Элин Хильдебранд

28 лет, каждое лето

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Elin Hilderbrand, 2020 This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021

* * *

Памяти Доротеи Бентон Франк (1951–2019)

Я люблю тебя, Дотти. И скучаю по тебе.

Пролог. Пятьдесят

Двадцать восьмое лето, 2020 год

О чем все говорят в 2020-м? О Коби Брайане, коронавирусе, социальном дистанцировании, «Зуме», «Тик-токе»… И о президентских выборах. Страна разделилась. У обеих партий есть сторонники. Всюду только и обсуждают, что выборы: в выпусках новостей и в вечерних ток-шоу, в газетах, в сети, в сети, в сети, в разговорах за коктейлем на вечеринке, в университетских кампусах, в аэропортах, в очередях за кофе в «Старбаксе», за барной стойкой отеля на курорте, в тренажерном зале (парень, который занимается на беговой дорожке в шесть утра, переключает канал с четвертого на «Фокс Ньюз», в семь приходит женщина и сразу переключает на «Эм-эс-эн-би-си»). Из-за выборов дети объявляют родителям бойкот, распадаются браки, соседи затевают вражду, потребители отказываются покупать некоторые товары, а сотрудники компаний увольняются по собственному желанию. Одни считают, что им повезло жить в такое интересное время: такие люди прибавляют громкость – слишком увлекаются происходящим. Другие до смерти устали, они предпочитают, чтобы телевизор работал без звука, только чтобы было на что отвлечься. Не вздумайте даже спрашивать у них, пойдут ли они на выборы.

Но в этом году произошла одна история, о которой еще никто не знает. Она началась двадцать восемь лет назад и завершается только теперь, летом 2020-го, на острове в пятидесяти километрах от Североамериканского континента.

Конец. В сложившихся обстоятельствах лучше всего начать с конца.

Мэлори Блессинг обращается к сыну: «Линк, в ящике стола конверт. Он слева, торчит». Они все торчат, думает Линк. Дом его матери стоит на полоске суши между океаном и прудом, это красиво. Плохо только, что здесь высокая влажность. Двери в доме не закрываются как следует, полотенца никогда не высыхают, а если откроешь пакет с чипсами, нужно съесть их за один присест, иначе разбухнут уже через час. Линк воюет с ящиком стола. Приходится приподнять его и поводить из стороны в сторону, чтобы выдвинуть.

Внутри только конверт. На нем всего одно слово – «позвони».

Линк сбит с толку. Этого он никак не ожидал. Там должно было быть материнское завещание или душещипательное письмо, полное мудрых советов. Или распоряжения по поводу похорон.

Он открывает конверт. Внутри записка. В ней только номер телефона, без имени.

Что с этим делать, недоумевает Линк.

– Позвони.

Ладно. Только кто ему ответит? И что он скажет тому, с кем будет говорить?

Можно было бы спросить у матери, но ее глаза закрыты. Она снова уснула.

Линк выходит на задний двор и идет по песчаной дорожке вдоль пруда Миакомет. На острове Нантакет июнь, солнечно, девятнадцать градусов, по ночам и ранним утром еще прохладно, но между стеблями тростника уже распустились ирисы, а на зеркальной глади синего пруда белеют силуэты двух лебедей.

Легендарная лебединая верность, думает Линк. Из-за нее эти птицы всегда казались ему идеалом с моральной точки зрения, хотя он где-то читал, что и они изменяют друг другу. Вот бы это оказалось неправдой!

Как большинство детей, родившихся и выросших на острове, Линк воспринимает здешние красоты как должное. Мать он тоже воспринимал как данность, и в этом его вина. А теперь, когда ей всего пятьдесят один, она умирает. Меланома дала метастазы в мозг, она ослепла на один глаз. Завтра утром к ней приедут из хосписа по программе облегчения страданий неизлечимо больных.

Линк разрыдался, услышав от доктора Саймона диагноз, а потом снова не сдержался, когда позвонил в хоспис.

Дежурная сестра по имени Сабина утешала его. Сказала, «пока мать уходит», ему нужно проживать каждый миг вместе с ней. Так она ответила Линку, когда он сказал, что не знает, как жить без нее.

– Мне всего девятнадцать.

– У тебя будет время подумать о себе после, – ответила Сабина. – Сейчас твой долг – быть с матерью. Дай ей почувствовать свою любовь. Она заберет это чувство с собой.

Линк набирает номер телефона. Незнакомый код города. Не 206, не Сиэтл, где живет отец. Чей же это номер? Деда с бабушкой уже нет, дядя Купер живет в столице. Они с тетей Эйми разводятся, у Купа это пятый развод. На прошлой неделе, когда Мэлори еще была в сознании и даже шутила, она сказала: «Куп женится и разводится, как семечки щелкает». Дядя пообещал приехать, как только Линку станет совсем тяжко и понадобится помощь. Это случится совсем скоро, может, уже завтра.

Неужели у мамы есть друзья за пределами острова? С подругой Лиланд они перестали общаться, когда Линк учился в старших классах. «Я вычеркнула ее из жизни».

Может, это новый номер Лиланд? Тогда все понятно: им действительно стоит помириться, пока не поздно.

В трубке раздался мужской голос:

– Джейк Маклауд, слушаю.

Линк не ошибся? Сам Джейк Маклауд?

И повесил трубку.

Вот так сюрприз. Он рассмеялся, глянул на заднюю дверь дома. Это шутка, да? У мамы, конечно, есть чувство юмора, она остроумная, но устраивать телефонные розыгрыши? Удумала: на смертном одре попросила сына позвонить Джейку Маклауду. Ну Мэлори, ну дает!

Должно быть какое-то объяснение. Линк сравнивает номер на листе бумаги с номером на экране телефона. Код 574, Индиана: города Мишауака, Элкхарт, Саут-Бенд.

Саут-Бенд!

Линк усмехается. Быть такого не может! Но стоит разобраться.

И тут телефон звонит. Код 574, тот же номер. Линк хочет отправить звонок в голосовую почту: произошла чудовищная ошибка. Судя по интервью, Джейк Маклауд – порядочный человек. Линк мог бы просто все объяснить: мать умирает, и каким-то чудом номер Джейка Маклауда оказался в ящике ее стола.

– Алло?

– Здравствуйте, это Джейк Маклауд. Кто-то звонил мне с вашего номера.

– Да, – отвечает Линк, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. Кто знает, вдруг благодаря этой путанице удастся попасть на практику к самому Маклауду или даже к Урсуле де Гурнси! – Прошу прощения, видимо, произошла какая-то ошибка. Моя мать, Мэлори Блессинг…

– Мэлори? С ней все в порядке? – перебивает Джейк Маклауд.

Линк смотрит на лебедей, скользящих по поверхности пруда, на царственные изгибы шей, на здешних короля с королевой.

– Извините, – ему неловко, и все же он спрашивает: – Вы в самом деле Джейк Маклауд? Тот самый? Ваша жена…

– Да.

Линк качает головой.

– Вы знакомы с моей матерью? С Мэлори Блессинг? Она учительница английского на острове Нантакет.

– С ней все в порядке? – Джейк Маклауд обеспокоен. – Просто так вы бы не позвонили.

– Так и есть, – отвечает Линк. – Мама попросила позвонить. – Он набирает воздух. – Она умирает.

– Она…

– У мамы рак, меланома дала метастазы в мозг. Я уже связался с хосписом, – произносить такие слова трудно, и Линку кажется, будто он выплевывает их. Какая Джейку Маклауду разница, что с его матерью?

В трубке тишина. Линк представляет себе, как его собеседник вдруг осознал, что кто-то просто ошибся номером, и теперь гадает, как деликатно закончить разговор.

– Прошу, передай Мэл….

Мэл? Откуда человек, который имеет все шансы вот-вот стать мужем президента США, знает его мать?

– Скажи ей, что я приеду так скоро, как только смогу. Пусть она держится. – Он прокашлялся. – Пожалуйста, передай, что я уже еду.

Часть первая. Двадцать

Первое лето, 1993 год

Чем запомнился 1993-й? Осада Уэйко, Техас[1]; теракт на подземной парковке Северной башни Всемирного торгового центра; смерть Артура Эша[2]; группа R. E. M.; Лорена Боббит[3]; Роберт Редфорд, Вуди Харрельсон и Деми Мур; Североамериканская зона свободной торговли; смерть актера Ривера Феникса; Евросоюз; рекламная кампания о пользе коровьего молока Got Milk?; тренажеры NordicTrack; Арафат и Рабин[4]; нападение на теннисистку Монику Селеш; «Неспящие в Сиэтле»; Всемирная паутина; «Буффало Биллз» третий раз подряд проиграли «Супербоул»; Джерри, Элейн, Джордж и Креймер[5]; Уитни Хьюстон и ее хит I Will Always Love You.

Знакомьтесь – наша героиня Мэлори Блессинг (не сомневайтесь, она и есть наша героиня, с ней мы пройдем огонь, воду и медные трубы). Ей двадцать четыре, она живет в Верхнем Ист-Сайде[6] с давней-предавней подругой Лиланд Глэдстоун, которую с каждым днем любит все меньше. Лиланд и Мэлори снимают квартиру на шестом этаже в доме без лифта, а на первом этаже того же дома работает французский ресторан. Всю неделю под конец смены повара отдают Лиланд то конфи из утки, то бараньи ножки, но она никогда не делится добычей с Мэлори. А должна? Это ведь она, Лиланд, нашла квартиру, договорилась о цене и семь раз съездила в мебельный магазин, чтобы обставить дом. Мэлори только потому поселилась в Нью-Йорке, что подруга в подпитии ляпнула, мол, ищет соседку, а она так сильно хотела поскорее съехать из родительского дома в Балтиморе, что приняла эти слова за приглашение. Мэлори платит только треть аренды (сумма все равно выходит астрономическая, поэтому ей помогают родители) и спит на диване в углу гостиной. Лиланд купила ширму в китайском стиле, чтобы у каждой было личное пространство, но Мэлори ею почти не пользуется. Из-за ширмы они впервые ссорятся. Оказывается, Лиланд купила эту ширму вовсе не из заботы о личном пространстве соседки: ей просто надоело смотреть, как Мэлори читает романы, закутавшись в это убогое ситцевое покрывало, которое она притащила из родительского дома.

– Так нельзя, – бесится Лиланд, – где твое самоуважение?

Но ширма – это еще цветочки. Настоящий разлад наступает из-за работы. Лиланд переехала в Нью-Йорк, чтобы найти себя в модной индустрии. Она мечтает о «чем-то творческом» в журнале «Харперс базар». В один прекрасный день она сообщает Мэлори о вакансии помощника редактора в самом крутом литературном журнале мегаполиса «Бард и Скрайб», и та сразу же откликается на вакансию. Забрезжила перспектива получить эту работу, и она уже по-другому смотрит на Нью-Йорк. Если она станет помощником редактора «Бард и Скрайб», то заведет новых друзей из мира искусства, из богемы, и у нее начнется роскошная жизнь. Мэлори не знает, что Лиланд уже откликнулась на ту же самую вакансию, ее пригласили на первое собеседование, на второе, а потом предложили работу, и она, не раздумывая, согласилась, а Мэлори оставалось только смотреть, как работа мечты уплывает из рук. Немного досадно, но не удивительно. Если бы Нью-Йорк был платьем, он больше подошел бы Лиланд, а Мэлори то и дело поправляла бы и одергивала его.

И теперь каждое утро Лиланд ходит в офис «Бард и Скрайб» в просторном лофте в Сохо. На крыше там висячий сад, где дают шикарные приемы для таких авторов, как Каролин Хейлбрун, Эллен Джилкрайст и Дороти Эллисон. Мэлори работает в приемной кадрового агентства. Ей предложили эту работу, потому что карьерному консультанту стало ее жаль.

Шестнадцатого мая 1993 года Мэлори звонят. Этот звонок раз и навсегда меняет ее жизнь.

Суббота, утро, одиннадцать тридцать. Мэлори сходила на пробежку в Центральный парк, купила кофе и пончик с мягким сыром, кунжутом и зеленым луком, вернулась домой. Никого. Какое счастье! Дома редко бывает пусто – только если Мэлори приходит с работы раньше Лиланд или уходит позже, и в такие минуты чувство свободы чуть ли не сводит ее с ума. Мэлори воображает себя хозяйкой особняка, а не современным воплощением Сары Кру[7], что живет на чердаке в голоде и холоде. Утром 16 мая Лиланд пошла в ресторан «Слон и замок», у нее деловой завтрак с коллегами из редакции. Из вежливости она пригласила Мэлори, зная, что та откажется, потому что не может себе позволить походы в такие дорогие заведения.

Звонит телефон. Прежде чем ответить, Мэлори подходит к магнитофону и выключает песню Everybody Hurts группы R. E. M., которую слушает на повторе. В 1993-м это ее любимая песня. Когда Лиланд дома, слушать ее нельзя: голос Майкла Стайпа напоминает Лиланд звук, с которым ногтями скребут по грифельной доске.

– Алло?

– Доченька?

Мэлори опускается на один из шикарных, но неудобных ресторанных стульев, которые Лиланд купила в торговом центре. Звонит папа. Ей вообще мало кто звонит: родители, брат Купер, бывший парень Уиллис, который работает учителем английского на острове Борнео (он звонит по воскресеньям, когда тарифы на международные звонки самые низкие, и хвастается экзотической жизнью). Иногда звонит Лиланд, если забыла кредитку, и просит Мэлори спуститься в метро и привезти ее.

– Привет, пап, – Мэлори едва удается скрыть разочарование. Даже Уиллису с его болтовней о комодских варанах она больше бы обрадовалась.

– Доченька, – повторяет отец таким убитым голосом, что Мэлори настораживается. Купер Блессинг – старший, которого они с братом называют просто «Старик», дипломированный финансовый аналитик и владелец четырех филиалов крупного агентства по подготовке налоговых документов в центре Балтимора. Ничего удивительного, что такой серьезный человек ведет себя сдержанно. Может, он единственный в мире мужчина, не способный к проявлению эмоций. Однако, судя по тону, отца что-то тяготит. Кто-то умер? Мама? Брат?

Нет, думает Мэлори. Случись что с мамой, ей бы позвонил брат. А случись что с братом, позвонила бы мама.

И все же у Мэлори нехорошее предчувствие.

– Папа, кто-то умер?

– Да, – отвечает Старик. – Тетя Грета. Ее не стало в пятницу. Мне сообщили час назад. Звонил ее адвокат. Тетя кое-что завещала тебе.

Неужели это все правда? Мэлори такое видела только в кино, а теперь все происходит с ней! Тетя Грета умерла от обширного инфаркта. Вечером в пятницу она была дома в Кембридже, готовила спагетти путтанеска по рецепту из кулинарной книги Джули Россо и Шейлы Лакинс вместе с соседкой Рути. Соседкой Рути называет Старик, как будто они с тетей – две девчонки из шоу «Реальная жизнь»[8], поколение Икс. (Насчет путтанески Мэлори нафантазировала. Она не раз проводила выходные у тети Греты в Кембридже[9] и прекрасно знает, что по пятницам они с Рути готовят дома, по субботам ходят в музей, обедают в каком-нибудь ресторане, иногда посещают театр, а по воскресеньям едят булочки, читают «Таймс», заказывают китайскую еду и смотрят какой-нибудь старый фильм по телевизору.) Рути вызвала скорую, но спасти Грету не удалось. Она ушла.

Рути организовала кремацию и связалась с юристом по имени Эйлин Бирс. Эйлин позвонила Старику. Последние десять лет Старик с Гретой общались напряженно: после смерти дяди Бо тетя Грета съехалась с коллегой, доктором Руфь Харлоу, которая приходилась ей больше, чем просто соседкой. Эйлин Бирс сообщила Старику, что Грета завещала Мэлори целое состояние – сто тысяч долларов и домик на острове Нантакет.

Мэлори расплакалась. Она одна сохранила теплые отношения с тетей Гретой после смерти дяди Бо. Каждый месяц Мэлори писала ей письма и втайне звонила на Рождество. Несмотря на протесты родителей, пригласила на выпускной. Часами добиралась на междугороднем автобусе из Нью-Йорка в Кембридж на выходные. Идеальные выходные.

– Это правда? – спрашивает Мэлори. – Грета умерла? И завещала мне деньги и дом? В смысле деньги и дом теперь мои?

Ей не хочется выглядеть меркантильной и придавать большее значение наследству, чем кончине тетушки. Но и игнорировать очевидно крутой поворот в собственной судьбе Мэлори тоже не может.

– Да, – отвечает Старик.

Лиланд вернулась после делового завтрака румяная и свежая, как бокал «Беллини». Из-под асимметричной челки – она недавно подстриглась – видна персиковая кожа. Она не сразу понимает, что Мэлори пытается ей втолковать: я увольняюсь и съезжаю. Я уезжаю на Нантакет.

– Не понимаю, почему ты уезжаешь? Променять цивилизацию на глушь, на остров за пятьдесят километров от континента! – недоумевает Лиланд.

Прошло две недели с тех пор, как Мэлори узнала о смерти тети. В воскресенье, 30 мая, Лиланд пригласила ее на прощальный обед в ресторан на 77-й улице. Они сидят за столиком на улице, на самом солнцепеке, чтобы парни с поднятыми воротничками в очках Ray Ban хорошо видели их, когда идут за бургерами и коктейлями. Один такой персонаж в поло от Lacoste ментолового цвета опускает очки и разглядывает Лиланд. Он похож на Роберта Чемберса[10].

Лиланд озадачена, ей грустно. Новость о скором отъезде Мэлори вернула их дружбе былую теплоту. Последние две недели Лиланд была милой. Она не только терпела привычку Мэлори не заправлять постель, но и подолгу сидела с ней на диване и делилась сплетнями. Мэлори замечает и другие перемены: сначала Лиланд сменила прическу – теперь у нее новая модная стрижка, потом в магазине рокерской атрибутики «Трэш и Водевиль» купила кожаную куртку за баснословные девятьсот долларов, вместо коктейлей в жестяных банках марки «Бартлз и Джеймс» покупает полноценные бутылки шардоне. Мэлори отмечает эти перемены без ревности и обиды.

Они с Лиланд будут скучать. Сейчас они уже и не вспомнят, когда подружились. Они росли вместе, жили в соседних домах на Дипдени-роуд в районе Роланд-Парк, Балтимор. У них было идеальное детство: гоняли на великах на рынок за огромными леденцами, слушали песни из фильма «Бриолин» на проигрывателе дома у Лиланд, подкладывали носки в лифчики от спортивной формы и пели, а микрофон им заменяли расчески. В снежные зимние вечера нежились в ванне дома у Глэдстоунов, после школы смотрели сериал «Главный госпиталь», а во время рекламной паузы играли в спит[11], сидя на ковре. В средней школе девочки были настоящими ангелами, а потом ушли в отрыв. Когда они учились в старших классах, Стив Глэдстоун, отец Лиланд, купил «Сааб» с откидным верхом. Однажды Лиланд взяла машину без спроса, прикатила к Мэлори среди ночи и принялась швырять камешки в стекло, пока та не согласилась прокатиться. Они опустили крышу и уехали к морю в Иннер-Харбор, за одиннадцать километров от дома. Из магнитолы на полную громкость доносилась Upstairs at Eric’s группы Yaz. Конечно, их поймали. Дома на Дипдени-роуд их ждали родители.

«Мы не сердимся». Наверняка это Стив Глэдстоун, самый мягкий из четверых, предложил такую формулировку. «Мы разочарованы».

Мэлори хорошо помнит, как ее наказали, лишив прогулок на две недели. Лиланд тоже запретили гулять, но через три дня она уже выходила из дома.

«Хочу пожить по-другому, – улыбается Мэлори. – Сама».

К тому же летом цивилизация превращается в настоящее пекло, а ведь еще даже не июнь. Плавится асфальт, мусор в контейнере на углу гниет, и нет на свете места ужаснее, чем шестая ветка метро Нью-Йорка. Кому не захочется уехать на лето? Или даже навсегда?

Прошло шесть недель. Звонит Купер и сообщает, что сделал предложение Кристал Бетьюн, девушке, с которой начал встречаться три месяца назад. Свадьба назначена под Рождество. Мэлори настолько пьянит новая жизнь на острове, что она даже не может как следует удивиться новости.

– Поздравляю!

– Даже не спросишь, не залетела ли она?

– Она залетела?

– Нет, просто я по уши втрескался и хочу провести с Кристал всю жизнь. Я подумал, зачем ждать? Хочу поскорее жениться! Без крайностей, конечно, тайная свадьба не наш вариант. Старик и Китти меня бы убили. Они, кстати, не очень-то и рады.

– Понятное дело, – соглашается Мэлори. – Как, говоришь, вы познакомились?

– Кристал – официантка в гриль-баре.

– В этом нет ничего зазорного, – Мэлори и сама работает официанткой в баре «Саммер-Хаус» три дня в неделю. – Кристал училась где-нибудь? В колледже, например?

– В Мэрилендском университете, но недолго.

Туманный ответ, думает Мэлори. Недолго – это сколько? Пару семестров? Неделю? Впрочем, неважно. Мэлори не станет никого осуждать и отнимать хлеб у их с Купером матери. Китти Блессинг просто помешана на образовании, породе и положении в обществе.

– Значит, свадьба на Рождество. – Мэлори трудно это понять: Рождество и без того суматошное время. Неужели нельзя было выбрать другую дату? Нет, она не станет судить. – Где вы женитесь?

– В Балтиморе. У матери Кристал нет денег на свадьбу, а где отец – никто не знает.

Интересно, как отреагировала Китти на новость о женитьбе? Пусть она проиграла войну, но главную битву выиграла. Семья будущей невестки – сплошное разочарование, так что объединения родов не будет. С другой стороны, это значит, что Китти не придется ни с кем соревноваться за право планировать торжество. Рождество они отпразднуют со вкусом: никаких эльфов, леденцов-тросточек и заезженных рождественских песен. Только белая иллюминация, ленты винного оттенка и оратория Георга Фридриха Генделя «Мессия».

– Я счастлива за тебя, Куп, – говорит Мэлори, и это искренне. Кажется, впервые в жизни. На протяжении всех двадцати четырех лет жизни Мэлори страшно завидовала старшему брату. Купер – золотой мальчик, а она всегда на вторых ролях. И если Мэлори – овсянка с изюмом, то брат – шоколадный топпинг. Каша тоже вкусная, но она нравится людям гораздо меньше.

– Хочу попросить тебя об услуге.

– Меня? – Она не ослышалась? Брат просит ее об услуге – это что-то новенькое. Купер – дотошный эксперт в области политологии, работает в крупном аналитическом центре в столице. Делает важную работу, даже престижную (хотя, по правде говоря, она вообще не понимает, чем именно он занимается). Что ему могло понадобиться от нее? – Для тебя – что угодно.

– Хочу устроить мальчишник. Не шумную вечеринку, а просто выходные. Ничего такого. Будем я, конечно, Фрэй и Джейк Маклауд.

Конечно, Фрей, думает Мэлори и закатывает глаза. И Джейк Маклауд, таинственный Джейк Маклауд, старший товарищ Купера по университетскому братству «Фи Гамма Дельта» или «Фиджи», с которым она пока не знакома лично. Правда, они несколько раз успели поговорить по телефону.

– Мальчишник?

– Я подумал, может, ты разрешишь нам с парнями приехать к тебе на День труда[12]? – Купер помолчал. – Если ты не против принять у себя троих парней. Мы поспим на диване. Или на полу.

– У меня две свободные спальни, – отвечает Мэлори.

– Серьезно? То есть у тебя настоящий дом? Мне всегда казалось, у Греты было что-то вроде шалаша.

– Не хоромы, конечно, но и не шалаш. Приезжай, сам все увидишь.

– Значит, ты согласна? Можно к тебе на День труда?

– Да! – выпаливает она. Лиланд тоже пообещала приехать на Нантакет на День труда, но это не точно. – Mi casa es tu casa[13].

– Спасибо, Мэл!

В голосе Купера она слышит благодарность и воодушевление. Мэлори вешает трубку и проводит рукой по отполированным временем перилам веранды. Как здорово, что у нее наконец есть что-то, чем она может поделиться!

Задержимся в этом дне, когда Мэлори говорит с братом. Кожа у нашей героини приобрела густой бронзовый оттенок, а русые волосы мышиного оттенка заметно выгорели на солнце. Мэлори теперь почти блондинка. Она похудела на три с половиной килограмма – по ощущениям, дома нет весов. Ее нынешнюю форму не сравнить с тем, что было раньше, а все благодаря спортивному велосипеду, который она купила по объявлению в местной газете.

Домик тети Греты теперь принадлежит Мэлори. Юрист Эйлин Бирс ведет сделку и следит за тем, чтобы в налоговых и страховых документах фигурировало имя новой владелицы. Все готово: печать, подпись. Однако кое-что не дает Мэлори покоя. Ей не хватило смелости задать вопрос Старику, поэтому она спрашивает у Эйлин:

– Разве дом на острове не должен по праву достаться Рути? Они с Гретой ведь были… – нет, она не скажет «сожительницами», но как тогда их назвать? Подруги? Любовницы? – Партнерами.

– Руфь получила дом в Кембридже, – отвечает юрист. – Ей по душе городская жизнь. Грета ясно дала понять, что завещает дом на Нантакете тебе. Когда она составляла завещание, то сказала, что для тебя это место было волшебным.

Волшебным.

Мэлори проводила на острове школьные каникулы до самой смерти дяди Бо. Она помнит, как неловко чувствовала себя, впервые приехав к тете с дядей на каникулы: своих детей у них не было, и, по словам мамы, они вообще не представляли, как обходиться с детьми.

– Хорошо, что они пригласили тебя, а не брата, – продолжала Китти. – С тобой никаких хлопот, ты только и делаешь, что читаешь.

Одно отделение в чемодане Мэлори было до отказа забито книгами: Нэнси Дрю, Луиза Мэй Олкотт, контрабандная копия романа Джуди Блум «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет»[14]. В последующие годы чемодан Мэлори заметно полегчал: оказалось, что в большой комнате целую стену занимали книжные полки. Летом дядя и тетя переставали читать ради работы и читали ради удовольствия. Шесть лет подряд Мэлори знакомили с произведениями Джудит Кранц, Германа Воука, Даниэллы Стил, Джеймса Клавелла, Барбары Тэйлор Брэдфорд и Эриха Сигала. Ни одна книга не была под запретом, не было такого романа, для которого гостья была бы «слишком мала», и не было ничего важнее чтения. В доме на острове чтение считалось самым священным занятием из доступных человеку.

Мэлори обожала дом дяди с тетей. Зал представлял собой огромную комнату с деревянными балками и темно-коричневыми деревянными панелями. В нем стояли пыльный кирпичный камин и жесткий твидовый зеленый диван, два вращающихся кресла и старенький телевизор с антенной, похожей на заячьи уши. Под окном с видом на пруд – письменный стол в форме фасолины. За ним тетя Грета писала письма и открытки в Кембридж. Гостиную от кухни отделял узкий обеденный стол. Кухонные ящики были ванильного цвета в крапинку, а вся утварь шоколадного оттенка. На плите всегда стояла высокая черная кастрюля, в которой готовили лобстеров. В доме была одна ванная комната, облицованная маленькими квадратными плитками, которые мерцали, как слюда, а в комнате у Мэлори стояло две кровати: на одной матрас был жесткий, там девочка хранила книги, а на той, где матрас помягче, – спала. Иногда она проводила время в третьей спальне, но там единственное окно выходило на боковой двор. В спальне у Мэлори одно окно смотрело во двор, а другое – на океан. По ночам она засыпала под шум волн, а бриз так приятно обдувал, что все лето можно было не пользоваться вентилятором.

«Остров сам выбирает жителей, – сказала как-то раз тетя Грета. – Однажды он выбрал нас с Бо, а теперь, по-моему, тебя». Услышав эти слова, Мэлори почувствовала себя избранной, словно ее пригласили в закрытый клуб. Да, подумала она, Нантакет мне определенно нравится. Она обожала солнце, пляж, волны на южном берегу.

«Следующая остановка – Куба!» – шутил дядя Бо, вскинув руки над головой и направив моторную лодку в открытое море.

Мэлори обожала пруд, лебедей, стрекоз, красноплечих желтушников, тростник и рогоз. Любила ходить на прибрежную рыбалку, и кататься на лодке с дядей, и подолгу гулять вдоль берега с тетей. Они брали с собой стальное ведро, куда Мэлори собирала сокровища: двустворчатые ракушки, гребешки, мидии, иногда находился панцирь мечехвоста, а еще до блеска отполированные щепки, причудливые камешки и стеклышки. Со временем Грета и Мэлори становились более придирчивыми: они не брали ракушки с отколотыми краями, а те камешки, что, обсохнув, теряли былую красоту, выбрасывали.

Мэлори обожала ненастную погоду, когда волны обрушивались на берег, а стеклянная дверь дребезжала от ветра. Дядя Бо зажигал огонь в камине, а тетя Грета готовила рагу из лобстера. Они играли в парчиси, читали, слушали классическую музыку – старенький приемник ловил какую-то бостонскую радиостанцию.

Сохранилась фотография тети Греты и дяди Бо. Мэлори внимательно рассмотрела ее, заехав в старый новый дом. На фото дядя с тетей сидят на пляже в тканых шезлонгах, волосы мокрые, к ступням пристал песок. Задержав взгляд на пару секунд, Мэлори вспомнила, что сама же и сделала этот снимок дядиным фотоаппаратом. На тете Грете слитный купальник в цветочек, на груди полотенце, чтобы кожа не обгорела. Темные короткие волосы – она стриглась под мальчика – топорщатся. Грета сияет, на лице беззаботная радостная улыбка, какая бывает только летом. На носу у дяди Бо солнечные очки, а на груди лежит роман Джеймса Миченера «Чесапик».

Они такие счастливые на этом снимке, подумала тогда Мэлори. Но, если она не ошибается, спустя ровно год не стало дяди Бо, а Грета и Руфь съехались, чем навсегда испортили отношения с родственниками.

Конечно, Мэлори всегда подозревала, что Грета была лесбиянкой, а Бо, вероятно, геем. Может, они поженились по договору или по дружбе, заключили союз умов, а не тел.

Все это неважно. Мэлори тоскует по дяде с тетей, но ей кажется, что их души всё еще живут в домике на острове. В Нью-Йорке ей часто бывало одиноко, а на Нантакете ни разу.

Со вторника по четверг Мэлори работает официанткой в бассейне «Саммер-хаус». Она подружилась с афроамериканкой Эппл, которая работает методистом в местной школе. Мэлори интересуется, нет ли вакансий для учителей, постоянных или временных, и добавляет:

– Я учитель английского.

– Вот так удача! – отвечает Эппл. – Сейчас английский в старших классах преподает мистер Фалько, но ему только что исполнилось семьдесят, и он глухой на одно ухо, так что мы подумали: может, он уволится? Тогда в сентябре я покажу твое резюме доктору Мэйджору, это наш директор. Молодая кровь не помешает.

Мэлори благодарна, но она не хочет, чтобы лето заканчивалось. Из бассейна «Саммер-хаус» умопомрачительный вид на пляж Сконсет-бич и Атлантический океан. Гости обедают, сидя на шезлонгах или за столиками под зонтами. Кухня в заведении неплохая: Мэлори рекомендует бургеры, сэндвичи с курицей на гриле, салаты с котлетами из крабового мяса, но ее главная задача – продавать напитки. Специалитет заведения – коктейль под названием «Хоки-поки» с четырьмя видами рома. Стоит он десять долларов, и большинство гостей заказывают по два и даже больше. Мэлори получает почти двести долларов в день чаевыми. Ее напарницы – Эппл и девушка по имени Изольда. Она, конечно, стерва, но свое дело знает. Бармена зовут Оливер. Он симпатичный, и у него австралийский акцент – главный секрет популярности бара у молоденьких девушек (Изольда называет их «куколки Оливера»). А где много девушек, туда стекаются и мужчины с деньгами.

Это лучшая работа в жизни Мэлори: она занята всего три дня в неделю, но этого достаточно, потому что тетя Грета оставила племяннице некоторую сумму на счете. В свободное время Мэлори читает, плавает, загорает, изучает остров на велосипеде и проводит время с Эппл после работы.

Каждый вечер перед сном наша героиня про себя благодарит тетю Грету за щедрый подарок.

Мэлори знает: всем бывает больно. Но этим летом она счастлива.

Август, последняя пятница месяца, поздний вечер. Звонит телефон. Мэлори не хочет отвечать – пусть оставят сообщение на автоответчике. Но, услышав голос Лиланд, она торопится вылезти из постели. Летом они почти не общались. Мэлори написала одно письмо, рассказала о новом доме, работе и флирте с барменом Оливером. Она поступила опрометчиво – переспала с ним как-то раз и теперь всячески старается избегать воспоминаний о той ночи, чтобы не страдать. В ответ Лиланд прислала длинное письмо с отчетом о лете в Нью-Йорке: группа «Индиго Герлз» дала концерт в Центральном парке, Лиланд пригласили на бизнес-завтрак в винтажное кафе «Каппинг Рум» в Сохо и посадили рядом с актером Мэттом Диллоном, на рынке на Юнион-сквер настоящее изобилие. Лиланд писала так красиво и ярко, что Мэлори решила сохранить письмо – вдруг однажды подруга прославится и ей позвонят из Смитсоновского института[15].

Мэлори хватает трубку в темноте:

– Алло, Лиланд?

– Мэл, – по голосу слышно, что Лиланд пьяна. Может, заказала мартини в баре «Чамли», а может, кутила с компанией в заведении «У Изабеллы»; говорят, там обычно тусуется комик Джерри Сайнфелд. Надо же, Мэлори совсем не скучает по Нью-Йорку.

– Привет. Что-то ты поздно. Все в порядке? – В глубине души Мэлори боится, что однажды кто-нибудь отнимет у нее новую жизнь так же легко, как она была ей дана.

– Слушай, – говорит Лиланд. Вместо «слушай» она произносит «ссушай». – Я уже забронировала билеты. Прилетаю в пятницу в восемь. Прости, но уехать придется в воскресенье, а не в понедельник, потому что Гаррисон, это мой друг, позвал на вечеринку на крыше…

– Погоди, не торопись. – Мысли у Мэлори путаются, как нитки в жестяной коробке для вышивания. – В какую пятницу?

– В следующую. На День труда, как мы и планировали.

Планировали – это громко сказано. Мэлори хорошо помнит, как они обнялись на прощание и Лиланд сказала: «Надеюсь погостить у тебя. Может, приеду на День труда». Мэлори ответила, что будет рада видеть ее в любое время. Они ведь лучшие подруги!

В конце письма Лиланд приписала: «Держу в уме День труда!»

Мэлори тоже держала этот день в уме, вот только Лиланд кое-что упустила – не удостоверилась, в силе ли приглашение. Мэлори попыталась объяснить: приедут Купер, Фрейзер Дули и Джейк Маклауд, у брата мальчишник, поэтому Лиланд лучше выбрать другой день. Не вышло. Такая бесцеремонность немного раздражает Мэлори: детство закончилось, больше бегать друг к дружке просто так не получится. Они уже взрослые.

Лиланд купила билеты. Она прилетает в пятницу в восемь.

– Я должна кое-что сказать тебе. – Мэлори не знает, как Лиланд это воспримет. – На День труда, когда ты приедешь…

– Ну?

– Будет еще и Купер! – Мэлори сопровождает новость словесным конфетти, чтобы представить визит брата как приятный сюрприз. – Я не успела написать тебе, но он женится на Рождество, на официантке по имени Кристал.

Ей приходится сделать паузу, чтобы не вываливать на Лиланд сразу все.

– Знаю, мне мама сказала.

– Да ладно?

Еще бы она не сказала. Китти и мать Лиланд, Джерри Глэдстоун, близкие подруги, с мая по сентябрь они играют в теннис каждый день в загородном клубе.

– Короче, Куп попросился отпраздновать мальчишник у меня на длинных выходных. Я не знала точно, приедешь ты или нет, поэтому согласилась.

– У Купа будет мальчишник? – переспрашивает Лиланд. – Значит, приедет и тот, о ком я думаю?

– Да, Фрей тоже будет.

Мэлори полагала, что перспектива увидеться с Фреем Дули заставит Лиланд передумать, но та сначала тяжело вздохнула, а потом затараторила. Судя по всему, старалась убедить в чем-то Мэлори. Или саму себя.

– Все будет нормально, правда. Между нами все кончено давным-давно, у него новая девушка – как там ее, Шина или Шиба. Неважно. Говорят, они уже расстались. Я хожу на свидания каждую неделю, своего единственного пока не встретила, но это вопрос времени. Теперь я очень избирательна. Из отношений с Фреем я извлекла важный урок: с первого взгляда второсортного человека не распознать. – Лиланд замолчала и перевела дыхание. – Он знает, что я приезжаю?

– Нет.

– Тогда не говори. Пусть будет сюрприз.

Спустя пару дней звонит Купер. Нужно его предупредить, думает Мэлори. Может, для Фрея приезд Лиланд и будет сюрпризом, а для виновника вечеринки никаких неожиданностей быть не должно.

Оказалось, это брат приготовил ей сюрприз.

– Мальчишник отменяется.

– Как отменяется?

С одной стороны, оно и к лучшему: Эппл включила Мэлори в список учителей-заместителей одной из первых и сказала, что ей позвонят сразу после праздников. С другой, Мэлори чувствует острое разочарование.

– Почему?

– Кристал против. Думает, мальчишники – это пошло.

– Прошу, скажи ей, что это не мальчишник, что ты просто проведешь выходные с друзьями. Никаких стриптизерш, бир-понга и «Секса на пляже». – Она задумывается на секунду. – Или ты так все и планировал?

– Теперь уже нет, – мрачно отвечает брат.

– Она наверняка поймет, если ты с друзьями приедешь в гости к сестре. Хотя, честно говоря, может, оно и к лучшему. На выходные приедет Лиланд.

– Серьезно? Улетная новость! Теперь мы должны приехать. Иначе Фрей меня никогда не простит.

– Она хотела сделать ему сюрприз, – предупреждает Мэлори. У нее улучшается настроение. Она никак не ожидала, что Куп так оживится. – Не говори ничего Фрею.

Купер усмехается.

– Просто отпад! Забудь, что я сказал в начале. Мы приедем. Кристал переживет, ничего страшного. Мы с Фреем и Джейком приедем на пароме в три часа в пятницу.

– Я вас встречу, – что Мэлори еще остается ответить? – В три часа как штык.

Было кое-что хорошее в том, что она переспала с Оливером. Во-первых, их мимолетный роман положил конец затишью на личном фронте у Мэлори. С тех пор как Уиллис улетел на Борнео в августе прошлого года, у нее никого не было. Во-вторых, Оливер дал ей телефон своего товарища Скотти, который никак не мог продать «Шевроле Блейзер» 1977 года. Скотти собирался сыграть свадьбу и уехать учиться в бизнес-школу.

Утром в пятницу Мэлори приезжает посмотреть автомобиль. Она очарована с первого взгляда: машина настолько соответствует духу острова, что Мэлори не смущает даже рычаг переключения передач длиной в бедро. Новая резина, говорит Скотти. Неубиваемый двигатель. Он показывает Мэлори, как снимается тент и как потом поставить его обратно. На дворе лето, поэтому Мэлори будет ездить с открытым верхом, только с открытым. Она отдает Скотти триста долларов наличными и забирает машину.

Скотти чувствует себя примерно так, как когда усыплял своего лабрадора Радара. Машину он любит, но вынужден продать, потому что Лиза, его невеста, решила, что для Уортонской школы бизнеса[16] нужна «городская машина», например «Фольксваген Джетта». Скотти не может произнести слово «джетта» не гримасничая. Уметь отпускать – это по-взрослому, так сказали ему родители, когда все в последний раз собрались возле Радара. Скотти утешает лишь то, что девчонка, новая владелица «Блейзера», не просто отлично смотрится за рулем, но еще и выглядит счастливой от такого приобретения. Ему трудно вспомнить, когда он видел свою невесту счастливой в последний раз.

У Мэлори кабриолет! «Шевроле К5»! Он блестящий, черный, с белой полосой – на покраску кузова Скотти не поскупился. Все волнения, терзавшие ее в преддверии выходных, отступили. Она включает радио и едет на пристань.

Парни сходят на берег, Мэлори ждет их на причале. На Купере томатно-красное поло с поднятым воротником, у блондина Фрейзера отросли волосы – она помнит их гораздо короче, а еще у него что-то над губой. Это усы, догадывается Мэлори. Позади идет парень, известный ей как Джейк Маклауд. Она видела его на фотографиях. Например, на той, что сделали на совместном мероприятии братства: Джейк запрокинул голову и открыл рот (смеется? или поет?). Ого, Мэлори никак не ожидала, что он произведет на нее такое сильное впечатление.

Джейк.

Не сказать, что он красив в традиционном смысле слова. Хотя нет, конечно, красив. Высокий, спортивный, ухоженный. Темные волосы, карие глаза – вроде ничего примечательного, кроме того что у него правильные черты лица, а улыбка, ах, улыбка милого мальчишки, самого очаровательного на свете. Заразительная улыбка на совершенном лице. С ума сойти! Мэлори, она… Неуверенная в себе – это как минимум. Даже не причесалась, просто собрала волосы резинкой в хвост. И не накрасилась, только надела солнечные очки. На ней короткие шорты, белый топ и замшевые шлепанцы, так что сразу видно отколовшийся лак на ногтях и серебряные кольца на пальцах ног.

Почему она не сделала педикюр? Почему не принарядилась? Мама была бы в ужасе.

– Привет, парни! – Мэлори обнимает Купера, потом Фрея, а Джейку протягивает руку. – Мэлори Блессинг. Рада наконец-то познакомиться.

– Странно, правда, что мы не встретились раньше. – Джейк улыбается. – Когда Куп показал мне тебя на фотографии, я сказал…

– Чувак, я влюбился в твою младшую сестру, – подхватывает Купер.

Мэлори сильнее давит пятками в пол. Он это из вежливости.

– Правда? – с каменным лицом уточняет она. – Так и сказал?

Накануне вечером перед сном Мэлори вспоминала, сколько раз говорила с Джейком Маклаудом, пока Купер учился в колледже. Поступив в колледж, на первом курсе она трижды звонила Купу в общежитие при Университете Джона Хопкинса, и на звонки каждый раз отвечал Джейк Маклауд.

– Как дела? – спросила она. – Готов к выпускному?

– Да, спасибо, что беспокоишься. Правда, предложений из универов пока ноль, так что сижу вот на кровати у Купа, разучиваю песню Кэта Стивенса[17]. Буду зарабатывать игрой на гитаре в метро.

– Обожаю Кэта Стивенса.

– Все лучшие люди его любят.

– У меня есть все-все его альбомы. Больше всего люблю Tea for the Tillerman, – Мэлори постаралась скрыть восторг. Она и так без ума от Джейка Маклауда, а теперь, когда узнала, что ему нравится ее любимый певец, и вовсе потеряла голову. – Положи телефон рядом. Хочу послушать, как ты играешь.

– Скажешь потом, как у меня получается, – неожиданно попросил Джейк. – И если вдруг плохо, пожалуйста, соври, пощади мое самолюбие. Значит, что-нибудь с твоей любимой пластинки.

Он положил телефон на покрывало, и Мэлори услышала первые аккорды песни Wise Woman: «Я ищу мудрую женщину, которая примет меня таким, какой я есть…»

У него такой голос – закачаешься! Глубокий, сексуальный. Поет Джейк чисто, мощно. Он допел до бриджа и поднял трубку.

– Что скажешь? Может, ну ее, эту вокальную карьеру? Пойду в «Макдоналдс» работать.

– Ты так круто поешь! – восхитилась Мэлори. – Ты будешь самым популярным и богатым музыкантом подземки.

– Спасибо, это очень мило, – он прокашлялся. – Ты хотела поговорить с Купом?

* * *

Она не знает, помнит ли Джейк содержание их разговоров. Да и помнит ли, что они вообще разговаривали. Столько лет прошло! Пять, кажется. Она ведет их к машине, а сама думает: лучше бы Джейк оказался не в ее вкусе, тогда она вела бы себя естественно. Пока она как на иголках рядом с симпатичным парнем.

Машина им безумно нравится. Куп присвистывает и устраивается на пассажирском сиденье, Фрей с Джейком забираются назад. Мэлори включает радио.

Фрей просит заехать за выпивкой.

– В порядке исключения, – поддакивает Куп.

– Дома вас ждет два ящика пива, – отвечает Мэлори. – И бутылка «Джима Бима». Я знаю, что любят мои гости.

– Я люблю тебя, Мэл, – шутливо признается Фрей.

– Руки прочь от Мэл! – Джейк легонько толкает друга в плечо. – Она моя!

«Она моя? Что, так просто?» – думает Мэлори.

Хорошо бы! Лето выдалось чудесным, не сбылось только одно: наша героиня не нашла любовь. Может, время пришло? Может, теперь ее желание сбудется?

Приехали домой. Мэлори показывает гостям их комнаты, Купер заселяется с Джейком, чтобы у Фрея была отдельная комната. Брат подмигивает Мэлори, мол, он все помнит насчет Лиланд. Потом они надевают плавки и бегут вниз по берегу к воде. Хозяйка с минуту глядит на них с порога. У Джейка мощные рельефные плечи, он отличный пловец. Он подныривает под волну, всплывает и откидывает мокрые волосы с лица. Он видит, что Мэлори смотрит на него, и улыбается.

По уши втрескалась, думает она и идет в дом готовить обед.

Проходит семь часов. Они с Джейком стоят на холодном песке. Мэлори кричит до хрипоты. Джейк просит позвонить в службу спасения. Мэлори вспоминает, как еще утром стояла на пороге и любовалась его фигурой. Как все могло так скверно обернуться? Наверное, она сама виновата.

Она ставит на стол сыр бри, хрустящие крекеры и вазочку с соусом. Сейчас она очень похожа на мать: Китти убеждена, что закусок много не бывает. Чем больше, тем лучше. С самого утра Мэлори охлаждала пиво в медном тазу, который дядя с тетей использовали в качестве ванночки для ног. Она ставит на стол бутылку бурбона, три ледяных колы и ведерко со льдом. Парни возвращаются с пляжа. Увидев сыр и крекеры на разделочной доске, Куп смотрит на Мэлори:

– Не верю своим глазам. Ты превратилась в Китти!

Мэлори пожимает плечами, заходят Джейк и Фрей. Разве можно грустить, когда видишь закуски?

Мэлори хочет поставить какую-нибудь пластинку Кэта Стивенса, но это было бы слишком прямолинейно. И потом, вдруг Джейк забыл тот телефонный разговор? Она поставила песню группы R. E. M. It’s The End Of The World As We Know It. «Миру, каким мы его знали, конец».

Фрей наливает себе бурбон с колой и говорит:

– А мне хорошо.

На закате солнечные лучи заливают порог, наполняя дом неземным светом. Мэлори уже выпила две банки пива. Главное – не напиться, ей еще ехать в аэропорт встречать Лиланд. Она накрыла обеденный стол на четыре персоны, но места и пятому человеку хватит. Пожарила котлеты, очистила кукурузу, нарезала помидоры. Она срезает последний цветок с единственного куста гортензии, который растет возле двери со стороны пруда, и ставит его в банку для украшения стола. Мальчишки принимают душ. Только быстро, просит Мэлори. Осенью она наймет рабочих, чтобы построить душ на улице. Всякий раз, когда она возвращается с работы или с пляжа, ей хочется, чтобы душ был снаружи – над головой солнце или звезды и луна, справа пруд, слева океан.

Джейк уже в комнате. Из одежды на нем только полотенце.

– У тебя здесь настоящий райский уголок.

Купер разлегся на зеленом диване:

– Мне следовало быть более любезным с тетей Гретой.

Да уж, стоило, думает Мэлори, но ругаться с братом не хочет.

Джейк осматривает ее коллекцию дисков.

– Я побуду диджеем.

Не успевает она и глазом моргнуть, как звучит Wise Woman Кэта Стивенса.

– Эй! – восклицает Мэлори.

Джейк напоминает:

– Это ведь наша песня.

Из спальни выходит Фрей. На нем тоже только полотенце.

– Кто это воет? – он машет рукой со стаканом в сторону магнитофона. – Просто жесть! – Тут он щелкает пальцами: – Мэл, прости, совсем вылетело из головы! Я тебе кое-что привез, – он скрывается в спальне и возвращается с большим свертком, который вручает Мэлори. – Это тебе. Спасибо за приглашение.

Удивлению Мэлори нет предела. Неужели Фрей Дули повзрослел?

– Спасибо, – отвечает она, – это очень мило с твоей стороны, но не стоило беспокоиться. Мы же почти одна семья.

– Открой.

Фрей подарил ей френч-пресс и пачку кофе из Вермонта.

– Вот это подарок! – сияет Мэлори. – Ты как знал, что я варю кофе вот в этом динозавре. – Она кивает на допотопную кофемашину на кухонном столе. Мэлори впервые приехала сюда в 1978-м, и этот агрегат уже был в доме.

– Из-за тебя мы с Купом выглядим полными кретинами, – ворчит Джейк.

– Ну прости, просто я воспитанный.

Мэлори переводит взгляд с Джейка на Фрейзера. Они с Купером дружат всю жизнь. Говоря, что они все почти одна семья, она не лукавит. Фрейзер жил с дедушкой и бабушкой на соседней улице, за углом от дома Блессингов. Его дед с бабушкой, как и родители Блессингов и Глэдстоунов, были членами загородного клуба. Мать Фрея, Слоун, появлялась время от времени. Она была профессиональной танцовщицей диско, а еще наркоманкой, это Мэлори узнала, подслушав разговор родителей. Об отце Фрейзера никто не упоминал. Повзрослев, Мэлори стала догадываться, что Слоун сама не знала, кто его отец. Дедушку Фрея звали Уолт, бабушку – Инга. Они были славные. Уолт председательствовал в совете попечителей загородного клуба, его супруга каждую неделю составляла цветочные композиции для пресвитерианской церкви Роланд-Парк. Хоть Фрея растили такие добропорядочные люди, рос он непослушным. Умный, а мозгами не пользовался. Вроде хорошо зарекомендовал себя в спорте, но вел себя не спортивно: орал на баскетбольного рефери, лез с кулаками на противников по лакроссу[18]. Он поступил в Вермонтский университет, получив финансовую помощь на обучение, и хотел попасть в сборную по лакроссу, но во время отборочных испытаний порвал связку. Больше никакой стипендии. За первый год в университете он успел нахватать плохих оценок, и Уолт с Ингой заставили внука заработать те деньги, которые он мог бы получить от университета. Фрей устроился в кофейню, работал бариста. Выпустившись, остался там управляющим. Мэлори слышала, что Фрей предложил кое-какие улучшения: расширенное меню, живая музыка по вечерам. Мэлори им гордится: он уехал из родного Балтимора и стал человеком, который не ходит в гости с пустыми руками, и бабушка с дедушкой даже не напоминают ему об этом.

Мэлори отзывает Купера в сторонку.

– Когда угли станут серыми и с них посыплется пепел, выложи бургеры. Я вернусь через пятнадцать минут.

Лиланд ждет напротив терминала. На ней красный хлопчатобумажный сарафан. Челку она выкрасила в неоновый розовый. Увидев «Блейзер», Лиланд визжит от восторга. Ну и драндулет, говорит она. В машине она запрокидывает голову и смотрит в звездное небо.

– Здесь такой вкусный воздух! Нужно выбираться из города.

– Надеюсь, ты проголодалась. Мальчишки жарят бургеры. Все будет готово к нашему приезду.

– Фрей приехал? – спрашивает Лиланд.

– Да.

– Он знает, что я здесь?

– Нет, – отвечает Мэлори.

Это жестоко или просто забавно? Она не знает. Она с ужасом представляет, как рассердится Фрей, увидев Лиланд, как почувствует себя одураченным, преданным и швырнет френч-пресс в стену.

Лиланд с Мэлори заходят в дом. Купер только что снял бургеры с гриля, Джейк ставит новую пластинку, а Фрей что-то ищет в холодильнике.

– Посмотрите, кого я привезла! – Она пропускает подругу вперед.

– Лиланд! – Купер сияет. – Привет, красотка! Вот это волосы! Как дела? Проходи, чувствуй себя как дома!

Мэлори, затаив дыхание, смотрит на Фрейзера. Он глядит на Лиланд. Она на острове, в этом доме, в одной с ним комнате.

– Ли! – он поражен, но по-хорошему, не злится.

– Привет, Фрей, – отвечает она.

Все хорошо. Ставят еще один прибор, Мэлори достает бутылку шардоне. У нее дрожат руки, и, подавая бокал, она замечает, что у Лиланд тоже. Ничего страшного. Они все уже взрослые, сейчас сядут ужинать за узким обеденным столом, который, как говаривала тетя Грета, располагает к беседе. Молодые люди поднимают бокалы за новую главу в жизни Купера. Он женится. Когда бокалы соприкасаются и звенят, Мэлори замечает, что руки Фрея и Лиланд скрестились. Китти говорила, это дурная примета.

– Не скрещивайте руки! – просит она, но ее не слышат.

Из динамиков играет Ленни Кравиц. «Пойдешь ли ты моим путем?»

Ужин закончился, все в порядке. Лиланд хочет переодеться, прежде чем они поедут кутить. Фрейзер идет в ванную и берет бритву. Появление бывшей девушки подталкивает его сбрить поросль с лица. Купер берет телефон и идет в комнату. Мэлори моет посуду. Джейк вытирает.

– По-моему, я чего-то не знаю.

– В старших классах Лиланд с Фреем были парой.

– Ясно.

– Между ними всегда была химия, – отвечает Мэлори. – И она никак не угаснет.

– Могу себе представить.

– Можешь? – Мэлори охвачена ревностью. Разумеется, у Джейка есть девушка, у такого красавца ее просто не может не быть. Или даже не одна. Только наша героиня надеялась, что он все-таки одинок. – Где прошло твое детство? Ты мне, кажется, не рассказывал.

– В Саут-Бенде. Это в Индиане.

Мэлори знает об этом штате только одно: там находится Университет Нотр-Дам.

– Ты все еще влюблен в ту девушку из Саут-Бенда?

– Влюблен – это громко сказано, – хмыкает он. – Мы… Даже не знаю. Все сложно, короче.

– Как ее зовут? – спрашивает Мэлори.

Неужели она настолько осмелела?

– Урсула. Урсула де Гурнси.

– Имя как у супермодели.

Джейк смеется.

– Да… Но она не супермодель, нет. Она…

– Вернулась в Индиану? – с надеждой в голосе спрашивает Мэлори.

– Уехала в Вашингтон. Она училась в Джорджтаунском университете на факультете права, сейчас работает юристом в Комиссии по ценным бумагам и биржам. Отслеживает инсайдерские торговые операции, правонарушения и все такое. Ее приняли на работу сразу после выпуска.

– Халявщица.

Мэлори улыбается Джейку. Это настоящий героизм, потому что только что вечер перестал быть томным. У Джейка сложные отношения с талантливой девушкой-юристом по имени Урсула де Гурнси. Мэлори – официантка. Да, он с ней флиртует, но только чтобы развлечься, поиграть. Она младшая сестра его друга. Он не воспринимает ее всерьез. Она недостаточно особенная. Она лишь набросок женщины, а не готовая картина.

Мэлори берет бутылку бурбона – она выпита почти наполовину, делает глоток. Потом протягивает ее Джейку, он тоже делает глоток.

– Собирай войска. Пора выдвигаться.

Все хорошо, все веселятся. Лиланд надела белые джинсы. Фрей гладко побрился, он в футболке с надписью «Нирвана». Вся компания уже в машине, и тут в доме звонит телефон.

– Пусть звонит, – говорит Мэлори Куперу. – Это наверняка Китти. Проверяет, добрался ли ты.

– Нет, это не она, – на бегу бросает Купер и оставляет их вчетвером дожидаться в машине.

– Жена, – поясняет Фрей.

– Тогда я сяду впереди. – Джейк пересаживается к Мэлори.

Они сидят молча и ждут возвращения Купера. Мэлори слышит какой-то шорох, смотрит в зеркало заднего вида и видит, как Фрей и Лиланд целуются.

Ой, как неловко, думает она, закрывает глаза и ждет, что они перестанут, но они, конечно, и не думают прекращать. Мэлори боится взглянуть на Джейка, но Купера так долго нет, что она просит его проверить, что там у брата.

Джейк соглашается. Похоже, он только рад выйти из машины. Мэлори прибавляет громкость. Играет песня Mr. Jones группы Counting Crows. Вот бы началась гроза, ураган или нашествие саранчи – хоть что-нибудь, что бы отлепило Лиланд от Фрейзера.

Урсула де Гурнси. Работает в Комиссии по ценным бумагам и биржам в столице, там же живет Джейк. Он устроился в крупную фармацевтическую компанию «Фарм-Икс» лоббистом, так он сказал за ужином. Репутация у компании, конечно, не безупречная, но ему предложили так много денег, что он не смог отказаться. И сейчас знания из области медицины могут ему весьма и весьма пригодиться.

Джейк выбегает из дома.

– Куп не поедет.

– В смысле? – изумляется Мэлори.

– Сказал, езжайте без меня.

– Это ведь его мальчишник!

– Поехали, Мэл, – просит Фрей. – Наш Купер стал подкаблучником.

В «Курятнике» яблоку негде упасть. Еще бы, последние выходные летних каникул и отпусков. Мэлори гордится тем, что на острове есть такой бар: он настоящий, со столами для бильярда и липким от пива полом. Гости всех возрастов размахивают бокалами с «Короной» и распевают песню I Want You to Want Me.

Джейк исчезает в толпе у барной стойки и возвращается с трофеем – пивом на всех. Они с Мэлори встают поближе к сцене, она подзывает вокалиста и просит сыграть Ball and Chain, песню группы Social Distortion. Звучит музыка, Мэлори веселится (вот это прикол!), но ей все-таки не по себе из-за того, что брат не поехал с ними. Купера всегда называли старым занудой. Он излучает спокойствие, мудрость, безмятежность. Всем своим видом он говорит: «Я это все уже проходил. У меня все под контролем. Не бойтесь». Когда в детстве они собирали пазлы, брат знал, куда поставить детальку, стоило ему только взять ее в руки. Если у Китти путались цепочки и на них образовывались узлы, она приносила их сыну, и он методично все распутывал. Мэлори, наоборот, молодая и зеленая. Ей всегда было трудно увидеть картину целиком.

Но не сегодня. Сейчас Мэлори знает, что Купер ведет себя как дурак. Позволяет Кристал испортить ему выходные. Если бы Китти узнала, что ее сын отказался участвовать в празднике, который устроили в его честь, она бы не на шутку рассердилась. Ничто так не выводит из себя их мать, как нарушение правил приличия.

Мэлори оглядывается. Ни Фрея, ни Лиланд. В таком столпотворении их не найти. Джейк стоит позади нее. Быстро кладет руку ей на бедро, потом убирает. Что делать? Повернуться к нему и посмотреть в глаза? Или так она выдаст свои желания? Мэлори решает вести себя естественно. Она танцует, будто никто не видит.

Пока все идет хорошо. Звучит последняя песня, зажигается свет, толпа высыпает на Дейв-стрит.

– Сможешь вести? – спрашивает Джейк.

Конечно сможет. Мэлори выпила два пива, а потом еще полбутылки, но весь алкоголь вышел с потом.

Они подходят к машине. Фрей сидит на заднем сиденье и потягивает пиво.

– Где Лиланд?

Мэлори так давно знает Фрея, что уже по тому, как он стиснул зубы, понимает, что что-то неладно.

– Ушла.

– Куда ушла? Вы что, поругались?

– Она встретила своих друзей из Нью-Йорка, – выдавливает Фрей, – и они позвали ее с собой в бар. В «Курятнике» ей не понравилось: слишком много народу, не подают шардоне или что там она теперь пьет.

Конечно, думает Мэлори. В «Курятнике» не подают шардоне. В этом все дело.

– Тебя не позвали?

– Позвали. Нехотя так. Мэл, это не наш тип людей. Они нью-йоркцы, о таких Брет Истон Эллис[19] пишет.

– Ясно, – отвечает Мэлори. – Она большая девочка. Найдет дорогу домой.

Пока все в порядке. Мэлори с Джейком и Фреем возвращаются домой без приключений. Она надеется, что у Лиланд есть ее номер телефона, иначе… Она, конечно, большая девочка, но нужно постараться найти дом на безымянной улице, где ты провела полчаса.

Мэлори заезжает на дорожку. Фрей на ходу выпрыгивает из машины и стремительно врывается в дом. Когда Джейк с хозяйкой заходят, он уже держит бутылку бурбона.

– Лиланд тут нет, – бросает Фрей. – Пойду пройдусь.

Он уходит. За спиной с грохотом закрывается стеклянная дверь. Мэлори видит, как он спускается на пляж и идет направо.

– Лучше не оставлять его одного, – говорит она. – Поищу Купа.

– Я догоню Фрея, – предлагает Джейк.

– Не надо, давай найдем Купа. Они знакомы сто лет, брат его вразумит.

Она еще пожалеет, что не позволила Джейку догнать Фрейзера, но сейчас больше всего на свете ей хочется остаться с ним наедине.

В спальне у Купера темно, дверь нараспашку.

– Куп! – зовет Мэлори.

Тишина. Она включает свет.

Никого! Сумка с вещами пропала. На подушке записка.

«Прости, Мэл, я уехал с последним паромом. Я нехорошо обошелся с Кристал. Она пригрозила отменить свадьбу, если я не вернусь».

– Что?!

Мэл не верит своим глазам. Джейк выходит из ванной.

– Что стряслось?

Она показывает ему записку.

«Я нехорошо обошелся с Кристал».

С Кристал! Да при чем тут Кристал?! Куп с друзьями проводили выходные на море. Кристал пригрозила, что отменит свадьбу, если Купер не вернется? Она что, тиранит его?

– Я не знаю Кристал, – возмущается Мэл. – И знать не хочу.

– Я с ней знаком, – нехотя говорит Джейк. – Предпочитаю помалкивать, когда речь идет об отношениях других людей, но…

– Но что?

– У них это ненадолго. Она очень хорошенькая – блондинка, карие глаза, фигура что надо. Но больше в ней ничего нет. Когда снимаешь блестящую обертку и бант, видишь, что в коробке пусто.

– Вот как, – удивляется Мэлори. – Что… Что мне делать?

Прядь волос падает ей на глаза. Джейк убирает ее кончиками пальцев и говорит:

– Поцелуй меня.

Его губы, язык, лицо, руки – с ума можно сойти! Джейк ложится на диван и увлекает за собой Мэлори. Она растягивает каждый поцелуй, как ириску, но ей отчего-то не по себе.

– Погоди, – останавливает она его, моргает, оглядывает комнату. – Нужно найти Фрея.

Они выходят на пляж. Мэлори зовет Фрея, Джейк бежит наперегонки с прибоем. Волны обрушиваются на берег с небывалой силой. Или Мэлори так кажется? Темно, в небе сияют несколько звездочек, но облака закрывают Луну. По этой стороне острова других домов нет, на полтора километра вперед до самого Сиско никто не живет. Мэлори только теперь понимает, что ее дом далеко от других.

Джейк зовет ее и поднимает что-то с земли. Одежда Фрейзера: джинсы, футболка с логотипом «Нирваны».

– Он что, в море?

Мэлори не верит своим глазам. Джейк раздевается до трусов.

– Ты же не полезешь туда?

Он бросается в воду.

Мэлори дрожит. Вечер вдруг стал зловещим. Она вспоминает: только что все сидели за столом, пили за здоровье Купера. Никто никуда не сбегал, всем было хорошо и уютно.

Потом руки Лиланд и Фрея скрестились. Дурная примета, если верить Китти.

Мэлори отводит глаза от темной макушки Джейка и блестящей во тьме спины. Он подныривает под волну. Она пристально вглядывается в океан, смотрит направо, потом налево. Зовет Фрея. Голос дрожит и срывается.

– Фрейзер Дули!

Джейк, пошатываясь, выходит на берег.

– Оставь его одежду там, где мы ее нашли. Вызывай девять-один-один.

Мэлори сообщает диспетчеру, что ее дом на пруду Миакомет, а ее друг только что пропал в море. Четыре с половиной минуты спустя – целую вечность – она слышит вой сирен, еще минута, и видны огни. Подъезжает скорая, за ней грузовик с вездеходом на прицепе. Джейк показывает спасателям, парню в форме и еще двоим в гидрокостюмах, одежду Фрейзера. У спасателей есть фонари, доски для серфинга и спасательные круги.

Офицер остается в доме. Он крупный, рыжий, с веснушками на лице. Где-то Мэлори его видела.

– Я Джей Ди, – представляется он. – Был твоим клиентом неделю назад в «Саммер-хаусе».

– Правда?

Мэлори в панике. Где уж ей сейчас вспоминать, кого и когда она обслуживала.

– Как давно твой друг ушел?

У Джея Ди в руках планшет. Он приступает к опросу.

– Даже не знаю. – Сколько они целовались с Джейком? – Может, с полчаса назад.

– Он пил?

– Да. Пиво и… бурбон.

– Почему ты его не остановила?

– Не думала, что он полезет в воду. Он сказал, что идет прогуляться. Мне показалось, он хотел побыть один.

Мэлори закрывает лицо руками. Зачем Фрей полез купаться среди ночи? Зачем столько выпил? Почему Лиланд уехала в бар с друзьями из Нью-Йорка? Она могла бы повидаться с ними в воскресенье на вечеринке у Гаррисона или как там его! Почему Купер уехал? Здесь же его лучшие друзья! Ради него собрались!

Джей Ди смотрит на Мэлори с сочувствием, но она знает, о чем он думает: не стоило отпускать Фрейзера одного. Вот она, цена ошибки.

– Я видела, как он уходит. Надо было пойти за ним.

Джей Ди вздыхает:

– В ситуации вроде твоей есть два варианта развития событий.

Его слова Мэлори нисколько не утешают.

– Назови для начала его имя и дату рождения. Расскажи все, что знаешь.

Фрейзера ищут в море десять минут, пятнадцать, двадцать. Закончив отвечать на вопросы Джея Ди, Мэлори возвращается на пляж. Офицер отдал ей свою куртку, но все равно она дрожит от холода. Джейк стоит в мокрых плавках и футболке. Его не пускают в воду, слишком велик риск потерять и его.

– Фрейзера нет, – уверен Джейк. – Будь он где-то здесь, его бы уже нашли.

– Пускай ищут.

Мэлори непреклонна. Перестать искать означает… сдаться? От спасательной операции перейти к поисковой? Какой кошмар! Об этом и речи быть не может! Если с Фреем что-нибудь случится, Мэлори себе этого никогда не простит. Она смотрела, как он погружается в черную пасть ночи, сжимая в руке бутылку бурбона. Она знает его с самого детства, помнит историю его жизни с самого начала. За ним всюду следует трагическая тень прошлого, ведь там, где должны быть родители, у Фрея зияет пустота.

Вернись, думает Мэлори.

Кто-то кричит. По пляжу им навстречу едет вездеход. Спасатели нашли Фрея. Мэлори слышит, как офицер зовет водолазов.

Живой? Или мертвый?

Живой. Офицер за рулем вездехода нашел его далеко отсюда, на Фэт-Лэйдис Бич. Он лежал на песке без сознания. Сначала не приходил в чувство, но когда его переложили на доску, очнулся и его стошнило.

Спасатели собираются в обратный путь. Врач скорой помощи осматривает Фрея, проверяет пульс, задает несколько вопросов, решает, что в больницу его везти необязательно. Тогда Джейк отводит друга в дом. Мэлори благодарит Джея Ди, офицера береговой охраны, водителя вездехода и еще двоих водителей по сто раз. Она достает из кармана двадцатидолларовую банкноту и пытается вложить ее в ладонь Джея Ди.

Он смеется:

– Оставь, это чаевые с того раза в баре.

– Тогда я испеку печенье и занесу тебе в отделение.

– Годится, – с улыбкой отвечает Джей Ди, и она вспоминает, кого обслуживала в баре неделю назад. Ну конечно! Полицейский пришел в бар в компании седовласого господина, своего отца. Он очень мило заигрывал с Мэлори и оставил ей огромные чаевые.

– Я тебя вспомнила! Классный у тебя папа!

– Он сказал, я должен пригласить тебя на свидание. Ты живешь здесь круглый год или только летом?

– Круглый год. Надеюсь осенью устроиться работать в школу.

– Круто! – кивает Джей Ди. – Может, как-нибудь… Тот парень?.. Или другой?.. Короче, у тебя есть парень?

– Нет. Но… – она качает головой. – Мне нужно пару дней, чтобы привести мысли в порядок. У тебя есть мой номер. Позвони мне на неделе.

– Позвоню. Я рад, что все закончилось хорошо.

– Извини. И спасибо.

Джей Ди машет ей и забирается в машину.

– Это моя работа.

Джейк и Мэлори засыпают в постели, не снимая покрывала и не раздеваясь, но когда утром она просыпается, Джейк обнимает ее за талию, она чувствует на шее его горячее дыхание. Мэлори открывает глаза, и пока груз дневных хлопот не лег ей на плечи, наслаждается тяжестью его руки, ровным ритмом дыхания.

Он ее парень?

Нет. Но лежать рядом с ним невероятно. Она боится шевельнуться. Сейчас и умереть не жалко.

Проснувшись, Фрей выпивает целый литр апельсинового сока и ставит пустой пакет на стол.

– Я возвращаюсь домой.

Пока он принимает душ, Джейк выливает яичную смесь на сковороду и опускает в тостер кусочки португальского сладкого хлеба. Мелори смотрит в окно. К дому приближается облако пыли. У крыльца останавливается квадратный белый джип «Чероки», по всему бамперу разноцветные наклейки – сувениры с пляжа Грейт Пойнт. Из машины выпрыгивает Лиланд.

Мэлори закрывает глаза. Да, она строго-настрого велела всем мыться быстро, но вот бы Фрей ее ослушался! Сил на скандал у нее нет. Она говорит Джейку:

– Попроси Лиланд зайти ко мне в комнату, пожалуйста.

Пару минут спустя Лиланд стучит в дверь.

– Привет!

В окно видно, что водитель джипа не заглушил мотор.

– Тебя ждут? – спрашивает Мэлори. Вчера ночью она столько кричала, что охрипла. – Ты не останешься?

– Меня позвали покататься на лодке, – отвечает Лиланд. – Кажется, у друга отца Кипа огромная яхта.

– Кто такой Кип? – интересуется Мэлори. – Хотя, знаешь, забудь. Мне плевать. Собирайся и уезжай, пока Фрей не вышел из душа.

– Я бы могла вернуться сегодня. Слушай, у ребят столик забронирован в «Стрейт Уорф» на восемь. Присоединяйся, если хочешь!

Мэлори задумывается: что, если подруга не случайно встретилась со своими нью-йоркскими друзьями? Вдруг она все спланировала? Где Мэлори тягаться с яхтами и столиком в «Стрейт Уорф», который не заполучить простым смертным?

– У меня есть планы, – холодно отвечает она. – Прошу, поезжай. Фрейзер ужасно сердится.

– Ему пора взрослеть, – пожимает плечами Лиланд, – и двигаться дальше.

Мэлори решает не рассказывать ей о том, что произошло ночью. Лиланд быстро надевает купальник и пляжное платье, проводит расческой по волосам, поправляет шикарную челку.

– Я тебя обидела?

Еще бы, думает Мэлори. Ты захотела сделать Фрею сюрприз и приехала в гости. Потом, недолго думая, поцеловала его на заднем сиденье «Блейзера». Но сбегать с новыми друзьями, бросив старых, некрасиво. Мэлори приходится признать: этот поступок весьма в духе Лиланд. Она играет чувствами других. Мэлори совершенно не удивится, если узнает, что та все подстроила: заманила Фрея и бросила его, чтобы потом представить все так, будто это она порвала с ним.

Мэлори вздыхает. Ей не нравится спорить, особенно с Лиланд.

– Скорее разочаровала.

Не читать же ей нотации! Она еще помнит, как подругу раздражали нравоучения родителей, когда она была старшеклассницей.

Лиланд целует Мэлори в щеку.

– Увидимся, когда вернешься в Нью-Йорк.

Мэлори не собирается возвращаться, но кивает:

– Обязательно.

Стоит джипу «Чероки» скрыться из вида, как в дверь стучат. Это Фрейзер. Мокрые светлые волосы причесаны, от него приятно пахнет, но он бледный, и глаза красные. Сумка с вещами свешивается с плеча.

– Паром уходит в десять, – говорит он.

Глядя на будильник, Мэлори предлагает:

– Я тебя отвезу. Выезжаем через двадцать минут.

– Я пройдусь.

– Идти очень далеко.

– Мэл, мне надо прочистить голову. Еще увидимся! И спасибо, что пригласила. У тебя тут круто. Рад за тебя.

– Фрей.

– Не надо, Мэл.

Ну и пожалуйста, пусть будет, как он хочет. Мэлори смотрит в окно. Фрей, склонив голову, идет по безымянной дороге, над ней еще клубится пыль от машины, которая увезла Лиланд. Мэлори подозревала, что День труда может плохо кончиться, но даже она не ожидала такого финала: ее подвели и брат, и лучшая подруга.

Она выходит на кухню. Пахнет топленым маслом и кофе. Джейк воспользовался ее френч-прессом.

– Я приготовил омлет с остатками помидоров и сыром. Садись есть.

Слезы наворачиваются у Мэлори на глаза, когда она садится за стол.

– Ты тоже собрался уезжать?

– Нет, – отвечает Джейк. – Если ты не против, я останусь.

Второе лето, 1994 год

Чем запомнился 1994-й? О. Джей Симпсон[20] и Эл Коулингс; отдел полиции Лос-Анджелеса гонится за белым «Фордом Бронко» по трассе 405, находят окровавленную перчатку; дело расследует детектив Марк Фьюрман, прокурор – Марша Кларк, адвокаты Джонни Кокран и Роберт Кардашьян, свидетель Като Кейлин, судья Ито; провал фигуристки Тони Хардинг на Играх в Лиллехаммере; самоубийство Курта Кобейна; смерть Джеки Онассис[21]; отмена Мировой серии[22]; благодаря харизме Ньюта Гингрича Республиканская партия получает контроль над Палатой представителей; интернет; геноцид тутси в Руанде; Ирландская республиканская армия объявила о полном прекращении всех операций; «Криминальное чтиво»; Нельсон Мандела становится президентом ЮАР; открывается Евротоннель между континентальной Европой и Великобританией; распадается группа Ace of Base; Рэйчел, Моника, Чендлер, Рос, Джоуи и Фиби; скончался Ричард Никсон; «Побег из Шоушенка».

Хочет наш герой это признавать или нет (а Джейк и есть наш герой, потому что мы будем с ним и в горе, и в радости), но прошлый День труда, проведенный с Мэлори, круто изменил его жизнь.

Ему бы хотелось думать, что он приехал на Нантакет свободным мужчиной. За неделю до поездки они с Урсулой устроили скандал пятой категории мощности, который, как ураган, смел все на своем пути: сломал самооценку Джейка, разорвал обещания Урсулы, разбил их сердца.

Наш герой не искал никаких романтических увлечений и назад к Урсуле не стремился. Однако в субботу, когда сначала Купер, потом Лиланд, а за ней и Фрейзер уехали – как в детской песенке о собаке, которая бежала за кошкой, которая бежала за мышкой, Джейк вдруг понял, что рассчитывал остаться с Мэлори наедине с той минуты, как увидел ее на пристани.

Глаза у нее голубовато-зеленые или зеленовато-голубые. Они меняют цвет, как океанская вода.

После завтрака, когда хозяйка съела весь омлет дочиста, собрав остатки кусочком хлеба, глаза стали зелеными. Джейку не верилось, до чего с ней легко, словно она его, а не Купера младшая сестра.

Ничего подобного, одернул он себя. Братской любовью его чувства точно не назовешь. После завтрака он подошел к Мэлори, чтобы забрать ее тарелку, и заметил крошку хлеба на нежной верхней губе. Смахнул ее подушечкой большого пальца, поцеловал место, где была крошка, и почувствовал небывало сильное желание. Такое всепоглощающее, что испугался. Главное не торопиться. У него было немного женщин кроме Урсулы – случайные свидания и связи на одну ночь в колледже. Он долго целовал лицо Мэлори, потом покрыл поцелуями шею и плечи. Кожа у нее сладковато-соленая, губы и язык сливочные. Она постанывала, а потом сказала: «Перестань, это невыносимо». Джейк чувствовал то же самое; страсть поднималась в нем, как вода за стеной дамбы, но он сдерживался и смаковал это почти болезненное ощущение. Он медленно целовал ее руки и плечи, и наконец она сама взяла его за руку и повела в спальню. Что-то подсказывало, что близость с Мэлори разделит его жизнь на до и после, что прежним он не будет.

Ее глаза всё еще были зелеными, когда она приподнялась на локте и посмотрела на него. Только что они занимались любовью.

– Надевай плавки. Хочу показать тебе мой остров.

Они вышли через заднюю дверь и по тайной песчаной тропке через камыши и высокую траву пошли в сторону пруда Миакомет. На берегу ждала желтая, как Большая Птица из «Улицы Сезам», байдарка. Мэлори вытащила лодку на мелководье и придержала, чтобы Джейк смог забраться. Он хотел казаться уверенным, хотя последний раз катался на байдарке в двенадцать лет: сестра тогда еще была здорова, и они всей семьей часто ездили на озеро Мичиган. Мэлори дала ему весло и села вперед.

Лодка скользила по зеркальной глади пруда. Джейк подстроился под скорость, с которой гребла Мэлори. Она молчала, и хотя у него была сотня вопросов, не меньше, он позволил себе насладиться тишиной. Пели птицы, весла ударялись о воду, иногда по небу пролетал самолет: какие-то счастливчики только прилетели на остров, а может, бедняги – покидали его и возвращались в реальную жизнь после идиллической недели или месяца на Нантакете.

Джейк старался любоваться красотой пруда. Как классно сбежать из Вашингтона с его станциями метро и толпами туристов, глазеющих на памятники. Смотрел он вроде на пруд, но видел одну Мэлори: тонкая шея, шелковистые персиковые бретельки купальника, волосы на макушке забраны в пучок, и на затылке они темнее, чем выгоревшие на солнце кончики. Он разглядывал ее уши: левая мочка проколота дважды, во второй дырочке серебристое колечко.

Вдруг она отклонилась, положила весло на колени и подставила солнцу лицо.

– Греби ты, а я буду царственно лежать, как Клеопатра.

С удовольствием. За сутки Мэлори успела стать его королевой.

Когда она заглянула в контейнер с лобстерами на рыбном рынке, куда они пришли днем, глаза у нее были голубыми. На ней джинсовые шорты и футболка с гербом Колледжа Геттисберг поверх купальника. Волосы она собрала в хвост, прядки обрамляют лицо. Между передними нижними зубами щербинка. Интересно, она носила брекеты? Джейк знал об Урсуле абсолютно все, они были вместе с восьмого класса, но Мэлори – человек новый, непознанный. Он обязательно узнает ее лучше, чем Урсулу, так он решил. Он будет внимателен. Изучит ее. Станет ценить. Много-много раз будет разглядывать ее глаза, пряди волос, форму загорелых ног и щербинку между зубами.

Мэлори взяла двух лобстеров, и ее глаза затуманились. В них, кажется, отразилась печаль. Она сказала Джейку:

– Готовить их будешь сам. Мне духу не хватит.

В тот вечер состоялось их первое свидание. Мэлори растопила сливочное масло и нарезала на четыре части три лимона. Открыла бутылку вина, оставшуюся со дня ее переезда: какой-то приятель дяди с тетей гостил у них и привез ее с собой. Они с Джейком ужинали прямо на пороге, а закатное солнце купало их в густом медовом свете. Когда стемнело, они расстелили покрывало на песке и легли, взявшись за руки. Джейк искал на небе созвездия и вспоминал мифы, она поправляла.

Потом она рассказала, что тетя Грета съехалась с женщиной после смерти дяди, и это шокировало всех членов семьи, кроме самой Мэлори.

Какая разница, с кем хочет быть тетя Грета – с мужчиной или с женщиной? Когда любишь, просто желаешь человеку счастья. Разве не так?

В ответ Джейк рассказал ей о Джессике.

– У меня была сестра-близнец, ее звали Джессикой. Она умерла от муковисцидоза, когда нам было по тринадцать.

– Тебе, наверное, было очень горько? – спросила Мэлори.

– Да. Комплекс выжившего и все такое. Муковисцидоз – генетическое заболевание. Сестра его унаследовала, а я – нет. – Джейк сглотнул. – Она никогда не злилась и не заставляла меня чувствовать себя виноватым из-за ее болезни. Просто приняла это как данность.

– Я никого из близких так не теряла. Не представляю свою жизнь без Купера. Как можно пережить такую утрату?

Ответ прост: никак. Смерть Джессики стала важнейшим событием в жизни Джейка, однако он почти никогда не говорил об этом. В Саут-Бенде каждый знал о его трагедии, но, поступив в университет, он никому не рассказал о сестре. На одном из праздников братства после пива и устриц он вскользь упомянул Джессику. Купер удивился:

– У тебя, оказывается, сестра есть? Чего же ты раньше про нее не рассказывал?

Джейк сначала будто язык проглотил. Потом выпалил:

– Она умерла.

Ему показалось, что все перестали веселиться и уставились на него, настолько ему стало неловко.

– Прости, дружище, я не знал, – выдавил Купер.

– Все нормально, забей.

Нормально не было и не будет. Так Джейк научился не приплетать Джессику в повседневных разговорах. Невероятно, что он рассказал о сестре Мэлори всего на вторые сутки знакомства. Было в этой девушке что-то такое, что позволяло чувствовать себя с ней безопасно. Можно вывернуть себя наизнанку, показать ей свои шрамы и знать: она не обидит.

Утро воскресенья. Джейк проснулся рано и снова приготовил омлет, на этот раз – с пассерованным луком и остатками лобстеров. Мэлори вышла из спальни. На ней только его футболка, волосы перепутались, она жмурится.

– Ты такая красивая, – он не успел договорить, как сразу захотел извиниться. Урсула считала комплименты неприемлемыми. «Женщины не какой-нибудь объект для любования, – сказала бы она. – Мы личности. Хочешь сделать мне комплимент? Скажи, что я умная. Скажи, что сильная». – А еще умная и очень сильная, – добавил Джейк.

Мэлори наклонила голову и с улыбкой спросила:

– Хорошо себя чувствуешь?

После завтрака они забрались в «Блейзер» и поехали по длинной извилистой дороге – Полпис-роуд, как она ее называла. У ворот выпрыгнула из машины, кончиком ключа зажигания раскрутила ниппель и выпустила немного воздуха из шин. Потом они перемахнули через тонкую полоску песка, и вид изменился: исчезли дома, деревья, дорога, остались только берег, вода, поросшие травой дюны и белый маяк с темной макушкой вдалеке. Мэлори заехала в закуток, созданный песком и ветром, который открыла в прошлый приезд. С кем она была здесь тогда, раздумывал Джейк, погружаясь в дрему на солнцепеке.

Когда он открыл глаза, у Мэлори в руках была металлическая миска.

– Вставай, лежебока. Идем искать сокровища.

Они шли вдоль берега, разглядывая песок. Мэлори показала ему ракушки: вот морские сандалии, а это венерки и кошельки русалок[23]. Она подняла с берега песчаный доллар[24] и навела его на солнце так, что стало видно едва заметный узор из звездочек на панцире.

– Совсем нетронутый. Возьми его на память обо мне.

– Мне ничего не нужно на память о тебе, – ответил Джейк. – В смысле – мы ведь еще увидимся, да?

Он уже подумывал вовсе перебраться на остров.

– А как же!

Ее тон показался ему слишком небрежным.

Собирая гладкие морские стеклышки, осколки ракушек и щепки, они дошли до самого маяка Грейт-Пойнт, а потом повернули обратно.

– Думаешь, у нас не получится? – снова начал Джейк. – Ты нравишься мне, а я – тебе.

– Ты мне очень нравишься, – подхватила Мэлори, стиснув его руку. – Я давно не была так счастлива с парнем. Да никогда, наверное.

– И?..

– И ты возвращаешься в Вашингтон, а я остаюсь здесь.

– Может, что-нибудь придумаем? Ты бы приезжала ко мне, а я к тебе, мы могли бы встречаться где-то между Вашингтоном и Нантакетом… Может, в Коннектикуте или Нью-Йорке? Будем удивлять телефонные компании огромными счетами.

Мэлори покачала головой:

– С бывшим парнем у нас были отношения на расстоянии. Ужасный опыт. Он, правда, жил на Борнео.

Джейк рассмеялся:

– Столица ближе, чем Борнео.

– Но суть та же. Ты живешь и работаешь в Вашингтоне, я – здесь. Я два года жила в Нью-Йорке, и все это время мне хотелось куда-нибудь уехать. Больше я на такое не подпишусь.

Помолчав, Мэлори продолжила:

– По большому секрету скажу: вчерашний офицер позвал меня на свидание.

Жгучая волна ревности захлестнула Джейка, да так, что он споткнулся.

– Что ты ему ответила?

– Ничего конкретного. Попросила его позвонить через неделю.

Ее ответ совсем не понравился Джейку, нет, нисколечко.

– Давай тогда представим, что кроме нас людей на свете нет, и эти выходные будут длиться вечность.

Мэлори встала как вкопанная и повернулась к Джейку. Маяк парил у нее на правом плече. Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его.

– Кроме нас на свете никого нет, а эти выходные будут длиться вечность.

– Паясничаешь?

– Ага, – озорно улыбнулась она.

Дома Мэлори пошла в душ. Джейк разглядывал книги на полке в большой комнате, как вдруг зазвонил телефон. Он уже хотел ответить по старой привычке отвечать на звонки в чужих домах. У Купера он всегда поднимал трубку, так и познакомился с Мэлори. Нет, конечно, на ее звонки отвечать нельзя, о чем речь. Может, это Купер с извинениями? Как Джейк ему объяснит, что он делает в доме его сестры? А если это тот офицер? Тогда его надо отвадить.

Мэлори выскочила из ванной – голая, мокрая – и схватила трубку, пока не сработал автоответчик. Вдруг она тоже подумала, что звонит тот офицер? У Джейка напряглись плечи. Он в самом деле способен так ревновать, что вот-вот утратит над собой контроль? Потрясающая девушка!

– Алло? Я слушаю. Да. Да!

Повисла пауза. Джейк представил, как полицейский спрашивает, свободна ли Мэлори завтра вечером. Увидит ли он все следы загара на ее теле? А ложбинку пониже спины? Будет готовить ей омлеты на завтрак? Стирать крошки с губ?

– Мне так жаль, – продолжала Мэлори. – Да, конечно, я с радостью. Спасибо вам большое! В семь тридцать. Договорились. До четверга!

Она положила трубку.

– Учитель английского в старших классах сдает какие-то анализы в бостонской больнице и пропустит первую неделю занятий. Меня попросили подменить его.

Джейк почувствовал облегчение, мысли рассеялись.

– Отличные новости! Это ведь то, чего ты хотела?

– Я хотела, чтобы кто-нибудь ушел на пенсию, а не заболел.

Джейк обнял ее и поцеловал в макушку. Он радовался за Мэлори и совсем не хотел думать, что будет в четверг.

– Воскресенье, вечер, – помолчав, сказала она. – Когда тетя была жива, по воскресеньям мы заказывали китайскую еду и смотрели какой-нибудь старый фильм.

Они сделали заказ в заведении «У Циня»: яичные рулеты, суп вонтон, ребрышки, свинина му-шу, жареный рис, сингапурская лапша и говядина с брокколи.

– И пельмешки! – прокричала в трубку Мэлори. – Две порции! Одну на пару, другую жареную.

Слишком много еды. Но в этом-то и соль. С Урсулой Джейк тоже заказывал китайские блюда, но его подруга признавала только вареный рис и отказывалась от печенья с предсказаниями. Мол, это дешевая замануха, принижающая глубину китайской культуры.

Мэлори опустила пельмешек в блюдце с соевым соусом, потом, держа его палочками, отправила в рот. На лепешку она положила столько свинины, что кусочки мяса посыпались на тарелку, и смачно откусила. Джейк был поражен тем, как искренне она умеет наслаждаться едой. Ого, а не влюбляется ли он в Мэлори в самом деле?

Она протянула ему печенье с предсказанием. Джейк уже открыл рот, чтобы сообщить, что все эти пророчества дурят наивных людей и коверкают изречения Конфуция, но, к счастью, не успел поделиться скептицизмом Урсулы. Мэлори сказала:

– Что бы там ни было, добавляй в конце «в постели».

Джейк рассмеялся:

– Серьезно?

– Мой дом – мои правила.

Он подыграл:

– Вы начнете с чистого листа. В постели.

Мэлори посмотрела на него. Сегодня глаза у нее зеленые.

– Понимаешь теперь, в чем штука?

– Читай свое. – Он протянул ей печенье.

– Будьте бдительны, иначе попадетесь на удочку. – Она сделала паузу. – В постели.

Джейк взял оба предсказания. Он заберет их с собой, а еще песчаный доллар. На память.

Они включили телевизор. Только что начался фильм «В то же время, год спустя» с Аланом Алда и Эллен Берстин. Герои фильма познакомились в 1951-м на морском курорте и решили возвращаться туда каждый год, даже если свяжут жизнь с другими людьми.

– Вот что мы могли бы сделать, – спокойно сказала Мэлори. Они с Джейком лежали на диване, он повыше, она – у него между ног, положив голову ему на грудь. – Ты бы возвращался на Нантакет раз в год на День труда, что бы ни случилось. Мы бы делали все то же самое, что и в этот раз. Пусть это будет наша традиция.

Раз в год? Следующей встречи придется ждать так долго?

В понедельник на горизонте повисли тяжелые свинцовые тучи. Выйдя на крыльцо, Джейк вдохнул прохладный воздух. Конец. Не только праздников и лета, но чего-то большего.

Он приготовил омлет. Мэлори взяла с полки роман Джойс Кэрол Оутс – хотела, чтобы он прочел.

– Вот что мне в тебе особенно нравится, – улыбнулась она. – Ты достаточно уверен в своей мужественности, поэтому читаешь авторов-женщин. А они, так на минуточку, гораздо лучше мужчин.

Она подмигнула:

– В постели.

Мэлори старается не унывать, и это правильно. Ее так воодушевила возможность выйти в школу на замену! Да, она должна остаться здесь, в своем домике у моря на Нантакете. Джейк успел полюбить ее дом едва ли не так же, как саму хозяйку. На стенах деревянные панели – такое чувство, что ты в каюте на корабле. Пахнет летом: воздух в доме солоноватый, сырой и густой. На обеденном столе голубой цветок гортензии. Стол ему тоже очень понравился, непривычно длинный и узкий. Джейк любовался книжными полками с разбухшими томами и не мог наслушаться шума волн вдалеке. Он представил, как вернется в Вашингтон: шумят машины, визжат сирены; он будет вспоминать шепот океана, и сердце его будет сжиматься от тоски.

Конец лета – самое грустное время года.

Джейк сладко поцеловал Мэлори на прощанье.

– Я счастлив, что собака поймала кошку, которая гналась за мышкой.

– Что-что?

– Я рад, что мы с тобой провели эти выходные вдвоем. Увидимся через год. В это же самое время.

– Что бы ни случилось? – уточнила Мэлори.

– Что бы ни случилось, – твердо ответил он, и отъезд перестал казаться таким тяжелым.

Джейк получает приглашение на свадьбу Купера. Дорогая бумага цвета слоновой кости, шрифт настолько замысловатый, что слова разобрать почти невозможно. Нашего героя осеняет: не придется ждать целый год! Совсем скоро он увидится с Мэлори!

Но кое-чего Джейк никак не может предвидеть. Они с Урсулой внезапно дают отношениям второй шанс.

– Если расстанемся, – говорит она, – то уже навсегда.

Джейк подумал, что они уже однажды расставались навсегда. В том последнем разговоре, перед его отъездом на Нантакет, оба были непростительно откровенны. Точка невозврата пройдена. Урсула тогда призналась, что превыше всего ценит карьеру. Она важнее здоровья (начав работать в Комиссии по ценным бумагам и биржам, девушка похудела на пять килограммов и выглядела теперь как нечто среднее между супермоделью и жертвой Бухенвальда), важнее семьи (ее родители живут в Саут-Бенде, отец – уважаемый университетский профессор, мать – домохозяйка. Урсула нечасто навещает их и к себе в гости не зовет, тогда ведь придется показывать им достопримечательности, вести в Национальный музей воздухоплавания и астронавтики и Национальный архив США); важнее веры (пока Урсула училась в Университете Нотр-Дам, она была вторым человеком в студенческой миссии, а теперь и на службу не ходит, даже на Рождество и Пасху). Закончилось тем, что карьера для нее важнее даже их с Джейком отношений.

– Серьезно? – спросил он.

– Абсолютно, – без колебаний ответила она.

Джейку хотелось выдать что-нибудь настолько же жестокое. Вот только что?

Они с Урсулой познакомились в шестом классе. Она ходила на занятия для «одаренных детей» – подготовка к алгебре, испанский, продвинутый курс английского. А еще Урсула дружила с его сестрой-близняшкой Джессикой. Она одна не бросила подругу в беде. Когда уровень кислорода в крови у Джессики понизился настолько, что она не смогла ходить в школу, Урсула приносила к ним домой все задания. И не просто оставляла их и убегала, как другие одноклассники. Урсула сидела в комнате Джессики, не обращая внимания на баллон с кислородом, приступы свистящего кашля и густую серую мокроту, которую Джесс сплевывала в фиолетовый почковидный тазик. Не замечала, как в комнату заходит их мама Лиз Маклауд. Мама работала гинекологом в чикагской больнице «Раш Хоспитал». Она ушла в отпуск за свой счет, чтобы заботиться о дочери самостоятельно.

Джесс очень радовалась, когда приходила Урсула. Называла подругу Салли – кажется, ей одной Урсула позволяла себя так называть. Сестра любила слушать музыку, Салли ставила ей любимые песни из телерекламы, и они на пару распевали хиты: The Monster Mash, Itsy-Bitsy, Teeny-Weeny Yellow Polka Dot Bikini, The Purple People Eater. Джейка в комнате не было, но по заливистому смеху сестры он догадывался, что Салли танцует.

Когда Урсула приходила к ним, Джейк всегда был дома, делал уроки за кухонным столом. Вот мама говорит, что Джесс устала, Салли пора домой; Урсула заглядывает в кухню, здоровается и прощается с Джейком и помощницей Хелен, которая в это время обычно готовит для Джейка омлет. Как-то раз Хелен предложила омлет и Урсуле, а Джейк подумал: «Соглашайся! Пожалуйста, не уходи», но та отказалась, мол, пора домой, делать уроки. Как она ушла, Хелен сказала то, что Джейк запомнил навсегда:

– Салли – симпатичная девочка, Джейк. А еще она добрая – это гораздо важнее.

На похоронах Джессики Урсула была алтарницей. Джейк до сих пор помнил ее такой: белые одежды, густые волосы заплетены в тяжелую косу, она стоит с непроницаемым лицом и стойко держится перед гробом, в котором лежит ее лучшая подруга.

После той трагедии Урсула с Джейком стали неразлучны. Потом он уехал учиться в Колледж Джона Хопкинса, а она осталась в Саут-Бенде, поступила в Нотр-Дам. За четыре года учебы они расставались всего на полтора. Окончив колледж, Джейк переехал в Вашингтон к Урсуле. Он устроился лоббистом в крупной фармацевтической компании (печально известная индустрия), потому что хотел произвести на Урсулу впечатление. Он ненавидел работать на «Фарм-Икс». Хорошо, что мы расстаемся, сказал он ей. Теперь я смогу уволиться.

В ответ она рассмеялась.

– А дальше что?

– Пойду в школу учителем химии. Или займусь сбором средств. Люди мне симпатизируют.

– Сбором средств займешься? – переспросила она.

– Знаешь, чем хорошо расставание? – улыбнулся Джейк. – Теперь мне плевать на твое мнение.

Эти слова ее задели, она вздрогнула.

– Я не виню тебя за то, что на первом месте у тебя карьера. Мне ли не знать, как сильно ты хочешь… преуспеть.

В школе Урсула училась лучше всех. Она поступила в Гарвард, Йель и Стэнфорд, но осталась в Нотр-Даме, потому что там преподавал ее отец и ей полагалось бюджетное место. В провинциальном университете Урсула испытала сильнейшее разочарование, но не сдалась и вновь стала лучшей. За заслуги в учебе ей выпала честь говорить приветственное слово на выпускном, а на вступительных экзаменах получила высший балл. Урсула стала редактором местной юридической газеты и безупречно выдержала квалификационный экзамен по адвокатуре. На последнем курсе университета ей предложили работу в отделе маркетинга и финансов Комиссии по ценным бумагам и биржам. Через пару лет она могла бы заняться частной практикой, выписывать сама себе чеки и назначать зарплату. А что толку? У Урсулы ведь ничего нет, кроме работы. Она никогда не отдыхает, не ездит в отпуск, не встречается с подружками.

– Просто помни: гораздо важнее не то, чего ты добилась, а то, какой ты человек, – это были последние слова Джейка. – Иногда я вспоминаю девочку, с которой подружился в шестом классе. Ее больше нет.

Он хотел сказать, что взрослая Урсула не провела бы и часа у постели больной подруги. Она не стала бы снова и снова возвращать головку проигрывателя на ту же дорожку, чтобы доставить радость другому, потому что этому другому нравится песня. Салли больше не было, а когда ее не стало – Джейк уже и не вспомнит. Он решил ступить на опасную дорожку. Помолчав, сказал:

– Твои родители попросили у меня прощения за то, какой угрюмой и зацикленной на себе ты стала.

Урсула пожала плечами:

– Мне все равно, что обо мне думают папа с мамой, Джейк. А твое мнение меня интересует и того меньше.

Это были ее последние слова. Все кончено. Расстаемся навсегда, подумал он.

Вернувшись в Вашингтон после Дня труда на Нантакете, он решил не появляться там, где мог случайно встретиться с Урсулой. Даже на метро стал ездить с другой станции. А приехав к родителям в Сайт-Бенд на День благодарения, столкнулся с бывшей в ресторанчике «У Барнаби». Оба пришли туда за пиццей.

– Глазам не верю. Ты приехала домой!

– Да, – Урсула сконфузилась, чего он от нее никак не ожидал. – Знаешь, я думала о том, что ты сказал о моих родителях. А потом мама призналась, что у папы проблемы с сердцем. Он вынужден раньше уйти на пенсию, а Клинт не смог приехать.

Клинт, старший брат Урсулы, работал инструктором по рафтингу и гидом в Аргентине.

– Так что я решила заглянуть к ним на пару дней.

Джейк ничего не ответил. Откровенно говоря, он был поражен: Урсула приехала в их родной город, туда, где они выросли. Повстречай он ее на берегу реки Потомак или в ресторане «У Клайда» в Джорджтауне, не обратил бы внимания. Но в этом городе они впервые поцеловались (на катке), узнали близость (в выпускном классе, в комнате у Урсулы, пока ее родители были в Куала-Лумпуре). Когда Урсула окончила Нотр-Дам, у нее было ощущение, что она выпускается из родного города, из штата Индиана, со всего Среднего Запада США. Джейк не думал, что она вернется сюда по собственной воле. Разве только он подскажет, настоит, заставит.

Это казалось очевидным.

Прежде чем что-либо ответить, Джейк обратил внимание, как Урсула похудела. Она была гораздо стройнее, чем в конце августа, когда они расстались. Скулы выступали, руки тощие, как палки, а грудь казалась впалой под свитером и паркой. Она держала коробку с пиццей, но Джейк прекрасно знал, как она ест: счищает сыр и всю начинку, оставляет только тесто и соус, а потом откусывает маленький кусочек.

Если Джейк скажет ей хоть слово насчет веса, она станет защищаться.

– Не хочешь сходить куда-нибудь? – предложил он. – Может, в бар?

Урсула согласилась.

Час и четыре пива спустя они уже страстно целовались в машине у Джейка, как подростки, которыми они когда-то были. В Вашингтон вернулись вместе. Урсула не захотела ночевать у Джейка, поехала к себе. Выйдя из машины возле дома, она и произнесла те самые слова:

– Если расстанемся, то уже навсегда.

Джейк проживал каждый день с Урсулой так, будто он мог стать последним в их истории. Он словно играл со смертью. Знал, что все закончится, но вот когда? Такая жизнь – сплошное мучение, однако Урсула старалась оправдать доверие.

Она взяла приглашение на свадьбу Купера со стола и спросила, успел ли Джейк ответить. Он замялся:

– Нет еще, но я обязательно поеду. Я шафер.

Урсула наклонила голову. За те две недели, что они с Джейком вместе, она стала выглядеть лучше. Нет, она не поправилась, но на лице появился румянец. Ее бабушка по отцовской линии родом из горных районов на границе Франции с Испанией, и Урсула унаследовала ее тяжелые прямые волосы и оливковый тон кожи. Загар приставал к ней за считаные минуты, но она проводила почти все время в помещении, из-за чего ее кожа приобретала желтушный оттенок. Сейчас она порозовела.

– Я хочу поехать. Мне нравится Купер.

– Ладно, – кивнул Джейк.

– Не хочешь, чтобы я составила тебе компанию? – Урсула разглядывала приглашение. – Купер меня ненавидит? Думает, я вью из тебя веревки и отравляю тебе жизнь?

– Нет, дело не в этом. Я с ним не обсуждаю… Никогда и слова плохого о тебе не сказал, – это было бы правдой, если бы как-то раз, выпив, Джейк не наговорил Купу гадостей об Урсуле. Все друзья в курсе, что она его криптонит[25].

– Кто такая Кристал Бетьюн? Не знаю никакую Кристал. Я бы запомнила это имя.

Точно. С именами у Урсулы целая история. Она всегда руководствуется одним критерием – годится имя нового знакомого для Верховного судьи США или нет. Можно утверждать с уверенностью, что судьи по имени Кристал в суде бы не было никогда. Вот вам яркий пример того, за что все вокруг недолюбливают Урсулу.

– Они познакомились весной в гриль-баре, – Джейк счел нужным ограничиться этой информацией и умолчал о том, что Кристал работала там официанткой. Вот бы Урсула повеселилась!

– Об этом загородном клубе, где будет свадьба, я слышала только хорошие отзывы. Построен на деньги железнодорожников. Передай, что будешь со мной, ладно?

– Эм-м, – Джейк не собирался брать Урсулу на свадьбу Купера. Он и не думал, что она попросится с ним. Она же постоянно работает, и ни один повод покинуть столицу не кажется ей достаточно веским. Со штаб-квартирой комиссии ее словно соединяет незримая пуповина. – Я уже предупредил всех, что буду один. Там все так наворочено, что нас просто не поймут, если мы вдруг заявимся вдвоем.

– Твои друзья не обидятся, – улыбнулась Урсула. – Сегодня в обед куплю платье.

– Купи лучше в обед обед, – предложил Джейк.

Урсула захлопнула приглашение.

– Как классно! Твой друг женится! Может, мы следующие?

Джейк не торопился просить Купера внести Урсулу в список гостей, он был уверен, что она передумает. Появятся срочные дела. Торжество назначили на 18 декабря, а она как раз увязла в расследовании по делу, о котором не могла говорить из соображений конфиденциальности. Джейк надеялся, что она откажется. Он хотел быть один, когда увидит Мэлори.

Мэлори. Мэлори. Мэлори.

К 15 декабря Урсула не передумала. Она даже купила бархатное черное платье с открытыми плечами. Тогда Джейк позвонил Куперу и сказал, что с ним кое-кто приедет. Куп посоветовался с матерью, и Китти передала ему, что им несказанно повезло: один гость как раз сообщил, что не приедет.

– Ну ты даешь, – удивился Купер. – Умудрился добавить гостя и не вывести из себя Китти!

– Ай да я, – без особой радости ответил Джейк. О Китти он думал меньше всего.

Церемонию назначили на пять. Урсула с Джейком заехали на парковку возле церкви в четыре десять. Сначала будет репетиция для друзей жениха и подружек невесты. Заодно выпьем, добавил Купер.

– Что делать мне, пока ты репетируешь? – недовольным тоном спросила Урсула. Голос ее звучал так, как до их воссоединения. – Не хочу сидеть в церкви одна.

– Поработай в машине, – предложил Джейк. В ногах у Урсулы стоял кейс, а в нем показания. Какое облегчение, что она не хочет заходить в церковь раньше времени! Мэлори – подружка невесты. Да, в конце концов она узнает, что Джейк приехал не один (может, Купер или Китти уже ей сказали?), но хотя бы во время репетиции они будут вдвоем. Он поговорит с ней, предупредит, объяснит. Джейк привез ей подарок. Обернул его в белую бумагу с серебристыми колокольчиками, а Урсуле сказал, что это шутка-розыгрыш для жениха. Он не знал, удастся ли передать подарок Мэлори, а теперь увидел, что шанс есть. Протянул руку назад, взял сверток. Рядом на сиденье стояла коробка с миксером, который они с Урсулой купили в подарок молодым. Сунул сверток под мышку.

Церковное пространство залито светом белоснежных свечей, алтарь убран белыми пуансеттиями. Купер и друзья жениха в белых фраках с галстуками. Джейк положил подарок Мэлори на пустую скамью и поспешил к алтарю: он приехал последним. Пять подружек невесты стояли в ряд и слушали наставления пастора. Джейк разглядывал их, пытаясь со спины узнать Мэлори, но Купер поторопил его занять место рядом с ним.

– Прости, – прошептал Джейк. – В пробках толкался.

Купер вложил ему в руку кожаную флягу. Джейк пристроился возле Фрейзера, тоже бывшего шафером.

– Рад видеть тебя в добром здравии.

Фрей самодовольно ухмыльнулся. Он выглядел гораздо лучше, чем летом, – модная стрижка, гладкое лицо.

– Я хотя бы не опоздал.

Джейк повернулся к распятию и отхлебнул из фляги. Давненько ему не хотелось выпить так сильно. Похлопав Фрея по плечу, он предложил и тому сделать глоток.

– Не-е, я завязал.

Может, и правильно, подумал Джейк, вспомнив события прошлого лета. Сделал еще глоток, набрался смелости и посмотрел на Мэлори. На ней было длинное платье цвета слоновой кости с короткими рукавами. Волосы она собрала в высокую прическу – как-то эта прическа называется, Джейк забыл, как именно. Мэлори накрасилась, и, хотя он трепетно хранил в памяти воспоминания о той, прежней Мэлори, в голове мелькнуло: «Ого! Сногсшибательная красотка!» Ее глаза казались больше, вишневые губы так и манили. На шее мерцало жемчужное ожерелье, в ушах – жемчужные серьги, а в прическу были вплетены нежные цветочки гипсофилы.

Увидев его, Мэлори улыбнулась и помахала, как маленькая. Она так искренне ему обрадовалась, что Джейку захотелось взять ее за руку и жениться на ней прямо здесь и сейчас. А еще он немедленно себя возненавидел: Мэлори не знает, что он притащил Урсулу, это же очевидно!

Прошли свадебный танец – все, кроме Кристал и главной подружки невесты, они готовились в отдельной комнате. В танце Джейк стоял не с Мэлори, и это так его огорчило, что он готов был дать Брайану, товарищу Купера по Брукингскому институту[26], сто баксов, лишь бы поменяться с ним местами. Джейк ужасно ревновал, когда Брайан взял Мэлори за руку. Какое лицемерие! Урсула ждет в машине, они снова вместе!

Прогон занял десять минут. Всю церемонию отрепетировали дважды, а потом подружки невесты должны были удалиться в соседнее помещение, но Мэлори поспешила к Джейку. Она шла так, словно сейчас обрушит на него всю накопленную за время разлуки страсть, но остановилась за несколько шагов. Они же в церкви! Да и никто из присутствующих не знает, что произошло между ними на День труда.

– Привет, – просияла она. – Рада тебя видеть.

Мэлори сдерживает себя. Как она очаровательна!

– Прекрасно выглядишь, – ответил Джейк. – У меня слов нет!

Она склонила голову.

– Ты тоже. Гляди-ка, фрак!

– Послушай, я должен тебе кое-что сказать.

Мэлори посмотрела ему в глаза. Она сияла, словно алтарная свеча.

– Ты думал обо мне каждый день все эти три с половиной месяца, что мы не виделись?

– Да, – не таясь, ответил Джейк. – Думал, каждый день думал. Но… В последний момент взял сюда кое-кого.

– Кое-кого?

– Урсулу.

Мэлори отвела глаза, сглотнула. Храбрится. У Джейка сжалось сердце. Она склонила голову, и ему захотелось выйти и немедленно сказать Урсуле, чтобы уезжала, ей не рады. Увы, это невозможно. Он ведь любит Урсулу. Во всяком случае, не представляет свою жизнь без нее.

Мэлори вздохнула:

– Знаю, что не могу претендовать на тебя.

Нет, можешь.

– Мэл, у меня кое-что есть для тебя. – Он протянул ей сверток.

– Это книга? – Мэлори сорвала бумагу, смяла ее в кулаке и, ни минуты не мешкая, сунула бумажный шар в карман брюк Джейка. Когда ее пальцы коснулись его ноги, он на миг ослаб. – «Девственницы-самоубийцы» Джеффри Евгенидис.

– Автор мужчина, – Джейк многозначительно поднял брови. – Но книга все равно хорошая. С Рождеством, Мэл!

Высокая женщина с белыми, как снег, волосами в элегантном платье с длинными рукавами появилась в конце прохода.

– Мэлори, дорогая, идем!

Мэлори растерянно улыбнулась.

– Это Китти. Мне пора. Пообещай, что потанцуешь со мной, – она приподнялась на носочки, чмокнула его в щеку и поспешила прочь, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться.

Джейк не мог сосредоточиться во время церемонии. Он проводил Урсулу к местам, где сидели остальные гости со стороны жениха. Она вцепилась в его руку и прошептала:

– Мне не стоило приезжать. Я здесь никого не знаю!

Он стоял у алтаря вне себя от ярости. И зачем он только взял ее с собой? Как это – зачем? Она сказала, что хочет поехать. Она всегда получает то, чего хочет. Он так злился, что ни разу не обернулся на нее. Вместо этого он украдкой поглядывал на Мэлори. Она зачарованно следила за тем, как брат и Кристал клянутся друг другу в вечной любви. В болезни и в здравии, в богатстве и бедности.

«Может, мы следующие?» – спросила Урсула.

Дудки, подумал Джейк. Если он, женившись на Урсуле, лишится работы, обанкротится, попадет под автобус или заболеет раком, разбираться со своими проблемами будет сам, в одиночку.

Нет, он никогда и ни за что не женится на ней.

Мэлори смахнула слезинку. Купер поцеловал невесту. Органист заиграл «Оду к радости». Гости зааплодировали. Джейк отыскал в толпе Урсулу. Она смотрела в монитор ноутбука. Читает… программу свадьбы? Нет. Она работает! В церкви! Она сложила бумаги и сунула их в сумку, потом подняла глаза и поймала взгляд Джейка. Он ее застукал. Она послала ему воздушный поцелуй.

По дороге в загородный клуб она заметила:

– Невеста хорошенькая. Но меховая горжетка – это просто безвкусица. Точка.

– Прошу тебя, – взмолился Джейк. – Не будь хотя бы сегодня такой стервой.

Так всегда начинаются их ссоры. Урсула отпускает едкое замечание, Джейк выражает недовольство ее колкостями, она возражает, снежный ком упреков все растет и растет. Но не сегодня. Урсула потупила глаза и согласилась, даже попросила прощения за грубость.

Банкетный зал в загородном клубе превратился в настоящую зимнюю сказку, и даже Джейк (а наш герой был ох как раздосадован) не мог не восхититься. Зал убран в белых тонах, на каждом столе красуется деревце с белыми листьями, на ветвях блестящие украшения. Арка для молодоженов мерцает огоньками, и в нее вплетены, кажется, все белые розы штата Мэриленд. На сцене играют музыканты в белых смокингах, а у официантов белые пиджаки. Торт состоит из семи ярусов: белый крем, кокосовая стружка, напоминающая снег.

Урсула с Джейком сидели за столиком номер два, а Мэлори за дальним концом столика номер один, с молодыми и их родителями. За тем же столом оказался Брайан. Мэлори выпила шампанского и теперь сидела, склонив к нему голову. Он что-то рассказывал ей одной, она смеялась.

– Я принесу шампанского, – сказала Урсула. – Тебе взять?

– Я бы выпил чего покрепче, – ответил Джейк.

Хитрая штука эти свадьбы, подумал он после третьего бокала бурбона. Они или чумовые, или отвратительные. Свадьба Купера, конечно, чумовая – сколько времени, сил и денег в нее вложено. С другой стороны, Джейк вынужден приглядывать за Урсулой и Мэлори одновременно, поэтому она ужасная. Ужин прошел на автопилоте. Ему запомнился только тост Фрейзера: тот был трезв как стеклышко, потому сказал очень трогательные слова. Урсула болтала с кузеном Купера по имени Рэнди, советником в энергетической компании «Констеллейшн» в Балтиморе. Они обсуждали работу, поэтому Джейк мог свободно разглядывать Мэлори. Кажется, Брайан ей понравился. Или она хочет заставить Джейка ревновать?

Сыграли первый танец молодых. Следом оркестр заиграл рождественскую мелодию, и Брайан вывел Мэлори на танцпол. Какое-то время Джейк наблюдал. Брайану хватило духу снять галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Джейк вспомнил, как они танцевали с Мэлори в «Курятнике». Она двигалась так свободно, с таким удовольствием! Он танцевал совсем близко и чувствовал клубничный запах ее шампуня.

Щербинка между нижними зубами. Нежная кожа на шее. Песчинки на розовом ушке. Крошка над губой. Какое мучение – вспоминать все это!

Джейк повернулся к Урсуле. Было бы правильно пригласить ее на танец. Однако она достала очередную бумагу из сумки и читала. Он покачал головой и пошел в бар.

Кристал бросила букет. Купер снял ее подвязку. Урсула не скрывала, что считает оба ритуала безвкусицей, поэтому они с Джейком не участвовали. Между тем Брайан чувствовал себя все более свободным с Мэлори и даже поцеловал ее в макушку. Джейку захотелось ударить его. Как бы ему вмешаться? Время уходит! «Пообещай, что потанцуешь со мной!»

– На тебе лица нет. – Урсула убрала отчет в сумку. – Мне не стоило приезжать.

Джейк промолчал.

– Потанцуем? – предложила она. Музыканты заиграли песню Build Me Up Buttercup, гости вышли танцевать, и Джейк протянул Урсуле руку. Они танцевали в дальнем углу. Она двигалась кошмарно, но он уже привык. Он знал, до чего она не уверена в себе, поэтому просто выйти потанцевать для нее настоящий подвиг.

Песня уже подходила к концу, когда официант похлопал Урсулу по плечу. Ее пригласили к телефону.

Джейк спросил, все ли в порядке. Он помнил, что у ее отца больное сердце.

– Это по работе, – кивнула она. – Я дала им номер клуба. Прости, но это важно. По поводу того дела, что в понедельник.

Как предсказуемо! Он даже не удивился.

– Что ж, иди. Дело есть дело.

Урсула покинула танцпол с таким видом, как будто прямо сейчас получила задание государственной важности. Музыканты заиграли композицию At Last. Джейк направился прямиком к Мэлори и Брайану, похлопал его по плечу и попросил разрешения потанцевать с его партнершей.

– Ты прикалываешься? – нахмурился Брайан.

Мэлори вмешалась:

– Это мой старый друг, он пообещал мне один танец. Я найду тебя после. – Она шагнула в объятия Джейка.

– Привет, – сказал Джейк.

– Здравствуй, – ответила она.

Ладонь в ладонь. Джейк крепко обхватил Мэлори за талию. Они закружились в танце.

– Я не хотел брать ее, она напросилась в последний момент.

– Она красивая.

– Ты красивая.

– Мы не соревнуемся, – вздохнула Мэлори. – Она твоя девушка.

– Так и есть, – с горечью ответил Джейк.

– Спасибо за книгу. Мне очень приятно, правда, но не стоило тратиться.

– Все книги, какие я читал с тех пор, как побывал на Нантакете, напоминали о тебе. Хотелось прочесть что-то стоящее и поделиться с тобой.

– Джейк, разве можно говорить такое, когда привел на свадьбу друга свою девушку? – На секунду она положила руку ему на грудь и добавила: – Знаю здесь одно укромное местечко. Хочешь, ускользнем туда ради одного поцелуя?

– Да, – ответил он.

Мэлори покинула зал первой, Джейк пошел за ней, как ему показалось, на почтительном расстоянии. Она пересекла фойе и свернула в коридор, явно предназначенный только для персонала, открыла какую-то дверь и исчезла. Миг, и Джейк скрылся за той же дверью. Кладовка. Мэлори заперла дверь за его спиной и погасила свет.

Он потерял голову. Не мог перестать целовать ее. Хотел запомнить это чувство, когда держишь ее лицо в ладонях, а губами касаешься губ.

Она прервала поцелуй первой.

– Ты приедешь ко мне на День труда?

– Что бы ни случилось.

– Кто та подружка невесты, с которой ты танцевал? – спросила Урсула. Они сидели в машине, она за рулем.

Джейк был готов к этому вопросу. Урсула могла потонуть в своих отчетах, но стоило какой-нибудь симпатичной девушке оказаться рядом с Джейком, как она сразу это подмечала. Она не хотела ни проводить с ним время, ни делить его с кем-то еще.

– Сестра Купера, – спокойно ответил он. – Мэлори Блессинг.

Как приятно, как сладко произносить ее имя даже при Урсуле.

– Мы знакомы много лет.

– Она, похоже, без ума от тебя, – не унималась Урсула. – Миленько!

* * *

До Дня труда восемь месяцев, потом семь, потом шесть. Целых полгода. Наступает весна, в Вашингтоне цветут вишни. Дорожки на Национальной аллее[27] словно розовые ковры, и время течет немного быстрее. Джейк играет в софтбол с коллегами из «Фарм-Икс», а в свободное время составляет график игр и тренировок. Наступает июнь. Лето в Вашингтоне выдалось небывало жаркое, и даже Урсула считает, что по выходным им лучше уезжать из города. Дважды они проводят выходные в курортном городке Рехобот-Бич, а потом Урсула совершает невозможное – берет недельный отпуск, чтобы они с Джейком могли съездить в Париж.

– Как было бы романтично обручиться там! – говорит она.

И правда романтично. Они едут в Европу в начале августа. Парижане покидают столицу, разъезжаются в отпуска, и город принадлежит только Урсуле с Джейком. Она тратится на номер в пятизвездочном отеле «Мёрис» в самом центре, на улице Риволи, напротив садов Тюильри – это лучший отель, в котором им доводилось останавливаться. При виде цен в меню Джейк бледнеет, но потом решает, что они могут позволить себе немного роскоши, раз уж Урсула так много работает. Каждое утро они заказывают завтрак в номер. Кофе ароматный и вкусный, Джейку нравится, как позвякивает ложечка, ударяясь о стенки фарфоровой чашки. Так звучит великолепие. А какое здесь масло! Как приятно намазывать его на горячий круассан! Родители Джейка врачи, они хорошо зарабатывают, но у них столько работы, что тратить деньги им некогда. Урсула точно такая же. Потому Джейк и считает, что лучше вдосталь насладиться прелестями богатой жизни, пока есть такая возможность.

Они гуляют по кварталу Маре, взявшись за руки, и разглядывают витрины на уютных улочках. Урсулу манит цветочный аромат, она заходит в цветочную лавку, вдыхает запах фрезий, болтает с продавщицей на безупречном французском. Та делает гостье множество комплиментов: и шарфик у нее прелестный, а какое платье! А сумочка – просто чудо! Ее принимают за парижанку. Джейк наблюдает как завороженный и чувствует себя тупым американским валенком. На второй день он засовывает в чемодан кепку университетской сборной по лакроссу.

Урсула выбирает лучшие пивные бары, и они пируют: муль-фрит из отварных мидий и картофеля фри, салат с беконом и яйцом, антрекот с соусом беарнез. Похоже, нездоровые пищевые привычки Урсулы тоже на каникулах. В один такой вечер она съедает всю рыбу целиком, хоть и счищает с нее масляный соус, а на следующий день угощается картофелем из тарелки Джейка – ее хватает на шесть соломинок фри.

Она специально отложила Монмартр и Сакре-Кёр на последний вечер. Она хочет увидеть храм, когда он освещен, а под ним лежит город. Они покупают бутылку неприлично дорогого вина и пластиковые фужеры и располагаются на траве у подножия церкви.

– Замуж хочется, – вздыхает Урсула. – Знаешь, я хочу, чтобы ты сделал мне предложение. В скором времени.

Джейка будто взяли за горло. Он знает: она ждала, что он предложит ей руку и сердце в этой поездке. Пару раз за прошедшие две недели он даже думал, что пора бы купить кольцо, но что-то его останавливает. Нет вдохновения. Если он и купит кольцо сейчас, то потому, что этого хочет Урсула. Он не простит себе, если она вынудит его принять решение, к которому он не готов.

– Позволь мне самому решить, как и когда это произойдет. Прошу тебя.

– А ты решишь?

– Сейчас ты не помогаешь.

– Что мы делаем, Джейк?

– Не знаю, что делаешь ты, – он помолчал, – но я даю себе время. Стараюсь повзрослеть, построить отношения на всю жизнь. Мы еще не готовы, Урсула. Прости, но мы не готовы.

Она встает, расплескав вино.

– Ты специально откладываешь, чтобы надо мной посмеяться. Или чтобы показать, какой ты сильный.

Урсула нависает над ним, загораживая луну над Парижем, и Джейк чувствует, как все волшебство рассеивается. Вот как заканчивается их поездка – ссорой.

– Ты портишь наши каникулы, – он старается быть спокойным. – Идем ужинать.

– Это ты портишь наши каникулы, – бросает она и стремительно уходит прочь.

По возвращении в Вашингтон Джейк находит на столе ворох бумаг, а в голосовой почте не одно и не два, а целых четыре сообщения от Купера Блессинга.

Джейк перезванивает Купу в офис и узнает, что тот взял отпуск по семейным обстоятельствам.

Что стряслось?

Джейк звонит Куперу домой. Треснутым хрипловатым голосом Куп сообщает, что Кристал бросила его.

Джейк работает допоздна – нужно наверстывать упущенное после отпуска, а когда заканчивает дела, отправляется в Джорджтаун. Они с Купером встречаются в баре «Томбс».

Выясняется, что Кристал наркоманка и зависимость возникла не вчера. Купер знал, что она однажды баловалась кокаином с коллегами, но тогда просто не принял это всерьез: что поделать, такой он, ресторанный бизнес. Кристал очень много работает, берет двойные смены. Потом он узнал, что она каталась по злачным местам в поисках наркотиков.

– Она дурь курила! – недоумевает Куп. – Как?.. Как?..

– Ни фига себе, – только и может ответить Джейк.

– Я пытался устроить ее на реабилитацию, – Купер вот-вот выйдет из себя. – Она ни в какую! Не хочет бросать! Переехала к матери в городишко Райзинг-Сан. Говорит, что переехала, но, по-моему, живет где-то в ночлежке.

– Она чокнутая, – поддакивает Джейк. – Ты лучшее, что было в ее жизни.

– Наркоту она любит больше, чем меня.

Джейк готов сказать, что прекрасно понимает. Замени «наркотики» «работой», и получится Урсула. Нет, конечно, он отдает себе отчет, что такое сравнение неуместно. Кристал наркозависимая. Она бросила мужа всего через девять месяцев после свадьбы. Это настолько большая беда, что Джейк теряется.

– Чем я могу тебе помочь, дружище?

Купер говорит, что хочет уехать. Ему нужно покинуть Вашингтон, хотя бы на неделю.

– Мэлори приглашает нас на Нантакет, – добавляет он. – Говорит, надо повторить.

– Да ладно? – удивляется Джейк.

Мэлори встречает их в аэропорту. Она стройная и загорелая. Волосы выгорели на солнце, теперь они светло-русые. На ней джинсовые шорты и футболка с логотипом «Роуп-Цолк», солнечные очки и кожаные шлепанцы. На руке, едва ли не до середины локтя, плетеные браслеты всех цветов радуги. Вокруг лодыжки татуировка в виде виноградной лозы.

Джейк очарован. Он обожает все знакомое и все новое.

Сначала Мэлори долго обнимает брата, глядя на Джейка из-за плеча Купера. Выражение ее лица трудно разобрать – из-за плеча почти не видно. Ну вот, прошел год, и они снова вместе, хотя и не при таких обстоятельствах, о которых оба мечтали.

Разомкнув объятья, она поворачивается к Джейку.

– Привет, незнакомец. Добро пожаловать! – Она приподнимается на носочки, обнимает его, хватает за волосы на затылке и слегка дергает.

Его сердце делает сальто в груди.

Джейк забирается на заднее сиденье «Блейзера». Он до одури счастлив, так счастлив, что, кажется, сейчас взлетит. И ведь даже не пришлось лгать Урсуле! Он приехал на остров, чтобы утешить друга. Однако Купер, сердце которого предположительно разбито, пребывает в хорошем настроении. На борту самолета он флиртовал со стюардессой и заполучил ее номер телефона. Новая знакомая проведет на острове все праздники. Она согласилась встретиться с ним в «Курятнике».

Мэлори сворачивает на безымянную дорогу. В воздух взметаются клубы песка и пыли. Когда они оседают, показывается дом на песчаной косе. Под ним шелковой синей простыней стелется океан. Добрались. Он вернулся.

Дом такой же, как год назад. Пахнет по-прежнему. В этом году каждому гостю достается отдельная комната. Джейк подсуетился и занял ту, что рядом с Мэлори.

– Идем купаться? – зовет Купер.

– А как же! – откликается Джейк, хотя ему до смерти хочется поговорить с Мэлори, узнать, как у нее дела, полистать новые книги в шкафу, посмотреть новые пластинки и что-нибудь поставить. Дом, пляж и остров запечатлелись в его памяти как водяной знак на тонкой бумаге.

– Вы купайтесь, – говорит Мэлори, – а я пока организую закуски. Потом разогреем гриль. Я приготовила бургеры.

– Прикольно, – хмыкает Купер. – Точно как год назад.

Перемотать, повторить. Точно как год назад.

Кое-что все же изменилось. На улице появился душ. Мэлори показывает его гостям и зовет «особняком». Он просторный и ладный, из прессованной древесины, которая только начала выгорать на солнце и сереть. Там есть предбанник со скамьей и крюками для полотенец, похожими на якоря. Джейк такой высокий, что может заглянуть через стену душа: с одной стороны океан, с другой – пруд. Вода горячая, напор хороший. Это лучший душ на свете!

Тут Джейк замечает на крючке пару мужских плавок.

На секунду его охватывают сомнения. В душ он пошел первым. Купер на кухне, говорит с Мэлори. Значит, плавки… не его.

Тогда чьи?

Купер жарит бургеры, а Мэлори готовит кукурузу и режет помидоры. Джейк ставит музыку: Дейв Меттьюз, группа Hootie and the Blowfish, а потом песня Wise Woman. Мэлори обратила внимание и смотрит на Джейка сквозь завесу пара над кастрюлей. Химия, что была между ними год назад, никуда не делась. И плевать на Урсулу и того парня, что оставил в душе плавки.

В дом заходит Купер с тарелкой бургеров и пожимает плечами:

– Что вы так прицепились к этой песне?

За ужином Мэлори ставит вопрос ребром:

– Куп, ты хочешь поговорить о Кристал или ты не хочешь о ней говорить?

– Не хочу, – отвечает тот.

Поверх котлеты Купер накладывает маринованные огурцы. Джейк замечает, что Мэлори делает то же самое. На него вдруг нахлынули воспоминания о Джессике. Они с сестрой соревновались, кто дольше продержится под водой в бассейне, а потом она перекидывала волосы так, чтобы походить на первую леди Долли Мэдисон. Джейк скучает по ней. Классно, когда у тебя есть сестра!

Мэлори произносит тост:

– За то, чтобы не говорить о Кристал!

Звенят бокалы, гости и хозяйка пьют.

– В любви я полный профан, – рассуждает Купер. – Нет, вот сколько раз в жизни я ходил в бары или рестораны? Сотни! То есть я встречался с сотнями людей, половина из них женщины. Почему я влюбился именно в Кристал Бетьюн из того гриль-бара? Чепуха какая-то.

– Она красивая, – отвечает Мэлори. – Может, потому ты и влюбился? Обложка привлекла?

– У меня были девушки и покрасивее, – возражает Куп. – Тиффани Коффи, например. Мы с ней встречались в старших классах. Или Стейси Паттерсон из Колледжа Гоучер…

– Точно, – вторит Джейк, – Стейси была горячая штучка.

Мэлори пинает Джейка под столом. Да она ревнует! Вечер становится все интереснее.

– Время пришло, – невозмутимо продолжает он. – Ты был готов встретить ее, вот и встретил.

– Это все из-за футболки университетской команды по лакроссу, – вздыхает Купер. – Она сказала, что знает пару игроков из сборной восемьдесят седьмого года. Это произвело на меня впечатление. Но вот о чем я никак не перестану думать: что, если бы Кристал не назвала ни Петро, ни Уилки? Если бы я в тот день надел другую футболку? Мы бы не заговорили, я бы не взял ее номер и не сидел бы теперь здесь совершенно раздавленный.

Мэлори опять пинает Джейка, но на сей раз более ласково подталкивает ногой его голень. Если она не прекратит, Джейк возьмет ее и на руках отнесет в спальню прямо на глазах у Купера.

– А ты, Джейк? Ты тоже полный профан в любви? – спрашивает она.

Джейк кладет кусочек масла на початок кукурузы.

– Да.

– А вот и нет! – встревает Купер. – Ты любишь Урсулу. И всегда любил.

Брат смотрит на Мэлори.

– Они вместе с восьмого класса.

– То сходились, то расходились, – поясняет Джейк. – Чаще расходились вообще-то.

– Но теперь-то вы вместе? – интересуется Мэлори.

Свет меркнет. Стол освещает единственная свеча, но даже в полумраке Джейк видит вопрос в глазах Мэлори. Сегодня они зеленые. Ему больше нравятся зеленые.

– Вместе.

Мэлори резко разрезает бургер пополам.

– Ты женишься на ней?

– Ты что, до сих пор не сделал Урсуле предложение? – удивляется Купер.

Джейк на распутье. Он не знает, что можно говорить, а что нет. Излить душу, будто Мэлори не имеет никакого отношения к его планам? Они ведь оба играют сейчас, а зритель – Купер.

– Мы были в Париже месяц назад, – выдавливает он. – Она настаивала, чтобы я сделал предложение, я сказал, что пока не готов.

– Во дает! – негодует Куп.

Мэлори смотрит на брата сердито.

– Джейк хотя бы не принимает поспешных решений!

– Эй! Помягче со мной! У меня все-таки сердце разбито.

Джейк опускает глаза в тарелку, потом снова смотрит на Мэлори.

– Ну а ты, Мэл? Ты когда-нибудь влюблялась?

– Куп, передай мне кетчуп, пожалуйста, – просит она брата.

– Сначала ответь на вопрос, – требует он.

– Передай кетчуп.

– Давай, Мэл, признавайся, раз уж заговорили по душам! Мистер Пиблз не в счет.

– Кто такой мистер Пиблз? – интересуется Джейк. Кто бы это ни был, он уже ненавидит соперника и желает ему смерти.

– Учитель, который вел у Мэл английский в девятом классе. Она была влюблена в него и подробно писала о своем объекте страсти в дневнике, который я спер и потом прочитал друзьям.

– Чем нанес мне неизлечимую травму, – добавляет Мэлори.

– Мистер Пиблз не в счет: он был женат и верен своей супруге.

– Что говорит о нем как о человеке, безусловно заслуживающем любви, – заявляет она. – К тому же это он познакомил меня с творчеством Сэлинджера. В тот год на Хэллоуин я была Фрэнни Гласс из «Фрэнни и Зуи»: надела белую ночную рубашку, взяла бутерброд с курицей, и только мистер Пиблз догадался, кого я изображала.

– Не меняй тему, – просит Джейк.

– Ага, – поддакивает Купер. – Давай, поддержи наш откровенный разговор. Была ты когда-нибудь влюблена или нет?

– Была, – отвечает Мэлори.

– Была? – удивляется Купер.

Джейк замирает.

– Да, – повторяет она. – Я и сейчас влюблена. Ты передашь кетчуп или нет? Бургер остывает.

Она влюблена в меня, думает Джейк. Или в хозяина той пары плавок, что в душе. Какое мучение – не знать наверняка. Он обязательно выведает у нее, когда они останутся наедине.

Нет, Джейк не станет этого делать. К чему портить выходные?

В десять вечера они едут в «Курятник». Купер впереди, Джейк на заднем сиденье. Он любуется изгибом шеи Мэлори, мочкой уха, серебристым кольцом-сережкой.

– У тебя сегодня дебют в «Курятнике», – говорит она брату.

– Я мог бы догадаться, что с Кристал ничего не получится, когда она заставила меня вернуться домой год назад, – не унимается Купер.

– Мы договорились не говорить о Кристал, – напоминает Мэлори.

– Давайте поговорим об Элисон, – предлагает Джейк.

– Кто такая Элисон? – интересуется она.

– Стюардесса. Я стрельнул у нее телефончик, – сияет Купер. – Мы договорились встретиться в баре.

Джейк не уверен, что стюардесса придет на свидание с Купером. Какая-то девушка ждет возле бара. Надо же! Это и в самом деле Элисон из авиакомпании «Ю. Эс. Эйр».

– Купер! Привет!

Куп отводит Джейка и Мэлори в сторонку.

– Не сердитесь, но если все пойдет как надо а я очень постараюсь, чтобы так и было, сегодня меня не ждите. Может, и завтра тоже, кто знает.

Неужели им с Мэлори так повезет? Джейк говорит:

– За нас с Мэл не волнуйся. Мы же друзья.

– Отпустишь меня, сестренка? Мне это очень нужно.

Мэлори легонько отталкивает Купера:

– Иди, развлекайся. С нами все будет хорошо. Только, пожалуйста, будь джентльменом.

Купер с Элисон заходят в бар, а Джейк уже мечтает, как завтра будет есть с Мэлори лобстеров и смотреть на звезды, в воскресенье они поедут на маяк, а потом дома будут слушать музыку, закажут китайской еды и посмотрят какой-нибудь старый фильм. Может, по телевизору каждый год показывают «В то же время, год спустя»?

Мэлори собирается зайти в бар, но Джейк берет ее за руку.

– Можно тебя на минутку?

Она пружинит на пальцах.

– Как-то легко мы от него отделались.

– Мэл, серьезно.

– Что – серьезно?

– Я видел плавки на крючке в душе. Хочу быть уверенным, что никто из меня мозги не вышибет.

– Это плавки Джея Ди, – отвечает Мэлори.

Джейк ждет.

– Того полицейского.

Этого еще не хватало.

– Мы встречаемся, – добавляет она. – Время от времени.

– Не слишком часто, надеюсь? Он моется у тебя и оставляет в душе свою одежду.

– Мы хотя бы не помолвлены и жениться не планируем, – спокойно отвечает Мэлори. – Плюс сейчас он за городом, катается на великах с друзьями. Я надоумила.

Он ухмыляется.

– Так что ты в полной безопасности.

– Мы только вдвоем на всем белом свете, – говорит Джейк.

– И эти выходные будут длиться вечность, – вторит Мэлори. – Идем танцевать.

Третье лето, 1995 год

Чем запомнился 1995-й? Теракт в Оклахома-Сити[28]; операция «Обдуманная сила» и конец Боснийской войны; шоколадный фондан; «Макарена»; Windows 95; певица Дез’ри; Унабомбер[29]; смерть израильского премьера Ицхака Рабина; «История игрушек»; гибель певицы Селены; легендарная фраза из фильма «Пятница»: «Прощай, Фелиция!»; квотербек Стив Янг в зените славы; популярные видеоролики с восьмиминутными тренировками; поисковая система Yahoo!; кончина американского музыканта Джерри Гарсиа; Фрейзер, Найлз, Лилит, Дафна и Роз[30]; фильм «Мосты округа Мэдисон»; суд присяжных признал О. Джея Симпсона невиновным.

Как там наша героиня? В начале 1995-го ее дела идут как нельзя лучше.

После того как мистер Фалько ушел на пенсию, Мэлори ездила на экзамены дважды в неделю в течение четырех месяцев, и теперь она настоящий учитель. Вступила в профсоюз, посещает педсоветы, готовится к урокам в поте лица ночи напролет перед проверками, которые устраивает директор, доктор Мэйджор. По вторникам и четвергам она дежурит в столовой и принимает «взятки» в виде пачек «Читос» или кексов. Заметив у кого-то из школьников кусок пиццы, Мэлори нависает над ним и поет песню «Я не слишком гордая, могу и поумолять», пока ученик не поделится с ней самым хрустящим кусочком пепперони. Каждый день после занятий она заходит в учительскую и обменивается последними новостями с Эппл, иногда они сплетничают, порой выпускают пар, но бывает, что ведут конструктивные беседы о методах воспитания. По пятницам в обед они вдвоем ходят в ресторан «Пайнз», заказывают пиво, сырные палочки и гренки и поднимают бокалы за окончание очередной недели, проведенной на поле боя, – шутка ли работать с сотней подростков? Эппл обычно говорит: «До летних каникул осталось всего двадцать семь (девятнадцать, двенадцать) недель».

Мэлори неловко это признать, но она не хочет, чтобы учебный год заканчивался. В начале каждого урока она читает с учениками какое-нибудь стихотворение и просит их высказаться. Она выбирает произведения Никки Джованни, Гвендолин Брукс, Уильяма Карлоса Уильямса, Одри Лорд, Линды Пастан, Элдриджа Кливера, Роберта Блая и своего самого любимого поэта Лэнгстона Хьюза. Раздает им рассказы Джойс Кэрол Оутс, Максин Хонг Кингстон и Джона Апдайка. На уроках они обсуждают передовицы журнала «Нью-Йорк таймс», читают роман «Участница свадьбы» Карсон Маккалерс – он понравился только нескольким ученикам, а «Рассказ служанки» взахлеб читали все. Подростки обожают антиутопии, думает Мэлори. Знакомый им мир расходится по швам. Ученики ведут читательские дневники, где сравнивают события собственной жизни с тем, о чем читают в книгах. Они пишут рассказы, сонеты, эссе и научные работы, хайку (такие стихи дети просто обожают – за краткость) и одну обязательную исследовательскую работу, тему для которой дает министерство образования. Эта работа заставляет детей нервничать и грубить всем подряд, к тому же ее обычно пишут в марте, когда на острове все и без того надоели друг другу до смерти.

Ученики любят Мэлори, потому что она молодая и «классная», потому что носит длинные свитера и легинсы и еще фенечки, которые дети плетут для нее, потому что она дружит с Эппи («мисс Дэвис»). Эппл тоже молодая и классная: она говорит с детьми как со взрослыми, интересуется, чем они живут, знает, кто с кем встречается и кто с кем расстался. Она берет на работу два бутерброда и угощает одним Мэгги Сон – ее родители разводятся, и Эппл предлагает ей поболтать по душам в классе. Она знает, где проходят вечеринки и кто на них бывает, кого и когда стошнило и кто с кем переспал. Кое-какие сведения Мэлори находит в читательских дневниках, что-то слышит, когда ученики заходят в кабинет, а кое о чем они сами рассказывают ей, потому что доверяют. Она умеет хранить секреты и только изредка делится кое-чем с Эппл. Ни директору, ни родителям учеников, ни даже Джею Ди она не рассказывает о тайнах своих подопечных.

Когда кажется, что лучше быть просто не может, так и есть. Становится только хуже. И намного хуже.

Эппл и другие учителя предупреждали Мэлори: после весенних каникул дети становятся неуправляемыми, а после первого по-настоящему жаркого дня и подавно.

– Весна, – говорит Эппл. – У всех весна!

На весенних каникулах Мэлори и Джей Ди отправляются на остров Вьекес в Пуэрто-Рико. Мэлори решает поехать туда, потому что место это дикое и недорогое. Она бронирует на неделю номер в одноэтажном мотеле в деревеньке Эсперанса. Им достается темная и грязноватая комната, но они не привереды. У Мэлори приподнятое настроение: мотель стоит на пляже с белоснежным песком и с видом на бирюзовую бухту. У Джея Ди тоже приподнятое настроение: в мотеле есть бар, а напротив – ресторан.

В первый же день Джей Ди усаживается на барный стул и начинает вливать в себя одну банку пива за другой. После обеда он переключается на «Маргариты». Сначала Мэлори не придает этому значения – ее парень привык отдыхать по системе «все включено»: чтобы отбить вложенные в отдых деньги, нужно пить как можно больше. Два дня спустя она теряет терпение и начинает опасаться, что мотель выставит большой счет, который они договорились оплатить пополам. Мэлори хочет осмотреть остров. Хочет заняться дайвингом, съездить в бухту Москито и увидеть сияющие водоросли, побывать на площади Изабеллы Второй. На соседнем острове Кулебра есть знаменитый китайский ресторан, и Мэлори подумывает заплатить кому-нибудь из местных, чтобы их отвезли туда.

Джей Ди в ответ на все это твердит:

– Конечно, малыш! Сделаем все, что захочешь!

Только из бара его силком не вытянешь. В серферском магазине Мэлори взяла напрокат ласты и маску и ныряет напротив мотеля. Покупает два билета на экскурсию в бухту Москито в новолуние, но Джей Ди отключается уже в восемь вечера, и она едет одна. Наша героиня плавает в ночном море, вокруг светятся водоросли. Соприкасаясь с другими существами, они сияют голубым. Тут она понимает, что они с Джеем Ди не подходят друг другу.

Они встречаются полтора года, пусть и довольно редко, как она сказала Джейку. Во всяком случае Мэлори воспринимает их отношения так. Джей Ди гораздо более ненасытный, ему ее мало. Он любит, когда она приходит посмотреть, как он играет в дартс в баре «Муза» по средам, но Мэлори ходит болеть за него, только когда не нужно проверять ученические работы. По пятницам после традиционной встречи с Эппл Мэлори отправляется на свидание с Джеем Ди в клуб «Эйнджелз». Клуб располагается в странноватом невзрачном здании, где подают моллюсков в панировке и сосиски в тесте. Там собираются давние жители острова. Джей Ди приглашает Мэлори в гости и знакомит с родителями. Он представляет ее как «мою девчонку», отчего ей становится не по себе. С другой стороны, хорошо, что все это время в ее жизни был кто-то, кто заботился о ней. Джей Ди хорошо сложен, но близость с ним напомнила Мэлори колледж: сопение и возня в темноте, парень совсем не думает о ее удовольствии. А еще Джей Ди болезненно ревнует ее к каждому, с кем она говорит: к директору школы, мальчишкам, ее ученикам. А особенно к старшеклассникам.

Дважды за прошедшую зиму Джей Ди заговаривал о том, чтобы им съехаться, и оба раза Мэлори была в панике. Съехаться – значит пустить его жить к ней. Нет, этому не бывать. Мэлори не позволяет ему делать даже мелкий ремонт. С не самыми трудными задачами вроде ремонта фена или замены стекла в двери она научилась справляться сама. Если требуется что-то более серьезное – построить душ, провести теплоизоляцию или прочистить печную трубу, она нанимает рабочих, а Джей Ди страшно ревнует.

Из поездки в бухту Москито Мэлори возвращается в мотель и видит, как ее парень храпит в постели. Решено: как только они приедут на Нантакет, она с ним порвет.

Джей Ди ужасно огорчился, что не увидел биолюминесценцию, поэтому на другой день вызвал такси до площади Изабеллы Второй. Они прогуливаются по площади, держась за руки, и набредают на миленькое бистро. Аромат базилика таков, что не зайти, разумеется, невозможно: хозяйка только что приготовила песто, который, как она сама сообщает, собирается подать к салату из спелых помидоров, персиков и моцареллы. Мэлори заказывает салат, Джей Ди просит рыбу на гриле. Они садятся за столик в углу террасы и любуются Карибским морем. Хозяйка заведения кружит над ними и называет их голубками. Два часа пролетают незаметно, и Мэлори так хорошо, что она уже готова задуматься, не перегнула ли палку накануне ночью.

Джей Ди расплачивается, и они спускаются с террасы в знойный ослепительно белый день. Гуляют, заглядывают в сувенирные лавчонки. Джей Ди хочет купить что-нибудь Мэлори на память, но она то и дело повторяет (разве не бестактно?) слова матери: все, что покупаешь на отдыхе, по возвращении домой кажется сущим кошмаром. Джей Ди опечален. Он испортил ей настроение? Нет! То есть не совсем. Он срывает красный цветок гибискуса, заправляет его за ухо Мэлори и говорит:

– Спасибо за эту поездку. Мне так повезло с тобой!

Они пытаются поймать такси, чтобы вернуться в мотель, но безуспешно: никто из них не говорит по-испански настолько хорошо, чтобы их поняли. Решают вернуться в бистро и попросить о помощи хозяйку, но все закрыто: сиеста. Джей Ди закипает. Он считает, что ему любые трудности нипочем, ему не нравится чувствовать себя беспомощным. Он останавливает белый пикап и предлагает водителю двадцать баксов, если тот довезет их до Эсперансы. За рулем молодой симпатичный латиноамериканец в белом поло. Он улыбается Мэлори, у которой за ухом цветок, и берет деньги. Они с Джеем Ди садятся в машину.

Проблема решена! Мэлори поглаживает Джея Ди по ноге, потом откидывается на сиденье и закрывает глаза. Окно открыто, воздух горячий и густой. Она дремлет и в полудреме слышит слова водителя:

– Вы, ребята, откуда?

Мэлори открывает глаза. Удивительно, как хорошо парень говорит по-английски.

– Остров Нантакет, – отвечает она.

– Слышал о таком? – подхватывает Джей Ди. – Штат Массачусетс, к югу от мыса Код и Бостона.

– Знаю такой. Пару раз проводил там каникулы в детстве.

Джей Ди смеется, как будто водитель рассказал анекдот.

– Серьезно? Так ты из этих детишек, которых фонд «Фреш Эйр»[31] отправляет к нам на каникулы?

Повисает зловещая тишина. Мэлори хочется провалиться сквозь землю или испариться в открытое окно.

– Прости, чувак, – спохватывается Джей Ди. – Я пошутил.

Парень подъезжает к знаку остановки и резко бьет по тормозам.

– До самой Эсперансы я не поеду. Дойдете пешком. Все время прямо, в сторону пляжа, а потом направо. – Он протягивает двадцатку. – Забери деньги.

Что бы Джей Ди ни говорил дальше, Мэлори не передумает. Все кончено, и на душе у Мэлори легко.

Она старается не заводить любимчиков среди учеников, пусть и сближается с Мэгги Сон: девочка переживает развод родителей. А еще Мэлори очень тепло относится к Джеремайе Фрихолду. Он воспитанный и умный мальчик. Его отец – рыбак, ловит гребешки, мать – портниха. Они живут в старом доме на Орендж-стрит. В семье пятеро детей, Джеремайя старший. Казалось бы, что в его семье такого необычного? А вот что: в свои восемнадцать парень ни разу не был на Большой земле. По мнению Мэлори, Фрихолды – типичная семья островитян, такие жили на Нантакете в 1800 году. Они квакеры[32], жизнь у них тихая и размеренная. В читательском дневнике у Джеремайи список того, чего он не видел никогда в жизни: светофор, «Макдоналдс», эскалатор, торговый центр, сеть кинотеатров «Синеплекс», игровые автоматы, река, небоскреб, парк аттракционов.

Вот тебе и гиперопека, думает Мэлори. Однако она не устает восхищаться чистотой жизни, которой живет Джеремайя.

Осенью она поинтересовалась, в какой колледж он хочет поступить. Джеремайя ответил, что в колледж не собирается. Он станет рыбаком, как папа. Мэлори спросила, что он сам думает об этом выборе. Парень-то умный, любит читать – обидно, если его образование ограничится школой.

– Продолжу образование в море, – нашелся тот. – А если захочу почитать, возьму книги в библиотеке.

После весенних каникул Джеремайя чаще заглядывает к Мэлори в кабинет, просит посоветовать что-то из новинок. Она с упоением читает роман «Английский пациент» Майкла Ондатже – эту книгу Джейк прислал ей на Рождество со словами: «Еще один мужчина-романист. Еще одна хорошая книга. Целую, Джейк». Отдавать ученику свой она не хочет: этот экземпляр слишком ценный, там почерк Джейка. Поэтому она покупает для Джеремайи этот роман.

Он проглатывает книгу за два дня, потом приходит его обсудить. Джеремайя – высокий долговязый парень с выдающимся кадыком. Мэлори находит в нем сходство с Адамом Линкольном. Обычно на нем фланелевая рубашка, джинсы и тяжеленные ботинки, однако в этот день он в новой белой хлопковой сорочке, глаза блестят. На щеках румянец. Он так спешит поделиться впечатлениями, что говорит ужасно сбивчиво:

– Хана, Караваджо, бедуины и позвякивание их баночек с мазями, сапер Кип, пустыня Сахара, итальянская вилла со следами артобстрела.

Мэлори кажется, Джеремайя влюбился в нее. Или она себе льстит?

Следующие несколько дней она прогоняет его домой после уроков, отговариваясь то совещанием, то дантистом, то визитом к автомеханику. Срабатывает: Джеремайя перестает приходить.

Пару недель спустя он возвращается. Видно, как он расстроен: щеки раскраснелись, на лбу испарина. Его класс собирается в Бостон на три дня, эти ежегодные поездки давно стали школьной традицией. Как всегда, учеников сопровождает Эппл. Сама она не в восторге: попробуй уследить за несколькими десятками половозрелых подростков, когда им хочется отрываться! Хотя за это платят так хорошо, что она не может отказаться. Родители не отпускают Джеремайю.

– Мы обсудили это на семейном совете, – делится он. – Я выдвинул свои аргументы, родители – свои. Свелось к тому, что, пока я живу в их доме, они за меня в ответе. А отпускать меня они не хотят.

Мэлори ошеломлена и растеряна. И ей, и всем ее знакомым, когда они были детьми, хотелось, чтобы при рождении им достались какие-нибудь другие родители. По выходным Китти готовила сложные блюда на всю семью, и Мэлори приходилось мыть посуду. Как и любому подростку, ей хотелось схалтурить, но Китти всегда все видела.

– Сполосни хорошенько! – кричала она из комнаты, если ей казалось, что тарелки загружаются в посудомоечную машину слишком быстро. – Не ленись.

Мэлори научилась не обращать внимания на мать, воспринимать ее слова как бессмысленный поток звуков – так как делают герои мультика «Арахис».

Старик был человеком немногословным, если только речь не шла о движении на трассе 83 или бейсбольной команде «Балтимор Ориолс». Его пунктиком оставалась экономия: отопление дома всегда включали пятнадцатого декабря, ни днем раньше, и только на девятнадцать градусов, а выключали пятнадцатого марта, ни днем позже.

– Холодно? Надень свитер, – говорил он.

В политике Старик придерживался старомодных взглядов – застрял в эпохе Эйзенхауэра. Взять хотя бы его отношение к родной сестре Грете.

Но какими бы душными ни были родители Мэлори, они вполне соответствовали стандарту американской семьи двадцатого века. Они горой стояли за любой опыт, который помог бы их детям мыслить шире. Мэлори пытается понять, почему Фрихолды не отпускают Джеремайю в Бостон с друзьями, которых он знает всю жизнь. Тем более под присмотром учителя.

– Это из-за денег? – спрашивает она. Поездка стоит сто десять долларов, но школьники весь год продавали конфеты, и часть выручки должна пойти как раз на оплату экскурсий для детей из небогатых семей. Мэлори могла бы замолвить за Джеремайю словечко, когда будет говорить с директором.

– Нет. Из-за принципов, – он машет головой. – Родители считают, что на материке все излишне сложно. Я люблю Нантакет, но, как только скоплю сколько нужно, уеду отсюда. Поеду в Северную Африку.

На другой день Мэлори поднимает этот вопрос на педсовете. Надеется, что кто-нибудь – Эппл или даже сам доктор Мэйджор – позвонит Фрихолдам и убедит их отпустить старшего сына в Бостон. Но обычно весьма прогрессивный и открытый директор отклоняет ее предложение.

– Нет на свете аргументов, способных убедить этих людей, – вздыхает он. – Оставьте их.

Эппл нагоняет Мэлори в коридоре.

– Только, пожалуйста, не ходи к Фрихолдам. Прошу тебя. Знаю, мальчишка тебе нравится, он не такой, как остальные, у него нет друзей, ты хочешь ему помочь. Но не делай этого. С ним все будет хорошо. Хочешь кого-нибудь пожалеть – меня пожалей. Трое суток я буду отбирать у них сигареты и пытаться предотвратить нежелательные беременности.

Одноклассники Джеремайи уезжают в понедельник рано утром, а вернутся на последнем пароме в среду вечером. В школе без них пугающе тихо. У Мэлори в расписании только уроки в выпускном классе, поэтому в эти дни у нее полно свободного времени. В понедельник она доделывает годовой отчет об успеваемости. Во вторник идет дождь, и Мэлори проводит целый день в комнате за чтением нового романа Энн Тайлер. В среду тепло и солнечно. В такой день ужасно хочется прогулять школу. Так просто: она скажется больной или возьмет отгул по семейным обстоятельствам и останется загорать на крылечке! Но не тут-то было. Чувство долга сильнее. Добравшись до школы, Мэлори вспоминает, что ученики сегодня на экскурсии на Джеттис-Бич, а значит, свободного времени у нее еще больше.

Проходя мимо библиотеки, она видит за столом Джеремайю. Читательский дневник раскрыт. У Мэлори екает сердце. Как же она оставит его там одного?

– Не хочешь пообедать? – спрашивает она. – Я угощаю.

– В столовой? – уточняет Джеремайя. На столе стоит контейнер с едой, стальной, с полукруглой крышкой. Такие раньше носили на работу строители. Она знает, что обед Джеремайе каждый день собирает отец. Он даже молока не покупает.

– Нет. Давай что-нибудь придумаем, – выпаливает она. У выпускного класса есть право обедать не в школе, хотя Джеремайя едва ли воспользовался им хоть раз. Тем более надо что-нибудь придумать! Его одноклассники сейчас смотрят выступление уличных артистов возле Фанейл-холла или пускают газы в лифте, который поднимает их в панорамный ресторан в Пруденшл-центр. Пусть мальчишка съездит хотя бы на пляж. Или… – Может, покажешь мне что-нибудь, чего я еще не видела на острове?

Мэлори живет на Нантакете всего два года, здесь в самом деле есть не изведанные ею уголки.

Джеремайя наклоняет голову. Он явно сомневается, не разыгрывает ли она его.

– Поехали, моя машина совсем рядом.

Джеремайя хочет показать ей пруд Гиббс в центре острова – туда отец впервые повез его рыбачить. Мэлори заинтригована: из ученических дневников она знает, что на пруду Гиббс проходят все сколько-нибудь стоящие тусовки.

– У нас пятьдесят минут. Успеем туда и обратно?

Джеремайя кивает, потом берет дневник, книги и контейнер с едой, и в этот момент Мэлори чувствует себя лучшим учителем. Она не мыслит шаблонно, готова сделать чуть больше и спасти ученику жизнь, пусть и в переносном смысле.

Они садятся в «Блейзер» и выезжают на Майлстоун-роуд. Крышу не опускают, но на улице достаточно тепло, и можно открыть окна. В салон врывается сладкий весенний воздух. Мэлори включает радио. Песня Crazy группы Aerosmith. Джеремайя запрокидывает голову и по-свойски подпевает.

– Значит, радио у тебя дома есть, да? – спрашивает она.

– Ага. И телек. У нас кабельное. – Он улыбается.

По его указанию она сворачивает с асфальтированной дороги, и они попадают в бурелом. Зима выдалась суровая, с обильными снегопадами, дождями и ветром, поэтому дорога плохая, сплошные ухабы. Ветки царапают корпус «Блейзера». Мэлори уже не уверена, что ей так уж хочется увидеть этот пруд. Дорога настолько узкая, что развернуться получится только на какой-нибудь лужайке.

– Мы правильно едем? – на всякий случай уточняет она.

– Да, – кивает Джеремайя и выставляет локоть в открытое окно. Он настолько высокий, что голова почти касается крыши. – Езжайте все время прямо, пруд впереди.

Мэлори старается расслабиться. Это приключение. Все лучше, чем торчать в столовой и есть пирог с курицей, ведь правда?

Деревья редеют, впереди брезжит свет, тоннель, в котором они очутились, вот-вот закончится. Минута – и пейзаж меняется: перед ее глазами огромный серебристо-голубой пруд. По поверхности скользит стая уток.

– Нет слов, – вздыхает она.

Под окнами дома Мэлори пруд Миакомет, но Гиббс совсем не такой. Вокруг равнина, а сам он как будто прячется от всех. Мэлори так долго живет на острове, а до сих пор его не видела. Даже не верится!

– У отца есть каноэ. – Джеремайя очень серьезен. – Мне было шесть или семь, когда он впервые привез меня сюда. Мы наловили окуней, а потом приготовили их на обед. Пруд назвали в честь Джона Гиббса. Это был индеец-священник. Он не поладил с одним племенем и укрылся здесь. Белым поселенцам так понравились его проповеди, что они выплатили его долг – одиннадцать фунтов. Странно, правда? Вроде все это было сотни лет назад, а пруд все еще здесь.

Джеремайя сглотнул.

– Родители думают, что этот остров наш, мы его слуги и пришло наше время позаботиться о нем. Вот поэтому нам и уезжать нельзя.

Мэлори подъезжает к самой кромке. Почему она не взяла фотоаппарат? Она выключает зажигание и открывает дверцу. Хочется подойти к пруду поближе, раз уж приехали так издалека. Никто не заметит, если они задержатся минут на пять или десять. Следующий урок у Мэлори еще не скоро. А у Джеремайи и вовсе день самостоятельной работы.

Мэлори ставит ногу на землю и понимает, что попала в грязь. Она не просто ступила в лужу, ботинок погружается в грязную жижу почти целиком. Она охает. Джеремайя стоит в паре метров от машины, ботинки перепачканы.

– Джеремайя, пожалуйста, вернись в машину. Хочу проверить, застряли мы или нет.

Она садится за руль, заводит двигатель и осторожно включает заднюю передачу. Нажимает педаль газа и чувствует, как буксуют передние колеса. Грязь летит во все стороны.

– Только не это, – стонет она.

Какая же она глупая! Мэлори включает полный привод, должно сработать. У нее ведь не что-нибудь, а «Блейзер» – лучший внедорожник на свете. Хочется так думать.

Колеса прокручиваются. Черные капли грязи летят в открытое окно и попадают Мэлори на лицо.

– Перестаньте, – просит Джеремайя, – вы только глубже уходите. Я буду толкать.

Мэлори старается не поддаваться панике. Все будет хорошо. Они выпутаются. Проедут по ухабистой дороге, а оттуда вернутся на такую знакомую Майлстоун-роуд. Доберутся до школы самое позднее к началу седьмого урока. Царапины на кузове она отполирует. Все равно машину не жалко. Машина – боец, она должна принимать вызовы.

Джеремайя наклоняется к капоту и толкает, стоя по щиколотку в воде. Наверняка ноги промочил. Мэлори видит, как напрягаются связки у него на шее, как на лбу вздуваются вены. Она жмет на газ, умоляя автомобиль сдвинуться с места.

Колеса буксуют. Все глубже уходят в грязь.

Мэлори убирает ногу с педали.

– Есть у вас какие-нибудь доски, под колеса подложить? – спрашивает Джеремайя.

Доски?

Утро среды. На пруду никого, только птицы и ясное небо. Придется идти за помощью. А что еще остается? Мэлори размышляет, послать за ней ученика или оставить его в машине и сходить самой. Машина-то ее, а у него ноги длинные. Она отправляет его на Майлстоун-роуд.

– Увидишь любую машину – сразу останавливай, объясни, что случилось. Нужно, чтобы нас вытянули на тросе.

* * *

Джеремайя уходит, а Мэлори вылезает из машины, чтобы оценить обстановку. Она застряла. Застряла! Наша героиня садится на капот и прячет лицо в ладони, сдерживая слезы. Она просто хотела помочь. Как там любит говорить Китти? Добро никогда не остается безнаказанным. Только бы доктор Мэйджор все понял правильно. Он и так знает, что Мэлори жаль парня из-за этой поездки в Бостон. Ничего удивительного, что она захотела чем-то его порадовать. Повезла проветриться. День-то какой чудесный! И у всех весна. Даже у Мэлори.

О чем наша героиня не догадывается (хотя самые прозорливые из нас могли бы уже догадаться), так это о том, кто привозит ее ученика обратно. Не кто-нибудь, а Джей Ди. Он за рулем внедорожника пожарной службы Нантакета.

Мэлори не верит своим глазам. Как неловко вышло! А вдруг это не совпадение, что именно он первым остановился, увидев, что парень просит о помощи? После того как они с Джеем Ди расстались, Мэлори не раз видела его машину в квадрате между школой и домом. Ей и в голову не приходило, что бывший может за ней следить. До сих пор не приходило.

Джей Ди останавливается и выпрыгивает из машины. На нем полицейская форма. Мэлори любила шутить, какой он секси в этой форме, но сейчас бывший выглядит угрожающе.

Оглядев колеса и капот «Блейзера», Джей Ди присвистывает:

– Ничего себе ты встряла.

Мэлори не хочет переходить на личности.

– У тебя есть трос?

– Есть. Не скажешь, чем это вы с юным мистером Фрихолдом занимаетесь на пруду в середине учебного дня?

Мэлори смотрит на Джея Ди, у нее горят щеки. Не хватало, чтобы он нафантазировал чего-нибудь. Ей ли не знать, до чего он ревнив.

Но ведь и запретить ему она не может.

Вмешивается Джеремайя:

– Я же вам объяснил, у нас с мисс Блессинг приключение.

Мэлори закрывает глаза. Она чувствует, как картины в воображении Джея Ди сменяют друг друга так же быстро, как утки перебирают лапками под водой.

– Приключение, значит, – наконец говорит он. – Ты смотри!

Когда на другое утро класс возвращается на остров, Мэлори узнает, что Кристи Бэлк и Мэгги Сон (разумеется, кто же еще) улизнули из гостиницы и в магазине через дорогу купили бутылку бурбона «Уайлд Терки»: у Кристи есть поддельное удостоверение личности. Потом пронесли эту бутылку в отель и распили с соседками, и рано утром их сильно рвало.

Но в школе обсуждают не это. Мисс Блессинг застукали с Джеремайей Фрихолдом вдвоем на пруду Гиббс.

На перемене Эппл заходит проведать Мэлори.

– Прошу тебя, скажи, что это все вранье, – вздыхает она. – Скажи, что ты оставила мальчишку в покое, ведь правда?

– Откуда ты узнала?

– Как это откуда? Да все только о тебе и говорят!

Ради всего святого, думает Мэлори. Ну не станут же ее подозревать в чем-то предосудительном?! Мэлори уязвлена, встревожена и подавлена. Дело не только в том, что они с Джеремайей оказались в центре внимания (в лучшем случае) или стали объектом грязных сплетен (в худшем из раскладов). Она замечает, что ученики боятся смотреть ей в глаза, но следят за каждым ее движением. Один парень хлопает Джеремайю по спине.

В конце дня Мэлори вызывают в кабинет директора. Она ждала вызова даже с некоторой радостью: ей нужно объясниться. После разговора с Эппл она почти уверена, что ее вызывают, чтобы уволить. Интересно, придут ли родители Джеремайи? Станут ли обвинять ее в том, что она совращает их сына?

Не успевает доктор Мэйджор закрыть дверь, как Мэлори выпаливает:

– Я очень виновата, сэр. Я подумала, что ему не повредит немного проветриться, я очень его пожалела. Но я понимаю, как мой поступок выглядит со стороны, и пойму, если вы попросите меня уйти.

Только в последние пару часов до нее стало доходить, о чем все могли подумать. Они с учеником поехали на пруд Гиббс. Вдвоем. Учительница и ученик. Ему восемнадцать, и тем не менее. Что там говорила Лиланд: «Так нельзя. Где твое самоуважение?» Вот оно как. Мэлори откатилась к самому началу пути.

– Попрошу вас уйти? – доктор Мэйджор улыбается. – Я не стану ставить крест на своих самых перспективных учителях. Я что, похож на дурака?

Мэлори не уволили, но история с Джеремайей Фрихолдом омрачила ей все лето. Кажется, куда бы она ни пришла, ее везде избегают, о ней всюду перешептываются. Она до смерти боится встретиться где-нибудь с Фрихолдами. Вот бы узнать, какая у них машина. Достаточно было бы взглянуть на парковку, и сразу ясно, стоит ей заходить в магазин или нет.

Весной еще она решила не возвращаться на работу в «Саммер-хаус», а насладиться отпуском, как все учителя. На второй неделе каникул она уже сомневается, что это правильное решение. Эппл уехала – устроилась старшей вожатой в лагерь для девочек из неблагополучных семей в Северной Каролине. Мэлори очень одиноко без подруги.

Хочется позвонить Джейку, но нельзя. Год назад, расставаясь, они решили, что им можно звонить друг другу, только если один из них вступит в брак, решит завести детей или смертельно заболеет.

– Как я узнаю, приедешь ли ты в следующем году? – спросила Мэлори.

– Я буду приезжать каждый год, – ответил Джейк. – Что бы ни случилось.

Мэлори тогда кивнула, но триста шестьдесят пять дней – это очень долго, мало ли что может случиться. Год назад получилось удачно – Купер пригласил Джейка на остров. А в этом как? Что он скажет Урсуле?

Может, они вообще расстались? Может же такое быть!

Мэлори ужасно одиноко. Она звонит брату и приглашает в гости.

– У меня уже все лето распланировано, – судя по бодрому голосу, Купер на подъеме. – На эти выходные мы с Элисон едем в Вегас, потом идем на концерт Мэри Чапин Карпентер с Джейком и Урсулой, потом едем в Денвер, дальше в Нэшвилл.

– Ясно, – как будто в лоб выстрелили отравленным дротиком. Джейк с Урсулой не расстались. Они всё еще вместе, ходят на двойные свидания. – Значит, ты с Элисон. Я так понимаю, все серьезно?

– Очень серьезно, Мэл. – Так спокойно, по ее представлениям, может говорить о любви только заправский зануда. – Разве может быть иначе?

Даже не знаю, думает Мэлори. Ты же встретил ее всего через месяц после того, как от тебя ушла жена.

– Рада за тебя, Куп. Развлекайся.

Однажды вечером она раз двадцать слушает песню Everybody Hurts и выпивает в одиночку бутылку вина. Это дно. Ниже падать некуда. На другой день Мэлори звонит Лиланд, но телефон в квартире отключен. Как это? Неужели переехала? Чтобы выяснить, где она, приходится просить Китти. Мать берет номер Лиланд у Джерри Глэдстоун. Разговор с Китти – это всегда испытание. Мэлори звонит родителям раз в две недели, не чаще. Мать всегда говорит о теннисе, последних событиях в загородном клубе и своих клумбах с многолетними растениями – видно, завидует соседям. Потом спрашивает, как у Мэлори на личном фронте. Китти не была в восторге от Джея Ди (ничего удивительного), поэтому обрадовалась, когда они расстались. Материнская бесцеремонность утомляет («Мэлори, на острове полно богатых мужчин на огромных яхтах. Если бы ты перестала носить свои шорты и почаще надевала платья, может, и познакомилась бы с одним из них»). После этого Китти всегда спрашивает, как скоро дочь планирует покинуть остров и «вернуться в цивилизацию».

На сей раз, как и всегда, Мэлори отвечает:

– Я не планирую переезжать в обозримом будущем.

Китти отвечает, тяжело вздыхая:

– Доченька, папа хочет поздороваться.

– Раздобудь для меня номер Лиланд, мама! – напоминает Мэлори.

Отвечает Старик:

– Мама уже пошла к Джерри. Вернется теперь только через час, так что спасибо. Сейчас как раз играют «Ореолс».

Оказывается, Лиланд переехала с Восемьдесят второй улицы в Гринвич-Виллидж.

– Похоже, живет в фешенебельном районе, – Китти многозначительно умолкает.

Мэлори закатывает глаза. Китти со своими представлениями о Нью-Йорке застряла в 1978 году. Она думает, что все, кто живет в Гринвиче, выглядят как Сид и Нэнси.

– Сейчас везде фешенебельные районы, мама.

– Мне странно, что ты не в курсе о ее переезде.

– Последний раз мы общались на праздники, – признается Мэлори. На второй день Рождества они пообедали в одном кафе в Балтиморе. Утром следующего дня Лиланд возвращалась в Нью-Йорк. Разговор не клеился: слишком по-разному они жили. Лиланд повысили до редактора отдела в журнале «Бард и Скрайб», она не без хвастовства говорила о предстоящем интервью с писательницей Фиеллой Роже. Фиелле всего двадцать четыре, она с острова Гаити, и ее роман «Шимми-Шимми» успел стать притчей во языцех во всем Нью-Йорке. Мэлори похвастать в ответ было нечем – только школа и унылые свидания с Джеем Ди в «Музе».

Она ругает себя за то, что не позвонила Лиланд раньше, но чем дольше ждешь, тем труднее потом решиться на звонок. Все-таки хорошо позвонить не просто так. Мэлори пригласит ее погостить на выходных.

В трубке раздается незнакомый женский голос с французским акцентом:

– Алло?

– Здравствуйте! Могу я услышать Лиланд Глэдстоун?

– Момент.

Кто-то шепчется. Или Мэлори это только кажется? Она лежит на крыльце под солнцем: когда перед глазами океанский простор, она чувствует себя в безопасности.

Ну и повезло же мне, думает она.

И все-таки здесь одиноко. Что она будет делать, если Лиланд не приедет?

– Алло!

– Ли?

– Мэл, это ты? – удивляется Лиланд.

– Да! Как твои дела? Я попросила Китти взять твой номер у Джерри. Я и не знала, что ты переехала, совершенно замоталась в конце учебного года. Слушай, приезжай ко мне на выходные. Или на следующие.

Мэлори тараторит. Она волнуется. Почему, интересно? Они так долго были неразлучны, как сиамские близнецы. Наверное, в этом все дело. Они были близки всю жизнь. Как непривычно чувствовать, что былой дружбы больше нет! Хотя Мэлори знает: это и есть цена взросления. Дороги расходятся. Люди теряются. Мэлори никто не сказал, что подруга переехала. Она не знает, кто только что ответил на звонок. Может, новая соседка Лиланд.

Та вздыхает – с раздражением? С сожалением?

– Я бы рада, но завтра уезжаю в Брэд-Лоф[33].

– Брэд-Лоф, – вторит Мэлори. Она не сразу понимает, о чем речь. Сначала на ум приходит Шугарлоф, куда Глэдстоуны и Блессинги ездили кататься на лыжах. Но Брэд-Лоф – это что-то другое. Писательская тусовка.

– В Миддлберри, штат Вермонт, – поясняет Лиланд. – Пробуду там три с половиной недели.

– Учиться едешь? Ты пишешь роман?

– Я? Нет, конечно! – Лиланд смеется, и Мэлори начинает смеяться следом, хотя ей ужасно грустно, что Лиланд не приедет. Вот бы повесить трубку сейчас же, но выйдет очень грубо, и пропасть между ними станет только шире. – Я за компанию с Фифи.

– Кто такая Фифи? – Мэлори не понимает.

– Фиелла.

– Фиелла Роже?

Мэлори явно что-то упускает. Неделю назад молодая писательница появилась на обложке «Нью-Йорк таймс». Она знаменитость, настоящий литературный феномен.

– Она самая. – В отдалении Мэлори слышит голос той женщины, что ответила на звонок. Лиланд брала у нее интервью, и они подружились, так? Неужели настолько, что Лиланд зовет ее просто Фифи? А та отвечает на звонки и приглашает ее в Брэд-Лоф на три недели. – В прошлом году, книга тогда еще не вышла, Фиелла не была знаменитой, она согласилась там преподавать. Решила сдержать слово.

– Ясно, – отвечает Мэлори. Интересно, почему ее это вообще волнует? – А ты чем займешься, пока она работает?

– Связи буду налаживать, чем же еще? – прежняя Лиланд тут как тут, можно не волноваться. – Официантами там работают будущие писатели и писательницы – им платят стипендию. Остальные доплачивают за место в школе. Я решила, похожу на мастерские к Фифи, посмотрю, смогу ли распознать будущую звезду. Может, информацию для журнала соберу.

– Здравое решение, – говорит Мэлори.

– И потом, нужно будет отгонять от Фифи воздыхателей. Ты наверняка слышала, что это место называют «Бед-Лоф»[34].

Воздыхателей отгонять, думает Мэлори. В голове проносится догадка.

– Так ты переехала в Гринвич, да?

– Перекресток Чарльз-стрит и Бликер-стрит. У Фифи обалденная квартира. Все так быстро закрутилось… И да, в марте она предложила мне переехать к ней.

Все так быстро закрутилось?

– Так вы… – Мэлори не знает, как сформулировать вопрос. Она боится насмешить или рассердить Лиланд. Подруге же всегда нравились парни: сколько лет она встречалась с Фреем, потом охотилась на красивых здоровенных игроков в лакросс и банкиров – выпускников Принстона. Как звали того паренька, Кип? – Ты встречаешься с Фиеллой Роже? Вы пара?

– Встречаемся, да, мы пара, я по уши влюблена – как ни назови. Даже не верится!

В самом деле, не верится!

– Круто! Очень за тебя рада! Хорошо провести время в Брэд-Лоф! Приезжайте с Фифи как-нибудь ко мне. Может, на Рождество или следующим летом.

Положив трубку, Мэлори хочет немедленно с кем-нибудь поговорить. Только с кем? Эппл уехала, Купер разъезжает по стране с Элисон. Можно на велосипеде доехать до «Саммер-хауса» и все рассказать Оливеру с Изольдой, но они не знакомы с Лиланд и книжек не читают, так что имя Фиеллы Роже для них пустой звук. Можно позвонить Китти, но Мэлори не настолько отчаялась. А что же Глэдстоуны? Знают ли они, что у их дочери романтические отношения с молодой и популярной писательницей? Поражает ли это их так же, как и Мэлори?

Проходит время, и она свыкается с новостью о романе подруги. Утром следующего дня она чувствует себя одинокой и покинутой. Купер с Элисон, Лиланд с Фифи, Джейк с Урсулой.

Августовские дни тянутся бесконечно долго. В разгар учебного года дни проносились, как один час, а теперь, когда заняться нечем, один час тянется, как целый день. Стоит, наверное, выбираться куда-нибудь по вечерам. Может, познакомиться с кем-нибудь? Но Мэлори предпочитает читать и составлять планы уроков на будущий год. Еще ходит на пробежки и загорает. Покупает «Кулинарную книгу Нантакета» Сары Ли Чейс и готовит баба гануш, жарит баклажаны и вялит чеснок, пока зубчики не станут мягкими и золотистыми. Потом уминает вкусности за обе щеки.

Она учится готовить. Это ее маленькая победа.

Наступает последняя неделя августа. Какое облегчение! Но Мэлори встревожена. Последние пять или шесть ночей она просыпается за три часа до рассвета – ей снится, будто Джейк причалил к острову на пиратском корабле или прилетел на воздушном шаре.

Что бы ни случилось, так он сказал.

Вкладывают ли они в эти слова один и тот же смысл? Что. Бы. Ни. Случилось.

Мэлори ждет звонка. Ждет телеграммы. Как их обычно доставляют? Почтальон приносит? Она живет на безымянной дороге. Каждый день смотрит в окно – не идет ли почтальон.

Что бы ни случилось.

Понедельник. День труда через неделю.

Вторник.

В среду она наконец идет на почту. У Джейка есть ее адрес, на Рождество он прислал ей книгу. В почтовом ящике, как обычно, только счета и каталоги школьных принадлежностей. На глаза наворачиваются слезы. Мало того: на почте она в прямом смысле налетает на каких-то людей – из-за слез не видит, куда идет.

– Мэл! Привет!

Она поднимает глаза и старается незаметно смахнуть слезу.

– Джей Ди!

Он с девушкой. Она старше него, но привлекательная, с длинными медными волосами. Волосы у нее такие красивые, что хочется сделать комплимент. Мэлори знает ее. Это…

– Здравствуйте, мисс Блессинг. Я Тоня Сон, мама Мэгги.

Бывший встречается с Тоней Сон, которая совсем недавно развелась с мужем. Сидя за рулем «Блейзера», Мэлори думает, плакать ей или смеяться.

Смеяться, конечно! Пусть Джей Ди будет счастлив и оставит ее в покое.

Мэлори бросает почту на пассажирское сиденье. Из-под каталога вылетает белая открытка. На ней ее имя. Наша героиня переворачивает картонку.

«Прилетаю в пятницу вечером, в 4:45. Если не сможешь встретить, доберусь на такси».

Открытка не подписана, хотя Мэлори прекрасно знает, кто отправитель.

На минуту она задумывается: а сейчас плакать или смеяться?

Смеяться, решает она. Сколько же всего предстоит ему рассказать!

Четвертое лето, 1996 год

О чем мы говорим в 1996-м? Високосный год; сенатор Боб Дол баллотируется в президенты от Республиканской партии против Билла Клинтона; фильм «Храброе сердце»; первая чеченская война; клонирование; взрыв на Олимпиаде в Атланте; развод принцессы Дианы и принца Чарльза; в продажу поступает красная плюшевая игрушка Элмо из передачи «Улица Сезам»; убийство Джонбенет Рэмси; дело «Уайтуотер»; Кофи Аннан становится Генеральным секретарем ООН; создан поисковый сервис «Спросите Дживса»; братья Менендес[35]; застрелен рэпер Тупак Шакур; вспышка коровьего бешенства; дебют группы «Спайс-Герлз»; джихад; доктор Росс и медсестра Хэтэуэй[36]; Алан Гринспен, глава Федеральной резервной системы США, вводит термин «иррациональное изобилие»; «Покажи мне деньги Джерри!»[37]

1996 год не богат событиями.

По крайней мере, так думает наш герой, но давайте о хорошем.

Пятница, длинные выходные в честь Дня труда. Мэлори ждет Джейка на пристани. Ее волосы стали длиннее и светлее, теперь их можно заплести в две косы. На ней шорты, как обычно. Ему не терпится стянуть их с нее. Вопреки их договоренности не проявлять чувства на людях, пока не приедут домой, Джейк берет ее лицо в ладони и целует так, что у обоих перехватывает дыхание.

Мэлори улыбается. Целый год без ее улыбки! Год – это слишком долго. Зря он не взял фотоаппарат. Ему хочется сфотографировать ее.

Пока Мэлори собирает на стол, Джейк плещется в океане, потом идет в душ. Больше там нет чужих плавок. Вот уже два года в доме нет чужих вещей. Пусть Джейк и не говорит об этом вслух, но про себя желает Мэлори встретить кого-нибудь и наладить личную жизнь.

Хотя кого он обманывает? Нет, он не хочет, чтобы у Мэлори кто-то появился. Да, это ужасно несправедливо, ведь они с Урсулой живут вместе, точнее, Джейк живет в квартире, где Урсула принимает душ и переодевается перед уходом на работу. Ему приятно представлять, как Мэлори вечерами сидит у камина, читает, слушает Кэта Стивенса, а за окном воет ветер.

Джейк заходит в дом, обернув полотенце вокруг бедер. Мэлори протягивает ему холодное пиво и крекер с паштетом из копченого луфаря, какой делают здесь, на острове. Ничего вкуснее он не пробовал.

– Если он тебе так полюбился, давай купим ближе к отъезду. Потом положишь в холодильник, и все.

– Лучше я и дальше буду наслаждаться им раз в год.

– Как и мной. – Она сияет от счастья. – Я почищу кукурузу. Поставишь музыку? Я уже похвасталась, что купила проигрыватель на пять дисков?

Джейк хватает ее на руки и несет в спальню.

– Как?! Опять?! – кричит Мэлори.

И снова, и еще раз. Это их четвертый День труда. Почему-то в этом году Джейк никак не может насытиться ею. Наверняка ей будет неловко, узнай она, как часто он думает о ней остальные триста шестьдесят один день в году. В какие-то дни вспоминает изредка, иногда часто, а бывает, что ни о чем другом думать не может.

Кукуруза очищена, помидоры нарезаны, сбрызнуты оливковым маслом и бальзамическим уксусом. Бургеры поджарены. Джейк и Мэлори уже выпили и теперь сидят за столом, слушают пластинку Шерил Кроу и смотрят друг другу в глаза в свете единственной свечи. Как романтично, думает Мэлори. Джейк даже не глядит в тарелку.

– Как Урсула? – спрашивает она.

– Нормально. Не знаю, что стряслось, но она больше не заговаривает о помолвке.

– Неужели?

– Даже не намекает, – пожимает плечами Джейк. – Я выторговал немного времени, согласившись жить вместе.

– Вот оно что. – Мэлори больше не накладывает огурцы на котлету. Она смотрит на него. – Ты переехал к ней или она к тебе?

– Мы сняли квартиру. Она так хотела. Решила начать с чистого листа, снять дом для двоих. Плату делим пополам.

– И вы останетесь там, когда поженитесь?

Каждый год наступает момент, когда Джейк думает: не решит ли его возлюбленная, что этим отношениям пора положить конец? Вот и он, тот самый момент.

– Да, наверное.

Он встряхивает пиво в бокале. Ему не нравятся разговоры об Урсуле, но он понимает, зачем это Мэлори. Она заводит их в пятницу вечером, чтобы поскорее разделаться с этой темой. Выведать последние новости из личной жизни Джейка, чтобы эта самая личная жизнь не висела над ними дамокловым мечом.

Чем гадать, лучше знать наверняка, говорит Мэлори.

Джейк не согласен.

– Что ты сказал ей о том, куда поехал?

– Сказал, что на Нантакет.

– С Купом?

– Не припомню, чтобы я упоминал Купера. Просто сказал, что еду на остров, потому что все лето никуда не выезжал. Урсула думает, у нас такая традиция.

– Это и правда традиция, – говорит Мэлори, и оба ненадолго умолкают. Джейк старается отогнать чувство вины. Урсула вряд ли представляет себе, что это за традиция на самом деле. – Она знает, что это мой дом?

– Она не спрашивала. Скорее всего, думает, что это дом твоей семьи.

– Она знает, кто я такая? Помнит меня со свадьбы?

Мэлори отправляет в рот кусочек котлеты и кладет масло на кукурузу. Она как будто поникла, но почему?

– Это все ужасно несправедливо, – вздыхает она. – Я постоянно ревную тебя к Урсуле, а она ничего обо мне не знает и вообще не ревнует.

– Поверь, если бы она знала о моих чувствах к тебе, – улыбается Джейк, – она бы еще как ревновала. Это тебя утешит?

– Ага.

Мэлори посылает ему воздушный поцелуй.

Джейк просыпается один в широкой постели. На белоснежных простынях голубые волны. Мэлори сказала, что разорилась и забронировала им столик в ресторане «Львиная лапа», чтобы отпраздновать его приезд. Полоса света вырывается из-под новых деревянных ставен (еще год назад их не было) и падает прямо Джейку на глаза. Он зарывается лицом в подушку и вдыхает аромат любимой женщины.

Варит кофе, выходит с чашкой на крыльцо. Волны накатывают одна на другую, их движение завораживает. На берегу ни души, куда ни глянь. Что ему мешает начать день с купания в океане голышом?

Ничего! И он бежит в море.

Джейк плещется недалеко от берега и видит, как Мэлори возвращается с пробежки. Косички расплела, волосы собрала в хвост. Стаскивает один кроссовок, другой, снимает носки, делает несколько глотков ледяной воды и наклоняется – растягивает спину. Заходит в дом, и он слышит ее голос: зовет его. Мэлори волнуется? Думает, что он уехал? Нет, она же видит: его вещи на месте.

Вот она снова выходит на порог, откусывает румяный персик, видит его в море, машет.

Джейк машет в ответ.

Мэлори поднимает руки над головой, сгибает одну ногу, отводит колено в сторону и упирает стопу в колено другой ноги. Это асана – поза дерева из йоги. Вчера вечером она показала ее Джейку и предложила попробовать, у него не получилось повторить. Татуировка в виде зеленой виноградной лозы отчетливо видна на загорелой коже. У Джейка такое чувство, что виноградные стебли оплетают его сердце.

Он влюблен, так он думает.

Если считать пятницы и понедельники, сегодня ровно две недели они вместе. Вернее, их вторая неделя подходит к концу. Неужели за две недели можно влюбиться?

Джейк выходит из воды, Мэлори улюлюкает, увидев его обнаженное тело. Протягивает полосатое полотенце, и Джейк оборачивает его вокруг бедер. Берет из ее рук персик, кладет его на стол и сладко целует ее.

– Доброе утро! – с улыбкой говорит Мэлори после поцелуя.

– Я… – Сказать ей? Джейк хочет признаться, но боится. – Я без ума от тебя.

– Или просто безумец, – отвечает она и снова целует любимого.

Джейк жарит бекон, режет лук и помидоры для омлета. В холодильнике находит кусок сыра бри, показывает Мэлори и спрашивает, можно ли добавить и его.

– Я тоже без ума от тебя, – отвечает она.

– Так можно добавить сыр?

Она смеется:

– Конечно!

Джейк взбивает яйца, разогревает масло на сковороде, поворачивается к плите и слышит, что Мэлори подошла к полке с дисками: коробочки щелкают, касаясь друг друга, хозяйка выбирает музыку. На ней солнечно-желтый верх от купальника и шорты. Они планируют прокатиться на каяке по пруду, а потом купить лобстеров на обед, как обычно. Вчера они не пошли в «Курятник». Мэлори расстроилась, потому что традиция нарушена, и они даже чуть было не поссорились из-за этого. Мэлори сказала, что Джейк просто боится встретить знакомых из Вашингтона. Отчасти это правда: он постоянно держит в уме такую возможность. Что бы он сказал, если бы кто-то из коллег Урсулы увидел, как он танцует с Мэлори? Хотя на самом деле он просто не хочет ее ни с кем делить. Хочет играть с ее волосами, водить пальцами по коже, слушать, как она дышит. Если это не любовь, то что тогда?

Джейк переворачивает омлет. На тарелку Мэлори он кладет более пышный кусок, где больше тягучего сыра и золотистого лука. Вот и еще одно проявление любви. Дома он забирает лучший кусок себе: Урсула все равно не съест, так зачем переводить продукты?

Они едят за большим столом. Мэлори смакует каждый кусочек, и от мысли о ее удовольствии у Джейка идет кругом голова, хотя его любимая не красуется и не играет. Она живая, вот что он больше всего в ней любит. Никаких уловок, манипуляций, игр. Все женщины у него в офисе читают книгу Шерри Шнайдер и Эллен Фейн «Правила» – инструкцию, как игнорировать волю мужчины и заставить его бегать за собой. Джейк убедился: эти правила работают. Именно поэтому он до сих пор с Урсулой.

Он не может любить Мэлори, потому что… любит Урсулу, хотя чаще ему просто кажется, будто его околдовали. Их с Урсулой столько связывает! Общие воспоминания, их шуточки, тайный язык, намеки, понятные только им двоим. Урсула – это ниточка к сестре. С ней Джесс улыбалась, смеялась, чувствовала себя нормальной девчонкой-подростком. Только с Урсулой сестра становилась такой. Вот Урсула стоит у гроба Джесс вся в белом. Джейк навсегда запомнил, с каким достоинством она держалась.

Невозможно представить себе жизнь без Урсулы. Но его чувства к Мэлори не увлечение. Это нечто большее.

Они без ума друг от друга. Сейчас они без ума влюблены. Пусть будет так. Хотя бы пока.

Заиграла песня Sunny группы World Party: «Солнышко, мне тебя не хватает. Иногда я теряю голову». Поразительно, как все сошлось: звучит эта песня, летнее солнце заливает комнату, аппетитно пахнет омлет, на столе последний цветок голубовато-сиреневой гортензии, как всегда у Мэлори. И она сама сидит напротив, все еще румяная после пробежки.

Этот миг значит так много, что Джейку хочется остановить время. Стойте, секунды! Вот бы эта минута не заканчивалась никогда.

Увы, так не бывает. Волны накатывают одна на другую, потом еще раз и еще, и ничто не в силах их остановить.

В воскресенье идет дождь. Впервые за четыре года, что Джейк приезжает на остров, он видит здесь дождь. Мэлори все равно выходит на пробежку, а когда возвращается в мокрой насквозь одежде, зубы у нее стучат. Джейк заворачивает ее в пушистое белое полотенце и приносит чашку горячего сладкого кофе.

– Хочешь, я зажгу камин? – спрашивает он. – Может, набрать тебе ванну?

– Я лучше лягу в постель. Ты со мной?

Поехать в Грейт-Пойнт не получается: льет как из ведра. Наши герои читают, лежа в постели. Мэлори настояла, чтобы он прочел «Дневник Бриджит Джонс» – вполне сносно. Когда Бриджит, Дэниел и Марк успевают ему наскучить (Мэлори уверяет, что это перелицовка «Гордости и предубеждения», Джейк отвечает, что так и думал, но, конечно, лукавит), он откладывает книгу, обнимает спину Мэлори, кладет подбородок ей на плечо и вдыхает аромат ее волос. Когда они познакомились, она пахла фруктами, а сейчас травами – гвоздикой и шалфеем.

Они занимаются любовью, а потом Мэлори предлагает взять напрокат фильм «В то же время, год спустя» в магазине видеотехники. По пути домой можно купить китайской еды.

Настроение у Джейка подавленное. Как быстро пролетело время. Вот уже и вечер воскресенья: китайская еда и кино. Длинные выходные пронеслись со скоростью света. Может, и стоило сходить в «Курятник». Интересно, время шло бы медленнее, если бы они придумали себе больше занятий?

Мэлори неверно истолковывает его колебания.

– Могу съездить одна, если не хочешь. Оставайся.

– Я с тобой!

Джейку не хочется отпускать ее ни на минуту.

Поднимаясь по лестнице в магазине видеотехники, они беззастенчиво держатся за руки. Часть магазина занимает студия проявки фотопленки, там же продаются открытки и фоторамки. Стоит нашим влюбленным переступить порог, как они сталкиваются с пожилым господином, и тот сияет при виде Мэлори.

– Мисс Блессинг! Какой приятный сюрприз!

– Доктор Мэйджор! – Она обнимает его. Джейк пытается понять по выражению ее лица, что их связывает. Кто это? Ее лечащий врач? – Познакомьтесь, мой друг Джейк Маклауд. Джейк, это доктор Мэйджор, директор школы, где я работаю.

Они жмут друг другу руки. Рад знакомству! Вы живете на острове? Нет, приехал погостить. Откуда пожаловали? Из Вашингтона. Как чудесно! Ну, всего вам доброго, а мне пора. Миссис Мэйджор меня заждалась, будем смотреть «Храброе сердце» в третий раз. По-моему, ей понравился Мел Гибсон. Что ж, до свидания. Мэлори, до встречи во вторник.

Наша героиня идет в дальний угол, где стоят видеокассеты. Джейк слоняется по залу, разглядывает фотоаппараты. Неожиданно кто-то кладет руку ему на плечо. Джейк оборачивается. Это доктор Мэйджор. Собирается что-то ему сказать тет-а-тет.

– Мэлори – необыкновенная девушка, а еще она прекрасный учитель, – директор хочет попросить Джейка, чтобы он берег ее и не обижал, ведь она достойна лучшего; он всегда чувствовал к ней почти отеческую любовь. Пусть этот парень знает, какое сокровище ему досталось. – Вам очень повезло!

Джейк сглатывает.

– Я знаю.

Через пару минут выходит Мэлори. В руках у нее белый пакет.

– Взять напрокат фильм не удалось.

– Не удалось?

– Я его купила! – Она замечает, что и у Джейка в руках пакет. – Что это у тебя?

Дома Джейк и Мэлори слышат, как звонит телефон.

– Наверняка Эппл. Не буду подходить. Подумаю о школе, когда ты уедешь.

Срабатывает автоответчик. «Это Мэлори. Меня нет дома или я не могу подойти к телефону. Оставьте сообщение. Или не оставляйте». Джейк наводит камеру, пока Мэлори стоит у телефона. Щелчок – снято. Он сделал четыре снимка, пока она вела машину. Мэлори возмущалась, мол, никто так не делает, нужно позировать, но попробуй это сделать за рулем. Джейк не хочет, чтобы она позировала, хочет, чтобы все было естественно. И вот сейчас она смотрит на автоответчик. Щелк! Кто-то на другом конце провода кладет трубку.

– Вот и славно, – говорит Мэлори.

Джейк делает еще один снимок.

Белые картонные коробки, ароматный пар, соевый соус, палочки. Мэлори нажимает кнопку «плей» на видеомагнитофоне и усаживается на диване рядом с Джейком. Вот они снова на курорте Си-Шедоуз в Санта-Барбаре с Джорджем и Дорис. Герои фильма замечают друг друга в гостиничном ресторане, оба ужинают в одиночестве, и вот уже они вдвоем у камина, смеются. Начинается роман длиной в несколько дней, который продлится всю их оставшуюся жизнь.

– Печенье с предсказаниями! – объявляет Мэлори, когда фильм заканчивается. Джейк фотографирует ее.

В предсказании у Мэлори значится: «Ваши таланты недооценивают».

– В постели, – добавляет она.

Джейку достается такое: «Сражайся за золото! Тебе предначертано стать чемпионом!»

– В постели, – хмыкает он.

Мэлори поднимается с дивана.

– Идем, чемпион.

Вот она перед ним. Короткие шорты, футболка с принтом – на рисунке чашка эспрессо, волосы с одной стороны чуть примялись: она положила голову Джейку на грудь, пока смотрели фильм.

Что, если остаться здесь, думает он. Позвонить Урсуле, сказать, что не вернется. Бросить изматывающую работу в «Фарм-Икс», сдать квартиру в Вашингтоне и переехать сюда. Работа найдется – да хоть бы и музыкантом в баре!

– Что с тобой? Ты как будто где-то очень далеко.

– Наоборот. Я здесь.

Они целуются в постели, когда снова звонит телефон.

– Эппл, наверное, – хмурится Мэлори. – Не обращай внимания.

Джейк чувствует, как Мэлори напряглась. Раздается сигнал автоответчика.

– Здравствуйте, – незнакомый голос слегка запинается. – Я ищу Джейка Маклауда. Меня зовут Урсула…

– Что за черт? – Джейк встревожен.

– …де Гурнси. Мне нужно срочно его найти.

Отец Урсулы умер. На мероприятии для первокурсников Нотр-Дама – студенты выехали на пикник к озеру – у него случился сердечный приступ. Его увезли на скорой, но до больницы он не доехал, его не стало. Урсула говорит, что полетит в Саут-Бенд, Джейк отвечает, что они встретятся там. Потом он связывается с сотрудниками авиакомпании, меняет билеты, а Мэлори все это время сидит на кровати, спрятав лицо в ладони.

Когда Джейк наконец улаживает все дела, они снова ложатся в постель рядышком.

– Наверняка тебе совсем не хочется быть сейчас здесь. Одно дело, когда Урсула счастлива, тогда мы можем быть вместе. Но когда она переживает такую страшную утрату, ты не должен быть со мной. Ты нужен ей.

Мэлори права. Доктора де Гурнси, Ральфа, или Ральфи, как они с Урсулой шутливо называли его, когда были детьми, не стало. Ральф был лысым, невысоким и худым человеком с громовым голосом, отчего выглядел пугающе. А еще он был удивительно умным. Специализировался на культуре стран Юго-Восточной Азии. В гостиной у них стоял шкаф, где Ральф с женой хранили нефритовые и коралловые статуэтки из Таиланда, Сингапура и Филиппин. Столько лет Ральфи помогал Джейку, и миссис де Гурнси (Линет, она настаивает, чтобы Джейк называл ее по имени) тоже всегда его поддерживала. Они втроем объединились, чтобы противостоять неукротимой силе по имени Урсула.

– Ральфу нравилась игрушечная железная дорога.

Джейк вспоминает, как отец Урсулы впервые показал ему эту железную дорогу в подвале дома. Это было под Рождество, Джейк тогда учился в девятом классе. Все детали были тщательно проработаны; по площадке с горами и равнинами змеились рельсы. Там была даже деревенька, убранная к празднику, как настоящая! Клинту, брату Урсулы, до этих сокровищ нет дела, может, еще и потому Джейк стал выказывать тогда бурное восхищение. Он бы и рад поделиться всем этим с Мэлори, вот только поймет ли она?

Хотя, похоже, она понимает все даже лучше, чем ему кажется.

– Я посплю в комнате для гостей, если хочешь побыть один. Мне так неловко, я ведь его не знала, – говорит она.

– Не уходи, – просит Джейк.

В глубине души ему горько, и еще он злится, что все случилось именно сегодня, а не неделю спустя и даже не завтра. Сейчас ему больше всего хотелось бы заняться любовью с Мэлори в последний раз, но какая теперь может быть любовь?

Джейк летит в Саут-Бенд через Бостон и Детройт. Его самолет приземляется в понедельник в четыре часа дня. Наш герой хочет взять такси, но в аэропорту его встречает отец. Алек Маклауд обнимает сына.

– Ты знаешь, что такое горе. Ты поможешь ей справиться.

Когда они садятся в машину, отец вспоминает:

– Урсула сказала, ты был на Нантакете. С тем твоим однокурсником? Как его зовут?

– Купер, – отвечает Джейк. – Его зовут Купер Блессинг.

– Точно. Она сказала, у вас такая традиция.

На душе у Джейка скребут не кошки, а какие-то страшные шакалы. После смерти Джессики он поклялся быть порядочным человеком – ради родителей. Они пережили столько боли, что сын просто не может причинить им новые страдания. Он будет очень стараться, прыгнет выше головы, но никогда не соврет им, не сделает ничего, порочащего их имя. Джейк представляет, как расскажет отцу о Мэлори. «Каждый год на День труда, что бы ни случилось». У него бы камень с души свалился, расскажи он кому-нибудь. Но что скажет отец? А мать? Джейк боится это даже представить. Нет, доверять родителям эту тайну нельзя. Никому нельзя.

– Традиция, – кивает Джейк. – Встречаемся каждый год на День труда.

Урсула убита горем. Джейк приходит в дом к де Гурнси и застает ее на детской кровати. Она лежит, спрятав лицо в подушку.

– Привет. Это я.

Он садится рядом. Она рыдает, потом наконец приподнимает голову, как пловец, выныривающий на поверхность, чтобы глотнуть воздух. Что-то говорит, но слов не разобрать. Кается, что она ужасная дочь, худшая на свете. Командирша. Неблагодарная, холодная, грубая, надменная. Отец с матерью побаивались ее, и правильно делали: Урсула всю жизнь относилась к ним свысока. Относится до сих пор.

– Папа меня любил, но я ему не нравилась, – всхлипывает она. – Ты сам говорил, родители считают меня угрюмой и зацикленной на себе. И это правда! Я такая и есть! Даже сейчас!

Джейк гладит ее по спине. По телефону ее голос звучал спокойно, и Джейк представлял, что застанет ее за подготовкой церемонии прощания в университетском клубе. Она могла бы выбирать псалмы для службы или писать некролог по заказу местной газеты. Он даже допускал, что она будет работать.

Ошибался. Броня Урсулы треснула.

* * *

Вторник проходит как в тумане. Друзья и знакомые заходят к де Гурнси, выражают соболезнования, приносят какие-то сладости, цветы, книги из разряда «Как пережить горе», бутылки «Джеймсонс» – Ральф любил эту марку виски. Никто из домашних к этим бутылкам не притрагивается. Знакомые и незнакомые люди успевают десятки раз сказать Урсуле с Джейком, как им повезло, что они есть друг у друга. И столько же раз спрашивают, когда они поженятся.

Среда. Похороны. Джейк с родителями в церкви на одной скамье с Урсулой, Линет и Клинтом, который прилетел из Аргентины в последний момент. Брат Урсулы отрастил длинную бороду. Проститься с Ральфом пришла половина преподавательского состава Нотр-Дама. Ректор Мэллой произносит надгробную речь, солист университетского хора поет «Аве Мария». Трогательная месса. Урсула все время плачет. Джейк думал, она скажет несколько слов, но это невозможно. Она потеряна, идет ко дну. Неужели момент, которого он ждал столько лет, настал? Неужели он может в кои-то веки стать пажом Урсулы, подхватить ее на лету, как Супермен, не дать ей упасть?

Нужно выходить на работу. Урсула с Джейком летят в Вашингтон утром в четверг. Они занимают свои места в первом классе, бортпроводник смотрит на Урсулу и предлагает им апгрейд. Как только они пересаживаются, она спрашивает, как он съездил на Нантакет.

– Да хорошо вроде. Столько всего произошло с тех пор, что я уже и забыл.

– Там была девушка, на автоответчике. Кто это?

– Кто? – Джейк достает журнал авиакомпании из кармана кресла впереди – старается вести себя непринужденно. – Может, сестра Купера. Это дом Блессингов.

– Сестра Купера? Та самая подружка невесты, с которой ты танцевал на свадьбе?

Джейк опускает журнал с напускным раздражением:

– Урсула, честное слово, я не помню.

– Она была там? – не сдается Урсула. – Сестра Купера?

Джейк был у Мэлори четыре раза. Какое счастье, что ему только теперь приходится лгать!

– Нет. Я же говорил, у нас мужская тусовка.

Мэлори он сказал, что оставил Урсуле номер телефона на всякий случай. Ему в голову не могло прийти, что она им воспользуется. Они знакомы с тринадцати лет. С любыми трудностями она всегда справлялась сама.

Урсула кивает. Поверила ли она?

– Ясно.

Распаковывая сумку вечером после работы, Джейк находит фотоаппарат. В самолете он чуть не попался, поэтому первое его желание – выбросить камеру, и как можно быстрее. Прятать ее в доме рискованно, Урсула может найти. У нее нюх как у собаки. Джейк кладет фотоаппарат в дипломат и обещает себе выбросить проклятую улику по пути на работу. Утром следующего дня он проходит мимо одного мусорного бака, мимо другого, третьего и так далее. Нужно избавиться от камеры, но рука не поднимается ее выбросить. В обед он идет в студию фотосервиса за десять кварталов от офиса. Сотрудник обещает, что снимки будут готовы через три дня.

Джейк забирает фотографии через неделю – восемь баксов наличными. Потом идет в бар на Тринадцатой улице, там он точно не встретит знакомых. Просматривая снимки, еще и еще раз, он чувствует себя так, будто делает что-то постыдное, смотрит порно например, хотя перед ним совершенно невинные портреты Мэлори. Вот она запрокинула голову, открыла рот, с китайских палочек свисает лапша. Вот Мэлори за рулем «Блейзера». Вот она спит – через минуту Джейк разбудит ее, и они поедут в аэропорт.

Он собирался просмотреть снимки и выбросить, но духу не хватает избавиться от них. Джейк убирает фотографии в конверт, а конверт прячет в буклет о корпоративной этике для работников «Фарм-Икс», который хранится на дне ящика в его столе. Даже если случится конец света, их там никто не найдет.

Проходит неделя, потом другая. Джейк не живет. Дни сменяют друг друга без происшествий, без конфликтов, без потрясений. Теоретически еще лето: асфальт горячий, как сковородка, но учебный год уже начался, костюмы цвета хаки и летние платья вернулись в дальние углы шкафов. Близится осень. В магазинах уже продают сладости к Хэллоуину, а болельщики возлагают большие надежды на футбольную команду «Редскинз» в новом сезоне.

Урсула изменилась. Стала мягче, спокойнее, чаще лежит с Джейком в обнимку, реже поворачивается к нему спиной. Раз в несколько дней созванивается с матерью. Возвращается домой к восьми вечера, иногда и к половине восьмого. Костюмы, в которых прежде она выглядела стройной и стильной, теперь висят на ней как на вешалке. Она тает на глазах.

В один из вечеров Купер звонит Джейку в офис без четверти пять. Значит, позовет выпить.

– Здорово, дружище! Как жизнь? Куда пропал?

Услышав голос друга, Джейк достает снимок Мэлори, который успел переложить из конверта в средний ящик стола. На фото она с лапшой. Мэлори немножко неуклюжая, это добавляет ей обаяния, но Джейку нравится, как она управляется с палочками. Когда он смотрит на этот снимок, ему кажется, что она держит палочками не лапшу, а его сердце.

– Черная полоса, – отвечает Джейк. – Умер отец Урсулы.

– Какое горе! Сочувствую. Собирался позвать тебя пропустить по стаканчику после работы, но если не хочешь…

– Хочу. – Он сам от себя этого не ожидал.

В баре они берут по пиву, пару шотов бурбона и тарелку крылышек. Все как раньше, и это приятно. Фоном подвывает Аланис Мориссетт. Здешние завсегдатаи: студенты, девушки на высоких каблуках, сотрудники офисов – выпивают, смеются, болтают беззаботно, как будто прошел всего лишь еще один день. Для них это просто один день. Джейк разглядывает Купера. Иначе как славным его не назовешь. Есть приятели, с которыми ничего, кроме выступлений Тайгера Вудса и стратегии тренера Норма Тернера, не обсудишь. Купер не такой, он глубже. Умный, сострадательный, вдумчивый. Признаёт свои ошибки, если чего-то не знает – говорит об этом прямо. Вот почему они до сих пор дружат, хотя других ребят из их компании рядом с Джейком уже нет.

Купер спрашивает, как Урсула переживает потерю отца. Джейк столько раз представлял себе этот разговор, подготовился, подобрал слова, но сейчас он говорит совсем не то:

– Тяжело переживает. И знаешь, горе вернуло мне веру в то, что она… нормальная.

Купер делает глоток.

– Оно и понятно. Я Урсулу до смерти боюсь.

Джейк спрашивает, как там Элисон. Они всё еще вместе? Ответ он уже знает: Мэлори обмолвилась, что они с Купом разбежались.

– Нет. – Купер, кажется, не очень огорчен. – Отношения на расстоянии, сам понимаешь. Но с ней было весело, она помогла мне забыть Кристал. Дня через два после того, как мы с Элисон расстались, я познакомился с Нанет.

– С Нанет? – Джейк не готов к такому повороту, Мэлори не упоминала никакой Нанет.

– Я заглянул в бар, чтобы утолить свои печали. Нанет работает там барменом.

– Не ты ли говорил, что завязал с девушками из сферы услуг? – интересуется наш герой.

– Нанет не такая. Она подрабатывает в баре и участвует в поэтических слэмах. Не всем, знаешь, жить с той, кого встретил в школе.

– Угу, – соглашается Джейк.

– Слушай, почему ты заставляешь Урсулу ждать так долго? Женись уже на ней!

Джейк смеется.

– Закажем-ка еще шотов.

Из бара Джейк выходит на бровях. Бурбон, попав в организм, срабатывает, как пар в ванной: зеркало запотело, и на нем проявилась надпись: «Женись».

Продавщица в самом дорогом ювелирном столицы ярко накрашена: сияющие тени, блестящая, как вишневый леденец, помада, пышная прическа – химическая завивка, щедро сбрызнутая искрящимся лаком для волос. Ее зовут Лонни. Посетителей в салоне нет, рабочий день вот-вот закончится, но она все равно приглашает Джейка войти. Он понимает: ей не нужно объяснять, зачем парень, заправившийся бурбоном, явился в ювелирный магазин.

– Какое колечко интересует, красавчик?

Лонни сияет.

– Такое, чтобы выглядело дороже своей стоимости, – отвечает Джейк, и она смеется.

Спрашивает, сколько он готов потратить. Пять тысяч, отвечает он. А что, нормальная круглая сумма. Лонни предлагает варианты. Одно за другим она раскладывает перед ним на черном бархате кольца с камнями всех форм и размеров, от крохотных до гигантских. Интересуется, кто счастливица. Урсула содрогнулась бы от таких слов.

Джейк делится:

– Мы вместе четырнадцать лет. То встречались, то расходились. И я, и она заводили другие романы.

Лонни профессионально восхищается:

– Вы заводили другие романы, но все равно выбрали друг друга! Вот это я понимаю – любовь!

Все намного сложнее, но Джейк не станет посвящать продавщицу в подробности своей истории.

– Она юрист в Комиссии по ценным бумагам и биржам, КЦБ, – Джейк ждет, что его слова произведут на Лонни впечатление. Может, она слышала о ФКС, Федеральной комиссии по связи, или об АООС, Агентстве по охране окружающей среды. Вашингтон – город аббревиатур. – Она серьезная женщина, моя невеста. Ничего вычурного не потерпит.

– Значит, минимализм, – делает вывод Лонни. – Классика, со вкусом. Ваша невеста носит какие-нибудь еще украшения?

Она носит золотой крестик, которые родители подарили на конфирмацию, когда ей было тринадцать. И золотые часы на тонком ремешке, которые получила от них же на окончание университета. Джейк добавляет, что у нее есть еще нитка жемчуга. И что уши у нее не проколоты. Кажется, он не говорит, а бормочет что-то бессвязное. Но если Лонни и чувствует запах табака и масла, который тянется за Джейком от самого бара, то виду не подает.

– Вот. – Она достает из витрины кольцо. – Я рекомендовала бы вам это. Глупо его не взять. Оно, конечно, немного дороже – шесть четыреста, но зато в сто раз лучше остальных. Бриллиант полтора карата, идеальная прозрачность, белое золото.

Она протягивает ему кольцо на ладони.

– Ладно, – кивает Джейк. – Возьму это.

– Вы не очень-то рады, я смотрю, – Лонни хочется его подбодрить. – Мэлори будет счастлива, вот увидите.

Джейк вскидывает голову:

– Мэлори?

Глаза у Лонни округляются, блестки под ресницами мерцают, точь-в-точь слезинки.

– Я ослышалась? Мне показалось, вашу невесту зовут Мэлори. – Она дотрагивается до его руки, прося прощения.

– Ее зовут Урсула.

До чего допился! Сказал продавщице, что его невесту зовут Мэлори! Почему? Может, подумал как раз, что, покончив с этим, должен будет позвонить Мэлори. Она снимет трубку и сразу все поймет. Джейк знает: она уже обо всем догадывалась в день его отъезда.

– В то же самое время, год спустя? – спросил тогда он, и она пожала плечами. – Что бы ни случилось, Мэлори Блессинг.

Он поцеловал ее и вышел из машины.

– Несмотря ни на что.

Нужно сфокусироваться на Лонни. Тени для век, лак для волос и все прочее.

– Мою невесту зовут Урсула. Это ее имя. Урсула.

Лонни знает свое дело. Ловко захлопывает бархатную коробочку, оформляет покупку, берет его кредитку и добавляет:

– Урсула будет очень счастлива!

Как сделать предложение? За ужином? Едва ли Урсула согласится пойти в ресторан: она все еще в трауре. А если и пойдет, не станет ничего есть. Может, возле мемориала Линкольна или Джефферсона? Джейк заманит ее на пробежку завтра утром, опустится на колено у Зеркального пруда и попросит ее руки. Рассвет, на поверхности воды колеблется отражение монумента Вашингтона.

Да, в Париже он упустил свой шанс.

Еще можно подождать до Дня благодарения. Они с Урсулой поедут в Саут-Бенд, он пригласит ее на каток – там он впервые предложил ей кататься как пара, взявшись за руки. Он так волновался, что рубашка пропотела насквозь.

По пути домой Джейк вызывает в памяти образ тринадцатилетней Урсулы. Она носит брекеты, на ней водолазка с принтом, на рисунке – велосипеды; исландский свитер, синий бушлат, полосатая шапка с ушами, на концах которых болтаются помпоны.

Квартира такая большая, что Урсула не слышит, как он заходит.

В прихожей темно. Может, она еще на работе? Нет, вот ее кейс у столика для почты.

Джейк идет по коридору в спальню. У него есть миссия. Стучит в дверь, открывает. Урсула лежит на кровати. На ней синее платье без рукавов, пояс затянут на последнее отверстие. На глазах полотенце.

Джейк садится на кровать рядом с ней.

– Ты как?

Она снимает полотенце.

– Голова раскалывается.

Он протягивает ей коробочку:

– Это тебе.

Она моргает, берет подарок, открывает. На лице ни удивления, ни радости, ни облегчения, мол, давно пора. Достает кольцо, надевает на безымянный палец. Велико, Джейк это видит, но в магазине подгонят по размеру.

– Красивое, – кивает Урсула. – Спасибо.

– Ты выйдешь за меня?

Она ложится на подушку и закрывает глаза. Потом говорит: «Да». Лонни была бы глубоко разочарована, если бы видела невесту сейчас.

Пятое лето, 1997 год

О чем мы говорим в 1997-м? В интервью «Би-би-си» принцесса Диана признаётся, что они с Чарльзом расстались; выходит первая книга саги о Гарри Поттере; Мадлен Олбрайт – первая женщина на посту госсекретаря США; комета Хейла-Боппа; захват посольства Японии в Лиме; на парламентских выборах в Великобритании побеждает лейбористская партия во главе с Тони Блэром; зарегистрирован домен Google.com; убийство модельера Джанни Версаче; «Я король мира!»[38]; под Меданом терпит крушение самолет авиакомпании Garouda Indonesia; Брэт Фавр признан лучшим игроком в американский футбол; передача Гонконга КНР; убит рэпер Notorious B. I. G.; сингл Элтона Джона Candle in the Wind; массовый суицид членов секты «Небесные врата»; няня Луиза Вудворт приговорена к пожизненному заключению за убийство восьмимесячного ребенка; умер бард Джон Денвер; массовая публичная молитва участников религиозной организации «Держатели обещаний» в Вашингтоне; Малдер и Скалли; умер комик Крис Фарли; Майк Тайсон откусил Эвандеру Холифилу часть уха в легендарном поединке.

Июнь 1997-го. В третьи выходные месяца в Саут-Бенде состоится свадьба Джейка Маклауда и Урсулы де Гурнси. Церемония пройдет в церкви при Университете Нотр-Дам, торжественный ужин – в ресторане «Типпекану Плейс». Мэлори в курсе этих подробностей, потому что Купер – друг жениха. Между делом она интересуется, будут ли на свадьбе друзья молодых. Видимо, только один – Клинт, брат Урсулы. А кто будет подружкой невесты?

Купер не знает.

– Может, ее мать.

Мать? Как странно, как странно, думает Мэлори. В прошлом году ученики постоянно напевали песню группы OMC, в которой так и поется, и теперь Мэлори трудно избавиться от этой строчки, да и песня, надо сказать, вспомнилась весьма кстати. Может, ей кажется это странным, потому что сама она ни за что на свете не попросила бы Китти быть подружкой невесты.

– Джейк рад? – спрашивает она. В голосе напряжение, но брат ничего не замечает.

– Даже не знаю. Люди обычно радуются, когда женятся на ком-то, с кем они и так вместе с самого детства?

День свадьбы Джейка – единственный за все лето и за последние четыре года, когда Лиланд смогла выбраться на Нантакет. Хорошо это или плохо? Мэлори не знает. Они с Фиеллой прибывают на пароме в пятницу в шесть. Мэлори встречает их на пристани.

– Почему вы не взяли билеты на самолет?

Она заглядывает за спину Лиланд, высматривая Фиеллу. Мэлори волнуется: ей предстоит знакомство не просто с подругой подруги (нашей героине, само собой, хочется произвести благоприятное впечатление), но со знаменитостью, с модной писательницей. В экранизации первого романа Фиеллы, «Шимми-шимми», снимаются Анджела Бассет и Джон Малкович, ее второй роман, «Холодный пепел сердца», обсуждали в книжном клубе Опры. А еще вот уже больше полугода он не покидает верхние строчки рейтинга бестселлеров журнала «Нью-Йорк таймс».

Вот Фиелла спускается по трапу в окружении студенток, которые просят у нее автограф. Не узнать ее невозможно: кожа насыщенного бронзового оттенка, тугие мелкие кудри, у пробора каштановые, на концах золотистые, платье с лямкой через шею идеально подчеркивает грудь. Если начистоту, Фиелла Роже – сногсшибательная женщина; ее шарм не передают ни фотографии, ни телеэкран (Мэлори видела ее выступления на шоу Опры и Джея Лено).

– Фифи отказалась лететь, – раздраженно бросает Лиланд. – Захотела поплыть на пароме.

Мэлори понимающе кивает. Стоит Фиелле дать один автограф, как к ней сразу подходят за новым. Интересно, Лиланд наблюдает такую картину везде, куда бы они ни отправились? И вот еще что хотелось бы знать: доберутся ли они сегодня до «Блейзера»?

В конце концов Лиланд приходится проталкиваться сквозь толпу поклонниц и вызволять Фиеллу.

– Вы нарушаете личные границы! – кричит она на блондинку в футболке сборной по баскетболу штата Северная Каролина с томиком «Шимми-шимми» в руках. – Мы на отдыхе.

Та все равно подсовывает книгу Фиелле, и Фиелла с удовольствием ее подписывает. Потом она отделяется от толпы, словно снимая шелковый халат, и грациозным жестом протягивает Мэлори руку. Какая обаятельная улыбка!

– Прошу прощения, что заставила ждать. Я Фифи, а вы Мэлори. Конечно, я ведь видела все ваши с Лиланд детские фотографии. Я так рада познакомиться!

От ее голоса по телу пробегает дрожь. У Фиеллы легкий франко-креольский акцент. Она царственная. Неудивительно, что Лиланд влюбилась.

– Мне это все до смерти надоело, – возмущается Лиланд по пути на парковку. – Всю дорогу они таращились на тебя и не решались подойти, зато как сходить с парома, так осмелели!

– Они безобидные, – отмахивается Фифи. – И потом, благодаря им мы оплачиваем счета. Ты только посмотри, как здесь красиво! Как же нам повезло! Мэлори, спасибо тебе за приглашение!

Они как раз подходят к «Блейзеру». Перед их приездом Мэлори до блеска отмыла машину.

– Ого! Это твой фаэтон?

– Ты можешь говорить нормально? – ворчит Лиланд.

Фиелла Роже искренне восторгается всем, что видит вокруг. Принимать таких гостей – одно удовольствие. Она садится на переднее сиденье, Лиланд располагается сзади с багажом. В зеркало заднего вида Мэлори замечает сердитое выражение ее лица. В этом вся Лиланд! Наверняка становишься скромнее, да что там, теряешь всю спесь, когда твой партнер – знаменитость. Да, несладко, видно, приходится Лиланд, с ее-то любовью побыть в центре внимания. Но, вероятно, она уже привыкла находиться в тени звездной любовницы: они с Фиеллой вместе уже два года.

Фифи достает из кожаного рюкзака блокнот в тканой обложке и что-то записывает. «Блейзер» подпрыгивает на кочках, увозя их все дальше по безымянной дороге.

– Стой! – вдруг кричит Фиелла.

Мэлори жмет на тормоз. Ей срочно понадобилось что-то записать или что-нибудь забыли на пароме? Фифи выскакивает из машины, несется к пруду, срывает лиловый цветок шиповника с куста и вдыхает его аромат.

– Ли, смотри! – Фифи вскидывает руки над головой. Кажется, она обнимает весь пейзаж: зеркальную гладь озера, насыщенную зелень камышей, лиловые, розовые и белые цветы шиповника.

– Это называется «природа», – откликается со своего заднего сиденья Лиланд.

Ей отчего-то совсем не весело.

Оказавшись в доме, Фифи долго разглядывает пляж и океан, а потом переключает внимание на интерьер. Весной Мэлори сделала генеральную уборку, купила новое одеяло и обновила постельное белье в комнате для гостей. На одном прикроватном столике поставила графин с водой и стаканы, на другом – вазу с ирисами. Зимой она отремонтировала ванную: теперь там белоснежная плитка-кабанчик, вместо умывальника-стойки с застарелым ржавым пятном, от которого никак не удавалось избавиться, новый туалетный столик, а еще она купила унитаз с микролифтом – просто роскошь! Фаянсовую ванну с ножками в виде львиных лап решила оставить. Строитель Боб, которого она наняла (у него такой сильный акцент штата Новая Англия, что его имя Мэлори произносит про себя как «Боуб»), сказал, что ванна пока в хорошем состоянии, искать ей замену замучаешься. На старый зеленый диван Мэлори положила декоративные подушки, чтобы немного его оживить, а на кофейный столик рядом – фотоальбомом Кери Хейзелгроув с видами Нантакета и вазу с ракушками и морскими стеклышками. К ужину купила бутылку шардоне «Рашн Ривер» для Лиланд и джин «Бомбей Сапфир» для Фиеллы (она пьет только джин со льдом). Еще Мэлори приготовила слоеный фруктовый салат и испекла маффины с апельсином и розмарином – их она подает на завтрак с домашним медовым маслом.

Фифи бурно восторгается домом, ракушками, узким обеденным столом, вазой с персиками, сливами, нектаринами и абрикосами. И особенно – стеной с книгами.

– Вот это да! – ахает она. – Решено, я остаюсь!

Из ванной выходит Лиланд. Мэлори обнимает ее и шепчет:

– Я так рада, что ты приехала! Наконец-то наговоримся!

Лиланд размыкает объятия. У нее на лице все написано: ей плохо. Фиелла выкачала из комнаты весь воздух.

– «Всадник» Тима Уинтона! – Фифи хватает книгу с полки. – Ужасно хочу прочесть!

Мэлори чуть ли не выхватывает книгу из ее рук. «Всадника» ей подарил Джейк на прошлое Рождество. «Автор мужчина. Но книга все равно хорошая. Целую, Джейк».

– Можешь брать любую, кроме этих четырех.

– Они что, священные? – фыркает Лиланд.

Фифи ставит том на полку.

– У меня тоже есть книги, которые я никому не даю. «Песнь песней», «Племя костей», все книги Джамайки Кинкейд, – она достает что-то с другой полки. – Новая Мона Симпсон! Ее можно?

– Бери, – кивает Мэлори. – Мне понравилось.

– Вина, срочно, – бормочет Лиланд.

Мэлори говорит, что замариновала стейки тунца, есть свежий багет и заготовки для салата.

– Или можем пойти в бар. Мой друг, бармен в «Блю-бистро», придержит для нас столик на восемь. Я не надеялась, что… – Мэлори смотрит на Лиланд. – Может, у вас другие планы?

Фифи сияет.

– Скажешь тоже, другие планы! Мэлорита, мы приехали к тебе. Чтобы я узнала тебя поближе. Никуда мы не пойдем, останемся дома, насладимся вкуснейшим ужином, будем болтать ночь напролет и рассказывать друг дружке все-все секреты.

Фифи берет ее за обе руки. Смуглые и светлые пальцы сплетаются. Мэлори загипнотизирована. За спиной Фиеллы – она видит это случайно – Лиланд закатывает глаза.

Они разливают вино, закусывают кешью с солью и перцем: Мэлори заранее приготовила все необходимое, чтобы принять гостей.

– Когда ты научилась готовить? – щурится Лиланд. – Я же помню, ты даже игрушечной духовкой пользоваться не умела!

– Перестань, родная, – просит ее Фифи. – Откуда в тебе столько желчи?

– Научилась, – улыбается Мэлори. – Зимой здесь спокойно, заняться особенно нечем.

Втроем они накладывают салат, подогревают хлеб, жарят стейки на гриле, делают заправку. Мэлори зажигает свечу. Поднимают бокалы.

– Спасибо, что приехали. Я так вам рада!

Звенят бокалы, и она понимает, что в самом деле рада. В эти дни она почти не вспоминала о свадьбе Джейка и Урсулы, а ведь как раз сейчас в пиццерии «У Барнаби» репетируют свадебный танец.

За ужином Мэлори старается больше говорить о Лиланд. Спрашивает, как поживают ее родители. Откровенно говоря, ей интересно, как Глэдстоуны относятся к роману с Фифи.

– Разводятся, – Лиланд старается быть спокойной.

Мэлори опускает вилку.

– Не может быть!

– Отец завел любовницу. Это Слоун Дули, – угрюмо поясняет Лиланд.

До Мэлори сказанное доходит не сразу. Слоун Дули? Мать Фрея, танцовщица диско и, судя по всему, кокаиновая наркоманка?

– Ты прикалываешься, да?

– Нет. Мать полагает, что они вместе давно. То сходятся, то расходятся. Может, с тех пор, как мы с Фреем начали встречаться.

– Ушам своим не верю.

У Мэлори все это в голове не укладывается. Стив Глэдстоун встречается с матерью Фрея? Мало того, их роман начался, еще когда дети учились в школе.

– Когда ты узнала?

Мэлори хочет понять, почему Лиланд не позвонила ей. И почему Китти ничего не сказала? Ах нет, Китти ведь звонила трижды за последние пару недель, оставляла сообщения на автоответчике, просила дочь перезвонить. Чего Мэлори так и не сделала.

– В конце мая, – говорит Лиланд. – Мама поехала на скачки со своим женским клубом, а когда вернулась, застала отца в ванной с матерью Фрея.

– Джерри чумовая, – вклинивается Фифи. – Мы почти уговорили ее приехать к тебе вместе с нами.

– Фифи предложила. Мне бы такое и в голову не пришло.

– Так вы с Джерри поладили? – Мэлори пытается скрыть удивление, но, кажется, не получается.

– Мы лучшие подруги, – улыбается Фифи и скрещивает пальцы. – Стива я тоже люблю. Хотя, по-моему, его связь с другой женщиной – настоящее предательство.

Мэлори задумывается. Фиелла Роже считает интрижку Стива с миссис Дули предательством. Что ж, весьма самонадеянно с ее стороны. Она ведь не росла с Лиланд на одной улице.

– Он козел, – угрюмо говорит Лиланд, – а Слоун – потаскуха. Они переезжают куда-то в Феллс-Пойнт.

Вот это номер. Мэлори поражена. Она перебирает в памяти все, что знает о Слоун. Школьный автобус останавливался прямо напротив дома, где жили дедушка и бабушка Фрея. Мэлори помнит, как одним морозным утром к дому подъехало такси и из машины вышла Слоун в джинсах, небрежно подпоясанном кожаном пальто и фиолетовом кружевном лифчике. Помнит, как Слоун уезжала на выходные в компании какого-то помощника баскетболиста Алекса Брауна – старшего и громко интересовалась, заплатят ли ей за время. Она курила самокрутки, ей нравилась группа KC and the Sunshine Band («Вот как (ага-ага) мне нравится!»). Слоун Дули сваливалась как снег на голову, провоцировала всех, а потом исчезала.

Для Мэлори Глэдстоуны были как родные. Она помнит день, когда у Стива появился «Сааб» с откидным верхом и он позвал их с Лиланд кататься. Машину он купил спонтанно, ни жене, ни дочери не сказал – Мэлори тогда очень удивилась. Старик и Китти даже пиццу не покупали просто так, не договорившись заранее. Джерри сказала, мол, у мужа кризис среднего возраста. Может, Стив хотел произвести впечатление на Слоун и поэтому купил тот «Сааб»?

Мэлори сильно огорчена. Она думала, Глэдстоуны так и будут жить в доме на Дипден-роуд год за годом. Их жизнь выглядела нормальной, счастливой и, самое главное, постоянной. Вспоминая родителей Лиланд, Мэлори представляла, как Стив устанавливает мусорный контейнер, а Джерри в белом костюме для тенниса садится в машину. На Рождество они украшали дом иллюминацией, а еще помогали бездомным – вступили в одну благотворительную организацию. Ездили на горнолыжные курорты и в речные круизы по Европе. Когда приехали навестить Лиланд в Нью-Йорке, сводили ее на бродвейский спектакль, а потом на ужин в один из ресторанов именитого шеф-повара Ларри Форджиона. Надо же, даже отношения Лиланд и Фиеллы их не слишком беспокоили. Родители приняли Фиеллу – разве это не чудесно? Мэлори в ужасе от того, что распутная и ленивая Слоун Дули разлучила Глэдстоунов. Может, где тонко, там рвется? Или проблема в институте брака как таковом? Брак как рулетка. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

Мэлори допивает вино и достает из холодильника еще бутылку. Хорошо, что свадьба не у нее.

Фиелла, само собой, становится главной героиней беседы. Выясняется, что «искусству рассказывать истории» она обучалась у собственной бабушки. Фиелла выросла на Гаити в коммуне Пти-Гоав. Каждый год девочке полагалось всего одно хлопковое платье и одни сандалии. Из игрушек у нее была только тряпичная кукла по имени Камилла, которую маленькая Фифи всюду носила с собой, из книг – Библия. Больше всего она любила историю о Данииле в львином рве.

– Если вчитаться, – объясняет она, – то «Шимми-шимми» – ее постмодернистский пересказ, только центральный персонаж – не мужчина, а цветная женщина.

Тяжелые веки Лиланд опускаются. Наверняка она слышала это все сотню раз, и, хотя Мэлори могла бы говорить с Фифи всю ночь, она понимает: пора закругляться.

– Я вымою посуду, – говорит она. – У вас был долгий день. Завтра отдыхайте сколько захотите. Утром я уйду на пробежку, оставлю завтрак на кухне.

Фифи возражает:

– Лиланд пойдет отдыхать, а я сова. Помогу тебе прибрать. Если выпью еще, начну рассказывать сальные истории – как лишилась девственности с теневым кредитором, мистером Бу, а потом умыкнула у него из кошелька деньги. Он крепко спал, поэтому ничего не заподозрил, хотя мне становится не по себе, когда я представляю, что бы было, если…

Лиланд кашляет.

– Фифи, замолчи.

– Я все сделаю сама, – улыбается Мэлори. – Но спасибо, что предложила.

– Не глупи, Мэлорита, давай помогу.

Фифи берет хлебницу.

Мэлорита – так ее теперь называет гостья. Ладно, пускай, хоть Лиланд и мечет молнии. Фифи с Мэлори моют посуду и убирают остатки еды. Около одиннадцати Мэлори думает: интересно, закончилась уже репетиция свадебного приема в Саут-Бенде? Джейк и Урсула сегодня ночуют порознь? Обязательно ли людям, которые так давно вместе, соблюдать все традиции? Скорее всего, да. Урсула заночует дома у матери, а Джейк с Купером – у родителей жениха. Свадьба завтра в пять. Мэлори не знает, что будет чувствовать в шесть, когда Джейк будет женат. Любовь? Тоску? Вину? Радость? Жалость? Смятение? А может, на месте сердца появится черная дыра? Или она будет чувствовать себя так же, как сейчас, – это состояние можно назвать исступлением. Джейк ей не принадлежит. Он никогда не был ее. Она одалживает его на время. Или даже крадет.

Хлопает дверь спальни. Мэлори вздрагивает от неожиданности и задевает ножом палец: хлебный нож слишком острый, она сама его недавно наточила. Из ранки проступает кровь. Ничего страшного, но все же обидно. Мэлори оборачивается, посасывая палец. Фифи стоит у стола и держит столовые приборы как постмодернистский букет цветов.

– Не сердись на Лиланд, – просит она. – Истерит, со всеми бывает.

Мэлори прекрасно понимает почему. Лиланд ревнует. За ужином Фифи уделяла слишком много внимания Мэлори, а она сама не сумела перенаправить эту волну на Лиланд. Интересно, часто у них так? Всегда Лиланд чувствует себя обделенной в присутствии кого-то третьего?

– Я порезалась.

– Дай взглянуть.

– Пустяки. Только найду пластырь.

– Лиланд не уверена в себе. Должна признаться, меня это начинает утомлять.

Фифи как будто приглашает Мэлори перемыть бедняжке Лиланд косточки. Соблазн велик, к чему скрывать? У Лиланд есть недостатки. А у кого их нет? Наверняка ее больно ранили развод родителей и роман отца с миссис Дули. Подумать только, на свете миллионы женщин, а он выбрал ее! Разве можно винить Лиланд за ранимость и подозрительность?

– Мне пора спать, – говорит Мэлори. – Спокойной ночи.

– Мэлорита.

Звучит довольно приторно. Они с Фиеллой Роже слишком мало знакомы, награждать друг друга прозвищами не очень-то и уместно. Но так Фиелла покоряет окружающих, дает им почувствовать себя особенными.

– Нужно обработать рану, – объясняет Мэлори. – До завтра! Если не хочешь спать, оставайся здесь, только, прошу, не выходи на пляж.

– Это опасно?

– Нет, но все же…

– Ты будешь волноваться? – догадывается Фифи. – Я тронута.

Не успевает Мэлори опомниться, как гостья подносит ее палец к губам и посасывает. Может, на Мэлори подействовало вино, но ей кажется, что она отделилась от собственного тела и наблюдает за происходящим со стороны. Вот стоит она, а вот Фиелла Роже сосет ее палец. Как странно, как странно, думает Мэлори, и ей хочется смеяться, потому что это и вправду странно. Боль в пальце стихает от прикосновения губ и языка Фифи.

Открывается дверь спальни, Фифи проворно выпускает палец Мэлори изо рта и делает вид, что изучает порез.

– Что здесь происходит? – Лиланд застывает в дверях.

– Ничего, mon chou, – безмятежно откликается Фифи. Вся мировая история суть время, вот что она давно поняла. Еще каких-нибудь пять минут, и она наверняка поцеловала бы эту очаровательную, но совершенно гетеросексуальную девочку, Мэлориту. К чему кривить душой? Такие любовные победы все еще ее волнуют. – Уже иду спать.

Возвращаясь с пробежки на следующее утро, Мэлори слышит, как Лиланд и Фифи кричат друг на друга. Они на кухне – их видно через дверь. На Лиланд белая шелковая пижама, шортики и рубашка. На Фифи – ничего. Она стоит в снопе света, кожа ее напоминает жидкое золото. Упругая вздернутая грудь, плоский живот, темное углубление пупка. Ниже пояса тело закрывает стол.

– Ты ее соблазняешь! – Лицо Лиланд перекошено, кажется, она вот-вот расплачется. – И не потому, что она тебе нравится или кажется интересной! Ты это делаешь мне назло!

Мэлори вскидывает брови. Вот это поворот!

– Вы подруги. Я хочу узнать ее поближе, – спокойно отвечает Фифи.

– Ага, конечно! Пилар ты тоже хотела узнать поближе.

– Я совершила ошибку, – продолжает Фифи так же невозмутимо. – Мэлори нравятся парни.

– Мне тоже нравились парни до встречи с тобой! – взрывается Лиланд. – Всем женщинам нравятся парни, пока не появляешься ты! А Мэлори вообще в группе риска: ее уговорить проще простого. Я тебя предупреждала! Она ведомая…

– Ты не права. Она волевая девушка. Может, и простовата, но она точно не тряпка. Мэлори читает…

– Она читает то, что ей скажут прочесть. Когда мы жили в Нью-Йорке, она читала все книги, которые видела у меня.

– Тебе не о чем беспокоиться, – успокаивает ее Фифи. – Мэлори милая. Тебе бы тоже не повредило хоть иногда быть милой.

– А как же! Ты бы бросила меня на следующий день!

– Замолчи уже, Лиланд! – обрывает Фифи. Судя по тону голоса, и даже не по словам, Фифи вот-вот потеряет терпение.

– Сама замолчи!

Дальше они начинают целоваться. Лиланд покрывает поцелуями грудь Фифи, Мэлори дрожит от гнева, унижения и прочих чувств, которые не может распознать, потому что она слишком простая и милая.

– Эй! Вы уже встали?

Она топает на крыльце, стряхивая песок с кроссовок и давая своим гостям время одеться, а когда заходит, у стола стоит одна Лиланд и разглядывает блюдо с маффинами.

– Привет! – голос у нее слегка дрожит. – Как побегала?

– Мило, – Мэлори обрушивает это слово, как удар молота. – Знаешь, у меня изменились планы. Сегодня вы сами по себе, вечером, скорее всего, тоже.

– Изменились?

– Да. Извини, но машину я заберу. Можете взять велики или вызвать такси, номера в справочнике.

– Мэл. – Лиланд знает или догадывается, что она могла услышать их разговор, и теперь хочет отмотать назад, попросить прощения или еще хуже – взять свои слова обратно, убедить Мэлори, что имела в виду совсем другое.

– Знаешь что, забудь. Я возьму велик, а вы берите машину.

– Мэлори!

С нее хватит. Она идет в ванную, берет полотенце и отправляется в душ на улице.

Через час она сидит в баре и пьет «Хоки-поки» – ее угостил мужчина у барной стойки. Его зовут Байер Беркхарт. Занятный тип. Говорит, что пишется его имя как марка лекарств. Новый знакомый – крепкий парень с темной бородой. Предложил угостить ее, и она не отказалась. Выбрала «Хоки-поки», потому что все, чего она хочет, – просто напиться. Она же ведомая, значит, можно и напиться, правда? Вообще-то она легкая на подъем, в отличие от некоторых.

– Со мной легко. – Она опрокидывает «Хоки-поки». – В отличие от некоторых.

– За это надо выпить, – подхватывает Байер. – Кажется, кому-то пора заказать еще один коктейль.

Изольда с Оливером больше в баре не работают, Эппл тоже – этим летом она снова уехала в лагерь в Северную Каролину, никто в заведении Мэлори не знает, так что она чувствует себя раскованно. У Байера та же цель, что и у нее, – утопить печаль в вине и излить душу незнакомке на соседнем стуле. Он не знает ее, она не знает его, значит, они смогут утешить друг друга и высказать беспристрастное мнение.

– Так. – Новый знакомый смотрит на нее внимательно. – Ты кто?

Мэлори, отвечает она, но фамилию сообщать не спешит: вдруг он серийный убийца? Отец – бухгалтер, мать – домохозяйка, выросла она в Балтиморе, недолго жила в Нью-Йорке, а потом тетя Грета умерла и оставила ей в наследство дом на острове и немного денег. Она переехала на Нантакет и вот живет здесь и работает учительницей английского.

– А теперь серьезно. Почему ты пьешь в одиночестве средь бела дня?

– Причины две, – объясняет она. – Во-первых, у меня гости. Подруга детства и ее девушка, знаменитость. Не могу сказать, кто именно.

Мэлори разглядывает Байера. Можно по нему сказать, что он много читает? Глаза умные, футболка поло, швейцарские часы «Брейтлинг» – дорогие, она в курсе.

– Ты много читаешь?

– В основном нон-фикшен. Особенно биографии. Моя любимая книга – «Октябрь 1964 года» Дэвида Холберстама.

Надо почитать, думает Мэлори. И тут же ругает себя за то, что опять ведется.

– Короче, у меня гостят подруга и ее девушка. Они поругались, громко, и в пылу ссоры много чего некрасивого сказали обо мне. Я это все услышала.

– Неприятно, – соглашается Байер. – Что тебя задело?

– Неважно.

Он поднимает бокал:

– По-моему, ты совершенство.

– Это потому, что ты меня не знаешь. Не успел разочароваться.

– Аминь! А какая вторая причина?

Мэлори сохранила достаточно трезвости, чтобы спросить себя, насколько откровенной она хочет быть с новым знакомым, который может оказаться маньяком.

– Мой бывший сегодня женится.

– Беда не приходит одна.

– Точно.

Байер предлагает заказать еды. Он угощает, поэтому Мэлори может взять все, чего пожелает, – лобстеров или что угодно. Она признаётся, что работала в этом баре, поэтому знает, что лучшее блюдо у них – чизбургер с беконом. Заказывает бургер средней прожарки с двойной порцией маринованных огурцов и картошку фри с хрустящей корочкой.

– Обожаю, когда девушка заказывает уверенно, – одобряет выбор Байер. – Мне то же самое.

– Твоя очередь. Ты говори, а я буду слушать. Почему ты пьешь один средь бела дня?

Байер приехал на Нантакет в среду. На яхте. На ней он и живет, арендовал место в яхт-клубе на все лето, но не знает, надолго ли останется. В Ньюпорте у него судно побольше, с экипажем, но владельцу нужен отдых, поэтому он и отправился в одиночное плавание.

«Хоки-поки» начинает действовать. Мэлори больше не сдерживается.

– Чем ты занимаешься? Ты, видно, богатый человек.

Запрокинув голову, Байер хохочет, и этот смех, а вовсе не то, что у нового знакомого две яхты, заставляет Мэлори взглянуть на него иначе. Смех делает его привлекательным, даже сексуальным.

– Я изобрел сканер для штрихкодов. Тот, что используют в супермаркетах.

Ого! Мэлори вертит эту мысль так и эдак. Байер не юрист, не врач и не брокер. Он изобретатель. Создатель сканера для штрихкодов.

– Сколько тебе лет?

Только бы не сорок и не сорок пять! Это слишком много для нее. Десять лет – вот приемлемая разница.

– Тридцать семь? – с надеждой спрашивает она.

– Бинго!

Они едят и пьют еще. Мэлори уже не помнит, сколько выпила. Вдруг она понимает, что слишком пьяна и до дома на велосипеде не доедет. Нет проблем, говорит Байер и обещает вызвать ей такси. Машина довезет ее вместе с велосипедом до самой двери. Приятно, конечно, но Мэлори не скрывает, что разочарована.

– Ты не пригласишь меня на яхту?

– Если ты настолько пьяна, что не доедешь до дома, то и яхту мою смотреть пока не стоит. Я не такой.

Мэлори хмурится. Байер приподнимает ее подбородок.

– Но, если дашь свой телефон, я его запишу.

Она возвращается домой на закате. «Блейзера» нет, Лиланд и Фифи уехали. Мэлори выпивает стакан ледяной воды и отключается, уткнувшись лицом в подушку. Такое ощущение, что она о чем-то забыла. Духовку не выключила? Нет. Утюг? Тоже нет. Раз не может вспомнить, значит, не важно.

Утром она просыпается со страшной головной болью, а сердце похоже на «кошелек русалки» – пустое и хрупкое.

Вот о чем она забыла накануне ночью: Джейк и Урсула поженились.

А Мэлори до сих пор одна. Почему? Ее подруга верно подметила. Мэлори не интересная и не оригинальная. Она ведомая. Милая, как букет ромашек в стеклянной банке. Или как пони, скачущий по кругу.

Джейк и Урсула поженились.

За стеной раздается сладкий стон.

Только не это, думает Мэлори.

Звонит телефон. Она смотрит на часы. Еще рано, но не для своих. Половина девятого. Может, это Купер? Звонит сказать, что Джейк бросил Урсулу у алтаря?

– Алло? – хрипло отвечает она.

– Мэлори? Это Байер. Хочешь поплавать?

Как странно, как странно. Визит Лиланд и Фифи привел Мэлори прямиком в объятия Байера Беркхарта.

В воскресенье он берет нашу героиню в море, и она влюбляется – не в него, а в большую воду. Его круизная яхта с почти двадцатиметровой палубой называется «Ди Ди». Ди Ди – это бывшая девушка, та, что тебя бросила? Нет, оказывается, Байер назвал яхту в честь бас-гитариста Ди Ди Рамона. Нравится Мэлори такое имя? Она отвечает утвердительно, хотя слышала только три композиции группы Ramones. На яхте есть все, что нужно для жизни: компактная кухня с кофемашиной, зона отдыха со спутниковым телевидением, круглый обеденный стол, спальня с низкой широкой кроватью в носовой части, душ с горячей водой и еще одна небольшая комната – кабинет хозяина. Все двери густо покрыты лаком и закрываются на крючок – чтобы не гуляли в шторм.

Они выходят в море каждый день: ходят на остров Такернак и дальше, на Маскегет. Мимо Мартас-Винъярд на Каттиханк. Плывут вдоль острова Мономой и доходят до Чатема.

Первые два дня плавания Мэлори читает, лежа на палубе, а потом начинает наблюдать за Байером: когда он поднимает передний парус и ставит грот, как лавирует, как управляется с канатами. Ей нравится смотреть на его лицо, когда он управляет яхтой. В такие минуты он кажется ей героем греческих мифов, поглощенным, как и они, одним – маршрутом, который из точки А приведет их по морю в точку Б.

В постели, когда в открытый люк видно мачту и звезды, Байер очень внимателен к ней. Он настолько опытный любовник, что днем Мэлори считает часы до захода солнца. Ждет, когда он пришвартует «Ди Ди» и все случится.

Байер говорит, что хочет сделать из Мэлори полноценного члена экипажа. Показывает ей, как привязывать судно. Она быстро учится вязать узлы. Ей нравится стоять на носу яхты босиком и набрасывать канат на причальную тумбу, как будто это лассо, которое она вот сейчас накинет на быка. Она не всегда попадает, но Байер терпелив. Да, они ни разу не поругались. И разве есть повод? Стоят солнечные дни, вокруг море и ветер. Они на воде, Мэлори читает, Байер что-то пишет и почти всегда рыбачит. Он ловит крупную рыбу, окуня или луфаря. Окуня готовит на гриле, луфаря вымачивает в молоке.

Проходит неделя, потом еще одна. Мэлори зовет его Шкипер, а он ее – Мэри-Энн[39]. Когда ветра нет, Байер работает на яхте, а Мэлори возвращается домой, бегает по утрам, катается на велосипеде и ждет его звонка. Она никогда не приходит на пристань без приглашения, хотя и хочется сделать ему сюрприз хоть раз. В глубине души она чувствует, что ее новый приятель что-то скрывает. Что? Она не знает, как не догадывается и о причине своих подозрений. Звонит Китти и как обычно интересуется личной жизнью дочери. Наконец-то Мэлори есть что рассказать. Она встретила богатого парня, у него своя яхта! Впрочем, немного подумав, Мэлори вынуждена признать, что едва его знает.

Вот что ей известно: Байер изобрел сканер для штрихкодов. Живет в Ньюпорте, где у него есть судно побольше, чем «Ди Ди». Любимая книга – «Октябрь 1964», недавно он читал «Идеальный шторм». Ему нравится группа Ramones, а еще Violet Femmes, The Clash, AC/DC и INXS. Он ходячая энциклопедия, знает имена всех музыкантов любой группы. Джо Страммер и Майкл Хатченс для него как близкие друзья. А может, так и есть?

Как-то раз Мэлори спросила, чем Байер занимается, когда лето заканчивается и он перебирается на сушу.

– Политикой балуюсь, – ответил он.

Мэлори не отстает. Как это – балуется?

– Ходишь по домам и раздаешь листовки за любимых кандидатов? Или обзваниваешь избирателей?

Он расхохотался:

– За ниточки дергаю, у марионеток.

Байер умеет так сформулировать, что попробуй его пойми. В день знакомства он рассказал о себе ровно столько, чтобы Мэлори решила, что он перед ней открылся. Но нет, ее приятель по-прежнему остается загадкой.

Иногда Байер не прочь поболтать о своей бурной молодости. Был у него дружок по имени Икар, а другого звали Деннис; еще в этих воспоминаниях фигурируют Гавана, Исламорада, Гамильтон, Ниссау, марлиновые, шторма, акулы, парень, у которого была лодка под названием «Прекрасный день», и другой, тот, что назвал свою «Серебряная ундина». Байер хотел ее купить, но хозяин ему отказал, а через несколько месяцев обанкротился.

– Ты купил ту лодку?

– Нет. Оказалось, я хотел ее только потому, что не мог себе позволить.

Может, это намек и ей стоило поиграть в неприступность? Но зачем, если они так счастливы сейчас, а лето скоро закончится?

Отправляя Мэлори в магазин за продуктами и выпивкой, Байер дает ей сотни долларов. Он ненавидит бытовые хлопоты, поэтому просит сделать ему одолжение. Когда она возвращает сдачу, он отказывается. Говорит: «Оставь, это всего лишь деньги. Все мое – твое».

По вечерам он выкуривает сигарету, и, если Мэлори выпила, она тоже делает затяжку, но только одну. Как правило, она просто любуется его силуэтом на фоне темнеющего неба. Сияет янтарное солнце, Байер попыхивает сигаретой.

– Отвези меня в Ньюпорт, – просит Мэлори в один из таких вечеров. Ее вдруг осеняет: они почти не бывают вместе на берегу. В Чатеме шел дождь, поэтому они пообедали в ресторане, а потом провели вечер на безлюдном пляже острова Каттиханк.

– Я специально уехал из Ньюпорта на лето.

– Давай тогда сходим куда-нибудь пообедать. Мы никуда не выбирались со дня знакомства.

Байер не был даже у нее дома. Она как-то пригласила его, а он спросил, не хочет ли она превратить его в сухопутную крысу. Оно и понятно: ее дом, конечно, не яхта, на воде жизнь на порядок круче.

– Может, завтра? У меня друзья работают в «Блю-бистро», – Мэлори боится, что Байер откажет. Она как будто нарушает уговор, дает понять, что для счастья ей нужна компания, словно не понимает, что Байер одиночка и ему довольно ее одной. – Я угощаю.

Он смеется. Искренне. Мэлори научилась распознавать его искренний смех.

– Чепуха. Угощаю я. Ботинки надевать нужно?

* * *

Мэлори надевает сарафан от дизайнера Джанет Руссо, а Байер – шорты, шлепанцы и хлопчатобумажную рубашку в клетку в персиковых тонах. Он намочил волосы и причесал бороду. Когда они появляются на пороге «Блю-бистро», ее приятель выглядит вполне презентабельно.

Веранда ресторанчика выходит на океан, там вкусно пахнет, стоит ровный гул голосов, гости смеются, пианист играет кавер на песню I Fought the Law группы The Clash, и Байер улыбается. Изольда забронировала для них лучший столик у самой воды, поэтому ощущение такое, что они ужинают на яхте. Изольда приносит меню и винную карту, но Байер отмахивается и заказывает бутылку французского вина «Сансер» и фондю из морепродуктов на двоих.

– Прекрасный выбор. – Изольда одаривает Байера улыбкой, что большая редкость. – Повезло же тебе, Мэлори!

Байер берет спутницу за руку.

– Это мне повезло.

«Вау», – одними губами произносит Изольда из-за плеча Байера.

Приносят вино, они делают по глотку. Комплимент от шеф-повара – корзина ароматных булочек с луком и розмарином. Булочки – визитная карточка Нантакета, так что Мэлори не ждет от них ничего особенного. И зря: попробовав, она понимает, что ничего вкуснее никогда не ела. Она знает, Байер любит простую еду. Для него нет ничего вкуснее холодных спелых слив, но булочки даже он оценил.

– Обалденно, – говорит он.

Байер счастлив. Свидание проходит отлично. У Мэлори смутное чувство, будто от этого свидания что-то зависит.

Они берут бокалы и идут к воде, мочат ноги. Солнце садится. В небе горит полоса цвета маджента. Низко парит чайка, вот-вот заденет поверхность воды. Вдоль линии горизонта в сторону материка идет паром. Мэлори прожила на острове пять лет, но до сих пор лето здесь кажется ей до боли прекрасным. Может, это потому, что оно пролетает так быстро? Вот бы оно не кончалось! Вот бы появилось в жизни Мэлори что-то постоянное, что никуда не уйдет. Она имеет в виду Байера? Или Джейка?

Мэлори захмелела. Они возвращаются за столик.

Приносят вторую бутылку вина и фондю. Мэлори накалывает на вилку креветку, погружает ее в горячее масло. Когда креветка набухает и розовеет, опускает ее в блюдечко с соусом.

Идеальный ужин, идеальный ресторан, идеальный вечер. Разве может быть лучше?

Десерт еще не принесли, и Оливер угощает их самбукой в заиндевевших шотах. Мэлори поднимает стопку:

– За тебя, Шкипер!

– За тебя, Мэри-Энн, – улыбается Байер.

Из ниоткуда внезапно появляется женщина. На ней красное платье в цветочек и косынка в тон. Темные волосы, на губах красная помада. Красивая. Не юная, ровесница Байера.

– Байер? – Она немного удивлена. – Ты ли это?

Он встает.

– Привет, Каролина! – Касание щеки, его рука на ее спине, ладонь, протянутая Мэлори. – Познакомься, это моя подруга Мэри-Энн.

Мэлори – воспитанная девушка, не зря Китти старалась. Она встает, когда ее представляют, но не принимает во внимание, что под ногами песок, сзади слишком близко стоит другой стул. И еще она смущена, потому что Байер не представил ее настоящим именем. Стул опрокидывается, Мэлори летит вперед, едва не задевает посуду и горящую свечу, но в последний момент группируется и каким-то чудом ничего не разбивает.

– Рада познакомиться, Каролина, – бормочет она.

У Каролины мягкая рука, но рукопожатие крепкое. Она оценивающе смотрит на Мэлори и приходит к выводу, что говорить с новой знакомой дальше нет нужды. Поворачивается к Байеру:

– Я слышала, ты на Нантакете. Ди-Ди сказала.

Ди-Ди. Мэлори берет в руки свой бокал. Пусто. Тянется к бокалу приятеля и допивает вино. Это не слишком прилично? И пускай!

Байер молчит. Внешне он спокоен, вот только взгляд как у приговоренного к казни.

– Как дети? – не унимается Каролина. – Нравится им в лагере?

– Если верить тому, что они пишут, нет. – Уголки его губ приподнимаются. – Рад был повидаться, Каролина.

– Что ж, я тоже рада! – Она кивает Мэлори. – Приятного вечера.

Из-за Каролины вечер заканчивается раньше, чем запланировано. Мэлори отказывается от десерта. Она идет в туалет, по дороге уговаривая себя, что должно быть какое-то объяснение той единственной лжи. Яхту Байер назвал вовсе не в честь басиста из группы Ramones. Он пошутил, а она поверила. Потом она возвращается к столику и видит, что Байер оставляет стопку сотенных купюр – подтверждение того, что он чувствует себя виноватым. Просто дай денег тому, кого обманываешь, и его друзьям – и тебя простят! Изольда замечает стопку купюр, когда приносит контейнер с десертами от шеф-повара, и тихонько спрашивает у Мэлори, все ли в порядке.

Она отвечает, что да, но сама себе не верит.

Возвращаются на яхту. Байер курит, сидя на корме. Приглашающе хлопает по диванной подушке.

Мэлори качает головой. Она не хочет садиться. С чего начать?

– У тебя есть дети?

– Гвинет, десять лет, и Гус, ему девять. Они в летнем лагере в Мэне.

Гвинет десять лет, Гусу девять. Почему она только сейчас об этом узнала? Причина всего одна, да?

– Кто такая Ди-Ди?

Байер кашляет, медлит.

– Моя жена.

– Жена.

– Да. Помнишь, я сказал, что дома у меня яхта больше этой, с экипажем, и мне нужно от них отдохнуть?

– Ты имел в виду семью.

– Эвфемизм такой.

– Это не эвфемизм, а ложь, Байер. Ложь.

– Но вторая лодка у меня тоже есть.

– Плевать мне на твою вторую лодку, – отвечает Мэлори. – А вот на жену не плевать. Ты не сказал, что женат, выходит, я пособница. Что подумает Каролина?

– Да какая разница? Тебя это волнует? Ты ее даже не знаешь.

– Хорошо! Как насчет того, что думаю я? Ты солгал мне. Зато теперь я нашла ответ на все, что меня так тревожило в наших отношениях.

Байер смотрит на нее.

– А тебя что-то тревожило? Выглядела ты все время вполне довольной.

А как тут не быть довольной? Мэлори казалось, она встретила богатого парня, холостяка, и он ей подходит, у него полно для нее времени и денег. Ничего удивительного, что наша героиня прикипела к нему после того, как услышала все те гадости, что Лиланд о ней наговорила. А ведь оказалась права: Мэлори и правда ведомая. Наивная. Будь она умнее, давно бы поняла, что ее дурачат.

– Все, что было между нами, обман. Я такая дура! Чувствую себя использованной. Я не плохой человек, Байер! Я хороший человек.

Байер тушит сигарету. Смотрит на Мэлори. Она сегодня хороша. Вообще-то она каждый день хороша. Молодая. Слишком молодая – пока не понимает. Когда они познакомились там, в баре, она спросила, не серийный ли он убийца. Нет, он не серийный убийца и даже не обыкновенный гуляка, хотя Мэлори наверняка так думает. Они с Ди-Ди договорились провести лето друг без друга. Дети в лагере, так почему бы не отдохнуть?

Ди-Ди сказала, делай, мол, что хочешь, только подальше от дома. Не хочу, чтобы здесь ходили слухи.

Слово, данное жене, он сдержал, хотя Каролина наверняка ей все выболтает. Байер понимает, что с Мэлори поступил нечестно. Нужно было сразу сказать ей, что он женат. Почему она не спрашивала? Он ведь тоже думал, есть ли у нее кто-то другой. Иногда она витала в облаках, была где-то не здесь, не с ним.

– Ты хороший человек, Мэри-Энн. Очень хороший. Но даже хорошие люди не идеальны. У всех есть слабости. По-моему, у тебя тоже имеются от меня секреты. Я прав?

Мэлори кажется, она летит на воздушном шаре и шар вот-вот рухнет на кукурузное поле. Она или погибнет, или останется невредимой.

Второе, думает она. Выбирает остаться невредимой.

Байер прав, у нее есть секрет. И еще какой.

– Я влюблена, – говорит она.

Байер удивлен.

– В меня?

– Нет. В Джейка Маклауда.

Так и есть, чутье его не обмануло.

– Джейк Маклауд – тот парень, что женился в день, когда мы познакомились?

– Да. – Мэлори колеблется: сказать ему все, как есть? Как странно, как странно, что именно Байеру она во всем призналась. – Только он мне не парень. Он… как в фильме «В то же время, год спустя». Каждое лето он прилетает ко мне на Нантакет на выходные.

Байер кивает.

– Интересно.

Подумать только, да он ревнует. Выражение лица Мэлори ясно говорит, как повезло этому Джейку Маклауду. Придушить бы его! Н-да, звучит мило.

Она пожимает плечами:

– Есть плюсы и минусы.

Шестое лето, 1998 год

О чем мы говорим в 1998-м? Моника Левински, синее платье, Линда Трипп, Кеннет Стар, «Я не имел сексуальных отношений с этой женщиной»; феномен «Эль-Ниньо»; Зимняя олимпиада в Нагано; смерть Линды Маккартни; вакцина MMR; лучшим игроком в бейсбол признан Марк Магуайр; эллиптический тренажер; ураган Митч; в Нью-Йорке открывается ресторан-винотека «Баббо»; умер комик Фил Хартман; создана операционная система Windows 98; появляется виагра; убийство Мэттью Шепарда; выходит фильм «Все без ума от Мэри» с Кэмерон Диас в главной роли; рестлер Джесси Вентура становится губернатором штата Миннесота; хит года – песня Chickity China, the Chinese Chicken; выходит мультсериал «Южный парк».

Мэлори проводит День благодарения с Эппл и ее семьей: со всех уголков страны съезжаются родители, братья и сестры с мужьями. Они забронировали камерный зал в глубине ресторана «Вудхаус». Там царит атмосфера того самого первого Дня благодарения: низкие потолки, скрипучие длинные половицы, в каждой комнате по камину. Впервые в жизни Мэлори чувствует себя расслабленной в этот день. Дома в Балтиморе Китти постоянно ворчит, когда не может найти двенадцатую десертную вилку от Тиффани. Или когда Старик режет индейку под неправильным углом. Или когда Купер приходит не совсем трезвым после очередного бейсбольного матча, а такое бывает частенько.

В этом году Мэлори не ест индейку. Она заказывает говядину Веллингтон. Потому что может себе позволить.

Раз наша героиня не поехала к родителям на День благодарения, придется отправляться в Балтимор на Рождество. В канун праздника Блессинги обычно ходят в гости к Глэдстоунам. Стив варит глинтвейн, Джерри угощает гостей фирменным крабовым пюре, все танцуют в гостиной под популярные рождественские песни, а утром Китти спрашивает, что Стив подмешал в вино.

Второй раз праздника у Глэдстоунов не будет. Год назад Блессинги попробовали устроить похожую вечеринку у себя, но вышло натужно, а Джерри весь вечер проплакала на диване. В этом году Лиланд и Фифи увезли ее на горнолыжный курорт и Блессинги предоставлены самим себе. Китти предлагает отпраздновать в загородном клубе, но там будут Санта и орущие дети, так что Мэлори с братом накладывают на это предложение вето. Взамен они предлагают заказать пиццу и посмотреть «Год без Санты» 1974 года.

– Я за. – Старик вручает Куперу сто баксов. – Рождество выпадает на конец банковского года, и мне еще налоговые декларации заполнять. Я в кабинете. Позовите, когда доставят пиццу.

– К нам кто-нибудь приедет? – спрашивает Мэлори у брата. Уже поздно, пиццу съели, распили бутылку шампанского «Дом Периньон», которую Мэлори купила на те сто баксов, что отец дал Куперу. А что такого? Рождество же! Санта, Снежный Скряга и Жаркий Скряга из мультфильма уже станцевали свои номера, брат с сестрой лежат на полу в гостиной. Сияют огни на елке, догорают дрова в камине. Дома хорошо, но Мэлори тоскует по той прежней традиции. Когда Стив Глэдстоун надумал спать с миссис Дули, едва ли ему пришло в голову, что он разрушает не только свой брак, но и Рождество соседей.

– Понятия не имею, – отвечает Купер.

– Ты даже новую подружку не позвал?

– Нет, – он отмахивается, – больше никаких женщин, хотя бы на время. Элисон была классная, Нанет тоже, но она ипохондрик, а Брук вообще психопатка. Как героиня Гленн Клоуз в фильме «Роковое влечение».

– А Кристал? – напоминает Мэлори. – На ней ты, на минуточку, женился!

– Не могу устоять перед девушкой с безуминкой. Элисон – исключение. Мы расстались из-за того, что отношения на расстоянии не сложились, но не буду лукавить, у меня было ощущение, что чего-то не хватает. Дичи мне не хватало!

Мэлори закрывает глаза. Вспоминает, как в юности Купер был для нее настоящим героем, старшим братом, которого за эту его недосягаемость она презирала. Теперь, когда они подружились, жить стало намного легче.

– Видно, неслабо я накосячил в прошлой жизни, – добавляет он.

– Не переживай, ты обязательно встретишь свою любовь. Кругом полно сумасшедших девчонок.

На другой день в пять часов, как раз перед рождественским обедом, в дверь звонят.

Китти просит дочь открыть.

Мэлори никого не ждет. Может, новый инструктор по теннису заехал? Китти собиралась представить его им.

Наша героиня открывает дверь. На пороге стоит женщина. Полноватая, даже пухлая, с нервной улыбкой, копной седых волос и в чудаковатых очках формы «кошачий глаз», усыпанных стразами.

– Мэлори! – сияет она. – Ты ли это?

Мэлори хлопает глазами. Какой знакомый голос. И эти волосы, очки, улыбка. Мэлори знает ее. Вспомнить бы имя…

И тут она вспоминает. Рути! Подруга тети Греты, доктор Руфь Харлоу.

Рути раскрывает объятья, и Мэлори обнимает ее. Слезы катятся из глаз, и не только потому, что Мэлори растрогана встречей. Надо же, родители пригласили Рути! Это их подарок Мэлори впридачу к свитерам и новым пластинкам.

Может, Глэдстоуны и умели веселиться в канун Рождества, но что до праздничного ужина, тут Китти нет равных. Только Рути переступает порог дома, как в потолок летит пробка. В библиотеке подают шампанское и закуски из моллюсков, а еще коронное блюдо Китти – тягучий бри с пеканом и кисло-сладким вишневым соусом. Рути приветствуют как дорогую гостью, хотя слишком очевидно, что она здесь не совсем своя. Для всех в этом доме, кроме Мэлори, она и в самом деле чужая.

При всей деликатности ситуации Рути держится прекрасно. Она до сих пор живет «в том самом доме в Кембридже» и вот выбралась в Балтимор на праздники – навестить племянника, его жену и ребенка.

Она без стеснения пьет коктейли на основе шампанского. Звучит песня Джонни Мэтиса «На санях», потрескивает огонь. Мэлори рассказывает Рути о школе, о том, как дом на острове изменил ее жизнь.

– Тетю Грету мне уже не поблагодарить, – говорит она. – Но тебе я могу сказать спасибо.

– Грета тебя очень любила. Ты была ей как дочь.

Китти зовет всех к столу, и Мэлори не успевает расплакаться.

* * *

Жареные ребрышки, вкуснейший шпинат со сливками, домашние пфитцауфы со сладким маслом, а на десерт, как обычно, густой пудинг из фиников с топлеными ирисками и облаками из взбитых сливок.

Старик читает молитву, а потом Китти поднимает бокал:

– Я хочу сказать.

Только не это, думает Мэлори. Сейчас Китти все испортит, пытаясь доказать всем, насколько она продвинутая. Мы, мол, знакомы с другими лесбиянками (с Лиланд и Фифи), они нам очень нравятся.

Мэлори встречается глазами с Купером. Если бы они сидели рядом, она сжала бы его руку под столом и отпустила только по окончании патетической тирады матери.

– Рути, благодарю, что разделила рождественский ужин с нами. Мы хотим попросить прощения за то, что так долго не принимали тебя. В наши с мужем немолодые годы мы поняли, что любовь просто есть. – Китти поднимает бокал выше. – И не нужно искать ей объяснений.

Старик делает глоток вина и ищет разделочный нож. Неудивительно, что он заставил Китти отдуваться за двоих. Но Мэлори хочет послушать и его.

– Ты тоже так думаешь, папа? Любовь просто есть и не стоит искать объяснений?

Он смотрит на дочь. Вот оно, его родное лицо, но теперь в нем появилось что-то новое. Словно распахнулись двери, а за ними настоящий человек, такой, какой есть.

– Да, – кивает он, – я тоже так думаю.

А дальше происходит и вовсе невероятное:

– Рути, спасибо, что приехала. Принимать тебя в нашем доме – большая честь. Мы не заслуживаем твоего прощения, но благодарны за него.

– С Рождеством. – Рути поднимает бокал.

Купер собирается уехать на другой день после Рождества, но Мэлори остается до двадцать седьмого и умоляет брата не бросать ее. Может он выкроить еще денек? Ну пожалуйста!

Может.

– Сегодня у Бэллосов будет обмен печеньем, – говорит Китти. – Идемте вместе!

– Ни за что, – отвечает Мэлори.

– Рождество уже прошло. Зачем теперь-то печеньем меняться?

– Ясно же, – говорит Мэлори. – Хотят сбагрить заветрившиеся сладости!

Китти настаивает:

– Вам все равно нечем заняться, так хоть покажитесь Биллу с Реджиной и соседям.

Купу удается слинять. Звонит Джейк Маклауд и предлагает встретиться в их старом студенческом местечке – выпить пива и поболтать.

– Ты не поехал в Саут-Бенд на праздники? – Купер удивлен.

– Нет. Мать Урсулы прилетела в Вашингтон. Сегодня они идут на «Щелкунчика», так что я свободен.

– Отлично! – с облегчением выдыхает Купер. Урсула его нервирует.

– И сестру свою позови. Она не занята?

– Свободна как ветер.

Купер стучит в дверь ее комнаты, откуда доносится мелодия песни Рика Спрингфилда «Я сделал для тебя все». Мэлори подпевает: «А ты для меня – ничего!»

– Войдите!

Куп открывает дверь. Сестра сидит в старом кресле-мешке, который в семье зовут Гровером, и читает.

– Вторжение! – гремит Купер. – Рик Спрингфилд, Гровер… Ты деградируешь. Сегодня вечером ты идешь со мной в бар. Нас позвал Джейк Маклауд.

Мэлори подскакивает:

– Как?

– Я избавил тебя от обмена печеньем. Не благодари. Мы идем в бар с Джейком.

Мэлори уточняет:

– Ты зовешь меня из жалости? Не хочу вам мешать. Или… Урсула будет с ним?

– Урсула с матерью идут на «Щелкунчика». Джейк приедет один.

– На встречу с тобой.

– С нами. Он сам предложил позвать тебя.

Брови Мэлори ползут вверх.

– Неужели? Так и сказал: возьми с собой Мэлори? Сам сказал? Без твоих намеков?

– Да. Кончай придуриваться. Пойду огорошу Китти.

Без четверти восемь. Мэлори выходит на кухню. На ней джинсы, черная водолазка и кеды – все как обычно. Все, да не все: в ушах серьги-кольца, рождественский подарок, ресницы и губы подкрашены.

Украшения? Макияж? Купер в недоумении.

– Чего ты так расфуфырилась? Это всего лишь бар.

– Твоя сестра отлично выглядит, – вмешивается Китти. Она тоже решила не ходить на обмен печеньем. Они со Стариком делают бутерброды и планируют приговорить их, сидя у камина. Романтика в доме Блессингов еще жива. – Кто знает, вдруг Мэлори познакомится сегодня с каким-нибудь доктором?

* * *

Паб «У Пи-Джея» – любимая пивная всех студентов Университета Джона Хопкинса, Купер Блессинг и Джейк Маклауд не исключение. Через дорогу библиотека, а штаб братства Фиджи вниз по улице, так что они захаживали сюда постоянно: после занятий и собраний, до и после матчей в лакросс. По средам в баре действовала акция «Все за доллар», а по воскресеньям угощали пиццей за пятьдесят центов. Подумать только, были когда-то такие цены! Купер чувствует себя глубоким стариком, вспоминая былые времена, но стоит им с Мэлори переступить порог и вдохнуть запах пива и масла, и ему снова двадцать один.

Джейк сидит за тем самым столиком, который они облюбовали еще в студенческие годы, – возле проигрывателя, под зеркалом с логотипом «Стелла Артуа», на котором хозяин заведения пишет меню. Завидев их, Джейк поднимается из-за стола.

– А вот и он, – говорит Мэлори.

Студенты разъехались на каникулы, в эти дни публика в баре постарше, в основном местные жители. Джерри подходит пожать им руки. Он все еще помнит Джейка с Купером по именам, хотя они выпустились один десять, а другой девять лет назад. Они заказывают кувшин пива, потом еще один. Мэлори потягивает пиво, ее лицо сияет, и Купер понимает: как хорошо выбраться из дома! Сестра рассказывает Джейку, что на Рождество к ним приехала Рути, и тот слушает с интересом. С чего бы это? Джейк отвечает, что провел праздники спокойно. Урсула и ее мать все еще в трауре по отцу, хотя его нет уже два с половиной года. Без него Рождество не в радость, как раньше уже не будет.

– Честно говоря, я рад немного отвлечься, – признается Джейк. – Урсула не ладит с матерью. Вчера она, как обычно, работала…

– В Рождество? – Мэлори изумлена.

– Прямо как Старик, – кивает Куп.

– Линет попросила ее отложить дела и побыть в кругу семьи. – Джейк допивает пиво. – Можете себе представить, какой у нас был семейный праздник.

– Наш тоже чуть было не пошел псу под хвост, – признаётся Мэлори.

Купер поднимает кружку:

– Так выпьем же за это!

Очередной кувшин пива, порция крылышек и сырных палочек. Куп идет в туалет, а еще ему надо позвонить. Когда он возвращается, Мэлори с Джейком сидят друг напротив друга, оба склонились над столом и оживленно разговаривают. Купер помнит, как в детстве младшая сестра ему проходу не давала – они с Лиланд всюду таскались за Купером и Фреем и постоянно хихикали. Не очень верится, но Мэлори повзрослела и стала классной девчонкой, которую не стыдно показать друзьям.

Купер слышит, как Джейк интересуется, получила ли Мэлори книгу.

– Да, прочитала за два дня. Спасибо!

– Ты поняла, что там отсылки к «Миссис Дэллоуэй»? – спрашивает Джейк.

Она отводит его руку.

– Конечно! А ты понял?

Купер садится, и они смотрят на него удивленно. Он что, прервал их тет-а-тет?

– Что за книга?

Джейк прокашлялся.

– «Часы» Майкла Каннингема. Читал?

– Нет, я не читал. – Куп передергивает плечами. – На работе столько всего читаю, что делать это еще и в свободное время не хочется. Ты книжку Мэл отправил? У вас свой книжный клуб, что ли?

Он смеется над собственной шуткой. Может, она не такая уж смешная? Может, ему тоже стоит начать читать? Хоть с умными девушками познакомится.

– Выбирайте песню, парни. – Мэлори подходит к проигрывателю. – Кэта Стивенса в списке нет.

– Отличная новость! – это, конечно, Куп.

– Рика Спрингфилда тоже.

– Еще лучше!

– Удиви нас, – просит Джейк.

– Ага! Если выберешь что-то, что я не ненавижу, я очень удивлюсь.

Мэлори опускает в автомат четвертаки и нажимает на кнопки. Играет фортепианная мелодия, Пол Маккартни поет: «Может, я очарован». Куп одобряет, Джейк, судя по всему, тоже. Он встает и приглашает Мэлори потанцевать. Она отказывается.

– «У Пи-Джея» не танцуют, – вмешивается Куп.

– Всего один танец, – просит Джейк.

Уговорил. Они танцуют, обнявшись, прямо у автомата. Это странно, впрочем, кому какое дело? Купер отвлекается на старую подружку Стейси Паттерсон, которая зашла в бар.

Совпадение? Едва ли. Купер, как настоящий сыщик, разузнал, что Стейси теперь заместитель директора по маркетингу в «Национальном аквариуме» Балтимора и к тому же не замужем. Позвонил в справочную, узнал ее номер и пригласил в тот же бар.

На Стейси красное шерстяное пальто, мини-юбка в гусиную лапку и высокие черные ботинки. Куп идет к ней, они обнимаются. Он провожает ее к барной стойке и предлагает выпить.

– Что ты будешь?

– Бокал мерло.

Едва ли «У Пи-Джея» стоит брать мерло, но раз ей так хочется… Стейси заглядывает Купу через плечо.

– Это Джейк Маклауд? Тысячу лет о нем ничего не слышала.

– Это он, да. Ужасно тебе обрадуется.

– Кто это с ним танцует, жена?

– Нет, – отвечает Куп. – Это Мэлори, моя сестра.

– Из них бы получилась красивая пара.

Купер смотрит на Джейка и Мэлори. Они медленно кружатся в танце возле автомата. Мэлори положила голову ему на грудь.

И правда, из них получилась бы красивая пара. Только не в этой жизни.

Седьмое лето, 1999 год

Чем запомнился 1999-й? Контроль за оборотом оружия; проблема 2000; Косовская война; появился файлообменный сервис Napster; в авиакатастрофе погибает Джон Ф. Кеннеди – младший; Керри, Саманта, Шарлотта и Миранда; авиакатастрофа «Боинга-767» авиакомпании EgyptAir; песня Мэйси Грей I Try; контроль за оборотом оружия; Бренди Честейн решающим пенальти добывает победу для женской сборной США по футболу на чемпионате мира; «Матрица»; мода на телевизионные тренировки тай-бо; Элиан Гонсалес[40]; создан онлайн-магазин Amazon; доктор Джек Кеворкян приговорен к тюремному заключению за то, что помог пациенту умереть; ураган «Флойд»; евро; контроль за оборотом оружия; жестокие видеоигры; контроль за оборотом оружия.

Джейк вспоминает о Мэлори и предвкушает встречу с ней через девять месяцев, девять недель, девять дней. Мэлори – запас кислорода в акваланге его жизни.

Год у нашего героя выдался непростой.

Семилетие своего прихода в Комиссию по ценным бумагам и биржам Урсула отметила так: заявила, что уходит. Говорят, нельзя задерживаться на одном месте работы дольше семи лет, иначе увязнешь навсегда. Ей предлагают работу по всему городу, и она выбирает отдел по слияниям и поглощениям юридической фирмы «Эндрюс, Хьюитт и Дуглас». Урсуле обещают баснословную зарплату и уж совсем немыслимые бонусы.

Раз она так много зарабатывает, Джейк наконец может уволиться из «Фарм-Икс». Он ненавидит эту работу с первого дня. Ему надоели переговоры с конгрессменами и местными законотворцами, надоело добиваться хоть каких-то послаблений, чтобы поднять стоимость лекарств. Он говорит Урсуле, что уходит. Она в ответ называет его дураком. Ну и пусть. Урсула слишком занята – ей некогда спорить.

– Будь по-твоему, – добавляет она. – Только учти: будешь сидеть дома в одних трусах и смотреть мотивационных коучей, а ко мне плакаться не приходи.

Джейк подает заявление об увольнении, а на другой день записывается к дантисту на лечение корневого канала – хочет воспользоваться страховкой. Уоррен, его начальник, чаще обычного заглядывает к нему в кабинет, каждый раз с новым заманчивым предложением, только бы Джейк остался. Ему предлагают повышение по службе, прибавку к зарплате, дополнительные две недели отпуска. Уоррен не может поверить, что Джейк продержался в продажном мире фармацевтики столько же, сколько он сам. И уж совсем невероятно, что Джейку удалось сохранить себя: он лоббировал только те препараты, в эффективность которых верил. Все эти годы он был надеждой и опорой компании, и, хотя Уоррену жаль его терять, босс все-таки рад за него. Таким талантам можно найти лучшее применение.

Пора навести порядок в кабинете. Первым делом Джейк разбирает центральный ящик стола, где хранит фотографию Мэлори и конверт с тремя песчаными долларами и семью предсказаниями из китайского печенья. Фотографию можно выбросить – она старая. Хотя все равно жалко. Он смотрел на снимок каждый день, как некоторые смотрят на фото карибских пляжей, – напоминал себе, что есть и другая жизнь, куда можно сбежать в поисках радости и утешения.

Он опускает конверт с песчаными долларами в желтую папку и закрывает ее на металлическую клипсу, папку прячет в кейс между отчетами. И сам посмеивается над собой. Бессмысленно так шифроваться: он мог бы носить песчаный доллар хоть на шее, и Урсула ничего бы не заметила.

Стоило Джейку уволиться из «Фарм-Икс», как он сразу заболевает, и серьезно. Поднимается температура, его знобит. Днем он много спит, а ночью долго не может сомкнуть глаз. Сначала Урсула выражает сочувствие. Бедный мой, говорит она. Натирает ему спину бальзамом и ставит у кровати тарелку со льдом. Сама она спит в гостиной, потому что не может позволить себе заразиться. Теперь Урсула задерживается на работе даже чаще, чем раньше. Джейк все понимает: слияния и поглощения требуют ее участия двадцать четыре на семь, к тому же она хочет стать партнером фирмы, чтобы позволить себе другой уровень жизни. Урсула просит соседа сходить в аптеку и купить для Джейка лекарства, заказывает доставку куриного бульона.

Звонит телефон, на автоответчике копятся сообщения: Купер, мать Джейка, мать Урсулы, отец Джейка, бывший начальник из «Фарм-Икс» Уоррен, старый товарищ Коди, у которого есть на примете хор-р-рошая вакансия для лоббиста «в одной крупной компании». У Джейка нет сил отвечать, он болен, понимаете? Родители и Линет заставляют его обратиться к врачу. «Иначе мы прилетим к тебе», – полушутя грозит отец. Они уже потеряли дочь, и к здоровью в их семье отношение особое. Но Джейк знает: у родителей слишком много работы, они не полетят в Вашингтон. Урсула тоже очень занята, она не может отпроситься, чтобы отвести его к врачу.

Проходит неделя. Джейк все там же – в постели с температурой тридцать девять, сейчас он еле может сам дойти до туалета. Днем Урсула возникает на пороге в светло-сером костюме, на шпильках и решительно произносит:

– Довольно. Мы едем в больницу.

Оказывается, у него стафилококк. Видимо, занесли инфекцию у зубного, когда лечили корневой канал. Все ли антибиотики Джейк пропил? Он не помнит. Да какая теперь разница? Наш герой проводит в больнице два дня, лежит под капельницей. Джейк прекрасно знает названия препаратов, которые ему вводят, а еще он знает, что это последнее средство, которое ему могут предложить. Выходит, он серьезно болен, почти при смерти. Он содрогается, понимая, что конец был так близок. Жена вмешалась вовремя.

– Ты спасла мне жизнь.

– Ты скоро поправишься. – Урсула целует его в лоб. – Но моей заслуги в этом нет. Твоя мама звонила.

Лиз Маклауд – единственная женщина в мире, которую Урсула побаивается. Это началось еще в школе, когда Джессика была жива. Видимо, Лиз позвонила Урсуле на работу, с хирургической точностью отсекла всех ассистентов и добилась разговора с невесткой. А дальше она уж точно превзошла себя: «Урсула, отвези моего сына к врачу. Сейчас же. Не через три расчетных часа, а сию минуту».

Спустя сутки Джейк чувствует себя намного лучше. К середине второго дня он уже сидит в постели, ест рисовый пудинг и бутерброд с тунцом и смотрит шоу Монтеля Уильямса на пару с медсестрой по имени Глория.

Урсула приезжает за ним. Она спокойна. Не рассеянна, не сердита, просто спокойна. Может, его болезнь заставила ее уйти в себя? Джейк спрашивает, все ли с ней в порядке, она кивает, теребя в руках новенький телефон, который ей дали на работе, чтобы она всегда была на связи. Открывает крышку, потом закрывает. Злится? Кто ее знает.

Дома Урсула укладывает Джейка в постель. Он замечает, что она сменила постельное белье. Потом она приносит стакан ледяной воды и лекарства. Ему назначили курс антибиотиков на две недели, принимать их нужно после еды, поэтому Урсула захватила меню блюд навынос из итальянского и тайского ресторанчиков.

– Прости, но я должна вернуться в офис.

– Езжай, – кивает Джейк. – Спасибо за все.

– Звонил Уоррен. Новый сотрудник убирал в кабинете и нашел твои вещи. Утром Уоррен их привез.

– Они мне не нужны.

Сердце у Джейка уходит в пятки. Нет, только не это. Нет, нет, нет!

– Там конверт, – продолжает Урсула. – Я не открывала, он же не мой. Уоррен сказал, что новый сотрудник нашел его в брошюре о корпоративных правилах и подумал, что нужно вернуть.

– Конверт, говоришь? В брошюре? Не представляю, что там. – Тактика – все отрицать. Это не его снимки. На них Мэлори ест, спит, смеется над Аланом Алдой – он стучит по клавишам и поет: «Знай я, что ты придешь, я бы испек бы пирог». – Ума не приложу, откуда он там взялся. Посуди сама: зачем бы я стал читать корпоративные правила? Может, мой предшественник забыл этот конверт.

Урсула кивает. Может быть.

Джейк ждет, пока она уйдет на работу, а потом на всякий случай еще полчаса. Встает с кровати и на ватных ногах подходит к столику у входной двери, на котором оставляют почту. На керамическом блюде, которое они получили в подарок на свадьбу – по ошибке, ни ему, ни Урсуле такие вещи не по душе, – лежит желтый конверт. Красными, как клоунский нос, буквами выведено QUIK PIC, а ниже имя Джейка, адрес и телефон офиса – все его же рукой. Урсула знает, что снимки его, а не чьи-то еще.

Она их видела?

Видела или нет?

Видела?

Рука Джейка подрагивает. Могла ведь заглянуть, да? Просто из любопытства. А если так, значит, она видела Мэлори. Там только она, ни пляжа, ни пруда, ни океана. Выходит, Урсула не поняла, что фото сделаны на Нантакете, и Мэлори на них не узнала.

Нет, наверняка узнала бы Мэлори, загляни она в конверт. На свадьбе у Купера она видела, как Джейк танцует с Мэлори, и не оставила это без внимания. Значит, ее задело, она ревновала, а ревнивые женщины ничего не забывают. Но на свадьбе Мэлори была с другой прической, так что…

Нет, Урсула не видела фото. Иначе она потребовала бы объяснений. Что бы Джейк ей ответил?

Правду. Он сказал бы все как есть. Это Мэлори Блессинг, сестра Купера. У меня с ней как в фильме «В то же время, год спустя».

Есть вероятность, что Урсула не заглядывала в конверт, чувствовала: то, что лежит внутри, убьет их отношения. У Джейка ведь даже фотоаппарата нет.

Он не достает снимки, не смотрит, иначе будет еще сложнее сделать то, что он собирается сделать. Открывает входную дверь, идет в дальний конец коридора, к мусоросжигательной печи. Они с Урсулой называют ее вратами преисподней: изнутри доносятся такие звуки, будто в подвале живет огнедышащий дракон. Джейк сжимает конверт и уговаривает себя не глупить. Это всего лишь фотографии, картинки на бумаге. Он же не настоящую Мэлори бросает в печку. Перед глазами, как наяву, встает картина: любимая женщина плавится и скукоживается, ее черты искажаются, чернеют, превращаются в пепел и дым. Нет, Джейк не может этого сделать. Но идти на улицу к мусорному баку нет сил.

Он опускает конверт в печь.

Уже в квартире Джейк замечает, что лоб покрылся испариной, его лихорадит. Другой конверт тоже нужно выбросить, тот с песчаными долларами и предсказаниями.

Нет уж, этому не бывать. Хоть что-то он себе оставит.

Джейк выздоравливает. Он в растерянности: нужно искать работу, а он пока ничего для этого не сделал. Но ведь наш герой болел и, покинув «Фарм-Икс», временно остался не у дел. Денег в семье полно, поэтому Джейк покупает новый компьютер, создает личную почту и доводит до совершенства резюме. Он заводит новые привычки: по утрам бегает в парке, по пути домой покупает газету «Вашингтон Пост» и внимательно читает страницу с вакансиями. Он даже подумывает продолжить учебу. Может, выучиться на врача? Нет, не лежит у него душа к этой профессии. А что, если на учителя, как Мэлори? Джейк представляет, как проводит с детьми лабораторные работы и устраивает викторины по периодической системе Менделеева.

Наш герой любит людей, любит общаться, любит отстаивать то, во что верит. Ему нужно работать в области продвижения и сбора средств. Джейк может запросто позвонить любому влиятельному человеку и попросить денег, угрызения совести его не терзают. Он связывается по работе с выпускниками Университета Джона Хопкинса. Его приглашают на собеседование и сразу предлагают работу. Разве можно отказываться от такого кандидата? В студенческие годы Джейк был на хорошем счету, его все любили, он учился отлично и возглавлял Совет студенческих братств и был членом авторитетного студенческого общества «Синий ключ». Лучшего кандидата на роль представителя университета найти трудно.

Есть одно но: работа в Балтиморе. Придется каждый день добираться на работу из Вашингтона, а у них с Урсулой нет машины. Можно, конечно, ездить на электричке, но что-то говорит Джейку, что сама работа не для него. Как будто недостаточно сложная. Он не видит перспектив роста.

Урсула относится к его поискам с пониманием, поддерживает мужа, но над ее головой точно зависло облачко, как в комиксах: «Найди наконец работу!» И еще: «Я слишком занята, мне некогда» (это практически ее девиз, что бы ни происходило). Джейк чувствует, что ее интерес к нему тает. Она вся в работе: крупные компании поглощают небольшие, как в игре «Пакман»; он видит, что жена напоминает себе спросить, как у него дела. Она старается не усложнять ему жизнь: хочешь работать в университете – работай. Но не может же он не видеть, как она вздыхает с облегчением, когда он отклоняет это предложение. Или Урсула, наоборот, разочарована? Что, если она хотела рассказать всем, что ее муж работает в Университете Джона Хопкинса (конечно, она не скажет, что в отделе по работе с выпускниками, и уж подавно не сболтнет, что это его alma mater)? Или обрадовалась, что он станет проводить много времени в дороге и они будут меньше видеться?

В июне Урсула получает назначение в Лас-Вегас.

Она улетает на неделю. Компания забронировала ей и коллегам номера в пятизвездочном отеле-казино Bellagio. Урсула живет в люксе. На выходные она возвращается домой, потом летит обратно в Вегас, и так еще одну неделю. В пятницу она звонит Джейку и говорит, что совещание затянулось, она опоздала на рейс, поэтому домой не прилетит.

– Честно говоря, нет смысла мотаться туда-сюда. Я останусь здесь до завершения сделки.

– Ладно, – отвечает Джейк. – Андерс тоже остается?

– Андерс? – Показалось, или она в замешательстве? – Вообще-то вся команда остается, домой летала только я. И еще Сильвер, но у него дети.

В команде четверо юристов: Урсула, Андерс Йоргенсен, какой-то Марк и Хэнк Сильвер, начальник Урсулы. Андерс холост, Марк – гей, а Хэнк женат, у него пятеро детей, и у них каждые выходные соревнования по сквошу. Хэнк летает домой по настоянию жены: ей одной не справиться с пятью детьми, которые играют в сквош. В студенческие годы Андерс был полузащитником сборной Университета Южной Каролины, поэтому с Урсулой им есть что обсудить: их вузы соперничают вот уже много лет. Оказывается, у коллег столько общего! Урсула умеет говорить о футболе лучше любой другой девушки из тех, что Андерс или Джейк когда-либо встречали.

Ревнует ли Джейк к Андерсу? Ой, ладно, конечно, ревнует, но виду не подает. Он сам не святой. И потом, если он даст жене понять, что ревнует, Андерс в ее глазах сразу станет выглядеть значительнее, а сам Джейк – мельче.

– Хорошо тебе провести время. Высыпайся там.

– Приезжай на следующие выходные, – приглашает Урсула. – Тебе здесь понравится.

Когда Джейк приземляется в Вегасе, за бортом сорок три градуса. Он прилетел эконом-классом: решил, что использовать мили Урсулы неправильно, раз он сам ничего не вносит в семейный бюджет. После перелета он чувствует себя уставшим, настроение ни к черту, поэтому пустынные пейзажи не кажутся ему хоть сколько-нибудь привлекательными. Как и очертания города вдалеке – точно какой-то ребенок забыл убрать разбросанные игрушки. Такси проезжает мимо знаменитого указателя «Добро пожаловать в Лас-Вегас», и вот они на бульваре Лас-Вегас-Стрип. Таксист по имени Мерлин берет на себя роль гида. Он сразу понимает: этого пассажира удивить трудно. Водитель уверен, что Вегас – город не для всех, но все равно испытывает на Джейке силу убеждения. Вот знаменитые отели-казино: «Стратосфера» – наверху американские горки, «Серкус Серкус», «Мираж» – там живут тигры-альбиносы. А вот «Остров сокровищ» – каждый час перед отелем разыгрывается развлекательное шоу о пиратах. Вот «Венишн», отель в итальянском стиле, внутри он весь изрезан каналами, по ним плавают гондольеры и поют. «Цезарь Пэлэс», «Париж», «Нью-Йорк» с магазином пончиков внутри, «Экскалибур», «Луксор», «Мандалай-Бэй» – в одной из башен здесь отель «Фор Сизонс». Мерлин останавливает машину возле «Белладжио».

– А это наша главная жемчужина. – Похоже, он в самом деле в это верит. Бывает, выкурит косячок и идет сюда смотреть на танцующие фонтаны.

Таксист вручает Джейку карточку:

– Билет на «Цирк дю Солей» со скидкой пятьдесят процентов. Позвони мне.

Джейк благодарит. В голосе никакого энтузиазма, но это ничего не значит, думает Мерлин. Вегасом заболевают не сразу.

На стойке регистрации выясняется, что Урсула не вписала Джейка в номер, поэтому клерк по имени Квази не даст ему ключ.

– Я ее муж, – настаивает Джейк.

– Понимаю и надеюсь на понимание с вашей стороны.

Квази прикидывает, что этот тип может в самом деле оказаться мужем Урсулы де Гурнси, а может и нет, и даже если он и есть ее муж, она вправе не захотеть делить с ним номер. Клерк подталкивает к Джейку фишку на десять долларов, Джейк берет ее, толком не разобрав, что это такое.

– И что мне с этим делать?

Еще и спрашивает, думает Квази.

– Рекомендую попытать удачу в рулетку.

Джейк находит телефон-автомат и звонит жене на сотовый. Телефон нужен ей для того, чтобы до нее могли дозвониться в любое время дня и ночи. Скорее всего, она задерживается на совещании, но уже шесть, а Урсула сказала – когда это было? недели три назад? – что по пятницам они заканчивают в четыре, потому что Сильверу нужно успеть на самолет.

Джейк решает дождаться ее возле лифтов. Он взял с собой книгу, «Хорал» Кента Харуфа. Книга депрессивная, трудная – такую не стоит читать, когда тебе одиноко. Если он раскроет ее прямо здесь, в развеселой атмосфере лобби, где мигают огни и звенят монеты, клубится сигарный дым и пахнет солодовым виски, будет выглядеть жалко.

Ему дали фишку. Нужно ею воспользоваться.

Джейк ничегошеньки не смыслит в азартных играх. Он боится опозориться, если сядет играть в блек-джек или в кости. Автоматы его вообще не привлекают. Что сказал Квази? Рулетка?

Только и нужно, что положить фишку на число, да? Шарик падает, колесо вращается трижды – двадцать три, четыре, тридцать пять. На какое число поставить? День рождения Мэлори, одиннадцатое марта. Он ни разу не отпраздновал его вместе с ней. И даже ни разу не позвонил – они так условились.

Путь будет девять. Сентябрь – их месяц, он девятый в году. Джейк ставит на девять, красное и думает: «Все или ничего». Деньги-то не его.

И знаете что? Девятка выигрывает.

Выигрывает!

Джейк вскрикивает, когда одна фишка превращается в целую горку. Невероятно, правда? Он впервые играет в рулетку и выигрывает!

– Я выиграл! – Он поворачивается к женщине рядом. Она старше, курит сигарету. Помада забилась в трещинки у губ. – В самый первый раз!

Соседку зовут Глиннис. Она хочет объяснить ему: новичкам везет, это не выдумка. Это алгоритм, гораздо более предсказуемый, чем человеческая смерть.

– Лучше не рисковать, – советует она. – Забирай деньги.

Джейк не слушает. Половину фишек ставит на пятерку, пятый месяц – май, Урсула родилась в мае, а другую половину на двадцать. Двадцатого день ее рождения.

Побеждает снова девятка.

Глиннис выпускает струйку дыма.

– Простофиля! Этот город живет за счет таких, как ты.

Всего за пять минут Джейку довелось пережить взлет и падение – все, ради чего приезжают в Вегас. Он возвращается к телефону, набирает номер Урсулы, звонок уходит в голосовую почту. Теперь, пожалуй, ее можно подождать и в баре. В «Белладжио» довольно симпатично. В баре стеклянный потолок, работа художника Дейла Чихули, называется Fiori di Como, «Цветы Комо». Есть на что посмотреть, пока потягиваешь бурбон.

Хотя сейчас нашему герою не до цветов Комо. Он крайне раздражен: проделал такой долгий путь, хотел повидаться с женой, а она не только не отвечает на звонки, но и не позаботилась о том, чтобы его пустили в номер. Она совершенно о нем не думает. И никогда не думала. Почему он так долго терпел?

Уже не важно. Все, он уезжает. Еще успеет на ночной рейс в Вашингтон.

Джейк не может найти выход. Даже стойку регистрации не видно! Он где-то свернул, и казино поглотило его: ряды автоматов, столы для блек-джека, техасского холдема и костей и внушающие ужас рулетки. Официантки, одетые в черные бюстье, предлагают коктейли. Скользят между столов, как на коньках. Три официантки интересуются, что он пьет, он спрашивает, где ближайший выход, но они разворачиваются и уходят.

Сдаюсь, думает он. Где тут самый обычный бар? Кажется, в этом городе таких просто не бывает.

Он чудом находит путь к лифтам и опускается на диван в фойе. Достает книгу. Интересно, что, по мнению Урсулы, могло ему понравиться в Вегасе?

– Джейк?

А вот и она. Костюм в пастельных тонах, бежевые лодочки. Волосы распущены (кстати, до отъезда они были короче). Хотя, может, дело в укладке: Урсула вытянула пряди и сделала боковой пробор. Она необыкновенно хороша. Едва ли на свете найдется мужчина, достойный ее. Джейк точно не такой мужчина.

– Привет. – Он поднимается и целует ее. Чувствует вкус текилы. – Ты что, выпила?

– Да. Мы с Марком и Андерсом заглянули в бар после работы, такая у нас пятничная традиция.

– То есть ты только что была в баре? Выпивала с Марком и Андерсом, зная, что я прилетел несколько часов назад? Урсула, я сижу здесь и жду тебя полдня, потому что ты не вписала меня в номер! Я же тебе звонил!

– Да, я видела, – кивает она.

– Почему не ответила?

– Заканчивала работу. Подумала, что мы ведь все равно в отеле увидимся. Я нам столик заказала, в «Эйфелевой башне».

– Я не смог попасть в номер, потому что ты меня не вписала, – повторяет Джейк.

– Знаю. Прости, замоталась. Ничего страшного ведь не случилось, да? Ты дождался, все нормально.

Просто поразительно! Знает, что неправа, но хочет, чтобы он закрыл на это глаза. Как и на то, что все последние девятнадцать лет она занята только собой.

– Да, нормально, но знаешь что? – говорит Джейк.

– Что?

– Я ухожу.

Он закидывает сумку на плечо и идет к выходу в противоположную сторону от инфернального казино. Вот уже показался луч света, он манит Джейка, как приглашение в жизнь после смерти. Наш герой выходит на улицу и оказывается под палящим солнцем.

В аэропорту кто-то зовет его по имени. Это не Урсула, его окликает какой-то мужчина. Жена наверняка поднялась в номер, выпила бокальчик вина и наполнила ванну. Сидит и ждет, когда Джейк вернется.

Нет, он не побежит к ней. Пусть остается в Вегасе хоть до конца жизни. Джейк едет домой.

– Джейк! Джейк Маклауд!

В толпе кто-то пробирается к нему. Это Коди Мэттис, знакомый Джейка, и нашему герою становится не по себе. Коди пытался с ним связаться, но после болезни Джейк так и не перезвонил.

В сложившихся обстоятельствах Джейк старается быть приветливым.

– Привет, Коди! Как жизнь? Что привело тебя в город греха?

Мальчишник в «Мятном носороге». Какие там девчонки! Бла-бла-бла. Джейк пропускает эту часть мимо ушей. Не хочется думать о женщинах.

– Прости, что не перезвонил тебе тогда. Был занят.

– Работу нашел?

– Пока нет, в поисках.

Коди протягивает Джейку визитку.

– Знаешь, что я работаю лоббистом на НСА? Когда я рассказал шефу о тебе и о том, что ты работал в «Фарм-Икс», он в приказном порядке велел назначить встречу с тобой.

– В самом деле? – Джейк берет визитку. НСА. Национальная стрелковая ассоциация. – Ты в одной лодке с Чарлтоном Хестоном?

– Стоим на страже Второй поправки, – Коди хлопает его по плечу. – Будем рады взять тебя на борт.

Должно быть, Джейк злится: все шесть часов перелета до Вашингтона, а он полетел бизнес-классом, наш герой раздумывает, стоит ли идти работать на НСА.

Как там сказал Коди – стоим на страже Второй поправки? «Хорошо организованное ополчение необходимо для безопасности свободного Государства, поэтому право людей носить и хранить оружие должно оставаться незыблемым». Поправку ратифицировали в 1791 году. Тогда у людей было множество причин хранить оружие. Джейк убежден, что теперь, на пороге нового тысячелетия, пушек в стране слишком много и большинство не в тех руках.

Потом Джейк играет в адвоката дьявола. Он провел много времени в штате Мичиган, где многие достойные люди, отцы его друзей, например, зарабатывают на жизнь охотой. Разве нельзя упростить для них приобретение оружия и амуниции? А как насчет самообороны? Допустим, Джейк постоянно в разъездах, а Урсула сидит дома. Ему бы наверняка хотелось, чтобы у нее было оружие – на всякий случай. Наверняка. Но, будь у нее оружие, она ведь могла бы поддаться соблазну и использовать его в ситуации, совсем к тому не располагающей. Кто-нибудь в итоге пострадал бы, а может, и умер.

Нет, Джейк не станет работать на НСА.

Хотя приятно быть востребованным. Работа ему нужна, и деньги, вероятно, предложат хорошие, что всегда на пользу самооценке. Давно пора, дальше так продолжаться не может.

В понедельник Джейк звонит начальнику Коди, его зовут Дуэйн Питерс. Встречу назначают на вторник. Уже в телефонном разговоре Дуэйн Питерс доказывает Джейку, что он отменный продажник.

– Здесь, на востоке страны, у НСА репутация так себе. Нам нужно прокачать связи с общественностью, Джейк, и для этого нам нужен ты. Я хочу, чтобы мамаши, папаши и вся интеллигенция, неспособная отличить соток четвертый калибр от тридцать-ноль-шесть, знали: это мы отвечаем за безопасность страны. Разве ты, Джейк, не хочешь помочь нам обеспечить спокойствие в Америке?

Да, сэр, конечно, хочу, уже готов ответить Джейк. Вот она, сила убеждения Дуэйна Питерса. Вторая поправка незыблема, как свобода слова или вероисповедания. Отцы-основатели страны не могли ошибаться. Урсула сказала бы, что могли, потому что в те далекие времена право голоса было только у белых мужчин.

Джейк отвечает Питерсу:

– До встречи, сэр. Буду рад завтра узнать о НСА больше.

Вечером Джейк ест сэндвич с болонской колбасой, сидя за кофейным столиком. Готовить нет сил, слишком жарко, не спасает даже кондиционер. Возвращается Урсула. На ней льняные брюки и отутюженная белая блузка – в этом наряде она путешествует.

Она здоровается, ставит чемодан, кейс и сумку. Ей грустно. Или она чувствует себя подавленной. А может, это равнодушие. Комиксовое облачко над ее головой пустое.

Джейку плевать. Он берет бутерброд и открывает запотевшую банку пива. На нем только трусы. Джейк злится, что она заявилась домой, не предупредив. Знай он о ее приезде, надел бы штаны.

– Я не буду извиняться за то, что уехал. – Он старается смотреть ей в глаза. – И за то, что ты уехала из Вегаса из-за меня. Это твой выбор.

– Ты вообще ни при чем. Сделка завершена. Мы закончили.

– Ясно. – А ведь ему так хотелось верить, что Урсула вернулась, потому что их брак для нее на первом месте. – Радуйся, завтра у меня собеседование в НСА.

– В НСА? – Урсула не то кашляет, не то смеется. Она не верит своим ушам. – Отменяй. Ты что, новости не смотришь?

В этот день в городе Муллиган, штат Огайо, семнадцатилетний парень, чье имя журналисты не называют, пришел в летнюю школу с автоматом Калашникова и застрелил двенадцать учеников и учителя, а потом выстрелил в себя. По телевизору только об этом и говорят. Автомат он купил в «Волмарте», документы у него никто не спрашивал. Он расплатился наличными, вышел из магазина со стволом и патронами и поехал в школу. Хотел показать всем, как сильно ее ненавидит.

– Не отчаивайся, – подбадривает Джейка Урсула. – Ты обязательно что-нибудь найдешь.

Джейка тревожит только одно: он всерьез рассматривал предложение от НСА. Он помнит, как однажды, много лет назад, сказал Мэлори: «Я хороший парень». Он не отступится от своих слов.

Урсула работает без отдыха. Через неделю после стрельбы в школе ее назначают ведущим юрисконсультом по делу в Лаббоке, штат Техас. Это огромная честь. Хотя Техас ближе, добираться до Лаббока дольше: прямых рейсов нет. Она не сможет приезжать домой на выходные, хотя командировка будет совсем не такая яркая, как в Вегас. Ее поселят в отеле сети «Хайятт» рядом с кампусом Техасского технологического университета. Джейку туда ехать не стоит: ее ждет сплошная работа, никаких развлечений.

– Надеюсь, Андерс тоже едет? – язвительно спрашивает Джейк, когда она делится новостями.

– Да, он едет. – Урсула делает вид, что не поняла намек. – Мы отлично ладим, он меня понимает. Марка назначили на другое дело, поэтому еду я, Андерс, младший юрист Эй Джей и пара помощников. – Она добавляет: – Эй Джей – настоящая супермодель. Они с Андерсом точно обручатся к концу командировки.

Джейк слишком хорошо знает Урсулу, поэтому ее слова кажутся ему подозрительными. Она никогда не оценивает внешность других женщин. Главные женские достоинства, по ее мнению, – ум, профессионализм, личность. Эта тирада о красоте юристки – для отвода глаз. Что она скрывает?

– Мне так не хочется оставлять тебя одного до конца лета, – продолжает Урсула. – Мы даже никуда не съездили вдвоем.

– Все нормально, – отвечает Джейк. – Твоя карьера важнее.

Урсула обнимает его.

– На Нантакет поедешь?

– Поеду.

В пятницу Джейк прилетает на остров. Мэлори ждет его в аэропорту. Они едут не домой, а в центр.

– Вот это новость! Программа изменилась?

– Боюсь, что да, – улыбается она.

«Блейзер» останавливается на парковке у супермаркета, и Джейк начинает волноваться. В городе много людей, а там, где много людей, больше шансов встретить знакомых. В прошлые годы они частенько встречались с выпускниками Мэлори или их родителями. Она всегда представляет Джейка как друга семьи. Удобная формулировка: правдивая, и к тому же со стороны отношения Мэлори и Джейка выглядят как платонические. Хотя ему все равно неуютно. Такое чувство, что у него на лбу написано: «Я изменяю жене».

В Вегасе он проиграл все фишки разом, но тот азарт, который он испытывает, приезжая год за годом на Нантакет, круче любых казино. Интересно, каковы шансы, что их с Мэлори роман навсегда останется тайной? Тысяча к одному?

– Куда мы едем?

На парковке слышно, как в баре кутят, провожают лето. Там наверняка полно знакомых из Университета Джона Хопкинса, Нотр-Дама, Джорджтауна, и все ждут только его. Настоящее минное поле.

– Я купила лодку, – отвечает Мэлори. – Мы идем на Такернак.

В багажнике пакеты с продуктами и вещмешок с монограммой Мэлори. Они несут все это по причалу к яхте под названием «Грета»: двести пятьдесят лошадей, с кормы свисает мотор «Ямаха», корпус выкрашен в цвет морской волны, внутри небольшая каюта. Джейк не верит своим глазам.

– Твоя?

– Моя. «Контесса двадцать шесть», – сияет Мэлори и добавляет, что лодка досталась ей так же, как велосипед и «Блейзер». Хозяева хотели от нее избавиться. – Когда я рассталась с парнем из Ньюпорта, то поняла, что больше всего скучаю по нашим выходам в море. И тогда я пошла в школу мореходства. Неделю назад окончила курс.

Да, в прошлом году Мэлори что-то говорила насчет мореходных курсов, Джейк еще приревновал ее к инструктору по имени Кристофер, но потом выяснилось, что ему скоро восемьдесят.

– Ты купила ее у Кристофера? – спрашивает Джейк. – Он умер?

– Он жив, только в море больше не выходит, жена настояла. Он почти даром отдал мне яхту. Пришлось только заплатить его другу Сергею за ремонт, и все.

Мэлори сняла обувь и поднялась на борт, Джейк сделал то же самое.

– Еще мотор купила новый. Дорогое удовольствие, но оно того стоило.

– Умница, Мэл! Я восхищен тобой. – Джейк осматривается. Яхта обставлена просто, но уютно: есть кухонька, стол навигации, спальное место в форме трапеции и гальюн. – Куда, говоришь, идем?

Такернак – остров неподалеку от западного побережья Нантакета. Хотя до него рукой подать, он совсем не похож на соседние острова. Это частная территория, куда пускают только тех, у кого на острове есть недвижимость, и их друзей. Там нет даже магазина, не говоря уже о прочих общественных местах. А еще нет интернета и кабельного телевидения. Сотовая связь ограничена.

Урсула сказала бы, что это настоящий ад, думает Джейк. А ему кажется – рай.

Мэлори бросает якорь возле острова Уэйл, и они выходят на берег. Она идет вперед, к дому, который виднеется в отдалении, Джейк остается с вещами. Такое чувство, что он первопроходец. Что нужно, чтобы создать жизнь? Еда, одежда, крыша над головой и любимый человек. Джейк как завороженный крутит головой. Уэйл не похож на остров. Скорее, это полоса белого песка, у которой швартуются лодки. Впереди зеленый простор, изрезанный желтыми песчаными тропинками. Кое-где виднеются серые черепичные крыши. За узким каналом район Смитпойнт. Это уже Нантакет, отсюда он кажется огромным городом.

Кто-то окликает Джейка по имени. Это Мэлори. Она сидит за рулем видавшего виды красного джипа без дверей и крыши.

Полный вперед!

Дом постройки 1922 года принадлежит родне жены доктора Мэйджора. Здание в стиле Новой Англии – с двускатной крышей, удлиненной с тыльной стороны. На верхнем этаже большая комната с панорамным окном на триста шестьдесят градусов и видом на остров и море. Племянница мистера Мэйджора недавно сделала ремонт, и в доме чувствуешь себя этаким Робинзоном Крузо нового времени. Стоит диван из ротанга и круглые кресла с подушками цвета слоновой кости, по углам висят забавные плетеные гамаки, а пол выкрашен в лимонную и белую полоску. Джейк с удивлением замечает маленький телевизор и полку с видеокассетами. К полке прикреплена лаконичная инструкция: «Смотреть только в дождливые дни».

Он присвистывает. Такое чувство, что они попали в другой мир. Здесь их никто не найдет.

Это седьмые совместные выходные у Джейка и Мэлори. Семь – счастливое число. Наши герои никогда прежде не были так счастливы вместе. В пятницу вечером Мэлори, как обычно, жарит бургеры. Хотя дома есть печь, кукурузу она тоже готовит на гриле. В субботу они берут в сарае велосипеды и осматривают остров. Едут на оба пруда – в Северном купаются, а в Восточном нет, он меньше и мутнее. Нежатся на трех разных участках пляжа с золотистым песком. Издалека видят других людей и только машут им. Обмениваться любезностями ни к чему. Когда идешь в церковь, не разговариваешь ведь с другими прихожанами. Вот и здесь так же.

В воскресенье они осматривают центр острова. Мэлори показывает Джейку старую пожарную часть и школу. Большинство домов уже заколочено: лето кончилось. Джейк разглядывает один домик, явно знававший лучшие времена. Оконные рамы потрескались, краска облупилась, водосточная труба, кажется, висит на одном ржавом гвозде. Крыльцо как в том доме в фильме «Из Африки», думает Джейк. Он не любит вещи, бывшие в употреблении. Удивительное дело: увидев этот домишко, Джейк размечтался, как купит его и все там отремонтирует. Он делится мыслями с Мэлори, она жмурится, хотя на носу у нее темные очки.

– У тебя чудовищный вкус, – улыбается она.

– Дом-то на отшибе.

– Мягко сказано.

– Мы могли бы состариться здесь с тобой, – мечтает Джейк. По воскресеньям он всегда чувствует, что не проживет без Мэлори.

– Как поживает Урсула?

До этой минуты Мэлори о ней не вспоминала. Джейк понимает: момент выбран не случайно. Стоит ему обмолвиться, что он хочет встретить старость с Мэлори, как она напоминает, что он уже пообещал это другой женщине.

– Все сложно, – вздыхает он.

– Ну и отлично! – Она сжимает его ладонь. – Шутка. Что происходит? Можешь мне рассказать?

– Я знаю свою жену, но порой она вытворяет такое, что диву даюсь.

Джейк рассказывает Мэлори о поездке в Вегас.

– Вот это да! – Мэлори тоже поражена. – Ты не думал, что в ней тебя может привлекать как раз ее недоступность? Кто всегда доступен, так это я.

– Нет, ты совсем не доступна.

– Слишком привязана к тебе. Ты знаешь о моих чувствах.

– Разве?

Джейк поворачивается к ней. Над ними кружит краснохвостый сарыч. Больше во всей округе никого; кажется, что они одни на всем белом свете. Джейк понимает: все это время он ждал, что Мэлори скажет: «Хватит. Я устала. Прошу, уходи от Урсулы, переезжай на Нантакет или я перееду к тебе. Или будем вместе на расстоянии». Она ничего такого не говорит, значит, ее все устраивает. Значит, обязательства ей ни к чему. У нее есть он и есть ее свобода – возможность встречаться с другими мужчинами.

– Скажу честно, Мэл. – Он берет ее за руку. – Я до сих пор не знаю, что ты чувствуешь ко мне.

– Джейк, я люблю тебя.

Сказала.

Я люблю тебя.

Джейк мысленно признавался ей в любви сотни раз, и когда она была рядом, в постели, и за сотни километров.

Главное – не испортить момент. Пусть он навсегда останется в памяти. Джейк сделает так, что Мэлори будет вспоминать его не только триста шестьдесят два дня, но и всю оставшуюся жизнь.

– Я тоже люблю тебя, Мэлори Блессинг. Я. Люблю. Тебя.

У нее на глазах наворачиваются слезы. Она поняла. Она поверила.

Джейк целует Мэлори, но она отталкивает его.

– Нам пора. К шести нужно вернуться. Я приготовила сюрприз.

К острову причаливает накачанный красавец на ослепительной яхте. Хороший сюрприз, нечего сказать! Джейк выкатывает грудь колесом и распрямляет спину, пока ждет Мэлори в машине.

Мэлори болтает с этим аполлоном целую вечность (да, Джейк ревнует), а потом он вручает ей пакет, а она целует его в щеку и машет. Незваный гость заводит мотор яхты, ловко разворачивается и отчаливает.

– Кто это?

– Барет Ли. Он присматривает за домами, а летом привозит продукты.

– Нам нужны продукты? – спрашивает Джейк.

Мэлори открывает пакет. В нем знакомые картонные коробки, пахнет пельменями.

– Он привез китайскую еду. Поехали домой. Нас ждет фильм.

Восьмое лето, 2000 год

О чем мы говорим в 2000-м? Флоридский казус с подсчетом голосов на президентских выборах; округ Броуард; Кэтрин Хэррис; проект «Геном человека»; Йемен; серия игр между командами «Нью-Йорк Янкис» и «Метс»; умирает комик Уолтер Матау; Международная космическая станция; реалити-шоу «Последний герой»; умирает автор комиксов «Арахис» Чарльз Шульц; Олимпиада в Сиднее; Слободан Милошевич подает в отставку; пилатес; выходит сериал «Клан Сопрано»; попытка подрыва американского эсминца «Коул»; судебное разбирательство в отношении корпорации Microsoft по обвинению в нарушении антимонопольного законодательства; выходит фильм «Почти знаменит»; исследования в области пользы оливкового масла Extra Virgin; хит Who Let the Dogs Out.

Наступает новое тысячелетие, и знаете что? Купер Блессинг снова женится.

Его невесту зовут Валентина Суарес. Она работает ассистентом администратора в Брукингском институте. Валентина уругвайка, родом из курортного города Пунта-дель-Эсте, куда ездят на отдых весьма обеспеченные люди. Ее родители – владельцы ресторана на первой линии, поэтому они не могут прилететь на свадьбу дочери. Мэлори дожимает, и Куп признаётся, что родители Валентины даже не в курсе, что их дочь выходит замуж. Она ничего им не сказала, потому что они не одобрили бы ее выбор. Им хочется, чтобы дочь вышла за латиноамериканца, желательно за соотечественника, а еще лучше – за сына владельцев казино по соседству с их рестораном. Его зовут Пабло, они с Валентиной в юности были влюблены друг в друга.

Мэлори рассчитывала, что вторая свадьба будет скромнее, учитывая, что со стороны невесты гостей не предвидится. Может, они распишутся, а потом отпразднуют в ресторане.

Нет. Валентина всегда мечтала о пышной свадьбе, и Купер хочет воплотить мечту невесты в жизнь. Больше всех этому радуется Китти.

– В этот раз все будет по-другому, – воодушевленно говорит она. – Лучше сыграть свадьбу в июне.

Мать предлагает сделать Мэлори подружкой невесты, а Фрея – шафером. Можно подумать, больше некому!

– Джейк! Джейк Маклауд, – Купер повторяет это имя, точно Мэлори могла забыть, о ком речь. – Пусть Валентина попросит соседку Карлотту побыть подружкой невесты.

Церемонию снова устраивают в пресвитерианской церкви Роланд-Парк. На этот раз церковь по воле Китти убрана в розовых тонах. Мать выбрала пионы. Все любят пионы, пионов много не бывает. Хотя нет, 24 июня 2000 года, в субботу, на второй свадьбе Купера Блессинга их слишком много.

Мэлори надевает классическое атласное платье-футляр в пол. Делает такую же прическу, как и на первой свадьбе, только не с гипсофилами, а с розовыми розочками.

За час до церемонии, на репетиции, она видит Джейка, и ее надежды, как стайка полевых мышей, устремляются из норки к обрыву. Разобьются или выживут? Взял ли Джейк Урсулу? У них с Мэлори теперь есть мобильные телефоны, они обменялись номерами, но ни он, ни она не нарушают правила, установленного много лет назад. Мэлори позвонит, только если примет чье-то предложение руки и сердца, забеременеет или будет при смерти. Звонить и уточнять, приедет он один или с женой, она не стала. Скоро узнает.

На нем пепельный фрак. Снова фрак. Китти обожает, когда все выглядят официально.

Вот он увидел ее и поднял брови. От удивления? Она хороша? Джейк подходит и целует ее. Целомудренно. Какая мука!

Шепчет ей на ухо:

– Она здесь. Прости.

Мэлори не подает виду, что вечер безнадежно испорчен.

– Здорово! Надеюсь с ней поболтать!

Церемонию проводит преподобный Дьюбери. Он излучает такой же оптимизм, так же полон надежд, как и на первой свадьбе Купера. Мэлори украдкой оглядывается. В четвертом ряду среди гостей со стороны жениха у прохода сидит Урсула де Гурнси. На ней сногсшибательное бирюзовое платье с лифом в форме сердца и аппликацией. Волосы у Урсулы длинные и блестящие, сбоку пробор. На губах алая помада. Мэлори не может отвести от нее глаз, но Урсула внезапно замечает ее взгляд. Мэлори глядит на брата – сияющий золотой мальчик, лучший из всех, кого ей довелось встретить в жизни. Хочется верить, что любовь Купера к Валентине будет жить долго. Но в глубине души Мэлори чувствует, что и этот брак обречен.

Обед снова проходит в загородном клубе, но на этот раз коктейли подают на улице, там же и фотографируются. За спинами гостей изумрудные холмы поля для гольфа. 24 июня солнце долго не садится, и даже в половине восьмого на поле еще есть игроки – Декерсы и Уиппсы заканчивают игру у восемнадцатой лунки. Слышен удар по мячу: Полсон Уиппс отправил его в лунку, но Кэрол Уиппс не следит за полетом. Куда интереснее разглядывать гостей на чужой свадьбе.

– Купер Блессинг женится! Смотрите, это Мэлори? Интересно, почему она до сих пор не замужем?

Только ленивый не задаст нашей героине этот вопрос.

Мэлори неловко, она сердится, но ее личной жизнью интересуются друзья родителей, она знает их всю жизнь и понимает: они желают ей добра (в их понимании завести семью – дело благое). Наша героиня не хочет их обнадеживать понапрасну, поэтому отвечает:

– Я вечная подружка невесты.

Фрей оказывается рядом и добавляет:

– Аминь! Я, например, никогда не женюсь.

– Купер женится за нас с тобой.

Мэлори зовет Фрея выпить.

– Я не пью шесть лет, девять месяцев и две недели. С той поездки на Нантакет.

Шесть лет, девять месяцев и две недели. Вот, значит, сколько длится ее роман с Джейком.

– Тогда выпей чего-нибудь безалкогольного. Мне нужен телохранитель.

– От кого ты прячешься?

– От всех.

Гости за столами рассаживаются. Подают лосось, ягненка, молодой картофель, сладкие бобы. Мэлори украдкой поглядывает на соседний столик. Урсула ничего не ест. Джейк говорил, что она вообще мало ест. Сегодня Мэлори тоже кусок в горло не лезет. От волнения. Джейк болтает с Джерри Глэдстоун, она сидит справа от него. Он знает, что Джерри – мать Лиланд? Их с Фиеллой тоже пригласили на свадьбу, но Фифи отправилась в тур по Европе и Лиланд, конечно, с ней. Джерри поправилась, у нее мешки под глазами и второй подбородок. Мэлори неловко за такие мысли, но лучше бы было наоборот и после ухода Стива Джерри похудела бы и стала встречаться с красавцем-бейсболистом Келом Рипкеном.

Мэлори пьет шампанское. Старается не опрокидывать один бокал за другим: не хочется напиваться на свадьбе. Пока, во всяком случае, не хочется. Она вспоминает, с какой нежностью ждала встречи с Джейком перед первой свадьбой Купера. Чувство тогда было тихое, невинное, но сегодня ее обуревает ревность. Мэлори любит Джейка. Их последние выходные на Такернаке были бесподобными, вряд ли когда-нибудь получится устроить что-то похожее. Впрочем, она думает так каждый год, и год от года их встречи становятся только нежнее. Отношения растут, как дерево, – уходят корнями всё глубже, на стволе нарастают новые кольца.

Первый танец молодых. Потом Купер выходит на танцпол с Китти, Старик приглашает Валентину. Невеста прекрасна и счастлива. Неужели в самом деле счастлива без своей семьи? Или делает вид, как Мэлори?

Делает вид, конечно. Валентина не может поверить, что гром не разразил алтарь: она ведь совершает святотатство! Замуж без родительского благословения! Они даже не знают о ее свадьбе. Сегодня они на горнолыжном курорте Лас-Леньяс. Родители у Валентины богатые, утонченные, активные; будущее дочери рисуется им вполне определенно: она должна вернуться в Уругвай и выйти замуж на Пабло Флореса. В этот самый момент сеньор и сеньора Суарес встречаются с Пабло на курорте и говорят о возвращении Валентины как о свершившемся факте. И уж конечно, они не догадываются, что прямо сейчас она танцует на собственной свадьбе с новоиспеченным свекром.

Кто-то трогает Мэлори за плечо. Фрей.

– Пойдем покурим.

– Дай мне минутку, – кивает она.

Поплакаться в жилетку старому другу, конечно, приятно, но сейчас ей стоит немного побыть одной.

Туалет в загородном клубе не ремонтировали с 1973 года. Дизайн безнадежно устарел, но там хорошо. Входишь в комнату и первым делом попадаешь в зону отдыха: на полу от стены до стены розовый ковер, розовый кожаный диван марки «Ногахайд», под стеной у высокого стола три табурета с подушечками, вышитыми крестом. Над столом зеркало. Несколько поколений женщин, глядя в него, красили губы, пудрили носы и, заглядывая себе в глаза, о чем-нибудь размышляли. О чем, интересно? Да обо всем на свете. Может, расстаться с Роджером? Я не слишком много пью? Почему я не поступила в аспирантуру? Сколько платить няне? Я толстая? Я старая? Перестанет Роджер когда-нибудь прилюдно критиковать Форда (Рейгана, Картера)? Почему Хелен со мной не разговаривает? Скоро уже домой? Спать хочется.

На полке стоит вазочка с мятными конфетами в обертке сливочного цвета. Мэлори берет пригоршню и отправляет в сумочку. Какая радость! Старые добрые мятные конфетки. И тут из кабинки доносятся звуки. Кого-то тошнит.

Мэлори заходит в соседнюю кабинку. Снова рвотный позыв. Кто-то выпил лишнего, но кто? На второй свадьбе Купера специально заказали меньше алкоголя. Где теперь Брайан, друг жениха по Институту Брукингса? С ним было весело, а еще он помог ей заставить Джейка ревновать.

Брайан Новак женат, у него трое детей. Он прогорел, вложившись в бесперспективный ресторан в Чеверли, штат Мэриленд, где они живут, и теперь на три месяца просрочил платеж по ипотеке. Жена работает по выходным в приемной частной клиники, а он сидит с детьми, поэтому приехать на свадьбу к Куперу не смог. Дети, волнения о будущем. Больше всего на свете Брайан хотел бы кружиться сейчас в танце с Мэлори здесь, в Балтиморе. Она милая: веснушки, глаза цвета океанской волны, щербинка между зубами, а еще с ней было так весело и беззаботно. Жена у него совершенно не такая.

Мэлори выходит из кабинки и видит Урсулу де Гурнси – та стоит у раковины и полощет рот. Мэлори замирает.

– С вами все хорошо? – спрашивает она.

Неужели Урсулу тошнило? Больше в туалете никого.

Урсула встречается взглядом с Мэлори. Лицо у нее землистого цвета.

– Кажется, я беременна.

Беременна.

Мэлори будто погружается в пучину мучительной жалости к себе, в водоворот ревности, гнева и злости. Время тянется – она чувствует, что прошло несколько дней, а не секунд. Как она держится? Только что она думала, что их отношения с Джейком как дерево, и вот Урсула взяла острый топор и срубила это дерево одним ударом. Наша героиня собирает последние силы, подходит к свободной раковине, открывает кран и нажимает на помпу мыльницы (капля жемчужного мыла с ароматом гортензии, надо же, как в детстве).

Она настолько сильная, что с улыбкой произносит:

– Мои поздравления!

– Это ужасно. – В глазах Урсулы слезы. – Просто кошмар!

Бумажное полотенце с логотипом клуба приземляется в корзине для мусора. Мэлори вне себя от ярости. Носить ребенка Джейка – это ужасно? Это кошмар?

Может, Урсула так расстроена из-за того, что беременность повредит ее карьере и она не станет партнером фирмы? Джейк о ее отношении к работе высказывался недвусмысленно.

Мэлори собирается пожать плечами и уйти. Урсула не имеет права так говорить. Да она должна быть счастлива и благодарна, что носит ребенка Джейка, вот что на этот счет думает Мэлори. Но тут Урсула начинает рыдать, и Мэлори смягчается. Может, Лиланд права и она в самом деле ведомая, кому ни попадя легко перетянуть ее на свою сторону. А может, девушки просто в целом больше склонны сочувствовать.

– Давайте сядем.

Она выводит Урсулу в комнату с диваном и кладет руку ей на спину. Какая она худая! Мэлори чувствует каждый позвонок на спине. Что сказать? Она понятия не имеет. Кивает в сторону вазочки с мятными конфетами, предлагает одну Урсуле.

Та качает головой, рыдания утихают.

– Я Мэлори Блессинг, сестра Купера.

– Знаю. Видела вас на первой свадьбе.

– Мне так жаль, что вы расстроены. Это случилось не вовремя или?..

Урсула прячет лицо в ладонях.

– Нет. То есть да, но это не самое страшное.

Мэлори достает платок из сумочки, протягивает Урсуле. Как странно, правда? Она утешает жену своего любимого.

Да, безумие какое-то. Хотя потерпите. Вот сейчас станет ясно, что такое настоящее безумие.

– Дело в том, – всхлипывает Урсула, – что это не… не… ребенорейка.

– Что? – Мэлори не расслышала конец фразы. – Что вы сказали?

Открывается дверь, и в комнату вплывает белое облако органзы. Входит Валентина, громко причитая по-испански, Карлотта послушно несет за ней богатый шлейф свадебного платья.

Невеста в истерике. Она оглядывает комнату отдыха, очень хочет куда-то сесть, но все лучшие места заняты.

Урсула встает, они с Валентиной делают dos-a-dos и меняются местами. Спросить у невесты, что стряслось? Вряд ли она захочет откровенничать с Мэлори, у нее есть Карлотта. Карлотта говорит по-испански, а главное, она не сестра жениха.

Мэлори и Урсула не договорили. Или нет? Приходится покинуть дамскую комнату. Из банкетного зала доносится песня Two Tickets to Paradise. Момент упущен, но Мэлори делает последнюю попытку.

– Я не расслышала, что вы сказали. «Это не», а дальше что?

Нервы у нее на пределе. Что сказала Урсула? «Это нечестно?» Да, беременность и роды – штука несправедливая. Женщинам приходится мучиться, носить ребенка, терпеть схватки, тратить столько времени на уход за малышом и кормление. А сколько других тревог впереди!

Урсула качает головой. Она смотрит на Мэлори с подозрением, будто сестра жениха хочет что-то отнять у нее, что-то, чего Урсула не готова отдать.

Это не… Что?

Мэлори может только догадываться.

– Это не ребенок Джейка?

Урсула не подтверждает и не отрицает.

– Мне нужно вернуться. Спасибо за платок.

Она говорит так, точно мокрая полуразвалившаяся салфетка – это все, что ей отдала Мэлори.

Не успевает наша героиня и глазом моргнуть, как Урсула скрывается в банкетном зале.

Мэлори крадет Фрея с танцпола. Он отплясывает твист с Джерри Глэдстоун, и это очень странно, если принять во внимание, что ее бывший муж зажигает сейчас с его матерью в соседнем городе. Джерри от души веселится, и Мэлори ужасно неловко отнимать у нее Фрея, но ей он нужнее.

– Пойдем со мной. Сигареты захвати.

Еще бы текилы. Она берет в баре бутылку с остатками горячительного и пробирается через толпу к выходу. Джейк и Урсула за столом. Она уткнулась в телефон, Джейк поднимает бровь, видя, что Мэлори выходит с Фреем.

Это не ребенок Джейка. Такое вообще может быть? Похоже на дурацкое реалити-шоу, только все по-настоящему. Урсула изменила Джейку? Мэлори стыдно за нее. Какое лицемерие! В конце концов, Мэлори – его любовница, у нее нет права никого осуждать.

Если отец ребенка – другой мужчина и Мэлори об этом знает, стоит рассказать обо всем Джейку? Конечно нет. Выходит, она будет хранить чужую тайну и Джейк никогда не узнает, что ребенок не его?

У Мэлори сейчас голова треснет. Думать больше нет сил, она просто идет за Фреем.

Они садятся на каменную изгородь в дальнем конце двора. Темно, никто не увидит, как они курят. Мэлори боится расстроить родителей – в глубине души она так и осталась подростком.

– Давно куришь? Что-то не помню, чтобы ты курил.

– Закурил, когда бросил пить, – подмигивает Фрей. – Нужна была новая вредная привычка, которая убьет меня медленно.

Три глотка текилы, и Мэлори пьяна, а с первой затяжкой она и вовсе чувствует, что вот-вот кувыркнется со стены, как Шалтай-Болтай. Она пытается схватить Фрея за руку, но сжимает его бедро. Н-да, неловко получилось. После глубокого вдоха ей удается восстановить равновесие, и она спрыгивает на траву.

– Как живешь, Фрей? Все хорошо? Разбогател?

– Я хорошо, Мэл. Шесть кофеен в западном Вермонте, еще одну открываю в конце лета в Платтсбурге. Все приносят прибыль. На следующей неделе лечу в Сиэтл, хочу запустить собственный бренд кофе. Есть свой кофе у «Старбакса» и «Пита», я тоже хочу.

– Назови его «Фрейд Эдж»[41]. – Мэлори хохочет. – Нет, забудь. Дурацкое название.

А ему нравится. Будущее за молодыми, а молодые любят нестандартные ходы. Он представляет себе кофейни «Фрейд Эдж» в ведущих университетах. Заходят студентки в потертых джинсах (сейчас джинсы такими уже продают, с потертостями и дырами), студенты просиживают в его заведениях ночи напролет, готовятся к экзаменам. Фрей давно убедился, что двигатель экономики – молодежь. За ней подтягиваются все остальные, потому что никто не хочет стареть.

– Спасибо, Мэл. Так и назову – «Фрейд Эдж».

– С тебя комиссия.

Мэл опрокидывает остатки текилы. Фух! Она, конечно, пожалеет о том, что допила текилу, но внутри разливается приятное тепло, напиток согревает.

– Это не свадьба, а я не знаю что.

Ей хочется рассказать Фрею о любовном треугольнике, в котором она оказалась целых шесть лет, девять месяцев и две недели назад, но это слишком даже для Фрея. Плюс он может выболтать все Джейку или Купу, чтобы защитить ее.

Рассказать ему, как Валентина плакала в туалете? Нет, не стоит. Лучше помалкивать.

– Лучше помолчу, – говорит она.

Но Мэлори пьяна, и молчать ей трудно.

Дальше происходит и вовсе невероятное. Фрей поворачивает лицо Мэлори к себе и целует ее. Слезает с изгороди, их ноги соприкасаются.

Мэлори хорошо. Так странно целоваться с парнем, которого знаешь с детства. Нет, она подумает об этом завтра, а сейчас ей просто хочется его внимания. И потом, Фрей всегда ей немного нравился: он старше, такой опасный и недосягаемый из-за Купера и Лиланд и оттого еще более загадочный. Он трезв как стеклышко, так что прекрасно понимает, что делает. Выходит, она тоже всегда ему нравилась или прямо сейчас превратилась в объект желания. Так или иначе, это приятно. Мэлори идет за ним в рощицу за восемнадцатой лункой, и они занимаются любовью. Фрей не торопится, медленно и ловко расстегивает ее платье. Сколько у него было подружек невесты, с которыми он вот так развлекался у дерева? Но кое о чем ни он, ни она не подумали: защита. Фрей обещает, что сделает все как надо, но слова не держит.

Когда они возвращаются в зал, музыканты играют «Наконец-то», ту самую мелодию, под которую Мэлори танцевала с Джейком на первой свадьбе у брата. Она ищет его взглядом – он смотрит на них с Фреем. Мэлори поднимает руку и вынимает из волос зеленый лист.

Джейк качает головой, не верит. А может, Мэлори все это выдумала и ей только кажется, что он ревнует и корит ее. Хочется взять его за руку, вывести на танцпол и прошептать: «Да, я только что была с Фреем, но люблю-то я тебя, тебя одного».

Нельзя. Рядом с ним сидит Урсула, покачивает бокал с кусочком льда. Урсула сказала Мэлори, что беременна и, вероятно, не от Джейка, а может, и нет. В любом случае ей не подойти к нему до конца свадьбы.

– Потанцуем? – предлагает Фрей.

– С удовольствием!

Два с половиной месяца спустя, в День труда, Мэлори ждет Джейка в машине на парковке аэропорта. Он садится, не говоря ни слова. Она так же молча заводит мотор.

Сворачивают на безымянную дорогу. Пыль, песок и комья земли летят во все стороны из-под колес «Блейзера». В холодильнике под пленкой дожидаются бургеры, шесть початков кукурузы, четыре спелых помидора, нарезанные и политые оливковым маслом и бальзамическим уксусом, еще кусок бри, крекеры и соус. На прикроватном столике со стороны Джейка, как обычно, лежат книги – «Сезон пчел» Майлы Голдберг и «Слепой убийца» Маргарет Этвуд. Но кое-что изменилось.

Мэлори поворачивает к дому, выключает мотор, смотрит на Джейка и говорит, стараясь казаться веселой:

– Мы дома.

– Урсула беременна. – Джейк боится смотреть ей в глаза, уставился прямо перед собой. – Знаю, я должен был позвонить, но понял, что нужно сказать тебе все лично. Мне показалось, это честно.

Мэлори не знает, удивляться ей или нет. Не стоит, решает она. Ей приятно, что он сказал все как есть. Не придется к этому потом возвращаться.

– Понимаю, – кивает она. – И даже лучше, чем ты думаешь.

– Это как?

– Я тоже беременна.

Часть вторая. Тридцать

Девятое лето, 2001 год

О чем мы говорим в 2001-м? Вторник, утро, безоблачное небо. В 8:46 самолет авиакомпании «Американ Эйрлайнз», вылетевший из Бостона в Лос-Анджелес, врезается в Северную башню Всемирного торгового центра. Другой самолет врезается в Южную башню в 9:03. В 9:37 здание Пентагона таранит самолет, следующий из Вашингтона в Лос-Анджелес. В 10:03 на поле под Шанксвиллом, штат Пенсильвания, терпит крушение рейс «Юнайтед Флайт 93», взявший курс на Сан-Франциско. Две тысячи девятьсот девяносто шесть человек погибли. Страна раздавлена горем. Впервые с 1941-го, со времен Перл-Харбора, американцев атакуют на их родине. Мужчина в летнем деловом костюме синего цвета выпрыгивает из окна на сто третьем этаже. Шеф-повар из Эль-Сальвадора опаздывает на смену в «Окна в мир» и видит, как в небе вспыхивает пламя, как верхушка здания, всего на шесть этажей ниже его ресторана, взрывается. Офис компании «Кантор Фицджеральд». Президент Буш в бункере. Беременная вдова героя говорит: «Поехали!» Самолет, разбившийся в Пенсильвании, держал курс на Капитолий. В мире говорят: «На Америку напали». В Америке говорят: «На Нью-Йорк напали». В Нью-Йорке говорят: «На центр напали». По телевидению транслируют благотворительный концерт под лозунгом «Америка. Дань памяти героям». Goo Goo Dolls и Limp Bizkit исполняют песню Wish You Were Here. По голосовой почте приходят сообщения от погибших. Спасатели бегут вверх по лестнице, пострадавшие – вниз. По Манхэттену расклеены флаеры: «Пропал такой-то». Дата, которую террористы выбрали из-за прекрасной погоды, приобретает пугающее значение. 9/11. Мы все будем называть этот день просто «девять-одиннадцать».

Если что-то и заботило нас до этого дня в 2001-м, после все утратило смысл, став частью одной большой утраты.

Урсула наслаждается материнством.

И это удивляет ее саму намного больше, чем остальных. Беременность проходила тяжело. Все, что могло пойти не так, пошло не так: сильнейший токсикоз, синдром запястного канала, гестационный диабет, на седьмом месяце предлежание плаценты. Остаток срока она провела в постели на сохранении.

На работе новость о том, что она ложится на сохранение, восприняли без энтузиазма. Хэнк Сильвер поступил предсказуемо: заявился к ним в дом и предложил ей сменить приоритеты. Не добиваться статуса партнера, а перейти на полставки. Или снова стать помощником. На подхвате, так сказать.

– Я беременна, но я не инвалид. – Урсула была тверда как кремень. – Хэнк, ты же меня знаешь. Я закончу это дело даже в постели. Ребенок родится, я смогу работать в два раза больше и стану партнером в этом году. Я поставила эту цель с первого дня в твоей фирме. Я не отступлюсь.

Хэнк старался выбирать выражения. Еще не хватало, чтобы она засудила его за дискриминацию по половому признаку. У самого Хэнка пятеро детей, и он прекрасно понимает: с их появлением жизнь кардинально меняется. Для родителей нет ничего важнее. Урсула скоро это поймет.

– Как скажешь. – Он кивает с кислой миной. – Просто имей в виду: если со временем что-то изменится, никто не будет тебя упрекать.

В самом деле? Очень мило! Урсула замечает, как меняется отношение коллег с ходом ее беременности. Как-то раз она услышала, как двое мужчин в офисе назвали ее бабой с яйцами, и ей это польстило. Но сейчас идеально скроенные костюмы и острые каблуки пылятся в шкафу. Урсула округлилась, стала мягче, у нее набухла грудь, а из обуви налезают только балетки от Сальваторе Феррагамо, хотя ноги отекают даже в них. Под столом она скидывает туфли и незаметно потирает распухшие пальцы.

Стоило Урсуле объявить, что она беременна, как коллеги начинают ставить под сомнение ее решения, обсуждать ее за спиной, даже ассистенты перешептываются о ней. Она не может поверить, что стереотипы оживают у нее на глазах.

Ей хотелось прибить Хэнка. Он так гордится достижениями своих детей. Сквош, подумать только. Но никто не шептался у него за спиной, когда эти самые дети появлялись на свет. Потому что Хэнк мужчина. Дома детьми занимается жена. Был бы он холост, приехала бы его мать, сестра, домработница, появилась бы армия нянь и прислуги. Никому и в голову не пришло бы обвинять его: нечего, мол, перекладывать воспитание детей на других. И плохим отцом его точно бы не назвали, и перейти на полставки не предложили бы, не говоря уже о том, чтобы спуститься по карьерной лестнице на ступеньку помощника.

Поразительно, но кое-что тревожило Урсулу куда больше, чем карьера и дискриминация.

Кто отец ребенка?

Они с Джейком сделали все анализы, какие требовались: прошли два УЗИ, скрининг для выявления синдрома Дауна, сдали кровь на резус-фактор и генетические отклонения. Но ни один анализ не дал ответа на главный для нее вопрос.

Джейк или Андерс?

Что-то большее, чем симпатия, зародилось между Урсулой и Андерсом Йоргенсеном еще в Лас-Вегасе, но тогда они не переступили черту. Все случилось в Лаббоке. Вот где делать после работы было совершенно нечего, разве что пить в баре при гостинице. Этот бар и назывался подходяще – «Импульс». Оказавшись там в первый раз, Урсула заказала бокал шампанского, а ей принесли просекко со вкусом яблочного леденца «Джолли ранчер». Пришлось перейти на водку с содовой; к счастью, нормальная водка в баре имелась. Урсула могла выпить десять шотов за вечер. Напиток оказался достаточно крепким: уже и уличная жара не так чувствуется, да и бар кажется не таким убогим.

Удивительно не то, что Урсула переспала с Андерсом. Удивительно, как долго она этого ждала. Ее избранник – высокий широкоплечий блондин, настоящий викинг. В прямом смысле: он потомок викингов. Ум под стать внешности и физической силе: Андерс проявлял смекалку на переговорах и безупречно выполнял свои обязанности. Он заставлял Урсулу работать больше и лучше, вдохновлял ее. Когда он был рядом, она чувствовала прилив сил. Она производила на него впечатление? Да, Урсула видела, что да. Это действовало как наркотик: без его внимания она уже не могла обходиться.

А как же Джейк?

Пока Урсула потягивала бодрящий цитрусовый коктейль на основе водки с содовой, Джейк ждал ее дома в Вашингтоне. Играл в компьютерные игры – вместо того чтобы искать работу. По ее мнению, делал все, чтобы совсем скоро стать таким же интересным и влиятельным, как яйцо всмятку. Но Урсула – католичка, ей с малолетства прививали понятие о чести. Она не ветреная.

Или ветреная?

Влечение к Андерсу оказалось сильнее морали. Он взломал ее код, вскрыл систему безопасности – какими словами ни назови, они переспали. И не раз.

Возвращаясь к себе в номер босиком, наскоро нацепив юбку и даже толком ее не застегнув, Урсула говорила себе, что все дело в том, что они с Джейком вместе с самого детства. И даже когда расставались, она так и не смогла погулять вволю, хоть и стоило, наверное.

Нет, это всё недостойные попытки оправдаться. Урсула их отметает. Ее вынудили поддаться соблазну, ей не хватило духу сопротивляться, и вот она наказана за ошибку: не знает, от кого беременна.

Узнав, что она ждет ребенка, Андерс немедленно положил конец их отношениям. Сказал ей тогда: «Это не мой ребенок, слышишь? А даже если и мой, мне он не нужен».

Потом Андерс перешел работать в нью-йоркский офис, а его помощница, роскошная блондинка Амелия Джеймс Реннинджер, та самая Эй Джей, отправилась за ним. Они стали жить вместе в лофте где-то в Сохо.

«Даже если мой, он мне не нужен». С одной стороны, это успокаивало. Хотелось верить, что раз Андерс так категорично отказывается от отцовства, значит, отец Джейк. Но все равно Урсула боялась, что у нее родится крупный малыш со светлыми волосами – а ведь они с Джейком оба худые и темноволосые. Боялась, что покажет фотографию малыша в офисе – и все сразу поймут, что он копия Андерса Йоргенсена.

23 января 2001 года на свет появилась Элизабет Бреннеман Маклауд, два килограмма семьсот граммов, сорок восемь сантиметров. Темные волосики, карие глаза, чем-то похожа на Джейка.

«Бог добр ко мне», – подумала Урсула.

Понимала ли она, что за измену ей еще предстоит заплатить?

Когда Бесс родилась, Урсула наняла сиделку, поселила ее в детской, но сама вставала каждую ночь кормить. Утром она сцеживала молоко, клеила бирки на бутылочки, складывала их в холодильнике. На работу вышла уже через месяц. Ее откомандировали в Омаху, штат Небраска, но Урсула прилетала домой каждые выходные – в ущерб сну. Она провела собеседования с двумя десятками нянь и наняла Прю, ирландку шестидесяти лет, у которой четверо собственных детей. Прю прекрасно заботится о Бесс, а Урсула следит за каждым ее движением, старается перенять ее спокойствие, приучить руку к твердости, не отвлекаться, не спешить.

– Одно могу вам сказать наверняка, – говорит Прю. – Она вырастет, а вы будете скучать по ней маленькой.

Урсула справляется на отлично. Она все делает правильно. К концу месяца она нарабатывает тысячу часов. После дела в Омахе берет еще одно в Бентонвилле, штат Арканзас. Джейк интересуется, нет ли назначения ближе. Он помогает, ни в чем не уступает Урсуле в уходе за Бесс, иногда делает даже больше. Как-то раз она застала его в детской: он танцевал с дочерью под Моцарта.

Джейк вышел на работу. Он занимает пост вице-президента в Фонде исследований муковисцидоза, ему приходится разъезжать по стране и встречаться с донорами. Третье дело, которое поручают Урсуле, – в Вашингтоне, поэтому она сама кормит Бесс утром и вечером. Наступает лето, Бесс понемногу ест твердую пищу, и Урсула покупает фермерские продукты – сама готовит на пару, делает пюре. Джейк удивлен: Урсула никогда в жизни не готовила.

Бесс растет не по дням, а по часам. Она переворачивается, сидит, улыбается, смеется, гулит. У нее улыбка отца. Ах, эта улыбка! Только она способна растопить сердце Урсулы.

На День труда Джейк уезжает на Нантакет, а Прю навещает дочь в другом городе, и несколько дней Урсула проводит с малышкой одна. Она идеальная мать. Идеальная работающая мать. Укачивает Бесс на руках, кормит, переодевает, гуляет с ней в парке и качает на качелях, читает ей и укладывает спать. Пока ребенок спит, Урсула работает, а когда делает перерыв – встает на беговую дорожку и нагружает тело. К концу дня она так устает, что не может сделать себе бутерброд или заказать доставку из индийского ресторана в квартале от дома. Тогда она наливает бокал вина и съедает яблоко.

Джейк возвращается с Нантакета, Урсула выходит на работу, но после длинных выходных ей даже тяжелее вернуться к делам, чем после родов. Урсула задумывается: а не принять ли предложение Хэнка Сильвера? Чего она хочет добиться, став партнером? Денег? Престижа? Или это не более чем подпитка эго? У нее всегда было ощущение, что она способна изменить мир, сделать что-то стоящее. Но она же первая признаётся себе, что, пока она занята слияниями и поглощениями, этому не бывать.

Неделю спустя у Бесс поднимается температура. Она хныкает и кусает кулачок, чихает. Появляется насморк. В понедельник Урсула возвращается домой, и Прю сообщает, что нет, это не зубы, как они думали. Нужно показать Бесс педиатру. Прю записала ее на вторник, девять утра.

Не вопрос. Урсула сходит с ребенком к врачу, а потом поедет на работу. Ничего страшного, если опоздает.

– Ты уверена? – Джейк, кажется, обеспокоен. – Прю отведет Бесс.

– Ты думаешь, я отправлю няню одну с больным ребенком? Я не такая мать.

Джейк ласково сжимает ее плечо:

– Знаю, что не такая. Ты прекрасная мать.

Он говорит это по-доброму, он вообще самый добрый человек на свете, но даже в его устах это звучит покровительственно. Он счастлив, что Бесс для нее важнее карьеры, потому что ждал другого. Он гордится женой, но сам не вызвался отвезти Бесс к врачу. Хотя ему ничего не стоило отпроситься с работы в пятницу и поехать с друзьями на Нантакет.

Урсула могла бы о чем-то таком ему напомнить, но не будет: клубок закрутится, они наговорят друг другу гадостей, а в итоге она все равно поведет Бесс к врачу. Она молчит. Она учится.

Урсуле хватает ума приехать в приемную доктора Уэллса первой. Ей нельзя терять ни минуты. Пусть врач осмотрит уши Бесс, выпишет рецепт, и на этом конец. Без пяти девять. Персонал клиники толпится в ординаторской. Все готово к осмотру детей столичной элиты. Трудно найти в Вашингтоне более влиятельного человека, чем Дина Дик, помощница доктора Уэллса, и она сама это знает.

Урсула появляется в клинике за пять минут до открытия, Дина вздыхает. Ох уж эти родители! Но лучше раньше, чем позже, думает она. В конце дня, когда на часах десять минут шестого, обязательно прибежит жена какого-нибудь посла с ребенком под мышкой и мыльной пеной от педикюра на ногах. Вот вам и приоритеты.

Дина встает, хочет пригласить Урсулу и Бесс в кабинет. Врач постоянно опаздывает, ждать его как минимум минут десять. Медсестра пока взвесит девочку и запишет данные. В кабинете родители обычно успокаиваются.

Звонит телефон экстренной связи.

Ну началось, думает Дина и берет трубку.

– Дорогая!

Это ее муж Уэс.

– Что случилось?

Когда Дина уходила на работу, Уэс уже надел костюм и готовил Брейдену и близнецам гренки, слушая утренние новости.

– Беда, – отвечает он. – Включи телевизор.

Дина сбита с толку. Самолет врезался в башню Всемирного торгового центра? Может, кукурузник? Пилот новичок, сильный порыв ветра – мало ли что? Ей некогда рассиживаться у телевизора. Ладно, хорошо, она включит тот, что на кухне. Вот «Си-эн-эн». Ого, вот это да! Небоскреб горит, наверняка погибли люди. Дина читает молитву и возвращается за Урсулой и Бесс.

Бесс взвешивают. Медсестра Ким говорит: почти шесть килограммов. Вводит малышке в ухо термометр. Тридцать семь и два, не страшно. Урсула давала дочери жаропонижающее?

В сумке жужжит телефон. Наверное, это из офиса. Ей дали непростое дело, с бумажной волокитой и тяжелыми политическими последствиями.

– Не давала, – в голосе Урсулы появляются стальные нотки.

Ким с раздражением смотрит на ее сумку.

– Врач скоро придет.

Скоро – это и через четыре минуты, и через сорок. Сестра передает ей Бесс. Одной рукой та держит малышку, другой пытается отыскать в сумке телефон.

Может, звонит Джейк, хочет узнать, что сказал врач. Если так хочет, мог бы сам отвезти ее в клинику. Пусть звонит.

Проходит десять минут. Врача до сих пор нет. На часах 9:15. Из коридора доносятся голоса. Показалось или в самом-то деле там все чем-то взволнованы? Может, привезли ребенка с серьезной травмой? Кто звонил? Джейк. Оставил голосовое сообщение. Урсуле некогда слушать, она звонит Марджори, помощнице. Та не отвечает. Как странно! Марджори – самая ответственная и исполнительная помощница в Вашингтоне.

Проходит еще десять минут. Что за неуважение! Урсула хочет выглянуть в коридор, но боится, что ее передвинут в конец очереди, вздумай она возмутиться здешними порядками.

Снова звонит телефон. Это Марджори.

– Ты слышала?

– О чем?

– Два самолета врезались в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, – у Марджори такой голос, точно она вот-вот расплачется. Она – и расплачется? Да у нее отец полковник, воевал во Вторую мировую.

Наконец Урсула понимает. Всемирный торговый центр.

– Говорят, между девяносто третьим и девяносто девятым этажами Северной башни, – всхлипывает Марджори. – Насчет Южной ничего не слышно. Мы пытаемся выяснить.

Урсула тяжело вздыхает. Нью-йоркский офис юридической фирмы «Эндрюс, Хьюитт и Дуглас» находится на восемьдесят четвертом этаже Южной башни Всемирного торгового центра.

Андерс.

Урсула кладет Бесс на стол и трясущимися руками пытается натянуть на дочь комбинезон. Выглядывает в коридор. Где все? Решительным шагом она направляется в ту часть, куда вход посетителям строго воспрещен. Дина, Ким и доктор Дженнифер Уэллс стоят у маленького телевизора. На экране самолет врезается в небоскреб. И еще, и еще раз. Как в кино.

Урсула вскрикивает. Доктор Уэллс говорит, что уже идет, она отвечает, что ей нужно бежать.

Не нужно такси – до дома рукой подать. Светит солнце, воздух свежий. Прохожие заняты своими мыслями, некоторые беззаботно болтают по телефону. У витрины магазина электротехники небольшая толпа. За стеклом плазменный телевизор. Урсула заглядывает через чье-то плечо: на экране самолет врезается в здание. Может, это другое здание? Южная башня?

Человек перед ней оборачивается. Нос картошкой, глубокие поры, взгляд добрый, в глазах слезы.

– Люди прыгают, – говорит он.

Урсула почти бежит по улице, толкая коляску перед собой. У них самая крутая коляска, дорогая и эргономичная, Бесс спокойна, колеса катятся ровно. Нужно скорее попасть домой. Восемьдесят четвертый этаж Южной башни. Разрушен или нет? Самолет врезался выше или ниже? Ниже, кончено, лучше, да? А может, и нет.

Люди прыгают.

Урсула закатывает коляску в дом. В вестибюле сидит консьерж Эрни. Он напуган, Урсула это видит.

– Самолет только что врезался в здание Пентагона.

– Как?

Это она вскрикнула? Урсула достает Бесс из коляски и прижимает к груди. Ей нужен Джейк. Где Джейк?

– Мой муж наверху? Он не спускался?

– Нет, мэм.

Урсула торопится к лифту. Подниматься безопасно? Они живут на одиннадцатом этаже. Не станет же самолет таранить многоквартирный дом! Правда?

* * *

Следующие два часа пролетают как в тумане. Пентагон всего в пяти километрах от города, и его атаковали. Пять километров! Если пойти сейчас к реке, можно увидеть дым. Где-то в Пенсильвании разбился самолет. Говорят, летел на Белый дом или на Капитолий. До Белого дома чуть больше километра. На них напали. Несмотря на это, Урсула хочет попасть на работу. Ей нужно знать, что с нью-йоркским офисом. Джейк ее не пускает. Урсула набирает номер Марджори. Помощница не отвечает.

Звонит Хэнк. Вероятно, никто не выжил. Или погибли все, кто пришел на работу к девяти. Он пытается узнать имена погибших. Урсулу трясет.

– Андерс жив? – спрашивает она.

– Я дам тебе знать, когда что-то будет известно.

Голос выдает Хэнка. Как и Урсула, Андерс всегда приходил на работу вовремя. Он любил браться за дело прямо с утра.

Джейк кричит в соседней комнате. Северная башня рухнула. Просто упала под собственным весом. За ней падает Южная башня.

Урсула плачет.

Вечером, сидя перед телевизором как прикованная с дочкой на руках, Урсула принимает решение. Радикальное. Может быть, безумное.

Но что теперь считать безумием? Днем Хэнк сказал, что семьдесят пять сотрудников их нью-йоркского офиса погибли. Адвокаты, помощники юристов, секретари.

Андерс считается погибшим.

Управляющий партнер, великан Кэр Рэндл, тоже. Его беременная жена, узнав о трагедии, родила восьмимесячного сына.

Какой ужас.

Амелия Джеймс Реннинджер – Эй Джей – выжила. На восемь тридцать она записалась на брови где-то в Чайна-тауне, а когда шла на работу, увидела, как в башню врезается самолет.

Почему Андерс никуда не записался на это утро? На стрижку, например, или к зубному. Урсула чувствует угрызения совести.

Джейк загораживает экран.

– Давай-ка выключим. На сегодня хватит.

– А если случится что-нибудь еще?

– Больше ничего не случится.

Урсула выключает телевизор. Бесс уснула у нее на руках. Милая невинная девочка. Она заслуживает жить в лучшем мире, и Урсула создаст для нее такой.

– Посиди со мной, – просит она Джейка.

– Давай я положу Бесс в кроватку.

– Сядь.

Она вся сейчас оголенный нерв.

Джейк садится на краешек дивана.

– Что такое?

– Я хочу уехать из Вашингтона, – говорит Урсула. – Хочу вернуться в Индиану.

– Что? – он смеется. – Что ты говоришь? Понимаю, тебе страшно. Мне тоже страшно и больно, Урсула. Вся страна не знает, как справиться с этой болью. Но мы не можем сняться с места и вернуться в Саут-Бенд только потому, что там, по твоему мнению, безопаснее.

– Конечно можем. Там моя мама и твои родители. Там наша семья.

– Но твоя работа здесь. Чем ты будешь заниматься в Саут-Бенде?

Урсула нежно целует Бесс в лоб.

– Поступлю на госслужбу.

Десятое лето, 2002 год

О чем мы говорим в 2002-м? Умирает королева-мать; принят закон о начальном и среднем образовании, распространяющийся на детей из неблагополучных семей; в Пакистане похищен и казнен американский журналист Дэниел Перлз; принят Акт о внутренней безопасности; атаки вашингтонского снайпера; похищение Элизабет Смарт; проект Кимбала Маска «С фермы на стол»; найдены останки похищенной годом ранее Чандры Леви; Джет Бартлет, Лео Макгэри, Тоби Зиглер, Сэм Сиборн, Джош Лиман[42]; «Мой друг коммунист проводит совещания в своем доме на колесах»[43]; «Дневники няни» Эммы Маклафлин и Николь Краусс; суд выносит приговор Андрее Йетс за убийство собственных детей; шоу талантов «Американ Айдол», «Восьмая миля»; появляется сайт знакомств match.com.

В субботу, 6 апреля, Линкольну Куперу Дули исполняется год. Мэлори устраивает праздник дома.

Кто будет в гостях?

Китти и Старик прилетают из Балтимора. Ее родители остановятся в «Пайнэппл», потому что «Белый слон» и «Вовинет» еще не открылись: не сезон. Купер развелся с Валентиной, приехать он не может, и Мэлори не настаивает. Судя по всему, у него снова кто-то появился. Чтобы как-то сгладить свое отсутствие, Купер присылает гору подарков. Среди них метровый жираф – мягкая игрушка из магазина «ФАО Шварц». Это уже слишком! Мэлори закатывает глаза, когда посылку доставляют, но находит жирафа очаровательным. На Купера чем-то похож.

Из Вермонта приезжает Фрей, а с ним его девушка Анна – бас-гитаристка женской пост-гранж-группы Drank.

На день рождения Линка приезжают Слоун Дули и Стив Глэдстоун. Останавливаются в гостинице, но в другой, не в той, что родители Мэлори. С тех пор как соседи развелись, Китти стойко держит сторону Джерри Глэдстоун. Сказать по правде, Мэлори не слишком рада принимать Стива и Слоун у себя, пусть даже и несколько часов. С другой стороны, Линк – внук Слоун, так что придется потерпеть.

Став матерью, Мэлори почувствовала себя наконец на своем месте. Ей сделали кесарево в местной больнице. Медсестра взяла ребенка помыть, хирург наложил швы. Другая сестра заглянула Мэлори в лицо и пообещала, что мальчика ей сейчас принесут.

– Он мой, – прошептала Мэлори. – Мой до конца жизни.

Пусть все началось непросто, и это еще мягко сказано, зато конец у этой истории оказался счастливым. Мэлори и Фрей не были влюблены, вся страсть у обоих улетучилась сразу после того вечера на свадьбе Купера.

Шесть недель спустя Мэлори позвонила Фрею и сообщила, что беременна. Он спросил, уверена ли она, что от него. Да, уверена. Мэлори сделала три теста, беременность подтвердилась. Последний, не считая свадьбы, половой контакт у нее был в сентябре прошлого года.

– Что думаешь делать? – спросил Фрей.

– Оставляю ребенка. Хочешь принимать участие – пожалуйста. Не хочешь – не принимай. Я на тебя не давлю и не жду, что ты на мне женишься и переедешь на остров. Даже не жду, что когда-нибудь снова захочешь меня поцеловать. Но если будет желание помочь деньгами – не откажусь.

Знаете что? Фрей оказался просто душкой. Да, он тоже очень ждал появления малыша. У них будет ребенок! Это странно и смешно, как будто они с Мэлори делали лабораторку по биологии, а в итоге получился малыш. Фрей всегда хотел иметь детей, раз уж у него самого не было отца. Он решил участвовать в жизни ребенка, но не опекать его чрезмерно. Первые несколько лет будет летать на Нантакет, а когда сын подрастет, станет забирать его в Вермонт на время. У них все получится. Они не станут ссориться или спорить. Они будут достойны случившегося с ними чуда.

Сообщить эту новость родным и знакомым было непросто. Мэлори с Фреем решили говорить как есть: они переспали на свадьбе у Купера, Мэлори забеременела. Сейчас между ними ничего нет, но ребенка они решили воспитывать вместе.

Мэлори рассудила, что родителям лучше всего написать обо всем в письме. Она все изложила, а в конце сделала приписку: «Когда будете готовы об этом говорить, позвоните мне». Блестящий ход. Китти все это переварит, поостынет и позвонит. Мать сказала, что новость, конечно, неожиданная, но они со Стариком всегда любили Фрея как родного и будут «очень рады» внуку.

Еще нужно обо всем рассказать Куперу. Мэлори позвонила брату вечером, после работы.

– Я с новостями. У тебя на свадьбе я переспала с Фреем и жду ребенка.

Купер рассмеялся. Ничего другого она от брата не ждала.

– Я не шучу.

Надо было ему тоже написать. По телефону они проговорили сорок пять минут. Сначала Купер не верил ни единому слову, потом разозлился (видимо, когда-то он взял с Фрея слово, что тот не станет приударять за Мэлори), но к концу разговора настолько свыкся с перспективой скоро стать дядей, что ему даже понравилось. Круто же: два самых дорогих для него человека – родители общего ребенка.

Два самых дорогих? А как же Валентина?

Последний шаг, самый трудный, – сказать Лиланд. Как сообщить подруге, что беременна от парня, в которого та была влюблена все детство и юность? Дружбе конец. Лиланд все еще с Фиеллой Роже, они любят друг друга, они вместе. Но какая разница? Лиланд точно решит, что Мэлори предала ее. Фрей принадлежал ей.

Можно и ей написать, но не исключено, что Фрей успеет рассказать Слоун, та передаст Стиву, а Стив – Лиланд. Нет, Мэлори не хочет, чтобы лучшая подруга узнала обо всем вот так.

Она позвонила и оставила сообщение на автоответчике. В четверть третьего ночи на Нантакете звонит телефон. Мэлори поднимает голову с подушки. Она знает, кто это. Как хорошо, что сейчас темно. Как хорошо, что Лиланд выпила – так проще.

– Сидишь?

– Кто-то умер?

– Нет. Я беременна.

– Да ладно.

– Ли, я не договорила. Я переспала с Фреем на свадьбе у Купера и беременна от него.

Тишина. Мэлори ждала такой реакции. Боролась с собой, чтобы не броситься заполнять паузу словами. Выжидала.

– То есть ты беременна от Фрея?

– Да.

– Ну дела! Фифи не поверит. Ты ведь не шутишь, правда?

Точно ли я не шучу, думает Мэлори. Судя по голосу, Лиланд не сердится. Она ошарашена, да, но ей, скорее, весело. Может, все еще наладится?

– Знай, что у ребенка будут сразу две крестные, и мы исполним любой его каприз. Ты не одна, Мэл. – Лиланд помолчала. – Не может быть! Ты беременна от Фрея. Вы теперь вместе, да?

– Нет. Мы случайно переспали один раз. И теперь вот ребенок.

– Фифи, иди сюда! Поздравь Мэлори, у нее будет ребенок! От Фрея!

Что ж, думает Мэлори. Все будет хорошо.

Линку исполняется год. Он пухлый, улыбчивый малыш. Уже лопочет, показывая три зуба, и все тянет в рот. Пускает слюни, ползает, пробует ходить, держась за мебель. Его успехам радуются люди, которые его любят. На день рождения приходят Эппл и ее жених Хьюго, а еще Изольда с Оливером. Изольда разносит закуски, Оливер смешивает коктейли. Мэлори пытается уговорить их не работать, но напрасно: взрослые выпивают – для них праздник. У Линка есть друзья в яслях, но Мэлори не стала никого звать, слишком сложно объяснять новым знакомым, кто кому кем приходится в их семье. После первого глотка гости расслабляются. Стив Глэдстоун со Стариком выходят на крыльцо, Слоун и Китти так и стоят в противоположных углах комнаты. Слоун почти не изменилась, разве что немного постарела и раздалась. На день рождения внука она пришла в кожаных легинсах и прозрачной желтой блузке, из-под которой видно черный кружевной бюстгальтер. Она по-прежнему носит длинные волосы, они спутаны, словно Слоун только что встала с постели. Кажется, она понимает, что ее присутствие не всем здесь по душе. Но ей всегда было плевать, что подумают другие, так почему что-то должно измениться, когда она стала бабушкой? Слоун усаживается рядом с Анной и Фреем. На Анне рваные джинсы и футболка рок-группы Veruca Salt. Сильно подведенные глаза, в левом ухе восемь проколов. Анна – приятный человек, она ладит с Линком, Фрей рядом с ней выглядит счастливым. Раз в месяц он приезжает на Нантакет, снимает крутую квартиру в центре города и берет сына на выходные. К Мэлори в эти дни он заезжает за молоком и одеждой.

Вернемся на вечеринку. Мэлори выбирает спокойную музыку: Саймон и Гарфункель, Джим Кроче. Горячие закуски: булочки бриош с сосисками, тарталетки с сыром чеддер, знаменитые слоеные булочки с гребешками по рецепту Сары Чейс – местный специалитет. Вынимая булочки из духовки и раскладывая их на блюда, Мэлори поглядывает на Линка, Китти, Слоун.

Кстати, где она? Мэлори окидывает взглядом гостиную дома. Ни Слоун, ни Стива. Ушли? Неужели Китти кому-то нагрубила? Мэлори передает поднос с булочками матери и обходит дом. В ванной никого. В ее комнате тоже (какое счастье). В детской пусто. Может, вышли на крыльцо и смотрят на океан? Нет. Дверь в гостевую комнату приоткрыта, Стив и Слоун шепотом выясняют отношения. Слоун в ярости, Стив поднял руки, будто сдается.

– Ты же сама настояла, чтобы мы приехали! – шипит он.

Мэлори отходит от двери. Какими были Стив и Слоун на заре их отношений? Всепоглощающая страсть, свидания украдкой с каждым разом все желаннее, потому что любовники совершают нечто запретное. Может, тогда любовь казалась им дивным бриллиантом, оценить который способен не каждый? Что ж, вполне возможно. А каково им сейчас, когда они стали такими же, как все, и ругаются, потому что обоим неловко на дне рождения у внука Слоун?

Пища для размышлений. Если бы Мэлори и Джейк были обычной парой, может, и для них наступил бы день, когда волшебство бы иссякло.

Фрей и Анна привезли Линку гору подарков, и сейчас малыш пытается разорвать оберточную бумагу. Китти заходит на кухню за вином.

– Не пора ли всех собрать? Малыш уже открывает подарки.

– Нет. Пусть сам открывает.

Мэлори хочется избежать суеты, иначе бабушки точно поругаются. Честно говоря, она ждет не дождется, когда все это закончится. Мэлори отлучает Линка от груди, но молоко еще есть, и сейчас грудь горячая и полная. Ей бы уединиться в комнате и сцедить, но она боится, что без нее гости устроят скандал и пострадают ни в чем не повинные люди: Эппл, Хьюго, Изольда, Оливер, Анна. Линк сидит в центре комнаты и бьет в барабан – еще один подарок Анны. Вот спасибо! На глаза Мэлори наворачиваются слезы. Как же она любит своего сына! И как поразительна история его рождения, до чего необычная у него семья. Он подрастет и узнает, что его отец – лучший друг дяди, а бабушка разрушила брак родителей лучшей подруги мамы. Что он о них подумает?

А еще и Китти.

В дверь стучат. Прибывшего не разглядеть, так много в доме народу. Мэлори слышит, как отъезжает такси. Кто бы это мог быть?

И тут она видит брата.

Купер приехал! Добрался! Слезы, которые она весь день пыталась сдержать, всё-таки хлынули. Есть люди, с которыми все становится лучше, Купер – один из них.

– Сюрприз! – Он обнимает ее. – Моя сестра и лучший друг родили ребенка. Думали, я пропущу день рождения племянника? Думали, отделаюсь плюшевым жирафом?

Торт Мэлори купила в пекарне. Зажигают свечу, поют. Линк не обращает внимания, ну и ладно. Это финальная часть, скоро все разойдутся. Первыми уходят Эппл и Хьюго, потом Изольда с Оливером.

Старик и Китти подарили внуку пластмассовую бейсбольную биту и мягкий мяч. Деду не терпится взять Линка на пляж поиграть. На улице прохладно, но солнечно, и Мэлори разрешает. Она с Китти, Купером и Стивом выходит посмотреть на Линка. Слоун уже успокоилась и вызвалась убрать со стола. Старик бросает мяч. Малышу никто не объяснял, что нужно делать, но он с первой попытки попадает битой по мячу. Семья ликует.

– Да у него талант, Мэл! – кричит Старик.

Дед бросает мяч еще пять раз, дважды Линк отбивает, и все возвращаются в дом. Купер хочет отвезти Стива и Слоун в отель. Фрей с Анной тоже прощаются – у них забронирован столик в «Американ Сизонс». Завтра Фрей заберет сына на весь день.

Гости разъезжаются. Мэлори говорит Китти, что пора кормить и укладывать Линка. Китти смотрит как-то странно, наверняка сейчас станет выговаривать Мэлори, что та до сих пор не отлучила ребенка от груди. Китти сражает ее наповал.

– Я так тобой горжусь, доченька!

– Ты? – Мэлори не уверена, что не ослышалась. – Мною гордишься?

Нет, Мэлори не хочет себя жалеть или драматизировать, но она еще ни разу не слышала таких слов от собственной матери. Китти гордилась Купером, это понятно: им гордилась вся семья. Мэлори любили, но о ее заслугах говорили редко.

– Чудесный праздник, – улыбается Китти. – Все было очень вкусно. Мы поболтали с Эппл, она говорит, ты стала прекрасным учителем и тебя очень любят в школе. Эппл сказала, у тебя читают абсолютно все. Это же чудесно, моя милая!

Непривычно слышать похвалы от Китти, Мэлори даже становится неловко.

– Надо же, спасибо.

– Тяжело, наверное, было объединить под одной крышей меня и Слоун Дули. Вы с Фрейзером ведете себя очень по-взрослому. Ты так тепло относишься к его девушке! А еще ты прекрасная мать. До чего славный мальчик, спокойный, умный – это все благодаря тебе, – Китти умолкает. Сейчас она скажет еще что-нибудь. Она всегда говорит больше, чем от нее ждешь. – И я хочу одного – чтобы ты встретила своего человека. Очень хочу, чтобы ты была счастлива.

– Мамочка, я уже счастлива, – отвечает Мэлори.

Китти улыбается и, скорее всего, не верит.

Через час, когда родители уезжают и Линк уже спит, Мэлори с братом выпивают на крыльце. С океана дует бодрящий ветер.

– Мама убеждена, что мне для счастья нужен мужчина.

– Странно, что ты до сих пор одна, – кивает Купер. – Ты горячая штучка.

Мэлори не торопится с ответом. Вино и откровения идут рука об руку, нужно быть осторожной. Она бы и рада рассказать Куперу о Джейке, но не может. Их отношения потому и длятся, что о них не знает никто. Ни одна живая душа.

Всего раз, в тот вечер на Рождество, они с Джейком нарушили свой обет. Они танцевали обнявшись, и Купер наверняка что-то заподозрил. Ее чуткий брат, похоже, подумал о том же.

– Я говорил тебе, что Джейк Маклауд вернулся в Саут-Бенд? Урсула баллотируется в Конгресс.

Мэлори чуть не роняет бокал.

– Правда?

– Да. И у нее все шансы победить.

30 августа Джейк приплывает на пароме. В открытке он просит Мэлори не встречать его – доберется на такси. Мэлори догадывается: он не хочет, чтобы их видели вместе.

Джейк входит в дом, она протягивает ему банку пива. Играет Кэт Стивенс. Сыр и крекеры готовы, в холодильнике бургеры, последний цветок гортензии в вазе на столе, рядом свеча. Возле кровати два романа – «Милые кости» Элис Сиболд и «Маленький друг» Донны Тартт.

Все по-прежнему, только в углу комнаты стоит коробка с игрушками, а под ногами попадаются кукурузные колечки. Мэлори удалось отлучить Линка от груди. Сейчас он в Вермонте у отца.

Больше всего Мэлори любит первый поцелуй после разлуки. На что он похож? На холодную воду, которую пьешь после трехсот шестидесяти двух дней скитаний по пустыне. Все эти триста шестьдесят два дня ее тревожит одно: вдруг между ними ослабнет химия? Но с каждым годом их первый поцелуй становится все более страстным.

В этот раз Джейк хватает ее за попу, прижимает к себе, целует.

– Ты даже не представляешь, как я скучал.

Мэлори не терпится заняться любовью, но она сдерживается и слегка отстраняется.

– Что у вас происходит? Вы вернулись в Саут-Бенд, Урсула баллотируется в Конгресс…

Это все одиннадцатое сентября. Погибли ее коллеги, знакомые. И один близкий друг.

– Может, он был больше чем другом, – добавляет Джейк. – Подозреваю, что у нее с ним что-то было.

– В самом деле?

Джейк впервые допускает, что Урсула могла быть ему не верна. Мэлори не сказала ни слова о разговоре в туалетной комнате в день второй свадьбы Купера.

– Какая теперь разница? Одно плохо: Урсула настояла на переезде. Хочет что-то изменить. Мир изменить хочет.

В родном городе Джейк и Урсула купили небольшой дом с плоской крышей и участком земли. Джейк все еще работает в фонде, летает по стране, рассказывает о муковисцидозе и дорогостоящих исследованиях. У Урсулы скорее номинальная должность – она числится в местной юридической фирме, но основное время посвящает изучению ситуации во втором избирательном округе штата Индиана. Предвыборная кампания в разгаре. Вот уже тридцать лет штат Индиана представляет в Конгрессе некий Корсон Осборн. Сейчас он собирается в отставку. Осборн преподавал у Урсулы в университете, всячески поощрял ее карьерные амбиции. Сам он республиканец, но Урсула баллотируется как независимый кандидат.

– Почему? Один в поле не воин.

– Перед ней заискивают и те и другие, так что у нее все хорошо.

Мэлори не собирается скрывать: она потрясена переменами в жизни Джейка. Надо же, сколько всего произошло, а она и не знала. Все время, пока Джейк у нее, она пытается разобраться в том, что чувствует. Ей удается облечь собственное недоумение в слова в воскресенье с последними кадрами фильма «В то же время, год спустя».

– Тебе не кажется странным, что у Джорджа и Дорис есть своя жизнь, но, когда они вдвоем, она как будто перестает существовать?

– Разве не в этом все дело? – Джейк проводит рукой по ее волосам. – Для них имеет значение только то, что между ними. Как для нас. На несколько дней в году они попадают в свою счастливую страну.

– Но это всего лишь кино. А у нас с тобой жизнь.

– К чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я рассказал об ипотеке? Или тебе нужно знать, с кем рядом я сижу в церкви?

– Ты ходишь в церковь?

– Мы ходим. Урсула на госслужбе.

– Урсула на госслужбе, – повторяет Мэлори. – Баллотируется в Конгресс. Ты окажешься в центре внимания. А у нас уже дети…

– Дети у нас родились год назад, – Джейк говорит спокойно. – В прошлом году все было прекрасно, а в этом будет еще лучше.

– Может, нам стоит перестать видеться, – размышляет Мэлори вслух. Но стоит ей это произнести, как хочется немедленно взять свои слова обратно. До сих пор ни он, ни она ни о чем подобном не заговаривали. – Ты не хотел, чтобы я тебя встретила.

– Простая предосторожность.

– Если мы больше не увидимся, тебе же будет лучше. – Мэлори с грустью смотрит на печенье с предсказаниями. Вот бы они на самом деле могли предсказывать будущее. – Нас чудом никто не раскусил.

– А по-моему, будет лучше, если мы ничего не станем менять. Эти дни с тобой для меня много значат. То, что происходит, – часть меня. Понимаешь?

Мэлори устраивается поудобнее в его объятиях и кладет голову ему на грудь. Она любит и ненавидит воскресные вечера. Все бы отдала, только бы вернуться назад, к пятнице. И так каждый год.

– Скажи честно, в глубине души ты ведь хочешь, чтобы она проиграла?

– Честно, – отвечает Джейк, – но только тебе. В глубине души я надеюсь, что она выиграет.

Выборы в Конгресс в ноябре проходят без особого шума. За ними мало кто следит, но только не Мэлори Блессинг. Весь вечер она смотрит шоу Тима Рассета, слушает итоги выборов, особенно по второму избирательному округу штата Индиана. Побеждает адвокат Урсула де Гурнси, выпускница Университета Нотр-Дам. Она вернулась в родной штат и одержала безоговорочную победу в качестве независимого кандидата.

Одиннадцатое лето, 2003 год

О чем мы говорим в 2003-м? Национальная безопасность; катастрофа шаттла «Колумбия»; умирает телеведущий Фред Роджерс; диета Аткинса; Саддам Хусейн и война в Ираке; тыквенный латте с пряностями; «Трудности перевода»; силовые тренировки P90X; Марте Стюарт предъявлены обвинения в незаконном использовании инсайдерской информации[44]; хит Shake it группы Outkast; авария в энергосистеме Нью-Йорка; Арнольд Шварценеггер становится губернатором Калифорнии; оружие массового поражения; сериал «Все любят Рэймонда».

Мэлори прожила на Нантакете много лет и точно знает: лучший месяц на острове – сентябрь. Дует ласковый ветерок, светит солнце. Магазины, галереи и рестораны еще открыты, но толпы туристов схлынули. Блаженство.

В субботу, через пять дней после отъезда Джейка, сердце Мэлори еще болит. Лучше ей выйти погулять, и погода располагает: двадцать два градуса, на небе ни облачка. Лучше не бывает. Мэлори собирает все для пикника, кладет в багажник пляжное покрывало и игрушки. Потом намазывает Линка кремом и усаживает в детское кресло на заднем сиденье «Блейзера».

На пляж!

Довольно странно, правда? Зачем куда-то ехать, если живешь на берегу океана? Но ничего удивительного: Линк маленький, а на юге острова волны непредсказуемые. По этой причине Мэлори везет сына на север. Там штиль.

Можно заехать на машине прямо на пляж «Вортис Поул». Мэлори выпускает немного воздуха из колес, и они катят по пляжу, переваливаясь через дюны.

Песчаная золотистая коса принадлежит им одним. Им и какому-то парню с пикапом в сотне метров от них. Шоколадный лабрадор парня обнюхивает водоросли у линии прибоя.

– Вот она, жизнь, – говорит Мэлори, отстегивая ремни на детском кресле. – Сентябрь – это еще лето.

– Лето! – повторяет малыш, дергая ногами. Ему не терпится окунуться.

Какой он, идеальный день на пляже? Мэлори представляет его так: долгие часы под нежарким солнцем, купание в прохладной чистой воде, чтение, пока Линк возится в песке и бросает камни в воду – ему нравится «бульк», с которым они уходят на дно. Обед: сэндвич с курицей и листьями салата, морковью и сельдереем. Хумус, арбуз, печенье с лаймом. Мэлори укладывает Линка под зонтом, он засыпает. Она ложится рядом, закрывает глаза.

И вдруг резко просыпается, почувствовав, как что-то мокрое и холодное касается ее ноги. Нашу героиню обнюхивает шоколадный лабрадор. Мэлори пытается тихонько прогнать его. Подбегает хозяин собаки, Мэлори подносит указательный палец к губам. Ничего, что собака разбудила ее, но, если разбудит ребенка, мама не обрадуется.

Мэлори встает, парень оттаскивает собаку за ошейник.

– Пошли, Рокс. Извините за вторжение.

Мэлори проходит несколько метров с ними, чтобы не разбудить Линка.

– Ничего страшного. – Парень симпатичный: высокий, стрижка под ежик, глаза добрые. – Что-нибудь поймали?

– Нет. Не повезло сегодня.

– На этот случай есть рыбный рынок.

– Сказать по правде, я хотел подойти к вам. Это я продал вам эту машину.

Сначала Мэлори не понимает, о чем он.

– «Блейзер»? Вы?

– Да. Он был мой, а я продал его вам. Оливер, бармен, дал мне ваши контакты.

– Точно! – Мэлори смотрит на него внимательнее. Да, лицо знакомое, но без подсказки она бы ни за что не узнала. – Вы…

– Скотт. Скотт Фалтон.

– Скотти Фалтон, точно. Я вспомнила! Слушайте, спасибо вам большое. Я катаюсь на этой машине уже десять лет и горя не знаю.

– Смотрю, заботитесь вы о ней на совесть. – Скотт останавливается. – Мне ужасно не хотелось ее продавать, но я помню, как вы счастливо улыбались за рулем, и это меня примирило. Я понял, что машина в надежных руках.

– Вы разве не уехали с острова? Вы же собирались…

– Поступать в бизнес-школу. Да, я переехал в Филадельфию, купил «Фольксваген Джетта», женился, получил степень магистра бизнес-администрирования, занялся коммерческой недвижимостью, развелся, целиком ушел в работу, к тридцати трем уже имел серьезные проблемы со здоровьем и решил, что пора что-то менять. И вот я здесь. Выкупил склад на Олд-Саут-роуд, а заодно шесть участков земли по соседству. Строю доступное жилье.

– Вот это да! – Мэлори протягивает ему руку. – А я Мэлори Блессинг, учу старших школьников английскому. Я мать-одиночка, моему сыну Линкольну два с половиной.

– Так вы свободны? – Скотт не торопится отпускать ее ладонь. – Мне все-таки повезло.

Их знакомство смахивает на голливудский сценарий, поэтому Мэлори ведет себя осторожно. Прекрасный день, пустой пляж, собака, поразительная история с машиной. Тот самый Скотти Фалтон, не совсем чужой человек. Скотт холост, на острове у него свой бизнес, парень живет здесь круглый год. Он снимает дом в центре, на Цинтер-стрит, напротив гостиницы, которая принадлежит семье Куинн (Ава Куинн – одна из лучших учениц Мэлори). Не может все быть настолько идеально. Или может?

Время покажет.

Она не ходит на свидания на неделе: много работы, дом, Линк, но соглашается пообедать со Скоттом на выходных в ресторане «Колдрон».

Это самое романтическое место на Нантакете. Камерная атмосфера, интерьер в деревенском стиле, на столах свечи, за окнами – мощенная булыжником Индия-стрит. Зал декорирован латунными кастрюлями, сотейниками, сухоцветами, а еще там играет арфист. Арфист! Мэлори впервые в этом ресторане: сюда ходят на свидания, а до сих пор ей было не с кем. Для Джея Ди поход сюда был бы выходом из зоны комфорта, с Байером они вообще никуда не ходили. Нет, говорить о своих бывших на свидании она не хочет. Хотя зачем нужны прошлые отношения? Чтобы извлекать уроки.

Каждый вечер в «Колдроне» сет-меню. Сегодня подают фермерский салат с лобстером и заправкой с лимоном и тмином, вырезку, обжаренную на решетке, и абрикосовый тарт татен со сливочным мороженым. К рыбе Скотт выбирает белое вино, к стейкам – красное. Мэлори восхищена, с какой естественностью и уверенностью он говорит с официантом. Точно таким она представляет себе Джейка, если бы он сидел с ней за столом. Нет, брать его на свидание она не хочет: Джейк был на острове всего две недели назад, воспоминания о нем еще свежи в памяти. Это всегда с ней: все, что он говорил и делал, и как прикасался к ней, и как целовал, и с какой страстью смотрел. Что бы он сказал, увидев Мэлори со Скоттом? Приревновал бы? Конечно! Но ей не за что себя винить, в эту самую минуту Джейк может быть на каком-нибудь важном благотворительном мероприятии с Урсулой. Ночью он ляжет с ней в постель; может, займется любовью. Об этом Мэлори вообще старается не думать.

Скотт качает головой. У нее один Джейк на уме!

– Не могу поверить, что ты ни с кем не встречаешься.

– Это я не могу поверить, что ты холост. – Она наклоняется к нему. Их посадили за лучший столик, у окна. По улице проходит кто-то из ее учеников, и место уже не кажется таким привлекательным. – Ты ведь холост, да? Ты сказал, что разведен. Разведен официально?

– Официально, вот уже шесть лет. Лиза осталась в Филадельфии, вышла замуж за моего однокурсника из Уортонской школы бизнеса, у них ребенок.

Уортонская школа бизнеса. Китти бы визжала от восторга. Нет, Китти мы на это свидание тоже не позовем.

– А у тебя есть дети? Если есть, лучше скажи сейчас.

– Нет, детей нет, – машет головой Скотт. Берет ее за руку. Они держатся за руки. Ей нравится? Да, Мэлори приятно. – Но я хочу однажды завести детей.

– Ты говоришь об этом на первом свидании?

– А что? Зашквар, да?

– Не знаю, – улыбается она в ответ. Мэлори не думала, хочет ли еще детей, не было повода поразмыслить об этом. – Давай не будем спешить. Нам ведь даже горячее еще не принесли.

Что она узнаёт о Скотте Фалтоне на первом свидании?

Ему тридцать четыре, в мае исполнится тридцать пять. Он вырос в Орландо, штат Флорида. Его отец работал мультипликатором в студии Уолта Диснея. Он умер, когда Скотт учился на втором курсе Университета штата Флорида. Мать вышла замуж второй раз, отчим работает на Госдепартамент, они живут в Дубае. Братьев и сестер у Скотта нет. С будущей бывшей женой познакомился в университете, она училась на факультете гостиничного бизнеса. Получила работу на Нантакете в «Белом слоне» и затянула сюда Скотта. Тогда он и влюбился в остров. Шесть дней в неделю по вечерам работал в рыбном ресторане, где и познакомился с Оливером (да, Оливер туда ходил, Мэлори припоминает), а днем ездил на пляж Нобадир на «Блейзере».

Проблемы со здоровьем? Скотт пережил небольшой сердечный приступ, который спровоцировали стресс, кофе и курение. И кокаин, да. Курить он бросил, пить тоже, нервы вроде в порядке, кокаин не употребляет, но кофе по-прежнему пьет.

– Ты в самом деле больше не употребляешь?

Тон нашей героини сейчас напоминает прокурорский, но разве мы можем ее за это упрекнуть? Историю с Кристал, первой женой Купера, так просто из памяти не сотрешь.

– Завязал.

Он увлекается прибойной рыбалкой и любит гулять на болотах с Роксаной, шестилетним лабрадором. Собака появилась у него сразу после развода. Играет в гольф, недавно вступил в гольф-клуб «Миакомет». Планирует ближайший год жить на съемной квартире, но присматривает дом в городе.

Дома в городе стоят от миллиона долларов, думает Мэлори и прогоняет Китти из головы.

– Что же я все о себе? Когда мы поговорим о тебе?

– На следующем свидании, – улыбается Мэлори.

Скотт подвозит Мэлори домой. Она не приглашает его войти. Ава Куинн сидит с Линком: Скотт подвез Аву, забрал Мэлори, а теперь отвезет Аву домой. Она живет напротив него.

Мэлори позволяет Скотту поцеловать себя. Поцелуй сладкий и нежный. Химия есть. Главное не вспоминать последний поцелуй с Джейком на этом самом месте две недели назад. Они попрощались на крыльце, он сел в такси и уехал в аэропорт.

Уходи, мысленно гонит она Джейка. Хочу узнать, получится ли быть со Скоттом.

Второе свидание. Скотт и Мэлори идут в ресторан «Ле Лангедок». Там готовят знаменитые чизбургеры, а на гарнир – картошка фри с чесноком. После ужина отправляются в «Клаб-кар» попеть под аккомпанемент пианино. Мэлори заказывает песню Tiny Dancer Элтона Джона, Скотт бросает в вазу двадцать баксов. Им весело. У Скотта везде свои люди: бармен обращается к нему по имени, в караоке они встречают двух рабочих с его объекта, и Скотт забавно представляет им Мэлори и угощает напитками.

На третье свидание они берут Линка и Роксану, и все вместе едут в Сконсет, рыбацкую деревушку на окраине острова. Гуляют вдоль отвесной скалы, любуются громадой океана справа и величественными домами слева. Почему-то Линку хочется взять Скотта за руку, они идут впереди, Мэлори с Роксаной чуть позади. Такая перемена ролей тревожит нашу героиню. Линка со Скоттом легко принять за отца с сыном, а она выгуливает Роксану как свою.

Они обходят Сконсет, заглядывают в палисадники – кое-где на цветах еще не облетели лепестки, распускаются плетистые розы. Мэлори и Скотт разглядывают домишки, построенные в восемнадцатом веке, когда люди были ниже ростом. Скотт показывает им Нью-стрит, по которой они доходят до ресторана «Шантеклер» с каруселью у главного входа, а потом и до необычной часовни.

– Ты можешь представить собственную свадьбу в такой церквушке? – спрашивает он.

– Думаешь, на третьем свидании самое время об этом узнать? Что с тобой, Скотти?

Он обнимает ее за плечи. Мэлори намотала на руку поводок, а Скотт держит Линка, и со стороны они выглядят как маленькая семья. Но это только так кажется.

– Ты мне нравишься, Мэлори.

Ты совсем меня не знаешь, думает она. Мэлори рассказала ему всю свою жизнь: о Китти, Старике и Купере, о двух его неудавшихся браках, о тете Грете и Рути, Лиланд и Фифи, Эппл и Хьюго, докторе Мэйджоре, даже тот случай с Джеремайей Фрихолдом не забыла. Они обсудили ее отношения с Фреем и причины, по которым она предпочла растить сына сама. Скотт теперь все знает, он хороший слушатель. Но он не знает ее.

Что нужно, чтобы узнать человека?

Время. Только время.

Будет ли она по-прежнему хороша для Скотта, когда он увидит, какая она во время болезни или в минуту телефонного разговора с родителями неуспевающего ученика? Будет ли видеть в ней образцовую мать, узнав, как она шлепнула Линка за то, что брызгался в ванной, или не стала читать ему на ночь, потому что слишком устала? Скотти говорит, она веселая. А что он скажет, когда выяснится, что она не ходит на свидания в пятницу вечером, потому что у них с Эппл традиция встречаться в эти дни? Мэлори не любит фасоль и любые бобовые, у нее топографический кретинизм, она не любит театр – год назад ушла даже со школьного спектакля в антракте. У нее столько недостатков! Ей нужно много работать над собой, но нет ни времени, ни сил. Она не вносит деньги в благотворительный фонд в саду у Линка, потому что плата за сад и так слишком высокая. Хотя теоретически могла бы, конечно, выделить сотню долларов. Мэлори не смотрит новости и даже не знает, кто сейчас премьер-министр Великобритании. Нет, знает, конечно, – Тони Блэр, но больше о сегодняшней Великобритании не знает ничего. А кто президент Франции? Миттеран, наверное, хотя вряд ли. Миттеран наверняка уже умер. Она читает местную газету только с одной целью – проверить, что никто из знакомых не засветился в криминальной хронике, и ни разу не ходила на общегородские собрания. Нет на свете менее осведомленного о сегодняшнем дне человека, чем она. Хотя не так уж она безнадежна: о звездах Мэлори знает достаточно, потому что оформила подписку на журнал «Пипл». Вот они, те тридцать баксов, которые можно было отдать на благотворительность.

Что Скотт подумает о ней, если узнает?

На четвертом свидании они идут в кино смотреть «Реальную любовь», а потом в бар пить коктейли, и после бара Мэлори соглашается зайти к Скотту. Они занимаются любовью. Секс отличный, лучше, чем просто отличный! Скотт в меру нежный и настойчивый. Он прекрасно знает, что делать.

Мэлори лежит в его высокой и широкой постели. Уже октябрь, поэтому на кровати фланелевое белье в синюю клетку. Он приносит ей стакан воды и два макаруна, именно такие, как она любит. Если это не блаженство, то что тогда?

– Я отвезу тебя домой, – говорит он. – И не спорь. За няню плачу я.

Так они становятся парой.

Вместе ходят на бейсбольные матчи, выбирают тыкву на рынке и вырезают фонарь для Линка. Мэлори звонит Скотту после школы и рассказывает, как прошел день. Он уже запомнил имена ее учеников: Макс, Мэттью, Кэти, Тиффани, Бриджит и два Майкла. В курсе, у кого из них что приключилось. Знает ее расписание.

Первая неделя ноября обычно проходит спокойно. Скотт играет в гольф, забивает мяч в восемнадцать лунок. Мэлори с сыном встречают его после тренировки. Она любуется: до чего Скотт хорош в спортивной форме. Стройный, сильный, даже кроссовки ему идут. Скотт находит детский паттер и ведет Линка на тренировочную площадку. Наклоняется, обнимает, показывает, как держать клюшку. Они загоняют мяч в лунку, потом еще один, и еще, и еще. Линку нравится попадать в цель, ему не надоедают десятки попыток.

У Мэлори в ванной упала перекладина для шторки, и Скотт просит разрешения ее починить, пока она будет на работе. Мэлори колеблется. Она не разрешала Джею Ди ничего чинить в ее доме и уж подавно не позволяла расхаживать там в ее отсутствие. Вдруг, неожиданно для самой себя, Мэлори соглашается. Перекладина лежит на полу вот уже неделю, наша героиня просто ленилась взять дрель.

Перекладина стоит на прежнем месте уже в этот день. А еще Скотт оставил рисунок: они с Мэлори целуются. Рисунок удачный, он настоящий художник, наверняка это у него в отца. Мэлори вешает рисунок на холодильник.

Наша героиня берет с собой на пробежки Роксану и позволяет собаке спать на зеленом диване.

Вот Мэлори ведет занятие по писательскому мастерству. Это нововведение, она сама и предложила такой факультатив. В дверь стучат, она открывает, а там Эппл с потрясающим букетом.

– Это тебе. Угадай от кого.

На открытке подпись: «Просто так. Люблю, Скотт».

Мэлори решает тоже как-нибудь удивить Скотта. На следующий день она выходит из школы в обеденный перерыв, покупает большой сэндвич с курицей и едет в офис к Скотту.

У него есть помощница, Лори Сполдинг, Мэлори с ней немного знакома. Лори тоже мать-одиночка, у нее дочь на год старше Линка. Они водили детей в один сад.

– Привет, Лори. Я привезла начальнику обед. Он у себя?

Лори встает из-за стола.

– У себя. Сейчас предупрежу его.

– Если он занят, я передам через тебя.

– Он будет рад тебя увидеть, – в низком голосе Лори слышатся игривые нотки. – Говорят, у вас головокружительный роман.

Вечером по телефону Мэлори спрашивает у Скотта:

– У вас с Лори что-то было?

Он смеется:

– Нет. А что?

Что ему ответить? Нутро подсказывает. Ей нравится Скотт, она ревнует к Мэлори. Почему он стал встречаться с Мэлори, а не с ней? Наверняка она именно так и думает. И правда, почему? Лори красивая. Блондинка, на голове безупречная французская коса. Мэлори восхищалась ее волосами задолго до того, как на горизонте появился Скотт. Интересно, она встает на час раньше, чтобы так заплести волосы? Сколько зеркал для этого нужно, два? Она от природы умеет плести косы? Мэлори ни за что в жизни такое не освоить. Быть настоящей женщиной – это талант, и плести косы тоже, а она этому так и не научилась. Свои волосы Мэлори собирает в хвост, да и тот постоянно где-то сбоку.

– Она привлекательная. У нее сексуальный голос. Одинокая.

– Мне все равно.

Приближаются праздники. На День благодарения Мэлори едет в Балтимор к родителям, Скотт остается на Нантакете – собирается готовить индейку для рабочих. Многие из них холостяки, им не с кем провести праздничный вечер.

Мэлори скучает. Звонит Скотту из своей бывшей детской, плотно закрыв дверь, чтобы мама или Купер не подслушивали. Ей нравится его голос. Скотт жарит индейку на заднем дворе и готовит брюссельскую капусту и запеканку с кукурузным хлебом – рецепты он подсмотрел на кулинарном канале у Тайлера Флоренса. Завтра собирается поехать в центр посмотреть, как зажигают огни на новогодних елках. Елки на Мейн-стрит и Сетер-стрит зажгут одновременно. Мэлори завидует. С кем он там будет? Может, с Лори и ее дочерью? А потом они пойдут в бар?

Это хорошо, что она по нему скучает и даже пытается ревновать. Значит, они движутся в правильном направлении.

Перед Рождеством Фрей и Анна забирают Линка на все праздники. Скотт и Мэлори неразлучны. Они ночуют то в городе, то у нее. Ей нравится оставаться в центре, гостиница напротив дома Скотта так нарядно украшена, просто загляденье. Но и у себя ей тоже нравится: Скотт «посадил» на пляже елочку, и она поблескивает гирляндами. Как приятно глядеть на нее в кухонное окно! Они идут в церковь, потом заезжают в центр и покупают какао с домашними маршмэллоу. За два дня до Рождества идет снег. Рано утром они идут с собакой в центр, фотографируют Мейн-стрит, опустевшую и укрытую снегом. Потом спускают Роксану с поводка, и она резвится как щенок.

В сочельник Скотт и Мэлори идут на ежегодный праздник в «Уинтер-стрит». Проводят время с Келли, Митси и главой полиции Эдом Капенашем, с Дэбни Кимбал Бич из Торговой палаты, доктором Мэйджором, Эппл и Хьюго. Ава Куинн играет рождественские песни. С первыми звуками «Придите, о верующие» у Мэлори на глаза наворачиваются слезы. Она на острове уже десять лет. Вокруг нее люди, с которыми ей удалось подружиться. Переезд на Нантакет был для нее актом веры. Тетя Грета говорила, что остров сам выбирает людей. Он выбрал Мэлори, но только сейчас, в эту самую минуту, она это прочувствовала.

Скотт наверняка заметил, что она ушла в себя, и легонько стиснул ее ладонь.

Пьют глинтвейн на основе сидра, который принесла Митси (крепкий, Мэлори делает пару глотков и решает пить вино), едят сырные шарики с кедровыми орешками и финики с начинкой. Когда Мэлори и Скотт выходят на улицу, уже далеко за полночь. Рождество наступило.

* * *

Днем накануне Нового года они долго гуляют с Роксаной по побережью. Солнце висит низко, холодно. Волны с упрямством накатывают на песок. Такая она, зима на острове, и это только начало.

Мэлори со Скоттом скоро вернутся в дом. Нужно все приготовить, в гости придут Эппл и Хьюго. В меню фондю и бутылка дорогого шампанского. Скотт настаивает на том, чтобы откупорить прямо сейчас.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Тон подозрительный. Будет какое-то признание. Он все-таки женат, у него есть ребенок или даже дети – живут в Дубае с бабушкой. Его работа, строительный проект, не связана с доступным жильем. Это какая-то афера. У Скотта зависимость от рулетки. Он кокаиновый наркоман. Он спит с Лори.

– Слушаю, – отвечает Мэлори.

– Я люблю тебя.

Мэлори закрывает глаза. Вот сейчас она в панике. Что делать? Почему она не подготовилась? Дураку понятно, что рано или поздно это должно было случиться.

– Я тоже тебя люблю.

Сказав главные слова, она сразу начинает себя ненавидеть. Да, она ведомая, ее так легко убедить! Лиланд была права.

Мэлори солгала, она его не любит. Скотт ей очень, очень нравится. Он чудесный. Умный, добрый, привлекательный. И так прекрасно ладит с Линком! Когда он с ней, она счастлива. Когда звонит – ей приятно. Скотт заполнил пустоту в их с Линком жизни, о существовании которой Мэлори даже не подозревала. С ним она повеселела. Потеряла голову. Ей нравится, что у нее такой любовник. Заполучить такого мужчину – роскошь, с ним ее жизнь во всех отношениях легче. Последние три с половиной месяца ее обожали. Ей присылали цветы на работу. На двоих у них было два дома: один в центре города, другой на пляже. Скотт постоянно оставляет для нее рисуночки, потому что знает, как они ей нравятся. Каждая женщина мечтает, чтобы к ней так относились. Мэлори и Скотт могут пожениться в той самой часовне в Сконсет, у Роксаны будет венок из роз вместо ошейника, а у Линка – детский фрак. Мэлори еще сможет родить второго ребенка.

Одно но. Она не любит Скотта.

Проходит январь. За ним февраль.

Что с ней не так? Скотт ей идеально подходит!

Нужно разобраться. Ей нравится его запах. У него нет привычек, которые могут раздражать. Он не злоупотребляет гостеприимством, уважает их с Линком время, ее время с самой собой. У него хороший вкус в музыке, у них много общего, хотя его любимая группа – Red Hot Chilli Peppers, а Мэлори их не жалует.

Ее нелюбовь с музыкой никак не связана.

С сексом проблем нет. Секс прекрасный.

Проходит март.

Прибегнем к метафоре из гольфа. Почему бы и нет, раз уже март, дни погожие, Скотт снова начинает играть и просит Мэлори с Линком прийти к концу его тренировки, чтобы они с Линком могли возобновить занятия. Чувства Мэлори к Скотту – это мяч, который катится к лунке и останавливается у самого края к полному недоумению публики. Давай, ну же, падай, велит ему Мэлори.

Наша героиня начинает сомневаться, что со временем что-то изменится. Как там говорит Китти: любовь или есть, либо ее нет. Так бывает, и нечего тут объяснять.

Такое чувство, что Мэлори от чего-то бежит. И она даже знает, в чем дело.

Скотт не читает художественную литературу, но однажды Мэлори застает его перед полкой с книгами, которые Джейк присылает ей на Рождество. Интересно, что бы она сделала, возьми Скотт любую из них? Попросила бы поставить на место, как тогда с Фифи? В последний роман, «Загадочное ночное убийство собаки», вложен конверт, в нем все их предсказания. Что скажет Скотт, если их найдет? А что она ответит? Песчаные доллары, которые Джейк собирал на пляже, лежат перед книгами. Скотт однажды притронулся к одному, и Мэлори стало не по себе. Она смогла успокоиться, только когда он положил ракушку на место.

В ящике с нижним бельем она хранит пластинку Кэта Стивенса и альбом Bang группы World Party. Нельзя, чтобы Скотт ставил их. В январе он спросил, не хочет ли она съездить на маяк Грейт-Пойнт, раз у нее есть пропуск. Мэлори отказалась.

Она любит Джейка. Сердцу не прикажешь. Оно принадлежит Джейку с того дня, когда он ответил на звонок в комнате Купера. С того часа, как спустился с парома. С той минуты, когда положил ей на тарелку омлет.

Что поделаешь? Ничего. Может, она просто упрямится? Ее одурачили? Нет. Мэлори чувствовала, что однажды встретит мужчину, способного заменить Джейка. Она ждала этой встречи. Любить Джейка сладко, но это сладкая мука.

В конце апреля проходит фестиваль нарциссов. Первые длинные выходные в году, официальный старт сезона на Нантакете. В Сконсет состоится парад автомобилей. Скотт хочет, чтобы «Блейзер» участвовал, и обещает заняться оформлением, если Мэлори придумает концепцию и организует пикник. Мэлори с Эппл решают взять концепцию из «Учебника Преппи».

– Гляди, Маффи, вот и книжка для нас, – цитирует Мэлори и достает поваренную книгу, которую получила в подарок от Китти на Рождество несколько лет назад.

До чего «Блейзер» хорош! Скотт славно над ним потрудился. На капоте гирлянды нарциссов и на решетке небольшой венок. День солнечный, хоть и прохладно, и они отправляются в Сконсет, сняв с машины верх. Скотт и Хьюго впереди, на обоих синие пиджаки и розовые оксфордские рубашки. Мэлори, Эппл, Линк и Роксана устраиваются сзади. Эппл надела белую водолазку и синий кардиган, на Мэлори желтый свитер и мокасины, которые она носит со школы. На Линке рубашка-поло с поднятым воротником. Парад в разгаре, нашу компанию встречают радостные возгласы. Роксана заливается лаем. Она, кстати, тоже в костюме – на ее ошейнике узор в форме китов.

В Сконсет они устраивают пикник: джин-тоник, маленькие бутерброды, вареная спаржа, фаршированные яйца, маленькие колбаски с соусом барбекю. Являются судьи и долго изучают декор бутербродов, наряды участников, широкий ремешок часов Эппл, очки Скотта в роговой оправе. Мэлори краем глаза замечает себя в зеркале заднего вида: в этом свитере, с жемчужными сережками она вылитая Китти. Фотограф из местной газеты снимает Мэлори и Скотта на фоне «Блейзера». Скотт рассказывает, как в 1993 году симпатичная девушка купила у него машину, а десять лет спустя они стали парой.

Первый приз за оформление автомобиля достается им.

На первой полосе номера за четверг их со Скоттом фотография, и только ленивый в этот день не говорит Мэлори, что они прекрасно смотрятся вместе. Идеальная пара.

У Мэлори один ответ для всех:

– Идеальная пара? Так не бывает.

Уже май. Фрей забирает Линка на выходные, Скотт зовет Мэлори в Бостон. Оказывается, он уже забронировал для них номер в отеле «Фор Сизонс», лучшие места на стадионе «Фенуэй парк», столик в ресторане «№ 9 Парк». Всю зиму они собирались в Бостон, но что-то постоянно срывалось. И вот поездка распланирована до мелочей. Голос у Скотта дрожит.

– Сакуры будут в самом цвету, – говорит он. – Покатаемся на лодках-лебедях. Может, возьмем одну на целый день и уплывем так далеко, чтобы нам никто не мешал.

Мэлори понимает: Скотт и так долго ждал. Он сделает ей предложение. Она уже представляет, как лодка в форме лебедя скользнет под розовое облако сакуры, он достанет бархатную коробочку, а в ней кольцо ее мечты. Мэлори хочется превратиться в мышку и забиться под зеленый диван. Или зарыться в песке.

– Скотт, – произносит она, – нам надо поговорить.

Двенадцатое лето, 2004 год

О чем мы говорим в 2004-м? «Бостон Ред Сокс» выигрывает Мировые серии; публикуются исследования о пользе киноа; в Афганистане погибает бейсболист Пэт Тиллман; битва за Фаллуджу; советник по национальной безопасности Кондолиза Райс отказывается давать показания под присягой в рамках расследования событий 11 сентября; цунами в Индийском океане; умирает бывший президент Рональд Рейган; «Звонок другу»; умирает шеф-повар Джулия Чайлд; Джанет Джексон и ее конфуз во время «Супербоула»; Майкл Блут, Гоб, Джордж, Люсиль, Мэйби, Линдси и Джордж Майкл[45]; Кен Дженнингс двадцать четыре раза подряд побеждает в телеигре Jeopardy!; выходит комедия «Дрянные девчонки»; Дэвид Чанг основывает ресторанную группу Momofuku; «Все началось с поцелуя. Почему все так закончилось?».

Последний день учебного года. Мэлори с Эппл идут праздновать. Решают отметить такое событие как следует и пообедать на лужайке перед рестораном «Белый слон». Более красивого вида на воду не найти, а нашим учительницам как раз очень нужно полюбоваться простором после ста восьмидесяти дней под жужжащими флуоресцентными лампами и обстрелом палочек «Читос» в столовой.

Менеджер ресторана Донна – мать троих детей. Все трое отпрысков учатся в школе – ужасные непоседы, Эппл их знает. Донна предлагает им с Мэлори место чуть вдалеке, но с лучшим видом на бухту. Гитарист Тони Марони играет «Огонь и дождь». Мэлори думает о Джейке и его гитаре там, в студенческом общежитии. Интересно, он берет ее в руки хоть иногда?

– Первая порция напитков за счет заведения. – Донна подает им меню. – Можете заказать песню.

– Мне «Космополитен».

Привычку пить этот коктейль Мэлори переняла у героинь «Секса в большом городе».

– И попросите, пожалуйста, Тони сыграть «Школа кончилась» Элима Купера.

– Мне газировку, – просит Эппл, а когда Донна отходит, шепотом добавляет: – Я беременна!

Какая радость! Мэлори ликует.

– Когда ты узнала?

– На прошлой неделе. Срок – восемь недель, мы еще никому, кроме родственников, не говорили.

– Что Хьюго сказал? Он рад? – Мэлори уже давно называет парня Эппл ЛПМ, Лучшим парнем в мире. Объяснять здесь нечего, он просто лучший.

– Хочет сыграть свадьбу как можно раньше. Его мама, тетушки, бабушка Бьюла – все довольно консервативные.

Донна приносит напитки, и Мэлори делает первый освежающий глоток. Тони Марони подходит к микрофону.

– А сейчас прозвучит песня Стили Дэн для двух очаровательных учительниц. «Моя старая школа».

– Я заказывала другую, – бормочет Мэлори.

– В общем, – продолжает Эппл, – мы решили пожениться на День труда в Виньярде.

И как теперь быть?

Эппл – лучшая подруга Мэлори на Нантакете. Благодаря Эппл она получила работу в школе, обрела себя и жизнь на острове. Эппл – свой человек. К ней можно обратиться в последнюю минуту и попросить посидеть с Линком, если надо съездить на пристань. Эппл всегда заберет Мэлори от стоматолога после какой-нибудь особенно неприятной процедуры. Эппл и Хьюго приглашают их с сыном на все праздники: в Новый год, на Пасху. В День независимости они все вместе едут смотреть фейерверк.

Пропустить свадьбу Эппл нельзя.

Мэлори говорит себе, что все непременно образуется. Но как? Эта свадьба не просто субботняя церемония и обед, туда не получится прилететь с Джейком на денек, оставить его где-нибудь, а самой пойти отмечать, пока он пропустит пару кружек пива. Нет, свадьба Эппл будет длиться несколько дней. В пятницу пикник на берегу в ресторане «Ламбертс Коув», потом свадебная церемония в церкви Олд-Уэйлинг, обед в Презервейшн-холле и танцы в заведении «Раскаленная крыша». В субботу будет бранч. Хьюго из видной афроамериканской семьи, его в Виньярде знают все. У его матери Ванды пятеро сестер, одна из них на госслужбе. Словом, свадьба для этих людей – дело серьезное. Для гостей бронируют «Шарлот», лучшую гостиницу в городе.

Мэлори лихорадочно ищет выход. У Эппл две сестры и две золовки, кандидатов на роль подружки невесты предостаточно. Значит, она будет просто гостьей.

Можно пропустить свадьбу подруги? Мэлори придумывает отговорки, примеряет их к обстоятельствам. Сильнейший кишечный грипп? Накладки с Линком – не смогла оставить его с Фреем, потому что у того в последний момент изменились планы? Эппл скажет, чтобы брала Линка с собой, он понесет кольца. Решено: кишечный грипп.

Мэлори чувствует себя самым гадким человеком на свете. Как ей вообще подобное могло прийти в голову? Нет, она не заслужила такой подруги, как Эппл.

Спросить совета не у кого. Приходится слушать внутренний голос, а он подсказывает ей поехать на свадьбу, повеселиться на славу, а встречу с Джейком отменить.

Но каково ей будет, если она не увидит его еще год? А их обещание «что бы ни случилось»? А Дорис, когда она говорит: «Какой бы высокой ни была цена, я хочу ее заплатить»? Это сцена в аэропорту, 1956 год, Джордж вот-вот улетит домой: его вина, как он считает, слишком велика.

Они продержались одиннадцать лет. Поразительно! Ничего удивительного, что возникла накладка, с кем не бывает? Хочется быть в двух местах одновременно, но так не бывает.

Может, получится встретиться за неделю до или после Дня труда? В последние годы конец августа Джейк проводит с Бесс, а Урсула ездит в Мичиган, так что встретиться до Дня труда они не смогут. После праздников вернется Линк, тоже не вариант.

А что, если просто поставить Джейка перед фактом: выходные они проведут на острове Мартас-Виньярд? Забронируют гостиницу, другую, не «Шарлот», где-нибудь поблизости, в Чилмарке или Аквинне. Мэлори сходит на пикник и в церковь, а на бранч не пойдет. Джейк будет ждать ее в «Раскаленной крыше» – там приглушенный свет и громкая музыка, а гости к тому времени успеют выпить; словом, вряд ли кто-нибудь узнает в Джейке постороннего. Утром в воскресенье они вдвоем вернутся на Нантакет.

Нет, так не годится. Джейк может и отказаться. Но компромиссы важны в любых отношениях, а в их с Джейком тем более.

Он бы не хотел, чтобы она пропустила свадьбу Эппл.

Мэлори представляет себе идеальную свадьбу Эппл и Хьюго. Вот она едет к ним на торжество и, конечно, не одна. Он сидит рядом на песке, они любуются закатом, потом расстилают покрывала у костра. Тетушки Хьюго в восторге от ее спутника; за обедом он приносит им виски сауэр из бара – по траве на каблуках ходить неудобно. Мэлори должна быть там с кем-то, кого можно представить гостям как своего парня. С тем, кто пригласит ее на медленный танец и будет держать ее за руку, пока Эппл и Хьюго произносят клятвы.

Этот кто-то очень похож на… Скотта Фалтона.

Да, будем честны: Скотт составил бы ей пару на свадьбе у подруги. Но поезд ушел. Они расстались два с половиной месяца назад, с тех пор Скотт из ее жизни исчез. В том последнем разговоре он держался так же благородно, как всегда. Мэлори приходится сдерживаться, чтобы не позвонить ему. Как-то вечером Линк спросил, где Скотт, и Мэлори поняла: она совершила ошибку. Завтра же она поедет к нему на работу и скажет, что хочет быть с ним. Сначала придется миновать препятствие – Лори Сполдинг. Может, Скотт встречается с ней? Все равно Мэлори попробует.

Утром она пришла в себя. Представила, как звучит органная музыка, она в белом платье ждет за дверями церкви в Сконсет. Еще несколько минут – и она свяжет себя со Скоттом навсегда.

Нет.

Для нее есть только один мужчина. Джейк. Мэлори вспоминает детство: они с Лиланд слушают пластинки группы Grease. Она любит его одного.

Мэлори просит Бога вмешаться и вывести ее из затруднения. Пусть что-нибудь произойдет. Что угодно.

Каждый год во вторую субботу августа на Нантакет приезжает музыкальный коллектив Boston Pops. Дают благотворительный концерт на Джетти-бич. Собирают два миллиона долларов на нужды больницы «Нантакет-Коттедж». Мэлори обожает эту пору лета. В последние годы она берет на концерты Линка, а Хьюго с Эппл присоединяются. Они всегда выбирают местечко у воды: плещутся волны, можно искупаться, а потом вкусно поесть. Мэлори приносит свои фирменные блюда для пикника, а Эппл – бутылку вина. Они слушают оркестр и ждут фейерверк после увертюры Чайковского «1812 год».

Утром в пятницу Мэлори отправляет Эппл сообщение: «Готовлюсь к пикнику. Завтра в 5:30?» Эппл отвечает: «Кей-кей». Так говорят их старшеклассники.

Мэлори знает, что Эппл тяжело: она смертельно устала, ее мучает токсикоз, а еще в субботу утром она идет на УЗИ в бостонскую клинику, поэтому волнуется. У нее чувство, что с малышом «что-то не так».

Суббота. В час у Мэлори уже все готово: азиатский морковный соус по рецепту Сары Чейс, рисовые крекеры, рулеты с ростбифом, мягким сыром и рукколой, салат из курицы, картофеля, сельдерея с луком, салат с маринованными огурчиками и лимонные батончики с шоколадом и крошкой из печенья. Что может быть лучше? Ничего.

От Эппл никаких новостей, удивительно. В два Мэлори начинает думать о плохом. С малышом наверняка что-то случилось.

В два тридцать она отправляет сообщение: «Ты в порядке?»

Ответа нет. Не похоже на Эппл. Но они с Хьюго не на острове. Может, батарейка села. Или Эппл забыла телефон где-нибудь. Так бывает.

В четыре ответа по-прежнему нет. Молчат и Эппл, и Хьюго. Мэлори звонит, но звонок попадает в голосовую почту. Они с Линком пойдут на концерт одни?

Да, похоже на то. Мэлори надевает на сына плавки в цветах американского флага и белую футболку, причесывает светлые волосы и целует по пятьдесят раз в обе щеки. Щекочет его, он визжит, она потуже затягивает липучки на сандалиях и отпускает его. Как ей повезло, что Линк здоров!

Эппл тоже родит здорового малыша. Может, девочку? Она вырастет, и они с Линком поженятся.

Мэлори паркуется на Нос-Бич-стрит, и они вливаются в толпу, идущую к Бэйзинг-Бия-роуд. В одной руке у нее корзинка со всем, что нужно для пикника, в другой – рука Линка. Звонит телефон. Мэлори останавливается, ставит корзинку на землю и велит Линку стоять смирно. Простите, прохожие, но Мэлори должна ответить на звонок. Это Эппл, она знает.

Может, они опоздали на паром и приедут позже?

– Эппл?

– Мэл!

– Все хорошо? Ты в порядке?

Тишина. Эппл дышит в трубку. Плачет? Мэлори подносит телефон к другому уху. Смотрит на Линка. Недолго и потерять его в толпе. Ей страшно. Она так просила Бога, чтобы что-нибудь случилось! Но она не имела в виду ничего плохого для Эппл или малыша!

Она готова взять свою просьбу обратно, только бы с ними все было хорошо.

– Мы сделали УЗИ, – наконец говорит Эппл. – У нас будут близнецы. Мальчики.

– Вот это да! Невероятно! Так вот что случилось?! Здоровые?

– Абсолютно. – Эппл делает глубокий вдох и берет паузу. Голос у нее какой-то странный, что-то еще, и кажется, не слишком приятное, ей предстоит сказать. – Ты только не убивай меня, ладно?

– На концерт не успеваешь? Да брось, забей. У тебя сегодня такой день! Такая новость! Ты наверняка вне себя от радости.

– Вне себя – это точно. Слушай, Хьюго хочет… Только не убивай меня.

– Не буду. Что у вас там?

– Я вне себя, Хьюго вне себя… Мы все успели переругаться из-за свадьбы, его родственников и моих. Но теперь все круто изменилось.

– Что изменилось? – Мэлори снова начинает волноваться. Они что, расходятся? – Эппл, что это меняет?

– Мы сейчас в аэропорту, летим на Бермуды. Мы женимся тайно, Мэл. Свадьбы не будет. Прости меня.

Мэлори прижимает телефон плечом к уху и притягивает Линка. Наталкивается на пожилого господина в традиционных красных брюках с отворотами, какие носят на Нантакете.

– Смотри, куда идешь, дорогуша, – ворчит он.

Мэлори не любит, когда ее называют «дорогуша», но она так счастлива, что готова расцеловать этого господина. Тайная свадьба! Большой церемонии не будет!

– Эппл, да о чем ты? – только и успевает сказать она в трубку. – Я очень счастлива за тебя. Лети, выходи за лучшего парня на свете. Поздравляю вас!

Тринадцатое лето, 2005 год

О чем мы говорим в 2005-м? Ураган «Катрина»; развод Брэда Питта и Дженнифер Энистон; появляется YouTube; дело Терри Шайво[46]; Джон Робертс становится председателем Верховного суда США; бейсбольная команда «Чикаго Уайт Сокс» выигрывает чемпионство мира; Скутер Либби и Валери Плейм[47]; в Чикаго открывается ресторан «Алинеа», который получит потом три звезды Мишлен; выходит Xbox 360; Керри Андервуд побеждает в телевизионном конкурсе «Американ Айдол»; писательница Мэрилин Робинсон – лауреат Пулитцеровской премии; Рассел Кроу швыряет телефон в консьержа в нью-йоркском отеле; Джуд Ло публично просит прощения у Сиенны Миллер за связь с няней их детей; бейсбольная команда «Нью-Орлеанс Сейнтс» эвакуирована из Нового Орлеана после урагана «Катрина»; Эйвон Барксдейл, Стринджер Белл и Банк[48]; «Хотел бы я знать, как тебя бросить»[49].

Лиланд Глэдстоун и Фиелла Роже вместе уже десять лет. Их хорошо знают в литературных кругах Нью-Йорка. Пара посещает по двадцать мероприятий в неделю: открытия галерей, чтения, обеды с авторами, тайные встречи для игры в покер с очень высокими ставками, ночные вечеринки в лучших клубах на Двенадцатой авеню. Они Гертруда Стайн и Элис Би Токлас нового поколения с той разницей, что Гертруда и Элис обе были белые и одевались намного хуже.

Фифи преподает у магистров искусств в Колумбийском университете – раз в семестр дает мастер-класс, за что получает щедрое вознаграждение. Остальное время работает над новым романом, тот рождается в муках. Первые две книги были о детстве и отрочестве на Гаити, а теперь Фифи пишет о жизни в США – выходит слабо и предсказуемо. Она пытается не дать роману себя закабалить. Вдохновение приходит, когда ему вздумается, и редактор все понимает. Вот бы остальные перестали спрашивать, когда же она его закончит. Лиланд вообще не говорит о новой книге, хотя недавно Фифи слышала, как та сказала уборщице, что смысла убирать в кабинете Фифи нет: хозяйка не была там уже три недели.

Фифи приглашают с лекциями по всей стране, а весной этого года ее ангажирует центр по изучению положения женщин Гарвардского университета. Фифи хочет поехать на несколько дней, лучше всего на два или три. Ей нравится Бостон: милый старый город, чинный и пуританский. Не такой испорченный, как Нью-Йорк.

– Могу поехать на два дня, – говорит Лиланд, когда Фифи делится с ней планами. – На три не могу.

– Я бы хотела поехать одна, – отвечает Фифи. – Мне кажется, нам не повредит немного отдохнуть друг от друга.

Она видит, что Лиланд выбирает: съязвить или обидеться? По правде говоря, Фифи устала и от того, и от другого. Ей в отношениях нужен воздух, но Лиланд смотрит на вещи иначе. В последние пару лет ее стало слишком много. Она всюду ездит с Фифи и заводит полезные для журнала «Бард и Скрайб» знакомства. Теперь Лиланд – главный редактор, но ее бизнес не приносит дохода, потому что все давным-давно в интернете. Раньше Фифи не возражала против компании Лиланд, но теперь ей все чаще приходит на ум формула «пользуется плодами чужой славы».

Вся сомнения по поводу поездки в Бостон в одиночестве рассеиваются, стоит Фифи заселиться в гостиницу «Фифтин Бикон», заказать еду и напитки в номер и наполнить ванну. Она росла в бедности, поэтому пятизвездочные отели для нее немыслимая роскошь: дорогое постельное белье, тяжелые пишущие ручки, бумага кремового цвета, в шкафу махровые полотенца. В номере у Фифи газовый камин и два уютных кожаных кресла. Кто-то приготовил для нее сырно-фруктовую тарелку. Оказывается, это Памела, администратор, «Шимми-шимми» – ее любимая книга.

Но самая большая роскошь – одиночество. Фифи достает рукопись и принимается вносить правки. Останавливается только за пять минут до выхода на мероприятие, надевает платье и спускается в лобби. Водитель везет ее в кинотеатр «Брэттл».

В длительных отношениях случаются белые и черные полосы, и у Фифи есть полное право побыть наедине с собой. Да, но как объяснить то, что происходит потом?

Весна. На следующий день после ее выступления в кинотеатре чудесная погода. Фифи могла бы пройтись по магазинам на Ньюбери-стрит, погулять в городском саду или подняться на крышу отеля и продолжить работу над книгой. Она выбирает вызвать машину и отправиться в порт Гианнис. Фифи едет на Нантакет.

Заранее звонит Мэлори (она импульсивная, но не невоспитанная). У Мэлори как раз перемена между первым и вторым уроками.

– Я решила сегодня приехать на остров. Может, успею к твоему последнему уроку. Если, конечно, хочешь, чтобы я заглянула.

– Шутишь? – Мэлори изумлена. – На последнем уроке у меня как раз семинар для начинающих писателей. Месяц назад читали «Шимми-шимми». Дети не могли оторваться. Я сказала им, что мы знакомы, но они не поверили.

– Тогда пусть проверят. Я еду.

Фифи не скажет Лиланд, что планы изменились. Надо бы, конечно, но тогда сцены не избежать. «Мэлори – моя подруга, а не твоя!» А кто же тогда предложил делить все пополам: квартиру, парковочное место в гараже, машину, которая стоит на этом месте, друзей? Фифи хочет съездить на Нантакет и повидаться с Мэлори одна. Но почему? Позлить Лиланд?

Может быть, но только отчасти.

Есть еще кое-что. Фифи симпатизирует Мэлори. Она умная, веселая и нормальная. Она как Лиланд, только без драмы. На нее приятно посмотреть: не кричащая, а естественная красота, золотистый загар, выгоревшие на солнце волосы, глаза цвета океана. Писательское чутье подсказывает, что Мэлори гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд. У нее есть какая-то тайна. А может, так только кажется.

Они с Лиланд были на острове год назад. Остановились в гостинице «Вовинет», чтобы никому не мешать, но поужинали у Мэлори. Ее маленький сын гостил у отца в Вермонте, поэтому Мэлори вела себя как беззаботная девчонка, родители которой в отъезде. После ужина отвезла их с Фифи в бар «Клаб Кар». Там было полно народу, тесно и темно, посетители распевали песни, утоляя свои печали. Мэлори давно знакома с пианистом Брайаном. Она подсела к нему и стала переворачивать ноты, пока пели «Маленькую танцовщицу» и «Милую Кэролайн», а потом бросали монеты в стеклянную вазу. Из них трех самый приятный голос у Лиланд, но именно она и захотела уйти. Выходя из бара следом за ней, Фифи тогда подумала: «Без тебя было бы веселее».

И вот она на острове.

Фифи проводит на Нантакете меньше суток, но успевает набраться впечатлений на много месяцев вперед, и тому есть две причины. Первая – семинар для начинающих писателей, который ведет Мэлори. Они подходят к двери класса сразу после звонка. Двенадцать учеников сидят в кругу, перед ними тетради. Фифи рассматривает каждого через стекло.

Мэлори распахивает дверь.

– Друзья мои, у меня сюрприз. К нам в гости приехала Фиелла Роже.

Дети поднимают головы. Фифи заходит в класс, машет рукой. Она видит: сомневаются. Это правда та самая Фиелла Роже? Настоящая? А потом узнают. Да! Это она! Ученики хлопают, кто-то вскакивает с места, за ним встают все остальные. Дети аплодируют ей стоя, и, хотя Фифи чествуют полные залы по всей стране, она чувствует, как ком подступает к горлу и наворачиваются слезы.

В классе девять девочек и трое мальчиков. Любопытно: на семинарах для писателей девочек всегда больше, чем парней, но в списке бестселлеров все наоборот: больше мужчин. Ладно, не будем об этом. Пятеро из двенадцати учеников темнокожие. Фифи удивлена: это ведь Нантакет! Она думала, все дети будут белые, из привилегированных семей. В тот же вечер она узнаёт, что население острова многонационально. Школа рассылает электронные письма на шести языках. Дети растут на острове, как и Фифи, и многие страстно хотят уехать – точно как она. Ничего удивительного, что для них так много значит ее дебютный роман.

Дети обожают Мэлори, это видно невооруженным взглядом. Называют ее мисс Блесс, подтрунивают, но не переходят границ. Она тот самый учитель, у которого Фифи хотела бы учиться сама, когда была школьницей. Мэлори выслушивает, внимательно читает работы, задает вопросы, но ничего не выпытывает. Дает мальчику книгу со словами: «Я вспомнила о тебе, когда читала ее. Расскажи, если понравится».

Вот бы Лиланд была здесь и могла увидеть все это. Они живут в отрыве от реальной жизни, хотя думают, конечно, что вокруг литературное общество и все эти люди творят культуру, делают мир лучше. На самом деле лучше этот мир делает Мэлори.

Вторая причина, по которой Фифи не может забыть эту поездку, – сын Мэлори. Линк. Блондин четырех лет от роду, красавчик с румяными щеками и глазами матери. Голубые они или зеленые? У Фифи никакого опыта общения с детьми этого возраста, они для нее как зверята. Линк разглядывает ее лицо, трогает тыльную сторону ладони. Ему нравится ее имя, он смеется и много раз повторяет его звонким голосом.

Мэлори говорит:

– Тетя Фифи – писательница. Она пишет книги.

«Пытается писать», – думает Фифи.

Линк слышит слово «книги» и приносит ей свои: «Как уложить динозавра спать?», «Медвежонок храпит», «Би-би и пудель». Показывает ей любимые картинки, объясняет: вот Би-би, у него шорты, но это ничего, он ведь поросенок. Кое-какие фрагменты мальчик уже может прочесть вслух. Он умница!

Мэлори кормит его пастой и эдамаме, купает. Фифи слышит, как он брызгается и смеется. Потом появляется в гостиной в синей пижаме с паровозиками. Волосы мокрые и причесанные, пахнет зубной пастой.

Он берет гостью за руку и тянет за собой. Мэлори выглядывает из спальни.

– Он хочет, чтобы ты его уложила.

Это даже большая честь, чем получить Пулитцеровскую премию.

– С удовольствием.

У Фифи звонит телефон. Это Лиланд. Стоило бы ответить и признаться, что она на Нантакете с Мэлори, но нет. У нее есть дела поважнее.

Линк ложится в кроватку. Фифи приглаживает его волосы и целует в лоб. В углу комнаты ночник, на полках множество книг, плюшевый жираф, фотография – это наверняка его отец с невестой. Бывший Лиланд, Фрейзер. Еще месяц, даже неделю назад Фифи внимательно разглядывала бы фото: любопытно, какой мужчина покорил сердце Лиланд в юности. А теперь ей все равно.

– Сладких снов, милый принц. Спи крепко.

Ужин на столе, горит свеча. Мэлори наливает им по бокалу вина. Удивительно, когда она успела все приготовить? Куриное филе в панировке с горчичным соусом, салат, гренки из кукурузного хлеба.

Мэлори поднимает бокал.

– Честно говоря, не верится, что ты здесь! Как Лиланд тебя отпустила?

Фифи улыбается, они чокаются.

– Я расстаюсь с Лиланд.

– Как? Почему?

Почему люди расстаются? Любовь уходит, или мы меняемся и наши чувства меняются вместе с нами. Фифи изменилась. Хотя Лиланд чем дальше, тем больше ее раздражает, Фифи всегда будет ее любить. Лиланд – член семьи, сестра. Но жить и заниматься любовью с сестрой Фифи больше не хочет.

Есть еще кое-что. Это секрет. Недавно Фифи столкнулась со знакомой, писательницей Пилар Росарио. Пилар – доминиканка, они познакомились в 1995-м. Кажется, между ними пробежала искра. Но тогда их отношения с Лиланд только начались, Фифи была влюблена и разбираться в чувствах к Пилар не стала.

Около месяца назад Фиелла Роже выступала на чтениях. Пилар была там и, пока Лиланд обхаживала редактора раздела литературы из «Нью-Йоркера», оставила Фифи свою карточку.

– Позвони мне. Поболтаем.

Фифи собиралась выбросить визитку: встреча с Пилар будет предательством по отношению к Лиланд. Но передумала. Всего одна встреча, один бокал – хуже не будет.

Она ошиблась. Фифи почувствовала, что ее влечет к Пилар, и оснований поддаться этому чувству достаточно. Например, Пилар призналась, что хочет иметь детей. Для Фифи это, оказывается, очень важно.

Она ответила, что тоже хочет детей. Сама не ожидала от себя такого ответа. Вот оно, настоящее предательство. Хотя они с Пилар не занимались любовью и даже не виделись с тех пор, Фифи нашла в себе силы признать правду. Она хочет детей вопреки их уговору с Лиланд. Лиланд была неумолима: никаких детей, домашних животных, даже комнатных растений. Можно заботиться только друг о друге.

Разговор с Пилар помог Фифи осознать, что она созрела для протеста. Ее естество против, и закрывать на это глаза она больше не может. Фифи хочет ребенка.

– Потому я и приехала на Нантакет. – Она смотрит в глаза Мэлори. – Хочу, чтобы ты узнала обо всем первой. Ты будешь нужна Лиланд.

Четырнадцатое лето, 2006 год

О чем мы говорим в 2006-м? Администрация транспортной безопасности; погибает натуралист и ведущий шоу «Охотник на крокодилов» Стив Ирвин; выходит песня Джастина Тимберлейка Sexy Back; трое спортсменов сборной по лакроссу Университета Дьюка обвиняются в изнасиловании; вице-президент США Дик Чейни на охоте случайно стреляет в техасского адвоката; Миранда Пристли; международная страховая и финансовая корпорация American International Group и многопрофильный концерн Tyco; ипотечный кризис; квадроцикл «Хонда TRX»; Осборны; председателем совета экономических консультантов становится Бен Бернаке; «Ясный взгляд. Горячее сердце. Вперед к победе!»[50]; у Тома Круза и Кэти Холмс рождается дочь Сури; член Палаты представителей То Делей уходит в отставку из-за обвинений в отмывании денег; «Ешь, молись, люби»; Мередит Грей и доктор Макдрими[51].

Каково это – работать в Палате представителей США? У тебя есть год на то, чтобы сделать намеченное, и еще год, чтобы провести предвыборную кампанию, победить и снова делать намеченное.

Кто вообще придумал такой короткий срок – два года? Наверняка кто-нибудь из отцов-основателей, кто страшно боялся возвращения имперских порядков и хотел лично отомстить королю Георгу III. Джейк понимает, чем руководствовались законодатели, но считает, что толку было бы больше, установи они срок полномочий в три года.

Согласна ли с ним Урсула? Нет. По ее мнению, нужны шесть лет.

Узнав, что у нее нет оппозиции на выборах на второй срок, она говорит, что хочет баллотироваться в Сенат в 2008-м.

– У Тома выходит срок полномочий, он теряет голоса. По-моему, время пришло. Я, конечно, еще новичок для всех, но…

Но вы вообще новости смотрите? Пресса обожает Урсулу де Гурнси. Один журналист из вашингтонской газеты заметил монограмму на ее кейсе, когда она поднималась по лестнице Капитолия на десятисантиметровых шпильках. УДГ. С тех пор журналисты только так ее и называют. К УДГ приковано внимание всех, кто следит за политикой в стране.

Во-первых, она молодая, красивая и стильная женщина. Что она думает, когда слышит такое о себе? Джейк прекрасно помнит, что она отвечала в юности: «Скажи, что я умная или сильная, если хочешь сделать мне комплимент». В прессе обсуждают имена дизайнеров, которые для нее шьют, и оттенки ее помады. («Вишня на снегу» от Revlon – эту помаду Урсула впервые купила, когда ей было пятнадцать, на деньги, заработанные от продажи программок на спортивных соревнованиях; с тех пор она верна себе и этому оттенку тоже.) Разве это не оскорбительно? Джейк думал, что такое внимание к внешности, а не к ее интеллекту, заставит ее ощетиниться и показать коготки, но ошибся. Урсула рада любому вниманию. Если нужно поговорить о помаде, чтобы обратить внимание общественности на закон о реформе системы социального обеспечения, проект которого они подготовили с сенатором от Роуд-Айленда Винсентом Стенджелом, пусть так. Урсула – это стильная форма и глубокое содержание, как успели заметить многие. Идеальный комплект.

Урсула рождена для политики, а Джейку не хватает драйва участвовать в политических играх. У него твердая позиция по ряду вопросов, и нередко его взгляды кардинально отличаются от взглядов жены. Но ему отвратительна мысль, что политика – это еще и сделки на стороне, торги и подковерные интриги. Он старается держаться подальше от разного рода сборищ, посещает только семейные мероприятия, например благотворительную акцию «Игрушки для малышей» или Поливальный понедельник, который любит отмечать польская община. В такие дни он всегда берет с собой Бесс. Она ходит в сад при начальной школе «Маккинли». По утрам Джейк отводит ее туда, после уроков забирает домой. Няня Прю все еще работает у них в Вашингтоне, но в Саут-Бенде Джейк сам занимается дочерью, а когда уезжает в командировку, с ней остается Линет, его теща. По воскресеньям Бесс ходит в гости к его родителям. Они на удивление активны: водят внучку в зоопарк и на каток – тот самый, где много лет назад началась их с Урсулой история.

А еще он часто заказывает пиццу в заведении «У Барнаби».

Джейк хочет завести второго ребенка. Третьего, четвертого и даже пятого. Однако Урсула и с единственной-то дочерью нечасто видится. Мать должна забирать ее из школы по средам и отвозить на танцы, но в прошлую среду у Урсулы была встреча с рабочими завода по производству спирта, а за неделю до того – мероприятие для спасателей.

– Я все это делаю ради нее, – так Урсула обычно оправдывает себя.

– Бесс маленькая, она не понимает. Ей нужна мама, – отвечает Джейк.

– Но ты ведь не маленький, понимаешь. У Бесс все хорошо. Я читаю ей по вечерам. Мы обнимаемся. На прошлой неделе ходили в библиотеку. Если у кого и есть проблемы, так это у тебя.

Урсула права, у Джейка на самом деле проблемы. Он несчастлив. Каждый день он думает попросить ее о разводе. Вспоминает Мэлори. Джейк хочет забрать дочь и переехать на Нантакет. Жениться на Мэлори, завести общих детей.

– Ты действительно хочешь баллотироваться в сенаторы? – спрашивает он.

– Да, – отвечает Урсула. – Доброй ночи.

А что у Джейка с работой? Тут все отлично. Работу он любит. Наш герой занимает пост заместителя директора по развитию в Фонде исследований муковисцидоза. Это он обращается к богатым людям с просьбой о финансировании. Некоторые, да почти все, терпеть не могут просить денег, но оказалось, что у Джейка это прекрасно получается. О деле он говорит увлеченно, иллюстрирует статистику случаями из жизни, понимает, каковы достижения медицины в исследованиях муковисцидоза. Если бы в 1980-м им были доступны современные средства, Джессику удалось бы спасти. Она прожила бы еще лет десять или даже двадцать.

О сестре Джейк с партнерами не говорит. Он решил не давить на жалость, предлагая людям сделать взносы. Его часто спрашивают, почему он так горячо поддерживает исследования муковисцидоза. Не рака, не амиотрофического латерального склероза, не инфаркта. Джейк отвечает так: болезнь отняла у него близкого человека. И все.

Он посещает только крупные мероприятия по сбору средств на исследования муковисцидоза; невозможно побывать на всех без исключения. Например, в мае едет на благотворительный прием в Феникс. Филантропы надевают фраки и вечерние платья, выпивают пару бокалов шампанского, едят канапе, занимают места, хвалят оформление зала, слушают вдохновленное выступление какого-нибудь спикера, едят курицу под нежным соусом и поднимают таблички с суммами, которые готовы пожертвовать.

Благотворительный прием в Фениксе проходит в отеле «Джей-Дабл Ю Мариотт». Присутствуют, судя по списку организаторов, тысяча сорок четыре человека. Председательствует Карла Фрикк. Джейк знаком с многими председателями, и Карла нравится ему больше других. Она продумывает любое мероприятие до минуты, готова к любым неприятностям. В команде у нее шестнадцать девушек, столь же невозмутимых и нацеленных на результат, как и сама Карла.

Увидев, как работают женщины в Фениксе, Джейк задумывается: почему миром правят именно мужчины? Везде и всюду должны заправлять женщины, и он так решил вовсе не потому, что его жена – Урсула де Гурнси.

Джейк говорит с Дейвом ван Анделем из Гранд-Рэпидса, штат Мичиган. Дейв приехал в Феникс ради благотворительного обеда, и еще ему хотелось погонять на новеньком «Порше» по прямым дорогам в пустыне. Подходит Карла. Пока гости пьют шампанское, сам прием еще не начался. Музыканты, одетые в духе Френка Синатры, играют и поют хрипловатыми голосами. Все сделано со вкусом: напитки крепкие, закуски (крохотные лепешки с желе из острого перца) вкусные. В Фениксе все как надо. Почему бы им всем не переехать в Феникс?

Карла улыбается Дейву:

– Украду у вас Джейка.

Она отводит его в фойе. На ней черный комбинезон со стразами, на шее бриллиантовый крест. Карла теребит распятие, и Джейк замечает на ее лице тревогу. Что-то не так.

– Сидни забрали в «Бэннер», – говорит она.

«Бэннер» – больница в Фениксе, а Сидни Спир – местная телеведущая. Ей двадцать девять, и у нее муковисцидоз. Сидни – лучший представитель фонда, по мнению Джейка. Она объездила всю страну, от Далласа до Майами и Канзас-Сити. Когда люди слышат, через что приходится проходить Сидни, чтобы каждый день появляться на телеэкранах, их пожертвования увеличиваются вдвое.

– Что случилось?

– Инфекцию занесли. Уровень кислорода в крови упал до критического. Рик решил не рисковать. Она хотела сначала выступить, а потом ехать в больницу.

У Карлы на глаза наворачиваются слезы.

– Она боец, наша Сидни. – По щеке катится слеза. – Ты же знаешь, как она любит такие приемы.

Джейк достает телефон и пишет сообщение Рику, мужу Сидни: «Держитесь, ребята. Я с вами». Осталась только одна проблема, хотя она куда менее значительная.

– Кто будет выступать?

– У меня есть план «Б» для любой форс-мажорной ситуации, но запасного спикера нет. Не думала, что он понадобится. В воскресенье я видела Сидни в гольф-клубе, она играла. – Карла окидывает взглядом гостей. – У Гвиннетов умер сын, они могут поделиться опытом. Да, Джоанна уже может спокойно говорить об утрате, но я не могу вот так вдруг вывести ее на сцену перед тысячей человек.

– Понятное дело. – Джейк делает глубокий вдох. – Я все сделаю.

– Что? Попросишь Джоанну?

– Нет. Скажу речь. – Он берет секундную паузу. – Моя сестра-близнец умерла от муковисцидоза, когда нам было по тринадцать.

Карла чувствует, как у нее от удивления открывается рот. Что тут скажешь? Разве она знала? Нет, не знала. Карла давно влюблена в Джейка Маклауда. Он красивый, честный, достойный. И женатый – супруга представляет штат Индиана в Конгрессе. Стильная женщина. Сама Карла не так давно развелась. Муж был красавец, но нечестный и недостойный. Карла дала себе слово, что следующим мужчиной, с которым она построит отношения, будет Джейк Маклауд. Новость о том, что он потерял сестру, многое объясняет, хоть и застает Карлу врасплох. Джейк блестяще ведет дела, у него есть ответственность, от которой он никогда не уклоняется, и теперь Карла понимает почему. Она не думала, что сможет полюбить его еще сильнее, но, кажется, это так.

– Да, я практически никому об этом не рассказываю. – Джейк будто читает ее мысли. Прикасается к ее руке и сразу убирает ладонь. Карла недавно развелась. Они слишком долго стоят в холле. В Фениксе наверняка сплетничают, как везде. – Не беспокойся, выступлю.

* * *

Джейк умеет общаться с людьми. Но его сильная сторона – выступления перед небольшими группами или переговоры один на один, а не публичные выступления.

Он делает пару пометок на салфетке. Выходит что-то несвязное, и он выбрасывает салфетку. Он видел достаточно спикеров на подобных мероприятиях. И прекрасно знает: нужно просто рассказать свою историю.

И все равно у Джейка сосет под ложечкой, а во фраке жарко и тесно. Кусок в горло не лезет, а пить он и подавно не может. Выпил немного бурбона с колой и теперь боится опозориться. Что же он делает?!

Гаснет свет, гости рассаживаются. Горят свечи. Уже поданы закуски. За столиками передают друг другу рулеты и рельефные кусочки сливочного масла. Наливают вино. На сцене зажигается свет, музыканты играют что-то негромко. Поднимается Карла, ткань на ее брюках топорщится при ходьбе. Она берет микрофон. Публика приветствует хозяйку. Присутствующие настроены дружелюбно, подмечает Джейк. Они простят ему его позор.

– Несколько минут назад я говорила с Риком Спиром и передала, что все мы сегодня молимся за Сидни, – начинает Карла. – Рада сообщить, что вместо Сидни выступит Джейк Маклауд, исполнительный вице-президент Фонда исследований муковисцидоза. Он впервые согласился рассказать свою историю. Дамы и господа, давайте поприветствуем Джейка Маклауда так тепло, как умеют в Фениксе.

Овации. Джейку кажется, хлопают как-то вяло. Гости пришли послушать Сидни, а выступать будет он. Шум крови в ушах заглушает аплодисменты. Если он будет представлять их голыми, ничего не получится. Джейк волнуется даже не из-за того, что выступает перед тысячей зрителей; куда страшнее то, что он собирается рассказать. Он говорил о Джессике всего с несколькими людьми. С кем? Урсуле ничего рассказывать не пришлось, она проживала уход сестры вместе с ним. Бесс еще маленькая, не поймет. Он все расскажет дочери, когда она подрастет.

Мэлори.

Он рассказывал о Джессике ей.

Карла уступает Джейку место на сцене. Он смотрит на многотысячный зал, а видит одну Мэлори. 1993 год. Ей двадцать четыре. Она лежит на старом покрывале на песке. На ней шорты и футболка, волосы разметались, она глядит в звездное небо. Когда Джейк говорит о сестре, Мэлори поворачивается на бок и подпирает голову рукой. У нее зеленые глаза. Смотрит на него в упор.

Слушает.

– К какому времени относятся наши первые воспоминания? Четыре года? Пять? Примерно в этом возрасте в детском мозгу устанавливаются нейронные связи, формируется память. Вот в этом возрасте я понял, что моя сестра не похожа на других детей. Джессика особенная. У нее случаются приступы кашля, ее регулярно возят в больницу.

Он делает паузу, потом продолжает:

– Через год или два родители объяснили мне, что у сестры муковисцидоз.

В зале стоит мертвая тишина.

– Я сказал, что у меня была сестра-двойняшка, но нас частенько донимали вопросом, не близнецы ли мы.

В зале слышен смех. Наверняка смеются родители двойняшек или братья и сестры.

– Мы с Джессикой были разнояйцовыми близнецами, поэтому нам достались разные ДНК. Ей – с муковисцидозом, мне – нет, – Джейк снова делает паузу. – Можете себе представить, каково было мне. Если бы я только мог, я был бы счастлив взять все бремя болезни на себя.

В его глазах слезы. Он не видит зрителей, но держится.

– Увы, это оказалось невозможно. Но память о сестре привела меня в Фонд исследований муковисцидоза, где я работаю уже семь лет. Помогаю собирать деньги на исследования, чтобы детям не пришлось терять братьев и сестер в тринадцать лет. Чтобы родителям – а мои чувствовали себя вдвойне беспомощными, потому что сами врачи, – не приходилось прощаться с детьми. – Он переводит дыхание. – Я стою здесь перед вами и прошу у вас поддержки, потому что этого не может сделать моя сестра.

Джейку Маклауду аплодируют стоя. На приеме в Фениксе собирают полтора миллиона долларов – на четыре тысячи больше, чем год назад.

На другой день наш герой проходит паспортный контроль в аэропорту Феникса, когда ему звонит начальница, Старр Эндрюс. Ей семьдесят, она стоит во главе фонда с самого его создания и уходить на пенсию не собирается. О лучшем начальнике Джейк не мог и мечтать: Старр дает ему карт-бланш и позволяет делать все так, как он считает нужным.

– Слышала, вчера на приеме ты говорил о Джессике.

– Говорил.

Он рассказал Старр историю сестры на собеседовании, когда объяснял, почему хочет получить эту работу. Еще он сказал тогда, что хотел бы оставить эту историю в стенах ее кабинета. Может, как раз об этом она собирается напомнить?

– Я тобой горжусь. Ты вышел из зоны комфорта, открылся перед незнакомыми людьми, поделился с ними очень личным. И заработал хренову кучу денег. Теперь скажи: ты готов сделать это снова?

В мае Джейк выступает в Кливленде и в Роли. В июне едет в Миннеаполис и Омаху. В июле его приглашают в Ла-Хойю, Джексон и Ист-Хэмптон.

Пожертвования в фонд, сделанные во время мероприятий, вырастают на тридцать процентов.

Хвалится ли он успехами перед Урсулой? Да, немного. В их семье она суперзвезда, никто не спорит, но Джейк проделал долгий путь с того дня, когда сидел на диване в одних трусах и смотрел шоу Монтеля Уильямса.

Перед началом летних каникул в Конгрессе Палата представителей и Сенат принимают закон о реформе социального обеспечения, над проектом которого работали Урсула и Винсент Стенджел. Закон отменный. В нем гарантируется поддержка работающим матерям-одиночкам, что сэкономит правительству шестьдесят миллионов долларов.

Это успех. Урсула с Джейком снимают дом на озере Мичиган, и она немного расслабляется. Готовят закуски на костре, катают Бесс на дюноходе, едут все втроем в аквапарк, посещают фестиваль черники в Саут-Хейвен и едят мороженое в джелатерии «Шерман».

В середине августа Урсуле звонит Винсент Стенджел. Приглашает их с Джейком в Ньюпорт на День труда. Есть потенциальный спонсор, крупная рыба; он готов выписать чек на круглую сумму и Винсенту, и Урсуле. Спонсора зовут Байер Беркхарт, и ему очень понравился их новый закон о реформе соцобеспечения. Он считает, можно создать хороший альянс между правыми и левыми, и готов оказать поддержку. Хочет поговорить – серия переговоров на выходных. И еще: у него тридцатиметровая яхта с тремя каютами, бассейном, спортзалом и кинотеатром.

– Это может подтолкнуть мою карьеру, – подмигивает Урсула. – И будет весело! Выходные-то длинные, и Новая Англия тебе нравится.

Джейку стоило бы удивиться: как это ничего подобного не случилось раньше?

– Звучит заманчиво, – отвечает он. Главное – сохранять спокойствие. – Но на День труда я поехать не смогу.

– Попроси начальника, пусть назначит спикером кого-то другого. Пожалуйста, Джейк. Знаю, ты большой профессионал, и очень тобой горжусь, но, милый, сделай это для меня, прошу.

Она думает, у него накладки на работе. Он ездит на Нантакет уже тринадцать лет, а Урсула все никак не запомнит. Нужно быть благодарным за то, что она ничего не заподозрила. Может, прикрыться работой? Нет, она узнает.

– Работа ни при чем. Я еду на Нантакет, как обычно.

– На Нантакет? Ты серьезно? Один раз можешь и не поехать, Джейк. Пожалуйста!

– Прости, родная. Я бы поехал в любой другой день, но только не на День труда.

– Нас пригласили! – Она вот-вот взорвется. – Нас с Винсом, он работает в Юридическом комитете Сената, куда я тоже хочу попасть. Этот Беркхарт – миллиардер, мне надо его обработать.

– Так обрабатывай. Только без меня.

– Ты сейчас неправ. Нельзя попросить Купа встретиться в другие выходные?

– Не хочу его ни о чем просить. Я хочу поехать на Нантакет, как обычно.

– А если я попрошу?

Джейк переводит дыхание. Она блефует?

– Попроси. Давай, позвони ему и скажи, что твоя политическая карьера важнее традиции, которой мы верны вот уже тринадцать лет. Покажи Куперу, как нужно идти на компромисс в браке.

– Хочешь пример компромисса? Пожалуйста! Если бы ты поехал на Нантакет в другие выходные, получился бы компромисс. Но ты же ничего не предлагаешь взамен! Ничего!

– Прости, родная.

Они смотрят друг на друга, и Джейк чувствует, что у него на лбу все написано. У него есть другая женщина.

– Надеюсь, ты собой доволен. Крадешь у меня такую возможность. Крадешь у меня деньги, которые могут мне помочь.

– Будет намного лучше, если ты поедешь одна. – Джейк переводит дыхание. Неужели снова пронесло? – Может, этот Беркхарт холост и ему нравятся властные женщины?

– Счастливо женат на женщине по имени Ди Ди. Ее отец кукловод, он стоял за Бадди[52]… – Джейк не слушает. Ему плевать, что там за деньги и связи у этих людей. – Короче, одна я не поеду.

Поедешь, думает он.

И она едет одна.

Пятнадцатое лето, 2007 год

О чем мы говорим в 2007-м? Айфон; Нэнси Пелоси становится первой женщиной-спикером Палаты представителей; компьютерная игра Halo-3; телеведущая Опра Уинфри открывает школу для девочек в Южной Африке; бейсболист Барри Бондс побил рекорд Хэнка Аарона, сделав 756 хоум-ранов; выходит фильм «Джуно»; Пэрис Хилтон приговаривают к тюремному заключению; в Дубае строится самое высокое здание в мире – Бурдж-Халифа; арест актрисы Линдси Лохан за вождение в нетрезвом виде; Вупи Голдберг на шоу «Вью»; Гордон Браун становится премьер-министром Великобритании; массовое убийство в Виргинском политехническом университете; фильм «SupeгПерцы»; десерты из ягод асаи; умирает актриса Анна Николь Смит; радиоведущий Дон Имус уволен за расистские высказывания; Серена ван дер Вудсен и Блэр Уолдорф; «Если у тебя нет бабла, проваливай»[53].

Купер снова женится, но теперь у него все как полагается. Невесту зовут Тиш – Летиша Морган, представительница древнего рода. Тиш выросла в Рэдноре, в исторической области Мейн Лайн между Филадельфией и Пенсильванией. Окончила частную школу Агнес Ирвин, изучала историю в частном колледже Вассар. Возглавляет музей современного искусства «Собрание Филлипс» в Вашингтоне. Купер увидел ее на станции метро. Через пару дней снова. Решил, если их пути пересекутся в третий раз, он пригласит ее куда-нибудь. Ждать пришлось долго, он даже начал бояться, что она сменила работу или уехала из Вашингтона. А утром в пятницу встретил в третий раз. Она несла букет цветов в коричневой бумаге, на плече висела кожаная сумка, в другой руке – поднос с брускеттами с артишоком. На станции «Дюпон Серкл» Тиш поднималась на эскалаторе, Купер старался не отставать, как вдруг она потеряла равновесие, сумка перевернулась, и все содержимое полетело на пол.

Тиш ужасно огорчилась, пол в метро грязный, а вот Купер обрадовался. Он поспешил на помощь и подобрал кошелек, телефон, ручки, монеты, пачку носовых платков, пробник лосьона для тела, вишневую помаду, чековую книжку, пару списков покупок и чеков из магазина. И еще какие-то таблетки. Покрутил их в руках, пытаясь определить, что это такое.

– Противозачаточные, – пояснила она. – Спасибо за помощь.

Как потом рассказывала Тиш, Купер побледнел от страха, а она расхохоталась.

С тех пор они были неразлучны.

Свадьбу играют в церкви святого Давида в Уэйне, в Пенсильвании, а праздничный обед заказан в ресторане «Дженерал Уоррен» в Малверне. У Купера это третья пышная свадьба. Он бы и рад отпраздновать скромнее, но у Тиш это первый брак, за все платят ее родители, поэтому снова нужны шаферы, подружки невесты и оркестр из двенадцати человек. Гостей угощают миндалем в глазури. Сто тридцать приглашенных, и только дюжина со стороны жениха: его родители, сестра, Фрей с невестой, которую зовут Анна, и Джейк с Урсулой (она баллотируется в сенаторы, и Купер думал, что Джейк будет один, но нет, она тоже приезжает). Еще его коллеги, среди них Брайан Новак. Он развелся с женой и трижды спросил у Купера, свободна ли Мэлори.

Свободна, хотя Купер не уверен, что Брайан достаточно хорош для его сестры. Она достойна настоящего принца. Такого, как Фред, друг семьи Тиш, хотя тот живет в Сан-Франциско. Слишком далеко.

На первых двух свадьбах Куперу больше всего понравилось потягивать коктейль сразу после фотосессии (сплошное мучение) и до нудного свадебного ужина. И третья не исключение. Холодный джин-тоник у него в руке, в саду гуляют гости. Цветы благоухают, вековые дубы отбрасывают тени, светит августовское солнце. Мимо проходит официант: на подносе спанакопита, крабовый салат с лимонной заправкой на дольках огурца, и Купер думает: вот бы время остановилось. Вот бы навсегда остаться в этой минуте. Брак – дело хлопотное, не то что свадьба.

К Куперу и Тиш подходит Урсула. Тиш ее обожает, это видно. Она не могла поверить, что Куп в самом деле знаком с УДГ и что настоящая знаменитость, член Конгресса – гостья на их свадьбе. Тиш, сияя, рассказывает Урсуле, как они проведут медовый месяц на итальянской Ривьере. Их ждут Капри, Сорренто, Позитано – родители профинансируют и это. Они с Купером уедут на пару недель.

– В конце августа? – переспрашивает Урсула. – Значит, Куп, в этом году у вас с Джейком все отменяется?

– Что отменяется? – Тиш с улыбкой смотрит на мужа и ждет объяснений.

Тот понятия не имеет, о чем говорит Урсула. Они с Джейком иногда встречаются выпить пива в баре, но только когда Джейк бывает в Вашингтоне. Раньше подменяли друг друга, когда на работе играли в софтбол.

– На День труда Куп с Джейком ездят на Нантакет, – поясняет Урсула. – Исключительно в мужской компании, так что ты когда-нибудь научишься это ценить. Когда Джейк возвращается из этих поездок, он всегда такой ласковый. Сколько держится эта традиция? Тринадцать лет? Или четырнадцать?

Купер достаточно знает об отношениях; ему хватает такта просто улыбаться и кивать.

– Впервые об этом слышу, – говорит Тиш.

Нантакет, День труда, тринадцать или четырнадцать лет? Выход! Где здесь выход?

Купер усмехается.

– Я тебе все расскажу позже. – Он обнимает молодую жену. – Давай выпьем еще по коктейлю.

Нантакет, День труда, тринадцать или четырнадцать лет. С 1993-го, так выходит. Да, тогда они приехали на остров впервые: Куп отмечал мальчишник, когда Мэлори унаследовала дом. В 1993-м он женился на Кристал. Его передергивает, до того тошно вспоминать о ней. Первая свадьба состоялась две жены и пять девушек тому назад.

В тот год ему пришлось уехать прямо в день приезда. На следующий год они вернулись, снова на День труда. Потом Купер был на острове только в первый день рождения племянника. Ему совестно, можно было навещать сестру чаще. Но он был занят.

Почему Урсула решила, что они с Джейком ездят на Нантакет каждый год? Видно, Джейк ей так сказал. Что-то он темнит. Наврал женщине, которую называют умнейшей американкой?

Должно быть еще какое-то объяснение, но Купер подумает об этом позже. А сейчас за стол: подали салат «Цезарь». Тиш говорит, фирменное блюдо в этом ресторане.

Купер уже позабыл о том разговоре с Урсулой, а новоиспеченная миссис Летиша Морган Блессинг не забыла. Подали филе по-бордосски с ризотто и сладкой кукурузой, когда она решила, что самое время все выяснить:

– Значит, ты поедешь на Нантакет с Джейком Маклаудом на День труда? У вас такая традиция, да? Мог бы и предупредить. Ты же понимаешь, что это будет через пару дней после нашего возвращения из Европы?

Она не хочет ссориться, но Купер сам просил ее быть на сто процентов честной с ним, он слишком больно обжигался прежде. Первая жена оказалась героиновой наркоманкой, а вторая вышла за него, чтобы сбежать от брака в Уругвае. Тиш не может поверить, что только теперь узнала, что муж куда-то там ездит каждый год. Странно это все: год назад на День труда он был с ней в Нью-Джерси. Что-то здесь не то.

– Да не езжу я туда каждый год, – отмахивается Купер. – Когда-то ездил, но вот уже лет десять нет. Урсула что-то напутала.

Вот уж нет. Урсула де Гурнси не похожа на женщину, которая может что-то напутать.

Куп наблюдает за Джейком. Он сидит за четвертым столом с Урсулой и Фредом, другом семьи из Сан-Франциско, и еще с какими-то друзьями Тиш из Вассара. Урсула уткнулась в телефон, набирает сообщение – не слишком вежливо с ее стороны, но она будет сенатором; наверное, у нее хватает срочных дел даже в субботу вечером. Джейк встает из-за стола и идет к бару, где Мэлори болтает с барменом. Джейк с Мэлори о чем-то беседуют. Кажется, для обоих это не слишком приятный разговор, оба напряжены, и Куперу это не привиделось. Или нет? Джейк и Мэлори давно знакомы – с того самого лета 1993-го, а заочно и того раньше. Они друзья. Что с того?

Мэлори берет бокал вина и возвращается к своему столу. Ее ждет Брайан Новак. Рука Брайана на спинке ее стула.

Купер смотрит на Джейка. Тот провожает его сестру взглядом. Она садится, а он все смотрит на нее. Между ними что-то есть? Купер вспоминает, как они танцевали тогда в баре, много лет назад. Это выглядело странно, он даже забеспокоился, но музыка закончилась, и они как ни в чем не бывало вернулись за столик.

Нантакет. День труда. Тринадцать лет кряду.

Когда Джейк снова встает и идет в туалет, Купер поднимается тоже.

– Поспеши, – просит Тиш. – Скоро начнутся тосты.

Тиш это очень любит. Кому же не нравится слушать приятные слова в свой адрес? А вот Купер боится неизбежного: кто-нибудь обязательно пошутит, мол, бог любит троицу.

– Природа зовет! – восклицает он, входя в туалет вслед за Джейком. Итак, в 1993-м Джейк и Мэлори остались в доме одни, потому что Фрей вляпался в какую-то историю, а Лиланд, как обычно, слилась. Тогда он не придал этому значения. На второй год Купер познакомился с Элисон, стюардессой, и провел с ней в гостинице все праздники. Джейк и Мэлори, выходит, снова были вдвоем. Тогда он тоже не придал этому значения. Н-да, в двадцать с небольшим он был очень зациклен на себе.

Неужели Джейк возвращался на остров все эти годы, чтобы побыть с Мэлори? Переспать с ней? Нет, не может быть. Джейк ведь женат на Урсуле. У них ребенок. И у Мэлори сын от Фрея. Купер хочет присесть. Ему нужно быть в зале: в его присутствии шафер Фрей хоть не станет болтать о двух предыдущих свадьбах.

Но вместо того чтобы вернуться к гостям, Купер стремительно заходит в туалет.

Джейк стоит у раковины, опершись о нее двумя руками, и смотрит на себя в зеркало. Он чем-то встревожен.

– С тобой все нормально? – спрашивает Купер.

Джейк выпрямляется.

– В самом деле. Просто много всего навалилось.

– Что навалилось?

– Да жизнь моя. Не бери в голову. На понимание я не рассчитываю и грузить тебя подробностями не хочу.

– К слову, о подробностях. – Купер осекается. Нельзя вот так в лоб спрашивать, но и не спросить он не может. – Мэлори разрешает тебе гостить у нее на День труда? Ты каждое лето к ней ездишь, да?

– Это она тебе сказала?

– Нет, Урсула обмолвилась. Ты меня не просветишь?

Они смотрят друг на друга, и тут Купер замечает, что Джейк дрожит. Он всегда был примером для подражания, еще со студенческих времен. Его отношения с Урсулой – идеал, то, чего Купер ищет все эти годы и наконец обрел с Тиш. Нет, он не хочет знать, что все это обман.

– Нет, – коротко отвечает Джейк. – Прости, но мне нечего сказать.

Молодые танцуют первый танец, невеста бросает букет – Мэлори его не ловит, и Купер слышит, как Китти отчитывает дочь, что та даже не пыталась. Потом брат застает сестру в баре. Музыканты играют Rock Lobster, Тиш с подружками сходят с ума на танцполе. Минутка у Купера есть.

– Хочу показать Тиш Нантакет.

– Приезжайте, – легко соглашается Мэлори.

– На День труда можно?

– А вы разве уже вернетесь из Италии?

– Да, двадцать восьмого.

– И тебе не надо на работу? – интересуется она непринужденно. – Тебя не будет две недели, ты вернешься и снова уедешь, только теперь на Нантакет?

Купер пожимает плечами:

– Почему нет?

– А Тиш не надо работать?

– Просто ответь на вопрос, Мэл. Мы с Тиш можем приехать к тебе на День труда?

Мэлори делает глоток вина. Она выглядит виноватой? Его сестра – разлучница? Неужели она много лет разоряет семейное гнездо его друга?

– Извини, на День труда не получится.

– В самом деле? Это почему?

– Во-первых, в это время я обычно готовлюсь к занятиям, нужно многое сделать перед началом учебного года. Во-вторых, Линк возвращается от Фрея в понедельник. На выходных я обычно делаю уборку, стираю, разбираю игрушки и все такое. Выбери любые другие выходные.

– Игрушки разбираешь? Значит, вот какая у тебя отговорка?

Мэлори легонько таранит его плечом.

– Вот появятся у тебя дети, тогда и поговорим. Кстати, свадьба – огонь! Лучшая из трех.

За неделю до Дня благодарения Джейк звонит Куперу и предлагает выпить пива. Купер очень хочет встретиться. Их брак с Тиш потерпел крах. Нет, бог троицу не любит. Третий брак продержался даже меньше первого и второго. Купер подслушал разговор Тиш с другом семьи Фредом, который, оказывается, никакой не друг, а бывший парень его жены. И даже не совсем бывший. В телефоне у Тиш Купер нашел шестьдесят восемь звонков от соперника за десять дней. Когда он потребовал объяснений, Тиш расплакалась и попросила ее простить. Сказала, мол, все это платоническое, она с ним не спала, то есть спала, но всего раз, она даже не помнит когда. Ладно, пускай несколько раз, но нет, она его не любит. Да, она влюблена, но он в Сан-Франциско. И теперь она едет к нему и уже приняла предложение о работе в Мемориальном музее де Янга.

Конечно, Купер не прочь выпить пива со старым другом, но у него есть подозрение, что Джейк с Мэлори поддерживают связь, и вступать с ними в сговор не хочется. Купер не может вычеркнуть Мэлори из жизни, она его сестра. Но отстраниться от Джейка он в состоянии.

– Прости, дружище, но дел невпроворот.

Шестнадцатое лето, 2008 год

О чем мы говорим в 2008-м? Губернатор штата Нью-Йорк Элиот Спицер подает в отставку; Вестериа-Лейн; команда «Нью-Йорк Джайантс» лидирует в сводной таблице Национальной футбольной лиги; шоу «Танцы со звездами»; Олимпиада в Пекине; премьера фильма «Миллионер из трущоб»; велотренировки SoulCycle; ипотечные агентства Fannie Mae и Freddie Mac терпят убытки из-за кризиса; игровая приставка Wii; один из старейших финансовых институтов США «Лиман Бразерс» терпит крах; фильм «Классный мюзикл»; мировой финансовый кризис; выборы; «Кто захочет быть королем?»[54]

За президентской гонкой в США следят все, кроме Мэлори. Она смотрит новости о предвыборной кампании в Сенат – на «Си-эн-эн» их теперь ведет Вольф Блитцер, ее любимый ведущий Тим Рассерт умер в июне. Мэлори следит за развитием карьеры сенатора из Индианы Урсулы де Гурнси. Обойдет ли она нынешнего сенатора Томаса Касилло?

А как же.

Урсула де Гурнси, известная как УДГ, становится сенатором США.

Семнадцатое лето, 2009 год

Что примечательного случилось в 2009-м? Финансовая афера Берни Мейдоффа; аварийная посадка рейса А320 на реке Гудзон; Брюс Спрингстин выступает на «Супербоуле»; сомалийские пираты; электронная читалка Nook; умирает Майкл Джексон; членом Верховного суда США становится Соня Сотомайор; появляется соцсеть «Твиттер»; набирают популярность занятия балетом для взрослых; умирает сенатор Эдвард Кеннеди; компания Dunder Mifflin; скандал вокруг личной жизни Тайгера Вудса; «Аль-Каида»; «Мальчишник в Вегасе»; хит Boom Boom Pow группы The Black Eyed Peas.

В жизни не так много событий, которые можно определенно назвать благими или дурными. С годами Джейк примирился с этим. Урсула получила место в сенате, и поначалу кажется, что это благо. Она вышла на новый уровень, добилась того, к чему стремятся многие, – попала в Юридический комитет. Ей всего сорок три, ее ждет блестящее будущее.

Победу празднуют в Вашингтоне. В отель «Уиллард» съезжаются все спонсоры, внесшие определенную сумму. Бесс оставляют дома с няней, а Джейк должен быть рядом с женой и благодарить каждого, кто подходит к ним. Только половина приглашенных из Индианы. Другая половина – столичный истеблишмент и политтехнологи, покупающие влияние за деньги.

К ним приближается крупный мужчина в двубортном пиджаке, и Урсула бормочет:

– Байер Беркхарт, тот, из Ньюпорта. С ним в розовом жена Ди Ди. Они дружат с Винсом и Каролиной Стенджел, помнишь?

Да, Джейк помнит то приглашение в Ньюпорт, которое он отклонил, потому что на День труда отправился на Нантакет. Но он совершенно запутался, кто кому кем приходится. Конечно, он знает Винса Стенджела, сенатора от Роуд-Айленда. Разве Джейк знаком с его женой? Нет, он не помнит. Плохая у него память на имена и на людей. Он знает только тех, кого нужно знать, а это не длинный список. Всего пара десятков человек.

Джейк играет свою роль.

– Здравствуйте, мистер Беркхарт. – Они жмут друг другу руки. – Я Джейк Маклауд.

Беркхарт наклоняет голову в бок, как будто заклинило шею.

– Джейк Маклауд. Я уже говорил вашей жене: у меня такое чувство, что я откуда-то вас знаю. Имя ваше мне знакомо. Когда-нибудь я вспомню, где о вас слышал.

Джейк видит его впервые в жизни. Он смеется:

– Хорошо, мистер Беркхарт. Спасибо за поддержку.

Байер Беркхарт жмет ему руку дольше, чем требуется. Джейк научился это распознавать. Новый знакомый смотрит на него как-то странно. Он думает, что знает Джейка. Всем нужен человеческий контакт, но это уже слишком. Джейк отнимает руку.

Какое-то время спустя в толпе появляется знакомое лицо. Да, этого старого знакомого Джейк не видел очень давно. Коди Мэттис. Он пытался заманить Джейка на работу в НСА. Коди здорово поднялся, сейчас он второй или третий человек в Ассоциации.

Только что он делает на приеме?

– Родная, что здесь делает Коди Мэттис? – он говорит тихо, но она, должно быть, слышит в его голосе удивление. – Ты же не… Урсула, ты же не брала деньги у НСА?

Если Коди здесь, на приеме, значит, брала. Даже если не напрямую от Ассоциации, то от теневого источника, связанного с НСА. Насколько Джейк понимает, Байер Беркхарт и есть теневой спонсор.

– Об этом потом, – улыбается Урсула.

«Потом» наступает поздно ночью, когда они возвращаются домой. Бесс спит. Прю уже ушла. Джейк заходит в спальню. Свет не горит, Урсула притворяется спящей.

– Ты брала деньги у НСА на предвыборную кампанию?

– Вот только не надо читать мне мораль, – отрезает она. – Ты ходил к ним на собеседование.

– Собирался, Урсула. Много лет назад. И не пошел.

– Потому что я сказала тебе не ходить.

– Не поэтому. Ты рассказала мне о стрельбе в Муллигане, и я решил, что не хочу иметь ничего общего с оружейным лобби.

– Не прикидывайся святошей.

– Сколько ты взяла у них?

– Семьсот, – она кашляет, – пятьдесят.

Семьсот пятьдесят тысяч долларов.

– Что ты пообещала им взамен, Урсула?

Она вздыхает.

– Мы с тобой знаем, что Индиана – штат-пионер. Местные просто обожают свои стволы. Я пообещала, что не буду голосовать за ужесточение правил приобретения оружия.

– Стволы – в смысле AR-15?

– Стволы для охоты, Джейк. На индейку, перепела, кроликов и оленей…

– Верни. Верни деньги.

– Не могу. Это мои деньги. Я их уже потратила. Я победила. Я не могу просто вернуть их – это не свитер, который мне разонравился.

Джейк сглатывает. Они вместе почти тридцать лет. Он думал, что знает о ней все, а оказывается, совсем ее не знает.

– А как же стрельба в Муллигане? Парню было всего семнадцать, Урсула! Он купил ружье в «Уолмарте», и у него даже документы не спросили. Законы, касающиеся оружия, нужно ужесточать, а не сохранять в нынешнем виде. И уж тем более нельзя делать послаблений.

– Давай спать, – отвечает она.

– Верни деньги, иначе я уйду.

Урсула смеется, как будто он назло маме решил отморозить уши.

– Ладно.

Джейк проводит ночь в кабинете. Думает о том, какой цирк начнется в прессе, если муж уйдет от сенатора де Гурнси из-за политических разногласий. Когда Урсула баллотировалась в Конгресс, они договорились дома не обсуждать политику. Их мнения не могут совпасть по всем вопросам, это ясно. Политика затрагивает столько сфер жизни, что едва ли найдутся двое американцев, согласных друг с другом во всем. Политическое ДНК человека уникально, как и генетическое. Джейк убежден: контроль оборота оружия – серьезный вопрос, и он будет становиться только острее, пока правительство не примет меры. Через десять лет в стране каждую неделю будут происходить массовые расстрелы, к гадалке не ходи.

Урсула не согласна – и пусть. Может, она поддерживает своих избирателей, увлеченных охотой. А может, настолько ослеплена жаждой власти, что возьмет любые деньги.

Уйдет ли Джейк от нее?

Нет.

Но очень этого хочет.

Восемнадцатое лето, 2010 год

Чем запомнился 2010-й? Землетрясение на Гаити; движение чаепития; в дельфинарии в Орландо касатка нападает на дрессировщицу и убивает ее; в прокате фильм «Повелитель бури»; нефтяное пятно в Мексиканском заливе; Елена Каган становится членом Верховного суда США; документальный фильм El Bulli. Развитие кулинарии; глава администрации Барака Обамы Эмануэль Рам подает в отставку; отмена закона «Не спрашивай, не говори»; спасение чилийских шахтеров; умирает кутюрье Александр Маккуин; премьера фильма «127 часов»; «Викиликс»; Лесли Ноуп, Рон Суонсон, Крис Трейгер, Том Хэверфорд, Эприл, Энди и Энн Перкинс; «Я вижу, как ты катаешься по городу с моей любимой девчонкой»[55].

Ее любимые часы и минуты в году? Последние перед встречей с ним. Он на пароме. В самолете. В пути. Взятый в прокате джип мчится по безымянной дороге в сторону ее дома, за ним тянется облако пыли и песка. Предвкушение – ее наркотик. Сочная клубника, которую макают в молочный шоколад. Огонь в камине, гудящий в метель. Двойная радуга. Сине-зеленое стекло волны. Первый глоток ледяного шампанского.

И вот он приехал. Он здесь. Их взгляды встречаются. Он стремительно выходит из машины – сумку заберет потом. Обнимает ее, поднимает в воздух, опускает на пол. Берет ее лицо в ладони, и они целуются.

Время, остановись, молит она.

И все наоборот, когда он уезжает. Нет ничего более мучительного, чем видеть, как его машина удаляется, и знать, что впереди триста шестьдесят два дня до новой встречи. И на день больше в високосный год.

Что изменится за это время?

Может, что-то однажды не даст ему вернуться?

Предсказание в печенье у Мэлори: «Человек из прошлого повлияет на ваше будущее».

Предсказание Джейка: «Можно кормить корову розами, но любить вас сильнее она от этого не будет».

Часть третья. Сорок

Девятнадцатое лето, 2011 год

О чем мы говорим в 2011-м? Группа развития специальных средств войны флота; Усама бен Ладен; закон о доступном здравоохранении; Ники Минаж; скандал, связанный с детским сексуальным насилием, в футбольной команде «Пенн Стейт»; кризис потолка долга США; покушение на конгрессвумен Габриэль Гиффордс; Кэм Ньютон признан лучшим футболистом; протесты под лозунгом «Захвати Уолл-стрит»; Дон и Бетти Дрейпер, Перри, Роджер и Джоанна; кейкпопсы – крошечные пирожные, напоминающие леденцы на палочке; Рори Макилрой побеждает на турнире US Open и становится самым молодым чемпионом с 1923 года; конгрессмен от демократов Энтони Вейнер в центре скандала с обнародованием переписки сексуального характера; умирает журналист Энди Руни; музыкальный хит Адель Rolling in the Deep; умирает Стив Джобс; на экранах фильм «Человек, который изменил все».

В конце учебного года доктор Мэйджор объявляет, что школа получила щедрое анонимное пожертвование для поощрения талантливых педагогов. В сентябре станет известно имя учителя, который получит премию семьдесят пять тысяч долларов – Мэлори зарабатывает такую сумму за год. Летом соберутся родительский комитет и представители общественности, они и будут оценивать успехи учителей. Победителя объявят на первой неделе занятий.

– Что-то мне подсказывает, что ты получишь первую премию, – подмигивает Эппл.

– Смори, еще сглазишь, – улыбается в ответ Мэлори. – Вроде я действительно неплохой учитель. Нужно, чтобы об этом сказал кто-то посторонний?

– Деньги тебе не помешают.

– Что да, то да. Деньги нужны.

Весна на Нантакете выдалась холодная, дождливая и ветреная. В доме у Мэлори потекла крыша. Мастер по имени Джей-Боу нашел большой прогнивший участок, еще в нескольких местах сорвало черепицу. Джей-Боу говорит, чего, мол, вы хотите, дом построен в 1940-х. Может, в 1970-х крышу перекрывали, но пора ремонтировать снова.

Мэлори спрашивает, во сколько ей обойдется ремонт.

Мелочь, говорит он. Сорок, может, сорок пять тысяч.

Деньги, завещанные тетей Гретой, Мэлори вложила в облигации. Время от времени она, конечно, залезала в этот «мешок»: то надо что-то подлатать в доме, то сменить машину: старая заглохла год назад в Ил-Пойнте.

Теоретически деньги на ремонт крыши есть. Но, если потратить сейчас все, она останется без единого цента.

Можно попросить хотя бы часть у Фрея. На Линка он не скупится, Мэлори понимает, что с оплатой колледжа проблем не будет. Но Фрей не обязан помогать ей. Она мать, опека на ней, и крыша у них над головой – ее сфера ответственности.

Попросить у Китти и Старика?

Нет, ни за что.

Это жестоко со стороны директора – объявить о премии перед самыми каникулами. Теперь Мэлори не может думать ни о чем другом. Интересно, кто в комитете? Много ли родителей ее учеников? У нее учатся все старшеклассники, так что чьи-нибудь родители наверняка есть, и они – хочется надеяться – ее уважают. На Рождество больше всего подарков дарят ей: тыквенные маффины, ароматизированные свечи, бутылки французского вина, шарфы ручной работы, шкатулки с монограммой, печенье, подарочные сертификаты в книжный, дорогие кремы для рук, дизайнерскую бижутерию, шоколадные конфеты фабрики «Уитман» и мясную вырезку. Кое-что из этого взятки, как-никак Мэлори пишет по два десятка рекомендательных писем в год. Но большая часть подарков от чистого сердца. В работе учителя как в жизни – что посеешь, то и пожнешь.

Она уже знает, кто ее соперники в борьбе за награду. Учитель биологии мистер Форсит. Ему скоро семьдесят, и он настоящая легенда, его все обожают. Однажды целый класс заказал футболки с принтом «Дыхание – это выделение энергии в форме АТФ». Да, он всеобщий любимец. Другой конкурент – Рич Бристол, учитель музыки и руководитель хора. Он молодой и симпатичный, девчонки от него без ума, и это может ему навредить в борьбе за премию. Еще участвует Эппл, но она из административного персонала, так что у нее шансов немного, хотя это и несправедливо. С другой стороны, Мэлори рада, что Эппл ей не конкурент. Ох, наша героиня чувствует себя полным ничтожеством и кошмарной подругой. Нет, она не заслуживает звания лучшего учителя.

Заслуживает, конечно! Надо мыслить позитивно. Крыша протекла как раз над кроватью Линка.

Если Мэлори выиграет, сможет прямо в сентябре заделать дыру, а остальные деньги пожертвует детскому клубу.

Только Мэлори знает, что премия ей не достанется. Жизнь матери-одиночки полна сюрпризов, но щедрости от нее не дождешься.

Она снова думает о Риче Бристоле. Поговаривают, у него что-то было с ученицей по имени Даниелла Стивенс. Слишком он с ней дружелюбен, отмечают многие. Это жирный минус для него. Мэлори вспоминает, как на второй год работы в школе оказалась в центре скандала с Джеремайей Фрихолдом. Ее передергивает. Тогда она была очень молода. Сейчас, конечно, она никуда не поехала бы с учеником на собственной машине. Да, тогда она была на месте Рича Бристола. Или даже хуже? Интересно, кто-нибудь помнит, как она тогда опозорилась? Может, это пятно на ее репутации теперь навсегда?

Эппл просят стать координатором комитета. Она не принимает решение, но обязана быть на всех встречах.

– Не могу тебе ничего рассказывать, – шепчет она. – И вообще я не должна была говорить, что состою в комитете.

– Скажи только одно, миссис Фрихолд участвует?

Эппл набирает в грудь воздуха, и у Мэлори сжимается сердце.

– Нет, миссис Фрихолд там нет.

Линку десять. Он достаточно взрослый и может провести с отцом в Вермонте весь август. Фрей живет на озере Шамплейн. У него есть моторная лодка, они катаются на водных лыжах и ловят форель, ездят в горы на велосипедах, готовят еду на костре. Линк обожает бывать летом в Вермонте, но это его последние каникулы там. Осенью Фрей запускает собственный бренд кофе «Фрейд Эдж», и они с Анной переезжают в Сиэтл.

Линк все понимает: нужно взять максимум от этих каникул. Но в Сиэтле ему тоже не терпится побывать. Там башня Спейс-Нидл, еще Пайк-Плейс-маркет, один из старейших рынков США. И команда «Сихокс» оттуда!

Мэлори думает, что Линк совсем скоро привыкнет к перелетам через всю страну. Может, Фрей возьмет ему билет в бизнес-класс или вообще купит собственный самолет. Она тем временем пытается понять, на какие средства перекрыть крышу.

В этом году она настолько поглощена бытом, мыслями о конкурсе и сыном, летящим в Сиэтл, что лето проносится незаметно. Вот уже и День труда. Мэлори дает себе слово не думать о крыше, пока в доме Джейк. В эти четыре дня она ни о чем не будет волноваться.

Вечер пятницы, 2 сентября. В холодильнике под пленкой бургеры. Кукуруза почищена, помидоры нарезаны и сбрызнуты бальзамическим уксусом, угли пульсируют оранжевым, ближе к краям переходя в пепельно-серый. В вазе три цветка гортензии: в этом году куст зацвел поздно из-за прохладной и сырой весны. Горит свеча.

– Давай зажжем еще свечи, – просит Джейк. – Зрение уже не то что раньше.

Снова нужно вспомнить все главное за год жизни. С чего начать?

– Как поживает Лиланд?

Неважно. После расставания с Фифи Лиланд переехала в Бруклин, теперь она живет в Уильямсбурге. Квартиры там такие же дорогие, как на Манхэттене. Мэлори до сих пор не верится, что Лиланд согласилась уехать из центра Нью-Йорка. В 1993-м невозможно было попасть в Бруклин даже на такси, а теперь это фешенебельный район, там элегантно одеваются и полно первоклассных ресторанов. У Лиланд много друзей, но она, конечно, тоскует по Фифи. Из журнала «Бард и Скрайб» она ушла и теперь ведет блог «Письмо от Лиланд», целевая аудитория – «сильные независимые женщины от восемнадцати до девяноста девяти». У «Письма от Лиланд» пятьдесят одна тысяча подписчиков и двадцать два рекламодателя, но пока этого недостаточно, чтобы жить только блогом, так что Лиланд ведет летние курсы издательского дела при Нью-Йоркском университете.

– Она с кем-нибудь встречается?

– Увы, – вздыхает Мэлори, – ни парня, ни девушки. Обидно за нее.

– Последний раз я видел твоего брата на его третьей свадьбе. По телефону он неизменно вежлив, но выкроить время для встречи не может.

– Купер помолвлен. – Мэлори улыбается. – Ее зовут Тэмми, они познакомились в интернете. Тэмми в разводе, у нее трое детей.

– Это у них надолго?

– Сам-то как думаешь? Пышной свадьбы, правда, не будет, за что им большое спасибо. Они женятся тайно на Тортоле.

– Спасибо, что мне не придется смотреть, как ты флиртуешь с Брайаном!

Мэлори не может сдержать улыбку. Бедняга Брайан! Он был так ею очарован, а она крутила им, чтобы заставить Джейка ревновать.

– Нет. Спасибо, что мне не придется смотреть на тебя и УДГ.

В ответ Джейк рычит.

– Почему, почему я не женился на тебе сразу после знакомства?!

– Былого не вернешь, дорогой друг. Идем смотреть закат.

Они занимаются любовью, а потом Джейк, как обычно, плавает в океане. Сейчас на нем только плавки. Мэлори замечает, что мышцы у него слегка потеряли тонус, появился животик и бочка, в волосах уже проседь. Она прекрасно помнит, каким он был в день их первой встречи. Сейчас она любит его еще сильнее. И возраст ему к лицу: вокруг глаз и в уголках губ морщинки, когда он улыбается, и эта седина… Они вместе уже шестнадцать лет. Как им повезло!

Солнце ныряет в океан. Джейк жарит бургеры. Звучит Wise Woman Кэта Стивенса. Мэлори ставила эту пластинку Линку. Он обожает мамины диски: Стивенса, R. E. M., World Party. А еще ему нравятся Nirvana, Pearl Jam, Soundgarden – это влияние отца. Ее десятилетний сын слушает музыку времен ее молодости.

Мэлори зажигает свечи – три толстые небольшие и две высокие в подсвечниках.

– Расскажи о себе. Как дела в школе?

Она решила ничего не говорить о премии, потому что где премия, там и разговор о крыше.

– Так же, как у нас с тобой, – отвечает она, глядя ему в глаза. Джейк здесь, он приехал, сидит за столом напротив. После ужина они вместе лягут в постель и вместе проснутся утром. Все это как в сказке. Есть такая игра, в которой участникам предлагают выбрать из двух вариантов. Что бы ты предпочел – яркую историю длиной в несколько дней или крепкие, но скучные отношения в течение года? Мэлори выбирает Джейка. Всегда. – Каждый год мне кажется, что лучше уже некуда. И каждый год оказывается лучше предыдущего.

Джейк посылает ей воздушный поцелуй.

– В этом году у меня была такая ученица, какие попадаются раз в жизни. Эбигейл Стюарт.

Мэлори встает из-за стола и приносит рассказ, который Эбби написала в качестве итоговой работы. Героиня, девушка семнадцати лет, встречается с парнем из музыкальной группы. Девушка залетает, и одновременно карьера ее парня идет в гору. Написано было так хорошо, что Мэлори сначала решила, что Эбби его у кого-то украла. Поискала в Сети, но ничего похожего не нашла. Если что голос автора и напоминал, так это другое сочинение Эбби. Свежо, дерзко, умно.

– Я прочитаю тебе первый абзац, – говорит Мэлори. Ей нравится, как Джейк сморит на нее, подперев рукой подбородок. Его лицо освещают свечи.

– Читай дальше, – просит он, когда она дочитывает до конца абзаца.

Мэлори читает три страницы, потом останавливается. Еда уже остыла.

– Дочитаешь в кровати.

Все это время Джейк поглаживал ее ногу под столом. Они постоянно прикасаются друг к другу. Он здесь, он рядом.

– В кровати я буду занят другим.

– Да ну?

– Ну да.

Вот и все, они встают и идут в спальню. Ужин не доели. Гениальный рассказ Эбби не дочитали.

В «Курятник» Джейк и Мэлори перестали ходить давным-давно. Слишком велик риск встретить знакомых. После любви они засыпают. Так всегда в последние несколько лет. Просыпаются в два или в три ночи и доедают холодные бургеры.

Мэлори снится ее старый велосипед. Цепь слетела, и она пытается поставить ее на место. Вся перепачкалась машинным маслом, перемазалась песком.

– Мэл.

Она просыпается мгновенно. Ей часто снится, что он рядом, и, просыпаясь, она расстраивается: это был всего лишь сон. Но не сейчас. Сейчас она открывает глаза и видит его. Джейк рядом, с ним тепло, он обнимает ее. Она видит проседь у него в щетине.

Внезапно он садится, явно встревоженный.

– Дымом пахнет. Чувствуешь?

Да, думает она. Может, гриль. Еще минута, и в доме визжит противопожарная сирена. Свечи! Джейк натягивает трусы и мчится в гостиную, прихватив покрывало. Горит обеденный стол, скатерть, сочинение Эбби. Что еще? Мэлори не видит. Джейк бросает покрывало на стол, Мэлори хватает кастрюлю с водой, в которой варила кукурузу, и поливает покрывало. Огонь шипит, льется и капает вода, поднимается дым. Пахнет плавленым пластиком, обугленным деревом и кукурузой. Мэлори дрожит. Дымоуловители бранятся. Как можно было это допустить? Она снова набирает воду в кастрюлю.

– Ты потушила, – говорит Джейк. – Мэл, ты потушила!

С улицы доносятся сирены. И вот они снова в 1993 году на пляже зовут Фрея.

Мэлори слышит голоса, хлопает дверь машины.

– Спрячься в спальне, – кивает она на дверь.

– Ты серьезно? Не буду я прятаться! Иди оденься.

Надо же, она голая, а сама и не заметила. Она набрасывает банный халат, который висит на двери в ванной, и как раз завязывает пояс, когда открывается входная дверь. Мэлори знает, кто это: Мик Хэнли, Томми Робинсон и… Джей Ди.

Он окидывает взглядом мокрый стол.

– Хорошо, что ты не пострадала. Сигнализация автоматически посылает сигнал в пожарную часть.

Да, Фрей настоял на этом. Пожарные уже приезжали к ней дважды: однажды подгорел бекон, а в другой раз кедровые орешки – она жарила их для салата и забыла погасить огонь. После того случая Мэлори купила мощную вытяжку.

– Эт-то из-за свечей, – запинаясь, произносит она. – Одна упала, наверное.

Красивые высокие свечи в серебряных подсвечниках, Купер подарил их ей на Рождество (вернее, передарил после собственной свадьбы). Одна свеча была тонковата. Может, она и упала на бумагу.

– Сын дома?

Джей Ди оглядывается и замечает Джейка. Мэлори смахивает с лица слезы и пепел. Мик открывает дверь на крыльцо. Дует свежий ветер.

– Здравствуйте, – говорит Джейк.

На нем только трусы, нетрудно сообразить, что происходит между хозяйкой и ее гостем.

Только бы не представился, думает Мэлори.

Что Джей Ди нагрянул к ней домой, очень и очень плохо, и вот почему. В начале июля Мэлори пошла на вечеринку по случаю окончания школы Эбби Стюарт. Отмечали в баре «Корасон-дель-мар», и там наша героиня увидела Джея Ди. Они с Тоней Сон давным-давно разбежались, и о ее бывшем теперь говорили как об убежденном холостяке. Хотя Мэлори все еще злилась на него за наглую ложь и болтовню после того случая с Джеремайей Фрихолдом, время и несколько коктейлей сделали свое. Сначала бывшие возлюбленные разговаривали просто вежливо, потом ласково. Джей Ди попросил у нее прощения за то, что тогда в поездке нагрубил водителю, согласившемуся их подвезти в Пуэрто-Рико. Мэлори была бы рада вычеркнуть ту поездку из памяти навсегда. Все пожарные посещали семинары по политкорректности, и теперь Джей Ди изменил свое отношение, поумнел, можно сказать. Мэлори не станет лгать: ей бы хотелось оставить прошлое в прошлом и помириться с бывшим. Остров маленький, лучше здесь ни с кем не ссориться. Симпатия между ними окрепла, а здравый смысл Мэлори куда-то улетучился. В тот вечер она оказалась дома у Джея Ди, и они переспали. Тогда ей показалось это невинной шалостью, развлечением, не больше. К полуночи она вернулась к себе – нужно было отпускать няню Линка. На другой день Джей Ди позвонил и пригласил позавтракать, и только тогда Мэлори поняла свою ошибку. Хотела как лучше, но сама все испортила.

– Джей Ди, ничего не получится, – сказала она.

– Почему?

– Потому что не получится. Прости, я не хотела вводить тебя в заблуждение.

Джей Ди бросил трубку. А как иначе? Такой он человек. С тех пор они не виделись.

– Здравствуйте.

Джей Ди дружелюбно, по-товарищески пожимает руку Джейка. Мэлори подозревает, он рисуется перед ней.

– Меня зовут Джей Ди. Помню вас с того случая, сто лет назад, когда ваш друг пропал.

Джейк медленно кивает. Наверняка он понял, что Мэлори встречалась с этим парнем. Она почти ничего о нем не рассказывала, а стоило. Стоило! Чтобы понимать, что Джей Ди очень, очень опасен.

– Только имени вашего не помню.

– Джейк. – Мэлори прикрывает глаза. Вот оно, начало конца. – Меня зовут Джейк.

Джей Ди кивает. Фамилию не спрашивает. Поворачивается к Мэлори:

– На всякий случай лучше вынести стол на пляж. Завтра, когда все остынет, решите, как будете от него избавляться.

Мэлори вздыхает.

– Вряд ли его можно очистить, – продолжает Джей Ди. – А жаль, есть у меня приятные воспоминания, связанные с этим столом.

Смеется. Можно подумать, он сексом на этом столе занимался. А если и занимался, Мэлори уже этого не помнит. Джейк уходит в комнату, надевает шорты и футболку. Пожарные выносят стол на крыльцо, потом на пляж.

Пожар – дело серьезное, особенно в старых деревянных домах, как этот. Но Мик Хэнли чуть не давится от смеха. Увидев адрес на экране, Джей Ди подскочил как ошпаренный. «Давай быстрее!» – орал он на Мика, хотя у самого только одна нога попала в штанину комбинезона, а Мик был полностью готов. Горит его девушка на пруду. Это Мэлори Блессинг, ее дом горит! Вроде они с Мэлори расстались в начале девяностых. Хотя откуда Мику знать? И вот они заходят в дом, а она там чуть ли не в неглиже с каким-то мужиком. Нет, это не девушка Джея Ди точно. Или не только его девушка. Вот Мик посмеется, когда они вернутся в дежурку!

Премия достается Биллу Форситу, победителя объявляют на собрании в первый день занятий. Дети ликуют. Хорошо, конечно: в этом году Билл уходит на пенсию после сорока четырех лет работы. Комитет принял правильное решение, так Мэлори говорит себе. Билл преподает дольше, чем Мэлори живет на свете. И все же тревога внутри растет, в ушах шумит. Она пытается себя успокоить: она здорова, Линк тоже. В понедельник он вернулся домой, подтянутый и загорелый. Волосы выгорели, на нем концертная футболка группы, в которой играла Анна, – Drank. Полюбил импрессионистов. Анна изучает историю искусств в университете и летом рассказала Линку о Ренуаре, Дега, Моне, Мане и Камиле Писсарро – этот художник ему особенно полюбился. Линк привез открытки с репродукциями Писсарро и сразу показал их матери.

Деньги на ремонт у Мэлори есть. В банке. А если не хочется сразу снимать всю сумму, можно перекрывать крышу по частям. Начать осенью, починить тот кусок, что над кроватью Линка, а закончить в следующем году. Многие родители работают в двух, а то и в трех местах, иначе не покрыть ипотеку или аренду. У нее нет права жаловаться. А стол даже менять не пришлось – всего-то отшлифовали и перекрасили.

Все хорошо. С ней все в порядке. Починит она крышу. Придумает, как подзаработать. Если совсем прижмет, попросит у Фрея. Лучше бы переживала из-за того, как сын меняется после поездок к отцу.

Или, наоборот, нужно быть благодарной? Кто знает.

Звенит звонок. Эппл хватает Мэлори за руку.

– Результаты конкурса – полная ерунда.

– В смысле?

– Только никому не слова.

– Да кому я расскажу?

Они с Эппл не участвуют ни в каких школьных интригах, потому что давно договорились не доверять никому, кроме самих себя. И еще друг друга.

– Ты любишь Билла, я люблю Билла, Билл – отличный учитель. Но. Материалы уроков он не менял ни разу за сорок четыре года!

– Угу. Биология-то не меняется.

– Это наука, а не искусство! – Эппл хватается за голову, как делает всегда, когда Мэлори чего-то не понимает. Понизив голос, продолжает: – Выиграть должна была ты. До последнего собрания большинство голосов было за тебя. Что-то случилось. Кто-то передумал.

Мэлори так и подмывает спросить: не было ли в комитете двоюродной сестры Джея Ди Трейси, той, что работает медсестрой на скорой помощи? Или Бренды? Это жена его брата, у нее пятеро детей, все учатся у них. А какой смысл? Вот узнает она, что проиграла из-за Джея Ди. Что изменится?

– Жизнь на этом не заканчивается, – улыбается Мэлори. Она бы закончилась, назови Джейк в ту ночь свою фамилию. Джей Ди загуглил бы, и тогда конец. – Все нормально, правда.

Двадцатое лето, 2012 год

Чем запомнился 2012-й? Реалити-шоу «Кардашьян»; умирает Уитни Хьюстон; умирает легендарный бейсболист Джо Патерно; появляются сервисы заказа такси Uber и Lyft; команда «Кентукки Уайлдкэтс» – чемпион по баскетболу среди студенческих команд; застрелен подросток Мартин Трейвон; велосипедист Ланс Армстронг пожизненно дисквалифицирован за употребление допинга; Уолтер Уайт, Скайлер, Джесси и Гус[56]; вспышка коровьего бешенства; зумба; массовое убийство в городе Орора; соцсеть Instagram; массовое убийство в начальной школе «Санди-Хук»; ураган Сэнди; ресторан скандинавской кухни «Нома» признан лучшим в мире; скандал с участием сотрудников банка Barclay’s после обнародования информации о финансовых махинациях; баскетболист Джеймс Леброн – лучший спортсмен года; премьера фильма «Мой парень – псих»; исследования о пользе капусты; телеведущий Джимми Киммел выступает с речью на ужине Ассоциации журналистов в Белом доме; «Мы никогда-никогда не будем вместе»[57].

Все знакомые Джейка зарегистрировались в «Фейсбуке». За последнее время он трижды заставал свою помощницу за разглядыванием профилей в соцсети: лайки, теги, перепосты… Джейк выразительно покашливает: на работе есть правило не использовать офисные компьютеры для личных дел, но на это всем наплевать.

Сара поднимает глаза:

– Ничего не могу поделать. Это так затягивает! Невозможно остановиться.

Если не можешь победить, возглавь.

Джейк просит объяснить ему, как в этом «Фейсбуке» все устроено. Он заходит на сайт с ноутбука и просит ее помочь создать ему профиль. На аватарку ставит строгую офисную фотографию.

– Слишком серьезно, – говорит помощница. – Большинство ставят на аву фотки с семьей где-нибудь на горнолыжном курорте или в «Диснейленде».

– В «Диснейленде»?

– Не хочешь поставить фото с Урсулой?

– Нет.

– Может, с Бесс?

– Нет, не надо.

Джейк не спешит признаваться Саре, но страничка в «Фейсбуке» нужна ему, чтобы следить за жизнью других. Ее ведь за этим заводят, да? Чтобы восстанавливать былые связи.

Джейк все же настаивает поставить на аватарку рабочую фотографию, а фото обложки и вовсе не публикует, и Саре с трудом удается скрыть разочарование. Зачем ему вообще «Фейсбук»? В разделе «О себе» он разрешает ей опубликовать должность (тоска смертная), университет, школу, место рождения (Саут-Бенд, штат Индиана) и братство «Фи Гамма Дельта». Указывает семейное положение (женат), но имя жены не добавляет, и Сара его понимает. Остается научить его загружать фотографии на случай, если он когда-нибудь созреет их опубликовать.

– А теперь постучимся к кому-нибудь в друзья, – говорит Сара.

– Ты хоть понимаешь, как это жалко звучит? – парирует Джейк. – «Постучимся в друзья!» Я думал, здесь просто находишь знакомых и добавляешь их.

– Ты просишь человека добавить тебя в друзья, и он или добавляет, или отклоняет заявку, – терпеливо объясняет Сара.

Никому и в голову не придет отказать Джейку в дружбе. У нее самой все по-другому: один бывший отказался добавлять ее в друзья, другой так и не решил, добавлять или нет, так что с Брэдом Бардино они в «дружеском лимбе».

– Спасибо, Сара. Я подойду, если у меня будут еще вопросы.

– Удачи, – улыбается она в ответ.

Это хорошо, что Джейк зарегистрировался в «Фейсбуке». Теперь он наверняка поймет, почему она не уходит на обед, а сидит в офисе.

– Добавлю тебя в друзья – говорит Сара.

– Это еще зачем? Мы же каждый день видимся на работе! Тебе до моего стола десять метров пройти!

– Соцсети – это параллельный мир, – отвечает Сара.

Джейк непонимающе смотрит на нее.

Со своего рабочего места Сара присылает ему заявку в друзья. Она станет его первым другом в «Фейсбуке».

Добавил. Ура! Он не безнадежен.

Джейк проводит в «Фейсбуке» почти целый час. Как легко, оказывается, провалиться в кроличью нору. Он кликнул на иконку братства, и тут же появились старые товарищи, о которых он не вспоминал тысячу лет. Кликнул на иконку Университета Джона Хопкинса. И средней школы Джона Адамса. И Саут-Бенда. Ого! Его мама есть в «Фейсбуке»! Доктор Лиз Маклауд. Где она только время находит?

Джейк стучится в друзья к маме. К собственной матери! Дичь какая.

Ну-ка, а Урсула есть здесь? Уж она-то наверняка так занята, что на всякие глупости времени не находит. Все верно. Но кто-то ведет страницу Урсулы де Гурнси, сенатора штата Индиана. Можно подписаться и получать «новости» о том, как она представляет интересы жителей штата. Он хочет подписаться?

Нет, спасибо.

Джейк стучится к Куперу Блессингу, а заодно и к Тэмми Пфайфер Блессинг, его новой жене. Стоит вообще с ней дружить? Или ее ждет та же участь, что и остальных его жен? Джейк разобрался, как посмотреть список друзей Купера, кликнул на фото нескольких ребят из братства. А вот и Стейси Паттерсон, та девушка из бара. Ой, и Фрейзер Дули здесь! У него есть личная страница и еще одна для кофейного бренда. Джейк решает не добавляться в друзья, хотя в его кофейню в Вашингтоне наш герой ходит регулярно. Отправляет заявку в друзья Кэтрин «Китти» Дюваль Блессинг. Купер тоже дружит со своей матерью в «Фейсбуке». Может, в этом что-то есть? Кстати, «в этом что-то есть» – так уже лет сто не говорят. Об этом ему недавно сообщила Бесс.

А она есть в «Фейсбуке»?

Нет, вот и славно. Если хотите знать мнение Джейка, он бы запретил заводить соцсети до тридцати лет. Напрасная трата времени.

Именно что напрасная трата времени, учитывая, как долго он искал ту, ради кого на самом деле зарегистрировался.

Мэлори, конечно.

У нее в друзьях Куп, Китти и Фрей. Джейк кликает на ее имя, и как по волшебству на экране появляется ее лицо. Он чуть не захлопнул ноутбук, настолько все это невообразимо. На аватарке у нее фото, сделанное на крыльце дома. В закатном солнце Мэлори светится золотом. Волосы собраны в небрежный узел, на лице веснушки и морщинки. Джейк всегда представляет ее той, двадцатичетырехлетней, но на этом снимке она выглядит на свой возраст. Синяя толстовка, похоже, мужская. Интересно, Мэлори с кем-то встречается? И потом, кто сделал это фото? Она выглядит размечтавшейся и счастливой. Как бы узнать?

Всплывает оповещение: «Карла Фрикк хочет добавить вас в друзья».

Так быстро? Не успел он завести аккаунт, как его уже нашла Карла Фрикк из Феникса. И минуты не прошло.

Джейк чувствует, что оказался у всех на виду, но добавляет Карлу в друзья. И в ту же секунду его добавляют Фрей Дули и мама.

Джейк смеется. Фрей – король кофейной империи, а мама – акушер-гинеколог. Что вообще происходит? Удалила пациентке матку, сделала кесарево – и ах да, пора проверить «Фейсбук»? А Фрей что? Принимает заявки в друзья, одним глазом приглядывая за сотрудниками?

Выходит, что так.

Стейси Паттерсон добавляет Джейка в друзья.

Странно это все. Мэлори узнает, что Джейк заходил на ее страницу? Нужно закрыть ее профиль, но он не может. Любуется фотографией. Видом на пруд Миакомет. Он знает, что хочет увидеть: ее лодку вверх дном на песчаном берегу.

Через одиннадцать недель и три дня они будут на ней кататься.

Стоит посмотреть, какие фотографии опубликовала Мэлори? Страшновато. Вдруг там она с новым парнем? Тогда весь день насмарку. Да чего уж там, вся неделя и вся жизнь.

Любопытство побеждает.

Фотографий всего две. На одной Линк в форме принимающего. Стоит, опершись на биту, подпись: «Звезда школьной команды». На другом снимке Мэлори с сыном и афроамериканская пара с двумя мальчуганами возле «Старой мельницы». Джейк знает, это Эппл и Хьюго, лучшие друзья Мэлори, с сыновьями Калебом и Лукасом.

Он вздыхает с облегчением. Может, Мэлори, как и он, новичок в «Фейсбуке»? У нее девяносто семь друзей. Он просматривает список. Кого-то не узнает, кого-то – очень даже. Лиланд Глэдстоун, Фиелла Роже, доктор Мэйджор. Есть еще какой-то Скотт Фалтон. Тот парень, с которым Мэлори встречалась и который чуть было не сделал ей предложение. Джейк уже собирался зайти на его страничку, но разум восторжествовал. Довольно.

Кэтрин «Китти» Дюваль Блессинг добавляет Джейка в друзья. Итак, он подружился с Китти. Что скажет Мэлори?

Интересно, Куп добавит его или нет? Если добавит, это будет означать, что никаких недоразумений между ними нет. А если не добавит? Все, дружбе конец?

Джейк наводит курсор на синюю кнопку в профиле Мэлори: «Добавить в друзья». Может, не надо? Но ведь соцсети – это параллельный мир, как сказала Сара, а в параллельном мире они вполне могут быть друзьями.

Мэлори убьет его за это. Наверняка не добавит.

Джейк закрывает сайт и прячет ноутбук в сумку.

Уходя с работы, он останавливается у стола Сары:

– Спасибо за помощь. Это я о «Фейсбуке».

– Смотри, не увлекайся, – предостерегает она. – Социальные сети как наркотик.

Тридцать первого августа 2012 года Джейк летит прямым рейсом из Вашингтона на Нантакет. Да, рискованно: в самолете можно встретить знакомых. Зато удобно – полтора часа, и ты на месте. Он берет напрокат джип и сворачивает на безымянную дорогу. Такое чувство, что возвращается домой.

Вечер пятницы. Бургеры, кукуруза, томаты, Кэт Стивенс, свечи, которые они гасят влажными пальцами, а потом еще раз проверяют, и еще разок. И только после этого ложатся спать.

Обеденный стол как новенький.

В субботу утром катаются на лодке. Все ровно так, как Джейк себе представлял. Даже пара лебедей скользит по воде. Они с Мэлори гребут, а потом поворачивают назад. На обратном пути замечают женщину с ребенком, они ловят рыбу на мелководье. Мэлори машет им и здоровается. Джейк скользит взглядом и замечает, как пристально эта знакомая Мэлори смотрит на него.

Он подается назад, каяк качается. Это Стейси Паттерсон, бывшая Купера.

– Джейк! – зовет Стейси. – Джейк Маклауд!

– Скорее! Греби! – шепчет он, но Мэлори ничего не нужно объяснять. Сильными движениями она уже разворачивает лодку, хотя со стороны никак не скажешь, что она торопится или суетится.

Мальчик спрашивает у мамы:

– Кто это?

– Так, показалось. Лови рыбку.

* * *

Чуть не попались. Дома Джейк объясняет, кто был там, на берегу. Однажды давным-давно они виделись в баре у Пи-Джея. Конечно, Мэлори ее помнит. Потом оба умолкают, думая об одном и том же.

Если бы они не улизнули, все могло бы закончиться плохо.

И только чудом они не повстречали знакомых раньше.

Стейси Паттерсон чуть было все не испортила, поэтому Мэлори поедет за лобстерами одна, так они решили. Джейк места себе не находит, пока ее нет, хотя в отсутствие хозяйки можно осмотреть дом. Конечно, это можно сделать и пока она на пробежке, но в это время он обычно спит, зарывшись лицом в подушку и вдыхая ее аромат. Год за годом он приезжает на Нантакет, чтобы увидеть Мэлори, такую, как есть, – вот первая причина. А еще он обожает остров за то, что может делать в эти дни все что заблагорассудится. Никаких совещаний, звонков, планов, вечеринок, обедов, не надо никого отвозить в школу и забирать после уроков. Они с Мэлори занимаются тем, что им нравится; их маленький мир строился годами. Может, ей так же не хочется ехать на рынок одной, как ему не хочется оставаться? Может, она тоже не хочет, чтобы ее узнали? С Мэлори Джейк в безопасности.

Он шатается по дому без дела, разглядывает книги на прикроватном столике («Парижская жена» Пола Маклейна, «На пороге чудес» Энн Пэтчетт), открывает шкаф и любуется ее одеждой. Достает блузку, платье. Представляет себе, что Мэлори надевает его в школу. Ученики ее, наверное, обожают, и мальчики, и девочки. А как иначе? Прошлой ночью он спросил, встречается ли она с кем-нибудь. Не стал признаваться, что видел ее в мужской толстовке на фотографии. Мэлори сказала, ничего, мол, серьезного. Джейк не смог не спросить, есть ли кто-то серьезный, и тогда она призналась, что они флиртовали с Брайаном, тем самым, из Брукингского института, но все закончилось, когда он прислал ей фото своего пениса. Сказала, что от души посмеялась и удалила переписку. Потом он писал ей снова, спрашивал, не перешел ли черту. Или, может, член недостаточно большой? Мэлори ответила, что ей уже сорок два, для эротических сообщений она слишком стара. Брайан возразил: «Невозможно быть слишком старой для этого», и она предложила остаться друзьями.

Они с Джейком понимают, как опасно слать друг другу сообщения. Соблазн велик: Джейку трудно сдержаться и не писать ей всякий раз, когда он о ней думает. Но для обоих не секрет, сколько историй раскрылось вот так, из-за счетов за телефонную связь: романы, тайные отношения, двойные жизни… Джейк пишет Мэлори дважды в год: предупредить, когда приезжает, и потом, как только садится в машину на острове. Мэлори не пишет никогда.

Лобстеров они едят на пляже, запивая дорогим шампанским, – кто-то из учеников подарил Мэлори бутылку «Вдовы Клико» на окончание учебного года. Шампанское их расслабляет, по венам бегут пузырьки. Потом ложатся на покрывало, то самое, на котором лежали в первую ночь, и берутся за руки, стараясь удержать на груди пластиковые стаканчики.

Напуганы ли они тем, что чуть было не попались Стейси Паттерсон? Еще как! Перед обедом Джейк включил компьютер и обнаружил сообщение от Стейси: «Готова поклясться, что видела тебя сегодня на пруду. Ты на Нантакете или это у меня с возрастом с головой беда?» Так и подмывало ответить, что беда с головой, но он, конечно, отвечать не стал.

– Давай куда-нибудь уедем на будущий год, – предлагает Мэлори. – Может, в Саскачеван? Или в Алтуну? Туда, где нас никто не узнает и можно будет гулять вместе.

– Риск есть всегда, – отвечает Джейк. – И потом, мне здесь нравится. Это дом, где живет наша любовь. А Урсула смирилась, что я езжу на Нантакет, и не задает лишних вопросов.

– Она может что-нибудь заподозрить.

– Может.

Джейк разливает остатки шампанского. Да, Урсула может что-то прослышать, но сейчас его больше тревожит, что каким-то образом о них с Мэлори станет известно Бесс. Она в том возрасте, когда только начинают узнавать мальчиков. Джейк хочет, чтобы она им доверяла. Будь он более достойным человеком, он бы отказался от Мэлори из уважения к дочери. Но нет, от своей любви он не отвернется. Не хочет. Он бы и рад сказать, что не может, но разве это правда? Если Бесс когда-нибудь узнает, ему придется признать свою ошибку. Триста шестьдесят два дня в году он идеальный муж и отец. Хорошо бы на уровне кармы ему это зачлось.

Шампанское допито. Взявшись за руки, Джейк и Мэлори идут в спальню. Они живут в волшебном пузыре, который никогда не лопнет.

В воскресенье с утра накрапывает дождь. Джейк не против доехать до Грейт-Пойнта, но кепку все же стоит надеть. За Вовинетом они оказываются совсем одни. На небе нависают пятьдесят оттенков серого (шутка Мэлори), вода сине-серая. Подрагивает камыш, чайки снуют на ветру.

На обратном пути они делают остановку, чтобы купить китайской еды. Мэлори идет в кафе одна. Джейк сползает на сиденье как можно ниже, натягивает кепку до самых бровей и ждет. Вот Мэлори выходит из ресторана, придерживая капюшон дождевика, чтобы не сдувало ветром. Они расстались всего на три или четыре минуты, но она так широко ему улыбается, что он невольно смеется. Если бы пришлось объясняться с Бесс, Джейк сказал бы, как приятно знать, что есть на земле человек, который всегда рад тебя видеть.

Двадцать первое лето, 2013 год

О чем мы говорим в 2013-м? Теракт во время Бостонского марафона; книга Нелл Шовелл и Шерил Сэндберг «Внутри: женщина, работа и стремление к лидерству»; испытания атомного оружия в Северной Корее; умирает кинокритик Роджер Эберт; «Я никогда не видела настоящих бриллиантов»[58]; трагическая смерть снайпера Криса Кайла; приложение Snapchat; Институт костюма Метрополитен-музея; завершено строительство Башни свободы в Нью-Йорке; Даника Патрик; Фрэнк и Клэр Андервуд; Сандра Буллок в фильме «Гравитация»; Джон Керри – госсекретарь США; бейсболист Аарон Эрнандес арестован по обвинению в убийстве; выходит роман Донны Тартт «Щегол»; умирает актер Джеймс Гандольфини.

По утрам Урсула первым делом проверяет рабочий телефон (BlackBerry) и только потом личный (iPhone 5s). С планшетом она садится на велотренажер. Читает газеты: «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс», «Уолл-стрит джорнэл» и «Саут-Бенд трибьюн». Может, она и рада бы сказать, что прочитывает каждую от корки до корки, но времени на это нет. Во время сессий Конгресса Урсула живет в Вашингтоне. Встает в 04:15, голова в это время еще не работает, так что не стоит винить ее за то, что первым делом она просматривает заголовки статей. Местные новости не читает: криминальная хроника и бытовые пожары в столице ее не интересуют. Но 23 октября 2013-го она специально открывает страницу с местными новостями в «Вашингтон пост». До нее дошли поразительные слухи. Хэнк Сильвер, ее бывший начальник в «Эндрюс, Хьюитт и Дуглас», сказал, что Эй Джей Реннинджер собирается баллотироваться на пост мэра Вашингтона.

Урсула не спешит верить слухам. Эй Джей, Амелия Джеймс Реннинджер, блондинка модельной внешности, переехала в Нью-Йорк. 11 сентября ей удалось избежать участи остальных сотрудников компании: утром она ходила делать брови. Теперь вот вернулась в Вашингтон и работает «независимым консультантом» – за такой расплывчатой формулировкой может стоять что угодно. За эти годы до Урсулы время от времени доходили новости об Эй Джей: ничего примечательного. После событий 11 сентября она страдала от посттравматического расстройства, взяла больничный, хотя компания и переехала из центра города. И ее можно понять. Потом, очевидно, пристрастилась к лоразепаму и на время пропала с радаров. Пару лет назад вернулась в столицу, а теперь вот вступает на политическую стезю.

Мэр Вашингтона. По мнению Урсулы, более неблагодарную работу найти трудно. Эй Джей – дочь военного, ее отец – подполковник ВМФ, так что родного города у нее нет. Вашингтон принимает всех.

В газете ничего не сказано ни о предвыборной гонке, ни об Эй Джей. Зато внимание Урсулы привлекает заголовок «Трагедия на кольцевой автодороге. Семейная пара погибла в Балтиморе».

«…Остановились, чтобы заменить колесо… жена стояла рядом с мужем, следила за проходящими машинами… супругов сбил тягач с прицепом… по сообщению соседа, погибшие возвращались домой после концерта в Кеннеди-центре».

Наверняка слушали виолончелиста Йо Йо Ма, думает Урсула. Она и сама хотела сводить Бесс на его концерт, но была слишком занята.

Потом она видит имена погибших. Купер Блессинг и Кэтрин (Китти) Дюваль Блессинг.

Так, стоп. Урсула перестает крутить педали. Погиб Купер Блессинг? Кто такая Китти? Новая жена? Урсула пробегает глазами статью и доходит до возраста погибших: Купер Блессинг – 73, Китти Блессинг – 72. Родители Купера. Она видела их трижды, это, можно сказать, ее знакомые (хотя вряд ли она смогла бы узнать их в толпе). Они мертвы. Погибли в аварии на кольцевой дороге.

У пары остались сын, дочь и внук.

У сенатора де Гурнси холодеют руки. Она поднимается из подвала, где стоит велотренажер, на второй этаж и думает, как сказать об этом Джейку.

Решает тихонечко разбудить его, дать очки и показать статью.

Она садится на кровать рядом с мужем и разглядывает его. Поседел. Когда это случилось? Урсула осознаёт, что она видит мужа каждый день, но почти не смотрит на него. Когда люди так долго вместе, в их отношениях неизбежны белые полосы и черные полосы, это всем известно. Пока Урсула покоряла одну карьерную вершину за другой, их брак держался только стараниями Джейка. Выстоял благодаря его упорству и характеру. Другой давным-давно распрощался бы с ней.

Она гладит Джейка по щеке, он вздрагивает и открывает глаза. Она никогда его так не будит.

– Что такое?

– Плохие новости. Взгляни. – Она протягивает ему очки и указывает нужный заголовок.

Джейк надевает очки, берет планшет из ее рук. Урсула видит, как глаза бегают по экрану. Потом он втягивает воздух и отшатывается, опускает планшет и ложится на подушку.

– Не может быть.

– Мне так жаль, любимый. Представь, сначала я подумала, это Купер. Наш Купер.

– Это Старик, – шепчет Джейк. – И Китти.

– Ты хорошо их знал? – Ей ужасно стыдно, что она этого не знает. – Понимаю, они родители Купера, и мы были на всех свадьбах, но ты сам, без Купера, поддерживал с ними связь?

Джейк качает головой.

– Прости, Урсула. Мне нужно побыть одному.

* * *

Джейк потрясен. Ему нужно осознать эту новость. Урсула все понимает. В девять у нее слушания в Юридическом комитете, ей пора бежать. Пока Джейк моется, Урсула приносит ему кофе.

– Я вернусь в семь или в половине восьмого. Может, успеем в «Халео»?

– Не сегодня, – отрезает он.

– Как скажешь. – Она не должна чувствовать себя отвергнутой, но все равно чувствует. – Я люблю тебя.

Джейк не отвечает. За завесой пара она видит его силуэт. Он стоит под водой, направив лейку на затылок.

– Я люблю тебя, Джейкоб.

– Ага. Спасибо!

Урсула не понимает, почему Джейк не собирается на похороны Блессингов.

– Купер – твой друг. Вы встречаетесь каждый год, ты его всю жизнь знаешь. Да ты был на трех его свадьбах! И родителей знал. Почему ты не хочешь отдать им дань уважения?

– Это будут не похороны, а цирк, – хмурится Джейк. – Придут сотни людей, и ты, Урсула, будешь привлекать всеобщее внимание. Не хочу перетягивать внимание на нас.

– Перетягивать внимание?

– Все будут подходить к тебе, просить сфотографироваться. К тебе даже в «Старбаксе» подходят! По-моему, нехорошо навязываться Блессингам в такой день. У людей траур.

– Выходит, ты не едешь из-за меня. Тогда я останусь, а ты поезжай.

– Не получится. Эмоционально мне это будет тяжело. И потом, во вторник я должен быть в Атланте, у меня встреча с представителем Центра контроля и профилактики заболеваний. Как-никак я три месяца ее добивался.

– Понимаю, конечно, – не унимается она. – Но погибли родители твоего друга. И не один умер от старости, а оба, и скоропостижно. У них трагедия. Ты нужен там.

– Позвоню Куперу сегодня, а на неделе что-нибудь придумаю. В выходные желающих выразить соболезнования будет меньше. Ты же помнишь, как хоронили твоего папу, Салли? – Салли. Он не называл ее так уже несколько десятилетий, с тех пор как они окончили школу. Умаслить хочет. Но почему? – Ты бы не заметила отсутствия одного человека.

– Но…

Что-то здесь не так.

– Купер вернее оценит соболезнования, высказанные один на один. Я его знаю.

С этими словами Джейк выходит из комнаты.

Урсула не согласна. Настолько, что после его отъезда в Атланту в день похорон отменяет все встречи и сама отправляется в Балтимор.

На парковке церкви Ролан-парк нет мест. Знаки указывают направление к ближайшей парковке в соседнем квартале, откуда к церкви всех желающих подвозит микроавтобус. Занимая место в автобусе, Урсула начинает подозревать, что Джейк был прав. Одиннадцать пассажиров умолкают и смотрят на нее. Пожилой господин удивляется:

– Сенатор де Гурнси?

Она робко улыбается и ничего не говорит.

Перед церковной дверью выстраивается колонна. Сколько желающих проститься! Все они знали погибших. Здесь и друзья, и коллеги, и соседи; почтальон наверняка здесь, и сотрудница химчистки, и члены загородного клуба, учителя их детей, тренеры, даже собачий парикмахер. Урсула работает двадцать часов в день, чтобы американцы могли строить вот такое общество. Но сейчас она завидует. Ее саму стали бы оплакивать только те, кто ее по-настоящему любит, а таких на свете всего трое: Джейк, Бесс и мать.

Похороны заставляют взглянуть на вещи трезво. Задаешься вопросом: а что скажут обо мне?

Урсула выискивает знакомые лица. Она была на трех свадьбах Купера, четвертая была тайной, на Карибских островах, так что хоть кого-то знакомого она должна встретить. Вот Фрейзер Дули, кофейный магнат. Она запомнила, потому что Джейк как-то показал его фото на обложке Forbes. А женщина с ним – жена, подруга? Урсула помнит ее еще рокершей, а сейчас она больше похожа на статусную даму: накачанные руки, сумка от Стеллы Маккартни. Деньги исправляют любые недостатки, с грустью думает Урсула. Рядом с Фреем и его спутницей стоит паренек, ровесник Бесс. Симпатичный, но ему явно неуютно в костюме. На лбу светлый локон. Видно, сын Фрея.

Чем не жених для Бесс? Эта мысль веселит Урсулу. Она уже подтрунивает над дочерью, мол, замуж надо выходить за богатого, а Джейк такие шуточки считает оскорбительными.

Она встает в очередь, чтобы выразить соболезнования. Одна из причин ее приезда, единственная, если начистоту, причина – показать Куперу, что ей есть дело до него и его семьи. Соболезнования принимают Купер и его сестра. Как ее зовут? Обидно, но Урсула не помнит. Мэдди? Нет, не Мэдди. Хуже всего, что не-Мэдди заставляет ее вспомнить кое-что. Туалет в загородном клубе, токсикоз, Урсулу тошнит, она ждет Бесс. Тогда она думала, нет, даже была уверена, что беременна от Андерса, и чуть было не рассказала об этом не-Мэдди.

Мэлори! Вот как ее зовут.

Урсула тогда чуть было не призналась совершенно незнакомому человеку, что совершила отвратительный поступок. Хорошо, вовремя остановилась, потому что Мэлори могла обо всем рассказать брату, а тот – Джейку.

Кто-то кладет руку Урсуле на плечо. Она оборачивается. Привлекательная женщина в черном костюме от дизайнера Эйлин Фишер. У незнакомки стильная асимметричная стрижка и крупное ожерелье.

– Сенатор де Гурнси? Я Лиланд Глэдстоун.

Голос звучит бойко и уверенно. Имя эта особа произносит так, точно Урсула должна его знать. Она знает Лиланд Глэдстоун? В самом деле знакомое имя. Журналистка? Колумнистка? Ладно, об этом потом: ее очередь сказать несколько слов детям супругов Блессинг.

Глаза Купера округляются при виде Урсулы. Он заглядывает за ее плечо и почти враждебно спрашивает:

– Джейк не приехал?

Урсула обнимает Купера.

– Купер, мне очень жаль. Джейк в Атланте, не смог отменить встречу. Передает соболезнования.

Купер кивает. Он выглядит подавленным, потерянным, изможденным.

– Понятно. Спасибо, что приехала.

Он смотрит мимо Урсулы, замечает Лиланд, и его лицо смягчается.

Все, Урсулу провожают дальше. Признаться, она чувствует себя отвергнутой. Все-таки она сенатор; выкроила время, чтобы приехать. Похоже, об этом Джейк и говорил. Но народу здесь столько, что никто не выделяется. Быть кем-то особенным и ждать особого отношения – неприлично.

Урсула подходит к сестре Купера. Он выглядит усталым, а сестра убита горем. Глаза совершенно пустые. Может, приняла успокоительное? Она смотрит на Урсулу, сильно щурясь, как смотрят на солнце, потом заглядывает ей за спину. Наверняка ищет Джейка. Ничего удивительного, это ведь его друзья, не ее.

– Здравствуйте, – растерянно кивает Мэлори, но в следующую минуту спохватывается и протягивает руку. – Спасибо, что пришли, сенатор.

– Можно просто Урсула. – Она пожимает руку, борясь с желанием обнять несчастную. Какой удар: так внезапно лишиться обоих родителей. – Джейк хотел приехать, но он занят. Передавал соболезнования.

Мэлори кивает, хотя неясно, способна ли она сейчас понять, кто такой Джейк.

– Мы очень вам сочувствуем, Мэлори.

– Спасибо, – шепчет она и, как и брат, упирается взглядом в Лиланд Глэдстоун. Слышится всхлип, рыдающая Мэлори бросается в объятия подруги, и теперь обе плача раскачиваются из стороны в сторону. Урсула смотрит на них и немного завидует. У нее нет подруги, с которой можно было бы вот так плакать. И не было никогда.

Ее провожают на место во втором ряду. Урсула отказывается, говорит, что едва знала покойных и должна сидеть сзади. Но сзади люди стоят, места остались только впереди. Внутри у Урсулы все сжимается. Она практически не знала мистера и миссис Блессинг, но ее усаживают впереди, потому что она сенатор. Джейк, конечно, был прав, ей не стоило приезжать. Он всегда прав. Надо же, как он хорошо разбирается в людях. Можно сказать, читает по лицам и предвидит развитие событий намного лучше любого из ее знакомых. Из него бы вышел прекрасный посол. Почему он не посол? Сейчас Урсула и рада бы уйти, но поздно: назвался груздем – полезай в кузов. Она опускается на стул. Женщина, которая стояла позади, Лиланд Глэдстоун, садится рядом.

Соседка наклоняется и шепчет:

– Если нужен платочек, у меня есть. А еще лакричные драже. Хотите?

Очень мило с ее стороны. Урсула благодарна.

– Да, конфетку хочу.

Лиланд открывает стильную бонбоньерку – из Европы, наверное – и протягивает конфету в сахаре размером с горошину.

– Мы с Мэлори дружим с детства. Я знала Китти со Стариком всю свою жизнь, буквально с младенчества.

– Мэлори очень повезло, что вы у нее есть.

Лиланд усмехается:

– Даже не знаю. Со мной сложно.

– Значит, нас, таких сложных, уже двое.

– Можно задать вам вопрос? – не унимается Лиланд.

– Конечно!

Играет орган, присутствующие встают.

– После спрошу, – торопливо шепчет Лиланд.

На кладбище Лиланд берет Мэлори под руку. Слева от Мэлори Купер, Фрей, Анна, его девушка, больше не рокерша, и Линк. По другую сторону могилы стоят Джерри, мать Лиланд, с новым бойфрендом по имени Джон Смит. Они познакомились в интернете; Лиланд просила мать проверить, на самом ли деле его зовут Джон Смит – уж больно подозрительно, и держится вдобавок этот Джон Смит слишком приветливо и мягко, будто пытается скрыть неприглядное прошлое. Меньше всего Лиланд хочется, чтобы Джерри связывалась с мошенником, наживающимся на недавно разведенных дамах. Где-то позади сейчас Стив и Слоун. Все должно быть наоборот: Джерри и Китти были лучшими подругами, и не Лиланд, а ее мать должна стоять рядом с родственниками. Но Лиланд ничего не будет говорить.

Китти со Стариком больше нет. Только это имеет значение.

С другой стороны, есть и хорошие новости. Да, Лиланд понимает: она умудрилась урвать свое даже на похоронах родителей лучшей подруги, и это просто ужасно. А хорошая новость такова: у нее теперь есть телефон и электронный адрес сенатора де Гурнси. Урсула великодушно согласилась дать интервью, Лиланд даже не верится. Вот это удача! Ее так и тянет рассказать Мэлори, но с этим, конечно, придется потерпеть.

* * *

Поминки в загородном клубе достойны Китти Блессинг. Подают закуски (Лиланд помнит, как Китти любила тягучий сыр бри и соус на хрустящем крекере). Шведский стол заказан на триста человек, на столе есть даже ветчина и антрекот. Играет квартет, бармен разливает напитки. Симпатично. Лиланд удивляется: как Купер и Мэлори смогли все устроить? Может, Китти оставила инструкции и незаполненный чек на случай скоропостижной смерти? По меньшей мере дважды Лиланд окидывает взглядом зал в надежде увидеть Китти. Но такова смерть: Китти больше нет. Она и Старик ушли и больше не вернутся. Как это вообще возможно? Жизнь продолжается, загородный клуб точно такой, как раньше. Вон Деккеры и Уиппсы, говорят с Джоном Смитом – наверняка хотят разузнать о новом кавалере соседки. Вокруг них с Мэлори давние знакомые; пьют белое вино, бурбон или крепкий мартини, заедают тарталетками с крабом, намазывают сыр на крекеры. И отказываются признавать, что однажды они тоже умрут и кто-то будет оплакивать их уход, а потом выпивать в баре.

Урсула де Гурнси уехала сразу после похорон. Сказала, мол, в четыре у нее встреча в Капитолии. От слов «мне нужно вернуться в Капитолий» у Лиланд затвердели соски. Она обожает властных женщин.

Лиланд, конечно, понимала, что друг Купера Джейк, с которым она много лет назад познакомилась на Нантакете, – муж Урсулы де Гурнси. Но уж точно она не была готова встретить сенатора в церкви. УДГ, может, и не самая популярная женщина-политик – в конце концов, есть Хиллари, Пэйлин, Пелоси и Файнстайн, – но журналисты ее определенно любят. Хорошо, что Лиланд не теряется и быстро находит решения. «Письмо от Лиланд». Десятки сотен подписчиков, девяносто восемь процентов женщин, восемьдесят пять процентов из них с высшим образованием, полезный контент охватывает широкий спектр тем, почту за честь, если станете моей гостьей и позволите читательницам понять вас как женщину, много времени это не отнимет, достаточно одного обстоятельного разговора по телефону, я не хочу тратить ни ваше время, ни свое.

Последние слова, насчет времени, кажется, убедили Урсулу. Она ответила, что предложение заманчивое, и оставила свои контакты. И еще, приобняв Лиланд за плечо, добавила:

– Вы очень добры ко мне. Спасибо.

– Достань мне еще один, – просит Мэлори, вручая Лиланд пустой бокал из-под мартини. – Сухой. Самый сухой из возможных.

– Может, водички? – осторожно уточняет Лиланд.

Прием подходит к концу. Стив и Слоун предлагают подвезти Джерри и Джона. Странность? Чудо? Потеря Блессингов, очевидно, примирила Глэдстоунов, их сердца смягчились. Или нет. Может, Джерри собирается приставать к Джону Смиту на заднем сиденье машины назло бывшему мужу.

– Водичка будет потом. А сейчас джин!

Лиланд повинуется и просит бармена мистера Бриджера налить сухой мартини. Он так давно работает в загородном клубе, что она помнит, как он смешивал для нее безалкогольные коктейли.

– Очень сухой, Мэлори так попросила. Что бы это ни значило.

Мистер Бриджер качает головой.

– Обидно-то как, – он имеет в виду кончину Блессингов, а не заказ Мэлори. Протягивает Лиланд мутный напиток с тремя оливками на зубочистке. – Ты-то замуж вышла?

– Ох, ну и вопросы! Конечно нет! – она вкладывает в этот ответ гораздо больше чувства, чем хотелось бы. Кажется, она тоже захмелела. – Я ведь какое-то время была лесбиянкой, знаете? А теперь я уже и не знаю, кто я. Наверное, просто одинокая женщина.

Да, она одинока. Она корила бы себя за это, но вот Мэлори и Купер тоже одни. Купер и вовсе четыре раза разведен. Четыре! А Мэлори так и не вышла замуж. Родила от Фрея, но они даже парой не были. Она встречалась с мужчинами на Нантакете – или это Лиланд так думает? Странно как-то. Мэлори красивая и умная, она составила бы прекрасную партию любому. Вспомнилось, как они слушали пластинки и пели, взяв расчески вместо микрофонов, как подкладывали носки в лифчики. Что с ними не так?

– Может, с нами что-то не так? – спрашивает Лиланд час спустя. Они в доме у Блессингов, в «библиотеке», которую Китти обставила в стиле английского охотничьего домика. Над каменным камином изображение убитого фазана, клеймо с инициалами «КБ» в очаге рядом с кожаными мехами. Мэлори и Лиланд одни, сидят на кожаном диване. В доме есть бар, так что они продолжают выпивать, а еще Старик хранил здесь стереопроигрыватель и коллекцию виниловых пластинок: Нил Седака, Beach Boys, The Spinners. Мэлори поставила битловскую Long and Winding Road. Стемнело рано, как-никак конец октября. В камине потрескивает огонь, в углу комнаты торшер с розовым абажуром. Уютно. Купер повел Линка в кино: обоим стоит ненадолго отвлечься.

– Думаешь, с нами что-то не так? – Мэлори вытягивается на диване.

– Мы так и не вышли замуж. Я была с Фифи десять лет, но…

– Ты бы создала тогда с ней семью, если бы могла? – Мэлори кладет ноги на кофейный столик и отхлебывает джин с тоником из отцовского бара.

– Фифи не из тех, кто выходит замуж.

В горле у Лиланд ком: одно имя Фифи так на нее действует.

– Но ребенок у нее есть, – резонно замечает Мэлори.

Да, у Фифи пятилетний сын по имени Килрой – от донора спермы. Иногда они пересекаются на мероприятиях, но, завидев Фифи с сыном, Лиланд сразу уходит. Она мечтает поговорить с Фифи, но не хочет начинать разговор первой. Даже не верится, что та не позвонила и не поздравила ее с успехом блога. Наверняка ведь слышала о нем. Ее друзья и коллеги не могут не читать «Письмо от Лиланд». Лиланд все еще ждет письма или звонка.

– Фифи однажды вернется в мою жизнь, я это знаю. Все в итоге происходит так, как должно быть.

– Ты в это веришь? – Мэлори приподнимается на локте. – И мои родители должны были погибнуть на обочине, как опоссумы или еноты? Они ведь так и погибли. На обочине.

– Тебе нужно отдохнуть. День был долгий. Где таблетки, которые тебе дал доктор Роше? Давай выпьем по одной.

– Не хочу спать, – отмахивается Мэлори.

Сейчас в ней говорит маленькая девочка, которую Китти со Стариком заставляли ложиться в восемь по будням и в девять по выходным, ни минутой позже. Лиланд стала ночевать у Блессингов в третьем классе, хотя ночевки у нее были веселее: на нижнем этаже в их доме была комната отдыха, они с Мэлори принимали горячую ванну, а еще в гараже стоял холодильник, набитый газировкой. И самое главное – Стив и Джерри разрешали девчонкам ложиться, когда те захотят. Правда, в старших классах маятник качнулся в другую сторону, и ночевать у Блессингов они стали чаще – так можно было следить за Купером и Фрейзером. Фрей впервые поцеловал Лиланд под крышей этого самого дома во время фильма «Танец-вспышка».

Лиланд уже и забыла об этом.

– Хочу кое-что тебе рассказать. – Мэлори выпрямляется. – Это секрет. Тайна, о которой не знает никто, кроме меня и еще одного человека.

Лиланд понимает, что нужно ее остановить. Мэлори не отдает себе отчета в том, что делает, она совершенно пьяна, она только что похоронила родителей. Что за секрет? У Китти был роман с барменом Бриджером? ФБР разыскивало Старика по делу о махинациях с налогами? Что-нибудь связанное с Купером и одной из его многочисленных бывших жен? О да, Купер – тема для целого симпозиума.

– Что за секрет?

– Пообещай, что никому не скажешь.

– Обещаю.

Лиланд говорит искренне, хотя им обеим сорок четыре года и странно в таком возрасте не знать, что все тайное рано или поздно становится явным. Правда всегда выходит на свет. А может, и нет. Может, миллиарды секретов погребены в таких же могилах, как та, в которую несколько часов назад опустили Китти и Старика.

– У меня как в фильме «В то же время, год спустя».

Лиланд прокручивает в голове эти слова подруги, пытаясь понять их смысл. Не выходит.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть один человек, мужчина, с которым мы видимся раз в год. Как в фильме «В то же время, год спустя».

Знакомое название.

Было воскресенье, Джерри сидела у телевизора. Шел дождь, в духовке поспевала курица к ужину. Джерри позвала дочь на минутку, посмотреть вместе с ней, а Лиланд, тогда еще ребенок, не смогла ослушаться. В комнате ее ждали уроки и любимая программа на радио «98 Рок», а еще надо было написать записки, которые она завтра в школе раздаст в коридоре. Треть фильма уже прошла. На экране мужчина – капитан «Хоки» из комедийного сериала «Чертова служба в госпитале Мэш». На нем пальто с широким воротником и бусы – приметы человека поколения 1970-х. Кажется, Джерри объяснила ей суть. Эти двое, похожие на самую обычную пару из пригорода, встречаются всего раз в год, но их роман длится десятилетиями. Времена меняются, но меняются ли герои, а главное – чувства?

Кажется, мама сказала: «Вот она, идеальная модель отношений».

– Серьезно? – Лиланд не верит.

– Да. Я люблю его. И всегда любила. Только мои чувства словно живут в плотно закрытой банке. Я никогда не впускала их в свою жизнь. Единственный раз мы чуть было не попались. И да, мы с ним уже много лет видимся только раз в год. Никто об этом не знает. Теперь вот знаешь ты.

– Почему ты решила рассказать? – Лиланд возвращается к реальности. Она не верит, что чувства могут жить в плотно закрытой банке. – Он был на похоронах?

– Нет.

– Он знает, что твои родители погибли?

– Должен.

– Должен?

– Я решила рассказать, потому что хочу признаться, – срывающимся голосом говорит Мэлори. – Это глупо, но в глубине души я верю, что…

Она закатывает глаза, всхлипывает. Бедная Мэл! Они сидят в библиотеке родительского дома, а родители лежат в земле. Лиланд обнимает ее.

– Все хорошо, Мэл.

Мэлори качает головой и плачет навзрыд. Лиланд приносит салфетки из ванной. Что сказать, подруга из нее так себе, и ведь это всегда так было. Почему-то она считала себя лучше Мэлори, поэтому мало вкладывалась в их дружбу. Хотя бы теперь ей хочется исправиться. Если Мэлори в самом деле собирается в чем-то сознаться, Лиланд выслушает и не станет судить.

Мэлори вытирает лицо салфеткой, успокаивает дыхание.

– Мне кажется, Китти и Старик погибли из-за меня, из-за того, что я делала. – Пауза, глубокий вдох. – Тот мужчина… Он женат.

– Да, я так и поняла. Не будь он женат, вы были бы вместе всегда. Или хотя бы виделись чаще. Мэл, то, что случилось с твоими родителями, просто несчастный случай. Он никак не связан с тобой, поверь.

– Откуда тебе знать?

Лиланд берет ее за руку.

– Расскажи о нем. Если больше никто не знает, наверняка накопилось многое, о чем ты хотела бы поговорить.

– Говорить особо не о чем, – пожимает плечами Мэлори. – Он приезжает каждый год. У нас есть свои ритуалы: мы едим одно и то же, слушаем одну и ту же музыку. А потом он уезжает.

– И ты не звонишь ему? И не пишешь?

Мэлори качает головой.

– Не верится.

– Знаешь, как трудно не звонить и не писать?

– Вы встречаетесь каждый год? А как же Линк?

– Когда он приезжает, Линк гостит у Фрея. В конце лета.

Лиланд представляет это себе: солнечные летние деньки и Мэлори с ее таинственным мужчиной мечты в доме на берегу океана. Они занимаются любовью, кормят друг друга свежим инжиром, подпевают песням The Carpenters. А потом он уезжает. Мэлори стоит на крыльце, шлет ему воздушный поцелуй. Они переворачивают песочные часы.

И правда, идеальная модель отношений.

– Удивительно, как вам удается встречаться каждый год. Его жена знает?

Мэлори качает головой.

– Его жена… Я совершенно ее не понимаю, – теперь она говорит тише и как бы испуганно. – Жена приехала на похороны. Сама.

– Что?

Лиланд слегка отстраняется, ей нужен воздух. Жена приехала на похороны. Одна. Каждый год они встречаются вот уже много лет. Как давно? С самого начала? С тех пор как Мэлори унаследовала дом? Лиланд не собиралась спрашивать, как зовут этого таинственного незнакомца, не хотела влезать в чужую частную жизнь. И потом, она ведь думала, что не знает его.

Конец лета.

Лиланд напрягает память. Тот первый приезд на Нантакет. Они сделали Фрею сюрприз, это она помнит хорошо. Потом она чуть было не переспала с бывшим. Там были Купер и его товарищ по универу, Джейк Маклауд. Что она помнит о Джейке? Мало что, честно говоря. Если бы он не женился на Урсуле де Гурнси, исчез бы из ее памяти навсегда.

Если бы не женился на Урсуле де Гурнси.

Которая приехала на похороны одна. Зачем? Почему она приехала без Джейка, хотя дружил с Купером именно он?

– Это… Джейк Маклауд? – шепотом спрашивает Лиланд.

Мэлори вздыхает.

– Мэлори… Я знаю.

– Но…

– Знаю, говорю же. Откровенность за откровенность, – Лиланд уже не может остановиться. – В церкви я сидела рядом с Урсулой. Знаешь, я была потрясена, когда ее увидела. Звучит ужасно – просто ужасно, как будто я не понимаю сама! – но я взяла ее контакты, почту и телефон. И попросила ее об интервью для блога. Она согласилась.

– Ли…

– Прости, я ничего ведь не знала! Выходит, я тот самый друг, который воспользовался ситуацией и прямо на похоронах твоих родителей решил двигать свою карьеру. Ужас! Я не знала.

– Теперь-то ты знаешь, так что, пожалуйста…

Пожалуйста – что? У Мэлори нет сил продолжать. Она кладет голову на спинку дивана и закрывает глаза. Лиланд хочет проводить ее наверх, в спальню, но это уже невозможно. Остается укрыть Мэлори бордовым жаккардовым пледом, который всегда лежал в этой комнате, сколько Лиланд себя помнит, и прикорнуть сбоку.

Пожалуйста – что? Лиланд засыпает.

Она хочет взять у Урсулы де Гурнси большое интервью, но после признания Мэлори решает обойтись без личных вопросов. Лиланд предлагает сенатору блиц из двенадцати вопросов рубрики «Чертова дюжина». Некоторые из них быстрые и забавные, но есть и провокационные. Этот формат лучше всего подходит Урсуле, у нее нет времени на подробное интервью.

Двенадцать вопросов – это много, говорит она. Хорошо бы успеть за тридцать-сорок минут. Сорок пять – максимум.

– Может, я пришлю вам их по почте? У вас будет время подготовиться.

– Нет, давайте без подготовки, – отрезает Урсула. – Бизнес и законотворчество не раскрывают меня как личность, а моя личная жизнь рассматривается в последнюю очередь. Я готова. Начинайте.

Письмо от Лиланд

Чертова дюжина. Сенатор Урсула де Гурнси

1. Без какого гаджета вы не можете жить?

На другом конце провода пауза.

– Часто вам говорят, что без вибратора?

– Постоянно.

– Не мой случай, – тон у Урсулы едва ли не оскорбленный, как будто Лиланд предположила, что сенатор пользуется вибратором. – Просто спросила.

Без рабочего телефона.

2. Какую песню вы бы хотели услышать перед смертью?

Let It Be.

3. Пять минут абсолютного счастья.

– Когда отдыхаю после тренировки на беговой дорожке.

– Не хотите подумать над ответом? – осторожно уточняет Лиланд. – Может, счастье связано с мужем и дочерью?

– Конечно!

Прохладный день, пятнадцать градусов, ясное небо, места на стадионе, кашемировый свитер и джинсы, рядом муж и дочь. Команда Нотр-Дам играет с Бостонским колледжем.

4. Какой эпизод своей жизни вы хотели бы повторить?

Когда приняла деньги от НСА.

Смело. Интервью принимает интересный оборот, думает Лиланд.

5. Дурная привычка.

Исправляю грамматические ошибки в речи других людей.

6. Последний ужин.

– Не понимаю вопрос.

– Что бы вы хотели съесть перед смертью?

– Перед смертью?

– Да.

– Людям такое интересно?

– Очень! Вопрос гораздо более глубокий, чем обычное «Какая еда вам нравится». Здесь нужно выбирать.

– Ясно. Хлопья.

– Хлопья?

Рисовые хлопья с бананом и кефиром.

7. Самая неоднозначная мысль.

– Мужчины не враги, – без запинки отвечает Урсула. – По-моему, для ваших читательниц это в самом деле неочевидное соображение. Работая в Конгрессе и не только, я поняла, что мужчины хотят, чтобы мы, женщины, преуспевали. Это женщины обычно вставляют друг другу палки в колеса.

– Любопытно.

Этот ответ Лиланд точно не радует. Главная идея блога как раз в том, чтобы учиться на опыте других женщин.

– Надеюсь, когда моя дочь Бесс повзрослеет, ситуация изменится. Смыслом жизни моей матери был успех отца. Это была ее работа. Мое (лучше напишите – наше) поколение женщин сосредоточено главным образом на собственном успехе. Логично, чтобы дальше женщины не просто больше поддерживали друг друга, а стремились к тому, чтобы каждая преуспела.

Помолчав, она добавляет:

– Но это будет нескоро.

Женщинам стоит больше поддерживать друг друга, поощрять успехи других женщин. Мужчины не враги.

8. Если бы вы были цветным карандашом в наборе, каким был бы ваш цвет?

– Черный.

– Черный?

– Папа всегда говорил, что я серьезная, как сердечный приступ. А главное, контур ведь всегда обводишь черным. Это цвет, который любит работать.

– Да, но…

– Я не назову ни желтый, ни розовый, ни фиолетовый. Черный. Это мой ответ.

Черный.

9. Каким собственным достижением вы гордитесь больше всего?

– Если скажу, что местом в Сенате США, будет слишком, да? Можно, конечно, назвать социальную реформу, но ваши читатели умрут от скуки. – Она делает паузу. – Тогда мой брак.

Лиланд подпрыгивает на стуле, будто ее ткнули под ребра.

– Ваш брак?

– Да. Я замужем шестнадцать лет, но вместе мы с мужем уже больше тридцати. Честно, даже не знаю, почему он все еще со мной.

Лиланд медлит. Следующий вопрос, ну же! Она задаст следующий вопрос? Нет.

– Вы – умная состоявшаяся женщина.

– Дома я настоящая мегера. Требовательная, неблагодарная. У меня даже для домашних есть расписание, но в случае чего первым делом я отменяю планы, связанные именно с родными. Понимаю, что, если не начну проводить с дочерью больше времени, она вырастет и станет меня ненавидеть. Или превратится в мою копию. А может, и то и другое. С другой стороны, мне кажется, что, если я перестану работать хотя бы на час, страна развалится на куски. Люди часто говорят «трудоголик» – как будто это что-то незначительное, а то и приятное. Но я страдаю от своей зависимости. Я трудоголик, у меня трудовая аддикция. Словом, в самом деле не знаю, почему Джейк до сих пор от меня не ушел. Но я ему благодарна.

Мой брак. Я замужем за Джейком Маклаудом шестнадцать лет.

10. Ваша тайная любовь.

Тед Коппел.

11. Любимое место в Америке.

– Наверное, нужно назвать какой-то уголок штата Индиана, – рассуждает Урсула вслух. – Стадион Нотр-Дам я уже называла. Что еще? Фишерс? Кармел?

– Эти места вдохновляют вас?

– Хотела бы я назвать какое-нибудь волшебное место вроде Нантакета. – Лиланд снова вздрагивает. – Джейк обожает Нантакет, но я там не была. Каждый год они встречаются там с друзьями мужской компанией. И всякий раз я грожу, что тоже как-нибудь туда нагряну.

Только не это, молит мысленно Лиланд. Хватит о Нантакете.

– Мне нравится Ньюпорт, штат Род-Айленд. Странно, конечно, но пусть ответом будет Лас-Вегас. Это мое любимое место. Там я впервые работала над одним делом, когда занялась частной практикой, – Урсула внезапно умолкает. Может, срочное письмо или звонок? В следующую минуту Лиланд по голосу понимает, что Урсула коснулась чего-то слишком личного. – Счастливое было время. Вегас – сумасшедший город, правда? Но он подкупает тем, что пробует тебя на зуб, мне это понравилось. Словом, я его полюбила, и не важно почему.

Лас-Вегас.

12. Как должна называться книга о вас?

«Прямо по фарватеру».

– Это название отражает мой политический курс. Да, я центрист. Люди могут не соглашаться с какими-то моими взглядами, но и оспаривать их вряд ли будут. Я верю в здравый смысл и тяжелый труд, в американский капитализм и конституцию. И в равенство всех перед законом.

– Хорошо.

Лиланд снова недовольна. Сама себя она считает либералкой, без пяти минут социалисткой. Вступать в политические споры она, конечно, не станет, хоть и уверена, что принцип «прямо по фарватеру» – это компромисс и уход от ответственности. Ей хотелось показать Урсулу де Гурнси суперженщиной, но, может быть, и неплохо, если читательницы поймут, что самая влиятельная женщина в Вашингтоне тоже занимается самобичеванием и страдает, как каждая из нас.

А еще Лиланд чувствует, как ее сковывает данное Мэлори слово. Урсула де Гурнси знает об измене Джейка? Судя по всему, нет. И только Лиланд догадывается, что у Урсулы де Гурнси вовсе не такая крепкая семья, как она думает.

«Прямо по фарватеру».

«Чертова дюжина» с Урсулой де Гурнси выходит 20 января, накануне президентской речи о положении дел в стране. Лиланд ждет, что Мэлори позвонит и будет в бешенстве. Да, Мэлори не сказала «не бери интервью у Урсулы», но ее «пожалуйста» означало, что она ждет некоторой сдержанности. Сдержанность Лиланд проявила – интервью получилось весьма лаконичным.

Но ни в этот день, ни на следующий от Мэлори никаких звонков нет. Зато море сообщений и писем, а в «Фейсбуке» и «Твиттере» все только обсуждают ее работу: «Чумовое интервью с УДГ!», «Блог выходит на новый уровень!»

Через пару дней «Чертова дюжина» с Урсулой де Гурнси у всех на устах. Только и разговоров, что о ее лозунге «Мужчины не враги». Губернатор штата Невада, мужчина, в ответной колонке утверждает, что мужчины действительно не враги и не нужно так яростно их винить в социальной несправедливости. (Само собой, губернатору Невады особенно по душе ответ о любимом месте в США.)

После интервью аудитория блога увеличивается почти вдвое – у Лиланд теперь около ста двадцати пяти тысяч читателей, одна из них – сама Урсула де Гурнси. Плюс семнадцать новых рекламодателей. Блог уже приносит достаточно, и Лиланд решает бросить преподавание.

Лиланд должна ликовать, но на душе у нее кошки скребут. Что, если ценой успеха стала самая долгая дружба в ее жизни? Неделю спустя она видит на дисплее уведомление: два непрочитанных сообщения от Мэлори. Вот и все. Наверняка там сказано, что она беспринципная (так и есть), эгоистичная (тоже верно) и бездушная карьеристка (и это правда).

С содроганием сердца Лиланд открывает первую эсэмэску. «С днем рождения, Ли! Люблю».

Вторая: «Ой! Прости, думала, сегодня уже 29-е, а еще 27-е. Спишемся в среду».

Выходит, Мэлори спокойно приняла последнюю «Чертову дюжину»? Это хорошая новость, и Лиланд почти уверена: ей удастся вывести блог на новый уровень. Она, Лиланд Глэдстоун, может стать влиятельной и задавать культурные тренды. Нужно только не убирать ногу с педали газа. А еще не позволять мелочам вроде задетых чувств друзей портить ей настроение.

Уже засыпая, Лиланд вдруг понимает, что Мэлори могла и не видеть интервью. Да, в окружении Лиланд о нем все говорят, но это вовсе не означает, что его прочел каждый американец. Мэлори – мать-одиночка, она живет и работает на острове в океане. У нее хватает забот: школа, ученики, Линк, еще нужно улаживать дела безвременно ушедших родителей, а это горько и трудно. Сложно представить, что она часами гуглит интервью с Урсулой де Гурнси, как Лиланд гуглит Фиеллу Роже и следит за каждым ее шагом.

Лиланд открывает ноутбук (он всегда у нее в кровати; да, это жалкое зрелище).

Мэлори Блессинг не подписана на «Письмо от Лиланд». Обида – вот ее первая реакция. Они же подруги!

Лиланд захлопывает ноутбук. Какое облегчение!

Двадцать второе лето, 2014 год

О чем мы говорим в 2014-м? Морозы в Северной Америке; «Ночное шоу с Джимми Фэллоном»; загрязнение питьевой воды в городе Флинт, штат Мичиган; премьера военной драмы «Двенадцатый»; Владимир Путин; крушение Boeing 777 в Донецкой области; лихорадка «Эбола»; Джанет Йеллен становится первой женщиной – главой Федеральной резервной системы США; осознанность; умирает актер Робин Уильямс; в городе Фергюссон, штат Миссури, полицейский застрелил чернокожего Майкла Брауна; сеть магазинов CVS не продает сигареты; лучшая университетская команда по бейсболу «Орегон Дакс»; Барак Обама предлагает отменить эмбарго и восстановить отношения с Кубой; лучший игрок в бейсбол – Тим Линсектум; открытие Всемирного торгового центра; Джордж Клуни и Амаль; исламисты; игра Minecraft; Ханна, Джесса, Марни и Шошанна; «осознанное расставание»; соцсеть Tinder; тренер Грег Попович в пятый раз становится чемпионом НБА; «Я бас, а не сопрано»[59].

Первое лето после гибели родителей.

Погодите, Мэлори нужно это осознать. Родители погибли. Нет Старика, нет Китти. Мэлори тяжело переживает первые полгода 2014-го. Проснувшись, она чувствует себя прекрасно, но дальше наваливаются воспоминания, а за ними – падение в черный бездонный колодец. В ушах свистит, кружится голова, тошнит; она падает, теряет не только отца с матерью, но и себя. Что она чувствует в эти месяцы? Отчаяние, отвращение ко всему, пустоту. И еще страх, что так теперь будет всегда. И самое ненавистное – вину. Была ли она хорошей дочерью? Мэлори боится, что нет.

Она наплевала на все правила. Первое – салфетку на колени. Второе – не кричать из комнаты, если хочешь кого-то позвать. И еще не топать на лестнице. Хлеб и рулеты сначала разламывать пополам, потом на кусочки, каждый кусочек намазывать маслом в отдельности. Солонку и перечницу передаем всегда вместе. Красить ногти можно только в ванной. Записки и письма со словами благодарности нужно отправлять в течение трех дней. Есть список запрещенных телепрограмм: «Узник», «Фэлкон Крест», «Блюз Хилл-стрит». Никакого «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Доброе утро. Пожалуйста. Разрешите выйти. Добрый день, это дом Блессингов. И самое главное: не говори о ком-то, кто с тобой в одной комнате, в третьем лице. За этим Китти следила особенно строго.

Мэлори выводило из себя, что родители ждут от нее хороших оценок, правильной осанки, светского блеска в разговоре, безупречного вождения, безукоризненной профессиональной этики. Пусть она и не перечила родителям, но внутри у нее все восставало, и Старик с Китти наверняка это понимали. Все, чему ее учили с детства, все, о чем ей говорили, пошло ей на пользу. За это надо быть благодарной, а она ворчала. Могла бы, кстати, принять мамино приглашение и ходить на уроки к визажисту или на бальные танцы. И сходить с ней в торговый центр тоже могла. И уж точно не стоило называть бабкиными серьги от Дэвида Юрмана, которые мама подарила ей на сорокалетие. Мать так старалась сделать Мэлори более утонченной, а она только отмахивалась. Четыре года в университете были счастливыми: Мэлори носила спортивные штаны, собирала волосы в хвост. В первую зиму на острове сделала татуировку на лодыжке – виноградная лоза оплетает косточку. Если бы у нее спросили – зачем, она бы ответила, что для красоты или, может, для развлечения. Хотя честнее было бы сказать: чтобы не превратиться в собственную мать.

Мэлори старается вынырнуть из тоскливого отчаяния и с головой уходит в дела. Чем она занимается? Сначала организацией панихиды, похорон и приема. Это наша героиня сделала буквально на автопилоте. Купер ничем не мог ей помочь. Потом нужно было выставить дом на продажу, раздать или распродать мебель, продать бизнес Старика. От Купера и здесь не было толку. Мэлори общалась с семейным юристом Джеффри Тоддом, со своим юристом Эйлин Бирс. На февральских каникулах они с Линком приехали домой в Балтимор и разобрали вещи в каждой комнате. В апреле Линк улетел повидаться с Фреем и Анной – они ждали девочку, а Мэлори с братом встретились в Балтиморе, чтобы завершить продажу дома и бизнеса. Деньги поделили, каждому досталась внушительная сумма. Для Мэлори это целое состояние. Но деньги, о которых она прежде так тревожилась, больше ничего для нее не значат.

Что Мэлори говорит себе, чтобы отогнать тяжелые мысли?

Родители были вместе.

Умерли быстро, не мучились.

Она подарила им внука, и они его обожали.

Их гибель не ее вина.

Несчастный случай никак с Мэлори не связан. На Рождество она говорила с отцом и матерью, поблагодарила за подарки: новый поварской нож Wüsthof, дорогое постельное белье, роман «Щегол» в твердом переплете. Они – за черно-белый снимок Линка и сертификат в магазин кухонных принадлежностей. Мэлори сказала, что любит их. Линк тоже сказал, что любит.

Мэлори не знала, что родители взяли билеты на концерт Йо Йо Ма. Честно говоря, она немало удивилась, что Китти вообще удалось уговорить Старика выбраться так далеко, хотя он и любил Вашингтон вообще и «Кеннеди-центр» в частности. Купер тоже не знал, что родители ездили на концерт, но его и не удивило, что они ни о чем не сказали. Мать с отцом были здоровыми счастливыми взрослыми людьми, совершенно самодостаточными. Поехали на «Ауди А4», которую Старик купил в прошлом году. Им не повезло – пробило колесо.

Купер считает, что их час настал. Ничего не поделаешь.

Мэлори тоже хочет так смотреть на вещи, но ей непросто. Она все еще думает, что что-то пошло не так, что это какая-то ошибка, так не должно было быть. Хочет все исправить. Просыпается среди ночи и плачет. Да, она хочет вернуть родителей. Хотя бы на денек, на часок, на минуточку. Она скажет им, что любит. Поблагодарит.

* * *

Лето после их гибели. Внезапно приходит спасение – бейсбол. Линкольн Дули становится первым кетчером в выездной команде «Нантакет Ю14». Июль Мэлори проводит на трибунах стадиона «Дельта Филдс» и на других площадках Кейп-Кода. Хотя новое увлечение Линка требует времени и денег, спорт помогает ей отвлечься. Команда ее сына – лучшая в истории бейсбола на Нантакете. У них рекордное число побед, и это удивительно, ведь на острове совсем не много парней. Один из секретов успеха в том, что десять из двенадцати членов команды здорово сыграны, вместе играли еще в тибол в младшей школе. Другой секрет успеха – тренер Чарли Сувин.

Чарли около шестидесяти. У него взрослые дети, есть бизнес – служба сиделок, недавно умерла жена Сью, в свое время бывшая чемпионкой среди юниорок, гордость Нантакета. Любовь Чарли к бейсболу заразительна. Сильнее он любит только детей, а у них сейчас трудный возраст. Чарли обучил их выбору стратегии при пересечении поля, поэтому они так часто одерживают победы. За пределами стадиона он открытый и добрый человек. Его девиз – три слова: «Дети и бейсбол». Игроки растут, учатся быть спортсменами, поддерживать командный дух и веселиться вместе. Этот мир, конечно, несправедлив, но что-то хорошее в нем все-таки есть.

Линк – кетчер, важная фигура в команде. Он не так заметен, как питчеры, зато задействован в каждом этапе игры. У него твердая рука, и по меньшей мере раз за игру он не дает соперникам добраться до второй базы. На пластине он выступает неровно, и Мэлори ужасно волнуется, когда он берет биту. Он делает много страйков, но все равно смотрит на мяч, а это, как известно, не очень хорошо. Он седьмой в рейтинге игроков.

Фрей ни разу не приехал посмотреть, как сын играет. Мэлори знает: Линка из-за этого бомбит, хоть он и не признается. Мэлори шлет Фрею одно видео за другим. Подписи: «Только посмотри на нашего сына!» или «Шестой номер – просто огонь!». Иногда Фрей звонит после игры (когда Мэлори ему напомнит, а то потом привезут пиццу и будет поздно), и хотя она слышит только ответы Линка, понятно, что разговор не клеится.

Кульминация выездного сезона – неделя соревнований в Куперстауне, штат Нью-Йорк, в конце июля. Мэлори раскошеливается – бронирует номер в отеле «Отесага». Историческое место и очаровательное, нельзя не признать. Здесь останавливаются все звезды спорта. Мэлори ходит на игры, а по утрам плавает в бассейне и завтракает на веранде с видом на озеро Отсего.

Отель хороший, а вот результат команды не очень: шесть поражений в семи играх. За пределами пластины Линку нет равных, но на ней он никуда не годится. Шестнадцать страйк-аутов. Но вот в последней игре им улыбается удача. Линк попадает битой по мячу, и мяч улезает за ограждение – хоум-ран! Вот это да, Мэлори даже не верится. Смотрите-ка, у нее и слезы на глазах. Весь сезон она представляет себе, как родители сидят где-нибудь на облаке в шезлонгах – шезлонги как настоящие, только раз в сто удобнее, – и оттуда болеют за внука.

Старик с Китти это видели? Хоум-ран! В Куперстауне!

Линк второй раз берет биту. Снова хоум-ран! Как?! Мэлори смотрит на поле, не верит. Но нет, мяч в самом деле перелетел за заграждение, а Линк бежит по полю, запрыгивает на спины друзьям по команде.

И снова он берет биту. Нантакет отстает на два очка. Дьюи, отец, сидящий рядом с Мэлори, спрашивает:

– Есть шанс, что он сделает это снова?

– Ни одного, – отвечает Мэлори.

Она надеется на кое-что получше, чем страйк-аут. Может, удастся сравнять счет? Будет два-два, Старик встанет со своего небесного шезлонга и уйдет, причитая, как причитал всегда после игр «Ориолес». Мэлори слышит удар мяча об биту. Мяч летит в дальний угол за заграждение, на базе ликование, болельщики (в основном родители) вскакивают с мест, прыгают, кричат, трибуна ходит ходуном. Мэлори закрывает лицо и плачет. Куда отправляются люди после смерти, она не знает. Но сейчас она уверена: родители здесь, в Куперстауне. Они, и никто другой, сотворили это чудо. Мэлори знает: это они.

На следующий день команда Нантакета возвращается домой. Хотя они одержали победу, веселиться никому не хочется. Этот спортивный сезон дорог всем, тренер Чарли и мальчишки стали настоящей семьей. Пусть не все игры были удачными, но Линк и Мэлори к ним пристрастились. Мэлори научилась отличать страйк от любого другого удара, а еще понимать, где мяч идет просто по дуге, а где слайдер. Больше недели она питалась хот-догами и арахисом, не вылезала из шортов и не снимала бейсболку. А теперь сезон окончен, и Мэлори грустно. Еще неизвестно, будет ли Линк играть следующим летом. Может, захочет найти работу? Но даже если он вернется в команду, не угадаешь, кто из ребят к тому времени не оставит бейсбол. Как в этом году, точно уже не будет. Повторить сезон не получится. Зато он останется в их памяти. 2014-й, «Нантакет-14».

От Куперстауна до порта Хаянис пять часов. Мэлори за рулем. По дороге Линк заявляет, что не хочет ехать в Сиэтл на будущей неделе. Вообще туда не хочет.

– Тебе совсем не интересно посмотреть на малышку?

Линк вынимает наушник из левого уха. В машине с ними Кэм, его товарищ по команде. Он уснул на заднем сиденье.

– Нет, – мягко, но уверенно отвечает он. – Не хочу.

– Но ведь она твоя сестра, а ты ее даже не видел.

– Она совсем маленькая. Короче, не хочу ехать, и все.

– А как же папа? И Анна?

– А что Анна? – хмурится Линк. – Она меня ненавидит.

– С чего ты взял? Анна тебя обожает!

Каких-то пару лет назад Мэлори не на шутку испугалась – ей казалось, что мачеха оказывает на ее сына слишком большое влияние.

Линк пожимает плечами:

– Проводить каникулы в Вермонте было круто. А в Сиэтле папа вечно работает. Анна или на телефоне висит, или в ноуте ковыряется, а меня пилит, что слишком много играю в видеоигры. Мы только по воскресеньям куда-нибудь ходим все вместе. А теперь там еще ребенок… Я не поеду.

– Извини, но тут решать не тебе.

– Мам, пожалуйста, не заставляй меня. У меня и каникул толком не было. Мы не брали лодку, не катались на каяке, я даже в море еще не был.

– В жизни всегда приходится выбирать. Ты выбрал бейсбол.

– А если папа скажет, что я могу остаться, разрешишь?

Мэлори не знает, что ответить. Она давно заметила, что отношения Линка с отцом становятся холоднее. Раньше Фрей приезжал на Нантакет каждый месяц, но с тех пор, как перебрался в Сиэтл, не был ни разу. Ни разу! Мэлори не стала его упрекать – он занят, она понимает. Он много делает для сына, и она надеялась, что в августе они снова встретятся, как обычно.

Если Линк останется, значит, на День труда он будет на Нантакете. А это плохо. Очень плохо.

Неужели она готова обречь сына на жалкое существование в доме с новорожденной, только бы не отказываться от встреч с любовником?

Нет, дело не в этом. Линк должен познакомиться с сестрой. Ее зовут Кассиопея, Кэсси. Он должен проводить время с отцом. Ему тринадцать, сейчас ему необходим образец мужского поведения. Отец.

Фрей едва ли станет с этим спорить. Фрей не позволит ему остаться дома. Фрей его умаслит – достанет билеты на игру «Маринерс» или придумает поездку вдвоем на острова Сан-Хуан. Анна с малышкой останутся дома, наймут няню. Воображение Мэлори разыгрывается, и она уже видит, как Фрей берет яхту и они едут в бухту Фрайдей, селятся там в домике какого-нибудь сотрудника корпорации «Майкрософт». Ловят форель, наблюдают за косатками, разводят костер и говорят о девчонках.

– Если папа разрешит тебе остаться, я спорить не стану, – кивает Мэлори. Успокоенный, Линк снова надевает наушник.

Фрей, конечно, ни за что не разрешит. Ей не о чем волноваться. Они снова увидятся с Джейком.

Фрей разрешает Линку остаться.

– Что? – Мэлори не верит своим ушам.

Они уже вернулись. Дом, милый дом! Август, погода прекрасная, вода прохладная, но не холодная, и Мэлори успевает наплаваться за все упущенное время. Она идет на рынок, покупает кукурузу, помидоры, черничный пирог, брокколи и букет оранжевых лилий. Воспоминания о бейсболе притупились.

– Сказал, если не хочу, могу не приезжать, – Линк пожимает плечами. – Говорит, лучше на Рождество. На Гавайи поедем.

Мэлори не в восторге от этой идеи.

– Это будет первое Рождество без родителей, но Гавайи так Гавайи. Поезжайте.

– Мам, – Линк обнимает ее за талию и сжимает, он всегда так делает, когда она заговаривает о Старике и Китти. – Ты можешь поехать с нами.

Мэлори смеется сквозь слезы. Да, она снова плачет. В который это раз? Уже и со счета сбилась. У родителей были свои недостатки, но теперь она понимает: они были ее якорями. Они были. Китти с ее теннисом и светскими амбициями, Старик с его прагматическим взглядом на мир. Обоих смущал стиль жизни дочери – одна, без мужчины. Не потому, что осуждали, а потому, что любили ее и желали ей счастья.

Мэлори звонит Фрею. За четырнадцать лет родительства она ни разу на него не срывалась. Значит, сегодня будет первый. Накипело.

– Ты сказал Линку, что он может не приезжать? – это она выпаливает вместо приветствия. На мобильный Фрей не ответил, пришлось звонить в офис. Каждый год на Рождество Мэлори отправляет его секретарше мисс Эллисон мешок ванильных конфет, чтобы на всякий случай заручиться ее поддержкой. Сегодня вот пригодилось. – Что за фокусы?

– Мэл, он не хочет ехать. Все лето провел за играми, хочет побыть с друзьями. Мне тоже было тринадцать, я его понимаю.

– А сам-то ты с ним побыть не хочешь? Ты же отец! Посмотрел бы на него, о пестиках и тычинках рассказал, с сестрой познакомил!

– Его сестра перевернула дом вверх дном, – вздыхает Фрей. – У Анны послеродовая депрессия, ей в самом деле не очень, так что я пока нанял няню. Мэл, у меня лето выдалось адское. Честно говоря, я обрадовался, что он не приедет.

Обрадовался он, значит. Что ж, послеродовая депрессия – дело серьезное, с этим не поспоришь. Бедная Анна. В самом деле не стоит отправлять Линка к ним, раз там сейчас сумасшедший дом.

– Это ведь не навсегда, – теперь Фрей уговаривает ее. – Я пообещал пригласить его на Рождество.

– Здорово, только на Рождество я останусь одна, а в этом году мне совсем не хочется быть одной.

Тишина. Фрей думает.

– Прости, мне в самом деле не пришло в го…. А День благодарения тоже не подойдет, да?

– Линк нужен мне на праздники. Это мое время. Август – твое. Мы так договорились.

– В этом году не получится. Прости.

Линк не может поехать в Сиэтл на месяц. А на пару недель? На недельку? Может, хотя бы на День труда, перед началом занятий? Неужели к концу лета Анне не полегчает?

– Слишком далеко лететь ради пары дней, – солидно отвечает Линк. Ну точно семидесятилетний старик, рассудительный, как дед, Старик. – И потом, я хотел побыть с дядей Купом на День труда.

– С Купером? – Мэлори переводит дыхание.

– The Black Keys дают концерт. Я надеялся, что дядя Куп меня сводит.

Мэлори открывает компьютер и покупает места в центре зала на концерт группы The Black Keys. Концерт в субботу, 30 августа. Линк рассылает сообщения друзьям, хвастается. Мэлори выходит на крыльцо и садится на свое любимое место на солнце. На дереве две отполированные выемки – она садится сюда вот уже двадцать один год. Все хорошо: Линк побывает на концерте любимой группы, проведет время с дядей и будет вдали от Нантакета.

Мэлори звонит Куперу. Неожиданно ее охватывает паника. Вдруг у него уже есть планы на выходные?

– Ты свободен в субботу, тридцатого?

– Привет, Мэл, – бесцветным голосом откликается тот. После смерти родителей его природная энергия и обаяние угасли. Вот, кстати, еще одна причина отправить Линка к нему. Пусть приободрится. – Свободен вроде, а что?

Мэлори говорит с ним как озабоченная мамочка, а не как изворотливая лгунья. Линк не хочет ехать к Фрею и остается дома. Мэлори планирует сделать ему сюрприз, порадовать после триумфа в Куперстауне. Вот пришла в голову идея, не мог бы он приютить племянника на День труда. Линк хочет сходить на концерт The Black Keys. Есть два билета, места в третьем ряду.

– Может, я поторопилась с билетами. Извини, если так.

– Концерт не проблема, я буду только рад сходить.

– Отлично! А в чем же проблема?

– Проблема, Мэл, в том, что я знаю, что ты делаешь, – Купер серьезен, что на него не похоже. – Я все знаю.

Мэлори пристально смотрит на блестящую океанскую воду. Волны накатывают одна на другую, снова и снова.

– И что же я делаю?

– Хочешь, чтобы я сказал? Хорошо, я скажу. Ты хочешь избавиться от Линка. – Куп делает паузу. – Ты хочешь остаться одна на День труда. Все я знаю о вас с Джейком, Мэл.

Она удивлена? Да, очень удивлена. Ей хочется швырнуть телефон в воду.

Еще несколько лет назад Джейк сказал, что Купер отстранился от него. Стал замкнутым, равнодушным. Они перестали видеться. Ее это тогда не встревожило. Люди расходятся, это нормально. У каждого полно забот. Даже Мэлори видится теперь с Эппл только в школе, а на каникулах, может, всего раз или два, потому что Эппл замужем и у нее двое девятилетних сыновей. Она занята. У Купера такая насыщенная личная жизнь, что наверняка по вечерам не бывает времени. Особенно теперь, когда Джейк перебрался в Индиану.

Но сейчас она потрясена.

– Куп.

– Знаешь, я не хочу участвовать в том, что тебе разбивают сердце. Я против такой жизни, Мэл. А еще он тебя использует.

– Нет.

Она пытается вставить хоть слово, но какое там.

– У него есть Урсула, а у тебя никого. Мне больно думать, что целый год ты там одна. Сидишь и ждешь, когда он вернется. Ты как жена моряка дальнего плавания на «вдовьей дорожке». Мне обидно за тебя.

– Все не так, – отвечает Мэлори.

Она встречалась с парнями: Джей Ди, Байер, Скотт Фалтон. И Фрей. Она не была одна, но никого не любила так, как Джейка, и поэтому ни с одним не захотела создать семью.

Мэлори всегда казалось, что в их отношениях с Джейком она главная. Это она решила, что у них не будет ничего серьезного, тогда, первым летом. А если бы решила иначе, их любовь наверняка успела бы выгореть. Может, сейчас Джейк уже забыл бы ее. Да, у них необычный роман, но Мэлори уверена, что сделала правильный выбор.

Она не знаменитость, как Урсула, не старается оказаться в центре внимания. Она просто человек, хороший человек – так ей всегда казалось. Может, Купер думает, что у нее нет чести? Но в том, что касается отношений с Джейком, и здесь она будет до конца стоять, она ведет себя крайне достойно. Она никогда не брала больше, чем ей причитается. Время, что они провели вместе, – чистое время. Они светлы и невинны. Она не обманывает себя, знает, что поступает невозможно, неправильно. Но и правильно тоже.

Поймет это Купер, если она попытается ему объяснить? Может, поймет, а может, и нет. Кто его знает, какими правилами он руководствуется, когда речь заходит о любви. А может, это у нее сплошные правила, а на самом деле никаких правил вовсе нет?

Есть одна ниточка. Дернуть за нее?

– Куп, я и так слишком многое потеряла в этом году. Не могу отказаться еще и от него.

Да, сейчас она манипулирует, использует смерть родителей, чтобы добиться своего.

Можно, конечно, и так сказать: «Если бы ты тогда не уехал с собственного мальчишника, ничего этого не случилось бы». Вот только стоит ли?

– Ладно, – вздыхает Купер. – Присылай Линка.

– Спасибо, – шепчет Мэлори.

– Кстати, я кое с кем встречаюсь. Ее зовут Эйми, она психолог. Могу устроить так, что она поговорит с Линком, посмотрит, все ли с ним в порядке.

– С ним все хорошо. Может, сам с ней поговоришь? Эйми узнает, все ли с тобой в порядке.

Купер смеется в ответ:

– Обязательно.

Двадцать третье лето, 2015 год

Чем запомнился 2015-й? Хит Hotline Bling R’n’B исполнителя Дрейка; умирает спортивный комментатор Стюарт Скотт; принята реформа здравоохранения и защиты пациентов; спикером Палаты представителей Конгресса становится Пол Райан; в прокате фильм «Снайпер»; «Очень позднее шоу с Джеймсом Корденом»; засуха в Калифорнии; премьера мюзикла «Гамильтон»; видеоигра FIFA; Джаред Фол, активно рекламирующий сеть закусочных Subway, приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения за сексуальные связи с несовершеннолетними и распространение детской порнографии; Американ Фэроу выигрывает скачки «Прикнесс Стейкс»; появляется трекер Fitbit; Сирия; американский комик Билл Косби и скандалы на почве сексуальных домогательств; массовое убийство в Сан-Бернардино; взлом сайта Ashley Madison; дэб; Брайан Уильямс, Селина, Эйми, Гери, Дэн, Джона и Майк[60]; «Любовь побеждает»[61].

По утрам Урсула все еще читает четыре газеты, но к ним добавились новостной бюллетень «Скимм» и «Письмо от Лиланд» по пятницам. «Чертова дюжина» с ее участием набрала более двух миллионов просмотров, но важно не количество, а что это за люди.

Из плохого: выяснилось, что Эй Джей Реннинджер тоже читает блог Лиланд. Она публично раскритиковала Урсулу: у той, мол, слова о женской взаимовыручке расходятся с делами.

– Я считала сенатора дорогим другом, но она никак не поддержала меня в борьбе за кресло мэра, – заявила она в интервью журналу «Политико». – Полагаю, она не хотела, чтобы другая женщина получила большую власть в нашем городе.

Урсула уже собиралась позвонить Эй Джей, чтобы во всем разобраться. Да, она не поддержала старую знакомую, но только потому, что не верила, что из нее получится хороший мэр. Победа Эй Джей никого не удивила: та вложила невиданную энергию в сбор средств на кампанию. Урсула понимает: это означает, что ее конкурентка пообещала откаты особенно заинтересованным людям. На инаугурацию Урсула не ходила – у нее были «другие планы». Работала допоздна, тренировалась на беговой дорожке, на ужин ела хлопья.

Из хорошего: «Письмо от Лиланд» читает редактор «Вог». Урсуле предложили сняться для журнала, номер выходит весной 2015-го. Урсула в деловых костюмах от Каролины Эрреры, Стеллы Маккартни и Трейси Риз. Фотографии получились намного интереснее, чем статья, хотя материал внушительный. В конце журналистка Рэйчел Вайсберг спрашивает, собирается ли Урсула баллотироваться в президенты.

– Пока я не готова, но исключать такую возможность не буду.

Вокруг этого заявления поднимается шум. В порыве гордости Урсула показывает статью дочери. Бесс четырнадцать, она учится в частной школе «Сидуэл Френдс», у нее весьма насыщенная жизнь: музыка, волейбол, а еще Бесс постоянно читает о социальной несправедливости. Больше всего ей нравятся романы о подростках-маргиналах из стран третьего мира. Ты пересекаешь африканский континент, имея при себе только красный карандаш? Тогда Бесс Маклауд хочет узнать твою историю. Урсула втайне радуется, что ее дочь – такая страстная натура, защитница принципа инклюзивности и разнообразия, пусть Бесс иногда и выражает недовольство некоторыми идеями матери в области политики. Как многие молодые люди, Бесс – либерал с обнаженным сердцем.

Урсуле хочется, чтобы дочь прочла статью в «Воге», тогда, может быть, ей станет понятна позиция матери по некоторым деликатным вопросам. Скажем, Урсула хочет провести закон о повсеместных проверках для покупателей оружия. Ей видится, что такая мера сотворит чудо и огнестрельное оружие и скользящие приклады больше не попадут в руки маньяков. Она убеждена, что здравоохранение должно оставаться частным, и хочет решить вопрос с ценами на лекарства по рецепту. У нее здравый взгляд на ЛГБТ-сообщество – Урсула за защиту прав гражданских и военных. Она «независимый кандидат», «центрист», «политическая Швейцария», и да, ей важно, чтобы дочь увидела все собственными глазами. Вот черным по белому написано на глянцевых страницах.

Наступает утро. Джейк готовит омлет для Бесс, все как обычно. Урсула уткнулась в свой ноутбук, читает «Саут-Бенд Трибьюн» – снова на первой полосе материал о неисправной ливневке. Бесс заходит на кухню и спрашивает:

– Значит, ты баллотируешься в президенты?

Джейк разворачивается с лопаткой в руке.

– Что?

Чуть позже звонит Линет, мать Урсулы. Джейк и Бесс огорчились, узнав новость, а Линет, наоборот, очень рада.

– Папа знал, что так и будет! Он предсказал это, когда тебе было семь, и ты, не отрываясь, следила за развитием дела «Уотергейт». Что такое импичмент, ты узнала раньше, чем научилась кататься на велосипеде. Знаешь, я рассказала девочкам в университетском клубе, и они будут за тебя голосовать.

Отлично, думает Урсула. Пять голосов есть.

– Мама, но я не объявляла, что баллотируюсь в президенты, – терпеливо втолковывает она. То же самое она сказала Бесс и Джейку. – Я всего лишь не исключаю такой возможности. Обещаю, что, если это случится, ты узнаешь об этом точно не со страниц «Вога». Для начала мы всё как следует обсудим.

Джейк и Бесс ей не поверили. Мать разочарована.

* * *

Урсула читает «Письмо от Лиланд» из благодарности. Реакция на «Чертову дюжину» оказалась настолько живой, что Урсула как по волшебству превратилась в объект внимания и даже восхищения для многих, живущих за пределами кольцевой дороги Белтвей. И потом, ей просто нравится блог. Написано умно. Есть посты о сексе, отношениях, книгах, об искусстве, о музыке, спорте, кино и телевидении, о еде и вине, о путешествиях. Все для американок, которым хочется знать не только о моде, красоте и домашних интерьерах. Потрясающее интервью с восьмидесятилетней поэтессой Мэри Оливер. Любопытная статья о французских предпринимателях, реанимировавших розе. Неплохой исторический очерк о месте Берты Моризо в среде художников-импрессионистов (мужчин!) в Париже XIX века.

Каждая публикация увлекательная, выверенная, а главное – блестяще написана. Честно говоря, «Письмо Лиланд» нравится сенатору де Гурнси больше, чем «Вашингтон пост» и «Таймс», вместе взятые.

Первые две недели августа Урсула проводит в Саут-Хэвене, штат Мичиган, у матери. Линет де Гурнси продала большой дом в Саут-Бенде и купила квартиру и прекрасный загородный дом на озере Мичиган. Урсула сидит в кресле адирондак на тенистой лужайке с видом на озеро. «Письмо от Лиланд» она открывает на планшете. Джейк взял Бесс в пекарню «позавтракать» (наверняка будут есть сладости), а у мамы «собрание комитета» (с приятельницами Сью и Мелиссой пьют коктейль «Мимоза»). Пост этой недели – «В то же время, год спустя: может ли такая схема спасти современный брак?».

Урсула охотно кликает на статью. Очень хочется узнать, как спасти брак. Если в браке бывают взлеты и падения, то они с Джейком уже давно куда-то падают, а может, и вовсе забрели в глухое болото. Автор статьи – Лиланд Глэдстоун. Она курирует блог и выступает в роли редактора, но не все пишет сама. Этот пост – исключение.

«Поздно ночью мы разговорились с близкой подругой, и она кое в чем призналась мне по большому секрету. Подруга, назовем ее Вайолет, вот уже двадцать лет поддерживает тайную связь вроде той, что объединяет героев фильма “В то же время, год спустя”. Она встречается с любовником раз в год на длинные выходные, а потом они расстаются и не общаются – ни звонков, ни сообщений, ни писем. В следующем году встречаются снова.

Сначала я была возмущена. Вайолет не замужем, зато ее любовник – женатый человек. Но чем больше я размышляла, тем очевиднее становилось: это идеальная схема отношений».

Урсула согласна, схема в самом деле идеальная. Если бы Андерс был жив, она бы не отказалась от таких отношений. Он женился бы на Эй Джей, а Урсула по-прежнему была бы с Джейком. Весной они встречались бы с Андерсом в Вегасе, ходили в те же бары, куда заглядывали во время работы, и пели в караоке. Ужины в «Голден Стир», танцы в «Хайде» и незабываемая ночь в отеле «Белладжио» с видом на танцующие фонтаны.

Если бы Андерс был жив и у них все бы получилось, какой заряженной и посвежевшей она возвращалась бы домой к мужу и дочери! Какой благодарной!

Об этом Лиланд тоже пишет. Что, если моногамия не более чем наши ожидания? Что, если виноваты не участники этих отношений, а навязанные им правила? Может, недолгая чистая связь, которой так дорожит Вайолет, и есть выход? Они с любовником бродят по побережью. Ходят под парусом, гуляют, собирают песчаные доллары, смотрят кино, едят китайскую еду и зачитывают вслух предсказания, запеченные в печенье.

Урсулу словно громом поражает. Перечитать.

Песчаные доллары? Предсказания из печенья?

Близкая подруга Лиланд. Вайолет – вымышленное имя.

Урсула откладывает планшет. Ее сейчас вырвет. Так, не надо торопиться. Вот так с ней всегда бывает – нафантазирует невесть что. Урсула наняла коуча по имени Джинни, и та обучила ее приемам борьбы со стрессом. Один такой прием – не спешить, разобраться со всем спокойно и методично. А первым делом – укротить фантазию.

Песчаные доллары. Предсказания из печенья.

Много лет назад, когда Джейк уволился из «Фарм-Икс» и подхватил стафилококк, Урсула рылась в его столе – искала страховку, чтобы оплатить счета за услуги больницы. Нашла конверт, который выглядел странно. На ощупь плотный. Открыла. Внутри три песчаных доллара и несколько предсказаний. Только это. Больше ничего.

Совпадение?

Один раз в год на длинные выходные. День труда?

Больше двадцати лет. Да, похоже.

На побережье. Дом на Нантакете.

Близкая подруга по имени Вайолет. Мэлори Блессинг?

Урсула методично перебирает в памяти год за годом, насколько позволяют обстоятельства. Сама того не понимая, она все это время ходила по краю. Так, нужно перевести дух. Руки онемели. Как-то раз она поехала в Ньюпорт одна, потому что Джейк отказался отменить встречу на Нантакете. В другой раз они перенесли крестины Бесс. Крестины собственной дочери! Он не пропустил День труда на острове ни разу. Сказал: их с Купером дни – это святое. А ведь в Вашингтоне они почти и не виделись. Отказался поехать на похороны, где Урсула познакомилась с Лиланд и узнала, что Лиланд и Мэлори дружат с самого детства.

Близкие подруги.

Нужно кому-нибудь позвонить. Но кому?

Может, Лиланд? Нет. Она журналист, станет защищать свой источник информации.

Урсула звонит в офис Куперу. Он возглавляет дирекцию по внутренней политике при администрации президента. Работа ответственная, Урсула даже собиралась поздравить его с новой должностью, хотя грань между исполнительной и законодательной властью довольно тонкая. Но сейчас она звонит по личному делу, этические вопросы ни при чем.

Прорваться через оборону его ассистентки Марни непросто. Марни знает, что Урсула – сенатор. Любые звонки делового характера нужно планировать заранее, а этот запланирован не был. Урсула говорит, что звонит по личному делу. Ее муж Джейк Маклауд учился с Купером в университете, они были товарищами по братству.

– В самом деле? Мистер Блессинг не говорил об этом.

– Я бы не стала лгать, – голос недовольный, что лишний раз подтверждает ее репутацию мегеры. Да что там, похоже, она самая настоящая стерва. Именно поэтому муж и изменяет ей вот уже двадцать с лишним лет. – Братство «Фи Гамма Дельта, Фиджи». Джейк был старшим товарищем Купера.

Марни вздыхает.

– Да, о «Фиджи» он рассказывал. Мне жаль, сенатор, но ничем помочь не могу. Мистер Блессинг в отъезде. У него медовый месяц.

– Медовый месяц? – Как, снова? Хорошо, что у Урсулы не вырвались эти слова. – Что ж, очень за него рада. Надеюсь, он отправился в красивое место.

– Он в Сент-Майкле. Передать ему, что вы звонили, сенатор?

– Вы не дадите мне номер его мобильного? Дело довольно срочное.

– Мне жаль, сенатор, но личный номер дать не могу, – доносится из трубки.

Урсула уважает профессионализм ассистентки. Но ей позарез нужно именно сейчас поговорить с Купером.

– Тогда передайте ему, что я звонила.

Кладет трубку. Что теперь? Где-то у нее был домашний номер Блессингов на Нантакете. Можно позвонить, любопытно, кто ответит. Если Мэлори, тогда… Что? Урсула спросит, не изменяет ли ее муж ей вот уже двадцать лет?

И все-таки она решает попробовать. Что еще ей остается? Но номера нет ни в служебном, ни в личном мобильном. Остается загуглить справочник и вбить в поисковик: «Мэлори Блессинг, Нантакет, Массачусетс». Ничего.

Еще бы! Сейчас 2015 год! В домах давным-давно нет стационарных телефонов.

А у Купера, значит, снова медовый месяц. В Сент-Майкле. Сент-Майкл на восточном побережье Мэриленда. Там всего одно место, куда можно отправиться в медовый месяц, – гостиница Инн в Перри Кэбин.

На звонок отвечает задорный женский голос. Добрый знак.

– Доброе утро, гостиница Инн в Перри Кэбин. Чем могу помочь?

– Доброе утро! Вас беспокоит сенатор Урсула де Гурнси. – Урсула умолкает. Только бы эта юная особа интересовалась политикой! – Простите, я ищу Купера Блессинга. Мне сказали, он остановится у вас.

– Здравствуйте, сенатор! Да, у нас есть такой гость. Назовите, пожалуйста, номер, и я переключу вас.

– Я не знаю, в каком номере он остановился. Признаться, я не собиралась звонить ему, но произошло кое-что непредвиденное. Если я оставлю сообщение, вы сможете передать его мистеру Блессингу немедленно?

Администратор какое-то время молчит, потом отвечает:

– Лучше я переведу звонок напрямую. Минуту, сенатор.

Гудки… Что ж, у нее есть время подумать, когда она успела превратиться в ту, кто отрывает знакомого в медовый месяц, чтобы спросить, не изменяет ли ей муж. Нужно немедленно положить трубку! Нет, она не может. Она должна знать.

Хрипловатый голос Купера:

– Алло?

Разбудила. Конечно, разбудила! Сейчас только начало десятого. Урсула отгоняет образ сонного, с похмелья Купера в постели рядом с той, которая только что стала его четвертой или пятой женой.

– Купер? – ее несет, как безумную. Она и есть безумная. – Это Урсула де Гурнси, доброе утро.

В трубке шелест – наверняка он садится в постели и пытается понять, что происходит.

– Привет, Урсула. Что-то случилось? С Джейком все в порядке?

Голос дрожит. Может, он решил, что Джейк умер, смертельно ранен или неизлечимо болен? Ей становится стыдно. В последний раз она видела Купера на похоронах его родителей.

– С ним все хорошо, они с Бесс завтракают. Все в порядке.

Урсула делает глубокий вдох. С озера дует ветерок. Оно такое большое, что уходит за горизонт. Люди, никогда не видевшие Великих озер, даже не подозревают, насколько они громадные.

– Хочу спросить у тебя кое-что о ваших с Джейком поездках на Нантакет.

Пауза. Купер хмыкает, громко вздыхает.

– Урсула.

– Вы ездите на остров каждый год на День труда. Правда?

Снова пауза. В глубине слышится женский голос. Ничего удивительного, что новая жена хочет узнать, кто звонит в гостиницу в медовый месяц в девять утра и заставляет Купера изворачиваться, как уж на сковородке. Может, Купер теперь разведется по вине Урсулы.

– Урсула де Гурнси, – шепчет он. – Дай мне минутку.

И снова, уже громче:

– Извини.

– Это ты меня прости. Прости, что влезаю в твою жизнь в самый неподходящий момент. Просто я только что обратила внимание на одну деталь. Читала один блог, и меня осенило. Что, если вы с Джейком не ездили на Нантакет вместе все эти годы? Что, если он ездил один? Или с кем-то другим? Мне не нужно никаких доказательств от тебя, фотографий или подробностей. Я поверю тебе на слово. – Она чувствует, как выпитый кофе просится наружу. Если Купер скажет, что не ездил с Джейком, мерзкая, грязная вероятность измены стократно возрастет, и ни он, ни она уже не смогут сделать вид, что этого не было. – Скажи, пожалуйста, Джейк ездит туда с тобой?

Короткая напряженная пауза.

– Да, а с кем же еще?

А с кем же еще? Урсула прикрывает глаза. Куп может ей солгать? Вполне. Он ведет весьма сомнительную жизнь, с этим не поспоришь. Может, своим женам он тоже лжет. Может, он паталогический лжец? А еще он вполне может прикрывать сестру. Мэлори Блессинг – привлекательная женщина. У нее простая, чистая красота. Типаж соседки, своей девчонки. Не гламурная, не властная, не русалка. Ничего общего с Урсулой. Нет, у такой не хватило бы чар из года в год завлекать Джейка на Нантакет. У Урсулы паранойя, помешательство. И она только что дала Куперу это понять.

– Отлично! Спасибо, Куп! – делано беззаботно восклицает она. Купер наверняка решил, что она конченная социопатка.

– Урсула?

– Что?

– Спасибо, что позвонила. Увидимся в Вашингтоне.

Урсула кладет трубку. Возвращается на лужайку, садится в кресло. Планшет лежит на траве, открыта закладка «Письмо от Лиланд». Утро перестало быть добрым. Она не оценила ситуацию медленно и методично. Поддалась порыву и теперь чувствует себя полной дурой.

И все же в том конверте были песчаные доллары и предсказания.

Мэлори отвозит Линка на пляж Нобадир, его ждут друзья. Нобадир на том же побережье, где их дом. Почему же он не хочет пригласить всю компанию к себе? Совсем недавно он так и поступил бы. А что изменилось? Мэлори даже предлагает приготовить фахитас с домашним гуакамоле, но Линк стоит на своем: на Нобадире «веселее».

И добавляет, что никто не хочет купаться, когда родители следят.

«За чем следят?» – спрашивает Мэлори, но он не отвечает.

– Лучше бы у тебя в рюкзаке не оказалось пива. – Она останавливается. – Если позвонят из полиции, я не отвечу. Будешь гнить в тюрьме.

– Пива нет.

– Докажи.

Линк медлит, потом открывает рюкзак. Две бутылки воды и изотоник.

– Молодец.

– А как же доверие? – хмыкает он.

Тон вроде дружелюбный, но, выходя из машины, он хлопает дверью сильнее, чем нужно.

Мэлори окликает его:

– Я люблю тебя.

Не оборачиваясь, он машет рукой.

– Я люблю тебя, Линкольн! – чуть громче говорит она.

Он поворачивается с суровой гримасой на лице, но не может сдержать улыбку.

– И я тебя люблю, мама.

У Мэлори звонит телефон. Купер? Странно. Неделю назад он женился, Мэлори летала в Мэриленд на свадьбу. Церемония была простая: Купер, Эйми, сестра и мать невесты и Мэлори. Пока ее не было, Линк приглашал в дом гостей, хотя должен был жить у приятеля Боуди. Вернувшись, Мэлори замечает, что пол на кухне липкий, стеклоочиститель закончился, как и бумажные полотенца, сосиски и кетчуп. Да, еще пустая жестянка из-под колы на подоконнике в ванной. Хорошо, что из-под колы. Линку четырнадцать, он уже не наивный мальчик. Скоро наверняка начнет пить пиво.

Мэлори останавливается на обочине песчаной дороги. Отсюда потрясающий вид на дюны и океан. Хорошая волна, неудивительно, что сегодня столько серфингистов.

– Куп? – Интересно, этот брак уже распался? Если они умудрились разбежаться во время медового месяца, тогда брат поставил новый рекорд. – Что случилось?

– Угадай, кто мне только что звонил. Но ты все равно не догадаешься, поэтому я скажу. Урсула де Гурнси!

Мэлори поднимает стекла в машине, включает кондиционер и направляет воздух на себя. Она горит.

– Правда?

– Правда.

– Что она хотела?

– Чтобы я подтвердил, что это со мной Джейк ездит на Нантакет каждое лето, – он выговаривает каждое слово медленно, с расстановкой. – Сказала, доказательства ей не нужны, она поверит на слово.

Мэлори кажется, что она сама оседлала волну, только ей совсем не весело. В глазах туман, ногу сводит судорога. Она всегда думала, что, если их с Джейком поймают, она успеет придумать себе оправдание. Ничего подобного! Она ошарашена, потрясена. Получила внезапную крепкую пощечину. И что она теперь ответит?

– Что ты ей сказал?

– Сказал, что со мной он ездит. Солгал, Мэл. Я солгал сенатору США.

– Спасибо! – выдыхает она. – Спасибо тебе, Куп.

– Мэл, мне так паршиво! У меня, блин, медовый месяц, я пытаюсь начать новую жизнь с Эйми, с чистого листа. Но мне приходится выгораживать сестру! Которая крутит с моим лучшим другом вот уже… сколько лет?

– Много. Вот уже много лет.

– Много лет, – эхом откликается Купер.

– Она не сказала, почему вдруг ей это пришло в голову? Что, вот так ни с того ни с сего позвонила?

– Вроде она в каком-то блоге прочла пост, и у нее возникли сомнения. Знаешь, я не очень соображал, не помню.

– Пост в блоге?

Мэлори не верится, что Урсула де Гурнси читает блоги.

– Что-то такое, да. Подробностей не знаю. Мэл, я тебя не выдал, но то, что я сказал, – это же абсолютная ложь.

Он умолкает, она слышит его прерывистое дыхание. Плачет?

– Ты понимаешь, да, что я перестал общаться с Джейком, когда понял, что между вами происходит. Это было, когда я женился на Тиш. В каком году? В 2007-м, да? Восемь лет я не говорил с лучшим другом, Мэл. С моим товарищем, братом, какого у меня никогда не было. И если мне еще раз придется врать… Мэл, я, конечно, буду тебя защищать. Только не вынуждай меня снова врать!

Он кричит, и разве можно его за это винить?

– Не буду, – шепчет Мэлори.

– Ты ведь не перестанешь видеться с ним. Я знаю.

Мэлори не отвечает.

Купер продолжает:

– Знаешь, почему я солгал? Не просто потому, что кроме тебя у меня никого не осталось.

– Так почему?

– Потому что мне кажется, вы с Джейком – хорошая пара. Вы оба простые. И до фига умные. Добрые. Вы хорошие люди. Я вижу, что он тебе нравится, и понимаю, почему ты нравишься ему. Но. Вы оба поступаете в корне неправильно. И это лишний раз подтверждает мои подозрения.

– Какие подозрения?

– Мы все люди. Каждый из нас.

Его слова трогают Мэлори. По щеке катится слеза. Она сдвигает очки на лоб и жмурится на солнце, ласкающем поверхность океана.

Прочла пост в блоге. В каком блоге?

Дома Мэлори гуглит: «Самые популярные блоги для женщин».

Первая строка поиска: «Письмо от Лиланд».

Это блог? Мэлори не ожидала. Нет, она в самом деле не знала, что это проект Лиланд. Ей всегда было неловко, что она не уделяет внимания тому, чем занята подруга. Когда блог только появился, Мэлори читала пост о самообороне в метро. И реальную историю женщины из штата Юта, которую против ее воли удерживал многоженец, тогда все об этом говорили. Сайт показался Мэлори злым и резким, как сама Лиланд. Мэлори перестала интересоваться.

Она кликает на ссылку.

Пост на первой странице, прямо под логотипом. «В то же время, год спустя: может ли такая схема спасти современный брак?».

– Дрянь! Все-таки опубликовала!

«…поздно ночью мы разговорились с близкой подругой, и она кое в чем призналась мне по большому секрету. Подруга, назовем ее Вайолет, вот уже двадцать лет поддерживает тайную связь вроде той, что объединяет героев фильма “В то же время, год спустя”».

Так. Что дальше? А дальше Лиланд подробно описывает их историю. С песчаными долларами и предсказаниями.

Мэлори встает и озирается, словно вокруг собралась толпа возмущенных зрителей и всем интересно, что она теперь станет делать.

Наша героиня идет на кухню, наливает холодный чай, отрезает дольку лимона, делает глоток. Прекрасный освежающий мятный вкус – в горшке на пороге она выращивает мяту и добавляет ее в чай. Да, у нее роскошная жизнь, она всегда это знала. Ей достался дом, когда у нее не было ничего, – это ли не чудо? Она здоровая сильная женщина, у нее умница сын. Сын Фрея. Может, такое предательство – а это оно и есть, предательство, – тщательно спланированная месть Лиланд? Не может простить, что Мэлори переспала с Фреем Дули и родила от него? Лиланд была очень счастлива, узнав о рождении Линка. Притворялась? Что, если она терпеливо ждала все эти годы? Ждала подходящего случая, чтобы вонзить иголку в сердце куклы вуду. Мэлори.

Может, Лиланд злится, что Фифи гостила у Мэлори много лет назад? Может, Фифи сболтнула, что Мэлори узнала о готовящемся разрыве первой? Это тяжелый удар. Фифи была для Лиланд даже дороже, чем Фрей.

Может такое быть?

Мэлори понимает: ей неизвестно, кого Лиланд хоть когда-нибудь любила больше себя самой. Вот в чем дело. Мэлори вспоминает детство, юность, старшие классы. Да, в таком возрасте каждый видит только себя. Потом они с Лиланд несколько месяцев жили вместе в Нью-Йорке, жили скверно. Лиланд увела у Мэлори вакансию мечты. Пускай она больше подходила для этой работы, но ведь она обращалась с Мэлори как с человеком иного сорта. Никогда не делилась трофеями из французского ресторана, утку конфи и ягненка поглощала в гордом одиночестве, макая кусочки золотистого багета в соус и набирая на вилку картофельное пюре. И еще смаковала и нахваливала ресторанных поваров. А Мэлори поглощала бутерброды, макароны быстрого приготовления и сухую яичницу.

Потом Лиланд приехала на Нантакет и бросила Мэлори, ее, видите ли, куда-то там позвали друзья из Нью-Йорка. Бросила Фрея. Второй визит, уже с Фифи, тоже был кошмарный. Лиланд тогда наговорила о ней гадостей: Мэлори, мол, ничем не примечательная, ведомая. Да, Лиланд злилась на Фифи, даже ревновала ее к Мэлори, но это все было сказано всерьез. Уж слишком обдуманными были ее уничижительные формулировки.

Каким чудом они сохранили дружбу? Что ж, надо смотреть правде в глаза: это удалось только потому, что Мэлори всегда смотрела сквозь пальцы на ее недостатки. Их дружба в самом деле была долгой; Мэлори помнит многое, но многое успела и забыть. Как они отправились в торговый центр на машине Стива Глэдстоуна, купили по сэндвичу с курицей в ресторанчике и залились бензином на два бакса, чтобы не возвращать машину без капли топлива. Как слушали Билли Джоэла. «Капитан Джек» была их любимой песней, Мэлори знала слова лучше, чем Лиланд, и очень этим гордилась. Если окунуться еще глубже в прошлое, вспомнятся бессчетные летние дни в загородном клубе, стойка на руках в бассейне, кувырки спиной с бортика, игра в теннис с отскоком мяча от бетонной стены. На них только купальники и резиновые тапочки, они еще дети. Мэлори помнит, как они катались на велосипедах в Роланд-парке и однажды заехали дальше, чем обычно. В том квадрате тусовалась группа мальчишек постарше. Они поинтересовались, как их зовут. Лиланд быстро сориентировалась и сказала, что она Лора Темплтон, а Мэлори назвалась Джеки Темплтон – как героини сериала «Главный госпиталь». Один спросил, не сестры ли они, а то, мол, не похожи. И еще кто из них старше. Лиланд, конечно, хотела сказать, что старшая она, но в последний момент съехала с дорожки и пустилась наутек, и Мэлори за ней. Остановились они, только добравшись до дома. С большим опозданием до обеих дошло, что им грозила реальная опасность – как девочкам, о которых говорят в телесюжетах после новостей.

Они по очереди влюблялись в Мела Гибсона, Кевина Костнера и Микки Рурка. Обе были без ума от Микки, но взяли за правило никогда не влюбляться в одного парня одновременно. Микки достался Лиланд, потому что у нее был постер из фильма «Девять с половиной недель». Мэлори тогда ужасно завидовала – все девчонки в классе мечтали заполучить тот постер.

Лиланд всегда была альфой, а Мэлори – бетой, и спорить здесь не с чем. Мэлори все равно. Со временем она поняла: ей требуется одобрение одного-единственного человека – собственное. У нее нет амбиций оставить след в культуре США. Ей достаточно быть хорошим учителем, хорошей матерью и настолько хорошим человеком, насколько это возможно.

У нее есть всего одна слабость: Джейк. И теперь все об этом знают. Лиланд ее выдала.

Мэлори и рада бы не держать зла. Как-никак Купер ее прикрыл. Хочется верить, что Урсула купилась, а сотни тысяч американок через неделю об этом забудут.

Но нет, Мэлори не такая.

Она и рада бы спокойно вычеркнуть Лиланд из жизни. Заблокировать номер, удалить почту. Родительский дом продан, возвращаться в Балтимор не придется. Линк может и дальше видеться со Слоун и Стивом под присмотром отца.

Но нет, Мэлори не такая.

Ею манипулировали, ее водили за нос, с ней обходились дурно, и все это проделывала ее лучшая подруга тридцать с лишним лет. Довольно, ее терпению пришел конец. Мэлори разозлилась. Гнев пройдет, она знает, но сначала она выскажет Лиланд все.

– Мэл?

Мэлори прижимает к уху телефон и смотрит на себя в большое зеркало в спальне.

– Видела твой пост «В то же время, год спустя».

Вот сейчас она собой довольна. Говорит уверенно и четко. Смотрит в глаза собственному отражению.

Тишина.

– Урсула позвонила Куперу.

– Не может быть!

– Да, но ее звонок – дело десятое. Это итог, а вот предательство – отдельная история.

– Я тебя не предавала, Мэл!

– Лиланд, я поделилась с тобой по секрету. По большому секрету. Да, я была пьяна и убита горем. Я только что похоронила родителей. Тебе, моей лучшей подруге, я рассказала о том, что мне так дорого. А ты взяла и выложила это на всеобщее обозрение в своем блоге, – слово «блог» у нее звучит как ругательство. – Ты использовала мою тайну, чтобы тебя читали.

– Но я же не называла твоего имени.

– А зря! Урсула позвонила Куперу!

Мэлори краснеет. Чувствует, будто внутри натягивается леска – ветер относит воздушного змея. Вот так! Она кладет телефон на комод. Лиланд что-то лопочет, просит прощения, оправдывается. Мэлори делает глубокий вдох. Нужно положить трубку, но она не закончила. Телефон снова у уха.

Тишина.

– Мэл, ты меня слышишь?

– Мне плевать, назвала ты мое имя в блоге или нет. Плевать на Урсулу. Но ты дала мне тогда слово, помнишь? Это низко и подло, Ли. А ты поступила как обычно: думаешь только о себе. Ты убила нашу дружбу. Мне будет грустно без тебя, но что-то мне подсказывает, что тебе будет еще хуже. Придется жить с мыслью, что ты бессовестный, бестактный, морально опустившийся человек, лгунья, променявшая чужой секрет на… на что? На лайки? На подписчиков? На рекламодателей? На восхищение посторонних людей? – Она переводит дыхание. – Надеюсь, ты получила, чего хотела. Может, одобрение Фифи, может, папину любовь, не знаю. Да и плевать. Прощай, Ли.

– Мэл!..

Она кладет трубку. Лиланд перезванивает четыре раза, оставляет три сообщения. Мэлори удаляет все, не открывая и не слушая. Блокирует номер и имейл Лиланд, блокирует блог («неприемлемый контент»). Все, дело сделано. Пора ехать за Линком.

Линк садится в машину. Волосы влажные, сбились в причудливые волны, стоят торчком. От него пахнет водорослями, потом и солнцезащитным кремом. Ноги и стопы в песке.

– Мам, ты плакала?

У Мэлори на лице написано, что плакала, но она качает головой.

– Завтра я пригласил всех к нам. Приготовишь что-нибудь?

Мэлори чувствует, как уголки губ сами собой ползут вверх.

– Конечно, сынок.

До Рождества неделя. Линк выносит мусор после ужина. Он это любит, особенно сейчас: холодный воздух пахнет дымом, гладь океана мерцает, как мишура. Вдалеке виднеются огни огромного венка, который сосед каждый год вешает на стену.

Линк спускается с крыльца, завязывает мусорный пакет и замечает в баке коричневый сверток с логотипом службы доставки UPS. Осматривает сверток. Вот это да – там указано его имя.

Что за дела?

Достает сверток из-под куриных костей, картофельных очисток и ненужных рекламных проспектов. Посылку ему прислала Л. Глэдстоун. Тетя Лиланд! Только почему пакет в мусорке?

Линк разрывает целлофан – внутри что-то завернутое в подарочную обертку. Что-то мягкое, похоже на одежду? Разворачивает сверток. А что такого? Ему же прислали! Свитер болельщика «Пэтриотс», номер 87, Гронковски. Да, ему ужасно хотелось именно такой. Размер М – достаточно свободный, чтобы надеть поверх толстовки.

Линк разглядывает содержимое контейнера, вдруг там что-то еще? Может, Мэлори случайно выбросила и другие подарки? Ставит контейнер у крыльца, любуется соседским венком и возвращается со свитером в руках. Здорово, что он его спас!

Победно поднимает трофей над головой.

– Мам, тут мне посылка от тети Лиланд, а ты ее выбросила. Случайно, да?

Мэлори у камина, проверяет сочинения. С легкой улыбкой отвечает:

– Не случайно. Я вычеркнула ее из жизни.

Двадцать четвертое лето, 2016 год

О чем мы говорим в 2016-м? Умирает певец Принц; президентские выборы; умирает Мухаммед Али; лучшая баскетбольная команда – «Вилланова Уайлдкэтс»; портрет Гарриет Табмен на банкнотах; умирает член Верховного суда Антонин Скалиа; Брексит; лучший бейсболист – Колин Каперник; власти штата Северная Каролина договорились отменить закон, обязывающий трансгендеров выбирать туалет согласно полу в свидетельстве о рождении; стрельба в ночном клубе «Палс» в Орландо; Сидни Кросби – чемпион НХЛ; компания Blue Apron; умирает тренер Пэт Саммит; жизни черных важны; йога со скотом; умирает актер Джин Уайлдер; бейсбольная команда «Чикаго Кабс»; Бранжелина; протесты против строительства нефтепровода Dakota Access; актриса Керри Фишер и гендерно нейтральные местоимения; Пайпер, «Безумные глазки», Алекс, Ред и Хили; «Веди себя красиво, лучшая месть – твои деньги»[62].

Бургеры, кукуруза, нарезанные помидоры, Кэт Стивенс и его «Мудрая женщина», гортензия в вазе – в той самой, которую Мэлори ставит уже двадцать четыре года. Джейка это успокаивает. Под вазой большой черный круг – след от пожара. Ужин, музыка, ваза и узкий обеденный стол те же, но многое другое в доме изменилось.

Мэлори потратила часть наследства на капитальный ремонт. Дом она выпотрошила. Больше нет деревянных панелей и кирпичного камина с очагом. Нет стеклянной двери, громко хлопавшей всякий раз, когда кто-то входил или выходил. Нет давным-давно устаревшей столешницы в крапинку, и старых ящиков, и пузатого коричневого холодильника, и раковины из нержавейки.

Любой скажет, что сейчас ее дом выглядит великолепно, просто картинка. Стены со шпунтованными досками выкрашены в белый, вместо ветхих книжных полок – белоснежный стеллаж с подсветкой от пола до потолка (обратите внимание на медные перила и лестницу на колесиках, чтобы удобнее было доставать книги сверху). Пол – травленые дубовые доски. Новый мягкий белый диван и два уютных кресла с кремовой обивкой, на полу полосатый ковер – все оттенки белого от ванильного до цвета полярного льда. Белые кухонные ящики с изящной латунной фурнитурой, мраморная столешница. Спальню Мэлори тоже переделала. Кто она, женщина средних лет, побывавшая на Багамах и изменившая взгляды на жизнь? Теперь в комнате высокий потолок, стены светлого персикового оттенка, роскошная королевская кровать с белым балдахином. Ванную Мэлори присоединила к спальне, стены обиты плиткой насыщенного зеленого цвета. Наконец-то она выбросила старую ванну и поставила каменную, которая напоминает ракушку – из тех, что они находили на берегу во время прогулок. В комнате для гостей экстравагантные обои – на лазурном фоне резвятся зебры.

Только одна комната осталась нетронутой – комната Линка. Заходишь в нее и словно попадаешь в прошлое. Те же панели, скрипучий пол, тканые коврики, комод, покрашенный серой краской в несколько слоев. Если Джейк ничего не путает, Мэлори раздобыла комод на свалке – его кто-то выбросил.

Они в комнате Линка. Джейк с нежностью проводит рукой по стене.

– Милые мои панели.

Ничего удивительного, что он растроган: только эта комната сохраняет прежний запах, аромат старого дома – соль с плесенью.

– Представляешь, он запретил мне что-либо здесь менять. – Мэлори устало улыбается. – Разве что его гардеробную удалось превратить в самую маленькую ванную на свете. Линк говорит, раньше ему дом больше нравился.

– Ну…

– Что, и тебе тоже? По-твоему, он стал обычным? Без изюминки?

Джейк возвращается в гостиную.

– Ты сохранила стол!

Он не заметил сначала, но письменный стол Мэлори, тот, в форме боба, на прежнем месте, в дальнем углу комнаты. Его не сразу видно за огромной дверью в спальню. В обновленном интерьере стол выглядит чужим, как тетушка-провинциалка среди топ-моделей. Но Джейк все равно предпочел бы старушку любой супермодели.

– Не смогла заставить себя от него избавиться, – кивает Мэлори. – Помню, как тетя Грета писала письма за этим столом. Может, Рути их отправляла?

Звучит песня At Last. Мэлори передает музыку из плейлиста с телефона. Проигрыватель на пять дисков давно исчез.

– Жалко, что тебе не по душе. – Она разливает остатки вина. Теперь даже вино у нее более дорогое. Больше никаких грошовых шардоне, теперь только сансер из региона Шавиньоль. – Но здесь живу я. Линк через пару лет уедет в колледж. А ты уедешь в понедельник.

– Брось. – Джейк обнимает ее. – У тебя очень красиво, Мэл. Как в журнале о дизайне интерьеров. Просто все по-другому, мне нужно привыкнуть.

– Мне надоело жить в очаровательном бунгало. У Фрея настоящий дворец там, в Сиэтле. Еще они с Анной купили дом в Дир-Вэлли, Линк его называет шале…

– Ты ведь не потому затеяла ремонт, что хотела потягаться с Фреем?

– Мне хотелось, чтобы здесь было хорошо. Лучше.

– Что может быть лучше океана за окном?

– Ты прав, но…

Она слегка отстраняется, и Джейк внимательно смотрит на нее. Дом не узнать, но Мэлори Блессинг совсем не изменилась. Разве что седина пробивается, и он рад, что Мэлори ее не скрывает. Лицо загорелое. Она поднимает брови, и на лбу появляется множество морщин – ему это тоже нравится. Приятно видеть, как она становится старше, более зрелой. На носу у нее задорные веснушки, а глаза сегодня голубее, чем обычно.

– Что такое, Мэл?

Она кладет голову ему на грудь и закрывает глаза. Он ждал этого момента триста шестьдесят два дня.

– Устала. У нас с Линком выдался тяжелый год. Понимаешь, я хочу, чтобы он учился, занимался спортом и был хорошим парнем. А он хочет отрываться с подружкой, жечь костры на пляже и тусоваться с парнями.

– Как я тебя понимаю.

– Бесс тоже устраивает тебе веселую жизнь?

– Не мне.

– Урсуле?

Джейк кивает. Бесс не встречается с мальчиками, не ходит жечь костры на пляже и не курит дурь. Они с подружкой Пейджент сидят дома и рисуют яркие плакаты в поддержку всех маршей и протестов, какие только проходят в столице по выходным: глобальное потепление, права иметь детей, права трансгендеров, иммигрантов, контроль за оборотом оружия, международная амнистия… За ней не уследить. Джейк старается поддерживать дочь, ему приятно, что она хочет использовать свой голос. Урсула же относится к подобной активности с иронией, иногда поучает.

– За кого сегодня марш? Гепарды-лесбиянки? Или карлики из Уганды? – на днях спросила она.

– Ты хамишь, – огрызнулась Бесс в ответ. – Если бы избиратели знали, какая ты на самом деле, ни один человек за тебя бы не голосовал.

Джейк одернул ее, но поздно: Бесс уже хлопнула дверью.

Урсула рассмеялась.

– Пусть идет. Когда мне было тринадцать, я тоже ненавидела мать.

– Давай сходим куда-нибудь после ужина, – предлагает он. – Может, в «Курятник»? Как в старые добрые времена?

– Я бы и рада, но нельзя. Мы едва не попались. Честно говоря, я думала, Урсула вообще запрет тебя дома и я останусь одна на выходные.

– Она выглядела спокойной, – хмурится Джейк.

Мэлори рассказала ему о блоге Лиланд и о звонке Урсулы Куперу. Странно, конечно, что Урсула не спросила Джейка напрямую. Но это только Мэлори кажется странным – она не знает, как устроен их брак. Урсула не задала вопрос в лоб, потому что не может собраться с духом. А еще она боится ошибиться: вытянет не тот кирпичик – и вся башня рухнет. Для политика неудавшийся брак означает конец карьеры. Урсула будет держаться до конца.

Джейку не по душе, что Купер знает о них с Мэлори, пусть он и помог им выкупить немного свободы. Почему бы это не отпраздновать?

– В нашем возрасте в «Курятнике» знакомых не встретишь.

– Не факт.

– Тогда давай придумаем что-нибудь. Может, возьмем бутылочку вина и разопьем на борту «Греты»? На море наверняка сейчас хорошо. Можем сесть на носу, никто нас не увидит.

Мэлори хмурится.

– Даже не знаю. Не хочется менять планы. Мы так привыкли, у нас все налажено.

– Мэл, на твоей лодке нас никто не увидит.

Она вздыхает.

– Ладно. Но на улице, пожалуйста, держись от меня подальше. И надень кепку.

Джейк смеется:

– Договорились.

* * *

Мэлори паркует машину. Она идет впереди, Джейк за ней, но не слишком близко. Проходят Газебо, Стрейт Уорф, Крю. Вот и доки. Вечер, кругом люди. Последние выходные лета – хорошо! Джейк волнуется, адреналин обостряет удовольствие. А может быть, дело в том, что он выпил слишком много вина. Кстати, у Мэлори в сумке еще одна бутылка. Почему бы им не заночевать на борту и не встретить рассвет на воде?

Впереди охранник – дальше ход только для владельцев лодок и их гостей. Как из-под земли вырастает подросток, смазливый кудрявый блондин, локоны выглядывают из-под кепки, как листья салата из-под булочки на бургере. Джейк напуган. Мэлори знают все дети на острове, она учительница английского, лучшая, самая любимая. Любой ученик может достать телефон и сфоткать чувака, с которым тусит мисс Блессинг. Через минуту он опубликует фотографию в соцсети, кто-нибудь прогонит снимок через программу, распознающую лица. Сначала узнают в школе, потом везде. В девять вечера мисс Блессинг приехала на пристань с Джейком Маклаудом, мужем Урсулы де Гурнси.

У него паранойя? Похоже.

– Я на «Грету», – говорит Мэлори. – Место сто шесть.

– Окей.

Путь свободен, они идут дальше. Какое облегчение! Джейк берет Мэлори за руку, она отталкивает его – все правильно. Обнимает ее за плечи, и она толкает его локтем в бок. Место сто. «Грета» впереди, чуть правее. Почти пришли.

Слева стоит огромная яхта, из которой выходят мужчина и женщина. Мужчина крупный. Мэлори и Джейк отходят чуть в сторону, дают им пройти. Джейк здоровается.

Мужчина делает шаг навстречу. Под его весом настил скрипит.

– Мэлори?

Она оборачивается и вскрикивает:

– Байер?! – инстинктивно делает шаг к нему, но останавливается и просто машет рукой. – Привет! Рада тебя видеть.

Нет, не надо радоваться встрече с Байером. Ну и имечко – Байер. Джейк выдыхает.

Идем, ну идем же. Увы, это еще не конец. Байер пристально сморит на них, особенно на него. Его спутница, стройная брюнетка с золотыми браслетами на руке, уставилась в телефон.

– Ты, – кивает он Джейку, – я тебя знаю?

Джейк отводит взгляд и старательно изучает яхту. «Ди Ди».

– Едва ли.

– А по-моему, знаю, – с нажимом говорит Байер.

– Ему везде мерещатся знакомые. – Брюнетка прячет телефон в сумку, берет его под руку, браслеты звенят. – Идем, любимый. Столик на половину десятого.

– Хорошего вечера! – торопливо говорит Джейк.

– Ага, вам тоже.

Мэлори пускается наутек, как лошадь на скачках. Чуть ли не бегом преодолевает расстояние до места сто шесть и запрыгивает на борт, будто «Грета» сейчас отчалит. Джейк хохочет.

Она напугана, это ясно. Руки подрагивают, пока она достает ключи из заднего кармана брюк, открывает замок, распахивает дверь в каюту. Все в той же лихорадочной спешке одна спускается в темноту.

Джейк слышит, как Мэлори ставит бутылку на стол, как ищет что-то в ящике. Когда он спускается к ней, она уже откупорила бутылку.

– Кто это был?

– Байер. Байер Беркхарт.

Она делает большой глоток прямо из горлышка.

До боли знакомое имя. Или Джейку так кажется?

– Кто это?

– Старый знакомый. – Мэлори с видимым усилием пытается улыбнуться. – Знаешь, это странно. Очень странно. Я его двадцать лет не видела.

– А женщина кто?

– Не знаю, могу только предположить. – Она достает из ящика бокалы. – Когда мы познакомились, он жил в Ньюпорте.

Ньюпорт. Точно, Джейк где-то слышал это имя. Вот только где?

– Между вами что-то было?

Вдруг он чувствует приступ ревности.

– Вроде того. Короткий роман, летом. Странно: я сейчас на него посмотрела – и ни одного приятного воспоминания!

– Это хорошо, – успокаивается Джейк.

Мэлори протягивает ему бокал вина.

Ночь, воскресенье. Уже съедена китайская еда, уже просмотрен фильм, прочитаны предсказания. Сладкая горечь последних часов перед тем, как он уедет в аэропорт. В этом году особенно тяжело. Почему?

Мэлори уснула. Джейк сердится на нее, хотя все эти годы сам засыпал первым, а она лежала и думала, как мучительны их отношения.

Она дышит, уткнувшись в подушку. Новый матрас мягкий, но упругий, как будто из мастики. Джейк проводит рукой по ее спине. У Мэлори такая нежная кожа, что хочется постоянно к ней прикасаться. Завтра в это время он будет в Вашингтоне. Бесс и Урсула вернутся только через пару дней, так что у него будет время выдохнуть, вытряхнуть песок из обуви и вспомнить то, о чем он забывать не имеет права: семья, работа, сбор средств для фонда. Все правильно, так и надо. Острая боль после расставания с Мэлори постепенно утихнет, станет терпимой, а в апреле или мае в сердце поселится легкая грусть, которая превратится в ожидание новой встречи.

Из окна со стороны пруда льется лунный свет. Получится рассмотреть этот странный участок сухой кожи на пояснице у Мэлори, который он нащупал? Укус? Ссадина? Похоже, какое-то пятнышко. Джейк берет очки и телефон, включает подсветку. На спине у Мэлори темное пятно неровной формы. Выглядит как злокачественное новообразование. Джейк фотографирует. Он переходит границы?

Может быть. Утром он покажет ей фото и попросит обратиться к врачу.

Двадцать пятое лето, 2017 год

О чем мы говорим в 2017-м? О чем мы только не говорим. «Нью-Ингленд Пэтриотс» против «Атланта Фэлконс»; «Лунный свет» или «Ла-Ла-Лэнд»; Флойд Мейвезер против Конора Макгрегора; Северная Корея; Джастин Берландер – бейсболист года; «Бекки с красивыми волосами»[63]; марш «Объединенных правых» в Шарлотсвилле; Джефф Бэзос, создатель онлайн-магазина Amazon, становится самым богатым человеком на планете; мост Таппан Зи; Парижское соглашение по климату; лучший баскетболист Стивен Карри; тост с авокадо; кроссфит; речь актрисы Мэрил Стрип на вручении премии «Золотой глобус»; солнечное затмение; стрельба в Лас-Вегасе; Марш женщин; ураганы Харви, Ирма, Хосе, Мария; #metoo; Харви Вайнштейн, Мэт Лауэр, Марио Батали, Льюис Си Кей; «Я хочу что-то такое».

У Мэлори меланома. Рак кожи. Звучит страшно, но она не хочет паниковать. Ей нужно держаться – ради Линка.

Он вырос на пятнадцать сантиметров, получил ученические права и встречается с девочкой по имени Николь. Когда Мэлори говорит «встречается», она имеет в виду, что они неразлучны, как сиамские близнецы. Мэлори подозревает, что они занимаются сексом, поэтому покупает большую упаковку презервативов – заказывает на Amazon, незачем людям видеть, как она покупает резинки, будут еще шушукаться за ее спиной. Упаковку она ставит на комод в комнате сына. Тот лежит в кровати и смотрит какие-то видео на YouTube.

Линк поднимает глаза.

– Не надо, мам. Николь принимает противозачаточные.

Что ж, ее опасения подтвердились. У Мэлори сердце выскакивает из груди, хотя спокойствие сына вроде свидетельствует, что она хорошо его воспитала. Они могут говорить откровенно на самые деликатные темы, это здорово. Тогда почему она плачет?

Мэлори выходит из комнаты, но к себе не идет, а открывает дверь, садится на крыльцо и смотрит на волны. Столько лет океан был ее утешением. Ее супругом.

С ним она может поделиться:

– Да, я плачу, но это потому, что он растет. Они с Николь – нет, она, конечно, хорошая девочка, мне нравится, я бы не нашла ему более подходящую, – но они спят вместе, и его детство закончилось. Я больше не его лучший друг и никогда им не буду.

Может, она неправа. Может, мать навсегда остается лучшим другом для сына. Хочется в это верить.

Она говорит Линку об опухоли и диагнозе. Просит не волноваться, добавляет, что обнаружили на ранней стадии. Хирург доктор Маккой иссекает новообразование и делает биопсию сигнального лимфоузла. Края чистые, лимфа тоже. Онколог доктор Саймон назначает тридцать дней лучевой терапии в больнице Кейп-Кода. Говорит, все должно пройти.

Плохо, что Мэлори больше нельзя находиться на солнце. Приходится защищаться от прямых лучей, крем с SPF 70 не поможет. Она покупает четыре пляжных зонта, широкополые шляпы, солнцезащитные очки. Кожа остается белой, как снег. Плавать можно только в гидрокостюме, а на пляже скорее скрываться в тени. Солнце – снайпер, мрачный жнец, но как же она по нему тоскует! В жизни у нее только три слабости: Джейк, белое вино и солнце. Солнце она выбрала осознанно. Сейчас она на реабилитации, выздоравливает.

На выпускной Линк идет с Николь, и конечно, они самая нарядная пара. На Николь розовое атласное платье – чем-то похоже на то, что Мэлори надела на вторую свадьбу Купера, когда зачала Линка. На нем розовые брюки в тонкую вертикальную полоску и синий пиджак. Мэлори делает не меньше сотни снимков. Она стоит рядом с матерью Николь, ее зовут Терри, работает нутрициологом в местной больнице. Терри тоже мать-одиночка. Они бы могли подружиться, если бы у Мэлори были силы на новую дружбу.

Нужно позвонить Эппл, выманить ее от Хьюго и детей и поужинать вместе – выпить мартини, поесть картошки с трюфельным маслом.

Нет, Эппл теперь просто так не выманишь. Нужно было договариваться за неделю, а то и за месяц.

Мэлори скучает по Лиланд.

Может, пригласить Терри на обед? Странно: у детей выпускной, а мамы пошли есть.

Да, странно.

Терри поворачивается к ней.

– У меня есть новости.

Мэлори улыбается. Хочется пошутить: Николь беременна? Нет, ничего смешного.

– Николь уезжает на год в Италию, в Равенну.

Мэлори изумлена:

– Она ведь еще школьница!

– Есть такая новая программа, – объясняет Терри, – дети ездят учиться по обмену. Она будет жить в итальянской семье, у них есть свои дети: взрослая дочь, сын и еще одна девочка, ровесница Николь. Будет ходить там в школу с сентября по июнь.

– Вот это да! Потрясающе. А я и не знала.

– Она ничего не говорила, боялась, что не пройдет. Там большой конкурс.

– Линк знает?

– Пока нет. Она хотела сначала отпраздновать окончание школы. Думает, он расстроится.

– Ясно. – Мэлори напоминает себе, что им по шестнадцать лет, они встречаются, а не помолвлены. – С ним все будет хорошо.

Линку плохо. У него глаза на мокром месте. Николь ни разу не обмолвилась, что она уезжает в Европу, и Мэлори вынуждена признать, что она поражена. Думала, современные дети не умеют хранить секреты.

– До сентября еще далеко, – пытается она успокоить сына. – Три месяца. Ваши отношения могут здорово измениться.

– Ага, – чуть не всхлипывает он. – Я только сильнее буду ее любить.

Он редко бывает дома по вечерам. Обычно они с Николь делают уроки или у них, или у нее, но сегодня она на собрании по случаю поездки. Мэлори откладывает все дела и идет на кухню, чтобы приготовить то, что Линк любит больше всего, – курицу на гриле и пасту с чесночно-лимонным соусом. Но в этот вечер он не притрагивается к еде.

– Пожалуйста, поешь.

– Не могу. – По лицу ее взрослого, сильного, красивого сына текут слезы. – Я буду очень по ней скучать.

– Иди ко мне.

Мэлори отставляет тарелку, обнимает его и усаживает рядом с собой. Новый диван мягкий и уютный, не чета старому, зеленому и жесткому, на котором они сидели перед камином осенью, зимой и весной, а летом открывали окна и двери, и сквозняк не давал им умереть от жары. Читали, смотрели телевизор, говорили. Когда Линк был совсем маленьким, она качала его на руках, сидя на диване. Ему нравилось спать здесь, когда он возвращался из школы.

Мэлори вздыхает. Она прекрасно понимает, каково это – скучать по любимому человеку. Она не может рассказать обо всем Линку, но поделиться мудростью может.

– Понимаю, ты боишься, что она встретит симпатичного итальянца, выучит язык, увидит картины, побывает в прекрасных соборах и попробует самые вкусные блюда без тебя, и то, что она все это пережила и испытала, а ты нет, может отдалить вас друг от друга. Николь не просто твоя девушка, она еще и твой лучший друг. Вы нашли самую чистую любовь, юную любовь. – У Мэлори на глазах слезы. Год и без того выдался трудным, а теперь еще и это. – Тебе будет больно, сынок, но боль пройдет. Погрустишь недолго – несколько недель, пусть месяц. В лучшем случае, и я надеюсь, что так оно и будет, вы сможете победить расстояние. Или решите, что будет лучше расстаться. Сейчас Николь хочет окунуться в новую итальянскую жизнь. Отпусти ее с легким сердцем. У тебя есть школа, спорт и я. Я всегда рядом, и мне понятны твоя тоска и твой гнев. И я первая пойму, если ты пойдешь на свидание с Лорен, Эльзой или Ашей, когда Николь уедет.

– Ну уж нет, – бормочет Линк.

– Ты еще совсем молодой, жизни не видел. Знаешь, что самое ужасное в молодости? Не понимаешь своего счастья. Не предполагаешь, что дальше все будет по-другому.

– Мам, я женюсь на Николь. Помяни мое слово. Вот увидишь! Мы окончим колледж и поженимся.

– План серьезный. – Мэлори понимает: Линку сейчас нужно услышать именно эти слова. – Только, пожалуйста, не отмахивайся от жизни. Наслаждайся каждой минутой рядом с Николь, пока она не уехала. Не думай о том, что может быть, а чего не может.

У Линка в кармане жужжит телефон. Это Николь. Наверное, собрание закончилось. Он вскакивает.

– Спасибо, мам. – Он наклоняется, целует ее и говорит в трубку: – Приходи. Мама приготовила обед: курица гриль. Она сказала, что, если мы поженимся после колледжа, это серьезный план.

В конце июля Мэлори понимает, что в этом году у нее та же проблема, что и в прошлом: Линк не хочет в Сиэтл. Ни на месяц, ни на десять дней, как последние два года. И в Вашингтон к Куперу тоже не собирается. Он вообще никуда не желает ехать. Остается на острове, будет работать в магазине вместе с Николь до ее отъезда.

Как же их встреча с Джейком? Не отменять же ее. Если болезнь и преподала Мэлори урок, то разве что такой: жизнь слишком коротка.

Линк уже взрослый. В конце концов, она может просто сказать ему: «Сынок, ко мне приедет друг, мужчина, и на выходных я хочу побыть с ним вдвоем. Давай ты поживешь у Николь. Помоги ей собраться».

Нет, так нельзя.

Как она могла забыть: есть же Такернак! Можно дойти туда на яхте и погостить в доме у доктора Мэйджора, как когда-то. Там, конечно, много солнца и негде укрыться, но она будет осторожна. Только бы получилось!

Мэлори пишет письмо доктору Мэйджору. Он ушел на пенсию пять лет назад, но они видятся то в магазине, то в банке, то на почте, так что она не свалится как снег на голову.

«Я понимаю, что прошу о многом… День труда… Радостные воспоминания о том, как гостила у вас после смерти родителей, мое состояние здоровья… Пожалуйста, дайте знать».

Ответ приходит быстро – это хорошая новость. Плохая в том, что дом продали год назад. Содержать его стало слишком дорого, там никто не жил.

Мэлори падает духом. Можно предложить Джейку остановиться на «Грете». Днем ходить в море. В пятницу вечером Мэлори взяла бы в городе бургеры, в субботу купила бы лобстеров, в воскресенье заказала китайскую еду. Посмотрели бы «В то же время, год спустя» на ноутбуке. Весело же?

Нет, не весело. Как будто они в бегах. Все будет казаться второсортным, тусклым, не таким, как обычно.

Но, в конце концов, для чего существуют деньги, если не для того, чтобы решать наши проблемы? Можно разориться на номер в небольшой гостинице, хотя лучше в хорошем отеле. В «Белом слоне» или в «Клиффсайде». Она забронирует номер на свое имя, а Джейк переночует у нее. Но в гостинице персонал: сотрудницы ресепшен, портье, горничные. Рискованно.

Может, арендовать у кого-нибудь дом? Крайняя мера, конечно. Хотя почему нет?

На Нантакете сдаются сотни домов, но Мэлори никак не может найти свободный с видом на море на День труда. Только один особняк на Вовинете с семью комнатами – за двадцать пять тысяч в неделю. Нет, дом, конечно, высший класс, с отменным видом, бассейном, баром, тренажерным залом, уличной кухней и домашним кинотеатром.

Называется эта вилла «Дездемона», что ж, весьма интригующе. Дездемона – героиня шекспировской пьесы «Отелло», которую ревнивый муж убивает за то, чего она не совершала. Странное название для летнего дома. Но для встречи с женатым любовником вдали от глаз сына вполне подойдет.

Двадцать пять тысяч. Когда родители были живы, она и думать не стала бы о таких расходах. Теперь у нее есть деньги, но хватит ли совести потратить их на такой огромный дом? Они с Джейком за три дня и все комнаты там не обойдут.

Нет, она не верит, что вообще рассматривает этот вариант. Придется поселить его на лодке. Что ж, сходят к Чатему в субботу и на Каттиханк в воскресенье. Если пойдет дождь… Мэлори не знает, что они будут делать, если пойдет дождь. В дождь на «Грете» нечего делать. Только бы с погодой повезло!

Может, все-таки арендовать «Дездемону»? Люди ведь ездят в отпуск. На Капри, например. Или на сафари. Такие поездки примерно столько и стоят. На Рождество Фрей повез Анну, малышку, няню и Линка на Мауи. Вот так траты! Конечно, у Фрея и доходы другие, но разве деньги имеют значение, когда тратишь их на то, что делает тебя счастливым?

Мэлори с Джейком не нужны ни семь спален, ни теннисный корт. И смотреть «В то же время, год спустя» в домашнем кинотеатре им не нужно. Им необходимо встретиться в безопасном месте наедине, и, если придется потратить на это двадцать пять тысяч, Мэлори их потратит.

Что Дорис говорит в фильме?

«Я знала: пусть цена и высока, я все равно готова ее заплатить».

Она набирает номер агентства недвижимости.

– Доброе утро. Агентство недвижимости, Джеремайя слушает. Чем могу помочь?

Джеремайя?

– Здравствуйте. – Она надеется, что это не тот, о ком она подумала. – Меня зовут Мэлори Блесс…

– Здравствуйте, мисс Блессинг! Это Джеремайя Фрихолд.

Вот незадача! Мэлори хочется повесить трубку.

– Здравствуй, Джеремайя. Какой сюрприз! Так ты теперь?..

– Лицензированный брокер, да. Вот уже несколько лет.

– Чудесно!

Мэлори слышала, что бывший ученик курировал деликатные работы по исторической перестройке родительского дома на Орандж-стрит и после профессионально занялся недвижимостью, и все равно поражена, слыша его голос. Столько лет спустя она испытывает смертельный ужас, вспоминая события на пруду.

Ей нравится жить на острове и быть частью их небольшой коммуны, но это доставляет ужасные неудобства.

– Мисс Блессинг, чем я могу вам помочь?

Что тут скажешь? Спрашивать об аренде «Дездемоны» не вариант. Двадцать пять тысяч в неделю, а Мэлори простая школьная учительница. И потом, как она объяснит, зачем арендует виллу? Съезжаются родственники? Родственник, помимо сына, у нее один – Купер. Нет, не стоило звонить. Зачем она это все затеяла? Как теперь выпутаться?

– Я звоню по просьбе подруги, – говорит Мэлори. Фраза настолько банальная, что ей самой тошно. – Она ищет дом с одной-двумя спальнями на День труда. Желательно на первой линии. И не очень дорогой. Есть что-то подходящее?

Джеремайя смеется:

– Нет, увы.

– Я так и думала. – Мэлори вздыхает. Она надеялась, что, может, для местных есть какой-то отдельный список и что Джеремайя, вспомнив о ее доброте – а ведь она была к нему исключительно добра, – пойдет навстречу. – Что ж, скажу подруге, что им не повезло. Спасибо, Джеремайя.

– Не стоит благодарности. Всего доброго, мисс Блессинг.

Джеремайя кладет трубку и смотрит на телефон. Вообще-то на Мадакете было кое-что, как раз на первой линии, возле Смит-Пойнта. Для двоих в самый раз. Он собирается перезвонить мисс Блессинг, но останавливается. Он был в нее так влюблен когда-то! Когда она предложила ему прокатиться на пруд Гиббс в самый тяжелый для него год, ему показалось, что его молитвы услышаны. Всю дорогу до места он думал, как поцелует ее. Они застряли, она взбрыкнула, сорвалась. Отправила на дорогу за помощью, как будто она королева, а он ее паж. Когда вернулись в школу, поползли слухи. Джеремайе это вскружило голову, а Мэлори замкнулась. Перестала читать его стихи, перестала советовать книги. Последнюю его работу сурово раскритиковала, и он окончил год с пятеркой с минусом вместо ожидаемой пятерки. Нет, извините, мисс Блессинг, никакого вам дома на Мадакете.

Разговор с Джеремайей Фрихолдом как знак свыше: «Дездемона» – идея так себе. Даже если Мэлори не будет переживать из-за денег, Джейк станет возражать. Он вернее выберет «Грету».

Значит, «Грета». Помыться толком у него не получится, вернется в Вашингтон с соленой коркой на коже. Ну да ладно.

На следующий вечер Линк возвращается около полуночи – у него комендантский час. Мэлори, к своему стыду, просматривает сайты других агентств в поисках хоть какого-нибудь жилья на День труда. Желательно дешевле, чем «Дездемона».

Почему все забронировано? Почему всех так и тянет на Нантакет? Понятно почему.

– Мам. – Линк садится напротив за обеденный стол. – Только не говори сразу «нет».

– Та-ак.

– Пообещай, что выслушаешь меня, прежде чем отказать.

– В Италию ты не поедешь.

– Да я не о том.

– Слушаю. – Мэлори закрывает все вкладки и захлопывает крышку ноутбука.

– Николь уезжает в понедельник, четвертого сентября. Вылет из аэропорта Джона Кеннеди. Они с матерью едут на все выходные в Нью-Йорк, будут закупаться перед поездкой. Приглашают меня поехать с ними.

Сердце у Мэлори скачет от ликования.

– Сами пригласили? Терри не против? Она не хочет провести время вдвоем с дочерью?

– Она предложила, – сияет Линк. – Кажется, у нее там какой-то друг, к которому она ездит каждый год, и она даже дает нам денег на настоящее свидание.

– Я сама дам тебе денег на свидание.

Мысли роятся в голове, как мотыльки у фонаря. У Терри в Нью-Йорке есть друг, с которым она встречается каждый год? У нее тоже как в фильме «В то же время, год спустя»? Может такое быть? И она спасает Мэлори! Так бывает?

– Что скажешь? Мне можно поехать?

– Да, поезжай, – улыбается Мэлори. – Обязательно скажи Терри, что я за тебя заплачу, ей не придется тратиться.

У Линка как будто гора свалилась с плеч.

– Спасибо, мам.

– Не стоит благодарности, прекрасный принц.

На глазах у него слезы.

– Не хочу, чтобы она уезжала.

– Знаю. Поверь, я очень хорошо тебя понимаю.

Двадцать шестое лето, 2018 год

Что нас занимает в 2018-м? Стрельба в школе в Паркленде; Ким Чен Ын; тарифная политика Дональда Трампа; лошадь Джастифай; «Филадельфия Иглз»; опиоидная эпидемия; Марк Цукерберг; массовая стрельба в ресторане Waffle House; Билл Косби объявлен виновным в преступлениях сексуального характера; умирает шеф-повар Энтони Бурден; спасательная операция в пещере Тхамлуангнангнон; Бэнкси; спортивный врач Ларри Нассар признан виновным по обвинениям в сексуальных домогательствах и насилии над спортсменками сборной по гимнастике; судебное дело пекаря в Колорадо, отказавшегося печь свадебный торт для однополой пары; велосипед STARK Peloton; умирает модельер Кейт Спейд; семьи разлучают на границе; фильм «Босс Бродвея»; трагедия с водным трамвайчиком на озере Озаркс; Карди Би; стрельба в редакции газеты в Аннаполисе; умирает Барбара Буш; стрельба в синагоге Питтсбурга; Стивен Колберт; развод актеров Криса Пратта и Анны Фарис; Дейнерис, Джон Сноу, Ария, Церцея, Тирион, Санса и Брэн; «Богемская рапсодия»; Джером Пауэлл – председатель Федеральной резервной службы; «Кики, ты меня любишь?»; лесные пожары в Калифорнии; убит журналист Джамаль Хашогги; умирает Джордж Буш – старший.

Урсула просыпается. Двадцать четыре сообщения, в два раза больше писем, пятнадцать звонков в голосовой почте. Три – от председателя Юридического комитета Лэнсделла Ирвина.

Верховный судья Сесиль Энн Бартон, или просто судья Сеси, восьмидесяти четырех лет от роду, умерла во сне. В ее возрасте это не трагедия, хотя ее все любили.

Три сообщения от Лэнсделла Ирвина: «Урсула, просыпайся. Пора за работу».

Выбор кандидата на должность Верховного судьи – деликатный вопрос. Урсула считает, это самое важное решение, которое принимает президент. Сейчас у власти восьмидесятитрехлетний Джон Шилдс. Милый господин, которого воспринимают как забавного дедулю, вышедшего с внуками поесть мороженого в кафе. Всем ясно, что в силу возраста он продержится один срок, а дальше – кто знает, что будет дальше? Судья Шилдс признаётся, что ничего не смыслит в соцсетях, не понимает, как работают «Фейсбук» и «Твиттер», – это дело молодых. Урсула не возлагает больших надежд на кандидата, которого назначит Шилдс. Кое-какие слухи до нее долетали, но все имена кажутся ей проходными.

Она приятно удивлена, узнав имя нового кандидата. Кевин Блэкстоун Кавендиш, который называет себя Стоун, а для близких друзей хочет оставаться Стоунси. Всем он хорош, кроме одного – очередной белый мужчина. Белый англосаксонский протестант: Сент-Пол, Дартмут, Йель. Надежный кандидат, стоит особняком, не принадлежит ни к какой партии. Женат, трое детей, все школьники. Довольно приятный (не о каждом судье скажешь такое), даже обаятельный. Будь Урсула президентом, она тоже назначила бы его. Она думает, что Палата представителей и Сенат одобрят его кандидатуру.

Ошибается.

Некая Эва Квист, уважаемый директор школы в Ричмонде, штат Вирджиния, заявляет, что Стоун Кавендиш подверг ее физическому и сексуальному насилию летом 1983 года, накануне отъезда в колледж. Они познакомились в Пойнт-Плезант, штат Нью-Джерси, на ночной вечеринке с кострами на берегу. Стоун подрабатывал там спасателем, а Эва Квист приехала в гости к подруге. Стоун и Эва поболтали, он принес ей пива. Потом она пошла пописать за дюны, Стоун Кавендиш увязался за ней, повалил на песок, задрал юбку и стал расстегивать пуговицы на своих шортах. Когда Эва закричала, он швырнул ей в лицо горсть песка – песок попал в глаза и в рот. Она думала, что задохнется.

Он сказал:

– Не кричи и просто дай мне то, что я прошу.

Попробовал засунуть руку ей в трусики, но она укусила его за плечо – сильно, до крови. Он ослабил хватку, и Эва Квист высвободилась и убежала. Сразу после этого они с подругой ушли с праздника.

Эва собиралась звонить в полицию. Но Лидия Хейгер, та самая подруга, испугалась неприятностей: как-никак они ускользнули из дома тайком ради этой вечеринки. Лидия попросила Эву забыть о случившемся. Кавендиш, так она сказала, уедет в Дартмут, а Эва – в Виргинский университет.

– Ты больше никогда его не увидишь.

Стоун Кавендиш отрицает обвинения. Говорит, не помнит Эву Квист, но Урсула по глазам видит: лжет. А еще она, как и все американцы, читает у него на лице недоумение: какая-то мадам вышла из лесу, брякнула какую-то глупость, и теперь его карьера в Верховном суде под угрозой.

ФБР расследует обвинения. Для прессы раздолье.

Эва Квист привлекательна, держится с достоинством, говорит четко, с умом, а главное – ничего за свою правду не требует. Даже наоборот, рискует все потерять. Она твердо придерживается сказанного и не меняет показаний. Сколько бы раз она ни повторяла эту историю, ни одна деталь в ней не изменилась. Ее муж Уильям Квист – хирург-ортопед. Говорит, Эва рассказала ему о случившемся на третьем свидании. И еще, что события тех лет преследовали его жену, как призраки прошлого. Она никогда не пыталась разыскать обидчика, а сейчас просто не смогла стерпеть, что он претендует на такой высокий пост. Она хочет, чтобы все знали: Кавендиш – абьюзер. Нет, она не намерена разрушать его карьеру. Достаточно, если он признает вину и извинится.

Стоун Кавендиш вину не признаёт и извинений не приносит.

Лидия Хейгер могла бы помочь в качестве свидетеля, но она умерла от рака груди в 2011-м. Больше на той вечеринке Эва не знала никого.

ФБР в рамках расследования связывается со всеми, кто работал спасателем в Пойнт-Плезант летом 1983 года. Трое мужчин и одна женщина помнят Стоуна и говорят, что регулярно ходили с ним на костры. Свидетели-мужчины не знают, о какой именно ночи идет речь: вечеринок было много, да и воды с тех пор утекло, сами понимаете, много. Но свидетельница Синди Пикколо утверждает, что помнит ту ночь. Они со Стоуном встречались летом 1983-го, но расстались в середине августа: потому что Кавендиш собирался в Дартмут и не хотел связывать себя обязательствами. Страдала ли она по нему? А как было не страдать? Она так и сказала журналистам. Стоун был хорош собой; умный, уверенный в себе, мальчик из престижной школы, который поступил в колледж Лиги плюща. Синди видела, как тем вечером он говорил с рыженькой девушкой, подругой Лидии Хейгер. Синди внимательно следила. Видела, как Стоун принес ей пива, как пошел за ней в дюны. Синди сказала, что Эва вернулась одна и она вздохнула с облегчением и пошла искать Стоуна. Они занялись сексом на пляже.

Помнит ли Синди, что Эва плакала, когда вышла из-за дюн?

Нет, не помнит.

А был ли на плече Стоуна укус? По словам Эвы Квист, на Кавендише была безрукавка, так что укус должен был быть виден.

Не помнит.

Слышала ли Синди тем вечером или на другой день, что произошло в дюнах между Эвой и Стоуном?

Нет.

Видела ли она после этого Лидию с Эвой?

Нет. Но она хорошо помнит волосы, рыжие волосы. Определенно, Эва – та самая девушка, с которой Стоун ходил в дюны.

Страна разделилась: одни за Стоуна, другие за Эву.

Джейк за Эву.

– Точно тебе говорю, он это сделал.

Они на кухне, завтракают. Джейк готовит Бесс омлет, она слопает его не раздумывая. Дочь ест все, и это чудесно. Урсула рада за нее и даже немного завидует.

– Согласна с папой, – спешит высказаться Бесс.

Урсула молчит. Наверняка во всех американских семьях сейчас обсуждают то же самое и принимают или не принимают чью-то сторону. Но далеко не в каждой семье есть сенатор, от которого зависит, станет Стоун Кавендиш членом Верховного суда или нет.

– У меня нет права занимать чью-либо сторону, – бесстрастно произносит Урсула.

– Брось, дорогая. Ты ведь не думаешь, что его оговорили.

– Он хороший судья. Умный. Принимает продуманные решения. Он прекрасно дополнит коллектив.

– Он на девушку напал, – вспыхивает Бесс. – Попытался ее изнасиловать. Нельзя закрывать на это глаза только из-за того, что тебе нравятся его решения. Прости, мам.

– Предположительно напал, – уточняет Урсула. – По-моему, доказательств недостаточно.

Она улыбается дочери.

– Прости.

Через три дня другая женщина делает заявление. Меган Ройс, омбудсмен округа Бровард, Флорида. Меган заявляет, что познакомилась со Стоуном Кавендишем на новогодней вечеринке в Майами в 1991 году. Праздновали в квартире с видом на океан. Ройс и Стоун разговорились на балконе, потом перешли на диван. Грохотала музыка, вокруг танцевали. Он и она выпивали. Стоун предложил переместиться «туда, где потише» и отвел Ройс в одну из спален. Они стали целоваться. По словам Ройс, Стоун побаивался, что кто-нибудь войдет, и предложил уединиться в гардеробной. Она согласилась, но, оказавшись там, «почувствовала неловкость». Она попыталась уйти, сказала Кавендишу, что ей не по себе, но он в ответ только рассмеялся и подтолкнул ее глубже. Ройс закричала, Стоун зажал ей рот рукой со словами: «Тише, мы оба знаем, зачем мы здесь». Ройс призналась, что больно ударила его коленом в пах, он назвал ее истеричкой и плюнул ей в лицо, но отпустил. Она сразу же ушла, успела только рассказать о случившемся подруге. Шепнула: «Один парень пытался меня изнасиловать в шкафу». Та ответила: «Хорошо, что ты выбралась, и жалко, что не дождешься полуночи».

Ройс говорит, что поняла, насколько это страшно, только годы спустя.

Стоун Кавендиш утверждает, что не знаком с Ройс. Да, он был в Майами под Новый год в 1991-м, гостил у друга, которого зовут Дуг Стайлс, но, по его словам, они поужинали в ресторане и заглянули в пару клубов. Вечеринку в квартире с видом на океан не помнит. Подруга Ройс Джустина Хвонг живет в Монголии, взять у нее комментарий не представляется возможным. Где искать Дуга Стайлса – неизвестно.

Пресса набрасывается на Меган Ройс. Она дважды в разводе, опеку над сыном получил бывший муж, который живет в Тампе. Когда за комментариями обращаются к бывшему мужу, он заявляет, что Меган – алкоголичка.

Она нанимает адвоката, и тот доказывает, что у Ройс безупречная репутация как у омбудсмена: она не пропустила ни одного рабочего дня и самоотверженно защищает тех, у кого защитников нет. По словам адвоката, личная жизнь Ройс никак не связана с ответственностью Стоуна за то, что произошло в канун 1992 года. Она просилась выйти, он толкнул ее в шкаф. Закрыл рот рукой. Ей пришлось ударить его, чтобы вырваться.

ФБР расследует второе заявление. Удается связаться с Джустиной Хвонг в Монголии. Свидетельница утверждает, что помнит, как Меган Ройс прошептала, что какой-то парень затолкал ее в гардеробную и ей пришлось ударить его, чтобы вырваться. Хвонг не помнит, как звали того парня. Она не была с ним знакома, не помнит адрес того дома и как они вообще там оказались. Наверное, кто-то пригласил.

Представитель Стоуна Кавендиша заявляет, что Меган Ройс, очевидно, выпила тогда на вечеринке. Да, она могла влипнуть в историю, но она ошибается насчет личности парня, потому что им не мог быть Стоун Кавендиш.

– Вероятно, мисс Ройс услышала историю первой жертвы и решила побороться за свои пятнадцать минут славы.

Бесс в бешенстве.

– Ты понимаешь, что происходит, мама? Они стыдят этих женщин! Открыто заявляют, если, мол, женщина лишилась опеки над сыном, ей нельзя верить. Это омерзительно! Обе истории похожи, в первой есть свидетель, которая помнит, как Стоун Кавендиш пошел за Эвой в дюны. Какие еще доказательства тебе нужны? Говорят, Синди ревновала, потому что Стоун ее бросил ради другой, и теперь она мстит. Ага, мстит. Тридцать пять лет спустя, как же! Неужели так трудно поверить чьим-то воспоминаниям, если человек решился рассказать о них? – Бесс переводит дыхание. – Ты же знаешь, что он это сделал, мама.

– Для обвинений по закону этого недостаточно, – отвечает Урсула.

– Мама!

Урсула вздыхает. Откровенно говоря, ей бы хотелось, чтобы Кавендиш сознался или хотя бы допустил возможность того, что эти женщины правы, пусть все и случилось очень давно. Чтобы принес извинения, покаялся. Вот бы человек у власти сознался, что сделал что-то неправильно, вместо того чтобы это отрицать. Это была бы новость! Стоун мог бы признаться, что принуждал женщин, был абьюзером, как стали теперь говорить. Да, он подавлял чужую волю и совсем не думал о чувствах других людей. Он хотел ощущать себя непобедимым, как многие статусные мужчины. А добавил бы, что ему очень жаль. Что если бы он мог отправиться в прошлое, то задал бы молодому себе трепку. Что за прошедшие тридцать лет он многое осознал. Повзрослел.

Урсула сама готова написать для него речь. Все получится! Но Кевин Блэкстоун Кавендиш по-прежнему все отрицает. Роет себе яму. Помощники собирают комментарии восьмидесяти четырех женщин-адвокатов, с которыми он работал за последние три десятилетия. Все в один голос твердят о его достоинствах, характере, манерах. Публикуют письма его священника, соседей, учителей и одноклассников.

ФБР завершает расследование.

Вечером накануне слушания по утверждению кандидатуры Верховного судьи Урсуле звонит Байер Беркхарт.

– Не будь с ним строга завтра, нам этот парень пригодится. Он центрист, говорит от лица большинства работающих американцев. Поддержи его, Урсула. Тебя отблагодарят.

Отблагодарят. Байер хочет сказать, что за это он и его друзья-миллиардеры поддержат Урсулу на выборах в 2020-м. Пока речь только о том, чтобы Винсент Стенджел баллотировался в президенты, а Урсула была вице-президентом. Но страна готова увидеть своим лидером женщину. Страна этого хочет. А Урсула хочет? Разве не к этому она стремилась всю жизнь? Разве Кевин Блэкстоун Кавендиш не может стать блестящим судьей? Разве Америка не заслуживает того, чтобы покончить с партизанской политикой? Можно ведь найти компромисс, сохранив центристские взгляды на свободу, равенство и справедливость для всех. Не пора ли начать эру разума и просвещения?

– Думаешь, он напал на тех женщин?

– Какая разница? – хмыкает Байер. – Это было важно в 1983-м и в 1991-м, а теперь уже неважно. Знаешь, кто был президентом в 1983-м? Рональд Рейган. А в 1991-м? Буш-отец. То, о чем говорят эти женщины, кануло в Лету. Я, представь себе, настолько старый, что помню, как кое-кто однажды сказал: «Мужчины не враги». Знаешь кто? Ты, Урсула.

– Знаешь, что важно? – Она пытается парировать в том же духе. – Кавендиш лжет. Так ведь, Байер? Если он совершил то, в чем его обвиняют, а я склонна думать, что совершил, почему бы ему просто не признаться?

– Ты когда-нибудь лгала?

– Конечно.

– Конечно, – повторяет Байер.

– Но не в таком важном деле! Он отрицает свое оскорбительное поведение!

– А как насчет того, что ты спала с Андерсом Йоргенсеном, пока вы работали в Лаббоке? – спокойно интересуется Байер. – Ты ведь была замужем тогда, да?

Урсула чуть не роняет телефон. Она за столом в кабинете у себя дома. Джейк тоже дома – кажется, смотрит новости.

Андерс. Невероятно, но Байер Беркхарт узнал об Андерсе.

– Байер, – говорит она и умолкает, потому что боится добавить хоть слово.

– Эй Джей Реннинджер поделилась, а ей сболтнул сам Андерс. Она думала, мне пригодится эта информация, – и видишь, она пригодилась. Ты, Урсула, такая стерильная, чистая, безупречная. Но все мы совершаем ошибки, поверь мне. Я делал то же, что и ты, даже хуже. Вот почему я не могу быть президентом.

– Байер, – убитым голосом повторяет она.

– Хочется все отрицать, правда?

Да, очень хочется.

– Не гаси его. А лучше проголосуй за него.

Урсула влетает в гостиную. Она в панике, кружится голова.

Эй Джей знает о них с Андерсом, она рассказала Байеру. Кому еще? Она ненавидит Урсулу, может, и всегда ненавидела. Будем откровенны, не было такой сотрудницы фирмы «Эндрюс, Хьюитт и Дуглас», которая не ненавидела бы Урсулу. Но Урсула не стодолларовая купюра, чтобы всем нравиться. Ее работа – быть лучшим адвокатом по слияниям. И она была точно лучшим адвокатом, лучше, чем Эй Джей. Когда Эй Джей баллотировалась на пост мэра и попросила ее о поддержке, Урсула сказала, что не может вмешиваться, а сама непублично поддержала ее конкурента. Поскольку в Вашингтоне все тайное становится явным уже через пять минут, Эй Джей и об этом узнала.

Удивительно, но она была хорошим мэром. Под ее руководством город стал лучше. Зря Урсула ее тогда не поддержала. И почему она не подумала, что Андерс все расскажет подружке? Почему решила, что он будет держать язык за зубами? Может, он признался на заре их отношений, когда влюбленные обычно выбалтывают друг другу все на свете, особенно о своих прошлых романах? Может, он решил, что для Урсулы это неважно. Конечно, Урсула и Джейк в Вашингтоне, они с Эй Джей в Нью-Йорке. Никто не собирается становиться президентом.

Джейк сидит на краю дивана, согнувшись в три погибели, – придвинулся к телевизору так близко, что вот-вот, кажется, его укусит.

– Где твои очки? – спрашивает Урсула.

Он вздрагивает и откидывается на диванные подушки.

– Слышала уже? Нашли Дуга Стайлса. Он дает показания.

Дуг Стайлс живет в округе Сонома, штат Калифорния. Дом окружен виноградниками, большая территория пострадала во время пожаров. Он отшельник, дауншифтер. Сотрудница почты догадалась, что власти хотят поговорить именно с ним.

Да, он помнит новогоднюю вечеринку в 1991-м. Майами. О Стоуне Кавендише не вспоминал сто лет. Ту ночь помнит. Они поужинали в ресторане, оттуда поехали к кому-то на квартиру с видом на залив Бискейн. Всю ночь провели там, кстати, было много девчонок. Они со Стоуном прилично выпили и накурились, может, был и кокаин, сейчас и не вспомнить. Такие были нравы, куда ж без него?

Слова Дуга производят эффект разорвавшейся бомбы, и, несмотря на это, слушание проходит так, как представляла себе Урсула. Стоуна Кавендиша поддерживают почти все сенаторы комитета. С ним говорят уважительно, почти ласково, о Дуге Стайлсе никто не вспоминает. Да, Кавендиш, очевидно, был на вечеринке в той квартире, как сказала Меган Ройс. Но это вовсе не означает, что ее заявление правда от первого до последнего слова.

Урсула обращается к Стоуну Кавендишу:

– Хотите ли вы взять назад какие-либо заявления, сделанные за последние две недели, или изменить их?

Стоун Кавендиш наклоняется к микрофону. Взгляд потупленный.

– Нет.

– Вы отрицаете, что на пляже преследовали девушку, толкнули ее, бросили в лицо песок – специально или случайно, закрыли ей рот ладонью и попытались снять с нее юбку против ее воли? И вы отрицаете, что в канун Нового года в 1992 году познакомились с девушкой, пригласили уединиться, затолкали в гардеробную, а когда она попросила выйти, толкнули ее дальше и закрыли ей рот рукой? Больше того, отрицаете, что вообще были на той вечеринке, хотя ваш товарищ утверждает обратное.

Стоун Кавендиш смотрит ей в глаза. Взгляд дерзкий, даже злой. Она это видит. На лице у него написано: да как ты смеешь на меня давить? Урсула опасается, что Эй Джей или даже Байер рассказали Кавендишу о ее собственной неосторожности, и сейчас он задаст ей встречный вопрос прямо в эфире. Происходящее в зале суда транслируют по телевидению.

– Да, сенатор.

Урсула чувствует на себе осуждающие взгляды членов комитета. Обычно она не нарушает правила. Придерживается нейтралитета, она же политическая Швейцария. Идет прямо по фарватеру.

– По-вашему, американские граждане Эва Квист, Синтия Пикколо, Меган Ройс и ваш приятель Дуг Стайлс лгут, а вы говорите правду?

– Да, сенатор.

Урсула больше ни о чем не спрашивает, но новостные агентства и политические комментаторы всех мастей еще не раз в эти дни обсудят выражение ее лица в этот момент.

Рэйчел Мэддоу говорит: «Сенатор настроена скептически».

Шепард Смит говорит: «Сенатор Урсула де Гурнси, очевидно, не верит ему».

Люк Рассерт говорит: «Сенатор считает, что Стоун Кавендиш несет полную чушь».

Три дня спустя Сенат одобряет кандидатуру Кевина Блэкстоуна Кавендиша. Урсула уже стоит в дверях, когда Джейк роняет как само собой разумеющееся:

– Подумать только, а ведь на месте тех женщин могла быть Бесс.

– Бесс хватит ума не оказаться в такой ситуации.

– В самом деле?

Кевина Блэкстоуна Кавендиша утверждают в должности судьи Верховного суда. За него 61 голос, против – 39. Ничего удивительного. Удивительно другое: Урсула де Гурнси проголосовала против.

Сама от себя не ожидала.

Пять дней подряд только и разговоров, что о ее голосе против, хотя никто не знает наверняка, почему ее позиция так кардинально изменилась.

Джейк может думать, что это он ее подтолкнул, когда в последнюю минуту напомнил о дочери. Бесс может думать, что это ее слезная мольба сделала свое дело: «Мамочка, прошу тебя! Встань на сторону женщин!»

Никто не знает, что за пару часов до голосования она вспомнила происшествие, которое считала давным-давно забытым.

Она первокурсница в Нотр-Даме. Они с Джейком только что расстались. Ей грустно. Расстаться захотел он, решил, что им лучше какое-то время не встречаться.

– Это не значит, что мы не поженимся, – так он сказал. – Но пока нам лучше отдохнуть друг от друга и посмотреть на других.

Урсула не спорит, но ей больно слышать это от человека, который так пылко любил ее с тринадцати лет. Сейчас она думает, что ее чары на него больше не действуют.

Она обращается к религии и находит утешение в ней. Вступает в студенческую миссию, ходит на все собрания и за пару месяцев становится главной по работе со студентами. Она устраивает поездки в ночлежки, ее прочат в председатели группы. Но когда она говорит об этом с отцом Гиллисом, тот предлагает ей выдвинуть свою кандидатуру на заместителя председателя. Председателем он видит Натана Бауэрса. Натан на год старше Урсулы и на год дольше в группе.

Да, вот только он ровным счетом ничего не делает. Курит дурь, а больше ничего. Симпатичный, есть в нем какая-то очаровательная вальяжность: вроде как он слишком крутой для студенческой миссии. Так что он вообще здесь забыл? Его работа сводится к тому, чтобы шататься без дела, мешать другим и отпускать вдобавок язвительные замечания. Нет, он не образцовый христианин. В ноябре студенты едут в спальные районы раздавать еду на День благодарения – мороженая индейка, начинка быстрого приготовления, клюквенный соус. Натан называет эти вылазки «раздатками».

Урсула не сразу понимает: отец Гиллис хочет, чтобы Натан стал председателем, потому что он парень.

Он становится председателем, Урсула – его замом.

Перемотаем на конец семестра. Середина мая. Натан и трое его дружков устраивают вечеринку в снятом на лето доме. Натан настаивает, чтобы она пришла. Урсула не ходит на вечеринки – готовится к сессии. Но стоит теплый весенний вечер, пятница. Почему бы не пойти?

Она пьет слишком много – два бокала чего-то очень крепкого и пунш, который наливают из пластиковых кувшинов. Потом играют в «Мексиканский поезд», пьют теплое пиво и стопку «Егермейстера». Натан приглашает Урсулу подняться. Она не знает, стоит ли ей идти с ним. Когда она открывает глаза, Натан, ухмыляясь, лежит на ней. Они не занимаются сексом, но она хочет, чтобы он прекратил. Урсула слишком устала и слишком пьяна, не может его оттолкнуть. Ее глаза закрываются сами собой.

Среди ночи она просыпается. Натан сидит в кресле в углу комнаты и курит косячок. Смотрит на нее так пристально, как будто раздевает.

Урсула опускает глаза. Она лежит на покрывале одетая. Он же был сверху, да? Или ей это приснилось?

– Что ты со мной сделал?

Он выпускает струйку дыма.

– Не помнишь? Тебе понравилось.

– Я была без сознания. – В ней просыпается адвокат. – Ты что, изнасиловал меня?

Натан смеется:

– Нет, Урсула.

– Ты что-то сделал, я помню. – Она не знает, как все это описать. – Ты был сверху.

– Ты этого хотела.

Урсула опускает ноги на пол. Такое чувство, что она управляет тяжелым станком, и этот станок – ее тело. Только бы встать. Голова раскалывается.

– Ты мерзкий.

– Ты сама меня просила.

– Я была пьяна, не понимала, что делаю. Натан. Что вы намешали в пунш?

– Конечно, вали все на пунш. – Он тушит косяк в пепельнице. – Учти: сболтнешь – никто тебе не поверит, самой будет хуже. Решат, что ты мстишь за то, что Гиллис назначил меня, а не тебя.

– А должен был назначить меня. Но это никак не связано с тем, что здесь произошло. Я вызываю такси и еду домой, а утром звоню в полицию.

– Блефуешь.

Натан храбрится, но выглядит напуганным.

* * *

Да, Урсула блефовала. Она не пожаловалась ни декану, ни родителям, ни Джейку. Вообще никому. Тогда она просто не могла понять, что же случилось. Она знает, что выпила лишнего, что Натан воспользовался ситуацией. Ему не следовало к ней прикасаться, но все равно она знает: винить будут ее.

Удивительно, как хватило храбрости женщинам, которых атаковал Кавендиш.

Урсула представляет, что бы она чувствовала, если бы Натан Бауэрс оказался кандидатом на должность Верховного судьи и на голубом глазу отрицал, что хотел воспользоваться тем, что девушка была пьяна и ничего не соображала.

Нет уж, этому не бывать.

И Урсула проголосовала против.

Утром после назначения Кавендиша звонит Байер Беркхарт. Урсула хочет отправить звонок в голосовую почту. Она и так знает, что он скажет: она ослушалась, и он отдаст деньги другому кандидату на президентских выборах в 2020-м.

С другой стороны, не ответить сейчас – это продемонстрировать трусость. Какой смысл поступать по совести, если тебе не хватает духу защищать свое решение?

– Слушаю, Байер.

– Урсула. – Слышно, что он что-то жует. Может, пончик с мягким сыром и копченым лососем. Ну у него и аппетит! – Не верю, что говорю это, но ты молодец.

– Не ожидала. Польщена.

– Слушай, вышло все равно по-моему: Кавендиш с нами. А ты теперь национальный герой.

– Серьезно?

– Семьдесят два процента женщин из обеих партий одобряют твой поступок. Ты единственная из членов Сената стояла за принцип и не голосовала за лжеца. – Снова жевание в трубке. – Урсула, ты огонь. Спокойная, но твердая. Если бы Кавендиша не назначили, я бы очень – очень, слышишь? – злился. Но его назначили. На твоем месте я не стал бы тянуть с заявлением. Неделю подождешь – и хватит.

– С каким заявлением?

– О том, что ты баллотируешься в президенты. Можешь рассчитывать на мои деньги. Ты победишь.

Двадцать седьмое лето, 2019 год

О чем мы говорим в 2019-м? Умирает драматург Бернард Слейд; Нэнси Пелоси снова становится спикером Палаты представителей; скандал из-за преступного сговора, цель которого повлиять на решения приемных комиссий о зачислении студентов; расставание Майли Сайрус и Лиама Хэмсворта; сэндвичи тамаго сандо; исполнительница Lizzo; проверь свой Uber; умирает финансист Джеффри Эпштейн; сериал «Наследники»; хит Old Town Road Lil Nas X и Билли Рэй Сайрус; лучший бейсболист – Роб Гронковски; убит лидер террористов Абу Бакр аль-Багдади; Джон Ледженд и Крисси Тейджен; роман Делии Оуэнс «Там, где раки поют»; массовое убийство в Эль-Пасо; Леди Гага и Бредли Купер.

Пятнадцатого августа Линк получает письма о зачислении из Университетов Алабамы, Джорджии, Оберна, Оле Мисс и Университета Южной Каролины. Мэлори не может сдержать слез.

Она так им гордится!

Сердце разрывается при мысли о том, что он уедет, но она понимает: так и должно быть. Ни он, ни она не хотят, чтобы он оставался.

Линк выбирает Университет Южной Каролины. Фрейзер рад: на базе университета работает престижная Школа бизнеса Дарла Мур, но Линк признаётся матери, что к бизнесу равнодушен. Он хочет пойти по стопам дяди: изучать политику, а потом служить своей стране, делать жизнь в Америке лучше. Мэлори уважает высокие идеалы; правда, Линк уже обмолвился, что хочет учиться там, где есть серьезная сборная по бейсболу, сильный университетский дух, братства, симпатичные девчонки. И еще тепло. Подойдет любой университет Юго-Восточной спортивной конференции, но Южная Каролина нравится ему больше остальных. К тому же оттуда ближе всего к дому: из Бостона долететь до Шарлотт, а оттуда прямо по трассе 77 до Колумбии.

Стоит Линку определиться, как время невероятно ускоряется. Мэлори обнаруживает себя на трибуне бейсбольного поля – идет последняя игра. Неужели это возможно? Она закрывает глаза: вот они снова в Куперстауне, на стадионе «Дельта Филдс», Линк отправляет мяч через заграждение. А вот и его первый день рождения. Линк отбивает мяч с первой попытки, а Старик говорит, что у парня талант.

На выпускной он идет с Эльзой Джадд. С Николь они расстались на шестой день после ее отъезда в Италию. На бал старшеклассников Линк приглашает Лорен Престифиллипо. С этими девочками он просто дружит – или не просто дружит. Главное, он понимает, что скоро уедет; урок, который преподала Николь, Линк, кажется, усвоил крепко. Никаких романтических обязательств он не хочет.

У выпускного класса последняя неделя занятий, а потом три больших события: бал старшеклассников, вручение аттестатов и выпускной.

Родителей приглашают на бал после торжественного обеда только для учеников. Мэлори делает прическу в салоне красоты и надевает новое платье – как каждый год перед балом. Но сегодня особенный вечер. Она не просто учитель, она мама выпускника.

Когда читают напутствия, перед глазами у нее плывут пятна. Она думает, это слезы, мигает, но розовое пятно в верхнем левом углу не исчезает.

Напутствие выпускникам – это сказка о том, как двадцать пять лет спустя на месте пруда Гиббс (ох уж этот пруд) один коварный бизнесмен решил построить парк развлечений. Всех выпускников созвали на помощь, все проявили свои таланты и способности, а героем оказался миллиардер Линкольн Дули.

Сколько раз Мэлори молила Бога остановить время, пока она с Джейком. Но ее прежние мольбы меркнут перед тем, как ей хочется остановить время сейчас. Только бы эти школьные деньки не кончались! Мальчишки собираются за обеденным столом, едят чипсы с гуакамоле, играют в видеоигры; играть в бейсбол они готовы, даже когда на улице три градуса. Ей будет не хватать собраний перед играми и обедов в испанском клубе, встреч выпускников и подготовки к экзаменам. Даже пивных банок на дне мусорного бака и бутылочек из-под ликера на крыльце. Она будет тосковать и по дням разрыва с Николь, когда та написала Линку, что хочет la liberta, а он разозлился, стал сыпать ругательствами, а потом лег на диван и плакал.

Все это Мэлори будет вспоминать – постоянно, вечно.

Напутствие читают в церкви. Лорен Престифиллипо поет «Храбрую» Сары Бареллис, и у Мэлори текут слезы. Она все еще нечетко видит, от переживаний побаливает голова. Наверное, это ей возмездие за то, что столько лет сидела в церкви, смотрела на плачущих родителей и думала: «Бросьте, они же не на войну уходят. Это всего лишь выпускной. Радоваться надо!»

Удивительно, но в день выпускного бала Мэлори почти спокойна. Приехали Фрей, Анна и Кэсси – прилетели в пятницу, остановились в «Белом слоне». Купер с Эйми летели в Бостон из Вашингтона, но, надо же, застряли в бостонском аэропорту из-за тумана на Нантакете.

Эйми в панике звонит Мэлори:

– Ничего не понимаю. На стойке регистрации сказали, что мы ждем, пока небо расчистится. Что, если мы пропустим церемонию?

Для психолога Эйми слишком импульсивная. Они с Купером вместе чуть больше года, а она уже так вошла во вкус, как будто всю жизнь была тетушкой Эйми. Мило, конечно, но тревожно. Она репостит все фотографии Мэлори в «Фейсбуке» с тегами #племянникЛинк и #тетятобойгордится.

– Туман обычно быстро рассеивается, все будет хорошо. Дыши глубже.

И все хорошо. Купер и Эйми успевают и похлопать Линку, и поздравить его, и полюбоваться, как он в белой мантии поднимается на сцену и получает аттестат.

Вот и всё, думает Мэлори. Линк окончил школу. Перед глазами у нее по-прежнему яркое пятно, как будто явились пришельцы на тарелке, но головная боль поутихла. Или Мэлори к ней привыкла.

Но, разумеется, худшее впереди. Лето 2019 года проходит под слоганом «Линк расширяет горизонты». Он бросил работу в магазине и подрабатывает на свежем воздухе: стрижет лужайки, пропалывает грядки, укладывает дерн, стрижет живые изгороди. Загорел, волосы стали почти платиновыми. У Линка теперь рельефные мышцы, и, кажется, он вырос еще больше. Сейчас он копия Фрея, и Мэлори их путает время от времени.

Каждый вечер Линк встречается с друзьями. Она понимает: он наверняка выпивает, покуривает и спит с богатыми девочками из Нью-Канаана и Верхнего Ист-Сайда. Мэлори сводит все правила к минимуму, однако минимума требует придерживаться неукоснительно: комендантский час в полночь, по ночам не водить и никаких безобразий дома. И еще она пытается отвести один вечер для ужина с ней и день для выхода куда-нибудь вместе, но Линк уклоняется, и она не будет настаивать.

Дети Эппл этим летом в лагере, поэтому раз в неделю она может снова встречаться с подругой. Они, как и прежде, ходят вдвоем в «Саммер-хаус». Заведение изменилось, счастливые дни, когда там наливали «Хоки-поки», в прошлом, но вид, надо же, все тот же. Дух захватывает!

– Такое чувство, что он уже уехал. – Мэлори тяжело вздыхает. – Я его почти не вижу.

– Дети всегда так накануне отъезда в университет, – говорит Эппл с интонацией эксперта. – Отдаляются, чтобы потом было не так горько прощаться. Это нормально.

– Когда сама с таким столкнешься, по-другому заговоришь, – Мэлори улыбается. – И пожалеешь, что не была со мной более чуткой.

– Ты везучая. Вернешься к свободной жизни, будешь больше бывать на людях. Говорят, это здорово. А еще сейчас такое прекрасное время для женщин. Знаю, ты не следишь за политикой, но есть одна потрясающая кандидатка в президенты. – Эппл поднимает бокал. – За Урсулу де Гурнси!

Конечно, Мэлори знает, что Урсула баллотируется в президенты. Только благодаря отъезду сына она не думает об этом все время.

Учебный год на юге начинается рано, поэтому 14 августа Мэлори устраивает прощальную вечеринку. Молодежи весело: грохочет музыка, такое впечатление, что Post Malone собственной персоной пожаловал проводить Линка. Но Мэлори не может веселиться вместе с ними. На душе у нее тяжело. Приближается золотой час заката, все вокруг залито медовым светом, а она думает о том, что крыльцо все эти годы было ее храмом, а океан – ежедневным доказательством, что Бог существует. Здесь она обращала к нему свои молитвы, благодарила и вопрошала, каялась, просила за тех, кто был в нужде. Сегодня, когда Линк с друзьями копает яму для костра, Мэлори молится о самой себе. Она просит сил, ясности, надежды, терпения и покоя.

Прошу, пошли мне сил. Или позволь найти их в себе.

Через два дня они с Линком уезжают в Колумбию. Пятно, мешающее видеть, только растет. Она вернется на остров и сразу же пойдет к врачу.

Но сначала им предстоит поездка из сорокаградусной жары в прохладу торгового центра: нужно купить простыни, одеяло, подушки, половик, трусы, носки, ящик спортивного напитка, две коробки сырных крекеров, блокноты на пружине, ручки, зарядки для телефона, супы быстрого приготовления, постер с Домиником Уэстом и Идрисом Элбой из сериала «Прослушка» (так Линк думает воздать должное корням, он же из Балтимора), шампунь, дезодорант, полотенца, презервативы, пластыри, большую упаковку ибупрофена и солнцезащитный крем.

– Что еще? – спрашивает Мэлори.

Пока им есть что купить, она может оттягивать неизбежное.

Они относят сумки в восточное крыло. Линк знакомится с соседями: Эрик, Уилл, Деклан. Вроде нормальные ребята. Другие матери обустраивают комнату, рассовывают запасы по ящикам на общей кухне – как будто ждут наступления ядерной зимы. Мэлори помогает Линку устроиться. Каждые несколько минут заглядывают девочки, представляются. У всех длинные красивые волосы и сладкий южный акцент, и зовут их то Шелби, то Бейкер. Играет композиция Lizzo, которая очень нравится Мэлори.

Линк в университете, это здорово. Его ждут лучшие годы. Заходит старший по курсу. Его зовут Джейк, поэтому Мэлори он нравится сразу и безоговорочно. Джейк интересуется, есть ли у нее вопросы. Да, есть. Как можно растить сына восемнадцать лет, а потом отпустить его в незнакомое место за тридевять земель от дома? И еще: что с ее глазами? На будущей неделе она записана на прием к офтальмологу.

– Вопросов нет. – Она улыбается Джейку.

– У первокурсников обязательное собрание в три часа, потом встреча с президентом университета, а потом мероприятие.

Джейк делает паузу. В общей комнате стоит винтажный проигрыватель, звучат «Слухи» группы Fleetwood Mac, и мальчик нравится ей еще больше. И все-таки хочется, чтобы он помолчал, потому что она боится услышать, что пора прощаться.

За двадцать шесть лет романа с Джейком Маклаудом Мэлори усвоила: прощаться лучше быстро. Линк в комнате, развешивает рубашки в шкафу.

– Мне велено прощаться, – говорит она. – У тебя по плану куча дел, так что я поеду.

– Ладно, – Линк закрывает дверцу шкафа и смотрит на мать глазами цвета моря. Эти глаза она знает как никто другой. – Спасибо, что помогла мне так далеко зайти, мама. Я буду хорошо учиться, судить справедливо, проверять Uber и обращаться со всеми по-доброму, как ты учила.

Он крепко обнимает ее, как будто это она ребенок, а он взрослый.

– Я люблю тебя. Спасибо за все.

* * *

Неделю спустя Мэлори лежит на пляже под зонтиком с новыми мемуарами Дэни Шапиро. Отсюда ей слышно, что в дверь стучат.

Показалось? Глаза подводят, может, и слух тоже? Нет, ей не кажется. Тук-тук-тук. Мэлори не хочет шевелиться. Службы доставки оставляют посылки у двери. Эппл не приходит без приглашения, а если бы и пришла, то со стороны пляжа. До приезда Джейка еще две недели, он и подавно никогда не стучит. Мэлори никого не ждет.

Пауза. Снова стук.

Мэлори идет в дом. На крыльце смывает песок со ступней. На ней хлопковые брюки на резинке и туника с длинными рукавами. Волосы забраны в хвост, на голове шляпа. Она похожа на огородное пугало.

Через стеклянную дверь со стороны пруда она видит женский силуэт и черный седан. Арендованная машина покрыта пылью – ехала по безымянной дороге. Кто это? Вдруг страшная догадка осеняет ее. Она знает, кто это.

Пятно на глазу расширяется и пульсирует, как живое.

Мэлори хочет спрятаться в спальне, запереться, закрыть все окна и двери, как перед ураганом. Но гостья ее уже заметила.

Мэлори озирается. Линка нет, в доме идеальный порядок. Это хорошо, потому что к ней сейчас войдет Урсула де Гурнси.

Да, Мэлори видит ее.

– Кто там?

Голос звучит беззаботно, звонко, молодо. Даже если бы она все эти годы репетировала встречу с соперницей, превзойти себя в этот момент ей вряд ли бы удалось. В душе тем временем Мэлори визжит, как если бы она была героиней триллера и дело шло к развязке.

Она смотрит на машину. Джейк там? Нет, это водитель. Визг чуть утихает.

– Мэлори? – долетает до нее сквозь дверь. – Здравствуйте. Я Урсула де Гурнси.

– Урсула! – надо же, ей удается сохранять хладнокровие. – Добрый день.

– Я могу войти? Мне хотелось бы поговорить с вами.

Давайте в другой раз, думает Мэлори. У меня истерика.

Вот и настал этот день. Она все думала и гадала, будет ли в их истории подобный поворот или такое бывает только в кино. В фильме «В то же время, год спустя» ничего подобного не происходит. Джордж и Дорис счастливо доживают со своими женой и мужем, Хелен и Гарри, и никто ни о чем не догадывается.

– Проходите.

Она открывает дверь, и Урсула заходит. На ней голубая льняная туника и туфли на шпильках в тон (туфли тоже запылились). Длинные густые волосы, роскошный темный оттенок. В уголках глаз и губ морщины, которых не видно по телевизору.

– Могу предложить холодный чай. Еще есть салат с курицей. Сделать вам сэндвич?

– От чая не откажусь.

Мэлори может занять себя на пару минут. Она наливает чай в новые высокие стаканы – прошлась недавно по магазинам для поднятия настроения и накупила всякой всячины, какую не могла себе позволить, пока Линк жил с ней. В глубокую тарелку накладывает питу, достает домашний баба гануш. Еще, чтобы не унывать, она много готовила.

– Баба гануш, – объясняет она Урсуле, кивая на поднос. – Уверена, вы никогда не пробовали таких вкусных баклажанов.

Урсула что-то бормочет в ответ. Мэлори знает, что к еде она не притронется, потому что ничего не ест. Художественную литературу она тоже не читает, но водит пальцем по корешкам книг, которые Мэлори присылал Джейк, от «Английского пациента» до «Лишь». Она знает, что это всё подарки Джейка? Урсула разглядывает песчаный доллар – он лежит на той же полке. Мэлори приходится сдерживать истерический смех.

– Давайте присядем, – предлагает хозяйка.

Мэлори ставит поднос на журнальный столик и усаживается на диван. Урсула опускается на краешек кресла.

Урсула де Гурнси в ее доме. Сидит на ее кресле.

Мэлори протягивает ей стакан чая. Она украсила его кусочками лимона и лайма. Красиво – хоть в инстаграм выкладывай.

Урсула не выглядит словоохотливой, поэтому говорит Мэлори:

– Не знала, что вы на Нантакете.

– Сегодня у меня благотворительный ужин. Частный. – Она делает глоток. – Я баллотируюсь в президенты.

– Я знаю. Когда вы проголосовали против судьи Кавендиша, я обрадовалась. Все американки вами гордились.

Урсула поднимает идеальные брови. Приятно удивлена?

– До выборов еще далеко, случиться может все что угодно. Неожиданно всплывают разные подробности, эпизоды из прошлого, вещи, о которых ты и думать забыл… Или не знал. Когда борешься за пост президента, – она ставит стакан на стол, – ты должен быть кристально чист. Как стекло.

Скребок привезла, думает Мэлори.

– Вы с Джейком встречаетесь? – единым духом, словно решившись, выпаливает Урсула. – Каждый год, да?

Она не утверждает, а спрашивает. Она не уверена. Этого Мэлори не ожидала. Урсула догадывается, но доказательств у нее нет. Джейк ничего ей не сказал. Джейк не знает, что она здесь. Мэлори вдруг понимает, что Джейк ни при чем.

– Почему вы так думаете? – интересуется она. Пятно в глазу перестало пульсировать, но не ушло. Насторожилось, ждет.

Урсула улыбается.

– Признаться честно, я всегда подозревала. С первой свадьбы Купера, когда увидела, как вы танцуете.

– На второй свадьбе я видела вас в туалете. Вы сказали, что беременны и, кажется, не от Джейка.

Теперь Мэлори делает глоток. А еще она проголодалась, поэтому берет питу и обмакивает в баба гануш. Еды она не боится.

– На третьей свадьбе я спросила Купера, собираются ли они и дальше видеться на Нантакете, и было очевидно, что он не понимает, о чем речь. А Тиш и подавно. Мне это показалось странным.

– Тиш. Даже не верится, что вы запомнили ее имя.

– Потом я прочла заметку в блоге Лиланд, позвонила вашему брату, но он ждал моего звонка. Сказал, что в самом деле каждое лето ездит с Джейком на Нантакет.

Мэлори еле дышит, как будто играет мертвеца в телесериале.

– И я подумала: может, Купер лжет? Выгораживает сестру. У вас ведь недавно погибли родители…

– Прошу вас…

– А потом… – Урсула вращает на запястье часы и браслет от Cartier со словом «любовь». Мэлори представляет, как Джейк дарит его на Рождество, как Урсула любуется подарком и они целуются. – У меня есть советник и друг, его зовут Байер Беркхарт, он из Ньюпорта. Вы знакомы.

А теперь Урсула утверждает, а не спрашивает. Байер. Почему именно он? На земле столько людей!

– Мы были знакомы давным-давно, когда мне было двадцать.

Урсула кивает.

– Знаю. Он очень вами увлекся, когда у них с Ди Ди был трудный период. Даже подумывал развестись и жениться на вас.

Мэлори смеется. Пятно в глазу мигает, как будто смеется вместе с ней.

– Это просто смешно. Мы… У нас был летний роман, и потом, он был женат, о чем я узнала в день расставания.

– Тогда же вы признались, что у вас есть любимый человек, с которым вы встречаетесь раз в год. Джейк Маклауд.

– Это было очень давно.

– Байер успел забыть. Он познакомился с Джейком на спонсорском мероприятии, услышал имя, и оно показалось ему знакомым, но он не мог понять, где его слышал.

Урсула хлопнула себя по коленям.

– В позапрошлом году он увидел вас на пристани. На День труда.

Что тут скажешь? Мэлори отламывает еще ломтик питы. Хрустит оглушительно.

– Он ничего мне не сказал, потому что пытался все сложить воедино, а я пока не собиралась в президенты.

Мэлори понимает: сейчас надо молчать. Она не нарушила закон, Урсула не полиция. Мэлори встает.

– Надеюсь, благотворительный обед пройдет хорошо. Спасибо, что заглянули.

– Мэлори.

Хозяйка не смотрит на гостью. Относит поднос на кухню.

– Я говорила вам, что сын уехал учиться? Он в Университете Южной Каролины. Дома без него так тихо.

– Понимаю. Моя дочь Бесс тоже поступила в колледж – Джона Хопкинса, вы наверняка знаете такой.

Да, знает.

– Я из Балтимора, – отвечает она, – мы с Купером там выросли.

Баба гануш отправляется в холодильник без крышки. Мэлори думает, как бы выпроводить Урсулу. Водитель ждет. Что он подумает? Что она ему сказала – навещает подругу? Дом небольшой, понятно, что крупный спонсор здесь жить не может.

– Я хочу, чтобы вы перестали видеться с Джейком. – Урсула смотрит прямо ей в глаза. – Он не приедет в этом году. Если я выиграю, вообще не приедет, пока я у власти.

Реакция Мэлори выдает ее с потрохами. Она сгибается, словно Урсула ударила ее под дых. Или вонзила меч прямо под ребра. Джейк не приедет? И даже на будущий год? А если она победит, не приедет еще четыре года? Мэлори пятьдесят. Когда она увидит его снова, ей будет уже шестьдесят.

– Почему вы обращаетесь ко мне? – Она отворачивается. – Джейк – ваш муж. Не хотите, чтобы он приезжал, ему и скажите.

– Если я скажу ему, что знаю о вас… – Урсула умолкает. Мэлори внимательно смотрит на нее, но та опускает голову. – Если я попрошу его не приезжать, боюсь, он уйдет от меня.

Значит, оставь все как есть – так и подмывает сказать Мэлори. Она готова умолять. Она потеряла родителей и только что отправила единственного сына в университет. У нее теперь только Джейк и их три дня в году.

– Понимаете, я не могу рисковать. Журналисты и оппоненты могут обо всем узнать. Мэлори, поверьте, вы тоже не захотели бы такого исхода. Вас смешают с грязью. Демонизируют. Вы ведь учительница? Любимая всеми, если я правильно понимаю.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Напротив. Вы любите Джейка. Это я понимаю, и даже лучше, чем кто-либо другой. Но, прошу вас, остановитесь. Он мой муж.

Муж.

Пятно становится шире. Оно белое, слепящее. Это ее совесть вторгается в разговор, столько лет спустя.

Их с Джейком удивительная, легкая, сказочная любовь всегда казалась бегством от реальности. Или Мэлори хотелось в это верить. Никаких правил не было, поэтому им не приходилось ничего нарушать. Никто ни о чем не знал, значит, они не задевали ничьих чувств.

Но не теперь.

Мэлори должна принять решение. Признать все и остановиться. Или отказаться признавать, и тогда пусть все будет как раньше.

Пятно в глазу ослепляет.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Я перестану с ним видеться.

– Правда?

Урсула прищуривается. У нее такие темные глаза, почти черные, как обсидиан.

– Даю вам слово.

– Хм.

– Урсула, – сейчас Мэлори спокойна, – я обещаю вам.

Та кивает.

– Спасибо.

Кажется, только сейчас Урсула видит дом, замечает обстановку, стены, шторы. Неужели ей нравится? И почему Мэлори об этом думает? Она должна чувствовать презрение, может, даже ненависть к этой женщине, многолетней сопернице. Но нет, ничего подобного. Урсула поднимается и идет к двери, постукивая каблуками. Мэлори даже немного грустно, что она уходит. Теряя Джейка, она теряет и ее тоже, свой вечный бой с тенью, ту, что нависала над ее плечом все эти годы и заставляла становиться лучше. Если начистоту, соревнование с Урсулой вдохновляло Мэлори.

У двери та оборачивается.

– Он счастлив с вами.

К горлу подступает ком, но ни слезинки Мэлори не может сейчас себе позволить.

– Я знаю, – спокойно отвечает она.

Проходят две недели. Жужжит телефон. Сообщение от Джейка: «Я здесь». Мэлори запирает дом и идет в укрытие за тридцать метров вдоль берега, за ямой в дюнах. Как ребенок, честное слово. Правда, из всех возможных сценариев этот показался ей, скажем так, наиболее правдоподобным. Джейк не знает, что Урсула в курсе их связи. Все должно выглядеть так, как будто решение расстаться принадлежит самой Мэлори. Рука так и тянется написать: «Кое-что случилось. Встреча отменяется». Или по-другому: «Я встретила кое-кого. Не приезжай». Но нет, она не может так жестоко обойтись с ним. А еще она эгоистка: хочет его увидеть.

Мэлори не отвечает на сообщение. Следом приходит другое: «Ты дома?»

Поразительно: их отношения продержались на доверии и традициях! Ни разу ничто не помешало. Бывало, что препятствия вставали у них на пути, но в итоге все разрешалось.

До сих пор.

Она ждет. Как это будет? Он приедет, поймет, что что-то не так, – и уедет? Урсула баллотируется в президенты. Каждое его движение наверняка под контролем. Тревога!

Потом она слышит, как подъехала машина. Выглядывает из-за дюны – джип в облаке пыли. Он здесь. Сердце екает, как в тот первый день, когда она увидела его. Двадцать шесть лет назад.

К черту Урсулу.

Только Мэлори ведь дала слово. Она видела, Урсула колеблется – доверять или нет? Та, с кем ее муж спал все эти годы, вряд ли вот так возьмет и остановится.

Хлопает дверца, Мэлори вздрагивает. Она видит, что Джейк вышел. Вздыхает. Джейк! По походке она понимает, что он взволнован, сбит с толку, может быть, сердится. Идет к двери и дергает ручку. Закрыто. Слышно, как он что-то бормочет, потом обходит дом кругом, смотрит в одну сторону, в другую. Скрипит дверь душа. Мэлори вздыхает – хорошо, что не спряталась там.

– Мэлори!

Она закрывает глаза. Его голос.

– Где ты, Мэлори?

Ему плевать, услышат его или нет. Голос срывается – нет, он не плачет, но, наверное, волнуется. С ней что-то случилось? Она в порядке?

Ей вспомнилось первое лето, когда они ночью на пляже звали Фрея. Как она тогда испугалась! Любая девушка на ее месте перепугалась бы. Она часто накручивала себя, представляла, что могло бы произойти, если бы Фрей утонул. Не родился бы Линк. Интересно, вышла бы она замуж? Были бы у нее дети? Все возможно. Их связь с Джейком оборвалась бы, осталось только чувство вины.

Поразительно, как многое может измениться всего за одну ночь. Почему Старик решил выйти из машины? Мог ведь вызвать бригаду автослесарей и дождаться их на водительском сиденье. Такой он был, Купер Блессинг – старший. Решил, что сам справится с колесом, а то ведь пока дождешься этих ремонтников! А Китти вышла за ним, чтобы все проконтролировать, – как это на нее похоже.

– Мэлори! – зовет Джейк. – Мэл, где ты?

Вот так, оказывается, выглядит встреча с собственным лицемерием. Если бы ей по-настоящему хотелось, чтобы все удалось, она уехала бы куда-нибудь. Но нет, она всего лишь хотела посмотреть на реакцию Джейка. Услышать его голос, прочесть его мысли. Он любит ее настолько, что будет искать?

Приходит еще одно сообщение. Телефон жужжит громче, чем она ждала: «Где ты? Дом заперт, машина на месте. Прошу, скажи, где ты. Нехорошо заставлять меня вот так мучиться».

Да, нехорошо.

– Мэлори!

Она смотрит на ситуацию его глазами. Он ждет целый год. Потом собирается в поездку, врет Урсуле и сорока сотрудникам, которые теперь следят за каждым его шагом, приезжает, поднимается на крыльцо в надежде, что его ждут бургеры, кукуруза, помидоры, Кэт Стивенс, Ленни Кравиц и World Party, а еще книги, которые она для него купила. И она сама, к которой он так спешил.

Дверь заперта. Он не ожидал. Он в замешательстве.

Мэлори хочется выбежать из-за дюны и упасть в его объятья. Поцеловать его. Как в конце фильма, когда Дорис и Джордж решают больше не видеться, но Джордж возвращается, и они воссоединяются, а на будущий год встречаются снова, и так «до тех пор, пока мы еще можем обнять друг друга».

Только это не кино. Это жизнь, и Мэлори – живой человек. Она не может столько вынести.

Она набирает сообщение: «Джейк, мы больше не можем встречаться. Сейчас это слишком опасно».

«Мне все равно».

«Подумай о других. Обо мне. О Линке и Бесс».

«Ты здесь? Видишь меня?»

«Нет».

Она не успевает отправить – Джейк звонит. В полуденной тишине вибрацию слышно отчетливо. Он наверняка все слышал. Мэлори сбрасывает звонок.

«Ты здесь», – пишет Джейк.

«Нет».

Он звонит снова. Она сбрасывает. Нужно было выключить телефон, но как оборвать их связь? Двадцать с лишним лет они не пользовались мобильными, потому что именно так все и раскрывается. Теперь о них знают и можно больше не таиться.

«Хочу увидеть тебя всего на минуту. Прошу. Потом я уеду».

«Нет, Джейк. Не получится».

«Всего один поцелуй. Только один, и я уеду. Честное слово».

Может, кто-то из нас и отказался бы, но только не Мэлори.

Она пишет: «Закрой глаза».

Выходит из укрытия. Джейка не видно. Значит, он на крыльце. И правда, он там.

Они целуются. Всего один поцелуй, самый сладкий, самый горький в ее жизни. Их свидетель – один лишь Атлантический океан. И этот поцелуй поможет им пережить следующие два, шесть или десять лет.

– Я люблю тебя, Мэл.

Мэлори закрывает глаза. Никаких слов не хватит, чтобы сказать о ее любви.

Когда она открывает глаза, Джейка уже нет.

Двадцать восьмое лето, 2020 год

Урсула де Гурнси приехала в Сент-Луис. Недельный визит в рамках предвыборной кампании. Выступления, приемы, на которых подают жареные равиоли, пиццу, бисквиты с глазурью.

Джейк едет с ней. Они в гостинице «Хайатт Ридженси». Звонок Линкольна Дули.

Джейк кладет трубку и садится на кровать, в которой он должен спать с Урсулой, хотя в эти дни спит в основном в самолетах и в машине. Ему кажется, он не справляется. Его отталкивают. Он как монета, брошенная на дно колодца. В ушах шумит. Кружится голова. Каждый день он пытается смириться с болью от потери Мэлори, но говорит себе, что это временно. Они могут встретиться уже в следующем году. Если Урсула проиграет.

Урсула победит, и он об этом знает.

Но теперь все потеряло смысл: победит, проиграет, изберут, не изберут. Какая разница? Меланома вернулась. Метастазы в мозгу. Линк позвонил в хоспис. Мэлори умирает.

Джейк пытается вспомнить, как она выглядела, когда он видел ее в последний раз.

Красивая. Она была собой.

Глаза были голубыми.

Он выходит в гостиную – это штаб предвыборной кампании, здесь Урсула встречается с сотрудниками комитета. В штате Эйвери Сильвер, дочь ее коллеги Хэнка Сильвера, чемпионка по сквошу, и менеджер предвыборной кампании УДГ Кейси Смит. Они с Кейси познакомились на благотворительном мероприятии под патронатом журнала «Вестерн Мичиган Вуман», и Урсула сразу взяла Кейси на работу.

«Мы сработались. Она меня понимает». Так она говорит Джейку. Теми же словами Урсула описывала отношения с Андерсом. Более высокой похвалы от нее не дождешься. Джейку Кейси тоже нравится. Она умная, целеустремленная, как Урсула, прямолинейная и амбициозная, как Урсула, но мягкая и способная к сочувствию – этому она пытается обучить Урсулу. Кейси стала самым важным человеком в жизни его жены. В жизни их семьи.

В присутствии Кейси и других участников кампании Джейк ведет себя как любящий муж, но теперь его голос звучит жестко.

– Урсула, нам надо поговорить.

Она что-то читает. На него не смотрит.

– Урсула, – повторяет Джейк.

– Урсула, – зовет ее Кейси, и та пальцем отмечает место, где остановила чтение. Только голос помощницы в последнее время может пробить ее броню.

– Что?

Джейк кивком зовет ее в спальню. В облачке над ее головой написано: «Надеюсь, у тебя что-то важное». Он закрывает дверь.

– Мне только что позвонили. Сын Мэлори Блессинг. У нее рак, метастазы в мозг. В хоспис уже позвонили.

– Как жаль, Джейк, я…

– Завтра я лечу на Нантакет.

– Ты не можешь полететь завтра.

– Сент-Луис никуда не денется.

– Завтра три мероприятия и симпозиум по здравоохранению, и ты его модерируешь. Ты не можешь его пропустить.

– Нет таких дел, которые нельзя пропустить. Смотри на вещи шире, милая.

– Джейк.

– Ладно. Полечу в субботу.

Днем он заходит в номер и оставляет табличку «Не беспокоить». Садится за стол, пытается работать – нужно составить тезисы для симпозиума. Сосредоточиться не получается. В дверь тихонько стучат. Джейк знает: это Эйвери Сильвер. Он дал ей сверхсекретное задание.

Но нет, пришла Бесс. На ней платье, туфли на каблуках, жемчуг. Так похожа на Урсулу в молодости! Бесс тоже участвует в кампании, агитирует поколение Z голосовать за мать.

– Привет, – говорит Джейк.

– Возьми меня с собой на Нантакет.

Джейк вздрагивает.

– Что? Это мама?..

– Она сказала, ты едешь проститься с подругой, которая болеет.

Джейк закрывает глаза. Урсула не может не вмешиваться в любые дела. Она обязана все держать под контролем.

– Да, – нехотя кивает Джейк. – Дело очень деликатное, не думаю, что ты захочешь все это наблюдать.

– Папа, пожалуйста. Я хочу сбежать отсюда хотя бы на пару дней.

– Понимаю, но я не отдыхать еду.

– Я не буду тебе мешать, честное слово. Мне просто нужно передохнуть от переговоров, стратегий и планов. У меня уже мозги набекрень. Хочу отвлечься. Вот бы на океан посмотреть хоть одним глазком! – она умолкает и с состраданием смотрит на отца. – А еще мама сказала, что тебе будет грустно. Не хочу оставлять тебя одного.

Вот Линк поговорил с Джейком Маклаудом. С самим Маклаудом! Да, у него много вопросов. Сейчас он сидит в ногах маминой кровати и гуглит Джейка. На всех фотографиях он с Урсулой де Гурнси. В Википедии сказано: «Окончил Университет Джона Хопкинса».

Вот как. Может, они с дядей Купером знакомы? Но по-прежнему многое непонятно. Почему его номер оказался в конверте?

– Мам, – зовет ее Линк, увидев, что веки дрогнули. Он не любит ее будить, но ему нужно узнать ответ, пока она в сознании. – Я позвонил, Джейк Маклауд ответил.

Мэлори открывает глаза.

– Сказал, чтобы ты держалась. Он уже едет.

Слеза катится из глаза матери. Линк смахивает ее пальцем.

– Мама.

Глаза снова закрываются.

На другой день приходит Эппл. Она читает Мэлори фрагменты из «Английского пациента». Книга не самая радостная, но Мэлори ее любит. Потом Эппл вспоминает, как они работали официантками, распивали «Хоки-поки», как Оливер угощал своих куколок, и Линк слышит мамин смех. Ей лучше. Она поправляется?

Из Вашингтона прилетает Купер, они с Линком говорят с Сабиной из хосписа. Она напоминает, что уход дорогого человека может быть болезненным и горьким.

– Позаботьтесь о себе, – говорит она. – Слушайте себя. Делайте то, что успокаивает вас и помогает держаться, чтобы вы могли как можно больше времени провести с Мэлори.

Помолчав, добавляет:

– Ей осталось всего несколько дней.

Несколько – это и пять, и шесть, и неделя. А дальше? Мэлори умрет? Как Линку это пережить?

После разговора с Сабиной они с Купером идут гулять. Теплый солнечный день, начало лета. Люди выходят на пляж, выносят яркие зонты и сумки-холодильники. Дядя с племянником идут в другую сторону.

– Ты не один, – Купер кладет руку ему на плечо. – У тебя есть я. Отец тоже тебя не оставит. Но даже мы с ним не заменим тебе мать.

Купер замолкает.

– До Лиланд дозвонился?

– Не знаю, стоит ли. Мама с ней не разговаривает с тех пор, как я учился в девятом классе.

– Я позвоню, – обещает Купер.

– Мама попросила позвонить по номеру в конверте, спрятанном в ящике стола. Ни за что не угадаешь, чей это номер.

Купер поддевает песок ногой.

– Спорим, угадаю?

Открывается дверь. Линк, ее красивый, милый, сильный мальчик, говорит:

– Мама, принимай гостей.

Он впускает их по одному.

Купер. Фрей. Лиланд. Джейк.

Все хорошо, думает она. Вот они сидят за обеденным столом, на лицах играют отсветы свечи. Кэт Стивенс поет, что ему нужна мудрая женщина.

Все так хорошо.

Купер сам не свой, Мэлори это видит. Ей совестно оставлять его одного, когда уже и родителей нет в живых. Она надеется, он встретит кого-то, кто останется с ним. Он целует ее в лоб.

– В следующей жизни я буду такой же крутой, как ты, – она подмигивает ему.

– Не хотел тебе признаваться, – улыбается он в ответ, – но ты и так крутая.

– Врешь.

– Я люблю тебя, Мэл.

И он выходит из комнаты.

Фрей ходит по спальне, засунув руки в карманы дорогих джинсов. Он задерган, выпил слишком много кофе. Ох уж этот кофе.

– Мэл, – чуть не хнычет он, – ну как так-то?

В его голосе столько мольбы, как будто что-то еще можно изменить.

– Спасибо тебе, – отвечает она.

Смешно, правда? Они напились на свадьбе у Купера, Фрей снял с нее платье, и вот у них появилось самое ценное в жизни – их общий сын.

Фрей целует ее в щеку и тоже выходит.

Лиланд берет Мэлори за руку. Мэлори так злится на нее! Даже кричать хочется. И это ее последняя борьба.

– Привет.

Она не говорит Лиланд: «Ты моя самая близкая подруга».

И не просит присмотреть за Линком. Не перекладывает ответственность за него на Эппл или Анну.

Не предлагает вернуться к Фифи.

Потому что Лиланд тоже заслуживает счастья.

– Злишься на меня? – спрашивает Ли.

Поводов злиться масса: конфи из утки и ягненок, бранч в «Слоне и замке», вечеринка на крыше, «ведомая», «Письмо от Лиланд».

– Разочарована, – отвечает Мэлори, и обе улыбаются, как две нашкодившие девчонки.

Лиланд обнимает Мэлори так крепко, что становится больно дышать, и тоже выходит.

Как Джейк сказал тогда? «Собака бежала за кошкой, а кошка за мышкой»?

Все хорошо.

Он здесь. Здесь! Пахнет пригорелым маслом, которое успевает зашипеть на сковородке до того, как он разобьет яйца. Вот он на Такернаке, у ног пакеты с едой. Интересно, заберет ли его Мэлори или ему самому ее искать? А сейчас он читает предсказание из печенья: «Путь к совершенству – тренировки». «В постели», – добавляет она.

– Ты тоже уйдешь?

– Нет. – Он ставит стул рядом с кроватью. – Если ты не против, я останусь.

Помните, два дня назад Джейк дал Эйвери сверхсекретное задание?

«Где я возьму акустическую гитару?» – подумала она в первую минуту. Но Сент-Луис на реке Миссисипи – музыкальный город. Эйвери подключила своего личного помощника, Гугл всемогущий, и за пять минут нашла, где можно арендовать какую-то там «Ямаху» за сто пять баксов в неделю, еще и с доставкой.

Джейк достает инструмент, перекидывает ремень через плечо. Мэлори вздыхает. Он смотрит на нее. Она смеется.

– Нет, ты же не?..

– Да, – уверенно отвечает он.

Проверяет, настроена ли гитара, а дальше все идет как по маслу. Джейк закрывает глаза. Вот он снова студент, сидит на постели Купера Блессинга, рядом лежит телефонная трубка, а на другом конце провода Мэлори. Он хочет показать ей, как поет.

Тогда он так не волновался, как теперь.

Берет аккорд ре-минор, потом соль, до. Вроде нормально.

Он шепчет:

– Посвящается тебе, Мэл. Моей мудрой женщине.

И поет.

* * *

Взрослые в комнате с мамой. Линк выходит подышать. Оглядывается – пруд, шиповник, фейерверк аметистовых ирисов в камышах, лебеди на озере, как муж с женой. Июнь на Нантакете.

Мэлори хочет, чтобы ее прах развеяли над прудом. Боится, что океан унесет ее. А ей хочется остаться.

Вдруг Линк замирает. Замечает девушку на пассажирском сиденье арендованного джипа. Темные волосы, карие глаза. Стекло опущено, она внаглую таращится на него. Линк приосанивается и подходит к машине.

– Прости, не заметил тебя. Я Линк Дули.

– Бесс Маклауд. Я дочка Джейка. Приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Бесс разглядывает его футболку.

– Ты, значит, в Южной Каролине учишься?

– Ага, окончил первый курс.

– Я тоже, в Джоне Хопкинсе. Какая у тебя специальность?

Ему страшно признаться, что политология. Еще бы, ее мать – без пяти минут президент.

Линк пожимает плечами:

– Политология.

– И у меня! – Она смотрит мимо него на океан. – Знаешь, я все время торчу с родителями в гостинице или на конференциях. Можно мне пройтись по пляжу? Там есть проход?

Линк открывает дверь и подает Бесс руку. Как Сабина сказала? Позаботьтесь о себе.

– Проход есть. Идем.

Благодарности

Сначала немного истории. Вам наверняка известно, что я пишу по два романа в год и у меня трое детей. Еще я ежегодно участвую более чем в сорока мероприятиях и встречах с читателями. В октябре 2019-го я поехала в тур в поддержку книги «Что бывает в Раю». Тур обещал быть коротким: девять мероприятий, восемь дней. В Хьюстоне мне нужно было побывать на двух встречах за день, первая в восемь утра – книжный клуб у одного человека дома. Самолет из Сент-Луиса приземлился в Хьюстоне в час ночи. Врать не стану: я мечтала отменить мероприятие. Ужасно хотелось спать, а еще я тогда заканчивала эту книгу. Организатору встречи я написала, что не приду. Она в ответ сказала, что две женщины едут в Хьюстон из Рокпорта, штат Техас, это в четырех часах езды. И все ради встречи со мной. Я не святая и не герой, но отменять утренний книжный клуб после этих слов раздумала.

Тех женщин из Рокпорта звали Сабина Дьебел и Глория Родригес. Сабина работала в хосписе. Потом она призналась, что ей пришлось взять отгул, чтобы приехать на встречу, но ее супервизор это позволил, чтобы она немного «подумала о себе». Работа в хосписе эмоционально тяжелая, и сотрудникам просто необходимо в свободное время делать то, что приносит радость. Ее история автоматически попала в книгу. Сабина, спасибо тебе. И тебе, Глория. За то, что приехали, что сделали эту книгу лучше.

Спасибо всем моим читателям, потратившим время на дальнюю дорогу (один мужчина привез ко мне на встречу мать – они ехали пять часов!). Спасибо за то, что наняли нянь и отменили дела. Я растрогана и польщена. Это очень почетно. После встреч с вами я становлюсь счастливее.

Теперь я сделаю кое-что мне не свойственное и сначала поблагодарю моих детей. Для этой книги тема материнства особенно важна. Мои сыновья Макс и Доусон Каннингем – прототипы Линка, а дочь Шелби помогла мне понять, какой должна быть Бесс. Несколько лет назад Макс сделал три хоум-рана подряд. Это было в Куперстауне, после довольно посредственного сезона Малой лиги. Помню, как я сказала тогда: «Удивительное дело. Нужно описать это в книге, только кто мне поверит?» Макс, Доусон и Шелби уже взрослые (или как минимум двое из них). Но все трое – мои лучшие друзья (двое из троих так точно). Ребята, я вас люблю. Спасибо за то, что терпите все причуды писательской жизни. Хочу, чтобы вы гордились мною так же, как я вами.

Этим романом я хотела отдать дань уважения драматургу Бернарду Слейду. Его не стало в день, когда я закончила первый черновик. Его пьеса «В то же время, год спустя», столь любимая многими, – важная составляющая романа.

Благодарю Уэста Риггса за бесценные советы, касающиеся парусного спорта, а еще Донну Келли из Женского книжного клуба Ньюпорта за гонки на катере.

Отдельная благодарность Саре Лее Сейс за вдохновляющую кулинарную книгу. Блюда из этой книги появляются на страницах моего романа. Она учит меня готовить с 1995 года. Ее «Кулинарная книга Нантакета» – кладезь моих любимых рецептов.

Это последний роман, над которым я работала вместе с блестящим редактором Рейган Артур. С недавнего времени она публицист в издательстве «Альфред А. Кнопф». Уже скучаю по ней, но за собственную судьбу я спокойна: те двадцать книг, что мы издали вместе, научили меня верить в себя. Рейган всегда говорила: «Ты умеешь все подать просто». А как же! На самом деле просто не пишется никогда, но благодаря Рейган мне в самом деле было проще. Ее чуткость и острый ум направляли меня.

Благодарю моих агентов Майкла Карлайла и Дэвида Форрера из «Инкведд Менеджмент». Спасибо за вашу заботу! Вы лучшие деловые люди. Моя любовь к вам навечно.

Спасибо всем моим любимым из издательства «Литтл, Браун»: Марио Пулису, Эшли Марудас, Крейгу Янгу, Карен Торрес, Терри Адамсу, Майклу Питшу, Брэндону Келли. Отдельно благодарю издателя Кэтрин Майерс за долгие часы, которые ты посвятила моим книгам, и за то, что с тобой всегда весело. Вносить правки – дело неблагодарное, но необходимое. И еще: большое спасибо и крепкие объятья отправляются Джейн Яффе Кемп и Трейси Роу (может, они это вычеркнут, не знаю).

Спасибо моей команде дома. Что бы я без вас делала? Ребекка Бартлетт, Венди Руиллард, Венди Хадсон, Дебби Бриггс (она придумала имена едва ли не всем персонажам – это ее суперсила). Спасибо Чанку и Мэгги Марино, Лиз и Бо Альмодобар, Линде Холидэй, Сью Декосте, Мелиссе Лонг, Джинни Эсти (за безвозмездную рекомендацию хлебцев марки Triscuit), Деб Рэмсделл, Деб Гфеллер и моей дорогой Кэти Нортон, бросившей вызов числу Данбара. Спасибо Манде Риггс, Дэвиду Раттнеру и Эндрю Ло, Эвелине и Сэттью Макахерн, Холли и Марти Макгоуан, Элайле Джоунс, Хайди Холдгейт, Кристен Холдгейт, Шелли и Рою Уидон, Джону и Марте Сарджент, Джоди Пикот, Курту Ситтенфелду, Мег Митчелл Мур и Саре Дессен. И Мишель Бирмингем, Али Барон и Кристине Швофл за самую классную вечеринку в моей жизни.

Спасибо семье – Салли Хильдербранд, Эрику и Лизе Хильдербранд, Рэнди и Стивену Остин, Дугласу и Дженнифер Хильдебранд, Тодду Торпу и одному человеку, без которого я не хочу жить ни одного дня. Сестренка, подружка моя, Хизер Остин Торп, ты, конечно, знаешь, что это о тебе. У всех должна быть своя Хизер.

В этом году от нас ушла особенная женщина – моя мачеха Джудит Хильдебранд Турман. Она показала мне пляжи Кейп-Кода более сорока лет назад. Как у Китти Блессинг, у Джудит было множество правил, мои братья и сестры не дадут соврать, и все эти правила нам здорово пригодились в жизни. Это невосполнимая потеря. Но Джудит навсегда в наших сердцах.

Спасибо, Тимоти Филд. Здесь всего говорить не буду. Только знай, что я благодарю тебя каждый день.

Как и Мэлори, я переехала на Нантакет в 1993 году. И тоже из Нью-Йорка, хотя и при совсем иных обстоятельствах. Наступает мое двадцать восьмое лето на Нантакете, и я хочу поблагодарить остров за то, что стал моей музой. Здесь я нахожу покой.

Кажется, пора заканчивать. В конце скажу пару слов о писательнице Дороти Бентон Франк, которая покинула нас в сентябре 2019-го. Писательство – труд одиночек. Далеко не сразу, признаюсь, я подружилась с коллегами по цеху. Сейчас мы дружим с Нэнси Тэйер, Адрианой Триджиани, Дженнифер Вейнер, Джейн Грин, Джейми Бреннер и Беатрисой Уильямс. С Дотти мы были близкими подругами. Я любила ее безумно. Она была не только очаровательной и гениальной писательницей, но и самой смешной и обаятельной, щедрой и доброй. И ужасно дерзкой. Ее уход стал для меня тяжелым ударом, и боль утраты я по-прежнему чувствую каждый день. Если вы не читали книг Дороти Бентон Франк – почитайте. Ее последний роман «Королева пчел» – мой самый любимый. Передаю большой привет ее родным – Питеру, Уиллу, Виктории. Голос Дотти будет звучать вечно, и эту книгу я скромно посвящаю ей.

Об авторе

Элин Хильдебранд открыла для себя волшебный Нантакет в июле 1993-го. Она любит заниматься балетом, писать книги, сидя на пляже, готовить для троих почти взрослых детей и петь «Дом, милый дом» в клубе под аккомпанемент пианино. Перед вами ее двадцать пятый роман.

Над книгой работали

Шеф-редактор Ольга Киселева

Ответственный редактор Ольга Нестерова

Литературный редактор Елена Рыбакова

Верстка обложки Яна Паламарчук

Корректоры Евлалия Мазаник, Ирина Листопад

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Трагедия в Уэйко – осада ранчо, принадлежавшего членам секты «Ветви Давидовой», которая длилась 51 день. Представители ФБР осадили ранчо из-за нарушения законодательства о хранении оружия. В ходе осады погибли 82 члена секты. Здесь и далее прим. пер.

2

Артур Эш (1943–1993) – американский теннисист и общественный деятель, победитель турниров Us Open и «Уимблдон». Эш был ВИЧ-инфицированным, спортивная карьера помогла ему собрать деньги на исследования, цель которых – лечение от СПИДа.

3

Лорена Боббит – американка, в 1993 году отрезавшая мужу пенис после того, как супруг якобы изнасиловал ее.

4

Ицхак Рабин и Ясир Арафат секретно встретились в Осло в 1993 г. для урегулирования израильско-палестинского конфликта.

5

Главные действующие лица комедийного сериала «Сайнфелд», который шел на американском телевидении с 1989 по 2002 год.

6

Район в Нью-Йорке, славится роскошными ресторанами, дизайнерскими магазинами и фешенебельным жильем.

7

Сара Кру – героиня детского романа «Маленькая принцесса» Фрэнсис Элизы Бернетт. Роман повествует о дочери богатого предпринимателя, которая вынуждена жить в нищете после разорения и гибели отца, но вопреки тяжелым условиям сохраняет достоинство и кроткий нрав.

8

Первое в истории американского телевидения реалити-шоу, запущенное в 1992 году.

9

Город в штате Огайо примерно в 600 км от Нью-Йорка.

10

Роберт Чемберс – американский преступник, в 1986-м осужден за непреднамеренное убийство восемнадцатилетней девушки в Нью-Йорке.

11

Карточная игра, по правилам которой первый игрок, которому удалось избавиться от карт, становится победителем.

12

Государственный праздник США, отмечается в первый понедельник сентября.

13

Мой дом – твой дом (исп.).

14

Как и «Над пропастью во ржи» Дж. Сэлинджера, этот роман для подростков часто попадал под всевозможные запреты и ограничения в США, вплоть до изъятия из школьных библиотек. Прим. ред.

15

Образовательный и научно-исследовательский институт, крупнейшее в мире хранилище экспонатов. В состав института входят 19 музеев. Находится в штате Мэриленд.

16

Бизнес-школа при Пенсильванском университете. Среди самых известных выпускников Дональд Трамп, Уоррен Баффет и Илон Маск.

17

Британский певец, автор песен и мультиинструменталист, пик популярности которого пришелся на 1970-е годы. Прим. ред.

18

Контактная спортивная игра. Цель – забросить мяч в ворота противника с помощью клюшки.

19

Современный американский писатель.

20

Громкое уголовное дело 1994 года, по которому спортсмена и актера О. Джея Симпсона обвинили в убийстве бывшей жены и ее приятеля. Предполагаемый преступник попытался скрыться на автомобиле марки «Форд Бронко» вместе с товарищем по имени Эл Коулингс.

21

Жаклин Ли Бувье Кеннеди-Онассис – вдова Джона Кеннеди и бывшая первая леди США.

22

Мировая серия – решающая серия игр в сезоне Главной бейсбольной лиги, в которую могут быть допущены только лучшие команды Американской и Национальной лиг. Была отменена в 1994 году из-за забастовки в связи с предложением установить лимит зарплаты для спортсменов.

23

Яйцевые капсулы некоторых видов хрящевых рыб, по форме напоминающие кошельки.

24

Высохшие плоские морские ежи, формой напоминающие монеты.

25

Вымышленное вещество вселенной DC Comics, единственная не магическая слабость Супермена и других криптонцев.

26

Исследовательский институт и крупнейший аналитический центр в США, основанный в 1916 году. Специализируется на общественных науках, внешней политике и мировой экономике.

27

Комплекс памятников и музеев в центре Вашингтона.

28

Теракт 19 апреля 1995 года, в ходе которого злоумышленники взорвали федеральное здание в Оклахома-Сити. До событий 11 сентября 2001 года этот взрыв считался крупнейшим терактом на территории США.

29

Такое прозвище получил математик и террорист Теодор Качинский, прославившийся тем, что рассылал бомбы почтой.

30

Герои популярного в 1990-е сериала «Фрейзер».

31

Американская некоммерческая организация, которая организует каникулы в Нью-Йорке для детей из малообеспеченных общин.

32

Религиозная община протестантского толка.

33

Учебное заведение для специалистов в области английского языка.

34

Обыгрывается созвучие слов «хлеб» (bread) и «постель» (bed).

35

Братья Менендес в 1996 г. были осуждены за убийство своих родителей. Громкое дело рассматривалось несколько лет. Братья заявляли, что на преступление их заставило пойти систематическое насилие со стороны отца и матери. Прим. ред.

36

Герои сериала «Скорая помощь».

37

Фраза из фильма «Джерри Магуайер».

38

Фраза из фильма «Титаник».

39

Персонажи ситкома «Остров Гиллигана», которые, по сюжету, оказываются на необитаемом острове.

40

Мальчик, нелегально попавший в США с Кубы в результате несчастного случая. Из-за пробела в законодательстве он имел право остаться в стране, однако разразился скандал, в результате которого мальчика вернули на родину к отцу.

41

Досл. «потертый край» – игра слов, построенная на созвучии имени Фрея и прилагательного frayed.

42

Герои телесериала «Западное крыло». Прим. ред.

43

Строчка из песни Шерил Кроу Soak Up The Sun. Прим. ред.

44

Марта Стюарт – телезвезда, писательница и одна из богатейших женщин США. Была признана виновной в мошенничестве после продажи акций компании, которая обанкротилась на следующий день. Прим. ред.

45

Герои комедийного сериала «Замедленное развитие». Прим. ред.

46

Первое в США судебное дело об эвтаназии. По его итогам Терри Шайво, до этого много лет находившуюся в коме, отключили от аппарата искусственного питания. Прим. ред.

47

И. Льюис «Скутер» Либби, работавший в администрации президента, был обвинен в лжесвидетельстве по делу о разглашении имени секретного агента ЦРУ Валери Плейм. Прим. ред.

48

Персонажи телесериала «Прослушка». Прим. ред.

49

Фраза из фильма «Горбатая гора». Прим. ред.

50

Фраза из сериала «Огни ночной пятницы». Прим. ред.

51

Герои сериала «Анатомия страсти». Прим. ред.

52

Прозвище Роберта Кеннеди, брата президента Джона Кеннеди.

53

Строчка из песни Glamorous певицы Ферджи. Прим. ред.

54

Строчка из песни Viva La Vida группы Coldplay. Прим. ред.

55

Строчка из песни группы CeeLo Green. Прим. ред.

56

Герои сериала «Во все тяжкие». Прим. ред.

57

Песня исполнительницы Тейлор Свифт We Are Never Ever Getting Back Together. Прим. ред.

58

Строчка из песни Royals певицы Lorde. Прим. ред.

59

Строчка из песни All About That Bass певицы Меган Трэйнор. Прим. ред.

60

Персонажи сериала «Стрела». Прим. ред.

61

Движение за разрешение однополых браков в США. Прим. ред.

62

Строчка из песни Formation певицы Бейонсе. Прим. ред.

63

Строчка из песни Sorry певицы Бейонсе, намек на белую женщину, с которой ей изменил ее звездный муж, рэпер Jay-Z. Прим. ред.

Content

Элин Хильдебранд
28 лет, каждое лето

Пролог. Пятьдесят

Часть первая. Двадцать

Часть вторая. Тридцать

Часть третья. Сорок

Благодарности

Об авторе

Над книгой работали

Сноски