Виталий Новиков

Мохнатая рука

Повесть

1

Кирилл не любил общество. Он любил гулять один или находиться в одиночестве дома.

В тот летний вечер мать пригласила подруг, и они уже часа три шумели на кухне, пили вино и обсуждали свои женские темы, сплетни и прочий бред. Кирилл лежал на кровати у себя в комнате. Он двенадцать раз слышал через стенку Билана и восемь раз — Пугачёву. Читал, точнее, пытался читать при свете ночника «Робинзона Крузо». Потом встал и подошёл к окну.

За окном шумел сильный ветер, раскачивал старые клёны, росшие через дорогу. Сгустились сумерки. Пойти прогуляться? Погода не позволяла.

Постояв так у окна несколько минут, Кирилл снова лёг и вскоре, под неразборчивые уже голоса женщин за стеной, заснул.

Потом он часто будет вспоминать этот пустой, ветреный, ничем не выдающийся вечер — последний, как оказалось, вечер прежней его тихой жизни.

Наутро Кирилла на уже прибранной кухне ждали завтрак в виде омлета с ветчиной и серьёзный разговор.

Мама сказала:

— Сынок, тебе уже двадцать пять лет. Пора выбиваться в люди.

— Я знаю, — согласился Кирилл, запивая вкусный омлет клюквенным морсом.

— Сегодня ты поедешь к дяде Олегу.

— Кто это?

— Мой двоюродный брат.

— Почему я о нём ничего не знаю?

— Он очень большой человек, не чета нам.

— Да?

— Да.

Кирилл не нашёлся, что сказать на это, и, еле заметно пожав плечами, продолжил есть омлет. Маргарита Алексеевна улыбнулась. Её круглому лицу очень шла улыбка. Она сидела за столом напротив сына, любовалась им.

Было в её взгляде что-то такое, от чего Кириллу, когда он поднял глаза на мать, сделалось тревожно. Будто бы ему предстоял далёкий и опасный путь. Шумевший всю ночь за окном ветер стих, и знакомые с детства клёны словно бы тоже замерли в непонятном ожидании.

2

Глава администрации Иванова Посада Олег Олегович Веселов ел телятину с овощами в винном соусе по-американски, запивая это изысканное блюдо дорогим красным французским вином. Ему было пятьдесят пять лет. Он был весь кругленький, румяный, очень похожий на поросёнка.

Кирилл ел и пил то же. Они сидели друг напротив друга за массивным из красного дерева столом в огромной столовой загородного дома Веселова. В большом, облицованном светлым мрамором камине горел огонь, потрескивали дрова.

После обеда дядя предложил племяннику прогуляться. Проходя через гостиную, они натолкнулись на симпатичную, тонкую блондинку с восхитительной, как сразу отметил Кирилл, попкой. Она играла с котом британской породы.

— Это моя жена Оля, — представил её Веселов и подтолкнул замешкавшегося племянника в спину. Девушка вежливо улыбнулась, кивнула Кириллу и продолжила возиться с котом.

Дядя и племянник вышли во двор. Он был просторным и ухоженным. Ровный ярко-зелёный газон и несколько пёстрых клумб; над одной из них склонился, видимо, садовник, поливая цветы из большой лейки. Чисто выметенные дорожки, выложенные плиткой, веером расходились к разным постройкам.

— Вон там у меня баня, здесь беседка, там, под навесом, — мангал, за ним — домик для гостей, а вот это — гараж, — показывал дядя. — Пойдём туда…

Кирилл оглянулся и ещё раз посмотрел на дядин дом — двухэтажный, белый, в немецком, что ли, стиле, с бассейном в подземном этаже и застеклённым зимним садом справа. В голове снова возникла пошлая мысль «живут же люди», и он, чуть поморщившись, отогнал её от себя.

В большом гараже Веселов показал Кириллу чёрный «Мерседес».

— Вот моя служебная машина. Нравится?

— Да.

— Мать говорила, ты уже работал водителем. Это правда?

— Да.

— Где?

— На почте.

— Превосходно. Опыт — это важная штука. Значит, так: тебе до меня от твоего дома на электричках или автобусах с пересадками добираться часа три с половиной минимум. Напрямую — это восемьдесят километров. Машины у тебя нет. У меня есть две личные машины, которые мне подарили. Одну могу уступить временно тебе — оформлю доверенность на неё. Можешь на ней ездить домой. А можешь ночевать и у меня, в гостевом домике. Зарплата — тридцать тысяч рублей для начала. Что скажешь?

— Мне всё нравится.

3

Сентябрь выдался тёплым и даже солнечным. В школе номер пять на торжественном открытии спортивной площадки было много воздушных шаров и помпезных речей. Нарядно одетые ученики читали стихи, пели, танцевали, показывали сценки. Родители, собравшиеся на трибунах, аплодировали им. В конце поднялся на помост и толкнул речь Веселов. Кирилл в чёрном солидном костюме важно стоял позади него.

По окончании спича Веселова директриса школы Марианна Яковлевна Ростова, рыжая женщина в ярко-жёлтом платье, вручила главе администрации большущий букет алых роз:

— От всего сердца, Олег Олегович! Вы наша опора и последняя надежда. Мы очень вас любим и, я даже не побоюсь громких слов, молимся на вас. Мы будем рады вас видеть у нас всегда!

Веселов поцеловал ее в щечку и, улыбаясь, пробормотал на ушко что-то ласковое. Вокруг все улыбались и хлопали: и учителя, и родители, и дети, и приглашённые на мероприятие заслуженные пенсионеры. Сверкали фотовспышки: во всех районных газетах завтра выйдут хвалебные заметки про замечательного главу администрации, без которого не было бы в школе номер пять никакой спортплощадки.

После мероприятия сели в машину. Кирилл завёл двигатель.

— В мэрию, — распорядился Веселов.

После недолгого молчания он улыбнулся и разговорился:

— Ишь, ведьма Марьянка, ты видел, как она на меня зыркала своими глазищами? Поедала прям. Уж скоро полтинник, а всё туда же. Похоть — это дело такое у баб, хлеще, чем у мужиков. Лет десять назад, может быть, отодрал бы её для коллекции, да времени на неё не было. А мысли были тогда. И ремонт она хочет сделать в корпусе. Замучила уже письмами. Может, и не в похоти дело…

Кирилл вежливо улыбался в зеркало заднего вида.

В пятницу Кирилл решил заночевать в веселовском гостевом домике, в котором уже успел обосноваться. Он забрался на кровать с ноутбуком. В Сети нашёл сайт с эротическими фильмами, выбрал один и включил воспроизведение. Кирилл любил смотреть такие фильмы внимательно, не перескакивая на самые интересные места.

В дверь постучали. Кирилл успел посмотреть только семь минут фильма. Он закрыл ноутбук. В домик вошла Ольга и села на стул около кровати.

— Чем ты тут занимаешься, племянник?

— Смотрел фильм.

— Можно у нас в доме посмотреть, на большом экране.

— Дяде это может не понравиться.

— Я поговорю с ним.

— Не стоит.

— Почему?

— Просто не стоит, и всё.

Ольга состроила грустную гримаску.

— У тебя необычный акцент, — заметил Кирилл.

— Я из Асбеста.

— Абсента?

— Асбеста.

— Красивое название. Это где?

— Темнота! Это Урал. Знаешь?

— Ну да, в школе рассказывали.

— Урал — это Бажов, Мамин-Сибиряк. Я хозяйка Медной горы.

Кирилл не знал, что на это сказать.

— Думаешь, я глупая провинциалка? — обиженно спросила Ольга.

— Нет.

— А что ты про меня думаешь?

— Тебе не влетит за то, что ты тут у меня ошиваешься?

— Олежек спит, надрался, как поросёнок. Прислуга у нас— малайцы. Они не говорят по-русски.

— Ты уверена в них?

— Я не думала, что ты такой скучный. Пойду я.

4

На следующий день Кирилл повёз Веселова куда-то вглубь Иваново-Посадского района, место это для него было незнакомым. Проезжали мрачный хвойный лес. Был уже вечер. Веселов с мрачным видом глядел на дорогу.

— Кирюш, я заметил, ты книгу какую-то всё читаешь, — заговорил он.

— «Робинзон Крузо».

— Сколько ты её уже читаешь?

— Неделю, — соврал Кирилл, потративший уже почти месяц на этот классический труд.

— Вдумчиво читаешь, молодец. Я люблю основательных людей. Приключения любишь?

— Не очень.

— Оля к тебе заходила…

— Да.

— Зачем?

— Предлагала посмотреть кино на большом экране у вас в доме.

— А ты?

— Я сказал, что это вам может не понравиться.

— Не врёшь?

— Нет.

— Больше ничего не было?

— Нет.

Они приехали к элитному на вид дому с высоким забором на опушке леса. С двух сторон от ворот висели видеокамеры, в правой створке была калитка с окошком, забранным кованой узорчатой решёткой.

— Подожди меня здесь, — приказал Веселов. — Это может быть надолго.

Он вышел и направился к калитке. В окошке мелькнуло лицо, калитка открылась, Веселов вошёл внутрь. «Могли бы и на машине заехать», — недовольно подумал Кирилл.

Прошло три часа. Кирилл измаялся в машине от скуки. Слушал радио. Стало уже совсем темно, над воротами зажглись фонари. Наконец из калитки вышел пьяный, шатающийся Веселов. Он махнул рукой:

— Кирюх, иди-ка за мной!

Кирилл вышел из автомобиля и подошёл к воротам. Веселов ждал у открытой калитки. Кирилл вошёл внутрь. Рядом с дядей стоял здоровенный мрачный мужик в камуфляже — видимо, тот самый охранник, который и впустил Веселова. Сторож равнодушно скользнул взглядом по Кириллу и закрыл дверь.

Веселов провёл Кирилла во двор дома. И двор, и дом были не хуже, чем у Веселова. Красивые фонари уютно подсвечивали дорожки, в доме тоже светилось несколько окон, оттуда доносилась музыка — скрипка и фортепиано, то ли в записи, то ли действительно кто-то играл. В глубине двора, в беседке, за дубовым столом сидел худой мужчина со стильно подстриженной бородой и обильной проседью, примерно одного возраста с Веселовым. На столе были шашлыки и закуска. Мужчины пили виски.

— Кир, поешь чего-нибудь. Бери, что хочешь, — сказал качающийся Веселов. — Смотри, Вить, мой племянник. Звать Кириллом.

Кирилл скромно пристроился сбоку за столом, осторожно поел шашлыка. Дядя с Витей завели малоинтересный разговор о футболе, и Кирилл понял, что все важные дела они обсудили до его появления. Ну а примерно через полчаса Веселов собрался домой.

В машине дядя разговорился.

— Это Витька Сухонос, главный по финансам в нашей администрации, хороший парень, хоть и еврей наполовину. Люблю его сильно, много он пользы принёс мне и городу. Горе у него. Сын оказался педиком или полупедиком, я в этой пакости не разбираюсь. Сейчас в Нидерландах где-то шароёбится. Витька внуков хочет, а тут такое. Один у него сын. Я ему говорю: ты ещё можешь детей наделать. Сейчас наш возраст — это не возраст. А он? Грустит, говорит, что всё ему надоело. Это неправильно. Витька нам ещё нужен, нужна его голова. И, кстати: ты, Кирюш, имей в виду: то, что я тебе говорю, должно быть только между нами. Это нельзя выносить за круг нашего общения. Я надеюсь, ты парень смышлёный.

5

Прошло ещё полгода. Машина главы администрации стояла около здания нового фитнес-центра. Майское солнце раскрасило город яркими и светлыми красками. По улицам ходили девушки в лёгких платьях. Кирилл, как водится, ждал дядю в машине, читал местную газету — очередную заметку о «добрых делах главы района». В середине страницы было большое цветное фото улыбающегося Веселова, выходящего из этой самой машины (одной рукой он держался за дверцу, а другой приветствовал народ), и профиль водителя, то есть Кирилла, правда, плохо различимый за стеклом, тоже попал в кадр.

Наконец дядя вернулся. Он был какой-то дёрганый и озабоченный.

— В мэрию! — приказал он.

От фитнес-центра туда можно было дойти быстрым шагом за пять минут.

Кирилл уже через минуту остановил автомобиль у здания городской администрации, но Веселов не спешил выходить.

— Моя-то что учудила, не знаешь? — обратился он к Кириллу.

— Нет.

— В фитнес-центр хочет записаться.

Кирилл пожал плечами.

— Ты бы на моём месте что сделал? — спросил Веселов.

— Не знаю.

— Я посмотрел, много там ходит спортивных, фигуристых парней, смазливых, молодых. Вдруг не устоит перед одним таким?..

Кирилл промолчал. Замолчал и Веселов.

— Ладно, жди. Я ненадолго, минут через десять повезёшь домой.

Так и получилось.

Кирилл снова собирался переночевать в гостевом домике. Он возился в гараже с машиной, когда в гараж зашла Ольга.

— Привет.

— Привет. Дядя не будет ругаться, что ты тут со мной? — поинтересовался Кирилл.

— Нет. Он знает. Я здесь, чтобы пригласить тебя с нами поужинать.

— Ладно. Я приду сейчас.

— А у меня горе.

— Что случилось?

— Олег меня не отпустил в ночной клуб.

— Правильно. Зачем замужней женщине шляться по таким сомнительным заведениям?

— Я устала сидеть только дома. Мы никуда не выходим.

— Дядя говорил, что вы были в Панаме.

— Это было три месяца назад.

— Ты сама его выбрала.

— Злой ты.

Рассерженная Ольга вышла из гаража. Кирилл с разводным ключом в руках замер и почему-то долго смотрел в проём открытой двери.

Ужинал Кирилл с дядей и Ольгой. Они на троих уговорили бутылку коньяка.

— Кирюх, а ты оставайся спать у нас в доме. Место есть…

Кирилл устроился на втором этаже, в комнате для гостей. Он бесцельно коротал время, переключая каналы в телевизоре и копаясь в своём телефоне. Уснул ближе к полуночи, а во втором часу ночи проснулся. Откуда-то снизу раздавался шум.

Кирилл аккуратно выбрался из комнаты и подкрался к перилам, под которыми расположилась широкая гостиная. В гостиную проникал из окон лунный свет, и всё было в сине-сером цвете. Ольга лежала на диване в шортах и футболке. Она, видимо, почему-то уснула здесь. Около неё в своём любимом зелёном махровом халате возился Веселов.

— Олег, ну чего ты… Мне тут так было хорошо, — бормотала сонная Ольга.

Веселов хохотнул и сказал:

— Ишь, проказница уже начинает избегать законного супруга. Я тебе задам. Что это за дела?

— Я просто тут хорошо устроилась.

— Я сейчас тоже тут хорошо устроюсь, и кое-что пристрою.

— Олег, не надо.

— Надо, милая, надо…

Веселов перевернул Ольгу на живот и, стащив с неё шорты, принялся целовать с чувством и страстью её булочки, приговаривая:

— Что же ты делаешь со мной, Оля-Олечка. Проказница ты моя…

Кирилл аккуратно пробрался обратно в комнату, лёг на кровать и долго, заложив руки за голову, смотрел в потолок. Заснул уже под утро, и приснилась ему не Ольга, как хотелось бы, а хохочущий Веселов, почему-то голый до пояса, размахивающий рюмкой.

6

В четверг Кирилл освободился рано, в четыре часа вечера, и решил прогуляться по Иванову Посаду. Он долго бродил по улицам, смотрел на дома и деревья, посидел на скамейке около кинотеатра, выкурив сигарету. Потом направился в городской парк. Слушал пение птиц и наблюдал за утками на пруду. На скамейках у пруда сидели молодые компании с пивом и коктейлями. Кирилл замечал несколько недоумевающие взгляды, когда проходил мимо. Он давно уже заметил, что люди обычно любят сбиваться в стаи и презирают одиночек, считая их какими-то неадекватными, полусумасшедшими.

Гулять по парку Кириллу надоело, и он побрёл дальше. Возникла вялая мысль, не заехать ли к матери, давно не виделись, общались только по телефону. Но Кирилл тут же представил, как сядет с ней на кухне, будет отвечать на вопросы о Веселове, о своей личной жизни, которой нет. Ехать к матери расхотелось, и настроение испортилось совсем.

Дойдя до городского кладбища, он не смог обойти его стороной. Вошёл в чёрные кованые ворота, Кирилл побродил среди могил, читая надписи на надгробиях, вглядываясь в лица усопших на овальных фото…

Вернулся в гостевой домик дяди Кирилл только к одиннадцати часам ночи. Он разделся и забрался в кровать, но не успел заснуть, как в дверь постучали.

Кирилл открыл дверь. В домик вошёл Олег Олегович. Он сильно шатался, в его руке болталась початая бутылка виски. Дядя бесцеремонно зажёг светильник и сел на стул.

— Да ты ложись, ложись, — пробормотал он.

Кирилл забрался под одеяло.

— Ты, Кирилл, часто остаёшься у меня. Мать редко навещаешь, — заметил Олег Олегович.

— Хорошо, я буду ездить домой после работы.

— Да я не про это. Просто пытаюсь раскусить тебя, понять, что ты за птица такая. Мать твою я толком и не помню.

— Она добрая.

— С добротой нынче хорошо в жизни не устроишься. Впрочем, почему нынче — так всегда было.

— Наверно.

— У тебя друзья-то есть?

— Нет.

— Здесь — понятно, а дома?

— И дома нет. Таких, чтобы прям близких.

— А бабы? Я так понял, и девушки у тебя нет?

— Нет.

— Ты девственник?

— Нет. У меня была подруга, когда я в колледже учился.

— И что с ней случилось?

— Она хотела, чтобы всё было серьёзно, а у меня и работы нормальной никогда не было.

Олег Олегович глотнул вискаря, цокнул языком.

— А ты, Кирилл, мне всё больше нравишься. Правильный ты парень с правильными мыслями, основательный. Правильно, что у тебя нет друзей. Нет друзей в этом поганом мире — одни только конкуренты.

7

Утром Веселов ворвался в домик Кирилла ни свет, ни заря, в шесть часов.

— Кирилл, у тебя есть комплект белья для бани?

— Нет.

— Ладно, решим этот вопрос.

В пять часов Кирилл парился в сауне с дядей и личным секретарём мэра Игорем Хвостовым. Это был молодой человек, ровесник Кирилла, с хитрым личиком хорька.

В обделанной жёлтыми сосновыми досками комнате отдыха был накрыт стол с шотландским виски и русской закуской, как любил Веселов. Кириллу снова пришлось выпивать, что он не очень любил. На всех троих были только обмотанные вокруг бёдер белые махровые полотенца. На стене верещал и мерцал плазменный телевизор.

— Вот, Игорь, думаю, несправедливо получается: у кого-то дети целыми бизнесами владеют, миллионы заколачивают, а мой племянник — всего лишь какой-то водитель. Неправильно это. Как ты думаешь? — обратился к Игорю Веселов.

— Нелогично, — ответил Хвостов.

— Будем ему карьеру делать, — решил Веселов. — С чего бы ему начать? Поручить руководство отделом? Нет, слишком круто для старта. Давай-ка его определим помощником заместителя мэра какого-нибудь отдела. Например, заместителя отдела по военно-мобилизационной работе. Как? Ты, Кирилл, в армии служил?

— Нет.

— Тогда будет как-то не по-людски это, — сказал Веселов.

— Может быть, в отдел осуществления контроля в сфере закупок? — предложил Хвостов.

— А что? Я думаю, он справится, — сказал Веселов. — Справишься, Кирюх?

Веселов хлопнул племянника по плечу. Тот лишь жалобно пожал плечами.

— Ничего, справится. Он у меня смышлёный. Стесняется ещё. Непривычный он к нашим делам.

Когда Веселов ушёл в парилку, Хвостов обратился к Кириллу:

— Доволен?

— Не знаю. Я же в этом ничего не понимаю, и у меня даже высшего образования нет.

— Это не страшно. Главное в России-матушке — не образование, а мохнатая рука. В данном случае — моя. С ней не пропадёшь.

8

Кабинет украшали иконы на полках шкафа и на подоконнике, вымпелы и календари на стенах. На полке среди чёрных папок выделялась Библия в дорогом красном переплёте.

Кирилл сидел в сером костюме с чёрным галстуком за компьютером и знакомился с девушками на сайте знакомств. Он написал красивой, судя по фото, блондинке Нине и минут пять ждал от неё ответа. Наконец, она написала ему: «Привет. Ты чем занимаешься?» Кирилл честно ответил: «Помощник заместителя мэра, руководителя отдела осуществления контроля в сфере закупок. А ты?» «Да ты гонишь», — получил вскоре он ответ.

Кирилл не успел ничего на это возразить, как в кабинет вошёл недовольный Владимир Петрович Маслов, его шеф, тот самый руководитель отдела осуществления контроля в сфере закупок. Это был высокий грузный мужчина под пятьдесят, с вечно брезгливым выражением лица, в золочёных очках. Он сел в своё кресло.

— Работаешь? — спросил Маслов.

— Да, — ответил Кирилл, — подбиваю сводки за июнь.

— Я звонил в Иваново, там скоро будет готов твой диплом о высшем образовании. Ты пять лет учился в Ивановском институте бизнеса и менеджмента, на факультете экономики.

— Меня не посадят за это?

— Нет. Посадить могут тех, кто этот диплом оформит. Да и то вряд ли. Скорее наступит конец света.

— Спасибо вам. Сколько я вам буду должен?

— Потом рассчитаемся. Я тебе помог, потом ты мне какую-нибудь услугу окажешь.

В углу у двери был ещё один свободный стол. Его занимала Света, тридцатилетняя разведёнка, мать-одиночка с круглым, немного наивным, курносым лицом. Она пришла с большой белой папкой и, прежде чем усесться на своё место, сообщила:

— Владимир Петрович, опять звонил Гурген. Он всё хочет с вами решить вопрос по рынку в новом микрорайоне.

— Если будет ещё звонить, скажи ему, что я сам с ним свяжусь, — сказал Маслов.

В конце рабочего дня на стоянке около здания администрации Кирилла ждал дядя. Он стоял у своей, не служебной машины.

— Садись, дело есть, — сухо сказал он.

Веселов сам повёл машину. Они приехали в частный сектор, к двухэтажному бело-кирпичному, несколько мрачному дому, окружённому высоким гофрированным металлическим забором.

— Пойдём, — скомандовал Веселов.

Во дворе он сказал:

— Подожди меня здесь.

Кирилл ждал дядю.

Веселов вышел из дома с серым кейсом.

— Иди со мной, — приказал он.

Сбоку от забора оказался гараж, в руке Веселова пискнул брелок, и дверь поднялась. Они вошли внутрь, где стояла серая «Тойота».

— В машине уже лежит доверенность на тебя. В кейсе — миллион баксов. Вот тебе бумажка с адресом, куда надо отвезти кейс.

Веселов передал Кириллу листочек бумаги с адресом (Кирилл присвистнул: Московская область, Рублёвское шоссе), потом достал из внутреннего кармана пиджака фотокарточку с молодым человеком в солнцезащитных очках.

— Передашь этому человеку. Женя его зовут. Если менты остановят и станут лезть в кейс — я тебе его не передавал. Деньги ты нашёл на обочине дороги. Ехал к какому-нибудь другу или подруге, сам придумаешь. Понял?

Веселов строго посмотрел на племянника.

— Понял.

— Но лучше, чтобы полиции ты не попадался. Причин для того, чтобы тебя обыскивать, нет. Ты не в розыске, не в разработке. Такую сумму тебе трудно будет отработать, если деньги конфискуют…

Кирилл открыл заднюю дверцу и положил кейс в салон.

— Нет желания отказаться? — спросил Веселов.

Кирилл подумал, после чего решил:

— Я передам кейс.

— Всегда верил в тебя. Скажешь: «Я от ОО».

Кирилл проехал пол Московской области, проехался по МКАДу и свернул на Рублёвку. Он остановился около красивого кирпичного забора, за которым виднелся розовый дом в итальянском стиле с башенками.

Открылись ворота: видимо, там, за забором, ждали Кирилла. Он въехал во двор.

Из дома вышел Женя с фотографии, в клетчатых шортах, тех самых солнцезащитных очках и голубой маечке. Кирилл вышел из машины с кейсом.

— Я от ОО.

— Я так и понял.

Женя взял кейс.

— Чаёк, кофеёк? — предложил он.

— Я, пожалуй, поеду.

Веселов ждал племянника у ворот своего особняка. Была уже ночь. Кирилл оставил тачку там, откуда на ней выехал, и приехал на такси. Дядя обнял племянника:

— Молодец, пошли скорее в дом.

Они вошли через калитку во двор. В доме горел свет.

— Надо обмыть это дело. Ты заработал сегодня пятёрку косых зелени, — сказал довольный дядя, когда они шли по дорожке через сад к дому.

9

Кирилл снимал шикарную квартиру с современной обстановкой и отделкой в стиле хайтек в новом доме, в центре города. Он любил своё логово, холостяцкую берлогу, где мог быть наедине со своими мыслями, мечтами и фантазиями. Здесь не надо было, как на работе, из себя чего-то строить, прикидываться всё понимающим циником. Тут он был как царь в своём царстве, состоящем из одного человека. В его квартире преобладали чёрный и белый цвета, как он любил, было в ней что-то готическое, мистическое. К сожалению, для Кирилла, квартира обычно пустовала: ему часто приходилось бывать у дяди, который почему-то привязался к нему.

Уже четыре месяца Кирилл находился на службе народу и отечеству, трудясь в районной администрации. Выезды на Рублёвку давали регулярный приработок, значительно превышающий его официальную зарплату.

Однажды, как повелось у них чуть ли не каждые выходные, Кирилл с дядей сидели в его беседке, ели шашлык и выпивали. Дядя, как обычно, напился в стельку. Его уже шатало из стороны в сторону, но он никак не мог угомониться. Кирилл устал уже пить и хотел спать. Было уже темно и прохладно. Веселов бормотал:

— Я сам себе удивляюсь: почему я тебя полюбил? Ну что в тебе есть такого, за что тебя можно было бы полюбить?

— Не знаю, — пробурчал Кирилл.

— А я знаю. Ты всё понимаешь, но не говоришь лишнего. Ты обычно молчишь. И правильно делаешь. Вот все остальные, кто был рядом со мной, они любили болтать, точнее, просить; а ты ничего не просишь. Умница. Я тебя подниму. Ты у меня ещё будешь в финансовом отделе работать. Вот увидишь. Будешь заведовать всеми финансовыми потоками в районе.

— Дядь, я же в этом ничего не понимаю.

— А тут особой науки не надо. Тебя научат всему умные люди, которые занимаются официальным оформлением всех этих дел; которые сядут первыми, если что.

Кирилл вежливо покивал и перевёл взгляд на окна дома. Одно, на втором этаже, светилось, там за шторой двигалась смутная фигура — он знал, что это была Ольга, потому что прислугу к этому времени Веселов отпускал. Кирилл быстро отвёл взгляд, испугавшись, что дядя заметит и угадает его мысли, но, кажется, повезло: именно в этот момент Веселов сосредоточенно жевал шашлык.

10

Заканчивался сентябрь. Очередным вечером Кирилл собирался уезжать от дяди после того, как они снова вдвоём немного «посидели», на этот раз не в беседке, а в гостиной. Дядя пригласил его посмотреть футбол. Веселов был шумный и активный болельщик. Кирилл выпил, но не боялся сотрудников ГИБДД, так как в городе и его окрестностях все менты прекрасно знали, чей он родственник. Веселов, как водится, напился до потери сознания и уснул, чему Кирилл был очень рад. Оставив дядю похрапывающим с запрокинутой головой в кресле, он тихонько вышел во двор, дошёл до ворот, открыл калитку и сел в машину, которую в этот раз не стал парковать в гараже.

Двигатель завёлся мгновенно. Кирилл включил фары. Вдруг калитка в воротах открылась, и из неё выскочила Оля, на её плечи был накинут синий свитер. Она быстро открыла дверцу и прошмыгнула внутрь.

— Ты чего? — удивился Кирилл.

— Ты должен спасти меня.

— От кого?

— От твоего сумасшедшего дяди.

— Разве он сумасшедший?

— Он убьёт меня.

— За что? Мне, казалось, он тебя очень сильно любит.

— Никого он не любит. Он вчера поднял на меня руку.

— Просто так?

— Я просила его отпустить меня в город, чтобы посидеть в кафе, прогуляться по парку. Я тут живу как в тюрьме. Он меня никуда не отпускает. У меня совсем нет друзей. Только в Интернете. Я познакомилась с одной девушкой и хотела с ней пообщаться, а Олег говорит, что эти интернетные друзья хотят только попользоваться мной в корыстных целях.

— Может быть, он прав?

— Я молодая, я хочу жить полноценной жизнью, а не загнивать в его замке, как пленница Кощея.

— Это был твой выбор.

— Что теперь, мне из-за этого поставить на себе крест?

— Подай на развод.

— Он убьёт меня.

— Зачем? Он найдёт себе другую.

— Нет, убьёт. Я кое-что знаю о нём. Он убил трёх девушек, которые здесь жили до меня.

Кирилл усмехнулся.

— Что за бред?

— Что ты знаешь о нём?

— Ну. Раньше мы с ним не общались.

— Вот.

— Откуда у тебя эта информация?

— Об этом сообщил один человек в Интернете, написал письмо.

— Это, мог быть, какой-нибудь враг дяди.

— Попробуй, проверь эту информацию.

— Как ты себе это представляешь?

— Ты же сообразительный.

— Чтобы меня потом убили вслед за этими бывшими подругами дяди?

— Значит, ты поверил мне.

— Не знаю, как тебе помочь.

— Придумай что-нибудь. Я тебе нравлюсь?

— Ты жена моего дяди.

Лицо Ольги сделалось грустным, а взгляд — потухшим. Она вышла из машины, не попрощавшись. Кирилл несколько минут сидел, стиснув руками руль, и не трогался с места. Наконец включил зажигание и поехал.

11

В своей квартире Кирилл сдвинул тяжёлые шторы и включил ночник. Из-под кровати он достал маленький сейф, открыл его и извлёк две упругие пачки долларов и одну — рублей. Открытый сейф стоял на полу, а Кирилл всё перекладывал пачки из одной руки в другую, потом кинул их на кровать и долго смотрел на них. Это было его богатство. Его! Он всё-таки был не один в этой несколько мрачной съёмной квартире. С ним его капитал.

Утром в администрации дядя, бледный и мрачный с похмелья, позвал Кирилла в свой кабинет. Он был просторный, красиво обставленный, с флагами — российским и областным — по углам, иконами, вымпелами и календарями. В застеклённой витрине — подарки главе администрации: кубки, часы, статуэтки с гравировкой: «Дорогому Олегу Олеговичу Веселову на добрую память от коллектива такого-то предприятия». На другой стене между окнами висел большой живописный портрет Веселова, написанный известным в районе художником, которому Олег Олегович когда-то помог со студией.

Кирилл уселся в кресле напротив дяди, который заседал за массивным столом в большущем дорогом кожаном кресле. На стене над креслом был портрет президента, такого же размера, как веселовский, но всего лишь фоторепродукция.

— Кир, я вот что придумал: пойдёшь-ка ты у меня в земельный отдел, заместителем Творогова Егора Михалыча. Он старый дурак, но надёжный. Ты не переживай, что я тебя не назначил сразу руководителем. Не могу. Много вокруг меня злопыхателей и тайных врагов, да и молод ты ещё для руководителя, — сообщил Веселов.

— Я вполне согласен на заместителя.

— Вот и чудненько. Так будет даже лучше. Если что случится, а земельный отдел — место такое медовое, сам понимаешь, первым на нары поедет руководитель, а не зам его.

…Кирилл сидел в своём кабинете, когда зазвонил его мобильный телефон. Маслов и Света посмотрели на Кирилла. Они не знали, что коллега скоро пойдёт на крутое повышение и покинет их отдел.

На дисплее телефона отразился незнакомый номер.

— Алло, — сказал Кирилл.

— Кирилл?..

Это была Оля. В первый момент Кирилл даже рассердился:

— Да. Что у тебя? Откуда у тебя мой номер?!

— Неважно. Почему ты избегаешь меня? Ты обещал мне помочь.

— Ничего я тебе не обещал.

— Смотри, сядешь, если что, вместе со своим дядей.

— С какого перепугу?

— За то, что знал и не донёс куда надо о его преступлениях. Я подтвержу это на суде.

— Ты спятила!

— Ты будешь мне помогать? Или мне самой заняться расследованием?..

— Ладно, я что-нибудь придумаю.

Кирилл отключил связь.

— Какая-то сумасшедшая, — сказал он, обращаясь к Маслову и Свете.

Света хитро улыбнулась:

— Знаем мы ваши дела. Молодость есть молодость.

12

Кирилл наконец приехал к матери в субботу с ночёвкой. Маргарита Алексеевна по такому торжественному случаю накрыла стол. Сын не был у матери уже почти что два месяца. Мать не могла наглядеться на сына. По щеке её покатилась слеза.

— Мам, прекрати, — мягко попросил Кирилл.

— Не обращай внимания. Олег говорит, что ты молодец. Звонила я ему недели две назад.

— Да? А мне он ничего не говорил про твой звонок.

— Когда ему помнить про всех, кто ему звонит, с его-то положением?

— Ну да, верно.

— А я всегда верила в тебя. Это ты машину купил?

— Нет. Это дядина. Он разрешил ей пользоваться. У него всё равно нет времени на ней ездить.

— Добрый он.

— Да. Мам, я спросить хотел.

— Чего?

— А ты знаешь про жён дяди Олега?

— Я помню только Ленку, с которой он развелся. Они — ровесники.

— Где она?

— Не знаю.

— А другие жёны у него были?

— Это я не знаю. Олег так близко со мной никогда не общался. Мы же не чета ему.

— А кто-нибудь знает из наших родственников про его личную жизнь?

— Зачем тебе это?

— Зачем? Просто хочется побольше узнать о нём, о его вкусах, о его характере, чтобы не попасть в дурацкое положение в случае чего. Теперь же судьба моя во многом от него зависит.

— Какой же ты мудрый стал, сынок.

Маргарита Алексеевна налила в стаканчики клюквенной наливочки.

— Давай за тебя, мой дорогой.

Выпили.

— А знаешь что, сынок? — вспомнила Маргарита Алексеевна.

— Что?

— Я знаю, кто знает про Олега и его личную жизнь. Это Катька — его родная сестра.

— Я её ни разу не видел.

— Немудрено. Они теперь враги, не общаются.

— Найдёшь её адрес?

— Поищу.

Адрес нашёлся в старой записной книжке.

Кирилл уехал вечером в воскресенье, дав матери тысячу долларов. Она не хотела брать, даже испугалась, но Кирилл убедил её взять деньги.

13

В понедельник поздним вечером Кирилл выходил из дядиного дома. Веселов снова забылся в пьяном сне.

Кирилл сел в машину. За ним, стараясь быть незаметной, прошмыгнула Оля. Он отъехал на пару сотен метров вперёд, чтобы их не заметила прислуга, и остановил машину на обочине в темноте.

— Ты нашёл что-нибудь? — спросила взволнованно Оля.

— Нет. Может быть, это происки злопыхателей дяди?

— Нет.

— Почему ты так уверена?

— Я знаю его нрав.

— Много ты знаешь?

— Что мне делать?

— Я могу тебе помочь бежать. У тебя есть загранпаспорт?

— Есть. Он не даст мне далеко уйти.

— Тогда смирись. Он не убьёт тебя. Веди себя правильно, люби его, заботься о нём.

— Думаешь, это так просто?

— Ты сама его выбрала.

— И что? Теперь я должна умереть за это?

— Никто не умрёт.

— Ты выведешь его на чистую воду.

— Как ты себе это представляешь? Из-за этого рухнет вся моя карьера.

— А меня могут лишить жизни. Сравнил: карьера и жизнь.

— Ты ни хрена не понимаешь! Такой шанс, какой выпал мне, выпадает в одном из ста случаев. И что будет после того, как дядю посадят?

— Его состояние достанется мне.

— А мне-то что с того?

Оля неожиданно обвила руками шею Кирилла и впилась губами в его губы. Он с трудом отдёрнул её от себя.

— С ума сошла! После такого убьют нас обоих!

— Я о тебе не забуду.

Кирилл посмотрел на Ольгу. У неё был твёрдый, жёсткий взгляд хищницы. Такой он её ещё не видел.

— Ты совсем ничего не нашёл? — спросила она.

— Так. Кое-что, мелкая зацепка.

— У нас всё получится.

Наступил октябрь. Во вторник после рабочего дня Кирилл поехал в отдалённый уголок района — к разрушенной церкви, которую помнил с детства.

Он вошёл внутрь, пиная валявшийся под ногами мусор, обломки кирпичей и досок. Ветер насвистывал заунывную мелодию сквозь выбитые узкие окна, щели и разломы в стенах. Тянуло мочой, кошачьей и человечьей. Сами стены были исписаны и изрисованы. Кто-то нарисовал эмблему «Спартака» и приписал: «Спартак» — чемпион». Другой вандал нацарапал: «Машка — шлюха»… Но выше в лохмотьях облезлой штукатурки ещё кое-где можно было угадать лики святых, обрывки надписей на церковнославянском. Кирилл задрал голову вверх: вместо купола была круглая дыра, заполненная серым осенним небом.

Когда-то, может, лет сто назад, здесь бурлила жизнь, велась служба, люди молились, обращались к Богу, испытывали чувство духовного просветления и радости. Теперь тут правила смерть; от того, что тут когда-то было, не осталось даже воспоминаний. Тогда не было ни видеокамер, ни Интернета. Бумага — только у богатых, чиновников и служителей церкви. От этой церкви наверняка не сохранилось и никаких священных книг, если таковые были когда-то.

Из разрушенной церкви Кирилл вышел к пруду, заросшему тиной. Ему показалось, что в его чёрной глади отразилась Ольга: смутный облик, светлые волосы.

14

На окраине города, в бедном квартале, застроенном бараками и двухэтажными домами, Кирилл разыскал, где жила Катя, сестра Веселова. Её квартира находилась на первом этаже.

Она открыла дверь.

Сестра была не очень похожа на брата. Её волосы были покрашены в чёрный цвет, а вот лицо было таким же круглым, глаза сосредоточенные, колючие. На Кате был цветастый дешёвый халат. Она была старше своего брата на год.

В квартире был ещё её муж, смотревший в комнате телевизор; сын ужинал на кухне.

— Я хотел поговорить по поводу вашего брата, — сказал Кирилл.

— Я не имею с ним никаких дел, — резко ответила Катя.

— Это очень важно. Я его племянник.

Катя посмотрела назад, потом сказала:

— Пошли во двор, сейчас накину куртку.

Во дворе, под окнами дома, росла сирень. Катя и Кирилл отошли чуть подальше от двора, к старой липе, росшей у металлического гаража. Они закурили.

— У него были ещё жёны? — спросил Кирилл. — Кроме первой?

— Какие-то бабы были.

Сказав это, Катя с интересом осмотрела Кирилла.

— Ты Риткин, что ли, сын?

— Да.

— Родственник… Зачем тебе лезть в дела Олега?

— Я у него работаю. Тут информацию узнал, что у него были какие-то проблемы с жёнами.

— Он тебя не обидит. С работой наверняка помог. А то, что бандиты сейчас везде управляют — это стало в порядке вещей. И те, кто не был бандитом, стали как бандиты. Тебе-то что с того? Главное, чтобы у тебя было всё благополучно. Тебя-то не заставили ещё никого убивать.

— Это пока.

— Да, ты прав. Мы с Олегом никогда не были близки по духу. Разные мы. Он амбициозный, прёт как танк к цели, а я простая швея, муж — слесарь. Олег хотел даже мне помочь поступить в институт, но не моё это, и всё. Муж мой ему никогда не нравился. Мы давно уже поссорились и перестали общаться — тогда сыну нашему было семь лет. До меня доходили слухи о том, что происходит с Олегом, через общих знакомых. Он развёлся с Ленкой. Она уехала жить в Австрию с сыном и дочерью. Олег нормально их упаковал. Всё у них хорошо. Они развелись, потому что у Олега крышу снесло от одной танцовщицы. Настя её звали.

— Звали?..

— Она пропала потом. Скорее всего, её убили. Об этом шептались в городе.

— Когда это было?

— Лет восемь назад. Олег хотел на ней жениться. Она жила с ним, но в брак вступать вроде как отказывалась. Олег не мог смириться этим. Он словно осатанел. Когда она исчезла. Ей было лет девятнадцать, кажется. Он сильно пил и пустился во все тяжкие. Через полгода он женился на Лиле, официантке. Лиля работала в московском ресторане, сама приехала откуда-то из Сибири. В ресторане Олег её и подцепил, прям там предложил ей руку и сердце. Они прожили год, а потом Лиля исчезла. Ходили слухи, что она сделала аборт, и этого Олег ей не простил. Потом были ещё три какие-то девицы. Был ли Олег на них женат официально, я не знаю.

— Их всех убили?

— Видимо. Такие ходили слухи.

— Весь город про это знает?

— Не весь, треть, может быть. На уровне слухов.

15

Петру Творогову было всего тридцать восемь лет. Он был одним из самых молодых чиновников в администрации района. Руководил земельным отделом. Он был коренастый, с окладистой бородой, чем-то похожий на иноземного средневекового купца со старой гравюры. Кирилл стал его заместителем.

В тот день они на личной машине Творогова, иномарке ценой под миллион рублей, приехали на окраину колхоза «Заветы Ильича». Машину оставили на обочине у поля. Слева виднелись разрушенные овощехранилища и свинарники. Творогов показал на поле:

— Это всё будет продано фирме-застройщику. Землю выведем из сельхозоборота. Всё равно тут давно уже ничего не сажают. Последнюю скотину отвезли на мясокомбинат три года назад. А так хоть появятся тут дома. Люди будут оставлять тут деньги. Одно плохо: земля здесь зыбкая. Ну ничего, побольше песка насыплют, и всё будет нормально. Местным, конечно, всё это не понравится, но они не будут залупаться. Народ тут ни рыба, ни мясо. Кто ещё не спился, вкалывает в Посаде или ездит на работу в Москву.

Был четверг. Вечер. Кирилл смотрел телевизор, лёжа на кровати в своей съёмной квартире. На экране шло ток-шоу типа «Дома-2». Много говорили о сексе и вообще отношениях между мужчинами и женщинами. Можно было подумать, что все люди только об этом и думают.

У Кирилла давно уже не было женщины. Он был стоик в этом вопросе, мог долго обходиться без секса, но молодой организм всё же требовал разрядки — и вот дурацкая телепередача неожиданно направила мысли Кирилла именно в этом направлении. У него не было друзей, с которыми он мог бы посоветоваться. Заказать проститутку? Он иногда думал над этим. Природная брезгливость останавливала его. А сейчас подумал: в пятницу можно, как обычный мажор его возраста, отправиться в ночной клуб и попробовать снять какую-нибудь тёлку. Кирилл слышал, что такие клубные шалавы клюют обычно на крутые тачки. Этот вариант ему понравился. Надо было только дождаться завтра…

Вдруг в дверь позвонили. Первый раз за всю его жизнь в этой квартире. Он никого не ждал.

В глазок Кирилл увидел Олю и через дверь обратился к ней:

— Зачем ты приехала? Ты спятила? Дядя убьёт и тебя, и меня.

— Открывай, трус.

Кирилл тяжело вздохнул и открыл дверь. Оля вошла и осмотрела обстановку.

— Твой дядя в командировке. Разве ты не знаешь? Он ещё в обед уехал в Нижний Новгород, — сказала она.

— Он может вернуться в любой момент. А потом ваши слуги настучат ему, что ты покинула дом и дядя убьёт тебя.

— И тебя.

Оля обвила руками шею Кирилла и поцеловала в губы. Кирилл слабо сопротивлялся. В комнате Ольга сама раздела его и толкнула на кровать.

Она показала ему всё своё мастерство в области плотской любви, побаловав его такими штучками, которые Кирилл видел только в порно и которые Олег Олегович мог только мечтать получить в её исполнении.

Во втором часу ночи Кирилл повёз Ольгу домой. Он рассказал ей о встрече с Катей.

— Надо продолжать расследование, — сказала Оля, глядя в зеркало заднего вида и поправляя причёску.

— Разведись с ним, и все дела, — предложил Кирилл.

— Он, может, убить меня, а теперь и тебя.

— Напиши заяву в полицию.

— Нужны факты, которые должен собрать ты…

Кирилл остановил машину метрах в четырёхстах от дома дяди. Оля обняла и поцеловала Кирилла в губы, вышла из автомобиля и пошла по освещённой фонарями безлюдной улице. Кирилл тоже вышел и закурил. Он глядел ей вслед, пока Оля не дошла до ворот, не открыла калитку и не исчезла за ней.

16

Странный свитер с оленями, старящая борода — вид типичного работяги; так выглядел частный детектив Антон Широков. Ему было сорок два года. Кирилл встретился с ним в маленьком неуютном кафе недалеко от станции метро Новогиреево. Они пили кофе. Кирилл подробно описал историю своего дяди.

Широков сделал брови домиком.

— Это очень крутая птица — этот ваш дядя. Вам не жалко его отправить за решётку? — поинтересовался он. — Дядя всё-таки.

— Есть причины.

— Шерше ля фам?

— Это имеет значение?

— Всё имеет значение. Какой мне смысл переходить дорогу крутым хищникам, которые потом порвут меня?

— Пять тысяч баксов на дороге не валяются.

— Я вижу, вы деловой человек.

— Вы тоже. Раз вы отказываетесь, я попрошу сохранить нашу беседу в тайне.

— Не гоните лошадей, молодой человек. Ведь от меня требуется только собрать информацию?

— Да.

— Не улики, я подчёркиваю это слово — улики, а только информацию. Допустим я узнаю, что были убийства, но улик совершения преступления у меня не будет на руках.

Кирилл подумал.

— Хорошо, но это уже будет стоить две тысячи долларов.

— Договорились.

Кирилл мыл машину в дядином гараже. Рядом стояла и ворчала Ольга.

— Ты делаешь что-нибудь?

— Делаю.

— Чего?

— Не могу говорить.

— Он сядет?

— Тебе не жалко любимого мужа?

— Он меня уже замучил.

— Чем же?

— Одним только фактом своего существования.

17

Около продуктового магазина, где было слабое освещение, на окраине Москвы стояла машина. Кирилл и Широков сидели в салоне автомобиля. Внутри салона Кирилл включил слабое освещение. Широков доставал из файла листы, смотрел их и комментировал:

— Вот они родимые, все пять красавиц: Анастасия Воробьёва, Лилия Гончарова, Олеся Быкова, Нина Пятницкая, Галина Жукова. Все числятся пропавшими без вести, все были в отношениях с вашим дядюшкой, жили с ним. Это разве не наталкивает на простые логические выводы?

— Почему их не искала милиция?

— Искала. Только родители Пятницкой занимались активным поиском, другие толком и не искали пропавших.

— Уроды.

— Почему? Люди боятся, их можно понять. Все хотят жить. Никто не хотел также пропасть без вести.

— Это правда. Значит, никаких улик? Это точно дело рук Зеро Зеро?

— Без сомнений. Его даже водили на допрос к следователю несколько раз по делу пропажи Пятницкой.

— И это вся информация?

— У меня есть подробные биографии этих дам.

— С этим всё равно дядю не посадишь.

— Улики можно добыть.

— Это будет стоить дороже?

— Разумеется. У меня есть план. Глава администрации района — это круто; но это всё же не губернатор, не депутат Государственной Думы. В его окружении был человек, его друг, бывший офицер милиции Сергей Аверьянов. Он сейчас живёт в Воронеже, я полагаю, что прячется. Это предположительно один из соучастников убийств девушек, а может быть, и исполнитель. Его можно расколоть на показания. Но так просто он не расколется. Нам нужен человек из окружения Зеро Зеро, желательно его зам, который может и хочет занять его место. Он поможет нам убрать Зеро Зеро. За это я сдеру с него приличный гонорар. Мы организуем заговор. У меня есть связи среди высших областных полицейских чинов. Их помощь нам также понадобится.

Кирилл продолжал трудиться в земельном отделе. Творогов попросил его провести переговоры с представителем одной московской крупной строительной фирмы, которая хотела выкупить недостроенный жилой дом на окраине города. Москвич сидел, ссутулившись, напротив Кирилла. Кирилл подумал, что москвич смотрит на него несколько надменно, как аристократ на своего холопа. Это был тридцатилетний брюнет с маленькой головой.

— Что вы хотите получить за сделку? — напирал москвич.

— Я хотел сначала выслушать ваше предложение, — отвечал с выработанным чиновничьим спокойствием Кирилл.

Москвич усмехнулся.

— Этот дом ничего не стоит.

— Если так, зачем вы сюда приехали?

— А вы плут, молодой человек.

— Это оскорбление?

— Комплимент.

На квадратике бумаги москвич написал «500000 $» и протянул Кириллу, который ниже приписал «х3».

— Вы просто!.. Я не знаю, как это сказать,… — возмущался гость.

— Не надо ничего говорить. Язык нам дан для того, чтобы скрывать свои мысли.

Потом после заключения сделки Творогов хвалил Кирилла:

— Умничка. Чувствуется веселовская кровь. Считай, что соточку ты заработал. Естественно после получения всей суммы.

«Интересно, — подумал Кирилл. — Куда же пойдут, кому достанутся остальные деньги? Ведь по официальным бумагам сделка ничего не будет стоить москвичам; так, какие-то взносы и налоги будут заплачены государству и всё».

18

Владимир Петрович Бобров был похож на бобра лицом и фигурой, не даром, видимо его предок был награждён этой фамилией. Он был ровесником Веселова, прошёл с ним огонь и воду, и медные трубы. Бобров был одним из замов Веселова. Веселов не очень доверял Боброву, считая его нечестным человеком, но на его месте в данное время честному человеку оказаться было практически делом невозможным. Встреча с Бобровым проходила на маленькой дачке в дальнем уголке Ивановопосадского района. Широков и Бобров пили водку. Кирилл был за рулём, поэтому только пригубил. Широков обрисовал Боброву ситуацию:

— Вам, что называется, надо будет только поторговать физиономией, и всё — дело в шляпе. Вы будете назначены исполняющим обязанности главы администрации района, потом станете главой, у вас связи крепкие в областном руководстве.

Бобров нервничал и то и дело вскакивал из-за стола.

— Почему я?! Почему именно меня выбрали на эту роль предателя?!

— Потому что вы умный человек, Владимир Петрович. Потому что у вас всё получается и будет получаться. И третий пункт, потому что я получу от вас в итоге двадцать тысяч долларов, — убеждал Широков.

— А этот?

Бобров посмотрел на Кирилла.

— Он как мог поднять руку на своего благодетеля и кормильца?! Зачем ему это?

— О. Это дело молодое, — сказал Широков.

Ольга хмурая смотрела телевизор, сидя на диване. По лестнице спустился, по-детски улыбающийся, Веселов. Он был в смешной футболке и шортах.

— Олечка, заинька моя ненаглядная.

Веселов сгрёб в охапку жену и поцеловал смачно в щёку.

— Ты чего?

Ольга сморщилась.

— Милая, у меня идея. Давай съездим куда-нибудь, — радостно сообщил Веселов. — Что же я тебя держу всё время взаперти, как какой-нибудь Кащей Бессмертный царевну в своём мрачном замке. Поехали в боулинг. Нет. Лучше давай завалимся в клубешник. А хочешь, поедем в зоопарк?

— Что с тобой случилось?

— Ничего.

— Ты принимал какие-то запрещённые препараты или напился?

— Нет же. Просто я же должен сделать тебя счастливой. Иначе, какой я на хрен муж?

— Ты сумасшедший.

— Да я сумасшедший, сумасшедший. Так куда мы едем? В боулинг?

Ольга подумала.

— В зоопарк.

19

В воскресенье Кирилл, по просьбе дяди, повёз его в монастырь в соседний район.

Что за странная прихоть?

Впрочем, Кирилл уже привык удовлетворять любые пожелания и просьбы дяди, понимая, что это своего рода плата за то положение в обществе, которое он теперь занимал. Но сегодня снова засвербила в мозгу Кирилла мысль, которая возникала всё чаще и чаще: что будет с ним, когда дядю посадят или… сделают с ним что-то ещё? Зачем ему монастырь?..

Они вошли на монастырское подворье. Под ногами были светлые каменистые плиты, из них же были сложены постройки. Мимо степенно прошёл монах в чёрном одеянии, он с достоинством кивнул Веселову и Кириллу, и тот вдруг почувствовал себя каким-то легкомысленным туристом, которому здесь не место. Легко можно было представить, что время здесь остановилось — наверное, веке в восемнадцатом, а может, и раньше.

— Я отойду, а ты меня здесь где-нибудь подожди, — сказал дядя и ушёл.

Кирилл побродил по двору, после чего вернулся в машину, где дочитал наконец «Робинзона Крузо».

Прочтя последнюю фразу, он почему-то поёжился и перечитал её несколько раз:

«Робин, Робин, Робин Крузо! Счастливый Робин Крузо! Куда ты попал, Робин Крузо? Куда ты попал? Где ты был?»

— Куда ты попал… — тихо пробормотал Кирилл.

…Дядя пришёл через два с лишним часа. На обратном пути, в дороге, он разговорился:

— К духовнику своему ходил, Питириму-старцу. Грешник я страшный и беспросветный. Только ему, Питириму, всё о себе докладываю. Он всё про меня знает, святая душа, каких не сыскать во всём белом свете. Молится за меня. Грешил я, племяша, было время, по-чёрному, будто осатанел да одурел одновременно. И такое бывает. А всё почему? Любовь, мать её. Одурел от любви. Всё для неё делал, готов был весь мир бросить к её ногам; а она что? Неблагодарная, только пользовалась мной. Даже замуж отказалась выйти. Я тогда увидел истинное её лицо — не лицо, а личину. Это же дьявол был, а не человек. Как я мог это полюбить? Дурак. Потом как в омут адский нырнул после всего этого, накуролесил, натворил дел. Искал любовь, дурак. А с Олей — другое. Её уже умом выбирал, а не сердцем. Она не любовь — нет, отдушина. Да, бывает злючкой и вредной, но не предаст. Я так думаю. Она чудо, ребёнок ещё, дети часто жестоки бывают, а она нет. А тут в монастыре и про тебя вспомнил. Ведь мать просила как-то за тебя. Мы же раньше с отцом твоим вместе работали, если это можно было назвать работой… Он тогда всю вину взял на себя, а я и ещё один товарищ выкрутились. Ты давно его не видел?

— Много лет.

— Ну да. Твоя мать говорила: как отправили его на зону, так он с тех пор и не вернулся. Он мужик с характером. Деньгами-то помогал?

— Нет.

— Быть может, самому было нелегко. Я уже с Питиримом общался, когда твоя мать опять позвонила. И я понял: это не просто был звонок. Ничего просто так не бывает на этом свете. У меня же долг был перед твоим отцом, а я, дурак, забыл об этом. Долги, Кирилл, отдавать надо. А ты не такой, как твой отец. Только с машинами дружишь, как он…

Приехали к дому Веселова. Кирилл оставил машину около ворот. Вошли во двор. Из дома выбежала радостная Ольга и бросилась на шею мужу:

— Как здорово, что ты вернулся, дорогой!

Веселов обратился к Кириллу:

— Поужинаешь с нами?

— Да.

Поужинали. За столом Ольга щебетала вовсю, то и дело приобнимая Веселова.

— Какая ты весёлая сегодня! — заметил и улыбнулся Олег Олегович.

— Фамилия такая! — произнесла довольно Ольга и пихнула мужу в рот маслину.

Кирилл мрачно ковырялся в тарелке.

Когда он уже собрался выходить из дома, Ольга, вдруг переменившись в лице, как бы стерев маску, решила проводить его. Веселов ушёл в туалет и это не увидел.

— Ну как? Когда его посадят? — спросила Ольга.

— Зачем? Вы же счастливы.

— Ты дурак. Я играю роль. Ты не понимаешь?..

— Артистка.

— Дурак. Он узнает про нас и убьёт нас обоих.

— Не убьёт.

— Ты передумал?

— Нет. Скоро всё решится.

20

В салоне микроавтобуса было темно. В углу, со связанными сзади руками и заклеенным скотчем ртом, сидел Аверьянов. Около него — два омоновца в масках с автоматами, напротив — Широков, Кирилл и офицер полиции.

Микроавтобус въехал в лес. Все вышли наружу, кроме водителя.

Омоновцы выволокли Аверьянова и бросили около ямы, очень похожей на могилу. Фары микроавтобуса светили на него. Подъехала легковая машина, чёрная «БМВ». Офицер отклеил скотч от губ пленника и сказал:

— Аверьянов, ты должен дать признания в убийстве девушек.

— Олег убьёт меня! Вы идиоты, — сказал Аверьянов.

Из «БМВ» вышел человек и подошёл к яме. Это был Бобров. Аверьянов был с ним знаком.

— А ты чего тут делаешь?! — дрожащим голосом спросил он.

— Сергей, тебе лучше дать признательные показания, иначе тебе крышка.

Бобров сыграл свою роль:

— Мне и так крышка.

Офицер сказал:

— Ты легко отделаешься, мы это тебе гарантируем. Мы всё повесим на Зайцева и Губина. Они на твоём месте точно быстро бы во всём признались. Ты знаешь, какие они слабенькие.

Зайцев и Губин — бывшие милиционеры, принимавшие участие в убийствах девушек. Вычислить их Широкову помогли его друзья из полиции. Веселов лишь приказывал, а убивали Зайцев, Аверьянов и Губин.

Омоновец передёрнул затвор автомата.

— Ладно, — сломался Аверьянов.

На другой день Аверьянов давал показания и показал места захоронения двух девушек.

Поздним вечером того же напряжённого дня Кириллу позвонил дядя. Кирилл лежал в постели в своей съёмной квартире и никак не мог заснуть.

— Алло, — голос дяди был оживлённый и позитивный, — племяш!

— Да.

— Представляешь, мне подарили путёвку в Бразилию. Надо завтра вылетать. Полетишь вместо меня? Мне оно не надо.

— И мне.

— Да ладно. Ты же нигде толком не был…

— У меня и загранпаспорта нет.

— Как? Не успел ещё сделать? Давай делай, пригодится. Хватит уже быть таким нерасторопным.

— Дядь, а может, тебе всё-таки слетать?

— Да зачем? Зачем мне эта Бразилия?

— Отдохнуть. Ты заработался уже.

— Да неохота мне. Что я, пальм и чёрных баб не видел?

— Не полетишь?

— Нет, наверно. А что?

Кирилл ответил после короткой паузы:

— Береги себя.

— Спасибо, дорогой.

21

Кирилл нервно ёрзал на стуле в своём кабинете. Часы на стене показывали девять часов тридцать семь минут. Творогов сидел за своим столом и смотрел в экран компьютера.

— Кирилл, ты какой-то странный сегодня. У тебя что-то случилось? — спросил он.

— У меня? Не. Устал разве что.

— Перегулял вчера? С дядей хорошо посидели?.. Я тут подумал: надо тебе ещё раз провести переговоры. У тебя это здорово получается. Молодец ты. Глядишь, и на дядином месте будешь сидеть. А что? Достоин, я считаю.

В коридоре послышался нарастающий топот.

Омоновцы, в масках, бронежилетах, с автоматами, бежали к кабинету Веселова. В приёмной взвизгнула секретарша Лерочка, вскочила и отпрянула к стене.

— Тихо стоять! — рявкнул один из омоновцев.

Семеро в масках, выбив дверь, ворвались внутрь кабинета.

— Ни с места! Вы арестованы! — крикнул главный омоновец.

Веселов с невозмутимым видом встал и чуть-чуть улыбнулся.

— Вот как. Зачем столько шуму? Я никуда не сбегу. В окно? Тут второй этаж. Захочешь убиться — не убьёшься. Спокойно, ребята.

Омоновцы, кажется, слегка расслабились. Двое из них медленным шагом пошли к Веселову.

— Что-то мне нехорошо после вчерашнего. Надо аспирина выпить, — сказал Веселов.

Он достал из верхнего ящика стола таблетку, в другую руку взял стакан с водой.

— Ну вот и всё, девочки мои хорошие. Иду к вам, — сказал он.

— Стоять! — крикнул омоновец и прыгнул на районного главу.

В прыжке он успел выбить таблетку с ядом из руки Веселова.

…Кирилл наблюдал из окна, как омоновцы выводили его дядю из здания администрации. Веселов, понуро опустив голову, медленно перебирал ногами, ускоряясь, когда его подталкивали в спину. Бывшего уже главу администрации запихнули в микроавтобус с мигалкой, который быстро умчался. На площади перед зданием мэрии было пусто, только дворник-таджик в оранжевом жилете с метлой стоял в стороне, посмотрел какое-то время вслед полицейской машине — да и продолжил подметать плитку.

Творогов пил корвалол.

— Что же теперь будет?.. — пробормотал он, когда Кирилл обернулся к нему.

Тот вздохнул и прошептал:

— Робин, Робин, Робин Крузо! Счастливый Робин Крузо! Куда ты попал, Робин Крузо? Куда ты попал? Где ты был?..

— А?.. — переспросил Творогов.

— Переживём, — преувеличенно бодро ответил Кирилл.

Он присутствовал при обыске в доме дяди. Оперативники перевернули дом вверх дном. В гостиную двое полицейских притащили средних размеров чёрный сейф и с грохотом поставили на пол. Рыжий следователь спросил растерянную и растрёпанную Ольгу:

— Вы знаете код?

— Первый раз вижу этот сейф.

— Придётся вскрывать.

— Учтите, что все ценности должны принадлежать родственникам, а я — его законная жена.

— А вот и не угадали, милая. Ваш муж обвиняется помимо убийств ещё и в экономических преступлениях, взяточничестве и казнокрадстве. Все ценные вещи и денежные средства, найденные в доме, будут конфискованы.

— Это произвол! Я буду жаловаться.

— Жалуйтесь…

Прошло больше часа, пока специалист при помощи хитрого прибора не вскрыл сейф.

Оперативники извлекли из него пять фотоальбомов, на бархатной обложке каждого из них была надпись: «Настенька», «Лилечка», «Галка» и так далее.

В них были фото убитых девушек — пока они ещё были живы и жили с Веселовым.

На полях страниц Олег Олегович пририсовывал сердечки, цветочки, звёздочки, какие-то значки, а также оставлял надписи — разные милые глупости.

Злодеи бывают сентиментальными.

22

Кирилл вёл машину по улице Чубарова-Лучинского. Он уже несколько месяцев жил в Мурманске и работал в такси.

Пассажир попался словоохотливый, каких он больше всего не любил. Молодой парень с дебиловатым выражением лица. Он что-то рассказывал про тёлок, тачки, видосы из Интернета. Подытожил пассажир свою корявую речь так:

— Эх, хорошо кому-то живётся, у кого деньги есть, у кого их много… А куда нам податься, простым смертным? Нужна мохнатая лапа. Да? Скажи, хорошо ж иметь мохнатую лапу? Скажи, командир?..

— Ничего хорошего.

Кирилл подъехал к гаражу, в котором держал автосервис его отец. У него были золотые руки. Он разбирался в машинах, как гениальный хирург в анатомии человека.

Отец вышел из гаража, вытирая руки тряпкой. У него было обветренное суровое лицо, изборождённое морщинами. В зубах дымилась сигарета. Одет он был в старую серую спецовку. Суровый северный работяга, знающий себе цену. Батя. Родной.

— Работаешь? — спросил он сына, который вышел к нему.

— Работаю.

— И я работаю. Все работают, а кто не работает, тот сидит в тюрьме, или в кресле начальника, или прозябает в нищете. Аксиома.

Кирилл уже заметил, что отец с возрастом и после перенесённых испытаний стал философом.

— На дядю Олега намекаешь? — спросил Кирилл.

— Это аксиома, повторяю. Я в планетарном смысле. Постареешь — поймёшь.

— Ты так и недорассказал в тот раз про дядю.

— А, что там рассказывать! Меня тюрьма остановила, а я теперь понимаю, что это провидение было. А Олега вовремя никто и ничто не остановило — вот он и дошёл до ручки. И сам не додумался, что пора тормозить. Надо уметь вовремя останавливаться. А время тогда было весёлое. Молодые мы были, дураки… На меня была оформлена фирма типа «Рога и копыта» с мёртвыми и живыми душами. Администрация давала мне подряды на разные работы: ремонт, мелкое строительство и прочая ерунда. То, что мёртвые души получали за работу по ведомостям, мы клали себе в карман. Это были порядочные деньги. Один честный чиновник, бывают же такие, раскрыл всё это дело и вывел нас на чистую воду. История — хоть повесть пиши…

Кирилл слушал, погружаясь в рассказ полностью, словно фильм смотрел. Ему так до конца и не верилось в то, что происходило с отцом — и что происходит с ним.

Отец отбывал срок в колонии-поселении, познакомился там с женщиной, сошёлся с ней. Потом переехал с ней в Мурманск. Через какое-то время они разбежались: отец всегда был прямолинеен и негибок в отношениях с женщинами, не любил их критики и нытья. Вот и с матерью Кирилла они так расстались. Что делать: характер. Теперь он жил один, снимал квартиру. Своя крыша над головой ему не особенно и нужна была: папа Кирилла был по характеру кочевник — любил свободу и простор.

Из Иваново-Посадского района Кирилл и Ольга уехали вскоре после раскрутки дела дяди. Бобров не давал Кириллу никаких гарантий и намекал на то, что ему лучше куда-нибудь смыться подальше, пока в Посаде всё не утрясётся, не уляжется. Тогда полетели многие головы в администрации.

Именно в те дни Кирилл решился познакомить Ольгу со своей матерью, безумно переживавшей за сына после ареста «благодетеля».

Они приехали в гости. Поздоровались — и вдруг Маргарита Алексеевна заплакала, извинилась и ушла в свою комнату. Сын, попросив Ольгу подождать, пошёл за мамой:

— Ты что, мамуль? Не понравилась Оля?

— Сынок, она хорошая, видно… Не в этом дело… Я во всём виновата, я…

— В чём ты виновата, мама?

— Теперь что уж там — расскажу… Твой отец был подельником Веселова. Сам сел, а Олег выкрутился… Долго не хотела тебя с ним сводить, но вижу, нет тебе пути в жизни, двадцать пять лет, а ни работы путной, ни денег… А тут Олег как раз позвонил, поддатый, слёзы лил, каялся: виноват я перед Пашкой, хоть его сыну помогу, пришли его ко мне, всё для него сделаю… Я и решилась. Чего уж тут, отец-то твой ничем не помогает, живёт в своём Мурманске…

— Где-где?.. — переспросил Кирилл.

В мурманском такси Кирилл хорошо зарабатывал. Они с Ольгой снимали квартиру, жили не расписываясь. Ольга не работала. Хозяйка она была хорошая, но работы боялась. Одно время ныла, хотела вернуться в Иванов Посад или к в город, где жила мать Кирилла, но потом привыкла к Мурманску.

Павел, отец Кирилла, был скуп на похвалу. Но однажды сказал сыну: «Повезло тебе с девкой, повезло». И надолго задумался, глядя в окно.

Кирилл подошёл, обнял батю за плечи.

— Надо матери письмо написать. Или позвонить хотя бы.

Отец закивал, но промолчал.

В августе в Мурманске красивые закаты.

Кирилл подъехал на своё излюбленное место на берегу Кольского залива, где было мало людей, вышел из машины, присел на корточки, закурил и долго-долго смотрел на волны, в которых отражалось тяжёлое, медленно сползающее за горизонт солнце.

— Куда ты попал, Робин Крузо? Где ты был?..

© Виталий Новиков, 2017

Content

Виталий Новиков
Мохнатая рука

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22