Смолин Павел

Моя анимежизнь [СИ]

Пролог

Микропролог

Свет померк. Вот и все. Вот и слава богу.

«Хочешь попробовать снова?»

«А смысл?»

«Попробовать иначе»

«Давай!»

«Иди».

Пролог.

— Солнышко, перестань так ярко светить, пожалуйста. Стоп-стоп-стооооп!

Я же умирал. Отчетливо помню удушье. Помню, как остановилось сердце. Помню…голос? Помню вопросы… Это оно, да? Перерождение? Она (голос определенно женский, всегда верил в перерождение и красивую аниме-богиню) сказала, что все будет иначе. Это как? Ладно, в любом случае хуже чем в прошлый раз не будет.

Открыл глаза и увидел незнакомый потолок. Белый, висит люстра на 3 лампочки. У меня был подвесной. Взгляд направо — стол с тетрадками, книжками и канцелярией. Рядом шкаф с цветастыми книжками, между столом и шкафом — окошко. Шторы почему-то не задернуты, виден кусочек синего неба. Подавил в себе импульс метнуться к окну и посмотреть куда меня занесло. Интересное лучше оставить на потом.

Повернул голову налево — стена. На ней пара плакатов с Гандамом. Обстановка похожа на японскую, но аниме уже давно подмяло под себе весь мир, так что делать выводы рано. Стена белая, гладкая. У дальней стены увидел небольшой ламповый 4:3 телевизор, к которому подключена приставка SEGA. Да, та самая. Реципиент — любитель ретро, или я в прошлом? Интересно, а Союз еще существует? Может, бежать спасать? Не, точно не ко мне, на исторические процессы влиять страшно. Свесил голову с кровати, посмотрел на пол. Он покрыт ламинатом. Вполне интернационально.

Теперь моё новое тело. Тело одето в белые плавки. Руки и ноги… Наверное, средние? Не кожа да кости, но и не качок. Торс тоже средний, жира нет, кубиков тоже. Неплохо! Попробовал встать. Слегка покачнулся, координация нарушена. В той жизни я был выше и толще. Фигня, привыкну. Подошел к окну, солнце резануло глаза, но не так мощно, как я привык в прошлой жизни. За окном — красота! Я в Японии! Сомнений быть не может. Прямо под моим окном дорога. Далее — красиво выложенная камнем, поросшая травой набережная небольшой реки. За рекой — жилые домики. В основном двухэтажные с редкими вкраплениями многоэтажек. Я — в городе. Японский частный сектор, так сказать. Слева от окна — мост через реку. Очень удобно. А какое небо! Насыщенного синего цвета, с небольшими перистыми облаками, до которых, кажется, можно достать руками. Офигенно. Теперь посмотрим на себя.

Подошел к шкафу, открыл дверцу. Почему-то я был уверен, что найду там зеркало. Похоже, какая-то часть памяти (либо рефлексов) реципиента осталась.

Волосы черные, глаза узкие, не то чтобы прямо до щелочек, но и не как у кей-поп айдолов после пластики. Черты лица в целом приятные, но красавчиком нового себя я бы не назвал. Здорово, что новое тело принадлежало чистокровному японцу, слышал что японцы не особо любят гайдзинов и хафу (полукровок). Особенно тяжело таким в школах. Дети жестоки.

Проверка на фентези:

— Статус! Интерфейс! Статистика! Статы! Характеристики! Способности!

Ничего. Сосредоточился, пытаясь ощутить потоки маны/праны/ки/чего угодно. Кроме легкого голода, ничего не ощутил.

Итак, вывод:

Я — ОБЫЧНЫЙ!

ЯПОНСКИЙ!

ШКОЛЬНИК!

Точка сборки львиной доли анимешного контента. Лучше и представить нельзя!

Эйфория накатила огромным цунами, меня начало трясти, я смеялся и плакал одновременно. Прощай, больная спина! Прощай, ненавистная работа! Прощай, старый мир!

Через некоторое время успокоился. Шоковое состояние прошло, голова начала работать в сторону конструктива. Для начала нужно определиться с возможностями. В первую очередь — знание языка. Если у этого тела есть родители, они сильно удивятся резко перешедшему на русский язык отпрыску. В японскую дурку я совсем не хочу, судя по инфе из интернета, там никого не лечат, просто держат местных сумасшедших в изоляции до конца их дней.

Включил телевизор. Показывали новости. Какой-то дядька в пиджаке вещал на фоне трехэтажного большого здания:

— Для меня большая честь открыть этот новый торговый центр. Наша префектура, вслед за всей японской экономикой, растет впечатляющими темпами…

Под мужиком надпись иероглифами. Пригляделся и понял написанное! «Такерада Дзуничи, глава префектуры Тотиги»

Облегченно выдохнул, разговорный и письменный японский я понимаю. А поговорить?

— Коничива, боку ва…, - блин, не знаю как там дальше. Начался мандраж. Как жить в японии без знания японского? Так, а если на родном языке?

— Здравствуйте, в прошлой жизни меня звали Паша, — рот сам выдал нужные японские звуки.

Ясно! Все замечательно, в голове какой-то автопереводчик, все что нужно — не пытаться говорить на японском.

Еще очень интересует дата «попадания». Пощелкал каналы, нашел дату: 30 марта 1989 года. Таки да, Союз еще жив. Но мне от этого нынче не горячо, не холодно.

Так, что я знаю про эти времена в Японии? Практически ничего. Знаю, что 29 декабря 1989 года индекс Nikkei 225 достигнет исторического максимума, после чего экономика пойдет на спад, а акции японских фирм станут стремительно дешеветь. В принципе, можно «зашортить» акции, видел такое в кино про «черный понедельник». Но не уверен, что такая опция уже существует. А еще не уверен, что школьникам можно торговать акциями. Что еще помню? Помню, что якудза еще вполне существуют, всерьез бороться с ними начнут где-то в 90-х, а дожмут в 2011, когда законодательно запретят вести с ними дела. Как это может мне помочь? Абсолютно никак. На этом, пожалуй, мои знания заканчиваются.

А как меня зовут? Пришло время покопаться в биографии реципиента и понять, что день грядущий мне готовит.

Подошел к столу. На самом видном месте лежала похожая на водительские права штука. На ней — фото реципиента и надпись: «Карточка ученика муниципальной старшей школы «Уцуномия Йохоку» Одзава Иоши».

Насколько я помню, у японцев сначала пишут фамилию, потом имя. Стало быть, мое нынешнее имя — Иоши. Почти как у ездового животного Марио. В принципе, звучит неплохо. Годится.

Рядом с карточкой лежало несколько листочков. Верхний — выписка из местного аналога домовой книги. Мне сейчас 15 лет. В семье Одзава двое детей — я и сестренка 10 лет по имени Чико. Младшая сестренка — это супер мило. Интересно, она сейчас дома?

Перевернул листок. Родители: Одзава Масами, мама, 41 год. Одзава Дэйчи, отец, 43 года.

Разведены. Жалко Чико. Реципиента не жалко, теперь он — это я. Спасибо что стал моим вместилищем, Иоши.

Решением суда сын отправлен на воспитание к отцу. Дочь — на воспитание матери. Каждая половинка семьи живет в собственном доме. Дэйчи очень хорошо зарабатывает. Указанный средний доход за год — 12 миллионов йен. Нашел курс валют в телевизоре — 1 доллар = 137 йен. Получается, что-то около 7 тысяч долларов в месяц. В 1989 году! Да я золотой ребенок!

Информация кончилась. Пора выходить из комнаты.

Вышел в коридор, справа стена с небольшим окошком. Дальше по коридору еще одна дверь. Напротив нее — лестница на первый этаж. Заглянул в комнату, в ней кроме односпальной кровати и шкафа ничего нет. Видимо, тут обитель бати.

Спустился, уперся в стену. Повернул направо, увидел гостиную, от нее небольшой тамбур и дверь на улицу. Слева — дверь в ванную комнату. Заглянул — сидячая ванна, унитаз вполне европейского вида. Никаких огоньков и кнопочек. Подошел к унитазу, достал инструмент. Мда, я, конечно, многого не ожидал, все-таки я теперь японец, но разочарование присутствует. Будем надеяться, что это не финальная форма. Сделал дела, смыл, помыл руки и лицо, дальше рука словно сама потянулась к зубной щетке в виде Гандама. Рефлексы-рефлексики.

Выйдя из ванной, прошел в гостиную. На журнальном столике между диваном и большим ламповым телевизором лежала стопка купюр и записка. Начал с записки:

«Сын, как ты помнишь, сегодня я уезжаю в командировку в США. Когда вернусь — все еще не известно, но, будь уверен, ты узнаешь дату самым первым. Пока же веди себя правильно. Уважай учителей и семпаев. Прилежно учись — это главное! Я понимаю, что ты молод, а вокруг полно искушений, но я верю в тебя. Верю, что ты не запятнаешь чести семьи Одзава. Содержи дом в чистоте. На холодильнике ты найдешь номера телефонов, которые могут тебе понадобиться. Не забывай звонить матери и сестре. Семья — это важно!

P.S. Оставляю тебе деньги. Будь осмотрителен, не трать все сразу.»

Блин, типичный батя. «Я развелся, сын, но семья — это важно!». Ладно, может у него были причины. Да и не важно на самом деле. Развелся и развелся. Только Чико жалко.

Так, что нам оставил батя? Картинно плюнул на пальцы, начал считать, выпал в осадок.

ЧЕТЫРЕСТА ТЫСЯЧ ЙЕН. Около 3 тысяч долларов. В 1989 году! Для сравнения — Сега из комнаты реципиента стоила на релизе в Америке 200 долларов. Батя, ты не сумасшедший? Это на сколько ты уезжать собрался? Эх, дают — бери! Оригато, батя-сан!

Теперь посмотрим холодильник. Записка с телефонами. Полиция, скорая, коммунальные службы. Кружочком обведен один из номеров, рядом приписка «Не забудь». Видимо, это телефон матери. Рядом напоминание «Сын, не забывай выносить мусор по четвергам и вторникам. Мешки в подвале". Точно, в японии же нельзя просто выкинуть мусор в бак, когда тебе удобно. Мусор складывается в специальные мешочки, которые по определенным дням собирает мусоровоз. Неудобно, но что поделать. Правила жизни в социуме необходимо соблюдать. Кстати, какой сейчас день?

На стене нашел календарь. Кто на нем нарисован? Гандам, разумеется! Иоши, ну серьезно. Сегодня 30 марта. Стало быть, четверг. Подошел к окну на улицу, увидел у дороги 2 синих мешочка. Мимо неспеша прошла сутулая японская бабушка. Понятно, батя перед отъездом озаботился выносом мусора. Хорош.

Включил телевизор, показывали какое-то старое аниме. Не знаю такого. Пусть идет фоном. Вернулся к холодильнику, открыл. Холодильник полон. Достал пару яиц и пакетик с мясной нарезкой («Готово к употреблению» — написано на ней). Пожарил яишенку, позавтракал. Подобьем итоги: я в 1989 году, в Японии, в теле богатенького сыночка разведенной семьи Одзава. В наличии — командированный на неопределенный срок батя, куча денег, забитый едой холодильник, игровая приставка «SEGA» и «лысая» хата. Я тут полный хозяин на неопределенный срок. Погрузился в мечты о том, как угарно будем здесь тусить с друзьями. И девочку есть куда привести. В трусах стало тесно. Ясно, понятно, Иоши. Я найду куда это применить. Но спешить не стану. К проституткам не пойду. Это неспортивно. Раз уж мне дали вторую жизнь — нужно распорядиться ей правильно. Для начала — найти друзей и девочку.

Глава 1

Помыл посуду, подумал о грядущем. Задача на сегодня — выйти на район, осмотреться, найти свою школу. В карточке указан адрес. Учебный год в Японии начинается 1 апреля. Стало быть, на адаптацию у меня два дня. Пойдет.

Слышал, что Япония очень безопасная страна. Но береженого бог бережет. Нашел тряпочку, завернул купюры. Оставил себе десятитысячную «на погулять». В ванной ножом открутил вентиляционную решетку, спрятал сверток с деньгами туда. Закрутил. Интересно, почему батя не положил деньги на счет в банке?

Вернулся в комнату, в шкафу увидел школьную форму. Пока не нужно. На улице тепло. Оделся в джинсы и футболку с (правильно!) Гандамом. Других не оказалось. Иоши, насколько же ты фанат? Сверху накинул ветровку без Гандама.

На кухне сложил в упаковку из-под мяса яичную скорлупу, надо выкинуть, чтобы до вторника не воняло. Обул кеды марки «адидас», на тумбочке у двери нашел ключи. Еще тут была держалка для зонтов. Не знаю как правильно называется. Небо чистое, черный одинокий зонтик пока без надобности. Вышел, замкнул двери. Двора у нас нет. Дверь выходила на узкий участок земли, прямо напротив находился дом соседей. Он двухэтажный, окрашен в белый. Раза в два больше нашего. Дорожка к улице выложена каменными плитами. Пошел по ней, удивленно поразглядывал пристроенную к нашему дому маленькую теплицу. Потрясающе! Сажать овощи — неплохая анимеактивность. Заглянул — внутри шесть помидорных кустиков. Плоды есть, но они маленькие и зеленые. В углу — лейка. Выглянул наружу. Под водостоком небольшой бак с водой. Вспомнил родную деревню из прошлой жизни, улыбнулся. Вечером надо будет не забыть полить.

Вышел на дорогу. Так, и куда мне? Слева — мост через реку, его я уже видел из окна. Справа — набережная и жилой массив. Пошел туда. Нашел ступеньки, спустился к реке. Сквозь прозрачную воду увидел каменистое дно. Водорослей мало. Сновали небольшие рыбешки. Потрясающе! Хорошее отношение к природе у японцев.

Вернулся обратно к дороге, пошел вперед, рассматривая аккуратные японские домики. Людей на улице мало. Около некоторых домов разбиты сады. В них чем-то занимались японки пенсионного возраста. Это район для пожилых? Опровергая это, мимо проехал мой ровесник на велосипеде. Точно, нужно купить велосипед! Очень удобная штука. Дошел до перекрестка. Тяжко без яндекс-карт. Ну и куда мне? Мимо неторопливо проехала патрульная машина. Недолго думая, помахал ей остановиться. Получилось. Подошел к машине, в открытом окне увидел недовольное лицо японского полицейского водителя.

— У тебя проблемы, юноша?

Сложив руки на груди, слегка поклонился.

— Здравствуйте, офицер. Простите что остановил, но мне нужна помощь. Видите ли, 1 апреля я начинаю учиться в старшей школе. Поступать туда меня водил отец. Но теперь он уехал в командировку, а я понял, что совершенно не помню дороги.

Полицейский открыл дверь, вышел из машины. Нагнулся, достал из бардачка небольшую книгу с надписью «Карта Уцуномии». Надо бы и мне такую штуку найти. И еще компас. Тяжело быть человеком доинтернетной эпохи.

— Хорошо, что ты подумал об этом до начала учебного года, — доброжелательно пожурил меня полицейский, пристраивая карту на капоте, — Как называется школа?

— Муниципальная старшая школа Уцуномия Йохоку.

— Муниципальная, да? Тааак… — полицейский полистал книжечку., - Вот она! Смотри, отсюда идешь вон в том направлении, — показал он рукой перпендикулярно реке, — как только увидишь новый торговый центр, повернешь направо. Иди вдоль улицы и точно не пропустишь.

— Большое спасибо, офицер! — благодарно поклонился я и пошел в указанном направлении.

— Какой вежливый, — довольно буркнул себе под нос полицейский, сел в машину и поехал дальше.

Спустя какое-то время я дошел до нового торгового центра. Видимо, его открытие я видел в новостях. Красочная вывеска «Торговый центр Уцуномия шопинг». Возле входа никого не оказалось, репортеры и чиновники — люди занятые, открыли и свалили. Внутри ТЦ мелькали люди. Зайти может? Зайду. Нужно изучать важные объекты на карте.

Внутри ТЦ обнаружил: фудкорт, кинотеатр (на афишах нарисована красивая японская пара на фоне цветов. Ясно, кино про любовь показывают), отдел электроники, куча магазинов одежды, книжный магазин, игровая зона с автоматами пачинко, автоматами с играми (заметил парочку со Street Fighter), и игра-кран, где нужно доставать игрушки. В магазине одежды купил пару однотонных футболок без гандама. Зеленую и оранжевую. В книжном — карту города. Хотел купить какую-нибудь мангу, но ничего интересного не нашел. «Берсерк» вроде в 1989 году начали издавать, но пока не видно.

Сложил все в пакетик с анимешной картинкой какого-то овоща (как я понял, это маскот ТЦ) и пошел дальше. По пути увидел небольшой аккуратный то ли парк, то ли сквер. По нему бегали японские дети, лазали по стилизованной под корабль горке, японские родители сидели на скамеечках и следили за своими чадами. Умиротворяюще.

А когда в меня врежется торопящаяся анимедевочка с куском хлеба во рту? Какие условия для получения ивента? Может, попробовать задержаться в первый учебный день?

Думая об этом, я дошел до ворот школы. Золотистыми иероглифами на столбе ворот было написано «Муниципальная старшая школа Уцуномия Йохоку». Школа мне понравилась. Двухэтажное, приземистое главное здание. Крышу не видно, но я почему-то уверен, что там бассейн. Слева от главного здания, около стадиона (беговая дорожка, баскетбольные кольца, волейбольная сетка) еще одно, поменьше. Видимо, там обитают спортивные клубы. В них я не пойду, потому что не люблю спортивное аниме. Справа — какие-то хозяйственные сараи.

От ворот к школе вела аллея, дорожка выложена серыми плитами. Вдоль нее по всем анимешным канонам была высажена сакура. Сейчас она цветет. Как нельзя вовремя подул ветер, украсив картину летящими розовыми лепестками. Невольно замер, боясь испортить момент. Красиво. Приму это как хороший знак.

Ветер утих. Пора домой. Первый выход «на район» считаю удачным. В шаговой доступности от дома есть все необходимое. Путь от школы до дома занимает минут 15. Понял, что мне нужны часы. Снова зашел в ТЦ, купил недорогие электронные часы с будильником. Хотел купить со встроенным калькулятором, но не знал, как отреагируют на это учителя. В моей прошлой жизни за них ругали.

Зашел домой, сказал в пустоту ритуальную фразу «я вернулся». Надо привыкать к таким вещам. Имею ввиду ритуалы, к одиночеству я давно привык. Взгрустнулось. Заел грусть жареным мясом с рисом. Нужно изучать японскую кухню, продукты-то привычные, но рецепты специфические. Вечерело. Вышел из дома, взял в теплице лейку, зачерпнул дождевой воды из бака (интересно, меня оштрафуют, если набирать воду из реки?), полил помидорки. Закрыл теплицу.

— Иоши-кун, добрый вечер!

Обернулся, увидел полноватую женщину средних лет с симпатичным лицом и каштановыми волосами до плеч. На ней — легкое желтое платье с открытыми плечами и скромным декольте. Поверх платья потешный фартук с уткой, которая моет посуду. Архетип — японская домохозяюшка. Знать бы еще, как ее зовут. С легкой улыбкой совершил вежливый приветственный поклон:

— Добрый вечер!

— Иоши-кун, ухаживаешь за помидорками отца? Ты такой хороший мальчик! — с умилением произнесла соседка, улыбаясь и положив правую руку на щеку. После чего перешла к расспросам:

— А Дэйчи-сан уже уехал?

— Да, уехал сегодня рано утром, даже попрощаться не успел, — сделал расстроенный вид.

— Ора-ора, не расстраивайся, Иоши-кун, — соседка подошла ко мне ближе, — ты же знаешь, что Дэйчи-сан так много работает ради тебя и Чико-тян.

— Конечно знаю! - кивнул я, опустил глаза в землю и поковырял весеннюю травку носком кеда, — просто мне немного одиноко…

Соседка подошла совсем близко, аккуратно взяла мои руки в свои, теплые и мягкие. Серьезно посмотрела мне в глаза и сказала:

— Иоши-кун, ты не одинок! Ты всегда желанный гость в доме Фукэра. Не принимай всерьез те ужасные вещи, которые наговорила тебе Сэкера-тан! Она хорошая девочка, просто ей сейчас очень плохо из-за того, что ее отец ушел от нас…, - обрушив на меня этот словестный поток, она осеклась, немного покраснела, отпустила мои руки, отошла на шаг и продолжила: — Прости, Иоши-кун, ты ведь и сам прошел через это. Развод это непросто, да? — она перевела взгляд на землю.

Господи, какая хорошая, добрая женщина! Кто этот ублюдок, что посмел бросить такое сокровище? Стало быть, ее фамилия Фукэра. У нее есть дочь Сэкера-тян. Сэкера печалится из-за развода, поэтому грубит окружающим, в том числе Иоши. Что ж, понять можно. Интересно, а Сэкера красивая? Это романсабельный персонаж этой истории? А сама домохозяюшка? От нее так приятно пахнет. В штанах началось брожение, и я понял, что пора сворачивать разговор.

— Вы очень добры, Фукэра-сан. Спасибо, — улыбнулся, — Я совсем не обижаюсь на Сэкеру-тян, я знаю, что на самом деле она так не считает.

Домохозяюшка погрозила мне пальцем:

— Иоши-кун, не нужно быть таким формальным. Мы же давно договорились, что ты можешь звать меня по имени. Ну-ка попробуй: «НА-НА-сан~».

— Извините, Нана-сан, это немного смущает.

— Глупости! Когда ты зовешь меня Фукэра-сан, я чувствую себя такой старой. Ты же не хочешь сказать, что я старуха? — прищурившись, серьезным тоном спросила у меня соседка. Мне стало страшновато.

— Ни в коем случае, Нана-сан! Вы очень красивы, и я бы ни за что не дал вам больше 25! — на одном дыхании выпалил я.

— Хо-хо, маленький льстец Иоши-кун, ты меня совсем засмущал! — хихикнула соседка. После чего серьезным тоном спросила: — Ты не голоден? Может зайдешь к нам? Мы как раз собирались поужинать.

— Спасибо, Нана-сан, но я только что ел. В другой раз с радостью приду отведать вашей великолепной стряпни! — быстро ответил я, поклонился, попрощался и зашел к себе домой. Закрыл дверь и сполз на пол, свернувшись калачиком.

Била легкая дрожь. Никогда не умел общаться с людьми. Особенно незнакомыми. Но, к счастью, я смотрел достаточно аниме, чтобы применять шаблонные фразы в шаблонных ситуациях. Нана-сан совсем не заподозрила подмены. В ее глазах Иоши-кун все тот же. Значит, пока я все делаю правильно. Соседка хорошая, уверен, она отлично готовит. Обязательно схожу к ним в ближайшие дни. И Сэкера-тян, да? Доченька соседки. Интересно будет познакомиться. Расслабился, вспомнил тепло рук Наны-сан. Ребенку нужна мать, да, Иоши? Улыбнулся. Встал, разулся, разделся, прошел в ванную. Помылся. Вышел в одном полотенце. Звонок в дверь.

Как не вовремя. Подошел, открыл. За дверью увидел высокую (на пару сантиметров выше Иоши), красивую девушку в желтой футболке и джинсах. У нее каштановые волосы до плеч. Кажется, я знаю кто это. Ее руки были вытянуты вперед, в них — коробка.

Гормон в подростковом организме начал бурлить, появилось неудержимое желание исполнить что-нибудь крутое. Оперся рукой о дверной косяк, другой рукой картинно зачесал мокрые волосы назад, после чего положил руку на пояс.

— Ты еще красивее, чем твоя мать, — вырвалось у меня изо рта.

Девочка издала странный звук, уронила коробку, закрыла лицо руками и затряслась. Она что, шокирована? Смущена? Тронута до глубины души? Судороги усилились, сквозь ладошки прорвался громкий смех. Она убрала ладони с лица, оно красное, сияющая улыбка заставляет сердце трепетать. Сквозь смех она выдавила:

— Что ты тут пытаешься показать? Это какая-то пародия? Что значит, что я красивее матери? Бака! Бака!

Я покраснел, начал закрывать дверь. Она ухватилась за нее рукой.

— Стой! Мама велела вернуть тебе это, — носком ботинка слегка пнула коробку, — это садовые штуки, которые твой отец одалживал матери. Пока, — она отвернулась, помахала рукой над головой и ушла к себе домой. Я некоторое время пооценивал вид сзади и нашел его весьма приятным. Наклонился, подобрал коробку — довольно легкая — закрыл дверь, поставил коробку на пол гостиной. Поднялся к себе в комнату. На улице уже совсем стемнело, вдоль набережной зажглись фонари, красиво отражаясь в реке.

Встал у окна и начал думать о новых знакомых. У двери получилось не по плану. Я надеялся, что Сэкера окажется классической анимешной цундэрэ, она должна была покраснеть, крикнуть "Бака!" и швырнуть в меня коробкой. После этого полотенце неминуемо упадет с бедер, девочка увидит "чин-чин", покраснеет еще сильнее и убежит в закат. Но все пошло не так. Но оно и к лучшему. Сэкера так мило смеялась.

Лег в кровать и подвел итог первого дня:

— Моя анимежизнь только начинается.

Глава 2

Мне нравится архетип «Цундере». Объясняю это так: в гаремниках очень редко уделяют внимание дуге характера. Персонажи показываются уже сформировавшимися. Девочка-генки, девочка-кудере. Нет развития. Цундерка же очень мило «ломается», когда переходит из стадии «цун» в стадию «дере». Хотел бы я строить отношения с такой? Едва ли, не люблю истерики. Поэтому я искренне рад, что Сакэра-чан отреагировала не как цундере.

С такими мыслями я проснулся. Сэкера-тян супер милая. И она совсем рядом, буквально пара шагов. Может сходить сегодня к ним на ужин? Вспомнил вчерашнюю сцену у двери. Может, стоило уронить полотенце? Стоп, стоп, стоп! Что это за мысли? Открыл глаза, увидел топорщащееся одеяло. Понятно. Пора в душ.

После душа стало легче. А ты коварна, Сэкера-тян! Явно знаешь правило, согласно которому первая встреченная протагонистом гаремника вайфу становится главной героиней. Нет, так не работает! Я не попадусь в эту сюжетную ловушку! Но Сэкера-чан все-таки супер милая.

Сегодня решил посмотреть семейные альбомы и телевизор. Нужно втягиваться в социум.

В первом же альбоме нашел общее семейное фото. Подпись «2 августа 1988». Прошлогоднее. Отец в темном костюме, в очках. Довольно приятный лицом, очки не в силах скрыть мешки под глазами и общую усталость. Худой. Видимо реально много работает. Мать в бежевом брючном костюме, на шее изящное золотое ожерелье с, надо полагать, брильянтами. В документах было указано, что она домохозяйка. Получается, подарки отца. Красивая. Очень красивая. Волосы цвета воронова крыла до локтей. Точеные черты лица без морщин. Полные губы. Широкий для японки разрез глаз. И как это отец заполучил такое сокровище? Ух, семейные тайны! В свое время выясню.

Сестренка Чико! 10 лет! Имоуто дэс! На фото за руку Иоши держалась милейшая маленькая девочка. Черные волосы собраны в два хвостика, она одета в джинсовый сарафанчик, на ногах — разрисованные котиками белые гольфики до колена, на ногах — сандалики. Лицом она пошла в мать, вырастет красоткой. Интересно, какие у нее отношения с Иоши? В любом случае, отношения нужно поддерживать. Чико сейчас тяжело. Развод всегда травмирует, но в 10 лет это чудовищный удар. Решено. Надо звонить, наводить связи.

Телефона в доме два. Один в коридоре около входной двери (не знаю зачем он здесь), второй висел на стене кухни. Он мне и нужен. Набрал номер. Немного потряхивало. Сложно общаться с незнакомым человеком так, словно это мать. Гудки пошли. Подождал около минуты, наконец трубку сняли. Усталый женский голос произнёс:

— Ало.

— Мама, это я, Иоши! — сымитировал сыновий энтузиазм.

— А, Иоши-кун, рада тебя слышать. У тебя все хорошо? Готов к занятиям? Отец уже уехал?

Я набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, и тут в трубке послышался громкий мужской голос. Слов не разобрать, но интонации явно недовольные. Мать затараторила:

— Иоши-кун, извини, я сейчас занята, поговорим с тобой в другой раз, ладно? Люблю, пока-пока!

Щелчок, короткие гудки. Прикольно. Такая вот мать. Ладно, слишком мало информации, чтобы делать выводы. Возможно, у нее действительно нет времени. Возможно, мужик на фоне вовсе не трахает ее прямо сейчас. Возможно, Чико-тян любит своего нового папу. С трудом разжав стиснутые пальцы, вереул трубку на место. Чего это я? Обида, злость, ревность. Не мои. Иоши. Надо отвлечься и успокоиться. Телевизор подойдет.

Взял из холодильника яблочный сок, уселся на диван, включил новости. Показывали массовую драку на парковке. Камера стоит далеко, деталей не разглядеть. Голос за кадром «…как и прежде, делят сферы влияния. На этих шокирующих кадрах мы видим представителей двух конкурирующих семей префектуры Тотиги: Синода и Нисигути. Наш канал обратился за разъяснениями к капитану Хагино». На экране появляется пожилой японский коп с отличной выправкой. «Все полицейские префектуры изо всех сил поддерживают покой мирных граждан. Если отщепенцы из Якудзы хотят убивать друг друга подальше от чужих глаз — меня это устраивает!»

Выключил телевизор. Вот это да. Жизнь-то кипит.

Поднялся в комнату, подошел к шкафчику с мангой. Искал что-нибудь интересное, но вместо этого нашел 54 томика Гандама. Мать твою, Иоши! Все, решено, новая жизнь — новые интересы. Спустился в подвал, пока искал выключатель налетел на какую-то картонную фигуру. Нашел выключатель, щелкнул. На полу передо мной стояла ростовая картонная фигура Гандама. Как много разного мерча придумало человечество. В подвале, помимо этого, просто склад выживальщика. Вдоль стен полки, забитые консервными банками, мешками с рисом и коробками разных шоколадок. Посчитал фляги с водой — 210 литров. Батя, ты такой заботливый. Искренне не хочешь сыну голодной смерти. Спасибо!

Вытряхнул из большой коробки какие-то консервы (на них нарисована анимедевочка, значит вкусные). Взял ее в руку, под мышку сунул фигуру Гандама. Оставил его в коридоре, с коробкой сходил наверх, скинул в нее мангу. Влезло около половины. Пока хватит. В ящике стола нашел тетрадку и фломастер, написал «Раздача манги». Руки сами вывели нужные иероглифы. Автопереводчик в голове удивителен. Кинул листочек в коробку поверх манги, туда же отправил одну из футболок с Гандамом. Оделся в джинсы и купленную вчера оранжевую футболку без Гандама. Схватил коробку, фигуру из коридора и вышел из дома. Соседей не видно.

Пришел в увиденный вчера сквер, нашел свободную скамейку. Коробку поставил слева от себя, справа — фигуру Гандама с пришпиленным ему на грудь листочком. Все, теперь ждем желающих.

Первым на халявную мангу клюнул пацан лет 7. Вихрастый, в заляпанных песочком штанах.

— Братик, ты раздаешь мангу? — обратился он ко мне. «Братик». На сердечке потеплело. Улыбнулся ему:

— Да, раздаю. Хочешь?

— А что у тебя за манга? Только Гандам?

— Да, только Гандам.

— Фу, Гандам полный отстой! — пацан отвернулся и гордо свалил. Понимаю и разделяю твою чувства, малыш.

Следующими подошла семейная пара с мальчиком лет трех. Молодой отец в стильной куртке, молодая мать в сером плаще. Карапуз в потешном костюме утки.

— Юноша, ты раздаешь свою коллекцию Гандама? — обратился глава семьи ко мне.

— Да, раздаю совершенно бесплатно. Хотите?

— А зачем ты это делаешь?

— Я разочаровался в Гандаме и решил очистить свой дом от этой скверны.

Глава семьи почему-то покраснел и начал трястись, потом резко отвернулся и ушел. Я вопросительно посмотрел на его жену. Она слегка улыбнулась и поводила руками в воздухе:

— Не обижайся на него, он большой фанат Гандама. У него самого огромная коллекция. Видимо, твои слова серьезно ранили его.

Я кивнул, она взяла ребенка-утку за руку и они пошли догонять мужа. Какое-то время неприязненно смотрел на фигурку Гандама и понял, что надо мной навис какой-то здоровый японец в расстегнутом пиджаке поверх рубахи. Навис и мрачно смотрит. Якудза? Им вроде нельзя прессовать гражданских. Откинулся на спинку скамейки, спокойно посмотрел ему в глаза. Прошло что-то около минуты, он хмыкнул, выпрямился и сказал:

— А у тебя есть внутренний стержень, пацан. Раздаешь мангу? Решил начать новую жизнь?

— Все так, старший брат (они-сан). Решил отдать мангу тем, кому она нужна.

— В ты знаешь, что за торговлю в этом районе нужно отстегивать семье Синода?

— Не знал, но мне и не нужно. Видишь? — показал рукой на надпись «бесплатная»

— Вижу, иначе ты бы уже не досчитался зубов! Не смей торговать здесь без разрешения, понял? — зачем-то начал меня запугивать якудзоид.

Не хочу конфликта, поэтому перевел тему:

— А ты из семьи Синода, да? Сегодня видел по телевизору драку на парковке. Кто победил?

— Тц, проклятые журналюги. Везде их чертовы камеры. Конечно мы, парковка теперь наша!

— А ты там был? В той драке?

— Нет, — с явным сожалением ответил якудза, подвинул коробку и сел рядом со мной, откинувшись на спинку и мечтательно глядя в небо, — я пока не в семье, еще рекрут. Если не буду косячить, то через полгода примут в семью. А это, пацан, совсем другие возможности!

Якудзоид повернул голову ко мне, посерьёзел, выпрямился и сказал:

— Не смей трепаться о том, что услышал, понял?

— Конечно понял. Не хочу ссориться с Якудза.

— Молодец. Ладно, что тут у тебя? — рекрут семьи Синода наугад вытащил из коробки томик Гандама, встал со скамейки, хлопнул ладонью мне по плечу, и ушел со словами:

— Бывай, пацан.

Фух, было страшновато. Прикрыл глаза. Спокойствие, расслабление.

— Братик, братик! — какой милый писк я только что услышал. Открыл глаза, увидел четверку детей лет семи. Два мальчика и две девочки. Гендерный баланс соблюдается.

— Братик, это твоя манга? — начала допрос девочка.

— Да, но если хотите, она станет вашей, — улыбнулся детям.

— Просто так? — продолжила девочка.

— Да, просто так, — терпеливо подтвердил я.

— Братик, но ведь нехорошо принимать подарок и не дарить ничего взамен?

— Это работает только с подарками. А я просто отдаю ненужное.

— Все равно! Давай меняться, братик! Мы заберем твою коробку, а ты возьмешь нашу! — из-за спины девочки-дипломата вышел вихрастый пацан, в его руках небольшая коробка.

— Вот как! А что у вас в коробке? — в принципе я согласен и на высохший собачий кал, даже он лучше Гандама, но правила игры нужно соблюдать.

— Секрет! — хитро улыбнулась девочка, поднеся палец к губам.

— Эх, была не была! Забирайте!

Дети с радостным гомоном ушли, унеся коробку с мангой. Покушайте Гандам, деточки.

Что же они дали мне в обмен? Открыл коробку, в ней спал котенок черно-белой расцветки. На шее у котенка повязан огромный розовый бант. Я ошибаюсь, или дети только что повесили на меня заботу о котенке? Японские дети пугают.

Коснулся котенка, шерстка мягкая и приятная. Котенок проснулся, посмотрел мне в глаза. Зевнул. Ясно, это любовь. Возьму тебя домой. Закрыл коробку, аккуратно взял ее в руки. Оставить фигуру Гандама здесь? Нет, мусорить нехорошо. Сунул под мышку и пошел в сторону дома. По пути остановился у зоомагазина, показал котика продавщице, она умилилась, быстро подобрала мне переноску для кота, пакет с наполнителем для лотка, лоток, пакет корма, пару мисочек. Покинул магазин явно перегруженным, проклятый Гандам сильно мешал, прохожие озадаченно косились, но я упорно нес его дальше. Это моя ноша и я выдержу ее с честью.

Посмотрел на часы. Уже 6 вечера. Неплохо провел последний день перед учебой. Немного волнуюсь, со школьных времен я многое забыл, не выхватить бы проблем с успеваемостью. Ладно, в крайнем случае можно попробовать дать взятку. Может, для этого батя и оставил столько денег?

Около дома никого, хочется зайти к Фукэра, похвастаться котиком, но не хочу навязываться. Открыл дверь в свой дом, поставил переноску на землю, расстегнул молнию.

— Проходи, котик. Теперь это твой дом.

Котенок неторопливо покинул переноску, осмотрелся, обнюхал крыльцо. Я не подгонял, пускай привыкнет. Наконец он робко зашел в дом. Хорошо. Закрыл за собой дверь, поставил покупки на пол, фигуру гандама с криком «Хаййй-йя» изо всех сил кинул в дверь подвала. Дверь выдержала. Гандам, к сожалению, тоже.

Распаковал покупки, лоток с наполнителем отправился в ванную, мисочки — на кухню. Покормил котика кормом, себя — салатом из дайкона, помидора и сельдерея. Шлифанул чаем с печенюшками.

— Надо бы придумать тебе имя. «Мелочи жизни» еще не написаны, поэтому никто не обвинит меня в плагиате, если я назову тебя Сакамото-сан. И давай-ка снимем это уродство с твоей шеи.

Взял Сакамото-сана на руки, потянулся к банту, котик зашипел и задергался.

— Что с тобой? Тебе нравится ходить как клоун?

Дотянулся до узла, потянул бант, Сакамото жалобно мявкнул, потому что бант оторвался вместе с шерстью и свернувшейся кровью. Твою мать! На шее котенка огромная, гниющая рана. Похоже на укус. Собака подрала? А дети, получается, «вылечили» ранку, намотав целебный бант.

— Хорошо, что ты попал ко мне, Сакамото-сан. Не переживай, я помогу тебе.

Поспешил в ванную, ножом (надо поискать в подвале отвертку) открыл тайник, забрал две десятитысячных купюры. На всякий случай, не знаю цен в местных ветклиниках. Нашел недовольного Сакамото между диваном и стеной, он пытался вылизывать рану, но не дотягивался. Посадил его в переноску, побежал к соседям, позвонил в дверь. Ее открыла Нана-сан. На ней корокие легкомысленные шорты и майка. Лифчик отсутствует. Крепкая, не отвисшая двушечка. Сколько ей лет? Сглотнул слюну.

— О, Иоши-кун, ты таки пришел поужинать с нами? Проходи, я сейчас…

Перебил ее:

— Нана-сан, вы не знаете, где ближайшая ветеринарная клиника?

— А что случилось, Иоши-кун?

Объяснить не успел, она заметила переноску в моей руке.

— Завел питомца, Иоши-кун? Проходи, сейчас найду телефон.

Прохожу в дом Фукэра. Приятный цветочный запах. На тумбочке у входной двери в вазе стояла симпатичная икебана. Разулся (носки менял только что), пошел за Наной-сан. Пришли в гостиную. Тут все примерно как у меня, диван, пара кресел, журнальный столик, у стены тумбочка, на ней большой 4:3 ламповый телевизор. Под ним стоял видеомагнитофон. Тоже хочу такой. Люблю фильмы.

— Присаживайся, Иоши-кун. Покажи, кто там у тебя.

Сел на диван, достал Сакамото-сана. Нана-сан взяла его на руки, рассмотрела рану.

— Бедняжка, — печально произнесла она, вернула Сакамото-сана мне, — сейчас позвоним ветеринару.

Она подошла к тумбочке, наклонилась, невольно генерируя неплохой фансервис. Достала записную книжку, подошла к телефону.

— Такэми-сан? Добрый вечер! Ты еще работаешь? Свободна? Да, пациент. Котенок. Рваная рана на шее. Да, грязная. Нет, не мой. Соседского мальчика. Хорошо! Спасибо, Такэми-сан!

Обернулась ко мне.

— Все хорошо, Такэми-сан моя подруга, у нее своя клиника. Она очень хороший ветеринар. Вызвать тебе такси?

— Да, если можно. Спасибо вам огромное, Нана-сан! — улыбнулся, отвесил легкий благодарственный поклон, не вставая с дивана.

Она вызвала такси, прошла на кухню, принесла оттуда два стакана с соком. Поблагодарил, отпил половину.

— Иоши-кун, где ты взял котенка? Уже придумал имя?

Не хочу вдаваться в подробности, поэтому ответил:

— Нашел сегодня в сквере недалеко от торгового центра. Он такой милаха, поэтому решил оставить себе. Назвал Сакамото-саном.

Нана-сан хихикнула в ладошку.

— Какое необычное имя для котенка. Что ж, питомец — это замечательно, он поможет тебе воспитать в себе ответственное отношение к окружающим.

Мамы всегда мамы. Даже когда они чужие. Нельзя без воспитательного момента.

— А где Сэкера-тян?

Лицо Наны-сан окутала печаль, она перевела взгляд на пол.

— Она у себя в комнате. Сказала, что будет набираться сил перед учебным годом. Но это просто оправдание. Она добрая девочка, не хочет расстраивать мать. Уверена, она считает, что отец бросил нас из-за меня. Не говорит об этом, но материнское сердце сложно обмануть. Она меня ненавидит.

Ну вот, нечаянно расстроил хорошую женщину. Давай, Иоши-кун, лечи. Взял Нану-сан за руку, она удивленно подняла на меня глаза.

— Нана-сан, не говорите так! Дети всегда любят своих родителей! Вас не за что ненавидеть, уверен, вы замечательная мать! Сэкере-тян сейчас тяжело, но это временно! Просто дайте ей время и не смейте себя винить! Тот мудак, который посмел уйти от такой прекрасной женщины, совершил самую страшную ошибку в жизни! Вы… — запал прошел, я покраснел и отпустил руку Наны-сан. Удивление прошло, она благодарно посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— Спасибо, Иоши-кун. Извини, что расклеилась перед тобой, — улыбка стала шире, — Забавно! Ты пришел ко мне за помощью, но в итоге это ты помог мне.

Попытался придумать достойный ответ, не получилось. Ситуацию спас гудок подъехавшего такси. Нана-сан встала, встал вслед за ней. Прошел к выходу, она проводила меня.

— До встречи, Иоши-кун. Надеюсь, Такэми-сан хорошо позаботится о Сакамото-сане.

— До свидания, Нана-сан. Спасибо за помощь! — откланялся, сел в такси. Поздоровались с водителем и поехали.

Из радио играла грустна песня, в которой японская женщина жаловалась на одиночество. Меня накрыла скорбь. Как же много в мире несчастных семей. Как много детей с покореженной родителями психикой. И починить это невозможно. Такое вот человечество, другого не будет. Надеюсь, Сэкера-тян помирится с матерью. Я в любом случаем буду стараться помочь.

Подъехали к ветеринарной клинике. Солнце уже почти скрылось. Стандартное торгово-офисное двухэтажное здание с кучей вывесок. Одна из них гласило «Ветеринарная клиника Такэми». Вход отдельный. Зашел, в нос шибануло медицинским запахом. Все больницы в этом плане одинаковы.

— Доктор-сенсей? — негромко обратился я в пространство. В коридоре 3 двери, одна из них открылась, оттуда вышла стройная темноволосая женщина с прической «под гота», черным чокером на шее и в белом халате.

— А, это у тебя котенок? — спросила она, — как тебя зовут? Неси пациента в процедурную, — показала пальцем на одну из дверей, пошла туда.

— Иоши-кун, приятно познакомиться, — зачем-то поклонился ее спине. Рефлексы, что поделать.

Прошел за ней в кабинет, в нем шкаф с лекарствами, кушетка, полочка с инструментами, урна, стул. Доктор взяла из моих рук переноску, поставила на кушетку.

— А меня зовут Тае Такэми, не переживай, я очень хороший ветеринар.

Расстегнула переноску, достала оттуда Сакамото-сана. Тот мяукал и упирался.

— Как зовут котенка? — это мне, — Да не упирайся ты, глупый, — а это котику.

— Сакамото-сан.

Доктор фыркнула.

— Какое забавное имя! Так, что тут у нас?

Аккуратно прижала котенка к кушетке, осмотрела рану. Взяла с полки несколько бутылочек, одела перчатки.

— Хорошо, что ты пришел сейчас. Еще пара дней, и все стало бы гораздо хуже. Не знаешь, кто его так?

— Нет, я нашел его сегодня в сквере, на шее был повязан бант, рану заметил только придя домой, когда снял бант.

— Вот как. Понятно. Наверное местные дети пытались перевязать рану.

— Да, я тоже так решил.

Лечение продолжилось. Выбрив шерсть вокруг раны, Такэми-сан обработала котенка чем-то типа перекиси водорода (не знаю, пользуются ли ей японцы), налепила сверху пластырь.

— С Сакамото-саном все будет в порядке. Но завтра нужно сменить повязку. Я буду в клинике с 9 до 7.

— Такэми-сан, спасибо вам огромное! — поклонился, — Сколько с меня?

— 2 тысячи йен. За смену повязки еще 500 йен. Можешь расплатиться завтра.

— Нет, лучше сейчас, — отдал доктору десятитысячную, она сходила в другой кабинет, принесла сдачу и квитанцию.

— До свидания, Такэми-сан.

Она попрощалась в ответ, я схватил переноску с котиком и вышел. Да уж, вечер пошел не по плану. Смотрю на часы — 8 вечера. Благодарно посмотрел на вход в клинику. Такэми-сан задержалась на работе из-за меня.

Осмотрелся вокруг. Проблема. Я абсолютно не представляю, как вернуться домой. Такси — не вариант. Мы ехали всего несколько минут, но я не знаю адреса моего дома. Следующая мысль — вернуться к Такэми-сан и узнать у нее адрес дома Фукэра. Стрёмно. Не хочу позориться. Мужик должен быть самостоятельным! Решаю пойти пешком до реки, а потом двигаться вдоль нее. Жить на берегу удобно.

На автобусной остановке нашел большую карту со стрелкой «Ты здесь». Сориентировался, двинул в сторону реки. Дойдя до набережной, повернул налево. Уже стемнело, я шел с переноской в руке, вдыхая свежий речной воздух. Хороший момент, чтобы подумать о разном. У меня теперь есть питомец. До сих пор не видел сестренку Чико. Отношения с Наной-сан только улучшаются. Отношений с Сэкерой-тян нет как таковых. Исправим. Доктор Такэми красивая. Интересно, она замужем? Завтра начинается школа. Школа — это источник новых знакомств. Источник ивентов. Источник знаний, в конце концов. Интересно, в моем классе будет много красивых девушек? Хоть бы да! Еще обязательно нужно завести друзей. И вступить в школьный клуб. Какой — пока не знаю. Улыбнулся. Посмотрел на Сакамото-сана. Он ковырял лапкой сетку переноски. Улыбнулся еще шире. Теперь в доме будет живое существо. Будет ждать меня, встречать. С ним можно разговаривать. Здорово, что дети подкинули мне такое сокровище.

А вот и мой дом. Занес внутрь Сакамото-сана, выпустил из переноски. Зазвонил телефон. Поднял трубку.

— Ало, сын, это ты? — голос мужской, незнакомый. Но догадаться не трудно.

— Это я. Привет, бать!

— Хоо, раньше ты не называл меня батей. Но мне нравится! Как твои дела? Готов к школе?

— Дела отлично! Звонил маме, у них все хорошо, — я ведь не вру, верно? У них же все хорошо? — Нана-сан очень хорошая, приглашает меня ужинать вместе, но я пока справляюсь сам, не хочу навязываться.

— Я рад, что ты такой самостоятельный, но все-таки сходи. Не обижай Нану-сан.

— Ты-то как, бать? Устроился в Америке?

— О, у меня все замечательно. Ты же меня знаешь, работа — это моя жизнь. Но, Иоши-кун, вас с Чико я люблю гораздо больше работы!

Верю, бать. Почему-то верю.

— Я и не сомневался! Кстати, я нашел бездомного кота и забрал домой. Ты не против?

— Кот, да? Хм, нет, я не против. Юноше в твоем возрасте полезно заботиться о ком-то.

Воспитательный момент — чек.

— Про школу не переживай, я полностью готов и полон энтузиазма!

— Похвально, сын. Ты молодец. Что ж, мне пора, тут сейчас раннее утро и пора хорошенько поработать!

— Пока, бать. Рад был поговорить с тобой, соскучился!

— Не скучай, твой старик еще вернется, и тогда ты поймешь всю ценность самостоятельной жизни! Пока!

Короткие гудки. Почему я улыбаюсь? Потому что в прошлой жизни я рос без отца, и наличие даже такого, «дистанционного», по сути чужого, для меня бесценно? Пусть будет так.

Положил трубку, разулся, прошел в гостиную. Увидел подарочек от Сакамото-сана. Спасибо что не на ковер, мой пушистый друг. Взял совок, перенес подгон в лоточек. Помыл пол. Взял Сакамото-сана, отнес к лоточку, его лапками разрыл наполнитель, закопал недавнее. Где-то читал, что котенок к лотку приучается именно так. Принял душ, съел какой-то кекс. Усталость жуткая. На часах 11.30. Занятия в школе начинаются в 8.45. Завел будильник на 6.30, лег в кровать. Чертыхнулся, встал, натянул ветровку (на улице темно, двор не освещается, никто не заметит, что я в трусах), вышел из дома, полил помидорки. Вот теперь точно все. Лег и моментально отрубился.

Глава 3

Зазвонил будильник. Организм Иоши совсем не закален сбитым режимом. Болели голова и ноги. Кипишной вчера был день. Сегодня суббота. Начало учебного года. Интересно, а завтра выходной? Думаю, расскажут. Спустился вниз, в ванной открыл трюмо, нашел аспирин. Выпил таблетку, посмотел на лоток. Сакамото-сан молодец, сразу понял куда надо делать дела. Вышел в коридор. А, нет, не понял. Пошел на запах, пришел к валяющейся на лестнице фигуре Гандама. Побежал в гостиную, нашел спящего на диване Сакамото-сана, весело смеясь поднял его на вытянутые руки, покружились.

— Все-таки наша встреча была предначертана судьбой, Сакомото-сан!

Положил котика на место, прошел к Гандаму, брезгливо вытащил его на улицу. Куда бы его деть? Открыл дверь теплицы, занес Гандама внутрь, поставил лицом ко входу. Понял, что на улице светло, а я в одних трусах. Огляделся. Никого нет. Да и к черту! Если мужчина хочет ходить в трусах, кто его остановит? Пояснил Гандаму его новый статус:

— Будешь пугалом.

Вернулся в дом, насыпал корм в миску, поменял воду в другой. Снова в ванную. Душ, зубы, дезодорант. Нельзя выглядеть чуханом.

Прошел в комнату, достал из шкафа форму, осмотрел. Почти черный пиджак, белая рубаха, белый жилет, сине-серый в диагональную полосочку галстук. Серые брюки. Британский стиль? Надел все кроме пиджака и галстука, пошел на кухню. Достал из холодильника сосиски, булькнул их в кастрюлю. Посмотрел на часы — 7.10. Нормально.

Включил телевизор, нашел новости. На экране снова Такерада Дзуничи, глава префектуры Тотиги.

— С огромной радостью поздравляю нашу молодежь с началом нового учебного года. Надеюсь, вы все проявите должное усердие и не разочаруете своих родителей. Помните, что успешное окончание школы дает возможность прожить достойную жизнь.

Перебивка, ведущая объявляет гостя программы. Какой-то японец в пиджаке начинает вещать:

— Бла бла бла экономика бла бла рост бла бла акции.

Ясно, понятно. Японцы пока не в курсе, какая жесть начнется в конце года. Я бы предупредил, но кто послушает школьника?

Доел сосиски, на часах 7.50. Вернулся в комнату, нашел в шкафу сумку. Никогда не понимал, зачем японских детей заставляют таскать этот баул на плече. Это же вредно для позвоночника. Интересно, если я буду носить рюкзак, мне влетит? Сумка пуста. Не думаю, что в первый день будут занятия, но на всякий случай достал из ящиков стола учебник по математике, потому что азиаты любят математику. Расизм? Мне можно, я японец. Добавил пару чистых тетрадей, туда же полетел учебник японского языка, потому что важно развиваться гармонично. Надел пиджак, карточка ученика отправилась в нагрудный карман. Взял в руки галстук. Проблема. Он развязан, а я не умею. И ютуба нет, чтобы загуглить гайд. Мужчина конечно должен быть самостоятельным, но придется снова злоупотребить добротой Наны-сан.

У входа нашел сменную обувь, положил в пакет, пакет сунул в сумку. Прогноз погоды не смотрел, понадеюсь на японский авось. Или надо говорить «на милость ками?» Зонт остается невостребованным. У входа обернулся, помахал рукой, крикнул:

— Сакомото-сан, я ушел! Увидимся вечером!

Намного приятнее, чем кричать это в пустоту.

Пошел к соседям. Интересно, а Сэкера-тян уже ушла? Она учится в этой же школе? Было бы неплохо ходить в школу вместе. Позвонил в дверь. Нана-сан открыла, трет глаза. На ней домашний халат с цветами, волосы торчат в разные стороны. Блин, разбудил.

— А, Иоши-сан! Ты за Сэкерой-тян? Она уже ушла. Я проводила ее и легла досыпать, — зевнула Нана-сан.

Совместный поход в школу отменяется. Но я здесь не для этого.

— Нана-сан, спасите! — с поклоном двумя руками протянул ей галстук, — Я не умею его завязывать.

Нана-сан прыснула в ладошку.

— И что бы ты делал без Наны-сан, Иоши-кун? — Взяла галстук, подошла ко мне. Ощутил давление двоечки на свою грудь. Старался контролировать взгляд и смотреть в сторону, хотя очень хотелось смотреть на Нану-сан в халатике. Пока я тренировал силу воли, она воспитывала:

— Каждый мужчина должен уметь завязывать галстук. Сейчас тебе повезло, но ведь добрая Нана-сан не всегда будет рядом, чтобы помочь. Заходи сегодня вечером, я тебя научу. Кстати, как там Сакамото-сан?

— Большое спасибо за предложение, обязательно зайду вечером. Сакамото-сан в порядке, после школы поведу его к Такэми-сан, нужно сменить повязку.

Нана-сан закончила, отошла на пару шагов, внимательно осмотрела результат. Улыбнулась, довольно кивнула.

— Эта форма тебе очень идет, Иоши-кун, — я покраснел, — Ах, будь я немного моложе… — ехидно улыбнулась, — Шучу! Давай, беги, а то опаздаешь. Не забудь зайти вечером.

— Спасибо, Нана-сан. Обязательно!

Испытывая нетерпение, отправился в школу. Последний раз я ходил туда очень много лет назад. По пути вспомнил ошибки прошлой жизни и извлеченные из них уроки. Поклялся не повторять. Недалеко от школы была припаркована машина марки Тойота. Опершись на нее, курил сигарету встреченный вчера рекрут якудза. Это сюжетный ивент?

— Йо! — помахал ему рукой, подошел ближе, — Привет!

Якудзоид мрачно посмотрел на меня, потом посветлел лицом. Узнал.

— А, пацан с мангой! Идешь в школу, да?

— Ага, а ты чего здесь? Выбиваешь из школьников деньги на обед? — слегка подколол рекрута. Он зажал сигарету во рту и угрожающе двинулся на меня, сунув руки в карманы. Почему-то мне не было страшно, я остался на месте, выдержал его тяжелый взгляд. Подойдя вплотную, он слегка ударил меня кулаком в плечо:

— Хорош! Но не смей подкалывать якудза, понял? На первый раз прощаю, можешь поблагодарить меня.

— Как благодарить, не зная имени?

— Ха, хочешь завести знакомство с Якудза? Не боишься расстроить родителей?

Пожал плечами, улыбнулся:

— Мне нравятся якудза. Считаю, что они одни из немногих, кто сохранил самурайскую честь в наше время.

Якудзоид внимательно посмотрел на меня, не заметил хорошо спрятанной издевки, кивнул и серьезно произнес:

— Меня зовут Сохэй. Фамилию тебе знать необязательно.

— А я Иоши. Моя фамилия для тебя бесполезна.

— Хо-хо, дерзкий пацан. Иди отсюда, а то опоздаешь.

— До встречи, Сохэй!

Пошел дальше, настроение улучшилось. Так и не узнал, зачем он здесь. Не думаю, что знакомство с рекрутом якудзы приведет к проблемам. А если он выживет и поднимется, может и пригодиться.

Подошел к воротам, дул ветер, лепестки сакуры красиво летали в воздухе. В ворота втягивались школьники. Я замер. Где-то здесь мои будущие друзья. Где-то здесь моя будущая любовь. Здесь — моя новая юность!

Решительно вошел в ворота, справа от входа в здание увидел скопление школьников и школьниц. Форма девушек отличается. На них клетчатые юбки, белые рубашки, поверх них бежевый кардиган. На шее повязано что-то среднее между галстуком, бантом и бабочкой красно-белой в полосочку расцветки. Красиво.

Подошел к скоплению, увидел, что центром притяжения стала доска, на которую наклеены листочки с иероглифами. О, это разделение по классам? Видел такое в аниме. Протиснулся поближе, нашел своё имя. Класс 1Б, кабинет 3–5. Третий этаж. Из любопытства нашел соседку. Фукэра Сэкера, класс 2Б. Она мой семпай получается? Прикольно.

Зашел в школу, увидел шкафчики для обуви. Школьники переобуваются. Ну и я переобуюсь. Нашел шкафчик с меткой 1Б, на каждой ячейке имя и фамилия владельца. Японские школы удобные. Переобулся, вышел в длинный коридор. Огляделся. В конце коридора увидел Сэкеру-тян. Она о чем-то разговаривала с парой подружек. Перевела взгляд, увидела меня. Приветственно помахал рукой, она улыбнулась, помахала в ответ. Тут же отвернулась и начала что-то рассказывать подругам. Она же не пересказывает эпичный эпизод с полотенцем?

Посмотрел на часы — 8.30. Успеваю с запасом. Пошел к лестнице, около нее стоял мужик средних лет в пиджаке с бейджиком, на котором написано «Завуч Такеши». Ха, Такеши найден! Жаль, не тот. Интересно, а Такеши Китано уже снимает фильмы? Завуч достал из-за спины мегафон, поднес его ко рту:

— Внимание, ученики! Сейчас мы все пройдем в актовый зал на приветственную церемонию!

Как матушка-гусыня, завуч повел толпу школьников за собой по коридору. Прошли в дверь. Увидел сцену с красными кулисами, на заднике стены огромный плакат с надписью: «Поздравляем с началом нового учебного года!». Сел в пятом ряду от сцены поближе к середине. Подождал пока зал наполнится. Наконец школьники расселись. Смотрю на часы — 8.44.

Свет погас, зазвучала какая-то торжественная музыка, прожектора осветили сцену. На нее вышел пожилой мужчина в пиджаке и брюках. Его голову украшала гигантская плешь, потешно отражая прожектор. Старик подошел к кафедре с установленным на ней микрофоном. Окинул взором зал, улыбнулся. Музыка стихла. Старик постучал в микрофон пальцем, проверяя звук. Начал толкать речь:

— Мы рады приветствовать новых учеников! Мы рады вновь увидеть учеников старых! Муниципальная школа Уцуномия Йохоку славится качеством образования и гордится своими традициями. Я уверен, вы создадите здесь прекрасные воспоминания, которые будут греть вас всю жизнь. Желаю всем успеха в новом учебном году! Передаю слово нашему новому президенту школьного совета Такахаси Мэзэки.

Поапплодировал вместе со всеми. Директор (а плешивый старик явно директор) оказался краток, это хорошо.

Старик ушел со сцены, его место занял худой высокий школьник в очках с тщательно уложенными волосами и строгим лицом.

— Приветствую всех! Для меня огромная честь возглавить школьный совет. Клянусь непоколебимо отстаивать интересы учеников. Знайте, если у вас возникла проблема, с который вы не можете разобраться, вы всегда можете найти помощь в кабинете школьного совета! А теперь — поздравляю вас с началом нового учебного года!

Очкарик хорош, от него так и веяло надежностью. Почему-то я уверен, что он не бросает слов на ветер. Поапплодировали. На сцену вышел завуч:

— Теперь прошу всех встать и прослушать гимн школы.

Встали. Снова зазвучала торжественная музыка. Поверх нее детский хор, пел о веселых школьных днях. Посмотрел на часы — 8.55. Песня заканчилась, завуч, весь гимн простоявший около кафедры с высоко поднятой головой, активизировался и подошел к микрофону:

— А теперь проследуйте по своим классам.

И это все? Никакой самодеятельности? Никаких фейерверков? Скромно.

Встал в очередь на выход, покрутил головой по сторонам. В океане черных волос мелькали девочки с цветными волосами. Даже зеленая была. Вот это я понимаю аниме. Вышел из зала, поднялся по лестнице на третий этаж. Нашел класс 3–5, сделал глубокий вдох, открыл раздвижную дверь. Огромные окна. Класс залит солнечным светом. За окном кружатся лепестки сакуры. Время будто замедлилось, дыхание перехватило. Стоя на пороге, окинул класс взглядом. Зеленая классная доска, на ней мелом нарисован радостный анимешный школьник. Надпись над ним: «Добро пожаловать в старшую школу!»

Парты в три ряда. Посчитал — 24 парты. 24 ученика получается. У противоположной доске стены ряд металлических шкафчиков высотой метра в полтора. На них — горшки с цветами. Около доски висит лист бумаги, на нем схема парт. Нашел свое имя. Не повезло, средний ряд, предпоследняя парта. Я хотел предпоследнюю парту около окна. Там всегда сидят главные герои. Сейчас там сидел мрачный блондин-японец без галстука в не застёгнутом пиджаке. В его руках какая-то манга. Местный хулиган? Подходит на роль протагониста аниме о битвах за место короля школы. Не повезло с соседом по парте. Надеюсь, он не будет пытаться меня унижать. Не хочу проблем. Прошел на свое место. Сел. Начал рассматривать одноклассников. Они занимались тем же. Начал с соседа-блондина. Наклонился, посмотрел на обложку манги: «Путь якудза». Не слышал про такую, но суть ясна. Блондин фанатеет по якудзе.

Повернул голову направо, увидел другого соседа. Скрестив руки на груди, ничем не примечательный черноволосый обычный японский школьник смотрел в потолок. На его лице не было эмоций. Просто терпеливо ждет.

Оглянулся назад, увидел сосредоточенно копавшуюся в сумке девочку с симпатичным профилем. Анфас пока не видел. У нее длинные, до середины локтя волосы цвета янтаря. Невольно засмотрелся на солнечные блики на ее макушке.

— Внимание, класс!

Засмотревшись на соседку сзади, пропустил появление классного руководителя. За учительским столом, опершись на него руками, стоял высокий красивый японец лет тридцати. Гладко выбритый, в выглаженном костюме с ослепительно белой рубашкой. Кажется, я услышал журчание под партами одноклассниц.

— Я ваш классный руководитель Араки Акио. Преподаю математику. Надеюсь, мы с вами поладим, — отвесил приветственный поклон, — теперь давайте познакомимся. Я называю ваше имя, а вы встаете и коротко рассказываете о себе. Итак…

Началась процедура представления класса. Я даже не пытался запомнить всех. С этими людьми я здесь минимум на год, еще успею.

— Саито Кейташи!

Встал хулиганистый блондин. Сунул руки в карманы, лениво сказал:

— Саито Кейташи, 15 лет, буду учиться с вами, — после чего сел обратно.

И это все? Какой токсичный тип.

— Мотидзуки Кеиджи!

Встал сосед справа:

— Мотидзуки Кеиджи, 15 лет. Люблю классическую литературу и джаз. В будущем надеюсь стать полицейским. Надеюсь, мы с вами поладим, — поклонился, сел на место.

Неплохо, неплохо. Интеллектуал получается. И уже имеет планы на будущее, какой молодец.

— Араи Изэнэми!

Из-за третьей парты в моем ряду поднялась высокая светловолосая стройная девушка с третьим размером груди и длинными ногами. Красотка S-ранга. Самая красивая девушка в классе найдена. Даже пытаться не стану с ней сблизиться.

— Араи Изэнэми, 15 лет. Увлекаюсь танцами и поэзией, в будущем надеюсь стать моделью! Надеюсь, мы с вами поладим. Поклонилась, вызвав дружный вздох у мужской части класса, села на место.

Моделью, да? Уверен, с такими данными у тебя получится.

— Фукуда Кохэку!

Встала сидящая позади меня девушка с янтарными волосами. Обернулся, увидел полуторный размер груди, анфас она так же приятна глазу, как и в профиль.

— Фукуда Кохэку, 15 лет. Люблю рок-музыку, учу английский язык. Мечтаю после окончания школы отправиться в путешествие, чтобы найти себя! — поклонилась, села.

Какая хорошая девочка, надеется найти смысл жизни в других странах. Сомневаюсь, что у тебя получится, но буду за тебя болеть.

Внезапно дверь класса распахнулась, ввалилась запыхавшаяся зеленоволосая девочка. Оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. Кое-как осилила сказать:

— Простите, сенсей, я заблудилась и опоздала.

— Странно, мне казалось я видел тебя в актовом зале во время церемонии, — задумчиво-вопросительно произнес Араки-сенсей.

Девочка выпрямилась во весь свой невеликий рост, я увидел ее красивое лицо (как много красивых девушек в моем классе. Вот она, сила анимежизни!), ее глаза загорелись демоническим огнем, она прижала сжатые в кулачки руки к груди (единичка, но очень хорошо гармонирующая с общей миниатюрностью фигурки) и начала быстро говорить, наращивая темп и громкость:

— Да, я была там. Но потом увидела во дворе интересный кустарник и просто не смогла не изучить его! Простите, сенсей, но растения — вся моя жизнь! Я обожаю природу! Я с детства росла в окружении деревьев, я верю, что я дочь дриады, которая оставила ребенка на воспитание людям, дабы я смогла перенять у людей высшую форму искусства — выращивание бонсаев! Мои человеческие родители занимаются этим благороднейшим делом уже много поколений! Жизнь, в которой ты не вырастил ни одного бонсая — пустая, никчемная жизнь!

Юная дочь дриады перевела взгляд на свои руки, начала быстро шевелить пальцами, продолжая монолог более низким, гнетущим голосом:

— Больше всего на свете я ненавижу лесорубов! Отвратительные, мерзкие твари! Они должны сдохнуть! Вокруг много холодного, бездушного камня. Зачем эти ублюдки рубят теплые, живые деревья?

На некоторое время дендрофилка замолкла, демонический свет в ее глазах погас, она подняла взгляд на опешившего учителя, мило улыбнулась и с поклоном произнесла:

— Простите, сенсей, иногда на меня что-то находит, и я не могу остановиться.

Сенсей откашлялся и ответил:

— Ничего страшного. Назови свое имя, и будем считать, что ты представилась классу таким необычным способом.

— Да!

Девочка повернулась к классу и, ослепительно улыбаясь, представилась:

— Аоки Хэруки! 15 лет! Увлекаюсь растениями и книгами о растениях! Любимый цвет, — сделала оборот на пятках, показала указательными пальцами на волосы, — Зеленый! Надеюсь, мы с вами поладим!

Поклонилась, прошла за пустую парту. Вторую в третьем ряду.

Просто жесть. Это было реально страшно. Упаси ками сломать ветку на глазах у этой поехавшей.

— Продолжаем! — снова взял процесс в свои руки Аоки-сенсей.

— Оокубо Хидеко!

Из-за первой парты поднялся высокий, подкачанный, красивый японец с длинными волосами. Такому прямая дорога в айдолы. От него веет уверенностью и спокойствием. Достойный конкурент Аоки-сенсея в борьбе за девичьи сердца. Альфач класса найден. Идеальная пара для красотки S-ранга Араи Изэнэми.

— Оокубо Хидеко, 15 лет. Увлекаюсь баскетболом. В будущем собираюсь унаследовать корпорацию моего отца. Надеюсь, мы с вами поладим.

Интересно, что наследник целой корпорации делает в муниципальной школе? Разве ему не положено учиться в элитной частной школе? Загадочно.

Альфач сел, учитель продолжал:

— Одзава Иоши!

О, это я. Так, встаю, произношу заготовленный спич:

— Одзава Иоши, 15 лет. Увлекаюсь фильмами и котами. Надеюсь мы с вами поладим, — поклонился, сел на место. Вроде норм. Эх, а в СССР сейчас дети все еще хотят стать космонавтами. А через пару лет захотят стать банкирами, киллерами и проститутками.

Постепенно представление подошло к концу, и Араки-сенсей предложил выбрать старосту:

— Есть добровольцы?

Из-за третьей парты у окна встала темноволосая худая девочка в очках.

— Сенсей, можно я? Моя старшая сестра была старостой. Она-мой идеал, и я мечтаю пройти по ее стопам!

Сколько энтузиазма.

— А, Симидзу Кеико-сан? Больше желающих нет? Хорошо, теперь ты староста, наши поздравления!

Дружно похлопали покрасневшей от смущения новорожденной старосте.

— Твое первое задание, Симидзу-сан, раздать ребятам вот это.

Кеико подошла к учителю, он передал ей небольшую стопку листов, она начала раздавать листочки ученикам. Сенсей же пояснил:

— Как вы знаете, занятия начнутся в понедельник. На этих листах — ваше расписание на первый триместр. 29 апреля начнется золотая неделя, которая продлится до 7 мая. Таким образом, впереди напряженные 4 недели. Я жду от вас всех хороших оценок.

Кеико добралась до меня, положила на мою парту листочек, я шепнул ей «спасибо», она обернулась и улыбнулась мне. Приятно. Хорошая девочка.

Сенсей повнушал нам всякое полезное еще минут 10, после чего мы дружно попрощались с ним, и нас отпустили домой. Такой вот первый день в школе. Мне понравилось! В классе много красивых девушек, есть несколько прикольных парней, с которыми можно подружиться. Араки-сенсей произвел приятное впечатление. Видно, что старается донести до нас разумное, доброе, вечное. Тут я вспомнил жуткую зеленоволосую Аоки Хэруки и вздрогнул.

Дошел до шкафчика, переобулся, огляделся — Сэкеры-тян не было — и пошел домой. Хочется перекусить и покемарить пару часиков, но нужно вести Сакамото-сана к ветеринару. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Шел домой вдоль реки, на сердце покой и счастье. Хотелось раскинуть руки и с громким криком бегать кругами. Как же мне все это нравится! Богиня, спасибо тебе за новую жизнь!

Дошел до дома, бросил сумку, быстренько слепил бутерброд, съел, запил соком. Сок кончился. Пошел в подвал, нашел мусорные пакеты, взял один. Сунул в него пустой тетрапак, выгреб наполнитель (Сакамото-сан, обоссав Гандама, видимо не нашел других достойных целей и больше мимо лотка не ходил). Залепил пакет скотчем. Фиговая все-таки здесь система вывоза отходов. Теперь этот мешок будет стоять и гнить до самого вторника. Взял наполнитель, насыпал в лоток. Унес наполнитель обратно в подвал. Возникла мысль бросить мешок с наполнителем в коридоре, но я погнал эту мысль прочь. В прошлой жизни я читал много книг одного автора, герои которого очень много рассуждали о важности организованности быта. Проникся.

Зашел в комнату, переоделся в свежие джинсы и зеленую футболку без Гандама. Собрал грязные вещи, отношу их в подвал. Там стиральная машина. Пихнул все туда, после визита к ветеринару нужно не забыть постирать.

Поднялся в гостиную, Сакамото-сана не нашел. Посмотрел под мебелью и за мебелью. Прошел на кухню. Поискал. Поискал в ванной. Поискал в комнатах на втором этаже. Он что, сбежал? Озадаченным вернулся в гостиную, на глаза попалась коробка с "садовыми штуками", которую отдала мне Сэкера-тян в первый день. Коты ведь любят коробочки? Открыл коробку — так и есть. Сакомото-сан спокойно спал поверх стаканчиков для рассады. Попался! Аккуратно взял котика на руки, унес в коридор, сунул в переноску. Обулся, вышел, закрыл за собой дверь. Понял, что идти пешком долго и далеко. Вызвать такси? Но я не помню адреса. Опять идти на поклон к Нане-сан? Ну не бегать же к ней при каждой возникшей проблеме! Не хочу казаться беспомощным. Решено! Туда пойду пешком, обратно на такси. Адрес дома я посмотрел в документах, пока был в комнате.

Снова пошел вдоль речки, заметил рыбачащего деда. Хороший досуг. Проходя мимо ТЦ, вспомнил о желании купить видеомагнитофон и велосипед. Не сегодня. Прошел мимо. А вот сквер. По нему все так же бегали детишки, увидел знакомую семейную пару с ребенком-уткой. Глава семьи, надеюсь ты оправился от нанесенной мной раны. Заметил, что над горкой в виде корабля реет флаг. Раньше его не было. Пригляделся. Это же моя футболка с Гандамом, которую я вместе с коробкой и мангой отдал детям. Ну и хорошо, достойное применение. Внезапно понял, что прошлым вечером по пути из клиники я не видел сквера. Все это время я шел не туда!

Чертыхнувшись, вернулся к реке. Смотрю на часы — 15.00. Нормально. Пошел дальше, нашел знакомый поворот. Вскоре добрался до клиники Такэми-сан. Зашел внутрь. Я уже опытный клиент, поэтому сразу постучал в дверь ее кабинета. Она открыла дверь. Поздоровались. Она без лишних слов повела нас с Сакомото-саном в процедурную. Достал котика, отдал в заботливые руки доктора.

— Ну, посмотрим, что тут у нас, — она аккуратно отклеила пластырь, удовлетворенно кивнула. Помазала рану какой-то мазью и налепил новый пластырь.

— Готово! Пластырь снимешь через 3 дня, больше перевязок делать не нужно. Но если Сакамото-сан заболеет, я всегда рада помочь, — добрая улыбка на ее лице греет душу.

— Спасибо, Такэми-сенсей! — благодарно поклонился, упаковал недовольного котенка в переноску и покинул клинику. Нашел телефон-автомат (неудобно быть пещерным человеком без смартфона), вызвал такси, сел на лавочку, поиграл с Сакамото-саном. Я совал палец в дыру в переноске, а он пытался этот палец отгрызть. Интересная игра.

Такси подъехало, сел, поздоровались, назвал адрес. Несколько минут и я уже дома. Посмотрел на часы — 17.25. Интересно, это можно считать вечером? Могу я взять уроки завязывания галстука у Наны-сан? Ах, было бы неплохо, если бы она в своем халатике завязывала мне его сама каждое утро.

Пожалуй, еще рано. Сходил в комнату, принес оттуда сегу в гостиную. Подключил к телевизору. Что у нас по играм? Иоши-кун, ну нельзя же так. Я надеялся как минимум на Phantasy star и GoldenAxe, а у тебя только Darius 2. Не люблю игры жанра шут эм ап. Наверное, Иоши представлял, что самолетик — это Гандам. Хорошо, пожилой гейминг отменяется. Включил телевизор. На экране симпатичная журналистка в бежевом деловом костюме брала интервью у зацензуренного человека:

— …гражданских. Якудза сражаются только с якудза. Вчерашняя драка на парковке это только подтверждает. Ни одного заявления в полицию от пострадавших. Нас не нужно бояться. Если гражданский приходит к нам за помощью, мы ему помогаем!

Ну и бред. Помощь — это денежная ссуда под 1000 % годовых? Прости, зацензуренный якудза, но я тебе не верю.

Переключил канал, нашел какой-то концерт. На сцене мужик в костюме пел печальную песню о потерянной любви. Нормально. Сделал погромче, подошел к холодильнику. Вот бы погуглить пару японских рецептов. Надо купить поваренную книгу. Подошел Сакамото-сан, потрогал холодильник лапкой.

— А, проголодался, Сакамото-сан? Сейчас что-нибудь найдем.

Достал из холодильника банку тунца, вывалил половину в миску, половину — в тарелку. Понял, что нет хлеба. Я, конечно, теперь японец, но без хлебушка разве это жизнь? Надо будет сходить в магазин. Нарезал в тарелку с тунцом остатки дайкона и какую-то зелень типа салата. Легкий перекус. Уверен, Нана-сан меня покормит. Перекусываем с котом. Певец в телевизоре меняется на певицу в красивом красном платье. Песня снова про любовь. Японская эстрада в этом времени чертовски похожа на эстраду в СССР.

Перекусив, сходил в подвал и включил стиральную машинку. Одумался, выключил, рассортировал вещи по цвету. Их не так много. Сунул джинсы, трусы и носки. Оранжевая футболка пока отправилась в корзину для белья. Надо будет прикупить еще вещей, не хочу быть ходячей рекламой Гандама. Посмотрел на часы — 18.30. Думаю, пора. Поднялся в комнату, сменил носки, взял галстук, положил в карман. В коридоре у зеркала причесался. Достал из холодильника упаковку пирожных (нельзя ходить в гости с пустыми руками).

В 18.40 постучал в дверь соседского дома. Открыла Нана-сан, она снова в легкомысленных шортиках и майке. Поверх майки повязан тот же потешный фартук с уткой. Она улыбнулась.

— О, ты как раз вовремя. Ужин почти готов. Проходи на кухню.

Она развернулась и ушла в дом. Некоторое время позалипал на вид сзади. Прошел в дом, закрыл за собой дверь, разулся, пошел на кухню. Нана-сан помешивала что-то в кастрюльке. Запах обалденный. Кашлянув, привлек ее внимание, подошел, с поклоном обеими руками протянул коробку с пирожными.

— Спасибо вам за заботу обо мне, Нана-сан.

Она улыбнулась.

— Ну что ты, Иоши-кун, мне это совсем несложно! Спасибо! Ох, пирожные. Я люблю пирожные. Но это так вредно для фигуры… — Нана-сан выжидающе посмотрела на меня. Понимаю.

— Не переживайте, Нана-сан. У вас прекрасная фигура.

— Ох, Иоши-кун, ты всегда так меня смущаешь, — шутливым тоном укорила она меня, — да не стой ты, присаживайся, — указала рукой на один из стульев.

Стоп, я же не несусь сейчас полным ходом по милфа-арке? Да нет, простая вежливость.

Нана-сан выключила плиту, надев прихватки (на них тоже утята. Похвальная последовательность) убрала с конфорки кастрюльку. Начала накрывать на стол.

— Нана-сан, вам помочь?

— Нет, спасибо, Иоши-кун. Лучше позови Сэкеру-тян.

— Хорошо.

Встал из-за стола, поднялся на второй этаж. И где искать комнату Сэкеры-тян? Наверное вот эта, с табличкой «не входить». Постучал в дверь. Сэкера-тян открыла. На ней джинсовые шорты, красная футболка, не шее цепочка с кулоном. На правой руке черный напульсник без рисунка. Волосы слегка растрепаны. Наконец-то появляется возможность оценить размеры. Наверное, полтора? Ей всего 16, потенциал не раскрыт. Хороший потенциал. Увидев меня, она удивилась.

— Иоши-кун? Чего тебе здесь надо? Опять пришел пожрать нахаляву?

Оу, это было грубо. Развернулся и ушел. Спустился вниз, пришел на кухню, глубоко поклонился Нане-сан:

— Простите, я вспомнил, что у меня не выключен утюг.

Не дождавшись ответа, вышел из соседского дома. Мозг взял контроль над телом, начал думать о ситуации.

Реакция была непроизвольной, обида застила глаза, отключив критическое мышление. Надо было отшутиться или просто сказать: «Да». Сэкера-тян, ты стерва. Могла бы и не грубить Иоши-куну. У него, вообще-то, тоже родители развелись. У входа сильно ударил кулаком в стену. Больно. Надо было стукнуть по Гандаму. Зашел в дом, прошел в гостиную, сел на диван рядом с Сакамото-саном, взял его на ручки, занялся кототерапией. Котик замурлыкал, я начал успокаиваться. Неплохо меня раздамажило. Вот она, темная сторона анимежизни. Не все будут принимать тебя с распростертыми руками и охотно романситься. А ты как думал, Иоши-кун? Легко бывает только в дейт-симах.

Нана-сан старалась, готовила ужин на троих, а я сбежал. Грубо. Накатило чувство вины. Вспомнил, что изначальной целью было обучение галстуку. Расстроился еще сильнее. Возьми себя в руки! Тебе же не 15 лет, в самом деле! Первый раз нарвался на грубую девку?

Встал с дивана, положив Сакамото-сана на место. Включил телевизор. Все еще показывали концерт с песнями про любовь. Годится. Достал из кармана галстук, вспомнил книги писателя Лукьяненко. У него персонажи частенько завязывали галстук виндзорским узлом. Интересно, как этот узел выглядит?

Начал опыты. Не уйду от зеркала, пока не научусь завязывать галстук. На часах 19.10.

В 21.20 получилось. Для закрепления результата повторил. И еще раз. И еще раз. Все, достаточно. Галстук освоен!

В животе забурчало. Пошел на кухню, осмотрел содержимое холодильника. Плохо без хлебушка. Сходить в магазин? А на районе есть круглосуточные? Подумал, что есть риск столкнуться с Наной-сан. Не пойду.

Накрошил в тарелку овощей, вывалил целую банку тунца. Я не жадный, но Сакамото-сан выглядел сытым. Странно, в прошлой жизни не был любителем рыбы, а в этой уплетаю с удовольствием. Видимо, вкусовые рецепторы Иоши-куна отличаются. Хотя хлеба, конечно, не хватает.

Пошел в ванную, открыл воду. Надо расслабиться, полежать в тепленькой водичке.

Теперь в подвал. Машинка успешно достирала первую порцию вещей. Так, а где это сушить? Развесил джинсы и футболку на комнатных дверях, носки на батарею. Они едва теплые, но к утру высохнет. Кстати, а как тут работает отопление? Вернулся в подвал, в дальнем углу нашел металлический цилиндр, от которого шли трубы. Бойлер, да? Рядом нашел термостат, крутанул немного в плюс. Закинул в машинку отложенное белье, запустил.

Вернулся в ванную, дверь закрывать не стал, чтобы слышать японское пение из телевизора. Нравится. Очень душевные песни. Сел в ванну. Батя, с таким доходом мог бы поставить ванну и побольше. В дверь зашел Сакамото-сан, присел рядом с ванной. Легонько брызнул в него водой, он сощурился, мяукнул, но не ушел. Стало стыдно.

— Котик мой, прости дурака, ты пришел, чтобы мне не было одиноко, а я с тобой вот так…

Кот мяукнул, потом зевнул, продолжил смотреть на меня. Простил, видимо.

— Эх, Сакамото-сан, такой хороший день и такой плохой вечер. Хочешь налью тебе воды в тазик? Тоже погреешься.

Котейка фыркнул и ушел. Какой молодец. Пришел и вылечил мрачняк.

Посидев в ванне минут 10, вышел. Сакамото-сан сидел около пустой миски. Намек понял. Требует платы за лечение.

Насыпал корм, поменял воду в миске. Котик с довольным урчанием принялся за дело.

Время? 22.30. На улице совсем темно. Нужно полить помидоры. Одеваться лень. Ладно, последний раз.

Вышел в трусах, ванна хорошо прогрела, мне совсем не холодно. Постоял на крылечке, рассматривая звезды. Красиво. Пошел к теплице, достал лейку, зачерпнул воды. В баке уже меньше половины. Нужен дождик. Полил помидоры, отвесил щелбан Гандаму. Вышел из теплицы и увидел сидящий на заборе человеческий силуэт. Ко мне пришел сюжет? Сейчас мне предложат подписать сомнительный контракт, дабы обрести великую силу и бороться со злом? Или просто получу люлей от залетного грабителя?

Человек спрыгнул с забора и пошел на меня. Я стиснул кулаки и зубы. Человек сделал пару шагов, и я расслабился. Это Сэкера-тян. Не могу рассмотреть ее лица, но отчетливо слышу тихий голос:

— Прости, Иоши-кун. Я не хотела.

Камень падает с души, Сэкера-тян, ты больше не стерва! Ты снова хорошая девочка!

— Все хорошо, Сэкера-тян. Я совсем не обиделся, — легко соврал я, — извини, на улице очень холодно, я выскочил буквально на минуточку полить помидоры. Не переживай, все хорошо, завтра увидимся, да? — говорю все это, пятясь к дому. Надо было одеться! Такой редкий ивент спустил под откос. Но ночные прогулки в одних трусах с раскаивающейся девочкой едва ли добавят мне очков Сэкеры-тян.

— Да…, - все также тихо ответила Сэкера-тян, стоя на том же месте.

Спиной вперед зашел домой, закрыл дверь и едва не завыл в голос. Гребаная лень! Гребаные трусы! Такой шанс сблизиться с красивой девочкой, а ты его упустил! Мудак, ой мудаааааак.

В расстроенных чувствах выключил телевизор, провел рукой по пузику спящего на диване Сакамото-сана и пошел в комнату. Пора спать.

Глава 4

Проснулся от припекающего сквозь окно солнца. Вчера вечером забыл задернуть шторы.

Встал, позевывая и почесываясь спустился в ванную. Сегодня надо пройтись по магазинам. Нужны шмотки, видак, игры для Сеги, ошейник для Сакамото-сана. И хлеб. Он всему голова.

После душа спустился в подвал, достал постиранное. Если в доме стирают — значит в нем сушат. Обыскал подвал, нашел раскладную сушилку. Вытащил ее в гостиную, поставил около батареи. В доме стало ощутимо теплее, чем вчера. Надеюсь, батя не даст леща за перерасход семейного бюджета на оплату отопления. Развешал белье, постиранные вчера носки высохли, джинсы и футболки — нет. Сегодня придется идти в Гандаме.

Покормил котика, себя не стал. Зайду куда-нибудь по пути. Из тайника взял пяток десятитысячных купюр. Мне кажется, или я трачу слишком много? Пофиг, кончатся деньги — найду подработку. Да и в подвале еды полно.

Одел штаны цвета хаки, сверху белую футболку с Гандамом. Интересно, его можно вытравить отбеливателем? Ветровка та же, светло-зеленая.

— Я ушел! До вечера, Сакамото-сан! — крикнул я из открытого дверного проема в коридор, закрыл дверь, обернулся и подпрыгнул. Передо мной стояла Сэкера-тян. В джинсах и красно-черном кардигане поверх черной футболки, она с любопытством смотрела на меня.

— Привет, Сэкера-тян! — с улыбкой поздоровался я с ней.

— Привет, Иоши-кун. А кто такой Сакамото-сан? — ответила она мне. Видимо, Нана-сан не рассказывала ей.

— Кот. Черно-белый. Умный.

— Хо, хочу посмотреть! — оживилась Сэкера-тян.

— Подожди, а что ты здесь делала? — сделал я подозрительное лицо.

Девушка немного покраснела, опустила взгляд и смущенно сказала:

— Ну ты вчера сказал «увидимся завтра», я подумала, что ты позвал меня погулять, вот я и… — окончательно смутилась и замолчала.

— Отлично! — громко хлопнул ладонями, — ты все поняла правильно! Потрясающий тайминг, Сэкера-тян! Пойдем, сначала познакомлю тебя с Сакамото-саном!

Открыл дверь, подтолкнул рукой в спину растерявшуюся Сэкеру-тян, зашел за ней следом. Разулся сам, подождал пока снимет кеды она. Какие милые синие-белые полосатые носочки. Интересно, а у нее есть другой предмет гардероба такой расцветки? Хе-хе.

Прошли в гостиную, я торжественно указал рукой на спящего на диване Сакомото-сана.

Сэкера-тян хихикнула, подошла к нему, погладила.

— Милашка!

Повернулась ко мне:

— Он ранен? Что с ним случилось? Откуда он у тебя?

Села на диван, взяла котика на ручки. Проснувшийся Сакамото-сан довольно замурлыкал, прикрыл глаза. Похоже у меня тут соперник.

Пока рассказывал, сходил до холодильника, налил в два стакана сок из нового тетрапака. Протянул стакан Сэкере-тян, она благодарно кивнула. Потихоньку начала пить. Рассказ не занял много времени, как раз на выпить стаканчик сока. Забрал у Сэкеры-тян стакан, сходил на кухню, помыл. Вернулся в гостиную. Сэкера-тян смотрела на сушилку с постиранным бельем. Как-то странно посмотрела на меня и задумчиво произнесла:

— А ты хозяйственный, да?..

Пожал плечами, сказал:

— Один живу. Мне сегодня нужно купить всякого, сходишь со мной?

— О, поход по магазинам? Это я люблю. Пошли.

Положила котика на место, встала с дивана. Вышли из дома и двинули вдоль реки. Надо бы завязать разговор.

— Ну что, как твой первый день во втором классе, семпай?

Сэкера-тян ехидно посмотрела на меня и ответила:

— Просто замечательно, кохай.

— Ладно-ладно, понял. Но все-таки? Мне интересно.

Она сплела руки на затылке и начала рассказывать:

— Здорово, что я снова в одном классе с Ацуко и Аканэ. Это мои подруги, ты их видел тогда в школе, помнишь?

— Помню.

— Теперь я на втором этаже, ходить меньше это приятно, — остановилась, помахала перед собой в воздухе руками, — не подумай, я не ленивая, просто… — Замолчала. Не знает, что сказать дальше. Прихожу на помощь.

— Я понимаю, о чем ты. Лишние бессмысленные движения никто не любит. Другое дело прогулки вроде нашей. У нас есть цель, а параллельно мы дышим свежим воздухом и впитываем живительный солнечный свет, — рассуждая, поднял руки к Солнцу.

Сэкера-тян рассмеялась. Интересно, чему? Никогда не понимал женщин.

Продолжая болтать о пустяках, мы дошли до ТЦ.

— Я еще не была в новом торговом центре. Интересно будет посмотреть.

— А я бывал. Положись на меня, сегодня я буду твоим гидом! — улыбнулся во все 32, согнул правую руку в локте, вытянув кулак в небо, а левую положив на вялый бицепс Иоши-куна. Видел такую позу в аниме.

— Иоши-кун, ты такой надежныыый, — подыграла Сэкера-тян, — в таком случае вверяю себя в твои руки, — она протянула мне руку. Недолго думаю, взял ее в свою. Встретились взглядом, возникла неловкая пауза, оба покраснели и расцепили руки.

Кашлянул в кулак и сказал:

— Ну что, пошли?

Она кивнула и мы пошли.

Войдя в ТЦ, первым делом потащил Сэкеру-тян в магазин одежды. Быстро выбрал джинсы, по совету Сэкеры-тян купил белую рубашку с коротким рукавом, добавил к этому пару футболок — черную и красную. Сэкера-тян посмотрела на свой красно-черный кардиган, но ничего не сказала. Рассчитался. Вышли в коридор ТЦ, она сказала:

— Быстро ты, Иоши-кун. Мне бы понадобилось гораздо больше времени.

— Это нормально для девушек.

— Да, мы такие! — гордо кивнула Сэкера-тян. Видимо, в 1989 году обвинения в сексизме на ровном месте еще не изобрели.

Нашли отдел электроники, Сэкере-тян явно стало скучно. В магазине одежды она вела себя гораздо оживленнее. Не хочу угнетать девочку, поэтому тороплюсь. Пока она залипла в выступление айдола, показываемое на огромном 4:3 телевизоре, выбрал видак Hitachi VT-M727E. Обошелся в 28 990 йен. Нормально, думал будет дороже. Подошел к Сэкере-тян. С жалобной миной показал коробку и пакет с одеждой. Она сказала:

— Ну что с тобой поделаешь, давай, — отдал ей пакет. Заодно поделился с ней кусочком мудрости:

— Видеомагнитофон бесполезен без кассет.

Прошли в другой конец отдела. Спросил у Сэкеры-тян:

— Какие фильмы тебе нравятся? — параллельно начал искать что-нибудь интересное.

— Ужастики, наверное? — задумчиво ответила Сэкера-тян, мило положив указательный палец правой руки на щечку.

— Понятно, понятно, — кивнул я, снимая с полки «Телохранителя» и «Семь самураев» Акиры Куросавы. Фильмов Такеши Китано не нашел. Видимо, их пока нет. Ничего, я подожду. Добавил к Куросаве «Крестного отца», «Лицо со шрамом», «Однажды в Америке». Маскулинного хватит. Теперь ужастики. Нашел «Видеодром» Карпентера и «Реаниматора» Гордона. Показал Сэкере-тян, спросил смотрела ли она. Она покачала головой. Отлично! Будем знакомить девочку с дивным миром боди-хорроров. Не удержавшись, взял «Годзиллу» 1954 года. Классика же. Многовато голливудского получилось. Поправил баланс японским ужастиком «Дом» 1977 года. Его Саэкера-тян, как оказалось, тоже не видела. Стопа кассет получилась внушительной. И как это нести? Придумал решение. Извинился перед Сэкерой-тян, кабанчиком метнулся в магазин одежды, купил там вместительный темно-зеленый рюкзак. Вернулся, с довольным видом показал девушке. Она иронично похлопала в ладоши.

На кассе возникла проблема. Продавец сказал, что все эти фильмы не продают людям младше 16 лет и попросил показать документы. К такому жизнь в России меня не готовила. Сложив в мольбе руки, посмотрел на спутницу. Со вздохом она достала из кармана свою карточку ученика, показала продавцу. Тот удовлетворенно кивнул и пробил кассеты. Японские фильмы оказались дешевле западных. Справедливо, разумно. Отдал за все около 15 тысяч йен. Дорого, на мой взгляд. Но без фильмов разве это жизнь?

Сложил кассеты в рюкзак, туда же сунул пакет со шмотками, отобранный у соседки. Взял коробку с видаком в руки.

— Иоши-кун, зачем тебе столько фильмов? Я думала, кроме Гандама тебя ничего не интересует, — спросила Сэкера-тян.

Посмотрел на нее и с назидательным видом ответил:

— Люди меняются, Сэкера-тян!

Она фыркнула. Дошли до книжного магазина.

— Хочешь зайти за мангой, Иоши-кун? — Спросила меня девушка.

— Хочу зайти, но не за мангой, — нагнал я интриги.

В книжном нашел самую большую поваренную книгу с японскими рецептами. Сэкера-тян странно посмотрела на меня, но промолчала.

Вышли, пошли на выход. По пути встретили игру-кран. Заметив заинтересованность девушки, подошел к нему, сунул монетку в 200 йен. Ну-ка проверим навык. Ни для кого не секрет, что в России из такой штуки достать что-нибудь невероятно сложно. Клешню специально ослабляют, получая в итоге лохотрон.

Зажав кнопку, нацелил клешню на милого анимешного утенка. Отпустил. Есть! Легкотня!

Довольный, протянул утенка Сэкере-тян со словами:

— Спасибо, что помогла мне сегодня.

— О…оригато… — приняла игрушку красная от смущения девочка. Обняла уточку, прижалась к ней подбородком. Милотаааааа!!!

— Ну что, пойдем?

И мы пошли.

Отягощенные покупками и подарками, вышли из ТЦ, заметил кафе с вывеской «Корейская кухня». Живот заурчал, Сэкера-тян почему-то вздрогнула и потупилась.

— Пошли зайдем!

Она молча кивнула и пошла за мной. В кафешке сели за столик, нашел в меню острый суп с говядиной и кимчхи. Обожаю острое, но в прошлой жизни приходилось себя ограничивать. Желудок с возрастом крепче не становится. Посмотрел на сидящую напротив и смотрящую в стол Сэкеру-тян. Что это с ней?

— Сэкера-тян, ты не любишь корейскую кухню? Тогда давай пойдем в другое место, — начал вставать.

Она подняла на меня взгляд, вытянула перед собой руки, замахала ими.

— Нет, дело не в этом!

Быстренько схватила меню, уткнулась в него.

Подошла официантка в милой красной униформе. Заказал себе суп и кимчхи, запить решил томатным соком. Официантка извинилась и сказала, что такого сока у них нет. Интересно, а капустный рассол у них есть? Ладно, не будем шокировать Сэкеру-тян. Ей и так почему-то некомфортно. И это ужасно на самом деле, я сейчас теряю очень много очков симпатии. Но уйти уже не вариант. Заказал черный чай.

Сэкера-тян тихо-тихо прошептала мне:

— Я не взяла с собой денег.

Вот оно что! То же мне проблема.

— Кто позвал — тот и платит, — так же тихо ответил ей. Официантка деликатно отвернулась и старательно делает вид, что не слышит нас, — не переживай, заказывай что хочешь, есть одному неприятно.

Девушка кивнула, немного покраснела и заказала зеленый чай и какой-то «тток». Интересно, что это?

Официантка записала заказ и ушла. Ттоком назывались рисовые пирожки. Неловкая тишина. Так не пойдет.

— Сэкера-тян, какие ужастики тебе нравятся?

Она задумалась, подняла взгляд к потолку и ответила:

— Мне очень нравится фильм «Чужое лицо».

— О, черно-белый? Не ожидал.

— Почему это не ожидал? Считаешь меня глупой? Думаешь, я как ребенок фанатею по цветным картинкам? — недовольно предъявила мне она.

— Нет, что ты. Просто этот фильм, если я не ошибаюсь, сняли где-то в 60-х? Удивлен, что ты о нем знаешь, — примирительно поднял я ладони перед собой.

— Мама показала, — смущенно пояснила спутница. И тут же перешла в атаку: — а откуда о нем знаешь ты, Иоши-кун? Я тебя совсем не узнаю. Раньше ты был такой (издевательским тоном): «Гандам то, Гандам сё». Или «А вот в Гандаме…». И мое любимое: «Когда я вырасту, обязательно стану пилотом мехи! Поверь мне!».

Я покраснел. Иоши-кун, в самом деле, нельзя быть таким инфантильным. И что ответить? Явно не правду. Попробую перевести все в шутку. Положил ладонь себе на лицо, посмотрел на Сэкеру-тян между пальцев. Зловещим тоном выдал:

— У меня есть свои демоны. Поверь, лучше тебе их не видеть!

Девушка засмеялась, наконец-то она расслабилась.

Официантка принесла заказ, я жадно набросился на супец. Хорошо! Рот жжет, тепло разливается по телу. Закусываю суп кимчхи. Вкуснятина. Напротив меня Сакэра-тян аккуратно кушала ттоки при помощи палочек. Просто образец элегантной девушки. Милашка.

Закончил обед, довольно выдохнул, откинулся на стуле с кружкой чая в руках. Сэкера-тян тоже допивала чаек, глядя в окно. Молчим, но неловкости больше нет. Ламповая атмосфера. Первая половина дня определенно задалась. Нажал кнопку на краю стола, моментально появилась официантка. Хороший сервис в Японии. Оплатил счет. Накушали чуть больше чем на тысячу йен. Нормально.

Вышли из кафе, поклажи много, поэтому дошел до телефонной будки и вызвал такси. Сели на лавочку. Спросил, чем именно нравится Сэкере-тян фильм «Чужое лицо». Она выдала длинную речь о глубокой морали фильма, о сущности человеческой личности и лицемерии. Умничка. Пока она говорила, заметил на другой улице рекрута якудзы Сохэя. Он тоже увидел меня, указал головой на Сэкеру-тян, широко улыбнулся и показал большой палец. А то я сам не знаю. Махнул ему рукой, Сохэй пошел дальше. Сэкера-тян это заметила и спросила:

— Твой знакомый? Похож на якудзу. Ты же не связался с плохой компанией, Иоши-кун?

Какая заботливая. Рассказал ей о раздаче манги, она посмеялась. Заканчиваю рассказ:

— …а вчера я увидел его около школы. Интересно, что он там делал?

— Иоши-кун, будь осторожен. Якудза коварны. Не попади в неприятности.

— О, волнуешься обо мне, Сэкера-тян?

Она фыркнула и ответила:

— Пф, вот еще!

Подъехало такси, водитель открыл багажник, я сунул туда покупки. Сели на заднее сиденье, Сэкера-тян смотрела в окно, держа на коленях игрушку-утенка и явно о чем-то думала. Не стал ей мешать, прикрыл глаза, переваривая корейский обед. Надеюсь, у меня не будет изжоги.

Доехали до дома, Сэкера-тян помогла выгрузить вещи. Посмотрел на часы — 15.43. Нормально.

— Не хочешь зайти опробовать видеомагнитофон, Сэкера-тян?

Она помахала головой:

— Нет, мне уже пора. Нужно кое-что подготовить к школе.

Облом. Но какие наши годы, еще успеется.

— Что ж, тогда до встречи? Спасибо за компанию, было весело, — улыбнулся я девушке. Отвернулся, подхватил рюкзак с коробкой и направился к дому.

— Иоши-кун! — услышал крик в спину. Обернулся. Сэкера-тян стояла, одной рукой прижав утенка к груди, а другую сжав в кулак. На ее лице была написана решимость.

— Неделя! — громко сказала она. Непонятно.

— Что неделя? — спросил я.

— Следующую неделю я буду готовить тебе бенто! — так же громко сказала она, залилась краской и убежала домой.

Кажется, я только что сорвал джек-пот! Это такой способ извиниться за вчерашнее или нечто большее? Хо-хо, новый уровень привязанности Сэкеры-тян достигнут!

Зашел домой, крикнул:

— Сакамото-сан, я дома!

Потащил покупки в гостиную, распаковал видак, подключил. Вставил кассету с «Телохранителем», сделал погромче. Фильм этот я смотрел пару десятков раз, пусть идет фоном. Вынул из коробки пенопласт и бумажку с гарантией. Гарантия аж 2 года. Здорово. Снял с себя футболку с Гандамом, сунул в коробку. Нашел на кухне спящего на стуле Сакамото-сана, положил в коробку. Он помял лапками футболку, поправил ее зубами и улегся. Отлично. Далее нашел в подвале утюг и гладильную доску, погладил постиранное. Убрал в шкаф вместе с сегодняшними обновками. Лег на диван, полистал поваренную книгу. Загнул страницы на блюдах попроще. Вспомнил, что забыл купить хлеба. Это Япония так влияет? И еще велосипед. Пожалуй, отложу его покупку. Деньги улетают пугающе быстро.

— Дурная голова ногам покоя не дает, — с этими словами выключил телевизор, вышел из дома и пошел в мини маркет. Видел такой недалеко от дома. Там купил хлебушка и колбасы. Добавил пару пакетиков влажного кошачьего корма — пускай Сакамото-сан полакомится. У кассы встретил Нану-сан. Везет мне сегодня. На ней были черные брюки и белый плащ. На ногах — туфельки на высоком каблуке. Прелесть.

— А, Иоши-кун? Здравствуй! — Заметила она меня. Поздоровался в ответ. Молодой продавец в красно-желтой униформе упаковывал в пакет ее покупки: рыба неизвестной мне породы, разные овощи, двухкилограммовая (на глазок) пачка риса и упаковка яиц.

— Решил сходить за продуктами, Иоши-кун?

— Да, понял что хочу хлеба, — показал ей запакованную в пакет буханку, — а на хлеб нужно что-то класть, — помахал в воздухе колбасой, — ну и порадовать Сакамото-сана тоже надо, — завершил демонстрацию пакетиками с кормом. Нана-сан широко улыбнулась, моя клоунада пришлась ей по душе. Продавец закончил с ее покупками, она расплатилась, я подошел к кассе, она спросила:

— Пойдем домой вместе?

— Конечно! — с довольной миной кивнул ей я. Реально рад этой встрече.

Продавец сунул все в пакет, я рассчитался — получилось около пятисот йен.

Вышли из магазина, я забрал пакет у Наны-сан.

— Иоши-кун, ты такой джентльмен, — похвалила она меня. Продолжила уже серьезным тоном: — Скажи, почему ты на самом деле вчера ушел? Это из-за Сэкеры-тян?

Глядя ей в глаза, спокойно сказал:

— Нана-сан, я не буду отвечать на этот вопрос. Простите.

Она нахмурилась, я продолжил:

— Что бы ни случилось, это уже в прошлом. Не переживайте, все в порядке. Сэкера-тян очень хорошая, сегодня мы… — Глаза Наны-сан расширились от удивления, и я понял, что спалился и спалил Сэкеру-тян. Она явно ничего не говорила матери. С другой стороны — а что такого? Погуляли и погуляли. Продолжил: — …Весь день гуляли. Она очень помогла мне. Так что мы с ней прекрасно ладим.

Нана-сан кивнула, помолчала немного и порадовала меня инсайдерской информацией:

— Так вот почему она пришла домой такая довольная.

Внезапно она ускорилась, опередила меня на пару шагов, развернулась и взяла меня за плечи. Серьезно спросила:

— Скажи, Иоши-кун, ты ведь не обидишь мою дочь?

Блин. Душевная рана после развода дает о себе знать. Глядя Нане-сан в глаза, ответил абсолютную правду:

— Никогда.

Она испытующе посмотрела на меня, кивнула, отпустила мои плечи, и мы пошли дальше. Возле дома вернул пакет, попрощались, зашел домой. Посмотрел на часы — 19.25. Неплохо день провел.

На кухне сгрузил покупки в холодильник, высыпал кисику влажного корма, он, довольно урча набросился на угощение. Сходил в душ и в одних трусах прилег на диван досматривать «Телохранителя». Хорошо.

Зазвонил телефон. Чертыхнулся, встал, снял трубку. Звонила мать Иоши.

— Иоши-кун, добрый вечер! Как твои дела? — Жизнерадостно спросила она.

— Привет, мам, все хорошо. А как твои? Как Чико-тян?

— У нас все замечательно! Чико-тян отлично ладит с Канеки-куном! (Видимо, это имя ее теперешнего мужика). Я вот что хочу спросить — на Золотую Неделю мы собираемся на Окинаву, — Окинава, да? Было бы замечательно слетать туда с мамой и сестренкой. Но «отчим»… Мать продолжила: — Так вот, Иоши-кун, можно Чико-тян поживет у тебя на Золотой Неделе?

Нет слов. Мы с хахалем летим отдыхать, а вы, деточки, как-нибудь сами. Черная обида душит, но в глубине души я рад. Это отличная возможность познакомиться с Чико-тян и через нее узнать об истинном положении дел в семье.

— Конечно, мам. Я буду очень рад. Сильно скучаю по Чико-тян.

— О она тоже по тебе скучает, Иоши-кун. Мне пора идти, Канеки-кун ждет. Спокойной ночи.

Короткие гудки. Положил трубку и понял, что меня трясет. Выбежал из дома и сунул голову в бак с водой. Полегчало. Зашел в теплицу, повинуясь какому-то порыву обнял Гандама. Взял лейку, полил помидоры. Вернулся в дом. Придется снова идти в душ — вода в баке ощутимо воняла. После душа успокоился окончательно. Зашел в комнату, посмотрел выданное вчера Араки-сенсеем расписание. Нашел в столе нужные учебники и потребное количество тетрадей, сунул в ученическую сумку. На часах 22.25. Завел будильник на 7 утра и лег спать.

Глава 5

Зазвенел будильник, я сел на кровати и потянулся. Неплохо выспался. Спустился вниз, поставил чайник на плиту, быстро принял душ, поменял наполнитель в лотке, почухал Сакамото-сана. Телевизор включать не стал, неохота. Позавтракал бутербродами с чаем, посмотрел на часы — 7.25. Успеваю.

Поднялся в комнату, оделся, взял сумку, проверил карточку ученика — все еще в нагрудном кармане. Услышал звонок в дверь, спустился. Ба, это же Сэкера-тян! Школьная форма ей очень идет. На ее плече ученическая сумка, в руках сверток.

— Привет, — поздоровался я с ней.

— Доброе утро, — ответила она. Смущенно протянула сверток, — вот, держи. Как обещала.

Это же обещанное бенто! Принял сверток, сквозь ткань прощупывается квадратная коробочка. Но почему сейчас, а не в школе? Спросил ее об этом. Она покраснела, опустила взгляд, свела вместе указательные пальцы.

— Просто если я отдам тебе бенто в школе, могут подумать, что мы… встречаемся… — смущенно ответила она. Милашка. Что ж, логично.

— Понял. Спасибо большое, на большой перемене с удовольствием попробую твою стряпню, — убрал бенто в сумку. Сэкера-тян не ушла, стоит, переминаясь с ноги на ногу, словно чего-то ждет. Понимаю.

— Пойдем в школу вместе?

Она кивнула, и мы пошли. По дороге позадавал соседке вопросов, чтобы узнать ее получше. Вот итоги:

Любимый цвет — желтый.

День рождения — 2 июня (здесь пришлось извиниться и сказать, что забыл. Как выяснилось, Иоши-кун об этом знал).

Любимое животное — утка.

Любимая музыка — сити-поп.

Любимый предмет в школе — физкультура («Тебе нужно уделить спорту больше внимания, Иоши-кун!»).

Любимое время года — зима («Обожаю снег! Когда он покрывает землю, все вокруг становится таким чистым и красивым!»).

Неподалеку от школы снова увидел Сохэя, он стоял около машины и курил. Это суперпозиция, как в квантовой физике? Помахали друг другу руками, Сохэй ехидно улыбнулся, мол: «Ага, с девочкой ходишь». Войдя в ворота, попрощались с Сэкерой-тян. Она пошла искать подружек, а я пошел в класс. Вошел, сел за свою парту, посмотрел на часы — 8.35. Убивая время, осмотрелся. Хулиганистый блондин уже был в классе и читал свою мангу. Сосед справа тоже на месте, он качался на стуле и смотрел в потолок. Ну что, попробуем навести связи?

Обратился к блондину:

— Видел чувака возле машины у школы? Явный якудза. Интересно, что он здесь делает?

Сосед справа почему-то дернулся. Блондин аккуратно заложил мангу закладкой, закрыл томик, и, помахивая им, поддержал беседу:

— У меня два варианта. Либо он ждет, пока ему принесут долю те, кто выбивает из школьников деньги, либо он сопровождает отпрыска какого-нибудь важного якудзы, который учится в нашей школе. Здесь, — показал мне мангу, — встречаются оба варианта. Я склоняюсь ко второму. В этой школе очень хорошо борются с хулиганами, и, по слухам, никаких поборов нет.

А ты не такой тупой каким кажешься, да?

— Звучит логично, — оборачиваюсь к соседу справа, — а ты что думаешь?

Он как-то нервно буркнул:

— Не люблю Якудза. Преступность — скверна в теле общества, и неважно какими благородными (изобразил пальцами кавычки) речами она прикрывается.

Думал, что блондинчик тригернется и начнется веселая перебранка, но он снова удивил:

— Согласен. Но! — повернулся к нам всем телом, сев на стул боком и, опершись левой рукой о спинку, помахал в воздухе зажатой в правой руке мангой, — Невозможно отрицать огромную культурную ценность самой концепции преступности. Неважно, какую форму она принимает — мафия, триады, якудза — она оставляет за собой след интереснейших художественных произведений.

Мощный пацан. И ведь не поспоришь.

— Согласен. Фильмы о бандитах — мои любимые. Жаль, что хорошего кино о якудзе очень мало. Надеюсь (на самом деле точно знаю) когда-нибудь появится режиссер, который сможет передать истинную суть якудзы на экране, — поддержал я беседу. Вспомнил, что на представлении классу сосед слева мечтал стать полицейским, продолжаю речь: — Полиция — противоположная сторона преступности. Люди, которые могут применить силу для охраны закона. Но идеальных людей не бывает, поэтому сталкивающиеся с преступностью люди неминуемо пропитываются этой, — смотрю на соседа слева, — как ты выразился, «скверной». Это плохо, но неизбежно. Обществу нужны плохие люди, чтобы защищать его от тех, кто еще хуже, — процитировал я не существующий в этом времени сериал «Настоящий детектив».

Блондинчик явно доволен, он кивнул и сказал:

— Типаж «плохого полицейского» тоже очень интересен, — встал со стула, подошел ко мне, протянул руку:

— Саито Кейташи, приятно познакомиться.

Встал ему навстречу, пожал руку.

— Одзава Иоши, взаимно.

Блондинчик обошел мою парту, протянул руку соседу слева. Тот встал и пожал ее.

— Мотидзуки Кеиджи, приятно познакомиться.

Следом за блондинчиком пожал Кеиджи руку и я.

*Мысли янтарноволосой соседки сзади: «Что они несут?»*

Прозвенел звонок, в класс вошел Араки-сенсей, и начался урок математики. Учебный год официально стартовал.

Сначала я немного нервничал, но, открыв учебник и рабочую тетрадь на указанных сенсеем страницах, успокоился. Руки словно сами по себе вписывали нужные цифры и буквы в нужные места. Хорошая пассивная способность. Интересно, если я устроюсь на работу, автоматизация процесса останется?

Уроки шли своим чередом, на одной из коротких перемен решили обращаться друг к другу по именам. Слышал, в Японии это один из признаков дружбы. Я почти ощутил, как связь между нами тремя укрепилась.

Наступила большая перемена. Большая часть одноклассников ушла в столовую, среди них был и Кеиджи. С Кейташи сходили в туалет, помыли руки, в коридоре стоял торговый автомат с напитками. Купили попить. Я взял яблочный сок, Кейташи какой-то чай в разноцветной банке. Вернулись в класс, достали из сумок свертки. Ну, посмотрим, чем порадовала меня Сэкера-тян. Развернул тряпицу, увидел палочки (как предусмотрительно) и розовую коробочку. Затаив дыхание, снял крышку. Рис, пара скрученных в рулет яиц и сосисочки-осьминожки. Милота. Кейташи посмотрел и спросил:

— Тебе тоже готовит бенто мама?

С превосходством посмотрел на него и с улыбкой сказал:

— Нет. Мне готовит красивая девочка на год старше.

— Гонишь! — не поверил мне Кейташи.

— Но это только на эту неделю, — печально вздохнул я, — ее зовут Сэкера-тян, она учится в классе 2Б. Мы давно дружим и живем по соседству.

— Чертов счастливчик! — схватился за голову Кейташи. Эй, где твой интеллектуальный флер? Почему ты вдруг стал вести себя как классический аниме-блондин? Видимо, когда дело касается девушек, его интеллект сильно падает, — а почему только на неделю? Она проиграла тебе спор? Почему ты не попросил что-то покруче?

— Нет, это что-то вроде извинений, — не вдаваясь в подробности ответил я и сунул в рот яичный рулет. Немного пересолено. В России считается, что пересаливает еду влюбленная женщина. Здесь причина явно не в этом. Пересоленность доказывает, что Сэкера-тян готовила сама. Не существует ни одной вселенной, где домохозяйка уровня Наны-сан пересолила бы блюдо. На душе потеплело, мир словно расцвел новыми красками, чувство такое, будто я могу свернуть горы. Это сила бенто, старательно приготовленного красивой девочкой?

Не спеша доел, положил палочки в коробку, завернул, убрал в сумку. Дома помою и верну. Бенто Кейташи был практически таким же, но сосискам не была придана форма осьминога.

Большая перемена закончилась, через некоторое время закончились и уроки.

По окончании Араки-сенсей напомнил нам, что набор в клубы состоится в понедельник, 10 апреля. Втроем пошли к выходу. У обувных шкафчиков Кеиджи почему-то занервничал и сказал:

— Идите без меня, мне нужно сделать кое-что, — развернулся и пошел вверх по лестнице.

— Странно, — сказал Кейташи. Я согласился. Вышли из школы вдвоем, глазами поискал Сэкеру-тян, не нашел. Зато увидел Сохэя, он сидел на капоте и явно скучал. У меня отличное настроение, поэтому я схватил Кейташи за локоть и потащил за собой в направлении Сохэя.

— Эй, Иоши, ты чего? Зачем мы идем к нему? Это же якудза! Мне не нужны проблемы.

Ехидно улыбаясь, продолжил идти.

— Йо, Сохэй-сан! — помахал рукой рекруту якудзы.

— Ты что, его знаешь? — шепотом спросил меня Кейташи. Проигнорировал вопрос.

— А, Иоши-кун! Как учеба? — добродушно поприветствовал меня Сохэй.

— Нормально. Познакомься — это Кейташи, — представил Сохэю своего нового друга. Кейташи нервничал, но ему хватило внутренней стойкости представиться как подобает. Он поклонился и сказал:

— Саито Кейташи, приятно познакомиться, — в ответ рекрут якудзы кивнул и произнес:

— Сохэй. Извини, пацан, моя фамилия тебе без надобности, — перевел взгляд на волосы блондина и с улыбкой добавил: — Если решите выбивать деньги с одноклассников, вы знаете куда нести долю.

Я засмеялся, Кейташи не знал как реагировать и нервно улыбался. Решаю спросить:

— Так все-таки, что ты здесь делаешь, Сохэй-сан?

Якудза строго посмотрел на меня и сказал:

— Ты уже второй раз спрашиваешь меня об этом. Если бы я хотел ответить тебе, ответил бы. Не испытывай мое терпение.

Облом. Извинительно вытянул руки перед собой:

— Извини, я должен был сообразить. Больше не повторится.

Сохэй удовлетворенно кивнул, хлопнул меня по плечу, и мы с Кейташи пошли дальше.

— Обалдеть! — поражался он, — Откуда ты знаешь этого якудзу? Ты что, из их круга?

Я засмеялся. Именно такую реакцию я и ожидал. После этого покачал головой и ответил:

— Нет, я абсолютно законопослушный гражданин.

Рассказал ему историю раздачи манги. Кейташи посмеялся:

— Решил отвергнуть Гандам, да? Не могу осуждать тебя за это. Терпеть не могу жанр «меха», — я благодарно посмотрел на Кейташи. Настоящий друг. Решил спросить:

— Уже решил в какой клуб вступишь?

— Да. В клуб легкой атлетики. Люблю бегать, в средней школе даже выигрывал главный приз в чемпионате префектуры, — гордо похвалился друг.

— Ничего себе! Впервые вижу настоящего чемпиона. Дай автограф? — слегка подколол я Кейташи.

— Только если попросишь на коленях! — не остался он в долгу и спросил: — А ты в какой?

— Я еще не решил, — развел я руками. Задал следующий вопрос:

— А почему ты покрасил голову в белый? Хочешь быть похожим на персонажа из манги?

Кейташи очередной раз удивил меня:

— Нет, это мой натуральный цвет. Врачи говорят — редкая рекомбинация генов, — Кейташи улыбнулся, принял гордую позу и радостно произнес: — Такие как я — огромная редкость! Один на несколько миллионов!

— Прикольно, — с улыбкой ответил ему я.

На одном из перекрестков мы попрощались и разошлись.

Придя домой, переоделся, покормил Сакамото-сана и тщательно вымыл коробочку из-под обеда. Пройдя через двор, позвонил в соседскую дверь. Ее открыла Нана-сан. На ней футболка и шоры в стиле «милитари». Радуюсь, что лифчик по-прежнему не входит в комплект. Увидела мою ношу и широко улыбнулась:

— Так и знала, что Сэкера-тян готовила для тебя, — наклонилась и доверительно прошептала мне на ухо, вызвав приятные мурашки по всему телу: — Знаешь, она никогда раньше не готовила, поэтому попросила меня помочь. Совсем чуть-чуть, — выпрямилась и благодарно произнесла: — Это был первый раз за последние полгода, когда мы весь вечер провели вместе.

Я не нашел что ответить, поэтому просто кивнул и отдал ей коробочку. Нана-сан спросила:

— А кто завязывает тебе галстук?

Принял гордую позу и ответил:

— Я сам. Несколько часов тренировок, и я освоил эту тайную технику!

Нана-сан хихикнула, мы попрощались, и я вернулся домой.

Домашней работы почему-то не задали, а значит я полностью свободен. Посмотрел на часы — 15.42. Прекрасно, половина дня в моем распоряжении. Начнем осваивать кулинарное искусство. Включил телевизор, вставил в видак кассету с фильмом «Семь самураев». Он супер длинный, пускай идет. Взял в руки поваренную книгу, открыл холодильник, проглядел отмеченные вчера блюда, сверяясь с имеющимися продуктами. В магазин идти лень, поэтому нужно выбрать то, что смогу приготовить из имеющегося.

Нашел консервную банку с кальмаром, морковку, перец, кусок имбирного корня, соевый соус, зеленый лук и чеснок. Сходил в подвал, взял упаковку лапши удон. Отлично, можно начинать. Разместился на кухне, разложил все на столе. Рядом положил поваренную книгу, открытую на рецепте «Лапша удон с кальмаром и овощами». Из гостиной пришел Сакамото-сан, запрыгнул на стул и начал умываться. Я был рад его компании. Кинул в миску пару кусочков кальмара. На упаковке удона было написано, что варить его не обязательно. Япония удивительна. Открыл упаковку, вывалил удон в миску. Он мягкий и влажный. Не брезговать! Ты теперь японец, Иоши-кун! Руками распутал лапшу, поставил сковороду на плиту, налил растительного масла. Подождал пока нагреется, кинул туда имбирь, чеснок и обжарил. Добавил кальмара. Пока жарится, порезал овощи. Ссыпал их туда же. Помешивая, продолжил жарить. Овощи подрумянились, ссыпал в сковородку удон. Полил сверху соевым соусом. Размешал, накрыл крышкой, выключил плиту. Пускай потомится. Вымыл посуду и разделочную доску, протер стол. Думаю, готово.

Вывалил половину на тарелку. Сакамото-сан, откушавший кальмара и снова забравшийся на стул, оперся на стол лапками и принюхался. Погрозил ему пальцем, сказал «нельзя». Кот фыркнул, но послушался. Свернулся на стуле в клубочек и прикрыл глаза. Я сел за стол, взял в руки палочки. Вилку бы, но в доме их не было. Попробовал. Ну ниче так, вполне вкусно. Посмотрел на часы — 16.20. Быстро справился. Съел все, откинулся на стуле и выдохнул. Хорошо. Надо полежать.

Пошел в гостиную, на экране самураи учили крестьян оборонять деревню. Эх, классика. Прилег на диван, не заметил, как задремал.

Проснулся от телефонного звонка. Фильм все еще шел. Посмотрел на часы — 17.46. Подошел к телефону, снял трубку.

— Иоши у телефона.

— Ало! Привет, сын! — о, это же батя. Рад его слышать, — Как ты? Как учеба? Ты еще не спалил дом? — смеется.

— Привет, бать. Все отлично, учеба в порядке. Дом в целости и сохранности. Купил видеомагнитофон.

— О, я планировал подарить его тебе на день рождения, но, боюсь, я его пропущу, — в голосе отца слышу нотки грусти, — считай это подарком, хорошо? — неловко смеется.

— Конечно, бать! Спасибо большое! Не переживай, я, конечно, по тебе скучаю, но я не одинок. У меня есть кот, семья Фукэра и я уже завел пару новых друзей, — радую отца своими успехами на ниве социализации. Продолжаю делиться новостями, — кроме того, на Золотой Неделе у нас поживет Чико-тян.

Батя молчит. Уверен, он думает о Чико-тян и своей бывшей жене. Чтобы успокоить его, включил режим жизнерадостной тараторки:

— Бать, в школе так здорово! В классе куча красивых девчонок! Ребята, с которыми я познакомился, крутые. Один — Кеиджи-кун, пытается выглядеть спокойным и независимым. Мечтает стать полицейским. Второго — Кейташи, я сначала принял за хулигана. У него белые волосы и он читает мангу про якудзу. Но когда мы разговорились, я понял, что ошибся. Его волосы — результат редкой мутации. Он такой один на несколько миллионов, представляешь? Еще мне нравится ухаживать за твоими помидорами (и никакой двусмысленности тут нет, ясно?). Вода в баке почти закончилась, надеюсь скоро будет дождь. Кстати, у меня будут неприятности, если я буду брать воду для полива из реки?

Батя откашлялся и ответил:

— Хм, насколько я знаю, это запрещено, поэтому если не хочешь неприятностей — не делай так. Сын… — пауза, — спасибо тебе.

Сердце ёкнуло, на душе потеплело. Черт возьми, я люблю этого незнакомого мужика! Анимежизнь удивительна.

— За что, бать? Не говори глупостей! — увидел в окне возвращающуюся домой Сэкеру-тян, поэтому свернул разговор, — бать, там Сэкера-тян, она сегодня готовила мне бенто, поэтому я побежал, нужно ее поблагодарить, поговорим в следующий раз, люблю тебя, пока!

Положил трубку. Надеюсь, получилось «переключить» батю с мрачных мыслей о матери и Чико-тян на более приятные. Пусть лучше думает, с какой стати красивая девочка-соседка начала готовить бенто его сыну-анимешнику, и чем они занимаются в пустом доме. Почти уверен, что батя сейчас прикидывает, как скоро пойдут внуки, хе-хе.

Обул тапочки и вышел из дома, перехватив Сэкеру-тян практически на пороге. Она как раз достала из сумки ключи от дома.

— Сэкера-тян! — окликнул я ее. Она повернулась, — спасибо за бенто, было очень вкусно!

Сэкера-тян покраснела и кивнула:

— Угу…

— Я хотел вернуть тебе коробочку после школы, но тебя не было, поэтому отдал ее Нане-сан. Она очень удивилась. Прости, видимо ты не говорила ей, для кого готовишь. Я не хотел, — поклонился, сложив ладони перед собой в извиняющемся жесте.

Девушка покачала головой:

— Ничего, она все равно узнала бы рано или поздно. Я состою в женской команде по волейболу, у нас сегодня была первая тренировка, поэтому я задержалась.

— Вот как! Ясненько, ясненько. Знаешь, Нана-сан была очень довольна, что ты попросила ее помочь…

— Иоши-кун! — гневно перебила меня Сэкера-тян, — не лезь в мои отношения с матерью. Это совершенно не твое дело! — ткнула в меня пальчиком и быстро зашла домой, хлопнув за собой дверью. Твою мать, я наступил на мину. Прямо чувствую, как очки симпатии ушли в минус.

— Извини, — зачем-то тихо сказал я двери дома Фукэра. Развернулся и ушел домой.

Настроение — хуже некуда. Спидран рута Сэкеры-тян с получением хорошей концовки отменяется. Нафига я полез? Что за неуместная импульсивность, Иоши-кун? Разве сложно было догадаться, что лезть в чужие семейные драмы нахрапом не стоит? Ой, мудак.

Выключил видак, нашел в телевизоре очередной концерт с грустными песнями о любви. То что надо. Расстроенный, убрался в доме. Протер пыль, помыл полы, пропылесосил. На это ушло больше часа, дом-то двухэтажный. Начал понимать домохозяек из больших домов, которые жалуются, что им тяжело. Посмотрел на часы — 20.10. Настроение не улучшилось, накатила апатия. Подошел Сакамото-сан, потерся о ногу. Грустно улыбнулся ему. Прости, котик, сейчас это не поможет. Вышел из дома, спустился к реке, начал пускать блинчики и обдумывать пришедшую в голову мысль.

Отец разведен уже больше года. Нана-сан, как я понял, в районе половины. Достаточно времени, чтобы переварить развод и начать думать о дальнейшей жизни. Может их это, того? Свести? Из Наны-сан получилась бы хорошая мать для Иоши-куна и Чико. Сэкера-тян в этом случает повышает ранг с легендарного «подруга детства, живущая по соседству» до мифического «сводная сестра». Извращенные мысли сами собой полезли в голову. «Братик, неееееет, что ты делаешь? Нам же нельзя! Бака! Хентай!». Рассмеялся. Настроение починилось.

Вернулся к дому, зашел в теплицу, хлопнул по ладони Гандама («дай пять, унылый персонаж»), осмотрел помидоры. Нормально, плоды исправно набирали вес. Прикинул — где-то в середине мая уже можно собрать урожай. Один из кустиков наклонился, поправил воткнутую рядом палочку, перевязал. Заодно перевязал и поправил остальные кустики. На душе покой. Хорошо. Полил, вышел из теплицы и подпрыгнул.

Передо мной с сияющими глазами стояла Аоки Хэруки — мое поехавшая зеленоволосая одноклассница-дендрофилка. Она в школьной форме, на плече — ученическая сумка. Прижала кулачки к груди, сделала шаг ко мне, я непроизвольно отступил, запнулся о порог теплицы, начал заваливаться назад, рефлекторно схватился за ее руку, и мы упали в проход.

Я лежал, ощущая приятный цветочный запах и не менее приятную тяжесть на себе. Над головой зеленели помидоры. Мне конец. Она прямо сейчас зарежет меня канцелярским ножом. Прощай, анимежизнь, ты была короткой, но прекрасной.

Она оторвала свою голову от моей груди, наши глаза встретились. Я сглотнул от страха. Аоки-сан отвела взгляд и быстро осмотрелась. Облегченно выдохнула:

— Помидорки не пострадали.

Я подумал о других «помидорках». Можно их не отрезать, Аоки-сан? Пожалуйста!

Она аккуратно встала с меня, наклонилась, подняла упавшую сумку, отряхнула и повесила на плечо. Наклонилась ко мне и протянула руку. Странно, но ладно. Взял ее маленькую ладошку в свою и поднялся. Жест был скорее символическим, даже худощавый Иоши-кун по сравнению с ней кажется тяжелоатлетом. Похоже, убивать меня никто не собирается.

— Ты в порядке? — спросил я ее и тут же добавил: — Извини, что уронил тебя, это все глупые рефлексы.

— Ничего, — с улыбкой покачала она головой, — Я упала прямо на тебя. Даже не запачкалась, смотри, — крутанулась на 360 градусов. Действительно не запачкалась. Продолжила: — И совсем не ушиблась. Ты довольно мягкий! — улыбнулась еще шире, зажмурив глаза. Милашка. Стоп-стоп, она, конечно, милашка, но нельзя забывать, что в этой зеленоволосой головке клубится тьма. Что она вообще здесь делает? Спросил.

— Я живу вон там! — показала рукой на другую сторону реки, затем показала на мост рядом с моим домом, — По этому мосту ходить в школу ближе всего.

— Ты все это время была в школе? — удивился я. Аоки-сан хихикнула и ответила:

— Конечно нет. Мы с Кохэку, — поняла, что мне ни о чем не говорит это имя и пояснила: — Имею ввиду Фукуду Кохэку, у нее янтарные волосы, помнишь? — я кивнул. Помню. Это та девочка, что сидит за партой позади меня. Одноклассница продолжила: — Так вот, мы ходили в караоке и немного увлеклись, — смущенно засмеялась и почесала затылок. Милааааашкаааааааа. Нет, Иоши-кун! Не ведись!

— Вот оно как. И все-таки, почему ты здесь? — указал пальцем под ноги.

— А! Каждый раз, проходя мимо, я видела эту милую теплицу. Но никогда не получалось застать ее хозяев. Мне было очень интересно посмотреть, что там растет. А сегодня я увидела, как ты ухаживаешь за помидорками. Это так здорово, встретить одноклассника, которому не безразличны растения! — ее лицо будто засветилось. Продолжила: — Извини, но я не помню твоего имени.

Не обиделся. Я бы тоже ее не запомнил, если бы не ее эпичный врыв в класс. Представился. На улице уже почти стемнело, поэтому, будучи воспитанным юношей, предложил ей ее проводить. Она согласилась. Заметил, что она зябко поежилась. Забежал в дом, взял ни разу не ношеную теперешним Иоши-куном ветровку с Гандамом, вышел, протянул ей. Она смутилась, но поблагодарила и одела. Вышли на дорогу, она спросила:

— Любишь Гандама, Одзава-сан?

— Нет, эта один из осколков прошлой жизни. Теперь я совершенно другой человек с другими интересами, — честно ответил я.

— Вот как? — с любопытством сказала она, немного наклонившись вперед и смотря мне в глаза, — Любопытно! А почему в теплице стоит фигура Гандама?

Зачем-то включил режим романсинга:

— Растения — живые. Я подумал, что помидоры будут расти лучше, если у них будет компания.

Девочка подпрыгнула и горячо поддержала:

— Ты совершенно прав, Одзава-сан! Растения чувствуют любовь и заботу. Так же они чувствуют и пренебрежение! Если вкладывать в растения чувства, они обязательно откликнутся! Кстати, — перешла она на спокойный тон, — Какие удобрения ты используешь?

— Я не знаю. Видишь ли, раньше теплицей занимался мой отец. Четыре дня назад он уехал. Сначала я просто поливал помидоры, чтобы дело его рук не пропало, но понял, что ухаживать за растениями на удивление приятно. Садоводство дарит душе покой.

— Потрясающе, Одзава-сан! Получается, ты пробудился от долгого сна! — пробормотала что-то странное Аоки-сан себе под нос. Кивнула, словно приняв какое-то решение. Продолжила, глядя на меня: — Положись на меня! С этого дня я помогу тебе разобраться во всех нюансах растениеводства!

Блин. А оно мне надо? Вот серьезно? Рут сумасшедшей дендрофилки — последнее, что мне нужно. Пытаюсь отмазаться от такой жуткой перспективы:

— Что ты, не стоит. Моих навыков вполне достаточно, чтобы собрать урожай и посадить новые растения. Не хочу отнимать у тебя свободное время.

— Не говори глупостей, Одзава-сан! Мне это совсем не сложно! Я просто не могу упустить такой случай! Видишь ли, в нашей теплице растут другие растения. Для меня это — шанс попрактиковаться в уходе за новым для меня растением. Даже если ты откажешься, я все равно буду ходить в твою теплицу. Тебе придется добиться судебного запрета, чтобы остановить меня! — неожиданно подошла ко мне совсем близко, взяла за руки, подняла их на уровень груди, и, сделав глаза кота из мультика про Шрека, робко спросила: — Но ты ведь этого не сделаешь, Одзава-сан?

Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Я смотрел в ее глаза и терял волю. Смирился с неизбежным:

— Нет, не сделаю. Хорошо, я с радостью приму твою помощь, Аоки-сенсей.

Она отпустила мои руки и довольно рассмеялась:

— Сенсей, хе-хе.

Дошли до ее дома. Большой, увитый плющом, на крыльце стояли горшки с бонсаями. Симпатично. Аоки-сан вернула мне ветровку, мы попрощались, и я пошел домой.

Угораздило же меня вляпаться в это зеленоволосое недоразумение. Надо было продолжить добрую традицию полива в одних трусах. С другой стороны, в таком случае она могла бы испугаться и пырнуть. Как бы там ни было, уже ничего не поделаешь. Надеюсь, со временем она перегорит и отстанет. Какой длинный сегодня день. Посмотрел на часы — 22.05. Времени как раз на помыться и лечь спать. Придя домой, убрал оставшуюся половину удона в контейнер и поставил в холодильник. Принял душ, покормил котика, завел будильник на 6.30. Завтра день вывоза мусора, надо не забыть вынести пакеты на дорогу. Лег, закрыл глаза. Спокойной ночи.

Глава 6

Утро началось со вчерашнего удона и уныния. За окном шел дождь, затянутое тучами небо не добавляло настроения. Почему мне грустно? Потому что едва ли Сэкера-тян принесет мне бенто после вчерашнего.

Побрел вниз, собрал мусор в мусорные пакеты, одеваться не стал, в трусах выскочил под дождик, оставил мусор в положенном месте, забежал в дом. Замерз и немного взбодрился. Покормил котика и пошел в душ. Позавтракал вчерашним удоном. Все еще вкусно. Включил новости:

«Вчера в префектуре Тотиги произошло кровавое убийство». Тут же выключил. С таких вещей в книгах и аниме начинается арка с поиском маньяка усилиями нескольких школьников. Обычно она включает в себя кучу драк, душевные надрывы и превозмогание. Нафиг оно мне надо. На часах 7.15. Слепить пару бутербродов с собой или сходить в столовую? Представил, как под сочувственным взглядом Кейташи буду грызть бутерброд вместо старательно приготовленного Сэкерой-тян бенто и приуныл окончательно. Пойду в столовую.

Обулся, взял зонт. Вот ты и понадобился. Попрощался с Сакамото-саном и вышел в дождь. Не спеша двинулся вдоль речки, слушая как дождик стучит по зонту. Вода в реке поднялась, бурный поток несся… Куда? Не знаю, куда она впадает. Надо будет подробнее изучить географию родного края. Мимо меня время от времени проезжали машины, вежливо снижая скорость, чтобы не забрызгать меня водой. Благодарно кивал вслед каждый раз. По пути заметил на одном из зданий табличку «Общественная баня». Ниже приписка «В дождливые дни скидка 20 %». О, это то самое? Место, где можно пооткисать в огромной ванне? Вечером схожу.

— Одзава-сааан! — услышал сзади девичий крик. Обернулся. Это же Аоки-сан! Под зеленым (кто бы сомневался) зонтом она бежала по лужам. Остановился, подождал. Немного запыхавшись, она жизнерадостно поздоровалась:

— Доброе утро, Одзава-кун! — какая ты молодец, Аоки-сан. Прогнала мою утреннюю хандру. Стоп-стоп. Помни об огромных тараканах в ее хорошенькой головке, Иоши-кун. Тем не менее, с улыбкой поздоровался в ответ:

— И тебе доброе утро, Аоки-сенсей.

— Сенсей, хе-хе, — девочке явно приятно. Настроение стало еще лучше. Хорошо, что я ее встретил.

— Ходила когда-нибудь в общественные бани, Аоки-сан? — не нашел я темы для разговора лучше. Любительница флоры удивленно посмотрела на меня, но ответила:

— Да, мы однажды ходили с мамой. Но у нас дома очень большая ванна, поэтому решили больше не ходить. Нет смысла, — развела она руками.

— А у меня дома маленькая, сидячая. Думаю, сегодня после школы схожу вон туда, — указал рукой в направлении бани. Девушка немного напряглась. Ха, думаешь я позову тебя с собой? Не позову, не бойся, — Одному будет скучновато, — ссутулилась, — позову с собой Кейташи и Кеиджи. Надеюсь, они не откажутся составить компанию.

Аоки-сан расслабилась.

— Кейташи это блондин, верно? А кто такой Кеиджи? Я не помню.

— Сидит справа от меня. Спокойный такой.

— Ха, так вас трое в ряд? — засмеялась Аоки-сан. Словил флешбек бесконечных «три-в-ряд» игр для смартфонов и тоже засмеялся.

Проходя мимо сквера, развлек спутницу историей обретения кота. Выяснилось, что фауна ей тоже нравится. Пообещал при первой же возможности познакомить ее с Сакамото-саном. На душе покой, приятно идти в школу не одному.

Около школьных ворот, зажав зонт под мышкой, шнуровал кроссовок Кейташи. Узнать легко, он такой один на несколько миллионов. Закончил, выпрямился, увидел нас с Аоки-сан, идущих вместе. Ах, бесценная реакция. Целая гамма чувств отразилась на его лице всего за пару мгновений. Махнул ему рукой, он махнул в ответ.

Подошли к нему, они с Аоки-сан познакомились. Краем глаза заметил машину Сохэя. Дождь стекал по лобовому стеклу сплошным потоком, мешая увидеть сидящих внутри. Втроем зашли в школу, поставили зонтики в специальную держалку (надо будет узнать название этого устройства). Переобулись. Аоки-сан увидела свою подругу Фукуду-сан и пошла к ней. Кейташи тут же начал допрос:

— И что это было, Иоши? А как же семпай, которая готовит тебе бенто? С каких пор ты ходишь в школу с Аоки-сан? Ты что, решил собрать гарем, ублюдок?! — негодующе воскликнул он. На нас покосились несколько учеников, я схватил Кейташи за локоть и поволок к лестнице.

— Не кричи ты, бака! Ничего такого нет, просто она живет недалеко от меня, и мы встретились по пути. Какой к чертовой матери гарем?

— Пф, все равно ты чертов везунчик! — недовольно ответил Кейташи. Я не стал спорить. Зашли в класс, Кеиджи еще не было. Расселись, достали учебники и тетрадки. Первый урок сегодня физика. Я спокоен, мой секретный навык «Автоучеба» работает для всех предметов. Кейташи уткнулся в свою мангу, я глазел на одноклассников. Заметил, что народ начал разбиваться по компаниям. В одной из таких увидел старосту Симидзу Кеико. Они с подружками о чем-то весело щебетали. Перевел взгляд на дверь, увидел входящего в класс Кеиджи. Он подошел к своему месту, поздоровались. Я предложил после школы втроем сходить в баню.

— Баня, да? Неплохая идея! Приятно полежать в горячей ванне в такой день, — сразу согласился Кейташи.

— Простите, сегодня я не могу. По будням я очень занят, — слился Кеиджи. Кейташи тут же начал допытываться:

— Это чем ты занят? Подрабатываешь?

— Нет, у меня… семейные причины.

— Семейные причины — это важно, — киваю я. — Тогда давайте сходим куда-нибудь втроем в воскресенье?

С этим проблем не возникло, договорились встретиться в том самом сквере в 2 часа. В класс вошел Араки-сенсей, и начались уроки.

На большой перемене вышел из класса, чтобы поесть в столовой. В коридоре неожиданно встретил Сэкеру-тян. Она держала руки за спиной. Увидев меня, подошла ближе. Поздоровались, она достала из-за спины сверток, протянула мне.

— Вот! Я всегда держу слово! — Сказала она, я взял сверток, и она ушла.

В смешанных чувствах вернулся в класс, сел за парту, открыл коробочку. В этот раз была гречневая лапша с мясом и овощами. Попробовал. Соли в меру. Твой навык растет, Сэкера-тян? Или ты охладела ко мне? Доел. Порадовался. Здорово, что Сэкера-тян не настолько обиделась, чтобы послать меня подальше раз и навсегда. Но извиниться стоит.

После занятий мы с Кейташи попрощались с Кеиджи и пошли в баню.

На входе нам выдали ключи от ячеек камеры хранения, полотенца, мочалки и два маленьких пакетика — в одном мыло, в другом шампунь. Сложили вещи, разделись. Без палева оценил «чин-чин» Кейташи. Чисто анатомический интерес. Он, конечно, один на несколько миллионов, но все еще японец. Я не проиграл, но и не выиграл. Обернули полотенца вокруг бедер и прошли в раздвижную деревянную дверь, попав в огромное, выложенное кафелем светлое помещение. Клубы пара не помешали разглядеть пяток посетителей, в основном пожилых. Как-никак, рабочий день. У кого, кроме школьников и пенсионеров есть свободное время? Уверен, по выходным и вечерам картина иная.

У стены слева от входа нашли ряд душевых труб (Душей? Душев? Душ?). Под каждым стояла низкая табуретка. Никаких перегородок. Сели, начали мыться. Кейташи попросил потереть ему спину. Я напрягся, но потом вспомнил, что в японии это нормально. Потер. Потом он потер мне. #NoHomo, твердо и четко. Ополоснулись, пошли к ванне. Она была реально огромной, почти в полкомнаты. Глубина разнилась. Кейташи пояснил, что это для того, чтобы человек любого роста мог погрузиться по шею. Над ванной (может, лучше называть это бассейном?) из стены торчал ряд кранов. Уселись. Горячая вода приятно прогревала все тело. На поверхности плавали листики каких-то растений. Узнал мяту. Взял с бортика специальную тряпочку, намочил холодной водой из крана, положил на голову, потому что так делали в аниме, закрыл глаза и откинулся на бортик. Хорошо.

Услышал всплеск. Кто-то сел в воду слева от меня. Справа кайфовал Кейташи. Открыл глаза, посмотрел. Пожилой японец улыбнулся мне и, слегка поклонившись, сказал: «Добрый день». Ответил ему тем же. Закрыл глаза и продолжил греться. Спустя пару минут услышал журчание. Нет, из крана. Пожилой японец решил добавить горяченького. Я не против, в прошлой жизни любил попариться в баньке. Снова охладил «наголовную» тряпочку. Становилось реально горячо, но так даже лучше. Вспомнил распространенную в интернете историю, что если медленно нагревать лягушку в воде, она ничего не заметит и сварится.

Посмотрел на Кейташи. Красный как рак, он явно терпел из последних сил. О, не хочешь показаться слабее меня, да? Наивный японский юноша! Улыбнулся ему, он напряженно улыбнулся в ответ. Дед все еще не закрыл кран. Посмотрел на нас и спросил:

— Вы не против, молодые люди?

Одумался так сказать. Ответил ему:

— Нет, добавляйте еще. В такой промозглый день нужна настоящая ванна!

Кейташи вымученно улыбнулся и кивнул.

— Хо-хо, приятно встретить молодежь, которая ценит качественную ванну. Истинному японцу ванна нужна как воздух! — назидательно произнес дед. Приму «истинного японца» как комплимент. Дед пустился в пространные рассуждения о молодежи, нравах, меняющимся мире, перемежая все байками из своей юности. Слушал его с улыбкой, кивал. Мне нравится слушать пожилых людей. Прошло несколько минут. Горячая вода продолжала прибывать.

Кейташи тяжело задышал, начал сползать вдоль бортика. Схватил его, вытащил из ванны. Он тяжелый, но я справился. Включил в душе холодную воду, сунул под нее Кейташи. Дед вылез и подошел к нам, спросил, нужна ли помощь. Кейташи очнулся, я успокоил деда, тот вернулся в ванну. Я бы тоже еще посидел, но не бросать же друга. Помог Кейташи подняться, поддерживая вывел в предбанник. Усадил на лавочку, в торговом автомате купил две баночки шоколадного молока. Одну протянул ему, вторую выпил залпом, положив правую руку на пояс. Это я тоже видел в аниме. Было очень приятно. Кейташи мелкими глотками отпил половину. Решил сделать ему внушение:

— Друг, нельзя же так. Если чувствовал, что тебе плохо — надо было сказать. Я уважаю твою силу воли, но применять ее нужно там, где нет другого выбора! А если бы ты сдох?

— Волнуешься за меня, Иоши? Я тронут — улыбнулся Кейташи. Продолжил: — Извини, что доставил тебе проблем. Спасибо, что выручил.

Кивнул ему. Нашел за что благодарить. Я реально испугался. Убить друга горячей ванной на третий день знакомства — что может быть тупее? Хорошо, что все обошлось. Встал, сходил до камеры хранения, достал наши вещи. Вернулся к Кейташи.

— Ты как? Идти можешь? Я не тороплю, приходи в себя столько, сколько потребуется.

— Все нормально. Дай мне пару минут.

Посидели. Оделись и покинули баню. На часах 16.45. Дождь еще не закончился.

— Кейташи, проводить тебя? Не строй из себя героя, если ты упадешь и ударишься виском об угол, я не прощу себя!

— Нет, Иоши, я уже в порядке — жизнерадостно отказался он и ушел, скрывшись в лабиринте домов. Я, если честно, боюсь углубляться в местные жилые массивы. Заблудиться там легче легкого. Удачи тебе, Кеиджи.

Под зонтиком пошел домой вдоль реки. По пути зашел в магазин, купил ингредиенты для сегодняшнего кулинарного упражнения. Блюда дня — карри с курицей. На филе почему-то была скидка. Повезло.

Придя домой, переоделся. Сакамото-сан сидел на подоконнике и смотрел на дождик. Умиротворяющая картина. Надо бы начать выпускать его погулять. Кошачья душа явно требовала приключений.

Традиционно включил концерт в телевизоре, понял, что уже могу подпевать некоторым песням. Не отказал себе в этом маленьком удовольствии. Готовить карри оказалось несложно, справился минут за сорок. Кусочек сырого филе, естественно, ушел в животик Сакамото-сана. Мой маленький хищник. Сам съел половину приготовленного. Остальное на завтрак. На часах 18.05. Помыл коробочку из-под бенто и палочки. Снял носки, обул тапки — на улице лужи, проще помыть ноги, чем стирать носки — и пошел к соседям. Позвонил в дверь. Вопреки традиции, открыла сама Сэкера-тян. На ней — джинсовые шорты, синяя футболка с каким-то анимешным красавчиком, белые носочки. Лицо неприветливое, но какая же она красивая.

— Вот, — протянул сверток, — Спасибо тебе большое. Было очень вкусно.

Она забрала сверток, кивнула и ушла в дом, хлопнув дверью. Не успел извиниться. Отстой. Ладно, это не последняя наша встреча. Вернувшись в дом, помыл ноги и тапки. Последние сунул на батарею. В доме прохладно, спустился в подвал и подкрутил термостат.

Сегодня задали немного домашки. Сел за стол, «автоучеба» быстро сделала все за меня.

Спустился на кухню, убрал остывший карри в контейнер, поставил в холодильник. 18.50. Скучно. Сел у окна с Сакамото-саном на коленях. Вместе смотрели на дорогу. Капли дождя уютно барабанили по стеклу. В анимежизни даже скучать приятно.

Спустя несколько минут увидел, как к моему дому приближается миниатюрная фигурка Аоки-сан, целиком одетая в зеленый дождевик до щиколоток. На ее ногах — зеленые резиновые сапожки. Она бодро шлепала по лужам, держа ладони горизонтально земле и качая руками в такт шагам. Почему-то я был уверен, что она что-то напевала себе под нос.

Аккуратно посадил Сакамото-сана на подоконник и пошел открывать дверь. Успел как раз во время. Аоки-сан удивленно уставилась на меня. Я невольно улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер, Аоки-сан. Не думал, что ты придешь в такую погоду.

Она улыбнулась в ответ и гордо ответила:

— Глупости! Какой-то там дождь не сможет остановить меня! Я обещала сделать тебя мастером-садоводом и вот я здесь! — указала она на себя.

— Потрясающая решимость, Аоки-сенсей! — изобразил я восторг. Очень рад ее видеть.

— Сенсей, хе-хе! — уже традиционно сощурилась она от удовольствия. Милашка. Может, она не такая уж и психованная? Она любит эффектные слова и позы, может тот крипотный монолог в классе — всего лишь тщательно отрепетированная сценка?

— Ты полна тайн, Аоки сан… — случайно озвучил я свои мысли.

Глаза Аоки-сан расширись от удивления. Опомнился, быстро перевел тему:

— Зайдешь? Познакомлю тебя с Сакамото-саном. Да и выпить горячего чая после прогулки под дождем не помешает.

— А ты заботливый, да, Одзава-кун? — с улыбкой спросила она и вошла в дом.

Попытался придумать шутку о ответ на ее полувопрос-полуутверждение, не смог и просто закрыл за ней дверь. Она разулась (белые однотонные носочки), я помог ей снять дождевик. Под ним-легкая белая кофта с красиво вышитым деревом неизвестной мне породы. На ногах-зеленые джинсы. Насколько же ты любишь зеленое, Аоки-сан?

Прошли в гостиную, она увидела сидящего на подоконнике Сакамото-сана и тут же побежала его тискать. Тем временем я сходил на кухню и поставил чайник на плиту. Вернулся в гостиную. Аоки-сан вопросительно покосилась на диван. Я улыбнулся и приглашающе махнул рукой:

— Будь как дома.

С котиком в руках она села на диван. С любопытством посмотрела на транслирующий концерт телевизор. Спросила:

— Любишь такую музыку, Одзава-сан?

— Иногда. В такие дни, как сегодня, — не вдаваясь в подробности ответил я. Не плакаться же ей на нехорошую Сэкеру-тян. Продолжил: — А вообще предпочитаю музыку «потяжелее».

— Вот оно как (Нароходо). А мне нравится именно такая! Не возражаешь, если я сделаю немного громче?

Не люблю перекрикивать музыку, когда общаюсь с кем-то. Но, надеясь на разумность Аоки-сан, взял с тумбочки пульт и протянул ей. Она не подвела, добавив совсем немного. Продолжила допрос:

— А где твои родители? — Сакамото-сан лежал на ее коленях и мурлыкал, довольно щурясь. Кайфует шерстяной. Завидую.

— Родители развелись год назад. Мама с младшей сестренкой живут в соседнем городе. Отец много работает за границей. Он сейчас в США, не знаю когда вернется.

— Так ты совсем один? — сочувственно произнесла она.

— Один, но мне совсем не одиноко. У меня есть Сакамото-сан и куча дел! — с улыбкой успокоил ее я. Добавил: — Знаешь, как-то так получилось, что со времени отъезда отца у меня нет времени скучать. Все время что-то происходит. У меня появилось множество новых знакомых. Например, ты, Аоки — сенсей!

— Сенсей, хе-хе, — опять обрадовалась своему титулу Аоки-сан. Интересно, ей когда-нибудь надоест?

Чайник засвистел.

— Какой чай ты предпочитаешь, Аоки-сан? — чисто из вежливости спросил я. Ответ заранее известен.

— Черный!

Я аж подпрыгнул. Вот это сюрприз. Справился с удивлением, пошел на кухню, заварил черный чай. Сходил в подвал, нашел там упаковку печенья и пакет с конфетным ассорти. Вернулся на кухню, сложил печенье в одну тарелку, конфеты — в другую. Отнес в гостиную, поставил на журнальный столик.

— Тебе помочь, Одзава-сан?

— Нет, все уже почти готово. Грейся о котика, — улыбнулся девочке. Она хихикнула в ответ.

Принес из кухни чай, сел на диван. Аоки-сан взяла кружку, подула, отпила глоточек. Захрустела печенькой. Подождал пока она прожует и спросил:

— А кто твои родители, Аоки-сан?

— Мои родители выращивают бонсаи. Наша семья занимается этим уже много поколений.

— Бонсаи, да? Слышал это очень сложно.

Выбирая конфетку, гостья отрицательно покачала головой:

— Не особо. Просто нужно вкладывать много любви и стараний. У меня их уже три! — похвасталась она.

— Потрясающе, Аоки-сенсей! — искренне восхитился я.

— Сенсей, хе-хе!.. — порадовалась девочка. Немного подавленно продолжила: — Но вообще, я не уверена, что хочу посвятить свою жизнь бонсаям. Моя мечта — открыть новое растение! Хотела бы, чтобы его назвали в мою честь. Нескромно, правда? — смущенно рассмеялась.

— Ничуть. Уверен, каждый ученый хочет совершить открытие. И каждый человек хотел бы вписать свое имя в историю.

Аоки-сан согласно кивнула.

— Мои родители… — начала было она, но смущенно засмеялась, помахала в воздухе перед собой руками. Сакамото-сан недовольно заерзал, — Не важно!

Понял. Не буду переспрашивать. Расскажешь, когда сочтешь нужным. Перевел тему:

— Уже решила в какой клуб вступишь?

Аоки-сан приняла задумчивый вид и ответила:

— Было бы неплохо вступить в клуб садоводов. Но в нашей школе такого нет. Поэтому, скорее всего, вступлю в литературный! В будущем, когда я открою новое растение, мне понадобятся литературные навыки для написания научных работ.

— Литературный клуб звучит неплохо.

— Ну а ты, Одзава-сан?

— Я пока не знаю. Еще не видел списка всех существующих клубов. Но я люблю книги и фильмы. Было бы здорово вступить в киноклуб, если такой есть. Если нет, тоже пойду в литературный. Знаешь, я подумываю стать писателем ранобэ! — доверительным тоном сообщил ей я.

— Ого! Круто! Когда что-нибудь напишешь, дашь почитать?

— Конечно!

Допив чай, оделись и пошли в теплицу. Дождик на улице закончился, сквозь просвет в облаках показалось заходящее солнце, заставив блестеть покрывшие все капли воды. Красиво.

В теплице Аоки-сан деловито осмотрела каждый кустик. Достав из кармана пробирку, собрала в нее немного земли. Я удивился и спросил зачем.

— У нас дома есть небольшая лаборатория. Я проведу анализ почвы, сверюсь с монографиями по ботанике и подберу оптимальный состав удобрений. Вот увидишь, это будет лучший урожай в Японии!

— О, а ты очень серьезно относишься к этому, — восхитился я.

— Конечно! Как можно несерьезно относиться к жизни растений?! — воскликнула она. Взяв пробы, она хлопнула Гандама по руке. Почувствовал укол ревности. Мой Гандам! Мой!

Вышли из теплицы, попрощались, и Аоки-сан ушла домой. Я полил помидоры. Посмотрел на дом соседей. Увидел, как на втором этаже шевельнулась занавеска. Интересно, чья это комната?

Вернулся в дом, убрал последствия чаепития, поиграл с Сакамото-саном, насыпал ему корма. В душ не пошел, после бани же. Ограничился чисткой зубов. Завел будильник на 7 утра и лег спать.

Глава 7

Мы с Аоки-сан шли по коридору. На ней был одет белоснежный наряд жрицы. В руках — изящный посох. Почему-то я знал, что он вырезан из древнего дуба. Мы пришли сюда, чтобы выполнить запрос Гильдии на уничтожение нежити. Запрос нам выдала Сэкера-сан, работавшая регистратором.

— Это очень опасное задание. Мы уже потеряли две группы А-ранга. Вся надежда только на вас, — вспомнил я брифинг, проведенный для нас в Гильдии Искателей Приключений ее директором, Наной-сан. — Вся надежа на вас. Вы — наши лучшие специалисты по упокоению нежити.

Идя по коридору, увидели в дальнем его конце покачивающийся силуэт.

— Вижу зомби! — сказал я Аоки-сан. Вышел вперед, достал из-за спины свой Священный меч Люмен, полученный из рук самой королевы Иоланты.

— Поняла! Мне нужно десять секунд, — ответила жрица S-ранга, удостоенная благословления Богини. Подняла посох, начав произносить слова молитвы.

Зомби почувствовал потоки святой энергии и с рычанием кинулся на нас. Я ловко отсек ему руку, немного сместился и перерубил ноги. Мой меч никогда не тупится.

Аоки-сан закончила произносить молитву и зомби окутало свечение. Его плоть оплавилась, костяк со стуком рассыпался на части.

— Отличная работа! — синхронно сказали мы с Аоки-сан и дали друг другу пять.

Пошли дальше, поднялись на третий этаж, по пути упокоив еще пяток зомби. Подошли к двери класса с надписью 3–5. Открыли дверь. Никого. Внезапно все двери в коридоре открылись и из них повалили толпы нежити. Втолкнул Аоки-сан в класс, встал в проходе. Крикнул ей:

— Массовое очищение! Быстро!

— Сама знаю! — огрызнулась Аоки-сан. Начала произносить слова молитвы, подняв посох над головой.

— Ускорение! — активировал я один из своих козырей. Тело налилось легкостью, зрение стало невероятно четким. Теперь медленные зомби мне не помеха!

Начал шинковать зомби. Нежить можно разрубить на части, но прекратить их богопротивное существование способна только жрица. Именно поэтому отряды истребителей зомби состоят как минимум из связки жрица-воин.

Меч порхал в моих руках, я с легкостью сдерживал толпу зомби. Аоки-сан закончила молитву. Коридор залил священный свет, скрыв собой нежить. Опустил меч, выдохнул. Молитвы Аоки-сан не дают осечек. Свет рассеялся. Что? Они все еще «живы»? Снова начал махать мечом, отсекая тянущиеся ко мне конечности.

— Аоки-сан, в чем дело?! — кричу я спутнице.

— Не знаю! Неужели богиня отвернулась от меня?! — упала жрица на колени и зарыдала.

Окно класса разлетелась осколками, в него влетела какая-то двухметровая крылатая тварь. Что это? Тварь подлетела к жрице, приземлилась. Я подсек ноги очередному зомбаку, ногами сформировал мясную баррикаду. Им понадобится какое-то время, чтобы ее преодолеть. Теперь я могу сосредоточиться на новом враге.

— Ускорение! — перешел на второй уровень техники. Мышцы загорелись огнем. Каждая секунда второй стадии стоит мне месяца жизни. Но выживание Аоки-сан сейчас в приоритете.

Оставляя за собой остаточный след, молниеносно поменял позицию, встав перед тварью. Что это?

Деформированная челюсть, полная клыков. Горящие кровавым огнем глаза. Длинные заостренные уши, на голове мерзкая пакля слежавшихся волос. Но я узнаю. Это — Сэкера-сан. Но как? Почему?

— Хооо, Одзава-кун, защищаешь маленькую жрицу до конца? — донеслись из пасти твари слова. Челюсть ее не двигалась. Это какая-то магия? К черту, это сейчас не важно!

— Кто ты, тварь? Что ты сделала с Сэкерой-сан? — крикнул я монстру.

— Я была такой с самого начала, Одзава-сан. Я специально отправила вас сюда. Мы — демоны. С нашего прошлого прихода в этот мир прошла уже тысяча лет. Пророчество гласит, что нас остановят жрица с дубовым посохом и святой мечник. Очевидно, что это вы! Но в этот цикл все будет иначе! Я убью маленькую жрицу, не дав ей овладеть антидемонической магией. Но сначала — убью тебя! — монстр оскалился и бросился в атаку.

Быстрый! Настолько быстрый, что смог пробить мою защиту, глубоко вспоров бедро. Плохо. С каждой потерянной каплей крови я слабею. Пришло время моего последнего козыря.

— Ускорение! Усиление! — мир смазывается. Чувствую, как рвутся не выдерживающие нагрузки мышцы и связки. Сейчас я могу двигаться только благодаря потокам маны в моем теле.

Теперь я могу сражаться с монстром на равных. Обменялись сериями ударов, мне удалось поймать тварь на ошибке и отрубить ногу. Краем уха услышал, как Аоки-сан начала читать молитву поддержки — «Божественная регенерация». Медленно. Чудовищно медленно для меня под тройным ускорением.

Тварь заверещала, взлетела над полом. С разбега прыгнул и попытался достать тварь мечом. Она парировала своими невероятно крепкими когтями, ее впечатало в стену, по которой поползли трещины. С потолка попадали лампы. В звоне разлетающихся осколков услышал необычные ноты. Обернулся. В другое окно влетела тварь больше первой. От нее веяло жуткой жаждой крови. Она летела прямиком на Аоки сан. Пытаясь перехватить, прыгнул наперерез изо всех сил. Почувствовал, как сломались кости ног, не выдержав нагрузки. Кроссовки рассыпались в труху. В полете понял, что опоздал.

Тварь пронзила грудь жрицы когтями, изо рта Аоки-сан брызнула кровь. Меня охватил гнев. Аоки-сан — самое дорогое для меня в этом мире существо. С тех самых пор, когда она нашла меня в сточной канаве — пьяного, опустившегося, разочаровавшегося в жизни наемника.

— АОКИ-СААААААААААААААААААААН! — закричал я, вонзая меч в спину монстра. Может, еще не все потеряно? Избранную богиней жрицу не так-то просто убить.

Монстр изогнул руку, схватил меч за лезвие, вытащил из себя и отбросил в угол. Тройное ускорение и рана лишили меня сил. Тварь обернулась. Хищно оскалилась.

— Нана-сан?..

Демон схватил меня за шею. Я услышал хруст позвонков. Тело потеряло чувствительность, я мешком упал на пол. Паралич.

То, что когда-то было Наной-сан, взяло на руки свою «дочь», и они улетели.

Я не мог пошевелиться. К нам приближалась толпа демонических зомби. Демоны, да? Вот почему молитва Аоки-сан не сработала. Демоны начали пожирать нас заживо. Аоки-сан, прости…

* * *

С криком сел на кровати. Приснится же такое. Может, я видел одну из возможных реальностей? После перерождения я бы не удивился. Фигово быть тамошним мной. Земля пухом.

Посмотрел на часы — 6.55. Выключил будильник, спустился в ванную. Душ смыл впечатления от кошмара. На кухню зашел вполне бодрым, поздоровался с Сакамото-саном, который трогал лапкой холодильник. А, хочешь вкусненького? Базовый корм приелся, да?

Достал последний пакет с влажным кормом, вывалил в миску. Кот довольно заурчал. Себе разогрел карри, позавтракал. Сегодня пасмурно. Нашел в телевизоре прогноз погоды. Облачно, без осадков. Замечательно. Мой любимый сорт погоды.

Сакамото-сан подошел ко входной двери. Посмотрел на меня, мяукнул, боднул дверь лбом.

— Хочешь погулять, да? Уверен, что не заблудишься?

— Мяу.

— Что ж, буду считать, что это «да».

Вышли из дома вместе с Сакамото-саном. Он мяукнул на прощание и бодро утопал куда-то во дворы. На крыльце слева от двери увидел сверток. Развернул. Коробка с бенто от Сэкеры-тян. Нет, так не пойдет. Я тебе что, бездомная собака, которая с радостью сожрет что угодно даже с земли?

Перенес сверток на крыльцо соседей. Спасибо, Сэкера-тян. С таким отношением кушай сама.

Пошел в школу. По пути никого не встретилось, кроме сидящего в машине у ворот Сохэя.

Кивнули друг другу. Возникла идея. Подошел к нему, постучал в окошко. Он опустил стекло.

— Доброе утро, Сохэй-сан!

— Привет, пацан. Чего-то хотел?

— Да. Дело деликатное.

Сохэй ухмыльнулся.

— Какой ты деловой. Ну рассказывай.

— Мне нужна бутылка сакэ, — сложил руки перед собой в молитвенной позе.

— Хо? Зачем она тебе? Я бы не советовал тебе пить в таком юном возрасте.

И действительно, зачем школьнику алкоголь?

— Это не для меня. Хочу сделать сюрприз отцу, когда он вернется из командировки.

Сохэй издевательски заржал:

— Неплохая попытка, пацан. Че еще придумаешь?

Придумал:

— 10000 йен за бутылку.

Якудза дернулся:

— Хорошие деньги. Но нет. Даже не пытайся, пацан. У меня есть принципы.

Решаю все-таки попытаться в последний раз:

— Да ты просто боишься попасться на таком позорном преступлении как продажа алкоголя школьнику! — издевательским тоном пытаюсь поймать его на «слабо».

Сохэй резко схватил меня за галстук, потянул, притягивая к окну машины. Грозно посмотрел мне в глаза:

— Каждую нашу встречу ты испытываешь мое терпение, пацан. В следующий раз огребешь по полной. И виноват в этом будешь только ты, — отвесил мне щелбан, отпустил и сказал: — Давай, иди куда шел.

Потирая лоб, расстроенный вошел в школьные ворота. Придется искать сакэ где-то еще. Подумаю об этом после школы.

На лестнице увидел Сэкеру-тян. Она разговаривала с подругами. Увидела меня, я приветственно кивнул. Она демонстративно отвернулась и как ни в чем не бывало продолжила разговор. Обидно. Такого пренебрежения я ТОЧНО не заслужил.

В класс зашел грустным, поздоровался с Кейташи и Кеиджи, плюхнулся на стул, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Что не так с этой девчонкой? Сначала общается как ни в чем не бывало, потом оскорбляет, снова общается как ни в чем не бывало, обижается на ровном месте, несмотря на это продолжает таскать бенто. Теперь демонстративно игнорирует, даже не дав шанса извиниться. Пошла ты, стерва.

— Одзава-сан! — отстаньте от меня. Не видите, что мне грустно?

— Одзава-сан! — да чего тебе надо? Уходи. Ощутил приятный цветочный запах, но реагировать не хочу.

— Одзааавааа-сааан! — терпеть дальше невозможно, открыл глаза и увидел склонившуюся и смотрящую мне прямо в глаза Аоки-сан. Близко. Очень близко! Лицо невольно начало пылать. Отшатнулся. На лице Аоки-сан отразилась обида. В ее глазах начала клубиться тьма. Черт! Нельзя забывать, что у нее психические проблемы. Вытянул руки перед собой, помахал.

— Извини, Аоки-сан. Задумался. Доброе утро! — запоздало поздоровался с девочкой.

Тьма из глаз Аоки-сан пропала, она мило улыбнулась и кивнула.

— Угу! Доброе утро, Одзава-сан! Я принесла тебе список клубов! Держи, — положила передо мной листочек с иероглифами. Переписала от руки, да? Я тронут. Поблагодарил:

— О, спасибо большое, Аоки-сан! Это сильно поможет с выбором.

Девочка радостно улыбнулась, сместилась к янтарноволосой Фукуде Кохэку, и они начали обсуждать какой-то сериал.

Друзья посмотрели на меня округлившимися глазами. Поговорю с ними потом. Пододвинул к себе список, погрузился в изучение. Итак, кроме спортивных клубов, в школе имелись:

Клуб каллиграфии

Клуб манги

Клуб живописи

Литературный клуб

Клуб журналистики

Клуб робототехники

Клуб изучения английского языка

Клуб криминалистики

Клуб любителей настольных игр

Клуб помощи ученикам

Клуб любителей математики

Богато! Но для меня выбор невелик. Напротив строчки «Литературный клуб» увидел кружок, нарисованный зеленым цветом. Это Аоки-сан отметила для себя? Или это намек? Неважно. В любом случае мой путь лежит именно туда.

В класс зашел Араки-сенсей, и начались уроки.

На большой перемене Кейташи достал бенто, посмотрел на поднимающегося из-за парты меня и спросил:

— Ты сегодня без бенто? Что-то случилось?

— Мы разругались. Если хочешь пошутить на эту тему — делай это сейчас, — с грустной улыбкой ответил я ему.

— Зачем ты так? — обиделся Кейташи. Я ощутил вину.

— Извини. Не стоило мне срываться на тебе, — поклонился другу.

— Прощаю! — улыбнулся Кейташи. Хороший он пацан.

Я повернулся к Кеиджи.

— Пойдем в столовую вместе?

— Да, пошли.

Вышли из класса. Хорошая возможность пообщаться с Кеиджи наедине. По пути в столовую узнал о нем вот что:

Любимый цвет — красный

Любимая еда — мясо на гриле

Любимое занятие — медитация (У нас дома красивый сад. Я могу любоваться им часами)

Любимый предмет — история (Чтобы понять настоящие, нужно знать прошлое, Иоши! Предки во многом были мудрее нас)

Специально не стал спрашивал его о семье. Помнил, что по будням он занят из-за нее. Хватит, больше никогда и ни за что не полезу в чужие семейные драмы, пока меня об этом не попросят. Спасибо за урок, Сэкера-тян.

В столовой Кеиджи на правах постоянного клиента посоветовал мне каарагэ с рисом. Не знаю, что это. Оказалось — посыпанная чем-то жареная курица. Годится.

Уселись за свободный столик, я взял идущие в комплекте одноразовые палочки и сунул в рот кусочек курицы. Вкусно. Поблагодарил Кеиджи за добрый совет, в ответ он с улыбкой сказал, что я всегда могу на него положиться в нелегком деле выбора обеда из школьной столовой. Увлекшись обедом, не заметил как к нашему столику подошли Аоки-сан и Фукуда-сан. Спросили разрешения подсесть, мы с Кеиджи с удовольствием согласились. Всегда приятнее обедать с девушками. Аоки-сан села рядом со мной. Фукуда-сан, соответственно, рядом с Кеиджи. Посмотрел на их тарелки. Тоже каарагэ с рисом. Шарят. Мы с Кеиджи познакомились с Фукудой-сан, Аоки-сан познакомилась с Кеиджи. Начали кушать.

Когда первый голод был утолен, перешли к проблеме первогодок № 1, а именно выбору клуба.

— Итак, Одзава-сан, ты уже выбрал клуб? — обратилась ко мне Аоки-сан.

— Ну, киноклуба в школе нет, поэтому у меня нет выбора, кроме как вступить в литературный, — улыбкой дал понять, что такая ситуация меня полностью устраивает. Аоки-сан просветлела лицом и сказала:

— Тогда в понедельник пойдем записываться вместе?

Я согласился и спросил Кеиджи, хотя уже подозревал ответ. Так и оказалось.

— Я вступлю в клуб криминалистики. Уверен, полученный там опыт пригодится, когда я поступлю в полицейскую академию, — уверенно ответил Кеиджи. Я вспомнил одноименную серию фильмов и с трудом подавил смешок. Кеиджи повернулся к Фукуде-сан:

— А ты уже определилась, Фукуда-сан? — та дожевала кусочек курочки и ответила:

— Да. Мне нравится учить английский и я собираюсь много путешествовать, поэтому вступлю в клуб изучения английского языка. В современном мире без английского никуда. Как-никак, это язык международного общения.

Никто не стал с этим спорить. Доедая, обсудили прошедшие уроки, поделились впечатлениями о школе (она всем понравилась). Сошлись на том, что Араки-сенсей хороший учитель, а завуч, которого мы видели на приветственной церемонии, какой-то «мутный».

Убрав за собой посуду, дружной компанией двинули обратно в класс. Кейташи увидел, что мы входим в помещение вчетвером, и выпучил глаза. Да, друг мой, ты пропустил самое интересное. Расселись, одновременно со звонком в классе появился Араки-сенсей, и вторая половина учебного дня началась.

После уроков снова покинули школу вдвоем с Кейташи. Что-то с Кеиджи не чисто. Почему он все время задерживается? Проблемы в семье настолько серьезны, что он не хочет идти домой? Жалко парня. Надеюсь, когда-нибудь узнаю, и, если это будет в моих силах, помогу. По дороге Кейташи весело рассказывал о том, как его отец до сих пор дарит матери цветы. Я искренне рад за них. Хоть у кого-то в этой анимереальности хорошая, любящая семья. Зашли вместе в торговый центр, в отделе зоотоваров я заказал ошейник для Сакамото-сана. Продавец записал имя котика, мое имя и адрес. Сказал, что нанесет эти данные на кулон ошейника. Процедура займет двадцать минут. Убивая время, сразились с Кейташи в Street Fighter. Провели десяток раундов, он выиграл их все. Назвал его задротом, он назвал меня криворучкой. Весело проводить время с друзьями. Забрали ошейник, у входа в ТЦ попрощались, Кейташи «растворился» в лабиринте жилых домов, а я пошел к реке.

Около мини-маркета стоял грузовой микроавтобус. Задние двери были призывно открыты. Внутри стояли ящики с сакэ. Это сюжетный рояль? Огляделся — никого. Быстро подошел к микроавтобусу, схватил бутылку, положил около ящиков заранее приготовленную купюру в две тысячи йен. Я не вор, я покупатель, понятно? Если водителя заставят покрыть недостачу, он останется в плюсе. Карма чиста. Сунул бутылку в сумку и быстрым шагом двинулся домой, втянув голову в плечи и ожидая гневного оклика. Повезло, до дома дошел без приключений. Хорошо, что в этом времени камеры видеонаблюдения — редкость.

Свертка с бенто на соседском крыльце не было. Видимо, убрала Нана-сан. Надеюсь, не придется с ней объясняться при встрече. Явно ведь расстроится, если рассказать правду. А врать такой хорошей женщине я не хочу. Остановился около двери, громко позвал Сакамото-сана. Постоял с полминуты, эффекта не дождался. Зашел домой. Волнуюсь. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Насыпал корма. Наверняка после прогулки он проголодается.

Отнес бутылку с сакэ в подвал, припрятал среди кучи коробок и упаковок. Случайно нашел удочку. Сколько еще сюрпризов принесет мне батин подвал?

Поднялся к себе в комнату, переоделся, сделал домашку. Спустился на кухню и поужинал бутербродами. Завтра надо не забыть зайти в мини-маркет. Сегодня закупка продуктов не состоялась по причине покупки сакэ мимо кассы. Покупка, а не воровство!

Услышал какой-то шум у входной двери. Открыл. Сакамото-сан вернулся! Приветственно боднул меня головой в ногу и потопал питаться. Хорошо. Достал из сумки новый ошейник, одел на недовольного прерыванием трапезы кота.

— Не ворчи! Теперь я буду спокоен, зная, что если ты потеряешься, тебя вернут домой.

В ответ котик иронично посмотрел на меня.

Решил посвятить остаток дня изучению местности. Достал сборник карт префектуры, нашел название реки — Та. Потрясающе. Мысленный диалог:

— Какая река течет возле твоего дома?

— Та.

— Какая-какая?

— Та.

Впрочем, сами японцы подвоха не заметят. Продолжил листать карту и водить по ней пальцем, стараясь запомнить очертания улиц. Увы, это не яндекс-карты. Чтобы понять, где что находится, нужно выйти из дома и все осмотреть. Не буду откладывать это в долгий ящик.

— Сакамото-сан, хочешь со мной? — спросил у котика. Тот презрительно дернул ухом и продолжил спать. Я оделся и пошел изучать район.

Перешел через мост, ноги сами было понесли меня к дому Аоки-сан, но усилием воли я исправил маршрут. Помимо дома Аоки-сан «по ту сторону реки» обнаружил: полицейский участок, пожарную часть, больницу, несколько закусочных разной направленности, большой городской парк, муниципальную начальную школу, частную старшую школу для девочек, кинотеатр и какой-то сомнительный подвальный бар. Вечерело. Солнце опустилось на уровень крыш, раскрасив город в теплые цвета. Довольный, я шел домой. В анимемире приятно гулять даже в одиночку. Не удержавшись, прошел мимо дома Аоки-сан. Ее не встретил, но увидел пожилого японца, который в традиционном японском кимоно поливал один из стоящих на крыльце бонсаев, удивительно изящными отточенными движениями направляя водную струю из маленькой лейки. Интересно, это отец Аоки-сан?

Возле моего дома увидел какого-то длинноволосого пацана в форме нашей школы. Он ходил вдоль забора и пытался заглядывать в окна. Твою мать, только начинающего домушника мне не хватало.

— Э! (Ой!) У тебя ко мне какое-то дело? — крикнул ему издалека. Пацан дернулся и быстро убежал во дворы. И что это было?

Нервничая, полил помидоры, зашел в дом и постарался выкинуть дебила из головы. Сходил в душ, попил чаю с печеньками, завел будильник на 7 утра и лег спать, на всякий случай сунув под кровать взятый на кухне ножик.

Глава 8

С кровати встал полностью разбитым. Вчерашний мутный чел, тусовавшийся около дома, изрядно подпортил нервы. Несколько раз за ночь я просыпался и обходил дом с ножом в руке, проверяя окна и двери. Да, Япония очень безопасная страна, но решетки на окнах и железная дверь бы не помешали.

В отвратительном настроении и с головной болью спустился вниз, выпил аспирина, постоял под душем. Наверное, это и называют «встал не с той ноги». Покормил котика, оделся, собрал мусор в мешки. Как бы ни было плохо, о «мусорных днях» забывать не стоит. Аппетита нет совсем. Погода за окном отвратительно хороша. С пронзительно-синего небосвода светит яркое солнышко.

Оделся, выпустил Сакамото-сана из дома, огляделся. Мутного чела нет. Свертка с бенто нет. Запер дверь и пошел в школу. Солнце припекало, я снял ветровку и сунул ее в сумку. Солнце резало воспаленные глаза. Как же мне погано. Зашел в мини-маркет, купил большой стакан кофе. Допил как раз возле ворот школы. Бодрости не добавило. Уже привычно заметил машину с Сохэем. Вошел в ворота. Спиной ощутил чей-то взгляд, резко обернулся, напугав какую-то девочку. Извинился и пошел дальше. Чертовы нервы.

Около обувного шкафчика меня окликнула Аоки-сан. Посмотрела на мое изможденное лицо и сочувственно спросила:

— Что случилось, Одзава-сан? Ты заболел? Может, проводить тебя в медпункт?

Боже, какая хорошая, добрая, заботливая девочка. Чем я заслужил такую доброту? Нет, я не плачу, это глаза слезятся от недосыпа.

— Все в порядке, Аоки-сан. Просто почему-то плохо спал сегодня, — улыбнулся я зеленоволосому чуду, — Не переживай, после школы вздремну пару часиков и буду как новенький!

Девочка успокоилась и обрадовала меня новостью:

— Я завершила анализ почвы. Хотела предложить сразу после школы сходить за удобрениями, но это будет бессердечно с моей стороны. Давай сходим за ними завтра?

— Конечно, — кивнул я. Зашли в класс вместе, я подошел к своей парте, поздоровался с друзьями. Они оживленно обсуждали что-то с Фукудой-сан. Здорово, что ребята сдружились. Обратили внимание на мой бледный вид. Сказал им примерно то же самое, что и Аоки-сан, отказавшись от помощи. Краем глаза заметил еще один «очаг притяжения». Им оказался Оокубо Хидеко, альфа-самец класса. Возле него кучковалась пара ребят и трое девчонок. Среди них узнал Араи Изэнэми, красотку S-ранга. Обратил внимание на худую, высокую девочку с длинными, до пояса волосами. Лицо неприятное. Видимо, красивая девочка со свитой некрасивых подруг — общепланетарная и вневременная штука. Прикрыл глаза, слушая щебет сзади меня. Аоки-сан присоединилась к беседе друзей с Фукудой-сан.

Звонок, занятия начались.

Первый урок выдержал относительно легко. Второй — уже с трудом борясь с усталостью. В середине третьего прикрыл глаза и задремал. Сквозь дрему ощутил, как на мое плечо опустилась рука. Открыл глаза и увидел стоящего рядом со мной Араки-сенсея.

— Одзава-сан, спать надо дома, а не на уроке, — назидательно произнес Араки-сенсей.

— Я не спал, сенсей! — с деланной бодростью отверг я обвинение. Сенсей усмехнулся:

— В таком случае для тебя не составит труда повторить пару моих последних предложений, верно?

«Автоучеба», спасай! Рот сам собой выдал нужные фразы. Сенсей удовлетворенно кивнул и вернулся на учительское место. Я продолжил бороться со сном. На большой перемене решил пропустить обед. Аппетита нет от слова "совсем", скрутил ветровку в валик и опустил на него голову. Задремал. Так, в тумане и полудреме прошел весь учебный день.

После занятий спустились вниз с Кейташи, переобулись и вышли из школьных ворот. Он что-то говорил мне, я отвечал невпопад. Кейташи не обиделся, проявил понимание и предложил проводить меня до дома. Я поблагодарил и отказался. Попрощались и разошлись.

Прямым маршрутом пошел домой. Сегодня снова без закупки в мини-маркете. Меня целиком пожрала апатия. В прошлой жизни недосып не действовал на меня так деструктивно. Интересно, это индивидуальная особенность организма Иоши-куна или общеяпонская черта? Едва ли второе, человек ко всему привыкает. Просто Иоши-кун не тренировался.

Ноги заплетались, в башке — туман и ноющая боль. Отвратительно. Возле дома встретил вернувшегося с прогулки Сакомото-сана. Зашли домой. Первым делом обошел все. Слишком много смотрел ужастиков и триллеров, где на беззаботного персонажа нападал злодей из шкафа/из-за двери/из темного угла. Мне такого не надо. Из-за недосыпа паранойя усилилась, сдался и «укрепил» жилище. Возле окон наставил кружек и тарелок. Теперь, если кто-то вломится, неминуемо уронит посуду на пол, и я это услышу. Около двери натянул полноценную «растяжку» из нитки и найденной в подвале хлопушки с конфетти. Перенес постельное белье на диван в гостиной, через силу впихнул в себя бутерброд, запил соком. Аппетит-аппетитом, а кушать жизненно важно. Лег на диван и уснул

* * *

Я снова оказался в школьном коридоре. Это мир, где началось вторжение демонов? Зашел в класс 3–5. За партами — статичные фигуры одноклассников. Около доски — Араки-сан, тыкающий указкой в математический пример. Он тоже неподвижен. Странно все это. Подошел к своему месту и пораженно замер. За партой сидела Рин Тосака из вселенной «Fate». Она посмотрела на меня и пояснила:

— Форма неважна. Ее рисует твое сознание. Не моя вина, что ты считаешь богиней этого персонажа.

— Богиня, да? — я присел на парту Кейташи. Сам он замер, глядя в мангу. Не сильно-то и отличается от его обычного состояния. Продолжил: — Прежде всего позволь поблагодарить тебя за перерождение. Я в полном восторге, — не вставая с парты благодарно поклонился.

— Не стоит! Твое перерождение — полностью твоя заслуга. Ибо «каждому по вере его», — процитировала Богиня Библию.

— Вот как! Понятно, понятно. А зачем ты здесь? Где-то в этом городе зреет великое зло, которое я должен остановить? — поинтересовался я.

— Мне нужно провести анкетирование, — удивила меня Богиня. Перед ней материализовалась небольшая стопка листочков. Пояснила: — Ох, Иоши-кун, ты даже не представляешь, насколько Небесная Канцелярия погрязла в бюрократии. На каждую душу разумного заведена папочка. В ней содержатся все поступки, которые разумный совершил за свое существование. Если бы не божественная магия уплотнения, вся вселенная превратилась бы в одну огромную картотеку!

— Э… — опешил я. Вот это да, — Как…прозаично, — нашелся я с ответом.

— Не я придумала этот порядок. Что б ты знал, я бы и сама хотела работать в магических мирах, — Богиня в форме Рин мечтательно зажмурилась и затараторила: — Искать детей с потенциалом, сплетать нити их судеб причудливым образом, подвергать испытаниям и ликовать вместе с ними, когда они их преодолевают. Создавать священные артефакты, одаривая ими достойнейших, лично благословлять избранных, возглавляющих огромные армии Порядка в борьбе против вселенского Хаоса! — богиня скуксилась и обиженным тоном продолжила: — Младшим божествам запрещено вмешиваться в судьбы смертных, пока мы не пройдем стажировку в материальных мирах. Я заперта здесь уже несколько сотен лет. Здесь скучно! Только и делаю, что наблюдаю за смертными и заполняю бумажки. И ради этого я так старалась обрести божественность? Стажировка слишком длинная! О чем вообще думал Создатель, придумывая такую систему?! — опомнилась, с опаской посмотрела на меня, прижала палец к губам, — Никому не говори об этом, Иоши-кун, ладно?

— Конечно не стану, — только и смог выдавить офигевший донельзя я. Младшее божество, значит? А, к черту, даже заморачиваться не стану. Ну его нафиг, эту мистику.

Богиня удовлетворенно кивнула, кашлянула в кулачок и сказала:

— Итак, как я уже сказала, каждый перерожденный, вселенный в тело погибшего разумного, должен пройти анкетирование. Вопрос первый…

— Постой-постой! — перебил я богиню. Она недовольно посмотрела на меня, но махнула рукой мол «давай, что там у тебя?», — Ты сказала «погибшего»? Иоши-кун погиб?

— Да. Вскрыл вены в ванной. Бедный мальчик, — вздохнула богиня, — Развод родителей, издевательства Сэкеры-тян, которую прошлый Иоши-кун искренне любил. Последней каплей стал отъезд отца в командировку.

Я посмотрел на запястья, никаких шрамов не заметил. Богиня рассмеялась.

— Даже не пытайся! Неужели ты думаешь, что я подсуну своему последователю порченное тело? Нынешний Иоши-кун — абсолютно здоровый японский юноша пятнадцати лет! — богиня неведомым образом переместилась ближе ко мне и прошептала на ухо, вызвав приятные мурашки по всему телу: — Знаешь, я позволила себе «подкрутить» некоторые параметры. Пока это незаметно, но пройдет пара лет и ты поймешь, что я имела ввиду, — пошло ухмыльнувшись, она переместилась обратно за парту и сказала: — Все! Больше не отвлекаемся! Ты и так узнал намного больше, чем должен был. Итак, вопрос первый…

Началось анкетирование. Вопросы были простые и, я бы сказал, обычные. Суть анкеты заключалась в оценке работы отдела Переселения душ в другие миры. Не кривя душой, оценил все на пять баллов из пяти. В конце Богиня предложила написать пожелание Канцелярии в свободной форме.

— А как тебя зовут? — спросил я у Богини.

— Это секрет! — хитро усмехнулась она.

— Понятно. Тогда можно пропустить этот пункт?

— Свобода выбора — основа всего, — подняв палец в воздух назидательно ответила Богиня. Просмотрев листочки, подвела итог:

— Итак, тебя все устраивает? — я кивнул, она спросила, — А почему ты тогда такой подавленный последние пару дней?

— А нельзя? — вопросом на вопрос ответил я. Богиня недовольно поморщилась, и я ответил развернуто:

— Поначалу я решил, что этот мир — моя песочница. Все будет по-моему, любое начинание завершится успехом, а девочки будут писать кипятком при моем появлении. Но Сэкера-тян меня обломала, и я понял, что мир вокруг — настоящий, а я ничем не лучше и не хуже окружающих. Это прекрасно. Сидеть в песочнице здорово, когда ты ребенок. Но даже ребенку это быстро надоедает. Без поражений не бывает побед. Без горечи жизни теряется ее сладость, — смутился и закруглил речь, — В общем вот это вот все.

Богиня кивнула, сделала пару пометок, посмотрела на запястье левой руки. Часов я там не заметил, но где мое зрение и где зрение Богини? Совсем другой уровень. Сказала:

— Что ж, на этом все. Твой сон продолжится после моего ухода, — Богиня встала из-за парты, подошла ко мне, эротично провела по телу Тосаки Рин руками. Я сглотнул, — Если хочешь, я могу оживить эту оболочку и заставить "поиграть" с тобой, — пошло улыбнулась.

— Нет, — с огромным трудом отказался я от поистине божественного подарка. Нельзя опошлять богинь.

Она хмыкнула, щелкнула пальцами и декорации сменились. Я оказался в бамбуковом лесу. Понял, что я детеныш панды. Потрясающе. Я лежал на животике мамы-панды. Было тепло, мягко и уютно. Мама-панда некоторое время учила меня кушать бамбук. Было вкусно. Потом она оглушительно чихнула, и я проснулся.

Потупил несколько секунд, осознал, что чиханием мамы-панды во сне отразился взрыв хлопушки у двери. Схватил с журнального столика нож и метнулся в коридор. Ой конец тебе, вонючий патлач! Не пощажу! Я в своем праве! А насколько в своем? Я не знаю японских законов о самообороне. Пофиг. Праведный гнев забурлил во мне. Включил свет и облегченно рассмеялся.

Возле двери, весь усыпанный конфетти, сидел Сакамото-сан и тряс головой. Блин, надеюсь он пострадал только морально.

— Прости, Сакамото-сан. Я совсем не подумал о том, что ты можешь принять «растяжку» за игрушку. Ты в порядке? — котик меня услышал и жалобно мяукнул. Не оглох, слава богу. Так, стоп. Почему «богу»? Отныне и впредь я стану возносить хвалу только Богине. Слава Богине! Вот так-то лучше. Интересно, если я создам секту поклонения Богине, она это оценит? Хихикнул. Какой из меня пророк. Не стану заниматься такой ерундой.

Помог Сакамото-сану избавиться от застрявшего в шерсти конфетти, пропылесосил коридор. Паранойя отпустила. Может зря я так напрягся, и мне ничего не грозит? А стрёмный патлач, скажем, просто хочет купить похожий дом и приглядывается к внутренней планировке? Нет, это бред. Пока не выясню наверняка, кружки и тарелки на подоконниках останутся. Если патлач желает мне зла, он вполне может что-то нехорошее сделать с котиком.

— Сакамото-сан, мы временно переходим на осадное положение. Прости, но тебе придется посидеть дома, — с сожалением говорю я котику. Он недовольно мяукнул в ответ, — Да, я все понимаю. Но пока я не разберусь с патлачом, ты в опасности, понимаешь? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Сакамото-сан грустно мяукнул, боднул меня головой и ушел на кухню. Вроде бы он все понял. Хорошо. Надеюсь, это ненадолго.

На часах 4.17. Неплохо я поспал. Больше не хочу. Выключил свет в коридоре и через окна на всякий случай осмотрел окружающую дом местность. Все было спокойно.

Пошел в подвал, нашел коробку со спагетти и банку тушенки. Сегодня без японской кухни. Сготовил макарошки, кусочком тушенки поделился с Сакамото-саном. Позавтракал. Сходил в душ. Выйдя из душа, надел трусы. Понял, что дома жарковато. Подкрутил термостат. По пути в гостиную услышал подозрительный шум на улице. Твою мать! ЗрЭжу, тварь! Схватил ножик, прямо босиком выскочил на улицу. В предрассветном сумраке увидел, что кто-то копошится в теплице. Попался, урод!

Подкрался, резко дернул дверь, крикнул:

— Стоять, падла! Руки по швам! Че тебе от меня надо? Не дергаться, завалю!

Человек подпрыгнул, повернувшись в воздухе на 180 градусов. Я почувствовал себя дебилом. Передо мной испуганно дрожала Аоки-сан. На ее глазах набухали слезы. Она пискнула и спряталась за Гандамом, неотрывно глядя на нож в моей руке. Да что за утро такое?! То Сакамото-сан, то это зеленоволосое чудо. Что она вообще делает здесь в такую рань?

Чертыхнувшись, отступил на пару шагов, кинул нож на крыльцо дома, вытянул руки перед собой ладонями вперед.

— Аоки-сан, прости, я не знал, что это ты. Не бойся, я никогда не причиню тебе вреда, — тихим, спокойным голосом сказал девочке, не пытаясь приблизиться, — я услышал шум с улицы и решил, что в теплицу пробрался злоумышленник, вот и выскочил в таком виде. Еще раз прости, — глубоко поклонился, выпрямился, спросил Аоки-сан: — Мир?

Она шмыгнула носом, кивнула и вдруг резко бросилась ко мне. Я растерялся и не успел среагировать. Она крепко обняла меня, прильнув лицом к груди, и расплакалась. Вот это да! И что мне делать? Неловкости ситуации добавляло то, что кроме трусов на мне ничего не было. Аккуратно обнял ее за плечи левой рукой, правой начал гладить по голове.

— Ну чего ты? Не бойся, все хорошо, никто тебя не обидит.

Прошла пара минут, Аоки сан успокоилась. Разжала объятия, вытерла слезы.

— Одзава-сан, не пугай меня так больше! — жалобно попросила она. Я кивнул и ответил:

— Не буду. Слушай, не против зайти в гости? Как видишь, я не совсем одет, а на улице прохладно.

Она согласилась, и мы зашли в дом. Усадил ее на диван, вручил пульт от телевизора и котика, сам побежал к себе в комнату и оделся. Глянул на часы — 5.45. Да уж, насыщенное утро.

Спустился на кухню, налил сока. Пошел в гостиную, Аоки-сан с котиком на коленях смотрела какую-то научно-популярную передачу о природе Африке. Хороший выбор. Мне тоже нравятся передачи о живой природе. Сел рядом, вручил стакан. Начал прояснять ситуацию:

— Аоки-сан, почему ты пришла в такую рань?

Девочка смущенно засмеялась и ответила:

— Я мало сплю! Пяти часов мне хватает. Вчера у тебя был такой болезненный вид. Я решила, что у тебя не хватит сил полить помидорки. Поэтому сегодня с утра я пришла за ними поухаживать.

Какая хорошая девочка.

— Вот как! Что ж, ты оказалась права. Спасибо тебе большое, Аоки-сенсей! — слегка поклонился я гостье.

— Сенсей, хе-хе!..

Милашка.

— Ты завтракала? Я сегодня тоже встал рано, успел приготовить кое-чего.

— Не переживай, я сыта.

Слава Богине. Представил себе ее лицо, когда я гордо поставлю перед ней тарелку со спагетти с тушенкой и хмыкнул.

Некоторое время посмотрели передачу. Диктор вещал о животных, Аоки-сан, исправляя это, рассказывала о попавших в кадр растениях. Так я узнал, что из верхней части ствола бутылочного дерева можно добывать сладкий нектар. Спасибо, Аоки-сан. Обязательно попробую, если окажусь в Африке. Поймал себя на мысли, что не против просидеть с ней так весь день. Это что? Я влюбляюсь? Не-не-не! Важно помнить, что если у нее будет выбор срубить дерево или зарезать меня, она зарежет не колеблясь.

Посмотрел на часы — 6.30. Передача закончилась, пошла реклама. Спросил Аоки-сан:

— А ты не опоздаешь в школу? Уже половина седьмого.

Аоки-сан дернулась.

— Точно! Совсем забыла! Ничего, я успею. Нужно только переодеться и взять сумку. Но выходить пора уже сейчас.

— Ты не против, если я схожу с тобой? Сидеть дома скучно.

— Совсем не против. Пошли.

Я взял сумку, накинул ветровку, и мы пошли. Пока я закрывал дверь, Аоки-сан завершила прерванный моим появлением полив. Увидел на крылечке забытый нож, в голове возникла сценка с разгневанным копом, который тычет пальцем в лежащий в пакете нож с надписью «вещдок». Такого нам не надо. Унес ножик на кухню. Все, можно идти.

Мы с Аоки-сан шли по просыпающемуся городу. Понял, что не обратил внимание на ее одежду, присмотрелся. На ней были все те же зеленые резиновые сапожки. На ногах — синие джинсы. Сверху была одета брезентовая курточка болотного оттенка.

Дошли до ее дома, я остался ждать у ворот, она зашла внутрь. Стоял, зевал от скуки, пинал камушек.

Из дома вышел пожилой японец в кимоно, которого я видел позавчера — тогда он поливал бонсай. Подошел ко мне, я сказал: «Доброе утро» и поклонился. Он кивнул, хмуро поприветствовал меня в ответ и спросил:

— Какие у тебя отношения с моей внучкой, юноша?

Хо, дедушка, да? Без задней мысли ответил:

— Она ухаживает за моими помидорами.

С трудом успел пригнуться, увернувшись от дедовского леща. Осознал двусмысленность своих слов, отошел на пару шагов и помахал перед собой руками.

— Вы не так поняли! Возле моего дома есть теплица, я выращиваю в ней помидоры. Аоки-сан просто помогает мне вырастить хороший урожай, ничего больше!

Дед хмуро посмотрел на меня.

— Что ж, надеюсь это так. Хэруки уже взрослая, и мы не в праве запрещать ей заниматься тем, чем она хочет. Последние несколько дней от нее только и слышно: «Одзава-сан то, Одзава-сан это».

Вот как? На сердечке потеплело. Аоки-сан такая милашка. Тем временем дед продолжил:

— Хэруки очень добрая и наивная. Если ты намерен ей воспользоваться — лучше бы тебе никогда не рождаться. Поверь, гнев семьи Аоки страшен, — строго посмотрел на меня, махнул рукой и ушел в дом.

Да уж. Интересно, их семья действительно может превратить мою жизнь в ад, или это пустая угроза? Неважно. В любом случае я не собираюсь делать ничего такого.

На часах 7.25. Нормально.

Аоки-сан вышла из дома уже в школьной форме, с улыбкой помахала мне рукой.

— Извини что заставила ждать.

— Ничего, все в порядке. Пошли?

Она кивнула, и мы пошли.

По пути она рассказала мне, какие удобрения нам понадобятся и почему. Все равно пойдем за ними вместе, поэтому я не запомнил. Но ее оживленный щебет дарил душе радость. По пути в мини-маркете купил пару кофе, угостил Аоки-сан. Она с улыбкой поблагодарила.

Подошли к школе, вошли в ворота. Машины Сохэя не заметил. В школе малолюдно. Посмотрел на часы — 8.10. Рано. Но я доволен тем, как провел утро. Мысленно поблагодарил батю за теплицу. Кто бы мог подумать, что она сыграет такую важную роль в моей анимежизни?

Продолжая болтать о разном с Аоки-сан, зашли в класс. Она временно заняла место Фукуды-сан. Продолжили общаться.

Через какое-то время в классе появился Кейташи. Сел на свое место, подключился к беседе. С позволения Аоки-сан повеселил его пересказом утреннего «случая в теплице». Аоки-сан жизнерадостно дополняла мой рассказ ("Одзава-сан в одних трусах и с ножом был таким страшным!"). Вскоре пришли и Фукуда сан с Кеиджи. Не вместе. Все заняли свои места, в классе традиционно появился Араки-сенсей. Начались занятия. Во время одной из перемен староста Симидзу Кеико-сан собрала домашние работы. Сдал позавчерашнюю. Понял, что вчерашнюю не сделал. Проблема. Не хочу получить двойку. Спросил у нее, что делать.

— В этом случае, Одзава-сан, нужно поговорить с Араки-сенсеем. Он сейчас должен быть в учительской. Знаешь где это? — я отрицательно покачал головой. — Тогда подожди пока я соберу работы. Я как раз понесу их туда, могу проводить, — мило улыбнулась Симидзу-сан. Я согласился.

Она закончила, мы вышли из класса и прошли на второй этаж. По пути поспрашивал у нее «старостинские инсайды». Узнал, что ей все очень нравится. Кроме того, поделилась информацией о школьном совете. Нынешний президент — Такахаси Мэзэки, я видел его на приветственной церемонии — просто пылает энтузиазмом и много работает. Уж не знаю, в чем заключается его работа, но удачи тебе, Такахаси-сан.

Дошли до учительской, вслед за Симидзу-сан зашел внутрь и с любопытством огляделся. Основой интерьера служили столы, составленный в длинный ряд. На крышке каждого стола была перегородка, отгораживающая сидящего от сидящих по сторонам и напротив. На столах лежали подшивки бумаг и канцелярские принадлежности. Около окон в напольных горшках стояли какие-то похожие на фикусы растения. Одну из стен почти целиком занимала белая металлическая доска. На таких пишут маркерами. У другой стены — массивные металлические картотечные шкафы. Между них обычный стол, на нем стояла кофеварка, и лежали какие-то пакеты. В углу учительской увидел большой холодильник.

Кеико-сан подошла к сидящему у своего рабочего места Араки-сенсею, сгрузила на стол рабочие тетради, поклонилась. Он поблагодарил ее, она вышла из учительской. Араки-сенсей заметил меня, вопросительно посмотрел. Я подошел поближе и рассказал о проблеме. Араки-сенсей немного пожурил меня и пообещал не ставить двойку, если я сделаю домашку и дополнительное задание, которое он мне выдал. Поблагодарил его с поклоном и вернулся в класс.

На большой перемене вчетвером — я, Аоки-сан, Кеиджи и Фукуда-сан — пошли в столовую. Они втроем снова взяли курочку с рисом, я предпочел говяжий суп с удоном. Было вкусно. Фукуда-сан предложила после уроков сходить в караоке. Увы, проблема патлача никуда не исчезла, поэтому, опасаясь за сохранность дома и Сакамото-сана, я отказался. Кеиджи тоже отказался, сославшись на семейные дела. Девочки приуныли, я предложил им позвать с собой Кейташи.

Мы вернулись в класс, Фукуда-сан сделала Кейташи предложение, от которого он не стал отказываться. Я рад. Здорово, когда вокруг друзья. Нет компании хуже, чем те, где «стержнем» служит конкретный человек. Все дружат с ним, но никто не дружит между собой. С этими мыслями я невольно посмотрел в угол, оккупированный группой одноклассников во главе с Оокубо Хидеко и Араи Изэнэми. Возможно я предвзят, но смотрелись они как король с королевой и их свита. Занятия продолжились, потом закончились. У школьных ворот попрощался с ребятами и пошел домой.

По мере приближения к дому все сильнее нервничал, невольно ускоряя шаг. Не зря. Возле дома тусовался патлач. Перешел на бег. Крикнул ему:

— Стоять, гнида!

Гнида услышала и начала убегать. В этот раз я не дам тебе уйти! Побежал за ним, скинув мешающую сумку на газон у дома. Он свернул на мост, я за ним. Быстрый. Ускорился, начал нагонять. Он обернулся. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Прохожих, как назло, не было. Некому крикнуть каноничное «Держи вора!». Пробежали через мост. А у Иоши-куна неплохой запас выносливости. Это дар Богини? На всякий случай поблагодарил. При первой подвернувшейся возможности патлач свернул во дворы. Я за ним. Он начал постоянно менять направление, сворачивая в случайных местах. Получилось не потерять его. Бежим дальше, я начал уставать. Наконец забежали в тупик. Патлач уткнулся в двухметровой высоты забор. Попался! Черт, что это?

Патлач взял разбег, оттолкнулся от забора ногой и зацепился руками. Подтянулся, перевалился и спрыгнул с той стороны. Паркурщик? Или как они называются в Японии? Ямакаси? Черт, я так не смогу. Надеюсь, больше я его не увижу, но почему-то уверен, что он вернется. Это «жжж» не спроста. Уныло поплелся домой. Снова не сходил в мини-маркет. Ладно, на вечер запланирован совместный с Аоки-сан поход за удобрениями, заодно куплю продуктов.

Возле дома подобрал сумку, отряхнул, повесил на плечо. На всякий случай проверил теплицу — вдруг патлач испортил помидоры. Все было в порядке. Подошел к двери.

— Эй, Одзава! — окликнул меня девичий голос. Обернулся. На балконе стояла Сэкера-тян, в ее руках был подаренный мной во время совместного похода в ТЦ утенок. Она размахнулась и кинула его в меня. Игрушка легкая, поэтому не долетела, упав в траву у моих ног.

— Подавись этим дерьмом! — гневно прокричала Сэкера-тян.

Я начал ржать в голос. Что с тобой не так, девочка? Я что, Гитлер? Почему ты так меня ненавидишь? Со смехом отвесил шутовской поклон, заодно подобрав утенка с земли и зашел в дом. Разулся, прошел в подвал, сунул игрушку в стиральную машину. От нее ощутимо пахло Сэкерой-тян. Глупо, но не хочу это нюхать. Щадящая стирка вкл. Прошел на кухню, перекусил спагетти с тушенкой, покормил Сакамото-сана.

— Прости, вечером обязательно принесу тебе влажного корма. А пока покушай такой, хорошо?

Кот был не против и охотно захрустел.

В комнате занялся домашней работой, быстро сделав вчерашнее, сегодняшнее и дополнительное задания. На часах 16.00. Интересно, во сколько за мной зайдет Аоки-сан? Включил телевизор. Канал с утра не изменился, в этот раз внимания телевизионщиков удостоились животные Южной Америки. Прилег на диван, потупил в потешного лемура. Хорошая у них житуха, если не попадутся ягуару. Но моя анимежизнь лучше. В 16.25 раздался дверной звонок. Отлично! Одел заранее приготовленный рюкзак, закрыл за собой дверь, и Аоки-сан повела меня покупать удобрения. Я предложил понести ее сумку, она согласилась.

Переходя через мост, она сцепила ладони и смущенно предложила:

— Одзава-сан, ты не против, если мы станем называть друг друга по именам?

Хо-хо! Я слышал, что у японцев это означает серьезное доверие в отношениях с противоположным полом. Легко согласился:

— Конечно, Хэруки!

Она покраснела, потом справилась с собой, и с улыбкой произнесла:

— Иоши!

— Хэруки!

— Иоши!

— Хэруки!

— Иоши!

— Сдаюсь-сдаюсь, — вытянул руки перед собой, девочка гордо кивнула, а я добавил: — Хэруки!

Она повернулась ко мне и шутливо постучала кулачками по моей груди:

— Иоши! Иоши! Иоши!

Засмеялись вместе. Как же Хэруки сделала мой день.

Дошли до магазина «Все для сада и огорода». Хэруки легко сориентировалась (сразу видно постоянного клиента) и выбрала три двухкилограммовых пакета. Нагрузила их на меня, мы прошли к кассе, я расплатился и сунул все в рюкзак. По пути она инструктировала меня:

— Сегодня тебе нужно удобрение в красной упаковке. Половину равномерно распределишь по всей полезной площади теплицы. Не забудь аккуратно взрыхлить посыпанную удобрением землю так, чтобы она перемешалась. Не повреди корни! Другие два пакета — на будущее. Ими нужно будет удобрить землю перед следующей посадкой.

Дошли до ее дома, попрощались, отдал ей ее сумку, и она пошла по дорожке к дому. Посмотрел ей вслед, поднял взгляд выше и вздрогнул. В окне второго этажа увидел деда. Ждет внученьку домой, да? Интересно, сколько часов он так простоял? На всякий случай поклонился ему и пошел домой. По пути зашел в мини-маркет (по эту сторону реки он был точно таким же), купил овощей, хлеба и влажного корма для кота.

Подходил к дому аккуратно. Если патлач снова здесь, лучше подойти поближе. Я умею учиться на ошибках. Его не было. Слава Богине!

Дома сгрузил продукты в холодильник, вывалил корм в миску обрадованному Сакамото-сану. Отнес ненужные упаковки удобрения в подвал, там же из «садовой» коробки взял небольшую лопатку и мелкие трехзубые грабли. Заодно прихватил лапши быстрого приготовления. Залил кипятком, сходил в комнату и переоделся в мерч Гандама. Его не жалко, будет экипировкой для сельхозработ.

Покушал, взял все нужное и занялся теплицей. Это заняло несколько часов. Испачканный, но довольный, щедро полил землю по совету Хэруки ("Удобрения впитаются в землю быстрее, если полить тщательнее, Иоши!").

Вернулся домой, помылся, сунул грязную одежду в стиральную машинку, предварительно достав оттуда утенка, которого я определил жить на телевизор в гостиную. На часах уже 21.50. Обошел весь дом, тщательно проверив окна. Взял в подвале пару ведер, набрал в них воды и подпер входную дверь. Осадный режим никто не отменял. Теперь так просто не откроешь. Снова лег спать в гостиной. Будильник все еще на 7.00.

Глава 9

Проснулся в отличном настроении. Вчерашний день определенно задался, если не считать неудачную погоню за патлачом. Позавтракал лапшой быстрого приготовления, покормил Сакамото-сана влажным кормом, развесил на просушку постиранную вчера одежду. Посмотрел прогноз погоды. Ближе к ночи обещали дождь. Понятно, зонтик не берем. Убрал из-под двери ведра, обломал нацелившегося погулять Сакамото-сана.

— Мы в опасности, помнишь?

Проверил теплицу. Все в порядке. Можно идти в школу. По пути выпил кофе из мини-маркета. Кажется, это входит в привычку. Возле ворот, как всегда, стояла машина с Сохэем. Ну и пускай стоит. Около обувных шкафчиков присел, чтобы развязать шнурки на кроссовках. Почувствовал цветочный запах, давление на спину, и чьи-то ладони закрыли мне глаза.

— Угадай кто! — произнес знакомый девичий голос. Угадывать незачем, я точно знаю.

— Кейташи, тебе не идут такие приколы!

Ладошки исчезли, я выпрямился и обернулся. Картинно надувшись, на меня смотрела Хэруки.

— Блин, как я мог так ошибиться? — сыграл я разочарование. Потом улыбнулся и сказал: — Доброе утро, Хэруки-сенсей!

— Сенсей, хе-хе…

Какой приятный сюрприз прямо с утра. Чувствую, что сегодняшний день будет еще лучше вчерашнего. Пошли в класс вместе с Хэруки, по пути я отчитался о тепличных делах. Договорились идти домой вместе, заодно она проверит теплицу. Было бы что проверять, но я рад. Чем больше времени рядом с Хэруки, тем лучше. Зашли в класс, поздоровались с друзьями. Мужская часть компании согласовала план на воскресенье — все в силе. Определить цель прогулки решили на месте. В субботу в нашей школе уроков было на два меньше, поэтому решили проигнорировать обед, а вместо этого после учебы сходить в какую-нибудь кафешку. Кеиджи, как обычно, слился, сославшись на семейные проблемы. Фукуда-сан сказала, что знает неподалеку хорошую раменную. Никто не был против.

Уроки шли своим чередом, на переменах я наслаждался ликующим видом Кейташи. Понимаю тебя, друг. Считай, парное свидание. Со спокойной душой сдал домашнюю работу. Мысленно вознес Богине хвалу за «автоучебу». Может построить в подвале алтарь в ее честь и приносить в жертву голубей?

После уроков попрощались с Кеиджи. Кейташи из-за спины Фукуды-сан состроил ему рожу. О, у нас тут соперничество? Надо бы озаботиться добавлением в нашу компашку еще одной девушки, чтобы гендерный баланс был соблюден.

Вышли из школы, двинули за Фукудой-сан. Нашли обещанную раменную, зашли. Запах — обалденный! Треть небольшого помещения было отгорожено чем-то вроде барной стойки. За ней располагалась плита. В четырех больших емкостях ждал своих едоков рамен. По нашу сторону стойки располагались стулья. Над стойкой висело меню, состоящее из четырех пунктов: мисо рамен, свиной рамен, куриный рамен, сёю рамен. Рядом были расписаны вес и стоимость порций: большая, средняя и малая. Я решил, что возьму свиной. Что такое «сёу», вообще не представляю, а куриной была лапша быстрого приготовления, которую я ел с утра.

Расселись. Мы с Кейташи по краям, девушки в середине. Хэруки, само собой, рядом со мной. Фукуда-сан тут же заказала средний мисо рамен. Хэруки — малый сёю рамен. Отличная работа, сенсей! Хэруки — просто жена мечты. Спит мало, следовательно может уделять больше внимания семье и работе. И мало ест. Это выгодно. Кроме того, она будто почувствовала мое незнание, заказав неизвестное блюдо. Кейташи заказал большой куриный и как-то с издевкой посмотрел на меня. Понял его без слов. Он предложил соревнование. Вызов принят! Заказал большой свиной.

Дяденька за стойкой быстро разложил наши порции по тарелкам. Сёю раменом оказался рамен без бульона, политый соевым соусом. Ох уж эти японцы, могли бы так и написать. Приступили к еде. Долбаный Кейташи. Большой рамен оказался реально большим. Девушки быстро осилили свои порции и приступили к обсуждению новой серии какого-то сериала, а у нас осталось еще больше трети. Живот раздулся, выступил пот. Казалось, что еще немного и я лопну. Ослабил ремень. Заметил, что Кейташи сделал тоже самое. Это хороший знак. Не один я на грани. Проиграть нельзя. С трудом всосал в себя последнюю лапшинку (раменку?), залпом допил оставшийся в тарелке бульон. Захотелось отрыгнуть, но я сдержался. Спустя секунду покончил со своей порцией и Кейташи. Обменялись с ним взглядами, в его глазах читались сожаление и раскаяние.

С трудом выйдя из раменной, разделились по парам. Оказалось, что Фукуда-сан и Кейташи жили недалеко друг от друга. Естественно, он не мог упустить такую возможность и пошел ее провожать. Мы же с Хэруки пошли до теплицы. По пути она рассказывала мне о своих любимых цветах:

— Больше всего мне нравится ликорис. Его листочки принимают такие изящные формы! Я могу любоваться ими часы напролет! Еще очень люблю глицинию, — вытянула ладонь в мою сторону, требуя не перебивать, хотя видит Богиня, ни о ликорисе, ни о глицинии я ничего не знал и перебивать даже не сомневался, — Да, я знаю, что это не цветок, а лиана, но, когда она цветет, то создает такое воздушное ощущение! Кажется, что стоит ухватиться за глицинию, как тут же взлетишь высоко-высоко! — Хэруки мечтательно посмотрела в небо, потом продолжила монолог: — Однажды мы с родителями летали на Окинаву. Вдоль взлетной полосы аэродрома были высажены цветы Токкобаны. С высоты они выглядели просто великолепно! Хотя, конечно, ассоциации они вызывают грустные.

Хэруки наконец-то замолчала и я решился признаться, что ничего не знаю о Токкобане. Оказалось, что их называют «Цветы-камикадзе», и по легенде их уронили на землю пилоты-камикадзе из своих самолетов, когда пролетали над горой Каймон. Погрустил вместе с Хэруки, хотя помнил, на чьей стороне воевали японцы в той войне.

У меня любимых цветов не было, поэтому пересказал Хэруки рассказ Платонова «Неизвестный цветок». Хэруки впечатлилась, ее глаза увлажнились. Вот она, сила русской классики!

— Иоши, это ты придумал?

— Конечно нет. Это рассказ одного русского писателя.

— Русского, да? О! Я знаю Достоевского и Толстого! Правда, не читала.

Счастливые японские школьники.

Дошли до теплицы, я зашел в нее первым и остолбенел. Патлач сделал свой ход.

Куст помидора около Гандама был сломан. На голову Гандама канцелярской кнопкой была пришпилена записка с крупной надписью: «Сквер. 23.30. Не придешь — уничтожу всё». Это блин что, помидорный шантаж? Он что, конченый? Зачем? Разве он сам не убегал от меня? Дебил.

Хэруки зашла вслед за мной, увидела кустик и бросилась к нему, упав на колени. Я едва успел встать перед Гандамом, закрыв собой записку.

— Иоши, это ты сломал? — жалобно спросила она, держа кустик в руках.

— Конечно нет! Наверное, какой-то хулиган.

— Ты ведь не врешь мне, Иоши? — поднялась она с колен и посмотрела на меня. В ее глазах клубилась тьма. Я невольно сглотнул. Она сделала мелкий шажок ко мне, продолжила задавать вопросы глухим, безэмоциональным тоном — Ты ведь хороший, не так ли, Иоши? Ты бы не стал вредить растениям, Иоши? Я ведь не ошиблась в тебе, Иоши? — подошла совсем близко и крикнула, — Отвечай, Иоши!

— Сама подумай, стал бы я вкладывать столько труда, чтобы потом ломать кусты? — быстро ответил я. Черт, стоило мне расслабиться и решить, что я ошибался насчет ее проблем с психикой, как случилось такое. Страшно. Очень страшно. Продолжил: — Кроме того, если бы не эта теплица… — черт, можно не говорить этого вслух? Пойми все сама, пожалуйста, Хэруки.

— «Если бы не эта теплица» что? Договаривай, Иоши.

— Хорошо! Если бы не эта теплица, я бы никогда не познакомился с тобой! Знаешь, время, проведенное с тобой — лучшее время в моей жизни (в двух жизнях, но об этом лучше не говорить). Когда я был подавлен и растерян — появилась ты и буквально спасла меня (преувеличил, но ситуация критическая, нужно быстро починить Хэруки, иначе быть беде). Черт возьми, я благодарен этим помидорам больше, чем кому бы то ни было (прости мне эту ложь во спасение, Богиня). Обещаю тебе, тот кто это сделал — сильно об этом пожалеет!

Хэруки на несколько секунд закрыла глаза. Из-под закрытых век потекли слезы. Она подошла ко мне и уткнулась в грудь. Опять, да? Эх, бедная девочка. Непросто тебе. Ничего, теперь ты в надежных руках. «И тебя вылечим» — пронеслась в голове цитата. Воспользовавшись моментом, оторвал записку от головы Гандама и убрал в карман. Хорошо, что Хэруки не заметила. Патлач бы тогда точно сдох.

Вспомнил, как в прошлой жизни моя бабушка однажды сунула верхнюю часть стебля в воду, и из него выросли корни.

— Знаешь, его еще можно спасти, — сказал я плачущей Хэруки. Она подняла на меня заплаканные глаза. Тьмы в них не осталось. Только печаль и робкий проблеск надежды, — Подожди здесь, я быстро.

Выбежал из теплицы. Во мне закипала ярость. Гребаный патлач. Эти слезы — на твоей совести. Не прощу. Порву!

Спустился в подвал, нашел трехлитровую банку. Выбежал обратно, зачерпнул из бака немного воды. Вернулся в теплицу, подобрал с земли верхнюю часть стебля, сунул в банку, показал Хэруки. На ее лице отразилось понимание.

— Точно! Я читала об этом. Он отрастит новые корни! — Хэруки оживилась, — От плодов придется избавиться, но это ничего. Главное — спасти стебель! — она протянула руки к банке и спросила меня: — Ты позволишь мне позаботиться о нем? Уверена, у меня дома найдется стимулятор роста корней.

— Конечно. Я знаю, у тебя получится лучше, чем у меня, Хэруки-сенсей, — протянул ей банку со стеблем.

— Сенсей, хе-хе, — на заплаканном лице наконец-то появилась улыбка, она прижала банку к груди двумя руками и сказала, — Тогда я пойду? Нужно как можно скорее создать стеблю хорошие условия для исцеления.

— Иди, — улыбнулся я ей в ответ, и она ушла.

Я немного постоял, глядя ей вслед и крепко сжав кулаки. Ну ты и тварь, патлач.

Зашел в дом, покормил Сакамото-сана, выпустил его погулять. Враг вышел из тени и сегодня вечером будет повержен.

Прошелся по дому, убирая посуду с подоконников. Убрался в доме. Сложил мусор в мусорные пакеты. Составил в подвале, пусть стоят до вторника.

Прилег на диван, посмотрел на часы — 16.10. Предался размышлениям. Если патлач думает, что я буду жечь нервы в ожидании вечера, то он неправ. Кипящему гневу я всегда предпочитал холодную ненависть. Патлач быстр, ловок, владеет навыками паркура. Занимался ли он рукопашным боем — неизвестно. Издалека особо не разглядел, но вроде бы он выше Иоши-куна. Дрищом не показался, следовательно, еще и тяжелее. Будет непросто.

С другой стороны — я. Обычный японский школьник. Уверен, Иоши-кун никогда в жизни не дрался. Но им рулю я. Никогда не занимался боевыми искусствами, но подраться пришлось изрядно. Деревенское детство моё… Не знаю, поможет ли мне опыт просмотра боев на голых кулаках на ютубе, но некоторые удары и стойки оттуда я пытался повторять. К тому же, на моей стороне, как бы пафосно это ни звучало, правда. А вера в собственную правоту важна.

Я выиграю. Обязан выиграть.

Блин, что со мной? Я что, собираюсь идти на смерть? Не хватает только предсмертного хокку:

Вечером в сквере

Убью я ублюдка,

Что сломал помидор

Вроде не тот размер. Пофигу. Что за аналитика и пафос? «Враг вышел из тени», «Патлач сделал свой ход». Похоже, подростковый возраст реципиента и общее ощущение анимереальности вокруг меняют меня. К лучшему? Наверное, да. По крайней мере, мне нравится все происходящее. Вспомнилось заплаканное лицо Хэруки. Все, кроме этого. Проклятая тварь! Как ты посмел расстроить дорогого мне человека?

Дорогого?

Да, дорогого. Не знаю, любовь ли это, но как-то постепенно Хэруки глубоко запала мне в душу. «Сенсей, хе-хе…». Я буду защищать эту улыбку любой ценой!

Сам не заметил, как задремал. Проснулся, посмотрел на часы — 21.40. Отлично. Чтобы взбодриться, сходил в душ. Рамен переварился, и я ощущал голод. Есть не стал. Голод — это злоба. Злоба в этой ситуации полезна. Убивая время, полил помидоры. С прогулки пришел Сакамото-сан, впустил его, покормил. Решил, что выйду из дома ровно в 23. Лучше прийти заранее. Мало ли что выкинет патлач.

На секунду возникло трусливое желание подключить к делу Кейташи. У меня где-то был записан его телефон. Нет. Это мое дело. Буду считать сегодняшний вечер испытанием. Достоин ли я анимежизни? Достоин ли я Хэруки? Способен ли я ее защитить?

Включил телевизор, нашел какой-то японский рок-концерт. Нормально. Сидел на диване, слепо глядя в экран и продумывая план на бой. Интересно, если все пойдет плохо, я могу рассчитывать на божественное вмешательство? Может, все-таки принести голубя в жертву Богине?

— Эй, Сакомото-сан, ты сможешь поймать голубя?

Кот фыркнул в ответ. Я рассмеялся. Напряжение спало. Я готов.

В одиннадцать вечера вышел из дома и не спеша направился в сквер. На улице уже было темно, поверхность реки играла бликами фонарей. Так хорошо и спокойно.

У сквера я был в 23.15. Никого. Сел на скамейку, положил руки на колени, закрыл глаза.

— Эй, Одзава — услышал я противный голос. Противный, потому что я ненавижу эту длинноволосую тварь. Открыл глаза, в свете фонаря передо мной стоял мой первый враг в этом мире. Наконец-то я разглядел его. Выше Иоши на полголовы, одет в спортивный костюм. Как бы мне не хотелось обратного, вынужден признать, что он красив.

— Ну чего тебе от меня надо, мудак?

— Как грубо, Одзава! Что ж, я отвечу, — патлач подошел ближе, продолжил: — Я просто выполняю желание моей любимой девушки!

Я удивился. Кому это я так успел насолить? Неужели…

— Сэкера-тян? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Догадался, да? — мерзко ухмыльнулся патлач, — Да, я встречаюсь с Сэкерой-тян уже год. С тех пор, как мы попали в один класс. Знаешь, она много рассказывала о тебе, Одзава. Меня всегда веселили ее рассказы о жалком анимешнике-соседе, который краснеет и трясется каждый раз, когда она снисходит до общения с ним. Если бы нее мать, которая тебя жалеет и не живи вы по соседству, она даже не обратила бы на тебя внимания!

Патлач сел на другой конец скамьи, повернулся ко мне и продолжил срывать покровы:

— Больше всего Сэкера-тян желает, чтобы ты исчез. О, она отлично умеет притворяться и играть на нервах. Дрессировала тебя, как собачку. Давала надежду, потом вгоняла в пучину депрессии. Она надеялась, что однажды ты сломаешься и наложишь на себя руки. Неделю назад у нее почти получилось. Весь в слезах и соплях, ты пригрозил ей самоубийством. В ответ она пожала плечами, сказала: «Мне все равно», и ты убежал домой. Помнишь это, Одзава?

Я не помнил. Видимо, это случилось непосредственно перед моим вселением. Какая мразь. Довести безнадежно влюбленного человека до самоубийства — что может быть хуже? Тем временем патлач продолжил распинаться:

— Но ты не сдох! Каково было ее удивление, когда уже к вечеру того же дня ты был в полном порядке! Более того — ты изменился. Перестал бледнеть и трястись как осиновый лист. Нагло начал вторгаться в ее жизнь, пользуясь добротой Наны-сан. Уверен, ты считал себя самым умным! Но, не видя всей картины, ты облажался. В тот день, когда ты повел ее на «свидание», — последнее слово патлач произнес издевательским тоном, — Она пришла извиниться по требованию Наны-сан. Мать — единственная слабость Сэкеры-тян, единственная, кого она слушается. Смешно, правда? Маменькина дочка! — хихикнул патлач. Вернулся к основной теме:

— Но тупой Одзава решил, что она честна с ним. Он потащил ее с собой. Сэкера-тян потом рассказала мне, что это был худший день в ее жизни. Грёбаный желтый утенок! — потлач схватился за живот и громко заржал. Просмеявшись, ткнул в мою сторону пальцем, — Только такой наивный дебил как ты мог решить, что это хороший подарок для девушки уровня Сэкеры-тян! Тогда она придумала, как задавить тебя морально так, чтобы ты наконец избавил мир от себя. Бенто, — далее тон патлача стал нарочито разочарованным, — К сожалению, Нана-сан следила за Сэкерой-тян все время, так что плюнуть туда не удалось.

Вот как? Спасибо, Нана-сан.

— Ты жрал ее бенто и был на седьмом небе от радости. К счастью, долго это не продлилось. Своей тупостью ты дал повод «поссориться». Сэкера-тян ликовала! «Наконец-то это ничтожество Одзава будет растоптан! После такого удара он точно не оправится!» — хвасталась она мне. Но план опять полетел ко всем чертям. Эта зеленоволосая девка! — крикнул патлач, его лицо скривилось от гнева, — Она все испортила! Что она в тебе нашла, Одзава? Жалкий, ничтожный слизняк! Она расстроила идеальный план Сэкеры-тян. Эти ваши помидоры, — патлач снова заржал. Ты что, истерик? Контролируй себя, — Это было так мило! Прямо парочка деревенских пенсионеров! И вот тогда, когда Сэкера-тян поняла, что ее игрушка не хочет ломаться, она попросила меня. «Я хочу, чтобы ты переломал ему все кости» — таково ее желание. И я намерен воплотить его в жизнь.

Вопреки высказыванию, патлач не спешил ломать мне кости. Он откинулся на скамейке, глядя на звезды и продолжил свой невыносимо длинный монолог:

— Я умен и читал «Искусство войны», поэтому придумал хитрый план. Я начал изматывать тебя, дразня и вгоняя в паранойю. Ходил вокруг твоего дома, специально попадаясь тебе на глаза. Убежал от тебя, чтобы ты подумал, что я слабее. Наконец, нашел твою слабость. О, Сэкера-тян по телефону пересказывала мне каждый визит зеленоволосой девки! Разумеется, такой трус и слабак как ты, Одзава, ни за что не пришел бы ночью в сквер! Но я прибег к тактике шантажа, — патлач снова повернулся ко мне и припечатал, — Ты — открытая книга, Одзава. Мы с Сэкерой-тян читаем все твои действия на много шагов вперед! Что ты чувствуешь теперь, Одзава? Ты раздавлен, не так ли? Вся твоя жизнь оказалась иллюзией!

Тут я не выдержал и заржал. Смеялся долго и громко. Что происходит? Что это за многоходовочки? Гребаная малолетняя социопатка и ее бойфренд-подкаблучник пытаются довести несчастного анимешника до самоубийства! Сюр да и только!

Патлач недоуменно посмотрел на меня, встал, вышел на середину сквера и сказал:

— У тебя истерика? Понимаю, тяжело пережить крах своего маленького уютного мирка!

Стало еще смешнее. Пафосный дегенерат! Что с тобой не так? Патлач терпеливо ждал. Я отсмеялся. Встал со скамейки. Подошел, остановившись на расстоянии метра от моего врага. Вспышка молнии. Гром. Я вспомнил, что в утреннем прогнозе погоды к ночи обещали дождь. Ощутил на лице первые капли. Патлач раскинул руки, посмотрел в небо и засмеялся.

— Сама природа оплакивает твои разбитые мечты, Одзава! Ты жалок, но пощады не жди. Желание Сэкеры-тян должно быть исполнено, — он встал в пафосную стойку. Это что-то из айкидо?

Я молча поднял руки, сжав кулаки и прикрыв голову. Одна из базовых боксерских стоек. Мы начали сходиться. Говорят, надо бить первым. Но я, в отличие от этого дебила, знаю о существовании понятия «самооборона». Если после драки это чмо побежит в полицию, у меня должно быть оправдание.

Патлач выбросил джеб. Довольно вялый, неопасный, просто прощупывая ударную дистанцию. Я легко сделал шаг назад и провалил его в атаке. Он попытался пробить лоу-кик по внутренней стороне моей передней ноги, но я успел среагировать и поднял ее, согнув в колене, словно опытный тайский боец.

— Хо, а у тебя есть зачатки реакции, Одзава! Что ж, тогда я стану серьезнее! — произнес мой противник классическую анимефразу.

— Да дерись ты уже, конченый! Что с тобой не так? Разговариваешь как второстепенный злодей из аниме! — ответил я.

Патлач явно расстроился. Быстро сократив дистанцию, выбросил очередной джеб. Увернуться я не успел, но удар случайно пришелся на лоб. Ощутил удар, мир слегка покачнулся, но устоял. Патлач сжал и разжал пальцы на руке. Череп крепче кулаков, иначе люди давно поубивали бы друг друга. Пока он проверял руку, я выбросил лоу-кик, не поднимая головы. Попал ему по внешней стороне бедра. Больше пафоса было. Патлач разорвал дистанцию и прошипел:

— Ах ты, мелкая тварь. Ты еще смеешь сопротивляться?

— Снова убегаешь, жалкий подкаблучник? Беги, жалуйся этой мерзкой сучке!

Патлач вышел из себя, заорал и понесся на меня, готовя левую руку для удара. Дебил абсолютно читаем. Критическая ошибка. Я сместился и поймал его на контратаку, пробив в солнечное сплетение. Патлач согнулся. Совсем не умеешь терпеть боль, да? Хороший шанс добить, но я сдержался. Я добрый.

И это уже моя ошибка. Патлач резко разогнулся и апперкотом попал мне в челюсть. Я упал на спину. Голова закружилась.

— Ха! Ты серьезно думал, что сможешь меня победить, Одзава? Я занимаюсь волейболом, чтоб ты знал! А кто ты? Жалкий червь-анимешник, не более! — начал самоутверждаться противник, вместо того чтобы добить меня. Это хорошо. Головокружение почти прошло. Пропущенный удар оказался не так уж и силен.

Я поднялся на ноги, покрепче сжал зубы и пошел на сближение сам. Попытался пробить серию голова-корпус-голова. От первого и последнего удара патлач увернулся, второй принял на блок. Сам ударил правой, мне удалось отбить руку в полете. Он выбросил левую, я пригнулся и размашистым колхозным ударом, берущим свое начало из-под задницы, попал ему в переносицу. Он хрюкнул и осел на землю, схватившись ладонями за лицо. Закапала кровь. Очень хотелось смачно прописать с ноги по мерзкой роже, но я сдержался.

— Тебе хватит? — спросил я его.

— Да, — гнусаво ответил он. Бедолага полностью сломлен. Понимаю его, сломанный нос сильно деморализует.

— Увижу тебя около моего дома или около Хэруки… Ах да, ты же не в курсе. Так зовут «зеленоволосую девку», — передразнил я малолетнего подкаблучника. Продолжил запугивание: — Сломанным носом не отделаешься. Да, я не смогу догнать тебя, но ведь я живу совсем рядом с этой сумасшедшей сукой. А на балкон так легко залезть… — понагнетал я.

Патлач быстро закивал головой, подтверждая понимание ситуации. Отлично. Я отвернулся и пошел к выходу из сквера. Из темноты в свет фонаря вышел амбал. Это по мою душу? Боюсь, его я не осилю. Приготовился убегать, но узнал амбала и облегченно выдохнул. Это оказался Сохэй.

— Что за драка инвалидов? Давно не видел такого позора! — прокомментировал он нашу эпичную зарубу.

Я пожал плечами и ответил:

— А ты ожидал иного от драки двух школьников?

Сохэй ухмыльнулся, подошел ко мне и хлопнул по плечу:

— Как бы там ни было, поздравляю с победой, пацан! Из-за чего дрались-то?

— Как обычно — из-за девчонок, — вздохнул я.

Сохэй рассмеялся.

— Так я и думал!

Вместе вышли на дорогу, пошли по ней.

— Кстати, а почему ты здесь? — спросил я.

— Я каждый вечер гуляю тут перед сном. Это мое любимое место в городе. Вообще-то я рассчитывал вернуться домой до того, как начнется дождь, но как пропустить такое потешное зрелище? — Сохэй снова засмеялся, потрепал меня по голове и ушел куда-то во дворы.

Дальше я пошел один. Лоб болел. Наверное, будет шишка. Слегка ныла челюсть. Легко отделался. Повезло, что подкаблучник не оказался матерым каратэкой. И вот стоило оно того? Нарезал вокруг меня круги, как акула. Пробирался в теплицу, ломал помидор. Хитрый план у него. «Искусство войны» читал говорит. Я шел домой и смеялся. На душе было легко. Наконец-то эта духота закончилась, и я могу наслаждаться спокойной школьной жизнью дальше.

Сэкера-тян… Смех закончился. Какова мразь, а? Такое поведение разводом родителей уже не оправдать. Социопатия в чистом виде. Надеюсь, подкаблучник сможет убедить ее не лезть в мою жизнь. Не хочу ломать ей нос. Неудобно будет потом смотреть в глаза Нане-сан.

Около дома погладил рукой дверь теплицы. Обернулся, посмотрел на соседский дом. На балконе стояла Сэкера-тян. Сказал ей:

— Не смей лезть в мою жизнь, сука!

Она промолчала и ушла в дом. Промокший, усталый, но довольный, я открыл дверь.

— Сакамото-сан, я дома!

Моя анимежизнь продолжается.

Глава 10

Проснулся около полудня, сладко потянулся. Выходной! Мне нравится ходить в школу, но кем надо быть, чтобы не радоваться выходному? Прислушался к ощущениям — лоб болел. Потрогал его, нащупал небольшую шишку. Пошевелил челюстью — тоже болела. Спустился вниз, вспоминая вчерашний вечер.

Зайдя в дом, я полежал в ванне, приложил завернутый в тряпочку лед ко лбу. Судя по шишке, не помогло. С другой стороны — шишка могла бы быть и больше.

В ванной посмотрелся в зеркало — кроме шишки, никаких следов драки на лице не было. Отлично! На кухне, предварительно покормив котика, позавтракал чаем с бутербродами. С друзьями в сквере нужно встретиться в 2. Забавно, уже третье «применение» сквера со времени моего перерождения. С улыбкой посмотрел на Сакамото-сана. Его я тоже получил там. Кот наелся и поскребся во входную дверь. С легкой душой выпустил его погулять. Патлач нейтрализован, бояться нечего. Заодно, обув тапочки, проверил теплицу. Все в порядке. Вот и славно.

Убивая время, через силу поиграл в леталку-стрелялку Darius 2 на «Сеге». Почему я до сих пор не купил хороших игр? Надо бы это исправить.

Пора! Оделся в джинсы, однотонную зеленую футболку, сверху накинул ветровку. Дождь шел всю ночь, поэтому на улице прохладно. Проходя мимо мини-маркета, хотел было купить кофе, но сдержался. Я хорошо выспался, зачем лишний раз напрягать организм Иоши-куна? Ему вчера и так досталось.

Подойдя к скверу, сразу увидел Кейташи и Кеиджи. Если бы мое имя начиналось не на «И», а на «К», нас можно было бы назвать «ККК». Я хихикнул и подошел к друзьям. Поздоровались.

— Что это у тебя? — указав пальцем на мой лоб спросил Кейташи.

— Ночью встал попить водички и врезался в дверной косяк, — подождал, пока друзья просмеялись и спросил, положившись на аборигенов:

— Ну что, куда двинем?

— Не знаю, мне все равно, — не оправдал надежд Кейташи.

— В кинотеатре неподалеку показывают «Смерть мастера чайной церемонии». Слышал о нем много хорошего, — внес идею Кеиджи.

Такого фильма я не видел, поэтому сразу согласился. Впрочем, я бы согласился на любой. Между походом в кино и всем остальным я всегда выбирал кино.

Вышли из сквера, и Кеиджи повел нас в кинотеатр. Я зачем-то оглянулся и увидел Сохэя. Он сидел на лавочке и подкатывал к какой-то девушке. У этого рекрута якудзы слишком много свободного времени. Мысленно пожелал ему удачи.

Дойдя до кинотеатра, взяли билеты и прошли в зал. Кейташи купил попкорна, предложил нам угоститься. Я отказался. Кеиджи охотно запустил лапу в ведерко. Внезапно в кинозал вошел Сохэй. Кейташи толкнул меня в плечо и сказал:

— Слушай, это ведь тот якудза, который постоянно тусуется возле школы?

— Да, это он. Наверное, тоже хочет посмотреть на смерть чайного мастера, — ответил я ему.

Тем временем Сохэй занял место прямо позади Кейташи. Кейташи слегка побледнел и предложил мне поменяться с ним местами. Я рассмеялся, но согласился. Надеюсь, Сохэй не будет пинать мое кресло весь сеанс. Свет погас, ожил проектор. Сначала показали несколько трейлеров: фильм про любовь, фильм про самураев, фильм про маньяка. Ни один меня не впечатлил.

Начался фильм. Он поведал нам о том, как в средневековой японии массово душили мастеров чайной церемонии. Так и не смог понять зачем. Возможно, средневековые самураи ненавидели чай. Фильм закончился пафосным харакири главного героя. Кеиджи загрустил, Кейташи заплакал. Жесть. Возможно, я толстокожий, но на меня такого впечатления фильм не произвел. Впрочем, скучно тоже не было. Средневековые японцы смешные. Они пафосные, любят орать и рожи у них суровые. Сохэй ни разу не пнул мое кресло. Какой молодец.

Пошли титры, я обернулся к Сохэю и спросил:

— Ну как тебе фильм, Сохэй-сан?

Тот пожал плечами и ответил:

— Я проспал большую часть, но вроде неплохой.

Да вы кинокритик, сэр. Отвернулся от него и заметил, что Кеиджи удивленно уставился на меня. Почему? Вышли из кинотеатра, и он спросил меня:

— Ты знаешь этого парня?

— Да, виделись пару раз. Сохэем зовут.

— Откуда? У тебя что, какие-то дела с семьей Синода? — почему-то разозлился и повысил голос Кеиджи.

— А откуда ты знаешь, что он из семьи Синода? — в свою очередь повысив голос, спросил я в ответ, и в моей голове словно что-то щелкнуло. Я улыбнулся и спокойно сказал:

— Вот оно что! Понимаю. Как долго ты планировал скрывать это от нас, Кеиджи?

Он дернулся, замахал руками в воздухе:

— Скрывать что? Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Да ладно тебе, Кеиджи! Мы ведь друзья. Нехорошо врать друзьям, — продолжил я напирать, сделав шаг к Кеиджи.

Кейташи непонимающе смотрел на нас.

— Все в порядке, молодой господин? — спросил у Кеиджи как нельзя вовремя появившийся и среагировавший на повышенные тона Сохэй, подойдя ко мне со спины и схватив за руки. Я все понял правильно! Кеиджи скуксился и уставился на асфальт.

— Молодой господин, да? — ехидно улыбаясь произнес я. Обернувшись к Сохэю, подмигнул ему. Тот все понял и отпустил меня. Я повернулся к Кейташи, картинно указал рукой на Кеиджи.

— Кейташи, позволь тебе представить: молодой господин клана Синода — Мотидзуки Кеиджи!

На лице Кейташи отразилось понимание. Он выпучил глаза и спросил Кеиджи:

— Это так, Кеиджи? Ты — сын якудзы?

Поняв, что отпираться нет смысла, Кеиджи кивнул, не отрывая взгляда от земли. Тихо сказал:

— Да. Я сын второго председателя клана Синода. Сохэй-сан — мой телохранитель. Сейчас у нашего клана война с кланом Нисигути. Именно поэтому сразу после школы я должен возвращаться домой. Но у членов клана Нисигути тоже есть дети, поэтому в воскресенье у нас перемирие. Таково решение патриархов.

Кеиджи поднял голову, посмотрел на нас с Кейташи, горько продолжил:

— Вас никто не тронет. Якудза не втягивает в свои разборки посторонних. Но я пойму, если вы перестанете со мной общаться, — Кеиджи закрыл глаза. Маски сброшены. Теперь выбор за нами.

Кейташи подошел к Кеиджи, схватил его за плечи:

— Не неси чепухи! Какие из нас друзья, если из-за такой мелочи бросим тебя? Так, Иоши? — вопросительно посмотрел на меня. А я что, я ничего. Мне нравится Кеиджи.

— Согласен, — кивнул я.

Кейташи тряхнул Кеиджи:

— Слышал? Больше не говори такого, понял? — отпустил Кеиджи, отступил на шаг, широко улыбнулся и сказал:

— Кроме того, я всегда мечтал подружиться с сыном якудзы!

Было видно, что Кеиджи тронут, он шмыгнул носом, улыбнулся и сказал:

— Спасибо, друзья!

Я прямо сердцем ощутил, как связь между нами тремя укрепилась.

После этой трогательной сцены мы решили перекусить.

Нашли кафешку, в которой подают мясо. Стиль интерьера — стандартно-европейский. Меню соответствующее: стейки, бифштексы, свиные ребра и прочее. Также порадовало наличие картофельного пюре в списке гарниров. Соскучился по картошечке.

Выбрал свиные ребра с пюрешкой, попить заказал стакан колы. Кейташи взял бифштекс без гарнира и зеленый чай. Кеиджи взял то же самое. Переставший прятаться Сохэй не пошел с нами, присев на лавочку напротив кафе.

Начали кушать, Кейташи пересказал Кеиджи наше соревнование по поеданию рамена. Суть заключалась в том, что больше он никогда не станет заказывать большой рамен. Полностью одобряю твое решение, Кейташи.

После этого я решил прояснить один вопрос:

— Кстати, Кеиджи, я правильно понимаю, что второй председатель — довольно высокий пост?

Кеиджи кивнул.

— Значит, твоя семья богата?

Кеиджи снова кивнул и спросил:

— У тебя проблемы, Иоши? Я мог бы тебе немного занять…

Я перебил:

— Нет, дело не в этом. Я хотел спросить — почему ты учишься в муниципальной школе, а не в частной?

Кеиджи вздохнул и ответил:

— Мой отец предлагал отправить меня учиться в одну из лучших частных школ Токио, но я отказался. Кроме того, в Уцуномию я поступил своими силами. Я довольно умен, — Кеиджи немного смутился, — и не хочу незаслуженных привилегий. Кроме того, имея мечту стать полицейским, я не хочу получать образование на деньги якудзы. После Золотой Недели я планирую найти подработку, чтобы зависеть от грязных денег клана как можно меньше.

Какой принципиальный молодой человек тут у нас. Это здорово. Я мог бы поддеть его вопросами уровня «Что ж ты тогда ешь с отцовского стола?», но не стану. Не убегать же ему из дома, раз его отец — якудза. Мне стало стыдно. Жирую на батины деньги, не считаясь с тратами. Решил тоже найти подработку после Золотой Недели. Заметил, что Кейташи задумался. Видимо, принял такое же решение.

Удовлетворившись объяснением, я куснул свиное ребро, оторвав мясца. Начал жевать, ощутил хруст. Челюсть прострелило болью. Нет, это не последствия пропущенного апперкота, это я сломал зуб. Твою мать! К такому жизнь меня не готовила. Ни в одной из десятков прочитанных мной книг о попаданцев у протагониста не было проблем с зубами.

Я схватился за челюсть, друзья забеспокоились и Кейташи поднял тревогу:

— Что с тобой, Иоши? Тебе плохо? Официант!

Подошла официантка. Кейташи ткнул в меня пальцем:

— Нашего друга отравили! Немедленно позовите менеджера!

Не успел я ее остановить, как официантка охнула и убежала в подсобку. Держась за челюсть, я сказал друзьям:

— Какое еще отравление? Просто я неаккуратно жевал и напоролся зубом на кость. Сломал, похоже. Не знаете, где найти стоматологию?

Друзья успокоились и заржали. Бессердечные!

Подбежал обеспокоенный менеджер, им оказался японец чуть за двадцать, одетый в пиджак и костюм. В руке он держал какую-то папку. Согнулся в поклоне и затараторил, не давая вставить ни слова:

— Дорогие гости, уверяю вас, все продукты в нашем кафе абсолютно свежие, а у всех наших поваров есть все необходимые лицензии. Вот, — он выпрямился и продемонстрировал нам папку, — Здесь все необходимые документы! Желаете ознакомиться?

Я не желал, поэтому покачал головой и сказал:

— Не переживайте. Мой друг ошибся. Никакого отравления нет, мы полностью довольны качеством блюд и сервисом. Я сломал зуб о кость. И это целиком моя вина. Можно нам счет, пожалуйста?

Менеджер просветлел лицом, попросил подождать и убежал. Я усовестил Кейташи:

— Я рад тому, что ты обо мне беспокоишься, но впредь не делай скоропалительных выводов, ладно?

— Тц! Ты слишком добр, Иоши. Я хотел развести менеджера на бесплатный обед! Кафе от этого не обеднеет!

Вот оно что. Аферист малолетний.

— Кафе не обеднеет, это так. Но подумай вот о чем — за наш обед не станут платить хозяева кафе. Они вычтут его стоимость из зарплаты сегодняшней смены. Думаешь, это справедливо? Они ведь хорошо выполняют свою работу.

Кейташи проникся и смутился. Счет принесла напуганная официантка. Усовестившийся Кейташи извинился перед ней, мы оплатили счет и вышли из кафе.

Зуб ныл, и я снова спросил друзей насчет стоматологии. Они не знали, тогда я обратился к Сохэю. Он широко открыл рот — несколько крайних зубов слева были металлическими. Неплохо ему прилетело. Он закрыл рот и открыл его снова. На этот раз не ради демонстрации, а чтобы ответить:

— Якудза часто приходится посещать стоматолога. Машина припаркована около сквера. В ней есть карта, если молодой господин позволит, пойдемте, я покажу тебе.

Молодой господин сказал:

— А зачем? Лучше просто отвезем Иоши куда надо.

Я благодарно кивнул ему, он улыбнулся, и мы пошли.

Дошли до сквера, сели в машину. Какая-то Тойота. Освежитель воздуха, висящий на зеркале у лобового стекла, пах очень приятно. Коробка передач автоматическая, сидения не кожаные. Подметить больше деталей я не смог, потому что не разбирался в автомобилях. Сохэй завел двигатель, и мы поехали в стоматологию. Кеиджи, на правах молодого господина, занял переднее сиденье. Мы с Кейташи не были в обиде. Я был рад, что не придется искать стоматологию ножками, превозмогая топографический кретинизм, а Кейташи был рад, что его довезут до дома. Ноющий зуб не помешал мне озаботиться вопросом досуга, и я спросил:

— А у вас есть Сега, пацаны?

Сега была у обоих. Я взмолился о помощи — сегодня в ТЦ за играми я уже не успею. Друзья обещали принести завтра в школу по парочке игр. Я тронут. Спасибо, друзья!

Доехали до стоматологии.

— Тебя подождать, Иоши? — спросил Кеиджи.

— Нет, — покачал я головой, — я доеду домой на такси. Спасибо, что подвезли.

Мы попрощались, и я вошел в стоматологию. Попал в коридор. Больничный запах, белые стены, лампы дневного света на потолке. У стен скамейки, на полу — фикусы. В середине коридора увидел стойку администратора. За ней стояла привлекательная японка средних лет в белом халате. Подошел к ней, пожаловался на сломанный зуб. Она сказала, что нужный доктор почти освободился.

Я присел на скамейку. Боль нарастала, я страдал и скучал. Потупить бы сейчас в смартфон, но ведь нету. И еще довольно долго не будет. Может купить себе что-нибудь портативное? Что там сейчас есть? Геймбой? Представил, как буду пялиться в зелено-черный экран, гоняя мелкого Марио по мелким уровням. Отстой! Не хочу.

Прошло минут десять, наконец-то одна из дверей открылась. Я посмотрел и увидел, что вместе с доктором из нее вышел дед Хэруки. Мой анимемир на удивление тесен!

Дед договорил о чем-то с доктором, они поклонились друг другу. Дед пошел на выход, увидел меня, остановился и смерил тяжелым взглядом. Я встал и поклонился ему.

— Добрый день, Аоки-сама.

Дед кивнул головой и снизошел до ответа:

— Добрый день, Одзава-кун. Болят зубы?

— Сломал один, Аоки-сама. Друг посоветовал мне эту клинику. Судя по тому, что Вы лечите зубы здесь — она очень хороша, и мой друг не ошибся.

— Слабая лесть, юноша, — не повелся дед, — Похвально, что ты заботишься о зубах с молодости, но я буду внимательно следить за тобой. Моя внучка — самый совершенный цветок во вселенной. Тебе придется серьезно постараться, чтобы заслужить мое благословение!

А я что, уже прошу руки Хэруки? Не будь таким серьезным, дед-сан! Не нашелся с ответом, поэтому просто поклонился деду еще раз. Он вальяжно махнул мне рукой и ушел. Фух…

Дождавшись конца этой душещипательной сцены единения поколений, ко мне подошел доктор. Лысый, ростом с Иоши, на лице аккуратная седая борода. Одет, само собой, в белый халат. Пожилой стоматолог — это хорошо. Если он проработал столько лет, значит хорошо знает свое дело. Поздоровались, раскланялись. Хорошо, что Иоши прожил в Японии всю жизнь, и его позвоночник привык к подобным сверхнагрузкам.

Доктор провел меня в кабинет. Ну что тут сказать? Стоматологические кабинеты не больно-то и отличаются. Страшновато. Не верю, что существуют любители похода к стоматологам. Мазохистов в расчет не берем.

Доктор велел сесть в кресло, я послушно сел. Открыл рот, доктор посмотрел. Выдал мне направление на рентген. Я вышел в коридор, нашел дверь со значком радиации, зашел, сделал снимок. Подождал пару минут пока мне его не выдали. Вернулся к доктору, он посмотрел снимок, сказал, что все не так страшно и зуб можно сохранить. Поставил укол обезболивающего, в ожидании эффекта заполнил какие-то бумаги, спросив мое имя и дату рождения. Видимо, на меня завели папочку.

После этого началось сверление, промывание и замазывание. Боли не было. Хорошее обезболивающее. Доктор закончил, велел мне не кушать до завтра, я расстроился. В моем времени пломба схватывалась за пару часов. Видимо, материалы в этом времени похуже. Но поделать нечего. Доктор выдал мне квитанцию, сказал оплатить у администратора. Я посмотрел на сумму. Некисло. Хорошо, что я взял из тайника денег с запасом. Расплатился, попросил администратора вызвать такси. Она это сделала, и я вышел из клиники. Сел на лавочку неподалеку от входа, щупая руками онемевшее лицо. Надеюсь, когда действие обезболивающего пройдет, зуб не начнет ныть.

Подъехало такси, я поздоровался с водителем, и он повез меня домой. Солнышко уже садилось. Выходной оказался не таким веселым, как я надеялся. Хорошо, что зуб сломался уже под конец обеда и я не голоден. По пути глазел в окна, рассматривая аккуратные японские домики и магазинчики. Внезапно увидел деда Хэруки. Пожилой выращиватель бонсая (бонсайщик?) шел домой пешком. В голове мелькнула идея остановиться и предложить подвезти, но я одумался. Если старик такого уровня идет пешком, значит он этого хочет. Обезболивающее отпускало, зуб начало подергивать. Отстой.

Доехал до дома, расплатился с таксистом. Надо будет посчитать, сколько денег осталось в тайнике. Но это уже точно не сегодня. Больной зуб убивал желание делать хоть что-то. Хотелось лечь на диван и жалеть себя. Все-таки заставил себя проверить помидоры. Все в порядке, растут себе и растут. Гандам тоже на месте. Да и кому он нафиг нужен?

На крылечке перед дверью меня ждал Сакамото-сан. Впустил его, зашел сам. Звонил телефон. Я снял трубку:

— Одзава у телефона!

— Привет, сын!

О, это батя. Я рад его звонку, даже зубная боль отошла на второй план.

— Привет, бать! Как ты?

— Все хорошо, сын. Как обычно, много работаю. Как твои дела? Я несколько раз звонил тебе днем, но ты не брал трубку.

— Ходил в кино с друзьями. Помнишь, я тебе рассказывал? Кеиджи и Кейташи.

— Хо, раньше ты не ходил в кино. Какой фильм смотрели?

Я сказал бате название и поделился впечатлениями. Потом переключился на другую тему, забалтывая родителя. Не хочу, чтобы батя спросил меня о Сэкере-тян.

— А потом мы пошли в кафе, и я сломал зуб о свиное ребро, — батя сочувственно крякнул, я продолжил, — пришлось посетить стоматологию. Доктор оказался очень хорош, быстро поставил пломбу. Было совсем не больно! Увы, теперь нельзя есть до завтрашнего дня.

— Похвально, что ты не стал тянуть с этим. Не забываешь избавляться от мусора по вторникам и четвергам? Хорошо заботишься о коте? Мои помидоры еще не засохли?

— Не переживай, бать. Твой сын достаточно самостоятельный, чтобы позаботиться о доме и окружающих, — гордо уверил я отца.

— Ха-ха, молодец, сын! — отцовская похвала очень приятна, я улыбнулся. Отец продолжил: — Кстати, тебе хватает денег? Может, прислать тебе еще?

— Нет, что ты! Хватает с избытком. Кстати, почему ты не открыл мне счет в банке, а оставил гору наличности?

Батя замолчал, потом смущенно ответил:

— Почему-то я даже не подумал, что так можно.

Я засмеялся. Спросил:

— А я могу сам открыть на себя счет и положить туда деньги?

— Боюсь, что без твоего старика тут не обойтись. Если не ошибаюсь, до 16 лет открывать счет нельзя. Ничего, когда я приеду, мы обязательно решим этот вопрос.

Я не стал спрашивать, сколько еще продлится его командировка. Все равно он не знает, только расстрою. Мы поболтали о пустяках еще немного и попрощались. Пронесло. Не пришлось врать о Сэкере-тян. Врать вообще плохо, а родителям — плохо вдвойне. Но от правды батя офигеет настолько, что лучше ему ее не знать.

На улице стемнело, я покормил котика, тоскливо посмотрел на холодильник. Сегодня без ужина. Поднялся в комнату, при помощи «автоучебы» быстро разобрался с домашней работой. Зуб почти перестал болеть. Отлично. Сходил в душ, завел будильник и лег спать. Завтра в школу.

Глава 11

Я лежал на нижнем шконаре возле печки и скучал. Место считалось козырным, но мне не пришлось отстаивать право на него силой. Как-никак, звезда мировой величины.

Барак жил своей жизнью — политические ругали Союз, шпилявые резались в карты, по третьему кругу играя кони какого-то бедолаги. В дальнем углу барака о чем-то визгливо переругивались педерасты.

Внезапно дверь барака открылась, впустив волну холода и Промокашку — одного из воровских шестерок. Черти, живущие около двери, начали на него орать. Шестерка по иерархии ниже черта, но трогать его себе дороже. Ударил шестерку вора — ударил самого вора. Никто, кроме хозяина не смеет к нему прикасаться.

Промокашка огрызнулся, закрыл за собой дверь и подошел ко мне. Изогнулся в чем-то похожем на поклон и сказал:

— Афанасий Иваныч со всем уважением приглашает тебя в шестой барак. Авторитетный человек сегодня на лагерь заехал, воры празднуют.

Шестой барак — самый козырный. В нем срок мотают только воры, стремяги и их «семейники». Я обрадовался. Вечер перестал быть томным. Не вставая, ответил Промокашке, не глядя на него. Авторитет надо блюсти:

— С уважаемыми людьми посидеть не в падлу. Буду.

Промокашка убежал.

Я полежал на шконаре еще минут 20. Прийти сразу — потерять лицо, показав, что я готов суетиться по щелчку пальцев любого вора. Прийти поздно — показать, что Артист (моя лагерная погремуха) забурел и перестал уважать воров. Это чревато. 20 минут — золотая середина. Неписанные правила Колымы сложны, но у меня получилось разобраться и понять все нюансы.

Нашел у печки свои валенки. Почти новые, я — их первый владелец. Подарок Цикория — правой руки Афанасия Ивановича, который являлся смотрящим за лагерем. С удовольствием сунул в валенки ноги, зажмурился, ощутив приятное тепло. В лагере быстро учишься ценить мелкие радости. Взял гитару — подарок начальника лагеря за то, что я с нуля слепил ему лагерный хор, который регулярно брал первые места на всесоюзных конкурсах. Начальнику и его заму по воспитательной работе прилетело по звездочке, мне — гитара, кило индийского чая и пара хороших шматов сала.

В сушилке одел свой ватник. Ватник тоже новый и тоже подарок — Артиста все уважают. Ватные штаны я и не снимал. Одел на голову ушанку и вышел из барака в стылую тьму. Мороз кольнул лицо, я выдохнул пар, который прямо в воздухе кристаллизировался и опал инеем на черный снег — много бродяг в лагере, утоптали тропинки. На улице-то за тридцатник.

Ускорив шаг, направился к шестому бараку, параллельно вспоминая свою вольную жизнь.

Я умер и переродился в СССР 70-х годов. Поначалу все шло отлично. Я «писал» книги, сворованные из будущего, пел такие же ворованные песни. За пару лет я стал фигурой союзного масштаба. Еще через пару-мирового. Забурев, я расслабился. Мой американский продюсер стал класть часть заработанных денег на мои офшорные счета и покупать на них акции будущих айти-гигантов. В какой-то момент он спалился и его взяли за жопу федералы. Продюсер оказался падлой и сразу меня сдал, раскрыв схему. Пошли публикации в газетах: «Секретные счета советского миллиардера», «Суперзвезда-коммунист оказался новым Рокфеллером» и так далее. Кгб взяло меня прямо на шикарной пятикомнатной хате на Тверском, сняв с сочной негритянки, приехавшей учиться в СССР из какого-то африканского недогосударства, которым Союз зачем-то пытался привить социализм, вбухивая валюту.

Дальше было полгода допросов и судов. Следствию было трудно, на мои похождения и статей-то в советском законодательстве не нашлось. Наконец, вынесли приговор — 15 лет общего режима. И вот я чалюсь здесь уже 8. Обжился, привык. Хорошо быть попаданцем-звездой — везде устроюсь.

А вот и шестой барак. Вошел в дверь. В отличие от нашего, «политического» барака, здесь она утеплена войлоком. За большим столом возле печки сидело с десяток воров. На печке грелся котелок с чифирем. Поляна — моё почтение! Конфеты, колбасы, завезенные с материка свежие (в январе-то!) помидоры. Само собой, сало, лук, селедка и большая бутыль мутного самогона. Сразу видно — сиделец к нам заехал непростой. Все лучшее — на стол!

Подошел к ворам, поприветствовал:

— Здравствуйте, арестанты.

— И тебе не хворать, Артист — добродушно поприветствовал меня в ответ Афанасий Иванович, — проходи, присаживайся, покушай с нами. Дорогого гостя сегодня встречаем, — указал он рукой на стул слева от себя. Справа от него всегда сидит Цикорий, на то он и правая рука.

Я снял ватник и ушанку, прошел к указанному месту. Присел. Заметил за столом незнакомое лицо. Спрашивать ничего не стал. Не любят этого воры. Сами все расскажут. Так и оказалось:

— Артист, позволь представить — Степан Тимофеич. Вор авторитетный (мог бы и не уточнять, чертей за этим столом отродясь не сидело). Сход порешал, что через полгода, когда я откинусь, он будет зону держать.

Я уважительно кивнул Степану Тимофеичу. Большой человек. Тот добродушно ощерился мне в ответ, продемонстрировав полный рот рыжья. Богато.

Афанасий Иванович пододвинул мне рюмку, лично (!) налил туда самогона, лично отрезал пайку черного, положив сверху ломоть сала. Уважают воры Артиста. По всей Колыме «мои» песни поют. Я намахнул стопарь, закусил. В голове сразу приятно зашумело. Хорош первач! Воры не торопили, знали, что Артист порядок знает.

Не заставил уважаемых людей долго ждать, взял в руки гитару, провел по струнам. Отлично! Можно начинать:

А сечку жрите, мусора, сами,

Ушатый кумовой торчит в сидке,

А завтра брошусь я к своей маме, —

Все отмотал, пришла моя скидка.

Вечер задался. Я пел песни, воры подпевали, не забывая подливать мне первача, чифиря и пододвигать тарелки с лучшими кусками. Душевно посидели. Под конец концерта я заметил, что из угла барака мне строит глазки Глашка — топовый педераст на зоне. Ощутил сладкое томление внизу живота.

Закончив выступление, я под понимающими взглядами воров пошел в сушилку, куда незадолго до того прошмыгнула Глашка. Внутри я быстро отыскал ее глазами — она уже приготовилась, опершись руками на стену и призывно оголив свой волосатый, тугой, натруженный зад. С нетерпением скидывая портки, я приблизился к ней…

* * *

— АААААААААААААА! — проснулся я с воплем.

Надеюсь, вот это точно было сном, а не параллельной реальностью. Жуть. Я поежился и посмотрел на часы — 6.50. Нормально, можно вставать. Кстати про «вставать». Проверил и облегченно выдохнул. Утреннего стояка не было. Странно для подростка, но радует душу. Хорошо, что время почти верное. Не хотелось бы после такого засыпать снова. Не дай Богиня увижу продолжение.

Спустился вниз, совершил все традиционные утренние действия. Делаю все на полном автоматизме. Значит, я полностью вжился в анимереальность. Это здорово!

Сегодня решил позавтракать перед телевизором. Заварил местный дошик, покрошив в него колбасы для нажористости, уселся на диван. Включил телевизор, сначала нашел прогноз погоды. Дождя не будет. Переключил на новости — выступал мужик средних лет в пиджаке и с волевым лицом. Надпись под ним гласила: «Член городского совета Хомма Тэкуми».

— …Баз на нашей земле нецелесообразно. Япония сполна заплатила цену за участие в той войне! Трагедия Хиросимы и Нагасаки навсегда в наших сердцах! Глава нашей префектуры Такерада Дзуничи обещал приложить все усилия, чтобы убрать американскую военную базу с территории нашей префектуры! Где же результат? В это воскресенье призываю всех, кому небезразлична судьба Японии, выходить на общеяпонский митинг 17 апреля! Приходите к военным базам и скажите американцам уходить! Если в вашем городе нет американских баз… — он прищурился и добавил: — Или лучше сказать пока нет? — продолжил: — …то приходите к консульствам! Американцы должны видеть, что Японии они не нужны!

Неплохо дядька речи толкает. И начальника притопил, и за общее благо высказался. Окучивает электорат перед выборами? Думаю да. А на митинг я, пожалуй, схожу. Потешу свое ущемленное японское национальное самосознание. Интересно, в нашем городе есть военная база или консульство? Надо будет узнать.

Выключил телевизор, оделся и пошел в школу. Сегодня мы с Хэруки пойдем вступать в литературный клуб. Кроме теплицы и школьных занятий, нас будет связывать еще и он. Я рад этому. Удивительно, но я привык видеть ее каждый день, и за одно воскресенье успел соскучиться. Интересно, как она провела его? Наверное, в заботе о сломанном стебле.

Захотелось сладенького, я зашел в минимаркет и купил шоколадный батончик. Вышел, держа его в руке. Продолжил думать о Хэруки. На русском ее имя значит «дерево весенней поры». Удивительно подходит. Она напоминает свежий весенний побег. Вспомнил клубящуюся тьму в ее глазах, вспомнил ее вопрос: «Я ведь не ошиблась в тебе, Иоши?». Конечно нет! Накатила эйфория, я не выдержал, глубоко вдохнул свежий утренний воздух, зажмурился, поднял руки к небу и прокричал:

— ХЭРУКИ — ЛУЧШАЯ ДЕВОЧКА!!!

— Ээээээээ?! — раздался удивленно-испуганный голос за моей спиной. Твою мать. Только не ты, пожалуйста, Богиня, пусть это будет не Хэруки, я же умру от стыда. Обернулся и облегченно выдохнул, увидев старосту Симидзу Кейко-сан. Она обалдело таращилась на меня, прижав к себе сумку.

Я быстро подошел к ней, она сжалась и прикрыла сумкой голову. Похоже, у меня неплохо выходит пугать симпатичных девушек. Навис над ней и зловещим шепотом произнес:

— Если кому-нибудь расскажешь о том, что сейчас произошло… — она сжалась еще сильнее. Я помолчал секунду, насладившись эффектом. Наша староста довольно милая. Протянул ей под нос шоколадный батончик и продолжил фразу: — …Никогда не получишь это!

Она некоторое время потупила, потом до нее дошло, она выпрямилась и рассмеялась:

— Одзава-сан, ты такой страшный! — и приняла взятку. Убрала батончик в сумку и сказала:

— Конечно, я никому ничего не скажу. Особенно Хэруки. Кстати, кто это? — прежде чем я успел ответить, она достала из сумки какой-то список, пробежала его глазами, ехидно посмотрел на меня: — Аоки-сан, да? Хо-хо, кто-то влюбился, Одзава-сан? Что ж, могу тебя понять — она суууууупер миленькая. Похожа на свеженький аппетитный стебель сельдерея, — она подошла ближе ко мне и доверительно прошептала на ухо: — Так бы и съела ее, — рассмеялась, отошла и добавила: — Но, так уж и быть, я уступлю ее тебе.

Прошла мимо меня и продолжила путь до школы. Что это сейчас было? Кажется, я услышал что-то непристойное? Теперь так просто я тебя не отпущу!

Догнал ее, пристроился рядом и спросил:

— Так ты у нас по девочкам?

— Кяяя! — картинно закричала она, обхватив себя руками. Ага, единичка! — Одзава-кун, немедленно прекрати свои грязные домогательства, иначе я пожалуюсь на тебя директору!

Я заржал, она поддержала. Посмеялись, продолжили путь. Она все-таки ответила:

— Да, девочки мне нравятся намного больше мальчиков. Это моя гарантия тебе, Одзава-сан, что я сохраню твой секрет. А ты в ответ сохранишь мой, верно?

Я кивнул.

— Хо-хо! — она указала на меня рукой, — Теперь мы связаны общей тайной!

— Получается так, — улыбнулся я. Везет мне на случайные встречи. Это прерогатива главного героя? Спасибо, Богиня.

Школа была уже недалеко. Симидзу-сан убежала, бросив мне:

— Надо в учительскую! Увидимся в классе!

Какая прикольная. Архетип «генки», да?

Улыбаясь, не спеша дошел до школьных ворот. Неподалеку нес нелегкую службу телохранителя Сохэй-сан. Прислонившись к машине и скрестив руки на груди, он глазел на втягивающихся в ворота школьниц. Махнули друг другу руками.

«Сюрприза у обувного шкафчика» в этот раз не случилось. Видимо, это редкий ивент. Переобулся, пошел в класс. В классе увидел весь комплект: Кейташи, Кеиджи, Фукуда-сан и Хэруки. Хэруки… Дыхание перехватило, я подавил порыв броситься к ней и подошел к своей парте спокойным шагом. Спокойно, Иоши, контролируй гормон!

Поздоровался со всеми, насладился лучезарной улыбкой Хэруки. Кейташи заметил, что мы с ней называем друг друга по именам и спросил:

— А какие у вас отношения?

Я собрался было ответить, но Хэруки опередила меня, гордо похваставшись:

— Я забочусь о его стебле!

Звук упавших на пол челюстей, немая сцена, занавес. Спасибо за внимание, уважаемые зрители! Не прочувствовавшая момента Хэруки не менее гордо добила друзей:

— А еще помогаю ему ухаживать за его помидорами!

Я спрятал лицо в ладонях, давя смех. Отличная работа, Хэруки-сенсей! Все-таки мы с тобой родственные души!

Как нельзя вовремя в класс вошел Араки-сенсей и начался урок. Отлично! Теперь друзья будут мучиться до конца урока! Проверим их силу воли. Отличная работа, Араки-сенсей!

Силы воли друзьям хватило ровно на пять минут. Одновременно на мой стол приземлились три клочка бумаги — слева, справа и сзади. Неплохая командная работа. Сгреб бумажки в ладонь и сунул в сумку. Выкину на перемене. Демонстративно продолжил смотреть на доску, где рисовал формулы Араки-сенсей.

Спустя пару минут бумажки прилетели снова. Повторил те же действия. Интервал уменьшился, бумажки прилетели через минуту. Ладно, уговорили. Первой развернул записку от Кейташи: «Долбаный счастливчик!». Посмотрел на него с ехидной улыбкой. Теперь записка Кеиджи: «Так ты уже делал это? Расскажи подробности!». Нет, Кеиджи, в этой жизни пока нет. Но тебе об этом знать не стоит до конца урока. Теперь записка Фукуды-сан. Развернул, аккуратным девичьим почерком в ней было написано: «СДОХНИ, НАСИЛЬНИК!» Эээ?! Какого черта? Не выдержав, я обернулся. Фукуда-сан улыбнулась мне и подмигнула. Фух… В отличие от парней, Фукуда-сан поняла, что именно имела ввиду Хэруки. Подруги же.

Урок закончился, ко мне синхронно подбежали Кейташи и Кеиджи, схватили под руки и потащили в коридор на допрос. Немного поломался, делая вид, что не понимаю, о чем они говорят. В конце концов сдался и прояснил ситуацию. Друзья дружно выдохнули, и мы вместе вернулись в класс.

На большой перемене все вместе впятером сходили в столовую. Видимо, чтобы не быть белой вороной, Кейташи перестал носить в школу бенто. А может, дело в борьбе за сердечко Фукуды-сан? Эх, дух молодости! Вернулись в класс, и друзья порадовали меня играми для Сеги. Кеиджи принес Phantasy star 2 и Ninja Gaiden. Не знал, что у ниндзи есть версия для Сеги, играл только в восьмибитную. Кеиджи попросил не сохранять прогресс в первый слот Phantasy star, он ее прошел, но хотел сохранить сейв на память. Кейташи «порадовал» картриджем с Super Hydlide. Играть в этот отстой я не буду, но взял картридж, чтобы не расстраивать друга. Тоже попросил меня не затирать его сейв. Второй игрой стала Phelios. Ничего о такой не слышал, но картинка на картридже понравилась. Надо будет попробовать. Поблагодарил друзей.

После уроков ко мне подошла Хэруки.

— Ну что, Иоши, пойдем?

— Пошли, Хэруки.

Вышли в коридор под подозрительными взглядами друзей.

— Как там стебель? — начал я диалог.

— Я добавила в воду стимулятор роста корней. Дедушка сказал, что это — самый лучший!

— Дедушка? — сделал я вид, что не знаком с ним.

Хэруки кивнула, радостно улыбнулась:

— Мой дедушка, отец моего отца. Его зовут Аоки Ринтаро. Он — настоящая легенда. Представляешь, некоторые его бонсаи украшают дворец самого императора!

Нифига себе дед. Я, конечно, не специалист, но наслышан о сакральности фигуры японского императора. Потомок богини солнца, кажется?

— Ничего себе! Потрясающе, Хэруки! — нисколько не наиграно произнес я. Реально впечатлен.

— Да, мой дедушка потрясающий. Хотела бы я однажды вырастить бонсай, который он похвалит, — мечтательно, с легким оттенком печали произнесла Хэруки.

— Каждый человек хорош в чем-то своем. Твой дедушка — великий мастер бонсаев. Но стоит ли гнаться за ним, не пытаясь найти собственный путь? Уверен, однажды ты станешь великим ученым-ботаником. Помни о своей мечте!

Хэруки благодарно посмотрела на меня и кивнула.

— Да!

Мы пришли в здание клубов. Комната литературного располагалась в самом конце третьего этажа. Хэруки взяла на себя роль гида, указывая на смежные двери:

— Здесь раньше были клубы кинолюбителей и клуб кулинарии. Их закрыли из-за отсутствия участников. Эгоистично, но я рада закрытию киноклуба. Ведь благодаря этому мы вместе будем в литературном, — смущенно засмеялась.

На душе потеплело. Хэруки, ты такая милашка. Решил спросить ее:

— А откуда ты все это знаешь?

— Мне рассказала Симидзу-сан, а ей рассказал кто-то из школьного совета, когда она брала список клубов для нашего класса.

Вот как? Симидзу-сан, а ты не промах. Я почти вижу в тебе соперника.

Подошли к нужной двери, Хэруки постучала, мы вошли.

Просторное, светлое помещение. Огромные окна. Парты составлены полукругом. На стене — металлическая доска. На ней красиво выведено: «Добро пожаловать, новички!». В углу, рядом с розеткой, стоял еще один стол. На нем — электрический чайник. Еще в комнате было несколько стандартных металлических картотечных шкафов и огромный книжный, из дерева. Книг много. Отдельно мое внимание привлекла полка, заставленная однотипными томиками. Надпись на корешке гласила «Альманах литературного клуба старшей школы Уцуномия Йохоку».

— Добро пожаловать! — с мягкой улыбкой поприветствовала нас высокая, выше Иоши, с иссиня-черными волосами до пояса девушка, — мы рады приветствовать свежую кровь в нашем клубе. Надеюсь, вместе мы сможем создать настоящие шедевры, — она изящно поклонилась. Красивая.

— Зд…Здравствуйте, — поклонилась смутившаяся Хэруки.

— Добрый день, — поклонился я.

Мы прошли в комнату и уселись за свободные парты. Повезло, наши места оказались рядом. Чем Иоши ближе к Хэруки, тем он счастливее. Высокая девушка представилась:

— Меня зовут Такерада Сакура, я — президент литературного клуба. Пытаюсь написать любовный роман. Учусь в классе 2А, надеюсь, мы с вами поладим.

Следом представились остальные члены клуба.

— Исида Кайоши, мы с вами одногодки. Учусь в классе 1C, - встал из-за парты напротив меня темноволосый парень в очках. Рост и комплекция у нас почти одинаковая, — Пытаюсь стать поэтом. Мама говорит, что у меня получаются хорошие стихи. Надеюсь, мы с вами поладим.

Я почти заржал, но сдержался. Ох уж это «мама говорит, что я красивый». Впрочем, в стихах я шарю мало. Возможно, он будущий гений японской поэзии. Следующим встал высокий подкачанный пацан:

— Каваками Нобу, класс 2А (о, одноклассник президента?). Увлекаюсь самураями, пытаюсь писать о них увлекательные истории. Надеюсь, мы с вами поладим.

Последним членом литературного клуба была девушка среднего между мной и Хэруки роста, с волнистыми обесцвеченными волосами чуть ниже плеч и стремящимся к третьему размером груди. Она поднялась из-за парты, и я заметил, что ее юбка немного короче положенной длины.

— Мурата Киоко, класс 1A. Хочу сочинять песни для рок-групп, в литературный клуб пришла, чтобы развить свои навыки. Надеюсь, мы с вами поладим.

Пришла наша очередь, переставшая стесняться Хэруки встала из-за парты и представилась:

— Аоки Хэруки, класс 1Б. Мечтаю стать ученым-ботаником. В рамках клубной деятельности собираюсь писать о растениях. Надеюсь, мы с вами поладим.

Ну и я:

— Одзава Иоши, класс 1Б. Хочу стать писателем ранобэ, поэтому пришел в литературный клуб. Надеюсь, мы с вами поладим.

Президент сказала еще несколько приветственных фраз, после чего обрисовала задачи клуба. Суть заключалась в том, что каждую неделю мы должны зачитывать вслух свои произведения, либо их фрагменты. После этого следовало коллективное обсуждение зачитанного. Решили делать это по субботам, так что до конца недели нужно что-нибудь написать. Для меня это не проблема, но я немного волнуюсь за Хэруки. Впрочем, она выглядела довольной и уверенной в себе. Верю в нее. В дни, кроме субботы можно было заниматься чем угодно, вплоть до болтовни под чай с печеньками. Мы же тут все творческие личности, нас нельзя загонять в угол, хе-хе.

Отчетом о деятельности клуба служил альманах. Его нужно выпускать дважды в год. Ближайший — в сентябре. Нормально, времени полно. Новички подтвердили понимание ситуации, вопросов ни у кого не оказалось. Президент выдала нам листы, поделенные на клеточки. Почему-то писать нужно было на них. Деньги на закупку листов выделяли из школьного бюджета. Халява! Кто не любит халяву?

На этом первое заседание литературного клуба закончилось, и все разошлись. Само собой, домой шли вместе с Хэруки.

По пути она по собственной инициативе рассказала мне о своих родителях. Они выращивали бонсаи вместе, помогая друг другу. Знатоки бонсаев почему-то особенно это ценили. Считалось, что их бонсаи идеально сочетают в себе мужское и женское начала. Ох уж эти японцы.

— Если честно, я больше люблю дедушку, чем родителей. Когда я была маленькой, они уделяли основное внимание карьере и постоянно были заняты, — немного грустно произнесла Аоки. Потом широко улыбнулась: — Зато рядом со мной всегда был дедушка! Он говорит, что я — его лучший бонсай! — Хэруки счастливо рассмеялась, я тепло улыбнулся. Спасибо тебе, дед, за такой шедевр.

Дошли до моего дома, Хэруки изъявила желание проверить теплицу. Я был только за. Не хочу ее отпускать. Интересно, как быстро дед прикончит меня, если я запру ее в своем доме? Шутка. Таких фетишей у меня нет. Около теплицы ковырял землю лапкой Сакамото-сан. А, решил немного удобрить газон?

Хэруки поздоровалась с ним, подождала, когда он закончит и погладила. Котик замурлыкал. Потом мы зашли в теплицу, она осмотрела кусты и удовлетворенно кивнула. Пригласил ее зайти в гости, она отказалась, сославшись на дела дома. Печально. Попрощались, и она пошла домой. Немного постоял во дворе, провожая взглядом ее миниатюрную фигурку. Вздохнул и пошел домой.

Поужинал, сделал домашнюю работу. Начать писать свое первое ранобе решил завтра. Остаток вечера рубился в Ниндзю Гайдена, похлюпывая лапшой быстрого приготовления. Надо бы возобновить свои кулинарные опыты, на полуфабрикатах сидеть приятно, но вредно. Завел будильник на 7 утра и лег спать.

Глава 12

Утро началось с сожалений. День Хэруки начинается как-то так: подъем, завтрак, пересечение моста, поход в школу, минуя мой дом. А должен начинаться вот так: подъем, завтрак, пересечение моста, встреча с Иоши, совместный поход в школу. Почему я вчера не предложил ей ходить вместе? Сегодня нужно обязательно это сделать. Надеюсь, она согласится.

Спустился вниз, покормил котика, сходил в душ. После душа залил кипяточком лапшу и уселся на диван с кулинарной книгой. Скажи полуфабрикатам «Нет!». Нашел несложный рецепт, загнул страничку. Осмотрел подвал и холодильник, на листочек записал недостающие ингредиенты. После школы нужно не забыть зайти в минимаркет.

Позавтракал, оделся, в компании Сакамото-сана вышел из дома. Чертыхнулся, вернулся, вытащил на дорогу мусорный пакет. Вторник же. Хорошо, что вспомнил. Пакет уже начал пованивать. Кто придумал такую схему вывоза отходов? Гений, не иначе.

По пути в школу никого не встретил. Видимо, так тоже бывает. Сохэй у школы? Он скорее декорация, чем персонаж.

Вошел в школу, переобулся, выпрямился. Начал подниматься по лестнице. На одном из пролетов увидел сладкую парочку: Сэкера-тян и патлач. У него под глазами синева, нос заклеен пластырем. Посмотрели на меня, я ехидно улыбнулся в ответ, они отвернулись, сделав вид, что я пустое место. Ага, понятно, «игнорируем неприятное». Я только за. Вы не лезете ко мне — я не лезу к вам. Идеально, на мой взгляд. Лишь бы в их головах не возникло реваншистских идей.

Поднявшись на третий этаж, заметил в коридоре Кейташи. Он стоял и смотрел в окно. Не удержавшись, подкрался к нему и хлопнул по плечу с громким криком «Ой!». Кейташи подпрыгнул, быстро обернулся ко мне. Попытался отвесить подзатыльник, я увернулся, попытался ударить его в плечо, он заблокировал. Посмеялись, поздоровались.

— Что ты здесь делаешь, Кейташи?

Он немного покраснел и смущенно ответил:

— Жду Фукуду-сан.

— Хо-хо, кто-то влюбился? — ехидно спросил его я.

— Заткнись! — залился краской Кейташи, — Чья бы корова мычала! Сам повсюду ходишь с Аоки-сан. Смотрите друг на друга как кот на сметану! Бесит! Тебе можно, а мне нельзя?

— Да ладно тебе. Я буду только рад, если у тебя с Фукудой-сан все сложится, — не покривив душой ответил я. Чем больше вокруг счастливых людей — тем лучше. О, кстати:

— А как же Кеиджи? Я думал, у вас с ним соперничество.

Кейташи ответил:

— Нет. Я говорил с ним об этом, он не имеет никаких планов на Фукуду-сан. В его семье до сих пор практикуют договорные браки, представляешь? Так что у него уже есть невеста.

Офигеть. Средневековье прямо здесь и сейчас.

— Ничего себе! А он не против?

— Лучше спроси у него сам, — указал Кейташи пальцем куда-то за мою спину. Я обернулся и увидел Кеиджи. Снедаемый любопытством, подскочил к нему и выпалил:

— Так ты оказывается без пяти минут семейный человек! Потрясающе, Кеиджи! Не забудь пригласить на свадьбу!

Кеиджи укоризненно посмотрел на Кейташи, вздохнул и ответил:

— Помолвка — простая формальность. Никто не заставит нас жениться, если мы не захотим. Свою невесту я видел последний раз, когда мы были детьми. Мы с ней одногодки. Тогда она расквасила мне нос игрушечной лопаткой.

Мы с Кейташи бессердечно заржали. Кеиджи спокойно переждал, после этого залез в сумку, достал оттуда бумажник. Блин, а я до сих пор таскаю купюры в кармане. Надо бы завести себе такой же. Из бумажника Кеиджи достал фотографию и с улыбкой протянул нам:

— Теперь она выглядит вот так.

Мы с Кейташи попытались схватить фотографию одновременно, некоторое время поперетягивали ее, пытаясь отобрать друг у друга.

— Пусти!

— Сам пусти!

— Это моя заслуга, что Кеиджи решил показать нам ее! — предъявил я мощный аргумент.

— Если бы не я, ты бы вообще нифига не знал! — не остался в долгу Кейташи.

Наконец Кеиджи отвесил нам лещей с двух рук, забрал фотографию, положил на подоконник.

— Смотрите одновременно, придурки!

Прислонившись плечами друг к другу, мы с Кейташи склонились над фотографией.

Оттуда нам улыбнулась одетая в юкату красивая, изящно скроенная девушка со сложенными в высокую прическу черными волосами. Под юкатой угадывался второй размер груди. Неплохой результат в 15 лет! Она ведь еще подрастет.

Обалдело уставились на Кеиджи. Он ухмыльнулся и с превосходством посмотрел на нас:

— Вот так, детишки. Надо ли говорить, что против такого договорного брака будет возражать только конченный дебил?

Кейташи схватился за голову.

— Почему вокруг меня одни долбаные везунчики?! Один общается с девушкой по именам, второй вообще помолвлен с красоткой S-ранга!

Я улыбнулся и подколол Кеиджи:

— А у тебя не возникало мысли, что от брака может отказать она?

Кеиджи отшатнулся и побледнел:

— Г…г…глупости! — заикаясь, погрузился он в стадию отрицания.

Кейташи решил подключиться:

— Хо-хо, Кеиджи, а ведь в тебе нет ничего особенного. Ты ничем не отличаешься от нас с Иоши. Уверен, что такую красотку устроит средненький паренек типа тебя?

Кеиджи схватился за голову:

— Заткнитесь! Вы ничего не знаете! У меня богатый внутренний мир!

Мы с Кейташи схватились за животы. Кеиджи покраснел, как помидор.

— О, веселитесь с самого утра? — услышал я женский голос. Разогнулся, посмотрел. Это была Фукуда-сан.

— Ага! — жизнерадостно подтвердил Кейташи, подошел к Кеиджи, приобнял того за плечи: — По нему не заметно, но Кеиджи иногда выдает очень смешные шутки!

— Хо? Расскажите мне! — приблизилась к ним Фукуда-сан.

— Эээ…

Я понял, что пора сваливать и пошел в класс. Удачи вам, ребята.

В классе увидел Хэруки. Она сидела за своей партой и читала какую-то книжку. Подошел к ней:

— Доброе утро, Хэруки!

— О, Иоши! Доброе утро — радостно улыбнулась она мне. На сердце потеплело.

— Что читаешь?

Она немного смущенно показала мне обложку. Там на японском было написано: «А. Платонов. Рассказы».

— Меня так впечатлил твой рассказ о цветочке, что я пошла в библиотеку и нашла там это! Знаешь, мне очень нравится этот писатель! Спасибо, Иоши! Я раньше даже не представляла, что русские писатели такие интересные!

Блин. Надеюсь, она не доберется до «Котлована». Надо будет присоветовать ей что-нибудь более позитивное. Тем временем она продолжила:

— Но кое-что мне непонятно. Хорошо, что в этой книжке есть сноски и комментарии!

— Я рад, что тебе понравилось, Хэруки. Если захочешь, я всегда посоветую тебе интересных книжек.

Она довольно кивнула. Дверь класса открылась, в нее ввалились Кейташи и Кеиджи. За ними, хихикая, зашла Фукуда-сан. Ребята выглядели изможденными. Что она с ними делала? Они подошли к нам с Хэруки, поздоровались с ней. Приближалось начало урока, поэтому мы рассосались по своим местам.

На одной из перемен Симидзу-сан собрала домашку. Около парты Хэруки она задержалась, о чем-то спросила, Хэруки ответила. Девушки засмеялись. Симидзу-сан посмотрела на меня и ехидно подмигнула. Улыбнулся ей в ответ. Прости, Кеико, но это мой цветочек.

На большой перемене пошли в столовую все вместе. Четверо, как один, взяли курочку. Я попытался сделать то же самое, но меня жестоко обломали:

— Караагэ закончилось, — сказала повар, полная женщина средних лет.

Отстой! Набежала саранча!

— Если все так любят караагэ, почему бы не готовить его больше?

— Не я утверждаю меню. Ты будешь что-то покупать, или мне принести книгу жалоб, дорогой клиент? — глумливо спросила повариха.

Я смирился и взял суп с удоном и говядиной. Пошел к столу, за которым друзья уже наворачивали курочку. Они ехидно мне посочувствовали. Я грустно захлюпал удоном.

— Вот, Иоши, держи! — Хэруки булькнула мне в тарелку кусочек караагэ. Я едва не заплакал. Хэруки, ты такая хорошая!

— Спасибо, Хэруки!

Посреди обеда Кейташи спросил меня:

— Ты уже поиграл в Супер Хайдлайт?

— Пока нет, — ответил ему я, смакуя курочку. (Еще вкуснее, чем обычно. Не потому, что она искупалась в удоне, а потому что ей со мной поделилась Хэруки). Я и не собираюсь играть в эту отрыжку геймдева, если честно. Но Кейташи об этом знать необязательно.

— Зря! Уверяю тебя, это скрытый бриллиант в библиотеке игр для Сеги!

Я даже не нашелся, что ответить на это. Может, это он так шутит?

Вернулись в класс, досидели до конца уроков. Мы с Хэруки попрощались с ребятами и пошли в литературный клуб.

— Уже придумала, о чем будешь писать?

— Я решила написать о моем дедушке, — удивила меня Хэруки.

— О дедушке, да? Что ж, раз его бонсаи украшают дворец самого Императора, уверен, его жизнь была очень интересной.

Хэруки улыбнулась:

— Даже не представляешь, насколько. Но я тебе не расскажу! Иначе тебе будет неинтересно читать мою книгу.

Я не был против, но заметил несоответствие:

— Но ты ведь собиралась писать о растениях?

— О, не переживай. Дедушка всю жизнь шел по пути бонсаев, но много сил уделял и другим растениям. Мне будет где развернуться, — она развела руки в стороны, как бы демонстрируя широту интересов своего деда. Спросила меня:

— А ты, Иоши? О чем будешь писать ты?

— Ты все узнаешь в свое время, — нагнал я таинственности.

Зашли в комнату литературного клуба. Все уже были в сборе. Поздоровались. Президент объявила начало нашего первого заседания и спросила, готов ли кто-нибудь представить свои творения. Возникла неловкая пауза. Оказалось, что никто даже не начинал, включая и саму президента. Обязательные чтения-то только в субботу. В итоге мы попили чай, дружно решили к завтрашнему дню принести каких-нибудь печенек и разошлись. Такая клубная деятельность мне по нраву.

Домой пошли с Хэруки, зашли в минимаркет, я набрал продуктов по составленному утром списку. Заодно мы с ней купили по упаковке печенек для клуба. Я выбрал шоколадные, она — с вишневым джемом. Надо запомнить. Заодно я по акции купил упаковку яиц. Яишенка лучше лапши быстрого приготовления. Расплатились и вышли из магазина.

— Собрался что-то готовить, Иоши?

— Ага. Сегодня по плану — якисоба с говядиной и овощами, — легонько тряхнул я пакетом с логотипом минимаркета. Спросил: — Хочешь? Можем зайти ко мне.

Она кивнула с улыбкой:

— Хочу! Мне нравится якисоба.

Отлично! Но теперь нужно стараться в два раза сильнее. Впрочем, рецепт довольно простой. Справлюсь.

Пришли ко мне, Сакамото-сан пока не вернулся. Я усадил Хэруки на диван, быстро метнулся в комнату, где переоделся в домашнее. Сгонял в подвал, взял там упаковку гречневой лапши. Хэруки в гостиной не оказалось. Нашел ее на кухне. Она где-то нашла расписанный цветочками фартук, одев его поверх школьной формы. Даже не знал, что у нас такой есть.

— Та-да! — она подняла руки, крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя обновку, — Мне идет, Иоши?

— Очень идет! — нисколько не покривив душой ответил я. Интересно, насколько ей пойдет этот фартук, если одеть ее только в него?

Ощутил, что краснею, усилием воли выкинул пошлые мысли из головы.

— Собираешься помогать? — спросил я и получил очевидный ответ.

— Да! — Хэруки взяла нож и лихо прокрутила его между пальцами. Мне стало страшно, — Я неплохо обращаюсь с ножом. Часто приходится подрезать растения, — прокомментировала она свои навыки.

Жесть. Ладно, нужно верить в Хэруки. Меня она не тронет. Ведь не тронет же?

Мы приступили к готовке. Я варил и обжаривал, Хэруки шинковала овощи и давала дельные советы. Как оказалось, она часто помогала матери на кухне. Какая же качественная жена из нее получится. Готовка подошла к концу, мы разложили якисобу по тарелкам, я налил в стаканы сок, и мы принялись за еду.

— Вкуснятина! — радостно воскликнула Хэруки, попробовав. Спросила меня: — Иоши, а ты замечал, что собственноручно приготовленная еда всегда вкуснее?

— Да, — кивнул. «Особенно приготовленная вместе с тобой, Хэруки» — мысленно добавил я.

Покушали, она довольно выдохнула и откинулась на стуле, положив руку на живот:

— Наелась…

Я убрал со стола, сложив тарелки в раковину. Хэруки предложила помочь с мытьем посуды, я заверил, что справлюсь сам. Спросила меня:

— А в гостиной у тебя та самая «Сега», о которой вы говорили с друзьями?

— Да, она. Никогда не играла?

— Нет. У меня никогда не было приставки. Не то чтобы меня это расстраивало, но, наверное, неплохо иногда поиграть в видеоигры?

— Так и есть. Среди них есть весьма неплохие, — отведя Хэруки в гостиную, взял в руки картридж с «Фентези стар 2», — например, в этой очень интересный сюжет.

— Хо? Думаю, для членов литературного клуба полезно знакомиться с новыми сюжетами.

— Хочешь, поиграем в нее вместе?

Она с сожалением покачала головой.

— Я бы с радостью, но сегодня мне уже пора домой. Давай в другой раз?

— Хорошо, давай.

— Только не играй без меня, ладно? — попросила она. Я кивнул, после этого предложил проводить ее до дома, она радостно согласилась.

Перед уходом заглянули в теплицу, там все было в порядке. Я не забываю поливать помидоры каждый день. Договорились, что первый урожай попробуем вместе. Пришел Сакамото-сан, я впустил его домой, где его уже дожидалась мисочка с кормом.

Повел Хэруки домой. На мосту, набравшись смелости, спросил:

— Слушай, Хэруки, ты все равно ходишь в школу мимо моего дома, может… — я покраснел. Блин, что ж так сложно-то? Девушка терпеливо ждала, пока я закончу. Сглотнув, я выпалил: — Ты не против ходить в школу вместе?

Она хихикнула, потом с улыбкой кивнула:

— Конечно! Я и сама хотела предложить тебе то же самое, но ты опередил меня. Мне с тобой весело, Иоши!

Внутри разлилось блаженное тепло, на лицо выползла глупая улыбка.

У ее дома мы попрощались. Снова заметил деда в окне, поклонился ему. В этот раз он не стал меня игнорировать и снизошел до едва заметного кивка. Наверное, это прогресс?

Вернулся домой. Ну что, время заняться высокой литературой? Итак, позвольте представить: «Биочервь».

В той жизни мы с друзьями как-то попытались сделать двухмерный платформер. За полгода никакого прогресса не достигли, и идея умерла, однако я успел написать часть сценария. Именно его я собрался адаптировать в свое первое ранобе. Зачем воровать чужие книги, если можно воровать сеттинги? Спасибо за великолепный цикл «Низший», Дем Михайлов-сенсей!

Действие «Биочервя» происходило в гигаубежище, всем содержимым которого владела корпорация «Mothercorp». Жанр — биопанк. Мне нравится биопанк, нравятся мутации, генная инженерия и теплая, пульсирующая биомасса. Главный герой — молодой корпоративный раб среднего ранга. В одной из биолабораторий гигаубежища эксперимент вышел из-под контроля, и разрабатываемый там мутаген проник в систему вентиляции. По всему убежищу начались неконтролируемые мутации и прочая жесть. Принуждаемый корпоративным имплантом, главный герой при помощи биомеча и биокостюма (очень важно добавлять БИО ко всем предметам) прокладывает себе путь через убежище, наблюдая последствия ошибки ученых и сражаясь с многочисленными врагами.

[сценарий пролога выложил здесь: https://author.today/work/185690, читать и подписываться необязательно, дописывать я его скорее всего не буду]

Как по мне, вполне рабочая концепция для ранобе. Пошел в комнату, достал из сумки выданные президентом клуба специальные листочки. Несколько часов потратил на писательство. Руки сами выводили нужные иероглифы, перенося текст из головы на бумагу. Войдя во вкус, перестал следить за временем. Опомнился, когда на улице уже стемнело. Чертыхнулся, сходил полил помидорки. Вернувшись домой, сделал уроки. На часах 23.20. Решил забить на мытье посуды и душ и с улыбкой лег спать. Почему я улыбался? Потому что завтра я увижу Хэруки с самого утра. Спасибо тебе, анимежизнь!

Глава 13

Сегодня проснулся чуть раньше обычного, помня о том, что Хэруки встает ни свет ни заря, а у меня посуда не мытая. Понял, что дома жарковато. Апрель набирает обороты, на улице потихоньку теплеет. Интересно, в какой момент нам позволят переодеться в летнюю школьную форму, и как она будет выглядеть? Поскорее бы увидеть Хэруки в ней. Впрочем, поглазеть на остальных я тоже не откажусь. Вокруг меня на удивление много красоток.

В подвале подкрутил термостат в минус, поднялся в ванную, принял душ, напевая песню Bakamitai из серии игр Якудза. Первая часть серии вышла, если я правильно помню, в 2005 году. Получается, мне будет 31 год. Нормально, будем играть всей семьей. У меня ведь обязательно будет семья. Ладно, это дела далекого будущего. Кстати, а когда у меня день рождения? Батя упоминал подарок, значит скоро? Поднялся в комнату, нашел документы. Ага, 10 мая. Запомнил.

Вышел из душа, помыл посуду. Одевание-яичница на завтрак-прогноз погоды. После обеда обещали дождик. Выключил телевизор и расслышал голоса с улицы. Подошел к двери и смог расслышать:

— …Мой одноклассник. А еще мы ходим в один клуб! — о, это же Хэруки. С кем это она разговаривает?

Открыл дверь. Сердце ёкнуло. Хэруки стояла рядом с Наной-сан. Они услышали меня и повернули головы.

— Доброе утро! — быстро сказал я.

— Доброе утро, Иоши-кун, — сделала шаг ко мне Нана-сан и продолжила, не дав Хэруки вставить ни слова, — Давненько ты к нам не заходил. Совсем забыл бедную старушку? — сделала небольшую паузу, давая мне возможность опровергнуть это утверждение. Я не стал. Нана-сан хорошая, но общаться с их семьей я не хочу от слова «совсем». Ее улыбка немного потускнела, и она продолжила: — Кроме того, Сэкера-тян тоже соскучилась по тебе, — стрельнула глазками на Хэруки. А вот это уже низко. Интересно, это инициатива Наны-сан, или из-за этой утренней встречи торчат хорошенькие ушки ее дочери?

— Извините, Нана-сан, совершенно нет времени, — слегка поклонился я Нане-сан. Взял удивившуюся Хэруки за руку и потянул в дом. Та не сопротивлялась. Закрывая перед Наной-сан дверь, увидел ее холодный взгляд. Пофигу. Дети — отражение своих родителей. Безусловно, есть куча исключений, но в большинстве своем это так. Травля Иоши этой сукой Сэкерой-тян началась задолго до развода ее родителей. Этому нет оправданий. Теперь их семейка — проблема патлача. Лишь бы не лезли ко мне. Нелады с соседями это очень плохо. Сменить место жительства до окончания школы мне едва ли светит.

Углубившись в свои мысли, я совсем забыл о главном. Я все еще держал Хэруки за руку, она удивленно смотрела на меня. Отпустил девушку и сказал:

— Извини за эту сцену. Нана-сан живет в соседнем доме, в первые дни после отъезда отца она немного помогла мне.

— Да, она успела мне об этом сказать, — кивнула Хэруки. Укоризненно сказала мне: — Со взрослыми нужно быть вежливее, Иоши.

Эх, добрая, воспитанная, хорошая девочка Хэруки. А еще она верит мне, что и продемонстрировала, добавив:

— Впрочем, я уверена, что у тебя были причины так поступить, — после чего порадовала меня теплой улыбкой. Я едва не прослезился.

По пути в школу я похвастался ей успехами на ниве писательства, она похвалила меня. Приятно. Потом она спросила с нарочито безразличным видом:

— А кто такая Сэкера-тян?

Хо, кто-то ревнует? Спокойным тоном ответил, успокоив Хэруки:

— Дочь Наны-сан. На год старше нас. Если будет возможность, могу вас познакомить. Они с ее парнем иногда сидят на лестничном пролете.

— Нет, не стоит, я спросила просто из любопытства, — моя спутница выглядела довольной. Хорошо, что Нане-сан не удалось посеять между нами семя раздора.

Дошли до школы, прошли в ворота.

— Иоши, смотри, — указала рукой в нужном направлении Хэруки. Я посмотрел и увидел, как президент литературного клуба Такерада Сакура что-то разгневанно выговаривала подкачанному любителю самураев Каваками Нобу.

— Интересно, о чем они говорят? Надеюсь, это не повлияет на наш клуб, — задумчиво произнесла Хэруки.

— Мне тоже интересно. Не обязательно дело касается клуба, они же одноклассники, — не очень уверенно успокоил я девушку. Если на то будет воля Богини, когда-нибудь мы узнаем.

Хэруки кивнула и мы зашли в школу. Переобувшись, мы поднялись на третий этаж.

— Аоки-сан, Одзава-сан, доброе утро! — услышали мы за спиной. Я повернулся и увидел поднимающуюся по лестнице с горой бумаг в руках Симидзу-сан. Поздоровались с ней в ответ. Неожиданно она споткнулась о последнюю ступеньку, не удержала равновесия и шлепнулась на пол лицом вниз. Ее юбка задралась, и я узрел черные кружева. Меньшего от тебя я и не ожидал, Кейко! Я воспитанный юноша, поэтому не стал долго наслаждаться зрелищем, а бросился собирать просыпанные листочки. На них были какие-то тесты. Это для нас? Хэруки в этот момент помогала старосте подняться.

— Спасибо, ребята, — поблагодарила нас Симидзу-сан. Я предложил ей помощь, она отказалась, и мы втроем пошли в класс.

— Симидзу-сан, у нас сегодня контрольная?

— Ты такой любопытный, Одзава-сан, — ехидно улыбнулась староста, — Не скажу! Все узнаешь в свое время.

Скрытная какая. Лучше бы черные кружева прятала. В классе встретились с друзьями, поздоровались, поболтали о пустяках. Фукуда-сан пригласила Хэруки после клубов прогуляться по магазинам, та радостно согласилась. Стало быть, сегодня я пойду домой один. Немного грустно, но Хэруки — не моя собственность, а национальное достояние. Найду чем заняться.

Начался урок, Араки-сенсей ошарашил всех, кроме меня и Симидзу-сан (она знала заранее, а я догадался) внезапной контрольной по математике. Пока он коротко обрисовывал темы контрольной, староста раздала листочки. Не удержался и шепнул ей: «Черные кружева». Она наградила меня гневным взглядом. Настроение улучшилось.

Началась контрольная, «автоучеба» делала все за меня. В паре мест усилием воли перехватил контроль за отмечающей нужные ответы рукой и сделал ошибки. Нехорошо отбирать у реально старающихся учиться хорошо одноклассников первые места рейтинга при помощи читов. Вот такой я хороший парень.

На большой перемене традиционно пошли в столовую. Я ловко подставил Кейташи, слегка подтолкнув плечом и заставив врезаться в уборщика. Пока Кейташи извинялся, я урвал себе караагэ. Не такой уж я и хороший парень. Исправляя карму, положил ему в удон кусочек. Он фыркнул, но принял подношение. Закусив удон курочкой, он размяк, и я пригласил его после школы зайти ко мне, поиграть в Сегу. Он согласился. Отлично! Договорились, что я зайду за ним в спортзал. У него сегодня тренировка по легкой атлетике.

Уроки закончились, мы с Хэруки пошли в клуб. По пути она спросила меня:

— Иоши, а ты уже начал писать свое ранобе?

Я продемонстрировал ей десяток исписанных листочков, достав их из сумки.

— Ничего себе! С нетерпением буду ждать субботы, чтобы послушать, — промотивировала меня на дальнейшие творческие потуги Хэруки.

— А ты? — в свою очередь поинтересовался у нее я.

— Да! Вчера я весь вечер слушала рассказы дедушки о его детстве и написала первую главу, — гордо кивнула она.

— Молодец! Значит, тоже буду с нетерпением ждать субботы.

Дошли до клубной комнаты, вошли внутрь. Поздоровались со всеми. Я заметил, что подкачанного Каваками Нобу нет. Еще не пришел? Или…

— Каваками-сана сегодня не будет, — заметив мой взгляд на пустую парту, прокомментировала Такерада-сан. Переглянувшись с Хэруки, синхронно пожали плечами и сели на свои места. Жаль, я надеялся спросить у него, чем именно прогневали чайные мастера средневековых самураев. Этот вопрос тревожил меня с момента просмотра фильма в воскресенье. В принципе, можно было бы попытаться понять, пересмотрев его, но никакого желания наслаждаться этим шедевром японского кинематографа повторно у меня не было. Кстати, какой-то бестолковый клуб у нас, если честно. Фактически, чем-то заняты мы только один день в неделю. Насколько я понимаю, можно даже забить и не приходить в остальные дни. Ну и замечательно.

Президент спросила нас о наших творческих успехах. Первым выступил наш поэт в очках, Исида Кайоши. Он, не дожидаясь субботы, решил порадовать нас одним из своих стихотворений. Он встал из-за стола, и начал декламировать:

Синим туманом гора затянулась,

Я улыбнулся судьбе.

Рыжие волосы лисьи злодейки

Дорогу запутали мне…

Не люблю поэзию, поэтому на какое-то время отключил мозг. Стихотворение было длинным, Исида-сан неплохо играл голосом, передавая речь разных персонажей. Когда он закончил, мы поапплодировали, он залился краской и сел за свою парту. Президент предложила нам поделиться мнениями об услышанном. Я взял слово первым, потому что сказать было особо нечего, и я боялся, что кто-нибудь украдет мою похвалу:

— Мне понравилась мрачная атмосфера стихотворения. С первой же строфы меня пробрали мурашки. У тебя определенно есть талант, Исида-сан!

Юный поэт благодарно кивнул. Следующей выступила Мурата Киоко, крашеная блондинка с пышной грудью:

— Хорошее стихотворение, Исида-сан. Ты выбрал очень красочные образы, — Исида покраснел, уткнув глаза в парту. Понимаю его. Похвала такой девушки всегда приятна. Она поднялась из-за парты и со словами: «Но я тебе не проиграю, Исида-сан!» начала напевать свое произведение. Ах да, она же хочет стать поэтом-песенником:

Базы долой! От войны мы устали!

Больше вы нам не нужны!

Америка — враг!

Мы запомним навеки

Тени на стенах домов…

Ого, какие мощные антиамериканские настроения гуляют в ее хорошенькой головке. Неплохо, неплохо. Из этого вполне могла бы получиться песня в стиле «панк».

Мурата-сан допела свой текст, мы похлопали. Президент сказала:

— Мурата-сан, мне понравилось. Но невежливо вот так прерывать обсуждение стихотворения Исиды-сана. В следующий раз дождись своей очереди, хорошо?

Мурата-сан покраснела от стыда, извинилась перед Исидой-саном, он сказал: «Ничего страшного», и она села на свое место. Вернулись к обсуждению стихотворения Исиды. Пришло время высказаться Хэруки:

— Исида-сан, мне очень понравилось, как ты описывал деревья! — не обманула она моих ожиданий. Я с трудом подавил смешок. Исида-сан поблагодарил Хэруки за комплимент.

— Президент, можно я сразу выскажусь о песне Мураты-сан? — спросила разрешения моя одноклассница. Президент одобрила.

— Мурата-сан, твоя песня тронула меня до глубины души. «Тени на стенах домов…». Это ведь про Хиросиму, правда? Там погибла первая жена моего дедушки, — ничего себе! Насколько же ты стар, дед? Хэруки продолжила: — Дедушка очень любил ее! Конечно, потом он встретил мою бабушку, но он до сих пор горюет о своей погибшей жене.

Хэруки села за парту, и я показал ей большой палец. Она благодарно улыбнулась в ответ.

Дальше высказалась сама президент:

— Исида-сан, мне понравилось, как ты описал постоянный обман лирического героя злыми духами, а его стремление достичь цели поистине вдохновляет, — с теплой улыбкой похвалила она Исиду-сана. Серьезно? Там такое было? Исида-сан в очередной раз покраснел. Слушай, тебе нужно поработать над этим. Если ты станешь великим поэтом, похвалы придется выслушивать постоянно. Так ты рискуешь остаться краснорожим навсегда!

— Теперь твоя песня, Мурата-сан. Меня восхищает накал страсти в тексте. Здорово, что у тебя есть гражданская позиция, которую ты хорошо выразила в тексте. Из этого могла бы получиться прекрасная протестная песня.

Мурата-сан поблагодарила президента. На этом обсуждение закончилось. Про меня все забыли, а я не стал напрашиваться.

Мы сдвинули столы и достали из сумок принесенные вкусняшки. Президент заварила чай, и мы дружно захрустели всяким. После чаепития президент объявила заседание клуба законченным. Все попрощались друг с другом и вышли из класса.

— До завтра, Иоши — помахала мне рукой Хэруки и убежала искать Фукуду-сан. У той как раз должны были закончиться занятия в клубе изучения английского языка. Интересно, у них такой же безалаберный регламент, как у нас?

В одиночку отправился к обувным шкафчикам, переобулся. Школьный спортзал находился в отдельном здании, поэтому я пошел через двор. В нем увидел Кеиджи, вместе с другими школьниками он что-то увлеченно искал под трибунами школьного стадиона. Видимо, это одно из занятий клуба любителей криминалистики? Не стал отвлекать друга.

Физкультуры по какой-то причине у нас пока не было. В расписании она стояла в ближайшую пятницу, поэтому в здание спортзала я входил с любопытством вертя головой. От входа вел коридор, справа от него располагались двери кабинетов. Слева — входы в раздевалки и большая дверь непосредственно в спортзал. Я подошел к ней, открыл, увидел огромное помещение. В центре зала была натянута волейбольная сетка, по краям — баскетбольные щиты с кольцами. Вокруг игровой площадки были разлинованы беговые дорожки, по ним как раз бегали школьники в спортивной форме. Девушек не было, а форма парней состояла из белых футболок и шорт чуть выше колена. Интересно, у девушек она отличается? Вдоль стен с двух сторон располагались трибуны. Поднял взгляд вверх — по всему периметру, прямо под потолком, увидел окна, забранные металлической сеткой. Понятно, мячиком не разобьешь. На потоке висели лампы дневного света, так же защищенные сеткой.

Среди бегущих («первых нет и отстающих» — хихикнул я) заметил Кейташи. Он входил в тройку лидеров. Его лицо было сосредоточенным, он глубоко и размеренно дышал, переставляя ноги. В общем, бежал. Естественно, я не стал его отвлекать и пошел на трибуны. Сел в первом ряду, достал листок для написания ранобэ, подложил под него учебник математики, потому что он оказался самым широким. Немного пописательствовал.

Тренер дунул в свисток, ребята подошли к нему, он, активно жестикулируя, повещал минут пять. Я не прислушивался — незачем. Наконец, он отпустил легкоатлетов. Кейташи, махая рукой, быстрым шагом подошел ко мне.

— Видел? Как тебе? — спросил он. Я видел, поэтому честно ответил:

— Хорош. Ты говорил, что ты хороший бегун, но я даже не представлял насколько.

Кейташи довольно заулыбался, мы вышли в коридор. Он попросил подождать, пока примет душ и переоденется. Я не был против. Вышел во двор, нашел скамейку и уселся на нее. Кеиджи с одноклубниками уже ушел. Нашли что искали, видимо. Сочинять ранобэ больше не хотелось, поэтому я прикрыл глаза и расслабился, терпеливо ожидая Кейташи.

В воздухе пахло приближающимся дождем, и я вспомнил, что забыл взять зонт. Отстой. Возникла мысль уйти домой до дождя, не дожидаясь Кейташи, но я прогнал ее прочь. Друзья так не поступают. Через пару минут появился Кейташи. Торопился, да? Приятно. Я поднялся со скамейки, и мы покинули школьный двор. Машины Сохэя уже не было. Значит, Кеиджи уже отправился домой. Немного расстроился, я рассчитывал «раскрутить» Кеиджи на подкинуть нас до дома, но ничего не поделаешь. Закапал дождь, Кейташи грязно выругался, и я понял, что зонт забыл не только я. Мы ускорили шаг. Дождь усилился, стремительно превращаясь в ливень. Подняв над головами сумки, мы побежали. Друг был после тренировки, поэтому у меня получилось не отставать. Пробежали мимо сквера, в моей голове возникла идея, и я поделился ей с Кейташи:

— Сейчас будет минимаркет, может переждем там?

— Посмотри на небо, Иоши! Этот ливень надолго. Побереги дыхание, — отверг идею и дал профессиональный совет член клуба легкой атлетики.

Промокшие до нитки, запыхавшиеся, мы наконец-то добежали до дома. Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. В коридоре нас встретила ехидная морда предусмотрительно не вышедшего сегодня на прогулку Сакамото-сана. Сняв ботинки и роняя на пол капли, я прошел в ванную и открыл горячую воду. Поднялся в комнату, взял из шкафа два комплекта сухой одежды. Естественно, Кейташи достанется мерч с Гандамом. Мои запасы этого дерьма поистине бесконечны.

Вернулся в коридор. Друг, присев на корточки, знакомился с котом и обтекал. Повел его в гостиную. Тут все еще стояла сушилка для белья. Мы переоделись и повесили школьную форму сушиться. Ванна набралась, поэтому я отправил Кейташи греться первым. Он спортсмен, ему надо беречь здоровье. Друг пообещал не занимать ванну надолго, ну а я пошел на кухню. Включил чайник, нашел в холодильнике пару консерв с тунцом и остатки овощей, сделал из этого салатик.

Кейташи вышел из ванной, я усадил его на диван в гостиной и велел чувствовать себя как дома. Сам пошел и лег в горячую ванну. Да, после Кейташи. А что такого? Не бомжа же я в ней купал. Немного погревшись, ополоснулся под душем и пошел в гостиную.

— Эээ?! Что за фигня? Ты ее даже не запускал! — встретил меня криком Кейташи. На экране было меню сохранений Супер Хайдлайт. Разумеется, кроме сейва Кейташи там ничего не было. Меня разоблачили!

— На самом деле я уже играл в нее (в прошлой жизни). Извини, что не сказал тебе сразу, но Супер Хайдлайт — полный отстой!

— Ничего подобного! Эта игра — настоящий шедевр! Если бы ты поиграл в нее, ты бы знал! К черту, я не отстану от тебя, пока ты не поймешь всей ее прелести! — выпалил друг и выбрал в меню «Новая игра». Ладно, фиг с тобой. Я сходил на кухню и принес еду и чай на журнальный столик в гостиной. Процесс пошел, Кейташи сунул мне в руки джойстик и принялся объяснять, что, куда и чего, активно мешая мне получать то немногое удовольствие, которое способна была даровать эта убогая игра.

Спустя пару часов мне это надоело, и я предложил посмотреть фильм. Кейташи тоже морально выдохся и сразу согласился. Я посмотрел в окно. Дождь продолжал лить.

— Кейташи, может останешься у меня ночевать? — предложил я. Добавил: — Уроки завтра те же самые, поэтому учебники и тетради не проблема.

Друг тоже посмотрел в окно, потом на свою мокрую школьную форму и идею оценил. Позвонил домой и предупредил родителей. После этого я разложил перед ним свою небогатую коллекцию кассет, и он не задумываясь ткнул пальцем в «Крестного отца». Хороший выбор.

Фильм оказался дублирован на японский. Поначалу я с трудом сдерживал смех, но постепенно втянулся. Пару раз ставили фильм на паузу, чтобы пополнить запас чая и печенек. Вечер определенно удался.

По окончании фильма мы сделали домашку. Увидев, с какой скоростью я справляюсь с заданиями, Кейташи удивился и просто скатал у меня ответы.

После этого я уложил друга спать в комнате отца, завел будильник и лег спать сам. Хороший день. Надеюсь, завтра будет не хуже.

Интерлюдия: Усы, лапы и хвост

— Увидимся вечером, Сакамото-сан! — сказал Иоши, выпуская кота из дома.

Кот принюхался, огляделся. Сегодня он решил пойти налево, через дворы. Оттуда пахло чем-то очень интересным. Кот подошел к забору, ловко запрыгнул на него и деловито потопал в направлении восходящего солнца. Обойдя район, он оставил в нужных местах метки. Он еще молод, но это его территория, и другим котам здесь делать нечего. А вот и один из них!

Сакамото-сан и какой-то большой, дымчатой расцветки кот медленно сблизились. Вздыбили шерсть и зашипели друг на друга. Сакамото-сан сделал шаг к врагу, оскалил зубки. Дымчатый сделал то же самое. В конце концов, они сблизились на расстояние удара лапой, выгнули спины.

Внезапно подул сильный ветер, дымчатый кот, почуяв неладное, с испуганным мяуканьем убежал. Довольный Сакамото-сан гордо пошел дальше. Обычные коты ему не соперники!

В одном из домов было открыто окно. На подоконнике, источая вкусный запах, остывали пирожки с рыбой. Какая потрясающая небрежность. Сакамото-сан ловко запрыгнул на подоконник, осмотрелся. Никого. Схватил пирожок и скрылся за углом. Там кот-ворюга растерзал добычу, остудил особо горячие кусочки, подкидывая их лапками в воздух. Принялся за еду. Прогулка определенно задалась. Довольный, он двинулся дальше.

На заборе неподалеку заметил изящную кошечку ситцевой расцветки. Важно подошел к ней, приветственно мяукнул. Красавица сделала вид, что не заметила его. Тогда Сакамото-сан запрыгнул на забор и подошел к ней вплотную. Она продолжила игнор, начав вальяжно умывать мордочку. Просто образчик неприступной красоты. Сакамото-сан решил действовать решительнее и боднул ее головой. Та зашипела и угрожающе махнула на него лапкой. Сакамото-сан отшатнулся, недовольно фыркнул и с независимым видом спрыгнул с забора. Ничего, он попытается снова в другой раз. Может, поймать для нее рыбку в реке?

— Эй, Сакамото-сан!

Кот повернул голову. На перекрестке стояла девушка. Рядом с ней — длинноволосый парень с какой-то белой нашлепкой на носу. Девушка с улыбкой достала из сумки пакетик влажного корма, призывно пошелестела им.

— Сакамото-сан, подойди и получишь это! Не бойся, мы тебя не обидим!

Привлеченный едой, кот начал подходить. До вожделенной цели оставалась пара шагов, когда девушка громко приказала своему спутнику:

— Давай, лови его!

Парень бросился к коту, протягивая руки. Но Сакамото-сана так просто не возьмешь! Резко бросившись вперед, он проскользнул между рук парня и устремился к девушке. Высоко подпрыгнув, он перелетел через ее голову, в полете полоснув когтями по ее щеке. Она завизжала, а кот прошмыгнул под забор одного из домов. Не останавливаясь, пересек двор, снова пролез под забором. Остановился, прислушался. По ту сторону двора доносилась девичья ругань, но погони не было. Глупые двуногие, у них изначально не было шансов. Сакамото-сан вспомнил пакетик с кормом и вздохнул. Глупый хозяин слишком редко его покупает. Впрочем, сухой корм тоже ничего.

Котик побежал дальше. Вдруг он ощутил зов. Свернул в нужном направлении и вышел в небольшой скверик. Совсем недавно его, раненого и голодного, в похожем сквере нашли дети и решили «позаботиться». Сакамото-сан поежился. Хорошо, что дети догадались вручить его судьбу в руки молодого хозяина. Он оказался неплохим парнем.

Остановившись, кот осмотрелся. На одной из скамеек сидела красивая темноволосая девушка с хвостиками. На ней был длинный красный расстегнутый плащ. Под ним Сакамото-сан заметил коричневую жилетку поверх белой рубашки. На ее шее была повязана галстук-ленточка. На ногах — черные юбка и чулки. Будь здесь нынешний Иоши, он без труда узнал бы в ней Тосаку Рин.

Источником зова оказалась именно она. Кот подошел к ней и запрыгнул на колени. Она с улыбкой начала его гладить. Сакамото-сан замурлыкал.

— Здравствуй, Сакамото-сан. Как тебе твой новый хозяин?

Кот мяукнул.

— Вот как? Ты точно уверен?

Кот мяукнул еще раз.

— Литературный клуб, да? Что ж, возможно это неплохо, — задумчиво произнесла девушка.

И вновь кот мяукнул.

— Здорово. Почти все нужные фигуры собраны. Когда придет время, он будет готов?

Сакамото-сан вполне по-человечески кивнул.

— Что ж, пусть будет так, — Тосака Рин переложила котика с коленей на скамейку и встала. Вытянула руки к небу: — Ах, как бы я хотела ускорить события! Мне так скучно!

Кот протестующе зашипел, Богиня (а это была именно она, кто же еще?) раздраженно посмотрела на него и сказала:

— Да знаю я, знаю. Мне запрещено вмешиваться! К тому же ты прав. Он пока не готов. Он должен вжиться в эту реальность, стать плотью от плоти этого мира. Только так он сможет…

Она прервала свою речь и прислушалась.

— Эх, мне пора. Ты ведь присмотришь за ним, Сакамото-сан? Ты все помнишь?

Как бы показывая никчемность этого вопроса, кот демонстративно зевнул.

— Ах ты кусок шерсти! — Богиня вспылила и щелкнула кота по уху. Тот оскалил зубки и зашипел на нее.

— Какой страшный! — ехидно вскрикнула девушка и растаяла в воздухе.

Сакамото-сан зевнул, прикрыл глаза и задремал. Спокойные, мирные деньки продлятся еще какое-то время. Нужно насладиться ими сполна. Ну а дальше… Дальше он знал, что делать. Главное, чтобы не подвел молодой хозяин.

Глава 14

С утра за завтраком спросил у Кейташи насчет митинга в воскресенье. Он с радостью согласился сходить со мной. Выяснилось, что в нашем городе нет американской военной базы, но есть консульство. Насколько я понял из его объяснений, оно находилось «по ту сторону» реки.

Потом он помог мне вытащить на дорогу мусорные мешки. Как же меня бесит эта «двухдневная» система!

— Кейташи, а у вас тоже вывозят мусор дважды в неделю?

— Да. Насколько я знаю, по всей префектуре так. Однажды я слышал, как отец с матерью это обсуждали. В соседних префектурах мусор забирают еще и в субботу. Отец сильно негодовал, что при этом за вывоз мусора они платят столько же, сколько и мы.

Хо? Это странно. Видимо, в Японии тоже существуют мутные схемы попилов и откатов. Проблема оборзевших коммунальщиков хорошо знакома каждому жителю пост-СССР.

Мы с Кейташи переоделись в высохшую школьную форму, и тут раздался звонок в дверь. Это Хэруки. Кейташи, глядя на мое растянувшееся в широкой улыбке лицо, заржал. Смейся, мне не жалко. Открыл дверь, поприветствовал девушку. Сегодня ее зеленые волосы были собраны в два хвостика. У меня невольно потекли слюнки. Обожаю хвостики! Сказал, что ей очень идет. Она немного покраснела и поблагодарила. Пригласил ее зайти в дом.

В доме она увидела Кейташи, удивилась, они поздоровались. Я объяснил ей, как он попал ко мне. Сегодня пойдем в школу втроем. Перед тем, как выйти из дома, Кейташи вытащил из Сеги торчавший в ней со вчерашнего вечера картридж с Супер Хайдлайт, пробурчав себе под нос что-то типа: «Оставлять такой шедевр неспособному его оценить тупице бессмысленно». Я хрюкнул, но не стал вступать в дискуссию. Если человек хочет кушать вкуснятину — кто я такой, чтобы его отговаривать?

По пути в школу Кейташи спросил нас о литературном клубе. Мы с Хэруки рассказали ему, что клубная деятельность нам нравится, а все ребята там хорошие. В свою очередь порасспрашивали его о клубе легкой атлетики. Выяснилось, что у него уже появился соперник — семпай на год старше. «Ублюдок невероятно быстр, но я не проиграю!». Пожелали ему удачи.

Подходя к школе, впервые заметил, как из машины с Сохэй-саном вылезал Кеиджи. Подождали его у школьных ворот, он подошел, поздоровались. На входе в школу нас догнала янтарноволосая Фукуда-сан, напрыгнув на Кейташи сзади и прижавшись к его спине двумя аккуратными холмиками полуторного размера. Друг моментально залился краской, Фукуда-сан, довольная произведенным эффектом, захихикала. Прикольное утро, вся компашка в сборе. Поднимаясь в класс, обсудили вчерашнюю контрольную. Ненавижу, когда после экзамена/теста/контрольной начинается сверка ответов. Это как проходить через это все еще раз, причем абсолютно бессмысленно. Исправить-то уже ничего нельзя. Не стал принимать участия в обсуждении.

Араки-сенсей уже проверил наши контрольные, и Симидзу-сан раздала их нам. Отличная работа, Араки-сенсей. Посмотрел на выданный листочек, увидел на нем пару красных отметок и итоговую оценку. 5 с минусом. Приписка Араки-сенсея: «Удели больше внимания $%#$!@#!$%». Сознательно не стал вглядываться, на что именно мне предлагалось обратить внимание. Незачем, «автоучеба» со мной навсегда.

На одной из перемен разработали с друзьями план действий и передали Кейташи деньги. Сразу после звонка на большую перемену он подскочил с места и ломанулся в столовую. Быстр! Меньшего от члена клуба легкой атлетики и не ожидалось. Он должен был купить каарагэ на всех. Радуясь нашему хитроумию, не спеша двинули за ним. Войдя в столовую, подошли к занятому им столу. Он, светясь от гордости, обвел рукой пять порций каарагэ. Фукуда-сан с улыбкой сказала ему, что он молодец. Кейташи залился краской и глупо улыбнулся. Ах, дух юности!

Померились оценками за контрольную. У девушек и Кейташи оказались пятерки. Кеиджи грустно продемонстрировал нам четверку. Кейташи подколол его на тему тупости, девушки предложили поднатаскать перед следующей контрольной. Кеиджи вяло попытался отвесить подзатыльник на удивление хорошо учившемуся блондину, тот увернулся. После этого Кеиджи поблагодарил девушек, но гордо отказался. Поклялся, что не проиграет в следующий раз. Под конец обеда Фукуда-сан снова позвала подругу погулять после клубов. Эй, хватит красть мои драгоценные мгновения с Хэруки!

После окончания занятий мы с Хэруки двинули в клуб. По пути я попросил у нее номер телефона, она с готовностью продиктовала, я записал. Отлично! Обрастаю контактами. Еще нужны номера Кеиджи, Фукуды-сан, и, на всякий случай, номера членов клуба. Номер Араки-сенсея у меня есть, он выдал его всем в первый день учебы. Мне нужна записная книжка.

Заодно спросил Хэруки насчет планов на воскресенье. Их не оказалось, я позвал ее сходить на митинг, она радостно согласилась. Попросил ее пригласить Фукуду-сан. Раз уж с нами пойдет Кейташи, нечестно оставлять его на позиции третьего лишнего. Хэруки пообещала.

В клубе снова не оказалось подкачанного любителя самураев Каваками Нобу. Что это с ним? Точно не болен, я видел его в столовой. Это последствия его ругани с президентом? Я все понимаю, но нельзя же забивать на клубную деятельность настолько.

Исида-сан порадовал нас своим стихотворением из «раннего». Я дежурно высказал свое позитивно-невнятное мнение. Мурата-сан покритиковала, но снисходительно добавила, что для «раннего» вполне неплохо. Было видно, что Исиду-сана это задело.

Сама же Мурата-сан, пылая духом соперничества, напела новую песню. В этот раз про любовь. Президенту очень понравилось. Я сказал, что текст ничем не уступает тем, что я слышал по телевизору. Хэруки указала, что отсутствие упоминания цветов в песне о любви недопустимо. Я умилился. Ложку дегтя добавил Исида-сан, разгромив текст в пух и прав, ссылаясь на шаблонность и безыдейность. Между нашими поэтическими дарованиями завязалась перепалка, которую прекратила президент. Ребятам стало совестно и они извинились друг перед другом. После этого, во время традиционного чаепития, Мурата-сан подняла тему митинга. Оказалось, что на него идут все присутствующие. Прикольно. После этого мы разошлись.

Хэруки убежала к Фукуде-сан, а я отправился на выход из школы. По пути мне попался Кеиджи. Удача!

— Эй, Кеиджи, пойдешь на митинг в воскресенье?

Тот покачал головой:

— Нет. У нашего клана какие-то дела с нынешним главой префектуры, а этот митинг проводит его основной конкурент на грядущих выборах. Как бы я не ненавидел грязные делишки моего отца, пойти на такой митинг — все равно что плюнуть ему в лицо.

Вот оно что. Ладно, обойдемся без Кеиджи. О, идея!

— Молодой господин, а вы не подвезете меня до дома?

— Пошел ты! — обиделся на «молодого господина» Кеиджи. Потом добавил:

— У Сохэя есть инструкции от отца сразу после школы везти меня домой, никуда не отвлекаясь по пути. Но я попрошу его сразу после этого довезти тебя.

Офигенно. Заодно посмотрю на дом Кеиджи. По пути к машине я взял у него номер телефона.

Сев в машину, мы поехали к дому Мотидзуки. Им оказалось огромное поместье в японском стиле. У ворот стояли двое страшенных накачанных японцев, одетых в черные строгие костюмы с галстуками и в очках. Охрана, надо полагать. Неплохо так живет второй председатель. Как бы напроситься в гости к Кеиджи? Было бы прикольно посмотреть на такое поместье «изнутри». Мы с Кеиджи попрощались, и Сохэй повез меня домой.

— Знаешь, я не нанимался работать шофером. Возить молодого господина — большая честь и ответственность, но возить кого-то типа тебя — унизительно, — недовольно глядя на разлегшегося на заднем сидении меня в зеркало заднего вида начал разговор Сохэй.

— Что значит «кого-то типа меня»? Звучит обидно! Вези давай, а то нажалуюсь молодому господину! — ответил я, наслаждаясь поездкой.

— Тц, дерзкий сопляк! И почему я до сих пор не свернул тебе шею?

— Наверное потому, что я хороший парень и всем нравлюсь? — сделал я предположение.

Сохэй заржал:

— Такие занозы как ты могут понравиться только в мертвом виде!

Я посмеялся вместе с ним. Мы подъехали к дому, я поблагодарил Сохэя и покинул машину.

У дома меня уже ждал Сакамото-сан. Надеюсь, его кошачья прогулка удалась. Интересно, он уже присмотрел для себя милую кошечку? Я был бы не против потискать котяток. Довольствуясь малым, потискал Сакамото-сана. Он не был против и замурлыкал. Наградил его за понимание последним пакетиком влажного корма. Надо бы пополнить запасы.

Осмотрев холодильник, пришел в уныние. Питаться полуфабрикатами и сухомяткой надоело. Приготовить что-то толковое из имеющихся в распоряжении продуктов не получится. С завистью посмотрел на смачно жрущего кота. Вот уж у кого нет гастрономических проблем. Решил пойти покушать где-нибудь в городе. Заодно зайду в минимаркет. Ах да, еще мне нужна записная книжка. Но сначала — домашка! Убив на нее полчаса, я направился к выходу из дома. На улице заметил, что из почтового ящика на заборе торчат какие-то бумажки. Достал. Это оказались счета. Интересно, во что встали мои игры с термостатом? Посмотрел. Это много или мало? Так-то много, но насколько отличается от средней суммы? Вернувшись домой, нашел среди документов платежки за прошлые месяцы. Я ужасен. Пошел в подвал и выкрутил термостат в минус. Хорошо, что в Японии довольно мягкий климат.

Наконец, я покинул дом. Почесав затылок, принял решение посетить противоположный берег реки. Во многом это решение было продиктовано робкой надеждой случайно встретить Хэруки. Шансов на это откровенно немного, но вдруг? Перейдя мост, я направился в сторону ее дома. Вот и он. Пусто. Пошел дальше, нашел магазин канцтоваров. Зашел, купил записную книжку с зеленой обложкой. Цвет выбрал по очевидной причине. Пошел дальше, нашел забегаловку с надписью «Гюдон». О, им питался Ичибан из «Якудзы 7». Решил попробовать. Внутри гюдонная сильно напоминала кафешку, в которой мы ели рамен. Довольно уютно. Присел у стойки, заказал среднюю порцию. Не спеша насладился едой. Было вкусно. Попивая черный чай, повернулся на стуле боком и стал смотреть в окно. Время от времени там проходили японцы разных возрастов, расцветок и форм. Про формы шучу. Оплатил счет, вышел на улицу. Уже темнело. Как быстро пролетел день. Домой не хотелось, поэтому пошел изучать местность дальше.

Стараясь держать в памяти местоположение реки, углубился в жилой район. Периодически попадались магазинчики, кафешки и офисные здания. Планировка, на мой взгляд, хаотичная. За прошлую жизнь я привык к прямым улицам и квартальной застройке. Но японцам, конечно, виднее куда, как и что строить. Зашел в приглянувшийся минимаркет — ничем не отличается от тех, где я уже побывал. Разве что чуть меньше. Набрал продуктов, не забыл и про влажный корм. Милая студенточка за кассой в желто-красной униформе упаковала мне покупки в пакет. Вышел из магазина, понял, что уже совсем стемнело. Вдоль улицы горели фонари, город укутывала ночная тишина. Прикинул направление и пошел к реке.

Внезапно услышал громкие голоса, доносящиеся из переулка. Стало любопытно. Я подошел к углу дома, осторожно выглянул. В переулке было темно, но на противоположном ко мне его конце располагалась металлическая дверь. Подсвеченная неоном табличка над ней гласила «Бар». На ее фоне удалось разглядеть три человеческих силуэта. Один из них держал другого за грудки, прижимая к стене. Третий стоял рядом, скрестив на груди руки.

— Знаешь, в твоем возрасте не стоит ходить по таким местам, — вещал удерживающий жертву человек, — Ты рискуешь нарваться на неприятности! Захотелось ночной жизни, не так ли?

Жертва что-то невнятно промямлила. Человек со скрещенными руками громко одернул его:

— Меня не волнует, кто твой папочка! За свои поступки каждый должен нести ответственность сам! Как будто ты не знал, что кабакура-клубы не для нищебродов?! Зачем ты пришел сюда, если не способен заплатить жалкие полмиллиона йен?!

Нифига себе цены. Это что он там такое заказывал? Приготовленное девственницами жаркое из единорога?

— Что будешь делать теперь, щенок?! — тем временем продолжили запугивание работники бара, — Мы ведь знаем, кто ты, Оокубо-кун! Твой папаша владеет целой корпорацией, не так ли? Уверен, он очень расстроится, узнав, что его сыночек тратит свои карманные деньги на бухло и девок!

Оокубо? Неужели это Оокубо Хидэко, альфач нашего класса? Вроде подходит, на вступительной церемонии он упоминал, что унаследует корпорацию. На мгновение в голове возникла сценка, как храбрый я влетаю в переулок и при помощи пакета с продуктами и секретных техник ловко раскидываю вышибал, спасая одноклассника. За это его отец осыпает меня бешеными миллионами, а лет через 20 я становлюсь замом нового главы корпорации. Жизнь удалась!

Увы, у меня нет секретных техник. Шансов победить двух здоровенных взрослых — тоже. Поэтому я остался за углом, продолжив греть уши.

— Ну что, пацан? Позвонишь папочке, чтобы он оплатил твой счет? Или решим вопрос по-другому?

Оокубо что-то ответил. Вышибалы пришли в ярость:

— Дерзкий сопляк! — перестав прижимать жертву к стене, вышибала швырнул ее на землю, наступил на грудь, — Придется преподать тебе урок! Как думаешь, пары сломанных пальцев будет достаточно?

Оокубо испуганно что-то залепетал. Второй бандит наклонился над ним, раздался громкий вопль боли. Офигеть! Япония — очень безопасная страна. Если, конечно, ты не пятнадцатилетний школьник, решивший приобщиться к ночной жизни. Пойду-ка я отсюда.

Потихоньку отлепился от угла и прошмыгнул мимо переулка, оставляя за спиной вопли несчастного одноклассника. Меня потряхивало. Вот мне урок: вышел из дома — получил неприятную сцену. Вывод? У анимежизни есть темные стороны. А из дома я выходить продолжу. Не для того Богиня даровала мне перерождение, чтобы я заделался хиккой.

Идя домой, занимался целебным аутотренингом. Я ничего не мог сделать. Огрести за компанию — не помощь. Оокубо сам виноват, нечего ходить по мутным кабакам. Немного полегчало. Взрослые пугают. Блин, а в какой момент я перестал считать себя взрослым? Понял, что практически сразу после перерождения. И мне это нравится! Школьные годы — прекрасные годы!

Придя домой, сгрузил покупки в холодильник. Гордо продемонстрировал закупленный влажный корм Сакамото-сану. Его глаза блеснули, но он демонстративно отвернул морду в сторону и принялся вылизываться. Да-да, тебе совсем все равно. Ох уж эти кошки.

Перед сном я постирал школьную форму, повесив ее на переставшие полыхать жаром батареи. Надеюсь, к утру высохнет. Завтра нужно встать пораньше, чтобы погладить. После этого переписал в записную книжку все известные мне телефонные номера. На первую страницу поместил те, которые оставлял батя. Сходил до теплицы, полил помидорки, завел будильник и лег спать. Уснул не сразу, сцена с Оокубой не выходила из головы. В конце концов сдался, нашел в домашней аптечке снотворное, выпил полтаблетки. В ожидании эффекта лег в кровать, взяв с собой Сакамото-сана. Он выглядел недовольным, но смирился и соизволил уснуть рядом со мной. В конце концов я отрубился.

* * *

Прозвенел будильник, я с трудом разлепил глаза. Ужасное состояние. Во-первых, поздно уснул, во-вторых, снотворное еще не выветрилось. В таких ситуациях стойкие герои моих любимых книжек лечатся контрастным душем. Я никогда не любил эту процедуру, поэтому просто постоял под приятно-тепленькой водичкой. Покачиваясь и зевая, погладил местами влажную школьную форму. Пофиг, высохнет на мне. Позавтракал бутербродами, запив их найденным на кухне растворимым кофе. Сакамото-сан уплетал влажный корм. Доев, я вяло оделся и прилег на диван в ожидании Хэруки. Успел задремать.

Раздался звонок в дверь. Вот и она! Потирая глаза, открыл дверь. Хэруки, как всегда свеженькая и жизнерадостная, в этот раз, увы, без хвостиков, заметила мой поникший вид:

— Что с тобой, Иоши? Ты заболел? — заботливо спросила девушка.

Я покачал головой и с вялой улыбкой ответил:

— Нет, просто не выспался. Засиделся вчера, — не стал я вдаваться в подробности. Пожалуй, никому не буду рассказывать о вчерашней «сцене в переулке». Это неправильно по отношению к Оокубе. А еще не хочу выглядеть трусом в глазах друзей. Безусловно, они не станут меня винить, но осадочек-то останется.

— Бедняжка, — сочувственно произнесла Хэруки и погладила меня по голове. Я едва не замурлыкал, настроение стремительно улучшилось. Девушка продолжила: — а я надеялась, что сегодня мы поиграем в ту игру. Но, если ты не выспался, не стану тебя мучать.

Я аж подпрыгнул. Да ни в жизнь! Смотри, Хэруки, я полон сил! Нарочито-бодро ответил ей:

— Ни в коем случае! Не переживай, сейчас выпью кофе из минимаркета и приду в норму!

Хэруки дольно улыбнулась и кивнула:

— Хорошо! — потом снова включила заботу, — ложись сегодня пораньше, ладно? Завтра у нас важный день в клубе, помнишь?

Я помнил. После этого трогательного разговора я выпустил погулять Сакамото-сана, взял сумку, и мы пошли в школу. По пути попил кофейку. Немного помогло. Намного больше помогла Хэруки, оживленно пересказывавшая мне пару своих последних прогулок с Фукудой-сан. Позавчера они ходили по магазинам, Хэруки купила зеленую юбочку и не менее зеленую футболку. Длинный список покупок Фукуды-сан я пропустил мимо ушей. А вчера они были в караоке, где пели до хрипоты. Любят они это дело. Надо бы тоже сходить. Звучит как неплохая анимеактивность.

Подойдя к школе, прошли во двор. Под одним из деревьев я вновь заметил президента клуба с любителем самураев. В этот раз он что-то вещал ей с покаянным видом. В конце его речи она кивнула, и они направились ко входу в школу.

— Помирились, да? — задумчиво произнесла Хэруки, потом повернулась ко мне и спросила: — Как думаешь, теперь Каваками-сан будет ходить в клуб?

— Думаю, да. В конце концов, в субботу-то он обязан прийти.

В моей голове возникла идея, и я осторожно спросил Хэруки:

— А как смотришь на то, чтобы вместо клуба сегодня сразу пойти играть?

Мысленно зажмурился, ожидая упрек. Хэруки ведь очень хорошая девочка. Но она с улыбкой ответила:

— Почему бы и нет? В конце концов, мы ведь не пропустим субботу. А так получается нечестно, что кто-то ходит, а кто-то нет. Устроим себе выходной!

Я обрадовался. Блин, опять не получится спросить у Каваками, почему самураи ненавидели чайных мастеров. Разгадка этой тайны постоянно ускользает от меня.

Переобувшись, мы пошли к лестнице. Около нее увидели еще одну пару. На этот раз из Кеиджи и Оокубо. На левой кисти последнего красовался гипс. Так я не ошибся, и в переулке действительно был он! Кеиджи скрестив руки на груди, привалился к стене и спокойно смотрел на размахивающего руками и что-то ему выговаривающего сердитого Оокубо. Чего это он? На всякий случай попросил Хэруки подождать и пошел на подмогу к другу. Не то чтобы она была ему сильно нужна, но мало ли. К тому же мне было дико интересно узнать, в чем дело. Подошел как раз вовремя, чтобы услышать, как отрицательно покачавший головой Кеиджи произнес:

— Решай свои проблемы сам, — после чего решительно отодвинул пылающего гневом альфача рукой со своего пути и уперся в меня. Его глаза расширились от удивления:

— Иоши? Что ты тут делаешь?

— Да так, решил подстраховать, — не стал я раскрывать истинной причины. Спросил:

— Чего он от тебя хотел?

Мы пошли в направлении Хэруки, она с интересом разглядывала пеструю стенгазету, висевшую на стене напротив обувных шкафчиков.

— Извини, Иоши, но сказать об этом тебе будет нечестно по отношению к Оокубе, — покачал головой Кеиджи. Понимаю и уважаю. Но я же не тупой, могу сложить два и два. Выдал:

— Сколько кабакура-клубов крышует твой отец?

Есть! Кеиджи подпрыгнул, повернулся ко мне и выпалил:

— Откуда ты?… — после чего осекся, подозрительно посмотрел на меня, — Знаешь, Иоши, может это тебе стоило пойти в клуб криминалистики?

— Да ладно тебе. Просто совпадение. Кстати, а откуда он знает кто ты?

На этот вопрос Кеиджи ответить соизволил:

— Дела якудзы и корпораций часто пересекаются. Мы с Оокубо-саном знакомы уже несколько лет. Познакомились на каком-то приеме. Отцы брали нас с собой.

Мы добрались до Хэруки, и уже втроем пошли в класс. На большой перемене «операция по добыче каарагэ» повторилась. После уроков мы с Хэруки пошли ко мне. Вчера я не забыл купить продуктов, поэтому сегодня на обед у нас карри с рисом.

Придя домой, я вновь насладился видом Хэруки в цветочном фартуке. Мы покушали и сели играть в Фэнтези Стар. Хэруки быстро освоила боевую систему, вошла во вкус и щелкала мобов как орешки, радостно комментируя происходящее на экране. Джойстик так ни разу и не попал ко мне в руки. Единственной проблемой были мобы растительной наружности, но Хэруки быстро справилась с собой и выносила их с не меньшим энтузиазмом, чем остальных. Принял это как хороший знак. В итоге, вторая половина дня прошла просто великолепно. Здорово проводить время с Хэруки.

Внезапно раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — подумал я вслух, поднимаясь с дивана.

— Наверное, это дедушка! — не отрываясь от устраивания резни несчастным мутантам ответила Хэруки. Я опешил.

— Дедушка?

— Ага! — Хэруки добила последнего моба, положила джойстик на журнальный столик и поднялась с дивана, рассказывая: — Вчера я предупредила его, что после школы собираюсь к тебе. Он сказал, что зайдет за мной. Ему интересно посмотреть на твои помидоры.

Ох уж эти двусмысленности. Ох уж этот дед. Уверен, помидоры последнее, что его интересует. За внученьку беспокоится старый.

Мы подошли к двери, я открыл. Поздоровался-поклонился. С легким кивком дед пробурчал ответное приветствие. Посмотрел на внучку, увидел, что она в целости и сохранности. Окинул тяжелым взором доступную ему с порога жилплощадь. Пускай смотрит, мне не жалко. Дома у меня чистота и порядок. Из вежливости предложил ему зайти на чай, он покачал головой, Хэруки сказала:

— В другой раз, Иоши. Нам с дедушкой нужно дописать главу для завтрашних чтений. Покажешь дедушке теплицу?

Отчего бы и не показать. Он ведь пришел сюда именно для этого! Вдел ноги в тапочки и пошел показывать. Дед вошел в теплицу, внимательно осмотрел каждый кустик. Не менее внимательно осмотрел Гандама. Это еще зачем? Он вообще знает о существовании аниме? В конце концов смерил меня тяжелым взглядом и буркнул: «Сойдет». Хэруки просияла. Видимо, для деда это нехилая похвала. Интересно, он имел ввиду что-то конкретное или все в целом? Неважно. Лишь бы не мешал мне общаться с Хэруки. Выйдя из теплицы, мы попрощались, и они ушли домой. Пошел домой и я. Сохранил игру, выключил Сегу, убрал с журнального столика кружки и тарелку с печеньем, покрытым вишневым джемом. Я запомнил, что Хэруки нравится именно такое.

Остаток дня провел за домашкой и написанием ранобэ. Выданные президентом листочки кончились. Интересно, она выдаст еще, или дальше надо будет покупать за свой счет?

Выйдя из дома для полива помидоров, заметил вернувшегося с прогулки Сакамото-сана. Пустил домой, он сразу направился к мисочке. Хороший сегодня был день. Очень много времени с Хэруки. Приняв душ, я, как и обещал ей, лег спать пораньше. Заснул с улыбкой.

Глава 15

Сегодня — великий день! Почему? Потому что суббота. В субботу обычных уроков меньше. Это хорошо, потому что мне на них скучно. Более-менее включаю мозги только на истории, потому что исторические байки послушать всегда интересно. Увы, учителем истории был унылый старик, давно растерявший всякий энтузиазм и просто бубнивший себе под нос имена сегунов, дайме, генералов и видных культурно-политических деятелей, перемежая это все датами. Его тихий, безэмоциональный голос шелестел словно старая рисовая бумага, вгоняя весь класс в апатию и сон. Интересно, у меня получится подговорить Симидзу-сан на подставу с домогательствами, результатом которой будет уход дедушки на заслуженную пенсию? Эх, жаль, что я не силен в придумывании многоходовочек. Никогда не понимал таких людей. Сколько ему? Лет пятьсот? По крайней мере выглядел он именно на этот возраст. Зачем ты продолжаешь держаться за рабочее место? Никому от этого не лучше. И ладно бы пенсия была унизительно маленькой. Пенсии в Японии вполне себе. Кроме того, преподаватели получают неплохие зарплаты. Уверен, у деда солидный счет в банке. Нет, он будет до самой смерти продолжать убивать у несчастных детей интерес к родной истории.

С этими мыслями я спустился вниз и привел себя в порядок. Позавтракал остатками вчерашнего карри. Спустился в подвал, выкинув мусор в мешок. Он ощутимо пованивал. Ко вторнику вонь станет совсем невыносимой. Залепил пакет скотчем. Это какой-то садизм, ей богу. Точнее, ей Богиня.

По телевизору обещали дождь после обеда. В этот раз я не забуду зонт. Обулся, и в этот момент раздался звонок в дверь. Похоже, я начал чувствовать приближение Хэруки. Открыл, поздоровались. Сакамото-сан прошмыгнул между нами и пошел гулять. Задумчиво проводил его взглядом. Как-то он подозрительно подрос со времен нашей первой встречи. Это сила влажного корма? Заметил в руке Хэруки зеленый зонт. Тоже смотришь прогноз погоды, да? Направились в школу. Небо хмурилось, сквозь разрывы в тяжелых грозовых тучах красиво спадали солнечные лучи.

— Хэруки, ты готова к сегодняшним чтениям? — спросил я девушку.

Она кивнула:

— Да. Вчера я полностью дописала первую главу. Дедушка плакал, когда читал, представляешь? — довольно поделилась она реакцией своего первого читателя.

— Ничего себе! Я думал твой дед целиком вырезан из дуба! Удивительно, что он вообще умеет плакать.

Хэруки легонько стукнула меня ребром ладони по макушке. Для этого ей пришлось встать на цыпочки. Я умилился. Какая же она миниатюрная.

— Что б ты знал, мой дедушка очень добрый! Естественно, для него нормально плакать, видя, как его жизнь воплощается в бумаге! — сердито сказала она мне.

— Извини, зря я это сказал. Просто у твоего дедушки очень строгий вид.

— Просто ты его плохо знаешь. Уверена, со временем ты поймешь, что дедушка — прекрасный человек, тонко чувствующий окружающий мир. Грубый и безэмоциональный человек никогда не сможет вырастить хорошего бонсая!

Я был почти уверен, что бонсай можно вырастить в лаборатории при помощи металлических манипуляторов под управлением компьютера, но спорить не стал. У японцев свои загоны, и мне их никогда не понять. Снова вспомнил про сделавшего харакири чайного мастера. Это тоже один из таких случаев? Сегодня обязательно спрошу Каваками-сана. Надеюсь, он придет в клуб.

Проходя мимо минимаркета, увидел автокран. С его помощью пара рабочих устанавливала какой-то торговый автомат, на котором была убого нарисована полуголая женщина с бутылкой сакэ. А такие рисунки в общественных местах — это нормально для общественной морали? Интересно, что в этом автомате продают? Презервативы? Надо будет посмотреть после школы.

На большой перемене Кейташи традиционно полетел в столовую. Всей толпой не спеша двинули за ним. Достигнув места назначения, узрели уныло повесившего голову Кейташи, который скорбно взирал на пять тарелок с удоном.

— В чем дело, Кейташи? — выкатил я претензию, — где чертово каарагэ?!

— Если ты будешь говорить со своим кормильцем таким тоном, будешь бегать в столовую сам, Иоши! — пригрозил друг, ткнув в меня пальцем. После этого перевел взгляд на расстроенную Фукуду-сан, чьи надежды были разбиты также как и мои, и объяснил:

— Больше по субботам каарагэ не будет. У школы проблемы с поставщиком.

Отстой! Ладно, удон в школьной столовой вполне вкусный, хотя, конечно, с каарагэ не сравнить.

Мы сели за стол и подавленно захлюпали удоном. У меня возникла идея, попробую воплотить ее в жизнь через неделю.

После занятий мы с Хэруки попрощались с ребятами и пошли в клуб. Она немного волновалась, я был спокоен. Написанные мной пролог и первая глава ранобэ вышли, на мой взгляд, неплохо, и я ждал исключительно восторженных отзывов.

Сегодня все члены клуба были в сборе. Поздоровавшись, заняли свои места. Президент объявила начало наших первых чтений. Общим решением пропустили вперед «малые жанровые формы». Конкретно — наших поэтов. В этот раз первой выступила Мурата-сан, напев нам очередной потенциальный хит. Видимо, ее задел предыдущий отзыв Хэруки, поэтому сегодняшняя песня о любви была буквально перегружена растительными метафорами и упоминаниями различных цветов. Хэруки была в восторге и от избытка чувств подбежала к Мурате-сан, крепко обняла ее, из-за разницы в росте уткнувшись лицом в пышную грудь Мураты. Сцена, достойная лучших образчиков жанра «юри». Я навсегда запечатлею ее в своей памяти.

Далее выступил Исида-сан. Поправив очки, он прокашлялся и выдал очередной мрачный стих. Я привычно выключил мозг и пропустил высокую лирику мимо ушей, похвалив атмосферу стихотворения. Президент также похвалила его и предложила следующее стихотворение написать о любви. Мурата-сан с жаром подписалась под этой просьбой. Каваками-сан с улыбкой похвалил мужественность лирического героя, в образе которого он умудрился рассмотреть наличие самурайского духа. Это мужская солидарность?

От возвышенной лирики перешли к пошлой прозе. Хэруки, чтобы не волноваться в ожидании своей очереди, начала первой. Я внимательно слушал.

Дед родился в 1926 году в Киото, в семье бонсайщика средней руки. В те тяжелые времена «тонкое искусство бонсая» переживало некоторый упадок. Клиентов было мало, и почти все они предпочитали бонсаи более именитых мастеров, нежели прадедушки Хэруки. Семья жила впроголодь, тем не менее, отец нашел средства, чтобы дать сыну начальное образование, после чего выгнал из дома, сказав: «Я сделал для тебя все, что мог». Потрясающий подход к воспитанию. Впрочем, отца можно оправдать тем, что у него оставались еще двое младших детей. Кормить условно-взрослого сына он больше не имел возможности. Пятнадцатилетний дед Хэруки отправился искать свою судьбу. Перебиваясь тяжелой низкооплачиваемой работой и укрепляя дух постоянным голодом (Так и было написано!), в какой-то момент он осел в префектуре Тотиги. Тогда она бурно развивалась, и нужда даже в минимально образованных людях была велика. Деду удалось получить должность помощника секретаря в порту. Зарплата была маленькой, но деду выделили угол в здании одного из портовых складов, так что тратился дед только на рис. Именно там, в темном, стылом, огороженным ящиками углу он начал выращивать свой первый бонсай, твердо решив, что превзойдет своего отца.

На этом первая глава закончилась. Больше Хэруки не успела написать. Облом! У Хэруки оказался настоящий талант. Я будто своими глазами видел маленького голодного мальчика, босиком пришедшего в порт в поисках заработка. Хочу еще!

— Это что, все? — схватившись за голову, закричал я, нарушив воцарившуюся в клубе тишину. Из закрытых глаз Мураты-сан и президента катились слезы. Каваками-сан и Исида мужественно грустили. Потеряв самоконтроль, я схватил удивленную Хэруки за плечи и высказал ей все, что думал:

— Это нечестно! Где продолжение?! Нечестно прерывать историю такого уровня на самом интересном месте!

Хэруки испуганно смотрела на меня, я опомнился, отпустил ее:

— Извини, я немного потерял голову. Потрясающе, Хэруки! С нетерпением буду ждать следующей субботы, чтобы услышать продолжение.

— Ничего, Иоши. Мне очень приятна такая реакция, — улыбнулась Хэруки.

Далее высказались все. Каваками-сан отдал должное стойкости главного героя. Исида-сан восхитился атмосферой (воруешь мои отговорки, очкарик?). Президент спросила Хэруки насчет любовной линии, та заверила ее, что все впереди. Мурата-сан улыбнулась сквозь слезы и показала большой палец. Не можешь говорить, да? Понимаю и не осуждаю.

Пауза затянулась, все наслаждались послевкусием истории Хэруки. Наконец, со своего места поднялся Каваками-сан. Он решил представить нам свой рассказ. Естественно, о самураях.

Я послушал какое-то время, но быстро потерял интерес. Во-первых, я не особо люблю самураев как художественный образ. Во-вторых, основой сюжета была пятикратно обсосанная защита деревни. Храбрый, невозмутимый мастер меча наставлял крестьян на путь истинный, учил работать копьями в едином строю и строить укрепления. Закончился рассказ, разумеется, схваткой главного героя с вражеским командиром. Каваками-сан закончил. Я взял слово первым:

— Каваками-сан, источником вдохновения при написании был фильм Акиры Куросавы «Семь самураев»?

Каваками-сан покраснел и кивнул. Я милосердно продолжил:

— Не переживай. Идея защиты родного дома встречается очень часто. Мне понравился образ главного героя. Истинный самурай! У тебя хорошо получилось передать то, как он своей храбростью и презрением к смерти вдохновил обычных крестьян, превратив их в воинов.

Было видно, что Каваками-сан доволен. Решил добавить ложку дегтя:

— Но, Каваками-сан, у твоего героя совсем нет слабостей. Из-за этого финальная битва с вражеским генералом была лишена напряжения. Такой герой просто не мог проиграть!

Исида-сан решил меня поддержать:

— Я согласен с Одзавой-саном. От себя добавлю, что тебе нужно больше внимания уделить чувствам персонажей, Каваками-сан.

Тот пообещал учесть наши советы при написании следующего рассказа. После этого свое мнение высказали девушки. Первой была Мурата-сан:

— Мне не нравятся рассказы про армию. Впрочем, вышло неплохо, наверное? — полувопросительно закончила свой удручающе короткий отзыв.

— Мне жалко срубленные для постройки укреплений деревья! — а это уже Хэруки, — но мне понравился твой рассказ, Каваками-сан! — добавила добрая девочка.

Последней рассказ прокомментировала президент. Каваками-сан сжал кулаки. Чего это он? Они что, ненавидят друг друга?

— Каваками-сан, я уже не раз высказывала тебе свое мнение. Самураи — часть нашей культуры, но любая история без любовной линии — пуста!

— На войне нет места любви! — моментально вспыхнул Каваками-сан.

— Для любви всегда есть место! Ради любви: к женщине, к семье, к стране — неважно, люди и идут на смерть! Игнорировать это — все равно что признаться в собственной тупости! — не на шутку разошлась президент.

— Любовь, любовь, любовь, любовь… — схватившись за голову, протараторил Каваками-сан и закричал: — Как меня достали твои придирки! Я — мужчина и пишу о настоящих мужчинах! Любовь делает мужчину слабым, отвлекая от истинной цели! Я не собираюсь выслушивать это дальше!

Каваками-сан раздраженно сунул листочки с рассказом в сумку и выскочил из класса. Эээ?! И что это сейчас было? Какая-то застарелая рана? Блин, тайна чайного мастера так и осталась нераскрытой.

В клубе повисла неловкая тишина. Красная, как помидор президент откашлялась в кулачок, поднялась со своего места и глубоко поклонилась:

— Прошу вас меня извинить. Мы с Каваками-саном давно знакомы, и сегодняшняя сцена — лишь продолжение давнего спора, — после этого выпрямилась и неловко улыбнулась мне: — Одзава-сан, прочитаешь нам свое ранобэ?

Мда, ламповой атмосферы в клубе как не бывало. Впрочем, не отказываться же из-за этого от драгоценных похвал впечатленных моим литературным гением одноклубников. Я встал из-за парты и прочитал им пролог и первую главу «Биочервя». Закончив, приготовился насадиться восторгом ребят.

— Отвратительно! — выпалила Мурата-сан. Мое сердце чуть не остановилось. Я настолько ужасен? Посмотрел на президента. Спасите меня, Такерада-семпай!

— Я согласна с Муратой-сан. Это было отвратительно. Меня даже затошнило.

ААААААА! Хэруки, ну ты-то не станешь так меня унижать? Повернулся к ней и увидел, что она зажала ротик ладошкой, а ее позеленевшее лицо почти сравнилось оттенком с ее волосами.

Это конец. Полностью морально уничтоженный, я посмотрел на Исиду. Исида-сан, пожалуйста…

— Это самое отвратительное из всего что я слышал, Одзава-сан.

Все. Никогда больше не стану ничего писать. Я был готов к критике — видит Богиня, прочитанный мной фрагмент ранобэ далек от совершенства, но ведь я старался! Я прочитал великое множество книг разного качества. Адекватно оценить собственный текст тяжело, но «отвратительным» его точно не назвать! Японские дети жестоки. Почувствовал, как из моих глаз потекли слезы.

Увидев их, Мурата-сан подскочила на стуле и замахала руками в воздухе:

— Одзава-сан, я не имела ввиду твое ранобэ! Я говорила исключительно о его содержимом!

Стало только хуже. Ты что, хочешь довести меня до самоубийства? Она поняла, что несет что-то не то и быстро поправилась:

— То есть, я имела ввиду всю эту слизь, кровь и мерзких мутантов, не более! К тому, как ты это описал, у меня нет никаких претензий! Сюжет интересен, я с нетерпением буду ждать продолжения!

Мурата-сан, а ты не такая плохая, верно?

Дальше выступила президент:

— Одзава-сан, не расстраивайся. Мое «отвратительно» было комплиментом! Ты так хорошо описал всю мерзость выдуманного тобой мира, что я буквально ощутила себя внутри него. И это было мерзко! Жалко его жителей…

Вот оно что? Я начал успокаиваться, душевный покой быстро возвращался. Этому поспособствовал и Исида-сан:

— Я согласен с Муратой-сан и Такерадой-семпай. По этому фрагменту рано судить, но пока получается неплохое ранобэ.

Спасибо, что не упомянул атмосферу, иначе я бы усомнился в твоей искренности. Но это все ерунда. Я посмотрел на ту, чье мнение было для меня важнее всего. Она не подвела:

— Биоцветочек такой милый! Его можно кормить, да? Да это лучший питомец в мире! Жаль, что он так быстро погиб…

Занавес.

После меня начало своего романа прочитала президент. Ну что тут сказать? Замок, в нем как в золотой клетке заперта жаждущая любви принцесса. Четыре потенциальных жениха борются за ее сердце. Один красивый и добрый, другой красивый и умный, третий красивый, добрый и умный, и последний — некрасивый, подлый и чудовищно богатый. Естественно, мерзкий отец-король хотел выдать доченьку именно за последнего.

Вполне нормально на самом деле. Женщины (да и некоторые мужчины, чего уж тут) любят такие книги. Написано было неплохо, пока дальнейший сюжет был неясен, но, судя по всему, подлый и некрасивый жених будет интриговать, подставляя трех предыдущих женихов. Они, соответственно, превозмогать. Буду болеть за некрасивого. Ты уж постарайся, подлый богач-сан.

Принцесса любила гулять в саду, поэтому красивых описаний цветов и деревьев оказалось достаточно, чтобы заставить Хэруки мечтательно вздыхать. Мы все положительно высказались об услышанном, я вызвал негодование президента и Мураты-сан тем, что назвал подлого богача лучшим выбором с точки зрения целесообразности. Хэруки хихикнула. Видимо, подумала, что я пошутил. Но какие тут шутки? Принцесса на выданье — ценный государственный актив, которым нужно распорядиться с наибольшей пользой для страны.

Под конец заседания мы с Хэруки взяли у президента еще по пачке специальных листов (халява!) и пошли домой вместе. Дождь успокаивающе стучал по зонтикам. Люблю дождь. Около минимаркета стоял новенький, установленный с утра торговый автомат с нарисованной женщиной. Снедаемый любопытством, подошел к нему. Это что, автомат по продаже сакэ?! То есть в Японии этого времени даже маленький ребенок может купить бухла просто в уличном автомате? Потрясающая страна! А зачем я тогда воровал бутылку из машины? Посмотрел на ценник. 500 йен. Еще и переплатил в четыре раза!

— Ты же не собираешься покупать сакэ, Иоши? — строгим тоном спросила меня Хэруки.

Какая хорошая девочка. Возможно, японские школьники чтят правила и добросовестно не покупают алкоголь и сигареты в торговых автоматах, терпеливо дожидаясь совершеннолетия? Да ни в жизнь не поверю.

— Нет, просто было интересно, что это тут поставили. Жаль, что это всего лишь сакэ, — притворно вздохнул я.

Блин, Хэрухи очень воспитанная. Признаюсь, у меня была подленькая мыслишка «подпоить» ее, но я бы все равно не стал так поступать. А теперь вижу, что эта идея изначально была обречена на провал.

Продолжили путь. Хэруки очень радовалась тому, насколько всем «зашла» ее книга. Пылая энтузиазмом, дала обещание ускорить написание. Это что, значит мы меньше времени будем проводить вместе?

Видимо, заметив мой поникший вид, Хэруки успокоила:

— Впрочем, это не значит, что мы станем реже видеться. Мне нравится ходить тебе в гости, Иоши! — ее улыбка согрела мое сердце.

— Хочешь зайти сегодня? — тут же предложил я.

Она покачала головой:

— Не сегодня. Я очень хочу поделиться отзывами ребят с дедушкой!

Я расстроился, но не стал ее осуждать за это. Дед, я ревную!

Тем временем Хэруки спросила:

— Мы ведь увидимся завтра, да?

— Конечно! — кивнул я, указал рукой на другой берег руки, — Консульство находится где-то там, поэтому завтра я зайду за тобой.

— Тогда позвонишь мне перед тем как соберешься выходить, ладно?

— Хорошо.

Мы дошли до моего дома и попрощались.

На крылечке моего прихода ждал Сакамото-сан, он лежал, мило поджав под себя лапки. Ты мой хороший! Погладил котика, открыл дверь, оставил раскрытый зонт в коридоре — пускай обтекает. Покормил питомца, сам пока был не голоден, поэтому занялся домашней работой, расположившись в гостиной у телека. По нему показывали дебаты главы префектуры Такерады с членом совета Хоммой — это он созывал народ на митинг не так давно.

Речь шла о судьбах страны, оба политика давили на эмоции и ущемленную национальную гордость. Хомма обвинял Такераду в бездействии на посту главы префектуры, тот ссылался на то, что наличие военных баз на территории Японии — проблема не совета префектуры. Такие решения принимает японский парламент. Такерада в свою очередь обвинил Хомму в дешевом популизме и призвал людей не тратить свое время на бесполезные митинги. Этим он подставился, дав возможность Хомме обвинить себя в коррумпированности и работе на ЦРУ. Прикольная передача. Оба политика, на мой взгляд, слабоваты в искусстве риторики. Интересно, это общая черта для всех японских политиков, или это проблема нашей префектуры? Как ни посмотри — Тотиги всего лишь провинция. Видимо, настоящие «зубры» стекаются в Токио и делают карьеру там.

Передача закончилась, закончилась и домашняя работа. Захотелось покушать, я нашел на одном из каналов концерт, добавил громкости и сделал якисобу. Она мне пока понравилась больше всего из того, что я пытался готовить после перерождения. Покушал. Скучно. В такой дождь гулять не хотелось. Остаток вечера тупил в телевизор. В конце концов мне это надоело, я сходил в душ и лег спать.

Глава 16

— У Иоши выходной, пуговицы в ряд, — разогревая вчерашнюю якисобу, громко пел я на родном языке. Звуки выходили нечеткими, явно прослеживался акцент. Речевой аппарат реципиента не привык к русскому языку.

— Ярче сорнечного дня зоротом горят! Подпевай, Сакамото-сан! — обратился я к коту, доставая из холодильника влажный корм. Котик у меня не дрессированный, поэтому молча облизнулся. Я смирился и вывалил корм в миску.

Спустившись в подвал, достал новый мешок для мусора, чтобы выбросить в него пакетик из-под корма и оставшиеся после якисобы отходы. Предыдущий-то залеплен, чтобы не вонял. Но это не больно-то и помогало, в подвале явственно чувствовался запах гниющей бытовухи. А ведь новый мешок к вечеру начнет добавлять запашка. Интересно, а как с вонью борются другие жители Тотиги? Выставляют в гаражи/сараи, у кого они есть? Заливают содержимое освежителем воздуха? Выделяют специальную комнату, в которой не закрывают окна? В принципе, я мог бы сгрузить мусор в батину комнату, пока его нет… Да какого хрена?! Почему я должен проявлять смекалку и приспосабливаться к откровенно кривой системе?

В моей кипящей праведным гневом голове родился хитрый план. Я поднялся в комнату и нашел в шкафу наплечную сумку с Гандамом. Ее не жалко. Вернулся в подвал, распаковал мусорный пакет и вытряхнул содержимое в сумку. Воняло как надо! Поморщившись, брезгливо закрыл молнию и выставил сумку на улицу. Помыл руки. Посмотрел на часы, ага, пора. Начало митинга в 13.00. Как раз успею зайти за Хэруки.

Снял трубку с телефона, набрал номер, послушал гудки. Услышал по ту сторону мужской голос:

— Дом Аоки, — это, видимо, дед.

— Здравствуйте, это Одзава-сан. Могу я поговорить с Хэруки?

Дед помолчал. Я занервничал. Не зарубил бы он наш поход. Хотя семья Аоки не рубит, она выращивает.

— Она вчера сказала мне, что вы идете на какой-то сомнительный митинг. Я ненавижу американцев, но не хочу, чтобы моя внучка попала в неприятности. Ты понял меня, Одзава-сан?

— Конечно. Не переживайте, Аоки-сама, я позабочусь о ней.

— Позаботится он… — хмыкнул дед. После этого я услышал стук трубки о поверхность. Через какое-то время послышалась неразборчивая речь, потом торопливые шаги милых ножек Хэруки.

— Ало! Привет, Иоши! — согрел мой слух ее голос.

— Привет, Хэруки! Я собираюсь выходить, звоню тебе, как и договаривались.

— Ага, я постараюсь быть готовой к твоему приходу. Увидимся! — положила трубку. Надо полагать, отправилась собираться.

Выпустив на прогулку Сакамото-сана, подхватил мерзко воняющую сумку и отправился к дому Аоки. По пути неоднократно наблюдал группки японцев с табличками и плакатами «Нет войне» и «Янки гоу хоум». Проблема незнания точного местоположения консульства отпала сама собой — просто упадем на хвост одной из таких групп, и они приведут нас куда надо. По заранее согласованному плану Кейташи с Фукудой-сан должны были ждать нас неподалеку от консульства.

Подойдя к дому Аоки, подошел ко входной двери и нажал на звонок. Раздался мелодичный звук. Открыл, естественно, дед. И не лень же ему в его возрасте снимать трубки и открывать двери. Хотя не так уж он и стар. 63 года всего. Японцы вроде живут очень долго.

— Внучка сейчас спустится. Она велела мне напоить тебя чаем. Идем, — не став спрашивать моего мнения, заявил старик. Заметил, что я снял с плеча сумку, поставив ее на дорожку, — Что там у тебя? Ты же не собрался устроить теракт?! — грозно зыркнул на меня из-под пушистых седых бровей.

— Ни в коем случае! — выставив перед собой руки ответил я.

— Тогда что в этой сумке? — Дед вышел из дверного проема, наклонился к сумке, учуял аромат и удивленно уставился на меня.

— Там мусор, — ответил я.

— Для чего тебе носить с собой мусор в сумке?!

Я посвятил деда в свой план, естественно, заверив его, что Хэруки никоим образом не станет мне помогать. Он заржал. Удивительно, смеется совсем как человек.

— Вот оно что! Ну посмотрим, как у тебя это получится. Если твой план увенчается успехом, возможно, я даже перестану считать тебя жалким червем, задурившим голову моей внучке! — ткнул он в меня пальцем. Пафос этого заявления был разрушен его опасливым взглядом за спину. Ага, боишься, что внученька услышит, как ты называешь ее потенциального жениха жалким червем? Заметив моя ухмылку, дед злобно зыркнул на меня. Веселья как не бывало. Страшный старик. После этого он развернулся и пошел в дом. Я поднялся на крыльцо и двинулся было за ним, но в коридор со второго этажа спустилась Хэруки. Я облегченно выдохнул. Чаепитие в компании деда — не то, что мне нужно. Отличный тайминг, Хэруки!

По пути на выход она спросила деда, почему тот не напоил меня чаем. Тот ответил, что не успел. Я охотно подтвердил это из-за его спины. После этого Хэруки обула светло-зеленые кроссовочки и вышла ко мне. На ней была черная куртка поверх зеленой футболки. На ногах — зеленые же джинсы, приятно облегавшие ее стройные ноги. Пока она закрывала дверь, я с удовольствием пялился на нее. Отличная фигурка.

— Что это у тебя, Иоши? — спросила она, видя как я поднимаю с земли сумку.

— Секрет! — приложил я указательный палец к губам.

— На редкость вонючий секрет! — сморщила она носик, подойдя к сумке ближе, — Ты мне не противен, но иди от меня подальше, хорошо? — постаралась она не ранить мое сердечко. Какая милашка.

Я не был против, поэтому мы двинулись в путь, держа расстояние между нами около метра. Я заметил впереди одну из идущих на митинг групп, и мы пристроились за ней.

— Как там стебель? — вспомнил я о нечастном помидоре.

— Отлично. Уже выпустил корешки. Думаю, к концу недели его уже можно будет пересадить в землю, — довольно улыбнулась Хэруки. Я улыбнулся ей в ответ.

Кстати, таблички-то у митингующих деревянные. По виду Хэруки я не заметил никакого недовольства. Видимо, ее воинственная дендрофилия имеет определенные границы. Это логично, иначе она не смогла бы жить в мире, где древесина встречается на каждом шагу.

На одном из перекрестков неподалеку от цели увидели Кейташи с Фукудой-сан. Они о чем-то весело переговаривались. Мы подошли к ним, и я с криком: «Эй, Кейташи, лови!» бросил другу свою вонючую ношу. Он рефлекторно поймал, удивленно посмотрел на нее. Потом учуял купаж и с отвращением на лице бросил сумку обратно мне. Я с громким смехом увернулся, сумка шлепнулась на асфальт.

— Дебил! Зачем ты носишь с собой такую мерзость?! — закричал Кейташи, принимая из рук укоризненно глядящей на меня Хэруки упаковку влажных салфеток и брезгливо вытирая руки. Я извинился перед другом и поднял сумку с земли.

— Это нужно для дела.

— Твои дела дурно пахнут! — скаламбурила Фукуда-сан и зашлась в приступе смеха, схватившись за живот. Мы втроем оторопело уставились на нее. Наконец она просмеялась, и мы двинули к консульству.

Народу было много. В основном — молодежь и японцы средних лет, но попадались и компании стариков. Скучно сидеть дома, да? Неподалеку от консульства уже возвели небольшую трибуну, на ней — микрофонная стойка и пара огромных колонок. По бокам от трибуны стояло двое полицейских. На дороге немного в стороне от толпы — машина скорой помощи и машина полиции. Кроме того, заметил пару фургонов местных телеканалов. На трибуну было направлено несколько камер. Никаких оцеплений, никакого «шмона», никаких рамок металлодетекторов. Япония очень безопасная страна, кстати. Отсутствие досмотра мне на руку, не представляю, как бы я объяснил копам для чего мне полная сумка протухшей бытовухи.

Я повел друзей в первые ряды. Это часть моего плана. Вокруг меня образовалась зона отчуждения где-то в полметра радиусом. Понимаю и не осуждаю. Подойдя к трибуне, поставил сумку себе под ноги. Наступил час дня, японцы очень пунктуальны, поэтому на трибуну вышла красивая девушка в строгом офисном костюме. Я ее узнал, это оказалась ведущая прогноза погоды на местном канале. Судя по оживленной реакции толпы, она пользовалась некоторой популярностью. Но все равно как-то скромно. Хомма мог бы раскошелиться и на более медийного ведущего.

Она поздоровалась, народ зааплодировал. Митинг начался. Девушка сказала несколько слов о том, насколько она озабочена наличием на территории префектуры военных баз (сильно), и о том, насколько они мешают жить обычным гражданам (никак, но несколько лет назад пьяный американец в увольнении подрался с местными. Как я понял, их было больше, и он проиграл, но САМ ФАКТ). Закончила речь скандированием бессмертного «Янки, гоу хоум!». Я с удовольствием покричал вместе со всеми.

После этого она объявила выход гвоздя сегодняшней программы — конкурента нынешнего главы префектуры на грядущих выборах Хоммы Тэкуми. На сцену вальяжно поднялся черноволосый мужчина с волевым лицом. Я так-то видел его по телевизору, но в жизни он оказался худее. Видимо, недостаточно народной крови выпил. Он подошел к микрофону, поздоровался с электоратом, поблагодарил всех за то, что пришли и низко поклонился. Электорату явно понравилось. После этого он начал толкать речь, периодически перемежая ее групповыми скандированиями «Янки, гоу хоум». Под конец речи он призвал голосовать за него на выборах и собрался уйти с трибуны. Но я не дал ему такой возможности.

— Хомма-сама, разрешите задать вопрос? — крикнул я. Увидев школьника с активной гражданской позицией, Хомма явно обрадовался и пригласил меня выйти на сцену, чтобы задать свой вопрос в микрофон. Я подхватил с земли сумку и пошел к трибуне. Копы даже не почесались. Потрясающая беззаботность. А если бы я принес в ней банку кислоты, которой собрался облить уважаемого члена городского совета?

Выйдя на трибуну, я подошел к микрофону. Возле него стоял довольный Хомма. Я кинул сумку к его ногам, он отшатнулся и скривился.

— Воняет, не так ли, Хомма-сама?

— Что ты делаешь? Это твой вопрос? Что ж, я отвечу — да, твоя сумка на редкость мерзко воняет! — спокойно ответил политик, сложив руки на груди.

— В этой сумке — мусор, который накопился с четверга, — обратился я к людям, — Он пролежал всего два дня, но уже воняет на весь дом, — обращаясь к политику, спросил: — Ответьте нам как член городского совета, Хомма-сама, почему в нашей префектуре вывозят мусор всего два дня в неделю? При этом за вывоз мы платим столько же, сколько жители других префектур, — показал толпе три пальца, повысил голос, — А ведь там мусор забирают трижды в неделю!

В толпе послышался недовольный старческий крик:

— А ведь мальчик прав! Куда уходят наши деньги? — после чего в разных частях толпы раздались согласные выкрики. Пенсионеры — наше все!

Хомма подрастерялся и попытался перевести тему:

— Юноша, сейчас не время обсуждать это! Я собрал этот митинг для более глобальных целей!

Нет, дядька, я с тебя не слезу. Повысил голос:

— Это для каких? Для улучшения предвыборного имиджа? Вы держите граждан за идиотов? Ни для кого не секрет, что решения о размещении баз принимают в Токио! Может, вместо пустой торговли лицом решите эту проблему? — схватив сумку, я вывалил мусор прямо на трибуну. Полиция продолжала считать ворон. Интересно, меня оштрафуют за выброс мусора в неположенном месте?

— Что ты себе позволяешь?! — почему-то взбесился Хомма, — зачем ты притащил сюда это дерьмо?! Уберите его отсюда! — крикнул он полицейским. Один из них начал лениво подниматься на трибуну. Я обрадовался.

— Никто не смеет лишать гражданина свободы слова! Граждане Тотиги, этот человек, — указал я пальцем на красного от гнева Хомму, — пытается помешать мне реализовывать конституционное право задавать вопросы! Хомма-сама, — повернулся я к нему, — почему вы просто не можете ответить на вопрос? Неужели это так сложно?

— Ты всего лишь школьник! Даже не взрослый! ДАЖЕ НЕ ГРАЖДАНИН! — завизжал Хомма. Теперь я точно уверен, что мусорные компании платят городскому совету откаты.

— Хо, если я не ошибаюсь, лишить гражданства может только суд! — обращаясь к толпе, применил запрещенный прием: — Граждане Японии, знаете, кто практикует внесудебные расправы? КОММУНИСТЫ! — обратился к Хомме, — Хомма-сама, вы что, коммунист?!

Толпа недовольно загудела, послышались крики «Долой!» и «Отвечай!». Вышедший на сцену коп замер в нерешительности. Хомма понял, что перегнул и, подойдя к микрофону, выдавил несколько невнятных фраз с ключевыми словами: «мусор», «цены на топливо», «подрядчики». Народ не впечатлило, кто-то кинул в политика бутылку с водой, облив его костюм. Копы обрадовались возможности задержать кого-то реально опасного и двинулись в толпу. Пока Хомма вытирал пиджак платочком, я завладел микрофоном:

— Меня не убедили аргументы Хоммы-самы, а вас?!

Толпа одобрительно закричала.

— Хватит это терпеть! Хватит это терпеть! Хватит это терпеть! — начал скандировать я, вскидывая кулак в воздух.

Толпа охотно подхватила.

— Мы здесь власть! Мы здесь власть! Мы здесь власть! — продолжил я выдавать классику.

Толпа подхватила еще охотнее.

— Тройной вывоз! Тройной вывоз! Тройной вывоз!

Решив, что моя цель достигнута, я спрыгнул с трибуны, оставив на ней потерявшего лицо политика рядом с кучей мусора. Надеюсь, этот «глубокий символизм» не оставят без внимания его политические оппоненты. Прости, Хомма, что пришлось уничтожить твою политическую карьеру. Моя драгоценная анимежизнь не должна вонять.

С улыбкой подошел к вылупившимся на меня друзьям. Толпа вокруг продолжала требовать тройного вывоза. Хомма попытался что-то сказать, но его игнорировали. Наконец, он покинул трибуну и убежал.

— Ну что, пошли домой? — перекрикивая гул толпы, обратился я к друзьям.

Они потерянно кивнули, и мы начали проталкиваться к выходу. По пути меня одобрительно хлопали по плечу, с улыбкой трепали по голове. Да, я молодец!

Покинув площадь перед консульством, я развел руками и с улыбкой заявил друзьям:

— Вот как-то так.

Наконец-то они отошли от шока и обрушили на меня шквал вопросов и восхищения. С удовлетворением отметил сияющие глаза Хэруки. Ответил. Да, было страшно. Да, это я придумал сам. Да, мусор реально бесит.

Мы дошли до какой-то кафешки, Хэруки предложила зайти и отметить мой триумф. Я отказался — провонял мусором и сильно вспотел. Все-таки шанс опозориться был очень велик, и я нервничал. Кроме моей репутации на кону лежало еще и уважение деда. Если на первую мне было по большому счету плевать, то второе заботило довольно сильно.

Друзья пошли в кафешку, а я домой. Надеюсь, все было не зря, и конкуренты Хоммы правильно распорядятся ситуацией. Давай, Такерада Дзуничи, почини вывоз мусора и сиди главой совета еще один срок.

Дома я с наслаждением принял душ, предварительно кинув провонявшую одежду в стирку. Настроение — супер! Повезло, что Хомма оказался настоящим слабаком. Пожалуй, в награду позволю себе сегодня ничего не готовить, покушаю лапшерака.

Выйдя из душа, поднялся в комнату и пару часов посочинял ранобэ. После этого спустился вниз, услышал шум на улице. Выглянув за дверь, увидел вернувшегося с прогулки Сакамото-сана. Впустил его в дом, покормил сухим кормом. Не все коту масленица!

Себе же заварил лапши с говядиной и лег на диван в гостиной. Включил местный канал, чтобы не пропустить вечерний выпуск новостей. Едва ли телевизионщики пропустят такое событие.

Так и оказалось! В репортаже показали толпу, первую часть выступления Хоммы, потом в кадре появился я. Наш диалог с политиком дали в эфир целиком. Репортаж заканчивался громким скандированием «Тройной вывоз!».

Нормально. Теперь я местная знаменитость?

Довольный, выключил телевизор, сходил полил помидоры. Вспомнил восхищенный взгляд Хэруки, на лицо выползла широкая улыбка.

Зайдя домой, услышал звон телефона. Взял трубку.

— Молодец! — сказала она голосом деда Хэруки. После этого раздались короткие гудки. На душе потеплело. Похвала такого старика дорогого стоит. Интересно, откуда у него мой номер? Точно, я же сам дал его Хэруки не так давно.

Остаток вечера рубился в «Ниндзю Гайдена», пройдя до конца. Понравилось. Положил картридж в сумку — завтра верну Кеиджи, после чего завел будильник и лег спать.

Глава 17

В понедельник я проснулся знаменитым. Телефон звонил не переставая, ведущие телевизионные каналы Японии жаждали взять у меня интервью, крупнейшие издательства требовали от меня как можно быстрее дописать ранобэ, чтобы немедленно, еще вчера начать его издавать огромными тиражами. Обещали выделить небывалые бюджеты для воплощения моей книги в аниме. Лично позвонил сам премьер-министр, зазывая работать в Токио его помощником по работе с молодежью. Моя спокойная жизнь рухнула в один миг!

Разумеется, все это я выдумал. Утро ничем не отличалось от других. Я проснулся, покушал, собрался и уселся на диван в ожидании Хэруки. Сегодня снова дождь. На этот раз он будет идти весь день.

Раздался звонок в дверь, я накинул ветровку, обулся, взял зонт и вышел из дома. Сегодня Хэруки снова решила порадовать меня хвостиками.

— Доброе утро, Иоши. Вчера видела тебя по телевизору. Ты выглядел тааак круто! — с горящими глазами поприветствовала меня девушка.

— Доброе, Хэруки. Спасибо, но ничего крутого я не сделал. Просто надоело нюхать мусор, — включил я скромность. Она хихикнула, кивнула, и мы отправились в школу. Из-за дождя на улицах было малолюдно, но по пути нам встретилась идущая куда-то пара пожилых японок. Они меня узнали.

— Хо, это ты тот отважный юноша? — улыбнулась одна из них, продемонстрировав на редкость хорошо сохранившиеся зубы. Или это протезы?

— Это точно ты! — добавила вторая. Ее зубы оказались похуже, в нижнем ряду зияла прореха, — Спасибо, что не побоялся вступиться за жителей префектуры! Надеюсь, теперь-то чинуши из совета начнут работать как следует! — она подошла ко мне и ущипнула за щеку. Больно, но у меня получилось удержать на лице благодарную улыбку и поклониться им.

Бабушки заметили Хэруки.

— А это твоя девушка? Какая красавица! — приложив руку к своей щеке, похвалила мою спутницу бабушка с уцелевшими зубами. Вторая потрепала за щечку и Хэруки со словами:

— Дорожи этим юношей, барышня. В наши времена отважные молодые люди — редкость!

Ох уж эти старики. «Раньше было лучше» — в этом они все. Я не осуждаю, мне нравятся пожилые люди. За некоторыми исключениями, от них веет добротой. А еще я люблю рассказы о старых временах.

Хэруки залилась краской, пробормотала что-то в духе: «Спасибо, но мы не встречаемся».

— Глупости! — воскликнула старушка номер 1, всплеснув руками, — Если будешь вести себя так, какая-нибудь девка уведет у тебя этого замечательного юношу! Перспективного мужчину (а я перспективный, да, бабушка?) нужно крепко держать в руках и не отпускать.

Вторая бабушка поддержала свою подругу:

— Это точно! Вот, помню, я своего мужа встретила…

Вежливо послушав бабушку пару минут, я был вынужден перебить ее, сказав, что нам пора в школу, иначе опоздаем. На прощание они пожелали нам удачи и вручили по пирожку в форме рыбки, посоветовав кушать больше. Особенно Хэруки. «Мужчины любят женщин попышнее, барышня. Помни об этом!». Моя спутница снова залилась краской.

Мы пошли дальше, я трескал халявный пирожок. Вопреки ожиданиям, внутри оказалась не рыба, а сладкая фасоль. Вот он, вкус славы! Хэруки же, завернув свой в пакетик (как много разного таскают с собой девушки) и положив его в сумку, о чем-то сосредоточенно думала. Не знаю как она, а я получил от этой встречи колоссальное удовольствие. Хэруки так мило смущалась.

— Иоши… — вдруг тихонько обратилась она ко мне. Проглотив кусочек, я вопросительно посмотрел на нее. Она смотрела под ноги.

— Да?

— То, о чем они говорили…

Ааа! Это происходит, да? Прямо сейчас? Сердце учащенно забилось, в горле пересохло.

— Да?

— Иоши, а ты… — залилась краской Хэруки и замолчала. Я не стал торопить, терпеливо ожидая продолжения. Это точно оно!

Хэруки вздохнула, взяла себя в руки, посмотрела мне в глаза и улыбнулась:

— Иоши, ты любишь пирожки с фасолью, да?

Облом! Она передумала, или это такое издевательство над чувствами бедного юноши? Решил не подавать вида:

— Я предпочитаю с капустой, но с фасолью тоже ничего, — раскрыл я ей свои гастрономические пристрастия. Она кивнула, и мы продолжили путь как ни в чем не бывало.

У школы встретили вылезавшего из машины Кеиджи. Поздоровались.

— Ну что, местная знаменитость? Еще не словил звездную болезнь? — подколол меня друг.

— Так к звезде не обращаются! Если ты встанешь на колени, я, так и быть, дам тебе автограф! — не остался я в долгу.

У обувных шкафчиков вернул ему «Ниндзю Гайдена», поблагодарив и сказав, что игра понравилась. Хэруки от себя добавила, что «Фентези стар 2» тоже прекрасна. Кеиджи довольно улыбнулся.

В коридоре третьего этажа столкнулись со старостой, Симидзу-сан. Она высказала мне пару комплиментов, заодно вогнала Хэруки в краску, повторив тезис бабушек о том, что «уведут мужика-то».

Я заверил Симидзу-сан, что она не в моем вкусе, поэтому пусть даже не пытается. Та фыркнула, мол больно надо. И ведь действительно не надо, она по девочкам же. Лишь бы она не «увела» мою Хэруки. Никому не отдам! Нос сломаю!

В классе начался трешак. Ко мне подходили одноклассники и одноклассницы, чьих имен я даже не помнил. Задавали вопросы, пели дифирамбы моей отваге, звали гулять. На вопросы терпеливо отвечал, за похвалы благодарил, от приглашений погулять вежливо отказывался, ссылаясь на занятость.

Поразительно, но среди подошедших оказалась и главная красавица класса Араи Изэнэми, она старательно накручивала локоны на палец и строила глазки, не забывая пренебрежительно поглядывать на Хэруки. Какая мерзость. От ее многозначительного предложения познакомиться поближе тоже отказался. У меня тут вообще-то теплая и ламповая анимежизнь, а не нуарный триллер. Роковая красотка не вписывается в жанр. Заметил, что из-за своей парты на меня злобно таращился загипсованный Оокубо Хидеко, альфач класса. Не парься, чувак. Хайп схлынет, а ты останешься. Я не обольщался. Халиф на час — статус временный.

Слава Богине, в класс вошел учитель и спас меня от всеобщего внимания, начав урок.

На большой перемене стратегия по добыче каарагэ снова сработала, но насладиться обедом мне не дали. Пытка славой продолжилась, суть не изменилась, но на этот раз подходили совсем незнакомые ребята. Спасите меня, кто-нибудь! Хэруки морально поддержала меня, отдав пирожок. С ее позволения поделился им с Кейташи и Кеиджи. Кейташи, в свою очередь, разделил свою долю с Фукудой-сан. Заботится, подкармливает. Надеюсь, у друга все получится.

Начался последний урок. Где-то в его середине ожил висевший над дверью громкоговоритель.

— Одзава Иоши, срочно пройдите в кабинет директора!

Блин, я же не огребу сейчас проблем за излишнюю пассионарность, правда? Или меня там ждет коп, который выпишет мне штраф за выброс мусора в неположенном месте?

Вопросительно посмотрел на Араки-сенсея, тот милостиво кивнул мне. Я собрал свои пожитки в сумку и вышел из класса. Блин, а где искать кабинет директора? К счастью, у лестницы висела схема пожарной эвакуации, по ней я смог сориентироваться. Кабинет директора находился на втором этаже. Тут я еще не был. Ну что сказать? Коридор как коридор. Нашел нужную дверь с надписью «Директор» на табличке. Вот бы вернуться в прошлое и узнать у Симидзу-сан его имя!

Постучал в дверь, услышал «Войдите!», вошел.

Кабинет был довольно просторным, ничего «японского» я в нем не увидел. Такой кабинет можно встретить в любой стране, которая освоила строительство типовых зданий и бюрократию. Напротив входа — большое окно, завешанное жалюзи. Сейчас они были открыты — на улице дождик и пасмурно. Возле окна располагался стол директора, за ним — кожаное кресло, в котором сидел плешивый полноватый старичок с живыми глазами. Собственно, наш директор. Я видел его на вступительной церемонии. Перпендикулярно столу директора стоял еще один, длинный. Около него — стулья. Видимо, это для «гостей». У боковой стены — ряд деревянных шкафов разных размеров и форм. На них — комнатные растения в горшках. Пол покрыт линолеумом. За «гостевым» столом, спиной ко мне и лицом к директору сидел мужчина в пиджаке. В углу помещения возился с камерой оператор. На камере — логотип местного телеканала. Вот оно что!

— Добрый день, — поклонился вежливый я. Представился: — Одзава Иоши, класc 1Б!

— А, Одзава-кун, проходи, присаживайся — указал мне рукой на один из стульев директор. Я присел, он продолжил: — Меня ты знаешь, поэтому перейду сразу к делу. С тобой хочет познакомиться наш гость, — сидящий ко мне спиной мужик обернулся, я его узнал. Тем временем директор вещал: — Это Такерада Дзуничи, глава нашей префектуры.

Кто-то решил ковать железо пока горячо, да, Такерада-сан? Что ж, я не против, если ты уберешь мусор из моего дома.

Глава префектуры протянул мне руку, сказав:

— Рад с тобой познакомиться, Одзава-сан. Меня очень впечатлил твой вчерашний поступок, — я пожал протянутую руку. Рукопожатие оказалось крепким. Мужик сразу показался мне неплохим, вот она, сила политика!

Я включил режим восторженного ребенка:

— А я видел вас по телевизору, Такерада-сама! С огромным интересом смотрел ваши дебаты с Хоммой-саном. Знакомство с вами — огромная честь для меня.

Глава префектуры заулыбался.

— Интересуешься политикой, Одзава-сан?

— Да! Считаю, что быть аполитичным в наши неспокойные времена недопустимо. Только совместными усилиями всех граждан достигается процветание страны.

— Какой молодец. Приятно видеть столь сознательного молодого человека, — Такерада повернулся к директору, — Я восхищен молодым поколением, Ока-доно (Значит, фамилия директора Ока, да?). Здорово, что я не ошибся, отправив свою дочь учиться именно в вашу школу (А? Дочь главы префектуры тоже учится здесь? Сын главы корпорации, сын второго председателя клана якудзы, внучка легендарного бонсайщика, дочь главы префектуры — прямо не муниципальная школа, а элитный лицей какой-то). Она, кстати, не раз положительно отзывалась о школьном руководстве. Обязательно отдам распоряжение попечительскому совету рассмотреть вопрос о вашем премировании, — директор просиял, глава префектуры продолжил, — Кроме того, я уже отдал распоряжение о благодарственном письме от городского совета. Надеюсь, среди многочисленных наград школы найдется местечко для него? — спросил он с улыбкой. Директор, так же с улыбкой, заверил, что найдется. Нехилые круги по воде пустил мой перформанс на митинге.

После этого Такерада снова обратил на меня внимание, достав из чемоданчика у своих ног красивую бумагу формата А4, показал ее мне.

— А это благодарственное письмо лично от меня для тебя, Одзава-сан. Не против, если я вручу его тебе перед камерой?

Я не был против. Люблю, когда меня награждают. Кивнул, натянув на лицо довольную лыбу. Потом решил прояснить главное:

— Такерада-сама, я очень благодарен вам. Но выступал я на митинге совсем не ради награды.

— Безусловно! Уверяю тебя, Одзава-сан, что вопрос с мусором уже решается. Ты не ошибешься, если уже в ближайшую субботу принесешь свои мешки к дороге, — заверил меня Такерада. Я обрадовался. Не зря мусором провонял.

После этого Такерада с директором обсудили выбор места для съемки. Директор не раздумывая предложил сняться около места со школьными наградами. Оно располагалось на первом этаже. Мы все вместе двинулись туда. По пути Такерада спросил меня:

— Какие у тебя планы на жизнь, Одзава-сан?

— Я планирую стать писателем ранобэ, поэтому хожу в литературный клуб.

Такерада засмеялся, потом сказал:

— В каком тесном мире мы живем! Получается, ты уже знаком с моей дочерью?

— Так Такерада-семпай… — догадался я.

Политик широко улыбнулся и подтвердил:

— Да! Моя дочь — президент литературного клуба, — потом шутливо-грозно спросил: — Так это из-за тебя моя дочь плохо кушает все выходные? Она рассказала мне о юноше, который пишет на редкость мерзкие вещи. Но пишет неплохо. Пожалуй, я даже прочитаю твою книгу в следующем альманахе литературного клуба!

— Спасибо, Такерада-сама, — благодарно поклонился польщенный мальчик Иоши.

Мы подошли к цели. А у нашей школы немало регалий. В паре шкафов за стеклом стояли спортивные кубки, кусок стены между шкафов был увешан грамотами разных цветов. Приглядываться не стал.

Оператор поставил камеру, посмотрел в нее, попросил включить свет в коридоре. Директор сделал это лично. Такерада начал инструктаж:

— Одзава-сан, сейчас я вручу тебе благодарственное письмо, после этого скажу несколько слов. Твоя задача в этот момент — стоять и улыбаться, хорошо? — я кивнул, — Потом задам тебе вопрос о дальнейших планах. Ничего не выдумывай, отвечай то же, что ответил мне на лестнице. Ты не против? Все понял?

Я не был против и все понял. Мы встали спиной к стене с наградами, оператор направил на нас камеру.

— От лица городского совета я благодарю этого храброго юношу, Одзаву Иоши, за то, что обратил мое внимание на вопиющий просчет в работе городского совета. Уверяю всех граждан префектуры, что вопрос с вывозом мусора будет решен в кратчайшие сроки, а все виновные понесут заслуженное наказание.

После этого он с широкой улыбкой вручил мне грамоту и протянул руку. С не менее широкой улыбкой я ее пожал.

— Итак, Одзава-сан, какие у тебя дальнейшие планы на жизнь? — спросил Такерада.

— Я мечтаю стать писателем ранобэ, поэтому хожу в литературный клуб. Могу я обратиться к телезрителям, Такерада — сама? — слегка поменял я сценарий. Он сделал широкий жест рукой, мол, пожалуйста. А чего ему сопротивляться, если я скажу какую-нибудь ерунду, это легко вырежут на монтаже. Я посмотрел в объектив и выдал:

— Альманах литературного клуба в этом году выйдет просто потрясающим! Его главным украшением, безусловно, станет биографический роман о жизни легендарного бонсайщика Аоки Ринтаро, который сейчас пишет его внучка и участница литературного клуба Аоки Хэруки-сан. Призываю всех интересующихся литературой граждан посетить школьный фестиваль в сентябре и приобрести копию. Вы не останетесь разочарованы! — после этого я поклонился.

Оператор показал нам большой палец и выключил камеру. Такерада обратился ко мне:

— Неплохой экспромт, Одзава-сан, — он выглядел довольным. Еще бы, ведь роман его дочери тоже будет в пропиаренном мной альманахе. Не менее довольным выглядел и директор. Такерада продолжил: — Знаешь, а я ведь лично знаком с Аоки Ринтаро. Увы, — он вздохнул, — его бонсаи не по карману скромному главе префектуры (ага, верю. Но прибедняйся если хочешь, мне не жалко). Замечательно, что его судьба воплотится в бумаге. Прости, Одзава-сан, но первым делом я прочитаю его биографию, а только потом твое ранобе, — засмеялся. Я не обиделся и тоже засмеялся. После этого Такерада с оператором попрощались со мной и директором и покинули школу.

— Отлично справился, Одзава-кун! — похвалил меня директор. Похвала приятна, поэтому я с улыбкой поблагодарил.

— Надо бы поощрить такого перспективного ученика… — задумчиво произнес он. Я ответил:

— Ни в коем случае, Ока-сенсей. Очень прошу вас никак не выделять меня из общей массы учеников. Я более чем доволен тем, что имею сейчас. Я люблю нашу школу и литературный клуб. Большего мне и не надо! — ну его нафиг, знаю я этих взрослых, сейчас под видом «поощрения» навесит на меня какие-нибудь почетные, но унылые обязанности, которые будут сжирать свободное время и нервы.

— Что ж, если таков твой выбор, так тому и быть, — улыбнулся мне директор. В это время мы как раз проходили мимо второго этажа, поэтому попрощались, и он пошел в свой кабинет. Я же отправился в класс. Подошел к нему как раз вовремя, потому что прозвенел звонок. Открыв дверь, посмотрел на Араки-сенсея. Тот кивнул, мол, ага, вижу что не прогуливаешь. Я решил не заходить и остался ждать друзей в коридоре.

Они вышли из класса, я гордо показал им грамоту. Они одобрительно загалдели, Кейташи похлопал меня по плечу. Спасибо, друг. После этого компания разделилась, и мы с Хэруки пошли в литературный клуб. Она рассматривала грамоту и рассказывала, какой я молодец, вгоняя в краску. Было супер приятно.

В литературном клубе сегодня снова не оказалось Каваками-сана. Это уже начало раздражать. Тайна смерти чайного мастера не давала мне покоя. Президент предложила устроить сегодняшнее чаепитие в честь героя — то есть меня. Ребята поддержали. Мы уселись за стол, взяли в руки кружки с чаем и стукнулись ими с радостным воплем «Кампай!». Ребята задавали мне вопросы, я уже привычно отвечал. Заметил, что президент смотрела на меня с необычной теплотой и все время улыбалась. Любишь папку, да? Рада, что я задавил его конкурента? Или это +1 в гарем? Надеюсь нет, гарем мне не нужен. Мое сердечко принадлежит только Хэруки.

После клуба мы с Хэруки двинули домой. Дождик, тишина, свежий воздух, красивая девочка рядом — что еще нужно для счастливой анимежизни? По пути мы зашли в минимаркет, где по совету Хэруки я купил пару рыбин. Не стал обращать внимание на название — я ей доверяю.

— Сегодня я научу тебя пользоваться рыбным грилем, Иоши! — заявила она. А у меня такой есть? Странное чувство возникает, когда кто-то знает о твоей кухне больше тебя. Также она сказала, что с рыбой хорошо сочетается лимонный сок. У меня свело челюсть, но я послушно купил такой. Вроде не видел такого в России. Япония удивительна.

Придя домой, она показала мне гриль. Оказалось, что это небольшой выдвижной отсек в плите. Там была решетка. Интересно, а в нем можно жарить что-то кроме рыбы? Мы в четыре руки выпотрошили и нарезали рыбку. Само собой, Сакамото-сан получил свою долю. После этого Хэруки слепила какую-то панировку и выложила рыбу на решетку. Включив гриль, мы пошли в гостиную — продолжать играть в «Фентези стар». Через какое-то время из кухни донесся офигенный запах, в ожидании окончания процесса я едва не захлебнулся слюной. На кухне Хэруки извлекла рыбу, разложила по тарелкам, и мы приступили к трапезе. Вкуснятина! Доев, от души похвалил кулинарный талант Хэруки. Ей явно было приятно.

После ужина мы еще немного поиграли в Сегу, и она ушла домой. Я помыл посуду и гриль (запарно). Потом сделал домашнюю работу. Подошло время вечерних новостей, я прилег на диван и включил нужный телеканал.

Репортаж дали первым в выпуске. Под закадровый голос диктора показали нарезку со вчерашнего митинга, после этого на экране появились мы с Такерадой. Монтаж ничего не испортил, все показали именно так, как было. После моей рекламы клубного альманаха показали одного Такераду, стоя под зонтом около школы, как бы демонстрируя, что плохая погода не помеха для него, он грозил карами врагам жителей префектуры и призывал граждан активно выражать свою гражданскую позицию, ставя в пример прекрасного меня. «Только совместными усилиями всех граждан достигается процветание страны» — процитировал он мои слова в конце. Потрясающе.

Выключив телевизор, я некоторое время посочинял ранобэ, после этого, чтобы не мочить одежду, в одних трусах выскочил под дождик и полил помидоры. Вернувшись домой, погрелся под душем, завел будильник и лег спать. Надеюсь, завтра общественное внимание ко мне поутихнет, и я снова смогу жить спокойной анимежизнью.

Глава 18

Утро вторника действительно началось с раннего телефонного звонка. Позевывая, я спустился вниз и снял трубку. Звонил отец.

— Привет, сын!

— Привет бать, — сквозь мощный зевок ответил я. Понял, что давно не говорил с отцом. Соскучился. Это не мой отец, а Иоши? Нифига! Иоши, не выдержав токсичной внешней среды, сам отказался от этой жизни. Теперь она целиком принадлежит мне, со всеми ее радостями и горестями. Отец, получается, тоже мой.

— Разбудил? — забеспокоился отец. Я глянул на часы — 6.50. Нормально.

— Да почти что нет. Все равно было пора вставать. Минута сюда-минута туда… — успокоил я батю, смачно почесав в подмышке. Люблю с утра почесаться. Даже не знаю почему. Наверное, осталось от предков-обезьян.

— Вот как! Ну рассказывай, как твои дела, сын? Как дом? Как школа?

— Все отлично, бать. Вчера меня научили пользоваться рыбным грилем! — похвастался я, раздумывая, посвятить ли отца в подробности моей неожиданно стартовавшей политической карьеры.

— Да? И кто же научил? Нана-сан?

— Нет, одна красивая одноклассница.

— Вот как? А как же Сэкера-тян?

— Сэкера-тян оказалась не так хороша, как казалось. Так что мы с ней больше не общаемся.

— Это печально, сын. Она ведь хорошая девочка, — эх, бать, знал бы ты…

— Не переживай, бать. Я нашел девочку НАМНОГО лучше. Она внучка Аоки Ринтаро.

— Серьезно?! — закричал отец. Видимо, понял о ком идет речь.

— Да, представляешь?

— Сын, надеюсь твои намерения серьезны, не стоит шутить с семьей Аоки. Ведь бонсаи Ринтаро…

— Стоят во дворце самого Императора, да-да, я знаю, — завершил я фразу за отца, — Не переживай, бать, я никогда не обижу Хэруки.

— Значит, ее зовут Хэруки? Хорошее имя. Что ж, буду болеть за тебя, сын.

— Еще я вступил в литературный клуб и уже написал пару начальных глав своего первого ранобе. Ребята сказали, что получилось неплохо, — по крайней мере моя книга способна отшибать аппетит. А это уже немало.

— Отлично, Иоши! Я очень рад, что ты так стремительно взрослеешь и строишь планы на будущее. Знаешь, раньше я считал, что полностью провалился как отец. Возможно, мне следовало уехать раньше, чтобы заложенный в тебе потенциал раскрылся?

— Кто знает, бать, кто знает. В любом случае, я благодарен тебе за все.

Отец замолчал. Мне показалось, или я услышал всхлипы? Соберись, ты же мужик!

— Сын…

— А еще меня пару раз показали в новостях! — решил я все-таки рассказать отцу о своих похождениях.

— Что?! Ты что, попал в неприятности?! — всполошился он.

— Я еще сам не понял. Но, судя по благодарственному письму от главы префектуры, лежащему прямо передо мной, — передо мной и в самом деле лежала грамота. Вчера я оставил ее на тумбочке рядом с телефоном. Надо будет купить рамочку со стеклом и повесить на самом видном месте. Буду смотреть и ощущать свою мощь, — Все закончилось благополучно.

— Что?! Благодарственное письмо?! — закричал отец, потом глубоко вздохнул и спокойным тоном потребовал: — Рассказывай-ка все по порядку.

Я рассказал. На пересказе моих «дебатов» пришлось сделать паузу, чтобы отец просмеялся. Закончил рассказ словами:

— Вот такие дела.

— Черт, хотел бы я увидеть это все своими глазами! Так ты теперь местный герой?

— Не думаю. Слава проходит быстро. Я просто рад, что мусор будут вывозить чаще.

— Какой скромняга! — заржал батя. Просмеявшись, серьезно добавил: — Я горжусь тобой, сын!

На душе стало тепло-тепло. Отцовская похвала — невероятно приятная штука.

— Спасибо, пап! — меня кое-что обеспокоило, поэтому я спросил: — Слушай, а мои похождения не скажутся на твоей карьере? У тебя не будет проблем из-за меня?

— Беспокоишься за меня, да? Не переживай. Твой старик — крайне ценный кадр в корпорации. Если это как-то и скажется, то только в плюс!

Успокоенный, я глянул на часы — 7.15. Пора бы начинать собираться.

— Бать, мне пора собираться, а то опоздаю в школу. Рад был тебя услышать, звони еще!

— И вправду, что-то мы заболтались. Удачи тебе, сын!

Я положил трубку, на лице сияла широченная улыбка. Хороший он мужик. Кабанчиком метнулся в душ, потом на кухню, там быстро проглотил пару бутербродов. Не забыл покормить и Сакамото-сана. Посмотрев на него, я пробурчал себе под нос:

— Как быстро растут котята в наше время.

Время поджимало, вот-то появится Хэруки, поэтому вместо прогноза погоды я посмотрел за окно. Небо было безоблачным, надеюсь оно будет таким весь день. Рискну и не буду брать зонт. Успел, когда Хэруки позвонила в дверь, я как раз заканчивал зашнуровывать кроссовки. Выпрямился, пригладил волосы и открыл. Хэруки снова поменяла прическу. Сегодня она собрала волосы в высокий хвост, позволив мне насладиться видом аккуратных симпатичных ушек. Интересно, в ней есть хоть один изъян? Поздоровались, я выразил ей свое восхищение. Она мило покраснела и поблагодарила. Потом я вытащил к дороге заранее приготовленный мешок с мусором. Вторник ведь.

Отправились в школу. Сегодня на улицах было намного больше народу, а я не имел возможности спрятаться за зонтиком, поэтому хлебнул славы полной ложкой. Молодые и старые, мужчины и женщины, жители района подходили ко мне, чтобы выразить так сказать «риспект». С улыбкой благодарил и кланялся, не забывая скромно заметить, что старался я ради себя. Насколько я помню из аниме, героям положено вести себя именно так. Хэруки хихикала, и, надеюсь, гордилась таким классным мной. К концу пути я был полностью вымотан. Вот поэтому советский школьник Витя Селезнев и ходит по улицам в коробочке из КГБшников где-то в параллельной реальности. Впрочем, его и убить хотят. Не хотел бы я оказаться на его месте. Уже почти жалея о своем поступке, напомнил себе, что это временно. Больше я никогда лезть не собираюсь. По крайней мере, пока.

В школе стало легче. Отшитые мной вчера тактичные японские дети больше не лезли, ограничиваясь улыбками и маханием руками издалека. Такая дистанция меня вполне устраивала, поэтому я с удовольствием махал им в ответ.

Поднявшись на третий этаж, мы с Хэруки двинулись по коридору. Я как раз пытался отговорить ее от чтения «Котлована» внезапно понравившегося ей писателя Платонова, как на меня кто-то налетел. Не удержав равновесия, я рухнул. Меня придавило кем-то тяжелым и мягким. В нос ударил резкий запах духов. Что-то цитрусовое? Вставать с меня этот кто-то явно не спешил. Тогда я зашевелился, приподнял голову от пола (затылок слаб, если хорошо им приложиться, можно и сдохнуть), увидел светлую макушку. Она медленно сместилась вверх, явив мне сначала лоб, потом карие глаза, затем точеный идеальной формы нос, и, наконец, полные губы и аккуратный подбородок. Собрав все части лица вместе, я понял, что на мне лежала Араи Изэнэми. Поднял глаза вверх и увидел растерянно глядящую на нас Хэруки. И как это понимать?

— Ой, прости, Одзава-сан, я такая неловкая! — наигранно расстроилась Араи-сан. Я не Станиславский, но НЕ ВЕРЮ, — ты не ушибся?

— Нет, я в порядке. Если и ты в порядке, то слезь с меня, пожалуйста, — вежливо-холодным тоном ответил я ей. В ее глазах мелькнуло раздражение. Не вышло вогнать маленького невинного Иоши в краску, да? Она медленно встала, снова натянула на лицо саму невинность и скромно поклонилась:

— Еще раз извини, Одзава-кун.

— Не парься, все нормально, — криво улыбнулся я ей, взял Хэруки за руку и потащил в класс. Она не сопротивлялась. В классе отпустил ее, посмотрел в глаза и ободряюще улыбнулся. Она робко улыбнулась в ответ. В классе уже сидели наши друзья, поэтому мы направились к ним. Поздоровались. Кейташи залез в сумку и протянул мне видеокассету в безликой коробке с надписью VHS.

— Что это? — спросил я, взяв кассету. Посмотрел на приклеенную на нее бумажку — названия не было.

— Это хроники твоих похождений, герой. Записал оба репортажа из новостей. Цени! — широко улыбнулся Кейташи. От избытка чувств я бросился его обнимать. Он увернулся, я споткнулся о ножку парты и растянулся в проходе.

— Вот так с небосвода и падают звезды! — бессердечно прокомментировал Кейташи мое падение. Друзья засмеялись. Я их не осуждаю. Смешно, когда кто-то нелепо падает. Потирая ушибленную коленку, поднялся на ноги. Ко мне подошла смеющаяся Хэруки, заботливо отряхнула салфеткой пыль с формы. Вчерашние дежурные по классу явно схалтурили. В классах, кстати, убираются сами школьники. Надо будет заглянуть в график дежурства, узнать, когда придет моя очередь, и кто будет моим напарником. Поблагодарил Хэруки, сел за свою парту. В классе появился Араки-сенсей и начались занятия.

На большой перемене, перед тем как пойти по огненному следу, оставленному «заряженным» нашими обеденными деньгами Кейташи, я подошел к висящему на стене графику дежурства. Ага, в четверг, то есть послезавтра. В паре со мной — увы, не Хэруки. Но я не особо расстроился. Симидзу Кеико, наша староста. Она прикольная. Дежурство обещает быть не скучным.

В столовой мы отдали должное каарагэ, потом вернулись в класс продолжать учебу с новыми силами. По ее окончании уже традиционно пошли с Хэруки в клуб.

— Иоши… — тихонько начала она разговор, — Та девочка в коридоре… — замолчала, скуксилась.

— Знаешь, Хэруки, я не люблю говорить о людях гадости за глаза. Ты ведь не станешь относиться ко мне хуже, если я нарушу это правило?

Она покачала головой, глаза засветились любопытством.

— Такие девушки, как она, падки на все популярное. Из-за митинга сейчас популярен я, вот она и попыталась заполучить этот трофей в свою коллекцию. Скоро все забудут эту историю, все вернется на круги своя, и она отстанет. Я не люблю таких людей. На мой взгляд, внутри они пусты. Так что не обращай на нее внимания, хорошо?

Хэруки кивнула:

— Хорошо.

В литературном клубе — сюрприз-сюрприз! — не оказалось Каваками Нобу. Твою ж мать, мужик, ты это специально? За что ты меня ненавидишь?

В клубе царила привычная атмосфера ничегонеделания. Ребята уже сгруппировались у закипающего чайника и радостно замахали нам с Хэруки, приглашая присоединиться. Мы не заставили себя уговаривать. Как только кружки наполнились, раздался стук в дверь. Я с надеждой уставился на нее. Давай, Каваками, сейчас самое время поднять тему мастеров чайной церемонии! Президент пригласила постучавшего войти, дверь открылась и мы узрели президента школьного совета Такахаси Мэзэки. Он поклонился и сказал:

— Простите, что прерываю заседание вашего клуба, но я здесь по просьбе директора.

Я хрюкнул. Ох уж эти важные заседания за чаем с печеньками.

Президент уверила его, что ничего страшного не произошло, и он нам совсем не помешал. После этого пригласила его за стол и налила чаю. Хрупнув печенькой, Такахаси поправил очки и поделился целью своего визита, начав издалека.

— Вчера в новостях показали встречу главы городского совета с Одзавой-саном, — кивнул мне, — там он сказал, что новый альманах литературного клуба будет невероятно интересным, и призвал всех граждан посетить школьный фестиваль, где и можно будет его купить. Сегодня, с самого утра, телефоны директора, его секретаря и даже школьного совета просто не замолкают! И всех звонящих интересует только одно — ваш альманах.

Одноклубники ошарашенно уставились на меня. А я что, я ничего. Такахаси повернулся ко мне:

— Одзава-сан, ты знаешь, какой тираж у альманаха литературного клуба нашей школы?

Я встал со стула, подошел к шкафу с альманахами прошлых лет, взял прошлогодний, пролистал. Нашел тираж: 200 экземпляров. Твою мать… Потерянно посмотрел на Такахаси. Тот вздохнул.

— Именно, Одзава-сан. У нашей школы просто нет возможности издавать альманахи большими тиражами. Впрочем, раньше и необходимости такой не возникало. Теперь же… — он расстроенно махнул рукой, — Ладно, все это уже неважно. Директор свалил эту проблему на нас, сославшись на то, что организацией школьного фестиваля занимается школьный совет. И я его не виню, — развел он руками, — Одзава-сан, ты заварил эту кашу, может у тебя есть идеи?

Идей у меня не оказалось, поэтому я промолчал.

— Так я и думал, — еще тяжелее вздохнул Такахаси. Поднялся со стула, подошел ко мне — я все еще стоял у шкафа, держа в руке прошлогодний альманах. Он что, хочет влепить мне воспитательного леща? Я буду сопротивляться!

Вместо леща он положил руки мне на плечи и прямо в глаза сказал:

— Не переживай, Одзава-сан. Когда я вступил в должность главы школьного совета, я твердо пообещал, что не отступлю перед трудностями. Мы разберемся с этой проблемой вместе, не так ли? — обвел он взглядом всех присутствующих. Растроганный до глубины души, я кивнул. Другие члены клуба, не совсем понимая, что происходит, тоже кивнули. Такахаси-сан такой надежный! Такой крутой! Блин, что это за магия? Это так называемая «харизма»? Можно мне такую же штуку?

Такахаси, приобняв меня за плечи, бережно подвел к столу. Мы сели. Он отпил чайку и спросил:

— Итак, какие у вас успехи в написании альманаха? Особенно у тебя, Аоки-сан, — вдруг обратился он к Хэруки. Она подпрыгнула на стуле и спросила:

— Почему это «особенно у меня»?

Видимо, вчерашние новости она не смотрела. Прости, Хэруки.

— Потому что Одзава-сан, рекламируя альманах, назвал его главной составляющей написанную тобой биографию Аоки Ринтаро-сенсея.

Хэруки пораженно уставилась на меня. Я в ответ неловко улыбнулся и пожал плечами. Ну вот, довыделывался. Хотел сделать девочке приятно, а в итоге нагрузил проблемами кучу людей. Включая саму Хэруки.

Немного подумав, она ответила:

— У меня готово две главы. В принципе, к концу июля, если ничего не случится, книга будет готова.

Такахаси выжидающе посмотрел на Такераду-семпай. Та коротко ответила:

— Три главы. Начало июля.

Теперь моя очередь:

— Две с половиной главы. Конец июня.

Такахаси обратился к нашим поэтическим дарованиям:

— Вас я не спрашиваю, потому что у вас уже явно есть готовые стихотворения. Даже если вы ничего нового не успеете написать до фестиваля, в альманах можно будет вставить их. Значит, остается что-нибудь от Каваками-сана, кстати, где он?

Мы пожали плечами. Такахаси сокрушенно вздохнул.

— Что ж, надеюсь он не подведет. Признаюсь откровенно, я ожидал худшего. В таком случае, давайте установим дедлайн.

Он встал со стула, подошел к висящему на стене календарю, открыл его на августе. Достал из кармана ручку, обвел в кружок третье число. Повернулся к нам, указал на дату рукой.

— К третьему августа мне нужны готовые к публикации чистовики. В субботу, после уроков, состоится заседание школьного совета. Боюсь, Такераде-сан и Одзаве-сан придется пропустить ваши клубные чтения. Вы обязательно должны прийти к нам. Будем решать, как нам выпутаться из этой ситуации (а он много знает о жизни нашего клуба. Ну, на то он и глава школьного совета). Надеюсь, нам всем не придется оправдываться за провал даже не перед директором, а перед всеми гражданами префектуры, — напоследок поддел он меня. Затем попрощался, поклонился и вышел из комнаты.

Наступила тишина. Ребята смотрели на меня, я смотрел в стол. Наконец, не выдержал:

— Ну не подумал я последствиях, ясно? Показалось, что немного порекламировать наш альманах по телевизору — хорошая идея. Разве истории пишут не для того, чтобы их читали?! — громко попытался я оправдаться.

Президент вздохнула и сказала:

— Я не виню тебя, Одзава-сан. Надеюсь, остальные тоже? — она грозно посмотрела на присутствующих.

— Конечно нет! — сразу дал слабину Исида-сан, — К тому же, в этой ситуации для нас Муратой-сан нет ничего, кроме плюсов! Верно, Мурата-сан? — обратился он к нашей поэтессе-песеннице (или сейчас нужно говорить «поэтке-песенке»?). Та согласно кивнула.

Хэруки промолчала, как-то странно глядя на меня. Мне стало страшно. Я ведь не разрушил связь между нами? Хэруки, не молчи! Наконец, она слегка кивнула:

— Нет, Иоши, я тебя не виню. Ты же хотел как лучше, верно?

Я кивнул в ответ. Стало еще страшнее. Ее ответ прозвучал очень неуверенно, словно она пыталась в чем-то убедить саму себя.

Президент подытожила:

— В таком случае пойдемте по домам. Одзава-сан, постарайся к субботе придумать план. Я тоже подумаю. Нам нельзя подвести школу. Под угрозой не только репутация литературного клуба, но и вся дальнейшая жизнь всех нас. Если мы провалимся — учеба в университете нам не светит, — понагнетала она.

Серьезно?! Из-за вот этого вся дальнейшая жизнь может пойти под откос? А не преувеличиваешь ли ты? Я посмотрел на Хэруки. Ее лицо было мрачным. Твою мать…

Мы с ней вышли из класса и двинулись по коридору.

— Знаешь, Иоши… — вдруг остановилась она.

Я тоже остановился и посмотрел на нее. Вздрогнул. В ее глазах клубилась тьма.

— Ты ведь не пользуешься мной, чтобы получить больше внимания? Я не хочу так думать, но все эти восхищенные взгляды красивых девушек — тебе ведь это нравится, верно?

Я опешил. Это вообще откуда взялось? Я что, реально веду себя как самовлюбленный болван? Не найдя, что ответить, я отрицательно покачал головой.

— Сегодня я пойду домой одна. Не ходи за мной, хорошо? — ледяным клинком своих слов пронзила она мое сердце.

Отвернувшись, она быстро ушла вперед меня. Всё…

Я привалился к стене, меня прошиб пот. Желудок словно скрутило в тугой узел. Это конец, да? Я все испортил. Хэруки… Закрыл лицо руками. Да что со мной?! Люди все время ссорятся и мирятся. Рано или поздно она поймет, что не права. В конце концов, что я такого сделал? Да это вообще не проблема! Отец Такерады-семпай — целый глава совета префектуры! Неужели он не придет на помощь любимой доченьке?! Да и мы не лаптем щи хлебаем. Особенно Такахаси. Ушлый тип. Пришел, придавил ворохом проблем, пожурил, потом протянул руку помощи. НЛПшник мамкин! Пошло оно все к черту! От избытка чувств ударил кулаком по стене. Больно. Помогло. Что же ты, Хэруки… Разве я давал повод усомниться в себе?

В мрачном настроении пошел домой, злясь на весь мир. Проклятая девка! Это я про Араи Изэнэми. Я же ей вообще не нужен, просто хочет новую игрушку. А Хэруки из-за нее сломалась. Мерзкая тварь. Меня затрясло от ненависти. Родилась красивой — жизнь удалась? Только попробуй исполнить что-нибудь еще раз, порежу твою драгоценную мордашку канцелярским ножом в лоскуты! Будешь страшилой из городских легенд, которая жрет детей в туалете после закрытия школы. Какая там ответственность для малолетних членовредителей в Японии? Да пофиг. Всегда можно наложить на себя руки и получить новое перерождение. Верно, Богиня? Стоп-стоп-стоп! Что это за привычные реакции на стресс Иоши-куна? Так не пойдет! Выход в окно — это не выход! Это слабость! Никакого уважения суицидникам! Я расстегнул школьный пиджак, правой рукой взялся за отворот, левую вытянул в сторону реки, громко сказал:

— Мы пойдем другим путём!

Хихикнул. Спасибо, Ильич!

Поход домой отменяется. Когда женщина думает, что мужчина виноват — он извиняется, верно? Можете считать меня подкаблучником, мне все равно. Зачем мне анимежизнь, если Хэруки меня возненавидит?

Найдя магазин цветов, зашел туда. Какой там любимый цветок Хэруки? Кажется, ликорис? Не зная, как он выглядит, я спросил продавщицу — пожилую японку. Она показала. Действительно красивые. Увидел ликорис в горшке. Дарить Хэруки срезанные цветы — все равно что тушить пожар ведром лавы. Расплатился, взял цветочек и пошел к дому Аоки. Там я поставил горшок с ликорисом на крылечко. Вот теперь можно пойти домой.

Впустив Сакамото-сана, зашел сам. Разулся. Раздался звонок телефона. Сердце учащенно забилось. Хэруки нашла цветок и спешит извиниться? Хо-хо!

Снял трубку.

— Смольный! — Ильич еще не выветрился из головы.

— А? Что? Наверное, я ошиблась номером, — услышал я растерянный детский голос.

— Это Одзава Иоши, — исправился я.

— Братик! Это я, Чико! — о, это маленькая сестренка Иоши! Какой милый голосочек. Братик, хе-хе…

— Братик, я видела тебя по телевизору! Ты тааак круто выглядел! — похвалила меня восторженная Чико. Я заулыбался.

— Привет, Чико-тян! Я соскучился! Твой приезд на Золотой Неделе все еще в силе?

— Да! — подтвердила сестренка, — Я тоже сильно-сильно соскучилась, братик! Ничего, осталось всего одиннадцать дней! — считаешь дни, да? Какая милота. Теперь я тоже буду их считать.

В трубке послышались какие-то неразборчивые разговоры, голос Чико потускнел:

— Братик, мне пора. Увидимся на Золотой неделе!

И она положила трубку. Что это было? Ей что, запрещают звонить брату? Или я нагнетаю, и у нее действительно дела? Мрачное настроение вернулось. Не повезло Иоши с матерью. Расстроенный, положил трубку. На кухне покормил Сакамото-сана, без аппетита впихнул в себя бутерброд. Ну и день.

Улегся на диван в гостиной, посмотрел «Реаниматор» и «Лицо со шрамом». Вот бы быть как Тони Монтана. Выбить с ноги дверь в дом мамаши, шмальнуть из дробовика в рожу ее хахаля и забрать Чико себе. Ага, а потом сесть в тюрягу до конца жизни. Нет уж, спасибо. Богиня, пожалуйста, сделай так, чтобы мои предположения оказались неверными, а Чико-тян была счастлива в новой семье.

Превозмогая апатию, заставил себя сделать домашку. Писать ранобе не стал — ничего хорошего в таком состоянии я все равно не выдам. Разве что поубиваю пару второстепенных персонажей. А их убивать пока рано.

Перед сном полил помидоры и посидел в ванне. Лег спать с надеждой, что завтрашний день будет лучше.

Глава 18.5

Сквозь сон услышал дверной звонок, разлепив веки посмотрел на часы — 23.50.

Блин, только уснул, кого там нелегкая принесла?

Одел штаны и футболку (не встречать же гостей в одних трусах), спустился вниз. Ночной визитер не отпускал кнопку звонка. Раздражающая настойчивость.

— Да иду я, иду! — не выдержав звона, зло крикнул я, открыл дверь и сильно удивился, увидев заплаканную Хэруки с растрепанными волосами.

— Слава богу! — дрожащим голосом выдохнула она и кинулась мне на грудь.

Что это? Почему? Я обнял плачущую девочку в ответ и легонько начал гладить по голосам. Хэруки, мне приятны твои объятия, но это уже какой раз? Третий? Третий раз ты плачешь, а я тебя успокаиваю. Такая традиция нам не нужна! Можно в будущем обнимать меня от радости?

— Что случилось, Хэруки? Что-то с дедушкой? — спросил я ее.

Она подняла на меня взгляд, в ее глазах — облегчение и удивление.

— С дедушкой? Нет, с дедушкой все хорошо. Я испугалась, что ты что-то с собой сделал, Иоши!

— А? С чего бы мне такое делать?

— Ты же подарил мне ликорис! — отстранившись, сказала Хэруки, обвиняюще ткнув в меня пальцем.

— А причем тут ликорис? — удивился я.

— В смысле?! Когда дарят ликорис — это зловещее предзнаменование! Его сажают на могилах! Его значение — «Жду новой встречи». На другом свете! — последнюю фразу она прокричала.

Твою мать. Я просто запомнил, что ей нравятся ликорисы. Точно! У цветов же есть значение. Вот это вот: «Желтые тюльпаны-вестники разлуки».

— Прости, Хэруки. Я совсем не знаю значений цветов. Просто хотел сделать тебе приятное. Ликорис выбрал, потому что ты рассказывала мне, что он тебе нравится, — развел я руками.

— Эээ?! — выпучив глаза издала она полный недоумения возглас, — Так ты не собирался?..

— Конечно нет! Из-за чего? Да, между нами возникло недопонимание, но это же не повод отправляться на тот свет!

Девушка рассмеялась. Смеялась громко и сочно. Видимо, «отходняк» после стресса? Потом сказала:

— Твой ликорис нашел дедушка, когда вышел подышать воздухом перед сном. Когда он спросил меня, кто его мог оставить, я сразу поняла, что это ты. Я забеспокоилась, а дедушка сразу сказал: «Этот чурбан просто притащил тебе первый попавшийся цветок!». Я разозлилась на него и побежала сюда, а ты спокойно спишь! Ты и в правду настоящий чурбан!

Я ответил:

— Да, я настоящий чурбан! Только не плачь больше, ладно?

Она шмыгнула носом и кивнула. Я отвел ее на кухню, налил сока. Она выпила. Очень хотелось оставить ее у себя до завтра, но, боюсь, в этом случае дед сожрет меня заживо.

— Провожу тебя домой. Больше не переживай за меня так, хорошо?

— Хорошо, — согласилась она, мы встали из-за стола, вышли в коридор, я вдел босые ноги в кроссовки (показалось неправильным идти сейчас в комнату надевать носки), накинул ветровку, и мы вышли из дома. Хэруки совсем успокоилась и вслух размышляла над тем, куда именно поставить новый цветок. Я молчал и «предвкушал» неминуемое объяснение с дедом.

На середине моста, в свете фонаря Хэруки обогнала меня, сложив руки за спиной повернулась на 180 градусов. Ее глаза сияли, она широко улыбалась.

— Знаешь, Иоши, я давно хотела тебе сказать… — она сделала шаг назад, я затаил дыхание. Сейчас произойдет что-то важное.

— Мы знакомы совсем недавно, но мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь! — продолжила Хэруки, раскинула руки в стороны и закружилась. Ее нога зацепилась за бордюр, она не удержала равновесия, замахала руками в воздухе, ее повело в сторону ограждения. Я бросился к ней, уже понимая, что не успею. Мои руки схватили пустоту, Хэруки, перевалившись через преграду, полетела вниз. В реку.

— ХЭРУКИ!!!

Да что за день такой, а?!

Недолго думая, прыгнул следом. От моста до речки — метра три, но я успел представить себе, как втыкаюсь темечком в ехидный подводный камень. Плевать! Зачем нужна анимежизнь, если в ней нет Хэруки?

Долетел до воды, вошел в нее вперед ногами, глубина была небольшой, оттолкнувшись от дна всплыл. Холодно! Чудовищно холодно! Апрель в Японии, конечно, теплый, но явно недостаточно теплый, чтобы плавать в речке!

Осмотрелся, в паре метров ниже по течению увидел Хэруки. Она не двигалась. Богиня, пусть с ней все будет в порядке! В несколько гребков добрался до девушки, схватил ее за ворот ветровки, погреб к берегу. Здесь глубина была совсем смехотворной, я нащупал ногами дно и встал. Схватил Хэруки в охапку, вынес на берег. Тяжело дыша, упал вместе с ней. Закашлялся. Меня трясло. Встав на четвереньки, перевернул на спину лежащую рядом Хэруки. Ее глаза были закрыты, изо рта стекала струйка воды. Думай, Иоши! ОБЖ, школьный курс, раздел «помощь при утоплении».

Выставил колено, уложил Хэруки на него животом. Из ее рта потекла вода, она закашлялась. С моей души упал чудовищных размеров камень. Жива! Посмотрел в звездное небо:

— Спасибо, Богиня!

Уложил Хэруки на бок. Глаза закрыты, дышит с хрипом, но ровно. Отлично! Поднялся, поднял Хэруки на руки. Какая же она маленькая и легкая. Это хорошо, потому что я держусь из последних сил. Меня бил озноб, по поросшему травой склону я поднялся к дороге, аккуратно нащупывая ногами землю. Под ноги смотреть не мог — мешала Хэруки. Выйдя на дорогу, сориентировался. Повезло. Мы — на «моем» берегу. Перейдя дорогу, понес Хэруки к своему дому. Мост от него совсем близко, поэтому дорога не заняла много времени.

Перехватив Хэруки так, чтобы освободить руку, достал ключи и открыл дверь. Из дома дохнуло блаженным теплом. Не останавливаясь, понес Хэруки в ванную, усадил ее в ванну, пустил горячую воду. Девочке нужно согреться. Снял с нее мокрую зеленую ветровку и кроссовки. Стянул белую футболку с деревом. Увидел белый симпатичный лифчик. Штаны снимать не стал — сил поднять ее не было. Включил душ, направил струи на Хэруки, другой рукой похлопал по щекам.

Ее веки задрожали, она открыла глаза, посмотрела на меня мутным взглядом.

— Хэруки, ты меня слышишь?

— Иоши? Что… — она слабо пошевелилась, осмотрелась, взгляд стал более осмысленным.

— Все хорошо, Хэруки. Ты можешь подержать это? — вложил в ее руку лейку душа. Она удержала, — Подержи так, ладно? Тебе нужно согреться. Я сейчас вернусь!

Выскочил в коридор, захлопнул дверь, на тумбочке у телефона нашел в записной книжке нужный номер, набрал.

— Алло! — снял трубку владелец хмурого мужского голоса.

— Аоки-сама, это Одзава. Хэруки сейчас у меня. Она упала с моста, но жива и в сознании. Сильно замерзла. На всякий случай нужно показать ее врачам, приезжайте как можно скорее, — стуча зубами, выпалил я на одном дыхании.

— Что?! С моста?! Что ты сделал с моей внучкой?! — заорал дед. Не став тратить время на объяснения, я положил трубку. Чем быстрее он приедет, тем лучше.

Вернулся в ванную, Хэруки сменила позу, погрузившись в воду по шею и направив струи душа на голову. Глаза были закрыты. Жива. Греется.

— Хэруки, ты в порядке? — спросил я.

Она открыла глаза, посмотрела на меня, перенаправив душ в воду.

— Иоши, прости, я такая неловкая, — грустно улыбнулась она.

— Ничего, — улыбнулся ей я, стараясь не стучать зубами, — Главное, что с тобой все хорошо. Грейся, я пойду принесу тебе какую-нибудь одежду. Скоро приедет твой дедушка — я уже ему позвонил. Он отвезет тебя в больницу, тебя осмотрят на всякий случай.

— А ты? Иоши, ты весь мокрый! Ты что, прыгнул за мной?! — дошла до нее вся «прелесть» ситуации.

— Прыгнул. А что поделать? — развел я руками, после чего вышел из ванной и поднялся в комнату, по пути скидывая с себя мокрые, холодные шмотки. В комнате быстро переоделся в первый попавшийся Гандам-мерч, взял комплект такого же для Хэруки. В сухой одежде стало гораздо комфортнее, озноб не прошел, но я хотя бы перестал стучать зубами.

Зайдя в ванную, положил одежду на полку. Подойдя к ванне, вытащил пробку, чтобы вода из ванны не хлынула через край, при этом стараясь не смотреть на Хэруки. Все-таки я скромный и воспитанный юноша, а она полуголая.

Раздался звонок в дверь, я выскочил из ванной и открыл.

Бах! — прилетел мне по лицу увесистый дедов лещ. Я мог увернуться, но не стал. Заслужил. Все случившееся — полностью моя вина. Подарил цветочек…

— Где она?! — закричал дед.

Я молча отошел к стене и указал рукой в сторону ванной. Дед метнулся туда.

— Хэруки, ты в порядке? — услышал я его полный заботы и волнения голос. Любит внучку старый.

— Дедушка, не волнуйся, я в порядке. Иоши… — ответил ему голос Хэруки.

— Молчи! Не сейчас! Давай я помогу тебе.

Потирая челюсть, я сходил в батину комнату, нашел в шкафу плед. Спустился вниз, из ванной как раз выходили Хэруки в мерче Гандама и поддерживающий ее дед. Молча протянул ему плед, он наградил меня злобным взглядом, но плед взял. Набросил его Хэруки на плечи. Она посмотрела на меня, слабо улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Иоши…

Я кивнул в ответ. Затем они покинули мой дом и сели в припаркованную рядом машину. Я закрыл за ними дверь, и остатки сил покинули меня. Сполз по стене, сел на пол, бездумно уставившись в стену. Холодно. Грустно. Болит «приласканное» дедом лицо. Но хуже всего — чувство вины. Прости, Хэруки.

— Мяу! — подошел ко мне Сакамото-сан, запрыгнул на ноги, потерся о живот. Я погладил его. Он встал на задние лапки, оперся передними о мою грудь, посмотрел в глаза.

— Мяу! — требовательно мяукнул он.

— Говоришь, чтобы я встал? — попытался я угадать.

— Мяу! — а это прозвучало утвердительно.

— Да, надо бы встать. Полежать в ванне, пожрать. Завтра в школу все-таки, а время позднее. Эх, Сакамото-сан, ты всегда появляешься вовремя. Дай мне пару минут, хорошо? — попросил я котика. Он свернулся калачиком на моих ногах и замурлыкал. Я прикрыл глаза. Почти хорошо. Не было бы еще этого чувства вины…

К черту! Сидеть и пускать нюни — нифига не выход. Я взял котика на ручки, поднялся на ноги и отнес его к коробке, положив туда. Кот зевнул, помял лапками лежащую на дне коробки Гандам-футболку и улегся спать. Я же двинулся в ванную, разделся, лег в горячую воду. Совмещающиеся сосуды — вода из душа льется в ванну, а потом вытекает в канализацию. Дед мог бы и закрыть водичку-то. Воткнул пробку, закрыл душ. Расслабился. Неплохо согрелся. Выйдя из ванной, сделал бутерброд. Включил телевизор, нашел новости. На экране — очкастый мужик с красным пятном на плеши. Под ним надпись — Михаил Горбачев, генеральный секретарь ЦК КПСС.

— Да что за день-то?! Только тебя и не хватало! — сломавшись, заорал я и выключил телевизор. Пошло оно все. Нашел снотворное, выпил таблетку, поднялся в комнату. Настроение — хуже не бывало. Пожалуй, это был самый длинный и тяжелый день моей анимежизни. Значит, дальше будет только лучше?

С робкой надеждой на это я уснул.

Глава 19

Сквозь сон услышал звон будильника. С трудом открыл горящие огнем глаза, выключил будильник. Состояние — чудовищное. Отлепил лицо от пропитавшейся потом подушки, кое-как сел на кровати. Меня бил озноб, в горле першило. Попробовал сглотнуть и болезненно сморщился. На недосып и снотворное это не спишешь. Вчерашнее купание в речке не прошло бесследно. Я заболел. Пошатываясь, поднялся с кровати и оделся в домашнее. Идти в таком состоянии в школу — быть идиотом.

Держась за перила лестницы, спустился вниз, подошел к телефону, в записной книжке нашел номер первого попавшегося одноклассника. Им оказался Кейташи. Набрал, послушал гудки:

— Алло! — раздался в трубке приятный женский голос.

— Доброе утро, это Одзава Иоши, одноклассник Саито-сана. Могу я с ним поговорить? — просипел я в трубку.

— А, Одзава-сан! Мой сын много о тебе рассказывал! Сейчас я его позову.

Мама Кейташи, да? Услышал стук трубки о поверхность, шаги, неразборчивые голоса. Опершись на тумбочку, я ждал. Как же мне погано…

— Алло! Привет, Иоши! Чего звонишь?

— Кейташи, я заболел. В школу сегодня не приду. Можешь сказать об этом Араки-сенсею?

— Могу, но почему ты сам не позвонил ему? — задал он логичный вопрос. А действительно, почему?

— А зачем мне тогда нужен ты? — вяло отшутился я.

— Пошел ты! — хмыкнул Кейташи. Потом вздохнул и сказал: — Хорошо, я передам. Поправляйся, Иоши!

— Спасибо, выручил, — поблагодарил я друга и положил трубку.

Надеюсь, Хэруки сейчас лучше, чем мне. Задумчиво посмотрел на телефон. Может, позвонить ей? Вспомнил злобный взгляд деда, поежился. Не буду звонить.

Поднялся в батину комнату, сорвал с его кровати одеяло и подушку — мои промокли насквозь. Надо бы кинуть постельное белье в стиральную машинку, но сил не было. Все потом. Бросил подушку и одеяло на диван в гостиной. В аниме персонажи обычно болеют, смирно лежа на кровати в своей комнате и глядя в потолок. Я так не хочу — скучно же. Скука — болезнь намного хуже простуды!

На кухне покормил Сакамото-сана, настрогал себе бутербродов. Вылил в стакан остатки лимонного сока. Витамин «Цэ» — хороший витамин. Отнес это все на столик в гостиной. Порылся в домашней аптечке, нашел аспирин, какие-то капли для носа (на них был нарисован анимешный кот, значит хорошие), ингалятор для горла и градусник. Градусник был меньше тех, к которым я привык. Видимо, его нужно вставлять в рот? Все это забрал с собой туда же. Чтобы человек болел с комфортом, нужно чтобы кто-нибудь ухаживал за ним. Сакамото-сан на роль сиделки подходит слабо, так что хотя бы пусть все будет под рукой.

Включил телевизор и видак, воткнул кассету с «Видеодромом». Карпентер хорошо заходит под хреновое самочувствие. Зажав ртом градусник (так и хочется куснуть, уж не знаю почему), сел на диван, завернувшись в одеяло, и приготовился следить за приключениями продюсера порно-канала, озабоченного поисками годного контента.

Через пару минут достал градусник. Ууу… 38,8. Нехило. То-то меня так трясет. Без энтузиазма пожевал бутерброд, выпил аспирин, закапал капли (соплей пока не было, но, уверен, все впереди), пшикнул в горло. Прилег, глядя в экран. Так-то чего не болеть? Не заметил, как уснул. Снилась мне какая-то мрачная муть. Хорошо, что я ничего не запомнил.

Когда я открыл глаза, дом заливал солнечный свет. Видимо, уже далеко за полдень. Глянул на часы — так и есть. Фильм давным-давно закончился. Превозмогая телесную немощь силой духа, встал, сгреб пропотевшее одеяло, снял пододеяльник. Одеяло кинул на сушилку. Туда же отправилась мокрая подушка, лишившаяся наволочки. Поднялся в комнату, переоделся. Шмыгнул носом — вот и сопли. Глянул на себя в зеркало, увидел бледное, красноглазое лицо Иоши. На голове растрепанные, мокрые от пота волосы. Очень хотелось принять душ, но пока нельзя. Взял со своей кровати одеяло и подушку. Немного влажные, но лучше мокрых насквозь батиных. Кинул пропотевшие шмотки с постельным бельем в стоящую в подвале корзину для белья. Там же, в подвале, нашел банку консервированных ананасов. На кухне открыл банку, поискал вилку. Не нашел. Чертыхнулся, взял палочки. Долбаная Япония.

Вернувшись в гостиную, вставил в видак «Телохранителя» Куросавы. Могу пересматривать его бесконечно. Уселся на диван, подцепил кружок ананаса палочками, пожевал. Вкуснятина. Измерил температуру — 38.9. Аспирин не больно-то и помог. Выпил еще. Решил вызвать скорую, если температура поднимется выше 39,5. Такое правило у меня выработалось еще в прошлой жизни. Ни разу не пригодилось, к счастью.

На экране плешивый подобострастный японский дед предлагал пришедшему в город безработному самураю отрубить кому-нибудь руку, чтобы произвести впечатление на нанимателей. Я улыбнулся. Смешное кино.

Раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? С кряхтением поднялся с дивана, опершись на стену переждал приступ головокружения. Звонок прозвенел снова. Имейте терпение, уважаемый гость! Я вообще-то болен!

Открыл дверь, сощурился от яркого дневного света. Когда зрение восстановилось, я удивился. Меня решил почтить своим визитом сам Аоки Ринтаро-сама. С вежливым поклоном я поздоровался. Одетый в свое неизменное кимоно дед кивнул в ответ и сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой, Одзава-сан.

— Тогда может зайдете? — сделал я пригласительный жест рукой.

Дед зашел, снял деревянные сандалии. Ого, у главного героя «Телохранителя» точно такие же. Похвальное уважение к традициям у японцев.

Повел за собой деда на кухню, предложил присесть на стул, он не стал сопротивляться. Я включил чайник, спросил:

— Черный или зеленый чай, Аоки-сама?

— Зеленый, — буркнул дед. Бука какой.

Сыпанул в заварочный чайник пару ложек заварки, стараясь не сильно шататься. Блин, я ведь совсем не умею заваривать чай. Не плюнул бы мне дед в лицо за такое угощение. Впрочем, пофиг. Я ему что, чайный мастер из фильма? Уселся напротив деда. Сидим такие, смотрим друг на друга. Я шмыгнул носом. Голова кружилась, меня снова начал бить озноб. Под одеялку бы…

Наконец дед начал разговор.

— Вчера я… — он помолчал, подбирая слово, — Погорячился.

Воспользовавшись паузой, я выставил перед собой руки ладонями вперед. Дед вопросительно посмотрел на меня, приглашающе махнув рукой, мол, говори.

— Вовсе нет, Аоки-сама. Все случившееся — целиком и полностью моя вина. Вы поступили правильно. Спасибо вам, — я благодарно поклонился.

Дед какое-то время смотрел мне в глаза, потом хмыкнул.

— Вот как! Что ж, пусть будет так.

«Чиновник не очень важный, а вот паланкин у него хороший!» — раздалось меткое наблюдение главного героя «Телохранителя» из телевизора в гостиной. Я не выдержал и заржал.

Дед недоуменно посмотрел на меня, потом снисходительно улыбнулся.

— Мне тоже нравятся фильмы Акиры Куросавы. Знаешь, я ведь знаком с ним лично, — похвастался дед.

— Ничего себе! — искренне восхитился я. Дед Хэруки просто потрясающий, — Какой он в жизни? — спросил я.

Дед пожал плечами.

— Мы виделись совсем недолго. Он оказал мне честь, посетив выставку бонсаев нашей семьи.

— Вот как. Все равно, это потрясающе, Аоки-сама!

Дед хмыкнул.

— Оставь свою лесть, Одзава-сан. Я же говорил тебе, что это не сработает! — погрозил он мне пальцем, напомнив о «сцене в стоматологии».

Я пожал плечами.

— Думайте что хотите, но мои слова абсолютно искренни.

Чайник закипел. Опершись на стол, я поднялся, подошел к плите. Дед увидел, как я снимаю чайник трясущимися руками, вздохнул и поднялся со стула. Буркнул:

— Сиди уж, все равно у тебя бурда получится.

Я не обиделся, поблагодарил и сел на место. Наверно, дед сейчас оказывает мне огромную честь, лично заваривая чай? Плевать. Для меня он просто дедушка Хэруки. Дед изящными отточенными движениями заварил чаек, разлил по чашкам. Выставил на стол. С благодарным поклоном я взял свою, посмотрел. На поверхности плавала вертикально стоящая чаинка. Это к удаче, вроде бы? Я отпил. Невольно округлил глаза от удивления. Офигеть, это точно та же самая заварка, или дед тайком подменил ее?

Заметив мою реакцию, дед довольно хмыкнул (любит он хмыкать), с удовольствием отхлебнул чайку сам. Поставил чашку на стол, посерьезнел, тяжелым взором уставился мне в глаза. Не зомбируй, дед. Ты ж не Распутин.

— Тебя воспитывает отец, верно?

— Да, они с мамой развелись.

Дед недовольно поморщился. Это еще почему? Ну простите, легендарный бонсайщик-сама, что такой вот я неполноценный выродок из дерьмовой семьи.

— Его сейчас нет? — продолжил допрос дед.

— Да, он очень много работает и сейчас в командировке за границей.

— Когда он вернется в Японию?

Хотел бы я знать, дед.

— Увы, он и сам пока не знает.

— Обязательно дай мне знать, когда он вернется. Нужно с ним познакомиться.

О? Вот этот вот семейный ужин со смотринами? Я кивнул. Дед перешел к следующему вопросу:

— Насколько серьезны твои намерения в отношении моей внучки?

Так вот зачем ты здесь. Волнуешься за Хэруки, да? Уверенно ответил ему чистую правду:

— Вчера я ни секунды не сомневаясь прыгнул за ней, потому что понял, что без Хэруки эта жизнь мне не нужна.

Дед погипнотизировал меня еще немного. Я легко выдержал его взгляд. Мне нечего скрывать. Наконец он сказал:

— Я тебя понял. Наверное, ты уже заметил, что у Хэруки, — он болезненно поморщился, — есть некоторые проблемы.

— Да, я заметил, — спокойно ответил я ему. Как можно не заметить такое?

— Тебя это не пугает? — спросил он.

— Пугает. Но я справлюсь, — честно ответил я.

Дед, удовлетворенный ответом, кивнул. После этого поделился со мной инсайдерской информацией:

— Общение с тобой положительно влияет на мою внучку. Раньше ее не интересовало ничего, кроме растений. Теперь она начала видеть в себе женщину. Крутится перед зеркалом, меняет прически. А самое главное — ее, скажем так, приступы, стали гораздо реже. Знаешь, в начальной и средней школе у нее бывали неприятности из-за этого. Мне стоило немалых усилий замять эти случаи. Я надеюсь, что в дальнейшем ей станет еще легче. Так что не подведи меня, Одзава-сан.

Ошарашенный, я кивнул. Вот так признать, что у его внучки проблемы с психикой — чудовищный уровень доверия. Не переживай, дед. Я никому не скажу.

Мой нежданный гость допил чай, поднялся со стула. Опершись на стол, я встал следом. Разговор дался мне нелегко. Полежать бы, но надо проводить дедушку. Дошли с ним до двери, там я заметил Сакамото-сана. Видимо, хочет погулять. Аоки-сама неожиданно улыбнулся и погладил котика. Офигеть. Затем он обулся, я открыл перед ним дверь. Воспользовавшись ситуацией, Сакамото-сан выскочил и деловито потопал куда-то во дворы. Вот бы нацепить на него камеру и посмотреть на мир его глазами. Перед уходом дед бросил мне:

— Хэруки здорова, но на всякий случай я попросил ее посидеть сегодня дома. Она ждет твоего звонка, — после этих слов он кивнул мне, я поклонился, и он ушел.

Фууух…

Хочется пойти прилечь, но Хэруки ждет звонка, а я очень хочу ей позвонить. Взял с кухни стул, присел перед телефоном. Стоять тяжко. Нашел нужный номер, набрал. Трубку взяли почти сразу. Интересно, она знает о визите деда? Если нет — рассказывать не стану. Все, что происходит в доме Иоши, остается в доме Иоши.

— Алло? — раздался в трубке ее милый голосочек. Я невольно заулыбался.

— Хэруки, привет, это я, Иоши.

— Иоши, с тобой все хорошо? Я так волновалась! Ходил в школу? Дедушка меня не пустил. Вчера я уже поругалась с ним, и вот к чему это привело, так что сегодня я решила послушаться, — выдала она на одном дыхании. Я сидел и кайфовал. Хэруки…

— Нет, в школе я не был. Немного простудился, но все хорошо, не переживай.

— Ты лечишься? Не голоден? Может, мне прийти? — проявила заботу добрая девочка.

— Нет, не голоден. Лечусь, дома полно лекарств. Я был бы очень рад тебя видеть, но, на всякий случай, побудь сегодня дома, хорошо?

— Хорошо, — грустно согласилась она, — Но завтра я зайду перед школой, а потом еще после школы. Это не обсуждается!

Разве ж я против?

— Буду ждать.

После этого она рассказала мне о сломанном стебле, новые корни получились крепкими, напомнила, что нужно пересадить его в землю в эту пятницу.

— Если ты не поправишься к этому времени, я сделаю это сама! Не волнуйся насчет этого, Иоши!

А разве я волновался? Признаюсь, стебель совсем вылетел у меня из головы.

— Даже и не думал волноваться, ведь моя теплица в надежных руках Хэруки-сенсей!

— Сенсей, хе-хе, — довольно засмеялась она.

Я закашлялся.

— Иоши, я совсем тебя заболтала. Тебе нужно лежать. Увидимся завтра, хорошо?

— Хорошо. До встречи, Хэруки.

— До встречи, Иоши!

Я положил трубку. Физическое состояние — отвратное. Моральное — выше всяких похвал. Спасибо, Хэруки.

Встал со стула и пошел в гостиную, держась за стену. Меня ощутимо шатало. Лег на диван, измерил температуру — 39.1. Жесть. Я же не сдохну, верно? Выпил еще аспирина, запил соком. Завернулся в одеяло и стал смотреть, как главный герой «Телохранителя» огребает от разгневанных аборигенов. Через какое-то время я уснул.

Снова проснулся от звонка в дверь. С кряхтением поднялся с дивана, пошатываясь, пошел открывать. На пороге стояли Кейташи и Фукуда-сан. Друг держал в руке какой-то маленький пакет. Я тронут. Друзья пришли навестить больного, да?

— Йо, Иоши! — поприветствовал меня Кейташи, — Ну у тебя и видок!

— Добрый день, Одзава-сан — поклонилась более воспитанная Фукуда-сан.

Я поздоровался с ними в ответ, предложил зайти. Они зашли, я повел их на кухню. Меня шатало, поэтому чай предлагать не стал. Налил нам сока, выставил на стол печеньки. Кейташи вытащил из пакета красиво завернутый в бумагу апельсин. А почему один? Вот жлоб. Тем не менее, с благодарностью принял подношение. Потом покушаю. Витамина «Цэ» много не бывает.

— Как ты, Одзава-сан? — спросила Фукуда-сан.

— Нормально, думаю, пару дней отлежусь и можно в школу.

— Что сказал врач? — подключился к беседе Кейташи. Не дожидаясь ответа добавил: — Кеиджи тоже хотел прийти, но не смог. Просил передать тебе свои извинения.

Я знал, почему он не смог, поэтому не обиделся.

— Доктор ничего не сказал, потому что его не было.

— То есть? Ты что, не вызвал врача? — удивился друг.

— А зачем? — спросил я в ответ.

— А как ты будешь лечиться, не зная чем?

— Так я знаю: аспирин, капли, обильное питье.

Вот заноза-то. Зачем мне этот врач? Я что, не болел никогда?

Друзья поотчитывали меня еще какое-то время, но я остался непреклонен. В конце концов им это надоело, и они пошли домой. С улыбкой проводил их до двери, поблагодарил за визит. Фукуда-сан хлопнула себя по лбу, и достала из сумки листочки, протянув мне:

— Вот, Одзава-сан, чуть не забыла отдать тебе домашнюю работу. Не забывай учиться!

Кейташи же спросил:

— Зайти к тебе завтра?

Я покачал головой.

— Не стоит, завтра ко мне зайдет Хэруки.

— О, мы как раз сейчас пойдем к ней. Ее тоже не было, она звонила мне утром, просила занести домашку и ей, — сказала Фукуда-сан.

Я пожелал им удачи, закрыл за друзьями дверь и вернулся на диван в гостиной. Измерил температуру — 38.6. Нормально, немного спала. Выпил еще аспирина, включил новости.

На экране показывали Хомму Тэкуми, которого копы сажали в полицейскую машину. Комментарий диктора:

— …главным виновником коррупционного скандала. Неопровержимые улики указывают на то, что Хомма Тэкуми, пользуясь служебным положением, брал взятки от подрядчиков, закрывая глаза на недобросовестное выполнение ими оговоренных в контракте обязанностей. Слово главе совета префектуры, Такераде Дзуничи.

На экране появился Такерада, кадры с какой-то пресс-конференции. Внушительно опершись руками на стол, он толкнул пространную речь об опасности коррупции, волках в овечьих шкурах и выразил уверенность, что больше в городском совете не осталось нечестных людей. Я не поверил, но какая разница? Главное — отсутствие вони.

Стало немного совестно. Интересно, Хомма надолго сядет? Скорее всего, он просто стрелочник. Да к черту, не хочешь сесть — не иди в политику. Хекнул, не выдержал и сходил в душ. Если все сделать быстро, хуже ведь не станет? После душа переоделся и скушал апельсинку. Какой кайф! Снова сменил постельное белье и сходил полить помидоры. На крылечке нашел Сакамото-сана. Вернулся, да? Впустил его. Снова поплохело, я выпил очередную таблетку и лег спать. На этот раз — уже до утра.

Уважаемые читатели! Первый том «Моей анимежизни» близится к завершению, но не стоит унывать — ведь будет второй! Если вам понравилась эта книга — пожалуйста, подпишитесь на страницу автора: https://author.today/u/marozoff22 Мне, как начинающему автору, очень важна ваша поддержка! Спасибо.

Глава 20

Проснулся от звонка в дверь. Похоже, это уже становится традицией. Посмотрел на часы — раннее утро. Значит, это Хэруки!

Резко встал с дивана. Критическая ошибка, в глазах потемнело, голова закружилась, не удержал равновесие и упал обратно на диван. Вот отстой. Состояние — еще хуже, чем вчера. Горло болит, нос забит. Почему-то сильно ныла поясница. Это еще почему? Вставай, Иоши. Нельзя заставлять Хэруки ждать.

Глубоко вздохнул и медленно встал. Так, нормально, ноги держат. Опираясь на стену, добрел до двери. Выпрямился, пригладил волосы, натянул на лицо максимально бодрую улыбку. Не хочу, чтобы Хэруки переживала. Открыл, зажмурился от дневного света.

— Хэруки, доброе ут…

В глазах потемнело, ноги подкосились, я начал заваливаться вперед.

— Иоши! — с криком бросилась ко мне Хэруки. Опять неправильные объятия.

— Спасибо, — выдохнул я.

Опершись рукой на дверной косяк, выпрямился. Что ж меня так шатает-то? Со слабой улыбкой посмотрел на Хэруки. На ее лице была написана тревога.

— Прости, что заставляю тебя волноваться, — сказал ей, слабо улыбнувшись, — Не переживай, все не так плохо, как выглядит. Мне гораздо лучше, чем вчера! — вырвавшееся из моего горла сипение звучало совсем не убедительно.

Она шмыгнула носом, положила мою руку на свое плечо и помогла добраться до дивана. Рухнул на него как подкошенный, закашлялся. Поднял глаза на Хэруки и испугался.

Хэруки смотрела на меня, прижав ладони ко рту. Из ее глаз ручьями текли слезы. Сердце екнуло.

— Ну вот, снова ты плачешь из-за меня, — просипел я с виноватой улыбкой. Она выбежала в коридор. Эээ?! Я что, опять накосячил? Да что началось-то?! Можно мне спокойно пожить анимежизнью?!

Услышал, как она сняла трубку. Куда звонит-то? В скорую? Не настолько же мне плохо. Не хочу загреметь в больницу.

— Дедушка, почему ты вчера не сказал мне, что ему настолько плохо? — пауза, — Что значит «Думал, что врач его осмотрел»?! Звони Сугаваре-сенсею! Я позвоню в школу! Да, все настолько плохо! Что я буду делать, если он умрет?!

Хэруки, ну не преувеличивай. От простуды еще никто не умирал. Ладно, может и умирал, но явно не так уж и часто. Организм молодой, выдержит. Зачем так паниковать? Тем временем она набрала следующий номер:

— Араки-сенсей, доброе утро, это Аоки-сан. Почему медсестра вчера не осмотрела Одзаву-сана? Как «Не знали»? Что значит «Не звонил»? Попросил друга передать, что немного простудился?! Вот же… — пауза. Хэруки, не кричала бы ты на классного руководителя. У нас же будут проблемы, — Пусть приезжает как можно скорее! Ему ОЧЕНЬ плохо! Да, я присмотрю за ним. Спасибо, Араки-сенсей.

Хэруки положила трубку, красная и заплаканная, вернулась ко мне. Я даже не знал, что сказать.

— БАКААА!!! — закричала она, и кинулась меня обнимать. Обожаю «бака-моменты», но явно не этот. Я погладил ее трясущуюся от рыданий спину.

— Хэруки, ты чего? Обычная простуда, пройдет за пару дней. Зачем доставлять проблемы стольким людям?

— Замолчи! Бака! Кретин! Чурбан! Долбаный самоубийца! Проклятый эгоист! Почему ты совсем не думаешь обо мне?! — подняв голову от моей груди, вывалила Хэруки поток обвинений.

— Как это не думаю? Думаю все время! — только и смог выдавить я. И ведь я действительно много о ней думаю. Особенно в душе…

— Обычная простуда?! Да ты себя видел?! — закричала она. Видел вчера. Не знаю, обычный больной японский школьник. Хэруки взяла градусник со стола. Издевательски сказала:

— Ну-ка, бака-Иоши, открой ротик!

Я послушался. Она воткнула мне в рот градусник и пошла в ванную. Услышал шум воды. Видимо, приводила себя в порядок. Выйдя из ванной, смерила меня строгим взглядом. Да держу я градусник, держу. Она вздохнула, подошла ко мне. Села на краешек дивана, погладила меня по щеке ладонью. Ладонь прохладная. Очень приятно.

— Не смей умирать, ладно? — тихо спросила она меня. Я и не собирался! Послушно кивнул в ответ. Не убирая ладонь с моей щеки, другой рукой достала градусник. Посмотрела, на глазах снова появились слезы. Показала мне. 39.6. Да что за фигня?! В Японии настолько никчемный аспирин?

— Иоши, нельзя же так… — снова заплакала девочка, гладя меня по лицу.

— Прости, — только и смог выдохнуть я. Сердце разрывалось от жалости и чувства вины. Сколько можно доводить Хэруки до слез?

Раздался звонок в дверь. Вытирая слезы, Хэруки пошла открывать.

— Где он?! — раздался взволнованный женский крик. Надо полагать, это обещанная медсестра. Быстро прибыла. Протопав по коридору, в гостиную ворвалась высокая, красивая темноволосая женщина с третьим размером груди и в белом халате. На ее шее висел фонендоскоп. Зачем-то посмотрел на ноги. Капроновые колготочки. Она что, разулась, несмотря на спешку? А если бы я и впрямь помирал? Ох уж эти японцы.

Женщина подошла ко мне. Нос все еще забит, но, уверен, от нее очень приятно пахло. Наклонилась ко мне, положила руку мне на лоб. Взгляд невольно упал на вырез халата. Под ним — строгая черная блузка с воротником до горла. Никакого фансервиса для несчастных больных!

— Да ты весь горишь! Мерял температуру?

— Да, — просипел я, — 39.6.

— Твою мать! — потеряла она самоконтроль, потом вздохнула, успокаиваясь, — Почему ты не позвонил вчера? Из-за тебя вся школа стоит на ушах! Разве ты не знал, что пока твой отец в отъезде, школа несет за тебя ответственность?

Я не знал, но на всякий случай извинился. Да ладно вам, медсестра-сан.

Она осмотрела мой скудный набор медикаментов на журнальном столике.

— И вот этим ты лечишься?! — схватилась она за голову. Женщина, контролируйте себя! Откуда мне было знать, что японский аспирин настолько малоэффективен? Она продолжила: — Боюсь, я здесь ничем не могу помочь. Нужно вызвать врача.

Хэруки, продолжая плакать, пискнула:

— Наш семейный врач Сугавара-сенсей скоро будет здесь.

Семейный врач? Звучит дорого. Надеюсь, дед не будет платить за мое лечение из своего кармана? Да, он стопроцентно супербогатый, но как-то стыдно.

Звонок в дверь. Ну и суета у меня дома сегодня. Хэруки пошла открывать, услышал ее полный надежды голос:

— Здравствуйте, Сугавара-сенсей, спасибо, что приехали так быстро, — я почти увидел ее глубокий поклон.

— Разве я мог проигнорировать просьбу твоего дедушки, Аоки-сан? — раздался в ответ добродушный голос, надо полагать, семейного доктора семьи Аоки, — отведешь меня к пациенту?

— Да, сюда, пожалуйста.

Топ-топ-топ. Сверкая залысинами, в гостиную вошел упитанный невысокий пожилой японец в очках и белом халате. На его шее тоже висел фонендоскоп. Внешне — полная противоположность деду Хэруки. Интересно, вселенная схлопнется, если врач будет ходить без фонендоскопа? Эта мысль меня почему-то сильно развеселила, и я заржал.

Все присутствующие удивленно уставились на меня. Я заткнулся. Стало стыдно.

Медсестра отмерла, поклонилась Сугаваре-сенсею, представилась:

— Меня зовут Нагата Котонэ, я школьная медсестра.

Доктор холодно поклонился в ответ:

— Сугавара Кента.

Интересно, а когда я начал отличать «холодные» поклоны от обычных? Анимежизнь удивительна.

Доктор пошел ко мне, медсестра сказала:

— Температура 39.6, я думаю…

Доктор перебил:

— Спасибо, Котонэ-сенсей, вы нам больше не нужны. Можете вернуться к детям. Я сам сообщу директору о состоянии моего пациента.

Как грубо! Чего это он взъелся? Из-за того, что она не пришла вчера? Так это только моя вина.

Лицо медсестры дернулось, но она справилась с собой, еще раз поклонилась доктору и сказала мне:

— Одзава-сан, я навещу тебя завтра.

— Спасибо, Нагата-сенсей. И простите, что не позвонил вам вчера, — просипел я, давая понять доктору, что она не при чем. Он не впечатлился. Нагата-сенсей вышла из гостиной. Доктор посмотрел на Хэруки и мягко сказал ей:

— Аоки-сан, тебе пора в школу. Не беспокойся, я позабочусь об этом юноше.

Переставшая плакать после прихода доктора Хэруки кивнула и сказала мне:

— Я приду после уроков. Делай все, что скажет доктор Сугавара, хорошо?

Я кивнул, она поклонилась доктору и вышла в коридор. Оттуда послышался голос школьной медсестры:

— Подвезти тебя, Аоки-сан?

— Да, спасибо большое.

Я сразу проникся доверием к Нагате-сенсей.

Тем временем доктор сунул градусник мне в рот, сходил на кухню, взял там стул, сел рядом со мной. Скрестил руки на груди, посмотрел на мою «аптечку» и печально вздохнул.

Да понял я, понял! Больше никакого самолечения!

— Одзава-сан, нельзя легкомысленно относиться к своему здоровью. Это эгоистично. Подумай о людях, которые беспокоятся за тебя, — мягко пожурил меня доктор. Линзы в его очках были очень толстыми, увеличивая глаза. Вместе с полнотой доктора это создавало ощущение исходящей от него доброты и тепла. Интересно, он специально носит такие очки?

Я кивнул. Доктор тепло улыбнулся и достал из моего рта градусник. Посмотрел. Вздохнул снова. Спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Где болит?

— Болит горло, нос заложен, кружится и болит голова. Еще ноет поясница.

— Поясница, значит? Хм…

И что это должно значить?

Сугавара-сенсей воткнул в уши фонендоскоп, послушал мою грудь и спину. Сказал:

— Сейчас я сделаю тебе укол. Он собьет температуру. После этого отвезу тебя в медицинский центр. Нужно сделать анализы и флюорографию.

Он залез в принесенную с собой сумку, достал оттуда шприц и какую-то ампулу. Сделал укол в ягодицу. У доктора оказалась «легкая рука», укола даже не ощутил. Или это из-за температуры?

— Помочь тебе одеться? — спросил доктор, добавил: — Не думаю, что потребуется госпитализация. Обычной одежды вполне достаточно. Не переживай, потом я отвезу тебя домой.

Я покачал головой, медленно поднялся с дивана, доктор, сидя на стуле, напрягся, словно приготовившись поймать меня, если я начну падать. Какой молодец. Медленно, держась за стену, поднялся к себе, переоделся в Гандамовый мерч. Больше чистых вещей у меня не осталось. Пофиг. Я слишком вымотан, чтобы комплексовать. Спустился вниз, доктор уже ждал меня в коридоре, надев пальто поверх халата. Я одел ветровку, чтобы обуться пришлось сесть на пол. Побоялся, что упаду, если наклонюсь. В прошлой жизни температура меня так не корежила. Особенность японского организма? Или только Иоши? Неважно.

Вышли из дома. Сакамото-сан воспользовался возможностью и выскочил в открытую дверь. Интересно, как он отнесся к такому количеству визитеров? Доктор меня не торопил, я закрыл дверь, и мы медленно пошли к машине. У доктора была не Тойота, а Ниссан. Он усадил меня на заднее сиденье, сел за руль, и мы поехали. По пути я задремал.

* * *

Я шел по выжженым солнцем пустошам. За спиной у меня висел полупустой рюкзак, все содержимое которого я знал наизусть. Ресурсы — главная ценность этого умирающего мира. Мой путь лежал к руинам на горизонте. Надеюсь, там осталось что-нибудь полезное. О них мне рассказал старый хрыч, приторговывавший информацией в единственном на многие сотки километров вокруг еще живом поселении. Надеюсь, руины стоят отданных мной четырех «пятерок». Это были мои последние патроны. Уже давно не находил я ничего действительно стоящего. Эти руины — моя последняя надежда выбраться из финансовой ямы.

Дойдя до руин, я разглядел останки того, что когда-то было супермаркетом. Большая удача! Если там осталось хоть что-то, ходка уже не напрасна. Осторожно вошел внутрь — никаких мутантов после Катаклизма, слава богу, не появилось, но каннибалов хватало. Люди — главный враг людей. Такова наша природа. Пройдя мимо обвалившихся пустых полок, углубился внутрь помещения. Нашел пару банок тушенки. Отличный улов, но этого мало. Продолжил поиски. В самом конце супермаркета когда-то располагалась аптека. Внутри удалось отыскать пяток целых шприцев, несколько упаковок бинтов, пару пачек ваты и много различных таблеток. Понятно, что их срок годности давно и безнадежно закончился, но медицина со времен Катаклизма стала сильно проще. Набивая рюкзак, я был счастлив. Если удастся добраться до Города, не напоровшись на рейдеров, можно месяц не вылезать из любимого борделя. Вспомнив пышные формы тамошних работниц, сглотнул слюну. Усилием воли успокоил нервы. Пока лут не продан — его не существует.

Перед уходом на всякий случай решил проверить небольшую подсобку слева от входа в аптеку. Войдя туда, увидел густые заросли толстых лиан. Откуда они здесь? В глубине помещения, в тени, что-то шевельнулось. Я сразу же отпрыгнул назад, но было поздно. Заросли пришли в движение, лианы оплели мои руки и ноги, подняли в воздух. Из глубины помещения словно выплыла миниатюрная человеческая фигурка в черной мантии. Человек снял капюшон, я увидел длинные зеленые волосы, бледное лицо и безжизненные, залитые тьмой глаза. Нечеловеческим, невыносимо громким голосом она сказала:

— ЦВЕТОК МОРГАТА НАБИРАЕТ УРОВНИ, ДАЖЕ НЕ ДВИГАЯСЬ С МЕСТА.

Над ее головой появился огромный, красный бутон. Лепестки пришли в движение, сложившись в чудовищную, зубастую, сочащуюся слюнями пасть. Лианы потащили меня к ней. Я брыкался и кричал, но освободиться не получалась. Заглушая мой собственный крик, в уши болезненно вонзились ее слова:

— ОН ВСЕГДА БУДЕТ ЖИТЬ НА ЗЕМЛЕ.

* * *

— Одзава-сан, просыпайся. Мы приехали, — разбудил меня голос доктора. Открыв глаза, я несколько секунд приходил в себя. Что за трешак мне сейчас приснился?

Доктор меня не торопил. Сориентировавшись, я открыл дверь и вышел из машины. Мне стало значительно легче, чем раньше. Видимо, подействовал укол. Доктор вышел из машины и повел меня через парковку к двухэтажному типовому зданию. Табличка на нем гласила «Медицинский центр». Далее шло название, но я не стал обращать внимания. Слишком мне было плохо и грустно. Внутри мы прошли на второй этаж, зашли в кабинет доктора. Он усадил меня на кушетку и попросил подождать. Сам начал заполнять какие-то бумажки. На меня уже две медицинские карты завели — одна у стоматолога, другая — здесь. Не слишком ли часто я попадаю в больницу?

Наконец он закончил, и повел меня по коридору. В одном из кабинетов мне сделали флюорографию, потом рентген пазух. Сомневаюсь, что последнее было необходимо, но доктору виднее. В другом кабинете у меня взяли кровь, выдали баночку, попросили посетить туалет и сдать мочу. Я справился. Доктор снова повел меня в свой кабинет, уложил на кушетку, сказал, что обработка анализов займет какое-то время, а я пока могу отдохнуть. Меня не нужно было уговаривать — вся эта больничная суета меня утомила, я задремал.

Через какое-то время доктор разбудил меня и поставил диагноз — простуда и пиелонефрит.

Заметив, что я ничего не понял, доктор пояснил:

— Ты застудил почки, Одзава-сан. Не переживай, я выпишу тебе антибиотики, нужно пить их ближайшие пять дней. Тебя будет навещать школьная медсестра, скажешь ей звонить вот по этому номеру, — он протянул мне визитку двумя руками. Я с поклоном, тоже двумя руками, ее взял, — Она будет рассказывать мне о твоем состоянии, а я уже буду общаться с директором твоей школы.

А почему она сама не может звонить директору? Зачем городить огород? Впрочем, доктору виднее, как тут все устроено. А я просто устал и хочу домой. Хорошо, что не придется лежать в больнице. Напоследок я спросил:

— Доктор Сугавара, я могу оплатить счет сам?

— Зачем? — искренне удивился он и пояснил: — Лечение покроет твоя страховка, Одзава-сан.

О, у меня есть страховка? А я и не знал. Но вообще, наверное, логично, что она есть. У бати ведь неплохая должность.

После этого мы с доктором покинули больницу, и он отвез меня домой. Напоследок вручил мне баночку таблеток. Те самые антибиотики. Наказал в случае резкого ухудшения самочувствия сразу же звонить ему.

— Но я думаю этого не понадобится. Антибиотики подействуют быстро, — обнадежил он меня напоследок.

Благодарно поклонившись, я поблагодарил его за помощь, мы попрощались, и я вошел в дом. Ура! Наконец-то тишина и спокойствие. Аппетита не было, поэтому я нашел в телевизоре передачу о природе Австралии, выпил антибиотик, завернулся в подсохшее одеяло и задремал.

Вновь меня разбудил звук дверного звонка. Да сколько можно? Укольчик доктора еще не выветрился, поэтому к двери я подошел вполне уверенным шагом. Открыл, обнаружил снаружи Хэруки и Сакамото-сана. В руке Хэруки держала пакет с логотипом мини-маркета.

— Я пришла тебя покормить! — с улыбкой заявила Хэруки.

— Здорово! Я как раз проголодался! Проходи, — пригласил я ее в дом. Сакамото-сану приглашение не требовалось, поэтому он сразу прошмыгнул на кухню. Когда мы шли по коридору, я услышал, как котик гоняет по полу пустую мисочку. Хэруки хихикнула, отправила меня на диван, сказала, что сделает все сама.

— Держи, Сакамото-сан, — услышал я с кухни. Почувствовал легкий укол ревности. Мой кот! Я кормлю! Впрочем, для Хэруки я готов сделать исключение. Девушка гремела посудой, стучала ножиком по разделочной доске, журчала водой. Запахов я не ощущал, поэтому даже не догадывался, что именно она там готовит.

Наконец, в цветочном фартучке и с глубокой, клубящейся паром тарелкой она пришла в гостиную. Из тарелки торчала ложка.

— Та-да! — гордо поставила она тарелку передо мной. Я похлопал, она шутливо поклонилась. Села на диван рядом со мной, взяла в руку ложку. Видимо, ее слова о том, что она «пришла меня покормить» следовало воспринимать буквально. Я не протестовал. Ее забота была супер приятна.

Хэруки подула на содержимое ложки:

— Иоши, скажи «а-а-а»! — я послушно открыл рот, она вылила туда содержимое.

Ммм, куриный бульон. И какой-то привкус. Соевый соус? Неплохо.

— Очень вкусно, спасибо, Хэруки. Но все это очень смущает, можно я поем сам? — спросил я девушку.

— Ни за что! Считай это расплатой за то, что заставил меня волноваться!

Я сразу заткнулся и послушно позволил скормить себе всю тарелку. Хэруки все время улыбалась, и, кажется, искренне наслаждалась процессом. Когда кормление подошло к концу, она унесла пустую тарелку на кухню, оттуда вернулась без фартука, но с парой чашек чая и тарелкой печенек.

Не спросив меня, включила Сегу, воткнула в нее картридж с Фэнтези Стар, и, взяв в руки джойстик, села со мной рядом. Посмотрела на удивленного ее активностью меня, широко улыбнулась. Улыбнулся ей в ответ. Некоторое время мы играли, потом она сохранила игру, выключила приставку и телек, повернулась, подошла ко мне, посмотрела светящимися глазами, положила ладони на мои щеки и нежно сказала:

— Я люблю тебя, Иоши!

ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Вот так, неожиданно?!! Нет, я же не тупой, я догадывался, но вот так, в лоб, в такой ситуации?! Сердце пропустило удар, дыхание перехватило, в душе расцветали цветы и пел хор ангелов. Но я смог взять себя в руки и ответить:

— Я тоже люблю тебя, Хэруки.

Ее улыбка стала еще лучезарнее, она довольно кивнула и заявила:

— Да, я знаю! Увидимся завтра, Иоши! — и, прежде чем я смог понять, что происходит, она покинула мой дом.

Эпилог

Из-за болезни пришлось пропустить дежурство в четверг и заседание школьного совета в субботу. Первое взяла на себя Хэруки, второе — перенесли на понедельник.

Я пил антибиотики, тупил в телевизор. По утрам и после школы ко мне заходила Хэруки, готовила вкусняшки, холила и лелеяла. «О чувствах» мы с ней не говорили. Зачем? Нам и так было хорошо.

Кроме нее, по утрам меня посещала школьная медсестра — Нагата Котонэ-сенсей. Каждый день она меряла мне температуру, контролировала расход антибиотиков и шла звонить доктору Сугаваре. Увы, в разрезе ее белого халата наблюдались исключительно строгие блузки. Ноль декольте для Иоши.

В пятницу мы с Хэруки пересадили стебель в землю. У меня все еще была высокая температура, поэтому мое участие ограничилось сидением на крылечке с Сакамото-саном на коленях. Этакий талисман на удачу.

Вечером воскресенья я уже чувствовал себя вполне неплохо, поэтому в понедельник был готов идти в школу. И вот он наступил.

Вчера Хэруки по моей просьбе приготовила тонкацу с рисом, остатками которых я сейчас и завтракал. Рядышком завтракал Сакамото-сан. Какой-то странный кот у меня. Я подобрал его около трех недель назад, тогда он был еще котенком. Сейчас — вполне себе молодой кот. Удивительно быстро вырос. Наверное, это из-за обильной кормежки и частых прогулок? Или?.. — я поднял глаза вверх и посмотрел на потолок. Усмехнулся. Да ну, быть не может, Богиня же говорила, что ей запрещено вмешиваться.

Раздался звонок в дверь. Вот и Хэруки. Открыл дверь, поздоровался с любимой девушкой. Здорово снова пойти в школу вместе. Вышли на дорогу, я взял ее за руку. Она покраснела, но руку отбирать не стала, справилась со смущением и наградила меня широкой улыбкой. Так и пошли по дороге. Я решил расширить кругозор, поэтому спросил у Хэруки:

— Расскажешь мне больше о языке цветов?

— Хорошо! — радостно согласилась она.

По пути я узнал следующее:

Сакура означает доброту, вежливость и благородство.

Ромашка — веру, честность и обещание.

Ирис — хорошие новости.

Оранжевая лилия — ненависть. Надо будет подарить букетик таких Сэкере-тян.

Незабудка — истинную любовь.

Гвоздика — разочарование и огорчение. Так вот почему гвоздики в России используют на похоронах!

Фиалка — честность.

Красный мак — веселье. Кажется, знаю почему.

Больше из выданного Хэруки вороха информации ничего запомнить не удалось. Уже у самой школы мне пришел в голову вопрос.

— А что значит кактус? — воспользовавшись паузой в ее монологе, спросил я.

Хэруки почему-то сильно покраснела, аккуратно высвободила свою руку из моей, и свела указательные пальцы перед грудью, уставившись в землю.

— К-к-кактус? — заикаясь, переспросил она.

— Да, кактус! — не понимая в чем дело подтвердил я.

— Подарить кактус…это… — тихо-тихо пробормотала себе под нос объяснение Хэруки. Ничего не слышу.

— Прости, я не услышал. Так что значит кактус?

Бах!

Мне по голове прилетело чем-то увесистым. Я схватился за голову и обернулся. Передо мной стояла разгневанная староста Симидзу-сан.

— Проклятый извращенец! Что за мерзости ты пытаешься заставить сказать бедную Аоки-сан?! — закричала она на меня.

— А?! О чем ты?! Вообще-то больно! Знаешь, я вообще-то могу ударить в ответ! — не остался я в долгу.

— Ой, как будто ты не знаешь, что кактус дарят тем, с кем хотят заняться сексом! — обвиняюще ткнула в меня пальцем Симидзу-сан.

А? Серьезно? Опешив, я посмотрел на Хэруки. Она зажала рот ладошкой и хихикала. Потом подошла ко мне, оплела мою руку своими, посмотрела на Симидзу-сан и сказала:

— Симидзу-сан, больше не бей моего парня, иначе тебе придется иметь дело со мной! — в моей груди потеплело. Симидзу-сан остолбенела и не нашла, что ответить. Хэруки посмотрела на меня:

— Ну, что, Иоши, пойдем?

— Пойдем, — с улыбкой кивнул я, и мы вошли в школьные ворота. Хэруки отпустила мою руку, взбежала по ступеням школьного крыльца, заложив руки за спину, повернулась ко мне. Смущенно сказала:

— Знаешь, Иоши, я не буду против, если ты однажды подаришь мне кактус. Только не торопись, ладно?

Конец первого тома.

Content

Смолин Павел Моя анимежизнь [СИ]

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия: Усы, лапы и хвост

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 18.5

Глава 19

Глава 20

Эпилог