Маршалл Розенберг

Говорить мирно в мире, полном конфликтов. То, что вы скажете, изменит ваш мир

Copyright © 2005 PuddleDancer Press которая была издана PuddleDancer Press. Все права защищены. Использована с разрешения правообладателя. Для получения более детальной информации о торговой марке НЕНАСИЛЬСТВЕННОЕ ОБЩЕНИЕ, пожалуйста, посетите Центр ненасильственного общения на веб-сайте www.cnvc.org

© ООО Книжное издательство «София», 2021

* * *

Отзывы

Эта книга появилась в подходящее время, когда гнев и насилие главенствуют в отношениях между людьми. Маршалл Розенберг дает нам практические инструменты для установления мира с помощью речи и общения. Блестящая книга.

Арун Ганди, Институт ненасилия имени М. К. Ганди, США

«Говорить мирно» – результат нескольких десятилетий миротворческой деятельности автора. Довольно сложно перечислить всех, кому эта книга может быть полезна, поскольку это чуть ли не каждый из нас.

Доктор Майкл Наглер, автор книг «Америка без насилия» и «Разве нет другого выхода? Поиск ненасильственного будущего»

Книга «Говорить мирно» отличается от всей остальной литературы о ненасилии ясным пониманием сложностей человеческой природы. Розенберг убедительно доказывает: то, что и как мы говорим, показывает, кто мы есть и кем станем.

Доктор Барбара Е. Филдс, исполнительный директор Ассоциации глобального нового мышления

Большинство книг по искусству общения имеют довольно сильную теоретическую базу, но не все из них применимы на практике. Книга Маршалла Розенберга – выдающееся исключение. То, как автор описывает используемые им техники и стратегии, делает книгу логически понятной и убедительной. Мир изменится, если эту книгу прочтет достаточное количество людей.

Хью Пратер, автор книг «Маленькая книга освобождения», «Светиться изнутри» и «Утренние заметки»

Книга «Говорить мирно» – это дар духа, теории и практики ненасильственного общения; из нее каждый может извлечь полезные для себя уроки. Она дополняет книгу Джона Бертона «Девиантность, терроризм и война» в качестве руководства по использованию способов решения проблем, основанных на удовлетворении потребностей всех сторон для создания жизни без проявлений насилия во всем мире.

Гленн Д. Пейдж, автор книги «Глобальная политология ненасилия», основатель Центра глобального ненасилия

Книга «Говорить мирно» демонстрирует, как можно воплотить в жизнь все наши самые сокровенные мечты о гармоничном мире. С помощью примеров и упражнений она показывает нам простые, но действенные методы установления мира – как внешнего, так и внутреннего. Если вы хотите внести свой вклад в создание более счастливого мира, научитесь свободно владеть этой методикой!

Диана Лион, заместитель гендиректора и директор программы для тюрем Буддистского сообщества за мир

Слова благодарности от автора

Когда я только начинал свою работу более тридцати лет назад, мне с трудом удавалось отыскать людей, имеющих представление о том, каким может быть мир на самом деле, и обладающих необходимыми навыками и энергией для социальных изменений. Сегодня это сделать куда проще. Меня воодушевляет то, как распространяется ненасильственное общение. Это своего рода массовое движение: прошедшие обучение ННО передают свои знания людям в разных странах, чтобы те, в свою очередь, обучали других. И вот эти люди, которых теперь можно найти чуть ли не в каждой стране, вселяют в меня надежду.

Я вижу мир, который отличается от того, что большинство людей видит по телевизору. Мне довелось работать в таких местах, как Сьерра-Леоне, Шри-Ланка, Бурунди, Босния, Сербия, Колумбия, Центральная Азия, – во всех этих странах, о которых часто говорят в новостях. В Руанде и Нигерии я работал с людьми, семьи которых были расстреляны, так что я хорошо знаю, что творится в этом мире.

Но также я по всему миру работаю с людьми, которые говорят мне о том, что так быть не должно. Их видение мира, взгляды и убеждения отличаются от распространенных, и они очень эффективно делятся ими с окружающими. Их смелость, их видение и способность сохранять запал даже в самых сложных обстоятельствах, безусловно, вдохновляют меня.

Я благодарен судьбе за возможность работать с профессором Карлом Роджерсом и учиться у него, когда он исследовал, в чем может заключаться помощь в налаживании отношений. Результаты этого исследования сыграли ключевую роль в эволюции коммуникационного процесса, который я описываю в этой книге.

Я бы хотел выразить благодарность моему другу Энни Мюллер. Именно благодаря ей я обратил больше внимания на аспекты духовности в моей работе, что очень помогло работе и обогатило мою жизнь в целом.

Я безгранично благодарен профессору Майклу Хакиму, который помог мне увидеть научные ограничения, а также социальную и политическую опасность объяснения человека с точки зрения патологии. Наблюдая ограниченность этой модели, я начал искать модель психологии, основанную на ясном понимании того, как мы, люди, можем жить.

Особенная моя благодарность – тем, кого я называю «садовниками ННО»: людям, посвятившим свою жизнь распространению знаний о ННО. Ниже приводится краткий список людей из разных уголков мира, которым я благодарен за неоценимый вклад, внесенный ими в самом начале в распространение ННО:

Нафез Ассайли в Палестине,

Анне Буррит в Швейцарии,

Боб Конде в Сьерра-Леоне,

Вильма Костетти в Италии,

Дунья Хатджкимана в Бурунди,

Рита Херцог в США,

Нада Игнятович-Савич в Югославии,

Сэми Ихеджирка в Нигерии,

Барбара Кунц в Швейцарии,

Жан-Франсуа Лекок в Бельгии,

Люси Лью в США,

Паскаль Моло во Франции,

Теодор Мукудонга в Руанде,

сестра Кармел Найленд в Ирландии,

Крис Раджендрам в Шри-Ланке,

Хорхе Рубио в Колумбии,

Изольда Тешнер в Германии,

Туве Видстранд в Швеции

и еще множество других людей – намного больше, чем я могу здесь перечислить. Я рад видеть, как они вместе с тысячами других вносят огромный вклад в дело мира в своих городах, регионах, странах и во всем мире.

Доктор Маршалл Б. Розенберг

Предисловие 1

(Д-р Дороти Дж. Мейвер)

Звук голоса – это мощный созидательный агент. Наша речь отражает наши мысли и восприятие, определяя мир, в котором мы живем.

Нас узнают через нашу речь, ведь это она говорит о нашей мыслительной деятельности и о нашей сущности в целом. Манера общения может открывать или закрывать двери, исцелять или причинять боль, вызывать радость или страдание и, в конечном счете, определять, насколько мы счастливы.

Впервые услышав, как Маршалл Розенберг говорит о мире, я поняла, что передо мной человек с определенными взглядами на жизнь и смелостью действовать в соответствии с этими взглядами. Когда он делится своим юмористическим и в то же время глубоким видением происходящего, своими реальными историями о том, как менялись жизни людей от того, что удовлетворялись потребности каждого из них, он подтверждает то, что мне уже было известно, но только на уровне подсознания. Это вполне возможно – иметь здоровые отношения не только друг с другом, но и со своей жизнью.

В наше время боли и страданий Маршалл дает нам ключ. Это ключ к пониманию того, как речь влияет на наши собственные жизни, а также на жизни других людей. Он приводит конкретные примеры, делится глубокими познаниями и множеством инструментов для достижения гармонии через конфликт в абсолютно любой ситуации.

Оценивая занятие по ненасильственному общению для политических активистов, одна из участниц рассказала, что она испытала облегчение и обрела надежду после того, как её гнев трансформировался. Прежде именно озлобленность в общении мешала ей эффективно функционировать в качестве политической активистки.

Учась говорить мирно в мире, полном конфликтов, мы трансформируем наш собственный мир, обретая возможность стать истинными хозяевами собственной жизни с возможностью выбирать, а не просто претерпевать следствия того, что происходит вокруг нас. Тогда наша речь может помогать создавать мир, подходящий каждому, – мир, в котором мы принимаем концепцию ненасильственного общения и живем, опираясь на нее. Таким образом происходит трансформация наших мотиваций, и мы понимаем, что имеет в виду Маршалл, когда говорит: «Действия предпринимаются с единственной целью – добровольно способствовать благополучию других людей и нашему собственному благополучию».

«Говорить мирно» – это намного больше, чем книга в жанре «селф-хелп». Прочтя ее, вы поймете, как эффективно способствовать личным, социальным, политическим и глобальным изменениям. Эта превосходная книга просто необходима на данном этапе нашей эволюции. Мир начинается с каждого из нас. Спасибо Маршаллу Розенбергу за его огромный вклад в создание Культуры Мира!

Доктор Дороти Д. Мейвер – исполнительный директор Альянса мира и Фонда Альянса мира (www.ThePeaceAlliance.org ); занимается просвещением в сфере культуры мира и продвигает идею создания в США Министерства мира

Предисловие 2

(Дэвид Харт, Вашингтон, июль 2005 г.)

На момент, когда я писал это предисловие о том, насколько важно ненасильственное общение, мир все еще не оправился от взрывов в лондонском метро 7 июля 2005 года. Проснувшись, мы узнали, что «это» случилось снова. Мы опять стали свидетелями насилия, услышали его звуки и прочувствовали глубокую личную связь с пострадавшими и их близкими.

Невзирая на расстояние, которое отделяет нас от места взрывов, мы смогли ощутить всю ту боль, которую несет с собой насилие. Мы снова убедились в том, насколько губительны бомбы по отношению к хрупким человеческим жизням. Казалось бы, расстояние могло смягчить шок от произошедшего, но вместо этого в Вашингтоне, во всех Соединенных Штатах, во всем мире мы испытывали страх сокрушительной силы.

Я восхищаюсь инструментами ненасильственного общения, представленными в книге, которую вы держите в руках, хотя мне до сих пор не вполне понятно, что необходимо для того, чтобы по-настоящему «говорить мирно в мире, полном конфликтов». Потрясшее нас 7 июля 2005 года насилие, к сожалению, чересчур распространено, оно хорошо нам знакомо, его слишком много в нашей жизни. Иногда мы ощущаем связь с теми, кто пострадал от этой пандемии насилия. Но зачастую мы будто напрочь лишены каких-либо чувств – мы не в силах прочувствовать ни боль насилия, ни красоту общей для всех нас человечности.

За день до лондонских взрывов в Багдаде и Эль-Фаллудже тоже лишились жизни люди. И мы также были причастны к этому насилию, но почему-то не скорбели по жертвам и даже не интересовались, когда все это закончится. Мы склонны подмечать, «похожи ли на нас» те, чьи жизни прерываются раньше времени. Если эти люди одеты и выглядят «как мы», в этом случае они близки нам, мы видим в них полноценных членов общества. Если же нет, то мы можем попросту не осознавать ценности их жизней.

В этой очень важной книге доктор Розенберг напоминает всем нам, что «мы на протяжении долгого времени живем в рамках деструктивной мифологии, которой присущ язык, дегуманизирующий людей и превращающий их в объекты». Более того, он подсказывает нам, как выбраться из этой тьмы. Он напоминает, насколько важно то, что мы говорим и делаем. Наши действия или бездействие перед лицом растущего насилия формируют мир и определяют наше будущее.

Работая в Ассоциации по урегулированию конфликтов, я испытываю огромное удовольствие от сотрудничества с квалифицированными специалистами, которые каждый день стремятся помочь людям разрешать конфликты творчески, конструктивно, не прибегая к насилию. Будучи практиками в постоянно расширяющейся и жизненно важной области урегулирования конфликтов, члены нашей Ассоциации признают конфликт естественной и здоровой частью жизни.

Мы никогда не будем стремиться к полному устранению конфликта, так как уверены, что он способен помочь нам развиваться – как индивидуально, так и в рамках общества в целом. И доктор Розенберг предлагает творчески подойти к общению в нашем мире, полном насилия.

Я восхищаюсь теми, кто находится в поисках лучшей жизни для всех, кто каждый день работает над тем, чтобы воплотить это в реальность. Работая вместе, мы можем найти путь, который выведет нас из тьмы насилия к свету мира. И доктор Розенберг подключился к этому важному для всех нас разговору. Его подход очень интересен, он провокационен и обязательно вызовет дискуссию. Хотя он в некоторой степени идет вразрез с моим подходом, дело не в этом. С доктором Розенбергом не обязательно соглашаться. Он старается вовлечь нас в жизненно необходимый диалог, который позволяет заглянуть внутрь самого себя и узнать, что каждый из нас может сделать для того, чтобы мир становился лучше.

Ненасильственное общение является частью решения проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Прежде чем спуститься в метро здесь, в Вашингтоне, я каждый раз вспоминаю Маршалла Розенберга и ему подобных по всему миру, кто не приемлет распространенного способа разрешения конфликтов при помощи насилия.

Прочтите эту книгу и позвольте ей стать шагом на пути к самопознанию и миротворчеству длиною в жизнь. Вместе шаг за шагом, слово за словом, день за днем мы действительно сможем «говорить мирно в мире, полном конфликтов», и только так у нас получится построить светлое будущее.

Дэвид А. Харт – исполнительный директор Ассоциации по урегулированию конфликтов

Введение

Нам просто необходим мир во всем мире, мир, который исходил бы из семей, кварталов и сообществ, живущих в мире друг с другом. Для его создания и развития мы должны любить других – не только наших друзей, но и врагов тоже.

Говард У. Хантер

Я благодарен за предоставленную мне возможность поделиться с вами целями и принципами ненасильственного общения (ННО), а также привести примеры, как люди по всему миру используют его на разных уровнях. Я покажу вам, как оно работает внутри нас и как его можно использовать для налаживания качественных связей с другими людьми дома, на работе, а также в качестве инструмента для создания каких-либо перемен на социальном уровне.

Говорить мирно – значит общаться без насилия. Можно сказать, что это практический результат применения принципов ненасильственного общения. Это передача и получение сообщений, основанных на двух очень важных вопросах: «Что живо в нас?» и «Что мы можем сделать, чтобы жизнь стала лучше?».

Говорить мирно – это способ связи с другими людьми, развивающий естественное чувство эмпатии внутри нас. Во всем мире – от неблагополучных семей до стран, парализованных бюрократией и опустошенных войной, – я не нашел более эффективных средств достижения мирного разрешения конфликта. Факты свидетельствуют о том, что мирные переговоры с использованием ненасильственного общения могут уменьшить или даже полностью устранить конфликт.

Чтобы прийти к мирному разрешению конфликта, необходимо начать с работы над собственным мышлением.

Для большинства из нас процесс достижения мирного разрешения какого-либо конфликта начинается с работы над собственным мышлением, над тем, как мы воспринимаем себя и других, как мы удовлетворяем свои потребности. Это самый сложный аспект умения говорить мирно, требующий искренности и открытости, определенной грамотности в выражениях и преодоления глубоко укоренившегося воспитания, основанного на суждении, страхе, обязательстве, долге, наказании, вознаграждении и стыде. Это может показаться очень непростым, но результат стоит потраченных усилий.

В первой части этой книги основное внимание уделяется механизму ННО; задаются два главных вопроса, ответы на которые не только позволяют разобраться в ННО, но также дают понять, чем ННО отличается от того способа разрешения разногласий, которым вы привыкли пользоваться. Использование ННО в вашей жизни, в отношениях, применение его в качестве способа мирного разрешения конфликта с большой вероятностью приведет к существенным изменениям вашего видения этого мира и себя как его части.

Все, что мы делаем, служит на благо удовлетворения наших потребностей.

Например, одна из основных концепций ННО – все, что мы делаем, служит на благо удовлетворения наших потребностей – идет вразрез с мнением большинства. Если применить эту концепцию к нашему взгляду на других, мы убедимся в том, что на самом деле у нас нет врагов, что негативные поступки людей по отношению к нам – это всего лишь их способ удовлетворить свои потребности.

Мы можем помочь им найти более эффективные и менее разрушительные способы сделать это, ни в чем их не обвиняя, не стыдя и не презирая за то, что они не такие, какими мы хотим их видеть. Мирные переговоры с использованием ННО ни в коем случае не делают нас бессильными и не требуют от нас быть сильнее других для удовлетворения своих потребностей – в данном случае используется тактика, которую мы называем «вместе сильнее».

Во второй части этой книги обсуждаются перемены, происходящие с нами, с нашим взглядом на других, на окружающий нас мир, когда нами управляет побуждение сделать жизнь лучше.

Третья часть призвана поддержать практику мирного общения, приводя более сложные примеры применения ННО в качестве инструмента для урегулирования конфликтных ситуаций. Я хочу, чтобы вы объединились с другими людьми со схожими ценностями, поделились с ними мыслями о том, как удовлетворять потребности друг друга, имея дело с теми, кому не очень нравится то, что вы делаете.

Помимо перемен в так называемых «политических» сферах, мы также рассмотрим применение ННО в таких отраслях, как бизнес и школа. Не случайно ННО построено таким образом, что основной процесс установления связи с другими людьми – через наблюдение, выражение и восприятие чувств и потребностей, а также формулирование ясной просьбы – остается эффективным вне зависимости от того, что именно вы стараетесь изменить.

Происхождение ненасильственного общения

Я против насилия. Когда кажется, что зло приносит пользу, то эта польза – ненадолго. А зло остается навечно.

М. К. Ганди

Я пустился на поиски новых форм общения, одолеваемый несколькими вопросами, которые терзали меня с самого детства. Моя семья переехала в Детройт (штат Мичиган) как раз во время расовых беспорядков 1943 года. Тогда за четыре дня в нашем районе было убито тридцать человек. Эти четыре дня мы должны были оставаться дома; мы не могли выйти на улицу. Я был маленьким мальчиком, и эта ситуация сыграла мощную обучающую роль в моей жизни. И хотя это было довольно болезненно, я уяснил, что в мире, где мы живем, люди могут причинять боль другим людям даже из-за цвета их кожи.

Что побуждает людей причинять вред другим людям?

Потом я пошел в школу и обнаружил, что моя фамилия может послужить для людей стимулом применить насилие по отношению ко мне. Поэтому, пока я рос, один вопрос никогда не выходил у меня из головы: что заставляет людей причинять другим людям вред из-за их имени, религии, происхождения или цвета кожи? К счастью, я имел возможность увидеть людей с другой стороны. Например, моя бабушка была полностью парализована, и моя мать ухаживала за ней. Мой дядя приходил к нам каждый вечер, чтобы помочь матери ухаживать за бабушкой. Все то время, пока он мыл и кормил ее, с его лица не сходила улыбка.

В детстве я постоянно задавался вопросом: почему такие люди, как мой дядя, рады способствовать благополучию других людей, в то время как другие люди причиняют друг другу вред? И к тому времени, когда нужно было решить, какой работой я хочу заниматься, я понял, что мне необходимо найти ответы на эти важные вопросы.

Желание способствовать благополучию друг друга в нас заложено природой.

Сначала я выбрал клиническую психологию. У меня появилась докторская степень, но ответов на поставленные вопросы я так и не получил. Меня всегда интересовало, что заставляет людей отказываться от насилия. После аспирантуры я занялся самообразованием, чтобы выяснить, почему таким людям, как мой дядя, нравится делать добро, а другим людям нравится причинять страдания.

К тому, чем сейчас я собираюсь поделиться с вами, я пришел несколькими путями. Основным было изучение людей, которые меня по-настоящему восхищали, для того чтобы понять, чем они отличаются от других. Почему им нравится творить добро даже в конфликтных ситуациях, когда их окружают люди, ведущие себя крайне деструктивно?

Я говорил с этими людьми, наблюдал за ними и таким образом перенимал у них то, чему они научились. Я исследовал, что помогло им не утратить способность, заложенную в нас при рождении: жить на благо друг друга. Я изучал и сравнивал различные религии, чтобы найти ответы в основных религиозных практиках. Порой мне казалось, что все религии в некоторой степени сходятся во мнении о том, как надо жить. Мне очень помогли некоторые научные работы – например, исследование исцеляющих отношений, проведенное Карлом Роджерсом.

Основываясь на этих источниках, а также на своем понимании гармоничного взаимодействия между людьми, я составил методику. Если у меня получится объяснить вам цель этой методики, то и ее механизм покажется вам более живым. Дело в том, что ненасильственное общение на самом деле представляет собой объединение духовности с конкретными инструментами для проявления этой духовности в повседневной жизни, в отношениях, а также в политической деятельности. Поэтому я бы хотел начать с духовных основ, которых я старался придерживаться в своих поисках конкретных методов и речь о которых пойдет ниже.

Цель ННО

Преподайте каждому истину трех понятий: «щедрое сердце», «доброе слово» и «жизнь в служении и сострадании»; это и есть ключи к перерождению человечества.

Будда

Духовная составляющая ННО не столько помогает нам, людям, общаться с Богом, сколько делает нас более чуткими к той божественной энергии, из которой мы созданы и которая естественным образом поддерживает нашу жизнь. Это живой процесс, позволяющий нам оставаться на связи с жизнью – как с нашей собственной, так и с жизнью в других людях.

Милтон Рокич, психолог-исследователь из Мичиганского университета, изучал восемь наиболее распространенных религий, чтобы увидеть, свойственна ли серьезно практикующим их людям бо́льшая способность к состраданию. И он обнаружил, что представители всех восьми религий сострадательны примерно в равной степени.

Но затем Рокич сравнил их с людьми нерелигиозными – и оказалось, что те гораздо более сострадательны! Однако он попросил читателей не торопиться делать выводы, поскольку последователи каждой религии делятся на две неравные группы. И меньшинство (кажется, у Рокича это было двенадцать процентов) гораздо более склонны к состраданию, чем нерелигиозные люди.

Приведу пример. Когда я работал в одной деревне в Палестине, однажды после занятий ко мне подошел молодой человек и сказал:

– Маршалл, мне очень понравилось то, чему вы обучаете, но я не узнал ничего нового, и это вовсе не критика: просто обо всем этом уже сказано в учении ислама.

Он увидел улыбку на моем лице и спросил:

– Почему вы улыбаетесь?

Я ответил:

– Вчера я был в Иерусалиме, и там ортодоксальный раввин сказал мне, что «все это» уже сказано в иудаизме. А руководитель нашей программы в Шри-Ланке, священник-иезуит, полагает, что «все это» – основы христианства.

Таким образом, духовная составляющая каждой из религий очень близка к духовности ненасильственного общения.

ННО – это сочетание мышления и языка, а также способ использования «мягкой силы» для достижения определенных целей. Эти цели направлены на налаживание связей как с другими людьми, так и с самим собой, что, в конечном счете, может послужить источником сострадания. Таким образом, это уже своего рода духовная практика: все действия предпринимаются с единственной целью: способствовать благополучию других людей и своему собственному.

ННО есть сочетание мышления и языка.

Основная цель ненасильственного общения – устанавливать связи между людьми таким образом, чтобы появлялась возможность проявлять сострадание. Сострадание означает, что мы даем добровольно и от сердца. Мы служим на благо другим и самим себе не из чувства долга или из-за каких-либо обязательств, не из страха перед наказанием или надежды на награду, не из чувства вины или стыда, а по зову того, что я считаю нашей истинной природой. Мы созданы для того, чтобы дарить друг другу радость.

Ненасильственное общение помогает нам общаться друг с другом, позволяя проявлять нашу природу, когда мы дарим другим и принимаем дары.

Уверен, что некоторые, услышав мою теорию о том, что доставлять удовольствие заложено в нас природой, посчитают меня наивным; они наверняка подумают, будто я не осознаю, как много в мире насилия. Как я могу думать, что сострадание заложено в нас с рождения, глядя на то, что происходит в мире? Но, поверьте, я вижу, что происходит. Ведь я работаю в Руанде, Израиле, Палестине и Шри-Ланке.

Нет ничего более приятного, чем служить на благо жизни.

Несмотря на то что я хорошо осведомлен обо всех проявлениях насилия, я не думаю, что именно в нем наша природа. Работая с людьми, я прошу их вспомнить, что́ за последние двадцать четыре часа они сделали для того, чтобы поспособствовать улучшению жизни других. Дав им пару минут на размышление, я спрашиваю: «Что вы чувствуете, когда понимаете, как тот или иной поступок сделал чью-то жизнь лучше?» И у каждого на лице появляется улыбка. Этот пример универсален; большинство людей получают удовольствие, помогая другим.

Приятно осознавать, что у тебя есть сила, которую можно направить на то, чтобы сделать жизнь лучше. Я часто задаю вопрос: «Может ли кто-нибудь придумать нечто более приятное в жизни, чем служить на благо жизни?» Я задавал этот вопрос людям по всему миру, и мне кажется, что все со мной согласны. Нет ничего лучше, ничего приятнее, чем прилагать усилия во имя жизни, способствуя благополучию других людей.

Но если это на самом деле так, то откуда берется насилие? Я считаю, что это приобретенный порок; насилие не заложено в нас от рождения. Я согласен с теологом Уолтером Винком, который уверен, что с самого начала цивилизации – по крайней мере, в последние восемь тысяч лет – нас воспитывали таким образом, чтобы насилие стало для нас чем-то приемлемым. И такое воспитание отключало нас от нашей природной сострадательности.

А почему нас так воспитывали? Это довольно долгая история. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, скажу только, что это началось еще с мифов о человеческой природе, согласно которым люди злы и эгоистичны, а к хорошей жизни можно прийти, героическими усилиями сокрушая силы зла. Мы очень давно живем, опираясь на эту деструктивную мифологию, которой к тому же присущ язык, дегуманизирующий людей и превращающий их в объекты.

Мы научились мыслить друг о друге с точки зрения морали. В нашем сознании появились такие понятия, как «правильно – неправильно», «хорошее – плохое», «эгоистичное – бескорыстное», «террористы – борцы за свободу». С этими суждениями связана концепция справедливости – она основана на том, что мы «заслужили». Если мы совершаем плохие поступки, то заслуживаем наказания. Если мы делаем нечто хорошее, то заслуживаем награды.

К сожалению, мы были слишком долго подвержены этому ошибочному суждению. Думаю, что это и есть источник насилия на нашей планете.

ННО сближает нас с нашей природой.

Ненасильственное же общение задействует такое мышление и такой язык, которые, как мне кажется, сближают нас с нашей природой. Мы находим контакт друг с другом, и благодаря этому наша жизнь становится намного радостнее, что, в свою очередь, способствует благополучию – нашему собственному и людей вокруг нас.

Я объясняю, как применять эти механизмы по отношению к самому себе, как использовать их в отношениях с другими и в урегулировании различного рода конфликтных ситуаций, и на протяжении всей книги я сопровождаю свои объяснения упражнениями, чтобы по мере продвижения вы могли применить на практике все изученные механизмы.

Например, начнем с того, что вы вспомните какую-то жизненную ситуацию, когда чьё-то поведение не способствовало вашему благополучию. Это могло стать причиной как незначительного раздражения, так и серьезного беспокойства по поводу поведения этого человека. Выберите реальную ситуацию, и я покажу, как ненасильственное общение поможет наладить необходимую связь, благодаря которой ситуация разрешится удовлетворением потребностей каждого ее участника, при этом все будут действовать исключительно с целью улучшения жизни – и других, и своей собственной. Сейчас, если вы вспомнили конкретную ситуацию и человека, мы посмотрим, чем может нам помочь ненасильственное общение.

Где бы я ни проводил свои семинары, кажется, что в любой точке мира всегда найдутся родители двух-трехлетнего ребенка, с которым, по их мнению, я просто обязан поработать. И знаете, что сводит родителей с ума? То, что ребенок говорит ужасные вещи – например, слово «нет», – когда они просят его сделать что-либо.

«Собери свои игрушки, пожалуйста». – «Нет».

Некоторые рассказывают мне о том, как их партнеры говорят просто ужасные вещи, например: «Мне больно, когда ты так поступаешь».

Но я работаю и с другими людьми, у которых есть гораздо более серьезные проблемы, и они тоже хотят узнать, как в их случае можно применить ненасильственное общение. В таких местах, как, например, Руанда, люди интересуются: «Как поступить по отношению к соседу, если он убил одного из членов моей семьи?»

Упражнение

Если вы хотите узнать, как ненасильственное общение работает на практике, я предлагаю вам выполнить упражнения из этой книги. Каждое последующее упражнение основано на предыдущем.

Для начала вспомните о взаимодействии с человеком, когда все пошло не так, как вам хотелось бы. Взаимодействии, в котором вы хотели бы научиться говорить мирно.

Запишите или запомните обстоятельства этого взаимодействия – большие и маленькие, а также действия этого человека. Это может быть что-то, что он сделал или, наоборот, не сделал, сказал или не сказал. Теперь, когда вы определили то, что конкретно вам не нравится в действиях этого человека, – возвращайтесь к этому, когда будете читать дальше о том, как применять ННО в общении с ним.

Часть I

Говорить мирно: механика процесса

Изменение своих воззрений – самый мощный фактор роста и трансформации, и он намного важнее любой техники.

Джон Уэлвуд

Глава 1

Два вопроса

Не задавайтесь вопросом, что нужно этому миру. Лучше спросите себя, что заставляет вас жить, а затем просто живите. Ибо этому миру нужны живые люди.

Гарольд Уитмен

Ненасильственное общение сосредоточивает наше внимание на двух важных вопросах.

Первый из них таков: «Что живо в нас?». (Родственные вопросы: «Что живо во мне? Что живо в тебе?») Им задаются люди всей планеты, когда собираются вместе. Он может звучать иначе. На английском языке люди обычно спрашивают так: «How are you?»[1]. В каждом языке есть свой способ задать этот вопрос, но, как бы мы это ни делали, он всегда очень важен.

Задавать этот вопрос вошло у нас в привычку, но если мы хотим жить в мире и гармонии, если хотим внести свой вклад в благополучие друг друга, то мы должны знать, что именно живо в каждом из нас. К сожалению, не многие знают, как ответить на этот вопрос, потому что нас не учат говорить на языке жизни.

Нас просто этому не учили. Да, мы спрашиваем, но не знаем, как ответить. Ненасильственное общение предлагает нам способ, как можно рассказывать о том, что живо в нас. Оно показывает, как можно разглядеть то, что живо в других людях, даже если сами они неспособны рассказать об этом. Итак, это первый вопрос, на котором фокусируется ненасильственное общение.

ННО учит нас вступать в контакт с тем, что живо.

Второй вопрос – и он неразрывно связан с первым – звучит так: «Что мы можем сделать, чтобы жизнь стала лучше?». (Похожие вопросы: «Что ты можешь сделать, чтобы моя жизнь стала лучше? Что я могу сделать, чтобы твоя жизнь стала лучше?») Эти два вопроса составляют основу ненасильственного общения: «Что живо в нас? Что мы можем сделать, чтобы жизнь стала лучше?».

Практически все, кто изучает ненасильственное общение, отмечают две вещи. Во-первых, они говорят о том, как все легко и просто. Все, что требуется для поддержания общения, – это концентрация внимания, понимание того, что живо в нас, и осознание того, что могло бы сделать жизнь лучше. Проще некуда. Второе, что люди обычно отмечают по поводу ненасильственного общения, – это насколько все сложно.

Как что-то может быть таким простым и сложным одновременно? Что ж, я уже намекал на это. Сложно, потому что мы запрограммированы думать и общаться иначе. Нас не учили задумываться над тем, что живо в каждом из нас.

Нас научили вписываться в те структуры, где несколько человек доминируют над большинством, нас научили беспокоиться о том, что́ люди – особенно те, кто имеет определенный вес в обществе, – думают о нас. И если они сочтут нас плохими, неправильными, некомпетентными, глупыми, ленивыми или эгоистичными, мы будем наказаны. Если же мы покажемся им хорошими мальчиками и девочками, хорошими учениками и сотрудниками, в этом случае нас вознаградят. Так нас научили думать лишь о поощрениях и наказаниях, а не о том, что живо в нас и что могло бы сделать жизнь лучше.

Нас научили думать лишь о поощрениях и наказаниях.

А теперь давайте вернемся к ситуации, о которой я просил вас подумать ранее, – когда чье-то поведение вам не нравится. Давайте посмотрим на то, как ненасильственное общение помогает нам сообщить этому человеку о том, что живо в нас, исходя из его поведения. Используя ненасильственное общение, мы хотим быть искренними и в то же время не указывать на ошибки, не критиковать, не оскорблять, не осуждать и не ставить диагнозы.

Глава 2

Как можно выразить, что живо в нас?

Наблюдения

Просто наблюдая, можно многое увидеть.

Йоги Берра

Чтобы свободно говорить о том, что живо в нас, необходимо обладать определенными навыками. Прежде всего нужно ответить на заданный мною вопрос, не делая оценок. Я просил вас вспомнить один конкретный поступок человека, который вам не понравился. Это я и называю наблюдением. Какие поступки окружающих нас людей могут нам нравиться или не нравиться?

Это важная составляющая общения: чтобы рассказать людям о том, что живо в нас, мы должны уметь указывать им на их поступки, которые поддерживают или не поддерживают нас. Но очень важно научиться говорить об этом без оценок.

Например, недавно я работал с женщиной, которую беспокоило поведение дочери-подростка: та то и дело отказывалась делать те или иные вещи. Я спросил: «Что именно не хочет делать ваша дочь?» Женщина ответила мне: «Она ленивая». Вы понимаете разницу между заданным вопросом и полученным ответом? Я спросил, что делает дочь, а в ответ услышал, какая она. Тогда я предупредил ее о том, что навешивание ярлыков – в данном случае «ленивая» – может привести к тому, что ярлыки воплотятся в реальность.

Понятия, которые мы используем, указывая другим людям на их неправоту, могут быть губительны для выражения того, что живо в нас. Подобный способ общения не побуждает людей делать свой вклад в наше благополучие. Наоборот, он провоцирует их на оборону и ответную агрессию.

Навешивание ярлыков может привести к тому, что они воплотятся в реальность.

Мне стало по-настоящему страшно, когда я впервые усвоил этот урок, ведь тогда я понял, что моя голова была забита моралистическими суждениями. Получается, меня учили мыслить исключительно в этом ключе. Как я уже упоминал ранее, причина кроется в той теории, которую нам навязали, – теории о том, что все люди злы и эгоистичны. Следовательно, одна из основных задач образования – заставить людей ненавидеть себя за свои же поступки. Идея заключается в том, чтобы люди посмотрели на себя со стороны и поняли, насколько они ужасны, – и только в этом случае наступит раскаяние и они исправят ошибку, которую совершили! Когда я рос в Детройте, язык, на котором меня учили говорить, был именно таким. Если я был за рулем и мне не нравилось, как кто-то другой вел свою машину, я открывал окно и кричал ему: «Идиот!» Теория предполагала, что этот человек должен был испытать чувство вины и раскаяния и сказать мне в ответ: «Мне очень жаль. Я допустил ошибку. Я поступил неправильно…»

Самое интересное, что эта теория никогда не работала. Я думал, что, возможно, дело именно в том диалекте, на котором говорят в Детройте, но стоило мне получить докторскую степень по психологии, как я научился оскорблять людей гораздо более утонченным способом. Так что теперь, когда я за рулем и мне не нравится, как кто-то другой ведет свою машину, я опускаю окно и кричу: «Социопат!» Но это все равно не работает.

Указывать людям на то, что с ними «не так», – не только губительно, но и неэффективно. Мы не хотим примешивать суждения, когда мы просто хотим сказать людям, что именно в их поведении нам не нравится. Мы хотим начинать сразу с поведения, не вынося оценочных суждений.

Как-то я работал с группой учителей, у которых был конфликт с директором школы. Я спросил их:

– Что он делает не так?

Один из учителей ответил:

– У него слишком длинный язык.

– Но я ведь не спрашиваю, какой длины его язык. Я спрашиваю, что он делает.

Тогда другой учитель сказал:

– Я понимаю, о чем речь. Он слишком много разговаривает.

– Понимаете, слишком много – это очередной диагноз, – сказал я.

Тогда высказался еще один учитель:

– Ну, хорошо. Ему кажется, будто он один тут самый умный.

– Предполагать, о чем он думает, – это опять оценочное суждение. Расскажите мне, что он делает.

С моей помощью они наконец поняли, как определять поведение, не ставя при этом диагноз, – правда, пожаловавшись: «Боже, как же это сложно! Ведь все, что приходит в голову, – это либо диагноз, либо суждение».

И я ответил им:

– Да, непросто выкинуть это из нашего сознания.

Индийский философ Джидду Кришнамурти говорил, что высшая форма человеческого интеллекта – это способность наблюдать, не давая оценку происходящему.

Давайте определение поведения, а не ставьте диагноз.

Учителям наконец удалось привести примеры поведения со стороны директора. Первым в списке было то, что на совещаниях, вне зависимости от повестки дня, он углублялся в свои армейские или детские воспоминания. В результате совещания нередко длились дольше запланированного. Так я получил ответ на свой вопрос о том, что делает этот человек. Это было ясно выраженное наблюдение без оценок.

Я спросил учителей:

– Вы ему когда-нибудь говорили об этой конкретной детали его поведения, которая вас так беспокоит?

И тогда один из них сказал:

– Да, теперь мы поняли, что сообщали ему об этом в форме оценки и ни разу не указали ему на конкретную деталь поведения. Неудивительно, что он стал обороняться.

Таков первый шаг, когда мы стараемся показать людям, что живо в нас. Нужно учиться привлекать их внимание к тому, что конкретно нам нравится или не нравится в их поведении, не давая оценок.

Упражнение

Взгляните на то, что вы записали в предыдущем упражнении. Убедитесь, что вы не прибегаете к оценочным суждениям. Если это так, подумайте, сможете ли вы описать конкретный поступок человека, который хотели бы с ним обсудить. Теперь у нас есть наблюдение о том, что делает человек, и если мы хотим применить ненасильственное общение, то нужно быть с ним искренними. Но это не та искренность, когда мы просто говорим человеку, в чем он неправ. Это искренность, которая констатирует факты и не подразумевает осуждения.

Чувства

Наши чувства – лучший путь к знаниям.

Одри Лорд

Мы хотим учиться заглядывать внутрь себя и рассказывать людям о том, что живо в нас, когда они ведут себя так или иначе. Для этого необходимо разбираться еще в двух вещах. Во-первых, в чувствах, а во-вторых – в потребностях. Чтобы объяснить, что живо в нас, мы должны четко понимать, что мы чувствуем и что нам нужно. Начнем с чувств.

Представим себе конкретного человека, с которым мы хотим быть искренними. Для начала расскажем ему, что мы чувствуем. Запишите, что вы чувствуете, когда думаете о поведении этого человека, какие испытываете эмоции.

Однажды я работал со студентом, у которого были проблемы с соседом по комнате. Я поинтересовался у него:

– Что именно вам не нравится в поведении вашего соседа?

И получил ответ:

– Он включает радио по ночам, когда я пытаюсь заснуть.

– Тогда расскажите ему, что вы чувствуете, когда он так поступает.

– Я чувствую, что он неправ.

– Но это не совсем то, что вы чувствуете. Неправ – это скорее суждение. А я вас спрашиваю о ваших чувствах.

– Но ведь я сказал, что я это чувствую.

– Да, вы употребили слово чувствую, но то, что прозвучало вслед за ним, не обозначало ваших чувств. Какие эмоции вы испытываете? Как вы себя чувствуете?

Он задумался на мгновение и сказал:

– Ну, я думаю, если человек так наплевательски относится к другим людям, это вполне может свидетельствовать о расстройстве его личности.

Я сказал:

– Стоп, стоп, стоп! Вы продолжаете анализировать, в чем он неправ. Я же прошу вас прислушаться к своему сердцу и сказать мне, что вы чувствуете, когда он это делает.

Парень на самом деле пытался разобраться в своих чувствах, но в конце концов заявил:

– Я не испытываю никаких чувств по этому поводу.

Тогда я сказал ему:

– Надеюсь, на самом деле это не так.

– Почему? – спросил он.

– В таком случае вы были бы мертвецом.

Мы постоянно испытываем какие-либо чувства. Но проблема в том, что нас не научили осознавать, что живо в нас. Наше сознание заставляет нас обращать внимание вовне – на то, что думают о нас другие.

– Просто прислушайтесь к своему телу. Что вы чувствуете, когда ваш сосед поздно ночью включает радио? – спросил я.

Тогда студент постарался по-настоящему заглянуть в себя, а потом вдруг просиял и сказал:

– Да, я вас понял.

– Так что же вы чувствуете? – спросил я еще раз.

– Убил бы гада, – ответил он.

– Что ж, хорошо. Можно было бы сказать по-другому, но и это уже неплохо.

Необходимо иметь определенный словарный запас для описания своих чувств.

Я заметил, что сидящая рядом со студентом женщина, жена преподавателя, была в замешательстве. Она посмотрела на него и спросила:

– Вы, наверное, имеете в виду, что вы сердитесь?

Мы можем выражать свои чувства совершенно разными способами, в зависимости от того, в какой культуре мы выросли, но всегда важно иметь определенный словарный запас для описания чувств, который позволит выразить то, что живо в нас, не вынося суждений о других людях.

Это означает, что мы не хотим говорить: «Я чувствую, что меня не понимают». Это не совсем чувство; скорее всего, мы анализируем, понял ли нас другой человек или нет. Если мы думаем, что кто-то понял нас неправильно, мы можем рассердиться или расстроиться. Точно так же мы не хотим говорить: «Я чувствую, что мной манипулировали» или «Я чувствую, что меня раскритиковали».

На наших семинарах по ННО мы не называем это чувствами. К сожалению, не многие люди обладают достаточно большим словарным запасом для выражения чувств, и в своей работе я довольно часто сталкиваюсь с тем, к чему это может привести. Чтобы ознакомиться со списком чувств, можно прочесть главу об определении и выражении чувств в моей книге «Ненасильственное общение: язык жизни».

На семинарах ко мне часто подходят люди и начинают разговор такого рода: «Знаете, Маршалл, я не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли. У меня замечательный муж…»

Уверен, вы догадались, что за этим последует: «Но я не знаю, что он чувствует».

Я часто слышу это. Как люди годами жили со своими родителями и никогда не знали, что те чувствовали. Как грустно жить с людьми и не иметь доступа к тому, что живо в них. Итак, взгляните на то, что вы записали. Действительно ли это выражает то, что живо в вас, ваши чувства? Убедитесь, что это не стереотипы и не чужие размышления. Загляните в свое сердце. Какие чувства вы испытываете из-за неподобающего, на ваш взгляд, поведения другого человека?

Поведение других людей не является причиной наших чувств.

Чувства могут быть использованы деструктивным способом, если мы будем подразумевать, что они – лишь последствия поведения других людей. Мы испытываем те или иные чувства не из-за поведения других людей, а из-за наших потребностей. Наблюдение за поведением другого человека, которое вы описали, является стимулом для ваших чувств, но никак не причиной. Уверен, что когда-то многие из нас это знали.

Помню, когда мне было шесть лет и кто-то обзывал меня или моих друзей, мы отвечали стишком: «Палкой ударишь – оставишь синяк, а обзовешь – не обидишь никак». Тогда мы знали, что то, как ведут себя люди по отношению к нам, не может причинить вреда; все зависит от того, как мы это воспринимаем.

К сожалению, люди, обладающие авторитетом, – учителя, родители и другие – воспитали нас так, чтобы мы постоянно испытывали чувство вины и потому с большей вероятностью делали то, чего они от нас хотели. Нам говорили: «Ты меня расстраиваешь, когда не убираешься у себя в комнате» или «Ты меня злишь, когда бьешь брата».

Нас научили быть ответственными за чувства других, чтобы мы сами постоянно испытывали чувство вины. Очень важно, чтобы за выражением чувств следовало продолжение, из которого было бы ясно, какими потребностями вызваны эти чувства.

Упражнение

Опишите поступок другого человека. Определитесь, как вы относитесь к тому, что произошло, и напишите следующее: «Когда ты ведешь себя таким образом, я чувствую…». Опишите словами, что вы чувствуете, когда человек ведет себя так.

Потребности

Понимание человеческих потребностей – первый шаг на пути к их удовлетворению.

Эдлай Стивенсон

Давайте разберем третью составляющую, необходимую для того, чтобы мы могли описать то, что живо в нас: потребности. Подобно тому как многим людям сложно наблюдать без суждений и научиться разбираться в собственных чувствах, у многих также возникают сложности с определением потребностей. Большинство людей ассоциируют потребности с чем-то негативным: с нуждой, зависимостью, эгоизмом.

Я склонен думать, что и в данном случае корни проблемы тоже уходят в глубины истории: людей воспитывали так, чтобы подгонять их под определенные структуры доминирования, делать их послушными и покорными властям. Подробнее о структурах доминирования мы поговорим позже, а пока что просто думайте о них как об организованном контроле одних людей над другими. Большинство правительств, школ, компаний – и даже большинство семей – выступают в качестве структур доминирования.

Люди, осознающие свои потребности, не могут стать хорошими рабами.

Трудности с людьми, которые осознают свои потребности, заключаются в том, что из них не получаются хорошие рабы. В общей сложности я отучился двадцать один год и не припомню, чтобы меня когда-либо спрашивали о моих потребностях. Образование никогда не было направлено на то, чтобы помочь мне наладить связь с самим собой и с другими. Все сводилось лишь к поощрению за правильные ответы, установленные кем-то сверху.

Обратите внимание на слова, которые вы используете, когда описываете свои потребности. Главное – не перепутать потребности с тем, о чем речь пойдет дальше.

На одном из моих семинаров присутствовала женщина, которая была расстроена поведением своей дочери-подростка, а именно тем, что та отказывалась делать уборку в комнате. Я спросил ее:

– В чем конкретно заключаются ваши потребности, которые не удовлетворяются?

Она ответила:

– Это ведь очевидно. Мне нужно, чтобы она делала уборку в своей комнате.

– Нет, это просьба, и это следующий шаг. Пока что я хочу узнать о ваших потребностях.

У нее никак не получалось сформулировать свои потребности. Она не умела заглянуть внутрь себя и понять, что ей нужно. Она только и могла называть свою дочь лентяйкой и говорить о том, как та неправа. Ей было легко сказать, чего она хотела от дочери, но очень сложно определиться с собственными потребностями. И это довольно прискорбно, ведь, когда человек видит потребности другого человека, это стимулирует его получать удовольствие от их удовлетворения.

Мы видим друг в друге человеческое начало на уровне потребностей.

Удивительно, как разрешаются конфликтные ситуации, изначально кажущиеся неразрешимыми, когда мы начинаем общаться на уровне потребностей. Именно на этом уровне мы видим друг в друге человеческое начало. Я много работаю с людьми, попавшими в конфликтные ситуации. Это мужья и жены, родители и дети, целые племена… Большинство из них думают, что подобные ситуации разрешить невозможно.

За годы работы в сфере урегулирования конфликтов меня всегда удивляло, как все меняется, когда мы помогаем людям переосмыслить их предвзятое отношение друг к другу и найти связь друг с другом на уровне потребностей. И тогда конфликты начинают разрешаться как будто сами по себе.

Итак, мы уже обозначили три компонента, необходимые для того, чтобы объяснить, что живо в нас:

• что мы наблюдаем,

• что мы чувствуем,

• какие у нас потребности, которые, между прочим, неразрывно связаны с чувствами.

Эти компоненты перечислены в конце книги, в разделе «Базовые чувства и потребности, общие для всех».

Упражнение

Запишите, что человек сделал и какие чувства по этому поводу вы испытываете.

Определите, какие потребности стоят за вашими чувствами, и запишите таким образом: «Я чувствую себя так, потому что мне нужно …». Обозначьте словами потребности, которые не были удовлетворены поведением этого человека.

Глава 3

Как сделать жизнь лучше?

Просьбы

Просьба – это начало получения. Не ходите к океану с чайной ложкой. Не смешите, возьмите хотя бы ведро.

Джим Рон

Перейдем к следующему вопросу: как сделать жизнь лучше? Вы уже зафиксировали чувства, вызванные конкретным поведением конкретного человека. Вы сделали записи о том, какие из ваших потребностей не удовлетворены. Чтобы ответить на вопрос, как сделать жизнь лучше, необходимо обратиться с конкретной и ясной просьбой. Вы собираетесь попросить другого человека сделать то, что сделает вашу жизнь еще более прекрасной.

Ненасильственное общение предполагает, что мы обращаемся к человеку с просьбой, используя язык позитивных действий. Я имею в виду следующее. Ваша просьба позитивна, потому что вы по-настоящему хотите того, о чем просите. Вы не просите его о том, чего не хотите, и не просите его прекратить делать то, что вам не нравится. Ваша просьба подразумевает некое действие, и вы хотите, чтобы это действие совершил другой человек. Общение складывается совершенно иначе, когда мы четко понимаем, чего хотим, а не высказываем свои претензии по поводу того, чего нам не хочется.

Просите, используя язык позитивных действий.

На моем недавнем семинаре одна учительница привела хороший пример. Она сказала:

– Маршалл, вы только что помогли мне понять, что вчера произошло.

Я спросил ее:

– И что же?

– Во время урока один мальчик стучал по книге, пока я говорила. Я попросила его перестать стучать по книге, и тогда он начал стучать по парте.

Теперь вы видите, что сказать человеку, чего мы не хотим, – это не то же самое, что сказать, чего хотим.

Когда мы ставим перед собой цель заставить кого-то перестать что-либо делать, весьма эффективным решением проблемы кажется наказание. Но стоит нам ответить на два важных вопроса, и мы откажемся от наказания вовсе. В итоге мы перестанем наказывать детей, появится абсолютно новая судебная (исправительная) система, исключающая наказание преступников за содеянное. Прекратятся попытки наказать другие страны за то, что они делают. Наказание – это проигрыш. И мы поймем это, если ответим на два очень важных вопроса.

Первый вопрос: что мы хотим, чтобы другой человек сделал для нас? Мы не говорим о том, чего не хотим, чтобы он делал. Если мы зададим себе только этот вопрос, может показаться, что наказание все еще вполне уместно. Ведь когда-то мы использовали наказание и нам удавалось заставить кого-то делать то, чего мы от него хотели. Но стоит задаться вторым вопросом, как наказание сразу же перестанет казаться действенным.

Наказание – это проигрыш.

Итак, второй вопрос: по каким причинам, на наш взгляд, человек будет делать то, чего мы от него хотим? Как я говорил, цель ненасильственного общения – налаживать связи таким образом, чтобы между людьми возникло сострадание – не страх наказания, не надежда на вознаграждение, а естественная радость, которую мы испытываем, способствуя благополучию друг друга.

Итак, формулируя просьбу, мы хотим делать это языком позитивных действий и просить человека сделать то, чего мы по-настоящему хотим. В примере, который я приводил выше, когда мать хотела, чтобы ее дочь сделала уборку в своей комнате, я упомянул, что там не было озвучено ни потребности, ни четкой просьбы. Поэтому я сказал:

– Давайте сначала выясним, каковы ваши потребности, а потом посмотрим, как сделать просьбу более понятной. Какая именно из ваших потребностей не удовлетворена вследствие того, что комната дочери находится в таком состоянии?

Тогда мать ответила:

– Думаю, что каждый член семьи, если он собирается таковым оставаться, должен вносить свой вклад.

Я остановил ее:

– Подождите. Огласить то, что вы думаете, – это искаженное выражение потребности. Если вы хотите, чтобы дочери понравилась ваша просьба, ей необходимо понять, что жизнь непременно станет лучше, если она сделает то, о чем вы ее просите. Итак, какова потребность, которая так и осталась неудовлетворенной? Что именно вам необходимо?

Пополняйте словарный запас для выражения своих потребностей.

И мать сказала:

– Я не знаю.

Я не был удивлен такому ответу, потому что многие женщины, с которыми я работаю, с детства приучены считать, будто у любящих жен и матерей нет никаких потребностей. Они жертвуют своими потребностями во имя семьи. По такому же принципу храбрые мужчины не должны ни в чем испытывать нужды. Они жертвуют своими жизнями во имя короля, правительства, кого угодно. Нам сложно описать свои потребности из-за скудного словарного запаса. Как мы можем четко сформулировать просьбу, если даже свои потребности мы не можем правильно сформулировать?

В конце концов с моей помощью той женщине удалось выяснить, в чем заключались ее потребности; их оказалось несколько, и они были взаимосвязаны. В первую очередь ей требовались порядок и красота вокруг. Что ж, она могла бы самостоятельно удовлетворить эту потребность, но помимо этого ей также была нужна поддержка, своего рода помощь в создании желанного порядка и наведении той самой красоты. Таким образом, она определилась со своими потребностями: потребность в порядке и красоте, а также потребность в помощи для удовлетворения своих потребностей.

Я сказал ей:

– А теперь приступим к просьбе. Попробуем выразить ее языком позитивных действий. Скажите дочери, чего вы хотите.

Она ответила:

– Но ведь я уже говорила об этом. Я хочу, чтобы она прибралась в своей комнате.

– Этого недостаточно. Необходимо использовать язык действий. «Прибраться» – слишком размытое понятие. Нужно назвать конкретные действия, чтобы сформулировать просьбу.

Впоследствии она поняла, чего на самом деле ей хотелось от дочери, а именно: чтобы та заправила постель, положила грязную одежду в стирку (а не оставила ее на полу), собрала посуду и отнесла ее обратно в кухню. Такая просьба была бы намного понятнее.

Теперь, когда мы сформулировали просьбу, необходимо убедиться, что она не звучит как требование. Мы уже говорили о том, что критика, то есть указание человеку на то, в чем он неправ, не удовлетворяет наши потребности. Еще одна деструктивная форма общения – это требование.

Упражнение

Представьте, что вы сказали первые три пункта человеку:

• Во-первых, вы сообщили наблюдение о том, что произошло, не давая оценок.

• Во-вторых, выразили свое отношение к случившемуся без упреков и критики.

• В-третьих, выразили свои собственные потребности, не перекладывая ответственность за них на другого человека и не прибегая к стратегиям.

А теперь запишите свою просьбу таким образом: «Я бы хотел(а), чтобы ты…». Что бы вы хотели, чтобы этот человек сделал для того, чтобы ваша жизнь стала лучше?

Просить, а не требовать

Обязательно нужно просить! На мой взгляд, просьба – это самый действенный (и забытый) секрет успеха и счастья в мире.

Перси Росс

Мы хотим формулировать наши просьбы таким образом, чтобы они звучали понятно и убедительно, чтобы другие люди могли отличить их от требований. В чем различие между двумя этими понятиями? Прежде всего стоит отметить, что вы вряд ли заметите разницу на слух. Допустим, мы обращаемся к человеку, с которым живем: «Я хотел(а) бы, чтобы ты вешал свою одежду, после того как снимешь ее». Что это: просьба или требование?

Мы не можем этого знать. Невозможно сказать, было ли это просьбой или требованием, по тому, насколько вежливо и по-хорошему это было озвучено или насколько ясно сформулировано. Различие между двумя этими понятиями очевидно только после того, как появляется наша реакция на отказ другого человека делать то, что мы от него хотим. И только так можно отличить просьбу от требования.

Что, если человек слышит в вашей просьбе требование?

Что происходит, когда люди слышат требования? Некоторые реагируют довольно агрессивно. Однажды я попросил младшего сына:

– Повесь, пожалуйста, свое пальто в шкаф.

И он мне ответил:

– А кто был твоим рабом, пока я не родился?

В таких случаях все намного проще. Если люди принимают вашу просьбу за требование, вы сразу же об этом узнаёте. Но вот другие могут реагировать совершенно иначе. Вы услышите в ответ: «Да, хорошо», но ничего так и не будет сделано. Или еще хуже – человек слышит требование и говорит: «Да, конечно», а потом делает то, о чем вы его попросили. Но делает он это только потому, что услышал в вашей просьбе требование и теперь боится наказания, если он его не выполнит.

Позвольте привести еще один пример. Однажды я проводил консультацию в Нью-Йоркской больнице, где медсестрам было необходимо произвести определенные процедуры стерилизации. Старшая медсестра рассказала мне, насколько серьезными были эти процедуры, от которых могли зависеть человеческие жизни.

– Тем не менее, – сказала она, – наши наблюдения показывают, что чаще всего эти процедуры не выполняются. Мы говорили медсестрам снова и снова, что они должны это делать, что не выполнять эти процедуры попросту непрофессионально.

Я уже имел довольно хорошее представление о происходящем. И когда я встретился с медсестрами, мои предположения подтвердились.

– Вчера меня попросили обратить внимание на то, что чаще всего эти важные процедуры по стерилизации не выполняются. Вы в курсе? – начал я.

Одна из медсестер сказала:

– В курсе ли мы? Да, мы слышим об этом каждую неделю.

– Что ж, значит, вы знаете…

– Да.

– Вам известно, для чего нужны эти процедуры?

– Конечно. Если мы их не выполним, могут умереть люди.

Важно формулировать ясные просьбы, чтобы люди могли убедиться в том, что это именно просьбы.

Получается, им было известно, чего от них ждали. Они знали, каковы могут быть последствия. Мой следующий вопрос звучал так:

– Тогда объясните мне: что вам мешает делать это?

Реакция у всех была одинаковая: они молчали. Потом заговорила самая смелая медсестра:

– Да мы просто забываем.

Теперь вы понимаете, что довольно легко забыть о том, что навязано, о том, что от вас требуют. А в случае, если вы этого так и не сделаете, вас будут критиковать. Я переспросил:

– Забываете?

И тогда все принялись обсуждать гнев, который они испытывали по поводу того, как именно было предъявлено это требование.

Чем важнее желаемый результат – при наличии определенных стандартов или, как в данном случае, когда на кону стоят человеческие жизни, – тем важнее не предъявлять требований. Важно как можно четче формулировать свои просьбы, чтобы они не рассматривались как требования. Чтобы люди убедились в том, что от них ничего не требуют, им необходимо знать, что их поймут, если они откажутся выполнять то, о чем их просят.

Очень важно показать менеджерам, старшим медсестрам и всем остальным, как сформулировать свои просьбы таким образом, чтобы другим было видно, что в случае отказа им за это ничего будет. Добившись этого, вы придете к взаимному соглашению. Это один из наиболее важных навыков, которому мы обучаем родителей, учителей и людей из корпоративного мира.

Каждый раз, когда кто-то будет выполнять наши просьбы исключительно из чувства вины, стыда, долга или страха перед наказанием, нам придется за это расплачиваться. А ведь мы хотим, чтобы люди делали это, исключительно из энергии жизни, которая существует в каждом из нас. Энергии, которая проявляется в радости самоотдачи. Мы не хотим, чтобы они делали это только для того, чтобы избежать негативных последствий. Но, к сожалению, некоторые просто не верят, что можно навести порядок в доме, на предприятии, в какой-либо организации и даже в правительстве, при этом не предъявляя требований и не заставляя людей их выполнять.

Приведу еще один пример моей работы – с другой матерью. Она говорила:

– Послушайте, Маршалл, надеяться на то, что взрослые люди будут реагировать исходя из своей энергии жизни, – это одно, но как быть с ребенком? Ведь ребенок сначала должен разобраться в том, что ему необходимо сделать, со своими обязанностями.

У этой женщины были самые благие намерения, но, на мой взгляд, она использовала два наиболее разрушительных понятия: должен и обязан. Она не верила, что дети, как и взрослые, обладают энергией жизни, что люди вообще могут делать что-либо не из страха перед наказанием, а просто потому, что они испытывают радость, способствуя благополучию других людей.

Я сказал ей:

– Надеюсь, сегодня у меня получится показать вам другие способы обращения к детям, а не только просьбы. Дети видят ваши потребности. Они не станут делать что-либо исключительно из чувства долга. У них есть выбор, и они, несомненно, пользуются своей внутренней энергией жизни.

Она ответила:

– Я каждый день делаю то, чего терпеть не могу делать, просто потому, что есть вещи, которые мы должны делать.

– Например? – поинтересовался я.

И тогда она сказала:

– Что ж, вот один пример. После нашего семинара сегодня вечером я приеду домой и буду готовить. Ненавижу готовить. Я просто терпеть не могу готовить, но это лишь одна из тех вещей, которые я должна выполнять. Я занимаюсь этим каждый день на протяжении двадцати лет. Я ненавижу это, но мы просто обязаны делать определенные вещи.

Очевидно, что она занимается готовкой не из энергии жизни. В данном случае ею управляет другой тип сознания. Я сказал ей:

– Надеюсь, что сегодня я смогу показать вам способ мышления и общения, который поможет вновь наладить контакт со своей энергией жизни. И тогда вы сможете общаться с другими людьми таким образом, чтобы они также использовали именно этот тип своей внутренней энергии.

Она была легко обучаема. Тем же вечером она пришла домой и сообщила семье, что больше не хочет готовить. Примерно через три недели на семинар пришли двое ее старших сыновей. Они подошли ко мне перед началом тренинга, и один из них сказал:

– Мы хотим рассказать вам, как сильно изменилась наша семья с тех пор, как мама посетила ваш семинар.

Я сказал:

– Ах, да! Знаете, мне было очень любопытно. Она рассказала мне обо всех изменениях, которые внесла в свою жизнь с тех пор, как научилась использовать определенную энергию, когда она что-то делает или не делает этого, только потому, что должна. Мне всегда было интересно, как это сказывается на других членах семьи. Я рад видеть вас здесь сегодня. Расскажите, что было в тот день, когда она пришла домой и сказала, что больше не хочет готовить?

Не отвечайте до тех пор, пока ваш ответ не будет исходить из энергии жизни.

Старший сын сказал:

– Знаете, Маршалл, тогда я сказал себе: «Слава богу».

– Расскажи подробнее, что ты почувствовал, – попросил я его.

И он ответил:

– Я подумал: может быть, теперь она не будет жаловаться на жизнь после каждого приема пищи.

Если мы делаем что-то, что не исходит из энергии жизни, из чувства вины, стыда, долга или просто потому, что чувствуем себя обязанными… Что ж, в этом случае всем приходится за это расплачиваться. Абсолютно всем.

Ненасильственное общение помогает нам понять, что не стоит отвечать до тех пор, пока ваш ответ не исходит из энергии жизни. Вы поймете, что ваш ответ основан на энергии жизни, потому что тогда вам будет искренне хотеться это сделать. И несмотря на то, что будет нелегко, вы непременно получите удовольствие даже от одной мысли, что сделаете чью-то жизнь лучше.

Я хочу рассказать вам, что может произойти, если люди будут слышать требования в ваших просьбах. Когда я только начинал изучать ненасильственное общение – желая изначально самостоятельно во всем разобраться, – я уже был отцом, но довольно старомодным. Иногда мне приходилось разгребать беспорядок, и я был убежден, что формулирую простые и понятные просьбы, но мои дети все равно слышали в них исключительно требования. Вы ведь помните, как младший сын сообщил мне, что чувствовал себя рабом, когда я просил его что-либо сделать.

До тех пор пока я не начал использовать ненасильственное общение, мы с тем же сыном дважды в неделю устраивали дома «мусорную войну». Мы воевали из-за задачи, которую я ставил перед ним. Я говорил:

– Я хотел бы, чтобы ты взял на себя вынос мусора.

Это было требование, потому что я считал, что дети должны выполнять задания, поэтому я не озвучивал, какие из моих потребностей будут удовлетворены по мере выполнения этого задания. Я просто очень вежливо говорил ему о том, что он должен сделать.

– Это твоя работа; я хочу, чтобы ты выносил мусор.

Но у нас с ним развязалась настоящая мусорная война, так как он слышал требование в моей просьбе. И знаете, с чего все начиналось? Я просто обращался к нему:

– Бретт!

Он находился в соседней комнате и делал вид, что не слышит меня. Тогда я начинал кричать настолько громко, чтобы он больше не мог притвориться:

– Бретт!!!

– Чего тебе?

– Мусор не вынесен.

– Пап, ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Вынеси мусор.

– Я вынесу позже.

– В прошлый раз ты говорил то же самое, но так и не сделал этого.

– Это не значит, что я не сделаю этого в этот раз.

Можете себе представить, сколько сил я тратил два раза в неделю на проблему выноса мусора? И это происходило каждый раз, а все потому, что я предъявлял требования, сам того не осознавая. Тогда я не видел разницы между просьбой и требованием.

Позже, когда я уже изучал ненасильственное общение, сын объяснил мне, почему не хотел выносить мусор. Причина была в том, что он слышал требование.

Тогда разница между просьбами и требованиями стала для меня очевидной. Ведь именно этот ребенок, когда шел снег, бежал на угол улицы к дому, где жила женщина с тяжелой инвалидностью. Она не могла ходить, но водила машину. И когда ее подъездную дорожку засыпало снегом, она теряла любую возможность передвигаться. А он бежал туда и чистил ее дорожку. Он больше часа убирал снег лопатой, но никогда не говорил ей, кто это сделал, и уж тем более никогда не просил денег.

Возле нашего дома была крошечная дорожка, которую тоже нужно было чистить от снега. Но я не мог заставить его сделать это. И мне всегда было интересно, почему он делал это для соседки. Все оказалось очень просто: для нее он использовал свою духовную энергию и получал удовольствие только от одного акта сострадания. Я же просил его сделать это, пользуясь своим доминантным положением: «Я отец и мне виднее, чем тебе необходимо заниматься».

Поймите различие между «сила над кем-то» и «сила вместе с кем-то».

И последнее различие, которое необходимо четко обозначить, – между концепциями «сила над кем-то» и «сила вместе с кем-то». Проявлять силу над кем-то – значит добиваться цели, подчиняя себе других людей, которых впоследствии вы будете либо наказывать, либо вознаграждать. Это и есть проявление «силы над кем-то».

Она не такая уж и действенная, потому что у этого есть цена. Исследования показывают, что те компании, семьи и школы, которые используют тактику «сила над кем-то», косвенно расплачиваются за это моральными проблемами, насилием и противодействиями системе.

Тактика «сила вместе с кем-то» побуждает людей делать что-то добровольно, потому что они видят, как тот или иной поступок способен улучшить благосостояние каждого. Это и есть ненасильственное общение. Один из самых действенных способов использования «силы вместе», который нам удалось найти, – это показать людям, что мы заинтересованы в их потребностях не меньше, чем в своих собственных.

И мы становимся по-настоящему сильнее, когда вместе с другими искренне и открыто взвешиваем варианты, не подвергая их критике. Люди начинают гораздо больше заботиться о нашем благополучии, когда мы проявляем намерение пользоваться «силой вместе», чем когда мы просто указываем им, что с ними не так.

Упражнение

Взгляните на свою просьбу и на ту ситуацию, которую вы записали ранее. Есть ли вероятность того, что просьба будет воспринята как проявление «силы над кем-то»? Что можно сделать для того, чтобы перейти к тактике «силы вместе» и тем самым увеличить вероятность того, что люди охотно откликнутся на вашу просьбу? Как можно изменить просьбу, чтобы она была сформулирована на языке позитивных действий?

Часть II

Применение ННО

Последняя из человеческих свобод – свобода выбора собственного отношения к происходящему.

Виктор Франкл

Глава 4

Перемены внутри нас

Рост через самообразование

Образование не готовит нас к жизни; образование – это и есть жизнь.

Джон Дьюи

Далее я хочу рассказать о том, как ненасильственное общение помогает нам добиваться перемен:

• внутри себя;

• в людях, чье поведение не соответствует нашим ценностям;

• в структурах, внутри которых мы существуем.

Я уже обращал ваше внимание на то, что целью ненасильственного общения является создание связи, которая позволяет происходить такому феномену, как «дарение от всего сердца». Я также говорил о том, какими навыками необходимо овладеть для того, чтобы жить по такому принципу. Необходимо уметь понимать чувства, потребности, просьбы и знать способы их выражения таким образом, чтобы это было своего рода даром для других людей, чтобы они могли видеть то, что живо в нас. Это является настоящим даром – когда люди понимают, что́ именно может сделать жизнь лучше, ведь это дает им возможность добровольно вносить свой вклад в наше благополучие. Говорил я и о том, как через эмпатический контакт мы можем помочь получить этот дар и другим людям, даже если они используют довольно насильственный язык.

Когда мы смотрим на то, как ненасильственное общение способствует изменениям, важно помнить следующее: мы хотим, чтобы люди изменились, потому что они видят более действенные способы удовлетворения своих потребностей с меньшими затратами, а не страх перед наказанием за то, что они сделали, или «чувство вины» за то, чего не сделали. Сначала мы рассмотрим, как это может произойти в нас самих, затем на примере других людей, поведение которых не соответствует нашим ценностям, и далее на примере социальных структур, которые также действуют вразрез с нашими ценностями.

Итак, начнем с того, что касается нас самих. Вспомните о какой-то ошибке, которую вы недавно совершили, или о поступке, о котором сожалеете. Затем вспомните, что вы сказали себе в тот момент, когда испытали сожаление. И наконец, подумайте, чему вы можете научиться, сделав то, что вызывает у вас чувство сожаления.

Обучайтесь у собственных ограничений, не теряя при этом самоуважения.

Не так давно на одном из моих семинаров рассматривался пример такого использования ненасильственного общения по отношению к самим себе, чтобы даже те рамки, в которые мы себя ставим, имели обучающий характер и при этом мы бы не теряли самоуважения. Одна женщина рассказала нам, что утром, перед тем как идти на тренинг, она накричала на своего ребенка. Она наговорила ему такого, что ей вовсе не хотелось бы говорить, и, посмотрев в его глаза, увидела в них боль. Я задал ей такой вопрос:

– Вы почерпнули что-то важное для себя из этой ситуации? Что вы себе сказали?

Она ответила:

– Я сказала себе, что я ужасная мать. Я сказала, что не должна была говорить с ребенком в таком тоне. Я спросила себя: «Да что со мной?»

К сожалению, именно таким образом люди стараются обучать сами себя. Большинство вспоминает то, чему нас учили, когда мы совершали поступки, которые не нравились другим, более авторитетным людям. Они обвиняли нас и наказывали, а мы усвоили эту модель и спроецировали на себя. В результате мы зачастую воспитываем себя при помощи чувства вины, стыда и других форм насильственного принуждения. При этом мы отдаем себе полный отчет в том, что делаем. Откуда мы знаем, что применяем насилие по отношению к себе?

Три чувства сообщат нам об этом: подавленность, вина и стыд. Думаю, мы часто ощущаем подавленность не потому, что больны или с нами что-то не так. Это происходит вследствие того, что нас научили мыслить о себе моралистическими суждениями, винить себя, думать в том же ключе, как это делала та женщина. Она сказала сама себе, что с ней что-то не так, что она чувствует себя плохой матерью из-за того, что накричала на своего ребенка.

Кстати, я часто повторяю: «Если вы хотите узнать мое определение ада, то это иметь детей и думать, что существует такое понятие, как хорошие родители». В этом случае вы непременно проведете значительную часть жизни в депрессии, потому что это очень тяжелая работа. Но эта работа также крайне важна, и мы неоднократно будем делать то, чего вовсе не хотели бы делать. Нам необходимо продолжать учиться, но ни в коем случае нельзя себя ненавидеть. Учиться через чувство вины или стыда – дорогое удовольствие. Сейчас уже слишком поздно отменять полученные знания. Теперь это внутри нас. Нас научили мыслить насильственными суждениями.

На тренинге мы рассказываем, как не упустить тот момент, когда вы начнете разговаривать с собой в таком ключе, и успеть вывести эти суждения на свет. Вы осознаете, что это и есть ваш собственный способ самообразования – обзывать себя, думать о том, что с вами что-то не так. Затем мы научим вас смотреть глубже этих суждений, в их истоки. Другими словами, определять, какая из ваших потребностей так и осталась не удовлетворена вашими действиями.

Научитесь смотреть вглубь своих суждений, в корень.

Я спросил эту женщину:

– Какая потребность не была удовлетворена вследствие вашего разговора с ребенком?

С моей помощью она смогла определить эту потребность.

– Маршалл, мне просто необходимо проявлять уважение по отношению к людям, а особенно к моим детям. Тот разговор с ребенком не удовлетворил мою потребность в уважении, – сказала она.

Я задал ей следующий вопрос:

– Теперь, когда ваше внимание сосредоточено на потребностях, как вы себя чувствуете?

Она ответила:

– Мне грустно.

Тогда я спросил ее:

– Каково это – испытывать сейчас грусть по сравнению с тем, что вы чувствовали некоторое время назад, когда думали, что вы ужасная мать?

– Мне больно, но это какая-то приятная боль.

– Все верно, ведь эта боль совершенно естественна.

Научитесь скорбеть о своих поступках, но не укоряя себя и не испытывая чувства вины.

Когда мы сталкиваемся с потребностями, которые так и остались неудовлетворенными вследствие нашего собственного поведения, я называю это скорбью – мы по-настоящему оплакиваем свои поступки. Но эта скорбь без порицания, без мыслей о том, что с нами что-то не так. Когда я помогаю людям понять эту связь, они часто начинают говорить о боли. Но по сравнению с депрессией, чувством вины и стыда, которые мы испытываем, когда учимся через осуждение, это приятная боль. Затем я попросил эту женщину найти веские причины, почему она поступила со своим ребенком именно таким образом. Она хмыкнула в ответ. Я повторил свой вопрос:

– Давайте найдем вескую причину, почему вы это сделали.

– Я вас не понимаю. То есть вы хотите узнать, почему я накричала на своего ребенка? Что значит, веская причина?

Я объяснил:

– Для нас важно осознавать, что все, что мы делаем, имеет уважительную причину.

Не думаю, что кто-то делает что-либо без веских на то причин. Так каковы же причины? Удовлетворение потребностей. Все, что мы делаем, находится на службе у наших потребностей.

Я сказал ей:

– Какую из своих потребностей вы пытались удовлетворить, когда говорили с ребенком таким образом?

Она переспросила:

– То есть вы считаете, что это правильно?

– Я не утверждаю, что это правильно – говорить с детьми таким образом. Я предлагаю научиться видеть потребности, которые мы пытаемся удовлетворить, совершая те или иные поступки.

Мы можем извлечь из этого урок, если сделаем две вещи. Во-первых, определимся с потребностью, которая не была удовлетворена нашим поведением. А затем сформулируем ту потребность, которую мы пытались удовлетворить своим поступком. Когда наше сознание сосредоточено на этих двух потребностях, это улучшает нашу способность извлекать уроки из наших ограничений, не теряя при этом самоуважения.

– Итак, какую из потребностей вы пытались удовлетворить, разговаривая с ребенком таким образом?

И она сказала:

– Маршалл, мне важно, чтобы мой ребенок был защищен, и если он не научится вести себя иначе, мне становится страшно от того, к чему все это может привести.

– Итак, у вас есть потребность в благополучии вашего ребенка, и вы пытались внести свой вклад…

Она перебила меня:

– Но кричать – просто ужасный способ добиться этого.

– Что ж, мы уже познакомились с той частью вас, которой не нравится совершенный вами поступок. Этот поступок не отвечал вашей потребности в уважении к другим людям. Теперь давайте определимся с теми потребностями, которые были удовлетворены. Вы заботитесь о ребенке; вы хотели защитить его благополучие.

Определитесь, какие именно потребности были удовлетворены тем, что вы сделали.

– Да.

– Я уверен, что у нас будет гораздо больше шансов научиться справляться с другими ситуациями, когда мы поймем, как удовлетворить обе потребности. Теперь, когда вы определились с ними, как вы думаете, могли бы вы поступить иначе?

Она сказала:

– Да-да, конечно. Если бы я четко осознавала эти потребности, то все было бы совершенно по-другому.

Так мы показываем людям, как использовать ненасильственное общение по отношению к себе. Когда мы делаем что-то, что нам не нравится, в первую очередь мы хотим проявить к себе сочувствие и эмпатию по поводу потребностей, которые так и остались неудовлетворенными. Зачастую нам приходится делать это, «выслушивая» собственные суждения, на которые мы были запрограммированы. Получается, что даже подавленность, чувство вины и стыда мы можем эффективно использовать. Например, в качестве своеобразного будильника, чтобы пробудить в нас понимание оторванности от жизни, одно из определений которой заключается в неразрывной связи с нашими потребностями. Обзывая себя, проявляем насилие к себе.

Если мы научимся находить эмпатическую связь со своей потребностью, которая не была удовлетворена, а затем определять ту часть своего «я», которая тоже пыталась удовлетворить какую-то потребность, – мы будем лучше понимать как самих себя, так и других людей, а следовательно, сможем предпринимать шаги в сторону улучшения качества жизни в целом.

Часто бывает нелегко проявлять эмпатию этой потребности. Заглянув внутрь себя и разобравшись в том, что там происходило, когда мы совершали тот или иной поступок, мы начинаем оправдываться: «Я должен был это сделать; у меня не было выбора». И это неправда! У нас всегда есть выбор. Мы не делаем того, чего не хотим делать. Мы решили вести себя таким образом только ради того, чтобы удовлетворить свою потребность. Одна из важнейших составляющих ненасильственного общения – признание наличия выбора. У нас всегда есть выбор: совершать ли тот или иной поступок. Мы не делаем абсолютно ничего, что не было бы основано на нашем выборе. Более того, все, что мы в конечном счете выбираем, направлено на удовлетворение наших потребностей. Вот так работает ненасильственное общение по отношению к нам самим.

Сочувствие к себе за собственные «ошибки»

У нас есть привилегия совершать ошибки. Так давайте же порадуемся той мудрости, что помогает нам распознавать эти ошибки, той силе, которая позволяет нам превращать эти ошибки в свет и освещать этим светом будущее. Ошибки – это «болезни роста» мудрости. Без них не было бы личного развития, прогресса и побед.

Уильям Джордан

Многие люди страдают из-за своих поступков или того, что им пришлось пережить. Первое, что мы обычно делаем, поддерживая их в работе с источником страданий, – помогаем проговорить и осмыслить то, что вызывает эту боль.

Таким образом, ненасильственное общение во многом перекликается с принципами психиатра Томаса Саса, изложенными в его книге «Миф психического расстройства». Да, у некоторых людей на самом деле есть физические проблемы, которые отрицательно влияют на их психическое состояние. Однако подавляющее большинство тех, кого мы называем психически больными, просто «хорошо научены» думать и общаться таким способом, который вызывает у них сильный психологический дискомфорт. Это вовсе не значит, что они больны: это означает лишь то, что они привыкли так думать и общаться, что и делает их жизнь весьма несчастной.

Наша помощь людям начинается с того, что мы показываем им, как учиться на своих ошибках, не теряя чувства собственного достоинства. Или, как говорят в Детройте, как получать удовольствие от того, что все испоганил. Для начала мы просим подумать о какой-то своей ошибке. Вот почему мы не пускаем на наши семинары идеальных людей – потому что не хотим, чтобы они приходили и ничего не делали!

Мы просим людей подумать о том, что именно им не понравилось в том, что они сделали. Потом мы просим их воспроизвести фрагмент того, как они говорили с собой в тот момент. И знаете, обычно это звучит довольно жестоко. Самый частый ответ, комментарий номер один за все время, – «Ты идиот!». Если верить таким внутренним оценкам, то надо сказать, что в мире полно идиотов. Также частое слово в репертуаре языка насилия – должен: «Я не должен был этого делать. Я должен был быть более чувствительным».

Слово «должен» может причинить сильнейшую боль.

Слово «должен» происходит из той же области, что и деление на хорошее и плохое. Если вы не делаете того, что должны делать, то непременно должны быть наказаны; если вы поступаете правильно, то обязательно должны быть вознаграждены. Это на самом деле может причинить сильнейшую боль. В результате мы получаем людей, которые говорят себе, что они далеки от идеала. И это, в свою очередь, может вызвать целую волну воспоминаний.

Оказывается, люди продолжают обращаться к себе так же, как в их детстве это делали родители: «Ты должен был хорошенько подумать, прежде чем это сделать; ты невнимательный; ты тупой; ты эгоист; что с тобой происходит?» И теперь, занимаясь самовоспитанием, они пользуются теми же приемами, что использовали их родители в тех случаях, когда дети совершали неидеальные поступки.

И первое, что они делают, – это довольно жестоко себя обзывают. Неудивительно, что 41 % продаж лекарственных средств приходится на антидепрессанты. Научите людей винить себя в своих ошибках – и большая часть из них будет проводить чуть ли не всю свою жизнь в депрессии.

Помогая людям избавиться от навязчивого «должен», сначала мы побуждаем их к более осознанному мышлению. Затем объясняем, что это мышление и есть выражение неудовлетворенной потребности. Это значит, что вы не удовлетворили какую-то потребность, совершая тот или иной поступок, но, если вы сможете определить ту потребность, которая так и осталась не удовлетворена, у вас появится гораздо больше шансов извлечь из этого определенный урок, потому что тогда вы будете понимать, как можно было лучше поступить в данной ситуации, не теряя при этом самоуважения. Таким образом, мы помогаем выявить язык насилия, который люди используют, чтобы обвинять себя, а затем учим их переводить его на язык потребностей.

Ищите эмпатический контакт с тем, что живо в вас.

На этом этапе мы показываем людям, как входить в эмпатический контакт с тем, что было живо в них, когда они совершали то, что впоследствии назвали ошибкой. Другими словами, мы помогаем выяснить, какие потребности они пытались удовлетворить, делая это. И довольно часто во время семинара какая-нибудь мать говорит:

– Сегодня я опаздывала и поэтому накричала на своих детей. До этого семинара я не понимала, что не должна себя так вести. Теперь я чувствую, что виновата. Должно быть, я ужасная мать.

– То есть вы так и сказали себе после того, как накричали на своих детей, что вы ужасная мать?

– Да.

– Какие из ваших потребностей не были удовлетворены? Какие потребности стоят за суждением о том, что вы ужасная мать и что вы не должны были вести себя таким образом?

– Я хочу уважать других людей, в особенности своих детей.

– Так это и есть та потребность, которая не была удовлетворена?

– Да.

– Как вы чувствуете себя сейчас?

– Совсем иначе. Мне грустно, но я уже не так подавлена, не так зла на себя.

– Какие же потребности вы пытались удовлетворить, когда делали это?

– Думаю, что моему поведению нет оправдания.

– На самом деле вашему поведению есть очень хорошее оправдание. Вы делали это по той же причине, по которой все люди делают что-либо: чтобы удовлетворить потребность наилучшим способом, который был вам известен на тот момент. Какова была ваша потребность?

– Я всего лишь хотела проявить уважение к вам и остальным членам этой группы и прийти вовремя на тренинг.

Так мы помогли ей разобраться с тем, насколько отчаянно важно для нее уважать договоренность во времени, которую мы заключили. Если человек умеет так проявлять эмпатию к себе, то, когда он начинает себя критиковать, ему легче перевести чувство вины в осознание неудовлетворенной потребности.

У людей, способных относиться к себе с эмпатией, гораздо лучше получается извлекать уроки из собственных ограничений, не теряя при этом самоуважения – не испытывая чувства вины и не впадая в депрессию.

Фактически, если мы не способны проявлять эмпатию к самим себе, нам будет очень трудно делать это по отношению к другим людям. Если, совершая ошибку, мы по-прежнему думаем, что с нами что-то не так, то совершенно так же мы будем думать и о других людях. Когда мы можем проявлять эмпатию к себе и оставаться на связи с нашим истинным «я», мы слышим или ощущаем, какие потребности остаются неудовлетворенными нашими действиями. К тому же нам становится видно, какие потребности мы пытались удовлетворить, совершая эти действия. Когда мы осознаём свои потребности, мы способны лучше удовлетворять их, не теряя при этом самоуважения. Также мы способны перестать осуждать других за то, что они говорят или делают.

ННО учит нас, как установить мир внутри себя, когда налицо конфликт между тем, что мы сделали, и тем, что мы хотели бы сделать. Как мы будем вносить свой вклад в создание мира во всем мире, если применяем насилие по отношению к самим себе? Мир начинается внутри нас. Я не говорю, что нам необходимо полностью избавиться от того, что в нас было заложено насильственным путем, перед тем, как взглянуть на окружающий мир и начать вносить свой вклад в социальные перемены на более широком уровне. Это нужно делать одновременно.

ННО помогает нам учиться устанавливать мир внутри себя.

Заживление старых ран: разница между сожалением и извинением

Тот, у кого нет времени на сожаление, не найдет его и на исправление.

Сэр Генри Тейлор

Очень часто на наших тренингах мы проводим работу по исцелению. Представьте себе, что это происходит на глазах у восьмидесяти или девяноста человек – более чем достаточно свидетелей, которые могут подтвердить эффективность нашего подхода. Участники регулярно говорят мне о том, что они получили больше за тридцать-сорок минут семинара, чем за шесть-семь лет традиционной психотерапии.

Во-первых, здесь мы очень мало говорим, если вообще говорим, о прошлом. Я понял, что разговоры о том, что произошло много лет назад, не только препятствуют исцелению, но и способствуют сохранению и усилению боли. Ведь вам приходится заново переживать эту боль. За годы практики я убедился, что мы по-настоящему помогаем людям, обсуждая именно то, что происходит с ними в данный момент, в настоящем, – хотя это и идет вразрез с теорией психоанализа.

Вы исцеляете, обсуждая то, что происходит в данный момент, в настоящем.

Прошлое – отличный стимул для исцеления, и мы не отрицаем его влияния на настоящее, но и не «зацикливаемся» на нем.

Во время семинаров я часто играю роль человека, который в прошлом причинил кому-то боль. Нередко это бывает один из родителей. Я могу играть роль отца, который бил или насиловал конкретного человека в детстве. Итак, я сижу рядом с ним и играю роль того, кто является источником его страданий, но только так, будто он знает ненасильственное общение. Я начинаю с сочувствия и говорю: «Что до сих пор живо в тебе как результат тех поступков, которые совершал я?» Заметьте, мы не обращаемся к прошлому и обсуждаем не мои поступки, а то, что живо в человеке, что до сих пор остается в нем после того, что произошло в прошлом.

Чаще всего люди не знакомы с ненасильственным общением, поэтому они могут рассказать мне о том, что живо в них, только поставив диагноз: «Как ты мог это сделать? Ты был очень жестоким. Как отец вообще может бить своего ребенка?» Тогда я начинаю с того, что говорю: ««Я слышу, что тебе…», – а затем, используя ненасильственное общение, перевожу это на то, что они чувствуют и каковы их потребности. Играя роль отца, я вступаю в эмпатический контакт с их болью, даже если они говорят о ней не напрямую.

В ненасильственном общении мы знаем, что все эти диагнозы – отчаянное выражение того, что человек чувствует и каковы его потребности в данный момент. Так что я продолжаю до тех пор, пока они окончательно не разберутся с тем, что на данный момент живо в них, что все еще является для них болезненным. А потом, когда они осознают все это, я начинаю сожалеть о содеянном, по-прежнему оставаясь в роли отца. Не извиняться, а именно выражать сожаление, горевать об этом.

«Извините» – слово из языка насилия.

Ненасильственное общение показывает нам различие между сожалением и извинением. Извинение, в сущности, – часть языка насилия. Извиняясь, мы признаем свою вину – нас следует осуждать, мы должны раскаиваться, мы просто ужасны. И только когда мы со всем этим соглашаемся, когда мы достаточно раскаялись за все, что сделали, – только тогда мы можем получить прощение. Слово «извините» – часть этой игры. Мы можем получить прощение, только если достаточно себя ненавидим.

Игра, в которой мы соглашаемся с тем, что ужасны, что с нами что-то не так, не приводит к исцелению; для исцеления нужно заглянуть внутрь самих себя и увидеть, какие из наших потребностей не были удовлетворены нашим поведением. И когда мы понимаем это, даже страдание начинает ощущаться иначе. Это более естественное страдание, тот вид страдания, который ведет к обучению и исцелению, а не к ненависти к самому себе и не к чувству вины.

Итак, будучи в роли отца, я сначала проявляю эмпатию к дочери, а потом выражаю сожаление. Я могу сказать: «Мне ужасно грустно видеть, что мой способ справиться с собственной болью тогда причинил тебе столько страданий. И это тоже не удовлетворило мои потребности, ведь они были совсем в другом – в том, чтобы способствовать твоему благополучию». Так звучит сожаление. После полного выражения сожаления, отец может объяснить дочери, что происходило у него внутри, когда он совершал все те ужасные вещи. На этом этапе мы действительно погружаемся в прошлое, но не для того, чтобы обсуждать произошедшее, а чтобы помочь дочери увидеть, что чувствовал отец, совершая все те поступки.

Иногда отец может сказать примерно следующее: «Многое тогда причиняло мне боль – с работой не ладилось, я чувствовал себя неудачником… Поэтому, когда я слышал, как вы с братом кричите, я не видел другого способа справиться со своей болью, кроме как таким жестоким и ужасным способом». Когда отец способен искренне выразить то, что живо в нем, а дочь проявить к этому эмпатию, – только в этом случае возможно исцеление. Самое удивительное, что все это может произойти всего лишь за один час, в переполненном людьми зале!

Упражнение

Подумайте о человеке или событии из вашего прошлого. О том, что по-прежнему причиняет вам боль. Что живо в вас сейчас, когда вы вспоминаете об этом? Что могло быть живо в других участниках произошедшего?

Глава 5

Эмпатический контакт с другими

Человек не плетет паутину жизни, он всего лишь одна из ее нитей. Все, что он делает с этой паутиной, он делает и с самим собой. Все взаимосвязано.

Вождь Сиэтл

Мы уже разобрались в том, как выражать то, что живо в нас, и как сделать жизнь лучше. Мы узнали, что для этого требуются наблюдения, чувства, потребности и четкие запросы. Но это все – механизмы. Всегда важно понимать, что они имеют силу только при условии, если используются в духовных целях, то есть для налаживания таких связей, где люди применяют божественную энергию, испытывают радость сострадания, радость даяния. Если этого нет – значит, мы все поняли неверно.

Приведу пример. Одна женщина на второй день нашего тренинга рассказала следующее:

– Вчера вечером я вернулась домой после семинара и попробовала. Знаете, Маршалл, это не сработало.

Тогда я предложил:

– Давайте поучимся на вашем опыте. Расскажите нам, что вы сделали?

И она поделилась, что она сказала ребенку, который отказался сделать то, чего она хотела. У нее хорошо получилось применить всю механику. Она выразила четкое наблюдение, свои чувства и потребности, а затем просьбу. Но он все равно так и не сделал этого.

Я уточнил:

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что это не сработало?

– Ну, он ведь так и не сделал того, о чем я его просила.

– То есть вы думаете, что у вас ничего не получилось, только потому, что ребенок так и не сделал того, чего вы от него хотели?

– Да.

– Что ж, даже если вы использовали все необходимые механизмы, это вовсе не значит, что вы применили ненасильственное общение. Помните, вчера я говорил, что основная цель – наладить такую связь, чтобы мы общались друг с другом для радости сострадания и даяния? Смысл не в получении того, что вы хотите.

– Так я что, должна одна делать всю работу по дому?

Она допустила распространенную ошибку, думая, что единственный выход из ситуации, когда мы не добиваемся от человека того, чего хотим, – это сдаться и проявить снисходительность, пустить все на самотек. И я еще раз напомнил ей, что, наладив связь таким образом, как я говорил ранее, мы сможем удовлетворить свои потребности. Но если другой человек чувствует, что мы готовы на все ради того, чтобы наша просьба была выполнена, это в корне меняет правила игры. Это превращает наши просьбы в требования.

Как реагировать на сообщения других

Мы не можем жить только для себя. Тысячи нитей соединяют нас с другими людьми; и через эти нити, эту симпатическую связь, наши действия становятся причинами и возвращаются к нам как следствия.

Герман Мелвилл

Давайте рассмотрим ситуацию, в которой вы были искренни с другим человеком, как это предполагает ненасильственное общение. Научиться выражать себя таким образом – это только половина процесса. Другая половина – это то, как мы реагируем на сообщения других людей.

Я хочу рассказать вам, почему зачастую люди боятся быть открытыми. Когда они искренне рассказывают о том, что живо в них и что, на их взгляд, могло бы сделать жизнь лучше, они опасаются, что другие люди поставят им диагноз. Им кажется, что другой человек попросту может сделать вывод, что с ними что-то не так. Они боятся, что их сочтут чересчур чувствительными и требовательными. Да, такое случается. Мы живем в мире, где люди на самом деле склонны так думать, поэтому, будучи по-настоящему открытыми и искренними, мы можем получать диагноз за диагнозом. Но у меня есть и хорошие новости! Ненасильственное общение готовит нас к любой реакции со стороны других людей.

Остальные, наоборот, боятся отсутствия реакции. «Что, если я откроюсь другому человеку, а он ничего не скажет в ответ?» К этому тоже можно подготовиться. Многие боятся крошечного слова, состоящего всего лишь из трех букв: нет. Они беспокоятся: «Что, если я откроюсь и расскажу о своих потребностях, а другой человек скажет “нет”?» Посмотрите на свои записи. Мы хотим подготовить себя к абсолютно любой реакции на нашу просьбу.

Многие боятся этого крошечного слова, которое состоит всего лишь из трех букв: нет.

Вторая половина ненасильственного общения учит нас устанавливать эмпатический контакт с тем, что живо в другом человеке, и тем, что могло бы сделать его жизнь лучше. Эмпатический контакт имеет очень точное значение и очень конкретную цель. Эмпатия – это, несомненно, особый вид понимания. Это не то поверхностное понимание, когда мы просто мысленно улавливаем то, что говорит другой человек. Это что-то гораздо более глубокое и ценное.

Эмпатический контакт – это понимание сердцем, когда мы видим красоту в другом человеке, божественную энергию в нем, то, что в нем живо. Именно с этим мы входим в контакт. Цель – не интеллектуальное понимание этого, цель – эмпатический контакт с этим. Не обязательно испытывать те же чувства, что и другой человек. Когда нам грустно из-за того, что другой человек расстроен, – это симпатия, а не эмпатия. Мы не обязаны чувствовать то же самое, но нам нужно быть вместе с другим человеком. Этот уровень понимания требует самого ценного, что один человек может дать другому: своего присутствия здесь и сейчас.

Если мы пытаемся понять другого человека только на интеллектуальном уровне, мы не вместе с ним.

Если мы пытаемся понять другого человека на интеллектуальном уровне, мы не вместе с ним здесь и сейчас. Да, мы сидим рядом и слушаем его, но мы не вместе с ним. Эмпатический контакт предполагает связь с тем, что живо в другом человеке в данный момент. Посмотрите еще раз на свой прогноз того, как другой человек может отреагировать на сказанное вами.

Допустим, вы сообщили своему начальнику, что расстроены из-за того, что он третий раз подряд просит вас задержаться и поработать дополнительно. Вы расстроены, потому что у вас есть другие обязательства и потребности, о которых вы хотели бы позаботиться. Итак, вы искренне объяснили, почему не хотите работать сверхурочно, и закончили четкой просьбой – например, попросили его найти кого-то другого, кто мог бы помочь сегодня с работой.

Вы были искренни и открыты, но давайте представим, что начальник ответил вам: «Можете идти, если хотите остаться без работы». Позвольте мне объяснить, какой выбор у вас есть при любом сообщении, которое вы получаете от другого человека.

Вариант первый: воспринять все лично, словно ваша просьба указывала на то, что вы в чем-то виноваты. Если начальник реагирует так, вы можете подумать о себе, что вы эгоист или не очень хороший сотрудник. То есть воспринять то, что говорит начальник, лично.

Нас так воспитывали: когда начальство чем-то недовольно, нам кажется, что виноваты мы. Я советую вам никогда, никогда, никогда не слушать, что говорят о вас другие люди. Я могу предсказать, что вы проживете дольше и будете больше радоваться жизни, если перестанете обращать внимание на то, что о вас думают люди. И никогда не воспринимайте это лично.

Второй вариант, который мы можем выбрать, если кто-то говорит с нами таким образом, как тот начальник, – осудить этого человека. Можно подумать или даже сказать вслух: «Это несправедливо», «Это глупо» или что-то в таком роде. То есть осудить другого человека за сказанное им. Но я бы не рекомендовал этого делать. У меня есть кое-что получше – научиться устанавливать эмпатический контакт с любым сообщением, приходящим к вам от других людей. А для этого необходимо разглядеть, что живо в них.

Научитесь устанавливать эмпатический контакт с любым сообщением, которое приходит к вам от других людей.

Мои мысли по поводу эмпатии были процитированы в недавней книге под редакцией Джоша Барана «Нирвана каждый день здесь и сейчас: как жить просветленно каждый момент». Автор приводит отрывок, в котором я сравнил эмпатию с сёрфингом. Я сказал, что эмпатия сродни скольжению по волне: ты находишься в контакте с определенной энергией. В случае с эмпатией это та божественная энергия, которая постоянно жива в каждом человеке в каждый момент.

К сожалению, некоторые люди закрыты от этой энергии тем, как их научили думать. Для меня же эмпатия – это соединение с той энергией, которая проходит через другого человека. Это по-настоящему духовный опыт. Я чувствую, будто нахожусь в потоке этой энергии. И когда два человека связаны таким образом, можно разрешить любой конфликт и удовлетворить потребности всех его участников.

Научив человека отвечать эмпатией людям из других культур, когда те совершают поступки, которые ему не нравятся, мы можем разрешить любые разногласия мирным путем. Эмпатия – прекрасный опыт. Это очень действенно – устанавливать мирные дипломатические отношения, основываясь на эмпатии, а не на привычной всем нам тактике вражды.

Удивительно, каким продуктивным может быть исцеление, когда мы научимся отвечать эмпатией тому, что живо в другом человеке. К сожалению, из-за того, какое количество боли испытывают люди, мир нуждается в масштабном исцелении, и меня часто приглашают помочь тем, кто пострадал от людей других религиозных убеждений.

К сожалению, мир нуждается в масштабном исцелении.

Однажды мне пришлось работать с женщиной из Алжира. Ее вместе с подругой вытащили на улицу люди, которым не понравилось, как они были одеты. На ее глазах подругу привязали к машине и волокли по земле, пока та не скончалась. Затем эти люди завели женщину в дом и изнасиловали прямо на глазах у ее родителей. Ночью они собирались вернуться, чтобы убить ее, но, к счастью, она смогла добраться до телефона и позвонить моим женевским коллегам, которые помогают людям в подобных ситуациях.

Они вывезли ее оттуда, потом позвонили мне и сказали:

– Маршалл, не могли бы вы встретиться с этой женщиной? Она нуждается в исцелении. Ей ужасно больно. Она уже две недели находится в Швейцарии и постоянно плачет.

Я сказал:

– Конечно, отправляйте ее ко мне сегодня же. Я буду рад поработать с ней.

Но они предупредили меня:

– Маршалл, тебе необходимо кое-что знать: она боится, что убьет тебя.

Я спросил:

– Вы объяснили ей, что я буду играть роль того человека, который причинил ей боль, но я не тот человек?

– Она понимает это. Но все равно говорит, что если даже представит вас тем человеком, то может причинить вам вред. И кстати, Маршалл, она довольно крупная.

– Спасибо за предупреждение, – сказал я. Поскольку она говорила на другом языке, я добавил: – Предупредите ее, что я буду с переводчиком. Это человек из Руанды, который задержится после дневного тренинга. Поверьте мне, он подвергался такому насилию, что его уже ничто не напугает. Посмотрим, будет ли для нее достаточно безопасно, если мы оба будем с ней в одной комнате.

Так я встретился с ней и сыграл роль религиозного экстремиста, который сделал с ней все эти ужасные вещи, потому что ему не нравилось, как она и ее подруга были одеты и как они себя вели. Потребовалось немало времени. Около полутора часов она кричала мне о боли, которую испытывала. Я отвечал эмпатией, как это предполагает ненасильственное общение, чувствуя сильнейшую боль, которая была у нее внутри. А потом она закричала:

– Как ты мог это сделать?

И я сказал:

– Я хотел бы рассказать, что творилось у меня внутри, когда я это делал, но сначала я должен сказать о том, как ужасно себя чувствую, когда вижу вашу боль.

Сначала я выразил сожаление, затем сказал ей, что было живо во мне и что заставило меня сделать то, что я сделал. Она испугалась и спросила:

– Откуда вы узнали это?

Я спросил:

– О чем вы?

Она сказала:

– Он говорил почти то же самое. Как вы узнали об этом?

– Дело в том, что я и есть тот человек, и вы тоже, и все мы.

У всех нас, людей, потребности примерно одинаковы. Поэтому, занимаясь работой по исцелению, я не прислушиваюсь к своим собственным мыслям о том, что происходит с тем, другим, человеком. Вместо этого я ставлю себя на его место и говорю о том, что бы произошло со мной, если бы я сделал нечто подобное.

Когда она смогла это услышать и понять, женщина пережила исцеление – после всего, через что ей пришлось пройти. Я продолжаю поддерживать с ней связь уже почти восемь лет и знаю, что с ней и сейчас все в порядке.

Упражнение

Для подготовки к тому, как ННО рекомендует отвечать другим людям, давайте вернемся к вашей ситуации и подключим воображение. Представьте, что вы собираетесь применить все то, что уже знаете. Вы собираетесь встретиться с тем человеком и быть с ним предельно искренним, используя четыре шага, чтобы ответить на два вопроса. Вы сообщаете ему четыре вещи, которые я просил вас записать: какой из его поступков вам не понравился, какие чувства вы испытываете по этому поводу, какие из ваших потребностей не удовлетворены и в чем ваша просьба. Теперь представьте и запишите его реакцию на все сказанное вами.

Глава 6

Видеть красоту в других

Любовь – это всего лишь открытие себя в других людях и восторг от признания.

Александр Смит

Ненасильственное общение помогает нам узнать, что живо в других людях. Благодаря ему мы можем научиться видеть красоту другого человека в любое время независимо от его поведения или языка. Вы уже знаете, что для этого необходимо установить контакт с чувствами и потребностями другого человека, которые он испытывает в данный момент. Это и есть «то, что живо в нем». И только установив такой контакт, мы сможем услышать, как поет его душа.

Я работал с двенадцатилетними подростками в одной из школ Вашингтона, показывая им, как устанавливать с людьми эмпатический контакт. Они хотели, чтобы я научил их общаться с родителями и учителями. Но они боялись того, как отреагируют другие люди, если они откроются им и расскажут, что живо в них. Один из учеников сказал: «Маршалл, я был честен с учительницей. Я сказал, что не понимаю, и попросил ее: “Не могли бы вы объяснить мне еще раз?” А она сказала: “Ты что, не слушаешь? Я и так повторила уже два раза”».

Другой парень сказал мне: «Вчера я попросил отца кое-что сделать для меня. Я постарался объяснить ему свои потребности, но он все равно сказал: “Ты самый эгоистичный ребенок в нашей семье”».

Эти ребята хотели, чтобы я показал им, как можно эмпатически общаться с людьми, которые говорят на таком языке. Единственное, что они могли, – воспринимать все на свой счет и думать, что с ними что-то не так. Я показал им, что, научившись слушать других с эмпатией, они смогут услышать ту красивую песню, которая звучит в душе каждого из нас. Люди хотят, чтобы мы увидели их потребности. И я показал им, что это именно то, что они будут слышать за каждым сообщением, поступающим от другого человека, если найдут контакт с той энергией жизни, что активна в человеке в этот момент.

Научитесь слушать других с эмпатией, и вы услышите ту красивую песню, что звучит в душе каждого из нас.

Позвольте мне привести еще один пример. Это случилось, когда я работал в лагере беженцев в стране, которая была не очень довольна действиями Соединенных Штатов. Тогда собралось около 170 человек, и как только мой переводчик объявил, что я гражданин Америки, один из пришедших вскочил и закричал:

– Душегуб!

Другой крикнул:

– Детоубийца!

За ним еще один выкрикнул:

– Убийца!

В тот день я был по-настоящему рад, что умел использовать ненасильственное общение. Это позволило мне разглядеть красоту в их сообщениях, увидеть то, что происходило у них внутри.

В ненасильственном общении мы слышим чувства и потребности, стоящие за любым сообщением. Поэтому у первого джентльмена я спросил:

– Вы злитесь из-за того, что моя страна не удовлетворяет вашу потребность в поддержке?

Далее мне нужно было постараться уловить, что он чувствовал и каковы были его потребности. Я мог ошибиться. И даже если мы ошибаемся, но при этом искренне пытаемся найти контакт с энергией жизни другого человека (его чувствами и потребностями), то тем самым мы показываем ему, что нам важно знать, что живо в нем, как бы он ни обращался с нами. Когда человек поверит в это, мы поймем, что находимся на правильном пути к установлению контакта, в котором можно удовлетворить потребности обеих сторон.

Попробуйте установить контакт таким образом, чтобы показать другому человеку, что вам небезразлично то, что живо в нем.

Это случилось не сразу, потому что тот мужчина испытывал сильную боль. Но оказалось, что я был прав, потому что, когда я спросил: «Вы злитесь из-за того, что моя страна не удовлетворяет вашу потребность в поддержке?», он ответил: «Да, черт побери!» – и добавил: «У нас нет канализации. У нас нет даже жилья. Зачем вы отправляете нам свое оружие?»

Я сказал:

– Что ж, сэр, если я правильно вас понял, вы говорите, что вам больно из-за того, что вы нуждаетесь в таких простых вещах, как канализация и жилье, а вместо этого вам отправляют оружие.

И он сказал:

– Да, черт побери! Вы знаете, каково это – прожить в таких условиях двадцать восемь лет?

– Итак, сэр, вы говорите, что все это очень больно и что вам очень важно, чтобы другие люди поняли, в каких условиях вы живете.

Я слышал только то, что было живо в этом парне, а не то, что он называл меня убийцей. Когда он поверил, что мне небезразличны его чувства и потребности, он начал меня слушать.

И я сказал:

– Я очень расстроен, потому что проделал долгий путь, чтобы оказаться здесь. И теперь я хочу кое-что предложить вам, но меня беспокоит тот факт, что вы повесили на меня ярлык американца и вряд ли будете меня слушать.

Он спросил:

– Что вы хотите нам сказать?

Так я понял, что он готов меня выслушать.

Но сначала я должен был увидеть человека, стоящего за теми словами, которыми он меня называл. Через час этот джентльмен пригласил меня к себе на праздничный ужин по случаю Рамадана. Между прочим, в этом лагере беженцев мы открыли школу и назвали ее школой ненасильственного общения. И всякий раз, когда я там бываю, меня радушно принимают.

По нашим глазам будет видно, действительно ли мы стараемся установить связь с другими людьми.

Вот что происходит, когда мы можем войти в контакт с тем человеческим началом, которое есть в каждом из нас, с чувствами и потребностями, лежащими в основе любого сообщения. Это не означает, что мы должны постоянно о них рассказывать. Иногда совершенно очевидно, что чувствует человек и каковы его потребности, и нам не нужно об этом сообщать. Если мы будем стараться наладить с ним контакт, это можно будет прочесть по нашим глазам.

Обратите внимание: мы вовсе не обязаны соглашаться с другим человеком. Нам может не нравиться то, что он говорит. Но в любом случае мы преподносим ему самое ценное – свое присутствие. Мы находимся с ним здесь и сейчас, мы искренне интересуемся тем, что живо в нем. И это даже не психологический прием: мы просто хотим найти связь с той красотой, которая есть в этом человеке сейчас.

Теперь сложим все эти составляющие вместе и получим следующее: мы можем начать диалог с другим человеком, рассказав ему, что живо в нас и что мы хотим, чтобы он сделал для улучшения нашей жизни. Затем, независимо от того, как он отреагирует, мы постараемся понять, что живо в нем и что могло бы сделать его жизнь лучше. И мы будем поддерживать этот поток коммуникации, пока не отыщем стратегии удовлетворения потребностей каждого.

Независимо от реакции человека на сказанное вами, старайтесь установить контакт с тем, что живо в нем.

Мы всегда хотим быть уверены, что, на какие бы стратегии люди ни соглашались, они делают это из желания внести свой вклад в благополучие друг друга, а не из страха наказания, чувства вины и т. п. Многие полагают, что подобный подход может сработать далеко не с каждым человеком – мол, некоторые люди настолько испорчены, что, как бы вы с ними ни общались, у вас ничего не получится. Но мой опыт говорит о другом.

Я не утверждаю, что связь возникает мгновенно. Например, когда я работал с заключенными, некоторым из них требовалось время, чтобы поверить, что я искренне интересовался тем, что живо в них. Иногда бывает очень непросто; я и сам рос в таких условиях, которые препятствовали овладению всеми этими навыками в раннем возрасте, и я прекрасно понимаю, что научиться этому сейчас может быть трудно.

Помню, как однажды, когда я только начинал изучать ННО, у меня возник конфликт со старшим сыном. Поначалу я даже не пытался устанавливать связь с тем, что было живо в нем, с его чувствами и потребностями. Я хотел показать ему, что он был неправ. Но мне пришлось притормозить и сделать глубокий вдох. Надо было увидеть, что происходило во мне, осознать, что я теряю с ним связь, а затем снова вернуться к нему и сказать: «Значит, ты чувствуешь то-то и то-то и у тебя есть потребность в том-то и том-то».

Затем он опять что-то сказал, и я снова сорвался, и мне пришлось снова замедлиться и сделать глубокий вдох, чтобы вернуться к тому, что было живо в нем. Конечно, такой разговор занимал больше времени, чем обычно; к тому же на улице его ждали друзья.

Не торопитесь.

В конце концов он сказал:

– Папа, ты очень долго говоришь.

И я ответил:

– Я могу быстрее. Делай, как я сказал, или получишь по заднице.

Тогда он сказал:

– Ладно, пап, не торопись. Не торопись.

Итак, ненасильственное общение не терпит спешки. Чтобы задействовать нашу энергию жизни, а не опираться на то, что запрограммировано в нас на культурном уровне, важно не торопиться.

Глава 7

Что вы хотите изменить?

Прогресс невозможен без перемен, и тот, кто не способен изменить свое мышление, не может изменить ничего.

Джордж Бернард Шоу

Если мы хотим эффективно работать на благо перемен в обществе, то в этом может помочь понимание того, какую работу следует провести у себя внутри. Но пока мы занимаемся этим, необходимо смотреть и шире – на те перемены, которые мы хотели бы видеть в нашем мире. Что же можно изменить, используя ненасильственное общение?

Поведение некоторых людей порой пугает нас. Тех, кого мы называем преступниками. Они воруют, насилуют… Что делать, если нас окружают люди, которые ведут себя отталкивающе и даже пугающе? Как нам изменить этих людей или заставить их измениться самостоятельно? Вот где нам действительно нужно применять восстановительное правосудие. Нам необходимо перестать наказывать людей за то, что они ведут себя не так, как мы бы хотели.

Я уже говорил, что наказание – это всегда проигрыш. Мы хотим, чтобы люди изменяли свое поведение не из страха наказания, а потому, что они видят вариант удовлетворения своих потребностей с гораздо меньшими затратами.

На семинаре в Швейцарии я старался объяснить это одной матери. Она спросила:

– Маршалл, как мне заставить сына бросить курить?

Я поинтересовался у нее:

– Это ваша цель – заставить его бросить курить?

Она ответила мне:

– Да.

– Тогда он будет и дальше продолжать это делать.

– Что вы имеете в виду?

Я объяснил:

– Если мы ставим перед собой цель заставить человека прекратить делать то, что он делает, то теряем силу. Если мы по-настоящему хотим перемен – для отдельного человека или для общества, – то нам важно осознавать, как сделать мир лучше. Мы хотим, чтобы люди понимали, как можно удовлетворить свои потребности с меньшими затратами.

Когда наша цель – заставить человека перестать делать то, что он делает, мы теряем силу.

Затем мы прикинули, как это можно было применить к ситуации с ребенком той женщины. Она очень переживала, так как беспокоилась о его здоровье. Он курил уже два года, и они чуть ли не каждый день ссорились из-за этого. Ее целью было заставить его бросить, и она постоянно напоминала ему, какой вред может причинить курение. Она спросила:

– Маршалл, как ненасильственное общение мне в этом поможет?

Я сказал:

– Что ж, надеюсь, первая часть вам ясна. Ваша цель – не просто заставить его бросить. Необходимо помочь ему найти другие способы удовлетворения тех потребностей, которые удовлетворяет курение, причем с наименьшими затратами.

– Но как мне ему в этом помочь?

Я ответил ей:

– Что ж, для начала я бы посоветовал сказать ему о том, что вам известно, что курение – наилучшее из того, что он может делать.

– Что? Что вы такое говорите?

Я сказал:

– Он бы не курил, если бы это не отвечало его потребностям. Так что, если у нас получится искренне продемонстрировать эмпатический контакт с его потребностями, которые он старается удовлетворить, он увидит, что мы понимаем причину, по которой он продолжает курить. Мы не осуждаем и не обвиняем его. Когда люди чувствуют, что их понимают, они более склонны к рассмотрению разных вариантов своего поведения. Если они думают, что мы настроены исключительно на достижение своей цели (заставить их измениться), или чувствуют, что их ругают за то, что они делают, то вряд ли захотят что-либо менять. Итак, первый шаг – сообщить сыну, что вы понимаете, что его курение – это лучший из известных ему способов удовлетворения его потребностей.

Когда люди думают, что наша цель – любой ценой заставить их измениться, они вряд ли захотят что-либо менять.

Когда эта женщина вернулась после перерыва на ланч, она светилась от счастья:

– Маршалл, большое спасибо за то, чему вы меня научили сегодня утром. В перерыве я позвонила сыну и мы отлично пообщались.

Я сказал:

– Расскажите, как это было.

– Сначала трубку взял его тринадцатилетний брат. Я попросила: «Скорее позови брата. Хочу с ним поговорить». Младший сын сказал: «Ой, ты знаешь, он… в общем, он сейчас на заднем дворе». Я поняла, что старший сын там курит: после двух лет бесконечных споров по поводу курения он хотя бы согласился курить снаружи, а не в доме. И я спокойно сказала младшему: «Ничего страшного. Просто скажи ему, что я хочу с ним поговорить».

Когда старший сын подошел к телефону, мать сказала ему:

– Сегодня я кое-что узнала о твоем курении и хотела бы это обсудить.

– И что же ты узнала?

– Что это лучшее из того, что ты можешь делать.

Тут я вмешался:

– Это не совсем то, что надо было сказать. Я имел в виду, что общаться необходимо посредством эмпатической связи, показывая, что вы его понимаете.

Она ответила:

– О да, я поняла, Маршалл. Я поняла это. Но я знаю этого парня, и я чувствовала, что смогу достучаться до него гораздо быстрее, просто заявив, что вижу, что курение – это лучшее из того, что он мог бы сделать.

– Что ж, вы его знаете, хорошо. И что было дальше?

Она сказала:

– Маршалл, то, что произошло дальше, было по-настоящему удивительно, особенно если учесть, как много мы ссорились по этому поводу. Сначала он долго молчал, потом сказал: «Я не так уж уверен в этом».

Если людям не нужно защищаться от наших попыток заставить их меняться, если они почувствуют, что их понимают, – им становится намного легче открыться другим возможностям.

Когда люди чувствуют, что их понимают, они более склонны к рассмотрению других вариантов своего поведения.

Работая с заключенными, я использую тот же принцип. Если чьи-то поступки мне не нравятся, я в первую очередь стараюсь установить эмпатический контакт с потребностями, которые этот человек пытается удовлетворить, совершая их. Как только это происходит, я предлагаю найти другие, более эффективные и менее затратные способы удовлетворения его потребностей.

Как-то меня пригласили в одну из тюрем штата Вашингтон поработать с молодым человеком, который в третий раз сидел за сексуальные домогательства к детям. Я хотел начать с эмпатического контакта с тем, что было живо в нем, когда он делал это с детьми. Но прежде мне было необходимо понять, что он испытывал в те моменты, и я спросил, какие потребности он пытался удовлетворить своими действиями. Он очень удивился, когда я задал ему этот вопрос, и переспросил:

– О чем вы говорите?

Я сказал:

– Уверен, что вы делаете это по уважительной причине. Вы уже третий раз попадаете в тюрьму за это преступление. Не мне говорить вам, что осужденным за сексуальное насилие здесь не так уж и весело.

– Да уж, […], невесело!

– Вот видите. Очевидно, что, если вы собираетесь это сделать и знаете, что придется заплатить за содеянное такую цену, вы должны этим удовлетворять какие-то свои потребности. Давайте же выясним, что это за потребности. Уверен, как только мы их поймем, то сразу же сможем найти другой способ их удовлетворения – более эффективный и с меньшими затратами. Итак, в чем же вы так нуждаетесь?

Найдите другие способы удовлетворения своих потребностей – более эффективные и с меньшими затратами.

Он спросил:

– Вы что, хотите сказать, что я правильно делал?

– Нет, я не говорю, что это правильно. Я говорю о том, что вы совершали все это по той же причине, по которой и я совершаю свои действия, – для удовлетворения своих потребностей. Так какие потребности вы удовлетворяете, делая это?

Он сказал:

– Я делаю это, потому что я дерьмо.

– Нет, теперь вы думаете о том, кто вы такой. Как давно вы начали думать, что вы дерьмо?

– Я думал о себе так всю свою жизнь.

Тогда я спросил его:

– Вас это остановило?

– Нет.

– Не думаю, что, осуждая себя, вы удовлетворите свои или чьи-то потребности. Но я уверен, что возможно удовлетворять потребности каждого, если начать с понимания того, какие из ваших потребностей удовлетворяются за счет того, что вы делаете.

Нас не научили задумываться о своих потребностях.

Ему явно нужна была моя помощь, потому что изначально его никто не научил задумываться о своих потребностях. В тюрьмах, школах и в собственной семье его лишь заставили чувствовать себя дерьмом. Его научили думать о том, кто он такой, а не о том, что ему было нужно. Вместе нам удалось выявить достаточное количество его потребностей. Позвольте мне привести некоторые из них в качестве примеров того, что творится внутри у такого человека.

Сначала он приводил детей в свою квартиру и обращался с ними очень хорошо. Он разрешал им смотреть телевизор и угощал едой, которую они любили. Я спросил: «Какую из ваших потребностей вы удовлетворяли, когда делали это?» Оказалось, что он всегда был очень одинок. Ему никак не удавалось удовлетворить потребность в общении. И это оказался лучший, на его взгляд, способ сделать это: приводить к себе детей и весело проводить с ними время. Естественно, эту потребность он мог удовлетворять и без сексуальных домогательств.

Затем мы перешли к обсуждению непосредственно самих домогательств: «Какая потребность удовлетворялась этими действиями?» Нужно было время, чтобы ответить на этот вопрос, потому что ему было нелегко заглянуть в себя. В конце концов он понял, что таким образом пытался добиться понимания и эмпатии.

Видя ужас в глазах детей, он чувствовал, что они понимают его, понимают, что он чувствовал, когда сам был ребенком и его отец делал с ним то же самое. Он не знал, что его потребность была именно в этом. И уж тем более не знал других способов удовлетворить такую потребность. Как только мы смогли в этом разобраться, выяснилось, что есть множество других способов удовлетворить потребность в понимании, помимо насилия над детьми.

Практика ННО полностью соответствует принципам восстановительного правосудия.

Так я использую ненасильственное общение с людьми, чье поведение нам не нравится. Сначала я устанавливаю связь с их потребностями, которые они пытаются удовлетворить своими поступками. Затем я даю им понять, какая из моих потребностей не удовлетворяется тем, что они делают, – потребность в душевном покое, например. А затем мы находим другие способы, более эффективные и менее затратные, для удовлетворения и их, и моих потребностей.

Вот почему те из нас, кто практикует ННО, также согласны с принципами восстановительного правосудия. Идея заключается в том, чтобы восстановить мир, а не просто наказать плохих парней. Значительная часть наших тренингов с успехом задействует эти принципы.

Иногда я сам применяю восстановительное правосудие в работе с человеком, который пострадал от действий другого человека. Например, кого-то изнасиловали. Но вместо наказания виновного мы предпринимаем, по соглашению между сторонами, попытку восстановительного правосудия. Зачастую этот человек находится в тюрьме и у него есть выбор – прибегать к помощи восстановительного правосудия или нет.

Как это работает? Я начинаю с помощи пострадавшему в выражении той боли, которую он пережил. Это очень сильная боль. И, не зная принципов ненасильственного общения, он не способен выразить ее мягко. Женщина, которую изнасиловали, обязательно будет кричать: «Я хочу, чтобы ты сдох! Я хочу, чтобы тебя замучили здесь до смерти, свинья».

Относитесь с эмпатией к страданиям другого человека.

Затем я помогаю тому человеку, который сделал это, войти в эмпатический контакт со страданием своей жертвы, чтобы он смог услышать всю боль, которую та испытала. Для него это непривычно, и первое, что он хочет сделать, – это извиниться.

Он говорит:

– Знаешь, мне очень жаль…

Но я вмешиваюсь и говорю:

– Нет, подождите. Вспомните, что я вам говорил. Сначала эмпатия. Я хочу, чтобы вы показали ей, что полностью понимаете всю глубину ее страдания. Можете ли вы сказать ей, какие чувства и потребности вы только что услышали?

Конечно же, он не может этого сделать. Тогда я говорю:

– Позвольте мне сделать это.

И я превращаю все сказанное жертвой в ее чувства и потребности. Затем я помогаю другому человеку услышать это. Женщина, которую изнасиловали, обретает понимание со стороны того, кто это сделал. Затем я помогаю ему начать сожалеть о том, что он сделал. Не извиняться – это слишком просто. Я помогаю ему заглянуть в себя и понять, что он чувствует, когда видит страдания этого человека. Это требует глубокого погружения. И это очень больно, но эта боль исцеляет.

Теперь жертва слышит искренние сожаления, а не просто извинения. Затем я спрашиваю:

– Что происходило в тебе, когда ты делал с ней это?

Я помогаю ему сформулировать это с точки зрения чувств и потребностей, и помогаю услышать это с эмпатией. И вот в комнате находятся уже совсем другие люди, чем те двое, которые вошли туда изначально.

Упражнение

Думая о человеке, который сделал что-то, что вам не понравилось, представьте, какими еще способами он мог удовлетворить свои потребности, не причинив вам вреда. Запишите эти варианты, используя те знания, которые у вас имеются на данный момент.

Глава 8

Банды и другие структуры доминирования

Как мы к этому пришли

Мир изменится к лучшему, когда люди поймут, что они устали уставать от этого мира, и решат измениться сами.

Сидни Мадвед

Мы уже знаем, что ненасильственное общение помогает нам измениться, а также изменить отношения с другими людьми. И мы выяснили, что для этого нам нужно осознание потребностей, а также того, что все обвинения в свой адрес – например, «я дерьмо», «я алкоголик» и т. п. – препятствуют нашим поискам более эффективного способа жизни с наименьшими затратами. Теперь давайте посмотрим, как применить это знание не только к индивидуумам.

Но сначала немного истории. Как утверждают теолог и историк Уолтер Винк и некоторые другие, около десяти тысяч лет назад по разным причинам возник миф о том, что хорошая жизнь – это когда хорошие люди побеждают и наказывают плохих. И этот миф долго существовал при авторитарных режимах, лидеры которых называли себя королями или царями. Эти сообщества с доминированием[2], как я их называю (в них те, кто считает себя выше других, имеют власть над остальными), программируют людей на такое мышление, которое делает их «хорошими», но не живыми. Такие люди делают то, что им говорят.

Сообщества с доминированием программируют людей на такое мышление, которое делает их «хорошими», но не живыми.

Женщины верят в то, что быть хорошей – значит не иметь потребностей; они жертвуют своими потребностями на благо семьи. У храбрых мужчин тоже не должно быть никаких потребностей; они всем сердцем желают отдать свою жизнь за короля. Этот образ мышления и осуждения друг друга оправдывает идею вознаграждения и наказания. Мы создали судебные системы, основанные на карательном правосудии, которые еще больше укрепляют эту идею. Я считаю, что именно такой образ мышления и поведения лежит в основе насилия.

Поддерживая авторитарные структуры, мы заставляем людей признавать деление на правильное и неправильное, хорошее и плохое, эгоистичное и бескорыстное. А кто все это определяет? Конечно же, человек, который находится на вершине иерархии. Итак, наш разум запрограммирован беспокоиться о том, что о нас скажет тот, кто в пирамиде власти находится выше.

Подобный образ мышления нетрудно воспитывать, ведь все, что для этого требуется, – отключить людей от того, что в них живо, чтобы они беспокоились лишь о том, что о них думают другие. Подчиняясь этой власти, мы развиваем язык, отделяющий нас от нас самих и от других людей, а это, в свою очередь, очень усложняет сострадание.

Мы по-прежнему живем в обществе с доминированием, только вместо короля нами правит олигархия. Это то, что я называю бандой, которая доминирует над всеми. Предпринимая попытки изменить общество, мы зачастую обеспокоены действиями целых групп людей, а не индивидуальным поведением одного человека. По сути, банды – это группы людей, поведение которых нам очень не нравится. Некоторые банды состоят из уличных бандитов. Они меня как раз беспокоят меньше всего.

Банды – это группы людей, которые ведут себя неприемлемым для нас образом.

Другие банды называют себя транснациональными корпорациями. Третьи – правительствами. Два последних типа часто действуют как настоящие банды – их действия во многом противоречат моим ценностям. Они контролируют школы, и многие из них требуют от учителей рассказывать своим ученикам о том, что есть правильное и неправильное, хорошее и плохое. Они хотят, чтобы учащиеся работали за вознаграждение, чтобы впоследствии их можно было нанять и они работали бы по восемь часов в день в течение сорока лет своей жизни, выполняя бессмысленные задания.

Эта структура не так уж и далеко ушла от той, что была раньше: мы просто заменили короля на банду. Для лучшего понимания вышесказанного я рекомендую вам прочесть книгу Джорджа Уильяма Домоффа «Кто управляет Америкой?». Он профессор политологии, который из-за этой книги лишился двух работ, потому что, хотя у людей в бандах много денег, они не любят финансировать профессоров, чтобы те рассказывали об их бандах общественности.

Но я не считаю, что люди, воспитанные в системах доминирования, «плохие» и открыто пытаются манипулировать массами. Скорее они разработали собственную структуру, уверовали в нее и в то, что им повезло быть хотя бы таким образом ближе к высшей власти, и они делают это ради сохранения этой власти на Земле.

ННО предлагает игру, играть в которую намного веселее, чем доминировать над другими людьми.

Это один из старинных взглядов на мир, которого придерживается большая его часть, но далеко не все. Рут Бенедикт, Маргарет Мид и другие антропологи доказывают, что есть сферы жизни, в которых люди не приучены к подобному образу мышления. И в этих областях гораздо меньше насилия.

Ненасильственное общение предлагает людям, воспитанным системами с доминированием, такой способ мышления и общения, который, я уверен, сделает их жизнь намного лучше. Мы можем предложить им игру, играть в которую намного веселее, чем доминировать над другими людьми и тем более воевать. В самом деле, ведь есть гораздо более приятный способ жить!

Итак, давайте посмотрим, как ненасильственное общение помогает нам в преобразовании «банд». Я рекомендую изучать, как их поведение влияет на наше образование и на то, что мы несем в себе. Позвольте мне объяснить вам, что я имею в виду. Я постоянно говорю о том, что определенный язык и определенные формы общения могут быть крайне деструктивными. Но как появился этот язык? Откуда взялось это превосходство моралистических суждений и тактик наказания и вознаграждения? Почему мы используем их? Мы обучились этим тактикам, потому что они поддерживают определенные виды поведения банд.

Создание изменений в системе образования

Если мы в самое ближайшее время не изменим направление, то окажемся там, куда идем.

Ирвин Кори

Давайте взглянем на наши школы. По словам Майкла Б. Каца, историка образования, изучающего перемены в системе образования, мы находимся примерно на двадцатом году цикла реформ. Примерно каждые двадцать лет, подвергаясь большому риску, энтузиасты вносят в систему образования изменения, которые положительно влияют на повышение уровня преподавания и способствуют решению таких проблем, как насилие в школах.

Люди инициируют перемены, но в течение последующих пяти лет внесенные ими перемены перестают работать. В книге «Классы, бюрократия и школы» Кац делится своим взглядом на происходящее. Он полагает, что проблема заключается в следующем. Реформаторы в первую очередь указывают на то, что не так в данной системе образования, и пытаются это исправить, а на то, что работает хорошо, не обращают внимания.

Однако школы и дальше делают то, для чего они были созданы, а именно поддерживают поведение банд. Каких именно? В данном случае речь идет о бандах экономических структур – о людях, которые контролируют бизнес. Они также контролируют наши школы, следуя трем исторически устоявшимся целям.

Первая цель – научить людей повиноваться авторитету, чтобы при приеме на работу они делали то, что им говорят.

Вторая – заставить людей работать за вознаграждение. Люди, по их мнению, должны учиться не обогащать свою жизнь, а просто получать хорошие оценки, чтобы в дальнейшем найти высокооплачиваемую работу. Если вы банда, нуждающаяся в рабочей силе для выпуска продукта или услуги, которые не будут способствовать улучшению жизни (но будут приносить большие деньги главарям этой банды), вам, скорее всего, понадобятся люди, которые не будут задаваться вопросом: «Делает ли этот продукт, который мы выпускаем, жизнь лучше?». Нет, вам нужны люди, которые будут делать то, что им говорят, и получать за это деньги.

Кац утверждает, что третья цель, преследуемая бандами (и это по-настоящему затрудняет создание долгосрочных перемен), – поддержка кастовой системы в школах с дальнейшим выдаванием ее за демократию.

Проблема заключается во всей структуре, а не в отдельных ее представителях. Учителя и администраторы школ – не враги нам. Они искренне хотят способствовать благополучию детей. То, что происходит, – следствие бандитской структуры, которую мы создали для поддержания нашей экономики. Что же делать, если мы хотим изменить систему образования таким образом, чтобы она служила нам на благо? Для этого необходимо не просто ее преобразовать, а изменить всю ту огромную структуру, частью которой являются школы.

Проблема заключается во всей структуре, а не в отдельных ее представителях. Учителя и администраторы – не враги.

И это на самом деле может произойти. Сейчас мы работаем в нескольких странах над радикальными изменениями в системе образования. Мы осуществляем поддержку школ, учителей и учеников, чтобы они работали в гармонии с принципами ненасильственного общения. Я с радостью могу сообщить, что на данный момент идею создания подобных систем поддерживают учителя в Сербии, Италии, Израиле, Коста-Рике и в других странах мира. И конечно, радикальная трансформация затронет сознание уже следующего поколения.

Позвольте мне привести пример, как можно обучать ННО детей младшего возраста наравне с остальными. Теоретически в случае возникновения между ними конфликтов они могут использовать ННО для их разрешения. Недавно я был в израильском детском саду, где детям было от четырех до шести лет. Две девочки сильно поссорились. Я не понимал их языка, но было видно, что они спорили между собой и еще о чем-то говорили с мальчиком. Я обратился за помощью к своему переводчику, и она сказала, что девочки просили этого мальчика выступить в роли медиатора. Я был просто поражен.

«Если бы я не видела этого собственными глазами, то не поверила бы».

Все трое – воспитанники этого детского сада – побежали в угол комнаты для медиации[3], и медиатор спросил одну из девочек о том, каково ее наблюдение, что именно она услышала от другого ребенка, что ей не понравилось.

– Что ты чувствуешь? – спросил он, и она рассказала ему о своих чувствах.

– Какие у тебя потребности? – продолжил он. – И какая у тебя просьба?

И он на самом делъе помог этой девочке. Он задал ей основные вопросы ненасильственного общения. Поскольку все они обладают необходимыми знаниями, у девочки не возникло проблем с ответами на эти вопросы. Затем он попросил другую девочку повторить то, что сказала первая. И когда все поняли первого ребенка, посредник помог другой девочке выразить свои мысли, вследствие чего они выслушали и другую сторону. Вскоре конфликт был разрешен и дети разбежались. Женщина из Нидерландов (которая была там со мной и работала с тем же переводчиком, что и я) сказала: «Если бы я не видела этого собственными глазами, то не поверила бы».

Дети тоже могут быть медиаторами. И у них неплохо получается. Они очень даже хорошо справляются с этой ролью – причем в любом возрасте.

Работа с бандами в гетто

На сегодняшний день дилемма заключается не в том, меняться или не меняться, а в том, меняться к лучшему или к худшему.

Клиффорд Дуглас

Я был недалеко от центра города Сент-Луис, где в то время жил и работал, и разговаривал со священником церкви для черных, которая находилась в гетто. Один из главарей местной уличной банды узнал, что белый человек разговаривает с людьми на его территории, и захотел в этом поучаствовать. Он просто вошел в кабинет священника прямо посреди нашей беседы. Не спуская с меня глаз, он сел и начал слушать, как я рассказывал о своем желании помочь им уладить межрасовые отношения посредством общения. Потом он сказал:

Я остановился, собрался с мыслями и начал применять ННО.

– Нам не нужно, чтобы какой-то белый мужик приходил и учил нас общаться. Мы и так умеем это делать. Если хочешь помочь, отдай нам свои деньги. Мы купим оружие и будем избавляться от таких придурков, как ты!

Я слышал подобные вещи и раньше, к тому же в тот день у меня было плохое настроение, поэтому вместо того, чтобы практиковать то, чему я учу, я вступил с ним в перепалку. Вскоре я понял, что допустил ошибку, поэтому остановился, собрался с мыслями и начал применять ненасильственное общение. Я старался услышать именно то, что чувствовал и что было важно этому человеку.

Я повернулся к нему и сказал:

– Итак, вы хотите, чтобы я проявил уважение к тому, как люди здесь общаются, а еще вы хотите, чтобы я знал, как часто люди говорят одно, а затем притесняют тех, кому они якобы хотели помочь.

Вместо того чтобы спорить с ним, я просто старался понять его чувства и потребности. Это изменило ситуацию. До конца нашего разговора со священником он молча сидел и смотрел на нас.

Когда мы закончили, на улице уже стемнело, и я пошел к своей машине. Белому человеку находиться в этом районе всегда немного рискованно. Потом я услышал: «Розенберг!» – и подумал про себя: «Ой-ой, кажется, я влип». «Подвезите меня», – сказал он и объяснил, куда ему надо было ехать.

Он сел в машину и сразу же перешел к тому моменту, когда я перестал с ним спорить и постарался его понять. Он спросил:

– Что это было?

Я ответил ему:

– Это и был тот метод, о котором я рассказывал.

Затем последовало то, что изменило и его, и мою жизнь на следующие тринадцать лет. Он сказал:

– Вы можете научить этому меня, чтобы потом я научил «Зулусов»? (Так называлась его банда.) Мы не собираемся отстреливать вас, белых. Мы хотим научиться всяким таким штукам.

Я ответил:

– Что ж, я научу вас, чтобы потом вы могли передать эти знания «Зулусам», но при одном условии. Я хочу, чтобы в четверг вы поехали со мной в Вашингтон, куда меня пригласили поработать в школьной системе, и объяснили им, почему черные поджигают школы.

Он засмеялся и сказал:

– Да ну, чувак, у меня же нет образования.

А я ответил ему:

– Послушайте, если вы всё так схватываете на лету, то у вас отличное образование. Может быть, вам не много довелось учиться в школе, но вы все равно получили хорошее образование.

И он поехал со мной в Вашингтон, где проделал невероятную работу, помогая администраторам и учителям понять, почему дети поджигают школы. На протяжении следующих тринадцати лет мы объездили с ним весь юг страны, подготавливая школы к десегрегации. По просьбе федерального правительства мы посетили несколько довольно опасных регионов, чтобы помочь разрешить там межрасовые конфликты. Позже этот мужчина стал главой государственного жилищного фонда города Сент-Луис. А другой член его банды несколько лет назад чуть не стал мэром Сент-Луиса.

Перемены в других общественных институтах

Видеть и не предпринимать действий – все равно что спать. Действовать без видения – зря убивать время. Видеть и действовать – значит изменять мир.

Джоэл Баркер

А как насчет других крупных банд? Наряду со школами серьезных перемен требует еще одна важная область – судебная система вместе с управляющими ею правительственными бандами. Исследования, проведенные в Соединенных Штатах, показали следующее. Если два человека осуждены за одно и то же преступление, но один из них попадает в тюрьму, а другой – нет, то первый, выйдя на свободу, с большей вероятностью будет продолжать вести себя агрессивно, чем избежавший заключения.

Мы знаем, что среди приговоренных к смертной казни преобладают выходцы из бедных слоев общества и цветные. Да, это ужасно, но так обстоят дела из-за системы, которую необходимо менять. Индивидуумы внутри этой системы – не монстры, но как членам банды им нужно измениться. Надеюсь, что все мы в скором времени осозна́ем несостоятельность карательных структур, которые являются частью нашей судебной системы. Необходим переход от карательного правосудия к восстановительному.

Необходим переход от карательного правосудия к восстановительному.

Откуда нам черпать энергию и навыки, чтобы способствовать социальным изменениям? Находясь под сильным воздействием бандитских группировок, все, что мы можем сделать, – это навести порядок в себе и своих семьях. Но, поработав над собой, преобразуя свой внутренний мир и устанавливая человеческие связи с окружающими людьми, как сохранить энергию для борьбы с крупными бандитскими группировками?

Упражнение

Подумайте, что вы можете сделать, чтобы изменить то, что вам не нравится. Запишите это и положите на видное место в качестве напоминания.

Глава 9

Трансформация образа врага и связь

Величайшая революция нашего поколения – это революция людей, которые, изменившись внутренне, могут изменить и внешние аспекты своей жизни.

Мэрилин Фергюсон

Мы хотим, чтобы после наших тренингов люди не только умели использовать ненасильственное общение для преобразования своего внутреннего мира, но и понимали, как можно использовать ННО для создания внешнего мира, в котором нам всем хотелось бы жить. У всех нас есть для этого необходимая энергия – или, по крайней мере, мы можем ее получить. Как это сделать?

Во-первых, нам необходимо избавиться от образа врага, от мышления, говорящего о том, что с людьми, которые являются частью этих банд, что-то не так. Сделать это довольно непросто. Трудно понять, что люди, которые совершают все эти поступки, такие же, как мы. Это действительно сложно, если речь идет о бандах, но даже в отношении одного человека сделать это будет также непросто.

Необходимо избавиться от образа врага.

Позвольте привести пример. Это произошло в Фарго (штат Северная Дакота), где я должен был работать в школах, а не выступать в роли медиатора. Женщина, которая помогла нам попасть в одну из школ, попросила меня об одолжении.

Она сказала:

– Знаешь, Маршалл, у нас в семье случился скандал из-за выхода моего отца на пенсию. Между моими братьями произошел настоящий конфликт из-за того, как отец собирается делить нашу большую ферму. Нам даже пришлось обратиться в суд. Это было ужасно. Я составлю ваше расписание таким образом, чтобы у вас был обеденный перерыв длиной два с половиной часа. Не могли бы вы мне помочь и выступить в роли медиатора?

Я переспросил ее:

– Вы сказали, что это продолжается уже несколько месяцев?

Она ответила:

– На самом деле уже несколько лет. Знаю, что у вас сейчас перерыв, Маршалл, но я была бы вам очень признательна за любую помощь.

Так я оказался в одной комнате с отцом и братьями этой женщины. Мне удалось выяснить, что отец жил в самом центре фермы, а сыновья – на окраине. Братья не разговаривали друг с другом восемь лет! Я задал им обычный вопрос:

– Не могли бы вы сказать мне, каковы ваши потребности?

Младший брат внезапно закричал на старшего:

– Знаешь, ты никогда не был честен со мной. Вы с папой заботитесь только друг о друге. А обо мне ты не позаботился ни разу.

Тогда старший брат сказал:

– А ты никогда не работал.

За это время я мог догадаться, каковы были потребности каждой из сторон.

Так они орали друг на друга около двух минут. Мне не нужно было больше ничего знать об этой истории. За это время я и так мог догадаться, какие потребности каждой из сторон были не учтены или вовсе не поняты.

Поскольку у меня было мало времени, я сказал старшему брату:

– Извините. Могу я на минутку стать вами?

Было видно, что это немного озадачило его, но он пожал плечами и сказал:

– Хорошо.

И я начал говорить от его имени, но так, как если бы он обладал навыками ненасильственного общения. За суждениями младшего брата я услышал, какие его потребности не были удовлетворены. К тому времени я уже достаточно услышал о потребностях старшего брата, чтобы иметь возможность озвучить их так, чтобы это проще было услышать и понять младшему брату. Мы добились большого прогресса, и братья смогли услышать потребности друг друга. Однако два с половиной часа истекли и мне пришлось вернуться к семинару.

На следующее утро отец того семейства, который присутствовал во время нашего разговора с братьями, пришел туда, где я работал с учителями. Он ждал меня в холле. Со слезами на глазах он сказал мне:

– Большое спасибо за то, что вы сделали вчера. Вечером мы все вместе отправились ужинать впервые за восемь лет и за ужином разрешили наш конфликт.

Понимаете? Когда обе стороны избавляются от образа врага и осознают потребности друг друга, удивительно, насколько проще становится следующий этап, на котором определяются стратегии удовлетворения потребностей каждого из участников. Это тяжелая работа – избавление от образа врага. Она позволяет нам понять, что мы не можем получить выгоду за счет других людей. Достигнув этого понимания, даже сложные проблемы – например, семейные ссоры – будет проще решать, потому что общение будет происходить на человеческом уровне.

Избавиться от образа врага – тяжелая работа.

Так же и с бандами. Вот самая распространенная ошибка, замеченная мной в тех конфликтах, которые я урегулировал. Люди, вместо того чтобы четко объяснить свои потребности и просьбы, красноречиво диагностируют патологию других людей: если они ведут себя таким образом, с ними что-то не так. Два человека, две группы или две страны, между которыми есть конфликты, всегда начинают обсуждение с образа врага, указывая другому на то, в чем он неправ. А отсюда уже недалеко до бракоразводного процесса – или до бомб.

Медиация между воинствующими племенами

Вы можете не изменяться. Выживание – это не обязанность.

Уильям Эдвардс Деминг

Однажды меня попросили помочь урегулировать на севере Нигерии конфликт между двумя племенами – христианским и мусульманским. Между ними был кровавый конфликт из-за мест на рынке, где они могли продавать свои товары. Ко времени моего приезда были уже убиты сотни людей.

Мой коллега, который живет в Нигерии, видя происходящее насилие, сделал все возможное, чтобы встретиться с вождями обоих племен и уговорить их прийти на встречу и попробовать урегулировать конфликт. Он потратил на это около шести месяцев, но в конце концов у него получилось, и так я начал работать с вождями этих племен.

Когда мы шли на встречу, мой коллега шепнул мне: «Маршалл, будьте готовы к некоторому напряжению. Трое из пришедших знают, что в комнате находится тот, кто убил их ребенка».

И действительно, сначала между собравшимися было сильное напряжение. За все это время они совершили очень много насилия по отношению друг к другу, а теперь все вместе оказались в этой комнате. По одну сторону стола сидело двенадцать вождей, напротив – тоже двенадцать. Я начал с того, что сказал им:

– Уверен, что если мы сможем назвать и понять потребности друг друга, то найдем способ их удовлетворить. Кто-нибудь хочет начать? Пожалуйста, расскажите мне, какие из ваших потребностей не удовлетворяются.

К сожалению, люди не знают, как выразить свои потребности.

К сожалению, они не знали, как выразить свои потребности. Они умели выражать только критику и суждения. Вместо ответа на мой вопрос вождь племени, исповедующего христианство, громко и сердито закричал через весь стол на мусульман:

– Вы убийцы! (Заметьте, я не спрашивал: «Что вы думаете о другой стороне?»)

Тогда я спросил:

– Какие из ваших потребностей не удовлетворены?

В ответе одной из сторон сразу же возник образ врага.

Затем незамедлительно подключилась другая сторона:

– Вы пытались взять над нами верх.

Далее последовал следующий диагноз. Наблюдая за тем, как возникали образы врагов, я смог понять, почему тридцать процентов населения района были убиты из-за вопроса о том, сколько мест на рынке получит каждое из племен.

Они кричали друг на друга, и их было почти невозможно успокоить. Но наша теория гласит, что любая критика, суждения и образы врага – это трагические и даже самоубийственные выражения неудовлетворенных потребностей. В процессе медиации я предоставляю людям свои навыки ненасильственного общения, переводя их образ врага в потребность. С джентльменом, который сказал «вы убийцы», проделать это было несложно.

Я спросил его:

– Вождь, вы выражаете потребность в безопасности, и именно эта потребность не удовлетворена? Вы нуждаетесь в безопасности. Вы надеялись на то, что абсолютно все, что бы ни произошло, можно решить с помощью ненасилия, верно?

Он сказал:

– Это именно то, о чем я говорю.

Слышание потребностей подводит ближе к истине, чем видение образа врага.

А ведь он говорил не об этом. Его слова были: «Вы убийцы». Но слышание потребностей подводит ближе к истине, чем видение образа врага. Обладая навыками ненасильственного общения, я смог уловить те потребности, которые стояли за суждениями вождя.

Однако этого было недостаточно. Я должен был удостовериться, что его потребности услышаны другой стороной. Поэтому я поинтересовался, захочет ли кто-нибудь из другого племени повторить то, что сказал вождь из первого племени. Я посмотрел через стол на мусульманских вождей и спросил:

– Не мог бы кто-нибудь из вас сказать мне, что, по словам этого вождя, ему нужно?

И один из них закричал:

– Зачем ты убил моего сына?

Тогда я сказал вождю со второй стороны:

– Вождь, мы с этим обязательно разберемся. А пока не могли бы вы рассказать мне, каковы чувства и потребности этого вождя?

Конечно, он не мог этого сделать. Он был так занят осуждением другой стороны, что не мог расслышать чувства и потребности, которые я помогал им сформулировать.

Я сказал ему:

– Вождь, я вижу чувство другого вождя, и это чувство – гнев, сильный гнев, потому что он говорит, что ему нужно, чтобы конфликты, какими бы они ни были, разрешались любыми способами, кроме насилия, и чтобы каждый мог почувствовать себя в безопасности. Не могли бы вы просто повторить это, вождь, чтобы я удостоверился в том, что мы общаемся?

Он по-прежнему не мог этого сделать. Мне пришлось повторить сообщение еще как минимум два раза, прежде чем он услышал, что чувствовал другой вождь и каковы были его потребности. Наконец он смог это повторить.

Затем я помог другим вождям выразить свои потребности. Я попросил их:

– Теперь, когда вы услышали, что нужно другой стороне, я хочу, чтобы вы рассказали мне о своих потребностях.

И один из вождей повторил вынесенное ранее суждение, сказав:

– Они долгое время пытались над нами господствовать, и мы больше не хотим с этим мириться.

Я снова перевел это суждение в потребности, которые, на мой взгляд, лежали в его основе, спросив:

– Вы расстроены, потому что остро нуждаетесь в равенстве внутри вашего сообщества?

И он сказал:

– Да.

Я повернулся к представителю другого племени и спросил:

– Не могли бы вы повторить это, чтобы я убедился в том, что мы на самом деле общаемся?

Если мы сумеем просто дать знать о своих потребностях, не прибегая к образу врага, то сможем разрешать конфликты мирным путем.

Сначала они не могли этого сделать. Мне пришлось повторить по крайней мере еще два раза, прежде чем они смогли увидеть, что другая сторона испытывает гнев, связанный с потребностью в равенстве, и эта потребность не удовлетворяется.

Потребовалось около часа, чтобы каждая из сторон объяснила свои потребности и услышала потребности других, все потому, что они очень много кричали и продолжали ругаться друг с другом. Однако после того, как обе стороны услышали потребности друг друга, один из вождей встал и заявил:

– Маршалл, мы не можем научиться этому за один день. Но если мы можем разговаривать таким образом, это значит, что нам не нужно убивать друг друга.

Через час или около того он понял, что если мы сумеем просто сказать, в чем заключаются наши потребности, не прибегая к образу врага, то сможем разрешить конфликт мирным путем.

Я обратился к этому вождю:

– Я рад, что вы так быстро это заметили. Мы хотели предложить вам научить людей из обоих племен использовать ненасильственное общение в случае возникновения других конфликтов. Однако сегодня я здесь, чтобы урегулировать конфликты; я здесь не ради того, чтобы учить вас чему-либо. И да, вы правы. Этому невозможно научиться за один день.

Тогда он сказал мне:

– Я хочу стать одним из тех, кого этому обучат.

Несколько человек из собравшихся тоже вызвались пройти обучение. Они смогли понять, что, если мы будем знать, как входить в контакт с человеком через его потребности, нам не понадобится оружие для разрешения конфликтов.

Устранение терроризма

Делающие невозможной мирную революцию делают неизбежной революцию насильственную.

Джон Кеннеди

Меня часто спрашивают, как использовать ННО в борьбе с терроризмом. Для начала необходимо избавиться от образов террористов и борцов за свободу. Пока мы думаем о другой стороне как о террористах, а о себе как о борцах за свободу, мы сами являемся частью этой проблемы. Затем нужно проявить эмпатию к тому, что было живо в этих людях, когда они делали то, что оказалось настолько пугающим и болезненным для нас, – и, наконец, понять, какие потребности они пытались удовлетворить тем, что они сделали.

Пока мы не сможем установить с этим эмпатический контакт, любые предпринятые нами действия, скорее всего, будут исходить из энергии, которая спровоцирует еще большее насилие.

Что касается людей, которые совершили то, что мы называем «терроризмом», я уверен, что за последние тридцать или более лет они по-разному пытались выразить свою боль. Но мы не отнеслись к ним с эмпатией, когда они выражали это в более мягкой форме, пытаясь сказать нам, насколько обидно им было от того, что некоторые из их самых сокровенных потребностей не были удовлетворены тем же способом, которым мы пытаемся удовлетворить наши экономические и военные потребности, – поэтому с каждым разом они становились все агрессивнее. В конце концов они настолько разозлились, что их гнев принял гораздо более ужасную форму.

Вместо того чтобы думать об этих людях как о террористах, нам нужно отнестись к ним с эмпатией.

Итак, первое, что нам необходимо сделать вместо того, чтобы думать об этих людях как о террористах, – это отнестись к ним с эмпатией. Многие люди слышат в этом одобрение терроризма, что будто это хорошо, что мы должны просто улыбнуться и вести себя так, словно убивать тысячи людей – это нормально.

Но это не так! После того как мы отнеслись к ним с эмпатией, нам необходимо прояснить, в чем заключается наша боль, какие из наших потребностей не были удовлетворены их действиями. И если мы установим такую связь с этими людьми, то сможем найти способ удовлетворить потребности друг друга мирным путем. Но если мы заклеймим их, назвав террористами, а затем постараемся наказать за то, что они таковыми являются, мы все прекрасно знаем, что из этого может получиться. Насилие порождает еще большее насилие.

Вот почему первое, что мы делаем с людьми, когда обучаем их работе с «бандами террористов», – показываем им, как выполнить необходимую работу с отчаянием: заглянуть в себя и справиться с собственной болью, которую мы испытываем в отношении этих группировок. Важно преобразовать все имеющиеся у вас образы врагов в понимание того, какие из ваших потребностей не удовлетворяются.

Затем мы показываем людям, что независимо от уровня социальных перемен – даже если вы пытаетесь справиться с большой бандой, такой как правительство или транснациональная корпорация, – в основном все сводится к конкретному моменту и определенному количеству. Изменение произойдет в тот момент, когда значительное количество людей в этой банде радикально поменяет свой взгляд на вещи, когда они поймут, что есть более эффективные способы удовлетворять свои потребности, чем продолжать вести себя таким же образом.

Опять-таки, мы стараемся добиться перемен, не разрушая уже существующие структуры, а через связь с людьми внутри этих структур, чтобы найти более эффективные и менее затратные способы удовлетворения их потребностей (которые также будут отвечать потребностям других).

Перемены произойдут, когда люди радикально изменят свой взгляд на вещи, когда они увидят более эффективные способы удовлетворения своих потребностей.

Мы хотим изменить некоторые транснациональные корпорации и то, что они делают. Мы не хотим убеждать их в том, что они плохие люди, потому что разрушают окружающую среду и угнетают людей из других стран, нанимая их в качестве рабочей силы. Мы хотим установить контакт с людьми из этих «корпоративных банд», чтобы показать им, что нельзя удовлетворять свои потребности за счет других людей. Мы хотим, чтобы они поняли, в чем заключаются их потребности. Чтобы они нашли иные способы преобразования своей организации, чтобы лучше и с меньшими затратами, как для себя, так и для других людей, удовлетворять эти самые потребности. То же самое относится к отдельным лицам, семьям и группам любого размера и любой сложности.

Такое общение может быть трудоемким и затратным. Может случиться так, что не один и даже не два человека будут нуждаться в этой связи и в этом опыте преобразования. Порой требуется изменить поведение миллионов людей, чтобы изменилось поведение какой-либо из банд. Например, если эта банда является правительством, нам, возможно, потребуется привлечь определенный процент населения, чтобы узнать, какие способы удовлетворения их потребностей более эффективны, чем те, что на данный момент используются «правительственной бандой».

Иногда в банде может быть четыре или пять человек, контролирующих ее с верхних позиций, и если они смогут найти другие способы удовлетворения своих потребностей, которые будут менее затратными и более эффективными, то социальные перемены, которых мы добиваемся, могут наступить гораздо быстрее. В любом случае, когда речь идет о бандах, трансформация – это нечто большее, чем может сделать один человек.

Установление мира требует от нас чего-то гораздо более сложного, чем месть или готовность подставить другую щеку; здесь необходимо проявление эмпатии к страхам и неудовлетворенным потребностям, которые побуждают людей нападать друг на друга. Осознавая эти чувства и потребности, люди теряют желание нападать в ответ, потому что человеческое невежество, ведущее к этим нападениям, становится очевидным; вместо этого они ставят перед собой другую цель – обеспечить эмпатический контакт, что позволит им преодолеть насилие и вступить в партнерские отношения с другими людьми.

Чтобы на земле воцарился мир, требуется нечто гораздо более сложное, чем месть или готовность подставить другую щеку.

Когда люди находятся в контакте со своими потребностями, они не испытывают гнева, который заставляет их наказывать других людей. Нам действительно необходимо оценить наши потребности: удовлетворяются они или нет? Но нужно делать это, не превращая людей, которые по каким-либо причинам не удовлетворяют наши потребности, во врагов и негодяев. Каждый раз, когда мы осуждаем других, вместо того чтобы прислушаться к своему сердцу и осознать потребности, мы уменьшаем вероятность того, что в следующий раз люди захотят нам открыться.

Факт остается фактом: когда люди связываются с потребностями, которые скрываются за гневом, разочарованием и насилием, они переходят в другой мир. В тот мир, о котором суфийский мистик и поэт XIII века Руми сказал: «За пределами знания о злодеянии и добродетели есть поле. Я жду тебя там».

Часть III

Говорить мирно для перемен в обществе

Установление мира – это ежедневный, еженедельный, ежемесячный процесс, когда постепенно меняются мнения, рушатся старые барьеры, возводятся новые структуры. И даже если стремление к миру не будет впечатляющим, оно все равно должно продолжаться.

Джон Кеннеди

Глава 10

Объединить усилия ради перемен в обществе

Никогда не сомневайтесь, что небольшая группа людей, объединенных одной идеей, способна изменить мир. На самом деле только им это и под силу.

Маргарет Мид

То, что способствует социальным переменам, – это во многом установление связи с другими людьми, разделяющими схожие взгляды. Мы можем показать, как вместе с людьми, которые разделяют с вами одно и то же видение мира, создавать структуры, используя ненасильственное общение. Как собрать команду, которая будет работать на благо социальных перемен.

Изначально в этих командах люди могут сражаться друг с другом. Зачастую у каждого из нас встречаются навыки, которые не помогают хорошей командной работе. На этом этапе мы стараемся изменить внешние структуры, которые кажутся слишком большими. Это довольно трудная задача, и она становится еще труднее, когда в группе возникает внутренняя борьба. На тренингах по социальным переменам мы показываем командам, как использовать ненасильственное общение для более эффективной командной работы.

Например, однажды я работал в Сан-Франциско с группой людей, которые принадлежали к расовым меньшинствам. Больше всего они беспокоились по поводу школ, в которых учились их дети. Им казалось, что школы могли навредить детям, поэтому они хотели изменить определенные структуры.

Мы показываем командам, которые занимаются социальными переменами, как использовать ННО в целях более эффективной командной работы.

И вот первое, что я от них услышал:

– Маршалл, проблема в том, что мы уже около шести месяцев каждый раз собираемся, чтобы добиться перемен, но все, что мы делаем, – это спорим или просто рассуждаем, и никогда ни к чему так и не приходим. Можете ли вы показать нам, как с помощью ненасильственного общения создать команду и проводить собрания более эффективно?

Я пришел на их собрание и сказал:

– Ведите себя как обычно, я буду наблюдать, а потом посмотрим, поможет ли вам ненасильственное общение повысить эффективность совместной работы.

Собрание открыл мужчина, зачитавший вырезку из газеты. Это была статья о том, как родители обвиняли директора школы в жестоком обращении с их ребенком. Директор был белым, а ребенок принадлежал к расовому меньшинству. Мужчина прочел эту статью, потом другой участник собрания сказал:

– Это еще ничего. Я сам когда-то учился в этой школе, и позвольте мне рассказать, что случилось со мной.

Следующие десять минут все только и говорили о своем прошлом, о том, что случилось с ними, какая это расистская система, и так далее.

Не стоит тратить силы на непродуктивные собрания.

Немного послушав все это, я сказал:

– Могу ли я вмешаться? Я хотел бы попросить каждого из вас, кто считает эту встречу продуктивной, поднять руку.

Не поднял никто – даже те люди, которые рассказывали свои истории.

Эта группа людей собиралась, чтобы изменить систему, но все, что они делали, – это проводили дискуссии, которые никому не казались продуктивными. Им приходилось оставлять свои семьи ради того, чтобы прийти на собрание. Уверен, им было не так просто найти на это силы и время. Когда мы стараемся изменить структуру какой-либо банды ради социальных перемен, мы не можем позволить себе тратить энергию на непродуктивные собрания.

Я повернулся к мужчине, который открыл собрание, и сказал:

– Сэр, не могли бы вы рассказать мне, чего вы хотели от собравшихся? Какой ответ вы хотели получить, когда прочли им эту статью?

Он сказал:

– Ну, я подумал, что это важно, что это интересно.

Я ответил ему:

– Да, вы подумали, что это будет интересно, но вы говорите мне о своих мыслях. А я спрашиваю вас о том, что вы хотели получить от группы.

И он сказал:

– Не знаю.

Я ответил:

– Вот почему я считаю, что у нас было целых десять минут непродуктивного обсуждения. Всякий раз, когда мы привлекаем внимание группы, представляем ей что-либо, но не понимаем, чего хотим в ответ, вероятнее всего, у нас получится непродуктивное собрание. Ненасильственное общение показывает нам, насколько важно заканчивать речь четкой просьбой о том, чего бы вам хотелось в качестве ответной реакции, независимо от того, общаемся ли мы с целой группой или с одним человеком. Какова ваша просьба? Изложение своих проблем или мыслей без четко сформулированной просьбы, скорее всего, приведет к непродуктивной дискуссии.

Обязательно заканчивайте все, что говорите, при этом осознавая то, что вы хотите получить в ответ.

Вот как можно использовать ненасильственное общение для повышения продуктивности собраний.

Однажды я работал с другой группой из числа расовых меньшинств, которые хотели изменить структуру найма в одной из банд Сан-Франциско – в департаменте здравоохранения муниципального совета. Они считали практику приема на работу угнетающей, поскольку она дискриминировала определенную категорию людей. Им хотелось, чтобы я показал, как можно с помощью ненасильственного общения добиться от этой банды лучшего удовлетворения их потребностей.

На протяжении трех дней я показывал им сам процесс и то, как его можно использовать, а затем они должны были применить полученные знания и на следующий день рассказать мне, что из этого вышло. Они вернулись в расстроенных чувствах, и один из них сказал:

– Мы так и знали, что это не сработает. Эту систему невозможно изменить.

Я сказал им:

– Что ж, вижу, вы действительно разочарованы.

– Да-да.

– Расскажите мне, что же произошло, чтобы мы могли извлечь из этого урок.

Дело было так. Группа из шести человек вошла в кабинет администратора и, по их словам, начала применять ненасильственное общение. Они не диагностировали систему как угнетающую. Сначала они озвучили наблюдение того, что происходило в реальности. Они показали тот закон, который, по их мнению, был дискриминационным, потому что не допускал найма определенной категории людей.

Затем они выразили свои чувства: рассказали, как им было больно, ведь у них была потребность в работе и равенстве. Они были уверены, что смогут выполнять эту работу, поэтому им было еще больнее от того, что их не брали. Они обратились к администратору с четкой просьбой, объяснив свое видение улучшения процесса найма.

Выслушав их, я был очень доволен тем, как они применили свои навыки. Они использовали все то, чему научились на тренинге. Они четко дали знать, в чем состоят их потребности, ясно изложили просьбу и не использовали оскорбительных выражений. Я отметил:

– Мне очень нравится, как вы всё это выразили, но каков был его ответ?

И тогда кто-то из них сказал:

– Ну, он был очень милым. Он даже поблагодарил нас за то, что мы пришли. Он сказал, что демократия – это очень важно, что гражданам необходимо выражать свое мнение и они поощряют это в своей организации, но на данный момент наша просьба совершенно невыполнима. И еще он сказал, что ему очень жаль, но сейчас сделать это не представляется возможным.

Я спросил:

– И что вы сделали?

– Ну, мы ушли.

– Подождите минутку. А как насчет второй половины, о которой я вам говорил? Вы разглядели за этим его бюрократизмом сердце этого человека, поняли, что он чувствовал, каковы были его потребности? Что испытывал сам этот человек по отношению к тому, чего вы от него хотели?»

Старайтесь за бюрократией разглядеть сердце человека.

Один из них сказал:

– Мы знаем, что с ним происходило. Он хотел, чтобы мы поскорее ушли.

– Что ж, даже если это правда, что с ним происходило? Что он чувствовал? В чем были его потребности? Он ведь человек. Что чувствовал и в чем нуждался этот человек?

Они не удосужились разглядеть в нем человека, потому что он находился внутри структуры. И, будучи внутри структуры, он говорил на языке этой структуры, а не на человеческом языке. Он говорил на языке бюрократии. Как отмечает Уолтер Винк, у организаций, структур и правительств – своя духовность. И в своей среде эти люди общаются таким образом, чтобы эту духовность поддерживать.

Ненасильственное общение позволяет прорваться сквозь любую структуру и увидеть человека, находящегося внутри. Я понял, что недостаточно хорошо обучил этих людей, и мы продолжили практиковаться. Мы пробовали расслышать потребности, описанные бюрократическим языком, старались разглядеть человека и установить с ним связь, которая позволила бы нам работать вместе с этим человеком над социальными изменениями.

Потом они попросили еще об одной встрече с тем администратором. На следующем занятии они светились от счастья. Когда они смогли разглядеть то, что стояло за его сообщениями, они поняли, что он был напуган.

Работайте вместе так, чтобы удовлетворять потребности каждого.

Он действительно понимал их потребности; ему тоже не нравилось то, как закон дискриминировал определенные группы лиц; но у него была своя потребность – защитить себя.

Он знал, что его босс будет крайне недоволен предложением этой группы, поскольку тот категорически против того, чего хотели эти люди. Ему нужно было защитить себя, и он не хотел идти к боссу, чтобы помочь им изменить ситуацию. Как только эта группа граждан увидела его потребности, они начали работать с ним вместе, но так, чтобы удовлетворить потребности обеих сторон.

И тогда он стал их наставником! Он объяснил им, что нужно было сделать, чтобы получить то, чего они хотели. Таким образом они удовлетворили его потребность – они защитили его, никому не рассказав, что это он научил их, как добиться своего. В конце концов все они получили желаемое – структура изменилась.

Для эффективных социальных перемен требуются такие контакты с людьми внутри властных структур, когда мы стараемся не видеть в них врагов, а прислушиваться к их потребностям. Затем мы просто продолжаем общение до тех пор, пока потребности обеих сторон не будут удовлетворены.

Упражнение

Подумайте о человеке, с которым вы хотели бы общаться, но которого теперь считаете врагом. Что вы сделаете в первую очередь, чтобы превратить этот конфликт в контакт?

Финансирование социальных перемен

Я не могу сказать, станет ли лучше, если все будет по-другому; но я точно могу сказать, что все будет по-другому, если станет лучше.

Георг Лихтенберг

Еще один проект социальных перемен, над которым я работал, был связан с уличной бандой «Зулусов». Я уже упоминал о них. Лидер этой банды решил, что будет полезно приспособить то, чему я обучаю, к их культуре, а потом мы с ним много лет вместе работали над десегрегацией школ по всему Югу Соединенных Штатов.

Мы хотели создать школу, в которой учителя и ученики могли бы работать в качестве партнеров, в которой могли бы учиться те, кого исключают из других школ, а учителя не пытались бы давить на учеников.

Мы хотели начать с демонстрационной школы, которая бы показала, что это возможно – достучаться до учеников, исключенных из других школ из-за того, что они не справлялись там со школьной программой. Затем мы собирались использовать ее в качестве ступеньки к более серьезным изменениям в школьной системе. Для воплощения в жизнь первой части нашего проекта нам понадобилось 50 000 долларов на зарплаты учителям и другие расходы.

Это очень важная часть социальных перемен – поиск необходимых ресурсов. Я получил ценный урок от лидера банды «Зулусов». Он научил меня наилучшим образом использовать короткий благоприятный период времени.

Очевидно, что для социальных перемен необходимо много общаться. И при этом говорить не только мирно и от сердца, но четко и кратко, чтобы успевать использовать так называемые «окна возможностей».

Нужно говорить четко и кратко, чтобы успевать использовать окна возможностей.

Мой друг из банды преподал мне отличный урок. Он сказал:

– Почему бы нам не обратиться в тот фонд, на который вы работали? Они дают людям деньги. Давайте пойдем к ним и возьмем у них деньги на свой проект.

– Да, – ответил я, – это было бы отлично, но я знаю, что они не будут принимать заявки еще пару месяцев. Бюджет на этот квартал закрыт. Кроме того, чтобы получить от них деньги, у нас должно быть безупречное коммерческое предложение, но сейчас у нас нет времени и ресурсов, чтобы его подготовить.

Он сказал:

– Ну, это все понятно, но вы можете записаться к ним на прием?

Я ответил ему:

– Да, скорее всего, смогу.

– Хорошо, записывайтесь, и давайте пойдем туда и возьмем наши деньги.

– Что вы собираетесь делать, если меня запишут?

Он сказал:

– Давайте я сам с этим разберусь.

Я сделал звонок и сказал:

– Это доктор Розенберг. В прошлом месяце я работал с администраторами и… можно мне встретиться с президентом фонда?

Секретарь ответила:

– Знаете, доктор Розенберг, он очень занят, но я посмотрю, что можно сделать, и перезвоню.

Потом она перезвонила мне и сказала:

– Мы можем принять вас в перерывах между встречами. Он будет рад вас видеть, но у него всего около двадцати минут свободного времени. Вас устроит, доктор Розенберг?

Я сказал:

– Спасибо, меня это устраивает.

Когда мы ехали на встречу, я спросил у своего коллеги:

– Что вы собираетесь сделать за эти двадцать минут?

Он снова повторил:

– Давайте я сам с этим разберусь.

Позже я представил их друг другу. Я сказал:

– Доктор N, это мой коллега Эл. Эл, это доктор N.

Эл пожал ему руку и сказал:

– Привет, брат. Где деньги?

Мне хотелось его убить, так было стыдно за то, как он начал нашу встречу. Мой обычный подход к сбору средств заключался в том, чтобы подготовить коммерческое предложение и презентацию, в которой была бы наглядно показана ценность того, что мы хотели бы сделать за полученные деньги.

А Эл подошел к этому совершенно иначе. По сути, он сказал следующее: «Мы пришли, чтобы получить деньги; что вы хотите услышать от нас, чтобы понять, хотите ли вы дать нам эти деньги?»

Президент фонда очень вежливо засмеялся и спросил:

– Какие деньги?

Мой коллега ответил:

– Деньги на классную школу.

– Классную школу? Это еще что такое?

– Это школа Розенберга и нашей банды. Мы организовываем ее, чтобы показать всем, что дети, которых выгнали из других школ, могут учиться, если с ними обращаются по-другому.

– И как будет выглядеть эта классная школа?

Что вы хотите от нас услышать, чтобы дать нам то, зачем мы пришли?

Обратите внимание на то, что сделал мой друг. Ввиду отсутствия времени, вместо того чтобы сотрясать воздух тем, что, как мы думаем, должен услышать другой человек, Эл, в присущем его культуре стиле, начал с самого главного. Он сразу спросил: “Что другому человеку было бы важно услышать, чтобы впоследстви дать нам то, за чем мы пришли?” Он позволил другому человеку задать направление разговора. И мы вышли из кабинета с пятьюдесятью тысячами долларов.

За тридцать лет, которые прошли с тех пор, я неоднократно использовал этот подход, пытаясь изменить общество. Вовсе не обязательно начинать так, как это сделал Эл с присущей ему манерой, но в самом начале необходимо узнать, что человеку нужно услышать для того, чтобы решить, поддержать ли те перемены, в которых мы заинтересованы, или нет.

Однажды я применил этот подход в Швеции к одному влиятельному комитету, состоявшему из членов правительства и представителей бизнеса. Мой коллега и я хотели поговорить с ними о поддержке проекта, направленного на создание социальных перемен. Чтобы договориться с этим комитетом о встрече, пришлось приложить некоторые усилия, но в конце концов они согласились уделить нам двадцать минут. Пока мы с коллегой ждали, вышел секретарь и сказал: «Доктор Розенберг, прошу прощения, но комитет попросил меня передать вам, что они немного опаздывают. Поэтому вместо обещанных двадцати минут у них будет только пять».

И я подумал, что раз уж у меня всего пять минут, то я просто обязан применить тот подход, которому меня научил мой коллега Эл. Я вошел и спросил, что именно они хотели бы от меня услышать, чтобы через пять минут решить, согласятся ли они поддержать проект. Правда, потом они еще сорок минут задавали мне вопросы… Но даже если бы они дали мне всего пять минут, думаю, что я получил бы куда больше, позволив им сформулировать то, что они на самом деле хотели от меня услышать, вместо того чтобы использовать множество бесполезных слов.

Не сотрясайте воздух большим количеством слов. Лучше выясните сразу, что другому человеку важно от вас услышать.

Это было еще одно применение ненасильственного общения в деле социальных перемен. Встречаясь с людьми, мы можем быть более продуктивными и не сотрясать воздух большим количеством слов. Лучше сразу выяснить, что необходимо услышать другому человеку, чтобы решить, сможем ли мы работать вместе или нет.

Упражнение

Подумайте, что вы можете сделать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, когда в следующий раз окажетесь на непродуктивной встрече. (Подсказка: необходимо сосредоточиться на наблюдениях, чувствах, потребностях и четких просьбах!)

Глава 11

Работа с конфликтом и конфронтацией

Ненасилие проходит испытание – когда в ненасильственном конфликте не остается злобы и враги превращаются в друзей.

Махатма Ганди

Социальные перемены, конечно же, время от времени будут вызывать конфронтацию. Нам нужно научиться применять ненасильственное общение, сталкиваясь с людьми, которым не нравится то, за что мы выступаем, и которые не умеют выражать свои чувства и потребности. Нам нужно научиться (в этих условиях конфронтации) понимать чувства и потребности людей, каким бы ни был их стиль общения.

В качестве примера я хочу рассказать вам об одном проекте социальных перемен в Иллинойсе. Речь идет о государственной школе, которую мы создали; впоследствии мы хотели перейти от одной школы ко всей системе образования, чтобы она могла гармонично функционировать. Было очень сложно запустить этот проект, но после длительного сопротивления мы наконец получили федеральное финансирование и школа была открыта.

Однако после открытия школы на первых же выборах в школьный совет были избраны четыре кандидата, которые провели свою кампанию под лозунгом «избавиться от директора». И это при том, что школа была довольно успешной. Мы получили национальную награду за выдающиеся достижения в области образования. Успеваемость росла, а случаев вандализма отмечалось все меньше.

Нам необходимо понимать чувства и потребности людей, каким бы ни был их стиль общения.

Мы знали: ради того чтобы наш проект выжил, придется общаться с людьми, настроенными против нас. Было непросто добиться согласия на встречу со школьным советом. Мы договаривались десять месяцев. Они не отвечали на мои телефонные звонки и письма, а когда я лично пришел к ним в офис, сделали вид, что не замечают меня.

За эти десять месяцев мы нашли человека, который имел доступ к школьному совету, и обучили его нашим навыкам, чтобы он помог нам устроить встречу. В конце концов нам удалось это сделать, но у совета были условия. Они не хотели, чтобы о встрече узнала пресса, потому что было бы неловко, если бы их увидели в компании людей, от которых они хотели избавиться.

Как ненасильственное общение помогло мне в этой ситуации? Во-первых, я знал, что мне придется поработать над собой, прежде чем мы встретимся, потому что передо мной постоянно возникал устойчивый образ врага, стоило только подумать о школьном совете. Мне было трудно за этим образом разглядеть людей. У меня внутри было слишком много боли из-за того, что они обо мне говорили.

Мне пришлось поработать над собой, потому что стоило подумать о школьном совете, как я начинал отчетливо видеть образ врага.

Дело в том, что один из членов правления был владельцем местной газеты. Я читал статью, которую он написал обо мне, где было сказано: «Известно ли вам, что наш “любимый” директор [он заключил слово любимый в кавычки, потому что все знали, что он ненавидел директора] снова притащил этого еврея, чтобы промыть мозги нашим учителям, чтобы те, в свою очередь, промыли мозги ученикам?» И это лишь малая часть того, что мне пришлось выслушивать от этого человека; в общем, перед встречей с ним мне пришлось провести серьезную внутреннюю работу.

Мне также было известно, что он возглавлял местное Общество Джона Берча, а у меня было нелестное мнение о людях из этой группы. И все же я проделал «работу с отчаянием» – очень важную часть социальных перемен.

Работа с отчаянием – это концепция Джоанны Мэйси. Она занимается социальными переменами, и я восхищаюсь этой женщиной. Она указывает на важность работы с отчаянием и подчеркивает, что духовность и социальные перемены идут рука об руку. Обладая духовностью, мы получаем гораздо больше шансов достичь наших целей в сфере социальных перемен.

Увидеть человека на другом конце стола

Сострадание – это не удел религии и не роскошь; оно необходимо для того, чтобы жить в мире и стабильности, для того, чтобы выжить.

Далай-Лама

За день до встречи я собрал коллег по проекту и сказал им: «Завтра мне будет очень сложно разглядеть в нем [во владельце газеты] человека. У меня внутри очень много злости, поэтому мне просто необходимо поработать над собой».

Моя команда с эмпатией слушала о том, что происходило со мной. Это была прекрасная возможность выразить свою боль и быть понятым. Они слышали гнев, который я испытывал, а за этим гневом – мой страх и сомнения в том, что нам вообще удастся когда-либо построить связь с этими людьми таким образом, чтобы это было благоприятно для обеих сторон.

Вечером перед встречей у меня ушло целых три часа на работу, поскольку я испытывал слишком сильную боль и отчаяние. Сначала я попросил своих коллег: «Кто из вас видел, как общается этот человек? Может, мы сыграем в небольшую ролевую игру? Я хочу разглядеть человеческое начало сквозь его манеру общения».

Сам я никогда с ним не встречался, но другие видели его и могли показать мне, каков этот человек в общении. Мне пришлось хорошенько потрудиться, чтобы разглядеть в нем человека, а не врага. Я был рад, что мы сделали это накануне вечером, потому что на следующий день, когда мы пришли на встречу, я столкнулся с ним прямо в дверях. Первое, что он сказал мне, было: «Это пустая трата времени. Если вы с директором хотите помочь этому району, вам придется уступить». Моей первой реакцией было желание схватить его и сказать: «Слушай, ты сказал, что мы встретимся и…» Но я только сделал глубокий вдох. Слава богу, я не зря провел эту вечернюю работу с отчаянием.

Слава богу, я не зря провел работу с отчаянием перед встречей.

Я мог лучше контролировать свои чувства и сумел найти контакт с его человеческим началом. И я сказал:

– Похоже, вы чувствуете, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет.

Он немного удивился тому, что я постарался услышать его чувства. Потом он сказал:

– Верно. Ваш проект разрушителен для этого района. Ваша философия попустительства, позволяющая детям делать все, что они хотят, просто смешна.

И снова мне пришлось сделать глубокий вдох: я был разочарован тем, что он считал наш подход попустительством. Это дало мне понять, что мы не до конца объяснили им, в чем заключался наш проект. Иначе он бы знал, что у нас есть определенные правила. Они не были основаны на наказании и не исходили от властей; их разработали учителя совместно с учениками.

У меня было желание вскочить и начать защищаться, но я сделал еще один глубокий вдох, и благодаря «работе с отчаянием» накануне вечером мне все-таки удалось разглядеть в нем что-то человеческое. Я сказал ему:

– Значит, вы хотели бы получить подтверждение того, что мы понимаем важность поддержания порядка в школе?

Он снова странно посмотрел на меня и сказал:

– Вы нанесли непоправимый вред. В этом районе были отличные школы, пока не приехали вы и ваш директор.

Я слышал, что было живо в нем, и с уважением относился к его потребностям.

И снова мне захотелось напомнить ему о том насилии, которое происходило в школах, и о низкой успеваемости. Но я сдержался и сказал:

– Похоже, здесь есть много чего, что вам хотелось бы поддерживать и защищать.

Встреча прошла довольно спокойно. Он говорил так, что я легко мог бы увидеть в нем образ врага, но, услышав то, что было живо в нем, и постаравшись наладить с ним контакт на уровне его потребностей, понял, что он способен открыться и понять то, о чем мы говорили. Я покинул кабинет в приподнятом настроении.

Вернувшись в отель, я наконец почувствовал себя хорошо. Зазвонил телефон. Это был тот человек, и он сказал: «Знаете, мне жаль, что я так нелестно отзывался о вас в прошлом. Думаю, я не до конца понял вашу программу. Я хочу больше узнать о том, как вы ее разработали и что у вас за идеи».

Мы сорок минут разговаривали с ним по телефону как хорошие приятели. Я ответил на все его вопросы и изложил свои соображения по поводу школы.

Вскоре после этого разговора за мной заехали коллеги, чтобы отвезти в аэропорт. Всю дорогу я рассказывал им о том, как здорово все прошло. Я говорил:

– Это доказательство того, о чем мы говорим. Если вы видите в других людях их человеческое начало, вы можете общаться с ними, кем бы они ни были!

Я чувствовал себя превосходно! Этот контакт укрепил мои надежды по поводу социальных перемен. Если мы сможем преодолеть образ врага, то сможем общаться с кем угодно. Затем я рассказал коллегам о телефонном звонке.

На следующий день мне позвонил один из членов моей команды и сказал:

– Маршалл, у меня для вас плохие новости.

Я спросил:

– Что произошло?

– Мы должны были вас предупредить. Одна из тактик этого человека – говорить с людьми по телефону, записывать их высказывания, а затем вырывать отрывки из контекста и использовать их, чтобы высмеивать людей в своей газете. Это его старый трюк.

Честно говоря, я не знал, кого мне хотелось убить больше: его или себя. Себя мне хотелось убить за то, что я был настолько глуп, чтобы доверять такому человеку, как он, верить в то, что его можно изменить. Я был подавлен. Мне казалось, что он уже проделал со мной этот свой старый трюк. Но, как я понял потом, он не сделал этого. И на следующем заседании правления он проголосовал за нашу программу, несмотря на то что был избран именно для того, чтобы ее погубить.

Для меня важной частью социальных перемен является постоянная связь с духовной энергией.

Для меня это был один из самых важных уроков социальных перемен. Сначала мне потребовалось три часа, чтобы избавиться от образа врага – чтобы справиться с болью и отчаянием по поводу социальных перемен – и добраться до того места, откуда я мог разглядеть за этим образом человека. Но на следующий день мне потребовалось всего лишь пять секунд, чтобы утратить все это и пойти на поводу у слухов.

Это очень важная деталь – постоянная связь с духовной энергией, которая, как мне кажется, должна стоять за каждой социальной переменой. Перемена произойдет, когда мы сможем увидеть красоту того, ради чего мы созданы, а не предполагаемое уродство «плохих парней», над которыми мы хотим одержать победу.

Трансформирование конфликтов в бизнесе

Спор – это самый долгий путь между двумя точками зрения.

Дэн Беннет

Меня часто просят помочь урегулировать конфликты в корпоративном мире. Во всех странах корпорации сталкиваются с распрями и ссорами среди сотрудников. Мы используем ННО, чтобы научить их справляться с такими конфликтами. Меня пригласили в одну швейцарскую компанию, в которой на протяжении пятнадцати месяцев тлел затяжной конфликт между отделами. Камнем преткновения было программное обеспечение, которое предполагалось использовать для выполнения определенной функции. И это была не какая-нибудь мелочь. Чтобы переключиться с одного ПО на другое, требовалось много времени и несколько десятков тысяч долларов.

В этой компании были две враждующие фракции: группа молодых и группа людей старшего возраста. Я начал собрание такими словами: «Мне хотелось бы узнать, какие из ваших потребностей не удовлетворены в этой ситуации. Если мы сможем определить потребности каждого и все смогут четко их выразить, мы найдем способы их удовлетворения. Итак, кто хочет начать?»

После того как выступил первый оратор – от фракции «стариков», – я понял, почему их потребности не были удовлетворены. Вот что я услышал: «Думаю, новое не обязательно означает эффективное». Он долго объяснял свою идею и даже привел несколько примеров. И я видел, как члены другой группы смотрели в потолок, потому что слышали это уже множество раз на протяжении пятнадцати месяцев.

Дело было в Швейцарии, поэтому люди терпеливо ждали, когда он закончит, прежде чем ответить. (Кстати, именно поэтому иногда мне проще работать на Ближнем Востоке. Там все разговаривают одновременно, и есть шанс закончить подобное непродуктивное собрание намного быстрее! Но, возможно, для меня это проще еще и потому, что в моей семье делали то же самое. Так уж повелось, что у нас никто и никогда не заканчивал предложения.) Итак, это была Швейцария, поэтому одна группа терпеливо ждала, пока закончит другая, а затем начал свою речь член фракции «молодежи»: «Я полностью согласен с моим уважаемым коллегой в том, что… и так далее, и так далее…»

Потом он продолжил: «Но я думаю…»

Я некоторое время понаблюдал за происходящим, а затем сказал: «Кто-нибудь находит эту встречу продуктивной?»

Продуктивной эта встреча не казалась никому из собравшихся. Мне было очевидно, что за идеями тут стояли глубокие чувства и потребности. С моей помощью группа «стариков» призналась, что чувствовала себя обиженной из-за того, что не получала должного признания, несмотря на тот вклад, который внесла в организацию, разработав свое программное обеспечение.

Во многих организациях, с которыми я работал, люди не могут говорить о своих чувствах. Никого не волнует, что вы чувствуете и какие у вас потребности. Всех заботит лишь производство. Но когда вы не выражаете своих чувств и потребностей, когда вы просто продолжаете интеллектуальные дискуссии, в конце концов вы становитесь похожими на сотрудников этой компании: вы непродуктивно используете свое время из-за неспособности докопаться до сути проблемы. «Старики» по-настоящему страдали. Ведь то, что они создали, не получило должного признания. Я был обязан им помочь. Мне пришлось самому докопаться до сути. Было нелегко, потому что в этом контексте люди обычно боятся раскрывать свои чувства и потребности.

Я часто слышу что-то вроде такого: «Здесь нельзя выражать свои чувства. Тебя разорвут на части, подумав, что ты слабый».

Но я убедил эту группу, и они согласились с тем, что страдали именно потому, что их потребности в признании не были удовлетворены. Тогда я обратился к другой стороне:

– Не мог бы кто-нибудь из вас просто повторить это, чтобы я был уверен, что вы всё поняли?

– Ну, мы это понимаем, но…

– Подождите. Пожалуйста, вспомните, что он только что сказал.

– Ну, они думают…

– Нет, нет, нет. Не их мысли. Что они чувствуют и каковы их потребности?

Это было нелегко. Мне нужно было им помочь разглядеть человеческое начало другой стороны. Затем я попросил «молодых» выразить свои чувства и потребности. Оказалось, они переживали из-за того, что их продукт не будет использован только потому, что они слишком молоды. Поскольку они были моложе, у них было чувство, что их мнение не уважают. Так я получил взгляд на проблему от второй стороны. После этого нам потребовалось не больше часа, чтобы разрешить конфликт, который длился целых пятнадцать месяцев.

Трансформация бизнес-культуры

Качество самой организации никогда не превысит качества составляющих ее умов.

Гарольд Маклиндон

Зачастую людей из корпораций нелегко заставить говорить на уровне чувств и потребностей; они не понимают того, что, по словам теолога Уолтера Винка, должен знать каждый – что любое учреждение, любая организация имеет свою духовность. И когда духовностью организации является «продуктивность важнее всего», то это становится единственным, что имеет значение. Человеческие чувства и потребности, даже человеческое начало в целом, уже не так значимы. И затем компания платит за это с точки зрения не только атмосферы, но и производительности – потому что, только когда люди знают, что их чувства и потребности понимают, производительность растет.

Помимо этого, мы обучаем людей из корпоративного мира оценивать производительность своих сотрудников, не критикуя их, в случае если те не делают того, чего от них требует руководство. По такому же принципу мы работаем и с учителями. Родителей мы тоже обучаем не прибегать к критике. Однажды я объяснял это менеджерам одной компании. Сначала я показал им, как произвести четкие наблюдения, как привлечь внимание людей, озвучивая их поступки, которые вам не нравятся. Я обратился к группе менеджеров с вопросом:

– Скажите, над каким проблемным поведением своих сотрудников вы бы хотели сегодня поработать?

Один из них ответил:

– Некоторые сотрудники неуважительно относятся к начальству.

Тут мне пришлось остановить его:

– Минутку. Это то, что я называю диагнозом. А я вас спрашиваю о том, что они делают. Если вы говорите сотрудникам, что они неуважительны, то, скорее всего, получите в ответ защитную реакцию. Если же вы хотите оценивать людей так, чтобы это повышало производительность, начните с четкого наблюдения.

Но у него ничего не получалось.

Другой менеджер сказал:

– Знаете, мои сотрудники очень ленивы.

Я сказал:

– Извините, но это тоже диагноз. Вы снова не дали мне ответ на вопрос о том, что они делают.

И тогда один из них сказал:

– Черт побери, Маршалл, а ведь это не так уж просто!

Я уже цитировал Кришнамурти о том, что умение наблюдать не оценивая – это высшая форма проявления человеческого интеллекта. Пока я рассказывал им, как проводить наблюдение, один из менеджеров вдруг вскочил и выбежал из комнаты. На следующее утро он пришел и извинился за свой внезапный уход. Он сказал:

– Вчера, когда вы показывали нам, как оценивать производительность и как делать четкие наблюдения, не используя при этом критику…

– Да, я помню.

– Причина, по которой вчера я покинул тренинг, в том, что по дороге на нашу встречу я зашел в офис и оставил там мои оценки производительности, чтобы секретарь распечатал. Вчера за первые двадцать минут нашего тренинга вы помогли мне понять, почему каждый год для меня это сущий кошмар – оценивать производительность. Я прекрасно понимал, что многие из моих сотрудников будут недовольны и обижены, увидев эти оценки. А вы показали мне, что, оказывается, я всегда путал наблюдение и оценку. Поэтому я побежал в офис, чтобы успеть забрать свои бумаги, пока секретарь их не распечатал. – Он продолжил: – Вчера я не спал до двух часов ночи, пытаясь понять, как объяснить сотрудникам, что мне не нравится в их работе, не прибегая к диагнозам и критике.

Когда люди не хотят встречаться

У лидера есть задача поважнее, чем выбрать ту или иную сторону. Он должен объединить обе стороны в одно целое.

Джесси Джексон

Самая большая проблема в деле социальных перемен – будь то семья, корпорация, правительство – это собрать людей вместе.

Однажды я работал в отеле в Швейцарии, где менеджеры кухни конфликтовали с менеджером из другого отдела. Владелец отеля хотел, чтобы я провел медиацию, но менеджеры категорически отказались встречаться. Тогда я увиделся с менеджером одного из отделов и сыграл роль сотрудника другого отдела, используя при этом ненасильственное общение. Я выслушал его с эмпатией, а затем выразил то, что, как я понял, было потребностями другой стороны.

Мы записали наш разговор на диктофон. С разрешения этого человека я отнес запись на другую сторону, проиграл ее там, а затем проделал все то же самое с ними. Я делал это только для того, чтобы убедиться, что смогу собрать их вместе. Но уже на этой стадии мы смогли разрешить конфликт. Этого бы не произошло, не найди я такой хитроумный способ «собрать всех в одну комнату» заочно.

Глава 12

Благодарность

Благодарность дарует полноту жизни. С ней нам достаточно того, что мы имеем. Она превращает отрицание в приятие, хаос в порядок, замешательство в ясность. Она может превратить трапезу в пир, а незнакомца в друга. Благодарность придает смысл нашему прошлому, приносит мир в настоящее и делает видимым будущее.

Мелоди Битти

Благодарность – еще одна незаменимая вещь в деле социальных перемен. Она также необходима для поддержания духовного сознания, которое старается создавать ненасильственное общение. Если мы умеем выражать и принимать благодарность, это придает нам стимул продолжать вносить перемены в общество.

Впервые я убедился в важности благодарности, когда работал с влиятельной феминистской группой в Айове. Я восхищался тем, что они делают, и чувствовал большую ответственность, когда они попросили меня показать им, как ненасильственное общение помогает изменять общество. Но на протяжении трех дней, проведенных с ними, одно не давало мне покоя. Они могли несколько раз в день прерывать наши собрания, чтобы выразить благодарность и порадоваться своим достижениям. И в это время я всегда думал о том, сколько еще нужно успеть сделать, поэтому мне было не очень приятно останавливаться только ради того, чтобы порадоваться достижениям. Так много расизма, сексизма, столько работы – я был поглощен всеми этими идеями, и у меня совсем не было времени на радость.

Итак, на третий день, когда наша работа была закончена, я ужинал с лидером этой группы, и она спросила меня:

– Как вам работалось с нашей организацией?

Мой ответ был таков:

– Я восхищаюсь тем, что вы делаете. Мне было приятно с вами работать. Однако меня немного смущало то, как часто вы останавливались, чтобы поблагодарить и порадоваться своим достижениям. Просто я не привык к такому.

Она сказала:

– Я рада, что вы подняли этот вопрос, Маршалл. Я как раз хотела поговорить с вами об этом. Не беспокоят ли вас какие-либо ужасные вещи в устройстве общества настолько, что вы оказываетесь в плену этой негативной энергии, вместо того чтобы постоянно напоминать себе о прекрасной стороне жизни? Вот почему мы благодарим себя за наши собственные попытки изменить общество. Да, мы знаем, что еще предстоит сделать очень многое, но мы все равно то и дело хотим останавливаться и благодарить всех за поддержку.

Это заставило меня задуматься, насколько я зациклился на том, как все плохо и сколько еще предстоит сделать. Надо сказать, мне это не понравилось. С тех пор – без малого тридцать лет – я включаю обучение выражению благодарности в наши тренинги по ненасильственному общению. Это умение приведет к гармонии нашей жизни с нашими духовными ценностями. Чем чаще мы выражаем благодарность и чем чаще ее принимаем, тем больше она напоминает нам о духовности, которую поддерживает ненасильственное общение.

Как я уже говорил, наша духовность заключается в том, чтобы помочь людям осознать, что главная цель нашей жизни – милосердное даяние и сострадательное служение. Нет ничего прекраснее, чем прилагать свои силы для служения жизни. Это величайшая радость и проявление энергии жизни внутри нас.

Похвала и комплименты как осуждение

Когда двое относятся друг к другу с искренностью и человечностью, между ними возникает электричество, которое и есть Бог.

Мартин Бубер

Обучая людей ненасильственному общению, мы учим их выражать и получать благодарность таким образом, чтобы жить в гармонии с собственной духовностью. Но это означает, что мы также начинаем осознавать, что нас научили выражать благодарность способами, которые противоречат поддержке такого рода духовности. В практике ненасильственного общения мы рекомендуем не делать комплименты и не прибегать к похвалам. На мой взгляд, сказать кому-то, что он молодец, что он добрый или компетентный человек, означает по-прежнему использовать моралистические суждения. И мир вокруг нас по-прежнему сильно отличается от мира, описанного Руми, который остается «за пределами знания о злодеянии и добродетели». Используя оценочное суждение для похвалы и комплиментов, мы говорим на том же языке, на котором называем человека злым, глупым или эгоистичным.

Положительные и отрицательные суждения одинаково бесчеловечны. Оставлять положительный отзыв в качестве награды разрушительно. Не стоит унижать людей, делая им комплименты или поощряя их похвалой. Когда я говорю это руководителям предприятий или учителям, они часто бывают шокированы. Они участвуют в учебных программах, где их обучают ежедневно хвалить сотрудников или учеников, потому что якобы только так повышается их производительность или успеваемость. Обычно в таких случаях я обращаю внимание людей на исследования, свидетельствующие о том, что большинство детей на самом деле работают усерднее, когда их хвалят и поощряют, как и большинство сотрудников на предприятиях, – но вот только не очень долго. Это продолжается ровно до тех пор, пока они не начинают чувствовать, что ими манипулируют и что эта благодарность исходит не от сердца. Это всего лишь еще один способ заставить их что-то сделать. Как только люди начинают это осознавать, производительность падает.

Если вы хотите узнать больше о том, насколько жестоким может обернуться вознаграждение, увидеть, что это такое же насилие, как и наказание, прочтите книгу Альфи Кона «Наказание наградой: что не так со школьными оценками, системами мотивации, похвалой и прочими взятками». И наказание, и похвала – это средства контроля над людьми. В ненасильственном общении мы хотим стать сильнее, но сильнее вместе с остальными, а не сильнее остальных.

Выражение благодарности с помощью ННО

Необходимо понять, что мы не благодарны, потому что счастливы, а счастливы, потому что благодарны.

Альберт Кларк

Как мы выражаем благодарность в процессе ненасильственного общения? Во-первых, самое важное – это намерение: чествовать жизнь и ничего более. Мы не стараемся вознаградить другого человека. Единственная цель заключается в том, чтобы он понял, насколько жизнь стала лучше от того, что он сделал. Похвала и комплименты не помогут нам прояснить следующее:

• Во-первых, мы хотим прояснить, какой из поступков человека мы хотим выделить, какие действия с его стороны сделали нашу жизнь лучше.

• Во-вторых, мы хотим донести до него, что мы ощущаем в связи с этим, какие чувства живы в нас в результате того, что он сделал.

• В-третьих, мы хотим рассказать ему, какие из наших потребностей были удовлетворены его действиями.

Однажды я не успел объяснить это группе учителей, с которыми мне довелось работать. У нас закончилось время как раз на том моменте, когда я говорил о способах выражения благодарности в рамках ненасильственного общения. После собрания ко мне подошла одна из учительниц и постаралась выразить свою благодарность. Ее глаза горели, и она сказала:

– Вы великолепны!

Мой ответ последовал немедленно:

– Это не сильно помогает.

Она растерялась:

– Что?

Я объяснил:

– Говорить мне, какой я, – не помогает. Как только меня ни называли! Одни говорили обо мне в положительном ключе, другие – в отрицательном, но не припомню, чтобы я почерпнул нечто ценное из тех определений, которые мне давали другие люди. Не думаю, что кто-то когда-то смог узнать из такого что-то новое и полезное для себя. Мне кажется, что в подобного рода информации нет ничего о тебе самом, о том, кто ты есть на самом деле. Но по глазам я вижу, что вы искренне хотите выразить свою благодарность.

Было видно, что я сбил ее с толку, но она все равно сказала:

– Да.

– И я очень хочу принять ее. Но для этого недостаточно просто сказать мне, какой я.

– Так что же я должна была сказать вам в этом случае?

– Помните, о чем я говорил сегодня на семинаре? Мне нужно услышать три вещи. Прежде всего: что я сделал для того, чтобы улучшить вашу жизнь?

Немного подумав, она сказала:

– Вы такой умный!

– Нет, вы снова ставите мне диагноз. Ведь это еще ничего не говорит о том, что именно я для вас сделал. Я бы получил намного больше, если бы узнал конкретно, что такого я сделал, что по-настоящему улучшило вашу жизнь.

– О, кажется, я поняла. – Она открыла свою записную книжку и показала две записи, которые были отмечены большими звездами: «Сегодня вы рассказали об этом».

Я заглянул в ее блокнот:

– Да, это на самом деле помогает – просто знать, что я каким-то образом сделал вашу жизнь лучше. Во-вторых, мне было бы полезно узнать, что вы чувствуете прямо сейчас.

– О, Маршалл, я чувствую большое облегчение и надежду.

– Отлично. И в-третьих, какая из ваших потребностей была удовлетворена?

– Маршалл, мне никогда не удавалось установить контакт с восемнадцатилетним сыном. Мы только и делаем, что ругаемся. Мне было необходимо, чтобы кто-то помог мне наладить с ним контакт. Эти две вещи, о которых вы говорили, удовлетворили мою потребность в такой помощи.

И тогда я сказал:

– Спасибо, что остались и дали мне понять, чем конкретно я вам помог. Мне гораздо приятнее знать, что́ именно я для вас сделал.

Теперь вы понимаете, что гораздо важнее услышать эти три вещи, чем кто я или какой я. Так мы выражаем благодарность в формате ненасильственного общения.

Как принимать благодарность

Будем благодарны тем, кто дает нам счастье: они восхитительные садовники, выращивающие цветы в нашей душе.

Марсель Пруст

А сейчас я хотел бы рассказать вам о том, как можно принимать благодарность в контексте ненасильственного общения. В каждой стране есть люди, которым бывает трудно принимать благодарность, потому что их научили быть скромными. Они пугаются, когда им выражают благодарность, и говорят: «Да что вы, не за что».

Людям по всему миру я задавал один и тот же вопрос: «Что вам мешает принимать благодарность?» В ответ обычно я получаю что-то вроде такого: «Ну, я не заслужил этого». Так вот, «заслужить» – это ужасное понятие. Конечно, вам будет сложно принять благодарность, когда вы обеспокоены, заслужили ли вы ее вообще.

Иногда спрашивают: «А что плохого в скромности?»

На это я отвечаю: «Смотря что вы под этим понимаете. Есть разные виды скромности. Один из них я считаю неудачным, потому что он лишает нас возможности видеть свою силу и красоту».

Мне нравится, как бывший премьер-министр Израиля Голда Меир сказала о ложной скромности одному из политиков: «Не нужно так скромничать, вы не настолько велики». И я думаю, что самая важная причина, по которой людям трудно принимать благодарность, подробно описана в книге «Курс чудес», где говорится, что больше всего мы боимся своего света, а не тьмы.

К сожалению, все это время мы росли в мире моралистических суждений, карательного правосудия, наказания и поощрения, в мире, где все необходимо «заслужить». Мы усвоили язык суждений, и теперь нам трудно воспринимать красоту того, кто мы есть на самом деле.

Ненасильственное общение учит нас быть смелыми, чтобы встретиться лицом к лицу с силой и красотой, которые есть внутри каждого из нас.

Глава 13

Заключительные мысли

Для разрешения конфликтов человек должен развить такой метод, который будет отвергать месть, агрессию и возмездие. В основе этого метода лежит любовь.

Мартин Лютер Кинг

В этой книге речь шла о том, как создавать мир, устанавливая связь с жизнью на трех уровнях, и о том, как этому может научиться каждый.

Во-первых, можно устанавливать связь с тем, что живо в нас, чтобы на собственном примере узнать, как это работает, не обвиняя и не наказывая себя. Мы показываем людям, как создавать мир у себя внутри. Если не сделать этого, не уверен, что мы сможем жить в гармонии с окружающим нас миром.

Во-вторых, можно устанавливать связь с другими людьми, чтобы делать жизнь богаче и способствовать естественному проявлению сострадания.

В-третьих, можно трансформировать те структуры – корпоративные, судебные, правительственные и другие, – которые не способствуют появлению связей между нами, укрепляющих мир и делающих жизнь каждого из нас лучше.

Наше обучение показывает людям, как действовать на всех трех уровнях: внутри себя, с другими людьми и со структурами, которые могут поддерживать и создавать сострадательное даяние.

Надеюсь, вы поймете, что мы нуждаемся в другой экономической системе, причем не только в одной стране, но во всем мире. Я надеюсь, вы прочтете книги Дэвида Кортена «Посткорпоративный мир: жизнь после капитализма» и «Когда корпорации правят миром», а также «Естественный капитализм» Пола Хокена и работы Маргарет Уитли. Я надеюсь, вы увидите, что другие экономические системы возможны. Те системы, которые смогут укрепить мир и защитить нашу планету. Я искренне надеюсь, что вы убедитесь в том, что эти системы возможно создать, и присоединитесь к нам в работе по достижению этой цели.

Еще мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились с восстановительным правосудием. Наша нынешняя судебная система оставляет желать лучшего. Она создает больше насилия, нежели предотвращает. К сожалению, большинство людей мыслит в пределах анархии и существующей системы. Сейчас нам кажется, что, если мы не будем наказывать и убивать людей, это приведет к хаосу. Я надеюсь, вы поймете, что есть более эффективные судебные системы, основанные на восстановительном правосудии, они намного безопаснее для всех нас.

Вот те две отрасли, на которые, я надеюсь, каждый из вас обратит внимание:

• радикально иные экономические системы;

• судебные системы, отличные от тех, которые в настоящее время причиняют огромную боль на нашей планете.

Как и Тейяр де Шарден, я верю, что мир во всем мире не просто возможен, но неизбежен. Думаю, мы развиваемся именно в этом направлении. Как палеонтолог, он был крайне терпеливым человеком и мыслил в масштабе десятков тысяч лет. И он определенно не был наивен по отношению ко всему происходящему сейчас насилию, видя в нем помеху эволюции. Он видел эволюцию, и я тоже ее вижу, но я не настолько терпелив, как он. Я не могу ждать тысячи лет, поэтому мне интересно, как мы можем ускорить этот процесс. Уверен, что это неизбежно и мы на верном пути, – главное, конечно, окончательно не уничтожить свою планету.

Я и мои коллеги из Центра ненасильственного общения будем продолжать обучать этим навыкам людей, чтобы они могли устанавливать мир внутри себя, который, в свою очередь, будет поддерживать мир снаружи. Мы делаем это, ибо хотим, чтобы люди умели создавать мирные отношения, чтобы они осознавали свои силы, при помощи которых можно создавать структуры, поддерживающие милосердие, эмпатический обмен ресурсами и сострадательное правосудие.

Библиография

На русском:

Кон, Альфи. Наказание наградой: что не так со школьными оценками, системами мотивации, похвалой и прочими взятками. Манн, Иванов и Фербер, 2017.

Розенберг, Маршалл. Ненасильственное общение: язык жизни. София, 2020.

Сас, Томас. Миф душевной болезни: основы управления личностью. Академический проект; Альма Матер, 2010.

На английском:

Baran, Josh (ed.). 365 Nirvana Here and Now: Living Every Moment in Enlightenment (ThorsonsElement, Apr. 2005)

Domhoff, G. William. Who Rules America? Power and Politics (McGraw-Hill; 4th edition, Jun. 2001)

Hawken, Paul. Natural Capitalism: Creating the Next Industrial Revolution (Back Bay Books; 1st edition, Oct. 2000)

Katz, Michael B. Class, Bureaucracy, and Schools: The Illusion of Educational Change in America (Praeger Publishers, Jan. 1975)

Korten, David. The Post-Corporate World: Life After Capitalism (Berrett-Koehler Publishers; 1st edition, Sep. 2000)

Korten, David. When Corporations Rule the World (Berrett-Koehler Publishers; 2nd edition, May 2001)

Macy, Joanna R. Coming Back to Life: Practices to Reconnect Our Lives, Our World (New Society Publishers, Oct. 1998)

Wink, Walter. The Powers That Be (Galilee Trade, Mar. 1999)

Wheatley, Margaret J. Finding Our Way: Leadership for an Uncertain Time (Berrett-Koehler Publishers, Feb. 2005)

Wheatley, Margaret J. Turning to One Another: Simple Conversations to Restore Hope to the Future (Berrett-Koehler Publishers, Jan. 2002)

Четыре составляющие процесса ненасильственного общения

© Маршалл Розенберг. Для получения дополнительной информации о Маршалле Розенберге и Центре ненасильственного общения посетите сайт www.CNVC.org

Базовые чувства, общие для всех

Что мы чувствуем, когда потребности удовлетворяются:

• благодарность

• бодрость

• вдохновение

• веселость

• восторг

• гордость

• доверие

• интерес

• комфорт

• надежду

• облегчение

• оптимизм

• приятное удивление

• радость

• растроганность

• удовлетворение

• уверенность

• энергию

• энтузиазм

Что мы чувствуем, когда потребности не удовлетворяются:

• безнадежность

• беспокойство

• беспомощность

• гнев

• грусть

• дискомфорт

• замешательство

• злость

• недоумение

• нежелание

• нервозность

• нетерпение

• обескураженность

• одиночество

• потрясение

• раздражение

• разочарование

• смущение

• тревогу

Базовые потребности, общие для всех

Автономность

• возможность выбирать собственные мечты, цели и ценности

• возможность выбирать собственный план их достижения

Взаимозависимость

• близость

• вклад в обогащение жизни (использование своих сил, чтобы способствовать жизни)

• внимание

• доверие

• любовь

• общность

• поддержка

• понимание

• принятие

• признательность

• тепло

• уважение

• утешение

• честность (воодушевляющая честность, которая позволяет нам учиться на своих ошибках)

• эмоциональная безопасность

• эмпатия

Духовная общность

• вдохновение

• гармония

• красота

• мир

• порядок

Игра

• веселье

• смех

Празднование и горевание

• празднование рождения жизни и осуществления мечтаний

• расставание с любимыми людьми (горевание)

Физическое выживание

• вода

• воздух

• движение, упражнение

• защита от форм жизни, угрожающих нашей: вирусов, бактерий, насекомых, хищных животных

• крыша над головой

• отдых

• пища

• сексуальное самовыражение

Целостность

• подлинность

• творчество

• смысл

• самоуважение

О ненасильственном общении

От спальни до зала заседаний совета директоров, от классной комнаты до зоны военных действий – повсюду ненасильственное общение (ННО) ежедневно изменяет жизни людей. ННО предлагает понятный и эффективный способ мирного проникновения к истокам насилия и боли. Исследуя неудовлетворенные потребности, скрывающиеся за тем, что мы говорим и делаем, ННО помогает снизить уровень враждебности, исцелить боль, укрепить профессиональные и личные взаимоотношения.

ННО помогает нам проникнуть вглубь самих себя, увидеть то, что живо и жизнеспособно в нас, и узнать, каким образом все наши действия основываются на человеческих потребностях, которые мы стремимся удовлетворить. Мы учимся составлять словарь чувств и потребностей, который помогает нам яснее выражать то, что происходит в нас в любой отдельно взятый момент. Понимая и признавая свои потребности, мы можем закладывать общий фундамент для гораздо более удовлетворяющих отношений. Присоединяйтесь к тысячам людей по всему миру, которые уже улучшили свои отношения и свою жизнь благодаря этому простому, но революционному процессу.

Об авторе

Фото Бета Баннинга

Маршалл Б. Розенберг (1934–2015) основатель и директор Центра ненасильственного общения – международной миротворческой организации. За свою жизнь он написал пятнадцать книг, в том числе бестселлер «Ненасильственное общение: язык жизни», распространившийся по всему миру в количестве более миллиона экземпляров и уже переведенный на более чем тридцать языков.

Выросший в неспокойном районе Детройта, Маршалл с молодости питал живой интерес к новым формам общения, которые обеспечили бы мирную альтернативу насилию, с которым он столкнулся. Это привело его к получению докторской степени по клинической психологии в Университете Висконсина в 1961 году под руководством Карла Роджерса. Последующий жизненный опыт доктора Розенберга и изучение сравнительного религиоведения побудили его развивать процесс ННО.

Доктор Розенберг впервые применил процесс ННО в 1960-е годы в федеральных школьных интеграционных проектах, чтобы обеспечивать посредничество и обучать коммуникативным навыкам. Центр ненасильственного общения, основанный им в 1984 году, сейчас имеет сотни сертифицированных тренеров, обучающих ННО в более чем шестидесяти странах мира.

Чрезвычайно востребованный лектор, миротворец и лидер-визионер, доктор Розенберг проводил семинары и международные интенсивные тренинги по ННО для десятков тысяч людей по всему земному шару и инициировал программы примирения во многих истерзанных войной регионах Африки и Ближнего Востока. Он без устали работал с работниками образования и здравоохранения, менеджерами, юристами, военными, заключенными, полицейскими и тюремными администраторами, правительственными чиновниками и отдельными семьями. С гитарой и куклами в руках, наполняя пространство энергией жизни, Маршалл показывал нам, как можно создать более мирное и приятное для жизни общество.

Дополнительную информацию о НЕНАСИЛЬСТВЕННОМ ОБЩЕНИИ можно получить:

Center for Nonviolent Communication (CNVC)

9301 Indian School Rd., NE, Suite 204

Albuquerque, NM 87112-2861 USA

Website: www.cnvc.org

Email: cnvc@CNVC.org

Ph. 505-244-4041 U.S. Only: 800-255-7696 Fax 505-247-0414

Об издательстве «софия»

С первых дней своего существования «София» четко определила круг «своей литературы» и с тех пор ни разу не изменила своим принципам. С 1991 года в издательстве вышло более полутора тысяч книг по разным направлениям духовного, психического и физического саморазвития. Наша задача – показать возможность самых разнообразных троп единого Пути всем, кто его ищет.

Примечания

1

Букв. «Как ты (есть)?». – Прим. ред.

2

Domination societies.

3

Медиация – технология альтернативного урегулирования споров с участием третьей, нейтральной, беспристрастной, не заинтересованной в данном конфликте стороны – медиатора.

Content

Маршалл Розенберг
Говорить мирно в мире, полном конфликтов. То, что вы скажете, изменит ваш мир

Отзывы

Слова благодарности от автора

Предисловие 1 (Д-р Дороти Дж. Мейвер)

Предисловие 2 (Дэвид Харт, Вашингтон, июль 2005 г.)

Введение

Происхождение ненасильственного общения

Цель ННО

Часть I Говорить мирно: механика процесса

Глава 1 Два вопроса

Глава 2 Как можно выразить, что живо в нас?

Наблюдения

Чувства

Потребности

Глава 3 Как сделать жизнь лучше?

Просьбы

Просить, а не требовать

Часть II Применение ННО

Глава 4 Перемены внутри нас

Рост через самообразование

Сочувствие к себе за собственные «ошибки»

Заживление старых ран: разница между сожалением и извинением

Глава 5 Эмпатический контакт с другими

Как реагировать на сообщения других

Глава 6 Видеть красоту в других

Глава 7 Что вы хотите изменить?

Глава 8 Банды и другие структуры доминирования

Как мы к этому пришли

Создание изменений в системе образования

Работа с бандами в гетто

Перемены в других общественных институтах

Глава 9 Трансформация образа врага и связь

Медиация между воинствующими племенами

Устранение терроризма

Часть III Говорить мирно для перемен в обществе

Глава 10 Объединить усилия ради перемен в обществе

Финансирование социальных перемен

Глава 11 Работа с конфликтом и конфронтацией

Увидеть человека на другом конце стола

Трансформирование конфликтов в бизнесе

Трансформация бизнес-культуры

Когда люди не хотят встречаться

Глава 12 Благодарность

Похвала и комплименты как осуждение

Выражение благодарности с помощью ННО

Как принимать благодарность

Глава 13 Заключительные мысли

Библиография

На русском:

На английском:

Четыре составляющие процесса ненасильственного общения

Об авторе

Об издательстве «софия»

Примечания