Проклятие женщины

Сергей Гончаров

Книжное похмелье гарантировано!

Смерть любит, когда перед ней становятся на колени. Именно поэтому надо бороться до конца.

Роман медленно спускался по новеньким ступеням. Каблуки туфель гулко стучали по плитке. Роме казалось, будто это ноты похоронного марша. Навстречу прошла миловидная девушка в белом халате. За последние дни Роман не раз встречал её в коридорах онкологического центра. Девушка улыбнулась. Высокий русоволосый парень в чёрном костюме вполне попадал в сферу её интересов.

Роман ответил на улыбку хмурым взглядом. А уже через мгновение позабыл о встречной девушке. Он прошёл мимо регистратуры. На мягком диване тихо всхлипывала женщина. Рядом с ней играла на планшете лысая восьмилетняя девочка с большой малиновой шишкой на шее.

Рома потянул на себя пластиковую дверь. В нос ударила городская вонь. После медикаментозного воздуха больницы она казалась приятной. Моросил мелкий дождик. Мимо лица пролетел жёлтый лист. Налетевший порыв ветра тут же подхватил его и унёс в далёкие дали. Роман несколько мгновений просто стоял и смотрел в затянутое тучами небо. В этом году осень выдалась прохладной.

А другой осени у него уже не будет.

Никогда.

Роман спустился на несколько ступеней. Затем остановился и грузно сел на влажную поверхность. Почувствовал, как намокли брюки. Отстранённо подумал, что так недолго и геморрой подхватить, или простату застудить. От этих мыслей стало смешно. Несколько мгновений Роман боролся с приступами смеха, но потом не сдержался и расхохотался. Из глаз брызнули слёзы. Мимо прошли два худощавых студента. Покосились на хохотавшего парня. Рома перестал смеяться так же резко, как и начал. Вытер рукавом лицо. Запустил руку во внутренний карман пиджака и вынул сложенный вчетверо листок. Ему до сих пор казалось, что это чья-то злая шутка. Розыгрыш. Прикол. Хохма.

Роман развернул листок.

«Ф.И.О.: Староверов Роман Михайлович» — прочёл он первую строчку.

Затем взгляд сам собой уцепился за диагноз. В голове снова зазвучал тихий, проникновенный голос врача:

— Два-три месяца. Максимум четыре.

За спиной открылась дверь. Мимо прошёл полноватый мужчина в кожаной куртке нараспашку. Роман посмотрел ему в след, затем снова в листок. Месяц назад ему исполнилось двадцать восемь. И о раке мозга он знал лишь то, что такое заболевание в принципе существует. Последние несколько лет по утрам его беспокоила головная боль. Поначалу она была слабая, и Роман не придавал ей значения. К обеду же она всегда проходила. Со временем боль начала усиливаться. Временами становилась невыносимая. Однако, к обеду она, по-прежнему, всегда проходила. Как-то Рома попробовал вылечить её цитрамоном и дешёвое лекарство оказалось неожиданно эффективным. Боль всегда стихала минут через десять после приёма. Больше года жизнь текла в таком русле. Утром жуткая головная боль. Иногда со рвотой. Изредка с потерей сознания. Потом приём цитрамона. На работу Роман всегда приезжал уже свежий и бодрый. Вот только дозу дешёвого лекарства приходилось постоянно увеличивать. Этим утром Роман выпил пятнадцать коричневато-серых таблеток.

— Жизнь иногда выкидывает такое, что и фантастам не приснится, — равнодушно пожал плечами врач. — Я впервые слышу, чтобы цитрамон хоть как-то помогал при раке мозга. Но… — развёл он руками. — Если вам помогает, то, естественно, продолжайте принимать.

Именно из-за того, что цитрамон помогал, Роман обратился к врачам слишком поздно. Он, как и каждый мужчина, думал, что обойдётся. Стихнет. Само пройдёт. Заживёт. Всё это время цитрамон глушил головную боль, а опухоль по-прежнему активно росла.

— Размером с небольшой апельсин, — врач глядел на пациента равнодушными голубыми глазами. Для него это была просто работа. — Просто удивительно, что у вас так слабо выражены симптомы. В этом отношении вам невероятно повезло. Шансов на выздоровление… — покачал он головой. — Пока помогает, принимайте цитрамон.

Порыв ветра чуть не вырвал из рук листок со страшнейшим диагнозом. Роман сложил бумагу и убрал во внутренний карман. Хотелось плакать, но не было слёз. Он потрогал голову. Где там мог уместиться ком искорёженных, отвратительных клеток, размером с апельсин? Он встал и медленно направился к автомобилю. Машина приветливо пикнула, когда Рома нажал кнопку на брелоке. Ещё месяц назад он мечтал о новом стальном коне. Теперь же ему до конца жизни предстоит ездить на этой видавшей лучшие времена иномарке.

Он сел в автомобиль. С силой захлопнул дверь. Пристегнул ремень, затем медленно всунул ключ в замок зажигания. Левую руку положил на баранку. На безымянном пальце блестела печатка с чёрным турмалином — подарок любимой. Часы на приборной панели показывали без пяти минут полдень. Следовало позвонить на работу и предупредить, что немного задержится.

— Да пошли вы к чёрту! — прорычал Роман.

Он повернул ключ. Мотор зарычал. Машина резко вырулила с парковки. Вместо того, чтобы отправиться на работу, он поехал к своей девушке. Включил радио, но почти сразу выключил. Бодрая и приятная песенка разозлила. Роман чувствовал невероятную, нечеловеческую, жуткую несправедливость. Он остановился на очередном светофоре и наблюдал, как люди переходили по «зебре». Среди прочих прошли два забулдыги. Им было лет по тридцать, но щёки уже отвисли, взгляд поблёк, поизносившаяся одежда висела. В руках каждый держал по бутылке пива. В полупрозрачном пакете один из них нёс упаковку сока, ливерную колбасу и две бутылки водки. У Романа даже возникло мимолётное желание ударить по педали, сбить этих бесполезных людей. В этот момент он искренне не понимал, почему ему через несколько месяцев надо умереть, а эти алкаши будут жить ещё долго? Кто так решил?

Сзади посигналили. Роман выплыл из раздумий. Люди уже прошли, а на светофоре горел зелёный.

Выбравшись из центра города, Рома пропетлял через Верхний район. Остановился во дворе новенькой кирпичной высотки. Заглушил мотор и несколько минут смотрел перед собой невидящим взором.

Мама не одобряла его встреч с Катей. Говорила, что они не пара и никогда ей не станут. Роман поначалу злился, пытался доказать обратное. А потом просто смирился. Его мать относилась к тем женщинам, которые в споре не слушают собеседников. Такие если что-то для себя решат, то уже ничто не сможет их переубедить.

Рома познакомился с Катей в институте. Он там учился, а она преподавала культурологию. Посещаемость на этом предмете была почти стопроцентная. В аудитории царила расслабленность, при этом Катерину Михайловну, как её звали студенты, никто не перебивал, не грубил, не дерзил — как это обычно бывает с молодыми преподавателями. Её мягкий музыкальный голос завораживал студентов, уносил на волнах знаний. Роман с первого взгляда влюбился в коротко стриженную русоволосую культурологичку. Одевалась Катя всегда неприметно, отчего ещё больше нравилась Роме, которого всегда раздражали вульгарные особы, старавшиеся выпятить женские прелести. Неожиданно преподаватель начала проявлять к нему симпатию.

Затем последовал бурный роман, о котором знали все, вплоть до ректора. После отчисление из института за ссору с преподавателем гидравлики. Роману показалось, что тот «подкатывал» к его девушке. После бесконечная смена работ, пока не устроился в салон сотовой связи, где спустя пару лет занял должность старшего менеджера. С Катей отношения всё время продолжались. Фактически он жил у неё. Домой забегал изредка. В основном, чтобы проведать сестру. С мамой за последние годы он общался мало, так как все их разговоры она непременно сводила к тому, что невозможно построить семейный очаг счастья с женщиной, которая старше тебя на десять лет.

Рома вытащил ключ из замка зажигания. Выбрался из машины. Мимо прошла девочка с собачкой на поводке. Странно было понимать и осознавать, что он умрёт раньше, чем эта собачка. Раньше, чем эта девочка окончит текущий учебный год. При этом даже не верилось в собственный диагноз. За последнее время он, конечно, сильно похудел, поубавилось сил, кожа приобрела жёлтый оттенок, но в целом чувствовал себя хорошо. Именно поэтому, когда врач сказал о раке в первый раз — Роман не поверил. Обратился в лучшую клинику города, где потратил приличную сумму денег, после чего и подтвердился страшный диагноз.

Роман глубоко и тяжко вздохнул, затем взбежал по ступеням, набрал на домофоне номер квартиры.

— Слушаю, — раздался мелодичный голос Кати.

— Это я, — сказал Рома.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, он услышал, как щёлкнул знакомый замок. Катя ожидала его на пороге. За прошедшие десять лет она ни капельки не изменилась. Казалось, старость не властна над этой женщиной.

— Ну, как, Свет очей моих? — сразу же поинтересовалась Катя. — Что сказали?

— Ерунда, — хмыкнул Роман. Он вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь. Не развязывая шнурки, стянул туфли. — Это тот, придурошный, разглядел у меня рак. Видать денег хотел. — Стараясь не встречаться взглядом с Катей, Рома прошёл в ванную, где открыл кран и начал мыть руки. — Всё у меня нормально. Про головную боль сказали, что неплохо бы съездить куда-нибудь и просто отдохнуть. Скорее всего, от перенапряжения у меня эти боли. И рвота и обмороки. Работа-то нервная. Как в анекдоте: раньше у меня не было ничего, и я устроился на работу. Теперь у меня нет ничего, плюс дергающийся глаз! — Рома задорно улыбнулся и чмокнул подругу в щёку.

Катя закрыла глаза и глубоко вдохнула-выдохнула. Вообще Рома старался перед ней не демонстрировать свои недомогания. Считал, что мужчина должен стойко нести свой крест. В одиночку. Если просто болела голова, то он завтракал и уходил на работу, а уже в машине пил цитрамон, для чего в салоне всегда находилась бутылка с водой и внушительный запас таблеток. Если же тошнило и рвало, то он старался сделать это в туалете максимально тихо. Даже включал на телефоне разные видео, мол, всего лишь занимается естественными надобностями. Иногда это срабатывало, иногда нет, но Рома по извечной мужской привычке всегда отшучивался, мол ничего серьёзного. Всерьёз Катя забеспокоилась, когда Рома начал терять сознание. Настояла, чтобы он прошёл обследование.

— Про цитрамон там все хохотали, — Рома видел, что успокоил подругу, и зачем-то начал сочинять на ходу. — Мой врач даже слёзы от душившего смеха вытирал. Сказал, что можно было и без обследования понять — при раке цитрамон не помогает. В общем, повеселил там всех, оставил кучу денег и вернулся домой.

— А как же работа?! — спохватилась Катя.

Рома прошёл на кухню, где занял любимый табурет — возле окна.

— Да пошла она, эта работа! — улыбнулся он. — Один раз живём, неужели надо тратить эти драгоценные часы на работу?! Сделай кофейку, пожалуйста.

Катя странно и подозрительно посмотрела на своего мужчину. Затем достала кофемолку.

Роман наблюдал за своим бывшим преподавателем культурологии. С ужасом понял, что произнёс чистейшую правду. Он вытащил из кармана телефон. Нашёл среди приложений «Калькулятор». Оставалось пятнадцать дней в сентябре, тридцать один в октябре, тридцать в ноябре и половина декабря. Конечно, количество оставшихся дней было условно, зато крайне показательно. В сумме получился девяносто один день. Рома умножил эту цифру на двадцать четыре и получил количество оставшихся у него часов. Две тысячи сто восемьдесят четыре часа жизни. Неужели их и вправду стоит тратить на работу? Рома нервно усмехнулся. Катя сразу же повернулась и внимательно на него посмотрела.

— Да я тут прикинул, сколько потеряю на работе за те дни, которые ходил по врачам и чуть обалдел, — снова соврал Роман. — Существенная сумма получается.

Он выключил приложение и бросил телефон на стол. Привычно покрутил перстень с турмалином. Приятно запахло кофе.

* * *

Ближе к вечеру они лежали в обнимку на диване и смотрели телевизор. Роман крутил перстень на пальце. Когда-то он удивлялся, что это украшение так тяжело снять. У него это получилось лишь однажды, когда он специально намылил палец. Со временем он прекратил даже попытки стянуть дорогое украшение, подаренное любимой.

Несколько раз за день трезвонил мобильник. Скорее всего, звонили с работы. Рома даже не смотрел, кто его хотел услышать. Ему было глубоко плевать, что подумает начальник, выполнят ли они план продаж, заплатят ли премию. Эти заботы казались мелочными и бестолковыми. Только на краю могилы человек понимает, сколько часов своей жизни он посвятил ненужной и глупой ерунде.

По телевизору показывали фантастический фильм. Роман не вникал в суть. Он пристроил голову на живот Кати и смотрел в экран невидящим взглядом. Он уже раз тридцать представил, как лежал в гробу. Бледная кожа бросалась в глаза на фоне чёрного костюма, черты лица заострились, причёсанные в последний путь волосы колыхались на холодном зимнем ветру. Мать и сестра рыдали. Несколько пьяных друзей стояли поодаль. Почему-то он не мог увидеть Катю, как ни старался её представить. Где она будет в этот день?

Роман тяжело вздохнул. Когда ничего не болит, кажется, что будешь жить вечно. Когда смерть лишь отдалённое понятие, кажется, что она случается с кем-то, но не с тобой.

Он снова потрогал голову. Где-то там, под костью, сидит его смерть размером с апельсин. Эта смерть каждый день растёт, но крайне вяло себя проявляет. Её даже способен утихомирить цитрамон. Однако от этого она не становится менее опасной. Как сказал кто-то в очереди перед кабинетом: «Вам просто повезло, молодой человек. Умрёте без мучений».

Роман почувствовал, как по коже пробежали мураши. Ему не хотелось умирать. Он не мог умереть так рано!

— Ты замёрз, Свет очей моих? — спросила Катя. — Ты дрожишь.

— Всё нормально, — хрипло отозвался Роман. Он чуть сменил позу, положил голову в район Катиного солнечного сплетения. — Просто чего-то… не по себе.

— Тебе не интересно? Давай что-нибудь другое включим.

Катя потянулась за пультом. Роман поймал её руку и прижался к ней губами. Такая тёплая, такая нежная, такая родная… Он с ужасом осознал, что уже очень скоро эти руки будут ласкать другого мужчину. Катя будет нашёптывать кому-то другому о своей любви. Будет дарить другому свою нежность.

Роман закрыл глаза, чтобы не расплакаться от чувства безысходности. Он понимал, что Катя его любит, и будет горевать после смерти. Как известно, время лечит и очень скоро она найдёт другого мужчину. Пусть пройдёт год. Пусть два. Пусть пять. Какая разница?

Рома открыл глаза и постарался выкинуть плохие мысли из головы. Всё равно всем когда-нибудь умирать. Он сосредоточился на фильме. Наблюдал за длинноволосой блондинкой, которая несла ахинею, положенную ролью. Затем полетели несуразные космические корабли, началась стрельба голубыми лучами, по железным переборкам побежали люди. В общем, показывали стандартный космический боевик. Рома мысленно уплыл в тот день, когда впервые встретил Катю. Он отчётливо его помнил…

* * *

Катя стояла за кафедрой и читала лекцию о культуре средних веков, когда один из студентов, шутки ради, спросил, сколько ведьм сожгли на кострах. Преподаватель поменялась в лице и несколько мгновений просто молчала. По аудитории пронеслись первые смешки.

— Всё, что вы знаете о ведьмах — неправда, — произнесла она с замогильными интонациями. С каждым новым словом, её голос наполнялся жизненной силой и креп. — Все эти представления сформировались много позже. Их сформировала современная поп-культура. Все эти сделки с дьяволом, полёты на мётлах, варева в котлах…

— Чёрные коты и рыжие волосы, — добавил кто-то из аудитории.

— … именно, — кивнула Катя. — Очень многое… Почти всё, что знает современный человек о ведьмах, придумано беллетристами и режиссёрами последних веков. Правда, как это обычно и бывает, намного прозаичнее.

— Расскажите? — попросил Роман. Он, не отрываясь, смотрел на нового преподавателя.

Катя посмотрела ему в глаза. На несколько мгновений замялась, зная, что её пытаются увести от темы лекции в сторону более интересного для студентов рассказа.

— Собственно здесь и рассказывать особенно нечего, — она по-прежнему смотрела на Рому. Наконец, отвела глаза. — Ведьмами называли людей, которые имеют магический дар. Очень редко они его использовали для того, чтобы причинить кому-то зло. Для добрых дел чаще. Однако, природа людей такова, что добро они забывают быстро, зато зло помнят долго. В средние века, когда церковь стала мощнейшим общественным институтом, она взялась искоренить зло, которое по её мнению, несли ведьмы. По факту же церковь боялась инакомыслия. Она, словно КПСС в новейшей истории, вырезала всех несогласных с её учением. Итогом, как вы все знаете, стали костры инквизиции. Тысячи замученных женщин, разбитые семьи, несчастные дети. Суды в то время стали формальностью. Достаточно было пожаловаться на соседку и её тут же обвиняли в колдовстве. Подтверждений тому сразу находилось в большом количестве: родинки в разных частях тела, неправильно сросшиеся пальцы, сиплый голос… какой угодно физический недостаток мог стать причиной, по которой женщину признавали ведьмой. А дальше в зависимости от местности, где всё происходило: топили, сжигали, сдирали кожу, закапывали живьём. У каждой ведьмы существует своя территория, где она полновластная хозяйка. Клирики Святой инквизиции попросту ездили из села в село, где спрашивали у местных, где живёт их ведьма. Им без задней мысли показывали. Ведьму хватали и умерщвляли, приписывая страшные злодеяния. Обычный народ, в основной своей массе, доверчивый, поэтому проблем не возникало. Совсем недавно Голливуд всё извратил, представив ведьм какими-то… — немного замялась она, подбирая точное сравнение. — Дьяволицами. Впрочем, всё, что исходит из Голливуда, с правдой не имеет ничего общего. Как вы понимаете, подавляющее большинство обвинённых в те времена женщин с ведьмами даже рядом никогда не стояли. Хуже всего пришлось тогда травницам. Эти женщины из поколения в поколение накапливали и передавали знания об окружающем мире. О растениях и их целебных свойствах. В то время медицина, которая в наши дни стала официальной, была чем-то средним между шарлатанством и реальной наукой. Например, чтобы спастись от чумы, итальянские врачи советовали спать в конюшнях, либо держать в доме козла, на крайний случай завести много пауков. И эти врачи, в тот момент, были светилами мысли. Естественно, что травницы, пронёсшие через века знания исцеления практически от любой хвори, стояли им костью в горле. Фактически забирали хлеб у зарождавшейся науки. Некоторые же из травниц достигли такого мастерства, что научились даже лечить чуму. — Катя сделала театральную паузу. — Их, конечно же, сожгли. Чёрную смерть в то время лечить… не полагалось.

— Вы так рассказываете, будто были свидетелем всего этого… — неуверенно произнёс сокурсник Романа.

Катя усмехнулась.

— Не была, — сказала она. — К счастью, не была. В общем, убивали всех. Красивых, умных, должников, кредиторов, ведьм, травниц, просто женщин, оказавшихся не в то время и ни в том месте. Я даже была свидетелем… — Катя умолкла на полуслове, поправила причёску. — Бывали случаи, когда женщины рожали детей с физическими отклонениями. В те времена это, опять же, считалось доказательством того, что она ведьма. Таких детей сразу же топили, часто вместе с роженицей. Очень жестокая и злая эпоха, которую в последние десятилетия попросту сильно романтизировали.

— Однако ж ведьм-то пожгли… — сказала сокурсница Романа, то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией.

Катя обвела взглядом аудиторию. Каждому из студентов показалось, что она посмотрела ему в глаза.

— Ведьмы меньшее зло на этой планете. Не ведьмы убивают людей. Люди убивают людей.

В аудитории повисла тишина. У кого-то в кармане жужжал телефон, поставленный на вибрацию.

— Вернёмся к теме лекции, — сказала Катя. — Во Франции середины четырнадцатого-пятнадцатого веков…

* * *

Комнату стал наполнять сумрак. В углах затаились тени. Экран стал ярче. Фильм уже заканчивался. Нелепый звездолёт бороздил просторы космоса, а команда радовалась победе. В животе Кати протяжно булькнуло. В следующий миг Рома подумал, что почему-то не слышит её сердца. Он зажал второе ухо рукой и прислушался. Тишина. Тогда он подскочил, расстегнул Катину кофточку и приложился ухом чуть выше левой груди.

— Что произошло?! — преподаватель культурологии округлившимися глазами наблюдала за действиями своего бывшего студента.

— У тебя сердца не слышно, — полушёпотом произнёс Рома.

Катя мягко его отстранила. Застегнула кофточку.

— Я знаю, — сказала она. Улыбнулась и добавила. — У ведьм нет сердцебиения. Ложись, Свет очей моих, — она похлопала себя по животу.

— Не смешная шутка, — Роман равнодушно посмотрел на экран, затем перевёл взгляд на подругу. — Я сегодня домой поеду, — сказал он. — Что-то соскучился по сестре… — глубоко вздохнул и добавил. — А ещё хочу увидеть маму.

Катя не ладила с матерью Романа. Первая их встреча прошла тяжело, словно воздух наполнился едкой вонью. Во время второй, и последней, встречи мать наклонилась к преподавателю культурологии и прошептала на ухо: «Отстань от моего ребёнка, ведьма чёртова». Впоследствии Катя рассказала Роману об этом инциденте. Постепенно отношения матери и сына стали охлаждаться. При Кате Рома вообще старался не упоминать женщину, которая дала ему жизнь.

— Хорошо, — опустились уголки губ у подруги. — Хочешь — езжай.

Роман вяло сполз с дивана. Что-то ему во всём происходящем казалось неправильным. Неестественным. Он быстро собрался. Взял с тумбочки ключи от машины.

— Я поехал, — произнёс он, обуваясь.

Катя вышла из комнаты, остановилась перед ним. Взяла за левую руку. Её пальцы ненавязчиво пощупали, на месте ли перстень. Катя посмотрела возлюбленному в глаза и тихо произнесла:

— Возвращайся скорее, Свет очей моих.

Роман почувствовал, как холодные мураши пробежали от кончиков волос до пальцев на ногах. Он не понимал, что их вызвало, поэтому не обратил внимания. Наклонился и поцеловал подругу. Выскакивая за дверь, буркнул:

— Приеду завтра после работы.

Катя закрыла дверь и несколько минут просто стояла. Затем прислонилась к стене и медленно съехала на холодный линолеум.

* * *

Роман сел в машину, сунул ключ в замок зажигания. Мотор глухо зарычал. На город опустился сумрак, скоро включатся фонари, наползёт тьма. Решив не дожидаться, когда двигатель окончательно прогреется, Рома выехал из двора и направился в сторону дома. На приборной панели мигала лампа, оповещала, что ремень не пристёгнут. Ей вторил противный писк. Роману же этот писк был приятен, напоминал, что он ещё жив. Ровно через десять минут писк прекратился. Стал слышен шум покрышек. В зеркало заднего вида ударил дальний свет фар — всегда есть люди, которые выделяются глупостью. Как таким права выдают?

К дому подъехал уже затемно. Машина сестры стояла на огороженной цепью территории. Рома занял место под накренившимся фонарём. Местные старались не ставить сюда автомобили. Как приговаривали старушки: «Неровен час, завалится». Роман клацнул ручником. Включил салонный свет и забрался во внутренний карман. Вынул лист бумаги с печатью. Ещё раз пробежал глазами диагноз.

— Два-три месяца. Максимум четыре.

Рома повертел головой, пытаясь найти в тесной машине ещё одного человека. Только потом сообразил, что сам же и произнёс эти слова. С тяжёлым вздохом свернул лист и убрал его в карман. Выключил свет и заглушил двигатель. Выбравшись в мокрый и промозглый сентябрь, Роман нажал кнопку на брелоке. Машина задорно попрощалась и мигнула фарами.

— Скоро и ты будешь служить кому-то другому, — посмотрел Рома на железного друга. Он помнил, как совсем недавно радовался этой поддержанной иномарке. С гордостью ездил на ней в первый месяц — всё-таки сам заработал. Теперь это приобретение казалось смешным. Люди запоминаются другим…

Он прошагал по тротуару к родному подъезду. Наступал во все встретившиеся лужи. Просто потому, что ему уже было плевать, простудится он или нет. Развалятся туфли или нет. Возле подъезда валялась пустая бутылка из-под пива. Он пнул её, и та звякнула о стену дома. Приложил магнитный ключ к жёлтому кружку. В двери запищало, перестал подаваться ток на магнит. Роман потянул тяжёлую дверь и отстранённо подумал, что бессмысленными и бесполезными оказались все знания, которые он получал в институте. Вот какой теперь практический смысл от того, что он знает принцип работы домофона? Это устройство будет стоять, когда его будут выносить через эти двери ногами вперёд. Будет стоять, когда его начнут поедать черви…

Роман трухнул головой, выбрасывая отвратительные мысли. Попытался внутренне взбодриться. Лихо взбежал по лестнице на второй этаж. В такие моменты ему не верилось, что диагноз поставлен правильно. Как могло это молодое и сильное тело умереть? Он открыл дверь и вошёл. В квартире пахло жареной картошкой. В кухне горел свет, работал телевизор. Любвеобильный кот Васька подбежал и сразу же начал тереться о ноги. Мешал разуться. Роме пришлось его отпихнуть, но тот резво подскочил и снова теранулся усами о брючину.

— Да уйди ты, — откинул его Роман. — Дай разуться!

Он быстро стянул туфли. Успел в аккурат к тому моменту, как Васька подскочил и вновь начал тереться о ноги.

— Сынок, это ты? — крикнула мама.

— Я, — ответил Рома.

Он прошёл на кухню. Мать ковырялась у плиты, а сестра сидела за столом и шинковала капусту. Анна с Романом были погодками, всё детство провели вместе, но с годами их интересы изменились. Дорожки разошлись, однако отношения всё равно остались добрыми и тёплыми. Как и должны быть у брата с сестрой.

— Привет, — улыбнулась Аня. Ужасающий шрам на её левой щеке неприятно изогнулся. Вообще сестра давным-давно научилась улыбаться лишь правой стороной лица, чтобы шрам не искривлялся, но при виде брата потеряла контроль над чувствами.

В этот вечер длинные, до поясницы, волосы она собрала в хвостик, а голову обмотала платком. Каждый мужчина, который видел эту девушку сзади, непременно чувствовал естественное природное желание. Всякий, кто встречался с ней лицом к лицу, старался отвернуться. Однажды Роман уловил часть разговора двух мужиков. Один из них сказал: «Да, ничё, пакет на башку и можно драть с двух сторон одновременно».

Рома разбил обоим лица, выбил зубы и наверняка бы убил. Оттащила сестра.

Двенадцать лет назад Анна отправилась с двумя подругами на концерт любимой рок-группы. Но попасть ей туда так и не довелось. Какой-то пьяный урод ударил ей «розочкой» в лицо. Всё произошло неподалёку от входа, в толпе. Так и осталось загадкой, кто это был и зачем он испоганил лицо симпатичной девушки. Анне сделали семь операций, но спасти её красоту уже никто не мог. Лоб, бровь и веко сумели подлатать, на них следов почти не осталось, а вот разорванную от глаза до губ щёку уже нет. Врачи сказали, что девочке повезло, ещё бы чуть-чуть и она лишилась зрения.

Анна так и не вышла замуж, работала риэлтором, жила с мамой и мечтала избавиться от шрама. Но для этого нужно было столько денег, сколько в провинциальном городе негде даже украсть.

— Здравствуй, — он подошёл и чмокнул сестру в лоб. Повернулся к маме.

Маленькая и полненькая женщина с добрыми глазами была известна всему району. Она разносила пенсии старикам.

— Поужинаешь с нами? — спросила мать.

Роман не ответил. Он достал лист с печатью, развернул его и положил на стол. Сам тяжело опустился на табурет. Аня первой схватила заключение врача. Пробежала взглядом по строчкам. С каждой секундой её глаза темнели, уголки губ опускались, а рука, сжимавшая лист, всё сильнее и сильнее дрожала.

— Что это? — весело бросила мама через плечо.

На сковороде шкворчало масло. Картошка должна вот-вот дожариться.

— Скажи, что это шутка, — замогильным голосом попросила Аня, она по-прежнему смотрела в бумагу, не в силах отвести глаза.

— Нет. Это не шутка. Жить мне осталось два-три месяца. Максимум четыре.

Мать медленно повернулась. Затем вырвала из рук дочери бумагу и быстро пробежала глазами.

— Что это? — посмотрела она на сына.

— Заключение врача, — пожал плечами Роман. — У меня рак. Последняя стадия.

Мать несколько мгновений смотрела на сына. Затем её глаза закатились, она завалилась на пол, чуть не стукнувшись головой о батарею. Когда падала, зацепила ручку сковороды и почти дожаренная картошка разлетелась по всей кухне.

* * *

Когда мать пришла в себя, то первым делом расплакалась. Дико, безудержно, со всхлипами, причитаниями, визгами. Она дрожавшими, как у последнего пропойцы руками, сжимала бумажку. Никого не слушала. Просто смотрела на несколько слов, которые клали её кровинку в гроб и ревела. Роман не мог на неё смотреть. Ушёл в свою комнату. Снял костюм, надел старые, порванные в нескольких местах, домашние джинсы. Завалился на диван и включил телевизор. Показывали новости. Даже самые грозные из них казались детской шалостью. В какой-то момент Рома понял, что мать прекратила плакать. Вскоре пришла сестра.

— Пойдём на кухню, — сказала она.

Рома тяжело поднялся и пошлёпал за Аней. Мать сидела за столом. Смотрела в больничную бумагу. Перечитывала её в миллионный раз.

— Это правда? — поникшим голосом спросила мать. Она ещё надеялась, что произошедшее окажется розыгрышем.

Роман присел за противоположный конец стола. Аня осталась стоять. Мать протяжно вздохнула и посмотрела на сына тяжёлым взглядом.

— Хоть какие-нибудь шансы есть?

— Хоть какие-нибудь есть, — ответил Рома. — Мне посоветовали обратиться в московскую клинику. Там берутся за такие случаи… но без гарантий.

— Так почему… — начала Аня.

— Ты даже не представляешь, какие деньги нужны, — Роман посмотрел ей в глаза.

Сестра сглотнула застрявший в горле комок. Она-то как раз и представляла. За её случай могли взяться в Израиле.

— Включай скип… скап… — взгляд матери стал решительным.

— Скайп, — машинально поправила Аня. — Зачем?

— Отцу вашему позвоню, — сказала она. — Одна голова хорошо, а две лучше.

Отец оставил семью почти четверть века назад. Он уехал в столицу, где удачно женился на местной. Воспитал её дочь. О своих кровиночках он, впрочем, не забывал. Деньги высылал исправно. Мать даже на алименты не подавала. Изредка приезжал к детям в гости. В последние годы Роман разговаривал с отцом мало, зато Аня, наоборот, всё чаще и чаще болтала с ним целыми вечерами.

Пока сестра включала компьютер и запускала программу, мать с сыном просидели в молчании. Каждый из них хотел сказать так много, что даже не знал с чего начать. Только на пороге своей или чужой жизни понимаешь, сколько добрых слов недосказано, сколько чувств не выражено, сколько минут с родным человеком упущено.

— Мам, — крикнула Аня.

Когда Роман вошёл в комнату, с экрана ноутбука на него уже смотрел отец. За прошедшие годы он обзавёлся аккуратной седой бородкой. На голове появились волосы, хотя Рома отчётливо помнил здоровенную плешь.

— Миша, — мама села на стул, напротив экрана.

— Здравствуй, — коротко бросил отец.

Дети не знали и даже не догадывались, отчего разошлись родители. С тех пор они общались мало и только по делу.

— Беда, Миша, — мать поднесла к экрану лист из поликлиники.

— Что это? — в голосе отца появились нотки ужаса. Как и любой родитель, он пятой точкой почувствовал самое ужасное, что может быть с человеком.

— Это рак мозга. У нашего сына.

Роман видел, как поменялось лицо отца. За секунду он словно состарился лет на десять.

— Нужны деньги, — продолжала мать. — Операцию могут сделать в Москве. У меня есть кое-какие… сбережения. Но их очень мало. Я могу…

— Сколько времени осталось? — перебил отец.

— Два-три месяца, — сказал Рома. — Максимум четыре.

Отец задумчиво почесал бороду.

— Приезжай, — сказал он. — На следующей неделе, чтобы был тут.

— У меня деньги… — начала мать.

— Не нужны мне твои деньги, — снова перебил отец. — У меня один сын и я не отдам его костлявой.

* * *

Сборы в дальнюю дорогу всегда суётное мероприятие. Но только не когда у тебя рак мозга и ты едешь куда-либо, вероятно, последний раз в жизни. Поначалу, конечно, Рома испытывал невероятное воодушевление. Приподнятое душевное чувство быстро выветрилось. Не мог его отец иметь денег на такую дорогостоящую операцию. Он работал шеф-поваром в ресторане, жил в квартире приёмной дочери, которую ему вскоре предстояло освободить. После смерти её матери, их отношения всё сильнее портились. Если бы у отца были деньги, он бы уже купил себе жилплощадь в столице.

Омрачало отъезд то, что Рома так и не попрощался с Катей. Он вообще ей не позвонил и ничего не сказал. Не мог придумать слова. Городок у них маленький, когда он умрёт, она и так всё узнает. Если же выживет, то найдутся и слова, чтобы рассказать.

Однако Рома беспрестанно ощущал тянущее чувство утраты, поселившееся в груди. Словно он потерял что-то ценное. Если ложился спать, то ему обязательно снилась Катя. Хоть раз в час, но он о ней думал, мысли сами собой перескакивали на неё. Несколько раз Рома ловил себя на том, что попросту сидел и крутил на пальце печатку с чёрным турмалином, думая о Кате.

Наконец день отъезда настал.

Мать долго целовала сына. Снова расплакалась. У неё подскочило давление, и на вокзал Рому повезла сестра. Мать всеми правдами и неправдами пыталась поехать с ними, но дети запретили.

— Я обязательно к тебе приеду! — пообещала она. — Слышишь, сынок? Я приеду!

— Да, мама, — вяло отозвался Роман.

Во время поездки Аня беспрерывно болтала. За прошедшие дни она покопалась в Интернете, нашла сотни историй, как люди побеждали страшнейшее заболевание. Изредка, даже вопреки врачам. Без таблеток и унизительных процедур.

— У тебя явно что-то необычное, — выработала она даже собственную теорию. — Я ничего не нашла про цитрамон. Понимаешь? Да и у рака мозга помимо головной боли куча других симптомов. Там люди и память теряют и вообще… — глянула на брата. — Жутко там всё. Ужасно. Ты же не похож на больного человека.

— Только каждое утро полторы упаковки цитрамона выпиваю, иногда блюю, а иногда и вовсе в обморок заваливаюсь… а так да… совершенно здоров, — хмыкнул Рома.

На светофоре они остановились возле отечественного автомобиля с низкой посадкой. Из его заднего тонированного окна струился сигаретный дым.

— Послушай, я почти уверена, что наши недоучки где-то ошиблись. Я допускаю, что у тебя там доброкачественная опухоль…

— Метастатические поражения лимфатических узлов шеи, — произнёс Роман заученную фразу из больничного листа. — Мне просто жутко везёт, что никаких симптомов… А может и наоборот, — вздохнул он. — Были бы другие симптомы, раньше бы обратился в больницу. Может, что-нибудь и успели бы сделать.

— Всё равно, — не сдавалась Аня. — Нельзя опускать руки! Слышишь? — она припарковала машину на Вокзальной площади. — Ты рано или поздно проиграешь всё, когда умрёшь. Так какой тогда смысл проигрывать сейчас, пока жив?

Рома посмотрел на сестру поблёкшими глазами. Грустно усмехнулся.

— Тебе легко говорить, у тебя нет… — он зацепился взглядом за ужасающий шрам на её щеке.

— Чего у меня нет? — со сталью произнесла Аня. — Может у меня в жизни всё отлично и безоблачно?

— Прости, — Рома потупил взгляд.

— Просто не сдавайся, — голос сестры смягчился. — Я тебя люблю и не хочу потерять. Никто тебе не поможет кроме тебя. Не сдавайся! Слышишь меня?

Роман посмотрел в глаза Ани.

— Я буду бороться, — он даже улыбнулся, хотя душу рвали кошки величиной с тигра.

* * *

В поезд Рома взял с собой книгу. Забрался на верхнюю боковушку плацкарта и принялся читать. Осилил лишь чуть более сотни страниц, после чего бросил. В очередном фэнтези персонажи героически спасали выдуманный мир, который представлял из себя множество разбросанных островов и архипелагов. Крохотные страны ожесточённо воевали за клочки суши. Естественно, что все сражения и крупные события происходили на воде. В книге была детально прописана классификация кораблей, по количеству заметно превышающая привычную, земную. Сюжет строился на очередной банальности. Бродмира, капитана корабля, заставляли плыть в другую часть света, через неизвестные и опасные участки, чтобы найти артефакт, который победит всех врагов и, заодно, спасёт его возлюбленную. Естественно, что за ним случилась погоня, и на каждой странице приходилось сражаться с неожиданными напастями, выпутываться из всевозможных ловушек природы, отбиваться от дивных существ и спасаться от армии мёртвых. В общем, стандартный набор сюжетных ходов нанизанных на бумагу. Такой ерундой показался Роману этот сюжет. Насквозь шаблонным и неживым. Словно писал ребёнок, который подражает взрослым. Рома понял, что отныне, если выживет, больше никогда не будет читать эти бестолковые сказки для взрослых. Книги должны быть серьёзными, нести в себе помимо художественно-развлекательной составляющей ещё и нравственное наполнение. За сто с лишним страниц, прочитанных Романом, никто из героев не сказал ни одного умного слова. Зато огненных шаров, драконов и прочих эльфов оказалось в избытке. Осознание близкой смерти заставляет взглянуть на жизнь без розовых очков. Рома пообещал себе, что, если выживет, будет читать только умные книги.

Время в дороге тянулось медленно. Роман наблюдал за соседями. В начале вагона завязалась потасовка. Однако всё быстро утихло. Даже не понятно из-за чего возник весь сыр-бор. Рома усмехнулся. Какие у этих людей могли быть проблемы? Им не предстоит умереть через две с лишним тысячи часов.

Несколько раз мимо проходила девушка в серых лосинах с розовыми лампасами. Каждый раз Рома провожал её взглядом. Катя постепенно стиралась из памяти, словно была где-то там… в прошлой жизни. Роман не мог понять, с чем это связано, но чем дальше он уезжал от родного города, тем меньше чувствовал духовную связь с Катей. В какой-то момент даже начал себя винить в неверности, а потом понял, что занимается абсолютной ерундой. Ему жизнь осталось максимум четыре месяца. Какой теперь смысл во всех, придуманных обществом законах?

Спалось в поезде плохо. Стук колёс убаюкивал, но при этом, одновременно, будил. По проходу постоянно кто-то ходил, хлопала дверь туалета. Соседка с нижней полки смотрела фильм в наушниках и тихие звуки перестрелок тоже мешали выспаться. А ещё Рома опасался заспаться. Во сне ему несколько раз мерещилось, что поезд уже остановился, люди выходят, а он всё спит. Он просыпался, всматривался во тьму за окном, вслушивался в стук колёс.

Часа в четыре ночи начала болеть голова. К семи утра она уже раскалывалась, словно переспелый арбуз. Роман чувствовал себя разбитым, словно всю ночь разгружал вагоны со снарядами. Обычно голова начинала болеть во сне, и он хотя бы высыпался. Рома спустил ноги в проход, скрючившись, сел на верхней полке. К горлу начала подкатывать тошнота. Он спрыгнул. В этот момент в глазах на мгновение потемнело, поезд качнулся и Рома обнаружил, что лежит на нижней полке, прямо на девушке, которая пол ночи смотрела фильмы с планшета.

Она неуклюже ударила его по лицу, начала кричать, но Рома не обратил на это внимания. Он подскочил и устремился к туалету. Голова грозила разорваться от боли, предметы перед глазами приплясывали, как всегда бывало перед обмороком. К тому же шатался поезд. Роман врезался в грудь какому-то здоровенному мужику, вдогонку получил нелицеприятный эпитет. Зацепил чьи-то свесившиеся в проход ноги. Перед туалетом в очереди стояла полная женщина лет пятидесяти и молодой парень, который явно отправился покорять столицу. Оба посмотрели на побелевшее лицо Романа. В этот момент замок на одной из кабинок щёлкнул. Дверь открылась и вышла девушка в серых лосинах. Рома оттолкнул девушку и успел упасть на колени перед стальным унитазом. Рвало кислой желчью, на лбу вздулась и пульсировала вена. Щёлкнул замок, видимо кто-то догадался закрыть за ним дверь. Поезд шатало. В какой-то момент Рома почувствовал, как его руки ослабли, а в следующий миг он стукнулся лбом о стальной унитаз. Однако боли почувствовать не успел — мир померк.

В себя он приходил медленно, словно выплывал с километровой глубины. Просто в какой-то момент начал чувствовать качку. Некоторое время лежал и не мог понять, каким образом оказался на корабле. В какой-то миг даже померещилось, что попал в читанную накануне книгу и вот-вот раздастся голос капитана Бродмира. Рома настолько уверился в собственном попаданстве в другой мир, что всерьёз ожидал новую жизнь, полную опасности, приключений, пиратской романтики…

А потом пришли запахи. Пахло общественным туалетом и мылом.

Затем вернулись звуки. Стучали колёса, лязгнул замок тамбурной двери, под днищем грохотала вагонная сцепка.

Затем вернулось и зрение, а вместе с ним и осязание. Рома понял, что лежит на полу возле стального унитаза. Из коридора слышатся женские голоса. Отчётливо прозвучала фраза: «Кажется, он пьян».

Роман тяжело поднялся вначале на колени, схватился за крохотную раковину и встал на ноги. Голова раскалывалась до такой степени, что свет резал глаза. Дрожащей рукой Рома залез в задний карман. Достал цитрамон, наклацал пятнадцать таблеток в руку. Закинул в рот и запил водой из-под крана. Затем умылся, осмотрел одежду, насколько позволяло зеркало. Повезло — не испачкался. Он надавил ручку и вышел. В крохотном коридорчике скопилось уже пять человек. Рома прошёл к своему месту. С трудом забрался наверх. Закрыл глаза и принялся ждать, когда боль утихнет.

По проходу ходили люди. Пахло колбасой и кофе. Соседка снизу опять врубила какой-то фильм, но теперь без наушников.

Когда поезд вползал на Казанский вокзал, головная боль уже почти стихла. Некоторые люди потянулись к выходу задолго до остановки состава, поэтому из вагона Рома вышел одним из последних. Прохладный воздух мгновенно забрался под одежду. Пахло сотней разных вокзальных запахов. По соседнему пути отъезжал маневровый тепловоз, его чёрный дым взвивался под металлическую крышу вокзала. Отец ждал в начале перрона. В лёгкой кожаной куртке. Он протянул сыну жилистую ладонь. Роман вяло пожал руку.

— Давай, — отец подхватил дорожную сумку сына. — Пошли, — сказал он.

Рома шёл, смотрел на родителя. Время делает своё дело, хотим мы этого или нет. Отец стал чуть ниже ростом, едва заметно прихрамывал на левую ногу. Четыре года назад он попал в какую-то переделку, повредил сухожилия. Отец ещё крепился, старался сделать вид, что он мужчина в расцвете сил. Однако хватало мимолётного взгляда, чтобы понять: от немощной старости его отделяет миг. Щелчок пальцев. Одно страшное событие.

— Например, моя смерть, — вслух подумал Рома.

Они вышли из вокзала, перешли через несколько переходов, свернули на узкую улочку. Возле красного автомобиля отец остановился. Пошарил в кармане куртки, и машина мигнула аварийкой. Щёлкнули замки.

— Садись, — бросил отец.

Роман забрался в автомобиль. Отец закинул сумку в багажник и сел на водительское место. Завёл мотор и несколько мгновений смотрел на приборную панель.

— Ты не умрёшь, — глухо произнёс он.

Рома кисло усмехнулся. Хотел скаламбурить что-нибудь наподобие: «сказал папа мёртвому сыну». В последний момент сдержался. Его отцу было хуже, чем ему самому — и он это видел. Хоронить детей самое большое горе, которое может постигнуть человека.

— Слышишь меня? — отец посмотрел на сына. В его глазах Роман разглядел железную решимость.

— Я слышу тебя… папа, — выдавил сын. Он уже несколько лет не использовал этого слова. — Только не думаю, что это зависит…

— Больше ни слова! — взмахнул рукой отец. — Ты будешь жить и точка.

Он повернул ключ в замке зажигания. Мотор ответил глухим рыком.

— Я бы и сам не против… — отозвался Рома. — Не думал, что когда-нибудь и кому-нибудь признаюсь… мне страшно. До дрожи пробирает, когда подумаю, что новый год этот мир встретит уже без меня.

* * *

Ехали долго и молча. Роман отстранённо наблюдал за дорогими автомобилями на дорогах. В их маленьком городке на такие оборачивались. В столице же равнодушные и пресыщенные люди не обращали на них внимания. Роскошь перестаёт быть роскошью, когда ей не завидуют. Москва жила и бурлила. Люди меняли свои жизни на бумажки, брали ипотеки ради пресловутого штампа в паспорте, строили свои бизнес-империи, которым всё равно предстояло рухнуть. Рома смотрел на этот огромный муравейник и не мог понять, зачем всё это? Все эти люди всё равно не доживут даже до конца века. За их квартиры перегрызутся родственники, а их бизнес пойдёт с молотка. Так уже было много-много раз. Роман понимал иррациональность своего мышления. Исходя из этих рассуждений, жизнь вообще бессмысленна. Всё ценное когда-нибудь станет пустым звуком, всё созданное будет разрушено и забыто, все милые малыши состарятся и умрут. Зачем жить? На пороге смерти Роман остро прочувствовал этот вопрос. Когда твоё тело умирает, погибает и смысл жизни. Если он, конечно, вообще был.

Отец свернул во двор многоэтажки. Проехал вдоль ряда припаркованных автомобилей. Свободное место нашлось возле подъезда. Выбравшись из тёплой машины, Роман сразу замёрз. Осмотрел двор. Неподалёку, на детской площадке, бегали друг за дружкой дети. Роман и сам помнил, как точно так же резвился. И вот уже предстоит умирать. По-настоящему быстротечность жизни человек понимает лишь в её конце.

По-прежнему молча, отец с сыном поднялись на четвёртый этаж. В квартире их встретила Варя, в розовом махровом халате. Роман был знаком со сводной сестрой, но лицом к лицу встретился впервые. Она была на пару лет младше. После школы отучилась в медицинском колледже, но не отработала по специальности ни дня. Перепробовала множество профессий, пока не осела в диспетчерской такси, где быстро заняла должность старшего диспетчера. Слегка полноватая, с круглым и каким-то детским личиком, она производила на людей неизменно приятное впечатление. Три года назад Варвару сбила машина. Какой-то мажор на «гелике» переехал девушку на нерегулируемом пешеходном переходе, после чего скрылся. Были свидетели, были камеры видеонаблюдения, но его каким-то непостижимым образом так и не нашли. Зато искалеченная Варвара была настолько плоха, что врачи предпочитали отмалчиваться, нежели говорить о сроках выздоровления. Лишь один врач как-то бросил: молитесь. Роман рассказал о случившемся Кате. Она подробно расспросила своего молодого человека, насколько ему жаль сводную сестру. Рома сознался, что жаль не ему, а отцу, который себе места не находил, в его сердце умещалась не только любовь к родным детям, но и к приёмной дочери. На следующий день Катю отправили на курсы повышения квалификации. Её не было неделю… В день её возвращения сводная сестра резко пошла на поправку. Без каких-либо последствий. Непостижимым образом срослись даже переломы.

— Привет, — улыбнулась Варвара. — Рада тебя видеть.

Роман тоже выдавил улыбку.

— Здравствуй, — сказал он. — Наконец-то и познакомились.

— Я думала ты приедешь с Аней, — деланно расстроилась сводная сестра.

Для неё приезд далёких, как Антарктида, родственников был не очень-то и приятен. Мать умерла полгода назад, трёхкомнатную квартиру переписала на дочь. За прошедшее время Варя успела придумать, что делать со столичной жилплощадью. Этим планам мешал отчим, который жил с ней на птичьих правах. Пусть он её вырастил и обеспечивал… но он так и остался ей чужим человеком. Биологический отец уже мотал четвёртый срок. Его она любила, носила передачки, высылала денег и поддерживала морально. Всё ради того, чтобы освободившийся родитель провёл с ней один день перед очередной ходкой.

— У Ани работа, — сказал Рома стандартную фразу. Сам же почувствовал фальшь в этих словах. Когда люди не хотят чего-то делать, или куда-то ехать, они говорят: «Не могу, у меня работа».

Остаток дня прошёл в каком-то нервном напряжении. Попили чай. Натянуто поговорили. При этом темы рака избегали настолько основательно, словно не эта болезнь стала причиной встречи. Отец расспрашивал как жизнь в родном городке. Роман вяло отвечал. Варя же в основном молчала. Он понимал, что должен хотя бы попытаться ближе познакомиться со сводной сестрой, но делать этого не хотелось. Да и какой в этом смысл? Вскоре он уйдёт из жизни и на Земле останется всего несколько людей, кто будет его помнить.

Когда он отправился в туалет, то услышал тихий разговор сводной сестры с отцом. Она упрекала его в том, что у неё, как у хозяйки, не спросили разрешения. Затем отчётливо прошипела: «Ты теперь весь свой мухосранск ко мне в квартиру перетащишь?». Отец что-то пробубнил в ответ. Когда Рома вернулся на кухню, их разговор стих. Спать сводная сестра ушла, едва на улице стемнело. Под предлогом, что утром ей на смену.

Отец налил в стакан воды и поставил перед сыном на стол. Роман уже хотел сказать, что его не мучает жажда, когда родитель протянул пять маленьких белых таблеток.

— Что это? — Роман тяжело сглотнул тягучую слюну.

— Таблетки от… рака, — потупил глаза отец.

Рома понимал, что родитель темнит. Ему очень хотелось верить, что в какой-нибудь сверхсекретной правительственной супер лаборатории изобрели чудо-лекарство. Отец смог его выкрасть или купить за сумасшедшие деньги.

Роману очень хотелось в это верить, но к своим двадцати восьми он уже знал, что чудеса бывают только в сказках. Первый, кто изобретёт универсальное лекарство от рака, не только озолотится, но и войдёт в историю человечества.

— Папа, что это? — сын не моргая смотрел на крохотные белые кругляшки.

Отец присел на стул. Положил таблетки рядом со стаканом воды.

— Выпей, пожалуйста. Это всего лишь снотворное, — немного помолчал и добавил. — Сильное.

— У меня нет бессонницы, — Роман всмотрелся в лицо отца. — Зачем ты мне это даёшь?

— Если бы мне было всё равно на тебя, то я бы сказал, что у меня нет денег на операцию, — отец посмотрел в глаза сына. — Если бы мне было без разницы, жив ты или нет, то мы бы сейчас здесь не сидели. Понимаешь? Я не хочу, чтобы ты умер. Понимаешь? Поэтому если я прошу просто мне довериться и выпить эти таблетки, то я прошу это не просто так.

Повисла напряжённая тишина. Было слышно, как на Варшавском шоссе шумят машины. Отец и сын смотрели друг другу в глаза около минуты. Роман не мог понять, зачем родитель даёт ему сильнодействующее снотворное, но на сумасшедшего он не походил. В итоге Рома решил, что ему терять уже точно нечего. Даже жизнь уже принадлежит не ему, а опухоли размером с небольшой апельсин, которая завтра утром потребует очередной дозы цитрамона.

Роман сгрёб таблетки в ладонь и бросил в рот. Тремя большими глотками осушил стакан воды.

* * *

Сонливость накатила спустя полчаса. Рома успел приготовиться ко сну. Стоило коснуться лицом подушки, как он почувствовал, что проваливается во тьму. На мгновение он испугался, что умирает. Он видел какие-то невнятные образы: проезжавший по небу поезд, из окон которого летели лифчики; город, жителями которого были лисы, они ходили на двух лапах, с портмоне и сумочками; длинный и тёмный подвальный коридор, по которому шла похоронная процессия с факелами; окна на экране компьютера, которые беспрестанно открывались и открывались, а он не успевал их закрыть; красная машина, мчавшаяся через поле наперегонки с кактусом. Затем наступила тьма, душу поглотило иррациональное спокойствие, словно всё будет хорошо. Рома лежал и слушал умиротворяющий стук собственного сердца. Подумал, что скоро оно прекратит биться. Совсем. Тогда он также будет лежать в гробу, во тьме, слушать тишину и вспоминать, что когда-то у него в груди билось сердце. Затем Рома неожиданно перенёсся за стол. На белоснежной скатерти стоял чайный сервиз, выкрашенный в чёрный цвет. В чашках разлита мутная жидкость — по виду кровь. Запахов не было, как и полагалось во сне. С каждой стороны стола сидели люди. Они беседовали. Когда же заметили нового гостя, разом умолкли. Рома непринуждённо начал говорить, смотрел в лица этим людям, но не мог запомнить ни единой чёрточки, даже какой-нибудь детали одежды. Он вообще не понимал и не осознавал того, что произносили его губы, словно был сторонним наблюдателем. В какой-то момент понял, что с его телом проводят малопонятные манипуляции. Попытался открыть глаза, но веки отяжелели. С четвёртой или пятой попытки у него, наконец, получилось их немного приоткрыть. Отец приматывал к его голове мобильники. Коричневой липкой лентой. После череды бреда, которым наградила его ночь, Рома понял, что это тоже сон. Под утро он слышал, как собиралась на работу Варя. Она ходила по квартире и распевала песенку мышонка. Затем Рома услышал, как клацнул дверной замок. В следующий раз он вернулся в сознание оттого, что в ухо давило. Роман перевернул голову. В щёку упёрлось что-то пластмассовое. Сил открыть глаза не было — снотворное ещё действовало.

В этот момент Рома осознал, что нет привычной и обыденной, утренней головной боли, от которой хочется лезть на стену или выстрелить себе в висок. Моментально спала сонливость. Роман рывком сел. На улице светило утреннее солнышко. Под окном на ветке сидела ворона. Одеяло лежало на полу, простынь сбилась.

Головная боль отсутствовала. Роман сидел и прислушивался к ощущениям. Ждал, что она вот-вот явится. Однако минуты шли, а её всё не было. Рома пощупал голову. Она вся оказалась бугристой, обмотанная липкой лентой…

Рома выскочил в коридор, подбежал к зеркалу. Трусы висели на исхудавшем теле. Голова выглядела жутко. Она оказалась обмотана липкой лентой, под которой выделялось пять мобильников. Сразу вспомнился сон, который, оказывается, и не был сном. Рома начал срывать ленту, но это получалось плохо. Тогда он прямо в трусах бросился на кухню, где достал нож и принялся резать скотч. Некоторые из кусков больно отрывались вместе с волосами. Роман громко матерился. Такого поступка от родителя он не ожидал. Издеваться над своим больным ребёнком…

— Ты здоров, — услышал Роман голос отца за спиной.

Он медленно повернулся. Нож блестел в утренних лучах. Под ногами валялись мобильники и куски липкой ленты, оторванные вместе с волосами.

— Ты чокнутый псих, — процедил Рома сквозь зубы. — Урод моральный! Я сейчас…

— Ты здоров! — повторил отец.

Роман не сразу понял, что родитель не задавал ему вопрос, а утверждал.

— Ну… — стушевался он. — Голова не болит.

— Потому что нет у тебя там больше опухоли! — глаза отца блестели от слёз. — Ты здоров!

Роман сдёрнул последний кусок липкой ленты. Глупо посмотрел на валявшиеся под ногами мобильники. Уже несколько лет не бывало такого, чтобы по утрам не болела голова. Очень редко она болела терпимо. Иногда с постели он бежал к унитазу, где рвал кислым желудочным соком. Изредка падал в обморок.

Но никогда, ни разу, он не просыпался абсолютно здоровым.

Роман посмотрел на отца. Чувство ненависти поостыло. Он ещё не верил в чудесное исцеление, однако чуял, что здесь не всё чисто.

— Что произошло? — Рома положил нож на кухонный стол.

— Собирайся, — сказал отец. — Мы едем на томографию. Я хочу убедиться, что ты здоров.

* * *

Чтобы пройти без записи и без очереди, отцу пришлось выложить кругленькую сумму. Целую зарплату по меркам провинциальных городов. Уже через пару часов Роман держал в руках бумагу с печатью, где чёрным по белому утверждалось, что он совершенно здоров.

Однако, к тому времени он и сам это чувствовал. Пропала извечная усталость. Зрение немного улучшилось, всё утро мучил аппетит. Кожа, прямо на глазах, приобретала нормальный цвет.

Когда сели в машину Рома уставился на отца округлившимися глазами.

— Что ты сделал? — спросил он.

— Да так… ничего особенного, — отец вставил ключ в замок зажигания и повернул. Мотор отозвался глухим рыком.

— Ничего особенного?! — Рома смотрел на отца и не мог поверить, что всё происходящее — правда. Как совсем недавно не мог поверить и в рак мозга последней стадии. — Ты меня вылечил! За ночь! Это называется «ничего особенного»?

— Я отец или где? Сказал же: ты не умрёшь, — он посмотрел в глаз сыну, снял автомобиль с ручника.

Они выехали с парковки больницы, крутнулись через несколько узких улочек, после чего оказались на Садовом кольце.

— Папа, если я что-то и в чём-то понимаю, — начал Роман. — То ты обладаешь какими-то сверхестественными знаниями и умениями. Ты способен вылечивать рак и ты…

Он замолчал, так как не знал чем закончить. Вообще все произнесённые слова казались слишком пафосными, неживыми, вычурными. Они походили на шутку. Да только заключение врача говорило само за себя.

Отец даже не улыбнулся. Он мельком посмотрел на сына. Его глаза оставались серьёзными. Хотя после сказанного Роману и самому хотелось рассмеяться.

— Ты здоров и этого более чем достаточно, — сказал отец. — У меня есть немного денег, я могу тебе помочь здесь устроиться. Затем и сестре твоей поможем сюда перебраться. Там вы ничего не добьётесь. Если где и есть жизнь и возможности — так они в Москве. Хочешь?

— Я хочу узнать, что ты со мной сделал, — произнёс Роман медленно, словно пробуя слова на вкус.

Он вытащил лист, развернул и снова пробежал глазами по строчкам. Совсем недавно он смотрел в похожую бумагу. Там был его смертный приговор. В этой же Роман видел своё второе рождение. Чудеса бывают только в сказках, поэтому он хотел понять, что с ним сделал отец.

— Сынок, не все вещи доступны для понимания. Не все вещи нужно понимать. В некоторые нужно просто верить и…

— Папа, что ты со мной сделал! — со сталью в голосе произнёс сын. Пятым или шестым чувством он понимал: надо во чтобы то ни стало, вытащить из отца способ чудесного избавления от рака. Даже ему, далёкому от бизнеса и медицины обывателю, понятно: за этим кроются феноменальные возможности. Он и сам удивлялся собственным мыслям. Любой другой бы прыгал от счастья, начал бы новую жизнь, поверил в Господа.

Отец долго не отвечал. Следил за дорогой. Роман уже хотел повторить вопрос, когда он, наконец, сказал:

— Меня ведьма кое-чему обучила.

Рома подумал, что ослышался. Округлившимися глазами посмотрел на родителя и переспросил:

— Чего-чего?

— Когда Варя умирала, я встретил ведьму. Она меня кое-чему обучила. Именно благодаря этому умению я и спас Варю. А теперь тебя.

Роман отвернулся и несколько минут смотрел на проплывавшие за окном дома, на пешеходов, на цветастые вывески. Жизнь, порою, разворачивается на пятачке. Ещё месяц назад он думал, что здоров, а по утрам с ним попросту происходит какая-то ерунда. Затем обследование, неизлечимый диагноз, слабая надежда… А теперь он едет в машине с человеком, который утверждает, что излечивать смертельные болезни его научила ведьма.

Однако Рома верил своему отцу. Даже у людей, которые самостоятельно избавляются от рака, болезнь не проходит за ночь. Всему требуется время.

— Расскажи подробнее, — сказал Рома.

— Не нужны тебе эти знания, — помотал головой отец. — Нехорошие они. Могут…

— Папа, расскажи мне всё, что ты знаешь! — потребовал сын. — А я уже решу, нужны они мне или нет.

Они на мгновение встретились взглядами. Затем отец принялся следить за дорогой.

— Ты мне не поверишь, — предпринял он ещё одну слабую попытку.

— После того как самым чудесным образом избавился от рака последней стадии за одну ночь? Да я теперь поверю во что угодно!

— Как хочешь, — отец пожал плечами. — Значит, рассказываю с начала, — он включил поворотник и перестроился в правый ряд. — Когда Варя попала в аварию, в социальных сетях мне написала странная дамочка. Она предлагала помочь моему горю. Я, естественно, согласился. Когда тонешь, хватаешься и за соломинку. Встретились мы на «Дмитровской». Она сказала, что ведьма и готова мне помочь. Безвозмездно. Я, естественно, не поверил. Ни в первое, ни во второе. Ведьм не бывает, так же как не бывает бесплатного сыра. А ведьма, которая хочет помочь бесплатно это вообще что-то с чем-то… Абсолютная фантастика.

Машина остановилась на светофоре. Рядом тормознул кабриолет с откинутым верхом. Его динамики рвала музыка. В машине сидело четверо молодых людей одетых слишком легкомысленно для такой поездки, а водитель и вовсе в майке. Все в солнцезащитных очках, с модельными причёсками. Их скулы нервно двигались перекидывая жвачку с зуба на зуб, в самом начале драйвового припева все четверо подпрыгнули на сидениях, взмахнули тонкими руками. Начали подпевать. Загорелся зелёный. Мощный мотор дорогого кабриолета взревел, унося обдолбленных мажоров по дороге жизни.

— Она мне доказала, что ведьма, — продолжил отец. — Она мне исцелила ногу…

— А что у тебя с ней было? — уточнил сын. Он обратил внимание, что отец прихрамывал, но с чем это связано, не знал.

— Года четыре назад в метро попал в толпучку. Меня скинули на рельсы. Всё произошло случайно, но от этого не легче. В общем, сломал я стопу, повредил сухожилия и к моменту нашей встречи без палочки передвигаться физически не мог.

— И она тебя вылечила, — предугадал Роман.

— Да. Прямо в метро. Чуть ли не как Иисус… Так и сказала: встань и иди. Я встал и пошёл. Палочку ведьма держала в руках, а я прошёл к эскалаторам и обратно.

Отец замолчал, видимо погрузился в воспоминания. Несмотря на то, что уже два раза сотворил невозможное, первое увиденное чудо до сих пор держало его под впечатлением.

— В общем, после этого она сказала, что я могу сам точно так же помочь своей приёмной дочери. Достаточно лишь приложить к её телу заряженный позитивной энергией предмет. Для этого человек должен наговорить над этим предметом много добрых и ласковых слов. Дала артефакт, при помощи которого такой предмет легко найти. Сообщила, что чем больше я предметов приложу, тем вероятнее излечение и тем меньше последствий останется.

— Что за артефакт? — Роман заёрзал на сидении. Он понимал, что отец рассказывает ему откровенную чушь, которой не место во взрослом, закредитованном и вогнанном в ипотеку, мире. Однако он верил каждому слову.

Отец забрался в карман и достал мешочек с завязками. Вытащил оттуда посеревший человеческий палец. Поначалу Рома подумал, что это муляж, но тут им пришлось остановиться на светофоре. В соседнем авто женщина разговаривала по телефону. Её лицо покраснело, губы быстро-быстро двигались, изрыгая слова. Ладонью она нервно хлопала по баранке. В этот момент палец чуть согнулся.

— Именно так я и понял, что в современном мире самый большой заряд у телефонов, — посмотрел отец на соседний автомобиль. — Люди много говорят в эти устройства. В большинстве своём они имеют нейтральный заряд, иногда встречается негативный, а отыскать положительный попросту чудо. Когда палец сгибается, это означает отрицательный заряд. Когда выгибается — положительный. Чем сильнее он это делает, тем заряд мощнее. В обратную сторону он, кстати, выгибается очень хорошо, словно и нет в нём костей.

Загорелся зелёный, машины тронулись. Палец сразу же распрямился в нейтральное положение.

— А он настоящий? — Кивнул Роман на часть чьего-то тела.

— Настоящий по самое не хочу, — кивнул отец. — Человек должен самостоятельно и по доброй воле отрезать свой указательный палец, чтобы ведьма смогла получить такой артефакт. Как она призналась, в основном это делается на предприятиях. Одурманенный рабочий лезет в станок…

— Не продолжай, — перебил Рома.

— Хорошо, — отец спрятал палец в мешочек и убрал его в карман. Затем включил поворотник и перестроился в левый ряд. — В общем, обладая этим артефактом, я сумел найти положительно заряженные телефоны. Купил их у владельцев за сумасшедшие деньги… А дальше ты знаешь.

— Ты так же обмотал скотчем голову Вари?

— Нет. Я просто положил их рядом с ней и сидел, пока она не очнулась.

— И она ничего не заметила? Не задавала вопросов? — Рома искоса посмотрел на отца.

— Она радовалась диву, а не пыталась его препарировать, — бросил он короткий взгляд на сына. — Чудеса случаются, надо просто в них верить, а не искать причину.

— А с ведьмой что? — не унимался Рома.

— Я её больше не видел, — пожал плечами отец. — Мы посидели, поговорили в метро. Затем я сутки потратил на поиск положительно заряженных предметов, то бишь телефонов. Потом пробрался в палату Вари… сделал, как Мюнхгаузен, чудо…

— Папа, ты просто собака на сене! — Роман даже не верил в удачу, свалившуюся на него в это утро. Казалось, вот-вот проснётся в своей комнате, а голова будет раскалываться от дикой, всепоглощающей боли. — Ты можешь лечить людей! Ты можешь заработать громадные деньги! Жить в…

— Для того, чтобы контролировать огонь, ты должен его создать, — резко перебил отец. — Мы же об этом явлении не знаем ничего! Понимаешь? Не бывает ничего просто так. Неизвестно чем это ещё обернётся…

Роман не слушал родителя. Ему так и хотелось спросить: «Папа, ты дурак?». Иметь возможность излечивать людей, иметь возможность зарабатывать и не пользоваться этим?

— Ведьма тебе просто так подарила это знание! А ты говоришь, не бывает?! Ты излечил Варю, и ничего с тех пор страшного не произошло… — Роман осёкся, слишком поздно сообразив, что полгода назад скоропостижно скончалась мать Вари, супруга отца.

Их подрезала белая машина отечественного производства. Отец ударил по тормозам. Сзади посигналили.

В таких случаях водители выплёскивают на людей столько бранных слов, что порою не хватает запаса и приходится выдумывать новые. Отец же промолчал.

Теперь Роман начал понимать, отчего тот стал безмолвным. Зарядить негативом окружающие предметы очень легко. А потом самому же и придётся страдать. Злые люди всегда несчастны и болезненны.

Рома почувствовал, как по сердцу пробежал холодок. Поговорка, что слово — самое сильное оружие, заиграло новыми красками. Теперь он по-настоящему осознал всю силу, которой владеет. Безграничная мощь, которая может как созидать, так и калечить. Каждый человек обладает громадным даром, но тратит его впустую. Впрочем, ничего удивительного. Многие люди единственную жизнь тоже не ценят.

— Нельзя использовать такую силу в целях обогащения, — произнёс отец. — Я её использовал два раза, только что бы спасти…

— Кто сказал, что нельзя? — Роман посмотрел на отца, правой рукой покрутил печатку на пальце. — Ведьма? Ты об этом не упоминал.

— Ты не понимаешь, — отмахнулся он. — Это не просто сила… это природная мощь. Ничего не происходит просто так. Если ты забираешь из банка хоть сто рублей денег, то в банке становится на сто рублей меньше. Понимаешь?

Отец пристально наблюдал за дорогой. Видимо чувствовал фальшь в собственных словах. Рома понимал, что отец попросту боится. Свалившаяся мощь и вправду поражала своими возможностями.

— Банк не обеднеет, если забрать из него сто рублей, — сказал Роман.

Минут десять ехали в тишине, каждый погрузился в свои мысли. Отец вёл медленно, видимо крепко задумался над словами сына. А, может быть, жалел, что всё рассказал ему.

— Мы сделаем бизнес, — тихо произнёс Рома, и сразу же уверенно повторил. — Мы сделаем бизнес.

— Я не хочу… — начал отец.

— Ты не хочешь помочь людям? — перебил сын. — Ты не хочешь помочь тем, кому уже никто не в состоянии помочь?

Машина остановилась на светофоре. Роман посмотрел в глаза отцу.

— Зря я тебе рассказал, — прошептал родитель. — Ничем хорошим это не закончится. Большая сила налагает большую ответственность. Ты же хочешь выступить поперёк бога…

— Когда это ты стал набожным? — Рома приподнял брови.

— Когда увидел чудо.

— Что ж… — хмыкнул сын. — Значит я убеждённый атеист, который просто хочет дать людям ещё один шанс. Ты со мной?

Отец долго не отвечал. Роман уже начал расценивать это молчание как отказ. Снова остановились на светофоре. Справа пристроилась жёлтая машина с шашечками на крыше. Водительское окно было слегка приоткрыто, поэтому Рома услышал, как водитель кричал в трубку:

— Ты дура тупая! Ты куда мне дала заказ?! Ослица безродная! Нет там такого дома! Что значит позвонить? Слышь, коза…

Загорелся зелёный. Таксист сразу же ударил по газам.

— Давай попробуем помочь людям, — отец произнёс эти слова медленно, словно пробовал на вкус. — Мне надо было вообще тебе ничего не рассказывать… — в очередной раз пожалел он. — Теперь же остаётся лишь не дать тебе натворить глупостей.

Отец достал палец, спрятанный в мешочке, протянул сыну. Роман принял артефакт. Часть человеческого тела на ощупь оказалась твёрдой словно камень. Спрятал в карман. Прикоснулся к печатке на пальце. На мгновение показалось, что турмалин чуть-чуть нагрелся.

— Маме надо позвонить, — сказал Рома. — Она же там, наверное, себе места не находит…

— Нет, — резко произнёс отец. — Как ты ей объяснишь, что излечился за одну ночь?! Чего молчишь? Не знаешь? Вот и я не знаю. Я сам сегодня ей позвоню и скажу, что тебя положили на обследования. Скажу, что телефоны там запрещены… Позвонишь через месяц. Это более правдоподобно.

— Она же волнуется!

— Я её успокою, скажу, что шансов много и вообще сказали не волноваться, это чуть тяжелее, чем вырезать аппендицит. Мне она поверит. А ты позвонишь через месяц и скажешь, что полностью выздоровел. Не втягивай её в это дело… не распространяй эти знания. Это явно не те вещи, о которых должны знать широкие массы. Тем более если ты собрался на этом делать деньги.

* * *

Перед уходом на работу отец зашёл на кухню попить водички. Роман сидел с телефоном за столом. Рядом стояла кружка, на дне которой осталось несколько глотков чая.

— В твоём телефоне будущее показывают? — попытался пошутить отец.

Рома поднял глаза от экрана.

— Пытаюсь найти всё про наш потенциальный бизнес.

— И что отыскал?

— Ничего, — честно признался сын. — На данный момент я не представляю, как мы его откроем.

На губах отца мелькнула и тут же погасла улыбка. К своим пятидесяти он уже знал, что преждевременная радость — к беде.

— Уберёшь на кухне? — он пошевелил ногой, разбросанный на полу мусор. — Все эти телефоны, можешь продать, хотя не думаю, что за них много дадут. Их ценность была совсем в другом. Кстати, забыл сказать. Обычный пакет с застёжкой нейтрализует заряд. А точнее не даёт ему распространяться по округе. Находишь заряженный телефон и упаковываешь его в такой пакет. Иначе палец будет постоянно в изогнутом положении. Да и мобильник разрядишь.

— Чего?! — расширились глаза Ромы. — Пакет?!

— Да, — удивлённо взглянул на него отец. — А что тут такого?

— Я бы поверил, если бы ты сказал… свинцовый ящик, например. Или металлический, в крайнем случае. Но пакет…

— Ты уроков ОБЖ наслушался о ядерных взрывах? — улыбнулся отец. — Причём здесь свинцовый ящик?!

— Как-то не верю я, что пакет… — Рома встал и взял воткнутый за батарею пакет-майку, показал отцу. — …не пропускает эту энергию.

— Он и воду не пропускает.

— Это разные вещи.

— А откуда ты это знаешь? Ты вообще хоть что-нибудь об этой энергии знаешь? — поинтересовался отец. — Именно поэтому я и говорю, что зря ты берёшься заниматься вещами, в которых ничего не понимаешь.

— Не начинай, а?!

Отец удручённо махнул рукой и буркнул:

— Ладно, пошёл я на работу.

Рома остался в квартире один, причём запертым — запасных ключей ему никто не выдал, а попросить он забыл. Поначалу собрал телефоны, оторвал от них скотч. Потом вспомнил об отрубленном пальце в кармане куртки. Достал его и поднёс поочерёдно к каждому из аппаратов. Лишь возле последнего, кнопочного и с антеннкой, палец несильно выгнулся. Этот мобильник Роман оставил, остальные же без сожаления выбросил в мусорное ведро. Как подсказывал его опыт работы, за всю эту гору старенького хлама он бы выручил смешную сумму. При условии, что эти телефоны в столице вообще кто-нибудь бы купил. Как сказал отец, ценность этих вещей была совсем в другом.

Несколько часов Рома просто лежал на диване, смотрел в потолок, крутил на пальце печатку с турмалином и думал обо всём одновременно. В голове ещё плохо укладывалось, что он совершенно здоров. А ещё он не мог представить, каким образом использовать свалившиеся способности. Не открывать же клинику «Лечение мобильниками»? Всё больше и больше он склонялся к идее открыть бизнес ведьмы. Только самой ведьмы не было, а становиться ведьмаком не хотелось. Рома уже много лет работал с людьми и знал, что это достаточно тяжёлый труд. Поэтому работать с ними ещё и на магическом поприще желания не было совсем.

Пилиликнул телефон, оповещая о новом спаме в почтовом ящике. Роман удалил письмо. Затем нашёл в телефонной книге номер матери. Несколько минут смотрел на экран и размышлял, стоит ли звонить. Мать, конечно, будет на седьмом небе от счастья, но потом у неё однозначно возникнут вопросы. То же самое и с сестрой. Лучше всё же выждать немного и сказать, что операция прошла успешно. Роман листнул список абонентов. Нашёл запись «Любимая». На секунду задумался, стоит ли вообще звонить?

Он нажал «вызов». Катя долго не поднимала трубку. Роман уже подумал, что она на лекции. В этот момент из динамика послышался шум улицы.

— Здравствуй, Свет очей моих! — произнесла запыхавшаяся Катя.

Роман замялся, не зная с чего начать.

— Алло?

— Привет, — он не понимал, отчего ему так тяжело далось это слово. Впервые он не знал о чём поговорить с этой женщиной. Покрутил печатку с чёрным турмалином. — Не отвлекаю?

— Из института иду, — Катя заметно повеселела. — А ты где?

— В Москве.

Несколько мгновений Роман слушал шум машин из родного города, затем всё стихло, и он расслышал стук каблуков преподавателя. Он встал, подошёл к окну. Листья столичных деревьев уже окончательно облетели. Дворники собирали их в чёрные мешки.

— А что ты там делаешь? — наконец поинтересовалась Катя.

— Меня отец в гости пригласил, — соврал Рома. — Он бизнес собирается открывать. Вот и решил, что я буду ему лучшим помощником.

Катя тяжело вздохнула.

— Как-то ты так странно… Ничего не сказал… Ты точно в Москве?

— Точно, — улыбнулся Роман. — Точнее и быть не может. Я тут немного поживу. Всё наладится, потом тебя заберу.

— Не хочу я в Москву. Тяжело там. Лучше ты возвращайся.

На мгновение Роман почувствовал практически непреодолимое желание прыгнуть в поезд и вернуться домой. Мысленно отругал себя за такое малодушие.

— Да ладно! — он смотрел на прохожих под окном и не верил собственным ушам. Неужели в России есть люди, которые не хотят жить в столице? — Тебе здесь понравится. Да и зарабатывать можно в разы больше. Если же у нас с бизнесом всё выгорит, то тебе и вовсе работать не придётся!

— Жаль, что не хочешь вернуться… — произнесла Катя. Рома достаточно хорошо её изучил, чтобы распознать: она ошарашена его отъездом. — Аккуратнее там, — сказала она. — Прошу, не…

Связь оборвалась. Рома проверил баланс. Оказалось, что он выговорил все деньги. Несколько минут ждал, что преподаватель перезвонит, но телефон так и остался безмолвным.

Рома снова завалился на диван. Телефон бросил рядом. Покрутил печатку с турмалином. Он был уверен, что всё сделал правильно, однако душу терзали странные сомнения и волнения. Словно у ребёнка, сбежавшего из-под опеки родителей. Рома включил телевизор, начал смотреть передачу про ремонт. Попытался отвлечься и у него получилось. Вскоре разговор с Катей показался чем-то далёким и несерьёзным. Впрочем, как и сама Катя. Неожиданно, даже для самого себя, он понял, что никогда не любил эту женщину. Однако принять эту мысль он не мог. Странное чувство шевелилось в груди, настойчиво твердило, что следует вернуться в родной город.

* * *

Отец пришёл с работы глубокой ночью, когда сын уже спал. Варвара вернулась со смены лишь утром. Рома как раз проснулся и лежал в кровати, наслаждался чистой и ясной головой. В теле появилось столько сил, что он был готов двигать горы, переплыть океан, взвалить на плечи небо, как атлант. Совсем недавно ему казалось, что болезнь почти не отражалась на общем самочувствии. Оказалось, что он сильно ошибался.

Рома нацепил домашнее трико, пожертвованное отцом. Бросил в карман телефон с антенкой и палец, который тут же выгнулся. Затем вышел на кухню. Пахло колбасой. Варя уже готовила себе бутерброды. На её симпатичном лице поселилась усталость. Веки слипались, но есть она хотела сильнее, чем спать.

— Доброе утро! — сказал Роман.

— Утро добрым не бывает, — буркнула сводная сестра.

Она сделала три бутерброда, сложила на тарелку. К этому времени закипел чайник. Варя бросила в кружку пакетик и залила его кипятком. Пока она это делала, Рома наблюдал за сводной сестрой. Рассматривал фигуру, представлял аромат волос. Взяв нехитрую снедь, Варя присела за стол. Откусила бутерброд и с набитым ртом сказала:

— Ты сегодня хорошо выглядишь, — бросила мимолётный взгляд на сводного брата. — Румянец на щеках появился, лыбишься, словно…

— Потому что я здоров, — сказал Рома.

Варя прекратила жевать. Однако уже через мгновение начала снова. Сделала маленький глоток чая.

— Так ты и не был болен… — стало до неё доходить.

— Был, — кивнул Роман. — Но исцелился самым чудесным образом. Как и ты.

— Я? — Варя приподняла брови.

— Три года назад, — напомнил сводный брат.

— Я попала в аварию и была…

— Ты находилась при смерти.

— И что? — Варя посмотрела на него как на глупца.

— С твоими повреждениями внутренних органов, насколько я знаю, врачи не давали тебе абсолютно никаких шансов.

— И что? — сводная сестра откусила бутерброд и медленно пережёвывала.

— Фактически ты была живым трупом, но отец тебя вытащил с того света, — терпеливо пояснил Рома, стараясь не обращать внимания на её взгляд. — Вспомни, что лежало рядом с твоим телом, когда ты пришла в сознание?

Варя доела бутерброд и взялась за второй. Рома бросил мимолётный взор на еду. Почувствовал, как призывно заурчало в животе.

— Не помню, — сводная сестра откусила часть бутерброда и принялась жевать. — Ничего, — произнесла с набитым ртом.

Рома по её глазам видел, что она и не пыталась ничего вспоминать.

— Вокруг тебя лежали мобильники, — сказал он. — Наш отец умеет находить положительно заряженные предметы и, благодаря им, исцелять людей. Понимаешь?

— Во-первых, — перебила Варя. — Он мне не отец. Во-вторых, я хочу спать. Я сутки разговаривала с дебилами! Или ты думаешь, в такси идут работать высокообразованные люди? У меня голова болит от этих идиотов! Поэтому я даже не буду обращать внимание на чушь, которую ты несёшь.

Роман глубоко вздохнул и нервно покрутил печатку с турмалином.

— Я вообще-то хочу взять тебя в дело. Чтобы ты как раз не работала больше с дебилами. Можешь слушать, а можешь отправляться спать, чтобы и дальше с ними всю жизнь работать.

Сводная сестра несколько мгновений смотрела в глаза Роману. Казалось, она и не собиралась задумываться над смыслом. Рома уже пожалел, что решил взять её в команду. В этот момент черты её лица смягчились, она едва заметно улыбнулась.

— Да, я помню мобильники, — медленно сказала она. — Я не придала им значения.

Роман пересказал все произошедшие с ним события, начиная с вечера в день приезда. Варя тем временем дожевала последний бутерброд, допила остатки чая. Слушала она внимательно, не перебивая. Поначалу в её глазах был скепсис, который быстро сменился удивлением, затем трансформировался в заинтересованность. Усталость с лица сводной сестры исчезла, глаза перестали слипаться.

— … открыть клинику «Помогаю всем» мы не сможем, — закончил Рома. — Но перспективы определённо есть. Не находишь?

Варвара покрутила в руках кружку.

— Я даже не верю, в то, что верю тебе, — сказала сводная сестра. — Однако… Я помню мобильники. Помню, как некоторые из докторов на меня смотрели. Как рыдала от счастья мама… — она прищурилась. — Кроме слов у тебя есть какие-нибудь доказательства.

— У тебя болит голова?

— Болит, — сказала Варя.

— Вот сейчас и проверим, — Роман встал и приложил к голове сводной сестры телефон с антенкой.

— Долго мы так сидеть будем? — через минуту поинтересовалась Варя.

Роман достал из кармана палец и поднёс к мобильнику. Палец остался ровным.

— Продолжает болеть? — спросил сводный брат.

— Конечно же… — начала Варвара, но не договорила. Её глаза округлились. — Нет, — помотала головой. — Не болит!

Она неожиданно вырвала из рук Романа мобильник. Повертела его, затем понюхала. Попыталась включить, но аккумулятор в старом устройстве давно ушёл в глубокую разрядку.

Варвара бросила на стол телефон, ставший бесполезным. Роман опёрся на холодильник, сложил руки на груди.

— Это что-то неве… — сводная сестра замолчала на полуслове.

— Невероятное, — закончил Рома.

— Невероятное, — как эхо повторила Варя. — Это должно выгореть. Он тебе дал этот… палец, — произнесла она тихо.

Роман достал из кармана и протянул ей артефакт. Сводная сестра вначале потянулась к нему, затем её лицо посерело, рука замерла. Она закрыла рот ладонью и отвернулась.

Рома усмехнулся и убрал часть человеческого тела в карман.

— В первую очередь нам нужны положительно заряженные телефоны, — начал он. — Ещё надо познакомиться со всем этим… — замялся, подыскивая слово. — Шаманством. Перед тем как открывать своё дело. Сходить к какой-нибудь ведьме на приём. Посмотреть на её методы работы. Обстановку. Представимся мужем и женой. Придумаем какую-нибудь проблему… Что детей, например, не можем иметь. Испробовали уже все способы, но нам ничего не помогает. Пускай она поколдует. Затем откроем свой…

— Я буду ведьмой, — на щёки Варвары начал возвращаться румянец, глаза заблестели. — Сделаем у меня в комнате соответствующий антураж… Шар купим. А ты будешь помощником. Будешь сопровождать гостей. Чтобы больше жути нагонять, будешь у дверей спрашивать: «Госпожа, можно войти?». А я буду тебе отвечать: «Входи, слуга».

Роман усмехнулся. Идея, что сводная сестра станет «ведьмой» ему нравилась. А с деталями можно разобраться позже.

— Отец с нами в деле, — твёрдо заявил Рома, чтобы его слова не были восприняты как вопрос. — Правда, я ещё не придумал ему дело…

— Ничего, найдётся, — отмахнулась Варя. — Деньги нам понадобятся. По крайней мере, вначале. А у него они есть, — хитро улыбнулась она. — Это я точно знаю. Ладно, — поднялась сводная сестра. — Я спать. Твоё предложение, конечно, заманчиво, но глаза слипаются. Поищи пока ведьму, к которой пойдём. В идеале сегодня вечером. И помой посуду, — кивнула на тарелку с чашкой.

Не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

* * *

После завтрака Роман сходил за столичной сим-картой. Когда вернулся, отец уже проснулся и варил себе пельмени.

— Ты словно и не шеф-повар, — заглянул сын в кастрюльку.

— Хоть дома хочется не работать, — буркнул отец. — На тебя варить? Будешь?

— Не хочу, — бросил Рома. Он взял ноутбук сводной сестры и уселся с ним в кухне. Набрал в поисковике «ведьмы Москва» и начал перебегать с сайта на сайт. Отец, тем временем, вынул пельмени и уселся за стол. Запах от сварившегося полуфабриката шёл умопомрачительный, но родитель как-то вяло ковырял их вилкой. Рома закрыл очередную блеклую страницу со множеством обещаний по привороту-отвороту. Ему требовалась самая антуражная московская ведьма, а что она там умеет — дело десятое.

— На тебе лица нет, — Рома оторвался от монитора и посмотрел на отца.

— День вчера тяжёлый был. И сегодня будет.

— Может тебе отдохнуть? — робко предложил Роман, прекрасно понимая, что в работе шеф-повара есть свои нюансы. В первую очередь они касаются выходных, точнее практически полного их отсутствия. — С нами пойдёшь к ведьме. Надо ж посмотреть, как этот бизнес работает.

— Ты и Варю втянул? — отец перестал жевать.

— Не втянул, а взял в команду, — поправил сын. — Кто-то должен быть ведьмой. И моя сводная сестра идеально подходит для этой роли. Как ещё распространять твою магию, я не придумал. Может у тебя есть идеи?

— Я вообще не хочу, чтобы ты этим занимался. Тем более не хотел, чтобы ты втягивал Варю. Больше хоть никому не сказал?

— Нет.

Несколько мгновений отец с сыном смотрели друг другу в глаза. Затем родитель поднялся, сгрёб оставшиеся пельмени в мусорное ведро.

— Гадость, — прокомментировал он. — Как Варя их ест?

Он бросил тарелку в мойку и ушёл собираться на работу. Роман открыл очередной сайт. Весь в чёрных тонах, кроваво-красные буквы, несколько чёрных котов со вздыбленной шерстью по углам, а в центре страницы красовалась холёная и раскормленная дамочка с надменным лицом. В её глазах так и читалось: «Я пуп земли — ты никто». У Романа завертелось на языке слово «Москаль». Именно из-за таких представителей столицы во всей России не любят жителей Центра. Роман закрыл вкладку и открыл следующую строку поисковика. В углах белой страницы сидели пауки, но текст был набран обычным шрифтом без всяких вычурных украшений. «Потомственная ведьма Ольга поможет избавиться от проблем» — значилось в заголовке. Рядом находилась фотография чародейки. Женщина лет пятидесяти в чёрной, непонятного покроя одежде, стояла на фоне серой бетонной стены. Длинные и прямые чёрные волосы свисали до пояса. Смотрела потомственная ведьма исподлобья. Зелёные глаза слишком выделялись — явно после обработки фотошопом. Лицо хозяйки сайта, щедро сдобренное тёмными тенями, выглядело зловеще. Вся её поза напоминала хищницу в засаде. У Романа на мгновение возникла мысль, что сейчас эта женщина начнёт вылезать из экрана, как девочка в японских ужасах.

Рома пробежал глазами текст. Ольга обещала гадание на картах Таро и различные ритуалы. Среди длинного списка он нашёл и «наладить отношения в семье». Это вполне подходило. Естественно расценок на сайте не оказалось. Однако сама ведьма Роману приглянулась. Ему показалось, что именно так и должен выглядеть человек, связанный с потусторонними силами. Немного пугающе, жутковато, но со своей, внутренней, красотой. Скорее всего, рабочий кабинет у неё будет соответствующий.

Роман поискал о ней отзывы в Интернете. Оказалось, она достаточно известный человек. Правда нет гарантии того, что не она сама написала все эти хвалилки. Как говорится: «Сам себя не похвалишь — никто не похвалит».

«Хочу ещё раз сказать спасибо Ольге за помощь в решении моей нелёгкой ситуации. До этого был опыт общения с подобными людьми, но данный специалист оказалась на высоте! Знающая, спокойная и сильная в работе ведьма. Жаль, что не сразу нашел её, возможно, многих проблем смог бы избежать».

«Мы благодарим ОЛЬГУ, от всей нашей семьи Ерофеевых. Она знает кто это, её труд для нашей семьи неоценим. Мало в мире людей, готовых посвящать так много сил и времени нуждающимся. Счастья ВАМ и терпения».

«Рекомендую. У меня началась белая полоса, после обращения к Ольге. Она мне сделала талисман на защиту в бизнесе, было сложное время, сразу прекратились нападки от врагов, стала нормально работать. Ещё меня подкупило, что к ней можно попасть на приём лично. До меня и после меня всегда приходили другие люди. Для меня это тоже показатель».

«Сильная она очень, как ведьма. Мужа мне вернула, по которому я тосковала, забыть не могла, а он мучился с другой. Я обращалась к другим, но ничего не происходило. К ней пришла, он через 3 месяца вернулся».

«У меня был очень агрессивный муж, постоянно распускал руки, уходить мне не хочется, я его люблю, а постоянно так жить, как на пороховой бочке — надоело. Ольга попросила принести его рубашку, провела какой-то обряд, воды давала на убывающую луну, подливать ему. Не знаю, как это действует, но уже четвёртый месяц живу спокойно, без ссор. Все прошло у него».

«Была вчера у Ольги на консультации, когда пришла, от неё посетитель уходил, по внешности похож на церковнослужителя. Мне любопытно стало, я у Ольги спросила, а она ответила просто: ничто человеческое им не чуждо. Раньше я сомневалась и побаивалась, правильно ли я поступаю, что хочу обратиться за помощью, а сейчас знаю наверняка, что отстаивать своё счастье надо! На консультации она мне всё четко сказала, потом провела первый обряд, сроки поставила две недели. Сегодня всё происходит, как Ольга и говорила, вечером еду на второй обряд».

«Ну, чистая ведьма! Мучилась я от измен мужа, да от невнимания его. Надоело мне это, и решила к магии прибегнуть. Обратилась с начала к шибко раскрученным ведьмам и колдунам — фиг вам! Деньги тянут и все, да еще и пугают порчей и смертью! Решила почитать, что о них люди пишут, и обалдела, все на это попали. И тут мне на глаза этот сайт попал. Зашла, посмотрела, и решила сходить к этой ведьме — Ольге! Обряды она подобрала мне в тот же день как я пришла. Да, деньги не малые, но и душевное и семейное счастье дорого стоит! Работу она проводила 10 дней (а не как предыдущие пиарщики — 2 дня и всё будет). Мужа колотило во время работы, сон потерял, тошнило. Ничего стерпел, я дольше терпела. После проведения очищения, он ко мне потянулся, как к женщине (а то до этого ни в какую, хотя я слежу за собой 55 кг, рост 170 и дома порядок) и мы как будто медовый месяц отмечали. А по окончании обряда притяжения он вообще дома сидит и кайф от этого получает. Уже 3 года живём, счастье наживаем и дочку родили! Вот так, дорогие женщины, ведьмы помогают!»

Онлайн-записи на приём Рома на сайте не нашёл. Поэтому взял телефон и набрал цифры с экрана. Ответили после третьего гудка.

— Слушаю! — раздался грудной женский голос.

— Здравствуйте, Ольга. Я нашёл этот телефон на вашем сайте. Хотел бы попасть на приём, — неуверенно начал Рома.

— Сеансы я провожу по предварительной записи. В зависимости от ритуала будет и цена. Какая у вас проблема?

— У нас с женой не получается… — намеренно недоговорил Роман. Связываться с чертовщиной всегда страшно, а его ещё не оставила надежда, что он попал на всамделишною ведьму.

— Что именно не получается? — уточнила ведьма.

— Сделать детей. Мы уже обошли сотню врачей, сдали тысячи анализов. Всё безрезультатно. Все нам говорят, что мы здоровы, но детей у нас не получается! Помогите, пожалуйста! — взмолился Роман. — Мы пять лет уже…

— Я смогу вам помочь, — перебила ведьма. — Вы из Москвы?

Роман кивнул. Затем поспешно сказал:

— Да, да! Из Москвы!

— Вообще ритуал, через который вам предстоит пройти, достаточно прост. Вы сможете его сделать под моим контролем через скайп.

— Нет-нет, — быстро сказал Роман. — У меня жена уже ничему не верит. Ей нужен физический контакт.

Ведьма несколько мгновений молчала.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте посмотрим, когда я сумею вас принять, — пошуршала страницами в блокноте. — Есть окно во вторник на следующей неделе. Утром. А так ближайшая запись…

— А можно сегодня? — перебил Роман. — У меня жена уже на грани истерики! Я вчера её буквально из петли вытащил!

— Какой вы резвый, молодой человек, — хмыкнула ведьма. — Сегодня у меня уже всё расписано. Разве только по скайпу…

— Ну, пожалуйста! — захныкал Рома. С удивлением подумал, что в нём, вероятно, погиб хороший актёр.

— Вам это будет стоить в два раза дороже! — холодно произнесла ведьма.

Роман выдержал паузу, затем произнёс:

— Я согласен.

— Тогда вам требуется немедленно выслать мне денег на закупку необходимого инвентаря. — И она назвала сумму, которую в провинции люди зарабатывают за несколько дней работы. — По приходу же передадите мне плату за сам ритуал. — Ведьма озвучила сумму, которую состоятельные люди оставляют в супермаркетах, когда затариваются основательно. — Всё устраивает?

— Результат стопроцентный? — заставил себя спросить Роман, хотя самому хотелось сказать: «Ты не охренела ли?».

— Результат гарантирую, — уверенно произнесла женщина на другом конце линии. — В течение недели, максимум двух ваша жена начнёт носить плод.

— Хорошо, я согласен. Куда переводить деньги и куда подъехать?

* * *

Варвара проснулась в четыре часа дня. Ещё час, как привидение, ходила в коротком махровом халате по квартире. Причесалась, перехватила кое-какую еду, проверила аккаунты всех социальных сетей, позвонила на работу, уточнить какие-то детали, затем сходила в душ, где долго распевала песенку мышонка. Когда она вышла с полотенцем на голове из ванной комнаты, Рома сказал:

— Мы сегодня к ведьме идём. На приём. Или на сеанс… Не знаю, как правильно.

Варя застыла посреди коридора. Несколько раз хлопнула глазами. Начала медленно и неуверенно вытирать волосы.

— А чего ты молчишь? Я ж вообще не готова?!

— Ты была занята, решил тебя не отвлекать, — Рома пожал плечами с удовольствием наблюдая, как меняется лицо сводной сестры. — У нас ещё полно времени собраться. Она нас только через два часа ждёт.

— Где хоть ждёт? — Варвара стянула полотенце и начала тереть им мокрые волосы. Одна из капель призывно соскользнула в вырез халата.

— Метро «Пятницкое шоссе», там ориентир…

— Ты с ума сошёл?! Это же другой конец Москвы! Это не твой мухосранск, здесь даже на метро час ехать! А если ещё пересадки на автобусы, с ветки на ветку?! На машине же вообще можно встрять… — Варя недоговорила. Сверкнула глазами на сводного брата и убежала в комнату. Зашумел фен.

Роман с довольной улыбкой вернулся на кухню, присел за компьютер. Естественно он просчитал по Интернет-картам, сколько им добираться. Ему хотелось как-то насолить за утреннее: «Помой посуду». Только вряд ли Варвара это поняла. Она собралась достаточно быстро для девушки: всего через двадцать минут она стояла в коридоре уже одетая и накрашенная, подгоняла сводного брата.

Когда вышли из подъезда, на улице накрапывал мелкий дождь. Варя остановилась под козырьком, посмотрела на мобильнике пробки.

— Поедем на метро, — вынесла она вердикт. — Так надёжнее будет.

В подземке пахло поездами. Сквозняк взлохмачивал волосы. Роман осматривался. Московское метро восхищало его, как и любого провинциального жителя. В полупустом поезде они проехали до «Боровицкой», где пересели на «Арбатскую». По синей ветке ехали долго. Рома пытался поговорить со сводной сестрой, но разговор как-то не задался. Обсудили лишь, что будут говорить ведьме. Варя настояла, что рассказывать будет она, а Рома пускай отвечает лишь когда ведьма напрямую к нему обратится. После Варя включила на телефоне игру и начала тыкать в экран. Рома подключился к бесплатной сети и погрузился в виртуальные просторы. В первую очередь он нашёл и сохранил адреса всех радиорынков столицы. Следовало проехаться по ним в поисках положительно заряженных телефонов.

Когда вышли из метро над Москвой висели низкие и тяжёлые тучи. Асфальт в этой части столицы оказался сухим — здесь лишь предстояло пройти дождю. Варя провела сводного брата вдоль широкой улицы, мимо торговых центров, управы района, множества жилых домов. Свернули в переулок, по которому прошагали ещё несколько сот метров.

— Здесь, — Варя сверилась с навигатором и указала на бело-коричневую высотку.

Рома даже боялся считать этажи. В его городе таких высоких домов не существовало. Они прошли к подъезду. Сводная сестра набрала номер квартиры.

— Входите, — раздался искажённый динамиком женский голос.

Старый лифт медленно затащил их на предпоследний этаж. На лестничной клетке ожидала низкорослая девочка лет семнадцати. Её веснушки приятно гармонировали со светлыми волосами с лёгкой рыжинкой.

— Проходите, — пригласила она в раскрытую дверь. — Можете не разуваться. Сразу направо. Вас ожидают.

Роман мельком глянул на сводную сестру. Варя немного сгорбилась, в глазах появилась тревога. Поход к ведьме с надуманным предлогом страшил её.

Трёхкомнатная квартира на первый взгляд выглядела совершенно обыденно. На полу ламинат, на стенах обои, мебель из шведского магазина. Пахло расплавленным воском. Двери почти всех комнат были закрыты. Лишь одна, справа от входа, осталась распахнута. Варя сразу же направилась туда. Роман вытер ноги о половичок на входе и устремился вслед за сводной сестрой. За спиной щёлкнул замок.

За большим круглым столом их ожидала женщина, точь-в-точь похожая на фотографию с сайта. Возле входа к стене был приделан искусственный сук, на котором сидело чучело крупного ворона. Неживая птица смотрела в глаза каждому вошедшему посетителю. Свет в ведьминском помещении исходил от двух канделябров на длинной ножке, стоявших позади хозяйки квартиры. Окно было занавешено плотными чёрными шторами. Запах воска стал сильнее, к нему добавился навязчивый аромат благовоний. На искусственно состаренном комоде лежал чёрный кот. В первый миг Роман подумал, что и это чучело, но в этот момент кот лениво приоткрыл зелёный глаз, посмотрел на гостей. На мрачных, непонятного цвета стенах, красовались странные письмена и рисунки, выведенные белой краской. В дальнем углу, на стуле, стоял шар, накрытый чёрным бархатом. Помощница ведьмы закрыла дверь за гостями. Пламя свечей едва заметно колыхнулось.

— Присаживайтесь, — произнесла хозяйка помещения. Её голос мог бы стать мелодичным, будь в нём меньше стальных ноток.

Вокруг стола находилось три деревянных табурета. Варя опустилась напротив ведьмы. Роман сел так, чтобы видеть не только хозяйку квартиры, но и кота. Отчего-то ему казалось, что несчастное животное напоили валерьянкой. Среди благовоний даже померещился её запах. Роман пощупал артефакт в кармане. Палец остался абсолютно ровным: в помещении отсутствовали заряженные вещи.

При ближайшем рассмотрении ведьма выглядела даже лучше, чем на фотографии. Хотя мог сыграть роль и полумрак, царивший в комнате. Иссиня-чёрные прямые волосы поблёскивали при неверном свете свечей. Хотя, если приглядеться, были видны отросшие светлые корни. Яркие зелёные глаза и вправду выделялись на худом, вытянутом лице. Вероятно за счёт мрачного макияжа, который должен был не только нагонять жути, но и скрывать возраст. Ведьма носила непонятного покроя одежду, нечто среднее между балахоном и длинной кофтой.

— Меня зовут Ольгой, — представилась хозяйка помещения.

Её ладони покоились на столе. Свежий чёрный лак блестел. Руки, в отличие от лица, как всегда выдавали истинный возраст женщины. На левом запястье поблёскивал толстый золотой браслет.

Роман с Варей переглянулись. Сводная сестра побледнела. Рома кивнул, взял её руку и слегка сжал, изображая из себя любящего супруга.

— Меня зовут Варвара Михайлова, — представилась сводная сестра чужой фамилией. — Этой мой муж… Роман.

— Вы женаты уже три-четыре года, — сделала ведьма нехитрое предположение. — И хотите иметь детей, но у вас ничего не получается.

— Да, всё правильно, — голос Варвары подрагивал, Рома не мог понять, волнуется она вправду или умело притворяется. Её глаза остановились на руках ведьмы. — Мы пять лет в браке… Поначалу думали, что не получается… Проходили обследование. Никаких проблем врачи не обнаружили. Но потом… — замялась она.

Молчание длилось слишком долго.

— Что произошло потом? — поторопила ведьма.

Варвара молчала, а её пальцы мелко-мелко подрагивали — определённо сказывалась окружающая обстановка.

— Мы не можем иметь детей, — сказал Рома. — У нас никак не получается. Мы перепробовали миллион всевозможных методов. Даже искусственное оплодотворение не помогло, — начал он сочинять, так как понятия не имел, что такое искусственное оплодотворение. — Моя супруга даже руки на себя пыталась наложить. А потом… — намеренно замолчал Рома. — Соседка нам сказала, что на нас лежит проклятие. Посоветовала сходить… — он умолк, не зная как тактичнее назвать ведьму.

Варвара бросила короткий взгляд на сводного брата. Ведьма поднялась, медленно подошла к комоду и открыла средний ящик. Вынула оттуда серебристый диск на шёлковой нитке. Подошла вначале к Варе. Опустила диск болтаться на нитке. Диск закрутился, свет отражался от его поверхности, бегал зайчиками по стенам. Ведьма обвела диск вокруг головы сводной сестры три раза. Затем повторила процедуру с Романом. Вернулась на стул. Шёлковую нитку обмотала вокруг диска и отложила его в сторону.

— На вас нет проклятия, — сказала она. — Всё упрощается. Такое явление называется кармическим отпечатком. Принято считать, что за всё мы расплачиваемся в этой жизни. Или в загробной. По факту же человек расплачивается за свои поступки в следующей жизни. Богач, сделавший деньги на жизни других, спивается и живёт на улице. Убийц преследуют неудачи. Живодёры лишаются конечностей… В общем, тут всего и не расскажешь. Все наши беды — это расплата за то, что вы сделали в прошлой жизни.

— Что же мы могли совершить? — Варя бросила взгляд на ведьму.

Ольга посмотрела в глаза Роману, затем его «супруге».

— Я не хочу вас шокировать, — произнесла она глухо. — Да и не нужно этого. Просто помните, что расплата приходит всегда. Вдвойне обиднее, когда ты не знаешь за что она.

— Так скажите нам, из-за чего мы страдаем? — взмолилась Варя.

Роман округлившимися глазами посмотрел на сводную сестру. С выбором «ведьмы» он не ошибся.

Ольга несколько мгновений смотрела ей в глаза, затем стальным тоном произнесла:

— Скорее всего, в своих прошлых жизнях, вы участвовали в войне. И были не простыми солдатами, а офицерами, которые были ответственны за жизни многих людей. Этими жизнями, каждый из вас, распорядился неосмотрительно. Попросту — загубил. Из-за этого в этой жизни вам не дано иметь детей. Есть ещё один вариант. Он менее вероятен. Вы, оба, были торговцами наркотиками. Травили других людей. Сразу оговорюсь, это лишь предположения, основанные на опыте. Если вы хотите знать точно, то мы можем провести обряд, который покажет ваши прошлые жизни. Однако сегодня, как я понимаю, вы пришли не за этим. Верно?

— Верно, — сказали одновременно Варя и Роман.

— На вас нет метки проклятой рыбы. Значит, ваша беда поправима.

— Метки проклятой рыбы? — приподнял Роман левую бровь.

— Во всех культурах и во всех религиях сон про рыб трактовался как прибавление в семействе. Человек может его не помнить, но такой сон однозначно бывает перед зачатием. Очень редко человек рождается с меткой проклятой рыбы. Так называемым проклятием. Для этого он должен был в прошлой жизни сделать очень много нехороших дел. Очень-очень много, — многозначительно добавила она. — Такие люди вообще ни в одной жизни больше не смогут иметь детей. Снять эту метку… Я не знаю, кто бы это мог сделать. Попытки были, у людей даже дети рождались… Но… иногда бывают случаи, чтобы они лучше не рождались… В общем, я отвлеклась. На вас этой метки нет, значит, детей вы иметь всё же сможете, если мы сейчас всё сделаем грамотно. В первую очередь нам требуется восстановить вашу ауру из-за прегрешений прошлой жизни. Если после этого ничего не получится, то остаётся ещё вариант, что кто-то попросту не хочет, чтобы у вас были дети. За дополнительную плату я могу сделать расклад на Таро и сказать вам кто этот человек. Однако по опыту знаю, что убедить этого человека отказаться от своих мыслей вы всё равно не сможете. Скорее всего, он вообще будет делать вид, что не понимает, о чём речь. Поэтому если хотите сделать ребёночка, то мы сейчас проведём ритуал, и вскоре вам приснится сон с рыбами. Затем можно сделать расклад и на Таро. Как говорится, врага надо знать в лицо.

Роман смотрел на полудохлого кота и слушал ведьму с самым серьёзным видом. Сам же размышлял о том, чего только люди не сделают из-за денег. Он видел дешёвую актрису, которая создала в комнате соответствующий антураж и несла посетителям лютый бред. Всё ею сказанное зависело от веры самих посетителей. Кто-то верит, что белый это отдельный цвет, а кто-то знает, что это всего лишь смесь цветов.

— Вы согласны начать ритуал? — ведьма понизила голос.

— Да, — сказал Роман.

Сводная сестра кивнула.

— Моя помощница подготовила всё необходимое, но вначале, чтобы подтвердить серьёзность ваших намерении, надо его оплатить.

— Сколько? — спросила Варвара.

— Я называла цену вашему мужу, — ведьма пристально смотрела ей в глаза. Видимо привыкла таким образом смущать людей. Да только Варя по работе общалась с водителями и выслушивала в свой адрес такие гадости, после которых смутить её было невозможно.

— Сколько? — повторила вопрос сводная сестра.

Расставаться с деньгами Варвара не хотела. Она переглянулась с Романом, который бы с удовольствием посмотрел, как ведьма станет «колдовать».

Ведьма назвала цифру, озвученную Роману по телефону.

— Мы подумаем, — резко произнесла Варвара. — Пойдём милый, — она поднялась и направилась к выходу.

Рома и сам немного ошалел от такой выходки сводной сестры. Посмотрел в округлившиеся глаза ведьмы.

— Если ауру вовремя не поправить, никто из вас, никогда не сможет иметь детей! — хозяйка помещения предприняла последнюю попытку.

— Хорошо, — бросила Варя через плечо.

Дочь ведьмы ожидала в коридоре.

— За посещение с вас… — начала она.

— Открывай! — прикрикнула на неё Варя. — Пока я весь ваш поганый шабаш ментам не сдала!

Вряд ли б полицейские заинтересовались такими делами, но дочь ведьмы пронялась. Она с недовольным видом распахнула перед гостями двери. Лифт пришлось подождать. Всё время молчали. Рома не понимал, что произошло со сводной сестрой. А ещё ему хотелось рассмеяться, но что-то останавливало. Когда вышли из подъезда, Варя остановилась, посмотрела на сводного брата и воскликнула:

— Это что вообще было?! — всплеснула она руками.

— Наглый и дешёвый развод, — улыбнулся Роман. — Я, конечно, догадывался, что все эти ведьмы полная…

— Да она вообще нас за придурков держала! — не стала слушать сводная сестра. — Я вообще… вообще… — закатила она глаза. — Поражена!

— Мы к ней шли посмотреть на антураж, — напомнил Рома. — Мы его увидели.

— Дешёвое циркачество! — хмыкнула Варя. — Пойдём, — взяла она сводного брата за руку.

— Однако на тебя оно произвело впечатление, — напомнил Роман. Ему было приятно сжимать её тёплую и мягкую ладошку.

— На меня?! Впечатление?! — Варя фыркнула и косо посмотрела на спутника. — Не смеши. Я просто репетировала. Проверяла свои актёрские способности. Как мне кажется, у меня получилось. А вот у неё чего-то не очень.

* * *

Отец всю вторую половину дня и большую часть ночи пропадал на работе. В редкие выходные отсыпался. Дома он практически ничего не готовил.

— Мне этого и на работе хватает, — как-то буркнул он.

Участия в создании бизнеса по спасению людей он не принимал. Каждый раз, выдавая сыну деньги, коротко вздыхал. Один раз сказал:

— Я тебя могу к себе устроить. Хочешь?

Рома усмехнулся.

— Пап, я не хочу работать.

— В смысле?! — отец уставился на него, словно на инопланетянина.

— В прямом.

— Все люди должны работать! — назидательно произнёс отец. — Не работать…

— Папа, ты слышал, что частенько напевает Варя?

— Песенку мышонка.

— Вот-вот. Вас так вырастили. В Союзе. Вам с детства вдолбили, что надо работать. И в тех реалиях это было необходимо. Сегодня же я никому и ничего не должен. Сегодня понятие «работать», означает обеспечивать кому-то сытую старость, а себя загонять в нищету.

— Человек должен работать, — Отец несогласно хмыкнул. — Понимаешь?

— Мне кажется, что это ты чего-то не понимаешь… — сказал сын.

На этом разговор и закончился. Перед Романом была новая жизнь и феноменальные возможности. Возвращаться на работу он теперь не собирался. Подавляющее число людей в упор не замечает факта собственного рабства. Они выросли на идеологии иного политического строя. Отдавать жизни ради чьего-то благосостояния для них норма.

Больше всего на свете Варя ненавидела заниматься домашними делами. Поэтому делала это кое-как и кое-когда. После похода к ведьме и вовсе забросила. Она принялась за формирование образа, в котором будет представать перед клиентами. Всеми остальными вопросами предстояло заниматься Роману, за что он упоённо и взялся. Несколько дней потратил на то, чтобы объехать все радиорынки столицы. Найти положительно заряженные телефоны оказалось не так-то просто. Почти всё время человеческий палец в кармане оставался неподвижен. Раз десять он сгибался, оповещая об отрицательно заряженных устройствах. Один раз он согнулся настолько сильно, что подвернувшийся мизинец Романа зажало будто тисками. Ему пришлось выйти из магазинчика и отойти подальше, чтобы палец разогнулся. Пусть телефон и был отрицательно заряженным, упускать такую сильную вещь Рома не собирался. Он достал из кармана мешочек и прошёл с ним вдоль витрины с поддержанными телефонами. Напротив старенького кнопочного аппарата со смешной ценой палец снова свернулся.

— Что-то заинтересовало? — вяло поинтересовался продавец с двойным подбородком.

— Да, вот этот беру, — ткнул Роман в витрину. — Только достаньте его, не касаясь голыми руками, — попросил он.

— Проверять будем? — продавец даже и не подумал удивляться, словно ему такие просьбы по несколько раз на дню поступали.

— Не надо, — помотал головой Рома.

Отец предупредил, что все свойства с заговорённого предмета переходят на того, кто напрямую прикасается к нему. Происходит это не моментально, но достаточно быстро. Часов за пять даже сильнейший заряд полностью перетечёт в человека, с чьей кожей контактирует предмет.

Торговец надел пакет на руку, достал старенький мобильник. Завернул его в этот же пакет. Таким образом продавцы, обычно, достают с прилавка пирожные или другие съестные продукты. Затем он покопошился под прилавком и бросил туда же зарядное устройство.

— Пожалуйста, — протянул страшнейшее оружие. — С вас…

Он назвал сумму, которая даже в регионах не показалась бы высокой.

Роман расплатился. Торговец зацепился взглядом за печатку с чёрным турмалином — видно, что приглянулась. Рома взял пакет и вышел из ларька. Несколько минут он не мог себя заставить положить отрицательно заряженное устройство в карман. Затем пощупал палец. Тот снова разогнулся в нейтральное положение. Наконец Рома закрыл глаза и убрал старенький мобильник от посторонних глаз.

Всего, на всех радиорынках, отыскалось лишь два положительно заряженных телефона. Только после своего рейда по всей Москве Рома понял, сколько времени и сил понадобилось отцу, чтобы спасти сына и приёмную дочь.

* * *

Было много споров, стоит ли Варе принимать клиентов в квартире. Отец приводил логичные и обоснованные доводы о безопасности. Закончилось всё в кухне, когда он снова заговорил об этом.

— Так дай нам денег, чтобы снять помещение! — выпалила в сердцах Варя. Она стукнул дверцей холодильника, отчего там звякнули бутылочки с соусами. — А то учить все умеют! Помог бы лучше!

— Поищи, какова цена вопроса? — бросил отец.

Рома откусил бутерброд. Разблокировал планшет и открыл браузер. Пока он занимался поиском информации, Варя демонстративно гремела тарелками. Отец пил горячий кофе, аромат разлился по всей квартире. Сводная сестра, наконец, уселась, помешала ложкой овсяную кашу с кусочками фруктов.

Рома поискал в Интернете небольшие офисы и крохотные однокомнатные квартирки, сдаваемые хозяевами. Такие, конечно же, нашлись, но их цена зашкаливала.

— Ничего себе?! — хмыкнул отец. Он поставил кружку и задумчиво почесал бороду. — Знаете… я пока не готов раскошелится на такую сумму. Давайте лучше сделаем ведьминской маленькую спальню. Ромка переедет ко мне.

— Не понял, а почему мою комнату?! — Рома округлил глаза.

— Ну, не мою же?! — буркнула Варя. — А название мне нравится… Ведьминская…

— Потому что на остальных комнатах стоят межкомнатные замки, — ответил отец сыну. — Он когда-то стоял и там. Пару лет назад сломался, я вытащил личинку, хотел заменить… — замялся он. — В общем, куда-то она потерялась. У меня всё руки не доходили поменять замок. А теперь… как говорится, ничего не бывает просто так. В эту щель, ты будешь присматривать за сестрой, чтобы с ней ничего не произошло.

— Не надо за мной присматривать, — рыкнула Варя. — Мне не три годика. Я могу и сама…

— Это тебе кажется, что не надо, — перебил отец. — Недовольные клиенты это тебе не твои таксисты.

— К нам в диспетчерскую и недовольные клиенты звонят, — ехидно произнесла сводная сестра.

Отец сделал глоток кофе, затем ответил:

— Когда недовольные клиенты звонят и когда приходят… это две такие же разницы, как Сахара и Антарктида.

* * *

Отец советовал искать мобильники на улице. Просто выйти на оживлённые пешеходные дороги. В этом способе, как предупредил родитель, существовал один громаднейший минус. После обнаружения положительно заряженного устройства, требовалось убедить его владельца продать оное. Сделать это порой было очень тяжело. Отец рассказал несколько случаев, когда ему пришлось чуть ли не на коленях умолять людей. Одна женщина вообще обратилась к полицейским, чтобы от него избавиться.

Роман, естественно, попробовал этот метод. Он решил совместить приятное с полезным: доехал к «Боровицкой» и пошёл от метро куда глаза глядят. Первый мобильник попался ему спустя пять минут. Палец в кармане выгнулся настолько сильно, будто кто-то невидимый его вывернул. Роман последовал за высокой женщиной с вытянутым лицом. Несколько мгновений собирался с духом, затем обогнал и сказал:

— Извините, пожалуйста, у вас не будет минутки?

Женщина вообще ничего не ответила. Она даже не посмотрела на молодого человека.

— У меня для вас очень выгодное предложение, — не сдавался Рома. — Я участник беспрецедентной акции «Подари новому смартфону жизнь». Моя задача скупать старые мобильники, чтобы…

— Отстань, мальчик, — презрительно бросила женщина.

Рома замер. Рядом проносились дорогие автомобили. Через дорогу мужчина в чёрном костюме громко кричал в трубку. Пахло выхлопами. Роман честно попробовал ещё несколько раз купить мобильник на улице. В обоих случаях его отшивали. Не верили жители столицы ни в какие акции и подарки. Не верили, когда встречный протягивал деньги. Слишком много в столице мошенников, чтобы верить людям. В итоге домой Роман вернулся уставший, голодный и с нулевым уловом. Даже не верилось, что отец именно так и нашёл устройства, которыми вылечил его и сводную сестру.

* * *

Вечером позвонила Катя. Рома набрал ванную с пеной и только в неё залез. Он вытер руки о полотенце, поправил печатку с чёрным турмалином. Затем нажал «принять вызов». В суматохе последних дней столичной жизни Рома уже позабыл о существовании возлюбленной. Когда понял это, даже стыдно стало. В следующий миг прислушался к собственным чувствам… которых не было. Осознание этого факта даже вызвало лёгкий дискомфорт. Ведь он помнил, что совсем недавно души не чаял в любимой женщине. Даже с матерью из-за этого разругался. Сейчас все эти события казались странными… они словно происходили с кем-то другим. Или с ним, но в другой жизни.

— Привет, — Рома постарался выдавить из себя радость.

— Здравствуй, Свет очей моих, — тихо произнесла Катя.

Несколько мгновений неловко молчали. Рома провёл левой рукой по шапке пены, набрал в ладонь и сдул.

— Как у тебя дела? — наконец нашёлся он.

— Что у меня может произойти? — вздохнула Катя. — Лучше расскажи, что у тебя происходит. А то совсем забыл, даже не звонишь… Скоро вернёшься? — задала она в лоб, мучавший её вопрос.

— Прости, что не звонил, — промямлил Роман. — Я тут весь в делах… Открыть дело, оказывается, совсем нелёгкое дело. Закупки оборудования, обустройство помещения… Что у тебя в институте? — он попытался изменить тему разговора.

— Знаю я про ваше дело, — сказала Катя. — Ничем хорошим оно не закончится.

— Ты о чём?! — насторожился Рома.

— Возвращайся, пока не поздно, — произнесла преподаватель. — Я понимаю, Москва затянула, но ты там сгинешь…

— Что значит «сгинешь»?! — Вспылил Роман. — Ты вообще не знаешь, что я здесь делаю! Чем занимаюсь?! Что значит «сгинешь»?! Ты сегодня не в духе? Или ты не хочешь красиво жить? Я же сказал: подожди! Сейчас дело пойдёт и я смогу…

— Я не перееду в Москву, — перебила Катя. — Ни при каких обстоятельствах!

— Даже если я дом здесь куплю?

— Ты его купи вначале, — хмыкнула возлюбленная. — Думаешь ты там один такой уникальный? Сотни молодых людей ежедневно слетаются в Москву, как мотыльки на свет. Москва их палит, переплавляет в однородную рабочую массу. Так было всегда. Единицы добиваются успеха, остальные становятся их слугами…

— Давай без моралей! — взмолился Рома. — Давно ты мне их уже не читала и лучше не начинай!

— Возвращайся, — прошептала Катя. — Прошу тебя.

— Нет, — твёрдо произнёс Роман. — Мне выпал уникальный шанс. И я не собираюсь его…

— С кем ты там разговариваешь? — послышался голос Вари из-за двери.

Роме хотелось крикнуть: «Не твоё дело», но сдержался. Решил не отвечать.

— … мне выпал уникальный шанс, — продолжил он разговор. — И я не собираюсь его упускать, только ради того…

— С кем ты там разговариваешь? — Варя громче повторила вопрос.

На этот раз Катя услышала точно. Она усмехнулась.

— Свет очей моих, не связывайся со своей сестрой. Она тебя сейчас использует, а потом выбросит на обочину. Будет тянуть из тебя жилы, а потом ты её возненавидишь лютой ненавистью. Именно тогда она тебя и выгонит. Ты ей не нужен. Ей нужны деньги.

— Хватит моралей, я сказал! — Рома сел в ванной, кусок пены свисал с плеча. — Я сам как-нибудь с этим разберусь!

— Хорошо, давай тогда…

— Всё, пока, — перебил Роман. — Позже поговорим.

Не дожидаясь ответа, он положил трубку.

— Не хочешь отвечать… — начала Варя под дверью.

— С сестрой я говорил! — соврал Рома. — С Аней. Что в этом такого? Обязательно долбиться из-за этого в двери, словно здесь пожар?

Он откинулся в тёплую воду и закрыл глаза.

— С Аней? — сводная сестра ему не поверила. — Мне просто показалось, что с девушкой какой-то… — замолчала на полуслове.

Она ожидала ответа. Рома улыбнулся и промолчал. Он не мог понять, каким образом настолько быстро сумел позабыть человека, с которым прожил почти десять лет. Ведь он даже собирался на ней жениться и тут… осень ещё не закончилась, а он о ней уже и не думает, как о своей женщине.

Рома взял на ладонь комок пены. Несколько мгновений внимательно на него смотрел, затем ткнулся носом. Улыбнулся. Он чувствовал что-то противоестественное в собственном поведении. Не может человек так быстро выкинуть из головы того, кого много лет любил.

Или может?

* * *

К обустройству ведьминской Варя подошла серьёзно. Она не стала делать театральное ведьмино логово, которое они видели в Митино, но и оставлять комнату пустой — посчитала моветоном.

— Хочешь, чтобы тебя считали богатым — думай как богатый, веди себя как богатый, выгляди, как богатый, — сказала она сводному брату как-то утром. — Если перефразировать, то для того, чтобы тебя считали ведьмой — надо жить, как ведьма, вести себя как ведьма.

— Эта фраза применима для всего. Хочешь, чтобы тебя считали бомжем, думай, как бомж, веди себя как бомж, выгляди, как бомж, — пошутил Роман.

— Ха. Ха. Ха, — три раза произнесла Варя. — Ты прямо прирождённый стендап-комик. Сходи на пробы. Пусть ещё кто-нибудь посмеется с твоего искусства.

Сводная сестра обзавелась дешёвым круглым столом и застелила его чёрной шёлковой тканью, отрез которой ещё её мать давно-давно положила в шкаф. Приобрела большие и красивые карты Таро — положила их в центре. Кровать и шкаф Рома с отцом перетащили в другую комнату. Из прежней мебели осталась лишь тумбочка, где полагалось храниться магически заряженным мобильникам. К обоям Варвара прилепила разные талисманы и обереги, назначения большинства из которых она сама не знала. На этом изменения в комнате закончились, а вот над собственным образом, она поработала тщательнее. Сделала чёрный маникюр, нарастила волосы и перекрасилась в огненный цвет. Долго выбирала одежду, наконец, остановилась на чёрных леггинсах под кожу, высоких лакированных сапогах и лёгком длинном свитере. На шею же надела толстые бусы, а на лицо нанесла немного тёмных теней.

Когда она в первый раз предстала перед отчимом и сводным братом, Роман почувствовал накатившее из глубины желание. Варвара выглядела сексуально-притягательно, но в то же время чуточку зловеще.

— Макияж мне не очень нравится, — призналась она. — Я ещё над этим поработаю.

— Ведьма, — кивнул отец. — Я бы принял за ведьму.

— Отлично, — не покривил душой Роман. — Ты мне нравишься!

— Я рада! — улыбнулась Варвара. — Теперь можешь приниматься за рекламу. Кстати! Я и оккультное имя выбрала! — хитро подмигнула она. — Гера. Как вам?

Отец с сыном переглянулись.

— Гера-мегера, — буркнул отчим и поднялся с дивана. — Чушью вы занимаетесь, — с неожиданной злость произнёс он.

Сводные родственники проводили его хмурыми взглядами.

— По крайней мере, мы хоть что-то пытаемся, — тихо произнёс Рома.

— Чушью вы занимаетесь! — отец обернулся и посмотрел на детей. — Где вы найдёте столько положительно заряженных телефонов? Думали, а?

— Ты же их для нас где-то нашёл? — Варя упёрла руки в бока.

— Когда умирает твой ребёнок, ты и чёрта из ада за рога притащишь. Не дай бог вам этого, конечно, испытать. Естественно я нашёл. Я тебе сказал, что я чуть ли не на колени перед людьми становился… Я соврал. Я становился перед людьми на колени, чтобы они продали мне телефоны. Понимаете? Это две разные вещи. Чтобы твой ребёнок и дальше жил, любой нормальный родитель станет на колени. Вы же… — вздохнул он. — А вы отыскали по всем радиорынкам всего лишь два положительно заряженных телефона и думаете, что сможете перевернуть мир?

— Мы хотя бы попытаемся, — сказал Роман.

— Да ну вас… — отец махнул рукой и вышел из комнаты. — Бездельники.

Рома с Варей переглянулись. Сводная сестра хмыкнула и покрутила пальцем у виска.

— Фоткай меня, — сказала она. — Если он в нас не верит, то это совсем не повод, отказываться от цели.

Рома сделал десяток фотографий новоиспечённой ведьмы. Варя достаточно талантливо позировала. Внешне она только не вышла для профессиональной работы. Роман обработал самое удачное фото в редакторе.

Несколько дней ушло на то, чтобы устроить грамотный самопиар в социальных сетях, заказать контекстное продвижение, дать объявления в парочке газет. Отец предложил заказать маленький ролик на московском канале, но когда Рома узнал расценки, то захлебнулся чаем и долго прокашливался.

Первая клиентка позвонила на второй день, ближе к вечеру. Варя настояла, чтобы сводный брат говорил медленно и тягуче — так, по её мнению, создавалось чувство важности.

— Приёмная Геры, — медленно и значительно проговорил Роман.

В комнату заглянула сводная сестра, расслышавшая звонок мобильника.

— Здравствуйте, — произнёс робкий женский голос, фоном раздавался детский плач. — Я, надеюсь, туда попала…

— Вы туда попали, — Роман кивнул для важности.

Варвара стояла рядом, скрестила пальцы на обеих руках.

— У меня проблемы, — произнесла женщина. — И я хотела бы их обговорить… — замялась она.

— Проблемы со здоровьем? — уточнил Роман.

— Да… Нет. — Клиентка несколько секунд помолчала и добавила. — У дочечки моей пупочек…

— Подъезжайте когда вам удобно, — сказал Роман. — Гера сумеет решить любую вашу проблему.

— Сейчас можно?

* * *

Первая клиентка выглядела эффектно — длинноногая блондинка в короткой курточке и обтягивающих джинсах. К её приезду Варвара уже минут двадцать сидела в ведьминской. Несколько раз успела отрепетировать встречу с первым посетителем. Раза четыре возмущалась: «Где же она?!».

Роман встретил посетительницу в отцовском костюме, который был ему немного мал. Блондинка держала на руках пухлого двухмесячного ребёнка. Судя по розовой шапочке — девочку. Коридор мгновенно наполнился сладким ароматом духов. Рома помог женщине снять куртку.

— Проходите, — он провёл гостью в специально отведённую спальню.

— Я не узнала ваших расценок…

— Тихо! — Рома приложил палец к губам. — Гера не любит деньги. Даже не заговаривайте с ней об этом. Заплатите столько, сколько посчитаете нужным, и только после результата.

Он закрыл дверь за первой клиенткой, а сам прильнул к замочной скважине. Блондинка прошла к столу. О чём-то переговорила с Варварой, затем опустила ребёнка на стол. Роман не слышал слов — женщины говорили тихо, чтобы не разбудить ребёнка. Блондинка размотала пелёнку, показала ведьме крохотное тельце. Варвара со знанием дела кивнула, словно лет тридцать проработала в роддоме. Затем положила руки на маленького человечка и несколько минут что-то шептала. После прошла к тумбочке, достала один из мобильников. На мгновение Роману показалось, что она вынула отрицательно заряженный. Он уже хотел вломиться внутрь и остановить процесс, когда увидел, что ошибся. Варвара положила телефон на живот ребёнка, опустилась перед столом на колени, показала, чтобы блондинка сделала то же самое.

Потянулись долгие минуты ожидания. Варвара что-то шептала, иногда проводила рукой над спавшей девочкой. Блондинка сокрушённо стояла на коленях. У Романа затекла спина, и он распрямился. В плече громко хрустнуло. Рома поморщился и отошёл на несколько шагов. Сделал пару наклонов в разные стороны, затем раздираемый любопытством снова вернулся к наблюдательному посту.

Женщина уже стояла на ногах и что-то быстро-быстро лепетала. Варвара как раз поднялась с колен. Она старалась оставаться серьёзной, но радостная улыбка так и просилась на её лицо. Роман отошёл к входной двери и принялся ждать. Посетительница не выходила ещё минут пять. Закричал ребёнок. Наконец дверь открылась, плач усилился в разы. Блондинка держала запеленатую девочку на руках, улыбалась и беспрерывно благодарила. Варя с важным видом кивала, махнула рукой в сторону выхода и тут же закрыла дверь в ведьминскую. Всё проходило согласно заранее составленному плану.

Роман помог надеть куртку первой посетительнице. Блондинка лучилась от счастья, одновременно пыталась успокоить девочку, целовала её в щёчки, вытирала слёзки и, при этом, беспрерывно говорила. Восхищалась силой Геры, что она такая молодая, но уже такая опытная. Несколько раз упомянула про пупочную грыжу.

Счастливая посетительница уже собралась уходить, когда Роман напомнил:

— Гера не любит денег, — сказал он. — Но для поддержания сил всем нам требуется хотя бы элементарное питание. Ей же, для поддержания ментальных связей… — умолк на полуслове.

Женщина засуетилась. Достала из кармана сложенную пачку денег (их так обычно носят мужчины, такую привычку у женщины Рома увидел впервые), отсчитала несколько купюр и протянула помощнику ведьмы.

— Достаточно? — она спрятала деньги в карман, как бы намекая, что этот вопрос чистейшая формальность.

— Ваше право, — деланно-равнодушно пожал плечами Роман. — Гера не любит деньги, но они, к сожалению, необходимы всем нам, — сказал он, искренне желая, чтобы первая клиентка скорее покинула квартиру. От криков девочки в голове начинало гудеть.

Женщина вышла. Рома пожелал ей хорошего пути и сразу же закрыл дверь. Посмотрел на деньги в руке. Из комнаты выглянула Варвара.

— Ну что?

Роман показал ей купюры, сложенные, словно карты при игре.

— Неплохо, — хмыкнула она, — Но хотелось бы больше.

— Будет больше! Обязательно будет!

* * *

Вторая посетительница пришла через день. Снова всё прошло по заранее намеченной схеме с одной поправкой: Варвара должна была сразу назвать заказчице цену. Роман снова попытался подслушать и подсмотреть, но видел лишь спину клиентки в лёгком красном свитере, под которым угадывалась застёжка бюстгальтера. Слышал же и того меньше.

Посетительница ушла спустя час. На её лице ясно различалась глубокая задумчивость.

— Проблемы с мужем, — пояснила Варя. — Пьёт. Что она уже только не пробовала. Совсем отчаялась, вот и пришла. Даже жалко её… Как думаешь, поможет?

— Посмотрим, — Рома почти беззастенчиво рассматривал сводную сестру. — Главное, что заплатила. Не думал, что скажу… — на мгновение замялся он. — Но в этом образе ты восхитительна!

Варвара улыбнулась.

— Сходишь в магазин? — протянула она только что заработанные деньги. — Надо же отпраздновать начало нашего общего дела!

* * *

Роман проснулся первым. Рыжие волосы Вари разметались по подушкам. Одежда разбросана по полу. В комнате душно. На столе два полупустых бокала, коробка из-под конфет. Вторую бутылку шампанского так и не допили, всё действие переместилось в постель.

Рома надел штаны и вышел в коридор. Из кухни разливался тягучий и сладкий аромат жареной картошки. Напротив зеркала Рома остановился, посмотрел на своё взлохмаченное отражение. Даже не верилось, что недавно собирался умирать. Он усмехнулся и поплёлся на кухню.

— Доброе утро! — поприветствовал отца.

Родитель помешивал золотистую, тонко-тонко порезанную картошку. Глянул на сына.

— Доброе, — хитро улыбнулся. — Будешь? — указал лопаточкой на сковороду.

— Буду! — Рома почувствовал, как в животе призывно заурчало. Он набрал из-под крана воды и начал пить.

— Ты бы не делал этого… — отец кивнул на кран. — Вода здесь ужасная.

— Жизнь вообще ужасна, — Роман вернул кружку на место. Присел на табурет.

— Я заметил, — хитро улыбнулся отец. — Всю ночь была ужасна?

Рома почувствовал, что краснеет. Сам на себя из-за этого разозлился. Вроде не четырнадцать лет. У многих его одноклассников уже дети есть. Он ожидал, что отец начнёт читать морали.

— Я сам когда-то подобным образом здесь остался, — сказал родитель. — Дерзай. Варя хорошая девочка.

— Плохую бы ты не стал вытаскивать с того света, — улыбнулся Роман.

— Именно, — указал на него лопаточкой родитель.

На запах жареной картошки пришла и сонная Варвара. Растрёпанные рыжие волосы мило торчали в разные стороны. На щеке остался след от подушки. Отец наложил еду по тарелкам.

— Как у вас дела идут? — с набитым ртом спросил родитель.

— Идут, — кивнула Варя. — Уже две клиентки было. Обе ушли довольные.

Отец вздохнул и наколол очередную картофелину. В его мимике без труда читалось сожаление, что рассказал сыну о чуде.

В этот момент зазвонил телефон. Рома с сожалением поднялся из-за стола. Прошёл в спальню. На дисплее высветился незнакомый номер.

— Приёмная Геры, — произнёс он медленно.

— Вы можете убить плохого человека? — полушёпотом произнёс мужской голос с того конца линии.

— Мы не оказываем подобных услуг, — сказал Рома после двухсекундной заминки.

— Человек очень плохой, — настаивал голос. — Он мою дочь изнасиловал и… у него отец подполковник. Отмазал. Помогите, пожалуйста! Больше не к кому обратиться.

Роман раздумывал несколько мгновений. Если это правда, то помочь стоило однозначно.

— Приезжайте.

Роман вернулся на кухню. Сел за стол и задумчиво покрутил печатку с чёрным турмалином.

— Кто звонил? — сразу же поинтересовалась сводная сестра.

— Да так… — отмахнулся Рома. — Не важно.

Варвара больше ничего не спрашивала, завтракали в тишине. Хотя по её глазам было видно — её распирает от любопытства. Отец доел быстро.

— Я уже опаздываю, — сказал он. — Посуду помоете?

— Да, — одновременно ответили Варвара и Роман.

Они с нетерпением дождались, когда родитель уйдёт.

— Кто звонил? — спросила Варя, стоило щёлкнуть дверному замку.

Роман пересказал разговор. Сводная сестра провела пятернёй по волосам, словно причёсывалась. Её взгляд резко ожесточился.

— Ты совсем дурак? Или так… только начинается?

— Не понял?

— Чего ты не понял? — Варвара поднялась из-за стола, бросила пустую тарелку в мойку. — Что ты осёл?

— Тебя с людьми общаться учили? — Роман чувствовал ледяное спокойствие. — Думаешь, как разговариваешь со своими водилами, так можешь и со мной?

— Ты понимаешь, что нас просят убить человека?! Киллер доморощенный! — Варя упёрла руки в бока. — Не думал, что это подстава? А вдруг и правда получится? Что ты потом будешь делать?

— Жить, как обычно, — Роман пожал плечами. — Или ты всерьёз думаешь, что тебя посадят за то, что ты дала отрицательно заряженный телефон, из-за которого умер человек? Кто это докажет? Кто вообще будет слушать про эту чушь? Ты думаешь, этот мир что-то потеряет? Моральных уродов больше, чем нормальных людей. Станет на одного меньше.

Варвара набычившись смотрела в глаза сводного брата.

— Ну, чего вылупилась, ведьма? — не выдержал Роман.

— Киллер доморощенный, — хмыкнула Варя.

* * *

Низкорослому мужчине было не больше сорока. Во всём джинсовом, с опухшим лицом и мешками под глазами. На его голове уже начала проступать плешь. Он пожал Роману руку. Мозолистая ладонь говорила о характере его работы. Рукопожатие оказалось крепким.

— Сколько это будет мне стоить? — с порога спросил он.

— Все вопросы вы решите с Герой, — сказал Роман.

Он провёл мужчину в рабочую комнату, которую теперь, иначе как «ведьминской» не называли. Закрыл за ним дверь. Прильнул к замочной скважине. Варвара сидела за столом с опущенной головой. Когда клиент вошёл, она подняла лицо, посмотрела на него.

— Убить хотите?! — произнесла громко и чётко.

— Хочу, — так же громко и чётко отозвался клиент. Он присел на стул и посмотрел в глаза. — Сколько это будет мне стоить?

Дальнейшего разговора Рома не слышал, сколько ни напрягал слух. Варя поставила категорическое условие, что выпытает из человека всё о случившимся, перед тем, как выдаст отрицательно заряженный мобильник. А если выдаст, то возьмёт за это кругленькую сумму. Риск должен быть оправдан. Вскоре надоело смотреть через замочную скважину, да и спина затекла. Рома сходил на кухню, попил воды.

Мужчина вышел из ведьминской спустя пол часа. В руках он сжимал пакет с телефоном.

— Я отдал деньги… Гере, — сказал он. — Это, конечно, не дёшево мне обошлось, — поднял пакет на уровень глаз. — Но если всё сработает, как надо…

— Всё сработает, как надо. Не вздумайте притрагиваться к этой штуке, — на всякий случай напомнил Роман.

— Будьте уверены, к ней притронутся лишь те, кому она предназначается, — хищно улыбнулся посетитель.

* * *

После очередной смены Варвара пришла выжатая, как лимон. Пока Рома готовил ей завтрак, сводная сестра рассказывала, как её достали водители.

— Почему-то каждый из них считает, что мы сливаем заказы, — жаловалась она. — У нас стоит специальная программа, которая распределяет заказ через две секунды после его получения. Никто из диспетчеров не может вмешаться, даже если захочет, а эти дебилы, даже не слышат, что им говоришь! Между ними слухи расползаются с феноменальной скоростью! Как встретятся в гараже, так давай чесать языками?! Перемывать кости всем подряд. Кто-то запустил слух, что заказы сливают и теперь его невозможно искоренить. Звонят, орут на моих девочек. Мне сегодня какой-то мудак позвонил, вначале денег предлагал, чтобы все богатенькие заказы я ему скидывала, а когда я сказала, что это невозможно, обозвал шлюхой и так начал крыть, что уши чуть не отвалились! Такое чувство, что в кадрах их отбирают по принципу, чем больший человек дебил, тем лучше он подходит! А ещё ж не забываем, что эти дебилы зачастую Москвы не знают. Некоторым даже навигатор не помогает! Приехали из своих мухосрансков и думают, что они тут теперь короли, весь мир нагнули… Зла не хватает! — раскраснелась сводная сестра. — А ещё один урод…

— Постой! — оборвал её Роман. — Ты говоришь, что таксисты ругаются. И часто они это делают?

— Вежливых и адекватных там мало, — Варя что-то заподозрила и хитро посмотрела на брата. — В основном какие-то дебилы, которые свято уверены в том, что диспетчера сливают заказы. Естественно, они всегда недовольны, хамят, ругаются… Им же за это ничего не будет, почему бы и не наорать на диспетчера… — и тут она и сама поняла.

— Вот-вот, — Роман улыбнулся. — Вот там мы и будем брать телефоны с отрицательным зарядом. А ещё ты говоришь, что между ними быстро расползаются слухи? Это нам тоже на руку. Я с трудом нашёл два телефона с положительным зарядом и за них нам заплатили в два раза меньше, чем за один отрицательный. Какой смысл продавать людям лекарство, если они охотнее платят за оружие?

* * *

Отец запёк фаршированного гуся, а после завалился на диван смотреть на планшете сериал.

— Ты на работу не идёшь, что ли?! — заглянула Варвара в комнату к отчиму и сводному брату. Она проснулась поздно и до сих пор ходила в пижаме с розовыми мишками.

Роман сидел в кресле, бестолково лазил по социальным сетям. Хотя это одно из редких занятий, которое изначально не может быть толковым.

— Нет, — вытащил отец один наушник. — У меня сегодня тот редкий день.

— Выходной?! — в один голос спросили Варя и Рома.

— Он самый, — отец вставил наушник обратно.

— Понятно, — недовольно буркнула хозяйка квартиры перед тем, как уйти. — Я спать, не шумите.

Минут сорок Рома ходил из сообщества в сообщество, смотрел смешные мемы, но ни разу не улыбнулся. Потом зашёл в аккаунт, с которого рекламировал услуги ведьмы Геры. Там он пролистал бессодержательные сообщения, различную рекламу, пока не обнаружил запись: «Не ходите к этой мошеннице! Выдала мне мобилу и сказала приложить к уху мужа, чтобы тот излечился от алкоголизма. Наутро муж сказал, что чувствует себя помолодевшим. Мы даже сексом занялись. Он сказал, что у него не болит желудок, прошёл геморрой. А потом он ушёл пить. Уже пятый день его нет. Наверно на радостях, что он снова здоров! Так я-то просила другого!».

Роман задумчиво почесал подбородок. В принципе новость для него была ожидаемая. С психологическими болезнями всегда тяжелее — если человек не хочет от них избавиться, любой способ бессилен.

Раздался звонок в дверь. Рома посмотрел на отца. У него из наушников раздавалась стрельба и крики, звонка он не услышал. Роман с кряхтеньем поднялся и прошёл в коридор, где прильнул к глазку. На лестничной клетке стояла высокая блондинка. Он накинул цепочку и щёлкнул замком. Раскрыл дверь. В ту же секунду её толкнули. Блондинка втиснула сапог в просвет, чтобы хозяева не смогли закрыть.

— Я вас… уродов… — она просунула руку и попыталась вцепиться открывшему человеку в лицо.

— Тише, женщина! — Роман успел отпрыгнуть. О том, что говорить требовалось медленно, он позабыл напрочь. — Что произошло?

— Что произошло?! — блондинка шипела, словно змея. В квартиру вполз сладкий запах её духов. — Открывай дверь, я скажу тебе, что произошло!

— Женщина, успокойтесь и скажите… — Рома попытался образумить клиентку.

— Вы мне ребёнка испортили, сволочи! Теперь говоришь успокоиться?

— Что значит «испортили»? — Рома почувствовал, как учащённо забилось сердце.

— То и значит, что у неё была пупочная грыжа, а теперь полностью сформированный женский организм! В два месяца! У неё менструация началась! Уроды чёртовы!

Разбуженная криками, в коридор вышла взлохмаченная Варя. Её пижама с розовыми мишками чуть перекрутилась.

— Иди сюда, ведьма чёртова! — блондинка потянулась к ней. — Иди сюда, я тебе вырву твои патлы крашенные!

Варвара застыла, глупо хлопая веками.

— Что ты сделала с моей девочкой, отродье? — повысила голос клиентка.

— Женщина, мы хотели вам помочь, — начала Варя.

— Что ты сделала с моей девочкой, ведьма чёртова?! — закричала блондинка, её звонкий голос эхом разнёсся по подъезду.

— Я вылечила её! — Варя сделала шаг назад, уже сожалея, что поддалась любопытству и вышла из комнаты. — Вы же видели…

— У неё менструация! Как у взрослого человека! Мне врач сказал, этого не может быть! Это патология, чтобы в таком возрасте у ребёнка…

В коридор вышел отец. Посмотрел вначале на детей, затем на их клиентку.

— Что за шум, а драки нет? — зевнул он.

— А ты кто такой? Сутенёр?

— Кто? — отец замер с рукой возле лица.

— Что вы здесь устроили, уроды? Кто вы вообще такие?! — блондинка нащупала цепочку и подёргала, словно и вправду собиралась её вырвать. — Вы мне за это ответите! Слышите?! — она попыталась протиснуться в квартиру, но у неё ничего не вышло.

— Женщина, я сейчас вызываю полицию и будете им объяснять, кто здесь уроды и ведьма. А так же почему вы пытаетесь к нам вломиться. Может быть, даже отправитесь в психушку, там вас проверят на вменяемость. Хотите? — отец достал мобильник из кармана растянутых спортивок.

Блондинка посмотрела на него ненавидящим взглядом.

— Я пойду к самой сильной ведьме! — прошипела она. — Попрошу, чтобы она наслала на вас проклятие! Отродье чёртово! — она плюнула на пол. — А ты, тварь… — сверкнула глазами на Варвару, но фразу так и не закончила. Освободила проём, Роман тут же захлопнул дверь. Крутанул замок.

— Что я там говорил про безопасность? — отец поднял глаза к потолку и деланно почесал затылок. — Чего-то не припомню? Вы мне не освежите память?

Варвара с Романом переглянулись, ни слова не говоря, разошлись по комнатам.

* * *

Когда стемнело, зазвонил мобильник. Роман с тревогой глянул на дисплей, увидел незнакомый номер. С опаской провёл пальцем по экрану, принимая вызов.

— Приёмная Геры, — медленно произнёс он.

— Спасибо вам! — послышался мужской голос, а вдали шумели автомобили. — Вы мне помогли. Он разбился. В мясо. Хоронить этого урода наверняка будут в закрытом гробу. Вы даже не представляете, насколько я вам благодарен! Воистину, вы дали правосудию свершиться! Спасибо вам!

— Пожалуйста, — медленно произнёс Роман.

— Посмотрите сегодня новости. Там должны это показать. Этот урод на Кутузе разбился. Такое обычно показывают, — и мужчина положил трубку.

Роман посмотрел на дисплей. Затем бросил телефон на диван и полез в сеть, искать про аварию. Уже спустя тридцать секунд он нашёл сляпанную с пылу-жару статью, но фотография к ней уже имелась. В нескольких абзацах сообщалось, что сын какого-то Московского чиновника не справился с управлением и влетел в столб напротив восемнадцатого дома. На фотографиях были остатки немецкого автомобиля и столба. Что сталось с хрупким человеческим телом в этом месиве из металла, не хотелось даже представлять. Роман закрыл вкладку и несколько мгновений просто смотрел на рабочий стол, водил курсором от папки как папке. От ярлыка к ярлыку. Затем открыл вкладку со своей страницей в социальной сети и набрал в статусе: «Лекарства покупают, когда больны, а оружие покупают всегда».

* * *

На кухню Роман выбрался последним. За окном уже ярко светило солнце. На плите что-то шкворчало, вкусно пахло жареными овощами. Отец мелко-мелко нарезал лук, при этом даже не прослезился. Варвара сидела за столом, сжимала обеими руками кружку с кофе.

— Доброе утро, — промямлил Рома.

Сводная сестра кивнула. Отец что-то буркнул под нос. Открыл крышку и закинул лук на сковороду. Зашкворчало ещё активнее.

— Нам следует серьёзно поговорить, — он положил разделочную доску, а сверху нож, вытер руки о полотенце. — Как думаете? — повернулся к детям.

Варвара пожала плечами. Роман упал на стул и широко зевнул.

— То, что произошло вчера лишь цветочки. Вы уже не маленькие и должны это понимать, — начал отец. — Вы играете с силами, которые неподвластны вам. С силами, которые невозможно контролировать. Вы оба должны были умереть. Я подарил вам вторую жизнь, поэтому имею право просить! И я прошу! Оставьте эти занятия. Попробовали, поигрались… и хватит.

— Поправочка, — зевнул Роман. — Я всё равно ещё должен жить. У меня время где-то до декабря, а сейчас только октябрь.

Отец тяжело вздохнул.

— Вы испортили жизнь ребёнку! — слегка повысил он голос. — Что вы ещё наделали?

— Да так… — Роман посмотрел в глаза родителю. — К нам приходила женщина, просила мужа излечить от алкоголизма, а вместо этого у него прошли все болячки и он начал ещё больше пить.

— Откуда информация? — оживилась Варя.

— У нас, на странице отзыв оставила. Сказала, что мы шарлатаны и…

— Да потому что вы и есть шарлатаны! — перебил отец. — Вы эти силы не контролируете!

— А ещё мне вчера позвонил мужичок, который брал у нас отрицательный мобильник, — сказал Рома. — Он хотел убить насильника своей дочери.

— Отрицательный мобильник? — отец заметно напрягся.

— И что? — Варя облокотилась на стол.

— Он какими-то правдами или неправдами сумел отдать его насильнику, и тот вчера разбился на машине. Мужичок звонил, благодарил.

Варя довольно улыбнулась, заправила выбившийся рыжий локон за ухо. Отец положил ладонь на глаза, провёл ею по лицу.

— Вы сумасшедшие! — посмотрел он на детей.

— Мы те, кто пытается в этой жизни как-то устроиться, — сказала Рома. — Я не хочу всю жизнь работать менеджером по продажам, обеспечивая кому-то сытую старость.

— Вы человека убили! — прошёптал отец.

— Этот человек заслуживал того, чтобы его убили! — вступилась Варвара.

— Да кто вы такие, чтобы решать, кому жить, а кому умереть? — родитель смотрел на детей немного ошалевшими глазами.

— Ты же решил, что нам стоит жить, почему бы и нам не решать? — деланно равнодушно пожал плечами Роман.

Отец повернулся к сковороде, открыл крышку. Зашкворчало. Он помешал содержимое.

— Я создал демонов, — буркнул он.

— Демонов?! — взвилась Варвара. — Да ты на себя посмотри, господь бог доморощенный! Единственное, что ты сделал полезного за всю жизнь, так это спас нас! Даже мою мать не вылечил! — сводная сестра на мгновение умолкла, до неё дошёл смысл сказанного. — Ты ведь мог её спасти?

— Я хотел, — отец повернулся, и помотал головой. — Я просто не успел найти нужное количество положительно заряженных вещей. Тех что имелись… Не хватило.

Роман напрягся, предчувствуя развитие скандала, громкие обвинения и вялые оправдания.

Однако их не последовало. Варвара уставилась в стол, отец повернулся к плите, отцентровал на горелке сковороду, затем повернул её ручкой в другую сторону.

— Так, давайте мыслить трезво и… — немного замялся Рома. — Денежно. Мы попытались сделать доброе дело. Два. Что получили взамен?

Варвара посмотрела на него тяжёлым взглядом.

— Немного денег и обвинения в шарлатанстве, — буркнула она.

— С нашей помощью убили человека… нехорошего человека. Что мы получили за это?

— В два раза больше денег и благодарность, — закончила сводная сестра.

— Думаю, теперь понятно в каком направлении надо двигаться? — Роман посмотрел на родственников.

— Да вы рехнулись! — с придыханием произнёс отец.

Варя с Ромой переглянулись. Сводная сестра улыбнулась и сделала глоток кофе.

— На чужом несчастье своего счастья не построишь, — сказал отец, не поворачиваясь.

— Ты это политикам скажи, — усмехнулся Роман. — Они это испокон веков делают, и что-то ещё никого из них совесть не замучила.

Отец промолчал. Снова открыл крышку, помешал содержимое сковороды. Затем выключил газ.

— Москва тебя испортила, — он посмотрел на сына через плечо. — Здесь не окрепшей психике кажется, что деньги правят миром.

— А что же правит миром, если не деньги? — спросила Варя.

— Вера в лучшее будущее.

Роман усмехнулся. Улыбнулась и сводная сестра.

— Да ты, папа, романтик, — произнёс сын. — Ты нам подарил умение, научил им пользоваться. Спасибо тебе за это. Правда, спасибо! Но теперь, когда мы решили воспользоваться твоим подарком и сделать свою жизнь достойной, пожалуйста, не мешай. Я просто хочу жить нормально, по-человечески. Не беспокоясь о завтрашнем дне. И Варя тоже хочет так жить. Что в этом плохого?

Отец достал тарелки, расставил их на столе. Взял сковороду и начал раскладывать еду.

— Простачки вы и глупцы, — отец мельком глянул на детей. — Я уже не могу отлупить вас и запретить в это ввязываться. Хотя и очень хочется. Просто когда вас… шандарахнет в обратку… Посмотрим, как вы тогда заговорите.

— Вот когда шандарахнет, тогда и будем смотреть, — сказала Варя.

* * *

Назавтра предстоял большой день. Снова требовалось обойти все радиорынки столицы и скупить все отрицательно заряженные телефоны. Рядом сопела Варвара. Её рыжие волосы раскинулись по подушке, от них приятно пахло шампунем. Роман минут двадцать пытался уснуть, но у него ничего не вышло. В комнате было душно, следовало приоткрыть форточку, но вставать стало лень.

Роман листал страницы социальной сети, переходил из одного сообщества в другое. Несколько раз улыбнулся, но в основном оставался равнодушен к самым смешным мемам, интересным новостям и забавным картинкам.

Телефон вдруг завибрировал, а в следующую секунду из динамика раздалась стандартная мелодия. Роман успел нажать клавишу громкости, звук пропал до того, как Варя проснулась. Сводная сестра заворочалась, но вскоре затихла.

На дисплее высветилось «Любимая». Роман несколько мгновений смотрел на заветные семь букв и не мог понять, почему так быстро он стал равнодушен к этому человеку? Телефон вибрировал долго, но, наконец, перестал. Экран моргнул и вернул приложение социальных сетей. Рома сразу же нажал клавишу громкости, отключая звук. Он успел пролистать несколько постов, когда мобильник в руке снова завибрировал.

На экране снова высветилось «Любимая». Роман вылез из-под одеяла и прошлёпал босыми ногами в коридор. Отец ещё не пришёл. Через окно их совместной комнаты падал лунный свет. Из ведьминской выползал мрак. На мгновение даже проснулся детский страх, что оттуда сейчас выйдет ужасный монстр. Роман прошёл в кухню и закрыл дверь. Из крана монотонно капала вода. Он включил свет, опустился на прохладный стул и нажал «Принять вызов».

— Алло? — сказал полушёпотом.

— Здравствуй, Свет очей моих, — робко произнесла Катя.

— Ты чего так поздно?! У меня уже все спят. Я и сам уже почти спал.

— Тоскливо мне, — вздохнула подруга. — Одна в пустой квартире…

Роман представил, как она лежит в кровати, одна нога по обыкновению, под одеялом, а вторая раскрыта, горит ночник, а по карнизу стучит мелкий дождь.

— Возвращайся, пожалуйста, — полушёпотом произнесла Катя. — Мне тебя очень сильно не хватает.

— Послушай, — Рома старался контролировать тембр голоса, но из глотки всё равно рвался рык. — Разве ты не понимаешь? Я здесь не просто так торчу! Я здесь бизнес делаю! Выгорит не выгорит — время покажет, но попытаться стоит! Ты понимаешь это? Вернуться обратно, я всегда успею! А тебе вместо того, чтобы тосковать, уже давно пора спать! Или завтра в институт не надо?

— Надо, — вздохнула Катя. — У меня завтра четыре лекции…

— А чего тогда не спишь?

— Скучаю по тебе, Свет очей моих, — полушёпотом произнесла она. — Хочу, чтобы вернулся.

— Хотеть не вредно, — буркнул Рома. — Вредно не хотеть. Я же чётко и ясно сказал: если всё выгорит, перевезу тебя сюда. Захочешь, в какой-нибудь московский ВУЗ устроишься. Всяко лучше, чем в нашем… мухосранксе.

— Я же говорила: мне нельзя в Москву.

— Почему нельзя?! Религия не позволяет? — съёрничал Роман.

— Просто поверь, Свет очей моих, — вздохнула Катя. — Нельзя.

Несколько неловких мгновений молчали. Рома не знал, о чём говорить с этой женщиной, хотя ещё совсем недавно мог проводить с ней сутки напролёт. Он уже открыл рот, чтобы сказать: «Давай завтра созвонимся, я уже спать хочу». В этот момент услышал голос бывшей любимой:

— Не делай того, что собрался. Просто доверься мне и вернись домой.

Рома так и замер с открытым ртом. Наконец, сказал:

— Я н-не понимаю, о чём ты говоришь?! Что значит «не делай»?! Не хочешь переезжать в Москву, настаивать не буду. Здесь и других женщин полно. Время подумать у тебя ещё есть.

Он услышал, что раскрылась дверь спальни. Донеслись сонные шлепки босых ног.

— Всё, пока. Я спать хочу. Потом созвонимся.

Не дожидаясь ответа, Роман положил трубку и тут же зажал кнопку выключения. На экране мигнул логотип, оповещая, что устройство обесточивается. В этот момент дверь на кухню открылась. Варя поморщилась от яркого света.

— Ты с кем тут разговариваешь? — прищурилась сводная сестра. Её рыжие волосы ещё не успели растрепаться. Короткий халат едва прикрывал слегка полные бёдра.

— У Ани какие-то проблемы в личной жизни, — махнул рукой Роман. — Звонила пожаловаться. Пойдём спать.

— С её шрамом у неё должны быть огромные проблемы, — Варя недоверчиво посмотрела на мужчину, которого уже считала своим.

— Не устраивай сцены ревности на пустом месте, — Роман обнял сводную сестру, поцеловал в губы. — Пойдём спать.

* * *

Несколько дней Роман потратил на вторичное посещение всех радиорынков столицы. Скупал все телефоны, рядом с которыми отрубленный человеческий палец хоть чуточку сгибался. В итоге вышло около двадцати мобильников. Самым сильно заряженным оказался простенький смартфон с кучей потёртостей и треснувшим дисплеем. Поистине страшное оружие продавец отдал за смешные деньги, радуясь, что нашёлся чудак, согласившийся купить этот хлам.

Роман нашёл лишь один положительно заряженный мобильник. Палец возле него выгнулся, но не сильно. Относительно новая модель популярной фирмы стоила прилично, и Рома не решился её купить.

Вечером за ужином, он поделился соображениями со сводной сестрой:

— Нам надо открывать точку скупки мобильников. Предлагать завышенную цену, но покупать лишь те, что нам подходят.

— Кто там будет сидеть? — задала Варя логичный вопрос. — Отец точно не будет. Он с тобой когда последний раз говорил?

Роман потыкал вилкой в тарелку, накалывая макароны.

— На днях, — признался он. — Сказал позвонить матери, рассказать об удачном завершении операции. А так… по нормальному я с ним уже не говорил… Давно. Да и на работу он начал уходить раньше. Видать, чтобы с нами поменьше общаться.

— Выселить его, — со злостью произнесла Варвара. — Может тогда вежливей станет.

Роман стыдливо промолчал. От этого стало противно за самого себя. Несколько минут прошли в тишине.

— Так кто там сидеть будет? — Варя ковыряла курицу.

— Придётся тебе, — ответил Рома. — Больше некому.

— А почему не ты? — сводная сестра от возмущения встряхнула рыжими локонами.

— Потому что я — организатор.

Они секунд тридцать смотрели друг другу в глаза.

— Ладно, организатор, — хмыкнула Варя. — Организовывай. Только зачем нам точка скупки мобильников? Куда ты их будешь сбывать? Ведьмой я точно больше не буду! Всё, хватит!

— Ведьмой будет ведьма, к которой мы ходили, — хитро улыбнулся Роман. — У неё клиентов много, а с нашими мобильниками ещё прибавится. Грех на душу ей, а прибыль пополам. По-моему отличная идея.

— Думаешь, она согласится? — Варя слегка наклонила голову влево.

— Я сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться, — Роман закинул в рот последний кусок мяса.

— Отлично. Только ведьминскую я всё равно пока оставлю. Мало ли…

— Согласен. Она ещё может пригодиться.

* * *

В эту ночь отец не явился совсем. Утром сын позвонил ему. Родитель остался ночевать на работе. Сказал, что всё нормально, но далее этого разговор как-то не задался.

Роман решил съездить к ведьме. Взял самый сильный отрицательный мобильник. Для надёжности положил его в два пакета. В переполненном вагоне метро люди от него старались отойти. Поначалу Рома думал, что от него плохо пахнет, но, хорошенько поразмыслив, и украдкой глянув на подошву, пришёл к выводу, что причин для этого нет. Скорее всего, виною отрицательно заряженный мобильник в кармане. Люди чувствуют неприятную энергию. Не могут её обосновать, но стараются держаться подальше от её носителя.

На улице шёл то ли дождь, то ли снег. Роман накинул капюшон и зашагал к нужному дому. Он продумал уже несколько моделей поведения с ведьмой, но догадывался, что ни одна не сработает. Так обычно и бывает: можно продумать весь разговор до мелочей, но ход мыслей собеседника всё равно с самого начала будет другим.

Стоять под подъездом долго не пришлось. Выскочил мальчишка и Роман придержал для себя дверь. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. Добравшись к нужной лестничной клетке, Рома несколько минут стоял и ждал, когда нормализуется сердцебиение и пульс. В очередной раз пообещал себе, что займётся зарядкой по утрам. Затем подошёл и нажал кнопку звонка. Время ожидания тянулось бесконечно долго. Рома уже поднял руку, чтобы ещё раз вдавить кнопку, когда щёлкнул замок, и дверь раскрылась. Из квартиры дохнуло борщом. Работал телевизор, диктор рассказывала мировые новости.

— Слушаю, — сказала ведьма.

В первое мгновение Рома её даже не узнал. Чёрные волосы стянуты в хвостик, макияж отсутствовал. Вместо непонятного покроя одежды домашнее трико и лёгкая кофта с розовым зайчиком, символом известного мужского журнала. Лишь зелёные глаза остались прежними.

— Мы к вам недавно приходили. С женой… — начал Роман.

— Я помню, — оборвала ведьма. — Что надо?

— У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Можно войти?

— Что за предложение? — хозяйка квартиры и не подумала его запускать.

— Я могу доставать вещи с сильным отрицательным зарядом, — сказал Роман. — Если эта вещь будет касаться тела человека, с ним произойдёт что-то плохое. Я могу поставлять такие штуки, с вас — их распространение. Прибыль пополам. Одну такую штуку я уже испробовал. Человек разбился на машине. Интересует?

Ведьма несколько мгновений смотрела ему в глаза, словно сканировала, может ли ему доверять.

— Теперь можно войти? — сказал Роман, когда ему стало неудобно из-за взгляда её зелёных глаз.

— Проходи, — разрешила ведьма.

Рома собирался вытереть ноги и пройти в рабочую комнату.

— Куда топтаться собрался?! — прошипела хозяйка квартиры. — Вы мне ещё в тот раз грязи нанесли и не заплатили.

Гость послушно стянул обувь.

— Кто там? — раздался мужской голос из комнаты, где работал телевизор.

— Это ко мне, — ответила Ольга. — Я сейчас поработаю немного.

Она провела гостя в рабочую комнату. Обстановка с момента посещения практически не изменилась. Разве что на комоде не лежал кот. Ведьма зажгла три свечи, после этого закрыла дверь. Запахло воском.

— Рассказывай и показывай, — скомандовала Ольга.

Она присела на стул, Роман устроился напротив. Вынул из кармана мобильник, развязал пакеты и вывалил устройство на стол.

— Не прикасайтесь к нему голыми руками! — остановил он движение ведьмы. — Это очень опасно! Прикасаться к нему может лишь человек, на которого должно быть направлено действие! Нейтрализует его работу обычный пакет… Начну сначала. Мне совершенно случайно довелось узнать секрет заговора предметов. Сразу скажу, больше я ничего не знаю и не умею в ведьминских… науках. Любой заговорённый предмет, при нахождении у владельца будет передавать ему негативную энергию. Чем сильнее заряжен предмет, тем больше бед получит его владелец. Повторюсь: я уже опробовал подобный телефон и человек, у которого он был, разбился на машине. Я не жду, что вы мне поверите с первого раза. Поэтому принёс этот мобильник на пробу. Он заряжен очень сильно. Вы должны отдать его кому-нибудь из клиентов. Если результат удовлетворит, то позвоните мне, и мы договоримся о поставках таких предметов на постоянной основе. Если не удовлетворит… — Роман равнодушно пожал плечами. — Буду искать другие каналы сбыта.

Ведьма около минуты смотрела в глаза гостю, бросила короткий взгляд на дешёвый смартфон с треснувшим экраном. Роман по её глазам видел, что ей хочется послать неожиданного визитёра на три или на пять букв. Однако она не была в этом деле новичком и знала, что необъяснимое существует.

— Я попробую, — наконец сказал она. — Если это опять какая-то шутка или проверка…

— Проверки закончились, теперь только работа, — перебил Роман. — С моим умением и вашими связями, мы просто обязаны озолотиться. Не надо верить мне на слово. Просто передайте этот мобильник врагу, а когда появится результат, начнём работать.

— Хорошо, — тихо и осторожно произнесла ведьма. — Я попробую. Но если это какая-то подстава… — специально не договорила она.

* * *

Следующим вечером Роман собрался с духом и позвонил матери. Она долго не брала трубку. То ли не слышала, то ли и сама собирала силы, чтобы принять даже самые страшные новости.

— Да, — сухо, надрывным голосом произнесла она.

— Мама… привет, — Рома постарался говорить радостно, но вышло как-то не очень. — У меня хорошая новость.

Из динамика послышался тяжёлый вздох, затем что-то грюкнуло.

— Мама, ты там? — забеспокоился Роман. — Всё хорошо?

— Что с тобой, сынок? — раздался её слабый голос.

— Мне сделали операцию. Я теперь полностью здоров! — он несколько мгновений помолчал, ожидая ответа. — Алло? Мама?

— Это правда? — спросила мать сухим, словно пустыня Гоби, голосом.

— Чистейшая, — немного обиделся сын. — Мама, я буду жить! Ты понимаешь это?

— Я понимаю, — произнесла она ещё суше.

— Мама? — забеспокоился Роман. — Мама, что с тобой?

Из трубки послышался всхлип, а в следующий миг мать расплакалась. Она что-то бормотала, но сын уже не мог ничего разобрать, однако по интонациям чувствовал, что в этот миг она самый счастливый человек на планете, а слёзы — это попросту переизбыток счастья. Вскоре трубку у матери забрала сестра.

— Что происходит? — услышал Рома взволнованный голос Анны.

— Я здоров, сестричка!

Несколько мгновений из трубки раздавался лишь отдалённый плач матери.

— Совсем-совсем? — выдавила Аня.

— Совсем-совсем, — улыбнулся её брат. — Здоров абсолютно! И я… — он умолк на полуслове.

Ему хотелось сказать, что теперь сможет и её шрам вылечить. Однако в последний момент решил, что лучше вначале сделать, а потом уже бросаться словами. Как это провернул отец. Так сюрприз получится существенней.

— Я рада! — надтреснувшим голосом произнесла Аня. Рома представил, как по её щекам текут слёзы. — Я очень боялась тебя потерять!

— Ты меня не потеряешь сестричка! — пообещал Роман. — Никогда!

* * *

Открыть свой бизнес после недавно грянувшего упрощения оказалось действительно легко. Выяснилось, что даже существует услуга: «ИП не вставая с дивана». Конечно, посредники брали немалый процент, но все бланки заполняли они, все очереди выстаивать пришлось тоже им. Помимо внушительной госпошлины, которую подняли аккурат к упрощению, самым интересным стали налоги, которые требовалось уплатить задолго до получения хоть какой-то прибыли.

Процедуру открытия ИП оплатил отец. Деньги он выдавал с таким кислым выражением на лице, будто сын признался в нетрадиционной ориентации. Для скупки мобильников арендовали киоск на Савёловском радиорынке. Пока Варвара организовывала новое рабочее место, Роман отправился на площадь трёх вокзалов. По дороге зашёл в сувенирный магазин, где приобрёл дешёвый, но острый нож.

Прошедшей ночью ударили первые заморозки, поэтому даже к обеду некоторые лужи ещё не оттаяли, а тяжёлое свинцовое небо висело над головой. Рома долго бродил по окрестностям трёх вокзалов, пока не наткнулся на группу забулдыг. Один из них спал под забором, завернувшись в старую и грязную дутую куртку. Второй шамкал губами, словно рассказывал невидимому собеседнику о тягостях вольной жизни. Третий жевал бороду.

— Здравствуйте, — Роман остановился напротив троицы. С трудом удавалось сдерживать рвотные позывы, запах застарелой мочи и немытого тела вышибал дух.

— Привет, — вяло посмотрел на него бездомный, который до этого шамкал губами.

— Дай денег, добрый человек, — третий нищий выплюнул из беззубого рта бороду. — На хлебушек. Пожалуйста. Живот крутит, жрать хочется.

— Я дам вам денег не только на хлебушек, но и выпить за моё здоровье. Хотите?

Оба забулдыги оживились от слова «выпить». Глаза заблестели, даже лица помолодели лет на пять.

— Сделать что-то надо? — догадался тот, что жевал бороду.

— Мне нужен указательный палец одного из вас.

Оба забулдыги ни капли не удивились такой просьбе. Оба одновременно посмотрели на спавшего товарища.

— Нет, палец должен быть отрезан добровольно, — предугадал их мысли Роман.

— Сколько дашь? — хитро прищурился бородатый.

Роман назвал сумму в два раза меньше той, на которую рассчитывал.

— Мало, — буркнул товарищ бородатого. — Давай в два раза больше.

— Да вы вообще охренели?! — Рома округлил глаза. — Я тут что банк?

— Ты псих конченный, — сказал бородатый. — Хочешь палец, давай в два раза больше.

Рома усмехнулся. Люди, загубившие свои жизни алкоголем, называли психом того, кто просто хотел купить человеческий палец. Ещё неизвестно кто больший псих.

— Хорошо, будь по-вашему, — сказал он. — Но палец должен быть отрезан добровольно.

— Вставай, — бородатый потянулся и толкнул спавшего товарища. — Эй, Кругля, вставай! — ткнул кулаком в бок.

Нищий в дутой куртке заворочался, медленно сел. Оказалось, он спал на маленькой картонке. Его опухшее лицо походило на страшную маску, в клочковатой бороде застряли куски грязи, блеклые глаза косили. Он вяло посмотрел на товарищей. Открыл рот и отрыгнул. С левого уголка рта потекла неестественно жёлтая слюна.

— Ты должен отрезать себе указательный палец, — сказал Бородатый. — Тогда он нам даст денег на опохмел.

Нищий в дутой куртке посмотрел на Романа. Снова отрыгнул.

— Слышь, ты вчера хлеб сожрал «на крысу»? Давай теперь расплачивайся! Мы тоже жрать хотим!

— Да! — подтвердил тот, что шамкал губами. — А позавчера на два глотка больше «бояры» выпил! Расплачивайся, давай!

— Бухнём! Отдохнём! Классно будет! — подбодрил бородатый.

Роман смотрел на этот развод и не верил собственным ушам. Походило на цирк, дешёвый театр, неумелое представление… да на что угодно, только не на правду. Он бы точно не повёлся. Нищий в дутой куртке посмотрел на свой грязный указательный палец. Затем почесал им ухо.

— Сигарету дашь? — прохрипел он, глядя на неожиданного спонсора.

— Не курю, — Роман помотал головой. — Но дам сверху на пачку сигарет.

— Слышь, давай режь! — зашипел бородатый. — Курить кайф!

— Чем резать? — прохрипел человек в дутой куртке.

Роман вытащил нож и протянул его ручкой к нищему. Однако бородатый перехватил холодное оружие. Попробовал пальцем остроту клинка, косо глянул на Романа.

— Если это какой-то прикол, — сказал он, поигрывая ножом.

— Вот они деньги, — Роман непроизвольно сделал шаг назад и вытащил из кармана бумажник. — Вот, — вынул заранее приготовленную пачку купюр. — Вы мне палец я вам деньги.

— Ты псих, — посмотрел на него бородатый. — Слышь, Кругля, клади лапу, — он указал остриём на асфальт.

Нищий в дутой куртке покорно положил правую руку, растопырил пальцы. Бородатый потянулся к нему с ножом. Роман отвернулся. Через секунду хрустнуло, послышалось чвяканье и глухое бульканье.

— О-о-ох ёп! — услышал он хриплый голос препарируемого.

Не в силах сдержать любопытство, Рома повернулся. Человек в дутой куртке по-прежнему сидел на картонке, перед глазами он держал раскрытую ладонь. Вместо указательного пальца зияла рана, откуда толчками выплёскивалась густая тёмно-бордовая, почти чёрная, кровь.

— О-о-ох, ёп! — повторил пропойца.

Указательный палец лежал на асфальте, из него также вытекала кровь. Запахло сталью. Бородатый сидел с потухшим взглядом, словно сам не верил в содеянное. Роман почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он вытащил из кармана деньги, сунул их бородатому в руки. Из другого кармана достал заранее приготовленный пакет. Превозмогая отвращение, подхватил ещё тёплую часть тела. Плотно завернул её и быстрым шагом пошёл к метро.

— Нож забери, — крикнул бородатый.

— Оставь себе, — бросил Рома через плечо.

* * *

На следующий день страшный артефакт уже окоченел. Борясь с рвотными позывами, Роман вымыл и вытер палец. Затем положил его в чёрный мешочек с завязками. Поднёс к одному из заряженных телефонов. В первый миг ничего не произошло. Но уже в следующую секунду палец согнулся.

Рома поискал в Интернете способы, которыми можно предотвратить разложение артефакта. Наиболее всего подходило бальзамирование. Однако заниматься этим самому у Романа не было ни малейшего желания. Он поискал в сети специалиста. Договорился о встречи, благо тот находился в двадцати минутах ходьбы. Пришлось выдумывать историю о любимом пальце отца, но врач сделал вид, что поверил.

Вечером позвонила Ольга.

— Честно сказать, я не верила тебе, но решила проверить, а вдруг… — сказала она вместо «привет». — Это сработало. Я думаю, что мы сможем работать в команде. Сколько ты сможешь поставлять мне таких аппаратов?

Роман задумался лишь на несколько секунд, ведь в любом крупном деле требуется выкладываться на всю катушку.

— Сколько надо, столько и буду, — сказал он. — Но учтите, они все будут разной силы. Какой-то чуть послабее, какой-то чуть посильнее. Я об этом буду предупреждать, а со временем выработаем шкалу, чтобы…

— Когда привезёшь первую партию? — бесцеремонно перебила ведьма.

— Могу и сегодня. Какова цена?

— Цена? — подозрительно усмехнулась собеседница. — Её я буду тебе давать в зависимости от эффекта. У меня, знаешь ли, у самой цена не фиксирована. А теперь… Буду смотреть по ситуации и по ситуации выдавать твой мобильник, а значит и денег брать. Значит, я буду дома до пяти…

— Нет, — Роман почувствовал, что его держат даже не за лоха, а просто за туалетную бумагу, которой можно подтереться и дальше пойти. — Ты мне даёшь точную и ясную цену, на которую я соглашусь. Пока я даю тебе возможность назвать сумму. Что-то не нравится, можешь устраивать свои концерты и дальше. Всё понятно?

Ведьма секунд пять молчала. Роман слышал сопение в трубке.

— Две тысячи, — буркнула собеседница. — По-моему отличная цена…

— Иди, ищи другого дурачка, — Роме очень хотелось положить трубку, но тогда бы пришлось начинать всё заново. А время, и в особенности финансы, уже поджимали. — Ты с меня-то сколько хотела содрать за пустое шаманство? Далеко не две тысячи. Теперь я называю, и эта сумма будет в двадцать раз больше. Если согласна, то сегодня привожу новую партию. Плата наличкой на месте. Так что, я еду? Или приступать к поискам твоей более сговорчивой коллеги?

Он буквально слышал, как скрипели зубы ведьмы.

— Мне никто не будет платить таких денег, — выдавила она.

— Не прибедняйся. Тебе сейчас платят не намного меньше, за простую клоунаду. Теперь же у тебя будет реальный результат. Если сработаемся, то такой результат будет только у тебя. Быстро поползут слухи… — Роман намеренно недоговорил.

— Пять штук мне привезёшь, — рыкнула ведьма. — Сегодня. До пяти. Таких же сильных. Всё ясно?

— Вот это уже другой разговор, — улыбнулся Роман.

* * *

Большую часть принесённых телефонов Варвара браковала. Она просила положить аппарат на стол и проводила над ним чёрным мешочком, после чего тут же сообщала: берёт или нет. Иногда клиенты реагировали на отказы очень бурно. Особенно когда телефон был популярной модели и в идеальном состоянии, но абсолютно не заряженный. Однако и Варя была закалена в спорах и ругани с таксистами. Обычно недовольные клиенты быстро затыкались и ретировались. Однако попадались и такие, кто не стеснялся задействовать против девушки кулаки. Так лысый посетитель с зоновскими татуировками кинулся в драку. Новую коллегу спасли соседи по торговле и случайные прохожие. После этого пришлось нанять охранника, ведь контингент, который носит в такие места мобильники, далеко не всегда добывает их легальным путём. Вскоре появились и стражи правопорядка, которые намекнули, что в любой момент могут посадить за скупку краденного, поэтому стоит с ними делиться. Честно предупредили, что по-настоящему телефон будут искать только в том случае, если дело связано с убийством, терроризмом или особо крупным мошенничеством.

Не проходило и дня, чтобы не появился хоть один заряженный аппарат. Естественно, что частенько они были без документов. Тогда Варя требовала паспорт продавца. Иногда ей подсовывали откровенную «липу», чаще признавались, что удостоверения личности нет. Варе приходилось закрывать на это глаза. Упускать заряженные предметы нельзя.

Слухи о том, что на одном из радиорынков скупают любые аппараты по сумасшедшей цене, быстро расползлась в определённой прослойке города. К Варваре начали выстраиваться очереди. Все несли телефоны вначале к ней, а потом уже в другие пункты приёма. Немало в этой очереди было и продавцов бэушек, которые тоже пытались избавиться от старого и никому не нужного хлама. Некоторым это удавалось.

Роман очень внимательно мониторил все ведьминские сайты и отзовики. Искал новую информацию об Ольге. Вскоре появились первые сведения. Люди рассказывали, что приходили к ней со своими проблемами, и ведьма всегда помогала. Каждый упоминал, что она давала для этого специальное устройство, и результат был почти немедленный. У Ольги на сайте поменялся список проблем, с которыми она принимала. Из старого осталось лишь гадание на Таро, а все ритуалы и обряды исчезли. Вместо этого появилось лаконичное: «Помогу избавиться от любовника/любовницы, от конкурента по бизнесу, от любого врага или неприятного человека. 100 % результат».

С каждым днём отзывов о работе ведьмы Ольги в сети прибавлялось. Все упоминали про неимоверно высокую цену, но тут же оговаривались, что результат даже превзошёл все их самые смелые ожидания. Люди в открытую рассказывали, что их враги трагически закончили свои жизни. При этом ничего откровенно криминального не происходило. Кто-то разбился на машине, кого-то сбил автобус с отказавшими тормозами, кого-то убило током, на кого-то упало дерево, кто-то расцарапал горло рыбной костью и умер в реанимации, кто-то в метро грохнулся под поезд, кто-то свалился с инфарктом, да так и умер посреди улицы. Во всех случаях люди рассказывали это без опаски. Современный уголовный кодекс суров, но совершенно упускает из виду некоторые аспекты деятельности человека.

По телевизору, в новостях, мелькнуло несколько странных смертей высокопоставленных чиновников. За этими выпусками проследовало несколько сообщений о нелепых смертях крупных бизнесменов. Всё походило на несчастные случаи и в разработку полицией даже не принималось.

Однажды за ужином Роман решил поделиться со сводной сестрой нахлынувшими чувствами.

— Как-то жутко, — сказал он. — Мы к этим людям не сможем даже подойти. Однако в их смерти виноваты именно мы.

Варя поковырялась вилкой в салатнице, наколола лист салата и кругляшок тепличного огурца. Отправила их в рот и начала жевать.

— Чего? — заметила она взгляд сводного брата. — Ты хочешь знать, что я думаю?

Роман кивнул.

— Да плевать я хотела! — она наколола ещё лист салата и отправила его в рот. — Мне похудеть надо! Летом поеду на мёртвое море! Хочу выглядеть шикарно.

— В спортзал запишись, — сказал Рома, ковыряя вилкой макароны.

— А эти уроды мне до лампочки, — сводная сестра не обратила внимания на его слова. — К тому же лично мы в их смерти не виноваты. Мы завод. Мы делаем оружие. А кто и как применяет это оружие, уже не наши проблемы.

— Злая ты… — Рома поправил на пальце печатку с турмалином.

— Не-а, — Варя наколола кусочек брынзы. — Я просто равнодушная. У меня есть своя цель, и я просто к ней иду.

— И что за цель?

— Я хочу не работать и постоянно путешествовать. Хочу приезжать в Москву лишь изредка, чтобы передохнуть, с друзьями встретиться. Разве я многого хочу? — посмотрела она на сводного брата.

Рома промолчал. Взял чесночный соус, полил им курицу.

— Требуй с неё больше денег, — сказала Варя. — Эта Ольга явно зарабатывает очень неплохо, нам при этом кидает объедки со своего стола.

* * *

С родными Роман теперь созванивался регулярно. С матерью разговор как-то не клеился. Сын не мог ей рассказать, чем занимается и приходилось отделываться общими фразами. В основном беседовали о погоде, давках в метро, о различных столичных страшилках. Каждый раз мать не уставала говорить:

— Ты там аккуратней! Москва страшный город! Перемелет вместе с костями! Там одни волки живут! Глотку перегрызут за десять серебреников!

Вдвойне смешно это было слушать, зная, что мать никогда не бывала в столице. Однако Рома всегда соглашался и заверял, что будет максимально осторожен. Один раз мать упомянула, что встретилась с Катей на улице.

— Она мрачная, словно туча, — поделилась мать, даже не пытавшаяся скрыть радость. Ей всегда не нравился союз сына с женщиной, намного старше его. Теперь же, когда он распался, она упивалась победой. — Узнала меня. Попыталась расспрашивать о тебе, но я ничего ей толком не говорила. Сказала, что всё нормально, ты счастлив и возвращаться не собираешься. И пошла по своим делам. Правильно я сделала?

Роман замялся с ответом. Очень странной ему показалась эта встреча. Прямо как пингвин в метро. Да и вряд ли мать себя вела так, как рассказала. Скорее всего, она ещё раз напомнила преподавателю культурологии, что её сыну нужна более молодая спутница жизни.

— Всё правильно, — заверил он мать. — Что ты, собственно, могла ещё сказать?!

С Аней разговор всегда протекал просто. После приятной новости об излечении, она при каждом звонке брата радовалась, как ребёнок. Болтали они редко, но подолгу. Сестра рассказывала, как течёт жизнь в их маленьком городке, передавала местные новости и сплетни, жаловалась на работу. А вскоре стала намекать, что неплохо бы помочь и ей перебраться в столицу.

— Конечно же, — обещал Роман. — Потерпи чуть-чуть, сестричка. Сейчас попросту некуда. Здесь у Вари с нашим отцом не очень хорошие отношения. А ещё и ты приедешь.

— Мы можем снять квартиру! — каждый раз настаивала сестра и была на сто процентов права. Просто Рома не хотел признаваться, что спит со сводной сестрой. В маленьких городках сплетни распространяются со сверхзвуковой скоростью, и Катя наверняка вскоре узнает о похождениях возлюбленного. А этого Роман, отчего-то опасался. Он уже понимал, что любовь прошла, но в душе по-прежнему жила странная привязанность, природу которой он сам не понимал.

— Подожди сестрёнка, — каждый раз говорил Роман. — Я обязательно тебя сюда перевезу. Просто немного подожди.

* * *

Дела Ольги с каждым днём шли всё лучше — и это было заметно не вооружённым глазом. Поначалу в её квартире появилась дорогая мебель. Затем, буквально за пару дней, там был сделан дорогостоящий ремонт. В очередной свой приезд Рома встретил её у подъезда возле новенькой иномарки бизнес класса. В брендах одежды он разбирался так же, как и в ядерной энергетике, но даже этих знаний хватало понять, что ведьма стала одеваться в магазинах, располагавшихся в пешей доступности от Кремля. Поэтому в очередной свой приезд Рома, по совету сводной сестры, сказал:

— Ты, я смотрю, в деньгах не нуждаешься…

— Потому что работаю, — буркнула Ольга. Она разложила на круглом столе сорок отрицательно заряженных устройств. Внимательно их осмотрела. В комнате, как всегда, пахло воском. На стуле спал кот.

— Я вроде тоже не скучаю, — Рома наблюдал за партнёром по бизнесу. — Однако денег мне перепадает намного меньше.

Ольга посмотрела на него. От её пронзительного взгляда хотелось спрятаться.

— Я повышаю цену, — выдавил Рома. — В два раза.

— Хорошо, — легко согласилась ведьма. — Тогда вот этот… и этот… и эти два мне не нужны, — она отодвинула пакеты с телефонами в сторону гостя. — У них поцарапаны корпуса и наколоты экраны.

— Их ценность не в этом.

— Я знаю, в чём их ценность, — снисходительно произнесла Ольга. — Только при прошлой цене я могла у тебя выкупать всё. Теперь же мне нужны только те устройства, которые я сама смогу перепродать. А эти с разбитыми корпусами и экранами туда не попадают. И ещё… Теперь я буду покупать только сильно заряженные.

После ухода от ведьмы, Рома зашёл в мастерскую, где попробовал отремонтировать забракованные мобильники. Предупредил мастера, чтобы работал он исключительно в перчатках. Однако, когда вернулся через два дня, мастерская оказалась закрыта. А вскоре в этом помещении начал работу ломбард.

Пока Варвара скупала заряженные мобильники на одном из радиорынков, Роман целыми днями катался на такси. Он завёл себе записную книжку, куда переписал все необходимые номера на случай утери телефона, а также вёл таблицу, услугами какого такси и когда пользовался. В этой же записной книжке он вёл и простейшие бухгалтерские расчёты своего странного дела.

Рома совершал поездки на небольшие расстояния, только чтобы проверить, нет ли в машине заряженных устройств. Как предсказывала сводная сестра, у таксистов их оказалось много. За день Рома совершал от двадцати пяти, до тридцати поездок. При этом домой возвращался с двадцатью отрицательно заряженными мобилами. В среднем. Поначалу таксисты косились на странного пассажира, который предлагал купить их телефон за относительно большие деньги. Но люди в этой сфере работают жадные, поэтому всегда соглашались на странную сделку. Всего несколько раз Рома встречал у шофёров положительно заряженные устройства. Оба раза он записывал себе имя водителя и номер автомобиля, чтобы через некоторое время ещё раз вызвать и снова купить редкое положительно заряженное устройство.

Хоть Роман и пользовался услугами разных таксомоторных парков, но слух о том, что один из клиентов покупает мобильники, быстро распространился среди шофёров столицы. И тут же начал обрастать слухами. Роман наслушался много бреда, ещё больше чепухи отыскал на профильных форумах. Но никто, ни разу, даже не попробовал соотнести резкий взлёт ведьмы Ольги и пассажира, который скупает телефоны водителей. Народ предпочитал фантазировать о происках конкурентов, о странной акции ФСБ, договорились даже до инопланетян, заинтересованных в некоторых земных технологиях.

Как-то Рома лежал, укрывшись одеялом, листал ленту социальной сети. На груди спала удовлетворённая сводная сестра. Часы показывали начало второго, глаза слипались, но он продолжал стойко листать ленту, будто за это платили деньги. Телефон завибрировал и Рома успел нажать клавишу громкости, чтобы заглушить звук. Пришло сообщение с неизвестного номера.

«Прекрати, сучонок, пока я добрая».

Роман несколько секунд таращился на экран, затем широко зевнул. Несколько мгновений размышлял, кто бы это мог быть. Затем позвонил на этот номер. Женский голос ответил, что абонент вне сети. Рома ещё несколько мгновений размышлял, кто бы мог прислать такое сообщение. Ни к чему определённому, естественно, не пришёл. Заставил себя забыть об этом. Отложил аппарат на прикроватную тумбочку и крепко уснул.

* * *

Однажды Варвара поделилась наблюдением, что научилась определять заряженные мобильники без отрезанного человеческого пальца.

— Положительно заряженные не хочется отдавать. Держишь их в руках и даже через пакет чувствуешь эту… силу. С ним не хочется расставаться, словно он часть тебя. Начинает даже казаться, что именно об этой модели ты всю жизнь и мечтала. Хочется взять его и больше никогда не отпускать. А отрицательно заряженные… наоборот. Как только видишь, сразу же возникает к нему отвращение. Прикасаться не хочется. Как к змее или пауку. Я потом обязательно проверяю свои догадки твоим артефактом. Ошиблась лишь несколько раз.

Роман призадумался над этими словами. В тот же вечер он достал с нижней полки шкафа коробок из-под обуви, где они хранили все скупленные положительные мобильники. Закрыл глаза и несколько минут прислушивался к внутренним ощущениям. Ничего особенного он не чувствовал, но на душе как-то потеплело. Так бывает, когда во сне встречаешься с уже умершим, но по-прежнему дорогим тебе человеком.

* * *

Вскоре ведьма изменила своим словам и начала брать телефоны со средним зарядом. При этом устройства она покупала всё более крупными партиями. Роман даже начал подозревать, что она их перепродаёт. Или принимает по пятнадцать-двадцать клиентов ежедневно, что не подходило её имиджу. Все профильные сайты и отзовики оказались забиты положительными откликами о деятельности Ольги. Встречались, конечно, и отрицательные, но писали их явно завистники. Несколько раз Рома даже натыкался на телевизионные передачи, где Ольга была приглашена в качестве гостя и специалиста по тёмным делам. Поначалу Рома пытался понять, каким образом она, практически в отрытую торгуя смертью, взвилась на такие высоты, но потом как-то сам собой вспомнился Альфред Нобель со своей премией. Все вопросы разом отпали. Люди любят убивать людей. Меняются эпохи, страны, народы, но оружие всегда в цене.

Как бы там дела ни обстояли, свои деньги Рома получал исправно. Варя ещё несколько раз требовала повысить отпускную цену для ведьмы и он это делал. Ольга скрипела зубами, но соглашалась. Она была на крючке и прекрасно понимала, что стоит ей отказаться и наработанная репутация долго не просуществует. Несколько раз она попыталась выманить у Ромы сведения о заряде в предметах. Естественно, безрезультатно. Один раз предлагала купить эти сведения. Деньги она давала большие. Однако Роман снова отказался, прекрасно понимая, что это равносильно тому, чтобы найти крупное месторождение алмазов и променять его на квартиру в Москве. Ведьма по-прежнему жила на окраине столицы, но как-то мимоходом обмолвилась, что делает ремонт в доме.

Рома открыл несколько счетов в различных банках, куда и клал под проценты получаемые от Ольги средства. Половину получки, естественно, приходилось отдавать сводной сестре, хотя основную работу делал он.

Несколько раз он предлагал Варе снова стать ведьмой Герой, чтобы все средства оставались у них, ведь даже по самым скромным подсчётам они получали от Ольги не более десяти процентов. Сводная сестра по-прежнему красилась в рыжий цвет — ей понравился новый образ. Ведьминская тоже была готова к приёму гостей. Однако Варя ни в какую не соглашалась снова стать ведьмой. Она предпочитала беспрестанно требовать, чтобы сожитель брал с Ольги больше денег. Паразиты живут не только в человеке, но частенько и рядом с ним.

Однажды, после ужина, Роман в очередной раз завёл этот разговор. Он стоял, мыл посуду, а сводная сестра доедала последние куски тушёного мяса. Во дворе рабочие доделывали детскую площадку, в сумерках мелькала сварка.

— Нам необходимо вернуться к формату, чтобы ты была ведьмой. На радиорынок посадим Аню…

— Ты меня достал! — Варя швырнула тарелку на пол. Осколки разлетелись по кухне. Рома вздрогнул от резкого звука и обернулся. — Ты что, дебил? — выпучила глаза сводная сестра. — Я тебе уже тысячу раз сказала: я не буду больше ведьмой! Договаривайся как-то со своей Ольгой, чтобы она больше платила и всё. Что тут трудного?

— Послушай, мы можем зарабатывать…

— Сам стань ведьмаком! — рыкнула Варя, выходя из кухни. — Сам раздавай свои мобильники.

— А искать их кто будет?

— Ты и будешь. У меня и так забот по горло. Осколки, кстати, убери.

Рома по-прежнему спал с ней, но чувствовал холодность, которая день ото дня становилась всё ощутимее. Ненавязчивое отчуждение, которое с каждым днём росло и набиралось сил. Ему не хотелось ночью её обнять или прижаться. Наоборот, каждый раз, когда он просыпался, возникало желание отодвинуться подальше от женщины, с которой делил кровать. Один раз в полусне даже грохнулся с края.

Варвара, окрылённая свалившимися на неё суммами, начала тратить деньги направо и налево с такой лёгкостью, будто отныне она всегда будет жить в роскоши. Роман, конечно, на это надеялся, но иллюзий не питал. Просто потому, что не бывает ничего навсегда, хотя человек, в силу своей ограниченности, частенько думает иначе.

Квартиру начала заполнять дорогая мебель, сводная сестра стала одеваться в элитных магазинах, сменила машину на престижную иномарку ярко красного цвета. За новогодние каникулы съездила в Перу, Австралию, Исландию и Японию, где в общей сложности пробыла месяц. Всё это время точка на радиорынке простаивала, а Роману приходилось разъезжать на такси больше обычного, чтобы обеспечить Ольге должный приток заряженных предметов.

С каждым днём Роман чувствовал нараставшую в душе тревогу. Успокаивала лишь сумма на счёте, которая росла от месяца к месяцу. Теперь он начал понимать, что отец имел ввиду, когда говорил, что на чужом несчастье своего счастья не построишь.

Деньги, которые лежали в банке, были заработаны чьей-то смертью. Роман себя успокаивал тем, что весь мир, всю свою историю так и жил. Правители забирались на трон и начинали уничтожать других людей, ради собственного обогащения. И это описывается в учебниках истории как военные кампании. Отчего же ему нельзя зарабатывать на смерти других? Чем он лучше или хуже правителя, который пришёл, выжег огнём или ракетами территорию, собрал всё самое ценное и ушёл восвояси? Да никакого принципиального отличия нет. Просто о втором способе с детства учит историческая наука, а о первом никто не знает.

В начале февраля отец предпринял ещё одну попытку образумить детей. Он изменил своим принципам и начал читать мораль: о том, что люди должны работать и честным трудом зарабатывать себе на жизнь; о том, что продавать оружие могут только самые убогие и беспринципные отродья человечества; о том, что надо прожить жизнь достойно. Варя с Ромой уныло послушали это получасовое словоблудство, затем сводная сестра достала из сумочки пачку крупных купюр и бросила на стол:

— За сколько месяцев ты получаешь такие деньги.

Отец тяжело вздохнул.

— Конченые вы люди, — сказал он.

От этих слов Роману стало не по себе. Что-то тревожное зашевелилось в душе.

— Это мы, значит, конченые люди?! — вспылила Варвара. — Только мы одни продаём оружие и больше никто?! Только мы убиваем людей и больше никто?! Только мы это делаем из-за больших денег и больше никто?! Ты вообще адекватный?! Хочешь работать — работай! Чего ты к нам пристал?!

— Вы даже не понимаете, что творите…

— Это ты не понимаешь, что творишь! — прошипела Варя. — Сидишь на шее, и ещё указываешь, что нам делать?! Ты не обалдел ли часом?! А, старый? Если что-то не нравится, можешь убираться с моей жилплощади прямо сейчас! Я понятно выражаюсь?

— Завтра утром, — отец посмотрел в глаза приёмной дочери. — Соберусь и уйду. Можно?

— Так уж и быть! — снисходительно бросила Варвара. — Чтобы к обеду тобой здесь и не пахло!

Ночью Роман попытался поговорить со сводной сестрой. Убедить не выгонять отца.

— Вопрос решён! — буркнула Варя. — Пусть уматывает обратно в свой мухосранск!

Роман хотел сказать, что тогда уйдёт и он. Однако не решился. Денег, чтобы снять квартиру у него было предостаточно. Хуже было то, что при таком раскладе у него появлялся конкурент в лице сводной сестры. А этого на данном этапе нельзя было допустить.

Роман знал, что единственным способом избавиться от Варвары станет подсовывание ей отрицательного мобильника. А на такой шаг он ещё не мог решиться.

Рано утром, ещё до того, как дети проснулись, отец собрал вещи и ушёл. Сонный Рома прошлёпал на кухню, попил водички. Потом позвонил отцу. Он не знал, что ему скажет, да и не очень-то и задумывался. Родитель не взял трубку ни в этот раз, ни в течение дня.

— Детский сад, — буркнул сын и прекратил попытки с ним связаться.

* * *

Дела шли настолько хорошо, что очередной заказ Роман повёз не в Митино, а на Кривоарбатский переулок. На улице шёл мокрый снег, весна в новом году началась в середине февраля. За столом, на входе в трёхэтажный дом, сидел здоровенный детина в чёрной спецовке с надписью «Охрана».

— Вы к кому? — спросил он.

— Я к Ольге, — сказал Роман. Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком.

— Ольга принимает по записи, — буркнул охранник.

— Я тот, кого она принимает без записи, — снисходительно улыбнулся Роман. — Скажите, где её найти? — и он направился к лестнице.

Охранник резво выскочил из-за стола, преградил дорогу посетителю. От него пахло застарелым табачным дымом.

— Ты что-то не понял, крендель? — посмотрел он на Романа сверху вниз. — Ольга принимает только по записи. Я непонятно объясняю?

Рома улыбнулся. Представил, как нырнёт в карман и выдаст охраннику страшнейшее оружие. Наверняка тот обрадуется. Эта партия почти сплошь состояла из дорогих и новеньких устройств. А завтра ведьме придётся искать нового работника.

— Слушай меня, громила недоразвитый, — Роман смотрел в глаза охраннику. — Я знаю, что вас набирают по принципу: чем тупее, тем лучше. Но сейчас ты должен пошевелить своей единственной извилиной и понять: если я уеду, то гарантирую, ты потеряешь, не только работу, но и жизнь.

Уже произнося последнее слово, он пожалел об этом маленьком цирке. Почему-то власть и оружие делают человека наглым. Со стороны это смотрится ничуть не краше, чем беспросветная тупость большинства охранников. Чего стоило просто достать телефон и позвонить Ольге?

— Проваливай, пока я тебя не сломал, — почернели глаза охранника. Единственную извилину он так и не включил.

Рома послушно вышел на улицу. С неба падал снежок, который сразу же таял. Вдоль бордюра текла тонкая струйка воды, вдали стояла оранжевая аварийка, работали приезжие из Средней Азии. Роман достал телефон и нашёл в записной книге номер ведьмы.

— Слушаю, — сказала она после третьего гудка. — Я сказала подъехать до четырёх. Сейчас четыре ноль две, а тебя нет. Почему?

Рома несколько мгновений молчал, думая, что бы ответить. Потом решил не пороть горячку. Самое сильное оружие — слова. Кому, как ни ему об этом знать.

— Вообще-то я стою на улице, под дверьми твоего дома, — сказал он.

— Так заходи.

— Цербера своего в будку загони. И предупреди, чтобы при моём появлении всегда туда прятался.

— Понятно, — сказала ведьма. — Сейчас.

Через три минуты щёлкнул замок на двери. Рома обернулся. Ольга выглянула и махнула рукой.

— Пошли, — сказала она.

Роман вошёл внутрь. Охранник сидел за столом. Усмехался и нагло смотрел на гостя. Словно он здесь хозяин, а Рома забредший попрошайка.

Ведьма провела своего поставщика на второй этаж, в кабинет с большим столом, ноутбуком и внушительным книжным шкафом. Из окна падал тусклый свет, приятно пахло старыми книгами.

— А ты неплохо устроилась, — сказал Роман рвавшиеся всю дорогу слова. — Прямо сверхотлично! Сколько ж ты берёшь с людей, раз позволила себе такое?! — развёл он руками.

— Сколько я беру, касается только меня. Понятно? — глаза ведьмы блеснули зелёным пламенем. — Ты уговоренные деньги получаешь.

Роман усмехнулся и сделал по кабинету несколько шагов. Обернулся и посмотрел на хозяйку особняка в центре Москвы. За прошедшие месяцы она заметно похорошела и помолодела. Длинные чёрные волосы наполнились жизнью и здоровым блеском, лицо чуть располнело, макияж стал не таким агрессивным. Непонятного покроя одежда сменилась на чёрный приталенный костюм, который подчёркивал фигуру в необходимых местах. На всех пальцах ведьмы красовались внушительные золотые кольца с бриллиантами. На шее висело ожерелье из чёрного жемчуга — вероятно, самая дешёвая часть туалета.

— Мне кажется, нам снова стоит пересмотреть условия сотрудничества, — сказал Рома. — У меня на счету нет и десятой части той суммы, которую заработала ты.

— У нас был уговор, — стальным голосом произнесла ведьма. — Я свою часть работы выполняю на «отлично». Именно я нахожу клиентов! Именно я придумываю, как им передать мобильник жертве! А что делаешь ты? Привозишь их?

— Вообще-то я их создаю, — Роман опёрся на массивный стол и сложил руки на груди. — Поэтому когда вижу подобную роскошь, мне становится как-то… — пошевелил он пальцами на руке. — Обидно.

— Разговор беспредметен, — ведьма махнула рукой, словно посетитель надоедливая муха. — Каждый из нас выполняет свою часть работы, каждый получает причитающиеся деньги. Выкладывай новую партию, — показала она на стол. — У меня мало времени.

— Время придётся найти, — Роман медленно расстегнул пальто. — Никакой новой партии не будет, пока мы не договоримся о разумной цене.

Ведьма посмотрела ему в глаза. В её зрачках плясало адское пламя, губы изогнулись в злой усмешке.

— Так дела не делаются, — сквозь зубы процедила она. — Ты мне чуть ли не в каждый приезд поднимаешь цену. Есть уговор…

— Уже нет уговора, — перебил Роман. Ему самому был противна эта беседа, но Варя много капала на мозги, ей постоянно не хватало денег. — Или ты платишь мне по две сотки за одно устройство с сильным зарядом и по сотке со средним, или я иду делать этот бизнес с другой колдуньей.

— Это грабёж! — ведьма попыталась скрыть радость, и гость понял, что продешевил. С клиентов она брала в разы больше, ведь Москва город богатых и для богатых. — Хорошо! Будь по-твоему! — быстро согласилась она. — Но за сегодняшнюю партию я сейчас рассчитаюсь лишь частично. Налички просто столько нет.

— Хорошо, — недовольно буркнул Роман.

Он начал доставать из всех карманов привезённые мобильники. Складывал их в рядок на столе. Каждое из устройств было упаковано в отдельный пластиковый пакет с застёжкой. На каждом пакете стояла подпись маркером: «Сильный» или «Средний». Ведьма придирчиво осмотрела товар, словно что-то в нём понимала. Некоторые телефоны покрутила в руках.

— Этот не годится, — оттолкнула она старенький кнопочный телефон, который и в своё-то время недорого стоил. На его пакете стояла подпись «Сильнейший». — Такое старьё никто не возьмёт. Остальные… так уж и быть, покупаю.

У Романа просилось на язык нецензурное высказывание, но он его сдержал. В бизнесе лучше меньше говорить и больше делать. Впрочем, как и в жизни.

— Хорошо, — он сгрёб мобильник, бросил его в карман. — Следующая партия как обычно? Послезавтра?

— Нет, — ведьма подошла к книжной полке, достала цветастую художественную книгу, которая оказалась замаскированной шкатулкой, вытащила из неё сумму, в точности соответствующую той, которую должна была отдать за устройства по старой цене. Небрежно бросила деньги на стол. — Я собралась съездить отдохнуть. Меня пару дней в Москве не будет. Приедешь через три дня. До четырёх часов. Без опозданий.

Рома промолчал. С каждой новой встречей эта женщина раздражала его всё больше. Он сгрёб деньги и засунул их в карман пальто. Широкими шагами вышел из комнаты. Каблуки простучали по ступеням. Охранник за столом тыкал пальцами в телефон, играл в шутер. Роман прошёл мимо, и они сделали вид, что не заметили друг друга.

Морозный воздух забрался под одежду. Рома запахнул пальто, заметно полегчавшее после выгрузки «проклятых» устройств. Вода уже не текла вдоль бордюра, но рабочие аварийки в оранжевых робах ещё копошились на месте аварии. Роман достал телефон, намереваясь вызвать такси. В этот момент поступил вызов. «Аня» — высветилось на дисплее.

Роман несколько мгновений смотрел на вибрировавшее устройство, словно пытался предугадать, что хотела сестра. Затем провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Привет, сестричка!

На том конце линии молчали, затем послышался тихий всхлип. Рома подумал, что это неполадки сети.

— Алло? Анюта?

— Мама умерла, — полушёпотом произнесла сестра.

* * *

Ровно через двадцать четыре часа Роман нажал кнопку дверного звонка в родном подъезде. Глухой трелью отозвалась некогда весёлая мелодия. За прошедшие сутки он почти не сомкнул глаз, только в поезде покемарил минут сорок. Всё остальное время душу рвала тоска. Щемящая и невосполнимая. Забирающая волю к жизни, всякие мысли и желания. В голову стучала настойчивая мысль: «Это розыгрыш или шутка. Может быть ошибка».

Всю дорогу Рома старался не расплакаться. Когда услышал знакомую с детства трель звонка, по щеке скатилась предательская слезинка. Щёлкнул замок, дверь распахнулась. На пороге стояла Аня. Глубокий белёсый шрам на её левой щеке отчётливо выделялся на покрасневшем и опухшем от слёз лице. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем Аня бросилась на шею Роману и разревелась в голос. Рома чувствовал слёзы, катившиеся по щекам. Он занёс сестру в квартиру, захлопнул дверь. В жилье было холодно и сильно пахло газом.

Рома оторвал от себя сестру, быстро скинул обувь и прошёл на кухню.

— Я… я… — лепетала Аня.

Духовка раскрыта, но раззявлено и окно.

— Я не буду… передумала… — Аня держась за стену, вошла следом. — Прости, — опустила глаза.

— Ты с ума сошла! — прошептал Рома.

Он чувствовал, что если бы сейчас нашёл ещё и мёртвую сестру, то наверно б и сам повесился. Несколько раз он посмотрел на духовку, окно, Аню. Затем хлопнул раскрытой дверцей печки. Всегда любвеобильный Васька, теперь затаился, словно чувствовал, что сейчас лучше не показываться людям.

— Пойдём, — Рома приобнял Аню и повёл её в комнату. — Как это произошло?

— Утром, за завтраком… — хлюпала носом сестра. — Как обычно… Поели… Она сказала, что сердце болит… за тебя, — посмотрела в глаза брату. — А потом…

Роман усадил её на софу. Скинул верхнюю одежду. Затем сел рядом и прижал к себе. Держал за плечи и всеми силами старался не расплакаться.

— …она свалилась перед дверью. Зрачки расширены, выгнулась, лицо посинело… Я жутко перепугалась. Она хрипела… у неё текла пена… белая, будто взбитое молоко. И мама беспрестанно шептала: «Остановись». Я думала это мне… не вызывала скорую, пыталась её поднять, посадить на стул… Но не смогла с ней справиться, она оказалась такой сильной…

— Что сказали врачи? — насторожился Рома.

— Эпилепсия, — Аня шмыгнула носом. — Она задохнулась.

— Эпилепсия?! — переспросил Рома, словно не верил сестре. — Откуда?!

— Я не знаю. Приступ эпилепсии и всё… — снова захныкала она. — Нет мамочки… — уткнулась ему в грудь и беззвучно заплакала.

— Тихо, родная, — брат гладил её по голове, волосы сестры приятно пахли. — Ещё не всё потеряно.

* * *

Рома снова попытался дозвониться отцу. Вновь безрезультатно. Отправил сообщение с просьбой о помощи. Но ответа так и не получил. Варвара же изначально сказала, что помогать в похоронах не станет — у неё и в Москве куча неотложных дел.

Роман долго раздумывал, не позвонить ли Кате, но отчего-то так и не решился. Он не мог забыть эту женщину, но и встречаться с ней не хотелось. После длительных и насыщенных месяцев, проведённых в Москве, он пришёл к выводу, что не очень-то её и любил. Да, в бытность студентом, засмотрелся на симпатичного преподавателя. Была даже влюблённость, но потом он жил с этой женщиной просто по инерции. Он не мог назвать ни одной плохой черты в Кате. Таких попросту не существовало. Однако он чувствовал, что это не его женщина. Она была старше и мудрее — а этого мужчины, как правило, не переносят на каком-то животном уровне.

Всеми похоронными делами занялись дети. Роману пришлось потратить солидную часть суммы, чтобы устроить похороны быстро и качественно. Он даже не представлял, как дорого в современном мире стоят для человека последние почести. Нашлись даже банки, выдававшие под это дело кредиты. Эти организации даже на конце света будут зарабатывать. Вероятно, в аду лучше всего полыхают костры из денег.

Обмывать тело Рома взялся сам, хотя за эту процедуру можно было и заплатить. Он обложил холодное и закоченевшее тело матери положительно заряженными мобильниками. Всеми, которые имелись в наличии на тот момент. Ждал больше часа, но ни одно из устройств ничуть не разрядилось. Даже у чудес существует предел.

* * *

С неба накрапывал мелкий дождь. Под ногами проваливался мокрый снег. Ветер срывал головные уборы. В короткой погребальной процессии участвовали несколько подруг матери и двое детей. Больше никому она не оказалась нужна — всё как всегда.

Мать в гробу не походила сама на себя. Лицо побелело, скулы заострились. Роману постоянно казалась, что она вот-вот откроет глаза и скажет: «Рано хороните!». Он мечтал об этом. Ругал себя за то, что не провёл процедуру с положительно заряженными мобильниками ещё раз.

«А вдруг бы получилось?!» — беспрестанно крутилось в его голове.

Аня стояла рядом во всём чёрном. Держала брата под руку. Её глаза выплакали все слёзы. Губы едва заметно шевелились, она шептала родному человеку последние слова.

После того, как все простились с усопшей, пьяненькие работники кладбища опустили на гроб крышку, прибили её гвоздями. Роме хотелось крикнуть: «Стойте, что вы делаете?! Она же не умерла!». Он даже открыл рот, но в последний миг сумел удержать себя в руках.

Четверо нетрезвых мужичков начали опускать гроб в яму. Ремни с их плечей соскакивали рывками, но профессионально и синхронно. Через минуту последнее пристанище каждого человека чвякнуло о собравшуюся на дне воду.

— Да что же это такое! — завопила позади какая-то из подруг матери. — Да как так можно! Она же в воде лежать будет!

Мужички хмуро посмотрели на женщину.

— Там воды вот столько, — показал один из них половину мизинца.

— Она в земле лежать будет, — буркнул второй. — Хуже этого уже ничего нет.

— Да как же можно?! — даже не слушала их подруга матери. — Она же в воде лежать будет! Вытаскивайте!

Роман взял ком влажной земли и бросил в могилу. Земля ударилась о крышку гроба с глухим стуком. Следом эту процедуру повторила сестра. Ещё несколько женщин решились испачкать руку. Остальные воздержались. Подруга продолжала настаивать, чтобы могилу очистили от воды, её отвели в сторону.

Пьяненькие работники кладбища стали закапывать. Аня тихо заплакала. Белёсый шрам отчётливо выделялся на покрасневшем лице.

— Мы уедем, — Рома прижал её к себе. — Завтра же соберёмся и уедем, — пообещал он.

* * *

Роман помнил, как плакал на плече у какой-то женщины. А в это время её муж упился так, что упал лицом в лапшу. Затем пытался снять печатку с турмалином и в кого-то ей запустить, однако стянуть кольцо не получилось.

Сестра все поминки провела на ногах, то что-нибудь подносила к столу, то уносила. Её предлагали подменить, ей предлагали помочь, но она от всего категорически отказывалась. Занятостью Аня пыталась притупить тянущее чувство невосполнимой утраты.

Голова после поминок раскалывалась. Во рту до сих пор стоял привкус водки. Рука затекла, но Роме было на это плевать. Он лежал, смотрел в потолок и пытался понять: правда ли мамы больше нет, или ему это приснилось.

На кухне шумела вода, звенели тарелки. Аня убирала квартиру. Роман сполз с кровати. Затошнило, перед глазами всё поплыло. Он несколько минут стоял и держался за стену. Затем маленькими шажками вышел в коридор.

После вчерашнего наплыва гостей квартира неприятно пахла. В ванной кто-то накурил, полотенца провонялись, бычки валялись в умывальнике. Роман открыл холодный кран и смыл их. Затем подставил голову под струю, и держал, пока не заломило в затылке. Затем опёрся на края раковины и смотрел на стекавшую с головы воду. Наклонился и попил прямо из-под крана. Вода неприятно пахла водорослями и хлоркой. Рома вытер голову полотенцем и бросил его в стирку. Прошёл на кухню.

— Привет, — он уселся за обеденный стол, на котором высилась гора мытой посуды. — Слушай, а мне приснилось, или я кому-то подарил вчера нашего кота?

— Привет, — Аня горько улыбнулась обеими сторонами лица, отчего её ужасный шрам шевельнулся, словно громадный белый червь. Под глазами набухли круги. — Не приснилось. Подарил. Ну и бог с ним… там ему будет лучше. Я не хочу больше оставаться в этой квартире. А брать его с собой…

Рома несколько мгновений пристально смотрел ей в лицо.

— Что такое? — осмотрела себя сестра. — Я что-то не то сказала?!

— Думаю, тебе пора избавиться от кое-какой вещи, — Роман тяжело поднялся. — Пойдём, — подал он ей руку.

Аня осторожно положила губку на раковину. Медленно выключила воду. Не торопясь вытерла руки полотенцем.

— С тобой всё нормально? — участливо поинтересовалась сестра. — Ты вчера сильно напился.

— Со мной всё хорошо, — сказала Рома. — Пойдём.

Он взял её за руку и провёл в свою комнату, где воняло перегаром и грязными носками. Усадил на ещё не остывшую кровать.

— Ты мне доверяешь? — посмотрел он в глаза сестре.

— Конечно, — прижухла Аня, абсолютно ничего не понимая.

— Просто ляг и закрой глаза, — попросил брат. — Не раскрывай их, чтобы не почувствовала. Тебя ждёт громаднейший сюрприз. Пожалуйста, не нарушь его.

У сестры в глазах появилось извечное женское любопытство, которое невозможно вытравить ничем. Она послушно легла на кровать и закрыла глаза. Рома посмотрел на её ужасный шрам. В миллионный раз проклял урода, который испортил жизнь сестре. Затем достал из шкафа припрятанные мобильники с положительным зарядом.

— Я сейчас кое-что прислоню к твоей щеке, — брат сел рядом, мягко повернул голову сестры покалеченной частью лица вверх. Достал из пакета первое мобильное устройство. — Больно не будет. Не открывай глаза, — напомнил он, после чего положил аппарат на шрам.

Всего на лице Ани уместились четыре устройства со средним зарядом. Роман сидел и ждал, когда же шрам пропадёт. Сестра приоткрыла губы, видимо хотела что-то спросить.

— Тише, — шикнул Рома. — Ты сказала, что доверяешь мне. Просто полежи чуть-чуть. Пожалуйста.

Время тянулось бесконечно долго. Рома проверил отрубленным человеческим пальцем магический заряд устройств. Палец едва выгнулся. Вскоре Рома сменил устройства. На этот раз положил четыре мобильника с сильным зарядом. Аня снова попыталась что-то сказать, но он опять на неё шикнул. Снова время потянулось. Сестра заворочалась, видимо всякое доверие к действиям брата начало заканчиваться, да и тело стало затекать. Рома проверил артефактом заряд — палец даже не шелохнулся.

— У меня спина онемела, — Аня постаралась произнести эти слова аккуратно, но телефоны всё равно скатились с её лица.

Она открыла глаза и посмотрела на брата. Затем повернулась и глянула на бэушные аппараты. Её глаза округлились. Она бросила укоряющий взгляд на довольно лыбившегося родственника.

— Ничего не говори! — прошептал Рома. Он подскочил и выбежал из комнаты.

Аня села на кровати, размяла руками спину. Затем взяла один из телефонов, покрутила его в руках. В этот момент в комнату влетел Роман с её настольным зеркалом. Упал рядом с ней на кровать.

В первый миг Аня не поверила собственным глазам. Провела рукой по щеке, где привыкла чувствовать глубокую борозду. Щека оказалось гладкой и нежной. Ничего больше не напоминало об ужасном шраме.

Аня вскочила и бросилась к большому зеркалу в коридоре. Рома вышел вслед за сестрой, смотрел как она, почти упёршись лбом в отражающую поверхность, рассматривала своё красивое личико. Вновь и вновь она щупала пальцами щёку. Пыталась даже отколупать кожу ногтём, думала, что это какая-то наклейка. Затем повернулась к брату и уставилась на него ошалевшими глазами. Её нижняя челюсть двигалась, Аня пыталась что-то произнести и не могла выдавить и звука. Так бывает с человеком, у которого исполняется его самая заветная мечта.

Рома обнял сестру и прижал её к груди.

— Всё хорошо, родная, — погладил по голове. — Теперь всё у нас будет хорошо. Сейчас соберёмся и уедем нафиг из этого мухосранска в новую жизнь.

Аня отстранилась и посмотрела в глаза брату.

— Ты бог! — прошептала она, а в уголках глаз блестели слезинки.

— Я только учусь, — улыбнулся Рома.

* * *

Аня складывала чемоданы. Периодически подбегала к зеркалу и любовалась на своё обновлённое лицо. Роману казалось, что сестра даже позабыла о смерти матери. Ему самому хотелось поскорее убраться из родного дома, где каждая мелочь болезненно напоминала о близком человеке. Больше всего раздражал факт, что, обладая силой, которая на него свалилась, он ничем не смог ей помочь. Мелькнула даже мысль бросить всё и вернуться к работе менеджера, но Роман быстро выкинул её из головы. Такую несусветную глупость даже пьяным сделать невозможно.

Об отъезде решили никому не сообщать, иначе заклюют напоминаниями о необходимости поминок. Страшилками, что мать не попадёт в рай. В век технологий религия стремительно теряет популярность, отсюда и соответствующее ужесточение законов.

Когда Аня позвонила на работу, сообщить, что ей надо срочно уволиться, то выслушала о себе много интересного.

— Да и пошли вы, — бросила она трубку. — Динозавры плюшевые!

Роман бродил по родной квартире, словно по жилищу злой ведьмы. К большинству вещей просто не мог себя заставить прикоснуться. Их трогали ещё руки его матери, и ему не хотелось нарушать покой этих вещей. Аня бегала мимо, шуршала в комнате, суматошно решала, что взять, а чему остаться. Роме хотелось побыстрее уехать, чтобы не встретиться с Катей. Городок маленький и до неё уже явно дошли сведения о смерти его матери.

Ольга позвонила ровно в четыре часа дня. Рома вяло посмотрел на экран, затем прошёл в свою комнату, где завалился на расстеленную кровать, между потерявших силу мобильников.

— Слушаю, — Роман принял вызов.

— Ты время видел?

— Не-а, — демонстративно зевнул Рома.

— Ко мне сегодня должны прийти люди. Очень серьёзные люди, — полушёпотом добавила она. — Как хочешь, но мобильники должны у меня быть через тридцать минут. Можешь хоть вертолёт вызывать. Ты меня понял?

— Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь? — небрежно бросил Роман. — Мобильников сегодня не будет. И завтра тоже. Может быть, и послезавтра не будет. Я на похоронах матери. Не в Москве. Так, что можешь отменять все встречи.

— Так дела не ведут, — прорычала ведьма. — Ты должен был как-то меня предупредить. Или выслать запасные мобилы. Ко мне сегодня приедут люди, которым нельзя сказать «я сегодня не могу»! Понимаешь?

У Романа так и чесался язык произнести: «Отсосёшь, значит, им». Однако вслух он не мог себе позволить такое сказать.

— На картах погадаешь, — Рома зевнул и повернулся на бок, прищурился от бившего из окна солнечного света. — Когда соберу хотя бы штук двадцать, тогда и привезу. Деньги за прошлый раз не забудь подготовить.

— Их стоит удержать, как неустойку, — глухо произнесла ведьма.

— Тогда больше ни одного мобильника ты не получишь, — не выдержал Рома. — Ты вообще понимаешь, что всё твоё богатство благодаря мне? Это я тебя снабжаю этими устройствами! Что-то не нравится? Скажи! Я больше не буду с тобой работать! С этой секунды я буду приезжать, когда захочу и во сколько захочу! А ещё цену буду ставить ту, которую захочу! Не хочешь, не бери! Я понятно выражаюсь?

— Понятно, — прошипела ведьма.

— Вот и отлично, — Роман бросил трубку.

Перевернулся на спину и увидел, что в дверях застыла сестра. Её глаза странно блестели. В правой руке она держала свитер, который так и не успел занять место в чемодане. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Роман поймал себя на мысли, что ему непривычно видеть Аню без ужасающего шрама. Без него она была восхитительно красива.

— Я не знаю, чем ты в Москве занимаешься, — полушёпотом произнесла сестра. — Но это очень круто! Можно я буду тебе помогать?

— Мне кажется, что это даже нужно, — ответил Рома.

* * *

Когда вышли на улицу, Рома подошёл к своему стальному коню. После авто, которые встречались на дорогах столицы, его старенькая иномарка выглядела… как поношенная куртка на плечах забулдыги. К тому же за прошедшее время она покрылась толстым слоем пыли, кто-то снял все колпаки с колёс, а левое заднее спустило. Под стеклоочистителем была вставлена бумага «Скупаем авто» с номером телефона. Рома похлопал автомобиль по крыше.

— Ничего, — сказал он ободряюще. — Может ты мне ещё и пригодишься.

В столицу отправились на Аниной машине. Договорились, что половину пути за рулём будет сестра, вторую часть поведёт Рома. По дороге он рассказал ей всё, начиная от дня отъезда из дома. Аня слушала молча. Лишь несколько раз задала уточняющие вопросы. Когда брат закончил, то минут двадцать ехали в тишине. Рома украдкой смотрел на сестру, пытался угадать, поверила она или нет. Однако непроницаемое лицо Ани хранило загадку. В этот момент она начала обгон двух рефрижераторов по встречной полосе. Роман напрягся, так как вдали виднелись габариты джипа, двигавшегося от Москвы. Однако Аня прибавила газу и закончила манёвр без какого-либо намёка на опасную ситуацию.

— Варю придётся убрать, — сказала Аня. — Рано или поздно, но сделать это придётся. Чем раньше, тем лучше.

Рома усмехнулся, с уважением и удивлением посмотрел на сестру.

— Чего? — Аня бросила на него короткий взгляд. — Я что-то не то сказала?

И снова Рома поймал себя на мысли, что непривычно видеть сестру без шрама. Они мчались со скоростью сто десять, но в этот момент их обогнал, будто заяц черепаху, наглухо тонированный «BMW».

— Я бы не хотел этого, — мягко произнёс Рома. — Всё-таки она нам не чужой человек…

— Во-первых, чужой, — перебила Аня. Она сжала баранку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Во-вторых, она рано или поздно это сделает с тобой… с нами, — поправилась сестра. — В-третьих, она выгнала нашего отца! Ладно, он ей не родной по крови… Но он её вырастил! — Аня мельком посмотрела на брата. — Отец ушёл от нас, родных детей, чтобы вырастить эту… — замялась она не в силах подобрать достойный эпитет. — А она его выгнала на улицу. После этого ты всерьёз предполагаешь, что она будет сюсюкаться с тобой? Как только ты станешь не нужен, она от тебя сразу же избавится. Скорее всего, подсунет какой-нибудь отрицательно заряженный предмет. Просто на ночь рядом с тобой положит, — глухим голосом закончила она.

Роман натужно сглотнул. Этот вариант ему в голову даже не приходил. Как-то всегда веришь друзьям, родным… забывая, что враги не предают.

* * *

Проехали через село. На единственном светофоре проскочили на зелёный. Рынок работал. Из придорожной чебуречной долетел восхитительный запах шашлыков. Начали наползать сумерки. Тихо играло радио. Рома не спал, но и не бодрствовал. То ему снилось, как Варя подбирается с громадным ножом, он открывал глаза и смотрел на мелькавшее в свете фар дорожное полотно. Глаза тут же закрывались. В какой-то момент он почувствовал, что машина остановилась. Встрепенулся. Сквозь призму сна ему померещилось, что их остановили бандиты, и сейчас будут грабить.

— Твоя очередь, — широко зевнула сестра.

Они выбрались в ночь. Над окружавшим лесом висела полная луна. От лёгкого ветерка шумели верхушки деревьев. По трассе проносились редкие автомобили. Рядом стояла фура, в её кабине горел свет. От тяжёлой машины пахло резиной и перегретым маслом. Неподалёку мерцала вывеска придорожного кафе и гостиницы по совместительству. На парковке стояло ещё несколько легковых автомобилей.

— Может, остановимся здесь? — Роман потянулся, захрустели суставы в плечах и спине. Ночной холод забрался под одежду, по коже пробежали мураши.

— Зачем тогда из дома уезжали? — сестра обошла нагревшийся автомобиль и села на место брата.

Роман забрался на водительское место. Мотор глухо рычал. Горела приборная панель. Навигатор показывал, что они стояли посреди лесного массива.

— Поехали, поехали, — подбодрила сестра. Она пристегнула ремень безопасности и откинулась на сиденье. — С рассветом будем уже в Москве.

Почему-то эти слова стали для Романа решающими. Он включил передачу и выехал на трассу. Сон сняло как рукой. Фары высвечивали серый асфальт. Мелькали дорожные знаки. Изредка машина проносилась через сонные деревни. Время замерло. Постепенно небо начало светлеть, прибавилось автомобилей. «Москва — 150» выплыл из темноты и тут же скрылся дорожный знак.

Аня широко зевнула и потянулась. Провела рукой по щеке, словно проверяла, не приснилось ли ей чудесное исцеление.

— Долго ещё? — посмотрела она вначале на брата, затем в окно.

— Скоро будем, — ответил Рома.

— Может, я поведу? — предложила сестра.

— Не надо.

Москва просыпалась. Сонные люди ползли к метро. Из области стягивался народ. Начали появляться первые заторы. Рома их все удачно объехал. Возле дома Варвары остановились, когда зелёные часы на приборной панели показывали восемь часов утра. Отыскали парковочное место между двух английских внедорожников. Рома донёс сумки до подъезда, набрал код открытия двери. В лифте недавно вымыли пол, пахло влагой.

Варя встретила в коридоре. Она только-только выбралась из под тёплого одеяла и сонно хлопала глазами. Огненно-рыжие волосы были взлохмачены на затылке. Несколько мгновений она смотрела на неожиданно появившуюся в своей квартире гостью.

— Привет, — зевнула, не прикрывая рот рукой. — А где твой шрам?

— Я вылечила его, — Аня опустила глаза.

— Знаю я эти «вылечила», — буркнула хозяйка квартиры с таким выражением, словно гостья в чём-то виновата. — Раздевайся, устраивайся, — пригласила она, а сама поплелась в ванную. — Ты к нам надолго?

— Она пока поживёт с нами, — сказал Рома.

Он поставил сумки сестры возле входа и как раз закончил разуваться.

— Чего? — повернулась Варя. — У меня здесь ночлежка для приезжих что ли?! Какая-то семейка тараканов, честное слово! — Фыркнув, она зашла в ванную комнату. Перед тем как закрыть дверь, добавила. — Я, конечно, не зверь. Пускай поживёт, пока не найдёт себе работу и жильё.

Зашумела вода. Донеслось: «Какой чудесный день! Какой чудесный пень! Какой чудесный я, И песенка моя! Ля-ля-ля».

— Я здесь надолго не задержусь, — Аня скинула обувь. Её глаза потемнели. Рома даже боялся представлять, какая буря творилась в душе сестры. — У папы номер телефона не изменился?

* * *

Остаток дня Роман провёл в такси. Однако день выдался неудачным, ему перепало всего лишь пять отрицательно заряженных телефонов средней силы. Вечером, перед подъездом, Рома позвонил ведьме:

— Буду завтра утром, — сказал он вместо «привет».

На улице уже стемнело, моросил мелкий дождик, хотелось быстрее заскочить в тепло.

— Отлично-отлично! — елейным голосом произнесла «партнёр по бизнесу». — Во сколько тебя ждать?

— Ближе к десяти, — Роман почесал подбородок, удивляясь, какие чудеса иногда творят жёсткие мужские поступки. Сразу же решил подкрепить результат. — Оставшиеся деньги за прошлый раз подготовила?

— Конечно! — произнесла ведьма с такой интонацией, словно намекала: «обижаешь!».

Когда Рома вошёл в квартиру, Варя с Аней сидели на кухне, а между ними стояла полупустая бутылка вина. Ещё две, уже осиротевших, спрятались за ножкой стола. На телефоне играла попсовая музыка. На тарелке осталось несколько кусочков сыра, три кружка копчёной колбасы. Лежала запечатанная шоколадка.

— Привет, милый! — улыбнулась пьяненькая Варя. По всему выходило, что на работу она не пошла.

— Хэллоу, бразер! — задорно помахала рукой Аня.

— У тебя классная сестра! — Варя резко поднялась. Её немного качнуло и она упала в руки Роману. — Суперская просто!

— Вот! А ты меня выгнать хотела! — по интонациям было слышно, что Аня произносила это уже не в первый раз.

Варя потянулась губами к лицу своего мужчины. Рома отстранил сводную сестру. Насильно усадил. Прошёл к посудному шкафу, достал кружку и напился воды из-под крана. Несколько мгновений в комнате лишь динамик телефона хрипел о любви. Роман ждал, что Варя, подогретая алкоголем, взорвётся бестолковой истерикой.

— Присоединяйся, — нарушила тишину Аня, указывая на полупустую бутылку вина.

— Да! — поддержала её сводная сестра. — Присоединяйся!

— Я устал, — бросил Рома.

Он прошёл в комнату, где завалился на диван. Закинул ноги на спинку и несколько мгновений лежал в темноте с закрытыми глазами. Глухо зазвонил мобильник. Рома вытащил телефон из кармана и звук усилился. «Любимая» — прочёл на дисплее. Несколько секунд размышлял, стоит ли вообще отвечать. Затем провёл пальцем по экрану.

— Слушаю, — сухо произнёс Рома.

— Здравствуй, Свет очей моих! — мягкий Катин голос показался таким родным и близким, что снова захотелось вернуться в то счастливое время, когда они занимались любовью ночи напролёт. Когда рак мозга был каким-то отдалённой и малопонятной болезнью, когда смерть казалась чем-то, что случается с другими. Её голос живо напомнил те радостные времена, когда он хотел прожить с ней долгую и счастливую жизнь, а разница в возрасте его ни капли не смущала.

— Привет, — непроизвольно смягчился Роман. — Прости, что давно не звонил… — он даже не мог припомнить, когда это делал в последний раз. Затем вспомнил, что даже не поздравил её с новым годом. Как-то вылетела Катя у него из головы.

— Не надо, я всё понимаю, — перебила она. — Столица… Город одного дела.

— Как у тебя жизнь?

— Что у меня может произойти?! Всё тихо и мирно течёт. Лекции, зачёты, глупые попытки подкатить…

Роман почувствовал, как на него набросилась ревность. С яростью и силой медведя принялась терзать душу. Применив нечеловеческие усилия, Рома потушил огонь чувств. Всё же эту женщину он уже прекратил считать своей.

— … вчера вот ногу подвернула. Купила новые сапоги. На высоком каблуке, как ты любишь, и…

Роман слушал вполуха. Он понимал, что надо сказать решающее: «Не звони мне больше». Однако не мог себя заставить произнести эти четыре слова. Надеялся, что и так уже всё ясно. Но женщины они такие… из последних сил цепляются за не своего мужчину.

На кухне играла старая, но не потерявшая своей задорности, попсовая песенка. Обе сестры даже подпевали.

— Я знаю, что ты приезжал, — неожиданно произнесла Катя.

Роман сглотнул тягучую слюну.

— Забрал Аню и уехал, — продолжала она резать как по живому.

Родной город был маленьким, и до Кати эти новости бы непременно дошли. Рано или поздно. Просто Роман не рассчитывал, что бывшая возлюбленная об этом узнает так скоро.

— Я на тебя не обижаюсь… — она так тяжело вздохнула, будто ей уже тысяча лет. — Просто прошу… Остановись! Пожалуйста, остановись!

— Ты о чём? — спросил Роман.

Конечно же, он догадывался, о чём просила Катя. При этом не понимал, как она могла об этом знать. Женщины любят говорить полунамёками, в упор не замечая, что большинство мужчин их не понимает. Поэтому Рома посчитал, что Катя говорит о чём-то своём.

Бывшая возлюбленная тяжко вздохнула.

— Я о том, что ты делаешь, — жёстко произнесла она. — Ты уехал, оставил меня тут… Теперь это… Да ещё и то, чем ты занимаешься… Остановись!

— Что ты несёшь? — Рома вскочил с дивана, подошёл к окну. — Можешь внятно выражаться?! На лекциях у тебя это вроде получается! Или за последние годы разучилась?! Да и чем я занимаюсь? Ты знаешь или просто ляпнула?

Катя тяжело вздохнула.

— Ты занимаешься нехорошим, за это твоя мать и поплатилась…

— Мать мою не трожь, — прорычал Рома. — Если ты думаешь, что такими примитивными методами сможешь меня вернуть… Я же сказал: как устроюсь, перевезу и тебя сюда. Но ты сама не хочешь. Так какие проблемы?! Я молодой и здоровый, мне нужно строить свою жизнь, а не торчать в этом клятом мухосранске! Понимаешь?

— Понимаю, — прошептала Катя. — Я просто хочу, чтобы ты вернулся, Свет очей моих! Иначе… — не договорила она.

— Что «иначе»? — передразнил Роман. Он глубоко вдохнул и, наконец, произнёс. — Не звони мне больше. Между нами всё кончено. Всё… как говорится, нам вместе было хорошо, но времена изменились. Прости и прощай.

Не дожидаясь ответа, он положил трубку. Бросил телефон на диван и покрутил печатку на пальце. На секунду захотелось снять её, чтобы навсегда разорвать последнюю связь с прошлой жизнью. Рома даже попытался, но стянуть украшение не смог.

* * *

Половину ночи Роман не спал. Вначале мешала Варя своими приставаниями. Разогретая алкоголем, она хотела секса. Рома же с трудом сдерживался, чтобы не наорать на неё. Затем не выдержал и ушёл на кухню, заварил растворимого кофе и минут тридцать цедил его, ждал, пока сожительница уснёт. Именно в эту ночь он понял, что с Варварой его больше ничего не связывает. Она балласт, который он для чего-то взялся тащить. Однако отпустить он её уже не мог. Она слишком много знала.

Когда Рома вернулся в комнату, Варвара уже спала, широко раскинув ноги. По щеке стекала струйка слюны. Пахло перегаром. Рома лёг на самый краешек постели, уткнулся в подушку и попытался заснуть. Не тут-то было. В голову полезли различные мысли. Они сменяли друг друга с лихорадочной скоростью, мелькали, словно в калейдоскопе, перепрыгивали на отвлечённые темы. А где-то на фоне всего этого мелькали мысли о Кате. О том, как так получилось, что расстояние убило его любовь на корню, причём так скоро?

Наконец, его захватил сон. Уже под утро снилось, как он на птеродактиле летел над зелёными лесами, и было в душе такое чувство лёгкости, словно он свободен от всех оков человечества.

— Вставай, — потеребила за плечо Варя.

Рома несколько мгновений пытался вновь вернуться в сон, продолжить полёт на доисторической птице.

— Вставай! — снова подёргала за плечо сводная сестра. — У тебя тут уже телефон почти разрядился от пропущенных звонков.

Роман открыл тяжёлые веки. Варя сидела рядом, на краешке кровати. Из окна падал яркий дневной свет. Пахло яичницей, на кухне гремела посуда. В первую секунду Рома подумал, что вернулся отец, но уже через миг вспомнил, что с ними теперь живёт Аня.

Сводная сестра подала мобильник. Рома посмотрел на количество пропущенных — двадцать три. И все они были от ведьмы. Часы показывали половину одиннадцатого, а заряд аккумулятора мигал красной цифрой пять.

— Я взяла трубку один раз, — призналась Варя. — Сказала, что ты спишь.

— Хорошо, — буркнул Рома.

Он сполз с кровати и поставил телефон заряжаться. Тут же позвонил ведьме.

— Прошу прощения, — сказал он, когда на другом конце линии сняли трубку. — Форс-мажор.

— Ничего-ничего, Ромочка, — ведьма впервые назвала его по имени. — Все мы люди, все мы человеки. Ты вообще сегодня ко мне приедешь?

— Конечно! Сейчас соберусь и буду часа через два. Подходит?

— Великолепно! Буду ждать.

Рома положил трубку, в очередной раз удивляясь, что могло так кардинально изменить отношение ведьмы.

«Может, поумнела, наконец?» — подумал он.

Завтрак показался пресным, хотя Аня старалась. Помимо яичницы сделала салатик, обжарила хлеб, сварила кофе. Сёстры, родная и сводная, уплетали за обе щёки. Роман кое-как заставил себя опустошить тарелку.

— Вспомнила. Пока вы были на похоронах, ко мне на рынок дамочка странная приходила, — сказала Варя, когда доела. — Высокая. Волосы светлые, пышные… Красивая. В дорогом платье. На каждом пальце по колечку с брюликом. Только лицо у неё какое-то… холодное. Словно она уже несколько сотен лет живёт, и удивить её невозможно. А ещё взгляд мне показался колючим… Она не пыталась мне что-либо продать или спросить… — сводная сестра сделала глоток кофе. — Она просто вошла и сказала: «Заканчивайте, иначе умрёте». И вышла.

— И что она хотела этим сказать? — Аня провела рукой по щеке, где ещё недавно был шрам.

— Похоже на действие конкурентов, — сказал Рома. — Или сумасшедшая какая…

— На сумасшедшую она не походила, — покачала головой Варя. — Боюсь, это кто-то серьёзный.

— Кто? — в один голос спросили Рома с Аней.

— Откуда ж я знаю?! — посмотрела на них Варя. — В любом случае думаю, что надо продолжать работать.

* * *

Роман выбрался из такси. Промозглый ветер распахнул пальто, забрался под свитер. Под ногами лежал мокрый асфальт. Рома захлопнул жёлтую дверь машины и припустил к дому ведьмы. Над головой висело тяжёлое небо. Весна оказалась ранней, холодной, дождливой и вообще… если б не календарь, то её легко было бы спутать с осенью. Рома нажал холодную кнопку звонка. Спустя пять долгих секунд щёлкнул замок. В холле ждал давешний охранник. Словно вышколенный лакей, он вытянулся столбиком возле своего стола.

— Здравствуйте, Роман, — он даже едва заметно поклонился.

Рома застыл на коврике возле входа. Дверь с щелчком закрылась. В доме приятно пахло розами.

— Проходите, пожалуйста, — пригласил охранник. — Ольга ожидает вас. Вам следует подняться на второй этаж и войти в первую дверь слева. Но, если хотите, я могу вас проводить.

Роман, наконец, сбросил оцепенение. Пошаркал ногами по коврику.

— Нет, спасибо. Сам найду, — он обошёл охранника, словно опасную собаку.

Взбежал по ступеням на второй этаж. Ведьма ожидала в том же кабинете, где они встречались и ранее. Она сидела за столом, что-то изучала на планшете. Рядом стояла чашка кофе, его приятный аромат разлился по кабинету. Когда Рома вошёл, Ольга отложила электронное устройство и улыбнулась.

— Приятно тебя видеть, Ромочка! — столько в её голосе было слащавости, что гостя даже немного затошнило. — Присаживайся, — указала на кожаный стул с удобной спинкой.

Рома плюхнулся на стул, принялся суетливо доставать из карманов заготовленные телефоны в пакетах.

— Не спеши, — ведьма казалось самой доброй женщиной на этой планете. — В жизни всё надо делать медленно и основательно. Кроме наших дел, от нас ничего на этой планете не остаётся.

Роман исподлобья посмотрел на хозяйку дома. Не верилось ему, что это тот же самый человек, с которым он вёл дела прошедшие месяцы. Ведьму словно подменили.

— В этот раз это все, — сказал Рома. На столе лежало всего десять устройств. На всех пакетах стояла пометка маркером «Средн.».

Роман помнил запросы ведьмы. Изредка она даже жаловалась на малое количество заряженных предметов. Он ожидал, что в этот раз она вообще разразится гневной тирадой. Пока он хоронил мать, её бизнес стоял, это — факт. Наверняка из клиентов выстроилась очередь. А тут всего десять устройств…

— Так себе, конечно, улов… — поджала ведьма губу. — Но на безрыбье и рак становится рыбой. Отлично, что хоть это привёз! — выдавила она улыбку.

Ольга открыла ящик стола и вынула продолговатую нелакированную шкатулку, выложила из неё на стол внушительную пачку крупных купюр.

— Секунду, — она взяла деньги и начала отсчитывать. — Я просто рассчитывала, что ты привезёшь как обычно… Вот, — ведьма подвинула пачку купюр к гостю. — Здесь остаток за прошлый раз и полная сумма за эти… артефакты.

Роман с лёгким придыханием взял деньги. Бегло их пересчитал. Ещё совсем недавно такую сумму он мог получить лишь за несколько лет напряжённой работы с людьми. Жизнь иногда может развернуться на пятачке.

— Я помню про твою маму, — ведьма поднялась, подошла к книжному шкафу, где на одной из полок стоял незамеченный Романом поднос. Хозяйка дома переставила с него на стол дорогой коньяк, очищенный и порезанный дольками лимон, две рюмки. — Давай помянем твою мать, — Ольга разлила коньяк по рюмкам. — Я её не знала, но уверена, что она была великолепной женщиной, раз воспитала такого сына! Пусть земля ей будет пухом!

Они выпили не чокаясь. Коньяк проскользнул по горлу, как вода, оставил после себя приятный шоколадный привкус. Ведьма элегантно подцепила лимон ногтями и отправила в рот. Рома чувствовал, как приятное тепло прошло через пищевод, обосновалось в желудке. Коньяк был не просто хорошим — отменным. Ольга бросила короткий взгляд на гостя, мгновенно прочитала всё по его лицу. Ещё раз налила по рюмкам.

— Может, выпьем за дальнейшее плодотворное сотрудничество? — предложила она. — До этого у нас не очень складывалось… Признаю. В этом, конечно же, изрядная доля моей вины. Но теперь всё будет по-иному!

Они чокнулись и выпили. На этот раз Роман закусил лимоном…

* * *

Когда перешли ко второй бутылке, Роману уже казалось, что он знаком с Ольгой десятки лет. Ведьма раскраснелась, распустила волосы и казалась гостю очень привлекательной. Однако Рома ещё чувствовал внутренний тормоз — всё же она его лет на двадцать старше. Из приоткрытой форточки тянуло холодным ветерком. Пальто гостя лежало на полу, случайно сброшенное со спинки.

— Ещё по одной? — кивнула Ольга на бутылку.

— Я налью, — Рома разлил коричневатую жидкость по рюмкам. — А давай на брудершафт? — предложил он.

— А давай! — согласилась ведьма.

Они переплели руки с рюмками и замахнули их содержимое.

— А теперь полагается поцелуй! — сказала хозяйка дома.

Её зелёные глаза призывно блестели. Яркие губы просили, чтобы он к ним прикоснулся. Роман поцеловал Ольгу. От неё пахло апельсинами.

— Теперь мы подгребём под себя весь этот мир! — смотрела она на своего партнёра. Кто не с нами, тот против нас!

— Точно! — Рома не мог оторвать взгляда от её глаз. Ему хотелось ещё раз поцеловать эту женщину. Ему хотелось эту женщину. Разница в двадцать лет вдруг прекратила его смущать.

«В конце концов, Катя была старше на десятку», — промелькнула мысль.

Он наклонился, но Ольга отстранилась. Приложила палец к его губам. Затем прильнула и прошептала на ухо:

— Не сейчас, — обожгла кожу тёплым дыханием. — Чуть позже, — и вновь отстранилась. Хитро и многообещающе посмотрела на гостя. Затем вытащила из его руки рюмку. Подошла к столу и наполнила их остатками из бутылки.

— Я схожу ещё в магазин! — тут же вызвался Роман.

— Не стоит, — ведьма протянула ему рюмку. — У меня уже голова кругом идёт. Вот-вот свалюсь, — облизнула она губы. — За много денег!

— Так много, чтобы мешков не хватало! — Роман чокнулся с ней и замахнул содержимое. Закусил последним лимоном.

Ведьма выпила рюмку двумя глотками. Помотала головой, словно пыталась избавиться от противного вкуса. Длинные чёрные волосы всколыхнулись. Ольга покачнулась, опёрлась на стол. Роман тут же оказался рядом, придержал её за талию.

— Мне стоит прилечь, — ведьма приложила руку к груди. — Что-то мне уже не хорошо.

— Конечно, — с сожалением произнёс Роман.

— Я вызову тебе такси. Тебе за руль уже не стоит садиться…

— А у меня и нет машины. Я везде на такси, — с непонятной гордостью произнёс гость. — Да я и сам, кстати, справлюсь, — добавил он.

— Мне будет приятно тебе услужить, — Ольга посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста! — часто-часто заморгала она.

— Хорошо, — согласился Рома.

— Посиди, — указала хозяйка дома на стул. — Я за телефоном.

Нетвёрдыми шагами она вышла из комнаты. Роман подобрал пальто, отряхнул несуществующую пыль. Накинул его на руку и с сожалением уселся на стул. Покрутил на пальце печатку с чёрным турмалином. Зачем-то попытался стянуть, но не получилось. Он чувствовал тяжесть в низу живота. Страсть искала выход. А Варя, скорее всего, на работе… Он крепко задумался над тем, как бы соблазнить Ольгу. Почему-то казалось, что надо просто попросить. Ведь она сама сказала, что позже.

— Когда уж позже, — прошептал Роман.

Он вынул телефон, посмотрел на время. В этот момент из коридора послышались шаги. Вскоре в кабинет заглянула Ольга.

— Машина будет через минуту, — сообщила она. — Пора спускаться.

Рома поднялся из кресла. Накинул пальто. Посмотрел на хозяйку дома. Она казалась ему не просто красивой… она казалась самой восхитительной женщиной из всех, которых он когда-либо видел.

— Я могу ещё и остаться, — постарался он сделать свой взгляд хитрым, но со стороны это выглядело ужасно, как и любой пьяный «подкат».

— Я и сама этого очень хочу, — ведьма покачнулась и схватилась за косяк двери. — Но в этот раз ничего не получится, поверь. Придётся отложить на следующий раз. Ничего, — подбодрила она. — Ты всё равно через несколько дней приедешь…

Рома тяжело вздохнул. С трудом продел руки в рукава пальто. Замер напротив ведьмы. Несколько мгновений раздумывал, затем наклонился и страстно поцеловал её в губы.

— Тебе пора, — в итоге отстранилась Ольга. — Машина уже ждёт.

Роман, не оборачиваясь, направился вниз. Охранник при виде его встал и подбежал к двери. Распахнул, как услужливый швейцар.

— До свидания, Роман, — сказал он.

— Пока, — буркнул гость.

Серебристая иномарка с шашечками стояла прямо напротив входа. Кроме фонаря на крыше, у машины больше не было таксомоторных опознавательных знаков. Роман покрутил головой в поисках жёлтого автомобиля, на которых привык ездить. В пределах видимости таких не стояло. От свежего воздуха немного закружилась голова. Тогда он открыл дверь и назвал адрес.

— Да, вас и ждём, — сказал лысый, крепкого телосложения, мужчина. Его голос показался Роману смутно знакомым. Он его определённо где-то слышал, но спьяну не мог вспомнить. Лихо плюхнувшись на сиденье, он не рассчитал силу и хлопнул дверью. В машине навязчиво пахло яблочным освежителем воздуха. На приборной панели не было никаких дополнительных устройств, лишь на встроенном экране горел навигатор.

— Есть немного пива, — водитель перегнулся к заднему сидению и достал литровую бутылку живого пенного напитка. — Хотел на вечер оставить, но вижу тебе нужнее.

— Супер! — Роман почувствовал, как у него потекли слюнки. Он взял бутылку, свернул пробку и приложился к горлышку. Прохладная жидкость побежала по пищеводу, слегка солоноватый привкус мягко таял на губах.

— А есть сигарета? — Роман завернул пробку, зажал бутылку между колен и пристёгнул ремень.

— Курить — здоровью вредить, — сказал водитель. — Лучшего определения для этого занятия ещё не придумали.

— Не куришь и не пьёшь, здоровеньким помрёшь, — хмыкнул Роман. — Я вообще не курю, просто выпил и чего-то потянуло… — признался он.

— Согласен, умирать придётся, — водитель повернул ключ зажигания. — Но смерть смерти рознь. Как и жизнь жизни.

Он приоткрыл окно и снял с крыши шашечки, бросил их на заднее сиденье. Взвизгнули покрышки, машина резко тронулась. Роман привычно залез в карман. Взялся за отрубленный человеческий палец. Тот оставался ровным — в автомобиле не было заряженных предметов. Он отвернул пробку и приложился к бутылке. Затем вытер рукавом губы.

— Вы наверно хороший человек, — Роману не хотелось молчать. Откуда-то сразу появились сотни тем для обсуждения. — Я обычно езжу в такси, так там у водителей куча негативных приборов. Да и сами они… — он икнул и не договорил.

— За комплимент спасибо, — таксист мельком глянул на пассажира. — А что у них за куча негативных приборов?

— Это секретная информация, — зевнул Рома и в следующий миг засмотрелся на девушку, шагавшую по тротуару, на её подтянутый зад. Сделал маленький глоток пива. — Я сейчас такую женщину чуть не трахнул… — со вздохом произнёс он.

Водитель резко посмотрел на пассажира.

— Не обломилось? — слегка дрогнувшим голосом спросил он.

— Нет, — Рома покачал головой. — Не обломилось.

Он глянул на дисплей, в этот момент навигатор переложил маршрут из-за пробок. Время в дороге резко увеличилось.

— Бли-и-ин, — протянул Роман. — Сорок минут показывает…

— Сегодня город вообще стоит, — признался таксист. — Я пока вас ждал, посмотрел дорогу. Всё забито.

— Весна! — с глубоким знанием дела произнёс пассажир и сделал маленький глоток пива. Закрутил пробку и потрогал печатку с турмалином — она неожиданно стала мешать.

— Так что за негативные устройства? — водитель повторил вопрос. — Мне просто интересно, что же такое возят с собой мои коллеги. Много раз заглядывал к ним в машины, сидел там… а никогда ничего особенного не видел.

— Предметы заговорённые они возят, — сказал Рома, клятвенно пообещав себе, что больше ни слова лишнего не сболтнёт.

— Предметы? Заговорённые? — таксист посмотрел на пассажира так, будто в первый раз его увидел. — Чушью какой-то попахивает! Я, конечно, понимаю, что у меня на лице написано три класса церковно-приходской школы, но чтобы такую лапшу на уши вешать… Таксисты ездят с заговорёнными предметами?

— Да я в жизни вообще никому не врал! — вспылил Роман. — Они об этом сами не знают! Слово — это сильная магия! Каждый предмет можно заговорить! — у него изо рта вылетело несколько капель слюны, попали на приборную панель. — Больше всего сегодня люди заговаривают мобилы… они говорят слова другому человеку, но по факту-то в телефон! Так и получаются заряженные предметы.

— Понятно, — серьёзно кивнул водитель.

Он включил поворотник, намереваясь перестроиться в соседний ряд. В этот миг по этому ряду пронёсся низкий спортивный автомобиль.

— Урод! — рыкнул водитель.

— Вот такие слова и нельзя говорить! — наставительно произнёс Роман, он снова сделал большой глоток, досадливо посмотрел на полупустую пластиковую бутылку. — Чем больше разных гадостей произносишь в телефон, тем он становится сильнее!

— Как бы ещё это определить? — буркнул водитель. — А то вдруг со мной будет ехать такой… с ужасно заряженным телефоном! Так же наверно и в аварию попасть недолго. Вдруг и сейчас, у тебя…

— Нет… сейчас в машине нет ничего заряженного, — Роман ещё раз пощупал отрубленный человеческий палец, тот, естественно, находился в прямом положении.

— Слушай… — таксист включил поворотник и, пропустив скорую, перестроился в правый ряд. — А как они сами не страдают от таких предметов?

— Отчего же не страдают… ик, — Рома зажал рукой рот. Ему показалось, что вместе с икотой он чуть не вырвал. — Злые люди всегда страдают от постоянных неудач. От этого становятся ещё более злыми. Замкнутый круг, честное слово… — он отвинтил крышку и сделал глоток пива, почувствовал, как прохладная жидкость просочилась по пищеводу. — Как я понимаю, человек к этому попросту привыкает… как привыкает ко всему. Несчастья его преследуют, но они не критичны. А если такой заряженный предмет попадает к нормальному человеку…

Вдруг затошнило. Рома икнул, немного приоткрыл окно, в лицо начала бить струя холодного воздуха, ворвались звуки дороги.

— А как ты определил, что в этой машине ничего нет? — спросил водитель.

— Да легко! — фыркнул пассажир. — Надо просто… — Рома удержался от рассказа об отрубленном человеческом пальце — слишком бредово это выглядело даже с залитыми алкоголем глазами. — Новый телефон вряд ли может быть таким. Это должен быть старый. Чем старее, тем лучше. Надо просто приложиться к нему руками и почувствовать силу! Это достаточно легко. Отрицательно заряженный телефон не хочется брать в руки. Даже находиться рядом с ним не хочется. А с положительно заряженным наоборот…

— А есть ещё и положительно заряженные?! — хмыкнул таксист.

— Конечно! — Рома чувствовал, как горлу начинает подкатывать ком. — Они любые болезни могут исцелить! Вообще… ик… любые! Мёртвых разве что не поднимают… Слушай, притормози там… — указал на маленький палисадник. Бутылку с пивом запихнул в кармашек двери.

Только машина остановилась, Рома выскочил, подбежал к дереву. Его начало тошнить, в глазах на несколько мгновений потемнело. Он почувствовал, как твердь ушла из под ног, затем что-то сильно толкнуло в левый бок, запахло влажной землёй. Перед глазами колыхались голые ветки кустарника. Роман запоздало осознал, что лежит в грязи. В этот момент взвизгнули шины, послышался удалявшийся рык мотора. Рома посмотрел вслед красным фонарям. Затем схватился за тонкую ветку, но та сразу сломалась. Он схватился за другую, но и та не выдержала человеческого веса. Тогда Рома перевернулся, встал на четыре кости и кое-как, покачиваясь, поднялся.

— Урод! — пьяно крикнул он вслед умчавшемуся таксисту.

Почему-то обиднее всего было то, что вместе с машиной он лишился и вкусного пива.

* * *

Ольга заставляла себя сидеть в кресле ровно. Ей очень хотелось отправиться в спальню и лечь на мягкую кровать. На худой конец прикорнуть на столе, где так и осталась пустая бутылка из-под коньяка, две рюмки и тарелка с лимонным соком.

Перед глазами всё плыло. Подташнивало. На фоне этого хотелось секса. Ольга бестолково лазила по всемирной паутине, убивала время. Изредка поглядывала на телефон, лежавший на краю стола. С каждой минутой глаза слипались всё сильнее, а «вертолёты» становились ожесточённее.

Наконец, телефон разразился весёлой стандартной мелодией. Ольга рывком схватила трубку. От резкого движения сильнее затошнило, но ведьма уже не обращала на это внимания.

— Слушаю! — сказала она.

— Я его расколол! — похвастался супруг. — Всё легко и просто. Мобильники просто заговариваются. Как я понял делать это надо долго, поэтому проще скупать у таксистов. Почему у таксистов, особо не понял, но он, видимо, так и делает.

— Отлично! — прошептала Ольга. — Возвращайся скорее!

Она бросила телефон на стол и быстро поднялась. Вверх по пищеводу полз ком отравы. Однако это уже не могло испортить настроения ведьмы.

* * *

По дороге домой Рома несколько раз падал в грязь. Один раз уснул. Когда немного протрезвел и очнулся, на улице было темно. Понял, что надо возвращаться домой на такси. Кто-нибудь да согласится довезти за увеличенную в три-четыре раза сумму. Однако денег в кармане уже не оказалось. Как и телефона. Ключи и отрубленный человеческий палец, лежали рядом, в грязи. Сильно болела левая рука. Ладонь. Поначалу Роман не мог понять причину. Затем логическое мышление включилось, и он осознал, что воры пытались снять печатку с его пальца, вывернули его, но стянуть украшение так и не смогли. Хорошо, что не отрубили.

Пришлось Роману в испачканной и мокрой одежде тащиться пешком через половину Москвы. Чувство глубоко стыда быстро притупилось — прохожим было плевать на очередного опустившегося человека. Его старались обойти.

Последующие несколько дней Роман отлёживался. Вначале думал, что похмелье. Затем померил температуру. Градусник показал тридцать семь и четыре. Начался кашель. Аня сходила в аптеку, а после принялась за лечение. Через двое суток Роман чувствовал себя как новенький. В первую очередь восстановил сим-карту и приобрёл новенький телефон. Погода на улице стояла солнечная, начали набухать почки. Пахло весной и выхлопами. Рома присел на скамейку в парке, минут пять смотрел на пруд. Затем набрал номер ведьмы из записной книжки.

— Привет, — сказал он, когда на том конце линии подняли трубку. — У меня тут форс-мажор вышел после нашей пьянки…

— Бывает, — равнодушно ответила Ольга.

Несколько мгновений оба молчали. Неподалёку от лавки опустился голубь, его грудь раздувалась от курлыканья.

— Ты мне в эти дни не звонила? — Рома чувствовал лёгкую неловкость с этой женщиной. — По идее должна была…

— Нет, не звонила, — ответила ведьма. — У меня клиентов нет. Почти. Кажется, местный рынок перенасытился.

— Что значит «перенасытился»?

Роман, конечно, понимал значение этого слова. Просто он не мог осознать, как это может случиться в Москве. Это всё равно, что услышать: «Чёрное море вчера высохло». Или: «Санкт-Петербург переехал за Урал».

— Нет больше клиентов. То и значит, — ожесточённо произнесла ведьма. — Я ещё какое-то время подожду, а потом переберусь в какую-нибудь другую область. Там начну работу.

— Так тебе нужны мобильники?

— Нужны, — сказала ведьма. — Пока только сильные.

— Хорошо. Будут. — Пообещал Роман и положил трубку.

Минут десять он сидел и смотрел на пруд. Пробежал лёгкий ветерок, едва-едва тронул гладкую водную поверхность.

— Ладно, — сказал Рома. Он набрал один из запомнившихся номеров такси. — Здравствуйте. Хочу заказать машину экономкласса…

* * *

Запас денег стремительно таял. Свои средства Варя тратила с феноменальной скоростью, что и не удивительно, если учесть в каких ресторанах она теперь ужинала и в каких бутиках одевалась. Только новый кожаный салон с серебряными вставками для её престижного красного авто обошёл по цене однокомнатной квартиры в провинциальном городе. Сумочка стоила, как новенькая отечественная машина. Золотые часы с бриллиантами многие принимали за подделку.

Естественно, что в свой бюджет Варя не укладывалась и беззастенчиво просила деньги у Романа. С каждым разом всё больше и больше.

Аня съездила на встречу с отцом. Роман пытался у неё выспрашивать, как прошло, о чём говорили, но сестра вела себя несколько странно.

— Он зол на тебя… Нет неправильно… Он расстроен, а зла я, — сказала сестра. — Променять отца, который тебе жизнь спас, на эту мымру зазнавшуюся! Как ты мог?

— А как я мог её оставить?! Она же всё знает! — попытался оправдаться Рома. — А отец… он нас когда-то точно так же оставил! Забыла, да? А ведь мы в нём нуждались тогда намного больше, чем он сейчас в нас.

— Всё равно… — буркнула Аня. — Променять отца…

На этом разговор и закончился. Больше этой темы брат с сестрой старались не касаться.

Роман дни напролёт проводил в такси, выискивая сильно заряженные отрицательные мобильники. Палец в кармане всё реже и реже сжимался. Попалось несколько положительно заряженных устройств. Начали встречаться знакомые водители. У некоторых он уже покупал телефоны. Естественно, такого странного пассажира они узнавали. Снова предлагали приобрести их мобильники. Однако у большинства вторично встреченных шофёров они ещё не накопили необходимого заряда.

Варвара решила совсем отойти от дел. Прямо она не говорила, но несколько раз намекнула сводной сестре, что для коренного москвича работать, всё равно что туалеты чистить. И вообще… она богема, которой не к лицу работать. Аня быстро освоилась в магазинчике по скупке поддержанных телефонов. После её прихода клиентопоток заметно увеличился. Многие коллеги несли ей какую-то откровенную чушь, только чтобы поболтать, или куда-нибудь пригласить. Было много и тех, кто видел молоденькую девочку и автоматически записывал её в дурочки, пытался впарить хлам, который уже и техникой можно назвать с трудом. Однако от количества принесённых телефонов, качество зависело слабо. Всё меньше и меньше получалось доставать сильно заряженных предметов.

За несколько недель работы скопилось всего семнадцать сильно заряженных отрицательных и четыре положительно заряженных мобильника.

В воскресение вечером Роман позвонил ведьме.

— Слушаю, — глухо ответила трубка.

— Привет, — сказал он. — Чего-то давно ты не хотела купить мобильники.

— Клиентов нет, — бросила ведьма. — Я же говорила. Впрочем… — на мгновение задумалась она. — Можешь мне подвезти штук пять сильно заряженных. Есть?

— Есть. Завтра утром подвезу. Могу и больше.

— Больше не требуется, — сказала Ольга. — Завтра утром. В десять.

И положила трубку.

* * *

Один монотонный день сменялся другим. У Романа даже появилась новая шутка. Он называл приехавшему таксисту какой-нибудь новый адрес, отличный от того, который дал диспетчеру. Вся соль была в том, что название улицы он брякал наобум. Водитель, зачастую при помощи навигатора, находил в столице такую улицу. Изредка бывало, что отыскивалась с похожим названием. Один раз Рома даже брякнул «Стандартная улица». Оказалось, что и такая существовала.

Во время одной из поездок случился странный случай. Водитель остановил такси на светофоре. Рома сидел на переднем сидении. Приоткрыл немного окно, так как от шофёра неприятно пахло потом. Справа остановился длинный чёрный «Мерседес», за которым следовал джип охраны.

— Хозяева жизни, мать их за ногу, — буркнул таксист.

Рома и сам с неприязнью посмотрел на дорогой автомобиль. В этот момент заднее тонированное стекло поползло вниз. В окно выглянула блондинка с пышной причёской, ярко-красными губами и холодным выражением на лице. Жестом попросила опустить стекло. Когда Рома это сделал, то услышал:

— Сучонок, мне надоело тебя предупреждать… игры закончились.

Тонированное стекло вновь поползло вверх. «Мерседес» тронулся, не дожидаясь разрешающего сигнала. Джип двинулся следом.

— Дура какая-то, — буркнул таксист.

— Это точно, — Роман смотрел вслед дорогим машинам.

Он сознательно не обращал внимания на предупреждения, ведь тогда пришлось бы решать эту проблему, а Рома предчувствовал, что решить её не сможет.

Заряженных мобильников с каждым днём получалось добыть всё меньше и меньше. Как у таксистов, так и на радиорынке. Ведьма же больше не звонила. Рома ещё несколько раз ей набирал, но каждый раз слышал: «Нет клиентов».

Варвара теперь всегда оставалась дома, в то время как Рома с Аней уезжали на работу. Сводная сестра с нескрываемым наслаждением ходила по магазинам и тратила деньги. Причём своих у неё уже не осталось, и она беззастенчиво транжирила запасы Ромы. Она не вышла на работу, даже когда Аня уехала на малую родину вступать в наследство.

Однажды, спускаясь в лифте, сестра спросила:

— Ты же её не любишь? Зачем ты с ней?

Роман поперхнулся и тут же закашлялся. Заслезившимися глазами посмотрел на сестру, но даже не нашёл, что ответить.

Аня поняла этот взгляд по-своему:

— Женщины чувствуют, когда их любят или испытывают симпатию. Какая-то внутренняя чувствовалка у нас там есть, — приложила она руку к груди. — Да и пожаловалась она на тебя… Секса у вас нет.

— Не хочу я её, — буркнул Роман. — Мне с ней в одной кровати спать противно.

Аня улыбнулась лишь правым уголком рта. Хоть шрама уже и не было, а привычка осталась.

— Надо убирать эту самовлюблённую особу… богему, какой она сама себя мнит, — сказала сестра в тот момент, когда открылись двери. — Я понимаю, что мы у неё живём, но по факту живёт она на нашей шее.

Тёплые апрельские лучи приятно касались кожи, но холодный ветерок тут же забирался под одежду, портил впечатление от весны. Жёлтое такси ожидало возле подъезда. Роман открыл дверь сестре, затем обошёл автомобиль и опустился на соседнее место. В машине пахло пылью, на ковриках под ногами скопилось много грязи. Рома назвал адрес хмурому мужику с Брежневскими бровями. Когда тронулись, сестра произнесла:

— Первое впечатление редко бывает обманчивым. Вот с самого начала она мне не понравилась.

— Как ты предлагаешь это сделать? — спросил Роман. — Телефон ей подсунуть точно не получится. Она их уже чувствует. Разве не хвасталась тебе?

— Даже демонстрировала, — хмыкнула сестра. — Да ты прав. Она это может почуять. И, скорее всего, почует. Это не выход.

— Физически устранить? — немного напрягся Рома. — Это конечно легко… относительно. Но… как-то…

— Не подходит, — Аня задумчиво смотрела в окно. — Не хочется, чтобы из-за неё кто-нибудь сидел. Должен быть другой способ.

Минут десять ехали в тишине. Каждый смотрел в своё окно.

— Можно организовать несчастный случай, — сказал Рома, только чтобы нарушить молчание. Он по-прежнему не рассматривал убийство Вари всерьёз.

— Нет, это точно не выход, — Аня помотала головой.

Роман почувствовал долетевший аромат её волос. Вспомнил, как в детстве хватал её в охапку и нюхал. Аня вырывалась, кричала, прибегала мама и разнимала детей. Хуже было, когда матери дома не оказывалось. Тогда Аня могла долго верещать и плакать. Пока Роме не надоедало. Позже это прекратилось, но до самого подросткового возраста они ещё дурачились подобным образом.

— Чему ты улыбаешься? — приподняла брови Аня.

— Да вспомнил, как я нюхал тебя, — у Ромы ещё сильнее растянулись губы. Он неожиданно схватил сестру и притянул к себе. Зарылся носом в шелковистые волосы, начал водить лицом из стороны в сторону, глубоко затягивая воздух. Аня пахла точно так же как и двадцать лет назад.

— Да отстань ты! — Аня заколотила по брату ладошками. — Ты мне причёску испортишь! Да отстань ты! Ромка!

Таксист бросил равнодушный взгляд в зеркало заднего вида. За годы, проведённые за баранкой, он видел много разных случаев. И то, что творилось сейчас, было самым-самым безобидным.

Спустя пять минут Рома отстранил взлохмаченную сестру и довольно улыбнулся. Аня сверкнула на него глазами и полезла в сумочку за расчёской и зеркальцем. Только теперь Рома вспомнил, что не проверил, есть ли в машине заряженные предметы. Залез в карман и пощупал отрубленный человеческий палец. Тот едва заметно согнулся. Из-за такого устройства даже не стоило начинать разговор.

Аня причесалась. Искоса, но с теплотой, посмотрела на брата.

— Ещё раз так сделаешь… — произнесла она грозно.

— И что? — улыбнулся Рома.

— Не скажу, — Аня убрала зеркальце и расческу в сумочку.

— Мы приехали, — неожиданно буркнул водитель.

Рома с Аней переглянулись, затем посмотрели в окна — машина и впрямь уже подъезжала к «Совку».

Они расплатились с таксистом и покинули автомобиль. Рынок только-только открыли. Продавцы включали оргтехнику, подтягивались первые покупатели. Откуда-то пахло свежей выпечкой. Таксист ударил по газам, жёлтенькая машина быстро скрылась в стальном потоке.

— Спасибо, — Аня неожиданно поднялась на носочки и чмокнула брата в щёку.

— За что?! — округлились глаза Романа.

— За частичку детства! — привычно улыбнулась она лишь правой стороной губ.

Она направилась ко входу. Один раз обернулась и подмигнула брату. Рома усмехнулся и подмигнул в ответ. Поправил на пальце печатку с турмалином.

Больше он никогда не видел свою сестру живой.

* * *

Рома сделал ещё несколько поездок. В первой из машин не оказалось заряженной аппаратуры. Во втором такси у водителя обнаружился новенький смартфон недешёвого производителя. Палец едва заметно выгибался — телефон нёс положительный заряд, но Рома даже не стал пробовать его купить.

Пообедал он в заведении быстрого питания. На душе было тоскливо и муторно. Даже любимые бургеры не радовали, а газировка казалась безвкусной. Что-то подступало, и Рома это чувствовал.

Он вяло дожевал всё, что купил. Вызвал очередное такси. Когда машина подъехала, вышел на улицу. Сел на переднее сиденье. В автомобиле пахло дешёвой туалетной водой.

— Привет! — поприветствовал его полненький мужичок с пышными усами. — Куда путь держим? — спросил он, будто не знал.

— Поехали на Путёвую улицу, — сказал Рома.

— В заказе же указано… — начал таксист.

— Пока дождался, передумал, — отмахнулся пассажир. — Теперь уже надо на Путёвую.

— На Путёвую, так на Путёвую, — мужичок снял с крепления планшет и начал искать в навигаторе требуемую улицу.

Роман наблюдал за парнем и девушкой, которые шли по тротуару к заведению быстрого питания. Оба в костюмах, с серьёзными лицами. Наверняка в свой обеденный перерыв обсуждали рабочие вопросы.

— Такая улица есть в Омске, Краснодаре, Новосибирске и Хабаровске. В Москве есть Путевой проезд. Может вам туда?

— Может туда, — Роман посмотрел на усатого. — Поехали туда.

Водитель установил планшет в крепление и тронулся. Подчиняясь указаниям навигатора, он развернулся, съехал с крупного проспекта. Он периодически бросал короткие взгляды на пассажира. Рома почти сразу это заметил и решил не ехать до конца маршрута. Чтобы успокоить водителя достал купюру и начал крутить её в руках.

Затем вспомнил, зачем вообще сел в такси. Забрался в карман, отрубленный палец заметно выгнулся. В машине находился сильно заряженный положительной энергией предмет.

— Я тут недавно телефон приобрёл… — начал Рома обыкновенный на первый взгляд трёп, который в последующем переключал на устройство водителя.

— А ты тот пассажир, который мобилы скупает? — шофёр с интересом глянул на клиента. — Мне диспетчер сказала, что телефон вроде тот…

Рома усмехнулся.

— Слава идёт впереди меня, — сказал он. — Да, это я. У меня есть желание купить ваш телефон.

— Это хорошо! — довольно заулыбался мужичок. — Мне сейчас как раз деньги нужны. Сколько дашь?

Роман назвал сумму, которая покрывала стоимость любого телефона, кроме откровенно дорогих моделей.

— Маловато будет, — таксист поджал нижнюю губу. — Впрочем… — он покопошился в кармане и достал дешёвый кнопочный телефон, который многие используют как временный. — Этот могу отдать.

Роман взял телефон и приложил его к карману, в котором находился отрубленный палец. Ничего не произошло. Хотя, будь этот телефон тем самым положительно заряженным предметом, то «детектор» должно зашкалить.

— Этот телефон я покупать не буду, — Роман вернул дешёвую кнопочную модель. — У вас явно есть другой. Вот он мне и нужен.

Водитель бросил телефон в кармашек двери.

— Не хочешь, не надо… — буркнул он.

Подобного таксиста Роман встречал впервые. Но люди разные, для некоторых деньги пустой — звук, для других — смысл жизни. И те и другие считают друг друга чокнутыми. А правда-то всегда посередине.

— У вас есть другой телефон, — повторил Роман. — Вот его я куплю, можем даже поторговаться.

Таксист, не включая поворотника, перестроился в правый ряд, затем мельком глянул на пассажира.

— Есть ещё один, — сказал он. — Но мне его дочь подарила. Она в Канаду уехала. На пээмжэ. Мы с ней разговариваем.

— Втрое увеличиваю сумму, — пошёл Роман ва-банк. Настолько сильные положительно заряженные предметы упускать нельзя. Деньги всегда можно заработать, да только любую болезнь они вылечить не в состоянии. Иначе бы богачи не умирали. Никогда.

— Нет, — шофёр покачал головой. — Ни за сколько не продам. Есть вещи, которые стоят больше денег. А вот этот отдам легко, — он вновь достал из кармашка двери кнопочную модель.

— Не нужен мне этот, — недовольно буркнул Роман.

— Не нужен, так не нужен, — равнодушно отозвался таксист. — Отвезу его на Кривоарбатский.

Роман смотрел в окно, на проплывавшие мимо здания, прохожих и дорогие автомобили. В первый миг он не обратил внимания на слова водителя. Спустя пять секунд, к нему дошёл их смысл.

— Куда отвезёте?

— На Кривоарбатский переулок, — охотно пояснил мужичок. — Там тоже покупают телефоны. Причём все, если ты таксист. И деньги дают больше. Я думал тебе впарить, пусть дешевле, зато ехать никуда не надо, но раз не хочешь…

Роман почесал подбородок и несколько мгновений смотрел в окно. В этот момент машина остановилась на светофоре. Послышался рёв мотора и рядом притормозил байкер.

— Поехали на Кривоарбатский, — сказал Рома. — Держи, плачу вперёд, — он достал ещё одну купюру и сунул деньги водителю.

Шофёр хмыкнул, но деньги взял.

— Разборки… — неприятно хихикнул он. Сбавил скорость и начал вбивать в навигаторе новый адрес. Электронный поводырь быстро перестроил маршрут.

— Развернитесь, — немедленно сообщил он приятным женским голосом.

— Сейчас развернёмся, — ответил водитель. — А ты не скажешь, что от меня узнал? — внезапно забеспокоился он.

Рома посмотрел на своего информатора.

— Много ваших знает, что телефоны надо ей возить?

— Много, — кивнул таксист. Теперь он старался говорить осторожно. — Некоторые даже специально покупают всякое старьё и везут туда. Так что, не скажешь, что от меня узнал? Мне сейчас просто деньги нужны. К дочери съездить…

— Не скажу, — успокоил его Роман.

Оставшуюся дорогу он нервно крутил печатку на пальце. Один раз попытался безрезультатно стянуть. Водитель самым внимательным образом наблюдал за дорогой. Больше никто из них не произнёс и слова.

* * *

Стоило такси остановиться, как Рома выскочил из машины. Хлопнул дверью и взбежал по ступеням крыльца. Вдавил звонок.

— Кто? — раздался недовольный голос охранника.

— А ты не видишь, что ли? — рыкнул Рома.

Такси отъехало, по тротуару шла группа молодых японцев с фотоаппаратами. Одна из женщин фотографировала каждое здание.

— К кому? — раздалось из динамика.

— А есть варианты? — Рома чувствовал, что закипает. Собственно закипел он ещё по дороге, а сейчас сдерживался из последних сил, чтобы не взорваться.

— Варианты есть. Но не для тебя.

— Открой дверь, — прорычал Роман. Хотелось разразиться угрозами, но он всё же сдерживался из последних сил от этой бестолковой затеи.

— Может тебе ещё и счёт в банке открыть? — хихикнул охранник. — Шагай дальше. Тебе сюда нельзя.

— Так, да? — Роман спустился по ступеням. Посмотрел по сторонам с таким видом, словно искал таран. Затем вынул из кармана телефон и набрал номер ведьмы. Шли гудки, но трубку она не поднимала. Рома повернулся к особняку и посмотрел в окна, словно рассчитывал найти там её насмешливое лицо.

— Слушаю, — раздался, наконец, из динамика голос Ольги.

— Нам надо поговорить, — Роман постарался, чтобы его интонации не выдавали волнений, но получилось плохо. — Очень серьёзно поговорить. Твой же охранник меня опять не пускает.

— Правильно делает, — сказала Ольга. — Нам не о чем больше говорить.

— Нам есть о чём говорить! — закричал Роман. Прохожие начали обращать внимание на покрасневшего молодого человека. — Ты украла у меня деньги!

— Какие деньги я у тебя украла, нищеброд? — хмыкнула ведьма. — Думай, что говоришь. Все обязательства перед тобой я выполнила. Хотя могла этого и не делать…

— Ты поднялась за мой счёт! Ты живёшь в этом доме только благодаря мне! И это твоя плата? Напоить, подослать урода, который всё вызнает и самой грести деньги?

— А как ещё поступать с выскочками, как ты? Приехал из своего захолустья и думаешь, что покорил столицу? Жизнь жестокая штука, — Ольга откровенно забавлялась. — Езжай обратно к себе, пробуй там заново начать своё дело. Я даю тебе такую возможность и советую ей воспользоваться. Это и есть моя плата. Достаточно щедрая, кстати.

— Тварь неблагодарная, — Рома услышал, как заскрипели собственные зубы.

— Жизнь выбрасывает на обочину такие отбросы, как ты, — хихикнула Ольга. — Отсекает слабые звенья. Проваливай, пока жив. Поверь, среди моих клиентов есть очень серьёзные люди. Если я сейчас вызову полицию ты сядешь навсегда.

Роман ещё раз глянул на окна и увидел в одном из них бледное лицо ведьмы. Они встретились глазами. В следующий миг хозяйка дома показала ему средний палец. Затем демонстративно разъединила вызов.

* * *

Рома несколько часов бродил по центру города, благо погода стояла отличная. Ветер поутих, светило солнышко и было даже немного жарковато. Люди расстёгивали весенние куртки, снимали шапки, шарфы прятали в сумки. Роман бродил и пытался вспомнить разговор с псевдотаксистом, который вёз его после пьянки. На душе скребли кошки. Так глупо спустить полученные знания мог только дурак. От этого брало зло. Рома чувствовал, как от бессилия сжимались кулаки.

Он помнил, как уселся в серебристую машину. Помнил, как взял пиво. Помнил, как убеждал совершенно незнакомого человека в своей правоте. Зачем? Всем плевать на чужие мнения и точки зрения. Стоило его послать… Рома резко остановился посреди тротуара. Сзади кто-то тихо ругнулся, на асфальт выплеснулся кофе.

— Дружище, ты бы включал габариты, — обогнул его бородатый парень с бело-зелёным стаканчиком в руке.

Рома не обратил на него внимания. Он пытался вспомнить говорил ли про артефакт. В мыслях навязчиво крутилось, что не говорил. Даже сквозь призму алкоголя ему показалось несерьёзным заявление, что отрубленный человеческий палец будет указывать на заряженные предметы.

Он провёл руками по лицу, словно умывался. Настроение мгновенно подскочило. Хоть чего-то не сболтнул его пьяный язык. Роман направился к видневшейся вдали вывеске «М».

В подземке было душно. Туда-сюда сновали люди, пахло поездами, стоял непрерывный шум: голосов, шагов, колёс. В вагоне не нашлось свободного места, пришлось стоять возле дверей. Полная дамочка наступила каблуком на ногу и даже не извинилась, словно так и положено. Наконец Рома выскочил из многолюдной подземной жизни на солнечный свет. Пахло выхлопами, стальной рекой неслись по Варшавскому шоссе автомобили.

Рома ещё не догадывался, что именно предпримет, но точно знал, что не простит ведьме такой плевок. До дома он решил прогуляться пешком. Свернул во дворы, чтобы срезать путь. Зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

— Слушаю, — принял он вызов.

— Староверов Роман Михайлович? — произнёс сухой мужской голос.

— Да это я.

— Вы сейчас за рулём?

— Нет, — Рома остановился, сердце начало тревожно колотиться в груди, предчувствуя ужасное. — Что произошло?

— У вашей сестры случился обширный разрыв пищевода. Для опознания вам требуется подъехать…

Роман плохо понимал, что ему говорили дальше. Он чувствовал, как у него затряслись колени. Он едва-едва сумел добраться к ближайшей скамейке и грузно на неё упал.

— Умоляю! — простонал в трубку. — Скажите, что вы ошиблись или пошутили!

— Я бы и рад вам такое сказать. Поверьте, — отозвался человек на другом конце линии. — Однако, боюсь, ошибка исключена. Оперативное вмешательство не спасло…

Роман размахнулся и запустил телефоном в толстое дерево. Китайская поделка разлетелась на составляющие. На балконе второго этажа залаяла собака. Вдали раздавался вой сирены. Рома несколько мгновений отсутствующим взглядом смотрел в асфальт. Потом закрыл руками лицо и заплакал.

* * *

Похороны сестры прошли для Романа как в тумане. Он куда-то ходил, о чём-то договаривался, с кем-то ругался, кого-то умолял… И везде платил. Столичные ритуальные услуги оказались на порядок выше провинциальных.

День сменялся ночью, а ночь днём. Рома не спал — не мог себя заставить сомкнуть глаз. В голове из-за этого началась каша. Варвара оперативно переехала пожить к подруге. Честно призналась, что после смерти матери не может видеть мертвецов, да и в похоронах участвовать не желает.

В какой-то момент Рома обнаружил себя перед раскрытым гробом. Светило, но ещё не грело, весеннее солнце. Позади кто-то тихо всхлипывал. Аня лежала такая красивая, такая живая и любимая, такая родная. Смерть, словно в шутку, сделала её ещё привлекательнее.

— Очнись, сестричка! — Рома наклонился к родному человеку и зашептал ей в ухо. — Прошу тебя, очнись! Прошу! Умоляю! Пожалуйста!

Роман не чувствовал холода окоченевшего тела. К тому времени в голове от горя и недосыпа всё дико перемешалось.

— Милая, прошу тебя, очнись! — Рома прижался к её щеке, превратившейся в камень, почувствовал лёгкий запах формалина. — Хватит лежать, пойдём отсюда!

Всхлипы позади усилились. Сестра же не реагировала, тогда он схватил её за плечи и легонько потряс.

— Очнись, сестричка!

Кто-то сзади положил руки на плечи, Рома вырвался.

— Умоляю тебя! Очнись! — он наклонился и зарылся носом в идеально уложенную причёску. Сестра просто не могла смолчать. Родной запах опьянил, глаза моментально заволокло слезами.

— Ане… чка! — со всхлипом выдавил он.

Чьи-то сильные руки обхватили его за грудь.

— Тихо-тихо, сынок, — зашептал на ухо знакомый голос.

Его отвели от гроба. Рома обернулся и увидел, как незнакомая женщина в чёрном поспешно укладывала причёску сестры.

— Не надо, — крикнул Роман. — Она сейчас сама всё уложит! Дайте ей очнуться!

На ветке каркнула ворона. Больше никто не произнёс ни слова. В тот же миг у него в руке оказался пластиковый стакан, доверху наполненный прозрачной жидкостью. Рома замахнул безвкусное содержимое. Ему сунули огурчик, он и его закинул в рот.

— Она же очнётся? — Роман смотрел на влажное дно пластикового стаканчика, по грудной клетке разливалась теплота. — Она же очнётся?

Когда гроб опустили в могилу и начали закапывать, он обнаружил отца, стоявшего рядом. Родитель мутным взглядом смотрел на последнее пристанище своего ребёнка. Столько в этом взгляде было отчаяния, словно у него самого кусок сердца выдрали.

Потом были поминки в ресторане, где работал отец. Кто-то произносил прощальные речи, хлопал Рому по плечу, говорил утешительные слова. Роман ни на что не обращал внимания. Он вёл себя словно больной аутизмом. Совершал лишь одну последовательность действий: налить-выпить-закусить. Затем всё по новой. В итоге за тридцать минут он напился так, что грохнулся под стол, где моментально и уснул.

Очнулся он в своей постели. Варина сторона была заблёвана, в глаза бил яркий свет, во рту стоял кислый привкус. Кое-как сполз с кровати. Оказалось, что он лежал в костюме и туфлях, в которых был на похоронах. На подгибающихся ногах, опираясь на стену, направился в кухню. Дверь не была закрыта на замок. Ключи лежали на тумбочке. Отец занёс сына и ушёл. Варвара ещё предусмотрительно не вернулась. Роман набросил цепочку и отправился в кухню. На столе стояла бутылка водки и пакет томатного сока. Попахивало застарелым мусором. Рома присел за стол. Дрожащими руками взялся за бутылку, свинтил пробку и приложился к горлышку. Обжигающая вода тут же встала поперёк глотки. Рома вскочил и выплюнул всё в раковину. Туда же бросил и бутылку. Схватил томатный сок и, не взбалтывая, выпил половину упаковки. Организму немного полегчало, голова чуть прояснилась, но душу по-прежнему рвали кошки.

Он не мог поверить, что никогда-никогда больше не увидит сестру. Ежедневно смерть ходит рядом с нами. Она всегда на расстоянии вытянутой руки. Однако всю боль мы понимаем, когда лишаемся близкого человека.

А ещё когда сами целуем руку страшной царицы.

Рома почувствовал, как подогнулись его колени. Он упал на пол, прижался к плите и свернулся в позу эмбриона. Рядом с головой валялся пакет сока. Поначалу из него вытекала красно-мутная жидкость, но вскоре она прекратилась. Роману казалось, что это кровь сестры. Он радовался, когда сок перестал вытекать. Начало мерещиться, что теперь Аня точно будет жить. Он ждал, когда сестра придёт и скажет, что всё хорошо…

В какой-то момент Роман услышал её голос, распахнул глаза. Пакет с соком лежал в квадрате лунного света. С верхнего этажа доносилась матерная ругань. В тишине спального района крик соседки разлетался далеко. Рома несколько минут слушал беспрестанный поток негатива, отстранённо подумал, что в той квартире определённо есть отрицательно заряженные вещи.

С этой мыслью он вновь уснул. Когда же снова открыл глаза, солнце уже выглядывало из-за горизонта. Рома по-прежнему лежал в позе эмбриона возле плиты. Тело затекло. Он медленно вытянул ноги, по конечностям пробежала судорога. Кое-как перебравшись на табуретку, Рома подождал, когда сердце разгонит кровь по организму. Затем попил водички и отправился в душ. Всю одежду он скинул, собрал в пакет и поставил у выхода. Не хотелось больше прикасаться к тем вещам, в которых он хоронил сестру. На мгновение задумался, бросить ли в пакет печатку с чёрным турмалином, попытался её стащить, но ничего не вышло. И Рома не стал выбрасывать дорогое украшение.

После душа, он перекусил тем, что отыскалось в холодильнике. Попил чая. Желудок приятно заурчал. Сил в организме прибавилось. Захотелось двигаться. Захотелось жить. Роман надел спортивный костюм и вышел на улицу. На деревьях распускались листья. После ночного дождика пахло весной и свежестью. По тротуару на работу спешили люди. Вдали шумело Варшавское шоссе.

Рома чувствовал противную пустоту в душе. Всему миру плевать, что он потерял любимого человека.

— Тогда и мне плевать на весь мир, — произнёс он с животной злостью.

Первым делом он сходил, восстановил сим-карту и купил новый мобильник. Направился к пруду, где сел на лавочку. На соседней бабушка с внуком кормили голубей. Рома перенёс в записную книжку телефона необходимые номера. Пару секунд размышлял, создавать ли Катин контакт. Решил этого не делать. Номеров оказалось немного, вскоре он закончил. Несколько минут сидел и смотрел на плававших в пруду уток. Непроизвольно крутил на пальце перстень с турмалином.

Только Рома собрался встать и отправиться домой, как новенький аппарат затренькал стандартной мелодией. В первый миг он даже не понял, что это так противно повизгивает. Затем нырнул в карман и вытащил телефон. На экране высветился номер, без подписи.

— Слушаю, — Роман ответил на звонок.

Несколько мгновений динамик молчал.

— Здравствуй, Свет очей моих, — наконец произнесла Катя.

— Я же сказал, что между нами всё кончено, — не слишком-то уверенно проговорил Рома. — Зачем ты звонишь?

— Ты мне не чужой человек, — немного обиженно сказала Катя. — Ко мне дошли сведения, что Аня умерла…

Она ждала подтверждения или опровержения этой информации, но Рома намеренно смолчал.

— Свет очей моих, скажи, что это всего лишь враньё! — взмолилась Катя.

— Она умерла, — низким, грудным голосом, произнёс Рома.

Несколько мгновений молчали. Возле соседней лавки уже курлыкала армия голубей. У бабушки с внуком, оставалась лишь краюха хлеба, остальное они скормили ненасытным птицам. Теперь им предстояло выйти из окружения. Судя по тому, как крутился мальчик, ему это хотелось сделать немедленно. Спрыгнуть, спугнуть всех птиц, пробежаться в урагане крыльев.

— Мне очень жаль, — прошептала Катя. — Как ты?

— Нормально… — замялся Роман. — Мне кажется, что нормально. Прости, не могу больше говорить, надо идти.

— Вернись, Свет очей моих, — поспешно произнесла бывшая возлюбленная. — Пожалуйста! Мне очень…

— Эта тема закрыта, — твёрдо перебил Рома. — Спасибо, что позвонила. А теперь мне пора идти. Прощай, — сказал он и сбросил связь.

В этот момент мальчик вскочил с лавочки и бросился сквозь пернатую толпу. Голуби взвились, забили крылья. Роман вошёл в телефонную книгу и внёс последний номер в память. Подписал: «Не брать».

* * *

Природа подарила жителям столицы поистине выходную погоду на майские праздники. Солнце не только светило, но и грело. Большинство людей ходили в майках, некоторые в шортах и шлёпанцах. Пруды и парки заполнились загорающими горожанами. Намечался крупный рок-фестиваль, куда были приглашены три легендарных американских группы. Афиши этого мероприятия висели на каждом столбе столицы.

Варвара вернулась домой первого мая в десять утра. Сбросила туфли, сразу прошла в кухню. Застала там Романа с кружкой чая, пирожными и планшетником. Из открытого окна тянуло табаком — сосед травился на балконе.

За прошедшее время она освежила рыжий цвет волос. Поменяла причёску и немного похудела. Прежние джинсы на ней висели.

— Я думала, ты здесь бухал, как чёрт… — Варя с удивлением обошла квартиру и не обнаружила разрушений. — Приеду, а ты валяешься, лыко не вяжешь. Или вообще копыта откинул. — Она заглянула в холодильник. На блюде лежала запеченная в духовке курица, в кастрюльке Рома заготовил себе сразу много пюре, чтобы потом лишь разогревать. — Да ты, я смотрю, неплохо себя чувствуешь! Я тебе здесь не мешаю?

Роман как раз закинул в рот последний кусочек пирожного, облизал пальцы.

— Так что, я тебе не мешаю? — Варвара для чего-то накручивала сама себя. — Чего молчишь? Не мешаю?

Рома поднялся, вымыл кружку и тарелочку.

— И я рад тебя видеть, — повернулся он. — У тебя какие-то проблемы?

— У меня? — уставилась на него Варя. — У меня нет проблем! А вот ты себя что-то слишком вольготно чувствуешь! Слишком! Я еду на Ямайку, на четыре дня, — она неожиданно изменила тему.

— Классно! — Рома не покривил душой. Он бы и сам куда-нибудь с удовольствием поехал, но дела в столице не терпели отлагательств. — Хорошо тебе отдохнуть.

— Денег давай, — Варвара исподлобья посмотрела на сожителя. — Мне билет за красивые глаза не отпечатают.

Она ещё раз придирчиво осмотрела кухню, выискивала малейший повод прицепиться. Роман знал, что это бесполезно. Он выстирал постельное бельё, провёл генеральную уборку, проветрил квартиру.

— Денег нет, — Рома взял со стола планшет и направился в комнату.

— Как это нет?! — опешившая Варвара поплелась следом. — Мы с Ксюхой договорились ехать на Ямайку! Её парень помог нам все доки быстренько оформить, а теперь ты говоришь «Денег нет»?! Да мне плевать! Мне нужны деньги и точка!

Роман упал в кресло, закинул ноги на подлокотник. Провёл пальцем по экрану, разблокировал устройство.

— Ты меня слышишь? — нависла над ним сводная сестра. — Мне нужны деньги!

— Ты работала, чтобы деньги требовать? — Роман открыл сайт фрилансеров, начал просматривать резюме и портфолио кандидатов.

— В смысле?! — Варя упёрла руки в бока.

— Телефоны на рынок приносят, а покупать их некому, — терпеливо, как дурочке, пояснил Роман. — Откуда же взяться деньгам?!

— Ты сестру свою туда посадил? Посадил! Пусть она и занимается!

Роман закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул.

— Ты вообще адекватный человек? — полушёпотом произнёс он.

— Мне деньги нужны! — глаза Варвары пылали гневом. — Я хочу на Ямайку! К тому же мы с Ксюхой договорились! А ты теперь говоришь что денег нет! Найди, значит, раз их нет! Продай Анину машину, в конце концов! Что хочешь делай, но я хочу на Ямайку!

— Нам сейчас работать придётся, а не отдыхать, — Рома вновь принялся за просмотры портфолио. — Ольга нас кинула.

— Что значит «кинула»? — Варя впервые заглянула в планшетник, посмотрела, чем занимается сводный брат.

— Она теперь сама скупает у таксистов телефоны. Почти все. Определяет их заряд твоим способом. Мы не у дел, — Рома не стал упоминать, что виноват в этом он. Такую оплошность сводная сестра бы не простила.

Варвара словно уменьшилась в размерах. Она сделала два шага назад. Затем присела на диван и задумчиво посмотрела в стену.

— Но даже я не всегда с точностью определяла заряд, — наконец сказала она. — Это ж так… приблизительно, — покрутила кистью, словно вкручивала лампочку.

— В том-то и дело. У Ольги не все мобильники будут работать, как полагается. Отсюда подпорченная репутация. Отток клиентов, а тут и мы.

— Что ты задумал? — Варя посмотрела на сводного брата.

— Мы сделаем сайт, похожий на её, мы дадим объявления, похожие на её. Мы будем обещать людям стопроцентный результат. Должно сработать.

— Сомнительная какая-то схема, — зевнула сводная сестра. — У неё много клиентов, репутация… А тут ты.

— Да, репутация дело нарабатываемое… У неё изначально какая-никакая, а была. Плюс новая и сильная услуга, быстро взвила её на высоты. На неё сейчас отлично работает сарафанное радио, однако Интернет аудиторию мы вполне можем отбить. А это уже немало. Плюс сарафанное радио вскоре заработает против неё, когда она начнёт раздавать слабо заряженные мобильники за баснословные деньги.

— Всё равно, — скривила губы сводная сестра. — Всё это сомнительно и бесперспективно.

— Что ты предлагаешь? — вспылил Роман. — Обратиться ещё к одной ведьме? Чтобы нас ещё раз кинули?

— Не «нас», а тебя кинули, — уточнила Варя.

— У нас последний шанс выбраться из этой ямы, — Роман не обратил внимания на подковырку сводной сестры. — Ольга сейчас на пике популярности. Мы можем копировать её, и это не будет выглядеть подозрительно. Успешных всегда копируют. Только у нас будет преимущество — гарантированный мощный результат. Да, нам снова придётся поработать. Необходимо отбить рынок. Если сдадим Москву, со временем проиграем и другие города. К тому же в остальной России никогда не заработать таких денег, как здесь. Потеряем Москву, потеряем всё. Как-то это глупо, обладая такими знаниями, отдать их какой-то проходимке… Она и так уже озолотилась за наш счёт. Кстати, тебе снова придётся быть ведьмой. Я возьмусь доставать мобильники…

— Не придётся мне быть ведьмой! — Варя помотала головой, рыжие волосы взвились огненной волной. — Мне хватило!

— Придётся, — Роман остановился на одном из фрилансеров, у которого в портфолио нашлось два колдовских сайта. — Хочешь денег, придётся работать.

— Я богема! Я хочу не работать, а поехать на Ямайку! — твёрдо произнесла она. — Я не против, если ты будешь здесь жить. Проводить эти ритуалы… Но я в твоих делах больше участвовать не собираюсь! Понятно? Ты затеял эту кашу, ты и расхлёбывай! А я, как любая нормальная девушка, хочу красивых платьишек, путешествовать и хорошего секса! Я хочу просто жить! В конце концов, ты мужчина, ты и должен работать, чтобы меня обеспечивать!

Рома оторвался от планшета и посмотрел в глаза сводной сестры. У него отвисла нижняя челюсть.

— Или мы сейчас с тобой работаем, — стальным тоном произнёс он. — Или не будет у тебя больше никаких денег. Вернёшься в такси. Будешь и дальше слушать мат в свой адрес.

— Да я лучше эту квартиру сдам, — хмыкнула Варя. — Сниму комнату, и буду спокойно жить. Вопрос в том, где окажешься ты? Не забыл, что артефакт есть и у меня? Я тоже могу скупать телефоны и продавать их людям. Только все денежки тогда будут мои, тебе в этой схеме места совсем-совсем-совсем не перепадёт, — по лисьи осклабилась она. — Я-то с Ольгой как-нибудь договорюсь, не волнуйся. А тебе останется лишь: вокзал, билет, мухосранск. Ну… или загнуться в какой-нибудь канаве.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Ну, как, я получу свой законный билет на Ямайку? Или ты ещё чего-то не понял?

Рома смотрел ей в глаза. Пытался разобраться, блефует она или говорит правду. На счету ещё оставались средства, но полёт в другую часть света заметно бы их истощил.

— Я дам тебе денег, — процедил Рома сквозь зубы.

Варвара довольно улыбнулась. Поднялась с дивана.

— Вот отлично, — она подошла, погладила его по голове. — Ты умненький мальчик. Не волнуйся. Я приеду, помогу тебе, — пообещала она таким тоном, словно делала самое огромное в мире одолжение. — Побуду ведьмой. Организуй тут пока всё к моему приезду.

* * *

Следующие дни сводная сестра посвятила сборам. Ходила с подругой по магазинам, выбирала подходящую одежду и обувь, часы напролёт сидела в сети, изучала особенности страны регги.

Роман же обдумывал стратегию. Всё сильно усложнялось — ему одному предстояло создание рекламы, поиск мобильников и приём клиентов. Как разорваться между двумя последними взаимоисключающими занятиями, он не представлял. Однако сдаваться не собирался. Его прямо трясло от бешенства, когда думал об Ольге, и как его обвели вокруг пальца.

Попытка связаться с выбранными фрилансерами оказалась не слишком успешной. Один из них был загружен на несколько месяцев вперёд, второй так и не вышел на контакт, хотя постоянно был онлайн. Рома ещё некоторое время потратил на поиск других людей. Наконец выбрал человека, портфолио которого внушало уважение, среди клиентов значилось даже несколько известных и серьёзных фирм.

«Доброго времени суток. Нужно сделать копию сайта с небольшими изменениями. Сейчас. Возьмётесь?» — отправил Рома сообщение. Откинулся на спинку кухонного стула, покрутил печатку на пальце.

Он уже хотел закрыть диалоговое окно, когда пришло ответное письмо:

«Какой сайт и сколько денег».

Роман, естественно, посмотрел расценки других фрилансеров. Отправил в ответ ссылку на сайт Ольги и сумму, немного завышенную по сравнению со «средней температурой по больнице».

Ответа не было долго — минут тридцать, хотя потенциальный исполнитель явно находился онлайн. Наконец клацнуло звуковое оповещение, тут же выполз длинный текст:

«Насколько я понял, требуется скопировать сайт самой известной ведьмы Москвы. Сделать это не трудно, но зачем? Его же потом продвигать придётся. Я могу взломать сайт и разместить там необходимые контакты. Стоить будет дороже, но эффект будет лучше».

Рома несколько минут сидел и крутил печатку на пальце. Глаза снова и снова пробегали по тексту. По коридору прошла Варя в домашнем халате. Хлопнула дверь ванной.

«А можно сделать похожий сайт, а её чтобы упал? Или как там это называется?» — отпечатал Роман и отправил.

«За деньги можно всё. Только продвигать свой всё равно придётся» — прилетел ответ.

Снова Рома несколько минут просидел, покручивая на пальце печатку с чёрным турмалином.

«Мне этот вариант больше нравится» — напечатал он. — «На нём и остановимся. Через сколько будет готов мой сайт?»

Рома отправил сообщение, затем вслед допечатал:

«Её сайт должен упасть только после запуска моего! Кстати, сколько он останется неработающим?»

Ответ прилетел почти моментально:

«Неработающим он останется от часа до нескольких дней. Здесь не от меня зависит. Ваш сайт сделаю за три дня. Приблизительно».

Рома откинул голову и несколько мгновений смотрел в потолок. Увидел первого в этом сезоне комара.

«Хорошо. Поехали» — напечатал он и отправил.

* * *

Варвара улетела пятого мая. Погода стояла отменная. На голубом небе ярко светило солнце. Дул едва заметный ветерок. Зеленели молодой листвой деревья. Пахло весной.

Роман отвёз Варю в аэропорт на такси. Поездка оказалась удачной — у водителя был сильный отрицательный мобильник. Рома только намекнул о продаже телефона, как водитель сказал:

— Наконец-то я тебя встретил! — посмотрел он на пассажира. — Все о тебе говорят, все видели, сбагрили старые трубки и только я, как дурак, катаюсь с этим хламом! Сколько дашь?

Рома достал отрубленный палец, лежавший, как всегда, в мешочке с завязками. Провёл возле устройства, палец согнулся. Только после этого назвал пассажиру сумму.

— Супер, — просиял водитель. — А то к этой… на Арбат… тащиться некайф. Давай лаванду! — протянул руку.

Роман достал деньги, отдал таксисту. Шофёр спрятал купюры в карман. Затем рванул крышку, вытащил аккумулятор, не выключая телефон. Достал сим-карту и бросил в пепельницу, где у него хранилась мелочь. Все действия он совершил правой рукой. В этот момент потребовалось свернуть. Таксист левой рукой включил поворотник. Хотел бросить разобранный телефон, пассажиру, мол, собирай сам.

— Даже не вздумай! — остановил Рома. — Собери и клади в пакет! — протянул он заранее приготовленный пластиковый мешочек с застёжкой.

Водитель посмотрел на него как на придурка. Автомобиль повернул и таксист выполнил требуемое.

— О тебе говорили, что ты псих, но я даже не предполагал, что такой… — подумал он вслух.

У Романа так и рвалось с языка, что псих скорее тот, кто умудряется людям наговорить столько гадостей, что обычный телефон превращается в жуткое оружие. Но разве психов переспоришь? К тому же сразу вспомнился другой псевдотаксист, которому он уже пытался доказывать…

— Вижу, в вашем такси с клиентами культурно разговаривают, — сказала Варя. — В таксопарке, где работала я, за такое интеллигентное общение, тебе бы выхлопную трубу в очко засунули. По самые гланды. Чтобы кашлял маслом из движка.

Таксист бросил полный ненависти взгляд в зеркало заднего вида. Однако до самого конца поездки не произнёс и слова. Даже на таксометр пальцем указал.

Всё же умела Варя общаться с этой прослойкой общества.

В аэропорту была толчея. Возле траволатора потерялся мальчик. Он громко плакал и кричал «мама». Люди спешили по своим делам, старались делать вид, что у них жутко не хватает времени, чтобы помочь маленькому члену общества. Наконец к нему подошла сотрудница воздушного порта, повела с собой.

В одной из бесчисленных кафешек встретились с Ксюшей. Варя их представила друг другу:

— Ромка — мой брат. Ксюша — моя подруга с детства.

— Привет! — хлопнула накрашенными глазами новая подруга.

— Привет, — как эхо отозвался Роман. — Я пошёл, — посмотрел он на сводную сестру.

Варя приподнялась на носочки и чмокнула его в губы. Рома с трудом удержался, чтобы тут же не сплюнуть.

— Спасибо! — сказала она искренне. — Мне очень хотелось полететь! Приеду, обязательно помогу!

— Хорошо, — буркнул Рома и ушёл.

Как только скрылся из поля видимости, то сразу же вытер губы платком. Поискал глазами туалет, чтобы вымыть, но такого не оказалось.

На парковке он прошёл мимо всех такси. Обнаружил в трёх из них отрицательно заряженные телефоны. В двух слабые, а один оказался очень сильным. Отрубленный палец в кармане согнулся так, что на суставе лопнула кожа. Шофёр в этой машине спал, откинув спинку сиденья. Через приоткрытое окно слышался его храп.

— Ва-ау! — Рома уставился на дешёвенький мобильник, закреплённый у таксиста на приборной панели. — Круто! — постарался изобразить максимальную степень восторга.

Шофёр открыл глаза и сонно посмотрел на разбудившего его парня.

— Мобильник у вас крутой! — Рома продолжал изображать максимальную степень восхищения.

— Слышь, придурошный, тебе чего надо? — рыкнул водитель.

— Телефон твой купить хочу, — Рома достал из кармана пачку денег. — Столько подойдёт? — отсчитал он сумму в три раза большую, чем стоил аппарат, будучи новым.

— Точно! Придурошный! — ухмыльнулся таксист, однако за телефоном потянулся.

* * *

Роман долго колдовал над текстом, который требовалось поместить на сайт. В итоге кое-как переделал размещённый у Ольги. Упор он делал на заголовок, в котором обещалось, что эффект будет стопроцентно-сильным, а не как у раскрученной ведьмы.

В одну из ночей не мог уснуть. Душу бередило странное беспокойство. Рома ворочался с боку на бок. Около полночи под окнами прозвучало несколько выстрелов. Он вскочил, выглянул. Увидел мелькнувшие тени, но больше в неверном свете месяца не разглядел. Вернулся в постель и ещё несколько часов думал. Обо всём сразу. Уснул незаметно. Снилось, что он снова на похоронах сестры. Рома пытался проснуться. Заставлял себя открыть глаза, но сновидение не прекращалось. Он снова подходил к гробу Ани, смотрел на её красивое лицо. Видел, как на нём вновь проступал шрам. Затем Аня открывала глаза и одними губами произносила:

— Вернись!

А в следующий миг в гробу уже лежала Катя.

Рома проснулся с рассветом. Разбитый и опустошённый, будто всю ночь закапывал трупы родственников. Душу рвало предчувствие ужасного. Он сразу же набрал номер отца.

— Да, — ответил заспанный женский голос.

Рома посмотрел на экран, подумал, что позвонил куда-то не туда. Но на экране было написано «Папа», а под этими четырьмя буквами бежали секунды.

— Алло! — раздалось из динамика.

— Где мой отец? — жёстко произнёс Роман.

— Рядом спит. Не мог другого времени выбрать, чтобы позвонить?! — и она бросила трубку.

Рома тут же перенабрал, но автоответчик сообщил, что «абонент не абонент». Тогда он отправился завтракать. Пожарил яичницу, посмотрел с планшетника новости.

Когда помыл посуду, уселся на табурет передохнуть и немного полазить в социальных сетях. Пришло сообщение от фрилансера:

«Всё готово. Принимайте сайт»

Роман перешёл по указанной ссылке. Страница была в точности, как у Ольги, только с другим текстом. Небольшое отличие отыскалось в «подвале», да с правого боку горели костры, которых у ведьмы не было. В целом Романа устраивало. Он тут же набрал ответное сообщение:

«Всё устраивает. Когда ведьминский сайт упадёт?»

«Когда надо?» — тут же пришёл ответ.

Роман открыл календарь и посмотрел, когда приезжает сестра. Выходило, что через два дня. Взял ещё сутки запаса.

«Через три дня» — набрал он и отправил.

«Ясно. Будет» — пришёл лаконичный ответ.

Весь день Роман провел, оплачивая и запуская рекламу в соцсетях и поисковиках. С непривычки намучился, разбираясь в настройках, правилах и прочих тонкостях. Денег на счета пришлось загрузить солидно, чтобы быстро раскрутить сайт.

Вечером снова попытался набрать отцу. Он ответил после девятого гудка.

— Привет, — раздался сухой голос.

— Здравствуй, — произнёс Рома.

Он стоял перед окном и смотрел на закат. Из динамика слышалось неритмичное погрюкивание. Потом застучал нож по разделочной доске.

— Нам надо увидеться, — наконец произнёс сын.

— Согласен, — сказал отец. — У меня в понедельник намечается выходной.

— Отлично, — Рома чувствовал ущербность диалога, слова выходили блёклыми, их приходилось выдавливать. — Я тогда за тобой заеду. Сходим куда-нибудь… Погода отличная.

— Хорошо, — коротко ответил отец. — У меня здесь работа… — извиняющимся тоном произнёс он. — Давай тогда. До понедельника.

— Пока, — Роман оборвал соединение и бросил телефон на стол.

После этого разговора он снова не мог уснуть. Ворочался с боку на бок. Потом встал, распахнул окно и опять забрался под одеяло. Далёкий шум двигателей, лёгкое шуршание листвы и свежий ветерок, наконец, усыпили. Однако душу всю ночь терзало щемящее чувство надвигающейся опасности.

Теперь Роману требовалось самому пройти процедуру вступления в наследство с квартирой и Аниной машиной. Однако он постоянно это откладывал.

* * *

Варвара приехала в коротких шортиках и лёгкой маечке без лифчика. Затащила чемодан в прихожую и задорно воскликнула:

— Эй, дрозд! Госпожа вернулась!

Рома вышел из комнаты. Опёрся на косяк двери и широко зевнул.

— Явилась, не запылилась. Ты ведь вчера прилетела, почему трубку не поднимала? И какой я тебе дрозд?

— Какой-какой? — Варя скинула сланцы и весёлая, пьяненькая, подошла и чмокнула его в губы. — С вот таким вот клювом, — показала она. — И с такими рожками, — пошевелила указательными пальцами над головой. — Я в душ, — мгновенно посерьёзнела сводная сестра. — Оттащи мой чемодан в спальню и сделай что-нибудь поесть.

После этих слов она скрылась в ванной, грюкнула щеколда с внутренней стороны. Зажурчала вода. Вскоре раздалась и песенка мышонка. Рома прошёл на кухню, где сплюнул в раковину и вымыл губы. Затем достал из холодильника колбасу и бросил на стол. Сел на стул и включил планшет. Принялся лазить по новостям, ждал сестру.

Варя вышла из душа в той же одежде, но с полотенцем на голове. Бросила косой взгляд на колбасу.

— Это и всё? — скривилась она. — Я рассчитывала на серьёзный завтрак, какой делают для любимой женщины! — надула она губы.

— А я рассчитывал, что ты приедешь вчера, — Рома смотрел ей в глаза. — Твой самолёт прилетел вчера. Сутки тебя не было…

— Ой, — закатила глаза сводная сестра. — Только не надо мне тут сцен ревности закатывать, хорошо?! — она включила чайник.

— Да мне вообще… — Рома хотел сказать «плевать на тебя», но в последний миг удержался. — Денег нет! — вместо этого выпалил он. — Совсем! И не будет, если мы сейчас же не начнём работать! Сегодня должны прийти клиенты! И ты, как ведьма, должна их принять!

Варя достала вчерашний хлеб, понюхала его и недовольно поморщилась. Затем сделала себе бутерброд и лишь после сказала:

— Во-первых, я богема и никому, ничего не должна. Во-вторых, почему ты мне заранее об этом не сообщил? В-третьих, я сегодня хочу просто выспаться. Перенеси клиентов на завтра.

— Слушай, ты вообще понимаешь, что происходит? — с трудом сдерживался Роман. — Наш счёт пустой. В том числе из-за твоей поездки. Все оставшиеся деньги я вложил в дело. Сайт Ольги лежит. При заходе на него высвечивается ошибка. Весь Интернет забит нашей рекламой. Мне уже звонили. Я назначил людям время. Они придут за помощью к ведьме Гере, которая, согласно рекламе, не хуже Ольги. А что делает ведьма Гера? Спит, после пьянки!

Варя демонстративно откусила шмат колбасы и принялась его жевать. Закипел чайник. Она налила в кружку кипятка, бросила туда пакетик.

— Ладно, — великодушно согласилась она. — Я всё-таки обещала тебе помочь… Обещания надо выполнять. Так меня мама учила, — с теплотой произнесла она.

Роману хотелось сказать пару крепких словечек, но он благоразумно промолчал. Первый клиент должен был явиться уже через три часа.

* * *

Рома опасался оставлять сводную сестру одну дома. Она могла уснуть, могла что-нибудь учудить. Клиент мог попасться неадекватный. Однако и самому выполнять роль слуги, как раньше, стало бы непростительной роскошью. Клиенты всё звонили и звонили. Процентов шестьдесят были женщинами, остальные мужчины. Записывались из них лишь единицы, но и этого было достаточно, чтобы понять — работы предстояло на неделю вперёд. Хуже было другое — не имелось столько заряженных телефонов.

Роман позавтракал, оделся и вызвал такси.

— Я не знаю, на сколько меня хватит, — Варя выглянула из ведьминской.

Она уже переоделась в леггинсы под кожу, сапоги и чёрный свитер. Рыжие волосы ещё не до конца высохли. Рома поймал себя на мысли, что его сводная сестра очень сексуальна. Однако теперь он чувствовал к ней отвращение, которому выплеснуться наружу мешало лишь общее дело.

— Надо чтобы хватило надолго, — сказал он.

— Не знаю, не знаю, — Варя скрылась в ведьминской и чем-то там зашуршала. — Пару дней максимум. А потом… не знаю. Актрису нанимай. Я помочь обещала, а не вкалывать на тебя, как рабыня!

Рома проскрежетал зубами, но промолчал. Открыл дверь и вышел на лестничную клетку. Бегом спустился по лестнице. На телефон пришло сообщение, что машина ожидает возле подъезда.

До самого вечера Роман пересаживался из одного такси в другое. Теперь он покупал все телефоны, кроме самых-самых слабо заряженных. В этот день улов вышел неплохим для последнего времени. Три сильных отрицательных мобильника, один слабенький и целых два положительно заряженных. Последний таксист, который уже затемно вёз Рому домой, сказал:

— Чувак, а я тебя знаю!

Рома устало улыбнулся. Посмотрел на худощавого таксиста с лисьим выражением лица. В машине пахло маслом, ёлочным освежителем и застарелым табаком.

— Ты у меня месяца три назад трубу взял. Помнишь? Я тогда внатуре решил, что ты кретин конченный! А потом оп-па… оказывается, ты не один. Я теперь специально езжу на «Совок», старые потрёпанные трубки покупаю, а потом везу их на Кривоарбатский. Там такая краля, черноволосая… С глазами такими… — постучал он пальцами по рулю. — шлюховскими, что ли… В общем, я ей сегодня отвёз две трубы, она мне за них заплатила больше, чем я за два дня на этом дерьме зарабатываю, — стукнул он по баранке. — Я уж думаю, не переключиться ли, внатуре, на трубки? Пока идёт?

— Не надо переключаться, — помотал головой Рома. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

— А чё? — водитель клацнул аварийкой в знак благодарности, пропустившему их маршрутчику.

— Телефоны нужны определённые. А не просто старые с «Совка».

— Да ну?! — таксист косо глянул на пассажира.

Рома уже открыл рот, чтобы убедить попутчика в правоте… И понял, что чуть не упустил отличную возможность. Варя ведь когда-то сказала, что между таксистами быстро расползаются слухи. И оказалась права.

— Нужны не просто старые, а максимально древние. В идеале те, что были с антенками. Именно такие телефоны покупаются на Кривоарбатском.

— Да ну?! — таксист снова бросил короткий взгляд на пассажира. — Пацаны говорили, что и более новенькие туда возили.

— Вы просто действуете наобум, — Рома покрутил печатку на пальце. — Везёте то, что есть. А надо действовать по системе. Я тоже скупаю не все подряд мобилы. Мне нужны определённые. Но я их сдаю в другое место. Тут уж прости, я не скажу ни какие мобилы, не назову места. А этой, черноволосой, тоже нужны определённые. Именно старые. Зачастую даже не важно, рабочие или дохлые, — несколько мгновений помолчал, а потом добавил, вложив в голос максимум равнодушия. — Хочешь, слушай, совет. Не хочешь, продолжай таскать ей любые.

Несколько минут ехали в тишине. Рома почти слышал, как скрипели шестерёнки в голове водителя. Когда остановились на светофоре, таксист потёр указательные пальцы друг о друга и сказал:

— А в чём у вас штыки? Где вы трётесь?

— Штыки? У нас? — Роман постарался изобразить удивление. — Нигде мы не трёмся. Я знаю это место. Раньше и сам туда возил мобилы. Но теперь появилось другое местечко, где скупают подороже. Я переключился на него. А тебе просто даю совет. Можешь и дальше искать подвох. Мне, если честно, наплевать. Я всего лишь помочь хотел, — Рома уставился в окно и медленно крутил печатку на пальце.

Сзади кто-то посигналил. Таксист послал торопыгу на три буквы и продолжил ехать так, как ему удобно. Вскоре их обогнал чёрный джип, который тут же намеренно подрезал жёлтую машину и заставил таксиста ещё раз заматериться.

Постепенно он успокоился и спросил:

— Слушай, а зачем вы их, внатуре, вообще скупаете?

Роман сделал вид, что засмотрелся на блондинку в обтягивающих джинсах, сам же размышлял, что ответить. Мимо с рёвом пронёсся мотоциклист.

— Их хорошо берут в Китае, — наконец сказал он.

— В Китае? — шофёр задумчиво почесал бровь.

— Да, в Китае, — Роман вошёл во вкус. — Там из этих же запчастей делают новые мобильники. Ведь технологии особенно-то и не скакнули, это нам постоянно в уши дуют, чтобы мы покупали всё новые и новые телефоны… Тратили деньги, в общем. А по факту, лишь немного модернизировали старые модели. И собирают новые из старых запчастей, поэтому они так быстро и ломаются. Держится это, понятное дело, в тайне. Иначе начнётся жуткий переполох. Продажи упадут. Я знаю в Москве лишь двух представителей этих… скупщиков. Одна на Кривоарбатском. А ещё одну не скажу. Сам туда вожу. Там пока цена выше.

— Знаешь… — покивал таксист. — А ведь я что-то такое и подозревал. Внатуре. Прямо пичкают людей этими телефонами. Каждый день выходят всё новые и новые… откуда они их берут в таких количествах?! Куда деваются старые?! Теперь мне всё понятно. Так что говоришь, старые нужны?

— Да, — Рома кивнул, всеми силами стараясь сдержать улыбку. — Чем старее, тем лучше. Поначалу она скупала кирпидоны из девяностых, на которых даже часов и эсэмэсок не было. Сейчас в Китае изменились немного технологии, и она отдаёт предпочтение мобилам с антенками и прочему старью.

— Я тебя понял, — серьёзно кивнул водитель. — Спасибо за подсказку.

— Да не за что, — пожал плечами Рома. — Почему бы и не помочь хорошему человеку?

* * *

Варвара уже спала. Однако проснулась от позвякивания ключа в замке. Вышла в коридор в полупрозрачной ночной рубашке.

— Как всё прошло? — Рома скинул обувь и начал выкладывать на тумбочку приобретённые мобильники.

— Су… пер! — зевнула сводная сестра. — Пришли две женщины и… как его… в общем, ведущий с первого. Забыла, что он ведёт. В общем, все хотели сильную магию. Сказали, что были у Ольги, она им дала устройства, но те не возымели должного эффекта.

— Сколько? — Рома прошёл в ванную, вымыл руки.

Варвара назвала сумму. Приблизительно на такие деньги он и рассчитывал.

— Всё, я спать, — буркнула она. — Найдёшь себе что-нибудь пожрать.

— Спокойной ночи, — Рома прошёл на кухню и достал из холодильника остатки колбасы. Пока нарезал, довольно улыбался. Дела пошли в гору.

* * *

Встретиться с отцом так и не получилось.

— Прости, — сказал он по телефону. — Работа затянула. У меня тут аврал. Два дня даже ночевать приходится здесь. Давай на следующей неделе? Там я уже или возьму выходной или попросту свалюсь!

— Давай, — пришлось согласиться Роману.

Сайт Ольги снова заработал. Однако вестей от неё не поступало. Судя по редкой информации от таксистов, она продолжала скупать мобильники. Информация о том, что ей надо продавать исключительно старые модели, быстро расползлась по таксопаркам. Некоторые из встреченных водителей хвастались, что подняли неплохие суммы, на перепродаже старых устройств.

На профильных форумах о ведьме Ольге начали появляться первые недовольные отзывы, количество и качество которых росло с каждым днём.

«Раньше было нормально. Сейчас фигня какая-то».

«Мне её посоветовали. Сказали, гарантировано поможет. Пусто. Деньги на ветер. Причём немалые».

«За что эта тварь деньги берёт?! Не ходите! Не тратьте время и силы!».

«Я два раза к ней обращалась раньше. Всегда всё было отлично. А сходила на прошлой неделе и не могу сказать, что довольна результатом».

«Люди добрые, есть вообще настоящие маги и ведьмы? Потратила много денег на шарлатанов. В том числе и на Ольгу. Никакого результата нет. За это время моя личная жизнь совсем развалилась. Напишите, кто знает проверенного мага. Очень срочно нужно!!!».

«Мое мнение, по ней плачет святая инквизиция, и очищающий огонь. И не потому что она ведьма, а только потому что Ольга — мошенница, обманщица и вымогательница. Сколько она зла приносит людям, желаю, чтобы все это зло, обманутых ею, отразилось на ее судьбе».

«Где были мои мозги, когда я пошла к этой, с позволения сказать, магине? Столько времени ждать, надеяться, слушать уговоры, что очень скоро все образуется и будет в шоколаде… Потерянное время и деньги, и НИЧЕГО! Короче, я поняла — если кто с моего горя и будет в шоколаде, то только сама Ольга».

«Очередной раз разочаровался. Когда их уже запретят вообще, чтобы нормальным людям жизнь не портили. Если она что-нибудь умеет так, только обманывать доверчивых».

«Ольга возомнила себя человеком, который может повлиять на судьбу и изменить её. Пользуясь слабостью людей перед трудностями, она просто зарабатывает деньги».

«Я верующий человек и хочу предупредить всех людей: не связывайтесь с колдунами и никогда не колдуйте сами! Колдовство — это большой грех, который ввергает колдуна в куфр (неверие). Всевышний Аллах сказал: «Неверующими были дьяволы, и они обучали людей колдовству». Единственная цель проклятого шайтана в обучении человека колдовству — требование, чтобы человек поклонялся ему наравне с Аллахом. Всевышний Аллах в Коране сообщает нам историю о двух ангелах, Харуте и Маруте, которые были посланы Аллахом, чтобы научить людей колдовству и тем самым подвергнуть их испытанию. Всевышний Аллах сказал: «…но они никого не обучали, не сказав: «Воистину, мы являемся искушением, не становись же неверующим».

У Ромы на душе теплело, когда он читал эти и множество подобных отзывов. У самого же дела постепенно стали налаживаться. Появились клиенты. О ведьме Гере писали положительные отзывы. Нашлось даже несколько сравнений с Ольгой, в которых последняя проигрывала. Заряженные мобильники встречались всё реже и реже. Рынок иссяк и текли лишь последние ручейки. Роман предпринял эксперимент по самостоятельному созданию заряженного предмета. При удачном завершении, он планировал нанять людей, которые бы целыми днями этим и занимались. Однако эксперимент провалился. Рома весь день сидел над телефоном и говорил ему гадости. Когда на улице уже стемнело, а язык распух от беспрестанной болтовни, он поднёс к мобильнику отрубленный человеческий палец. Артефакт даже не шелохнулся. Роман поделился результатами эксперимента с Варей.

— Наверно, кроме слов, там ещё и эмоции нужны, — зевнула она. — Что-то я за сегодня измоталась, пока ты там болтал. Пойду за вином схожу.

— Измоталась? — Рома приподнял брови. — Сегодня две клиентки были! По тридцать минут у тебя ушло на каждую!

— А накраситься?! А встретить?! А сыграть роль?! Это тебе не на такси кататься и не с мобильником разговаривать! — окрысилась она.

Вообще с каждым днём с Варварой становилось всё тяжелее. Её постоянно приходилось уговаривать ещё поработать. Роману это давалось всё сложнее и сложнее. Сводная сестра каждое утро грозилась: «Всё, в последний раз поддаюсь на твои уговоры!».

Рома уже и впрямь задумывался над тем, чтобы нанять актрису. Минус был в том, что её придётся хоть частично, но посвятить в суть процесса. К чему это может привести, Рома уже знал. Варя эти доводы не слышала и слышать не хотела.

Однажды за завтраком она заявила:

— Это твои проблемы. Вот и решай их. Почему я должна тебе всё советовать и помогать?! Мне уже все эти ведьминские игрища вот здесь! — провела она пальцем по шее. — Я богема! Я просто хочу жить! Понимаешь? Покупать платьишки, путешествовать и наслаждаться хорошим сексом! Я многого что ли прошу? Ни один из этих пунктов ты удовлетворить не можешь. Даже последний… — на полуслове умолкла она.

Роман открыл рот, но так ничего и не произнёс. Не говорить же, что ему противно к ней не только прикасаться, но и в одной кровати спать. Хотя последнее приходится совершать во имя общего дела.

Он просто смотрел на сводную сестру. Неумытая, без макияжа, с растрёпанными после сна волосами. Рома пытался представить мужчину, который будет всерьёз выслушивать эти речи и потакать им. Неужели есть такие?

— Мне Ксюша вчера предложила во Владик слетать, — зевнула Варя. — Наверно послезавтра и полетим. Я тебя просто предупреждаю, чтобы неожиданностью не стало.

— Просто отлично! — съязвил Рома. — А тебя не смущает, что клиенты запланированы?

— Как запланировал, так и отпланируешь, — сводная сестра сделала глоток чая. — Я тебе не рабыня, вкалывать круглосуточно. Кстати, денег давай. Билет туда не дешёвый.

— Секундочку, — Рома облокотился на стол. — Мы всё делим пополам. Так? Так. Вот и бери…

— Ты что, ненормальный?! — Варя выпучилась на сводного брата. — Заработанное мной, я трачу на что хочу! Понятно? А ты должен меня обеспечивать! И точка.

— И точка, — как эхо произнёс Роман. Он сделал большой глоток чая. Закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. — Хорошо, будут тебе деньги. Только полетишь ты чуть позже. Когда у нас не запланированы клиенты?

— Я полечу тогда, когда сказала! — Варя встряхнула рыжей гривой. Поднялась и направилась в ванную. — Моё решение не обсуждается. Звони и всех отменяй. И вообще… давай, наверно, учись, обходиться без моей помощи. Мне уже основательно надоело, — она хлопнула дверью. Зажурчала вода.

— Ты допросишься, что обойдусь без тебя, — процедил сквозь зубы сводный брат.

* * *

Рома весь день катался на такси и это был первый раз, когда он не нашёл ни одного мобильника. Попался лишь слабо заряженный отрицательный, но Рома даже не стал заводить за него речь — такой аппарат существенного вреда не принесёт. Артефакт рядом с ним едва-едва согнулся. Вечером Роман пришёл домой разбитый и вымученный, словно весь день отработал грузчиком. В квартире пахло пиццей. Возле входа, на выброс, стояла большая коробка с известным логотипом. Витал слабый запах мужской туалетной воды. В ведьминской было натоптано. Варвара лежала в кровати с ноутбуком на животе, смотрела сериал и лузгала семечки. Когда сводный брат заглянул в спальню, она бросила на него мимолётный взгляд.

— Привет, — буркнула с такой интонацией, будто Рома виноват во всех бедах человечества.

— Всё нормально? — поинтересовался он.

— Смотря что должно быть нормально?! — Варя ударила по пробелу, останавливая воспроизведение. — Билетов во Владик нет! Ксюха себе успела взять! Она полетит! А я…

Рома не стал её слушать. Подхватил с тумбочки планшет и ушёл на кухню. Достал из холодильника два яйца и поставил их вариться. Сам упал на стул и открыл браузер. Прошедший день ясно намекнул — надо менять место жительства. Переезжать в северную столицу, где начать всё по новой, но уже без ошибок.

В этот момент зазвонил телефон. Рома глянул на экран и злорадно улыбнулся.

— Слушаю, — принял он вызов.

— Ты, щенок, чёртов, что себе позволяешь? — раздался из динамика голос ведьмы.

— И тебе привет. Как дела?

— Эй, урод, ты, кажется, заигрался! — голос Ольги дрожал от душившего гнева. — Или ты думаешь, я не знаю, кто устроил эту вакханалию?

— Ты о чём?

— Я сегодня узнала, кто надоумил этих дегенератов скупать старые телефоны и тащить их мне! Оказывается, я их в Китай на запчасти сдаю!

— Как ты там говорила? — прищурился Рома. — Жизнь жестокая штука? Вычёркивает лишние звенья?

— Слышишь, придурок, выскочка неотёсанный, я видела твой сайт! Знаю, чем ты занимаешься! Я давала тебе возможность убраться и делать деньги в другом месте. Не захотел воспользоваться этой возможностью? Значит, теперь, воспользуешься другой! Среди моих клиентов есть очень серьёзные люди! Я прямо сейчас им звоню, и уже завтра тебя ждут серьёзные проблемы? Ты слышишь меня, урод?

— Ты на себя в зеркало давно смотрела, ведьма? — не остался в долгу Роман.

— Жди завтра гостей, урод! — злорадно процедила собеседница. — В лучшем случае на зону поедешь! Ты меня понял, придурок?

— Да пошла ты, — Роману надоело выслушивать угрозы, и он сбросил вызов.

Из спальни доносились сериальные выстрелы и взрывы. Роман встал, посмотрел на плиту. Вода закипела, он засёк десять минут. В этот момент снова затрезвонил телефон. Роман уже хотел, не глядя, сбросить, уверенный, что звонит Ольга. Однако на дисплее высветилось «Не брать». Несколько мгновений он раздумывал, не ответить ли Кате. Затем нажал клавишу громкости и звук пропал.

Катя звонила долго, пока оператор не разъединил вызов.

* * *

Ночью Рома спал плохо. Гнетущее чувство надвигавшейся беды заполонило собой всё пространство внутри. В последнее время оно стало привычным, но в эту ночь обострилось настолько, что прогнало сон. Рядом ворочалась Варя. Несколько раз она бормотала какую-то бессмыслицу. Из её рта воняло.

Когда на востоке забрезжил рассвет, Рома, наконец, провалился в тягучий и тревожный сон. Ему снилось, что Москва превратилась в огромную самку богомола, которая гонялась за ним, чтобы отрубить голову и съесть. Проснулся он с тяжёлой головой и влажной спиной. Варя уже была в душе. Как всегда напевала про чудесный день и пень. Рома несколько минут лежал и смотрел в потолок. В голове вертелось: «Нужно уехать из столицы». Это желание было так же сильно, как, например, может хотеться секса или еды. Рома прошлёпал на кухню, попил воды из-под крана. Он не был голоден. Вообще ничего делать не хотелось, кроме как завалиться в кровать и дальше спать. Однако заряженные мобильники подходили к концу и срочно требовались новые.

— А лучше всего в Питер, — сказал он сам себе.

Подошёл к окну и посмотрел на верхушки зелёных деревьев. Открыл окно и в лицо ударил холодный ветер. Рома перевёл ручку в режим форточки. Затем достал из холодильника колбасу, соусы и быстренько сварганил себе бутерброд. Вскоре прекратила шуметь вода в ванной. Варя открыла дверь, в коридор повалил пар, донёсся фруктовый запах геля для душа.

— А мне почему не сделал? — сводная сестра прошла на кухню, посмотрела на сожителя.

— У тебя свои руки есть, — буркнул Рома.

Он как раз закинул в рот последний кусок бутерброда.

— Ах так! — покивала Варя. — Свои руки есть! — сколько там сегодня говоришь клиентов?

Роман не отвечал. Надел майку, джинсы, запихнул в карман телефон. Снял с вешалки весеннюю куртку и накинул на плечи.

— Ты не приборзел ли сегодня? — ходила за ним сводная сестра. — Ты как со мной разговариваешь?! Эй, ты меня вообще слышишь? Ау? Даун что ли?

Рома обулся, подхватил с тумбочки ключи и выскочил на лестничную клетку.

— Я никому не открою дверь! — крикнула Варя вдогонку. — Твои клиенты, ты их и принимай! Сам всучивай эти проклятые телефоны!

На улице дул холодный ветер. Прохожие нацепили лёгкие куртки. По небу бежали пушистые облака. Воняло гарью, слышались пожарные сирены. Рома направился в сторону Варшавского шоссе. В одном из дворов на него залаяла крохотная собачка, она бежала следом и делала вид, что хочет цапнуть. А может и вправду хотела, но боялась. Пожилая хозяйка в старой красной куртке шла следом и приговаривала:

— Она не укусит. Не бойтесь.

Роман шагал, сдерживаясь, чтобы не развернуться и не пнуть эту животину. Самое обидное в таких ситуациях, что животное-то и не причём. Характер у него такой. Удивительно поведение их хозяев. Да людям вообще-то плевать, укусит его эта недособака или нет. Просто неприятно, когда за тобой бежит ЭТО и лает.

На остановке Рома сел на прохладную скамейку. Он кожей чувствовал, что из Москвы надо убираться. Покрутил головой, чтобы выкинуть плохие мысли из головы. Следовало думать, где достать мобильники. На остановку подошла женщина лет сорока, в лёгком платьице, несмотря на холодный ветер. За собой она катила небольшой чемодан на колёсиках. Решение, где брать заряженные устройства пришло неожиданно.

— На вокзале, — прошептал Рома.

Даже странно было, что не сообразил этого раньше. В ту же секунду он засомневался в выборе. На вокзале обитает своеобразный контингент, к которому придётся искать особенный подход. Но другого выхода Рома уже не видел. Только уезжать в Питер и начинать всё по новой.

Он уже собирался подняться и направиться к метро, когда в кармане зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

— Алло? — принял он вызов.

— Староверов Роман Михайлович? — раздался жёсткий женский голос.

— Да, это я. Слушаю.

— Ваш отец…

* * *

Роман не стал дожидаться лифта и побежал по лестнице. Ключ в руках трясся и не хотел попадать в замочную скважину. Наконец, Рома залетел в квартиру и, не разуваясь, пробежал в комнату. Схватил пакет с Вариными вещами и вытряхнул его содержимое на пол. Упал перед шкафом на колени и распахнул дверь.

— Ты чего делаешь?! — сводная сестра лежала на кровати, задрав ноги на стену и с кем-то болтала по телефону. — Эй, деревня, ты меня вообще слышишь?

— Отец в реанимации, — Рома достал коробку с положительно заряженными мобильниками. Откинул крышку и начал скидывать их в пакет. — У него приступ астмы.

— Ты что, уже обдолбился чем-то?! — презрительно бросила Варя. — Откуда у него астма?!

— Откуда я знаю, откуда?! Ты с ним жила последние годы. Едешь со мной? — он поднялся и посмотрел на сводную сестру.

— Не хочу, — скривилась Варя, будто ей предложили вымыть общественный туалет.

Рома выскочил из комнаты, дверь на лестничную клетку по-прежнему была раскрыта. Около минуты пришлось копаться в тумбочке, искать ключи от Аниной машины. По лестнице вниз Рома бежал, прыгая через три ступени. На третьем этаже оступился и за малым не полетел носом вперёд. Оставшиеся пролёты он преодолел спокойнее.

На улице пошёл мелкий дождик. Вкупе с сильным ветром погода казалась ужасной. Машина сестры покрылась лёгким налётом пыли, под дворник засунули флаер о покупке брошенных авто. Больше всего Рома боялся, что старенькая иномарка не заведётся. В машине пахло пылью и пластмассой. А ещё он уловил слабый запах Аниных волос. С трудом заставил себя взяться за руль, который трогала сестра. Дрожащей рукой вставил ключ в замок зажигания. Мотор порывисто зарычал, словно приветствовал нового хозяина. Рома выехал со двора, затем понял, что не знает куда двигаться. Это в родном городе по навигатору в автомобиле можно было вычислять приезжих, в дорогах же Москвы даже не все москвичи разбираются. Он остановился возле тротуара и включил на телефоне навигатор. Набрал необходимый адрес.

— Маршрут построен, — сказало электронное устройство мягким женским голосом.

Ехать оказалось недолго — через двадцать пять минут он уже парковался возле нужного здания. Трёхэтажное, бело-серое с дешёвыми пластиковыми окнами и синей табличкой возле входа. На крыльце стояли двое мужчин в кожаных куртках, нервно перебрасывались короткими фразами.

Рома схватил пакет с положительно заряженными мобильниками, выскочил из машины. Взбежал по низеньким ступеням. Едва бросил взгляд на табличку возле входа.

— Не выкарабкается, — произнёс один из мужиков. — Я убью этого урода! Мамой клянусь! Найду и вырежу печень, твари.

— Тихо-тихо, — монотонно ответил второй. Было слышно, что этот разговор начался уже давно. — Выкарабкается она.

Рома дёрнул пластиковую дверь и заскочил в просторный холл. Справа стоял ряд стульев. Ожидали две женщины. Пахло выветрившимися духами и больницей. За высокой стойкой сидела молодая девушка в белом халате и очках с тонкой оправой. Она чистила ногти пилочкой. На двустворчатой двери с замутнёнными стёклами висел график посещений и ещё какие-то отпечатанные на принтере бумажки.

— Здравствуйте, — Роман подскочил к девушке. — Мне сообщили, что мой отец здесь лежит…

— Фамилия, — регистраторша отложила пилочку, положила руки на клавиатуру.

— Староверов, — Рома произнёс родную фамилию и непроизвольно задержал дыхание.

Девушка отстучала десять букв, клацнула мышкой. Затем ещё раз клацнула. Взялась за пилочку и откинулась на спинку стула.

— В седьмом корпусе, — сказала она.

Рома боковым зрением приметил, как одна из женщин удручающе помотала головой.

— Что значит в седьмом корпусе? — спросил Рома. — Мне сказали, что он в реанимации! Здесь!

— Он умер двадцать минут назад, — регистраторша с противным скрипом подпиливала ногти. — Его уже увезли. Идите в седьмой корпус.

— Вы уверены? — Роман навис над стойкой. — Посмотрите ещё раз!

— В седьмом корпусе! — девушка подняла карие, увеличенные стёклами, глаза на непонимающего посетителя. — Что непонятного? Выходите, направо по дорожке до конца. Увидите серый щит. Возле него дверь морга.

Рома бегом бросился к пластиковым дверям, всем сердцем умоляя мироздание, чтобы регистраторша ошиблась. Мужики у входа закурили, хотя рядом с урной висела белая табличка с перечёркнутой сигаретой. Рома сбежал по ступеням и лёгкой трусцой припустил по выложенной плиткой дорожке. Налетел порыв ветра, кинул в лицо сорванный с дерева листок. Рома добежал к щиту, увидел дверь и бросился к ней. За стойкой сидел высокий светловолосый парень, приблизительно ровесник.

— Староверов! — с порога бросил Роман.

Компьютера в этой регистрационной не стояло. Парень перебрал бумажки, вытащил нужную.

— Есть такой, — сказал он. — Секундочку, — поднявшись, он скрылся за дверью.

Рома остался в приёмной. Один. Возле стены стояло три стула. Ненавязчиво пахло кофе.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — шептал беспрерывно. Он был готов расцеловать работника морга, если тот скажет, что никакого Староверова к ним не поступало.

Наконец дверь открылась. Парень вышел с пластиковым коробком, поставил его на стойку. Через замутнённые стенки Рома различил бляху ремня и мобильник с зелёным огоньком пропущенного вызова. Парень покопался в бумагах, достал необходимую.

— Кем вы ему приходитесь? — посмотрел он на посетителя.

— Сын, — Рома сглотнул горькую слюну. — А вы не ошиблись? Староверов Михаил Александрович?

Парень глянул в бумаги.

— Да, всё точно. Ваши документы?

* * *

Роман вышел из морга и медленно поплёлся к машине. В пакете, поверх положительно заряженных мобильников, он нёс вещи отца. Дождик прекратился, ветер стих, но небо заволокло хмурыми тучами. Мимо прошли две девушки в белых халатах — медсёстры или практикантки. Стрельнули на молодого парня глазками. Рома глянул на них исподлобья. У него возникло дежа вю. Подобная ситуация уже была.

На заплетающихся ногах он кое-как добрался к автомобилю. Достал брелок и около минуты жал на кнопку закрытия дверей. Сигнализация не срабатывала. Тогда он дёрнул за ручку. Машина разразилась воем, замигала аварийкой. Только теперь Рома понял, что жал на брелоке не ту кнопку. Он разблокировал автомобиль и сел за руль. Поставил пакет на колени и захлопнул дверь. Мужики по-прежнему стояли на крыльце, перебрасывались короткими фразами. Некоторое время Роман просидел в тишине, пялился на стрелки тахометра и спидометра, застывшие на нуле. Затем переставил пакет на соседнее сиденье. Вставил ключ в замок зажигания. Двигатель зарычал грозно, словно догадался, куда едет новый хозяин.

Роман вырулил с парковки, вклинился в стальной поток. Снова вспомнил, что не вбил в навигатор необходимый адрес. В этот момент пришлось остановиться на красный сигнал светофора. Нащупал в кармане телефон, достал и запустил нужное приложение. Включил голосовой набор:

— Кривоарбатский переулок, — сказал он.

Навигатор высветил коротенькую кривую улицу и длинный извилистый путь к ней. Рома установил мобильник на рулевую колонку. Загорелся зелёный сигнал светофора. Он вдавил педаль газа. Задние колёса взвизгнули, автомобиль резко рванулся вперёд.

Навигатор женским голосом указывал, где свернуть. Несколько раз Роман ошибся съездами, пришлось делать ощутимые крюки. На повороте возле МИДа, он не вовремя перестроился в правый ряд. Сзади послышался сигнал, а в следующий миг машину тряхнуло и потащило боком. Пакет соскользнул на пол. Романа бросило вначале вперёд, он ударился грудью в рулевое колесо, затем кинуло на дверь. Правая нога на рефлекторном уровне ударила в тормоз. Наконец машина остановилась.

Рома подхватил пакет и открыл дверь. По Садовому кольцу проносились автомобили. Пахло выхлопами. Во врезавшемся «немце» сработала подушка безопасности. Водитель с разбитым носом как раз выбрался на дорогу. Перед «немца» вмяло, на дороге валялись осколки фар, вытекали вода и масло. Правая часть Аниного авто была искорёжена от крыла до крыла. Роман отстранённо осознал, что отделался испугом лишь чудом.

Он припустил по Арбату.

— Стой! — услышал окрик. — Слышишь?! Стой!

Прохожие расступались, бросали равнодушные взгляды. Один из водителей посигналил, указал пальцем назад, мол, вернись. Из заведения быстрого питания улицу щедро наполняли притягательные запахи. Рома добежал к пешеходной зоне. Обернулся — его не преследовали. Тогда он пошёл к цели быстрым шагом. Заглянул в урну. Достал оттуда полупустую стеклянную бутылку из-под газировки. Возле памятника Пушкину и его супруге фотографировалось несколько парочек. Чуть дальше бродячий музыкант играл на гитаре. В его шапке накопилось прилично денежных средств, в основном мелочь, но лежало и несколько американских купюр. Рома свернул к скульптуре Булата Окуждавы, прошёл мимо летних кафе с редкими посетителями. На одном из столиков остались две грязные тарелки, а в стакане, судя по виду, была вода. Роман перемахнул маленькую оградку летнего кафе и небрежно вылил воду в бутылку с газировкой. Увидел, что к нему спешит худосочный официант. Поставил стакан на стол и выскочил из кафе. Возле чёрного забора сидел нищий.

— Подай на хлеб, — протянул он руку.

Роман остановился и посмотрел на забулдыгу. Длинная свалявшаяся борода, засаленные волосы, драные кроссовки, относительно чистые джинсы, зимняя кожаная куртка на голое тело. Неприятный запах от него чувствовался, но был вполне терпимым. В левой руке нищий держал розовую зажигалку.

— Я дам тебе кое-что получше, — неожиданно решил Роман.

Брови нищего приподнялись. Мимо прошла девушка на высоких каблуках. От неё остался шлейф духов, который напрочь перебил вонь от бездомного. Роман вытащил немногочисленные вещи отца, рассовал их по карманам.

— Держи, — протянул пакет забулдыге. — Здесь целое состояние. Если им правильно распорядиться.

Нищий взял пакет, а Рома в этот момент выхватил у него зажигалку. Не дожидаясь ответа, он направился в сторону Кривоарбатского переулка. Ожидал, что вслед раздастся хоть что-нибудь, но нищий промолчал.

Рома оторвал кусок подкладки на куртке и запихал в горлышко бутылки так, чтобы остался висеть конец. Уже спустя три минуты он стоял перед дверью особняка. Достал телефон и набрал номер Ольги. Трубку не поднимали долго. Рома уже потянулся к звонку, когда из динамика раздался сухой голос ведьмы:

— Говори.

— Если ты сию же секунду не выйдешь, то я подожгу твою долбанную халупу! — прорычал Роман. — У меня под курткой зажигательный коктейль. Жду две минуты. Время пошло!

И он разъединил связь. По дороге медленно и величаво прополз чёрный «Ролс-Ройс» в сопровождении двух джипов. Где-то неподалёку играла мелодичная музыка. Рома посмотрел вверх. В окне второго этажа виднелось бледное лицо ведьмы. Тогда он показал ей бутылку, заткнутую тряпкой. Демонстративно щёлкнул зажигалкой и постарался изобразить на лице сумасшествие.

Ведьма отошла от окна. Через минуту щёлкнул замок. Вначале вышел охранник. За ним ведьма в джинсах, розовых тапочках и коротком халате. Без мрачного макияжа она выглядела откровенно старой. Виднелись седые корни волос. Охранник наморщил лоб и пошевелил плечами, явно ожидая команды к действию.

— Эй, придурок, чего тебе здесь надо?! — взвизгнула Ольга. — Ты вообще сбрендил?

В этот момент из открытой двери выскочил муж ведьмы, который не так давно играл роль таксиста.

— Слышь, баран, я тебе сейчас все кости переломаю, — он двинулся к гостю.

Рома отпрыгнул к ближайшему окну, щёлкнул зажигалкой и поднёс огонь близко к тряпке.

— Ещё шаг и я подожгу ваш долбанный свинарник! — прорычал он. — Ты, стерва крашенная, убила моего отца!

Охранник и муж замерли. Синхронно посмотрели на ведьму. Налетевший порыв ветра потушил зажигалку. Проезжавшая мимо машина притормозила до пары километров в час — водитель рассматривал потасовку.

— Ты, псих конченый! — неприятно взвизгнула ведьма. — Никого я не убивала! Чего ты припёрся, урод! Теперь ты точно сядешь! Я тебе обещаю!

— Ты мне вчера угрожала, а сегодня мой отец умер от приступа астмы! У него не было астмы! Это ты всё подстроила! — Роман выкрикнул эти слова и сам почувствовал их фальшь.

— Ты, псих конченый! — ещё визгливее воскликнула ведьма. — Совсем сбрендил, урод?! Какая астма?! Пошёл вон! Я знать не знала твоего отца и тебя видеть не хочу!

Рома смотрел ей в глаза. Старое, некрасивое лицо Ольги, покраснело, зрачки расширились, руки тряслись, с губ, при каждом слове, летела слюна.

— Пошёл вон от моего дома! — закричала ведьма. Чёрные крашенные волосы взвились волной, когда она развернулась и закричала на всю улицу. — Помогите, пожар!

Её муж собирался кинуться на врага. Рома щёлкнул зажигалкой, подпалил тряпку и тут же бросил бутылку ему под ноги. Стекло разбилось. Вода брызнула в разные стороны. Псевдотаксист и охранник прыснули в рассыпную. Рома же изо всех сил припустил от них. Свернул налево и бежал до самого конца улицы. Прохожие расступались, некоторые сыпали вслед бранными словами. Несколько раз обернувшись, Рома видел бежавшего следом охранника, но вскоре тот отстал, затем и вовсе прекратил погоню. Роман замедлился, затем и совсем остановился. Вытер пот со лба и шеи, опёрся ладонями в колени и тяжело задышал. В голове молоточками стучала кровь, ветерок забирался под курку, пробегал по взмокшей спине.

Наконец Рома дошёл к изгибу улицы. На заплетающихся ногах добрался к лавочке в скверике. Упал на её влажную и холодную поверхность. Минут пять сидел, наблюдал за машинами и пешеходами. Затем поднялся и направился к метро.

В вагоне было душно, от кого-то из многочисленных пассажиров разило сивухой. У девочки-подростка из наушников так громко орала музыка, что становилось удивительно, как она ещё не оглохла. Наконец Рома выбрался из подземки. На улице снова пошёл дождь. На этот раз сильный. Люди столпились в вестибюле, возле выхода. Кто постарше стояли со скучающими лицами, кто помладше играл на телефонах или планшетах. У многих были зонты, но от ливня бы они не спасли. Редкие торопыги всё-таки выбегали под ледяные струи. Некоторые женщины доставали из сумочек пакеты, делали из них головной убор и тоже спешили на автобусную остановку.

С улицы задувал холодный ветер, пахло озоном. Роман остановился возле стеночки. Опёрся на неё плечом. Несколько минут разглядывал собратьев по несчастью, затем полез в карман и вытащил бумажник отца. Он стоял, смотрел на вещь родителя и не мог поверить, что никогда его больше не увидит живым. Ведь ещё утром этот человек собирался на работу, что-то планировал, о чём-то мечтал… А спустя несколько часов его тело уже остывало в морге. Каждый из нас всю жизнь идёт по бесконечному лезвию бритвы, вопрос лишь в том, когда оступимся?

Человек привыкает ко всему, даже к смерти. В особенности если она часто наведывается. Рома чувствовал щемящую боль в груди. Однако сердце уже задубело и отказывалось реагировать на очередную потерю. К тому же, где-то на подсознательном уровне, он её ожидал.

Рома открыл бумажник. В нём было немного денег, несколько банковских карт, квитанция об оплате штрафа. В одном из боковых кармашков обнаружился маленький листок с мелким почерком. Из второго же кармашка Рома достал сложенную вчетверо цветную фотографию.

В первый миг он не поверил собственным глазам. Посмотрел на женщину, стоявшую возле противоположной стены. Затем снова на фотографию. Со снимка на него смотрела Катя. Фото было сделано в метро на камеру телефона, словно украдкой. Преподаватель культурологии сидела на деревянной скамейке, позади неё находилась коричневая мраморная колонна. Короткие русые волосы зачёсаны назад — она так делала лет пять-шесть назад. На миловидном личике бывшей возлюбленной находилось, как всегда, минимум косметики. Голубая с оленями кофта, в которой она была запечатлена, где-то год назад пошла на половые тряпки. Выходило, что фотографии не менее пяти лет. Романа сразу отбросило в те далёкие времена, когда он мечтал жениться на этой женщине.

Он покрутил головой, сбрасывая наваждение. В этот момент с улицы донёсся возмущённый сигнал легковушки. Послышался отдалённый крик. Бывшие пассажиры подземки всё прибывали и прибывали в вестибюль. Большинство оставалось пережидать непогоду. Рома ещё раз проверил все кармашки бумажника. Больше ничего интересного не обнаружил. Снова посмотрел на фотографию. Пощупал её слегка шершавую поверхность. Всмотрелся в знакомое до каждой чёрточки лицо. Мозг лихорадочно перебирал версии, откуда эта фотография появилась у отца. Ничего более-менее правдоподобного на ум не приходило. В сознание стучалось одно дикое предположение, но Рома его не пускал.

Дождь начал стихать. Народ потянулся к выходу. Рома в числе первых взбежал по влажным ступеням. Люди штурмовали автобус, прячась под зонтами, цепляли друг друга, злились, но упорно их не закрывали. Рома обогнул остановочный комплекс и быстро зашагал в сторону дома. Рука сама тянулась к телефону, но он заставлял себя повременить хотя бы до тех пор, пока не придёт домой.

Наконец показался ставший родным подъезд. Рома набрал код на домофоне, в нутре электронного замка запиликало. Рома открыл дверь, но не вошёл. Как-то вылетело из головы, что дома Варвара, а при ней говорить не хотелось.

Роман достал телефон, нашёл необходимый контакт «Не брать». После третьего гудка в динамике щёлкнуло.

— Здравствуй, Свет очей моих! — раздался ласковый голос бывшей возлюбленной.

— Откуда у моего отца твоя фотография?! — Роман старался держать себя в руках, но его голос срывался на рык.

— Ты о чём, Свет очей моих?

— Не притворяйся, что ничего не понимаешь! Откуда у моего отца твоя фотография?

Катя молчала. Роман смотрел себе под ноги, затем пнул окурок и тот улетел с крыльца.

— Ну? — поторопил он бывшую возлюбленную.

— О какой фотографии ты говоришь? Я не понимаю?

— О той, где ты сидишь на лавке метро!

— Откуда у тебя эта фотография? — глухо произнесла Катя.

— В морге выдали! Вместе с остальными вещами! Всё! Нет его больше! — Роман почувствовал, как к горлу подступил комок, словно отец умер только теперь, когда он произнёс эти слова.

— Возвращайся, — приказным тоном сказала Катя. — Немедленно!

— Ты совсем дура?! — Рома ударил кулаком в стену, куски старой краски остались на костяшках. — Я не вернусь к тебе ни при…

— Ты уже слишком далеко зашёл, — перебила бывшая возлюбленная. — Дальше будет только хуже! Возвращайся немедленно!

— Отвечай, откуда ты знакома с моим отцом? — отчего-то Роме казалось очень важным узнать эту информацию.

— Возвращайся! — твердила Катя. — Всё, игры кончились! Ты в опасности! Возвращайся!

Рома оборвал соединение. Он больше не мог слышать её голос. Он больше ничего и никого не хотел слышать. В груди появился комок горечи. А мозг отчётливо твердил: «Теперь ты один на всём белом свете».

* * *

Иннокентий несколько минут сидел и смотрел на пакет оставленный странным парнем. Вначале хотел крикнуть, чтобы тот вернул зажигалку, но горло пересохло. Он открыл и закрыл рот, так ничего и не вымолвив. Мимо прошли две девушки. Бросили на него презрительный взгляд. Кеша давно прекратил обращать внимание на подобных людей. А так как подобных большинство, то он почти перестал обращать внимание на окружающих. Лишь изредка из толпы выныривали лица. Как этот парень, например.

Иннокентий посмотрел внутрь неожиданного подарка. Увидел мобильники, упакованные в отдельные пакетики с застёжками. Потянулся и взял один из них. В мозгах с трудом ворочались тяжёлые, как моржи, мысли. Бездомный не мог понять, в чём шутка. Где его попытались разыграть. Он достал телефон из индивидуального пакета и покрутил в руках. Когда-то у него была такая модель. В те времена он жил в Костроме и мечтал покорить столицу. Он зажал кнопку включения и вскоре экран засветился. Появился логотип, затем картинка: зимний лес, а рядом с кустарником притаился рысак. Сверху, вместо уровня сигнала, красовалась надпись: «Нет sim». Иннокентий бросил мобильник во внутренний карман куртки и полез за следующим.

Мимо прошли ноги в начищенных до блеска туфлях. Следом процокали каблучки.

Кеша вытащил телефон. Относительно новая модель. Дорогая. Не так давно он нашёл такой. Обменял его в магазине на бутылку водки и батон хлеба. Попробовал — и этот включился. Настроение само собой поползло вверх. Мышцы наливались силой. Иннокентий сглотнул, предчувствуя, что сегодня будет пьян, а значит счастлив.

Он вынул ещё один мобильник, который тоже оказался в рабочем состоянии. Кеша достал все подаренные устройства. Все проверил. Настроение поднялось до невообразимых высот. Он рассовал телефоны по карманам и резко встал. Сил в организме прибавилось. Он чувствовал давно позабытую лёгкость и здоровье, словно разом прошли все болячки, а мышцы получили энергию. Кеша уже предвкушал, как он проведёт сегодняшний день: пьяный, весёлый и сытый.

Навстречу шёл высокий и худой паренёк, с виду студент.

— Разреши обратиться, — сказал Кеша, ни на что особенно не надеясь. Студент и впрямь бросил на него полный презрения взгляд. — Телефон не нужен? — нищий протянул один из мобильников. — Отдам почти даром. Трубы горят! — подставил он два пальца к горлу.

Парень сделал ещё несколько шагов, чтобы обойти забулдыгу. Вдруг резко остановился и повернулся. Внимательно посмотрел на телефон. Преодолевая отвращение, взял устройство. Покрутил его в руках.

— Сколько хочешь? — спросил он, даже не проверив, работает ли аппарат.

— На водку и на хлеб, — жеманно произнёс Кеша, решив не называть точных цифр, ведь тогда однозначно дадут меньше.

Парень достал из кармана несколько скомканных купюр, сунул нищему.

— Всё, что есть, — сказал он. Не дожидаясь ответа, направился в сторону Арбата. По дороге непрерывно смотрел в экран выключенного телефона.

Кеша развернул купюры. На хлеб и на водку не хватало, но это были деньги. Для него такая сумма уже стала большой. По крайней мере, сытым он сегодня будет точно. А, скорее всего, ещё и на пиво хватит. Иннокентий пружинящей походкой подошёл к памятнику Окуджаве. Засунув руки в карманы, постоял, посмотрел по сторонам. Он чувствовал иррациональную уверенность в собственных силах. Ощущал, как с каждой минутой его тело наливается энергией, словно внутри открыли чудо-кран.

Навстречу шла полная женщина лет сорока, одетая в леггинсы, и с ярким макияжем.

— Телефончик не купите? — протянул Кеша первый вытащенный аппарат.

Он думал, что дамочка скривится и обойдёт его. Однако она застыла как вкопанная, когда бросила взгляд на старую кнопочную модель, которую дети обычно покупают старикам.

— По дешёвке отдам! — Иннокентий не понимал, что происходит, но чувствовал себя на гребне волны. — За бутылку водки и батон, — применил он сработавшую единожды схему.

Женщина медленно полезла в сумочку. Глаза не отрывала от телефона, словно он был бриллиантовый. Достала крупную купюру и протянула нищему. Кеша, ещё не веря собственной удаче, взял деньги и запихнул их в карман куртки. Сунул случайной прохожей телефон и поспешил убраться от памятника барду. За деньги, которые она дала, можно было купить два таких новеньких аппарата.

По дороге он попытался продать ещё один телефон, но парень говорил с кем-то через гарнитуру и демонстративно не обратил внимания на нищего. При этом шедший следом мужчина в спортивном красно-синем костюме остановился. Взял телефон, включил, подержал в руках. Сунул нищему купюру и пошёл дальше.

За остаток дня Иннокентий продал все телефоны, доставшиеся ему от странного парня. Люди чувствовали сильную положительную энергию мобильников. Позже они не могли объяснить, что заставило их приобрести у нищего поддержанные аппараты. В социальных сетях начало расползаться мнение, что на Арбате поработал гипнотезёр. Несколько сайтов о столичной жизни выпустили об этом статьи.

У некоторых людей, которые купили в тот день у бездомного телефон, прошли застарелые болячки. Однако эти два факта они воедино не связали.

Иннокентий же беспробудно пил сутки, а потом его задушили двое «друзей», такие же нищие. Забрали остатки денег и продолжили пить.

* * *

Рома лежал и смотрел в потолок. За окном ползло к зениту летнее солнце. Телефон на тумбочке показывал половину восьмого утра. Рядом сопела во сне Варвара.

Предстоял трудный день. Похороны всегда забирают много сил. Не только физических, но и душевных.

Голова не болела. Да и общее самочувствие было удовлетворительным, хотя накануне он выпил полторы бутылки беленькой. Роман прокрутил в голове вчерашний вечер. После разговора с Катей он зашёл в ближайший магазин, где купил водки и сока. Вернулся домой и пил на кухне в тишине. А потом плакал. Горько, навзрыд. Слёзы лились от накатившего одиночества, никомуненужности, безысходности… а может просто и от количества выпитого, когда жалость к себе начала зашкаливать за все мыслимые пределы.

Когда стемнело, в кухню ворвалась сводная сестра.

— Хватит рыдать, тряпка! — она подскочила к Роману и отвесила ему звонкую пощёчину. — Думаешь только у тебя родители умерли?! Если ты, бесполезный кусок дерьма, не прекратишь себя жалеть, то мне такая размазня не нужна! Можешь выметаться отсюда!

Эти слова Вари неожиданно возымели эффект. Рома мгновенно успокоился, умылся и завалился спать.

Теперь же, глядя в потолок, он размышлял над тем, как же сильно ненавидит женщину, с которой делит кровать. Теперь он вспомнил, что Катя его предупреждала о таком развитии событий.

Рома поднялся с кровати и нацепил домашние штаны. Подхватил с прикроватной тумбочки планшет с телефоном и прошлёпал босыми ногами на кухню. Напившись воды из-под крана, уселся на стул. Ему даже думать не хотелось о предстоящем дне. Снова ходить, платить деньги, заказывать похоронные услуги. Всё больше и больше он склонялся к мысли, что надо сделать всё в организации «под ключ». Чтобы они сами занимались этой нервотрёпкой.

Рома водил пальцем по чёрному экрану. Ему казалось, что происходит что-то странное, непонятное, ужасное. Он только что прошёл через муки похорон. За что ему снова?

Включил планшет и полез в социальные сети. Проверил все аккаунты, посмотрел новости — ничего интересного не обнаружил. Он уже хотел перейти к другой вкладке, когда взгляд уцепился за неброский заголовок: «В Москве убита ведьма».

Рома перешёл по ссылке и увидел фотографию Ольги. Длинные чёрные волосы, мрачный макияж, зелёные глаза, лёгкая улыбка на тонких губах. После обработки в графическом редакторе она выглядела красивой и опасной. Текст под фото говорил, что её дом в Кривоарбатском переулке ночью выгорел дотла. К приезду пожарной команды от него остались лишь головешки. Обнаружено два обгоревших трупа. Предположительно самой ведьмы и её супруга, так как их дочь проживает в Англии, а повар и охранник на ночь расходятся. Упоминалось, что накануне у супругов был конфликт с одним из клиентов, который угрожал поджогом. Этому есть свидетель — охранник. Конфликт полностью запечатлела камера наружного видеонаблюдения, установленная на фасаде соседнего строения. Заканчивалась короткая статья и вовсе печально: «Полиция возбудила уголовное дело и ищет предполагаемого виновника поджога». Ниже было прикреплено ютюбное видео. Рома клацнул на красно-белый «Play». Планшет несколько секунд загружал, потом начал показывать.

Роман увидел себя сверху-слева. С бутылкой, заткнутой тряпкой, в одной руке и зажигалкой в другой. Звук камера не писала, но и без того всё было понятно. Кто-то убил ведьму, а отвечать будет он. Не надо быть юристом, чтобы понимать: вероятность такого расклада приблизительно сто процентов. Адекватного объяснения совершённому поступку у него нет, алиби нет, свидетелей того, что он был дома, тоже нет. В то, что Варвара не возьмётся его покрывать, он уверен, как и в том, что на спине нет третьей руки. Скорее всего, сводная сестра вообще куда-нибудь уедет. Как она любит это делать.

Роман ещё раз перечитал статью, словно надеялся, что вот-вот где-нибудь увидит: «Вообще это шутка». Однако ни сайт, ни сама статья не вызывали сомнений в подлинности. Он отложил планшет и несколько мгновений смотрел в стол. Требовалось срочно что-то делать. И первое, что приходило на ум: бежать. Рома чувствовал, что к горлу подбиралась паника. Он закрыл глаза и заставил себя мыслить трезво. Оставаться в Москве нельзя. Уезжать в родной город тоже нельзя — как только установят его личность, сразу же приедут проверить домашний адрес. Уехать куда-нибудь в Перу и забыть Россию как страшный сон он тоже не мог — денег, чтобы начать новую жизнь, было не так много. К тому же он банально мог не успеть оформить все полагающиеся документы. А ещё его могли потом депортировать.

Рома потёр ладонями лицо. Он не мог поверить, что всё произошедшее — правда. Как-то всё выглядело иррационально… странно. Ему даже померещился голос судьи: «Двенадцать лет в колонии строгого режима». А когда он выйдет, ему будет уже сорок, не будет ни дома, ни родных, ни семьи, ни работы, ни денег, чтобы поправить испорченное здоровье.

— Твою ж мать… — Роман подошёл к раковине, открыл холодную воду и умылся. Вытерся кухонным полотенцем. Покрутил печатку на безымянном пальце левой руки. Почему-то вспомнился день, когда она вышел из онкологической клиники. Как сел на влажные ступени. Как читал свой смертный приговор. Рома с ледяным спокойствием представил, что в этот самый миг его разложившееся тело должно лежать в гробу, придавленное центнером земли. Он не должен ходить, бояться, беспокоиться, дышать… Он должен был умереть.

— Я жив, — прошептал он, убеждая то ли себя, то ли невидимого собеседника.

Бумага с машинописным текстом была приговором пострашнее тюрьмы. Роман помнил своё отчаяние, как он поехал к Кате…

Он снова прошёл к стулу и сел, укрыл лицо в ладонях, помассировал пальцами брови. Он долго старался не замечать очевидных вещей, но рано или поздно всем приходиться проснуться…

Он взял телефон и нашёл номер «Не брать». Нажал вызов. Катя ответила после четвёртого гудка. Слышались голоса, стук каблуков, моторы проезжавших автомобилей.

— Здравствуй, Свет очей моих! — прощебетала она.

— Привет, — сказал Рома. — У меня плохая новость. Я встрял.

— Что значит «встрял»? — послышалась тревога в голосе бывшей возлюбленной.

— Меня подставили и теперь непременно посадят. Мне надо спрятаться.

Катя несколько мгновений молчала. Шум улицы из динамика стих, остался лишь цокот каблуков.

— Расскажи подробнее, — потребовала она. — Как именно подставили?

— Это так важно? — вспылил Роман.

— Да, важно. Ты не от тех людей пытаешься скрыться. Самые страшные враги те, кого мы не видим. Те, о ком мы не знаем. Что произошло?

— Это ты права… — сквозь зубы процедил Роман. — Самые страшные враги, те о ком мы не знаем. Мы думаем, они нам друзья… а они…

— Ты о чём?

— Мне отец рассказывал, с кем он однажды встречался в метро.

— С кем же?

— С ведьмой… — произнёс Роман. Это слово показалось ему нелепым, ненастоящим, игрушкой. Ответ лежал на поверхности всё время. Катя много раз говорила, что он занимается плохими делами, просила вернуться. Фотография в метро… Роман понимал, что давно осознал: во всём замешана преподаватель культурологии. Просто не мог этого принять. Родного человека легко заподозрить только в измене, а в остальном, как нам кажется, мы его знаем, словно свои пять пальцев. — И эта ведьма ты. Это ты научила моего отца пользоваться заряженными предметами. Это ты меня приворожила. А когда я смог вырваться из-под твоих чар, ты меня пыталась вернуть. Вначале словами, а потом… убила мать. Аню. Моего отца. Ольгу. Сделала всё, чтобы я вернулся обратно.

Катя тяжело вздохнула.

— Только не говори, что я не прав.

— Я и правда ведьма, — сказала бывшая возлюбленная. — Всегда тебе это говорила, Свет очей моих. Давно убедилась, что если хочешь скрыть сумасшедшую правду — говори о ней, тогда люди принимают её за шутку. Только я не убивала твою мать, твою сестру и отца… Кто такая Ольга я вообще не знаю…

— А кто тогда их убил?

— Златояра.

— А это кто?

— У каждой ведьмы есть своя территория, где она полновластная хозяйка. Другим ведьмам вход на эту территорию разрешён только с позволения хозяйки. В Москве тоже есть своя хозяйка. Златояра. Когда ты мне рассказал, как твой отец убивается по приёмной дочери, я решила помочь. Мне больно было смотреть, как ты мучаешься. Я рискнула и съездила в Москву. Твой отец показался мне мудрым человеком, поэтому я и рассказала ему о заряженных предметах. Уже из твоих рассказов узнала, что он правильно распорядился полученными знаниями и спас приёмную дочь. Ты прав — я тебя приворожила. Ты не мог уйти из-под моего контроля. Я до сих пор недоумеваю, что тебя вырвало. Какие внешние обстоятельства были настолько сильнее моих чар?

Рома молчал, тогда Катя продолжила:

— Когда ты неожиданно уехал в Москву, я сразу поняла, чем ты там собрался заняться. Разве что до сих пор недоумеваю, что побудило твоего отца пойти на такой шаг и рассказать о заряженных предметах… Сразу было понятно, что рано или поздно Златояра выйдет на тебя. Никто на территории ведьмы не может колдовать. Понимаешь? Это всё равно, что прийти в чужой дом и нагадить посреди комнаты. Поэтому я и просила вернуться, но ты меня не слышал. Думал, что будешь вечно продавать заряженные вещи? Я уверена, что за смертью твоих близких стоит Златояра. Это были её предупреждения. Она намекала, чтобы ты бросил это дело. Кстати, она поступила очень гуманно для ведьмы. Она могла убить сразу всех твоих родных. Однако она убила твою мать, в надежде, что ты одумаешься. Но ты не понял намёка. Тогда умерла Аня. И ты снова ничего не понял. Теперь твой отец…

— Почему эта тварь не убила сразу меня?! — закричал Рома. Он смотрел на левую руку и видел, как она тряслась от гнева. Печатка с чёрным турмалином блеснула в утренних лучах.

— На тебе метка ведьмы. Ты мой. Причинить вред тебе, это вызвать мой гнев. А ссоры ведьм просто так не заканчиваются. В последний раз из-за подобного разногласия началась война, которую сейчас называют Первой мировой. Тогда убили человека, принадлежавшего Айр-Ране…

— Какая ещё метка ведьмы?! — Рома уже не мог себя заставить говорить спокойно.

— На левую руку посмотри. Как думаешь, Свет очей моих, почему ты не можешь его снять?

— Я… я… — Рома чувствовал, как рушится его внутренний мир.

— Почему не остановила её?!

— Я не могу её остановить. На своей территории Златояра может делать что угодно.

— Она мою мать убила!

— Это был первый серьёзный намёк. Мне казалось, что после этого ты догадаешься… Но ты упёртый, или глупый.

— Почему ты не рассказала мне всё сразу?

— Тогда бы ты не вернулся, так как сразу бы догадался, что я тебя… как ты сказал, приворожила.

— А теперь ты думаешь, что я вернусь? — Романа поразила меркантильность человека, которого он некогда считал родным.

— У тебя выбора нет, Свет очей моих. Теперь помочь тебе смогу только я.

Из динамика явственно слышалась тишина. Катя видимо остановилась в каком-то закоулке, чтобы закончить разговор. Рома открыл и закрыл рот, не в силах найти слов. Наконец смог выдавить:

— Ты вправду думаешь, что после всего, что ты сказала… мы будем вместе? Из-за тебя погибли все мои родные! Ты виновата…

— Я виновата?! — послышалось искреннее удивление в голосе преподавателя. — Единственно, в чём я виновата, так это в том, что научила твоего отца вещам, которые обычный смертный знать не должен. Пыталась помочь и ради этого рискнула раскрыть себя, хотя не так давно инквизиция сильно выкосила наши ряды, преподнесла хороший урок! Она научила нас молчать! Понимаешь? Если что-то знаешь или умеешь — молчи. Всегда! Я нарушила это правило, пыталась помочь тебе! Когда-то называться ведьмой было почётно. Мы спасали рожениц! Мы спасали детей! Мы спасали целые селения от моровых болезней! Ведьму уважали, ведьму любили! Сейчас если женщина говорит, что она ведьма, то перед тобой мошенница или обыкновенная дурочка. Настоящая ведьма всегда молчит о своих способностях. Понимаешь? Сейчас ты готов принять этот факт. А пару месяцев назад? Что бы ты сделал? Подозреваю, что попытался бы разорвать со мной всякий контакт. Стянул бы мой перстень и стал лёгкой добычей для Златояры. Это, кстати, ещё одна причина, по которой я тебе ничего не рассказала.

Рома засопел в трубку. Катя была права. Вряд ли бы он после такого признания общался с ней. Из коридора донеслись шлепки босых ног. Через мгновение на кухню вошла Варвара. Сонным взглядом посмотрела на сводного брата.

— Как тебя подставили, Свет очей моих? — нарушила Катя тишину. — Это важно. Мне надо понимать, виноваты люди или Златояра.

— Я отдавал заряженные предметы ведьме, — начал Рома. — Она их продавала. Дом этой ведьмы ночью сгорел, а все подозрения падают на меня.

Варя набрала из фильтра воды, сделала несколько глотков.

— Во-первых, никогда не называй разных мошенниц ведьмами, — резко произнесла Катя. — Во-вторых, быстро возвращайся. Златояра не может тебя убить, но может посадить. А там найдётся тот, кто с тобой расправится. И это будет обычный человек. Мне на шабаше не с кого будет спросить. Чем скорее ты уберёшься из Москвы, тем лучше. Я смогу сделать так, что следствие перестанет тебя искать. Однако мне нужно, чтобы ты был здесь. На моей территории.

Варя упёрла руки в бока и стояла, хлопая слипающимися ресницами. Наконец не выдержала:

— С кем ты разговариваешь?! — демонстративно громко поинтересовалась она.

Рома махнул на неё рукой, как на прицепившуюся муху.

— С кем ты говоришь? — Варвара подошла вплотную.

— Да отстань, — Рома несильно оттолкнул её.

В этот момент Варя схватилась обеими руками за горло. Её лицо посинело, колени подогнулись, и она рухнула на пол. Сводная сестра открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Её глаза выкатились из орбит, рыжие волосы разметались по линолеуму. Она пыталась что-то произнести, но так ничего и не вымолвила. На мгновение оторвала руки от шеи, на коже появилась тонкая полоска, словно кто-то сзади душил её шнурком. Роман бросил телефон на стол и подскочил к сводной сестре. Приподнял её с пола, но в этот момент Варя обмякла и свалилась ему в руки. Рома положил её и пощупал ярёмную вену. Пульсации отсутствовала. Он подскочил к столу и схватил телефон, собираясь вызвать скорую.

Катя ещё не оборвала соединение.

— Алло! Алло! Алло! — услышал он из динамика.

— Варе плохо, — сказал он. — Сейчас я вызову…

— Она мертва, — перебила Катя. — Дай угадаю. Её задушили. Любимый приём Златояры. Три сотни лет уже срабатывает. Теперь ты не только спалил дом и людей, но и убил сводную сестру. Тюрьма тебе обеспечена. Я не удивлюсь, если окажется, что медицинская комиссия выявит следы изнасилования. Поверь, Златояра теперь сделает всё, чтобы расправиться с тобой не своими руками.

Рома закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь привести нервы и чувства в порядок.

— Что мне делать? — спросил он.

— Срочно ехать ко мне.

* * *

Рома прошёлся по квартире. Покидал в спортивную сумку свои немногочисленные пожитки. На кухню намеренно больше не заглядывал. Он верил каждому слову Кати. А ещё вспомнилось мамино «Ведьма». Она явно что-то чувствовала…

Роман взял из тумбочки ключи от Вариной машины. Несколько мгновений покрутил их на пальце. Конечно, после обнаружения трупа, будет очевидно, кто угнал автомобиль. С учётом того, что ему уже грозит — угон это детский лепет. Ехать на поезде или автобусе — оставить за собой яркий след. Роман задумался над тем, чтобы двинуть в родной город на попутках. Затем понял, что для этого надо иметь хоть какой-то опыт. Да и расстояние, которое придётся одолеть таким образом, страшило. А ещё это не имело смысла. Оперативники всё равно будут искать его в родном городе — как бы он туда ни добрался.

Рома взял ключи и вышел из квартиры. Закрыл дверь. В душе поселилось острое чувство неправильности происходящего. Он бросал тело отца без погребения. Бросал сводную сестру… Однако Рома чувствовал, что не сделай этого и уже скоро окажется в СИЗО. А оттуда его всё равно никто не отпустит на похороны.

Он быстро спустился по лестнице. Вышел на улицу. Дворник из далёкого Таджикистана мёл тротуар. Воняло пылью. На площадке носились двое малышей, их мамаши беседовали на скамейке. Рома прошёл к красному автомобилю. Едва слышно пикнула сигнализация. Мигнула аварийка. Он бросил сумку на заднее сиденье. В салоне ядрёно пахло розами. Рома сорвал и выбросил на улицу освежитель воздуха. Завёл машину и выехал с парковки.

От каждого экипажа ДПС старался держаться подальше. Несколько раз ему мерещилось, что вот-вот его остановят для проверки документов. Однако с каждым часом он всё дальше и дальше уезжал от столицы. Дорога быстро утомила. Чувства нереальности и неправильности происходящего заполонили мысли. Не верилось, что он бросил тело отца и Вари непогребёнными, и Рома сам себя убеждал, что иного выхода нет. Попытался включить радио, чтобы отвлечься, но весёлая и беззаботная болтовня ведущих раздражала. Мысли то и дело перепрыгивали на Катю. Он вспоминал её лицо, счастливые часы, проведённые вместе. Если бы ему кто-нибудь год назад сказал, что она ведьма, он бы долго смеялся. Вспомнил, что сама Катя это несколько раз говорила. Если бы страшнейшая болезнь не выдернула его из-под чар, то он так и жил бы с ведьмой, считая ведьм выдумкой. Точнее, уже лежал бы в гробу.

Навстречу проносились автомобили. Хоть он и старался держать скорость на отметке сто пятьдесят, его довольно часто обгоняли. Взгляд постоянно цеплялся за печатку с чёрным турмалином. Остановился в придорожном кафе, чтобы сходить в туалет и поесть. Заказал шашлык из свинины. Пах он умопомрачительно, но на вкус показался Роману бумажным. Кофе в этом заведении был и вовсе отвратительным. Однако после еды дорога перестала казаться утомительной. Периодически приходилось останавливаться, чтобы оплатить очередной отрезок пути. Пошёл дождь, зашуршали покрышки. Во второй половине дня загорелся «check engine». Рома слегка притормозил. В этот момент впереди показался дорожный указатель. До родного города осталось двести пятьдесят километров. Мысль о том, что уже через пару часов будет дома, радовала и угнетала одновременно. Глаза начали слипаться, телу хотелось движения. Рома даже стал подумывать, чтобы притормозить и размяться. Снова попытался включить радио. Играла задорная песня из девяностых. Он немного послушал и выключил.

Вскоре начали попадаться знакомые места. А уже через сорок минут он миновал городскую черту. Возникло непреодолимое желание заехать домой. Рома несколько минут сопротивлялся, а потом всё же поехал. Медленно наползали сумерки. Воздух был заметно чище, нежели в столице. Возле дома стоял полицейский УАЗ. Вряд ли по его душу, но Роман предпочёл не рисковать. Вывернул на улицу Ленина и поехал к дому Кати. Достал телефон и нашёл контакт: «Не брать». Залез в настройки, изменил на «Любимая». Он не мог поверить, что Катя ведьма, однако и не поверить тоже не мог. Девушка, которая преподавала культурологию в крупном ВУЗе города… Девушка, с которой он не один год делил постель…

Катя ответила после второго гудка.

— Здравствуй, Свет очей моих!

— Я приехал. Ты дома?

— Конечно! — прощебетала ведьма.

— Скоро буду, — сказал Рома и сбросил соединение.

Он заехал в магазин, купил бутылку вина, конфет и цветы. Чувствовал при этом себя глупо. Однако и заявиться с пустыми руками ему казалось недопустимым. Тем более к ведьме. Наконец он подъехал к знакомому дому. Место, где он раньше парковался, облюбовала хозяйка красного «Пежо». Больше во дворе мест не отыскалось. Пришлось снова вырулить на проспект и оставить авто на обочине. Рома выбрался в прохладный летний вечер. Взял с заднего сиденья спортивную сумку и цветы. Бодрой походкой зашагал к знакомому подъезду. Навстречу прошли парень с девушкой. По виду школьники старших классов. Рома с завистью посмотрел на них. Они только выходили во взрослую жизнь, перед ними были открыты все дороги и все пути. Перед ними был весь мир, и только они решали, кем в нём стать.

На динамик домофона кто-то с особенными умственными способностями налепил жвачку. Рома набрал номер Катиной квартиры.

— Открываю, Свет очей моих! — послышался приглушённый, с помехами, голос ведьмы.

В электронном замке запищало. Рома потянул на себя тяжёлую дверь. Зашёл в мрачный подъезд. Возле спуска в подвал пахло мышами, на пластиковой тарелочке лежали красные квадратики отравы.

Рома медленно начал подниматься. Возникло чувство, что он идёт на заклание. На втором этаже из-за двери слышались громкие голоса. Поначалу показалось, что ссора, потом догадался — звуки телевизора. Щёлкнул замок Катиной квартиры. Она всегда открывала в тот момент, когда он уже подходил. В этот раз ведьма встретила его в коротком красном халатике из атласа. Русые волосы немного отросли и косой волной достигали плеч. Роман поднялся на последнюю ступень и посмотрел на бывшую возлюбленную. В тот же миг усомнился: на бывшую ли? Словно по мановению волшебной палочки в душе зашевелились чувства. Только теперь Роман понимал, что эти чувства принадлежат не ему.

— Заходи, Свет очей моих, — пригласила она.

Роман послушно вошёл. За спиной щёлкнул замок. В квартире не изменилось ровным счётом ничего — словно время застыло. Однако Роме привычная обстановка показалась чужой, незнакомой, устрашающей. Он молча протянул букет. Хозяйка квартиры так же молча его приняла. Понюхала с закрытыми глазами.

— Разувайся, Свет очей моих, чего стоишь? — Катя посмотрела на гостя с лёгкой хитрецой во взгляде.

Рома поставил сумку. Стянул один туфель, затем второй. Неожиданно ему захотелось обнять Катю. С каждой секундой он начинал чувствовать всё большую страсть к этой женщине.

— Мне казалось, что сейчас войду, а здесь ведьминская берлога, — решил он пошутить, разрядить обстановку.

Катя кисло улыбнулась.

— Это в кино ведьмы носят выделяющиеся имена, имеют чёрного кота или сову. Почему-то в обязательном порядке чёрные или рыжие волосы. Частенько у них яркие зелёные глаза. А в их ужасном жилище всегда найдутся человеческие кости и хрустальный шар. Если честно, на это смешно смотреть. Настоящая ведьма никогда и ничем старается не выделяться. Кроме своего дара.

Роман не нашёлся, что ответить. Кивнул. Катя мило улыбнулась и упорхнула в комнату за вазой. Рома переставил сумку подальше от двери. Достал из неё конфеты и вино, затем прошёл на кухню. Пахло свежим хлебом. Пока он открывал вино, Катя налила в вазу воды, поставила цветы на подоконник.

— Я очень скучала! — она внезапно подпорхнула к любимому, прижалась к его груди. — Я люблю тебя!

Рома в первую секунду опешил. Затем медленно обнял её. Приятная истома разлилась по телу. Учащённо забилось сердце. Странным казалось чувствовать любовь и знать, что это ложное чувство.

— Сколько тебе лет? — внезапно даже для самого себя, спросил он.

Катя подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— В этом теле? Двадцать три года. А вообще… не надо тебе этого знать. Я сама стараюсь об этом не вспоминать. Давят эти года на плечи. Очень сильно давят…

— Давай сядем, поговорим, — Роман отстранил Катю. Взял два стакана, разлил по ним вино. Открыл конфеты. Хозяйка квартиры беспрерывно наблюдала за ним. На её губах застыла лёгкая улыбка.

— Ты себя так на первых свиданиях не вёл, — сказала она.

— Потому что будь моя воля, то и не пошёл бы на них, — буркнул Рома.

Катя оставила эти слова без ответа. Она взяла стакан гостя и что-то в него прошептала. Затем поставила перед Романом.

— И что это было?

— Стоит тебе сделать глоток и стражи порядка прекратят твои поиски, — пожала она плечами.

— Всё так просто?

— Нет, Свет очей моих, — улыбнулась Катя. — Всё очень тяжело.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Затем Рома схватил стакан и залпом выпил содержимое. Снова наполнил.

— С кем я жил все эти годы? По-моему у меня есть право знать всё?

— Ты мне не поверишь.

— Я?! — Роман приподнял брови. — После всего случившегося?! Я поверю даже в то, что родом с Альфа Центавры, а мои настоящие родители осьминоги!

Катя взяла вино, покрутила стакан в руках, изучая красную жидкость. Поставила и взяла конфету. Изящным движением бросила её в рот. Рома наблюдал за женщиной, на которой совсем недавно хотел жениться. Он помнил, как быстро она стала ему безразлична. Помнил, как недоумевал из-за этого, даже считал себя каким-то… дефектным. Теперь же Рома чувствовал, как в душе снова родилось трепетное и яркое чувство любви. Точно так же было на той, самой первой лекции, когда он увидел нового преподавателя. Видимо мама чувствовала эту энергетику… или магию, раз назвала Катю ведьмой. Не просто так она была против их встреч.

Теперь Роман отчётливо понимал, что его любовь искусственна. Он смог разорвать её расстоянием. А уехать смог только из-за страшнейшего диагноза.

— Вообще плохо, что ты всё узнал… не должен был, — задумчиво произнесла она. — Из этого ничего хорошего не выйдет. Я не могу понять, зачем твой отец всё тебе рассказал. Ведь умный же был человек…

— Он меня от рака вылечил! — резко произнёс Роман.

— Рака? — Катя сверкнула глазами.

— Я тебе соврал, — Рома опустил взгляд, сделал глоток вина. Задумчиво покрутил печатку на пальце. — Обследование выявило у меня рак мозга. Мне просто везло с симптомами. Точнее их отсутствием. Был шанс, что в Москве мне могут помочь. Без гарантий. Но нужны были деньги. Связался с отцом… Он сказал приезжать… И в тот же вечер вылечил меня. Приложил к голове положительно заряженные мобильники. А потом я уже из него клещами вытащил этот метод…

— И решил заработать, — закончила Катя. Она кисло улыбнулась и покачала головой. — Теперь понятно, какие обстоятельства смогли разрушить мои чары. Но… Какой же ты дурак! Ты же мог всё рассказать мне! Я бы сделала то же самое только незаметно! Ты бы сейчас радовался жизни, верил бы в чудо. И все остались бы живы!

— Так почему ты не помогла! Ты же видела, что у меня по утрам болела голова! Иногда до рвоты! Я даже сознание иногда терял! Почему не помогла?!

— А ты разве просил меня помочь?! Молча пил свой цитрамон. Говорил, что это нервное. От работы… Поверь, существуют болезни, от которых никакое чудо не спасёт. Они здесь, — постучала она пальцами по голове. — Не всё в этой жизни можно исправить, не всё в этой жизни продаётся, не всё лечится. К тому же очень часто человеку и не надо помогать. Он должен сам донести свой крест до нужной точки. Если ему помочь, то следующий крест для человека станет неподъёмным. Бабочка разрывает кокон самостоятельно. Она так набирается сил. Если ей помочь, она никогда не сможет летать! Понимаешь?

Роман покрутил печатку на пальце. Затем попытался стянуть, но у него, как всегда, ничего не вышло.

— Кто ты? — посмотрел он на преподавателя культурологии.

— Екатерина Михайловна Кузнецова, — пожала плечами хозяйка квартиры. — Где работаю, ты знаешь, а остальное…

— Расскажи всё о себе, — Роман сделал глоток вина.

— Ты уверен, что хочешь это знать?

— Я уверен, что не останусь здесь больше ни на минуту, если не буду этого знать. Как тебя зовут? Откуда ты? Кто ты, вообще?!

Катя взяла стакан с вином, поболтала содержимое. Сделала крошечный глоток и поставила на стол. У соседей сверху что-то громко упало на пол, послышались приглушённые голоса.

— Я родилась давно. Много-много веков назад. Сейчас эти места зовут Белорусским полесьем. Грамотой я овладела совсем недавно. Двести с лишним лет назад. Поэтому когда точно появилась на свет, сказать не могу. Помню лишь, что не было тогда никаких государств и князей. Мы жили племенами, обрабатывали земли. У меня было семь братьев и четыре сестры. Мы были очень дружны. А потом у меня обнаружился дар. Помню, мои родители перепугались. Водили меня к нескольким волхвам, но те наговорили им всяких глупостей. Меня стали побаиваться, однако из дома не выгнали. Я изо всех сил помогала родителям, одновременно развивала открывшиеся во мне способности… — Катя на несколько мгновений замолчала. — Чуть позже выяснилось, что в тот год родилось много девочек со способностями, похожими на мои. До сих пор никто из нас не знает, что стало причиной. То ли некое особенное затмение, то ли провидение, то ли игра природы, то ли неразгаданная аномалия. В последнее время популярна версия с инопланетянами, каким-то образом вмешавшимися в геном человека, но, по-моему, это просто дань сегодняшней эпохе, где всё необыкновенное стараются приписать гостям из космоса. Как бы там ни было, но факт остаётся фактом: все ведьмы ровесницы и у всех дар открылся в период гормонального перестроения. Никто из нас не может иметь детей…

Катя взяла конфету, кинула в рот, закрыла глаза и посмаковала. Рома наблюдал за своим бывшим преподавателем и с ужасом осознавал, что мечтает прожить с ней остаток своих дней. Эти мысли казались странными и дикими, особенно если учитывать, что он теперь знал. Однако это не уменьшало мужского желания и не тушило вспыхнувший пожар любви.

— Мы рано заявили о себе, — продолжила Катя. — Мы много помогали людям, часто делали это безвозмездно. Своим даром мы пытались облегчить жизнь всем жителям. Но… — кисло усмехнулась она. — Люди мелочны и завистливы, их надо держать либо в страхе, либо в неведении. Как ты понимаешь, нам завидовали. Завидовали сильно, ведь мы не болели, не старели, не умирали. Мы старались делать добрые дела, но из-за этого нас ненавидели ещё больше, воспринимали это как подачки с барского плеча… Вскоре народилось множество легенд. Многих из нас пожгли. Другие не смогли приспособиться. Ведь это тяжело, — Катя посмотрела в глаза Роману. — Жить в изменяющемся мире. Когда я родилась, язык был иной. Об Иисусе Христе никто не знал. Стариков вывозили в лес умирать. То, что сейчас кажется диким, тогда было нормально. Понимаешь? Обычным людям просто. Они умирают. Приходит другое поколение, приносит свои нормы и морали. В итоге всё меняется до неузнаваемости. Ведьмы же живут практически бесконечно. Нам очень тяжело меняться и беспрерывно приспосабливать к этому миру. Не у всех это получается. Многие из нас уходят от людей. За века, проведённые в обществе, можно сойти с ума от безнадёги. Каждое новое поколение не учитывает ошибки прошлого и колесо вращается по новой. Войны, убийство, смерти, несправедливость, страх. Очень быстро надоедает видеть эту безнадёжную тупость…

— Давай без философии, — Роман сделал глоток вина. — Я хочу знать конкретно о тебе.

— Ты никогда обо мне всего не узнаешь, Свет очей моих, — сказала Катя. — Я сама уже далеко не всё помню. Я прожила сотни жизней. Общалась с тысячами людей. Видела такое, после чего обыкновенный человек уже не сможет уснуть. Мне приходится меняться, стараться забыть старое, чтобы продолжать жить здесь. Это очень тяжело, но у меня, как видишь, получается даже следовать в ногу с резко ускорившимся процессом. Получается говорить с тобой на одном языке. Поверь, это требует громадных усилий. А ещё для этого надо уметь забывать. Выкидывать из головы всё старое и ненужное. Я при всём желании не могу тебе рассказать всё. Для этого не хватит и года. Спрашивай, что тебя интересует. Что смогу, то расскажу.

Роман задумчиво покрутил на пальце печатку с турмалином.

— Может я спрошу глупость… но ты ли передо мной? Или…

Катя усмехнулась. Взяла конфету, изящным движением бросила её в рот.

— Вопрос в точку. Нет, перед тобой не моё настоящее тело. Пока я живу в этом теле, моё настоящее не стареет. Оно находится в летаргическом сне. Под охраной. В этом теле я могу жить бесконечно долго. Оно не стареет, всегда оставаясь молодым. Я не могу заразиться никакой болезнью. Однако это тело всё равно не бессмертно. Когда-нибудь мне придётся с ним расстаться. Война, несчастный случай… да мало ли причин?! Тогда на шабаше мне дадут новую жизнь. Шабаши, кстати, только ради этого и собираются. Подбирается девушка, у неё вырезается сердце, вместо которого надо положить частичку ведьмы. Обычно волос… В общем, это сложный ритуал и тебе нет необходимости о нём знать. После него начинается новая жизнь, с новой внешностью, новой биографией.

— Получается, женщина передо мной уже давно мертва?

— Двадцать три года как мертва. Я порвала связь с родителями, со всеми, с кем она общалась. Начала новую жизнь.

Роман чувствовал, как на языке крутилось: «Ты монстр!». Однако произносить такое он не рисковал. Внешняя Катина безобидность теперь приобрела для него другой смысл. Не просто так она сказала: «Самые страшные враги те, кого мы не видим. Те, о ком мы не знаем».

У соседей сверху снова что-то упало. Через секунду послышался грохот перфоратора.

— Что это? — Рома показал печатку с турмалином.

— Всё просто, — Катя пожала плечами. — Несмотря на то, что я ведьма, я не лишена обычных женских желании. Я не лишена чувств. Чтобы с тобой всё было в порядке, я и дала тебе этот перстень. Для обыкновенных людей это просто золотая безделушка. Для посвящённых — это знак, что с тобой лучше не связываться.

— Сколько же вас таких… посвящённых?

— Я не скажу тебе точно. У нас нет иерархии. Нет общественных институтов. Нет какой-либо согласованности. Каждая из ведьм изредка получает уведомление, что должна явиться на шабаш, чтобы дать кому-нибудь из членов новое тело. Могу сказать, что нас определённо мало. Мужчин среди нас нет, — предугадала она вопрос возлюбленного. — Почему-то дар среди вас не возник.

Роман сделал глоток вина. Дно стукнуло о столешницу.

— Покажи! — сказал он. — Покажи что-нибудь!

— Ты разве недостаточно денег заработал на смерти других? — Катя приподняла брови. — Тебе нужны ещё подтверждения, Свет очей моих?

— Покажи! — требовал Рома.

Катя несколько мгновений на него смотрела, затем выбросила левую руку в сторону мойки. Кран самостоятельно открылся, и потекла вода. Хозяйка квартиры сделала волну пальцами, и кран сразу же закрылся.

— Лёгкий и дешёвый фокус, — прокомментировала Катя. — Ты доволен, Свет очей моих?

Рома несколько раз посмотрел на кран и на женщину, с которой много лет делил постель. Нервно сглотнул.

— И что мне теперь делать? — он скорее подумал это вслух, нежели спросил.

— Я сделаю так, что ты всё забудешь, — пообещала Катя. — Завтра утром ты уже проснёшься обновлённым. Не волнуйся, Свет очей моих, у меня было очень много мужчин. Некоторые пытались меня убить, другие продать, третьи убежать. Все вы пытаетесь докопаться до правды, а потом спрашиваете: «Что мне теперь делать?». И почему-то никому из вас не приходит в голову, что с ведьмой можно просто жить?!

— Я не хочу ничего забывать!

— Я и не спрашиваю, хочешь ты или нет, — ласково улыбнулась Катя. — Я просто поделилась с тобой планами.

Рома вскочил, словно табурет раскалился. Возникло мимолётное желание бросить всё и убежать. Напрашивался вопрос: «Куда?».

— Присаживайся, Свет очей моих. Я же тебя люблю и ничего плохого тебе не сделаю. И никому другому не позволю, не волнуйся. Пока ты со мной, ни один полицейский не посмотрит в твою сторону.

— Пока я с тобой, — как эхо повторил Роман. Он медленно сел, ощущая всю безнадёгу. Когда-то он хвастал перед друзьями, что в него втюхалась училка. Теперь же понимал: его просто выбрали, чтобы скоротать очередной промежуток бесконечной жизни.

— Да, Свет очей моих. Пока ты со мной тебе ничего не грозит. Ты проживёшь тихую и спокойную жизнь с любимым человеком. Лет в пятьдесят, когда моя молодость начнёт бросаться тебе в глаза, ты просто умрёшь от сердечного приступа. Быстро и безболезненно. Если хочешь, то у нас даже будут дети. Приёмные, естественно. Но ты будешь думать, что они наши. Хочешь?

— Ты чудовище! — вырвалось у Романа. — Не зря вас сжигали на кострах!

— Мне больно слышать эти слова, — насупилась Катя. — Я всегда старалась быть для тебя лучшей. Теперь ты понимаешь, отчего я тебе раньше ничего не сказала? Чтобы ты не считал меня чудовищем.

Роман промочил вином сухие губы.

— Ты не человек, — прошептал он.

— Я всего лишь женщина, которая хочет обыкновенного женского счастья.

* * *

Роман сидел в пустой ванной. В одежде. Крутил печатку на пальце. Несколько раз попытался стянуть, но безрезультатно. Пахло порошком и мылом. Рома чувствовал себя лабораторной мышью, вещью, над которой хозяин вправе ставить любые опыты. Вся его взрослая жизнь оказалась лишь желанием ведьмы. За прошедшие годы Катя поняла, что нет ничего ценнее внимания. Поэтому она не требовала, чтобы он много работал и зарабатывал. Она не просила подарков. Она хотела лишь одного — чтобы он всегда был рядом. Из этой ямы помогла выбраться страшнейшая болезнь…

— …изобретателем полиэтилена, официально, считается Ганс фон Пехманн. — Катя стояла под дверью и отвечала на все вопросы, которые ей задавал возлюбленный. Стала кроткой и послушной, только теперь Рома понимал, что она с ним попросту играет, как кошка с мышью. — Он, якобы случайно, получил его. На самом деле Терра долго искала материал, который будет сдерживать отрицательную и положительную энергии. В конце концов, ей пришлось такой изобрести. Однако в то время она находилась в теле семнадцатилетней девочки. Времена тогда были такие, что девочке бы никто не поверил, и она подкинула своё изобретение соседу Гансу… Свет очей моих, выходи! — попросила Катя. — Не бойся, я не затрону никаких важных воспоминаний. Ты просто будешь думать, что впал в кому. Насколько мне известно, такое бывает при опухолях мозга. А пока ты в ней находился, умерли твои родные. А потом ты, чудесным образом исцелился. И мы снова будет счастливо жить. Обещаю, больше не допущу, чтобы у тебя в организме появилась какая-нибудь гадость.

— Только в пятьдесят убьёшь, — под нос буркнул Рома.

Ведьма не должна была этого услышать, однако услышала.

— Я могу ради тебя сделать несколько операции, по состариванию. Если хочешь. А могу и якобы увлечься омоложением. Хочешь? Тогда у тебя не возникнет подозрений и мы проживём счастливую жизнь? Это сейчас популярно. Несколько ведьм это активно применяют, ещё и не стесняются на весь мир мелькать.

— Почему я? — спросил Роман. — Я что, богатый? Или красавец неписанный?! Что ты во мне нашла?! Неужели не было другой жертвы? Более достойной?

— Свет очей моих, а почему ты думаешь, что я искала жертву?! Я столько прожила, что уже не вижу смысла в богатстве. Мне не нужны все эти красавцы неписанные… нарциссы. Открой, пожалуйста, Свет очей моих. Впусти меня, — попросила Катя.

— Почему я? — громче переспросил он.

— Люблю я тебя, глупыш! Просто люблю! Понимаешь? Мне ничего от человека не нужно, кроме любви. Как и любой нормальной женщине. Как только я тебя в первый раз увидела, так и поняла: ты мой! А ведьмы редко ошибаются. Выходи, Свет очей моих. Я не сделаю тебе больно. Ты просто кое-что забудешь, и мы снова будем счастливы! Разве ты не хочешь этого?

Рома уже не мог однозначно ответить на этот вопрос. Конечно же, он хотел быть счастливым, но счастье не бывает навязанным, как не бывает и доброго маньяка. Конечно же, он хотел прожить с любимой женщиной долгую и счастливую жизнь. Но он хотел любить, а не просто чувствовать в груди страстное волнение, когда ведьма рядом. В первую очередь он хотел быть собой, а не чьей-то игрушкой. Прожить свою жизнь, со своей женщиной.

Существуют люди, которых перспектива, предложенная ведьмой, привела бы в восторг. Ты любим могущественной женщиной, которая всегда останется молодой. Ты защищён от любых болезней и можешь прожить максимально долгую жизнь. Не надо напрягаться — можно работать где-нибудь, получать какие-нибудь деньги и жена всегда будет счастлива просто оттого, что любимый человек рядом. Только Рома теперь знал, что это будет не его, а навязанная ему жизнь.

— Не молчи, Свет очей моих! — попросила Катя. — Скажи что-нибудь!

— Я не хочу жить чужой жизнью.

— Милый мой, хороший… О чём ты говоришь, Свет очей моих? Выходи, я тебя прошу. Скоро ты обо всём этом позабудешь. Уже завтра утром ты будешь радоваться жизни. Послушай меня.

Роман закрыл глаза и попытался себе представить дальнейшее существование. С одной стороны это была зона, после которой он выйдёт разрушенным как морально, так и физически. Выйдёт в мир, который его к тому моменту позабудет. И выйдет ли вообще — тот ещё вопрос.

С другой стороны ему предлагали сытую и счастливую жизнь. Правда в этом варианте ему отводилась роль игрушки.

— Я пойду, заварю чай, — сказала Катя. — Выходи, Свет очей моих. Всё равно это рано или поздно произойдёт. Не тяни кота за хвост, он и цапнуть может.

Роман услышал лёгкие Катины шаги. Задники тапочек мягко шлёпали ей по пяткам.

— Ну уж нет, — прошептал Рома.

Он выпрыгнул из ванной. Шлёпнул себя по карману — ключи от машины на месте. Открыл дверь и выскочил в коридор, метнулся ко входу. Быстро нацепил туфли. Крутанул поворотную ручку на дверном замке. Не завязывая шнурков, выскочил на лестничную клетку. Бросился вниз с такой скоростью, будто за ним гнался прайд львов. За окнами стояла тьма. На втором этаже мигал свет. На первом лампочка и вовсе не горела. Роман толкнул тяжёлую металлическую дверь и выскочил на улицу. В ту же секунду его с ног чуть не сбил ледяной порыв ветра. Роман непроизвольно остановился, обнял себя руками. Город утонул во мраке и тишине. Ни одно окно не горело. Абсолютную тишину нарушал лишь свист ветра в ушах. Холод забирался под одежду, сковывал движения. Над головой висела полная луна. Рома обернулся на дом, из которого выбрался. Горели только окна ведьмы. Он заставил себя пойти к машине. Ледяной ветер начал дуть в лицо, порывы иногда достигали такой силы, что шаги давались с трудом. В холодном свете луны, автомобили во дворе выглядели старыми и заброшенными: на грязных стёклах остались потёки от сотен дождей, шины спустили, ржавчина покрывала металлические части.

Роман упрямо дошёл к углу дома. Обратил внимание, что ветви деревьев не шевелятся. Приглядевшись, увидел, что все листья жухлые, а некоторые вовсе гнилые. Наконец он добрался к красному автомобилю Вари. Ветер неожиданно стих. Послышалось тихое шуршание. Словно под обоями бегали тараканы.

Машина выглядела такой же старой и брошенной, как и другие. Боковым зрением Рома увидел, как между деревьями что-то метнулось. Он всмотрелся во мрак палисадника. Из-за тополя выглянул ребёнок. Так показалось вначале. Приглядевшись, он различил клыки, торчавшие из-под верхней губы. Между жидких волос на голове виднелся оголённый череп с крохотными рожками. Глаза существа полыхали неиссякаемой ненавистью. На теле во многих местах зияли рваные раны, словно его рвала стая собак.

Ребёнок спрятался за ствол. Рома ещё несколько мгновений всматривался в место, где видел странное существо. Затем полез в карман и достал ключи. Нажал кнопку отключения сигнализации. Машина не отреагировала. Тогда он вставил ключ и открыл дверь. Из автомобиля дохнуло пылью и запустением. Сиденья прорвались, из них торчали пружины. Рядом зашуршало. Роман повернул голову на звук. К нему, перебирая по земле руками и ногами, быстро двигалось существо похожее на ребёнка.

Рома запрыгнул на капот и тут же перебрался на крышу. Существо остановилось возле открытой двери. Выпрямилось в рост и растянуло в улыбке тонкие губы. Показались клыки.

Существо смотрело на жертву, словно пыталось загипнотизировать. Рома чувствовал, что не может отвести глаз. А ещё захотелось спуститься. В этот момент за спиной зашуршало. Он повернулся. Сзади подбиралось ещё трое точно таких же существ. Они медленно шли на двух ногах — чувствовали, что жертва уже никуда не денется. Рома осмотрелся, всем сердцем надеясь увидеть на дороге фары. Но в этом мире, похоже, никто не ездил. Никто не жил.

Роман прыгнул в сторону дома. Существо лихо взвилось в воздух, дёрнуло жертву за ногу. Рома упал лицом в жухлую траву. Больно ударился локтями. Несколько мгновений пытался вдохнуть и, наконец, у него это получилось. Затем почувствовал в икре острую боль. Дёрнул ногой и резво вскочил. Брючина висела клочками, по коже текли тёплые струи. Существо улыбнулось окровавленной пастью…

Рома открыл глаза и увидел, что по-прежнему находится в ванной. Над ним нависла побледневшая Катя.

Нога болела, штанина была разорвана, по белоснежной ванной в слив текли бордовые струи. Пахло сталью.

— Никогда больше не пытайся от меня сбежать, — сквозь зубы произнесла ведьма. Она отстранилась, опёрлась на стиральную машину и сложила руки на груди. В её глазах плясали огоньки ярости.

— Что это было?! — Рома смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он даже не чувствовал боли в ноге.

— Изнанка, — сказала Катя. — Всего лишь моя изнанка. Мой мир, где я полновластная хозяйка. Попытаешься ещё раз сбежать, я оставлю тебя там навсегда. Как думаешь, сколько ты там проживёшь?

Роман тяжело сглотнул. На мгновение ему показалось, что и у Кати из-под верхней губы показались клыки.

— Подтяни штанину, — скомандовала она.

Рома сделал, как она сказала. Катя наклонилась над ванной, положила прохладные ладони на голень. Прошептала несколько слов. По ноге разлилось тепло, которое быстро поднялось к паху, проникло в брюшину. Ведьма убрала руки, тепло сразу пропало. А вместе с ним исчезла боль.

— Вылезай, — скомандовала она. — Хватит оттягивать неизбежное. Быстрее всё забудешь, быстрее начнёшь новую жизнь.

Она вышла из ванной. Роман ещё несколько минут просидел, приводил чувства в порядок. Затем медленно выбрался. Он ощущал себя бычком, которого ведут на убой, чтобы сделать пельмени.

Рома, удручённо повесив голову, вышел из ванной, прошагал на кухню. Катя сидела на стуле, листала ленту социальной сети. На плите стоял чайник. В открытом заварнике виднелась щепотка чая, а сверху крохотный кусочек веточки с маленькими листьями. Почему-то Роме подумалось, что стоит ему выпить кружку этого напитка и в памяти появятся провалы. На столе лежал кухонный нож.

Он подошёл к окну и посмотрел во двор. Смеркалось. Припаркованные автомобили выглядели как им и полагалось — немного грязные, оставленные хозяевами на ночь. По тротуару прогуливалась парочка, встреченная Ромой по приезду. На детской площадке рослый папаша гонял с трёхлетним сыном мяч.

В этот момент во двор заехал «Мерседес» представительского класса. Его длинный кузов с трудом протиснулся между припаркованных легковушек. За ним въехал чёрный внедорожник. «Мерседес» остановился возле подъезда. Из внедорожника выскочили четверо крепких ребят. Быстро и профессионально оценили отсутствие опасности, после этого рассредоточились.

— Что-то происходит, — сказал Рома.

Он увидел, как из представительской машины вышла высокая и худая женщина в длинном чёрном платье. Женщина, которая просила его опустить стекло в такси. Женщина, которая, по описаниям Вари, приходила в торговую точку. Грациозной походкой блондинка с пышной причёской прошла к подъезду.

Рома повернулся, настороженный тишиной. Катя сидела с закрытыми глазами. Телефон лежал на столе. Её руки мелко-мелко подрагивали.

— Она всё-таки посмела, — прошептала ведьма.

— Кто «Она»? — насторожился Рома. Конечно, этот вопрос был риторическими. Он прекрасно понимал, что по лестнице поднималась та, на чьей территории он умудрился наследить.

Входная дверь распахнулась от резкого порыва ветра. Прозвенел вырванный замок. Запахло озоном.

— Здравствуй, Борислава, — послышался мелодичный голос.

Высокая женщина в длинном чёрном платье прошла на кухню. Её каблуки глухо стучали по линолеуму. Ясный и острый взгляд заглядывал в душу. Светлые волосы достигали плеч. На каждом пальце красовалось кольцо с бриллиантом. Ярко-красные губы выделялись на холодном, лишённом эмоций, лице.

— Привет, сучонок, — сверкнула глазами гостья.

— Здравствуй, Златояра, — глухо ответила Катя. — Может быть, ты не знаешь, но тебя здесь никто не ждал.

— Могла бы и предложить присесть, — столичная гостья устроилась на стуле.

Рома так и остался у окна. Бросил короткий взгляд во двор. Охранники рассредоточились. Крутили головами с такой интенсивностью, словно они охраняют президента в местности, занятой террористами. Слишком пафосно и ненатурально выглядело их поведение.

— Ты что здесь забыла? — Катя смотрела на гостью исподлобья.

— По-моему, тебе это известно не хуже меня, — Златояра мило улыбнулась. Стряхнула с чёрного платья несуществующие пылинки. — Твой спальник сделал недопустимое. Я не знаю, по твоей указке он это делал или нет… Меня это не сильно волнует. Он должен умереть.

Рома почувствовал иррациональность происходящего. Две женщины обсуждали его судьбу. Хотелось сказать: «А ничего, что я здесь?!». А ещё его буквально взбесило пренебрежительное «Спальник», хотя он и понимал, что для женщин, которые живут столетиями, мужья — это просто временное увлечение. Впрочем, существует немало женщин, жизненный путь которых много короче, однако мужья для них всё равно спальники.

Катя усмехнулась. Взяла конфету, закинула её в рот и медленно начала рассасывать.

— Если тебя интересует, причастна ли я к тому, что он натворил, то я отвечу: не причастна. — Наконец сказала она. — Это было досадное недоразумение. А теперь убирайся.

— Не начинай, — Златояра закатила глаза. — Ты не хуже меня знаешь, что это может далеко зайти. Отдай мне его и мирно разойдёмся.

— Я к нему привыкла. — Катя соединила ладони в замок, облокотилась на стол. — То, что произошло — произошло по недоразумению. Все, кто владел нашим знанием, благодаря тебе мертвы. С ним, — указала на Романа. — Я разберусь сама. Так, как посчитаю нужным. Я понятно выразилась?

Около минуты женщины смотрели в глаза друг другу. Рома с трудом поборол желание придушить гостью. Хоть её шея выглядела тонкой и хрупкой, седьмое чувство подсказывало — ничего не выйдет. Чайник закипел, из горлышка повалил пар. Роман выключил конфорку. Возникла мысль попросту уйти. Он даже сделал несколько шагов к выходу… а потом упёрся в невидимую стену. Попытался её обойти, но не тут-то было. Воздух перед ним стал твёрдым, словно камень.

— Последний раз предлагаю разойтись миром, — напряжённо произнесла Златояра. — Отдай мне этого человека. Я его предупреждала, он не послушал. Ты говоришь, что не участвовала в этом? Тогда почему не остановила его? Почему не вернула к себе? Молчишь? Значит участвовала. Ты вторглась на мою территорию, распространила смерть. А теперь ещё смеешь защищать человека, который лично причастен к этому. Ты понимаешь, что если я вынесу эту тему на шабаше, то тело этой училки может стать твоей последней жизнью?

— Ещё раз повторяю: всё произошло случайно. Виновника я накажу сама.

— Знаю я твоё «накажу», — отмахнулась Златояра. — Этот человек должен умереть! Немедленно!

— Ты сейчас находишься на моей территории! Незаконно! И ты пытаешься мне что-то указывать?! — Катя приподняла левую бровь. — Последний раз говорю: проваливай!

— Я приехала за этим сучонком и без него не уйду.

Ведьмы сверкнули друг на друга глазами. Роман напрягся. Он словно почувствовал пробежавшую между ними молнию. Катя взяла стакан с вином и набрала содержимое в рот. В следующий миг она выплюнула огонь в лицо гостье. Роман свалился на пол, над ним прошёл жар, словно неподалёку распахнули доменную печь. Когда поднял взгляд, увидел, что холодильник оплавился, пластиковые окна тягучей массой стекали на пол. Резко завоняло гарью. Златояра по-прежнему сидела напротив, огонь её не коснулся. Она хищно улыбнулась. В следующий миг вскочила и просто отвесила Кате пощёчину. Однако сила этого удара оказалась такова, что преподавателя культурологии бросило в стену, она пробила гипсовую перегородку и упала на пол в комнате перед телевизором.

Златояра метнулась к Роману, схватила его за шею и с лёгкостью подняла над землёй. Её хватка оказалась железной, словно она медведь, а не женщина. Рома дёрнулся, рефлекторно попытался отцепить руку, лягнул ведьму, затем ударил ей по лицу и выбил пальцы. Было такое чувство, что он сражается с памятником. У Ромы в глазах потемнело, в шее тихо хрустнуло. С секунды на секунду он ждал, что позвонки раскрошатся. В этот момент он увидел Катю, вылетевшую через пробитую дыру, словно фурия. Она подскочила к гостье и приложила раскрытые ладони к ушам. В следующий миг окружавшее пространство сотряслось от мощного взрыва. Полопались даже стёкла соседних домов, чашки и тарелки в посудном шкафу разметало на осколки, телевизор взорвался с громким хлопком. Здание завибрировало, словно низкая ми. Роман почувствовал, что его отпустили, он грохнулся на пол. Воздух обжигал передавленное горло, уши болели от грянувшей звуковой волны. Он поднял взгляд и увидел, что Златояра стояла, покачиваясь. Из её ушей, рта, носа и глаз текла кровь. Катя сделала два шага назад и что-то произносила, делая руками пассы, словно заправский маг из очередного фэнтези. На её ладонях зарождались ярко-розовые сполохи. Златояра повернулась, выставила перед собой ладони. Катя замерла, словно окаменела. Розовые сполохи погасли. Лицо превратилось в маску боли. Рома вскочил с пола. Голова кружилась, перед глазами всё двоилось. Он схватил нож, который так и лежал на кухонном столе и всадил его ведьме под рёбра. Он ожидал, что лезвие отскочит, словно от камня, однако оно с лёгкостью пропороло платье и впилось в мягкую человеческую плоть. Златояра качнулась, но устояла на ногах. Она перевернула руки ладонями вверх, поднесла к лицу и подула. Сорвавшийся ураган бросил Катю в стену, вслед полетела кухонная утварь, а за ней и мебель. Сильнейший порыв ветра разбил стены, смял подъездные перила, выворотил соседские двери, снёс лифтовую шахту. Послышался чей-то визг, мужской крик. Из прорванных труб хлынула вода. Дом натужно заскрипел. Роман выдернул из раны нож и собирался всадить его чуть выше, но не успел. Ведьма повернулась, схватила его за шею и улыбнулась. Кровь окрасила её зубы и щёки, из ушей стекала в декольте, капала с подбородка на пол.

— Ты будешь умирать долго, сучонок, — громко произнесла она. Однако в окружавшей какофонии Рома с трудом расслышал её слова. Пол под ногами пришёл в движение, здание вот-вот грозило рухнуть. Над головой громко затрещало. Ведьма, не выпуская жертву, прыгнула в расплавившееся окно. Мягко приземлилась на землю, словно кошка. Понесла пойманную жертву на вытянутой руке к автомобилю. Рома ткнул ножом в лицо Златояры, но лезвие соскользнуло, не причинив ей никакого вреда. Второй рукой она с лёгкостью согнула лезвие. Рома вцепился ей в кисть, попытался вывернуть и вырваться, но не тут-то было. Он чувствовал себя кутёнком, которого мать несёт в будку.

Дом трещал, но каким-то неведомым чудом ещё держался. Из подъезда выбегали люди, почти все в домашней одежде некоторые с сумками, где хранились документы. Большинство отбегали на безопасное расстояние, сбивались в кучки на детской площадке. На руках молодой мамаши ревел малыш, ещё одна девочка жалась к бабушке. Однако находились и те, кто оставались переживать за своё имущество возле подъезда. Из других домов выглядывали люди — большинство слышало сильный взрыв, у большинства полопались стёкла. Особенно любопытные начали сходиться во двор, где разыгрывалась трагедия. Были и те, кто звонил сразу во все экстренные службы.

Златояра невозмутимо пронесла сопротивлявшуюся жертву к автомобилю, подбежавший охранник услужливо открыл дверь. Роман мимолётом подумал, для чего они вообще нужны такой женщине. В следующий миг он полетел головой внутрь салона. Стукнулся темечком о противоположную дверь. В машине пахло кожей, благодаря тонированным стёклам создавался сексуальный полумрак. Златоряла села на сиденье, охранник захлопнул дверь. Некоторые из жильцов повреждённого дома наблюдали за похищением человека, двое даже снимали на камеры телефонов. Автомобиль мягко двинулся. Позади синхронно хлопнули двери внедорожника.

Роман вскочил, дёрнул ручку двери, но та отказалась распахиваться. Бросил мимолётный взгляд на Златояру. Ведьма улыбалась — вероятно, уже предвкушала, как с ним расправится.

Машина резко замерла. Роман выглянул через лобовое стекло. Капот оказался немного смят. Перед автомобилем стояла Катя. Её разорванная и грязная одежда висела клочками, на правой щеке кровоточила громадная рана. Кожа на правой руке, от плеча до кисти, была свезена, с пальцев капала кровь.

Златояра махнула рукой. Позади захлопали двери внедорожника. Выбрался и водитель «Мерседеса». Рома попытался перелезть на переднее сиденье. Златояра схватила его за шею и прошипела на ухо:

— А ты, сучонок, сиди и смотри, как твою благоверную убивают. Ещё раз пошевелишься, я тебе руки повыдёргиваю.

Пятеро здоровенных амбалов — охрана ведьмы — приближались к хрупкой Кате. Они брали её в кольцо. Из толпы кто-то крикнул: «Эй, мужики, хорош! Ща ментов вызову!». Охранники не удостоили кричавшего ни единым взглядом.

Катя недобро улыбнулась. Посмотрела на Златояру.

— За дурочку меня держишь? — произнесла она. — Големами испугать решила?

Голос Кати раздался так отчётливо, словно она сидела рядом. В следующий миг преподаватель культурологии взмахнула руками, словно собиралась взлететь. Из её горла вырвался крик, подобный вороньему. Один из амбалов уже потянулся к ней. В этот момент все охранники замерли. Их лица посерели, глаза брызнули осколками стекла, руки отсоединились и выпали из рукавов, головы превратились в картонные, свалились с плеч и покатились по дороге. Враз опустевшие чёрные костюмы осели на асфальт.

Большинство из столпившихся во дворе людей уже смотрели не на рушившееся жильё, а на чертовщину, разыгравшуюся под самым носом. Особенно их удивляло участие в этом действии тихой соседки — преподавателя института. Катя бросила на них быстрый взгляд. Прошептала короткое слово и хлопнула в ладоши. Все, кто держал мобильники, бросили их на пол. Пластмассовые корпуса вспыхнули ярким пламенем, начали чадить.

— Вот же стерва неугомонная, — процедила Златояра сквозь зубы. Она дёрнула за ручку двери, но та оказалась заблокирована. Тогда ведьма вытерла ладонью кровь с подбородка и размазала её по обшивке. Кровь зашипела и впиталась. Златояра ещё раз дёрнула ручку и дверь попросту вывалилась. В машину ворвался весенний ветерок и настойчивый запах пыли от полуразрушенного здания.

— Заканчивай представление, — крикнула столичная гостья. — Ты знаешь, что я имею право забрать этого человека. Если ты посмеешь встать у меня на пути, то на шабаше тебе не дадут новое тело. Не глупи, Борислава!

— Ты его не заберёшь, — Катя присела, подхватила валявшийся камешек. Затем вскочила на капот, а оттуда на крышу автомобиля. Со скрипом прочертила камешком круг. Ударила ладонью и кусок крыши упал прямо на голову Роману.

— Выбирайся, — приказала Катя.

— Сидеть, — бросила Златояра в салон, словно там находилась собака.

Роман вскочил, стал ногами на сиденье, и уже через миг выбрался на крышу дорогого авто, встал рядом с Катей.

— Мне это надоело, — прошипела Златояра. — Хочешь умереть из-за него? Так подыхай!

Она крутнулась вокруг оси, взвила руки к небу и прокричала тягучим голосом длинное слово на неизвестном языке. В ту же секунду рядом с автомобилем, в асфальт, впилась молния. Тут же ещё одна ударила в бордюр, камень оплавился и потёк. Воздух наполнился озоном. Волосы на голове встали дыбом. Все люди на мгновение ослепли.

Молнии начали падать беспрерывно. Поднялся крик, жители аварийного дома поспешили скрыться. На въезде во двор остановилась машина скорой помощи, первая прибывшая по вызову.

Роман, наполовину ослепший от беспрестанных всполохов, тоже собирался соскочить с крыши автомобиля и броситься подальше от схватки ведьм. В этот момент над головой оглушительно грохнуло, словно выстрелила гаубица. Все люди, в том числе и Роман, рефлекторно припали к земле. Не сразу он догадался, что это обыкновенный гром. Может не совсем, конечно, обыкновенный…

Снова сверкнула молния, стрелой впилась в асфальт, в каких-то двадцати сантиметрах, ослепила. Рома вскочил на ноги и тут услышал дикий треск. Зрение вернулось. Он увидел, что Катя по-прежнему стояла на крыше «Мерседеса», указывала на Златояру. К столичной гостье шагали деревья, которые ещё пару секунд назад находились в палисаднике у дома. Их корни сплелись, образуя подобие ног. Толстые ветви тянулись к Златояре, чтобы растереть в порошок.

— Беги, — бросила через плечо Катя.

Рома бросился к углу дома, где стоял Варин автомобиль. Одна из молний ударила в шагавшее дерево, подпалила его. Пожар моментально перекинулся на другие деревья, послышался глухой гул, казалось, что выла земля.

Златояра отбежала на безопасное расстояние. Повернулась к частично разрушенному дому. Выставила перед собой руки, словно обнимала невидимку, затем резко прижала ладони к груди. В нутре многоэтажного строения сухо щёлкнуло. Здание начало заваливаться. Послышались крики. Роман бросился подальше из зоны поражения. Земля вздрогнула, когда высотное строение завалилось, жуткий треск чуть не порвал барабанные перепонки. Романа подкинуло и швырнуло в куст. Облако пыли заволокло округу. Дышать стало трудно. В небо взвились фонтаны воды из порванных труб. Где-то рядом выла сирена пожарных.

Роман выбрался из кустов. Шагавшие деревья засыпало, как и «Мерседес». Гора строительного мусора заполнила двор. Тут и там торчали остатки чьего-то быта: искорёженные шкафы, ножки столов, край кожаного дивана, чудом уцелевший телевизор.

Лишь вокруг Златояры оказалось чистое пространство. Ведьма запрыгнула на искорёженные плиты и поспешила к жертве. В этот момент из завалов стали выпрыгивать крысы, они бросались на ведьму, отрывали её плоть.

— Когда же ты сдохнешь, Борислава?! — гостья из столицы запрыгнула на ребро плиты, её моментально окружили сотни грызунов, сверкали их чёрные глазки.

Через поднявшуюся пыль Роман ничего кроме куста не видел. Где-то неподалёку кричали люди, большинство просили помощи, слышались причитания. Мужской голос требовал прислать армию. Варин автомобиль, скорее всего, засыпало, поэтому Рома направился к проспекту через палисадник. Чуть ли не из всех окон ближайшего дома высунулись люди. Они мало обращали внимания на бредущего человека. Большинство снимали происходящее на камеры.

Внезапно над головой начали раздаваться непонятные хлопки. Пыль немного осела. В небе появились птицы. Десятки, сотни. Спустя минуту их уже были тысячи. Воробьи, голуби, дятлы, утки, синицы, вороны, сороки, галки, сойки, грачи. Они пикировали вниз, подхватывали грызунов и поднимали в воздух, после чего отпускали. Маленькие птицы, которые физически не могли в одиночку этого провернуть, нападали на крыс группами. Грызуны бросились врассыпную.

Златояра соскочила с плиты и, лихо прыгая по строительному мусору, бросилась к Роману. Плиты пришли в движение. Напор в одном из фонтанов воды вдруг усилился, затем он резко поменял траекторию и ударил в ведьму. Златояру бросило в палисадник.

Рома как раз выскочил на проспект. Всюду мигали синие огоньки, крутились толпы людей, в форме и без, раздавались приказы. Проезжавшие машины тормозили, рассматривая происшествие. Роман направился по тротуару подальше от рухнувшего дома. В носу засвербило от пыли и он чихнул. В этот момент почувствовал, что мир крутнулся, а к щеке прижался холодный асфальт. Роман попытался встать, но держали крепко — не пошевелиться. Скосил глаз и увидел Златояру, сидевшую на нём верхом.

— Ты куда, сучонок? — прошептала ведьма на ухо. — Мы с тобой ещё не закончили!

Её платье из чёрного превратилось в серо-рваное и меньше всего напоминало теперь платье.

— Эй, женщина, что вы делаете? — полненький мужчина уже спешил на помощь молодому человеку.

Асфальт вокруг Романа вспузырился. В следующий миг стал мягким, словно кисель. Рома почувствовал, что тонет, забился. Златояра отпустила его, но поздно…

Перед глазами мелькнула тьма и они вдвоём упали с небольшой высоты на том же самом месте, только вокруг не было людей, машин с мигалками. Роман откатился и вскочил. Осмотрелся в сумрачном мире. В тёмных домах не горело ни единого огонька. Виднелась Варина красная машина. Её дверь по-прежнему была открыта. Дом в изнанке ещё не рухнул. На небе висели тяжёлые серые тучи.

— Знаешь, — крикнула Златояра. — Ты могла бы придумать и что-нибудь пострашнее своей изнанки. — Её голос был единственным звуком в этом мире.

Она резво поднялась на ноги. Платье порвалось, оголилась грудь и бедро, однако ведьму эту обстоятельство не смущало.

— Могла бы, — сказала Катя. — Но мне этого не нужно. Ты останешься здесь.

Она появилась из ниоткуда. Просто возникла из воздуха. Роман оказался между двух ведьм. Выглядела бывшая возлюбленная жутко. Левая часть черепа отсутствовала, виднелся мозг, глаз вытек, губы порвало, в разрыв выглядывало несколько обломанных зубов. Левая рука держалась на коже. По остаткам пыльной одежды текла кровь.

— Хм… — Златояра провела пятернёй по волосам, словно всерьёз пыталась поправить причёску. — Судя по твоему внешнему виду, там, — указала она пальцем вверх. — Ты уже умерла. Ты всерьёз полагаешь, что сможешь расправиться со мной здесь?

— Посмотрим, — прошептала Катя.

— Ты всё ещё хочешь умереть из-за него? — ткнула Златояра пальцем в Романа. — Одумайся!

— Я сделала выбор, — улыбнулась Катя. Её рот с остатками зубов выглядел жутко.

Роман услышал, как сразу со всех сторон раздался шорох. Из кустов, подвалов, окон первых этажей стали вылезать монстры, похожие на детей. Десятки, сотни. Их глаза сошлись на Златояре. Подчиняясь неслышной команде, они бросились в атаку. Ведьма из столицы проговорила короткое слово на незнакомом языке, вокруг неё взвилась стена огня, однако существ это не остановило. Они бросались через огонь. Ведьма кричала, попыталась отбиться. Сверкнула молния, ударила прямо в скопление монстров, испепелила сразу несколько десятков, но не сильно помогла ведьме.

— Тварь! — раздался истошный крик столичной гостьи.

Роман увидел, что Катя махнула в его сторону рукой. В следующий миг, он понял, что лежит на асфальте, рядом с большим автомобильным колесом. Приподнялся на локте. Возле него присел парень в тёмно зелёной форме МЧС.

— С тобой всё нормально?

Воняло пылью и маслом от машины. Сверкали синие огни мигалок. Стоял многоголосый гул, среди которого различались приказы и команды.

— Со мной всё нормально, — ответил Рома. — Теперь нормально.

Он лёг на асфальт, сложил руки на груди и посмотрел в голубое небо.

* * *

Вечернее солнце спряталось за деревьями. Тёплый ветер едва шевелил кроны. Пахло землёй, жимолостью и древесиной от свежих крестов. Вдали, по тропинке прошла пожилая пара — они навещали могилу дочери. Мать долго и глухо рыдала. Отец всё время простоял с опущенной головой, глотая слёзы.

Рома несколько раз бросал взгляды в их сторону, но в основном он смотрел на могилу своей матери. У него не осталось слов. Он просто сидел на земле и глядел на фотографию дорогого и самого главного человека. На губах матери навеки застыла лёгкая улыбка. Рома помнил этот снимок — когда его делали, мать и не догадывалась, что это будет фото на её памятнике. А ведь так у каждого человека — как бы он ни жил, чем бы ни занимался, а одна из обыкновенных фотографий обязательно станет последним снимком, по которому его и запомнят.

Катю похоронили неподалёку. В её изголовье стоял нелакированный крест. Рядом воткнули кладбищенскую табличку с именем и датами. Престарелые родители установили металлический столик, лавочку и оградку. В будущем, вероятно, собирались поставить и памятник. Несмотря на то, что дочь от них фактически отказалась, они всё равно её любили. Родители они такие… им можно сердце вырвать, а они всё равно будут любить.

Самое ужасное было в том, что Катины родители даже не догадывались, что их дочь умерла двадцать три года назад, остальное время её тело занимала ведьма.

Пожилая пара медленно побрела к выходу с погоста. Рома посмотрел вслед Катиным родителям. Им навстречу медленно шла древняя старуха, которой и самой уже скоро предстояло лежать на этом кладбище. Она с трудом переставляла ноги, помогая себе клюкой.

Роман встал и, лавируя между низкими оградками, прошёл к могиле Кати. Посмотрел на табличку с именем и датами рождения и смерти. В изножье было натоптано. Под столиком, в траве, спрятался пластиковый стаканчик с остатками водки. Рома присел на лавочку и облокотился на колени. На короткий миг ему показалось, что всё происходящее попросту страшный сон. Вот-вот он проснётся в кровати с Катей. Подумает, что более чудного сновидения про страшную болезнь и ведьм даже представить сложно. Однако реальность не давала себя забыть. Ещё год назад у Романа все родные были живы, а жизнь омрачала лишь головная боль по утрам. Если бы отец не вылечил его то, все бы жили и по сей день…

Рома почувствовал, как в душе похолодело. Жутко осознавать, что в смерти всех своих родственников виноват лишь ты. Ему было предопределено умереть, но вмешательство отца сыграло злую шутку. Родитель думал, что подарил жизнь отпрыску, на деле же вызвал смерть целой семьи.

Рома тяжело вздохнул. Глаза не отрывались от белой металлической таблички рядом с крестом. Он понимал, что виноват не отец, который хотел всего лишь спасти свою кровинку. Виноват он сам. Большие деньги — это чьи-то загубленные жизни. Количество первого всегда прямо пропорционально второму.

На ветке дерева защебетала птичка. Она радовалась жизни и плевать хотела на людские дела. Именно её голос вырвал Романа из грустных дум. Рядом послышался мерный стук. Рома повернулся и увидел, что между оградок к нему пробирается старуха с клюкой. Её древняя чёрная юбка была испачкана внизу. Старые мужские ботинки смотрелись нелепо. Лёгкая тёмно-синяя кофта местами протёрлась. Распущенные седые волосы торчали из-под чёрной косынки, вышитой золотистыми нитями. В первый миг Роман подумал, что это ещё какая-нибудь родственница женщины, чьё тело занимала Катя. А точнее — Борислава. Затем понял, что будь это так — то престарелые родители не разминулись бы с ней.

— Здравствуй, Свет очей моих, — произнесла старуха тихим и хриплым голосом.

Рома посмотрел в её водянистые глаза. Левая часть лица была парализована, из уголка губ стекала тонкая струйка слюны, крючковатый нос напоминал птичий клюв, пожелтевшая кожа изобиловала пигментными пятнами. Её руки мелко-мелко тряслись. Ногти отслоились. Борислава, которую в прошлой жизни звали Катей, подковыляла и села рядом на скамейку. Протяжно выдохнула. Вытерла платочком слюну. От старухи неприятно пахло — смертью.

Роман непроизвольно отодвинулся. Появилось даже желание встать, но он себя пересилил.

— Здравствуй, — наконец выдавил из себя.

Он не был удивлён этой встречей. Где-то в глубине подсознания допускал, что она возможна.

— Знаю, ты меня не ждал, — произнесла старуха. Она щурилась, пыталась прочесть имя на металлической табличке. Затем глубоко вдохнула через нос. В ноздре забулькали сопли. — Прости, но мне пришлось сюда прийти.

Рома молчал. Он старался не смотреть на Катю, но голова самостоятельно поворачивалась в её сторону. Просто не верилось, что перед ним и в могиле одна и та же женщина.

— Тебе не за что извиняться, — сказал он только бы не молчать. — Ты мне жизнь спасла.

Старуха резко повернулась и посмотрела на него водянистыми глазами.

— Мне не дадут на шабаше новое тело. Я оставила Златояру в своей изнанке. Навсегда. Это равносильно тому, что убила её. Такое не прощают.

— Если бы не ты её убила, то она бы тебя точно.

— Нет, — Катя покачала головой. — Ей нужен был ты. И всё. Она бы убила тебя, и на этом всё б закончилось.

Роман сглотнул — он начинал догадываться, из-за чего ведьма пришла на свою могилу.

— Это тело долго не проживёт, а другого мне уже не дадут, — ведьма медленно и устало моргнула. Из левого уголка рта потекла новая порция слюны. — Однако есть один способ, — Катя вытерла платочком губы. — Когда-то в молодости я была красива! — с придыханием произнесла она. — Просто полюби меня, и я смогу вернуть молодость. Медленно, но смогу. Я уже так делала. Обещаю, мы проживём долгую и счастливую жизнь.

— И умрём в один день, — зачем-то произнёс Роман.

Катя словно не услышала его слов.

— Просто полюби меня, Свет очей моих! — смотрела она на него водянистыми глазами. — Полюби меня! Мы снова сможем быть счастливы!

Роман опустил глаза и посмотрел в землю, на молодую и сочную травинку, которую уже через несколько месяцев сгубит зима. Всё в мире рождается и умирает. Только истинная любовь сверкает молнией между людьми, бьёт в сердца, разжигает огонь, который уже ничто не в состоянии потушить. Невозможно заставить небо бросаться молниями — как невозможно заставить человека полюбить.

— Прости, — Роман дёрнул печатку с турмалином, и та неожиданно легко слетела с пальца. Он положил её на лавочку. Достал из кармана мешочек, в котором хранился человеческий палец. Положил рядом. — Попытайся исцелиться, а я больше в это не играю. Твоя магия отобрала у меня всех родных, — он поднялся и направился по тропинке между оградок.

— Так всегда и бывает, — произнесла ведьма сварливым голосом. — Любовь — это женское проклятие. Женщина отдаёт мужчине всю себя, всю свою жизнь, а он потом разворачивается и уходит.

Роман остановился, скользнул взглядом по металлическому кресту на могиле незнакомого мужчины. Когда-нибудь подобное украшение будет и над его последним пристанищем. Когда-нибудь и от него останется всего лишь чёрточка между двумя датами. Какой тогда смысл тратить время на нелюбимого человека?

— Тебя никто не просил об этой жертве. Ты сама выбрала свою судьбу. А вот мне ты выбора не предоставила.

Роман направился к выходу с кладбища.

В новую жизнь.

Свою жизнь.

© Сергей Гончаров, 2017

Content

Проклятие женщины
Сергей Гончаров