Дмитрий Евдокимов

Соло для шпаги

© Дмитрий Евдокимов, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Эта книга посвящается всем поклонникам романов о рыцарях «плаща и шпаги», а также лично Кристине Леонидовне Попиловской, большой любительнице историй об эльфах и приключениях.

Глава 1

Кантадерский трактир «Каштан» славится не только хорошей кухней и подаваемыми здесь знаменитыми на весь Нугулем местными винами, но и своим удобным местоположением. Заведение расположено на улице Танафе, примерно на одинаковом расстоянии как от центра Кантадера, так и от городских окраин, не слишком близко к речному порту, но и не слишком далеко от реки. Знойными летними вечерами открытая верхняя терраса «Каштана» овевается легким ветерком, несущим речную прохладу от величаво катящей неподалеку свои воды Манары. Отсюда открывается шикарный вид на вечерний город с его ровными рядами масляных фонарей вдоль набережной и праздничными фейерверками, сверкающими то тут, то там в карабкающихся в гору кварталах местной знати. Совокупность этих факторов делает трактир привлекательным для самых разных слоев населения.

«Каштан» пользуется большой популярностью и в вечерние часы всегда полон народу. Народу, среди которого так легко затеряться. И народу, на глазах которого тебя поостерегутся убивать в том случае, если что-то пойдет не так. Ну и пути отхода с верхней террасы здесь особенно хорошие: можно уйти по внешней лестнице, а можно – по внутренней, используемой в основном местной прислугой. Еще можно спуститься по ограждению и декоративной решетке хоть в переулок Знойный, хоть на улицу Танафе. А в совсем уж плохой ситуации можно и спрыгнуть с перил прямо на мостовую.

Всем хорош «Каштан» для таких людей, как я и Бельчонок, не зря мы предпочитаем этот трактир всем другим заведениям – очень уж удобное место для заключения и завершения сделок. Сколько дел мы здесь за три года провернули, и всегда все было хорошо. Вплоть до сегодняшнего вечера…

Мигель Эрнандес, более известный в определенных кругах как Мигелито Бельчонок, ты талантливый, можно даже сказать, гениальный, вор, но при этом абсолютный профан по жизни! Сколько раз моя шпага вытаскивала тебя из неприятностей, в которые ты попадал из-за своего парадоксального неумения разбираться в людях, а ты все так же упрямо продолжаешь ходить по краю! Ей-богу, лучше бы ты не скупился и платил Одноногому Лукасу долю за посреднические услуги! Я ведь предупреждал тебя, что везение не может длиться вечно и при таком подходе к делу беда обязательно случится!

Вот ты сидишь сейчас за столиком в центре зала и даже не подозреваешь, в какую жуткую передрягу попал сам и втянул меня! Как? Ну скажите мне ради всех святых, как можно было связаться с капитаном Карлесом де Монтегю? Мало того что от него самого за квартал веет опасностью, так он еще является одним из ближайших помощников графа де Бернье – командора Ожерского легиона, самой большой в Нугулеме компании наемников, а уж сам граф определенно напрямую общается с преисподней!

Как можно быть вором и не чувствовать людей, с которыми категорически нельзя связываться? Ибо чем больше эти люди обещают тебе за работу, тем выше вероятность, что единственной наградой в итоге будет хороший удар кинжала под ребро. Де Бернье с приспешниками обычно занимаются делами такого рода, что живые свидетели им категорически противопоказаны. Уж я-то знаю, довелось как-то наниматься к ним на одну, к счастью, не очень долгую кампанию, насмотрелся на его головорезов, наслушался историй об их подвигах. А посему, Бельчонок, знаю точно: что бы ты там ни украл по заказу де Монтегю, твой смертный приговор уже подписан.

Конечно же, у тебя есть я, Крис Смычок, и в большинстве случаев этого аргумента более чем достаточно, чтобы остудить горячие головы твоих заказчиков, но не в этот раз, Мигелито, не в этот раз. Для того чтобы становиться поперек дороги наемникам де Бернье, нужно либо иметь за спиной пару сотен мушкетов, либо быть сумасшедшим. Своей армии у меня нет, а с душевным здоровьем все более или менее благополучно. Так что прости, Бельчонок, я ухожу…

Приняв единственно верное решение, я, тем не менее, не двинулся с места. Нехорошо получается. Не то чтобы мы с Мигелем прямо друзья, скорее все же просто приятели, но уже не раз работали вместе и привыкли доверять друг другу. Да и в целом парень он неплохой, несмотря на то что вор. Нельзя вот так просто бросить его на растерзание этим бандитам. Люди потом на меня косо смотреть будут, а главное – сам себе не прощу.

Понимаю, насколько это выглядит странно: я – дворянин, а он – вор, и для многих удивительным является сам факт нашего сотрудничества, но жизнь научила меня закрывать глаза не только на сословные, но и на профессиональные различия. Особенно когда речь идет о заработке на эту самую жизнь.

Отыскав взглядом среди снующих по залу служанок Марию и дождавшись, когда она обратит на меня внимание, я продемонстрировал ей свою пустую кружку. Спустя минуту девушка уже оказалась рядом:

– Чего изволите, сеньор? – поинтересовалась она, склонившись надо мной с вежливой улыбкой.

– Срочно неси Бельчонку темного пива! – прошептал я ей на ушко и, исключительно для поддержания образа, игриво ущипнул за филейную часть.

– Все так плохо? – веселую беззаботность с лица Марии словно ветром сдуло.

Мигелито не любил пиво вообще, а темное так и вовсе на дух не переносил. Поэтому мы и придумали в свое время такую систему предупреждения об опасности. Светлое пиво – будь внимателен и осторожен, темное пиво – беги без оглядки! Хмельной напиток, при таком-то изобилии местных вин, не слишком популярен в Кантадере, но именно в «Каштане» торгуют действительно качественным продуктом, потому заказ пива здесь не вызывает особых подозрений, и использование его в качестве сигналов весьма удобно и практично.

– Дай бог нам пережить эту ночь, Мария… – Я вручил девушке монету и легонько подтолкнул в сторону лестницы. – Поспеши!

Тем временем небольшой кожаный мешок плавно перекочевал из рук Мигеля в руки де Монтегю. Тот не спеша распустил завязки и, не извлекая содержимого наружу, пару минут рассматривал его через горловину. Только после этого кивнул головой выступающему в роли телохранителя-казначея громиле д’Эльми, и весьма увесистый кошель под столешницей был передан мастеру-вору. Бельчонок тоже не собирался верить заказчику на слово, потому взвесил кошель в руке, заглянул внутрь, дабы увидеть такой притягательный блеск монет, и лишь после этого спрятал деньги под плащом.

Тут и Мария с темным пивом подоспела. Нужно отдать должное Бельчонку: ни жестом, ни взглядом не выдал он своего волнения. Кивком головы поблагодарил служанку, повозился с завязками своего плаща и сбросил его на лавку рядом с собой. Это все для того, чтобы выиграть побольше времени. Марии не должно оказаться в поле зрения к тому моменту, когда он начнет пить пиво.

Я не стал досматривать этот спектакль до конца – пришло время мне отрабатывать свое жалованье. В трактире убивать Мигелито не решатся даже отморозки графа де Бернье. А вот позволить ему уйти отсюда с такой кучей денег – это не в их традициях.

По пути к выходу я заметил еще одну пару из сопровождения де Монтегю. Обоих мне приходилось встречать во время службы в легионе. Один из них, по фамилии ла Вивьер, скользнул по мне задумчивым взглядом, но, узнал или нет, понять было невозможно, тем более что их внимание сейчас было всецело сосредоточено на представлении, устраиваемом Бельчонком.

Как раз сейчас он должен пригубить пиво, состроить кислую мину на лице, заявить о необходимости замены содержимого своей кружки и, оставив на месте свой новенький плащ, отправиться на поиски служанки. Некоторое время все будут ждать его возвращения, а вот потом начнется суета!

Спустившись по внешней лестнице, я на минуту заскочил в нижний зал. Отыскал взглядом у входа на кухню Марию. Она кивнула головой – значит, здесь посторонних нет, никто не поджидает моего товарища. Это хорошо, это удачно. А удача – это то, что нам сегодня страсть как необходимо.

У входа в трактир со стороны переулка было не очень многолюдно, поэтому четверка кутающихся в плащи мужчин, тихонько беседующих в сторонке, но при этом внимательно наблюдающих за дверью в «Каштан», сразу бросалась в глаза. Интересно, сколько их всего?

Совершенно беспрепятственно пройдя мимо головорезов де Бернье, скользнувших по мне своими придирчивыми взглядами, я юркнул в темный тупичок, часто используемый подвыпившими посетителями трактира в качестве отхожего места. Запах здесь стоял просто убийственный, и шанс вляпаться в самое настоящее дерьмо был чрезвычайно высок, но по этой же причине лучшего пути для экстренного отступления просто не существовало. Тем более что для знающих людей тупик вовсе не был тупиком.

Я замер, моля бога о помощи для себя и Мигелито и о том, чтобы в ближайшие минуты сюда не занесло какого-нибудь пьянчужку, озабоченного поиском места для опорожнения мочевого пузыря.

Бельчонок появился очень быстро. Благодаря маленькому театральному представлению наши противники еще не подняли тревогу в трактирном зале, а из-за того, что Мигель выскользнул из «Каштана» со стороны кухни, ему удалось проскочить мимо встречающей делегации невредимым. Запоздалый оклик раздался, когда он уже поворачивал в спасительный тупик. Впрочем, до спасения нам было еще очень далеко, приключения только начинались.

– Смычок? – прошептал Бельчонок, напрягая еще не привыкшие к темноте тупика глаза.

– Беги, Бельчонок, – подал я голос из своего угла, – беги очень быстро, много времени я для тебя выиграть не обещаю. И лучше исчезни из Кантадера прямо сейчас. Ты даже не представляешь, с кем связался!

– Встретимся на углу Амарго и Менорес! – Мой товарищ все еще был неисправимым оптимистом.

– Беги уже! – прошипел я, поскольку топот ног спохватившихся преследователей звучал уже совсем близко.

Мигелито исчез в темноте, а я снова отступил в сторону и прижался спиной к хлипкому деревянному забору.

Первый преследователь весьма самонадеянно нырнул в тупик, ни на мгновение не задержавшись у входа и не сбавляя скорость. Вовремя выставленная нога отправила его в полет с крайне неприятным приземлением. По поводу урона здоровью ничего не скажу, но тщательная чистка одежды ему теперь точно обеспечена.

Услышав шум падения своего товарища, второй противник предпочел притормозить на повороте и войти в темноту тупика более осторожно. Резко отделившись от забора, я ударил его эфесом шпаги в голову и тут же добавил стилетом в район груди. Раздавшийся скрежет металла о металл обозначил наличие под плащом у этого преследователя кирасы. Мой клинок бессильно соскользнул в сторону. Не давая врагу опомниться, я ударил его коленом в пах и тут же повторно взмахнул стилетом, на этот раз вонзив его противнику в ключицу. Боец де Монтегю вскрикнул и рухнул на землю.

Не теряя ни секунды, я сделал шаг назад и ударом локтя в затылок прервал поток отборной брани, раздававшейся из уст пытавшегося подняться первого преследователя.

Третий головорез вошел в тупик со шпагой наголо, и сразу за ним появился четвертый. Только вот преимущество все еще было на моей стороне: мои глаза привыкли к темноте, а они только сошли с хорошо освещенной улицы. Молниеносным выпадом я поразил третьего противника в правый бок. Тот запоздало попытался отпрянуть назад, наткнулся на своего товарища, споткнулся и фактически упал ему на руки.

Четвертый оказался парнем сообразительным – быстренько уволок раненого собрата обратно на улицу и принялся звать на помощь. Что ж, большей выгоды здесь уже не извлечь, пора позаботиться и о себе. Вернув шпагу и стилет в ножны и нисколько не беспокоясь об уроне своей дворянской чести, я отправился вслед за Мигелито Бельчонком вглубь тупика.

Быстро бежать было никак нельзя, поскольку любое неосторожное движение грозило неприятным падением с непредсказуемыми последствиями – не далее чем год назад один бедолага свернул здесь себе шею, убегая от стражников. Оптимизма добавляло лишь осознание того, что наши преследователи из-за незнания местности будут передвигаться еще медленнее.

Аккуратно перепрыгнув через небольшой ручей, я проломился сквозь заросли крапивы – еще лето не успело наступить, а она уже вымахала высотой с человеческий рост – и перемахнул через запирающий этот тупичок ветхий забор.

По едва угадывающейся в темноте тропинке перебежал через чей-то заброшенный сад, вскарабкался на разделяющую соседние участки каменную ограду и прямо по ней направился в сторону улицы Дефо, откуда все явственнее доносились звуки боя.

Хотя бой – это слишком громко сказано. По факту же Бельчонок изо всех сил отмахивался от двух вооруженных шпагами наемников своим кинжалом-ронделем с гардой и навершием в виде дисков, а те просто забавлялись, играли с ним в кошки-мышки. Ошибка, господа! Хотите убить – убейте сразу, а если решили поразвлечься, то будьте готовы к внезапному изменению условий игры. Спрыгнув на мостовую метрах в пяти позади нападающих, я изрядно переполошил всю компанию. Как и полагается вору, Мигелито среагировал быстрее всех, в одно мгновение оказавшись за моей спиной.

– Господа, не изволите ли оставить моего приятеля в покое? – У меня не было уверенности, что эти двое тоже из команды де Монтегю, поэтому я предоставил им шанс просто уйти.

– Смотри-ка, Анхель, вор со шпагой, – усмехнулся один из теперь уже точно людей де Монтегю, – становится все веселее.

– Сделал все, что мог… – Пожав плечами, я вытащил из-под плаща уже взведенный пистолет и выстрелил в весельчака.

С такого расстояния попасть было проще, чем промахнуться, потому и шансов уцелеть у противника практически не было.

– Ах ты! – воскликнул тот, которого звали Анхель, и, переступив через тело товарища, бросился на меня со шпагой.

Только вот удивить ему меня было нечем: мое превосходство в скорости было таково, что за какую-то минуту я в двух местах разрезал ему рукав камзола и едва не отрубил кончик носа.

Кроме того, Бельчонок со своим ронделем постоянно заходил Анхелю за спину, заставляя нервно оглядываться и постоянно менять позицию. Так что очень скоро наш противник растерял весь свой пыл, весьма здраво рассудил, что жизнь дороже чести, и очень резво пустился наутек вниз по улице.

– Уходим! – скомандовал я Мигелю, возвращая шпагу в ножны.

Если де Монтегю выставил людей даже на соседние улицы, значит, дело очень серьезное. Бельчонок наконец-то проникся масштабом проблемы, потому без лишних уговоров припустил трусцой в сторону ближайшего переулка. В этом вопросе я полностью доверял его чутью и прекрасному знанию города. Почти полчаса мы петляли по кантадерским улицам, площадям, переулкам и подворотням. Остановились только у ограды монастыря Святого Диего, когда посчитали, что забрались достаточно далеко от «Каштана», чтобы не опасаться преследователей.

– Бельчонок, твоими стараниями у нас крупные неприятности! – сообщил я, как только сумел восстановить дыхание. – Ты это знаешь?

– Уже догадался. – Вор беспечно махнул рукой. – Дело того стоило!

– Ты сошел с ума, Мигелито! Люди графа де Бернье мелочами не занимаются и всегда тщательно заметают следы. Понимаешь, что это означает?

– Держи! – Бельчонок извлек из-за пазухи небольшой кошель и пачку перевязанных красной тесьмой писем. – Твоя доля! Десять реалов и часть добычи!

Я присвистнул от изумления. Ничего себе доля, это ведь целый эскудо выходит! Но вместе с тем холодные щупальца страха сжали мое сердце и заставили его бешено колотиться. Если на мою долю пришлось десять реалов, значит, Бельчонок получил не меньше сорока! Никогда, подчеркиваю, никогда граф де Бернье не станет выбрасывать такие деньги на услуги вора!

– Бельчонок, друг мой, – произнес я внезапно осипшим голосом, – а что же такого ты украл для сеньора де Монтегю?

– Письма, Крис, просто письма одного престарелого вельможи, – широко улыбаясь, ответил Мигель Эрнандес.

Я поднес к глазам полученную от напарника пачку писем и попытался в тусклом лунном свете что-либо разобрать на верхнем листе. Однако все мои усилия оказались тщетными, осталось только ощущение, что почерк женский, но утверждать не берусь – слишком уж темно.

– А это зачем? – Я потряс пачкой перед лицом вора.

– Понимаешь, – тут Бельчонок слегка замялся, подбирая слова, – у меня была наводка на место хранения и конкретный заказ на пачку писем, перевязанную красной тесьмой. А чтобы хозяин не сразу понял, за чем именно охотились, велено было забрать еще несколько пачек с соседней полки. Я и сгреб еще с десяток в общую кучу, будучи в полной уверенности, что всегда отыщу нужную, и только потом обнаружил, что у меня оказалось целых пять пачек с красной тесьмой! Сегодня же я подумал, что одну нужно приберечь на случай, если заказчик начнет юлить с оплатой, – оставить небольшой рычаг давления.

– Но с тобой же расплатились!

– Да, заказчик отдал всю сумму, но тут Мария принесла темное пиво, у меня все мысли спутались, и я забыл об этих письмах.

– Бельчонок! Моли бога, чтобы нужная де Бернье и де Монтегю информация не оказалась именно в этих письмах! Иначе они точно не успокоятся, пока не разрежут тебя на части. И меня, кстати, с тобой вместе!

– Ну, так это… – Кажется, мой приятель только сейчас осознал степень угрозы. – Я думал на пару месяцев уйти на дно, отсидеться дома.

– И думать забудь! – решительно отмел я его планы. – Нужно уходить из города, и как можно скорее.

– Но, Крис, никто не знает, где я живу!

– Поверь мне, Бельчонок, они перевернут Кантадер вверх дном, перетрясут всех трактирщиков, стражников, контрабандистов, воров, но отыщут тебя! Если хочешь жить – нужно бежать!

– Хорошо! – В этом был весь Бельчонок: еще минуту назад был категорически против бегства, а теперь легко соглашался с его необходимостью. – Но Эстела не соберется так быстро. Сегодня нас уже точно никто не найдет, мы за ночь спокойно соберем пожитки и завтра же уедем из Кантадера. Только и ты тогда уж приходи к нам. Тебя быстро найдут, ты-то из своего жилья секрета не делал. А вместе и спокойнее будет, и в дороге веселее.

Ага. Не то чтобы спокойнее, просто будет кому шпагой отмахиваться от супостатов. То есть вроде бы и обо мне позаботился Бельчонок, но и себя не забыл. Вообще-то мне проще самому бежать, в одиночку, когда рассчитывать можно только на себя, но и отвечать приходится лишь за себя любимого. Но есть в словах вора и рациональное зерно.

Бельчонок очень трепетно относился к тайне своего места жительства. Насколько я знаю, его всегда искали или в «Каштане», или через Одноногого Лукаса. И никогда ни от кого я не слышал даже в качестве хвастовства слов «я знаю, где живет Бельчонок». Как ни странно, но после двух лет знакомства и пары десятков совместных дел именно я оказался допущен в святая святых и даже был удостоен чести познакомиться с очаровательной подругой Мигеля Эстелой.

А вот я никогда не считал нужным скрывать адрес своего проживания, потому и вероятность того, что ищейки капитана именно через меня будут пытаться выйти на Мигеля, была очень высока. А уж в том, что мое имя быстро станет известно, можно даже не сомневаться. Для этого преследователям достаточно просто задать пару вопросов в трактире. А может, меня даже узнал кто-то из бойцов де Монтегю. Сам-то он в том дерзком налете на небольшой портовый городок Наввского халифата был капитаном роты и мог не знать всех солдат в лицо, тем более что почти треть состава была новобранцами, а вот простые наемники могут по мнить.

Да уж, насмотрелся я тогда на подвиги компании де Бернье. Нет, пока штурмовали город и расправлялись с гарнизоном, все было нормально – война есть война. Но то, что творили наемники после взятия города, навсегда отвратило меня от желания быть одним из них. С тех пор, как бы плохо ни шли мои дела, вербовочные конторы графа де Бернье я обходил десятой дорогой.

– Сделаем так, Мигелито. Ты идешь домой и готовишься к отъезду. А я очень быстро забегаю на свою квартиру, хватаю вещи и прихожу к тебе.

Как бы ни был я беден, кое-какие вещи у меня имеются, и бросать их очень не хочется. Думаю, что еще полчаса форы у меня есть. Должен успеть. На том и порешили. До сих пор я не знаю точно, какое решение в ту ночь было бы правильным…

В свою скромную квартиру, которую снимал на улице Риша, я попал спустя четверть часа. Предварительно разбудил живущего в этом же доме на первом этаже квартиросдатчика и предупредил об отъезде. Чтобы не выслушивать долгую старческую проповедь о нравах нынешней молодежи и обо всех неудобствах, которые я доставлю ему, внезапно съехав с квартиры, сразу заплатил за последний месяц двойную цену.

Вещей у меня совсем немного. Я ведь фактически голодранец, не имеющий ни кола ни двора, как перекати-поле, скитающийся с места на место, нигде подолгу не задерживаясь. Как начал с детства метаться между Нугулемом и Эскароном, так до сих пор остановиться не могу.

Родился я в Нугулеме, отца и мать потерял так рано, что совершенно их не помню. После их смерти меня забрал к себе один престарелый дядюшка, не имевший собственной семьи. Так я оказался в Эскароне, где до девяти лет рос вполне себе счастливо в маленьком поместье неподалеку от столицы страны Монтеры. Однако все изменилось в один день со смертью родственника. Сразу выяснилось, что хозяйство он вел крайне неумело, тратил больше, чем зарабатывал, потому имение должно отойти не малолетнему наследнику, а кредиторам. А кроме этого, нашлись еще и другие родственники, оспорившие завещание и, главное, способные погасить дядюшкины долги. В конце концов так и произошло. Естественно, что сирота, да еще являющийся дальним родственником, потенциально способным в будущем заявить свои права на наследство, оказался нежелательным лицом. И меня сплавили к другой родне обратно в Нугулем.

В замке барона де Вилья – дальнего родственника по материнской линии – мне жилось гораздо менее вольготно по сравнению с Эскароном. Здесь я воспитывался вместе с тремя кузенами, двое из которых были старше меня и никогда не упускали шанса воспользоваться своим преимуществом в росте и силе: тычки и подзатыльники стали постоянными явлениями в моей жизни. Хотя барон и старался не обделять меня своим вниманием, но делать это в присутствии родных внуков ему было трудно. Тем более что родители кузенов не скрывали своего неприязненного отношения ко мне и постоянно настраивали детей против меня. По всей видимости, считали, что барон тратит слишком много средств на содержание «безродного голодранца», а может, опасались, что мне будет выделена какая-то доля наследства.

Как бы то ни было, атмосфера всеобщего презрения и ненависти сыграла свою роль. В тринадцать лет я сбежал из дома с Аларкосским пехотным полком, отправлявшимся в заморскую провинцию Нугулема для очередной войны с Наввским халифатом. В солдаты меня, понятное дело, не взяли, но я влился во вполне стройные ряды малолетних денщиков-мочилеро и три года исправно исполнял свои обязанности при сержанте Васко Ньето.

В полку тоже было несладко, но, закаленный жизнью среди де Вилья, я легко вписался в армейский быт. По меньшей мере здесь были общие для всех правила и границы дозволенного, а следовательно, гораздо меньше необоснованной несправедливости. Ну и школа жизни у меня получилась – куда там баронской. В шестнадцать лет меня полноценно зачислили в полк, а к двадцати я уже считался чуть ли не махровым ветераном.

С окончанием войны корона сильно сократила жалованье солдатам, и я в числе многих решил поискать счастья в наемниках. Так и оказался среди головорезов де Бернье, которые в частном порядке продолжали делать то, что уже не могла делать регулярная армия, то есть воевать. Только вот то, как наемники это делали, мне сильно не понравилось, и, едва дождавшись окончания кампании, я ушел на вольные хлеба.

Зарабатывал на жизнь шпагой, охранял купеческие обозы, а когда по воле случая оказался в столице соседнего Эскарона, нанялся в бывший тогда у всех на слуху дворянский Патруль. И так уж получилось, что в разразившейся вскоре после этого войне Нугулема и Эскарона я уже выступал на стороне последнего. А после войны меня нежданно-негаданно нашло письмо нотариуса с приглашением вступить во владение замком и землями, оставленными мне бароном де Вилья! Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать! Недолго думая, я отправился в путь – от такого разве отказываются?

Только вот по прибытии на место выяснилось, что есть более позднее завещание, где все имущество отходит кузенам, а я среди наследников вовсе не упоминаюсь. Хотел поговорить по душам с нотариусом, да у родственничков все кругом уже было куплено, и добиться правды было решительно невозможно. Меня даже грозились упечь в местную тюрьму якобы за устройство беспорядков. Пришлось приложить немало усилий, чтобы избежать подобного исхода, соответственно, к кузенам у меня накопилось очень много вопросов. Потому я поселился неподалеку от них, в Кантадере, терпеливо дожидаясь возможности повстречать кого-то из них в городе. Богатырским телосложением я не обладаю, но это нисколько не мешает мне весьма прилично владеть шпагой, так что связываться со мной решаются немногие. Вот и кузены вынуждены были из-за меня обходить Кантадер десятой дорогой. И вот теперь, волею судьбы и неосмотрительности Бельчонка, приходится мне избавлять родственничков от своего соседства.

С вещами удалось управиться за четверть часа. Еще раз зашел к хозяину, отдал ключ и попросил всем интересующимся говорить, что квартирант съехал еще два дня назад. Впрочем, по выражению его лица сразу стало понятно: расскажет правду с мельчайшими подробностями. Зря я заострил его внимание на своем отъезде.

На улице пока было спокойно. Быстренько перебежав за угол, я еще минут десять прислушивался, так как почему-то был уверен в скором появлении на улице людей де Монтегю. Но никто так и не появился. Может, я переоценил их способности? Дай-то бог.

На Жасминовой улице пришлось вжаться в тень широкой воротной арки, чтобы разминуться с патрулем городской стражи. Не лучшее сейчас время для общения с этими малоприятными господами, тем более что разговор их крутился вокруг происшествия в «Каштане».

Еще на подходе к кварталу, в котором проживал Бельчонок, обратили на себя внимание отсветы пламени на фоне ночного неба. Всецело занятый осмотром дороги, сначала я не придал им особого значения. И только подойдя ближе, понял, что до роскошных вилл аристократов, где каждый божий день кто-то что-то празднует с музыкой и фейерверками, отсюда очень далеко, следовательно, речь может идти только о занимающемся пожаре. Я остановился как вкопанный.

На какой из участков следует входить с улицы, я не знал: Мигель не показывал, да и сам никогда не ходил домой через парадный вход. Но по примерному расположению внутри квартала было очень похоже, что горит именно жилище моего товарища. Черт, черт, черт! Я бегом бросился на боковую улицу, нырнул в переулок, пересек вытянутый в длину заросший травой овраг и вышел к тропинке, вьющейся через заросли орешника вдоль тыльной стороны участков.

Тело Бельчонка лежало прямо у отодвигающейся доски забора. Разговор был коротким: его ударили шпагой и добили кинжалом. Потом обыскали тело – ни оружия, ни денег при Мигелито больше не было. Я сжал кулаки и застонал в бессильной ярости. Как же так, Бельчонок? Ну как же так? Ведь они знали! Они знали, где ты живешь! Поэтому не тратили время на погоню и поиски в ночном городе, а сразу направились сюда и поджидали в засаде! Но как? Как?

Ответ обнаружился по ту сторону забора. У едва заметной тропинки лежало еще одно тело. И это было тело Одноногого Лукаса. Эх, Мигелито, недооценил ты воровского сообщества! Или потерял бдительность? Как бы то ни было, но Лукас знал дорогу и, себе на погибель, привел людей де Монтегю сюда. Боже мой, там ведь в доме Эстела! Страшно подумать, что эти негодяи могут сделать с бедной девушкой!

Минута паники и растерянности быстро прошла. Холодная решимость заставила уняться бешено бьющееся сердце. Они убили моего друга! Все-таки друга! Я отчетливо понял только сейчас: вор Бельчонок был моим другом! И проклятые наемники убили его, а сейчас убивают его подругу! Может быть, хоть ее я успею спасти! Безмолвной тенью скользнул я в темноту маленького сада.

Пока горел только пристроенный к дому дровяной сарай, но огонь добрался уже до крыши и вот-вот должен был перебраться на жилое строение. Нужно спешить! Однако в следующий миг пламя пожара высветило стоявшего на тропинке человека. Черная шляпа с пером, оттопыренная шпагой пола темного плаща. Двух мнений быть не может: убийцы еще здесь!

Прислонившись к стволу дерева, наемник любовался видом объятого пламенем сарая. За этим интересным занятием он и умер. Я не стал размениваться на благородные мелочи вроде приглашения к бою – удар стилета в спину сделал свое дело. Тут вам не дуэль, тут война!

Из-за угла дома появился еще один человек в шляпе и плаще и направился в мою сторону. О неприятности, приключившейся с товарищем, он знать не мог, так как перед домом было гораздо светлее, нежели в тени деревьев. По той же самой причине невозможно было на расстоянии отличить меня от убитого наемника. Я решительно отправился навстречу, держа руку под плащом на эфесе шпаги.

Мой противник заподозрил неладное, когда расстояние между нами сократилось метров до трех.

– Эй, а где Дюпон?

По крупной комплекции я уже предполагал, что мне посчастливилось встретиться на узкой тропинке с д’Эльми, а подав голос, он лишь подтвердил мою правоту.

Шпага молнией вылетела из-под моего плаща и полоснула здоровяка по лицу. Ума не приложу, как он сумел отшатнуться таким образом, что отделался лишь порезом на правой щеке. Воистину крупные люди иногда проявляют просто чудеса ловкости и изворотливости! Д’Эльми успел даже выхватить шпагу из ножен, но на этом запас его везения был исчерпан. В следующем выпаде я проткнул наемника насквозь.

Несколько мгновений боец де Монтегю еще сохранял равновесие, держась рукой за пробитую грудь и судорожно пытаясь вдохнуть воздух широко раскрытым ртом. Потом ноги его подкосились, д’Эльми грузно осел на землю, после чего завалился на спину. Я кончиком шпаги откинул полу его плаща в сторону. На поясе наемника обнаружился кинжал Бельчонка, а по соседству с ним располагался тот самый кошель, что был передан вору в «Каштане». Значит, вот кто убивал Мигелито!

С трудом подавив приступ ярости, я забрал заработанные моим другом деньги, потом извлек кинжал-рондель из ножен и ударом в грудь добил уже слабо хрипевшего к тому моменту противника. Мне показалось правильным и весьма символичным оставить кинжал Бельчонка в теле его убийцы.

Покончив со вторым негодяем, я поспешил к дому. Огонь уже охватил дощатый фронтон, нужно было поторапливаться.

В маленькой кухоньке рыжеволосый наемник суетливо сбрасывал приглянувшиеся предметы утвари на расстеленный на полу плащ. При виде меня он испуганно закричал и попытался заслонить телом свою добычу. Несусветная жадность, замешанная на глупости! Где на свет божий рождаются такие дураки? Хороший удар шпаги оборвал крик рыжего.

На шум из комнаты выскочил еще один боец из команды де Монтегю, в примечательной белой шляпе с темно-зеленым пером. Этот быстро сориентировался в ситуации и отпрыгнул назад раньше, чем я сумел до него добраться. Ну, ничего, далеко не убежит.

Со шпагой в правой руке и взведенным пистолетом в левой я вошел в комнату как раз вовремя, чтобы спустить курок на полсекунды раньше противника. Ответный выстрел так и не прозвучал, но это было дело чистой воды везения, а не результатом правильности моих действий. Мысленно выругав себя за неосторожность, я переступил через тело обладателя белой шляпы и остановился перед Эстелой.

Она сидела на стуле посреди комнаты, связанная по рукам и ногам, ее голова была безвольно запрокинута назад, губы разбиты, платье залито кровью. Тело уже успело остыть, из чего следовало, что бандиты попали в дом заранее. Может, они уже были здесь в тот момент, когда Бельчонок передавал добычу в трактире, то есть приговор был подписан заранее. Мерзавцы пытали бедную девочку, видимо, надеялись добиться выдачи тайника с деньгами, да только зря все это было: денег, достойных тайника, в этом доме просто не водилось. На моей памяти сегодняшняя сделка была первым и единственным жирным кушем в жизни Мигелито.

Не время предаваться отчаянию и оплакивать друзей, пора самому уносить ноги. Подняв тело Эстелы вместе со стулом, я вынес его в сад и оставил возле трупа д’Эльми: не нужен ей погребальный костер, пусть бедную девочку похоронят нормально, по-христиански.

Глава 2

Граф де Бернье подчеркнуто спокойно свернул последнее письмо, аккуратно уложил его в ровную стопочку таких же слегка пожелтевших от времени писем и перетянул красной тесьмой.

– Так значит, маркиз де Сальвери в бешенстве? – голосом, лишенным эмоций, осведомился глава Ожерского легиона у нервно потеющего в окружении трех бойцов из охраны графа щеголевато одетого молодого человека.

– Скорее в панике, монсеньор, – смущенно прочистив горло, ответил щеголь. – Мечется по замку, отдает противоречивые приказы, рассылает людей во все стороны.

– А скажи-ка мне, Эрнесто, сколько всего было пачек писем с красной тесьмой? – сложив руки в замок, вкрадчиво поинтересовался де Бернье.

– На верхней полке только одна, на второй и третьей было еще несколько, я не считал, – нервно облизнув губы, ответил молодой человек. – Но нужные нам письма лежали именно наверху.

– Хорошо, – помолчав несколько томительных минут, принял решение глава наемников, – капитан, выдайте господину секретарю обещанное вознаграждение.

– Держи, секретарь! – мрачный капитан де Монтегю, не вставая со стула, бросил Эрнесто туго набитый кошель.

– Благодарю вас, монсеньор! – мгновенно воспрянувший духом секретарь ловко поймал кошель на лету. – Благодарю вас! С вами приятно иметь дело! Всегда к вашим услугам!

– Исчезни! – мрачно процедил сквозь зубы де Монтегю, в то время как граф де Бернье невидящим взглядом смотрел сквозь молодого щеголя. Этого человека для него уже не существовало.

Секретарь маркиза де Сальвери почел за благо быстренько покинуть помещение, охрана последовала вслед за ним, оставляя главу наемников и его верного капитана наедине.

– Маркиз де Сальвери – слишком влиятельная персона, – едва слышно произнес граф, – ссориться с ним нам не с руки. Ни одна ниточка не должна привести к нам.

– Я понимаю, командор, все будет в лучшем виде, – усмехнулся капитан.

– Вору были даны точные инструкции?

– Абсолютно.

– Какого же тогда черта?! – де Бернье впервые проявил эмоции, повысив голос и стукнув кулаком по столу. – Неужели он прочел?

– Исключено, неграмотный он. Думаю, просто подстраховаться решил. На случай, если я с ним не расплачусь, придержать пачку писем.

– Но ты же расплатился? – Граф повернул голову к де Монтегю, и у того мурашки побежали по коже от брошенного на него грозного взгляда.

– Конечно, расплатился! – поспешил успокоить командира капитан Ожерского легиона. – Но наш Бельчонок работал с прикрытием, думаю, его предупредили, что с нами опасно иметь дело.

– Де Монтегю, не испытывай мое терпение! Кто предупредил и какое это имеет значение, если ты заплатил обещанные деньги?

– Его охранял некий Кристиан де Бранди, более известный как Крис Смычок. Дворянин, работавший у нас по найму в одну из Наввских кампаний. Он мог узнать меня и подать знак Мигелито.

– Смычок, Смычок… – Главный наемник с минуту покопался в памяти. – Невысокого роста, чернявенький, юркий такой, подвижный, со шпагой лихо обращается?

– Мне бы вашу память, командор! – восхищенно воскликнул де Монтегю.

– Кто его опознал? – поинтересовался де Бернье, проигнорировав лесть подчиненного.

– Ла Вивьер. И д’Эльми его лицо показалось знакомым.

– Смычок – дворянин, не исключено, что грамотный… – Граф побарабанил пальцами по столу и вновь многозначительно посмотрел на капитана.

– Уже ищем, монсеньор! – Де Монтегю изо всех сил постарался достойно выдержать взгляд своего командира. – Адреса обоих уже известны. Д’Эльми отправился к вору, ла Вивьер – к Смычку.

– Отправь людей на пристань и на все выезды из города. Они не должны уйти.

– Будет сделано!

Как только за одним из его ближайших помощников закрылась дверь, де Бернье сгреб пачку писем со стола, прошел к камину и безжалостно бросил их на тлеющие угли. А после того как они вспыхнули, стал наблюдать за огнем, тщательно перемешивая старые бумаги кочергой. Увы, это были не те письма, ради которых стоило рисковать вступать в противоборство с такой влиятельной фигурой, как маркиз де Сальвери, потому оставлять их при себе было недопустимо.

Надо срочно искать нужные бумаги, перевернуть вверх дном весь город, но непременно раздобыть их! Нельзя упускать такой шанс пробиться в фавориты принца Роберта, тем более что тот в одночасье может перескочить через две ступени в очереди за нугулемской короной.

– Подумать только: Смычок и Бельчонок встали у меня поперек дороги! Дожил! – угрюмо усмехнулся командор, зачарованно наблюдая, как последние листки бумаги превращаются в пепел. – Что ж, поглядим, на сколько их хватит.

Глава 3

Восточный ветер стянул дымовую завесу с поля боя, обнажив улепетывающую со всех ног нугулемскую пехоту. Справедливости ради стоило отметить, что в этом спешном отступлении и пикинеры, и аркебузиры в большинстве своем не спешили расстаться с оружием.

– Смотри, Рауль, – граф Серж де Сен-Мар протянул руку, указывая племяннику в сторону отчаянно старающихся добраться до перелеска зеленых мундиров, – сейчас появятся остроухие и устроят форменную мясорубку.

– Но, дядя, – у молодого Рауля де Людоня азартно блестели глаза в предвкушении первого настоящего боя, – если их настигнут в поле, то подмога не успеет.

– Да и бес с ней, с пехотой, – легко согласился де Сен-Мар, – главное, чтобы эльфы увлеклись преследованием.

Словно в подтверждение слов графа, нугулемцы стали массово валиться на землю, настигаемые длинными эльфийскими стрелами, а вскоре из клубов порохового дыма появились стремительные гибкие фигуры в переливающихся плащах. Скорость, с которой они на бегу выпускали в сторону противника огромное количество стрел, была просто невероятной.

Регулярных нугулемских частей в этом деле в долине с эльфийским названием Акутель практически не было. Северные бароны действовали на свой страх и риск при молчаливом согласии властей: проучить слишком много позволявших себе в последнее время эльфов было нужно, но втягиваться в полноценную войну страна пока была не готова. Королевство еще не оправилось от болезненного поражения от Эскарона трехгодичной давности. Собственно говоря, именно тогда страна эльфов Анкилон и активизировалась, отняв у Нугулема две большие горные долины и отодвинув границу чуть не на сто километров южнее.

Сами долины были практически не заселены и использовались скорее в качестве буферной зоны между нугулемским севером и Анкилоном. Но их потеря привела к тому, что теперь воспрянувшие духом остроухие постоянно беспокоили уже непосредственно земли северных баронов.

Когда-то давно эти самые бароны были храбры и воинственны, а их отряды многочисленны и хорошо обучены. Именно они в свое время загнали эльфов в горы и на долгие годы отбили у них охоту соваться в нугулемские поселения. Но это было давно. Сейчас же потомки тех самых героических северных землевладельцев с горем пополам собрали около двух тысяч скверно обученных бойцов, десять раз переругались при выборе предводителя и отправились «учить жизни» эльфов.

Слава богу, что губернатор де Оливарес позволил усилить этот разномастный сброд батальоном пехоты и эскадроном рейтар из кастельонского гарнизона, иначе де Сен-Мар ни за что не согласился бы примкнуть к распаленным воинственной риторикой своих сеньоров северянам. Эльфы, даром что до сих пор отдают предпочтение луку и стрелам, в состоянии нагнать страху на неподготовленных вояк. А вот имея в рядах войска регулярные части, можно попытать воинского счастья и дать получить первый боевой опыт племяннику.

Кастельонский батальон и проявил ожидавшуюся от него стойкость. Регулярная пехота не поддалась панике и сохранила стройность рядов. На град стрел солдаты ответили метким огнем аркебуз, а попытку смять их в ближнем бою пресекла дружная работа пикинеров.

Часть эльфов завязли в попытке разобраться с неуступчивым батальоном, но большинство увлеклись преследованием баронских вояк. Еще немного – и они подставят свои фланги ожидающей в засаде кавалерии, еще немного, еще чуть-чуть… Внезапно преследователи согласованно, как по команде, развернулись и бросились наутек.

– Вот черти остроухие! – изумленно воскликнул граф и грязно выругался.

Решив, что лучше уж атаковать врага сейчас, пока он не успел отойти на первоначальные позиции, баронская кавалерия ринулась в бой. Увлеченный общим порывом, сорвался с места и Рауль.

– Стой! Рауль, назад! Не время еще, не время! – раздраженному нелепой и преждевременной атакой де Сен-Мару пришлось тоже пришпорить лошадь, дабы сильно не отстать от юного родича, приглядывать за которым он обещал брату.

Вполне предсказуемо эльфы дружно развернулись, выпустили по паре стрел в сторону приближающейся кавалерии и вновь побежали. Поскольку целили они преимущественно в лошадей вырвавшихся вперед всадников, то ряды атакующих вынуждены были замедлиться из-за возникших на пути заторов: самые быстрые скакуны валились прямо под ноги своим поотставшим собратьям.

Де Сен-Мар ловко обогнул несколько завалов, все еще стараясь не упустить из виду спину племянника. Дальше можно было не сильно спешить: теперь остроухие должны отступать до начальных позиций, под защиту своих копейщиков. Там кавалеристам волей-неволей придется замедлиться, чтобы перестроиться и постараться охватить обороняющихся с флангов. Если, конечно, не удастся с ходу опрокинуть ощетинившиеся длинными копьями ряды, но это вряд ли.

Однако нугулемцев ждал большой неприятный сюрприз. Вновь повинуясь какому-то сигналу, участвовавшие в разгоне вражеской пехоты эльфы бросились наземь, открывая защитникам рубежа обзор на приближающихся всадников. Но вместо града стрел оттуда грянул мушкетный залп! Бог ты мой! Эльфы и огнестрельное оружие! Не рухнут ли следом небеса на землю?

Но и это было еще не все! Через минуту, когда пороховой дым над эльфийскими построениями немного развеялся и отступающие бойцы королевства Анкилон добрались-таки до спасительной стены дружественных пик, со стороны горного воинства раздались выстрелы пушек! Картечь скосила первые ряды атакующей кавалерии, и графу теперь оставалось лишь молиться богу, чтобы юный Рауль уцелел в этой мясорубке.

– За мной! За мной! В обход! – крикнул де Сен-Мар ближайшим к нему всадникам и направил коня влево. Несколько десятков кавалеристов устремились за ним, уходя с линии огня за ближайший холм.

Де Сен-Мар был слишком опытен, чтобы просто повести свой маленький отряд вокруг холма, уж слишком велика там была вероятность нарваться на превосходящие силы врага. Вместо этого ведомые графом всадники прошлись прямо по склону и, совершенно неожиданно для противника, вынырнули сбоку от нацеленных на отражение атаки с фронта копейщиков.

Маленький отряд врубился в ряды эльфов, внося в них сумятицу и смерть. Здесь де Сен-Мар своими глазами увидел неприятельских аркебузиров, неумело старающихся перезарядить непривычное оружие. Будь у графа за спиной хотя бы сотня рейтар, можно было бы опрокинуть основной отряд анкилонцев, добраться до батареи и с большой долей вероятности одержать победу. Но со столь малыми силами думать нужно было не о победе, а о выигрыше максимального количества времени для своих товарищей.

Не останавливаясь ни на мгновение, де Сен-Мар прорубился к первым рядам копейщиков, сбил грудью коня четверых эльфов, еще двоим добавил шпагой по голове, абсолютно не беспокоясь за результат, и, вырвавшись в поле, помчался назад. Как раз за мгновение до этого вражеские пушки разродились очередным залпом, что давало дерзкому отряду шанс уйти безнаказанным, воспользовавшись временем перезаряжания.

Так оно и вышло. Пушкари были заняты загрузкой пороха и ядер, а аркебузиры не сразу справились с замешательством, в итоге граф быстро вывел своих кавалеристов из-под удара. Но сам задержался в месте наибольшего скопления тел нугулемцев.

– Рауль! Рауль! – надсаживая голос, кричал Серж де Сен-Мар, мечась по полю боя и всматриваясь в груды бездыханных и еще подающих признаки жизни тел.

Нужно было торопиться, ибо граф слышал уже резкие команды эльфийских командиров и видел, как главный полк анкилонской армии двинулся вперед. Через несколько минут он окажется в досягаемой близости для вражеских стрел, а там и копейщики подоспеют с обычной пехотой, неплохо владеющей наррашем – эльфийским аналогом шпаги.

– Дядя! – наконец раздался где-то рядом сдавленный крик.

– Рауль, я здесь!

Де Сен-Мар спрыгнул с коня и быстро стянул с племянника бездыханное тело незнакомого всадника. Правая нога юноши оказалась придавлена убитой под ним лошадью. Напрягая все силы, Серж приподнял удерживающий Рауля на земле лошадиный круп, позволяя тому освободить ногу. Слава богу, она была цела, и графу не пришлось тащить Рауля на себе, такое промедление могло погубить обоих.

– Быстро! – Де Сен-Мар вернулся в седло и помог усесться позади себя племяннику. – Уходим!

– Дядя, а как же сражение? – наивно спросил Рауль, оглядываясь на груды нугулемских тел, разбросанных вокруг.

– Нет больше никакого сражения, Рауль! Эльфы победили!

– Мы не ожидали, что у них будут пушки!

– Мы много чего не ожидали! – проворчал граф, направляя коня на юг, в сторону спасительной дубовой рощи.

Эльфов не так много, чтобы вести речь о полноценном вторжении, скорее всего, они ограничатся упреждающим набегом на ближайшие деревушки и вернутся в свои долины. Де Сен-Мар же уедет как минимум в Кастельон, а то и в Уэску, где присутствуют настоящие нугулемские войска. Под началом же бестолковых баронов он больше воевать не собирается.

– Откуда у Анкилона огнестрельное оружие – это вовсе даже не вопрос, – размышлял вслух граф, имея в виду союзнические отношения остроухих с Аллорией и Эскароном. – Но вот кто не только заставил упрямых эльфов взяться за него, отложив в сторону традиционный лук со стрелами, но и обучил передовым методам боя? Плохо дело, здесь малыми силами теперь не обойтись.

Глава 4

Задерживаться на пожарище я не стал. Долги убийцам моих друзей выплачены, но сдается мне, что наемники из Ожерского легиона не просто заметают следы после очередного грязного дела, а мстят за уже пострадавших этой ночью товарищей. Свой кодекс чести они чтут безоговорочно, и тут я с ними полностью согласен: многие остерегаются связываться с людьми де Бернье именно из-за этого стайного принципа, обещающего гарантированное возмездие за убитых легионеров. Проблема лишь в том, что я только что хорошенько приумножил счет, который мне постараются предъявить наемники. Так что оставаться в Кантадере теперь для меня смерти подобно.

Придется покинуть полюбившийся город и вновь отправиться в свои бесконечные скитания. На радость родственничкам де Вилья! Впрочем, мой первый порыв выяснить с дражайшими кузенами отношения уже давно иссяк, и в Кантадере я оставался скорее от неимения своей крыши над головой, чем от желания извести под корень род де Вилья. Так что решение уносить ноги далось мне достаточно просто, гораздо сложнее было определиться с выбором направления бегства.

И вот здесь я мог дать полную свободу своей фантазии, ведь можно было с одинаковым успехом отправиться хоть на юг, хоть на запад или восток. Можно даже на север двинуться, но там не так уж далеко до эльфийской границы, где сейчас слишком неспокойно. Впрочем, может, это и к лучшему: в том направлении меня станут искать в последнюю очередь.

В том же, что меня будут искать, я совершенно не сомневался. У графа де Бернье медвежья хватка и недюжинный ум, несомненно, он сопоставит факты и поймет, кому обязан срывом своих планов в Кантадере. Я слишком хорошо знаю эту публику, чтобы просто залечь на дно и надеяться, что вскоре все само собой успокоится.

Известно ли людям графа о моем монтерском периоде жизни? Ответ может быть любым, но лучше исходить из тех соображений, что известно. Потому напрямую в Эскарон я отправиться не рискну, а вот, сделав крюк в сторону севера, пожалуй, попробую.

Неисповедимы пути господни! Судьба словно насильно подталкивает меня в сторону страны, с которой меня связывают наиболее теплые воспоминания. Как ни крути, а та часть детства, которую я считаю счастливой, прошла в Эскароне, да и до получения этого проклятого письма о баронском наследстве я вполне хорошо себя ощущал в Монтере. Вот и отправлюсь туда. Рене Орлов не откажет в протекции старому знакомцу, а учитывая, что сам он теперь уважаемый человек и даже граф, да еще и на хорошем счету у могущественного начальника департамента безопасности королевства графа де Бюэя, проблема обустройства на новом-старом месте и вовсе выглядит пустячным делом. И есть еще один важнейший довод в пользу Эскарона: люди де Бернье там вне закона, им туда хода нет.

Размышлял я на тему выбора направления бегства из Кантадера на ходу, пробираясь по темным улицам к речному порту. Во-первых, нужно было как можно скорее покинуть район, в который уже начали стягиваться стражники, пожарные и простые зеваки. Во-вторых, от порта можно было двинуться к северной заставе, а можно и напроситься на отправляющееся вверх по реке судно, благо денег у меня на такие путешествия теперь хватает. Если смотреть по карте, то ближайший путь к цели моего путешествия лежал на восток, но, к большому сожалению, там дорогу преграждали горы, которые легче обойти, нежели продираться через редкие перевалы. Так что выбор невелик: либо на юг до морского порта по суше или по реке, либо на север, через города Энсенадо, Уэска и Кортиана.

Однако же, дойдя до улицы Ливаро, я остановился как вкопанный.

– Смычок, ну не дурак ли ты? – спросил я сам у себя, для пущей убедительности стукнув себя кулаком по лбу.

Какой порт? Какая северная застава? Если уж на кону стоят такие деньги, то люди де Бернье взяли под наблюдение все выходы из города еще днем, чтобы Бельчонок не смог ускользнуть. Нельзя соваться ни туда, ни туда, если жить хочу! А я пока на тот свет не спешу.

Я свернул вправо, пересек маленький парк позади монастыря Святого Антония, перебрался через остатки старой городской стены и оказался в темном и неприглядном районе Триана, населенном преимущественно городской беднотой и наемными работниками с окрестных ферм. Гулять здесь в темное время суток чужакам не рекомендуется – как по причине большой вероятности быть убитым и ограбленным, так и из-за возможности свернуть себе шею, угодив в темноте в канаву с нечистотами. Зато через Триану можно выйти из Кантадера прямо в поля, минуя все заставы и посты стражи.

Я не часто бывал здесь, но повадки местных обитателей были мне прекрасно знакомы. Потому, едва заслышав сзади осторожные шаги, небрежно бросил через плечо:

– Крысам на корм пущу, канальи!

Подействовало. Еще десяток шагов ночные охотники следовали за мной, оценивая реальность угрозы, потом отстали. И правильно сделали, ибо в противном случае все вышло бы ровно так, как я и обещал. Не по зубам я местным грабителям.

Миновав перекресток с главной местной достопримечательностью – трактиром «У Марии», в котором отродясь никакой Марии не было, я осторожно спустился в овраг. А поднявшись на его противоположный склон, уже очутился на окраине ржаного поля. Здесь город заканчивался.

Когда намечал себе маршрут, думал в этом месте постоять пару минут, глядя на ночной город. Так сказать, попрощаться с Кантадером. Однако, повернувшись, обнаружил, что отсюда смутно видны лишь ближайшие трущобы Трианы да далекие огоньки расположенных на горе богатых вилл. Сплюнув с досады, я отправился прямо по ржаному полю в сторону севера, стараясь при этом немного забирать левее, чтобы утром выйти к дороге на север, в сторону города Энсенадо.

Впрочем, на сегодня я счел свою задачу выполненной и, завернувшись в плащ, завалился спать прямо в поле. Думаю, что банда графа де Бернье завтрашний день точно должна потратить на мои поиски внутри Кантадера, так что нет никакого смысла сбивать ноги в темноте, тем более что денек выдался беспокойный, а силы мои не беспредельны. Лучше отдохнуть сейчас, в месте, где меня гарантированно не найдут, чем потерять бдительность от усталости на дороге.

Кантадер – еще не север Нугулема, но здесь уже чувствуется дыхание предгорий, а по ночам воздух прилично остывает даже в середине лета. К утру не то чтобы стало холодно, но после знойного дня и душного вечера утренняя свежесть оказалась прекрасным бодрящим средством, чтобы разбудить меня еще до восхода солнца.

Быстро сделав с десяток разминочных движений, чтобы согреться, я направился в сторону дороги. Почти сразу мне повезло встретить крестьянина на телеге, спешащего по утренней прохладе вернуться из города в свою деревню. За медную монету он любезно согласился подвезти меня до постоялого двора в селе Сабадель и поведал новости о странном переполохе в Кантадере и наемниках, которые совместно с городской стражей проверяют всех выезжающих из города.

Я изобразил неподдельный интерес, чтобы потешить самолюбие рассказчика, и полностью поддержал его утверждение, что при короле Хуане Добром такого безобразия не происходило. Хотя откуда мне знать, как было при короле Хуане, если он правил еще до моего рождения? Жаль, что о ночных происшествиях мой попутчик не имел ни малейшего представления, завалив меня россказнями о чем угодно, только не об интересующих меня событиях. Это было странно, поскольку обычно слухи такого рода распространяются быстрее ветра. Было похоже на то, что де Бернье настолько серьезно относится к этому делу, что убедил городского алькальда де Стефано действовать в своих интересах.

Липкие щупальца страха проникли в мою душу, заставив невольно оглянуться в сторону удаляющегося Кантадера. Что же такого украл Бельчонок, что наемники готовы ради этого перерыть сверху донизу большой город? Или ими движет только лишь месть за убитых товарищей?

Месть тоже важна, это для Ожерского легиона вопрос престижа, но на силовую поддержку завершения сделки с Мигелито были изначально брошены слишком большие силы. Что-то тут не так. И ответ может крыться в тех письмах, что Бельчонок вручил мне бонусом к оплате моих услуг. Придя к такому выводу, всю оставшуюся дорогу до Сабаделя я с трудом сдерживал желание ознакомиться с содержимым писем немедленно.

Со словоохотливым возницей мы распрощались у постоялого двора «Еловая шишка». Его деревня располагалась в стороне от большой дороги, и он предпочел продолжить путь, не задерживаясь здесь на стаканчик вина. Я же оплатил комнату, заказал завтрак в номер и велел в течение часа меня не беспокоить.

За чтение писем принялся прямо за едой, терпеть дольше не было мочи. Дважды останавливался из-за охватывавшего меня чувства стыдливости – чтение подобных писем для меня все равно что подглядывание в замочную скважину. Неприлично. Да и ничего необычного в них не было, просто любовная переписка молодого дворянина и замужней женщины. Причем, судя по пожелтевшей бумаге и выцветшим чернилам, истории этой было как минимум пара десятков лет, так что нельзя было даже быть уверенным, что ее участники еще живы и находятся в добром здравии.

Но любопытство и желание пролить свет на причины наших с Бельчонком злоключений в конце концов преодолели мои моральные устои, заставив-таки дочитать чужие письма до конца.

Дворянина звали Фернандо, сеньору – София, и их любовная связь длилась не менее пяти лет. Более того, плодом этой любви стали двое сыновей! Потом любовникам пришлось расстаться, но полная трогательных слов переписка продолжалась еще много лет.

Ну и что здесь, черт побери, такого, что могло заинтересовать де Бернье? Настолько заинтересовать, чтобы отвалить за эти письма кучу золота Бельчонку, а потом перевернуть половину Кантадера в их поисках? Решительно не понимаю! Ладно бы история была относительно свежа, чтобы использовать ее в целях шантажа, но тут-то все не так: случилось это лет так двадцать-тридцать назад, и бастардам, рожденным от этой яркой, но, по сути, преступной любви, сейчас больше лет, чем мне.

Я настолько погрузился в размышления, что не сразу обратил внимание на доносящийся с улицы шум. Судя по всему, на постоялый двор прибыло сразу много людей, и они вполне могли оказаться наемниками Ожерского легиона. Эта тревожная мысль заставила меня испуганно метнуться к окну.

Слава богу, нет. Это были не люди де Бернье. Во дворе «Еловой шишки» стояла роскошная карета с незнакомым мне гербом на дверце. Слуги в синих ливреях выгружали из нее дорожные сундуки, местные конюхи распрягали лошадей, а богато одетый толстячок лет пятидесяти на вид на повышенных тонах разговаривал с группой вооруженных людей. Последних было восемь человек, и по тому, как почтительно они себя вели по отношению к толстяку, можно было определить их как находящихся на службе у этого чем-то недовольного господина.

Судя по всему, это нанятая охрана при богатом сеньоре, причем почти целиком состоящая из бывших солдат. Лишь предводитель, как раз и споривший о чем-то с нанимателем, явно был дворянином.

Я высунулся в окно, стараясь разобрать суть спора, но тут распахнулась дверца кареты, и во дворе «Еловой шишки» появилась прелестная молодая девушка. Правильные черты лица, вьющиеся каштановые пряди, выбивающиеся из-под модной шляпки, легкая походка… Она не могла не привлечь к себе внимания. Причем не только моего, но и всех находившихся в это время во дворе, включая командира охраны и сердитого сеньора. Все как по команде замолкли, обратив свои взоры на сеньориту.

– Отец, я распоряжусь насчет завтрака! Сеньоры, жду вас через четверть часа в общем зале!

– Сеньоры, Элена, не хотят нас дальше сопровождать! – нервно выпалил хозяин кареты. – Хотя уговор был совсем другой!

– Насильно мил не будешь, папенька, не хотят – не надо. В Энсенадо наймем новую охрану.

Сказано это было совершенно спокойно, без малейших проявлений гнева или презрения к нарушившим договор охранникам, но и без сожаления. Я невольно залюбовался девушкой, демонстрировавшей завидную выдержку и в то же время отсутствие высокомерия и заносчивости. Большая редкость по нынешним временам в среде юных аристократок, знаете ли.

И тут, словно почувствовав мой взгляд, сеньорита подняла голову и увидела меня, наполовину высунувшегося в окно. Наши взгляды встретились, я в первый момент растерялся, но потом сподобился-таки на молчаливое приветствие. Элена ответила легким кивком головы, после чего направилась внутрь «Еловой шишки». Из моей же груди невольно вырвался вздох сожаления: почему-то сразу подумалось, что именно такую девушку я хотел бы видеть хозяйкой в своем доме, и тут же вспомнилось, что никакого дома у меня нет, а голодранцам вроде меня не стоит даже мечтать о таких сеньоритах.

– Как жаль! – прошептал я и снова вздохнул.

Невольно моя рука нащупала перевязь, в которую я загодя аккуратно перепрятал все монеты из оставшегося от Бельчонка кошеля. По иронии судьбы, именно сейчас я чувствовал себя обеспеченным на год вперед человеком. Правда, это если вести тот образ жизни, что я вел в Кантадере. В таком случае я мог бы безбедно существовать, даже не торгуя, как обычно, своей шпагой, но этих денег было явно недостаточно, чтобы обзавестись собственной усадьбой или даже просто домом.

От невеселых мыслей меня отвлек осторожный стук в дверь. Слуга сообщил, что оседланная лошадь ожидает меня в конюшне. Что ж, не нужно забывать о грозящей мне опасности. Чем быстрее я уберусь подальше отсюда, тем больше у меня будет шансов остаться в живых.

Глава 5

В эту ночь долина Акутель была ярко освещена огнями сотен больших костров и тысячами факелов. Почти десять тысяч эльфов праздновали великую победу над ненавистным Нугулемом. Несколько веков враги из рода человеческого шаг за шагом теснили светлых воинов в дремучие леса и холодные горные долины, не успокаиваясь, пока по эту сторону гор оставался хоть один эльф. Ненасытных южан остановили скорее горы с их суровым климатом и дефицитом плодородных земель, нежели упорство ослабленных постоянными войнами эльфов. В результате нугулемской экспансии эльфийское королевство Анкилон лишилось чуть не половины населения и двух третей территории.

Эльфам было за что ненавидеть весь род человеческий, они веками мечтали о мести людям, которых презрительно называли сегдами, и неоднократно предпринимали попытки взять реванш, но люди становились все сильнее и раз за разом наносили анкилонцам болезненные поражения. Дело дошло до того, что подданные эльфийского владыки на несколько десятилетий заперлись в горах, радуясь уже тому, что их просто оставили в покое. Многие тогда склонны были поверить в пророчества об угасании эльфийской расы.

Но три года назад Нугулем ввязался в войну с Эскароном и потерпел жестокое поражение, его северные границы оказались почти беззащитными, чем поспешили воспользоваться анкилонцы, практически без сопротивления вернув себе несколько плодородных долин. Может, нугулемцы и отбили бы их обратно, да неожиданные союзники в лице эскаронцев подтвердили законность эльфийских завоеваний условиями мирного договора. Так что нугулемскому королю пришлось смириться с тем фактом, что долины остались за Анкилоном.

Однако подобное положение дел категорически не устраивало приграничных землевладельцев: одни из них лишились своих наделов, другие не желали иметь столь беспокойных соседей, как эльфы, так что мира на новой границе не было ни дня. В непрекращающихся взаимных набегах гибло мирное население, угонялся скот, уничтожался урожай. Численность вовлеченных в противостояние постоянно росла, столкновения шли с переменным успехом, но до сих пор это были все же пограничные стычки. А вот сегодня в долине Акутель произошло первое полноценное сражение между баронами нугулемского севера и анкилонской армией князя Лантаниона Агирре. И впервые за долгое время эльфы одержали в ней убедительную победу.

Светлейший князь Лантанион из великого дома Агирре сегодня просто светился от счастья. Его ставка на армию приносила все большие дивиденды. А ведь риск потерпеть очередное поражение от Нугулема и тем самым угробить свою репутацию был очень велик. Не зря же добрый десяток представителей великих эльфийских домов под разными предлогами отказались от этой сомнительной чести. Что ж, пусть теперь кусают локти, ведь благодаря этой победе его шансы на трон владыки уже возросли, а при грамотном ведении дел и вовсе могут взлететь до небес!

Строго говоря, сегодняшняя битва не была крупной, но это не так уж и важно. В конце концов, смотря с чем сравнивать. А сравнивать будут с поражениями последних десятилетий да результатами мелких пограничных стычек. И тут уж результат налицо! Уж слишком давно Анкилон не побеждал Нугулем в полноценных полевых сражениях. И пусть большая часть нугулемской армии представляла собой сборную солянку из ополчений местных баронов, регулярные части королевской армии тоже присутствовали на поле боя. А раз так, можно смело трубить на весь мир о великой победе над людьми! Здесь главное – правильно подать новость, сделать акцент на нужных вещах, все остальное пусть останется в тени, а через время и вовсе сотрется из памяти.

И то, что фактически анкилонской армией в бою руководил генерал Арчерион, тоже не так уж важно, ведь он всего лишь простой тан, то есть дворянин низшего пошиба, и за ним не стоит ни один из великих домов. Мало того, даже в захудалом доме Эйнаурральде он является изгоем, так что политического веса не имеет никакого. Если уж на то пошло, он вообще прибыл сюда представителем эскаронского короля для помощи в реорганизации эльфийской армии и любой свой шаг согласовывает с ним, светлейшим князем Лантанионом.

– Слава светлейшему князю Лантаниону из дома Агирре и его победоносной армии! – торжественно провозгласил Нимидель, эльф из ближайшего окружения князя.

– Слава! Слава! Слава! – взметнулись вверх тысячи наполненных сладким эльфийским вином кубков.

– Арчериону из дома Эйнаурральде, нашему полководцу, слава! – поднявшись, зычным голосом провозгласил князь.

– Слава! Слава! Слава!

На этот раз возгласы прозвучали на порядок тише, но на лице генерала не дрогнул ни один мускул. Он давно уже не питал иллюзий по поводу всенародной любви к себе на родине. Не нужно было ему возвращаться! Все ведь было у него в Эскароне: дом, друзья, служба, уважение, но разве же начальнику департамента безопасности откажешь?

– Друг мой, ты необычайно мрачен для такого великого праздника, – над ним склонилось широкоскулое лицо Лантаниона с хищно загнутым носом, – ты больше других заслужил эти почести. Ведь это ты принес нам победу! Настоящую, большую победу!

– Для нугулемцев стали большим сюрпризом наши пушки, – пожал плечами Арчер, – в следующий раз они так не оплошают.

– В следующий раз будет следующий раз, – усмехнулся князь, – а сегодня мы празднуем победу! Пей, веселись, наслаждайся моментом!

– Да, светлейший! – Спорить с представителем великого дома Агирре было бесполезно, поэтому эльфийский полководец покорно склонил голову.

– Мои поздравления, светлейший! Наконец-то сегдам указали их истинное место!

Перед князем подобострастно склонился высокий светловолосый эльф. Из-под расшитого золотыми позументами плаща была видна переливающаяся в свете огней факелов серебряная кольчуга – признак древности и богатства дома. Ничего удивительного, ведь эрлы – это вам не какие-нибудь таны или простые эльфы. На эльфийской сословной лестнице они лишь на ступеньку ниже князей, так что в большинстве своем немногим уступают им в деньгах и власти.

– Эрл Мереон Азкаррага! – Князь отсалютовал подошедшему кубком. – Ваш отряд сегодня покрыл себя славой! Будьте покойны, владыке будет доложено о ваших подвигах!

– Благодарю вас, светлейший князь! Надеюсь, в ближайшее время у нас будет возможность совершить еще много подвигов, ведь исконные земли Анкилона простираются еще на сотни километров на юг.

– Об этом мы подумаем завтра, Мереон! Но, признаюсь тебе честно, – хитро улыбнувшись, эльфийский предводитель подмигнул собеседнику, – у нас с генералом Арчерионом существуют разногласия по поводу дальнейших действий.

– Тан Эйнаурральде слишком долго прожил среди сегдов. – Мереон отвесил Арчеру вежливый полупоклон, но даже не пытался убрать с лица насмешливую улыбку. – Неужели их женщины лучше эльфиек?

– Не о том думаешь, эрл, – усмехнулся в ответ генерал, – для нас сейчас было бы величайшей глупостью подавиться насмерть, попытавшись откусить слишком большой кусок пирога.

– Скажи, Арчерион, – вкрадчиво промолвил Мереон, – почему ты так жалеешь нугулемцев? Ты ведь жил в Эскароне, а там почти так же их ненавидят, как и у нас.

– Ты меня не слышишь, – печально покачал головой Арчер.

– Довольно споров! – прервал дискуссию князь. – Сегодня мы пьем за победу и ее главного творца – нашего генерала Арчериона! Слава!

– Слава! Слава! Слава! – отозвались сотни эльфийских голосов.

Как только представитель великого дома, увлеченный празднованием, забыл о нем, Арчерион поспешил исчезнуть. Он вернулся в свою палатку, зажег масляный фонарь и склонился над расстеленной на походном сундуке картой. Генерал смотрел на нее, но мысли его были далеко.

Ведь как все хорошо начиналось! В вечном противостоянии с Нугулемом Эскарону был нужен сильный союзник на севере, и эльфы были подходящим вариантом. Тем более что новым главнокомандующим был назначен Лантанион, сумевший даже на начальника департамента безопасности Эскарона графа де Бюэя произвести впечатление благоразумного и деятельного командира. Настолько благоразумного, что он готов был преодолеть традиционный для своего народа консерватизм по отношению к огнестрельному оружию.

Эльфы в большинстве своем никак не желали избавиться от высокомерия по отношению к людям и всему людскому, потому упрямо не желали признавать превосходство аркебуз, мушкетов и пушек над луками, копьями и наррашами. Нужно ли говорить о том, сколько сражений было проиграно из-за этих дурацких предубеждений?

Князь Лантанион открыл новому оружию дорогу в Анкилон, само оружие поставили эскаронцы. И вот тут-то и понадобился Арчер, долгое время живший в Эскароне и хорошо знакомый как с огнестрельным оружием, так и с современными методами ведения боевых действий. Ему доверяли эскаронцы, и он был эльфом – других таких кандидатур, устраивавших бы обе стороны, просто не существовало.

И Арчерион два года пахал как проклятый, чтобы сегодня пожинать заслуженные лавры победителя. Но все было не так просто. Эльфов можно было научить стрелять из аркебуз и пушек, но совершенно невозможным оказалось вытравить из них ненависть к людям, которых они презрительно называли сегдами. Это было неприятно, но Арчерион теперь понимал нугулемцев, несколько веков кряду безжалостно загонявших его предков в горы, – другого языка, кроме языка силы, эльфы не понимали.

Вот и сейчас, освоив новое оружие и убедившись, что оно в состоянии приносить пользу, его соотечественники рвались вперед, жаждали людской крови и совершенно не желали прислушиваться к доводам рассудка. Даже казавшийся таким благоразумным светлейший князь Лантанион с каждым днем все больше и больше поддавался влиянию реваншистских настроений, требующих незамедлительно идти возвращать исконно эльфийские земли. Еще немного – и даже страх похоронить вместе с поражением свои шансы на занятие в будущем трона владыки будет не в состоянии удержать князя от глупостей!

Зря граф де Бюэй поверил в Анкилон! Эльфы не будут играть по его правилам. Несмотря на все усилия Арчера, они полезут вглубь Нугулема, нугулемцы расценят это как нападение и пришлют на север королевскую армию. Будет война, в которой у Анкилона нет никаких шансов на победу. А эскаронцам-то как раз война не нужна! Им нужно иметь на севере вооруженный кулак, способный в случае нового обострения отношений с грозным соседом угрожать совместным ударом ему во фланг!

– Что ж, может, это и к лучшему, – прошептал генерал.

Никак он не мог предполагать, насколько неуютно будет себя чувствовать среди соотечественников. Но если Лантанион нарушит условия договора с Эскароном, Арчер сможет считать свою миссию оконченной и вернуться в Монтеру. Бравые эльфийские вояки считают, что уже все знают и умеют, почувствовали себя непобедимыми? В таком случае его руководство им больше не нужно, а добровольно участвовать в безумствах он не собирается. Тем паче что в своем воинственном угаре его соотечественники не делают различий между людьми и без раздумий обратят против эскаронцев, попадись они на пути, их же оружие.

– Хорошо, что ты добился освобождения всех пленных, – как и положено разведчице, Ненор возникла в палатке совершенно бесшумно, – сейчас бы их точно перерезали. Там такая вакханалия, того и гляди прямо сейчас выступят на Нугулем.

– Очень надеюсь, что князь протрезвеет раньше, чем отдаст приказ, – хмуро ответил Арчерион.

– На него давят. И столичная верхушка, и прихлебатели из его окружения здесь, типа эрла Мереона. Этот явно из всей партии войны самый влиятельный. Если он умрет, остальные поутихнут. Хочешь, я сделаю это? – Она опустилась на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза.

Можно было не сомневаться, что разведчица способна справиться с этой задачей, но Арчериона не устраивала смерть оппонента, способная бросить хотя бы тень подозрения на него и его сторонников. Вот если бы это произошло во время какого-нибудь несанкционированного светлейшим князем рейда на вражескую территорию – тогда другое дело. А глупо подставляться, тем паче рисковать жизнью Ненор он не собирался. Невооруженным взглядом было видно, что эльфийка питает к нему большую симпатию, но генерал пока старался держать дистанцию, принципиально не желая давать волю чувствам на службе. Однако для обоих было очевидно, что и он неравнодушен к разведчице, так что все могло измениться в один прекрасный день, если Арчерион покинет эльфийскую армию.

– Нет-нет, так не пойдет! – Он протянул ей руку и помог подняться. – Если это случится в нашем лагере, то все сразу подумают на меня или моих друзей. А если в бою, то жажда мести за него только подхлестнет горячие головы.

– Как же тогда нужно?

– Пока никак. Нужно подождать – и Мереон сам ошибется, я в этом уверен.

– А если нет?

– Если нет, то я умываю руки. Нападение на Нугулем – это катастрофа. Нам нужно сейчас закрепиться здесь, в долине Акутель, на большее у нас просто нет сил.

Оба немного помолчали, обдумывая сказанное, затем Ненор неуверенно спросила:

– А «умываю руки» в твоем понимании – это что? Возвращение в Эскарон?

Арчер понял, что она имеет в виду, и, неожиданно для самого себя, предложил:

– Поехали со мной!

– Ух, неожиданно! – восхищенно выдохнула разведчица. – Я подумаю!

– Думай! И прошу тебя, не нужно самодеятельности! Держись ближе ко мне.

– Слушаюсь, мой генерал! – Ненор браво щелкнула каблучками и, звонко засмеявшись, выскользнула на улицу.

Глава 6

Мне посчастливилось увидеть сеньориту Элену еще раз внизу, в большом зале «Еловой шишки», где она отдавала распоряжения поварам по поводу завтрака для своих людей. Девушка не повернула голову в мою сторону, но я готов был поручиться, что отчаянно косила глазами все время, пока я шел от лестницы к выходу. Я же снова поймал себя на мысли, что просто любуюсь этой незнакомкой. Эх, и почему она не встретилась мне в эскаронской столице, где я чувствовал себя гораздо увереннее?

Впрочем, не время мечтать о несбыточном. Вот разберусь с этой мутной историей, в которую влип по вине бедняги Мигелито, вернусь в Монтеру, к прежней жизни. А там, если не транжирить деньги налево-направо, через пару лет можно накопить на небольшой дом в городской черте. Не замок, не поместье, но уже кое-что. С таким уже и о семье подумать можно. Кузены же де Вилья пусть подавятся своим наследством. Правы они или не правы – бог им судья, больше я не буду тратить время на эти глупости.

И мечтать о богатых и красивых сеньоритах тоже не буду. Я не из охотников за богатыми наследницами и привык во всем рассчитывать только на себя и свою шпагу. Хотя… Кому я вру? Об этой мечтать буду – очень уж хороша, по крайней мере, на первый взгляд. А в таких случаях второй взгляд, может, и не нужен, чтобы не портить впечатление от первого.

Купленная мной в «Еловой шишке» лошадка оказалась вполне приличной, так что к обеду, преодолев почти два десятка километров, я уже прибыл на постоялый двор «Окорок», где рассчитывал обменять ее с доплатой на свежего скакуна. Отсюда до городка Энсенадо было всего три километра, но заезжать в сам город не было необходимости, поскольку чуть раньше дорога поворачивала на восток, в сторону Уэски – крупнейшего города северо-востока Нугулема.

Однако намеки на то, что мои дальнейшие планы начнут рушиться, появились еще на пути к «Окороку». Дорога оказалась заполнена беженцами с севера и отступающими (а вернее, бегущими) остатками иррегулярной армии баронов северных территорий. Оказалось, что два дня назад состоялось довольно-таки крупное приграничное сражение между баронами и эльфами. И последние нанесли нугулемцам неожиданное поражение.

Постоялый двор был забит битком, ни свободных комнат, ни сменных лошадей там не оказалось. Не помогали даже обещания увеличить плату вдвое. Люди опасались эльфийского вторжения и торопились убраться подальше от границы.

Выловив из толпы слуг, снующих во всех направлениях, одного из местных конюхов, я поручил его заботам лошадь, приправив поручение медной монетой и обещанием из-под земли достать да три шкуры спустить, если он плохо справится. Раз уж невозможно найти другое средство передвижения, значит, нужно позаботиться о том, что есть. Что ж, придется отобедать в «Окороке», часок поспать в конюшне на свежем сене, чтобы дать лошади отдохнуть, и продолжить путь.

Однако пообедать тоже оказалось не так просто, поскольку трактирный зал был переполнен. Если бы не двое дворян, пригласивших меня за стол, вкушать свой обед мне пришлось бы на улице или все в той же конюшне.

Старший из моих сотрапезников представился графом де Сен-Маром, а безусый юноша – племянником графа виконтом де Людонем. Оба принимали участие в том самом злополучном сражении, из-за которого сейчас в окрестностях Энсенадо наблюдалось адское столпотворение.

– Подумать только! – удивленно покачал я головой, выслушав рассказ новых знакомых об Акутельской битве. – Аркебузы еще как-то можно принять, но эльфы и пушки – это действительно нечто небывалое.

– И заметьте, Кристиан, это не сулит нам ничего хорошего, нужно срочно перестраивать мышление, – поддержал де Сен-Мар. – Ладно еще Рауль, он впервые имел дело с остроухими, а вот меня такие сюрпризы едва не выбили из колеи. Что уж говорить о северных баронах… Не описать словами степень их обескураженности. Впрочем, поделом этим болванам, они ведь даже единого военачальника выбрать не сподобились. Думали, и так эльфов шапками закидаем да потом еще добром их поживимся, когда обоз захватим. А пришлось бежать оттуда так, что только пятки сверкали! Право, я жалею, что откликнулся на призыв этих идиотов!

– Дядя скромничает, – отчаянно краснея, вмешался в разговор виконт. – Вот уж кто ни на мгновение не растерялся и не потерял самообладания! Если бы не его решительность и хладнокровие, армия вовсе не смогла бы отступить, а уж я точно остался бы лежать на поле боя.

– Главное, Рауль, чтобы ты сделал правильные выводы из произошедшего, – граф ласково взъерошил племяннику волосы на голове. – Для того мы и ввязались в эту авантюру, чтобы ты опыта набирался под моим присмотром. Правда, не думал я, что так опасно выйдет, давненько Анкилон нам такой трепки не устраивал. Впредь будем осмотрительнее. Пожалуй, лучше тебя все-таки пристроить в регулярную армию, там такого бардака не будет. А вы как думаете, де Бранди? По вам видно, что вы человек военный, армейскую науку знаете не понаслышке.

– Аларкосский пехотный полк, – охотно откликнулся я, поскольку собеседники мне откровенно нравились, да и не было ничего в моем прошлом такого, что бы мне следовало скрывать. – Я начинал совсем еще мальчишкой, с денщиков. Состоял при сержанте Васко Ньето, а в шестнадцать меня зачислили в солдаты официально.

– Вот, Рауль, – с воодушевлением воскликнул де Сен-Мар, – вот путь настоящего воина, а не придворного шаркуна! Вот с кого нужно брать пример! Безумно жаль, что вы больше не служите в армии, де Бранди, я без колебаний просил бы вас стать наставником для этого юноши!

– Право, граф, не очень-то я гожусь, чтобы в пример меня ставить. Хотя, не стану скрывать, к своим двадцати пяти годам повидать мне удалось немало. Но случилось это не в силу авантюрного склада ума или непреодолимого желания стать военным, а исключительно из-за печальных жизненных обстоятельств. Я слишком рано осиротел, а родственникам лишний нахлебник настолько стал поперек горла, что мне проще было сбежать из дому, чем терпеть их так называемую любовь. Так что я стал таким, какой есть, исключительно поневоле.

– Что ж, Кристиан, – де Сен-Мар протянул мне над столом руку, которую я с удовольствием пожал, – сожалею о безвременной кончине ваших родителей, но уважения к вам из-за этой печальной истории у меня нисколько не убавилось. Даже наоборот. Все мы ходим под богом, и если уж он послал вам такие испытания, значит, вы нужны ему для чего-то серьезного.

– Знать бы еще, для чего, – со вздохом произнес я и осекся на полуслове, увидев вошедшего в трактирный зал ла Вивьера. – Проклятье!

Черт! Черт! Черт! Я ведь был уверен, что оторвался от них! Или это случайность, и появление здесь человека де Бернье никак со мной не связано? Бывают ли такие совпадения? Очень сомнительно.

Наемник неспешно прошел через зал к стойке, переговорил о чем-то с хозяйничающим там рыжим веснушчатым мужичком, затем развернулся, попутно окинув посетителей мимолетным взглядом, и все так же неторопливо прошел к выходу. Я в это время припал губами к кружке с вином, стараясь как можно больше прикрыть ею лицо, и осторожно наблюдал за ла Вивьером из-под полуприкрытых ресниц.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни на мгновение не вспыхнули в его глазах искорки торжества или удивления, ничем он не дал понять, что увидел и узнал меня. Тем не менее это было так – и увидел, и узнал. Я знал это точно. И ла Вивьер знал, что я это знаю. Такая вот у нас с ним сложилась интуитивная ситуация. Хотел бы я ошибаться, да надеяться на такое везение сейчас было бы чересчур наивно с моей стороны.

– Что с вами, де Бранди? – спросил де Сен-Мар, с удивлением глядя на происходящие со мной метаморфозы. – Этот господин вам знаком?

– К сожалению, да, граф, знаком. Но не извольте беспокоиться, ничего страшного не произошло. Просто, к моему большому сожалению, я вынужден покинуть вас. Премного благодарен за хорошую компанию и место за вашим столом! – Как ни нравилась мне компания де Сен-Мара и де Людоня, но я поспешил откланяться. Впутывать новых знакомых в свои неприятности я не собирался.

– Но… – виконт собирался что-то сказать, однако был бесцеремонно перебит своим дядей.

– Удачи вам, сеньор де Бранди! – с чувством произнес граф. – И помните: в наших владениях вам всегда будут рады!

– Благодарю вас, сеньоры! – Я обменялся с сотрапезниками вежливыми кивками и направился к выходу.

Не познакомься я с этими достойными людьми, попробовал бы сейчас выскользнуть через черный ход. Поскольку мои противники точно будут иметь численное преимущество, то честь моя от такой маленькой хитрости нисколечко бы не пострадала. Но вот искать обходные пути на глазах у тех, кто только что так уважительно обо мне отзывался, категорически не хотелось. Да и вряд ли ла Вивьер оставит другие выходы из здания не прикрытыми, если уж он прибыл сюда не один.

Безопаснее всего было бы остаться в трактирном зале – тут на меня точно не нападут. Но ведь отсиживаться здесь до бесконечности тоже невозможно. Ребята из Ожерского легиона тоже не дураки: либо спровоцируют меня выйти на улицу, либо натравят стражников, чтобы те выволокли меня.

Увы, особого выбора нет, Крис Смычок, не нужно было быть таким беспечным! Можно ведь было купить еду и пообедать где-нибудь в поле!

Смычок. Забавное прозвище, приклеившееся ко мне в пятнадцатилетнем возрасте. Из-за него незнакомые люди часто поначалу считают меня музыкантом, а виной всему банальная солдатская пьянка, состоявшаяся в припортовой пивной в Порто-Рохо после возвращения Аларкосского полка из очередной заморской экспедиции.

Скрипка – редкая гостья в южных провинциях Нугулема, а солдаты в большинстве своем – простые парни, не отягощенные лишними знаниями. Их кругозор обычно невелик и включает в себя оружие, деньги и женщин, все остальное – ненужные излишества.

В тот вечер приезжий музыкант развлекал отдыхавших вояк игрой на скрипке, и капрал Гонсалес восхищался, как лихо тот орудует палкой. Я возьми да и поправь, мол, не палка это, а смычок. Я-то скрипачей еще в детстве насмотрелся. Почему-то моя реплика вызвала среди разгоряченных обильной выпивкой солдат взрыв дикого хохота. И весь оставшийся вечер они наперебой хлопали меня по плечу и, как заклинание, повторяли приведшее их в восторг новое слово: смычок!

Позже я понял, что, если бы не реагировал нервно на прозвище с самого начала, вряд ли оно бы ко мне приклеилось. Но тогда я был слишком юн и неопытен, потому получилось так, как получилось. Примерно через год сержант Ньето сказал мне, что такое прозвище будет вводить моих противников в заблуждение. А коли уж ты сумел ввести противника в заблуждение, считай, один шаг к победе уже сделал. И я смирился. Тем более что среди моих сверстников – денщиков-мочилеро сплошь и рядом встречались прозвища гораздо обиднее моего.

Сержант оказался прав. Не один раз, выходя на поединок с «каким-то там Смычком», мои противники становились жертвами своей несобранности: шпагой я владел весьма прилично и не имел обыкновения проявлять снисхождение к оппонентам. Жаль, что сейчас мое прозвище никак мне не поможет: люди де Бернье хорошо знают мои возможности.

Выйдя на крыльцо, я сразу сделал шаг вправо, прикрыв себе спину стеной здания. От этих ребят можно ждать и ножа под ребра, так что лучше подстраховаться.

Народу во дворе было много, но интересующие меня персонажи резко выделялись на общем фоне своей сосредоточенностью. Здесь было семеро, но в следующий момент из-за угла здания появился ла Вивьер и, увидев меня, обернулся, чтобы подать кому-то условный знак. Скорее всего, здесь в наличии полный десяток. Плохо, практически без шансов.

– Здравствуй, Смычок! – радостно осклабился командир наемников. – Ты не представляешь, как же я рад тебя видеть!

– Не могу ответить тебе тем же, ла Вивьер, – осторожно ответил я, наводя ствол пистолета на решившего было быстро приблизиться ко мне легионера. – Не стоит спешить, сеньоры, стреляю я без промаха!

– Крис, не кипятись, не усугубляй свое положение, – вполне миролюбиво посоветовал ла Вивьер. – Ты ведь понимаешь, что шансов нет. Письма при тебе?

– Какие письма? – Этот вопрос прозвучал для меня столь неожиданно, что мне даже не пришлось изображать искреннее удивление.

– Письма, – любезно уточнил ла Вивьер, – которые кантадерский вор по прозвищу Бельчонок должен был принести моему хозяину. Видишь ли, Смычок, командор всегда получает то, что ему нужно, так что не испытывай судьбу, давай их сюда!

– Не знаю ни про какие письма! – я решил сменить скользкую тему, поскольку по-прежнему не понимал, ни чем эта переписка могла заинтересовать де Бернье, ни чем мне грозит обладание или не обладание этой самой перепиской. – Знаю только, что вы убили моего друга и его жену!

– Он не сдержал слово! Нарушил договор и пытался обмануть графа де Бернье! – наемник укоризненно покачал головой. – Так дела не делаются!

– Не рассказывай мне сказки, ла Вивьер! – мрачно усмехнулся я, не забывая за разговорами внимательно следить за обстановкой. – Мы еще были в «Каштане», когда ваши люди уже сидели у Бельчонка дома!

– Ну так должны же мы были подстраховаться, – подручный де Бернье самодовольно ухмыльнулся, но уже в следующее мгновение ему стало не до ухмылок: – Стой на месте! Стоять!

Взятый мной на прицел наемник снова дернулся, и я спустил курок. Тот бросился в сторону, но со мной такие трюки не проходят: нажав на спусковой крючок, я сопроводил стволом его движение. В результате бедняге не удалось использовать секундную задержку между поджигом пороха на пороховой полке и выстрелом, пуля догнала его и опрокинула наземь.

Сразу вслед за этим я перемахнул через перила, бросил разряженный пистолет в голову следующего бойца Ожерского легиона, заставив того уворачиваться. Выстрелом из второго пистолета удалось ранить в плечо еще одного противника, затем пришло время шпаги.

Парировав разряженным пистолетом выпад блондина с пышными усами, я рванул свой клинок из ножен, попытавшись сразу достать невозмутимое лицо противника. Не вышло, наемник своевременно отступил, и моя шпага рассекла воздух прямо перед его носом. Что ж, значит, не судьба – бегать за ним по всему двору у меня точно нет времени.

Быстро сместившись вправо, я оказался лицом к лицу с невысоким легионером плотного телосложения с лицом, обильно заросшим густым черным волосом. Между мной и конюшней теперь был только он один.

Я сделал обманное движение, противник отреагировал и в следующее мгновение получил укол в правую ключицу. Выронив оружие, он свалился на землю и очень быстро откатился в сторону, спеша убраться за пределы досягаемости моего клинка. А мне только того и нужно было – я что есть духу припустил к распахнутым воротам конюшни.

Расчет был предельно прост: чья-нибудь лошадь непременно должна оказаться оседланной, и у меня появится шанс вырваться с постоялого двора. Как уж будет дальше, одному богу ведомо, так далеко просчитать ситуацию я не в моих силах.

Однако здесь меня постигло горькое разочарование: из конюшни мне навстречу вышли еще двое легионеров с обнаженными шпагами в руках. Проклятье! Быстро разделаться с ними не получится, а любая заминка сейчас для меня смерти подобна, так как преследователи отстают всего на десяток шагов. Что делать?

Знать бы заранее про этих двоих, прорывался бы в другую сторону. К забору, за которым поле и лес. Скорее всего, не успел бы до леса добежать – на лошадях бы догнали или подстрелили по дороге. Но этого я уже не узнаю, сейчас единственное, что мне остается, – это отыграть себе позицию с прикрытой спиной.

Продолжив движение, я с ходу атаковал преградившую мне путь пару. Сначала оба попятились, уйдя в защиту, но быстро сами перешли в контратаку. Сбив в сторону шпагу одного наемника, я отбил пистолетом клинок второго, нацелился на укол в выставленное вперед бедро первого, но чуть не дотянулся и лишь прорезал ткань. Тут же широким рубящим движением заставил отпрянуть назад его товарища и, пользуясь секундным замешательством, отскочил к стене конюшни, быстро развернулся и прижался к ней спиной.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал. У входа в трактир раздалось сразу несколько выстрелов, заставивших моих неприятелей остановиться. Нахмурив брови, с крыльца спускался граф де Сен-Мар. В обеих руках он держал по пистолету с еще дымящимися стволами, за ним по пятам следовали молодой де Людонь и полтора десятка солдат.

– Извольте оставить моего друга в покое! – громко заявил граф, убирая пистолеты. – Клянусь честью, солдаты кастельонского гарнизона не допустят беззакония на земле Нугулема!

– Сеньоры! Возникло недопонимание! – надо отдать должное ла Вивьеру, самообладание его не покинуло. – Мы сами солдаты и выполняем здесь приказ своего командира о поимке опасного преступника! Этот порядочный с виду сеньор в Кантадере убил семерых человек и поджег дом!

– Я не расслышал: к какому полку принадлежат эти славные сеньоры? – хриплым голосом поинтересовался солдат с аккуратной бородкой клинышком и сержантским значком на шляпе.

– К Ожерскому легиону они принадлежат, все как один, – усмехнувшись, ответил я.

Вопрос не был праздным и задавался опытным воякой не просто так. Бывших солдат среди наемников было немало, но вот конкретно с бандой графа де Бернье, официально именующейся Ожерским легионом, у регулярных полков были сильно натянутые отношения.

– Ага! – удовлетворенно изрек сержант, в то время как остальные солдаты растянулись полукругом за спинами наемников. – Бьюсь об заклад, что любой из них в какой-нибудь провинции да находится в розыске! У них на лицах написано, что висельники!

– Не заговаривайся, сержант! – угрюмо предупредил чернявый наемник с холодным взглядом и хищным выражением лица.

Я мог ошибаться, но выглядел он самым опасным из всех бойцов, пришедших с ла Вивьером.

– А то что? – пристально глядя на него, поинтересовался сержант.

– Сеньоры, предлагаю вам покинуть постоялый двор и отправиться туда, откуда пришли. Так будет лучше для всех! – вмешался де Сен-Мар.

Ну, не знаю. Лично для меня было бы лучше, чтобы легионеры ввязались в драку с солдатами. Тогда никто из них гарантированно не сумел бы продолжить погоню за мной. А так ничто не мешает им обойти «Окорок» по полям и снова сесть мне на хвост. Так что – нет, я за драку! Вот только озвучить свое желание не могу – проклятущая дворянская гордость не позволяет сделать это, да еще в присутствии графа де Сен-Мара и юного виконта де Людоня.

– Есть другое предложение, сеньоры! – Ла Вивьер растянул губы в такой дружелюбной улыбке, что мне сразу стало как-то неуютно. – Я предлагаю решить спор в честном поединке.

– Мы только что наблюдали честный в вашем понимании поединок… – Сержант красноречиво сплюнул себе под ноги. – Десять на одного, не так ли?

– Один на один, сеньоры, один на один. Сеньор де Бранди против нашего дуэлянта.

Теперь-то я точно не смогу отказаться, такого не поймут не только граф со своим воспитанником, но и так кстати оказавшиеся здесь солдаты. Ладно, не так страшна сама дуэль, как ее условия. Что-то с трудом верится, что все будет так уж просто.

– Друг мой, мне кажется, вы колеблетесь, – подойдя ко мне вплотную, тихонько поинтересовался де Сен-Мар. – В чем сомнения?

– Не люблю целиком полагаться на судьбу, граф, – ответил я, – и мне не нравятся любые предложения, если они исходят от таких прожженных мерзавцев, как ла Вивьер.

– Опасно связываться с Ожерским легионом. Что произошло?

– Они убили моих друзей. Я убил их людей. Думал, они еще пару дней будут искать меня в Кантадере, и никак не ждал их сегодня увидеть здесь.

– В моем обществе они не посмеют напасть на вас, – начал было граф, но я лишь покачал головой в ответ, и он осекся на полуслове.

– Посреди бела дня да в большом городе – да, возможно. Но не больше. Де Бернье умеет добиваться поставленных целей. К тому же я не могу позволить, чтобы вы с племянником рисковали жизнями из-за меня. Вы и так уже много сделали.

Де Сен-Мар нахмурился – как видно, ему сильно не нравилась мысль, что какие-то там наемники способны проигнорировать его происхождение и положение в обществе. Но спорить с очевидными фактами тоже было глупо, потому граф поспешил сменить тему.

– Тогда позвольте быть вашим секундантом, а я постараюсь выторговать нужные вам условия.

– Вы оказываете мне честь, граф! А если еще добьетесь, чтобы эти молодчики в случае моей победы убрались в Кантадер, то я и вовсе буду в неоплатном долгу перед вами.

– Полноте, де Бранди, благородные люди должны помогать друг другу, – отмахнулся де Сен-Мар. – Однако позвольте заметить, что с таким условием сеньоры, во-первых, могут не согласиться. А во-вторых, мы никак не сможем проконтролировать его выполнение.

Замечание было не лишено здравого смысла. Вряд ли солдаты горят желанием сопровождать наемников до Кантадера, где те смогут получить весомую поддержку. Потому было решено говорить о двух-трех часах задержки здесь, на постоялом дворе. Но до этого нужно было еще сделать самую малость – победить вражеского дуэлянта.

Глава 7

– Командор?

Войдя в комнату командующего Ожерским легионом, капитан де Монтегю выдержал длинную паузу, прежде чем побеспокоить графа. Тот сидел за столом, сцепив руки в замок, и молчал, глядя прямо на вошедшего, но, судя по всему, не замечал его. Ни один мускул не дрогнул на лице де Бернье, однако, услышав вопрос своего подручного, он поднялся на ноги и, скрестив руки на груди, медленно прошелся по скрипящим под его весом половицам к окну и обратно. Только после этого командир наемников поднял глаза на капитана и задумчиво произнес:

– У меня только что был алькальд Кантадера.

– У нас проблемы? – осторожно поинтересовался де Монтегю.

– У нас проблемы возникают всякий раз, когда мы связываемся с ворами, – усмехнулся граф. – Это уже становится традицией.

Де Монтегю решил было, что сейчас последуют обвинения в его адрес, ведь в обеих известных ему историях с ворами именно он отвечал за наем криминальных элементов. Впрочем, он оба раза ратовал за честные отношения, но командир старательно подчищал хвосты, не оставляя представителям криминального мира шанса на жизнь. И отметал все доводы типа «в следующий раз не найдем исполнителей» своей уверенностью в том, что воры всегда будут и что за деньги они возьмутся украсть что угодно. Но нет, сегодня обошлось без обычных для де Бернье саркастических замечаний.

– Сеньор де Стефано интересовался причинами столь необычной активности легиона в его городе, – мрачно изрек командир наемников, – и наше стандартное объяснение о наборе рекрутов его не сильно устроило. Также он знает, что наши люди охотились на вора и понесли при этом серьезные потери.

– Серьезные потери! – При упоминании о том вечере капитан заскрипел зубами. – Этот Смычок ответит мне за каждого погибшего и раненого легионера! Я из него по капле кровь сцежу!

– Для начала поймай его! – холодно оборвал де Бернье. – И добудь мне недостающие письма! Будут письма – будут благодарность и поддержка принца Роберта, не будет – он и пальцем не пошевелит, чтобы защитить нас от де Сальвери. А маркиз – человек очень влиятельный, способный стереть в порошок весь наш легион.

– А какие у маркиза могут быть претензии к нам? – искренне удивился де Монтегю.

– Если де Стефано связал нашу суету в Кантадере с пропажей бумаг маркиза и убийством его секретаря в паре километрах от города, то почему бы де Сальвери не сделать того же?

– Это недоказуемо, – уверенно заявил капитан, – все ниточки оборваны.

– Скажи мне, пожалуйста, тебе нужны доказательства, что именно Смычок убил наших людей? – с тяжелым вздохом поинтересовался де Бернье.

– Так чего тут доказывать… – начал было де Монтегю и тут же осекся.

– Вот и маркизу, уж поверь мне, будет достаточно одной лишь уверенности в том, что мы причастны к его проблемам.

Несколько минут главари наемников молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Что же вы сказали алькальду? – прервал паузу капитан.

– Что наши люди чего-то не поделили с ворами, и дело дошло до поножовщины, – пожал плечами де Бернье. – Что я мог еще сказать?

– Поверил?

– Сделал вид, не более того.

– М-да, дела, – протянул капитан. – Нужно искать письма.

– Скажи, де Монтегю, зачем твои идиоты сожгли дом вора? – поинтересовался командующий легионом. У него частенько легионеры назывались чьими-то, если совершали какую-то глупость, поэтому капитан просто пропустил эту колкость мимо ушей, принял как само собой разумеющееся. – То, что они не нашли там писем, еще не означает, что писем там не было. Мы бы могли разобрать этот дом до основания, если бы все прошло тихо. А пожар привлек слишком много внимания.

– Нет, командир, – уверенно ответил де Монтегю, – посланные туда люди знали толк в обысках. И если они там ничего не нашли, значит, там ничего не было. Другое дело, что письма оттуда мог забрать Смычок. Может, он туда специально за тем наведался? Да и пожар мог он устроить.

– Слишком много предположений, де Монтегю! Слишком много! – Де Бернье еще раз прошелся по комнате, затем вернулся за стол, водрузил на столешницу локти, примостил на сцепленные в замок руки волевой подбородок и уставился на подчиненного мрачным взором.

– Как только поймаем Смычка, все встанет на свои места, – осторожно возразил де Монтегю.

– Его нет в Кантадере! – вдруг уверенно за явил командующий. – Так что хватит маячить в городе, не будем лишний раз нервировать алькальда. Направить все силы на прочесывание близлежащих дорог. Он знает, с кем связался, следовательно, постарается уйти за границу.

– К эльфам он не пойдет, значит, двинется в сторону Эскарона, – подхватил капитан. – Тем более есть сведения, что у него там много друзей.

– Прочесать все дороги, особенно в восточном направлении, – продолжал отдавать распоряжения граф, – обшарить все трактиры и постоялые дворы. Где-то он должен оставить следы.

– Уже делается, командир, – улыбнулся де Монтегю. – Пока результата нет, но если выводим людей из города, то на дорогах дело пойдет значительно быстрее.

– И вот еще что, – граф де Бернье и не думал хвалить капитана за предусмотрительность, не в его это было правилах, – подкиньте страже информацию, что и пожар, и куча трупов – дело рук Смычка. Пусть его в розыск объявят.

– Сделаем, командир, все будет в лучшем виде!

Глава 8

Моим противником стал Эрнан де Рамирес по прозвищу Грач, тот самый чернявый наемник с холодным взглядом и хищным выражением лица, которого я ранее определил как самого опасного из настигшего меня отряда наемников графа де Бернье. Сам ла Вивьер решил не рисковать здоровьем и репутацией среди своих людей. Стремиться обязательно убить этого самого Рамиреса я не буду, а вот с его командиром провернул бы дельце с мрачным удовлетворением. Сейчас мне казалось, что за жестокие убийства Бельчонка и Эстелы я должен уничтожить как можно больше значимых для де Бернье людей. Грач был всего лишь рядовым бойцом, а вот ла Вивьер числился в легионе лейтенантом, замещал де Монтегю в его отсутствие и входил в круг доверенных лиц командора. Потерю такого офицера де Бернье ощутил бы, потерю же де Рамиреса даже не заметит.

– Ну что, Смычок, поиграем на скрипке? – холодно усмехнулся дуэлянт.

– Давай, Грач, сыграй ему похоронную! – рассмеялся один из наемников, но, наткнувшись на тяжелый взгляд графа де Сен-Мара, тут же умолк.

Сколько я уже таких шуточек наслушался! А уж сколько шутников потом жалели о своих словах… Ладно, сейчас поглядим, чего этот Рамирес стоит.

Кстати, знавал я одного де Рамиреса в Монтере во времена службы в Патруле. Правда, недолго: он погиб от рук бандитов во время самой крупной стычки с ними. Но вряд ли этот родственником ему приходится, в Нугулеме Рамиресов чуть не по сотне на каждую провинцию.

Вскоре выяснилось, что и фехтует этот Рамирес похуже однофамильца. Много суетится и вкладывает в каждое движение больше сил, чем того требует ситуация. Зато не забывает сверлить меня при этом свирепым взглядом.

Начали мы с того, что Грач сделал попытку проткнуть меня насквозь в первой же сшибке. Я парировал с отходом назад и чуть остудил его пыл угрозой получить укол прямо в лицо. Далее противник вознамерился выбить шпагу из моей руки. Само собой, безрезультатно. Потом Рамирес выдал неплохой отрезок, проведя несколько атак средней сложности и взяв пару защит. Но при этом он по-прежнему вкладывал в свои удары и парирования слишком много энергии, отчего многие его действия выходили более амплитудными, чем полагалось.

Отражая одну из таких атак, я уклонился назад, пропуская чужой клинок мимо себя, тут же добавил ему скорости хлестким ударом справа налево и, сделав полукруговое движение запястьем, нанес укол в правое плечо.

– Туше! – воскликнул виконт де Людонь.

– Царапина! – поспешил всех успокоить Грач.

Зрители, которых собралось на постоялом дворе великое множество, возбужденно загалдели. Кто-то переживал за меня или за де Рамиреса, кто-то возбудился от вида крови, а кто-то просто радовался бесплатному развлечению: не каждый же день выпадает возможность поглазеть на целое представление, где дворяне изо всех сил стараются выпустить друг дружке кишки.

Как бы ни хорохорился наемник, стараясь приуменьшить серьезность ранения, но все же было заметно, что оно доставляет ему проблемы. Рукав сорочки стал набухать от крови, а движения правой руки стали более экономными. Тем не менее прекращать поединок ставленник ла Вивьера не собирался. По всему выходило, что он посчитал пропущенный укол не более чем досадным недоразумением и потому, сжав зубы в попытке заглушить болевые ощущения, снова перешел в наступление. А поскольку я в ответ на это лишь пассивно защищался, постоянно уходя в сторону, то увлекшийся противник не сразу понял, что мои маневры имеют вполне определенную цель – развернуть его лицом к солнцу.

Когда же Рамиресу пришлось щурить глаза, защищаясь от прямых солнечных лучей, я стремительно контратаковал. Укол в голову он сумел предотвратить, но резаной раны на правом предплечье избежать не смог, и шпага только каким-то чудом не вывалилась из его руки.

Зашипев от боли, наемник отскочил назад, спеша разорвать дистанцию. Фехтовать правой рукой он больше не мог, но, мельком глянув на своего командира и не уловив по выражению его лица разрешения сдаться, перехватил оружие в левую руку и снова встал в позицию.

– Ла Вивьер! – громко, чтобы услышал каждый зритель, крикнул я. – Не прячься за спинами подчиненных, дерись сам!

Физиономия лейтенанта Ожерского легиона окаменела, а глаза почернели от злости, но он, к моему большому сожалению, не поддался на провокацию. Вместо этого в атаку снова пошел де Рамирес.

Впрочем, левой он фехтовал заметно хуже правой, потому никаких проблем мне доставить не смог. Парировав три пустяковые атаки, я без особых усилий оставил Грачу царапину на левой стороне груди, после чего нанес укол в оставленное без прикрытия бедро.

– Туше! – радостно воскликнули переживающие за меня зрители.

Эрнан де Рамирес сделал два торопливых шага назад, после чего вынужден был опуститься на одно колено и зажать рану на бедре рукой.

– Проклятье! – сдавленно выругался он, сверля меня ненавидящим взором.

– Вашу шпагу, сеньор!

– Я убью тебя! – бессильно кривя рот, заявил наемник.

– Шпагу! – повторил я более серьезным тоном, для верности нацелив свое оружие в грудь поверженному противнику.

Это возымело действие: его шпага, со звоном ударившись эфесом о камень, приземлилась у моих ног.

– Сеньор де Рамирес, вы сражались честно, пусть ваш клинок останется при вас.

Можно было еще добавить пожелание научиться лучше пользоваться этим самым клинком, но я не стал дополнительно унижать проигравшего, не в моих это правилах. Так что я просто толкнул ногой шпагу обратно в сторону наемника.

– Ну что, ла Вивьер? – громко поинтересовался я, вновь предлагая лейтенанту занять освободившееся место поединщика.

Но тот вновь проигнорировал мое предложение. Не входило в его планы сегодня подвергать свою жизнь опасности.

– Сделка заключена, де Бранди, у тебя три часа, – мрачно ответил лейтенант легионеров. – Время пошло.

Что ж, графу де Сен-Мару действительно удалось выторговать трехчасовую временную фору, в продолжение которой наемники будут обязаны в полном составе просидеть в трактире под присмотром солдат. А чтобы последним было не в тягость незапланированное трехчасовое сидение, я снабдил бравого сержанта целым реалом. Для хороших людей не жалко.

– Отличная работа, де Бранди! – Де Сен-Мар довольно хлопнул меня по плечу, в то время как виконт просто смотрел на меня восторженными глазами. – Кому-то может показаться, что все произошло случайно, но я-то кое-что понимаю в фехтовании. Потому повторюсь: прекрасная работа!

– Благодарю вас, граф, – искренне ответил я и, вспомнив одну деталь из прочитанных писем неизвестной влюбленной пары, поинтересовался: – Скажите, вы случайно не припомните, кому из нугулемской знати принадлежит замок Лиарре?

– Лиарре? Маркизу де Сальвери! – практически без раздумий ответил де Сен-Мар. – Если вы едете туда, то вам нужно на юг!

– Нет-нет, это я так, вспомнил кое-что, – поспешил я замять вопрос. – Еще раз благодарю вас, граф, и вас, виконт!

И, вежливо раскланявшись с де Сен-Маром и де Людонем, я поспешил вскочить в седло и покинуть постоялый двор. Время было дорого. По крайней мере, я так думал.

Времени у меня оказалось достаточно для того, чтобы свернуть на ведущую мимо города дорогу и понять причину как спокойствия, с которым ла Вивьер пошел на сделку со мной, так и смирения, с которым он воспринял свое поражение. Дело было просто в еще одном отряде наемников в окрестностях Энсенадо, и, готов биться об заклад, лейтенант Ожерского легиона успел послать гонца к соратникам еще до начала заварушки на постоялом дворе.

Ловок, мерзавец, ничего не скажешь! И претензии не предъявишь, поскольку сделка не распространяется на легионеров, не присутствовавших при ее заключении.

Единственное, чего ла Вивьер не мог рассчитать, так это точного времени прибытия второго отряда к «Окороку». Вот меня и спасло то, что я увидел движущийся мне навстречу отряд, едва я миновал поворот в сторону города. Ошибки быть не могло: как минимум половина отряда была одета в голубые форменные плащи с черным орлом на груди, так что эти господа точно спешили по мою душу.

Развернув коня, я во весь опор помчался к въезду в город. Опознать меня с такого расстояния вряд ли было возможно, но в том, что мой маневр привлечет внимание всадников, сомневаться не приходилось. Что ж, придется менять планы.

Примчавшись в Энсенадо, я у первого попавшегося на пути лошадника сбыл по дешевке коня и порасспросил о сдающих жилье горожанах. Мол, хочу комнату снять на большой срок, но не в гостинице, а в частном секторе. Получив пару адресов, я тут же выкинул их из головы и, окольными путями обходя как всегда заполненную людьми рыночную площадь, поспешил к северному выходу из города.

Дело в том, что сам Энсенадо стоял не на реке, но в паре километров к северу от него протекала Тахеда, не очень большая, но вполне себе судоходная речка. И движение по ней было довольно оживленным, что вполне позволяло надеяться быстро найти место на небольшом судне или грузовой барже. Если мои преследователи не бросятся к причалу сразу, то к тому моменту, когда разберутся, я уже буду на два десятка километров восточнее города, где-то в окрестностях Уэски. Но был в таком решении и изрядный риск: если они выйдут на мой след быстро, то настигнут меня прямо на воде, где прятаться особо будет некуда.

Бегом преодолев открытое пространство, пока еще отделяющее городские окраины от речного порта, я оглянулся. Погони на горизонте не наблюдалось. Да оно и неудивительно: войдя в город, наемники кинутся расспрашивать обо мне, наткнутся на лошадника, потом проверят сообщенные им мне адреса квартирных хозяек и только потом станут думать, куда я мог исчезнуть.

На причале мне без труда удалось договориться с хозяином первого же попавшегося на глаза судна, собиравшегося уходить вниз по течению. За пару медяков я получил место на палубе небольшого кораблика, имевшего и парус, и весельную команду. Удобства отсутствовали как таковые, но мне они и не требовались, вполне хватало небольшого закутка на корме, за целой горой бочек с солониной, отправлявшихся из северных баронств в центральную часть страны.

Судно отчалило буквально через несколько минут, и все время, пока причалы и дорога из города были видны, я продолжал с тревогой следить за происходящим. Но никакого переполоха не случилось, всадники в заметных плащах на пристани так и не появились.

– Посмотреть бы на лицо ла Вивьера! – довольно пробормотал я себе под нос, устраиваясь поудобнее на палубе.

День стремительно клонился к вечеру, а это означало, что вскоре людям де Бернье придется прекратить поиски из-за темноты. Нет, они, конечно, могут разбиться на смены и проверять все постоялые дворы вдоль дороги, но для этого им нужно больше людей. В общем, как ни крути, но к утру я оторвусь от преследователей на приличное расстояние, а значит, можно вздохнуть свободно.

Но не так все было просто, и в расслабленном состоянии пребывать мне пришлось совсем недолго. Оказалось, что судоходство на Тахеде по ночам останавливается, поскольку она чересчур узка и извилиста для безопасного плавания в условиях плохой видимости. Так что мы встали на якорь у какого-то хутора, состоящего из трех-четырех домиков, отойдя от Энсенадо всего километров на десять. На мои расспросы капитан только развел руками: мол, слишком велик риск в темноте разбить судно или посадить его на мель.

Конечно, можно было поскандалить, размахивая шпагой, потребовать продолжить движение или вернуть деньги, но зачем нагнетать страсти? Разве ж люди виноваты, что я не удосужился узнать заранее об особенностях судоходства на Тахеде в ночное время? Да и незачем сейчас мне привлекать дополнительное внимание к своей персоне. Чем незаметнее, тем лучше.

Ночной простой не входил в мои планы, ведь тем и хорош речной транспорт, что можно продолжать движение даже во время сна. А так – считай то же самое, что я залег бы на дно где-нибудь в окрестностях Энсенадо. Того и гляди проснешься утром, а весь берег усеян легионерами с улыбающимся ла Вивьером во главе.

Надо что-то делать. Но что? Что можно сделать, находясь посреди реки? Я тяжело вздохнул и обратил свой взор на левый берег. Хутор на правом берегу слишком мал, вряд ли я там смогу раздобыть хоть какого-то коня, чтобы убраться подальше от места поисков. А вот на левом берегу, на некотором отдалении от реки, виднелись огни достаточно большой деревни. Да, там – пограничье. Совсем узкая полоска нугулемской земли, соседствующая теперь с разошедшимися не на шутку эльфами. В этом заключается опасность левобережной территории, но в этом же кроется и шанс на спасение. Какими бы бесшабашными сорвиголовами ни были наемники Ожерского легиона, влезать на территорию, где можно быть атакованными эльфами, они вряд ли захотят. Да и северные бароны очень не любят самоуправства посторонних на своих землях. Так что путь мне лежит на ту сторону, а там уж как повезет.

Аккуратно уложив сапоги, пистолеты и верхнюю одежду в кожаную суму, я взял в зубы шпагу и осторожно опустился в воду. Не буду прощаться с хозяевами кораблика, бог даст, они вообще не заметят моего исчезновения до утра.

Ох и долгий же выдался у меня сегодня денек! Давненько я так не уставал. Вот, для полноты ощущений, еще купание в холодных водах Тахеды мне выпало.

Добравшись до деревни, я не стал мудрствовать лукаво и просто залез в первый попавшийся на пути сеновал. Сойдет сегодня мне за постель, я не гордый.

Глава 9

Разбудил меня доносившийся с улицы шум. Какое-то время утомленный разум отказывался верить в то, что это может иметь ко мне хотя бы малейшее отношение, но потом чувство опасности взяло свое и заставило-таки уделить происходящему должное внимание. На улице еще было темно, а одежда на мне не успела толком высохнуть после вынужденного купания в реке, из чего следовал прискорбный факт: поспать на деревенском сеновале мне удалось не более двух часов.

Неужели люди ла Вивьера снова взяли мой след? Неужели ночью разыскали именно то судно, на котором я ушел вниз по реке, и обнаружили облюбованное мною для ночлега место? Но стали бы наемники так шуметь? Хотя земли здесь приграничные, значит, всегда есть возможность списать свои бесчинства или на промышляющих в этих местах разбойников, или на недружественные действия северных соседей. Тем более в свете активизации боевых действий между местными сеньорами и эльфийскими танами. Поступил бы я подобным образом, будучи на месте людей графа де Бернье? Нет, конечно, но сейчас речь идет не о том, как поступил бы я, а о том, что мне делать.

Откопавшись из сена, я несколько минут встревоженно прислушивался к происходящему, пытаясь определить направление и степень надвигающейся опасности. Все было плохо, и с каждым мгновением ситуация рисовалась мне во все более мрачных тонах.

По единственной улице деревеньки носились всадники с факелами, заливались истеричным лаем собаки, хлопали двери и оконные ставни, то тут то там кричали люди. На западной окраине в ночное небо взметнулось зарево пожара. Если это дело рук людей ла Вивьера, то графу де Бернье пора списывать своего подручного со счетов. Или же я ничего не понимаю в этой жизни.

Так. Если в деревне загорелось одно подворье, то велика вероятность, что по итогу сгорит все селение. Следовательно, пора уносить ноги с сеновала. Только вот куда податься? Попытать счастья, постаравшись затеряться в самом центре суматохи, или снова рвануть в сторону реки?

Мои размышления были прерваны скрипом входной двери. Из дома моих нечаянных хозяев выскользнули три темные фигуры: мужчина, женщина с младенцем на руках и девушка тринадцати-четырнадцати лет. Вся троица метнулась в сторону огорода, но попытка побега оказалась неудачной: едва миновав сеновал, глава семейства испуганно вскрикнул и тут же со сдавленным хрипом рухнул на землю. Кажется, из его горла торчала стрела. А со стороны огорода появились легкие стремительные фигуры. Эльфы…

Господи! Почему так? За что мне все эти испытания? Или это я своим вмешательством принял на себя грехи Бельчонка? Да нет, не может такого быть! Я должен был спасти друга, и я сделал это. Нет в этом греха. За что же тогда все это, да в таких количествах и сразу?

Женщины закричали, проснулся и заплакал младенец. Двое эльфов, не задерживаясь и не обращая внимания на женщин, проскочили мимо и исчезли за калиткой. Еще трое задержались на подворье, при этом один навалился на девчушку и принялся задирать ей юбку, второй юркнул в дом, а третий, поигрывая длинной эльфийской стрелой, медленно стал теснить женщину с ребенком прямо к сеновалу.

Я тяжело вздохнул. Своя жизнь, несомненно, мне очень дорога, но позволить на своих глазах убивать беззащитных женщин и детей я тоже не мог. Потому что это неправильно.

Женщина испуганно кричала, младенец тоже голосил изо всех сил, так что беспокоиться за звук вынимаемой из ножен шпаги мне не пришлось. Увлеченный своей жестокой игрой, эльф продолжал тычками наконечника стрелы загонять жертву в угол. При этом его бледное, слегка подсвеченное лунным светом лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

Зато как оно исказилось в следующее мгновение, когда мой клинок вонзился ему точнехонько в горло! Куда подевалась вся эльфийская бесстрастность? Удивление, страх, ненависть отразились на лице нападавшего всего за какое-то мгновение. Наблюдать за ним дальше я не стал, в следующий миг уже оказавшись за спиной у напавшего на девушку. Его жизнь оборвалась ударом стилета под левую лопатку.

В это трудно было поверить, но мое неожиданное появление на авансцене заставило женщину закричать еще громче. А вот девчушка проявила гораздо большую стойкость духа. Она только тихонько всхлипывала и размазывала по лицу слезы, когда я помог ей подняться.

– Бегите к реке! – сказал я ей. – В лодку – и на тот берег!

Девушка кивнула головой, но, развернувшись, наткнулась взглядом на убитого отца и замерла на месте.

– Ему уже не помочь! – Мои слова прозвучали жестко, но сейчас было не время для сантиментов. – Спасайтесь сами!

К счастью, мамаша к этому моменту все же перестала голосить, потому мне удалось, подталкивая крестьянок в спины, направить их в сторону реки. Я и сам собирался последовать тем же маршрутом, задержавшись лишь, чтобы подхватить со своей импровизированной постели суму и камзол, но тут в мои планы вмешался эльф, ранее зашедший в дом.

Он появился в дверях в самый неподходящий момент, и меня спасло только то, что на улице было темно, а за его спиной внутри дома уже плясали языки пламени. В руках эльфа был лук с наложенной на тетиву стрелой, однако ему пришлось сделать еще несколько шагов в темноту, прежде чем удалось разглядеть картину произошедшего. А в следующую секунду я в выпаде пронзил его шпагой.

К большому сожалению, прежде чем умереть, эльф успел закричать на своем языке, и я счел за благо убраться от него подальше. Вернее, попытался убраться, так как на предсмертный крик соплеменника эльфы на приютившем меня крестьянском подворье стали появляться так быстро, будто до сих пор сидели за забором и ждали сигнала для выхода на сцену. Двое перемахнули через плетень от соседей, один вбежал через распахнутую калитку с улицы, еще двое появились со стороны огорода. Слава богу, последние вынырнули откуда-то сбоку, не встретившись со спасенными мною женщинами.

– Куда ж вас столько? – процедил я сквозь зубы, поднимая пистолет.

Какое счастье, что меня еще в армии приучили всегда держать оружие почищенным и снаряженным! Так что даже после вчерашнего трудного дня я не пренебрег этим правилом и, прежде чем лечь спать, почистил пистолеты, зарядил сухим порохом и завернул в кожу, чтобы порох не отсырел.

Логичнее всего было прорываться к реке, но тут меня поджидали целых четыре противника, а со стороны улицы – только один, так что пришлось сделать выбор в пользу улицы.

Грохнул пистолетный выстрел, опрокинув навзничь самого прыткого из подданных королевства Анкилон, а я бросился к калитке. Зашедший с этой стороны эльф попытался беззастенчиво зарубить меня грубым рубящим ударом. Тоже мне, горе-вояка, это ж тебе не с крестьянами воевать!

Встретив его нарраш шпагой, я отвел удар в сторону и, скользнув навстречу, обратным ударом разбил противнику физиономию эфесом, после чего угостил отшатнувшегося назад лихого рубаку хорошим ударом шпаги.

– Сегды! Сегды! – заорали набегающие со стороны огорода эльфы, но я их не слушал.

Путь был свободен, и я поспешил выскользнуть на улицу. Вот только облегчения от этого не получил никакого. В планах-то было максимально быстро попасть в один из соседних дворов, чтобы через него уйти к реке. Но на деревенской улочке творился сущий ад. Пешие и конные эльфы носились во всех направлениях, преследуя кричащих и плачущих от ужаса женщин и детей. С выбежавшими на улицу мужчинами нападавшие предпочитали не церемониться: мне на глаза попались три мужичка, буквально истыканные стрелами. Несколько домов в разных частях селения пылали, выбрасывая в небеса огромные языки пламени. Нигде не было спасения и не наблюдалось ни малейшего намека на организованное сопротивление. Впрочем, чего я хочу от крестьян?

Замешкавшись на мгновение у калитки, я побежал влево, вслед за только что пронесшимся в погоне за визжащей женщиной высоким эльфом в коротком темном плаще. Женщину-то он легко догнал, со злобным хохотом ухватив жертву за волосы, но в тот же миг получил удар шпагой в спину и рухнул на землю.

– Беги! – гаркнул я, подталкивая женщину к ближайшему забору.

К сожалению, остаться незамеченным посреди столь оживленной нынешней ночью деревенской улицы было невозможно, и мне пришлось тут же отражать атаку следующего противника. Я отвел его клинок в сторону и атаковал в плечо, однако этот эльф оказался неплохим фехтовальщиком. Он своевременно отступил назад и тут же вернул свой нарраш в нужное положение. Такого парой финтов не запутать, но долгий поединок мне сейчас совсем не нужен – ко мне уже эльфы бегут со всех сторон, в том числе и те, что гнались за мной с первого подворья. Эти, кстати, что-то громко голосили на своем языке. Подозреваю, что это был краткий пересказ моих недавних подвигов.

В общем, я изобразил начало решительной атаки, взмахнул шпагой на уровне глаз ловкого эльфа и рванул в ту же сторону, куда пару мгновений назад направил спасенную мной селянку. Кстати, как раз сейчас она неуклюже перевалилась через плетень и исчезла в ближайшем дворе. Видимо, все внимание нападающих в этот момент сосредоточилось на мне, иначе ее бы без труда перехватили.

За незнакомую крестьянку я был несказанно рад, но мне самому было совсем не радостно. Проклятыми анкилонцами кишела вся улица, и каждый из них горел желанием продырявить мне шкуру. Я метался по деревне, описывая невероятные зигзаги, резко останавливался и ускорялся, парировал на ходу тянущиеся ко мне вражеские клинки и отмахивался шпагой. Пару раз в опасной близости просвистели стрелы, но целенаправленная охота велась без массового использования лучников. То ли эльфийские стрелки боялись в такой суете попасть в своих, то ли была поставлена задача именно заколоть меня.

Хотя вскоре мне стало ясно, что эти мерзавцы просто загоняют меня в определенное место. Любая попытка прорваться к домам на стороне улицы, огородами выходящей к реке, оканчивалась неудачей – наперерез мне сразу бросались трое-четверо противников, заставляя меня снова и снова менять направление движения. Я прекрасно понимал, что долго так бегать не смогу, и так уже задыхался и обливался потом, но выхода из сложившейся ситуации найти не мог.

Наконец в рядах загонщиков наметился разрыв. Очередной дом на улице пылал ярким пламенем, естественно, что отсекать мне путь в том направлении никто не стал. А вот пути отступления оказались моментально перекрытыми. Получилось так, что я стоял спиной к горящему дому в полукольце из улюлюкающих и радостно гомонящих эльфов.

Ну, это вам, господа пришельцы с севера, весело, потому что большая часть из вас еще не знает, скольких ваших собратьев я уже отправил к праотцам. А сейчас я еще увеличу этот список. Бежать больше некуда, значит, Кристиан де Бранди умрет здесь, на этом самом месте! Только бы из луков не расстреляли, нужно как-то подвигнуть их на фехтовальные подвиги!

– Ну что, девочки, кто первый? – громко поинтересовался я, поглубже нахлобучивая шляпу, чтобы не потерялась.

В ответ на мою издевку вперед вышел… Не вышел – вышла! Вперед вышла невысокая грациозная эльфийка, скинула наземь свой серебристый плащ, обнажила нарраш, отличающийся от моей шпаги лишь замысловатым видом гарды, и встала в позицию, зажав в левой руке стрелу. Интересное сочетание для поединка: нарраш плюс стрела против шпаги.

– У вас в Анкилоне что, мужчин совсем не осталось? – удивленно вымолвил я, используя паузу для восстановления дыхания.

– Сначала справься с девочками, – холодно ответила воительница и пошла вперед.

Впрочем, на первый раз дело ограничилось несколькими разминочными движениями. Она не спешила с активными действиями, я тоже не видел смысла форсировать события. Шаг вперед, шаг назад, два вперед, один назад. Клинки звякнули друг о дружку раз, другой, третий. Потом она попыталась вырвать у меня шпагу, но это действие заведомо было обречено на провал, поскольку ни силенок, ни навыков у моей противницы для этого не хватало.

Поняв, что на мякине меня не проведешь, эльфийка взорвалась серией обманных финтов, завершившихся атакой мне в предплечье. Я парировал и выбросил рипост – мгновенный ответ, едва не разрубив надвое ее прекрасный носик. Эльфийка отпрянула, но тут же бросилась в новую атаку. Скрестив клинки, сделала попытку приблизиться и даже уже отвела левую руку для удара стрелой. Однако я легко сбросил ее клинок и, просто выпрямив руку с оружием, заставил противницу наткнуться плечом на острие шпаги, после чего сделал шаг назад и замер в ожидании. Анкилонская воительница, зашипев, словно дикая кошка, отпрянула назад, после чего еще несколько мгновений сверлила меня огненным взором, зажимая левой рукой раненое плечо.

– Следующий! – заявил я, давая понять, что в этом поединке вопрос с победителем решен окончательно и бесповоротно.

Впрочем, в этом не было особой необходимости. На меня кинулись сразу двое эльфов мужского пола. Странные у них порядки…

Тот, что набегал левее относительно меня, был на пару шагов впереди, поэтому я сместился влево и атаковал его первым, пока он закрывал меня от товарища своим телом. Противник оказался не готов к такому повороту событий, я быстро увел его клинок в сторону, после чего нанес быстрый укол в правую сторону груди. Эльф попытался уклониться, но поздно – бедняга наткнулся спиной на плечо пытавшегося на ходу изменить направление движения товарища и сбил его с шага. Грех было не воспользоваться таким подарком: еще шаг вперед, быстрый выпад – и второй эльф падает наземь, схватившись руками за пробитое горло. Как-то быстро вышло, и гораздо легче, чем могло бы быть.

– Смерть сегду! – заорала разъяренная толпа, срываясь с места.

Вот теперь игры кончились, сейчас меня просто порубят в капусту. Если только я не предприму чего-то экстраординарного. Эх, мне бы сейчас полуроту нугулемской пехоты или парней из монтерского Патруля! Но ничего этого нет, есть только один заряженный пистолет.

Обожаю стрелять в толпу – промахнуться невозможно. И в кого-то я определенно попал, только мне уже было не до выяснения подробностей.

Набрав в грудь побольше воздуха, закрыв лицо сгибом локтя и наклонив вперед голову с нахлобученной по самые глаза шляпой, сквозь обрушившуюся часть деревянной стены я вбежал в горящий дом. Если глаза мне не изменили, то трюк может удастся, но если что-то пойдет не так, смерть моя будет страшна и мучительна.

Было очень жарко и очень страшно, благо что я не сбился с курса и не споткнулся, потому и смог осуществить внезапно пришедшую в голову безумную идею. Наискось пробежав через пылающую комнату, я выскочил сквозь распахнутую дверь во двор горящего домовладения. Тряхнул головой, сбрасывая со шляпы тлеющие угольки, попытался вдохнуть воздух полной грудью, но только закашлялся – было все еще слишком близко к пожару.

Однако захлестнувшее меня чувство радости не заставило забыть о грозящей опасности. Сейчас передо мной был пустой двор с уходящей в ночную тьму дорожкой. Дорожкой, ведущей в сторону реки, к спасению. В данный момент путь был свободен, но все могло измениться очень быстро.

Прекрасно осознавая, что сейчас все зависит от скорости моих ног, я побежал в темноту. К сожалению, убежал совсем недалеко. Буквально на третьем шаге очень обидно зацепился ногой за корневище и упал. Когда же, очень быстро поднявшись, я снова сделал шаг в сторону огорода, то получил сильнейший толчок в спину, вновь сваливший меня наземь.

– Он здесь! – раздался полный торжества вопль, вслед за чем я получил несколько увесистых пинков в живот.

Извернувшись всем телом, я лягнул противника ногой. Это помогло мне избавиться от его назойливого внимания, но было поздно – меня настигла толпа. Удары посыпались со всех сторон, увернуться или закрыться было совершенно невозможно. Довольно скоро я потерял сознание, а в себя пришел от сильной встряски. Меня подняли на ноги и потащили на улицу. Руки уже были связаны за спиной, в голове гудел набат, все тело болело, лицо горело от ушибов и ссадин. Несколько раз я падал, но меня бесцеремонно поднимали и вновь куда-то гнали.

Окончательно прийти в себя мне помогло вылитое на голову ведро воды. Оказалось, что стою я перед большим домом, по всей видимости, принадлежавшим местному старосте. Эльфийская толпа притихла и раздалась в стороны, открыв моему взору высокого, богато одетого светловолосого эльфа, глядящего на меня с нескрываемым презрением.

Один из моих сопровождающих очень уважительно обратился к нему на своем языке. Из всего сказанного я уловил только, что передо мной некий эрл Мереон Азкаррага. Много ли в Анкилоне домов, дающих право называться эрлом? Понятия не имею! Важно сейчас было лишь то, что в этом разбойничьем отряде он явно был предводителем.

– Как посмел ты, сегд, убивать высокородных эльфов? – высокомерно процедил сквозь зубы эрл.

– Высокородные эльфы немного заблудились, – ответил я, сам удивляясь своему спокойствию. – Граница Анкилона немного севернее этих мест, так что я нахожусь на своей земле.

– Это исконно эльфийские земли, сегд! Запомни это хорошенько!

– Да у вас куда ни плюнь, – тут я демонстративно сплюнул себе под ноги, – везде эльфийская земля!

– Мой народ был великим, когда твои предки еще лазали по деревьям! – Глаза эрла гневно сверкнули. – Скоро мы вернем все свои земли и снова сделаем Анкилон великим!

– Очень смешно! – усмехнулся я. – Вы вторглись на земли Нугулема и дали королю Хуану прекрасный повод разобраться с вами один на один и с чистой совестью вышвырнуть не только отсюда, но и из долины Акутель. А ваши союзники и не подумают вступиться, потому что ни в чьи планы большая война не входит.

Моя дерзкая речь вызвала новую бурю негодования среди членов эльфийского отряда. Подозреваю, что, не находись здесь эрл Мереон Азкаррага, я был бы уже снова бит. Впрочем, его перекошенное гневом лицо тоже не сулило мне ничего хорошего.

– Вздернуть его! – прошипел Мереон, указывая рукой на перекладину ворот подворья старосты.

Толпа радостно взвыла, меня схватили, и не успел я и глазом моргнуть, как уже стоял на чурбаке с петлей на шее. Чертовски обидно заканчивать свою жизнь на виселице, но, видно, так уж мне на роду написано. Говорят, что повешенные умирают не от удушья, а от разрыва шейных позвонков. Правда ли? К сожалению, сейчас я это выясню, только вот рассказать уже никому не смогу.

Без лишних церемоний Мереон махнул рукой, и кто-то услужливо выбил из-под меня чурбак. В тот же миг петля резко сжалась, заставляя меня изо всех сил напрягать мышцы шеи. Но никакие мышцы не способны долго удерживать вес всего тела. Петля все сжималась, воздуха для дыхания совсем не осталось, как не осталось и сил цепляться за жизнь…

Глава 10

Де Монтегю нашел ла Вивьера в грязной комнатке придорожного трактира неподалеку от Энсенадо. Тот сидел за столом в окружении пустых бутылок и при свете двух свечей задумчиво выводил гусиным пером ровные строки на листе бумаги.

– Я уж испугался, что ты пьян, дружище, – усмехнулся капитан, скидывая дорожный плащ.

– Ты же знаешь: я либо пью, либо пишу стихи, – все еще находясь под действием своей поэтической музы, медленно ответил ла Вивьер. – Бутылки опорожнил де Сан-Лоренцо.

Лейтенант кивнул в сторону кровати, на которой, раскинув в стороны руки, храпел вышеупомянутый сосед по комнате. Де Монтегю поморщился: он сам редко распахивал объятия Бахусу и среди подчиненных не приветствовал пьянства. Уж слишком много было в его жизни примеров пагубного воздействия избыточных винных паров на людские судьбы.

Подойдя к столу, капитан на правах старого товарища преодолел робкое сопротивление автора, вытащил лист из-под его руки и, поднеся его к свече, прочел последние строки:

Ты просто верь: весна придет,

и южным свежим ветром

печаль твою она снесет,

рассыплет серым пеплом…

– О боже! Ты неисправим!

– Отстань, женщинам нравится! Остальные пусть не читают!

– Что по нашему вопросу? – спросил де Монтегю, возвращая ла Вивьеру пергамент.

– Командор в гневе? – вопросом на вопрос ответил лейтенант.

– Абсолютно спокоен, – усмехнулся капитан Ожерского легиона и тут же уточнил: – Спокоен настолько, что мне страшно находиться с ним рядом. Я и сюда отправился, чтобы быть подальше от графа. Клянусь честью, мне кажется, что однажды он очень спокойно всадит мне нож в спину и тут же забудет о моем существовании!

– Что есть, то есть, дружище Карлес, – согласно кивнул головой собеседник. – Я тоже боюсь молчания де Бернье больше ругательств. Если он ругается, значит, еще не все так плохо, а вот если молчит – быть беде.

– Так зачем же ты, Серхио, пошел на эту странную сделку и упустил нашего друга Смычка?

Капитан уселся на скрипнувший под его весом табурет, предварительно пододвинув его к столу, и, бросив на свободное от бутылок место шляпу и перчатки, уставился на товарища ироничным взглядом. Тот же в это время задумчиво чесал затылок, стараясь сообразить, с кем из его людей уже успел пообщаться де Монтегю и откуда узнал детали произошедшего.

– Да нормальная была сделка… – Ла Вивьер досадливо поморщился, вспоминая подробности не удавшегося захвата нужного командору человека. – Мы бы взяли Смычка, да за него заступились некий граф де Сен-Мар с солдатами из кастельонского гарнизона. Ты же знаешь, эти горе-вояки сильно нас не любят и не упускают случая сделать какую-нибудь гадость. Особенно когда их больше.

– Что есть, то есть, Серхио, – де Монтегю повторил слова товарища, скопировав даже интонацию, – но ты и это должен был предусмотреть.

– Знаешь ли, этот самый Смычок чертовски проворен. И очень хорошо управляется со шпагой. За какую-то минуту он вывел из строя трех бойцов и обязательно продырявил бы еще кого-нибудь. Такого легче убить, чем брать живым.

– Мне вообще плевать на Смычка, – капитан небрежно махнул рукой, – лишь бы эти чертовы письма нашлись. А его можно хоть прирезать, хоть пристрелить, хоть удавить во сне.

– Ага. Зато командир приказал доставить его живым, – с кислой миной на лице возразил ла Вивьер.

– Ладно, за него вступились, ты пошел на сделку, – поторопил его де Монтегю, – и выставил на поединок именно Грача. Я так полагаю, у тебя были какие-то соображения так поступить?

– О да! Соображения были, – усмехнулся Серхио, – да не одно, а как минимум два. Грач в последнее время слишком много возомнил о себе, вел себя дерзко, всячески намекая, что такой боец достоин повышения. И считал, что я не продвигаю его из-за боязни вырастить себе конкурента.

– Каждый уверен, что способен быть лучшим командиром, чем его командир, – хохотнул Карлес, – вечная история. Но если бы он одолел де Бранди, проблема только усугубилась бы.

– Я помню, как де Бранди владел шпагой еще во времена службы у нас, так что шансов у Грача было совсем мало. А учитывая, что Смычок за эти годы стал фехтовать еще лучше, то и вовсе не было. Пожалуй, сейчас на поединок с ним безбоязненно можешь выйти только ты, Карлес, очень уж он хорош. И это было вторым соображением, чтобы не рисковать понапрасну жизнью других моих солдат – боюсь, что в чистом фехтовании никто из них ему не соперник. Однако же за самим решением согласиться на условие де Сен-Мара стоял вполне себе трезвый расчет. – Ла Вивьер поочередно стал трясти стоящие на столе бутылки, пока не обнаружил не полностью опустошенную. Оценив по весу количество оставшегося содержимого, он виртуозно разделил его поровну на две кружки, для себя и для капитана. – Так вот, Карлес, я точно знал, что отряд де Сан-Лоренцо находится поблизости от Энсенадо, и успел послать к нему гонца прежде, чем Смычок вышел из трактира. Так что не так уж велик был риск упустить его.

– И тем не менее, – де Монтегю, прежде чем выпить, отсалютовал товарищу кружкой, – ты его упустил.

– К сожалению, Смычок заметил отряд вот этого богатыря, – ла Вивьер, не оборачиваясь, ткнул пальцем в храпящего товарища, – на подходе к Энсенадо и успел повернуть в город, где на скорую руку слегка запутал следы. Де Сан-Лоренцо не распознал хитрости и бросился прочесывать город, а шустрый де Бранди в это время спокойненько уплыл по Тахеде на одном из речных судов.

– Чего же тогда мы сидим здесь, а не мчимся в Уэску? – хмуро поинтересовался капитан.

– Потому что до Уэски он не добрался, поскольку река в этих местах судоходна лишь днем. На ночь суда становятся на якорь, что, по всей видимости, стало для де Бранди неприятным сюрпризом. Его судно ночует у берега совсем недалеко отсюда, – лейтенант неопределенно махнул рукой в ту сторону, где должна находиться та самая Тахеда.

– Что-то мне подсказывает, – де Монтегю осторожно вернул пустую кружку на стол, настороженно глядя на собеседника, – что хороших новостей сегодня не будет.

– Смычок покинул корабль без лишнего шума, – продолжил ла Вивьер, – и ушел на левый берег, справедливо полагая, что на этом мы его быстро найдем. А там земля баронов, пограничье…

– Да черт с ними, с баронами! – раздраженно воскликнул капитан.

– Согласен, с баронами можно решить вопрос, но вот с эльфами – никак. На деревню, в которую ушел де Бранди, напали эльфы, и немногие спасшиеся вплавь тамошние жители утверждают, что бежать им помог некий сеньор, вступивший с остроухими в бой. А учитывая, что этих анкилонских мерзавцев было не меньше сотни, участь этого сеньора незавидна.

– Это все?

– Деревня еще горит, и неизвестно, ушли эльфы или решили закрепиться на том берегу. Здесь, дружище, я зашел в тупик. Но боюсь, что до Смычка нам уже не дотянуться.

– Проклятье! – Де Монтегю стукнул по столешнице кулаком. – Проклятье!

Обхватив голову руками, он на несколько минут погрузился в размышления. При этом весь его вид выражал такое отчаяние, что ла Вивьер не на шутку обеспокоился. Он знал капитана не менее пятнадцати лет, но ни разу не видел в таком состоянии. В ситуации же со Смычком, на его взгляд, легионеры сделали все от них зависящее, чтобы выполнить приказ. Однако непредвиденные обстоятельства на этот раз оказались слишком сильны. И командор не мог не понять этого. Так почему же Карлес так нервничает из-за невозможности выполнить приказ?

– Нужно немедленно послать гонца в Энсенадо! – глухо произнес де Монтегю. – Скажем, что на том берегу наш легионер. Собрать наших людей, у нас тут человек тридцать. Переправимся через Тахеду и произведем разведку. Может, удастся отбить этого мерзавца или найти его вещи.

– Карлес! – привстав со своего места, ла Вивьер опустил руку на плечо друга. – Остановись! Власти в Энсенадо уже знают о случившемся, но раньше утра на тот берег не сунутся. И наши люди нуждаются в отдыхе, они уже сутки в седле. Да и потом, эльфы только что разбили в пух и прах войско северных баронов, их там, может быть, целая армия. Что им наши три десятка легионеров? Только людей погубим!

– О боже!

– Что происходит, дружище? – Лейтенант наклонился над столом и, бросив опасливый взгляд по сторонам, перешел на шепот. – Что такого ценного в этих письмах, что ты готов так рисковать людьми?

– Я не знаю, Серхио! Не знаю! – ответил де Монтегю, тоже переходя на шепот. – Но де Бернье очень надеется с помощью этих бумаг вернуть доверие принца Роберта.

– Проклятье! – пришел черед выругаться ла Вивьера. – Чего командор цепляется за этого принца? Он всего лишь третий в очереди на трон, да и то лишь до тех пор, пока у старших братьев не родятся дети мужского пола. Наш легион с трудом оправился от похода в Эскарон под началом этого бездарного принца! По мне так лучше уж найти покровителя среди его старших братьев.

– Именно призрачные шансы на трон отлично мотивируют принца Роберта не сидеть на месте в ожидании падающих с неба благ. Он либо завоюет себе собственное королевство, либо свернет шею.

Об этом в королевстве не говорил только ленивый. Старшие принцы действительно не проявляли воинственности, которой всегда отличался их младший брат. Бытовало мнение, что они больше похожи на мать, тогда как Роберт чертовски походил на отца – как внешне, так и характером. Король Хуан в молодости тоже не много времени проводил во дворцах, предпочитая им военные походы.

– Мы солдаты, Карлес, а не придворные! Наше место на войне! Там все нам привычно, а де Бернье все больше и больше впутывает нас в какие-то политические дрязги. Все это приведет к тому, что однажды мы сгинем в какой-нибудь непонятной заварушке или запутаемся в интригах и кончим свои жизни на эшафоте. Понимаешь, мы сгинем, а принц и граф выпутаются, – укоризненно покачал головой ла Вивьер, еще раз опасливо оглядываясь по сторонам.

– Все это я прекрасно понимаю, Серхио, но, как ты правильно заметил, мы – солдаты, и наше дело выполнять приказы. А уж отвечать за них должны как раз командиры, их нам отдающие.

– Должны – не значит обязаны. И ты это прекрасно знаешь.

– Что нам сейчас-то делать? Что ты предлагаешь?

– Конкретно сейчас я предлагаю подождать до утра. Люди отдохнут, а посветлу мы аккуратно переправимся на левый берег и посмотрим, что осталось от деревни. А в общем, – на этот раз лейтенант не ограничился понижением голоса, он даже не поленился сходить к двери и тихонько выглянуть в коридор, – а в общем, я предлагаю тебе подумать о том, что у легиона может быть и другой командор. И лучше твоей кандидатуры тут просто быть не может.

Ла Вивьер хотел продолжить, но де Монтегю, вскочив со своего места, зажал ему рот рукой.

– Осторожнее, Серхио! У стен тоже есть уши, помни об этом! Я тебя услышал. И насчет сейчас, и насчет в общем. А сейчас давай спать, до рассвета осталось всего пару часов.

Поскольку свободных мест в трактире не было, пьяный де Сан-Лоренцо перекочевал под стол, откуда продолжил оглашать комнату оглушительным храпом. Но это нисколько не помешало занявшим обе кровати офицерам Ожерского легиона моментально заснуть. За годы службы они привыкли спать в любых условиях.

Глава 11

Сознание вернулось рывком. Не было никаких вопросов типа «Где я?» или «Что со мной случилось?». Я все отчетливо помнил и понимал, что сейчас лежу на земле, а веревка больше не сдавливает мне шею. Руки тоже больше не были связаны, что удивляло и радовало одновременно. Однако же то, что вокруг меня по-прежнему звучала эльфийская речь, подтверждало, что никакого спасения со стороны нугулемских войск не случилось, и я продолжаю находиться среди подданных Анкилона. Более того, судя по гулу голосов, количество эльфов в деревне явно увеличилось.

– Я вижу, что ты пришел в себя, храбрый сеньор, – прозвучал совсем рядом насмешливый женский голос, – поэтому можешь открыть глаза, ничего страшного с тобой не случится.

Хотел ответить что-то вроде того, что уже устал бояться, но из пересохшего горла вырвался только хрип, перешедший в надсадный кашель. Мне тут же заботливо приподняли голову и влили в рот несколько глотков разбавленного вина.

– Что происходит? – наконец-то смог спросить я, открывая глаза.

Надо мной склонились два эльфийских лица – мужское и женское. В неясном свете звезд, искаженном еще и отблесками ночных пожаров, я не мог хорошо их разглядеть. Несомненным было лишь то, что эти эльфы не были переполнены ко мне ненавистью. Здесь скорее присутствовали удивление, любопытство и даже толика сочувствия.

– Ты только что заново родился, человек, – с усмешкой ответил эльф, – правда, не могу сказать, надолго ли. Тут уж все будет зависеть от тебя.

– Звучит подозрительно. Что-то вроде: сделай, что от тебя потребуют, и тебе отсекут голову, а не повесят.

– Рад, что ты способен рассуждать здраво в такой момент, – ответил эльф.

– Мы слышали, что сеньор весьма ловко управляется со шпагой, – эльфийка говорила, как-то странно растягивая слова, словно нараспев, что вкупе с блеском глаз миндалевидной формы завораживало.

– Кое-что умею, – осторожно ответил я. – Сеньорита может объяснить, что происходит?

– Нет времени на объяснения, сеньор. Эрл Мереон, напав на деревню, действовал по собственной инициативе. Такие, как он, ратуют за войну до победного конца. Если ты поможешь генералу Арчериону избавиться от него, мы все тебе будем очень благодарны. И, возможно, удастся избежать новой войны.

– Генерал Арчерион? – переспросил я, нахмурившись.

– Тан Арчерион Эйнаурральде – наш генерал, – терпеливо пояснил эльф. – Вообще-то командующий армией – светлейший князь Лантанион, но фактически все держится на генерале.

– Ага, – вымолвил я, будто мне все стало ясно. Хотя на самом деле в голове моей была сплошная мешанина.

Это имя было мне хорошо знакомо со времен службы в монтерском Патруле, но его обладатель просто не мог находиться сейчас здесь, поскольку путь в Анкилон ему давно был закрыт. Просто не представляю, что должно было произойти, чтобы тот, о ком я думаю, вернулся на родину, да еще в чине генерала! Может, это его полный тезка?

– Поможешь? В конце концов, именно нашему генералу ты обязан своим спасением. Он появился очень вовремя со своим отрядом и буквально отбил тебя у воинов Мереона. Так что ты у него в долгу! – В голосе эльфийки появились нотки нетерпения.

– Ради генерала Арчериона, а также ради ваших прекрасных глаз, сеньорита, я сделаю все, что в моих силах…

Я осторожно принял сидячее положение и покрутил головой из стороны в сторону. Болела шея, в горле присутствовали неприятные ощущения, но в общем и целом чувствовал я себя вполне сносно. Пять-шесть царапин, полученных в ходе моих предыдущих приключений в этой деревне, были не в счет. Легко отделался.

– Что конкретно нужно делать?

– Нужно прилюдно оскорбить эрла и устроить с ним дуэль, – прошептала эльфийка, опасливо оглянувшись по сторонам.

Впрочем, предосторожность была явно излишней, потому что всеобщее внимание было приковано к выясняющим отношения на повышенных тонах эльфам. Спорщиков скрывали от меня толпящиеся вокруг анкилонские воины, но, судя по голосу первого, это был мой «приятель» Мереон. Голос второго оказался мне знаком. Это говорило о том, что ни о каком тезке речь не идет и судьба невероятным образом снова сводит меня с моим старым знакомцем.

– Только помни, человек, вызов должен исходить от эрла, – поспешил предупредить эльф, – чтобы выбор оружия был за тобой. У нас, знаешь ли, частенько состязаются в стрельбе из лука.

– Слышал-слышал… – Поднявшись на ноги, я с неудовольствием обнаружил, что один из порезов на левом бедре оказался чуть болезненнее, чем мне представлялось в лежачем положении. Да и пока бегал по деревне, тоже не замечал боли, как-то не до того было. – Но поединок – это дело ненадежное, может всякое случиться. Что, если он меня убьет?

– Я поплачу над твоим бренным телом, – очень серьезно ответила девушка и тут же хитро подмигнула: – Генерал почему-то уверен в тебе.

– Ох уж эта политика, – буркнул я себе под нос, прекрасно понимая, что моими руками жители Анкилона решают сейчас свои внутриполитические проблемы. – Ладно, постараюсь не подвести вашего генерала.

Я наклонился, поднимая с земли свою изрядно потоптанную эльфийскими сапогами дорожную суму. Было понятно, что порылись в ней изрядно, но никаких ценностей там отродясь не водилось, а пресловутые письма, так необходимые людям де Бернье, эльфов не заинтересовали. Кошель с мелкими деньгами на текущие расходы, само собой, был кем-то срезан с моего пояса, но перевязь, в которую я не поленился аккуратно засунуть вырученные от сделки Мигелито Бельчонка реалы, по-прежнему была на мне. Суму я передал на хранение заботливой эльфийке, взамен получив от нее свою шпагу. Пришло мое время действовать. Опять…

Еще раз наклонившись, я подхватил правой рукой пару свежих «конских каштанов» и начал решительно продираться сквозь толпу. Нагло протолкавшись вперед, пока никто ничего не успел сообразить, я смачно впечатал конское дерьмо прямо в лицо Мереону. На краткий миг все разговоры вокруг смолкли, после чего, словно по мановению волшебной палочки, в лицо мне уставилось несколько десятков стрел, готовых сорваться в смертоносный полет с натянутых до предела тетив. Но это была еще не вся картина, потому что за моей спиной тоже десятки боевых луков нацелились на угрожающих мне стрелков. Ух ты! Да здесь и без меня было совсем не скучно! Похоже, тут противостоят друг другу не только два высокопоставленных эльфа, но и подчиненные им подразделения!

Однако! Не переборщил ли я с оскорблением? Может, как-то поделикатнее надо было? Полегче? К черту! Не привык я к деликатности, просили оскорбить – сделал это первым пришедшим в голову способом. Быстро и надежно.

Тут над всем этим замершим безумием раздался дикий, полный ярости вопль эрла Мереона, и сцена начала оживать. Нельзя было упустить момент.

– Что ты визжишь, как побитая собака? – громко, стараясь перекрыть своим голосом вопящего эрла, поинтересовался я. – Какой ты, к чертям, эрл? Вот эрл Абисалетта, анкилонский посол в Эскароне, – это настоящий эрл! Он никогда за спины своих воинов не прячется!

– Я убью тебя, наглый сегд! Я вырву твой поганый язык! – продолжал верещать Мереон Азкаррага, брезгливо смахивая конский навоз со своего лица.

– Да ничего ты не сделаешь, собака трусливая! Ты, наверное, нарраш в руках последний раз в детстве держал! Ничего ты без своих солдат не можешь!

– Я убью тебя! – повторил эрл, хватаясь за торчащий над левым плечом лук.

– А что скажет владыка Анкилона, когда узнает, что ты сначала повесил, а потом застрелил из лука подданного эскаронского короля, главного союзника твоей страны? А что скажут на это в Эскароне?

Вот это подействовало. Так уж у меня по жизни получилось, что своим я мог себя чувствовать и в Эскароне, и в Нугулеме, то есть в данном случае мне даже не пришлось кривить душой. А уж то, что своими последними успехами эльфы обязаны именно эскаронскому королю Филиппу Восьмому, понимали даже самые отъявленные человеконенавистники. Так что большая часть луков как по команде опустилась, при этом лица стрелков по большей части вытянулись в неподдельном удивлении, смешанном с изрядной долей испуга.

– Видишь, Мереон, к чему привел твой безответственный поступок? Ты не только войну с Нугулемом нам спровоцируешь, но еще и с союзниками рассоришь!

Мне показалось, или в голосе Арчера действительно проскользнули нотки торжества? Хорошо. Если так, значит, я попал в точку с упоминанием эскаронского подданства.

– Шила в мешке не утаишь, светлейшему князю Лантаниону придется наказать тебя так, чтобы это удовлетворило не только нашего владыку, но и короля Филиппа. Иначе все решат, что ты действовал по приказу князя. Но ты же действовал не по его приказу? – Генерал продолжал бить своего оппонента неоспоримыми аргументами, загоняя его в угол.

Я не все понимаю в спектакле, в котором мне по случайности отвели одну из главных ролей, но сейчас даже мне стало совершенно ясно, что эрл угодил в расставленную для него ловушку. Что бы он сейчас ни сказал, что бы ни сделал, все будет только ухудшать его положение. Ну разве что он мог бы принести мне публичные извинения, но этот вариант не для высокомерного и заносчивого Мереона.

– Мне плевать, чей он подданный! – раздраженно, но гораздо тише своих прежних заявлений, произнес эрл. – Такие оскорбления смывают только кровью, и я пущу тебе кровь, чего бы мне это ни стоило! Я вызываю тебя на бой, грязный сегд!

Что ж, половина дела сделана, вызов от эрла прозвучал. Дело за малым – уложить этого мерзавца да остаться невредимым самому.

– Бьемся на шпагах, здесь и сейчас! – без промедления заявил я.

– Сделайте круг! – распорядился генерал.

Буквально спустя минуту я уже входил в широкий круг, образованный эльфами посреди единственной улицы разоренной ими деревни, и делал это, нарочито сильно прихрамывая на левую ногу. Потому что в дуэли волей-неволей придется ограничивать себя общепринятыми правилами, и здесь не будет возможности применить пистолет или нож, надеть кольчугу или нагрудник из буйволиной кожи. И ловко перемещаться по местности, используя преимущество в скорости, тоже не получится. Так почему же не попытаться ввести противника в заблуждение, обнадежив его мнимой тяжестью ранения?

Никогда я не был забиякой, и в подавляющем большинстве моих дуэлей зачинщиками выступали противники. Даже в тех случаях, когда я вынужден был торговать шпагой, принимая участие в поединке за кого-то другого, для меня было принципиально важно представлять именно не являющуюся инициатором дуэли сторону. Бывали исключения, когда для восстановления справедливости просто необходимо было бросить вызов негодяю, но таких случаев в моей практике было не так уж и много. А уж такого, чтобы мне выпала возможность одновременно свести счеты со своим обидчиком и убрать неудобного для моих невольных спасителей политического оппонента, и вовсе никогда не случалось. То есть случай этот для меня во всех смыслах неординарный. Впрочем, у меня уже трое суток подряд жизнь просто-таки бьет ключом, подбрасывая мне один сюрприз за другим. Так что пора уже, наверное, и привыкнуть к неожиданным поворотам. Спасибо моему другу Бельчонку, упокой Господь его грешную душу…

Начал я осторожно. Часто так делаю, чтобы изучить противника, дать ему возможность действовать первым номером. Когда-то меня этому научил сержант Васко Ньето.

– Это тебе не сражение в составе роты на поле боя и не отчаянная свалка без правил в темном городском переулке, здесь излишняя суета может сослужить тебе плохую службу! – любил говаривать сержант после пары выпитых во время ужина бутылок вина. При этом еще и наставительно поднимал кверху палец, словно призывая небеса засвидетельствовать, что изрекает он сейчас непреложную истину. – В начале дуэли будь собран и не спеши форсировать события. Присмотрись к противнику, чуток изучи его. Часто именно эти минуты будут приносить тебе победу. И попомни мои слова: ты будешь сильно удивлен количеством людей, весьма скверно владеющих шпагой.

Это было сущей правдой – действительно, далеко не каждый, носящий шпагу, прилично ею владеет. Но к эрлу Мереону Азкарраге это не имело ни малейшего отношения. Наррашем он владел очень даже прилично, а вот с самообладанием были очень большие проблемы.

Эльфийский эрл бросился в атаку так, словно он был сильным и очень голодным хищником, а я – слабой, беззащитной жертвой. Его клинок колол и рубил воздух в опасной близости от моего тела, однако мне, несмотря на то что я продолжал поддерживать легенду о болезненной хромоте, постоянно удавалось ускользать от его опасных атак в последний момент. Когда же я, в свою очередь, провел пробную контратаку с ложной угрозой в голову и рубящим ударом в выставленное вперед колено, Мереон ловко ушел в сторону и разорвал дистанцию.

Вот только собственные промахи и необходимость временного отступления ввергали моего противника в еще большую ярость, он снова бездумно бросался вперед, стремясь покончить со мной как можно скорее. Но такой напор редко приносит результат в противостоянии с опытным фехтовальщиком, а я, несмотря на молодость, уже успел побывать в таких передрягах, какие высокородному эльфу и не снились.

Сохраняя спокойствие, я несколько раз отступал со смещением влево, а Мереон был так увлечен преследованием, что опомнился, лишь оказавшись лицом к самому большому пожару. Пламя набрало такую силу, что заставляло болезненно щурить глаза воинов, стоявших на противоположной от меня стороне круга. Пришлось и эрлу на мгновение прикрыть глаза от яркого света, и в этот самый миг я провел стремительную атаку, которая должна была завершиться уколом в грудь.

Честно говоря, я рассчитывал, что этот укол станет финальным аккордом в дуэли, но Мереон каким-то неимоверным образом успел податься назад и сбить клинком мою шпагу вверх. Получилось, что острие моего клинка ушло выше и лишь рассекло эльфу щеку. Досадно!

Испуганно отскочив назад, эрл Мереон вытянул вперед руку с наррашем, пытаясь таким образом удержать меня на безопасном расстоянии. Утер тыльной стороной левой руки выступившую на лице кровь, произнес вполголоса какое-то ругательство на своем языке и вновь бросился вперед. Причем с этой минуты все его атаки были нацелены исключительно в голову – очень уж хотелось в отместку попортить мое лицо.

Фи, какая убогость! Разве можно так бездарно ограничивать себя в выборе цели? До добра такая тактика не доводит. Впрочем, это его проблема, а мне так гораздо легче вести бой.

Я больше не присматривался к его стилю фехтования и не волочил левую ногу. С этого момента дуэль пошла на встречных курсах. Только вот мой противник уже потратил в предыдущей фазе боя много сил, а я лишь сейчас ускорился и стал действовать гораздо агрессивнее.

Пять или шесть коротких схваток Мереон выдержал без особого для себя ущерба – пара легких царапин не в счет, а вот потом перестал успевать за мной, занервничал. Все чаще он стал предпринимать попытки разорвать дистанцию, яростно отмахиваясь от меня рубящими ударами, однако я не отставал.

Сначала мое обманное движение заставило противника опустить нарраш для защиты ног, и я провел укол в предплечье рабочей руки. Ранение получилось не фатальное, но весьма неприятное, кроме всего прочего затрудняющее управление оружием. И уже в следующей сшибке, уходя от его размашистой отмашки, я присел, пропуская клинок над собой, после чего тут же распрямился с шагом вперед, нанося колющий удар снизу вверх. Туше!

Шпага вошла эрлу Мереону в живот и, пройдя тело наискось, вышла где-то под лопаткой. Он умер еще до того, как его бренное тело упало наземь. Душа этого высокомерного и самонадеянного эльфа отправилась в мир иной. Или куда там у эльфов отправляются души умерших?

Все присутствующие, вне зависимости от того, переживали ли они за безвременно почившего эрла или желали его смерти, непроизвольно охнули – очень уж неожиданно быстрой для зрителей оказалась концовка боя.

Я высвободил шпагу из тела поверженного врага и отсалютовал ему. Неважно, каким было мое к нему отношение при жизни, но бился он храбро и за это достоин уважения. Эльфы, кстати, оценили этот жест, и даже сторонники Мереона не выказали желания отомстить мне за смерть предводителя. Впрочем, это могло объясняться присутствием на месте другого высокопоставленного командира.

Может, и так, мне до этого нет дела. Только сейчас я ощутил, насколько устал за прошедшие сутки, включившие в себя так много событий. В самом деле, не слишком ли много испытаний для обычного человека?

Если бы меня отпустили сейчас на все четыре стороны, я бы дотащился до каких-нибудь зарослей у реки и залег спать. Однако очень быстро выяснилось, что никто не собирается отпускать меня немедленно. А поскольку долго оставаться в разоренной деревне эльфы считали опасным, то и мне пришлось садиться в седло и ко всем своим приключениям добавлять еще и бешеную скачку по приграничным землям, длившуюся не менее двух часов.

Глава 12

Лишь каким-то чудом я не уснул прямо верхом, иначе все могло бы закончиться сломанными конечностями, а то и свернутой шеей. Но, слава богу, обошлось. Мимо проносились леса и поля, ближе к утру, в уже начавшем светлеть воздухе, промелькнули далекие очертания маленького замка, дважды кавалькада пересекала по мелководью то ли маленькие речки, то ли большие ручьи. И за все это время нам не встретился ни один отряд баронской конницы! А как же хваленая воинственность северных баронов, так гордящихся своими воинскими традициями? Неужели после поражения в битве сидят по своим замкам, поджав хвосты и бросив на произвол судьбы беззащитных крестьян? Или поражение вышло настолько болезненным, что для патрулирования границы просто не хватает людей? Как бы то ни было, сейчас самое время для королевской власти наложить свою тяжелую руку на эту баронскую вольницу. Ушло ее время, нужно лишать местных сеньоров их древних привилегий и ставить сюда королевского наместника, строить новую крепость и сажать туда крепкий гарнизон. Иначе Нугулем потеряет и эти земли, как уже потерял долину Акутель.

В эльфийский лагерь отряд прибыл, когда солнце поднялось уже довольно высоко над горизонтом. Моя новая знакомая эльфийка по имени Ненор, сопровождавшая меня всю дорогу, любезно предоставила мне два одеяла и место в своей палатке. Был уверен, что засну, едва голова моя коснется подушки, но проворочался не менее двух часов. В голову лезли самые разные мысли: от воспоминаний о временах моих монтерских приключений до перебора подробностей произошедшего со мной с момента того злосчастного кантадерского вечера. Потом вспомнились было письма, за которыми так охотятся люди де Бернье, всплыло в памяти любезно подсказанное графом де Сен-Маром имя маркиза де Сальвери, но поскольку я был слишком далек от высшего света Нугулема, оно мне не сказало ровным счетом ничего.

Мысленно пожав плечами и перевернувшись на другой бок, я вернулся к воспоминаниям трехлетней давности. Не так уж много в моей жизни было хороших времен, но это, вне всяких сомнений, было из самых лучших.

В Эскароне тогда один дворянин по имени Рене Орлов собрал отличную команду, занимавшуюся охраной порядка на столичных улицах. Причем они не жались, подобно стражникам, к богатым кварталам, а работали в восточной части Монтеры, где обитал люд попроще и обстановка на улицах была куда как напряженнее. Особенно по ночам.

Кого только в том Патруле не было! Сам Орлов был потомком переселенцев из Ориосии, его правой рукой был эльф, еще была масса эскаронских дворян, зеландец Ван Гален и даже аллорийская виконтесса д’Астра. Жаль, что я не сразу присоединился к этой компании, столько интересного пропустил. Впрочем, хватило и на мою долю. Было трудно, интересно и весело одновременно. Нам приходилось драться и с представителями организованного преступного сообщества, не желавшего лишаться привычного дохода, и с высокомерной частью дворянства, считавшей наше занятие недостойным звания настоящего дворянина.

А потом случились война с Нугулемом и хитрый маневр принца Роберта Левансийского, внезапно оказавшегося со своей наемной армией у стен беззащитной столицы Эскарона. Однако шевалье Орлов совершил, казалось, невозможное – сплотил перед лицом общей угрозы весь город. За оружие взялись дворяне, купцы, ремесленники, матросы и рабочие порта. Мы заманили на городские улицы и наголову разбили войско принца. Попавший тогда в плен Роберт настолько подмочил свою репутацию, что до сих пор избегает появляться при дворе – говорят, старшие братья буквально изводят его насмешками.

Эх, интересно было, а дальше могло быть еще интереснее, да дернуло же меня отправиться в Нугулем за наследством де Вилья! Как наивный юнец, понадеялся на чудо и предсказуемо остался у разбитого корыта. Я этим самым де Вилья родственник практически условный, как говорится, седьмая вода на киселе, если не меньше. Так как же я мог подумать, что их земли, замок, их деньги, наконец, достанутся мне? Интересно, конечно, чем же это кузены так умудрились насолить старому барону, что он в завещание вписал меня? Ну да это я уже вряд ли когда узнаю. Да не очень-то и хотелось…

Хм, принц Роберт! Как-то так вышло, что сразу после родственничков мои мысли вернулись к третьему сыну нугулемского короля Хуана. Как-то подзабыл я, что он давно уже прочно связан с Ожерским легионом и граф де Бернье в прошлом частенько обделывал для принца делишки деликатного свойства. Не для него ли и сейчас де Монтегю, ла Вивьер и прочие носом землю роют? Какой Левансийскому может быть прок от писем маркиза? Да черт его знает, возможно, и никакого. В любом случае я был бы весьма благодарен Всевышнему, если бы все участники этого дела вдруг взяли да и позабыли о моем существовании. Эх, Мигелито! Понимаю, что ты хотел подзаработать, и благодаря твоим заботам я впервые за последние годы не буду чувствовать себя голодранцем, если сумею выпутаться из этой передряги, сохранив в неприкосновенности свою перевязь с реалами. Но видит бог, лучше бы ты просто остался живым!

Я еще раз перевернулся на другой бок, и в памяти моей вдруг всплыла симпатичная сеньорита Элена, встреченная в «Еловой шишке». Почему-то от этого воспоминания на душе стало тепло и спокойно, и я наконец-то заснул.

Выбрался я из палатки, когда солнце уже стояло в зените. Вокруг раскинулся приличных размеров воинский лагерь анкилонцев. Правда, в отличие от привычных мне людских армейских лагерей, здесь было очень тихо. Я даже протер на всякий случай глаза, потому что казалось совершенно невозможным, чтобы такое количество воинов создавали столь мало шума.

– Сеньор силен спать! – раздался рядом на смешливый голос Ненор.

– Вчера был очень тяжелый день, – щурясь от солнца, ответил я, с интересом разглядывая ладную фигуру эльфийки.

– Что, не приходилось раньше видеть воительниц? – Эльфийка шутливо подбоченилась, как бы желая продемонстрировать себя в наиболее выгодном свете.

– В Эскароне видел аллорийку. Так что извини, ты не первая… – И я, так же в шутку, легонько щелкнул ее по кончику носа, несмотря на все ее попытки избежать этого. Она быстра, а я быстрее.

– Будь осторожен, сеньор Кристиан! – Задорно рассмеявшись, Ненор погрозила мне пальчиком, после чего указала им же на торчащие из колчана оперения стрел. – Ты быстр, но стрелы разведчицы быстрее!

– Я буду паинькой, сеньорита Ненор! – Приложив руку к сердцу, я отвесил эльфийке шутливый поклон.

Общаться с этой эльфийкой было приятно, держалась она просто, без малейшего намека на высокомерие, свойственное многим представителям ее народа. Люди, с которыми я вот так же легко находил общий язык с первой минуты знакомства, обычно становились моими друзьями. Друзей же, как известно, много не бывает, потому я совершенно искренне радовался и буквально наслаждался общением.

– Идем, тебя ждут, – Ненор кивнула головой в сторону подножия поросшего свежей травой холма, – причем ждут давно.

Любой нугулемец чувствовал бы себя на моем месте как минимум некомфортно. Судите сами: оказаться одному в самом центре эльфийской армии, а на этом свете вряд ли есть более непримиримые враги, нежели эльфы и нугулемцы. Но так уж сложилась моя жизнь, что я был в равной степени и нугулемцем, и эскаронцем, с эльфами никогда не враждовал и патологической ненависти к ним, испытываемой жителями северных нугулемских провинций, у меня не было. Понимал, конечно, что для многих эльфов любой человек есть нугулемец, но все равно особого страха не ощущал.

– Так ты действительно эскаронец? – спросила Ненор спустя минуту, пока мы шли.

– Когда эскаронец, когда нугулемец. По обе стороны границы у меня имеются дальние родственники, которые никогда не будут рады встрече со мной. Но зато в Эскароне у меня есть друзья, всегда готовые оказать мне поддержку, так что я намерен окончательно переселиться туда. Потому сейчас уже можно с уверенностью называть меня эскаронцем.

– Очень удобно! Бедняга Мереон здорово перетрусил, когда услышал про Эскарон! – Ненор снова звонко рассмеялась, привлекая к нам внимание окружающих.

– Ну, не стоит так громко это обсуждать, не то все десять тысяч твоих соплеменников заинтересуются нами… – Я настороженно огляделся по сторонам. Не то чтобы я боялся, но все же излишнее внимание широких эльфийских масс мне ни к чему.

– Бери больше – все двадцать тысяч! – гордо поправила меня эльфийка.

– Очень смешно! – ухмыльнулся я. Меня не так легко обмануть, уж я повидал в своей жизни воинских лагерей. – Только из уважения к тебе я произнес «десять тысяч», на самом-то деле здесь максимум тысяч восемь!

– Смотри-ка, какой умный!

– А то!

– А вот та аллорийка из Эскарона, не виконтесса д’Астра, случайно? – внезапно сменила тему эльфийка.

– Она самая, – подтвердил я, догадываясь, кто рассказал Ненор о виконтессе.

– И что же, она в самом деле хороша в фехтовании?

– Более чем.

– Жаль.

Кажется, мои слова серьезно расстроили Ненор: улыбка сбежала с ее лица, а лоб прорезали едва заметные морщинки. Она даже на минутку отвернулась в сторону, чтобы скрыть от меня свои эмоции.

– Ее с детства учили фехтовать, тебя – стрелять из лука… – Я пожал плечами, показывая, что считаю это обыденным делом. – Не понимаю, почему это тебя расстраивает?

– Вот еще! – Эльфийка гордо вскинула свою очаровательную головку. Но любопытство снова взяло верх, и она вновь обернулась ко мне с вопросом: – Кажется, она вышла замуж?

– Теперь она графиня Орлова, – у меня вырвался вздох легкого сожаления, поскольку в свое время я в числе прочих был почитателем красоты прекрасной аллорийки, – и фехтования в ее жизни явно стало меньше.

– Мы пришли, – заявила разведчица, отодвигая полог большого шатра.

Я вошел внутрь и едва не столкнулся с Арчерионом, по всей видимости, направлявшимся к выходу.

Вчерашней ночью он не позволил себе ни жеста, ни взгляда в мою сторону, держался так отстраненно, что я даже временами начинал сомневаться в знакомстве с ним. Но ночью того требовала обстановка, сейчас же все было по-другому – в шатре мы были одни, не считая тихонько проскользнувшей туда вслед за мной Ненор, явно пользовавшейся полным его доверием.

– Генерал? – склонив голову набок, я вопросительно посмотрел на старого товарища.

– Смычок! – Тан Арчерион Эйнаурральде, больше известный в Монтере как просто эльф Арчер, улыбнулся и распахнул мне свои объятия.

– Арчер!

Мы обнялись, а рядом ахнула Ненор:

– Вы знакомы?!

– А ты думаешь, почему я согласился на тот поединок? – с легким недоумением поинтересовался генерал. – Потому что был абсолютно уверен в его исходе! Мереон Кристиану де Бранди не соперник.

– Так вот откуда ты знаешь аллорийку! – всплеснула руками Ненор. – Ты тоже служил в Патруле!

– Я был там совсем мелкой сошкой, а вот он, – я фамильярно ткнул пальцем в грудь Арчера, – был командиром, правой рукой самого Орлова!

– Если бы ты не уехал, сейчас тоже ходил бы в командирах! Ну как, получил наследство?

– Еще какое! – кисло улыбнулся я. – Целую гору проблем!

– Ненор, – обратился Арчерион к эльфийке, – распорядись об обеде на две персоны – нам с приятелем есть о чем поговорить.

Трапеза растянулась часа на три. Большую часть времени занял рассказ о моих нугулемских злоключениях, но кое-что удалось узнать и о том, как вчерашний эльф-изгой, перебравшийся на жительство в Эскарон, в одночасье превратился в целого генерала армии Анкилона.

Тяжело отказать начальнику департамента безопасности Эскарона графу де Бюэю. Тот умеет дружить и очень ценит друзей, но на первом месте у графа неизменно стоят интересы государства. И тут уж с ним очень трудно спорить. В случае с Арчером даже голос Рене Орлова не смог заставить де Бюэя отказаться от своей затеи.

Для сдерживания Нугулема эскаронцам позарез были необходимы союзники, и по своему географическому положению эльфийское государство прекрасно подходило на эту роль. Однако эльфы упрямо предпочитали воевать по старинке и были категоричны в нетерпимости к чужакам в своих рядах. Посылаемое им современное огнестрельное оружие быстро приходило в негодность от неправильного обращения либо просто ржавело на складах. Такой союзник никакой реальной угрозы для Нугулема не представлял, более того, эльфов от быстрой расправы со стороны воинственных соседей сейчас защищал исключительно мирный договор, который нугулемцы вынуждены были подписать по результатам проигранной Эскарону войны.

Вот тут-то де Бюэю и пришла в голову идея направить к союзникам прекрасно знакомого с современными методами ведения войны эльфа, а в поисках подходящей кандидатуры не пришлось даже оглядываться: Арчер и так был на виду, и его мнением по данному вопросу никто особо не интересовался.

С владыкой Анкилона согласовали его большие полномочия. Вот так Арчерион Эйнаурральде вернулся на родину генералом. Правда, формальным командующим армии пришлось назначить светлейшего князя Лантаниона – заносчивые высокородные эльфы ни за что не желали выполнять приказы какого-то там тана.

Поначалу князь неплохо справлялся с ролью формального лидера, но уже после первых успехов многочисленные доброжелатели стали внушать ему мысль, что он и сам прекрасно справится с уже неплохо обученным войском. А многим знатным эльфам быстрые успехи в противостоянии с северными баронами Нугулема настолько вскружили голову, что они уверовали в возможность немедленно отнять у южного соседа когда-то захваченные у Анкилона территории, по размерам превосходящие нынешние земли эльфийского королевства.

Самый яркий представитель этой партии войны эрл Мереон непрестанно интриговал против генерала Арчериона и старательно подталкивал князя к решительным действиям против нугулемцев. В последнее время сдерживали светлейшего от резких шагов лишь увещевания Арчера да плохое состояние здоровья владыки, неизбежно обострившее борьбу за анкилонский трон.

– Этот эрл для меня был костью в горле, – понижая голос до шепота и невольно оглядываясь, объяснял Арчер. – Как же удачно сложилось, что мы настигли его в той деревне, да еще и тебя от петли спасли! Если бы не ты, дело ограничилось бы небольшим скандалом, его бы пожурили, да и только. А мне пришлось бы отдуваться, если бы вдруг Нугулем решил использовать разорение деревни в качестве предлога для объявления войны. А обошлось бы без войны на этот раз, так Мереон через неделю-другую еще какую-нибудь пакость придумал бы.

– Но ты не мог убрать его своими руками, – понимающе кивнул головой я, – а вот эскаронский дворянин, которого этот буйнопомешанный эрл пытался повесить, вполне имел на это право.

– Здраво мыслишь, Смычок! Как же жаль, что нельзя оставить тебя здесь! Мне бы сюда с десяток наших ребят из Патруля… Ох, заставило бы это высокородных попритихнуть!

– Брось, дружище, – не согласился я, – ничего бы это не решило. Да и мое невольное вмешательство лишь отсрочит неизбежное.

– Ты прав, Крис, ты тысячу раз прав! – Арчер откинулся на спинку походного стула, лицо его исказила гримаса боли. – Как бы страшно это ни звучало, но история эльфийского королевства неумолимо катится к своему бесславному завершению. Век за веком мы теряли не только территории и богатства, но и знания, силу, способность творить и развиваться. Нас осталось мало даже для нынешних размеров страны. Что осталось при нас, так это высокомерие и презрение к окружающим. Мир вокруг нас тысячекратно изменился, а мы по-прежнему считаем себя центром, властелинами всего и вся и будем продолжать самоубийственные попытки разбить нугулемцев до тех пор, пока последние уцелевшие эльфы не разбегутся в поисках спасения по соседним королевствам. Проклятье! – Мой товарищ рванул ворот, словно тот мешал ему дышать. – Как же больно произносить это вслух! Но, к большому сожалению, моя родина бьется в смертельной агонии, а ее жители просто не хотят этого видеть. Время эльфов ушло.

– Ну, – я смущенно прокашлялся, – я бы не был столь категоричен…

– Ты просто не имел возможности повариться внутри, – усмехнулся генерал. – Да, я вернулся сюда не по своей воле, тем не менее в душе теплилась надежда на успех моей миссии, жила надежда, что не все еще потеряно. Но это все оказалось иллюзией.

– Подожди-подожди! – Такая безысходность звучала в словах Арчериона, что мне стало не по себе. – Не сильно ли ты сгустил краски? Если сейчас большой войны удастся избежать, возможно, не все еще потеряно. Может, через пять-шесть лет в головах твоих сородичей произойдет перелом, и эльфы научатся жить в мире с людьми! Смог же ты, почему не смогут другие?

– Спасибо тебе, дружище, за слова ободрения, – эльф выдавил из себя грустную улыбку, – может, так все и будет. Но это уже без меня. Князю так часто говорили о его гениальности и моей ненужности, что он в конце концов в это поверил. Да и выгодно ему сплавить меня куда подальше, чтобы одному стяжать славу победителя! Письма летят в столицу каждый день, так что меня отстранят со дня на день. И тогда я с чистой совестью смогу вернуться в Эскарон.

– С удовольствием составил бы тебе компанию, но находиться долго посреди целой армии эльфов мне не очень комфортно.

– Нет-нет, ты уйдешь сегодня же ночью с разведчиками. Ненор проведет тебя до реки. В район разоренной деревни идти сейчас опасно, так что тебе придется снова переправиться через Тахеду и продолжать путь из точки, расположенной выше по течению.

Меня это не сильно устраивало, но выбирать не приходилось. Сейчас важно было унести ноги из эльфийского лагеря, пока никто из друзей или родственников эрла Мереона не надумал за него мстить. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Письма, за которыми с такой настойчивостью охотились легионеры де Бернье, не вызвали у Арчера особого интереса. Он лишь сообщил мне, покопавшись в памяти, что маркиз де Сальвери занимал высокие посты при нугулемском дворе, но было это давно.

– Возможно, того маркиза уже и в живых нет, – пожал плечами эльф. – Сожги письма, и дело с концом.

Эта мысль мне и самому приходила в голову, но я решил попытаться довезти эту проклятую переписку до Эскарона. Если содержащиеся в ней сведения так важны для графа де Бернье, то, может, пригодятся и эскаронцам? А уничтожить несколько листов бумаги не так уж сложно, всегда успею это сделать.

Глава 13

Ни мгновения не потратив на раздумья, на лесной развилке я взял левее, на ту дорогу, которая выглядела менее заезженной. Можно было надеяться, что погоня потеряет какое-то время, гадая о моем выборе, а может, и просто решит разделиться. Впрочем, разделение преследующих мало что способно мне дать – не все ли равно, двадцать или десять головорезов за мной гонятся? Чего я не учел, так это того, что на плохо утоптанной дороге легче прочесть мои следы. Но тут уж ничего не поделаешь, все мы крепки задним умом.

Если уж на то пошло, то после переправы через Тахеду можно было бы отправиться на юг, затеряться в центральных провинциях, а спустя месяц-другой отправиться к границе Эскарона где-нибудь на юге. Или вообще заложить большой крюк и отправиться в один из западных портов, откуда добраться морем прямо до Монтеры. Но ведь нет, не хотелось мне выписывать такие круги, а хотелось быстрее добраться до границы, и откуда-то появилась дурацкая уверенность, что, потеряв мой след и посчитав меня погибшим, легионеры прекратят поиски. А если поверят, что я сумел вывернуться из рук эльфов, то будут пытаться перехватить меня на других дорогах. Потому, выждав всего пару дней в маленьком городке Алора, я отправился в путь.

И поначалу даже все шло хорошо. Я беспрепятственно повторно проскочил Энсенадо и спокойно двигался по направлению к Уэске, не встречая никаких намеков на присутствие наемников из Ожерского легиона, но все изменилось в одно мгновение. Я так и не понял, где и когда меня обнаружил наблюдатель моих «хороших друзей», но, очень вовремя обернувшись на вершине холма, обнаружил позади себя на дороге мчащийся во весь опор отряд в до боли знакомых плащах.

Пришлось ускориться. Местность вокруг была такая, что особо с запутыванием следов не разгуляешься. Нет, можно было спрятаться, уйти через поля в какую-нибудь деревню, но все это были бы лишь временные меры, позволяющие отсрочить неизбежное максимум на несколько дней. Наемники де Бернье не дети малые, поиск вести умеют, и если это им нужно, перевернут всю округу, прочешут мелкой гребенкой все близлежащие селения, обшарят все дороги, постоялые дворы и гостиницы, но своего добьются. Тем более что здесь, в глухой провинции, любой чужак на виду. Так что нужно кровь из носу не дать себя догнать до Уэски. Уэска – город большой, почти с Кантадер и по площади, и по количеству населения, вот там-то и можно будет попробовать сбросить погоню со следа.

В поисках свежей сменной лошади сунулся было на почтовую станцию, но получил от ворот поворот. Без бумаги с гербовой печатью принципиальный смотритель лошадь дать отказался, несмотря на богатые посулы. Оставалось надеяться, что и в отношении моих преследователей он будет так же принципиален.

А вот на двух подряд постоялых дворах мне повезло: удавалось очень быстро купить свежего скакуна, отдав в качестве части оплаты предыдущего. Учитывая, что лошадей на продажу было мало, а я имел возможность выбирать лучшую из имевшихся, расстояние, отделяющее меня от ла Вивьера, или кто там на этот раз возглавляет легионеров, должно было расти. А тот факт, что на пути меня не поджидали засады, свидетельствовал, что мои противники не успевали передать сведения о моем обнаружении.

После обеда дорога нырнула в лес, и нас с Гнедым окутала освежающая прохлада, столь контрастирующая с полуденным зноем полей. Мой нынешний жеребец был особенно хорош: легко управлялся, темп держал уверенно, и чувствовалось, что при необходимости он сможет еще добавить. Если все сложится удачно, можно оставить его при себе.

Я пришпорил коня, в ушах засвистел ветер, перед глазами замелькали деревья и придорожные кустарники. Временами дорога сильно сужалась, заставляя меня уворачиваться от веток совсем близко подобравшихся деревьев, а однажды и вовсе пришлось пригнуться к лошадиной шее, чтобы не быть выброшенным из седла толстой дубовой веткой, протянувшейся над самой дорогой. Радовало лишь то, что преследователям тоже придется несладко.

Шум голосов и звон стали я услышал в самый последний момент, когда выметнулся из-за внезапно расступившихся деревьев на лесную поляну, едва не сбив при этом с ног молодого дворянина, планомерно теснившего в ходе боя пятидесятилетнего толстячка, показавшегося мне смутно знакомым.

Это что же у нас тут, дуэль, что ли? Почему же в лесу? И почему несколько молодых людей, несомненно являющихся товарищами дворянина, удерживают запряженных в карету лошадей и приставили ножи к горлам слуг? В конце концов, почему еще двое держат за руки пытающуюся вырваться молодую особу женского пола?

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове и, скорее всего, так и остались бы без ответа, поскольку влезать в чужие проблемы я не имел никакого желания – у меня и своих предостаточно. Однако молодой дворянин, разъяренный моим нечаянным вмешательством, успел на отскоке ударить моего коня шпагой по крупу, разразившись при этом потоком грязной брани в мой адрес.

Гнедой возмущенно ржанул и шарахнулся в сторону, едва не выбросив меня из седла, а в следующий момент один из друзей дворянина выстрелил в меня из пистолета. Не успел я порадоваться его промаху – не каждый умеет брать правильное упреждение при стрельбе по движущейся мишени, – как заметил еще одного целящегося в меня господина. Это уж было слишком!

Безропотно сносить планомерные попытки убить меня я не собирался! Дернув повод вправо, я заставил жеребца ударить очередного стрелка грудью, после чего выхватил шпагу и атаковал удерживающих девушку молодчиков. Те поспешили трусливо броситься в стороны, зато на меня кинулась удерживавшая слуг троица. Одному я сразу нанес ранение в плечо, второму сбил с головы шляпу, вынудив метнуться в сторону. Третий парировал мой первый удар и попытался нанести укол в шею моего коня, но я сумел заблокировать эту атаку, попутно наградив мерзавца увесистым пинком.

Часть моих новых противников бросилась к своим лошадям, и только тут я сообразил, что их на поляне не меньше десятка. Но размышлять о перспективах конного сражения в лесу было совершенно некогда.

Уследить за всеми участниками представления не было никакой возможности, и один из нападавших воспользовался-таки этим. Мушкетный выстрел раздался совсем рядом, конь подо мной как-то удивленно всхрапнул и завалился на бок. Я едва успел высвободить ноги из стремян, чтобы не быть придавленным к земле.

– Ну, канальи! – взревел я, лихорадочно прикидывая количество времени, имеющееся у меня до прибытия к месту событий наемников де Бернье.

Ко мне бросились сразу трое молодых людей с обнаженными шпагами, но я им быстро продемонстрировал разницу между опытным бойцом и доморощенными фехтовальщиками. Вряд ли они были сильно моложе меня – год-два, не более, но их обескуражил уже тот факт, что я без всякой опаски ринулся им навстречу. Словно это за мной было численное преимущество.

Первый сразу же получил резаную рану правого плеча и поспешил отступить, второй не удержал в руке шпагу и отправился в стремительный забег за ней. Третий быстро пятился, озираясь по сторонам в поисках помощи от остальной компании. К счастью, случившийся по моей вине переполох позволил высвободиться двоим слугам, которые сейчас своим сопротивлением отвлекали на себя внимание части благородных разбойников.

Стремясь скорее покончить с вертким противником, я обнаружил в поле своего зрения спешащего перезарядить мушкет стрелка. Тут мои приоритеты изменились, и, шуганув незадачливого фехтовальщика размашистым движением шпаги, я ринулся к виновнику своих бед, в одночасье превратившему меня из кавалериста в пехотинца.

Поняв, что не успевает произвести второй выстрел, негодяй замахнулся мушкетом. Но я двигался не в пример быстрее, потому успел перехватить оружие левой рукой и трижды нанес удар эфесом по его смазливой физиономии с напомаженными усами. Владелец мушкета упал на землю, но добить его мне не дал тот самый дворянин, чью странную дуэль с толстячком я невольно прервал своим появлением.

– Проклятый наемник! – неизвестно почему бросил он мне со злостью, пытаясь с наскока поразить в левый бок.

Пришлось переключить внимание на нового противника, для чего я на всякий случай сместился вправо. Теперь ни один из нападавших в данный момент не оставался у меня за спиной. Там оставался лишь давешний толстячок, который возникшей передышке был только рад.

Без особого труда отбив две простенькие атаки, я перешел в наступление и даже успел нанести оппоненту легкий укол в правое предплечье, когда на помощь к молодому человеку, как я понял, являющемуся заводилой в этой странной компании дворян-налетчиков, подоспел товарищ, стрелявший в меня из пистолета.

– Де Монтихо! Там целый отряд на подходе! – обеспокоенно прокричал он, пытаясь уколоть меня в бедро выставленной вперед правой ноги. – Не меньше десяти всадников!

– Проклятье! – Тот, кого назвали де Монтихо, отступил, держась рукой за раненое предплечье. – Не думай, что скроешься от меня, де Флорес! Все равно будет по-моему! А с тобой, мерзавец, мы еще встретимся!

– Ты уже встретился, и что? – нагло ухмыльнулся я, моля бога, чтобы эта дворянская ватага убралась с поляны прежде, чем сюда нагрянут головорезы де Бернье.

В мгновение ока вся компания вскочила на коней и пустилась галопом прочь от места событий. Что-что, а удирать мерзавцы умеют.

– Сеньор, как мы можем отблагодарить вас за помощь? – раздался за спиной прерываемый одышкой голос толстячка.

Я в удивлении воззрился на него, не сразу уловив суть сказанного. Да и до благодарностей ли мне было? И вмешался я случайно, и произошло все стремительно, и сейчас голова моя была занята лихорадочными поисками выхода из сложившегося положения. Преследователи были уже совсем близко, вот-вот они появятся из-за поворота, и тогда все – пропал Кристиан де Бранди по прозвищу Смычок…

– Скажите этим, – я указал рукой в сторону, откуда ожидалось прибытие наемников, – что те, – теперь пришлось кивнуть в сторону сбежавших обидчиков сеньора де Флореса, – оказались моими друзьями и я сбежал вместе с ними! А коня моего ваши слуги застрелили!

С трудом сформулировав мысль, я подхватил с убитого скакуна свою суму и поспешил к ближайшим зарослям, намереваясь скрыться в них в надежде, что легионеры продолжат погоню. Но меня остановил спокойный девичий голос:

– Не туда!

Я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух – еще мне в такой момент женских советов не хватало. Но твердый и уверенный голос говорящей заставил-таки меня обернуться. В следующий миг мне пришлось зажмуриться: то ли солнечный луч, прорвавшись сквозь пышную листву, попал мне прямиком в глаза, то ли я оказался ослеплен красотой девушки.

Кстати, я тут же вспомнил и ее, и толстячка. Это же те самые отец с дочерью, встреченные мною в «Еловой шишке» несколько дней назад! Имени сеньора де Флореса я не знал, а имя сеньориты невозможно было забыть – Элена.

– В карету, в вещевой ящик! – быстро скомандовала девушка. – Там искать не будут, и сеньор доедет с нами до Уэски! Быстрее!

Гори оно все синим пламенем! Если меня найдут в карете де Флоресов, меня будет согревать мысль о том, что смертный приговор подписала мне эта прекрасная сеньорита!

Я бросился к карете, где слуги уже откинули одно из мягких сидений, заботливо расчистив место среди узлов с одеждой. И спустя минуту я оказался надежно упрятан среди поклажи семьи де Флорес, в духоте и темноте, а главное – в состоянии полной зависимости от удачи и воли моих новых знакомых.

А еще я запоздало подумал, что с бойцов Ожерского легиона станется ограбить встреченную в лесу карету с беззащитными хозяевами. Тогда они станут рыться в вещах, и у меня будет совсем немного шансов вырваться из этой передряги живым. С другой стороны, не в каждой карете имеется вещевой ящик в основании сиденья, обычно для перевозки багажа используют лишь штатное крепление на запятках. У де Флоресов там тоже прикреплен солидных размеров сундук, который и привлечет к себе внимание грабителей в первую очередь. А дальше они, даст бог, вряд ли полезут. Все-таки времени у них мало.

Впрочем, на бога надейся, а сам не плошай! С этой мыслью я осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, обнажил нож с коротким широким лезвием.

Вскоре карета качнулась, вслед за этим хлопнула закрывшаяся дверца – сеньорита заняла свое походное место. Буквально через минуту до моих ушей донеслись приглушенные звуки конского ржания и голоса нескольких человек. О чем говорили, разобрать было невозможно, но, по моим ощущениям, конфликта интересов не произошло.

И действительно, обошлось без долгих опросов и обысков. Буквально через пару минут карета снова качнулась, принимая в себя вес старшего де Флореса, и тронулась в путь.

М-да, таким образом я еще не путешествовал! Будет что вспомнить в старости, если, конечно, я до нее доживу. Спасибо тебе, Мигелито, упокой, господи, твою душу, за интересную жизнь! Я ж раньше скучно жил, каждый день бога молил, чтобы добавил красок в мое блеклое существование, и тут – на тебе! Друг постарался, и теперь мне приходится обнажать шпагу чаще, чем на войне.

Карета мерно покачивалась, временами подпрыгивая на особенно глубоких колдобинах, но меня дорожные неровности беспокоили мало, поскольку лежал я среди мягких вещей. Только в поясницу с левой стороны упиралось что-то твердое, но это неудобство можно было и потерпеть.

Незаметно для самого себя я задремал. Совсем как на войне, когда утомленные непредсказуемостью боевых действий люди приучаются использовать любое выдавшееся свободным время для сна. Правда, сон мой оказался недолог, поскольку вскоре меня разбудили яркий свет и приток свежего воздуха. Крышка сиденья открылась, и я мгновенно напрягся.

– Думаю, сеньор может уже составить нам компанию, – раздался сверху голос де Флореса.

– Ваши враги умчались в погоню за людьми де Монтихо, а те свернули на дорогу к замку Паломар, – добавила Элена, осторожно выглядывая в окно кареты из-за занавески, когда я, наспех отряхнувшись, уже занял место на мягкой скамье напротив отца с дочерью.

– Оберон де Флорес, – представился толстячок, сообщая мне то, что я уже и так знал, – это моя дочь Элена.

– Кристиан де Бранди… – Я приподнял шляпу, ощущая неловкость от ее затрапезного вида, а особенно от сильно потрепанного пера на ней. Мне казалось, что хозяева кареты смотрят на меня то ли с осуждением, то ли с жалостью, что для меня было еще хуже.

– Благодарим вас, сеньор де Бранди, вы появились как нельзя более вовремя и не раздумывая пришли к нам на помощь! Семья де Флорес у вас в неоплатном долгу!

– Полноте, сеньор, – ответил я, скромно опуская тот факт, что, не начни их обидчики атаковать меня, я бы мог и вовсе проскочить мимо, – вы выплатили этот долг с лихвой, оказав помощь мне. Так что еще большой вопрос, кто кому должен.

– Если я не ошибаюсь, это люди из Ожерского легиона, о них ходит дурная молва. Что вы не поделили с ними? – поинтересовался де Флорес.

– Они убили моего друга, пытали, а затем убили его жену, сожгли его дом, – глухо ответил я. – Я убил нескольких из них в ответ. Теперь они гонятся за мной от самого Кантадера.

Услышав мои откровения, толстячок сильно побледнел, сеньорита же в ужасе вскинула руки к лицу.

– За что же они его? – запинаясь произнес де Флорес.

– Он был вором. Его наняли украсть какую-то вещь, потом он стал не нужен, так же, как и все, кто мог об этом деле что-нибудь знать.

Говорят, если у тебя случилось горе, нужно выговориться. Несколько раз рассказать о нем кому-то, и тогда тебе станет легче. Я рассказывал уже эту историю Арчеру три дня назад, теперь вот рассказываю этим едва знакомым людям, но легче не становится, по-прежнему душу разрывает горечь утраты, а при воспоминании о теле истерзанной Эстелы непроизвольно сжимаются кулаки. Похоже, я сам не понимал, насколько привязался к этим людям.

– Ваш друг – вор? – изумленно переспросил толстячок.

– Для меня не имеет никакого значения происхождение или род занятий человека, если он мой друг, – твердо ответил я, глядя ему прямо в лицо.

– Да-да, конечно! – с радостью поспешил согласиться хозяин кареты, сеньорита же бросила в мою сторону весьма заинтересованный взгляд. Черт возьми, почему это меня так волнует?

– Могу я поинтересоваться причиной вашего конфликта с целым отрядом необычайно храбрых молодых людей? – последние слова я специально выделил интонацией, стремясь придать им максимально ироничное значение.

– Виконту де Монтихо очень не понравился мой отказ на его предложение руки и сердца, – с глубоким вздохом ответила Элена, – и, если бы не ваша помощь, меня бы повели под венец силой. Или просто сделали бы наложницей…

Кровь ударила мне в голову с такой силой, что на мгновение у меня потемнело в глазах. Неслыханная наглость! И очень странно, что виконт решился на такое дело – это все-таки не крестьянку украсть, а нанести оскорбление семье, равной ему по происхождению. Конечно же, случается и такое. Сильные мира сего частенько позволяют себе гораздо больше, чем предусмотрено установленными правилами. По идее, власти должны удерживать таких людей в рамках закона, но беда в том, что чаще получается наоборот: власти пресмыкаются перед знатными возмутителями спокойствия и закрывают глаза на их деяния. Такие мерзавцы понимают лишь язык силы, да только ведь далеко не каждый обиженный может постоять за себя. И именно по этому у бретеров вроде меня всегда достаточно предложений работы.

Но касается-то это в основном знатных особ, а не провинциальных дворянчиков вроде виконта де Монтихо. Этот-то должен понимать, что может быть призван к ответу если не родственником сеньориты, то нанятым защитником чести. Или виконт у нас внебрачный сын какого-нибудь герцога или принца королевских кровей? Что ж, если он уцелеет после знакомства с отрядом наемников, я заставлю его держать ответ за содеянное. Даже если для этого мне придется задержаться в Нугулеме с риском быть схваченными подручными де Бернье!

– На постоялом дворе я стал невольным свидетелем вашего общения с охранниками, – продолжил я, как только удалось совладать с сиюминутными эмоциями. – Они покинули вас из-за де Монтихо?

– Э-э, отчасти да… – Прежде чем ответить, сеньор Оберон растерянно переглянулся с дочерью. – Видите ли, у нашей семьи сейчас временные трудности, которые заставляют нас переселиться в Эскарон.

– Отец, – как-то очень уж грустно промолвила Элена, при этом почему-то заливаясь краской, – сеньор де Бранди заслуживает того, чтобы знать правду.

Глава 14

Я смотрел на де Флоресов в полном недоумении, даже не представляя, о чем может идти речь. Впрочем, долго гадать не пришлось. Толстячок помялся еще с минуту, побледнел, потом покраснел, отер выступивший на лбу пот батистовым платочком и наконец решился:

– Дело в том, что приставка «де» появилась перед нашей фамилией совсем недавно. Дворянство его величество пожаловал нам всего полгода назад.

Далее последовала краткая история негоцианта Оберона де Флореса, представителя одной из богатейших семей Нугулема. Четыре брата вели семейные дела с размахом, заданным еще их отцом. Согласие промеж них было не всегда, тем не менее до поры до времени крупных конфликтов удавалось избегать. Но все понимали, что вечно так продолжаться не может и рано или поздно их дороги разойдутся, потому каждый из братьев стал потихоньку заводить еще и свои собственные дела.

В то время как другие братья сосредоточились на торговле с дальними странами, Оберон занимался торговлей внутренней, да еще очень удачным оказалось начинание с поставленными на широкую ногу ростовщичеством и обменом денег. Меняльные лавки Флореса открылись во всех сколько-нибудь важных с точки зрения внешней торговли городах королевства, а проценты от ссужаемых в долг средств приносили баснословную прибыль. Даже как-то не верилось, что в должниках у этого милого толстячка значились чуть не все придворные, множество знатнейших семей Сантьяго, Тихуана и Порто-Рохо и даже сам король!

Но, как известно, знатные люди охотно берут деньги в долг, но очень неохотно эти долги отдают. Не единожды Оберону приходилось выслушивать полные ледяного презрения или едва сдерживаемого благородного гнева отповеди о недопустимости «какому-то грязному торгашу» требовать деньги у знатного вельможи. Нередко в ход шли угрозы, а пару раз доходило и до рукоприкладства. И никакая нанятая охрана не могла поставить на место герцога Мессину или графа Аубакетро без риска быть обвиненным в нападении на особу благородных кровей.

Конечно, не все дворяне были таковы, но что было делать с недобросовестными должниками? Суды могли решить дело с бароном или виконтом – судьями обычно являлись более титулованные дворяне, но против равных или более знатных людей они никогда не выступали.

Сеньор Оберон решил, что его неблагородное происхождение является единственной причиной, мешающей вести дела с аристократами на равных. И тогда в его голове созрел план, реализованный в ходе испрошенной аудиенции у короля.

Его величество с большим удовольствием продал Флоресу наследственный дворянский патент, а с ним и право на приставку «де» перед фамилией. Ростовщик ликовал, полагая, что теперь-то заносчивые дворяне будут вынуждены смотреть на него как на равного. Да только все вышло совсем не так.

Аристократия была просто взбешена попыткой негоцианта стать им ровней, и на беднягу хлынул поток вызовов на дуэль. Как говорится, добро пожаловать в мир дворянства! Жизнь де Флоресов превратилась бы в форменный кошмар, если бы не несколько столичных бретеров, за немалые деньги остудивших пыл большинства мелких дворянчиков. Однако со знатными персонами и эти господа предпочитали не связываться, тем более что те сами были не прочь перекупить их шпаги для наказания наглого кредитора.

В общем, экстравагантный ход сеньора Оберона только усугубил проблему вместо того, чтобы ее решить. Может, все бы и успокоилось со временем, но тут ему удар в спину нанесли собственные братья, посчитавшие родство с новоиспеченной дворянской семьей слишком опасным и воспользовавшиеся его тяжелым положением, чтобы под шумок перехватить его долю в семейном деле. Мало того, родственнички едва вовсе не пустили его семью по миру, прибрав к рукам и сеть меняльных лавок. Понятное дело, что из-за этого доходы де Флореса резко пошли вниз.

В довершение всех бед дворянское общество обратило свое внимание на единственную дочь сеньора Оберона, и девушка стала получать предложения руки и сердца. Само собой разумеется, что все сватавшиеся являлись представителями давно разорившихся дворянских семей. Да и сами предложения были обставлены крайне грубо: де Флоресам прямо давали понять, что они удостаиваются великой чести и просто обязаны вывалить солидное приданое. Особенно настойчив был виконт де Монтихо, задолжавший потенциальному тестю полторы тысячи реалов. Получая вежливые отказы, эта публика страшно оскорблялась и, не стесняясь в выражениях, требовала сатисфакции.

Доведенные до отчаяния свалившимися на них бедами, отец с дочерью решили уехать в Эскарон, где у них тоже имелись меняльные лавки и доля в корабельной верфи – жалкие крохи от былого состояния, но зато в гораздо более спокойной обстановке. Соседняя страна тоже не была раем, но законности и порядка там было явно больше, чем в Нугулеме.

Из Сантьяго выехали со всеми предосторожностями и в сопровождении наемной охраны, но уже в районе Кантадера им снова стал докучать сеньор де Монтихо, неизвестно как сумевший выследить небольшую кавалькаду. Попутно выяснилось, что неугомонный виконт родом из этих мест и оттого прекрасно знаком и со всеми окрестными землевладельцами, и с представителями центральной власти. В общем, наемники решили, что связываться с благородными слишком накладно, и расторгли договор, оставив отца и дочь наедине с назойливым преследователем и его друзьями.

Я вспомнил, что отголоски истории с покупкой неким столичным ростовщиком дворянства доходили до Кантадера и не раз обсуждались в его трактирах. Поддержки в местном обществе решение Флореса тоже не находило, но объяснялось это скорее общей неприязнью к ростовщикам, чем неприятием покупного дворянства как таковым. Лично же мне было все равно, к какому сословию принадлежат нравящиеся мне люди. Мигелито Бельчонок тому подтверждение.

Что ж, рассказ де Флореса объяснял многое. В том числе странную наглость виконта и абсолютное неумение сеньора Оберона фехтовать: несмотря на мою занятость во время непредвиденного сражения с людьми де Монтихо в лесу, мимолетного взгляда было вполне достаточно, чтобы понять это. Виконт просто издевался над загнанным в угол толстячком, а вот было ли его целью убить, унизить или заставить быть покладистым – это оставалось для меня загадкой.

– Ну вот, сеньор, – толстячок снова утер с лица пот и с осторожной надеждой посмотрел на меня, – такова история наших злоключений. Что скажете?

– Скажу, сеньор де Флорес, – задумчиво произнес я, выделяя интонацией «де», чтобы дать бедняге понять, что я не собираюсь подвергать сомнению его принадлежность к дворянству, – что вы угодили в западню. Ваши нечистоплотные должники очень ловко воспользовались ситуацией, а вы оказались слишком мягким и порядочным человеком, чтобы ответить им так, как они того заслуживают. Видите ли, имея дело с негодяями, нужно либо обладать большой силой, либо быть готовым отвечать на грубость и наглость подлостью и хитростью.

– Это как же? – снова побледнев, прерывающимся голосом спросил де Флорес.

– Ну, к примеру, у некоего герцога-должника имеются жена, дети, возможно, внуки. Кто-то из них может пропасть…

– Нет-нет-нет! – вскричал сеньор Оберон. – Я так не могу!

– Я тоже не могу, – поспешил я успокоить внезапно разнервничавшегося собеседника, – и именно поэтому мы с вами вынуждены бежать из страны, а наши враги будут спокойно жить здесь и дальше. Потому что они так могут, а мы – нет.

– Вы абсолютно правы, сеньор, – голос сеньориты снова был полон горечи, – отец слишком добр и мягкосердечен, чтобы противостоять наглости. Этим воспользовались и знатные должники, и его собственные братья.

– Да, – тяжело вздохнул ее отец, – это я во всем виноват.

Несколько минут мы ехали в тишине. Де Флорес, тяжело дыша, понуро уставился взглядом в пол кареты. Элена делала вид, что всецело поглощена созерцанием проносящихся мимо картин природы, а на самом деле то и дело с интересом поглядывала в мою сторону. Не скрою, мне было чрезвычайно приятно чувствовать на себе взгляды очаровательной спутницы, с каждой минутой нравившейся мне все больше. Очень хотелось, в свою очередь, понравиться ей, хотя я отчетливо понимал, что надеяться мне особо не на что. Не пара я ей. Все, что у меня имеется, – это старая дворянская фамилия и шпага. Явно маловато, чтобы претендовать на руку и сердце такой красавицы, даже несмотря на финансовые трудности и неблагородное происхождение ее семьи.

– Где вы будете останавливаться в Уэске? – спросил я, вернувшись из витания в облаках в суровую действительность. Нужно было срочно решать, что мне самому делать дальше и как помочь своим неожиданным спутникам.

– Трактир «Фортуна» на улице Уэртас, – рассеянно ответил де Флорес. – Мы собирались нанять в городе новую охрану.

Я задумался. Было абсолютно ясно, что напроситься в попутчики отцу с дочерью для меня не составит труда, а десяток крепких бойцов под моей командой могут не только отвадить от такого отряда шайку де Монтихо, но и явиться неприятным сюрпризом для ребят из Ожерского легиона. С другой стороны, на наем охраны может уйти не один день, а промедление для меня совсем нежелательно, ибо позволит сбившимся со следа людям де Бернье не только снова отыскать меня, но и подтянуть в Уэску резервы. Да и не факт, что охрана решится выступить против легионеров, тем более что интерес последних будет ограничен одной лишь моей персоной.

Увы, но приходилось констатировать тот факт, что семейству де Флоресов будет гораздо безопаснее путешествовать без меня. Как бы ни хотелось мне подольше побыть в обществе прелестной Элены, подвергать ее своим присутствием дополнительной опасности было бы верхом безумия. Но и бросать своих попутчиков до того, как они окажутся под надежной защитой, я тоже не собирался.

Результат своих размышлений я изложил им, когда экипаж уже был на въезде в Уэску.

– Честно говоря, раз уж вы тоже направляетесь в Эскарон, то мы хотели бы просить вас составить нам компанию, – расстроенно всплеснул руками Оберон. – И нам было бы спокойнее, и вы не на виду будете. Мы готовы оплатить ваше присутствие, правда, сейчас несколько стеснены в средствах, но как только доберемся до Монтеры…

– Оставим эти разговоры, сеньор де Флорес, – ответил я, осторожно разглядывая из-за оконной занавески потянувшиеся мимо городские улицы, – денег с вас я не возьму. А расстаться, по крайней мере, до границы, нам придется исключительно в целях вашей же безопасности.

– Неужели они так страшны? Те люди, что за вами гонятся? – В голосе сеньориты читался неподдельный интерес, но совсем не было страха. А ведь благородной девушке в такой ситуации полагается если не испугаться, то хотя бы изобразить страх. Вот еще один штришок, выдающий ее происхождение.

Это наблюдение всплыло у меня в голове само собой, без каких-либо усилий, и тут же следом пришла мысль, что, несмотря ни на что, девушка с каждой минутой нравится мне все больше. Это было очень необычно и как-то несвоевременно. Ну скажите мне на милость, почему она не встретилась мне несколькими месяцами раньше в Кантадере или на пару месяцев позже где-нибудь на Весеннем бульваре в Монтере?

– Я понимаю, что они способны на страшные злодеяния, – между тем продолжала девушка, – но вы так здорово управляетесь со шпагой! Я уверена, что при наличии времени вы бы разделались со всеми людьми де Монтихо.

– Люди виконта – всего лишь молодые бездельники, а в Ожерском легионе состоят преимущественно бывалые воины. Это все равно что сравнивать домашних собачонок с матерыми лесными волками: там, где первые изящно фехтуют, вторые дерутся не на жизнь, а на смерть. Чувствуете разницу?

– Видимо, это очень серьезно, раз даже вы их боитесь, – следуя каким-то своим мыслям, задумчиво обронила сеньорита.

– Боже мой! Элена! – Де Флорес схватился за голову, с беспокойством поглядывая в мою сторону. – Ты меня в могилу сведешь раньше времени! Да как может сеньор Кристиан кого-то бояться, когда он один напал на десятерых?

– Ради бога, успокойтесь, сеньор! – И непосредственность девушки, и чересчур живая реакция на ее слова отца лишь развеселили меня, так что я поспешил успокоить разволновавшегося сеньора. – Ничего обидного в этих словах нет, ведь не боятся одни лишь безумцы, а я, как и любой нормальный человек, испытываю чувство страха. Но об этом, с вашего позволения, мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас же мне пора выходить. Я тоже поселюсь в «Фортуне», но лучше, если я прибуду туда отдельно от вас.

Велев кучеру остановиться, я учтиво отсалютовал де Флоресам приподнятой шляпой, выскочил на мостовую и быстро растворился среди спешащих по своим делам местных жителей. Мне приходилось ранее бывать в Уэске, так что в городе я худо-бедно ориентировался и добраться до вполне приличного трактира с гостиницей при нем, коим была «Фортуна», мне не составляло труда. Цены там ощутимо кусались, потому обычно я предпочитал заведения попроще, но и преследователи были прекрасно осведомлены о моих предпочтениях, так что в таком месте меня станут искать в последнюю очередь.

Глава 15

Когда я появился в «Фортуне», моих новых знакомых уже нигде не было видно, лишь у таскавших вещи слуг удалось выяснить, что де Флоресы сняли две большие комнаты на третьем этаже, с окнами, выходящими во двор. Мне же пришлось довольствоваться самыми скромными апартаментами четвертого этажа, и хорошо, что стараниями бедняги Мигелито деньги для меня сейчас не были проблемой, потому что, даже будучи готов услышать местные расценки, я с трудом подавил желание развернуться к выходу.

Единственное, чем радовал мой временный приют, так это относительной чистотой. Во всем остальном это была обычная комната обычной гостиницы. Немного поразмыслив на тему, поужинать здесь или спуститься в общий зал трактира, я выбрал-таки второе. Оно, конечно, опасно с точки зрения возможности попасться на глаза кому-то из легионеров, но все же вряд ли у них дойдут руки до перетряхивания всех городских гостиниц. В конце концов, не случись знакомства с де Флоресами, я бы мог и не задерживаться в Уэске.

В общем, выбор был сделан в пользу общего зала. Бывает, знаете ли, весьма полезно посмотреть на народ, послушать разговоры, а то и свести полезное знакомство.

Трактир «Фортуна» был замечателен уже своими размерами, поскольку занимал целых два этажа здания. То есть сам трапезный зал был двухуровневым – его центральная часть не имела перекрытия между первым и вторым этажами, зато вдоль стен столы стояли как внизу, так и на опоясывающей все помещение по периметру галерее. Создавалось впечатление, что хозяевам именно трактир приносит больший доход, чем сдача внаем дорогостоящих апартаментов. Иначе второй этаж давно был бы перестроен и поделен на комнаты.

Надо признать, что наполнение трактира клиентами вполне подтверждало эту мысль: в вечернее время свободное место удалось найти лишь на галерее, в самом дальнем от кухни углу. Впрочем, меня это вполне устраивало, поскольку вид оттуда был отличный, и я имел возможность не только хорошенько рассмотреть местную публику, но и наблюдать за входящими, оставаясь укрытым деревянными балясинами ограждения галереи.

Кормили здесь вполне прилично, и можно было с уверенностью сказать, что, в отличие от сдаваемых комнат, местный ужин своих денег стоил. Правда, ждать пришлось долго – повара трудились на пределе сил, пытаясь справиться с наплывом посетителей.

Большое количество народа, шум голосов, носящиеся в воздухе запахи еды, льющееся рекой вино – обстановка в «Фортуне» живо напомнила мне трактир «Серебряный олень» в Монтере, и на меня навалился очередной приступ ностальгии. Эх, хорошие были времена! Если бы знать тогда, насколько бессмысленной окажется для меня погоня за неожиданным наследством. Вот говорил же мне внутренний голос: не гонись за этими деньгами, чужие они. Вообще не понимаю, какая муха укусила старого барона перед смертью, что он решил меня так облагодетельствовать? Но жадность взяла верх над благоразумием, я оставил только начавший налаживаться быт, хорошую работу, верных друзей и пустился в погоню за несбыточной мечтой. Именно так. Сиротская неустроенность и подспудное желание заиметь свой дом, да еще одним махом избавиться от многолетнего полунищего существования явились решающими факторами в принятии этого решения. Что ж, будет мне впредь урок: имея синицу в руках, не гонись за журавлем в небе!

С другой стороны, раз я оказался в Нугулеме, значит, так было угодно небесам. Судьба, видать, мне такая выпала. Да, я не получил наследство, перессорился с кузенами де Вилья и вляпался в неприятную историю с Ожерским легионом, зато жизнь свела меня с Мигелито и Эстелой, графом де Сен-Маром и де Флоресами. Я твердо верю, что случайных встреч не бывает, и раз уж ты пересекся с какими-то людьми на своем жизненном пути, значит, это для чего-то было нужно высшим силам.

Закончив с ужином, я не спеша потягивал местное вино, внимательно прислушиваясь к разговорам за соседними столиками и поглядывая вниз, на занятых вечерней трапезой посетителей.

Никаких разговоров о происшествии в лесу, равно как и по дороге к замку Паломар, в трактире не велось. Первое было неудивительно, поскольку в моей стычке с людьми де Монтихо обошлось без жертв, а вот по поводу возможного знакомства виконта и компании с моими преследователями можно было строить самые разные предположения. Лошади у легионеров должны были быть уставшими, так что их погоня банально могла не увенчаться успехом. Тогда они сейчас осаждают замок, и это для меня самый лучший вариант развития событий. Хотя нет, лучший – если люди де Бернье и де Монтихо перебьют друг друга, так сказать, взаимно уничтожатся. Но об этом можно только мечтать, впрочем, как и о варианте с осадой. Такое везение не для меня.

Тогда что? Да все просто: две компании негодяев выяснят, что произошло недоразумение, и разойдутся в разные стороны. Вопрос только в том, раньше или позже это произойдет. В худшем случае наемники уже рыщут по Уэске и окрестностям, в лучшем – займутся этим через несколько часов. В любом случае к утру все дороги из города окажутся под их контролем, так что нужно постараться помочь де Флоресам быстрее найти хорошую охрану и убираться из Уэски, причем каким-нибудь необычным образом.

Может, купить карету, намалевать на дверце герцогский или графский герб да и пуститься в путь с комфортом? Небось, не станут они в кареты заглядывать, тем более в кареты с такими гербами. Но тут не все так просто. Если уж изображать из себя знатную особу, то одной каретой дело не ограничится: нужны хорошие лошади и хотя бы пара прилично одетых слуг. То есть все это слишком дорого. Гораздо проще вырядиться в простолюдина и прибиться к какому-нибудь обозу, направляющемуся в сторону Кортианы, последнему сколько-нибудь значимому городу на пути к эскаронской границе.

Можно и в Уэске затаиться, снять жилье в тихом районе и несколько месяцев переждать. Город достаточно крупный, чтобы затеряться в нем, довести ищущих тебя до отчаяния. Однако что-то мне подсказывает, что граф де Бернье уже закусил удила и не станет останавливаться, даже если ему придется пригнать сюда всю свою небольшую наемную армию и перевернуть город вверх дном. Так что лучший для меня выход – это скорее очутиться по ту сторону границы. Но для этого сначала хорошо бы помочь моим новым друзьям Оберону и Элене де Флоресам.

В трапезном зале была парочка персонажей, по виду подходящая для найма в охрану, но человек я в Уэске чужой, информацией не владею, потому нужно навести о людях хотя бы минимальные справки. Я привстал над перилами, чтобы высмотреть в зале кого-нибудь из трактирных разносчиков, и наткнулся взглядом на смутно знакомую фигуру, торопливо пробирающуюся среди столов. Всего несколько мгновений понадобилось моей памяти, чтобы опознать старого слугу из замка барона де Вилья.

– Жером? – удивленно прошептал я.

Этого человека я не видел больше десяти лет, и годы не пошли ему на пользу: Жером явно сдал и практически превратился в старика, но все же был узнаваем. Что он здесь делает? Либо выполняет в Уэске поручение своих хозяев, либо сопровождает одного из моих дражайших кузенов. Непроизвольно губы мои растянулись в торжествующей улыбке: пока я жаждал их крови, они успешно от меня прятались, но стоило махнуть на них рукой – и судьба сама отдавала кого-то из них в мои руки. Интересно, кто же из кузенов здесь?

Между тем Жером подошел к одному из боковых столов, скрытых от моих глаз ограждением галереи, и только тут я обратил внимание на беспокойство, которое проявляли сидящие за соседними с ним столиками. Из-за общего гвалта разобрать какие-либо голоса из той части зала было решительно невозможно, зато можно было прекрасно видеть, с какой опаской оглядываются на невидимую с моего места компанию другие посетители.

Судя по всему, там назревала ссора. И не успел я это подумать, как обнаружилась и причина ссоры: в проход вылетели и, беспорядочно кружась, упали на пол несколько игральных карт. Либо кто-то проигрался вдрызг и отказывается платить, либо кого-то уличили в нечестной игре.

– О нет! – Я не смог сдержать разочарования, когда следом за картами в проходе появилась фигура Этьена де Вилья, самого младшего из моих кузенов. На его лице читалось негодование.

С Этьеном у меня никогда не возникало никаких разногласий хотя бы в силу разницы в возрасте – он был младше меня лет на шесть. То есть сейчас ему самое большее девятнадцать лет, а это не самый подходящий возраст, чтобы садиться за игральный стол со столь опасными господами. Опасность же вышедших вслед за кузеном из-за стола персонажей просто бросалась в глаза: такие не побоятся и на дуэль вызвать, и не побрезгуют нож под ребро сунуть в темном переулке.

Этьен был разгорячен, что-то высказывал своим оппонентам и поминутно хватался за шпагу. Жером же как мог старался остановить молодого господина, хватая того за руку и с умоляющим видом увещевая его о чем-то. Но проблем было уже не избежать.

Один из противников Этьена, среднего роста черноволосый мужчина с орлиным носом, небрежно бросив пару фраз своим подельникам, резко развернулся и направился в сторону кухни. Двое оставшихся – невысокий блондин лет тридцати на вид и высоченный худощавый шатен с большой залысиной – дружно схватили моего родственника под руки и, не обращая внимания на стенания слуги, потащили в том же направлении.

Проклятье! Убьют ведь мальчишку! Да что же за жизнь такая у меня пошла? Хоть вообще шпагу в ножны не вкладывай! Причем если бы на месте Этьена оказался кто-то из старших братцев, я бы все равно не смог остаться в стороне. Наши с ними разногласия – это одно дело, а стычки с чужаками – совсем другое. В общем, подхватив с лавки плащ и прицепив шпагу к перевязи, я стал спешно пробираться по галерее к ведущей вниз лестнице.

Внизу вовсе пришлось проталкиваться сквозь толпу, потому к выходящей на задний двор двери я добрался, когда никого из участников конфликта внутри уже не было. Несмотря на открытый засов, дверь не поддалась, и я решил было, что она заперта снаружи. Бросился искать другой выход, но его здесь не было. Могла ли компания уйти непосредственно через кухню? Если те трое являются завсегдатаями трактира, то да, но, глянув на распахнутые двери кухни, сквозь которые туда-обратно сновали разносчики, я усомнился в этом предположении – сейчас самая горячая пора, чужакам там не место.

Не успев еще толком ничего сообразить, я толкнул дверь плечом, и на этот раз она немного приоткрылась. Маленькая хитрость – снаружи к дверному полотну привалили какой-то груз, чтобы сбить с толку возможных желающих вмешаться. После еще одного небольшого усилия мне удалось получить проход, достаточно широкий, чтобы моя скромная фигура смогла проскользнуть наружу. Да только, ступив из света трактира в уличную темноту, я едва не упал, споткнувшись о человеческое тело. С перепугу отпрянув в сторону, я быстро намотал плащ на левую руку, в правую же взял прямым хватом стилет с простой крестовиной и узким тридцатисантиметровым трехгранным клинком. Глаза постепенно привыкали к темноте, но уже было понятно, что эта дверь вела не на задний двор «Фортуны», а в какой-то узкий проулок, где со шпагой особо не разгуляешься.

С земли раздался глухой стон, и мне почудилось, будто прозвучало слово «сеньор». Неожиданная догадка заставила меня наклониться над раненым:

– Жером! Жером! – прошептал я, с трудом разглядев в темноте сведенное гримасой боли лицо старого слуги семейства де Вилья.

– Спасите сеньора Этьена! – с трудом прохрипел тот в ответ.

Я рывком распахнул двери трактира, мимо меня как раз в сторону кухни спешил разносчик, паренек лет тринадцати на вид.

– Эй, парень! Срочно найди лекаря этому господину, – я указал рукой на торчащую в проходе ногу Жерома, – и крикни стражу!

Лицо разносчика вытянулось от удивления, но физиономия у него была смышленая, и я отправился обратно в темноту в полной уверенности, что парень выполнит мои поручения.

Метров через десять узкий проход, ограниченный с обеих сторон дощатыми стенами каких-то строений, поворачивал влево, и я скорее почувствовал, чем заметил притаившегося за углом человека. Возможно, он изначально засел здесь, чтобы избавить товарищей от неожиданных визитеров, а может, услышал мою возню с Жеромом.

Черная тень метнулась мне навстречу, быстрым росчерком сверкнул в тусклом свете прикрытых облаками звезд нож. Приняв удар на обмотанную плащом левую руку, я тут же ударил стилетом в ответ. Попал, но мой клинок, наткнувшись на что-то твердое, ушел вскользь вправо. Не кираса и не кольчуга, скорее всего, кожаный нагрудник, но это сейчас неважно. Если я хочу выйти из этого проулка живым, то нужно работать быстро. Тем более что и противник был того же мнения.

С минуту мы яростно толкались, остервенело нанося друг другу удары, одновременно стараясь заблокировать клинок противника. Ребра обожгло болью, но я и не подумал сбавлять скорость, она сейчас решала все. Тут же мне удалось увести вражескую руку с ножом вниз, корпус напавшего на меня человека вынужденно наклонился вперед, и мой стилет беспрепятственно вошел ему в основание шеи. В запале боя я не остановился и нанес еще пару ударов туда же, пока противник не осел наземь с громким всхлипом.

Я оттолкнул поверженного противника ногой и попятился назад. Уперся спиной в стену, тяжело дыша, постоял несколько мгновений, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Повезло мне, отделался царапиной на боку. Могло быть гораздо хуже – все-таки к таким передрягам лучше готовиться загодя, и кожаный нагрудник помог бы мне сохранить свою шкуру в неприкосновенности.

Что ж, нужно продолжать – где-то впереди слышатся звуки борьбы, что обнадеживало.

На этот раз проулок свернул направо, стены строений сменились невысокими заборами, и стало чуть светлее. Метров через пять-шесть забор с правой стороны оборвался, открыв моему взору небольшой участок земли, ограниченный смутно виднеющимися по его периметру строениями непонятного назначения. А посреди этого участка две темные фигуры остервенело пинали ногами лежащего человека. Бьют ногами – это ладно, лишь бы не успели к этому моменту нож под ребра сунуть. И тут, словно услышав мои мысли, в руке одного из нападавших сверкнула сталь.

Недолго думая, я бросил в мерзавца стилет, но в метании ножей я никогда не был силен, да и стилет не предназначен для таких действий. Однако маленький клинок все-таки выполнил свою задачу: вздрогнув от удара, долговязая фигура отвлеклась от Этьена и повернулась в мою сторону.

Выхватить шпагу было делом одного мгновения, так что, как ни старался высокий картежник парировать удар своим кинжалом, ничего у него не вышло. В глубоком выпаде я достал его в низ живота. Трудно сказать, как глубоко вошел клинок, но мой второй противник с громким вскриком отпрянул назад, споткнулся о пытающегося подняться кузена и опрокинулся на спину. Однако нанесенная ему рана явно не была смертельной, так что не стоило сбрасывать долговязого со счетов.

– Дьявол! – выругался тот самый темноволосый игрок с орлиным носом, по всей видимости, бывший главарем этой лихой компании, обнажая шпагу. – Ты кто такой?

– Вопрос в том, кто ты такой? – Я взмахнул шпагой, заставляя противника отступить на шаг назад, и, заняв позицию между ним и Этьеном, вполголоса поинтересовался: – Кузен, ты цел?

– А, так ты тоже де Вилья? – неверно истолковал мое вмешательство горбоносый. – Что ж, значит, сегодня прольется кровь сразу двух членов вашей нечестивой семейки! Меня зовут Альфред д’Энио.

– Не может быть! – в притворном изумлении воскликнул я.

Этот д’Энио сообщил свое имя с таким видом, будто я должен был проникнуться оказанной мне честью. Или трепетать от страха. Да вот только мне оно ни о чем не говорило, а потому все усилия этого сеньора пропали зря. Впрочем, может, он просто заговаривал мне зубы. Потому что в следующий миг этот самый д’Энио сделал столь стремительный выпад, что, не будь я настороже, проткнул бы меня насквозь одним-единственным ударом.

С трудом парировав, я тут же выбросил рипост, целя противнику в лицо. Но он тоже не сплоховал – отразил угрозу и разорвал дистанцию. При подготовке же следующей атаки местный бретер сместился на несколько шагов вправо, заставляя меня повернуться спиной к своему завозившемуся в этот момент на земле долговязому товарищу. Да только я не вчера родился и так глупо подставляться не собирался, поэтому сделал несколько шагов влево, чтобы обезопасить себе тыл и не позволить врагу дотянуться до Этьена.

Следующая атака д’Энио была столь же стремительна, как и первая. Серией финтов он попытался сбить меня с толку, чтобы завершить дело уколом в живот. Но я не зевал – сбил вертикальным батманом вражеский клинок вниз и контратаковал его в рабочее предплечье. Неудачно.

Ох, как же я не люблю эти ночные поединки, когда нет возможности хорошо видеть каждое движение противной стороны! Предпочитаю всегда контролировать ситуацию, да только кто бы меня спрашивал о моих предпочтениях?

В очередной сшибке я скорее угадал, чем увидел грозящий моему правому плечу вражеский клинок, и его острие прошло мимо в опасной близости от меня. Проклятье, да этот Альфред действительно очень хорош! Нельзя затягивать поединок, с такими типами точно лучше иметь дело при свете дня.

Я взвинтил темп, обрушив на защиту бретера из Уэски массу ударов. Он вынужден был попятиться, но я не отставал. Д’Энио попробовал сбить мой наступательный порыв контратакой, однако я пресек ее в зародыше и нанес удар шпагой по ноге, которую противник не успел вовремя убрать. При этом обидчик моего кузена сбился с шага, а в следующий миг мой клинок ударил его точнехонько в лоб. Голова бретера запрокинулась от удара, но я не стал гадать, упадет ли он. Тут же перенаправил клинок вниз и завершил дело ударом в живот. Туше! Д’Энио рухнул наземь, несколько раз дернул ногами и замер. Вот и все, горбоносый рассчитывал нанизать на шпагу меня, да сам оказался нанизан.

Сколько времени мы с ним фехтовали? Трудно сказать, скорее всего, уложились в две-три минуты. Так, а где тут у нас третий товарищ?

А долговязый игрок настолько был впечатлен исходом поединка, что вскочил на ноги и, полусогнувшись, прижав руки к ране, довольно резво потрусил вглубь проулка. Здраво рассудив, что опасности ни для меня, ни для моего молодого кузена он не представляет, я не стал пускаться вдогонку.

– Этьен, ты цел? – вновь обратился я к кузену, который, цепляясь руками за забор, пытался подняться.

Тяжело дыша, самый юный из братьев де Вилья поднял на меня испуганный взгляд:

– Крис? Как ты здесь оказался? Ты выследил меня?

– Я в Уэске проездом и на тебя наткнулся совершенно случайно…

Я бесцеремонно покрутил кузена влево-вправо и, не обнаружив у него повреждений серьезнее разбитого лица, облегченно вздохнул.

– Получается, ты спас мне жизнь? – удивился Этьен, утирая кровь из разбитого носа раструбом перчатки.

– А что я должен был делать? – в свою очередь изумился я. – Ты мой кузен, а эти – явные прохвосты весьма опасного вида. Как тебя угораздило связаться с ними?

– Сам не знаю. Садился играть с другими людьми, а потом один поменялся, второй, третий. И не заметил, как оказался лицом к лицу с этими и стал постоянно проигрывать. Несколько раз заметил, что уже отыгранные карты снова идут в ход, стал возмущаться, а они за шпаги схватились.

– Понятно. Идем, Жером тяжело ранен.

Подробности событий, завершившихся жестокой ссорой, не так уж важны, а старому слуге еще можно успеть помочь. По крайней мере, я очень на это надеялся.

Мы с Этьеном поспешили обратно и в дверях трактира застали уже приличных размеров толпу. Мальчишка-разносчик не подвел и быстро отыскал лекаря, да только все было тщетно – бедный Жером скончался.

– Проклятье! – в сердцах выругался я. – Его верность семье де Вилья заслуживала другой награды! Передай его родным, – с этими словами я выгреб из кошеля всю медь, добавил к ней пару реалов и вручил кузену.

Тут в «Фортуне» появились пятеро стражников, и нам волей-неволей пришлось потратить много времени на объяснения с ними. В итоге этот неимоверно долгий, до отказа насыщенный событиями день закончился для меня лишь глубокой ночью.

Глава 16

Светлейший князь Лантанион из дома Агирре ждал известий из столицы, потому принял тана Коригорма Ибарра незамедлительно, как только охрана доложила о его прибытии.

Коригорм, не тратя слов на цветистые приветствия, с низким поклоном протянул князю запечатанные сургучом свитки. Сурово нахмурившись, чтобы скрыть волнение от ожидания новостей, Лантанион изучил печати на сургуче и, только убедившись в их подлинности, приступил к чтению. В продолжение всей этой процедуры невысокий рыжеволосый тан, давно находившийся в свите светлейшего, но до недавних пор ничем не выделявшийся среди обычных свитских прихлебателей, терпеливо молчал. Однако молчал он так красноречиво, что даже самому ненаблюдательному эльфу стало бы ясно, что тану есть что сказать.

Лантанион отметил этот факт еще за чтением первого письма и даже покопался в памяти, пытаясь припомнить, кто же ходатайствовал за этого рыжеволосого, по чьей протекции он был принят в его свиту. Но свита у светлейшего была большая, и упомнить, кто по чьей рекомендации туда пристроен, было очень сложно. Оставив этот вопрос на потом, князь в полнейшем молчании прочел все письма до конца, после чего еще какое-то время обдумывал полученную информацию, не заговаривая с Коригормом, но и не отсылая его прочь.

Эрл Мереон был весьма влиятельной фигурой, имевшей много последователей, а кроме всего прочего, он был умен, решителен и предан лично князю. Поэтому после его глупой гибели вокруг светлейшего образовалось некое разреженное пространство, в котором больше не на кого было опереться. И это сейчас, когда Лантанион, как никогда прежде, нуждался в надежных советниках. Конечно, будь он умнее, давно бы озаботился своим окружением, но что толку сожалеть об упущенных возможностях, когда появляются реальные шансы занять престол анкилонского владыки?

А Коригорм быстро сориентировался, стал давать дельные советы, помог князю без потери репутации выбраться из неприятной истории с рейдом Мереона на нугулемские земли. И связи у него в Глендулине – столице Анкилона – оказались не такие уж никчемные. В общем, рыжеволосый изо всех сил старался быть полезным светлейшему, и по большей части это у него получалось. По крайней мере, он уже заслуживал, чтобы Лантанион присмотрелся к нему получше.

– Что можешь добавить по ситуации в столице?

Князь аккуратно уложил прочитанные свитки на угли жаровни и в продолжение минуты зачарованно наблюдал, как вспыхнули и быстро обратились в пепел прочитанные письма.

– Владыка стар и очень болен, – осторожно начал рыжеволосый. – Лекари сходятся во мнении, что дни его сочтены. Нужно очень внимательно следить за новостями.

– Знать бы еще, сколько у меня времени, – задумчиво пробормотал Лантанион.

– Сложно сказать, но я бы предостерег вас от каких-либо шагов, способных навредить вашей репутации. Даже несмотря на пафосные призывы из столицы.

– Что ты имеешь в виду?

Светлейший князь с интересом уставился на приближенного, гадая, насколько совпадут его выводы с полученной им информацией.

– Я имею в виду, что достопочтимый эрл Мереон погиб очень вовремя. И сторонники немедленного развязывания новой войны с сегдами на время поутихнут.

Князь при этих словах невольно поморщился. Вообще-то, сталкивая Арчериона и Мереона, придерживавшихся противоположных взглядов и постоянно тянувших его в разные стороны, он надеялся на более весомые результаты. Нет, не на смерть одного или обоих, а, например, на громкое столкновение между ними, развязавшее бы ему руки и позволившее приструнить сторонников обеих партий в своей ставке, не вызвав критики ни с той, ни с другой стороны. Но Арчерион переиграл своего оппонента вчистую, устранив его руками случайно подвернувшегося на месте того злополучного рейда нугулемского дворянина.

– А ты, значит, считаешь, что война не нужна? Не веришь в силу эльфийского воинства? Распространяешь пораженческие настроения?

– Ни в коем случае! – и не подумал смущаться Коригорм. – И война нужна, и в силу эльфийского воинства верю, но все это не здесь и не сейчас. Светлейший, вам нужен ореол победителя, а не призрачная возможность победить в большой войне. Вы ведь уже одержали блистательную победу над нугулемцами, и наша задача сейчас – старательно напоминать о ней на каждом углу. Никто из светлейших князей, претендующих на трон владыки, не имеет в своем послужном списке таких заслуг. Полководец-победитель, вернувший эльфам гордость за свою древнюю страну и вдохнувший в них новую надежду на светлое будущее, будет очень популярен в народе, а это, в свою очередь, может дать вам солидное преимущество над конкурентами. И они это прекрасно понимают. Потому вряд ли я сильно ошибусь, если предположу, что именно семьи других светлейших настойчиво пытаются толкнуть вас на развязывание новой войны в надежде, что вы потерпите поражение и из победителя превратитесь в неудачника.

Тан замолчал, ожидая от князя подтверждения высказанного им предположения, но светлейший не собирался играть по чьим-либо правилам, он сам эти правила устанавливал. И умел вычленять из чужих речей главное.

– Думаешь, Мереон хотел навредить мне?

– Думаю, он был лишь орудием в чьих-то руках, – снова не позволил себя смутить рыжеволосый. – Идея возвращения потерянных когда-то территорий бередит душу каждого эльфа, и играть на подобных чувствах очень легко.

– Пожалуй.

Князю пришлась по душе обходительность нового советника. Его самого раздражала гипертрофированная воинственность ныне покойного эрла, но его энергия и авторитет не раз использовались Лантанионом в прошлом и могли бы пригодиться в будущем, останься Мереон в живых. Потому светлейшему было неприятно огульное охаивание чересчур активного сподвижника, и если бы Коригорм позволил себе такое, это вызвало бы у князя сильнейшее раздражение. Однако тан то ли действительно придерживался таких взглядов, то ли отлично чувствовал, что говорить можно, а чего нельзя ни в коем случае, но опасную тему филигранно обошел.

– Пожалуй, ты прав. Но совсем отказаться от воинственной риторики я тоже не могу.

– Это и не нужно! – с готовностью подхватил Коригорм. Вытянув шею, он заглянул в разложенную на княжеском столе карту. – Это план тана Арчериона по устройству новой пограничной линии?

– Предлагаешь принять? – усмехнулся Лантанион.

– Светлейший князь! Следует признать, что генерал Арчерион Эйнаурральде свое дело знает, и его план заслуживает доверия. Но если вы передвинете каждую из намеченных им застав метров на сто в сторону, то это уже будет не его, а ваш план! Вот его вы и утвердите.

«Хм, толково!» – подумал князь и посмотрел на рыжеволосого эльфа с невольным уважением. Однако вслух при этом сказал:

– О чем ты говоришь? Ведь как только я объявлю о строительстве застав, меня тут же обвинят в трусости и предательстве интересов Анкилона, а это мне сейчас абсолютно ни к чему.

– А почему бы вам, светлейший, не назвать эти самые заставы, скажем, опорными пунктами Южной армии Анкилона, – склонив голову набок, подал еще одну идею Коригорм. – Мол, мы построим укрепрайон, откуда через год-два победоносные эльфийские армии смогут двинуться на отвоевание отнятых Нугулемом земель!

Лантанион вновь усмехнулся. В словах нового приближенного снова содержалось рациональное зерно. Всего лишь назвав те же вещи другими словами, светлейший получал возможность разом достичь сразу нескольких целей: не выказать однозначную поддержку стороне Арчериона, укрепить границу и избавиться от необходимости немедленно начинать новую войну. Неплохо. И почему столь простая мысль не пришла в его собственную голову? Впрочем, кто сказал, что не пришла?

– Признаться, я и сам третий день думаю примерно о том же, – задумчиво сказал князь. – Но, видишь ли, тут не все так просто, есть еще проблема.

– Осмелюсь предположить, – Коригорм Ибарра почтительно поклонился, не позволив промелькнуть даже тени понимающей улыбки на своем лице, – что эта проблема заключается в присутствии в вашей армии генерала Арчериона. Решить ее можно, если избавиться от него как можно скорее, иначе у многочисленных сторонников эрла Мереона может создаться иллюзия, что они проиграли. А так, отказавшись от войны, вы поддерживаете сторонников партии мира, а убирая из армии Арчериона – сторонников партии войны.

– Молодец, Коригорм, зришь в корень, – князю понравилась сдержанность тана, потому он решил в конце концов его похвалить. – Но ты же не имеешь в виду устранить генерала совсем?

Вообще-то у Арчериона недоброжелателей было хоть пруд пруди. Кого-то злило, что обыкновенный тан назначен генералом в обход многих высокородных эльфов. Кто-то не мог ему простить того факта, что он сумел добиться успеха на чужбине, после чего возвысился и на родине. А были и вовсе старые счеты: когда-то тан Эйнаурральде был объявлен вне закона за двойное убийство. И неважно, что дело было шито белыми нитками и в основе его лежала какая-то мутная история с происками соперника в любви… Кого интересуют детали, когда вынесен официальный вердикт? Сейчас под давлением Эскарона дело приостановили, но если родственники убитых решат отомстить убийце, то общество их поймет. Да и дело может быть возобновлено в любой момент…

То есть возможностей для объяснения причин «случайной» гибели Арчериона было предостаточно, но князь все же предпочел бы бескровный вариант. Потому что генерал был гарантом хороших отношений с очень важным союзником, и в случае его гибели Лантанион погрязнет в долгих и нудных разбирательствах. И о борьбе за трон тогда можно будет забыть.

А ведь этой возможностью вполне могут воспользоваться его политические оппоненты: они подошлют Арчериону убийц, а обвинят в этом его, командующего армией светлейшего князя Лантаниона.

– Ни в коем случае! – словно услышав мысли светлейшего, заявил Коригорм. – Нельзя портить отношения с Эскароном. Они очень важны как командующему армией, так и возможному владыке. Но ведь Арчерион совсем не глуп и прекрасно понимает, скольким эльфам он перешел дорогу. Завистников и недоброжелателей у него тьма, а отвечать за возможные неприятности, произошедшие с ним, придется вам как его командиру. Так что было бы хорошо, если бы верный вам человек донес до генерала вашу озабоченность его безопасностью и в красках расписал, какой желанной целью он является для ваших врагов. Тан Эйнаурральде не раз изъявлял желание вернуться в столь полюбившийся ему Эскарон. Утвердив план обустройства границы, вы окончательно убедите его в завершении его миссии, и он сможет с легким сердцем отправляться восвояси. Отъезд генерала станет лучшим выходом и для него, и для всего королевства.

Князь снова поразился, насколько правильно Коригорм понимает ситуацию. Даже странно, что он раньше не замечал за рыжеволосым таких способностей. Но пока это все слова, вот если он реально убедит Арчериона отправиться восвояси, то можно будет считать его полезность для князя доказанной. Коригорм умен, предприимчив и в то же время осторожен, чем выгодно отличается от покойного Мереона. А генерал… Он сделал свое дело и теперь только мешает. Пока он здесь, часть эльфов считает победителем нугулемцев именно его, а такого не должно быть. Весь Анкилон должен знать, что это князь Лантанион Агирре одержал выдающуюся победу, а Арчерион лишь выполнял его приказы.

– Хорошо, – после некоторого раздумья подвел итог беседы Лантанион. – Через час я отдам тебе карту с моим планом новой пограничной линии, – при этом князь сделал ударение на слове «моим», – отнесешь ее генералу. Это действительно убедит его в том, что я не собираюсь развязывать войну. Ну, а дальше – тебе карты в руки. Убеждай его как можешь. Если уедет, будешь награжден. Действуй!

– Будет исполнено, светлейший! – Коригорм поклонился с таким уверенным видом, что в успехе порученного ему дела можно было не сомневаться. Он явно знал, что и как нужно делать.

Спустя час вполне довольный собой Коригорм Ибарра был с новой картой в шатре генерала.

– Я же говорил, что сумею убедить светлейшего! – лукаво улыбнулся он. – Все, что он изменил, – это передвинул некоторые опорные пункты чуть в сторону.

– Да, но вот тут, – Арчерион ткнул пальцем в карту, – уже начинается топкая низина. На карте ее не видно.

– Не волнуйся, строителям будут отданы нужные распоряжения, – усмехнулся рыжеволосый. – Не думаешь же ты, что князь лично будет руководить работами! Все будет исполнено в лучшем виде!

– Ценю эльфов, умеющих держать свое слово! – С этими словами генерал протянул приближенному князя туго набитый кошель. – Как договаривались!

– Верю на слово, тан Эйнаурральде! – Коригорм непринужденно отправил кошель себе за пазуху и отвесил хозяину палатки вежливый поклон. – Поспешите с отъездом!

– Всенепременно, тан Ибарра! – Арчерион ответил не менее вежливым поклоном, после чего рыжеволосый поспешил убраться восвояси.

Через минуту после его ухода полог палатки легко качнулся, пропуская внутрь Ненор. Улыбка к тому времени успела покинуть лицо Арчериона, и он встретил разведчицу вопросительным взглядом.

– Все тихо, – доложила Ненор.

– Ты не передумала? – с бесстрастным лицом задал вопрос генерал, однако голос его при этом предательски дрогнул.

– Нет, – твердо ответила эльфийка, с трудом сдержав радостную улыбку. Генерал нечасто позволял эмоциям взять верх над обычным спокойствием. Но она знала, что все переменится, как только они перейдут границу.

– Тогда будь готова уходить сегодня ночью!

– Ты ему веришь? – Ненор кивнула головой в сторону выхода, имея в виду недавнего визитера.

– Ни в коем случае, – усмехнулся Арчерион, – но сейчас в его интересах, чтобы границу я пересек живым.

Коригорм же в это время, немного не дойдя до своей палатки, свернул в сторону, обошел стороной большой костер, вокруг которого расположились на ужин бойцы роты пикинеров, пересек ровную линию палаток северных стрелков и вышел на восточную окраину лагеря. Именно здесь были расквартированы три сотни лучников из Глендулина, в основном представители знатных семей столицы. В этой части лагеря не было места скромным армейским палаткам простых эльфов, тут походные жилища даже рядовых бойцов мало чем уступали по роскоши шатру главнокомандующего.

Постояв несколько минут в тени деревьев и убедившись, что никто за ним не идет, тан Ибарра подошел к третьему с края шатру, принадлежащему эрлу Эскивелю из дома Легаспи. Полог его был откинут, поэтому Коригорм беспрепятственно проник внутрь, на всякий случай предостерегающе прижав палец к губам.

Завидев вошедшего, хозяин шатра – высокий эльф с пронзительно голубыми глазами и длинными, ниспадающими на плечи темными волосами – тут же вскочил с походной кушетки.

– Ну? – настороженно спросил он.

– Я все устроил, – мягко ответил Коригорм, склонив голову набок, давая понять, что ждет обещанного от собеседника.

– Когда? – жадно поинтересовался хозяин, бросая рыжеволосому увесистый кошель.

– Он уйдет сегодня же ночью, эрл Эскивель, – тан Ибарра ловко поймал свое вознаграждение и быстро спрятал за пазухой, – это я гарантирую. До выхода из долины его сопроводит охрана.

– Мы так не договаривались! – угрожающе прошипел Эскивель.

– Ошибаетесь, эрл, – холодно ответил Коригорм, – мы именно так и договаривались. Перейдет границу – он в вашей власти. Но делайте все так, чтобы никто не смог связать это со светлейшим. А по эту сторону границы ни одного волоска с головы генерала не должно упасть!

– Но как я узнаю, где он перейдет границу?

– Я же сказал: охрана сопроводит его до леса! – раздраженно бросил через плечо тан Ибарра, уже собираясь выходить. – Только не попадитесь им на глаза!

– Не волнуйся, все будет в лучшем виде! – криво ухмыльнулся Эскивель. – Кровь дома Легаспи взывает к мщению!

Глава 17

Что новый день не задался, мне стало ясно с самого утра. Ни свет ни заря в коридоре четвертого этажа «Фортуны» начали хлопать двери. Одни постояльцы съезжали, другие, напротив, заселялись. Ума не приложу только, почему вся эта суета происходила часов в пять утра – видимо, так уж звезды сошлись сегодня на небосклоне. Вдобавок к этому, в соседней комнате затеяла громкий спор супружеская пара из Гойха: ругались они или нет, я точно сказать не мог, поскольку языка не понимал, но что не в любви друг другу объяснялись, это уж точно. Менее терпеливые соседи принялись стучать в стены, выкрикивать утренним дебоширам угрозы и обещания различных благ. В общем, я уже окончательно потерял понимание, за что уплачены такие деньги: весь этот бедлам вкупе со скромным убранством апартаментов уравнивал в моих глазах «Фортуну» с обычными постоялыми дворами городских окраин.

Ко всем этим прелестям добавлялось еще беспокойство от свежего пореза на боку, из-за которого приходилось даже во сне контролировать положение своего тела, ибо любое неправильное движение грозило вспышкой боли. Так что к утру я уже настолько измучился, что готов был проклясть и беспокойных соседей, и гостиницу, и весь город целиком.

Грело душу лишь воспоминание о вчерашней перевязке, волею случая произведенной сеньоритой Эленой. Так уж вышло, что, когда стражники завершили свои опросы, сыскать лекаря в трактире уже не удалось, а куда-то идти или ждать, когда посыльный найдет согласного тащиться через полгорода посреди ночи эскулапа, уже не было ни желания, ни сил. Так что я распорядился доставить мне в номер воду, вино и перевязочный материал, решив справляться с проблемой своими силами.

Распрощавшись с Этьеном, я устало поднимался по лестнице, зажимая левый бок рукой. Там-то меня и поджидала неожиданная полуночная встреча. Сеньорите де Флорес откуда-то стало известно о моих новых подвигах. Несмотря на вялые возражения, она решительно проследовала в мою скромную комнату и, надо признать, довольно умело обработала рану, еще и щедро намазав ее какой-то пахучей мазью. Ситуация вышла неординарная: никогда ранее моими ранениями не занимались молодые девушки, да еще дворянских фамилий. Но тут впору вспомнить, что де Флоресы получили свое дворянство совсем недавно, потому сеньорита Элена и ведет себя так непосредственно, без присущих урожденным дворянкам чопорности и высокомерия, без оглядки на мнение благородного общества.

Поблагодарив Элену, я чуть не испортил все волшебство момента неуклюжей шуткой. Поинтересовался: мол, можно ли считать эту нашу встречу свиданием? Но сеньорита лишь скромно улыбнулась в ответ и, пожелав мне спокойной ночи, направилась к двери.

– Те люди в лесу, гнавшиеся за вами, они говорили о каком-то Крисе Смычке, – уже собираясь уходить, тихо промолвила сеньорита.

– Это мое прозвище, – я развел руками, – так уж получилось. Привязалось ко мне лет с пятнадцати. Сначала это меня сильно злило, а потом привык.

– Почему же именно Смычок? – Брови девушки удивленно взмыли вверх, тогда как в уголках губ притаилась улыбка.

– Скрипку даже в руках никогда не держал, – усмехнулся я, предупреждая невысказанный вопрос о любви к музыке. – Просто солдатам показалось очень смешным, что я знаю название «той палки, которой скрипач по струнам водит». Вот они и наградили меня мною же произнесенным словом.

– У вас очень интересная жизнь, сеньор Кристиан, – улыбнулась Элена. – В ней полно замечательных историй!

– О! Иногда мне страстно хочется, чтобы она стала менее интересной, – я со вздохом указал на перевязанный бок, – а то когда-нибудь у меня здоровья на нее не хватит.

С задорным смешком сеньорита покинула мою комнату, оставив после себя легкий аромат духов. Или чем там еще пользуются женщины для усиления производимого ими впечатления?

Надо признать, что произвести на меня впечатление ей удалось. И после ухода девушки я еще долго сидел с улыбкой на лице. А когда среди всех этих утренних гостиничных треволнений я стал вновь вспоминать подробности нашей вечерней встречи, все посторонние шумы отступили на второй план, не препятствуя более моему переходу в царство сна. Но не тут-то было! Когда под приятные воспоминания мне почти удалось снова уснуть, в дверь настойчиво постучали.

– Сеньор, это сержант Васкес! – донесся до меня голос командира вчерашнего патруля городской стражи.

Слух о вечернем происшествии вихрем пронесся по всей Уэске. Следом за пятью прибывшими в «Фортуну» стражниками на пустырь за трактиром ринулось огромное количество любопытствующих сначала из числа посетителей, а после и из сторонних зевак. Нужно ли говорить, что внезапно свалившаяся популярность меня совсем не радовала. Мало того что теперь первый же вопрос любого прибывшего в город наемника графа де Бернье выведет на мой след, так еще есть опасность нарваться на неприятные последствия, если кто-то из убитых окажется знатной особой. Ведь за родственника какого-нибудь герцога могут засунуть в тюрьму, а то и на плаху отправить. А могут и просто мстители пожаловать, что тоже неприятно – желающих прикончить меня и так уже слишком много. Эх, нужно было уйти задворками, а потом заявиться в трактир с улицы как ни в чем ни бывало, но ведь еще была надежда помочь Жерому!

По поводу знатных особ – слава богу, обошлось. Оказалось, тот самый бретер с орлиным профилем вместе со своими приспешниками успели изрядно надоесть городской страже. Промышляя карточной игрой, они с завидным постоянством опустошали кошельки приезжих мелкопоместных дворян и состоятельных простолюдинов. Вполне естественно, что пострадавшие частенько обвиняли компанию в нечестной игре, но в таком случае рты им затыкались угрозами. Если же угрозы не имели действия, как в случае с Этьеном, то в ход шли ножи и шпаги где-нибудь на пустыре за трактиром. Причем либо все это обставлялось как честная дуэль, либо просто не находилось свидетелей, способных обвинить д’Энио с друзьями в убийстве. Короче говоря, стража ждала случая, когда негодяи нарвутся на более искушенного бойца. Так что со мной городским властям, можно сказать, повезло.

– По существующим правилам, мы вас сейчас должны были бы доставить к начальнику смены, – объяснил мне вчера сержант Васкес, – однако, учитывая то обстоятельство, что вы избавили город от мерзавца д’Энио, я освобожу вас от долгой процедуры записи ваших показаний. Писарь запишет все с моих слов, и завтра вам принесут бумаги на подпись.

В общем, времени вчерашнее разбирательство заняло немало, но, по крайней мере, нам с кузеном не пришлось посещать здание городской стражи. Да и с сержантом мы расстались вполне довольными друг другом. Меня еще в армии приучили уважительно относиться к людям, находящимся при исполнении, невзирая на их происхождение, так что я и общался с сержантом на равных, и вполне нормально отнесся к предписанию не покидать гостиницу до полудня следующего дня. А вот моего молодого кузена распирало от негодования по этому поводу: как же так? Как смеет какой-то там стражник указывать ему, дворянину?! К счастью, мне удалось пресечь это возмущение на корню, пребольно наступив ему на ногу. Так что посланца начальника городской стражи Уэски я сегодня ожидал, правда, не так рано, и не самого сержанта Васкеса.

– Прошу прощения, сеньор, – сержант и сегодня был предельно вежлив, – но начальник городской стражи барон де Салинас срочно просит вас прибыть к нему.

– Что же, барон уже на службе?

Я энергично потер руками виски, пытаясь скорее прогнать сонливость.

– Да, сеньор де Бранди, случается у нас и такое. Хотя обычно барон раньше десяти не появляется.

Все мои дальнейшие попытки выяснить причину столь страстного желания начальника стражи Уэски видеть мою скромную персону оказались бесплодными. То, что мы с сержантом уважительно относились друг к другу, еще не означало, что он будет раскрывать мне служебные секреты.

Ничего хорошего от этой встречи ожидать не приходилось, потому я всерьез подумывал сбежать от сержанта где-нибудь по дороге. Вряд ли меня станут так уж усердно ловить, а учитывая, что власть городской стражи заканчивается за городской чертой, шансы избежать возможных проблем выходят неплохие. Но в таком случае нужно брать с собой суму, а это уже будет выглядеть подозрительно. Да и Васкес тоже подстраховался: на лестнице нас поджидала троица его подчиненных, так что мысли о побеге волей-неволей пришлось оставить.

Прогулка по утренней Уэске вышла неприятной. Несмотря на ранний час, на улицах уже было полно спешащих по своим делам горожан. И все они не могли упустить случая поглазеть на конвоируемого стражниками дворянина. Честное слово, я бы предпочел прокатиться в закрытой карете, но такой чести меня не удостоили. Такими темпами меня скоро вся Уэска будет знать в лицо.

Знакомство с бароном де Салинасом тоже не добавило мне положительных эмоций. Начальник городской стражи оказался лысеющим толстяком лет пятидесяти, чрезвычайно раздраженным необходимостью столь рано явиться на службу, да еще и явно страдающим головной болью от полуночных возлияний. Такой бы ни за что с места не стронулся без веской причины. И эта самая веская причина сейчас с мрачной улыбкой стояла у окна, скрестив руки на груди. Карлес де Монтегю собственной персоной. Вот, значит, как? Не смогли взять своими силами, решили власти привлечь? Что ж, можно было предвидеть это и раньше. Вот и делай после этого добрые дела… Получается, что, не пойди я спасать кузена, мое имя не было бы на слуху.

– Сеньор Кристиан де Бранди, также известный под прозвищем Смычок, – мрачно пробурчал барон, глядя в какую-то бумагу, – у меня предписание от губернатора задержать вас по обвинению в нескольких убийствах и поджоге дома в Кантадере.

– Если я скажу, что не делал этого, это что-то изменит? – ничего более умного мне не пришло в голову.

Не было бы тут де Монтегю, можно было бы предложить местным взятку, но в присутствии правой руки командора Ожерского легиона это делать глупо.

– Мне вообще все равно, делал ты это или не делал, – де Салинас отложил бумагу в сторону и безразлично посмотрел на меня своими заплывшими глазками, – у меня приказ. Отдайте шпагу, сеньор!

Рука моя непроизвольно дернулась к оружию, но прочувствовавший ситуацию сержант Васкес быстро шагнул ко мне сбоку, требовательно протянув руку:

– Сеньор, здесь не место для шуток.

Сказано было сколь внушительно, столь и корректно. Молодец сержант, одной фразой дал понять, что уважает мое умение обращаться со шпагой, но, несмотря на это, шансов выйти невредимым из кабинета начальника городской стражи у меня нет.

Плохо, чертовски плохо. Пожалуй, даже хуже, чем в деревне за рекой, когда меня едва не повесили эльфы. Там было страшно, но я понимал, что моих умений просто оказалось недостаточно, чтобы переиграть такое количество врагов. Здесь же против меня просто нечестно сыграли, подключили к охоте такие силы, против которых я бессилен. Как ни крути, а я человек военный, к действиям в лабиринтах гражданских властей не приученный.

– Ну вот и отлично! – Как только я оказался безоружным, де Монтегю радостно потер руки. – Сколько веревочке ни виться, Смычок, а конец один. Благодарю, барон, за быстроту принятия решений!

Капитан Ожерского легиона вальяжной походкой направился ко мне, однако вынужден был остановиться из-за вставшего на его пути Васкеса.

– Что вы собрались делать, сеньор де Монтегю? – все тем же безразличным тоном поинтересовался де Салинас.

– Я забираю этого мерзавца! – настороженно ответил тот, уже почуяв какой-то подвох.

– Сожалею, но, по установленным правилам, за ним должен прибыть чиновник по особым поручениям из Кантадера.

– Но я и так прибыл из Кантадера, и я привез вам приказ губернатора! – раздраженно воскликнул подручный графа де Бернье.

– Если у вас есть бумага, подтверждающая, что вы являетесь чиновником по особым поручениям, то предъявите ее. Если нет – проваливайте на все четыре стороны и не учите меня моей службе!

Ох, какой приятный сюрприз! Оказывается, начальник стражи не на одного меня зол за свое раннее прибытие на службу! А может, дело даже не столько в прерванном сне барона, сколько в его нелюбви к наемникам, особенно так нагло себя ведущим? В любом случае, сейчас де Монтегю пострадал от того самого чиновничьего аппарата, которым рассчитывал прихлопнуть меня. Мне это особо не помогает, но вид беспомощно хватающего ртом воздух капитана наемников дорогого стоит.

– Вы хорошо подумали, барон? – наконец обрел дар речи легионер.

– Без бумаги даже не думайте появляться ни в управлении стражи, ни в городской тюрьме, где этот бретер будет ожидать своей участи.

С минуту де Монтегю сверлил барона де Салинаса грозным взглядом, однако это не произвело на последнего никакого впечатления. По всему было видно, что в своем городе де Салинас чувствует себя вполне уверенно и перед какими-то там наемниками отступать не собирается.

– Могу я хотя бы осмотреть его вещи? – едва сдерживаясь, осведомился капитан.

– Выход там. – Барон был само спокойствие.

– Я вернусь, Смычок! Я очень быстро вернусь за тобой!

Резко развернувшись, де Монтегю вышел из кабинета начальника стражи, громко хлопнув дверьми. Определенно наемники де Бернье слишком много стали о себе мнить, это обычно плохо заканчивается. Думаю, что сегодняшним поведением капитан Ожерского легиона еще немного приблизил закат своего подразделения. Жаль только, что мне, судя по всему, не доведется этого увидеть.

– Де Бранди, если у тебя есть влиятельные друзья или покровители, срочно напиши им. Я распоряжусь доставить твои письма. Это тебе мой бесплатный совет! – в отсутствие де Монтегю начальник городской стражи Уэски обратился ко мне не с прежним безразличием, а даже с нотками сочувствия в голосе.

– Увы, сеньор де Салинас, – я беспомощно развел руками, – мне не у кого просить помощи.

– Печально. Потому что эти мерзавцы добудут нужную бумагу, можешь мне верить… – Барон тяжело вздохнул и побарабанил толстыми пальцами по столу. – Ладно, поговорю о тебе с нашим алькальдом, может, чего и выгорит. Большего обещать не могу – служба.

На этом разговор был окончен, а спустя полчаса за моей спиной с душераздирающим лязгом уже захлопнулась дверь одиночной камеры местной тюрьмы. Сюда меня доставили в закрытой карете, и, слава богу, сопровождал меня вновь сержант Васкес, не отказавшийся выполнить мою маленькую просьбу – передать перевязь со шпагой и ключ от гостиничного номера сеньорите Элене де Флорес. Плюс настойчивую просьбу забрать мои вещи и убраться из Уэски как можно быстрее.

Ничего лучшего в тот момент мне просто не приходило в голову. Мне показалась здравой мысль, что, если бы решить проблему можно было за деньги, барон де Салинас дал бы мне это понять. А раз нет, то какой смысл иметь при себе золото, коли оно в итоге достанется либо тюремщикам, либо легионерам де Бернье? И с письмами то же самое. Пусть де Флоресы увезут их в Эскарон. Пока де Монтегю вернется с нужной бумагой, вожделенная переписка маркиза де Сальвери с неизвестной сеньорой будет для него уже вне досягаемости.

Не очень хорошо было поручать такое дело семейству де Флоресов, тем самым ставя под удар хороших людей, но у меня просто не было выбора. В этих краях хороших знакомых у меня больше не было.

Глава 18

Бег через мокрый темный лес давался Арчериону нелегко. Сказывалось долгое отсутствие практики – в последние годы ему больше приходилось воевать на городских улицах, чем в лесах и полях. А тут еще и получить запланированную временную фору не получилось. Не зря не доверял он рыжеволосому Коригорму, ох не зря! Слишком уж уверенно убийцы из дома Легаспи встали на его след. Если бы не молодая разведчица Ненор, уже все могло бы быть кончено. Какое счастье, что она рядом!

Идея с возвращением на родину не нравилась Арчеру с самого начала. Бежал он оттуда в свое время не от хорошей жизни, да и какой из него полководец? А ведь от посланца Эскарона требовалось не просто контролировать действия эльфов в приграничной зоне, но и при помощи огнестрельного оружия превратить их в грозную силу, с которой Нугулем вынужден будет считаться. Но начальник департамента безопасности Эскарона мог быть очень убедителен, когда ему это было нужно. Да и, как подметил однажды друг Арчера Рене Орлов, граф де Бюэй порой лучше тебя знает, на что ты способен, а на что – нет.

Так что, к удивлению самого тана Арчериона Эйнаурральде, с поставленной задачей он справился. У эльфийской армии теперь есть и аркебузиры, и своя артиллерия. И даже пользоваться этими новыми для себя родами войск генералы анкилонского владыки худо-бедно умеют. Только вот радости ему это не доставляло, потому что у слишком многих эльфов от тех скромных успехов, что были достигнуты под его руководством, происходило форменное головокружение и наружу рвались давно сдерживаемые реваншистские настроения. Причем питали их даже не идеи вернуть когда-то потерянные территории, а желание подчистую истребить проживающих на этой территории людей.

При отсутствии какого бы то ни было собственного политического веса у Арчериона не было никакой возможности перенаправить всю эту агрессию в нужное русло, и все же ему удалось сыграть на противоречиях начавших бороться за власть эльфийских домов. После устранения руками случайно подвернувшегося Смычка главного подстрекателя к немедленному началу войны получилось внушить светлейшему князю Лантаниону мысль о выгодности лично для него сохранения статус-кво на границе. Правда, из тех же соображений личной выгоды князю больше не нужно было присутствие на виду самого Арчериона, но это как раз совпадало с планами последнего. Получалось ведь, что он и все задачи выполнил, и легальный повод вернуться в Эскарон получил. Только вот вместе с потерей должности он терял и защиту от старых врагов, а давние счеты с домом Легаспи никуда не делись.

Дождь усиливался. Под кронами деревьев это еще не ощущалось так сильно, как на равнине, но постепенно промокал и лес. Все больше дождевых капель скатывалось по листве вниз, все больше намокала трава, скользкой становилась земля.

Ненор на секунду остановилась, прислушалась к звукам леса, потом вскинула лук и одну за другой выпустила четыре стрелы в мокрую темноту позади них. В ответ донесся сначала невнятный вскрик, а затем вопль ярости. Разведчица улыбнулась и выпустила еще три стрелы на звук, после чего рванула Арчериона за рукав, увлекая за собой:

– Бежим, мой генерал, а то обойдут с флангов!

– Попала? – поинтересовался он на бегу, стараясь не сбить дыхание.

– Минус два у них, – донесся до него едва слышный из-за шума дождя ответ эльфийки, – но еще много, не менее десятка.

Плохо. Ох как плохо. За лесом, на старой мельнице, их поджидает карета. Вернее, должна поджидать. В этом пограничье могут случиться какие угодно накладки и нестыковки, так что нужно быть готовым ко всему.

Спустя минуту Ненор снова остановилась. Кивнув Арчеру на ствол большого дерева, опустилась на одно колено, держа лук наготове. Он же, прижавшись спиной к дереву, торопливо взвел пружину арбалета. Похоже, прогадал с выбором оружия, предпочтя луку арбалет с парой пистолетов. На последние вообще надежды мало в такую погоду – или кремень не даст искру, или порох отсыреет, а арбалет в скорострельности сильно уступает луку. Хотя в дождь тетива намокает и теряет свойства, а пружине ничего не будет, но в условиях ограниченной видимости времени у него будет разве что на один выстрел. Да и бегать с ним неудобно, так что, скорее всего, бросить придется.

Арчер изо всех сил напрягал слух, но слышал только шорох дождя да шум ветвей. Никогда у него не было способностей разведчика! Вон, Ненор вслушивается, аж полуприкрыв глаза и высунув кончик языка от усердия. И ведь что-то явно слышит!

Эльфийка резко развернулась влево, стрела едва успела сорваться с тетивы, а она уже перекатом ушла в сторону. В ствол дерева, за которым схоронился Арчер, с глухим звуком воткнулась чужая стрела с черным оперением. Не мудрствуя лукаво, он отследил направление и, быстро вскинув к плечу арбалет, произвел ответный выстрел.

– Быстрее! – Ненор в очередной раз заставила его восхититься своими способностями, возникнув рядом совершенно бесшумно.

И снова свистел ветер в ушах, по телу хлестали мокрые ветви деревьев, дождь заливал глаза, проникал за ворот и в рукава, ноги оскальзывались на мокрой траве. Грело душу только то, что преследователям тоже приходится несладко. К сожалению, среди них явно имелись свои разведчики, в мастерстве не уступающие Ненор. Потому и не удавалось сбросить их со следа, как она ни старалась.

– Попала? – спросил Арчер, когда они вновь остановились перевести дух и осмотреться.

– Нет, – Ненор коротко мотнула головой и тут же улыбнулась, – но ты попал. Была бы у этой штуки, – она похлопала рукой в тонкой перчатке по прикладу так и не брошенного Арчерионом арбалета, – сравнимая с луком скорострельность, цены бы ему не было.

– Это точно. – Он осторожно выглянул из-за дерева, но ничего подозрительного не обнаружил. – Не оторвемся?

– Трудно сказать… – Разведчица утерла тыльной стороной руки мокрое лицо. – Слева вроде бы поотстали, центр намеренно не приближается слишком близко, а вот справа следуют по пятам как приклеенные.

Бывший генерал покосился вправо, но снова ничего не увидел. Справедливо решив, что раз уж арбалет все еще при нем, то неплохо было бы его зарядить, он вынул из сумки очередной болт и потянулся к механизму взвода пружины, однако спутница мягко придержала его руку.

Арчер замер, напряженно вслушиваясь в звуки мокнущего под дождем леса. И вот теперь он готов был поклясться, что даже за шумом дождя и ветра слышит звуки осторожно сминаемой чьими-то ногами травы.

Затаив дыхание и неотрывно глядя в одну, только ей известную точку, Ненор очень медленно вытянула из-за плеча сразу три стрелы. Две зажала в зубах, одну, все так же не глядя, наложила на тетиву, плавно подняла оружие на уровень глаз и отправила стрелу в цель. Через мгновение туда же отправилась вторая, а за ней и третья.

Однако противник тоже был не лыком шит, и через секунду эльфийке пришлось резко отпрянуть в сторону, под защиту дерева. Одна ответная стрела просвистела совсем близко, другая вонзилась в древесный ствол, заставив Арчера содрогнуться от испуга за жизнь напарницы.

Несколько минут между Ненор и невидимым противником или противниками шла яростная перестрелка с быстрыми выстрелами и резкой сменой позиций. Результата на этот раз не было, а столь долгая заминка грозила беглецам полным окружением при подходе других групп противника. Нужно было срочно что-то предпринимать, чтобы переломить ситуацию.

Арчерион ловко втянул пробегавшую мимо разведчицу за свое дерево, прижал разгоряченную поединком эльфийку к себе, прошептал в самое ухо:

– Подожди!

Укрыв огниво от дождя, быстро поджег трут, а от него – короткий запальный шнур гранаты, выждал несколько секунд и бросил ее в сторону, откуда велся обстрел.

– Глаза и уши береги! – предупредил он напарницу, извлекая из ножен нарраш.

Долгое мгновение ничего не происходило, и тан уже было забеспокоился, что ничего не вышло, но тут в зарослях громыхнуло, в разные стороны полетели комья земли с травой, обломки веток. Арчер тут же рванулся туда – сейчас нельзя терять ни секунды.

Пять, десять, двадцать метров, где-то здесь. Вот и место взрыва, а вот и враги! Копошащаяся на земле фигура пригвождается к сырому грунту ударом эльфийской шпаги. Клинок на себя – и тут же, с полуоборота, укол в живот показавшемуся из-за дерева противнику. И сразу добить его, согнувшегося пополам, ножом в спину. Кто еще? А, вот он, стоит чуть поодаль и отчаянно трясет головой.

К сожалению, этот преследователь уже успел восстановить зрение и вовремя отпрянул в сторону, уходя от атаки тана Эйнаурральде. Отшвырнув в сторону лук, поскольку на выстрел нет времени, он извлек из ножен клинок. В ночном лесу темно, мокро и скользко, здесь не до фехтовальных изысков, и Арчер наносит подряд три сильных рубящих удара сверху вниз наискось. Представитель дома Легаспи с трудом парирует один удар, от двух уклоняется с отходом назад, спотыкается о корни дерева и тут же падает, получив стрелу в горло.

– Уходим!

Бесшумно появившаяся из-за кустов Ненор схватила генерала за рукав, увлекая за собой. Они снова ускорились. Вновь мелькают мимо деревья и кустарники, хлещут по лицу мокрые ветви, ноги оскальзываются на траве и разбухшей от воды земле. Перепрыгнули через метровой ширины ручей, разведчица поскользнулась было, но Арчер вовремя подхватил, помог удержать равновесие. Еще метров через триста обогнули небольшой овраг, пересекли неожиданно появившуюся после густых зарослей поляну и остановились перевести дух за огромным дубом.

– Ничего из-за дождя не слышу! – шепотом пожаловался Арчерион.

– Тс-с! – Ненор прижала палец к губам.

На этот раз даже слуха разведчицы оказалось недостаточно: она опустилась на колени и, приложив ухо к земле, на минуту замерла в не самой удобной позе.

– Они соединились и теперь идут одной группой, – сообщила она, отряхивая грязь с одежды. – С гранатой вышло отлично. Все бросились к месту взрыва, а нас там уже нет! Но теперь нужно спешить, они бросились в погоню, особо уже не таясь.

– Прости, что втянул тебя в такую историю, – произнес Арчер, снова переходя на бег. – Знал, что будет тяжело уходить, но что настолько, даже не предполагал.

– Кто она? – тихо выдохнула разведчица на бегу. – Та, из-за которой Легаспи охотятся за тобой.

– Пыль, прах, забвение. Я давно вычеркнул ее имя из памяти, ибо она не просто предала нашу любовь, она пустила по моему следу убийц. Никто не виноват, что они были так неуклюжи.

– Может, ее вынудили предать тебя?

– Нет! – ответ генерала был дан тоном, не терпящим возражений, и его спутница поняла, что тема закрыта.

На самом деле ему было крайне неприятно бередить эту почти уже затянувшуюся рану. Тогда он был еще очень молод, и все чувства были яркими, насыщенными, а переживания – острыми, болезненными. Из передряги он тогда выбрался просто каким-то чудом, оставив врагов с носом. Оттого они настолько и жаждут мести. Но ничего, главное сейчас – создать хотя бы небольшой отрыв. От опушки леса до старой мельницы порядка ста метров открытой местности, вот их-то и нужно успеть преодолеть, не получив в спину предательскую стрелу. А там – группа поддержки с каретой, мост через небольшую речушку и прекрасная возможность оторваться от погони. Если только у противника не припасен козырь в рукаве, но это вряд ли: здесь уже баронская земля, и действовать в открытую чревато большими проблемами.

Когда же закончится этот лес? В прошлый раз он показался не таким уж и большим. Правда, тогда по его окраине проходили верхом, а сейчас он решил именно здесь сбросить с хвоста погоню, потому предпочел пеший вариант, да вот только недооценил его сложность.

Наконец впереди забрезжил свет открытого пространства, и Ненор упреждающе схватила его за рукав. На этот раз они притаились в густом колючем кустарнике, разросшемся на самом краю леса. Отсюда были прекрасно видны мельница и отделяющий ее от леса маленький лужок с лоснящейся в лунном свете мокрой травой.

Не было видно ни души, не слышно ни звука, ничто не указывало на то, что здесь находятся люди. И все же Арчер нисколько не сомневался, что обещанная группа поддержки на месте, а значит, все будет хорошо.

– Лошади точно там, я их слышу, – довольно промолвил он, но, повернувшись к Ненор, обнаружил, что та больше озабочена обратным направлением.

– Тс-с! – эльфийка в очередной раз за сегодняшнюю ночь призвала напарника к тишине. – Они близко!

Словно в подтверждение ее слов где-то совсем недалеко хрустнула ветка. Значит, преследователи, откинув осторожность, спешат догнать их до выхода из леса.

– Ты уверен, что там свои? – прошептала Ненор, кивая в сторону мельницы.

– Да! – уверенно ответил он.

– Тогда идем!

Она аккуратно раздвинула кустарник, выпуская Арчериона на свободное пространство. Сама же выбралась из зарослей так тихо, словно шла босиком по песку.

– Бежим!

И они вновь помчались вперед, только уже по лугу, и Арчер привычно пропустил разведчицу вперед. Не оттого, что медленнее бегал или плохо разбирал дорогу, а потому что не мог позволить, чтобы ей из-за него прилетела в спину стрела.

До мельницы было уже совсем рукой подать, когда сзади послышались крики. А когда беглецы поравнялись с углом порядком обветшавшего строения, в него ткнулась стрела с черным оперением. Ткнулась – и упала вниз, потому что была на излете. Не смогли Легаспи приблизиться к ним, не смогли!

А вот для мощных мушкетов сотня с небольшим метров не являлась непреодолимым препятствием, потому залп шести или семи стволов, данный знающими свое дело стрелками, в одночасье уничтожил большую часть преследователей, заставив оставшихся в живых срочно ретироваться обратно в лес.

– Я же говорил, что с этим эльфом сплошное веселье! – раздался минуту спустя до боли знакомый Арчеру голос.

– За это меня все и любят! – ответил он, счастливо улыбаясь.

Его нелегкое путешествие еще не закончилось, но можно было с уверенностью сказать, что основные трудности остались позади.

Глава 19

Все мы сильны задним умом. Сколько раз я слышал рассуждения на тему «вот если бы тогда я сделал так, то все бы вышло по-другому», сколько раз сам пытался фантазировать по поводу альтернативного развития событий, размышлял о влиянии «поворотных точек судьбы» на мою жизнь. Но что толку думать о правильности или неправильности своих решений, когда уже находишься по уши в дерьме без малейших шансов выбраться?

С другой стороны, чем еще заняться в тюремной камере, кроме как размышлять о путях, приведших меня сюда? Нет-нет, конечно же, я первым делом обшарил каждый угол своей тесной темницы, ощупал каждый камень, проверил на прочность каждый прут решетки, переворошил всю солому, заменяющую узникам постель, – все было тщетно. Никаких подкопов, вынимающихся из кладки камней или расшатанных железных прутьев… Ничего, что могло бы дать хотя бы призрачную надежду на побег.

Итак, с идеей подкупа начальника городской стражи пришлось распрощаться еще на стадии ареста, а поговорить об этом с сержантом Васкесом я не решился и сейчас сильно жалел об этом. Он, несомненно, честный и прямой служака, исправно выполняющий свои должностные обязанности, но, по той же самой причине, он мог бы проникнуться сложностью моего положения, если бы я посвятил его в подробности моих взаимоотношений с наемниками из Ожерского легиона. Впрочем, каких чудес стоит ждать от сержанта стражи? Пустое все это.

У де Флоресов своих проблем хватает, им нужно как можно скорее добраться до Эскарона. Надеяться на помощь Этьена тоже вряд ли стоит. Какой-нибудь мелочью он бы мог меня отблагодарить, но идти против воли губернатора провинции – вряд ли. Не того полета птица. Вот и выходило, что самым реальным вариантом моего освобождения из тюрьмы является внезапное нашествие на Уэску эльфов с Арчером во главе, на которое всерьез надеяться мог только полный безумец. Так что я уже четверо суток бесцельно бродил по камере взад-вперед, занимаясь самобичеванием, да гадал о том, где бы сейчас был и что делал, додумайся я покинуть город ночью, сразу после схватки с компанией д’Энио.

– Номер шестнадцатый, отошел от решетки! – прервал мои размышления грубый голос надзирателя.

С местными тюремщиками, кстати, шутки плохи. Эти деятели ведут себя крайне грубо и агрессивно, постоянно давая понять арестантам, как мало у последних шансов выйти на свободу и поквитаться за нанесенные обиды. В самом деле, тюрьма Уэски – это вовсе не самая известная тюрьма Нугулема Торре-де-Альба, где годами содержатся высокородные дворянские отпрыски, которых оставить на свободе никак нельзя, но и казнить тоже нельзя во избежание ссор с аристократией. Здесь все проще: местные арестанты либо дожидаются отправки в другие места, если их страстно желают судить по месту совершения преступления, либо ждут суда и казни в Уэске. Местные власти тратить деньги на долгое содержание под стражей кого бы то ни было не считают нужным, по той же причине предпочитая за не слишком тяжкие проступки драть с виновников штрафы. Так что арестанты здесь надолго не задерживаются, большей частью отправляясь прямиком на виселицу.

Потому и надзиратели чувствуют себя уверенно – низких в моральном плане людей чрезвычайно расслабляет отсутствие возмездия за их поступки. Третьего дня эти мерзавцы в одной из камер в другом конце коридора насиловали женщину. Бедняжку на следующий день увели, и больше я ее не видел. А вчера за какое-то неосторожное слово избивали заключенного в соседней камере. Сегодня утром его тоже увели, и что-то мне подсказывало, что назад он тоже не вернется. Поганое, я вам скажу, чувство, когда рядом творятся бесчестные дела, а ты ничего не можешь с этим поделать.

Ко мне отношение чуть более уважительное из-за непонятности моего положения – все-таки дворянин, да и существует некая вероятность, что в Кантадере меня на плаху не отправят, а значит, я могу вернуться в Уэску и разобраться с мучителями. Впрочем, эта уважительность заключалась лишь в отсутствии придирок ко мне по любому поводу, не более.

Я покосился на пустую миску, из которой наглые крысы доедали остатки моей дневной трапезы. Кормежка сегодня уже была, так чего же еще от меня нужно надзирателям?

– Я сказал: отошел от решетки! – В качестве доказательства серьезности своих намерений тюремщик стукнул копьем по решетке. – Посетитель к тебе.

Я послушно сдвинулся вглубь камеры. Стражник опасается, что я, просунув руки сквозь прутья решетки, смогу отнять у визитера оружие или придушить его. Эх, если бы это было так просто!

– Здравствуй, Смычок! Давненько не виделись! – физиономия ла Вивьера расплылась в довольной улыбке. – Ну что, добегался?

– Ла Вивьер, ты трус, – лениво ответил я, – я с трусами не разговариваю.

В первый миг мое сердце екнуло: я было подумал, что все кончено, что бумага от губернатора получена и один из подручных де Бернье прибыл сюда за мной, но нет. Было бы так, ла Вивьер ни за что не стал бы ломать комедию, уже вовсю гремели бы ключи тюремщика, готовящегося отдать меня в руки моих врагов. А раз нет у лейтенанта наемников вожделенной бумаги, то можно попытаться вывести его из себя. Авось в порыве гнева совершит необдуманный поступок, и у меня появится шанс.

– Де Бранди, избавь меня от этих дешевых трюков, – недовольно поморщился наемник, – оставь их для молодых крестьянок. Если они, конечно, у тебя когда-нибудь будут.

Наивно было ожидать от такого служаки, всегда ставящего во главу угла пользу дела, эмоционального срыва. Но попробовать я должен. Мне в моем положении только и остается, что надеяться на чудо.

– Нужно отдать тебе должное, Смычок, – продолжал между тем мой оппонент, – ты ловок и чертовски везуч. Тебе несколько раз повезло в Кантадере, и ты сумел выскользнуть из города невредимым. Потом, под Энсенадо, ты испарился прямо из-под носа у людей де Сан-Лоренцо, на время поставив всех нас в тупик. А когда мы почти настигли тебя на речном судне, ты ушел за речку и там (хоть убей, не пойму, как) сумел уцелеть в лапах эльфов. Не появись ты еще два-три дня на дороге Энсенадо – Уэска, и нам пришлось бы свернуть поиски. Но и тут ты так ловко вывернулся, что я полдня преследовал людей виконта де Монтихо, думая, что ты затесался среди них. К счастью, командор подстраховался, и ты угодил в расставленные сети там, где совсем этого не ожидал.

– Ты пришел сюда сказки мне рассказывать? – усмехнулся я, понимая, что ла Вивьер явился не просто так, и нисколько не собираясь ему помогать. – Тебе поговорить не с кем?

– Да вот, хотел с неглупым человеком пообщаться, а он как-то резко поглупел, – улыбка сбежала с лица легионера. – Де Бранди, ты же воевал и знаешь: есть способы заставить пленного рассказать все, что он знает, в мельчайших подробностях. Так что скоро мы узнаем все, что нужно, и для тебя это будет очень неприятно!

В этом месте ла Вивьер сделал театральную паузу, ожидая моей реакции на нарисованные перспективы, но впадать в истерику я не собирался, да и вообще не имел никакого желания общаться с ним. Потому лейтенанту волей-неволей пришлось самому прерывать молчание.

– Но ты можешь облегчить свою участь…

На этот раз голос подручного де Бернье стал вкрадчивым, многообещающим. По всей видимости, я сейчас должен был проникнуться его добрыми намерениями, но то ли актер из ла Вивьера был никакой, то ли я слишком недоверчивым зрителем оказался – в общем, я снова не отреагировал на его заход подобающим образом, не стал подыгрывать и промолчал.

– Отдай письма, Смычок, и я клянусь, что лично похлопочу за тебя перед командором.

А вот это отличная новость! Не то, что ла Вивьер обещает похлопотать за меня, а что переписка маркиза так и не попала в руки наемников. Значит, сеньорита Элена послушалась моего совета, забрала мои вещи и покинула город. А раз так, то и де Флоресы находятся вне опасности, и такие вожделенные для де Бернье письма с каждой минутой уходят от Уэски все дальше и дальше. Вот уж не думал, что хоть что-то в столь незавидном положении способно поднять мне настроение.

– Ла Вивьер, нужно быть последним кретином, чтобы полагаться на слова такого мерзавца, как ты! – Я подошел вплотную к разделяющей нас решетке и, глядя легионеру прямо в лицо, улыбнулся.

– Это большая ошибка, де Бранди, очень большая! – Ла Вивьер укоризненно покачал головой, растягивая губы в ответной улыбке. – Ты пожалеешь об этом, но что-либо исправить уже будет невозможно.

– Вы совсем рехнулись с этими письмами… – Я изо всех сил старался продолжать улыбаться, в то время как мне страшно хотелось схватить его за грудки и с упоением бить головой о прутья решетки до тех пор, пока он не обмякнет в моих руках. – Столько хороших людей убили из-за них, столько усилий приложили, чтобы отнять их у меня!

– Ну, вот видишь, они все-таки у тебя! – обрадовался лейтенант.

– А ты полагаешь, что, попав в плен к остроухим, я должен был спасать эти чертовы бумаги, а не свою жизнь?

– Ты хочешь сказать, что писем у тебя нет?

Надо было видеть, с какой скоростью улыбка сбежала с лица ла Вивьера, сменившись мертвенной бледностью.

– Я хочу сказать, что этих писем вообще нет! – мстительно уточнил я. – Эльфы выбросили их в один большой костер, в который они превратили несчастную деревушку на том берегу Тахеды.

– Этого не может быть! – пристально вглядываясь мне в лицо, заявил наемник.

– А я очень рад, что так вышло, – нагло заявил я. – Теперь-то уж точно никому не придется страдать от попадания старых секретов в ваши грязные руки!

– Могу тебе пообещать, Смычок, – мой оппонент чертовски быстро взял себя в руки, – что умирать ты будешь очень долго и мучительно. И еще: алькальд Уэски не собирается из-за безвестного дворянина ссориться с губернатором. Так что ничего у начальника городской стражи не вышло, и не стоит надеяться на его помощь.

С чувством выполненного долга ла Вивьер развернулся на каблуках и направился по коридору прочь от моей камеры. Дожидавшийся его тюремщик со скучающим видом отделился от стены и последовал за ним.

– Можно подумать, я на это надеялся, – пробормотал я, возвращаясь к своей скромной соломенной постели.

И снова потянулись томительные минуты и часы ожидания. Хотел того ла Вивьер или нет, но его визит несколько скрасил мое скучное и унылое тюремное существование, так сказать, развлек меня немного. А вот после его ухода заняться снова стало решительно нечем. Разве только смотреть в потолок да время от времени разгонять не в меру обнаглевших крыс. И думать, думать, думать. Вот только мысли, постоянно крутящиеся вокруг всяких несбыточных планов бегства из тюрьмы, быстро утомляли, заставляя искать спасения в приятных мечтах, где царила сеньорита Элена де Флорес.

Прекрасно понимаю, что не пара я ей, несмотря даже на сомнительное с точки зрения знатности рода дворянство ее семьи, но ведь никто не может запретить мне мечтать! Вот бывает же так, что знаешь девушку всего несколько дней, а уже на сто процентов уверен, что готов с ней прожить всю жизнь. Впрочем, все это пустые мечтания, тут жить-то осталось…

Постепенно мною овладела дремота, прерываемая лишь особо громким шевелением крыс в углу камеры. Так продолжалось до позднего вечера, когда вместо наглых грызунов я оказался разбужен шумом шагов.

– Номер шестнадцатый, на выход!

Ого! Аж четыре тюремных надзирателя сразу пожаловали по мою душу. Что бы это значило? Неужели де Монтегю прибыл с бумагами, и меня сейчас передадут в руки наемникам?

– А что случилось? – я старался говорить подчеркнуто спокойно, но все же голос мой предательски дрогнул.

– Поговори мне еще!

На выходе из камеры меня не только подтолкнули, но и слегка ткнули в спину пяткой копья. Дурной знак. Раз уж тюремщики позволяют себе такие вольности по отношению ко мне, то дело плохо и нужно готовиться к худшему.

В сопровождении эскорта из тюремных надзирателей я прошествовал по длинному коридору до поворота налево. Вводили меня в здание с другой стороны, поэтому за крепкими двустворчатыми дверьми для меня начиналась неизведанная территория.

Стражники распахнули двери, пропуская меня в небольшую комнатку без окон с чисто выметенным дощатым полом. Там меня ожидало сразу два сюрприза: у дальней от входа стены за грубо сколоченным столом важно восседал судья в черной мантии, а у боковой стены, сгорбившись и держась руками за низ живота, стоял долговязый подельник д’Энио. Единственный оставшийся в живых из компании, с которой умудрился связаться мой кузен Этьен де Вилья. Неужели местное правосудие решило наказать его за совершенные им с товарищами преступления? Но что-то не похоже, чтобы он был обвиняемым, тюремная стража вон опять обступила меня со всех сторон.

– Сеньор Кристиан де Бранди? – любезно поинтересовался судья, макая перо в чернильницу и принимаясь что-то быстро записывать на лежащем перед ним листе бумаги.

– Да, ваша честь, – кротко ответил я.

Приходилось мне несколько раз бывать в судах, но я ни разу при этом не видел, чтобы судья утруждал себя записями, обычно для этого используются писари. Да и вообще не припомню случая, чтобы весь суд состоял из одного судьи.

– Сеньор де Бранди, знакомы ли вы с сеньором Гарсия?

Понятно, что имелся в виду именно раненный мною мошенник, ведь кроме него и стражников здесь больше никого не было. Но, будучи наслышан о любви судейских к точным формулировкам, решил уточнить:

– Если имеется в виду вот этот сеньор, то да, я встречался с ним один раз.

– При каких обстоятельствах? – не поднимая головы от бумаг, задал следующий вопрос судья.

– Сеньор Гарсия с товарищами напал на моего кузена Этьена де Вилья и его слугу. Слуга при этом был убит, а кузена мне с большим трудом удалось спасти.

– Каким образом? – снова вопрос без отрыва глаз от записей.

– Обнаружив истекающего кровью слугу, я поспешил на шум драки. Из темноты на меня напал человек с ножом, в завязавшейся борьбе я вышел победителем. Дальше я спас кузена от сеньоров Гарсия и д’Энио, ранив одного и убив второго. Записи о происшествии имеются у городской стражи Уэски, – терпеливо, но стараясь не вдаваться в подробности, ответил я.

– Понятно. Что скажете вы, сеньор Гарсия?

– Знать не знаю я никакого де Вилья или его слугу! – прохрипел долговязый, опасливо зыркая на меня глазищами из-под насупленных бровей. – Вышли мы с приятелями из трактира подышать свежим воздухом, откуда ни возьмись налетел вот этот сеньор, убил Рейеса и д’Энио и меня едва на тот свет не отправил. Вот и все дела.

– Понятно! – Судья продолжал что-то быстро писать, время от времени макая перо в чернильницу.

– Этот бред легко опровергается опросом свидетелей, – я обеспокоенно поспешил вставить слово, поскольку складывающаяся ситуация мне с каждым мгновением не нравилась все больше.

– Понятно! – вновь заявил судья, по-прежнему не глядя на меня. – Гарсия, свободен!

Боязливо косясь на меня и все так же зажимая руками низ живота, долговязый вдоль стеночки проковылял к выходу. В следующее мгновение за ним захлопнулись двери. Очень хотелось пожелать мерзавцу крепкого здоровья, потому что при следующей нашей встрече оно ему очень понадобится, но я поостерегся сотрясать воздух неисполнимыми обещаниями. Тут бы самому живым остаться.

– Суд города Уэски признает Кристиана де Бранди виновным в двойном убийстве и нарушении общественного порядка и приговаривает вышеназванного сеньора к смертной казни посредством отсечения головы! Приговор привести в исполнение немедленно! – судья уверенно и громко зачитал речь по бумаге и дополнил ее увесистым стуком молотка по столешнице. После чего поднялся и, не глядя в мою сторону, покинул импровизированный зал судебных заседаний.

Понимал я, что не просто так притащили сюда этого Гарсия, но чтобы смертная казнь! Это что-то невероятное! Да такие стычки постоянно происходят в любом городе Нугулема, если казнить за такое, скоро людей в королевстве не останется! Происходящее просто отказывалось укладываться у меня в голове, мысли путались, телом овладела предательская слабость. Я хотел что-то сказать, уверенный, что звук моего голоса рассеет злую иллюзию, прогонит морок, но из глотки вырвался только неясный хрип.

– Пошел!

Грубый толчок древком алебарды в спину волей-неволей вывел меня из состояния оцепенения.

– Это как? – выдавил я из себя, но ответом мне вновь послужил удар в спину.

– Поговори мне еще! Вперед!

Меня снова вытолкали в коридор, тычками и ударами прогнали до следующего поворота, вывели на улицу, после чего мы пересекли тюремный двор и вошли в какой-то деревянный сарай неизвестного назначения. Впрочем, назначение строения стало мне ясно сразу, как только я туда вошел. Посреди единственного помещения на невысоком деревянном помосте стояла плаха, рядом с ней располагалась большая корзина, к моему ужасу, заполненная отрубленными головами, а у противоположной ко входу стены лежало несколько обезглавленных тел. В довершение этой мрачной картины воздух в сарае был тяжелым, пропитанным запахом крови и человеческого страха.

– Ну, что тут у нас? Еще один знатный сеньор? – Откуда-то сзади, из-за спин стражников, раздался низкий голос и появилась высокая фигура с головой, укрытой черным островерхим колпаком с прорезями для глаз. Палач. – Пожалуйте-ка сюда, ваша милость!

Я изо всех сил рванулся влево, сбил с ног одного из стражников, схватился за древко его копья и дернул на себя. Но, даже оказавшись на полу, противник не собирался выпускать из рук оружие. Я сделал еще одну попытку, но только напрасно потерял время. Как знать, может, именно этих мгновений, потраченных на бесплодную борьбу, мне и не хватило для успешного рывка к выходу.

Толкнув копье от себя, я заставил начавшего было подниматься стражника вновь упасть и бросился к двери. Наставить на меня копье или алебарду никто не успел – уж слишком тут было тесно, но достаточным оказалось просто сгрудиться у выхода, чтобы остановить одного безоружного человека.

Я ударил ногой ближайшего ко мне тюремного стража в район колена, он вскрикнул от боли, но с места не сдвинулся. В этот же момент один из его товарищей попытался ударить меня кулаком, а другой, перехватив копье двумя руками, сделал шаг вперед, намереваясь оттолкнуть древком внутрь помещения. От кулака я увернулся, но избежать толчка не смог и отлетел к боковой стене. Упершись в нее спиной, я с яростным рыком снова ринулся в бой, но шансов не было. Теперь меня уже встретили все четверо порядком взбешенных неожиданным сопротивлением стражников, меня быстро отбросили обратно к стене, потом сбили с ног и принялись от души избивать всеми доступными способами.

– Надо было еще в камере его отделать, чтобы не дергался!

– Я предлагал, а вы боялись, что он вернется из Кантадера! А оно вон как вышло!

– А ну стой! – перекрывая шум драки и выкрики тюремщиков, прогремел голос палача. – Полегче! Нечего мне тут клиенту вид портить!

– Да он мне чуть ногу не сломал! – взвизгнул пострадавший от моего удара ногой и наградил меня несколькими пинками в живот.

– Так нечего ворон считать на службе! Прекратили, я сказал!

– Да ему все равно помирать через минуту! – попытался было оправдываться кто-то из моих конвоиров, но избиение прекратилось. По всей видимости, палач среди тюремных стражников пользовался большим уважением.

– Ему, может, и все равно, а мне нет! У меня все должно быть красиво и точно!

Меня подняли на ноги и даже слегка отряхнули одежду от мусора и пыли, после чего связали за спиной руки и, подтащив к плахе, заставили опуститься на колени.

Страшно и обидно было умирать ни за что, из-за какого-то нелепого обвинения! Когда меня вешали эльфы, тоже было страшно, но там все произошло как-то очень быстро, в горячке боя. Здесь же к страху примешивались дикая досада и бессилие. Не так, ох, не так я представлял себе конец своего жизненного пути. Все на свете отдал бы сейчас за возможность умереть с оружием в руках!

– Ваша милость, вы, главное, не дергайтесь и не кричите, – увещевал меня палач, уверенным движением укладывая мою голову на центр плахи, – не люблю я этого. А вы чего глазеете? Свою работу сделали, не мешайте мне мою делать! Проваливайте!

– Благородного могли бы и на площади обезглавить, потешить народ, – пробормотал кто-то из стражников уже от двери.

– Видать, знатностью рода или славой не вышел сеньор, – ответил палач. – Был бы граф, или герцог, или там злодей какой кровавый, рубили бы ему голову на площади. А так – чего народ от дел отрывать из-за безвестного сеньора?

Дверь за стражниками закрылась, но уходить в здание тюрьмы они не торопились, топчась у входа в этот страшный сарай и что-то активно обсуждая между собой.

– Сеньор, забыл сказать: я возьму вашу шляпу! Вы же не против? – прокричал кто-то из них с улицы, остальная троица поддержала его дружным хохотом.

– Не обращайте внимания, ваша милость, – пробасил палач, – и помните: не кричите и не дергайтесь! Тогда все пройдет хорошо, быстро и безболезненно! Молитесь, у вас минута!

– Рубите уже! – прохрипел я, не видя смысла дольше оттягивать неизбежное, после чего зажмурился, заметив, как палач заносит надо мной огромный топор.

– Хех! – Не думал, что именно таким будет последнее слово, что я услышал в этой жизни.

Глава 20

Командор Ожерского легиона граф де Бернье час с лишним с отсутствующим видом стоял у окна дешевой придорожной гостиницы на самой окраине Уэски. Солнце уже стояло в зените, а отправившаяся еще с утра за чересчур шустрым и удачливым беглецом команда до сих пор не вернулась. Что могло так задержать десяток опытных наемников? Крис Смычок в тюрьме, приказ губернатора о его выдаче – у них на руках, так какого же черта дело, с которым можно было справиться за час, растянулось уже на полдня?

Вслед за движением равнодушного солнца по небосводу настроение графа постепенно изменялось от превосходного до раздраженно-настороженного. Что-то определенно происходило, какое-то непредвиденное отклонение от простого и надежного плана, а он так не любил, когда его планы рушились! Впрочем, интуиция, которой де Бернье привык доверять, пока не кричала ему о полном провале, именно поэтому он все еще стоял у окна, а не летел сам в город исправлять ситуацию.

Окна гостиницы выходили во двор, но место было тихое, малолюдное, потому не услышать возвращения своих людей во главе с де Монтегю и ла Вивьером было трудно. Так что, когда во втором часу пополудни с улицы донесся шум прибывшей кавалькады, ему не пришлось наводить дополнительных справок.

– Командор!

Дверь тесной комнаты отворилась, пропуская внутрь де Монтегю с ла Вивьером. Граф хотел было поинтересоваться, где это его подручные пропадали полдня, но по тому, как дрогнул голос капитана, сразу стало ясно – случилось нечто из ряда вон выходящее.

Граф медленно повернулся и окинул придирчивым взглядом своих ближайших помощников. Выглядели они, мягко говоря, сконфуженно, и это не могло не настораживать.

Неужели эти двое снова упустили Смычка? Даже сейчас, когда ему пришлось задействовать высокие связи, чтобы выйти на губернатора и добиться получения нужных бумаг?! Подумать только, докучать губернатору, чтобы поймать какого-то там бретера! Стыд и позор Ожерскому легиону! Но, как видно, и этого мало, раз уж его офицеры явились сюда без пленника, у одного дрожит голос, а другой вообще не смеет слова сказать и испуганно топчется на месте.

Однако интуиция продолжала молчать. Это уберегало подчиненных от немедленной вспышки его гнева, но раздражение росло с каждой минутой, с каждым отведенным в сторону взглядом, с каждым невнятным ответом.

– Хотите сказать, что упустили нашего дражайшего Криса Смычка? – Голос командора оставался спокоен и вежлив, но в легионе все знали, что именно в подобных случаях следует самым решительным образом опасаться за свою жизнь.

– Они его обезглавили, командор! – собравшись с духом, выпалил де Монтегю.

– Они его что?.. – переспросил де Бернье, произнося слова очень медленно, словно пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

– Они его обезглавили, – твердо повторил капитан.

– За что же?

– Наш пострел везде поспел, – мрачно вымолвил ла Вивьер. – Он убил двух местных бретеров, один из которых, по слухам, оказался внебрачным сыном герцога Аламо. И то ли герцог подсуетился, то ли городские власти поспешили подстраховаться от его гнева, в общем – нет больше Смычка.

Неожиданный поворот, ничего не скажешь! Безумно жаль затраченных усилий, а самое главное – жаль задействованной возможности обратиться к губернатору провинции. Тот снизошел до проблем Ожерского легиона, а это значит, что граф де Бернье теперь стал его должником. И абсолютно неважно, услугами придется расплачиваться или звонкой монетой, командор в принципе не любил кому-то быть должным. И что особенно досадно, эту нежданную неувязку, порожденную самоуправством местных властей, не предъявишь в качестве аннулирования услуги! Губернатору плевать на эти проблемы, он-то свою часть сделки честно выполнил.

Чертовски жаль, но тут уж ничего не поделаешь – отомстить Смычку за смерти своих легионеров не получится. Придется довольствоваться тем, что роль мстителя неожиданно взяла на себя система правосудия. Что ж, такое не часто, но случается. Впрочем, сам по себе Кристиан де Бранди – дело второе, главное – похищенные им письма.

– Что с письмами?

По выражению лиц подчиненных граф сразу понял, что и здесь его ждет горькое разочарование.

– При нем не было вещей, – беспомощно развел руками де Монтегю, – и в гостинице пусто.

– Мне очень жаль, командор, но очень велика вероятность, что писем больше нет, – подал голос ла Вивьер. – Де Бранди действительно угодил в плен к остроухим, которые вытрясли из него все ценное. Он утверждал, что бумаги эльфы просто выбросили в костер.

– Проклятье! – Де Бернье с досады стукнул кулаком по столу и снова отвернулся к окну.

Это был сильный удар! Его гениальный план рушился прямо на глазах, и все из-за какого-то бретера! Именно он оказался непредвиденным фактором, поломавшим своим появлением всю комбинацию. Кто бы мог подумать, что вор для обеспечения собственной безопасности наймет дворянина? Кто бы мог подумать, что дворянин согласится? И черт бы побрал этого Бельчонка, решившего припрятать для подстраховки самую нужную часть похищенных писем! Неужели шикарный шанс вернуть доверие принца Роберта безвозвратно утерян? Проклятье!

– Проверили? Ошибки быть не может? – Командор рванул ставший вдруг тесным ворот.

– Ла Вивьер еще два дня назад послал человека к барону Кайо, у того должны быть контакты с эльфами. Может, удастся добыть подробности приключений Смычка по ту сторону Тахеды… – Карлес де Монтегю тяжело вздохнул, показывая, насколько верит в успех этой инициативы.

– И здесь все проверили, – с кислой миной на лице добавил ла Вивьер, – и стражники подтвердили, и палач. Судья, увы, разговаривать с нами отказался. Тело Смычка зарыли за городом, где обычно хоронят преступников, в общей могиле с другими казненными.

– Что в гостинице? Точно ли он был без вещей?

– Не слишком важная птица, никто на него не обратил внимания, а комната оказалась пуста.

– То есть он был один, и если с кем и общался, то сейчас этого уже не узнаешь, – раскачиваясь с пяток на носки, задумчиво произнес командор. – А как он ушел от вас там, в лесу?

– Хозяева кареты, мерзавцы, ввели нас в заблуждение, – ла Вивьер досадливо поморщился. – Из-за них мы взяли ложный след, в то время как де Бранди отсиделся где-то в кустах.

– Это кто же такие? – моментально оживился командор, поворачиваясь к подчиненным.

– Некий де Флорес с дочерью, – с готовностью ответил лейтенант, предвкушая реакцию графа.

– Де Флорес, де Флорес, – задумчиво пробормотал де Бернье. – В Нугулеме не одна сотня таких фамилий, который из них?

– Это тот самый денежный мешок из Сантьяго, недавно купивший себе дворянство, – поспешил подсказать де Монтегю.

– Он остановился в Уэске или уехал?

– Здесь он, командор, здесь, – впервые за все время разговора капитан позволил себе улыбнуться. – Мы прихватили с собой его дочь.

Де Бернье вперил в своих подчиненных пронзительный взгляд белесых, словно выцветших от солнца глаз. Если эти остолопы вместо дела решили поразвлечься с девицей, чьей бы дочерью она при этом ни была, гнев его будет страшен!

Офицеры Ожерского легиона прекрасно знали своего командира, потому поспешили вывалить всю имеющуюся у них информацию разом. Вышло торопливо и сбивчиво, но суть граф уловил и даже остался доволен подручными, выяснившими интересные подробности пребывания де Флоресов и Смычка в Уэске.

Оказалось, они поселились в одной гостинице, хотя и прибыли туда порознь. А после ареста Смычка де Флоресы пытались хлопотать о его освобождении. Из гостиницы «Фортуна» они съехали в неизвестном направлении, однако сегодня, возвращаясь из тюрьмы, ла Вивьер и де Монтегю едва не столкнулись на улице с Эленой де Флорес. Девушка выглядела потрясенной, потерянно бродила по центру города и даже не сильно сопротивлялась, когда легионеры засовывали ее в карету.

– Сначала мы хотели проследить за ней, думали, что она приведет нас к своему жилью, а там уже и папашу потрясем, – продолжал ла Вивьер, – но девица была явно не в себе, а мы не могли заставлять вас ждать слишком долго.

– То есть существует еще надежда, что вещи Смычка находятся у де Флореса, – задумчиво произнес граф. – Нужно бы снять жилье, на постоялом дворе не стоит проворачивать такие дела. Свидетелей много.

– Есть другое предложение, командор, – поспешил вставить слово де Монтегю. – Тот самый виконт де Монтихо, за которым ла Вивьер гонялся полдня, считая, что преследует Смычка, обещает за эту девицу десять тысяч реалов. Так что, если даже бумаг найти не удастся, мы хотя бы покроем затраты на эту кампанию.

– А живет этот де Монтихо в замке Паломар у одного из своих родственников, – добавил ла Вивьер. – И недалеко от Уэски, и место тихое, уединенное. Никто нам там не помешает.

– А десять тысяч реалов у этого прохвоста имеются? – усмехнулся де Бернье.

– Вряд ли, – ухмыльнулся в ответ де Монтегю, – но он рассчитывает их получить с папаши де Флореса в качестве приданого.

– Что ж, едем в замок Паломар! – подытожил командор легиона. – Только отправьте людей на поиски де Флореса, пусть передадут ему наши требования.

– Уже отправили, командор, мы ж не вчера родились, – с явным облегчением заметил капитан.

Кажется, гроза миновала, и им удастся избежать гнева графа, а значит, жизнь налаживается. Вся эта история не нравилась де Монтегю с самого начала, и тот факт, что де Бернье проявляет готовность удовольствоваться выкупом за сеньориту де Флорес, его чрезвычайно радовал. Граф же верил в свою интуицию, а она ему упорно подсказывала, что в деле с бумагами маркиза де Сальвери еще рано ставить точку.

– Какая, однако, ирония судьбы, – промолвил он, на мгновение останавливаясь в дверях, – при таком сумасшедшем везении бедняга Смычок умудрился так глупо помереть. Воистину, за все в этой жизни приходится платить!

Глава 21

Было ли мне страшно? Наверное, было. Но страх был задвинут на второй план дикой смесью досады, недоумения и негодования. Как могло так получиться? Такой глупый, невозможно глупый конец без малейшего шанса оказать сопротивление! Да я такого врагу не пожелаю!

Дергаться не имело никакого смысла, потому я покорно положил голову и зажмурился. В конце концов, палач прав – пусть все случится быстро, без мучений. Эх, а как жить-то хочется!

– Хех! – выдохнул вершитель судеб города Уэски, и в следующий момент меня обдало целой тучей мелких щепок, выбитых вонзившимся в плаху топором.

Что-либо сообразить я не успел, мне зажали рот рукой, а после столкнули в сторону.

– Я же говорил, ваша милость, что все будет хорошо, если не будете кричать да дергаться. Ступайте к товарищам по несчастью, а я сейчас вам экипаж подам для последнего путешествия.

Я ошарашенно молчал, находясь в состоянии ступора. Сильные руки палача подняли меня с помоста и аккуратно уложили на пол у дальней стены, спина моя при этом уперлась во что-то мягкое и еще теплое. Думать о том, что это свежий труп кого-то из казненных прямо передо мной преступников, не хотелось, но других вариантов не было.

Тем временем палач вышел из сарая, шикнул на стражников, по всей видимости, околачивавшихся где-то рядом. Через минуту за задней стеной раздались цокот копыт и фырканье лошади. Кажется, труповозка подана.

Все время, пока палач без всякого почтения перетаскивал и бросал в телегу обезглавленные тела, я не смел пошевелиться. В голове метались самые разные мысли. Я не смел радоваться своему нежданному избавлению, потому что решительно не понимал, кому буду за это обязан.

Из хороших ожиданий на ум приходили только де Флоресы. Возможно, они все еще считают себя обязанными мне за то спасение в лесу, а может, просто полагают, что без моей помощи не смогут спокойно добраться до границы. Отдельным пунктом, конечно же, мелькала мыслишка, что произведенное мною на сеньориту Элену впечатление заставило ее убедить отца пойти на такую хитрость ради моего освобождения.

Но, слава богу, избыточным самомнением я никогда не страдал, потому, даже пережив ужас второй за неделю казни, сохранил способность трезво оценивать ситуацию. Пусть де Флоресы не могут похвастаться древностью своего рода, пусть их дворянство свежеприобретенное, сеньорита Элена и без всего этого умна, красива и богата, за ней наверняка выстроятся в очередь графы, маркизы да герцоги. А бездомному авантюристу вроде меня в этой очереди ловить нечего. Поэтому глупо тешить себя бесполезными надеждами.

В конце концов, гораздо вероятнее, что меня таким вот неожиданным образом решили достать из тюрьмы мои заклятые враги в лице наемников Ожерского легиона. У них хватит на такое дело и изворотливости ума, и денег, и возможностей. Стоит ли говорить, что в этом случае в конце путешествия меня не ожидает ничего хорошего. Успел я насмотреться в свое время на нравы людей де Бернье, уж воистину топор палача покажется верхом милосердия в сравнении с их изощренными издевательствами.

Тем временем палач легко поднял меня на руки и забросил в телегу. Отчего-то в голове моей промелькнула жуткая мысль, что в сарае он просто промахнулся, а сейчас поймет, что я жив, и быстренько исправит ошибку. Бред, конечно, но что только ни придет в голову в такую ночь.

Сверху на меня упал какой-то жутко вонючий мешок. Поскольку он закрыл мою голову, можно было понять, что палач подстраховывается: хоть на дворе и ночь, но мало ли кому захочется поглазеть на покойников.

Медленно тянулись минуты, телега неспешно двигалась по улицам Уэски, сначала нещадно трясясь по булыжникам мостовых, потом тяжело переваливаясь по колдобинам немощеных улиц. По мере удаления от центра города вокруг все реже слышались музыка и голоса людей. Когда мы уже удалились от тюрьмы на достаточное расстояние, несколько кварталов скорбное средство передвижения преследовала свора бродячих собак. Привлеченные запахами свежего мяса и крови, вечно голодные шавки подняли такой шум, что невозмутимому доселе палачу пришлось, нещадно ругаясь, разогнать их несколькими ударами кнута.

Я по-прежнему старался не шевелиться. Стянутые за спиной руки затекли, в бок упиралось чье-то тело, а спиной я чувствовал чью-то лишенную головы шею. Мало того что лежать было неудобно, так еще и одежда моя от такого соседства постепенно пропитывалась жидкостью. Не трудно догадаться, какой. Ну и, кроме всего прочего, чем дальше, тем больше в телеге пахло отхожим местом, потому что тела казненных после смерти исторгли из себя содержимое своих кишечников. В общем, путешествие было не из приятных, но это если забыть, что я только что чудом остался жив.

Трудно было сказать, сколько времени продолжалась поездка. Мне она казалась невозможно долгой, на самом же деле могла длиться тридцать-сорок минут. Но всему когда-то приходит конец, подошло к концу и это путешествие.

– Добрый вечер, сеньоры! – донесся до меня приглушенный расстоянием голос палача. – Как видите, мэтр Тике слово держит. Забирайте своего товарища.

Что ему ответили, я не разобрал: голоса его собеседников заглушал шум гуляющего в листве деревьев ветра. Но что среди этих голосов не было голоса сеньора де Флореса, можно было утверждать с уверенностью. В принципе, можно было уже не гадать, кто выкупил мою жизнь у властей Уэски, вариант оставался один, ничего хорошего мне не обещающий.

– Вставайте, сеньор, приехали! – Проклятущий мешок наконец-то убрали с головы. Сильные руки палача легко вытащили меня из телеги и водрузили на ноги. – Не поминайте лихом мэтра Тике. Удачи!

Я решительно не знал, что сказать в ответ на вполне искреннее пожелание, сделанное при таких обстоятельствах: проклинать за то, что не отрубил голову, было бы столь же глупо, как и благодарить за то, что доставил с одной казни на другую. Впрочем, мэтр Тике и не нуждался в моей реакции, он спокойно вернулся к своей неказистой лошадке, ухватил ее под уздцы и продолжил путь. Я так понимаю, ему нужно было похоронить казненных сегодняшним вечером преступников. Бр-р, ох и работенка!

Через минуту я остался один на опушке леса в компании трех молчаливых фигур, кутающихся в черные плащи. Это обстоятельство меня не радовало, вкупе с тем, что я был не только без оружия, но еще и со связанными руками, онемевшими уже настолько, что я их совершенно не чувствовал.

– Ну, здравствуй, Кристиан! – произнесла одна из фигур, делая шаг вперед и позволяя луне осветить свое лицо.

– Да чтоб меня! – только и смог промолвить я в ответ, потому что такого развития событий никак не ожидал.

– Неожиданно? – усмехнулся Родриго, старший из моих кузенов де Вилья.

– Более чем, – настороженно ответил я.

Чего ожидать от такого поворота событий, было совершенно непонятно. Хорошо, если Этьен тоже здесь, тогда у меня будет хотя бы один заступник. Не думаю, что его слово много значит для старших братьев, но вряд ли он сможет безропотно наблюдать, как меня убивают.

– Чего так напрягся? Испугался, что ли? – сверкнув белозубой улыбкой, Марко, второй из братьев, подошел ко мне, вальяжно поигрывая обнаженным ножом. – Давай свои руки!

– Вечерок у меня был еще тот. – Веревки упали наземь, вслед за чем мои затекшие руки безвольно повисли вдоль тела. – Уже и бояться устал.

– Ну извини, – снова усмехнулся Родриго, всколыхнув во мне давнишнюю неприязнь к нему. – Во-первых, не мог отказать себе в удовольствии, устроив тебе все это, а во-вторых, ты вляпался в такую историю, что по-другому вытащить тебя просто не представлялось возможным.

– Поверь, Крис, – наконец подал голос и Этьен, – другого выхода не было.

– Да уж, еще неделю назад я бы палец о палец не ударил, узнав о приключившемся с тобой, – Марко спрятал нож и легонько подтолкнул меня в направлении едва видневшейся в ночи лесной тропинки, – но долг платежом красен. Если бы не ты, Этьена сейчас с нами не было бы.

Мы углубились в лес. Дорогу показывал Этьен, мне в спину дышал Родриго, Марко замыкал шествие. Конечно, я предпочел бы иметь за спиной младшего из кузенов, но право выбора мне не предоставили, так что приходилось довольствоваться тем, что есть, и стараться поскорее вернуть рукам чувствительность.

– Не спрашиваешь, куда идем? – Старший брат неожиданно положил руку мне на плечо, заставив непроизвольно вздрогнуть. – Да расслабься ты! Не для того мы вбухали такие деньги в твое спасение, чтобы прирезать в лесу!

Родриго тихо рассмеялся, а мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить нарастающее раздражение.

– Хотя за ту охоту, что ты устроил за нами в Кантадере, – донесся сзади голос Марко, – можно было бы и прирезать.

– Какую охоту? – возмутился я. – Я честно вызов посылал!

Ответом мне послужил дружный смех всех троих родственников.

– Ты хоть обратил внимание, что в последние полгода в Кантадере количество желающих связываться с тобой радикально сократилось? – поинтересовался Родриго. – Твое умение владеть шпагой вызывает уважение, а мы не настолько глупы, чтобы оспаривать его, рискуя жизнями.

– Дед очень гордился тобой, – добавил Этьен.

– Ага, все уши нам прожужжал: посмотрите на Кристиана, вот с кого вы должны пример брать! – фыркнул Марко.

– Ого! – только и смог вымолвить я в ответ. Слышать о таком интересе к себе старого барона было неожиданно и очень приятно.

– Да, дед у нас был человеком старой закалки! – на удивление серьезным голосом подхватил старший де Вилья. – Жалко только, что смерть наших родителей его сильно подкосила. Чудил основательно в последние годы жизни.

– Точно. Мог завещание по пять раз на дню переписывать, – со вздохом добавил Марко, – а у нас потом головная боль была перехватывать посыльных.

– Вот какой-то вариант завещания проскочил-таки в Кантадер, из-за чего после смерти деда тебя вызвал нотариус, – вздохнул Этьен.

Несмотря на мирное течение беседы, доверия к родственничкам у меня не было никакого, а то, что идти впереди доверили самому младшему брату, заставляло постоянно ожидать удара в спину. Но все время оборачиваться значило бы показать дражайшим кузенам свой страх, а мне этого очень не хотелось. Так что я, на всякий случай, ускорил шаг и стал постоянно наступать на пятки самому младшему де Вилья, заставляя и того идти быстрее. Результат не заставил себя долго ждать: пытаясь не отстать от нас, Родриго запнулся о торчащий корень и, чтобы не упасть, вынужден был совершить небольшую пробежку. Естественно, это сопровождалось отборной бранью, что, вкупе с отчаянным топотом, дало мне законный повод развернуться и взглянуть на происходящее у меня за спиной. К моему большому удивлению, ни шпаг, ни обнаженных ножей в руках Родриго и бросившегося к нему на помощь Марко я не увидел. Черт побери, они действительно не собираются меня убивать!

– Куда вы так бежите?

– Кстати, куда мы вообще идем? – решил я сразу переменить тему разговора.

– Куда-куда, на постоялый двор, конечно! – буркнул Родриго. – Куда же еще?

– Откуда же мне знать ваши планы?

– Давайте уже выйдем туда, где сможем нормально поговорить, – раздраженно бросил Марко де Вилья. – Здесь мы и слышим друг друга плохо, и ноги переломать в темноте можем.

Дальше шли молча. К моим рукам вернулась чувствительность, что позволило мне ощущать себя немножко увереннее. Но как же, однако, я привык к оружию! Без него чувствую себя… не полностью одетым, что ли… Не готовым появляться на люди в таком виде.

Вскоре деревья расступились, открывая нашим взорам участок той самой дороги, по которой я несколько дней назад въезжал в Уэску в карете де Флоресов. У дорожного изгиба на самой окраине леса располагался постоялый двор с незамысловатым названием «Три дуба». При виде такой вывески обычно начинаешь крутить головой по сторонам в поисках объектов, давших название заведению. Но здесь если и имелись где-то поблизости те самые выдающиеся дубы, то на фоне других деревьев они никак не выделялись, потому название казалось ничем не обоснованным. Впрочем, вряд ли это сильно заботило посетителей, в конце концов, дубы могли пойти на пиломатериал для постройки постоялого двора, а могли сгореть в его каминах в особо холодную зиму.

Несмотря на позднее время, окна трактирного зала были освещены, а из-за закрытых дверей слышался гул голосов. По всей видимости, заведение было весьма популярно у путешественников, застигнутых темнотой на подъезде к Уэске.

Идти внутрь, где среди посетителей вполне могли оказаться легионеры, мне совсем не хотелось. Не для того я пережил все страхи последнего вечера, чтобы так быстро попасться им на глаза. Слава богу, в планы братьев де Вилья тоже не входило посещение столь многолюдного места. Мы обогнули трактир и по пристроенной к торцу здания внешней лестнице поднялись на второй этаж, где располагались спальные комнаты.

Возглавивший здесь шествие Марко уверенно миновал весь коридор, войдя в последнюю дверь по правой стороне. В тесной комнате с окнами, выходящими на задний двор, дожидались господ двое незнакомых мне слуг, но они тотчас были отправлены на конюшню готовить лошадей. Судя по всему, кузены не собирались здесь задерживаться надолго. Знать бы еще их планы относительно меня, жить было бы немного легче. А то что-то утомили меня сегодняшние приключения. Вроде и нужно быть начеку, а мною овладело какое-то полусонное состояние. Боюсь, если присяду где-то в теплом уголочке, то сразу и засну.

– Ну что, де Бранди, – не стал тянуть с разговором Родриго, занявший место на лавке по одну сторону грубо сколоченного стола и кивнувший мне на место с противоположной стороны, – полагаю, долг за спасение жизни нашего брата выплачен тебе сполна, не так ли?

– Когда я ввязывался в драку с теми негодяями из Уэски, – устало ответил я, тяжело опускаясь на лавку, – меньше всего думал о каких-то долгах. Просто что-то щелкнуло в голове – и ноги сами понесли меня навстречу приключениям.

– Тем не менее вышло как вышло, – Марко плотно прикрыл дверь и сел за стол рядом со старшим братом, а Этьен остался стоять у выхода, – и за жизнь нашего брата мы тебе вернули твою жизнь. Только не будь дураком, не засветись в ближайшие дни в Уэске. Будет обидно, если тебя опознают и снова арестуют.

– Да уж постараюсь, – хмыкнул я, прикидывая, что мне делать дальше без денег и оружия. В том, разумеется, случае, если кузены все же соблаговолят отпустить меня на все четыре стороны.

– Будем считать, что с долгами мы разобрались, – снова взял инициативу в свои руки Родриго де Вилья, – теперь давай разберемся с наследством. И здесь уж ты должен сам понимать, что никаких прав на деньги и земли де Вилья у тебя нет и быть не может.

– Что же вы раньше про чудачества деда с завещаниями не рассказали? Я б уже давно убрался в Эскарон, и вы бы обо мне больше и не вспоминали.

– Так ты слышать ничего не хотел! – возмущенно фыркнул Марко. – Сколько раз к тебе стряпчих посылали с объяснениями, ты только за шпагу хватался!

– Так нужно было самим прийти, а не посредников присылать! Вы поймите, у меня в Эскароне только жизнь налаживаться стала, а тут это завещание! Я все бросил, примчался в Кантадер, а мне от ворот поворот! Как тут не взбеситься?

– Давайте не будем тратить время на старые споры, – примиряюще сказал Родриго, – что было, то было. Чем быстрее мы договоримся, тем быстрее разъедемся по своим делам.

– Полностью с тобой согласен, Родриго, – подхватил Марко, – давай уже перейдем к сути дела. Вряд ли у нас будет более удобный случай уладить все наши разногласия.

– Мы хотим подписать бумаги, способные обезопасить нас в будущем от ситуаций, возникших в Кантадере. Закрыть, так сказать, вопрос о наследстве.

– Стало быть, и в основном завещании мое имя упоминается, – внезапно сообразил я, – раз уж вы так спешите урегулировать этот вопрос?

Сам не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову, но, судя по кузенам, принявшимся несколько обескураженно переглядываться, догадка оказалась верной.

– Ты прав, Кристиан, – после небольшой заминки вновь взял слово старший из кузенов, – твое имя в завещании есть. Боюсь только, что выделенная тебе доля не слишком соответствует твоим ожиданиям.

Я промолчал, всем своим видом показывая, что до представления завещания нечего и обсуждать мою реакцию на него. Как-то не хотелось лишний раз упоминать, что на фоне всех событий последних дней я был бы доволен уже тем, что меня просто оставили в покое. Но раз уж ситуация развивается таким образом, что я еще и с какой-то прибылью могу оказаться, то отказываться от такой удачи было бы крайне глупо. Глядишь, на шляпу, плащ и шпагу денег хватит, а в таком случае уже можно будет продолжить путешествие. Сейчас же я был и полураздет, и безоружен, и без гроша в кармане.

– Зови! – коротко бросил Родриго, обращаясь к Этьену.

Младшенький де Вилья молча вышел из комнаты и спустя минуту вернулся в сопровождении двух простолюдинов, один из которых оказался нотариусом, а второй – его помощником. Первый представился настолько неразборчиво, что я не расслышал его имени, а второй и вовсе поскромничал, видимо, считая себя слишком незначительной фигурой в компании сеньоров. При других обстоятельствах завещание сильно бы меня развеселило, но усталость все больше давала о себе знать, что превратило мою реакцию в практически полное безразличие.

– Старый благородный романтик, – только и сумел я вымолвить, возвращая бумаги нотариусу.

То, что старый барон завещал мне фамильную шпагу де Вилья, было крайне неприятно для его прямых наследников и почти полностью бесполезно для меня. Видит бог, я бы предпочел хоть какой-то кусок земли или пару тысяч реалов. А лучше – и то, и другое. Но нет, шпага, и только шпага.

Причем шпага старого образца, слишком тяжелая и непривычная для меня. Такая хорошо будет смотреться на стене главного зала фамильного замка. Но замка у меня нет и в ближайшем будущем не предвидится, а фехтовать я привык более легким оружием, так что такое наследство будет для меня либо бесполезным обременением, либо предметом торга. Увы и ах.

– Это точно, – мрачно буркнул Марко.

– Послушайте, – я тщательно подбирал слова, стараясь решить вопрос к обоюдной выгоде, – я, конечно, уважаю последнюю волю барона, какой бы она ни была. Но все же будет правильным, если эта шпага останется в замке де Вилья. Там ее законное место. Не лишись я по воле случая всех своих сбережений, я бы и не подумал просить за нее компенсацию. Но так уж вышло, что у меня ни шпаги, ни коня, ни денег, а убраться как можно скорее в Эскарон мне жизненно необходимо.

Родриго молча протянул руку, в которую нотариус незамедлительно вложил еще один свиток.

– Будут тебе, Кристиан, и шпага, и конь, и немного денег. Что-то подобное мы предполагали, потому подготовились заранее.

Документ тут же перекочевал ко мне.

– Давайте перо и чернила.

Я лишь бегло просмотрел форменный «отказ от всяких притязаний», ибо вчитываться во все подробности не было никаких сил. Да и не силен я в крючкотворстве, если захотят обмануть, все одно обманут.

– Так просто? Даже ничего оспаривать не будешь? – искренне удивился Марко.

– Так я же беспринципный бретер, – усмехнулся я, подписывая бумаги, – завтра обвиню вас в обмане и снова буду хвататься за шпагу. Не думали о таком развитии событий?

– Мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь, – внимательно оглядев мою подпись, Родриго довольно кивнул, – в прошлый раз ты был искренне уверен, что тебя обманывают. Сейчас таких мыслей у тебя уже не будет. И, бретер ты или не бретер, это совершенно неважно. Главное – ты человек слова, следовательно, проблем с твоей стороны у нашей семьи больше не будет.

Старший кузен поднялся, показывая, что разговор окончен. Нотариус с помощником, аккуратно упаковав бумаги, поспешили исчезнуть из комнаты.

– Неожиданно приятно было повидаться с тобой, Крис, – поднимаясь из-за стола, сказал Марко и протянул мне руку.

– Будешь в наших краях, заезжай, – внезапно предложил Родриго, – в гостевых комнатах всегда найдется место для тебя.

– И то хлеб, – устало улыбнулся я.

– Держи, – Этьен отцепил с пояса ножны со шпагой, – взамен дедовской.

– Комната оплачена еще на два дня, в конюшне для тебя оставлен вороной жеребец. И вот здесь, – Марко опустил на столешницу небольшой кошель, – деньги. Немного, но на первое время хватит.

– Уж извини, – развел руками Родриго, – дед оставил больше долгов, чем богатств, больше выделить не можем.

– Черт побери, – только и смог ответить я, до того был растроган. К горлу неожиданно подкатил ком – такого отношения со стороны кузенов де Вилья я никак не ожидал.

– Бывай, де Бранди! – Поочередно хлопнув меня по плечу на прощание, братья ушли.

Я же, заперев за ними дверь на засов, снял с себя пропитанные чужой кровью камзол и сорочку и завалился спать. Больше ни на что сил не было.

Глава 22

Сеньор Оберон де Флорес пребывал в отчаянии: все пошло наперекосяк именно в тот момент, когда он считал основные трудности уже пройденными. Ну в самом деле, когда в лесу их догнали люди виконта, он успел уже мысленно проститься и с жизнью, и с любимой дочерью, которую в руках этого настойчивого мерзавца не ждало ничего хорошего. Но в дело вмешался храбрый сеньор де Бранди, в одиночку обративший в бегство чуть не десяток благородных негодяев. Правда, потом его самого пришлось прятать от преследователей, но это не составило отцу с дочерью большого труда. И поначалу у де Флореса не было причин быть недовольным новым знакомцем: молодой человек был умен, рассудителен и лишен предрассудков, свойственных многим представителям дворянства. А кроме всего прочего, обещал помочь с набором новой охраны, способной противостоять банде виконта де Монтихо.

Однако сказка длилась недолго. Этот самый благородный сеньор сам оказался опасным авантюристом! В первый же вечер в Уэске де Бранди позволил себя втянуть в какую-то драку с поножовщиной, переполошившую половину города. И вроде бы он сумел выйти сухим из воды, по крайней мере, стражу удовлетворили показания свидетелей и участников конфликта, но уже следующим утром все же был арестован: оказалось, что сеньор Кристиан разыскивается за убийства в другом городе! То есть с виду весь такой спокойный и благоразумный, а на самом деле – отъявленный головорез!

Казалось бы, невелика беда. Да, свели знакомство с известным преступником, но ведь сами ничего предосудительного не делали, забыли бы его и поехали дальше, к цели своего путешествия. Но не тут-то было! Элена вбила себе в голову, что они обязаны отплатить добром за добро и вызволить этого молодого человека из тюрьмы. Как будто мало того, что они ввезли его в Уэску в своей карете!

Но нет, конечно же, он поддался на настойчивые просьбы дочери и пытался добиться благосклонности городского главы Уэски и начальника городской стражи. Правда, не усердствовал сверх меры, а действовал очень осторожно, при этом имея полное право заявлять, что сделал все от него зависящее. К несчастью сеньора де Бранди, в деле были замешаны силы, которым не смели перечить ни алькальд, ни главный стражник города, о чем де Флорес и сообщил Элене с самым скорбным видом вчерашним вечером, на этом посчитав свой долг молодому человеку оплаченным сполна.

И именно в этот момент сеньор Оберон понял, насколько пагубным образом сказалось знакомство с де Бранди на его любимом чаде. С тех пор как молодой сеньор попал в тюрьму, Элена потеряла аппетит и сон, сделалась необычайно молчалива и задумчива, на вопросы отвечала невпопад или вовсе пропускала их мимо ушей. А после того как услышала о тщетности их усилий, совсем замкнулась в себе. Хорошо зная свою дочь, де Флорес понимал, что она не оставила мыслей о сеньоре Кристиане и в ее голове зреет какой-то план. И вскоре он был в этот план посвящен, однако же, услышав о намерении устроить узнику побег из городской тюрьмы, пришел в неописуемый ужас! Он таким наукам обучен не был и рисковать своей головой, равно как и головой дочери, ради малознакомого человека не собирался.

Возможно, именно так и выглядела та самая любовь с первого взгляда, о которой так красиво рассказывают уличные певцы и сказители и от которой молодые люди совершенно теряют рассудок, но Оберон де Флорес отказывался верить в подобную ерунду. Он мыслил другими категориями и в дела, не сулящие ему прибыли, старался никогда не влезать. А какая может быть прибыль от явно небогатого дворянчика, к тому же сироты и с проблемами с законом? Тут одни только убытки могут быть, причем весьма крупные, вплоть до потери собственной головы!

Нет-нет, так не пойдет. Нужно срочно уезжать из города и увозить дочь подальше от этого проблемного молодого человека! Даже если он освободится, не нужно им такого счастья! Не для того он дворянство покупал своей семье! Не для того давал Элене образование и воспитание, достойное лучших семей высшего света! Она же чистой воды бриллиант, достойный короны графа или маркиза, а то и герцога! А этому сеньору не место в ее жизни!

С трудом уговорив Элену для начала испросить свидание с де Бранди, чтобы, так сказать, разведать обстановку, глава семейства активизировал усилия по найму новой охраны, и здесь удача улыбнулась ему! Он договорился о совместной поездке с солидной компанией господ, тоже направлявшихся в Эскарон, и выглядели эти сеньоры гораздо надежнее молодого де Бранди.

Повстречал он их в пригородном трактире, куда они с Эленой перебрались из оказавшейся слишком беспокойной «Фортуны». Отсюда же они вместе должны были отправиться в путь утром следующего дня. Именно, что были должны, потому что сегодня Элена пропала!

Де Флорес бросился на ее поиски ближе к обеду, побывал у городской тюрьмы, посетил все более-менее приличные гостиницы, куда могла бы отправиться девушка из приличной семьи, наконец, поднял на ноги городскую стражу, но все было тщетно. Удалось лишь выяснить, что в свидании с сеньором де Бранди Элене было отказано по причине казни несчастного нынешней ночью! И после этого, по словам свидетелей, сеньорита де Флорес «шла пешком, словно не видя ничего вокруг, от тюрьмы в направлении центра». И все, дальше ее следы волшебным образом терялись, будто она взяла да и исчезла прямо посреди улицы.

Были, правда, несколько свидетелей, видевших, как молодая сеньорита садилась в карету, но никто не мог сказать, была ли это точно Элена де Флорес. Как ни крути, а Уэска – город немаленький, и молодых красивых девушек благородного происхождения здесь не так уж мало. Да и тот факт, что внимание прохожих не привлекли крики о помощи или учиняемое по отношению к сеньорите насилие, говорили в пользу того, что вряд ли это была дочь сеньора Оберона. Нет у де Флоресов в этом городе знакомых, к которым Элена могла бы сесть в карету!

Тем не менее мысли о возможной причастности к исчезновению дочери виконта де Монтихо весь день не оставляли Оберона. Ничто не указывает на это, но отцовское сердце чувствует, что беда могла прийти только от него. Как это проверить? Сам он не сможет, мерзавец-виконт рассмеется свежеиспеченному дворянину в лицо, но вот если следующие в Эскарон сеньоры согласятся помочь его горю, это уже будет другое дело.

Именно с намерением обратиться за помощью к своим новым знакомым сеньор Оберон, разбитый несчастьем и усталостью, вернулся под вечер на постоялый двор. Но дожидавшийся его на улице слуга сообщил, что сеньора уже несколько часов ожидают три дворянина.

Ободренный надеждой на вести о дочери, позабыв о больных коленях и усталости, де Флорес взлетел по лестнице на второй этаж, чуть ли не бегом миновал большую часть коридора и, тяжело дыша, ворвался в свою комнату. Он сам не мог сказать, почему решил, что ожидают его именно здесь.

Комната оказалась пуста, но в коридоре уже слышались торопливые шаги нескольких человек. Едва де Флорес успел перевести дух, как в помещение ввалилась веселая и шумная компания, состоящая из двух друзей виконта и незнакомого ему человека в форменном плаще Ожерского легиона.

Сеньора Оберона едва удар не хватил при виде такого союза его врагов с врагами де Бранди! Оказывается, по ошибке столкнувшись друг за другом, они не передрались между собой, а сумели найти общий язык! Горе ему, несчастному! Против наемников графа де Бернье его новые знакомцы вряд ли пойдут!

По мере того как сеньоры д’Умбро и де Лавиталь с издевательской любезностью вываливали на него условия возвращения Элены, де Флорес все отчетливее понимал, что все это не более чем ловушка – деньги у него отнимут, но дочь не отдадут. Весь вид беспечно развалившегося на чужой кровати сеньора де Монтегю говорил об этом. А прихвостни де Монтихо постоянно путались: виконт хочет получить пять тысяч эскудо то ли в качестве приданого на свадьбу, то ли как выкуп за жизнь Элены.

Пять тысяч эскудо – это же почти пятьдесят тысяч реалов! Да, за дочь никаких денег не жалко, но в том-то и беда, что его хотят оставить и без денег, и без дочери! Мерзавцы!

Сеньор де Флорес был доведен до такой степени отчаяния, что произнес последнее слово вслух. Никак не ожидавшие от него такой смелости д’Умбро и де Лавиталь удивленно замолкли, и даже де Монтегю приподнял голову, с интересом глядя на посмевшего повысить голос на дворян простолюдина. В очередной раз торговцу с горечью приходилось убеждаться, что дворянский патент-то ему продали, но признавать в нем дворянина не собираются.

– Мерзавцы! Подонки! – странным образом осознание того, что он только что перешел некую черту, придало де Флоресу храбрости. Сжав кулаки и даже притопнув в ярости ногой, он шагнул в сторону обидчиков, заставив дружков де Монтихо испуганно попятиться и схватиться за шпаги. – Да я сей же час еду к алькальду и уже к утру нагряну в этот ваш замок с солдатами! И если, не дай бог, с головы моей дочери упадет хоть волос, я не успокоюсь, пока не сживу вас всех со света!

– Эй-эй, де Флорес, ты чего это раздухарился? – Де Монтегю поднялся с кровати и угрожающе навис над оппонентом, который, впрочем, и сейчас не выказывал особенного страха. – В дворянина решил поиграть? А не напомнить ли тебе, как у нас, благородных людей, принято отвечать за подобные слова?

– Кровью, де Флорес, кровью! – поспешил влезть в разговор оправившийся от испуга де Лавиталь.

– Совершенно верно, де Флорес! – Д’Умбро, не отставая от товарища, принялся грозно топорщить свои щегольские усики. – Такие оскорбления смываются только кровью!

– Видишь ли, сеньор торговец, – презрительно процедил сквозь зубы легионер, – для того, чтобы быть дворянином, мало купить патент, нужно еще иметь уходящий за горизонт список благородных предков и переданную ими тебе по наследству благородную кровь в венах. Без всего этого ты не дворянин, и поджилки твои в подобных ситуациях всегда будут трястись.

– Будь ты дворянином, ты бы лучше следил за своим языком, – снова вмешался почуявший возможность посмеяться над слабым д’Умбро, – или не побоялся бы ответить за свои слова со шпагой в руках.

– Что скажешь, де Флорес? – ухмыльнулся де Лавиталь, театрально поигрывая эфесом своей шпаги. – Прогуляемся с тобой на задний двор трактира? Или признаешь за нами право наказать тебя за наглость по своему усмотрению?

– Да ты видел, как он со шпагой управляется? – рассмеялся д’Умбро. – Это же шутовство какое-то!

– И что, совсем уж прискорбно для него, не удастся найти заступника. Ни один дворянин и пальцем не шевельнет ради этого торгаша! Так что будем делать, де Флорес?

– Да-да, мы ждем!

Ободренные присутствием де Монтегю и чувствуя откровенную слабость позиций де Флореса, молодые люди наперебой состязались в остроумии. По крайней мере, им так казалось. Веселье было прервано грохотом распахнувшейся двери и появлением на сцене нового персонажа. В дверном проеме стоял мужчина в видавшем виды камзоле, белой матерчатой маске, закрывающей половину лица, и с обнаженной шпагой в руке.

– Не слишком ли рано радуетесь, благородные сеньоры? – спросил нежданный гость, грозно сверкая глазами из прорезей. – Хотя какие, к чертям, благородные сеньоры? Шакалы вы, способные лишь рыться в объедках! Кто тут желал получить долг кровью?

Глава 23

Я проспал оставшуюся часть ночи и весь следующий день – настолько был вымотан, настолько велико было потрясение от безумной череды событий прошедших суток. Честно говоря, никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего, оттого и сон большей частью был беспокойным. То снилось мне, будто в комнату вламываются стражники, то вместо стражников в мой сон являлись наемники из Ожерского легиона, да еще вперемешку с эльфами. Одним словом, на подсознательном уровне ожидал я еще какой-то каверзы от судьбы, очередного резкого поворота и, ясное дело, с негативными для меня последствиями.

Временами я даже начинал подозревать кузенов в этаком изощренном вероломстве – вытащить проблемного родственника из-под топора, добиться подписания нужных бумаг, подарить надежду на светлое будущее и тут же сообщить о его местонахождении властям или врагам, что в моем случае равносильно. Правда, потом я вспоминал-таки про здравый смысл, а он однозначно говорил, что только полный идиот стал бы платить такие деньги за имитацию моей казни для того, чтобы тут же меня предать. Идиотами кузены не были. С этой успокоительной мыслью я переворачивался на другой бок и снова засыпал.

Судя по яркому солнцу, настойчиво заглядывавшему в мое окно, был уже полдень, когда, отловив в коридоре одного из трактирных служек и заказав еду прямо в комнату, я с большим аппетитом позавтракал, а заодно и пообедал. После чего снова завалился спать. И то ли яркое солнце за окном повлияло, то ли сытная трапеза позволила отбросить все сомнения, но на этот раз я спал гораздо лучше.

Проснулся я уже под вечер. Несколько минут осоловело крутил головой, пытаясь понять, что же меня разбудило. Впрочем, разговор на повышенных тонах в соседней комнате продолжался, потому долго оставаться в неведении мне не пришлось. А уж когда я узнал среди других голос сеньора Оберона и до меня дошел смысл сказанного, остатки сна с меня как рукой сняло.

Судьба все-таки продолжала выкидывать коленца, вовсе не собираясь успокаиваться. Закончится ли добром для меня очередной эпизод в длинной цепи событий, запущенных необдуманным поступком ныне покойного Мигелито Бельчонка, я не знал. Но, поскольку речь шла о жизни сеньориты Элены, ни тени сомнений я не испытывал.

Первым порывом было немедленно ворваться в соседнюю комнату и разобраться с обидчиками де Флоресов. Но очень вовремя из-за стены до меня донесся еще один знакомый голос, и это был голос капитана Ожерского легиона де Монтегю! Да что же это такое? Что должно произойти, чтобы разошлись наши пути с людьми графа де Бернье?

Ответа на этот вопрос у меня не было, но зато стало совершенно ясно, что моя задача усложняется. Во-первых, негодяев по соседству оказалось аж трое против меня одного, во-вторых, де Монтегю, в отличие от дружков виконта де Монтихо, является очень серьезным противником и, в довесок к этому, еще и прекрасно знает меня в лицо. Но вот чего мне сейчас совершенно не хотелось бы, так это разрушить миф о своей смерти, ведь кузены подарили мне просто-таки уникальный шанс стать невидимкой и избавиться от накопившихся проблем!

Однако и бросить сеньориту Элену на произвол судьбы я тоже не могу, значит, придется решать проблему, не раскрывая при этом свою личность. Я оглядел скудное убранство своей комнаты и не нашел ничего полезного для быстрого изготовления маски. Разве что мой поношенный и грязный камзол, но если я его окончательно испорчу, то останусь без верхней одежды, что не очень приятно, с деньгами-то у меня негусто. А вот рубашка…

Быстро раздевшись, я вырезал ножом из рукава рубашки полумаску и спустя минуту был готов к активным действиям. Вышло кривовато, да и не бог весть какая маскировка, но ничего лучшего под рукой все равно нет.

Пройти три шага по коридору до соседней двери заняло всего несколько мгновений, а прислушиваться к разговору и тянуть с вмешательством более не имело никакого смысла – еще не хватало, чтобы мерзавцы прикончили сеньора Оберона прямо у меня под носом. С силой толкнув дверь, я вошел в комнату. Все участники конфликта вполне ожидаемо обернулись в мою сторону.

– Не слишком ли рано радуетесь, благородные сеньоры? – спросил я грозно. – Хотя какие, к чертям, благородные сеньоры? Шакалы вы, способные лишь рыться в объедках! Кто тут желал получить долг кровью?

Воспользовавшись всеобщим замешательством в рядах шантажистов, я сделал быстрый шаг вперед и, ухватив за рукав де Флореса, оттащил его себе за спину.

– Интересный поворот, – задумчиво промолвил де Монтегю, на всякий случай отступая вглубь комнаты с рукой, опущенной на эфес шпаги.

– Да кто ты вообще такой? – нервно взвизгнул д’Умбро.

– Я тот, кто готов вступиться за честь сеньора де Флореса и его дочери, – спокойно ответил я. – Помнится, минуту назад ты был очень смел. Или это от уверенности, что драться придется с несчастным отцом, у которого украли дочь?

Взмахнув шпагой перед лицом изрядно побледневшего дворянчика, я вынудил его отшатнуться назад, в результате чего он споткнулся о стоявшую позади него лавку и с грохотом свалился на пол.

– Да знаешь ли ты, за кого пытаешься заступиться? – де Лавиталь скривил губы в презрительной гримасе. – Этот презренный торгаш купил дворянство и полагает, будто теперь имеет право оскорблять настоящих дворян!

– Что ты лично имеешь против нашего славного короля Хуана? – грозно спросил я у этого мнимого поборника дворянской чести. – Король даровал этому сеньору дворянство, так какое ты, жалкий червь, имеешь право сомневаться в его правах? И какое отношение к дворянской чести имеет воровство беззащитных девушек? Повторюсь: вы просто шакалы, привыкшие стаей нападать на слабых!

– Довольно слов, сеньор в белой маске! – воскликнул легионер. – Я пока не знаю, кто ты, но терпеть оскорбления от кого бы то ни было не в моих правилах. Предлагаю спуститься во двор, там я с удовольствием проверю, какого цвета кровь течет в ваших венах!

Знаю-знаю, де Монтегю, ты действительно сильный фехтовальщик, не побоишься выйти на поединок хоть против самого черта и оскорбления никому не спускаешь. Но знаю также и то, что, не будь сейчас моя шпага в полной готовности вонзиться в твою грудь, ты бы предпочел напасть на меня прямо здесь, пользуясь теснотой помещения и численным преимуществом. Потому что это – быстрейший способ устранения неожиданно возникшей проблемы, и никакие законы чести тебя в таких случаях не остановят.

– Не стоит забывать, сеньор де Монтегю, – заявил разъяренный своим глупым падением д’Умбро, – что де Флорес оскорбил нас троих. Следовательно, взыскивать долг мы имеем право тоже втроем!

– Вижу, что вы очень храбрый сеньор! – сыронизировал я, выталкивая в коридор де Флореса и освобождая путь к выходу противникам. – Однако с вами-то я точно много времени не потрачу!

Уже во время спуска по лестнице вслед за де Монтегю, д’Умбро и де Лавиталем меня посетила страшная мысль: а вдруг постоялый двор наводнен легионерами, и я вот так глупо суну голову прямиком в очередную петлю? Но, слава богу, эти страхи быстро рассеялись.

Никаких легионеров больше в «Трех дубах» не оказалось, только несколько припозднившихся в трапезном зале посетителей, видимо, прослышавших о предстоящем поединке от трактирных слуг, поспешили занять места у импровизированного ристалища.

Благодаря зрителям двор трактира оказался освещен двумя десятками факелов, что мне скорее мешало: намного светлее не стало, зато, куда ни кинь взгляд, везде тебя поджидают слепящие всполохи пламени. По мне, так мягкого света луны было бы вполне достаточно, но раз уж противник не протестовал, то не пристало жаловаться и мне.

Сняв камзол, я поискал было глазами де Флореса, но тот куда-то исчез, отчего мне пришлось бросить одежду на землю. Только при этом я совершенно забыл об открывшемся чужим взорам испорченном рукаве своей рубашки, и на это тут же обратил внимание д’Умбро:

– Смотрите! Этот нищеброд сделал маску из собственной рубахи!

Посчитав свое наблюдение очень смешным, он залился смехом, однако в свою поддержку услышал лишь пару смешков от зрителей. Да и те скорее были вызваны истеричностью его голоса, выдававшей сильное волнение.

– Сеньор де Монтегю, если не ошибаюсь, – произнес я глухо, всеми силами пытаясь сохранить свое инкогнито, – определитесь с формой поединка. Если будете биться по очереди, то я прошу уступить первенство этим молодым людям. Обещаю не заставить вас ждать долго. Если же хотите атаковать все вместе, то давайте не будем тянуть кота за хвост, у меня не так много времени!

Лишь на мгновение лицо капитана исказила гримаса, до предела насыщенная эмоциями. Но мне хватило этого мгновения, чтобы убедиться в верности сделанного хода – он был недоволен и раздражен. Мое предложение, сделанное в присутствии зрителей, лишало де Монтегю возможности напасть втроем без потери чести. Во-первых, я во всеуслышание произнес его имя, и теперь он не сможет прикрыться чужим. Во-вторых, теперь у него нет возможности представить такое нападение заранее обговоренным условием. Понятное дело, что помощник графа де Бернье сам отличный фехтовальщик и рассчитывает в первую очередь на свои силы, но в то же самое время он служака, выполняющий приказ своего командира, так что был бы не прочь решить вопрос по-быстрому, не тратя много времени.

– Раз этот наглый сеньор в маске так уверен в своих силах… – начал было д’Умбро, но был грубо прерван своим же дружком де Лавиталем:

– Заткнись уже! Слушать противно!

– Драться будем один на один, – справившись с раздражением, подхватил де Монтегю, – очередность выбора соперника доверяю вам, сеньор в маске из рубашки. Если, конечно, среди присутствующих не найдется желающих уравнять численные составы сторон.

– Сразу видно, что здесь собрались драться благородные сеньоры! – раздался из толпы голос, показавшийся мне знакомым.

Я быстро обернулся, но удовлетворить свое любопытство не смог, поскольку появившиеся из-за спин понемногу прибывающих зрителей двое сеньоров тоже скрыли свои лица под масками. Только маски эти были черного цвета, а их аккуратный вид намекал, что сделаны они были загодя и без спешки.

– С вашего позволения, сеньоры, мы поддержим сторону господина де Флореса, – невысокий мужчина в черном камзоле, чей голос показался мне знакомым, отвесил легкий поклон противной стороне, – а чтобы в неверном свете луны и горящих факелов избежать путаницы, мы тоже надели маски. Теперь у нас одна сторона в масках, другая – без масок.

– Да кто вы вообще такие? Вы хоть знаете, из-за чего поединок? – возмущенно взвился д’Умбро.

– К черту разговоры! – прорычал капитан Ожерского легиона. – Если струсил, то иди целуй руки де Флоресу да моли о прощении!

Только эта словесная взбучка грозного союзника наконец заставила д’Умбро замолчать. Принять предложенный ему де Монтегю вариант молодой щеголь не мог, поэтому все-таки встал в позицию, хотя и продолжал отчаянно трусить.

Мы с де Монтегю заняли места напротив друг друга, слева от нас расположились сеньор в черном камзоле и де Лавиталь. Еще левее замерли в позиции д’Умбро и второй незнакомец в маске – среднего роста, с ниспадающими из-под глубоко надвинутой шляпы с белым пером светлыми волосами. При этом среди зрителей я заметил нервно сжимающего кулаки сеньора де Флореса, а за его спиной маячило еще несколько темных фигур, кутающихся в плащи. Может, отец Элены за время моего отсутствия сумел нанять новую охрану и в моей помощи вовсе не нуждался? Скоро я это узнаю. А может, и нет: все-таки Карлес де Монтегю – очень сильный противник.

Наемник отсалютовал мне шпагой, я ответил тем же. После этого он осторожно пошел вперед, поигрывая оружием. Многие начинают поединки именно так – в надежде, что противник будет несобран и исход боя можно будет решить одним быстрым выпадом. Но это точно не про меня. Я тоже сделал шаг вперед и попробовал сбить клинок противника в сторону горизонтальным батманом. Наши шпаги со звоном встретились, возвещая тем самым настоящее начало тройной дуэли, и тут же разошлись. Слухи о необычайно сильных руках де Монтегю полностью подтверждались, раскрыть его с помощью этого нехитрого приема не удалось.

Легионер ответил быстрой атакой в корпус, которую я спокойно парировал с отходом назад и вправо. А чтобы он не отыграл мой поворот своим смещением влево, тут же попытался достать противника в левое плечо и, получив отпор, отскочил еще дальше вправо.

Де Монтегю что-то сердито буркнул себе под нос. Ну еще бы – используя преимущество в длине и силе рук, он бы с большим удовольствием заставил меня отступать вплоть до стены трактира, где в условиях ограниченного пространства мог рассчитывать на быстрое завершение дела. Но меня меньше всего интересовало, на что он там рассчитывал, у меня, слава богу, пока еще своя голова на плечах имеется.

Не успел я это подумать, как едва не пал жертвой своей самонадеянности. Капитан атаковал так быстро, что я прозевал момент, когда нужно было начинать отход. Вернее, понадеялся на простое парирование, совершенно забыв о дьявольской силе рук противника. В результате, не сумев толком отвести вражеский клинок в сторону, я вынужден был спасаться судорожным рывком назад.

Де Монтегю с разочарованным рыком вернулся из выпада в стойку и тут же начал новую атаку. Однако больше я оплошностей допускать не собирался. У него свои сильные стороны, а у меня – свои, и уж в чем противнику точно меня не превзойти, так это в скорости. И я взялся доказывать это со всем возможным старанием.

Следующие несколько минут я только и делал, что держал наемника в напряжении ложными движениями и постоянной сменой направления. Угрожал ему то слева, то справа, ускорялся, резко останавливался, намекая на поворот в другую сторону, и тут же продолжал движение в изначальном направлении.

Сначала противник пытался угнаться за мной, потом стал подгадывать атаки под моменты смены направления, но его надеждам на то, что я собьюсь с шага или запутаюсь в собственных ногах, не суждено было сбыться. Чуть не каждая его атака заканчивалась моим рипостом – мгновенным ответом, и преимущество в таком обмене любезностями оставалось на моей стороне. Все, чего удалось добиться де Монтегю, – это царапина на предплечье неубранной вовремя левой руки. Я же трижды ударил его по запястью вооруженной руки – он не подал виду, но это должно было быть больно даже сквозь раструб перчатки. Кроме того, свежая царапина красовалась у капитана на левой щеке, и легкий укол был нанесен в правое бедро. Все это были мелочи, но сколько раз я видел, как такие мелочи складывались в одну большую победу.

Однако помощник де Бернье тоже не терял голову: сообразив, что в таком бою ему не удастся добиться преимущества, он сократил до минимума всякие амплитудные движения, сосредоточившись на подкарауливании моих ошибок. Что ж, логично. Только я все равно не дам тебе экономить силы, стоя на месте. Будешь крутиться у меня волчком! Кстати, а что там у других участников дуэли?

При помощи нехитрых маневров заставив де Монтегю повернуться спиной к той части двора, где происходили поединки наших товарищей по оружию, я обнаружил, что дело идет к нашей общей победе. Д’Умбро уже был повержен блондином, упорно не расстающимся со своей шляпой, а де Лавиталь хоть и стоял еще на ногах, но делал это, с трудом опираясь на раненую ногу и зажимая рукой рану в левом боку. Однако признавать свое поражение он не желал, хотя сеньор в черном камзоле, кажется, мог в любой момент прикончить своего оппонента, просто не стремился к этому.

Между тем я продолжал свои попытки подступиться к капитану с разных сторон, однако то, что он стал реже выходить в атаку, усложнило мою задачу. Чтобы держать его в напряжении, теперь нужно было постоянно атаковать, но, поскольку длина руки не позволяла мне безнаказанно дотягиваться до вражеского тела, приходилось рисковать, сокращая дистанцию. А проделывать это с таким противником, как де Монтегю, было крайне опасно. Три свежих пореза у меня на предплечье и груди служили тому прекрасным свидетельством. Правда, я тоже в долгу не остался, зацепив ему плечо и ключицу, но все это были именно что небольшие порезы. Пора было уже решать исход боя, тем более что двигался капитан уже не так резво, как того требовала ситуация.

Финтом заставив де Монтегю взять оружие на себя, я быстро сократил дистанцию и атаковал колющим ударом в голову. Противник спокойно парировал и тут же контратаковал, спеша воспользоваться мгновением ближнего боя, но я на отходе поймал острие его шпаги на сильную часть клинка, отвел влево и, мгновенно распрямив руку, в полувыпаде нанес укол в правую часть груди.

Туше! Я отскочил назад, вытянув вслед за собой шпагу. Я всегда так делаю, потому что когда-то на моих глазах один дуэлянт проткнул насквозь другого и, не потрудившись выдернуть клинок из тела побежденного, принялся раскланиваться восторженным зрителям. А его противник, прямо с чужой шпагой в теле, сделал три шага вперед да и вонзил шпагу в спину рано начавшего праздновать бойца, после чего скончался прямо на трупе своего победителя. Так что я с тех пор зарубил себе на носу: убедись, что противник действительно не представляет для тебя угрозы, и лишь потом расслабляйся.

Словно в подтверждение моих мыслей, де Монтегю, зажимая рану левой рукой, сделал шаг в моем направлении, не спуская с меня ненавидящего взгляда, но тут ноги его подкосились, и он ничком рухнул на землю.

– Лекаря! Лекаря! – тут же раздались вокруг крики зрителей, несколько человек бросились к лежащему капитану.

– Разойдитесь! Не мешайте!

Невысокий седой мужчина направился от де Лавиталя, сидящего на кем-то любезно принесенном полене, к моему противнику. Оказалось, что лекаря вызвали загодя, и он успел прибыть как раз к моменту, когда де Лавиталь наконец признал свое поражение. Поскольку раны последнего не шли ни в какое сравнение с состоянием капитана, лекарь поспешил переключить свое внимание на более тяжелого пациента. Судя же по накрытому плащом телу д’Умбро, ему помощь уже не требовалась.

Я неспешно двинулся искать свой камзол. Кровь еще кипела в моих венах, сердце бешено стучало в груди, а руки и ноги все еще были готовы продолжить фехтовальные движения. Нужно было перевести дух, успокоиться и бежать дальше – нельзя оставлять Элену в руках негодяев! Помнится, сеньор Оберон что-то говорил о замке родственника де Монтихо, нужно узнать дорогу к нему. Но едва я успел вдеть руки в рукава камзола, как меня окликнули. Оказалось, что де Монтегю очень желает перекинуться со мной парой слов.

Капитану успели подсунуть под голову сложенный в несколько раз плащ и залили рану каким-то снадобьем, прижав сверху чистой тряпицей. Лекарь суетился с организацией его переноса в помещение, а зевак де Монтегю отогнал властным жестом – даже в таком состоянии он умел заставить уважать себя. В общем, когда я присел рядом с раненым, нам никто не мешал.

– Как ты выжил, Смычок? – прошептал капитан, прикрывая глаза.

– Вы, видимо, бредите, сеньор… – Пусть думает что хочет, раскрытие личности не входило в мои планы.

– Хорошие фехтовальщики друг друга всегда узнают, – усмехнулся он, не открывая глаз. – Рост, телосложение, голос, манера двигаться и, главное, та быстрота, с которой ты определил мои слабые стороны. Притом что до сего дня я о них даже не подозревал. Так как ты провернул это дело со своей казнью?

– Уж поверь, моей заслуги в этом нет, – не стал далее отпираться я, но маску не снял, – сам страху натерпелся, с жизнью уже попрощался, а вышло вон как.

– Де Флоресы вытащили?

– Нет, они ни при чем.

– Ясно. Смычок, письма у тебя?

– Нет, – сказал я абсолютную правду. – А что за ажиотаж с этими письмами?

– Сам бы знать хотел, – де Монтегю судорожно вздохнул и сморщился от боли, – это переписка маркиза де Сальвери. Командор почему-то считает, что эти бумаги вернут ему расположение принца Роберта, да и вообще станут его счастливым билетом в лучшую жизнь. Но в чем там дело, он ни с кем не делился, даже со мной. Столько сил уже на это дело потрачено, столько средств! Зачем ты ввязался в это?

– Вы за эти бумаги друзей моих убили! – сквозь зубы бросил я. – Ладно Мигелито, он хоть за деньги рисковал, но жена его в чем виновата? А сеньориту Элену зачем похитили? Она-то вам что сделала?

– Тут уж так сложилось, – едва слышно ответил де Монтегю.

В этот момент я поймал себя на мысли, что, несмотря ни на что, сейчас сочувствую капитану. Кому-то это может показаться странным, но такой уж я человек: пять минут назад всеми силами старался лишить легионера жизни, а когда это почти удалось, на меня накатила жалость к поверженному.

Вернулся лекарь с двумя помощниками, и они тут же принялись хлопотать, аккуратно укладывая раненого на принесенные с собой носилки. Поняв, что его сейчас унесут и договорить со мной уже не удастся, капитан вяло махнул мне рукой.

– Девушка в замке Паломар, Смычок, – прошептал он мне, когда я склонился над ним, – человек десять-двенадцать дружков виконта де Монтихо и сам де Бернье с двумя десятками легионеров. Будь осторожен. И имей в виду, что командор все еще надеется найти эти письма.

– Спасибо, де Монтегю, – поблагодарил я противника, поднимаясь.

– Кажется, ты убил меня, Смычок, – его голос был чуть слышен.

– И не после таких ранений люди поправляются, – бодро ответил я. – Мне сказали, что лекарь хороший.

– Да откуда здесь хороший лекарь? – усмехнулся капитан.

В этот момент помощники лекаря подняли носилки и понесли в сторону трактира.

Глава 24

Я вздохнул с облегчением. Никакого удовольствия от общения с капитаном Ожерского легиона я не получил, какой-то ценной информации он мне сообщить не мог или не хотел, так что все эти разговоры были не более чем досадной тратой времени. Сделана была лишь малая часть дела, и пока я торчу на постоялом дворе «Три дуба», сеньорита Элена томится в неволе. Кстати, где у нас почтенный родитель?

Сеньор Оберон обнаружился неподалеку в компании моих неожиданных союзников, которых нужно бы поблагодарить за содействие. Я-то вызывался драться в одиночку сразу против троих, но как бы обернулось дело в таком случае, было одним большим вопросом, ответ на который искать уже не хотелось.

Я подошел к группе из четырех человек, вполголоса обсуждавших что-то с де Флоресом. Кроме дуэлянтов в масках присутствовали еще две кутающиеся в плащи фигуры в низко надвинутых на лоб шляпах: здоровяк, чуть не на голову выше сеньора в черном камзоле, и щуплый то ли паренек небольшого роста, то ли маскирующаяся под мужчину женщина. Последний факт, кстати говоря, играл в пользу моих догадок о личности предводителя новых знакомых де Флореса. Потому что я знал лишь одну женщину, способную участвовать в военных действиях наравне с мужчинами. Раньше она именовалась виконтессой д’Астра, ныне зовется графиней Орловой, и если это она, то под одной из черных масок точно скрывается сам Рене Орлов. Да и блондин тоже сильно смахивает на нашего общего с Орловым хорошего знакомого, с которым я виделся всего-то несколько дней назад по ту сторону Тахеды. И Арчер, между прочим, собирался уходить из Анкилона! Вот почему второй дуэлянт весь поединок провел в шляпе, надежно прикрывающей его эльфийские уши! Интересно получается!

При моем приближении вся компания замолчала, как по команде повернувшись в мою сторону. Едва взглянув на личико женщины, с интересом воззрившейся на меня, я понял, что ошибся. Но ошибся только наполовину – это была не Фло, а Ненор! Та самая эльфийская разведчица, с которой я познакомился во время недавних приключений в приграничье.

Половина моего лица по-прежнему была скрыта под маской, но эльфийке оказалось достаточно того, что было на виду, и моей реакции. Ненор быстро приложила пальчик к губам, давая понять, что не стоит давать волю любопытству при посторонних. Она живо повернулась и прошептала пару слов на ухо предполагаемому Орлову.

– Сеньор! – произнес он, вежливо приподнимая шляпу. – Не желаете ли обсудить произошедшее в спокойной обстановке, без лишних глаз и ушей?

– С удовольствием, сеньоры! – ответил я любезностью на любезность, делая приглашающий жест рукой.

Вслед за де Флоресом все мы дружно поднялись по внешней лестнице на второй этаж и прошли к его комнате. Приоткрыв ближайшую к ней дверь, Орлов подал знак, и вышедший оттуда незнакомый мне человек остался дежурить в коридоре. Что ж, все верно: в последней по этой стороне этажа комнате квартирую я, предыдущая по отношению к комнате де Флореса занята кем-то из бойцов моих эскаронских друзей, в коридоре поставлен часовой. Таким образом, в помещении, снимаемом Обероном де Флоресом, никто посторонний нас подслушать не сможет.

– Я же тебе говорил, что этому пройдохе не так легко отрубить голову, как нам это пытались представить, – с ходу заявил Арчер Орлову, стягивая с лица маску. – Как же я рад тебя видеть живым и здоровым, Смычок!

– А уж как я этому рад! – усмехнулся я, в свою очередь избавляясь от маски. – За последние дни я столько страху натерпелся, что, верно, пора бежать в церковь грехи замаливать.

– Боже мой, сеньор де Бранди! Нам ведь сказали, что вас казнили! – в ужасе воскликнул де Флорес. – А Элена до последнего надеялась вас спасти!

– Знаю, сеньор Оберон, знаю, – я с чувством пожал его руку, – и приложу все усилия для освобождения сеньориты!

– О! Кажется, здесь у нас тоже романтика! – тяжелая рука здоровяка Ван Галена обрушилась на мое плечо. – Спасибо, Рене, что взял меня с собой. Страсть как романтику люблю!

– С романтикой будем разбираться позже, – взял слово Орлов. – Кристиан, я так полагаю, ты едешь с нами?

– В Паломар? – на всякий случай уточнил я и, дождавшись утвердительного ответа, подтвердил: – Еду!

Больше слов не понадобилось. Через полчаса наш небольшой кортеж из двух карет, четырех всадников сопровождения и заводных лошадей, среди которых была и оставленная для меня кузенами, уже трясся по дороге к замку какого-то родственника виконта де Монтихо. Насколько я понял из разговоров спутников, родственник был дальний, но ввиду отсутствия прямых наследников наметивший именно виконта в будущие владельцы Паломара. Собственно говоря, нынешний владелец в замке появлялся от силы пару раз в году, большую часть времени проводя в своих южных имениях.

– Вон, значит, как, – задумчиво промолвил Арчерион, выслушав сообщенную мне де Монтегю информацию, – де Бернье собственной персоной в замке? Слышишь, Орлов? Фло бы не упустила такую возможность поквитаться с мерзавцем!

Однако Рене, поглощенный чтением при свете фонаря писем маркиза де Сальвери, в ответ только неопределенно хмыкнул. Я не был посвящен во все детали той истории с де Бернье, но хорошо помнил, как Орлов однажды выразил свое двоякое к ней отношение. Мол, понятно, что граф де Бернье выступил зачинщиком событий, едва не стоивших семье Флоримель д’Астра высокого положения в Аллории, но, с другой стороны, именно эти события привели его к знакомству с будущей женой. Так что лично Рене ненависти к де Бернье не питал.

У меня мелькнула мысль, что я тоже обязан знакомству с Эленой командору Ожерского легиона и все бы ему простил, приведи его козни к нашей женитьбе. Впрочем, опять я за свое. Нужно было раньше за ум браться, чтобы быть достойным такой девушки.

Проклятые бумаги маркиза, кстати, обнаружились в вещах сеньориты де Флорес, где преспокойно дожидались своего часа. Вопреки моим ожиданиям, закончив чтение, Орлов не озвучил ни единого комментария, как не задал и ни одного вопроса. Просто сложил аккуратно письма, перевязал все той же красной тесьмой да и сунул в дорожную суму. В свою суму. То есть чем-то они его все-таки заинтересовали. Ну и черт с ними, мне эти бумаги одни только несчастья принесли.

Хорошо все-таки путешествовать в карете, жаль, что мне нечасто доводится это делать. Правит лошадьми и следит за дорогой кучер, а ты знай себе гляди в окошко, любуйся проплывающими мимо пейзажами, общайся с попутчиками, думай о чем-нибудь своем или просто спи. Хорошо? Еще как!

Поскольку Рене погрузился в раздумья, а эльфы тихонько шушукались между собой, обсуждая будущую разведку местности, то вести разговоры мне было не с кем, а ночная темень за окном исключала возможность полюбоваться местностью. Так что я решил было потратить те два-три часа, что должны были уйти на дорогу, с пользой для организма, то есть поспать.

Однако ничего из этой затеи не вышло. Несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, я был слишком возбужден, чтобы уснуть перед таким серьезным делом. Мысли роились в моей голове, строились самые невероятные предположения, постоянно всплывали новые вопросы, требующие немедленных ответов, но все это было впустую, поскольку сведений с места событий было чертовски мало. Никто из нас воочию не видел этого замка, никто даже рядом никогда с имением Паломар не проезжал, так что мы не имели никакого представления ни о его расположении, ни о высоте стен, ни о планировке строений. Спрогнозировать поведение обитателей замка тоже было сложно.

Да, вроде бы они должны ждать возвращения своих посланников от де Флореса, и в это время сеньорите Элене не грозит опасность. Но это по нашим расчетам, основанным на нашей собственной логике. То есть именно так поступили бы мы, приди нам в голову мысль заняться воровством девиц с последующим требованием выкупа. Но что происходит в головах опьяненных собственной безнаказанностью молодых дворян, предугадать было сложно. Хорошо, если речь идет только о деньгах, хуже – если этот негодяй де Монтихо опять будет настаивать на женитьбе. Тогда нет никаких гарантий, что Элена не подвергнется насилию.

С наемниками немного проще: им не привыкать к подобным играм, и у графа де Бернье точно выгода стоит на первом месте, так что до получения денег с головы пленницы не должен упасть ни один волосок. Правда, де Монтегю обмолвился, что граф, даже на фоне известий о моей казни, все еще надеется заполучить бумаги маркиза. А учитывая значение, придаваемое им командором, кто знает, как он поведет себя в отношении предмета торга. Опять же, неизвестно, какие отношения связывают эти две компании, какие у них договоренности. Слишком много неизвестных, придется до последнего пребывать в неопределенности и действовать наугад, практически без подготовки.

Плохо, потому что очень хочется помочь девушке. И добром за добро отплатить, и несправедливость устранить. И вообще… Вообще, так будет правильно. А еще плохо, что наша акция может не увенчаться успехом, потому что численный перевес очень даже не на нашей стороне.

– Рене… – Мой голос заставил Орлова вздрогнуть. По всей видимости, очень глубоко он ушел в себя, обдумывая прочитанные письма. – Рене, почему вы ввязались в это дело?

– Позволь ответить тебе вопросом на вопрос, – на то, чтобы переключиться с одной темы на другую, ему потребовалось всего несколько мгновений, – а почему ты ввязался в это дело?

– Я? – трудно выразить словами степень моего удивления, потому что решение это я принял молниеносно, ни секунды не тратя на раздумья, считая свое участие делом само собой разумеющимся. Услышав же столь странный вопрос, думал легко и просто на него ответить. Однако, уже открыв рот, я вынужден был взять паузу, поскольку обнаружил, что объяснить свою позицию словами не так уж просто. – Ну, так де Флоресы мне очень помогли, и я не мог не помочь им.

– Сеньор Оберон рассказал нам историю вашего знакомства, – иронично улыбнулся Рене, – только, по его словам, выходит, что сначала ты им помог, а уж потом они вернули тебе должок. Так что, по идее, по прибытии в Уэску вы уже были квиты.

Я хотел было рассказать, что наша встреча в лесу была чистой случайностью и что, не начни люди де Монтихо стрелять в меня, еще неизвестно, решился бы я оказывать де Флоресам помощь, но вовремя одумался. В конце концов, так ли это сейчас важно? По факту-то Орлов прав.

– Мне не нравится, когда одни люди похищают других, – тщательно подбирая слова, начал я объяснять, – тем более когда похищают девушку, за которую некому заступиться. Даже если бы виконт действительно был без ума от сеньориты Элены, все равно он не имел бы права так поступать. А тут он еще и ведет себя как последний негодяй.

– Абсолютно с тобой согласен, Крис! Случай вопиюще несправедливый, и благородному человеку не пристало в такой ситуации проходить мимо. Вот ты и не прошел, да и мы не могли отказать в помощи несчастному отцу. Вообще же хочу сказать, что не зря я не хотел отпускать тебя в Нугулем, твои жизненные принципы подходят нам как нельзя лучше. Вернемся в Эскарон – не теряйся, сразу определим тебя на службу.

– Если девицу отобьем, может, ему и не до службы вовсе будет, – ехидно подала голос эльфийка. – Я так поняла, что семейка-то эта весьма богатая.

– Не зря же Ван Гален о романтике говорил, – поддакнул Арчерион.

– Между прочим, он сказал: «Здесь у нас тоже романтика», – уточнил Рене, бросив в сторону парочки эльфов насмешливый взгляд.

– Да о чем вы? – грустно отмахнулся я. – Подумайте сами: кто я и кто она? Мне до нее как до Луны!

– Ага, а вот виконт де Монтихо считает, что, наоборот, он делает честь де Флоресам, а они упорно своего счастья не понимают.

– Я не де Монтихо, – со вздохом ответил я, отворачиваясь к окну.

– И это очень даже хорошо, – Орлов ободряюще хлопнул меня по плечу. – Ладно, с этим потом разберемся. Будем решать проблемы по мере поступления.

Не совсем я понял, что он сейчас имел в виду, но уточнять уже не стал. Все эти намеки на мои чувства к сеньорите Элене, конечно же, имеют под собой кое-какие основания, но сейчас явно неуместны. Да и, как я не раз уже упоминал, никаких надежд мне тут питать не стоило.

Гораздо больше меня сейчас интересовало, почему компания Орлова ведет себя так уверенно, будто ни капли не сомневается в успехе? Нас ведь всего девятеро бойцов, включая разведчицу, плюс четверо слуг и сеньор де Флорес, способный лишь молиться за нашу общую удачу. Противостоять же нам будут не менее тридцати человек, умеющих обращаться со шпагой, и это не считая слуг и охраны, о величине которой мы не имеем никакого представления.

Не то чтобы я боялся, просто привык трезво оценивать свои силы. Но и сомневаться в благоразумии сеньора Орлова тоже не приходилось. Так что и здесь я решил набраться терпения, тем более что ехать уже осталось недолго.

Впрочем, ехали мы после этого разговора и впрямь недолго, но вот ждать начала активных действий пришлось еще не менее двух часов, понадобившихся Ненор на разведку местности.

Глава 25

Мы выдвинулись на позицию около трех часов ночи. Я работал в паре с Ненор, вторую пару составили Арчер и де Мельдо – шустрый молодой человек небольшого роста. Я ранее не был с ним знаком, но мои эскаронские товарищи заявили, что более ловкого кандидата для скрытного проникновения внутрь усадьбы найти практически невозможно.

То, что местные называли замком Паломар, на самом деле являлось смесью из классического старого замка и новомодной дворянской усадьбы, причем в итоге хозяевам не удалось полностью завершить ни первого, ни второго. Трудно сказать, явилась ли причиной этого нехватка средств или просто отпала необходимость в каменной твердыне. По всему выходило, что Паломар никогда не являлся настоящим замком, и назвать его таковым можно было с большой натяжкой. Собственно, от замка здесь имелась лишь центральная башня – донжон высотой метров восемь-десять. Позднее к башне был пристроен двухэтажный каменный дом прямоугольной формы, появились маленький домик для слуг и уходящая от него вглубь сада длинная конюшня. Сзади к донжону были прилеплены еще несколько деревянных строений неизвестного назначения, и все это хозяйство вместе взятое оказалось с трех сторон обнесено забором двухметровой высоты, выложенным из дикого камня.

Почему только с трех сторон? Да черт его знает! То ли на этом у хозяев закончились средства, то ли весь камень в округе оказался выбран подчистую, то ли предки нынешнего владельца имения с ума сходили по лошадям и потому не стали ограничивать площадь пастбища для них.

К слову сказать, не знаю, принадлежали они графу де Паломару или его родственнику виконту де Монтихо, но в конюшне и сейчас обитали примерно шесть десятков лошадей весьма приличного качества. Это плохо вязалось с запущенным садом, покосившейся крышей домика для слуг и местами сильно обвалившимся забором, но мне и ранее приходилось встречать одержимых лошадников, наплевательски относящихся ко всему, что не касается их четвероногих любимцев.

Я споткнулся о незамеченный в зарослях травы камень и чуть не загремел наземь. В результате чего в следующий миг оказался лицом к лицу с рассерженной эльфийкой:

– Не топочи, как медведь! Тебя же в деревне за речкой слышно!

До этой самой деревни было не менее трех километров, но спорить я не стал и дальше старался двигаться еще осторожнее.

Мы прокрались вдоль самого забора еще метров сто, после чего Ненор потребовала подсадить ее. Я покорно подставил руки, и спустя мгновение разведчица уже оказалась наверху забора.

– Руку! – скомандовала она и, в свою очередь, помогла вскарабкаться на забор и мне. – Жди, я скоро!

Не успел я еще ничего сообразить, как она легко спрыгнула вниз и исчезла в кустах. Через мгновенье оттуда послышались возня, повизгивание и негромкий скулеж. Собаки! Черт побери, этого нужно было ожидать! Сейчас такой шум поднимется! Нужно идти выручать Ненор!

Как оказалось, всполошился я совершенно напрасно. Спрыгнув в сад и с шумом вломившись в преградившие мне дорогу заросли с обнаженной шпагой в руке, я увидел прелюбопытную картину: сидя на корточках, эльфийка чесала животы двум повизгивавшим от удовольствия огромным сторожевым псам, что-то при этом еще и нашептывая им на своем языке. Мое появление заставило зверюг лишь ненадолго скосить глаза в мою сторону – ни шума, ни попыток напасть на незваного гостя не последовало. Спустя минуту, подчиняясь новой команде разведчицы, собаки вскочили и дружно бросились вглубь сада.

– Я же велела ждать! – недовольно буркнула Ненор, вооружаясь луком. – Шпагу в ножны, нож бери обратным хватом, лезвие прячь под руку. Чтобы никаких лунных бликов от него не было!

– Ты как с собаками договорилась? – изумленно прошептал я.

– Уж что-что, а с животными эльфы договариваться еще не разучились, – тяжело вздохнула Ненор и, призывно махнув мне рукой, направилась в сторону старого донжона.

Нужно ли говорить, что двигалась она в темноте запущенного сада легко и уверенно, словно при свете солнечного дня. Мне же приходилось прилагать массу усилий, чтобы производить как можно меньше шума и при этом не сильно отставать от девушки.

В южной части поместья садовые деревья подступали к донжону практически вплотную, оставляя свободным лишь небольшой проход шириной в несколько метров. Эта территория была захвачена густым травяным ковром, на котором едва угадывалась узенькая тропинка, протоптанная скорее сторожевыми псами, нежели людьми. Создавалось впечатление, что даже прислуга не уделяет этой части двора никакого внимания.

Выбрав укромное место среди деревьев, Ненор несколько минут вглядывалась в единственный с этой стороны башни оконный проем приличных размеров, расположенный под самой смотровой площадкой. Скорее всего, когда-то там было помещение для дозорных, сейчас же ничто не указывало на наличие там какой-либо жизни.

Оставшись довольна наблюдениями, она достала из сумки моток тонкой бечевки, приладила один ее конец к стреле с длинным зазубренным наконечником и, не тратя много времени на прицеливание, произвела выстрел. Стрела вошла точнехонько в проем, вонзившись, по всей видимости, в деревянный потолок. Разведчица натянула веревку, подергала ее, после чего передала мне со словами:

– Вяжи к дереву!

Без пререканий выполняя приказ, я предполагал, что с помощью веревки мы заберемся в донжон, но никак не ожидал, что это будет проделано именно таким способом!

Эльфийка осторожно встала на натянутую веревку одной ногой, потом второй, немного покачалась в поисках равновесия, после чего буквально взбежала по ней до самого верха! У меня мурашки по спине пробежали при виде такого диковинного приема! Таким образом цель была достигнута, и через мгновение разведчица уже исчезла внутри помещения, а еще спустя минуту специально для меня из окна была спущена веревка потолще.

Что карабканье по стенам – не мой конек, стало понятно очень скоро: упираясь ногами в стену и перебирая руками по веревке, я изрядно запыхался и взмок, пока добрался до вожделенного окна. Разведчица, правда, похвалила меня за ловкость, но, только что став свидетелем ее умений, я прекрасно понимал, что это не более чем снисходительная учтивость. При этом я все равно не понимал, почему ей нужно было проникать в башню именно так, рискуя при потере равновесия рухнуть с большой высоты.

– Кроме того, что это быстро, так еще такого мало кто ожидает, и к тому же, будь комната обитаема, я могла бы на ходу стрелять из лука. Какие тебе еще нужны доводы?

Получив такой ответ, я решил уже ничему не удивляться и вообще оставить все вопросы на потом. Тем более что первый пункт нашего плана был выполнен – внутрь здания мы проникли, и теперь нам как никогда прежде требовались тишина и особая осторожность. Ну и удача, куда без нее.

Башня была необитаема. К остаткам грубой мебели в комнате дозорных страшно было прикасаться – настолько дряхлыми они выглядели. Сложенное из бревен перекрытие, одновременно являющееся полом для верхней смотровой площадки, еще держалось, хотя изъеденные древесными жучками и старостью места на его поверхности уже имелись в изрядном количестве. Набранный из дубовых досок пол рассохся, скрипел и стонал под нашими ногами, но пока не норовил провалиться. В углу комнаты в полу находился люк с распахнутой настежь, частично рассыпавшейся крышкой. Вниз, на так называемый господский этаж вела хорошо сохранившаяся каменная лестница.

Главным вопросом для нас сейчас являлось место содержания пленницы. Ненор предлагала начинать поиски с темницы, которая могла находиться как в башне, так и в подвале дома, я же предполагал, что ее заперли в одной из комнат, что предельно затруднит нам поиски.

Вслед за эльфийкой я спустился по ступеням на господский этаж. Здесь было темно и сыро, под ногами хрустел мусор, входы из общего коридора в комнаты были лишены дверей.

В конце коридора вниз вела узкая каменная лестница. Сойдя по ней на следующий этаж, мы оказались в большом зале, заваленном всяким хламом. Отсюда имелся спуск вниз, где в классических рыцарских замках располагались либо хранилища, либо темницы, либо то и другое сразу. А еще имелись двери, ведущие в пристроенный к башне дом. Спустившись всего на несколько ступеней вниз, разведчица уверенно развернулась ко мне:

– Нет. Здесь много лет никто не ходил, – и красноречиво кивнула головой в сторону двустворчатой двери в дом.

Она оказалась заперта, но Ненор, с минуту повозившись с ножом, велела мне аккуратно надавить на стык плечом. Раздались негромкий хруст и лязг металла, между створками образовалась щель, через которую был виден освещенный парой факелов коридор. Осторожно приоткрыв скрипучую створку, мы с напарницей проскользнули внутрь дома и очутились на втором этаже гораздо более нового жилища. Убранство тут тоже не было богатым, но, по крайней мере, чувствовалось, что здесь живут люди. И этих самых людей было неплохо слышно: от расположенной в противоположном конце здания лестницы с первого этажа неслись звуки музыки и громкие голоса. Несмотря на поздний час, честная компания веселилась от души, чувствуя себя в полной безопасности.

– Жди здесь! – приказала Ненор, указывая на стенную нишу, когда мы уже миновали около половины коридора. – Я быстро!

Однако вернуться ей пришлось не быстро, а очень быстро по той причине, что на этаже возникли две неуверенно держащиеся на ногах фигуры. Незнакомцы появились как раз со стороны лестницы, то есть пришли прямиком из пиршественного зала. Вжавшаяся со мной в одну нишу эльфийка медленно потянула нож из ножен, но я перехватил ее руку:

– Подожди!

Оставив Ненор в укрытии, я решительно вышел навстречу подвыпившей парочке. Ну а что? Одеждой я не особо от них отличаюсь, знать в лицо всех гостящих в поместье людей они вряд ли могут, а если даже кто-то из них и запомнил меня по стычке на поляне, то при таком освещении все одно вряд ли узнает.

– Доброй ночи, сеньоры! – радостно поздоровался я, направляясь прямо к ним. – Я надеюсь, там, внизу, вино еще не закончилось?

– Ты из легиона, что ли? – после небольшой заминки поинтересовался блондин плотного телосложения в расстегнутом темном камзоле. – Я тебя не сразу заметил.

– Ага, – заплетающимся языком подтвердил его темноволосый товарищ, разгуливающий по дому вовсе без камзола, – мне показалось, что ты прямо из стены вышел!

– Я вижу, у виконта отличное вино, – радостно потер я руки, – коли таким достойным сеньорам глаза застит! А я-то думал отоспаться, да какой там! Вы так весело пируете, что не выдержал, решил к вам присоединиться!

– И правильно, сеньор, как вас там? – довольно хохотнул блондин, хлопая меня по плечу.

– Рауль де Икарди, – представился я. – А что же вы покинули товарищей?

– Так я не понял, ты с графом де Бернье приехал? – почему-то темноволосому оказалось важно уточнить этот вопрос.

– Точно, с графом, – подтвердил я, на всякий случай нащупывая рукой рукоятку стилета.

– Так ваши все там… – Он, полуразвернувшись, махнул рукой в сторону лестницы.

– Нет, Касильо, графа и еще трех или четырех человек нет, – авторитетно возразил товарищу блондин.

– Я же говорю: вы так весело пируете, – повторил я, – что скоро все присоединятся, даже граф!

– Ну, ты иди, – вроде бы Касильо успокоился на мой счет, потому что произнес это заметно тише, – а нам девчонку привести нужно.

Вот так удача! Это я правильно не дал Ненор сразу избавиться от сеньоров!

– Та самая, на которой виконт жениться хочет? – на всякий случай уточнил я.

В ответ оба приятеля громко расхохотались.

– Да ты что, приятель! Кому она нужна с ее купленным дворянством? У де Монтихо двадцать поколений предков не то что в гробах перевернутся – они разнесут весь фамильный склеп от одной только мысли об этом! – давясь от смеха, с трудом вымолвил темноволосый Касильо.

– Это точно! – вторил ему товарищ, имени которого я так и не услышал. – Если и была мысль у де Монтихо жениться, то лишь чтобы получить приданое и избавиться от нее! Но папаша де Флорес в последнее время не в фаворе у сильных мира сего, так что нет никакой необходимости оформлять брак, можно просто вытрясти из него все деньги!

Ни на войне, ни во время поединков, коими довольно богата моя история, нигде и никогда я не испытывал столь острого желания убить стоящих передо мной людей. Пожалуй, даже в той деревне за Тахедой я не ненавидел так сильно эльфов эрла Мереона, убивавших беззащитных людей. Только понимание того факта, что мои оппоненты являются всего лишь соучастниками де Монтихо, безвольными исполнителями его планов, заставило меня собрать волю в кулак и сдержаться.

Понятное дело, что эти негодяи своим одобрением действий виконта способствуют преступлению, но они являются отрицательными героями второго, а то и третьего плана, и сейчас еще было не время сводить с ними счеты. Сначала дело нужно сделать, а для этого ни лишний шум, ни бездумно пролитая кровь не нужны. И, словно в подтверждение моих мыслей, друзья виконта, сами того не подозревая, перевели разговор в нужное русло.

– Мы вот сейчас за ней и идем! – заявил блондин. – Общество желает ее присутствия на пиру!

– И далеко идти? – с трудом взяв себя в руки, поинтересовался я.

– Да нет, уже почти пришли! – Касильо указал ключом на одну из ближайших дверей. – Идем с нами, дружище, будет весело!

– Вы даже не подозреваете, как! – усмехнулся я, нанося обоим по удару кулаком в лицо.

Весельчак рухнул на пол как подкошенный и затих, а вот его белокурый товарищ оказался крепче – пришлось ударить еще пару раз, прежде чем он потерял сознание. Невесть откуда материализовавшаяся рядом Ненор уже занесла нож, чтобы довершить дело, но я успел ее остановить.

– Нет надобности, теперь мы знаем, где пленница, – я подобрал с пола выпавший из рук сеньора Касильо ключ. – Забираем сеньориту и уходим через башню!

Близость цели вскружила голову, заставляя спешить к вожделенной двери и не тратить время на мелочи вроде пролития лишней крови. Будь здесь сам виконт де Монтихо, не уйти ему из этого коридора живым, да и то я предпочел бы честный бой, а не добивание беспомощного врага ножом. Вне войны непривычен я к такому, и вообще стараюсь не гневить удачу, отнимая жизни направо и налево. И так немало их уже на моем счету. Знать бы в тот миг, к чему это приведет, еще три раза подумал бы, но получилось так, как получилось…

Дрожащей рукой вставив ключ в замочную скважину, я трижды провернул его, после чего осторожно открыл противно скрипнувшую дверь и вошел в комнату, освещаемую лишь льющимся из зарешеченного окна тусклым лунным светом.

– Сеньорита Элена! – прошептал я, тщетно пытаясь разглядеть девушку в темном помещении.

Никто не отзывался. Я сделал шаг внутрь комнаты, и тут на мою голову сзади обрушился сильный удар. Сознание я не потерял, но стена поплыла у меня перед глазами, тело повело в сторону, а ноги отказались повиноваться, в результате чего я упал, успевая при этом отметить, что где-то рядом звенит осыпающееся на пол стекло. Чей-то силуэт промелькнул в дверном проеме, но у меня не было никакой возможности ни рассмотреть напавшего на меня, ни помешать ему уйти.

Головокружение прошло быстро, я сел, привалившись спиной к стене, стянул с себя шляпу, всю залитую какой-то жидкостью, судя по запаху – вином, ощупал пальцами голову: шишка изрядная, но кровь если и есть, то совсем немного. Легко отделался.

Между тем из коридора доносились звуки борьбы, завершившиеся женским вскриком, после которого в комнату влетела, едва не споткнувшись об меня, Элена де Флорес. За нею по пятам следовала разъяренная Ненор.

– Де Бранди, ты жив? – прошипела она, держась рукой за левую щеку. – Устроила нам встречу твоя подруга! Сейчас сюда весь Паломар сбежится!

Не дожидаясь моего ответа, разведчица проскользнула к окну, наложила на тетиву стрелу с зажженным наконечником и сквозь прутья решетки запустила ее в небеса. Буквально через секунду на улице раздались ржание и топот множества копыт – Арчер с напарником выгнали лошадей из конюшен.

И почти тут же в коридоре раздались крики:

– Измена! Тревога! – это уже заголосили пришедшие в себя товарищи виконта.

– Сеньор Кристиан! – Присев возле меня, Элена изумленно стиснула ладонями мое лицо, слегка повернув его к лунному свету. – Но мне сказали, что ты умер! Что тебе отрубили голову!

– Это я, сеньорита, – как бы мне ни хотелось продлить это мгновение, но нужно было спешить, счет шел на секунды, – но давайте отложим этот разговор на потом. Нам нужно выбираться отсюда!

– Есть! – удовлетворенно заявила Ненор, возвращаясь от окна. – Горит крыша конюшни!

– Уходим в башню! – скомандовал я, поднимаясь на ноги.

Голова слегка гудела, но ноги уже не подкашивались и окружающая обстановка не плыла перед глазами.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовалась эльфийка.

– Когда меня бутылка вина останавливала? – бодро ответил я, делая разминочные движения головой, заставившие меня все-таки поморщиться от боли.

– Ну-ну! – скептически заключила Ненор и первой выскочила в коридор, с трудом увернувшись от разящего удара шпаги блондина. Вторую его атаку заблокировал я, толкнув плечом в плечо.

Пока он восстанавливал равновесие, я выпустил из комнаты Элену, легонько подтолкнув ее в сторону разведчицы.

– Измена! – снова заверещал Касильо, устремляясь бегом к лестнице на первый этаж.

Однако пробежать он успел всего несколько метров, после чего рухнул на пол с эльфийской стрелой в спине. Увидев гибель товарища, белокурый сеньор, имени которого мы так и не узнали, с гневным рыком снова бросился на эльфийку, но я уже достаточно пришел в себя, чтобы взять ситуацию под контроль, потому выпад, грозивший Ненор, был остановлен моей шпагой.

– Пожар! – выкрикнул я, напрягая голосовые связки. – Конюшня горит!

Противник вознамерился вонзить свой клинок мне в живот, но я легко парировал и тут же, крутанув кистью, нанес укол ему в правую ключицу. Туше! Хороший удар, правой рукой он точно не сможет продолжить, а чтобы не осталось соблазна пробовать другие варианты задержать нас, я сделал быстрый шаг вперед и ударил его в лицо эфесом. Все, можно бежать.

Но на этом неприятные сюрпризы для нас не закончились. То ли изначально наши сведения о численности гостей в имении были неверны, то ли столь много шума в пиршественном зале создавало гораздо меньшее количество людей, чем предполагалось, но крики и суета в коридоре второго этажа выгнали из комнат не меньше десятка человек. И неизвестно, сколько еще народу скрывают спальни замка Паломар!

А хуже всего было то, что часть разбуженных гостей успела увидеть убегающую Элену де Флорес, сообразила, что к чему, и тут же пустилась в погоню. И так получилось, что эти люди сейчас вклинились между мной и двумя беглянками, то есть выходило, что я оказался прямо посреди врагов. Правда, внешним видом я от них практически не отличался, а при почти полном отсутствии света и подавно мог сойти здесь за своего. Грех было не воспользоваться такой неразберихой, чтобы направить большую часть врагов в нужном мне направлении.

– Пожар, сеньоры, пожар! Все на улицу! Скорее все на улицу! – с этим криком я трусцой побежал по коридору в сторону входа в донжон, ловко лавируя между застывшими в растерянности гостями.

– А с этими что? – поинтересовался у меня живописный персонаж в ночной рубахе, ночном же колпаке, но при этом в сапогах и с обнаженной шпагой в руке.

– Напились и передрались друг с другом, – без раздумий ответил я, пробегая дальше.

До вожделенной двери в башню оставалось всего ничего, когда из последней комнаты вышли несколько человек с подсвечниками в руках. Первого я узнал сразу – это был ла Вивьер собственной персоной! Плохо дело, нужно спешить!

Надвинув шляпу на лоб и наклонив голову, я проскочил перед самым носом лейтенанта Ожерского легиона и исчез за дверью прежде, чем сзади раздался его громогласный крик:

– Стоять!

Глава 26

Проклятье! Неужели узнал? И как же жаль, что эти двери не снабжены внутренним запором! Впрочем, сейчас все зависит от того, как далеко успели убежать мои сеньориты. Наши товарищи уже должны ожидать внизу, так что если Ненор и Элена успеют спуститься через окно комнаты дозорных в сад, то у погони уже шансов будет не так много.

На этом этаже все было тихо, да еще у лестницы на господский этаж лежало тело со стрелой в груди. Сколько человек бросилось вдогонку за пленницей? Трудно сказать точно, три или четыре, никак не больше. Что ж, здесь число преследователей уменьшилось на одного.

Перескочив через убитого, я взлетел по лестнице наверх и в самом начале коридора едва не споткнулся о тело второго неудачника – у этого стрела торчала прямо из правой глазницы. Вот и верь после такого в заявления, что лук со стрелами – пережиток прошлого! Да ничего подобного, в умелых эльфийских руках это по-прежнему страшная сила!

К сожалению, далее пользоваться своим оружием Ненор уже не могла – дистанция сократилась до минимума, и времени на выстрел из лука не оставалось. Этот вывод я сделал на основании раздающегося в одной из комнат возле лестницы звона клинков.

Замерев на миг на месте, я прислушался к происходящему внизу: там как раз громыхнули распахнутые настежь двери – новая волна преследователей проникла в башню. Вряд ли они сразу без оглядки кинутся вверх, думаю, им придется для начала осмотреться на этаже. То есть немного времени есть, но именно что немного.

Заскочив в один из дверных проемов, я обнаружил Ненор, отчаянно крутящуюся с кинжалом в руках в попытке сдержать сразу двоих бойцов со шпагами. В углу за ее спиной Элена швыряла в нападающих остатки разваливающихся на части древних стульев.

Без всяких сантиментов я пронзил бок ближайшего ко мне противника шпагой и тут же вклинился между его товарищем и разведчицей.

– Быстро уходите! – бросил я через плечо, быстрым росчерком клинка едва не отрезав оппоненту нос.

Спорить никто не стал, и спустя мгновение я остался в комнате один на один с врагом, который, отступив на шаг назад, пристально вглядывался в мое лицо.

– Не может быть! – трудно сказать, чего в его голосе было больше, удивления или восхищения. – Глазам своим не верю: Смычок! А нам сказали, что ты издох!

– Выбирай выражения, Грач, – ответил я холодно. Он мне и раньше-то не был симпатичен, а сейчас я и вовсе не был расположен вести с ним дружеские беседы. И щадить его, как в прошлый раз, тоже не собирался. – Быстро же ты от ран оправился, смотри, в этот раз будет гораздо хуже!

– Раны? Все раны были не более чем царапинами, тебе несказанно повезло в прошлую нашу встречу. Но ничего, в этот раз я поквитаюсь с тобой за все сразу! Готовься к смерти, она уже близко! – С непонятной для меня злостью Рамирес сплюнул себе под ноги и пошел в атаку.

Правильно говорят, что чужая душа – потемки. Именно что потемки, да еще какие! Что происходило в голове наемника во временном промежутке между нашими с ним встречами? Подозреваю, что поражение в том поединке на постоялом дворе «Окорок» больно ударило по его самолюбию. Возможно, даже несколько уронило его репутацию в наемнической среде, но это ведь еще не повод так бездумно стремиться к реваншу! Неужели он тогда не понял, что просто не является для меня серьезным противником? Или нашлись добрые люди, убедившие Грача в том, что поражение было простой случайностью? Как бы то ни было, но правильных выводов он не сделал и сейчас пытался убить меня, движимый одной лишь жаждой мести, не подкрепленной новыми фехтовальными умениями. А кроме всего прочего, он не совсем еще оправился от полученного у «Окорока» укола в бедро и слегка приволакивал ногу.

Это выяснилось, как только я, взяв защиту, сместился влево, заставляя тем самым противника быстро менять позицию. Но сделал я это не для проверки физической готовности Грача, а из самых практических соображений – развернуть его спиной к льющемуся из узких окон-бойниц скудному лунному свету. В результате силуэт Рамиреса оказался прекрасно виден мне, в то время как я для него максимально слился с темнотой. Время было дорого, потому тратить его на ожидание ошибок оппонента я не собирался, тем более что момент выпал благоприятный.

Однако на этот раз Грача спасли прозвучавший в коридоре пистолетный выстрел и последовавшие прямо за ним крики и топот ног. Проклятье! Быстро же преследователи добрались до этого этажа!

Всего на миг я замешкался, и в результате пришлось снова парировать атаку наемника. Но это была последняя предоставленная ему отсрочка. Отведя направленный мне прямо в лицо клинок, я мгновенно развернул кисть, в результате чего моя шпага рассекла Рамиресу лоб. Он отшатнулся и тут же получил укол в грудь. Полагаю, что смертельный. Проверять не стал, но, когда я, выдернув клинок, бросился к выходу из комнаты, Грач завалился на пол лицом вниз.

А в коридоре все было плохо. Девушки почти добрались до вожделенного люка – их схватили уже наверху лестницы. Один из преследователей сейчас тащил вниз Элену, тогда как двое других выкручивали руки яростно отбивающейся Ненор. У подножия лестницы поджидали еще двое, да я, выскочив из комнаты, сшиб с ног еще одного то ли наемника, то ли друга сеньора де Монтихо. Итого шестеро противников. Оставалось только надеяться, что все остальные обитатели замка увлечены ловлей разбежавшихся из горящей конюшни лошадей и на помощь участникам событий в донжоне не придут.

Воспользовавшись тем, что в потемках и всеобщей суете нападавшие не особо обратили внимание на мое появление, я беспрепятственно добежал до самой лестницы, где с разбегу толкнул плечом готовившихся принимать пойманную беглянку наемников. Два удара эфесом шпаги в лицо вынудили разжать руки тащившего упирающуюся Элену легионера, после чего я, обхватив левой рукой девушку за талию, аккуратно переставил ее с нижней ступени лестницы к стене, себе за спину.

Все, похоже, на этом лимит удачных действий исчерпан, я просто физически не могу одновременно защищать сеньориту Элену и освобождать эльфийку. Мысли мои лихорадочно метались в поисках выхода, но ничего приемлемого не придумывалось, и по всему выходило, что в ближайшее время мне предстояло иметь дело сразу с шестью вражескими шпагами. Правда, противники сами себе вредили несогласованностью действий: один из тех, кого я оттолкнул плечом в сторону, в ярости бросился на меня, не дожидаясь подхода товарищей, и был тут же наказан хорошим режущим ударом клинка в бедро. Громко вскрикнув, пострадавший зажал рану рукой и, корчась от боли, поспешил разорвать дистанцию. И удалось это ему только благодаря вмешательству подоспевших товарищей, в итоге мне пришлось отказаться от преследования, чтобы сосредоточиться на новых оппонентах.

Один из них попытался достать меня в вооруженную руку, но спустя мгновение сам был вынужден спешно отступать, спасаясь от укола в грудь. Быстро развернувшись, я обрушился сразу на двух противников, тоже заставив их пятиться назад, но после этого вернулся в первоначальную позицию: к сожалению, я был связан в перемещениях необходимостью защищать сеньориту де Флорес.

– Стоять! – прозвучал вдруг с лестницы, ведущей наверх, повелительный голос. – Стоять! Или я перережу горло этой остроухой красотке!

Вот и все, наша попытка вызволить Элену окончилась крахом. Не могу же я себе позволить разменять жизнь разведчицы на продолжение борьбы! Плохо, ой как плохо! Я отступил еще на шаг назад, но шпагу не опустил, заставляя обступивших меня полукругом легионеров все время быть начеку.

– Так-так-так! Кто же тут у нас такой прыткий?

Я уже узнал этот голос – граф де Бернье, командор Ожерского легиона собственной персоной! Оказывается, это именно он на пару с ла Вивьером выкручивал руки Ненор, а сейчас держал нож у ее горла, в то время как его помощник отчаянно вытягивал шею, стараясь разглядеть мое лицо.

– Черт бы меня побрал, командор! – воскликнул ла Вивьер. – Кажется, это и правда Смычок! Вот же изворотливая бестия!

– Что ж, в свете открывшихся фактов о его дружбе с эльфами кое-какие приключения получают логическое объяснение. Не так ли, Смычок? – Де Бернье рассмеялся настолько мерзко, что мне захотелось немедленно заставить его замолчать хорошим ударом в зубы. – И что-то мне подсказывает, что мои бумаги вовсе не сгорели!

– Ты как фокус с казнью провернул, мерзавец? – восхищенно поинтересовался ла Вивьер.

– Не отвлекайся на всякую ерунду, ла Вивьер! – раздраженно оборвал его командор. – Обыщите его быстро!

– Обыщите меня, ребята, только по очереди! – прошептал я громко и притопнул ногой, имитируя начало атаки.

Все три бойца, караулившие меня с обнаженными клинками наготове, как по команде, отпрянули назад, а их лейтенант завистливо цокнул языком:

– Жаль, что ты не с нами, Крис, пришелся бы ко двору. Точно тебе говорю!

– Пробовал как-то, – ответил я, настороженно глядя по сторонам и лихорадочно пытаясь придумать спасительное решение, – не по пути мне с вами.

– Теперь-то уж точно не по пути, – усмехнулся ла Вивьер, – но из уважения к твоим фехтовальным талантам хочу сделать тебе интересное предложение. Еще один поединок, только на этот раз с достойным противником – Карлесом де Монтегю. Давай сделаем так: ты отдаешь нам бумаги, мы отпускаем твоих прекрасных сеньорит, ну и завтра, когда вернется наш капитан, вы скрестите с ним шпаги в честном поединке. Победишь ты – ступай на все четыре стороны, проиграешь – уж извини. Обещаю, что все будет честно.

Ну, началось. Сладкие речи, выгодные предложения… Вот так и заговаривают зубы наивным жертвам. Конечно, я и не подумаю верить обещаниям наемников из Ожерского легиона, но решению наших проблем это никак не поспособствует. Можно, конечно, сделать вид, что я соглашаюсь на предложение ла Вивьера, да только никто ни меня, ни девушек отпускать не намерен. Вон, снизу еще кто-то поднимается, сейчас количество противников удвоится, и меня уже точно можно будет не опасаться: сомнут толпой, да и делу конец. Что же делать? Кроме как потянуть время, ничего в голову не приходит.

– Предлагаю немного скорректировать условия, – набравшись наглости, заявил я. – Вы отпускаете девушек, затем я сообщаю вам точное местонахождение бумаг, после чего беспрепятственно покидаю ваше неприятное общество.

– Он издевается над нами, ла Вивьер! – угрюмо заметил де Бернье. – Хватит торговаться, хватайте его!

– Один момент, командор! – поспешил вклиниться в разговор лейтенант. – Последняя попытка, де Бранди. Не понимаю, почему ты отвергаешь столь выгодное предложение! По-другому ты отсюда просто не уйдешь!

– Я не отвергаю, – возразил я, – а просто вношу поправки. Я исключил из твоего предложения поединок с вашим капитаном по той простой причине, что он уже состоялся. И раз уж я в нем победил, то будьте добры исполнять свои обещания!

– Что?!

– Ну, так уж вышло, – я картинно развел руками, вновь заставив наемников дернуться, – повздорили мы с ним в «Трех дубах». Там он и остался под присмотром лекаря.

– Ну, Смычок! – прорычал на этот раз ла Вивьер, и все его показное добродушие вмиг куда-то улетучилось.

– В чем дело, сеньор лейтенант? Берете свои слова обратно?

– Мое терпение на исходе! – выкрикнул де Бернье. – Отдай мне бумаги, Смычок, иначе твоя эльфийская подружка умрет. А сам ты будешь умирать очень-очень долго и мучительно!

– Он не может отдать тебе бумаги, де Бернье, потому их у него нет! – раздался из темноты очень обрадовавший меня голос Орлова.

Вместо очередного пополнения в рядах врагов на сцене появились друзья! Причем я не так сильно бы удивился, появись они сверху, из комнаты дозорных, но нет: воспользовавшись созданной Арчером неразберихой, Орлов с компанией спокойно проникли в донжон через хозяйский дом. Неожиданный ход! То-то вытянулись лица у наемников!

– И если ты хотя бы поцарапаешь эту девушку, – твердо добавил Рене, – то сам будешь умирать очень долго и мучительно!

– А это кто у нас тут такой смелый?

Уж в хладнокровии командору было не отказать. Ни голосом, ни взглядом не выказал он страха или удивления. Словно и не случилось ничего либо случилось строго по его задумке.

– Граф Орлов собственной персоной! – не менее хладнокровно ответил Орлов. – Не называю вам девичью фамилию моей жены, но можете поверить мне на слово: ее родня многое бы отдала, чтобы заполучить вас в свои руки. Так что при плохом развитии событий для вас существует вероятность отправиться в качестве подарка в Аллорию.

– Не нужно пугать меня ни семейством д’Астра, ни вашими головорезами! – усмехнулся командор, продолжая удерживать нож у горла Ненор. – У меня здесь три десятка легионеров, да еще плюс друзья хозяина дома. С минуты на минуту вас обложат, как дичь на охоте. Так что не в вашем положении ставить мне условия. Так уж и быть, проваливайте подобру-поздорову вместе со Смычком и эльфийкой, только не забудьте передать мне бумаги! А сеньорите, увы, придется остаться – негоже расстраивать гостеприимного хозяина.

– Де Бернье, ты просто смешон! – Рене укоризненно покачал головой, словно не мог поверить в происходящее. – Вся способная стоять на ногах братия занята сейчас ловлей разбежавшихся лошадей да тушением конюшни. В доме остались только семеро мертвецки пьяных сеньоров, а двери в башню теперь заперты изнутри. Так что в ближайшие минуты никто не сможет помешать нашему общению, а общаться с тобой долее я не намерен. В последний раз предлагаю решить вопрос по-хорошему!

Говоря это, Орлов неторопливо передвигался в нашу сторону, заняв в конце концов место рядом со мной. Шпага его пока мирно покоилась в ножнах, но, похоже, никто не сомневался, что вылететь она оттуда может в мгновение ока, а уж об умении Орлова с ней обращаться знал если не весь континент, то большая его часть точно.

Наемники были вынуждены еще попятиться назад, к самой лестнице. Де Бернье, продолжая прикрываться притихшей разведчицей, тоже чуть повернулся вправо, чтобы не терять своего оппонента, определенного в качестве главного источника угрозы, из поля зрения.

– По-хорошему? Мы в Нугулеме, Орлов! Даже если ты со своими дружками выйдешь отсюда, вас схватят где-нибудь в окрестностях Уэски или Кортианы. Так что в нашем случае «по-хорошему» значит «по-моему». А я свои требования уже озвучил, и не считаю…

Я не сразу понял, что произошло. Да и вряд ли кто вообще что-то понял в первый момент. Темнота в помещении и бесшумность полета стрелы тому поспособствовали. И оставалось только восхищаться нашими эльфами, действовавшими так слаженно, будто понимали друг друга с полуслова.

Командор ожерцев запнулся на полуслове, а Ненор в тот же момент вывернулась из его захвата, в два прыжка оказалась у подножия лестницы и спустя миг уже скрылась за спиной выдвинувшегося вперед из группы эскаронцев Арчериона. Тетива его лука снова была оттянута до уха, а наложенная на нее стрела была готова принести смерть любому, кто посмел бы попробовать догнать разведчицу.

Все присутствующие сначала среагировали на действия эльфов, и только потом всеобщее внимание привлекло покатившееся вниз по ступеням тело графа де Бернье. И лишь когда оно замерло на нижних ступенях, совсем немного не докатившись до пола, стала ясна причина произошедшего – из левого виска командора торчала стрела!

Арчер, который не раз подчеркивал, что не является хорошим лучником, на этот раз доказал обратное. Я со своего места не видел позиции, с которой был произведен выстрел, но точно могу сказать, что условия были тяжелые – чего стоят только темнота и опасность попасть в Ненор! И только теперь мне стал понятен маневр Орлова, заставившего командира наемников вместе с заложницей немного повернуться в его сторону!

– Еще желающие получить стрелу есть? – звенящим от напряжения голосом поинтересовался Арчер.

– Лейтенант? – растерянно повернулся к ла Вивьеру один из подчиненных.

– Шпаги в ножны, – тихо промолвил тот, – не нужно напрасных смертей.

– Но командор! – неуверенно воскликнул другой наемник, тем не менее выполняя приказ.

– Кончился командор, все кончилось.

Ла Вивьер медленно склонился над телом де Бернье и покачал головой. Ему было трудно поверить в произошедшее, но пробитая стрелой голова командира не оставляла места для сомнений – Ожерский легион остался без хозяина.

– Уходите, сеньоры, – лейтенант устало присел на ступень рядом с телом де Бернье. – Клянусь честью, никто из легионеров не станет чинить вам препятствия.

– С вашего позволения, мы уйдем через верх. – Рене вежливо приподнял шляпу, отдавая дань уважения противнику.

Ни ла Вивьер, ни кто-либо из его подчиненных не произнес ни слова, пока мы дружной толпой поднимались наверх. Я собирался перебраться через люк в комнату дозорных одним из последних, когда меня все-таки окликнули.

– Смычок! Де Монтегю жив? – Ла Вивьер так и сидел подле тела командора, в то время как другие наемники были заняты оказанием помощи раненому товарищу.

– Командор умер, да здравствует командор? – усмехнувшись, спросил я.

– У него получится, – лейтенант тяжело вздохнул. – Де Бернье не устраивала роль простого командира наемного легиона, ему хотелось большей власти. Вечно он лез во все эти интриги, пытался стать необходимым для принца Роберта. Вот и доигрался! У де Монтегю будет все не так. Если он только жив.

– Думаю, он выживет, – уверенно заявил я, хотя сам такой уверенности не испытывал. Однако же сейчас, когда после множества перенесенных испытаний судьба повернулась ко мне лицом, я уже не жаждал крови моих врагов. Казалось, что они уже достаточно наказаны за свои преступления, а окончательный расчет все мы получим на небесах. Надеюсь, Мигелито и Эстела поймут меня.

– Подумать только, Смычок! Ожерский легион споткнулся об одного-единственного человека! И это не принц крови, не герцог, не граф, это простой бретер! – Ла Вивьер снова вздохнул. – До сих пор не могу понять, как ты провернул трюк с мнимой казнью?

– Да что тут непонятного? – холодно ответил я, пожимая плечами. – Вы заручились поддержкой губернатора? Вот и подумай, чья поддержка была у меня, если приказ губернатора был проигнорирован!

Задав противнику напоследок загадку, я поднялся на следующий уровень донжона и опустил за собой крышку люка. Вот хоть убей, не люблю, когда меня бретером называют! В моем понимании бретер – это задира, готовый драться по самому ничтожному поводу, ни во что не ценящий ни свою, ни, тем более, чужую жизнь. Я же хотя и зарабатывал себе на жизнь при помощи шпаги, никогда не ставил во главу угла драку ради драки и не задавался целью непременно убить противника. Я вообще добрый, просто жить на что-то нужно.

Вот из-за этого оброненного ла Вивьером словечка я и решил напоследок поморочить ему голову. Пусть помучается над этой, совершенно случайно пришедшей мне на ум загадкой. Будет мне дополнительной страховкой на случай новых посягательств на мою жизнь. Неопределенность ведь зачастую получше всяких угроз заставляет противника обходить тебя десятой дорогой.

Обвязанную веревкой сеньориту Элену уже осторожно спустили на землю, все остальные без особых проблем покинули башню тем же путем, которым я вскарабкался наверх. Пробравшись через сад, мы покинули поместье через приоткрытую воротную створку. Никто нас не преследовал, никто не кричал «Караул!» или «Держи!», все обитатели Паломара были заняты своими делами: кто-то тушил пожар в конюшнях, кто-то собирал погибших и раненых. Так что спустя четверть часа наш отряд уже во весь опор мчался обратно в сторону Уэски.

Глава 27

Вообще-то я очень хотел проделать обратный путь в карете де Флоресов, но Рене пресек мои устремления на корню, заявив, что нам есть о чем поговорить. Но, едва карета Орлова тронулась, разговаривать мне пришлось не с ним, а с набросившейся на меня с упреками Ненор:

– Де Бранди, из-за твоей жалостливости я чуть жизни не лишилась! Прикончи ты сразу тех горлопанов, все бы могло пройти тихо! И мне бы не пришлось пережить несколько минут позора с ножом у горла!

– Почему позора? – ошеломленно вымолвил я.

– Потому! – раздраженно прошипела разведчица и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась в сторону. Наверное, таким образом хотела выразить мне всю степень своего презрения. Однако я так ничего прочувствовать и не успел, потому что уже через пару мгновений она снова повернулась ко мне и продолжила уже спокойно, без надрыва: – Вообще не пойму, как в тебе уживается столь смертоносный бретер, практически маэстро от фехтования, и такой мягкотелый добряк?

– Но эти-то двое были виноваты лишь в том, что оказались в ненужном месте в ненужное время, – возразил я, – как-то неправильно лить кровь понапрасну. К тому же, не ударь меня сеньорита Элена бутылкой по голове, все бы и так могло пройти тихо.

Вспомнив о полученном ударе, я стянул с головы шляпу и ощупал довольно приличных размеров шишку. Головной убор не промок насквозь, но был влажным и липким от разлившегося вина, надевать его снова не хотелось. Так что я, покрутив шляпу в руках, неловко пристроил ее у себя на коленях.

– Сеньорита разбила о тебя бутылку? – восторженно воскликнул Арчер и расхохотался. – Вот это поворот! Вот это отношения! Да это любовь, Крис!

– Да при чем тут любовь? – возмутился я. – Там все случайно вышло! Просто она не узнала меня в темноте!

– Зато потом узнала, и так уж ее голос задрожал, – усмехнулась Ненор. – А когда мы с ней бежали, она все оглядывалась, о тебе беспокоилась. Так что не сомневайся, де Бранди, девица явно к тебе неровно дышит!

– Кстати, в день знакомства с Фло Рене тоже получил по голове! – радостно заявил эльф.

– Фло была ни при чем, – тоже смеясь, возразил Орлов, – она пыталась меня заколоть шпагой, а по голове меня ударил кто-то из людей барона д’Эрго.

– Но смотрел-то ты в этот момент на нее! – продолжал веселиться Арчерион.

Я тоже невольно растянул губы в улыбке, потому что был очень рад вновь окунуться в эту атмосферу дружеских перепалок и бесшабашного веселья. Как же хорошо было находиться в кругу друзей, не ждать каждый миг удара из-за угла, не беспокоиться о завтрашнем дне! Только сейчас я понял, как мне этого не хватало все три года в Нугулеме! А еще меня радовало возвращение нашего старого доброго эльфа Арчера: он снова шутил и смеялся, и было видно, что наше общество доставляет ему не меньше радости, чем мне.

– Ну а как на нее можно было не смотреть? – улыбнулся Рене.

– Это точно, – не унимался эльф, – не смотрел бы – схлопотал бы хороший удар шпаги в грудь и не сидел бы сейчас с нами! А ты, Смычок, не упускай момент, засылай сватов к папаше де Флоресу!

– Да о чем вы? – Тут уж улыбка сбежала с моего лица, потому что моя несостоятельность в качестве жениха для сеньориты Элены была очевидна. По крайней мере, для меня. – Она же красивая, умная, богатая, а я просто обычный голодранец со шпагой. Одна только фамилия дворянская и больше ничего: ни кола, ни двора, ни постоянного дохода. Сеньор Оберон, только лишь доберется до своих денег в Монтере, на пушечный выстрел таких, как я, к дочери не подпустит!

– Говорила же вам, что здесь все серьезно, я в таких вещах не ошибаюсь! – неожиданно спокойно заявила Ненор.

– Ну а разве кто-то сомневался, что наш Кристиан – серьезный человек? Он попусту морочить голову девушке не станет, – добавил Орлов.

– Кстати, виконт де Монтихо придерживается противоположной точки зрения, – Арчер наконец тоже посерьезнел. – Он думает, что все достоинства сеньориты перевешивает одно только его имя.

– Ну, я-то не де Монтихо, у меня другие понятия, – горестно вздохнул я. – К тому же у этого мерзавца какой-никакой замок имеется.

– Да ничего у него нет, кроме долгов и чрезмерного себялюбия, – беспечно махнул рукой эльфийский тан. – Все принадлежит его дядюшке, позволяющему племянничку пользоваться замком. Так что ничем он не лучше тебя.

– Ладно, доберемся до Монтеры – разберемся и с твоими доходами, и с твоим статусом. Нужно лишь немного потерпеть, – заявил Орлов.

Несколько минут прошло в полном молчании, каждый из присутствующих погрузился в свои мысли, потом Арчер и Ненор стали тихонько перешептываться о чем-то своем, а я решил поинтересоваться у нашего командира ближайшими планами. Все же, как ни крути, а полностью чувствовать себя в безопасности на нугулемской земле я не мог даже в компании друзей.

– В Эскарон выезжаем сразу?

– Да, – немного помедлив, ответил Рене, – полчаса на сборы в «Трех дубах» – и сразу в путь. Но это касается всех, кроме тебя.

– Чего? – я подумал, что ослышался, потому счел нужным переспросить.

– Тебе, дружище, придется задержаться в Нугулеме еще на три-четыре недели, – он ободряюще хлопнул меня по плечу. – Считай это первым заданием на новой службе.

– Рене, ты шутишь? На меня открыт розыск в Кантадере, в Уэске я официально казнен, наемники из Ожерского легиона все еще жаждут моей крови за своих убитых товарищей, плюс виконт того и гляди предъявит мне претензии за замок! Да мне просто противопоказан воздух Нугулема на ближайшие лет десять!

– Пошумел ты здесь знатно, – вздохнул Орлов, – но дело в том, что выполнить это поручение должен именно ты. Необходимо отвезти эти письма маркизу де Сальвери как подарок от начальника департамента безопасности Эскарона. Это оценит и маркиз, и наш дражайший командир граф де Бюэй.

– Да в чем дело-то? – недовольно спросил я.

Мне не хотелось задерживаться в Нугулеме даже на день, а тут вдруг появлялась необходимость провести в ставшей такой негостеприимной для меня стране еще почти месяц.

– Поговорим об этом чуть позже, на постоялом дворе, – Рене скосил глаза в сторону увлеченных перешептыванием эльфов, – но это не от недоверия к товарищам, а исключительно оттого, что некоторые вещи лучше вовсе не знать. А ты уже, во-первых, по уши влез в эту историю, а во-вторых, Франсуа де Бюэй очень ценит преданных людей и умеет быть щедрым. Я представлю ему информацию в нужном свете, а успешное выполнение тобой поручения послужит лучшим подтверждением моих рекомендаций.

Я задумался. Заполучить в покровители самого начальника департамента безопасности Эскарона дорогого стоило и сулило как хорошо оплачиваемую работу, так и насыщенную приключениями жизнь. Когда я спасался бегством от наемников де Бернье, пределом моих мечтаний было вернуться на старое место службы под начало Орлова, однако стоило учитывать, что жизнь в Монтере в мое отсутствие не стояла на месте. Тот же Патруль претерпел значительные изменения, и его нынешний статус был мне не совсем понятен. Три года назад Рене, конечно же, прислушивался к мнению де Бюэя, но напрямую ему не подчинялся. Понятное дело, что главу департамента безопасности интересует все происходящее внутри страны, и никуда от его всевидящего ока не спрятаться, однако никакого официального отношения наша служба к нему не имела. Сейчас же, я так понимал, Орлов весьма посвящен в дела всесильного графа, возможно, даже переведен вместе с бывшим Патрулем в его подчинение. Конечно, ради друга Рене мог и по собственной инициативе отправиться в нугулемское приграничье, но, поскольку миссия Арчериона изначально была насквозь пропитана политикой, логичнее все-таки было предположить, что делал это он по поручению Франсуа де Бюэя.

За то время, что мы не виделись, у моих друзей произошли большие изменения. Они набрались опыта, повзрослели, заматерели. Арчерион успел побывать целым генералом на родине, командовал своими эльфами, даже сумел нанести поражение сборному войску нугулемских баронов. Рене тоже стал другим. Раньше подчиненные частенько ругали его за стремление всегда быть на острие, в первых рядах, как рядовой боец, за его привычку самому браться за решение всех проблем. А вот сегодня он до последнего оставался в тени, преспокойно дирижировал процессом, лично появившись на сцене только в решающий момент.

А что же я? А я по-прежнему живу одним днем, вроде и кручусь-верчусь постоянно, шпагой размахиваю, но, по сути, топчусь на одном месте. Все время нахожу себе новые проблемы, чтобы потом прилагать героические усилия для их устранения. Как я добился в шестнадцать лет полноценного зачисления в полк, так с тех пор и остаюсь обычным рядовым солдатом. И неважно при этом, нахожусь ли я в армии, служу в наемниках, в Патруле или живу на вольных хлебах.

Неожиданно мне в голову пришла мысль, что я сейчас очень напоминаю и Рене, и Арчера в прошлом, до тех пор, пока каждому из них не пришлось взвалить на свои плечи груз ответственности за подчиненных. И следом сразу появилось понимание, что они заметили нашу похожесть давным-давно, и именно этим объясняется то внимание, с которым Орлов и Эйнаурральде всегда относились к моей судьбе.

Я рассмеялся, ввергнув своих попутчиков в состояние изумления.

– Он переутомился? – обеспокоенно спросила Ненор у Арчера.

– Ты ему что-то смешное рассказал? – поинтересовался эльф у Орлова, но в ответ получил только недоуменное пожатие плечами.

– Все в порядке, друзья, все в порядке, – поспешил я всех успокоить. – Просто я подумал, что сейчас напоминаю кое-кого из вас трехлетней давности. Так же живу, перебиваясь с хлеба на воду, так же мыслю и переживаю, так же все свои проблемы решаю сам своей шпагой. Словно я младший брат, созданный по вашему образу и подобию.

– Все-таки малыш взрослеет, – улыбнулся Арчерион.

– Ну не вечно же ему бегать по улицам с обнаженной шпагой, – в тон другу ответил Орлов.

– Рене, я выполню твое поручение, раз ты считаешь это необходимым, – твердо заявил я. – Взамен я попрошу лишь помочь де Флоресам добраться до Монтеры и, по возможности, и дальше оказывать им свое покровительство.

– Это я сделаю без всяких просьб, Кристиан. – Рене переглянулся с Арчером и, как мне показалось, сделал это с весьма довольным выражением лица. – И потому, что де Флоресы просто хорошие люди, и оттого что нам нужны свои люди в рядах богатых торговцев.

– Растешь, Рене! – хохотнул эльф. – Все происходящее вокруг обращаешь себе на пользу!

– Все не все, но поездка и впрямь выходит удачной. Судите сами, – Орлов вольготно откинулся на мягкую спинку сиденья, принявшись загибать пальцы: – Арчера из Анкилона выдернул – это раз. Вместе с ним заполучил еще и прекрасную разведчицу – это два. Нашел Смычка и почти пристроил его на службу – это три. Помог хорошим людям вырваться из надоедливых объятий нечистоплотных нугулемских дворян – это четыре. При этом сделал шикарный подарок семье жены, стерев с лица земли графа де Бернье, – это пять. Пусть это я сделал и не совсем сам, а руками эльфийских друзей, но друзья ведь для того и существуют, чтобы иногда за тебя марать руки. Ну, и вишенкой на этом торте должно стать то самое дело, по которому Крис отправится к маркизу де Сальвери.

– Очень надеюсь, что и де Бюэй останется доволен… – Арчерион тоже откинулся на спинку и немного поерзал, устраиваясь поудобнее.

– Даже не волнуйся насчет этого, – ответил Рене.

После достаточно бурной первой части обратного пути в нашей карете воцарилась тишина. Все мои попутчики либо погрузились в дрему, либо молча думали о чем-то своем. Лично я находился под таким сильным впечатлением от произошедшего в последние дни, что сон снова, как и по дороге в Паломар, упорно ко мне не шел, голова просто-таки гудела от роящихся в ней мыслей.

Я уже сбился со счета в попытках подсчитать количество кульбитов, совершенных за последний месяц моей судьбой, точно можно было сказать лишь, что такого насыщенного событиями жизненного отрезка у меня еще никогда не было. И хотелось надеяться, что уже не будет. В общем, думать хотелось только о хорошем, однако же думалось обо всем и сразу. И даже в светлые и наивные мечтания о сеньорите де Флорес постоянно вплетались мысли о событиях в Паломаре, потом я принимался вспоминать в мельчайших подробностях ход моего поединка с де Монтегю, затем перескакивал на такое внезапное примирение с кузенами де Вилья, после чего снова возвращался к Элене и думам о будущем…

Карета мчалась в ночи, за окнами проплывали едва освещенные тусклым светом луны холмы, поля, мостики через небольшую речушку, берега которой то приближались, то отступали прочь от дороги. Мягкие сиденья гасили все дорожные кочки и ухабы, укачивая и постепенно успокаивая меня. Мысли все более замедлялись, и сон все-таки вот-вот должен был сморить уставший организм, тем более что небо на востоке уже начинало светлеть, предвещая приближение нового дня. Но оборвалось все в самый неожиданный момент окончанием ночного путешествия – наш отряд прибыл на постоялый двор «Три дуба».

Вполне ожидаемо, что в полчаса сборы не уложились, минут сорок только заняло получение наставлений от Орлова, но в целом объединенный кортеж надолго не задержался. Спустя час после прибытия на постоялый двор я вновь остался один.

Глава 28

Карлес де Монтегю открыл глаза и несколько минут просто смотрел в потолок, прислушиваясь к своему телу. Вроде бы боль отступила. Или это только кажется? Постель была влажной от пота, и он более не чувствовал пожара внутри тела. Да и в общем состояние было терпимое. Нельзя сказать, что отличное, но, по крайней мере, лучше вчерашнего. И позавчерашнего.

Здесь капитан задумался: а сколько дней он уже лежит? Никаких вопросов по поводу случившегося с ним несчастья у него не возникало – он хорошо помнил и свое местонахождение, и полученное от Смычка ранение. Но вот в количестве проведенных в постели дней начинал путаться.

Он перевел взгляд в самый угол комнаты, где с потемневшего от времени и грязи дощатого потолка свисали лохмотья паутины, и попытался вспомнить, насколько велики они были в прошлый раз. Однако тут же обругал себя последними словами, сообразив, что эта паутина в таком виде могла здесь висеть годами. По всему выходило, что без посторонней помощи ему не выяснить даже сегодняшнего числа – абсолютно ненавистная для него ситуация полной зависимости от окружающих. Придется даже за такой мелочью к кому-то обращаться.

И тут его уши уловили скрип пера. Карлес осторожно повернул голову в сторону окна и обнаружил за столом старину ла Вивьера, с сосредоточенным видом скрипящего гусиным пером. Интересно, откуда он здесь взялся? Впрочем, уж на присутствие старого товарища жаловаться было грех.

– Ты опять переводишь бумагу на свои никчемные стихи?

Пересохшее горло издало едва слышные сиплые звуки, пришлось прокашляться и повторить вопрос более внятно.

– Я тоже рад тебя видеть, Карлес, – улыбнулся ла Вивьер, – но, если продолжишь ругать мои стихи, буду читать тебе их целый день. Благо, ты убежать не сможешь!

– Да, Серхио, Смычок угостил меня знатным ударом шпаги! После такого не побегаешь. Будь он проклят!

Де Монтегю досадливо поморщился, после чего попытался дотянуться до стоящей на лавке кружки с водой и еще раз скривился. На этот раз от боли. Пришлось лейтенанту отложить свои дела, чтобы напоить раненого товарища. Затем он помог Карлесу принять полусидящее положение, заботливо подоткнув подушку под спину.

– Да уж, Смычок спутал нам все карты. Но, возможно, его вмешательство, в конце концов, пойдет нам на пользу.

– Подожди… – До капитана только сейчас дошло, что ла Вивьера вовсе не удивляет упоминание Криса Смычка. То есть он уже знает, что тот не окончил свою жизнь на эшафоте. – Ты тоже видел де Бранди живым и невредимым?

– Так же хорошо, как тебя сейчас.

– Черт, командор нам этого не простит!

– О! Вот уж за это можешь не беспокоиться! Опасаться командора теперь не нужно. Командора больше нет.

И в следующие четверть часа ла Вивьер поведал обескураженному товарищу о событиях той самой ночи, что последовала сразу за злополучной дуэлью де Монтегю со скрывавшим свое лицо под маской Смычком.

– Так что сейчас, дружище, – промолвил Серхио, возвращаясь за стол, – я пишу совсем даже не стихи, а письма нашим дражайшим полковникам с требованием срочно прибыть в Уэску. Причем пишу от имени командора и заверяю его личной печатью.

– Опять ты за свое, Серхио! Я ведь согласия еще не давал! Да и какой из меня командор?

– Побойся бога, Карлес! Только ты и сможешь встать во главе легиона, и, поверь мне, будешь даже лучшим командором, чем наш дражайший де Бернье, потому что не станешь влезать в политику. Тебя могут попытаться обойти наши полковники, но они оба годятся исключительно для командования на поле боя, к тому же совершенно не ладят друг с другом. Капитан де Таварес скорее поддержит тебя, чем станет переходить дорогу. И главное – за тобой пойдут люди. Так что мы это дельце обделаем без особых проблем.

Де Монтегю усмехнулся. Расклад товарищ давал верный. В Ожерском легионе было два полковника, но их де Бернье и подбирал исключительно из-за способностей руководить солдатами на поле боя, а до общего управления никогда не допускал. Держались эти сеньоры всегда особняком, подчеркивая свою значимость, и отчаянно не выносили друг друга. Соответственно, и авторитета среди наемников особого не имели. Таварес тоже был солдатом до мозга костей, но на первые роли никогда не претендовал и по не известной никому причине особым расположением графа де Бернье не пользовался. Он не будет против кандидатуры де Монтегю. В крайнем случае ему можно будет пообещать повышение жалованья и продвижение по служебной лестнице.

– Ну а если полковники станут возражать? – поинтересовался капитан.

– Это очень опасно для здоровья, знаешь ли, возражать мнению большинства, – усмехнулся ла Вивьер. – К тому же казна под нашим контролем, все печати командора тоже у нас.

– А ты вообще уверен, что я выкарабкаюсь… – Карлес утер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. Все-таки силенок у него было маловато, и даже столь непродолжительный разговор был способен его утомить.

– Все с тобой будет хорошо, – уверенно заявил лейтенант. – Нашего лекаря приволокли из Кантадера, он занимался тобой последние два дня.

– Последние два дня?! – Де Монтегю дернулся было на своем ложе от удивления, но тут же снова сморщился от боли и откинулся на подушки. – Сколько же я вообще провалялся?

– Да не волнуйся ты так, всего пятый день пошел, – поспешил успокоить его ла Вивьер, – не будешь делать резких движений – дня через три разрешат вставать. А сейчас лучше не дергайся.

– Проклятый Смычок! То ли я старею, то ли он в самом деле лучше меня фехтует, но у меня даже особых шансов не было! – процедил сквозь зубы капитан. – Просто убийственное сочетание силы, скорости и мастерства! И как-то все у него выходит легко, естественно, красиво. Как музыка у хорошего музыканта.

– Да уж, знатно наиграл этот мерзавец на скрипке судьбы своей шпагой. Чтоб ты знал: он и Грача той ночью прикончил в замке, – мрачно усмехнулся лейтенант.

– Ни капли не удивлен. Зря Грач так стремился к реваншу – совсем не его уровень. Честно говоря, хорошо, что командор погиб хоть не от шпаги де Бранди, а то я бы уже вообще невесть что о нем подумал!

– Нет-нет, – усмехнулся ла Вивьер, аккуратно скрепляя очередное письмо сургучом, – там все сделали эльфы, у Смычка не было шансов.

– Смычок, эльфы, эскаронцы во главе с Орловым! Во что нас втравил покойный граф?

– Я склонен считать, что здесь имеет место цепочка случайностей… – Лейтенант Ожерского легиона, с тяжким вздохом отложив письма в сторону, уставился задумчивым взглядом в окно. – Крис Смычок страховал вора на случай отказа заказчика честно расплатиться. Как выяснилось позже, они так уже пару лет работали. Так что де Бранди всего лишь честно отрабатывал свои деньги. Эльфы и эскаронцы – это уже звенья другой цепи. И здесь мы с тобой пошли на поводу у виконта де Монтихо с его навязчивой идеей растрясти денежный мешок де Флореса, воздействуя на него через единственную дочь. Уж не знаю, что Орлов делал в Уэске совместно с эльфами, но каким-то непонятным образом их пути с сеньором Обероном пересеклись, отчего мы потеряли командора, а виконт оказался вынужден ликвидировать последствия пожара в имении. А еще он грозится отомстить обидчикам. Только не знает, кому именно.

– Этот де Монтихо – редкий болван, – отмахнулся было капитан, – кому там он сможет отомстить? Орлов со всей компанией давно уже в Эскароне. И достать их там у виконта явно ручонки коротки.

– Вся компания – да, уже в Эскароне, за исключением одного человека, – флегматично заметил ла Вивьер, по-прежнему продолжая смотреть в окно, – а точнее – нашего друга Смычка. Он убыл в противоположную сторону и был замечен на дороге из Энсенадо в Кантадер. А у нас скопилось очень много претензий к этому маэстро фехтования. В связи с чем у меня возникает вопрос…

– Что нам с этим делать? – закончил за товарища фразу де Монтегю.

Вопрос действительно был непростым. Так повелось еще с самых первых дней существования Ожерского легиона, что люди, посмевшие нанести урон его репутации, долго не задерживались на этом свете. Граф де Бернье был весьма щепетилен в этом деле. Наемников не сильно любили в обществе, хотя постоянно прибегали к их услугам: Нугулем слишком часто воевал, чтобы обходиться силами одной лишь регулярной армии. Вот командор и решил заставить себя если не любить, то бояться. И, нужно отдать ему должное, это работало: связываться с ожерцами побаивались, опасаясь неминуемого возмездия. Подчиненные же чувствовали себя одной большой семьей, защищенной от внешнего воздействия, отчего престиж легиона среди наемников держался на стабильно высоком уровне.

В свете политики, проводимой прежним командором, Смычок нанес репутации легиона огромный ущерб. В Кантадере уже потешаются над незадачливыми наемниками, потерявшими чуть не десяток бойцов убитыми и ранеными в попытках справиться с одним-единственным бретером. А скоро по всему Нугулему расползутся слухи о произошедшем в Паломаре, и за Крисом Смычком окончательно закрепится слава народного героя, «грозы легионеров», тогда как над ожерцами станет смеяться вся страна. С одной стороны, допустить подобное было никак нельзя, тем более что бойцы ждали отмщения за убитых товарищей. С другой же стороны, выходит так, что чем дольше они гоняются за де Бранди, тем дороже это им обходится, и здесь уже впору сетовать на провидение господне. Или козни дьявола – это уж кому как нравится. Не то чтобы де Монтегю боялся потусторонних сил, но повод задуматься был нешуточный. Вон, граф де Бернье тоже ничего не боялся, и что с ним сталось?

– Говоришь, виконт жаждет мести? – Карлес задумчиво почесал кончик носа.

– Да, но ты правильно сказал: от него толку немного. Не соперник он Смычку.

– Ты слышал про Энрике Оливейру?

– Это очень неприятный тип.

– А тебе и не нужно с ним даже встречаться, просто направь к нему де Монтихо. Оливейра сейчас в Энсенадо.

– Понятно. Если что-то пойдет не так, то мы вроде как ни при чем. А если как надо, то мы найдем способ указать на нашу причастность.

– Примерно так.

Де Монтегю помолчал несколько минут, а после еще добавил, снова поморщившись:

– И пусть это будет нашей последней акцией в отношении де Бранди. Если опять не выйдет, значит, не судьба нам с ним совладать.

Приятели поговорили еще немного на другие темы, после чего ла Вивьер отправился по делам, а ему на смену в комнату капитана пришел штатный лекарь легиона.

Глава 29

Определенно, не в тех кругах я вращался в Кантадере, иначе непременно бы знал замки всех более-менее значимых аристократов в округе. И тогда бы я с самого начала понимал если не о ком идет речь, то хотя бы о месте жительства этого человека. Впрочем, из тех фактов, что для работы наняли местного вора и что для контроля ситуации в Кантадер же прибыли главные помощники графа де Бернье, уже можно было сделать вывод о близости замка маркиза к городу.

Так оно и оказалось: Лиарре располагался в нескольких часах пути к югу от Кантадера, потому для его посещения мне пришлось возвращаться на юг той же самой дорогой, по которой я совсем недавно пытался убежать от наемников в Эскарон.

Орлов заверил меня, что формуляр с отчетом о моей казни в Уэске должен отменить приказ об объявлении меня в розыск, но, зная медлительность системы и обычную расхлябанность чиновников, рекомендовал в пути представляться другим именем, а Кантадер, от греха подальше, проскочить без остановок.

За последний месяц в моей жизни произошло так много событий, что я уже устал удивляться чему-либо, потому новые выверты судьбы воспринимал практически без эмоций, в состоянии этакого легкого отупения. Потому и выслушал данные мне наставления спокойно, без особого удивления.

Рене обладал гораздо более обширными сведениями об аристократических кругах Нугулема, потому смог собрать воедино все части мозаики и сложить в общую картину.

Маркиз Фернандо де Сальвери был видным государственным деятелем, заставшим еще правление отца нынешнего короля. Любимец женщин, гроза мужчин, маркиз успел вполне успешно покомандовать армией и флотом, был послом Нугулема в Суффе, занимал придворные и министерские должности, пять лет являлся губернатором заморских территорий. В общем, человеком был видным и вполне достойным, если не сказать – выдающимся. Однако в один прекрасный момент, будучи в самом расцвете сил и находясь на пике могущества, де Сальвери покинул службу и удалился не только от королевского двора, но и вовсе покинул столицу. Виной всему были поползшие по Сантьяго слухи о романе маркиза с самой королевой, чему извлеченные на свет божий спустя такое количество лет полные любви и нежности письма служили косвенным подтверждением.

Именно косвенным, не более. Да, у фигурантов совпадали имена, и из переписки было ясно, что переписывался маркиз со знатной сеньорой, живущей в столице и сведущей в дворцовых делах, но мало ли в Сантьяго придворных сеньор по имени София? Однако, как известно, дурное дело нехитрое, главное – правильно подать информацию в нужные уши да запустить слухи, а там уж поди докажи обратное!

Так и случилось с Фернандо де Сальвери, а сейчас граф де Бернье собирался пойти еще дальше – объявить отцом упомянутых в переписке сыновей Софии именно маркиза! А поскольку сходство именно третьего сына Роберта с королем Хуаном ни у кого не вызывало сомнения, то тень подозрения неминуемо падала на старших наследников. Вот вам и повод сделать законными притязания младшего принца на трон в обход старших братьев! А заодно и ответ на вопрос, чем командор собирался вернуть доверие Роберта Левансийского…

К чему это могло привести? Да хотя бы к тому, что из трех партий нугулемских принцев легальной останется лишь одна, потому что в такой ситуации никто не станет поддерживать бастардов. Плохо ли это для Эскарона? На мой взгляд – нет. Потому как все это внутреннее дело Нугулема, никаким боком не касающееся соседних государств. Но оказалось, что это только на мой взгляд. Рене рассудил совсем по-другому:

– Не знаю, как королевская семья будет гасить такой скандал, возможно, даже чьи-то головы полетят с плеч, но по итогу очень велика вероятность, что наследником престола окажется именно Роберт. А в этом случае новой большой войны не избежать: принц был унижен и раздавлен в Эскароне, такое смывается только кровью. Большой кровью. Так что пусть уж лучше все остается как есть. Пусть три нугулемских принца грызутся промеж собой, а мы сохраним возможность при необходимости подливать масла в огонь то в одну, то в другую сторону. А плюсом к этому заработаем благосклонность все еще очень влиятельного маркиза. Никогда не знаешь, в какой момент это пригодится, но разбрасываться такими возможностями точно не стоит.

По большому счету мне не было никакого дела до взаимоотношений нугулемских принцев и их приспешников, да и маркиз особой жалости не вызывал – хранить такие письма, мягко говоря, довольно глупо. Но я не спорил и не протестовал. Раз уж тебя наняли на службу, так нужно делать свое дело, даже если ты с ним не совсем согласен.

Честно говоря, я и слушал-то не слишком внимательно, что называется, вполуха: куда и к кому ехать, я теперь знал, деньгами и инструкциями меня снабдили, так что оставалось только временно вернуться в Кантадер, избежав при этом новых приключений. Не слишком сложная задачка, даже несмотря на все мои проблемы с Ожерским легионом и городскими властями, объявившими меня в розыск.

Невнимательность моя к словам Рене объяснялась предельно просто: я прислушивался к происходящему в коридоре и на улице, боясь упустить момент для прощания с дочерью Оберона де Флореса. Очень уж не хотелось уезжать, не перекинувшись с ней парой слов. В итоге все исполнилось в лучшем виде – девушка сама дожидалась меня в коридоре, держа в руках мою шпагу и перевязь с запрятанными в нее реалами. Честное слово, во всей этой кутерьме последних дней я и позабыл, что просил забрать их на хранение.

– Я слышала, что вы не едете с нами? – тихо промолвила Элена, протягивая мои вещи.

– Да, придется задержаться здесь еще недели на две ради одного дела, но как только управлюсь, сразу отправлюсь в Эскарон. – Я машинально взял в руки шпагу с перевязью, но тут же протянул обратно: – И еще очень прошу вас сохранить это до моего возвращения. Видите ли, человек я суеверный и считаю, что если один раз примета сработала, то сработает и в другой.

– И что же это за примета? – По голосу сеньориты я понял, что она улыбается, хотя в почти неосвещенном коридоре не мог толком видеть ее лица.

– Мы снова встретились, – просто ответил я, тоже растягивая губы в улыбке.

– Ну, надеюсь, удар бутылкой по голове в примету не входит?

– Ни в коем случае! Это чистой воды случайность, и чтобы исключить ее, в следующий раз обещаю прийти к вам при свете дня.

– Хорошо, у нас дом на бульваре Магнолий в Монтере, я буду ждать!

– Ни минуты лишней не задержусь сверх нужного для дела времени, – искренне пообещал я, отступая на шаг назад.

Как бы ни хотелось продлить этот миг, но Элену ждали спутники, да и мне было лучше убраться с этого постоялого двора как можно скорее.

– Кристиан! – неожиданно воскликнула сеньорита, словно в последний момент вспомнила что-то очень важное. – Но ваша шпага? Фехтовать ведь нужно привычной шпагой! Говорят, это очень важно!

Важно-то оно важно. Да только у меня самая обычная шпага, без каких-либо излишеств, красивостей в виде вычурной гарды, выгравированных гербов или вмонтированных в рукоять драгоценных камней. Одна лишь практичность, ничего более. Длина и вес ее практически один в один совпадают с параметрами клинка, подаренного мне Этьеном, качество стали тоже идентичное, так что ничего я не теряю от смены оружия. Тем более эта шпага уже успела неплохо себя зарекомендовать и против де Монтегю, и в нашем ночном налете на замок Паломар.

– Очень надеюсь, что мне не придется фехтовать в ближайшее время. Хватит с меня приключений. Но, в случае чего, обойдусь и той шпагой, что есть.

– Тогда до встречи…

– До встречи! – Я решительно развернулся и отправился в сторону конюшни.

Спустя несколько минут кортеж с моими друзьями умчался в восточном направлении, я же, не мешкая ни минуты, отправился обратно, на запад.

Памятный по знакомству с виконтом де Монтихо лес проехал уже при свете взошедшего солнца, а вот дальше рисковать не стал. Усталость давала о себе знать, потому я остановился в первом подвернувшемся трактире, позавтракал и завалился спать до полудня.

Дальше я тоже не особо спешил, вопреки данному Элене обещанию. Слишком уж устал я от бешеных гонок в последнее время, да и внутренний голос почему-то советовал быть больше осмотрительным, чем быстрым. По крайней мере, один раз это избавило меня от потенциальных неприятностей – когда я из окна очередного трактира наблюдал, как мимо по дороге промчался отряд в форменных плащах Ожерского легиона. Не думаю, что наемники были посланы в погоню за мной, но, от греха подальше, лучше мне избегать встреч с этими господами.

Миновать Кантадер я мог только по реке, но в этом случае пришлось бы делать очень большой крюк к замку маркиза. Высадиться на берег поблизости было негде, а следующая пристань располагалась от Лиарре гораздо дальше, чем город. Неудобство заключалось еще и в отсутствии места для ночлега в его окрестностях, так что строить планы приходилось исходя из необходимости после визита к маркизу снова возвращаться в Кантадер. Была какая-то вероятность, что мне предложат ночлег в замке, но что-то мне не хотелось провести ночь под одной крышей с человеком, для которого я навсегда останусь персоной если и не доставившей ему крупные неприятности, то определено имеющей к ним отношение. Статус посланца главы департамента безопасности Эскарона должен защитить меня от возможных попыток избавиться от нежелательного свидетеля, но кто знает, какие мысли народятся в голове де Сальвери темной ночью? Нет уж, лучше я доберусь до города, а там будь что будет.

В Кантадер я въехал рано утром, с первыми обозами, везущими свежие продукты на местный рынок. Спокойно пересек весь город с севера на юг и часам к двенадцати дня уже стучался в ворота замка Лиарре.

В отличие от Паломара, этот замок был настоящим, что называется, классическим. Широкий ров, необходимость в котором давно отпала, тем не менее был наполнен водой. Массивные ворота с внушающей уважение надвратной башней выходили прямо на мост, когда-то бывший подъемным, но сейчас уже переведенный в стационарное состояние. Высокие стены с зубцами, шесть сторожевых башен плюс торчащая над всем этим хозяйством крыша донжона, превосходящего аналогичное строение Паломара в размерах чуть не вдвое.

Глядя на все это великолепие, невольно начинаешь ожидать появления самых настоящих рыцарей – в блестящих доспехах с цветными плюмажами, с щитами, изукрашенными вычурными гербами, на закованных в броню огромных конях. Но нет, в открывшуюся калитку вышел самый обыкновенный пожилой слуга в ливрее коричневого цвета и очень вежливо поинтересовался, кто я такой и что мне угодно.

– Я хотел бы переговорить с маркизом де Сальвери, – так же вежливо сказал я и протянул выданное мне Орловым рекомендательное письмо.

Без дальнейших расспросов меня впустили во внутренний двор замка. Там подоспевшие конюхи увели мою лошадь на конюшню, а меня препроводили в просторный вестибюль не такого большого и древнего, как донжон, но построенного в одном стиле со всем замком дома. Там я не менее получаса от нечего делать развлекался изучением портретов богато одетых сеньоров, по всей видимости, предков нынешнего владельца Лиарре.

Столь долгое ожидание не входило в мои планы, и я уже стал задумываться о том, не пора ли покинуть этот негостеприимный дом, когда, наконец, со стороны лестницы донесся звук шагов. Я обернулся, ожидая увидеть перед собой седовласого сеньора, но вместо него по ступеням быстро спускался высокий широкоплечий мужчина лет тридцати с бритой наголо головой, воинственно торчащими в стороны усами и аккуратной бородкой клинышком. Одет он был не то как военный, не то как придворный: кожаный колет с воротником-стойкой поверх белого дублета, штаны коричневого цвета, заправленные в сапоги, на перевязи с левого бока свисает рапира с вычурной гардой, на правом боку в красиво отделанных ножнах один над другим висят два кинжала. Габариты незнакомца, а также та легкость, с которой он двигался, внушали невольное уважение. Судя по всему, это либо телохранитель маркиза, либо командир охраны замка. Интересный выбор встречающего со стороны сеньора де Сальвери!

– Добрый день! – я не стал чиниться и первым поприветствовал посланца хозяина замка, отвесив ему вежливый полупоклон.

– А мне вот интересно, – бритоголовый сеньор решил обойтись без приветствий. Остановившись на нижней ступени, видимо, для того, чтобы казаться еще выше, он надменно смотрел на меня сверху вниз, – мне интересно, что это сеньор де Бранди забыл в Лиарре? Что-то не припомню, чтобы вас удостаивали приглашения!

– А вы не находите, что даже самым доверенным слугам иногда не стоит знать всех секретов своего суверена, – с трудом оставаясь спокойным, ответил я, не отводя взгляда.

– Я слышал о тебе, Крис Смычок, – он угрожающе положил руку на эфес шпаги, – ты бретер и авантюрист. Что тебе нужно от маркиза?

– В рекомендательном письме все написано, – холодно сказал я, на всякий случай поворачиваясь к бритоголовому боком и готовясь в любой момент выхватить шпагу из ножен.

– Какое дело маркизу де Сальвери до эскаронского департамента безопасности? – последовал новый вопрос.

– Сеньор Незнакомец! – На этот раз я уже не стал скрывать своего раздражения. Если этот здоровяк думает, что сможет запугать меня, то сильно ошибается. И не таких страшных видал. – Мне гораздо проще убраться восвояси, чем выслушивать здесь ваши оскорбления! Но в этом случае ваш суверен останется без очень важных известий!

– Филипп де Бри, – неожиданно представился мой собеседник, коротко кивнув головой, словно моя реакция на его поведение была признана достойной уважения. – Следуйте за мной!

Поднявшись на второй этаж вместе со своим невежливым провожатым, мы свернули в левое крыло и почти сразу вошли в распахнутые двери небольшой приемной, где, по всей видимости, и обитал обычно сеньор де Бри. Он распахнул передо мной следующие двери, пропуская в рабочий кабинет хозяина. Сам вошел следом и встал за моей спиной, снова вызывая мое раздражение.

Помещение было не очень большим, две его стены занимали книжные стеллажи высотою до потолка. Кое-где вместо книг полки были завалены грудами свитков, а где-то поверх книжных корешков свисали огромные географические карты. В третью стену был вмонтирован камин, в котором, несмотря на уличную жару, весело горел огонь. Четвертую стену занимали три узких и высоких окна, выходивших в сад. Спиной к окнам за массивным столом восседал, судя по всему, сам маркиз де Сальвери. Его обрюзгшее и морщинистое лицо, не утратившее, впрочем, следов былой красоты, было обрамлено белыми локонами парика. Бывший государственный деятель внимательно смотрел на меня изучающим и чуть насмешливым взглядом пронзительно голубых глаз.

– Ваша светлость, это тот самый Кристиан де Бранди по прозвищу Смычок! – представил меня телохранитель.

Я отвесил маркизу почтительный поклон, при этом слегка сместившись влево, чтобы иметь возможность хоть краем глаза следить за перемещениями де Бри за моей спиной, и молча ожидал окончания ознакомительного осмотра. Благо, он не сильно затянулся.

– Сеньор де Бранди, вы играете на скрипке? – намекая на мое прозвище, поинтересовался владелец Лиарре, при этом вопросительно изогнув левую бровь.

– Смычком меня прозвали солдаты Аларкосского пехотного полка отнюдь не за любовь к музыке, ваша светлость, – настороженно ответил я, – а за то, что я в принципе знал, чем скрипач извлекает звуки из своего инструмента.

– Здесь написано, – никак не отреагировав на мое объяснение, маркиз кивнул в сторону развернутого на столе рекомендательного письма, – что у вас ко мне важное дело. Слушаю вас, сеньор.

– Простите, ваша светлость, но я хотел бы сообщить вам об этом наедине, а уж потом вы сами решайте, нужно ли вам присутствие сеньора де Бри. – Меня так и подмывало добавить, как я не люблю, когда кто-то стоит у меня за спиной, но сдержался, ограничившись лишь произнесенной фразой.

– Не тебе устанавливать правила в чужом доме! – прорычал сзади телохранитель.

Маркиз с минуту пристально глядел мне в глаза. Я хотел было стойко выдержать этот взгляд, чтобы доказать чистоту своих помыслов, но потом подумал, что, будь у меня цель убить хозяина замка здесь и сейчас, я бы без труда доиграл с ним в эти гляделки, а после молниеносно проткнул бы ему сердце, и потому отвел взгляд в сторону. Видимо, де Сальвери понял ход моих мыслей, потому что в следующий миг, коротко усмехнувшись, велел де Бри оставить нас одних.

– Я буду рядом, сеньор! – громко, чтобы я хорошенько это расслышал, заявил бритоголовый, хлопая дверью кабинета.

– Итак, молодой человек? – Маркиз снова взял в руки рекомендательное письмо. Скорее чтобы занять руки, чем желая еще раз его перечитать.

– Некоторое время назад у вас украли очень дорогие вашему сердцу письма, – начал было я.

– С чего вы это взяли? – перебил меня де Сальвери таким спокойным, будничным тоном, что я волей-неволей на мгновение усомнился в правильности названного Орловым адресата.

– С того, что вы являетесь владельцем замка Лиарре, – поначалу с трудом подбирая слова, а потом все более и более уверенно заговорил я, – к тому же вы долгое время занимали высокие должности при дворе и в армии и имели немалый успех у женщин. В том числе у женщины с именем София. Все это абсолютно ясно из писем.

– Допустим… – На этот раз в голосе собеседника явственно прозвучали угрожающие нотки, а глаза стали быстро темнеть от ненависти.

– Вот ваши письма, – я аккуратно положил перед ним на стол небольшую стопку бумаг. – Так уж получилось, что я невольно оказался втянут в историю с их похищением, но именно благодаря мне они ушли из-под носа у заказчика кражи – небезызвестного вам графа де Бернье.

Де Сальвери медленно, словно не веря своим глазам, пересчитал письма, бережно развернул и снова сложил каждое. После этого открыл ящик стола, видимо, намереваясь сложить их туда, но потом передумал и просто сдвинул бумаги на край стола.

– Я бы рекомендовал вам уничтожить их, – осторожно посоветовал я, – как бы они ни были вам дороги.

– Да, молодой человек, наверное, вы правы, – задумчиво ответил маркиз, поднимая на меня глаза, к слову, снова принявшие свой обычный цвет. – Кое-что мне уже известно, расскажите то, что знаете вы.

Наконец мне было предложено присесть, чем я не преминул воспользоваться, опустившись в придвинутое к столу кресло, после чего минут тридцать довольно сбивчиво пересказывал свои приключения, на ходу решая, что стоит говорить, а о чем лучше умолчать.

Несмотря на неполноту сведений, мой рассказ произвел на собеседника сильное впечатление. И это ведь он еще явно не всему поверил! Но я уже знал, что люди де Сальвери носом землю рыли, пытаясь напасть на след похитителей, добыли какую-то информацию, и по большей части то, что рассказывал я, ей не противоречило.

– Значит, все-таки де Бернье? Жаль, что он успел сбежать в мир иной, не пообщавшись со мной! – Руки маркиза невольно сжались в кулаки, а в голосе прозвучали стальные нотки. – Никогда не думал, что буду чем-то обязан эльфам. Впрочем, ваши заслуги тоже не подлежат сомнению, молодой человек. Кстати, знаете, почему я спросил о вашем прозвище? Меня всегда интересовал вопрос их происхождения. Уж поверьте мне, там столько неожиданностей! А некоторые истории настолько замечательны, что достойны пера писателя. Вот и ваше прозвище мне объяснили совершенно по-другому: мол, со шпагой этот сеньор обращается так же виртуозно, как хороший скрипач – смычком.

– Нет, сеньор, – усмехнулся я, – все это лишь чьи-то выдумки.

– Пусть так, однако, с вашего позволения, эта история пополнит мою коллекцию прозвищ. Да, и имейте в виду, что эти, как вы выразились, выдумки не на пустом месте рождаются. Вы вот, к примеру, знаете, что в Кантадере с вами остерегались связываться? Кое-кто из записных бретеров даже предпочел уехать в другой город, чтобы исключить риск встречи с вами лицом к лицу. А истории о том, как вы оставили с носом наемников Ожерского легиона, множатся со страшной скоростью, и в любом кантадерском трактире вечером можно услышать парочку новых с самыми невероятными подробностями. Можно сказать, что нынче Крис Смычок – самый популярный человек в этой части Нугулема. И я прекрасно понимаю, что именно благодаря вашему мастерству и вашей удачливости мне удалось избежать грандиозного скандала. Будь проклята моя сентиментальность! Но слишком уж дороги мне эти письма, я никак не мог расстаться с ними!

Маркиз схватил со стола стопку бумаг и решительно направился к камину. Спустя мгновение бумаги, из-за которых произошло столько неприятных событий, поглотил огонь.

– Сеньор де Сальвери, – перемена в поведении маркиза немного выбила меня из колеи, да и рассказы о моей популярности тоже оказались полной неожиданностью, но я все же посчитал необходимым высказать одну мысль, уже много дней не дающую мне покоя, – это не мое дело, но Бельчонок работал по наводке. То есть кто-то не только знал о содержании писем, но и сообщил их точное местонахождение. Только что сам не рискнул украсть, чтобы остаться в стороне. И, к большому сожалению, это кто-то из ваших близких людей.

– Ума не приложу, как вор влез в мой замок и как ушел незамеченным, – с горечью в голосе ответил маркиз, возвращаясь на свое место за столом, – видимо, он и правда мастер своего дела. Все эти рвы, стены, башни… Они столько осад выдержали, столько раз оказывались не по зубам целым армиям, а перед умелым вором оказались бессильны. Что же касается предателя внутри замка, то это мой секретарь. Бывший секретарь. На следующий день после кражи он уехал по делам в Кантадер и не вернулся. Вскоре его нашли за городом с перерезанным горлом…

– Увы, это вполне ожидаемый итог. Графу де Бернье не нужны свидетели его грязных делишек. И уж тем более он не любит расставаться со своими деньгами. Правда, эта же жадность его в конце концов и сгубила: расплатись он по-честному с вором, эти письма не попали бы ко мне, и его план не дал бы сбоя.

– И я не смог бы избежать катастрофы, – подхватил маркиз, утвердительно кивнув головой. – Кстати, объясните мне, молодой человек, откуда в этой истории взялся начальник департамента безопасности Эскарона?

– Совершенно случайно, – я не собирался делиться с сеньором де Сальвери подробностями своих отношений с де Бюэем и Орловым, а это проще всего было замаскировать, туманно сославшись на случайность. – Знаете ли, тому, кто хочет жить в Эскароне, противопоказано отказываться от поручений графа де Бюэя.

– Что ж, – хозяин замка понял, что всех карт я раскрывать не собираюсь, и принял это как должное, – я умею быть благодарным. Можете передать де Бюэю, что ответная услуга за мной. Само собой, если это не будет предательство. Впрочем, он не станет требовать от меня невозможного. Что до вас, то вы оказали мне неоценимую услугу и вправе ожидать вознаграждения.

– Сеньор, это излишне, для меня было большой честью оказаться полезным такому человеку, как вы! – Я поднялся, посчитав момент удобным для прощания.

– Не стану вас задерживать, сеньор де Бранди, разве что всего на минутку. Я ведь в долгу больше у вас, нежели у де Бюэя. Филипп!

Бритоголовый де Бри появился в кабинете так быстро, что было совершенно ясно – подслушивал под дверью. Получив какие-то указания от маркиза, он бросил в мою сторону удивленный взгляд, но перечить хозяину не стал. Телохранитель молча покинул комнату, вернувшись через минуту с увесистым кошелем. Так я стал обладателем целой сотни эскудо, то есть почти тысячи реалов! Именно в такую сумму хозяин Лиарре оценил мое участие в истории с похищением его писем.

Глава 30

Толпа встречающих в Глендулине превзошла все ожидания князя Лантаниона Агирре и его свиты. Несмотря на попытки нескольких эльфийских великих домов испортить триумфатору Акутельской битвы торжественный въезд в столицу, все прошло просто замечательно. Подкупленных провокаторов даже не пришлось отлавливать – глендулинцы сами заставили их умолкнуть.

Все центральные улицы были заполнены восторженными эльфами, так соскучившимися по победам. Все правильно говорил Коригорм: нужно пользоваться плодами работы генерала Арчериона Эйнаурральде и не ввязываться в дальнейшие боевые действия. Не ровен час Нугулем возьмется за строптивых соседей всерьез и к границе Анкилона выдвинется королевская армия, мериться силами с которой время еще не пришло.

Рыжеволосый тан Ибарра вообще оказался очень полезен. Все его прогнозы до сегодняшнего дня оказались точны, советы выверены, а действия направлены на достижение наибольшей выгоды партии князя. Лучшей же оценкой деятельности Коригорма стали попытки двух великих домов переманить его на свою сторону. Новый главный советник Лантаниона долго не мучился с выбором, справедливо рассудив, что сиюминутная выгода от смены покровителя не идет ни в какое сравнение с открывающимися перспективами продолжения службы дому Агирре.

Старый владыка скончался десять дней назад, в лагере эльфийской армии благодаря столичным связям Коригорма об этом узнали спустя всего два дня. Вопреки мнению всей остальной свиты, рыжий убедил светлейшего не торопиться с выездом в Глендулин и снова оказался прав. Находившиеся в столице претенденты на престол сцепились друг с другом, даже не дождавшись похорон владыки, чем изрядно разозлили простых жителей столицы. Лантанион же остался над этой схваткой, четко продемонстрировав, что дело для него превыше власти. Он стронулся с места, только приняв участие в закладке новых пограничных застав, разместив вдоль границ войска и передав дела заместителю. Это произвело впечатление на подданных Анкилонского королевства: малые дома, сами не претендующие на трон, зато имеющие право голоса на выборах, один за другим слали ему гонцов с заверениями в поддержке.

С собой в столицу светлейший князь взял два эскадрона золотых плащей – элитной кавалерии – и пехотный полк нового образца, состоящий из лучников, пикинеров и аркебузиров. Не слишком много, чтобы воевать со всеми домами сразу, но вполне достаточно, чтобы справиться с любым из них в отдельности. Правда, вся эта армейская масса не в состоянии защитить светлейшего от главного эльфийского «устранителя претендентов» – точно пущенной стрелы. Именно поэтому он сейчас ехал в третьем ряду среди кавалеристов, одетый, как они, в золотой плащ и парадный шлем с полумаской и высоким плюмажем. А впереди на его белом скакуне гордо восседает специально нанятый для этой церемонии актер, и именно по правую руку от него в Глендулин въехал новый советник Коригорм.

Нет, все-таки зря его политические противники радостно потирали руки, когда он согласился возглавить армию! Думали, все пройдет по уже привычному сценарию: громкие заявления, пара нападений на приграничные деревеньки и поражение в первом же серьезном бою, а с ним и жирный крест на политических амбициях. Нельзя даже исключать, что ныне покойный эрл Мереон разжигал воинственные настроения именно с подачи кого-то из противников Лантаниона.

Но он оказался умнее или удачливее – тут уж кому как больше нравится. Светлейшему хватило мудрости не путаться под ногами у тана Арчериона Эйнаурральде, ответственного за переобучение армии. В то же время он не забывал выказывать симпатии Мереону, призывавшему к немедленному продолжению военных действий с Нугулемом, но длилось это ровно до тех пор, пока своевольный эрл не стал слишком неудобен. Тогда уже пришло время разыграть нехитрую комбинацию, подсказанную и реализованную Коригормом.

Мереона спровоцировали на самостоятельный рейд на территорию сегдов, спустя час об этом доложили Арчериону. В результате новой войны удалось избежать, а генерал усугубил свое и так сложное положение в эльфийском обществе, и его безопасность всецело стала зависеть от воли Лантаниона Агирре.

А вскоре Коригорм вообще избавил светлейшего от присутствия переставшего быть нужным генерала, да еще таким образом, что комар носа не подточит: тот ушел сам и до границы эльфийских владений добрался целым и невредимым. А то, что на нугулемской территории в погоню за ним увязались кровные враги, так тут уж претензий к князю быть не может. Тем более что мстители остались с носом, лишь увеличив счет своих потерь.

Таким образом, воинскую славу Лантаниона оспорить стало некому, и совершенно неожиданно он превратился в победителя сегдов и самого популярного эльфа в Анкилоне. Те же, кто спешил списать его со счетов, нынче кусали локти, наблюдая за его триумфальным возвращением в столицу.

Сам же светлейший находился во власти смешанных чувств – радостного возбуждения от предвкушения близкой победы и, одновременно с этим, горечи от осознания простого факта: численность эльфов продолжала снижаться. Простой обыватель сказал бы сейчас, что Дубовая аллея запружена народом, но Лантанион помнил, насколько забивалась она во времена его юности, и мог с уверенностью заявить, что с тех пор жителей Глендулина стало заметно меньше. Можно было сделать допуск на аполитичность части глендулинцев, уставших надеяться на улучшение жизни при очередном владыке, но это на общую картину не сильно влияло. Свидетельством тому служили черные глазницы пустых домов, даже здесь, в центре города, то и дело попадающиеся на глаза.

Прав был Арчерион: эльфийскому государству нужны не войны за давно потерянные территории, а спокойствие. Сильные союзники в лице Эскарона и Аллории готовы обеспечить внешнюю безопасность границ, а вот прийти к согласию внутри Анкилона придется самим: где договорами, обещаниями и лестью, а где и железной рукой. Возможности для этого будут, но для начала нужно добраться до Дворца владык и оформить свою победу.

По мере приближения к площади Могущества напряжение нарастало. Открытым оставался вопрос: решится ли кто-либо бросить вызов дому Агирре? Откуда может прилететь стрела? Получит ли Анкилон шанс на возрождение или вновь утонет в крови междоусобиц?

Неожиданно Лантаниона посетила заполошная мысль: а все ли он предусмотрел? Ведь нет ничего хуже, чем оступиться в самый последний момент! Коригорма могли все-таки подкупить, и тогда та самая стрела вонзится именно в его голову! Князь раздраженно мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Во-первых, тану Ибарра это не выгодно, во-вторых, он не знает точного местонахождения светлейшего. Тем более что это самое местонахождение за последний дневной переход менялось шесть раз. Так что прочь сомнения!

Под громогласные крики толпы процессия добралась до подножия парадной лестницы Дворца владык. Здесь пехота заняла позиции, развернувшись лицом к толпе, золотые плащи спешились, одна половина из них выстроилась в две линии на нижних ступенях, тогда как другая направилась наверх. По мере того как головная группа поднималась все выше, спешенные всадники занимали свои места на лестнице, создавая живой коридор, предназначенный для торжественного входа во дворец без пяти минут нового владыки Анкилона.

В итоге во дворец вошла совсем небольшая часть отряда Лантаниона, состоящая из нанятого актера, самого князя, Коригорма и десятка охраны. Парадные двери закрылись за их спинами, а значит, можно снять маски: территория Дворца владык священна, здесь никто не смеет проливать кровь. Стрела так и не прилетела, никто не посмел встать на дороге у светлейшего князя Лантаниона из дома Агирре. У Анкилона появился шанс остановиться на краю пропасти и начать медленное, но верное движение вверх.

Глава 31

Кантадер, зажатый в узком пространстве между Манарой и горами, рос преимущественно в северном направлении, потому с этой стороны его граница давно являлась условностью, а контроль въезда-выезда из города осуществлялся на устроенной прямо на дороге заставе. С южной стороны все было не так: несмотря на наличие вполне приличного по размеру посада, городская стена с Южными воротами все еще использовалась по назначению, обозначая собою границу Кантадера. Ворота на ночь давно уже не запирались, но с наступлением темноты дежурящие там стражники становились гораздо более придирчивыми. Плата за въезд в город подводы в ночное время могла возрастать на треть, всадникам тоже приходилось раскошеливаться то на «ремонт мостовой», то на «уборку городских дорог от конского навоза». При этом кареты въезжали в Кантадер совершенно беспрепятственно и бесплатно, и не единожды мне доводилось слышать жалобы приезжих на подобную несправедливость, но у меня они никогда не вызывали ничего, кроме недоумения. Стражники ведь не дураки и прекрасно понимают, с кого можно брать деньги, а с кого – нет. В каретах путешествуют знатные господа, связываться с которыми себе дороже, а вот торговца, везущего на рынок товар, можно немного и растрясти. Что же касается всадников, то богато одетых вельмож тоже редко пытались остановить, как и просто решительно настроенных вооруженных людей.

Я спешил добраться из Лиарре до Кантадера засветло: дорога частью шла через лес, частью – через степь, населенных пунктов по пути почти не было, а редкие постоялые дворы скорее походили на разбойничьи притоны, чем на место безопасного отдыха. Так что в моих интересах было заночевать именно в городе, тем более имея на руках столько денег.

Маркиз де Сальвери гостеприимно предлагал остаться в замке до утра, а то и погостить недельку, но я был решительно настроен на обратный путь. Хотелось уже покинуть Нугулем как можно скорее. Хотя мне и удалось выпутаться из свалившихся на мою голову неприятностей, но отделаться от ощущения, что местный воздух продолжает оставаться для меня чрезвычайно опасным, никак не удавалось. И маркиз, даже несмотря на щедрость и подчеркнутую доброжелательность, заслужить моего доверия все-таки не сумел.

Было в этой истории тайной страсти нечто отталкивающее, неправильное. Я не моралист и не представитель церкви, чтобы осуждать сам факт прелюбодеяния, и могу понять ведение долгой переписки с любимой, с которой тебе не суждено быть вместе, но для чего хранить столь опасные письма? Кто-то скажет, будто это жутко романтично, что это память о любви, что эти письма маркиз до конца своих дней будет перечитывать, освежая воспоминания о любимой. А я скажу, что письма были оставлены из соображений тщеславия, чтобы когда-нибудь, возможно, даже после смерти влюбленных, а может, даже через несколько поколений, выяснилось, что нугулемские короли на самом деле являются потомками семьи де Сальвери. В общем, я продолжал относиться к хозяину Лиарре с недоверием, потому покинул замок сразу же после обеда, сославшись на крайнюю занятость.

К Южным воротам добрался уже в сумерках. Пристроившись в хвост к небольшому купеческому обозу, состоящему из трех груженых подвод, я спешился и продолжил путь, ведя уставшего коня в поводу.

– Доброго вечера, сеньор, – задумавшись о своем, я не сразу заметил появившегося рядом стражника. – Как насчет налога на лошадку?

Спорить не имело смысла, даже если я видел этого служаку в первый и последний раз в жизни. Потому я без разговоров отсыпал ему в ладонь примерно десять-двенадцать сентимо – минимум вдвое больше положенного. Совершенно не хотелось тратить время на лишние споры, но я даже предположить не мог, что заплатил не только за свое спокойствие, но еще и за важную информацию.

– Тут такое дело, сеньор, – стражник чуть понизил голос, чтобы ничего нельзя было расслышать со стороны. – Какие-то лихие люди полдня крутятся у ворот. Сначала их было шестеро, потом только два наблюдателя остались. Все кого-то высматривали среди приезжих, причем больше внимания уделяли благородным, но не сильно богато одетым, вроде вас. Так вот, при вашем появлении один сразу в город побежал, другой где-то за воротами ожидает. Так что вы там поосторожнее, как бы не по вашу душу.

– Не из Ожерского ли легиона сеньоры?

У меня сразу похолодело в груди. Вот и то самое тревожное ощущение оправдалось.

– Нет, не думаю. Эти без форменных плащей, но по виду тоже те еще головорезы.

– Спасибо, братец, что предупредил, – я сверх уплаченного сунул ему в руку еще реал, – выпьешь за мое здоровье.

– Так, может, вас проводить до хорошей гостиницы? – поинтересовался преисполненный благодарности стражник. – Можем пару-тройку человек выделить, никто не посмеет напасть, мы же при исполнении.

– Спасибо, – на мгновение я представил, как комично буду смотреться с почетным караулом из стражников, – не будете же вы за мной ходить повсюду, пока я из Кантадера не уеду. Так что просто буду настороже, да, может, они и не меня ждали вовсе.

– Ну, как знаете, сеньор, – в его голосе слышалось совершенно понятное облегчение. Предложение было сделано в качестве компенсации за щедрое вознаграждение и рассчитано на вежливый отказ. Хотя, если бы я вдруг согласился, обещанное было бы выполнено, несмотря на необходимость делиться деньгами с товарищами. – Вы все же будьте осторожны.

Еще раз поблагодарив бдительного стражника, я вошел в городские ворота.

Наблюдатель обнаружился почти сразу. Он изображал из себя простолюдина, глазеющего на лотки припозднившихся торговцев, но при этом он так косил глазами в сторону дороги, что то и дело натыкался на встречных прохожих. Кроме того, хоть он и пытался сутулиться, но скрыть выправку человека, привыкшего носить оружие, никак не получалось. Впрочем, я ничем не выдал своей осведомленности, уверенно направившись в сторону ближайшего трактира с неказистой вывеской над входом «Очаг».

Коня сдал на поруки конюху в имевшейся при трактире конюшне, предварительно забрав из седельной сумы пистолеты и запас пороха и пуль. Неплохой скакун, исправно послуживший мне на всем продолжении пути от Уэски до Лиарре и обратно до Кантадера, но здесь наши с ним пути разойдутся.

План созрел достаточно быстро. У меня и раньше были сомнения относительно продолжения путешествия по той же самой дороге с учетом возможности встречи и с участвовавшими в охоте на меня наемниками, и с друзьями виконта де Монтихо, однако до сих пор аргумент меньшего расстояния перевешивал эти риски. А вот теперь приходится сожалеть, что от Лиарре я не повернул на юг. И пусть бы эти головорезы, кем бы они ни оказались в итоге, ждали меня в Кантадере сколько угодно.

Впрочем, есть еще один вариант – спуститься вниз по Манаре к портовому городу Гуадамедина и достичь столицы Эскарона по морю, для чего нужно только добраться до пристани и найти подходящее судно. Ну а поскольку при реализации этого плана лошадь мне не нужна, первое, что я сделал, войдя в трактир, это договорился с хозяином о ее продаже. После купил сыр, хлеб, две бутылки вина, снял комнату на двое суток и, настоятельно порекомендовав не беспокоить меня до завтрашнего вечера, отправился отдыхать. По крайней мере, я очень надеялся, что все подумали именно так.

На самом деле в комнате я задержался ровно настолько, сколько требовалось для подготовки к побегу. Тщательно уложив купленные продукты в суму, зарядил пистолеты, надел на себя купленный по случаю в Энсенадо кожаный колет. Не такой, какой был на Филиппе де Бри в замке маркиза, потому как мой был сделан из грубой буйволиной кожи при совершенном отсутствии каких бы то ни было красивостей, то есть предназначен исключительно для защиты хозяина. Чрезвычайно полезная вещь в условиях уличного боя, не кираса, конечно, по прочности, зато легче и удобнее.

Взяв в руки шпагу, я открыл ставни, влез на подоконник и аккуратно выпрыгнул из окна. Второй этаж, не слишком высоко, земля мягкая, да и насаждений прямо под окном нет, так что никаких трудностей подобный выход из комнаты у меня не вызвал. Дело оставалось за малым – в опустившейся на город темноте пробраться с заднего двора мимо конюшни на улицу, затеряться там среди прохожих да и убраться как можно дальше от Южных ворот. Однако все планы мне спутали голоса группы людей, раздавшиеся в этот самый момент со стороны прохода между трактиром и конюшней.

Замерев на мгновение, я прислушался, но вскоре был вынужден срочно ретироваться за стену дровника, поскольку направлялась компания именно на задний двор. Досадно. Надеюсь, это не по мою душу.

Учуяв меня, за забором злобно зарычал соседский пес. Я затаился у края стены заполненного дровами сарая, стараясь одновременно спрятаться от приближающихся людей и убедить четвероногого сторожа в том, что не собираюсь покушаться на охраняемую им территорию.

– Вот это окно! – прошептал один из остановившейся буквально в пяти шагах от меня компании.

Стоит отметить, что по мере приближения кутающиеся в плащи фигуры старались вести себя как можно тише.

Осторожно высунувшись из укрытия, я убедился в своих худших подозрениях: неизвестные мне сеньоры в количестве четырех человек пялились именно на то окно, из которого я пару минут назад выпрыгнул! Вот тебе и раз! Я-то считал, что в результате нехитрого маневра у меня получится выигрыш во времени, а вышло так, что я едва успел унести ноги из мышеловки!

– Он, видно, сразу лег спать. Не будет же он сидеть в темноте! Давайте уже начинать! – прошептал человек небольшого росточка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Странно это все, – с сомнением в голосе протянул его более упитанный товарищ. – Купил еду, ушел в комнату и лег спать? Для чего тогда еда? Ведь он мог бы купить ее завтра утром. Ну-ка, Диего, беги к Оливейре, что он скажет?

Тот самый коротышка, которому не терпелось перейти к активным действиям, бегом удалился с заднего двора «Очага». Но пока я размышлял о том, каковы мои шансы против троих, а не четверых противников, Диего успел вернуться обратно. Да еще у меня под ногой предательски хрустнула щепка, заставив соседского пса разразиться заливистым лаем. Но не успел я испугаться, что невольно раскрыл свое местоположение, как вернувшийся злоумышленник запустил в забор камнем.

– Замолчи, тварь! – злобно прошипел он, но тут же получил оплеухи сразу от двух товарищей:

– Ты что творишь?!

– Ненавижу собак! Они меня издалека чуют!

– Вот я тебя сейчас прямо к ним через забор и заброшу! – угрожающе прошептал бандит, что был у этой группы за главного.

В ответ на действия Диего лаем разразились уже все окрестные собаки, и я смог перевести дух: разобрать в этакой какофонии мои неосторожные движения стало совершенно невозможно. Может, перемахнуть через забор и броситься наутек, не обращая внимания на беснующегося на соседском участке пса? Но что бандиты будут делать дальше? Вдруг уберутся восвояси, испугавшись поднявшегося шума? Не лучше ли просто подождать? Тем более что, выбравшись с шумом на улицу, я рискую выйти прямо на других участников шайки, ведь есть еще какой-то Оливейра, к которому бегал за указаниями Диего.

Кстати, слышал я об одном бретере с такой фамилией, по отзывам – гнусный тип, сколотивший целую банду и выполняющий заказы на убийства. Не его ли кто-то пустил по моему следу?

Между тем бандиты буквально вжались в стену трактира и затихли. Пару раз в окнах второго этажа показались лица встревоженных собачьим лаем жильцов, но никто так и не озадачился причинами беспокойства четвероногих охранников. Спустя несколько минут собаки одна за другой стали успокаиваться. Дольше всех не унимался пес из-за ближайшего забора, и из-за него я перестал слышать перешептывания моих врагов.

Вскоре они осмелели и перешли к активным действиям. От противоположной стены дровника двое из них притащили лестницу и аккуратно приставили ее прямиком к окну моей комнаты.

– Червь, за ним – Диего! – тихонько скомандовал главарь.

– Почему я, Тристан? – возмутился больше всех рвавшийся до этого в бой Диего.

– Потому что вы с Червем у нас лучшие на ножах! – усмехнулся Тристан, и мне сразу стало понятно, что нетерпеливого бандита недолюбливают даже свои, а похвала произнесена в качестве издевки. – И осторожнее там! Нужно прикончить его до того, как возьмется за шпагу! Оливейра сказал, что он прямо маэстро шпажного боя.

– Так Энрике обычно сам с такими разбирается, – продолжал тянуть время Диего, в то время как безмолвный Червь уже карабкался по лестнице.

– Вот и представь, насколько этот Смычок опасен, что сам Оливейра посылает нас его на ножи взять! Давай уже, шевелись!

После этого дружеского наставления, дополненного легким направляющим тычком в спину, коротышка не стал больше спорить и через несколько мгновений уже подпирал добравшегося до верха товарища.

Червь с минуту вглядывался с лестницы в темноту помещения, потом как-то очень ловко перемахнул через подоконник, во мгновение ока оказавшись внутри. Вслед за ним в комнату перебрался и Диего. Ждать пришлось недолго, уже спустя минуту появившийся в проеме Червь картинно развел руками.

– Его нет, здесь пусто! – свистящим шепотом произнес появившийся рядом с ним Диего.

– Как нет?! – воскликнул четвертый участник нападения, голоса которого я до сих пор не слышал.

– Тихо! – прошипел Тристан, снабжая неосторожного товарища подзатыльником. – Спускайтесь!

Пока Червь и Диего спускались вниз и убирали лестницу на место, их схлопотавший подзатыльник подельник получил какие-то указания от старшего и быстренько исчез за углом. Вернулся он минут через пять с каким-то свертком в руках, и, прежде чем я успел что-либо заподозрить, на заднем дворе трактира вспыхнул первый факел.

– Черт! – тихонько выругался я, отступая в сторону забора.

Кажется, бандиты сообразили, что не было у меня времени убраться отсюда, а выход на улицу, скорее всего, все время контролировался другими членами банды Оливейры.

Хорошо, что перед выходом я не поленился зарядить пистолеты, было бы весьма глупо пытаться сделать это сейчас, наощупь и в потемках. Эх, сеньоры бандиты, отчего бы вам сейчас не пойти в трактир и не пропустить по стаканчику вина за мое здоровье? Видит бог, я человек не кровожадный, но лучше меня не трогать!

Три человека с факелами быстренько пробежались по занятой под огород площади земельного участка, в то время как четвертый караулил проход между зданием трактира и конюшней, после чего им оставалось проверить одно-единственное место – дровяной сарай.

Эх, знать бы, сколько человек находится на улице! С этими я точно справлюсь, если только мне не станут мешать. Но о таком раскладе нельзя даже мечтать. Что ж, придется сегодня не только пофехтовать, но и побегать.

Прикрыв пистолет полой плаща, я направил ствол на ближайший факел и потянул спусковой крючок. Бах! Расстояние плевое, промахнуться сложно, я и не промахнулся – одна из темных фигур рухнула наземь. Бросив разряженный пистолет, перехватил из левой руки в правую второй. Бах! Поздно! Бандиты уже готовы к такому развитию событий и дружно приседают, пропуская пулю над головой. А через мгновение в меня уже летит выброшенный быстрой рукой Диего нож!

Каким-то чудом успеваю сбить его в сторону пистолетом, вслед за чем покидаю свое укрытие, одним прыжком сокращая расстояние до противников. Поднимающийся Диего снова проявляет чудеса ловкости, уворачиваясь от крепкого пинка, зато Червю достается хороший удар шпаги в район груди, и он с коротким вскриком валится с ног.

Выдергивая оружие из его тела, уклоняюсь от резкого взмаха Тристана – его длиннющая наваха рассекла воздух слева от меня. Воспользовавшись тем, что он вложил в удар слишком много сил и всем телом подался вперед, бью его локтем в голову. Тут бы и добить, да Диего в этот момент доказал, что он не только быстрый, но и храбрый, набросившись на меня с примерно такой же навахой, как у старшего товарища.

Пришлось отвлечься на устранение угрозы с его стороны, благодаря чему Тристан отполз на безопасное расстояние, поднялся и быстро шмыгнул за угол. Надо полагать, помчался за подмогой.

Шустрый бандит мастерски владел своим длинным раскладным ножом, с бешеной скоростью вертя его в руке и выписывая всевозможные финты вне пределов досягаемости моей шпаги. Одним словом, как мог отвлекал мое внимание. Да только я тоже не вчера родился и глазеть на его фокусы открыв рот не собирался. Тем более что шпаге в моей руке его наваха совсем не соперница.

Диего тоже это прекрасно понимал, потому и пустился наутек сразу, как только я двинулся в атаку. В другой ситуации я непременно попытался бы догнать его, но сейчас в промежутке между строениями уже метался свет приближающихся факелов, а значит, пора самому уносить ноги.

Особого выбора не было. Можно было попробовать убраться через соседний участок в дальнем конце огорода, но я точно знал, что там расположена упирающаяся в гору тупиковая улица, где спрятаться весьма проблематично, а уж уйти оттуда к пристани – тем более. Так что, бросив беглый взгляд на оставшихся лежать на заднем дворе «Очага» людей Оливейры, я без колебаний кинулся назад, где перевалился через примыкающий к дровяному сараю забор, едва не наступив на того самого пса, что изначально досаждал мне своим лаем.

Не ожидавшая такого поворота событий псина, испуганно визжа, кинулась в сторону, однако, быстро обнаружив, что я не собираюсь на нее нападать, развернулась и с еще большим остервенением бросилась вдогонку за наглецом. Мне пришлось даже разок взмахнуть шпагой для острастки, чтобы некстати не оказаться укушенным. Слава богу, дистанция забега оказалась небольшой, и вскоре я уже на ходу перемахнул через отделяющий меня от улицы плетень. Четвероногий сторож с разгона врезался в забор, но так и остался яриться и шуметь по ту сторону – мол, вот я тебе покажу, если доберусь до тебя! Но на самом-то деле явно был рад, что наглый нарушитель границ вверенного ему под охрану участка убрался восвояси, позволив ему чувствовать себя победителем.

Впрочем, до этого пса мне не было никакого дела. На улицу я выбрался, теперь нужно было двигаться дальше.

– Он здесь! Сюда! Сюда!

Благодаря нескольким масляным фонарям здесь было чуть светлее, чем на заднем дворе трактира, и мое появление не осталось незамеченным для оставленного Оливейрой наблюдателя. Чертыхнувшись предусмотрительности бандитского главаря, я побежал в сторону площади Амати. Мелькнувшую было мысль, что голос кричавшего мне смутно знаком, пришлось отставить на потом – сейчас важнее было оторваться от преследователей.

Однако, обернувшись при входе на площадь, я обнаружил в неприятной близости от себя аж четыре темных силуэта. Проклятье, кажется, мои враги бегают гораздо лучше меня! Знать бы еще их количество! Ладно, я уже на площади Амати, всегда заполненной радующимися вечерней прохладе людьми. Пришло время применить один фокус, которому меня когда-то научил сержант Васко Ньето.

Вынужденно снизив скорость, чтобы иметь возможность беспрепятственно лавировать между горожанами, я на ходу запустил руку в кошель с мелочью и без тени сомнения подбросил монеты в воздух. Потом повторил процедуру еще дважды.

– Деньги! Деньги! Золото! – наперебой заголосили сразу несколько человек, и в следующее мгновение часть площади за моей спиной превратилась в бурлящую реку.

Хм, золото? Это уж вряд ли, я не мог так оплошать. Явно кто-то из горожан выдал желаемое за действительное. Впрочем, мне это только на руку – больше подстегнет народ попытать счастья.

Выбравшись с Амати в один из переулков, ведущих в сторону реки, я обернулся. Мои преследователи, явно исторгая неслышные мне проклятия, тщетно пытались прорваться через беснующуюся толпу. Вот так-то лучше!

Уже не сильно торопясь, я добежал до конца квартала и здесь едва не столкнулся с вылетевшим из-за угла Диего. Мы оба опешили от неожиданности, но на этот раз я среагировал быстрее и ударом кулака опрокинул его наземь. Однако оппонент вновь проявил недюжинную ловкость и жажду жизни. Упав спиной в лужу, он ловко перекувыркнулся назад, вскочил на ноги и резво выскочил обратно за угол, на улицу.

– Альба, сюда, он здесь!

Я прыгнул следом за шустрым бандитом, уже сжимая в левой руке стилет. Этот ловкач мне уже порядком надоел за сегодняшний вечер, и я намерен был покончить с ним, не дожидаясь подхода его подельников.

Однако тот самый Альба, которого призывал на помощь коротышка, уже был совсем рядом, и рука его сжимала не что-нибудь, а обнаженную шпагу. Тут же от стены отделился и сам Диего, уже крутящий в руке свою длинную наваху. Больше противников на этой тихой улочке пока не наблюдалось.

Что ж, тем лучше. Меня долго упрашивать обнажить шпагу не пришлось. Первым делом я вынудил Диего отпрыгнуть на безопасное для него расстояние, после чего скрестил клинки с его товарищем.

Фехтовальщиком Альба оказался средним. Звезд с неба не хватал, но и откровенной бестолочью, по типу некоторых изнеженных сынков знатных аристократических семейств, тоже не был. Первые две мои атаки он отразил с трудом, всякий раз пятясь при этом назад. Третью атаку мне сорвал Диего: низко пригнувшись, он бросился ко мне сбоку, угрожая дотянуться навахой до ребер. Пришлось разорвать дистанцию и развернуться так, чтобы держать в поле зрения обоих противников. Вот только если они думали, что я отдам инициативу в их руки, то глубоко заблуждались.

Не успел еще любитель длинных ножей полностью распрямиться, как я атаковал его в голову. Диего не стал парировать, предпочтя уйти с линии атаки перекатом. Ловок, ничего не скажешь. А если вот так? Сделав ложное движение в сторону Альбы, упредившее начало его атаки, я быстро переместился влево, финтом вынудил Диего взмахнуть своим оружием над головой в защитном жесте, а сам нанес быстрый укол под рукой, в правую часть груди.

Он дернулся всем телом назад, но добился лишь того, что клинок вошел в его тело не так глубоко, как мне хотелось. Не теряя ни мгновения, я взял руку с оружием на себя и успел еще раз вонзить шпагу в живот Диего прежде, чем он смог разорвать дистанцию.

Велико было желание добить надоедливого мерзавца, но не стоило забывать о втором участнике боя. Я развернулся как раз вовремя, чтобы взять острие шпаги Альбы на сильную часть клинка и отвести в сторону, после чего тут же выбросил ответный удар в направлении его правого плеча. Не так удачно, как рассчитывал, но противник зашипел от боли, а рукав его камзола окрасился кровью из резаной раны. Я быстро присел, пропуская над головой попытку вражеского удара отчаяния, и прямо из полуприседа сделал быстрый выпад, буквально нанизав Альбу на клинок. Вот так!

Извлекая шпагу из падающего тела врага, я ни на секунду не забывал о его недобитом подельнике. И все же чуть не поплатился за нерасторопность: едва я успел повернуться в сторону Диего, как получил по ребрам удар брошенным мерзавцем ножом. Не будь на мне защитного кожаного колета, все могло бы закончиться плачевно, а так – отделался лишь чувствительным тычком, после чего нож по касательной соскользнул в сторону. Никакой жалости к пытавшемуся отползти подальше от места событий бандиту я не испытывал и ударом стилета завершил его жизненный путь.

Двое здесь да плюс двое на заднем дворе трактира… Итого наемные убийцы Оливейры потеряли уже четверых. Однако еще как минимум столько же я успел заметить на подходе к площади Амати. Все еще многовато против меня одного, тем более что силы мои не беспредельны.

Глава 32

Из переулка, приведшего меня к месту встречи с Диего и Альбой, послышались топот ног и звук голосов – погоня прорвалась-таки сквозь толпу на площади Амати. Нужно было спешить. Не знаю, есть ли среди людей Оливейры местные жители, но пока создается впечатление, что я знаю город лучше. Раз так, то попробую воспользоваться этим преимуществом.

Несколько смущало то обстоятельство, что только что убитые мною члены банды шли в обход площади, будто точно знали, что двигаться по параллельной улице будет не в пример быстрее, но я склонен был относить это на обычную сметливость, а не на хорошее знание местности.

Кстати, названия этой улицы я не знал, да и вообще в южной части Кантадера бывать мне приходилось крайне редко. Пару раз ходил сюда с Мигелито Бельчонком, да однажды заносчивый дворянчик выбрал местом поединка одну из улочек этого района. К слову сказать, тогда ему пришлось изрядно пострадать в ожидании лекаря, найти которого здесь оказалось гораздо сложнее, чем в центре или в северных районах Кантадера. Что здесь было хорошего, так это почти полная тишина и покой в вечернее время, когда большая часть местных жителей сосредотачивалась на шумной и хорошо освещенной площади Амати.

Вот и сегодня, несмотря на почти полное отсутствие уличных фонарей, я быстро пробежал пару кварталов, почти не встречая на своем пути прохожих. О таком можно было и не мечтать на Амати или где-то на больших улицах ближе к центру города. Погоня прилично отстала, но люди Оливейры и не думали сдаваться. Окончательно избавиться от их преследования я рассчитывал в самом скором времени несколькими поворотами на боковые улочки. И тут мне вспомнился один интересный переулок, ведущий в сторону реки и заканчивающийся тупиком. Тупиком для непосвященных. А вот Бельчонок показал мне отлично замаскированную разросшимся диким виноградом дыру в каменной стене, выводящую через чей-то заброшенный участок прямо к берегу Манары, откуда до кантадерского речного порта было уже рукой подать. Как раз этот переулок где-то здесь… Ага, вот он! Повинуясь сию минутному порыву, я свернул с безымянной для меня улочки в темноту заветного переулка, рассчитывая избавиться от погони еще быстрее и изящнее, чем задумывал ранее.

Однако не зря же говорят, что лучшее – враг хорошего! То ли перепутал я на радостях переулки, то ли за минувшее с последнего посещения время заброшенный участок обрел хозяина, восстановившего стену, но мой короткий забег закончился в рукотворном тупике. Причем тупике качественном – с трех сторон меня окружали высокие каменные заборы и глухие стены домов, где редкие узкие оконца располагались не ниже уровня второго этажа. Никакого дикого винограда здесь не наблюдалось в принципе, как и дыр в кладке, а из двух имеющихся калиток одна была сделана из массивных досок, а другая представляла собой решетку из толстых металлических прутьев, за которыми свое присутствие сразу обозначил грозным лаем здоровенный пес. Вот так сюрприз!

Вслед за первой псиной обеспокоенно принялись лаять и соседские собаки, из-за чего присутствие в переулке чужака становилось слишком очевидным. Проклятье! Перелезать через высокие стены – дело нелегкое, да еще с четвероногими сторожами разбираться придется, а я совсем не эльф, чтобы быстро находить общий язык с животными! Эх, мне бы сейчас сюда Ненор! Но храбрая разведчица теперь уже должна быть где-то на подъезде к Монтере и помочь мне никак не может! Успею ли я вернуться назад, на улицу?

Ответ на этот вопрос я получил, едва приблизившись к узкому арочному проходу из переулка на улицу. Едва я успел притаиться в темноте у стены, как под арку вошли двое.

– Точно тебе говорю, Ортега, он сюда побежал, – уверенно заявила одна из темных фигур, оглядываясь по сторонам. По голосу я узнал Тристана, еще одного любителя махать навахой, наряду с покойным уже Диего. – И собаки вон как забеспокоились! Стой здесь, я кликну Энрике. Только не зевай, видел же, что он с Диего и Альбой сделал!

– Ты за это не переживай, со мной такой номер не пройдет! – мрачно ответил его высокий худой напарник, неожиданно выбрасывая руку со шпагой вправо.

Я инстинктивно отпрянул назад, хотя кончик его клинка ударил о камни стены в добром полуметре от меня.

– Ага! – в голосе долговязого явственно прозвучали нотки торжества.

Но радовался он зря. В два прыжка я оказался рядом с этим самым Ортегой, заблокировал шпагой его попытку выставить клинок мне навстречу и зажатым в левой руке стилетом принялся наносить удары противнику в бок. После второго удара он выпустил из руки шпагу и вцепился рукой в мое плечо, после четвертого или пятого – со стоном начал оседать вниз.

Вырвался я из захвата Ортеги как раз вовремя, чтобы заметить движение со стороны второго бандита. Все, что успел, – это слегка отпрянуть назад да выставить вперед руку со стилетом для защиты от непонятной угрозы, но помогло мало: в следующий миг на голову мне упал наброшенный коварным Тристаном плащ. Бешено работая левой рукой в попытке избавиться от лишившей меня зрения и свободы движения помехи, я отступал и одновременно размахивал шпагой, не подпуская к себе противника. И в то самое мгновение, когда мне удалось-таки освободиться от плаща, правое плечо обожгло болью.

Невольно дернувшись назад, я быстро взмахнул стилетом в направлении возникшего рядом перекошенного злобой лица Тристана. Тот парировал своим клинком, и в этот момент я с удивлением обнаружил, что орудует он на этот раз не навахой, а кинжалом, которым тут же попытался проткнуть мне левый бок. Я успел чуть повернуть корпус, благодаря чему удар прошел по касательной, и меня снова спасла жесткая кожа колета. Больше бить себя я не позволил: удар эфесом шпаги в голову остановил противника, а несколько быстрых ударов стилета в район ключицы и основания шеи окончательно склонили чашу весов в мою сторону.

На всякий случай попятившись от агонизирующего Тристана, я подставил пострадавшее плечо под свет луны – порез был довольно неприятный, но рука работала. Перевязать бы, да не хочется ни на мгновение задерживаться в этом злополучном тупике. Нужно уносить ноги, пока сюда не заявились оставшиеся двое охотников за моей головой. К сожалению, в этом я ошибался, причем дважды.

– Так-так-так! – Из-под арки на авансцену медленно выступили еще три темные фигуры.

Черт возьми, почему-то был уверен, что врагов осталось лишь двое, но если рассудить здраво, то никаких оснований так считать у меня не было.

– Вы слишком дорого мне обходитесь, сеньор Смычок! – сверкнув в лунном свете белозубой улыбкой, произнес державшийся чуть впереди человек среднего роста в черной широкополой шляпе и черном плаще.

Кстати, не нравится мне, как он держит руки под плащом, боюсь, что там прячутся заряженные пистолеты.

– Еще не поздно избежать дальнейших расходов, – ответил я, отступая с освещенного луной участка в тень и на всякий случай скидывая наземь плащ и сумку с припасами.

– Никак не могу, – ухмыльнулся Энрике Оливейра, а то, что это был именно он, сомнений уже не оставалось. – Мне заплатили, а я всегда отрабатываю свои деньги.

– Пришло время расплаты, мерзавец! – неожиданно выкрикнул стоявший по левую руку от главаря бандит. – Сейчас ты ответишь за все!

Ах вот оно что! То-то голос мне показался знакомым еще там, у трактира, когда я выбрался на улицу! Да это же виконт де Монтихо! Вот кто нанял убийц!

– А-а, это тот самый трусливый виконт, – пренебрежительно усмехнулся я. – Так и не научился ничего делать сам, все с компанией ходишь? А как там твой родственник, не выгнал тебя из замка за сгоревшие конюшни?

– Ах ты!.. – Де Монтихо прыгнул вперед, целя мне в голову шпагой. Даже не думал, что удастся так легко вывести его из себя.

Я отступил на два шага назад, не скрещивая с ним клинков, а как только виконт попытался достать меня вторично, взял защиту и мгновенно выбросил ответный удар, пришедшийся противнику аккурат в горло. Туше! Легко и просто! Прощай, де Монтихо, ты мне очень не нравился, но встречи с тобой я не искал.

– Поразительная тупость! – покачал головой Оливейра. – Хорошо, что деньги я всегда беру вперед.

– Заказчик мертв, деньги ты получил, что мешает нам разойтись мирно?

– Теряешь мое уважение, Смычок… – Он подошел ближе, и я смог разглядеть его заросшее черной бородой лицо. – Я всегда довожу дело до конца, так что разговор бессмыслен. Тем паче что кроме виконта позаботиться о тебе просили еще и другие люди, гораздо более уважаемые. Этот же дурачок всего лишь платил деньги.

– Так чего же ты ждешь? Иди сюда! – ухмыльнулся я, демонстративно сплевывая себе под ноги. Будет тут еще какой-то бандит строить из себя принципиального вершителя судеб! Был бы действительно таким, пришел бы ко мне один, так нет же, целый отряд с собой приволок. – Или еще человек десять подойти должны? Чтобы страшно не было?

– Не нужно так со мной разговаривать! – прорычал Оливейра, делая одновременно с последним оставшимся при нем товарищем еще шаг вперед.

– Крыса ты трусливая, Оливейра! Не зря порядочные люди брезгуют иметь с тобой дело!

– Давай! – громко скомандовал бандит, и на меня уставились сразу четыре пистолетных ствола.

Позабыв обо всех своих ранениях и усталости, я бросился наземь чуть раньше, чем раздался грохот выстрелов. Хвала господу нашему за то, что между нажатием спускового крючка, то есть воспламенением пороха на пороховой полке, и самим выстрелом есть секундная задержка! Когда-нибудь люди добьются ее сокращения до совсем краткого мига, и этот день станет траурным для фехтования. Потому что какой смысл долго и упорно учиться фехтовать, если можно будет быстро и надежно убивать людей на расстоянии? Но пока до этого дело не дошло, у таких, как я, сохраняются шансы спастись от пули.

Вскочил я очень быстро. Сосчитать точное количество прозвучавших выстрелов не представлялось возможным, потому было чертовски важно снизить до нуля вероятность еще одного, теперь уж точно рокового для меня выстрела.

Из небольшого порохового облака показались две темные фигуры со шпагами в руках. Стало быть, пистолеты противников оказались полностью разряжены, и исход дела будет решаться в фехтовальном состязании. Правда, их двое против меня одного, но тут уж ничего поделать нельзя.

Не став дожидаться подхода врагов, я атаковал первым, и, похоже, это стало для них неожиданностью. Об этом можно было судить по судорожной реакции Оливейры, с большим трудом успевшего среагировать на угрозу. Товарищ его тоже на секунду замешкался, что дало мне шанс попытаться достать его в левое плечо. И я даже достал, но противник отделался совсем уж несерьезным порезом, после чего мне срочно пришлось уходить с линии атаки, чтобы не оказаться нанизанным на его шпагу.

На начало боя грех было жаловаться. Взбешенный необходимостью защищаться в самом начале поединка, Оливейра бросился вперед, невольно оттеснив своего соратника и избавляя меня от необходимости биться на две стороны одновременно. Трижды подряд я отражал его быстрые атаки с отходом назад, при этом постепенно забирая вправо, – таким образом третий участник нашего маленького сражения надежно оставался на безопасном для меня расстоянии.

В концовке последней атаки главарь бандитов слишком раздухарился и сделал излишне длинный шаг вперед. Заметив это, я тут же перешел в контратаку, заставив его неуклюже переносить тяжесть тела на другую ногу и защищаться в невыгодной позиции. Закончилось все тем, что я увел вражеский клинок в сторону и резко ударил снизу вверх в направлении лица. К сожалению, не попал, но шляпа с головы противника слетела. Будь здесь зрители, хваленый сеньор Энрике Оливейра наверняка был бы осмеян. Но в данном случае никакой пользы этот удар мне не принес, тем более что вмешательство второго бандита не позволило развить успех.

– Родриго, расходимся! – скомандовал Энрике, снова возвращаясь на первый план.

Безмолвный Родриго тут же по большой дуге стал заходить мне за спину. Вот теперь плохо, теперь мне придется туго: эти двое – не чета друзьям виконта де Монтихо, со шпагой обращаться умеют. Ладно, не будем паниковать раньше времени, я тоже не лыком шит.

Оливейра взялся за дело всерьез. Только вот больших проблем мне это снова не принесло. По замыслу бандита, под его натиском я должен был исключительно отступать, всецело сосредоточиваясь при этом на защитных действиях. В таком случае, даже если я сумею отразить все его атаки, моя спина окажется совершенно беззащитной перед Родриго. Но на деле я на каждую атаку отвечал своим контр атакующим действием, а если и отступал, то со смещением в сторону, постоянно заставляя второго противника менять позицию.

Видя, что все его старания не приносят результата, Оливейра снова начал психовать и чересчур увлекаться рискованными действиями, за что был незамедлительно наказан рассечением подбородка – с его черной бороды закапала кровь. Я тут же нацелился на выставленную вперед ногу и заставил противника отступить. Не будь здесь помехи в лице назойливого Родриго, можно было бы продолжить преследование, но пришлось разворачиваться в другую сторону.

Поймав кончик клинка второго соперника зажатым в левой руке стилетом, я попытался провести колющий удар ему в правое плечо, однако это действие он парировал кинжалом. Неплохую возможность для продолжения атаки снова пришлось упустить из-за приближающегося Оливейры. Ограничившись взмахом шпаги на уровне глаз Родриго, я заставил того отпрянуть и получил возможность уделить больше внимания действиям главаря.

Сбив шпагу Энрике Оливейры вниз, я с быстрым шагом вперед попытался достать его правую руку, но тут противник был безупречен и угрозу ликвидировал, а Родриго снова приблизился на опасное расстояние слева, и мне вновь пришлось отбиваться стилетом и отмахиваться шпагой. В это время его командир, выполнив несколько финтов, почти прошил мою защиту. Лишь проявив чудеса ловкости, я сумел пропустить вражеский клинок между рукой и телом. При этом Оливейра слегка провалился, и, будь у меня чуть больше места для замаха, я с удовольствием проткнул бы его тут шпагой. Вместо этого я воспользовался сближением, чтобы от души двинуть по его бородатой физиономии эфесом шпаги.

К сожалению, снова пришлось переключать внимание на единственного оставшегося подчиненного Оливейры.

Понятное дело, что долго сражаться в таком режиме мне не под силу, нужно что-то срочно придумывать, иначе закончу я свой жизненный путь в этом тупике. И решение нашлось достаточно неожиданно.

В очередной раз отразив нехитрый выпад Родриго, я увел его клинок влево и, проворно развернувшись, оказался спиной к выходу из тупика. Теперь оправившийся от удара Оливейра находился от меня слева, а его товарищ – справа.

Быстро отступив на несколько шагов назад, я ловко перескочил через тело Тристана и остановился в ожидании противников, предлагая им атаковать через пространство, занятое трупами их товарищей. Какое-никакое, а препятствие. А еще у меня появилась возможность попытаться спастись бегством. Правда, делать этого я не собирался, но виной тому были не гордость и дворянская честь, а сугубо практические соображения: вряд ли удастся быстро оторваться от преследователей, зато опасность получить в спину укол шпаги или метательный нож становилась более чем реальной. Так что проблему нужно решать здесь, несмотря на накопившуюся усталость и все больше беспокоящую рану на плече.

Противники переглянулись и снова не придумали ничего лучшего, чем постараться взять меня в клещи. Оливейра пошел в атаку с фронта, а его товарищ бросился обходить меня по большой дуге. По идее, я должен помешать Родриго, иначе он зайдет мне за спину и вновь перекроет выход из тупика, но зато его маневр дает мне несколько драгоценных секунд, которые можно использовать с пользой. Как? Да вот так!

Решительно шагнув навстречу главарю, я сбил его шпагу влево, сделал обманное движение, заставив оппонента судорожно перенести защиту на другую сторону, а сам атаковал именно туда, где вражеский клинок был мгновение назад. Кончик моей шпаги вошел в тело Оливейры в правой верхней части груди. Противник запоздало рванулся назад, разрывая дистанцию, но тут я был быстрее: режущий удар пришелся прямиком по нижней части бедра правой ноги, аккурат над коленом.

Главарь наемных убийц вскрикнул от боли, но добить его мне вновь помешал Родриго, отважно бросившийся на помощь старшему товарищу. Уже не особо опасаясь удара в спину от Оливейры, я переключил внимание на второго бандита, достав его в запястье правой руки в первой же сшибке. Однако кожаная перчатка поспособствовала тому, чтобы он в этот раз отделался лишь болезненным ушибом.

Демонстрируя ничтожность пропущенного укола, Родриго снова бросился в атаку, сумев даже дотянуться шпагой до моего бедра – порез вышел небольшой, и я практически не обратил на него внимания, хотя по опыту знаю, что завтра утром нога будет болеть. Но сейчас на мою боеспособность эта рана никак не повлияла, так что я продолжил поединок и уже спустя мгновение обводящим ударом вонзил клинок в живот оппонента.

С громким всхлипом-стоном, зажав рукой рану и согнувшись в три погибели, Родриго попытался отодвинуться от меня как можно дальше, однако не удержался на ногах и завалился набок. Но, оказавшись на земле, он продолжил попытки отползти подальше.

– Не надо! Прошу вас, сеньор Смычок! – заголосил он жалостливо, когда я приблизился. – Прошу, не убивайте! Я только выполнял приказ!

– Все мы только выполняем приказы, – пробормотал я, прикидывая, стоит добивать мерзавца или оставить его судьбу на усмотрение Господа.

И тут я заметил полный надежды взгляд, брошенный Родриго в сторону своего командира. Пришлось быстро разворачиваться. Оливейра стоял на одном колене и трясущимися руками торопливо заталкивал пулю в ствол пистолета! Вот оно что! Ну уж нет!

Позабыв об усталости, я резво преодолел разделяющие нас метры и вонзил шпагу главарю убийц в грудь, после чего еще добавил для верности несколько ударов стилетом. Оливейра на долгое мгновение замер, чем я не преминул воспользоваться, демонстративно вытерев клинок о его одежду. Впрочем, ему было уже все равно – жизнь стремительно утекала из тела наемного убийцы вместе с кровью из ран. Спустя миг он рухнул на землю, чтобы уже никогда не подняться.

Медленно обведя взглядом поле боя, я усмехнулся нежданно пришедшей в голову мысли. Движения, которыми я вытирал свою шпагу об одежду сеньора Оливейры, были чем-то схожи с игрой на скрипке, вот мне и вспомнилось предположение маркиза де Сальвери о происхождении моего прозвища. Мол, я со шпагой управляюсь так же ловко, как скрипач – смычком. Глупость какая-то, ей-богу. Скрипач смычком извлекает из скрипки музыку, а я шпагой людей убиваю, где тут сходство? Вот, в безвестном кантадерском тупике «наиграл» смертельную мелодию для пятерых человек. Хорошо, для четверых, Родриго пока еще жив, хотя и замер в скрюченном состоянии, надеясь, что я забуду о нем.

А если брать сегодняшний вечер весь целиком, то тут уже целая симфония с девятью поверженными врагами. И все это сделал я один. Такое вот вышло сольное выступление. Соло для моей шпаги, так сказать. Господи, какой бред в голову лезет! Нужно убираться отсюда поскорее, а то ведь не факт, что за углом не ожидает еще парочка убийц.

– Эй, Родриго! – окликнул я прикидывающегося мертвым бандита. – Сколько еще человек осталось?

– Не осталось никого вовсе, сеньор Смычок, – после небольшой паузы все-таки решился подать голос товарищ Оливейры.

– А кто еще кроме виконта меня заказывал?

– Я так понял, что вы чем-то ожерцам насолили.

– Вон оно что, – усмехнулся я, пытаясь успокоить дыхание. – И как после этого оставлять тебе жизнь? Вот, не добил я одного сеньора из Ожерского легиона после дуэли, а он убийц по моему следу послал!

– Делайте что хотите, – тихо ответил Родриго, закашлявшись, – видимо, я и так не жилец.

– Черт с тобой, – немного подумав, махнул я рукой, – хватит смертей на сегодня!

Борясь с как-то разом накатившей усталостью, я заставил себя вернуться за плащом и сумой, после чего покинул злополучный тупик, едва не ставший для меня смертельным.

Ни в переулке, ни на улице подкарауливавших меня убийц больше не оказалось. Улица вообще практически обезлюдела, лишь в нескольких кварталах позади, приблизительно в месте гибели шустрого Диего и Альбы, наблюдалось небольшое скопление людей. Среди прочих там сверкали в свете уличных фонарей и кирасы стражников, так что лучше мне убраться отсюда поскорее – не ровен час, еще опознает кто-нибудь.

Через какую-то сотню метров я вынужден был чертыхнуться, завидев вход в очередной переулок. Он был как две капли воды похож на тот, куда я свернул по ошибке! Проклятье! Надо же было так промахнуться! Впрочем, это все уже в прошлом. Как случилось, так случилось, главное, что жив остался.

Спустя четверть часа я попал на хорошо освещенную кантадерскую пристань – жизнь здесь не замирала даже по ночам. Довольно быстро отыскав заканчивающий погрузку корабль, я без труда договорился с его хозяином о месте в трюме и через час уже покинул оказавшийся таким негостеприимным Кантадер. Чуть боком мне не вышла затея Орлова с этим путешествием в замок Лиарре! Впрочем, я сам виноват: хотелось сделать дело поскорее и вслед за друзьями и сеньоритой Эленой поспешить в Монтеру. А ведь можно было сразу нацелиться на более долгий, но гораздо более безопасный маршрут! Что ж, остается надеяться, что все было не зря.

После пяти суток неспешного плавания корабль достиг конечной точки своего маршрута в устье Манары. Там, в порту Гуадамедины, я пересел на морское судно, идущее в эскаронскую столицу, и еще спустя шесть дней наконец-то увидел перед собой раскинувшуюся на берегу моря Монтеру, где меня ждала новая жизнь.

Content

Дмитрий Евдокимов
Соло для шпаги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32