Мархуз

Лесник поневоле 2.0

Глава первая

Гена Межов озирался в лесу. Рексы Тихомирова всё-таки достали его. Видимо подмешали какую-то долгоиграющую хрень в пищу. Или ещё какую пакость учудили. А кто сдал последнее прибежище уже не важно. Многолетняя негласная вражда с подполковником началась из-за тёлки, которая сошлась с Генкой, посчитав Тихоню козлом. Казалось бы, верой и правдой участвовал во всех экспериментах, отрабатывал, оставался в живых… А до того случая, вообще дружили так, что водой не разольёшь.

Потом, после захвата, Слава сказал многое, но не всё. И про важность очередного задания, и про ответственность, и про то, что зла не держит. И отловили сбежавшего, лишь потому что лучше никого нет, а миссия важная. Иначе махнули бы рукой — Межов, оказывается, мог просто подать в отставку.

— Геныч, да никто тебя за кролика не держал. Какой-то баран обмолвился или стебанулся, а ты и среагировал.

— Тихий, да устал я, морально устал, а ты всё твердил «потерпи малёхо». Сколько можно?

Снаряжение выдали классное, но несоответствующее эпохе. Мол, никакого прогрессорства, просто грохнуть кого надо и обратно. Две недели вполне хватит! Чистое ликвидаторство, а не инфильтрация. Всё равно История инерционна и сама восстанавливает генеральную линию. Враг потеряет лишь пару лет в развитии одной технологии, невелика накладка. А рядом с точкой подсадки даже аутентичный тому времени схрон есть. Под базу сойдёт на полмесяца. Там и окончательные инструкции найдёшь. Вроде красиво и внятно, но чуток подозрительно. Почему во сне отправили, зачем чёрный камуфляж напялили, вместо обычного, где карта?

Ладно, чего нудеть, нужно искать пока светло. Потом думать будем!

* * *

Старенькая землянка, времён Гражданской или Первой Мировой, а то и Великой Отечественной нашлась через три часа. В трёхстах метрах примерно. Дольше бродил расширяющимися кругами, как учили. С учётом топографии и лесистости, конечно. Не под каждым кустом логово кроликов имеется! В принципе, внутри было уютно, человек десять можно вместить с боевым комфортом. Накат в порядке, буржуйка имеется, топчаны и шкафы. Два сундука здоровенных, а в них присланное добро.

На столе инструкция, в которую простую финку воткнули. Вверху смайлик с кривой улыбкой, под ним надпись большими буквами: «ПРОЩАЙ, ТВАРЬ!» А дальше данные с комментами: «Я тебя всё-таки достал, гнида! Радуйся, никого ликвидировать не нужно, попробуй выжить сам. Специально отправил тебя за две недели до 22 июня 41-ого, подсуетись, может к Сталину успеешь? Запасы подкинул, чтоб ты дольше мучался. Дорогу назад забудь и про спасателей тоже. Взорву установку к едрёной матери, чтобы ты там навсегда остался! И запомни, сука, я не Тихий, а Ярый. Вы все козлы, раз этого не поняли. НЕНАВИЖУ!»

Да уж, Тихоню замкнуло по-чёрному. Обзавидовался, падлюка, а ведь сколько лет молча подхихикивал. Именно такие и расправляются с ценностями, как только возможности появляются. Хрен найдёшь взвешенных и адекватных среди Геростратов! Каждый с тараканами в голове, причём простенькими, как амёбы. Надо же, из-за Светки шизанулся. Или она лишь повод, а причина в другом? Воистину, дай интеллигенту пулемёт — так он всех покосит, кто спрятаться не успел. А потом будет сканудить: «Я не хотел, они сами подвернулись». Сколько таких лежит на диванах и мечтает о реванше. Только ручонки коротки, иначе земной шар с орбиты сдвинули бы!

* * *

Ладно, хорош сопли жевать, пора на местности определиться. Раз дата известна. Странно, что он пустым не зафиндилил, а бэкапом обеспечил. Впрочем, ничего странного — месть растянул, сучий потрох! Где-то карта должна быть и каму надо бы сменить, чтобы не выделяться. Нормальный камуфляж висел в шкафу, а карты в сундуке, в планшете. Родная СВДшка, именная, с запасными магазинами. Во, и гранаты есть. Всё есть, только воюй, пока не грохнут. Или… На «или» времени пока не было, и так полтретьего уже. Как раз по округе пошлындать. А то хрен разберёшь — лес кругом, как в Польше, Венгрии или Швеции.

Ещё через два часа вдали показалась река. Это с дерева «вдали», до неё какие-то бараки деревянные. Опаньки, бойцы ходят. Причём в красноармейской форме. Ясно, застава, а значит патрули и секреты вокруг. Эх, предки, даже помочь вам нечем, кроме огня поддержки. Светиться нельзя, сам бы такого подозрительного арестовал и долго гнобил, пока не расколется. Ну что же, попробуем поддержать, чем получится, небось варианты найдутся. Вроде опыт не пропит до конца, да и техника пока не забыта. А что же за рекой? Бля, чего тут думать, фрицы накапливаются. Жаль, мин нет, иначе всё засеять можно. Проблем-то вроде нет через две линии пробраться. Или есть?

* * *

На обратном пути Межову попался хутор. Близко не подберёшься, чтобы послушать их мову. Разве что лесом обогнуть, вроде какие-то трое косят возле самой опушки. Или совсем позднего вечера дождаться, хотя обязательно бдительная псина найдётся. А какая нафиг разница, бульбаши, чи хохлы? По-любому, советские люди, а значит свои.

Геннадий был несогласен с развалом Союза и гибелью социализма, но ничего поделать не мог. Следует жить при том строе, который существует. Вот и выбрал армию, потому что она от уклада не зависит. И нисколько не жалел всю жизнь, три с половиной десятка лет. Да, ни семьи, ни детей — зато и ответственности нет. Впрочем, чего ещё ожидать от детдомовского? Мечта о семье была, а знания и понимания, что это такое, не имелось. Даже деток на руки страшно брать — вдруг что-нибудь повредишь сдуру? А теперь уже поздно думать об этом, прошло время женихаться.

После вечернего перекуса пришлось помозговать. Эх, так славно быть в армии, там за тебя думают и принимают решения другие. Только приказы исполняй и не заморачивайся ничем больше. А здесь никаких командиров нет, сам себе голова. Итак, перед местными светиться нельзя, толку почти не будет. Можно в Москву рвануть, да к Сталину пробиться. Вот он, я, попаданец из будущего, сейчас такого понарассказываю! Да уж, даже не смешно, если глава страны будет каждым умником лично заниматься — всем трындец придёт. А мелким начальникам и рассказать нечего. Нет у Межова технологических знаний и инженерных умений. А у тех, кому поручат выслушать — нет материалов и оборудования для внедрения инноваций.

Впрочем, никто и слушать не будет без предварительного изучения субъекта. Время-то какое, предвоенное, все особисты обязаны подозревать всех неособистов. И ничего личного, много мусора внедрено фашистами. Или подкуплено. Вон, даже мастера по шахматам прислали из Франции, якобы поиграть с советскими шахматистами. Только его сразу вычислили! Когда он сначала засвеченного резидента навестил, чтобы отметиться. Не прямо в гости, конечно, а в булочную напротив. А на выходе булку уронил в грязь, а потом выбросил в урну. Не понимая, что это ХЛЕБ! И с ним так не поступают в СССР!

Может с местными сельчанами подружиться? Ведь через две недели всем по полной достанется. Только сдадут деревенские, да и городские тоже. В пограничной зоне живут, порядок знают. Сначала доложись о незнакомце, а потом знакомься! Бдительность многих диверсантов выявила перед войной, её нельзя выборочно применять.

* * *

Да что же это такое, некуда приткнуться. С другой стороны, тогда и терять нечего — можно свою войну вести. В принципе, уже начать, не дожидаясь. Главное, продумать какие диверсии за речкой возможны, пусть фрицы на себе почуствуют, что такое ликвидатор, не обременённый приказами. Едрить-колотить, ещё тема есть! Здесь, в пограничном тылу, немецкие диверсанты уже имеются, И тоже в лесах прячутся. Вот она, Последняя Рубаловка! Ну что, проверим у кого подготовка лучше и оружие качественнее?

Хоть какая-то радость сегодня, теперь можно и поспать…

Свежее утро порадовало — жив пока. Ночью расставленные дребезжалки не сработали, значит никто рядом не бродил. Пока ел, просчитывал варианты. Немцам за рекой навредить можно, хотя и не катастрофически. Есть пластид — можно ГСМы грохнуть. Хорошо бы склад боеприпасов найти, на него выстрела из РПГ не жалко. Сдетонирует так, что всё кругом похерит. Включая те же ГСМ, если они рядом. Диверсантов искать тоже не проблема — надо обмозговать, чем бы сам занимался. Взрывать они пока ничего не будут, чтобы контриков раньше времени не привлечь. Сейчас — только наблюдение и передача данных. Контроль железки и поставок по ней не обязателен, разве что две-три группы припаханы. Приграничные аэродромы наверняка давно уже вычислены. Значит остаются заставы, а точнее наблюдение за ними. Сколько прибыло, сколько убыло, чего ещё построили, чего дополнительно получили.

Так что местную тоже контролируют. Надо бы «лежбище» вычислить, точки наблюдения, распорядок смен. Фрицам пока тихариться надо, активизация перед наступлением начнётся. Опаньки, так им даже отстреливаться опасно, сразу засветятся. Во, лафа, ты их убиваешь, а они молча действуют. Вот только чем, ножами? Ладно, чего надеяться зря, будут стрелять. А потом дислокацию менять — уже фашистам головные боли!

А местные, интересно, по лесу бродят? Как бы не подставились по случаю. В общем, примерно ясно, нужно искать группу, которая рядом. Если не удастся уничтожить, то хотя бы гранату кинуть. Неважно попал или нет — главное, что взрыв услышат и в НКВД сообщат. Впрочем, на заставу тоже сообщат. Повсюду сообщат — придётся диверсантам прятаться поглубже. Какая уж тут разведка? Хотя, весь расчёт вилами писан, да на воде. Фрицы могут и другими делами заниматься. Но проверить надо, за Межовым не заржавеет. Лучше пройти лишние «семь вёрст кругом», чем потом гадать.

Вот, блин, надо бы и себе второй схрон подготовить. Или найти, если попадётся. Место, конечно, совсем глухое, но осторожность не помешает. Запасной «аэродром» тоже лишним не будет, где-нибудь в болоте, на островке. И подальше в Полесье, лучше дальше бегать, чем ближе попасться.

Глава вторая

Схрон нашёлся в достаточно глухой чащобе, километрах в четырёх на юго-восток. Вместе с немцами. Какие местные и НКВД, когда в радиусе пары вёрст вообще дорог нет. То-то фрицы спокойно отсыпались при одном караульном. Видимо, ночью куда-то ходили. Или собирались идти? До заставы далеко, часа три быстрым шагом по лесу. А то и все четыре! Значит что-то ещё есть, потом поищем. Ну, и как тебя убивать, умник задумчивый? Диверсант удобно сидел за деревом и иногда зыркал из-за куста. Только он наружу поглядывал, а Генка-то сбоку смотрел. Поверх головы, чтобы тот взгляд не почуствовал. Потом ближе подобрался и из ПССа шмальнул. Кланк! А что делать, срабатывание слышно, хотя газы в гильзе остаются. Абсолютно бесшумного оружия пока нет.

Интересно, сколько землянок в этих краях раскидано? И кто их готовил? И почему никто из неё не выглянул? Ведь всё рассчитал, должны были среагировать на падение. А, чёрт, тот же сидел, а не стоял! Метрах в пятидесяти от входа. Вот и спят, суки, вместо того, чтобы под СВД подставиться. Придётся гранату тратить — фрицев внутри ещё штук пять-шесть должно быть. Сначала американские «ананасы» в расход пустим, свои потом, со временем. Патриотизм, однако! Чёрт, дверь прикрыта, хотя можно схитрить. Заранее приговорив себя, Межов бросил в дверь камень, чтобы громко стукнул. Так и есть, кто то высунул морду — над ней граната и влетела внутрь. Теперь лёжа будем отстреливать живых. Взрыв в помещении — штука действенная. Кого не убьёт — того поцарапает и оглушит. А вот вбегать с пистолетом и кричать «Хэнде хох!» нельзя. Обязательно кто-нибудь убъёт.

Недобитые немцы чего-то кричали друг другу, видимо контузило. Потом высунули карабин с белой тряпкой.

— Эй, мы сдаёмся, — ясно, хоть кто-то в группе должен русский знать, хорошо, что выжил, — Мы три раненые, один тяжело. Остальные убиты. Просим врача.

— Выходите раненые, тяжёлого выносите. Чтобы видно было.

Диверсанты ещё верили в «женевский плен» и надеялись, что всё обойдётся. Двое действительно лёгкие, а третий с явно пробитой грудью. Три выстрела закончили действо. А куда их девать, не в милицию же отводить? По крайней мере, не в Генкиной ситуации. Да и допрашивать нет смысла — всё равно ничего не знают. Так чего любопытство проявлять? Проведя контрольные (ножом по сонной, чтобы бесценные патроны не тратить) Межов подождал ещё двадцать минут. Внутри тихо, хотя проверять бздливо. Но нужно! Слава богу, там три трупа, больше никого.

Целью фрицев оказался лесной аэродром. Со своей взлётной поляной и пятнадцатью самолётами. С востока к нему вела единственная (опять же лесная) дорога. Типа грейдера, приподнятая и утрамбованная. Видимо, диверсанты должны были его уничтожить своими силами. Чтобы авиацию не вызывать. Вот и ждали дня «икс». Инфильтрация не делается по расписанию. Лишь по возможности, чтобы не подставляться. Забросили РДГ в тыл, когда получилось — пусть там ждут, схоронившись.

* * *

Две «базы» — не одна, уже свобода манёвра. Фашистское оружие и взрывчатку Гена оставил в новой землянке. Трупы перетаскал в ближайшее болото. Ещё одна диверсионная группа нашлась в районе одного из мостов через реку. За деревянным мостом наблюдали погранцы, а за ними немцы. Всё правильно — переправы нужны. Самая большая ценность при наступлении. Застава небольшая, отдалённая от ближайшего городка. Лес рядом, впритирку.

«Лёжка» в чаще, километрах в трёх, секреты поближе, но ненамного. Тоже ждут начала. Чтобы не дать мост взорвать. Думать, как они это собираются делать, не обязательно. Есть цель — собираем инфу. Соберётся инфа, можно начать охоту. И ведь знают, падлы, что особый режим. Что гражданские где попало не ходят в этой зоне. А погранцы, при желании, не могут за всем уследить. Дай бог, один-два взвода на всю заставу, вместо роты.

До немецкого гнезда сзади путь забит буреломом. То-то они за тылы не боятся. А вот на север или на юг — всего лишь чаща. Растяжек, что ли на всякий случай понаставить? Гранаты жалко, новые пока негде брать. Сутки ушли на наблюдение и выбор позиций. Ещё час ждал, пока наблюдатели сменятся. В бинокль с каждым фрицем заочно познакомился. Потом собрался духом, забрался на дерево… Да стопудово сразу не вычислят, пока троих-четверых не потеряют. СВД не для охоты за одной персоной. Вполне активная стрелялка. Вот и хорошо, что пожрать собрались — можно начинать. Глушак позволил временно дезориентировать тварей. Лёгкая злость (глубокой нельзя предаваться) добавила нужный кураж. Раз, два, три, четыре… Вниз с дерева — уже засвечен! Бегом на вторую позицию. Не выскакивают, сучары, наверняка уползают. Двое живых и два выдвинуты, они пока ещё не в курсе. Придётся искать самому. По принципу, кто кого пересидит или перебегает тихонько. Интересно их снайпер убит, а то за кормёжкой они все одинаковы?

Межов обошёл лежбище с северной стороны. Один попался — ползёт к секрету. Второй, значит, к другому подался. Всё правильно, парами действовать легче. Чего же вместе не пошли? Ясенько, наблюдатели далеко разнесены. Только не вздумайте, козлы, в плен погранцам сдаться! Есть схождение — раз, два. Два чпока — два трупа. За последними пришлось ещё час двигаться, устал. Эх, хорошо, что у вас ещё нет техники преследования. Ту, которую отточили за семьдесят лет после вас! Чего озираетесь, всё равно ничего не увидите. Так как не понимаете, что происходит. Ни лая собак, ни криков облавы, ни шума… Ликвидация, ушлёпки, это особый режим. Особенно в вольном стиле. Чпок, чпок.

Сбор оружия и прочих трофеев продлился до вечера. Естественно, с учётом доставки в схрон. Пока везёт, надолго ли?

* * *

Ещё двое суток ушло на разведку за рекой и выбор позиции для диверсии. Немцы спешно подтягивали боеприпасы и всё остальное поближе к переправам. Склады уже не строили, клали в открытую. Понятно, что им было известно о статусе «не отвечать на провокации». Плюс, «довоенный уровень» бдительности и системы охраны. Ничего, суки, не боятся в таких условиях. Пользуются пактом о ненападении. Это на руку, легче будет устроить им варфоломеевскую ночь!

Именно ночью, у Межова всё-таки есть прибор ночного видения. Пусть и ненадолго. Батареек хватит лишь на три месяца, даже тех, которые в запасе. Саморазряд одного процента в день ещё не отменили. Груду ящиков со снарядами навалили недалеко от других складов-времянок. А где же немецкая пунктуальность? Или абсолютная уверенность, что русские здесь не ходят? Или стандартная спешка перед началом войны? Так война Генки Межова уже идёт и чихать он хотел на рекомендации Москвы. Всё равно многие планы улетят коту под хвост 22 июня. Выстрел из РПГ-7 пришёлся точно в снарядные ящики. Слава богу, боеприпасы сдетонировали. Сам Межов, хоть и находился в трёхстах метрах от взрыва, уже бежал, не оглядываясь, к реке. Петлял, конечно, затаивался, и прочее — по разработанному маршруту. А где-то там, позади, был ад. И ГСМы зацепило, и технику, и палаткам досталось. Хотели войны — получайте, твари! Пока фартит, надо пользоваться моментом. Масть идёт пять минут.

Везение кончилось быстро. Другие диверсионные группы найти не удалось. То ли вымерли, то ли в других местах бродят? Лучше бы вымерли! За речкой всё наводнили караульными — пехотинцы перестали нормально высыпаться. Система «через день на ремень» модифицировалась в «через час». Понятно, что полетели с должностей офицеры. Да и солдатам досталось. Срочно припахали всех, кого можно, чтобы отделить зёрна от плевел. То бишь, боеприпасы от всего остального. Всё, что Межов «надкусал» — отправили в ремонт, а живую силу — в госпиталь. Хорошая диверсия много вреда приносит противнику. Порой, с непредсказуемыми последствиями. Сейчас, если самолёт сбить, могут задёргаться.

Вот только чем? РПГ бессмысленно, не попасть. Высоколетящие не достать без зенитки. Может, кто на бреющем летает, чтобы ему виднее было? Тогда можно попробовать из «вала», да очередью по колпаку. Вдруг пробьёт? А заодно и летчика пришибёт! Самолёт тогда сам упадёт. Правда стрелять придётся в лоб, пока фрицы сами не стреляют. Соблюдают «режим мира». Ох, рискованно это, да и ненадёжно. Хотя попробовать нужно, завтра война. И если «вал» не тянет — оставить затею. А если удастся — будет чем отбиваться в отдельных ситуациях.

Кандидат для эксперимента нашёлся очень быстро, даже два. Немцы свели инфу о пропаже двух РДГ, больше не выходящих на связь, ночной диверсии и донесениях резидента. Шпион, внедрённый на дивизионном уровне, доложил, что русские сами удивлены. И начали поиски неизвестного подразделения. Сразу после того, как были обнаружены трупы диверсантов, в районе одной из застав. Силами контрразведки велись поиски хоть каких-нибудь следов, опрос местных. А на саму заставу отправили ещё два взвода, чисто для усиления. Плюс, правобережье, на расстоянии плюс-минус десять километров от места ночного взрыва и на пять километров в глубину начали регулярно прочёсывать. Два батальона красноармейцев подтянули из тыла к границе, усилив ротой НКВД. Результат быстро сказался — блокировали одну из немецких диверсионных групп, буквально на третий день активности!

Фашисты выслали два «мессера» полетать над приграничьем, понаблюдать. Вдруг с бреющего разглядят? Бессмысленно, конечно, зато можно добавить к отчёту о принятых мерах. Один из ветеранов французской кампании преуспел на удивление. На свою голову! Летел практически над кронами, поглядывая то вперёд, то вниз, через боковое. И увидел впереди, на пригорке, высунувшегося из-за дерева русского. Наверное русского, сообразить не успел. Так как визуальный контакт длился всего лишь секунды три-четыре. За это время, очередь из «вала», пробив колпак — убила и лётчика. Второй «мессер» даже не стал проверять, что случилось, чтобы тоже не подставиться. Предпочёл вернуться домой. Всё-таки оба шли не в паре, а разнесёнными на триста метров. Чтобы большую площадь охватить. Вот один из них и охватил, а точнее отхватил своё. Погиб за неделю до начала войны. Абсолютно уверенный в своей неуязвимости. Главное, вчера здесь же летали, ну и рядом тоже. И никто не стрелял, разве что наблюдал? Больше второй не прилетал. Для отчётности хватило и одной жертвы.

Ещё через три дня раскрыли шпиона. Пытаясь помочь хозяевам, он перешегнал черту здравого любопытства. Немцы требовали быстрее найти виновников. Вот нервы и не выдержали. Межов об этом не знал, конечно. Но мог бы смело поставить себе «+» за помощь Родине.

Глава третья

Странную радиопередачу засекли и советские, и немецкие «раки», следившие за эфиром. В ней, прямым текстом, фашистов хаяли самыми позорными словами, причём по-русски. Даже дата вторжения была озвучена неизвестным радистом, работавшем в телефонном режиме, как и некоторые имена. Странно, но в число высокопоставленных фашистов-предателей внесли не только Канариса и Гесса, но и Гудериана. Понятно, что рацию нашли уже на следующий день, недалеко от зоны прочёсывания, скорее даже в ней. Там, где уже прошли вроде. Вот только последствия вышли немецкому танковому генералу боком — его, на всякий случай, снова отстранили от руководства до конца расследования, отозвав в Берлин.

Идиотская шутка Межова обошлась боком даже красноармейцам — неожиданно отменили все увольнения, начались проверки складов оружия и боеприпасов, исправности техники. Видимо, наверху рассердились из-за озвученного плана продвижения группы армий «Север» к Ленинграду. И то, что мосты через Неман не будут взорваны, и то что будут бомбить Финляндию, отвлекаясь от бомбардировок наступающих фашистов. Конечно, все понимали, что реакция властей спадёт через одну-две недели и выжидательный статус-кво восстановится. Но не для Бреста — там ввели режим повышенной боеготовности, на всякий случай, чтобы из Москвы не получить метлы.

На одну из диверсионных групп Гена наткнулся 20 июня, ибо не прекращал поиски. Километрах в десяти к северо-западу от своего ближнего схрона. Пришлось ввязаться в бой без подготовки, времени нарезать круги просто не было. Понятно, что преимущество СВД перед карабинами и автоматами сказывалось — трое гансов сдохли на первых двух минутах. Ещё на двоих, попытавшихся добраться слева, пришлось истратить гранату. А затем Межов отступил, причём по всем правилам. Где-то вдали послышался лай собак в какой-то деревне, а значит скоро заявятся люди НКВД или контрразведчики. Ну, что же, не каждый бой можно выиграть, иногда приходится «выравнивать линию фронта», даже если весь фронт состоит лишь из одного человека. Обьяснятся с особистами ему не хотелось — не интеллигентен, бляха, не сумеет всё грамотно вжевать и до Берии дойти с наилучшими пожеланиями. Так, не больно-то и хотелось! Раз виноград висит слишком высоко — значит он стопудово зелёный.

Впрочем недобитков взяли уже через два часа. Они и рассказали о пятнистом «леснике», которого видели мельком.

* * *

Межов перетаскивал своё добро — из первой землянки в более заныканную — до конца дня, чтобы расслабиться после перестрелки. А 21 июня организовал банно-прачечный день — славяне в чистом должны на бой выходить. От немцев, нацелившихся на аэродром, остался на память пулемёт. Видимо, прихватили с собой, чтобы легче было ликвидировать персонал — может вообще собирались захватить точку, а не уничтожать? Ну что же, лишний пулемёт — лишним не бывает, тем же погранцам завтра можно будет помочь фланговым огнём. Вот только каким из них: тем, что у деревянного моста или тем, кто севернее? Хотя, по большому счёту, массовая облава видимо продолжается — может и соваться не нужно.

Эх, как бы «тяжёлую артиллерию» применить, «корда» или «утёса» не дали, но сразу две, вмещающиеся в руки бабахалки по 12.7, есть. Ежели кого вдали достать — так вот ОСВ-96 (длинная, конечно, зато складывается для пользы диверсионного дела). Ещё и свеженький АШ-12,7 добавили, хотя совсем неясно, зачем он нужен. Молотит зачётно, как автомат, но с короткой дистанции, до сотни метров — по самолётам не постреляешь. Впрочем с ОСВшки тоже не постреляешь — она громобой, а не тарахтелка (или самолёты должны зависать в воздухе, как вертолёты, для генкиного удобства).

Набор, подготовленный Тихоней, честно говоря смущал — вместо половины оружия лучше бы патронов и гранат подбросил. Хорошо, хоть всякой всячины для личной гигиены хватало с избытком. Вот и непонятно — то ли на смерть послал, то ли… Ладно, чего мозги напрягать, надо ещё выбор сделать и позицию на завтра подготовить. А может потайных летунов поддержать — их по-любому на бреющем будут атаковать, плюс пикирование. Наверняка фрицы уже знают о погибшей группе — значит планы поменяют, аэродром-то засвечен. Правда, без высотки не обойтись, но рельеф даже в Белоруссии играет. Придётся топать, вдруг что найдётся!

Интересно, а Сталин наверное Берию дрючит, пытаясь узнать, кто за диверсией стоит и почему его ослушались? Хотя, навряд ли, более важных забот хватает — и у него, и у Лаврентия Палыча. А может и не знают пока — а то им делать больше нечего, как каждой мелочью мозги засирать. Как бы немцы не начали войну раньше времени — может ещё разок высказаться, пользуясь второй трофейной рацией? Или на потом оставить, а то дел ещё куча, хотя уж очень язык чешется. Жаль, что Межов только про группу «Север» знал, да и то частично, о первом месяце. Радиохулиганство — тоже диверсия, причём эффективная порой, если грамотно рассчитать реакцию тех, кто услышит. Впрочем, утро вечера мудреннее, осталось определиться, где его встречать.

* * *

Как там было в песне: «…ровно в четыре…»? Высотка нашлась и ячейку откопал, и к бою подготовился. Правда, на аэродроме, кроме самолётов и парочки караульных больше никого не было видно. Понятное дело, не аэропорт с круглосуточными службами, наверное все в казарме спят? Разбудить, что ли, чтобы свою авиацию к бою готовили? Вот только никто не послушает — скорее расстреляют, как паникёра или провокатора. Кстати, трёх самолётов не хватает — то ли перегнали в тыл, то ли где-то летают ночью?

Межов не разбирался в них: ни в немецких, ни в советских. Если бомбит — значит бомбардировщик, если нет — понятное дело, истребитель. Он знал другое, самолёты делают из дюраля, а не из железобетона. То есть, фашистов можно расстреливать даже из СВД — только знать бы куда. Где у них топливные баки, где жизненно важные органы, где бессмысленные пустоты? Диверсант силён предварительной разведкой и знанием вражеских слабостей, а также заблаговременной подготовкой. А тут даже неизвестно прилетят ли фрицы вообще, может надо было погранцов поддержать? В общем, никакой подготовленности к операции — сплошная импровизация, а такое обязательно боком выходит! И деться уже некуда, разве что в лесу спрятаться. Главное, у летунов аж две пулемётные установки в небо задраны, только из-за караула не подберёшься, а потом поздно будет.

Мыслительный процесс моментально выветрился, когда послышались звуки в воздухе. Еле слышные, слишком высоко летели, но много — явно не по нашу душу. Лишь караульные с любопытством вверх смотрят, нет чтобы тревогу бить и других поднимать. А лётчики пусть уже готовятся ко взлёту, скоро и по нашу душу прибудут. И, как сглазил, ещё компания обьявилась. Куда же столько сразу — аж двенадцать точек в размерах увеличиваются? Да ещё очень быстро почему-то? Вот она неуязвимость того, кто летает против одиночного стрелка — эти падлы слишком быстро передвигаются! И никакой боевой тревоги на аэродроме, даже караульные не чешутся. И ни одной идеи, как самому персонал расшевелить — заранее не продумал. Надо было хотя бы взрывпакет взять, сейчас бы грохнул звучно и разбудил кого надо.

Странно, но и эти мимо пролетели, хотя гораздо ниже. Нет не пролетели — пошли на разворот со снижением, чтобы над просекой двигаться. Девять повыше, трое позади — зато гораздо ниже. Бляха-муха, первые пикируют метров с пятисот, значит бомбить будут, а тройка нижних — расстреливать. Чёрт, не хватит дистанции для бомберов, не будут же они пикировать до ста метров, когда из АШа резонно стрельбу начинать.

А дальше началось то, что и должно — Межов стрелял изо всех своих трёх стволов, менял магазины, выжидал фашистов на разворотах и повторных налётах. Сука, как будто заколдованные эти твари: и бомбят, и стреляют, а он их только царапает. Не видно, конечно, но явно, что попадания в рикошеты уходят. И ведь мочит, с психу, даже по колпакам, а они как из стеклопакетов сделаны. Хотя, тот же стеклопакет, даже из СВДшки, после нескольких выстрелов трескается, а этим хоть бы хер! Впрочем одного удалось зацепить, в конце концов, он как раз над высоткой пролетал, чуть за верхушки деревьев не цеплялся. В лоб, сучаре, весь магазин из «яши» ушёл — где-то позади в лесу фриц взорвался.

Но это случайность, нужен крупнокалиберный пулемёт! На базе оба уже покорёжены от взрывов, а персонал… Какой в жопу персонал, если уже четыре трупа лежит и кто-то пятый одиночными из леса лупит в воздух. А больше никого, хотя барак горит. Трындец аэродрому: и самолётам, и вспомогательным сооружениям, несколько мелких воронок даже на взлётной поляне. Повоевали, едрить-колотить, обосралось оружие двадцать первого века! Хорошо хоть сам цел остался, да и то, потому что с краю, в окопе, иначе рядом с парнями лежал бы.

* * *

Ну что, пора сворачиваться, заодно порыться на базе — может какой НЗ сохранился? Только кто это там топчется за деревом, метрах в десяти?

— Чего хотел боец? Не бойся, стрелять не буду, если договоримся.

— Спасибо и на том, товарищ, извини не знаю твоего звания. Сам я старшина Филатов, Андрей Платоныч, здесь в интендантах был. Как думаешь, когда Красная Армия врагов выкинет? Здесь ждать или что?

Воистину прекрасный вопрос, сразу сотня ответов на него на язык просится! Правду сказать или послать собеседника куда подальше? Из окружения выходить.

— Андрей Платоныч, скажу честно. Красная Армия вернётся не скоро, хочешь верь, хочешь возмущайся. Мой тебе совет, запасись боеприпасами и жрачкой, как можно на дольше. И уходи в леса. Фашисты прорвали оборону во многих местах и пока развивают наступление.

Пришлось обьяснить что в лесах сейчас полно окруженцев, с ними сподручнее, хотя и хлопотно, добираться к своим. А здесь, через пару дней, будет немецкий тыл и ловить особо нечего. Партизанское движение не налажено, а часть населения будет немцам прислуживать. Еду брать негде, патроны и гранаты только у фашистов отнимать, а это очень нелегко. В общем, хочешь здесь выжить — воюй постоянно, дерись за каждую галету и банку тушёнки. А после войны всё равно можешь крайним оказаться! Вроде внятно обсказал, кратко и доступно.

— Плохо, ежели так, быстро идти не смогу, с детства прихрамываю.

— Тогда где-нибудь схрон найди в болотах и туда себе припасы перетаскай, сколько сможешь. Немцы в глубь Полесья особо не сунутся, там техника не пройдёт, да и ловить особо некого. Главное, мне под руку не попадайся.

— Чего же ты такой неприветливый, вроде не шпион, вон «Юнкерса» сбил, я сам видел.

— Моя судьба здесь фашиста бить пока не сдохну. Я силён, как диверсант, во вражеском тылу. В пехоте такой эффективности не будет. Хреново быть одиночкой, но со мной всегда опасно, поэтому и партнёров не ищу, чтобы не подставлять.

Голос за деревом задумался. С одной стороны, ведь Красная армия сильна, а с другой стороны, может и правда немец прорвал оборону и война надолго затянется. На месяц, а то и два!

— Слышь, а может я с тобой буду, не ухромать мне далеко. Я, если что, технику знаю, оружие, могу тебе подсобить по хозяйству. Диверсант из меня не получится, но тыл тебе обеспечу. Ну и спину прикрою, когда смогу.

— Платоныч, не в обиду, но пропадёшь ты со мной. Конечно, помощник очень нужен, но не хочется грех на душу брать.

Конечно, болтать после боя можно до бесконечности, разгружает лучше любого успокоительного, но дела не ждут. Хомячить пора!

Глава четвёртая

И как этого старшину подпускать, коли он в схронах всё добро увидит, а на нём даты изготовления? То ли сам шизанётся, то ли подозрениями переполнится, а уж возмущений… Договориться по-доброму, чтобы без лишних расспросов, наверняка не удастся — чувак нормальный патриот и советский человек. Прирежет ночью, если доберётся до Генкиного горла конечно. Глядишь его орденом наградят, чтобы на зоне жилось полегче! Хотя, вроде немолодой, да ещё и хромает — такие пообстоятельнее будут, с решениями не спешат.

— Старшина, могу взять с собой, но считай, что я из Америки, поэтому лишнего не спрашивай. Всё равно не отвечу, а достанешь глупостями — пришибу!

— Да понял уже, по твоему оружию и темпу стрельбы ясно всё. Ты, как бы, интернационалист, как в Испании. Потерплю, одному-то совсем плохо на войне. А наши придут, я уйду, про тебя ни слова.

— Поверь, мне без разницы, можешь говорить обо мне. Лишь бы пришли побыстрее…

Когда хоронили бойцов в воронке — стало ясно, что Филатов не соперник в личном поединке. Обоим ясно, без вариантов. Крепкий мужик, конечно, но Генка явный бомбовоз рядом с авиеткой. В принципе, чуток добра осталось, особенно то, что для караула имелось. Авиаторы — народ элитный, им всё по высшему классу дают. Если винтовки — так СВТ, если жрачка — как на убой, с миллионом разновидностей консервов, пакетов и прочей полезнятины. Даже куртки на зиму имелись, несколько несгоревших. С мехом внутри и с чем-то вроде кирзы снаружи!

— Эх, Платоныч, нам бы крупнокалиберный пулемёт не помешал, чтобы люфтвафельницам отомстить за мой позор!

— А какой позор, Геннадий Алексеич? Ты вон цельный самолёт сбил, такое даже у батареи зениток редко получается.

* * *

Удивил лётный завхоз, как же тогда зенитки воюют, если редко сбивают? У них же калибр в сто раз больше, чем у его пукалок. Впрочем удивляться, видимо, придётся ещё многому — другой уровень техники, оружия и боевой подготовки. Да и пулемёт нашёлся, какой-то ДШК на колёсиках.

— Вдвоём покатим, десять пудов весит, извини.

— Ты, друже, свою ношу тащи, а этого красавца я сам упру, из жадности к большому калибру. Давай лучше тележку найдём, чтобы боеприпасы и винтовки погрузить.

Межов не врал, для него полтора центнера, да на колёсиках — не велик груз. Диверсантов-ликвидаторов всю службу раскачивают, чтобы силища была, иначе он не упрёт положенный для «дальнобойной автономки» груз. И подставится на месте раньше времени, не выполнив задачу. Когда пойдёт припасами у местного населения разживаться!

Тележка тоже нашлась (а у какого старшины нет передвижной тары в заначке?), куда поднагрузили всячины килограмм на сто. Остальное решили второй ходкой забрать, после обеда, если получится.

Ночью Межов смотался к ближней заставе. Деревянный мост так и не взорвали, в бою держались до конца, но фриц массой и миномётами задавил. Хреново, что не помог парням, хотя толку от одного ствола, даже с подствольником, немного. Чувство того, что лишний на этой войне, и никак от него не избавиться. Никакой пофигизм не спасает, когда видишь трупы в красноармейской форме, а сучьи фашисты даже ночью продолжают переправляться. Прихватил бы РПГ — выстрела на мост не пожалел бы!

С утра ликвидатор налегке сделал круг, заодно с разминкой — пока тишина, вроде. Где-то вдалеке что-то дымилось, но стрельбы не было слышно.

Те, кто вели облаву, ночью прорвались на восток — уходя в леса. Большой мост тоже не смогли взорвать — пока командование разбиралось, провокация это или война, немцы отжали погранцов от него. Правда, подготовившийся Брест сражался отчаяннее, чем в той истории, хотя и был обречён. Часть женщин и детей успели вывезти в тыл под видом учений по эвакуации. А мужчинам раздали оружие со складов утром, 22-ого. До того, как их разбомбили по наводкам местных «ракетчиков». К сожалению, общая картина оставалась прежней, наши отступали.

Большую часть второго дня войны потратили на три ходки на разбитый аэродром — явно у фашистов не хватало призовых команд, чтобы всё взять под контроль. В основном, впереди шли дивизии первой волны, а тыловики пока приоритета не имели.

— Платоныч, хорош хомяковать, итак уже сто тонн добра вывезли. Давай, приходуй всё это, а я пойду постреляю немного. Если найду в кого.

— Ты бы поспал, командир, или хотя бы просто отдохнул. Хоть и американец, но не железный же?

— Я на стимуляторах, пока действуют — надо пользоваться. Компрэнде, амиго?

* * *

Хуторяне занимались своими делами, как будто никакой войны и не было. Впрочем и хутор находился в «аппендиксе» к юго-востоку от деревянной переправы, которую уже укрепили. Лесная дорога, добравшись до него, резко сворачивала почти на север, на Щедричи — небольшую деревеньку в тридцать домов. Там пока тоже было тихо — немцы оседали в более крупных деревнях и в городках. В крайнем случае, заглядывали в них, утверждая свою власть. Мелочёвкой оккупанты займутся завтра-послезавтра, когда основной состав уйдёт вдогонку за наступающими частями. Можно, конечно, где-нибудь обустроить засаду, но уж слишком плотно двигались войска по всем работоспособным дорогам. Какая-то, почти бесконечная, «муравьиная цепочка».

Вот бы их авиацией долбить, да «Катюшами»! Но авиация подавлена, или авиаторы свалили, как у старшины — за день до войны. Весь персонал уехал на грузовиках и лишь трое пилотов эвакуировали какие-то секретные самолёты. Оставили завхоза, на случай, если вернутся и четырёх караульных. Повоевали, бляха, встретили врага в воздухе! Вот тебе и красные кавалеристы, хотя может и правильно, чего бы они могли сделать в первый день? А так — опытных лётчиков спасли, да новые аэропланы, потом отквитаются по полной. Плечом к плечу с целой эскадрильей, или в чём авиация исчисляется?

У Генки были знакомые, которые петрили и в технике Второй Мировой, и в оружии, и в именах немецких генералов. Они каждый свободный час торчали в интернете, на каких-то форумах, и лясы там точили. Естественно, если служба такая, при компьютерах. А Межов — боевик, причём с 90-х! Он ещё парнем был, молодым, а уже с рекетирами воевал, чем мог. Потом, в 95-ом в армию ушёл, после дембеля на контракт, только не до конца. Его пригласили в училище, уж очень хитрое, где и стал офицером, а потом — боевые действия то в одном месте, то в другом. Вот и вся недолга, когда на интернетные знания времени нет. Ну, а связавшись с «машиной времени», вообще не до истории стало. Слегка обьяснят что к чему и закидывают чёрт знает куда. То тушу махайрода принеси (хорошо, что убитого), то книги какие-то из подвалов Кремля средних веков, то прочую хрень такого же типа. Мол, изучаем, как изменения на саму Историю влияют и будет ли она меняться. Пока, вроде, ничего не поменялось?

Цель нашлась, когда уже обратно собрался. Мотоциклисты заблудились, видимо свернули не на ту дорогу, которая закончилась тропой. Вот и слава богу, всё же не на пустую спать придётся. Оба трупа там и бросил, оружие забрал в трофеи, а мотоцикл укатил в чащу — побольше бы таких подарков судьбы!

* * *

А Филатов пока думу думал — странный этот диверсант и ящики с коробками в его схроне странные. Надписи по-русски, а даты вообще непонятные, ну что это за год выпуска 2004-ый? Когда на дворе 1941-ый! Ох, непрост этот майор, ох непрост. Но деться некуда — сам напросился, теперь хоть даже оборотнем Геннадий Алексеич окажется, придётся вместе воевать. Слово у старшины железное, да и не пахнет здесь серой и чертовщиной. Наверняка какие-нибудь обьяснения есть, только война идёт — не до них. Лишь бы своим не навредить, а фашистов бить можно и с дьяволом под ручку. Ничего, скоро свои вернутся, тогда и уйти можно к ним, чтобы голову не забивать всякой дурниной. Лучше ужин приготовить, а то боец усталый и голодный придёт и есть захочет. Андрей Платоныч, после финской, привык думать о сегодняшнем, да о том, что пощупать можно. А гадать до бесконечности бессмысленно, для этого академики и профессора есть — им Родина за это большие оклады назначила и прекрасные квартиры выделила. Пусть у них голова болит для пользы дела!

Другое дело, что с пострадавшими от взрывов консервами делать? То ли сразу съесть, то ли людям раздать, а хранить нельзя — быстро испортятся. Тащили всё, что уцелело и на глаза попалось, жадюга Межов готов был даже с разбитых самолётов ШВАКи поснимать. Нам, говорит, нужны двадцатимиллиметровые орудия персонального уничтожения. Только не сказал, где время на демонтаж найти и как он их собирается потом использовать. Обошлось, конечно, но признак нездоровый. Чем-то американец напоминал красноармейца Гусева из «Аэлиты» — тот тоже всё под себя сгребал и вёл какую-то тайную игру. Да и никакой он не американец, хотя может из тех русских, которые ещё при царях в Америку уехали? В смысле, их потомок. А сюда зачем приехал, неужели о войне знал? Хотя о ней все знали, только неизвестно было когда и как она начнётся. Раздумья, припасы, а вот и ужин поспел — и где же лесной солдат бродит? Добегается пока всё остынет!

Глава пятая

— Держи, дружище, пулемёт и карабины фрицев, кое-как допёр.

— Ну ты жаден до пулемётов, куда тебе столько, Лексеич?

— Детство такое было, всегда всего не хватало, вот и заразился. Да и не в стволах дело, а в боеприпасах, их потом днём с огнём не сыщешь. Я, вон, гранаты не стал брать, своих хватает.

Ещё бы не хватало, даже ящик противотанковых припёрли с аэродрома, как будто их есть, где применять. Хотя, Гена упёртый жук, обязательно задействует такие тяжёлые колотушки. Пойдёт с танками воевать — всех и закидает сдуру! Тех, кого не застрелит и голыми руками не заломает. Интересно, а свои будет использовать, те, что в ящиках прячутся с русскими и нерусскими надписями?

— В этом, который не по-русски, лежат пластмассовые гранаты. Мы ими тоже кидаться будем, но по пехоте.

Старшина не совсем понял про «пластмассу» — пришлось переводить на «целлулоид», хотя всё равно неясно, как ими воевать.

— Андрей, внутри шарики стальные, тысячи две-три в каждой — знаешь как секут всех, кто рядом оказался? Целый кузов фрицев можно ухайдокать одной штукой, лишь бы успеть, пока они не вылезли.

Ага-ага, только как к тому кузову подобраться? Впрочем разговоры это одно, а дела показывают результаты неожиданные. О таких потом легенды рассказывают в которые мало кто верит, но с удовольствием слушают.

В конце концов, план составили: сначала до хутора сходить, потом за деревней понаблюдать, а если немцев не будет — Межов до аэродрома сбегает, проверив по дороге трассу к северу. Может фрицепоток уже прерывистый и какую-нибудь подляну удастся подготовить? Забот много, а исполнителей лишь одна целая и одна хромая. И людей не наберёшь, иначе съедят все запасы за три дня и патроны истратят, пока будут учиться стрелять.

* * *

… - Что же эти гниды продажные делают, — возмущался старшина шёпотом, — глянь, немчуре хлеб с солью вынесли, да ещё и кланяются.

— Не бухти, Платоныч, может люди выжить хотят, пока Советская власть не вернётся? Фашисты явно за продовольствием приехали.

— Ну и продали б, чего хлебом-солью встречать? Нет, эти из тех, кто при поляках жил хорошо, а наших ненавидит. Куркули, а не люди.

Генка понимал, что партнёр прав, но раздумывал. Да и не верил он, что фриц по-доброму всё разведёт — чихали арийцы на подношения и преклонения. Все рэкетиры одинаковы, все говорят, что волю и права человека защищают, а сами выжимают досуха, ещё и в кубышку загоняют. Хоть в девяностых, хоть в сороковых! Однако начинать стрельбу рановато — немцы пока насторожены, по сторонам зыркают. Явно, что какая-то хозкоманда в полтора десятка рыл на двух мотоциклах, с одним тяжёлым грузовиком. Небось в разных местах хотят дань сегодня собрать.

А это что такое, почему не деньгами платят, а какую-то бумажку заполняют и подписывают? Хуторяне вон им сколько мешков накидали, да живого кабанчика выдали, связанного. Неужели кулаки на расписку повелись, с неё же хрен что получишь потом? Во, началось, перед рэкетом сколько не прогинайся, а он всё равно силу покажет. В чём-то не сговорились, немецкий «бригадир» голос повысил, а это зря. В Генкином лесу нельзя так себя вести!

— Андрей, ты главное тех, кто слева, отстреливай, а я остальными займусь. И не высовывайся, не будет целей — не дёргайся, пережди. И вообще будь готов по моей команде назад ухромать, иначе руки мне свяжешь.

— А как же ты?

— Всё, заткнись родной и не вздумай геройство проявлять. Постреляем, кого сможем, и отступим к едреней фене. В другой раз добьём, если попадутся.

* * *

СВД с глушителем начала сбор урожая: командир, пулемётчики и те, кто ещё не успел залечь. Метрах в трёх слева щёлкала АВС, одиночными. Чего старшина так её любил, непонятно, но даже «калаш» не захотел брать. Мол, к своей ещё в финскую привык. Ну, ему виднее. Новый магазин… «вал» поближе, чтобы сквозь преграды стрелять… ага, хуторяне разбежались и тоже попадали. Не хрен врагу жопу лизать, ликвидатор — не гуманист, уничтожает всех, если по обстоятельствам. В зоне его действия лишь одна власть и одна правда, а справедливость и гуманность потом придут, в мирное время.

Ещё один труп, не хрен в свинарнике прятаться — надел серую форму, готовься к смерти. Сколько их осталось, пять или шесть? Сука, отвык автоматом считать из-за этих путешествий хрен знает куда, вышел из формы. Отстреливаются четверо, с разных мест, все за укрытиями. Как бы подмога не приехала, хотя лес не все звуки наружу пропустит, а рации вроде не было? Или в нескольких километрах у переправы всё слышно?

— Старшина, ты пока постреливай в их сторону, а я пробегусь, чтобы с фланга подобраться. И не вздумай в контратаку идти, ни в коем случае!

Через несколько минут удалось прибить ещё двоих, зато недобитые рванули в лес. Одного зацепил старшина, а за последней парочкой увязался сам Межов. Нельзя отпускать, когда бой почти закончен, да и зачем в лесу пятая колонна, пусть и на время?

Через полчаса началась самая тяжёлая часть дня — разборка с местными жителями. Пришлось взрывпакет (на этот раз взял всё-таки, на всякий случай) прямо между ними взорвать, чтобы не вякали и права не качали. Ну, не светошумовую гранату же тратить на приспособленцев!

— Заткнитесь и слушайте меня! Дадите нам телегу с лошадью, загрузите её копчёностями, добавьте пару мешков картошки и мешок лука. Связку чеснока не забудьте. Одну курицу зажарьте прямо сейчас, другую отварите с лапшой и переложите в кастрюльку. Хлеба пару хватит, иначе он у нас посохнет. Свежих помидоров и огурцов килограмма три, если есть. С оружием я разберусь, что не нужно — вам оставлю. Только не вздумайте на меня охотиться или выслеживать — порешу всё семейство!

А иначе никак, не хрен демократию разводить или приваживать добрым расположением. Сразу на шею сядут! Грузовик отогнал на полтора километра в сторону моста, правда дольше разбирался с управлением. Мотоциклы сами хуторяне в лес укатили, когда «лесники» с них пулемёты сняли. В телегу догрузили два карабина, МП какой-то, большую часть патронов и все пулемётные ленты. Фрицевские гранаты оставили в дар ограбленным. Крестьяне особо не спорили, чего возбухать против тех, кто полтора отделения фашистов положил у них на глазах. Странно, но в доброте Дяди Ганса они слегка разочаровались, видимо тот спор мнение изменил.

— И запомните, никто из славян не будет человеком в глазах германца. У них целая программа разработана по уничтожению нас. План «Ост» называется! Те, кто выживет — станут рабами, а не работниками.

Следить за бойцами, уводящими в лес лошадь с прицепом, хуторяне не рискнули. С такими, как этот хладнокровный убийца, не связываются и его инструкций не нарушают. Проще утереться и думать, как дальше жить.

* * *

А жить осталось недолго!

— Старшина, если они не уйдут в лес, то их всех прикончат. Здесь зона войны и позиция «моя хата с краю» ненадёжна. Всегда найдутся желающие отобрать имущество и закабалить по возможности.

— Эх, такие от своего добра не отлепятся, будут на коленях ползать и ноги целовать.

Понятно, что уничтожение хозкоманды не простят, поэтому Межов занялся подготовкой засады на завтра, стараясь предугадать действия фашистов. Причём план предусматривал отступление чуть ли не на каждом шаге операции, а то и совсем отказ от неё. Использование продажных хуторян в качестве живца нисколько не коробило его психику. Нужно время, чтобы совместить ментальность двадцать первого века с нормами морали середины двадцатого. А уж «права диверсанта» никак не коррегировали с «правами человека». Или не коррелировали, если это так важно!

— Платоныч, сегодня нам повезло. Мы воевали не с солдатами, а с каптёрщиками, которые и во Франции были тыловиками. Завтра наверняка пошлют уже караульный взвод. Конечно, не ветераны боёв, но более подготовленные бойцы.

Геннадий готов был выйти из боя с самого утра, но случая не представлялось — немцы действовали по расписанию. Своему расписанию, не подредактированному ещё партизанской войной. Сначала мотоциклисты доехали от переправы, где уже организовали перегрузочный пункт, до брошенного вчера грузовика. После этого дружно свалили обратно за подкреплением и механиками для покорёженной гранатой техники. Обратно прибыло уже целое воинство с набившими оскомину мотоциклистами впереди. За ними полз «Ганомаг» (согласно пояснению Филатова), за которым тащился грузовик с бойцами свободной смены караула. Дорога, хоть и сухая, но кривая, как по горизонтали, так и по вертикали. Деревья подходят вплотную, да ещё густые кустарники ограничивают видимость.

Фрицы знали, что русские окруженцы уже далеко от этих мест, но кто-то ведь захватил в плен интендантскую команду. Или, не дай бог, убил их? С тыловиками воевали лишь «маки», да и то изредка и исподтишка, а простые жители такими делами не занимаются даже в Польше. Разве что, партизаны, но откуда у русских партизаны на третий день войны? Хотя ходили слухи о каком-то сумасшедшем леснике, объявившем войну Германии и лично фюреру ещё до её начала, но кто же в сказки верит? Скорее всего, какие-нибудь диверсанты в количестве горстки орудуют, но даже они с бронетехникой не в силах воевать. Если бы невыспавшиеся караульные, подрёмывавшие в кузове могли только представить, что «лесник» уже в два раза увеличил свою армию, обеспечив её продовольствием, оружием и боеприпасами..

Глава шестая

Механики остались рядом со слегка покорёженной машиной, а остальные, проехав метров пятьсот, добрались до очередного изгиба дороги, да ещё с неудобным подъёмом, который разделил транспортные средства по проходимости. Лёгкие мотоциклы шустро забрались и уехали за поворот, броневик тоже скрылся, а вот тяжёлый грузовик замедлил скорость. Солдаты попросыпались, когда в кузов под тентом влетел чёрный цилиндр. Надпись на английском, с поясняющими цифробуквами МК3А2, никто не успел прочитать — ударная волна поубивала большинство, а заодно сорвала и тент. Ещё две гранаты, начинённые стальными мелкими шариками, добили тех, кто умудрился выжить. Вот тебе и пластмассовая «игрушка»! Водителя и сопровождающего пристрелил Андрей Платоныч и тут же метнулся за деревья, где стоял МГ-34. Рояль следует устанавливать в кустах заблаговременно, чтобы не терять время, когда он понадобится.

Пока «Ганомаг» разворачивался на узкой дороге кто-то прострелил его сбоку, да ещё и из «яши». Пули 12.7 не пощадили никого внутри — это не по самолётам стрелять на предельно разумной дистанции. Даже механику-водителю досталось. До Платоныча мотоциклы не доехали — он дождался, когда они будут объезжать расстрелянный броневик и врезал издалека. Главное, чтобы длинная очередь вообще достала противника. Потом, следующие, покороче, найдут свою цель. Ответная стрельба с мотоциклов оказалась бессмысленной из-за дорожной тряски и заглохла в связи с летальным исходом стрелков. Немчуре даже в голову не пришло рвать когти подальше после первого взрыва или хотя бы сбежать в лес. В голове сидел гордый образ солдата-победителя! Завоеватели Европы, бляха-муха!

А неутомимый Межов уже рысил к механикам, оставшимся позади. Полкилометра лесного массива гасит звуки — поди разберись, что и где происходит. Через несколько минут стало ясно, что ремонтники видимо сбежали вместе с парочкой караульных, которых оставили с ними. Пора было и самим делать ноги, пока при памяти. Мотоциклы не пострадали, поэтому один загрузили трофеями, насколько смогли, а во вторую люльку сложили боеприпасы. Вот, на втором и уехали, как на особо ценном, чтобы потом Гена мог вернуться за первым. Если успеет, конечно!

* * *

Через час перепуганные бегуны уже вопили «Партизанен!» и «Ахтунг!», взбудоражив главных интендантов. Толком ничего не могли рассказать, но взрывы и стрельбу оказывается услышали. К сожалению, сразу отреагировать не получалось — послать особо некого, а снимать посты никто не рискнул. Хорошо, что есть телефон по которому можно пожаловаться руководству и запросить подмогу с авиацией. Конечно, чисто гипотетически, имело смысл снять пару дивизий с фронта, чтобы показать в лесу кузькину мать всем, кто под руку попадётся, но командование такое навряд ли одобрило бы. Согласования затянулись до вечера, хотя реванша хотелось прямо сейчас. Вот, если бы «партизанен» переправу раздолбали — тогда другое дело, но Межов пока не хотел далеко мотаться. Пусть лучше гансы сами приходят за своей порцией метлы.

Так что и за вторым мотоциклом с добром удалось смотаться, а также кое-чего прилепить к трупам и технике.

* * *

— Ну всё, Андрей, лёгкие фашисты кончились. Теперь серьёзных позовут на разборки.

— Может на них тоже засаду организуем?

— Нет, друже, уже опасно. Мало нас для полноценной засады, да и пентюхи у немцев кончились. Теперь каждую мелочь будут проверять и каждого куста опасаться. Всё, что мы можем, это издалека пострелять, не более.

Гена на всякий пожарный сбегал к аэродрому, но там пока стояла могильная тишина, посмотрим что завтра будет. Одну высотку в лесу, в полукилометре от дороги, оборудовали ячейкой под ДШК. Чисто наудачу, если прилетят самолёты (ясен пень, что не всё авиакрыло), то можно будет пострелять и смыться. Других планов придумать не успевали — следовало хорошо отдохнуть.

— Старшина, мы всегда должны воевать аккуратно. Иметь сотню путей для отхода и классно прятаться. Никакого героизма, иначе сдохнем бесцельно.

— Но немцы же поймут, рано или поздно, и не будут подставляться!

— Вот тогда-то и начнём ночные миссии, коли днём не будет возможности.

— А когда твои американские боеприпасы кончатся, что будешь делать?

— Это, конечно, будет грустный момент, но перейдём на фашистский инвентарь…

* * *

Далеко в Москве, разведуправление при генштабе зашивалось в многочисленной информации, а сам генерал-майор Голиков только и успевал отчитываться перед вышестоящими. Явно, что поступавшие данные были разбавлены дезой, но времени на обработку и анализ не хватало. Вот и передача неизвестного, обвинившего Гудериана в предательстве, чуть не прошла мимо. Хорошо, что нашёлся инициативный службист, предложивший хитрый трюк. Генералу подкинули в Берлине пакет инструкций, что осложнило реабилитацию опального танкиста. Филипп Иваныч, в принципе, приветствовал такие приёмы, но понимал, что всё вышло случайно. Самый опасный командующий был выведен из строя до войны и мог вообще не вернуться обратно.

Обезглавленный абвер тоже переживал не лучшие времена, мало ли что покажет проверка? И хотя никаких «связей, порочащих истинного арийца» Канариса пока не выявили — приходилось разбираться во всех его делах. Сбежавший Гесс стоял колом в горле у фашистского руководства, да и Гиммлер мутил воду, пытаясь перетащить абвер в свою силовую структуру. И только Геринг ходил довольный — возле границ захватили множество лошадей, что вдвое увеличило конскую тягу «Люфтваффе». Эх, если бы и самолёты никто не сбивал…

* * *

Перепуганные хуторяне переселились наконец куда-то в болота, уведя скот и вывезя всё, что вместилось в оставшиеся две телеги. Оружие они тоже прихватили. Так что, с самого с ранья, «лесники» кое-что заминировали, поставили растяжки и разбежались. Платоныч отправился понаблюдать за аэродромом, а Межов уфиндилил к своей игрушке на позицию. Как стрелять одному, когда требуется второй номер, он не знал. Хорошо, что миссия проводилась на авось — просто попробовать тяжёлый пулемёт в действии, не более.

Самолёты пришлось ждать аж до десяти утра, считай полдня по диверсантскому времени. Три «мессера» нарезывали круги в районе хутора, потихоньку снижаясь. Они уже слышали о двух самолётах, сбитых в этих местах и совсем не хотели подставляться. Уж лучше бы пеших разведчиков послали! Впрочем, никто мнения лётчиков не спрашивал — летун, значит летай, а не философствуй. Даже, если внизу сплошные кроны и никакой видимости.

Генка ворочался сам и разворачивал ДШК, пытаясь приспособиться к манёврам и направлениям летающих вёдер с болтами. В конце концов, когда высота снизилась до двухсот метров, он начал стрельбу. Первый блин вышел комом — лента кончилась слишком быстро, а стервятники усекли примерное расположение бойца. Конечно, их стрельба велась вслепую, но перезаряжаться пришлось в окопчике. Хорошо, что пешие фрицы ещё не прибыли, иначе трындец — беги, майор, не до боя. Вторая лента позволила зацепить одного из асов, тот просто вышел из боя, получив какое-то повреждение, и полетел в гараж (или как оно у них называется?). Если бы диверсант знал матчасть Второй Мировой, насколько легче стало бы воевать! Третья длинная очередь по одному из оставшихся — пришлась в двигатель, который сразу заглох. Пилот попробовал выброситься, но парашют явно не успел раскрыться, лучше бы он планировал в сторону реки. Видимо сработал некий автоматизм реагирования в критической ситуации, но без учёта высоты боя. С последним самолётом разошлись по-братски: Межов уже катил свою ношу подальше в лес, а лётчик, всласть постреляв по пустому месту, улетел докладываться.

Через час подъехали и немцы — на этот раз серьёзные ребята из полевой жандармерии, почти полроты на грузовиках и броневиках. Всё таки уничтожение двух команд за два дня слишком много для тыла, пришлось взяться за партизан как следует. Осмотр места боя ничего не дал, кроме серии взрывов, укокошивших часть «исследователей». Гена на этот раз решил проверить срабатывание сейсмодетонаторов, всё получилось нормально. Любопытные даже не успели понять, что произошло. Один мотоцикл тут же отправили за сапёрами, на точке оставили охранников, а остальная группа поехала к хутору за информацией и с жаждой мести. К их сожалению и здесь никого не нашли. К строениям не подходили, опасаясь мин — всего лишь походили вокруг. Заодно, один взвод отправили цепью в лес поискать хоть какие-нибудь следы. Вот, они-то и нашли… растяжки! Но не сразу, а когда цепляться начали. Выжившие предпочли вернуться, не забыв расстрелять всё вокруг: от деревьев до кустов. Лес отмолчался.

Сапёры, обследовав технику на дороге, доложились, что всё, что могло, взорвалось уже и тоже поехали на хутор. Профессия у них осторожная, вдумчивая, поэтому и на крыльцо один из них вступил лишь, когда всё осмотрел под ним и сбоку. Вроде чисто, но только шагнул к двери, как сработал ещё один сейсмик. Два оставшихся в живых (которые ошибаются лишь раз в жизни) отказались работать в таких условиях. С минами неизвестной конструкции лучше не связываться.

Так что герр лейтенант отдал приказ всё сжечь, чтобы со спокойной душой поехать в деревню. Поджог привёл к ещё нескольким взрывам, повредившим одну из машин и убившим огнемётчика. Несколько ранений среди жандармов уже были не в счёт. Межов всего лишь проводил эксперименты, да ещё и на скорую руку, поэтому пожалел и взрывчатки, и большего количества детонаторов.

* * *

По дороге в Щедричи наткнулись на поваленную сухостоину, перегородившую лесную дорогу. Возиться пришлось долго, так как ясно, что она заминирована. Ну или что-нибудь рядом с ней. В конце концов, обследовав всё что можно, убили около часа, но ничего не нашли на свою голову. В смысле, целы остались — дерево само упало, без помощи «лесника». Так что, до места добрались лишь на закате.

Допрос старосты и деревенских активистов ничего не дал. Те лишь повторили слухи о русской диверсионной группе, утверждая, что окруженцев давно нет. Угроза расстрелять каждого десятого тоже ничего не дала — «невидимки из лесу» никогда здесь не появлялись. Фашисты провели показательную казнь — вздёрнув старосту и двоих его помощников на глазах у всех, после чего разместились в трёх избах в центре села. К утру жители должны были собрать и принести продовольствие, так как в быстро наступившей темноте ничего толком не награбишь. Света нет, подстанцию случайно разбомбили ещё в первый день.

Караульные особо не усердствовали — в лес даже днём страшновато заходить, поэтому патрулировали улицу и закоулки. Тем не менее, наутро, части населения не досчитались. Из верных и преданных фашистам и лично Гитлеру были лишь староста и его пособники, но их сами немцы повесили — больше лояльных не осталось.

Глава седьмая

— Да не спеши ты развивать успех. Наоборот, оглядеться надо и понять на каком мы свете.

— Геннадий Алексеевич, ну неправильно это. Ещё разок немцев побьём и они больше к нам в лес не сунутся.

— Старшина, уймись. Радоваться нужно, что целыми выкарабкались. Заодно оружие проверили и утырков прощупали. Кстати, где миномётом можно разжиться?

Филатов этого не знал, хотя и предлагал где-нибудь на кого-нибудь напасть. Головокружение от видимой лёгкости кого хочешь соблазнит на героизм. Но наступил момент истины — при такой интенсивности боеприпасы из будущего кончатся быстро, а сегодняшними ещё не научились воевать. Те же противотанковые гранаты пока не удавалось применить, как и РГД-33, которые вообще слишком долго взводилась через ряд промежуточных операций. Даже «феньки» некуда приткнуть, а на растяжки осталось мало проволоки.

Вскрывая новый цинк с патронами для «яши» — Гена наткнулся ещё на одно письмо, под которым лежала карта с пометкой. Послание было от Тихомирова, правда без ругани. Чувак снова писал о причинах своего решения, хотя и с другой мотивировкой. Оказывается он уже полтора года готовил диверсию, сразу после того, как сам Межов высказал ему свои сомнения по поводу использования установки. Выяснилось, что добытое, якобы для науки — уходило на продажу в частные коллекции. Ну, что же, знакомо! Разработчики уже почти довели «машину» до ума и через полгода собирались приступить к сборке второй. Конечно, часть технологии они знали лишь сами и, чтобы не оказаться лишними в бизнесе, ни с кем не делились. Вот Ярослав и принял решение за всех, включая Генку.

Получается, что диверсанта таким образом отмазали от ответственности? Отвечать бы пришлось вместе со всеми. К чему тогда первое послание, хотя его мог бы кто-нибудь посторонний прочитать. Тот, кто Тихоне помогал склад обустроить — впрочем Слава его бы здесь и закопал. Да уж, так глядишь и третий месседж объявится, а потом и другие части шарады. Даже хорошо, лишь бы к каждому письму очередной запас прилагался — всё Полесье в схронах. Межов — массовый схроновладелец!

Новая база располагалась к югу от лесного аэродрома, совсем в глухоманной глуши (согласно картe). А по поводу Ярослава мелькнула одна идейка — его ведь могли отстранить и до ликвидации устройства. Чисто по закону подлости, ради какой-нибудь дежурной проверки. И записку прочитать, сделав вывод о личной неприязни подполковника к майору. Ладно, чего гадать, когда всё в прошлом, то есть далёком будущем! Лучше найти новое лежбище и порыться в запасах, если они есть конечно.

* * *

Фрицы, забрав дань и кое-что сверх запрошенного, поехали на север — так было ближе к Себрице, где располагался штаб батальона. Лейтенанту устроили вздрючку по всем правилам и пригрозили перевести прямо к фронту. Дороги патрулировать под русской бомбёжкой и артобстрелом. Это же умудриться нужно, чтобы потерять грузовик и четырнадцать человек, включая двух спецов (огнемётчика и сапёра). И никого не найти! Слух о «леснике» — так и не проверен, значит нужно снова кого-то отправлять. Ну не целый же батальон снимать со службы, чтобы устроить облаву?

Впрочем наверх пошёл доклад о «незначительных жертвах и массовом минировании», сдобренный сказочкой о леснике, которого скоро уничтожат своими силами. В принципе, можно было бы создать эдакую ягдкоманду из охотников среди жандармских офицеров и добавить комбинированный взвод, состоящий лишь из унтерофицеров. Какие диверсанты устоят против столь элитного подразделения?

Высокому командованию было не до лесных разборок — русские войска никак не хотели оказаться в котле под Белостоком. Созданная конно-механизированная группа двинулась к Скиделю, чем обеспечила выход из окружения частей 3-ей армии. Мало того, за ними последовал целый мехкорпус 10-й армии. Не могла же на русских военачальников повлиять радиопередача перед войной о хитростях Г. Гота, рванувшего после Литвы в тыл Западного фронта?

А в Москве чуть поспокойнее вздохнули, узнав что практически все переправы через Неман уничтожены при отступлении. Это позволило задержать всю группу армий «Север» и перегруппироваться. Жукова, от греха подальше, отозвали в Москву для дополнительных консультаций и указаний. Таинственный «ночной голос» предупредил о том, что представитель Ставки погибнет под Дубно при ночной бомбардировке. «Целее будет», — принял решение Сталин.

* * *

Поиском новых закромов пришлось заняться лично — старшина получил задание вести слежку за дорогой от хутора до моста. Важно разобраться с реакцией фашистов на диверсии, естественно, не приближаясь и не беря языков. Лёгкое поверхностное наблюдение, без фанатизма!

Карта увела километров на двадцать к югу от аэродрома в какие-то совсем буреломно-болотные чащобы. Хотя и с еле проходимыми маршрутами, явно искусственного происхождения. Одна незадача — возле предполагаемого места сидели двое в камуфляже и нагло попивали чаёк. Так как будто им здесь мёдом намазано и никаких лесников не существует. Правда, кама была скорее российской, чем фашистской, что настораживало. Неужели прислали группу захвата? Какой смысл? Или Тихий прокололся и Межова ищут? Тогда какого хрена они не прячутся? Как будто на живца ловят, только положить обоих труда не составит, а вокруг пока чисто, охотники не чувствуются. Диверсант пользуется всеми средствами, включая интуицию и шестое чувство. Всё это усиливается с каждым годом и отшлифовывается само собой — тот, у кого соответствующей тямы нет, быстро погибает.

Ну вот, один повернулся в Генкину сторону, теперь хоть морду лица можно рассмотреть. Пусть не подробно, но… Странно, сидит Тёмка Рыбаков и кажется улыбается — неужели сам чувствует на таком расстоянии? Не, Межов его гонял до потери пульса, когда готовил молодых, должен чувствовать начальство всеми фибрами! И как быть, не может старлей подставить, не та ментальность? Заразы, блин, придётся вскрываться. Тем более, если здесь целая группа — всё равно выловят, а то и грохнут. Не сегодня — так послезавтра! Чудес на свете не бывает, а дальше Антарктиды всё равно не убежишь.

Ну вот и молодцы, спокойно сидят, не дёргаются, руки на виду — значит разговор будет, а не пляски со стрельбой.

— Здравия желаю, товарищ майор, а мы с Андрюхой к вам на подмогу приехали.

— Ага, с билетом в один конец, — с радостью подтвердил ещё один старлей, Андрей Локтев, — нас Тихомиров прислал.

Что за хрень, Слава опять чего-то навертел, вообще шарики с роликами грызутся и запутываются в голове?

— Толком говорите, а то я не догоняю.

Объяснение было простым — парни сами согласились уйти в прошлое. Комфорт двадцать первого века не смог пересилить одиночество и тягу к приключениям. Ну не видели они себя на гражданке среди демократов и гуманистов, а служить просто устали. Слишком насыщенная жизнь оказалась, надоело бесконечно воевать неизвестно за что. На «югах» по крайне мере понятно с кем бьёшься, а в Африке или в Латинской Америке какую Родину защищаешь? Вот подполковник и организовал им командировку, заодно и послание передал.

Оказывается, ситуация с установкой гораздо проблемнее оказалась — чёртовы умки уже были близки к варианту с переносом не только во времени, но и в пространстве! Удобное и лёгкое проведение терактов — закинул заряд куда нужно и свалил без проблем. Межов охреневал от таких откровений, думая, что и сам грохнул бы это «открытие» вместе с любителями нобелевских премий.

— А чего Тихоня мне не сказал, я бы ему помог!

— Геннадий Алексеич, вы же себя знаете. Товарищ подполковник боялся, что вы, наоборот, помешаете ему ликвидировать устройство. Государственное дело, как-никак!

Да, был грешок за Межовым, как цепной пёс исполнял приказы и только потом рапортовал о несогласии с ними. Но не в этом же случае! Или действительно тормознул бы Ярослава, считая, что тот ошибается и найдётся другое решение проблемы? А что видел Гена в своей жизни? Вырос в перестройку, в детдоме, рэкет, барыги, олигархи, а потом война, война, война. Он же не в советское время воспитывался — о социализме лишь от других слышал. Да, нравилась советская власть, а какая она, какие люди, чем дышат? Кроме рассказов ничего не было, не пощупать и не проникнуться. Вон, Платоныч иногда кажется странным, а ведь он советский! И значит странный сам майор?

В общем, стало понятнее, включая то, зачем Межова отправили навсегда. Нафига нужны лишние защитники «собственности государства», которой пользуются мафиози и террористы. Ну и ладно, можно и пострадать, лишь бы взорвали её к едреней фене! О том, чем всё кончилось, парни не знали, хотя их забросили позже и они лишь два дня здесь ошивались. Этот схрон Тихомиров готовил вообще-то для себя, так как хотел, сначала, просто сбежать, доверившись автоматическому срабатыванию «адской машины». Но не рискнул, опасаясь закона подлости.

— Ясно! Пошли смотреть ваш погреб.

* * *

— Платоныч, глянь кого я привёл. Будете у меня лесничими, а я буду вашим лесником!

— Геннадий Алесеич, ты совсем не разбираешься. Это лесничий командует лесниками, а не наоборот. Он самый главный в лесничестве!

— Это у вас такой порядок, а в моём лесу — я главный. Как сказал, так и будет. Мой лес, мой устав, и даже фашисты мне не указ!

Артём с Андреем потихоньку ржали, всё больше узнавая своего командира. Тот оставался прав, даже когда совсем неправ и доказать обратное можно было, лишь убив его. А таких прецедентов пока не существовало!

— Лучше расскажи чего разведал.

Ничего особого не выявилось, фашисты поставили у деревянного моста склад горючки и организовали ремонтную мастерскую, где занялись битой техникой. Для караула и вспомогательного персонала использовали красноармейские бараки и столовую. Основной переправой был железобетонный мост к северу — там, видимо, находился центр местной тыловой активности.

Вторую половину дня посвятили наблюдению за аэродромом, который фрицы вовсю восстанавливали, собираясь использовать его в качестве запасного. Взлётно-посадочную поляну благообразили, выровняли, воронки засыпали. Целое отделение вкапывало столбы по всему периметру, чтобы сделать ограду из колючей проволоки. Советских самолётов уже не было, зато свои понаставили аж пятнадцать штук. Бывшие строения отремонтировали и задействовали по тому же назначению, что и русские, правда ничего зенитного ещё не установили. То ли не успели, то ли не видели надобности? Склады заполняли боеприпасами и запчастями, глядя на которые Межов почему-то потирал руки.

В принципе, всё что надо уже доставили, так что на просеке почти не было трафика. Единичные авто, да и то редко. Общее население «пятна» составляло порядка шестидесяти-семидесяти человек, включая лётчиков и строителей. А чего немцам бояться в тылу, да ещё такой толпой? Какого-то лесника, который неизвестно где бродит? Авиационные караульные на голову лучше обычных тыловых — элита, так сказать. Им любые партизаны по барабану, у них даже свои «Ганомаги» есть, целых три. Летуны всегда и везде имеют приоритет, что ни говори!

Глава восьмая

Комендант в Себрице потихоньку готовил охотничью команду из офицеров, жаждущих мести и удачной охоты. Авиаторы засекли лёгкий дым к югу от хутора, километрах в трёх, за болотом — так что ориентир известен. Русские наивно считают, что их болота непроходимы и надеются, что удачно расположились. По-своему, он был прав, хуторяне действительно верили, что их никто не достанет среди болот. Хотя бы потому, что по большому счёту они никому не нужны. Ещё одну подозрительную точку засекли к востоку от Щедричей, километрах в семи — тоже регулярные дымы от костра. Беженцы из деревни воспользовались своим же схроном времён Гражданской войны и надеялись отсидеться в чащобе до возвращения Красной Армии.

…Брест, а точнее крепость, до сих пор отбивался, благодаря созданным в последние дни перед войной запасам продовольствия и боеприпасов. Он был обречён, но упорно сковывал фашистов, оттягивая на себя тех, кто должен быть уже на фронте…

…Ядро из трёх механизированных корпусов, пусть и с потерями, пробивалось от Седлицы на восток…

…Под Дубно, вместо контрудара, был принят план начштаба Юго-Западного фронта Пуркаева уйти в оборону, чтобы привести войска в порядок и интегрировать в неё до сих пор прибывающие части. Жукова-то отозвали и потребовать закидать фашистов кепками стало некому!…

* * *

Воры подобрались незаметно, часика в три ночи. В это время спят не только в казармах, но и на постах посапывают, пусть даже стоя. Всех семерых караульных расстреляли из четырёх ПССов, благо стук бойков по гильзам во сне не слышен. Бдящую в дежурке смену перестреляли также, из того же оружия — правоверный фриц держит оружие в положенном месте, на стойке, а не в руках. Разводящего, игравшего в карты, тоже убили. Конечно, при такой бдительности тыловиков, наверно можно бы было вырезать вообще всех, но когда поставлена задача — инициатива наказуема. Межов со товарищи просто не ожидали безалаберности, даже в тылу, на непринципиальной переправе. Война идёт уже неделю, а отношение к ней, как на заднем дворе бюргерского хозяйства.

Склад вскрыли без проблем, заодно забив спящего в подсобке интенданта. Немцы пунктуальны — положен каждому взводу миномёт, значит он должен быть! Второй, трофейный советский, тоже забрали, как и ящики с минами к обоим. Правда пришлось три раза сбегать туда-сюда до телеги и обратно, чтобы всё вместилось. На этом воровство закончилось, никаких шумных санкций диверсанты не применили. Не хватало ещё, чтобы шальными ответными выстрелами ограбленные ранили единственную лошадь, которая по ночам не тарахтит движком и не будит окружающих. Ознакомление с устройством и методикой пользования заветной техникой перенесли на утро.

Ответственным инструктором был назначен старшина, который единственный в лесничестве хорошо разбирался в оружии середины двадцатого века. Локтева отправили в дальний рейд, разведать всё ли тихо в округе, а миномётную практику решили провести, используя хуторские постройки. Только не всё котам масленица — психанувшие немцы успели утром провести авиаразведку, засечь движение за болотом и собрать свою «ягдкоманду реванша». Комендант Себрицы лично возглавил группу возмездия, выслушав доклад о ночном налёте. В конце концов, кто хозяин в этих местах? Почти пять десятков добровольцев выехали из городка на двух грузовиках и двух броневиках в сопровождении легковушки и мотоциклов. В Щедричах даже не задерживались — место обитания «партизан» и так известно, чего же время тратить. Ещё до обеда жандармы добрались до хутора, где оставили технику и несколько охранников. Остальные двинулись через лес к болоту, чтобы его обойти и расправиться с непокорными.

Так что этот день стал явно не миномётным. Люди Межова прибыли, когда основной отряд уже был почти в трёх километрах к югу. Ничего не оставалось делать — охранников перестреляли из СВДшек, отморозив Платоныча с его АВС без глушителя. Не хочешь тихо стрелять из «американского» оружия — полежи в сторонке, нечего греметь на всю округу. Немцы особо не сопротивлялись, коли сообразили, что их убивают, лишь когда остались втроём. Эти попытались отстреливаться, но долго не продержались против частичного окружения и применения гранат.

— Так, Андрей и Артём, бегом ставьте растяжки на опушке за лугом. Старшина, пошли минировать транспорт, пока фрицы не вернулись.

Выдвигаться к болоту, имея всего лишь четыре пехотные единицы, совсем неразумно — там слишком много шальных выстрелов и охотников расправиться с русскими. Случайный бой успеха не принесёт, да и хуторян не спасёт. Морально Гена не считал себя виновным в том, что подставил мирных жителей. В войне нельзя надеяться на милость победителей и благодушие завоевателей. Куда фашистов ни целуй — у них везде жопа! Требуются годы, чтобы удобно разлечься под оккупантами и начать получать удовольствие от новой власти, а за это время всякое случается. Впрочем, желающих смело высказаться в лицо майору, пока не наблюдалось — чай не безликий интернетный форум! Можно не только по репе схлопотать, но и пулю схватить за базар и несогласие.

* * *

Артём забрался на одно из деревьев, растущих недалеко на холмике, и вёл наблюдение на случай, если каратели решат вернуться не ко времени. Остальные разграбили автомобили и трупы и перетаскали добро подальше в лес, замаскировав по возможности. Вдруг немцы не найдут и удастся потом всё унести в берлогу? Естественно, когда фашисты уедут обратно в Себрицу. Если уедут.

Коменданту доложили о далёких выстрелах и взрывах, когда фрицы уже обходили болото. Одно отделение унтеров сразу же отправили обратно, чтобы разобраться, а основной отряд продолжил путь.

Конечно, хуторяне тоже не идиоты и, увидев утром самолёты, подготовились. Женщин, детей и телеги отправили ещё дальше — к другому болоту, на юго-восток. А мужчины остались, сами не понимая зачем. Так что, заметив выходящих из леса и осознав их количество, врубились что честной перестрелки не будет. Слишком много немчуры пёрло «в гости». Впрочем, крестьяне люди не гордые, особенно те, кто в лесу живёт. Раз и здесь жизни нет — значит нужно догонять своих, пока есть возможность. Засаду можно и дальше вглубь организовать, чтобы женщин и детишек прикрыть, если что.

Сборная охотничья команда, добравшись до кострищ и следов недавнего пребывания «партизанен», приостановилась. Во-первых, устали, во-вторых, проголодались, в-третьих, самые соображулистые начали сомневаться, хотя и держали мысли при себе. Сколько же этих партизан, если следы ведут куда-то на юго-восток, а взрывы были слышны позади, на севере? И как их всех вылавливать и убивать, когда они, получается, везде вокруг по лесам прячутся? А от полутора взводов осталось, оказывается, лишь чуть больше половины. Одно дело докладывать наверх в рапортах о горстке — совсем другое осознать то, что горстка явно не одна.

Дурные мысли одолели даже коменданта. Можно ещё долго преследовать разбойников, углубляясь в лес, можно вызвать авиацию, чтобы отбомбилась и добить выживших. При условии, что лётчики найдут цель в дебрях. А если не найдут или те попрячутся? Да и позади были подозрительные шумы и свои же офицеры, которые вначале песни пели, готовясь к охоте, теперь приуныли. Конечно, они пойдут хоть на край света, но доложиться об успехе нужно сегодня, в крайнем случае, завтра пораньше. Иначе командование может и нового коменданта назначить, а всю «зондеркоманду» отправить на передовую.

Причём, формально, прицепятся к «отсутствию на положенном месте, согласно расписания военного времени». Чтобы привести мысли в порядок он объявил привал. Поесть, а заодно и передохнуть от ходьбы.

* * *

— Немцы! — доложился Рыбаков громким шёпотом, который был слышен всем, включая Платоныча, на которого тоже напялили гарнитуру.

Старшина, когда его учили ей пользоваться, поразился «американской» минитюаризации средств связи, а также удобству пользования.

— Эх, Алексеич, вот бы в войска такую, для всех.

— Будет, Андрей, будет и для всех, и для каждого. Дай только время науке развиться, чтобы аппаратура дешёвой стала.

Это да, это Филатов понимал хорошо, дорогое каждому не раздашь…

Тёмка сообщил, что насчитал лишь дюжину и готов их перещёлкать прямо с дерева. Майор тут же прикрыл разгильдяйство, потребовав не выделываться, а поддержать, когда нужно будет, фланговым огнём сверху. Один немецкий пулемёт уже стоял, готовый к бою, как раз для случая, если кто-нибудь вернётся не вовремя. Старшина пристроился за ним, а Межов и Локтев залегли по краям хутора. Дюжина — это не рота и даже не взвод, можно и повоевать, а потом сбежать, когда подмога к ним придёт. Главное — не увязнуть в бою, даже имея супер-дуперское оружие. Количественный перевес ещё никто не отменял и каждую операцию следует планировать, исходя из этого.

Слава богу, отделение жандармов не наткнулось на растяжки и спокойно вылезло на луг из леса, чтобы посмотреть на свои машины и выгоревшие постройки. Поэтому и наткнулись на обстрел из собственного МГ-34 (ставшего трофейным) и трёх снайперок. Сколько врагов останется в живых после первого залпа, если их всего двенадцать? Хотя бы ползком ползли и долго-долго из-за деревьев приглядывались! Но фриц до сих пор непуганый, вышел на охоту на людей, как если бы за бессловесными лесными тварями — вот и срабатывает инерция мышления и поведения. Двое, правда, уцелели, залегли и… поползли обратно. Одному удалось уйти, а второму не повезло — наткнулся-таки на гранаты с проволокой!

Глава девятая

Погоню за последним Межов отменил, как бессмысленную — немец явно добежит до своих, чтобы доложиться. Геройствовать, следя за диверсантами, он не станет, наверняка жить хочет больше, чем славы и посмертных речей. За фюрера погибают «на миру», а не в чаще, где всё равно свидетелей подвига не имеется. Лучше уж ещё раз проверить минирование и унести трофеи на базу. Большего всё равно не совершить, разве что предупредить жителей Щедричей о возможных санкциях? Деревенских обязательно накажут, причём смертью, но и прекратить боевые действия тоже неразумно. Либеральность по отношению к покорённым обернётся спокойной жизнью завоевателей и развяжет фашистам руки. Гуманизм хорош в мирное время, когда торжествует закон, а не право сильного!

В деревню отправили Рыбакова, как самого мобильного, а сами пошли за трофеями — их ещё таскать, не перетаскать, к схрону. Артём долго матерился про себя, разглядев деревенскую жизнь — несколько человек уже щеголяли в повязках полицейских. Вступать с ними в перестрелку рискованно, а ходить и объяснять жителям что бы то ни было не представлялось возможности. Так и не вступив в контакт, он вернулся с миссии голодным и разговорчивым.

— Да, блин, уже и полицаи там из местных. Кроме того, насчитал трёх фрицев. Правда, такое впечатление, что не во всех избах люди есть, может сбежали?

Старшина переживал за деревенских и готов был переодеться в гражданку, чтобы сходить в Щедричи.

— Платоныч, пока ты будешь ходить, прихрамывая, каратели вернутся и тебя тоже грохнут. Запомни, или ты защищаешь тех, кто на оккупированных территориях, то бишь в новой Германии, или тех, кто в СССР.

— Геннадий Алексеевич, — неожиданно проклюнулся Локтев, — может часть оружия перетаскаем в наш «погреб», а то эту точку немцы скоро вычислят.

— Правильно мыслишь, старлей. Так и сделаем, но завтра с утра, а то скоро стемнеет.

* * *

За болотом тоже приближался закат и следовало решить с выбором: возвращаться, преследовать или пока заночевать. Выбор пришёл, а точнее прибежал, вместе со спасшимся от засады унтерофицером. Его доклад о партизанах, обосновавшихся рядом с хутором и уничтожившим целое отделение доблестных солдат, вынудил всех вернуться. Многие вздохнули с облегчением, несмотря на «русскую угрозу». Обер-лейтенант абвера Отто Гильт, примкнувший в качестве добровольца к ягдкоманде, потихоньку наматывал на ус поступающую информацию. В этой экспедиции он считал себя не охотником, а наблюдателем и готовил соответствующий рапорт наверх. Кто знает, может ему поручат создать настоящее подразделение охотников за партизанскими головами? Да ещё и соответствующим образом экипируют отряд возмездия, заодно повысив в звании лично его!

Солнце уже ушло за горизонт, когда каратели добрались до своего транспорта и начали рассаживаться по машинам. Время позднее, всем не терпелось добраться до ближайшей деревни, поэтому времени старались не терять. Конечно, жаль украденного оружия, но не устраивать же в полутьме прочёсывание леса. Да ещё и сразу во всех направлениях! А зря — за ними наблюдала пара глаз некоего Межова, с небольшим пультом в руке. На этот раз он проверял работу радиодетонаторов, причём успешно — пластиду без разницы, что калечить: людей или транспорт. Сразу после взрывов Гена дал дёру, а от карателей осталось целыми не более десятка. Остальные двадцать состояли из убитых и раненых.

Несколько жандармов, прибежав в деревню, подняли переполох и задействовали весь гужевой транспорт на перевозку тел. Единственный мотоцикл отправился за комендантом, отделавшимся лишь контузией, а когда освободился, доставив персону по назначению — тут же уехал в Себрицу за врачами и подмогой. Майор жандармерии сначала задумался о карах, но вовремя перестроился, соображая, как отчитываться перед командованием. Ясно, что добром это не кончится, но может удастся хоть как-то выкрутиться?

Обер-лейтенант, хоть и получил ранение, по-своему остался даже доволен. В госпитале будет полно времени составить обстоятельную докладную записку, обдуманную и детальную. Картина вырисовывалась прямо на глазах: и по созданию спецподразделения, и по критике действий жандармерии, абсолютно не готовой к борьбе с партизанами. Вот он — шанс проявить себя и шагнуть на следующую ступеньку карьерной лестницы!

С утра задействовали бомбардировщики, атаковавшие обе «точки дымов» — и на юго-востоке и на востоке. Те отбомбились и расстреляли кострища и всё вокруг, пусть даже вслепую. Но показали, что лёгкой жизни бунтарям не светит — вся мощь армии как бы задействована. Заодно, в районах обеих переправ, инженерные подразделения начали строительство блокпостов. Хотя и разных по качеству — пункт при деревянном мосте обошёлся мешками с песком, а вот подходы к Себрице исполняли сразу в бетоне.

Гроза разразилась молнией и громом через два дня. С фронта сняли покоцаный батальон полевой жандармерии, уставший контролировать движение колонн и отправили в Себрицу сменить провинившихся. Включая тех, кто вообще ни в чём не участвовал. Самого экс-коменданта отдали под трибунал, невзирая на его откоряки и обьяснения класса «совершенно случайно, но я им покажу!» Гильта навестил куратор и долго с ним беседовал — некоторые детали произошедших диверсий явно указывали на наличие специализированной диверсионной группы. А не на отряд вооружённых чем попало беглых селян и окруженцев. Обер-лейтенанту пообещали тщательно отнестись к его предложению и, в случае положительного исхода, оказать всемерную поддержку. Доверять «неповоротливым тыловикам» больше никто не собирался!

* * *

Жаль, что Межов не знал о внутриармейских разборках. Он занимался простыми делами по эвакуации имущества из первого схрона в более надёжное место, а на следующий день провёл учения по миномётной стрельбе. Естественно, что попробовав новое оружие, лесники захотели его где-нибудь применить. Только вмешалась судьба, изменившая некоторые планы. Вернувшись со стрельб, диверсанты немного ошалели — рядом с практически опустошённой землянкой лежал какой-то дед, а рядом сидела совсем молодая девушка.

— Товарищи партизаны, мой дедушка ранен, помогите пожалуйста.

Вот так вот запросто, как будто здесь парк культуры и отдыха им. Горького, а не потайное место лесников-мясников! Андрей с Артёмом старались не глядеть на командира — зачищать этих гражданских совсем не хотелось, хотя и надо бы для собственного спокойствия и подстраховки. А Генка понял, что, кажется, попал и въехал в косяк. Лучше бы целая рота эсэсовцев вступила с ним в бой, чем эти печальные серые глаза, а в них и мольба, и надежда. Ну какого чёрта — это же явные «хвосты», которые ни прогнать, ни зачистить, ни содержать! Толку никакого, мало того, так и другие начнут подтягиваться, организуя бедлам и объедая бойцов. Надо что-то делать, не до сантиментов, даже несмотря на новоприобретённую «дочку» (судя по возрасту).

— Раненого в схрон. Девушка, что с ним?

— Нас фашисты разбомбили, когда мы прятались в чаще. Мы из Щедричей сбежали в начале войны. А дедушку в бок осколком ранило, но не сильно. У меня просто лекарств и бинтов нет.

Разговорчивая ты наша, погоди малёхо, дай сообразить что с вами делать.

— Ладно, потом поговорим, сейчас деда твоего подлечим.

В принципе, особых сложностей не возникло — осколок вытащили без особого труда, видимо на излёте был. Другое дело то, что восстановление займёт пару недель и по большому счёту руки будут связаны. Пусть даже частично. Не оставлять же малую одну рядом с раненым, вдруг немцы нападут? И на «тихомировскую базу» не хотелось бы гражданских переводить — последний рубеж, однако.

Впрочем, сама девушка по имени Аня рвалась в бой и вытащила из сумки кучу документов, подтверждающих, что ей 19 лет и она «ворошиловский стрелок» какой-то второй ступени. Вот, мол, и шаровары лыжные, и косички две, которые не мешают и только в парашютистки её не приняли.

— Я, товарищ майор, высоты от природы боюсь, но была готова прыгать, даже сцепив зубы. А инструктор запретил.

— И правильно сделал. Я бы вообще тебя в тыл отправил вместе с дедом, да самолёта нет.

Старлеи тут же переглянулись:

— Так мы спроворим, если что.

— Я вам спроворю. Мы здесь без командования, без задачи, каждый человек на счету. А вы угоните самолёт у фашистов — вас всех и сшибут, чтобы не летали и никого не запутывали. Кто тогда мне стакан воды в могилу подаст?

Действительно, довод серьёзный, следовало его обдумать. Конечно, если бы столь странная парочка пришла к Межову в двадцать первом веке — он, чтобы не мучиться с подозрениями, пришил бы обоих. Но здесь, в сорок первом году, как-то без паранойи обходился. Условия для боевых действий всё-таки полегче, вот нервы и в порядке. Никто не заставляет взорвать сотню километров железнодорожного полотна или регулярно сообщать разведданные центру. Получится просто пристрелить водителя грузовика и ладно, главное не подставляться. Даже оружие можно бросить в случае опасности, хотя хомяк Межов ни за что со своими железяками не расстанется.

Попутно выяснилось, что дед переехал в Щедричи из Полоцека всего лишь полтора года назад. Как только Западная Белоруссия освободилась от польского ига. А внучка, окончив зооветеринарное училище, приехала к нему на лето погостить.

— Зоотехник, говоришь? Назначаю тебя ответственной по нашей лошадке. А твою стрелковую подготовку проверит старший лейтенант Локтев. Посмотрим чему тебя научили. И запомни, никаких удивлений. И расспросов. Наше дело убивать фрицев!

— А Гансов трогать нельзя? — удивилось юное создание.

Впрочем, может быть даже подколола того, кто за базаром не следит?

— Гансов можно, и Куртов и вообще всех, кто фашист. Считай, что я Верховный Суд и приговорил их всех к расстрелу.

Глава десятая

На подготовку к следующей операции ушло целых три дня — Межов с Рыбаковым досконально изучили окрестности возле деревянного моста и сопутствующую «базу». По ночам приходил Андрей, чтобы ознакомиться с порядком и графиком дежурств. Народу было всего несколько десятков, переправа практически пустовала. После окончательного взятия Бреста, его мосты полностью вступили в строй, а то что было разрушено, уже отремонтировали. Да и Себрица вполне справлялась с грузопотоком.

А здесь, стометровое деревянное полотно, с опорами посередине — особо не разъездишься. На польской стороне парочка часовых, чисто для проформы, на советской — два блокпоста. Один охраняет переправу, другой — дорогу. Всё по-простому, по-деревенски, без излишеств, окромя прожектора на крыше двухэтажной канцелярии или что это у немцев построено для бюрократии? Даже вышку поставили, чтобы соблюсти формальности.

Часа в два ночи лесники добрались до продуманной точки, обезопасившись везде, где можно. Филатов и его лучший ученик Локтев пристроились к миномётам, а Артём, как отстающий, был задействован на подачу мин. Генералиссимус Межов забрался на давно облюбованную ель, Аню залегли спиной к подразделению и даже выдали прибор ночного видения. Пусть из ямки следит, чтобы кто-нибудь нечаянно сзади не приблудился. Тройка миномётчиков обула звуконепроницаемые наушники, дабы бабаханье не отвлекало. Для связи с Геной хватало мини-слушалки в ухе и гарнитуры, как у секьюрити гардов.

Задача вполне простая: Филатов должен жахнуть склад ГСМ, а Андрюха — боеприпасы. Даже если они не сдетонируют то, по крайней мере, разлетятся от взрывов и даже попортятся. Ну и мастерскую заодно разнести, а если мин хватит — то и что-нибудь ещё. Понятно, что немцы не были готовы к ночному обстрелу, они даже помощь из Себрицы вызвать не смогли, кто-то перерезал телефонный провод. Впрочем, наверняка имелась рация, поэтому диверсанты старались действовать оперативно. Взрывы сменялись взрывами, подбираясь по наводке майора к целям, сами фашисты не бегали туда-сюда. Залегли (те, кто цел остался) и стреляли по лесу, причём охватывая сектор почти сто восемьдесят градусов (сзади река прикрывала). Прожектор мотался из стороны в стороны, но никого не высвечивал — оставалось лишь вести огонь наугад.

Сначала взорвались бочки с топливом, ярко осветив всё «подворье», потом что-то несильно взорвалось на складе оружия, наверное гранаты. Канцелярии тоже досталось, мало того, внутри начался пожар. Разор полнейший, включая разрушенную мастерскую с покорёженным оборудованием. А нечего всё застраивать так плотно!

Лесники уже бежали вдоль реки (со своим добром), когда взорвалась центральная опора моста и он рухнул в воду. Два сиротливых трупа на польской стороне остались, как свидетельство небрежного отношения к своим обязанностям. Часовых зарезали ещё до начала обстрела. В полутора километрах южнее, диверсанты погрузились в свой «гандон», переплыли обратно в СССР и потопали отсыпаться…

* * *

Новый комендант Себрицы, майор жандармерии Хельмут Рунге, явно сердился. Только вступил в должность, как партизаны провели очередную диверсию. Обстреляли ночью из миномётов вспомогательную переправу, а эти бараны сразу даже не поняли, что стрельба велась с польской стороны. И как ему, фронтовику, быть? Тыловики совершенно безнадёжны — вон, предыдущий, пошёл на «охоту», так еле живой вернулся, потеряв чуть ли не весь отряд. Нет, бегать по лесам за русскими и польскими свиньями нет смысла — нужна авиация и только авиация! Находить и бомбить, расстреливать и новых партизан искать. Раз уж рядом с Себрицей, в паре километров, свой запасной аэродром имеется. Для лесных бандитов хватит даже трофейных самолётов, коли фронтовые больше не дают. Посмотрим, сколько окруженцы с беженцами продержатся в жёстком режиме? А легенды о русских диверсантах пусть себе в зад засунут — любой идиот понимает, что таких сюда не пришлют. Или столь бессистемно не будут использовать.

По его просьбе выделили один «Шторьх» (для выслеживания), два одиннадцатых «пулавчика» и, на всякий случай, «лося». Последний — для солидного бомбометания (когда понадобится), чтобы у местных ублюдков земля под ногами горела. В конце концов, три польских трофейных самолёта не очень нужны сейчас фронту, когда, наконец-то, достигнут перевес в воздухе. Тем более, что через три-четыре месяца войска уже будут в Москве и война закончится. И Рунге очень хотел получить свой земельный надел, который станет наследным, родовым! И, естественно, рабов-славян — как же без них. А раз с передовой отозвали, так почему бы не воспользоваться моментом и властью, чтобы проявить себя?

Далеко, в самой Москве, один офицер имел сходные сомнения по поводу неких «лесников». Он всего лишь обрабатывал информацию в разведуправлении Генштаба Красной Армии и тоже удивлялся бессистемности действий партизан к югу от Бреста. Ну не могли так действовать свои же диверсанты — у каждой группы имелись конкретные задания. А если через информаторов идёт деза о них — так какой в ней смысл? Впрочем, тонкая картонная папка потихоньку заполнялась материалами, что по-своему радовало. Например, интересны были сведения о каких-то детонаторах, которые сработали… без проводов. Вроде бы чем-то сходным занимались в институте у С.И.Вавилова — они вообще имели очень перспективные разработки для РККА, но секретность… Да и нелепо думать, что на бывшей границе кто-то испытывает их изобретения. Всё-таки родной брат уважаемого академика является государственным преступником, растратчиком госсредств — наобещавшем высокие урожаи и плодовитость скота, но ничего не добившемся. Так что, наверняка имеются ограничения из-за такого родства, особенно в проведении полевых испытаний вдали от контролирующих органов.

Однако, любопытство, а скорее целесообразность, продиктовало решение послать туда парочку разведчиков для ознакомления. Только, как это воспримет руководство?

* * *

Неуёмный «Шторьх-аист» задолбал своими облётами, гудит и гудит каждые три-четыре часа. Чего ищет, спрашивается, в чужом лесу — а то без него не жилось местным обитателям.

— Товарищ майор, может жахнем его? Есть у нас в кубышке десяток разных «стрелок», Тихомиров озаботился.

— Мозги есть, Тёмка? Твоего аэроплана я и камнем зашибу, а они тут же десяток новых тарахтелок пришлют. Нечего дефицитом разбрасываться по кому попало!

Филатов, в стиле Роденовского мыслителя, абсолютно философски воспринимал пикировку, зато Анечка-лапка аж извертелась. Что за стрелы, которые самолёт могут сбить, из какого лука их пускают? А если товарищ Межов может камнями самолёты сбивать, чего же он до сих пор немцев без авиации не оставил, такой умелый? Или болтают всякие глупости, вместо того, чтобы делом заниматься. Вон, старший лейтенант Локтев, ещё два дня назад ушёл «железную дорогу пощупать» — настоящая польза нашим. А фашист полетает и вернётся к себе, всё равно не стреляет и бомбы не сбрасывает. Разведчик какой-то, хотя кого здесь, в глуши, разведывать?

* * *

На следующий день устроили проверку — нашли далёкую полянку и развели костёр подымнее. Фриц на дым и прилетел, покрутился, а потом и два P.11 прибыли — стрелять и своими минибомбами кидаться. Небось, доложились, как о разгромленной партизанской дивизии? Эх, если бы Гена знал, что его ещё и сюрприз ждёт с двумя с лишним тоннами бомбовой нагрузки!

Подставу готовили тщательно, чтобы очередная поляна имела сопутствующую высотку метрах в двухстах от неё. Причём место пришлось подбирать с учётом направления подлёта, хотя и очень приблизительно. Искомое нашлось в паре километров к северу — там и подготовили аккуратно исполненную подляну, задействовав даже несколько камок. Набитые травой чучела возле костра, плюс пара срубленных деревьев обозначили нечто вроде полускрытого лагеря. Ну, а подальше, тщательно замаскировали свой любимый ДШК — может удастся сбить хоть одну низколетящую цель. Никто не понимал, почему Межов охотился за летающими объектами, но приказы не обсуждались и не осуждались. Жираф, по всем правилам, видит дальше — вот пусть и умничает!

Под утро развели костёр, потом перевели его в дымное состояние. А куда «Шторьх» денется от лакомства? Когда разведчик вызвал подкрепу — стало ясно, что бой будет идти под углом. Пока польские истребители скидывали по четыре бомбы — по ним ударили сразу из двух стволов. К пулемёту присоединился «яша», так что одному, правда наискосок, досталось крупным калибром — самолёт вошёл в пике и уже не вышел из него. Бежать пришлось очень швыдко, так как второй начал расстреливать всё подряд. Кроны, конечно, скрывают, но не защищают ни от пуль, ни от снарядов. Рыбаков и Межов, не желая бросить пулемёт, вообще тащили его на руках. Хорошо, хоть успели подальше убраться — через двадцать минут прилетел трофейный PZL.37 Łoś и вывалил с высоты триста метров порядка двух с половиной тонн бомб!

Больше с такими летающими слонопотамами решили не связываться — всему есть мера и противника следует подбирать по плечу. А самолёты уничтожать на земле, чтобы они не могли туда-сюда шлындать на скорости. На всякий случай, пока свой разведчик отсутствовал, приготовили операцию против аэродрома, который к востоку. Тот, что возле Себрицы, трогать рискованно пока — силёнок маловато, а немца много.

Глава одиннадцатая

Андрей Локтев отсутствовал десять дней, но вернулся с прекрасной добычей — картой, испещрёной множеством пометок в районе железной дороги и рокадной трассы.

— Партизан возле Себрицы и Бреста пока нет, окруженцев тоже. Порядка пятидесяти километров на восток от них — только немцы. Кстати, непуганые!

— Еду нашёл? — прицепился Межов, как будто это самое важное.

— Ещё какую, только отобрать придётся. Вот здесь и здесь есть хутора местных кулаков. Так они затеяли помощь фрицам, ездят по деревням и выбивают еду. Немец-то не знает пока, куда селяне свои припасы прячут, а эти прекрасно осведомлены.

Вон оно как, оказывается есть и местные рэкетиры, собирающие дань в пользу Старшего Брата-освободителя! Семейства большие, мужчин много, а фашисты таких и оружием, и сопровождающими снабжают.

— Жаль, что этих мироедов пожалели в тридцать девятом, не раскулачили, — возмутился Платоныч, — надеялись, что сами сознательность проявят. Вот и вырастили холуёв для германца!

Кроме местных «снабженцев», на карте имелись пометки о лагере военнопленных, гитлеровских складах с оружием и боеприпасами, блокпостах и патрулях и прочей инфе, необходимой правоверным диверсантам. Правда, вертушки не вызовешь, штурмовые подразделения не подтянешь, добычу и трофеи нечем доставить в укрытия… А так, вроде всё хорошо?

Психоз, владевший Геной вначале, потихоньку спал — наверняка подействовало устаканивание образа жизни. Хотя отсутствие чётко поставленной задачи всё-таки раздражало, как и прилепившаяся к группе девушка. Конечно, Аню одели, научили пользоваться «косметикой» и выделили СВД, да ещё и с лазерным пойнтером. Ворошиловская стрельчиха быстро освоила винтовку, благо та достаточно проста в пользовании, заодно перешила камуфляж под себя. Броник, конечно, выдали кевларовый, так как нормальный усиленный был ей однозначно тяжеловат. Какой толк с бойца, который еле передвигается, будучи перегруженным, как ишак?

* * *

На дело отправились впятером, передислоцировав раненого деда в самое дальнее убежище. Тот упорно пытался быть полезным, но ранение ещё сказывалось. Да и дедовство оказалось относительным — крепкий мужик вполне, не какой-нибудь задохлик-интеллектуал. За двое суток добрались до одного из хуторов местной братвы. Странно, но ни в фильмах, ни в книгах таких не показывали и не описывали. Самыми подлыми изображались полицаи и предатели. Хотя, ещё несколько месяцев и, по большому счёту, всё запасённое обыденными сельчанами будет съедено. То есть и рэкетиры отомрут, как класс.

Ну и как с «братками» разбираться, если их нет в наличие — одни бабы по хозяйству, да какой-то старик ими командовать пытается? Вполне мирные жители, вроде ни в чём не виноватые, кроме того, что других обирают. Наверняка не всё немцам отдают, в свою пользу тоже долю имеют, плюс благодарность от новой власти. Локтев докладывал о девятерых мужиках здесь и двенадцати на другом хуторе. Явно, что каждая бригада имеет своё «поле деятельности», чтобы в конфликт интересов не влезать.

К хутору выдвинулись до обеда, но добытчики объявились лишь ближе к вечеру. Так и есть, девять харь разного возраста и с ними четыре каких-то неубедительно выглядевших фрица. Где же закатанные рукава, игра на губной гармошке и улыбки от ощущения силы и беспредельной власти? Заморыши, а не фашисты! Или дали не самых лучших для поисков дополнительного пайка? Один вообще в очках, да ещё и карабин его слегка перекашивает. Четыре телеги, две коровы и в некоторых мешках что-то возится — такими темпами продовольствие скоро закончится. Блицкриг по сбору еды какой-то!

Отстрел с использованием глушаков — милое дело, глаза сразу не воспринимают происходящее, когда звуков нет. Даже Платонычу пришлось сменить свою «берданку» ради тишины общего дела. А вот вылавливать женщин и детей и загонять их в сарай оказалось гораздо сложнее. Ничем не отличается от точно таких же фашистских действий, разве что поджигать никто никого не собирался. Пусть посидят пока «освободители» скомпонуют караван еды, захватив кое-какую скотину. Конечно, уводить четвероногих и пернатых не стали — нужны полуфабрикаты, копчёнка и прочие съедобности. А также крупы, картошка, овощи и хоть какие-нибудь фрукты. Впрочем одну корову всё-таки прихватили, для молока, вместе с хуторским ручным сепаратором. Как и банки и небольшие кадки с соленьями — всё остальное пришлось бросить, скрепя сердце. Звать людей из ближайшего села, чтобы всё экспроприировали обратно, опасно и долго.

На трупе очкарика оставили надпись «Смерть фашистам и их прихлебателям!» — пусть ищут местных партизан, а не лесников с юга. После чего увели сразу пять телег, битком набитых съестными припасами. Операция класса «еда» не предусматривала другие виды диверсий!

* * *

На первом же привале Межову было высказано то, что о нём думают.

— Товарищ майор, вы неправильный красный командир. Мы должны отвезти эти продукты жителям какого-нибудь села, а не награбить себе.

Аня решительно смотрела ему в глаза, хотя и волновалась — чувство справедливости переполняло девушку, принявшую участие в обычном налёте. Конечно, если бы взорвали железную дорогу или склад фашистских боеприпасов, никакого возмущения не последовало бы. Или, в крайнем случае, отвезли продукты людям… Гена сначала посмотрел на комсомолку, а потом забрал свою порцайку и отошёл к ближайшему поваленному дереву, чтобы спокойно поесть. Зато Артём Рыбаков с удовольствием попытался вправить мозги юной робингудихе.

— Анечка, а куда именно отвезти и кому именно отдать телеги? Ты можешь сказать, как это сделать?

— Ну, я не знаю, — засомневалась лесная дева в камуфляже, — наверно в любую деревню можно.

— А поконкретнее объясни. Только, чтобы нас не поймали.

— А, вот вы о чём. Ну, можно было подогнать телеги к деревне и там оставить. И кто-нибудь сходит и скажет местным.

Странно, но озвучивая свой план, Аня вдруг заметила некоторые слабости. В любой деревне есть полицаи, которые могут заметить диверсантов, а продовольствие наверняка заберут себе. Действительно, зачем же тогда рисковали?

— Ладно, я хорошенько подумаю, но считаю, что мы должны более активно воевать с немцами. А не заниматься только лёгкими делами.

Через два дня выздоравливающему деду поручили разобраться с обозом, а сами, прихватив миномёты и оставшиеся мины, отправились к аэродрому. Пора было устроить наземные разборки с авиацией, чтобы Межов мог спокойно спать. Заодно захватили кое-что ещё из «тихомировского наследства».

* * *

Дневные наблюдения порадовали по-своему. Местные фрицы, воодушевлённые развивающимся блицкригом и ещё не сталкивавшиеся с партизанами, действовали в своей обычной, хозяйской манере. Есть трофейный аэродром — значит нужно его обустроить, замаскировав от возможных налётов русской авиации. Всё хозяйство уже обнесли лёгким забором из колючей проволоки, поставили охрану (иногда вглядывавшуюся в окружающий лес), отремонтировали постройки и даже забетонировали блок-пост на въезде с просеки. На самой дороге произвели дополнительную отсыпку, выровняли всё, что можно, и спокойно занимались текущим — регулярно посылали свою эскадрилью в район боевых действий. Лесных патрулей пока не было видно, видимо ограничились тем, что установили пулемётные гнёзда на все четыре стороны света. Если кто пойдёт в лобовую атаку — мало не покажется. Строителей уже не было, персонал вполне обходился стандартным набором: лётчики, техобслуга, караул. Иногда, делались облёты вокруг, на всякий случай, чтобы засечь приближающийся через лес крупный отряд (если таковой вдруг изыщется).

Лесники тоже времени не теряли — откопали, метрах в трёхстах от ограды, две широкие ячейки под миномёты. Только расположили их с учётом вражеских пулемётов (примерно посерединке между осевыми направлениями). Минам без разницы откуда вылетать — хоть из ямы, хоть с пригорка, а вот МГ-34 так не умеют. Им и густота деревьев мешает, и навесиком стрелять не могут, а для гаубиц (если бы были) дистанция ничтожна. Даже защита против авиации всегда под рукой — попробуй ночью что-нибудь увидеть, когда нет специальной техники, засекающей нагретые стволы.

— Бомбим фашистов без фанатизма, не зарываясь. Чуть что не так, сразу отступаем, прервав миссию. Если прижмёт и миномёты бросим, — ставил задачу Межов, — главное, накрыть ГСМ, склад с бомбами и побольше самолётов. Остальное, как получится.

— А снайперам что делать?

— Остальные ведут спокойный отстрел, используя пламегасители, — и уточнил, конкретно Ане, — также без фанатизма и героизма. Чтобы из ячеек только ствол, глаза и шлем торчали. В атаку не ходить, «ура» не кричать!

Красноармейка только гыркнула что-то невнятное, но особо не возмущалась, понимая, что нарушение инструкций приведёт к отчислению и переводу в тыл. Сам майор потратил полдня, чтобы найти место для одного-единственного выстрела, который мог пригодиться. А мог и пропасть втуне! Жалко, конечно, но никуда не деться — крысить бесценные снаряды тоже глупо.

* * *

Первым, в полтретьего ночи, начал Тёмка Рыбаков, подобравшийся достаточно близко к «упаковке» из мешков, оконтурившей южный пулемёт и его обслугу. Граната тихо взорвалась внутри, поделившись с пулемётчиками газом. Сразу после этого и другие лесники вступили в бой. Аня выцеливала часовых, не успевших залечь, Филатов и Локтев (разнесённые на девяносто градусов между собой) начали пристрелку. А Межов шарахнул из гранатомёта прямо в служебку, где обитали караульные — пусть выжившие прячутся от «артобстрела», а не мешают ответной стрельбой или грамотными действиями. Любой человек, рядом с которым хоть что-то взорвалось, инстинктивно старается спрятаться и не вылезать, пока взрывы не кончатся. Даже если остальное бабаханье раздаётся где-нибудь на стороне. Психология, едрить её кочерыжку, одинакова у всех!

Гена уже вёл корректировку миномётов, наводя один на замаскированные самолёты, а другой — к аэродромным сооружениям, полным боеприпасами и горючкой. Немцы, наконец-то пришедшие в себя, разобрали сектора и принялись отстреливаться. Хотя куда целиться, когда кругом густой лес и ни хера не видно? Западный блокпост скоро заткнулся, заполучив «шариковую» гранату от Артёма, а северный и тот, что на въезде, упорно вели перестрелку с деревьями. Под падающие с неба мины мало кто выскакивал, проще было отсидеться, вызвав помощь. Странно, но и здесь кто-то перерезал телефонные провода, хотя рация исправно донесла вопль о помощи в городок, километрах в десяти к северо-востоку. Плохо быть потайным объектом — помощь прибудет, как в американских фильмах, когда уже всё кончено. Немцы сами виноваты — слишком быстро пёрли на восток, поэтому и тыл не успевал обустраиваться, как положено. Хотя, однозначно, всё шло к этому — тогда воевать станет гораздо труднее.

В конце концов топливо нащупали, после чего аэродром стал хорошо освещён. Тогда и до бомб добрались, правда буквально последними минами. Локтев, грохнув несколько самолётов, первым начал отступление. Миномёт, оставшийся без боеприпасов, следовало припрятать, завернув в пластиковый мешок и утопив в заранее найденном болоте. Плиту пришлось бросить, второго номера всё равно не было. Филатову помог Рыбаков — всё-таки прихрамывающий старшина даже от смерти не смог бы быстро убежать с грузом. Анюту уносил сам главначпупс, чуть ли не насильно. Попробуйте оторвать всё более свирипеющую русскую бабу от истребления врагов, напавших на её дом, семью и жизненный уклад!

Пыхтящее, недовольное создание ёрзало на плече и пыталось стрелять даже из такой позиции…

Глава двенадцатая

— Товарищ майор, ну почему мы отступили? Можно же было ещё много немцев убить!

— Аня, пойми правильно, мы не в состоянии победить всю армию. Поэтому на каждой операции должны знать меру.

Очень трудно объяснять гражданским суть термина «уместность» — ибо людям трудно осознать черту, за которую не следуют переступать. Не тот край пропасти, где, даже остановившись, всё равно падаешь из-за инерции ситуации, а заблаговременную грань. Её ещё даже не видно — порой, как и сам обрыв в катастрофу. И вычисляется сия граница глубокими знаниями, мерой разумного, чувством «лёгкого голода за изобильным столом». Цирковые трюки уместны в цирке, да и то со страховкой, но никак не на парапете крыши двенадцатиэтажки. Порой, резонным барьером является стоп-сигнал класса «вообще не делать», особенно когда последствия никак не просчитываются.

Вот и приходится говорить о другом, что походит на правду. Тем более, молоденькой комсомолке, патриотке своей Родины.

— Сама подумай, нас всего лишь шестеро, включая твоего деда. А подготовленных диверсантов лишь трое. Даже подстраховывать друг друга не успеваем, так что не до излишней инициативы.

— Геннадий Алексеевич, но ведь чем больше фашистов убьём, тем их меньше останется. Значит Красной Армии будет легче, значит не зря погибнем.

— Внучка, — неожиданно заговорил дед Пётр, — ты же видела сколько здесь американского оружия? Если парней убьют, кто его использовать будет? Пойми, глупо, если из-за пары лишних немцев столько всего пропадёт без толку. Ни у Красной Армии, ни у фашистов такого нет.

Неожиданный довод подействовал — отрядное недоразумение задумалось над вполне рачительным отношением к боезапасу. Межов тоже задумался, наверняка фрицы подтянут к разгромленному аэродрому всех свободных для прочёсывания и следовало этим воспользоваться. Вот только неясно, как быть с Аней — дилемма класса «перо жар-птицы». С собой возьмёшь в дальний рейд, получишь головные боли в походе. Здесь оставишь — она пойдёт самостоятельно воевать и никакое данное слово не остановит белорусскую валькирию. Или Немезиду?

Для полноты картины пришлось укомплектовать две телеги и задействовать дедулю в качестве временного интенданта лесного войска. Сорок километров в северном направлении требовали своё — лёжку, пусть даже временную, придётся организовать. С девушки затребовали все виды клятв, надавили на комсомольскую совесть, промыли мозги насчёт дисциплины и вроде добились послушания на миссии. Всё-таки не за едой отправились, а повоевать с поездами и тем, что ещё под руку подвернётся.

* * *

Майор Рунге наконец-то добился успеха, разбомбив стоянку хуторян, так и не ушедших слишком далеко. Трофейный «Лось» накрыл их бивак между болотами. Прибывшая, через день, команда нашла свежие могилы, разнесённые в щепки повозки и следы, уходящие на юго-восток. Гоняться за отдельной повозкой не стали — поспешили отчитаться об окончательном разгроме партизанского отряда. Тем более, что диверсия с аэродромом не входила в зону ответственности коменданта Себрицы, а других проявлений русской активности вроде не было. Уничтожение продовольственной команды посчитали чисто междеревенскими разборками за еду и просто наказали старост трёх ближних сёл. Рассказ женщин о людях в камуфляже мешал позитивной статистике, поэтому их заткнули, пригрозив расстрелять за паникёрские настроения.

Обер-лейтенант Гильт внёс свои поправки и отметки, как на карту, так и в тетрадь — справедливо ожидая, что его время скоро придёт. Особенно его удивило применение чего-то вроде кампфпистоля, но гораздо мощнее. То ли винтовочный, то ли вообще непонятный? Даже мысль закралась, что в этих местах действует не русская группа, а вполне возможно, заброшенные англичане или американцы. Тогда становится понятной бессистемность диверсий, как и использование беспроводных детонаторов при минировании. Впрочем информации пока слишком мало — следует подождать очередных действий группы. Офицера абвера не волновали возможные жертвы, ему нужна статистика, а не бессмысленные предупреждения, которые всё равно никто не хочет слышать наверху.

Комендант Листвяничей отправил целую роту, собранную буквально по сусекам, для прочёсывания леса к югу от городка. Воздушная разведка ничего не дала, а верить в малочисленность партизанского отряда, разгромившего целую авиабазу, никто не будет. Так что никуда русские окруженцы (или кто там?) не денутся — зачистка научит их уважать мощь вермахта. Карателям даже миномёты выдали с добротным боезапасом, а для сопровождения — ещё и три «ганомага».

Межов, по-прежнему не имеющий инфоподдержки, прозевал возможность разжиться хорошим запасом мин, столь эффективно показавших себя в ночных вылазках. Правда, ещё месяц и все устройства ночного видения придут в негодность — батарейки теряли заряд. А без них не будет корректировки (пока бочки с топливом на очередном объекте не взорвёшь), хоть осветительные ракеты отбирай у фрицев!

Через три дня, тихоходная мобильная группа достигла «зоны риска» — железной дороги с сопутствующими вырубками, техзонами и населёнными пунктами. А также патрулями, пусть и расслабившимися, и регулярными авиационными вылетами на фронт и обратно. Второстепенная одноколейка разгружала основную транспортную линию из Бреста на восток и пока не простаивала. Слишком много поставок вслед развивающемуся наступлению — обратно лишь техника на капремонт.

* * *

Анька-снайперша рвалась в бой, не понимая, зачем нужно снова изучать обстановку и приглядываться. Да ещё так медленно! Ведь Локтев уже собрал информацию — так чего её перепроверять, а тем более, вносить изменения в план действий? Врага нужно бить внезапно, то есть сходу, пока он не ждёт.

— А потом, лапушка, что делать? — поинтересовался Артём.

— Будем отстреливаться до последнего патрона!

— Эх, родная, — посетовал Межов, — тебе очень хочется погибнуть глупо и непрофессионально.

Да как же «глупо», когда «достойно»? Девушке пока никак не приходило в голову, что ходить по лезвию бритвы можно достаточно долго. Хотя её тоже можно понять — искусство тайной, незаметной войны изучается долго и нудно. Убийце нужны сто тропинок для отхода и он не брезгует воткнуть нож в спину спящему врагу. А герой нуждается лишь в посмертной славе или, хотя бы, самоосознании своей полезности. Вот только для итоговой победы необходимы бойцы, воюющие как можно дольше, а не те, кто быстро погибает, ослабляя подразделение. Пусть даже очень эффектно и красиво!

Первого паровоза с составом взорвали Локтев и Рыбаков, заминировав колею (как раз на стыке). Радиосигнал с трёхсот метров вполне достойно заменил и провода, и бикфордов шнур — поезд не просто сошёл с рельс, а ещё и удачно завалился в выбранную низинку. После чего пара старлеев удрали к точке рандеву в двенадцати километрах на запад. Правда, южнее, через лес, чтобы вдоль шоссе не светиться. Впрочем догнать их никто и не смог бы — даже к месту катастрофы немцы добрались лишь через сорок минут после взрыва. А уж гоняться за двумя молодыми тренированными мужчинами, да по пересечённой деревьями местности, могут лишь такие же спецы. И где их взять в нужном месте и в нужное время?

Второй состав накрыли Филатов с Межовым, причём в Себрице, прямо на мосту. «Стрела» шарахнула ту часть паровоза, где кочегарка, и взорвавшись, разворотила котёл. В результате, паровоз завалился на скорости набок и проломил своим весом ферму. Часть вагонов тоже последовала (поочерёдно) в реку — что и требовалось по плану. Везение, конечно, но удача всегда сопутствует сильнейшим, а не абы кому! Старшина с майором, находясь почти в километре южнее, довольные утопали в лес — на соединение с остальным «лесничеством».

Рандеву двух групп состоялось лишь на следующий день — слишком далеко разнесло места диверсий по карте, ну и Платоныч не шибко быстрый передвиженец всё-таки. Аня радовалась каждому, кто возвращался и по-честному вознаградила бойцов поцелуями в щёку, по мере поступления. Даже столь неправильного вредного майора, который успел извернуться и подставить губы (чёртов развратник!). Впрочем дедушка не ругался, а улыбнулся почему-то. Лапотошке тоже стало смешно и приятно — всё-таки девица, а не усреднённый красноармеец.

* * *

Железнодорожные тупики в Листвяничах временно использовались, как распределитель. Всё, что поступало беспорядочно из Германии, рассортировывалось согласно запросам с фронта. Поэтому часть путей была забита односортными поставками — благо русской авиации давно не было, а ближайшие русские гаубицы находились или очень далеко на ТВД, или на складах, как трофеи.

Лесники потратили два дня на наблюдения, чтобы выявить вагоны с тяжёлыми боеприпасами, способными мощно сдетонировать.

— Парни, сделаем три выстрела из РПГ, больше нет смысла. Или всё рванёт к едреней фене, или чёрт с ними. Тратить остатки ракет на одно и то же не разрешаю. Наше дело — держать фашистов на нервах и заниматься обилием пустопорожней работы.

Действительно, когда оккупанты вынуждены задействовать своих солдат в большом количестве, да по разным поводам — сразу оголяются дополнительные цели для диверсий. Пусть немецкое зверьё рыщет по лесам до посинения в поисках партизан, легче будет расправляться с усечённой охраной, остающейся на других объектах. Даже Анечка стала догонять смысл точечных ударов и врубилась в суть качественного наблюдения и анализа.

Шайтан-команда постепенно обрастала взаимопониманием, что немаловажно именно в диверсионной деятельности. Кто знает, может ещё пару месяцев удастся продержаться в живых?

Глава тринадцатая

Железнодорожную станцию расстреляли утром, организовав грандиозный фейерверк, как праздник детонации. Даже близлежащим цистернам досталось по полной — ну какой же Межов без пиромании. Вообще-то наглостью явилось то, что акцию организовали для отвода фашистских глаз. Филатов и Локтев внимательно изучали лагерь для военнопленных в двадцати километрах к западу от Листвяничей. В принципе, обычная «времянка», созданная на скорую руку чисто в фильтрационных целях — эдакий прямоугольник посреди поля. Большая часть имела пять крупных бараков на несколько десятков человек каждый и площадку, где пленные находились днём и откуда часть из них забирали на работы. Меньшая часть, отделённая колючей проволокой, имела несколько построек, включая караулку, барак для небольшого гарнизона, склады и канцелярию.

Весь лагерь был обнесён двойным забором из «колючки», внутри которого беспрерывно двигались два парных патруля с оппозитным сдвигом. Шесть вышек периметра позволяли контролировать, как внутреннее пространство, так и окрестности. Правда, ночью освещалось лишь то, что внутри, да полоса порядка десяти метров снаружи — большего и не требовалось. Некому освобождать пленников в глубоком тылу! Ну, а для особых случаев, имелись два мощных прожектора.

От асфальтированной шоссейки к лагерю вела грунтовая дорога (пару сотен метров), в паре километров находилось большое село со своим гарнизоном не менее взвода. Если что, по асфальту могут подъехать даже жандармы из городка в двенадцати километрах к востоку. Да и авиабаза к северу поддержит при случае. Даже в лес, на юг, добраться сложно: полкилометра полей за шоссе, два километра редколесья — пока добежишь и разбомбят, и выловят, и догонят на лагерных грузовиках и вездеходах (по две единицы того и другого всегда под рукой).

На три сотни пленных имелось практически три взвода охраны, не считая ещё десяток собак и заезжающих за бесплатной рабсилой «купцов» со своими бойцами.

* * *

— Аня, ты сегодня работаешь вместе со старшиной, будешь пулемётчицей, вторым номером. Как только скомандую вам отходить, никакого героизма не проявляй, иначе всех нас погубишь и красноармейцам не поможешь. Ты меня поняла?

— Слушаюсь, товарищ майор. Но хоть инициативу можно проявить по обстановке, или раненого перевязать?

— Никаких перевязок и никакой самодеятельности. Иначе лично загрызу, а потом из тебя суп сварю. Я, между прочим, хочу на твоей свадьбе поплясать после войны.

— Да какая свадьба, Геннадий Алексеич, мне ещё и двадцати нет, а я девушка серьёзная. Хочу высшее образование получить. Сами понимаете, скоро Красная Армия придёт, наверняка до зимы. Так что не до свадьбы мне, извините.

И что делать? Не объяснять же, что до Берлина ещё четыре тяжёлых года, а РККА по-прежнему отступает. Да и толку от этой инфы никакого — тут смерть может в любой момент прийти, не спрашивая. Конечно, Гена лучше бы сам воевал, с помощью старлеев, но куда деть «хвосты»? Нельзя их держать в обозе, могут и бунт поднять. Тогда уж точно всю плешь проедят! Вот и приходится ставить боевые задачи, исходя из их возможностей.

К двум часам ночи Артём и Андрей разошлись по флангам, благо колхозное поле никто не освещал и туда даже не глядел. Часовым на вышках хватало других забот — смотреть на бараки или другие постройки и думы думать, потихоньку подрёмывая вполглаза. Рутина, повторяющаяся изо дня в день, отравляет бдительность и отрубает внутреннее чувство опасности. Скука — стопудовый бич для охраны, это те, кто в караулке, имеют развлечения. А в общем и целом, всё по уставу: одно отделение спит, другое балду гоняет и лишь третье хоть чем-то полезным занято. С них и начали бесшумный отстрел.

Как только патрульные оказались по дальним концам периметра — старлеи тут же их расстреляли и занялись своими парами вышек. Межов грохнул часовых на центральных вышках, после чего влепил «Шмеля» прямо в караульное помещение. Филатов уже тарахтел из ПК по выбегающим из пожара. А выбежать придётся всем — никто не рискнёт отсиживаться в горящем деревянном помещении! Правда, дверь всего лишь одна, да пара окон в наличие — и всё под контролем. Рыбаков уже закидывал «лимонки» в спальные кубрики гарнизонки, а Локтев добрался до одного из вездеходов, чтобы попользоваться готовым к оперативному употреблению МГ. Так что и тех, кто от гранат не пострадал, встречали очереди — длинные и короткие.

Пленные в бараках, естественно, попросыпались от стрельбы, пытаясь сообразить, что происходит. Бывшие бойцы Красной Армии поняли однозначно — идёт налёт на фашистов и есть возможность или сбежать, или принять участие в бою. Так что, местные полицаи (из своих же) ничего не могли поделать с людьми, получившими надежду — их забили достаточно быстро, пусть и голыми руками. Хотя, скорее всего, табуретками и всем, что под руку попалось. Ну, а выйдя наружу, выбирали свой путь, благо немцам было не до них. Да и сколько тех немцев осталось целыми и способными к бою? Межов дал отбой Платонычу и девушке, а Локтев погнал второй «Ганомаг» к шоссе, где к нему должен был присоединиться Рыбаков. Наверняка в селе услышали звуки боя и объявили тревогу — нужно тормознуть фрицев, когда они появятся.

Красноармейцы растекались по всему лагерю, некоторые полезли на вышки к пулемётам, другие добрались даже на немецкую половину зоны. Каждого мёртвого немца разоружали не задумываясь, хотя несколько десятков военнопленных просто убежали через ворота — с пустыми руками, но свободные. Недобитые фашисты пытались отстреливаться, но что у них там оставалось во взорванном ружпарке? А наружу не вылезешь — то лесники долбили очередями, а теперь и с вышек их контролировали. Хаос, конечно, но наиболее резвые пленники добрались до оружейного склада, выломали дверь и хватали всё, что под руку попадалось. Самые рачительные уже затаривались продовольствием — по лесам без еды они до этого набегались и знали почём фунт лиха, когда жрать нечего.

Хорошо, что обошлось без «дружественного» огня — майор успел отвести своих к шоссе, чтобы избежать ненужных разборок со спасёнными. Филатов тащил Аню дальше на юг в редкий лесок, хотя неслухнянку опять потянуло на подвиги.

— Товарищ старшина, ну мы же должны помочь нашим, да и пленным надо путь показать!

— Красноармеец Климович, не смей даже пытаться нарушить инструкции и приказы.

— Ну давайте потом скажем, что наши рации не работали.

— Аня, прекрати капризничать, как красна девица! Парням легче будет отступить, когда мы с тобой на них грузом не висим. Пошли быстрее, а то мне тяжело нести пулемёт и тебя в придачу.

Сельский гарнизон, как и любой другой, тратит время на подготовку. Вроде бы всё быстро, но пока услышали дальние взрывы, пока всех подняли, пока приготовили транспорт, сели, выбрались на асфальт… А у Гены всё заранее рассчитано, причём по минутам! Так что стандартную мини-колонну уже встречали — длинной очередью из «ганомага» прошили издалека оба мотоцикла, а приближающийся вездеход захерачили из РПГ. Грузовик, ехавший позади, остановился сам — непонятно, что за снаряды летают по ночам, а вдруг на дороге засада? Немцы рассыпались вдоль шоссе, в кюветы, не доехав буквально полкилометра до цели. Офицер, не стал гнать своих в непонятную темноту, а просто вызвал по рации подмогу.

Конечно, если бы с какой-нибудь стороны появилась автоколонна, было бы легче. Но и на этот случай у Гены имелся план — валить, не вступая в бой, пока при памяти!

* * *

Немцы, пользуясь тем, что на дворе ночь, поснимали пулемёты с мотоциклов и даже установили комплектный миномёт на всякий случай. Даже в полной темноте ощущалась какая-то людская масса на шоссе и следовало, на всякий случай, закрепиться и удерживать позицию любой ценой. Если бы они знали или, хотя бы могли разглядеть, что «масса» просто пересекает шоссе…

Военнопленные разбегались в разные стороны, разбившись на группы, а то и поодиночке. Многие, кого регулярно подпрягали на местные работы, более менее ориентировались и знали, что густые леса находятся к югу. Так что, в основном туда и направлялись, рассчитывая в дальнейшем уходить на восток, но через лесную глушь. Легенды о каких-то «лесниках в камуфляже» бродили по Брестской области не только среди местного населения и немецких тыловиков. В лагере о них тоже иногда перешёптывались, но как и где найти диверсантов? Это гражданские пытались бы прибиться к тайному отряду, а военные прекрасно понимали, что их могут и не взять. Всё-таки, явно секретное подразделение — то ли НКВД, то ли вообще самого товарища Сталина. О «личных порученцах вождя» тоже ходили легенды, да ещё до войны. Якобы они, под видом простых людей, проверяют как обстоят дела на местах и нет ли нарушений и перегибов.

Когда, наконец-то, прибыла подкрепа численностью до роты из ближайшего городка — на шоссе уже никого не было. Лишь брошенный броневик торчал в гордом одиночестве, причём не заминированный. Локтев не стал тратить драгоценное время ради возможности укусить ещё хоть кого-то. Отважная тройка разобрала имеющиеся коробки с неизпользованными лентами к МГ-34 и умчалась бегом, чтобы добраться к «лёжке» до утра. Иначе, как только начнёт светать, в лесу станет не протолкнуться от фашистов, да и летающие глаза и уши будут искать всех, кто не спрятался.

Заветный бурелом снова объединил представителей «лесничества», где одна сердитая девушка имела целое громадьё вопросов к своему командиру.

— Я ничего не понимаю, товарищ майор. Почему мы не помогли военнопленным, почему не организовали их, почему не повели с собой.

— Аня, а кто мы такие, чтобы указывать другим? Может они хотят вернуться в армию, на фронт, а не бегать по лесам.

В действительности, Межов прекрасно понимал, что обязательно возник бы конфликт интересов. Слишком разнообразны желания тех, кто побывал в плену — наверняка в лагере остались даже такие, кто захотел сдаться ещё раз. Люди проверяются на войне — всё то, что таилось внутри, без труда вылезает наружу, особенно в экстремальных ситуациях. Не говоря о том, что у принятых в отряд практически сразу появилось бы множество вопросов и, что чревато, когда многие вооружены, куча подозрений. Так зачем усложнять себе жизнь и ведение боевых действий?

Рейд, в принципе, закончился — пора возвращаться на базу…

Глава четырнадцатая

Коменданты Себрицы и Листвяничей рвали и метали, а если б имели персидские ковры — то грызли бы их по примеру фюрера. Информацию о последних диверсиях скрыть или, хотя бы завуалировать, не было никакой возможности. А массовый побег из лагеря вообще ни в какие ворота не укладывался! Всех, кого могли, отправили прочёсывать леса на глубину в несколько километров на юг, шириной в двадцать пять километров. Понятно, что не стройными рядами, а небольшими подразделениями — солдат и унтеров просто-напросто не хватало. Вспомогательная авиация беспрерывно барражировала, а иногда даже докладывала о подозрительных движениях-шевелениях в лесах. Разрешения на массовые бомбардировки командование не дало — только точечные удары. Бомбы нужны были фронту, а не для борьбы с партизанами и беженцами.

В результате часть карателей натыкалась на вполне боеспособные подразделения, уходившие на восток и не всегда побеждала в перестрелках. Слишком велика зона — там целый корпус может ничего не добиться. Оставалось лишь прошерстить жителей деревень и хуторов, которые и сами толком ничего не знали, кроме общих слухов. Фашистам даже жестокость не помогала — хоть вешай, хоть расстреливай. Майор Рунге уже понял, что его мечта о собственном наделе накрылась — хотя оставалась надежда уцелеть на посту. Нужно лишь уничтожить какой-нибудь отряд, желательно пресловутых «лесников». Зато оберлейтенант Гильт вовсю потирал ручонки — ему дали добро на создание специальной карательной ягдкоманды. Тем более, что Канарису вернули, наконец-то, Абвер. Гиммлер так и не смог оттяпать столь сладкую структуру, обеспечивающую мощное усиление личной власти.

Жандармы из Листвяничей добились кое-какого успеха в исследовании лесов вокруг вспомогательного аэродрома. Они нашли четыре землянки, включая ту, в которой Гена накрыл немецких диверсантов. Три других остались ещё с предыдущих времён. Фашисты на всякий случай заминировали все четыре, а также и подступы к ним — так как вести круглосуточное наблюдение стало невозможным. Маршевый батальон, временно помогавший гарнизону, убыл на фронт, несмотря на все стенания местных властей. Сам аэродром восстанавливали с учётом полученного опыта, а охрану его усилили, введя патрулирование леса в зоне до километра. Каждый новый фриц, задействованный в регулярной проверке никому не нужных деревьев, был потерян для войск, ведущих наступление на востоке.

Почти половина военнопленных, отдельными отрядами, смогла просочиться через дыры в различных прочёсываниях и вышла из «зоны контроля». Помог осознанный опыт предыдущего пребывания окруженцами, а также анализ собственных ошибок, проведённый ещё в лагерное время. Вот уж действительно, за одного битого двух небитых дают!

* * *

Один из беглецов, сержант Онищенко, отходил вместе с целой группой беглецов. Истый горожанин из Киева бывал в лесу редко, а тут ещё и ночью пришлось бежать — вот и зацепился в какой-то момент за корягу. Всё бы ничего, да девяносто килограммов веса сыграли свою роль, когда он головой ударился о рядом стоящее дерево. Сознание вернулось, но перешло в сон — сказались и лагерные трудности с питанием, и сегодняшний стресс. Организм просто-напросто отказался будить разум, видимо решил получить хоть немного отдыха.

Боец проснулся лишь когда рассвело и вдалеке послышались голоса участников прочёсывания. Пусть далёкие, еле слышные, но пугающие. А что ещё делать, когда рядом никого нет (то ли не заметили, то ли сознательно бросили явно неподъёмную тушу), а жить хочется. Так и вышло, что сматываться пришлось, куда глаза глядят — лишь бы подальше от немецкой речи. А глаза повели на юг, вместо востока, так что, в итоге, Павло просто-напросто заблудился, забравшись в совсем непонятную глушь. И хотя он прихватил при побеге не только оружие, но и колбасы с хлебом — на второй день еда кончилась. А через неделю еле ноги передвигал от голода, правда трофеи так и не бросил. Физиология проста: если человек толстый от того, что жирный — ему голодание даже полезно. Гораздо хуже тем, кто весит много из-за мышечной массы, обеспечивающей силу.

Филатов целый день следил за еле бредущим красноармейцем, по иронии судьбы направлявшегося прямо к «тихомировскому» схрону. Ну и что с таким делать, когда убивать жалко, а рассекречиваться нельзя? Даже спросить совета не у кого! Межов, захватив ОСВ-96 с двадцатипятикратным прицелом и зачем-то ещё и целую телескопическую лайбу «Сваровски» — отбыл «на пару недель». Вот зачем, спрашивается, иметь два мощных увеличительных устройства, когда нормальные снайперы даже одного столь сильного не имеют? Старлеи, понабрав всякой «американской» жути из спецвооружений, тоже ушли в дальний рейд, а старшина остался за дежурного по части. Со вполне чётким приказом держать Аню под контролем, вплоть до того, что…

— В крайнем случае, Анечка, Платоныч имеет указание посадить тебя на цепь! — пригрозил Геннадий, прощаясь, а потом что-то прошептал девушке на ушко.

— Слушаюсь, товарищ майор, — ответило слегка порозовевшее создание, смущённо-возмущённо улыбаясь, — вы дурак и не лечитесь.

Так что, когда Межов наконец-то вернулся — его ожидал сюрприз на одной из полянок. В виде сержанта, которому построили шалаш и постоянно охраняли, а на ночь связывали. Старлеи, возвратившись на пару дней раньше, не стали нарушать традицию опеки пленного, который и сам не рвался куда-нибудь сбежать. Здесь, по крайней мере, кормили, вот только воевать с фашистами не доверяли. И по-честному предупредили, что командир может принять любое решение по его судьбе. Вплоть до уничтожения! Заодно объяснили чисто местную политику «не задавать лишних вопросов и не умничать много». Геннадий Алексеевич побеседовал с Павлом начистоту.

— Парень, отпустить тебя я не могу и не имею права. Тебя могут перехватить немцы по дороге из окружения. Извини, но выбор невелик. Или ты остаёшься с нами, или я тебя поймаю и пристрелю, если вдруг сбежишь. Даю день на размышления.

* * *

После чего занялись разбором полётов и другими сюрпризами. Артём с Андреем нашли-таки склад с миномётами и боеприпасами к ним — самое эффективное оружие для ночных диверсий «межовского» типа. Воспользовались тем, что немцы не всегда пунктуальны и исполнительны. Те, возле одной из деревень, перестроили бывшую колхозную ферму под своеобразный арсенал НЗ. Только бывшие коровники находились в трёх километрах от колхозной усадьбы, где была размещена интендантская рота. Так что, почикав ночью часовых, диверсанты забросали караулку гранатами с усыпляющим газом и выиграли более трёх часов по времени. То есть, успели не только найти нужное оружие и загрузить его в подводу, но и заминировать всё, куда дотянулись их шаловливые руки. Немецкими же попрыгунчиковыми противопехотками! Благо, Филатов давно прочёл своим командирам целую лекцию на «биологическую тему о лягушках». А, заодно, кроме миномётного хабара — загрузили ещё и трофейную телегу, найденную вместе с лошадью. Только таблички с надписями-предупреждениями не стали брать, наверное места для них не хватило?

Правда, не обошлось без хулиганства. Пошумели в некоторых местах: где гранатами, где отстрелом издалека, а в одном селе и «шмеля» воткнули в какой-то мелкопоместный деревянный штаб. Главное, отметиться, не подставляясь — всего лишь напомнив, кто в этих краях хозяин. А вот наткнувшись на одинокий автомобиль, застрявший на лесной объездной дороге (оба мотоцикла были отправлены в разные стороны за помощью) парни не удержались. Пристрелили водителя и двоих охранников, но оставили в живых какого-то важного фашистского перца. Естественно, связали его поплотнее, чтобы не дёргался и… заминировали «феньками». Растяжки поставили так, чтобы дверки машины кто попало не открывал, причём любую из них. Втык от Межова получили оба — за то, что остались посмотреть на бесплатное шоу! Сделал дело и уходи куда подальше, нечего время терять на глупости. Этим двум бабуинам, видите ли, понравилось, как из подъехавшего грузовика выскочили фрицы, подбежали к авто и, увидев внутри живого начальника решили его вытащить наружу. А он ведь мычал им заклеенным скотчем ртом, приказывая и умоляя не делать резких движений!

* * *

Майор-лесник, забрав с собой Рыбакова и оставшуюся фашистскую рацию, убыл в неизвестном направлении «ещё на два дня». Приказав подтянуть Онищенко в деле пользования миномётом, а также экипировать нового членопотама группы по полной «американской» форме. Этой же ночью в открытый эфир полилась очередная пурга откровений Геннадия с угрозами лично Гитлеру. Диверсант, кроме общего взгляда на происходящее и возможное, подробно рассказал, как он грохнул в Листвяничах и Себрице троих гитлеровцев более менее высокого ранга. Мол, использовал специальные пули, трасса которых заблаговременно выставляется электромагнитным навигатором, изобретённым в своё время Тесла. Так что, лично Адольф теперь должен ждать, когда в Берлин прибудет сам «лесник» и жахнет фюрера при первом же удобном случае. Никакая охрана не спасёт от дальнего выстрела.

Естественно, что никто особо не поверит в такое, но осадок-то останется! Лишняя фобия канцлеру всея Германии не помешает побыстрее окончательно шизануться. Отсюда и совет по радио оперативно сменить лидера, чтобы избавиться от будущей катастрофы. Понятно, что словами делу не поможешь, но чуток разбередить часть умов не помешает. Сколько ни засекречивай результаты радиоперехвата — всё равно слухи и сплетни расползутся. А они гораздо опаснее фактов!

Брожение в умах и так началось из-за «отставания от графика». Да, небольшого, но имеющегося в наличие. Группа армий «Север» два раза застряла дольше положенного — один раз на Немане, другой раз на Двине. Фрицы рвались к Ленинграду, чтобы вывести из строя мощный промышленный город и развязать себе руки на северном направлении. Всё-таки, захватив его, можно высвободить резервы и уменьшить поставки. А запустив ленинградские производственные мощности под свои нужды, просто-напросто усилиться в экономическом плане. Полноценный захват сделает Балтфлот беспомощным, приведёт к сдаче и тогда можно поставлять железную руду из Швеции (величайшей страны-подонка Второй Мировой) прямо в северную столицу русских. Причём морем, что в сотню раз дешевле на тонну карго-перевозок!

В Москве прекрасно понимали, чем обернётся потеря колыбели трёх революций, а тут ещё и дерзкий «лесник» посоветовал эвакуировать оттуда всех, кого можно. Не столько для того, чтобы спасти людей, сколько для резкого уменьшения количества потенциальных едоков и потребителей запасов. Цинично, конечно, но верно по сути. Уж слишком ярко была описана возможная трагедия в случае блокады — варианта, который нельзя сбрасывать со счёта. Многих жителей, не желавших уезжать, пришлось вывозить чуть ли не силой! Не сегодня-завтра фашисты захватят единственную железную дорогу, ведущую на восток и останется лишь ладожское направление.

Ответственный по «делу лесника» получил разрешение отправить в брестские леса двоих осназовцев (офицера и радиста) — для установления контакта с непонятным диверсантом. Несмотря на то, что ОМСБОН уже количественно увеличился — разведывательно-диверсионных групп катастрофически не хватало. Мало привлечь лучших из НКВД, МГБ (а тем более обычных спортсменов), необходим тренаж и дополнительная подготовка.

Глава пятнадцатая

Майора Рунге арестовали на следующий день после радиопередачи, как и нескольких офицеров батальона жандармерии. Комиссия из Варшавы приступила к опросам и допросам военных в Себрице, чтобы выявить разницу между отчётами коменданта и реальным положением дел. Комендатуру, временно, возглавил руководитель комиссии, дожидаясь прибытия жандармов из Германии. С фронта уже не снимешь, а из других населённых пунктов нельзя, в связи с грядущими изменениями оккупационного режима. Всё-таки земли вокруг Бреста уже не являлись ближним тылом, а значит подлежали косметической реорганизации с передачей приоритета гражданским силовым структурам. В первую очередь, земельной полиции. Кроме того, в Себрицу и Листвяничи прибыли по взводу эсэсовцев по личному распоряжению Гиммлера — угрозу жизни фюрера следовало локализовать и уничтожить в корне. Какой бы она ни была эфемерной! Над головой Межова сгущались тучи…

Очередная ночная атака на аэродром, ставший уже родным, началась, как всегда, выведением из строя блокпостов и расстрелом часовых. Правда, до этого, вырезали все секреты, которые пришлось вычислять почти трое суток. Немцы упорно держались за свои привычки и инструкции, соответствующие оружию середины двадцатого века.

Мины посыпались с трёх направлений, как всегда подбираясь к наиболее болезненным точкам. Попытки хоть кого-нибудь застрелить в ночном лесу обеспечивали снайперам цели, хотя приборы ночного видения доживали последние дни. Всё просто — стрельба без пламегасителя видна далеко, а чуток дальше вспышек следует искать зелёное пятно. Выжившие фашисты проклинали всё подряд: наглость лесников (да ещё и повторяющуюся), тупость своего командования, идиотизм ситуации… Ну не будешь же подпрягать целый батальон для охраны небольшого тылового аэродрома!

Налёт закончился неожиданно, когда взорвалось то, что нужно — бомбы и горючка. Теперь осталось дождаться эсэсовцев и жандармов из Листвяничей, которые почему-то запаздывали. Впрочем их тоже можно понять — колонна встала из-за того, что какие-то идиоты заминировали грунтовую дорогу. И даже не замаскировали, навтыкав мины в разных местах. Впрочем люди из СС идиотами не были и сразу поняли в чём хитрость. Наверняка основное минирование проведено по краям дороги, в кюветах и между деревьями. Причём не противопехотками, а направленного действия. Так что придётся ждать утра, а заодно вызвать сапёров. Через час последовало сообщение с аэродрома, что налёт закончен и всё расхерачено к гребеням собачьим. Естественно, по-немецки, но по существу!

А Гена, отступая, думал о том, что скоро всё изменится — тыловик не может быть вечно предсказуемым. Во-первых, идёт ротация и здесь, в глубинке, растёт количество бойцов, отвоевавших на фронте. Те же, кто до сих пор отсиживался позади, постепенно отправляются на восток вместе с резервами из Германии. Кроме того, кто-нибудь, рано или поздно, подтянет сюда подразделения из Югославии, имеющие опыт борьбы с партизанами. Да и создание специализированных ягдкоманд не за горами — наверняка их уже формируют и тренируют.

Хотя, если бы у него под рукой была его полная развед-диверсионная группа, то он чихать хотел бы на всех фрицев егерского уровня, вместе взятых. Вон, в Анголе, португальские наёмники были гораздо выше классом, чем любые фашисты (да хоть эсэсовцы!) — однако били их в одни ворота, даже уступая в десять раз численностью. Подготовка советских и, впоследствии, российских осназовцев не по карману, не по мозгам и не по школе никому — хоть американцам, хоть англичанам. Ментальность у иноземцев не та, как и отсутствие национального умения лепить конфетку из всего, включая дерьмо. Плюс, у иностранцев прекрасно действует инстинкт самосохранения, мешая в некоторых случаях высокоэффективной отмороженности, обеспечивающей работу на уровне подсознания. Хрена лысого они будут использовать миномёты, когда могут добиться того же самого гранатомётами. А опасений, что боеприпасы кончатся и новых не будет, просто не имеется у англосаксов — так ведь не бывает. Не потому что всё путём с поставками, хотя и это тоже, а потому что они, когда остаются голые, тупо превращаются в «споры» и залегают на дно. Но не будут действовать, не имея добротный запас во всём, включая гандоны для личного пользования.

* * *

Утренний скандал и громыхание угрозами достигли Себрицы, а точнее комиссии. Самые умные сообразили, что диверсанты ни шиша не разбираются в разграничении полномочий между комендатурами, а действуют там, где им заблагорассудится! К сожалению, Варшава пока не дала добро на проверку дел в Листвяничах — тем пришлось принимать свои меры. Сапёры всё разминировали, убедившись, что кроме попрыгушек ничего и не было. А эсэсовцы, поддержанные жандармами и случайным пехотным взводом, занялись прочёсыванием леса. Они, также, как и после предыдущего налёта, нашли те же четыре схрона, которые кто-то разминировал. Так что, строго по инструкции, их снова заминировали, поисковики прошлись пешим ходом по территории радиусом в пять километров и оставили секреты. Не то что дивизию, но даже полк никто не дал бы для полноценной облавы и ликвидации партизанского отряда. Правда, на запрос о помощи силами нескольких диверсионных групп, командование откликнулось положительно. Все понимали насколько важно обезопасить самого фюрера, который почему-то не покидал Имперскую Канцелярию в последнее время. Заодно, отменили все намечавшиеся визиты высшего руководства в группу армий «Север».

Гена рычал и грозился карами всем фрицам мира, включая беременных женщин и маленьких детишек. Аню ранили при отступлении в спину, точнее не ранили (шальная пуля попала в броник), а оставили синяк. Межов опять тащил её на плече, хотя девушка вырывалась и бухтела, что она целёхонька. И сама собой может дойти! Уже на привале лесник осмотрел её спину и даже нежно погладил пальцами больное место. А сейчас загружался оружием, чтобы устроить «приход Кирдык Иваныча по немецкие души». Рыбаков остался за старшего и дружная семейка занялась хозделами, объявив банно-прачечный день. Анечка поцеловала в щёку сердитого майора, напомнила, что он идиот и должен вернуться целым и невредимым. И, мол, нечего шататься где попало из-за какого-то синяка, а если он не вернётся — тогда на охоту выйдет кузькина мать. С гранатомётом и в спецназовском гриме! Остальной народ, кое-чего смекнув, начал ожесточённо почёсывать репы, приговаривая «этого ещё не хватало». От кузиной мамы лучше держаться подальше даже своим!

Лесная ходячая угроза всем германским племенам объявился лишь на четвёртый день. Причём вечером третьего, куда-то на ночь глядя отправился Локтев, шепнув отрядной любимице: «Жив твой курилка, только с грузом идёт». Хорош груз, который нужно пристёгивать к деревьям, да ещё и кормить с ложечки! Гена со злости отработал все фашистские лесные пикеты, а на обратном пути нарвался на сладкую парочку в камуфляже. Хотел сначала пристрелить обоих, но потом извернулся и подслушал их разговор.

— Товарищ майор, так мы никогда Лесника не найдём, — сканудил сержант с рацией, — вон, чуть в фашистскую облаву не угодили!

— Терпи, Костя, задача поставлена значит нужно её выполнить. Эх, знать бы хоть примерно, где он находится. Ладно, времени у нас пока в достатке, будем вести разведку из квадрата в квадрат. У него должна быть «лёжка», без неё никак.

— А вдруг он нас первый найдёт и за немцев примет?

— Сержант, я в разведке с тридцать пятого года. Шаги за полверсты слышу, чужой дух чувствую.

Осназовец оказался прав. Почти! Этой же ночью Гена повязал обоих и вызвал старлея, чтобы доставить обоих в первый схрон, ныне тоже брошенный. Пленные попались разговорчивые — допрашивать не пришлось, сами всё рассказали. Видимо, чистую правду, ну не хотел Межов их химией колоть или мучить. Гуманизм, что ли, проснулся, которого отродясь не было? Чуваков послало Разведуправление Генштаба РККА специально для установления контакта с диверсантом, проходящим под кодовым названием «Лесник». Разведчики должны были скрытно понаблюдать за ним, потом вступить в связь (желательно с позиции силы) и предложить сотрудничество, если фигурант не житель СССР. В противном случае…

— Ничего страшного, товарищ майор, мы должны связаться по радио с нашим куратором и доложиться. Никто, естественно, не думает, что вы дезертир или провокатор, максимум, окруженец, организовавший партизанский отряд. Кстати, у вас много бойцов уже?

— Хитри-хитри, я сам так умею, как бы ненароком инфу выведывать. Не удивляйся, майор, инфа это сокращение от слова «информация», ударение на букве «а». Сейчас твоего радиста расстреляем, сам понимаешь, что он лишний при обсуждении.

— Лучше меня расстреляй, тем более, что я прокололся и не заметил ни одного из вас, а радиста возьми себе. Он хороший радист, коды имеет, пригодится тебе для связи с нашими.

Да уж, такого ответа Межов не ожидал — ну, ругань, ну, согласие, ну, просьба пощадить парня…

— Ладно, расслабься. Но в следующий раз не считай меня за ребёнка и не пытайся пробивать на халяву, имей уважение к моему опыту. Радиста я не только отпущу, но и отправлю обратно, у меня свои радисты есть, как и более мощная рация. Причём с ЗАС-аппаратурой гарантированной секретности…

* * *

Беседа явно уползала в сторону от основного направления, так как непонятным осталось что за аппаратура и почему она гарантирует секретность.

— Понимаешь, майор, принципы кодирования изменились. Это у Эдгара По и Конан Дойля вместо букв были соответствующие жучки или значки. Да и подход, когда одни буквы просто заменяются другими тоже изменился. Теперь невозможно декодирование, базирующееся на частоте применения тех или иных букв.

Действительно, нынешний подход к засекречиванию совершенно иной. Межов привёл в пример стандартную Т-600.

— Нажимаешь «а», вместо неё появляется «ф». Ещё раз нажимаешь «а» и вылезает «ц» или пробел. Третий раз нажимаешь «а» и получаешь какую-нибудь «з». То есть, кодирование очередного знака зависит от того, как был закодирован предыдущий.

Конечно, Гена не был асом в объяснениях, но надеялся, что его поймут хотя бы приблизительно. Особенно, тот момент, что даже базовое ключевое слово отличается при каждом радиообмене, ибо создаётся самими радистами в дополнение к текущему суточному ключу. Такое кодирование, конечно, подлежит дешифровке на тех же компьютерах будущего, но оно требует уйму времени, намного превышающее валидность самой информации, переданной в радиограмме.

Приходит, например, приказ отправить парочку сержантов-засовцев куда-нибудь в Сомали… Сколько времени имеется у врага на реагирование? Максимум неделя-другая, потом смысл теряется — сержанты уже пашут на какого-нибудь Сиада Барре. А времени на расшифровку уходит не менее пятнадцати лет, даже на самых навороченных компьютерах! Вот тебе и гарантия сохранения тайны. Не говоря уже о том, сколько пустопорожних обменов проводится между всякими «Рубинами» (Москва) и «Абрикосами» (Львов), например. Чисто с плановой целью перегрузить противника «белым шумом», припахав его декодирующее «железо».

— Примерно ясно, хотя такой у нас пока нет.

— Сегодня нет, завтра будет. Пойми, всё в мире меняется, причём фундаментально. Даже радиограммы не нужно отстукивать на ключе или на датчике кода Морзе. Пакетируешь в спокойной обстановке, потом отправляешь «свистульку» за несколько секунд!

Прикольно, но сколько советских людей, слушая тот же «Маяк», обращали внимание на странную помеху типа посвистывания в течении нескольких секунд. Диктор бубнит своё, или песенку поют, а слегка булькающий свист сопровождает передачу. И только единицы понимали, что идёт пакет с донесением. Или от Алекса, или самому Алексу! Попробуй запеленгуй, если обмен идёт на вполне официальной волне. Это в телеграфном режиме не слышны отзвуки телефонного, а в телефонном всякое бывает!

— Ладно, майор, пошли погуляем по лесу, поговорим о возможном сотрудничестве…

Глава шестнадцатая

— Как хоть тебя зовут?

— Илья Дмитриевич Трофимов. Извини, большего сказать не имею права. Ты и звание узнал лишь потому, что подслушал.

— Я, Межов Геннадий Алексеевич. Тоже большего сказать не могу, но по другой причине.

А куда деться, если возникает эффект паутины — чем больше даёшь ответов, тем больше возникает новых вопросов. С явным усилением желания одного из собеседников сдать другого в психушку. То есть тот случай, когда откровенность приводит к озлоблению и ненависти. Небось каждый муж с таким сталкивался, вернувшись лишь часа в четыре утра. Скажешь, что был в библиотеке — забьют, как мамонта. Если с друзьями — почему не пьян? Провёл время с любовницей…

— Илья Дмитрич, у нас есть несколько выходов, сам выбирай. Но все они столкнутся с одним — я не хочу говорить тебе откуда я. Самый нейтральный вариант это считать, что прибыл из американских Штатов за две недели до войны. Хочешь верь, не хочешь не верь, дело твоё. Всё равно никаких особистов рядом нет, чтобы вытрясти из меня информацию. Лучше, если будем придерживаться именно этой версии.

— Хорошо, допустим договорились. Но что мне докладывать куратору?

— Не спеши майор, сначала обдумай денёк-другой. Еды тебе доставят, но не вздумай шлындать по окрестностям, чтобы не спалиться. Твоя задача установить контакт со мной, вот этим и займись. Кое-что, о том, чем я занимаюсь, расскажу.

Гена честно сказал, что попал в эти края не по своей воле, но раз уж сложилась такая ситуация — начал войну с гитлеровцами. Теми средствами, которые имеет и теми умениями, которыми владеет. И готов воевать с фашистами до самого конца: своего или нацизма. Мира с Гитлером не будет и быть не может в принципе! Межов согласен сотрудничать с Красной Армией, но по-своему.

— Понимаешь, разведывательно-диверсионная деятельность уже сменила акценты. Вот посмотри на карте, что я делаю.

Попаданец показал ту часть Полесья, которую контролирует более менее. А заодно и ту территорию, которая пока не по зубам немцам, хотя бы потому что не особо и нужна.

— Моя группа держит под рукой чащобы и болота, а вести разведку должны другие группы, как и осуществлять целевые диверсии. Я могу обеспечить плацдарм твоим, чтобы они имели базы для операций. Только их нужно создать своими руками и лишь потом начинать боёвки. Война всё равно долго продлится, так что торопиться уже поздно. Да не рычи ты от возмущения, нет у нас права смотреть на происходящее через розовые очки.

В принципе, тема имела смысл — использовать западное Полесье в качестве позиции для развёртывания подразделений особого назначения. Там и полк можно спрятать при желании, но не абы кого, а именно подготовленной спецуры. Не по силам немчуре спилить леса, вырубить буреломы и осушить болота. А для тотального прочёсывания понадобится открытие второго фронта. Это гонять голодных безоружных окруженцев можно небольшими отрядами, да бомбить тех, у кого нечем отстреливаться. Ну, или устраивать облавы на партизанские отряды, отягощённые ранеными, женщинами, а порой и детьми.

— Мобресурс у СССР достаточно большой, многие прошли подготовку в Авиахиме, нужно этим воспользоваться. Батальон осназовцев даст не меньше, чем фронтовая дивизия. Не успеем сейчас, завтра инициативу перехватят фрицы.

Майоры долго ещё беседовали, обсуждая многое — от обязательных бронежилетов до передачи в Москву запасного комплекта ЗАС. Трофимов смирился с тем, что лесники ему не по зубам, понимая что просто не справится с такими диверсантами. Да и не очень-то хотелось — парни явно не враги, а то что тайны имеют, так не его ума это дело. Пусть в разведуправлении разбираются с «секретами Межова».

Локтев вызвал Рыбакова, а Гена утопал «домой, к семье» — там его хоть кто-то ждал. Родной и сероглазый! Ох и ругалась вояка Климович, шёпотом, но сердито. Мол, пришёл бы с миссии, отметился и пусть идёт к своим друзьям снова. Кто ей поручил командовать в схроне — так и осталось тайной. Вроде не жена, не сестра, не дочь, и вообще рядовая комсомолка! Пришлось потерпеть, иначе непонятно что делать. Одно Межов знал точно — если прилетит самолёт с Большой Земли, то девушку вместе с дедушкой отправит куда подальше от войны, чтобы целее были. Ну и обоих красноармейцев вернёт Красной, же, армии! А лично его и старлеев — хрен кто достанет из Москвы в данный период, руки коротки.

* * *

Для сеанса связи отправились на юг, чтобы немцы не могли помешать. Майор Трофимов составил за два дня обстоятельную докладную записку, а сержант перефигачил её на язык цифрогрупп. Потом долго вступал в связь и отстукивал длиннющий набор «ти-ти-та-ти». На приём можно было поработать и рядом с землянкой, а решение о разделении сеансов связи приняли ещё в Москве.

— Геннадий Алексеевич, ты мне список уже проведённых диверсий напиши. Договоримся или нет — это одно, а людей надо бы к наградам представить, заслужили.

— Напишу, конечно же. Только я перечислю, что сделано и кто участвовал, а ты уж сам разберись с оценкой.

Майоры тихо переговаривались, стараясь не мешать радисту — кроме спецнюансов, существовали и общие темы.

— Илья, надеюсь, что выдавлю немцев из своего леса. Всего-то две точки нужно разгрузить.

Гена подробно объяснял, что группы контроля за местностью используют типичные приёмы американских рэкетиров. Когда, или подопечные платят за спокойствие, или вынуждены перенести бизнес из зоны, или подтянуть свою «крышу». Аэродром и переправа мешали Межову из-за того, что создавали повод для фашистов, схожий с чемоданом без ручки, который бросить жалко. Эх, ему бы людей толковых побольше, чтобы полноценную группу создать. Хотя бы из охотников-лесовиков, раз уж осназовцы в дефиците. Но пока приходилось задействовать тех, кто имелся под рукой. В принципе, Москва могла дать добро на переход самого Трофимова в группу лесников. Обе стороны лишь выиграли бы от этого: Гена получает классного бойца, а тот собирает инфу о «лесничестве». Включая типы вооружений, методику подготовки диверсантов и технику проведения операций. Жаль, что пока не закончатся переговоры с центром, все привязаны и ничем толком не занимаются. Разве что отправить Артёма с Андреем провести сбор информации вдоль железки и прилегающей территории?

Глава семнадцатая

Московский куратор усиленно чесал репу, пытаясь разложить по полочкам полученную информацию. А так как местоположение пресловутой «репы» не было конкретно определено даже в третьем тысячелетии — приходилось почёсывать всё. И затылок, и подбородок, и лоб, и между ногами.

Лесник не являлся советским гражданином, позиционируя себя, как американец. Но никаких доказательств не имелось, поэтому в отчёт следовало вписать «интернационалист», по типу тех, кто воевал в Испании в тридцать седьмом. Иностранец готов передать некую засекречивающую аппаратуру совершенно нового типа и это стало огромным плюсом. То, что он не хочет вести разведку, а собирается всего лишь контролировать некую территорию в тылу врага — нужно обдумать. В конце концов, для ведения разведдеятельности можно отправить группу, тем более, что Лесник обещал помочь им создать базу. Как и диверсионным командам, которые станут зародышами партизанских отрядов. Запрос на несколько охотников-лесовиков не сложно удовлетворить, как и награждение отличившихся. Практически по всем перечисленным актам диверсий имелись подтверждения от подпольщиков Брестской области.

Правда, существовала одна сложность — никакого влияния на диверсанта не было, так как не имелось мер воздействия. Но это решать уже вышестоящим — сам куратор лишь передаточное звено, обрабатывающее донесения. Рапорт на основании радиограммы ушёл наверх.

* * *

— Майор, ну не все же такие понимающие, — вжёвывал Межов, — кроме того, существует порядок проверки. Да, разведка заинтересована в сотрудничестве, но НКВД просто обязан проверить неизвестных личностей. Вдруг мы какие-то супер-террористы и пытаемся подобраться к членам правительства страны столь хитрым и сложным путём?

Трофимов соглашался с доводами — защитить американцев от перегибов не виделось никакой возможности. Но и использовать Геннадия Алексеевича в полевых условиях — всё равно, что стрелять из пушки по воробьям! Гораздо полезнее, если эти диверсанты будут обучать осназовцев где-нибудь под Москвой и помогут формировать группы и более крупные подразделения. Мало того, наверняка учёные и инженеры смогут разобраться с новыми видами оружия. Тогда его можно производить серийно для Красной Армии.

— Илья Дмитриевич, всё не так просто. Нужны новые сплавы, взрывчатые вещества и многие другие новшества. Впрочем, кое-какие образцы можно передать в центр. Буду рад, если это поможет.

Всё шло к тому, что ещё немного и вся ситуация с «лесником» зайдёт в тупик. Если ответственные лица свяжутся по своим каналам со Штатами — станет невмоготу. Когда оттуда придёт сообщение, что никто никаких диверсантов никуда не засылал! Потом можно будет долго отбрехиваться, по крайней мере до конца войны, но не более. Ну не готов майор из будущего к интеллигентским выкрутасам, не знал он что сказать, когда приспичит. Это какие-нибудь очкарики сразу вписываются в проблему и имеют десять разных вариантов ответов на каждый случай. А Межов в словесных баталиях прост, как ситцевые трусы!

— Так что давай оставим всё, как есть. Когда придут инструкции из центра, подготовим полянку к приёму самолёта. И будем воевать здесь, а не выкручиваться в Москве на бесконечных допросах.

Конечно, если бы лично товарищ Сталин или, хотя бы, товарищ Берия… Но у правителей своих забот хватало, им не до разбирательства полкового уровня, всё-таки идёт война и немцы уже далеко продвинулись. Не могут лидеры страны позволить себе размениваться на загадки-разгадки с неизвестными науке «лесниками», не тот случай. У них для этого хватает нижестоящих кадров — жаль, что часть таких явно будет действовать в рамках своего личного кругозора и персонального объёма паранойи.

* * *

Пока Москва определялась с ответом — провели рейд за едой, ограбив не только очередных хуторян, работавших на фашистов. Под горячую партизанскую руку попался грузовик с консервами и шнапсом. Фашисты застряли средь бела дня в небольшой деревушке и совместили ремонт двигателя с попутным мародёрством. Когда в каждой руке по курице, а карабин закинут за спину не очень-то и повоюешь. Впрочем, «межовцы», в боевой раскраске и не долго раздумывающие, стреляли по «людям в фельдграу», особо не заморачиваясь степенью вины. Присяжных, чтобы оправдать наиболее миролюбивых и безобидных захватчиков, всё равно не имелось поблизости. Трофимову был выдан на время рейда «калаш», выставленный на одиночную стрельбу — приходилось отрабатывать оказанный вотум доверия. Костю-радиста тоже переделали в пушечное мясо, так как не до морзянки, когда бойцов не хватает.

Ошалевшие оккупанты из хозвзвода, не имевшие фронтового опыта, даже не успевали сопротивляться в поселении из полутора десятка домов. Тем более, что наблюдение за ними велось из леса больше часа. Как раз, чтобы дать возможность отремонтировать машину и собраться возле неё, пусть даже не всем. Местные жители тактично показывали пальцем на те дома, возле которых укрылись некоторые недобитки. Наверное в каких-то особо героических случаях попрятавшиеся немцы вели бы гордую стрельбу по красным. Но именно в этой деревне и именно эти снабженцы почему-то старались затаиться и не дышать. Начнёшь стрелять и люди «лесника» (а кто же ещё?) сразу узнают, где прячешься! А так есть шанс отсидеться, в крайнем случае — сдаться в плен. Три местных полицая, ошивавшихся возле грузовика, попали под тот же раскордаш, разделив судьбу своих наставников.

Козе понятно, что ни «мерина» угнать, ни всю добычу упереть — пришлось таскать в лес тяжёлые ящики, чтобы догрузить телеги по мере возможности. Оставшиеся консервы и шнапс подарили сельчанам, предупредив, что фрицы могут покарать, если найдут припрятанное. Впрочем, учить бульбашей хохляцкому хомячеству бесперспективно — у белорусов исторический опыт жизни (под туда-сюда бродящими войсками) гораздо больше на несколько столетий. Часть оружия тоже им оставили, если уж погибнут, так хоть с музыкой! После чего, несмотря на неодобрительные взгляды Ани и недоумение Кости, диверсанты отправились в бега. Потом, на привале, радист высказал свои сомнения.

— Товарищ майор, может их нужно было в партизанский отряд взять? Всё равно фашисты им теперь житья не дадут.

— Сержант, там не только необученные мужчины, но ещё и женщины, старики, дети. Наша группа сразу потеряет мобильность и управляемость. Доброта и человечность приведёт к уничтожению боеспособного подразделения. Нет у меня выбора, к сожалению.

Цинизм, как и прагматизм, свойственны психологии осназовца — это необходимые качества, обеспечивающие успех длительных миссий. Жаль, что такие люди нередко становятся непригодны к цивильной жизни, ну не могут они доброкачественно сопереживать и сочувствовать. Им сколько ни говори «птичку жалко» — не понимают и в чьё-нибудь трудное положение не желают входить. Мало того, тупо называют вещи их именами, не сглаживая и не умалчивая с разумной скромностью. Нарушают общественный комфорт, общепринятую деликатность, предлагаемые гуманистами мифы и легенды… Поэтому и выпадают из социумов, ведя жизнь одиночек-изгоев. Они нужны обществу лишь в тяжелейших ситуациях, когда война или революция, а потом вся тяжесть мирной сытой жизни ложится на других, более человечных и либеральных.

* * *

Возможность получить американскую шифровальную машину и специалиста по её обслуживанию — грела сердца и помогала преодолевать естественные бюрократические препоны. Для полёта в немецкий тыл выделили ПС-84 (настоящего Дугласа всё-таки зажали), четырёх сибирских охотников-снайперов из ОМСБОНА и троих толковых старшин-хозяйственников, придав радиста и особиста. Естественно, что в штате НКВД выбрали того, кто хорошо знал английский и немецкий языки и имел достаточно широкий кругозор. Бессмысленно надеяться в такой дали на его полномочия и права, если что не понравится Леснику — могут и грохнуть. В тех местах даже фашистские тыловые подразделения не могут справиться с группой, так что говорить об отдельном офицере. Да и не ссориться или командовать его послали, а разобраться на месте (мягко и ненавязчиво) что за люди.

Само собой в комплект доставки вошли запасы еды, оружия и боеприпасов, а также два гранатомёта Таубина, которые с трудом нашли. Как и гранаты к ним. Мало того, уголовное дело самого Таубина пришлось рассматривать более тщательно. Если американцы интересуются его разработками, значит они чего-то стоят? А кто же будет резать потенциальную золотую курицу, вдруг Якова Григорьевича оговорили в целях саботажа отечественной науки и техники? Абы кого за океаном не знают и на заметке не держат!

Достаточно тёмной сентябрьской ночью, средний летающий грузовик удачно приземлился в болотно-трущобных дебрях, где не пахло не только немцами, но и самой войной. Обратно отправились лишь сопровождающий из разведуправления, сержант Костя, аппаратура ЗАС-связи и кое-какие образцы оружия. А также бронежилет и разгрузка, для копирования и тиражирования. Куратор, лично пообщавшийся с Межовым, был наполнен впечатлениями и даже потайными мечтами о новом осназе. Конечно, любого впечатляют открывающиеся возможности, когда некоторые новинки можно хоть сейчас производить. Как те же шариковые гранаты, например! Да и заказ на магнитные мины наверное не трудно исполнить? В Москве следует побыстрее пройти все положенные процедуры и приступить к освоению засекречивающего устройства и обучению персонала, а образцы передать учёным для изучения.

Проблема, да ещё какая, возникла на ровном месте! Чисто формально радиста должны сначала допросить сотрудники НКВД — правда в присутствии представителя разведки. Процедуру доверили наиболее умелому следователю — старшему лейтенанту ГБ Белову, который имел прекрасные показатели в раскрываемости и вообще был на хорошем счету. Можно сказать на отличном, ибо использовал самую современную технику допроса. Час-полтора и радист поступит в распоряжение разведки, а НКВД поставит положенную галочку, так как особых претензий к сержанту просто-напросто не имеет.

Глава восемнадцатая

Для вновь прибывших был обновлён старый схрон в тридцати километрах к юго-востоку от тихомировского. Подальше положишь — поближе возьмёшь и ни центом меньше! Тем более, что взлётно-посадочная поляна находилась относительно недалеко (по славянским меркам, конечно). Сибиряков, на время карантина, поселили вместе с хозяйственниками, поручив освоиться с СВТшками и нюансами Полесья. Локтев и Филатов тоже присоединились к новым лесникоидам в качестве инструкторов. Особисту, раз уж он прикреплён, пришлось проходить тот же курс молодого бойца, что по-своему озадачило гэбешника. Слава богу, очередной старлей не стал качать права, имея жёсткие инструкции от руководства — исполнять приказы американца и приглядываться (но без фанатизма). В схрон доставили кое-какие пищевые припасы и поделились с его обитателями угнанным скотом, поручив запастись кормами на зиму. Хоть всё Полесье выкоси, но заготовь сена!

Немцы в очередной раз подверглись набегу возле деревянной переправы, опять уменьшив население бывшей погранзаставы. Вот экономные существа, блин, чуток мирно пожили и сочли нецелесообразным держать там более трёх десятков человек. Различных специальностей и предназначения! Рачительность вышла боком — на миссию подтянули даже присланных снайперов. На этот раз миномётами не громыхали, чтобы чересчур не шуметь, а дорогу через Щедричи как следует заминировали. Чтобы видно не было, а слышно даже за пару вёрст — своеобразная сигналка, однако.

У фашистов никак не развивались условные рефлексы (Павлова на них не хватало), они продолжали регулярно спать по ночам, доверившись своему караульному отделению. Получалось, что все усилия по переустройству их жизненного графика и привития спасительной постоянной бессонницы ни к чему не привели? Нет, так нельзя — поэтому одного оставили в живых, чтобы послание передал. Мол, раз уж оккупировали чужую землю, так не смейте жить спокойно и считать, что всё вокруг «восточная бауэрщина». Хрен вам, а не наслаждение и умиротворение! Лесник сказал, что каждый должен чувствовать, что земля под ногами горит. В подтверждение, вывезя с переправы всё, что смогли — устроили показательную неделю охоты за поездами. Заодно, издали, шарахнули по «складам на путях» в Листвяничах раз фрицы продолжают ими пользоваться. Выстрела из РПГ не пожалели и ещё бы добавили, но сдетонировали авиабомбы, оказавшиеся случайно в вагоне. Наблюдение велось три дня, чтобы подтвердить умную мысль о том что «везёт сильнейшим». А не кому попало.

Жёсткий прессинг на чужой половине, бывшей ещё вчера своей, обеспечил не только высокий уровень тренажа, но и показал преимущество специальных вооружений над обыденными. Не только сибиряки, но и особист шалели от успехов, хотя на разборах им вжёвывали, что каждая диверсия требовала времени на подготовку и тщательный расчёт вариантов.

* * *

— Алексеич, — обратился как-то Филатов, — а почему ты Аню с её отцом не отпустил в Москву. Ну, ладно мы с Павлом, сами готовы воевать и напросились остаться у тебя в отряде. Но девушка и пожилой…

— Андрей Платоныч, я долго думал и анализировал. Понимаешь, там у них могут выпытывать всё, что они знают о нас. Представь, если начнут применять силовые методы, считая что Аня или Пётр что-то скрывают? Климовичи действительно мало что знают, а то, что имело смысл я и сам рассказал.

Старшина призадумался — действительно трудно убедить кого-то, если этот кто-то не хочет верить. И тогда девушку, как и её отца, просто сломают — физически и морально. Спрашивается, за что?

Обоим беседующим о жизни пока не было известно, что случилось в Москве. Причём, именно потому, что к делу отнеслись формально на самой первой стадии. Старлей Белов применил на допросе методику, разработанную ещё в тридцатых и обеспечивающую до восьмидесяти процентов успеха при допросе.

* * *

— Ну что, сержант, расскажи-ка нам какую диверсию готовит майор Межов или он просто американский шпион?

Ничего не значащая фраза в самом начале, несущая явно несправедливую трактовку, вызывает почти у любого желание объяснить неправильность домысла допрашивающего. Хомо сапиенс, пытаясь внести ясность, расслабляется и этим подставляется под эмоциональный прессинг. Начав отвечать и спеша восстановить справедливость — он натыкается на «домашнюю заготовку», даже не закончив фразу.

— МОЛЧАТЬ, СУКА!!!

Естественно, что все мысли и логика пояснений, как и их чередование, моментально сбиваются. После такого эмоционального удара многие предпочитают сразу сдаться и говорить только то, что знают, причём ничего не скрывая. Этого, в принципе, и добивается опытный следователь, чтобы получить ответы, а не попытки ввести в заблуждение. Всего лишь окрик, но в большинстве случаев, оказывается, он срабатывает! Понятно, что тональность и содержание должны быть грубыми, иначе не добиться нужного эффекта. Конечно, мимика и движения следака должны тоже соответствовать в чём Белову повезло от природы. Его лицо ужасало в момент напускного гнева и отбивало у подследственных всё желание запираться или пытаться обмануть. Поэтому он и был столь удачлив на допросах — таким практически не нужны методы силового воздействия.

* * *

Однако реакция сержанта выглядела несколько неожиданной — его передёрнуло от вскрика и он впал в странный ступор. Точнее, отключился от реальности, потому что больше не реагировал на окружающих и их возгласы. Костя интересовался своими руками, краешком стола, чему-то подхмыкивал, словно переместился в свой мир, более важный для него. Присутствующие, наперебой пытались обращаться к радисту, опасаясь применять силовое воздействие, но ничего не добились. Тот тупо абстрагировался, чем вызвал возмущение наблюдателя от разведки.

— Старлей, что вы сделали с моим подопечным? Вы понимаете насколько он ценен?

— Товарищ майор, но я ничего такого не сделал. Всего лишь применил обычный приём воздействия.

Белов и сам ничего не понял — уж осназовец-то не должен так болезненно реагировать, всё-таки не та подготовка! Да и не было никогда раньше столь странной реакции у подследственных. Всего лишь обычный стандарт, да и то чисто по инерции. Капитан ГБ, курировавший своего лучшего следователя, постепенно бледнел — он слишком хорошо представлял последствия, если Иевлев не вернётся в обычное состояние.

— Может психолога вызвать, вдруг нервный срыв какой-нибудь? — это был максимум его креативности в данный момент.

— Никаких психологов пока я не доложу по инстанции, — возразил майор, — все действия только по команде сверху. Не хватало ещё экспериментов, и так непонятно что творится.

Он связался по телефону со своим руководством, с нетерпением ждавшим окончания стандартной процедуры, доложив об инциденте. Гром и молнии с той стороны линии связи ничего объективного не сулили.

— Приказано прекратить допрос и больше ничего не делать.

То же самое озвучили и по линии НКВД, когда отчитался гэбешник-куратор, понимая что подписывает себе смертный приговор. Впрочем, всё равно такой прокол в тайне не сохранишь, уж слишком нужный специалист потерян на ровном месте. Разборки по поводу несчастного радиста, съехавшего с катушек, перешли на более высокий уровень!

* * *

Люди сороковых столкнулись с технологией ментальной защиты информации, которую начали разрабатывать в семидесятых. От кандидатов попользоваться чужим всегда приходится отбиваться всеми правдами и неправдами. Особенно, когда сама инфа передаётся не радиограммой или пакетом с бумагами, а живым носителем. Не мог Межов допустить, чтобы не только аппаратура, но умение ей пользоваться, попало тем же немцам в случае непредвиденной посадки самолёта. Вот и использовал дополнительную систему охраны части секретов. Андрей Локтев, прошедший в своё время соответствующую подготовку, поставил ментальный блок под гипнозом бедолаге Константину. Если фашисты будут допрашивать сержанта мягко и ласково, он просто ничего им не ответит, как патриот. А любое применение силы или словесная угроза в грубой форме моментально вызывает срабатывание и человек впадает в нечто сродни аутизму. Естественно, что блок может снять только тот, кто его ставил — всё-таки коды задействованы. Но ради важности дела многие идут на риск и жертвуют собой, особенно когда идёт война!

Скандал достиг генштаба Красной Армии и следовало принять решение, причём оперативно. Согласно самого простого варианта имело смысл связаться с Лесником, повиниться и попросить подготовить ещё одного спеца. Но как-то язык не поворачивался от слов «повиниться» и «попросить», а «потребовать» может и не пройти. Как бы не послали, причём справедливо, куда подальше. Межову хорошо — он вне зоны досягаемости и чтобы добиться результата насильно, придётся чуть ли не роту НКВД отправлять. И если он живым не сдастся, то грош цена попытке покомандовать. И не дай бог, товарищ Берия, а то и товарищ Сталин узнают о проблеме с радистом… Видимо, придётся всё-таки просить, чтобы задницы прикрыть, хотя идиотами выглядеть ох как не хочется!

Старшие офицеры ещё не знали, да и не могли предвидеть реакцию инженеров-оружейников, когда те вскроют запломбированные ящики с образцами. Дурацкий допрос загнал в ступор не только Иевлева, но и всех причастных к этому. Разведуправление и госбезопасность решили взять тайм-аут на десять-двенадцать часов, создав совместную комиссию. Мозговой штурм лишним не будет, даже если о таковом никто и не слышал. Майор разведуправления при генштабе, побывавший в Полесье, ещё раз подробно рассказывал о своей беседе с «американцем». По всему выходило, что стандартное сотрудничество не удастся навязать Леснику — тот слишком самостоятелен в лесах.

— Товарищ майор, вы упомянули, что Межов сам признался о том, что его внедрили против воли. Что имеется в виду?

— Он говорил, что его доставили туда, предварительно усыпив. А в подробности вдаваться не захотел.

— То есть, имеется какой-то секрет связанный с ним, который он почему-то не хочет разглашать? Может это хорошо, что диверсанты находятся в тылу врага, а не в Москве? Имею в виду, что это удобно и для нас и для них?

Гадания на кофейной гуще ничего толком не дали, поэтому решено было допустить учёный люд для изучения образцов оружия. И пока не отвлекать от более насущных дел верхний эшелон власти — у тех и других забот хватает!

Глава девятнадцатая

Группу специалистов по стрелковому оружию, являющихся консультантами разведуправления, собрали в небольшом зале. Сначала — необходимые подписки о неразглашении всего, что связано с делом «Лесник», потом разрешили вскрыть ящики. Специальная опечатанная тара открывалась под запись в учётном журнале, а в другой, новенький и пронумерованный, заносились заметки. Не дай бог, что-нибудь самопроизвольно стрельнет или взорвётся! Время от времени слышались реплики, в основном удивлённые.

— Выглядит, как оружие нового поколения.

— Скажи ещё «завтрашнего дня».

— А чего ещё ждать от американцев, не берданки же с наганами.

Никто не запрещал умкам шутить, лишь бы палку не перегибали, а здоровый юмор делу только помогает.

— А у меня надпись «Made in Serbia»! Какая Сербия, почему не Югославия?

Ответственные из разведки и НКВД тут же подтянулись к столу — первый звоночек, пусть даже в подсознании, легонечко звякнул. Штатный психолог уже осмотрел Иевлева и даже оценил ситуацию, как «возможную к лечению». Да, сержант впал в ступор от обычного окрика, но всякое случается в практике. Нужно всего лишь вывести его оттуда и всё придёт в норму. Конечно, если над ним не проводили психологические эксперименты до этого, воздействующие под гипнозом на личность. Впрочем пациента следует теперь передать психиатру, чтобы тот начал необходимые процедуры. Для офицеров: что психолог, что психиатр — одно и то же, но внутри цеха существует огромное различие. Первый — учёный, а второй всего лишь врач!

Так что, если у Лесника есть возможность экспериментировать над психикой или воздействовать на неё, значит и «Сербия» тоже что-то означает. Надпись нашлась на странной гранате с… пластмассовым корпусом. Мало того, рядом находилось число 2004, видимо кодовое. К ней был прикреплён листок с надписью: «Это шариковая граната. Но можно и бомбы по этому принципу делать — очень эффективно действуют». Ещё один такой же листок нашли на корпусе трубы, имеющей инструкцию о пользовании устройства РПГ-18. «Будьте аккуратны, не взводите без толку. А если взведёте — обратно не сложите, придётся выстрелить. Изучайте на полигоне.» Третья записка, отпечатанная таким же явно типографским шрифтом, гласила: «Извините за китайчатину, случайно оказался в схроне. Свои, российские, нам самим нужны». На том, что явно являлось разновидностью автомата, имелась выбитая на металле надпись «Made in China» за которой следовало число 2001.

Количество пояснений, надписи, цифровые символы вызывали дополнительные вопросы, которых не возникло бы в случае отсутствия вспомогательной информации.

— А может эти цифры всего лишь год изготовления, — рассмеялся один из специалистов, — тогда перед нами образцы оружия из будущего.

Рассмеялись все — даже облечённые властью и контролем улыбнулись. Хорошая шутка разрядила напряжение и позволила перейти к шифровальной машине. Странно, но на том, что является наибольшим секретом, имелась приклёпанная табличка, которая имела не только год выпуска и прочие мелочи, но даже… название города, где аппаратуру произвели — «м. Тернопіль»! Что за шутки играет Лесник? Как в Тарнополе можно производить такие устройства, если сам город вошёл в состав СССР лишь в 1939 году. И никаких секретных производств там не размещали из-за близости к границам!

Инженеры продолжили поверхностное изучение, рядовые особисты — вести контроль, а старшие по званию отправились готовить докладные записки непосредственному командованию. Кто — Панфилову, а кто и Судоплатову. К сожалению, у «верхов» хватало забот — и военная разведка, и политическая имели слишком много подразделений, чтобы выделять какое-либо из них. Особенно по вопросам новинок в сфере вооружений или просто ведущихся за рубежом разработок. В качестве соломонова решения «лесникам» разрешили сотрудничать с аналитиком Санжаровским.

* * *

Игорь Германович не только преподавал в университете, но, негласно, помогал силовым наркоматам анализировать особо интересную или важную информацию, применяя свои методы. Когда-то, в начале тридцатых, он доказал, что Голодомор явился результатом массовых приписок руководителей нижнего и среднего звена. Страна заканчивала Первую Пятилетку и в 1931 году, ради премий, наград и иных благодарностей, массы «начальничков» добавляли в отчёты то, чего не было. И если где-нибудь на Урале приписки сельхозпродукции были невелики из-за невысоких базовых объёмов, то на Украине это сказалось фатально. Климат лучше, почва плодороднее, урожайность выше… В результате, в соответствующий сектор Госплана попали «бумажные излишки», которые дали повод к резкому увеличению экспорта продовольствия. На общую сумму более полумиллиарда рублей, когда корова стоила всего лишь тридцать! Но цифры не продашь — вот и оставили Украину без ничего.

Работа аналитика так и не увидела свет, но привлекла внимание необычностью подхода. Сталин лично распорядился обеспечить талантливого молодого учёного всем, что тому нужно для жизни и трудовой деятельности, и прикрепил куратора с очень широкими полномочиями. Вводить светлый ум в какие-нибудь официальные структуры не стали, посоветовали жить, как жил, но время от времени предлагали «бросить взгляд и высказать мнение» по различным вопросам. Сотрудничество оказалось продуктивным, а форма взаимоотношений — добротной. Игорь Германович достаточно разумно не лез со своими взглядами в то, что выходило за рамки предоставляемых материалов. Чем сохранил себе и своей семье свободу и хорошее существование. Даже имел личную группу ассистентов, хотя всегда соблюдал предложенный изначально режим секретности. Его снабжали всевозможной зарубежной периодикой для большего совершенствования в профессии, имея в обмен прекрасные методические пособия, выходящие иногда из-под пера учёного. Естественно, что об этом знало всего несколько человек в государстве.

Жена Рита помогала мужу своим острым, но очень практичным умом, порой выдавая совершенно неожиданные варианты. А куда денешься — женская логика намного сильнее любых мужских разумов. Тот же Гордиев узел, конечно, разрубил Александр, но совет-то дала его подруга! И вступ к одной великой композиции подсказала Бетховену его жена, так как ужин был готов, а зацикленный музыкант никак не мог оторваться от рояля. Да что говорить, если та же Жозефина упросила Наполеона побывать в России, чтобы привезти ей аленький цветочек из Москвы.

Неугомонный сын Герка вовсю пионерил, проявлял себя, как тимуровец и своеобразно пытался позаботиться об имидже отца. То есть дрался со всеми, кто насмехался над тем, что его батя сидит на «брони», а не воюет на фронте. Махать кулаками приходилось потому, что словесных логических доводов не хватало, а ходить, опустив голову, мальчишка не хотел. Так что, узнав о том, что папу отправляют в командировку, он сразу размечтался о секретной операции где-нибудь в тылу врага. И чтобы задание было важным-преважным, чуть ли не по поручению лично товарища Сталина. Санжаровский-старший улыбался, а Рита поразилась прозорливости сына.

Анализ документов по Леснику, а также всяких надписей и чисел требовал больше информации. А ознакомление с текстами радиопередач самого Межова складывались в голове учёного в невероятную картину. По той же блокаде Ленинграда сразу, автоматом, выплыла фраза «как в воду глядел». Мало того, то, что огромное количество жителей города-воина успели эвакуировать до окружения (хотя такого и в планах не было изначально) — спасло оставшихся от голодной смерти. Тем более, что в сторону Финского залива шли эшелоны с продовольствием в тот же период. Панфилов, став первым руководителем разведуправления, полностью поддержал инициативу профессора о личной встрече с «американцем». Судоплатов, который тоже был в курсе происходящего и сопутствующих этому странностей, также дал добро. Проблемой стало нежелание Межова лично прибыть в Москву, а краткие радиосеансы не обеспечивали необходимый объём разъяснений с обеих сторон. Вот и пришлось рискнуть ценнейшим аналитиком ради личной встречи учёного со странным союзником.

Если бы оба высокопоставленных разведбосса знали, что выяснит Санжаровский в Полесье — они бы вместо него отправили полк, а то и дивизию парашютистов, лишь бы вывезти самого супер-диверсанта!

* * *

«Лесники», вернувшись из рейда, дали добро на очередное прибытие борта — пора уже создать хотя бы парочку баз-землянок для создания эмбрион-групп. Естественно, чтобы привезли не только сухпаи, но и зимнее персональное утепление — многим другим пока ещё можно затариваться у немцев. А вот валенок и тулупов фрицы почему-то не имели, мечтая победить до холодов, которые даже не осознавали. Дополнительные схроны откопали так, чтобы персональный межовский лесной аэродром находился примерно в центре. То бишь, в межболотно-чащобной глубинке, куда ещё долго не зайдёт нога германского гопника в военной форме. Все попытки жандармов хоть что-то противопоставить диверсантам гнобились чуть ли не на корню. Единственный отряд Гильта до сих пор формировался и тренировался, а обе присланные абвер-команды были вычислены и уничтожены. К Скорцени за методической помощью никто не обращался — каждый ганс считал себя вундервафлей! Фронт требовал ресурсов, растянувшись от Ладоги до Азова (в районе Мелитополя), поэтому на партизан пока не хватало сил и времени. Другое дело, что зимой, когда вторжение затормозится — изыщут и то, и другое.

Сопровождающий офицер разведуправления представил нового радиста и попросил обучить его пользоваться ЗАС-аппаратурой, рассказав о проблеме с Костей. Несмотря на присутствие отделения охраны учёного и нескольких бойцов ОМСБОНа — давить на Межова казалось опасным. Чёрт его знает, где могут сидеть снайперы местного «лесничего» и как быстро они стреляют. Люди, которые ночью видят как днём, на многое способны. Это в Москве можно поговорить на другом языке, а тут приоритеты иные! Вот и приходится просить, а не требовать, хотя оно и непривычно. Груз оперативно разгружали имеющимися силами, а беседа с Санжаровским могла и затянуться. Так что решили, что обратно самолёт полетит лишь следующей ночью, чтобы не скомкать переговоры.

— Геннадий Алексеевич, я человек гражданский, аналитик, и имею ряд вопросов. Ничего, если буду откровенен? А вы сами смотрите, захотите отвечать на них или нет.

— Без проблем, Игорь Германович. Отвечу с удовольствием, хотя вы можете после этого почувствовать определённый дискомфорт.

Они находились в палатке вдвоём (подступы охраняли Артём с Андреем) и профессор слегка побаивался странного партизана. Как бы лишнее не брякнуть от чего тот может рассвирепеть и отправит в Москву без информации.

Глава двадцатая

— Расслабься, дружище, не съем я тебя и врать не буду. Мне-то терять нечего, и так всё потеряно. Небось про машину времени хочешь узнать?

Санжаровский опешил от такой откровенности. Да, согласно его анализу, где-то в Штатах создали машину времени и привезли оружие из будущего. Некоторые технические решения и материалы не вписывались в сегодняшние возможности, да и маркировка странная. Зачем кого-то запутывать, указывая годы выпуска начала двадцать первого века — это, наоборот, привлечёт излишнее внимание. В крайнем случае, если образцы лишь экспериментальные, проще вообще ничего не обозначать. Иначе будет выглядеть серийным, а значит и массовым в производстве.

— Вы меня ошарашили, товарищ майор, извините. Я именно такое предполагал, но смущает то, что американцы привезли почему-то оружие с надписями на кириллице. А почему не своё?

Осознание пришло сразу после озвучивания — так в будущем же будет пролетарская власть по всему миру! Под эгидой СССР, а значит и русский язык станет главенствующим. Надо же, как всё просто — тогда и Сербия всего лишь одна из рабоче-крестьянских стран, вполне может быть даже независимая. Воистину, любой ларчик открывается просто!

— Не совсем так, Игорь Германович, попробуй ещё раз, не стесняйся, если уж перешагнул за грань того, что называют «здравым смыслом». Пойми, тебе лететь в Москву одному пока. И от того, что ты там расскажешь, будут зависеть судьбы тех, кто сейчас здесь воюет.

* * *

Межов сознательно не лез поперёк батьки, понимая что «предки» должны сделать вывод сами. Позиция человека, который напрашивается в попаданцы — вызывает естественную реакцию неверия и даже отторжения своей нереальностью. А другой правды у него не было, вот и получалось, что следует дождаться осознания, сделанного «приёмной комиссией». Он просто представлял, как бы сам реагировал на слова человека с бластером в руке. Или в руках, в зависимости от конфигурации этого самого бластера.

— Скажите, а как действует машина времени, на каких принципах работает? И какая компания в Америке её создала? Или это государственная разработка?

— Профессор, я всего лишь тот, кого можно сравнить с лётчиком-испытателем. Поэтому понятия не имею о том, как она работает. Знаю лишь, что её взорвали в итоге.

— Но как же так, это общемировое открытие, да и польза чрезвычайная. Как американцы могли такое допустить — они же очень практичные люди?

Как-как, а вот так, польза/вред зависит от того в чьих руках изобретение. Кстати, Штаты здесь не при чём, у них пока мозгов не хватает на такой прорыв в науке, несмотря на то, что чуть ли не все «мозги мира» у себя собрали. Зараза, а ведь трудно говорить тем, кто верит в победу мировой революции о том, что идея похерена, а сам социализм уничтожен прямо в своей колыбели. И что отвечать учёному — вон как у него глаза горят.

— Игорь Германович, машины нет ни здесь, в Полесье, ни в Америке, нигде на земном шаре. Я же сказал, что её уничтожили и никто не сможет восстановить. Сами создатели тоже уничтожены, как и вся документация. Проблема была в том, что она могла перемещать то, что нужно, не только во времени, но и в пространстве!

— Так это же здорово, явная дополнительная функция.

— Думайте, уважаемый, что говорите. Или хотите, чтобы в кабинет товарища Сталина переместили какую-нибудь «адскую машину», готовую тут же взорваться?

— Нет, конечно, но если машиной пользуются правильные люди…

До Санжаровского вдруг дошло, что устройством действительно могут воспользоваться и «неправильные»! При условии, что именно они её изобрели. Следовалo устроить перекур, чтобы всё обдумать, а то опять научный интерес отвлёк его от основной задачи. Гена угостил собеседника сигаретами и предложил глоток коньяка. Его тоже не устраивало то, что разговор уехал в сторону — дел и без научных дискуссий хватало выше крыши.

* * *

— Геннадий Алексеевич, последний сторонний вопрос. Как я понимаю, мы Гитлера победили, но что говорят потомки об этом? Может какие-то новшества были изобретены или конкретные полководцы себя проявили? И как долго война продлится?

— Тут я могу помочь, но в чём-то ход войны уже изменился. Тот же Гудериан был отстранён, например. А насчёт новшеств или полководцев я мало знаю, как-то особо конкретикой истории Великой Отечественной не интересовался, я же детдомовский. В общем и целом знаю, а в деталях слаб, к сожалению. Но кто же мог предполагать…

Профессор почувствовал некую нестыковку, хотя сразу и не врубился в слова майора. Чисто мимолётное чувство, не более. Он взял паузу, чтобы хоть хвостик уловить. Наконец дошло!

— Погодите, погодите. Вы сказали, что историю плохо знаете, потому что детдомовский. Но ведь, если вас посылали в будущее, то нынешнее вам изучать не нужно, как я понимаю. Это нашим с вами потомкам нужно знать историю…

Новая пауза, после очередного озвучивания вслух своих сомнений, позволила вдуматься в свои же слова. А может… Ну правильно — так более понятно и логично, если уж пользоваться машиной времени, то можно и человека из будущего принять на работу испытателем. Но это невероятно, хотя и устройство перемещений во времени тоже невероятно.

— Товарищ Межов, извините, если скажу глупость. Может вы тоже из будущего?

— Естественно, а как иначе? — твёрдый, но простой тон, изображающий уверенность класса «само собой разумеется», и собеседник будет готов поверить даже в лысого чёрта, которого сам же и намалевал!

— Но как же Америка или вы потомок русских эмигрантов?

Вот и всё, наносим контрольный выстрел, согласно техники допросов, использующих побочные эффекты НЛП.

— А при чём тут Штаты, разве я о них говорил? Это, милейший, вы делали предположения, а я ждал разумного момента, чтобы развеять ваши заблуждения. Другое дело, что я, когда встретился со старшиной Филатовым, предложил не вдаваться в деталировку, а просто воевать плечом к плечу с фашистами. Чтобы не отвлекать мысли от важного дела. А так как он видел те же маркировки, что и вы, и слышал мою речь, предложил ему думать обо мне, как об американце. Воине-интернационалисте. Потому что всё равно не расскажу кто я такой на самом деле и откуда. И он согласился с таким вариантом.

— Так вот оно что, понимаю. Вы создали «американскую» версию, чтобы не объяснять всем подряд…

Ну да, ну да, каждый ответ будет вызывать дополнительные вопросы и даже неверие, а это почва для возможных конфликтов в коллективе.

— Спасибо за понимание, тогда ещё больше откроюсь. Машину времени изобрели в России, в начале двадцать первого века. Сейчас просто-напросто нет необходимой компьютерной базы для учёта множества переменных. Как нет и базы для изготовления микросхем для этих компьютеров. А без них такие сложные устройства невозможно создать.

— Не понимаю, но если она создана в России, зачем тогда её взорвали?

Ну, начинается! Сколько ни отвечай — всегда найдутся дополнительные вопросы, а к ним, впридачу, возмущения и несогласия. И как быть, тратить время на краткий курс событий за семьдесят лет?

— Игорь Германович, мы опять идём в ненужные дебри. Я потому и отмораживаюсь, чтобы не провоцировать трындёж на вторичные темы. Какая сейчас разница, почему уничтожен высококлассный девайс, позволяющий некоторым прохиндеям воровать ценности в других эпохах? Кругом война и нужно воевать, а не тратить время на болтовню о научной ценности оборудования, которого уже нет. Давайте решать проблемы по мере их появления, а путешествиями во времени заинтересуемся после победы. Вас такой подход устраивает?

— Конечно, товарищ майор, извините за несвоевременное любопытство.

Беседа снова прервалась перекуром, а потом пошло уже деловое обсуждение возможного сотрудничества. Только контроль над беседой взял в свои руки уже Межов. Поигрались в демократию и харе, неча морду баловать!

* * *

Ближе к обеду Рыбаков привёл Климовичей — Геннадий договорился, что их будут опекать в Москве, а не пытать. Санжаровский клялся, что лично добьётся адекватного отношения к девушке и её деду у Судоплатова, а если придётся — пойдёт к самому Фитину. Всё-таки группа Лесника проходила по линии внешней разведки. Филатов и Онищенко пока остались помогать становлению ОМСБОНовского плацдарма. Фашисты просто не успевали организовывать тылы из-за своего стремительного продвижения и необходимо было этим пользоваться.

Глухомань — прекрасное место, где очень трудно достать целый батальон, а то и полк. Вырубать леса и осушать болота на большой территории никакие оккупанты не будут в процессе военных действий. Это потом, в будущем, после победы они могут заняться терраформингом, а пока способны лишь бороться или с мелкими партизанскими отрядами, или просто перекрывать подступы к своим узловым пунктам. В лесах тяжёлую технику не используешь и артиллерию не развернёшь, а пехотинцев нужно уж очень много! Гаубицы, как и авиация, будут зря переводить боеприпасы, подставляясь время от времени.

Аня хотела остаться, но добилась лишь одного — Межов ушёл с ней в лес, чтобы попрощаться, как ликвидатор с комсомолкой. Или, что они там себе навыдумывали?

— Ты дурак, товарищ майор, я теперь не смогу тебя охранять, вися у тебя на плече. А кто будет ждать Кирдык Иваныча с карательных рейдов? Не смей погибнуть, пока не вернёшься в Москву.

— Уймись, хулиганка, куда я денусь в своём лесу? Меня уже каждый местный пень знает, а леший с женой-кикиморой почтительно здороваются при встрече.

— Тогда поцелуй меня, Геннадий Алексеевич. На всякий случай… Ну не так, а по настоящему!…

А как же шестнадцать лет разницы в биологическом возрасте и более полувека в календарном? Да и кто любовью занимается в столь опасные времена?

Глава двадцать первая

Доклад Судоплатову создал дискомфорт в душе и мышлении — опытный практичный разведчик с лёгкостью акцентировал внимание учёного на некоторых нестыковках рассказа Межова. Отчётом, ясное дело, данный пересказ невозможно было охарактеризовать. Идея создания машины времени в будущем вполне укладывалась в возможности развития науки и техники и даже соответствовала «вере в будущее», но детали, как всегда, диссонировали с общей идеей. Главной непоняткой являлось то, почему партия допустила уничтожение установки? Такого просто не могло быть, как и якобы допуск безответственных лиц к пользованию столь ценнейшим оборудованием. Санжаровский при всём желании ничего не мог возразить, так как жил той же надеждой, что социализм рано или поздно сменится коммунизмом. А ВКП(б) будет вековечным рулевым, укрепляя свой авторитет по мере развития общества и повышения благосостояния трудящихся. Отсюда и вывод — потомки не всё договаривают, а значит возможны и дополнительные хроноперебросы.

— Игорь Германович, нам следует быть очень аккуратными, иначе можно получить удар в спину. Естественно, что мы не позволим пытать Климовичей и вымучивать из них информацию, которой они не владеют. Не тот уровень образования, да и сам майор явно не вправе посвящать их в реальную суть своих действий.

— Спасибо, Павел Анатольевич, как будто камень с души сняли…

— Не стоит благодарности, товарищ Санжаровский. Уровень «дела Лесника» слишком велик, чтобы потерять созданный контакт ради бессмысленных допросов.

Естественно, что применять подход класса «загнобления тысяч, чтобы миллионы боялись повторить неправедное», неразумно в столь точечной операции. Оружие из будущего, как и сопутствующие идеи, могли обеспечить научно-технический перевес в деле мировой революции и превалирования СССР после войны. Учёные уже разобрались с образцами по первой прикидке и одобрили лишь «исследования на перспективу». Промышленность, выпускающую миллионы единиц стрелкового оружия и миллиарды патронов, невозможно перестроить за месяцы. Другое дело, что можно оперативно довести до серийности то, что уже имелось, но по ряду причин оказалось за бортом внимания соответствующих структур. Грубо говоря можно быстро наладить производство одной направляющей для одного РС-82 и получить «гранатомёт». Естественно, добившись варианта для стрелкового взвода, а то и отделения. Но производить автоматы будущего и соответствующие патроны пока просто-напросто не удастся массовыми партиями. Немцы тоже вооружены в основном карабинами, исходя из цифры четырнадцать с половиной тысяч на дивизию и лишь несколько сотен автоматов на тот же контингент. Тот же ППШ вполне прост в изготовлении и пользует серийный боеприпас — важно умение им пользоваться, иначе расход патронов сожрёт любой размер поставок.

А вот подготовка партизан-профессионалов в Полесье (после предварительной в тылу) и создание диверсионно-разведывательного центра на оккупированной территории — однозначно перспективно. Надежды на скорое окончание войны уже отжили своё, а значит необходим стратегический подход взамен тактического локального шапкозакидательства. Фактически, действия стран-участниц переросли в мировую войну, наподобие германской. Так что часть усилий и средств на защиту Родины придётся вложить в белорусскую глубинку, коли там создан какой-никакой плацдарм. Самого Лесника, конечно, лучше иметь под рукой — его знания и опыт безусловно пригодятся, как и общая информация о будущем. Как бы фантастически нелепо всё не выглядело!

Да, только как сию фантасмагорию довести до руководства? Особая группа при НКВД вправе заниматься всем, чем угодно, даже марсианами Уэллса, но за бестолковое использование неограниченных возможностей придётся отвечать по всей строгости военного времени. Как и за утаивание столь необычной информации. Хочешь не хочешь, но нужно чему-то довериться, хотя бы собственному чутью. А докладывать придётся Меркулову, как бы ни хотелось иметь дело со столь щекотливой подоплёкой с более понимающим товарищем Берией. Неужели, кроме лезвия бритвы, других дорог не предусмотрено? Или тропинок, пусть даже неказистых и узких.

* * *

Меркулов неожиданно отнёсся к ситуации покладисто и не стал загонять в кубышку, чтобы обезопаситься на будущее. Он просто запросил общую краткую справку, ибо прекрасно понимал то, что у руководителя его ранга и других вопросов хватает. Да и нет смысла изображать из себя всезнайку союзного уровня, пытаясь на лету во всём разобраться и сделать скоропалительные пестрожопые выводы. Пусть умничают те, кому делать нечего! Идёт война и задачи более глобальны, даже локального плана. Например вопрос полной эвакуации Москвы, вместе с жителями и промышленностью. Повторить то же самое, что сделал Кутузов в своё время, и оставить столицу в качестве огромной ловушки для фашистов…

Естественно, будет потеряна действующая индустриальная база, что скажется на снабжении войск (не говоря уж об утрате морального символа и части веры в советскую власть) — зато и западня за зиму сработает. Как-никак имеется не только разветвлённая сеть метро со многими потайными ответвлениями, но и подземные горизонты, созданные за века. И частично изученные за последние шесть лет! Заполненные оружием, боеприпасами, продуктами и прочим необходимым на случай партизанских действий в критической ситуации. Даже отряды НКВД имеются — умелые и беспощадные. Комендантский час силён против разрозненных маки и мирных жителей, как и парные патрули с собаками — в Москве гитлеровцам придётся ходить по ночам взводами, причём на большой территории. И всё равно потери вермахта составят огромнейшие цифры, исчисляемые дивизиями — без мирных жителей у них не будет живого щита. А танки и артиллерия окажутся бессмысленными в войне против обитателей катакомб.

Другое дело в том, что гитлеровские генералы не идиоты и, скорее всего, раскидают оккупационную армию по всему Подмосковью, а не полезут в громадную мышеловку. Идею полной эвакуации сняли с повестки дня, как и перебазирование правительства на Волгу — всё равно враги застряли на время холодов и нуждались в ремонте своей танковой вундервафли.

— Товарищ Судоплатов, спокойно занимайся своими пришельцами. Пусть отвлекают фашистов на себя, даже если вдруг окажутся оппортунистами. Партизанское движение важно поддержать, чего бы это не стоило, а два-три отдельных диверсанта из будущего нам навредить не смогут.

— Ясно, поручу своим заняться поставками того, что им необходимо…

* * *

Одна из идей, выдвинутых Межовым, предусматривала восстановление разработки гранатомёта горизонтального действия, типа таубинского. Тем более, что самого изобретателя уже оправдали и помогали в данный момент воссоздать конструкторское бюро и опытно-испытательное производство. Параллельно организовали на скорую руку цех по изготовлению малых переносных установок для РС-82, чтобы передать в Полесье. «Лесникам» вполне по силам пристрелять их для атак железнодорожных узлов с разных точек, а бегать между болотами за диверсантами сложно. Слишком большое количество солдат понадобится для поголовного прочёсывания. Да и поиск авиацией чреват для самолётов хреновыми последствиями. Поди, разберись среди буреломов, где сидят «охотники за асами» и стоят крупнокалиберные пулемёты. Любая война — это война обозов! Попробуй, напасись аэропланов на все случаи жизни — тем паче, что летающая единица обходится многократно дороже наземных ликвидаторов. Лес сам по себе прекрасное маскировочное средство и что-нибудь разглядеть можно лишь на бреющем, а не с «седьмого неба». Только низколетающие, как раз-таки, первые кандидаты в небеса обетованные. Через чистилище!

Малые войны позволяют проверить образцы новых вооружений и отмобилизовать связи между родами войск, а большие — сразу убеждают в том, что многие новинки уже устарели, будучи только-только внедрены. Даже инструкторов в училищах приходится переобучать, выдвигая в основу вчерашнюю скамейку запасных! Перестройка мышления при дефиците учителей сразу сказывается, как у атакующих, так и у обороняющихся. Майор Межов со своими помощниками был необходим и в тылу, и в лесах…

При ОМСБОНе создали нечто вроде вспомогательной учебки — засекреченной сверх меры и имевшей самую высшую категорию снабжения. Следовало спешить с подготовкой кандидатов в лесные диверсанты, причём обеспечивая их самым дорогостоящим оружием. Даже производство бронежилетов наладили, как и разгрузок — подсумки отживали свой век на полвека раньше положенного историей. Рекомендации специалиста из будущего неизбежно оказывались полезными, несмотря на качественный критический анализ и, порой, неодобрение разных замшелых пней, причастных к программе. Что кстати помогало выявлять консерваторов и противников новых подходов. Ротация руководящих элементов шла на пользу, создавая класс инноваторов, не боящихся негативных последствий своей самодеятельности. Рано или поздно, но именно кадровый отбор привлечёт внимание руководителей страны. Они, владея краткой информацией о необычном, не мешали спецам разбираться в деталях — Сталин не имел дурацкой привычки вмешиваться в работу исполнителей. Каждый сверчок должен заниматься своим шестком, чтобы не создавать хаос в пирамиде власти. Хотя, конечно же, чисто по-человечески, хотелось сунуть нос в столь интересную тему. Берия довольствовался лишь докладными записками Меркулова, даже не пытаясь бросить все дела и, как пресловутая интеллигенция, лично курировать путешественников во времени.

Вот закончится война — тогда и можно истратить часть времени на любопытство. Иначе война никогда не закончится, а то и будет проиграна!

Глава двадцать вторая

Пока муж был занят очередным исследованием по заданию руководства — Рита Санжаровская помогала обустраиваться «своим белорусам».

— Аня, пока тебе нельзя в медицинский институт, секретность не позволяет. Но и ты, и дед Пётр будете привлекаться в качестве консультантов Игоря Германовича. И за снабжение продуктами не переживай, тем более, что награждена за свои подвиги. А я буду вас навещать почаще, чтобы вам скучно не было.

— Спасибо, Рита Борисовна, чего-то я растерялась здесь. А когда Геннадий Алексеевич приедет?

Девушка переживала за своего командира и уже успела вдосталь соскучиться по его харизме. Основные события произошли в первые дни эвакуации и теперь настала та самая рутина, которая хуже горькой редьки. Их с дедом наградили за диверсионную деятельность в тылу врага — правда по-разному. Пётр Климович получил медаль «За трудовую доблесть» за свою интендантскую деятельность в диверсионной группе. Всё-таки несколько месяцев обеспечивал порядок в хозяйстве отряда в достаточно рискованных условиях местопребывания. Конечно, это не тот подвиг, который совершали тыловые складские работники где-нибудь под Москвой (у тех и награды, в итоге, посолиднее были и количество поболе), но тоже полезен оказался. Анюта, несмотря на сугубую молодость, расцвела двумя «отвагами», «боевыми заслугами» и даже орденом Красной Звезды. Чай, принять участие в микрочисленной группе бойцов при освобождении пленных красноармейцев, всё-таки героизм, а не бытовуха.

Курировал и опекал обоих почему-то целый лейтенант из НКВД, причём добродушный и вежливый. Дед подхихикивал над внучкой, намекая на то, что раз имеется столь достойный кавалер — то неплохо бы стать лейтенантшей сейчас, чем майоршей в непонятном будущем. Странно, но эти здравые рекомендации отбивались козьими мордами и лёгким недовольным рычанием лапотошки. Мол, без советчиков можно и обойтись, а без мечты жить неинтересно. И вообще рано о замужестве думать, когда идёт война и специальность толком не изучена. Лучше бы кран починил, коли делать нечего, чем болтать то, чего слушать не хочется.

Учёный иногда приезжал и расспрашивал их о разговорах, которые вели «американцы» — версия поддерживалась безукоснительно, Климовичи не были в курсе перемещений во времени и не следовало открывать им истинное положение вещей. Все мы верим в то, что нашей душе и рассудку удобнее, так чего вносить сумятицу в персональные мифы и легенды? Зато, вместе со своей группой аналитиков, Игорь Германович работал над вопросом о том, чего ждать от «машины времени», кто бы её не использовал. Естественно, что вышестоящим инстанциям хотелось бы, чтобы потомки прислали дивизию-другую таких же «межовых-рыбаковых-локтевых». Да ещё и вооружённую танками и самолётами своего времени, включая заводы по их массовому производству. Хотя все посвящённые понимали, что возможности таких установок должны быть ограничены размерами и мощностью. На ТБ-7 не подвесишь тридцать тонн бомб, как бы этого ни хотелось!

Версию о том, что Лесник является изощрённой провокацией абвера уже отринули, прозондировав вопрос через внедрённых разведчиков. Американцы с англичанами тоже оказались не при чём, как и внутренние сверхсекретные разработки. Ряд признаков указывал на то, что оружие изготовлено в будущем или на другой планете (в качестве подварианта). Ну нет пока соответствующих технологий, а порой и идей хотя бы для старта таких разработок! Так что, скорее всего, потомки могут забрасывать лишь отдельные группы диверсантов с небольшим количеством припасов разного назначения. При условии, что установка по перемещению действует, а самого Межова ввели в заблуждение. Мало, очень мало, чтобы реально использовать в текущей войне — хотя и прекрасная научно-исследовательская база на будущее. Руководству страны неинтересен сам факт путешествий во времени в такое тяжёлое время, не до того им. Отсюда вывод — использовать майора в тактическом плане для развития диверсионной деятельности, предоставив ему для этого полный карт-бланш.

Программу «Лесник» передали в полное подчинение разведуправления при штабе РККА — по крайней мере, до появления новых данных или очередных перемещений. Информация о будущем СССР почему-то пока не вызывала особого интереса у тех, кто это самое будущее создаёт своими руками. Люди, устроившие революцию, победившие интервентов и разгромившие беляков в Гражданскую, а также построившие мощную индустриальную державу из ничего, не собирались отвлекаться на пустопорожние разговоры о грядущем. Сталин отлично понимал, что потомки сами решат свою судьбу — сколько заветов им не оставляй и сколько их не воспитывай через промежуточные поколения. Задача в том, чтобы оставить им побольше и покрепче, а загадывать бессмысленно. Правнуки неоднократно проматывали то, что созидалось прадедами, как те ни предохранялись от потенциальной бестолковости и разгильдяйства потомков. Вон, Зиновьев с Каменевым упорно создавали Коминтерн в ущерб собственному народу и стране, и где ныне их Соединённые Штаты Европы? Только огромные средства потрачены впустую — проще было армию создать и завоевать Европу. А они Тухачевского отправили, пытаясь в Берлин прорваться, когда ни армии, толком, ни предпосылок не было. Позор, даже поляки побили наших!…

* * *

…Отто Гильт наконец-то получил «зелёный лист» вместе с набором бойцов, вооружением и удобной погодой. Зима оголила лиственные, выделив островки хвойных. Авиаразведка осмелела, летая повыше, а значит и оставаясь целее. Если бы ещё и бог избавил край от буреломов… Для массовых действий в распоряжение карателя предоставили легкораненых, вернувшихся с фронта и проходящих реабилитацию. Аж целый батальон всяких-разных ветеранов! Наступила пора начать охоту за «лесником» и его «егерями». С другими партизанами, стихийно образующимися то там, то здесь, боролась жандармерия под руководством очередного коменданта. Им помогали потрёпанные эсэсовские подразделения, отправленные в тыл на переформирование.

На свою беду фашисты не знали анекдот будущего о русских умениях, когда герой байки умудрился поломать абсолютно неразрушимый металлический шар, а второй (точно такой же) тупо потерял в совершенно пустой закрытой комнате! Обе немецкие развед-диверсионные группы, с трудом выбитые у командования, исчезли на вторые сутки после выдвижения в леса на разведку. И не важно что с ними произошло — то ли потерялись, то ли поломались, но на связь они больше не выходили. Зато наглым образом ночной эфир огласился очередной порцией матов, вперемешку с гнусной клеветой на фюрера и его непосредственных камерадов, сдобренный угрозой оставить Восточную Пруссию без гауляйтера. Бедолага Кох страстно ругался и перешёл к жизни «на тюфяках», переживая из-за дискомфорта.

— Чёртовы русские! Сами не живут нормально и другим не дают! — его фраза быстро распространилась до самого Берлина.

— Снять труса! — отреагировал Гитлер, даже не пытаясь разобраться в ситуации.

Ни германский лидер, ни его ближники не могли понять почему «новое русское лесное оружие» пугает их подчинённых в районе Бреста? Каким образом уже несколько месяцев с «лесниками» не могут покончить? И чем эти партизаны настолько страшны, что даже наместники прячутся от страха? Межов добился своего — легенды о его отряде зашкалили, перекрыв реальные возможности группы. Всё по учебнику для «фантомов», когда в случае Большой Войны засланцу следует организовать атмосферу перманентного ужаса класса «маньяк в городе».

Для вящего нагнетания была истрачена ещё одна «стрела», сбившая «фоккера» — а не фиг фотографировать наше Полесье без согласия хозяев. Конечно, высотная «фаустеризация» оптимизма фрицам не добавила, так как всё окончательно запуталось. С одной стороны, у русских нет ещё таких ракет (согласно данным разведки), а с другой стороны, есть факт и никуда от него не деться. Впору аналитическое бюро создавать в Себрицах, чтобы начать полноприводные исследования — если противник имеет такое высококлассное оружие, то почему не применяет его в других местах? Впрочем, бардак, даже чисто по-немецки пунктуальный, не способствовал правильным решениям.

Место очередной радиодиверсии вычислили и ягд-команда Гильта отправилась туда в полном составе. Они нашли всё, что смогли: следы на снегу, брошенный немецкий радиопередатчик и даже пень по соседству, который сдуру взорвался, когда рацию попытались взять в руки. Мало того, начали детонировать «лягушки», выпрыгивая из-под снега в самых разных местах — гитлеровское оружие предательски калечило доблестных орлов фюрера! Хорошо, что легкораненых с собой не взяли, иначе пришлось бы вызывать подмогу, чтобы их тоже вывезти.

Гильт растерялся, ибо все выверенные планы пошли насмарку — оказалось что враг осведомлён о его шагах. То ли шпиона имеет, то ли мысли читает… Последняя версия озадачила, бывший обер-лейтенант неоднократно слышал о соответствующих экспериментах, но никогда не придавал им значения. В любом случае точечные контрпартизанские действия явно приводили к ненужным потерям, не давая результата. Неужели правы фронтовики, считавшие, что следует проводить массовые бомбардировки лесов и столь же массовые облавы после них. И какой тогда смысл в использовании профессионалов взамен многочисленного пушечного мяса? Откуда бедолаге из абвера было знать, что ему противостоит будущее, которое обладает ограниченным запасом ништяков? Диверсанты сороковых просто уступают диверсантам будущего века — огромная разница в мышлении и приёмах сказывается.

* * *

— Товарищ майор, по-моему пора приступать к активным действиям и атаковать аэродром в Себрице.

— Нет, Илья Дмитриевич, так дела не делаются. Операции проводятся лишь при наличии перевеса, а не на героизме. Там мы будем сразу же окружены и уничтожены, слишком близко те, кто придёт на подмогу. В результате, сбежать не успеем, лес далеко.

И майор Трофимов, и прибывающие омсбоновцы рвались в бой, считая что уже готовы к массовым акциям. Вот и приходилось объяснять то, что враг учится на своих ошибках. Тот же лесной аэродром, дважды покоцанный, просто эвакуировали, как и обслугу переправы возле Щедричей. Принципы принципами, но немец не хотел больше страдать в неосвоенной зоне. А ближайшая железка тщательно охранялась из-за множества составов, вовлечённых в транспортировку танков, требующих ремонта, из-под Москвы и новенького вооружения из Германии. Тем более, что зима оголила местность и ослабила маскировку — хорошо хоть белых маскхалатов прислали вдоволь.

— Пока не получим гранатомёты Таубина в достатке и эрэсы — придётся учиться и обустраиваться. Сейчас лишь разведка и изучение местности, вкупе с тренировочными марш-бросками.

Ох и обрыдли же эти передвижения с полной выкладкой! Сибирякам вроде ничего, но другим они осточертели однозначно, а вредный инструктор Рыбаков заставлял даже по лагерю ходить, навьюченными как ишаки.

Глава двадцать третья

— Расслабься, Геныч, хочешь мы с Андрюхой устроим быстрый отход? — как-то предложил Артём, — и немчуру раздолбаем, и сами свалим.

— Как это? — заинтересовался Локтев (всё-таки тащат в исполнители без согласования), — Из Себрицы до леса несколько километров фашистами засеяно. Не добежим по-тихому.

— А зачем бежать, братцы? Главное, тихоходов не брать, сами отработаем.

Поразительно отмороженная задумка, конечно выглядела красиво, но уж слишком авантюрно. Выбрать отвлекающую цель поближе к путям отхода и организовать шумный раскордаш силами новичков-осназовцев, чтобы дежурные смены округи туда рванули. Параллельно, устроить втроём тихий налёт на аэродром, вырезать караульных и раздолбать всё, что можно, включая склады боеприпасов и самолёты. Всего-то делов — попробовать завести три «мессера» и расстрелять из их пушек окружающую среду. Ясен пень, если будут в наличие готовые к старту. А потом на них же улететь побыстрее, да подальше, пусть и ночью! Межов согласился подумать над фанфаронской проделкой…

Слишком много навалилось на него за последнее время — в одиночку гусарить было легче и спокойнее, а прибавившаяся ответственность за создаваемую базу крылья-то и подрезала. Майор давно уже отвык командовать чем-то, размером больше отделения. Проще отвечать лишь за себя, а не главенствовать над проектом. Не все созданы для карьеры и мечты о высоком посту — многих устраивает исполнительская позиция (желательно без особых обязанностей). Тем не менее, схроны созданы, заполняются людьми и припасами, транспортники исправно привозят то, что заказывается, а где-то там, на востоке, уже освоили производство компактных магнитных мин с часовым механизмом. Всего лишь ускорили разработку так как оказалось, что эти мины не очень сложны для производства.

Упёртый Межов вместо того чтобы подхлестнуть развитие базовых направлений типа реактивных самолётов и ядерного оружия (попутно со свободой слова, правами человека и преклонением перед Западом) — упорно зацикливался на каких-то мелочах. Ну нафиг нужна курага и очищенные грецкие орехи в сухпае? Или те же мармелад с гематогеном — что сладкой жизни захотелось? Так с такими запросами любой может победно воевать, ты попробуй на подножных кормах продержись, с двумя гранатами против четырёх танков! Впрочем генерал Панфилов, возглавлявший разведуправление при Генштабе, счёл нужным не ставить препоны на запросах из Полесья, а приказал исполнять их без споров о целесообразности. У него и так голова болела по поводу создания польской армии для генерала Андерса. В итоге дошло до маразма — он предложил подключить часть поляков в программу подготовки осназовских диверсионных групп под эгидой Лесника. Да, Алексея Павловича в конце концов нагнали из разведки, но воробьиное слово уже улетело после декабрьских переговоров — вместе с премьером Сикорским прямиком в Лондон. И попало во вполне грамотные уши!

Порой достаточно намёка, чтобы привлечь внимание посторонних…

* * *

Шутка хороша, когда она исполняется один раз и не требует повторения. Лихой казачий налёт с использованием вражеской авиации был проведён в лучших традициях разведывательно-диверсионного дела — о нём просто пустили слух, включив подробности исполнения. Понятно, что себрицкие аэропланы уцелели, зато по всем аэродромам резко усилили охрану, отгрызя у вермахта столь нужных солдат! Казалось бы мелочь, но диверсия немного ослабила немецкий военный потенциал, подвязав к охране тех, кто мог бы воевать на фронте во славу Рейха. А чтобы фрицам не было обидно из-за несостоявшейся акции — расстреляли из РПГшек железнодорожную пробку, образовавшуюся на одном из разводных полустанков.

Ближе к Новому году доставили эрэсы с двумя типами направляющих — стандартные швеллеры и специально изготовленные трубы. Для второго варианта с ракет сняли стабилизаторы, а систему дополнили нарезкой. Несколько труб и эрэсок вообще оставили без вращения, чисто для экспериментов на близких дистанциях. Партизанам не нужны мощные дальнобойные системы залпового огня — их вполне устраивали три-четыре километра навесиком или несколько сот метров по прямой. Так что испытания и подгонка доморощенных гранатомётов велась, как на полигоне под Москвой, так и в полевых, то бишь, лесных условиях.

* * *

Казалось бы — хватай чудо-оружие и шмаляй в своё удовольствие по немецко-фашистским захватчикам! Однако Геннадий перенёс стрельбы на январь, введя подготовку будущих «номеров» ракетных систем. Заодно, выделил самых глазастых в корректировщики — даже с биноклем нужна острота зрения и умение комментировать результаты, выдавая необходимые поправки. «Лесные ишачки» приуныли, им то мечталось сражаться с врагом, а не тратить время на изучение этого искусства. Тем более, когда вроде всё есть для уничтожения противника. В ОМСБОН и так отбирали самых-пресамых и лучше, по идее, не сделаешь. Любой, уже прошедший где-то там подготовку, считает себя вполне боеспособным и даже не представляет того, что совершенствование только начинается. Двоих пришлось отправить в тыл, ибо очередные тесты (на бумаге с ручкой) они не сдали. А значит могли подставить других своей неуёмностью и инициативой.

— Геннадий Алексеевич, надо бы уже себя проявить, — рекомендовал Трофимов, — с нас скоро спросят за результаты. Партия и правительство не для того снабжает отряд по высшему разряду, чтобы только подготовкой занимались. Ты человек новый в нашей стране и многого не знаешь.

— Майор, результаты дают те, кто хочет отличиться любой ценой. А нам предстоит долгая война и потери совсем ни к чему. Кроме того у нас не отряд, а база по подготовке зародышей диверсионных групп.

— Но сколько можно отсиживаться в глуши? Немцы уже к Москве приблизились и надо громить железные дороги и переправы.

Странное дело, у Межова никак не поднималась рука отправить торопыгу в тыл, так как он понимал состояние разведчика. Но никак не мог переубедить словами своего оппонента, а дел пока действительно не было. Ну не готовы новоприбывшие к качественной диверсионной деятельности — им бы простыми партизанами быть, тогда действительно «уже готовы». Да и самому надоело бездействовать! Хоть рейдом по польской стороне походи, где немец совсем непуганый почему-то. И Москва неожиданно активизировалась польским вопросом, выясняя возможность организации вирус-групп из этнических поляков.

Поразительно, но во времена «сталинского террора и кровавых ГПУшников» никакого давления пока не было. То ли книги и демократические историки врали в будущем, то ли имелось другое объяснение. Впрочем Гена всегда был готов силой задавить любых «горячих парней из НКВД», хотя и не афишировал свои взгляды. За него это делал Санжаровский, снабжавший своих кураторов выводами из очередной аналитической работы. Приятно, что в советском тылу начали размораживать военные разработки, которые велись в тридцатые годы, но были заброшены в 37-ом и иже с ним из-за волны чисток. Правда, кое-что проще оказалось запросить у союзников, особенно у американцев, наконец-то официально вступивших в войну со странами Оси. Например, крупнокалиберное многозарядное охотничье оружие, качественное и проверенное десятилетиями американской обыденности.

А куда Штаты денутся от исполнения запросов, коли их противник (японцы) вынужден держать возле границ СССР огромную армию, опасаясь советского вторжения в Маньчжурию, Корею и Китай. Ту самую, которая самой Японии пригодилась бы для захвата Тихоокеанского региона — обширного по размерам и со множеством островов. Мирное бытие — это та же война, когда массы войск и вооружений связано. Как, например, у Болгарии и Турции, следящих друг за другом и только ждущих момента, когда кто-нибудь из них начнёт частичную передислокацию своих армий, чтобы вмешаться в европейскую войну. Турки бредят Кавказом и его окрестностями, а болгары давно мечтают о реванше румынам за обиды прошлого. Вот только самих себя опасаются ещё больше и в любой момент готовы вцепиться в глотку один другому!

* * *

Британское Управление спецопераций чуток возрадовалось, получив предложение от русских на совместную деятельность в Польше. Всё-таки дополнительная возможность ознакомиться с методиками красных, а то и их спецвооружениями. Руководство польского отдела УСО сразу затребовало отовсюду всевозможные материалы по «русским лесникам». Собственный информационный хаос дополнился новыми поступлениями, зато наконец-то свёл воедино сведения о Леснике. Анализ полученного несколько озадачил — коммунисты владели достаточно эффективными базуками, о которых не было сведений по нормальным разведканалам. Как же так получается — под Брестом применяется то, чего нет в России? Нестыковка, однако! Правда, чтобы не заморачиваться, выводы переправили аналитикам МИ-6, а отдел занялся подготовкой кандидатов в диверсанты для русской программы.

Увлёкшийся Панфилов упорно раскручивал военную аферу, бессмысленную для СССР — в стране создавалась армия, которая откажется воевать. В итоге, десятки тысяч поляков, вооружённые и подготовленные за наш счёт, просто свалят в Иран, вместе со своими родственниками. Очередное послание Межову гласило о необходимости принять и приголубить группу «тшихотшемников» (как они сами себя называли), облизать их со всех сторон, передать самое лучшее и вообще вспомнить о славянском братстве. Ага, нашли кого призывать к дружбе народов и пахоте на дядю, который предаст и продаст в будущем! Не на того нарвались, боссы войны!

Отмораживание от «дорогих гостей» велось на грамотном уровне, чтобы никто не подкопался и даже не задумался о возможном кидалове. В Москву ушёл запрос о необходимости обеспечить польских товарищей английскими ништяками: «стэнами», «пластилином» с детонаторами, радиостанциями «Парасет» и прочими нужностями. Причём в достаточных количествах, чтобы создать НЗ и снабжение будущих групп ляхов-боевиков. Иначе, мол, братья по разуму истратят все патроны, гранаты, поломают рации и потом прибегут выпрашивать советское. Тогда придётся отбирать у своих, чтобы помочь «геям-славянам», а это ослабит борьбу с фашистами! Мало того, сначала нужно затариться и лишь потом поставлять людей. В списке затребованного было и лекарство некоего английского доктора Флеминга, именуемое «пенициллин». Прекрасно помогает при воспалительных процессах, а в лесах нет госпиталей — так что дайте побольше и погуще, в удобной расфасовке!

Закидон Межова никому странным не показался — майор знает как лучше всё обустроить, да и товарищ Сталин скептически относится к «польскому вопросу», считая что проще отвоевать Польшу у немцев своими силами и отдать её впоследствии полякам. Так что в Лондон понеслись просилки-теребилки класса «хотите сотрудничать — обеспечивайте». Копию запроса из Полесья передали Санжаровскому для осмысления, а тот достаточно быстро порекомендовал всерьёз заняться сбором данных по противовоспалительным лекарствам. Люди из будущего должны разбираться в том, что сегодня кажется непонятной новинкой. Вроде и не пахнет особым прогрессорством, но кое-что уже модифицируется по капелькам, пусть и не стратегическим потоком.

Глава двадцать четвёртая

Адмирал Канарис вынужден был доложить о том, что англичане занимаются подготовкой польских диверсантов. Уж слишком громко прозвучали взрывы на польской стороне Буга — как на дальних, так и на ближних дистанциях. Ему и в голову не приходило то, что лаймы вообще не при чём. Раз диверсии происходят в Польше — значит крайними являются поляки и их покровители. Вот, если бы в России… Допросы местного населения дали странные результаты, ибо сказался чисто национальный гонор — каждый второй поляк готов был взять ответственность на себя! Мол, мы вам ещё и не такое устроим, дайте лишь время. Может и не каждый второй, но гордость за содеянное возвышала гордых ляхов, пусть они и не при делах. А «лесники» тихо-мирно смылись, причём до новичков наконец-то дошло, что такое марш-бросок с переполненной выкладкой. Больше недовольных режимом «ишаков и верблюдов» не оставалось — Межов хорошо дал понять в чём смысл прогрессивной ОФП, на голову превосходящей обычную армейскую.

Во второй половине января прислали взад Костю Иевлева. Глупо иметь ЗАС-аппаратуру и не пользоваться ей — идиотизм ситуации не может длиться бесконечно. Старлей Локтев вернул бедолагу в нормальное состояние и сержанта-радиста отправили обратно. Слишком много информации приходилось передавать — цифрогруппы уже достали переговорщиков. Да и система пакетирования сообщений бесцельно простаивала. Какой смысл сидеть час-полтора в обмене и дёргаться из-за возможного перхвата, когда можно набить нужное без выхода в эфир, а потом за несколько секунд всё пробулькать Алексу с Юстасом. Попробуй запеленгуй такую передачу…

Ракеты РС-82 знатно порадовали (те, что в трубах) — им даже нарезка не была нужна, как и стабилизаторы. Жаль, что меткость обеспечивалась лишь до пятисот метров, хотя дальность была поболе. А что партизанам ещё нужно? Стрельба с направляющих оказалась посложнее: нужны корректировщики, велик разброс, разумная дальность не более двух-трёх километров. Можно и на пять запулить, но тогда ракет-снаряд прилетит на деревню к дедушке и взорвёт какой-нибудь пригорок возле железной дороги или нужник рядом с аэродромом. Да и таскать тяжёлую (хоть и разборную) установку тяжело, а делать швеллера совсем короткими бессмысленно. Разброс вместо прицельности начинается.

Правда инженеристые дяди уже кумекали над модификациями для пехотных подразделений — тем убегать некуда, Москва позади.

* * *

— Товарищ майор, теперь можем сразу четырьмя группами действовать, — радовался Трофимов, — Москва оценит, поверь!

— Илья Дмитрич, перестраивай психологию побыстрей. Москве нужен родильный дом, чтобы развед-диверсионные группы выращивать и обкатывать, а не наши подвиги по уничтожению фашистов и их техники. Заодно, будем проверять то, что они присылают на полевые испытания.

Сказка о белом бычке и смещении акцентов и приоритетов бесконечна по сути и требует терпения. Геннадию никто не гарантировал, что ротация кадров для подготовки обеспечит его кем-то более понимающим. Каждый новичок готов жизнь отдать за Родину и Сталина, причём здесь и сейчас! Вот и приходится промывать мозги всем, кто под рукой, иначе, второпях, всё кончится не начавшись толком.

— Илья, с тебя спросят за обучение диверсантов, за их снабжение и размещение. А за разведданные и крушения поездов спросят с других… Привыкай быть старшиной в звании майора.

Схроны потихоньку размножались, уходя в сторону Украины и Восточной Белоруссии. Важно заполнить их оружием, боеприпасами и подготовленными бойцами. Медленно, но верно! Да и Москва, получив временную передышку в войне, занялась упорядочиванием текущих задач. АГС Таубина, оказавшийся не совсем удобным для партизан, прекрасно себя показал в окопных боях. Да и бронежилеты пришлись ко двору, резко сократив количество ранений от шальных пуль и осколков. Дело оставалось за малым — наладить массовое производство где-нибудь в Средней Азии. Все, кто бредит вундервафлями, стараются изобрести что-нибудь для массового поражения, забывая о массовой защите и удобствах. Те же разгрузки облегчают таскание боеприпасов на себе, распределяя вес по телу, а не перегружая поясницу. Но кому такое интересно? Не Сталинскую же премию давать за бытовую разумность?

Очередная сбитая «рама» окончательно засрала мозги немцам, а через них и англичанам. Да что же это такое творится? Неужели чёртов Лесник действительно имеет оружие, позволяющее выставлять трассу выстрела? Часть немецких шпионов в Штатах попалась на неуёмном любопытстве, проявленном к Тесле и его исследованиям. Даже сами америкосы вляпались, пытаясь добиться от прикованного к постели старца хоть каких-нибудь объяснений. Изобретатель, упорно отстаивавший наличие «эфира», как вполне конкретной электромагнитной субстанции — сам оказался в растерянности. Легенды легендами, но выставлять курс пули, снаряда или ракеты, да ещё и по ломанной линии, он не умел. Минобороны Штатов пришлось финансировать очередной проект, ведущий в никуда. Нельзя же оставаться в стороне от столь перспективной темы. А самому Тесле оставалось около года до смерти, чтобы память о его чудесах возродилась через полвека.

(Как всегда, авария, покалечившая изобретателя, остановившая его исследования и, вообще-то, организованная Ватиканом, так и осталась простым ДТП, без заказчика).

* * *

Капитан Гильт, не вовремя приболевший, отправил своих в очередной рейд. К его сожалению, даже прекрасно подготовленный (в итоге) отряд ушёл воевать со слишком сильными противниками. Система подготовки, разработанная и модернизированная на переходе двух тысячелетий, доказала своё превосходство. Мобильность, поддержанная оружием и тактикой будущего, позволила уничтожить зондеркоманду без особых усилий. Сам абверовец был отозван в Берлин, причём по необычному поводу. Его запрос об исследованиях возможности чтения мыслей на расстоянии с помощью спецаппаратуры вызвал интерес в ведомстве… Гиммлера. Иначе не сносить было головы самому толковому тыловому офицеру, специализировавшемся на контрдиверсионных операциях. Чем эффективнее мы воюем — тем быстрее обучаем своих врагов! А Отто оказался на переднем крае деятельности Лесника, что ни говори.

Любое военное ведомство страдает от повышенной секретности и утаивания информации его собственными подразделениями. Как друг от друга, так и по вертикали. «Лесниками» уже занимались и разведка, и контрразведка, а единственным, более менее информированным, был капитан абвера. Но кто примет всерьёз столь мелкую сошку, тем более, вопреки собственным амбициям. Люфтваффе тоже имело зуб достаточно большого размера на русского диверсанта: и за сбитые самолёты, и за разгромленные аэродромы, и за безнаказанность. Ну не бегать же каждый раз в СС с просьбами о помощи, охране или проведении карательных акций. А тут ещё и по фронтовым аэродромам повадились изредка стрелять дальнобойными фаустпатронами, калибром 82 миллиметра. Обычные диверсионные группы ОМСБОНа с удовольствием использовали ручные «катюши». Да, это не залповый огонь, но и одиночные выстрелы, когда они повторяются достаточно часто, очень эффективны. Чего тратить снаряды зениток, когда самолёты врага можно уничтожать прямо на земле?

Высшее командование уже бредило созданием мобильных гранатомётных групп, требуя от инженеров и учёных более удобных и действенных устройств. Благо самих РС-82 было изготовлено ещё до войны огромное количество. В основном, для СУ-2, а не для наземных действий, но кто запретит использовать запасы из закромов Родины? Неужели ракетные системы, как и реактивное движение (в виде научного принципа), началось чуток пораньше, чем в бывшей Истории? Никакие откровения о ядерном оружии, промежуточных патронах и волюнтаризме Хрущёва не обеспечили армию простейшими вооружениями. Теми, которые уже создавались, но плохо (или совсем никак) использовались. Впрочем, самого Межова всё это мало волновало — лесная война шла своим чередом. «Фронт в тылу» злил немцев, искавших любые возможности раз и навсегда покончить с «лесниками». Местное руководство СС пообещало выделить целых два батальона на проведение грандиозной карательной операции в гущах и дебрях. Если бы гитлеровцы знали, что среди буреломов и болот имеется уже несколько групп, наверняка стали бы отзывать войска из Африки, Франции и прочих стратегически непринципиальных мест. Или не стали бы? А жаль, тогда можно было бы считать, что Межов выполнил свою задачу, сковав германца столь малыми силами!

На аэродром в Себрице перебросили самолёты поновее, да помощнее, чтобы обеспечить преимущество в воздухе. Редколесье к юго-востоку от него заполонили патрули жандармов и ходячих (из госпиталей). Для дополнительного запаса бомб пристроили добротную времянку, а эсэсовцы обустроились в Щедричах, окончательно изгнав местное население. Село просто превратили в укреплённую базу! Ну, пусть не крепость, но с кучей блокпостов, оружеек и нескольких казарм. Колючей проволоки не пожалели, заразы, чтобы от леса отгородиться! Два батальона, вооружённые до зубов, это дофига — хрен на пьяной кобыле подъедешь. В общем, подготовка по Генкину задницу шла полным ходом, без излишнего шапкозакидательства. Трындец, наконец-то, подкрался и единственным вариантом оставалось отступление куда подальше…

Глава двадцать пятая

— Ничего, братцы, мы ещё порыпаемся и устроим эсэсовцам вырванные годы.

Межов, будучи истовым хомячком, всегда стелил солому заблаговременно, причём везде, где ни попадя. Он нещадно пользовался статусом взаимоотношений с Москвой класса «отдельный майор-интернационалист сотрудничает с РККА», воздерживаясь от перехода в «прямое подчинение центру». Непорядок, конечно, но статус-кво обязывал советских военачальников учитывать предложения полесского партизана. Поэтому и запрос на спецоперацию был исполнен согласно заявке и приложенному плану.

Воздушная разведка немцев вычислила примерное расположение группы (к югу от Щедричей, в густом ельнике), о чём и было доложено карателям. В леса выдвинули две роты для прочёсывания на глубину порядка десятка километров и ещё одна была на подхвате, коли понадобится. Рядовые солдаты не понимали зачем такими количествами гоняться за десятью-двадцатью партизанами, но доблестно топали через чащобы и буреломы, иногда проваливаясь в обледеневшие болота.

— Руссиш швайне! — слышалось то там, то тут.

К заветному ельнику добрались лишь к вечеру, решив здесь же и переночевать, благо русские никак себя не проявляли. Поэтому и костры развели, чтобы не мёрзнуть попусту, и спать легли рядом с ними. Караульные патрулировали подходы, прислушивались и приглядывались к темноте. Расчёт шёл на нюх собак и их нелюбовь к чужакам — не только же гусям спасать Рим. Вроде всё было спокойно…

За исключением исключения — в три часа ночи их атаковала рота НКВД, да ещё и с автоматами и гранатами, в бронежилетах и разгрузках! Поддержанная взводом столь же упакованных омсбоновцев. Зачистка велась самыми грязными методами — убивали спящих, просыпающихся, ошалевших. Секреты вырезали воспитанники Межова, а сам майор, в это же время, руководил миномётно-гранатомётным обстрелом Щедричей.

— Уроды, бля, кто же сам себя колючей проволокой опутывает? Как бежать собираетесь? — ругался и лаялся отмороженный на всю голову диверсант.

Обстрел казарм начался гранатами с усыпляющим газом (сколько хватило), а потом в окна втюхивали выстрелы из «шмелей». Пусть немного, пусть напоследок, но паника помогла ещё и РСками расстрелять часть оккупантов. Гена уже отступал вместе со своей личной группой и ещё одним взводом ОМСБОН, а эсэсовцы только-только начали приходить в себя. Какая помощь тем, кто охотится на Лесника? Себе бы помочь по возможности. Комендант Себриц отправил целых два взвода жандармов на помощь — только смысл уже был утерян. Да и уцелевших после ночного налёта оказалось гораздо больше, чем прибывших. Всё-таки в Щедричах оставалось ещё больше батальона фрицев-элитников. Жаль, что на себрицкий аэродром сил не хватило, а то бы жути нагнали на весь вермахт!

А что делать, коли Межов запросил батальон НКВД и две роты осназа, а ему всю заявку уполовинили чисто по-советски? Два лесных аэродрома, тайком, несколько ночей принимали подкрепления для одноразовой миссии, только гитлеровцы первые начали. Пришлось импровизировать на ходу, рассредотачивая силы и отказавшись от налёта куда-нибудь ещё. Конечно, потерь не удалось избежать — вновь прибывшие ещё неумело сторожились и даже рвались в контратаку. Но моральная победа оказалась гораздо весомее — пока англосаксы раздумывали об открытии второго фронта, Геннадий Алексеевич это сделал в Полесье.

* * *

— Товарищ майор, ты неправ, — возражал Трофимов в ответ на недовольство Гены, высказанное по поводу неисполнительности Центра, — нам и так прислали лучших. Столько, сколько смогли. Сейчас каждый боец на счету.

Кадрового офицера Красной Армии вообще удивляло то, что отдельному партизанскому отряду уделяют столько внимания и оказывают столь солидную помощь. Откуда ему было знать, что план локальной операции «Удар под дых» Межов выслал в Москву ещё два месяца назад. Человек из будущего знал, что немцы будут заняты в конце января и начале февраля перенацеливанием своих ударов в сторону Волги и Кавказа. А значит широкомасштабное антипартизанское движение начнут лишь летом 42-ого. Грех, конечно, не воспользоваться моментом и изобразить силами пары батальонов целую армию! Целей хватало с лихвой — главное нашуметь грозно и громко. Затем всю подкрепу можно отправить обратно и пусть фрицы гоняются за мелкими мобильными группами хоть до посинения.

— Да, прав я, прав. Обещали поддержать большими силами, а в результате чуть не сорвали операцию!

Довольные Меркулов и Судоплатов доложились по инстанции, а лично товарищ Берия не только потёр с удовольствием руки, но и поправил пенсне. Небольшой удар по германским яйцам неожиданно удалось выдать за грозный манёвр силами Полесской Армии воинов-интернационалистов. Никакой Гитлер не станет снимать войска с фронта, чтобы заняться тщательным завоеванием Полесья. Достаточно огородиться кордонами и заставами от беспокойного региона, а там война план покажет. Терять элитников тоже больше не имеет смысла — хоть в дебрях, хоть в болотах. Не те условия для правильной европейской войны, однако. «Нулевой вариант» устроил обе противоборствующие стороны. На время!

Немцы пока искали методы и приёмы борьбы с партизанами и диверсантами. Основной акцент пришёлся на деревни и сёла в целях ограничения снабжения продовольствием лесных воинов. Кроме того, была усилена охрана складов и тыловых интендантских караванов. А локальный герой опять проявлял недовольство.

— Парни, чего-то мы не того делаем, — пояснял он своим старлеям, — фрицы теперь наверняка займутся развитием и разработкой гранатомётов. Причём, усиленно, так как на своей шкуре испытывают их мощь.

— Так наши, наверное, тоже сконцентрировались на том же?

Тут-то и таилась зарытая собака. Любой прогрессор инициирует не только «своих», но и «чужих». Устрой удачный налёт на реактивных самолётах и через год весь мир будет на них летать. Даже асы государства Гондурас, подписавшего первого января Вашингтонскую антигитлеровскую декларацию. И гонка тех или иных вооружений станет зависеть лишь от объёма усилий, вкладываемых в эти программы.

* * *

Но несмотря на эти мысли создание новых РДГ и обучение новичков для их комплектования не прекращалось. А чтобы не мучиться с преодолением «антипартизанской зоны» от Бреста до Кобрина — группы посылались восточнее. Туда, где «лесниками» вроде не пахло пока, а действовали лишь обычные отряды народных мстителей. Необычным явилось сообщение о том, что партизаны, объединившись, освободили Дрогобуж.

— Давай и мы что-нибудь подобное совершим? — предложил Трофимов, — запросим подкрепления и попробуем удерживать хоть какое-то время…

— Эх, майор, вот захватим Листвяничи и будет своя железнодорожная станция! Пусть фашисты севернее ездят, — улыбнулся Межов, — правда от американских вооружений всего ничего осталось, но мы их шапками закидаем. Закажем у американцев бейсболки и начнём швыряться.

Тупой солдатский юмор никто всерьёз не воспринимал, ибо всем хотелось развеяться и отвлечься от рутины. Действительно, воевать стало нечем, так как одноразовые гранатомёты будущего кончились, а РСки уступали и по качеству, и по дальности. К РПГ осталось лишь несколько выстрелов, да и то на чёрный день. Патронов — всего лишь несколько цинков, детонаторов не более двух десятков. И т. д., и т. п., и всё в том же духе! Конечно, магнитные мины начали регулярно присылать, как и модернизируемые СВТ. По большому счёту все сверху донизу ждали подписания каких-то договоров между СССР и Англией, чтобы разжиться тем же «пластилином», а то пластид тоже кончился…

* * *

Радиообмены с Санжаровским подвигли последнего к любопытному выводу.

— Товарищ Судоплатов, странная вещь получается. Межов, в будущем, ничего не слышал об армии Андерса, хотя знает, что во время войны было сформировано какое-то Войско Польское.

— Любопытно! Видимо, люди генерала Андерса никак себя не проявили, раз о нём не помнят?

— Вот и я думаю о том же. Может быть все нынешние усилия тратятся впустую?

— Я понял, Игорь Германович, постараюсь всё выяснить. Не хватало ещё тратить деньги, продовольствие и вооружения без толку. Лучше уж свои дивизии подготовить, используя эти средства.

Советское руководство успело предотвратить собственную глупость в самый последний момент. В реальной истории вывод 75-тысячной польской армии, вскормленной за счёт советского народа, начался в конце марта 1942 года. Прямым ходом — но почему-то в… Иран! Своевременное разоружение дармоедов и их родственников позволило создать корпус, который удачно влился в войска под Сталинградом. А поляков расселили по СССР — от Казахстана до Дальнего Востока, чтобы не отвлекали от более насущных проблем. Польское правительство в Лондоне повозмущалось, да быстро успокоилось, получив добро на подготовку «тшихотшемников» в Полесье и помощь с внедрением их групп на родину, через Западный Буг. Англичане подписали то, что нужно, заблаговременно (или в порядке исключения) — в общем до того, как был заключён общий договор о военном союзе против Германии. Совки и лаймы решили найти общий язык, чтобы забить общего врага, опасного и сильного.

Странно, но в будущем столь мощный прокол советского руководства так и не попал в учебники истории почему-то. Даже «развенчаторы», вроде нашедшие каждую мелочь и упущение в Великой Отечественное войне, тоже умолчали об этом в своих исследованиях…

Глава двадцать шестая

Пока верные читатели ждали девять лет, возле Буга установилось временное двоевластие: Гитлер и Лесник разделили сферы влияния, причём ни один, ни другой об этом даже не догадывались. Эсэсовцев перевели из Щедричей в Себрицу (якобы на сохранение), а «лесничество» вело радиобои за ништяки из Англии и США. Сначала «стулья» и лишь потом поляки, безо всяких откоряк! В итоге, Москва понараздавала наград и званий героям «лихолесья», сделав гордого, но непослушного майора, подполковником. Трофимову тоже звание повысили и именно ему повесили хомут под названием «командир базы подготовки». Умнее ничего не придумали, так как секретность превыше всего. Производство патронов для калашей удалось наладить без проблем, а вот РСки типа «шмель» требовали времени. У фашистов множество канцелярий и их проще поджигать на расстоянии, чем бумбосить фугасами. Оставь врага без бюрократии и ослабишь его. Никакой правоверный тыловой фриц не способен толком воевать, когда нет соответствующих приказов и инструкций.

Присланным из Лондона полякам приходилось ждать на московской базе, когда ответлица наконец-то поделят гостинцы из-за моря. Попутно с этим заменили главу разведуправления, поставив Ильичёва вместо Панфилова. Всё-таки ошибка, получившая кодовое название «Андерс», очень серьёзна по сути. Генерала не расстреляли лишь потому, что появилась масса оружия на семьдесят пять тысяч бойцов. Товарищ Сталин лично распорядился поставить его во главе нового корпуса. Всё-таки за одного битого, но осознавшего, кучку небитых дают. В конце марта, в Полесье полетели «грузовики» с заказанным добром: сначала для микроармии особого назначения, потом для будущих героев Польши. В начале апреля прибыло и четырнадцать «тшихотшемников». Межов лично провёл беседы с каждым из них, после чего пошептался с сопровождающим и… отправил всю группу обратно.

— Товарищ Судоплатов, возникла проблема, — доложился вернувшийся офицер.

— Что случилось, товарищ майор?

— Подполковник Межов подозревает, что поляки могут быть из подразделения «Бранденбург». Уж слишком чисто они говорят по-русски и никогда не переходят на родной польский.

Блин, а вдруг «Лесник» прав? Всё-таки бойцы прибыли из Лондона, а там агентов абвера, как собак нерезаных. Честно говоря никому и в голову не приходил такой вариант. Ну, говорит человек на удобном для тебя языке, и что теперь? Однако заноза в голове засела и за поляков взялись всерьёз, даже «сыворотку правды» применили, образцы которой когда-то прислал попаданец. Кое-чего добились. Канарис разволновался из-за потери двух агентов, которых с таким трудом удалось в своё время внедрить в Англию. Ох, какими грубыми нецензурными выражениями он изъяснялся со своими подчинёнными! Естественно, что проклял всех русских, как параноидально перебдевших на ровном месте.

А в Полесье отправили нормальных русских поляков. Какая разница, коли их подготовят, как следует и вооружат до зубов умениями и классным оружием? Конечно, англичане расстроились, так как три их личных «засланца» тоже накрылись медным тазом, а так хотелось порыться в тайнах неведомого «Лесника». Впрочем, идёт война и не до сантиментов.

* * *

Чем больше зеленели деревья — тем грустнее становилось люфтвафельницам. Да и леса расцвели кустами, покрывшимися листьями. Естественную маскировку никто не отменял, хотя уже несколько советских ткацких фабрик приступили к изготовлению камуфляжной ткани из которой решили попробовать шить новую форму для красноармейцев. Такую же удобную, как у по-прежнему таинственных дружеских диверсантов. Даже одну обувную фабрику перенастроили на производство обувки типа «берцы». Странным образом прогрессорство касалось всякой ерунды, а не сверхважных стратегических вооружений. Из-под Бреста не поступало советов ни по командирским башенкам, ни по ядрён-батонам, ни по выявлению в верхнем эшелоне врагов народа, которые приведут впоследствии страну к капитализму. Путём «загнивания» и «неумения руководить по-новому». Зато полуполковник Межов обрадовался тому, что любой другой попаданец сделал бы прямо у себя на коленке, если приспичит. Геннадий Алексеич был счастлив, что советские учёные смогли подзарядить все литиевые аккумуляторы, да ещё и прислали устройства для зарядки их на месте. А то Тихомиров почему-то в спешке позабыл столь важную фигню. Да и в обоих компах вместо ценнейших технологий оказались лишь песни, фильмы и книги. Один компьютер убыл в Москву и над ним дружно матерились советские умки. Толку-то от альенского звездолёта, если он сделан по каким-то технологиям далёкого будущего?

— Ох, братцы, далеко теперь до фрицев топать, — бурчал Межов в очередном рейде.

— Геннадий Алексеич, — отозвался Филатов, — сам же говорил, что семь вёрст не крюк.

Оба старлея, хоть и стали капитанами, но по-прежнему подхохатывали над своим командиром, особенно когда того подкалывал кто-то другой. Все стрелки-якуты уже привыкли к странным взаимоотношениям в отряде и лишь Онищенко упорно цеплялся за остатки взвешенной интеллигентности.

— Товарищ подполковник, вы же сами… мать вашу! — незамеченный вовремя корень свалил украинского бугая, сделав подножку.

Перегруженный боец невидимого фронта грохнулся всем весом. Хотя, вес его, как раз-таки, уменьшился за эти месяцы. Добротные и лёгкие жиры растворились напрочь, благодаря регулярным тренировкам, включающим в себя даже быстрые танцы, когда все части тела работают в едином ритме. Странная физподготовка оказалась полезной, причём для всех, кого готовили к дальним марш-броскам. Это начинашкам три километра кажутся бесконечными, а тем, кого как следует прокачали, и два десятка вёрст не влом пройти с полной выкладкой. Да, усталость появляется, но организм быстро восстанавливается. Главное, не пытаться ставить личные рекорды, используя морально-волевые. Хотя новички по-прежнему рвались в бой сразу, без дополнительной подготовки. И гибли бы, считая себя героями.

Новая боевая операция проводилась совместно с партизанами. Те вычислили место, где фашисты организовали склады возле неприметного полустанка, но своих сил не хватало. Слишком сильна охрана и слишком просто имевшееся у них оружие. Доклад ушёл подпольщикам, а через тех убыл в Москву. Вот и подпрягли интернационалистов-межовцев, чтобы устроить фрицам вырванные годы совместными силами.

— Товарищи, прошу вас действовать аккуратно, без фанатизма, имея несколько путей для отступления, — проповедовал Геннадий, — ваш отряд ещё нужен стране и народу.

Он уже перестроился на «правильную речь», хотя отдельные перлы лезли сами собой. Да, надоедало гундеть об аккуратности каждый раз, но что делать, если никто не хотел выглядеть трусом. Приходилось приказывать, чтобы лучше дошло.

— Наша задача взорвать всё, куда попадём из гранатомётов. В атаку идти не надо, в контратаку тоже. По команде начинаем отступление, отстреливаясь. В рукопашную не вступать!

— Но, товарищ командир… — донеслось из строя.

Таких сразу выводили из операции и отправляли обратно. Никаких «но», когда ставится боевая задача. Обсуждения и сомнения лишь после миссии. Как же тяжело сотрудничать с отдельными людьми, воюющим по принципу «или грудь в крестах, или голова в кустах». Причём во все времена и в разных странах.

Позже, на предпоследнем привале, Филатов попытался заступиться за воинов с горящими глазами.

— Пойми, Геннадий Алексеич, они готовы погибнуть за Родину.

— Платоныч, мы с тобой уже сколько месяцев живыми остаёмся? И сколько раз могли бы погибнуть, если б вовремя не отошли? И не было бы сейчас ничего в Полесье, кроме партизанских отрядов.

Может и неубедительно, но других доводов у Межова просто не было. Неправильного попаданца зафутболил Тихомиров в прошлое.

* * *

РСы распредилили так, чтобы побыстрее от них избавиться. Пулемёты припёрли только крупнокалиберные, чтобы не заморачиваться и тоже, если понадобится, бросить. В конце концов, стоимость добра, сконцентрированного на полустанке, намного превышала расходы «лесников». А уж важность гитлеровских ништяков для Восточного фронта, явно зашкаливала. Плохо, что будут жертвы среди обслуживающего персонала, хотя миссию планировали на три часа ночи. Ноктовизоры-то восстановили, значит легче будет ориентироваться. Рота охраны от жандармерии состояла из опытных вояк, присланных из Франции, где они выжили в боестолкновениях с «маки». Подкрепления из Германии, не нюхавших пороха вообще нигде, отправляли прямиком на фронт. Фрицы уже поняли, что в этих краях шутки не шутят, и бравурных песен больше не распевали.

Расстрел начался точно по графику, правда с километрового расстояния. Усовершенствованные гранатомёты с РС-82 обеспечивали более точное прицеливание, чем предыдущие модификации. Откидной щиток защищал морду лица первого номера. Склады быстро отозвались детонацией и освещением от ГСМ, после чего жандармы полезли через разрушенный вход прочь из казармы. Пулемёты покрошили первых, самых рьяных, остальные мудро залегли, пытаясь попасть хоть куда-нибудь из своих карабинов. Дико повезло, что оба выслеженных заблаговременно, пулемётных гнезда удалось расколбасить. Всё-таки легче удирать, когда немецкие тарахтелки в спину не стреляют. Увы, но нескольких партизан потеряли убитыми. Они, нарушив приказ, бросились зачем-то в контратаку с криками «Ура!». Точнее, в атаку их повёл особист отряда. Хуже нет, когда имеются самые «доблестные» для которых «смерть красна». Сами погибают и своих же подставляют.

По окончании операции, когда ушли в спасительное густолесье, Межов отказался подписывать документы на представление погибших к наградам. Командир отряда не стал спорить, но запомнил эту подлость навсегда.

— Вы, товарищ подполковник, пожалеете, что погано поступили. Война кончится и вам воздастся. Мои люди герои, раз смело пошли навстречу врагу.

Геннадий зарёкся участвовать в совместных операциях, о чём и доложил в Центр по возвращению. Там, в Москве, тоже занесли «минус» в карму подполковника. Естественно, что в сороковых не понимали менталитет спецуры конца века. Как её до сих пор не понимают многие…

Глава двадцать седьмая

Лидеры Рейха помаленьку корёжились от очередных упоминаний о леснике-интернационалисте. Уже точно было известно, что он потомок русских эмигрантов в Америку (предположительно из Аляски). И то, что его, вместе с отрядом, забросили ещё до 22 июня 1941 года для проверки специализированного оружия, боеприпасов и оборудования. Понятно, что проведение мощной операции по захвату диверсанта бессмысленно. Всё своё секретное добро он просто утопит заблаговременно в каком-нибудь из многочисленных болот края или уничтожит тем или иным способом. Успокаивало то, что ни американцы, ни русские пока не готовы к массовому производству столь важных и нужных вооружений. Хотя, лично у Геринга уже имелся огромный зуб, как на диверсанта лично, так и на Россию вообще. Артиллеристы снова начали требовать дополнительных лошадей, особенно тех, что были захвачены в плен в начале войны. Да, русские лошадки более привычны к морозам и бескормице, чем германские. Плюс, русские использовали свои «фаустпатроны» для уничтожения своих же тракторов ХТЗ и СТЗ, которые немецкая армия захватила в первые месяцы войны. А разворачивающееся наступление на Украине требовало транспортных средств. Идея цеплять гаубицы к танкам моментально накрылась несогласиями и взаимонепониманием. Других идей пока не было.

Гиммлер тоже нервничал, не имея возможности хотя бы укусить Межова. Лучшие танковые дивизии рейха несли небольшие, но регулярные потери. Оказалось, что два русских солдата с «русским фаустпатроном» равны одному, даже самому лучшему, немецкому танку. Но многократно дешевле оного. Мало того, ещё и танкисты погибают. Те, кого готовили в лучших советских танковых училищах. Впрочем и свои, доморощенные, тоже погибают. Так никаких танков не напасёшься! И грузовиков, и тягачей. Радует, что уже в конце года можно будет запустить в серию новые «панцеры», более мощные, которым никакие «докторфаусты» нипочём. По крайней мере, об этом докладывают очень авторитетные лица.

А Гитлера потихоньку потряхивало от приближения лесного врага с его электромагнитными пулями. Несколько старших офицеров было убито в Польше, а парочка в округе Гумбинен (в двух шагах от Кёнигсберга, если по-русски считать). «Вольфшанце»-то, неподалёку находится. Пришлось, на всякий случай, полностью оберлиниться, чтобы не оставить свой народ без любимого фюрера.

И Межов с Онищенко, отсутствовавшие почти месяц, вернулись на базу, к родным пенатам.

— Павло, готовься к перезду в Москву.

— За что, товарищ подполковник?

— Пойми, дружище, ты единственный из тех, кто школу кончил. То есть, грамотный. Плюс, прошёл полный курс диверсанта и сможешь вести лекции для омсбоновцев. Я же не зря тебя заставлял конспекты писать.

Вот так, ни граммом меньше. Оказывается не нужен киевлянин в белорусских лесах, а будет отправлен к москалям. Учителем и инструктором. И никуда не деться, приказ есть приказ! Даже последний рейд оказался чем-то вроде выпускного экзамена или защиты диплома. Эх, какая славная парочка профессиональных киллеров из них получилась бы в перестройку! Международного класса, любимцы Интерпола! Но, какие времена, такие и нравы. Собирайся Павел Онищенко в дорогу в гости к гэбешнику Белову, авось обойдётся.

* * *

Штурмбаннфюрер СС Отто Гильт потихоньку впадал в депрессию от идиотизма ситуации. Да, его повысили в звании при переходе в новое ведомство. Да, он был далёк и от фронта, и от партизан. Да, работа в лаборатории текла спокойно, но… Уныло! Учёные в белых халатах вставляли подопытным проводки, замеряли изменение электрических параметров мозга, чего-то обсуждали. Тепло, светло и мухи не кусают. Так можно вечно работать, когда дозволяют. Вон, артиллерийские умки тоже вели разработку суперпушки, даже когда уже поняли, что боевого толка от неё не будет. Но раз есть фонды и привилегированный статус — так чего не продолжать исследования? По ночам Отто видел сны, гоняясь за неуловомым «лесником», готовил команду суперохотников за людьми, подбирал оружие для своих… А днями он разрабатывал в уме, не доверяя записям, варианты поймать интернационалиста на живца, подсунув ему сладкий-пресладкий объект вожделения. Только никто не воспринимал всерьёз бывшего абверовского умника. Не до него стало, когда выводят из строя паровозы с дальнего расстояния. Пока ещё мало, но кто знает какие мощности русские задействуют в скором времени?

Конечно, фрицы тоже занялись вплотную реактивными пукалками, но только другой принцип применили, более дешёвый и простой. Раз был когда-то надкалиберный кампф-пистоль, значит по этому принципу и нужно создать противотанковое оружие нового поколения. Миллионы единиц, чтобы забить все русские танки и прочую технику. Тогда весь мир убедится в непобедимости германского гения истребления! К лету ожидался запуск в серийное производство. А пока фашисты кряхтели, но терпели, что их техника уменьшается чуток быстрее в количестве, чем в реальной истории. Тем более, что как было на самом деле знали лишь три человека на планете. Да и то лишь в общих чертах. Все трое слышали название населённого пункта Прохоровка, но что и как там было они не ведали. И уж тем более не могли предопределить, как оно произойдёт ныне, когда применят тысячи гранатомётов. Советских социалистических рабоче-крестьянских красноармейских гранатомётов! А не импортной или трофейной фигни. Тем более, что установки залпового огня уже вполне доказали свою боепригодность, а до индивидуального оружия руки толком не дошли, хотя отдельные разработки и велись.

* * *

Илья Трофимов, получив самостоятельность, огрёб и гору проблем. В жизни так бывает, что воду везут на тех, кто сам согласен на это. Только теперь он начал понимать Межова, откорячившегося от руководства полесским инкубатором. Заявки на поставки урезались, просьбы рассматривались слишком долго, подчинённые рвались в бой сразу по прибытии… Даже встречи с межовцами были редки, как будто не одно общее дело делают для блага Родины. А ведь так хотелось плечом к плечу рисковать жизнью, проявлять смелость и решительность! В результате пару вирус-групп потеряли из-за проявленной теми инициативы в боевых операциях. Лишь поляки, подготовкой которых руководил Рыбаков, вели себя дисциплинированно и исполнительно. Уже целый рейд за Буг провели в качестве тренировочного, а заодно приглядели несколько мест для своей будущей базы. Где-то уже была создана Армия Крайова на базе неведомого «союза вооружённой борьбы» и следовало вступить с ними хоть в какой-нибудь контакт. С передаточной связью класса «Польша-Лондон-Москва-Полесье и обратно». Даже целый слух имелся, что в Полонии есть уже американские и английские парашютисты-диверсанты.

Самому Межову прислали целую дюжину свежеиспечённых омсбоновцев. Правда, он выбрал лишь двоих, чем расстроил умников из НКВД-НКГБ и Разведуправления (их агенты в число избранных не попали почему-то). Остальных отдали Трофимову. Геннадий Алексеич вообще зазнался, не желая получить официальный статус и перейти в прямое подчинение хотя бы к Судоплатову. Упорно откорячивался, что лишь «мимо проходил, вот и вляпался». Нет, таких слов он не говорил, но явно думал. Его личная группа где-то кого-то грабила, пополняя неизвестно где расположенные закрома, взрывала какие-то фашистские склады, уничтожала снайперским огнём офицеров. Да и поездам доставалось, а точнее паровозам. Попадение в котёл гарантировало мощный взрыв и порчу «железного тяни-толкая», а их всё-таки считанное количество. И это в тот период, когда имелся пик фашистских поставок на Восточный фронт. Хоть охранные роты сопровождения по всем железным дорогам распределяй. Чтобы в километровой зоне (от железки) двигались параллельно поездам, днём и ночью. Фашистов раздражало, что чёртовы лесники могли оказаться за сотню километров от предполагаемого места обитания. Или они всё своё постоянно с собой таскают, как улитки какие-нибудь?

Если бы не классные показатели, которыми удавалось похвалиться перед вышестоящими, программу «Лесник» могли бы и прикрыть. Непослушный подполковник создавал проблемы, выявляя своими бесконтрольными действиями огрехи и ошибки тех или иных руководителей. Сталин уже высказал Берии, что думает по поводу сворачивания довоенной программы обеспечения потенциальной партизанской войны. Мало того, Санжаровский порекомендовал отправить к Межову представителя Рективного научно-исследовательского института. Всё-таки человек из будущего должен знать, что более перспективно в данной области, а что и подождать может.

— Чего ждём, тащ полковник, — понтересовался Локтев у задумавшегося командира, — я и очередную карту действий уже наваял, если что.

— Проблем ждём, друже. Мы, как жареный петух, клюнули уже всех, кого смогли. И фашистов, и своих, и союзников, и подчинённых. Чувствую, что летом дадут нам жару сразу со всех сторон.

— Так может в отпуск, уйдём, Геныч, — предложил Тёма Рыбаков, — купим путёвку куда-нибудь в Югославию, в горы. Деньги-то есть.

Дружелюбные отморозки из будущего, на днях, умудрились ограбить грузовик, в котором оказалось жалованье для фрицев и теперь не знали, что с этим добром делать. Ясно, что в центр нужно отправить, но хотелось хоть денёк-другой побыть в шкуре олигархов.

— А ведь хорошая идея по поводу рейда к югам, — приободрился Межов, — глядишь по дороге нас и прихлопнут, как тараканов.

И стрелки-снайперы, и оба омсбоновца молча лопали свои порцайки и ничему не удивлялись. Пусть командиры чушь несут и языки чешут, лишь бы не сканудили в очередной раз о дисциплине и аккуратности. Только Филатов, хорошо зная своих американских товарищей, пытался угадать: возьмут его в европейское турне или оставят на хозяйстве. Онищенку, вон, отправили в Москву, хотя тот не хотел туда. Прихрамывающий младший лейтенант, ныне, не пара диверсантам с великолепной атлетической подготовкой. Хотя, даже в дальнем рейде, любому подразделению нужен свой старшина. Не по званию, а по призванию…

Глава двадцать восьмая

Хуже нет когда слишком много целей имеется в наличии. Причём в некоторых случаях приходится выглядеть подонком.

— Геннадий Алексеевич, мы просто обязаны напасть на временный лагерь остарбайтеров, — доказывал Трофимов, поддержанный замполитом.

Под Кобриным немцы оборудовали пересыльный пункт по вывозу рабов и диверсантам хотелось спасти несчастных, в основном женщин.

— Нет, Илья, в этом нет смысла, — возмущение присутствовавших на заседании штаба не повлияло на подполковника, — да, можно покрошить охрану, но дальше что? Куда мы их денем, а сами они не смогут добраться в безопасное место.

— Можно увести их поглубже в Полесье, а там как-нибудь разберёмся. Или вы боитесь смерти? — выкрикнул замполит.

— Я боюсь, что люди выдохнутся через час и не смогут идти дальше.

Спор длился уже полчаса, но взаимопонимание так и не наступало. Новым «полещукам» хотелось помочь несчастным людям в первую очередь, тем более они были наслышаны о прошлогоднем разгроме лагеря для военнопленных. Вот только задумываться о том, куда их девать, чем кормить, как лечить и прочей тысяче мелочей никто не хотел. Обычный подход типа «само как-нибудь рассосётся». Поэтому и военсовет закончился ничем. «Американцы» передали карту с разведанными объектами и ушли в свою ставку. Подполковник Трофимов решил всё-таки напасть на лагерь двенадцатью РДГ, тем более что вооружений, даже из Англии, вполне хватало.

А межовцы отправились в долгий рейд на железную дорогу Брест-Барановичи. Любые диверсии на ней мешали «прусскому порядку железных дорог», а значит создавали проблемы в снабжении фронта. По дороге заминировали одну полянку в лесу под Жабинкой. Глазастый Локтев выяснил, что это укромное место, куда приезжают высокопоставленные местные фашисты для пикников вместе со своими дамами. Там даже хорошая жаровня имелась, пеньки и стволы деревьев (ради колорита). Уютно, спокойно, а теперь и взрывоопасно. Пусть отдыхают себе на здоровье.

* * *

Прибывшего в Москву Онищенко встретил представитель Судоплатова и сразу увёз с собой на беседу. Дело о путешествиях во времени оставалось секретным, но становилось ясно, что всё вскоре выйдет наружу. Фашисты наверняка собирали осколки и гильзы там, где проходили боевые операции «интернационалистов», и, ясен пень, дотумкают до верных выводов. Они не дураки и своих умников в достатке имеют. Так что собеседование с Онищенко свелось не к секретам Лесника, а к тому что именно новенький младший лейтенант может преподать опытным офицерам ОМСБОНА. Поселили его в квартире по соседству с Аней, благо свободной жилплощади хватало в связи с эвакуацией. Со временем, молодой офицер переедет на базу, где сможет вести ещё и занятия в качестве инструктора по физподготовке. А пока…

— Не томите, Павел, как он там? — Аня смотрела умоляюще, — хоть вспоминает об мне… и о дедушке?

— Вспоминает тебя, даже говорит, что больше некому его спину прикрывать при отступлении, — вроде шутка, но какая-то двоякая, честно говоря.

— Паша, он пишет, что не был ранен, может обманывает, чтобы я не переживала?

— Пойми, Аня, все операции рассчитываются до мелочей, так что пока мы живы-здоровы.

Рита Санжаровская привезла здоровенную коробку со спецпайком (даже занесла её руками своего шофёра) и теперь улыбалась наивно-дотошным вопросам двадцатилетней девушки. Неизвестно чем закончится эта лирическая история, но пока вроде всё нормально. А то, что Геннадий Алексеевич даже на побывку не хочет приехать, так наверное занят слишком? Онищенко, по выработанной привычке, практически не пил за столом, но медленно соловел. Всё-таки, вкусная, по-домашнему приготовленная еда и деликатесы срабатывали в качестве лёгкого снотворного. А также спокойствие и расслабленность, насколько они возможны в городе, регулярно подвергающемся бомбардировкам.

Павел ещё не знал, что на него открыто дело в НКВД, как на попавшего в плен и какая-то тыловая крыса ждёт лишь момента отличиться за счёт героя-диверсанта. Правда, пока руки коротки в связи с востребованностью младшего лейтенанта. Точно такой же тыловик чуть не сделал карьеру на Маресьеве, но вовремя получил по ручонкам. Впрочем любое дело можно возобновить и после войны. Ну не было у наших предков специального крысиного яда против мелких уродцев, как его нет и сейчас. Всё-таки разновидности хомо сапиенс разными бывают, причём искренне считают именно себя «героями нашего времени».

* * *

Война с железной дорогой разной бывает. Кто-то подрывает пути непосредственно перед поездом, кто-то уничтожает полотно при случае, а наши диверсанты вплотную занялись истреблением паровозов. Лёжку организовали между Пружанами и Берёзой, дотащив две телеги с РСами. Вес ракетснаряда — семь кило, а вот длина порядка шестидесяти сантиметров, много не поместится. Поэтому разбились на три тройки и брали понемногу. Закон диверсанта «валить, пока при памяти» строго соблюдался. Конечно, паровозы можно и восстановить, особенно, если попутно кто-нибудь мастерские или ремцех не взорвёт, но время у фрицев по-любому теряется. Идеальным вариантом считался тот, когда поезд прёт на полном ходу. Тогда и вагоны могут навернуться, но и отдыхающих где-нибудь «железных коней» тоже не западло замочить.

— Парни, нас спасает бог Гермес, — пояснял подполковник, — у него крылышки на сандалиях, вот быстро и бегает.

Действительно, попадая в учебки, новобранцы мечтают о занятиях карате-шмарате и пострелять, но обламываются, столкнувшись с регулярной беговой подготовкой, плюс марш-бросками на выносливость. Причём по сильно пересечённой местности, где преследователи не могут использовать автомобили и мотоциклы. Остаётся лишь дуэль класса «человек против человека». Не лицом к лицу, а кто быстрее передвигается. Хотя, эту фигню неинтересно ни читать, ни в кино снимать. Вот когда протагонист с антагонистом сцепятся и друг другу морды бьют всякими приёмчиками — тогда интересно. Как и те эпизоды, когда пистолеты стозарядные и можно куда-нибудь «перекатом уйти». Увы, Геннадий таким не страдал, считая что всё должно быть «эффективно», а не «эффектно». Ясно, что в кино его бы не взяли даже консультантом.

Фашисты достаточно быстро стали перестраиваться после потери четырёх «тяни-толкаев». Даже каких-то лесорубов с бензопилами отправили на отдельные участки леса, находящихся слишком близко от железки. Ну и самолёты барражировали туда-сюда в дневное время суток. Всё это отнимало ресурсы у фронта, тем более что партизаны тоже начали получать РСки, а подпольщики — магнитные мины. Где-то наверху сработал механизм осознания, что точечные удары могут оказываться порой полезнее, чем действия большими силами. В реальной истории именно в 1942 году всерьёз отнеслись к партизанскому движению, а ныне добавились средства уничтожения.

— Всё, товарищи, на этом заканчиваем миссию, — подытожил подполковник, хотя ещё несколько ракет оставалось, — разбомбим полустанок и возвращаемся на базу.

Никаких «но» не прозвучало, так как от Пружан на восток леса переполнились фрицами и вероятность боестолкновения резко возросла. На обратном пути вышли в эфир, используя трофейную рацию, с гордыми матюгами о том, что Полесская армия получила первые сто тысяч ракет и с Первомая начнёт плановое истребление паровозной братии до самых Барановичей. Явное враньё было воспринято всерьёз и в Германии началась дополнительная мобилизация целой дивизии фольксштурма, точнее ополченцев, чтобы прикрыть транспортную артерию, ведущую из Бреста на восток.

— Если понадобится, то даже юноши и старики будут призваны для того, чтобы принести цивилизацию русским варварам!

Говорили, что это высказывание Гитлера было сопровождено ехидной репликой Гудериана. Что-то там про объединение русских под знаменем Сталина, как ответная реакция. Наверное врали, потому что в официальные средства информации реплика не попала. Танкового генерала просто отправили в его имение (или что у него там было) и велели не высовываться.

Вернувшись к себе межовцы узнали о результатах фашистского пикника. Фрицы, ничтоже сумнящеся, прибыли отдыхать со своими «волчицами» (или как их там называли в народе), затеяли своеобразный «барбекю» из сосисок и кусков мяса, а когда жаровня малёхо нагрелась сработала припрятанно-замаскированная «теплушка». Чего-то там замкнулось, сигнал рванул по закопанным проводам и всё повсюду жахнуло. Конечно и в живых кое-кто остался, и парочка даже не раненых (видимо отливать ходили), но остатки сотрудников комендатуры городка больше пикники не устраивали. И другим не советовали. Всё-таки это не парк культуры и отдыха им. Максима Горького, а очень даже вражеская территория!

* * *

Группа Трофимова вернулась с операции с небольшими потерями, зато при достаточных трофеях в виде оружия и боеприпасов. Хотя, основную задачу они не выполнили, наткнувшись на каких-то карателей возле одной лесной деревушки…

Глава двадцать девятая

Фашистов заметили возле какой-то маленькой деревушки в лесу, к которой вела некачественная грунтовка. То ли они прибыли, чтобы наказать за что-нибудь жителей, то ли готовились к рейду в лес за партизанами, так и осталось неизвестным. Другое дело, что более двадцати грузовиков застряло и немцы вокруг них толпились группами. Трофимов рассредоточил своих на опушке, метрах в трёхстах от врагов, приказал не высовываться, а залечь и лишь стрелять, не устраивая фронтальной атаки. Во-первых, фрицев больше, во-вторых, фактор неожиданности будет утрачен уже через минуту-другую. Всё-таки тренажи Межова сказались. А вот замполита Селиверстова он приказал связать и заткнуть ему рот, уж очень тот рвался покомандовать, да и взгляд эдакого самоубийцы почудился.

Перестрелку начали пулемётчики из своих «дегтярей», остальные молотили из СВТшек. Не очередями, а, как до этого учили лишь одиночными, но прицельными. Без ажиотажа и фанатизма. Для того, чтобы нагнать на врагов жути, подбили РСками четыре грузовика. «Воющая смерть», в данной ситуации, оказалась психологическим фактором. Немцы, конечно же залегли (те, которые уцелели после пулемётных очередей) и пытались достойно ответить. Немец — соперник серьёзный, но в данном случае не эсэсовцы, а «гордые завоеватели Европы». Да, в Голландии, Бельгии и Франции тоже воевали, но здесь СССР, пусть и оккупированный. Диверсанты имели преимущество, всё-таки бронежилеты и поголовные каски (виноват за каламбур в бою), прекрасная стрелковая и атлетическая подготовка. Да, когда боец атлетически развит, ему гораздо легче управляться с доверенным оружием. Вроде перевес в мелочах, но именно на них базируется итоговый успех.

Две РДГ послали лесом, в обход, для атаки через деревню фланга противника. Попросту закидать немцев феньками и РГДшками, особо не высовываясь из-за домов. Ну и чтобы свои пулемёты удачно установили, а потом гасили всех, кто рванёт в деревушку. Приятно, но такую разновидность боестолкновения, на всякий случай, тренировали до этого. Вот и пригодилось. Итоговым плюсом оказалось, что и у фашистов есть свои «замполиты». Какой-то взводный, видимо недовольный неуважительным отношением русских варваров к «покорителям Вселенной», неожиданно поднял своё подразделение и помчался бегом прямо на диверсантов. Солдаты побежали за ним, автоматически исполняя приказ. Ясно, что почти всех покрошили, спаслись лишь совсем задние, успев залечь. Именно в этот момент, когда оба отряда отвлеклись на арийского героя и его бойцов, ударили те, кто подобрался через деревню. И гранатами фланговых закидали, и из пулемётов покосили кого смогли. Тут ещё и подполковник дал команды сделать ещё парочку выстрелов ракетснарядами по грузовикам.

Даже самые отпетые фашисты не выдерживают излишнего морально-боевого напряжения. Сначала отдельные фигурки в фельдграу рванули на север через поле в лес, потом ещё и ещё… Мало кто спасся, всё-таки пулемёты Дегтярёва это серьёзное оружие, хоть и числятся ручными. Подмога не успела прибыть, а может её и не успели вызвать. Люди Трофимова прошлись между трупами, добили раненых, не задавая дурацких вопросов, собрали особо ценное оружие и боеприпасы к нему (МГ-34, сколько было, и МПшки). После чего тоже ушли на север в лес. Правда, на всякий случай, заминировали немецкую технику, а в лесу, чтобы за ними никто не ходил, понаставили растяжки.

Деревенские жители, поубивавшие под шумок своих полицаев, ничего хорошего от будущего не ждали. Собрали то оружие, что осталось, погрузились на телеги, забрали всё съестное и полезное, и ушли на восток. Даже стариков и старух не оставили. Ясно, что деревню и тех, кто останется, сожгут, а так хоть какая-то надежда на спасение. В отряд-то их не взяли, мол, ещё одна боевая операция предстоит. Деревенские, по дороге, выбросили своего старосту, верного прихвостня Рейха, в попавшееся по пути болото. Больше терять всё равно уже нечего, и так всё потеряно…

Через два дня трофимовцы добрались до лагеря остарбайтеров, но он оказался пуст. Фрицы вывезли рабов: то ли в другой латерь, более основательный, то ли в Германию, в общем там никого не было. Да и охрана куда-то подевалась. Разбираться не стали, потопали обратно к своим пенатам. Тут-то и началось. Селиверстова отправили в Москву, не развязывая. Уж очень он дёргался всё время и успокаивался лишь, когда терял сознание или засыпал. Ясно, что замполита определили в специальное заведение, где и стены мягкие, и санитары пушистые, да и робы в виде халатов, но наоборот, с длинными рукавами, которые можно сзади завязывать для пользы пациента.

— Эх, Гена, спасибо тебе, что уму-разуму научил, — поделился Трофимов при встрече, — а я ведь чуть весь отряд не потерял. Хорошо, что глянул на замполита и увидел себя.

Межов ничего не сказал, да и не знал, что говорить. Просто приобнял по-кентовски за плечи. Всё-таки хорошо обрести единомышленника, который тебя понимает. Пусть и не сразу, а пройдя через кровь близких людей.

* * *

С прибывшим представителем РНИИ, военинженером Николаевым особой беседы не получилось, как когда-то с Санжаровским. Геннадий лишь рассказал о видах ракетных вооружений будущего, переходе на реактивную авиацию и удивился, узнав, что уже разрабатывают крылатые ракеты. В принципе, всё упиралось в головки самонаведения.

— Так у флотских вроде такие вопросы решены? — спросил подполковник, — их торпеды ведь как-то наводятся, а не по прямой идут.

Странная ситуация довлела над разработчиками мира. Те же танковые башни имелись на боевых кораблях ещё «при царе Горохе», но их заново разрабатывали почему-то. Или Межов так думал, мало разбираясь в конструкторских вопросах. Он пользовался всем от оружия до военного транспорта высококлассно, а как что работает понимал совершенно приблизительно, а порой и никак.

Конечно, если бы ту же «Стрелу» могли дублировать, то всему Люфтваффе пришёл бы трындец. Но чего-то в образце, переданном в прошлом году, никак не удавалось воспроизвести. А в схроне осталось лишь две штуки — ни туда, ни сюда. Кстати, нечто реактивное летающее имелось в авиации, но оказалось, что времени на полёт у такого самолёта выходило лишь несколько минут. Гена не слышал о разработке немцами Ме.262, а то обязательно порекомендовал бы стырить у фашистов документацию. Даже не зная пойдёт это во вред или на пользу. В общем, разговор ни о чём, когда попаданец неправильный оказывается. Так что специалист по реактивной тяге и её применению улетел обратно не солоно хлебавши.

Англичане продолжали поставлять своё, но лично Межов оставался недоволен. СТЭНы клинило, когда магазин полностью набивали, а если не клинило, то ствол перегревался. «Пластилин» взрывался более-менее, но почему-то не всегда. Да и другую фигню могли бы покачественнее делать. Так что лишь пенициллин пошёл впрок, о чём Санжаровскому и доложили, ну и станции «парасет» пришлись ко двору. Поляков по-честному хорошо подготовили и впендюрили в польское Полесье, а там, чай не маленькие, сами обустроятся. Снабжение союзников легло на Трофимова. Всё равно Польшу придётся отвоёвывать общим наступлением когда-нибудь в будущем, а сейчас нужны диверсанты, чтобы поставки перекрывали, где удастся.

В Москве некоторые свидомые мелкопузики нашёптывали вышестоящим товарищам о необходимости приструнить Лесника, о его безответственности и нежелании прислушаться к правильным указюкам. О своеволии и исходящей из этого опасности коммунистической партии. Естественно, что человек, который умудряется отбрыкиваться от информаторов и стукачей, раздражал функционеров. Всё должно быть под контролем, чтобы можно было рапортовать о его подвигах и получать награды за них. А как отчитываться, коли нет возможности указать в рапорте о личном участии в подготовке той или иной боевой операции? Хотя бы потому, что даже неизвестно куда придётся очередной удар лесного проходимца. Поэтому звание Героя Советского Союза никак не присваивалось. Формально, ничего «героического» подполковник не совершал. Он же не водил своих с двумя гранатами против четырёх танков, не обходился одной банкой тушёнки и парой галет на десять человек в течении двух недель, а всё просчитывал до копейки и брался только за то, что по плечу. Гене вся эта мышиная возня была неведома, да и по барабану. Зато Судоплатов давил крысёнышей, как в разведуправлении, так и в НКВД. Со временем ему это припомнят, но пока легендарный советский разведчик нужен на своём месте.

* * *

Приблизившийся Первомай следовало отметить салютами, фейерверками и прочей пироманией. Как-никак праздник, пусть фрицы тоже порадуются торжеству огня и взрывчатки. Нашим не лень устроить огненные бумкающие красоты рядом с местами их дислокации и хранения военных ценностей. Как раз прибыли первые полсотни «шмелей», которые следует испытать. Неважно какие смеси находились внутри — главное, чтобы ярко горели и радовали тех, кому будут посланы. А то, что это за праздник, когда у фашистов не будет повода побегать на радостях и попрыгать от счастья хоть в окна, хоть вообще? В последние дни апреля группы «ишачков» разбрелись в разные места, чтобы приобщить великую немецкую расу к Всемирному Дню Трудящихся. Транзитные склады ГСМ и боеприпасов (выявленные) ожидали массовые сюрпризы…

Глава тридцатая

Праздники отметили везде, где были советские люди, но Брестская губерния (так теперь называлось) особенно отличилась. Склады ГСМ, боеприпасов и даже комендатуры отметили очередное Первое мая, как раз после Вальпургиевой ночи. Своеобразная борьба с мракобесием, но в советском исполнении. Поразительно, но даже безоружные люди пытались хоть что-то сделать врагу. Вон, в той же Сеще, поляки, припаханные для обслуживания аэродрома, подсыпали пайковый сахарин в авиационный бензин. Фрицам следовало понять, что всё равно они ничего не добьются, но германец пока был уверен в будущей земельной доляшке и наборе персональных рабов. Слишком сильный стимул для небогатых немецких простолюдинов.

Зажигательные РСки были хороши, но не всегда срабатывали. Сгущёный бензин никак не удавалось сделать желеобразным, так как каучука не хватало, а другого варианта ещё не изобрели. Присланные экспериментальные образцы бронебойных ракет-снарядов оказались слишком тяжёлыми для ручного применения. Да и 132-ые тоже неудобны в лесах — нужны направляющие, чтобы пометче было. Плюс, а точнее, минус, то, что попадание с дальних дистанций оказалось проблематичным, особенно по движущейся цели. Немцы, разрабатывая свои фаусты, недаром закладывали в ТТД короткую дистанцию. 25–30 метров всё-таки достаточно близко, хотя в открытом месте хрен подкрадёшься к танку или грузовику. А на версту, дай бог, одна ракета из нескольких десятков прилетит куда надо. Конечно, можно бомбить навесиком самолёты, когда они кучкуются на аэродроме. Если промажешь, то в склад или казарму попадёшь. Хотя, для фронта, очень полезная штука.

МПшек у немцев маловато, нечего пока трофеить. Их на целую дивизию всего три-четыре сотни тарахтелок, поэтому выдают лишь опытным. Самый классный трофей — МГ-34 с патронами. Так что наши диверсанты за ними охотились с удовольствием, не жалея ног и времени. Очень ценным сведением была инфа о продуктовых складах. Хочешь не хочешь, но кушать хотелось всегда. Пленных не брали, ибо негде лагеря для них организовывать. Жестокость порождала ответную жестокость, а слово «гуманизм» оставили будущим поколениям. Призыв Ильи Эренбурга «Убей фашиста!» уже не вызывал негативности и внутреннего несогласия. Скорее логику класса «хороший фриц — мёртвый фриц». Да, нетолерантно, но так проще — каждый убитый враг эквивалентен сохранённой жизни нашего. Так что и выбора не было: или ты уничтожаешь немцев, или они уничтожат твоих родных и близких. В тот период никому в голову не приходило сдаться, чтобы в итоге распивать баварское пиво и разъезжать на «мерседесе». Даже в шутку такая хрень в мозгах не помещалась. А те, кто всё-таки шёл на сделки с врагом по доброй воле, в итоге вынуждены были резать своих же, чтобы фрицы по голове погладили и бутылку шнапса вручили вместе с колбасой на закуску. Объяснения типа «не мы такие — жизнь такая» не катили, не то что в двадцать первом веке.

* * *

Межов решил проверить на прочность бывшие польские казармы чуть ли не наполеоновских времён. А что, достаточно крепкие каменные сооружения, вмещающие аж две роты жандармов Листвяничей. Стоят на южном краю городка, оцеплены колючей проволокой, прикрыты вышками с пулемётчиками. Патрульные дозоры выдвинуты в лес, всегда наготове два танка Т-2 и несколько «ганомагов». Ну и дополнительные пулемётные гнёзда, обложенные мешками с песком, целых четыре штуки. Ни подойти, ни подбежать — выкосят нафиг всех обнаглевших. С другой стороны городка имеются транзитные склады возле полустанка (скорее целой станции уже). К сожалению, всё слишком укреплено и там. Подпольшики сообщили, что всего в городе имеется под полтысячи немцев и всегда на помощь прибудут две роты с севера, если что. В случае дневного нападения ещё и себрицкие аэропланы поднавалят. И как в таких условиях воевать с врагами? Даже РСки не помогут. Или помогут?

Эх, если бы захватить бронетранспортёры и танки, да пулемёты на вышках, да все четыре блокпоста…

— Хорош ржать, кракозябры, — рассердился Гена на своих капитанов, — лучше думайте, как укусить немца можно, а то давно Листвяничи не трогали, небось с прошлого года.

Конечно, другие заботы навалились, охраны знатно прибавилось — вот и обходили стороной. Теперь надо бы кое-что напомнить: что «серенькие» на землях Лесника бизнес ведут, а дань не платят. Не-по-ря-док, однако!

А чтобы днём горожан не распугивать, решили ночью визит вежливости нанести. Бойцов в камуфляже и при солнце-то на фоне леса не видно, чего про тёмное время переживать Тем более, что «иерихонские трубы» тоже окрашены соответственно, да и темно вокруг, фонари лишь то, что рядом, освещают. Диверсанты аккуратно разложились, всё приготовили и начали, не помолясь. Атеисты, блин, хотя и с крестиками. Всё, как Межов требует: кто-то РСками шмаляет, кто-то из пулемётов по вышкам, а кто-то парочку «шмелей» засадил внутрь одной из казарм. Вообще-то четыре раза стрельнули, но два выстрела мимо ушло. Ясно, что десяток подполковниковых «кракозябр» поддержали ещё две РДГ. Немца, ясен пень, повылазило вдосталь. Рассредоточились (те, кто не убит или ранен), вызвали помощь, начали отстреливаться. Нашим легче — вражеская сторона освещена, а гитлеровские прожектора дружеские якуты поразбивали. Ох, не ценят дети лесов немецкие осветительные приборы высшего класса. Наверное думают что большой белке в глаз попадают? Прибывших на грузовиках с другой части Листвяничей тут же начали косить из обоих «кордов», так что им пришлось поспрыгивать и залечь. Взаимная, но бесцельная, перестрелка уже затягивалась, когда где-то (в северной части) чего-то громко начало взрываться и очень ярко гореть.

Ни фига себе! Это что за чудо Маниту, мать вашу? Или шесть групп воспользовались моментом, отстреляли оставшихся караульных и устроили ракетный расстрел складов? Почему в газетах не сообщили о такой каверзе? И что с ними сейчас будет, когда ещё парочка рот мчится им в тыл? Или там ещё четыре группы с РСками, пулемётами производителей разных стран и два партизанских отряда ждут, как раз-таки, фрицев, спешащих на подмогу? Ничего не ясно, так как темно и сам чёрт ногу сломит.

Впрочем, «чужие» немцы, попав в засаду, попрятались от греха подальше, решив, что утро вечера мудреннее. Диверсанты, расстрелявшие склады, отошли в лес, о чём сообщили сигнальными ракетами. После чего и все остальные перешли в отступление, аккуратно, чтобы случаем не зацепило. Лишнее побросали, а ценное попёрли, ибо жаба задавила. Трофеев не было, но все остались довольны. Ещё бы, раскатали фрицев, как болванчиков, в одни ворота. На всех, включая партизан, всего три раненых вышло, причём лёгкие «трёхсотые».

На этот раз, Межов подписал наградные листы, поданные командирами подразделений. Всё исполнили в соответствии с планом и приказами, придраться не к чему. Наш барин строг, но справедлив!

* * *

Адмирал Канарис мрачнел, не понимая, как доложить неприятную новость руководству. Агент из Москвы сообщил о крупной боевой операции Полесской армии интернационалистов. Шпион ещё не знал, что его уже используют втёмную и секретную информацию просто подсунули. Тем более, что ей же поделились с англичанами и американцами, которые тут же отправили сообщение своим «Алексам» (или «Юстасам»?) Нет, никто не собирался вводить в заблуждение союзников, но вдруг у них тоже сидят замаскированные абверовцы? Третье подтверждение пришло из Листвяничей. Комендант скрупулёзно подсчитал сколько одиночных ракетных установок было задействовано, чуток добавил, умножив на два с полвиной. Тем же макаром было выявлено количество тяжёлых и обычных пулемётов, соотнесено с соответствующей численностью красноармейцев по штатному расписанию. Итоговый вопль гласил о «нескольких тысячах», а это много. Хорошо, что удалось отбиться, благодаря мудрости и прозорливость заглавного фрица города. Дайте ещё солдат, офицеров, пайков и оружия!

Берия тоже чуток добавил, умножил на коэффициент и доложил кому надо об очередном подвиге интернационалистов всех времён, включая тех, кто из будущего. Сталин одобрительно покивал и распорядился выдать две звезды героя с вручением орденов Ленина Межову и Трифимову. Ну, и дать внеочередное повышение звания тем, кто достоин. Заодно намекнул, чтобы «американцам» не мешали и в их дела не лезли, пока от них польза есть. Товарищ Берия всё понял и довёл до Судоплатова. Мелко-средние «крысята» опять пролетели мимо славы и почестей, зато и зубы побольше вырастили. Ох, отольются Генке мышкины слёзки!

Для церемонии торжественного награждения отправили целого партийного бонзу. Солидный «товарищ» занимался сначала рукопожатиями, потом спрашивал о житье-бытье, в конце поделился советами. Затем, прямо при свете костров, произвёл награждения командного состава. Вроде всё хорошо было, даже Межова пожурил:

— Ну что вы товарищ полковник, у нас, у русских, за победу обязательно нужно выпить. Иначе удачи не видать! Это у вас в Америке другие обычаи, но вы на советской земле.

Функционеру что-то на ухо шепнул сопровождающий от НКВД и больше Гене ничего не предлагали. Зато главначпупс согласился посетить лагерь интернационалистов, чтобы ознакомиться с их бытом тоже и помочь, если в чём нуждаются. Полковник поблагодарил и отнекался, сославшись на позднее время и необходимость отправить самолёт пока не начало светать. Партийца чуток покорёжило, ибо не привык к отказам, но вынужден был проглотить такое поведение. Ему даже в голову не пришло, что Гена может прямо здесь его пристрелить и ему ничего за это не будет. В партии миллион и нет незаменимых, а Межов пока один-единственный — ну, поругают, ну, пожурят, ну, пальчиком пригрозят издалека. Не более…

Глава тридцать первая

Листвяничи неожиданно стали местом конфликта жандармерии рейха и партизан с диверсантами. Фашисты разворачивали мощное наступление в юго-западном направлении и рвались к нефтяным районам. Слишком сложно поддерживать собственную экономику, имея явный дефицит горюче-смазочных материалов, а регулярные поставки сырья из Советского Союза они потеряли, начав войну. Ни Румыния, ни Венгрия не могли обеспечить возникшую недостачу в полном объёме. Кроме того, немецкие заводы просто не успевали производить вдосталь тяжёлой военной техники, чтобы восполнять потери в боях. Потери, которые медленно, по каплям, но верно увеличивались. Всё-таки хорошо, что в Москве приняли решение развивать производство гранатомётов. Да, это дорого, но нашлись умные головы, оценившие ситуацию. Жаль, что опыт применения приходил с боями. Хотя экономисты уже предоставили цифры. Новый танк для противостоянии гитлеровцам обходился многократно дороже взвода гранатомётчиков. Главное, соблюсти баланс, потому что сегодня отбиваемся, а завтра перейдём в наступление.

* * *

Межова уже задрали попытки Москвы внедрить хоть кого-нибудь в его личную группу. В жизни так обстоит, что никакое распоряжение Сталина не может помешать мелким чиновникам от армии. Какие-то настырные лемминги, неистребимые по сути. Откуда, спрашивается, берутся при советской власти? Вот и приходилось отбрыкиваться от попыток навязать «помощь сверху». Конечно, база подготовки, как структура, была полностью им подконтрольна, но отдельное подразделение действовало самостоятельно. Странно, но в радетели рвались особисты и представители политуправления, а не армейцы. Понятно, что долго так продолжаться не будет. Да и железнодорожная война выходила на свой пик. Никакой сверчок не рискнёт саботировать процесс в такой важный период.

Листвяничи пополнялись подразделениями разных мастей, пока ещё из тыла. Коменданта, ясен пень, поменяли, несмотря на героический доклад, а заодно отправили на фронт (раз он такой воинственный). У фрицев начиналась кадровая проблема, слава богу. Чтобы создать побольше дивизий Начали менять их структуру урезать численность. Объяснение выглядело логичным — повышение мобильности подразделений. Когда-нибудь будут оправдывать отступление «выравниванием линии фронта». Понятно, что в мелкие непринципиальные тыловые пункты пока с передовой никого не отправляли.

Оба полковника-диверсанта усиленно скрипели мозгами, пытаясь разработать план невозможного. Как парой сотен уничтожить почти две тысячи прибывших.

— Илья, проблема не в том, что к складам теперь не подберёшься, — рассуждал Межов, — это даже удобно, если целый полк будет лишь охраной заниматься. Но, рано или поздно, они начут карательные акции, благо солдат у них хватает.

— Геннадий Алексеевич, так я же не против, но как устроить налёт, если их рассредоточили по всему городку.

Понятно, что нужна провокация, чтобы собрать фрицев в одном месте, а то и несколько, но ничего на ум не приходило. Так что оставалось лишь продолжать рутину по истреблению фашистов и их техники повсюду, даже в сортирах. Да, Рыбакову удалось пристрелить одного майора, когда тот сидел на толчке и только начал приподниматься, чтобы задницу подтереть. Артём не дотерпел, когда тот вернётся в кабинет, зараза. Ясно, что получил втык, но почему-то остался доволен.

* * *

Из одного партизанского отряда удалось переманить танкиста, бывшего комвзвода. Там его использовали, как обычного стрелка, а Межов планировал угнать парочку танков. Нет, не для длительного пользования, а для разовой акции. Обоих омсбоновцев — в водители, благо трактором оба управляли в прошлом. Гена и Рыбаков в качестве обслуги при танковых пушках, а Локтев и Плетнёв (партизан) — командирами. Остальных задействовали в группу снайперской поддержки. Филатова, ставшего уже лейтенантом (без курсов и училища), оставили на хозяйстве.

Операция прошла так себе. Всё получилось на соплях, а не как в кино. Танки нашли и даже их охранников отстреляли. Это естественно, когда в три часа ночи действо происходит. И до заветной мастерской добрались, возле склада какого-то. А вот потом чуть не нарвались на скандал. Расстрелять то, что нужно, успели, но драпать пришлось на своих двоих. Фашисты, гниды, гранатами гусеницы порвали. Хорошо, что сибиряки прикрыли из калашей, очередями (в обход наставлений), иначе от бравых ликвидаторов осталась бы лишь память.

Впрочем, не совсем удачная миссия вернула самомнение и ЧСВ на бренную землю, напомнив о том, что «дистанцию нужно соблюдать», мать вашу! Иначе никакое оружие из будущего не поможет. Генка, ругая подчинённых, корил самого себя за нарушение правил. Не нужно гусарить и фанфаронствовать, могли бы издали попробовать ракетами накрыть. Ну, а если не получится, то и хрен с ним. Конечно, надоело всё просчитывать до деталюшек и миллиметров, захотелось гордыми орлами стать. Забыв, что орёл издали выбирает цель и, заодно, осматривает всё прилегающее, чтобы на проблемы не нарваться. Отчёт с комментариями отправили на базу, Трофимову. Пусть своим на курсах пояснит, чем чревато шапкозакидательство.

В принципе, вся диверсионная деятельность стала рутиной. Жрачка и боеприпасы для себя путём обычного грабежа. Охота за вражеской техникой. Сжигание при случае фашистской документации, разгром складов, отстрел старших офицеров. Ничего крылатого и возвышенного, хотя душа просит, сплошные боевые будни. Это фрицам хорошо, так как постоянно приходиться изгалятся и выдумывать всё новые и новые причины, чтобы выпросить ещё грузовики, солдат и даже паровозы. Оправдание класса «партизанен» уже бесит их поставщиков. Где-то в берлинских верхах оценили величину и регулярность потерь в районе Бреста и возмутились. Партизаны, вообще-то, везде на оккупированных территориях, но самые большие запросы идут из относительно небольшой губернии. Неужели придётся посылать против «армии Лесника» какую-нибудь ягд-армию? А из кого её набирать, если фронт нуждается в подкреплениях из-за расширяющегося наступления? И чем вооружать? Один умник вообще возмутился, проанализировав статистику. Почему-то решил, что через Брест снабжаются не столько свои, сколько пресловутые партизаны. Ну что за дурацкая варварская привычка грабить, а то что не удаётся унести: взрывать, сжигать, а то и топить в болотах? Хорошо, что румыны-союзники уже вторую армию создают и хоть чуток разгрузят вермахт.

В общем, с брестским произволом нужно что-то делать.

* * *

Дивизию «Адольф Гитлер» с Восточного фронта не отозвали, чтобы отправить в Полесье, а приказали новому коменданту Листвяничей (при поддержке себрицкой авиации) «навести порядок в лесах» своими силами. Повезло, что информатор сообщил о местоположении одного партизанского отряда. Да, в лесу, дорог туда нет, а значит придётся с какого-то момента всё тащить на своём горбу, даже миномёты. Более двух сотен добрались на грузовиках и ганомагах до конца лесной транспортной артерии (а точнее капилляра), прпарковались, разгрузились и попёрли. Бомбардировщики с истребителями, все шесть, отстрелялись по цели, благо дымы хорошо видны, как их ни маскируй и отбыли восвояси. Лес чересчур густой, как бы не подстрелили, пусть пехота закончит боевую миссию. Более двух сотен карателей-жандармов вышли к заветному месту и даже миномёты приготовили, чтобы артподготовку провести, как положено. Вон, видны какие-то шалаши и вроде землянки. Пока фрицы рассредоточивались по ним стали стрелять. Из пулемётов! Конечно, немецкие мины полетели куда их направили, то есть вперёд, но пулемётная стрельба оказалась с трёх сторон. И только залегли, чтобы не подставляться, как сами попали под встречный миномётный обстрел. Диверсанты вместе с партизанами никого и ничего не жалели, даже боеприпасы. Оставшиеся фашисты просто сдались, не видя никаких шансов на сопротивление. Конечно, и наши имели потери, но важным оказался результат. Пока здесь, в нескольких километрах от «парковки», шёл бой, саму технику захватили, перестреляв охранников. Для чего лесной армии понадобился транспорт осталось непонятным.

Понятно, что следующая немчура перестанет изображать из себя «властелинов» и возьмётся за бои в лесах всерьёз. В конце концов, нельзя до бесконечности поставлять вояк из Западной Европы, пора более подготовленных присылать. Хотя бы легкораненых из прифронтовых госпиталей, а к ним офицеров, находящихся на восстановлении, из Дрездена. Если бы ещё и Гильта освободить от научно-исследовательской службы. Увы, приблизившееся лето требовало «всё для фронта», и в первую очередь обеспечения «прусского порядка железных дорог». А как его обеспечишь, если партизанское движение обзавелось наконец-то централизацией и признано важным элементом Отечественной войны? Вон, количество отрядов уже превысило шесть сотен по всей оккупированной зоне и продолжает расти. И снабжение растёт в связи с этим.

Командование вермахта спешило, понимая, что если американцы и англичане откроют второй фронт, то все планы навернутся коту под хвост. Увы, союзники надеялись, что Гитлер и Сталин обескровят друг друга и тогда настанет золотой англосаксонский час. Поэтому и подкармливали обе стороны: СССР напрямую, а Германию через третьи страны. Советское руководство понимало сию политику и использовало по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». Хорошо, что удалось завершить до войны первую фазу индустриализации. Всё-таки до 22 июня 1941 года удалось ввести в строй порядка десяти тысяч комбинатов и крупных заводов по всей стране. И хотя война всё перестроила, но было чем восполнять потери в промышленности. Плохо, что массовые разрушения придётся восстанавливать долгие годы, а погибших уже не вернёшь…

Content

Мархуз
Лесник поневоле 2.0

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая