Нино, прежде чем переключить свое внимание. – Харука, могу я поговорить с тобой наедине?

– Если вы пойдете в ту сторону… – Высокий мужчина первого поколения указывает направо. – Там лес, но тихо. Мне нужно было сделать телефонный звонок, и это место оказалось для меня просто отличным. Добро пожаловать в Японию, Нино. Я Джуничи Такаяма.

Нино благодарно кивает.

– Приятно познакомиться, Джуничи. Спасибо.

Он протягивает руку, и Харука без колебаний берет ее. Он следует за Нино по направлению к месту, которое указал Джуничи. Когда они проходят через плотную толпу и приближаются к повороту вокруг дома, Нино смотрит на Харуку.

– Почему ты молчишь?

– Я не ожидал, что ты приедешь. Я чувствовал твое присутствие последние тридцать минут, но я подумал, что у меня галлюцинации.

Когда они поворачивают за угол и скрываются из виду, Нино смотрит ему прямо в глаза. Небо уже темное. Луна высоко. Гул сверчков и цикад эхом разносится по густому лесу, окружающему их.

– Ну, – говорит Нино, его сердце стучит в ушах, – у тебя нет галлюцинаций. Ты расстроился, что я здесь?

Харука делает шаг к нему, обхватывая руками шею Нино.

– Нет. Ты не можешь себе представить, как я невероятно рад. Такое ощущение, что я сплю.

Нино обхватывает его за талию, расслабляясь в объятиях. Впитывая его в себя. Харуке так хорошо в его объятиях, и быть с ним – это так правильно. Они не находились так близко с тех пор, как Харука провел последнюю ночь в Милане несколько недель назад. Его естество глубоко внутри него мурлычет и извивается от его близости, заставляя его пах напрягаться. Нино закрывает глаза, пока они обнимают друг друга. Он скользит руками по спине Харуки под пальто.

– Я просто счастлив, что ты не злишься на меня за то, что я испортил твою вечеринку.

Харука поднимает голову и смотрит в лицо Нино своими карими глазами. Он запускает свои пальцы в волосы Нино. Его глубокий голос тих.

– Я бы не стал расстраиваться из-за этого. Я люблю тебя.

Нино вдыхает, когда Харука прижимается к его рту, чтобы поцеловать его. Сердце колотится в горле, Нино раздвигает губы и быстро поддается ему, прижимая Харуку еще крепче к своему телу.

Он любит меня.

Они все время танцевали вокруг этого. Вальсировали. Нино почти сказал это однажды – сказал косвенно. Но вот оно. Просто. Харука глубоко впивается в него, страсть его медленных движений усиливается открытостью его признания. Нино двигает ртом, подстраиваясь под его ритм, но он едва может перевести дыхание от тепла, разливающегося по его груди. Ему кажется, что он видит сон – он боится, что его разбудят и вернут в прежнюю, неопределенную реальность.

Это реальность. Это подтверждается глубоким стоном Харуки, когда он выдыхает в губы Нино. Его приятный вкус вырывается наружу и переполняет его чувства, как восхитительный, сладкий ликер. Нино близок к эйфорическому состоянию безмыслия, когда смутно ощущает руку Харуки, путешествующую по его телу и между ними.

Его длинные пальцы скользят по выпуклости его члена сквозь брюки смокинга. Харука сжимает его, и Нино резко поднимает голову, задыхаясь. В панике.

– Хару, мы… мы на публике.

– Формально нет, – говорит Харука, не обращая внимания и увлеченно целуя его челюсть. Его пальцы все еще исследуют. Нино останавливает его руку и осторожно берет его за запястье.

– Прекрати.

Он смеется, напряженно двигая бедрами. Но он не удивлен, ведь Харука и раньше демонстрировал подобное поведение. Вечер свидания – их последний вечер в Милане вместе. Харука постепенно раскрывается и распускается, как роскошная роза, и, как и в том случае с совой, его не останавливают зрители.

Но это первое аристократическое мероприятие Нино в Японии, и он готовился к нему целый месяц. Меньше всего ему нужно, чтобы кто-то зашел за угол и увидел, как они целуются.

– Харука, почему ты так выглядишь?

Выражение лица Харуки смягчается, он моргает.

– Ты… считаешь меня непривлекательным?

– Нет. – Нино качает головой в недоумении. – Это не… Я имею в виду, что у тебя глаза и кожа снова приобрели нездоровый вид. Ты сказал мне, что нашел хороший источник?

– Да, – говорит он. – Мое здоровье, конечно, не в оптимальном состоянии, но у меня ничего не болит. Все хорошо.

Нино тянется вверх, быстро распутывает галстук-бабочку. Он расстегивает пуговицы на воротнике.

– Это нехорошо. Ты не сможешь защитить себя, если кто-то бросит тебе вызов. Мне неудобно, что ты ходишь в таком виде. Покормись, пожалуйста.

Он наклоняет голову, побуждая Харуку взять его. Но прекрасный вампир просто смотрит. Он тянется вверх и проводит ладонью по лицу Нино, выпрямляя голову.

– Я не могу понять, почему ты проявляешь ко мне такую сердечную доброту, ведь никто никогда не делал этого для меня.

Наклонившись, Нино упирается в него лбом.

– Потому что я тоже люблю тебя, Хару. И вот что такое любовь… Асао проявляет к тебе доброту? Он заботится о тебе.

– Я плачу ему.

Нино смеется. Он не совсем уверен, но даже если Харука не платит ему, старший вампир все равно явно привязан к своему молодому хозяину. Нино поднимает подбородок и прижимается губами к маленькой родинке прямо у переносицы Харуки. В свою очередь Харука кривит лицо и слегка отстраняется.

– Почему ты всегда целуешь это место на моем лице?

– Мне нравится.

– Это же странно.

– Я думаю, это мило. – Нино усмехается и снова целует его в это место. – Будешь кормиться?

Харука вздергивает нос в насмешливом недовольстве, а затем выпячивает подбородок и быстро целует его в губы. Он наклоняется к шее Нино, хватаясь за лацканы его смокинга и облизывая его кожу. Он легонько прикусывает его шею.

Он любит меня.

Харука не пьет, чтобы вытянуть ауру Нино. Вместо этого он вливает самые прекрасные мысли в свое тело. Любовь и доверие – благодарность медленно струится по его внутренностям, как теплая шоколадная струйка. Ощущение всепоглощающее, оно будоражит эмоции Нино, заставляя их бурлить и подниматься вверх по позвоночнику. Подняв голову к ночному небу, он закрывает слезящиеся глаза. Он может поднять руки и вздохнуть от чистого кайфа ощущений.

Когда Харука заканчивает, он снова облизывает шею, затем поднимает свои элегантные пальцы вверх, чтобы застегнуть воротник. Нино опускает голову, все еще пытаясь перевести дыхание. Глаза Харуки светятся ярко-красным, пока он работает. Он поднимает взгляд на Нино и сосредоточивается на завязывании галстука-бабочки.

– Ты сегодня выглядишь изысканно.

– Grazie[16]. – Нино улыбается.

– Если ты позволишь, я бы хотел раздеть тебя, когда мы вернемся домой.

Все тело Нино напрягается – его тихие попытки успокоиться не увенчались успехом. Он хмурит брови.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я не знаю, как мне удастся провести остаток вечеринки.

Он смотрит вниз, рассматривая толстый, великолепный материал кимоно Харуки. Оно безупречно сшито из дорогой на вид ткани. Оно почти сияет под лунным светом.

– Ты выглядишь в нем невероятно, Хару. Оно тебе идеально подходит… Я даже не знаю, как можно снять это с тебя.

С завязанным галстуком-бабочкой Харука берет Нино за руку.

– Я покажу тебе.

Это происходит. Первое из двух. Нино делает глубокий вдох. Неважно, что он делает, он не может остановить стук своего сердца – его естество изгибается и извивается.

Харука любит его. Значит ли это, что он может изменить свое мнение о связи? Готов ли он к тому, чтобы они попробовали?

Сменив позу, Нино переплетает их пальцы. Сейчас не время. Может быть, позже он попытается поговорить с ним об этом, осторожно затронуть эту тему. А сегодня он просто насладится воссоединением с этим потрясающим мужчиной.

– Нам пора возвращаться?

– Да, – соглашается Харука. – Если тебе удобно, могу я тебя представить?

– С удовольствием.

Они повернулись, и, идя рука об руку, направились назад по изгибу большого поместья. Когда впереди показался край многолюдного сада, к ним направилась молодая женщина. Невысокая, в узорчатом нежно-голубом кимоно. Она очень красива, но по мере того, как она приближается, выражение ее глаз начинает настораживать.

Глава 35

Харука напрягается, пытаясь подавить мгновенную тревогу, поселившуюся в его груди. Он крепче сжимает руку Нино, обращаясь к Юне:

– Нино, это Юна Сасаки. Юна, это Нино Бьянки из Милана. Он мой источник.

Она слегка кивает Нино головой. Нино возвращает жест, но молчит. Юна опускает глаза на их сцепленные руки, затем поднимает взгляд к лицу Харуки.

– Ты не упоминал о чистокровном источнике, когда я разговаривала с тобой в среду.

– Я не считаю себя обязанным раскрывать перед тобой свои личные отношения.

– Он останется здесь? – Она нахмурилась. – Он просто в гостях? Или он собирается вместе с тобой контролировать наше королевство?

– Опять же, я не склонен отвечать на такие откровенные вопросы. Ты проявляешь неуважение к моему гостю, и ты даже не была назначенным главой этого королевства в течение семидесяти лет.

– Потому что меня подвергли остракизму, Харука. Но это мой дом. Если ты официально и публично оправдаешь меня, тогда другие снова примут меня, и я…

– Юна, я прошу прощения. – Нино тепло улыбается. – Но это мой первый вечер с Харукой в Японии, и мне не терпится познакомиться с членами его общества. Может быть, это можно обсудить в другой раз? Наедине?

Юна выпрямляется, затем слегка кивает.

– Мои извинения. Я не знала, что вы говорите по-японски.

– Мир полон сюрпризов, – говорит Нино.

– Согласна, – холодно говорит она. – Он сказал вам, что, возможно, он не способен на связь? Для меня это было неприятным открытием, видимо, это случилось в результате нарушения клятвы между нами.

Харука замирает. Он замечает, что Нино пристально смотрит на него.

Юна просто снова кланяется, мило улыбаясь.

– Прости, что я была груба, Нино. Добро пожаловать в Японию, и, пожалуйста, приятного вам вечера.

Она уходит, ее тайная бомба успешно взорвалась. Нино поворачивается к нему, его медные брови нахмурены.

– О чем, черт возьми, она говорит?

Харука передергивает плечами, подавляя свое разочарование. Неужели Юна всегда была такой стервозной и эгоистичной? Неужели он был полностью ослеплен юношеским капризом и неотъемлемой потребностью воссоединиться с ней после потери своей собственной семьи? Чем объективнее становится его взгляд на нее, тем больше он искренне сомневается в том, что изначально относился к ней с уважением.

– Я обещаю обсудить это с тобой позже, – заверил его Харука, мягко потянув его вперед. – А пока давай насладимся нашей ночью вместе?

Нино расслабляется, мягко касаясь его плеча.

– Хорошо.

* * *

В течение всей ночи Харука был поражен. Он не ожидал, что Нино приедет раньше, чтобы принять участие в церемонии приветствия. Просто от его присутствия мир словно перевернулся и стал намного ярче.

Он удивил Харуку еще больше. Нино всегда открыто выражал свою неприязнь и нежелание общаться с аристократией. Его действия в прошлом сильно подчеркивали его чувства – его отказ посещать мероприятия с Джованни и Харукой в Милане, его суровое молчание на ужине у синьора Моретти и даже его полное игнорирование приглашения на церемонию бракосочетания.

Однако сегодня вечером Нино ведет себя иначе. Он начинает разговор и говорит, отстаивая свое мнение. Он улыбается в своей яркой, немного смущенной манере и задает вопросы. Он все тот же теплый и веселый чистокровный, которого Харука знает лично, но по-новому безупречный для этих любопытных незнакомцев. Реакция на него – здоровая смесь удивления и неоспоримого восторга, вампиры заинтригованы Нино и задают ему вопросы о его японском наследии.

Когда Асао отвозит их домой, Нино расслабляется, прислонившись головой к заднему сиденью. Харука наблюдает за ним в мягком лунном свете – машина плавно движется по темным, извилистым горным дорогам. Его тело уже окрепло после кормления, привыкшее к уникальной крови Нино. Он постоянно отдает себя, ни разу не попросив Харуку ничего взамен.

Впервые за долгое время Харука хочет отдать себя. Чтобы как-то вернуть ту доброту, которую Нино постоянно проявляет к нему.

– Сегодня вечером ты чувствовал себя комфортно, – говорит Харука, сохраняя низкий голос в тихой обстановке. – Изменилось ли твое мнение об аристократии?

Нино поворачивает голову в сторону и открывает глаза.

– Изменилось. Я задержался в Милане, чтобы проводить время с Джи. Он брал меня на все свои светские и деловые мероприятия. Сегодняшний вечер был пустяком по сравнению с тем, что я пережил, следуя за ним по пятам. Господи.

– Это было сложно?

Харука берет его руку, затем медленно подносит ее к губам, чтобы мягко поцеловать его пальцы.

– М-м. – Нино кивает, наблюдая за ним. – Я понял две вещи: мой брат – машина, и помоги бог тому вампиру, который перейдет ему дорогу, и не все вампиры в Милане – настоящие засранцы.

Харука смеется.

– Джованни – впечатляющий мужчина. Интересно, стану ли я таким же умным и властным, как он, когда достигну его возраста?

Нино садится и нежно ловит лицо Харуки своей ладонью.

– Ты не будешь таким грубым, как он, поэтому я думаю, что ты будешь намного лучше него.

Нино игриво целует его в тишине заднего сиденья. Настойчивые, сладкие поцелуи, он ловит его губы снова и снова. Харука медленно движется вниз, прижимаясь губами к его шее и вдыхая его, когда с переднего сиденья раздается голос Асао.

– Не вытягивайте его ауру, пока я веду эту машину. Подождите, пока мы доберемся до дома, пожалуйста…

– Асао, – испуганно выругался Харука. Нино смеется, откидываясь обратно на сиденье. Харука качает головой, смущаясь.

Глава 36

Когда они приезжают в маленький городок Курашики, уже поздно. Нино с трепетом смотрит в окно машины, когда они проезжают через очаровательный исторический квартал. Здесь протекает неглубокий и поросший мхом канал – гладкое зеркало для звезд над головой. Улицы вымощены булыжником и усажены плакучими ивами, тихо шелестящими под ночным ветерком.

Чувство удивления Нино только возрастает, когда они добираются до дома Харуки, и ему устраивают экскурсию. Дом большой и просторный, но красиво разделен на квадратные и прямоугольные помещения. Каждая часть дома соединена элегантными коридорами из дерева твердой породы и большими окнами на роскошные сады. Прямо напротив спальни Харуки находится впечатляющий подземный горячий источник.

Нино обходит его по периметру. Тихий пар клубится и вьется над спокойной зеленой водой. Высокие стебли бамбука прижаты друг к другу, чтобы создать естественную ограду вокруг большого открытого пространства. Здесь же гигантские цветущие вишневые деревья украшают банную зону, словно рыцари, присматривающие за своим королем.

Нино поворачивается к нему и улыбается. Харука стоит возле стеклянных дверей и наблюдает за ним, пока он осматривает живописную открытую площадку.

– Хару, твой дом прекрасен. А этот горячий источник просто невероятен.

– Я рад, что он тебе нравится, – говорит он. – Не хочешь попробовать?

Нино возвращается к нему.

– Принять ванну? Прямо сейчас?

Харука просто кивает. Нино ухмыляется. Он не может перестать ухмыляться.

– С удовольствием.

Потянувшись вниз, чтобы взять его за обе руки, Харука делает шаг назад к открытым дверям патио, ведущим в его спальню.

– Сначала мы должны принять душ.

– Я не против… – говорит Нино, его тело горячее, а естество внутри него пульсирует и скручивается в узлы. Если он скоро не выйдет из этого смокинга и не вступит в интимную близость с этим мужчиной, он может взорваться от напряжения. Ему нужно прикоснуться к нему и почувствовать его. Очень сильно. Без ограничений и колебаний.

Харука подталкивает его обратно в комнату и закрывает двери. Оказавшись лицом к лицу с Нино, он плавно просовывает руки в пиджак смокинга у его плеч, побуждая снять его. Нино стряхивает пиджак, бросая его на стоящее рядом кресло. Харука распускает галстук-бабочку своими длинными пальцами, затем расстегивает пуговицы рубашки.

Его великолепные, винного цвета радужки уже вернулись. Нино завороженно молчит, наклонившись к Харуке, и целует его, взяв его нижнюю губу между своими, прежде чем погрузить в его рот язык. Когда руки Харуки оказываются у пряжки его ремня, Нино отстраняется от поцелуя.

– Могу я раздеть тебя? Расскажи мне как.

Харука улыбается глазами, соблазнительными и сосредоточенными, глядя на Нино, поднимая руки, чтобы снять верхнее пальто. Оно соскальзывает с его квадратных плеч, спускается вниз по длинному телу и падает на пол. Он берет руки Нино, проводит их мимо своей талии к толстому узловатому материалу пояса на пояснице. Нино прижимает его к себе, развязывая пояс, и от его тепла, прижимающегося к его бедрам, дыхание Нино становится прерывистым, а руки дрожат. Харука тихонько осыпает поцелуями его лицо и губы, пока он возится. Когда пояс окончательно ослаблен, он отделяется от его тела и падает к их ногам.

Нино развязывает второй, более тонкий пояс, прежде чем окончательно стянуть прекрасную ткань кимоно с его плеч, затем позволяет ему соскользнуть и упасть с высокой фигуры Харуки. Но когда Нино встречает другой, более легкий слой халата и пояса, он смеется.

– Почему мне кажется, что я играю с русской матрешкой? Сколько поясов и халатов на тебе надето?

Харука хмыкает, продолжая осыпать поцелуями шею Нино.

– Здесь есть еще один слой? – Нино хмурится, расстегивая третий пояс и сдерживая смех.

– Нет, – говорит Харука, его голос приглушен из-за того, что его лицо прижато к изгибу ключицы Нино.

Нино быстро развязывает пояс, затем распускает легкий материал второго халата на груди Харуки. Он стягивает его через плечи, побуждая Харуку опустить руки и позволить ткани упасть с его тела. Когда это происходит, он оказывается полностью обнаженным. Потрясающе. Его худощавое, скульптурное тело омывает лунный свет, льющийся из стеклянных дверей позади них. Нино сглатывает, невольно любуясь его прекрасной кожей миндального оттенка, темными волосами и завораживающими глазами.

Харука делает шаг к нему, прижимаясь голым телом к стройной фигуре Нино, и приникает к его губам. Он обхватывает Нино за плечи и запускает пальцы в его волосы. Нино крепко обнимает его, скользя одной рукой вверх по позвоночнику, а другой вниз, чтобы обхватить изгиб его задницы. Все в Харуке кажется прохладным и освежающим. Как будто природа создала его из своих самых прекрасных элементов – весеннего дождя, звездного полуночного неба и цветущих роз.

Как бы Нино ни нравилось давление тела Харуки на него и ощущение ее наготы под его руками, этого недостаточно. Ему нужно больше. Он хочет всего.

Харука разрывает поцелуй. Держа их тела прижатыми друг к другу, он шепчет:

– Душ?

– Да, пожалуйста, – вздыхает Нино. Харука берет его за руку и ведет за собой в ванную.

* * *

После того, как был принят самый чувственный душ в его жизни, Нино лежит на спине в большой кровати Харуки, так и не добравшись до горячего источника.

Его глаза закрыты, он лежит на прохладном плюшевом пледе, толстая подушка подложена под его бедра, а колени удобно согнуты. Он выдыхает, вытягивая поясницу и расслабляя свое тело вокруг длинных, скользких пальцев Харуки, проникающих в него. Харука наклоняется, целует линию по центру груди и живота, проникая пальцами еще глубже.

Жар ауры Нино неистово излучается наружу, как тлеющий огонь. Его глаза ярко горят, и он не может сдержать свое естество. Не может сдержать ее. Внезапно у него появляются собственные мысли и намерения. Когда он чувствует твердость своего ствола, скользящего в теплую влажность рта Харуки, Нино выгибает шею и громко стонет – жар его естества устремляется вниз по животу и заставляет все внутри него высвободиться.

Харука медленно вводит в него свои пальцы, нежно вытягивая тело Нино, облизывая и посасывая его длину во рту, пробуя и лаская его языком. Нино извивается на подушке, поддерживающей его поясницу, и балансирует на грани кульминации. Он поднимает голову, задыхаясь.

– Харука.

Он открывает свои вызывающие глаза. Медленно, Харука поднимает голову. Он снова нависает над Нино, но у того перехватывает дыхание, когда он плавно вводит в его тело третий палец. Нино сглатывает, его грудь вздымается.

– Я хочу, чтобы ты был во мне. Я готов.

Наклонившись, Харука прижимает их лбы друг к другу. Нино поднимает подбородок, чтобы поймать его рот, открывая себя и желая углубить их контакт. Когда Харука раздвигает его губы и встречает его язык, Нино вздыхает от удовольствия. На вкус он напоминает его собственную сущность и секс. От этого у Нино кружится голова.

Когда их рты соединяются и двигаются вместе, Харука убирает свои пальцы. Нино чувствует, как он упирается кончиком своего члена в мягкую поверхность его тела. Нино нежно приподнимает бедра, поощряя проникновение, желая его так, как не желал никогда в своей долгой жизни. Харука вводит кончик внутрь, и Нино разрывает поцелуй, втягивая воздух от первоначального шока и удовлетворения от близости. Харука не спешит проникать глубже, его винные глаза постепенно превращаются в ярко-малиновые.

Вскоре тело Нино полностью расслабляется – как будто включился выключатель. Или нет? Теплый пульс и наполненность Харуки неожиданно успокоили глубокое недовольство и раздражение, которые он чувствовал в себе последние несколько месяцев. Он не осознавал, насколько это было неприятно, до этого момента, когда все окончательно успокоилось. Как будто волна любящего спокойствия омывает его, поднимаясь изнутри.

Он скользит руками по позвоночнику Харуки, затем обхватывает его задницу, притягивая его еще плотнее и глубже в свое тело, раздвигая бедра шире.

– Тебе очень хорошо так, Хару… Такое ощущение, что ты успокаиваешь что-то внутри меня.

Харука дышит, закрыв глаза, опираясь на локти. Нино медленно опускает бедра вниз, а затем снова приближается к Харуке, крепко обхватывая ладонями его щеки. Красные глаза Харуки открываются, и он резко вдыхает. Он опускает голову так, что его рот оказывается рядом с ухом Нино. Он шепчет:

– Ты… был невероятно вызывающим сегодня вечером.

Нино закрывает глаза. Харука целует его шею, пока Нино повторяет движения бедрами, отстраняясь, а затем намеренно вгоняя их обратно в него. Плавно. Он сглатывает стон от ощущения влажности их соприкосновения. У Нино перехватывает дыхание, когда он говорит, давление возбуждения поднимается в его животе.

– Я тебя удивил?

Харука поднимает голову, лениво облизывая его губы, и прижимает их рты друг к другу, прежде чем ответить.

– Да. – Он вздыхает, глядя в глаза Нино. – Мне было трудно… сосредоточиться.

Прикусив губу, Нино снова опускает бедра на мягкую подушку у себя под спиной, а затем с силой насаживается на член Харуки. Харука задыхается, зажмуривая горящие глаза. Нино улыбается, удовлетворенно выдыхая.

– Так вот что тебя заводит, Хару? Дипломатия?

– Возможно. – Харука говорит, его лицо чертовски забавно, когда он медленно покачивает бедрами, прижимаясь к телу Нино – плавно, в устойчивом ритме. – В компании с тобой меня многое возбуждает.

Движения Харуки лишили Нино дара речи. Он дрожит, чувствуя, как в паху нарастает и ширится теплая дрожь оргазма. Нино откидывает голову назад, открывая себя и желая, чтобы ощущения захлестнули его. Ему нужна разрядка от тяжелого напряжения, возникшего между ними.

Нино вдыхает, и атмосфера неожиданно меняется. Его глаза распахиваются, и прекрасная малиновая дымка медленно ласкает и движется вверх по его телу. Она заставляет золотистые волоски на его руках встать дыбом.

Это аура Харуки. Обычно она строго ограничена, и его аромат едва уловим, как далекое воспоминание о запахе, а не что-то существующее в настоящем.

Теперь Нино различает его отчетливо. Он идеально чистый, сладкий и приятный. Прохладный ветерок в яркое весеннее утро. Это отличается от того, когда он сильно давит на свою природу, защищаясь. В этот момент она легка и воздушна, как чарующий, страстный туман, медленно поглощающий все, к чему он прикасается.

Когда его чувства одурманиваются сущностью Харуки, потребность в нем, лежащая глубоко внутри Нино, разгорается. Он обхватывает Харуку руками, осторожно перемещая и переворачивая их тела. Когда Харука оказывается на спине, Нино садится прямо на его колени. Он плавно опускается обратно, медленно принимая ствол Харуки обратно в свое тело.

Харука открывает рот, чтобы заговорить, но Нино сильно прижимается к нему, заставляя его выдохнуть грубый стон удовольствия. Нино повторяет движение снова и снова, требуя, чтобы Харука отпустил его – отпустил и отдался этому прекрасному чувству, которое каким-то образом взывает к Нино.

Его тело извивается под Нино, а его пальцы впиваются в бедра, подстегивая его движения, Харука выгибает поясницу и вскрикивает. Он зажмуривает глаза, все его тело дрожит. Помедлив, Нино закрывает глаза. Он задыхается, удивленный ощущением теплой разрядки Харуки, которая делает их соприкосновение еще более мягким внутри него. Нино обхватывает пальцами свой собственный ствол и поднимает голову, наконец позволяя своему телу поддаться обилию ощущений.

Когда его тело расслабляется на пике наслаждения, он смотрит вниз на Харуку под собой. Его дыхание неровное, а светящиеся красные глаза затянуты дымкой сексуального удовлетворения. Его темные волосы взъерошены и лежат на подушке. Впервые с тех пор, как Нино его знает, он выглядит полностью расслабленным и открытым. Идеально.

Нино наклоняется к его груди, с наслаждением вдыхая его пьянящую, розовую ауру, которая все еще окутывает их. Харука приподнимает подбородок и выжидающе приоткрывает губы. Нино отвечает на этот жест, с любовью переплетая их языки в чувственном поцелуе. Когда Нино поднимает голову, Харука путается в его волосах. Его голос низкий и неровный, когда он смотрит в глаза Нино.

– Хочешь покормиться от меня?

Грудь Нино напряглась.

– Ты уверен?

Харука кивает, его бордовые глаза мягкие, но непоколебимые.

– У тебя есть право выбора.

Новый прилив тепла и возбуждения омывает тело Нино. Его сердце замирает, когда он поднимает одну руку вверх, чтобы встретить свободную руку Харуки, лениво лежащую на подушке рядом с его головой. Плавно он соединяет их ладони вместе, и их пальцы переплетаются.

Нино снова наклоняется и лижет шею Харуки, наслаждаясь его прохладным, сладким вкусом, а затем нежно вгрызается в его кожу.

Он выдыхает, наслаждаясь, пораженный возвышенным наслаждением, которое дарит его кровь всему, что они делали сегодня вечером. Насыщенный вкус крови Харуки так холоден и не похож ни на что, что Нино когда-либо пробовал. Он чувствует, как она течет по его телу и оживляет его, укрепляя так, как он никогда не испытывал.

В обмен на это он концентрирует свой разум. Изливая свою искреннюю любовь и желание в Харуку. Он думает о том, какой он элегантный и умный и как ему нравится просто разговаривать с ним. Он думает о его глубоком, заливистом смехе и о том, как он звучит в его ушах, словно музыка или брачный клич экзотической птицы. Он думает о его остром чувстве юмора, завораживающих глазах и о том, что, если бы он мог, он был бы доволен провести каждый день своей жизни в очаровательном, загадочном присутствии Харуки.

Нино делает вдох и снова тянет, но тут что-то происходит. Он испуганно открывает глаза. Ощущение такое, будто что-то дернулось или заурчало, но он не знает, произошел ли сдвиг в нем самом или что-то случилось снаружи в комнате. Он прекращает кормиться и лижет шею Харуки. Он поднимает голову. Темные брови Харуки напряженно нахмурены, он смущен и насторожен. Он тоже это почувствовал.

– Хару… что было…

Нино резко задыхается, его голос прерывается от прилива его сущности, с силой изливающегося из его тела в дымке яркого золотого света. Тело Харуки напрягается и застывает под ним, его глаза снова вспыхивают красным, прежде чем он успевает закрыть их. Дымка ауры Харуки усиливается и становится ярче, мощно закручиваясь и перемещаясь вокруг их тел.

Широко раскрыв глаза, Нино наблюдает, как две их энергии клубятся и смешиваются, словно две прекрасные змеи, участвующие в древнем брачном ритуале. Но как только Нино понимает, что происходит, две энергии сливаются в ярком оранжевом свете, а затем снова опускаются в порыве теплого воздуха на их обнаженные тела.

Нино снова резко вдыхает, ощущая жар своей вампирской сущности, заключенной внутри него. Он чувствует тяжесть и боль. Он не может пошевелиться. В течение нескольких секунд и он, и Харука совершенно неподвижны, их глаза смотрят в одну точку. Невозможно говорить. Напряженное нечто глубоко внутри Нино корчится, приспосабливаясь. Есть давление, как будто он связан с Харукой невидимой и тяжелой цепью.

Вскоре это нечто успокаивается и расслабляется, его вес становится легче. Поначалу это казалось пугающим, но постепенно, по мере того как оно раздувается в животе, появляется невероятное чувство покоя и безопасности. Нино сглатывает, делает еще один глубокий вдох, чтобы остановить дрожь в теле.

В тот момент, когда он начинает осознавать произошедшее, страх пронзает его разум и сжимает позвоночник, как мачете. Сильный страх, неверие и тревога заполняют его разум и сердце, и внезапное вторжение чужих эмоций пугает Нино. Ощущения настолько сильны, но не знакомы его разуму. Ему знакомы эти чувства, но они не его. Он не чувствует ничего подобного, и нет четкого обоснования их существования.

Харука перемещает свое тело в вертикальное положение, отталкиваясь от Нино, и садится прямо, прижавшись спиной к доске. Нино тоже садится и смотрит на него. Он видит выражение в глазах Харуки и понимает. Эти необъяснимые эмоции, которые испытывает Нино, этот страх и ужасное чувство паники – они не его. Даже если они так сильно излучаются внутри него, они не принадлежат ему.

Они принадлежат Харуке.

Глава 37

На мгновение все затихло. Абсолютная тишина. Тело Нино напряжено, его разум занят попытками обработать дикую россыпь сильных эмоций Харуки, в то время как его тело спазмирует от непривычной энергии, поселившейся в нем.

Бордовые глаза Харуки маниакально горят. Он не двигается, и Нино не может сказать, дышит ли он, поскольку сидит у изголовья кровати, его обнаженная фигура сильно сгорблена, колени подтянуты.

Его рука дрожит, Нино протягивает ее, чтобы дотронуться до пальцев Харуки, лежащих на матрасе.

– Хару, ты…

Нино вскакивает, когда Харука отдергивает руку и отодвигается еще дальше, его глаза снова светятся ярко-малиновым светом в темноте. Харука качает головой, и одновременно с этим в сознании Нино накапливаются сильные эмоции – тишину разрывает треск слева от него. Нино прижимает ладони к ушам, чувствуя, что его голова сейчас взорвется от пульсирующей боли. Стекло двери во внутренний дворик с силой бьется, падая и разлетаясь крупными осколками по деревянному крыльцу.

Грудь Харуки вздымается, когда Нино оглядывается на него, но тут рядом с кроватью раздается еще один громкий треск. Фарфоровая лампа на прикроватной тумбочке Харуки с силой раскалывается, образуя на своей поверхности карту кривых линий, а затем лопается, словно разбитая невидимым молотом. Нино прижимает ладони к ушам, агония в голове усиливается, и зрение становится нечетким.

Что-то внутри него тянется к Харуке, говоря Нино, что это делает он и что ему нужна помощь. Харука не сосредоточен. Он теряет контроль. Страх и смятение, которые он испытывает, поглощают его. В панике Нино убирает одну руку от своего уха и берет Харуку за запястье.

– Хару, прекрати…

– Не надо…

Харука вырывает запястье, но Нино быстро и ловко заново сжимает его, а затем перемещает свое тело вперед. Харука пытается оттолкнуть его, но Нино хватает его за голову и прижимает их лбы друг к другу, концентрируясь на интенсивной, болезненной пульсации в его сознании. Его глаза слезятся, когда он зажмуривает их, а затем посылает яркое тепло своей энергии наружу.

Его аура не проявляется так, как он привык. Не увеличивается внутри него, не светится теплым золотистым светом, как это было всю его жизнь. Когда он открывает глаза, свет медленно излучается и растет изнутри Харуки. Это тот же глубокий оранжевый свет, который разлился над ними после кормления Нино. Он прекрасен. Он напоминает ему чилийский закат, когда он тихо погружается в тело Харуки.

Нино моргает, его пальцы все еще запутались в темных волосах Харуки. Безумие в его глазах рассеивается, дыхание замедляется, когда он приходит в себя. Стук в ушах Нино стихает, и бурные эмоции затихают.

Неужели это делаю я? Нино с изумлением рассматривает тело Харуки. Он управляет своей собственной энергией, но получает доступ к ней изнутри Харуки. Вместо того, чтобы выталкивать ее из себя, чтобы успокоить его, его аура… или, по крайней мере, какая-то ее часть сейчас находится внутри Харуки. Нино использует ее для него, как будто Харука не знает, как получить к ней доступ, но ключ есть у Нино.

Тело Харуки затихает, дыхание становится глубоким и ровным, когда он закрывает глаза. Нино массирует кончиками пальцев кожу головы Харуки и делает глубокий вдох.

– Ты в порядке?

Харука долго молчит, прежде чем вздохнуть:

– М-м-м.

Его глаза все еще закрыты, руки лежат по бокам. Нино убирает руки с волос Харуки. Он медленно отползает назад по простыням, стараясь избегать острых осколков фарфора от разбитой лампы.

Встав с кровати, Нино запускает пальцы в свои волосы. Он тяжело выдыхает, чтобы успокоить свой учащенный пульс. Харука по-прежнему сидит в той же позе у изголовья кровати, но теперь он потирает ладонями лицо.

Его эмоции не такие сильные и всепоглощающие, но Нино чувствует, что он глубоко встревожен и растерян. Словно гул в его голове, он знает, что Харука борется с тем, что только что произошло между ними – с их новой реальностью. Нино тоже не понимает этого и отчаянно хочет поговорить об этом. Но он знает, что мысли Харуки сейчас слишком запутаны. Слишком расстроены.

Нино внезапно холодеет от своей наготы и ночного воздуха, проникающего через разбитые двери террасы. Он опирается ладонями о кровать, его глаза терпеливо смотрят на своего партнера.

– Хару.

Харука медленно поднимает голову. Он в панике. Насторожен. Как будто Нино собирается спросить его, может ли он одолжить неприлично большую сумму денег. Он молчит. Только смотрит на Нино своими испуганными бордовыми глазами.

– Может, уберем простыни и будем спать здесь? – спрашивает Нино, его голос спокойный и низкий. – Или ты хочешь спать в комнате для гостей?

Моргнув, словно только что осознав это, Харука поворачивается и смотрит на разрушенные двери внутреннего дворика. Он делает вдох.

– Воз… возможно… комната для гостей.

– Хочешь, я принесу для тебя халат или пижаму? Тебе нужно будет сказать мне, где они.

– Я… я принесу их…

Харука осторожно поднимается с кровати, словно боится, что его тело полностью рассыплется. Он проходит через крыльцо и заходит в свой большой шкаф, через дверь пробивается яркий свет, пока он тихо роется внутри. Когда свет гаснет, он появляется снова. На нем обычный халат темного цвета, покрытый нитями традиционного японского узора, а в руках он несет второй халат. Он нерешительно протягивает его Нино.

– Спасибо, – говорит Нино, осторожно принимая халат. Он плотно прижимает его к груди, успокаиваясь. – Последний вопрос. Ты хочешь, чтобы я спал в другой комнате для гостей? Тебе так будет удобнее?

Харука потирает рукой лоб, избегая взгляда Нино.

– Нет, тебе не нужно этого делать. Я не обижаюсь на тебя, Нино. И я… я искренне извиняюсь за… обстоятельства, и если я причинил тебе вред…

– Пожалуйста, не делай этого. – Нино вздыхает, слабо улыбаясь. – Я знаю, что это неожиданно, поэтому давай просто постараемся уснуть. Мы поговорим об этом, когда ты будешь готов. Хорошо?

Нино хочет прикоснуться к нему. Взять его за руку, обнять его, сделать что-то, что утешит его и унесет далеко от глубокого страха, нависшего в его сознании. Нино надевает халат, укутывая свое тело, пока Харука кивает.

– Да… хорошо.

Они выходят из спальни и идут по коридору к одной из комнат для гостей. Они молчат, но, когда они идут вместе, Харука сжимает костяшки пальцев Нино. Нино осторожно берет Харуку за руку и держит ее.

Это скромное завершение страстных действий, которые они совершили ранее ночью. Но для Нино, что более важно, это такое прекрасное, обнадеживающее начало их совместной жизни.

Глава 38

Проблема спальни для гостей заключается в большом квадратном окне, выходящем на восток, прямо над кроватью. Из-за расположения окна комната залита ярким желтым солнечным светом с раннего утра, что делает все абсолютно ясным и видимым. Как будто ничто: ни тени, ни темные сущности – не могут оставаться скрытыми в этом пространстве с восходом солнца.

Харука лежит на спине на кровати, его халат плотно обмотан вокруг тела, и он молча смотрит в потолок. Он поворачивает голову. Нино лежит на боку лицом к нему. Несмотря на яркие лучи, заливающие комнату, он все еще спит. Харука вздыхает. Прекрасная медовая кожа Нино безупречна в неярком свете. Он выглядит красивым и спокойным, глубоко удовлетворенным.

Я завидую ему. Харука откидывает голову назад и смотрит в потолок как раз в тот момент, когда Нино потягивается. Он выдыхает мягкий зевок, и его голос звучит сонно и тихо.

– Доброе утро. Ты спал?

– Нет, – говорит Харука. Он поворачивает голову к подушке, встречаясь с ленивым янтарным взглядом Нино. – Я считаю, что со мной что-то не так.

Нино просто смотрит на него, не двигаясь. Он медленно моргает.

– Что, по-твоему, с тобой не так?

Снова сдвинув голову, Харука глубоко вдыхает, чтобы успокоить напряжение, скопившееся в его груди.

– Моя семья веками собирала данные и проводила исследования о связи. Во всех отчетах, которые я прочитал и изучил, нет ни одного случая, чтобы пара сблизилась при первом же обмене кровью. Ни одного, Нино, во всех формах и уровнях близости. В «Жажде и желании» также нет ни одного случая разрыва связи пары. Опять же, я сильно отклоняюсь от того, что считается нормальным, и я не знаю, почему я такой.

Харука проводит ладонями по лицу, расстроившись. Он что, какое-то отклонение? Какое-то проклятое существо, существующее вне формализованных рамок вампирской культуры? Он вообще вампир? Может быть, он нечто совсем другое?

Он любит Нино. По-настоящему. Он не испытывает к нему никакой вражды, и во всем этом нет его вины. Но Харука старался быть исключительно осторожным, чтобы избежать этого. Семьдесят жалких лет он сдерживал себя и был осторожен, строго придерживаясь своей природы и никогда не желая его крови. Но как только он позволяет себе подчиниться своим желаниям, его тут же снова связывают и заковывают в цепи. В этом нет никакого смысла.

Нино медленно садится рядом с ним, вжимаясь спиной в изголовье кровати. Он расслабляет плечи, руки лежат на коленях, ноги вытянуты.

– Сколько раз потребовалось, прежде чем ты соединился с Юной?

– Девять. – Харука вздыхает. Он прикладывает одну ладонь ко лбу и закрывает глаза. – Каждый раз с близостью и взаимным кормлением. И у нас был план. Все было организовано и обсуждено, так что было много подготовки. Нино, мы ничего не обсуждали, и теперь вся наша жизнь и наши сущности глубоко слились воедино. Теперь мы строго зависим друг от друга. Тебя это не пугает?

Повернув голову и посмотрев на него испуганными глазами, Харука ждет. Нино выглядит таким спокойным и невозмутимым, сидя в туманном желтом солнечном свете. Харука не может этого понять.

Нино вздыхает.

– Нет, Хару, я не боюсь. Я не знаю… Как я уже говорил тебе прошлой ночью, что-то во мне расслабилось после того, как мы занимались любовью. Это успокоило меня, и я даже не осознавал, как сильно я в этом нуждался.

Харука убирает руку со лба и выдыхает. Он полагает, что это хорошо, что хотя бы один из них спокоен.

– Кстати, о Юне… – Нино нахмурил брови. – О чем она говорила прошлой ночью?

– Она сказала мне, что после нескольких лет попыток сблизиться с Кента у нее ничего не получилось. Она резко намекнула, что меня может постигнуть та же участь.

– Ну… похоже, что это не так.

– Действительно.

Харука снова закрывает глаза, делая медленный, сосредоточенный вдох. Это непостижимо.

– Почему ты боишься этого? – тихо спрашивает Нино. – Чего именно ты боишься? Ты думаешь… что я сделаю то же самое, что сделала с тобой Юна?

– Я… нет, не думаю. – Он поднимается на ноги, чтобы сесть рядом с Нино. – Моя связь с Юной… Это была очень суровая и жестокая штука. Я постоянно жертвовал своими желаниями во всех отношениях, и быть обязанным ей… Связь означает потерю независимости, Нино. Мое тело больше не принадлежит только мне. Мне не по себе, когда я снова становлюсь таким уязвимым и связанным. Ты понимаешь?

– Я понимаю, – говорит Нино, выражение его лица задумчивое, когда он складывает руки. – Но… могу ли я предложить другую точку зрения?

– Конечно.

– А что если ничего не изменится?

Нино моргает, ожидая. Брови Харуки сходятся в замешательстве. По его мнению, все изменилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нравится проводить время с тобой – тебе нравится проводить время со мной. Вот почему мы здесь, да?

– Да, – говорит Харука.

– Я люблю тебя. – Нино улыбается. – Ты любишь меня…

– Люблю.

– Как я вижу, теперь мы просто будем постоянно вместе. – Нино пожимает плечами. – Мы начали строить планы, что я все равно перееду сюда. Мы приняли это решение. Ты говоришь, что боишься быть обязанным, но для меня мы теперь свободны. Мы больше не ограничены. Мы можем исследовать и помогать друг другу. Мы можем быть ближе и кормить друг друга, не беспокоясь. Тебе не нужно прятать свою ауру – ты можешь просто быть собой.

Быть собой? Харука смотрит вперед, давая словам проникнуть в голову. Это смена парадигмы в его сознании. Быть связанным – значит быть свободным? Каким образом? Когда он был связан раньше, все, что он делал, – это жертвовал тем, чего хотел. Это его жизненное предназначение – постоянное жертвоприношение. Он пытается перестроить свое сознание на точку зрения Нино. Это трудно.

– Я никогда не заставлял тебя делать что-либо, Хару, и ты никогда ничего не навязывал мне. Это не про нас. С чего бы нам вдруг теперь начать делать это друг с другом?

Харука вздыхает.

– Я… я не знаю.

– Я хочу сказать, что я рад… этому, – продолжает Нино. – И мне интересно исследовать то, что произошло между нами. Такое ощущение, что энергия наших сущностей слилась воедино, возможно, мы разделяем наши врожденные ауры. Два тела, одна сущность. Мы должны разобраться в этом. Мы могли бы быть как Чудо-близнецы или что-то в этом роде.

– Что? – Харука нахмурился.

Нино недоверчиво качает головой.

– Как так получилось, что ты знаешь древние языки и можешь пересказать греческую философию, но у тебя просто огромное слепое пятно по отношению к поп-культуре?

– Это неправда. – Харука поднимает подбородок. – Я знаю музыку, особенно модальную, бибоп и свободный джаз.

– Да? – Глаза Нино сузились в вызове. – А кроме этого? Джимми Хендрикс, Фредди Меркьюри, Принс и Дэвид Боуи?

– Да. – Харука задирает нос, возмущаясь.

– Бруно Марс? Гага?

– На каком… языке ты говоришь?

– А как же телешоу, аниме и фильмы? – давит Нино. – Стартрек, Доктор Кто… Ковбой Бибоп-Амели, Убить Билла, Унесенные призраками?

Сложив руки, Харука садится обратно.

– Ты придумал все эти названия.

– Господи, Хару, – смеется Нино. – Это не так.

– Я не смотрю телевизор или кино, потому что это раздражает мои глаза. Мы уже говорили об этом. Свет смартфона, который ты мне купил, тоже. Я так рад, что ты здесь и мне больше не нужно им пользоваться.

Харука переводит взгляд с Нино. Когда его товарищ замолкает, он снова смотрит в его сторону. Тот улыбается. Неожиданным движением он плавно наклоняется к Харуке и украдкой целует его в нос, заставляя вампира вздрогнуть.

– Я тоже рад, что я здесь, – говорит Нино. – Я люблю тебя, Хару.

Харука улыбается, чувствуя тепло в груди.

– Я люблю тебя. Пожалуйста, не настаивай, чтобы я смотрел странные вещи.

Нино пожимает плечами.

– Это твое упущение.

В дверь спальни постучали. Харука зовет, и Асао заглядывает внутрь. Он хмурится.

– Я не собираюсь спрашивать, почему ваша спальня выглядит так, как выглядит. Какова бы ни была причина, надеюсь, мы не введем это в привычку?

Нино отворачивается, смеясь. Харука выпрямляется у изголовья.

– Я прошу прощения, Асао. Нет, это не войдет в привычку. По крайней мере, я так не думаю.

Асао качает головой, прежде чем позвать:

– Нино.

Нино поднимает подбородок в сторону слуги. Лицо Асао смягчается, его выражение становится теплым и добрым.

– Добро пожаловать в семью.

– Спасибо, Асао. – Нино улыбается.

Асао входит в комнату.

– Нам нужно многое обсудить. Обстановка, официальные объявления, объединение народов. Нам нужно подумать о том, чтобы нанять больше работников для дома.

– Согласен, – говорит Харука. – У них впереди много работы.

Его разум крутится вокруг новых обстоятельств. Мало-помалу все уже не кажется таким пугающим, как час назад.

Асао продолжает:

– Кроме того, ты не видел утренних газет, но, судя по всему, Ладислао больше нет. Пуф. Исчез бесследно.

Харука отступает назад, его грудь напрягается. На лице Нино тоже появляется выражение паники. Неужели исчезновение снова повторилось? А как же тот чистокровный, которого он почувствовал в лесу? Он тоже как-то причастен к этому? Загадка Исчезновения заключается в том, что чистокровные вампиры не должны были просто исчезнуть. Врожденная сила их ауры всегда делает их заметными для кого-то, где-то – особенно если они спариваются.

– Я волнуюсь, – говорит Нино, складывая руки на коленях. – Теперь я могу помогать тебе с твоим королевством, если ты этого хочешь. И я могу кормить тебя, когда ты захочешь. Наконец, я могу сказать тебе, каким красивым я тебя считаю, надеюсь, ты не подумаешь, что я просто пытаюсь залезть к тебе в штаны – хотя я бы… очень хотел сделать это снова, но я не об этом.

Харука закрывает глаза и смеется. Он проводит ладонью по лицу.

– В любом случае я не пытаюсь напугать вас, – говорит Асао, выходя обратно за дверь. – Я просто подумал, что вы должны знать. Давайте постараемся, чтобы эта новость не омрачила наше радостное утро. Я займусь завтраком.

Мозг Харуки уже сканирует и перебирает все исторические отчеты, исследования и данные, которые он читал и изучал о Великом Исчезновении. Голос Нино нарушает его сосредоточенность.

– Хорошо… – вздыхает он. – Теперь мне можно паниковать?

Глава 39

Нино любит ездить на поезде в Японии. Особенно когда он не попадает в час пик на обратном пути домой и ему легко удается занять место у окна. Что-то в этой тихой атмосфере, нарушаемой только мягким, ровным стуком колес о рельсы, и в умиротворяющей монотонности наблюдения за традиционными домами, перемежающимися с зелеными рисовыми полями, цементными зданиями, яркими магазинами, пешеходами и велосипедистами, проносящимися мимо, как короткие кадры из кинофильма, – это дает ему чувство спокойствия. Чувство удивления.

Звонит телефон. Он оглядывается вокруг, прежде чем незаметно ответить на звонок и поднести трубку к уху.

– Слава богу, она жива.

– Да, да, – фыркает Селлина. – Не будь грубияном.

– Тебя держат в плену где-то в Греции? Почему ты никогда не отвечаешь на звонки, Лина?

– Потому что я занята, – говорит она. – У музея есть несколько интересных проектов, и на мне лежит большая ответственность. Все в порядке, правда? У вас с Харукой все в порядке?

– Да, – шепчет Нино. – У нас все отлично, я просто скучаю по разговорам с тобой.

С тех пор, как Нино месяц назад соединился с Харукой, ему стало еще труднее дозвониться до Селлины. Он никогда бы этого не сказал, но ему вдруг стало казаться, что его лучший друг – это уставшая няня. У нее закончилось дежурство, и она умывает руки.

– Прости, – говорит она. – Я постараюсь исправиться, но у меня полно дел. Почему ты шепчешь?

– Я в поезде. Здесь не любят, когда люди разговаривают по телефону в поезде или едят. Но сейчас уже не час пик, и вагон не очень заполнен.

– Понятно. Значит, ты счастлив? – спрашивает она.

– Да. Очень.

Возможно, это самое большое счастье, которое Нино когда-либо испытывал за всю его долгую жизнь. Он никогда не предполагал, что всего за несколько месяцев его жизнь изменится навсегда.

Он связан. С другим чистокровным вампиром. Это невероятно.

– Хорошо, – говорит Селлина. – Как Харука? Приспосабливается?

– Ему намного лучше. Хотя я вижу, что он все еще борется с шоком. Он обращается к историкам в других странах… к своей группе старых вампиров-профессоров-ботаников.

Селлина смеется. Нино улыбается и продолжает:

– Ему нужны какие-то статистические данные или логическое обоснование того, почему мы так быстро и легко соединились. Я говорю ему, что это потому, что мы созданы друг для друга. Он называет меня романтиком и снова засовывает свой красивый маленький нос в книгу.

– Мило, – говорит Селлина. – Это его древняя кровь – в сочетании с тем фактом, что вы оба искренне доверяете друг другу. Это прекрасная вещь. Как к тебе относится аристократия?

– На прошлой неделе у меня была большая встреча с высокопоставленными вампирами в Осаке и Киото. Все прошло хорошо, и я чувствую себя хорошо в той роли, которую создаю для себя. Все действительно положительно восприняли меня, за исключением пары вампиров здесь и там. Я собираюсь курировать крупные города в Кансае, а Хару собирается взять Чугоку и разделить его с другим чистокровным в Хиросиме.

– О, это тот самый чистокровный, который курировал его королевство, пока он был в отъезде? Тот «заменитель», о котором ты упоминал?

– Да. – Нино смеется. – Он не пользуется популярностью. Так расскажи мне о музее. Джи постоянно спрашивает меня, как у тебя дела. Он стал довольно ворчливым с тех пор, как ты переехала в Афины.

На другом конце провода тишина, и Нино сдерживает ухмылку.

– Лина?

– Тебе интересно, почему я не отвечаю на твои звонки?

* * *

Наступают сумерки, когда Нино наконец входит в тихую спальню. Свет недавно замененной лампы мягко светит в надвигающейся темноте. Инстинктивно он заглядывает в открытые двери патио. Бамбуковая изгородь ярко зеленеет на фоне сочного розового цвета цветущих вишневых деревьев. Они деликатно осыпают свои лепестки в тишине, напоминая ему о снегопаде. Харука находится там, медленно погружая свое обнаженное тело в воду.

Сразу же решив присоединиться к нему, Нино переходит на сторону кровати своего товарища, чтобы взять тюбик с жидкостью из ящика ночного столика. Он огибает угол матраса, и его взору предстает небольшое скопище книг, перевернутых бумаг и пустых винных бокалов на деревянном полу. Нино качает головой, переступая через миниатюрное гнездышко своего мужа.

– У нас есть библиотека и кабинет. Почему в нашей спальне тоже должны быть все эти книги и бумаги?

Он смеется, зная, что Асао будет суетиться и скажет то же самое, когда обнаружит беспорядок. С бутылкой геля для душа в руке Нино быстро направился в ванную комнату, чтобы поскорее принять душ.

Солнце уже опустилось за горизонт, когда он закончил и вышел на улицу. Небо невероятного голубовато-фиолетового цвета с гроздьями темных, затянутых туч. Они медленно плывут, словно играя в прятки с серебристым мерцанием звезд над головой.

Харука сидит на бортике подводного выступа, расположенного внутри источника. Когда Нино приближается, он встает, а затем погружается под воду. Нино уходит дальше в источник, останавливаясь только тогда, когда его друг появляется прямо перед ним. Харука откидывает назад темные волосы. Он открывает свои призрачные бордовые глаза.

– Здравствуй, любовь моя.

Он подходит к Нино, обхватывает его за талию и наклоняет голову, чтобы поцеловать в губы. Нино возвращает ласку, прежде чем поднять голову.

– Асао будет ругаться на тебя за то, что ты оставил свою научно-исследовательскую литературу в спальне.

– Он это переживет. – Харука улыбается, наклоняясь, чтобы поймать его рот еще раз. Через мгновение он отстраняется. – Как прошла первая встреча?

– Все было хорошо, – бормочет Нино, занятый поцелуями на лице Харуки. Он двигается возле его уха, затем вниз по линии шеи к плечу. Его кожа такая мягкая и влажная от купания в теплой воде. Он хочет рассказать ему о своем дне, но сочетание молочного запаха Харуки, ванны и чистого весеннего ночного воздуха подрывает умственные способности Нино. Его голос хриплый, когда он произносит: – Можно, я расскажу тебе об этом позже?

Харука ласково смеется. Нино нравится этот звук. Возможно, это его любимый звук. Харука целует его, затем берет Нино за свободную руку под водой и тащит его к краю горячего источника.

Оказавшись там, Харука приподнимается и садится на подводную скамью, одновременно притягивая Нино к себе. Он обхватывает своими длинными ногами талию Нино в воде, плотно прижимая их тела друг к другу. Нино наклоняется вперед, чтобы поставить бутылочку с гелем для душа на край источника, и игриво целует Харуку. Освободив руки, он тянется вниз и берет Харуку за задницу. Он поднимает его в свое тело, его вес не ощущается из-за воды.

Они прижимаются друг к другу, их тела сливаются, их рты двигаются и дразнят друг друга под огромным темным небом. Как раз когда Нино набирается храбрости, Харука поднимает голову от поцелуя и медленно заглядывает ему в глаза.

– Любовь моя, если ты хочешь меня, ты можешь взять меня. Тебе не нужно так стесняться.

– Ну… я… я думал, что мы не должны были намеренно читать мысли друг друга, пока не попрактикуемся?

Харука ухмыляется, высвобождая свои ноги из талии Нино, чтобы встать самостоятельно.

– Намеренное чтение твоих мыслей – это не что-то сверхъестественное. Ты – открытая книга.

Харука поворачивается к нему спиной, и Нино пожимает плечами в знак согласия. Справедливо.

Его друг опускается на одно колено на скамейку, частично поднимая свое тело из воды, чтобы быстро взять бутылку и передать ее Нино. Завороженный видом его длинной кремовой спины и упругих ягодиц, блестящих в лунном свете, Нино приходит в себя, когда делает шаг к нему. Он прижимается грудью к его позвоночнику и наклоняет голову, чтобы поцеловать Харуку вдоль изгиба плеча. Сразу после этого Нино быстро намыливает его плечи, наслаждаясь вкусом его кожи.

Закончив, он бросает бутылку обратно на край источника, а затем прикладывает одну ладонь к напряженному животу мужа. От прикосновения Нино Харука едва заметно выгибает поясницу, облегчая Нино задачу: он тянется вниз и нежно ласкает своими пальцами его тугую, влажную кожу. Дыхание Харуки учащается, когда Нино дразнит его и целует за ухом, зарываясь лицом в его волосы. Наконец Нино вдавливает в него свои пальцы, и Харука стонет, упираясь в грудь Нино.

Харука поднимает голову, затем слегка наклоняется вперед и упирается ладонями в край горячего источника. Он выдыхает, и Нино чувствует, как он расслабляет свое тело. Его теплая кожа поддается его пальцам. Его красивая спина блестит и усеяна капельками от горячего пара источника. Вскоре в тихом ночном воздухе раздается хриплый голос Харуки:

– Я готов.

Нино вынимает свои пальцы, затем медленно заменяет их своим членом, постепенно входя глубже в тугое, скользкое тепло. Его возлюбленный дышит, неуклонно поддаваясь ему и принимая его внутрь. Нино выдыхает, двигая бедрами вперед, не желая, чтобы это закончилось преждевременно.

Он нежно покачивается на Харуке, вбивая себя в его тело и выходя из него в устойчивом ритме. Нагретая вода вокруг них пульсирует и завихряется от его движений. Когда Харука толкается в ответ, его дыхание контролируемо, совершенно спокойно, а глаза закрыты.

На самом деле, он слишком спокоен. Слишком обходителен.

Нино делает паузу в своих движениях, затем снова поднимает руку, чтобы обхватить влажный живот Харуки. Он обводит пупок большим пальцем, шепча:

– Tesoro… нам было бы веселее, если бы ты перестал так себя сдерживать. Почему ты не даешь своей ауре отдохнуть?

– Я получаю огромное удовольствие от тебя. – Харука поворачивает голову, соблазнительно улыбаясь. – Но когда ты делаешь что-то систематически в течение семидесяти лет, от этой привычки нелегко отказаться.

– Я могу помочь тебе… – Нино вздыхает, его глаза светятся еще ярче в темноте.

Нино крепко сжимает живот своего друга, желая, чтобы его собственная сущность внутри Харуки росла и расширялась, чтобы она распуталась, отдохнула и освободилась от жестких ограничений, которые он наложил на нее. Харука резко вдыхает, его глаза горят цветом красного заката, а позвоночник напрягается. Он обхватывает руками Нино за живот и резко подается назад, вода разлетается брызгами от его движения. Его глубокий голос хриплый.

– Сильнее.

Нино повинуется, вгоняя в него свои бедра. Харука снова наклоняется вперед, упираясь в тело Нино, чтобы соответствовать его плотским движениям. Туман в воздухе, словно вуаль, окутывает их, создавая ровные линии конденсата, стекающие по центру позвоночника Нино, когда он снова и снова погружается в своего мужа. Звук их тел, сталкивающихся в воде, в сочетании с ворчанием Харуки от удовольствия заставляет Нино балансировать на краю – давление разрядки бурлит в его паху.

Потребность и похоть завладели его разумом, но он хочет, чтобы Харука был с ним. Чтобы они вместе достигли вершины экстаза.

Быстро приняв решение, он запускает свои пальцы в короткие волосы Харуки и притягивает его к себе. Он обхватывает ладонью ствол своего мужа, а затем вгрызается в изгиб его плеча. Нино крепко прижимается к нему, ощущая метафизическую тяжесть ауры Харуки внутри своей сущности. Сосредоточив свой разум, он снова тянет, наполняя тело своего друга любовью и уверенностью, призывая его отпустить. Харука вскрикивает, его голос эхом разносится по деревьям, а тело содрогается.

Нино крепко обнимает его, и розовая прохлада его ауры разгорается, как ослепительный закат. Его запах божественен, и Нино стонет, медленно двигая бедрами, когда его тело окончательно сдается. Он отрывает рот от плеча Харуки, задыхаясь, когда разрядка теплой волной хлынула внутрь его возлюбленного.

Когда сила кульминации спадает, Харука замирает. Его изящное тело убаюкивает и насыщает, пока Нино поддерживает его. Их окружает прекрасное, туманное сияние ауры их связи. Мирное и мечтательное. Воистину, это проявление чего-то глубоко значимого между ними.

Нино лижет шею Харуки, где он питался. Через мгновение он прижимается лбом к его виску, крепко и тепло обнимая его.

– Итак… мы были слишком осторожны? Это то, что тебя заводит, Хару? Дипломатия и грубый секс?

Смеясь, Харука стоит прямо, пока они осторожно разнимают свои тела. Он поворачивается в объятиях, затем кончиками пальцев обхватывает подбородок Нино. Он ухмыляется, его выразительные глаза практически сияют.

– Как я уже говорил – если ты участвуешь, меня возбуждает многое. И я с нетерпением жду новых открытий вместе с тобой.

Нино наклоняется и нежно целует его в губы, обхватывая руками его талию. Он не может поверить, что этот умный, красивый, сложный, беспорядочный и соблазнительный мужчина – его партнер. Его друг, источник и любовник на всю жизнь. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоить стук своего сердца, а затем усмехается.

– Согласен. Я думаю, это начало чего-то очень хорошего.

Начало.

Бонусная глава

Вечер свидания в Милане

СУББОТА

10:15 утра

Нино проводит серебряным кинжалом по верхней части конверта, плавным движением разрывая бумагу. Он откладывает нож для писем и вытаскивает сложенный листок из конверта. Это еще одно письмо с результатами опроса (они возвращаются гораздо быстрее, чем ожидалось). Это, как и многие другие, включает личную записку.

Нино вздыхает, улыбаясь. Он подходит к Харуке, который сидит на крыльце, сложив ноги. Они в офисе Джованни. Здесь тихо.

– Мы получили еще одно письмо с результатами опроса. – Нино передает листок Харуке, затем садится вплотную к нему, вытянув ноги. – В этом говорится, что они связали себя узами брака по собственной воле. Три попытки.

Глаза Харуки расширились.

– Три раза? Впечатляет.

Он читает. Нино наблюдает за ним. Ярко-бордовые глаза Харуки сканируют страницу под темными ресницами. Солнце почти заставляет его молочно-алмазную кожу светиться. Крошечная родинка у переносицы тусклая, едва заметная, как крупинка перца в миске густых сливок.

Они взаимно перешли строгие границы дружбы, совершив то, что, безусловно, положено влюбленным. Или для тех, кто хочет выразить страстное цветение близости, которое коренится в более глубоком, искреннем желании.

И все же Нино колеблется. Все это очень ново, и некоторые границы все еще существуют. Он хочет поцеловать его… И он это делает.

Пока Харука сосредоточен на письме, Нино наклоняет голову и приникает к его шее. Кожа там мягкая, гладкая, она прижимается к кончику его носа, когда он дышит. Харука пахнет божественно. Не похоже на то, что он хотел бы съесть. Скорее, как что-то, чем он хотел бы облиться. Как внутри, так и снаружи. Как будто он мог бы идеально утолить глубокую боль внутри него – чистая сладость этого запаха наполняет его, а затем переполняет, насыщает каждый дюйм его существа.

Он закрывает глаза и проводит языком по коже. Божественно. Нино делает это снова. Потом еще раз. Тихо он вдыхает запах и лижет, целует и пробует. Он бездумно тянется к воротнику рубашки Харуки, двигаясь вниз к изгибу его плеча.

Если бы я только мог попробовать тебя на вкус…

С тех пор, как Харука начал выпускать свою ауру, Нино почти не может спать по ночам. Его тело болит от желания его крови и потребности почувствовать его внутренне. Чтобы сделать их близость глубже, так, как позволяет только их уникальная природа чистокровных вампиров.

Харука поворачивает голову, заставляя Нино сесть и моргнуть, обезумев от желания. Прежде чем он успевает почувствовать стыд, Харука тепло улыбается своими яркими глазами и стремительно приникает ко рту Нино. За улыбкой Харуки скрывается игривая связь. Но Нино не играет, он раздвигает губы и сразу же хочет, чтобы язык Харуки проник в его рот.

Он облизывает и скользит языком по шее изящного вампира как человек, который что-то ищет. Что-то важное – кто-то роется в сумке, чтобы найти бумажник или ключи. Ребенок погружает и выкручивает руку в песочнице в надежде найти зарытые сокровища. Харука дышит и стонет, отдаваясь интенсивным действиям Нино и подчиняясь его ритму.

Нино скользит рукой по спине Харуки, сползая вниз и проскальзывая под свитер. Он прикасается к обнаженному позвоночнику Харуки, ощущая тугую пульсацию его ауры внутри себя. Узлы и ограничения.

Нино вдавливает кончики пальцев в мягкий изгиб его спины, затем скользит свободной рукой вверх и запускает ее в густые волосы Харуки. Прекрати это делать…

Он хочет почувствовать его ауру, как хочет попробовать его кровь. Он становится жадным и хочет всего. Он не может этого сказать. И не скажет. Но природа Нино внутри него жаждет этого.

Харука отстраняется от напряженного поцелуя, звук которого громко раздается в тихом офисе. Его глаза загораются, и глаза Нино тоже. Харука усмехается.

– Мне нравится эта уверенность.

– Мне нравится целовать тебя.

Нино улыбается. Ему нравится целовать Харуку. Он любит Харуку. Пока что, однако, они не могут сделать ничего другого. Они договорились. Харука переживает. В прошлом его сильно ранили, и даже сделать это – быть здесь и открыть себя – просто чудо. Нино понимает, полностью.

И они могут заниматься любовью только три раза… за всю свою жизнь.

Господи, помоги мне…

– Я бы хотел, чтобы ты не уезжал завтра.

Нино смотрит в его светящиеся глаза, его пальцы все еще запутаны в волосах.

– Я должен готовиться к возвращению в Японию, – говорит Харука.

– Но ты навестишь меня на следующей неделе, когда вернешься в Англию?

– Да, конечно… Хару, мы можем пойти куда-нибудь сегодня вечером? Только ты и я?

За последнюю неделю Харука объездил весь город, но в основном со старшим братом Нино. Он встречался со всеми представителями миланской аристократии – то, что Нино не интересовало. Поэтому он оставался дома. Однажды они пошли на званый ужин, но вечер прошел неудачно. Пока Харука не уехал, было бы неплохо сделать что-нибудь вместе в его родном городе. Желательно что-нибудь такое, где его не будет открыто ругать пожилая вампирша.

– Да. – Харука кивает. – Я бы этого очень хотел… Только знай, что иногда я привлекаю внимание. Когда моя аура закрыта, воздействие менее драматично, но все равно заметно.

Не закрывай ее вообще…

– Я знаю, Хару, это связующий центр. Помнишь?

Эта вещь, которую он делает, неестественна. Он искажает себя и сдерживает свою первобытную природу. Нино хотелось бы, чтобы он позволил ей вырваться наружу – чтобы он был самим собой и освободил свою сущность.

– Все в порядке, я не беспокоюсь об этом. Я просто хочу, чтобы тебе было удобно.

Нино сокращает расстояние и прижимается губами к губам Харуки. Он убирает руку с его волос, затем нежно прижимает кончики пальцев к животу.

Нино смотрит в его светящиеся глаза.

– Это больно? Вот так связывать свою природу?

– Нет… – Харука возвращает ему взгляд. – Я делаю это так долго, что это кажется естественным. Позволять этому покоиться снаружи сейчас больше нервирует.

– Боже, Хару… – Сердце Нино разрывается, когда он прислоняется к его лбу. – Когда ты начал это делать? После того, как ваша связь разорвалась?

– М-м-м, – говорит он, закрывая глаза и вдыхая нежное тепло их связи. – Это не неприятно. В первую очередь это форма самосохранения. Я не осознавал этого, но это всегда было чем-то вроде… прикрытия? Возможно, защита? В пределах моего королевства. Мои предки находятся там, и я был обручен с Юной с детства. Я никогда не испытывал такой острой реакции других вампиров на мою природу, пока не начал путешествовать. Мне нужно было либо изменить свою природу, либо вернуться домой. В то время первое казалось меньшим злом.

Нино садится и тяжело вздыхает. Он хочет, чтобы Харука расслабился и почувствовал себя комфортно рядом с ним. Если бы он мог, Нино укрыл бы его. Он бы сделал для него все.

Харука прикладывает ладонь к щеке Нино.

– Тебе нет нужды расстраиваться. Я в полном порядке.

Это не так.

– Мне больше нравится твоя улыбка…

Харука наклоняется и целует его сладко. Нино тает в поцелуе, прижимаясь к нему подбородком, совершенно довольный тем, что Харука здесь и что все так и есть. Настолько, что он не замечает, когда Джованни входит в комнату.

– Я бы извинился… – Его грубый, тяжелый голос гремит, заставляя Нино приподняться от поцелуя. Он смотрит вверх, во взгляде паника. Над ними стоит его брат. – Но это мой офис, – Джованни ухмыляется, его густая бровь приподнята. – Вы можете целоваться в другом месте? У меня есть дела.

Харука весело улыбается, а Нино морщится, когда они оба стоят и собирают свои бумаги и материалы для исследования. Ему совершенно неловко, как будто вошел отец и застал его за просмотром порно. Выпрямив спину, Харука проходит через арку, ведущую во внешнюю часть здания. Нино идет позади него, когда брат окликает его:

– Нино.

Он поворачивается, его плечи напряжены.

– Да?

– Поскольку вы, очевидно, больше не «просто друзья», нам с тобой нужно поговорить. Он уезжает завтра днем, верно?

– Да.

– Встретимся здесь в понедельник утром.

Нино кивает, его плечи опускаются, когда он выходит из комнаты.

19:05

В редких случаях, как сегодня, зимнее небо над Миланом ясное. Оно глубокого, насыщенного синего цвета, но подернуто дымкой облаков полупрозрачного белого цвета. Яркие звезды – словно серебряные брызги на небесном просторе.

Они едут на такси в город, проносясь мимо ярких огней городской застройки. Нино нашел джазовое кафе в Навильи – его любимом районе города. Этот район известен своими проточными каналами, модными барами и очаровательной светской атмосферой.

Сегодня субботний вечер, но холодно, поэтому улицы не многолюдны. И все же этот район прекрасен в своей пустоте: фонари вдоль канала красиво выделяются на фоне тусклой воды. Во время прогулки они держатся за руки, и тепло от этого распространяется по руке Нино и всему его телу. Он не замечает холода. Сейчас у него иммунитет к нему.

Когда они доходят до бара и заходят внутрь, в помещении уютно. Дизайн заведения прост: классический и элегантный. Длинная барная стойка из красного дерева тянется вдоль левой стороны, а встроенное освещение в голубых и фиолетовых тонах делает помещение почти сказочным. В глубине зала на небольшой сцене расположился джазовый квартет. Именно поэтому Нино выбрал это место.

Он замечает два свободных табурета в конце бара. Все еще держа Харуку за руку, он тянет его вперед. Пока они устраиваются там, Харука в изумлении мотает головой.

– Я не ожидал живого выступления. – Он моргает, его глаза блестят.

– Сюрприз. – Нино ухмыляется, махнув бармену. – Тебе понравится – кавер-группа Кенни Джи.

Когда Харука замолкает, Нино смотрит на его лицо, на котором написано отвращение, как будто ему только что сказали, что у них на ужин будет голубь. Нино смеется.

– Я просто шучу, Хару. Видел бы ты свое лицо!

– Я не вижу в этом юмора.

Это заставляет Нино смеяться еще сильнее. Он переводит дыхание.

– У группы есть своя музыка, но в основном они играют Билла Эванса и Джона Колтрейна. Немного Чета Бейкера, потому что поет пианист. На канале YouTube даже есть кавер на песню Scenery.

При этих словах Харука оживляется. На ужин будет миньон.

– Рё Фукуи?

– Да. – Нино кивает, как раз когда подходит бармен.

– Buona sera[17]. – Мужчина улыбается. – Desiderate[18]?

Нино переходит на итальянский.

– Добрый вечер. У вас есть винтажное Санджовезе?

– Есть. У меня есть Salvioni. Брунелло ди Монтальчино.

– Отлично, – говорит Нино. – Я возьму бутылку, пожалуйста, и Негрони.

– Будет сделано.

Бармен уходит. Когда Нино поворачивает голову, Харука смотрит на него, приподняв бровь.

– Я в состоянии сделать заказ для себя.

– Конечно, способен. Но я также знаю, что тебе нравится. Позволь мне угостить тебя – это твоя последняя ночь здесь, и мы с трудом вышли вместе из дома.

Харука поворачивается к нему лицом. Он наклоняется вперед с прямой спиной, упираясь ладонями в верхнюю часть бедер Нино. В его глазах блестят игривые искры.

– Разве мы не были продуктивны во время нашего совместного пребывания в помещении?

– Мы… – рассеянно говорит Нино.

Он чувствует давление в паху, он становится горячим, когда Нино смотрит в лицо Харуки. Удивительно. Несколько дней назад Нино справлялся с тем, что ему, возможно, придется навсегда скрыть свои истинные чувства. Он скрывал свою любовь и жил, притворяясь, что Харука не является чем-то особенным – как будто он не первый вампир, которому Нино доверял настолько, чтобы отдать себя.

Но теперь… Он вдыхает воздух, прежде чем наклониться к нему и поцеловать его в губы. Нино сглатывает и поднимает голову, но Харука все еще наклоняется. Он открывает свои бордовые глаза. Ожидание. Просто смотрит. Понимая, Нино снова встречает его, на этот раз медленнее и не убегая. Он никогда не делал этого – не целовал кого-то на публике. Сейчас он пытается, расслабляя тело и не обращая внимания на то, что могут подумать посторонние (его брат был совсем в другой ситуации). Вместо этого он сосредоточился на вампире, у его губ.

Они продолжают целоваться, медленно и неуклонно, поднимаясь, но затем снова ловя рты друг друга. Нино наклоняет голову в одну сторону, а Харука – в другую, преследуя его. Кусочки головоломки складываются в бесконечные картины. Руки Нино просто лежат на руках Харуки, потому что вся их энергия сосредоточена на этой единственной точке контакта. Эти поцелуи. Это похоже на физику: составляющая силы перпендикулярна площади поверхности.

Харука мягко отстраняется. У Нино кружится голова. Он бесстыдно (хищно) целовал по-французски другого мужчину в баре и в офисе своего брата в один и тот же день.

– Вот, пожалуйста.

Бармен ставит бутылку вина, открывает ее и наливает Харуке щедрый бокал. Вторая барменша приносит напиток Нино и маленькие тарелочки для аперитива.

Когда они снова остаются одни, Нино поднимает свой бокал.

– Ты волновался, что привлечешь внимание?

– Не волновался. – Харука рассматривает свой бокал с вином, покручивая жидкость. – Скорее… предвидел. – Он вдыхает аромат, прежде чем сделать быстрый глоток. Он делает паузу. – Изысканное.

– Хорошо. – Нино гордо улыбается, делая еще один глоток из своего бокала. – Ты ведь видел живое выступление многих великих джазменов, не так ли?

– Да. Моя первая поездка в Америку была в Café Bohemia в Нью-Йорке, чтобы увидеть великий в то время квинтет-секстет.

– Это Майлз Дэвис? Колтрейн?

Харука кивает.

– Мне посчастливилось увидеть одно из их последних совместных выступлений в Стокгольме. Импровизация и творчество Колтрейна и Келли в тот вечер были поразительны… как мазки кисти на холсте с новыми красками. Цвета, которые мы никогда не видели раньше и которым еще предстоит подражать.

– Это звучит невероятно.

Нино слушает с благоговением. Он не такой джазовый любитель, как Харука, но он ценит эти моменты, когда Харука поэтично рассуждает на эту тему. Его дни, когда он гонялся за этими культовыми артистами из страны в страну.

Харука еще молод, но он уже прожил жизнь. Когда они впервые встретились, он скрывался в британской сельской местности. Чем больше Нино узнает о нем, тем больше убеждается, что Харука не всегда был таким. Он путешествовал и погружался в музыку и культуру. В то время как Нино действительно прятался в каменных стенах своей семьи, Харука отправился в мир, погрузившись в глубокий бассейн своей вампирской юности.

Слушая его, Нино чувствует, что может поделиться своим опытом. Жить за счет него и его юношеской энергии. Однажды Нино спросил его, почему он вдруг перестал путешествовать и замкнулся в себе. Ответ Харуки был расплывчатым. Что-то о том, что все вышло из-под контроля. Последней его остановкой перед Англией была Греция. Такое ощущение, что там что-то произошло, но Харука об этом умалчивает.

Асао всегда путешествовал с ним. Харука желал отправиться в путь один, но старший вампир отказался. Харука признается, что в конце концов он был рад иметь своего слугу и опекуна в качестве попутчика.

– Ты так увлечен музыкой. Ты играешь? – спрашивает Нино.

– Играю. На фортепиано и виолончели. Оба классические. Однако я не играю ни на том, ни на другом уже по крайней мере десять лет.

Нино отступает назад, широко раскрыв глаза.

– Не знаю почему, но я ожидал, что ты это скажешь. Святое дерьмо, это потрясающе.

– Я, несомненно, уже заржавел.

– Ты должен прыгнуть на сцену сегодня вечером – присоединиться к ритм-группе. Исполнить соло. Я хочу посмотреть.

Харука ухмыляется в неверии, его длинные пальцы держат изогнутый бокал.

– Ты что, не слышал меня? У меня давно не было практики, и я бы никогда не сделал ничего такого… показного.

– Конечно… но поцеловать меня в баре, полном людей, – это ли не на показ? – Нино поднимает бровь, ухмыляясь.

Харука подносит свой бокал ко рту, но останавливается, в его глазах появляется плутовской взгляд.

– В этом случае награда намного перевешивает любые последствия. – Он делает глоток.

Нино откидывает голову назад, смеясь, как раз в тот момент, когда в баре гаснет свет. Группа начинает свое выступление, оглашая зал энергичной, бодрой мелодией, которую он не может назвать, но которая напоминает ему шумный городской тротуар в солнечный день.

9:15 вечера

Харука в одиночку выпил целую бутылку вина. Само по себе это не является чем-то необычным, но скорость, с которой он сделал это сегодня, необычна. Он не пьян. Он расслаблен – гораздо больше, чем обычно. Что… приятно.

Однако это означает, что его бдительность ослаблена. После окончания выступления джазового квартета они с Нино разговаривали и пили, смеялись и наслаждались. Харука не может вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя таким… свободным? Особенно в компании другого вампира. Это любопытно и великолепно. Но в своем наслаждении он беспечен. Нино, все больше и больше (восхитительно) проявлявший сдержанность в инициировании близости, удивил его, небрежно взяв его руку, а затем просунув свой язык в его теплый рот. Харука выдохнул от наслаждения, и на долю мгновения его аура ослабла.

Осознав это, Нино широко раскрыл глаза, тут же засиявшие золотым солнечным светом. Глаза Харуки тоже засветились, от беспорядочной смеси возбуждения и паники, вызванной необходимостью скрыть свою природу. Но ущерб был нанесен. Все посетители бара замерли и уставились на них двоих, словно время застыло. Когда Харука был связан, сила его ауры была не такой, как сейчас. Его родословная сильна, но смешение с Юной как-то смягчило ее. Или, по крайней мере, дало понять, что Харука недоступен в качестве партнера или источника. Тогда он чувствовал себя менее уязвимым. Защищенным каким-то врожденным способом.

Жаль. Это единственное преимущество, которое дала ему связь, меркло по сравнению со всеми остальными неудобствами, навязанными ему.

После казуса Харуки и Нино и короткой перепалки о том, кто будет платить (в которой Нино оказался триумфатором), они покинули бар. Водитель из поместья Бьянки уже ждал у обочины, они забрались внутрь и вскоре тронулись в путь.

Харука рассеянно смотрел в окно, когда услышал голос Нино в уютной тишине.

– Прости…

Он откидывает голову на сиденье и смотрит на Нино.

– За что?

– Это случилось из-за меня. Потом этот вамп появился, и все эти почести и поклоны. Ты ненавидишь почести и поклоны.

Сев прямо, Харука сосредоточенно смотрит ему в глаза.

– Нино, тебе не нужно извиняться – никогда не извиняйся передо мной за подобное. Мне нравится, и я всегда буду поощрять твою уверенность. Кроме того, я слишком быстро выпил эту бутылку. Неизбежно то, что произошло, это моя вина.

– Я рад, что тебе понравилось вино.

– Оно было необыкновенным. – Харука улыбается. – Хонори си, черт возьми.

Он немного расслабляется, когда Нино смеется и откидывается на спинку кресла, и напряжение его друга рассеивается.

– Как ты думаешь… может, твоя аура проявляется так сильно, потому что ты все время держишь ее ограниченной? Может быть, в этом часть проблемы?

– Возможно…

Харука с нежностью наблюдает за ним. Нино всегда замечает эти произвольные вещи в характере Харуки. Его врожденные предпочтения и недовольства. Харука никогда не помнит, чтобы он прямо говорил об этом в тот или иной момент, но Нино берет контекстные подсказки из каждого взаимодействия, каждого разговора и сплетает их воедино.

– Нино, что тебе не нравится?

Харука знает, что Нино не нравятся навязчивые вампиры и аристократические мероприятия, но что насчет мелочей? Конкретные вещи.

– В каком контексте?

Нино моргает, его янтарные глаза смущены. Блики проходящего мимо фонаря ловят их в темноте заднего сиденья, заставляя его радужку на мгновение стать пепельной.

– В общем, – Харука улыбается.

Нино смотрит прямо перед собой, задумавшись на мгновение.

– Мокрые носки.

Харука смеется, потому что это действительно кажется обобщенным. Нино продолжает:

– Когда еда застревает между зубами. Когда прошло слишком много времени с момента последнего кормления, и мои резцы пульсируют и пульсируют. Типа, заткнись, я знаю, мне не нужен этот дополнительный стресс… Когда человек просит посмотреть мои клыки. О! Стоять в очереди. Я действительно ненавижу длинные очереди.

– Многие из твоих недовольств сосредоточены вокруг твоих зубов.

– Мои зубы очень важны, Хару.

– И разве не все их ненавидят?

Нино пожимает плечами.

– Не знаю. Может быть, есть какие-то любители мокрых носков. Люди, которые получают удовольствие от организованных толп.

Все еще смеясь, Харука сдвигается и придвигается ближе, беря его подбородок кончиками пальцев. Он усмехается.

– Нино Бьянки, ты действительно очарователен.

Нино возвращает улыбку, его голос низкий.

– Да? Потому что у меня странные заморочки с зубами?

– Потому что ты бесспорно настоящий. Ты меня завораживаешь.

Харука наклоняется, намереваясь начать действовать медленно, раздвигает губы и нежно проводит языком по нижней губе Нино. Но Нино тут же открывает рот и встречает его, плавно погружаясь в него и обвивая пальцами одной руки шею Харуки.

Как долго они могут это делать? Интенсивность их близости растет с каждым днем, с каждым часом. Они только-только вступили на эту новую территорию. Три коротких дня исследования. И Харука уже чувствует, как он теряет контроль над собой. Голоден. Он установил границы: они могут заниматься любовью только три раза, чтобы не образовалась связь. Это ограничение. Он знает. Тем не менее, они должны быть осторожны и продержаться как можно дольше.

Они просто должны.

Тихая близость заднего сиденья и притягательность запаха и тепла Нино захватывают его. Внезапно Харука оказывается в полном вакууме, и его естество начинает действовать по-своему.

Пока они целуются, его рука спускается к талии Нино, расстегивает ремень, затем возится с пуговицей на брюках. Нино откидывается назад, тяжело дыша.

– Хару…

Харука расстегивает молнию на его брюках и дергает за ткань. Теперь он настроен решительно. Сначала он не замечает, но машина остановилась, и они подъехали к поместью. Он понимает это только тогда, когда водитель говорит.

– Мы дома, милорды…

– Пожалуйста, оставьте нас, – говорит Харука, его голос наполнен похотью. – Уходи.

Сейчас же.

Слуга кивает и быстро выходит из машины. Нино пристраивается на сиденье, чувствуя цель Харуки, и раздвигает бедра. Он смеется.

– Это ты говорил, что мы не можем зайти слишком далеко, а теперь ты постоянно снимаешь с меня штаны.

Харука забирается своими пальцами в трусы Нино, обхватывая его обнаженный ствол. Он улыбается, крепко обхватывая его.

– Это честное замечание.

Нино вздыхает от удовольствия, откидывает голову назад на сиденье и обнажает шею, закрывая глаза. Харука наклоняется и проводит носом по его щеке, а затем облизывает его.

Сегодня он действительно ненасытен. Харука пьет, целует и ласкает. Лижет, кормит и засовывает руки в штаны этого мужчины, даже не спросив. Если бы он посмотрел в зеркало в этот самый момент, то не узнал бы себя. Когда еще он так себя вел? С такой несдержанностью? Возможно, никогда. Даже когда он был связан, он всегда был очень уважителен. Осторожен.

Он думает о своем поведении, когда поднимается от шеи Нино. Он действительно должен контролировать себя.

– Почему ты остановился? – Голос Нино низкий, когда он поднимает голову, открывая глаза.

– Могу я покормиться от тебя?

Улыбаясь, Нино запускает свои пальцы в волосы Харуки, чтобы прижать его голову. Он притягивает его к себе и целует в губы, прежде чем ответить.

– Ты всегда можешь питаться от меня. Я уже говорил тебе раньше, тебе не нужно просить.

Нино целует его снова, на этот раз следуя по линии челюстной кости.

– Я беспокоюсь… Мне кажется, что я постепенно теряю чувство меры, когда я с тобой…

Нино делает паузу, глядя прямо в лицо Харуки.

– Хорошо. Кормись.

Он расслабляется и снова закрывает глаза. Он осторожно приподнимает бедра, чтобы подтолкнуть руку Харуки к своему паху.

Он снова наклоняется к вампиру с кожей цвета корицы и красного дерева, решив побаловать его. Просто наслаждаться им и давать ему удовольствие. Его природа побуждает его к этому. Это всегда так.

Харука облизал всю поверхность его шеи. Вкус кожи Нино соленый и такой родной на его языке. Его глаза загораются, когда он вгрызается в него, погружая свои резцы глубоко в его тело. Нино практически тает под его руками, выдыхая горловой стон, когда Харука подается вперед и крепко сжимает его твердую плоть в своей ладони. Харука закрывает горящие глаза – насыщенная, пряная сладость крови Нино возбуждает его.

В обмен он дает Нино доступ к своему разуму. Он позволяет ему почувствовать, как приятна ему его кровь, как она совершенна и наполнена. Ни у одного другого вампира кровь не была такой возвышенно вкусной, и никогда еще он не наслаждался обществом другого человека так, как обществом Нино. Никогда никому не доверял так открыто.

Харука сильнее тянет плоть, его разум тянется глубже, чтобы уловить внутреннюю границу ауры Нино. Он чувствует ее, но тянет за метафорические края только тогда, когда чувствует, как Нино напрягается и изливается на его ладонь в физическом экстазе.

Но Харука еще не закончил. Он всасывается сильнее, уговаривая и выхватывая его ауру из нутра, как охотник, быстро хватающий рыбу из озера. Он выпускает энергию Нино в порыве бурлящего тепла, его аура клубится ярким и ослепительным вихрем внутри салона машины.

Подняв голову, Харука очищает заживающие следы от проколов на шее Нино, затем садится прямо. Он с благоговением наблюдает за тем, как прекрасная аура Нино медленно гаснет, – его запах одурманивает его чувства в интимном пространстве. Нино ссутулился и дышит с закрытыми глазами, его грудь глубоко вздымается и опускается. Харука подносит тыльную сторону ладони к его рту и облизывает влагу. Он пожимает плечами. Сегодня он насытился до отвала. Дико и неконтролируемо.

Нино открывает тяжелые веки, и Харука замирает в его напряженном состоянии, его рука все еще у рта. Их глаза встречаются на мгновение молчания, прежде чем Нино разражается заливистым смехом. Он падает на бок на заднее сиденье. Харука смотрит на него, моргая.

– Ч-что?

Он смеется еще мгновение, прежде чем выдохнуть тяжелый вздох, звук которого похож на начало веселой песни.

– Ты просто… не такой, как я ожидал.

Харука наклоняется над его телом, его ладонь упирается в сиденье.

– Что… это значит?

– В жизни. – Нино улыбается, поворачивая голову, чтобы сфокусировать на нем свой янтарный взгляд. – Я никогда не ожидал, что ты – или что кто-то вроде тебя – может реально существовать. Что я могу чувствовать себя так и быть таким с другим человеком.

Харука наклоняется так, что их лица оказываются рядом, и он чувствует тепло кожи Нино. Он шепчет:

– Я разделяю твои чувства.

Он прижимается лбом ко лбу Нино, но не целует его. Они просто пребывают в уединении, вдыхая друг друга, словно синхронизируясь. Тихо переплетая энергию своего взаимопонимания и удовлетворения.

После долгого, безмятежного мгновения Нино открывает глаза и быстро целует его в губы.

– В следующий раз, когда ты будешь держать мой член в руке, пожалуйста, не останавливайся на середине из вежливости. Мы можем об этом договориться?

Харука моргает, ошеломленный. Он сидит прямо, ухмыляясь, когда помогает Нино подняться с сиденья.

– Лучше поздно, чем никогда? – спрашивает он.

– Нет. – Нино сидит прямо, занятый своей одеждой. – Лучше никогда в данных обстоятельствах.

ВОСКРЕСЕНЬЕ

11:25 утра

Сумки Харуки лежат у его ног. Машина стоит у входа, и слуга ждет, чтобы отвезти его в аэропорт. Единственное затруднение – попрощаться с красивым вампиром, который держит его в своих объятиях, пока они стоят в фойе. Даже не обязательно «до свидания». Скорее, «увидимся на следующей неделе». Хотя это и не так страшно, но все равно трудно.

Нино крепко прижимается к нему, обхватив Харуку за талию и прижавшись лицом к впадине его шеи. Руки Харуки удобно обхватывают его плечи. От Харуки не ускользнуло, что Нино увлечен изгибом его шеи. Почти постоянно он целует его или просто прижимается лицом, чтобы вдохнуть аромат его кожи.

Харука должен успокоиться. Он знает. Естественно, что при таком уровне близости – Харука глубоко питается от Нино, вытягивая его ауру и физически возбуждая его, – врожденная природа Нино требует от него большего. Даже если сам Нино отказывается просить, его тело нуждается в этом. Харука берет от него, желая побаловать его. В свою очередь он должен ответить взаимностью и отдать себя.

Он так и сделает. Скоро. Когда их обстоятельства станут более стабильными, и они смогут открыто полагаться друг на друга. Надеюсь, в его королевстве. Надеюсь.

– Ты уверен, что не хочешь взять немного миндального бискотти? – Голос Нино приглушенно звучит на его шее. – Тебе оно очень понравилось, а шеф-повар Марко может завернуть немного для тебя на время полета?

– Нет, – смеется Харука. – Спасибо, но я действительно слишком разбаловался за последнюю неделю.

Последние семь дней он чувствовал себя как человек, впервые в жизни попавший в великолепный ресторан, и ел все подряд.

Куда бы он ни посмотрел, везде были чудесные вещи для глаз и желудка. Это была не только еда (хотя и ее тоже было предостаточно). Все хорошее, что есть в жизни, – содержательная работа и дружба, романтика, близость и смех, вкусная еда и красивые пейзажи. Новые встречи и новые развлечения. Он даже позволил своей ауре небрежно высвободиться. Клан Бьянки щедро благословил его всем этим, но теперь ему следует вернуться к реальной жизни. Пришло время возобновить строгую диету. Только сельдерей и водяной кресс-салат в течение следующих нескольких дней.

Нино поднимает голову с шеи Харуки, в его янтарных глазах появляется беспокойство.

– Я не думаю, что ты переусердствовал… Тебе понравилось быть здесь?

– Ничто и никто не доставлял мне такого удовольствия за последние десятилетия. – Харука сдвигает подбородок вперед, чтобы быстро поймать рот Нино, прежде чем продолжить. – Твой дом и общество исключительны.

– Всем понравилось, что ты здесь. – Нино улыбается, прижимаясь лбом к виску Харуки. – Мне нравится быть с тобой. Нам быть вместе. Это чувство… правильное.

Харука сжимает его плечи немного крепче и закрывает глаза.

– Да.

Он не знает, почему он так откровенно эмоционален с этим вампиром. Это необычное и не свойственное ему поведение. Что-то в Нино и его откровенном характере… Даже когда между ними все было впервые, и он признался в жестоком обращении с ним в детстве, он всегда был честен и общителен. Это не то, к чему Харука привык, но он пытается приспособиться. Он хочет этого.

– Ваша милость, мы должны поскорее отправляться, чтобы успеть на ваш самолет, – говорит водитель, стоя прямо перед светлой машиной, когда Харука поднимает глаза.

– Я иду, – заверяет его Харука. Слуга кланяется и относит чемоданы Харуки в машину. Харука обращает внимание на Нино. – Я с нетерпением жду встречи с тобой в следующие выходные.

Нино сжимает его талию, прижимая их тела друг к другу еще теснее.

– Может быть, ты позволишь мне прикоснуться к тебе и доставить тебе удовольствие в следующий раз?

– Мне очень приятно доставлять тебе удовольствие. Ты питаешь меня.

Харука сглатывает, смущенный внезапной откровенностью разговора и его пахом. Он пытается приспособиться…

– Хорошо, но я тоже хочу делать с тобой что-то. Почему это я всегда полуголый? Или полностью голый… Это не жалоба, но…

Нино усмехается и запускает пальцы в густые медные волосы. Они разнимают руки, и Харука делает шаг назад, потирая ладонью затылок. В такой странный момент он не знает, что сказать.

К счастью, Нино спасает его, обхватив лицо обеими руками за щеки.

– В следующие выходные?

Харука кивает.

– В следующие выходные.

Еще один нежный поцелуй, затем еще один, прежде чем они расстаются. Харука направляется к двери, Нино идет следом. Когда он оказывается на улице и идет к машине, Нино окликает его, его голос теплый и ласковый.

– Buon rientro, amore mio[19].

Улыбаясь, Харука поворачивается в его сторону.

– Я твоя любовь?

Янтарные глаза Нино блестят в солнечном свете, он ухмыляется, его зубы белы и красивы.

Они действительно важны.

– Sì[20], – говорит Нино.

Харука поднимает подбородок, наблюдая за Нино перед тем, как сесть в машину.

– Tu sei mio[21].

Нино практически светится от восторга, снова проводит рукой по волосам и сияет. Когда Харука устраивается на заднем сиденье, он тоже чувствует это. Его естество тепло искривляется от привязанности к золотому вампиру. К этому доброму мужчине, по которому он уже скучает.

Ты мой.

Он любит Нино. Очень сильно. Он не может дать Нино то, что тот заслуживает, – достойную пару и связь, если это то, чего он действительно желает. Но Харука готов отдать все, чтобы удержать его рядом. Чтобы угодить ему и сделать его счастливым. Он не должен связывать его таким образом. Это неправильно. И если Нино когда-нибудь захочет установить настоящую связь с другим вампиром… это будет ужасно больно. Это может уничтожить Харуку, но он поймет. Он должен.

Пока что достаточно просто быть вместе. Без обременительной тяжести уз или строгих ярлыков. Без жестких ожиданий и больших личных жертв. Они любят друг друга и доверяют друг другу. Этого достаточно. Как бы долго ему ни было даровано счастье иметь Нино такоим он примет это.

Харука не хочет больше связывать себя узами брака. Он и не захочет. Связь разрушила его жизнь, и он никогда не забудет этого факта. Но там, где его жизнь когда-то была грудой разбитого стекла, Нино начала ее восстанавливать. Кусочек за кусочком, осторожно. С любовью он помог собрать Харуку обратно, придав ему некое подобие формы и смысла. Независимо от того, что их ждет в будущем, Харука всегда будет благодарен этому человеку и той нежности и дружбе, которую он ему показал.

Я буду хорошо относиться к нему. Я буду великолепен.

Он не может привязать его к себе – и Нино не просил. Но все остальное, что Харука может сделать, чтобы накормить и порадовать его, он сделает. Он любит его. И как Нино научил и показал ему за последние несколько месяцев, именно это и есть любовь.

Примечания

1

Традиционный британский хлеб, представляющий собой большую буханку, состоящую из двух, уложенных друг на друга, круглых частей.

2

Круглые пористые оладьи. Национальное блюдо Великобритании.

3

Это было ужасно (португ.).

4

Пожалуйста, сэр (португ.).

5

Не флиртуйте в присутствии своего жениха. Это отвратительно (португ.).

6

Виды любви в греческой философии. А г а п э – безусловная жертвенная любовь. Э р о с – традиционная романтическая любовь. П р а г м а – рассудочная, легко поддающаяся контролю любовь по расчету.

7

Отдай мне это, старая кровь. Сейчас же (португ.).

8

Я не отдам (португ.).

9

Нет, пожалуйста (португ.).

10

Привет, красавица (итал.).

11

Не хотите ли вы выпить Спритц или бокал вина, пока мы ждем? (итал.)

12

Да, конечно, Спритц меня устраивает. Может, разделим сырную и мясную нарезку? (итал.)

13

Я – твоя любовь? (итал.)

14

Я очень сильно по тебе скучаю (итал.).

15

Прошу прощения, я могу говорить по-японски. Меня зовут Нино Бьянки. Приятно познакомиться (япон.).

16

Спасибо (итал.).

17

Добрый вечер (итал.).

18

Чего желаете? (итал.)

19

Счастливого пути, любовь моя (итал.).

20

Да (итал.).

21

Ты мой (итал.).

Content

Карла Николь
Жажда и желание

Начало ноября

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Начало декабря

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Середина января

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Конец февраля

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Конец марта

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Бонусная глава

Примечания