Смолин Павел

Эпоха Фестивалей [СИ]

Пролог

Чем занимается обычный японский школьник за несколько дней до летних тестов? Ответ очевиден, но лично я разбирал сарай.

— Братик, я достала еще один гвоздик! — Сказала активно помогающая мне Чико. У нее тоже будут тесты, но в младшей школе все не настолько сурово.

— Молодец! — Похвалил я, — Осталось всего три.

Девочка кивнула, кинула гвоздь в специальную баночку и поддела шляпку следующего гвоздодером. Невозможно выкинуть старый ржавый гвоздь, даже имея гигантский счет в банке. Каждый будет выпрямлен и пущен в дело!

Оторвав еще доску, я облегченно выдохнул — на сегодня это последняя. Одна из стенок сарая полностью разобрана, а значит план на день выполнен.

— Что вы делаете?! — Раздался вопль со стороны ворот. Обернувшись, увидели летящего к нам на всех парах батю, — Чико, это опасно! — Подбежав к сестренке, он отобрал у нее гвоздодер.

— Kill, kill, kill the poor! — Подключился к беседе выставленный на балконе магнитофон с кассетой Dead Kennedys.

— Вовсе не опасно! Я всего-то немного прищемила палец, смотри! — С беззаботной улыбкой продемонстрировала сестренка отцу небольшой синяк на большом пальце левой руки. Батя побагровел и строго посмотрел на меня, требуя объяснений.

— Травмы при демонтаже неизбежны, — Пожал я плечами и продемонстрировал ободранное запястье.

— Сын!!! — Прорычал батя, — Чему ты учишь свою сестру?!

— Папа, не ругайся! Я сама захотела помочь братику! Мне весело! — Подергала отца за рукав Чико.

— И почему вы одеты как оборванцы?! — Наконец-то обратил он внимание на наши с сестренкой наряды.

***Несколько часов назад***

— Чико, смотри, я купил нам соломенные шляпы!

— Хе-хе, мы совсем как крестьяне!

— Пока еще не совсем. Есикава-сан, мне нужны ваши швейные навыки!

— Что-то придумал, Иоши-кун?

— Вы же смотрели «Телохранителя»? Из этих кусков ткани нам нужно создать наряды как у тамошних селюков.

— Что? Зачем это тебе? Ты участвуешь в какой-то театральной постановке?

— Это будет наша с Чико униформа для наружных работ!

— Твоему отцу это не понравится.

— Хочу стать селюком! — Слово Чико стало решающим.

Через пару часов труда на свет появились обмотки для верхней части ног — что-то типа набедренной повязки, переходящей в шорты, серые полотняные околорубахи и полосатые недокимоно — я с удовольствием порвал все вещи в нескольких местах, придав им потрепанный вид. Когда мы с Чико облачились во все это, сестренка спросила:

— Братик, а зачем мы так вырядились?

— Я собрался разобрать сарай, поэтому надо выглядеть аутентично.

— Что такое «аутентично»? — Ожидаемо не поняла сестренка. Я объяснил.

— Поняла! Значит, сегодня мы с тобой — чернорабочие?

— Да! Научить тебя пользоваться гвоздодером?

— Есикава-сан, можно? — Запросила Чико подтверждение.

— Я не одобряю ни ваш вид, ни ваши планы, — Вздохнула она.

— Твердого «нет» мы не услышали! — Нашел я лазейку, взял сестренку за руку и повел на улицу. Обернувшись, сказал: — Вся ответственность на мне, Есикава-сан. Все будет в порядке!

Настоящее время

— Что подумают соседи? — Сменил батя гнев на уныние и схватился за голову.

— Подумают, что дети такого большого человека не чураются ручного труда! — Отрезал я, — А значит их воспитывают правильно!

— Они скажут, что я заставляю вас выполнять опасную работу и носить лохмотья!

— Плевать, — Отмахнулся я от бати, взял пару досок и понес к гаражу — пока пусть лежат там, потом распилю и постепенно сожгу.

— И вообще, зачем ты разбираешь сарай? — Наконец-то перешел он к главному.

— Папа, отдай! — Попросила Чико, — Я еще не вынула все гвоздики!

— Чико, девочки не должны заниматься такими вещами, — Попытался отговорить сестренку отец.

— Папа — сексист! — Припечатала девочка. В последнее время я довольно много общался с Чико на разные темы, и кое-что она усвоила, — Девочки и мальчики могут заниматься любой работой, если она им по силам! Это называется «равноправие», и его гарантирует наша конституция!

— Сыыын… — Многообещающе прошипел отец.

— Отдай! — Повисла сестренка на руке у бати. Тот вздохнул и отдал гвоздодер.

Я вернулся и присоединился к «дегвоздезации», параллельно объясняя:

— Сарай мы разбираем, потому что вместо него будем строить русскую баню. Понадобится печник.

— Какая еще русская баня?! — Порвался отец.

— Спокойнее, бать! — Попросил я, — Знаешь, сколько мужчин умерло от инфаркта, не дожив до пятидесяти? Ты нам еще понадобишься!

Батя глубоко вдохнул и выдохнул, взяв себя в руки и приготовившись слушать.

— Сакамото-сан съел рыбок! — Опередила меня Чико, — Братик сначала на него ругался, а потом сказал, что пруд — какая-то фигня без задач, поэтому вместо него у нас будет бассейн! Потом братик сказал, что нет ничего лучше, чем прыгнуть в холодную воду прямо из парилки, поэтому нам нужна русская баня!

В ответ на охреневший взгляд бати я с улыбкой развел руками:

— Мне нечего добавить.

— У меня ОЧЕНЬ много вопросов к Есикаве-сан! — Нашел «стрелочника» профессиональный корпорат и направился к дому.

— Ну уж нет! — Перегородил я ему путь, — Она отговаривала нас, как могла. Если кто-то и виноват, то это я! Хотя, хоть убей, никаких проблем в этом всем я не вижу! Пусть Чико лучше помогает мне, осваивая полезные навыки, чем лупит глаза в телек!

— Мне нравится разбирать сарай! — Покивала сестренка.

— Да ну вас, — Махнул рукой отец и пошел загонять любимую «Хонду» в гараж.

— Мы отстояли свое конституционное право на труд! — Подставил я сестренке ладонь, по которой она радостно дала «пять».

Закончив с досками, мы прибрали инструмент в гараж.

— Братик, теперь можно? — Подергала меня за рукав девочка.

— Можно. Давай на счет «три». Один, два…

«Три» Чико не дождалась и рванула вперед. С улыбкой побежал за ней. Добежав до пруда, с радостным визгом плюхнулись в него прямо в одежде и соломенных шляпах. Вода была приятно прохладной после нескольких часов на вечерней, но все-таки жаре.

Глава 1

— Бассейн ты тоже собрался делать сам? — Спросил батя сразу после того, как мы с Чико сходили в душ (в разные ванные комнаты) и присоединились к отцу с няней в столовой.

— Могу выкопать яму, выстелить дно полиэтиленом и кинуть в нее садовый шланг с водой, — Улыбнулся я, — Но смотреться это будет так себе.

— Один из моих коллег устанавливал себе бассейн. Это заняло две недели, и на это время территория около дома превратилась в помойку, — Попытался отговорить меня батя.

— Ну и нормально, — Пожал я плечами, — Пока будем на Окинаве, все уже сделают.

— Не успеют, — Поморщился батя, — Мы едем на десять дней.

— Почему так мало? Я надеялся на полноценный месяц, — Расстроился я.

— У меня много работы. Даже десятидневный отпуск в моей ситуации — роскошь! — Хмуро ответил батя, потом хлопнул меня по плечу: — Да ты и сам не захочешь оставаться там дольше. Это же глухомань! Десять дней — идеальный баланс между качественным отдыхом и скукой!

— Ну, раз ты так говоришь, — Покорно вздохнул я. Нет причин не верить бате. Попросил: — Заодно, когда будешь договариваться насчет бассейна, найди спеца по русским баням. Такие ведь есть? — На всякий случай уточнил я.

— В Японии есть все! — Патриотично ответил батя.

— Пусть подберет 2–3 подходящих проекта. Выберем лучший.

— Ты же собирался все строить своими руками, — Прищурился отец, — А сам даже обещанные полки не сделал! — Он приосанился, довольный тем, как едко он поддел своего излишне самоуверенного сына.

Я встал со стула, сходил на кухню и, открепив от холодильника листочек, вернулся с ним в столовую.

— Я же еще неделю назад просил тебя заказать стройматериалы. Ты велел написать список и оставить на холодильнике, — Я положил список перед ним и ехидно спросил: — Неужели ты забыл?

Батя немного покраснел и убрал список в карман.

— Как только привезут доски, мы с напарником, — Я посмотрел на доедающую рис Чико, она оторвалась от тарелки и довольно кивнула с широкой улыбкой, — Сделаем полки за вечер.

— Хорошо, я понял, — Буркнул батя.

* * *

Материалы привезли на следующий день, и мы с сестренкой, как и было обещано, быстренько смастерили полки. В процессе я несколько раз споткнулся о длиннющий кабель шуруповерта, поэтому:

— Бать, — Обратился я к осваивающему беговую дорожку и следящему за нами отцу, — А не было шуруповертов со съемным аккумулятором? Я же просил такой.

— Мне сказали, что таких не существует, — Покачал он головой, — Так что я уже поговорил с некоторыми людьми в «Хонде» на эту тему. Ты не против?

— Я только «за»! — Покивал я. Так-то будет здорово, если «Хонда» займется аккумуляторами. Начнем с малого, а там и «Тесла», и электросамокаты, и мобильники… Впрочем, с мобильниками все гораздо сложнее.

Коллективно сложили на свежие полки до этого момента распиханные по углам припасы. Не удержавшись, щелкнул пальцем по одной из банок с помидорами — я все-таки их засолил. Банка послушно отозвалась приятным звоном, и мы покинули подвал.

— Сакамото-сан, поедешь с нами на Окинаву? — спросила Чико встреченного в коридоре котика. Тот вяло мявкнул и ушел в гостиную.

— Сказал, что не хочет, — Грустно перевела с кошачьего девочка, повернулась к отцу, — Папа, а кто будет о нем заботиться, пока нас не будет?

— Лично я бы посадил его на подножный корм! — Блеснул очками обиженный смертью карпов батя, но смилостивился и улыбнулся сестренке: — Есикава-сан присмотрит за домом и котом, не переживай. А бонсай польет нанятый Ринтаро-сенсеем садовник. Нанимал-то он его для себя, но и нам достанется, — Добавил он.

Очередной спокойный вечер в кругу семьи прошел без проблем и приключений. Отправившись в свою комнату спать, я довольно прищурился на наполняющий комнату прохладой кондиционер — его, не дожидаясь моей просьбы, заказал батя. Теперь они стояли в каждой «жилой» комнате, и еще один, побольше — в гостиной. Далее поморщился уже от неприятного — проклятые цикады портили жизнь уже пару ночей, поэтому спать приходится в берушах.

* * *

— Иоши, ты так и не покатался на велосипеде? — Немного виновато спросила меня по пути в школу нагруженная домашкой и подготовкой к тестам, поэтому лишенная свободного времени Хэруки.

— Не хочу без тебя, — Улыбнулся я ей, — Не переживай, впереди — целое лето! До каникул осталось всего-то две недели.

— Самые сложные две недели, — Вздохнула девушка.

— Тебе ли переживать! Сдашь еще лучше, чем в прошлый раз. Теперь-то ты не отвлекалась на уход за мной, как перед Золотой Неделей.

— И это меня расстраивает, — Прильнула она ко мне, — Хочу проводить с тобой больше времени!

— Я тоже очень хочу, — Обнял девочку, — Начнем наверстывать сразу после тестов. Сначала на Окинаву, а потом будем вместе гулять хоть каждый день!

— Обещаешь?

— Конечно! — Кивнул я.

— Так и не занялись клумбой, — Вздохнула она снова. Да что за день уныния?

— До Окинавы уже не успеем. Да оно и к лучшему! Мы собираемся немного переделать территорию, так что клумба могла бы пострадать. Займемся ей после возвращения, — Погладил я Хэруки по голове.

— Ага! — Душевный покой Хэруки восстановлен!

В школе, с чувством выполненного долга, я отнес «Звездные врата» школьному совету. Они отнесут текст учителям — ох уж эта цензура. Надеюсь, педагоги не станут ничего вырезать. Поблагодарив ребят, вернулся в класс, где царила тяжелая атмосфера — никто не рад предстоящим тестам. Волнуются деточки.

Подойдя к столу учителя, покашлял, привлекая внимание.

— Уважаемые одноклассники, нам удалось занять первое место по итогам прошлых тестов. Наш «Белая Молния», — Кейташи дернулся, — Стал самым быстрым в школе. Мы все — огромные молодцы. Верю, что наш класс и дальше будет показывать прекрасные результаты. Помните, что наша цель — остаться первыми в рейтинге до конца этого учебного года! Так давайте же постараемся как следует! — Цинично воздел руку в воздух обладатель «автоучебы», — Гип-гип…

— УРА! — Охотно поддержали мой порыв одноклассники. Хорошие дети.

— Мне нечего добавить, — Прервал наш трогательный момент единения Араки-сенсей, — Спасибо, что сделал за меня часть работы, Одзава-сан, можешь занять свое место.

Немного покраснев, я, под смешки одноклассников, уселся за свою парту. Прозвенел звонок. Начались первые «серьезные» тесты в анимежизни.

И закончились! Две недели сложных щей, имитации усиленной работы мозга, медленного заполнения листочков. Две недели бегающего «облегчить душу» при каждой удобной возможности Кеиджи. Две недели тотального отсутствия общения с друзьями и клубной деятельности — даже звонки теперь принимает кто-то из педсостава. Учителя же будут принимать заявки и на каникулах, так что в школе можно не появляться.

Дома тоже было несколько уныло — хоть тесты Чико и легче наших, науськанная отцом Есикава-сан с девочки буквально не слезала, заставляя зубрить каждую свободную минуту. Я попытался было вступиться за сестренку, но батя разразился двадцатиминутным спичем, в котором перечислил все мои грехи и все случаи негативного, на его взгляд, влияния на сестренку. Проникнувшись, я больше не лез. Потихоньку писал «Биочервя», выкопал компостную яму в одном из углов двора, разбирал сарай. От безысходности даже пару раз ходил в гости к Ринтаро-сенсею (именно к нему, не к Хэруки — нехорошо мешать девушке готовиться), где он начал обучать меня игре в сёги, и, в качестве аттракциона невиданной щедрости, доверил вскопать небольшой клочок земли в своем саду. Ринтаро-сенсей, такая честь! Черт, это же ловушка Тома Сойера! С дедом прикольно, душевный старикан. Попытался позвать его на рыбалку, но был деликатно послан. Ну и ладно.

Финальный учебный день триместра был укороченным — всего три урока. Этакое послабление после крайне напряженных двух недель. Школьники ходили по зданию с широкими улыбками, радостно обсуждая планы на лето. Вот такую школьную атмосферу вполне можно назвать анимешной. Увы, мой советский друг по переписке Антон так и не ответил. Либо письмо идет так долго, либо он меня «слил». Игнор — это обидно!

— Одзава-сан! — Окликнул меня знакомый голос, когда мы с Хэруки шли в класс. Обернувшись, узрел президента школьного совета.

— А, Такахаси-сан, доброе утро! — Поклонился я ему. Он поклонился в ответ.

— Учителя из-за нагрузки не успели проверить рукопись. Придется оставить ее в школе на какое-то время.

— Ну ладно, ничего страшного, — Пожал я плечами, — Спасибо, что сказал, Такахаси-сан. Желаю хорошо провести лето!

— Желаю вам того же, — Улыбнулся он. Даже такой прилежный и серьезный школяр рад скорым каникулам.

Я не расстроен — очевидно, что никто не станет читать какое-то ранобе во время тестов. Это ведь огромный ежедневный объем бумажек, которые требуется оперативно проверять. Наши учителя реально молодцы — результат обещали вывесить внизу уже после окончания последнего урока, которым у нас значился классный час на тему «Правила безопасности на летних каникулах». Безопасность — это важно. Кто-то ведь должен объяснить старшеклассникам, что нельзя переходить дорогу на красный и заплывать за буйки.

После сорокаминутной речи, состоящей из предостережений и мудрых советов, Араки-сенсей широко улыбнулся:

— Думаю, на самом деле вас интересует совсем не это.

По классу пронесся одобрительный гул.

— Так и быть.

Он вышел из-за стола и глубоко поклонился.

— Благодарю вас всех за старания, благодаря которым наш класс снова стал первым в рейтинге!

Класс зашелся радостными воплями. Я молчал и напряженно смотрел на часы, отсчитывающие последние мгновения перед летними каникулами.

— Желаю вам как следует повеселиться на летних каникулах, но не забывайте и об учебе! — Выпрямился и продолжил занудствовать Араки-сенсей, — Буду ждать от вас столь же впечатляющих результатов и в следующих двух триместрах.

Раздался звонок. Пора!

— ЛЕТО!!! — Заорал я, воздев руки вверх. Все присутствующие недоуменно уставились на меня. А? Разве это не стандартная практика в японских школах? Долбаное аниме! Араки-сенсей откашлялся:

— Спасибо, что сообщил, Одзава-сан. Можешь сесть на место.

Полыхая ушами, я сел.

— Что ж, на этом все. Увидимся в сентябре!

Мы дружно встали и по команде Кейко попрощались с любимым учителем. Наконец-то свобода!

Окончание триместра по моей инициативе отмечали в KFC. Два из четырех бесплатных обедов потрачены. Блин, может стоило пригласить весь класс? Льгота работает так — я отношу чек бате, а тот передает его в бухгалтерию «Хонды». Сумма из чека зачисляется ему вместе с ближайшей зарплатой. Представив себе его лицо, когда я притащу чек на двадцать с небольшим человек, я хохотнул. Ладно, в другой раз.

После обеда Кохэку предложила:

— Минами, Хэруки, может сходим выберем себе новые купальники? Ой, прости, Минами, ты же не можешь поехать, — Поклонилась подруге девушка.

— Не беда. В Японии полно пляжей, так что купальник все равно понадобится, — Минами понизила голос, но я все равно расслышал: — Старый мне немного жмет в груди.

Хэруки немного поникла. Дощечка моя любимая.

— А можно мы… — Начал было напрашиваться Кейташи.

— Нельзя!!! — Дружно ответили девушки, попрощались с нами и покинули кафешку.

— Вот черт, — Вздохнул Кейташи.

— Да ладно тебе, так даже лучше, — Похлопал я друга по плечу, — Будет сюрприз.

— Но Минами на Окинаве не будет, — Опрометчиво вздохнул Кейташи снова.

— Ой! — Пробудился в Кеиджи потомственный якудза, — А тебе нормально облизываться на мою будущую жену при мне?!

— Да ладно тебе, Кеиджи, — Деланно рассмеялся Кейташи, — Просто согласись, у нее просто феноменальные формы!

— Да ты… — Побледнел от такого нахальства Кеиджи.

— Стоп-стоп-стоп! — Вклинился я, — Кейташи, контролируй похоть! А ты, — Я повернулся к Кеиджи, — Постарайся принять слова Кейташи как комплимент! В конце концов, формы действительно феноменальны! — Понизив голос и настороженно оглядевшись, добавил я. Хэруки ведь не повесила на меня жучок?

— И ты туда же! — Схватился за голову здоровой рукой Кеиджи.

— Просто с биологической точки зрения, — Развел я руками, — Для пятнадцатилетней японки такая грудь — редкость. С таким же интересом я бы глазел на редкий скелет динозавра в каком-нибудь музее.

— Теперь я даже не знаю, кто из вас хуже, — Грустно вздохнул Кеиджи.

— Ты все купил для поездки? — Обратился я к Кейташи, когда мы покинули заведение.

— Полностью готов! Послезавтра утром отец привезет меня к вам.

— Точно! Ты же не знаешь моего нового адреса! — Спохватился я, — Запиши… — Продиктовал.

— Тогда до послезавтра? — Спросил Кейташи.

— До послезавтра! — Улыбнулся я, — До встречи, Кеиджи! Созвонимся после нашего возвращения и куда-нибудь сходим!

— Обязательно, — Улыбнулся он в ответ, — Хорошей вам поездки!

* * *

Придя домой, обменялись поздравлениями с сестренкой — ее тесты тоже закончились. Отметили это дело, на скорую руку налепив блинчиков. После этого я набрал номер Аоки — Хэруки еще не вернулась. Успокоил разволновавшегося было Ринтаро-сенсея тем, что она гуляет с подругами и попросил передать, чтобы она позвонила, когда вернется и будет готова начать велотренировки.

После этого занялся составлением списка потребных для качественного отдыха вещей — батя, конечно, взрослый и вообще бывалый рыбак, но все-таки две головы лучше, чем одна.

Кое-что, безусловно, найдется и на Йонагуни, но это блин остров, куда все приходится завозить паромом. Думаю, проблем там нет только с рыбой — ее в Японии везде как грязи. Вечером надо будет обсудить все с отцом, а завтра, прихватив с собой Ринтаро-сенсея и Хэруки, отправиться закупать все необходимое. Вылет у нас послезавтра, из токийского аэропорта Ханэда, так что посетить Токио придется раньше, чем я планировал. Впрочем, наблюдать я его буду в основном из окон поезда, на котором мы покинем Уцуномию. Предстоит пересадка на легендарной станции Уэно. Из Ханэды полетим на самолете в город Наха — де-факто столицу Окинавы. Время полета — 2 часа 35 минут. Оттуда, на другом самолете, который летает всего три раза в неделю, отправимся уже на Йонагуни. Время полета — 55 минут. Какой логистический ад! Теперь я понимаю, почему на Йонагуни никто не стремится жить. Хорошо, что надежный и организованный батя расписал маршрут максимально идеально — «простаивать» практически не придется, будем прыгать из транспорта в транспорт.

Раздался звонок. Взяв трубку, получил от Хэруки сигнал о готовности. Предупредив Есикаву-сан, мы с Чико отправились в гараж. Девочка тут же оседлала свой велосипед, а я покатил свой. По пути Чико продемонстрировала мне владение техникой езды без рук, заставив немного поволноваться, но все кончилось благополучно.

У дома Аоки нас уже ждала одетая в белую футболку с деревом и зеленые шорты Хэруки вместе со своим велосипедом. Началось обучение — Хэруки быстро усвоила все что надо от нас с сестренкой, и уже через полчасика мы потихоньку ехали по району. Поколесив часик, проводили Чико домой, а сами поехали покататься еще. Съехав на набережную, доехали до рисовых полей. Было видно, что Хэруки тут очень нравится. Внезапно она обратила внимание на группу рисоводов в соломенных шляпах.

— Фукуда-сааан! — Помахала она рукой. Один из крестьян оторвался от изучения ростка, выпрямился и помахал в ответ.

— А, Аоки-сан! Катаетесь? Похвально! А кто это с тобой? — Обратил он внимание на меня.

— Одзава Иоши, приятно познакомиться, — Подъехав поближе и спешившись, поклонился я. Старик поклонился в ответ и улыбнулся:

— Так вот с кем моя внучка едет на Окинаву!

— Так вы — дедушка Фукуды-сан? — Дошло до меня. Одни деды кругом!

— Так и есть, — Покивал тот. В этот момент произошло узнавание.

— А я видел вас по телевизору! Вы рассказывали о новом способе повышения урожайности риса!

— Хо, меня раскрыли! Позволь представиться — Кохэку Хата, профессор сельскохозяйственного университета Уцуномии! А это — он окинул рукой окружающие нас рисовые поля, — Наши опытные посадки! Рад, что они тебе так нравятся, что ты бегаешь здесь каждое утро! — Добавил он.

— Рисовые поля создают очень спокойную атмосферу, — Улыбнулся я, — Теперь я чуть больше понимаю, почему ваша внучка дружит с Аоки-сан!

— Именно так! Мы со стариком Ринтаро хорошие друзья, — Покивал он, — Что ж, мне нужно вернуться к работе. Рис — основа всего! — Назидательно добавил он.

— С этим утверждением станет спорить только безумец, — Согласно кивнул я. Деду реакция явно понравилась, он улыбнулся снова и вернулся к своим, надо полагать, подручным.

Глава 2

— Картошка? Зачем тебе везти картошку через половину Японии? — Удивился батя, когда мы с утра сидели в столовой и просматривали наши с ним списки.

— Жарить в углях. Очень вкусно!

— Никогда о таком не слышал, — Буркнул батя, — Впрочем, твое дело. Тащить все равно будешь сам. Так, это, это и это там есть, — Вычеркнул он несколько пунктов, — Палатка… Риэлтор говорил, что палатку оставили прошлые жильцы. Но вообще я не очень-то хочу отпускать тебя в поход с ночевкой. Помнишь ту птицу во время обряда отречения?

— Которая пела? Это дурной знак, да?

— Очень дурной.

— Мракобесие, — Отмахнулся я, — Бать, ну какие птицы? 1989 год на дворе, а ты, образованный человек, веришь в какие-то бабкины приметы.

Батя покраснел, но схавал упрек.

— Ладно, в одной палатке вы все равно не поместитесь. Купим еще одну. Но Чико я с вами не отпущу! — Сверкнул он очками.

— Два молодых парня, две молодых девушки, ночь, костер, пара палаток… — Мечтательно улыбнулся я.

— Так, отменю-ка я нашу поездку, — Начал вставать со стула батя.

— Ой, да ладно тебе! — Хохотнул я, — Просто шучу. Все будет нормально, бать, не переживай. Мы все — очень разумные молодые люди.

Батя саркастично хмыкнул.

— А если и нет — ты разве не хочешь внуков? — Добавил я. Батя дернулся, я улыбнулся: — Шучу! Я не собираюсь ломать Хэруки научную карьеру. Я-то в принципе могу вообще больше совсем не работать до конца дней…

Батя ударил кулаком по столу:

— Мой сын никогда не будет лентяем! Не смей произносить таких недостойных слов!

— Это еще одна шутка, — Улыбнулся я, — Не переживай, у меня много планов. Как там наши проекты, кстати?

— «Хонда» заинтересовалась самокатами. Особенно детскими. Думаю, ближе к зиме начнем производство. Детали договора с нашей семейной компанией пока прорабатываются. По остальному — никаких новостей.

— Неплохо, — Покивал я, — Батя по-прежнему очень эффективен! — Отвесил отцу комплимент.

— Кстати, с нами поедет мой секретарь, — Внезапно добавил отец еще одного персонажа к нашему путешествию, — Так что веди себя прилично!

— Какой ты хороший начальник, везешь подчиненного на Окинаву, — Снова похвалил я.

— С толковыми сотрудниками очень важно поддерживать личные связи! Запомни это на всю жизнь! — Выдал он корпоративный лайфхак.

— Запомню, — Пообещал я.

— Доброе утро! — Заглянула к нам сонная Чико.

Поздоровались с девочкой, она ушла в ванную, мы с батей согласовали еще пару пунктов — удочки можно не брать, они тоже достались в наследство от прошлых жильцов. Еще к дому полагался лодочный сарай на побережье и хранящаяся там лодка. Батя заранее заказал для нее мотор — само собой, «Хондовский», применив 50 % «вдовью» скидку, так что к нашему приезду лодка будет на ходу. Что ж, поплаваем. Кроме того, вместе с мотором, нанятая отцом компания-перевозчик доставит и другие полезные штуки — постельное белье, отсутствующую мебель и так далее. Это хорошо, я думал все придется тащить на себе.

Про «рыбацкие квесты» батю спрашивать не стал — вдруг это часть проверки? Рыбак ведь должен уметь ждать.

Позавтракав всей семьей, отправились в гараж. Сев в машину, доехали до дома Аоки. Вместо ожидаемого бибиканья, батя покинул машину и отправился звонить в дверь. Видимо, просто посигналить будет невежливо. Пришлось выйти на улицу и нам с Чико. Сестренка сегодня решила надеть джинсовые шортики и белую футболочку с Hello Kitty. Милаха.

Дверь открылась, явив нам одетого в «облегченное» летнее кимоно деда и одетую в любимую «древесную» футболочку и зеленые шортики Хэруки. С прической сегодня лучшая девочка решила не заморачиваться, но она прекрасна в любом виде. Здрасьте-поклоны-поехали уже блин любители ритуалов.

Дед, само собой, сел спереди, а мы втроем — сзади. Мне удалось занять лучшую позицию — посередине. Мужчины солидно молчали, поэтому скоро я заскучал и включил радио, попав на какую-то местную волну.

— Сегодня у нас в гостях наш старый знакомый, широко известный в нашей префектуре лидер группы «Альдекальдо», Фукуда Акира. Привет, Акира!

— Привет, Тацума! Спасибо, что пригласил!

Мы с Хэруки навострили ушки. Батя недовольно покосился на меня, но выключать радио не стал.

— Всегда рад! Итак, Акира, ты пришел к нам не с пустыми руками?

— Как и всегда! Сегодня, от лица «Альдекальдо», я хотел бы представить вниманию уважаемых радиослушателей две наши новые песни!

— Хо, целых две! Расскажи о них немного!

— Первую из них написали участники литературного клуба старшей школы Уцуномия Йохоку. Ребята удивительно талантливы.

— Это же клуб братика и сестренки Хэруки! — Проявила понимание ситуации Чико. Батя с дедом удивленно уставились на нас.

— Следи за дорогой! — Попросил я батю, — Все объяснения — потом.

— Школьное творчество, значит? Интересно!

— Песня называется «Ёкай обиделся».

Пошла музыка. Слушателям с заднего сиденья ожидаемо понравилось, и мы с удовольствием притоптывали и качали головами в такт.

— Дедушка Аоки тоже умеет сурово хмурить брови! — Провела аналогию Чико, — Но на самом деле он добрый!

Дед немного покраснел, батя сделал каменное лицо. Хэруки улыбнулась:

— Все так, Чико-тян, дедушка очень добрый.

— Это так, — Покивал я.

— Даже не верится, что такую песню могли придумать школьники, причем даже не из клуба легкой музыки! — Изобразил удивление ведущий, — А это не тот самый литературный клуб, чей альманах стал одной из самых желанных покупок среди жителей префектуры?

— Тот самый, — Подтвердил Акира.

— Что ж, теперь у меня появилась мотивация звонить в школу! Признаться, я потерял надежду дозвониться еще несколько недель назад — телефон все время занят! — Пожаловался ведущий.

— Моя сестра дружит с парой участников клуба, поэтому я с радостью достану для тебя копию альманаха, Тацума! — Пообещал Акира.

— Премного благодарен!

Офигеть. Телефон в клубе не замолкал, но я даже не представлял, что вокруг альмонаха ТАКОЙ ажиотаж. Мне показалось, или вокруг передних сидений искрится аура гордости?

— А теперь — вторая песня. Она называется «Верная жена».

— Хо, верная жена — мечта любого мужчины! Ее тоже написал литературный клуб?

— Нет, ее автор — девушка по имени Хацунэ Мику! Извини, Тацума, она очень просила не разглашать подробностей, поэтому больше я о ней ничего не скажу.

Я не удержался и заржал, вызвав недоуменные взгляды всех присутствующих. Потом до меня дошло, что происходит и ржач как отрезало. Гребаный Акира, я думал ты ограничишься выступлениями, а ты поперся на радио!

— Бать, останови у ближайшего телефона! Надо срочно звонить Синохаре-сану!

— Зачем? — Не понял батя, но послушно порулил к обочине.

— Потому что Хацунэ Мику — это я! — Открыл я страшный секрет, — Я не ожидал, что Акира попрется на радио! Теперь надо срочно регистрировать торговую марку! Меморабилии, тексты, музыка, аниме, вот это вот все!

— Ты что, хочешь подать на эту группу в суд?

— Да ну, — Отмахнулся я, — Пускай поют на здоровье. Это один из моих будущих проектов. Черт, главное успеть!

Заиграла песня, батя кивнул — он уже понял, что мне можно доверять в таких вещах, остановил машину и пошел звонить.

— Ты еще и музыкант? — Спросил меня Ринтаро-сенсей.

— Я у папы творческая личность! — Улыбнулся я ему в ответ.

— Деда, сделай погромче! — Попросила Хэруки.

Дед вздохнул и сделал.

— …Верна! — Песня доиграла.

— Вау! Какая энергетика, какой занятный сюжет! У Хацунэ Мику настоящий талант! — Восхитился ведущий.

— Без комментариев, — Шутливым тоном ответил Акира.

— Как загадочно! Но от этого только интересней! Хацунэ-сенсей, если вы нас сейчас слушаете, пожалуйста, свяжитесь с нашим редактором. Я бы с огромным удовольствием взял у вас интервью!

— Братик, ты пойдешь на радио? — Спросила Чико.

— Ни в коем случае! — Покачал я головой. Нафиг оно мне надо. Найду какую-нибудь вокально одаренную девушку, покрашу ей волосы в зеленый, выдам микрофон в виде пучка лука и пусть радует сердца фанатов. Вокально одаренную, да? А ведь есть такая!

— Чико, а ты… — Я осекся. Чико сейчас в таком возрасте, что неминуемо согласится на любое мое предложение. Банально из любви к братику. Но я ведь не знаю, о чем она мечтает на самом деле, и я буду последним, кто заставит ребенка ломать себе жизнь, занимаясь нелюбимым делом.

— Что, братик? — Потыкала зависшего меня в бок пальчиком сестренка.

— А ты умеешь плавать? — Сманеврировал я.

— Немного умею. По-собачьи! — Гордо ответила Чико.

— Тогда научим тебя плавать как следует, — Пообещал я.

— Отличная песня, Иоши! — Похвалила меня Хэруки, — Даже лучше «Ёкая»! Напишешь для «Альдекальдо» что-нибудь еще?

— Видно будет. Как минимум новую песню Киоко и Кайоши они получат, — Улыбнулся я.

— Петь «Бакамитай» меня учил братик. Значит, она тоже твоя? — Сложила два и два Чико.

В общем так — отныне все, чего на данный момент не существует — это мое, иначе я задолбаюсь выдумывать обтекаемые ответы уровня «из моей головы».

— Да, мое, — Кивнул я.

— Хм, то, что я слышал по радио, мне не понравилось, но вот «Бакамитай» действительно хорош! — Подал голос дед.

Батя вернулся и порадовал новостью, что Синохара-сан примется за дело прямо сейчас. Поблагодарил отца, и мы поехали дальше. По пути пересказал им походы к «Альдекальдо».

— И как у тебя получается? Теперь еще и песни… — Вздохнул отец. Эх, бать, видел бы ты реально эффективных попаданцев!

— Так получилось, — Развел я руками.

— Получилось у него, — Буркнул батя, — Давай это будет последняя такая неожиданность. Все идеи сначала обсуждай со мной — неуважительно по отношению к Синохаре-сану заставлять его работать в режиме нехватки времени.

— Хорошо. Извини, бать, — Покаянно кивнул я, — И спасибо!

* * *

В магазине пришлось разделиться — Чико с Хэруки побежали выбирать сестренке купальник, а мы пошли покупать всякое по списку. В отделе товаров для туризма я выбрал зеленую (заманивать Хэруки) двухместную палатку, газовую плитку с парой баллонов — батя про нее не подумал, а вот я да! Добавил в инвентарь мультитул — нож, открывашка, пилка, штопор, два сорта отвертки. Батя одобрительно кивнул и купил себе такой же. Ринтаро-сенсей сказал, что ему такой не понадобится, но подкинул идею купить кухонный комбайн — на Окинаве уже вовсю растут фрукты, поэтому будем измельчать и смешивать. Мы с батей прониклись. Далее в тележку отправились несколько комплектов пластиковой посуды и более солидная сумка-холодильник в дополнение к той, что у нас дома. Я не собираюсь всю поездку сидеть на одной рыбе, поэтому порожняком сумки не поедут. Небольшой топорик (всегда пригодится), точильный камень, несколько зажигалок и упаковка спичечных коробков, потому что источников огня много не бывает. Дед начал поглядывать на меня с уважением, а вот батя натурально офигел. Кинув в тележку еще несколько предметов, прикупил себе шикарный шестидесятилитровый туристический рюкзак. Дед и батя поедут с чемоданами на колесиках, поэтому им без надобности. Еще прикупил пару фонариков и батарейки для них. Подхватив мой «угар выживальщика», дед присовокупил к покупкам пару упаковок свечей.

После этого, подобрав в коридоре Хэруки и Чико, отправились сгружать все в машину. Купальником девочка хвастаться отказалась — научилась у Хэруки.

Скинув покупки, вернулись в торговый центр — на этот раз в продуктовый отдел. Дед оживился и развернулся во всю мощь — из всех нас на Окинаве раньше бывал только он, правда было это больше десяти лет назад, но знал он явно больше нашего, набрав разных соусов и маринадов. Разнообразить меню, так сказать. Проблем с едой и магазинами на Йонагуни нет — вопрос исключительно в ассортименте. Я купил несколько увесистых кусков мяса, нашел американскую импортную тушенку, и, не удержавшись, добавил к покупкам пару упаковок макарон. Порадуем японских детей макаронами по-флотски, в дополнение к картошке. Не забыл и об аниметрадициях — какой поход без карри, верно? Пакетик специй попадает в инвентарь. Курицу добудем местную. На кассе пожилая часть нашей группы купила несколько журналов с кроссвордами.

Далее, чертыхнувшись, сбегал в спорттовары, где купил волейбольный мячик и комплект для бадминтона. Мелькнула мысль взять с собой «Сегу», прикупив пару игр, но я отогнал ее прочь — поиграть в приставку можно и дома.

Вернувшись восвояси, посвятили пару часов упаковке вещей и припасов. В рюкзак и чемодан влезло не все.

— Братик, у тебя же есть еще один рюкзак, в комнате! — Заметив проблему, подсказала Чико.

— Точно! Сейчас принесу, — Блин, надо перепрятывать заначку.

— Я с тобой! — Пошла за мной сестренка.

В комнате, достав рюкзак, вытряхнул из него купюры в школьную сумку.

— Братик, а зачем ты хранишь деньги в рюкзаке? — Поинтересовалась Чико.

— Это называется «заначка», — Пояснил я, — Такую следует иметь на всякий случай. Не говори отцу, хорошо?

— Не скажу, — Улыбнулась девочка, — Тогда я тоже сделаю заначку!

Ну, это плохим влиянием точно не назовешь. В жизни всякое случается. Спустившись вниз, погрузили остатки вещей в рюкзак, решив нагрузить им Чико — там в основном тряпки, поэтому девочке тяжело не будет.

Раздался звонок в дверь, батя пошел открывать. Не сдержав любопытства, выглянул в коридор — пришел какой-то мужик в синей униформе и с блокнотом. Привет-поклон-пошли во двор. Нас с Чико никто не звал, поэтому мы начали подглядывать в окно. Батя подвел мужика к пруду, указал на него руками и что-то объяснил. Мужик почесал лоб, обошел пруд кругом и что-то ответил. Батя согласно кивнул. Мужик сделал призывный жест рукой, и из припаркованного у дома микроавтобуса строительной фирмы выскочил другой мужик, тоже в униформе. Перерыв на поклоны. Далее новичок, следуя указаниям старшего коллеги, вбил в землю колышки, обозначив местоположение будущего бассейна. Старший, тем временем, дошел до колодца, открыл крышку, поморщился и что-то сказал бате. Тот пожал плечами и кивнул.

Далее нам с сестренкой пришлось сменить окно, потому что батя подвел мужика к руинам сарая — я так и не успел разобрать его до конца. Я был спокоен — проект будущей бани мы с отцом согласовали еще вчера, полистав каталог. Снова объяснения и вбивание колышков.

Далее батя подвел мужиков к бонсаю и разразился длинной речью, активно жестикулируя. Постепенно выражение лиц строителей сменилось с нейтрально-вежливого на благоговейное. Дед, насколько же ты известен?! Сунув в карман блокнот, начальник отобрал у подручного колышки и разметил территорию вокруг бонсая сам. Надо полагать, туда не упадет ни одной пылинки.

— Папа такой важный! — Хихикнула сестренка.

— А как же! По нему может и не скажешь, но на самом деле он большой начальник. Мы можем им гордиться, — Улыбнулся я ей.

Большой начальник тем временем вернулся в дом, и я спросил:

— А что там с колодцем?

— Не очень-то много пользы от него, поэтому в дополнение к бассейну мы установим еще и гидромассажную ванну, — Ответил батя, — Получится практически личный онсэн [1.Горячий источник], - С мечтательной улыбкой добавил он.

— А у нас где-нибудь неподалеку есть настоящие онсэны? — Среагировал я на ключевое слово.

— В нескольких часах пути есть национальный парк Никко, — Кивнул отец, — Я же возил вас с Чико туда пару лет назад, ты что, забыл?

— Совсем вылетело из головы, извини! — Улыбнулся я. Не страшно, батя все равно ничего не заподозрит — если уж такие чудовищные изменения характера сына в первые недели после моего «попадания» были списаны на отъезд, то теперь-то чего переживать?

— А я помню! Там был водопад и олени. Такие милашки! — Зажмурилась Чико, — Давайте когда-нибудь съездим туда снова!

— Обязательно съездим, — Пообещал отец, глянул на часы и добавил: — Не засиживайтесь допоздна. Помните, что подъем у нас в половину четвертого утра.

Оглушив нас этими чудовищно жуткими словами, он махнул нам ручкой и пошел наверх со словами «Лично я собираюсь лечь прямо сейчас». Я невольно глянул в окно, где солнце едва-едва начало клониться к закату. Ох уж эти старики.

* * *

Ощутив прикосновения к лицу, с трудом открыл глаза и увидел сидящую на мне Чико в Гандам-футболке. Какая знакомая картина! На лице сестренки мелькнуло раздражение, она вытащила один из берушей из моего уха, и я наконец-то расслышал:

— Братик, проснись!

— Может ну ее, эту Окинаву, — Проныл я.

— Ну уж нет! Папа уже готовит завтрак, вставай! — Она стянула с меня одеяло и покинула комнату через балкон. Придется вставать. Главное в таких ситуациях — дотерпеть до посадки в транспорт, где можно будет подремать.

Заправив постель, оделся и пошел в ванную второго этажа — судя по плеску снизу, другую заняла сестренка. Батя — огромный молодец, потому что положил в каждую из ванных по зубной щетке для каждого члена семьи.

Зевая и потирая глаза, спустился в столовую.

— А я говорил не засиживаться допоздна! — Отвесил удивительно уместное замечание отвратительно свежий и бодрый батя, пододвигая ко мне тарелку с омлетом.

— Я не настолько стар, чтобы вырубаться днем, — Буркнул я.

Батя иронично хмыкнул и не стал обижаться. Через пару минут к нам присоединилась уже переодевшаяся в джинсовый сарафанчик Чико, которая выглядела не намного лучше меня, но, видимо, энтузиазм от предстоящей поездки перевешивал сонливость, потому что свою порцию она прикончила намного быстрее меня и пошла в гостиную прощаться с котиком. Доев завтрак, мы с батей вышли в коридор. Я водрузил на плечи рюкзак — получилось тяжеловато, но запас грузоподъемности еще оставался.

— Увидимся, Сакамото-сааан! — Прокричала в сторону гостиной сестренка, и мы покинули дом как раз вовремя, чтобы увидеть подъезжающую к нашему дому машину Саито. Идя к воротам, морщился от стрекота не успевших заткнуться несмотря на занимающийся рассвет цикад.

Из машины вылезли Кейташи (светлые шорты, синяя футболка, синяя бейсболка без логотипа, большая спортивная сумка через плечо) с его отцом (рубаха с длинным рукавом и брюки создавали удивительный контраст с одетым в гавайку и красные короткие шорты батей). Поклоны-спасибо, что берете нашего сына в поездку-спасибо, что доверили вашего сына скромному мне-веди себя достойно, сынок, слушайся Одзаву-сана-до свидания.

Отец Кейташи свалил, и я наконец-то получил свободу действий. Подойдя к другу, повис на его шее:

— Друг мой, скажи, настолько ли тебе плохо, как мне?

— Не знаю, насколько тебе плохо, но я прекрасно выспался! Главное — лечь пораньше! — Выдал он отповедь, оттолкнув меня.

— Предатель, — Фыркнул я.

— Доброе утро, Одзава-сама, — Поклонился Кейташи девочке.

— Доброе утро, Саито-сан! — Поклонилась она в ответ. Батя вопросительно посмотрел на меня, я махнул рукой, мол, не бери в голову, и мы пошли к дому Аоки. Нужная нам железнодорожная станция находилась по другую сторону моста, поэтому было по пути.

Возле дороги нас уже ждал одетый внезапно в шорты чуть ниже колена, гавайку типа батиной и соломенную шляпу Ринтаро-сенсей. Весь такой пляжный! Слева от него стояла Хэруки, в зеленой юбочке и новой для меня желтой футболке. На голове — зеленая косынка. За спиной — туристический рюкзак как у меня, но сорокалитровый. А мы ведь не сговаривались! Какая она прелесть! Справа от деда зевала Кохэку, одетая в бежевую юбку и красную футболку. На голове — легкая летняя шляпка. Не такая прелесть, как Хэруки, но тоже ничего.

Сблизились-поздоровались-познакомили батю с Кохэку-отправились в путь. Ради энергетической подпитки взял Хэруки за руку. Окружающие вежливо сделали вид, что не заметили. Кейташи проделать такое не решился, хотя было видно, что ему очень хочется.

Через какое-то время дошли до железной дороги. Батя все-таки отличный организатор, потому что поезда ждать пришлось всего пару минут. Войдя в вагон, расселись — Чико с батей и дедом, а мы вчетвером друг напротив друга. Вот теперь можно поспать. До встречи, Уцуномия!

Глава 3

Открыл глаза уже в Токио — временами мелькающие за окном поезда многоэтажки на это отчетливо намекали. В Уцуномии домов такой этажности я не видел.

— Доброе утро, Хацунэ Мику! — С ехидной лыбой заметил мое пробуждение Кейташи.

— Кто проболтался? — Сделал я попытку обвести присутствующих строгим взглядом, но все впечатление испортил широкий зевок, — А, неважно, — Махнул рукой, посмотрел на Кохэку, — Не ожидал, что твой брат пойдет на радио.

— А чего ты хотел? — Удивилась она, — Разве существует музыкант, которые не захочет похвастать такими новинками?

— Твоя правда, — Улыбнулся я. На самом деле все неплохо — к моменту «воплощения» Хацунэ Мику ее имя будет уже на слуху, что неминуемо скажется на продажах первых записей. Надо будет подкинуть в топку общественного ожидания пару поленьев. Но это уже потом, а пока…

— Как бодрость духа?

Ребята хрюкнули и заверили, что лучше не бывает.

— А это обещанный батин секретарь? — Обратил я внимание на одетого в гавайку, шорты и очки, рано начавшего лысеть, плешивого высокого (чуть выше бати) худого мужика примерно под сорок. «Взрослая» часть компании сидела через проход и немного дальше от нас, поэтому моего пробуждения там не заметили, увлеченные рассказом Ринтаро-сенсея. Даже Чико внимательно слушала. Надо будет пересадить девочку к нам, вдруг она мешает им обсуждать, например, женщин?

— Да, подсел на одной из станций вскоре после того, как ты уснул, — Покивал Кейташи, — Зовут Сэки Онадэра.

— Пойду проявлять вежливость, — Поднявшись, потянулся и пошел проявлять.

— А, Иоши, иди сюда, — Заметил меня отец. Я подошел, поклонился, — Онадэра-сан, это мой сын, Одзава Иоши.

Секретарь встал и поклонился в ответ.

— Сэки Онадэра, секретарь Одзавы Дэйчи-самы. Для меня — честь познакомиться с таким одаренным молодым человеком.

Ой, прямо засмущал.

— Очень приятно. Спасибо вам за заботу о моем престарелом родителе.

Ринтаро-сенсей гоготнул во весь голос и закашлялся. Батя покраснел, Сэки-сан из всех сил держал покерфейс:

— Ваш отец не настолько стар, чтобы мои скромные усилия были для него важны.

— Братик, может поиграем? — Спасла ситуацию Чико.

— Конечно! Сейчас, только приведу себя в порядок.

Умылся в туалете, вытер руки бумажным полотенцем. Япония удобная. Взяв с собой сестренку, вернулся к друзьям.

— В карты? — Предложил я. Никто не был против, так что следующие полчаса играли в «21». Не выиграл ни разу. Даже не удивлен.

— Станция Уэно! — Объявил громкоговоритель, и мы вышли из прохладного поезда в жаркий токийский день.

— На осмотр достопримечательностей времени нет, — Посмотрел на табло с часами батя, — За мной! — Скомандовал он и повел нас на другой перрон по длинному крытому виадуку, с которого удалось рассмотреть панораму окрестностей — слева от нас простирался огромный парк. Надо полагать, парк Уэно. Справа — жилые районы с редкими вкраплениями высоток. Почему-то сильно захотелось чебуреков — видимо, так на меня повлияла «вокзальная» атмосфера.

Постояв на следующем перроне пару минут, погрузились в другой поезд — уже местный, «метрошный». Сегодня — воскресенье, но в поезде все равно хватало одетых в пиджаки и брюки офисных работников, которые завистливо поглядывали на нас. Поезд нырнул под землю, дав поглазеть на токийское метро. По случаю выходного дня ни на одной из станций не заметил специального человека, заталкивающего пассажиров в вагон.

Покинув поезд, поднялись из-под земли прямо в огроменный терминал, в панорамные окна которого было видно летное поле. До самолета надо было убить час, поэтому мы посетили кафешку, где покушали якисобы. Попивая чаек, дождались посадки на нужный нам самолет. Отстояв короткую очередь, не получили никакого обыска — потрясающе беззаботные времена! — сдали багаж и прошли в полупустой самолет. Небольшая пауза на обсуждение мест, и вот я уже сижу между глазеющей в иллюминатор Чико и весьма довольной таким положением дел Хэруки. Бубнеж пилота в динамиках, пристегивание, взлет!

— Аэропорт похож на стопку блинов! — Заметила сестренка. Мы с Хэруки посмотрели и согласились. Только сейчас я осознал реальный размер Токио — лететь над ним и агломерацией пришлось реально долго. Время полета коротал разговорами с девушкой и сестренкой.

Одноименный городу своего расположения аэропорт Наха располагался прямо на берегу океана. Покинув самолет, попали в гораздо меньший по размеру терминал, где пришлось пробыть всего десять минут. Пересели в небольшой местный самолет — в нем, кроме нас, обнаружилась всего одна пожилая пара. Пилот проинформировал, что на Йонагуни обещают дождь, но пообещал нас доставить еще до его начала. Отстой! Никакого пляжа сегодня. Почти час полета над океаном, страшноватый «нырок» в огромные черные тучи — и вот мы приземлились на единственную полосу местного аэропорта, подъехав к небольшому одноэтажному зданию терминала. Добро пожаловать в деревню!

Дождь начался сразу же после того, как мы покинули терминал и под порывами ветра погрузились в пару такси — дети отдельно, взрослые отдельно. Жалуясь друг другу на обманутые ожидания — на пляж хотели все — поехали по дороге, разглядывая сквозь заливаемое ливнем окно небольшие, в основном одноэтажные, домики. Минут через десять, миновав лес (Хэруки объяснила, что это лесной парк Мицудахара и предложила туда сходить), мы подъехали к небольшому поселку — дома здесь были посолиднее, в основном двухэтажные. Вдоль дороги росли пальмы, во дворах — в основном фруктовые деревья. Остановились у окруженного полутораметровым забором двухэтажного кирпичного дома размерами еще больше нашего нового. И вот такое кто-то меняет на халупу в Уцуномии?

Зонтики были у всех, поэтому мокнуть пришлось только достающим из багажников наши вещи таксистам. Пройдя в резную металлическую, крашеную в красный, калитку, по выложенной брусчаткой дорожке дошли до крылечка, сгруппировавшись под крышей. Батя открыл дверь, и мы вошли в просторное помещение, объединяющее прихожую с гостиной. Большие окна, пол покрыт ламинатом, в наличии большой диван, пара кресел, журнальный столик. На стене висел телефон. Пустовато, но нам хватит. За окном сверкнула молния, заставив осматривающихся нас вздрогнуть. Разглядев рядом с собой выключатель, оживил висящую на потолке люстру. Громыхнул гром, и свет погас.

— Видимо, обрыв линии, — Прокомментировал батя, — Меня предупреждали, что такое здесь бывает. Пока гроза не закончится, провода никто чинить не будет. Давайте располагаться, пока на улице не стемнело.

Кроме гостиной, на первом этаже присутствовали просторная кухня-столовая и раздельный санузел. В кухне обнаружили холодильник, большой стол в окружении стульев, полноразмерную плиту с духовкой «гайдзинского» образца и всю необходимую посуду — батя не обманул. На втором этаже располагался еще один санузел и четыре комнаты, которые батя быстро распределил: я с Кейташи, Кохэку с Хэруки и Чико, батя с секретарем. Дед оказался достаточно важным, чтобы занять комнату в одиночку, хотя и отказывался, уступая такую роскошную возможность хозяину дома. Полы комнат были устланы татами, в стенных шкафах обнаружились футоны. Другой мебели нам, похоже, не полагается.

Далее потратили пару часов на «обживание» дома, после чего вскипятили воды на пригодившейся раньше, чем хотелось бы газовой туристической плитке, грустно поужинали лапшой быстрого приготовления, надеясь на то, что завтра погода будет лучше, и я повел детей в нашу с Кейташи комнату, прихватив с собой «Монополию». Расселись прямо на полу, подложив под себя найденные в шкафу подушки. Доигрывать пришлось при свете свечей, потому что за окном стало совсем темно.

— А вы слышали, что случилось на соседнем острове в такую же ночь, как эта? — Зловещим тоном спросила Кохэку.

— Нет, — Покачал я головой. Люблю страшилки. Кохэку погасила все свечи, кроме одной.

— Один мальчик, гуляя с мамой, увидел в магазине красивую игрушечную собаку. Он всегда хотел завести собаку, поэтому уговорил маму купить игрушку. Весь день мальчик играл с собачкой, а ночью лег спать вместе с ней.

— Хорошо, что у нас кот, — Буркнула Чико и придвинулась ко мне поближе. Приятно ощущать себя источником душевного спокойствия.

— Утром оказалось… — Кохэку таинственно понизила голос, подержала паузу и резко выдохнула: — Что мальчика кто-то искусал!

Ребята дернулись, отреагировав на «скример», который я проигнорировал, наученный современными хоррорами.

— Вызвали полицию, но она ничего не нашла. Мальчика увезли в больницу. Но на следующее утро… — Чико схватила меня за руку, — Кто-то искусал его сестру! — Этот «скример» проигнорировали уже все. Кохэку слегка надулась: — Девочку опросили, она сказала, что ночью к ней приходила большая собака. Сестру мальчика тоже забрали в больницу. На третью ночь мама мальчика взяла большую палку и спряталась в шкафу. Услышав шаги, она выглянула и увидела огромную собаку с красными светящимися глазами. Та ее заметила, — Чико шумно сглотнула, — И бросилась к ней, но мама успела закрыть дверь шкафа в последний момент!

— И что, это помогло? — Потерял терпение Кейташи, заслужив недовольный взгляд рассказчицы.

— На следующее утро женщина нашла в доме игрушечную собаку и сожгла ее. Укусы детей сразу же прошли, и они вернулись домой.

— И вовсе и не страшно! — Улыбнулась Чико, — Хорошо, что все закончилось хорошо!

— Теперь я расскажу! — Вызвалась Хэруки и поведала нам байку про женщину с разрезанным ртом, которая отрезает ножницами голову тем, кто посмел усомниться в ее красоте. Даже я знал эту историю, чего уж говорить об аборигенах?

— Эти страшилки всегда одинаковые! Вот бы хоть раз рассказал что-нибудь новое!

Вызов принят! Подвинув свечку поближе, начал вещать:

— Родители одной девочки часто уезжали на работу, а чтобы ей не было страшно — купили собаку. В ту ночь она, как обычно, заперла окна во всем доме и легла спать. Разбудил ее звук падающих в ванной капель, она по привычке опустила руку под кровать, и ее собака, как обычно, облизала ей пальцы.

Чико хихикнула.

— Так повторялось несколько раз. В конце концов, потеряв терпение, девочка пошла в ванную и нашла там свою повешенную собаку, с хвоста которой капала кровь! — Повысил я голос. Сестренка отпрянула и прижалась к Хэруки.

— Но страшнее всего была кровавая надпись на зеркале: «Мне понравился вкус твоих пальцев», — Зловещим шепотом закончил я.

— Ааа! — Взвизгнула Кохэку, вскочила на ноги и ударила Кейташи по макушке ребром ладони: — Не хватай меня в такой момент, бака!

— Это не я! — Ответил он, держась за голову.

— А кто?

— Это я! — Хихикнула Хэруки, — Извини, но ты так смешно подпрыгнула!

Посмеялись.

— Неплохая история, — Оценил Кейташи, — По крайней мере, раньше я такой не слышал.

— Твоя очередь рассказывать, кстати, — Пододвинул я свечу ближе к нему.

— Один человек заблудился в лесу, — Не стал он отнекиваться, — Он долго блуждал в чаще, но, когда солнце уже село, ему посчастливилось найти пустующую хижину. Он долго не могу уснуть, потому что ему казалось, будто висящие на стенах портреты странных людей смотрят на него. Наконец, он уснул, а утром его разбудил яркий солнечный свет. Никаких картин в доме не оказалось, — Кейташи выдержал паузу, — Это были окна! — Прошипел он. В этот момент сверкнула молния, заставив нас поежиться. Переждав гром, решили со страшилками на сегодня завязать.

Прошли по коридору второго этажа, уловив из-за одной из дверей невнятные обрывки оживленного разговора взрослых. Спустились вниз, вскипятили чайник и попили чайку с печеньками, после чего разошлись по комнатам — ранний подъем давал о себе знать.

Среди ночи меня разбудил неловко мнущийся Кейташи:

— Иоши, ты не сходишь со мной в туалет?

* * *

К счастью, к утру гроза закончилось, и яркое солнце радостно сияло с пронзительно-синего неба. Подойдя к окну, потянулся. Сегодня точно идем на пляж! Во дворе узрел собирающего манго с дерева в большую тарелку одетого в кимоно деда. Кроме манго, в саду росли еще какие-то похожие на яблони деревья, что-то тропическое зеленого цвета и лимоны. Не став будить Кейташи, вышел в коридор и едва сдержал смех, встретив в коридоре батиного секретаря, потому что его лицо было затянуто в бандаж для подтяжки лица. Раскланялись, я умылся в ванной и спустился вниз, где Ринтаро-сенсей уже дробил фрукты в кухонном комбайне. Значит, электричество починили. На плите булькала кастрюля, рядом шкворчала сковорода, содержимое которой помешивал батя.

— Доброе утро! — Поприветствовали они меня.

— Доброе утро! А что это будет? — Разглядев стоящий на столе противень, спросил я.

— Пастила, — Ответил дед, выливая фруктовую массу на противень тонким слоем и отправляя в духовку.

— Довольно неожиданный для вас навык, Ринтаро-сенсей. А там что? — Кивнул я на плиту.

— С утра сходили на местный рыбный рынок — он совсем недалеко. Так что завтракать будем свежайшей рыбой! — Пояснил батя.

— Рано встаете, — Подвел я итог.

— Это вы поздно встаете, — Улыбнулся отец.

— Доброе утро! — Появился на кухне избавившийся от бандажа батин секретарь и тут же рассыпался в извинениях, что никак не помог с завтраком. Заверили его, что ничего страшного.

— Ты иди в эту ванную, а я — на первый этаж! — Раздался со второго этажа голос Чико, — Нельзя, чтобы братик увидел тебя такой растрепанной!

Блин, я бы не отказался посмотреть на только что проснувшуюся Хэруки, это стопроцентно крайне милое зрелище. Надо будет поймать момент.

Девочка спустилась, помахала нам ручкой и шмыгнула в ванную. Выждав несколько минут, сделал вид, что пошел будить Кейташи и поймал в коридоре вышедшую из ванной свеженькую утреннюю Хэруки, одетую в зеленый халатик. Через пару минут отпустил покрасневшую девушку и вернулся в комнату, растолкав Кейташи.

— Черт, совсем не выспался, — Зевнул он.

— Компенсация за вчерашнее, — Мстительно ответил я.

— Какая отличная погода! — Заметил он, — То, что нужно для похода на пляж!

— Пойдем сразу после завтрака, — Обнадежил я его.

Друг кивнул и немного смущенно посмотрел на меня:

— Я и не знал, что ты такой богач!

— Это целиком заслуга моего отца, — Махнул я рукой

— Даже немного завидно, — Вздохнул Кейташи.

— Не забывай, что в нагрузку ко всему этому, — Я обвел помещение рукой, — Идет мамаша-порнозвезда, отчим-беглый смертник, сумасшедшая соседка и травмированная сестренка-желанная жертва для любого педофила. Поменяемся?

— Я вовсе не это имел ввиду, — Замахал руками Кейташи. Блин, зря я так с ним.

— Извини, — Наклонившись, с улыбкой хлопнул друга по плечу, — Если выйдешь из комнаты прямо сейчас, имеешь шансы столкнуться с сонной Кохэку! — Шепнул я ему на ухо.

Кейташи моментально подорвался и выскочил в коридор, откуда спустя пару мгновений донеслось смущенное бормотание Кохэку и восторги Кейташи. Закончилась аудиопостановка звуком легкой пощечины.

— Кажется, я слегка переборщил, — Потирая щеку, вернулся в комнату расстроенный Кейташи.

Глава пляжа

За завтраком процедура знакомства наконец-то приняла финальную форму. Батя рассказывал нам о том, какой у него хороший секретарь, а тот, соответственно, рассыпался в комплиментах такому замечательному начальнику. Потом батя порасспрашивал о всяком Кохэку, и она поделилась своими планами на жизнь — универ, потом путешествовать. Надо будет сосватать ей какой-нибудь факультет менеджмента, пристроить в «Одзава и сын», и отправлять по миру договариваться о разном. Пусть совмещает приятное с полезным. Похвасталась она и дедушкой-профессором, вызвав уважительные кивки от бати с секретарем и дедом и удивление Кейташи. Я думал, он в курсе.

— Здешний сад просто в удручающем состоянии, — Заявил дед под конец завтрака, — Дэйчи-сан, ты говорил, что раньше здесь жил гайдзин?

В какой-то степени гайдзин живет здесь и теперь.

— Да, японец американского происхождения, — Толерантно кивнул батя.

— Как гайдзина не назови… — Махнул рукой дед и продолжил: — Неудивительно, что он посадил какие попало деревья! И все поросло сорняками! В общем, я не успокоюсь, пока не приведу сад в порядок! На пляж идите без меня, я все равно слишком стар для всего этого!

— Как и ожидалось от дедушки! — Шепнула мне на ухо сидящая рядом Хэруки.

— Ринтаро-сенсей, как хозяин дома, я не могу остаться в стороне! Надеюсь, мои скромные навыки пригодятся, — Тут же выдал батя.

— Как верный подручный Одзавы-самы, я обязан помочь! — А это секретарь.

— Глупости! Уверяю вас, привести столь неухоженный сад к приемлемому виду — лучший отдых для меня! — Отверг помощь дед. И ведь видно, что не врет. Увидел челендж и обрадовался.

После десяти минут такого словесного тенниса я потерял терпение и повел молодежь собираться. Ну их, этих старперов. Купальные трусы — сразу на тело. Зеленые. Приманивать Хэруки, да! Сменные обычные — в рюкзак, чтобы не идти с пляжа с мокрой задницей. Это вредно! Туда же отправляем полотенца для меня и Кейташи, одеяло для «посидеть», крем от загара, по пути купим водички. Все, готов!

Глядя на решившего тоже переодеться Кейташи, понял, что мой «чин-чин» [1.Мужской половой член] несколько прибавил в размере. В бане-то мы были одинаковые. Обещанная Рин «подкрутка» начинает работать? Посмотрим, к чему это приведет. В остальном гордиться было нечем — хоть я немного и «прокачал» доставшееся в наследство тело, Кейташи смотрелся гораздо лучше. Все еще впереди!

Покинув комнату, постучали в дверь девушек и получили указание ждать внизу. Ладно. В столовой все еще продолжались содержательные беседы о сущности садоводства. Обсуждался наем садовника из местных, который не даст трудам Ринтаро-сенсея пропасть, когда мы уедем.

— Мы вас ждать не будем, — Заявил я.

— А? — Опомнился батя, — Уже собрались? Ну идите, мы присоединимся позже, — Отмахнулся он от меня.

— Мы бы с радостью, но никто не знает дороги, — Озвучил я главную сложность.

— Точно! — Хлопнул себя батя по лбу и объяснил нам с Кейташи, как добраться до пляжа Нама. Он от нас примерно в двадцати минутах ходьбы. Сущность объяснения можно было свести к «выходите на берег и идете вдоль него». Купаться тут можно было где угодно, но большая часть берегов скалистая, а нормальных песчаных пляжей не так много.

Наконец, со второго этажа спустилась лучшая часть компании. Первой шла одетая в белые шортики и розовую футболочку Чико. На голове — соломенная шляпа, как и у меня. Следующей шла нарядившаяся в оранжевое легкое платье с неплохим декольте (Кейташи сглотнул) Кохэку. На голове — вчерашняя шляпка. Последней (не переживай, в моем сердечке ты всегда на первом месте!) шла Хэруки, в зеленых коротких шортиках и желтой футболке. Вся такая солнечная. На голове — косыночка. Девушки свою поклажу сгрузили все в небольшую спортивную сумку «адидас» и всучив ее ненагруженному Кейташи. Попрощавшись со взрослыми, вышли из дома в жаркий окинавский день. Солнце жарило как надо, но приятный теплый ветерок отгонял духоту. В Уцуномии было хуже. Интересно, какой климат на Хоккайдо? Надо будет съездить на разведку. Но это уже не этим летом — на него другие планы!

Шагая по асфальту мимо аккуратных домиков с садами, периодически встречали стандартно-улыбчивых аборигенов.

— Как бодрость духа? — Снова спросил я и добавил: — Лично у меня — лучше не бывало!

А чего? День обещает быть прекрасным, «чернухи» давно не случалось, и, надеюсь, больше не случится. Чит на бесконечные деньги от послезнания при мне, в одной руке — ладонь Хэруки, в другой — сестренкина, рядом — друзья, а позади, в доме, пара любимых стариков. Я — абсолютно счастлив!

— Согласен, каникулы начались просто суперски! — Поддержал меня Кейташи.

— Мне нравится! — Выдала краткий отчет Чико.

— Никогда раньше не была на Окинаве, — Поделилась Кохэку, — И мне понравился даже вчерашний день!

— А ночь? — Ухмыльнулась Хэруки.

Кохэку дернулась:

— Ну подумаешь — боюсь грозы! Ее вообще-то многие боятся!

— Хо? Ты хорошо держалась, я даже не заметил, — Отдал я должное самообладанию Кохэку.

— Когда вокруг много людей, не бояться — легко! — Ответила она.

Самое время для Кейташи выдать что-нибудь в духе «Я защищу тебя от всего на свете!». Нет? Молчишь? Ну ладно.

— А ты, значит, не боишься? — Повернулся я к Хэруки.

— Грозы — нет! — С улыбкой покачала она головой.

— А чего боишься?

— Боюсь больших осьминогов, — Немного смущенно ответила она. Хе, тентаклефобия! [2.Тентакли — щупальца]

— А чего боишься ты? — Спросил я у сестренки, — Пауков? — Вспомнилось мне нежелание Чико заходить в сарай.

— Нет, пауки просто мерзкие! — Ответила она, — А боюсь я ядовитых змей! Папа говорил, что на Окинаве такие водятся, поэтому смотрите в оба!

Блин, такую фобию я с радостью разделю, ибо вырос в краях, где кроме безобидных ужиков никого не ползало. Ладно, главное не наступить — змея тоже не особо-то хочет нападать на человека.

— А чего боишься ты? — Спросил я Кейташи.

Друг помялся, густо покраснел, но все-таки буркнул:

— Туалетных призраков из городских легенд.

Мы бессердечно заржали. Кейташи жалобно посмотрел на Кохэку, и она снизошла до того, чтобы взять его за руку. Вот так бы сразу!

— А чего боится братик? — Спросила Чико.

Людей, очевидно. Самое опасное существо на планете.

— Ктулху, — Ответил я.

— Кого? — Не поняла сестренка.

Выяснилось, что про Ктулху никто не знает. Неудивительно — в доинтернетную эпоху его популярность была сильно меньше. Рассказал ребятам про о Лавкрафте, Ктулху и подземном городе Р’льехе.

— Хорошо, что подводные руины в другой части острова, — Поежилась Хэруки.

— Да не переживай, никаких подводных богов не существует. Ничего особенного в местных руинах нет — пирамид во всем мире полно — это же самая простая для постройки геометрическая фигура. Просто когда-то часть острова с постройками ушла под воду. Когда-нибудь вернемся на Йонагуни и поныряем к руинам.

— Буду ждать с нетерпением! — Воспылал энтузиазмом Кейташи.

— А мне можно? — Спросила Чико.

— Когда немного подрастешь — конечно!

Дошли до магазина — не сетевуха, а первый этаж двухэтажного жилого дома. Семейный магазин, видимо. Внутри купили у приветливой бабушки бутылку воды и мороженное. К моему недоумению, японские дети предпочли фруктовый лед, я же довольствовался шоколадным эскимо с орешками. Заодно осмотрели ассортимент — помимо продуктов, тут торговали еще бытовой химией, игрушками и одеждой. Всего понемногу. Эх, родное сельпо!

— А вы знали, что Нама — самый западный пляж Японии? — Подала голосочек Чико, — Там можно увидеть последний закат!

Об этом знали все, кроме меня. Спасибо, сестренка!

— Вечером идем смотреть последний закат. Вдвоем, — Шепнул я на ухо Хэруки. Она слегка сжала мою руку. Значит, не против. Так, теперь для остальных: — Посмотрим последний закат в последний день на Йонагуни?

План всем понравился. Тем временем жилая застройка кончилась, по одной стороне раскинулись поросшие деревьями и кустарниками холмы, а по другой — какие-то склады и ангары, в просветах между которыми мелькала синяя гладь океана.

— Смотрите, пони! — Обратила внимание Чико на вышедшую из-за деревьев к обочине маленькую лошадку.

— Это Йонагуни ума! — Пояснила подкованная за живую природу Хэруки, — Местная порода Йонагуни, — Она вздохнула, — Их осталось совсем мало, и они занесены в красную книгу.

— Хочу покормить вымирающий вид! — С сияющими глазами попросила Чико.

— Не стоит, — С улыбкой покачал я головой, — Она же дикая, может и покусать. Потом найдем где-нибудь одомашненных, сможешь даже покататься.

— Ладно, — Смирилась девочка.

Обойдя щипающую травку поняшку (не вымирайте, ладно?) на почтительном расстоянии, продолжили путь, и, наконец, увидели пляж. Маленький! Этого я совсем не ожидал, рассчитывая увидеть песчаную косу от горизонта до горизонта, усыпанную отдыхающими. Вместо этого пляж Наха представлял собой небольшую бухту с зажатой между скалами полоской песка. Почти напротив пляжа, по другую сторону бухты, в воду врезался длинный бетонный причал, около которого были припаркованы лодки. Не американские крейсеры, а вполне мирные небольшие «гражданские» яхточки-катера-лодочки. Людей, на удивление, было совсем немного — это у нас отдых, а у жителей Йонагуни — вполне рабочий понедельник. Видимо, здесь в основном школьники и отпускники. Дорога шла дальше, рядом с ней увидел указатель «Самая западная точка Японии». Понятно, закат будем смотреть не с пляжа, а со специально отведенного места.

Спускаясь к пляжу по деревянной лестнице, прошли под парой синтоистских арок. Чисто декоративные, надо полагать. Как только наши ноги коснулись песка, я остановил команду.

— Значит так, сейчас, на счет «три», мы дружно подпрыгиваем и кричим «Море!»

— Зачем? — Не понял Кейташи.

— Это глупо! — Поддержала его Кохэку.

— Иоши, мы побеспокоим других людей! — Проявила абсолютно неуместную деликатность Хэруки.

— Братик, это слишком по-детски! — Сморщила носик Чико.

— Да ну вас, — Буркнул расстроенный я, и мы пошли к раздевалке. В ней, помимо туалета и душа, находились и камеры хранения. Сгрузив туда ненужное, с рюкзаком, в трусах и шляпе, покинул помещение. Начинаем загорать. Вскоре ко мне присоединился оставивший на голове кепку Кейташи. Осталось дождаться девушек и девочку.

— Неужели этот день и вправду настал? — Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, задал риторический вопрос Кейташи.

— Ну, если прямо сейчас на нас не упадет метеорит… — На всякий случай посмотрели в небо, — Значит, настал. Не дергайся, выглядишь так, будто хочешь в туалет.

— Что же она оденет? Бикини? Закрытый? Иоши, а какие еще бывают купальники? — Проигнорировал он мой совет.

— Вроде есть еще промежуточный вариант, когда верх и низ связывает что-то вроде перемычки. И еще такой, с огромным вырезом в виде английской буквы «V», — Изобразил руками, — А еще бывают такие, где не видно даже рук, ног и головы — их обычно мусульманки носят. Ах да, есть еще облегченный вариант — купальный костюм, где открыты только стопы, ладони и голова. Молись, чтобы Кохэку не выбрала один из последних, — Понагнетал я саспенса.

— А почему ты такой спокойный? Выглядишь так, будто тебе плевать.

— Конечно не плевать, но дергаться-то зачем? Всему свое время, — Пожал я плечами и вспомнил кое-о-чем: — Побегаем завтра с утра?

— Я и так собирался. А ты что, теперь спортсмен? — Улыбнулся Кейташи.

— Готовлюсь получать по роже на курсах самообороны, — Улыбнулся я в ответ, — Бегаю уже чуть больше месяца, интересно пробежаться с профессиональным легкоатлетом. Может, дашь мне пару советов.

— Положись на Кейташи-сенсея! — Гордо ткнул он себя большим пальцем в грудь.

— А вот и мы! — Раздался из коридора раздевалки голос Чико.

Синхронно обернулись и узрели вышедшую из здания сестренку, одетую в розовый закрытый купальник, разрисованный подсолнухами. Ага, Хэруки же помогала выбирать. В районе пояса купальник украшали рюшечки. Вполне мило! Сделал сестренке комплимент, она радостно посмеялась.

Далее из раздевалки показалась Кохэку. Кейташи издал восхищенный свист. Могу понять — девушка выбрала бикини в цвет своим янтарным волосам. Грудь полуторного размера выгодно подчеркивалась декоративной завязочкой между чаш. Кейташи не выдержал, подошел к ней и засыпал комплиментами. По его просьбе покрасневшая Кохэку крутанулась, раздув набедренную повязку и продемонстрировав немного бедер. Неплохой фансервис. Дождавшись, пока восторги Кейташи стихнут, поймал ее взгляд и показал большой палец. Она мило улыбнулась в ответ.

Сердце пропустило удар, потому что из раздевалки вышла Хэруки. Скромняша выбрала закрытый, однотонный зеленый (само собой!) купальник. В отличие от школьного, этот открывал гораздо больше плеч и совсем не скрывал стройных ножек. Лучшая девочка решила обойтись без повязки.

— Не слишком скромный? — Смущенно спросила она меня.

— Глупости! — С улыбкой покачал я головой, — Тебе безумно идет! Повернись!

Она послушно повернулась, продемонстрировав открытую спинку и очень аппетитную попку, немного выглядывающую из-под купальника.

— Прекрасна, как и всегда! — Улыбнулся я.

Выбрав место поближе к воде, кинули на одеяло вещи.

— Кохэку, намазать тебя кремом от загара? — Тут же предложил Кейташи с максимально незаинтересованным видом.

— Мы уже намазались в раздевалке! — Ехидно ответила ему Кохэку, расстроив и меня. Сегодня одни обломы — классическую анимесцену с «Море!» не воспроизвели, кремом не помазались. Ладно, такие мелочи не способны испортить мое прекрасное настроение!

— Тогда намажь меня! — Прогнав с лица кислую гримасу, попросил друг, протягивая девушке бутылочку. Та снизошла и начала процедуру.

— А я намажу братика! — Схватила другую бутылочку Чико. На родине я обходился без этого, и, как правило, обгорал. Боль укрепляет дух! Но здесь так рисковать не стану — уверен, на Йонагуни кто-нибудь держит коровок и продаст сметаны для лечения ожогов народными средствами, но впереди еще несколько дней активного отдыха, поэтому послушно уселся перед сестренкой.

Наконец, мы отправились к воде. Блин, это же настоящий океан! В океане водится всякое. Про Ктулху я, само собой, пошутил, но там ведь медузы, морские ежи, подводные змеи и всякие прочие опасные твари типа ядовитых улиток. Страшно!

— Иоши, что с тобой? — Заметив побледневшего меня, спросила Хэруки. Какая заботливая.

— Ничего, — Покачал я головой, — Погнали!

Ломанувшись вперед, забежал в воду. Несмотря на вчерашний дождь, солнце неплохо прогрело бухту.

— Ой, подожди меня! — Заорал Кейташи и побежал за мной.

Погрузившись чуть выше колена, нырнул с головой и немного проплыл под водой. И ничего страшного! Вынырнул прямо перед Кейташи, друг не успел затормозить и влетел в меня. Оба рухнули в воду. Вынырнули, заржали. Как же офигенно быть подростком!

Неподалеку в воду заходили девушки. Вспомнив об обещании, пошел к ним навстречу.

— Ну что, будем учить тебя плавать? — Спросил я сестренку. Она радостно кивнула. Следующие полчаса, оставив Кохэку и Кейташи плескаться, мы с Хэруки учили Чико плавать. Девочка быстро освоила промежуточный между собачьим и брассом «лягушачий» стиль — не знаю его правильного названия — и теперь радостно курсировала по мелководью. Теперь можно немного похулиганить. Нырнув под воду, наигрывая в голове «акулью» музычку из фильма «Челюсти», подплыл к стоящей ко мне спиной Хэруки. Схватив за ноги перекинул девушку через себя. Вынырнув, она мило надулась и стукнула меня ребром ладони по макушке. В обиду не верю — веселые искорки в глазах выдавали девушку с головой.

Поплескавшись еще минут десять, решили сделать перерыв. Достали из сумки девушек еще одно одеяло, улеглись загорать. Подставив солнышку живот, накрыл лицо шляпой и прикрыл глаза. Хорошо!

Глава заката

— Папа пришел! — Ткнула меня загорающая рядом Чико. Убрав шляпу с лица, посмотрел в нужном направлении и увидел идущего налегке батю, с шеи которого свисал навороченный фотоаппарат марки «Nikon». Рядом с ним шагал увешанный вещами секретарь. Помахали друг другу рукой.

— Веселитесь? — Спросил нас отец, пока его секретарь устанавливал пару шезлонгов. У нас и такое есть?

Мы подтвердили, что веселимся.

— Всего один спасатель, — Недовольно поморщился батя, оглядев пляж.

— Хорошо, что он есть! — Подала голосочек Чико, — Иначе купаться было бы нельзя!

Вот какие правила в Японии? На всякий случай запомню, а то полезу дикарем в воду и оштрафуюсь.

— Ты говорил про лодку? — Вспомнил я, — Она где-то там? — Указал рукой на пирс напротив пляжа.

— Нет, — Погрузился батя в шезлонг, — В другой бухте — чисто рыбацкой, пляжа там нет.

— Сходим туда завтра?

Батя кивнул.

— Пофоткаешь нас?

— А для чего мне это? — Потряс он фотоаппаратом.

Следующие двадцать минут фотографировались — отдельно дети, отдельно взрослые, отдельно семья Одзава, отдельно все, кроме семьи Одзава, отдельно все со всеми, пока пленка не кончилась. Ох уж эти древние технологии.

— А еще мы принесли вам мяч, — Выкатил еще один полезный предмет отец.

— Братик, поиграем? — Тут же оживилась сестренка.

Почему бы и не поиграть? Взяв принесенный мячик, забрались с ним на мелководье и устроили водную пародию на волейбол. В какой-то момент в воду зашли батя с секретарем и деликатно угребли от нас подальше.

На берегу, посовещавшись, решили пойти домой — все изрядно проголодались, а никаких шашлычных на пляже не нашлось. Вернувшись домой, пообедали чем дед послал (послал в основном рыбу), сходили в душ (по очереди) и начали думать, чем заняться. Тут я вспомнил одну штуку из все того же благословенного 2008-го.

Взяв в комнате носок, отрезал от него треть, в оставшуюся часть насыпал риса, крепко завязал. Подкинув получившийся мячик в воздух, поймал правой ногой, перекинул на левую.

— Называется «сокс», — Объяснил я следящим за моими манипуляциями друзьям.

— Носок? — Поняла участница клуба английского Кохэку.

— Ага, носок! — Радостно подтвердил я и перекинул мячик над головой, попытавшись поймать пяткой. Само собой, не получилось, — Тц, давно не тренировался, — Я подобрал носок с пола, — На, попробуй! — Перекинул его Кейташи.

Тот поймал, подкинул и пинком отправил мешочек по широкой дуге Кохэку. Девушка запаниковала, попыталась отбить носок рукой, промахнулась и тот приземлился ей на макушку. Мы прыснули.

— Бака! — Кохэку метко запустила носок в лоб Кейташи, череп оказался крепче, и рис разлетелся по всей гостиной, — Ой, простите, я сейчас все уберу! — Спохватилась она.

Заверив девушку, что проблема не стоит переживаний, убрали вместе, потом я превратил в игрушку оставшийся носок.

— Его нужно не пинать, а подбрасывать, — Запоздало объяснил я и перекинул мячик Хэруки. Она поймала его ножкой, перекинула на другую, ехидно улыбнулась мне, перекинула мячик через голову и поймала пяткой. Я понял, Хэруки у нас Мери Сью! Дружно похвалили девушку, и «сокс» пошел по кругу. Неплохо убили полчасика.

— А это тоже ты придумал? — Спросила Хэруки.

— Не, это старая штука. Годов 70-х еще, — Покачал я головой.

— Все равно прикольно! — Принимая пас от Чико, подвел итог Кейташи, — Можно играть где угодно, хоть в классе на переменах!

— Главное — не попасть носком в Араки-сенсея! — Буркнула Кохэку.

— Так вот какие у нас теперь соседи! — Раздался с улицы старческий голос.

— Это мы, да! Приятно познакомиться, меня зовут Одзава Дэйчи, а это — мой секретарь Сэки Онадера.

Подойдя к окну, увидели раскланивающихся с каким-то пожилым седовласым японцем, одетым в деревянные сандалии и кимоно, батю с секретарем.

— Меня зовут Вада Мичи, живу через дорогу, — Он указал рукой на дом чуть меньше нашего, но с ухоженным садом и в целом «живым» видом. В нашем-то как я понял никто толком не жил, — Мою жену зовут Аяко, она сейчас в доме.

— В таком случае приходите сегодня вечером, познакомимся как следует! Мы будем жарить рыбу на гриле.

В этом доме тоже есть гриль?

— Хо, с радостью приму ваше приглашение. У меня как раз есть бутылка отличного ханадзакэ!

— Это местный крепкий алкоголь, — Прошептала на ухо Хэруки в ответ на мой недоуменный взгляд.

— Всегда мечтал попробовать настоящий ханадзакэ! — Обрадовался батя, — Буду ждать с нетерпением!

Еще раз раскланявшись, они временно попрощались и разошлись. Дождавшись, пока батя зайдет в гостиную, заставил его поменять пленку в фотоаппарате и повел друзей наружу, попросив не шуметь. Обойдя дом вокруг, заметили стоящего к нам спиной и стригущего дерево Ринтаро-сенсея.

— Держи, — Протянул я фотик Кейташи, — Иди сюда, — Потянул я за руку сестренку, — Вставай тут и делай удивленное лицо, типа «О!».

Чико послушно изобразила и спросила:

— А зачем?

— Я встану рядом и с таким же удивленным лицом укажу пальцем на Ринтаро-сенсея, типа мы такие «Нифига себе, это же Аоки Ринтаро!»

— Это глупо, но весело! — Выразила свое мнение сестренка.

— Я тоже хочу! — Внезапно хихикнула Хэруки.

— Это странно, но я тоже! — Разохотился и Кейташи.

— Тогда сначала фоткай меня с Чико, потом меня с Хэруки, а потом я сфотаю тебя с Кохэку.

Друг кивнул, мы с сестренкой заняли свои места, Кейташи нажал на кнопку, потом изменился в лице:

— Валим! — Шепнул он и свалил, схватив за руку Кохэку, которая схватила за руку Хэруки, которая успела схватить Чико. Опешив, проводил взглядом этот втягивающийся за угол дома паровозик. Зачем?

— Я тебе что, цирковая обезьяна?! — Схватил меня за ухо подошедший Ринтаро.

— Ой, да ладно вам, Ринтаро-сенсей! Вы — гораздо более ценный экземпляр! Ай! — Пришлось встать на цыпочки, потому что дед потянул ухо вверх, — Никакого неуважения! Вы же настоящая знаменитость! Ай! — Не помогло, — Представьте, лет так через пятнадцать мы с Хэруки в окружении детей открываем семейный альбом, и такие «А вот так мы фотались!», а дети такие: «О, дедушка Ринтаро такой классный! Раз он позволяет фотографироваться с собой вот так, значит очень добрый! Хотим проводить с ним больше времени!»

Дед засопел носом и разжал пальцы.

— Пятнадцать, значит? Я запомню, — Буркнул он.

— Кстати, у меня к вам просьба и вопрос, — Помял я ноющее ухо.

— Не перестаю поражаться твоей наглости, — Покачал он головой.

— Просьба такая — сегодня вечером мы с Хэруки пойдем смотреть последний закат.

Дед уважительно кивнул.

— Если Чико узнает, обязательно попросится с нами, и отказать ей мы не сможем.

— Хорошо, я займу ее чем-нибудь, — Согласился дед, — А вопрос?

— На Йонагуни классно, но ограничиваться только им я не хочу. Нам бы с ребятами в поход на пару-тройку дней на другой остров.

Дед подумал несколько секунд и ответил:

— Можете уплыть на остров Ишигаки — туда три раза в неделю ходит паром. Ближайший — послезавтра, — Дед вздохнул, — Не очень-то мне хочется отпускать внучку так далеко.

— Не переживайте, она ведь со мной! — Улыбнулся я.

— В этом и проблема! — Фыркнул он.

— Спасибо, Ринтаро-сенсей, — Поклонился я, проигнорировав подкол, и пошел домой. Стало быть, завтра у нас пробежка с Кейташи, еще один поход на пляж и лодочная прогулка. А послезавтра — вчетвером на Ишигаки, чем бы он ни был! Главное — не наступать на змей! Надеюсь, Чико найдет чем заняться те несколько дней, что нас не будет. А пока…

Вернувшись в гостиную, милосердно простил бросивших меня ребят. Так, теперь — сложный разговор. Можно было бы просто свалить, не поставив Чико в известность, но ребенок может посчитать такое предательством.

— Чико, поговорим наедине? — Поманил я девочку из гостиной. В коридоре сказал: — Мы с друзьями планируем сходить в поход на пару-тройку дней. Прости, для такого ты пока маленькая.

Девочка надулась.

— Но обещаю, — Потрепал сестренку по голове, — В следующий поход я обязательно возьму тебя с собой!

Чико вздохнула и улыбнулась:

— Тогда привези мне какой-нибудь сувенир! Не переживай, я присмотрю за папой и дедушкой Аоки.

— Тогда я оставляю тебя за старшую, — Мы с сестренкой дали друг другу «пять» и вернулись в гостиную, где я огорошил друзей новостью, что послезавтра отправляемся на Ишигаку. Дружно достали карту Окинавы и принялись смотреть куда и что. Ишигаки — остров «через один» от Йонагуни. Юг плотно застроен, а вот ближе к северу — все в лесах! Отлично!

* * *

Ближе к вечеру я разжег гриль после чего был прогнан дедом, потому что он собрался показать класс. Пожав плечами, вернулся домой, вооружился фотоаппаратом и повел друзей на улицу. Пленкой батя запасся как следует, так что фотик поедет с нами на Ишигаки!

Пофоткались у нашего и соседских домов. Хэруки захотела сфотаться с пальмой в обнимку — почему бы и нет? После нее повторила Чико. Сестренка уже давно пытается кое в чем подражать Хэруки. Наверное, это неплохо — если закрыть глаза на некоторые «особенности», девушка — весьма достойный пример для подражания.

— Такаока-тян? — Вдруг вытаращилась на выходящее из дома через дорогу трио Чико.

Трио состояло из уже виденного нами утром деда с парой бутылок, сменившего кимоно на «парадное», пожилой, но все еще привлекательной седоволосой японки, одетой в легкое скромное платье, расписанное подсолнухами и да, одетой в джинсовый сарафанчик девочки из сквера Уцуномии — Хиро Такаоки-тян.

— Чико-тян? Братик с мангой? Какая неожиданность! — Узнала нас и девочка.

— Хо, уже знакома с нашими новыми соседями, Такаока-тян? — Разулыбалась бабушка.

— Да, мы с Чико-тян подружки!

Девочки подбежали друг к другу, взялись за руки.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, Такаока-тян!

— Ты говорила, что вы поедете на Окинаву, но я даже не представляла, что мы будем жить по соседству! Так здорово! В округе совсем мало детей, и я начала скучать!

Какая невероятная удача — теперь Чико точно не будет скучать без нас. Помощь деда не понадобится.

— Одзава Иоши, — Поклонился я, — Сын нового хозяина этого дома. Это моя младшая сестра — Одзава Чико.

Дед представился сам, представил жену и Такаоку-тян, оказавшейся их внучкой по материнской линии — вот почему фамилия отличается. После этого я представил соседям друзей и мы дружно пошли к нам во двор. Там нас встретил копающийся у гриля Ринтаро-сенсей, чья слава распространялась и на Йонагуни, потому что соседи немедленно начали рассказывать деду, какой он молодец. Хрюкнув, сходил до дома, где поставил в известность отца. Вместе с секретарем они вылетели во двор, кланяясь и извиняясь, что к приему дорогих гостей еще ничего не готово. Извинения были прерваны на вручение бутылок с ханадзакэ и продолжение процедуры знакомства.

— Как тесен мир, — Выдал батя известную истину, когда Чико объяснила ему, что Такаока-тян — та самая подружка из скверика. Вскоре подоспела рыбка, и мы отдали должное кулинарным умениям Ринтаро-сенсея. Взрослые начали дегустировать ханадзакэ.

— Какое крепкое! — Выдохнул батя, постучав по спине закашлявшегося секретаря.

— Почти шестьдесят градусов! — Причмокнул губами сосед, — Его варит один из моих знакомых. Еще у него есть семейная пивоварня. Рекомендую попробовать — лучшее пиво на всей Окинаве!

Блин, вот зачем ты душу травишь?

Улучив момент, просигнализировал Хэруки «валим». Она едва заметно кивнула и вышла из-за вынесенного во двор стола. Для конспирации выждав пару минут, ушел и я. Подойдя к двери комнаты девушек, постучал и услышал просьбу подождать пару минут. Ладно. Пошел в свою, повесил на шею фотоаппарат — грех не сфотографироваться на фоне последнего заката, вернулся в коридор, привалился к стене. Жду. Блин, а я ведь так и не узнал, что не поделил с чайными мастерами сегун Хидэеси. Может, само мироздание мешает мне задать этот вопрос? Например, если я узнаю ответ — вселенная схлопнется? Я заржал, и в этот момент из комнаты вышла удивленно смотрящая на меня Хэруки, переодевшаяся в зеленый джинсовый сарафан, избавившаяся от косынки, но уложившая волосы в хвостики.

— Что-то не так? — Немного напряглась она, — У меня что-то на лице?

— На твоем лице ничего нет, кроме неземной красоты! — Улыбнулся я, — Не переживай, просто шутканул в голове.

— У тебя бывает, — С улыбкой кивнула она. Взявшись за руки, спустились вниз.

— Переходим в стелс-режим! — Проинструктировал я Хэруки, приложив палец к губам. Девушка хихикнула.

Выглянув в окно, несколько мгновений подождали, пока стоящий около крыльца батин секретарь вытряхнет камешек из тапки и уйдет дальше. Пора! Выбравшись из дома, на полусогнутых ломанулись в обход — выбираться будем через забор, калитка от стола просматривается. Игра в скрытность добавляла перчинки — прямо настоящий побег получается! Прикольно. Хэруки тоже выглядела довольной, когда я запрыгнул на забор и втянул ее за руку.

Спрыгнув по ту сторону, попали на параллельную улицу — ничем особо не отличается. Наконец-то мы вдвоем!

— Я соскучился, — Крепко обнял Хэруки.

— Я тоже очень-очень соскучилась! — Обняла она меня в ответ, — С ребятами и Чико весело, но мы очень давно не проводили время вдвоем.

— Согласен. Будем усиленно наверстывать! А теперь пошли, солнце нас ждать не будет.

Пошли вдоль улицы, решив не возвращаться на уже хоженную — так интереснее.

— А поход — это когда живут в палатках, верно? — Спросила девушка.

— Ага, — Кивнул я, глядя на бегающих по одному из дворов курочек. Кто-то таки держит живность.

— А мы… — Хэруки замялась.

— И спать с Кейташи я не собираюсь! — Радостно подтвердил я ее подозрения.

Девушка залилась краской, потом справилась со смущением и улыбнулась:

— Я уже давно мечтаю засыпать и просыпаться рядом с тобой!

Батя, сними сыну квартиру!

— А ты заметила, что здесь нет никаких кровососущих насекомых? — Перешел я на более приземленную тему.

— Это из-за ветра, — Пояснила Хэруки, — Он здесь почти все время. Мешает летать насекомым. Впрочем, в лесу мы их встретим. Кстати, а когда мы пойдем в местный парк? Ты обещал!

— Помню, — Успокоил я девушку, — Сразу как вернемся с Ишигаки.

— Интересно будет сравнить растительность! — Проснулся в Хэруки внутренний ботаник.

Меня больше интересует другое — впереди две ночевки с Хэруки наедине в очень романтичной обстановке. Неужели это случится уже послезавтра?! Так быстро?! Я не готов! Шутка. Ждем с нетерпением!

Не подозревающая (или делающая вид, что не подозревает) о моих хищных планах Хэруки, оседлав любимого конька, поведала о легендарном огурце острова Ишигаки — называется «гойя», он пупырчатый и считается «овощем долгожителей». В Японии вообще не стесняются изобретать или осваивать какое-нибудь блюдо и лепить на него ярлык местной легенды. Родная Уцуномия, например, считается городом пельменей.

Когда Хэруки дошла до описания виденных фотографий с мглистыми горами Ишигаки, мы вырулили на перекресток и увидели идущих за ручку по параллельной улице Кейташи и Кохэку. Немая сцена.

— Плагиаторы! — Заорал я на них, сразу все поняв.

— В каком смысле?! — Заорала Кохэку, — Последний закат — это чудовищно романтично! Ну прости, что мы не упустили такой шанс!

Посмеялись.

— Тогда так — мы продолжим идти по этой улице, а вы — по той. На месте держимся подальше и делаем вид, что незнакомы, — Выдал я решение. Ну уж нет, у нас тут предельно ламповое свидание, превращать которое в двойное нет никакого желания.

— Так и поступим! — Гордо вскинула подбородок Кохэку, — Идем! — Потащила она хихикающего Кейташи за собой.

Повернувшись к Хэруки, развел руками.

— Как-то так.

— Ловко! — Прыснула она в кулачок.

Пошли дальше, специально замедлившись — дороги сольются в одну, пусть ребята уйдут подальше. Рад за них кстати — пусть укрепляют отношения. В какой-то момент начнем дружить семьями. А там и до договорного брака недалеко…

Миновав пляж, прошли по дороге еще минут десять в окружении заросших холмов. Никаких лошадок не встретили, но идущая рядом Хэруки — неисчерпаемый источник милоты, поэтому я не расстроился. Наконец, осилив небольшой подъем и парковку, вышли к указателю в виде насаженной на столб рыбы-меч. Надпись гласила, что на Йонагуни они отлично ловятся. Интересно, получится ли у меня? Проверим. Далее заасфальтированная пешеходная тропа повела нас по территории разбитого здесь парка. По пути встречались скульптуры в виде камней с иероглифами — к надписям не приглядывался. Целью нашего путешествия служила крытая круглая смотровая площадка. Подойдя ближе, обломались, потому что там на перилах уже сидели опередившие нас друзья. Блин, а красивый кадр получится. Щелк фотоаппаратом.

Занятая смотровая — не беда, ведь совсем рядом находится небольшой маяк. Потащил Хэруки туда, за смешные деньги купил возможность подняться наверх. Всю жизнь мечтал побывать на настоящем маяке! Миновав канонично-спиральную лестницу, поднялись наверх. Дух натурально захватило — от смотровой площадки тоже открывался восхитительный вид, но отсюда вся бухта была как на ладони. Впрочем, эта симпатичная бухта — ничто по сравнению с окрашенным закатным солнцем океаном.

— Как красиво! — Восхищенно выдохнула Хэруки, опершись на перила. Встал рядом, достал фотоаппарат. Развернулись спиной к океану и сделали «селфи». Интересно, как получится? Видоискателя-то спереди нету. Долбаные пещерные технологии. После этого сфотографировал Хэруки на фоне океана, а она сфотала меня.

Сунув монетку в стоящий здесь стационарный бинокль, поглазел на полоску земли на горизонте — какие-то небоскребы.

— Как тебе Тайвань? — Спросила Хэруки.

— Похож на Тайвань, — Улыбнулся я и пустил девушку тоже посмотреть на одну из потенциальных причин третьей мировой, — Даже не знал, что его отсюда видно!

— А с Хоккайдо видны северные территории! — Приникнув к биноклю, сообщила она.

— Значит съездим и посмотрим когда-нибудь, — Улыбнулся я.

— Знаешь, Иоши, — Прижалась она ко мне, когда солнце почти скрылось в океане. Подняла взгляд, отразив глазами последние лучи последнего заката, — До встречи с тобой я даже не представляла, что можно быть такой счастливой!

— Я люблю тебя, Хэруки!

Глава рыбалки

— …И тогда Одзава-сама был оправдан! — Подойдя к дому, услышали мы голос секретаря.

— Потрясающе, Одзава-сан! Хорошо, что вам удалось очистить свою репутацию — благодаря этому у нас теперь прекрасные соседи! — Ответил ему голос соседа.

— А можно Такаока-тян завтра пойдет с нами на пляж? — Вклинилась в разговор Чико.

— Я с радостью присмотрю за вашей внучкой, Вада-сан, — Это уже батя.

— У нас нет причин не доверять таким прекрасным людям! Не так ли, Аяко? — Снова сосед.

— Все так, Мичи! — Поддакнула соседка.

— Ура! Такаока-тян, пошли в дом, я тебе кое-что покажу!

Мне стало интересно, куда дальше зайдет разговор, я показал идущей рядом Хэруки «Тсс!», и мы присели в тени забора.

— Вот в наши-то времена семьи были гораздо крепче, не так ли, Аоки-сенсей? — Обратился к ровеснику сосед.

— Да, времена нынче совсем не те. Я уже совсем не понимаю молодежь, — Поддакнул Ринтаро-сенсей.

Мы тихонько хохотнули.

— И не говорите, Ринтаро-сенсей! — Поддакнул батя, — Взять хотя бы моего сына!

— А что с ним? — Вступил в беседу секретарь, — Ведет себя как обычный ребенок. Совсем не похож на гения.

— Совсем не похож! — Тихонько поддакнула Хэруки.

Ну простите, что не сижу все свободное время за математикой!

— Он удивительно быстро делает домашнюю работу. Его классный руководитель — Араки-сенсей — звонил мне с просьбой повлиять на планы сына, уговорив его вступить в клуб математики, но я даже не знаю, как это сделать, — Уныло вещал батя, — Он делает вид, что слушается, но все равно делает все по-своему! А что, если он будущий нобелевский лауреат?

— Не существует Нобелевской премии по математике, — Обломал батю и меня секретарь. Нафиг мне тогда эта ваша «Ферма́»? Напишу пару копий и анонимно отправлю в японские университеты. Так сказать, дань родине.

— Да неважно! Мой сын тратит потенциал попусту! — Ударил кулаком батя по столу, потом его голос внезапно потеплел: — Но он выглядит таким счастливым! Разве можно винить родителя в чем-то, если его сын радуется каждому прожитому дню? И это несмотря на все, что ему пришлось пережить по моей вине! — Отец совсем расклеился и всхлипнул. Я шмыгнул носом. Батя такой хороший!

— Ну чего ты, Дэйчи-сан! — Раздался голос деда одновременно со звуками сочувственного похлопывания по плечу, — У тебя замечательные дети!

— А его друзья? — Снова подал голос секретарь, — Разумеется, я не имею ввиду вашу замечательную внучку, Аоки-сенсей! — Вставил он на всякий случай, — Почему он дружит с этим крашенным?

— А, ты имеешь ввиду Саито-куна? — Позвенел бутылкой батя, — Он не крашенный, он таким родился. Его отец показывал мне медицинское заключение.

Даже так! Надеюсь, он показывал бумажки по собственной инициативе. Блин, они ведь натурально ведут себя как бабки у подъезда — сидят и перемывают нам косточки.

— Хорошо, что Кейташи с Кохэку решили еще погулять! — Шепнула мне Хэруки.

— Эх, во времена моей молодости полиция работала гораздо эффективнее! За что мы платим налоги?! — Перевел тему дед, — Подумать только — наши дети должны ловить убийц!

— Что вы имеете ввиду, Аоки-сенсей? — Заинтересовался Вада.

— Какие мы с тобой молодцы, — Шепнул я Хэруки, слушая длинный дедов монолог о нашем столкновении с маньяком.

— Ничего себе! — Воскликнул сосед, — Точно! Я же видел несколько репортажей на эту тему, но не понял, что речь идет о ваших детях!

— Пойдем сделаем всем неловко! — Потянул я Хэруки за собой в калитку.

За освещенным уличным фонарем и окнами дома столом, перед тремя пустыми и четвертой початой бутылкой ханадзакэ сидели взрослые.

— Вас же было больше? — Не стал испытывать неловкость и окинул нас мутным взглядом батя.

— Они скоро придут.

— Для меня огромная честь быть знакомым с такими отважными детьми! — Салютовал нам японской рюмкой в виде цилиндрической керамической чаши Вада, — Замечательно, что моя внучка дружит с вашей дочерью, Одзава-сан! — И немедленно выпил.

— Мясо еще осталось. Вот, — Указал рукой батя на большую тарелку с шашлыком. Понятно, на Ишигаки едем без мяса. Ладно, сам виноват — не предупредил отца о своих планах.

— Мы поедим в доме, — Не желая выслушивать кучу похвал от соседа, я взял тарелку и пошел с ней и Хэруки в дом.

— Так, значит, завтра у вас лодочная прогулка, Одзава-сан? — Донесся из-за спины голос Вады.

— Да, планирую попробовать порыбачить с лодки.

— Один мой знакомый…

Прошли на кухню, поставили тарелку на стол, помыли руки и взяли палочками по кусочку.

— Братик с сестренкой вернулись! Смотрите-смотрите, правда Такаока-тян милая?

Оглянувшись, увидели одетую в кигуруми-единорожка Такаоку-тян рядом с Чико.

— Очень милая, — Улыбнулась Хэруки. Я покивал.

— Братик, а можно я дам кигуруми Такаоке-тян переночевать?

— Это твоя вещь. Делай с ней что хочешь, — Улыбнулся я.

— Я же говорила, Такаока-тян! — Обернулась Чико к подружке, — Вот увидишь, в ней супер удобно!

— Спасибо, Чико-тян! Братик с мангой, а где вы такую взяли? Никогда не видела в магазинах.

Похоже, «братик с мангой» — мое официальное прозвище среди детей.

— А в магазинах и нету. Сшили сами.

— Братик, давай сошьем для Такаоки-тян! — Тут же предложила девочка.

— Когда вернемся в Уцуномию. Кем хочешь стать, Такаока-тян?

Девочка замялась и пробубнила:

— Я еще слишком мала, чтобы думать о таких вещах, но мама хочет, чтобы я стала адвокатом.

Я хохотнул.

— Я имел ввиду кигуруми.

— Вот оно что! — Посветлела Такаока-тян, — Тогда, может, динозаврик? Я люблю Годзиллу!

— Договорились. Чико передаст, когда будет готово.

— Спасибо большое! — Вежливо поклонилась радостная Такаока-тян.

— Сфотографируй нас, братик! — Попросила Чико, и они с подружкой обнялись. С удовольствием сфотографировал такую милую картину, и девочки убежали.

— А ты не хочешь кигуруми? — Спросил я Хэруки.

— В виде цветочка было бы мило, — Улыбнулась она.

— Хе, а себе я тогда сделаю в виде шмеля.

— Фу, как пошло! — Мило сморщила носик Хэруки.

* * *

Проснулся раньше всех, посмотрел в окно — туман. Прикольно. Растолкал Кейташи, позевывая оделись, разошлись по ванным и встретились в гостиной. Решили пробежаться по незнакомой части поселка.

Как только мы вышли из дома, Кейташи сразу набрал скорость и превратился в едва различимый силуэт в тумане. Я не повелся, продолжая бежать в обычном темпе. Наконец, ему стало скучно, он замедлился и позволил себя догнать.

— Почему так медленно? — Возмущенно спросил он.

— Я же не спринтер, — Развел я руками, — Да и спешить некуда.

— Скучно! — Вздохнул друг.

— А ты точно японец? Мы ведь любим созерцание. Оглядись, — Я обвел руками затянутые туманом улочки — небольшие аккуратные домики, ухоженные сады с обилием фруктовых деревьев, приятно шуршащая гравийка под ногами. С наслаждением вдохнул прохладный утренний воздух — пахло морем, — Тут же офигенно!

— По мне так обычная деревня, — Пожал плечами друг, — Вот на пляже реально классно! Никакого сравнения с пляжами Хонсю!

Эх, молодой, не понимает! Через какое-то время мы наткнулись на сидящего на скамейке у забора небольшого опрятного домика в тени высокого развесистого мангового дерева пожилого аборигена. Перед ним, на раскладном столике, лежали ножи. Ручная работа, надо полагать.

Поманив Кейташи, подошел, поклонились-поздоровались.

— Это вы сами делаете? — Спросил я.

— Истинно так! Я, потомок легендарного Масамунэ [1.Легендарный кузнец-мечник], на старости лет вынужден мастерить поделки для туристов — вот до чего дошла Япония!

— Хо, Масамунэ? Значит, твои ножи невероятно прочны? — Оживился Кейташи.

— Я дальний потомок, и не владею фамильными секретами, — Буркнул падший потомок легендарного рода, — Но не сомневайся, мои ножи свое дело делают!

Слушая диалог, осматривал ассортимент — взгляд привлек маленький симпатичный ножик-«выкидуха». Рукоять была украшена каким-то зеленым камнем.

— Обсидиан, чтоли? — Спросил я.

— Хо, разбираешься! Изначально хотел сделать полностью обсидиановый нож, как у индейцев, но камня было мало. Интересует?

Я взял ножик, убрал обоюдоострое лезвие, «выщелкнул» обратно, крутанул. Вполне удобно.

— А вообще законно носить такие штуки? — Поинтересовался я у продавца.

— Ой да ладно тебе, просто не свети им на людях, какому копу придет в голову досматривать школьника?

— Как безответственно со стороны взрослого давать такие советы детям! — Возмутился Кейташи.

— Да ты посмотри на свои волосы! Сразу видно хулигана! Не буду тебе ничего продавать, не хочу проблем с полицией! — Заорал на него в ответ продавец и посмотрел на меня с улыбкой, — Уважаемый клиент, не переживайте, согласно закону об оружии, запрещено носить обоюдоострые клинки с лезвием больше 5,5 сантиметров. А здесь, — Он отобрал у меня ножик, достал откуда-то из-под стола линейку, приложил: — Ровно 5,2 сантиметра. Будете брать? Я сделаю хорошую скидку!

— Да, беру, — Решился я. Расплатившись, сунул ножик в карман, попрощались с потомком легендарного рода и побежали дальше.

— Никакой он не потомок рода Масамунэ, — Обернувшись на оставшегося позади старика, буркнул Кейташи.

— Если человек хочет быть потомком легендарного рода — кто мы такие, чтобы ему запрещать? — Махнул я рукой, — Главное, что ножик реально неплохой.

— А зачем он тебе? — Спросил друг.

— Подарок на день рождения Хэруки, — Ответил я.

На лице Кейташи отразилась целая гамма эмоций, но развивать эту тему дальше он не стал. Ну не знаю, по мне так хороший подарок — свой канцелярский-то она выкинула. Думаю, она уже нашла другой, но этот — гораздо прикольнее, с похожими ходили хулиганы из американских фильмов 70-х-80-х.

Вернувшись домой, нашли на кухне проснувшихся батю и секретаря, который помешивал в кастрюльке. Пахло рыбой.

— Как раз вовремя, — Поприветствовал нас батя, — Скоро подойдет знакомый рыбак Вады-сана, он поедет с нами — покажет, где и чего.

— А пляж? — Спросил я.

— Кто же ходит на рыбалку в середине дня? Выбирайте, либо с нами на рыбалку, либо на пляж.

Блин, первый реально трудный выбор в анимежизни. Так-то очень хочется на пляж, но вдруг это часть рыбацкого испытания? «Насколько велика твоя решимость идти по пути рыбака? Готов ли ты променять редкую рыбалку в новом месте на какой-то дурацкий поход на пляж?». Горько вздохнув, выбрал рыбалку. Кейташи же слился, сославшись на нелюбовь к такому досугу. Везунчик!

Позавтракав, поднялся наверх, чтобы переодеться. Надел футболку с Гандамом — отлично сочетается с рыбалкой! Хорошо, что часть вещей Иоши была, так сказать, «оверсайз», и я из нее еще долго не вырасту. Достал из рюкзака наживку Мацууры-сенсея (отсыпал немного в маленькую баночку, оставив основную часть в Уцуномии), сунул в карман. В коридоре, у двери девушек, испытал легкие муки совести — обещал ведь наверстывать недостаток общения. Тихонько поскребся в дверь — услышит или нет?

— Иоши? Ты чего-то хотел? — Выглянула из-за двери одетая в халатик Хэруки. Не удержавшись, расцеловал сонную мордашку. Она вяло стукнула меня по макушке ребром ладони и закрыла дверь.

— Я на рыбалку с батей, — Шепнул я двери.

— Удачки! — Раздался ответный шепот.

Вот и поговорили.

Спустившись вниз, достал удочку и сменил блесну на обычную катушку под офигевшим взглядом секретаря — батя-то уже привык к моим навыкам. Так, теперь садок на плечо, фотик — на шею. От вчерашней пленки осталась еще половина — не потратили.

С улицы раздалось тарахтение. Батя пошел на улицу, а я, как обычно — подсматривать и подслушивать к окну.

— Не хотите со мной, Сэки-сан? — Любезно пригласил я секретаря.

— Спасибо, но я не думаю, что это прилично.

— А как вы собираетесь подниматься по карьерной лестнице, если будете соблюдать приличия?

— Только безукоризненное следование профессиональной этике может привести к успеху!

— Знаю эти мантры, да. Но в итоге всем рулят почему-то социопаты, — Открывая окно, ответил я.

У калитки батя раскланивался с одетым в белую рубашку с коротким рукавом и выцветшие, когда-то синие джинсовые шорты загорелым бородатым стариком, голову которого украшала шикарная, лишенная головного убора лысина.

— Может для других мест это и верно, но «Хонда»… — Начал было воспевать родную контору секретарь, но я прервал его, показав «Тсс!». Очень невежливо, да. Вечером накормлю его бисквитом.

— Лодка с мотором, да? — Услышал я старческий голос, — Неплохо, неплохо! Я с радостью покажу вам все опасные места!

— Буду очень благодарен, Мидзуно-сан! — Поблагодарил батя и повел гостя в дом, где Мидзуно-сан отказался от завтрака, спросил нас о готовности и повел за собой на выход. Выйдя из калитки, увидели мини-трактор c надписью «Hinomoto», к которому была прицеплена автомобильная телега, на дне которой валялась удочка Мидзуо-сана. Тут же организовал фотосессию на фоне аборигена и его редкого транспорта.

— Я с радостью довезу вас! — Сделал приглашающий жест рукой Мидзуно-сан. Я не без удовольствия залез в телегу и уселся на идущую вдоль борта лавку. Такая же была у борта напротив.

— Часто возите людей, Мидзуно-сан? — Спросил я.

— В основном — мою старуху и ее подруг! — Улыбнулся старик. Забрался на трактор, завел двигатель, и мы потарахтели по улицам. Покинув поселок, направились по дороге вдоль берега. Солнце и ветер уже разогнали утренний туман, поэтому мы дружно залипли в играющий бликами океан. Ехали мы со скоростью километров 15 в час, поэтому времени насладиться пейзажем было полно.

— Какой прекрасный вид! — Выдохнул батя.

— Со временем к нему привыкаешь, но на туристов действует безотказно! — Гордо ответил нам абориген, профессионально перекрикивая треск трактора.

— Давно здесь живете? — Поинтересовался я, найдя альтернативу отсутствующему радио.

— Считай, всю жизнь! Сразу после школы на рыбацком судне тридцать лет отплавал, — Ответил ветеран рыбацкого ремесла, — А мне и неплохо. Дети выросли, в Токио сейчас. Внуков привозят каждое лето. Не забывают старика, — Обернувшись, подарил нам широченную улыбку Мидзуно-сан, — А вот помню раньше…

За воспоминаниями старого рыбака дорога пролетела незаметно, и мы прибыли к более-менее пологому отрезку берега, застроенному лодочными сараями — большая часть стояла на сваях и была металлической. В воду от большинства из них уходило что-то типа рельсовых направляющих.

— Наш — вон там! — Сориентировался батя и повел нас вдоль каменистого берега. Миновав несколько сараев, подошли к нашему — где-то два с половиной метра шириной, дощатые стены крашены облупленной синей краской, роль крыши играл лист металла.

— Убого! — Не сдержал я разочарования.

— Главное — не форма, а содержание! — Назидательно выдал отец. Секретарь достал из нагрудного кармана блокнотик и записал. Потрясающий уровень подхалимажа. Или это искреннее уважение?

Батя распахнул ворота, отперев висящий на них амбарный замок. Шагнув внутрь, я подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и разглядел длинную алюминиевую лодку с двумя скамейками совокупной вместимостью в четыре человека. В принципе, Кейташи бы влез, если бы сел на располагающийся на носу рундук. Управлять будем рычагом закрепленного на корме мотора с гордой надписью «Honda». Лодка была закреплена на чем-то типа уложенной на рельсы телеги. Видимо, механизм спуска на воду и обратно.

Протиснулись внутрь, батя спел оду двигателю, я с ехидной улыбкой кинул в лодку найденную пару весел. Батя осекся, что-то буркнул себе под нос, заставил всех присутствующих надеть спасательные жилеты, разблокировал стопор и толкнул лодку вперед. Скользнув по рельсам, передняя половина плавсредства с шумным плеском вошла в воду. Спустившись следом, сняли лодку с телеги и оттащили последнюю обратно в сарай. Слегка замочив ноги, отплыли от берега. Батя попросил сидящего рядом с ним секретаря посторониться, пару раз дернул шнур стартера, мотор затарахтел, и батя медленно повел лодку вдоль берега. По пути Мидзуо-сан указывал пальцем на места с подводными камнями. Мы старались запомнить. Наконец консультирующий рыбак решил, что подводная карта передана нам полностью и скомандовал бате направить лодку в открытый океан, что тот и сделал, нарастив скорость. По сигналу Мидзуо-сана мы остановились. Сфотал мужиков, линию берега на горизонте, «селфач» на фоне открытого океана.

— Неплохая скорость, — Похвалил изделие «Хонды» абориген.

— Это еще не вся его мощь! — Похлопал по движку батя, — На полных оборотах мы могли бы перевернуться.

Хочу попробовать!

Дружно достав удочки, наживили кто во что горазд — у бати и секретаря тоже была банка с какой-то наживкой. Мидзуо-сан предпочел выковыривать из крупных ракушек мясо и использовать в качестве наживки его. Я, понятное дело, пользовался наживкой Мацууры-самы.

Первый «закид» у всех выдался неудачным — видимо, истории старого рыбака о самых крупных уловах в его жизни распугали всех морских обитателей. Приняли решение отплыть чуть ближе к берегу от этого проклятого места. Я попросился порулить лодкой, но батя пожадничал и не дал, сославшись на какую-то там безопасность.

Закинули по второму разу. Бате повезло, и он вытащил из воды тунца. Сфотографировал батю с уловом. Садок был только у меня и Мидзуо-сана, поэтому отправили улов туда. Через пару минут старый рыбак выудил полуметровую рыбу-парусник, вызвав завистливые возгласы и поздравления. Сфотографировал старика с рыбиной. В садок такая не влезет, поэтому кинули рыбину на дно. Офигеть тут громадины плавают! Поплевав на следующий шарик, закинул в воду и крепко сжал удилище. Рыба такого размера легко вырвет удочку из расслабленных рук. Через пару минут ощутил мощный рывок и вместе с удочкой вылетел из лодки под крики взрослых. Вода оказалась гораздо холодней той, что в бухте. От неожиданности дыхание перехватило, я разжал руки, и удочка скрылась в глубине. Морская рыбалка пугает! Тут же не водится акул?

— Сын, ты в порядке? — Услышал я батин крик.

— В порядке! — Развернувшись, потихоньку погреб к лодке.

— Похоже, ты нарвался на рыбу-меч! — Прокомментировал ситуацию Мидзуо-сан, — Они вырастают до четырех метров!

Батя с секретарем помогли мне залезть на лодку, где я разделся до трусов, отжал шмотки и развесил их сушиться вдоль бортов. Солнышко уже изрядно припекало, поэтому было тепло и приятно. Утрата удочки немного печалила, но смириться с этим я могу.

— Можешь взять мою удочку, Одзава-кун! — Любезно предложил секретарь.

— Спасибо большое, но, боюсь, моя рыбацкая удача слишком велика. Не хотелось бы утопить и вашу удочку. Посижу, позагораю! — Ответил я.

— Теперь я тоже хочу рыбу-меч! — Разохотился Мидзуо-сан, поменял наживку и широко размахнулся.

— Ааа! — Заорал Сэки-сан и схватился за леску, крючок которой глубоко воткнулся ему в большой палец левой ноги.

— В чем дело? — Не понял стоящий к нему спиной старый рыбак и подергал удилище, вызвав новый крик боли.

— Мидзуо-сан, вы проткнули Онадере-сану ногу! — Объяснил батя, заставив старика опустить орудие пыток, — Сын, в рундучке есть аптечка!

Кивнув, полез в рундучок — кроме аптечки там лежали некоторые рыболовные снасти и набор инструментов. Видимо, чинить мотор.

— Прости-прости, Сэки-сан! — Покаянно кланялся болезненно кривящемуся секретарю Мидзуо-сан.

— Ничего, Мидзуо-сан, такое могло произойти с кем угодно, поэтому вы ни в чем не виноваты, — Великодушно отвечал он.

Нагнулся над ногой секретаря вместе с батей и вынес вердикт:

— Ноготь не пробит — это хорошо. Можно вытащить, но будет супер больно. Попробуем, Сэки-сан? — Спросил я, подняв взгляд на секретаря. Тот слегка побледнел, но в его глазах я узрел решимость. Можно тянуть!

— Ну уж нет, лучше оставить это специалистам. Мидзуо-сан, довезете нас до больницы?

— Само собой! А еще, Сэки-сан, примите в качестве извинений этого парусника, — Указал дед на рыбину.

Достав мультитул, я перерезал леску, батя обработал палец перекисью. Заматывать не стали — мало ли что. Заведя мотор, отец отвез нас к берегу. Ссадив пострадавшего на крылечко сарая, быстренько затолкали лодку под крышу, заперли ворота, секретарь оперся о плечи бати и Мидзуо-сана, а я потащил садок и рыбу-парусник.

— А были бы мы в кроксах, а не в тапках, такого бы не случилось! — Заметил я по пути к местному травмпункту.

— Что еще за «кроксы»? — Внезапно заинтересовался Мидзуо-сан.

Я коротко объяснил.

— Из калош можно сделать, говоришь? — С деревенской непосредственностью он стащил со своих довольно грязных ног сырые калоши и передал мне, — Успеешь за десять минут?

— Успею, — Пожал я плечами, — Но если получится плохо — никаких претензий!

— Само собой! — Кивнул он.

Достав мультитул, начал «апгрейдить» калоши аборигена, заодно известив батю:

— По возвращении в Уцуномию нам с Синохарой-саном надо будет навестить музыкантов.

— Зачем?

— Будем запугивать, предлагать подработку и заставлять подписывать соглашение о неразглашении. Слово Акира сдержал — но слово это одно, а бумажка-то она надежней будет, — С рабоче-крестьянской прямотой заявил я, — А Хацуне Мику должна пока остаться анонимной. Подогрею общественный интерес, записав с группой еще несколько песен. Потом, когда под руку подвернется подходящая кандидатура, сделаем из нее айдола.

— А ты знаешь, насколько жесток мир шоу-бизнеса? — Нахмурился батя, — Думаешь, можно так просто взять и с нуля создать популярного айдола?

— Будем затыкать проблемы деньгами, — Пожал я плечами, — Да и главное — хорошие песни. Готово, Мидзуо-сан! — Протянул я обувку старику. Тот взял, примерил, остановил трактор, слез, прошелся. Как же ему плевать на травму Сэки-сана! На лице последнего ясно отражалось все, что он думает о ситуации, но мужик продолжал стоически молчать.

— Ну а что, вполне удобно! — Вынес вердикт Мидзуо-сан, — И ноги дышат! Молодец, юноша!

Я поблагодарил за похвалу, и мы поехали дальше. Не удержавшись, под осуждающий батин бубнеж сфотографировал пострадавший палец Сэки-сана. Наконец, прибыли к одноэтажному бетонному зданию местной маленькой больницы. Внутрь не пошел — мужики справятся и без меня. Сэки-сана жалко, но настроение было отличным — я все-таки успею сходить на пляж!

Глава подготовки к походу

Когда Мидзуо-сан привез нас с забинтованным Сэки-саном домой, во дворе мы встретили какую-то пожилую пару, раскланивающуюся с Аоки-сенсеем, который держал корзину с огурцами и помидорами. После сочувственного оханья и аханья, познакомились — это тоже наши новые соседи, которые принесли корзинку приветственных овощей. Распрощавшись с гостями, батя проигнорировал возражения секретаря и заставил его опереться на свое плечо, после чего потащил в дом — секретарь мог ходить и сам, но врачи велели как можно меньше напрягать ногу.

Дружно зашли на кухню, где увидели заставленный овощами и фруктами стол.

— Все утро приходят знакомиться. Принесли вот, — Объяснил дед. Похоже, похмелье ничуть не помешало Ваде-сану, либо его жене, с утра пораньше обойти соседей и рассказать, что они проверили, так сказать, нового жильца на зуб и сочли пригодным.

Поблагодарив деда за работу привратником, батя потащил секретаря в комнату, а я отрубил голову паруснику и тунцу.

— Ребята уже ушли? — Спросил я старика.

— Кроме меня! — Раздался любимый голосочек из коридора, и на кухню вошла Хэруки, — Я помогала дедушке в саду! — Жизнерадостно поведала она, наряженная в белую футболку с деревом и короткие зеленые шортики. Сделал фотку, и нее менее жизнерадостно продолжил фразу за нее:

— А теперь поможешь мне разделать рыбу!

— А потом еще успеем на пляж! — Добавила она.

— Идите сразу, — Махнул рукой дед, — Я все сделаю.

Поблагодарив старика, поднялись наверх, где некоторое время погрели ушки у двери комнаты мужиков — батя уговаривал Сэки-сана во всем положиться на него следующие несколько дней, а секретарь уверял его в своей полной дееспособности. Потом быстренько собрали вещи и отправились к бухте.

— Нравится подслушивать чужие разговоры? — Ухмыльнулся я. Мне-то нравится.

— Это неприлично, но супер интересно! — Смущенно призналась Хэруки, — Если мы никому не расскажем, наверное в этом нет ничего плохого? — Придумала она моральное оправдание.

— Именно так, — покивал я, — Главное — не причинять никому неприятностей.

Далее, с трудом давя смешки из-за всплывшей в голове сцены из фильма «Особенности национальной рыбалки», поведал Хэруки наполненную драмой и страданиями историю получения страшной раны секретарем. Девушка сочувственно повздыхала. Потом рассказал, как рыба выдернула меня из лодки. Девушка сочувственно погладила меня по голове.

— Надо же, а я думала рыбалка — спокойное и мирное занятие.

— Мне кажется, это из-за меня, — Поделился я конспирологией, — Моя ненормальная рыбацкая удача как-то воздействует на окружающих. Наверное, мне стоит рыбачить в одиночестве.

— Не знала, что ты настолько суеверный! Кстати, может рана Сэки-сана и есть та самая «кровь», которую нагадала тебе Киоко-сан?

— Было бы неплохо, — Вздохнул я.

— Все будет хорошо, Иоши! — Обняла меня Хэруки, — Я о тебе позабочусь! — Пообещала она.

— Слышать такое очень приятно, но подумай о моем страдающем мужском достоинстве! — Сделал я вид, что расстроился.

— Пф, и это говорит человек, который проиграл рыбе! — Бессердечно хохотнула она.

— Смешно получилось, да, — Перестал я притворяться, — А как прошло твое утро?

— Позавтракала с ребятами, потом пришла Такаока-тян, и Кейташи с Кохэку повели девочек на пляж. Я осталась, потому что хотела дождаться тебя. Что-то подсказало, что рыбалка долго не продлится! — Выдала она дайджест.

Потрясающая интуиция.

На пляже было по-прежнему малолюдно. Переодевшись в раздевалке, разделились — Хэруки присоединилась к играющим в воде в мячик Кохэку и девочкам, а я направился проведать валяющегося на покрывале Кейташи.

— Меня не взяли, — Пожаловался он.

— Грустно, когда тебя ненавидят маленькие девочки? — Ехидно спросил я.

— Они ведь не первые такие, — Грустно вздохнул друг, — С пацанами таких проблем нет.

— Может, чуют в тебе скрытого педофила? — Присел я рядом.

— Фу, как тебе в голову могла прийти такая мерзость! — Лениво стукнул он меня в плечо, — Если кого и можно в таком заподозрить, так это тебя!

— Ты про Хэруки? — Спросил я, — Да брось, она, конечно, маленькая, но там, где положено, вполне сформировалась, — Продолжил я довольно скотское обсуждение, — К тому же, мы все еще растем. Не хотелось бы, чтобы разрыв в росте между нами увеличился, — Вздохнул я, — Будет неудобно.

— Да уж, — Хохотнул Кейташи.

— И вообще — сердцу не прикажешь! Она сама пришла и решила остаться.

— Звучит так, будто ты сожалеешь, но что это за приторно-счастливый тон? — Буркнул друг.

— Хочешь, попрошу Чико быть к тебе добрее? — Стало мне жалко блондина.

— Это слишком жалко! — Поспешил отказаться он, — Когда-нибудь Чико-тян поймет, что я хороший человек!

— Ага, удачки! — Покивал я, — Может, это из-за волос? Девочки обычно более послушны, поэтому помнят указание родителей не дружить с хулиганами. А пацаны, стало быть, наоборот, хотят научиться у тебя плохому.

— Может и так, — Вздохнул друг, — Знал бы ты, сколько из-за моих волос возникало проблем! Конечно, я мог бы перекраситься, но мой цвет — часть меня! Часть моей личности! — Неожиданно горячо выдал он.

— Ага, иначе ты не был бы Белой Молнией, — Попытался я скрыть издевку.

— Вот именно! — Закивал Кейташи, потом до него дошло, он осекся и густо покраснел.

— Надо бы сходить за билетами на паром, — Перевел я тему, — Сходишь со мной после пляжа? Ринтаро-сенсей рассказал мне, как найти порт.

— Почему бы и нет, — Пожал он плечами.

— А пока пошли поплаваем, чтоли, — Предложил я.

— Пошли! — С готовностью поднялся он на ноги.

* * *

Попрощавшись с девушками и девочками на одном из перекрестков, направились к автобусной остановке — порт довольно далеко от нас. Приехала старенькая, похожая на родной «ПАЗик», развалюха. Усевшись в середине полупустого воняющего выхлопом салона, тут же открыли все расположенные рядом окна.

— Эй, молодежь, нам тут дует, — Как только мы тронулись, раздался старушечий голос с заднего ряда. Обернувшись, увидели пару японских пенсионерок, одетых в кимоно и платочки на голове. Хе, а я думал это прерогатива отечественных бабушек.

— На улице ведь жара! — Попытался возмутиться Кейташи. Справедливо, потому что на улице немного за тридцатник.

— Простите, бабушка, сейчас все исправим, — Не желая пререкаться с пенсионерками весь оставшийся путь, я поклонился и закрыл пару окон.

— И остальные! — Ощутив власть, пожадничала пенсионерка.

— А эти мне нужны. У меня астма, — Развел я руками.

— Ой, бедный мальчик! — Тут же переключила режим старушка, — Тяжело наверно, на такой-то жаре!

Стало совестно.

— Спасибо за беспокойство, я в порядке, — Благодарно кивнул я ей.

— Я запомню, — Ухмыльнулся Кейташи.

Мне кажется, или я в основном учу своих детишек врать и лицемерить?

— Хорошо будет отдохнуть несколько дней без взрослых! — Довольно потянулся друг.

— И не говори. Батя хороший, но как же он задолбал! Это не делай, то не делай, не смей плохо влиять на сестру! — Передразнил я отца.

— У меня такая же проблема, — Вздохнул Кейташи, — Шагу без их ведома ступить не могу. Совершеннолетие в двадцать лет — абсурд! Да я к этому времени уже с ума сойду!

— Полная жесть, — Поддакнул я, — Почему я, полностью дееспособный человек, должен так долго быть ограничен в правах? Когда я приду к власти, совершеннолетними будут считать с восемнадцати лет!

Кейташи заржал.

— Когда придешь к власти — не забудь взять меня заместителем!

— Само собой! — Пообещал я, — А какие у тебя планы на жизнь в целом?

— Буду бегать, пока смогу! — Ответил друг, — Планирую попасть в сборную университета. Ну и олимпиаду выиграть было бы неплохо! — Смущенно почесал он в затылке.

— Когда там ближайшая? — Спросил я.

— Через три года, — Ответил Кейташи.

— Ну тогда постарайся как следует, — Хлопнул я друга по плечу. Не получится у него — против антропометрии не попрешь, и выиграет либо негр, либо гайдзин (а негра можно считать гайдзином?), но это не повод лишать пацана мечты.

— Даже если не ее, то следующую! — Добавил Кейташи.

— Отличный настрой, — Покивал я.

Тем временем мы подъехали к одному из портов — этот, так сказать, «местного значения», поэтому невелик. Войдя в единственное небольшое одноэтажное бетонное здание, уточнили у стандартно-вежливой тетеньки-кассира точное время отправки парома — в 6.15 утра. Твою-то мать. Делать нечего, купил четыре билета. Кейташи отдал мне деньги за себя, попытался отдать за Кохэку, но потерпел неудачу. Тут же придумал, куда потратить. Прокачанный навык подслушивания помог мне узнать еще один адрес — той самой пивоварни, которая лучшая на Окинаве.

Не посвятив друга в свой коварный план, повел его в автобус. Этот был поновее и не коптил. По пути понял, что океан за окном уже воспринимается как привычная часть пейзажа. Быстро я адаптировался.

Потянув удивленного Кейташи за собой, вышел за пару остановок раньше нужной. Удивительно — стоило оторвать меня от смартфона и джипиеса, я быстро деградировал до уровня хроноаборигена, и теперь легко нахожу нужный путь даже в незнакомом месте — просто по словесному описанию. Надо бы купить компас, когда попадем на Ишигаки — будет грустно заблудиться в лесу и умереть с голоду в первые же летние каникулы анимежизни. Шагая по улочкам поселка, усыплял бдительность друга свежими рыбацкими байками. Заметил, что плечи немного ноют — сегодня я забыл намазаться кремом, и вот результат.

Под ржач Кейташи достигли цели — двухэтажного приземистого деревянного домика, нижний этаж которого занимала лавка, и, судя по запаху самогона, производственные помещения. За прилавком сидел на стуле и разгадывал судоку лысый пожилой безбородый японец в кимоно.

— Добрый день! — Поздоровался я с ним, подныривая под закрывающую дверной проем на треть занавеску.

— Добрый день. Чего хотел? — Не отрываясь от своего занятия, буркнул он.

— Папа послал меня за вашим пивом. Сосед говорит, что оно — лучшее на Окинаве!

— Вот как? Гоняет ребенка за алкоголем? Как безответственно! — Окинул нас испытующим взглядом пивовар, надолго остановив взгляд на вопиюще-белых волосах Кейташи. Блин, почему я не оставил его на улице? Я развел руками с максимально невинным видом.

— Сколько? — Видимо, поверив (или забив), поднялся со стула хозяин лавки.

— Два литра! — Попросил я. Нам на четверых — за глаза.

— Жди, — Буркнул он через плечо и скрылся в недрах магазина.

— Ой, что ты творишь?! — Прошипел Кейташи, ткнув меня в бок локтем.

— Больно! — Дернулся я, — Не делай так больше! Стой и улыбайся — сегодня отметим наши первые летние каникулы в старшей школе!

— Ты же отговаривал меня от подглядываний, а сам… — Начал он было читать лекцию о двойных стандартах, но тут вернулся старик, держа в руках две литровые пластиковые бутылки вполне современного вида, наполненные искрящейся пузырьками янтарной жидкостью. Ну здравствуй, пивасик! С трудом подавив желание сглотнуть слюну, отдал хитрому деду четыре тысячи йен — явно решил слупить с врущего школьника побольше, сунул бутылки в рюкзак, попрощались и покинули лавку.

— Давай пять! — Решил я разделить эйфорию от свершившегося акта первой в жизни покупки бухла.

— Да ни за что! — Фыркнул он, — Ты что, собрался всех напоить?!

— Да, а что такого? — Подтвердил я. [Внимание! Употребление алкоголя вредит вашему здоровью!]

Отойдя от лавки достаточно далеко, достал из рюкзака бутылку, скрутил пробочку, сделал пару глотков холодной благодати. Во рту растеклась приятная горечь.

— Офигенно! — Поделился я эмоциями, — На, хлебни! — Протянул бутылку другу.

— Не буду! Я — спортсмен! — Гордо отказался он.

— Пиво — отличный изотоник! В его составе содержится ячмень, поэтому в пиве много калия, это полезно для сердца. А алкоголь — основной, так сказать, компонент пива, быстро доставляет растворенные в пиве соли в кровь, — Пересказал я другу оправдание одного знакомого из прошлой жизни любителя накатить пивка после качалки.

В глазах Кейташи мелькнуло сомнение. Я — отвратительный человек, но…

— Тебе же помогли утяжелители? Разве после такой эпичной победы мои слова не достойны доверия? — Начал давить я авторитетом, — Мы ведь не злоупотребляем. Такое количество один раз нам не повредит. После этого — ни капли до следующих каникул, — Продолжил я спаивать образцового японского школьника. К этому моменту в голове начало приятно шуметь, а мир — плавно меняться от прекрасного к невероятно прекрасному.

— Почему ты говоришь так убедительно? — Буркнул Кейташи, — А, к черту! Давай сюда! — Решившись, он взял бутылку, зажмурился, и после глубокого вдоха сделал несколько глотков, — Вкуснятина! Знаешь… — Перешел он на доверительный шепот, — Пару лет назад я тайком отпил пару глотков у отца из банки — это даже сравнивать нельзя! — Оживая и подавляя угрызения совести прямо на глазах, разохотившийся друг сделал еще пару глотков.

— Хорош! — Остановил я его, — Я не хочу нести заблеванного тебя домой! — Отобрав бутылку, присосался сам. Почмокав губами, оценил оставшийся в бутылке объем — ушла примерно треть.

— От кого я это слышу! Ты выпил гораздо больше меня! — Обиделся друг.

— И еще выпью. Но потом, — Пообещал я, — Я тоже впервые в этой жизни пробую алкоголь, поэтому не знаю, как он на нас подействует. Будем накатывать по чуть-чуть.

— Причем тут «волны»? — Спросил друг, глядя на меня повеселевшими глазами и протягивая ручонки к бутылке. Пускай пьет, он пацан здоровый, от поллитра не свалится.

— Какие волны? — Не понял я.

— Ну «накатывать», — Пояснил друг, сделав пару глотков, — Волны накатывают на берег!

Приняв бутылку, сделал то же. Половина выпита.

— Не обращай внимания, — С огромным удовольствием отрыгнул я, — Просто тонкости автоперевода.

— Фу! — Скривился друг.

— Приятно иногда почувствовать себя свиньей, — Тепло улыбнулся я этому хорошему пацану, — А ты заметил, какая прекрасная погода на улице? — Вдруг всем телом ощутил я вселенскую благодать.

— А ведь и вправду! — Закивал Кейташи, — Мы относимся к погоде как к должному, но мы обязаны ценить такие погожие дни, как этот! Может, погуляем еще немного? — Предложил втянувшийся в процесс блондин, покосившись на бутылку.

— Тогда пошли на берег! — Задал я нам курс, и мы пошли прямо к берегу, минуя извилистые переулки.

По пути Кейташи оживленно поведал мне историю о том, как в средней школе он дрался с другим участником клуба легкой атлетики — они долго соперничали, а потом, по итогу какой-то мутной истории, связанной с графиком дежурства и швабрами, конфликт получил кульминацию в виде драки на школьном пустыре. Я в основном был занят мыслями о том, какой хороший у местного пивовара изотоник, а я вот он — аж на Окинаве, мне опять шестнадцать, а вокруг — столько прекрасных людей. От эйфории хотелось обнять лучшего друга, но вместо этого я не забывал поддакивать, сочувственно кивать и смеяться в нужных местах. Проходя под нависшими над переулком ветвями, сорвал манго. Вкуснятина!

— Признаться, я был бы не против проделать нечто подобное с нынешним семпаем, — Агрессивно рыкнул Кейташи под конец рассказа, нанеся пару ударов по воздуху перед собой.

— Если понадобится помощь — дай знать, — Привычно отреагировал я на пьяные обещания кому-нибудь вломить.

— Хе, с нами двумя он точно не совладает! — Ухмыльнулся друг, — Дай-ка мне еще изотоника! — Разохотился он, сделал пару глотков, вернул бутылку, — Черт, я никогда не чувствовал себя так хорошо! Твои советы отлично работают, тренер! — И, пока я готовился испытать жгучий стыд за то, что споил ребенка, он шутливо стукнул он меня в плечо, когда я поднимал открытую бутылку к губам.

— Осторожней, блин! Смотри, всю футболку залил.

— Ну и что? Купишь себе пару вагонов новых, мистер богач Хацуне Мику! — Загоготал друг. Не удержавшись, гоготнул в ответ. Я — Хацуне Мику, просто оборжаться! Отпив пару глотков, мстительно плеснул пивом в друга, забрызгав его джинсовые шорты. Напитку такое отношение не понравилось, поэтому в горлышко полезла пена. Класс! Начал шумно схлебывать хмельные белые облачка.

— Эй, я тоже хочу! — Вырвал из моих рук бутылку Кейташи, нечаянно плеснув себе на футболку, хохотнул, присосался к бутылке.

В этот момент мы вышли на берег — где-то метровой высоты крутой склон переходил в узкую песчаную полоску, под резким углом уходящую в воду, быстро лишая возможности видеть дно.

— Ого, какая глубина! — Оценил Кейташи.

— Надо аккуратно, да! — Допив бутылку, культурно сунул пустую ёмкость в рюкзак — как образцовый японец, я обязан беречь природу Родины. Оставив рюкзак на земле, подошел к краю берега, попросил Кейташи не лезть за мной — а вдруг я не смогу выбраться сам.

— Не переживай, я надежен — как скала! — Заверил он меня.

Соскользнув на узкую полоску берега, наполовину погрузил обутые в тапки ноги в воду. Холодная! В бухте — гораздо теплее. Стянув с себя футболку, неуклюже наклонился, пытаясь смыть с тряпочки пивную вонь. Папка-то заругает! Потеряв равновесие, прямо в одежде и соломенной шляпе плюхнулся в воду.

Вынырнув, узрел падающего в воду рядом со мной Кейташи — друг успел стянуть кепку. Ладно, плавать он умеет. Оценим ущерб — футболка слева, шляпа и тапок — справа. Течение уносит и то, и другое. Вода — ледяная, а судорог мне не надо, поэтому выбрать надо что-то одно. Ноги важнее туловища, поэтому выбираем шляпу и тапок!

Удостоверившись, что Кейташи вынырнул и уверенно держится на воде, погреб к шмоткам, схватил шляпу, водрузил на голову. Дотянувшись до тапки, натянул ее на руку. На вторую натянул снятую с ноги парную — у них положительная плавучесть. По пути прихватил плывущий мне навстречу тапок фыркающего и гребущего к берегу Кейташи — видимо, он понял, что спасать меня не требуется и начал спасаться сам.

На сердечке потеплело. Выбравшись на берег, вернул другу обувку и благодарно похлопал по плечу:

— Спасибо, друг, никогда этого не забуду!

— О чем ты? Я просто тоже решил постирать вещи! — Скромно отмахнулся он, стуча зубами и стягивая с себя футболку.

Отжав шорты, я положил их на раскаленный солнцем камушек — еще ведь разгар дня, солнце печет, а мы бухаем.

Расстроенный, достал из рюкзака вторую бутылку.

— Отметим стирку! — Огласил я повод, сворачивая пробку. Передав бутылку Кейташи, поинтересовался: — Как думаешь, этот дед продаст еще?

— Иногда мне кажется, что ты можешь уболтать кого угодно! — Фыркнул он, прикладываясь к ёмкости.

— Эх, футболку жалко… — Взгрустнул я, встряхнулся: — Плевать! Пусть все видят мой мощный торс! Посмотри сюда! — Указал я на едва проглядывающиеся кубики пресса, — Разве это не огромный прогресс!

— Да, я видел тебя несколько месяцев назад, — Покивал Кейташи, — Ты определенно поднабрал форму!

— У меня в подвале — целая качалка! — Похвастался я, — Если хочешь, в любой момент можешь прийти потягать железки. Главное, не перепутать качалку с кожевенной мастерской! — Заржал я и присосался к бутылке. Передал не понявшему отсылки, но все равно хохотнувшему Кейташи.

— Похоже, девчонкам ничего не достанется, — Заметил он, отдавая мне опустевшую на треть бутылку.

— Может, оно и к лучшему, — Смакуя глоточек, пожал я плечами, — Нормально забухали как мужик с мужиком. А так мало ли, что могло случиться…

— Например? — Отобрав бутылку, глотнул Кейташи.

— Игра в бутылочку, например! — Широко улыбнулся я.

— Хо, я бы в такое поиграл! — Вздохнул Кейташи.

— А в чем проблема? Возьми Кохэку и поиграй! — Ответил я, делая смачный глоток.

— Думаешь, это так просто? — Буркнул Кейташи, — Мы целовались всего три раза за все время.

— Охренеть! — Поразился я такой строгости нравов.

— Может, проблема во мне? Я плохо целуюсь? Я, конечно, тренировался на тыквах…

Не выдержав, я громко заржал.

— Да к черту! — Заорал он, выхвалил бутылку и влил в себя изрядное количество жидкости.

— Оставь мне! — Огорчила меня такая жадность, и я отобрал волшебный напиток.

— Сегодня же! Прямо сейчас! Я пойду и выскажу ей все, что думаю!

Остатки здравомыслия вяло пошевелились в залитом лучшим на Окинаве пивом мозге, но были посланы куда подальше.

— Отличное решение, друг! — Одобрил я, почесывая настойчиво зудящее плечо. Чего это оно? Плевать! Когда еще увидишь такой буйный дух юности? — Твоя решимость ведь не угаснет, как только мы подойдем к дому?

— Нет! Я расскажу ей о своих чувствах! Довольно она держала меня в ежовых рукавицах! Я прекрасно знаю, кто такой «подкаблучник», и это — точно не про меня! — Распалился друг. Я попытался унять пожар, вложив ему в руку пиво — он рефлекторно отпил, вернул мне и продолжил: — Я заставлю ее ответить на вопрос — кто я для нее?! Неужели она считает, что я — просто игрушка?! Или, хуже того, дрессированный пес?!

Вот последнее похоже на правду.

— Все так, друг, покажи ей, что у тебя есть яйца! — Салютнул я, допивая остатки. В них, говорят, самый градус.

— Спасибо тебе, Иоши, без тебя я никогда бы не решился! — Поблагодарил меня друг.

— Ой, да ладно тебе! — Пряча пустую бутылку в рюкзак и натягивая его на раздражающе ноющие плечи, поднялся на ноги, — Пошли! Еще до заката ты узнаешь все ответы!

— Да будет так! — Воздел руку к небу Кейташи, совсем не драматично одел слегка подсохшие вещи, и мы двинулись к дороге, старательно обходя лежащие тут и там камни. В Японии очень сложный рельеф.

По пути к дому Кейташи и не думал остывать, пересказывая мне некоторые унизительные моменты их абьюзивных отношений. Я ржал в голос, но другу было плевать — видимо, реально накипело. Моя совесть чиста — рано или поздно чаша терпения Кейташи обязана была переполниться — это, конечно, не мое дело, но Кохэку могла бы быть с другом и поласковей.

— И тогда она говорит: «Можешь держать меня за руку только там, где нас не увидит никто из нашей школы. Не хочу, чтобы все знали, что я встречаюсь с тобой!» — Спародировал Кейташи голос подруги.

— Обидно, наверно, — Покивал я. Опа, мусорный бак! Отправляем туда пустые бутылки. Эх, приятно быть культурным человеком!

— Даже не представляешь, насколько! Меня что — надо стыдиться? — Продолжил выговариваться друг.

Подойдя к дому с противоположной калитке стороны забора, окинул территорию взглядом — дед стриг кустарник около стены, повернувшись к нам задом. Неподалеку, в белых перчаточках, косыночке, футболке и шортиках, отламывала от дерева сухие ветки Хэруки. Хе-хе, цветочек мой! Она нас увидела, я показал «Тсс!», она — золото, а не женщина, — понятливо кивнула и не стала поднимать тревогу. На полусогнутых оббежав забор, проникли в дом, ухитрившись ни с кем не столкнуться в коридоре.

— Кохэку, наверное, в своей комнате! — Навел я друга на цель. Глубоко вздохнув, тот с максимально решительным видом пошел наверх. Я же прошел на кухню, где сгрузил на поднос холодную жареную рыбу с холодным рисом, присоединив к ним каких-то овощей из прибавившх в количестве соседских даров. Поставил чайник — надо пить кофе, он отбивает запах и помогает немного протрезветь — только сейчас до меня по-настоящему дошло, что два малолетних дебила нажрались средь бела дня и приперлись домой, чтобы один из них смог наконец-то разобраться в токсичных отношениях, в процессе, скорее всего, наорав на свою половинку. А в доме — то мы не одни…

Зажевывая рыбкой пивной выхлоп прямо на ходу, отнес поднос в свою комнату — как ни странно, из-за двери девушек не доносилось ни звука. Она же его не пришила? Недоуменно потоптавшись у столь же молчаливой двери бати и секретаря, спустился вниз и заварил две кружки кофе — одна для Кейташи. Верю, что их пару ждет успех, и вскоре друг выйдет из-за двери окрыленным.

В комнате, продолжая жевать, приложил к стене прихваченный на кухне стеклянный стакан. Помогло слабо — различить удавалось только обрывки фраз.

— …ты! — Кейташи.

— …ала! — Кохэку.

— …гла бы!.. — Кейташи. Нафиг, так неинтересно. Убрав шпионский предмет в шкаф, начал старательно впихивать в себя еду, запивая кофе. Так-то и вправду проголодался. Окно издало легкий «дзынь». Сделав правильный вывод, подошел, открыл и высунулся, увидев глядящую на меня снизу вверх Хэруки. Такая милашка!

— Заходи в гости! — Позвал я ее, — Я тебя кофе угощу! — Хихикнул я.

— Сейчас! — Улыбнулась она и потопала ко входу в дом.

Твою мать, что я только что сделал?!

Глава отплытия

Ну и зачем? Вот сейчас она придет и выпустит мне кишки. Стоп, такие опасения уже были! Фигня, бояться нечего. Че такого-то? Выпил и выпил. Заслужил. Да знаете, сколько я зубрил в поте лица, чтобы так хорошо сдать тесты?!

Хрюкнув, пошел открывать дверь, поприветствовал Хэруки, и тут же выпалил:

— Ты же поймешь и простишь?

Она нахмурилась, прошла в комнату, села на подушечку. Взяв кружку с кофе, мучительно медленно отхлебнула.

— Смотря что! — Наконец, ответила она.

Так и подмывало спросить, чего она понять и простить не сможет, но…

— Выпили с Кейташи немного пива, — Сознался я, усаживаясь на подушечку напротив.

Хэруки принюхалась, поморщилась и отсела подальше. Обидно!

— Что ж, иногда людям такое нужно, — Вздохнула она.

— А ты точно настоящая? — Не поверил я в такое понимание.

— Самая настоящая! — Улыбнулась Хэруки.

— Я должен убедиться! — Пополз я к ней.

— Не подходи ко мне сегодня! От тебя воняет! — Отползла она подальше.

— Справедливо, — Уныло вздохнул я, вернувшись на свое место, — Тяжело вот так смотреть на тебя издалека.

— Это тебе вместо мук совести! — Хихикнула она, потом проявила дедуктивные способности: — А Кейташи сейчас у Кохэку, так?

— Ага, выясняют отношения, — Хохотнул пьяненький я.

Хэруки подползла к стене, приложилась ухом.

— На удивление тихо, — Поделилась она впечатлениями.

— А где, кстати, Чико? — Спросил я.

— В гостях у Вады, вместе с отцом и Сэки-саном, который не захотел остаться выздоравливать дома, — Пояснила Хэруки.

— Надеюсь, они останутся там подольше, — Облегченно выдохнул я.

— Надеюсь, у Кейташи и Кохэку все будет хорошо, — Вздохнула Хэруки.

— Я тоже! — Поддержал ее я.

— Иногда мне становится совестно — такое чувство, будто они вместе только из-за нас, — Поделилась лучшая девочка.

— Ерунда, — Махнул я рукой, — Каждый человек решает за себя сам. Впрочем, скоро все решится раз и навсегда. Не накрылся бы наш поход, — Вздохнул я.

— Может, стоило подумать об этом ДО того, как спаивать бедного Кейташи?

— А почему это я его споил? Может, это он споил меня?! — Попытался я отмазаться.

— А разве я не права? — Фыркнула Хэруки.

— Абсолютно права, — Вздохнул я, — Тяжелое завтра будет утро. Вставать аж в пять утра!

— Паром? — Сразу поняла девушка.

— Ага, паром, — Кивнул я. Билеты в порядке — в рюкзаке, в подаренном девушкой кошелечке. Не столько я выпил, чтобы утопить такую важную штуку. Местное пивко вообще легло на удивление легко и приятно. Похоже, завтра без похмелья.

— Раз уж бати нет, можно не прятаться. Может, сделаем фруктовый бисквит? — Потянуло меня на сладенькое.

— Пойдем, — Не стала отказываться девушка.

Покинув комнату, отнесли на кухню грязную посуду. Замешав тесто и нарезав фрукты, отправили бисквит в духовку. В этот момент в дом вошли бати и опирающийся на тросточку Сэки-сан. Видимо, сосед дал попользоваться.

— Чего это вы тут готовите? — Спросил батя, снимая тапки.

— Бисквит, — Ответил я, старательно имитируя бодрость и кристальную трезвость.

Сэки-сан похромал в ванную. В этот момент дверь комнаты девушек шумно распахнулась, и по лестнице с конским топотом сбежал выпучивший глаза Кейташи, затыкая руками рот. Видимо, держался он из последних сил, потому что врезавшись в Сэки-сана, он повалил его на землю и мощно блеванул на гавайку секретаря. Я истерично заржал, схватившись за живот. Это с литра вот такой эффект? Или это из-за Кохэку?

— Саито-кун, что с тобой? — Всполошился батя, подбегая к валяющимся телам.

— Я в порядке, Одзава-сан! — Вяло отозвался друг, поднялся сам, — Простите за это, Сэки-сан, — Подал он руку секретарю, — Наверное, съел что-то не то! — С покаянной рожей соврал Кейташи.

На лестнице показалось новое действующее лицо — зажавшая рот, трясущаяся от беззвучного смеха Кохэку. Оценив обстановку, она от греха подальше свалила обратно в комнату.

— Ничего страшного, я все равно собирался в ванную, — С брезгливой гримасой глядя на заблеванную рубаху, ответил секретарь, принимая помощь, вставая на ноги и скрываясь в ванной.

— Простите за беспокойство, Одзава-сан! Я сейчас все уберу, — Поклонился Кейташи отцу.

— Если ты болен, то не стоит. Все уберет мой сын, не так ли? — Просверлил меня взглядом батя. Это такое наказание за подростковый алкоголизм, или месть за мой циничный смех?

— Конечно! — Покивал я, — Положись на меня, Кейташи, можешь отдыхать в комнате, — С переполненной заботой улыбкой попытался я убрать друга подальше от батиного носа. Странно, неужели он до сих пор не учуял перегар? Приглядевшись, рассмотрел под очками подозрительно блестящие глаза и подрумянившиеся щечки. Да они же сами бухали у соседей! Средь бела дня! Второй день подряд! Вот алкаши!

Друг еще раз поклонился отцу и вяло побрел на второй этаж, направившись в тамошнюю ванную. Почему он не сделал так сразу? Я взял тряпку и под строгим батиным взглядом вытер остатки блевотины с пола. Хорошо, что большую часть потока впитал Сэки-сан. Мерзость, но я супер легко отделался!

Что-то буркнув себе под нос, батя тоже ушел на второй этаж.

— Повезло! — Радостно выдал я, помыв руки и усаживаясь за стол напротив Хэруки.

— Да уж, везение! — Укоризненно покачала она головой, — А если бы Кейташи получил травму?

— Не получил же, — Махнул я рукой. Не надо меня пилить, сам все знаю.

Из ванной вышел голый по пояс Сэки-сан. Стараясь не коситься на аномально волосатую грудь, поклонился ему:

— Сэки-сан, простите мой неуместный смех. Уверяю вас, он был направлен только на моего оконфузившегося друга. Выражаю вам свое искреннее сочувствие.

— Ничего, Одзава-кун! — Кивнул в ответ секретарь и ушел наверх.

— Приедем домой — куплю камеру, будем кино снимать, — Посвятил я Хэруки в дальнейшие планы.

— Вот как? И про что? — Заинтересовалась она.

— Про жуткую ведьму из деревни неподалеку от Уцуномии.

— А такая есть? — Спросила Хэруки, проверяя бисквит.

— Нет, но какая разница? — Улыбнулся я, — Придется много бегать по лесу и делать вид, что нам очень страшно!

— И зачем?

— Будем брать главный приз на фестивале любительских фильмов, — Объяснил я. Такой ведь стопроцентно существует, — Да и скучно ничего не делать. Почему бы не снять фильм?

— Даже почему-то не сомневаюсь, что у нас получится! — Улыбнулась Хэруки.

Судя по звукам со второго этажа, Кейташи вышел из ванной и снова пошел к Кохэку.

— А он не сдается, — Заметил я.

— Если ПОСЛЕ ТАКОГО она его не выгонит, значит уже никогда не выгонит, — Вздохнула Хэруки.

— Хорошо, что мы с тобой так здорово ладим, — Умилился я, — В конкурсе «Лучшая пара Уцуномии» мы бы точно взяли первое место!

— Такого конкурса не существует, — Хихикнула девушка, тяжело вздохнула, поднялась со стула и уселась ко мне на коленки, — Мне тоже не очень-то нравится просто смотреть на тебя издалека, — Пояснила няша с милой улыбкой, — Только постарайся дышать в сторону, ладно? — Попросила она.

— И вправду реальная, — Радостно приник я к любимому человечку, прислонился к шейке, втянул сладкий цветочный аромат, — И так приятно пахнешь!

— Ай, щекотно! — Хихикнула Хэруки.

Входная дверь открылась, зашел дед с ножницами. Поприветствовал его, высунув голову из-за Хэруки. Тот что-то буркнул, взял огромный ножик и ушел обратно на улицу. Ну ладно.

Хлопнула дверь второго этажа и оттуда, за ручку, спустились улыбающиеся Кейташи и Кохэку. Блондин выглядел супер счастливым.

— Какой бы ни был, а мой, — Потрепав блондина по голове, произнесла Кохэку сакральную фразу, повернулась ко мне: — Не смей спаивать моего будущего мужа, понял?! — Грозно рявкнула она на меня. Страшно!

— Больше не буду тебя ничем поить! — Буркнул я Кейташи.

— Если бы я знал о таких последствиях, я бы и не пил! — Ответил он.

— А зачем ты ломанулся в нижнюю ванную? — Спросил я.

— Совсем забыл, что на втором этаже есть еще одна, — Грустно вздохнул Кейташи.

Пивас выветривался, оставляя после себя легкую головную боль, но настроение было отличным — последствия первой подростковой пьянки ограничились утопленной футболкой и испорченным настроением секретаря. Тяжело отпуск мужику дается, конечно.

Хэруки проверила выпечку — оказалось готово. Дружно попили чайку и разошлись по комнатам — собираться.

— Все, скинул ярмо подкаблучника? — Спросил я друга.

— Знаешь, на самом деле я никогда им и не был! Кохэку — прекрасная, добрая, любящая девушка! А ты знал, что в быту и в отношениях женщины гораздо мудрее мужчин? Вовсе неплохо отдать ведущую роль человеку, который разбирается лучше, верно? — С каким-то сектантским видом и нездорово блестящими глазами ответил он, — Да, она строга, но я слишком легкомысленный! А еще она совсем не против распоряжаться нашим будущим семейным бюджетом! Уверен, такая женщина — именно то, что мне нужно! — Подвел он итог.

— Ну, если вас все устраивает, совет да любовь! — Охренел я от степени промывки мозгов, — Кстати о любви! — Подойдя к шкафу, достал припрятанную упаковку презервативов, распечатал, разделил ленту пополам (брал упаковку на 12, я вообще оптимист), протянул половинку Кейташи.

— Ты думаешь? — С надеждой посмотрел он на меня.

— Всякое бывает. Лучше иметь, чем не иметь! — Улыбнулся я ему.

* * *

С утра, когда мы уже собрались и завтракали перед выходом из дома, на кухню спустилась сонная Чико — специально проснулась, чтобы попрощаться. Вчера не получилось — собрав рюкзаки, мы с Кейташи легли спать пораньше. После окинавского пивка спалось на удивление крепко. Обняв меня, Кохэку и Хэруки, девочка вежливо поклонилась Кейташи и отправилась наверх досыпать. Заряд имоуто-фансервиса [1.Имоуто — японское наименование младшей сестры] получен! Спасибо, сестренка!

Взрослые прощанием нас не удостоили, поэтому, зевая и вяло переговариваясь, двинулись к парому по пустынным утренним улочкам Йонагуни. Билеты заранее можно было не покупать — желающих было не то, чтобы много. Небольшой паром с пассажирской палубой и грузовым отсеком уже ждал нас — по пандусу заезжал похожий на «газельку» грузовичок. Несколько таких же проехали мимо нас по пути, направляясь куда-то вглубь острова. Видимо, так и работают местные логистические компании.

Отстояв короткую очередь, предъявили билеты и без всякого обыска зашли на паром, где, ориентируясь по указателям, нашли пассаржирскую палубу и расселись в креслах друг напротив друга — девочки около иллюминаторов. В момент отплытия удостоились пары приветственных фраз от капитана — на Ишигаки мы прибудем где-то через четыре часа. Охренеть! Знал бы длину пути — повел бы ребят на самолет. Ладно, поплавать тоже прикольно.

Прикольно было первые минут десять. Дальше океан за иллюминаторами сменялся только океаном. Хоть бы шторм начался, чтоли. Еще через десять, когда мы уже почти собрались пойти полазить по парому, снова стало прикольно — под мой ржач Кейташи блеванул в специальный пакет — такие были прицеплены к каждому сиденью с краткой инструкцией «как правильно метать фарш».

— Иоши, ты совсем бессердечный? — Надулась Хэруки. Кохэку не была столь категоричной, поэтому молча погладила падшего легкоатлета по спине со смешинками в глазах.

— Вовсе нет, просто мне дико смешно, когда кто-то блюет, — Развел я руками с покаянным видом, — Прости, Кейташи, это не значит, что я не сочувствую. Почему ты не сказал, что тебя укачивает?

— Со мной такое первый раз, — Высунув голову из потяжелевшего пакета, ответил Кейташи, — Наверно, это из-за того проклятого пива!

— Но у меня-то такого нету, — Ответил я. Из всех последствий — только легкий сушняк. Хорошее пиво на Окинаве.

— Везунчик, как и всегда! — Вздохнул друг и снова приник к пакетику.

— Может, выйдем на воздух? Говорят, помогает, — Предложил я.

— Пошли! — Пережив приступ, согласился Кейташи.

Все вместе пошли на верхнюю палубу, где нас обдало порывом влажного сильного ветра. Шторма нет, но ветер — дай боже. Видимо, этим объяснялась почти полная безлюдность палубы. Выкинув полный пакет в урну, Кейташи взял лежащий рядом с ней новый — Япония удобная, блюй-не хочу. Опершись на борт, начали смотреть на океан, выражая другу сочувствие и предлагая сходить в медпункт. Кейташи гордо отказывался, утверждая, что скоро все пройдет.

— Не знаю как вы, а я бы перекусил! — Внезапно ощутил я аппетит.

— Фу! Как ты можешь есть в такой ситуации! — Поморщилась Кохэку.

— Я тоже не голодна, — Покачала головой Хэруки, воздержавшись от упреков.

— Сам видишь — мне совсем не до еды, — Зелененький Кейташи помахал в воздухе пакетом.

— Значит, я вас подло брошу и пойду питаться один, — Решил я, — Извини, Кейташи, к доктору ты не хочешь, выглядишь не очень, но очевидно здоров, поэтому не вижу смысла продолжать стоять тут с сочувственным видом. Позаботьтесь о нем, девушки!

— Странно слышать такое напутствие от человека, собравшего «подло бросить» друга в беде, — Фыркнула Кохэку.

Отвернувшись, помахал рукой и пошел внутрь парома — там была кафешка. Надеюсь, Кейташи не обидится. Ну а что я сделаю — анимежизнь слишком хороша, чтобы тратить ее на сочувственные вздохи в ситуации, когда ничего страшного не случилось. Оклемается!

В уютной, выдержанной в бело-синих тонах, с пластиковыми столиками и пластиковыми стульями, практикующей частичное самообслуживание кафешке было людно — видимо, многие коротают дорогу там, где повкуснее. Взяв поднос и палочки, двинулся к линии раздачи — это скорее столовая, чем кафешка. Взял риса (куда без риса), плошку с соевым соусом и что-то похожее на кацудоны. Запивать решил кофейком — раннее пробуждение, несмотря на бурлящий внутри энтузиазм от «дикого» туризма без взрослых, все-таки давало о себе знать. Вышло дорого — ну так паром же.

Рассчитавшись, осмотрел помещение и радостно направился к единственному свободному столику. Расположившись, достал карту Ишигаки и начал придавать будущему маршруту финальную форму. Надо бы обязательно посмотреть на гору Омото — самую высокую на острове, 529 метров. Потом, когда буду смотреть на Фудзи, будет с чем сравнить масштабы. Гора находится рядом с заливом Кабира, территория вокруг которого покрыта лесами, но неподалеку достаточно очагов цивилизации — мало ли что. Уводить ребят в дикую глушь я не хочу. Отличная локация для первой ночевки! Главное — найти местечко поуединеннее — вдруг мы с Хэруки будем шуметь?

— Юноша, не возражаете, если я присяду здесь? — Услышал я приветливый мужской голос. Подняв голову от карты, узрел худющего японца лет тридцати, черноволосого и в очках с тонкой оправой, одетого в легкие светлые штаны и белую рубаху с коротким рукавом. На его подносе стояла пара огромных пиал с рисом. Мясом служила передняя половина какой-то рыбины.

— Совсем не против! — Улыбнулся я, поднялся с места и вежливо поклонился: — Одзава Иоши, приятно познакомиться.

— Яно Арэта, — Поклонился он в ответ.

Уселись.

— Ждете кого-то еще? — Предположил я по размеру порции.

— Нет, я всегда так питаюсь, — Улыбнулся он, — Врач говорит, что у меня очень быстрый метаболизм, — Он вздохнул, — Я был бы совсем не против быть потолще.

— Метаболизм это да, — Сочувственно вздохнул я, — С ним не поспоришь.

Решив, что ритуал вежливости соблюден, пожелал соседу по столику приятного аппетита и снова погрузился в изучение карты — на этот раз взгляд уперся в известняковые пещеры. Хочу полазить! Тогда так — первый день смотрим город, двигаем к горе, купаемся в заливе Кабира и идем в лес искать место для ночевки. Костер, романтика, потеря девственности.

День 2 — поход в пещеры и что-нибудь еще придумают ребята.

Оторвав взгляд от карты, глянул на собеседника — он решал какие-то математические примеры. Заметив мой взгляд, он спросил:

— Нравится математика, Одзава-сан?

— Не то чтобы, я больше люблю гуманитарные и естественно-научные дисциплины, — Ответил я, — Но у меня отличная успеваемость и по точным. В конце концов, математика — царица наук, и глупо не уделять ей должного времени.

— Хо, приятно слышать такие рассуждения! А где ты учишься?

— В старшей муниципальной Уцуномия Йохоку, — Не стал я играть в секретность. Незачем.

— Никогда о такой не слышал. Говоришь, отличная успеваемость?

— Ага, наш класс уже второй раз по итогам тестов занимает первое место, — Не без гордости кивнул я.

— Тогда, может, решишь это? — Предложил он, пододвигая ко мне листочек с задачками и карандаш.

— Не верите? — Расстроился я.

— Вовсе нет! — Выставил он ладони перед собой, — Просто любопытно, какой уровень у старшеклассников Уцуномии.

Пожав плечами, я почти не глядя быстро решил задания. Нет смысла притворяться перед одноразовым попутчиком.

— Ничего себе! — Выпучил он глаза, проверив ответы, и, само собой, не найдя среди них неверных, — За десять лет работы учителем математики никогда такого не видел!

— Все бывает впервые, Яно-сенсей, — Улыбнулся я.

— Подумать только — поехать в отпуск и случайно встретить такого самородка!

— Да ладно вам, обычные задачки, — Заскромничал я, — У нас очень хороший классный руководитель — Араки-сенсей, он тоже математик, так что в моих навыках нет ничего удивительного!

— Что ж, у меня нет причин не верить твоим словам после увиденного. Передай при случае Араки-сенсею мое глубочайшее уважение.

Делать этого я не собирался, но все равно пообещал. Воспользовавшись паузой, погрузился во влажные фантазии о ночевке в палатке с Хэруки, тщательно контролируя слюноотделение и изо всех сил подавляя стояк. Где-то на периферии сознания Яно-сенсей, совсем забыв о еде, что-то вещал на тему упадка математики в стране. Мешаешь, блин!

— …так и не получилось найти спонсора! — Грустно подытожил он.

А, родине надо денег на математику? Что ж ты сразу не сказал!

— Яно-сенсей, мой отец — не последний человек в «Хонде». У корпорации есть фонд, так что можете попробовать позвонить по этому номеру, — Я достал из кармана батину визитку, двумя руками с поклоном протянул — все честь-по чести. Учитель явно давил сомнения, но визитку взял.

— Только позвоните дней через 7–8, отец тоже в отпуске, — Улыбнулся я, — Да не переживайте, «Хонда» стопроцентно даст денег на благое дело! — Успокоил я недоверчивого учителя, — Батя — глава рекламного отдела. Разве может быть реклама полезнее той, что направлена на поддержку отечественной науки?

— Спасибо, что подарил мне надежду, Одзава-сан! — Улыбнулся Яно, — Если все получится, значит нас свела сама судьба!

— Судьба подарила мне много интересных знакомств, — Улыбнулся я, — Будем надеяться, что это — одно из них!

Глава похода

Когда я покинул столовую и вернулся на верхнюю палубу, друзья еще были там. Судя по цвету лица Кейташи, ему стало полегче. Возникло хулиганское желание пересказать ему, каким вкусным был обед (на самом деле довольно средним), но я его подавил — я же хороший человек.

— Смотрите, земля! — Вдруг оживился Кейташи, указывая на показавшуюся на горизонте полоску суши, — Мы что, приплыли раньше, чем должны были?

— Это остров Ириомотэ — в основном покрыт нетронутыми субтропическими лесами. А еще там есть мангровые болота! — Пояснила Хэруки, — Вот бы там побывать!

— Можем поменять маршрут, — Тут же предложил я. Джунгли меня пугают — там змеи, ядовитые насекомые и москиты с кулак размером, но ради Хэруки…

— Не стоит, — Покачала она головой, — Остров по большей части «дикий», и идти вглубь без гида и подготовки — опасно.

Какая хорошая девочка, заботится о нас.

— А еще тут водится Ириомотейская кошка — тоже вымирающий вид, — Грустно вздохнула Хэруки и добавила: — Но вообще «кошкой» ее называют условно — на самом деле это маленький леопард!

Очень захотелось сойти и попытаться найти супер редкого котика. Отложим до следующей поездки на Окинаву. Жизнь у меня теперь ох какая длинная! Паром вошел в местный микроскопический порт (а я-то считал Йонагуни деревней!), и капитан объявил стоянку в полчаса. Воспользовавшись случаем, сошли на берег размять ноги. Порт, несмотря на микроскопичность, был красив — набережная была аккуратно выложена брусчаткой, местами росли пальмы, а портовые постройки выглядели опрятно. Видимо, сюда ездит много туристов.

— Эх, будь у нас больше времени, могли бы погулять по парку Ириомотетобу! — Не находила себе покоя стремящаяся к растительности всей душой Хэруки.

— Не переживай, следующим летом обязательно приедем сюда! — Пообещал я, — Со временем изучим всю Окинаву!

Хэруки радостно кивнула.

— Вы ведь с нами? — Посмотрел я на друзей.

— Конечно! — Кивнула Кохэку.

— Главное — не забудь позвать! — Улыбнулся почти пришедший в норму Кейташи, глянул на паром и опасливо пробормотал: — Не придется ли привыкать к качке снова?

Обойдя порт, посмотрели на пальмы и таблички, описывающие разные местные достопримечательности. На Ириомотэ реально было чем заняться — остров гористый, поэтому на нем полно водопадов. На водопад посмотреть всегда приятно. Еще предлагалось всякое для дайверов и настоящая экзотика — поездка на запряженной буйволом телеге под народные песни возницы. Поездил бы на такой штуке! Заодно, пользуясь моментом, пофотались — фотоаппарат был при мне, а пленку можно не жалеть.

Вернувшись на паром, заняли места, дождались отплытия, испытующе глядя на Кейташи. За полчаса ничего не произошло, поэтому решили полазить по парому. Обошли его сверху донизу — ожидаемо ничего интересного, но фотографий наделали.

Остаток дороги убивали разговорами и игрой в карты — по моей инициативе на щелбаны. Само собой, чисто символические, но к перерыву на обед в столовой, куда меня бессердечно не взяли друзья, сославшись на какую-то там «справедливость», мой лоб изрядно покраснел. Главное — не играть на деньги с моей убогой «игровой» удачей.

Порт Ишигаки был солидным — остров крупный и по местным меркам очень населенный. Миновав терминал (или в портах не терминалы, а вокзалы?), вышли в настоящий город — не Уцуномия, конечно, но вполне себе! Застройка стандартная, малоэтажная, но проглядывались и высотки. Перейдя дорогу, попали на автобусную стоянку.

— Предлагаю погулять по городу, а когда надоест, автобусом доехать до Кабиры, — Выдал я идею.

— Я — за! — Согласилась Кохэку, — Соскучилась по городской атмосфере! — Пояснило дитя урбана. Не знаю, мне на Окинаве супер нравится — тихо, хорошо, спокойно и морские ветры отгоняют духоту. Остался бы на Йонагуни подольше. Блин, а ведь каникулы совсем короткие — два месяца, один из которых уже «разменян». Бедные японские дети.

Остальные тоже не были против — всегда интересно поглазеть на новые места. Поправив лямки рюкзака, болезненно поморщился — плечи таки обгорели и ныли. Надо было взять у соседа ханадзакэ и обмазаться. Чего уж теперь — взял Хэруки за ручку, дал минутку Кейташи набраться решимости и проделать то же самое с Кохэку, и мы пошли изучать одноименный острову городок, по пути фотографируясь кому как хотелось.

Поначалу было прикольно, но потом я впал в уныние — японская типовая застройка очень однообразна. Зато привязанным к городской жизни ребятам явно нравилось. В конце концов, расположились на террасе одной из кафешек и заказали чай с пироженками.

— За нашу великую экономику! — На другом конце зала бухал десяток японцев разных полов. Все одеты, так сказать, по-отпускному.

— И за процветание нашей фирмы! — Поддержал тост кто-то другой. Японцы выпили. Ясно, корпоративный отпуск. Не знают аборигены о грядущем кризисе. Ну и пускай пребывают в блаженном неведении — я никак не могу повлиять. «Хонду» бы от краха уберечь…

На моменте оплаты счета возникла проблема — ребята уперлись и не дали мне заплатить за всех. Заодно Кохэку отдала мне деньги за билет на паром. Уважая гордость ребят, заткнулся.

Найдя торговый центр, закупили риса — куда без него? В туристическом отделе купил компас и местную карту крупного масштаба.

— Хо, ты умеешь пользоваться компасом? — Заинтересовался Кейташи.

— А это несложно! Смотрите! — Мы нашли скамейку в коридоре ТЦ, я положил карту и указал пальцем на торговый центр: — Мы сейчас здесь.

Ребята покивали. Поднеся ко рту компас, я попросил:

— Уважаемый компас, нам нужно к бухте Кабира, — И положил компас на карту так, чтобы стрелка показывала на бухту.

— Ничего себе! Даже не знал, что это так работает! — Восхитился Кейташи. Мы с девушками заржали, схватившись за животы. Просмеявшись, объяснили в чем прикол неожиданно незнакомому с принципом работы компаса блондину. Он стукнул меня в плечо, я стукнул его в ответ. Завязалась вялая дружеская потасовка, которую заметил охранник торгового центра и вежливо попросил нас всех уйти. Извинившись, вышли на улицу, где купили мороженного и двинулись на остановку — время за полдень, а нам еще легендарное анимешное походное карри готовить.

Миновав улицы города, выехали на идущую вдоль берега дорогу. Океан уже не вызывал никакого интереса, поэтому глазел на попадающиеся прибрежные деревеньки и довольно многочисленные пляжи, большая часть которых была «дикой» — ни спасателей, ни раздевалок. Сделал несколько фоток.

— Может выйдем и искупаемся? — Предложил я, — А потом продолжим путь?

— Не стоит, — Покачала головой Кохэку, — Такие пляжи не огораживают сетями, поэтому сюда заплывают медузы. Они больно жалят, — Видимо, вспомнив подобный случай в прошлом, она поежилась.

Сетки, да? Вот почему на пляже Йонагуни медуз не было. А отсутствие «ужаливания» во время нашего с Кейташи незапланированного купания спишем на везение. По другую сторону автобуса мелькали густо поросшие всяким холмы и горы. Омото было не видно — не настолько она высока, чтобы просматриваться из любой точки острова.

Повернув от берега направо на одном из перекрестков, автобус повез нас вглубь острова, и вскоре показалась промежуточная цель нашего путешествия — залив Кабира, неподалеку от которого располагался одноименный поселок, в котором мы и спешились. Посовещавшись, решили его изучить — заняло это полчаса. Нашли супермаркет, магазин товаров для дайвинга, пару кафешек и три отеля. Еще здесь была начальная школа. В такой деревне я бы пожил! В одно из кафе зашли — там как раз подавали «овощ долгожителей» в виде сильно пупырчатого огурца. Горький, блин! Но жадность и желание пожить анимежизнью подольше заставили съесть все.

Решив, что достаточно приобщились к местной цивилизации, двинули к пляжу — идти было совсем недалеко. Немного прошлись по расположенному по пути к бухте парку Кабира, наслаждаясь теньком, и вышли к воде. Красота! Здесь пляж был «правильный» — длиннющая песчаная коса. Отдыхающих здесь было побольше, чем на Йонагуни, но размер пляжа компенсировал это с лихвой. Странно, но посетители пляжа не спешили лезть в воду. Ясность внесла незамеченная ранее табличка — оказалось, что в этой лагуне культивируют черный жемчуг, поэтому купаться запрещено. Но никто не мешает отойти подальше — туда, где вода столь же прозрачна и тепла, а песок такой же желтый и горячий. Переодевшись в раздевалке и сдав вещи в камеру хранения, отправились загорать и купаться. Фотоаппарат оставил в камере хранения — мало ли что, а оставаться на берегу присматривать за вещами никто не захотел. Проявив обучаемость, обмазался толстым слоем крема от загара. Ну его, это субтропическое солнце — жарит немилосердно.

Водичка в бухте была очень теплой, поэтому из воды вылезать совсем не хотелось, и мы проплескались изрядно времени.

— Блин, совсем забыл купить котелок! — Позорно признался я, когда мы развалились на берегу, подставив солнышку спины, — Придется вернуться в поселок. В супермаркете вроде видел…

— А зачем? — Не поняла Хэруки, — Все можно взять напрокат в кепминге!

— Какой кемпинг? — Удивился я, — Мы же просто уйдем поглубже в лес, нет?

— Так нельзя! — Покачала головой девушка, — Если попадемся, за такое нас оштрафуют!

«Да и плевать» — мелькнула в моей голове мысль, но пришлось согласиться на кемпинг — штраф фигня, но негативная отметка в личном деле мне не нужна. И так с полицией отношения специфические. Как там карьера скандального копа, кстати? Надо будет узнать, и, если дело замяли, натравить на копов Синохару-сана. Я злопамятный!

— Тут неподалеку есть ботанический сад, — Подала голосочек Хэруки, — Давайте сходим туда завтра?

— Сходим, — Охотно согласился я. Ребята тоже не были против.

Покинув пляж, следуя указателям, по лесной грунтовке двинулись куда-то в сторону горы Омото. Само собой, по пути фотографировались, а я для солидности поглядывал на компас, хотя заблудиться здесь было нереально. Путь на карте выглядел супер длинным, поэтому осилить его за сегодня не выйдет. Кроме того, Кохэку призналась, что устала. Хэруки сочувственно похлопала ее по спине и предложила остановиться на ближайшем кемпинге. Что поделать. Вскоре нашли подходящий — расчищенная от растительности поляна, на которой стояло несколько палаток. Нормально — отойдем подальше и никто не услышит наших ночных звуков. Костер прямо у палаток развести не получится — зона для приготовления пищи была обустроена отдельно — там стояли столики, продавались дрова и располагались очаги. Как и говорила Хэруки, посуда сдавалась в аренду, а еще можно было набрать воды из припаркованной неподалеку цистерны. Очень удобно, на самом деле. Оплатив ночевку у голого по пояс загорелого аборигена, отправились в дальний конец поляны. Выбрав места, начали устанавливать палатки. Заняло это минут двадцать — с палаткой, оставшейся от прошлого владельца дома, пришлось повозиться — она оказалась старого образца, с двумя опорными столбиками внутри. Купленная мной была уже, так сказать, «современной» — крыша поддерживается пропущенными в наружные петли тонкими трубками. Старая палатка оказалась оранжевой.

Когда я достал из рюкзака топорик, чтобы обухом вбить в землю колышки, Хэруки тут же среагировала:

— Ты же не собрался рубить деревья, Иоши? — Пугающим тоном спросила она, глядя на меня немного «затемнившимися» глазами. Давненько Хэруки не проявляла эту свою сторону. Ничего, ведь…

— Даже и в мыслях не было! — Совершенно искренне признался я, — Это вместо молотка!

— Тогда ладно! — Ласково улыбнулась она. Какая красивая! Стой, стояк, еще не время! Вот когда стемнеет…

— Ну что, Хэруки, какую займем? — Решила обломать всю малину Кохэку.

— Прости, Кохэку, но я буду ночевать с Иоши, — Слегка покраснев, защитила мои мечты о становлении мужчиной Хэруки.

— Стоп! Получается… — Кохэку густо покраснела и покосилась на старательно делающего вид, что этот разговор его не касается Кейташи.

— Получается так! — Широко улыбнулся я.

— А, плевать, это просто ночевка! — Взъерошив прическу, решилась Кохэку, — Тогда сразимся за право спать в новой палатке! — Предложила она Хэруки.

После пары десятков раундов в камень-ножницы-бумагу, будущая семейная пара Одзава радостно обживала новенькую зеленую палатку.

* * *

Запасшись всем необходимым, отправились готовить ужин. Надо тратить привезенную из Уцуномии курочку — сумку-холодильник я с собой не потащил, завернув мясо в несколько слоев пакетов и тряпок.

Прикупив дров, развели огонь, в восемь рук быстро покромсали мясо и овощи, Кохэку призналась, что готовит хуже подруги, поэтому положились на Хэруки. Она не подвела — карри получился отличным! В процессе много фотографировались — фотоальбом, посвященный поездке на Окинаву, получится очень толстым и очень теплым. И замечательно! В старости будем его листать и вспоминать молодость. «Окинава-то нынче совсем не та…». После ужина, когда солнце уже скрылось за деревьями, уселись у огня, и нас снова пробило на страшилки. Послушав друзей, дождался своей очереди и кратенько пересказал сюжет фильма «Проклятие». Это хуже, чем посмотреть кино, но друзья все равно впечатлились. Скромно добавил, что это все придумал я, и это будет сценарий фильма. А почему бы и нет? Ужастики — настоящая имба! [1. В играх — вопиюще сильный предмет/способность/персонаж] При очень скромных бюджетах многие из них прекрасно окупаются.

— Как хорошо! — Потянулся Кейташи, когда душевный покой был восстановлен. К этому моменту уже совсем стемнело, и мы залипли в усыпанное звездами окинавское небо. Красота — неописуемая! — Даже не верится, что где-то там, дома, осталась гора домашки! — Разрушил он атмосферу.

— Нашел время думать о домашке! — Треснула его по голове ребром ладони Кохэку.

— А я уже начала ее делать! — Похвасталась прилежная девочка Хэруки.

— А толку? — Грустно откликнулась Кохэку, — Все равно придется просидеть над ней пару недель!

Или пару дней. Это смотря кому. Кстати, нам и по литературе список на лето выдали — я просмотрел его глазами и не увидел ни одной знакомой фамилии. Стало даже как-то стыдно, но читать эту муть я не собираюсь. Мне и супер популярный Харуки Мураками-то не нравился никогда, что уж говорить о школьной программе? Я не читатель, я попаданец!

Пока я думал обо всем этом, ребята продолжили разговор и пришли к выводу, что часть домашки было бы неплохо сделать вместе, собравшись у кого-нибудь в гостях, заодно пригласив отсутствующих Минами и Кеиджи. Пришлось слиться, снова сославшись на неумение учиться в компании. Пофотались и у костра, попросив сидящую у соседнего очага молодую семейную бездетную пару — у них медовый месяц, и они очень счастливы — сделать групповую фотографию нашей компании.

Когда костер догорел, я сымитировал глубокий зевок и предложил пойти спать. Все согласились — полный впечатлений первый день похода, сытный ужин и уютные посиделки у костра не прошли даром. По пути к палаткам Кохэку веселила нас с Хэруки, выкатывая Кейташи длинный список правил совместной ночевки, суть которых сводилась к «не смей распускать руки, похотливый извращенец».

Деликатно подождав снаружи, пока Хэруки переоденется в пижамку и заберется под одеяло (они у нас разные. Мы такие скромные!), забрался в палатку, закрыл за собой вход, стянул футболку и шорты и улегся на свой походный футон — взяли из дома. Довольно мягко. Вспомнив одну ночевку из прошлой жизни, когда по пьяному делу и в темноте палатку установили прямо поверх мощных древесных корней, поморщился — с утра болело абсолютно все.

— Знаешь, Иоши, — Раздался в кромешной темноте голосочек Хэруки, — Я очень рада, что встретила тебя!

Ориентируясь на голос, погладил девушку по щеке.

— Когда-нибудь я отолью из золота памятник той теплице, — Шутканул я. Девушка тихонько хихикнула.

— Спасибо, что пришла тогда! — От всей души поблагодарил я.

Хэруки накрыла мою ладонь своей.

— Помнишь, как ты меня напугал? — Вспомнила она трогательный момент.

— Помню, — Хохотнул я.

Можно и дальше попредаваться теплым воспоминаниям, но это убьет все похотливое настроение, поэтому, плюнув, выбрался из-под одеяла и нагло залез к девушке, которая как раз лежала на боку лицом ко мне. Ощутив телом пробивающееся сквозь ее пижаму тепло, прижался крепче и нашел в темноте ее губы.

— Иоши, что ты… — Выдохнула Хэруки после поцелуя. Не став отвечать, приник к ее губам снова. Скрытая под одеялом рука не теряла времени даром, вдоль ноги Хэруки устремляясь вверх, утыкаясь в пижамные шортики и залезая немного под них. Ничего нового — эта область Хэруки уже изучена, но эмоции и ощущения от этого нисколько не хуже. Оторвав руку от попки, проник под верх пижамы. Какой мягкий, нежный и горячий животик.

— Ай! — Хихикнула она, когда я нащупал пупок, но целовать меня не перестала.

Понял! Идем выше и находим грудь! В этот раз — никаких раздражающих помех в виде одежды! Твердый сосочек уперся прямо в центр ладони — невероятно приятно! Так, теперь приподнимаем Хэруки и снимаем верх пижамы — девушка охотно помогает мне. Уложил ее на спину и приник к груди. Девушка издала легкий стон и нежно вцепилась мне в волосы. Тело пылает, стояк грозится порвать трусы, душа поет и ликует — вот-вот это случится!

Грудь, шея, губы — жадно впитываю каждую частичку Хэруки. Девушка отзывается на ласку, водит руками по моей спине и груди, целует меня сама там, куда получается дотянуться. Темнота режет эстетическое удовольствие, но позволяет сосредоточиться на ощущениях. Момент истины — рука проникает в шортики, нащупывает под ними резинку трусиков, кончики пальцев проникают под них. Призвав на помощь весь свой самоконтроль, даю девушке несколько секунд на осознание ситуации. Она продолжает меня крепко целовать, оплетя шею руками. Меня не останавливают! Медленно продолжаю лезть под трусики. Хе, волосики…

— Да заткнись ты, тварь! — Краем уха услышал я шепот снаружи. Плевать! Миновав волосики, рука спустилась ниже, ощущая кожу, жар и влагу. Хэруки издала сдавленный стон, спровоцировав волну мурашек вдоль позвоночника.

Снаружи послышались шаги.

— Гребаный кемпинг! — Раздалось раздраженное шипение, — Если бы ты, мерзкая тварь, не бегала от меня, мы бы уже были в Нахе!

Сквозь возбужденное дыхание Хэруки получилось услышать шлепок и последовавший за этим жалобный писк. Сука, нашел время! Но звучит опасно, а я отвечаю за своих деточек! Это про Кейташи и Кохэку — Хэруки не ребенок, а без пяти минут женщина, ясно?

Оторвавшись от девушки, с усилием освободился из ее объятий. Проигнорировав ее недоуменный лепет, нашарил валяющийся в ногах палатки с моей стороны топорик — положил на всякий случай, и смотри-ка, пригодилось! Порублю падлу без всякой пощады — настолько зол я не был никогда. Прислушиваясь к приближающимся шагам, тихонько расстегнул вход в палатку. Звездное небо и сияющая половинка луны давали достаточно света, чтобы рассмотреть подкрадывающийся к палатке силуэт. А, нет, свернул, значит не по нашу душу. Снова раздался жалобный писк — человек таких звуков не издает. Кого это тащит ночной гость? Сейчас и выясним. Взяв в одну руку топорик, в другую — фонарик, вылетел наперерез мужику, направляя на него луч:

— Стоять! Работает ОМОН! На землю, сука, грабли за голову! — Заорал я первое, что пришло в голову.

Фонарик высветил среднего роста худого мужика, одетого в бандану, рубаху с длинным рукавом и джинсы. В руках он держал сумку-переноску. Испугавшись, ночной гость выронил переноску и вытянул руки вверх.

Палатка друзей заходила ходуном.

— Что там, Иоши?! — Услышал я голос Кейташи, — Гребаный вход никак не расстегивается!

— Кто это тут у тебя? — Сделал я шаг по направлению к визитеру.

Он, видимо, осознав, что стрелять в него никто не станет, резко развернулся и ломанулся к лесу. Прямо босиком побежал за ним, но в этот момент мимо меня пронеслась знаменитая Белая Молния Уцуномии. Догнав ублюдка, лишившего меня возможности лишиться девственности, друг прыгнул на него и повалил на землю. Хорош! Болезненно шипя, ощущая ногами камни и ветки, подбежал к образовавшейся куче-мале. Направив фонарь на сцепленные тела, разглядел темную голову и наградил гниду сочным сокер-киком. Очень зря, потому что попал в зубы, распоров кожу на ноге. Но это помогло — урод перестал дергаться, схватившись на челюсть и завыв.

Усевшись на корточки, занес над головой топорик, направив на него фонарь.

— Ну что, рубануть тебя, гнида?! — Прорычал я, — Ты прервал мой первый раз, но первое убийство — тоже неплохо да?!

— Нынада, я сдаюсь! — Неразборчиво промычал он. Хе, челюсть-то падле я похоже сломал. Невыносимо малая моральная компенсация на самый грандиозный в анимежизни облом!

— А что он сделал-то? — Спросил сидящий на спине упыря Кейташи.

— А вот сейчас и посмотрим, — Ухмыльнулся я, — Ну-ка, ублюдок, вставай. Попробуешь свалить — кину топор. Когда я жил в Америке, меня учил метать томагавк настоящий Чероки, так что не сомневайся, попаду как надо! — Соврал я.

Кейташи слез, кривенько заломал гниде руку, и мы пошли к палаткам. Там, у переноски, уже сидели Кохэку и натянувшая футболку Хэруки. Видимо, пижаму в попыхах не нашла.

Увидев нас, Хэруки приблизилась и отвесила ублюдку смачную пощечину, следом плюнув в лицо. Хе, облом злит не меня одного! Валькирия ты моя полутораметровая, так эту погань!

— Как ты посмел похищать котенка Ириомотейской кошки?! — Гневно закричала она, игнорируя болезненный вой.

— Хо, да ты еще хуже, чем я думал! — Обрадовался я. Так-то ломать мужику челюсть за облом немного совестно. Но он же, гнида, не только лишил меня шанса стать мужчиной, но еще и вымирающего котика украл!

— Что тут происходит?! — Подоспела «тяжелая артиллерия» в виде администратора с мощным фонарем.

— Поймали браконьера! — Ответил я, — Вызывайте полицию!

— Ничего себе! — Удивился администратор, — Ты уверен, что вы не напали на случайного прохожего? — Уточнил он.

Сумка-переноска пискнула, администратор подошел, направил внутрь луч фонаря.

— Ясно! — Зловеще прошептал он, подошел к поникшему браконьеру, посветил ему в лицо, — Разве ты не знаешь, что Ириомотейская кошка охраняется Императорской семьей?! — Рявкнул администратор. Какой важный котик, оказывается, — Мне стыдно, что мой соотечественник опустился до такой подлости! Ну-ка пошли! — Администратор оттеснил Кейташи, заломал ублюдку руку уже профессионально и повел его к своей палатке. Обернувшись, попросил: — Оденьтесь и подходите к моей палатке. Полиции нужно будет вас опросить. И, очень прошу, позаботьтесь о котенке.

О последнем мог бы и не напоминать — девушки уже с ласковым воркованием расстегивали переноску. Подойдя ближе, дождался, пока Хэруки не достанет животинку. Прикрыв часть фонаря рукой, аккуратно посветил и увидел милейшего котенка размером с ладошку Хэруки — длинные ушки без кисточек, пятнистый околокоричневый окрас, потешная мордашка. И вправду похож на леопарда. Котенок жалобно пиликнул.

— Милашка! — Синхронно выдохнули девушки.

— А смотрите, какие лапки! — Хэруки аккуратно взяла котика за лапку. Я посветил — лапки оказались перепончатыми.

— Редкие лапки! — Восхитился я.

Поумилявшись, вернули котенка на место, переоделись и отправились к палатке администратора. Она была просторной — в такой мы бы с легкостью разместились вчетвером, и еще осталось бы место для Чико. Внутри горел подвешенный к потолку стилизованный под керосинку фонарь, браконьер стоял в дальнем углу на коленях, лицом к брезентовой стене, а хмурый администратор сверлил его взглядом.

— Полиция скоро будет, — Буркнул он, махнув зажатой в руке рацией, — Подумать только, до какой низости способен опуститься человек! — Грустно вздохнул он, заставив браконьера опустить голову ниже. Совестно тебе, падла?

Пока ждали полицию, я попросил у администратора аптечку и обработал ободранную ногу, залепив пластырем. Копы прибыли минут через десять — все это время девушки орали на браконьера, к огромному удовольствию администратора и нас. После первичного опроса выяснилось, что придется проехать в участок, оттуда связаться с родителями, получив их согласие вызвать местный аналог сотрудника из детской комнаты милиции, и только после этого, если повезет, нас отпустят. Мои надежды вернуться в палатку и завершить начатое полностью разрушены! Вот и ходи в походы в Японии! Очень безопасная страна, кстати!

Глава окончания похода

Когда мы, пропустив вперед упаковавших в наручники браконьера и подхвативших переноску с котиком пару копов, покинули палатку в сопровождении администратора, уткнулись в скучковавшихся у входа соседей по кемпингу. Администратор кратко рассказал, в чем дело и заверил собравшихся, что они могут спать спокойно. Получив порцию похвал, дошли до другого конца поляны, и, в свете фонарей, собрали вещи. Сюда мы точно уже не вернемся. Напоследок администратор с извинениями вернул нам деньги за ночевку. За дрова не вернул, жадина!

Усевшись в дождавшийся нас полицейский микроавтобус, задняя часть которого была огорожена и предназначалась для перевозки жуликов, выехали на темную грунтовку и направились в город. Я был зол и расстроен — спасти котика это офигеть как благородно, но облом такого размера ничем не перекрыть. Вскоре выехали на шоссе.

— Спасибо, Иоши! — Вдруг шепнула сидящая рядом Хэруки, сверкнув на меня отражающими свет фонарей глазами.

— За что? — Не понял я.

— За то, что спас котенка! — Положила она голову мне на плечо, — Я даже не услышала, что снаружи кто-то есть, а ты… — Нашарив в полумраке салона мою руку, крепко сжала, — А ты — настоящий герой!

С другой стороны, облом не так уж и велик. Подумаешь — днем раньше, днем позже. Никуда Хэруки от меня не денется.

Подъехали к двухэтажному участку, вход в который украшала пара пальм, вошли внутрь. Вопреки моим ожиданиям, браконьера не повели куда-то в недра участка, а вместе с нами, переноской и одним из копов попросили подождать в местном кафетерии — нужно дождаться ветеринара, который осмотрит котика и подтвердит, что он действительно редкий и вымирающий. Впрочем, наручники с задержанного не сняли. До ветеринара нас посетил человеческий врач, который осмотрел и ощупал челюсть браконьера и предположил сильный ушиб, без перелома. Увезти упыря в больницу на рентген не дали копы, сославшись на непонятный статус задержанного — может котик просто похож, тогда проблемы будут не у мужика, а у нас. Я был спокоен, потому что Хэруки не может ошибаться. Ветеринар появился где-то спустя десяток минут после ухода доктора. Осмотрел котейку, сказал, что внешне тот в первом приближении здоров, а вот с подлинностью беда, потому что вживую котят такой кошки ветеринар никогда не видел, поэтому надо ждать еще одного человека — профильного специалиста из охраны окружающей среды. Пока ждали, пытался уговорить ветеринара дать нам котика пофотографироваться, но тот был непреклонен, ссылаясь на стресс, который котенок пережил и который не стоит усугублять.

Наконец, прибыл специалист, который, заглянув в переноску, с гневными воплями попытался накинуться на браконьера, но выместить праведный гнев ему не дали полицейские. Браконьера увели, охранник природы взял себя в руки, аккуратно вынул котика из переноски, осмотрел и поведал, что спасенный не пострадал, и ему два месяца. Увы, без мамы-кошки, с которой котенок должен был находиться до шестимесячного возраста, приспособиться к дикой природе он уже не сможет, поэтому отправится жить либо в местный зоопарк, либо в специальный центр на Ириомоте.

В этот момент в кафетерий пришел местный главный дежурный, который сообщил, что к участку набежали газетчики, которым кто-то успел слить историю. Журналюги — они такие!

Посовещавшись с ветеринаром, старший по званию из копов разрешил пригласить одного из репортеров. Тот, пылая энтузиазмом и размахивая фотоаппаратом, быстренько скомпоновал нас для группового снимка — в центре профильный сотрудник с котиком на руках, справа от него мы с Хэруки, слева — Кейташи и Кохэку. По краям от нас — полицейские. Как только репортер сфотографировал нас, его тут же выпнули, приказав ждать официальный пресс-релиз.

Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, и один из копов отвел нас в кабинет, где я продиктовал номер нашего дома на Окинаве. Ох и рад будет батя таким новостям среди ночи!

Спустя пару минут трубку сняли, и коп попросил позвать батю к телефону. Еще через минуту тот взял. Получив краткий пересказ событий, батя попросил передать трубку мне.

— Я же просил не влипать в неприятности! — Сразу же выпалил он.

— А я причем? — Удивился я, — Такое могло произойти с кем угодно!

— Только вот происходит с тобой! — Не принял батя отмазку.

— Прости, дорогой отец, если в следующий раз кто-то на моих глазах будет истреблять вымирающие виды, которым покровительствует Императорская семья, я не стану им мешать.

Батя помолчал, потом попросил передать трубку копу, что я охотно и сделал. Видимо, получив от отца согласие на наш опрос, полицейский положил трубку и приступил к делу. Видимо, из-за того, что батя — мой, с меня и начали.

— Когда мы легли спать, я услышал, как кто-то снаружи палатки грязно ругается и кого-то бьет. Отвечал ему жалобный писк. Решив проверить, стоит ли позвать администратора, я взял фонарик и вышел из палатки. Увидев меня, человек испугался и начал убегать, но споткнулся и упал. Услышав шум, из палатки выбрался мой друг, — Я указал рукой на Кейташи, надеясь, что он не станет рассказывать все, как было на самом деле, — Вместе с ним, посчитав поведение человека подозрительным, задержали его. Вскоре прибежал администратор кемпинга, он узнал Иомотейскую кошку и вызвал полицию. Все, — Пожал я плечами.

Коп опросил друзей — Кейташи с готовностью поддержал мое вранье, Кохэку сказала, что спала, поэтому до момента появления администратора ничего не слышала. Хэруки покивала во время рассказа подруги, и, видимо, копу этого хватило, потому что ничего спрашивать он у нее не стал.

Снова набрав номер отца, коп сказал ему, что полиция Ишигаки нам очень благодарна и пообещал держать в курсе развития ситуации. Потом трубка снова перешла ко мне.

— Я попрошу полицию доставить вас в аэропорт и посадить на утренний рейс до Йонагуни, — Строго сказал батя.

— Да почему?! — Расстроился я, — Мы в порядке, полны сил и готовы продолжать поход!

— Никаких споров! Домой — значит домой!

— А лодкой порулить дашь? — Попытался я выторговать хоть что-то.

— По шее дам! Я все сказал, передай трубку полицейскому.

Все, поход окончательно накрылся. Расстроенный, я перестал держать покоцанную ногу подальше от глаз взрослых, полицейский заметил, заставил отклеить пластырь, осознал, что рана свежая и задал закономерный вопрос. Пришлось соврать, что поранился, пока гнался за браконьером. Коп возбудился, куда-то сбегал, потом вернулся, позвонил бате и обрадовал меня новостью, что придется проехать в больницу — батя не знал, делали ли мне прививку от столбняка, поэтому придется связаться с медицинским центром Уцуномии. Выбора у меня не было — кого волнует мнение жалкого школьника?

Друзьям коп предложил сверхидею — выдать футоны и отправить спать в одну из свободных камер, в дополнение пообещав заказать для них пиццу и угостить пончиками. От такого гайдзинства меня передернуло. Оставил ребятам фотоаппарат — пускай пофотографируются за решеткой.

В больнице меня осмотрел врач, сфотографировал ранки — видимо, будут пришивать к делу, но мне абсолютно плевать — я был расстроен и хотел спать. После этого врач на всякий случай обработал царапины еще раз, попросил подождать, пока отработает медицинский центр и выставил в коридор — коротать время вместе с приставленным ко мне молодым полицейским. Дойдя до торгового автомата, купил кофе себе и ему. Он не взял, поэтому пришлось выпить обе банки. Пришел врач и сказал, что все отлично — Иоши прививался до моего вселения.

Поехали обратно в участок, где меня отвели к друзьям. Растрогался — мне оставили кусочек пиццы. С морепродуктами и ананасами, блин! Камера была чистой и не воняла. Унитаза с раковиной тут не предполагалось — обезьянник же. Друзья расположились на футонах на полу — никто не захотел занимать узкую шконку у стены. Ребята клевали носом, но крепились и утешали грустного меня тем, что на Йонагуни нисколько не хуже, чем здесь. Совсем не понимают, что на Йонагуни остаться наедине с Хэруки практически нереально. А вот бросаемые на меня девушкой теплые взгляды помогали гораздо лучше. Само собой, свою порцию «зарешеченных» кадров получил и я, а потом, обнаглев, попросил дежурящего в коридоре сотрудника закрыть камеру и сфотографировать нас всех вместе.

Когда за окном начало светать, возивший меня в больницу полицейский погрузил нас в машину, довез до аэропорта, поговорил с встретившим нас у входа работником воздушного сообщения, они вдвоем отвели нас в самолет, помогли пристегнуть ремни, и наконец-то мы остались без присмотра. Впрочем, насладиться свободой не вышло — как только самолет набрал высоту, все моментально вырубились.

* * *

Разбудила нас стюардесса, попросив пристегнуть ремни — скоро приземляться. Само собой, в аэропорту нас встретили батя и Ринтаро-сенсей. Увидев наш снулый вид, ругать не стали. Погрузились в пару такси — обиженный я демонстративно уселся в машину к Хэруки и деду. Бате пришлось довольствоваться компанией Кохэку и Кейташи.

По пути рассказал деду почти полную версию событий, исключив самую сладкую часть. Мол легли, начали засыпать, а дальше понеслась. Дед пожурил меня за топор и удар — первый мог похоронить мою репутацию навсегда, став причиной попадания в спецшколу, а второй — потому что я мог пораниться. Хороший мужик этот Ринтаро. Почему не рассказать все бате? Потому что он немедленно запрет меня дома до конца каникул. Отец меня любит, а Ринтаро — уважает. Такая вот разница.

Когда приехали домой, ребята отправились спать, дед пошел копаться в саду, а меня батя потащил на кухню, где пил кофе секретарь. Присев на стул, изложил бате ту же версию, что и копам, особенно напирая на то, что ночевали мы на специальном кемпинге, и никаких проблем не возникало. Секретарь мудро молчал — молодец, потому что я вполне мог на него сорваться. Какого хрена он вообще здесь делает?

Наконец, бате надоело рассказывать мне, какой я не очень, и он милостиво отпустил меня спать. Поднявшись в комнату, понял, что Кейташи не чужда мужская солидарность — друг мужественно боролся со сном, дожидаясь моего освобождения. Я почти прослезился! И очень зря, потому что…

— Судя по твоим словам, когда мы ловили того ублюдка, до главного ты так и не добрался? — Как-то ехидно глядя на меня, спросил он.

— Не добрался, — Расстроенно махнул я рукой.

— Хо-хо, а я… — Он сунул руку в карман, достал ленту презервативов и кинул мне. Поймав, понял, что их пять.

— Выкинул по дороге? — Не повелся я.

— Пф, вот еще! — Фыркнул он, — Ложь простительна мальчику, но непростительна мужчине! — Гордо добавил блондин.

Блин, не похоже, что врет. Сколько мы с Хэруки тискались в палатке? Ну, минут, наверное, десять… Так-то могли и успеть. Он же Белая Молния. Эта мысль выдавила горечь поражения, поэтому я подошел к другу и с широкой улыбкой хлопнул того по плечу:

— Поздравляю! Белая Молния всегда быстрее всех!

Не выкупивший издевки Кейташи со счастливой улыбкой почесал затылок:

— Не переживай, Иоши, однажды и ты достигнешь моего уровня!

— Приложу все усилия, чтобы встать вровень с таким мощным мужиком, как ты! — Продолжил я источать позитив.

Блин, не ожидал от Кохэку. Думал, она сначала потащит его в ЗАГС. Что я вообще знаю о ней? Надо будет потусоваться как-нибудь вдвоем. Нехорошо, когда персонаж не раскрыт. Раздевшись, плотнее задернул шторы, отсекая солнечный свет, и забрался под одеяло.

— Ой! Тебе что, совсем не интересно, на что это похоже? — Друга так и распирало поделиться новым опытом.

— А тебе не приходила в голову мысль, что рассказывать подробности — это свинство по отношению к Кохэку? — Повернулся я к другу.

— Да она сама все сделала! Я бы даже не стал к ней приставать! — Огорошил меня Кейташи.

Нефиговый такой пряник она выдала другу после обильных кнутов. Я хохотнул:

— А ведь вполне возможно, что вон там, — Указал на стену, отделяющую нас от комнаты девочек, — Они тихонько, чтобы не разбудить Чико, обсуждают эту же тему.

Друг сел на футоне, всем видом выражая готовность продать душу за устройство, способное «приподнять стенку».

— Блин, если тихонько, значит мы ничего не услышим, — Смирившись, цыкнул он и улегся обратно.

— А почему вы тогда разговаривали так тихо, когда мы нажрались? — Пользуясь случаем, спросил я.

— Боялись привлечь внимание взрослых, — Ответил друг.

Как и ожидалось. Теперь можно поспать. Повернувшись на другой бок, прикрыл глаза.

— Знаешь, Иоши… — Тихонько сказал друг.

— Что? — Не оборачиваясь, откликнулся я.

— Спасибо тебе! Я выиграл турнир, впервые в жизни напился, впервые сходил в поход без взрослых, поймал преступника, потерял девственность — и все благодаря тебе!

Рад за твою дугу характера, дружище. Приятно так круто менять чью-то жизнь к лучшему. Повернувшись к Кейташи, улыбнулся:

— Ну, за пиво благодарить точно не стоит. Хочешь, спросим мнение Сэки-сана на этот счет?

Кейташи хохотнул, я продолжил:

— А в остальном — ты ведь все сделал сам, разве нет? Моя заслуга только в том, что я пригласил тебя на Окинаву и дал парочку советов, в правильности которых и сам не был уверен. Так что, Белая Молния, благодари себя! — Ткнув его пальцем в грудь, пожелал спокойного сна и отвернулся.

— Слушай, Иоши… — Когда я почти задремал, снова подал голос Кейташи. Задрал!

— Слушаю, — Откликнулся я.

— Как думаешь, нас наградят?

— Не могут не наградить, — Ответил я, — Но никакая награда не заменит того, что я упустил!

* * *

— Братик, проснись!

Какие знакомые ощущения.

— Бра-а-атик, просни-и-ись!

Неохотно приоткрыв глаза, увидел привычно тыкающую меня в щеку пальцем, привычно сидящую на моей груди, привычно одетую в Гандам-футболку сестренку.

Так, проверка… Утреннего стояка нету, значит можно!

Вытащив руки из-под одеяла, сгреб Чико и уложил рядом с собой. Какая замечательная дакимакура. Девочка захихикала и улеглась поудобнее.

— А почему вы приехали так рано? — Спросила она.

— Потому что пали жертвой вселенской несправедливости, — Вздохнул я.

— Это как?

Я с готовностью пожаловался сестренке на нехороших взрослых.

— Папа бывает строгим, — Вздохнула она, — Но это ведь потому, что он любит нас, верно? — Встала на защиту родителя Чико.

— Верно, — Вздохнул я, отгоняя от себя хандру, улыбнулся: — А как ты провела вчерашний день?

— Ну, мы с Такаокой-тян и ее бабушкой сходили на пляж, — Начала перечислять сестренка, разгибая пальчики по-одному, — Потом папа покатал нас с Такаокой-тян на лодке. Очень медленно! — Поморщилась она, — Потом мы с Такаокой-тян поиграли в карты. Я научила ее играть в «21»! — С широкой улыбкой похвасталась Чико, — Потом мы покушали и поиграли в нашем саду в прятки. Тут столько укромных мест, братик!

— Здорово, что у тебя здесь подружка, — Тепло улыбнулся я. Чикотерапия неплохо помогает! — Не скучаешь по Уцуномии?

— Скучаю по Сакамото-сану и ребятам из школы, — Призналась сестренка. Странно, Есикава-сан в комплект не входит. Может, это как раз я привязался к няне, а Чико воспринимает ее правильно? Стало немного стыдно.

— Вчера вечером папа и Сэки-сан снова напились с дедушкой Вадой! — Доверительно прошептала мне Чико.

— Отпуск он такой, да, — Вздохнул я, — А Ринтаро-сенсей?

— Дедушка Аоки сказал, что слишком стар, чтобы пить каждый день! — Ответила сестренка.

— Не носишь кигуруми? — Задал я следующий вопрос.

— Оно мне очень нравится, — Поспешила оправдаться Чико, — Но футболка братика нравится мне больше!

Какая же ты милаха!

— Кстати, а где все? — Заметив пустующий футон Кейташи, спросил я.

— Уже проснулись и ждут тебя, поэтому я вызвалась поработать будильником! — Ответила сестренка.

— Что ж, тогда не будем заставлять их ждать! — Отпустив сестренку, начал вставать. Анимежизнь ждет!

Глава промысла

Сослав сестренку вниз, сходил в душ, смыв остатки сонливости. Настроение, благодаря лучшему в мире будильнику, было превосходным. Когда я спустился в столовую, все сидели за столом и пили чай, а меня дожидалась порция риса с рыбой. Век бы эту рыбу не видеть! После стандартных «Охайоканий» [1. «Охайо» — доброе утро] и «итатакимасаний» [2. «Итатакимас» — приятного аппетита] я приступил к еде, а батя огорошил известиями, что Синохара-сан закусил удила, уже прилетел в Наху, а завтра утром наша четверка должна прибыть в аэропорт — нас приедут снимать телевизионщики.

— А чего это мы должны ехать в аэропорт? — Возмутился я, — Им надо, пусть и едут сюда.

Все присутствующие от такого заявления офигели. Батя откашлялся:

— У них плотный график, поэтому сразу после интервью они улетят обратно.

— Какое пренебрежительное отношение к национальным героям, — Вздохнул я.

Ребята прыснули.

— Я нанял рыбацкий катер с профессиональной командой, так что сейчас отправляемся на большую рыбалку! — Перевел тему батя, поняв, что качать права и сопротивляться я не собираюсь, — Кто в деле? — Обвел он присутствующих взглядом.

В деле были все, кроме Чико и Хэруки, которая вызвалась сводить сестренку и ее подружку на пляж. Это немного расстроило, но поглазеть на профессиональную рыбалку было очень интересно, поэтому переобуваться не стал. Кейташи поедет с нами, судя по всему, чтобы еще больше ощутить себя МУЖИКОМ, а дед решил немного разнообразить досуг. Что творится в голове Кохэку — даже не представляю.

Дождавшись, пока я позавтракаю, дружно двинули к подъехавшей паре такси, не забыв временно попрощаться с Хэруки и Чико. Решив, что с батей надо мириться, направился в машину к нему и Сэки-сану. Мужики заняли заднее сидение. Пожав плечами, уселся вперед. В пути они достали какой-то «хондовский» каталог с машинами и стали обсуждать плюсы и минусы каждой модели. Соскучились по любимой работе, похоже. Я заскучал и выпросил каталог посмотреть — вдруг голова родит чего-нибудь? В машинах я разбираюсь слабо, но неизбежно замечу отсутствие чего-нибудь популярного из виденных на улицах будущего моделей.

Батя пожадничал и не дал, поэтому пришлось попросить водителя остановиться и пересесть к ним. Да уж, «Цивики» пока что совсем не те… Так, а вот кроссоверов нет совсем. Непорядок!

— «Хонде» нужен новый внедорожник! — Вынес я вердикт.

Мужики загоготали.

— Ладно, если не хотите занимать такой солидный кусок рынка, оставим эту привилегию «Тойоте», — Вспомнил я дикую популярность серии «Rav 4».

Мужиков передернуло:

— Ты что, считаешь, что инженеры «Тойоты» лучше наших? — Обиделся батя.

— Да, считаю, — Признался я, ибо так оно и было — в мое время «Тойота» чувствовала себя намного лучше «Хонды», — Они-то внедорожник другого уровня точно сделают. Спрос на них будет чудовищный, и «Хонду» изрядно потеснят.

— Вот видишь, Сэки-сан, насколько мне непросто? — Пожаловался секретарю батя.

— Что ты подразумеваешь под «внедорожником другого уровня», Одзава-кун? — Похоже, решил дать мне шанс секретарь.

— Карандашик есть?

Получив желаемое, на чистой внутренней стороне титульного листа нарисовал как смог эскиз «Honda CR-V». Когда я начал вырисовывать на решетке радиатора букву «H», мужики опять заржали.

— Короче, вот! — Закончил я, — Суть такова: оно должно сочетать все плюсы внедорожника, но при этом управляться как нормальный городской автомобиль.

— Может, нарисуешь космический корабль, скажешь, какая у него должна быть скорость, а «Хонда» быстренько его сделает? — Стебанул меня батя. Справедливо так-то. Ну не шарю я блин.

— Пофигу, — Махнул я рукой, отдавая бате карандаш.

— Да ладно, не обижайся, — Потрепал он меня по голове, — После небольшой доработки получится неплохой дизайн. Но ты же понимаешь, что дизайн — это самое простое?

Ну не знаю, порой такой вырвиглаз выпускают, аж в дрожь бросает. Но батя прав — главное в машине все-таки начинка. Ладно, я попытался. Стоп! А ведь «Тойоты Витц» я тоже не видел. Вздохнув, попросил у бати карандашик обратно и нарисовал трехдверную версию — в такую мы однажды набились всемером. Было весело!

— А вот малолитражка. Целевая аудитория — бизнес-вумен, сильные и независимые, — Начал я выдавать пресс-релиз, — Красивая, компактная, экономичная машина для города. Эмансипация будет только нарастать, а женщины — активно строить карьеру. Поэтому выпускать надо в мягких цветовых тонах!

Батя пожевал губами.

— Что думаешь, Сэки-сан? — Спросил он секретаря.

— Думаю, что эта модель может получиться неплохой, — Ответил тот, — Особенно если сделать упор на экономичность.

Хорош!

— Хорошо, тогда попробуем поговорить с отделом разработки, — Решил батя, секретарь начал чиркать в блокноте, — Может еще что-нибудь придумаешь? — Спросил он меня.

— Может и придумаю, но не сейчас, — Хватит мне на сегодня позора. Да и в голову ничего не лезет.

— Я рад, что ты наконец-то осознал, что наше благополучие целиком зависит от «Хонды». «Одзава и сын», как дочернее предприятие…

— Что?! — Охренел я, — Какое еще «Дочернее предприятие»?! Я думал, это целиком наша фирма!

— Не смей перебивать отца! — Рявкнул батя. Я быстро извинился, он продолжил: — У «Хонды» есть деньги для инвестиций, возможность быстро наладить производство чего угодно и отправить это на рынок в кратчайшие сроки! Что из этого есть у нас? Пара миллионов долларов?!

Логично, но…

— Когда я унаследую «Одзава и сын», не хочу, чтобы инвесторы указывали мне, что и как делать, — Обиженно буркнул я.

— Не волнуйся, сын! — Саркастично ответил батя, — Будучи такой крупной акулой бизнеса с великолепным рыночным чутьем, ты легко заткнешь за пояс специалистов с многолетним стажем!

— Скорее бы стать совершеннолетним, — Вздохнул я, уставившись на заросли за окном. Гребаное бесправие.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда у тебя появятся собственные дети! — Выдал батя платиновый родительский ответ.

Хотел помириться с мужиком и поиграть в образцового сыночку, а получилось вот это.

— Ты хороший отец! — Улыбнулся я бате, — Извини, что все время доставляю тебе проблемы.

— Не очень-то я верю в твою искренность. Пойми, я всегда поступаю так, как будет лучше для всех нас, — Ответил он.

— Постараюсь, — Пообещал я.

* * *

Прибыв в незнакомый рыбацкий порт, выбрались из машин и направились к причалу, где нас дожидался небольшой рыбацкий катер. Раскланялись с парой нанятых батей профессиональных рыбаков, и они провели нам получасовую лекцию по технике безопасности, которую я благополучно пропустил мимо ушей, а вот остальные слушали с серьезными минами. Секретарь (уже даже не хромающий, кстати) даже записал кое-что в блокнотик.

Далее нам поведали, что ловить сегодня будем тунца, и, если повезет, марлина (он же рыба-парусник). Для этого мы поплывем к Черному течению. Несмотря на зловещее название, ничего опасного в нем нет — просто там марлин ловится лучше всего. Течение проходит от западного мыса острова к северному. Секретарь зачем-то записал и это.

Обрядившись в выданные нам сапоги, спасательные жилеты и специальные рукавицы, поднялись на палубу катера, оснащенную троллинговыми удилищами. Нормально, никто в воду не сдернет. Получив дальнейшие инструкции, расположились на скамейках и отчалили от берега. Пока добирались до течения, коротал время разговором ни о чем с друзьями, отметив, что Кейташи смотрит на Кохэку щенячьими глазами, а та старательно избегает встречаться с ним взглядом. Стесняется, жалеет о содеянном, или это еще одна форма дрессировки? Плевать, не мое дело.

Как Кейташи и говорил, дело было в пиве, потому что сегодня его совсем не укачивало. Добравшись до нужной точки, по команде сотрудника пристроились к удилищам, на которые уже была «насажена» искусственная наживка. Опустили в воду. Плывем такие, рыбу троллим. Первой повезло Кохэку — ее удилище согнулось, сотрудник среагировал на это и помог девушке вытащить из воды где-то метрового размера тунца. Все дружно поздравили очень довольную такой удачей девушку, и сотрудник предложил разделать тунца на наживку для марлина, сказав, что это повысит шансы на вылов. Поймавшая азарт Кохэку согласилась, и несчастную рыбу порезали на куски. Сотрудник сам наживил кусочки на удилища, и мы принялись ждать дальше.

Дальше повезло секретарю — ему попался двухметровый черный марлин.

— Потрясающе, Сэки-сан! — Похвалил его батя, — Тебе удалось выловить настоящий деликатес! Нарежете нам сашими? — Попросил он сотрудника. Тот залез в один из рундуков, достал оттуда соевый соус и профессионально начал отрезать от марлина тонкие, почти прозрачные ломтики. Там же нет паразитов, верно? Посмотрев на окунающих в соус, счастливо поедающих рыбку японцев, плюнул на опасения и присоединился. Мясо было неприятно-теплым, но потрясающе вкусным!

После перекуса клёв, что называется, «попер». Тунцы и синие марлины — такого и выловил Вада-сан позавчера — пошли чуть ли не сплошным потоком. Нанятые рыбаки ножами и электропилой споро разделывали улов на филе и укладывали в ящики со льдом. Все это отправится в Уцуномию — нашим семьям и родителям Сэки-сана, который так усердно строил карьеру, что не успел жениться к своим тридцати пяти. Оставшиеся головы, хвосты, требуху и прочий рыбный «неликвид» использовался в качестве наживки и шел на корм окружившим катер сразу же после отплытия чайкам, которые изрядно раздражали своими воплями.

Сильно расстроило, что мое удилище рыбы старательно избегали. Похоже, мне надо рыбачить в одиночку, и все делать самому, без всяких троллингов и специальных юнитов. Пытался убить скуку, делая многочисленные фотографии окружающих и их улова. Внезапно удилище Кохэку резко изогнулось. Сотрудник подскочил, покрутил лебедку, которая у троллингового удилища вместо катушки, подтянул чудовищных размеров синего марлина к борту и оглушил его длинной дубинкой. После этого вытащил на палубу и измерил рулеткой. Три с половиной метра. Кохэку выглядела нереально счастливой, и даже чмокнула подошедшего поздравить ее Кейташи в щеку.

— Смотрите! — Вдруг заорал Сэки-сан, — Там дельфины!

Посмотрев в указанном направлении, действительно увидели стайку весело плещущихся и выпрыгивающих из искрящейся солнцем воды дельфинов.

— Хо, давненько я не ел дельфинов! — Оживился батя и попросил рыбака: — Давайте попробуем поймать!

— Нет! — Возмутился я, — Дельфины умные, дружелюбные и прикольные! Пожалуйста, давайте оставим их в покое!

Точно! В «Южном Парке» же была серия про любовь японцев к убийствам дельфинов! [3. 13 сезон, 11 серия] Очень, надо признать, оскорбительная для моей японской национальной гордости.

— Ты чего, Иоши? — Спросил меня Кейташи, — Это же просто рыба!

— Не рыба, а млекопитающее! — Поправила его Кохэку, — Но я тоже не понимаю, в чем проблема. Дельфины довольно вкусные!

Ты же девочка! Как ты так можешь!

— Делайте, что хотите, — Махнул я рукой и отошел от них подальше.

— Ну, большинство — за! — Подытожил батя.

Катер свернул в направлении дельфинов. Какой отстой. Взрослые жизнерадостно решали, с каким соусом и как лучше готовить потенциальную добычу. Изверги. Как можно есть такую потешную животину? Ладно бы с голодухи, но мы-то блин не голодаем!

— Они уплывают! — Поведал обстановку рулевой, — Догонять?

— Умные! — Раздраженно цыкнул батя, — Не стоит, лучше попробуем наловить еще марлинов, — Потом посмотрел на меня и буркнул: — Может, оно и к лучшему.

После получаса вылова тунцов и средних размеров синих марлинов, удилище деда натурально затрещало. Ответственный за штурвал рыбак тут же сменил курс, ослабив давление на удилище. Второй сотрудник подлетел и начал аккуратно крутить лебедку. Забив на все, мы столпились за его спиной — явно грядет что-то невероятное!

Рыбу пришлось изматывать минут десять, но, в конце концов, получилось подтянуть ее достаточно близко к борту, чтобы рыбак дотянулся дубиной. Из воды рыбину вытащить не получилось — слишком велика, поэтому взяли курс к берегу, закрепив рыбу у борта. Прямо как старик из «Старика и моря».

Весь путь до берега Ринтаро-сенсея осыпали комплиментами, Кохэку явно ревновала, но смирилась с почетным вторым местом и присоединилась к поздравлениям.

— Вот видишь, сын, как важно довериться профессионалам своего дела! — Выдал мораль нашей рыбалки батя.

— Это не рыбалка, а какой-то унылый промысловый конвейер, — Вздохнул я.

— Если тебе не повезло, это не значит, что надо портить настроение остальным! — Ответил он.

Выловленная дедом рыбина оказалась черным марлином. Вместе с парой не занятых сторонних рыбаков, наши вытащили рыбу на берег при помощи специального подъемника, измерили рулеткой и взвесили — 4.46 метра, 709 кг. Просто охренеть!

— Поздравляю вас, Аоки-сенсей! — Низко поклонился деду один из рыбаков, — Вам удалось побить мировой рекорд!

Нифига себе дед дает!

— Прошлый держался с 45 года — тот марлин весил 707.6 кг! — Продолжил рыбак, — Не хотите ли принять участие в мждународном турнире по ловле марлинов?

— Боюсь, после такого улова мне долго ничего не попадется, — Отказался Ринтаро-сенсей, потом обвел нас гордым взглядом и широко улыбнулся: — Учитесь, молодежь!

После этого мы все с удовольствием пофотографировались с такой мощной рыбиной. Кроме того, один из рыбаков записал все на видео — чтобы подтвердить рекорд. Помимо этого, улов Ринтаро-сенсея вписали в специальную таблицу, расположенную в порту — чтобы все видели кто, когда, а главное — где, выловил такую большую рыбу.

Суммарный вес всей сегодняшней добычи получился больше полутора тонн. Я впечатлился и приуныл — даже после дележки и угощения всех, кого можно, окинавской рыбкой предстоит питаться несколько ближайших месяцев. Может, «забыть» закрыть дверь морозилки?

* * *

Когда мы вернулись домой, Хэруки и Чико еще не вернулись. После короткого диалога с Кейташи и Кохэку, которые пожаловались на усталость и решили остаться дома, я переоделся, собрал рюкзак и отправился на пляж — искать девушку и девочек. Добравшись до места, сразу же разглядел лежащее на покрывале спиной вверх зеленое пятно. Не удержавшись, подкрался и шлепнул по попке. Хэруки дернулась, и в следующую секунду щеку обожгло болью, а мир покачнулся.

— Ой, Иоши, прости, я не знала, что это ты! — Извинилась Хэруки, испуганно глядя на меня.

— Ничего, — Смаргивая слезы, потер я щеку и попытался улыбнуться: — Неплохой удар!

— Дай посмотрю! — Попросила она и приблизилась, — Не поцарапала, слава богу! — Облегченно выдохнула она.

— Переживаешь о сохранности моего лица? — Улыбнулся я.

— Конечно! Я никогда не говорила тебе этого раньше, но ты очень красивый!

— Приятно, — Улыбнулся я и посмотрел на океан, почти сразу найдя на мелководье Чико и одетую в ярко-красный детский с рюшами купальничек Такаоку-тян.

— Чико-тян учит подругу плавать, — Заметив мой интерес, прокомментировала Хэруки, — Хочешь к ним?

— Луче посижу с тобой, — Улыбнулся я и сел на покрывало.

Девушка уселась рядом и прижалась к плечу.

— Я никому не позволю себя так трогать, кроме тебя! — С неожиданным жаром сказала она.

— И правильно! — Не менее горячо поддержал ее я, — Абсолютно правильная реакция! В следующий раз буду тебя предупреждать.

Немного помолчали, глядя на воду.

— Ты так и не подарил мне кактус, — Смущенно сказала Хэруки.

— А это вообще нужно? — Хохотнул я, — Что ж, если так, подарю по возвращении в Уцуномию.

— Знаешь, я даже рада, что нам помешали, — Вдруг посмотрела она мне в глаза. Видимо, мое лицо в этот момент стало очень красноречивым, потому что девушка поспешила оправдаться: — Нет, не подумай, дело вовсе не в том, что мне не хочется! Просто это было бы нечестно по отношению к тебе — ты ведь так и не узнал мой секрет, — Пояснила она.

— Готова рассказать? — Обняв Хэруки, спросил я.

— Не здесь, — Покачала она головой.

— Тогда давай после пляжа сходим в тот парк, — Предложил я, — Подойдет?

— Да, деревья придадут мне уверенности! — Кивнула она.

Глава признаний и просьб

— Братик, сестренка, смотрите, сколько всего мы нашли! — Подбежали к нам девочки, демонстрируя полные ладони ракушек.

— Прекрасный улов! — С улыбкой отозвался я.

— Сестренка Хэруки, а чьи это раковины? — Они разложили принесенное на одеяле. Ракушки в основном были конусовидные — пятнистые, полосатые, все — разных цветов. Подводный мир Окинавы очень разнообразен.

— Прости, Чико-тян, я не очень разбираюсь в морских обитателях, — Немного смущенно ответила Хэруки.

— Братик с мангой, ты тоже не знаешь? — С надеждой обратилась ко мне Такаока-тян.

— Увы, — Развел я руками, — Но наш с Чико отец — заядлый рыбак, попробуйте спросить его.

— Такаока-тян, ты хочешь еще покупаться? — Спросила сестренка подружку.

— Нет, я немного устала и проголодалась, — Ответила та.

— Тогда можно идти домой! — Подвела итог Чико, — Братик, можно сложить ракушки в твой рюкзак? — Заметила она подходящую ёмкость.

— Без проблем, — Пожал я плечами.

— Тогда, Такаока-тян, давай принесем остальное! — Предложила сестренка, девочки побежали к сложенной на песке у воды кучке ракушек и в два захода принесли остальное. Эти ракушки были больше и другой формы — у части из них торчали угрожающие шипы. Сколько же тут улиток и всяческих раков?

Взяв ракушку самого знакомого вида, приложил к уху и послушал «море», потом дал послушать Хэруки — внезапно она о таком не знала. Закончив, девочки в сопровождении девушки пошли переодеваться, а я завернул ракушки в одеяло и сунул в рюкзак. Задумчиво посмотрел на океан — странно, но купаться почему-то вовсе не хотелось. Возможно, дело во внутреннем волнении — не думаю, что секрет Хэруки так уж ужасен — не поубивала же она одноклассников, в самом деле! С удивлением понял, что даже если она перерезала всех учеников своей прошлой школы, мне по большому счету будет наплевать. Без причины она «жестить» не станет. «Будет нечестно…» — Прозвучал в голове голос Хэруки, и по спине пробежал холодок. Это же не потому, что она не девочка? Хентай учит нас, что японская система образования зиждется на изнасилованиях. Да ну, бред! Я уже понял, что «анимешная» Япония от реальной отличается очень сильно, причем не всегда в худшую сторону. Кроме того, даже если кто-то попытался — огреб по полной. Хэруки сильна!

Отогнав мрачные мысли, встретил переодевшихся девочек улыбкой. Подружки решили нарядиться одинаково — в белые футболочки «Хеллоу Китти» и джинсовые юбочки. Экая милота!

Проходя мимо «сельпо», девочки изъявили желание поесть мороженного, я выделил Чико денежку, и они пошли выбирать.

— Пойдем в парк сразу, как отведем детей? — Спросил я Хэруки, — Или хочешь сначала пообедать?

— Лучше сразу, — Кивнула она и понуро добавила, — Надо было давно рассказать тебе все, но я ужасно боюсь, что ты станешь относиться ко мне хуже.

— Глупости! — Опроверг я ее опасения и крепко обнял, — Что бы ни случилось, я продолжу любить тебя.

— Обниматься у всех на глазах неприлично! — Раздался со стороны магазина укоризненный голос Чико. Такаока-тян смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Да, девочка, у нас проблемы с воспитанием. Не будь как мы.

— Ну-ка давай сюда мороженное! — Протянул я руку к сестренке, — Портить аппетит перед обедом нехорошо!

— Не надо, братик, я все поняла! — Спрятала фруктовый лед за спину сестренка, — Когда взрослых нет, можно немного нарушать правила! — Сделала она вывод, к которому рано или поздно приходят все дети.

— Только если это не причиняет никому проблем и не нарушает закон! — На всякий случай предупредил я.

— Да, я помню, что ты говорил, что уважаешь уголовный кодекс! — Процитировала она Остапа Бендера в моем переложении, — Я тоже буду! А ты, Такаока-тян? — Спросила она подружку.

— Я не знаю, что такое уголовный кодекс, — Смущенно призналась та.

— Это такая книжка, куда взрослые записали все, чего ни в коем случае делать нельзя! — Объяснила сестренка.

— Вот как? Что ж, тогда я тоже буду его уважать! — Покивала Такаока-тян.

Когда подошли к дому, передали заботу о девочках взрослым, отказались от обеда в виде приготовленного дедом супа из плавников марлина, пообещав покушать, когда вернемся, и переоделись — Хэруки обещала наличие в лесу кровососущих насекомых, поэтому не сговариваясь выбрали джинсы. Я надел белую рубаху с длинным рукавом, а девушка зеленую блузку — тоже с длинным рукавом. В карман положил крем от комаров — он ездил с нами на Ишигаки, где изрядно помог.

Парк находился далеко от нас, поэтому пришлось сесть в автобус. По дороге Хэруки ушла в себя, собираясь с мыслями, а я молчал, чтобы не мешать. Через какое-то время, миновав пару небольших поселков и фермерские угодья (на одной из ферм увидел пасущихся за ограждением местных поняшек — сюда и поведу Чико), мы прибыли к парку Мицудахара.

Покинув автобус, осмотрелись — ну, субтропики: пальмы да незнакомые мне деревья. Пока незнакомые, ибо как только Хэруки восстановит душевный покой, она с радостью заполнит пробелы в моих знаниях. Обмазались кремом и двинулись по тропинке, ведущую между двух высоких крутых холмов. Миновав «ущелье», вышли на более ровную местность. Хэруки не задумываясь свернула в заросли, потянув меня за руку. Аккуратно раздвигая ветви, какое-то время брели по дикому тропическому лесу, пробираясь через настоящий бурелом. В этот момент я с теплом вспомнил леса средней полосы России — я много раз бывал в тайге, и передвигаться по ней было значительно легче. Теперь я понимаю, почему в фильмах проход по джунглям прорубают при помощи мачете. Увы, для нас этот способ не подходит, поэтому пришлось терпеть. У Хэруки, впрочем, никаких сложностей не возникало — она легко находила проходы в казавшейся мне неприступной зеленой стеной растительности и ловко в них проскальзывала. Мне же приходилось концентрироваться и потеть не столько от теплого влажного воздуха — окружающие холмы и заросли отрезали нас от блаженного, уже ставшего привычным, ветерка — сколько из опасений критически повредить какое-нибудь ценное растение.

Наконец, Хэруки нашла устроившее ее место — им оказалась небольшая, погруженная в уютный зеленый полумрак, полянка, в центре которой лежал упавший ствол какого-то дерева. Девушка с грустной улыбкой погладила поросший мхом мертвый ствол, нашла не заросшее местечко, уселась и похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая присоединиться, что подуставший от «полосы препятствий» я охотно и сделал, обняв девушку за плечи.

Немного помолчали, слушая шум окружающего леса, Хэруки прикрыла глаза и начала рассказывать.

— В выпускном классе средней школы мы с Кохэку дежурили. Один из одноклассников предложил нам помочь двигать парты. Ведро протекало, поэтому Кохэку пошла попросить новое.

Я внутренне завопил от ужаса и сжал зубы — история начиналась аналогично сценарию какого-нибудь хентая об изнасиловании.

— Этот… — Хэруки замолчала, пытаясь подобрать подходящий термин.

— Может, подойдет выражение «эта особь?» — Предложил я. Хотелось использовать вариант погрубее, но моя девочка не ругается, поэтому кивнула, принимая предложенный вариант.

— Эта особь закрыла дверь и с мерзкой ухмылкой сказала мне, что не выпустит, пока я не сделаю все, что он хочет. Иоши, мне было так страшно! — Хэруки задрожала, и я обнял ее крепче, — Он зажал меня в угол, и начал трогать своими мерзкими руками, — Из глаз девушки потекли слезы, я изо всех сил старался не заорать, — Ничего противнее я никогда не испытывала, — Дрожащим голосом продолжила она, — «Я могу сделать с тобой все, что угодно, и мне за это ничего не будет!», — Выплюнула она прямую речь ублюдка, — «Все равно никто не поверит словам зеленоволосой чудачки! Не волнуйся, тебе понравится!».

Сердце сдавило от жалости, в горле встал ком, душу жег бессильный гнев.

— Когда он порвал матроску на моей груди и начал лапать… — Хэруки повернулась, уткнулась лицом в мое плечо и перешла на шепот, — Я отключилась.

Девушка надолго замолчала, плача и шмыгая носом. Я не торопил и ласково гладил ее по голове. Какой надо быть мразотой, чтобы обижать такое милое создание?

— Когда я пришла в себя, эта особь лежала на полу вся в крови и без сознания, — Мертвым, пугающе-безэмоциональным тоном продолжила Хэруки, — В противоположном от меня углу класса я увидела трясущегося от страха одноклассника. В руках он держал направленную на меня камеру. Он прятался в шкафчике для швабр и собирался заснять все на видео! — Вдруг закричала Хэруки, вскочила на ноги и начала мерить поляну шагами, — С помощью записи они собирались меня шантажировать и превратить в свою игрушку! К счастью, он не успел ничего сделать с кассетой — я напугала его так, что он обоссался! — Хэруки подняла лицо к скрытому кронами окружающих нас деревьев небу и жутко рассмеялась каким-то каркающим смехом, заставив мою спину покрыться мурашками. Просмеявшись, продолжила рассказ, резко ускорив речь до едва разборчивой:

— Когда в класс вернулась Кохэку, она сразу подняла тревогу. Как забегали учителя — такой скандал в школе для элиты!

«Вот почему школьник смог себе позволить себе видеокамеру», — Пронеслась где-то в глубинах оглушенного поведением Хэруки мозга отстраненная мысль. Гребаные мажоры полны гнилья.

— Эту особь отправили в больницу — у него нашли перелом носа, трех пальцев на руке и сотрясение мозга. Как дедушка орал на учителей и родителей этих… этих… ПОДОНКОВ! — Выдавила Хэруки предельное для себя оскорбление, — Отец этой особи оказался важной шишкой в психиатрии, и сделал те бумаги, которые дедушка показывал полицейскому, хотя поначалу пытался выгораживать своего драгоценного сыночка! Тут и пригодилась кассета — запись не оставила ни у кого сомнений, кто виноват во всем случившемся! Этих двоих засунули в спецшколу, а я остаток учебного года провела на домашнем обучении. «Никогда не позволю ни одному мужчине ко мне прикасаться!» — Решила я тогда. Но… — Хэруки посмотрела на меня полными нежности глазами, резко приблизилась и обняла, прижав мою голову к груди, — Когда я увидела тебя, так увлеченно ухаживающего за помидорами, я подумала, что ты очень похож на моего дедушку. Такой человек просто не может быть плохим!

Обхватив мои щеки ладонями, Хэруки заставила поднять взгляд и посмотреть на ее счастливое лицо.

— Я так счастлива, что не ошиблась! — Выдохнула она и впилась в мои губы поцелуем.

В рот попало немного крема от комаров. Рефлекторно отстранившись, я без задней мысли сплюнул и вытер губы рукавом. Хэруки побледнела и отшатнулась с выражением ужаса на лице. Из ее глаз снова потекли слезы.

— Я тебе противна? Прости, Иоши, я больше никогда не подойду к тебе! — Едва слышно выдохнула она. Твою мать!

Подскочив, кинулся к Хэруки, крепко прижал к себе:

— Нет! Все совсем не так! Просто в рот попало немного крема, и я его выплюнул! Прости дурака! Ты никогда, слышишь, НИКОГДА не будешь мне противна!

Хэруки обмякла, обняла меня в ответ и уткнулась лицом в грудь.

— Вот как? — Прошептала она, — А если я скажу тебе, что больше всего на свете жалею о том, что эти двое так легко отделались? Что, если я скажу тебе, что с радостью порезала бы их на кусочки без всякой «темной формы»?

— Отвечу, что насильников надо кастрировать, скармливать им собственные яйца, а потом заживо варить в кипящем масле! — Изложил я свои взгляды на несовершенство законов.

— Жуть! — Хихикнула Хэруки, рукавами блузки вытерла кожу около губ и снова поцеловала меня. На этот раз обошлось без происшествий.

По пути к автобусной остановке я спросил:

— Это тогда ты подружилась с Кохэку?

— Мы были знакомы еще детьми, нас познакомили дедушки. Но отцу Кохэку предложили хорошую должность где-то на севере Кюсю, поэтому они переехали еще до поступления в начальную школу. Обратно вернулись только ко второму классу средней школы. Мы сразу узнали друг друга и подружились! — Тепло улыбнулась воспоминаниям полностью пришедшая в норму Хэруки, — Она сказала, что я забавная! — Хихикнула она.

* * *

Когда мы вернулись домой, уже вечерело. Батя с секретарем выносили во двор стол, Ринтаро-сенсей разжигал гриль — жарить замаринованного после возвращения с рыбалки деликатесного черного марлина, Кохэку и Кейташи таскали стулья, а Чико и Такаока-тян с радостным смехом носились по изрядно похорошевшему благодаря дедовым усилиям саду. Мы с Хэруки, получается, единственные, кто не приложил руку к сегодняшнему ужину. Впрочем, упрекать нас никто не стал, поэтому мы пошли домой и слегка перекусили разогретым супчиком. Помимо плавников, его состав включал в себя крупно нарезанные (чтобы было удобно вылавливать палочками, в японские супы вообще все режут крупно), подаренные соседями овощи. После этого быстро приняли душ (к сожалению, не вместе) — визит в тропики не прошел даром, переоделись и присоединились к расположившимся во дворе остальным, к которым, пока мы были дома, добавилась пожилая чета Вада, само собой, не забыв прихватить пару бутылочек ханадзакэ. Посмотрев на бутылки, Кейташи слегка позеленел.

Жаренный на гриле марлин оказался невероятно вкусным. Кусочки буквально таяли во рту, а божественное послевкусие заставляло грустить в минуты, когда старая порция кончилась, а новая еще не покинула гриль. Вот такой рыбой я готов питаться хоть каждый день!

Накатив, батя пришел в благостное расположение духа и принялся чествовать героев — сначала нас, а потом, с гораздо большим энтузиазмом, Ринтаро-сенсея. Даже как-то обидно. Поняв, что больше в меня не влезет ни кусочка, проводил взглядом тихонько сваливших в дом Кейташи и Кохэку — они ведь не собираются заняться тем, о чем я подумал? Ну уж нет! Никто не смеет осквернять дом моего отца, кроме меня!

— Пошли шпионить! — Шепнул я сидящей рядом Хэруки.

— Пойдем! — Моментально согласилась она. Воистину половинка!

Покинув сад, взяли на кухне шпионский инвентарь в виде пары стаканов, тихонько поднялись наверх и принялись подслушивать. Дверь — не стена, а ребята не особо таились, поэтому слышимость была отличная.

— Да почему? — Раздался возмущенный голос Кейташи, — Мы же быстро!

Я хрюкнул — ох уж эта Белая Молния.

— Отстань от меня, похотливая свинья! Знаешь, чего мне это стоило?! У меня до сих пор все болит!

Хэруки как-то потерянно посмотрела на меня. Блин, не напугала бы Кохэку мою девочку. Сама виновата — нефиг спидранить первый раз так сказать «на сухую».

— Больно ведь только первый раз! — Проявил базовые знания анатомии Кейташи, — Давай попробуем снова!

— Черт, я уже жалею о содеянном! Так и знала, что после этого ты не успокоишься!

— Это же совершенно нормально — хотеть любимую девушку! — Оправдывался Кейташи.

— Ты такой милый! — Внезапно переключилась на «дере»[1.Любящий, ласковый]-режим Кохэку, — Иди сюда!

Раздался звук сочного, влажного поцелуя.

— Попробуем еще раз, когда вернемся домой, — Пообещала другу Кохэку, — Но за номер в любовном отеле платишь ты! — Выкатила она условия.

Любовный отель, да? Совсем о них забыл! Я покосился на покрасневшую Хэруки. Нет, не хочу, чтобы наш первый раз случился в казенном помещении, где до нас занимался сексом не пойми кто и не пойми с кем.

— Как прикажешь, моя госпожа! — С жаром ответил Кейташи.

— Какие высокие отношения! — Шепнул я на ухо беззвучно смеющейся Хэруки.

Услышав, как кто-то вошел в дом, повел Хэруки вниз — типа мы пили что-то из стаканов на втором этаже. Притворялись зря, потому что это оказалась Чико. Подойдя к нам с каким-то смущенным видом, она сказала:

— Сестренка Хэруки, я соскучилась по братику. Отдашь мне его на завтра?

Ути боже! Стоп, а в какой момент я превратился в собственность Хэруки?

— Конечно, Чико-тян! — Погладила сестренку по голове девушка, — Прости мой эгоизм, весь завтрашний день Иоши полностью в твоем распоряжении! — Не стала она жадничать.

А мое мнение, получается, никому не интересно. Ладно, я не против — сам соскучился по сестренке.

— Я нашел ферму с Йонагуни ума, — Поделился я с сестренкой новостями, — Пойдем туда завтра?

— А я думала, что ты забыл! — Широко улыбнулась девочка.

— Если братик что-то пообещал — он это сделает! — Назидательно ответил я.

— Братик такой надежный! — Скопировала мою ехидную издевку над батей Чико, заставив заржать.

Глава убийства и расчленения

Проснулся рано, спустился вниз, достал из холодильника остатки жареного на гриле марлина, слепил огромный бутерброд и вышел в сад — позавтракать на свежем воздухе. Усевшись на крылечко, откусил мощный кусок и зажмурил глаза от удовольствия — рыба, даром что вчерашняя, вкуса не потеряла.

— Иоши-кун, доброе утро! — Вышел из-за угла дома Ринтаро-сенсей.

— Доброе утро! — Салютнул я ему бутербродом, — Хотите кусочек?

— Какое щедрое предложение! — Ухмыльнулся дед, — Одолжишь свой топорик?

— Одолжу, — Кивнул я, сходил в комнату и принес деду топорик, — А зачем вам? Я думал, на топоры у вас семейное табу! — Хохотнул я.

— Не многовато ли юмора с самого утра? — Хохотнул дед, проявив способность к самоиронии.

— Настроение отличное, — Пожал я плечами, — Так зачем топор?

— Пойдем покажу, если не трусишь! — Попытался дед взять меня на «слабо». Теперь пути назад нет!

Войдя в сарай, увидел клетку с парой кур.

— Подарок соседей, — Объяснил дед, — Вот, думал приготовить из них что-нибудь.

— Понимаю, — Кивнул я и присел на корточки у двери сарая, продолжая жевать бутерброд.

Тем временем дед достал одну из кур, положил на чурку и отрубил голову. Брызнула кровь, дед подержал бьющуюся тушку и покосился на меня. Улыбнулся ему и откусил кусочек бутерброда. А чего мне — прошлый я родился и вырос в деревне.

Хмыкнув, дед скинул тушку в ведро и пошел к клетке за второй птичкой. Та неожиданно проявила сопротивление, проскользнув между дедовых рук и кинувшись к выходу. Закинув остатки бутера в рот, поймал курицу.

— Прости, птичка, я уважаю твою волю к жизни, но я уже устал питаться рыбой, — Извинился я перед ней и отдал деду.

— Хочешь попробовать? — Протянул он мне топор.

— Как можно «хотеть попробовать» что-то подобное? — Удивился я, — Если бы вы сказали что-то вроде «Иоши-кун, артрит мешает мне держать топор, поэтому рубить придется тебе», я бы, конечно, не отказался.

— Тогда ощипывать и потрошить будешь ты, — Обиделся на «артрит» дед.

— С другой стороны, — Отобрал я у деда топор и птичку, — Будет честно делить обязанности пополам!

Тюк топориком.

Дальше мы с дедом в четыре руки ощипали тушки, предварительно их ошпарив, выпотрошили и пошли в дом, обнаружив на кухне зевающую и пьющую чай Кохэку, одетую в оранжевую футболку и бежевые шортики. Поздоровались.

— Ты пропустила самое интересное! — Проинформировал я ее.

— И почему-то совсем об этом не жалею, — Посмотрев на отправленные в раковину куриные тушки, ответила она.

— Поможешь разделать? — Попросил я, — У Ринтаро-сенсея артрит.

Дед тут же отвесил мне легкий подзатыльник.

— В таком случае, доверяю все тебе. Мне нужно готовиться к интервью, — Сказал он и направился на второй этаж.

— Какое интервью? — Спросил я его спину и был обидно проигнорирован.

— Он же поставил мировой рекорд, ты что, забыл? — Удивилась Кохэку.

— Точно! Совсем вылетело из головы! — Хлопнул я ладонью по лбу, подошел к раковине, помыл трупики, вооружил себя и Кохэку ножиками, и мы приступили к разделке.

— Угораздило же меня проснуться в такую рань! — Буркнула Кохэку. Я хохотнул, — А чего это ты такой жизнерадостный с самого утра? Бесит! — Покосилась она на меня.

— А чего мне? Окинава, каникулы, друзья! — Улыбнулся я ей и предложил: — Может сходим куда-нибудь вдвоем после возвращения?

— Подкатываешь? — Направила она меня ножик.

Я фыркнул.

— Что это за реакция? Обидно, знаешь ли! — Пробубнила она, возвращаясь к делу.

— Ты же и сама все понимаешь, — Ответил я.

— Понимаю, — Улыбнулась она, — Давай сходим, я не против узнать тебя получше.

— Подкатываешь? — Вернул я ей подкол.

Кохэку вернула мне фырканье.

Разобрав курочку на запчасти, обмазали ее чесноком, посыпали солью, сгрузили на поднос, накрошили туда лука и отправили в духовку.

Пока запекалось, приготовили рис и соорудили салатик из соседских овощей — поток даров иссяк, но запас оставался еще изрядный. В процессе тренировал силу воли, борясь с желанием подколоть Кохэку на тему потери девственности. Нельзя!

— Знаешь, мой брат из-за тебя потерял душевный покой, — Вдруг сказала она, сев за стол и положив голову на ладони.

— Неудивительно, моей красоте покорны как женщины, так и мужчины! — Самодовольно кивнул я.

Девушка хохотнула, оценив шутку.

— «Где этот пацан был раньше? С таким материалом мы бы стали известны по всей Японии», — Спародировала она голос Акиры.

— А потом Сара уйдет из группы, чтобы воспитывать ребенка, а Акира поймает звездную болезнь. Развод, отъезд Сары с ребенком в Америку, и вот ты уже меня ненавидишь за то, что я разрушил семью твоего брата, — Вздохнул я.

— Скорее всего так и будет, — Не стала даже пытаться спорить Кохэку. Эй, может хоть попытаешься опровергнуть тезис о ненависти? Мне вообще-то обидно! — Брат всю жизнь мечтал об успехе, потому и поехал в Америку — там, мол, больше возможностей, так что, если дать ему шанс, он с легкостью откажется от всего остального.

— Значит, надо искать другую ручную группу, — Вздохнул я. Не хочу, чтобы моя компания раскололась, — Жаль, мне нравятся ребята из «Альдекальдо».

— Ну, если найдешь замену Саре и Акире, музыкантов можешь забрать себе, — Великодушно разрешила Кохэку, — Мне до них нет никакого дела.

— Кстати, ты ведь офигенно поешь! Хочешь, сделаем тебя айдолом? А если подтянешь английский, станешь звездой мировой величины, — Предложил я Кохэку.

— Прямо-таки мировой? — Недоверчиво усмехнулась она.

— Every night in my dreams I see you, I feel you, — Начал я петь песню Селин Дион из «Титаника». Мои вокальные способности не настолько хороши, как у девушек, но потенциал песни в какой-то степени передать могу, что подтверждалось выражением лица Кохэку, с каждой строчкой меняющегося от недоверчиво-насмешливого к восторженно-задумчивого. Дойдя до припева, я увлекся, взял слишком высоко и позорно закашлялся.

— В общем, как-то так, — Откашлявшись, подвел я итог.

— Поняла, — Кивнула Кохэку со сложным лицом, — Мне надо подумать.

— Думай, — Разрешил я, — Времени тебе даю до августа. Репетиторы это круто, но желательно отправить тебя поучиться годик-другой в Америке, чтобы вытравить акцент.

Блин, а ведь если я отправлю ее за границу, Кейташи меня убьет.

— Боюсь, до совершеннолетия родители меня не отпустят, — Вздохнула она.

— Тогда можешь ограничиться любовью японских фанатов, — Улыбнулся я, — В общем, думай.

— Подумаю, — Серьезно кивнула она.

— Откажешься — не страшно, я в любом случае найду тебе применение, — Обнадежил я девушку.

— В каком смысле? — Нахмурилась она.

— Отправим тебя учиться на какой-нибудь менеджмент, будешь ездить по миру, заключая договоры от моего имени с полезными людьми, — Пояснил я.

Кохэку саркастично хмыкнула.

— Зря смеешься, перед тобой — полноценный долларовый миллионер, — Не удержавшись, похвастался я.

— Как? — Выпучила она глаза.

— Придумал пару клевых штук, которые батя продал американцам. Телешоу.

— А? И ты молчал? Давай обратно деньги за паром! — Потребовала она.

— Да без проблем, — Улыбнулся я.

— Впредь всегда будешь платить за меня! — Добавила она.

— Запросто, — Улыбнулся я еще шире, — Так что учись прилежно, и сможешь утолить страсть к путешествиям, заодно получая хорошую зарплату. Звучит неплохо, не так ли?

— Доброе утро! — Приласкал мой слух любимый голосочек, и в кухню вошла Хэруки, еще не сменившая зеленый шелковый халатик ниже колена на что-то цивильное.

Испытав приступ умиления, подбежал к девушке, обнял и принялся расцеловывать.

— Да-да, не обращайте на меня внимания, — Буркнула Кохэку.

Когда Хэруки удалось высвободиться из моих цепких лап, она пошла в ванную, а на кухню спустилось новое действующее лицо в виде одетого в кимоно бати.

— Готовите курицу? — Принюхавшись, спросил он.

— Ага, — Кивнул я. К бате у меня тоже есть разговор.

— Бать, на пароме я встретил учителя из Токио, он что-то говорил о математике и спонсорах, так что я дал ему твою визитку. Он позвонит в течение нескольких дней после нашего возвращения. Зовут Яно Арэта, выслушай его, ладно?

— Может, объяснишь нормально, чего он хотел? — Налив чайку, уселся батя за стол.

— Прости, мои мысли в тот момент были далеки от математики, — Покаялся я, — Но разве «Хонда» откажется помочь математике родной страны?

— Думаю, не откажется, — Для разнообразия решил не артачиться батя и улыбнулся, — Это ведь благородное дело.

— Вот и я так решил, — Улыбнулся я ему в ответ.

Сверху раздались шаги, и на кухне появился Кейташи. Поздоровались.

— Ну что, на пробежку? — Спросил он меня.

А я и забыл о тренировках! Отдых совсем меня расслабил.

— Пошли! — Кивнул я, — Последите за курочкой? — Посмотрел я на батю с Кохэку. Они заверили, что последят. Мы с другом вышли на улицу, немного размялись и побежали тем же маршрутом, что и в прошлый раз. Погода стояла отличная — никакого тумана, а утренний воздух был приятно-прохладным.

— Слушай, а разве не здесь торговал ножами тот старик? — Остановившись и глядя на заброшенный дом с запущенным садом и заколоченными окнами, спросил Кейташи.

— А ведь похож, — Стало мне немного жутко, — Может, мы свернули не туда? Давай проверим!

Вернувшись к перекрестку, побежали по параллельной улице. Нет, ничего похожего. После этого оббежали оставшуюся часть поселка, но нужного дома так и не нашли. По спине побежали зловещие мурашки.

— Ой, ты же не купил проклятый нож у призрака? — Пришла в голову Кейташи та же мысль, что и мне.

— Да ну, бред, — Натянуто засмеялся я, — Давай вернемся к тому дому еще раз, может нам показалось?

Вернулись. Не показалось — дом остался заброшенным.

— Может, он уехал недавно? — С робкой надеждой в голосе спросил я полную чушь.

— Ага, и манговое дерево тут же засохло! — Указал Кейташи на мертвый ствол дерева, под которым когда-то сидел далекий потомок рода Масамунэ.

— Доброе утро, можно у вас спросить? — Обратился я к удачно проходящей мимо нас бабушке.

— Доброе утро, спрашивай, я прожила здесь всю жизнь, поэтому все знаю! — Улыбнулась она, продемонстрировав вставную челюсть.

— А кто жил в этом доме раньше? — Указал я.

— Здесь-то? Давненько это было… — Погрузилась в воспоминания бабушка, — Когда я еще была маленькой девочкой, жил здесь один чудак — ножики мастерил, да все такое. Потомком Масамунэ себя называл! — Совсем по-девичьи хихикнула бабушка, прикрыв рот ладошкой, — Да пропал куда-то! Говорили — в море ушел и не вернулся, — Вздохнула она.

Твою мать! Этот ножик точно проклят!

— А какой он был человек? — На всякий случай спросил я.

— Добрый был, хоть и чудак, — Улыбнулась бабушка, — И ножи делал — лучше не бывает! Отец мой сильно грустил — нынче-то ножи уже совсем не те, — Вздохнула она, — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересуюсь историей поселка, — Вымученно улыбнулся я. Лучше бы блин не спрашивал!

— Хо, тогда я могла бы… — Оживилась бабушка.

— Простите, — Низко поклонился я, — Но нам уже пора, — Потянул Кейташи за руку, — В другой раз, — Обернувшись, добавил я.

— Давай выбросим нож в море! — Тут же предложил Кейташи, — Вдруг тот старик забыл его дома перед последним отплытием, и таким образом просит передать его ему?

— Однако деньги-то он взял, — Вяло попытался возразить напуганный я, — Зачем они призраку?

— Что ты вообще знаешь о загробной жизни? — Резонно возразил Кейташи.

— Знаю, что по окончании одной жизни начинается другая, — Ответил опытный перерожденец.

— Как по-японски, — Вздохнул друг.

Вернувшись домой, отправил друга в душ, а сам направился в комнату. Достав ножик, внимательно осмотрел, потом закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям — ничего. Твою мать, страшно! Я-то фиг с ним, но вдруг запечатанное в ноже проклятие ударит по Хэруки?

За спиной раздался зловещий хохот. Подпрыгнув, выронил ножик и обернулся, увидев Богиню.

— Видел бы ты свое лицо! — Хохотала Рин Тосака, одетая в каноничную красную футболку с крестиком, черную короткую юбку и чулочки.

— Объяснишь? — Попросил я, расслабившись — Богиня мне ничего дурного не делала, значит ей можно верить.

— Объясню, — Кивнула она, вытирая выступившие слезы, — Хэруки — хорошая девочка, и я решила сделать ей небольшой подарок. Не переживай, это почти обычный нож, разве что не затупится, не сломается и не заржавеет.

— Никакого подвоха? — На всякий случай уточнил я.

— Клянусь своей божественной сущностью, — Кивнула она с серьезной миной, снова захохотала и испарилась, оставив после себя в комнате приятный аромат.

Да уж.

* * *

Приняв душ, переоделся в выданную отцом «формальную» одежду в виде школьной формы — я ее с собой не брал, а вот он зачем-то взял. У ребят, к моему удивлению, школьная форма тоже была в наличии.

Успокоив сестренку тем, что сразу после поездки в аэропорт я полностью в ее распоряжении, погрузились в такси. Рыба-прилипала в виде Сэки-сана наконец-то отклеилась от любимого начальника и осталась дома — присматривать за Чико.

По пути немного нервничал — хоть я и попадал в телевизор раньше, но это был местный канал префектуры, а в этот раз приедет аж НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ. Проехав какое-то время рядом, одно из такси свернуло — интервьюировать деда будут в порту, куда приедет одна из прилетевших команд журналистов.

Прибыли в аэропорт как раз вовремя, чтобы встретиться на выходе из терминала с журналистом, оператором, виденным нам в участке «кошачьим специалистом» и, к моему удивлению, Синохарой-саном. Видимо, воспользовался случаем «поторговать лицом». Ладно, мне не жалко — чем больше у нашего адвоката будет общественного веса, тем лучше нам всем.

Поздоровались, раскланялись, познакомились. Журналисты осмотрели наш вид и нашли его удовлетворительным. Выбрали план — на фоне океана, красиво получится. Оператор достал из кармана тюбик помады и приказал нам подкрасить губы. Я хотел было возмутиться, но Кейташи принял это как должное — видимо, норма для японского национального телевидения. Девушки накрасились сами, Кохэку накрасила друга, а Хэруки, с явным удовольствием, меня. Оператор посмотрел на результат и остался довольным.

Журналист достал из сумки листочки — на национальном телевидении никакой отсебятины, все предельно заскриптовано. Нам вручили подарки — мягкие игрушки в виде спасенного котика, книги о нем же и абонемент в зоопарк Ишигаки. Все перед камерами. Потом журналист распределил реплики. Пока снимали друзей, Синохара-сан подошел к нам с батей.

— Я зарегистрировал твой творческий псевдоним, — Порадовал он меня хорошей новостью.

— Спасибо, Синохара-сан, — Благодарно поклонился я, — Извините, что пришлось заставлять вам работать в условиях цейтнота.

— Ничего, — Улыбнулся он, — Кстати, твои песни так и крутят по радио. Потребовать у группы компенсацию?

— Не надо, — Поспешил я отказаться, — Пускай группа поет на здоровье, — Улыбнулся я, — Но после нашего возвращения мне понадобится ваша помощь.

— Всегда в твоем распоряжении, мой лучший клиент! — Отвесил нарочито-почтительный поклон Синохара-сан и пошел рассказывать перед камерой свою часть сценария.

Я оказался последним, но был удостоен чести поблагодарить самого Императора за заботу о вымирающих видах, пожелать ему долгих лет жизни и выразить желание и дальше изо всех сил помогать родине.

Напоследок «кошачий специалист» еще раз от всей души поблагодарил нас — уже не на камеру, а искренне, и мы отправились домой. Репортаж обещали дать в эфир уже сегодня вечером, а у нас даже телека нет. Живем, блин, как бомжи! Спросил отца.

— Вада-сан с радостью позволит нам посмотреть репортаж на их телевизоре, — Улыбнулся явно довольный случившимся батя, — У них и видеомагнитофон есть, так что запишем на память! — Хлопнул он меня по плечу.

Дома, переодевшись в домашнее, временно попрощался с друзьями, и, взяв за руку Чико, повел ее на остановку — время кататься на поняшках!

Глава поняшек и телевизора

— Братик, а мне идет загар? — Обеспокоенно спросила сестренка, когда мы шли к остановке. Хе, кто-то боится, что солнышко убьет красоту? Или это часть менталитета, мол загорелый = некрасивый?

В отличие от нас, она ходила на пляж каждый день, поэтому по окрасу вплотную приблизилась к Азунян из «K-on!». Милаха!

— Очень идет, — Улыбнулся я сестренке.

— У нас получился прекрасный отдых! — Радостно подвела промежуточный итог поездки Чико, — В первый день учебы мне будет что рассказать!

Видимо, в начальной школе вместо сочинения на тему «как я провел лето», японские дети делятся впечатлениями вербально.

— Не забудь показать коллекцию ракушек! — Улыбнулся я.

— Мог бы и не напоминать, — Улыбнулась она в ответ: — Хочу собрать коллекцию чего-нибудь еще!

— Может, подойдет гербарий? — Предложил я, — Но тут, уж прости, братик тебе не поможет — это к кому-нибудь из Аоки.

— Попрошу сестренку Хэруки! — Сделала выбор сестренка, — Не переживай, братик, каждый хорош в чем-то своем, — Утешила меня девочка. Шарит. Так, о чем еще поговорить с хорошим ребенком? Я знаю о ней практически все — девочка в ежедневном режиме делилась со мной новостями о школе.

— Мы с Такаокой-тян решили, что мы теперь лучшие подруги! — Вот об этом я и говорю. Чико в дополнительных стимулах не нуждается.

— Здорово, что ты ее встретила, — Покивал я, — Научила плавать?

— Пока — только по-собачьи! Завтра она будет осваивать твой «лягушачий» стиль. Братик, а можно она будет приходить к нам в бассейн?

— Конечно, — Улыбнулся я.

— Жаль, что послезавтра уже уезжать, — Вздохнула Чико, — Я бы хотела остаться на Окинаве подольше. Тут столько всего интересного!

— Ну, теперь будем приезжать сюда каждый год, так что тебе еще надоест, — Пообещал я. Я бы тоже хотел задержаться подольше, но батя скорее отрежет себе конечности, чем продлит отпуск еще хотя бы на неделю. Да и, если честно, хочется немного позаниматься «попаданчеством» — поснимать кино, поворовать песни, пописать книжки. Не ради аккумулирования бабла — скоро развешанные ружья начнут стрелять одно за другим, и с этим проблем точно не будет, а, что называется, «для себя». Мне понравилось показывать хроноаборигенам контент из будущего. Совесть? Да ну ее, эту совесть. Гениальный человек на то и гениален, чтобы дарить миру что-то новое и классное. Обычным людям, вроде меня, такое не светит. Мне выпал редкий шанс «примазаться» к когорте великих, и глупо портить его сомнениями и юродством. Эгоистично? Кто же спорит.

— Не переживай, в городе тоже будет чем заняться, — Потрепал я немного приунывшую сестренку по голове, — Будем гулять, кататься, в кино ходить, может, сходим на какой-нибудь концерт.

В тот клуб, где выступает Акира, сестренке идти пока рано, но им культурная жизнь ведь не ограничивается?

— А еще будут фестивали! — Добавила активностей сестренка.

— Куда без фестивалей, — Улыбнулся я, — Какой твой любимый?

— Фестиваль фейерверков! — Дала сестренка ожидаемый ответ, — Вот бы увидеть главный в Токио!

— Так никаких проблем, — Улыбнулся я, — Съездим туда.

— Правда? — Восторженно распахнула глазки Чико.

— Конечно! — Уверенно кивнул я. Я бы и сам посмотрел — это ж один из главных ивентов в аниме.

— У меня — лучший братик в мире! — Обняла меня Чико. Ну ты чего, братик же заплачет.

Погрузились в автобус, девочка заняла место у окна и вполголоса (чтобы не беспокоить других пассажиров) спросила:

— А какой любимый фестиваль у тебя?

А какие вообще есть? Так, в «Меланхолии Харухи Судзумии» был фестиваль «Танабата», его и возьму.

— Танабата.

— Это надо ехать в Сендай! — Поставила маркер на мою внутреннюю карту Чико.

— Значит, поедем, — Улыбнулся я. Каникулы коротки, нужно выжать из них всё!

Покинув транспорт на ближайшей к ферме остановке, миновали несколько жилых дворов, парочку небольших полей и, наконец, достигли цели.

— Какие красивые! — Умилилась сестренка, увидев пасущихся в загоне поняшек, посмотрела на меня с надеждой в глазах: — Братик, они ведь не вымрут?

— Ну, конкретно эти выглядят вполне здоровыми, — Снова потрепал я ее по голове между хвостиков, — Не переживай, наш Император заботится о вымирающих видах!

— Это хорошо, — Кивнула девочка.

Пройдя вдоль загона, увидели рядом с сараем пару одетых в джинсовые комбинезоны и соломенные шляпы фермеров — они мыли одну из поняшек. С огромным удивлением узрел на их ногах самодельные «кроксы». Знакомые Вады-сана? Поздоровались, представились, я огласил цель нашего визита. Покивав, фермер отвел нас к одному из загонов, пояснив, что в нем содержатся самые покладистые и привычные к катанию детей лошадки. Заодно предложил продать морковок, на что я с готовностью согласился.

У загона пришлось задержаться — Чико долго пыталась выбрать самую милую поняшку. Наконец, я потерял терпение и предложил ей покататься на всех по очереди. Девочка отказалась и ткнула пальчиком в кобылку с самой длинной гривой. Фермер сказал, что ее зовут Амэ [1.Дождь], потому что она родилась в ливень.

— Приятно познакомиться, Амэ-тян! — Протянула лошадке морковку Чико. Та с готовностью захрустела, очень порадовав этим сестренку. Фотоаппарат был при мне, поэтому весь процесс кормления и катания будет запечатлен на пленку. Пока поняшка питалась, фермер ее оседлал, натянул уздечку, помог сестренке усесться, и повел поняшку под уздцы.

Покинув загон, отправились на экскурсию по ферме.

— Братик, смотри, они качаются! — Ткнула пальчиком сестренка в сторону ангара. И действительно, у входа, на деревянных, полукруглых снизу и плоских сверху устройствах, качалась пара лошадок.

— Да, лошади умеют качаться, — Кивнул фермер, — Это полезно для их спины и суставов, — Он улыбнулся, — А еще им просто приятно так делать.

Кроме лошадей, на ферме разводили коров, гусей, кур и поросят. Пофоткались со всеми. Напоследок сфотографировались и с фермерами, от души поблагодарили за теплый прием и направились на остановку.

— Хочешь еще куда-нибудь? — Спросил я сестренку.

— Хочу кушать! — Ответила она.

Тут я вспомнил, что картошка так и не была использована.

— Тогда пошли домой, научу тебя готовить еду без всякой посуды.

— А так можно? — Удивилась сестренка.

— Древние люди же как-то справлялись, — Развел я руками.

— Точно! Я где-то слышала, что индейцы заворачивали мясо в листья и пекли его в золе, — Похвалилась кругозором Чико, — Мы будем делать так же?

— Что-то вроде того, — Кивнул я, — Только вместо мяса будет картошка. Хорошо сочетается с рыбой.

Неожиданно сестренка поморщилась:

— Надоела рыба! Впрочем, марлин очень вкусный, — Улыбнулась она.

Вся в меня!

— А жуков вы с Такокой-тян не ловили? — Когда мы сели в автобус, спросил я.

— Это больше мальчикам нравится, — Покачала головой сестренка, болтая ножками.

* * *

Вернувшись домой, оставил сестренку делиться впечатлениями о походе на ферму с играющими в гостиной в «сёги» мужиками, а сам взял картошку и вышел в сад, в дальней части которого посчастливилось найти Хэруки. Пользуясь такой удачей, немного потискал девушку, потом она указала мне место, где можно развести костер, заодно рассказав, что Кейташи и Кохэку пошли на пляж.

Благодаря дедовым усилиям, всяческих веток, «обрезков» и прочего хватало, поэтому с топливом проблем не возникло. Проблема возникла с батей, который вышел из дома, учуял дым и примчался посмотреть, в чем дело. На всякий случай просветив меня на тему техники противопожарной безопасности, он вздохнул и свалил, не став портить нам досуг.

Вскоре к нам с Хэруки присоединилась Чико. Мелькнула идея научить девочек прыгать через костер, но я быстро отогнал ее прочь — батя инфаркт словит. Вместо этого развалились на мягкой травке и стали ждать, пока костер прогорит. Сестренка попросила Хэруки помочь с гербарием, и та с охотна согласилась, заметив, что в поселке много подходящих растений, а начать можно прямо с нашего сада, куда бака-гайдзин (бывший жилец) насажал кучу всего.

Загоревшаяся энтузиазмом Чико тут же бросила меня, схватив Хэруки за руку и отправившись гулять по саду. Даже как-то обидно! Дождавшись нужного момента, сунул картошечку в угли и испытал прилив ностальгии по прошлой жизни.

— Братик, почему ты улыбаешься? — Спросила меня незаметно подошедшая Чико, держа в руках свою наполненную листочками шляпу.

— Потому что жизнь прекрасна, — Не стал я вдаваться в подробности.

Достав запеченную картоху, залил угли водой, выполняя полученный ранее приказ бати. Шипя и обжигаясь, схватил клубень.

— Братик, надо сначала помыть!

— В этом самый смак! — Покачал я головой, — Не переживай, жар убил микробы.

Отломав черную от сажи кожуру, подул, посыпал солью и откусил. Обалденно!

— А что такое «смак?» — Спросила Чико. Видимо, автопереводчик не справился.

— Это русское слово, примерно можно перевести как «так будет вкуснее всего», — Выкрутился я.

— Поняла! Хочу попробовать!

Сестренка аккуратно, чтобы не обжечься, повторила мои действия. Хэруки, немного помедлив, сделала то же самое.

— Вкуснятина! — Зажмурилась сестренка, набив рот картохой. Ее измазанная сажей довольная мордаха выглядела очень мило.

— Вкусно! — Подтвердила Хэруки, которая кушала аккуратно и не запачкалась.

Скушав по картофелине, решили поделиться с остальными и отправились в дом.

— Вы что, ели немытую? — Едва мы вошли на кухню, включил гиперопеку батя.

— Не переживай, Дэйчи-сан, — Вступился за нас дед, — Жар убивает микробы, — Усевшись за стол, он закатал рукава кимоно и взял себе картофелину, — Навевает воспоминания! — Откусив и прожевав, улыбнулся он, — В молодости пару раз доводилось такое есть.

Против такого авторитета батя переть не решился, поэтому они вместе с секретарем присоединились. Я достал из холодильника замаринованную мной вчера вечером малосольную рыбку.

— Прекрасно сочетается, — Отведав все вместе, похвалил батя.

— Согласен, — Покивал секретарь, — Одзава-кун, у тебя определенно есть кулинарный талант!

У меня есть память о прошлой жизни, это куда круче!

— Все, что готовит братик, очень вкусное! — Похвасталась мной Чико. Я разулыбался, но очень зря, потому что… — Но сестренка Хэруки готовит лучше!

— У моей внучки отлично получается, да, — Не без гордости покивал Ринтаро-сенсей.

Покушав, мы отправились гулять по поселку. Я делал фотографии, а Чико с Хэруки собирали гербарий.

— А это — пальма из семейства аренга! — Указала Хэруки на трехметровую пальму.

— Боюсь, такие листья мне не подойдут, — Посмотрев на длинные, двухметровые листы, сказала Чико.

— Зато подойдет аукуба, она же золотое дерево, — Подвела нас к усыпанному зелеными неспелыми ягодами полутораметровой высоты кусту Хэруки.

— Подойдет! — Кивнула Чико и сорвала листочек.

* * *

Сбором гербария девочки увлеклись не на шутку, поэтому мне пришлось вмешаться, сказав, что скоро нужно будет идти к Ваде, смотреть вечерний выпуск новостей. Они немного расстроились, но листьев набрался уже огромный пакет. Договорились, что после возвращения Хэруки придет к нам и поможет сестренке рассортировать добычу по альбомам, подписав, где и что — сестренка такой объем информации запомнить не смогла, а я даже и не пытался.

Дома перекусили уже супом из плавников марлина — дед продолжал утилизировать остатки соседских овощей. Кейташи и Кохэку вернулись с пляжа, поэтому кушали впятером — взрослые отправились к Ваде заранее, по их оживленному виду и заблестевшим глазкам понял, что они собрались немного «разогнаться» перед просмотром новостей. Возможно, они бухают в ежедневном режиме, чтобы компенсировать малую продолжительность отпуска?

Переодевшись (к вечеру немного похолодало), отправились к соседям. Войдя в калитку, по аккуратно насыпанной гравием дорожке миновали небольшую аллею из манговых деревьев, и я позвонил в дверь, которую открыла одетая в легкое летнее платье Вада-сан. Раскланялись-поздоровались, под оживленные комментарии соседки на тему «впервые у нас столько гостей, как это здорово, Чико-тян, Такаока-тян на втором этаже в своей комнате, можешь пойти поиграть с ней», прошли в гостиную, где на подушечках вокруг низенького «напольного» стола уже расположились накатывающие взрослые. Разместились.

Хозяин дома воткнул в видак чистую кассету — хорошо, что у него оказалась такая, и включил небольшой телевизор. Подождав, пока закончится реклама, наконец-то увидели заставку новостей.

Первым показали репортаж про улов деда — ну еще бы, мировой рекорд! Помимо интервью с дедом, в котором он рассказал, что такой рыбалки как в Японии, нигде не найдешь и благодарил команду помогавшим нам рыболовов, в репортаж были вставлены «исторические», отснятые в порту кадры взвешивания и измерения Марлина. Кроме деда, показали еще и представителя книги рекордов Гиннеса — оказывается, деда туда запишут.

Дружно поздравили довольного старика с таким мощным достижением, он немного поиграл в скромность, мол ничего такого, каждому могло повезти. Потом повздыхал, заметив, что с гораздо большей радостью вписал бы свое имя в историю благодаря бонсаям, но чего уж теперь. В ответ на это взрослые горячо заметили, что в мире бонсая он и так известнее некуда.

Далее, после короткой подводки диктора, показали репортаж о героических нас. Репортер сказал, что мы учимся в Уцуномии Йохоку в таком-то классе. На экране показали школу, на фоне которой стояли довольные — дальше некуда директор, Араки-сенсей и какой-то солидный незнакомый мужик, оказавшийся главой образования города Уцуномия. Ему, как самому важному, и доверили поведать стране, какие мы отличные ребята и как школа нами гордится.

Далее показали котенка, который обживался в новом месте — в зоопарке Наха. Он сидел в вольере на ветке и вылизывался, выглядя вполне здоровым, что нас очень порадовало. Директор зоопарка сказал несколько слов на тему того, какую честь оказали его зоопарку, доверив столь ценный экспонат. Далее показали кемпинг, дав слово администратору, ради такого случая прикрывшего свой голый торс белой рубахой с коротким рукавом. Он показал место, где стояли наши палатки, отметил нашу похвальную вежливость (на этом моменте мы с Кейташи хохотнули, вспомнив несколько отпущенных разгневанной Кохэку в адрес браконьера выражений), потом показал место, где был задержан браконьер.

После кемпинга показали полицейский участок, глава которого, стоя перед принимавшими участие в той памятной сцене копами, пояснил, что браконьером оказался местный забулдыга с Ириомоте, позарившийся на баснословные для него деньги. По плану он должен был доставить котика в Наху, где животину бы перекрасили и в таком виде переправили бы через границу в Южную Корею, в частную коллекцию какого-то богача, чьего имени забулдыга, ясен пень, не знал.

Под фон с нарезкой кадров Ириомотейской кошки, репортер грустно заметил, что несмотря на все усилия Императора по защите вымирающих видов, в Японии остается достаточно несознательных личностей, готовых торговать своей прогнившей совестью.

Наконец-то на экране показали аэропорт, и на экране появилась наша компашка — сначала общий план того, как специалист из «кошачьего центра» вручает нам подарки с закадровыми комментариями. Далее слово предоставили нам, снабжая появление на экране комментариями. Хэруки — дочь семейства легендарных бонсайщиков, Кохэку — внучка профессора, Кейташи — сын госслужащего, а я — сын работника «уважаемой корпорации Хонда». Фамилий и имен наших предков не называли.

Повинуясь воле сценария, Кохэку с экрана радостно врала, что об этой кошке нам рассказывали в школе, поэтому мы сразу ее узнали. С другой стороны — может и не врала, а я этот момент банально пропустил — с «автоучебой» сохранять внимание на уроках совсем нет смысла.

Кроме нас, дали сказать пару слов и Синохаре-сану, выразившему «респект» местной полиции за оперативность и помощь его подопечным. Полезная торговля лицом полезна.

В конце репортажа случилось страшное — репортер заявил, что 11 сентября сего года нашу школу посетит ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ НАРУХИТО, который вручит нам благодарственные грамоты от императорского дома, вызвав в гостиной настоящих хаос. Взрослые махали руками, обнимались и обнимали нас, всем видом источая ликование и ГОРДОСТЬ. Я тихонько вздыхал — это все еще никудышная компенсация за сорвавшийся первый раз с Хэруки.

Интерлюдия зимы

— Может, передумаешь? — Спросил меня батя, скрестив руки на груди и наблюдая, как я зашнуровываю берцы.

— Ты же знаешь, что не передумаю, — Улыбнулся я ему.

Батя вздохнул.

— Да не переживай ты так! Разве ты не заметил, что каждый раз, когда я отправляюсь в «свободное плавание», на меня падает правительственная награда? — Сказал я, одевая теплую куртку и натягивая на голову потешную вязаную шапку с помпоном.

— Или подписка о неразглашении! — Буркнул он, — Меня до сих пор трясет после того случая, когда…

— Тсс! — Приложил я палец к губам, — Нам ведь приказали обо всем забыть.

Батя фыркнул, но продолжать не стал.

— Ладно, увидимся завтра! — Махнул я рукой бате и покинул дом.

Пощурившись на бледно-желтое зимнее солнышко, выдохнул изо рта пар, широко улыбнулся и отправился к дому Аоки, шлепая по влажной дороге. Зима в Уцуномии теплая — снег падает редко и быстро тает. Учитывая сегодняшнюю дату, такое положение дел меня абсолютно не устраивает!

Поднявшись на крылечко, нажал кнопку звонка. Привычно прозвучала красивая мелодия, и мне открыл Ринтаро-сенсей, в «зимнем» теплом кимоно и шерстяных вязаных носках.

— Не передумал, — Вздохнул он.

— Не-а! — С наглой улыбкой подтвердил я.

— Ладно, заходи, — Буркнул он, освобождая проход.

Разувшись и сняв верхнюю одежду, я направился на доносящиеся со второго этажа звуки песни «Королевна» группы Мельница. Так-то уже не их, а моя, но это не важно. Вот и нужная дверь. Стучать не стал — мне можно. Первым делом взгляд наткнулся на стоящие на столике фотки: на одной — наш с ней «селфач» на маяке Йонагуни, на второй — все мы, включая Сэки-сана, на общем фото на смотровой площадке последнего заката. Невольно улыбнулся. Хорошая была поездка. Хэруки, одетая в кигуруми-цветочек, лежала на кровати и читала Желязны. Заметив меня краем глаза, тут же отложила книжку и побежала меня обнимать со счастливой улыбкой. После приветственного поцелуя, она спросила:

— Решил прийти в гости?

— Не совсем, — Глядя в ее сияющие глаза, с улыбкой ответил я, — У тебя полчаса чтобы собраться. Одевайся теплее.

— Что? — Удивилась она, — Куда мы пойдем?

— В зиму! — Ответил я, поцеловал ее еще раз и покинул комнату, не дожидаясь уточняющих вопросов.

Спустившись вниз, присоединился к пьющему чай деду на кухне.

— Смотрели фильм? — Напрашиваясь на похвалу и беря в руки чашку, спросил я.

— Смотрел, — Кивнул дед, — Как ты говоришь зовут этого режиссера?

— Такеши Китано, — Напомнил я, погружаясь в веселые воспоминания о съемках.

— Талантлив, — Кивнул дед, — И как актер, и как режиссер. Знаешь, если бы Куросава-сенсей не был жив, я бы решил, что его талант перешел к Китано.

— Вы прямо озвучили мои мысли, — Широко улыбнулся я, — «Хонда» взяла его под крыло, — Продолжил я, — Из-за «Звездных врат» он отложил съемки своего собственного фильма, так что сейчас активно готовится к съемкам. Такой он смешной будет! — Хохотнул я, потому что видел в прошлой жизни.

— А откуда ты знаешь? — Поднял дед бровь.

— Читал сценарий, — Не напрягаясь выдал я отмазку. Дед никак это не проверит.

— Не нравится мне твоя идея, — Вздохнул дед, переведя тему с современного кинематографа на мои ближайшие планы.

— А когда мои идеи вам нравились? — Хмыкнул я.

— Иоши, я готова! — Заглянула в кухню Хэруки, переодевшаяся в зеленый вязаный свитер, теплые зеленые джинсы и собравшая свои с недавних пор снова зеленые волосы в хвостики.

— Отлично! — Улыбнулся я, поблагодарил Ринтаро-сенсея за чай, и мы пошли в коридор, где Хэруки одела теплую зеленую куртку и зеленую шапку с помпоном — зимнюю одежду мы выбирали вместе, и ей понравился мой выбор головного убора. Синхронно зашнуровали берцы — это тоже мое влияние.

— До свидания, Ринтаро-сенсей! — Махнул я рукой деду.

— До вечера, деда! — Улыбнулась не знающая об истинной цели нашего похода Хэруки.

— Берегите себя! — Махнул он рукой, и закрыл за нами дверь.

— И все-таки, куда мы идем? — Спросила Хэруки, держа меня за руку одетой в перчатку ручкой.

— Не идем, а едем, — Указал я на подъезжающее такси, — Это сюрприз, — Улыбнулся я ей.

— Вот как? — Улыбнулась она в ответ, — Что ж, тогда я не буду спрашивать.

Уселись в машину, и таксист повез нас по заранее согласованному (чтобы подольше сохранять атмосферу тайны) адресу. Несмотря на не особую популярность нового года в Японии (аборигены с гораздо большим удовольствием празднуют Рождество), на улицах хватало людей. Особенной популярностью пользовались места с наряженными ёлками — в этом плане японцы не больно-то отличаются от нормальных людей. Стоп, я что, только что выписал собственных соотечественников из «нормальных» людей?

— Сходим завтра в храм? — Предложила Хэруки.

— Сходим, — Кивнул я, не став уточнять в какой. Храмов везде полно, найдем и там, куда отправляемся.

Выехали за пределы города, и Хэруки начала понимать всю прелесть ситуации:

— Мы что, едем в аэропорт? — Удивленно спросила она сидящего с ехидной рожей меня.

— Ага! — Кивнул я.

— Куда-то полетим? — Воодушевление начало выдавливать удивление.

— Ага! — Кивнул я снова.

— Куда?! — Не выдержала она.

— Я же говорил — в зиму! — Улыбнулся я, — У русских есть поговорка: «Как Новый год встретишь, так его и проведешь», поэтому я хочу провести его вдвоем с тобой!

— А почему не где-нибудь в Уцуномии? — Хихикнув, спросила она.

— Какой же Новый год без снега! — Анимежизнь изрядно прокачала мои мимические мышцы, поэтому улыбаться я могу без устали.

— А дедушка знает? — Опомнилась она.

— Знает, не переживай, — Приобнял я девушку за плечи и прижал к себе.

— И ничего не сказал мне, — Вздохнула Хэруки.

— На то оно и сюрприз!

— Так, значит, мы летим туда, где много снега… — Задумчиво произнесла она, — В Аомори? — Попыталась она угадать.

— А где это? — Спросил слабо подкованный за географию родины я.

— На севере Кюсю, — Пояснила она, — Значит, я не угадала, иначе ты бы знал! — Сделала она правильный вывод, — Не подсказывай, — Попросила Хэруки, хотя я и не собирался, — Тогда Госёгавара?

— Тоже нет, — Улыбнулся я, предполагая, что названный ей город тоже на Кюсю.

— Неужели… На Хоккайдо?! — Блеснули ее глаза восторгом.

— Отличные детективные навыки, Хэруки-сенсей! — Похвалил я ее.

— Сенсей, хе-хе… — Счастливо зажмурилась она, — Давно ты меня так не называл!

— Иначе надоест, — Пожал я плечами.

— Никогда не надоест! — Покачала она головой.

Прибыв в аэропорт, быстро миновали терминал и прошли на посадку — прибыли как раз вовремя. Может, способность к идеальному планированию поездок передалась мне от отца?

В самолете пустил девушку к иллюминатору, сам уселся рядом. Пристегнулись, взлетели. Пилот пробубнил стандартные в таких случаях фразы, и мы полетели в зиму.

Глава 4

Последний день на Окинаве пролетел незаметно — прямо с утра все дружно (включая деда) отправились на пляж, взяв с собой перекусить, где и провели первую половину дня, наплескавшись и назагоравшись по самое "не могу". В рейтинге загара, кстати, Чико была на первом месте, я — на втором, Кейташи — на третьем, а вот девушки как-то ухитрились отделаться легкой золотистой корочкой, которая, надо признать, очнь им шла.

Вернувшись домой, пообедали, немного пообщались, и батя ошарашил новостью, что нашел на лодку покупателя. С другой стороны — логично, смысл ей гнить в сарае целый год до нашего следующего визита? Пришел местный абориген-садовник, и я, прихватив с собой ребят и Чико, не отказал себе в удовольствии немного пошпионить за ним и проводящим собеседование дедом. Зрелище вышло потешным — шестидесятилетний мужик (обутый, кстати, в самодельные "кроксы". Похоже, я заразил Йонагуни настоящим вирусом) бледнел, потел и мямлил, как оказавшаяся среди матросов благородная девица. Понять можно — помимо уже имеющихся регалий, Ринтаро-сенсей получил еще и статус местной рыбацкой легенды. Мои деточки не веселились, а относились к происходящему с пониманием — в отличие от меня, с чувством ранга у японцев все в порядке.

Садовник был признан годным и подвергся найму. Теперь, вернувшись сюда следующим летом, не придется начинать с нуля. Кроме того, его жена будет поддерживать порядок в доме — влажный воздух благотворно действует на плесень. Загниваем, блин, буржуизируемся — вот уже и слуг завели. С другой стороны — на Йонагуни работы мало, и дедушка-садовник искренне рад прибавке к пенсии. Вот так и становятся капиталистами.

Вечер провели в саду, снова жаря рыбку на гриле. Само собой, пригласив наших замечательных соседей. Девочки немного грустили из-за предстоящей разлуки — Такаока-тян останется здесь еще на пару недель. Когда солнце начало склоняться к закату, дружно отправились к самой западной точке, где Вада-сан сфтографировал всю нашу "пати" и примазавшуюся Такаоку-тян. Вернувшись домой, взрослые остались в саду накатывать — запасы ханадзакэ соседа поистине безграничны. Само собой, несколько бутылочек поедут с нами в Уцуномию и будут использованы в качестве подарков.

Мы же устроили рейд на сад, набрав каждый для себя столько фруктов, сколько смогли. Я немного пожадничал, поэтому тайком пробрался в батину комнату и сгрузил часть ему в чемодан со злобным хихиканьем — дома наварю компотов.

Спать легли пораньше, потому что вылет, по уже сложившейся традиции, в 6 утра.

Провожая остающийся позади Йонагуни взглядом из иллюминатора, немного грустил — было круто! Ивент с браконьером не смог помешать по-настоящему "анимешно" провести наш короткий отдых. До встречи, Окинава, мы обязательно встретимся снова!

* * *

Череда перелетов и пересадок осталась позади, и вот мы покинули поезд, окунувшись в жаркий городской день. На термометре +35 и накакого морского бриза нам не светит. Отстой! На вокзале попрощались — Кохэку и Кейташи горячо и от всей души благодарили отца за такую замечательную поездку. Батя с теплой улыбкой отвечал, что это пустяки, и он счастлив, что у его непутевого сыночка такие прекрасные друзья, выражая надежду на то, что они и дальше будут со мной хорошо ладить.

Дойдя до дома Аоки, попрощались еще раз — теперь батю благодарил дед. Забавно, учитывая что большую часть времени он проторчал в саду согнувшись буквой "зю", но такой уж он человек — настоящий фанат своего дела. Никогда таких не понимал, поэтому уважал и немного завидовал. Я-то смысла своей жизни не нашел ни тогда, ни сейчас, руководствуясь принципом "живи и не мешай жить другим". Тоже неплохо, я считаю.

Отпускать Хэруки ох как не хотелось — пусть и не наедине и в разных комнатах, но мы долгое время жили под одной крышей. К хорошему быстро привыкаешь, и без Хэруки будет немного "кумарить" [1.Жаргонное — наркотическая ломка].

Подойдя к дому, поприветствовали бригаду строителей — около десятка человек — и скинули вещи в дом, воздух в котором был свеж и прохладен — Есикава-сан не забыла батины инструкции и регулярно проветривала и охлаждала жилище кондеями, заодно подкармливая котика, которого тут же принялась тискать соскучившаяся по любимому питомцу Чико. Оставив ее заниматься столь важным делом, мы с батей пошли осматривать временно превращенный в стройку сад. Как ни странно, в целом в нем было чисто — японские строители очень аккуратны.

Первым делом, само собой, проверили состояние бонсая — рабочие огородили его забором из пленки, максимально загерметизировав, поэтому около деревца не упало ни одной пылинки, за что батя от всей души поблагодарил бригадира. Далее двинулись к будущей бане — строители уже возвели стены, дальше будет крыша и внутренняя отделка. Прошли внутрь — все, как и согласовано заранее — предбанник, "помывочная" и парилка. В каждом "отсеке" — небольшое окошко, чтобы проветривать и дезинфицировать солнечным светом. А еще — подглядывать за Хэруки, когда она придет посетить баньку. Подобрав слюни, проверил уже готовую печку — на вид вполне рабочая. Каменка пока пуста, но это нормально — камни в комплект "русская баня под ключ" не входят. Наберу сам в речке.

В последнюю очередь осмотрели бассейн — пока что это просто залитая бетоном прямоугольная яма в земле длиной в 8 и шириной в 3 метра. Бассейн большего размера, увы, не влезал, но это тот случай, когда золотой мерседес жрет слишком много бензина. Зажрался ты, Иоши! Финальную форму строения приобретут через несколько дней — строители обещали шуметь помоньше, что хорошо, но стройка есть стройка. Пофигу, потерпим. По пути в дом полировал самооценку на тему "не такого как все" — мое отличие от других попаданцев в том, что они либо жестко завязаны на "таймер смерти" — надо спасать Союз или Империю, либо оказываются в ситуации, когда единстенный способ выжить — стремительный взлет на самый верх. Я же — абсолютно свободен! Живи, мальчик, развлекайся, развивайся в удобном для себя темпе. Разве это не круто?!

Дома, временно забив на разбор вещей, направлся к телефону и набрал номер Мотидзуки. Поговорив с "автоответчком" в виде якудзоида, дождался Кеиджи.

— Алло, я вернулся в Уцуномию! — Порадовал я его отличными новостями.

— Здорово! Как отдохнули?

— Круче не бывает! — Заверил я его и спросил, — Когда пойдем учиться бить морды?

— Слушай, тут такое дело, моя рука… — Начал было он отмазываться, но я решительно присек это.

— Ну уж нет! Время идет, каникулы коротки, так что хватит отмазываться! Скажи прокрастинации — "Нет"!

— Что такое "прокрастинация"? — Ожидаемо не понял хроноабориген.

Я объяснил.

— Блин, обидно, но справедливо, — Вздохнул он, — Тогда давай начнем прямо завтра. Я за тобой заеду, — Пообещал он.

— А какой инвентарь нужен? — Спохватился я.

— Только кимоно, остальное там есть, — Ответил Кеиджи, мы попрощались и повесили трубки.

Поднявшись наверх, постучал в комнату бати и спросил его, нафига столько рабочих. На моей прежней родине с таким фронтом работ справился бы пяток гастербайтеров. Батя пояснил, что таковы требования профсоюза. Что ж, нормально — у людей есть рабочие места и зарплаты. Ответив на впорос, батя вместе с добродушным "втыком" вручил мне спрятанный в его чемодане пакет с фруктами. Разобрав рюкзак, переоделся в шорты "хаки" и любимую футболку с гербом, позвал с собой переодевшуюся в джинсовые шортики и зеленую футболочку (косплеит Хэруки, надо полагать) Чико, уселись на велосипеды и покатили к торговому центру — выбирать мне кимоно. По пути ощутил приступ любопытства. Да, Кейташи просил, но…

— Чико, а почему ты так относишься к Кейташи?

— Как? — Провожая взглядом идущего по забору с крайне деловитым видом дымчатого котика, спросила она.

— Будто он тебе противен, — Объяснил я.

Девочка хихикнула:

— Вовсе нет! Он хороший! Просто он так смешно реагирует!

Вот оно что! Какая коварная маленькая девочка.

Около ТЦ не забыл пристегнуть велосипеды велозамком — вдруг мимо будет проходить негр? Их в Японии не так уж и мало — на улицах периодически встречаются черные лица. Да, японцы — жуткие расисты, а я должен уважать традиции своего народа.

Выбрав подходящее по размеру белое кимоно, отправились в магазин электроники — прицениться к камерам. Дорого, блин! Заначка это потянет, но изрядно опустеет. Ладно, попрошу батю — все равно я дал семейному бюджету гораздо больше, чем потратил.

Заодно провел тест — подойдя к компьютеру фирмы "макинтош" с удачно запущенным текстовым редактором, попробовал напечатать пару фраз. Автопереводчик работал идеально, заодно подарив моим пальцам способность к скоропечати. Получалось в разы быстрее, чем на бумаге. Хочу комп! Посмотрел на ценник и сморщился — а я-то жаловался на неоправданно высокие цены на видеокарты во время великого дефицита полупроводников 2021-22 годов. Батя купит, это точно, но наглеть все же не стоит. Не больше одной дорогой игрушки в месяц! Классическая отговорка для родителей из будущего "компьютер мне нужен для учебы" в этом времени не прокатит, а камера сейчас нужнее. Далее, отыскав фотоателье, сдал в проявку кучу отснятых пленок, заказав печать в четырех экземплярах — для нас, для Аоки, для Кейташи и Кохэку.

Когда мы вышли из ТЦ, увидели жуткую картину — какая-то вороватая гнида скрутила с моего велика переднее колесо. Не выдержав, заржал. Чико, собравшаяся было посочувствовать, увидев мою реакцию, делать этого не стала. Понятно, в следующий раз буду цеплять велик не за раму, а за раму и колесо — длина цепи это позволяет. Снова вернувшись в ТЦ, купил уже полностью готовое к работе колесо и комплект велоключей. После небольшого ремонта отправились домой.

— Братик, почему в мире столько плохих людей? — Задала мне сестренка один их главных вопросов бытия.

— Потому что мир несовершенен, — Не стал я углубляться в детали, — Но всегда помни, что хороших людей — гораздо больше!

Дома временно попрощался с сестренкой, не стал беспокоить отца историей о ворованном колесе — еще в полицию побежит, опять блин с инспектором общайся — спустился в подвал, потому что понял, что соскучился по своим железякам. Спорт — достаточно аддиктивная штука. Особо усердствовать не стал — не хочу ощущать себя развалиной на завтрашнем занятии, поэтому поработал полчасика в режиме "потихоньку возвращаемся".

— Сын, тебя к телефону какой-то Акира, — Заглянул ко мне в подвал батя.

— Это из той группы, которая выступала на радио, — Аккуратно возвращая штангу на место и поднимаясь со скамьи, пояснил я.

— Точно, то-то я думаю имя знакомое, — Кивнул батя, и мы вместе пошли на кухню.

— Алло, Иоши на аппарате!

— Привет! — Услышал я полный энтузиазма голос Акиры, — Сестра вернулась домой, значит и ты вернулся — подумал я и решил тебе позвонить! — Зачем-то пояснил он.

— И оказался прав! — Зачем-то кивнул я не видящему меня собеседнику.

— Приходи завтра на репетиционную базу! Лучше — с самого утра! Я взял на работе отгул и готов работать! — На одном дыхании выпалил он.

— В смысле "работать"? — Не понял я. Так-то я собирался записать три-четрые песни в качестве "демки" Хацуне Мику, но ему-то об этом откуда знать?

— Записывать альбом! — Выдал он как нечто само собой разумеющееся.

— Эээ?!

— Я — огромный молодец, что пропихнул те песни на радио! Благодаря этому нами заинтересовалась "Фабрика Игрушек".

— Какая еще "фабрика игрушек", — Не понял я.

Сидящий за столом и пьющий чай батя напрягся и поднял на меня бровь. Махнул ему рукой, мол, подожди.

— Они только раскручиваются, это часть VAPа, — Объяснил Акира, но понятней не стало.

Прикрыв трубку ладонью, спросил батю:

— Знаешь кто такие "Вап"?

— Вроде бы звукозаписывающая компания, — Не особо уверенно ответил отец.

— Алло, Иоши? Ты меня слышишь? — Засуетился недовольный паузой Акира. Блин, без меня меня женил!

— Вот как? Что ж, я рад за "Альдекальдо", но завтра утром я не могу.

— То есть? Чем быстрее мы запишем альбом, тем быстрее станем известны по всей Японии! — Воскликнул почуявший ШАНС Акира. Твою-то мать, Кохэку меня с дерьмом съест. Я вообще не планировал браться за музыку прямо сейчас и в режиме цейтнота! Так, пока что примем соломоново решение.

— С утра я не могу, но могу вечером. А еще мне нужно посоветоваться с отцом, — Добавил я, отметив горделиво приосанившегося батю. Давненько я не просил его мудрого совета, поэтому родителю очень приятно. Немного переиначивая Мимино — "бате приятно и мне приятно".

— Вот как? — Полуопечалился-полуобрадовался Акира, — Тогда я жду тебя вечером! Пока!

Он повесил трубку.

— Ну что там? — Не выдержал батя картины угрюмо глядящего на телефон меня.

Повесил трубку на место, уселся за стол напротив отца и грустно вздохнул:

— "Хацуне Мику" вышла из-под контроля.

Батя поднял бровь, требуя подробносей.

— После песен на радио группой заинтересовался лейбл, и теперь фронтмен требует с меня альбом.

Батя выпучил глаза.

— Да, как оказалось, мои песни пользуются спросом, — Улыбнулся я ему.

— И в чем проблема? Я сейчас позвоню Синохаре-сану, он может помочь с оформлением всех необходимых бумаг. Популярная музыка приносит хорошие деньги, — Не сказал ничего нового отец.

— Проблема в Акире, — Я поморщился, — У него беременная жена, которая тоже в группе. Ей, очевидно, придется уйти, чтобы растить ребенка. А Акира будет ездить по миру и, судя по тому, как он засуетился, подхватит звездную болезнь. Семья развалится, а так как Акира брат Кохэку, она меня за это возненавидит, — Обрисовал я бате этические сложности, — А так как она лучшая подруга Хэруки и девушка моего лучшего друга…

— Работать с этой группой ты не хочешь, — Прервал мой пересказ "мексиканского сериала" батя.

— Группа-то нормальная, ребята реально хорошо играют, но Акира… — Грустно улыбнулся я, — Да и как-то мне не хочется отдавать какой-то "Фабрике Игрушек" мои песни. Может, "Хонда" найдет мне ручную группу? — Широко улыбнулся я бате.

— А ты уверен, что твои песни настолько хороши, что окупят вложения в группу и маркетинг? — Улыбнувшись такой трогательной моей приверженности нашей матушке-"Хонде", спросил батя.

— Те что были на радио — это, так сказать, где-то нижняя треть среднего уровня хитовости, — Ответил я, мысленно попросив прощения у группы "Король и Шут".

Батя задумался на несколько минут. Пользуясь случаем, заварил себе чайку и похрустел найденными в холодильнике самодельными печеньками — трогательный сюрприз от Есикавы-сан. Она ведь придет завтра, да? Стыдно в моем возрасте скучать по няне, но ничего не могу с собой поделать. Да и пару кигуруми надо ей заказать — для Такаоки-тян и Хэруки.

— Нужно показать твои песни специалисту, — Решил батя, — А еще ты что-то говорил о соглашении о неразглашении? И вообще, ты же говорил, что хочешь предложить группе работу? — Вспомнил он о разговоре в телеге трактора.

— Не такую работу, — Покачал я головой, — Планировалась "демка" для подогревания общественного интереса. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, это неактуально.

— Говоришь прямо как на совещании, — Довольно улыбнулся батя.

— А у нас и есть совещание, — Улыбнулся я, — Тогда давай так: завтра вечером мы с Синохарой-саном съездим к группе и разрешим это недоразумение. Позвонишь ему?

— Позвоню, — Кивнул батя.

— Ты поищешь специалиста, я покажу ему свои песни — будет лучше, если при этом будут присутствовать музыканты, потому что играть я не умею.

Батя хохотнул:

— А я уж было испугался, что и это ты освоил пока меня не было!

— Увы, — Вздохнул я и поморщился, представив как пытаюсь заставить музыкантов выдать какой-нибудь "Найтвиш", — Придется учиться, иначе процесс записи займет миллион лет.

Батя достал блокнотик и записал все озвученное.

— И сколько у тебя песен? — Спросил он.

— Не знаю, — Предвидя впереди часы довольно унылого труда, вновь поморщился я, — Сейчас допью чай и до конца дня буду записывать все, что есть в голове. Утром подведем итоги. Но на пару-тройку крепких альбомов точно хватит.

— Понимаю, — Кивнул батя, закончив черкать в блокнотике, — А что у тебя за "планы" завтра с утра?

— Мордобой, — Машинально ответил я.

— Что?! — Начал было агриться батя, и я поспешил его успокоить:

— Я же рассказывал про курсы самообороны.

— Так бы сразу и сказал, — Буркнул батя.

— Спасибо, что готов помочь мне еще и с этим, — От всей души поблагодарил я его, — Я понимаю, что на работе у тебя после отпуска полный завал, поэтому, — Я встал из-за стола и низко поклонился, — Прости, что снова доставил тебе проблемы.

Батя встал, подошел ко мне и крепко обнял.

— Ну ты чего, сын! Как я могу отказать своим любимым детям в помощи? — Мягко сказал он, и на сердечке потеплело. Повезло мне с отцом!

— Тогда купишь мне дорогущую камеру? — Не без ехидства сломал я такой трогательный момент.

Глава 5

Как и было обещано, остаток дня просидел в комнате, перенося на бумагу тексты всех песен, что смог вспомнить. Некоторые строчки, само собой, память не сохранила. Ничтоже сумняшеся, заменял забытые строчки своими, иногда морщась — нифига я не талантливый. Если звукозаписывающей конторе не понравится, пускай меняет сама. С музыкой проблем не должно возникнуть — все записанное более-менее полноценно воспроизводится внутри головы. Музыку я всегда обожал, "затирая до дыр" понравившиеся треки и вслушиваясь в каждый инструмент.

В какой-то момент через балкон ко мне проникла заскучавшая Чико, которая не стала мешать и тихонько знакомила Сакамото-сана с новым другом в виде игрушечной Ириомотейской кошки, заодно изучая книжку о ней же. Очень милый шумовой фон, надо признать.

Закончил уже заполночь — сестренка так и не ушла к себе, а притащила футон и улеглась спать в моей комнате, чему я был очень рад. Люблю сестренку! Пачка песен получилась внушительной. Размяв затекшие плечи, занялся сортировкой. Категории такие: 1.Тяжелый рок, 2.Рок полегче, 3.Попса. Еще я очень много слушал рэп, но в этом времени он пока не задавил все остальные жанры, посему пока не актуален. Кроме того, с ним есть технические сложности — как получить при помощи кромсания пленки и живых музыкантов подходящий для так называемой "новой школы" звук я вообще не представляю. А еще батя сильно удивится, когда я попрошу его найти мне негра, причем желательно, чтобы он имел отсидку за наркоторговлю — это необходимое условие "трушности". Так себе друг для японского школьника.

Далее рассортировал песни по субкатегориям: 1.Суперхиты, 2.Хиты, 3.Просто хорошие песни. В итоге понял, что одной группы не хватит — уж больно не сочетаются жанры. Как минимум, нужна еще поп-группа с красивыми женщинами, которым буду "скармливать" попсу. Но это пока отложим и попробуем записать альбом "средней тяжести рока", оно же — "поп-рок". Потом, когда взлетит, займемся поп-группой — в нее надо закачивать гораздо больше ресурсов и искать подходящих красоток. Дополнительная сложность — девушки должны петь на английском без акцента, значит искать придется поживших в США.

Ну а пока, в качестве способной раскрутить "Хонду" на вложение в музыку демки, выбрал пять песен. Выйдя в коридор, тихонко поскребся в батину дверь — немотря на бубнящий телевизор, он вполне мог спать под него.

— Заходи! — Услышал меня отец.

Войдя внутрь, увидел лежащего на кровати батю в одних трусах. Накрываться он не стал, надо полагать, по случаю жары, хоть кондей и помогал, делая температуру в комнате приемлемой. Даже не знаю, как выживать японским летом без него.

— Закончил? — Спросил он, правильно поняв цель моего визита.

— По большому счету да, — Кивнул я и протянул ему десяток листочков. На каждом по тексту, — А ты что, специально меня ждал? — Спросил я.

— Вот еще! — Фыркнул он, — Просто передача интересная!

Охотно верю! Спасибо, бать!

— Тогда, как договорились, если специалист сочтет песни пригодными, я получу камеру? — Решил я напомнить условия сделки.

— Я помню наш уговор, — Махнул рукой батя, просматривая листочки.

— Боюсь, без музыки это просто средненькие стишки.

— Тогда давай посупим так, я попрошу управляющего "Одзава и сын" найти для тебя музыкантов, заключим с ними контракт на запись этих песен, — Он помахал в воздухе листочками, — И уже с готовой записью пойду к специалисту, и, если он одобрит, к "Хонде".

— Отличный, вариант, пап! — Одобрил я. Нанятые за деньги музыканты не будут артачиться, смиренно переводя мои "жу-жу-жу" и "та-та-та" в музыку.

— Еще бы! — Довольно хмыкнул он, — Иди спать, уже поздно, — И турнул меня из комнаты.

Приняв душ, вернулся к себе, с умилением посмотрел на прижавшую к себе игрушечного котика сопящую сестренку и лег спать. Насыщенный завтра день получится!

* * *

— Это — не "секретная школа ниндзюцу"! Это — не "тайное додзе почти угасшей воиской династии"! Это — не "пещера отшельника, обучающего тайным техникам"! — Вещал расхаживающий по татами с заложенными за спину руками коротко стриженный, гладко выбритый средней комплекции и роста японец с мрачной рожей, затылок которого украшал жуткий длинный шрам.

Некоторые из стоящих в шеренге на шесть человек (включая меня и Кеиджи — мы — самые младшие, остальные — рекруты якудзы возрастом от 20 до 25, познакомиться еще не успели, потому что Кеиджи умудрился опоздать) покраснели — видимо, любители нагнать себе значимости знаниями секретных техник. Не выдержав, я хохотнул.

— Хо, у нас тут весельчак?! — Не оставил без внимания мой маленький демарш местный сержант Хартман и подошел ко мне с многообещающим видом, — Как зовут?

— Одзава, сэр! — Инструктор в первой части своего "вступительного монолога" приказал отвечить именно так. Похоже, силы японской самообороны еще больше подверглись влиянию запада, чем я ожидал. Либо это личный фетиш Ямаситы-сенсея — такая фамилия у нашего учителя.

— Что же тебя насмешило, Одзава? Считаешь, что я смешон?! — Заорал он на меня.

— Сэр, нет, сэр! — Проорал я ему в лицо в ответ.

— Тогда в чем же причина?

— Сэр, я считаю, что смешны те, кто пытается выпендриться, приписав себе владение несуществующими техниками, сэр! — Верноподданически тараща глаза на Ямаситу-сенсея, проорал я.

— Не ожидал от такого слабоумного на вид слизняка такого внятного ответа! — Похвалил меня инструктор. Ямасита-сенсей цундере!

Обнаглев, я решился задать беспокоящий меня с самого начала его длинного, наполненного оскорблениями монолога о том, как он сделает из нас, жалких тщедушных слизняков, настоящих мужчин, вопрос.

— Сэр, разрешите задать вопрос, сэр!

— Задавай! — Снисходительно кивнул он.

— Сэр, вы смотрели фильм "Цельнометаллическая оболочка", сэр? — Так же, криком, спросил я.

— Я не собираюсь тратить время на просмотр этого коммунистического дерьма! — Неожидано заорал Ямасита-сенсей, — А у тебя, я смотрю, в голове слишком много лишнего! Мы это быстро исправим! Тридцать отжиманий!

Твою мать, довыпендривался.

— Сэр, есть сэр! — Проорал я и принял упор лежа.

— Я подтяну вашу физическую форму до приемлемого уровня! — Продолжил он вещать, вернувшись на татами, — И научу использовать ее максимально эффективно! Армйская самооборона придумана специально для того, чтобы любой кретин в максимально короткий срок смог превратиться в смертельное оружие!

Да хватит делать отсылки, мать твою! Держись, Иоши! Нет, я так не могу! Не сдержавшись, я снова хохотнул.

— Еще 30 отжиманий! — Не пожадничал Ямасита-сенсей.

— Сэр, есть сэр! — Проорал я полу, продолжая отжиматься.

— Я научу вас приемам, научу бить, научу обезоруживать противника и использовать эти приемы против него! По окончании курса каждый из вас сможет неприятно удивить врага любого уровня подготовки!

Ох, сомневаюсь, что прямо-таки "любого". Впрочем, звучит могообещающе. Так, 29, 30! Теперь кушаем "бонус" в виде еще трех десятков отжиманий. Дома, в качестве тренировки, я делаю по сотне, но это не за один подход, а в течение дня, так сказать, под настроение, так что справлюсь.

Инструктор повещал о достоинствах японской армейской школы рукопашного боя еще немного, потом с некоторым удивлением посмотрел на поднявшегося и вытянувшегося по стойке "смирно" меня, но ничего не сказал.

После этого началась ОФП (общая физическая подготовка) — ближайшие пару недель целиком уйдут на "подтягивание" формы, что больше всего требовалось дрищеватому Кеиджи — лентяй совсем не готовился к таким нарузкам. Якудзоиды справлялись лучше, но спортсменов не было и среди них — когда мы подъехали к деревянному, традиционно выглядящему додзё, резко контрастирующему с поведением "американизированного" инструктора, все шестеро дружно курили у входа.

Бег (справились все, поэтому инструктор наорал сразу на всех), приседания (тот же итог), отжимания (справился только один якудзоид покрепче, остальные сошли с дистанции, включая уставшего от "наказания" меня), ходьба гусиным шагом (ноги после кучи приседаний болели, поэтому справились я и пара якудз), прыжки на скакалке (с дистанции сошли все).

— Отвратительно! — С видимым удовольствием подвел итог Ямасита-сенсей, окинув презрительным взглядом построенных в шеренгу и хрипло пытающихся отдышаться нас.

— Как вы смеете называть себя мужчинами, если не способны справиться с такими смехотворными нагрузками?! Это ведь даже не спецназовский норматив! Мы даже не дошли до турников, а вы уже никуа не годителсь! Отныне вы — бабы, и останетесь ими до тех пор, пока я не решу, что вы достойны звания мужчины! Вам понятно, бабы?!

— Сэр, да сэр! — Проорали в ответ мы с подружками.

— На сегодня все! Можете переодеваться в свои платьица и идти красить губы!

— Сэр, спасибо, сэр!

* * *

— Ну и мужик! — Вздохнул Кеиджи по пути домой — он милостиво согласился меня подвезти.

— Офигенный мужик! — Улыбнулся я. Его крики и потешные оскорбления меня изрядно веселили — я прямо ощущал себя рядовым Шутником.

— Смеешься?! Ты что, мазохист?! — Вытаращился на меня Кеиджи, потом вспомнил об одной из моих детских травм, — Извини, я…

— Не парься, — С беззаботной улыбкой улыбнулся я, — Это ведь хорошо, что он такой!

— Почему?

— Представь, как приятно будет, когда он начнет нас хвалить?

Кеиджи фыркнул и спросил:

— А ты на удивление неплохо справился!

— Это потому, что я хитрый и готовился заранее, — Улыбнулся я ему, — Извини, не знаю, когда получится где-нибудь потусить, на меня тут неожиданно свалилось кое-что, что отожрет кучу времени, поэтому… — Я развел немного дрожщими и ноющими руками.

— Не переживай! — Отмахнулся он, — Чувствую, я завтра и встать-то не смогу! С этими тремя тренировками в неделю, подработкой и домашкой даже не знаю, будет ли у меня свободное время, — Грустно вздохнул он. А вот в аниме школьники умудряются после уроков еще и мир спасать!

— А почему он орал на тебя даже больше, чем на остальных? — Спросил я.

— Приказ отца, — Дал Кеиджи ожидаемый ответ, — И я этому рад! Так будет честно!

— Уважаю! — Кивнул я и протянул другу руку, — Тогда постараемся вместе заслужить право называться мужчинами, подруга!

Кейджи хохтнул и пожал руку.

Поблагодарив друга и знакомого водителя — он возил нас нас на тот давнишний турнир, попрощался и пошел домой на подкашивающихся ногах. Вот это я понимаю тренировка! Завтра все будет болеть! Надо кушать больше белка, тогда к окончанию курса я изрядно "закабанею". Миновав наполненный суетящимися строителями двор, открыл дверь своим ключом и зашел в коридор.

— Я дома! — Крикнул я ритуальную фразу.

На верхнем этаже тут же послышался топот ножек, и на лестницу выбежала Чико.

— С возвращением, братик! — С улыбкой глядя на меня с лестницы, поприветствовала она меня, — Ты уже стал машиной?

Хохотнув, я ответил:

— Машиной за один день не становятся!

— Добрый день, Иоши-кун! — Появилась на лестнице одетая в бежевую юбку чуть выше колена и бежевую же футболку Есикава-сан. Рад ее видеть — с утра встретиться не успели.

— Добрый день, Есикава-сан! — Поклонился я няне, — Я по вам скучал!

— Неужели? — Хихикнула она, — Приму это как комплимент! Ты так загорел! Тебе идет!

— Спасибо! — Поблагодарил я за ответный комплимент и пошел в душ.

Смыв пот и частично усталость, пошел на кухню, где меня дожидался жаренный Есикавой-сан тунец и рис. От души компенсировав потраченные калории, поднялся наверх, принял душ, переоделся в чистое и направился в комнату Чико, где заказал няниной матери пару кигуруми — Годзиллу и цветочек. Согласовали эскизы (Чико принимала в обсуждении деятельное участие), посмотрел на часы — половина третьего. Синохара-сан заедет за мной в три, поэтому отправился в комнату и повалялся на кровати, накапливая стамину на поход к "Альдекальдо".

* * *

— Значит, теперь ты у нас композитор? — С ехидной улыбкой спросил меня как всегда безукоризненно выглядящий Синохара-сан.

— Я от скуки — на все руки! — Улыбнулся сидящий рядом на переднем сиденье я ему в ответ.

— Твой отец немного ввел меня в курс дела, но можешь объяснить подробнее? — Попросил он.

Я с готовностью объяснил.

— Вот как, — Кивнул он, — С творческими людьми работать сложно — один мой коллега работает с продюссерским центром, он такого нарассказывал! — Вздохнул Синохара-сан, — Но не переживай, — Похлопал он меня по плечу, — Мы с твоим отцом обо всем позаботимся.

— Я и не переживал бы, — Вздохнул я, — Не будь Акира братом моей подруги.

— Нельзя быть хорошим для всех, Иоши-кун, — С неожданным сочувствием посмотрел он мне в глаза, — Особенно там, куда ты стремительно врываешься — в мире больших денег.

— Да, там рулят социопаты, — Вздохнул я снова, — Впрочем, как и везде. Будете моим ручным тигром, Синохара-сан?

— Для такого выгодного клиента — запросто! — Хохотнул он.

Доехав до репточки, припарковались и покинули транспорт. Подойдя к двери, музыки не услышал и нажал на звонок.

Дверь открыл Акира, причем почти сразу.

— А, Иоши! — С каким-то лихорадочным блеском в глазах поприветствовал он меня, потом заметил стоящего за моим плечом с каменной мордой (отыгрывает ручного тигра) Синохару-сана.

— Акира, познакомься — это мой адвокат Синохара Керо-сан. Синохара-сан — это Фукуда Акира, лидер группы "Альдекальдо".

— Крутишь по радио песни моего клиента без разрешения? — Просверлил Акиру тяжелым взглядом Синохара-сан.

— Что? Я?.. — Стушевался тот.

— Ну зачем вы так, Синохара-сан, я же сказал, что с этим проблем у нас нет! — Примирительно улыбнулся я, — Акира, вся группа в сборе? Не переживай, в суд на вас никто не подавал, Синохара-сан здесь по другой причине.

— Все в сборе, да, пойдемте, — С видимым облегчением на лице Акира провел нас внутрь, где, как он и обещал, все уже были в сборе.

Поздоровались, я представил всем адвоката — ребята посерели. Я прокашлялся и начал вещать:

— Говорю сразу — никаких притензий по поводу песен на радио у меня нет!

Ребята расслабились.

— Однако я бы не хотел, чтобы все узнали, кто скрывается за моим творческим псевдонимом — я очень дорожу своей спокойной тихой жизнью.

Синохара-сан едва слышно хохотнул, умудрившись сохранить покер-фейс.

— Я никому не говорил! — Тут же выпалил Акира.

— Я тоже!

— И я! — Эхом откликнулись другие участники группы.

— И я за это очень вам благодарен, — Поклонился я, — Однако… — Я дал отмашку Синохаре-сану, и тот начал вынимать из портфеля бумаги, поясняя:

— Это — документальное подтверждение того, что "Хацуне Мику" — официальный творческий псевдоним моего клиента Одзавы Иоши. Кроме того, вся интеллектуальная собственность, произведенная под этим псевдонимом, принадлежит фирме "Одзава и сын", — Он достал следующую бумагу, — А это — соглашении о неразглашении истинной личности Хацуне Мику, которое вы все сейчас и подпишите. Надеюсь, личные печати у всех с собой?

— Что за ерунда? Почему я должен подписывать какую-то мутную бумагу?! — Сагрился Акира, — Иоши, ты чего? Мы ведь отлично сработались!

— Я не спорю, Акира, — Грустно улыбнулся я ему, — Простите, ребята, но пока вы не подпишите соглашение, двигаться дальше мы не сможем.

— А что такого? Мальчик хочет удостовериться, что его оставят в покое! — Решился гитарист, чье имя я, к своему стыду, забыл, — Синохара-сан, куда ставить печать?

Вслед за гитаристом отпечатки на листе оставили и остальные. Интересный аналог подписи у японцев, конечно, когда буду получать такую, попробую намошнить себе дизайн поприкольнее.

— Отлично! — Хлопнул я в ладоши, когда процесс завершился и Синохара-сан убрал бумаги обратно в портфель, — Теперь часть вторая — работать с "Фабрикой игрушек" я не буду.

На репточке поднялся возмущенно-жалобный гвалт, молчала только Сара, сидя на диванчике и буря своего мужа каким-то злорадным взглядом.

— Да как же так? Я приложил столько усилий, чтобы протолкнуть те песни на радио! Думаешь, это так просто? — Оформил гвалт во фразу Акира.

— Говоришь так, будто ты делал это ради меня, — Отмахнулся я от слабого аргумента.

— Я делал это ради нас всех! — Укоризнено ткнул в мою сторону пальцем Акира, — И ради тебя, и ради "Альдекальдо"!

— Ну, пусть будет так, — Кивнул я и посмотрел на его жену, — Сара, ты готова покинуть группу?

— Мы уже обсудили все дома. Отговорить эту… Рок-звезду! — Фыркнула она, — У меня не получится. Так что, боюсь, выбора у меня нет! — Она поднялась с дивана и со словами: — Прощайте, ребята, было весело! — Покинула репточку.

Мне стало супер стыдно и совестно — трещина в их маленькой семье — моя вина. С другой стороны — да какого черта? Я же не святой и даже примерно не мог предполагать, что Акира побежит на радио. "Альдекальдо" выглядели такими взрослыми и вполне довольными жизнью, что у меня и мысли не возникло, что Акире так мощно вожжа под хвост попадет!

— Значит так, — Кашлянул я, привлекая общее внимание, — Я готов работать с вами, но только на своих условиях.

— Ха! — Презрительно фыркнул Акира, — Да что ты вообще знаешь о шоу-бизнесе!

— Я — не особо много, — Покивал я, — Но твердо уверен, что работать с "Фабрикой игрушек" гораздо менее перспективно, чем с "Хондой".

— Э?! — Удивленно воскликнул гитарист.

— В общем, я даю вам время подумать. Посоветуйтесь, прикиньте все "за" и "против", и решите, стоит ли так резко менять свою жизнь. Особенно ты, Акира! Ребенку очень важна забота обоих родителей!

— А теперь ты будешь учить меня, как строить семью?! — Тригернуло явно чувствовавшего себя виноватым перед Сарой и потому старательно себя оправдывающего Акиру, — Если я стану звездой, у моего ребенка будет все, чего никогда не было у меня!

— Так у тебя же дед профессор, на что ты жалуешься? — Не понял я.

— Не твое дело! Меня уже достал этот вонючий офис! Каждый долбаный день, от рассвета до заката, с постоянными переработками! Да я скоро перестреляю там всех! — Ууу, как накипело-то. Понимаю тебя и даже сочувствую, просто подпиши контракт и стриги купоны. Всего-то и нужно — смириться с главенством школьника и парой десятков сворованных мной из контрактов неродившихся пока Кей-поперов пунктов, касающихся дисциплины, общения с прессой и употребления всякого вредного. У меня не так много песен, чтобы первая же подписанная группа в полном составе подохла в гримерке от передоза.

— А, плевать! — Махнул он рукой, — Контракт с "Фабрикой игрушек" можно подписать уже завтра, а сможешь ли ты вообще написать еще хоть одну нормальную песню — еще неизвестно! — Принял он для себя решение, — А ты уже трясешь в воздухе бумажками и приходишь с адвокатом, строя из себя важную птицу! Спасибо, Иоши, — Отвесил он издевательский поклон, — Но твои услуги нам не требуются! Прощай!

Ну ладно, чо. Пожав плечами, вышел на воздух вместе с адвокатом.

— Вот об этом я и говорил, — Сказал он на пути к машине, — Еще ничего не началось, а этот твой Акира уже закусил удила и готов на что угодно. Знаешь, что было бы, подпиши ты с ним контракт?

— Не-а, — Покачал головой нуждающийся в моральных оправданиях на тему "какой нехороший этот Акира" я.

Мы сели в машину, адвокат завел двигатель и выехал на дорогу. Открыв окно, он вынул из бардачка пачку сигарет, прикурил.

— Дайте мне тоже, — Попросил я. Адвокат машинально протянул пачку, опомнился и с улыбкой погрозил мне пальцем, — Шучу, — Улыбнулся я.

— Так вот, — Выпустив дым, начал рассказывать адвокат, — Он бы постоянно жаловался, какой он гениальный, а его не ценят, постоянно ругался на других участников группы, и, обретя славу, окончательно бы уверовал в свою богоизбранность, при первой же возможности разорвав контракт и переметнувшись куда-то еще. Судя по тому, что до твего повления в жизни этой группы, — Синохара-сан ткнул сигаретой в сторону репточки, заодно стряхнув пепел, — У них ничерта не получалось, в итоге он бы сгинул в безвестности, изо всех сил проклиная тебя.

— А так он будет просто проклинать меня, — Вздохнул я.

— Ну, я уже говорил тебе, что невозможно быть добрым для всех. Ты ведь давал ему возможность?

— Давал, — Кивнул я.

— Вот и все! Как там в твоей песне поется? "Сам винова-а-ат"! — Довольно похоже протянул Синохара-сан, и я невольно хохотнул.

Глава 6

По пути попросил Синохару-сана немного поработать извозчиком, докинув меня до торгового центра. Он не был против, и даже прогулялся со мной до фотоателье. Фоток получилась какая-то чудовищная стопа, поэтому я попросил меня высадить у дома Аоки, мы попрощались, и я, почти физически ощущая как уходит боль из натруженных мышц от предвкушения встречи с лучшей девочкой, позвонил в дверь.

Открыл ее классический дед, поздоровались, и он повел меня в сад, где одетая в "садовый наряд" Хэруки подравнивала кустик.

— Иоши! — Обрадованно подбежала она ко мне, но обнимать не стала, постеснявшись деда.

— Поможешь разобрать фотки? — Потряс я в воздухе тяжелым пакетом.

— Уже готовы? — Обрадовалась она, — С радостью! Подожди, я переоденусь, — Вручив ножницы деду, она убежала в дом.

— А можно мне попробовать? — Попросил я, глядя как Ринтаро-сенсей продолжает брошенное девушкой дело.

— Это тебе не землю копать! — Назидательно буркнул он. Ну и ладно, не больно-то и хотелось!

— Я готова! — Через какое-то время, которое я тратил на отвлечение деда от важного занятия разговором ни о чем, появилась переодевшаяся в легкий зеленый сарафанчик Хэруки, заодно собравшая волосы в конский хвост. Попрощавшись с дедом, мы пошли ко мне.

— Возможно, в скором времени Кохэку меня возненавидит, — Предупредил я ее по пути.

— Почему? Ты сделал ей что-то плохое? — Напряглась она.

— Реши сама, — Доверил я ей право делать выводы и рассказал всю историю.

— Да уж, сложная ситуация, — Вздохнула она, — Не хотелось бы терять лучшую подругу из-за глупости ее брата! — Подвела она итог.

Приятно, что в ее голове и мысли не возникло "потерять" меня, но лишать ее единственной подруги — настоящее скотство. Что ж, остается надеяться на благоразумие Кохэку. До сих пор она вела себя вполне адекватно — если, конечно, не брать во внимание ее специфическую интимную жизнь.

— Как тебе первая тренировка? — Спросила Хэруки.

— Весело! — Улыбнулся я, — Тренер — настоящий цундере! — Хохотнул я.

— Что такое «цундере»? — Не поняла она.

Я объяснил, Хэруки посмеялась.

— Как твоя книга? — Спросил я.

— Почти готова, дня через три можно будет отнести в школу. Сходишь со мной?

— Конечно! А как твоя подработка?

— Пойду устраиваться в следующий понедельник. А твоя?

— Видишь, как все завертелось с этой музыкой, — Развел я руками, — Боюсь, скоро у меня совсем не останется свободного времени.

— Даже на меня? — Грустно спросила Хэруки.

— Ради тебя я всегда пошлю все дела куда подальше! — Опроверг я ее опасения.

— Я рада, но лучше не надо. Просто найди в своем плотном графике несколько свободных вечеров, супер-занятая Хацуне Мику! — С ехидной улыбкой подколола она меня.

— Обязательно! — И не подумал обижаться я, — Мы ведь ходили всего на одно свидание, это не порядок! Еще надо будет сходить на какой-нибудь концерт.

— Я выписываю музыкальный журнал, там есть раздел с афишей по разным городам. Уцуномия тоже есть, если найду что-нибудь стоящее, обязательно приглашу тебя! — Пообещала она, — А пока — придешь к нам послезавтра? Чико-тян тоже приглашу.

— Хочешь отметить день рождения? — Улыбнулся я. Послезавтра Хэруки исполнится шестнадцать лет, и она достигнет возраста согласия по законам моей бывшей родины. Не то чтобы меня это особо заботило, но некоторый дискомфорт от вбитого в подкорку ментального блока все-таки имелся.

— Не то чтобы отметить, просто небольшой праздничный ужин. Я постараюсь как следует! — Пообещала она вкуснятинки.

— Тогда — с меня тортик! — Улыбнулся я.

— Договорились! — Улыбнулась она в ответ.

Надо бы поторопить Есикаву-сан с кигуруми-цветочком. Моим подарком будет божественный артефакт в виде ножика, а кигуруми подарит Чико.

Увернувшись от катящего в телеге к покрывающейся крышей буквально на глазах бане черепицу строителя (он извинился), зашли домой, где на мое ритуальное приветствие никто не ответил. Это шанс! Прижав Хэруки к себе, поцеловал, проведя рукой по ножке и направляясь под подол сарафанчика. Хэруки схватила меня за руку и остановила.

— Иоши, мне сегодня нельзя… — Пряча взгляд и немного краснея, смущенно пояснила она. Ладно, это уважительная причина. Какое там сегодня число? Десятое? Запомню.

Убрав руку с ножки, обнял за талию, поцеловал еще раз.

— Тогда действуем по первоначальному плану! — Улыбнулся я ей, и мы прошли на кухню, где поставили на плиту чайник и принялись разбирать фотки.

— Смешно получилось! — Хихикнула девушка, показывая мне фотку, где мы с Чико с открытыми ртами показываем на Ринтаро-сенсея. Я хохотнул — и вправду получилось неплохо.

— А вот эта получилась очень романтичной, — Показал я ей фотографию, где Кейташи и Кохэку, сидя на смотровой, со счастливыми лицами смотрят на закат.

— Но мы получились лучше! — Показала мне Хэруки наш «селфач» с маяка.

— Мы с тобой всегда самые лучшие! — Улыбнулся я ей.

— И самые добрые! — Улыбнулась она.

— И самые скромные! — Мы посмеялись и дали друг другу «пять».

Раздался звонок в дверь. Похоже, Чико и Есикава-сан. Нормально, помогут с фотками. Открыв дверь, удивился, увидев на крылечке одетого в шорты «хаки» и черную футболку гитариста, за спиной которого висела упакованная в чехол гитара. Рядом с ним, с красиво упакованной коробочкой в руке, стоял одетый в красные шорты и красно-белую «гавайку» барабанщик «Альдекальдо». Кажется, кто-то решил выбрать правильный стул!

— Привет! — Жизнерадостно поприветствовал их я.

— Добрый день! — Поприветствовали они в ответ.

Ударник с легким поклоном протянул мне красиво упакованную коробочку:

— Мы пришли извиниться за поведение Акиры.

Ага, ага, именно ради этого вы и пришли. Впрочем, я рад — со знакомыми и уже опробованными в деле людьми работать всегда проще.

— Не стоит переживать, — Улыбнулся я, — Спасибо, — С поклоном приняв подарок, поблагодарил я.

Ребята стояли, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь начать разговор по делу. Ладно, помогу:

— У меня чайник закипает, хотите чайку с печеньками? — Сделал я приглашающий жест, — Да и сами видите, что во дворе творится, — Во дворе было пыльновато и шумновато.

— С радостью! — Посветлели они лицом, явно ожидая гораздо менее теплый прием от сильно обиженного Акирой мальчика.

Повел дорогих гостей на кухню.

— Йо, Хэруки-тян! — Поприветствовал девушку ударник.

— Митсуо? Привет, какая неожиданность! — Приветливо улыбнулась она, заодно напомнив мне вылетевшее из головы имя ударника. Отличная работа, Хэруки-сенсей!

— Так и знал, что вы не просто ходите в один клуб, — Улыбнулся гитарист, — Привет, Хэруки-тян!

— Здравствуй, Иоичи! — Напомнила мне девушка и имя гитариста.

Усадив гостей за стол, временно сгреб фотки в пакет и убрал со стола. Налил чай, спросил у ударника разрешения открыть подарок. Получив, аккуратно развернул — ожидаемые мандзю тут же отправились на стол в компании с оставшимися со вчера печеньками Есикавы-сан.

Какое-то время вели вежливый разговор о погоде, потом мне это надоело, и я перешел к делу:

— Хотите уйти из «Альдекальдо»?

Иоичи, в этот момент отхлебывавший из чашки, закашлялся. Ударник постучал его по спине и ответил:

— Мы пока не уверены. Работать с «Хондой» — звучит очень многообещающе, но мы не знаем…

— Есть ли у меня крутые песни, — Перебив, закончил я за него мысль.

— Да, — Отведя взгляд, немного смущенно кивнул ударник.

— Справедливо, — Пожал я плечами, — Иоичи, у тебя там электрогитара?

— Акустика. Я с ней дома занимаюсь, вот, взял с собой на всякий случай.

— И правильно сделал. Одолжишь? Покажу парочку.

— А ты что, умеешь играть? — Спросил Иоичи под удивленные взгляды всех присутствующих.

— Могу сыграть парочку песен целиком, — Срезал я неактуальную часть своего небогатого, заученного «спинным мозгом», репертуара, — Ну и так, по мелочи, пару-тройку рифов.

Иоичи достал гитару, протянул мне. Я взял, попросил у него медиатор. Получив требуемое, для разминки «бахнул» вступление из песни «Черно-белые» дни группы «Amatory». Далее изобразил кривенький реггийный бой «на слабую долю». Пальцы левой руки неприятно заныли, но придется потерпеть — когда буду учиться играть, наработаю себе на подушечках профессиональные мозоли. Блин, придется трогать Хэруки за чувствительные места аккуратнее. Так, это мысль сейчас лишняя.

Откашлявшись, начал играть:

— Пластмассовый мир победииил…

Начиная со второго припева ребята и Хэруки начали тихонько подпевать, а профессионально деформированный ударник пытался выстукивать ритм по крышке стола. В процессе я несколько раз позорно «слажал», но для Гражданской Обороны это не столько баг, сколько фича.

— Какая грустная песня, — Вздохнула Хэруки.

— Есть такое, — Улыбнулся я.

— Я бы не назвал это хитом, — Вынес вердикт Иоичи, и мне остро захотелось разбить гитару о его тупую башку. Порву за Летова! Стоп, Иоши, сделай глубокий вдох, — Но песня очень душевная, — Немного исправился он в моих глазах.

Подув на пальцы, потряс в воздухе руками — больно, блин! — решил перейти к «Нирване». Не думаю, что Кобейн уже сочинил свой главный хит, поэтому можно его «подрезать». Моральное оправдание — «Nirvana» «выстрелит» потише, и у Кобейна будет меньше денег на героин.

— В акустике эта песня звучит в десяток раз слабее, — Предупредил я, — Но попробуйте представить потенциал, — Попросил я и начал играть знакомый каждому неравнодушному к рок-музыке человеку проигрыш.

Без лажи ожидаемо не обошлось и здесь, но ребята заметно прониклись, сделав задумчивые лица.

— Запишешь ноты? — Попросил гитарист, и я хохотнул.

— Какие еще «ноты»? Я даже аккорды не запишу, потому что не знаю.

— А как ты тогда научился это играть? Даже с лажами это не самая простая песня!

— Много портвейна и свободного времени, — Машинально ответил я.

— Что? — Не понял Иоичи.

— Не бери в голову, просто смирись, — Махнул я рукой и вернул ему инструмент, потом пошел и сунул горящие огнем пальцы под кран с холодной водой. Немного помогло. Закрыв воду, вернулся за стол и начал вещать:

— В общем так, я отобрал пяток песен, сейчас мой отец ищет музыкантов-сессионщиков, чтобы с их помощью записать «демку». Я вас уже знаю, мы неплохо сработались, поэтому можете поучаствовать в процессе. Оцените уровень песен, и, если сочтете материал годным, я с радостью возьму вас обоих в группу. Покорим весь мир, — Со скромной улыбкой добавил я, — Само собой, все не просто так, для записи «демки» подпишем контракт, потому что любая работа должна быть оплачена. Годится?

— Что думаешь, Мицуо? — Посмотрел на барабанщика Иоичи.

— Да пошел он, этот Акира! Болван не понимает, что у нас просто нет песен для полноценного альбома, а уже собрался подписывать кабальный контракт! Я с тобой, пацан! — Улыбнулся тот мне.

— Я могу решить после записи «демки»? — Спросил гитарист. Да ради бога!

— Конечно, — Улыбнулся я, — А откуда кстати вы узнали, где я живу?

— Неужели ты думаешь, что я бы подписал то соглашение, не прочитав? — Улыбнулся Мицуо, — Я вообще-то хотел стать юристом, но, увы, понял, что не потяну и пошел в музыкальное училище, — Поведал он кусочек биографии.

— Понятно, — Покивал я, — Тогда дайте мне свои телефоны, когда все будет готово, свяжемся.

Ребята с готовностью дали и засобирались домой, явно довольные итогами своего визита. Доволен был и я. Кстати…

— Иоичи, мне бы подучиться играть, ноты выучить, вот это вот все. Не поможешь?

— Боюсь, учитель из меня так себе, — Почесав в затылке, смущенно признался он, — Но моя старшая сестра преподает в музыкальной школе. Я поговорю с ней, позвони сегодня часиков в девять, хорошо?

— Хорошо, — Довольно кивнул я. Моей анимежизни остро не хватает красивой «оне-сан» [1.Старшая сестра]. Есикава-сан подходит по возрасту, но не тянет по внешним данным и полному нежеланию генерировать фансервис. Может, сестра Иоичи закроет этот пробел?

Вернулся к Хэруки. Девушка посмотрела на меня еще более влюбленными, чем обычно, глазами. Хотя куда уж больше?

— А для меня что-нибудь споешь? — Спросила она.

— Обязательно! Только подучусь немного, — Пообещал я.

— Значит, «Хонда»? — Спросила она.

— Ага, — Кивнул я, — Всё — «Хонда»! У бати пожизненный контракт, так что на «Хонду» я похоже завязан до конца своих дней, — Улыбнулся я, — Придется превратить ее в самую богатую корпорацию мира.

— Что ж, это хорошая цель. Дедушка говорил о «Хонде» много хорошего.

Отличная работа, дед!

* * *

Во время разбора фоток вернулись Есикава-сан и Чико, помогли, потом Хэруки с Чико немного позанимались гербарием в комнате девочки. Я, само собой, не остался в стороне и, разложив футон, валялся на нем, наблюдал за процессом, напитываясь счастьем и покоем. После этого проводил Хэруки домой вместе с ее долей фотографий. Не забыли посетить сарай, потом порадовали Ринтаро-сенсея его фоткой с рекордным марлином.

Вечером вернулся батя в компании с незнакомым, одетым в костюм очкастым мужиком, голову которого украшал чуть менее строгий чем у нашего адвоката, но все равно солидный, пробор. Это оказался нанятый для «Одзавы и сына» управляющий. Познакомились — мужика звали Кониси Рику, ему сорок один год, и раньше он работал менеджером в строительной фирме. С батей они познакомились, когда «Хонда» строила какую-то фигню. Причин не доверять нашему управляющему у меня нет — его зарплата содержала солидную премиальную часть, зависящую от доходов нашей семейной конторы.

Обговорили детали — я сказал, что у меня уже есть ударник и гитарист. Кониси-сан слегка расстроился — гитариста уже успел найти и он, но, раз уж так вышло, «сольет его». Потом он обрадовался — ударника найти не успел. Дал ему телефоны ребят, и Кониси-сан сказал, что причин тянуть нет, поэтому можно начинать работать над «демкой» прямо завтра с самого утра, ибо оснащенное всем необходимым помещение он уже нашел. Попрощались полностью довольные друг другом.

— Значит, та группа развалилась, — За ужином начал разговор отец.

— Да. Немного совестно, но каждый решил за себя сам, поэтому стараюсь себя не винить.

— И правильно! Нельзя быть хорошим для всех, — Назидательно кивнул батя.

— Синохара-сан сказал мне то же самое, — Улыбнулся я.

— Керо-сан умный мужик, — Улыбнулся отец, — Стоит прислушиваться к его советам.

— Ты не глупее, поэтому стоит прислушиваться и к твоим, — С улыбкой сделал я приятно бате.

Тот довольно хмыкнул и спросил:

— Так все-таки, зачем тебе камера? Для семейных съемок хватит чего-то попроще.

— Хочу снимать кино! — Заявил я.

— Такое же, как у мамы? — Подала голосочек оторвавшаяся от жареного марлина Чико. Я хохотнул, батя побледнел и игранул желваками. Блин, порнуху снимать я точно не собираюсь, но через несколько лет можно попробовать вписать свою имя в историю интернет мемов, сняв «Гачи-мучи». Ржака!

— Совсем другое, — Покачал я головой, — Для начала попробую снять ужастик.

— Как «Реаниматор»? — Мы с Чико все-таки досмотрели этот фильм. Я — ужасный старший брат.

— Не совсем, но жанр тот же, — Улыбнулся я ей, потом сказал бате: — Хочу попробовать выиграть какой-нибудь конкурс любительских фильмов.

— Не слишком ли много планов? — Нахмурился отец, — И книги, и песни, и фильмы… И это если не считать, скажем так, «материальных» придумок.

— Ну, сейчас запишем «демку» и возникнет пауза, пока решается вопрос с дальнейшей судьбой группы. Пары дней на съемки фильма мне хватит. Ты же не будешь считать меня лентяем, если я не устроюсь на подработку? — Спросил я. Планировал устроиться в зоопарк — катать детишек на лошадках, но времени на это не остается совсем.

— Какая тут подработка, — Фыркнул батя, — Не переживай, то, чем ты будешь заниматься — тоже работа.

После ужина набрал Иоичи — он довольным голосом поведал, что Коничи-сан с ним уже связался, и такая оперативность его очень радует. Далее сообщил, что его сестра согласна меня учить, но для этого мне придется ходить к ней домой во второй половине дня. Что ж, я не против. Поблагодарив гитариста, повесил трубку, известил батю о новом пункте в моем распорядке, и вместе с Чико посмотрел "Гадзиллу", кассету с которой купил давным-давно. Засыпал с широкой улыбкой — грядущий день обещает быть веселым!

Глава 7

Пробуждение было страшным — после вчерашних сверх нагрузок жутко болели конечности. Хотелось послать все подальше, спуститься вниз и весь день валяться перед телеком. Что-то мне подсказывает, что Кеиджи так и сделает. Покряхтывая и постанывая, встал с кровати и сделал зарядку. Немного помогло. Спустившись в подвал — на улице сегодня дождь — запустил беговую дорожку и заставил себя побегать десять минут. После душа более-менее ожил, и на кухню прибыл уже практически готовым к долгому дню.

— Ну что, готов к долгому дню? — Будто прочитав мои мысли, спросил батя за завтраком.

— Полностью, — Улыбнулся я.

— Я же не должен тебе напоминать, чтобы ты не позорил нашу семью?

— Не должен! — Улыбнулся я.

— Есикава-сан обещала сводить меня в кино! — Заскучав, поделилась планами Чико.

— Здорово! — Улыбнулся я, — А вечером поможешь мне испечь тортик!

— Для сестренки Хэруки? — Уточнила сестренка, которую Хэруки вчера не забыла пригласить.

— Ага! — Кивнул я.

— Тогда тортик должен быть в форме цветочка! — Подала отличную идею девочка. Я-то хотел сделать медовик — из всех «придуманных» мной тортов, он понравился девушке больше всего.

— Тогда сделаем в форме цветочка. Научу тебя делать бабочек из шоколада!

Батя свалил, пришла Есикава-сан и обрадовала новостью, что завтра кигуруми-цветочек будет готово. От души поблагодарив няню, пошел одеваться. Не знаю, каких музыкантов нанял Кониси-сан, поэтому на всякий случай оделся «цивильно» — в джинсы и черную футболку без принта. Дождавшись заехавшего за мной на мелкой трехдверной «Хонде» управляющего, на всякий случай взял зонтик, попрощался с сестренкой, няней и котиком и отправился покорять музыкальный Олимп.

— Кониси-сан, а у вас всегда была «Хонда»? — Спросил я управляющего, когда мы выехали на дорогу.

— Очень проницательно, Одзава-кун! — Улыбнулся он, — Нет, раньше у меня был «Ниссан».

— Просто Иоши, — Махнул я рукой, — Мне так будет удобнее, — Добавил я.

— Тогда, Иоши-кун, можешь тоже обращаться ко мне по имени, — Пошел навстречу сыночку непосредственного начальника управляющий.

— Рику-сан, — Тут же опробовал я новую возможность, — Можем заехать в торговый центр? Нужно купить гитару.

— Мы выехали пораньше, поэтому у нас есть немного времени, — Кивнул он.

— Кстати, Синохара-сан передавал вам, что все музыканты должны подписать соглашении о неразглашении?

— Уже сделано. Не переживай, Иоши-кун, можешь предоставить все нам, главное — запиши хорошее демо! — Улыбнулся он, предвидя жирную премию, если наш проект увенчается успехом.

Не забыл поспрашивать его и о других проектах — лучше всего дела продвигались с кроксами и викториной. Отбор команд для викторины стартует в начале учебного года, а первая партия кроксов (изготавливать их будут в Японии, я хотел в Китае — так очевидно выгоднее, но патриотичный батя решил иначе. Вот она, пресловутая "социальная ответственность бизнеса") будет готова к середине августа — реклама в модных журналах уже согласована, нужны лишь отмашка и оплата. Надо будет подумать на тему рекламы по телевизору, но это пока терпит.

В музыкальном отделе торгового центра при помощи патлатого и слегка пирсингованного продавца-консультанта быстро выбрал себе инструмент — среднего ценового сегмента акустическую гитару со звукоснимателем. Вспомнил, что нужен сопутствующий инвентарь и добавил к покупкам шнур для подключения к комбику, камертон (приложухой смартфона в этом времени настроить инструмент не выйдет) и пару комплектов запасных струн. Увидев такой энтузиазм, продавец от щедрот своих подарил мне пару медиаторов. Все это было упаковано в чехол, закинув который за спину я сразу ощутил себя рок-звездой.

Вернувшись в машину, застал там Рику-сана делающим пометки в блокнотике. Работяга! Вспомнив о важном, согласовал расписание — в те дни, когда у меня тренировка, работа над музыкой будет начинаться попозже, заодно освободил утро для похода в школу с Хэруки. Рику-сан морщился — в его глазах я неправильно расставил приоритеты, но тут уж ничего не поделаешь. Доехали до двухэтажного бетонного здания, верхний этаж которого занимали какие-то офисы, а нижний — магазин одежды и репетиционная база.

Миновав короткий коридор, вышли в просторное помещение, уставленное потребной аппаратурой. Музыканты уже были здесь — Мицуо осваивал ударную установку, подгоняя табуреточку себе по росту и пододвигая тарелки. Поздоровались, извинились за опоздание, хотя до назначенного времени оставалось еще добрых десять минут. Музыканты заверили, что только что пришли, какие вежливые. Осмотрев помещение, заметил подвох — из новых лиц было лишь одно, которое, судя по тому, что оно находилось рядом с огромным синтезатором марки Yamaha, было клавишником. Какого хрена?

— А где басист и вокалист? — Спросил я.

— Вокалисту тут пока делать нечего, — Пояснил Мицуо, — Сначала нужно придумать музыку.

— Логично, — Покивал я, — А басист?

— Сегодня понадобимся я и Иоичи, — Улыбнулся бестолковому ребенку Мицуо.

— Но в тот раз, когда я приходил к вам, было по-другому, — Заметил я.

— Есть разница — набросать шаблон, который мы потом дорабатывали неделю для выступления в местном клубе, и записывать с нуля профессиональное демо, — Подключился к разговору Иоичи.

— Вокалист придет завтра, во второй половине дня, — Добавил Рику-сан, — А басист — завтра утром.

— Понимаю, — Вздохнул я. К такому жизнь меня не готовила, — Тогда, простите, как вас зовут? — Обратился я к клавишнику.

— Эйдзи Кимура, — Ответил мне среднего роста невзрачный во всех отношениях японец. Ладно, перед гастролями покрасим его в белый и воткнем в нос кольцо.

— Одзава Иоши, очень приятно! — Поклонился я ему, — В первой песне партии клавиш не будет, так что на сегодня и, наверное, завтра, можете быть свободны. Простите, что не предупредил заранее, я слабо знаком с процессом, — Извинился я.

Клавишник ответил, что ничего страшного, и они в компании с управляющим покинули репетиционную точку, оставив меня с ошметками «Альдекальдо». Ладно, так даже лучше — мне с ними психологически комфортно.

Иоичи тут же решил потратить часть оплаченного из моего кармана времени на осмотр моей свежеприобретенной гитары, и вынес вердикт, что инструмент хороший. Далее время в никуда начал тратить уже я, попросив Иоичи научить меня пользоваться камертоном, что тот и сделал.

Далее я почувствовал желание подкрепиться и организовал кофе-брейк. Наконец, решив, что готов, при помощи Иоичи подключил гитару к комбарю и «сбацал» «Smells like teen spirit» — лучше начать с того, что я могу изобразить хоть на сколько-нибудь приемлемом уровне. Начался рабочий процесс. За день смогли осилить большую часть партии ударных и немалый кусок гитарных. В принципе, ближе к окончанию завтрашнего дня песня будет готова.

Попрощавшись с музыкантами, в компании Иоичи двинулись на остановку — он решил представить меня своей сестре лично.

— Моей сестре 38 лет, — Мощно обломал он меня по пути. Не видать мне красивой относительно молодой онэ — сан. Мое сердечко, конечно, принадлежит Хэруки, но никто ведь не запрещает получать эстетическое удовольствие от, скажем, внушительного декольте и чулочков? — Закончила консерваторию, потом всю жизнь преподавала в музыкальной школе, так что у нее огромный опыт, — Продолжал Иоичи, не замечая моей огорченной мордахи, скрытой от него зонтиком и пеленой дождя, — По вечерам преподает на дому. Владеет фортепиано и гитарой. Умеет играть и на сямисэне, так что, Иоши-кун, ты в надежных руках! — Широко улыбнулся он мне.

Доехав на автобусе до нужной остановки, дошли до средних размеров дома — примерно как у Кейташи. Позвонили в звонок, и нам открыла стройная женщина со вторым размером груди, с шикарными черными волосами, собранными в конский хвост и в стильных очках. Выглядит намного моложе своих лет. Одета она была в строгий «офисный» брючный костюм. Ждала, вот и приоделась. Познакомились, женщину звали Курихара-сенсей.

Она провела меня по коридору в специально оборудованную комнату — в ней стояло фортепиано. Поговорили, я признался, что нифига о музыке не знаю, потом, превозмогая боль в пальцах, сыграл ей все четыре песни из своего небогатого репертуара. Она поморщилась и сказала, что видела таких уникумов как я, и похвалила, что я взялся за ум, заодно отметив неплохой слух и голос Иоши. Турнув из дома хихикающего надо мной брата, договорились об оплате и о том, что я буду ходить к ней каждый день после работы над песнями, кроме воскресенья. Этот день — выходной, и тратить я его буду целиком на Хэруки. Вечера буду проводить с сестренкой — она не подает вида, но я точно знаю, что общения со мной ей не хватает. Да и мне с ней, чего уж греха таить, тоже. Она прикольная! И как так вышло, что на каникулах я занят еще больше, чем во время школы? Тут же провели первый урок, и я расстроился, потому что надеялся на помощь «автоучебы». Увы, все эти «сольфеджо» придется осваивать честно. Хорошо, что молодой мозг Иоши обладает отличной памятью и впитывает все как губка.

Когда мы закончили, солнышко уже клонилось к закату, озаряя золотистым светом покрытый лужами мир. Дождик кончился, но я все равно вызвал такси — надо успеть испечь тортик. Водитель довез меня до минимаркета, я закупил необходимое и почапал домой, бодро перепрыгивая через лужи — несмотря на ментальную усталость, сегодняшний день мне понравился, а дух захватывало от ощущения начала чего-то большого.

Батя домой еще не вернулся, поэтому я призвал на помощь Чико и занялся тортом. Основой послужит бисквит, а «цветочный» вид ему придадут разноцветные кремы и сливки, которыми бисквит будет разукрашен. Центр «цветочка» будет желтым, листочки — бело-розовыми (Хэруки, несмотря на фанатичную любовь к зеленому цвету, все-таки девочка со всеми причитающимися), украшать «цветок» будут зеленые «листья», щедрой рукой Чико нанесенные там и тут. Далее девочка под моим чутким руководством нарисовала на листочке бабочек, а я растопил шоколад на водяной бане. Аккуратно проделав необходимые манипуляции, отправили «бабочек» твердеть в холодильник.

Немного поиграв с Чико в «Дженгу», решили батю не ждать — похоже, он решил компенсировать потраченное на отпуск время переработками. Пожелали друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам и легли спать.

С утра Есикава-сан принесла готовое кигуруми для Хэруки. Применил его на Чико — их с девушкой разница в росте чуть меньше, чем на голову, но для примерного понимания итога подойдет. Получилось очень мило, уверен, Хэруки придет в восторг.

Утренней пробежкой пренебрег, отправившись к додзё на велосипеде. На сегодняшней тренировке я смог справиться со своей повышенной смешливостью, поэтому нагрузки дались мне гораздо легче. Увы, выполнить предложенный сенсеем комплекс на 100 % не получилось, но я справился не намного хуже пары особо атлетичных «взрослых» якудз, поэтому персонально на меня Ямасита-сенсей не орал. Немного обидевшись на такое невнимание, не сдержался и тихонько провыл «Это ты, Джон Уэйн? Это я!». Ямасита-сенсей, похоже, соврал, что не смотрел «Цельнометаллическую оболочку», потому что его аж подбросило. С перекошенной рожей он подлетел ко мне и коротким ударом проверил мой пресс на прочность. Было больно, но пресс выдержал, что явно удивило Ямаситу-сенсея, и он оставил меня в покое.

Попрощавшись с бледным, трясущимся от усталости Кеиджи, поехал домой, добивая ноющие ноги. Боль — это хорошо, боль укрепляет дух!

— Не так ли, Ринтаро-сенсей? — Спросил я, проезжая мимо деда, поливающего стоящий на крылечке бонсай.

— А? О чем ты? — Ожидаемо не понял он.

— Дух сильнее плоти!

— Это так! — Важно кивнул он, и я поехал дальше.

Поздоровавшись с няней и Чико (девочка сказала, что в кино они идут на «Моего соседа Тоторо» — в детском кинотеатре показывают не только новинки), принял душ, ощутил потребность в подпитке «нетакойкаквсешностью», и оделся в шорты хаки и «советскую» футболку. Нацепив чехол с гитарой, размял мышцы ног и отправился к репточке на велике.

Там поздоровался с музыкантами, к которым добавился новый участник в виде полноватого, высокого, коротко стриженного басиста, видимо для солидности одетого в пиджак и брюки.

— Ёсиюки Тайра, 23 года, выпускник музыкального училища, — Отрекомендовался он.

Показали ему вчерашние наработки, Мицуо и Иоичи продемонстрировали партитуру, и басист влился в рабочий процесс. Песня прямо на глазах принимала законченный вид, что меня очень радовало, а поначалу скептическое лицо басиста («богатенький мальчик хочет поиграть в рок» — прямо читалось на его роже) становилось задумчиво-восторженным.

Через несколько часов пришел наш длинноволосый, приятной внешности вокалист, также одетый в костюм. Понял! Сессионщики в костюмах, потому что пришли на работу.

— Масафуми Акикава, 22 года, студент консерватории. Владею оперным и эстрадным вокалом, — Представился он. Нифига себе, целый оперный певец!

Попросил его спеть что-нибудь, получил в лицо «Аве Марию» и «Йестердей» группы Битлз. У вокалиста оказался офигенный, прямо-таки «бархатный» тенор, и почти неощутимый акцент, поэтому я счел, что он вполне подходит. Выдал Масафуми-сану текст, занял место у микрофона и при помощи музыкантов спел песню. Масафуми-сан блеснул глазками и попросил повторить еще разок. Повторили. Прогнав меня, группа сыграла песню уже с ним. Тут возникла проблема — он оказался неиронично слишком хорош для такой песни, пришлось просить его подпускать в голос хрипотцы и приглушать «бархатистость», заменяя ее на «грязь». У нас тут не Венская опера, а андеграунд.

После тройки прогонов я решил, что песню можно записывать — безусловно, «полировать» требовалось еще и еще, но для демо-записи результат получился более чем приличный. Всей толпой двинули на студию — она находилась в этом же здании, но с другой стороны. Познакомившись со звукачом, забурился к нему в заставленную пультами, микшерами и эквалайзерами каморку, и началась запись, которая заняла добрых три с половиной часа, большая часть которых была потрачена на корявые объяснения нубоватого Иоши на тему «должно звучать круто!». Звукач не жаловался, а на его лице было написано, что повидал он и не такое. Отпустив музыкантов, занялись сведением, просидев до вечера. Черт, совсем не остается времени на урок музыки. Воспользовался студийным телефоном и предупредил Курихару-сенсей, что не приду, получив за это вполне заслуженный втык — я не единственный ее ученик, и в результате она потеряла время и деньги, так что придется оплатить пропущенный урок.

Послушав итоговый вариант записи, сошлись со звукачом на том, что демка получилась отличной. Врать мужику смысла нет — он получает почасовую оплату, поэтому ему тупо выгодно корпеть над записью подольше. Хорошо, что профессионализм перевесил жадность. Да, получился по большому счету кавер, но мне удалось сохранить ДУХ и ГРУВ, так что любители рока будут пищать от восторга — совсем как в моем прошлом мире. Попросил «перекатать» запись на кассету — дам послушать Хэруки, и отправился домой — переодеться к её дню рождения.

Вызвав такси, уселся в него и поехал домой. Надо взять Чико и подарочки. Глянул на часы — о главном (главное — это лучшая девочка) я не забывал, поэтому у дома Аоки будем прямо в назначенное время. Дома завершили тортик, высадив на него шоколадных бабочек и принарядились — Чико выбрала синее нарядное платье, я помог ей заплести пару косичек, вплетя в них синие же бантики. Получилось просто супер мило! Сам надел брюки и серую рубаху с коротким рукавом. Хэруки любит нас в любом виде, но праздник же.

Глава 8

По пути проинструктировал несущую кигуруми Чико о порядке вручения подарков. Открыла нам сама именинница, одетая в милое скромное темно-зеленое платье с высоким воротником, широкие «раструбы» рукавов и подол которого украшали белые оборки. Пояс украшал белый же шнурочек, завязанный аккуратным бантиком. Красиво уложенные волосы с вплетенной в них широкой зеленой лентой спадали на плечи густой черной волной.

— Ты прямо как из мультика! — Опередила меня Чико. Неудивительно — Хэруки выглядит настолько «сказочно», что меня немного парализовало.

— Спасибо, Чико-тян! — Улыбнулась девушка, — Ты тоже очень мило выглядишь!

— Это наш вклад в ужин, — Протянул я Хэруки красиво упакованную при помощи сестренки коробку с тортиком.

— Кажется, я чувствую запах тортика? — Улыбнулась девушка, — Пойдемте на кухню, там уже все готово.

По пути на кухню мы с Хэруки переглядывались и давили смешки, потому что Чико изо всех сил пыталась прятать коробочку с кигуруми за спиной с крайне таинственным видом. На кухне действительно все было готово — на столе стояла куча всего. Порадовало, что Хэруки учла мои кулинарные пристрастия и приготовила несколько «мясных» блюд, потеснив морепродукты.

Поздоровались с принарядившимся по такому поводу в «нарядное» кимоно Ринтаро-сенсеем, и Хэруки, спросив разрешения, распаковала тортик.

— Какой милый! — Широко улыбнулась она, узрев «цветочек».

— Мы с братиком пекли его вместе! — Не удержавшись, похвасталась сестренка, дождалась, пока Хэруки поставит тортик на стол, и протянула ей кигуруми, — А это от меня! Можешь открыть сразу!

Девушка открыла, достала кигуруми, развернула.

— Это «кигуруми», да? Можно примерить? — Спросила она, явно довольная.

— Я помогу, как опытный носитель кигуруми! — Вызвалась сестренка, и они покинули кухню, оставив меня наедине с Ринтаро-сенсеем.

— А что подаришь ты? — Спросил он меня.

— Пока секрет, — Улыбнулся я, — А что подарили вы?

— Платье, которое она сейчас поменяет на твою пижаму, — Вздохнул дед.

— Платье — офигенное! — Похвалил я.

— Я тут не при чем, она сама выбирала, — Отмахнулся дед.

— А вот и мы! — Раздался из коридора голосочек Чико.

Обернувшись, увидел супер мило смотрящуюся в кигуруми-цветочке Хэруки. Глазомер Есикавы-сан не подвел, и пижамка сидела впору. В будущем придется сшить еще одно — девушка еще подрастет. Ведь подрастет?

— Супер-мило! — Похвалил я.

— Мне очень нравится! — Благодарно обняла сестренку Хэруки, — Спасибо, Чико-тян!

— А это от меня! — Я поднялся на ноги и протянул коробочку, содержащую упакованную в чехол цвета «хаки» «выкидуху», — Божественный артефакт! — Добавил я.

Девушка хихикнула, приняв мои слова за шутку.

— Как много подарков! — Улыбнулась она, и, не спрашивая, распаковала подарок.

Блеснув глазками, извлекла ножик из чехла (дед крякнул, но от комментариев воздержался), осмотрела, «выщелкнула» лезвие, проверила баланс, прокрутила между пальцев. Чико завороженно смотрела на это представление. Плохое (плохое ли?) влияние успешно оказано. Спрятав лезвие, девушка крепко обняла меня и поцеловала в щеку со словами:

— Спасибо, Иоши, он очень красивый! Я буду им дорожить!

Приятно!

— А теперь дай мне любую монетку, — Улыбнулся я.

— Зачем? — Не поняла Хэруки.

— Потому что ножи дарить нельзя, потому что лезвие сулит неудачи и беды! — Пояснил я, — А так ты типа его купишь и проклятие будет нейтрализовано!

Дед хохотнул:

— Не знал, что ты настолько суеверный!

Хэруки удивилась, но спорить не стала, ненадолго покинула кухню и вручила мне монетку в десять йен. Профит!

Уселись за стол, покушали, нахваливая кулинарные умения именинницы. Потом попили чаю с тортиком — теперь хвалили нас. Вечер получился очень теплым. Когда на улице стемнело, и Чико начала зевать, мы засобирались домой. По пути к двери Хэруки напомнила, что завтра мы с ней несем ее книгу в школу. Заверил ее, что не забыл, потом воспользовался тем, что Чико ушла вперед и поцеловал, заодно вручив кассету с песней. Она обещала послушать уже сегодня.

Кассета сработала как надо, потому что, когда я вышел из душа и направлялся в комнату, зазвонил телефон — это была Хэруки, которая буквально излучала восторг.

— Но знаешь, мне больше понравилось, как ее спел ты! — Добавила она.

— Это потому, что ты меня любишь, — Улыбнулся я.

— Да! — Не стала она спорить, — Очень-очень люблю!

* * *

С утра, надев школьную форму, зашел за Хэруки, немного завис, любуясь ею в матроске, отобрал сумку с рукописью — я у папы джентльмен, и мы направились в школу.

— Видел бы ты лицо дедушки, когда я показала ему твою песню! — Засмеялась она.

— То ли еще будет, — Хохотнул я, вспомнив песню, работать над которой начнем сегодня.

— А что будет? — Не могла не заинтересоваться девушка.

Напел ей "поппури" песен с "демки", как смог.

— Мне нравится, как ты поешь, но без музыки… — С виноватой мордашкой подвела она итог.

— Совершенно согласен! Не переживай, когда будет готово, ты услышишь первой! — Пообещал я.

— А это будут разные стили, да? — Спросила она.

— Ага!

— А почему?

— Потому что «демка» будет этаким «вертикальным срезом» на тему того, что я могу.

— И сколько будет песен? — Умненькая Хэруки поняла, что такое «вертикальный срез».

— Хотел пять, но для ровного счета добавлю еще одну. Будет по две на каждый стиль.

— Да, так будет лучше, — Одобрила Хэруки.

В школьном дворе царил кипиш — бригады рабочих красили забор и здания, стригли кусты и деревья, копались в клумбах, высаживая новые цветы. Что-то мне подсказывает, что без нас тут не обошлось, и школа изо всех сил готовится к встрече принца. Интересно, траву будут красить?

— Такеши-сенсей ждет нас в клубной комнате, — Придала нам направление Хэруки. Направились в клубное крыло. Достигнув нужной двери, постучали, дождались разрешения войти и вошли.

Такеши-сенсей сидел у стола с телефоном, прижав трубку к уху и, судя по всему, записывал очередного желающего получить альманах. Дождавшись окончания разговора, он «сбросил» звонок и положил трубку на стол — типа занято. Поздоровались-поклонились.

— Сколько? — Не выдержал любопытный я.

— Почти шесть тысяч, — Недовольно буркнул завуч, — Телефон просто не замолкает!

— Круто! — Дали мы с Хэруки друг другу «пять». Вот это хайп!

— Аоки-сан, ты принесла рукопись? — Спросил Такеши-сенсей.

— Принесла! — Кивнула Хэруки и достала из висящей на моем плече сумки толстую стопку листов.

Такеши-сенсей бегло посмотрел, кивнул, достал из ящика стола менее толстую стопку и протянул мне:

— Твои «Звездные врата», — Пояснил он, — Копия уже в издательстве.

— Спасибо! — Поблагодарил я. Наконец-то заставлю батю прочитать целиком.

— Видите, что из-за вас творится? — Указал завуч рукой в школьный двор.

— Визит наследного принца — огромная честь! — Включил я дурачка и восторженно улыбнулся, — Так здорово, что он посетит нашу школу!

Такеши-сенсей покивал, мол да-да, честь и все такое.

— По радио крутят песню литературного клуба, — Проявил он знания об окружающем мире, — Такерада-сан сказала, что по большому счету написал ее ты.

— Только музыку, — Уточнил скромный я, надеясь, что мне не прилетит за «неформатность».

— Тогда вот тебе задание от куратора — написать музыку к школьному гимну. Боюсь, тот вариант, что у нас есть, недостоин ушей столь высокого гостя! — Подкинул он мне проблем.

— А если у меня не получится? — Спросил я.

— Не получится — значит не получится, — Пожал он плечами. Ну хоть без штрафов за провал задания.

— Можно получить текст? — Попросил я.

— Не помнишь слов школьного гимна? — Нахмурился он.

— Не помню, — Покаянно вздохнул я. Кто его блин вообще помнит? Такеши-сенсей хмыкнул и выдал мне листочек. Готовился!

— Посмотрю, что можно сделать, — Солидно кивнул я, — А награда будет? — Решил немного понаглеть.

— Честь продемонстрировать свою поделку члену Императорской семьи недостаточная мотивация для тебя?! — Охренел куратор.

— Вовсе нет! — Поспешил отмазаться я, — Простите, это было крайне неуместно, — Глубоко поклонился.

— Ладно, мне нужно работать! — Выставил нас из кабинета Такеши, — Спасибо, что принесла рукопись, Аоки-сан, — Неожиданно улыбнулся он Хэруки. Понятно, «цундерит» он только меня.

В коридоре мы попались секретарю директора — не помню, как его зовут — и он повел нас в кабинет непосредственного начальника, где лоснящийся довольством Ока-сенсей долго и сочно нахваливал таких хороших нас, а мы скромно отвечали, что просто спасали котика. Напоследок директор «обрадовал» нас новостью, что за три недели до визита Нарухито начнутся ежедневные репетиции с нами и нашими родителями. Вот это я понимаю соблюдение протокола! Будем учиться, малейший косяк — и у меня будут ТАКИЕ проблемы…

* * *

На обратном пути Хэруки выглядела очень задумчивой.

— Твоим родителям придется приехать? — Попытался я угадать причину.

— Да, такое пропускать нельзя, — Кивнула она.

— Ты не рада?

— Рада. Я по ним очень соскучилась, но мы давно не виделись и я… — Она развела руками с грустной улыбкой.

— Все сложно, — Кивнул я.

— Да.

— Ну, зато я наконец-то с ними познакомлюсь, — Улыбнулся я девушке.

— Уверена, ты им понравишься, — Улыбнулась она в ответ.

Попрощались у ее дома, и я пошел к себе — строители доводили бассейн до ума, оклеивая дно и стены плитами. Коммуникации уже подвели, так что совсем скоро можно будет купаться. С баней дела обстояли еще лучше — практически все было готово, и строители занимались внутренней отделкой. Жду-не дождусь момента, когда прыгну в бассейн после парилки!

Переодевшись и отчитавшись сестренке с няней о походе, сел на велик и отправился на репточку. Прибуду даже раньше, чем договаривались. К моему удивлению, сегодня присутствовали все участники моей временной группы, хотя требовался кроме Мицуо и Иоичи только клавишник.

— А это чего это? — После обязательных приветствий и поклонов спросил я.

«Новые» музыканты, все как один, высказались на тему: «Smells Like Teen Spirit» — настоящая бомба, и им очень интересно увидеть рождение следующих хитов, чему они будут способствовать изо всех сил, ибо работать теперь будут не только за бабло, но и ради искусства!

Ладно, пускай. Я сказал пару напутственных слов, подошел к микрофону, спел вторую песню «демки». Знающий английский язык «оперный» вокалист краснел, аки девица, но комментариев не отпускал. Далее я подошел к клавишнику и начал свое стандартное:

— Нужно вот такое: «Тун-ту-ду-дун, ту-ду-ду-ду-ду-ду-дун».

Когда не знакомые с моим «уникальным творческим методом» музыканты подключились к производству «Нирваны», у нас уже была готовая «простынь», поэтому на роже клавишника читалось «Это что, шутка?», но, верный профессиональной этике, он послушно постарался изобразить напетое мной.

— Надо повыше. Еще. Ага, как-то так. Теперь такой же квадрат, но на понижение. Нет, вот так: «звуки ртом». Ага, хорош! Вот эти два квадрата будут звучать на протяжении всей песни.

Клавишник кивнул с видом «а мне-то чо, надо всю песню нажимать четыре кнопки, буду нажимать», и пошел рабочий процесс, который занял два следующих дня — получилось гораздо проще, чем я ожидал — клавишный проигрыш считай метроном, под который все и подстраивается, поэтому я в основном регулировал уровень «мяса». В первую половину дня субботы музыканты записали свои партии, и мы со звукачом занялись сведением. Нужного уровня звучания никак не удавалось добиться, поэтому придется просидеть еще и понедельник. Воскресенье — святой день, я лучше руку себе отпилю, чем останусь без свидания с лучшей девочкой, которое мы провели так сказать «комплексно» — посетив кино и посмотрев какой-то понравившийся Хэруки фильм про любовь, затем покушали пиццы и, переодевшись поудобнее, прокатались на великах до самого вечера, отыскав несколько мест с потрясающим видом. Лучший день за всю неделю!

В понедельник сведение продолжилось, и наконец-то гора родила мышь. Довольный, «перекатал» запись на кассету и отправился на урок музыки, где провел пару утомительных часов. Прогресса пока нет — Курихара-сенсей вбивает в меня азы, но энтузиазма хоть отбавляй — с профильными знаниями воровство песен значительно ускорится и выйдет на новый уровень.

По пути домой зашел к Аоки, не отказал себе в удовольствии пригласить на прослушивание нового шедевра Ринтаро-сенсея и воткнул кассету в магнитофон, не забыв сделать погромче. Дед не выдержал и покинул комнату Хэруки, зажав уши. Ржака! Девушке же очень понравилось, и я был как следует расцелован.

Как-то так дальше и пошло — пишем песни, ходим на тренировочку и уроки музыки, в воскресенье — свидания, а по вечерам — сестренка. Увы, ни малейшей возможности остаться с Хэруки наедине так и не подвернулось, и я уже почти созрел, чтобы пересмотреть свое отношение к посещению любовного отеля, но пока держался. Кроме того, верный своему слову, таскал девушке песни по мере готовности. Третья была принята сдержанно, а вот четвертая заставила девушку прослезиться. Пятая и шестая восторгов уже не вызвали, и Хэруки оставила, так сказать, "на репите" две первых и четвертую. Четвертая — понятно, а вот две первых…

— Слушай, Хэруки, когда мы только познакомились, ты пришла ко мне и там по телевизору показывали концерт с эстрадной музыкой. Помнишь?

— Помню! — Мило зажмурилась Хэруки, вспомнив тот момент.

— Тогда ты сказала, что тебе нравится именно такая музыка, а теперь… — Я развел руками.

— А ты тогда сказал, что тебе нравится потяжелее, вот я и начала слушать Dead Kennedys и AC/DC, — Улыбнулась она, — Они мне всегда нравились, но после общения с тобой я слушаю тяжелую музыку все больше и больше. А это… — В комнате играла "песня № 2", — Это что-то невероятное!

И вот, аккурат в последний вечер июля, настал момент истины! Принеся из комнаты Чико магнитофон, мы с отцом разместились на кухне, не забыв пригласить Чико и Есикаву-сан в качестве фокус-группы, и я поставил полную, «шестипесенную» демку.

От первых двух батя краснел, вздыхал, хватался за голову, но мужественно терпел. Сестренка же весело «колбасилась» не вставая со стула. Есикава-сан задумчиво смотрела на меня, притоптывая ножкой. Когда вторая песня доиграла, батя выключил магнитофон и уставился на меня, всем видом излучая мировую скорбь.

— Бать, надо уметь разграничивать личность автора и его творчество, — На всякий случай оправдался я.

— «Хонда» позиционирует себя как компанию, выступающую за семейные ценности, — Вздохнул он.

— А есть какая-нибудь компания, которая этого не делает? — Удивился я, — И вообще, в этих песнях разве есть что-то плохое об институте семьи?

— Я думал, что ничего хуже того, что было по радио, ты не напишешь, — Продолжил вздыхать батя.

— А это и не хуже, это лучше! — Улыбнулся я, — Как вам? — Повернулся я к няне и сестренке.

— Круто! — Похвалила Чико.

— Молодежи точно понравится, — Сдержанно похвалила не особо-то и старая Есикава-сан. Ей блин и тридцати еще нет.

— Давай слушать дальше, — Попросил я батю. Тот вздохнул и нажал кнопку.

— Это должна девушка петь, — Пояснил я на его недоуменный взгляд. Он кивнул. Песенка определенно «зашла» Есикаве-сан, слушающей ее с улыбкой и прикрыв глаза. Чико, похоже, тоже мной немного "деформировалась", поэтому заскучала и ушла интерактировать с котиком в гостиную. Батя немного посветлел лицом.

— И эту тоже должна петь девушка, — На всякий случай пояснил я про четвертую песню. Есикава-сан прослезилась и сказала, что это прекрасно. Батя зачем-то сочувственно похлопал меня по плечу.

Следующую песню я ненавидел всей душой, но предмет ненависти надо знать в совершенстве, поэтому и воткнул в «демку». В мое время она обрела какую-то прямо нездоровую популярность.

— Какое-то уныние, — Поморщился батя, вызвал прилив сыновьей любви в моей душе. Хорош!

— Для депрессивных подростков песня очень подходит, — Вынесла справедливый вердикт Есикава-сан, ехидно посмотрев на меня. Он-то уже поняла, что нифига я не депрессивный.

Шестая песня была принята батей "на ура", и он даже покачал головой в такт. Запись закочилась, он поставил кассету на перемотку и спросил:

— А почему настолько разные стили?

Рассказал ему теорию "вертикального среза", он покивал.

— Не переживай, вокруг каждой пары песен можно построить альбом, — Добавил я, — На парочку пластинок песен у меня точно хватит, так что можешь смело показывать кассету знающим людям. А музыканты мне нужны еще дня на три — Такеши-сенсей, куратор литературного клуба, попросил меня подумать над новой версией школьного гимна.

Грех не использовать оперного Масафуми-сана для такого дела.

— Для встречи? — Сразу понял, о чем я, батя.

Я кивнул.

— Сын, это невероятная честь! — Ожидаемо оживился отец, — Я очень тебя прошу — постарайся как следует!

— Конечно! — Кивнул я, поднимаясь со стула, — А пока что пойду писать сценарий для своего первого фильма! — Довольный тем, как ловко напомнил бате о камере, я покинул кухню.

* * *

— Школьный гимн для самого наследного принца?! — Схватившись за голову, заорал обычно невозмутимый Масафуми-сан, — Где мне расписаться кровью?!

Порадовавшись такому энтузиазму, я заверил вокалиста, что его кровь меня не интересует, и мы приступили к делу. Поразмышляв, я решил "спереть" музыку из песни "I believe in you" Il Divo и Селин Дион [https://youtu.be/w6CXuSMx9ZI]"урезав" музыку до одного пианино — в его роли выступит синтезатор. Ненужные музыканты свалить отказались, пообещав не мешать. На второй день работы над песней Масафуми-сан ПРОЗРЕЛ и попросил отдать ему песню в пользование — он собрался аранжировать ее с оркестром посещаемой консерватории. Мне было не жалко, так что я еще и изначальным текстом его снабдил. Как только он записал свою партию, сам затребовав побольше дублей (для ПРЫНЦА же), он попрощался и свалил, прихватив партитуру и текст, заодно дав согласие на участие в любом организуемом мной в будущем кипише. +1 в гарем!

— Слушай, Иоши-кун, — Обратился ко мне Мицуо, — А ты не хочешь опробовать песни на публике? Мы с Иоичи можем договориться с тем клубом, куда ты ходил на наше выступление, помнишь?

— Помню, — Кивнул я, — Я не против, но Масафуми-сана, как видишь, мы временно потеряли.

— Так сам спой! По крайней мере, первые две песни у тебя получались неплохо.

Я подумал и не смог придумать ни одной причины отказаться. Деанонимизация "Хацунэ Мику"? А мы выступим под брендом "литературный клуб Уцуномия Йохоку", они ведь тоже песни пишут, верно? Да и, честно говоря, очень хочется "бахнуть" такие-то песни со сцены! Погнали!

— Хедлайнерами будем? — Потирая ручки, спросил я.

Иоичи неловко почесал щеку и ответил вместо Мицуо:

— Хедлайнерами будут "Альдекальдо", Акира нашел нам замену.

Блин, неловко получится. С другой стороны — будет гордиться, что я у него на разогреве. Ага, щас! Вот С ТАКИМИ песнями разогрев? Да сразу после нашего выступления клуб можно закрывать, потому что ничего более офигенного он уже не увидит.

— Да ты не переживай, Иоши-кун! — Решил помочь моему тщеславию победить во внутренней борьбе Мицуо, — Ты ведь давал ему шанс, так? "Сам винова-а-ат!" — Провыл он строчку из "КиШа", и такой убийственный аргумент подействовал.

— И сколько нам нужно песен? — Спросил я.

— Хотя бы три. Прости, конечно, все шесть песен с твоей "демки" — настоящие хиты, но… — Попытался не обидеть меня Иоичи.

— Но в такие клубы ходят за другим! — Закончил я мысль за него, — Когда там выступать?

— На ближайшую субботу есть местечко, — Проинформировал хитрый, явно обо всем договорившийся заранее Мицуо. Кто-то хочет утереть бывшей группе нос? Понимаю, — Но выступать придется самыми первыми, — Поморщился он.

— Да плевать, — Махнул я рукой и обратился к басисту и клавишнику: — Ёсиюки-сан, Эйдзи-сан, вы в деле? Само собой, я оплачу вам потраченное время.

— Ой, а нам с Иоичи? — Возмутился Мицуо.

— А вы работаете на перспективу! — Ухмыльнулся я.

Никто не был против, и я немедленно припахал музыкантов к написанию третьей песни — в "демку" она не вошла, но станет этаким "мостиком" к прошлому хиту литературного клуба.

До самой субботы репетировали, доведя первые две песни до автоматизма, а третью — до уровня "главное — играть в ритм и погромче". Нормально для панкухи, я считаю. В пятницу вечером я сходил к Аоки и пригласил Хэруки прийти посмотреть. Девушка взвизгнула от восторга, расцеловала меня и сказала, что ни за что не пропустит такое зрелище. Заодно она порадовала меня новостью, что Кохэку на меня дуется — но не из-за Акиры, а из-за "продинамленного" обещания потусить. Хэруки взяла с меня слово, что я извинюсь перед ее подругой со сцены, а я взял с нее слово, что она поможет мне нанести некоторый грим. Ух, какая же жара будет завтра!

Глава 9

— Значит, моя задача — защищать Кохэку и Хэруки, чтобы их не затоптали? — Подтвердил понимание просьбы сидящий на нижнем полке́ Кейташи.

— Ага, — Подтвердил я, набрал воды в ковшик и плеснул на каменку. Вода зашипела, парилка наполнилась обжигающим влажным паром. Я поправил защищающую уши «банную» шапку-ушанку и забрался на верхний полок.

— Может, хватит? — Жалобно попросил Кейташи, натягивая свою шапку поглубже. Найти нужные головные уборы было непросто, равно как и дубовый веник, но я справился.

— Не хватит! Баня полезна! Она закаляет тело и дух! Ты что, не самурай?

— Дышать нечем, — Пожаловался он.

— Еще пара минут и перейдем ко второй фазе! — Пообещал я.

— А почему ты уверен, что в зале начнется хаос? — Спросил друг.

— Ты же слышал песни, — Не знаю, по мне так это очевидно.

— Я не очень разбираюсь в музыке, — Вздохнул Кейташи, и очень зря, потому что раскаленный воздух парилки нужно вдыхать аккуратно — нарушив это правило, друг закашлялся.

Сегодня, после утренней тренировки, я решил сделать две вещи — сходить в баню и озаботиться живым щитом для Хэруки и Кохэку. Японцы, конечно, даже слэмятся вполне вежливо, но мало ли как на них подействуют два настолько мощных хита. Нет, за Хэруки я не беспокоюсь. Я беспокоюсь за тех, кому не повезет неаккуратно налететь на нее. Вот и сидим теперь с другом в парилке, закаляем дух.

— Ладно, пора! — Решил я, что для первого «захода» достаточно. Вылетев из парилки, выбежали из входа в баню и с молодецким гиканьем прыгнули в бассейн. Все прилично — мы в трусах, потому что бегать по двору голышом я пока морально не готов. Дыхание перехватило — вода в бассейне достаточно теплая, но после парилки…

— Ухх, — Отфыркивался вынырнувший неподалеку Кейташи, — Мне кажется, или я слышу, как вода испаряется о мою раскаленную кожу?

— Не преувеличивай, — Улыбнулся я, переворачиваясь на спину и зажмурив глаза, чтобы защитить от японского летнего солнышка.

— Надеюсь, из-за Акиры у тебя не возникнет проблем с Кохэку, — Вздохнул друг, судя по всплескам повторивший за мной, — Мне нравится с тобой дружить, — Дал он понять, что если вдруг проблемы с Кохэку все-таки возникнут, выберет он совсем не мою сторону. Что ж ты, Стенька Разин, меня на бабу променял? Ладно, я его не осуждаю — первая любовь чувство гораздо более сильное, чем дружба, — Не подумай, — Зачем-то начал оправдываться он, — Это вовсе не из-за Окинавы, бассейна и всего такого!

Приоткрыв глаза, прицелился — Кейташи оказался совсем рядом — и слегка стукнул его в плечо:

— Не неси ерунды, мы ведь дружили еще тогда, когда я жил в мелком доме, а батя не взлетел по карьерной лестнице.

— Помнишь, как мы забыли зонты? — Хохотнул Кейташи.

— Да уж, — Хохотнул я в ответ, — А помнишь, как ты чуть не потерял сознание, когда тот старпер решил добавить горяченького? — Слегка подколол я друга.

— А помнишь, как смешно ты тогда упал? — Не остался он в долгу.

Посмеялись.

— Ну все, пора! — Решил я и погреб к лестнице, — В этот раз пройдемся веничком!

— В средневековье ты бы работал палачом! — Фыркнул Кейташи.

После бани я выделил Кейташи халат, сам надел такой же, и мы уселись на кухне пить чай. Я мазал кусок хлеба сливочным маслом — всегда любил такой перекус после баньки, Кейташи же отдавал должное «радужному» торту — позавчера испекли с сестренкой. Без повода, просто Чико захотела.

— Ну и как тебе? — С этнографическим интересом попросил я аборигена поделиться ощущениями.

— Потрясающе! — Улыбнулся он, — Будто все тело дышит! Такое ощущение, что я могу горы свернуть! После ванны такого не бывает!

— Суббота — банный день, — Улыбнулся я ему, — Приходи хоть каждую неделю.

— Обязательно! — Кивнул он.

Ну что ж, первый «прогон» бани можно считать успешным — до этого она не работала, потому что японский строитель долго грузил нас с батей речами с ключевыми словами «раствор», «влажность», «схватится», «пропитка от плесени» и прочим. Бассейн же был готов давно, и мы все, включая одевавшую по такому поводу скромный черный закрытый купальник Есикаву-сан, время от времени в нем плескались.

Теперь надо будет научить париться сестренку (никакой пошлятины! Она будет в купальничке!), батю, Ринтаро-сенсея и Хэруки (а вот ей можно и без купальника).

— Снимешься в моем фильме? — Спросил я друга, — Есть у меня одна идея как раз под тебя.

— Это какая? — Отправляя в рот кусок торта, спросил он.

— Надо будет покрасить тебя в черный на пару дней, отснимем спокойные сцены, а потом, после сцен страшных, смоем краску и получится, что ты поседел от ужаса! — Хохотнул я.

— Ужастик снимать будешь? — Он задумчиво почесал щеку, — Ну, если на пару дней, то почему бы и нет? — Пожав плечами, согласился он, — А про что фильм?

Я объяснил, Кейташи покивал и сказал, что в такой веселой лабуде снимется с радостью. Посидели еще полчасика, болтая ни о чем, и друг засобирался домой — у них с Кохэку «предконцертное» свидание. Наложенная на тренировку банька приятно разморила, поэтому решил вздремнуть — набраться силушки перед эпичным дебютом. Мои планы сломал красноглазый, бледноватый, но безукоризненно выбритый батя — дома он не появлялся уже пару дней, ночуя прямо в недрах «Хонды». Что-то приветственно буркнув, он направился в ванную, но путь прервал телефонный звонок. Немного послушав говорящего, батя оживился.

— Значит, международная математическая олимпиада? — Спросил он трубку, с каким-то нездоровым блеском в глазах глядя на меня, — Идея — замечательная! — Послушав трубку еще немного, подытожил он, — Оставьте мне ваши контакты, я уверен, что «Хонда» с радостью поспособствует такому благородному начинанию! — Пообещал он, — Мой сын? — удивлённо продолжил отец. А я-то тут каким боком? — Да, он очень хорошо учится. Даже так?! За минуту решил задачу олимпиады предыдущего года?! — Вылупил на меня глаза батя, — Непременно! Я свяжусь с вами в ближайшие дни, — Батя повесил трубку.

Тут до меня дошло. Это ведь тот чудик с парома, учитель математики. Он всё-таки набрался смелости позвонить. Блин, а он же не…

— Не хочу! — Тут же осознал я чудовищный размер стремительно надвигающегося на меня геморроя.

— Не обсуждается! — Рявкнул батя и отправился в ванную.

* * *

На пути к клубу меня немного потряхивало — страшно опозориться. Шедшая рядом Хэруки, нарядившаяся в свой «рок-прикид», активно настраивала меня на позитив — чего мол ты, Иоши, с такими-то песнями и волнуешься, но помогало это слабо, и я уже жалел, что подписался на такое. Ладно, другие попаданцы стадионы «качают», а у меня — андеграундный клубешник на пару сотен поддатых панков. Как-нибудь да справлюсь — в случае чего музыканты подстрахуют меня бек-вокалом. Отдельно волнения добавляла третья, не вошедшая в «демку» песня — я выбрал ее специально для Хэруки. Вдруг ей не понравится?

В клуб прибыл аж за час до начала — нужно подготовиться. Волнение немного уняла стоящая на барной стойке табличка «Сегодня пиво со скидкой в 30 %». Повезло! Поздоровался с уже прибывшими на место музыкантами, посадил Хэруки у барной стойки пить соки, и, взяв с собой для придания авторитета Иоичи и Мицуо, отправился договариваться с осветителем. Шоу должно получиться незабываемым, поэтому вручил мужику исписанную указаниями бумажку — что, когда и как освещать, напитав его трудолюбие десятитысячной купюрой.

Далее погнал музыкантов настраиваться и «саундчекать» — позорные задержки на глазах подвыпившей публики мне не нужны. После настройки моя временная группа решила воспользоваться скидочкой. Я — добрый хозяин, поэтому не стал вонять, установив лимит в литр на брата. Пока ребята «разгонялись», Хэруки немного поработала над моим «сценическим образом» (гримерки нам не полагалось, единственную клубную займут обновленные «Альдекальдо», когда соизволят почтить убогий кабак своим подписанным на лейбл присутствием). Судя по хихиканью Хэруки, получилось удачно. Подошел к бару и широко улыбнулся музыкантам. Они заржали. Отлично!

К моменту, когда народ набился в клуб, наши инструменты уже находились на сцене, полностью готовые к работе. Готовы были и музыканты — слегка накатившие и пылающие энтузиазмом. Я же немного трясся и «прокручивал» в голове тексты песен и сценарий своего эпичного перформанса. Менеджер клуба дал отмашку, музыканты ободряюще похлопали меня по плечам, и мы вышли на сцену.

Танцпол, казавшийся «изнутри» маленьким, со сцены смотрелся настоящим людским морем. Сглотнув ком, осмотрелся, найдя неподалеку от сцены Хэруки, Кохэку и Кейташи. Лица дорогих мне людей помогли. Так, а вот и Акира в сопровождении новых музыкантов, привалился к стене и надменно смотрит на нас, скрестив на груди руки. Разобрали инструменты — для первой песни мне гитара не понадобится, но понадобится для «Smells like teen spirit». Подойдя к микрофону, дождался, пока зал затихнет и широко улыбнулся. Осветитель сработал как надо, осветив прожекторами «порезанные», заправленные в берцы джинсы, красную «советскую» футболку (куда без нее), и остановил прожектор на моей украшенной волосяными «сосульками» голове, позволив зрителям насладиться видом «беззубого», «под Горшка», рта. Зубы выбивать не пришлось — обошлись черным пищевым красителем повышенной водостойкости.

Подвыпившая публика радостно загоготала. Отлично!

— Литературный клуб школы Уцуномия Йохоку с гордостью представляет вам малую концертную программу «Подростковый бунт!» — Объявил я кодовое название нашего номера.

Зал жизнерадостно заулюлюкал.

— Спой «Ёкая»! — Крикнул кто-то. Приятно!

— «Ёкай» был написан совместно с уважаемыми хедлайнерами сегодняшнего вечера, и исполняться будет только ими, — С улыбкой пояснил я, — Невежливо забирать у такой замечательной группы хит такой мощи! — Добавил я не без ехидства.

— Иоши, хватит болтать, люди пришлю сюда слушать музыку! — Следуя сценарию, хмуро одернул меня Иоичи.

— Точно! — Спохватился я, — Только не говорите отцу, что я здесь, ладно? — Приложив палец к губам, попросил я.

Немудреная шутейка «зашла», и пьяненький зал радостно заржал и засвистел, перемежая это все добродушными выкриками. Кто не любит потешных школьников?

— Ну что, спеть вам про любовь? — Спросил я. Мнение зала разделилось, но большая часть, как и ожидалось, склонялось к «нет».

— Что ж, воля слушателя — закон! — Подытожил я, — Иоичи, жарь!

Иоичи «вжарил» проигрыш «разминочной» песни, предназначенной единственной паре любимых ушек. Разумеется, мой перевод на японский.

[https://www.youtube.com/watch?v=Tg9vBFkWVIk&ab_channel=PoslednieTankiVParizhe-Topic]

— Разденется утро в окнах домов, и я обещаю не петь про любовь! — Зал радостно заорал, «выкупив» связь с подводкой.

— Целуйся в сараях и в грязных кино, — Ловлю взгляд Хэруки, девушка хихикает, прикрыв рот ладошкой. Ага, это про нас! Стоящая рядом Кохэку потряхивает головой в такт. Кейташи, похоже, не понимает, что происходит, поэтому имитирует телохранителя, крутя башкой в поисках опасности. Смешной такой!

— Так солнце швыряет нам в руки ножи! — Так, реакция Хэруки… Ага, «чек!» Зал потихоньку раскачивается, притоптывая ножками и покачивая головами. На роже Акиры видна снисходительность — понять могу, песенка приятная, но прямо очень средняя.

— ЦВЕТА ВОЛОС НИКОГДА НЕ МЕНЯЙ! — Глядя прямо в глаза Хэруки, выделяю строчку голосом. В глазах девушки мелькает ПОНИМАНИЕ, она счастливо улыбается.

Приплясываю, качаю башкой, допевая песню до конца. Зал вежливо аплодирует, явно ожидая от ребенка чего-то похуже, но восторг испытывает всего один человечек в зале, чья любимая мордаха прямо-таки лучится радостью. Планируемый эффект полностью достигнут! Теперь можно поработать и на «обчество».

— Хотите потяжелее? — Обратился я к почтенной публике. Она, очевидно, хотела. Ух, че щас будет!

Подхватил электрогитару (специально купил для одного выступления), заодно сделав глоток водички. Волнение полностью испарилось, если нас не закидали яйцами после первой песни, значит дальше проблем не будет совсем. Подошел к микрофону, повернувшись спиной к залу, подмигнул Мицуо, и без лишних рассусоливаний начал играть пока что не ставший легендарным проигрыш, сменившийся «мясом». Дождавшись, пока проигрыш почти закончится, обернулся к микрофону и запел, убрав руки от гитары и положив их на микрофон.

[https://www.youtube.com/watch?v=hTWKbfoikeg&ab_channel=NirvanaVEVO]

Зал еще не понял, что происходит, робко покачивая головой в такт. Ничего, сейчас все будет.

— Hello, hello, hello, how low? — Качая головой вправо-влево в такт и прикрыв глаза, вопрошаю я публику.

«Переключил» руки с микрофона на гитару, добавляя к припеву свою порцию отборного дисторшена.

— With the lights out, it's less dangerous! — Подпрыгнув, старательно смиряя желание скатиться в харш-вокал (голос мне еще ох как понадобится для финальной песни), заорал я припев. Зал начал «выкупать», замахал руками, запрыгал.

— Yay! — Не забыл я усилить короткий гитарный «виу» голосом. Из песни «Yay!» не выкинешь!

Второй куплет зал встретил уже оживленнее, на лицах явно читалось желание побыстрее дождаться припева. И вот он! Зал охватывает хаос, народ устремляется в слэм, прыгает, мотает бошками, и, возможно, орет — музыка из мониторов надежно перебивает исходящий от народа шум. Взгляд на друзей — нормально, Кейташи оттеснил Хэруки к стене и надежно защищает, отталкивая слэмящийся народ, среди которых, само собой, мелькает янтарная головка Кохэку.

Дождавшись длинной соляги в исполнении Иоичи, снял гитару, разбежался, и, качественно подсвеченный лучом прожектора, прыгнул в качающееся людское море, надеясь, что в зале не найдется Моисея, который разведет волны. Народ среагировал правильно и поймал начинающую рок-звезду, и я, подсвечиваемый прожектором, отправился по рукам. Местами было больно, но кайф от процесса — всегда мечтал так сделать! — перевешивал все остальное. Блин, соляга кончается, а я в противоположном сцене конце зала. Замахал руками, изо всех сил сигнализируя «туда меня, туда!». Увидев мои старания, басист подбежал к микрофону и гаркнул:

— Верните фронтмена!

Народ проникся и понес меня обратно к сцене. Иоичи потянул солягу лишних полминуты, давая мне время подобрать гитару и вернуться на рабочее место.

Куплет после соляги — про героиновую зависимость, поэтому полуприкрыл глаза и сделал безэмоциональную, малоподвижную рожу.

— And I forget just why I taste, — На куплетах мне играть не надо, поэтому вяло провел по лицу ладонью, имитируя героиновые «почесушки», — Oh yeah, I guess it makes me smile, — Посмотрел на зал, постаравшись изобразить «стеклянный» взгляд, зачем — сам не знаю, вроде в Японии с наркотиками все не так плохо, как на Западе, просто увлекся процессом, впитывая обильно источаемую залом энергетику.

— Hello, hello, hello! — Залу уже плевать, народ слэмится и колбасится, не дожидаясь припева, но спеть его все равно надо! Прыгаю, качаю башкой, песня стремится к концу, уровень «мяса» нарастает, сливая музыку в ритмичную кашу. Че там с Акирой, кстати? Ага, стоит такой задумчиво-растерянный. Не ожидал, да?

— A denial!!! — Проорал я в последний раз, сдернул гитару с шеи и парой мощных ударов разбил о сцену. Твою мать, этого я не планировал. Тупо увлекся. Публика удивленно замолчала вместе с музыкой. В голове возник маленький экспромт. Схватился за голову, сделал испуганную мордаху:

— Черт, батя меня убьет!

Через пару секунд до зала дошло, публика начинает ржать, визжать, одобрительно орать и обильно аплодировать. Как же это ох*енно! Может, к черту прокси-группы, записать альбом самому и гонять по стадионам? Не, не буду, геморно.

Поднял руку вверх, прося поубавить шум. После такой-то песни моя власть над толпой стремилась к абсолюту, поэтому люди послушно замолкли.

— Кохэку! Прости, совсем не было времени! Потусим в ближайшее время, хорошо? — Спрашиваю я в микрофон, выполняя данное Хэруки обещание. Взъерошенная Кохэку кивает с радостной улыбкой. Зал аплодирует и что-то одобрительно орет. Так, теперь…

— Хотите больше мяса?! — Ору я в микрофон.

Зал орет в ответ, прыгает, беснуется. Хотят!

— Тогда нужно усилиться! Эйдзи-сан, прошу вас! — Оборачиваясь к кулисам, вызвал оттуда пока не примененного клавишника, появление которого было встречено радостным свистом и визгами. Он — вот умора! — вежливо поклонился и занял свое место.

— Когда у меня ужасное настроение, я вспоминаю, что до совершеннолетия еще четыре года и теряю сознание!

Зал десяток секунд осознает простенький ванлайнер, потом радостно гогочет.

— Эйдзи-сан, жарь! — Крикнул я клавишнику.

[https://www.youtube.com/watch?v=067YF8KHdTM&ab_channel=Pain]

— Тун-ту-ду-дун… — Заиграл еще один легендарный проигрыш, я выпучил глаза, скорчил каменное лицо, направив его в зал, встал полубоком и начал раскачиваться в такт по нарастающей амплитуде — сначала головой, потом подключил туловище. Зал послушно закачался вместе со мной, судя по улыбкам, приняв происходящее за очередную шутейку этого потешного мальчика. Ой, это вы зря! Идите ко мне, бандерлоги! Грянуло «мясо», я согнулся в поясе и начал трясти башкой. Вот это б*ять музыка! Так, пора вступать:

— The only thing I ever wanted, the only thing I ever needed, — Постучал себя кулаком в грудь, голос дрогнул, но залу настолько насрать, насколько возможно — люди слэмятся, прыгают, кого-то подбрасывают в воздух. Чад кутежа как он есть!

— Is my own way — I gotta have it all, — Развел руками, как бы иллюстрируя «ит олл».

— I don't want your opinion, I don't need your ideas, Stay the fuck out of my face, stay away from me, — Мотнул головой. Получай, батя! Шучу, батя классный.

— Just wipe your own ass and — shut your mouth! — Проорал я и показал средние пальцы поверх голов. Зал радостно ткнул мне «факи» в ответ. Лучший концерт — это когда весь зал показывает певцу средний палец! GG Allin докажет! [https://www.youtube.com/watch?v=5lHGxOJZJ-I&ab_channel=KirkJ]

«Мясо» наваливается на несчастный, ходящий ходуном клуб, сгибает меня, заставляя колбаситься по сцене и мотать башкой. Она уже кружится, но насколько же плевать!

— О-о-о! — Бекают музыканты, в последний момент я опомнился и провыл две строчки, завершающие припев.

— My mind is playing tricks on me, — Поводил у головы пальцами, — I am not as stable as I used to be, — Схватился за голову. Эта строчка прямо про меня — подростковый бунт, конечно, по большей части «отыгрывается в голове», но молодой организм бурлит гормонами, кидая из крайности в крайность и подбивая на глупые выходки. Хорошо, что самоконтроль пока побеждает.

— Time to wake up and dig myself out of this hell, — Увы, из японского социального ада выхода нет. Через четыре года станет полегче, но общество-то никуда не денется, так и придется ходить строем до конца своих дней. Стоит ли оно того? Конечно!

— Just wipe your own ass — shut your mouth! — Снова факи, снова «мясо». Зал сливается в единый слэмящийся организм, с трудом удается рассмотреть в толпе тройку друзей — Кейташи забил на обязанности, и все трое весело месятся. Блин, Хэруки же не переклинит? Не хотелось бы завершать выступление уборкой трупов. Так, что с лицом, Акира? Хо-хо, какой мрачный!

Допеваем припев, музыка успокаивается, выводя на первый план клавишный перебор. Единый организм толпы неохотно распадается на отдельных особей, осоловело смотрящих на ехидно улыбающегося меня. Рано вы успокаиваетесь, потому что…

— Shut your mouth! — «Мясо» возвращается на законное место, осветитель переводит прожектора в режим стробоскопа, превращая происходящее в какое-то инфернальное слайд-шоу, музыка ускоряется и набирает обороты. Забив на финальные строчки, колбашусь на сцене как в последний раз, не замечая пропитанной потом одежды и саднящего горла. Музыканты справляются и без меня, крича «Shut your mouth» еще пару раз и резко обрывая песню. Я смотрю на народ, они смотрят на меня, не в силах осознать, что все уже закончилось.

— АААААААААААААААААААААА! — Наконец-то созревают они, народ вываливается на сцену, хватает меня и уносит ценный трофей в толпу, подбрасывая и скандируя «Shut your mouth». Мне кажется, или это сокрушительный успех?

Краем глаза заметил, как на сцену выбежал менеджер и попросил вернуть мальчика на место. Идея народу понравилась, и, под крики «Еще!», меня отнесли к сцене.

— Простите, но по регламенту у нас всего три песни, — Жутко расстроил я зал, который, не в силах смириться с подобной несправедливостью, заорал еще громче.

— У нас сегодня много хороших групп! — Попытался сломить народную волю менеджер и огреб за такое пустой пивной банкой. Потирая ушибленный лоб, он с мольбой посмотрел на меня. А что, я добрый!

— Только одну, хорошо? — Обозначил я лимит. Зал отозвался одобрительным рокотом, — Еще раз третью! — Обернувшись, дал я указание музыкантам, и мы повторили главный хит группы «Pain» еще раз, в итоге я окончательно сорвал голос. Народ ликовал и требовал еще. Подняв руку, призвал к тишине и просипел:

— Простите, это мое первое выступление, и я больше не могу, — Народ разочарованно завыл, — Обещаю, в скором времени мы встретимся снова! — Пообещал я. А что? Мне понравилось! Почему бы не осчастливить этот клоповник еще раз, добавив к репертуару парочку песен?

Такая сделка народ устроила, и он перестал требовать «еще».

— Я бы хотел посмотреть на выступление других групп, поэтому сейчас спущусь в зал. Вы же не разорвете меня на сувениры? — С улыбкой спросил я.

Под взрыв хохота спрыгнул в зал. Продираясь сквозь народ, благодарил за многочисленные комплименты, жал руки, терпел боль в отбитых похлопываниями плечах, с благодарной улыбкой отказывался от протягиваемых мне стаканов и банок с пивом — обещал же себе, что до следующих каникул ни капли!

Наконец, добрался до приткнувшихся у стены друзей, Хэруки тут же кинулась мне на шею, и мы поцеловались под одобрительные вопли видящих эту трогательную картину людей.

— Иоши, это было…было… — Отлепившись, девушка не смогла подобрать слов и поцеловала меня снова.

— Охренеть ты дал! — Дождавшись окончания длинного сочного поцелуя, выдохнул Кейташи, глядя на меня ошалелыми глазами.

— Хэруки сказала, что у тебя есть еще песни! Хочу послушать! — Схватила меня за грудки жадная до музыки Кохэку.

— Без проблем, — Улыбнулся я ей.

Тем временем на сцену, как на казнь, опасливо втянув головы в плечи, вышла следующая после нас группа — я их помню, они выступали первыми на прошлом концерте. Ой, че щас начнется!

И оно-таки началось — группа была нещадно освистана и с трудом дожила до финала своего сета, уворачиваясь от пивных банок и пустых стаканов. Было совестно. Вторая группа тоже была знакома — они играли бодрый жанр «Oi!», поэтому избежали экзекуции, а я с удовольствием прослэмился пару песен, сжигая накопленный за выступление адреналин. Народ проводил их радостным улюлюканьем.

На сцене появился менеджер и сказал, что следующая группа в полном составе взяла самоотвод — ржака! — поэтому «Альдекальдо» выступят прямо сейчас. Кохэку напряглась и покосилась на меня. Понимаю, но «сам винова-а-ат!».

Потратив пару минут на настройку, Акира сказал, что группа записывает альбом и призвал всех мониторить музыкальные магазины, а прямо сейчас он представит новый материал, и они «бахнули» какой-то вялый калифорняк. «Вялым» его посчитал не только я — дождавшись окончания песни, зал протестующе завыл, требуя «Ёкая» и «Верную жену». Акира не поддался, и они сыграли какой-то стандартный панк, который, надо признать, зашел получше. Воспряв духом, группа снизошла до «Ёкая», погрузив зал в угар и слэм. Кохэку немного расслабилась и прыгала у сцены, поддерживая братика.

Далее «Альдекальдо», поверив в свой талант, начали играть медляк. Критическая ошибка! В группу полетели бутылки и банки. Пропустив «заряд», Акира сломался и наорал на зал, полив неблагодарное, нифига не разбирающееся в музыке быдло грязью, не забыв пройтись и по мне — вонючий школьник гонит полный примитив и кривляется как клоун. Ничего плохого в клоунаде я, хоть убей, не вижу — веселить людей очень приятно. Во время его грубого монолога кто-то кинул банку, ударившую уважаемого, подписанного на лейбл ТВОРЦА и облившую его грудь пивом.

— Я нассал в эту банку! — Раздался гордый пьяный вопль. Хе, так это не пиво!

Акира скривился и, высоко подняв голову, удалился за кулисы. Потеря лица как она есть. Совестно? Да ни разу! Сыграл бы «Вдову» и еще пару боевиков — ушел бы не посрамлённым с полной уверенностью, что победил. Увы, пьяная разгоряченная толпа ошибок не прощает.

— Верните литературный клуб! — Раздался крик. А еще у пьяной, разгоряченной толпы короткая память.

— Тикаем! — Сказал я Хэруки, схватил за руку и ломанулся ко входу. К счастью, уворачиваться и бить по пьяным рожам не пришлось — народ банально не успел осознать происходящее. Вылетев из клуба, потащил девушку во дворы. Погони не было, поэтому я расслабленно выдохнул и улыбнулся хихикающей Хэруки.

— Теперь ты народный любимец! — Подвела она итог ивенту.

— Получается, так! — Улыбнулся я, но настроение быстро переключилось, потому что… — Жалко Кохэку, — Вздохнул я.

Хэруки сочувственно меня обняла:

— Жалко. Но не переживай, она очень понимающая, — Успокоила она меня.

— Пойдем домой? — Вдохнув пробивающийся сквозь табачный перегар чудесный цветочный аромат ее волос, предложил я.

— Пойдем! — Охотно согласилась она.

— А чем тебе не нравится мой сериал? — Наклонившись вперед, чтобы заглянуть мне в глаза, спросила она по пути. Это о строчке из первой песни: «Паршивый мираж твоего сериала».

— Он никакущий, — Пожал я плечами. Наткнулся как-то по телеку — классическое «телемыло» про школьников и их любовные треугольники, — Серый и унылый. Извини, — Немного поклонился я с виноватой улыбкой.

— Ничего! — Покачала она головой, — Ты не обязан любить все, что нравится мне! — Улыбнулась лучшая девочка.

Когда мы подошли к ее дому, я, как и в прошлый раз, решил сдать ее «на руки» Ринтаро-сенсею. К моему удивлению, звонить в дверь Хэруки не стала, вместо этого открыв дверь своим ключом. Взяв меня за руку, втащила в темный тихий коридор. Закрыв за моей спиной в дверь, она прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— Дедушка уехал в Токио.

Меня словно ударило током, по спине побежали мурашки. Неужели?..

Не веря в такую удачу, впился в губы Хэруки. Она обняла меня за шею, я подхватил ее за бедра и, в кромешной темноте, ориентируясь по памяти, понес к лестнице, разрываясь между желанием побыстрее добраться до кровати и нежеланием запнуться и рухнуть на Хэруки. Где-то на заднем фоне мелькнула мыслишка, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и нам помешают в последний момент, но я отогнал ее прочь. У нужной двери Хэруки сняла руку с моей шеи и открыла дверь. Света уличных фонарей хватало, чтобы разглядеть цель. Подойдя к кровати, уложил на нее девушку. Она завела руку за голову и сняла заколку, распустив хвост и тряхнула головой, разметав волосы по подушке. Дыхание перехватило — как она прекрасна! Дрожащими от нетерпения руками стянул с нее футболку, жадно приник к идеальной формы груди. Хэруки издала стон, схватила ладонями мое лицо и потянула вверх. Наши губы встретились снова, девушка стянула футболку с меня. Я расстегнул пуговку на ее шортах, просунул руку в трусики, где было жарко и влажно. Хэруки застонала снова, эротично закусив пальчик. Долой преграды! Стянул с нее шорты вместе с трусиками — девушка охотно помогла, сама нашарила в темноте ремень моих джинсов, но расстегнуть не смогла. Сделал это сам, заодно прихватив из кармана всегда имеющуюся при мне «резинку». Вот и пригодилось! Раздражающая пауза не затянулась надолго, и вот я уже навис над ней, целуя губы, шею и грудь, рукой лаская самое чувствительное место. Решив, что она готова, направился прямо к цели, и мы наконец-то слились воедино. Хэруки пискнула, я остановился, давая ей привыкнуть, продолжая покрывать поцелуями доступные мне части любимого тела. Девушка обхватила мою спину руками, и начала двигаться сама. Не желая отставать, начал медленно двигаться, постепенно наращивая амплитуду, пребывая на седьмом небе от ощущений и вслушиваясь в ласкающие слух стоны. Поняв, что все закончится слишком быстро, призвал на помощь математику, мысленно начав возводить цифры в третью степень. Гребаная автоучеба, вот сейчас ты мне совсем не нужна! Хэруки впилась ногтями в мою спину и с громким стоном выгнулась дугой. Теперь можно расслабиться.

Перестав двигаться, поднял веки и увидел ее сияющие глаза.

— Я люблю тебя! — Выдохнула она.

Глава 10

Проснувшись, с улыбкой вытянул левую руку. Пусто! Что за непорядок? Открыв глаза, понял, что в широкой кровати я лежу один. Вчера мы с Хэруки решили занять пустующую комнату ее родителей — кровать Хэруки одноместная. Похоже, уже проснулась. Сладко потянувшись, поморщился — сорванное горло болело. Попробовал поговорить — голос хрипловат, но при мне. Поднявшись, культурно застелил кровать и достал из шкафа кимоно отца Хэруки — она вчера разрешила, заодно выдав мне зубную щетку, пообещав постирать мои вещи и приготовить завтрак. Такая милашка!

Покинув ванную, отправился искать лучшую девочку. В коридоре первого этажа почувствовал характерный запах краски для волос и услышал музыку — играла моя «демка». Понимаю!

— Если собрался подслушивать, лучше иди сюда! — Услышал я из гостиной голос Кохэку, сдобренный хихиканьем Хэруки. Ругаться будем? Ох, не хотелось бы.

Дойдя до гостиной, поздоровался с девушками — одетая в оранжевую футболку и джинсовые шортики Кохэку красила волосы одетой в халатик Хэруки. Какая милая картина.

— Извини за поведение моего брата, — Вздохнув, прервала процесс и слегка поклонилась Кохэку. Э?!

— Ты-то тут причем? — Ответил я и уселся на диван, — Ты что, на меня не сердишься?

— Ты-то тут причем? — Процитировала меня Кохэку, возя кисточкой по волосам подруги, — Ты ведь давал ему шанс?

— Давал, — Кивнул я и расслабился. Кохэку и вправду понимающая.

— «Сам винова-а-ат!» — Протянула она с грустной улыбкой. Похоже, я «зафорсил» настоящий мем. Вздохнув, девушка начала грустно вещать: — Вчера я решила успокоить Акиру, поэтому поехала домой с ним. По пути он полевал тебя грязью, — Глянула она на меня, — «Это должны были быть мои песни! Что этот сопляк себе позволяет?! Я еще покажу ему, чему стою!». Потом он переключился на меня, требуя, чтобы я немедленно послала тебя подальше. Ненавижу, когда мне указывают, что делать! — Раздраженно фыркнула она. Хэруки сочувственно погладила лежащую на плече руку подруги, Кохэку благодарно улыбнулась, снова вздохнула и продолжила: — В общем, мы разругались, и этот ублюдок выгнал меня из машины, представляешь? — Я представлял, — Хорошо, что до дома было недалеко. Когда я подошла к дому, брат крушил машину отца, а тот стоял на крыльце и орал, что Акира ему больше не сын. И все это — на глазах у соседей! Так что моего «милого братца», — Ехидно выделила голосом фразу Кохэку, — Выгнали из дома.

— Он что, жил с вами? — Спросил я.

— Все, что у них с Сарой было, они вложили в репетиционную базу, когда приехали в Японию. Я была рада — его отъезд меня очень обидел. Он ведь и вправду был хорошим братом. Потом получили работу в банке и копили на первый взнос за дом. Все шло неплохо, но… — Она посмотрела на меня.

— Но появился я, — Закончил я за нее.

— Я тебя не виню! — Напомнила она, ткнув в меня пальчиком, — Это могло произойти когда угодно. Так вот, — Вернулась она в «режим монолога», — Когда его поманили контрактом, он продал принадлежащую ему и Саре часть оборудования, снял все деньги с их семейного счета и потратил на покупку тех убогих песенок и оплату студии и музыкантов, заодно наорав на отца, что вырученные за продажу ресторану мяса марлина деньги тот потратил на машину.

— Марлин что, настолько дорогой? — Опешил я.

— Я думала, ты знаешь, — Опешила Кохэку.

— Иоши в основном покупает курочку по акции и редко обращает внимание на остальное! — Пояснила подруге Хэруки. Та хохотнула.

— Я думал, за запись и прочее платит лейбл, — Вернул я разговор в изначальное русло.

— Видел бы ты его контракт, — Презрительно фыркнула Кохэку, — Даже я, совершенно не разбираясь в теме, такое бы не подписала! В общем, терпение Сары иссякло, и сегодня утром она улетела в Америку. Вот по ней я действительно буду скучать, — Грустно добавила она.

— Жесть, — Не смог я найти ответа лучше.

Заиграла «песня № 4», и девушки навострили ушки. Я не мешал.

— Это прекрасно, Иоши! — Шмыгнула носиком Кохэку, когда песня закончилась.

— Спасибо! — Поблагодарил я.

— Ты должен запретить «Альдекальдо» петь «Вдову» и «Ёкая», — Внезапно сказала она, сверкнув глазами.

— Зачем? Пускай поют, мне не жалко, — Отмахнулся я.

— Мой брат — член «Аки но Араши», — Пояснила она, — Прости, что не сказала об этом раньше, до вчерашнего дня ни я, ни мои родители об этом не знали, — Поклонилась она.

— Я не знаю, что это, — Развел я руками, — Секта чтоли?

— Эта организация считает, что Япония должна свергнуть Императора, — Пояснила Хэруки. Википедия ты моя!

— Нафига? Император же буквально ничего не решает, — Удивился я.

— Вот именно! Представляешь размер их идиотизма? — Фыркнула Кохэку, — Для моего отца это тоже стало новостью, поэтому я дала ему номер телефона твоего отца. Он уже должен быть в курсе.

— Спасибо, наверное? — Слабо понимая, как это все связано, и чем группировка малолетних придурков может мне навредить, на всякий случай поблагодарил я.

— Слушай, он что, совсем ничего не понимает? — Обратилась Кохэку к подруге, — А я еще тебя считала «не от мира сего!» — Добавила она.

— Может перестанешь стебаться и объяснишь нормально? — Попросил я.

— Если выяснится, что ты писал песни для члена этой организации, можешь ставить крест на всех своих начинаниях, — Послушно пояснила она.

— Вот как, — Покивал я, — Что ж, тогда действительно спасибо! Уверен, батя уже все сделал. Не ожидал от тебя такого, если честно. Ты ведь еще на Окинаве сказала, что возненавидишь меня, если произойдет что-то такое.

— Просто шутила, — Улыбнулась она, — Мама с детства твердила мне, чтобы я не повторяла ее ошибок и старалась держаться поближе к перспективным людям, по возможности избегая таких, как мой бесполезный отец. По его стопам брат и пошел, — Вздохнула она.

«Покраска» закончилась, и Хэруки, потешно упаковав волосы в пакетик, села рядом со мной, взяв за руку. Кохэку заняла подушечку.

— Мама Кохэку — кореянка! — Выдала Хэруки сюжетный твист.

— А так сразу и не заметишь, — Улыбнулся я.

— А что, у меня обязательно должны быть вот такие… — Кохэку изобразила руками, — Скулы?

Посмеялись.

— Мой отец хотел стать художником, — Продолжила Кохэку раскрываться как персонаж, — Поэтому сбежал из дома. Как ты, наверное, уже понял, у него ничего не вышло. Теперь он рисует афиши и плакаты для кинотеатров, когда есть контракт. А когда нет… — Развела ручками Кохэку, — И еще малюет куклы Кокеши и Дарума для сувенирных лавок. Так что наша нищая семья по большей части выживает благодаря дедушке. Он оплачивает мою учебу, покупает одежду, дает карманные деньги. За поездку на Окинаву тоже платил он. Он души во мне не чает! — Улыбнулась она, — У нас с Хэруки это общая черта. А еще — платит моей матери, чтобы она сидела дома и занималась мной, чтобы «хотя бы внучка выросла нормальным человеком!», — Пробурчала она, пародируя голос своего дедушки и вздохнула: — Так что я должна учиться как следует.

— И у тебя отлично получается, — Похвалил я. Кохэку саркастично фыркнула.

— Так что, извини, но твое предложение стать айдолом я принять не могу — это все равно, что плюнуть дедушке и маме в лицо.

— Понимаю и не осуждаю, — Кивнул я.

— Так что, когда Кейташи поймет, что спортивные успехи ему не светят, — Проявила она проницательность, — Пристрой его в теплое местечко! — Попросила она с ехидной улыбкой, — А я буду сидеть в огромном доме и баловать чудесных светловолосых детишек! — Мечтательно зажмурилась коварная Кохэку.

— Без проблем, — Улыбнулся я и спросил, — Скажи, а твой отец умеет рисовать раскадровки?

— Что это? — Не поняла Кохэку. Я объяснил, и она ответила: — А, с такой ерундой он справится запросто, — Махнула она рукой.

— Тогда познакомишь меня с ним? Для первого фильма раскадровки не нужны, но для следующих понадобятся. Твой отец ведь не откажется от подработки?

Кохэку оперлась локтями о стол и положила лицо на ладони:

— А тебя случайно не послали высшие силы?

— В каком-то смысле так и есть, — Хохотнул я.

— Какая невыносимо-унылая песня, можно я перемотаю? — Вдруг поморщилась она от «песни № 5», добавив себе симпатии в моих глазах.

Перемотали, послушали последнюю, реакция была на уровне «ну норм», перемотали кассету на начало. Хэруки «настоялась» и отправилась в душ, направив меня на кухню позавтракать, с хитрой улыбочкой пообещав сюрприз. Снедаемый любопытством, в компании Кохэку пошел туда, увидел на столе кастрюльку, поднял крышку и обомлел.

— Хэруки назвала это «борьсьць», — Потешно исказив название супа, пояснила Кохэку, — Она сказала, что тебе нравится всякое русское, вот и откопала где-то рецепт.

Похоже, умение готовить борщ передается половым путем.

— Будешь? — Спросил я Кохэку, наливая супчик в тарелочку побольше и вылавливая из кастрюли косточку. Это что, позвонок?

— Нет, я сыта. А вот чаю выпью, — Решила она.

Борщ оказался офигенный, а косточка — правильной. Ложку Хэруки предусмотрительно оставила на столе, поэтому я, с наслаждением дохлебав борщик, взял косточку и «выстукал» из нее на ложку костный мозг. Глядя, как я поглощаю желеобразную массу, Кохэку морщилась и слегка зеленела. Ой, да ладно тебе, азиаты же и не такое едят. Видимо, что-то личное.

— Понравилось? — Появилась в кухне Хэруки в своей изначальной, зеленоволосой форме.

— Я в полном восторге! — От души похвалил я ее и кинулся обнимать, — Как и от тебя!

— Больше я не буду менять цвет, — Пообещала она.

— Я люблю тебя любую, но такую все-таки чуть-чуть больше. Совсем немного! — Улыбнулся я ей.

— Тогда я тоже поем! — Решила Хэруки.

— Я что, подопытный кролик?! — Сымитировал я обиду.

— Эй, я вообще-то все еще здесь! — Прервала трогательный момент Кохэку.

* * *

Проводив подругу до дома, возвращаясь обратно, обсудили с Хэруки завтрашнюю поезду в Синай — на Танабату, и наткнулись на выгружающегося из такси деда. Облом! Мог бы поездить и подольше, старый хиккан! Поздоровались с Ринтаро-сенсеем, немного посовещались и решили попрощаться — Хэруки хотела обсудить с дедом его поездку, а я — получить люлей от бати за ночевку вне дома.

Люли немного смягчило мое вчерашнее предупреждение — воспользовавшись минуткой, когда Хэруки скрылась в ванной, я позвонил и предупредил Есикаву-сан — батя опять не ночевал дома — что останусь у друзей. Покаявшись и согласившись с тем, что надо предупреждать заранее, немного поговорил об Акире — батя «порадовал» новостью, что надежно прикрыл наши задницы, отправив доносы полиции, в школу и на работу Акире. Батя пообещал связаться с Синохарой-саном, чтобы убрать песни из ротации на радио, где их до сих пор время от времени крутили. Ну, отцу виднее, верно?

— А, фотки с фестиваля фейерверков уже готовы? — Заметил я копающуюся в фотках сестренку через открытую дверь ее комнаты.

— Готовы! Смотри, какая! — Протянула мне фотографию Чико. На ней — все мы: одетая в милейшую юкату в розовых тонах сестренка и одетые в традиционные кимоно мы с батей на фоне шикарного фейерверка. Увы, Хэруки с нами не ездила, но все равно было весело. Компенсируем Танабатой, куда мы поедем завтра вдвоем. Хорошо, что батя в наказание не «зарубил» поездку. Услышав звонок телефона, прошел на кухню и снял трубку. Звонил кто-то из школы, спрашивали отца. Немного мандражируя — надеюсь, планы не сломаются — позвал его и вручил трубку.

— Да, — Ответил он трубке, — Да, знает, причем на каком-то запредельном уровне, — Явно похвастался он каким-то из моих многочисленных навыков, — В отпусках, значит? — Длинная пауза, — Всего на пару часов? Хорошо, скоро будем, — Свернул он разговор и попрощался.

— Танабата же не отменяется? — Запросил я подтверждение, обрадовавшись фразе про «пару часов».

— Не отменяется. Судя по всему, во всей Уцуномии не нашлось человека, способного поговорить с парой русских, — Недовольно буркнул он, — Так что оденься прилично, поработаешь переводчиком, — Огорошил он меня.

Соотечественники! Это я с радостью! Пылая энтузиазмом, облачился в школьную форму, и батя повез меня куда-то.

— Купим камеру на обратном пути? — Воспользовавшись случаем, начал клянчить я.

— Если справишься — купим, — Кивнул он.

— Отлично! У меня уже руки чешутся! — Обрадовался я, потирая чешущиеся руки.

* * *

Машина припарковалась около больницы — в нее отец возил меня чинить руку. Внизу нас уже ждал худощавый низенький японец в очках и костюме, представившийся менеджером госпиталя.

— Япония оплатила лечение двух русских детей, пострадавших в техногенной катастрофе под Уфой, — Выдал он то, что я меньше всего ожидал услышать, — С детьми приехали родители, их проживание оплачивал СССР. Мы поселили их в общежитии при госпитале. Три дня назад СССР прекратил поступление денег за их проживание. К сожалению, у нас нет средств на их содержание. Само собой, лечение детей продолжится — оно ведь полностью оплачено, но девочке всего четыре года, а мальчику — пять, поэтому им нужны родители. Руководство госпиталя не знает, как разрешить эту ситуацию — мы несколько раз звонили в посольство СССР, но там только кормят обещаниями. Они даже не прислали переводчика! — Приподнял он брови, — Поэтому мы и начали обзванивать местные школы в поисках учителя русского языка, но сейчас лето… — Он развел руками, — Но в Йохоку сказали, что ваш сын, Одзава-сама, знает русский язык. Не мог бы он узнать у этих людей, могут ли они сами оплатить свое проживание?

Батя что-то отвечал, но я пропустил это мимо ушей. Нигде раньше не слышал, чтобы советских детей отправляли лечиться в Японию. Но, раз они здесь, значит отправляли. И отправляют. Зато слышал историю, как какому-то КГБшнику не выделили триста долларов на лечение ребенка, и в итоге он стал предателем. Нет, предательство никаким оправданием не перекроешь, но почерк Родины узнаю.

— Сын? — Окликнул меня батя, вернув в реальность.

— А? — Вздрогнул я, — Да, поговорю конечно.

Менеджер провел нас по коридору на второй этаж, где располагалось ожоговое отделение. Позвонил во входную деврь, нам открыли. Около одной из палат сидели двое — стройная симпатичная женщина лет двадцати пяти с бледным интеллигентным лицом, в чёрной юбке и бело-зеленой блузке в горошек и хмурый мужик в рубахе в бело-коричневую полоску с коротким рукавом лет сорока. У обоих на лице следы многодневного горя. Сглотнув ком, подошел к ним:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, мальчик, — Не глядя на меня, машинально ответила женщина тусклым, безжизненным голосом. Поняв, что что-то тут не так, удивленно посмотрела на меня.

— Меня зовут Иоши, знаю русский язык, меня попросили с вами поговорить, — Представился я, старательно «эл»-кая.

— Наконец-то! — Вздохнула женщина, — Приходил тут врач, пыталась с ним поговорить, но… — Она махнула рукой, — Меня Людой зовут, Людмила Леонидовна, — Представилась она, — А это Федор Петрович, — Кивнула она на безучастно глядящего в стену напротив мужика.

— Что у вас случилось? — Спросил я, усаживаясь на скамейке рядом.

— Дети у нас в начале июня обгорели в поезде. Мама с Танюшей в санаторий поехали, — Видимо, неверно поняв мой вопрос, начала она рассказывать, — Нам этот санаторий профсоюз каждый год дает, как чернобыльникам. Я часы в музыкальной школе взяла. Немного совсем — сольфеджио, историю музыки. А потом ещё и домбра подвернулась в доме культуры. Так я осталась, а мама с Танечкой поехали, — Зачастила женщина, пользуясь возможностью наконец-то выговориться. На ее глазах показались слезы, она всхлипнула, и менеджер протянул ей салфеточку.

— Спасибо, — Поблагодарила она и продолжила: — А потом соседка прибегает с утра да говорит, что поезд загорелся. Миша с первого этажа на машине туда поедет. Так я в чем была, так в машину и села, — Она замолчала, вытирая слезы.

— Танечку потом в реанимации нашли, а маму в морге опознавали. Но вы не думайте, — Посмотрела она на меня с вымученной улыбкой, — Завод всё оплатил. И машину дал, и могилу на кладбище, и поминки организовал. А у Танечки попа вся обгорела, спина, ножки маленько, волосики на голове. Сюда, в Японию отправили. У нее сепсис начался, благо тут медицина хорошая, уже и не горит. Спит много, пьет, все хорошо будет, — Слабо улыбнулась она.

— А он вообще не говорит, — Кивнула она на соседа, — Сидит в комнате, как сыч, либо с сыном в палате. У него вся семья погибла, только вот сынок остался. Поехали на похороны, а он ремонт делал в квартире. Таким вот образом живым остался. А у сына там аж 70 % ожога. У моей 50, а у него аж 70! — Всхлипнула она, — Кто же знал, что такое случится?

— А мы сами из-под Калинковичей, — Продолжила рассказывать женщина, — Это Гомельская область, Белоруссия, возле Польши. Муж строителем работал, дом был, хозяйство. А потом нас отселили — Стёпа мой чаэсник. Онкология два года назад случилась. Что-то с кровью. Радиация, сами понимаете. В Боровлянах лежал. Очень быстро умер. Так мы с Танюшей к матери поехали. У нее в Уфе двухкомнатная квартира. Отчим-то мой уже помер, так мы в одной комнате жили, мама в другой, а тут вон какая беда случилась.

— Какой ужас, — Не смог найти я ответа лучше, полностью раздавленный чудовищным рассказом.

— Чего уж теперь, — Всхлипнула она, — Лишь бы с детьми все хорошо было.

— Сын, ну что там? — Не выдержал батя.

— Знаешь, отец, наши семейные проблемы по сравнению с судьбой этих людей — ничто, — Ответил я.

— Мы здесь по просьбе уважаемого менеджера, — Напомнил батя о цели визита.

— Вот этот мужчина, — Показал я рукой на менеджера, — Зам главврача больницы. Он говорит, что посольство пару дней назад перестало платить за ваше проживание.

Федор Петрович сжал кулаки, но промолчал. Людмила же потускнела и безнадёжно прошептала:

— У нас совсем нет денег.

— Не волнуйтесь, сейчас все решим, — Как можно мягче ответил я и поднялся на ноги: — Бать, можно тебя на пару слов наедине?

Отведя отца подальше от менеджера, кратко объяснил ситуацию.

— Так что давай снимем им квартиру, — Подвел я итог.

— Зачем? — И, прежде чем я успел порваться и наорать на него за бессердечность, поясил: — Я свяжусь с благотворительным фондом «Хонды», они обо всем позаботятся. Телевидение подключим — и людям поможем, и "Хонде" реклама.

Меня немного передернуло от цинизма, но плевать! Вонючие посольские совсем мышей не ловят — ну нет денег, поставь пару раскладушек в посольстве, жалко три квадратных метра площади чтоли? Империя гниет и разлагается, но дипломатический скандал без внимания не оставит — полетят головы.

— Звони.

Оставив батю общаться с менеджером, вернулся к соотечественникам.

— Все в порядке, не переживайте, вон тот мужчина в очках, — Кивнул я на батю, — Мой отец. Он обо всем позаботится. Скоро приедут люди из благотворительного фонда и телевидение.

— Ой, а я даже не причесалась как следует! — Засуетилась Людмила.

— Да не дергайся ты, — Впервые подал голос Федор, — Что они тут решат? Сейчас домой отправят, а детей потом в гробах привезут!

— Да что ты такое говоришь? — Прикрыла рот ладошкой Людмила.

— То и говорю! Эти суки посольские банкеты с чёрной икрой закатывают, а как несколько недель проживания оплатить, на это у них денег нет. Ненавижу, — Сжал он кулаки.

— Да что ты такое говоришь? В гостях же. Веди себя прилично. Страдает он. Думаешь я не страдаю? Я поэтому и говорю столько, что молчать не могу. Половина тела обгорела у дочки. Кто её замуж потом возьмёт, будет бобылькой доживать. Да хоть бы и так, только бы жила! — Расплакалась она.

— Понимаю вас, Федор Петрович, пришел какой-то школьник, и раз! — все в порядке. Давайте подождем, хорошо?

До ответа он не снизошел, опять замкнувшись в своём горе.

— Голодны? Давайте вон там подождем? — Предложил я, указав рукой на окно, за которым находился KFC.

— Ой, неудобно, — Попыталась отказаться Людмила.

— Неудобно голодными сидеть, — Аккуратно взял женщину за руку, поднялся и потянул за собой, — Пойдемте, пожалуйста, не обижайте.

Вздохнув, она слабо улыбнулась и встала со скамейки.

— Федя, пойдем, в самом деле, со вчерашнего дня ни крошки.

Федор Петрович не отреагировал.

— О сыне подумай! — Повысила голос Людмила, — Тебя не станет, кто у него останется? В детдом отправят.

Федор зло выдохнул и тоже поднялся. Проходя по коридору мимо звонящего по висящему здесь телефону-автомату отца, объяснил ему, где нас искать. Он кивнул, и мы покинули больницу. В кафешке усадил несчастных людей за столик, заказал пару ведер с курицей, картошку-фри и колу. Федор Петрович продолжал молчать, глядя перед собой пустыми глазами, поэтому я не лез к нему, общаясь с Людмилой.

— Я музыкальное училище в Молодечно закончила, потом институт культуры в Минске, — Рассказывала она о себе, — Преподаю игру на фортепиано, баяне и аккордионе.

— А гитарой не владеете? — Поинтересовался я, отпивая колы.

— Немного, разве что, — Покачала она головой, — Бери курицу, Федя, очень вкусная! И лимонад пей, на "пепси" похож. Ой, а сладкущий какой! Ой, бульба! Я думала у вас картошки в Японии нет. Каждый день рис, да макароны длинные. А тут Федя гляди — картошка. Да какая вкусная. Ты, Ёша… — Потешно исказила она мое непривычное русскому уху имя. Само собой, поправлять несчастную женщину я и не подумал.

— Не думай, нам там в посольстве немного денег дали. Думала капусты, морковки, да свиную голяшку купить. Щи бы сварила, нам бы на несколько дней хватило. А как глянули с Федей на цены, чуть в обморок не упали. У вас тут всё такое дорогое! Так мы с Федей тут макарон дешёвых купили. Их кипятком заливаешь, и они готовы. А консервы у нас свои. Я даже кастрюльку с собой из дома захватила. Так я готовлю раз в день, но вчера и деньги закончились, и наша тушёнка. А я ещё, дура, два мыла себе тут купила, — Покаялась она, — Так вкусно клубникой пахнет. Думала сегодня обратно его нести, а тут вы приехали. Федя, да ешь ты уже! — Буквально силой впихнула она мужику в руки кусок курицы.

— Ёша, мы же эту курицу всю не сьедим. А собой в салфетку завернуть нальзя? Я бы завтра разогрела.

— В салфетку не надо, тут в пакет упаковывают.

— Да что я все о себе да о себе, ты-то откуда так хорошо русский знаешь?

— Папа выучить заставил. Мне понравилось, красивый язык, — Улыбнулся я.

— Молодец какой, — Похвалила меня Людмила, — А в каком ты классе?

— В первом, — Машинально ответил я. Увидев в глазах собеседницы недоумение, пояснил: — Это девятый, если по-вашему. У нас школы на начальные, средние и старшие делятся. Вот я в старшей сейчас.

— Понятно, — Кивнула она, сунула Федору еще кусок курицы, — Хорошо учишься?

— Хорошо.

— Молодец! — Снова похвалила она меня.

— Я сейчас вернусь, — Поднялся со стула, подошел к кассе, оплатил счет, попросил ручку, написал на салфетке наш домашний номер телефона и имена, выгреб из кошелька все оставшиеся купюры и вернулся к столику.

— Вот, это отец передать просил, — Протянул я Людмиле деньги, — Берите, не переживайте, — Силой вложил купюры в ее руку, — Ему фонд все компенсирует.

— Спасибо, — Смущенно поблагодарила она.

— А это — наш номер телефонный, позвоните, пожалуйста, часиков в девять, расскажите, как все прошло. Если проблемы будут — тоже звоните, папа хороший, обязательно поможет! — Отдал Людмиле салфетку, — Только ради бога, не скромничайте! Нам это совсем не трудно, а я сегодня ночью не усну, если не буду уверен, что сделал для вас все, что мог, — Улыбнулся я ей, — О, вот и взрослые! — Указал я на окно, — Этот лощеный мужчина рядом с моим отцом — глава префектуры, первый секретарь ОБКома, если по-вашему. Фамилия Такерада, просто так он бы фиг приехал, значит теперь все точно будет в порядке!

Такерада выглядел очень довольным — выборы в верхнюю палату парламента уже завершились полной победой его партии. Но поднять себе авторитет перед следующими выборами никогда не помешает. Блин, не перегнуть бы, мало ли что ублюдочным аппаратчикам партийным в голову взбредет, ополчатся на несчастных людей. "Опозорили страну на весь мир!" Надеюсь, до такого уровня мразотности не дойдет. Кроме того — дежурными стрелочниками при дипломатических скандалах по идее назначают посольских.

Тем временем бригада взрослых, состоящая из Такерады-самы, бати, и, к моему удивлению, Сэки-сана, вошла в кафешку и направилась к нам. Я поднялся с места и вежливо поклонился. Людмила повторила за мной, получилось кривенько, но мужчины ее усилия явно оценили и вежливо поклонились в ответ. Федор кланяться не стал, но в реальность вроде как вернулся — по крайней мере, в его глазах мелькнул слабый проблеск надежды.

— Давненько мы не виделись, Одзава-кун! — Обратился ко мне Такерада, — Как ты загорел! Хорошо проводишь каникулы? — И, не дав мне ответить, с улыбкой выкатил шуточную претензию: — Песни, значит, пишешь, а любимую книгу моей дочери забросил. Радуйся, что они с матерью сейчас в Европе, иначе она бы взяла твой дом в осаду!

Выдавив улыбку — ну вот совсем мне сейчас не до шутеек, мрак в душе такой, что хочется закрытья в комнате и плакать, обняв колени — заверил, что обязательно все допишу в ближайшее время.

Утреся столь важную проблему, Такерада снизошел до менее важной, поэтому следующий десяток минут я сидел и переводил — суть была в том, что помимо "Хонды" шефство над детьми и их родителями возьмет еще и префектура Тотиги. Вопрос с жильем уже улажен — сразу после съемок (оператор ждет около госпиталя) их отвезут в хорошую двухкомнатную квартиру неподалеку, дабы они могли быть поближе к детям. Под конец разговора безнадега на лице Федора сменилась надеждой и некоторой растерянностью — мужик, похоже, до сих пор не верит, что проблема решена. Добрые поступки поделили так — префектура обеспечевает жилье и трехразовое питание, а фонд "докидывает" денег на более качественное лечение — вплоть до пересадки кожи, и реабилитацию. В Японии Людмила и Федор могут оставаться столько, сколько потребуется до максимально полного восстановления детей. Людмила разрыдалась и благодарно обнимала Такераду, батю, меня и Сэки-сана — последний краснел. Федор благодарил и крепко жал нам руки.

Далее мы отправились к госпиталю, где нас ждал штатный переводчик совета префектуры, поэтому мои услуги перестали быть нужны. Сказав бате, что доберусь до дома сам, попрощался со всеми и ушел.

Какая жесть. Так анимежизнь меня еще не прикладывала — разве то, что со мной было, это проблемы? Ну, маньяк — да, реально страшно, а остальное? Кукод-отчим? Тьфу, хрень полная.

Увидев скамейку, рухнул на нее, закрыв лицо руками. Ненавижу, когда дети страдают. Лицемерить не буду — когда это какие-то абстрактные дети "вон там, в телеке" — это печально, но не более. А когда вот так, прямо передо мной… Совсем другой уровень эмпатии. Этим-то помогут, а сколько дерьма свалится на Родину в ближайшем будущем? Нет, СССР никак не сохранить — это делать нужно "изнутри", причем нужен для этого попаданец совсем другого уровня — циничный, брутальный, горящий целью. Да и времени уже не осталось. Надо смотреть правде в глаза — то, во что скатили светлую мечту мллионов людей мудаки-партийцы и спасать-то не стоит. А впереди хаос, МММ, миллионы "не вписавшихся в рыночек" и списанных в утиль за ненадобностью людей. Разгар национализма в республиках, гражданские войны между бывшими провнциями рухнувшей империи. ЧТО Я МОГУ, СУКА?!

Поднявшись со скамейки, подошел к торговому автомату, выгреб из кармана мелочь и купил пачку "Мальборо" и зажигалку. Вернувшись на скамейку, прикурил дрожащими руками. Дым обжег легкие, и я закашлялся. Ну и дерьмо! И вот от этого я получал удовольствие в прошлой жизни? Выкинул сигарету вместе с пачкой и зажигалкой в урну.

Глобально повлиять на судьбу Родины я не могу, но лучше сделать хоть что-то, чем ничего. Там и надо-то жалкий десяток лет посмягчать последствия, пока нефть с газом не подорожаеют, вертикаль власти не укрепится, а люди не адаптируются к новым условиям жизни. Поначалу хотел ограничиться каким-нибудь мелким фондом, который будет "выдергивать" умных детишек учиться в Японию — это чтобы не возникло вопросов, почему это вон тот японец так заинтересовался каким-то деревенским пацаном (бывшим мной). Но этого явно недостаточно. Чечню и прочее кровавое дерьмо я никак не остановлю — кто мне даст ручную ЧВК, которая будет давить Дудаевцев? Но могу масштабировать фонд до размеров Соросовского и поучаствовать в "утечке мозгов" грантами и приглашениями поработать в Японию. Контракт на десять лет — хочешь, возвращайся домой, хочешь — оставайся. Я поежился — Сорос, старая рептилия, может и обидеться. Россия образца 90-х — натурально колония США для выкачивания ништяков.

Могу задавить Мавроди в зародыше и оперативно "выпалывать" его подражателей. Не факт, что МММ не контролировался с самого верха — ничто ведь не мешало закрыть дыру в законодательстве сразу. С другой стороны — это можно списать на извечно-русское "пока гром не грянет — мужик не перекрестится". Че там еще? Олигархи? Твою мать, я на одних киллерах разорюсь!

Я истерично заржал, роняя слезы. Неплохо ты плечи расправляешь, атлант малолетний! Так и до потравы Ельцина дойти можно. А духа-то хватит такое проворчивать, душитель папкин? Тут уже такое дело — не попробуешь — не узнаешь. Заводов наоткрывать я точно смогу — и кигуруми, и кроксы, и "Хонду" батя зафорсит активно осваивать открывшийся рыночек. А к заводу — карманный коммунизм — школа, поликлиника, хорошая зарплата, жилье. Ладно, в таком состоянии я все равно ничего толкового не придумаю. Одно ясно — деньги должны быть натурально бесконечными. Придется перестать воротить нос и забить на трепыхающиеся остатки совести. Как там было? "Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице…" Хе, память-то помнит. А как забыть серию, на которой рос? Еще нужно, чтоб меня воспринимали всерьез, а не как потешного малолетку. Что там, Ферма? Давайте ее сюда. После эпической победы на международной математической олимпиаде никто по идее придраться не сможет. Отболтаться от ученых поможет "Автоучеба". После этого на манеры уже можно откровенно класть — проканаю за эксцентричного гения. Нобелевку за математику не дают, но, мать его, это одна из гигатеорем. А учитывая количество спёртых книжек, которые я буду штамповать, выйдя на конвеерные мощности, я и на нобелевку по литературе могу рассчитывать — нифига себе, мальчк-гений что творит! Как тут не дать? Самым молодым лауреатом, вроде бы, считается Киплинг — ему было сорок с небольшим. Побью рекорд, стану важный, Стивену Кингу буду щелбаны отвешивать. В душе поднимался азарт — тупо разведу весь мир, как детей.

Я застонал. Придется ускориться и начать реально "потеть". Плакала моя спокойная и размеренная анимежизнь. Нет уж, простите конечно, но ленивая задница типа меня с ума сойдет, если будет работать в турбо режиме без перерывов на "анимеивенты".

Поднявшись со скамейки, пошел домой, пытаясь вспомнить, что из так сказать "материального" можно "придумать". Сушилки для рук! Вот чего не хватало в местных общественных туалетах. Сразу и внимания не обратил, а оно оказывается нифига не древняя технология. Берем. Хэруки будет мной гордиться — это ж сколько деревьев не покрошат на одноразовые бумажные полотенца! Больше в голову нифига не приходит — да и плевать. Люди, как известно, новая нефть, а моя голова — настоящий золотой рудник, главное — правильно ей распорядиться.

— Сын! — Услышал я голос бати из проезжающей рядом машины. Почему бы и нет? Уселся.

— Тяжело, да? — Сочувственно вздохнул батя, похлопав меня по плечу.

— Не то слово, — Не стал я отнекиваться.

— Не переживай, мы обо всем позаботимся. Вот увидишь, с детьми все будет в порядке!

— Даже не сомневаюсь, пап, — Вяло улыбнулся ему я.

— Ты что, курил? — Почувствовал он запах.

— Одну затяжку сделал. Не понравилось — выбросил, — Честно ответил я, — Больше не буду.

— Ладно, не буду тебя ругать, — Усмехнулся он и попытался взбодрить грустного сыночка: — Ну что, купим тебе камеру?

— Еще компьютер надо с принтером, — Попросил я, — Да, знаю, что очень дорого, но мне не для баловства. На нем тексты печатать намного быстрее получается. Еще ошибки не надо корректором мазать, просто кнопку жмешь и все.

— Я знаю, как работает компьютер, — Мягко одернул он меня, — У меня в офисе стоит "Макинтош", и я им успешно пользуюсь.

— Это хорошо, — Улыбнулся я отцу.

— Что ж, поехали в торговый центр, — Повернул он в нужном направлении.

— А потом высади меня у дома Аоки. Танабата отменяется, — Вздохнул я. Совсем не то у меня состояние, чтобы веселиться. Не хочу лицемерить перед Хэруки, имитируя жизнерадостность. Уверен, она поймет. Приду в норму и наверстаю.

— Почему? Мне кажется, это хороший вариант отвлечься.

— Работать надо.

Глава 11

Так, вилка — в розетке, кнопочка… Ух, шумит-то как, реликт блин! Ну а что — мощь немереная, семь с чем-то мегагерц, 512 килобайт оперативки — специальная плата стоит. Монитор — цветной, разрешение аж 320на256 — у нас тут в Японии Pal-стандарт. Это если 32 цвета выводить. Если 16 — все 640на256. Это ли не мечта? Обошлась вся эта радость больше чем в полторы штуки баксов и называлась «Amiga-2000». «Ось» загружается с дискеты, с другой дискеты — текстовый процессор, который я и запустил. Ух, мать твою, работает! И даже шрифты красивые есть! Ну-ка…

Напечатал фразу, «разукрасил» и отправил на печать. Матричное чудо технологий в виде принтера, издавая душераздирающие звуки, ожило и невыносимо-медленно начало пропускать через свои недра листочек. Вот оно, «бутылочное горлышко», балансирующее мою читерскую (благодаря «автоучебе») скорость набора текста. Ладно, все набранное за день буду отправлять на печать перед сном, а сам…

— Чико, не возражаешь, если я буду ночевать у тебя в комнате, пока это чудо техники, — Кивнул на принтер, — Будет делать свою работу.

Сидящая на кровати и болтающая ножками сестренка, с любопытством взирающая на мои манипуляции, улыбнулась:

— Совсем не против! Получается нечестно, что я у тебя ночую, а ты у меня — нет!

— Спасибо, — Поблагодарил я хорошего ребенка, подхватил вылезший листочек, — А теперь пошли порадуем отца!

Спустившись на кухню, где батя попивал чай (я его заверил, что разберусь с новинкой сам), торжественно вручили ему листочек с надписью «Одзава Дэйчи — лучший отец в мире». Батя подавился чаем, заржал и поблагодарил нас.

Так, теперь камера JVC VideoMovie GR-C7U. Этот динозавр тоже работает! Для теста заставил Чико облачиться в кигуруми (она типа страшный монстр), поснимал сестренку в доме в разных комнатах и с разной степенью освещения, потом поснимал на улице при ярком солнечном свете, потом поснимал в бане через окно, в темной бане вблизи и подальше, также в темноте, посветив на нее фонариком. Подключив камеру к телеку, все вместе посмотрели на получившийся итог. Ну что, снимать можно. Сцены в лесу получатся еще менее внятными, чем в оригинальном фильме, но и время сейчас менее избалованное "графоном". А не попросить ли мне помощи?

Вернувшись в свою комнату, закрыл за собой дверь, уселся на кровать и прикрыл глаза. «Богиня, ты слышишь меня?».

— Слышу, — Заставив вздрогнуть, раздался голос прямо передо мной. Открыв глаза, увидел Рин Тосаку в своем неизменном, каноничном обличии.

— Можешь помочь?

— Убивать, калечить и промывать мозги не стану, — Скрестив руки на груди, обозначила она рамки, — Твоя свобода выбора заканчивается там, где начинается свобода выбора другого человека, — Пояснила она. Ожидаемо, че.

— Мне нужен какой-нибудь жуткий монстр, хочу фильм снять, — Попросил я.

— Не проблема, — Пожала она плечами, — Какие пожелания?

— Вот так просто? — Не поверил я.

— Скучно, — Развела она руками.

— Монстр должен быть ростом примерно с человека, антропоморфным, не нарушать авторские права, и, желательно, травоядным, чтобы не пострадали мои детишки.

— Поняла, — Кивнула она, — Смотри.

Отступив на шаг, она открыла круглое «пространственное окно» — иначе назвать эту штуку язык не поворачивался, через которое я разглядел бредущую по каменистому плато на двух когтистых длинных лапах очень морщинистую безголовую серую тварь — она походила на укутавшуюся в крылья летучую мышь, с тем исключением, что передняя часть туловища была усыпана длинными острыми шипами. За ней по земле волочился оканчивающийся мощным костяным крюком гибкий голый хвост.

— Не совсем антропоморфное, но мне нравится. Но оно точно травоядное? — На всякий случай уточнил я.

— Абсолютно, — Улыбнулась Богиня, — Смотри.

В «окне» появилась другая тварь — эта нашла огромный, покрытый мхом валун, уцепилась хвостом за верхушку, мощным рывком втащила себя на верх, раскинула «крылья», продемонстрировав огромную, почти на всё туловище, мерзко сочащуюся слизью пасть и с довольным урчанием «натянулась» на камень.

— Оно что, мхом питается? — Спросил любознательный я.

— Да ты у нас экзобиолог! — Ехидно похлопала в ладошки Богиня.

— Тогда, послезавтра, ближе к ночи, высадишь такую зверушку неподалеку от меня?

— Без проблем, — Потрепала она меня по голове.

Какая она хорошая и отзывчивая. Повезло мне с божеством. Эх, наглеть так наглеть.

— А можешь мне читов добавить? Например, чтобы я до мельчайших деталей помнил все, что слушал, читал и смотрел в прошлой жизни? — Видел такой чит в одном из прочитанных попаданческих циклов.

— Не выйдет, — Покачала Богиня головой, — Такие изменения мозга превратят тебя в овощ.

— Тогда не надо, — Передумал я.

— Ты и так неплохо справляешься, — Улыбнулась она, — Телепатируй, когда потребуется зверушка. Пока! — Махнула она рукой и испарилась.

Спустившись вниз, набрал «актерам». Кеиджи прямо-таки воспылал любовью к кинематографу, когда я предложил ему прогулять завтрашнюю тренировку.

Вечером, как и договаривались, мне позвонила Людмила, рассказавшая, что квартира у них замечательная, а люди из фонда и мэрии крайне добры. Договорились, что через пару дней я к ним загляну. Как раз успею отснять «Ведьму». Блин, а ведь нужно еще и монтировать. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

* * *

В понедельник, дружной компанией, согласно сценарию, отсняли «мирную» часть «Ведьмы из Уцуномии» — в девичестве «Ведьмы из Блэр». Единственное крупное изменение в сюжете — мы участники киноклуба школы Йохоку. На актерскую игру никто не напирал — во-первых, фильм любительский, во-вторых — он жанра «мокьюментари», а значит главное — вести себя «как в жизни». Пришлось немного поругаться на ребят — они зачем-то пытались «давать эмоцию». Такого нам не надо. В роли толкающих зловещие рассказы «местных» выступили Есикава-сан, рыбак Мацуура-сенсей со своей женой и дедушка Хэруки. Кроме того, сегодня Кейташи был темноволосым — его покрасила Кохэку еще вчера и теперь сверлила меня недовольным взглядом. Да ладно тебе, это же временно, завтра он уже вернет свой природный цвет — его мы прикроем кепочкой.

Вечером попрощались с ребятами до завтра и договорились, что во второй половине дня отправимся на микроавтобусе в парк Никко — снимать будем там. Вернемся домой чуть за полночь — нам и нужно-то пару часов темноты. По пути домой спросил совсем не обидевшуюся на меня из-за отмены Танабаты Хэруки:

— Знаешь такого актера — Жан-Клод Ван Дамм?

— Это из того фильма, который вы смотрели в клубе Кохэку? — Спросила девушка.

— Оттуда, да. Мы с отцом сейчас поедем на одну из гоночных трасс, арендованных «Хондой» — его туда привезут сниматься в рекламе. Поехали с нами? Будет хорошая фотография на память с настоящей голливудской звездой.

— Почему бы и нет? — Улыбнулась лучшая девочка.

— А фильм вместе посмотрим?

— Почему бы и нет! — Стала ее улыбка еще шире.

Дома батя заставил меня переодеться в пиджак и брюки, усадил в машину, и мы заехали за принарядившейся по такому поводу в свое «сказочное» платье Хэруки. Вернувшейся к ней «истинный» зеленоволосый облик батю явно не радовал, но от комментариев он благоразумно воздерживался, вместо этого активно нас инструктируя: к людям не приставать, никому не мешать, от места съемок держаться на почтительном удаление. Сфотографироваться можно будет только когда звезду благополучно отснимут. Согласился он на все это, кстати, за смешные по сравнению со своими будущими гонорарами 80 тысяч долларов. Зато если он «порвется», «Хонда» выплатит ему половину миллиона. Будем надеяться, что обойдется — не хотелось бы, чтобы кумир моего детства сломался, когда его карьера только-только поперла в гору. С собой взяли фотоаппарат — я хотел и камеру, вдруг Ван Дамм великодушно подарит пару тематических реплик? — но батя ожидаемо меня одернул — актеру «за это не плотют», а выкладывать несколько тыщ баксов за несколько секунд батя не намерен.

К трассе подъехали как раз вовремя — солнышко начинало клониться к закату. Контролирующие проезд охранники батю узнали и низко поклонились. Припарковавшись, батя разрешил нам покинуть машину, но далеко отходить запретил — мы ведь неразумные, еще потеряемся — а сам двинулся к скоплению людей, окруживших две новенькие блестящие «Honda NSX». Ван Дамм, судя по всему, «настраивался» в припаркованном неподалеку трейлере. Немного похихикали, глядя как батя «строит» подчиненных, и вот он бодрым шагом двинул к трейлеру, откуда, после стука, вышел молоденький, одетый в синюю рубаху и джинсы — все как я описывал — Ван Дамм, раскланявшийся с батей. Какой вежливый — еще не бухает и не орет на съемочную группу, как и положено уважающей себя звезде.

Они прошли к «Хондам», и несколько японцев помогли актеру «закрепиться». Бедняга побледнел. Побледнел и его менеджер, стоящий неподалеку от нас. Пара водителей синхронно заняли свои места, операторы разошлись по камерам, оставшиеся свалили из кадра подальше, и процесс пошел. «Хонда» явно не хотела рисковать, равно как и старающийся из всех сил актер, поэтому «проезд» потребовался всего один. Батя поблагодарил всех за труд, потом все дружно поклонились Ван Дамму, а он — им. Батя поговорил с актером, тот милостиво кивнул, и они вдвоем подошли к нам. Как ни странно, я совсем не волновался — ну Ван Дамм, ну прикольно. Поздоровались-поклонились, заметил, что легенду боевиков немного потряхивает — могу понять. Батя вооружился фотоаппаратом и сфоткал нас с актером в разных позах и с разных ракурсов, после чего пошел о чем-то разговаривать с менеджером актера.

— Мистер Ван Дамм, когда будет нужно выбрать между "Смертельной битвой" и "Уличным бойцом", выбирайте первое, — Слил я ему немного инфы из будущего. Увы, из провалов актера я помнил только этот. Ну и «шедевры» типа «Ржевский против Наполеона», но до них актер еще не факт, что докатится.

Ван Дамм удивился — нифига себе, этот ребенок знает английский! — и ответил:

— Его планирует снимать «Хонда»?

— Нет, снимать будут в США. Запомните название, пожалуйста. Это будет в середине 90-х.

— А ты что, пророк? — Улыбнулся он.

— Типа того, — Улыбнулся я.

Подошел батя, еще раз поблагодарил актера, загнал нас в машину, и мы поехали домой.

— А что ты ему сказал? — Шепнула мне на ухо Хэруки.

— Немного обсудили файтинги, — Ответил я.

* * *

На следующий день, во второй его половине, всей компанией погрузились в микроавтобус, который предоставила Минами — в комплекте прилагался водитель-якудза, и поехали в лес. Немного поснимал ребят в пути — вдруг пригодится, а пустых кассет и запасных батарей у меня много. В лесу нашли подходящую поляну, поставили палатки (якудза с нами не пошел, получив приказ сидеть в кабине).

Отсняли сцены «нахождения» атрибутики — соломенные куклы (японский аналог вуду — это мне объяснила Есикава-сан, которая помогала их делать), «палочные человечки», «ловцы снов» — их умела плести Минами. Ребятам явно было весело, они вошли во вкус и прямо-таки излучали энтузиазм, «находя» саморучно развешанный оккультный реквизит. Когда я решил, что материала достаточно, вернулись к палаткам, и девушки при помощи газовой плитки приготовили ужин. Поснимал и его. В ожидании темноты коротали время разговорами — мы рассказывали о поездке на Окинаву, а Минами и Кеиджи — о своей, в Киото.

Наконец, солнышко село, и пришло время снимать абсолютно убогую, на мой взгляд, часть фильма — ну неинтересно полчаса смотреть на темноту с невнятными движениями и воплями. Сокращу этот сегмент настолько, насколько возможно. Немного побегали по лесу, имитируя ужас и подсвечивая друг друга фонариками — камера не могла похвастаться нормальным «ночным режимом».

Никакого «зловещего дома» в окрестностях за весь день мы не нашли, поэтому его снять решил позже — найду какую-нибудь хибару уже в городе. «Напуганную» плачущую девушку сыграла Минами — она у нас типа главная героиня. Плакать по собственному желанию она не умела, поэтому пришлось воспользоваться предусмотрительно прихваченным луком. Пару дублей она благополучно запорола, но с третьей попытки справилась. В свете фонарей свернули лагерь и двинулись к дороге.

«Богиня, спавни зверушку», — Мысленно попросил я, включая камеру. Надеюсь, мои детишки не получат психологической травмы.

Услышав позади зловещее бурчание, дружно обернулись, направив фонари и камеру. На дереве висел адский «мховый сосальщик», раздраженно дергая рукокрыльями.

— Что это? — Недоуменно произнес Кейташи, и тут тварь, активизировавшись, разверзла чудовищную пасть и агрессивно зашипела. Мне стало страшно. Богиня же не соврала, что оно травоядное?

Как только я хотел крикнуть «Бежим!», вперед выскочила Хэруки. В свете фонарей блеснул нож, девушка с ненормальной скоростью подбежала к безобидному ксеносу и несколько раз быстро пырнула его божественным артефактом. Твою мать, этого я СОВСЕМ не планировал! Зверушка жалобно крякнула и рухнула с дерева.

— Не переживайте, ребята, я всегда вас защищу! — С милейшей улыбкой заявила Хэруки, вытирая ножик о травку, пряча его в карман и крепко меня обнимая. Кровь, кстати, была фиолетовой.

— Оно… сдохло? — Опасливо сделал шаг к тварюшке Кеиджи.

— Ой! Что тут происходит?! — Раздался откуда-то справа крик, и на полянку выбежало несколько взрослых, одетых в форму смотрителей парка.

«Богиня, убери палево!» — Мысленно взмолился я.

«Нет!» — Категорично телепатировала она в мою голову, зловеще расхохоталась и добавила: «Будешь знать, как низводить божество до генератора спецэффектов! Удачки!».

Вот же… Ладно, сам виноват.

— Тут какая-то жуткая тварь! — Крикнул взрослым Кейташи.

— Что это? — Выдохнул один из смотрителей, направив фонарик на хладное тело.

— Это вы нам скажите! Это же вы тут смотрители! — Перешла в атаку Минами.

— Вы что, притащили сюда манекен? Это что, камера? Так это про вас говорили, что «кто-то весь вечер бегает по лесу и визжит?» — Ловко парировал смотритель, — Вы мешаете другим посетителям парка!

Тем временем его напарник тратил время более продуктивно — присев у твари и тыкая ее палочкой.

— Фу, какая вонища! — Поморщился он, — Это либо какой-то неизвестный науке вид, либо мутант! — Вынес он вердикт, — В любом случае надо вызывать полицию, — Решил он.

Первый фильм — комом.

* * *

В полиции мы просидели до самого утра, само собой, в сопровождении КРАЙНЕ недовольных родителей и дедушки. Наконец-то увидел мать Кохэку — она и вправду оказалась кореянкой. Вполне, кстати, симпатичной. Поговорить не получилось — меня, как основной источник проблем, батя сразу увел в дальний угол отведенного нам кабинета, где несколько часов подряд читал лекцию на тему «Как перестать попадать в полицию и начать жить», не забывая извиняться за непутевого меня перед кореянкой, государственным служащим, двумя председателями кланов якудз и легендарным бонсайщиком, заодно заставляя извиняться и меня. Делая скорбный вид, проклинал себя на чем свет стоит — о чем я вообще думал?!

Наконец, в кабинет вошел лысый пожилой японец и представился полковником сил самообороны Японии, который вызвал взрыв нервного смеха, сочувственно прокомментировав белые волосы Кейташи: "Бедный мальчик поседел от ужаса". Не обидевшись на ржач, он заявил, что зверушка сия науке неизвестна, а потому, как настоящие патриоты своей родины, мы обязаны подписать соглашение о неразглашении. Взрослые подписали и за себя, и за отпрысков, и наконец-то нас отпустили домой, не забыв изъять у меня все отснятые пленки. Хорошо, что главную — на которой Хэруки шинкует монстра, я выкинул из машины на пути к участку.

— Больше никакого леса! — Продолжил ругать непоседливого сыночку батя на обратном пути. Хэруки, сидевшая рядом со мной, сочувственно гладила по руке. Едущий на переднем сиденье дед ехидно ухмылялся.

— Если так хочешь снять фильм, снимай его в городе! Черт возьми, я это даже профинансирую, только хватит попадать в неприятности!

— Тогда нужно снять дом, нанять профессионального оператора с нормальной камерой и монтажера! — Поймал я батю на слове, — Снимать начнем в субботу!

— Ринтаро-сенсей, ты слышал этого нахала?! — Опешил батя.

— Как бы там ни было, Дэйчи-сан, а обещания надо выполнять! — Хохотнул дед.

Глава 12

Проснувшись, отработанными годами движениями первым делом включил компьютер и заржал. Да уж, привычки имеют свойство возвращаться. Оставив ископаемое загружаться, спустился вниз.

— Ррр!!! — Выскочила передо мной Годзилла.

— Привет, Такаока-тян, — Улыбнулся я девочке, — Пришла в гости?

— Почему ты не испугался? — Надулась она.

— Извини, я только что проснулся, поэтому торможу, — Покаялся я, слыша за спиной коварное подкрадывание, — Попробуй в другой раз.

— Будет уже не так интересно, — Буркнула она.

— Ррр! — Напрыгнул на меня сзади единорожек.

— Лошади не рычат! — Подхватил я сестренку и поставил на пол.

— Я знаю! Я не глупая! — Надулась сестренка, — Единорогов не существует, поэтому я могу сама решать, какие звуки они издают!

Не став спорить с настолько железной логикой, оставил девочек, спустился в подвал и запустил беговую дорожку. Время уже за полдень, на улице жара, и бегать там — быть врагом самому себе. После пробежки потягал железки, компенсируя прогулянную вчера тренировку, принял душ и позавтракал в компании девочек — они как раз пили чай.

Зарядившись лоли-энергией, уселся перед «Амигой» и приступил к написанию сценария. Батя, хоть и плевался, но дом и персонал для съемок предоставит. Надеюсь, фильм все еще можно будет считать «любительским» — бюджет-то смешной. Фильма целиком я, разумеется, не помнил — в голове отпечатался только общий сюжет, но что я, диалогов-«заглушек» не насочиняю? Отправил текст на печать и спустился вниз — сейчас придет Хэруки, и мы с ней будем смотреть «Кровавый спорт». Под это дело нажарил поп-корна. Сестренка с няней и Такаокой-тян куда-то ушли, поэтому нам никто не помешает. Стоп, а зачем тогда фильм? Через полчасика я наконец-то узнал ответ на вопрос, везде ли Хэруки зеленая.

— Ну, как тебе фильм? — Спросил я, когда мы все-таки добрались до «Кровавого спорта».

— Не очень понравилось. Но Ван Дамм классный! — Ответила Хэруки.

— Сходишь завтра со мной в школу? Надо отнести гимн и попросить разрешения отснять пару сцен.

— А потом в гости к русским, — Улыбнулась Хэруки, — У меня выходной, так что я совершенно свободна.

— А еще я сказал отцу, что съемный дом понадобится минимум на месяц. Ну там доснять что-нибудь например… — Погладил я девушку по ноге.

— Какой хитрый! — Поцеловала меня Хэруки.

— Не хочу с тобой расставаться, но мне пора на урок музыки.

— Ничего, — Покачала она головой, — Если взялся за что-то, нужно стараться как следует, верно?

— Абсолютно верно, — Улыбнулся я.

* * *

— Что ж, должна признать, что ты делаешь успехи, Одзава-кун! — Похвалила меня Курихара-сенсей под конец урока, — Но помни, что ты все еще в начале пути.

— Я помню, Курихара-сенсей, и расслабляться не собираюсь, — Заверил я ее, вышел в коридор и вздрогнул — на лестнице второго этажа, на корточках, сидел щекастенький, черноволосый мальчик лет десяти, вцепившись в резные балясины, и смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Сатоши, я же просила тебя так не делать! — Сказала ему Курихара-сенсей, потом слегка мне поклонилась, — Извини, Одзава-кун, это мой сын, ему нравится пугать людей.

Хо, это же настоящий подарок судьбы!

— Сатоши-кун, а хочешь напугать всю Японию? — Широко улыбнулся я пацану.

— Хочу! А как, братик с мангой? — Оживился он.

— Вы что, знакомы? — Спросила меня Курихара-сенсей.

— Мы виделись в сквере! Братик с мангой позаботился о найденном нами котенке! А еще — он брат Чико-тян, мы вместе играем! — Ответил Сатоши вместо меня. Увы, я его совсем не помнил, но разве можно запомнить каждого ребенка в Уцуномии?

— Вот как! — Покивала Курихара-сенсей, — Так что там с «напугать всю Японию»?

— Я планирую снять фильм. Ужастик. Сатоши-кун идеально подойдет на роль мальчика-призрака, — Пояснил я, — Само собой, пусть и небольшой, но гонорар ему я заплачу.

— Мама, я давно хочу велосипед! — Подал голос пацан.

— Это надолго? — Спросила Курихара-сенсей.

— Не дольше нескольких дней, — Покачал я головой, прикинув количество и продолжительность сцен.

Топ-топ-топ, и вот уже Сатоши обнимает маму, глядя на нее глазами котика из Шрека:

— Мама, пожалуйста!!!

— Ему ведь не придется рисковать? — Посмотрела Курихара-сенсей на меня.

— Никаких трюков! — Заверил я, — Полностью безопасная роль.

— Что ж, тогда мы согласны, — Улыбнулась она, — За велосипед, — После того, как Сатоши-кун подергал ее за руку, добавила она.

— Договорились! Контракт подпишем, или вы поверите мне на слово?

— Поверю, — Улыбнулась она. Приятно!

* * *

Когда я вернулся домой, нашел на кухне Есикаву-сан, батю и Рику-сана — они читали предусмотрительно оставленный мной на столе сценарий. Половинку сценария, точнее — целиком написать не успел. Сегодня «добью».

— А ведь прямо неплохо! — Заметив меня, похвалил батя.

— Еще бы! — Гордо выпятил я подбородок, — Нашли дом и все остальное?

— За этим Рику-сан и приехал, — Кивнул батя на управляющего. Тот достал из портфеля каталог и протянул мне. Усевшись, открыл — это оказался каталог сдающихся домов. С фотографиями. Пролистав, нашел подходящий — увитый плющом и с запущенным задним двором.

— Этот! — Ткнул я пальцем.

Рику-сан кивнул и вложил закладку. Достав блокнот, спросил, что еще потребуется. Я перечислил, добавив к списку персонала осветителя — в фильме много моментов, когда нужно играть тенями. Я, конечно, примерно представляю, как это все сделать, но, раз уж батя раскошеливается, грех не воспользоваться возможностью. Обнаглев, вписал еще звукооператора и звукорежиссера — последний потребуется на этапе пост-продакшена, чтобы интегрировать в фильм «написанный» мной эмбиент. Кроме того, рассказал, что идеально подходящий пацан уже найден, и согласен сниматься за велосипед. Рику-сан покивал, а я спросил батю:

— А в «Хонде» есть камеры наблюдения? Можно снять пару сцен в офисе?

— Думаю, можно, — Пожал плечами батя, — Камеры у нас стоят.

— А охранника сыграешь ты! — Улыбнулся я ему.

— Почему бы и нет, — Улыбнулся он, — Мне ведь даже не придется покидать родной офис.

— Рику-сан, а вы сыграете вот этого персонажа? — Спросил я, указав на нужный листочек.

— Хорошо, — Кивнул он. Какой безотказный.

Так, теперь…

— Есикава-сан, а ваша мама не согласится сняться?

— Это в этой роли? — Указала она на один из первых листочков.

— Да.

— Я поговорю с ней, но, думаю, она не откажется, — Улыбнулась Есикава-сан, — Она не раз жаловалась, что на пенсии сидеть скучно, так что… — Развела она руками.

— Само собой, хоть и небольшой, но гонорар мы заплатим, — Добавил батя.

— Что вы, это вовсе не обязательно, — Попыталась отказаться Есикава-сан.

— Любой труд должен быть оплачен, — Категорично заявил отец.

— Братик, я тоже хочу сняться в фильме! — Появилась в кухне Чико, успевшая переодеться в любимую Гандам-футболку.

— Прости, в этом фильме подходящей для тебя большой роли нет, но в эпизоде обязательно тебя снимем, — Потрепал я сестренку по голове и снова обратился к няне: — А еще, Есикава-сан, я бы хотел предложить вам главную роль. Будете кошмаром всех японских детей!

Няня долго и вкусно хохотала, и, само собой, согласилась.

Попрощавшись с Рику-саном и няней — он вызвался ее подвезти, немного пообсуждал с отцом всякое разное и пошел в гостиную, где в коробочке дремал Сакамото-сан.

— Сакамото-сан, снимешься в фильме? — Спросил я, потрепав питомца за ушком.

Умная животинка утвердительно мявкнула.

— Придется закрасить твои белые пятнышки черной краской, — Предупредил я. Кот почесал за ухом, что я принял за «мне все равно».

— А еще Рику-сан грубо схватит тебя за шкирку, — Поморщившись, добавил я, — Вот так! — Аккуратно продемонстрировал. Котик муркнул и ткнулся в ладонь носом. Что ж, согласие питомца получено!

Далее обзвонил остальных потенциальных «актеров». Кеиджи и Минами звать не стал — уж больно нехорошо пялились на меня их родители-якудзоиды. Будто я в чем-то виноват! Блин, а ведь виноват…

— Кохэку, привет! — Набрал я последний в списке, но не последний по важности, номер.

— Привет! Какая жуть, да?! — Спросила она, явно имея ввиду вчерашний день, — Хорошо, что с нами была Хэруки! Ты видел, как…

— Стоп! — Рявкнул я, — Мы же подписывали бумаги, помнишь? В лесу совершенно ничего не случилось!

— Точно, извини, просто приснился дурной сон! — Быстренько сориентировалась умненькая Кохэку.

— Твой отец завтра днем дома?

— Он почти всегда дома, — Фыркнула она.

— Тогда мы с Хэруки зайдем? Я принесу сценарий, попробуем нарисовать нужные раскадровки.

— Хорошо, что с Хэруки, а то подумают, что я променяла Кейташи на кого-то еще! — Хихикнула она.

— Тогда до завтра?

— До завтра!

Как только я повесил трубку, телефон зазвонил. Это из Европы вернулась Сакура-семпай. Отличный тайминг!

— Иоши, я тут подумала…

— Думаешь обо мне, Сакура-семпай? Я тронут! — Ехидно перебил ее я.

— Конечно думаю! Вернулась домой, и сразу решила узнать, как там «Биочервь»?

— «Биочервь», увы, заморожен, — Обломал ее я.

— Как так? Да это же… Это же…

— Прости, времени не было ну вот совсем. Кстати, пора отдать долг!

— Что? Какой долг?

— Помнишь, ты обещала отработать своим телом за главы «Биочервя»?

— Помню, но…

— И я ни разу не воспользовался этой возможностью, так?

— Так, но…

— Поэтому ты снимешься в моем фильме!

— Что?.. Фильм?..

— Наберу в ближайшие дни, пока! — И положил трубку. Сакура-семпай такая потешная!

Сценарий закончил где-то в районе полуночи, отправил на печать и через балкон проник в комнату весьма довольной таким положением дел Чико, которая решила меня дождаться, чтобы уснуть вместе. Милаха!

* * *

Когда мы подошли к школе, ремонт уже завершился, и здание сияло, как новенькое. Пройдя внутрь, двинулись к учительской. Такеши-сенсея там не оказалось, но нашелся Араки-сенсей, который уже был в курсе «движа» с математической олимпиадой. После десятиминутного диалога пришлось согласиться ходить в клуб математики. К счастью, получилось отстоять свое право «догулять» остаток каникул. Он поведал, что Такеши-сенсей все лето просидел в комнате литературного клуба, принимая заявки. Какой молодец.

— Принес? — Сразу спросил наш куратор, как только мы вошли в кабинет.

— Принес, — Достав из кармана кассету, я помахал ей в воздухе.

— Пойдемте, — Кинув трубку на стол (режим «занято»), он повел нас в направлении кабинета директора, по пути рассказывая: — Заявок уже больше семи тысяч, поэтому во время фестиваля к школе подгонят грузовик. Поставим для вас навес, будете сидеть и продавать альманах снаружи.

Мы хохотнули, Такеши-сенсей сверкнул глазами, но говорить ничего не стал. Без стука войдя в какой-то кабинет, он вышел оттуда с магнитофоном, который всучил мне. Ладно, потаскаю, я не гордый. Постучав в дверь директора, услышали приглашение и вошли, найдя там одинокого, копающегося в бумагах Оку-сенсея. Поздоровались-поклонились, и Такеши-сенсей воткнул кассету.

— SHUT YOUR MOUTH!!! — Заревел магнитофон. Учителя побледнели, а я бросился к аппарату и выключил.

— Извините, не та сторона, — Поклонился я, перевернул кассету, отмотал на начало и нажал кнопку. Угораздило же меня записать все на одну пленку!

Слушая гимн, учителя расслабились и начали улыбаться — еще бы, бархатный голос выкладывающегося на 200 % Масафуми-сана был реально хорош, гармонично дополняя приятный клавишный перебор. Когда гимн закончился, Такеши-сенсей выключил магнитофон.

— Ну что тут сказать. Молодец, Одзава-кун! — От всей души похвалил меня директор.

— Спасибо огромное, Ока-сенсей, но это по большому счету заслуга студента консерватории Масафуми Акикавы-сана. Это его голос звучит на пленке.

— Вот как? И как же ты с ним познакомился? — Заинтересовался Такеши-сенсей.

— Он помог мне записать «демку» с моими песнями, — Не стал я скрывать. Смысл? Школьными правилами не запрещено — я проверял.

— Вот как? Понятно, — Кивнул Ока-сенсей.

— Ока-сенсей, у меня есть просьба.

— Какая?

— Я хочу снять фильм, поэтому, пожалуйста, позвольте отснять несколько сцен в школе?

Такеши-сенсей заржал:

— Ты что, решил в одиночку компенсировать отсутствие в школе кино- и музыкального клуба?

— И кулинарного тоже! — Улыбнулся я, — В одной кондитерской неподалеку продают парочку придуманных мной тортиков. Дать вам адрес?

Директор подключился к ржачу и разрешил поснимать в школе. Отлично!

* * *

— Ой, здравствуйте! — Открыла нам дверь одетая в фартук поверх легкого летнего платья Людмила.

— Здравствуйте! — Улыбнулся я ей.

— Здравствуйте! — Старательно произнесла Хэруки — всю дорогу по ее просьбе учил.

— Какая красивая девочка! — Улыбнулась женщина, — Говоришь по-русски?

Хэруки, отреагировав на знакомое слово «русски» и вопросительную интонацию, покачала головой.

— Прямо куколка! А чего это она зелененькая, Ёша? — Спросила Людмила меня, — Да вы проходите, проходите, — Освободила она дверной проем.

Покинув балкон второго этажа, на который выходила дверь выделенной Уцуномией квартиры, вошли внутрь — пахло жареной рыбкой.

— Она очень любит деревья, вот и покрасилась, чтобы быть похожей. Хочет ботаником стать, — Коротко объяснил я, — Зовут Хэруки. На русском — «дерево весенней поры».

— Красиво! — Улыбнулась Людмила, — А твое имя что значит?

— «Иоши» — значит «хороший», — Улыбнулся я.

— А что, подходит! — Хохотнула Люда.

— А «Одзава» — моя фамилия — «маленькое болото».

— Затянул девочку в болото, получается? — Пошутила она, — Нет, ну какая хорошенькая! Ты уж прости, Ёша, но местные девочки в основном страшненькие — и ножки кривенькие, и зубки не очень. Ничего, что я вот так? — Немного испуганно спросила она.

— Ничего, это же правда, — Пожал я плечами и сказал Хэруки: — Людмила говорит, что ты очень красивая.

— Вот как? — Улыбнулась Хэруки, — Спасибо, Рюдмира! — Это уже женщине.

— Просто «Люда», — Улыбнулась та.

— Рюда? — Попробовала Хэруки.

— У нас в языке звука «эл» нету, — Пояснил я, — Приходится долго тренироваться.

— Ничего, — Махнула рукой Люда, — Здравствуй, Хэруки! — А вот это имя она выговорила со всем старанием, очень порадовав этом девушку.

— А мы к вам с гостинцами! — Я покачал висящей на плече сумкой, — Летом на рыбалку ездили на море, наловили кучу марлина — это рыба-парусник, нам столько не съесть, — Я зарылся в сумку и достал из нее плотно упакованную в несколько слоев пакета замороженную рыбу, — Растаять не должно было, но лучше убрать в морозилку поскорее!

Морозилка у них была — я уточнял, когда созванивались. Люда поблагодарила и убрала рыбку. Дальше из сумки появился пакет со сливами:

— В саду у нас выросли, — Прокомментировал я, — Сладкие!

— Спасибо! — Приняла она и этот гостинец, сразу же высыпала часть в тарелку, помыла и мы все вместе двинулись в комнату — квартирка маленькая, прямо «японская», поэтому на кухне не посидишь.

— А Федя леску купил и смастерил удочку, представляете? Рыбы наловил, а тут в плитке духовка маленькая есть, так я пожарить решила, а он снова на рыбалку пошел — не могу, говорит, без дела сидеть, — Продолжала она тараторить по пути, — Но уже скоро придет. Присаживайтесь, — Указала она на подушечки около стола.

Усевшись, окинул комнату взглядом — под окном свернутый футон, около стены, на тумбочке — маленький телевизор, стол, подушечки, небольшой шкаф — в общем-то всё.

— Тут Федя ночует, — Пояснила Люда, — А мне комнату с кроватью уступил. Галантный такой!

Само собой, всю ее речь я переводил для Хэруки.

— Как дети? — Спросил я о главном.

Улыбка Людмилы померкла, но она постаралась сохранить позитив:

— В порядке, слава богу! Вот с утра у них были, вечером опять пойдем. Не переживай, Ёша, все будет хорошо.

Я перевел ее слова Хэруки, обратно перевел слова искреннего соболезнования. Людмила поблагодарила и пошла на кухню, откуда вернулась с тарелкой жареной рыбы. Узнал янабу. Федор-то хорош! Хэруки кинулась помогать, Людмила отнекивалась, но поддалась и позволила — тут даже переводить не пришлось, и так все всё поняли. К рыбе добавились рис, чай, салатик и вилки-ложки. Соскучился я по нормальным столовым приборам.

Тут раздался звонок в дверь, и к нам присоединился Федор, поставивший удилище формата «ветка с леской» в угол и передавший Людмиле насаженных на проволоку за жабры пару янаб. Мужик явно ожил — безнадега на его лице сменилась грустью.

Познакомил его с Хэруки — Федор неуклюже раскланялся с девушкой, сам пожал ему руку.

— Такая тут вода чистая! — Уселся он на подушечку, — А рыбаков мало. Что это за рыба, не знаешь? — Спросил он меня.

— Янаба называется. Местный лосось. Я еще пескариков ловил и форель, — Ответил я.

— Пескари и мне попадались, да толку с них — отпустил, — Поделился Федор, — А ты рыбак, значит, Иоши? — К моему удивлению, мое имя он произнес абсолютно верно.

— Не то чтобы. Так, балуюсь. Вот отец мой — он да!

— Сразу видно было, что нормальный мужик твой батя, — Сработал на Федора маркер «свой-чужой».

Покушали — рыбку Люда жарила ничуть не хуже, чем Есикава-сан и совсем немного хуже Хэруки. Хотя, возможно, я предвзят. С удивлением понял, что мне не хватает соевого соуса. Привык. Поблагодарили повариху — пришлось поработать переводчиком, и я решил перейти к делу.

— У нас задание от фонда — нас попросили поводить вас по магазинам и помочь купить все необходимое, — Соврал я. Ну не возьмут они деньги у ребенка! — Чеки отдадите мне, и фонд все компенсирует.

— Странно, что с такими поручениями отправляют школьника, — Почуял неладное Федор.

— А переводчиком школьнику подрабатывать не странно? — Улыбнулся я, — Вам же выдали какую-нибудь бумагу от городского совета?

— Людмила, давали? — Посмотрел Федор на соседку по квартире.

— Давали, сейчас! — Она сходила в свою комнату и вернулась оттуда с бумагой. Ага, подходит!

Достав из кармана благодарственное письмо за решение «мусорной проблемы», показал на точно такую же печать:

— Видите? Тоже от городского совета.

— Хм, ну, раз бумага есть… — Хмыкнул Федор.

Покинув квартиру, отвели соотечественников в ТЦ. Сначала зашли в хозяйственный отдел, где Люда попросила показать стиральный порошок и чистящие средства. Фёдор внимательно ходил за нами и старательно зарисовывал в блокнот непонятные для него японские названия.

— Потом продавцу покажу, если не найду на прилавке, — Пояснил он.

— Ой, а это зачем? — Спросила Людмила, крутя в руках непонятный ей кондиционер для стирки.

— В машинку стиральную добавляют, чтобы одежда мягче была, — Не очень уверенно ответил я. И в прошлой, и в этой жизни я просто лил эту штуку, потому что все так делают.

Затем выбрали немного простенькой посуды, шампуней, мочалки, зубную пасту, дезодоранты, крем для рук… Подождав, пока Фёдор отойдёт, Хэруки спрятала среди покупок прокладки. Вроде и не взяли ничего, а на кассе набралось десять крупных пакетов. Поэтому я вернулся в магазин и выбрал четыре объёмных сумки на колёсиках, куда и сложили все покупки.

Отвезли всё на квартиру и вернулись обратно в торговый центр. В этот раз зашли в отдел одежды. Фёдор взял себе пару джинсов, несколько рубашек, нижнее бельё, носки, кроссовки. Я добавил зонт с курткой от дождя и пару кофт. Хэруки в это время помогала Людмиле.

— Сколько тут всего! Аж глаза разбегаются. Федя, а гантели ты нашёл? Ты же вчера вспоминал, что ты утреннюю зарядку с гантелями делаешь.

Гантели нашлись в спортивном отделе. Там же купили нормальную удочку с набором поплавков и крючков, садок для рыбы и баночку для наживки. Опять отнесли всё на квартиру, проинспектировали холодильник со шкафчиками на кухне и отправились в продуктовый магазин.

— Ёшенька, а тут кефир в продаже есть? А то я даже молока вчера не нашла. Думала куплю, да наквашу. Сметаны с творогом тоже не видела. А на развес её у вас тут не продают? — Женщина растеряно бродила взглядом по полкам. Вроде и много всего, а всё незнакомое и непонятное.

— У нас молочные продукты мало едят, но сметана в продаже есть. Её нужно смотреть в холодильнике, вот она, в таких маленьких контейнерах. Хэруки, запиши пожалуйста Фёдору слово сметана. Молоко — вот здесь, вот в таких картонных пакетиках. Хлеб в пекарне возьмём.

Мы с Хэруки около часа водили "моих" соотечественников по магазину, объясняя и показывая, что, где и как. В конце подошёл к сверкающему улыбкой менеджеру магазина, поклонился и объяснил ему ситуацию с приезжими из СССР, предупредив, что помощь им оказывает сам Такерада-сама. Менеджер проникся и пообещал каждое утро назначать среди персонала "главного" по русским. А Фёдор с Людмилой будут приходить со списком продуктов на японском языке.

Чеки я, как и обещалось, забрал — потом выкину.

— Слушай, Иоши, нахлебниками сидеть противно, — По пути сказал Федор Петрович, — Я когда в японском посольстве визу оформлял, краем уха слышал, что есть какая-то рабочая виза. Без неё тут оказывается работать нельзя. А её трудно получить? Я по профессии облицовщик-плиточник, но и кирпич сложить, поштукатурить, прошпаклевать могу. Сантехник неплохой, только вот с электрикой не очень дружу. Хотя, если что простое, розетку там, люстру повесить — это без проблем. Да мне без разницы, я бы и дворником поработал. Главное, чтобы законов ваших не нарушить. Может, поговоришь с отцом — к кому тут насчёт этой визы обращаться? А то к посольским нашим у меня веры нет. Посадят на первый самолёт и до свидания.

— Конечно, спрошу! — Честно ответил я. Видно же, что людям неприятно просто так сидеть.

— А пока может помочь вам чем? — Спросил он меня.

— Можете, — Кивнул я, — Теплицу хочу поставить в саду и беседку сделать. Помощь бы пригодилась.

— Легкотня, — Махнул он рукой.

— Тогда созвонимся на днях, и я за вами заеду, хорошо?

— Договорились.

* * *

Отцом Кохэку оказался плешивый, печальный, «забитый» мужик лет сорока. После стандартных приветствий, мы с ним долго и сочно извинялись — он за своего сыночку, а я — за зверушку в лесу. Наконец, мы друг друга простили, и мама Кохэку накормила нас вкуснятиной из своей национальной кухни. Проникнувшись, «стрельнул» у нее пару рецептов, что ей явно польстило, и перешел уже к делу.

— Фукуда-сенсей… — Обратился я к отцу Кохэку, отчего он смущенно разулыбался, — Это все — ваши работы? — Отпивая чай, обвел я рукой увешанные плакатами и афишами стены гостиной.

— Мои, — Кивнул он.

— Выглядит круто! — Похвалил я, нисколько не покривив душой — свое дело Фукуда-сенсей явно знал, — Я собираюсь кино снять, если вы не против, хочу нанять вас для рисования раскадровок и постера.

— Не против, с работой у меня сейчас не особо, — Грустно вздохнул он, — Сценарий есть?

Сценарий, само собой, был, я уселся поближе к мужику и стал объяснять, что, как и куда. Заскучавшие Кохэку и Хэруки свалили на второй этаж. Слушая мои пояснения, Фукуда-сенсей достал блокнотик с карандашом и набросал пару пробников. Признав их годными, договорились, что ближайшие несколько дней я буду приходить к ним в гости. Солнышко уже клонилось к закату, а мне еще на урок музыки, поэтому попрощался с родителями Кохэку и девушками — Хэруки решила заночевать у подруги.

* * *

Вопреки моим ожиданиям, съемки с последующим пост-продакшеном «отожрали» остатки августа, и финальную копию фильма я получил в руки только 24 числа, вечером продемонстрировав ее бате и Рику-сану. Итоговая смета получилась чуть больше трех тысяч долларов. Чико попыталась было посмотреть с нами, но сбежала на трясущихся ножках спустя пятнадцать минут, заявив, что «вовсе и не страшно, пойду лучше «Гарри» перечитаю» — я таки напечатал первый том. В издательства пока не отправляли, но у всех «причастившихся» книжка вызвала бурный восторг. Посмеявшись, продолжили просмотр. Под конец фильма пропотели и побледнели даже мужики, из чего я сделал вывод, что мне удалось не потерять дух оригинала. Посовещавшись с Рику-саном, батя решил снять на вечер один из залов какого-нибудь кинотеатра, позвав туда всех причастных к съемкам, парочку коллег и представителя местной сети видеопроката — в кинотеатры «Проклятие» совать побоялись, но, в случае одобрения «видеопрокатчика», попробуем выпустить на кассетах, прокрутив рекламу — ее я предусмотрительно отснял и смонтировал, по паре местных кабельных каналов.

Глава проклятия (13). Бонус.

В последнее воскресенье августа в кинотеатр, украшенный постером с бледной, немного перерисованной рожицей Сатоши-куна, набился оживленный народ в лице «актеров» и их семей. Почтил нас присутствием и Такерада-сама в компании своей «официальной» жены и парой чиновников рангом поменьше — куда главе городского совета без свиты? Соотечественников решил не звать — мы-таки «выбили» им рабочие визы, Федора взяли на стройку — там язык не нужен, а Людмила умудрилась устроиться играть на аккордеоне в какой-то ансамбль — партитуры штука международная. Само собой, обоих я записал на языковые курсы. К моему удивлению, в «заботе» принимал деятельное участие Сэки-сан, явно положивший глаз на Людмилу. Не знаю, что у нее в голове, но его неуклюжие ухаживания она принимала вполне благосклонно. План-максимум — оставить обоих соотечественников в Японии насовсем. Чего им в рушащейся стране ловить? Кроме того, из «важных» присутствовали так же наш классный руководитель, директор Ока-сенсей и завуч-куратор Такеши, к моему удивлению сразу согласившийся сыграть детектива.

Подождав, пока все рассядутся, вышел к экрану, поблагодарил всех за участие и визит, низко поклонился и уселся в первый ряд — весь сеанс буду активно крутить башкой, отслеживая реакцию зрителей. Слева от меня уселась Хэруки, а справа, на правах главной звезды, волнующийся Сатоши-кун со своей мамой.

[Фильм — «Проклятие» образца 2002 года. https://www.kinopoisk.ru/film/57252/ Таймкоды описываемых сцен будут даваться в квадратных скобках]

На экране появился кусающий окровавленные пальцы небритый Рику-сан — уговорить его отпустить многодневную щетину было непросто, но у меня получилось. Трясущиеся кадры сменяют друг друга, и вот он хватает за шкирку временно перекрашенного Сакамото-сана [0.0.48] — прости, котик, пока я жив, никакого больше сухого корма — только лучшие сорта влажного и рыбка. Рисующий всякое Сатоши-кун профессионально убегает в шкаф, из чего зритель может сделать вывод, что насилие в этой семье — не редкость. Лежащая в ванне Есикава-сан вполне достоверно играет «труп».

В роли «Центра социальной защиты» выступает офис «Хонды». В роли Рики — наша староста Кейко — у нее подходящая прическа. Задание ей выдает Сэки-сан.[0.2.33]. В эпизодической роли — Иоичи.

Кейко находит дом Такунага, заходит, видит срач и качающуюся люстру — стоящий на лестнице рядом с оператором я толкнул ее палкой [0.4.48].

Мама Есикавы-сан водит рукой по мутному стеклу — пришлось нанять человека, который вставит такое. Душераздирающий скрип, равно как и пронзительный возмущенный «мяв», взяли из предоставленной звукорежиссером библиотеки звуков. Кейко открывает дверь, и начинается длинная сцена взаимодействия со старушкой — благо они сразу нашли общий язык, и к концу съемок эпизода мама Есикавы-сан уже называла няшу-Кейко «внученькой». Сцена идет своим чередом, и ничего прямо «страшного» в ней нет до тех пор, пока Кейко не находит скомканную, рваную фотку семьи из пролога [0.7.47] — лицо Есикавы-сан вырезано, и зрители понимают, что дом — тот самый.

Кейко находит оклеенный скотчем шкаф, тревожная музыка, САСПЕНС, девушка вполне достоверно отыгрывает испуг, открывает дверь шкафа [10.21], и зал облегченно выдыхает, видя мирно дремлющего на верхней полке Сакамото-сана. Это они зря, потому что оператор сдвигает камеру на пару шагов, и показывает нам сидящего на нижней полки Сатоши-куна, заставляя зал пискнуть. Процесс «нагнетания» успешно пошел! Ух, что будет дальше! Сцена продолжается, а я вспоминаю диалог с Кейко во время съемок:

— Что это за ерунда, Иоши-кун? Я бы на месте Рики сразу свалила из такого жуткого места!

— А она не может и не хочет — проклятие уже на ней, от него никак не избавиться. Правило в этом фильме всего одно — зашел в дом — сдох!

— Именно так, Иоши-кун! — Влезла в диалог мама Есикавы-сан, — Мы, как японцы, твердо знаем, что зло — истинное зло! — невозможно остановить, так что, моя милая Кейко-тян, — Бабушка с милой улыбкой потрепала Кейко за щечку, — Ты уже мертва!

Вот и второе появление Сатоши-куна [13.11] — он держится ручками за деревянную решетку окна под потолком, а я держу его за ноги — не достает же. Меня, само собой, не видно — меня вообще в фильме нет.

Познакомиться с Тошио Кейко не позволяет зловещее бормотание временно «ожившей» матери Есикавы-сан. Ух, че щас будет!

Поворот камеры в темноту — сюда вместо тревожных звуков оригинала, я, не удержавшись, добавил жуткий эмбиент из каких-то ужастиков из будущего. Звук настолько понравился звукорежиссеру, что он попросил позволения добавить его в библиотеку студии, где происходила «сборка» фильма — как студия называлась я не запомнил. Рику-сан все равно все записал. [14.47] — дебют горлового скрипения — его записали в моем исполнении. Поворот камеры — на маму Есикавы-сан опускается зловещая тень. Зал пищит девичьими голосами, Хэруки покрепче сжимает мою ладошку. Врезка широко распахнутых, налитых кровью (помогли специальные капли) глаз Есикавы-сан — не удержавшись, усилил этот момент резким громким звуком. К скримерам в этом времени народ не привык, поэтому реакция зала — закачаешься! Не страшно только Сатоши-куну и маме Есикавы-сан — они ехидно улыбаются. Конец первой арки.

Семейную пару из второй играют Курихара-сенсей и ее муж — у меня оказалось на редкость мало взрослых знакомых японок. Мама Есикавы-сан присутствует и в этой сцене, обеспечивая связь между эпизодами. Нелинейное повествование такое нелинейное. На [19.11] Сатоши-кун на глазах у напуганной матери хватает бледными (грим) ручками Сакамото-сана и утягивает за угол. Зал нервно хихикает. Курихара-сенсей идет за сыном, кошачий рев, крик, лицо моей учительницы музыки крупным планом, конец сцены. Зал скорбно молчит. Арка семьи продолжается своим чередом, на [22.17] за спиной звонящего по телефону папки деловито проходит бледненький Сатоши-кун, и зал издает судорожный вздох, а мы с маленькой звездой даем друг другу «пять».

На [23.03] пацан наклоняется к лежащей в роли «овоща» маме, а его батя (пришлось временно снять заднюю крышку шкафа — иначе камера не влезала), ощущая недоброе, опасливо оборачивается, но мальчика там уже нет. Очень потешная сцена, как по мне, но зрители нервничают и цепляются за поручни сидений. Через несколько секунд папа и сын наконец-то встречаются. Так трогательно! Крупным планом — подведенные тушью (Используемая в качестве гримера Кохэку получала огромное удовольствие, разрисовывая милаху-Сатоши) глаза пацана. Он открывает рот и «орет по-кошачьи». Зал вздрагивает, наиболее слабонервные закрывают глаза. Сидящий в шкафу я своевременно захлопываю дверцы, пугая главу семейства Курихара — совсем забыл его предупредить, поэтому дубль получился замечательно-живой. Не выдержав «саспенса», Курихара-сенсей «испускает дух», из-за чего ее мужа «плавит», он меняет выражение лица на зловещее (потребовался десяток дублей, чтобы «актер» вывез крупный план как следует). Он — под проклятием, но зачем-то пытается сопротивляться, выставляя из дома зашедшую в гости сестренку в виде Такерады-семпай. Жалкая попытка. Она сдохнет! Все сдохнут, муа-ха-ха!!! На [29.03] камера показывает темное окно, нагнетающий эмбиент, и вот в нем появляется бледное, размытое лицо Есикавы-сан, которая, к моему удивлению, закрывает глазки и ушки от страха. Это же блин ты!

Следующая арка посвящена Сакуре-семпай, поэтому на сиденьях с членами городского совета царит оживление и ГОРДОСТЬ. В роли декораций — помещения «Хонды». Я соврал, сказав, что в фильме меня нет — на [30.45] — тень от моих ног, слегка напрягающая Сакуру-семпай. Зловеще высовывающая из открытой двери кабинки под горловые звуки черная картонная фигура, имитирующая Есикаву-сан, пугает Сакуру-семпай, та выбегает из туалета и идет жаловаться моему отцу. Тот с фонариком идет проверять туалет, а Сакура-семпай следит за ним через камеру наблюдения. Батя подходит к туалету, его охватывает зловещая тень, и я остаюсь сиротой. Шутка!

[33.40], Сакура-семпай едет в лифте, а на каждом этаже ее встречает Сатоши-кун — тут мне помогли инженеры «Хонды», по просьбе отца построившие специальный механизм. Каждое появление мальчика на экране зал встречает судорожным вздохом, к огромному удовольствию сидящего рядом со мной пацана. Да расслабьтесь, прямо сейчас дочку главы совета префектуры никто не тронет.

Следующая сцена — прямо нечестная, потому что «ломает» шаблон каждого ребенка: В кровати — безопасно! Есикава-сан проникает под одеялко к трясущейся от ужаса Сакуре-семпай, хватает ее за ноги и утягивает из кадра под испуганные вопли зрителей. Конец арки.

В следующей арке снова появляется Иоичи, дававший задание Кейко в первом эпизоде. Увы, ему тоже суждено пасть жертвой проклятия. Войдя в дом, он находит «поплавленных» Кейко и маму Есикавы-сан. В роли второстепенных копов — «добровольно-принудительно» подключенные сотрудники батиного отдела. Удобно быть сыночком начальника. Копы благополучно «спасают» предыдущих жертв проклятия, и зал облегченно выдыхает. В роли подруги Кейко, навещающей ее в больнице [42.00] — Кавагути Йоко, вице-президент школьного совета, согласившаяся сняться на упаковку своих любимых пирожных. В роли больницы — больница, в которой лечат русских детей — менеджер отблагодарил за помощь с коммуникацией.

Такеши-сенсей, как и положено в фильмах подобного жанра, пытается разобраться в происходящем, через что зрителям дается кусочек сюжета. Увы, уважаемый завуч уже под проклятием и неминуемо сдохнет.

Девочку с флейтой на [46.20] играет Чико, а ее киноотца — отец Кохэку. Милую сценку хвастовства прерывает наряженный в пиджак Мицуо в роли детектива помоложе. Зрители понимают, что отец Кохэку — бывший коп, и он расследовал дело «зловещего дома». Под проклятием ли он? Так загадочно! В роли «мамы» Чико — сотрудница «Хонды».

В следующей сцене, на [50.00], карма за отправку няши-Кейко в зловещий дом все-таки настигает Иоичи. Земля пухом. Сцена следующая — Мицуо, Такеши-сенсей и отец Кохэку смотрят отснятые в «Хонде» кадры с Сакурой-семпай и батей, но не успевают досмотреть до момента с «тенью» — их прерывают, и все, кроме отца Кохэку покидают комнату. Любопытный бывший коп жмякает кнопку, досматривая запись — тень затягивает батю, потом выходит из туалета [52.00] и идет в камеру. Эта сцена была целиком отдана на откуп нанятым профессионалам, потому что я даже примерно не представлял, как такое сделать, а вот они справились на твердую «пятерку». Тень уходит из кадра, зал облегченно выдыхает, и тут… ГЛАЗА! [52.50] Поздравляю вас, бывший коп-сан, вы успешно активировали проклятие!

Следующая сцена снова ломает шаблон о безопасности кровати [53.30], уже на более качественном уровне — Кейко никто не трогает, но наши милые призраки, сопровождаемые горловым скрипом и жутким эмбиентом, полностью оккупировали спальное место. На [53.50] камера отдаляется, громкость звука в фильме нарастает, звукорежиссер поиграл частотами, и нужный эффект достигнут — зав визжит, причем не только женскими, но и мужскими голосами. Больше всех визжит Есикава-сан, глядя, как она на экране нависает над несчастной напуганной Кейко. Странная женщина, ей-богу.

Сцена следующая — отец Кохэку вломился в опечатанный дом и хочет его сжечь. Услышав разговоры, открывает дверь — типа портал в прошлое — и видит Хэруки, одевшую черный паричок — перекрашивать рука не поднялась. В роли ее подруг — Кохэку и Киоко, которая из литературного клуба. В оригинальном фильме, надо признать, девушки были гораздо менее симпатичными. «Светлый эпизод» оканчивается резким криком, зал вздрагивает, картинка темнеет и на [56.50] из-за угла выползает Есикава-сан. Появляющиеся детективы заставляют зрителей вздохнуть — до этого они спасали всех, но нет, не в этот раз! Со зловещим скрипом Есикава-сан дергает башкой перед камерой — тренировал ее где-то полчаса. Темнота, конец сцены.

На [58.17] появляется трио красавиц. Излучая жизнерадостность, они проходят мимо объявления о пропаже трех девушек — фотографии предоставила Кейко из школьного альбома, разумеется, спросив согласия у изображенных на них школьниц, которые чуть позже появятся на экране "во плоти". Хэруки подходит и изучает объявление. «Что там? Да ничего!».

Вот и родная школа! Массовку обеспечил Такеши-сенсей, каждый участник получил плитку шоколада. Девочки расстраиваются и выговаривают Араки-сенсею, что фотографии Хэруки на стенде нет, потешно дергая его за одежду [59.40].

Сцена следующая — в квартире Сэки-сана, спасибо ему за такую щедрость. Выясняется, что Хэруки — дочь благополучно схаванного проклятием отца Кохэку. Хэруки подсаживается на измену, задергивает шторы и утыкается в подушечку. Затемнение.

Снова на экране Кохэку и Киоко — они получили фотки подруги от Араки-сенсея и спешат поделиться радостью с подругой. Проходят мимо листочка о пропаже — он выцвел, поэтому зритель понимает, что времени прошло изрядно.

Звонят в дверь, им отрывает мама Кохэку — взлохмаченная и загримированная. [1.02.41] Выглядит зловеще. Девушки проходят внутрь, стучатся в дверь Хэруки. Та открывает, вид — потерянный и не от мира сего. Проклятие-то пожирает. Девушки пытаются открыть штору — Хэруки орет «не надо», окно заклеено газетами — тщетная попытка защититься. Газеты проклятие не остановят. Хэруки, ловко притворяясь сумасшедшей, делится с подругами твистом — она была в зловещем доме вместе с тремя пропавшими девочками. Сердечко обливается кровью, но Хэруки тоже не выживет.

Далее следует длинная сцена, где бледные, снимающиеся за шоколадки одноклассницы пытаются достать Хэруки, а та, стало быть, от них бегает. Сцена заканчивается появлением Есикавы-сан, которая хватает девушку за голову и утягивает в похоронный алтарь — крышку пришлось снять.

После этого следует финальная сцена, в которой градус ПРОКЛЯТИЯ критически нарастает. Зал реагирует уже вяло — несчастные хроноаборигены полностью выгорели и устали бояться, но липкая атмосфера страха по залу все-таки летает.

Фильм закончился, в зале включили свет, мы с Сатоши-куном вышли на сцену и низко поклонились хранящим гробовую тишину бледным, потным лицам. Это ли не успех?

Эпилог

— Одзава-сааан! — Раздался девичий крик, когда мы с Хэруки 11 сентября шли по школьному коридору.

Обернувшись, увидел спешащую к нам девочку из клуба журналистики с милейшим именем Кобаяси Акико.

— Йо, Кобаяси-сан, как провела лето? — Остановившись, махнул ей рукой приветливый я. Хэруки ограничилась нейтрально-вежливым «привет!».

— Неплохо! — Улыбнулась Кобаяси, — Помогала двоюродному брату на радио, узнала о журналистике много нового! — Поделилась она новостями, — А ты, говорят, кино снял? — Спросила она.

— Снял, — Кивнул я, — Но получилось не совсем то, чего я хотел, так что мой фильм сейчас переснимают взрослые люди на одной из киностудий, — Ответил я. Увы, несмотря на мои старания, фильм прямо-таки кричал «я малобюджетный и любительский!», поэтому Рика-сан подбил батю отправить мой «прототип» на студию, где его «ремейкнут» профессионалы — почти покадрово. Из прежнего актерского состава оставили только маленького Сатоши и Есикаву-сан с ее мамой — уж больно хорошая пара призраков у них получилась, а от «бабушки» и на киностудии пришли в восторг. Само собой, мальчик получил свой велосипед, а теперь все трое получат и нормальные гонорары. С бонусами, если кино «выстрелит» — готовую ленту (после моего одобрения, вот такой я деспот) отправят в кинотеатры. Мой же «прототип»…

— Я просила кассету у снимавшихся девочек, но они ответили, что их копии пока что смотрят друзья и родственники. Не поможешь? — Мило улыбнулась она.

— Почему нет? — Пожал я плечами и достал из сумки кассету с «прототипом» — по моей просьбе выпустили сотню кассет, чисто на память о моем режиссерском дебюте. Каждый участник съемок получил по копии, а в вот в видеопрокат тоже решили отправить «взрослую» версию — само собой, после проката в кинотеатрах. Мою рекламу, кстати, приняли и сочли годной — там несколько секунд показывают глаза! под саундтрек в виде «горлового скрипа». Стильно нарисованные иероглифы «Проклятие», само собой, тоже присутствуют. Простите, японские деточки, если вас это травмирует.

Протянул кассету Кобаяси — на всякий случай таскаю с собой пару копий.

— Спасибки! — Поблагодарила она, — Слушай, ты должен прийти на передачу моего брата на радио и дать ему интервью! — Вдруг заявила она.

— Как ты говоришь? «Должен?» — Хохотнул я, — Это кому это я должен?

— Ну, с «должен» это я перегнула, — Покаянно вздохнула Кобаяси, — «Альдекальдо» распались, а по городу «гуляют» слухи и сделанные на диктофон отвратительного качества записи каких-то новых песен. Брат ведет ту передачу на молодежном радио, где впервые «прокрутили» песню литературного клуба, поэтому можешь гордиться таким приглашением! — Гордо выпятила она подбородок и сложила ручки на груди.

— А зачем мне оно надо? Времени совсем нету, — Отмахнулся я и настроился идти дальше. Чем больше слухов и непоняток — тем сильнее градус общественного ожидания. «Демку» Рику-сан отдал какому-то американскому продюсеру, который поехал показать ее коллегам в Америке. Вот, ждем итога, а потом придется снова оккупировать студию и писать альбом.

— Что ж, ты не оставил мне выбора, — Со зловещей ухмылкой Кобаяси залезла в сумку и достала оттуда фотку, которую продемонстрировала мне.

На ней — одетый в любимом стиле «колхозный панк» примерный ученик, многократно награжденный наградами разной степени пафосности (главная — из рук наследника — будет получена сегодня после уроков), подающий надежды режиссер, писатель и композитор, малолетний миллионер, тычет со сцены «факи» толпе, а толпа, стало быть — ему.

— Так уж вышло, что мы вместе с братом попали на твое выступление, Одзава-сан, — Ехидно улыбаясь с победным видом, продолжила Кобаяси, — Как думаешь, что скажут учителя, если такое фото опубликовать в школьной газете?

Хе, шантажистка малолетняя. Резко дернувшись, навис над Кобаяси, прижав руки к стене справа и слева от ее головы. Кобаяси послушно «Кяя!»-кнула. Милаха!

— Хэруки, мне кажется, или кто-то хочет доставить мне проблем? — Не оборачиваясь и глядя в напуганные глаза Кобаяси хмурым взглядом, спросил я лучшую девочку, — Напомни, что случается с такими умниками?

Она приблизилась, неуловимым движением достала ножик, выщелкнула лезвие и прокрутила между пальцами:

— Их настигает проклятие! — С доброй-доброй улыбкой поддержала мою игру Хэруки.

— Ты же не хочешь бесследно исчезнуть, Кобаяси-сан? — Улыбнулся я малолетней шантажистке, успевшей побледнеть и немного вспотеть.

Она покачала головой.

— Ты ведь будешь умницей, и не станешь «светить» эти фотки где попало?

— Сожгу! — Пискнула она.

— На первый раз прощаю, но помни: шантаж — это плохо! — Погрозил я ей пальцем и не смог отказать себе в удовольствии отвесить легенький щелбан, от которого Кобаяси потешно пискнула и зажмурилась, — Иди! — Разрешил я, отойдя от малолетний шантажистки на шаг.

Она послушно утопала куда-то по коридору, не забывая зашуганно оглядываться. Дождавшись, пока она скроется за углом, мы с Хэруки рассмеялись и дали друг другу «пять».

— Не пойдешь на радио? — Спросила она меня по пути в класс.

— Пойду, скорее всего, — Пожал я плечами, — Может получиться прикольно, — Улыбнулся лучшей девочке, — Но, если кто-то пытается шантажировать, нужно давить проблему в зародыше. У тебя это отлично получается! — Улыбнулся еще шире, напомнив об истории из ее средней школы.

— Ненавижу шантажистов! — Буркнула Хэруки, а потом улыбнулась: — Мне понравилось ее пугать, давай когда-нибудь еще на ком-нибудь попробуем?

— Прикольно, правда? — Улыбнулся я, — Мне тоже нравится. Будем ждать, пока кто-нибудь не даст нам повод. Мы ведь хорошие, и первыми никому не вредим, так?

— Конечно! Мы только защищаемся! — Кивнула Хэруки.

Уроки с недавних пор я полюбил всей душой — после предельно загруженных каникул я наконец-то могу расслабиться и «разгрузить» голову. Могу даже поспать — учителя уже поняли, что я смогу ответить на любой их вопрос и дословно повторить их слова, так что махнули на меня рукой. Лишь бы другим не мешал. Поэтому, прикрыв глаза, подвел итоги своей «попаданческой» деятельности.

Итак, все «придуманные» телешоу выкупили Американцы — уже за процент, ибо рейтинги «America's got talent» говорили сами за себя. Британцы, кстати, купили франшизу — хитрецы пытались откупиться жалкой парой миллионов, но увы, придется отчислять проценты жадненькому Иоши. Первая партия «кроксов» успешно поступила в магазины. Хитом продаж, очевидно, не стала, но спрос был стабильным — особенно среди пенсионеров — и Рику-сан уже договаривался насчет изготовления следующей партии, побольше.

Викторину «Умницы и умники» (название рабочее) «Хонда», как и обещалась, купила, и теперь школы по всей Японии лихорадочно собирают команды — первый выпуск выйдет в эфир уже в октябре. Наша школа — исключение, потому что готовится принять дорогого гостя. Каждый день, после уроков, вся школа выходит во двор и подвергается беспощадной муштре, на которую приезжают и наши родители — я наконец-то познакомился с родителями Хэруки. Правда, пока «шапочно», но впереди — полноценный ужин со смотринами. Постараюсь не ударить в грязь лицом. Коренные японцы, кстати, от «муштры» ловят огромное удовольствие — ибо Наследник оказывает им небывалую честь. Я же терплю, но стараюсь изо всех сил — протокол надо соблюдать.

Где-то в недрах «Хонды» зреют мини-самокаты и сушилки для туалетов, а изготовлением кигуруми занимается какая-то арендованная батей вместе с сотрудниками полуразорившаяся швейная фабрика. Скоро склады наполнятся, и можно будет «выбросить» новиночку на рынок. Мой пересказ «Гарри Поттера» размножили и отослали в несколько издательств — будем смотреть, кто предложит более выгодные условия. Издательства пока не торопятся — ждут выхода «Звездных врат» в альманахе и рецензий на него. Могу понять. Хорошо, что школьный фестиваль совсем скоро — его немного «сдвинули», чтобы дать нам время подготовиться после визита наследника. Тираж, кстати, десять тысяч экземпляров — по школе ходит слух, что Ока-сенсей ходит бледный и вымученно улыбается — если мы провалимся, за такой перерасход школьного бюджета его по головке не погладят. Хорошо, что мы не провалимся.

* * *

После уроков мы, в сопровождении родителей и дедушек с бабушками — мои тоже приехали, выстроились в школьном дворе, заняв положенные места. Специальные люди расстелили ковер. Кроме учеников и учителей из «непричастных» присутствовала пресса (куда без нее), министр образования со своей женой, министр охраны природы с женой, Такерада-сама с женой и глава образования Уцуномии. С женой! Мужчины — в подходящих случаю костюмах, а женщины — в красивых кимоно.

Наконец, кортеж наследника прибыл — помимо собственно монаршего тела, присутствовала его охрана и несколько машин полиции. Нарухито — молоденький, вполне симпатичный мужик в костюме. В сопровождении охраны он покинул машину и поклонился присутствующим. Мы синхронно согнули спины в глубоком ответном поклоне. К наследнику подошли министры и Такерада-сама. Поклоны, фотографии для прессы. Далее министр образования представил главу образования Уцуномии. Поклоны, фотки. Далее представили директора школы. Да, поклоны, фотки. Директор показал на специальный стенд, на котором были закреплены рисунки учеников на тему охраны природы — такое спецзадание получили все ученики, и от желающих отбоя не было, поэтому стенд воистину огромен. Фотки.

Далее заиграл школьный гимн, и батя, казалось, сейчас лопнет от гордости. Гимн версии 2.0 — Масафуми-сан буквально несколько дней прибежал в школу, и мы с ним вместе презентовали директору аранжированный с оркестром вариант гимна. Получилось обалденно!

Далее заиграл школьный оркестр — у нас оказывается такой есть, а ученики хора (и он есть) спели песню на тему «берегите природу, мать вашу». Когда музыкальная пауза завершилась, министр образования представил нашего классного руководителя Араки-сенсея. Поклоны-фотография. Далее представили наших отцов и дедов — в порядке социальной значимости и старшенства. Жен и бабушек не представляли, из-за чего моя симпатия к новой родине несколько подувяла. Вместо разговоров они подходили вместе с мужьями и молча сгибались в почтительном поклоне, стоя немного позади мужчин. Что за средневековые порядки? Двадцать первый век на пороге, блин!

Первым, само собой, представили деда Хэруки. Принц сказал ему пару теплых слов на тему бонсая. Поклоны-фотки. Потом отца Хэруки. Поклоны-фотки. Далее ЧЕСТИ быть представленными удостоились мои дед с отцом. Бате будущий император тоже сказал пару слов — наша семья неплохо так погремела в новостях. Мне было интересно, кто будет дальше — предки Кейташи или Кохэку? С одной стороны — ее дедушка целый профессор, но вот отец так себе, а мать — вообще кореянка (фу такой быть). С другой — батя Кейташи чиновник, но кто дед — я не знаю. Регалии старика-Фукуды перевесили, и принц похвалил его за неустанные попытки улучшить урожайность риса. Отца Кейташи похвалил за службу и достойное воспитание сына.

Министр образования объявил, что школу решено наградить в номинации «Лучшая школа по воспитанию подрастающего поколения». Нарухито вручил награду главе образования Уцуномии. Далее награждали уже нас — нарядные тубусы наследнику передавал кто-то из свиты, а он, двумя руками и с поклоном — нашим отцам. Ну не нам же вручать, в самом деле. Школьник — не человек!

Далее пришло время коллективной фотографии с отпрыском монаршего рода. Для этого в школьном дворе в три ряда поставили стулья. Первый ряд — самые уважаемые люди. В центре — само собой, прЫнц и министры. Второй и третий ряд — дети и родители. Никакой суеты и непоняток — построение для фото мы репетировали с не меньшим усердием, чем остальную процедуру.

После фотографирования случился нежданчик — министр образования со всем уважением вручил наследнику альманах литературного клуба. Балдеж! Принц собрался уходить, поэтому все присутствующие синхронно поклонились. Я облегченно выдохнул — наконец-то можно расслабиться!

Тут из толпы статистов выбежал какой-то мужик и бросился к Нарухито, на ходу доставая из-под пиджака взведенный арбалет. Тетива тренькнула, и будущий император Японии схватился за пробитую болтом шею.

— Это я, Фукуда Акира, убил наследника! Я буду самым известным человеком на планете! Моё имя навечно впишут в учебники истории!!! — Орал мужик, пока его «винтила» благополучно прошляпившая покушение охрана наследника японского престола. Я покосился на бледную как полотно Кохэку.

Пи*дец.

Конец четвертого тома.

Content

Смолин Павел Эпоха Фестивалей [СИ]

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава пляжа

Глава заката

Глава рыбалки

Глава подготовки к походу

Глава отплытия

Глава похода

Глава окончания похода

Глава промысла

Глава признаний и просьб

Глава убийства и расчленения

Глава поняшек и телевизора

Интерлюдия зимы

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава проклятия (13). Бонус.

Эпилог