RedDetonator

Науа-Ацтек. Книга 2

1. Евротур

Королевство Кастилия и Леон, г. Виго, 1 марта 1522 года

Каравелла «Святая Исидора» причалила в порту, но это не вызвало особого ажиотажа.

Потому что в Европе, чего не знал Ос, уже вовсю буйствовала новая чума.

Грипп, принесённый из Нового Света месяцы назад, сеял смерть уже, практически, по всей Европе. Больше всех страдали густонаселённые города, где вирус распространялся со скоростью молнии.

Трупы некому было убирать, поэтому они, повсеместно, гнили в домах и лесах, как, относительно недавно, это происходило в Мезоамерике.

Но Ос не знал, поэтому сошёл на пирс и удивлённо оглядывался.

Пирс был пуст. Никаких торговцев, грузчиков и моряков. Лавок тоже нет, рыбой не воняет, хотя даже в Мексике, в прибрежных поселениях отоми, всегда воняло рыбой, которую отоми уважают не меньше, чем европейцы.

— Что здесь происходит? — вслух спросил он.

— Непонятно, — пожал плечами вышедший следом Альваро Монтес Мурильо.

Это был один из немногих пленных испанцев, которого Ос решил взять с собой.

Родом он из северо-восточной Испании, конкретно из Барселоны. Волосы каштановые, веселые карие глаза задорно смотрят из-под густых бровей. Черты лица правильные, но есть несколько небольших колотых шрамов на правой щеке, а также давний пороховой ожог в районе шеи — следствие разрыва аркебузы. Носит свою фирменную бородку-эспаньолку — объект гордости и неусыпной заботы.

— Здесь должно быть полно испанцев, — недоуменно произнёс Освальд. — Что происходит?

Абордажная команда, то есть группа воинов-отоми, взятая Осом с собой, заняла оборону на пирсе.

Альваро всмотрелся в окна домов.

— А-а-а, теперь понял, — произнёс он. — Чума.

— Чума? — переспросил Ос недоуменно.

— На дверях отметки, — указал испанец на ближайшее здание. — Только нас бы не пустили к причалу, будь тут карантин.

Освальд, в своё время, мало интересовался историей, о чём сильно жалел. Именно поэтому он узнал о том, что в Европе десятилетия назад бушевала бубонная чума, от пленных испанцев. Нет, что-то такое он раньше слышал, но никогда не заострял на этом внимания.

Старик Пабло Риос Корреа рассказывал, что тогда погибла, почти что, вся Европа. В Кастилии проповедники пророчили конец света, а власти не знали, какой шаг предпринять. Феодалы заперлись в своих замках, а простой люд эмигрировал и умирал, так как чума была везде.

Страшное время, которое, судя по всему, вновь вернулось.

— Маски, — приказал Освальд. — Обтирать руки антисептиком каждые тридцать минут и после любого контакта с предметами.

Чума вносила свои коррективы в его планы.

Изначальная его задумка включала в себя знакомство с влиятельными лицами, чтобы, с помощью их алчности, начать шатать ситуацию в Кастилии и Леоне, что, теоретически, способно отодвинуть планы по экспансии в Новом Свете на десятилетия. Бесценные десятилетия.

Но, судя по всему, испанцам и так не до Нового Света…

— В боевую формацию, — приказал Освальд. — Идём к ратуше.

В каждом мало-мальски крупном городе есть ратуша. И в Виго она тоже была: высокая башня с сигнальным колоколом отлично видна из порта.

По мере продвижения по центральной улице, Ос видел всё больше и больше признаков того, что в городе действительно эпидемия.

Трупы горожан кто-то складывал в кучи, но затем перестал. Один из покойников привлёк внимание Оса. Подходить ближе не хотелось, но нужно было удостовериться.

Вирусолог и бактериолог из него аховый, но некоторые болезни, по внешним признакам, он определить всё же может. Например, он отлично различает оспу, корь и грипп. Бубонная чума «славится» бубонами, которые возникают на теле её жертвы. Пусть Ос никогда не видел бубонов, но вряд ли их можно перепутать с оспенными струпьями или коревыми высыпаниями.

Решившись, он подошёл к телу молодого мужчины поближе и внимательно его рассмотрел.

— Твою мать… — прошептал он.

Синее лицо, засохшая кровавая рвота на лице, особо синие ноги — это грипп. Парень захлебнулся собственной кровью, выкашляв свои разрушенные лёгкие.

Жуткая картина мучительной смерти наблюдалась на остальных трупах, в изобилии лежащих на улице города Виго.

— Это не чума, — сообщил Освальд Альваро. — Это грипп, который обогнал нас и достиг Европы.

— Ужас… — прошептал Альваро.

Воняло тухлятиной. Пусть на улице не так тепло, как оно бывает летом, но температуры уже плюсовые, поэтому трупы гниют. И смердят.

От раскрытия причин эпидемии планы менялись, но не кардинально. Освальд решил, что надо обдумать всё, как следует, но чуть позже, в более спокойной обстановке.

В окнах окружающих домов виднелись худые лица. Горожане голодали, но не рисковали покидать свои дома.

Городская площадь была свободна от тел, а у входа в ратушу стояла небольшая группа вооружённых людей.

— Стойте, во имя Бога! — вышел вперёд усатый пожилой мужик в стальной кирасе и шлеме-морионе. — Вы кто такие?

— Мы прибыли издалека, — заговорил с ним Освальд.

Сам он опасался боестолкновений с местными, поэтому был облачён в трофейную латную броню. Остальные его спутники были в бронзовой броне, так как настоящие латы — это страшный дефицит в Мезоамерике. Вероятно, у них ещё очень нескоро появится достаточно масштабное производство стальной брони и качественного оружия.

Их удел — бронза.

Но даже бронзы с лихвой хватает для мезоамериканских конфликтов.

— Уходите из города, — произнёс усатый мужик. — Здесь чума и вы сильно рискуете, находясь тут.

— Расскажете, что тут случилось? — спросил Освальд. — Наш корабль шёл с Нового Света, поэтому мы не знаем последних новостей.

— Чума пришла из Нового Света, — ответил мужик. — Вы, наверное, сталкивались с нею…

— Да, сталкивались, — произнёс Ос. — Вам удалось удержать её в пределах города?

— Она пришла к нам не с моря, — покачал головой усатый. — Из того, что я знаю, чума пришла из Бильбао, откуда разошлась по всей Кастилии. Бог наказывает нас за алчность и гордыню…

Освальд был отчасти согласен с ним. Не сунься испанцы так неудачно в Новый Свет, эпидемия гриппа коснулась бы только аборигенов Мезоамерики.

— У вас есть еда? — спросил усатый.

— Я не услышал твоего имени, — напомнил Освальд. — Меня зовут Освальдом Точтли. А это мои люди — прибыли со мной из Нового Света.

— Идальго Диего де ла Вега, — зеркально представился усатый. — А это мои люди, с которыми я охраняю ратушу от воров и убийц. Рад знакомству.

— Рад знакомству, — кивнул ему Освальд. — У нас есть некоторые запасы. Вам нужна еда?

— Город уже два месяца никто не снабжает, — вздохнул Диего. — Будем рады любой помощи.

— Альваро, отправь пару десятков человек, чтобы приволокли сюда пять бочек солонины, — дал приказ Освальд.

Из-за его параноидального приказа взять пятикратный запас провианта, еды у них было в избытке. Он слышал когда-то, что в море иногда бывает штиль, причём, порой, очень долгий. И торчать неподвижно посреди океана без еды — это очень плохая смерть. Люди начинают есть друг друга и теряют человеческий облик…

Группа бойцов направилась обратно в порт, а Освальд решил продолжить беседу.

— Чума везде? — спросил он у Диего.

— Во всей Кастилии, — ответил тот. — Расползлась, как лесной пожар. Люди бегут во все стороны, накануне пришли беженцы из Леона, думали, что до нас ещё не дошло…

Освальд карту Испании видел, и, примерное, расположение крупных городов знал. Леон к востоку от Виго, причём порядочно так к востоку. Каботажное судоходство в Испании было оживлённым во все времена, а корабли ходят существенно быстрее людей, поэтому неудивительно, что грипп опережал беженцев.

— Что король? — спросил Освальд.

— А что король? — недоуменно переспросил Диего. — Сидит, наверное, у себя в замке и носу наружу не кажет…

Произнёс он это без должного уважения, а это значит, что в короля он уже не верит и больше на него не надеется. Но почему?

— А как вы относитесь к роялистам? — настороженно спросил Диего.

— К роялистам? — не понял Освальд.

— Ничего не слышали? Вы сколько лет были в Новом Свете? — недоуменно спросил Диего.

— Очень давно, — вздохнул Освальд. — Может, расскажешь, что происходит?

— Эх… — почесал подбородок Диего. — Про восстание комунерос[1] слышал?

— А, да, слышал, — кивнул Освальд.

— Кастильские города роялистов не привечают, — продолжил Диего. — Поэтому, если вы за короля — вам тут не рады.

— Я лично ни за какого короля голосовать не буду, — усмехнулся Освальд. — Мы сюда изначально прибыли с торговыми делами, но раз уж здесь…

— Сколько еды вы можете продать нам? — сразу же спросил Диего.

Освальд начал считать. От пятикратного запаса провианта у них остался, примерно, четырёхкратный запас, поэтому три из них они легко могут продать. Но не за золото.

— Есть пять тонн солонины, — ответил Освальд. — Ещё две тонны вяленой рыбы.

Засоленная кукуруза, а также разного рода цитрусы — это стратегический запас, который Ос продавать не собирался. За счёт витамина С, коим богаты цитрусы, они благополучно пережили трансатлантическое путешествие. Моряки опасались цинги, но она, к их большому удивлению, так и не состоялась. Природу этого феномена никто не понял, а Освальд не был склонен делиться бесценной информацией.

— За сколько продадите? — держа морду кирпичом, спросил Диего.

— За оружие и доспехи, — ответил Освальд. — И за готовую сталь. Или за пороховое оружие и сам порох.

— У нас есть золото… — начал Диего.

— У нас тоже, — вздохнул Освальд. — В Новом Свете сейчас несладко. Врагов для честных людей там даже не нужно искать…

— Я должен поговорить с бургомистром, — развернулся Диего. — Будешь с ним все детали обсуждать, Освальд.

Диего исчез в двустворчатой двери ратуши, оставив две группы вооружённых людей, друг напротив друга.

— Так, значит, комунерос? — с располагающей улыбкой спросил Освальд у хмуро глядящих на него воинов.

Но не успел он получить ответа на свой вопрос, как из дверей ратуши выскочил пожилой мужчина в дорогой одежде.

Он был высок, крепко сложен, с пышными усами и ухоженной бородкой-эспаньолкой, с длинными волосами, стянутыми в пучок на затылке. Лет ему, где-то, пятьдесят, что, в эти времена, считается пожилым возрастом, но он всё ещё был силён, что обеспечено хорошим питанием и отсутствием непосильного труда.

— Меня зовут Хуан де Толедо, идальго, — представился мужик. — Я бургомистр этого города.

— Освальд Точтли, — ответил ему Ос. — Лидер нашей команды мирных торговцев.

Хуан де Толедо скептически посмотрел на стоящих за спиной Освальда бронных и вооружённых людей.

— Нам чужого не надо, — объяснил Освальд. — Но за своё мы будем стоять до конца.

— В наш город, как и любой другой прибрежный, очень рискованно заходить, — сказал Хуан. — Чума косит людей, как жнец рожь…

— Мы столкнулись с ней ещё в Новом Свете, — ответил ему Освальд. — Она слабо влияет на тех, кто уже переболел.

В глазах бургомистра мелькнуло удивление. В древности люди были какими угодно, но не тупыми. И пусть Хуан не знал точных механизмов передачи болезни, не знал про личный и коллективный иммунитет, никогда не слышал об антителах, вакцинах и так далее, но он интуитивно знал логику. И интуитивная логика подсказывала ему, что, если вся эта прорва людей — это некий малый процент от тех, кто не перенёс чуму, то в Новом Свете ситуация не сильно лучше.

— Я не знал, что и эта чума не касается переболевших… — произнёс Хуан. — Это ценные сведения и я искренне благодарен тебе, Освальд. От себя и от имени города.

Вероятно, времени прошло слишком мало, потому эти люди не успели выявить некоторые закономерности. С другой стороны, когда вокруг люди мрут сотнями, как-то не до выявления закономерностей…

— Эти пять бочек — мой дар вашему городу, — увидел Ос воинов, что волокут на площадь солонину. — А вот касательно остальной части нашего товара надо обстоятельно переговорить…

Королевство Кастилия и Леон, г. Виго, ратуша, тот же день

В кабинете бургомистра было только четыре человека: Освальд — лидер «мирных торговцев», Альваро — его заместитель, Хуан — бургомистр и Диего — начальник городского гарнизона.

— … оружие и брони мы вам продадим, — кивнул бургомистр. — Но у нас их не так много, ведь связи с другими городами почти нет.

— А что насчёт золота и серебра? — спросил Освальд. — Вы сможете купить для нас требуемое в Толедо или, скажем, в Мадриде?

— Сейчас в Кастилии всё очень непонятно и тревожно, — пожаловался Хуан. — Неизвестно, что происходит в столице, вообще ничего не понятно. И неизвестно, когда всё прояснится. Чума остановила войну, прекратила всяческую торговлю и убила уже тысячи людей. Я не знаю, что будет завтра, поэтому не могу ничего обещать тебе, Освальд.

— Понимаю, — кивнул Освальд. — Тогда за сколько вы готовы купить пять тонн солонины и две тонны сушёной рыбы?

— У нас есть двадцать бригантин, десять мечей, три боевых топора… — начал читать принесённый ассистентом список Хуан.

Спорили около часа. И Хуан, и Освальд понимали, что из-за чумы еда резко взлетела в цене. Если раньше всего этого запаса солонины и рыбы едва хватило бы, чтобы купить одну хорошую стальную бригантину, то сейчас…

В итоге сговорились, что Хуан отгружает за всё это десять стальных бригантин отличного качества, пять мечей и один боевой топор. Это была очень выгодная сделка, как для Освальда, так и для Хуана. Освальд никогда ещё так выгодно не продавал еду, а Хуан ненадолго решил проблему с начавшимся в городе голодом. Пусть семь тонн не самой калорийной еды — это капля в море для такого крупного города, но, тем не менее, это был проблеск надежды.

На самом деле, Хуан теперь может решить проблему с едой. Взять десяток иммунных, коих должно набраться в городе в таком количестве, после чего отправить их по весям и сёлам с медью и серебром. Крестьяне будут продавать свои запасы, потому что всю жизнь этим и занимались, поэтому проблем не ожидается.

Скоро бургомистр дойдёт до такого очевидного решения, но, пока что, он считал, что совершил выгодную сделку. К тому же, ему надо как-то убедить людей рисковать жизнью, а уже убеждённым людям надо будет как-то убедить крестьян, что им можно продать еду.

«Возможно, он всё это уже прекрасно понимает, поэтому и решил выиграть время покупкой солонины и рыбы», — пришла в голову Освальду рациональная мысль.

Нужно было где-то устраиваться, так как тесная обстановка на корабле Оса основательно достала.

— У вас тут найдётся жильё для меня и моих людей? — спросил он у бургомистра. — Мы ненадолго. Передохнём пару дней и вновь тронемся в путь.

Им нужно было пополнить запасы пресной воды, а также, опционально, найти дополнительные товары.

Инструменты, оружие, брони — всё это интересовало Освальда, так как крайне нужно было в Мезоамерике.

Инструменты помогут добывать полезные ископаемые и возделывать плодородную почву, а оружие и брони помогут всё это защитить.

Уже никто из отоми не сомневается, что оружие и броня пришельцев из-за Океана намного лучше отечественных аналогов, поэтому в Метцтитлане уже наметился острый дефицит железа, которое, пока что, только импортное. Добыча мексиканской железной руды только зарождается, так как почти никто в этом не заинтересован. А всё потому, что технологии и культуры кузнечества у отоми нет и не было.

То, что делает Давид, пленный испанец, мало напоминает шедевры толедских мастеров. Его изделия быстро ржавеют, а по прочностным характеристикам не сильно превосходят бронзу, которую плавят различные метцтитланские кустари.

Главное, что понял Освальд из взаимоотношений с отоми — если они увидят, что на чём-то можно заработать медных и бронзовых монет, что, несомненно, увеличит их социальный статус, то очень скоро этим чем-то будет заниматься куча деятельных людей.

Взять тот же спирт, который резко заимел культовый и религиозный статус. Метцтитланцы быстро поняли, что спирт можно гнать на аппаратах из говна и палок, поэтому почти в каждом доме появились самогонные аппараты с минимумом медных деталей. Некоторые отдельные извращенцы умудрялись делать перегонные кубы из камня и древесины.

Качество продукта, поначалу, оставляла желать лучшего, но совершенствование технологии шло полным ходом, поэтому, иногда, даже у кустарей можно было найти продукт достойного качества. То есть тот, который горит и имеет антисептические свойства. Пить это, конечно, нельзя, так как этап очистки спирта Освальд умышленно утаил.

Производство спирта было опасным бизнесом, так как, иногда, кустарные самогонные аппараты имели свойство взрываться, но это никого не останавливало. Спирт стал иметь религиозное значение, поэтому адепты Вечного Солнца, коими являлись почти все жители Метцтитлана и Метцтитланского союза, считали, что в каждом доме должен быть запас качественного антисептика для религиозных обрядов.

Была у Освальда смутная и нечёткая задумка, каким-то образом, вызвать такой же ажиотаж и с железом, но, видимо, такие вещи просто происходят сами собой. Со спиртом и медью, например, он такого даже не планировал…

Но железо мало кого интересовало. Медь и бронза удовлетворяли все насущные потребности метцтитланцев, поэтому с железом никто не связывался.

Разведчики азартно искали олово, заходя всё дальше и дальше на чужие территории, а залежи меди были найдены в относительно больших количествах на территории пурепеча. Последние, если не найдут в себе сил делиться, будут уничтожены Метцтитланским союзом, так как Хуицилихуитл IV — это суровый правитель, который для увеличения мощи собственного государства уже давно готов на неограниченный геноцид. Потому что в Мезоамерике геноцид — это рядовое событие.

«Так и живём…» — подумал Освальд.

— Казармы наполовину пусты, — сообщил Хуан. — Можете разместить своих солдат там. А вас я приму в своём доме.

— Отлично, — улыбнулся Освальд. — Кстати, ничего не слышно про королеву Хуану I?

— Слышно, — насторожился бургомистр. — Она в Мадриде. А тебе какое дело до этого?

— Да никакого, просто хотел узнать, как дела у Её Величества, — пожал плечами Освальд.

И вот ещё одна часть его плана потерпела частичный крах.

Он тут много чего напланировал, решил поиграть в так любимую гринго геополитику, но судьба, со злобной и садистской усмешкой, решила по-своему.

Направляясь в Старый Свет, Освальд хотел высадиться в Виго, а затем, с группой специально обученных и хорошо вооружённых людей ворваться в замок Тордесильяс, где держат в заточении Хуану I, прозванную Безумной.

По закону, Карл I вообще не имеет формальных оснований править при живой матери. И если Хуану освободить, а затем сплотить вокруг неё восставших…

Но восставшие действовали оперативнее, поэтому Хуана I уже в Мадриде. Комунеро в этой реальности очень активны, что, гипотетически, вызвано более слабыми позициями Карла I, который не получил богатства ацтекской Мексики, а затем был вынужден терпеть новую чуму, которая выкашивает обитателей Европы быстрее ядерных ракет.

«Что же делать-то?» — подумал Освальд. — «Нужно было внести дисбаланс в Испании, а затем переключиться на Францию и Англию, чтобы даже не думали лезть в Новый Свет…»

Но грипп и местные в Испании прекрасно справились и без понаехавших консультантов. Это значит, что надо ехать во Францию, выяснять, как там дела, если дела, почему-то, хорошо, то приложить усилия для того, чтобы стало очень плохо.

Проблема была в том, что если в истории Испании Освальд плюс-минус что-то припоминал, то вот история Франции и Англии версии XVI века для него — большой и таинственный секрет.

«Надо разбираться на месте», — решил Освальд. — «А если окажется, что там и без усатых происходит тотальный апокалипсис, то просто пойдём в Англию и посмотрим, что происходит там».

Никто не полезет в его Мезоамерику. Никто не тронет его Мексику. Впредь они сами будут решать свою судьбу. Только они.

2. Без башен и музеев

Королевство Франция, г. Гавр, 12 марта 1522 года

Каравелла «Святая Исидора» вновь причалила в порту, но это вновь не вызвало особого ажиотажа.

Людей на пирсе мало, над городом реют чёрные дымы, а окна многих домов наглухо заколочены.

Освальд, в компании из пятидесяти воинов, сошёл на пирс и сразу же наткнулся на группу нищих, которые начали протягивать руки и просящим тоном говорить что-то на французском.

Он всю свою жизнь хотел побывать в Европе. Посмотреть на древние красоты, проникнуться европейским духом и высокой культурой…

«Бойся своих желаний», — подумал Ос, глядя на голодранцев, тянущих к нему руки.

Дома в портовом районе ветхие, преимущественно из древесины, что не очень безопасно в условиях плотной застройки, улочки узкие, грязные, впрочем, как и люди, их населяющие.

Благотворительностью Ос заниматься не собирался, поэтому повёл отряд вперёд.

Ну, видно, что в Гавре дела обстоят чуть лучше, чем в Виго, но лишь ненамного.

— На французском говоришь? — спросил Ос у Альваро.

— Нет, — покачал тот головой. — Не люблю французов…

— Национализм — это удел умственно отсталых, — вздохнул Освальд.

Гордиться тем, что ты родился в каком-то народе, и считать, что твой народ самый-самый — это тупо. Освальд очень хорошо знал, что люди разные, поэтому нельзя про какой-то конкретный народ сказать, что каждому его представителю присущи определённые культурные особенности.

Освальд бывал много где: практически везде в Мексике, в южных штатах США, в ряде стран Латинской Америки. И, наблюдая жизнь простых людей там, он пришёл к одному простому выводу — простые люди хотят одного и того же.

Обычный работяга из Мексики прекрасно поймёт работягу из США. Они ближе и понятнее друг другу. Но работяга из Мексики не поймёт какого-нибудь крупного бизнесмена оттуда же или, тем более, из США. Точно также работяга из США будет далёк от любого бизнесмена.

И может показаться, что мексиканцы должны быть ближе друг к другу, должны друг друга понимать, но реальность такова, что работяги и бизнесмены живут очень далеко друг от друга, и речь не о физическом расстоянии.

Классы.

Ос припоминал, что слышал от Копчёного историю про Карлоса Шакала. Венесуэльского паренька, ставшего в шестидесятые очень известным террористом, звали Ильичом Рамиресом Санчесом. Отец его был марксистом, поэтому назвал своих сыновей в честь Владимира Ильича Ленина.

Неизвестно, то ли его отец считал, что у русских, как у испаноязычных, дают второе имя, то ли ему было всё равно, но он назвал среднего сына Ильичом. Освальд посмеялся, когда узнал, что русские берут имя, например, Илья, после чего меняют окончание на «-ич» или «-ович», образуя, таким образом, патроним или отчество.

Так или иначе, но Ильич недолго пробыл Ильичом, став Карлосом.

Карлос Шакал — отбитый на голову террорист, убивавший мирных и непричастных, но Копчёный его почему-то уважал.

Освальду было жаль Пако, который погиб вместе с Осом в их «Гремлине», но Копчёного не было жаль ни на гран. Копчёный смерть заслужил, причём очень давно, задолго до событий того очень неудачного дня.

Прекратив предаваться воспоминаниям, Освальд указал остальным на главную дорогу города.

Нужно было разведать обстановку, выяснить, как французы справляются с эпидемией. Если справляются отлично, то именно они станут «новыми испанцами».

В бытность внедрённым агентом в наркокартеле, Освальду приходилось часами торчать в машине и ждать поручений от старших «товарищей». Чтобы развеять скуку, он смотрел Ютуб. Соцсети ему были запрещены, так как кто-то, гипотетически, мог увидеть его физиономию и вспомнить, что видел его, когда-то, в полицейской форме. Для наркобарыг Ос придумал легенду, что верит в то, что полиция следит за людьми через соцсети и узнаёт о них много интересной информации. Неоспоримым аргументом для подозрительного тогда Копчёного было утверждение, что это опасно для их бизнеса.

Копчёный, на этой волне, даже хотел запретить всем своим людям зависать в соцсетях, но не сумел навязать им свою точку зрения и, в итоге, начинание заглохло в самом начале. А ведь были потом прецеденты, когда очень тупых барыг заметали прямо во время трансляции видео, так как на камеру попадала наркота…

И вот, в одном расширяющем кругозор видео с Ютуба, Ос узнал, что именно Франция имела все шансы занять то место, которое заняла потом Англия. Франция была богаче, она была сильнее, расположена была удобнее, но… но что-то пошло не так.

Где-то через шестьдесят с лишним лет должна была состояться англо-испанская война, в которой «Непобедимая армада» будет разбита в пух и прах, что, теоретически, должно будет символизировать смену колониального доминатора, но англичане, на волне эйфории, решат «закрепить успех», собрав «Английскую армаду». Целью будет лишить испанцев превосходства в море, а также атаковать их порты. И они так «закрепят успех», что лишатся почти всей своей армады. Ключевые лица: королева Англии Елизавета I, адмирал Френсис Дрейк, король Кастилии и Леона Филипп II, адмирал Альваро де Басан. Что-то там было связано с Дрейком. Вроде бы, его предавали опале, но потом английский флот был разбит и Елизавета I отправила Дрейка в вояж в Новый Свет. Там и помрёт.

Но Елизаветой I в 1522 году даже не пахнет, впрочем, как и Филиппом II.

Уже сейчас весь исторический процесс пошёл наперекосяк, Освальд видел это отчётливо даже со своего места наблюдения — слишком уж масштабны наблюдаемые изменения, чтобы пропустить их.

Пандемии смертоносного гриппа Ос в школе пропустить не мог, а значит, её в это время не было. Пусть аборигены называют грипп чумой, но они вообще любую непонятную хрень называют либо чумой, либо сифилисом…

Всё шло не так. Метцтитлан не должен был возвышаться, а Кортес не должен был захлебнуться в крови, лёжа во дворце Монтесумы II. Не должна была ацтекская армия совершать исход на север, подальше от бушующей эпидемии гриппа. Метцтитланского союза не должно было возникнуть. Культ Вечного Солнца не должен был быть разработан Освальдом. Сам Освальд не должен был быть здесь. Его не должны были взрывать ракетами и пушками с боевого вертолёта.

Нужно было смириться, что все его обрывочные и неточные знания о нынешней исторической эпохе не стоят и поломанного какао-боба.

Но он совершил ошибку, когда положился на эти знания и решил поиграть в геополитику.

Даже здесь, в Гавре, он не знает, что ему, конкретно, нужно делать. Теоретически шатать ситуацию очень легко, а на практике просто не знаешь, за что взяться. И надо ли вообще? Люди, обычно, и сами у себя прекрасно с этим справляются…

Решив для себя, что надо просто выхватить максимум полезного отсюда и валить обратно на Родину, Ос пошёл к центральной площади города.

Ларьков нет, площадь свободна от них, но вот лавки открыты.

Внимание Освальда привлёк целый ряд лавок, встроенных в двухэтажное здание. На вывесках были, довольно реалистично, нарисованы кирасы и кольчуги. Точное попадание.

— Приветствую, — вошёл Освальд в ближайшую лавку.

Продавец заговорил на французском, причём единственное, что понял Ос — «бонжур», а дальше совсем непонятно.

— Говорите на испанском? — спросил он у продолжающего что-то говорить француза.

— Пльохо говорить, увы, — покачал головой продавец. — Меня зовуть Жан, уи, я управлять лавка лучший броня в Гавр. Я позвать приказчик, он говорить эспаньол очень сносен…

Исчезнув ненадолго в соседнем помещении, Жан вернулся с молодым парнем, у которого на лице было написано, что он откуда-то с Иберийского полуострова.

— Доброго дня, — поклонился парень Осу.

— Доброго дня, — ответил ему Ос с улыбкой. — Меня интересует броня и металл. Готов купить всё, что у вас есть. Но я хочу узнать цены на каждое изделие, что у вас есть.

Жан, понявший Оса, очень удивился.

Здесь никто и никогда, кроме королей, конечно же, не делает массовые заказы.

Металл очень дорог, даже медь и, тем более, бронза, так как культура получения по-настоящему качественного металла в больших объёмах находится на стадии зарождения. Потому качественный латный доспех, способный удержать пулю из аркебузы, стоит, как пара крепких деревень, а то и дороже.

Ос видел, что местные поделия далеки от совершенства, так как выполнены из далеко не самого качественного металла и без приложения должных усилий. Ширпотреб для зажиточных наёмников и военных, если простыми словами.

Но в Мезоамерике всё это взлетит в стоимости, где-то до уровня небес.

«Или на три метра над уровнем неба», — мысленно усмехнулся Освальд, вспомнив одну сопливую мелодраму режиссёра Фернандо Молины.

И, если европейцы имеют средства противодействия латной броне, то в Мезоамерике отряды конкистадоров были неуязвимы и непобедимы. Не только благодаря броне, но и тактике. Впрочем, очень круто, когда вообще никакое оружие аборигенов не может пробить твою броню. Столкновение Ренессанса с Каменным веком заканчивается, для последнего, очень печально.

Поэтому, если Освальд сможет экипировать хотя бы тысячу своих людей латной или полулатной бронёй, то завоевание территории Мексики будет решённым вопросом.

Кортес в иной реальности смог, а значит, и Хуицилихуитл IV сможет. Потому что правитель Метцтитлана местный и знает, как делаются дела в Мезоамерике. А Освальд, всё это время, будет в тени Хуицилихуитла IV, рядом.

— Мой начальник не понимает, что вы хотите сказать, — сообщил приказчик.

— За сколько вы продадите вот эту бригантину? — достал Освальд лист пергамента и писчие принадлежности.

Королевство Франция, г. Гавр, 16 марта 1522 года

Трое суток потребовалось, чтобы выкупить у местных бронников и оружейников вообще всё, что они были готовы продать.

В итоге, удалось закупить четыреста тридцать пять комплектов стёганой брони, которую гаврские мастера делали на экспорт. Экспорта больше нет, так как пандемия гриппа, поэтому Освальд сильно сбил цену.

Стёганая броня — это примерно десять-двадцать слоёв прошитой ткани, набитой между слоями ватой или конским волосом. Французы считали её не доспехами, а поддоспешниками, поэтому цена была соответствующей, даже не говоря о том, что Освальд сильно её сбил.

Вообще, в первый день он обошёл каждую лавку и записал цены на изделия. Сначала он брал самые дешёвые предложения, так как качество изготовления брони его волновало не сильно — надо будет, перекуют готовый металл во что-то своё, самобытное…

После стёганок, по количеству, шли кирасы. Двести семьдесят четыре кирасы, за которые пришлось отдать пять с половиной килограмм чистого золота, были разного качества, но Освальд был очень рад, что удалось купить сразу так много.

Третьим по количеству, но не по важности, товаром были шлемы. Сто сорок девять шлемов, половина из которых принадлежали к типу морионов, обошлись в два с четвертью килограмма золота.

Вообще, шлем — это одна из важнейших вещей для воина и солдата.

Кинематограф исказил представление современного Освальду человечества о данном виде экипировки, но заинтересованные лица всё знают — без шлема вообще никуда.

Освальд видел видео, в котором описывался анализ битвы при Висбю, где воины датчан забили до смерти готландское ополчение. Убито было, примерно, тысячу семьсот готландцев, что позволило археологам собрать богатые сведения о битвах тех лет.

Основную массу ударов тогдашние воины наносили по ногам и головам. Потому что это единственное, что выглядывает из-за большого щита и находится в доступе противоборствующего воина. Поэтому, примерно 15–20 % смертельных ранений было нанесено именно в голову.

В кино же главные герои рассекают по полю боя без шлема, а различные диванные специалисты по средневековью оправдывают это тем, что так лучше видно.

«А тупые средневековые солдаты не знали, что так лучше видно, поэтому старались найти или купить шлемы потяжелее», — улыбнулся своим мыслям Освальд.

На самом деле, в кино просто очень сложно передать эмоции носящих глухой шлем персонажей. Актёрская игра — это ведь не просто слова. Это ведь эмоции, мимика и так далее. А стальной топфхельм плохо помогает передать не только мимику и эмоции, но даже голос. И пусть голос поддаётся переозвучке, но без остального фильм просто не будет жить…

Поэтому шлемы важны. Но также важны и наручи с поножами.

К сожалению, наручей и поножей в Гавре, практически, не было. Ос смог купить только пятьдесят комплектов стальных поножей и сорок комплектов того же материала наручей. Пренебрегают местные наёмники бронёй рук и ног…

На самом деле, тащить на себе даже лишние полкило металла — это неприятно, и плохо сказывается на подвижности воина. С другой стороны, разрубленная нога — это еще более неприятно и совсем плохо сказывается на подвижности.

Следующим пунктом было оружие.

Двести девяносто девять аркебуз, четыреста арбалетов, семь тысяч арбалетных болтов — это было только дистанционное оружие.

Пушки ему не продали, так как нужно было разрешение от бургомистра, но тот дал принципиальный отказ. К счастью, удалось купить две тонны пороха, что будет весьма не лишним.

Мечи, топоры, копья — этого Освальд купил в изобилии, суммарно около двух тысяч единиц. Качество дерьмовое, полуржавое, но зато очень дешево.

Помимо этого, удалось купить качественные семена, целое семейство кур, а также десяток голов овец. Придётся потесниться, но бараны найдут своё место в Мексике, так как они — источник не только очень ценного белка, но и шерсти. Освальд надеялся, что Хуицилихуитл IV не забросил борьбу с расплодившимися на дармовых трупах волками…

В качестве кульминация, Освальд объявил скупку металла, причём, по троекратной цене.

Люди несли любое железо, которого на руках было довольно много. Горожане хранили старое оружие, которое было жалко продавать на металлолом за бесценок, а тут приехал Освальд с золотом и серебром.

Естественно, на них думали наехать местные криминальные личности.

Только вот Освальд прибыл со ста пятьюдесятью воинами, которые оперативно разберутся с местной шпаной, вооружённой всякими несерьёзными кинжалами и топориками.

Выкупив весь доступный металл, а также закрыв большую часть позиций своего крейгслиста[2], Освальд засобирался в путь.

Французы, в целом, произвели благоприятное впечатление. Впрочем, когда у тебя куча бабок и силы, чтобы их защитить, окружающие склонны выказывать тебе уважение.

Погрузившись на изрядно потяжелевшую каравеллу, они пошли на Лондон.

В Париж Освальд идти не захотел, так как смотреть там сейчас нечего: Эйфелеву башню ещё не построили, Лувра тоже нет, а жилые массивы ничем не отличаются от тех, которые он уже видел в Гавре. Единственное, Собор Парижской Богоматери можно было бы посмотреть, но Ос никогда не был религиозным, чтобы это было так уж важно.

Ясно одно — во Франции ситуация тоже критическая. Люди боятся умереть от морового поветрия, но жить надо, поэтому локальная вялотекущая торговля всё ещё идёт. Правда, города фактически изолированы друг от друга, но это уже запоздалые меры. Вирус внутри. И он оставляет за собой трупы.

Королевство Англия, г. Лондон, 19 марта 1522 года

— Ви алл лив ин фзе йеллоу субмарин, йеллоу сумбарин… — напевал Освальд, видя приближающийся город.

Лондон — это столица Англии, а в будущем — Великобритании. Впрочем, пандемия гриппа может обернуть всё иначе и никакой Великобритании не будет.

В целом, очень сложно что-то прогнозировать, но у Франции шансы выйти из этого смертельного кошмара в нормальном состоянии всё-таки выше. Населения у французов существенно больше, чем у англичан, а значит, потеря определённого процента людей для французов будет не так экономически значимо, как для англичан. Скажем, если из условных четырнадцати миллионов французов[3] умрёт двадцать процентов, то это страшно, трагично, но не смертельно для Франции. А вот для англичан, которых сейчас на островах просто не может жить больше пяти миллионов[4], потеря двадцати процентов населения — смертельно опасная катастрофа.

В пути Освальд долго думал об этом. Французы размазаны по всей огромной площади Франции, с некоторой концентрацией людей в городах, а вот у англичан с пространствами дело очень плохо. Поэтому живут они сравнительно плотно, из-за чего грипп будет бить по ним очень больно.

Другое дело, что грипп убивает не 20 % людей. Вообще, Освальд не имел подробной и точной статистики, но некоторые ацтекские деревни, куда они заходили, порой вымирали почти полностью. Переболевшие были защищены от этого штамма гриппа, но имели склонность покидать родные деревни, чтобы найти местечко поспокойнее и без неприятных ассоциаций, поэтому Ос даже не знал, что и думать про точную летальность гриппа. Может, есть предположенные им 20 %, а может существенно меньше, он не вирусолог, чтобы делать какие-то конкретные выводы.

Главное, что нужно знать про эту пандемию — это трагедия.

Но для Освальда это невероятная возможность, так как ни о какой экспансии в Новый Свет, теперь уже точно, речи идти не может. Ближайшие лет двадцать европейцы будут решать свои внутренние проблемы, так как целые отрасли обязательно деградируют от пресечения торговых путей и сокращения численности рабочих рук. Обязательно возникнут соблазны решить неразрешимые проблемы с помощью малых, но очень победоносных войн, а ещё ведь религиозные проблемы никуда не делись.

Про лютеранство Освальд толком ничего не знал, но католический проповедник в сиротском приюте как-то рассказывал, что протестанты — это мерзкие скоты, а Мартин Лютер — это их идол. Ос некоторое время, по юношеской необразованности, думал, что Мартин Лютер Кинг, которого убили в Мемфисе, и Мартин Лютер, который начал реформацию — это один и тот же человек, просто его иногда называют не по полному имени. Потом ему объяснили, что Мартин Лютер — это вообще немец, причём он никогда не бывал ни в США, ни в Мексике, а Мартин Лютер Кинг — это негр, который боролся за права негров. Один потерпел успех, а другой крах.

«Что-то там было про гуситов… или про гусаров?» — думал Освальд, спускаясь по трапу. — «Нет, точно гуситов. Как с этим связана Жанна Д’Арк? Вроде никак… Мысли путаются, м-м-мать…»

Ос не любил это состояние, когда, вроде, что-то помнишь, но сомневаешься в своих воспоминаниях, так как прекрасно понимаешь, что мозг стремительно старается подкинуть ложную, додуманную им самим, информацию. Мозг — это лжец.

«Надо было лучше учиться в школе», — подумал Освальд раздражённо. — «А ещё надо было не идти в полицию, а прорываться в США и работать в какой-нибудь автомастерской или садовником, ага…»

Не знал он никаких подробностей о реформации. Не дошёл он в роликах на историческом канале до этого раздела… Зато, вроде бы, стало ясно, откуда вообще вылезли в его памяти гуситы — он видел, когда-то, тизер тематического ролика, который собирался выпустить автор канала. Там что-то было про Яна Гуса, вагенбурги, закат рыцарской кавалерии и так далее. Интересно, но жалко, что не посмотрел…

В общем, Европу, судя по всему, ждут очень «весёлые» времена, поэтому Освальду надо закупиться по максимуму и уходить в Мексику. Потому что в Мексике тепло и хорошо.

«Итак, Лондон».

3. Лондон — это столица Английского королевства

Королевство Англия, г. Лондон, 19 марта 1522 года

— Вашу мать, какой ужас… — тихо произнёс Освальд, прикрывая лицо шарфом.

Горы пылающих трупов.

Тела жгут на пустыре у наружной части городской стены. Стена, от этого, покрылась чёрной жирной сажей, идущей длинной полосой вверх. Пепел сгребают деревянными лопатами в корзины, а затем грузят на телегу люди в кожаной одежде и тряпичных масках.

Освальд не знал, как к этому относиться. Картина, почему-то, ужасала больше, чем заполненные трупами улицы.

Лучше бы уехать отсюда побыстрее, но ему всё ещё нужно конвертировать золото во что-то более полезное.

В Виго и Гавре не было так депрессивно, как в Лондоне.

Видно, что часть города выгорела к чертям, преимущественно окраины. Неважны причины, но ощущение разрухи и отчаянья будто бы передавалось вместе с гриппом, по воздуху.

— Идём в город, поищем рыночную площадь, — дал указание спутникам Освальд.

— Не нравится мне здесь… — произнёс Альваро, а затем перекрестился. — Город выглядит, как смерть… И воняет смертью…

— Потому что сейчас по всей Европе идут не самые лучшие времена, — ответил ему Освальд.

Чувство вины за то, что не смог ничего изменить — вот что посещало его время от времени.

Но нельзя было сказать, что все эти смерти на его совести. Он и предположить не мог, что попал в другое время или в другую реальность. Это ведь последнее, что может прийти в голову, когда приходишь в себя прямо посреди джунглей.

А вот за то, что не смог застрелить Тототла и себя после того, как узнал, что в ином мире, за то, что не догадался, что его сезонная простуда…

«Нет, виноватить себя в том, что не предусмотрел всего — последнее дело сейчас».

Это даже ошибкой не назвать. Просто дерьмо иногда происходит. И как-то отрегулировать масштаб происходящего дерьма не в силах человека.

Английские попрошайки были тактичнее французских, поэтому начали клянчить деньги на пропитание только когда Ос и его люди покинули порт. Они подождали, пока группа явно небедных людей зайдёт на набережную Темзы и только потом осторожно приблизились, состроив просящие мины.

Освальд вытащил из кошеля пригоршню медных монет, полученных на сдачу во Франции, после чего бросил их перед попрошайками.

— Храни вас Господь, господин!

— Да продлится ваша жизнь долгие годы!

— Храни вас Господь!

Английская речь. Вроде бы понятные слова, но говорят они их не так. Это было непривычно.

Английский он, волей-неволей, выучил ещё в подростковом возрасте. Он хотел, каким-то способом, свалить в США, а там без английского совсем никак, поэтому приходилось выкраивать время и учиться.

В полиции этот навык помогал, когда надо было взаимодействовать с приезжими гринго. Некоторым из них в Мексике как мёдом намазано, поэтому они приезжают целыми семьями. В основном, чтобы причаститься к местному колориту, посмотреть на своих садовников, горничных и автомехаников в естественной среде обитания.

Гринго любили Мексику за День Мёртвых, тако, мариачи, а также за марихуану и кокаин. Не все, конечно, но многие. Не любили за то, что вслед за мариачи, тако, марихуаной и кокаином в США приезжали члены картеля, героин, а также нелегальные мигранты.

Отношения у Мексики с США всегда были сложными, так как, по данным одного опроса, многие гринго считают, что поголовно все мексиканцы спят и видят, как живут в США и отнимают у гринго рабочие места…

И вот, Освальд идёт по прародине многих знакомых ему гринго, которые лишились шанса родиться в будущем.

На площадь вышла группа вооружённых мужчин. Вероятно, местные силы правопорядка.

— Кто такие? — грубым тоном спросил упитанный, но крепкий мужик в бригантине и шлеме-шапеле.

— Мирные торговцы, — ответил Освальд на английском. — Прибыли с торговыми делами.

— Раз мирные торговцы, то поэтому вы все вооружены и бронны? — изогнул бровь незнакомец.

— Времена небезопасные, — пожал плечами Освальд.

— Почему так дивно говоришь на английском? — задал следующий вопрос неизвестный.

— Мы прибыли из Нового Света, — пояснил Освальд. — Английский для меня не родной язык.

— Испанцы, значит? — судя по лицу, мужику явно не нравились испанцы. — Чего забыли тут?

— Торговля, — вновь ответил Освальд. — Покупаем оружие и броню за золото и серебро.

— Город скоро закроют на карантин, поэтому у вас есть ровно два дня, чтобы купить всё, что хотите, а после этого уматывайте в свою Испанию, — припечатал его неизвестный.

— Приемлемо, — ответил Освальд.

— Ведите себя прилично, — напутствовал его неизвестный, а затем ушёл вместе со своими людьми.

Освальд проводил его взглядом, а затем тяжело вздохнул.

— Недружелюбные они какие-то, — прокомментировал произошедшее Альваро.

— Ну, так и времена очень недружелюбные, — ответил ему Освальд. — Времени мало, поэтому скупаем всё, что можем, а затем убираемся отсюда, как советовал этот парень.

В отличие от Виго и Гавра, тут работали уличные лавки, люди торговали не очень разнообразной едой, даже была лавка с пока ещё живыми гусями, а также лавка с брюквой или чем-то вроде того, Ос не разбирался в европейском сельском хозяйстве.

Но одно он знал точно — картошки у них ещё нет. У картошки был свой путь, трудный и полный судьбоносных поворотов.

Крестьяне редко принимают в обиход что-то новое, поэтому всегда нужно влияние извне, например, государства. К новой сельскохозяйственной культуре крестьяне отнеслись настороженно, поэтому понимающим людям из государства пришлось насаждать картошку практически насильственными методами. И, как показала практика, так было практически везде. Более того, изначально считалось, причём очень долго, что картофель — это декоративное ядовитое растение, которое нельзя использовать, как пищу.

Но потом, когда тренд сменился, появились умные люди, доказавшие безвредность картофеля. Вот тогда-то соображающие люди из государства начали его продвижение в массы. Распробовав новый продукт и найдя его полезным, крестьяне уже не видели своей жизни без картофеля.

Правда, картофель из XXI века и картофель из века XVI — это совершенно разные вещи. Виденный Освальдом картофель размерами существенно меньше, чем тот, который продавали в супермаркетах и на рынках Мексики, но даже в таком виде он всё равно выгоднее в вопросе урожайности, чем зерно или рожь.

Люди Хуицилихуитла IV отправились на территорию инков, которые, как знал Ос, были большими знатоками по картофелю. Людям предлагалось обменять бронзовое оружие на самый крупный картофель, который только есть. Вероятно, к возвращению Освальда из Европы посланцы уже должны будут доставить сверхценный товар.

Если картофель будущего в Мексике позволяет собирать 200–300 центнеров с одного гектара плодородной почвы, то от местного картофеля Ос ожидал не менее 100–150 центнеров с гектара.

В картофеле Освальд разбирался, так как целых полгода воинской службы работал на ферме, где они выращивали не только картофель, но также маис с бататом и ананасами. Поэтому с архаичным сортом картошки он точно не подкачает. А ещё они будут культивировать картофель, чтобы ещё больше увеличить его урожайность.

Кардинально решённый вопрос со снабжением нации пищей — это ключ к успешной панамериканской экспансии.

Хуицилихуитл IV точно не ограничится одной только Мексикой. Северная и Латинская Америки — это неисчерпаемые на нынешнем этапе ресурсы, как ископаемые, так и людские. Метцтитланский союз, благодаря передовым санитарии, сельскому хозяйству и образованию, станет самым густонаселённым государством в Новом Свете, что, практически, гарантирует доминирование сначала в регионе, а затем и на обоих континентах.

И, когда вновь сунутся европейцы, их будет кому встретить. Пусть без стального оружия, пусть без изобилия огнестрельного оружия, но с тактикой, с крепким тылом, а также солдатами, которые будут решительно готовы убить захватчиков или умереть в процессе.

Культ Вечного Солнца — это очень удобный инструмент для управления народными массами. Простолюдины привыкли, что как говорит жрец — так оно обычно и есть, поэтому управлять ими легко. Они редко поднимают восстания, а если и поднимают, то это, обычно, свидетельствует о том, что правящая верхушка конкретно и безоговорочно облажалась. Очень удобные в управлении люди, чего Ос не мог сказать про современных ему мексиканцев из XXI века…

— Вон там, похоже, продают броню, — указал Альваро на лавку, расположенную почти в углу рыночной площади.

Освальд пошёл туда, но уже в пути заметил, что некие люди заколачивают окна лавки паршивого качества досками.

— Что происходит, уважаемые? — подошёл он к работягам.

— Господин Шмидт изволит закрывать лавку, — повернулся к нему рыжеволосый мужик, лицо которого было покрыто оспенными шрамами.

— Могу ли я поговорить с господином Шмидтом? — спросил у него Ос. — По поводу выкупа нераспроданного товара.

— Ну, дык, зайдите в лавку, он там, — пожал плечами рабочий.

Освальд прошёл внутрь и увидел, как крепкий мужик, с характерными мускулистыми руками, снимает с держателя высококачественную стальную кирасу.

— Доброго дня, — приветствовал он этого мужика. — Господин Шмидт?

— Да какой же это добрый день? — посетовал мужик. — Да, это я, Арнольд Шмидт. С кем имею честь?

Ростом этот Шмидт был не ниже метра семидесяти, а в ширину где-то метр. Очень крепкий, что свидетельствовало об огромном опыте работы в кузнице. Лысый, но с короткой чёрной бородой. Глаза карие, а лицо покрыто давно зажившими ожогами, что, для кузнецов, обычное дело. Возрастом он в диапазоне от тридцати пяти до сорока пяти лет — сложно сказать точно, так как изнурительная работа старит людей самым непредсказуемым образом. Говорил он с немецким акцентом, что выдавало в нём уроженца Германии.

«А есть ли сейчас Германия?» — подумал Освальд. — «Вроде бы, ещё нет».

Шмидт продолжил заматывать кирасу в промасленную льняную ткань.

— Освальд Точтли, — назвал себя Ос. — Я к вам с деловым предложением…

— Слушаю вас, — заинтересованно посмотрел на него Арнольд Шмидт.

— Я хотел бы выкупить у вас все наличные брони и сталь, — сообщил Ос. — Вижу, что вы закрываетесь, но готов купить всё по рыночной цене.

— А какая, по-вашему, ха-ха, «рыночная цена» у… — Арнольд с усмешкой посмотрел на кирасу, которую держал в руках, — … вот у этой кирасы?

— Не меньше двадцати фунтов стерлингов, — без сомнения ответил Ос. — Но я был бы готов купить такую и за двадцать пять.

— Тридцать два фунта стерлингов — именно на такую плату я сговорился с Его Величеством, — ответил Арнольд. — Но… но Его Величество умерло от мора, поэтому я готов продать эту броню любому, кто имеет двадцать фунтов стерлингов.

— Плачу золотом, — сообщил Освальд. — Тридцать пять фунтов стерлингов, учитывая обстоятельства, но за весь комплект.

Он видел, что это полный латный доспех, комплектный, покрытый красивой чеканкой. Надо будет как-то защитить его от ржавчины и можно задорого сдыхать Хуицилихуитлу IV, который с радостью купит у него такую необычную европейскую броню.

— Сгодится, — махнул рукой Арнольд. — Что-то ещё интересует? У меня тут недоделки в основном, но есть готовые бригантины, которые я строил для Его Светлости герцога Норфолкского. Но из-за мора он потерял интерес к заказу…

— Беру всё, что есть, — ответил ему Освальд. — А что происходит? Почему вы закрываете лавку?

— Королевство гибнет… — признался Арнольд. — Мой труд больше никому не нужен, потому что даже королевская дружина сократилась вдвое, а я не строю всякое непотребство, мой труд стоит больших денег, ведь хороший доспех — это не просто плюнул, ударил — готово! Это искусство…

— И как будете дальше? — задал следующий вопрос Освальд.

— Поеду обратно в Шлезвиг, — вздохнул Шмидт. — Надеюсь, там получше будет.

— Увы, но там не лучше, — покачал головой Освальд. — Мор зверствует везде. Кроме Нового Света…

— На что вы намекаете? — пристально посмотрел на него Арнольд.

— Предлагаю вам работу, — прямо ответил Освальд. — В наших краях мор пошёл на спад, есть авторитетное мнение, что скоро совсем прекратится. А здесь, судя по всему, он даже толком не начался.

— Люди гибнут сотнями в день! — воскликнул Арнольд. — А вы утверждаете, что он толком не начался?! Нелепица!

— Скоро счёт пойдёт на тысячи… — грустно вздохнул Освальд. — Я видел, как деревни исчезали, как вымирали целые многотысячные города… Мор хуже войны…

— Я не могу просто так довериться вам и поехать неизвестно куда, — решительно заявил Шмидт. — Поеду в Шлезвиг и дело с концом. Если уж умирать, то в родных краях.

— Дело ваше, — пожал плечами Освальд. — Вы же знаете, что через два дня город закроют на карантин?

— Знаю, поэтому тороплюсь, — кивнул Арнольд. — У меня нет времени, поэтому прошу сказать мне, что вы хотите купить.

— Я уже сказал — меня интересует всё, что есть в вашей лавке, — ответил Освальд. — Вы говорили, есть бригантины…

Уговорить Арнольда поехать в Новый Свет не удалось, но Освальд и не надеялся на такую удачу. Зато удалось узнать, что король Англии, Генрих VIII, четыре месяца назад спешно отъехал в мир иной и теперь в Англии настоящие проблемы, не считая пандемии гриппа.

Ключевая причина этих проблем в том, что король не заделал себе наследника мужского пола, а из альтернатив была только шестилетняя дочь Мария, которую видеть за рулём государства хотели далеко не все английские аристократы. Прецедентов, подобных этому, в Англии ещё не было, поэтому обстановка напряжённая.

Династический кризис уже породил целых пять претендентов, действия которых, а именно — громкие политические заявления и лихорадочные поиски сторонников, предвещают скорое начало гражданской войны.

Освальд понимал, что здесь ему нужно просто не мешать, англичане сами себя успешно порубят на куски и отложат зарождение английского могущества на поздний срок, а может и вообще отменят.

На фоне Англии, в Испании, как оказалось, всё не так уж и плохо. Да, комунэрос портят кровь императору Священной Римской империи, Карлу V, но он, рано или поздно, найдёт силы, чтобы раздолбать охамевших горожан и вернуть себе полноценную власть над Кастилией. Только вот это займёт время. Много времени.

В целом, пандемия гриппа играет на руку, в большей степени, Освальду и всей Мезоамерике, так как ни Освальд, ни Хуицилихуитл IV, время даром терять не будут.

Экспансия и объединение. Метцтитланский союз, благодаря неожиданно прогрессивной форме правления, где Хуицилихуитл IV не император, не король, а носитель титула верховный правитель, читай президент союза, стремительно развивался и был привлекательным для присоединения к нему.

Так как Освальд нагло украл организационную структуру у Мексиканских Соединённых Штатов, которые, в свою очередь, украли её у Соединённых Штатов Америки, присоединяться к Метцтитланскому союзу было выгодно. Каждое крупное племя, каждый достаточно могущественный город, которые изъявили желание присоединиться, получали права «тлаля», то есть «земли», ну или штата. Тлаль — это единица самоуправления, то есть правители, принявшие правила новой игры, сами решают свои внутренние проблемы, но обязаны исполнять эдикты Хуицилихуитла IV, официального эль президенте.

Эдикты ограничены здравым смыслом, то есть верховный правитель не может забрать у тлаля всю еду или заставить поднять под ружьё всех мужчин трудоспособного возраста. Но, например, культ Вечного Солнца навязать может. Это был скользкий момент, так как за исконную религию борцов всегда в избытке, но религиозная доктрина Метцтитланского союза связывает руки и нельзя навязать религию исподволь, как хотел Освальд, иначе жрецы очень расстроятся и не поймут.

Такие правила выглядели очень соблазнительными для не хватающих звёзд с неба городов или племён, поэтому прогнозы Освальда по объединению Мексики мечом и пером склонялись больше к перу, нежели к мечу.

Ос считал, что с Хуицилихуитлом IV ему очень повезло, так как, будь в Метцтитлане правитель типа Монтесумы II, ни о каких преобразованиях и волевых решениях по спасению страны речи бы не шло.

«Ацтеки вообще, если быть честным с собой, не нуждались в таком, как я», — подумал Освальд. — «Не прибудь Кортес, они бы и сами прекрасно справились, со временем, с построением гигантской панамериканской империи».

Имперские амбиции ацтеков были видны невооружённым глазом, у них могло всё получиться, но не срослось. Им просто критически не повезло, но на то она и жизнь, что нужна определённая доля удачи даже для того, чтобы просто жить её.

Взамен упавшей звезды Теночтитлана взошла новая, Метцтитланская…

И Хуицилихуитл был умным правителем, который прекрасно знает, когда надо показывать цветок, а когда бить макуахуитлем. Освальд в нём не ошибся.

Думая о всяком, Ос ходил от лавки к лавке, покупая у встревоженных обстановкой англичан разные ценные вещи.

Например, ему удалось купить два центнера отличного пшеничного зерна, брюквы, перспективы которой в Мексике были очень смутны, ещё десять голов особых овец, с густой шерстью, а также пару породистых коней. Англичане чувствовали, что времечко грядёт очень тяжёлое, а в такую пору надо инвестировать в золото. Золото всегда будет дорогим, это верно даже в XXI веке, когда валюта не привязана к золоту. А в XVI веке и подавно, потому что золото здесь — это и есть валюта.

К тому же, следует помнить, что притока мексиканского золота, награбленного испанцами, не состоялось, поэтому золото сейчас совсем дорогое. Из Латинской Америки, то есть вице-королевства Новая Испания, журчит стабильный ручей золота и серебра, поэтому грядущий экономический кризис[5] неизбежен. И в этом кризисе очень медленно сгорит Испанская империя.

Будь воля Освальда, он бы хоть сейчас прислал испанскому королю пару сотен тысяч тонн золота, чтобы он подавился побыстрее…

Нет, на самом деле, это было бы очень глупо — раззадоривать аппетит Карла V. Но золотом ведь можно одарить кого-нибудь другого…

Но кого?

Освальд много чего узнал о Европе из разговоров с разными людьми, поэтому имел определённое представление о нынешнем раскладе сил.

Есть королевство Кастилия и Леон. Этим золота и серебра вообще давать нельзя, потому что они послужат инструментом для экспансии в Новый Свет.

Есть королевство Франция. Им золота тоже ни в коему случае не отсыпать, так как колониальные амбиции французов распространяются далеко за пределы Канады и Карибского бассейна. Будь их воля, захапали бы всё.

Есть королевство Англия. Ну, тут без комментариев.

Есть Священная Римская империя, читай Кастилия и Леон, так как управляет ими один и тот же человек.

Есть скандинавские страны. Про их колониальные амбиции Ос ничего не знал, но уж больно удобные у них позиции для экспансии через Атлантику… Нельзя.

Италии сейчас не существует, так как юг, вплоть до Рима, в руках императора Карла V, а остальное представляет собой скопление герцогств и одна Папская область. Папская область — это нонсенс. Освальд, до того, как оказался в этом времени, даже не подозревал, что Папы Римские, до недавнего времени, вполне себе воевали с соседями и отжимали у них территории, последовательно расширяя Папскую область. У него-то Папа Римский ассоциировался с Бенедиктом XVI, внешне добрым старичком и, несомненно, хорошим человеком. Ну и что, что в гитлерюгенде состоял и в Вермахте служил — ну с кем не бывает?

А тут Папы Римские вершат геополитику: воюют с охамевшими герцогами, устраивают вооружённые захваты их территорий и вообще брутальные старички, которые своего не упустят…

В общем-то, Папе Римскому тоже денег лучше не давать, а то, на радостях, объявит и проспонсирует крестовый поход на слишком богатых язычников…

Кто ещё остаётся?

Есть Османская империя. У этих и так с деньгами всё очень нормально, если верить словам старика Пабло. Османы сидят на единственной ветке торговли с Индией, куда так сильно хотел попасть бедолага Христофор Колумб. Поэтому османский султан получает достаточно денег для того, чтобы планировать экспансию в Европу, где христиане совсем обнаглели и существуют прямо у него на глазах!

Османы были бы перспективны, если мексиканское золото в их руках могло бы «перевернуть игру». Возможно, получив бешеные бабки, султан вообще откажется от планов экспансии на запад. Или, наоборот, на полученные средства подготовится получше и вломит Европе так, что, в итоге, останется только одна Османская империя. Тоже не самый желанный сценарий, так как империи не могут замереть в одном состоянии, а постоянно расширяются. Османы, при таком сценарии, станут новой Римской империей, которой будут нужны новые пространства для экспансии. И Новый Свет выглядит очень соблазнительно в этом контексте.

Нет, османам денег давать нельзя.

«Кто ещё есть?» — подумал Освальд.

Есть Великое княжество Литовское. Это некие славяне, про которых пленные испанцы знали очень мало. Вроде бы, католики, но старик Пабло сказал, что это очень неточно. Про литовцев Освальд знал слишком мало, но знал, что рядом есть Польша, с которой эти литовцы имеют крепкое вась-вась, а также Россия.

«Или России ещё нет?» — подумал Освальд. — «Пабло назвал их московитами, но имеет ли это отношение к известной мне Москве?»

Ему нужно было прояснить вопрос с русскими и литовцами.

Он точно знал, что русские и литовцы не колонизировали Новый Свет в нынешнюю эпоху, так как в учебниках истории точно бы что-то такое отразили. Ну и, территориально, они находятся не очень выгодно для экспансии через Атлантику, поэтому у мексиканцев причин для беспокойства нет. Но если дать им денег…

По умозрительной карте видится, что если у русских появится мысль кого-то шарахнуть на все деньги, то это будут литовцы, поляки, а затем германцы из Священной Римской империи. Учитывая, что в СРИ правит Карл V, по совместительству король Кастилии и Леона, это будет одновременно удар и по Испании. Но это русские.

А что будет, если дать деньги литовцам? Не пойдут ли они вместо запада на восток? Если они пойдут войной на Россию, то затея вообще не имеет смысла. Испанцы, французы и англичане будут сидеть себе спокойно, и читать новостные сводки о том, как литовцы продвигаются по территории России. Это было бы глупо и бессмысленно.

Русским же, если подумать, больше некуда идти, кроме как на запад. На востоке у них…

«Сибирь, холод, ГУЛАГ, Сталин, НКВД…» — подумал Освальд. — «Они туда заключённых совсем не из-за курортных условий отправляли…»

Значит, если договориться с русскими о том, чтобы они шарахнули по Европе на все деньги, то они будут более склонны поступить именно так, а не морозить жопы в Сибири…

— Альваро, мы меняем наш маршрут, — произнёс Освальд.

4. Дипломатические контакты высшего уровня

Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 22 марта 1522 года

Путешествие по Балтике Освальду совсем не понравилось.

Мало того, что погода в основном была полным дерьмом, так ещё и охреневшие датчане в грубой форме потребовали деньги за то, что они пересекут проливы. ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПРОЛИВЫ! Освальд бы и слова не сказал, будь это искусственный канал, в который датчане вложили время и ресурсы, но это были природные проливы, в существовании которых нет заслуги никаких датчан.

Денег Осу было не жалко, но его разозлило, что эти ухари высадили им на борт досмотровую команду, чтобы удостовериться, что они не везут чего-нибудь незаконного.

В итоге, дали денег, дополнительно заплатили за скот, который, оказывается, облагаемый пошлиной товар, после чего выпроводили наглых скандинавов обратно на лодки, чтобы они вернулись в свою унылую серую жизнь и продолжили сидеть на своих серых башнях.

Ещё градус недовольства накаляло то, что Освальду пришлось, впервые в жизни, пережить шторм. Осознание того, что между ним и бессердечной стихией лишь слой древесины, обострил морскую болезнь, которая, вроде бы, успокоилась за месяцы плавания.

Так или иначе, но Освальд был очень рад, когда они высадились в Нарве.

О Нарве он никогда не слышал, но ему сообщили, что это город в Ливонии, где всем заправляют рыцари Ливонского ордена. Ливонский орден — это тоже нечто непонятное, но ему снова сообщили, что Ливонский орден входит в Тевтонский орден, а про этих Освальд уже слышал.

«Они кто-то вроде рыцарского ордена тамплиеров, полагаю», — подумал Освальд. — «Ничто не истинно, всё дозволено, хе-хе-хе…»

Он знал, что это девиз вымышленных некими французами ассасинов, но не мог вспомнить девиза тамплиеров.

Нарва была… сильно похожа на то, что он видел по пути сюда. Копенгаген, Треллеборг, Мемель, где они останавливались, чтобы пополнить запасы — все эти города выглядели одинаково. Никаких тебе культовых сооружений, никаких чудес света…

Вот и здесь воняет рыбой, сыро, серо и убого.

— Надо найти транспорт и ехать в Москву, — сказал Освальд Альваро.

— Разберёмся, — кивнул тот.

Чем дальше на восток, тем острее стоит вопрос языкового барьера. Местные на испанском и английском вообще не разговаривают, поэтому обязательно нужен переводчик.

Корабль они решили оставить в Нарве, чтобы, по итогам переговоров с русским царём, вернуться сюда и, теперь уже точно, убыть на Родину, в Новый Свет.

Грипп сюда уже добрался, это было видно по помеченным мелом домам. Горожан на улице практически не было, так как все сидели дома.

«Интересно, а как бы вело себя современное мне человечество, случись пандемия какой-нибудь заразы?» — подумал Освальд. — «Наверное, ввели бы карантин, разработали быстро вакцину, провакцинировали всех и забыли об этой проблеме спустя полгода-год…»[6]

Тут же сплошной мрак, неведение и некомпетентность. Часть человечества считает, что это Кара Господня, кто-то думает, что это евреи, как всегда, наслали беду на род людской, но вообще никто не предпринимает даже попыток изучить вопрос и найти нормальные решения… И ладно бы они не знали, что делать. Они знают: не так давно была пандемия Чёрной Смерти, то есть классической чумы, которая, если бы не было выработано методов противодействия, сама по себе бы не ушла. Но, в этот раз, заразность болезни оказалась намного выше, поэтому отработанные и проверенные методы или не работают, или работают плохо.

«И человечество вновь обречено бить новые кровавые шишки…»

Альваро, знающий немного немецкий, сумел купить несколько лошадей и телегу у некоего явно заражённого гриппом крестьянина.

Рискованно было общаться с ним, но Альваро был в маске и тщательно протёр руки воняющим сивухой спиртом.

Освальд не был уверен в их иммунитете, но каждый член их тайной экспедиции переболел гриппом, поэтому антитела в их крови должны защитить их от заражения.

Только вот грипп имеет свойство мутировать во что-то новое, поэтому гарантий никаких…

На корабле Ос оставил экипаж и сто человек охраны, а сам, вместе с Альваро и пятьюдесятью воинами-отоми тронулся в путь, в Москву.

Что он знал о Москве? Безумно богатые русские олигархи, Путин, балет, водка, само собой, Кремль, матрёшки и мавзолей Ленина. Ос не был уверен на 100 %, но подозревал, что его второе имя, Владимир, было дано именно в честь Владимира Ильича Ленина. У родителей не спросить, так как они бросили его в раннем детстве, поэтому всё, что у него есть — это догадки.

В Москве этого времени всего этого — Путина, балета, водки, матрёшек и мавзолея Ленина, разумеется, нет. Но вот безумно богатые олигархи уже вполне могут существовать.

Ос надеялся, что олигархи тут не настолько богатые, чтобы царь воспринял пару десятков тонн золота как не заслуживающую внимания мелочь.

Впрочем, не проверишь — не узнаешь.

В отличие от Лондона, в Нарве на Оса и компанию всем было глубоко насрать. Людей здесь заботили совершенно другие проблемы, поэтому они спокойно вышли к пограничной реке и тронулись в путь. Впереди их ждала долгая дорога на Москву…

Русское государство, к. Ивангород, 22 марта 1522 года

Переехав через мост, они были остановлены вооружёнными людьми, держащимися на дистанции.

Они что-то орали и махали запрещающе.

— Что они говорят? — спросил Освальд у Альваро.

— Я вообще ничего не понимаю на московитском… — признался тот. — Но, думаю, они очень не хотят, чтобы мы ехали к ним.

— Надо нанять переводчика с испанского на местные языки, — вздохнул Освальд. — Поехали обратно…

Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 22 марта 1522 года

В трактире с непонятным названием стало многолюдно. Но это только потому, что в него вошли Освальд и компания. До этого там был только грустный трактирщик и потасканная баба с объёмной грудью и светлыми волосами. На лицо уже не симпатичная, но видно, что раньше пользовалась популярностью.

Альваро нашёл общий язык с трактирщиком, который немного говорил на итальянском. Он-то и узнал у трактирщика всю подноготную и сообщил Освальду.

— Твою м-м-мать… — выдохнул Освальд, узнав, в чём дело.

Наученные горьким опытом Чёрной Смерти, русские устроили блокирование границ. К Ивангороду, который стоит на той стороне реки, лучше не приближаться, так как те ребята, очень недружелюбно орущие и машущие всем приезжающим, получили приказ убивать всякого, кто осмелится подойти на пятьдесят метров к вратам.

«Это, наверное, очень плохо для туризма…» — подумал Освальд. — «Сами душат индустрию, сволочи…»

Освальд уже подумал, что это судьба и надо ехать к литовцам, но трактирщик огорошил новостью, что у тех тоже карантин и те же правила приёма гостей.

— Спроси его, а что если мы послы? — попросил Освальд Альваро.

Альваро начал общаться с трактирщиком на итальянском.

— Говорит, что недавно ливонского посла прямо с башни нахрен послали, — сообщил Осу испанец.

— Паршиво.

Трактирщик вновь заговорил на итальянском.

— Говорит, что можно письмо послать от имени своего государства, — перевёл Альваро.

— Кто бы ещё написал его так, чтобы понял русский царь… — посетовал Освальд.

— Найдём человека, — уверенно ответил Альваро. — А вообще, думаешь, сработает твоя идея?

Альваро показал себя надёжным человеком, к тому же, заимевшим определённое положение при дворе Хуицилихуитла IV, тогда как в Испании и, вообще, в Европе он никто и звать его никак.

Разница по уровню жизни между Метцтитланом и той же Барселоной не так уж велика, в Метцтитлане даже, в чём-то, получше, поэтому некоторые испанцы для себя решили, что лучше остаться в Новом Свете и не пытать удачу в Испании.

Поэтому Ос и выбрал Альваро в качестве гида по Европе, так как он надёжен и давно всё решил для себя.

— Не знаю, — хмыкнул Ос. — Но нам позарез нужен дипломатический контакт с их царём…

— Что это такое — «tzar»? — не понял Альваро.

— А как правителя русских называют? — задал встречный вопрос Освальд.

— Трактирщик сказал, что их правителя называют великим князем или «gosudar», — ответил Альваро.

«Будто что-то на японском…» — поморщился Ос недовольно. — «Gosu! Dar! Анимешники, мать их…»

Альваро понимающе кивнул.

— Надо с местными властями выходить на контакт, а уже через них выходить на этого их «gosudar», — вновь заговорил Ос. — Эх, никогда легко не бывает… Но, для начала, надо выпить пива. Ты как?

— Местное пиво… — презрительно выговорил Альваро. — Ладно.

Ос взял две кружки и печёного гуся, дежурное блюдо этого заведения.

Пиво ничем не отличалось от того, которое он пил в Виго, Гавре и Лондоне. То есть это было дерьмо из той категории, каких ещё поискать. Зато гусь был запечён качественно, что слегка улучшило впечатление о пиве. В XXI веке обычно было наоборот: кормёжка дерьмо, а пиво нормальное, так как разлито на заводе и рукожопы из паршивого заведения к его производству не прикасались. Как такие бары умудрялись выживать — загадка. Разве что местная публика была непритязательна и приходила только «за атмосферой»…

Хорошее пиво изобретут только в XIX веке, об этом Ос когда-то вычитал на стене бара в Мехико. Именно тогда, Ос не помнил точно, в каком году, некий то ли швед, то ли норвежец[7], впервые в истории получил чистую культуру пивных дрожжей. И вот тогда-то понеслось. До этого чистых пивных дрожжей в природе не встречалось, так как дрожжи не упускают возможности увеличить своё многообразие, как оно обычно и бывает у живых организмов. И этот скандинав разделил историю пивоварения на ДО и ПОСЛЕ, неизбежно повлияв, при этом, на ход истории человечества.

«Кому-то, чтобы изменить историю, надо путешествовать в параллельную реальность, где прошлое», — подумал Ос. — «А кто-то разрабатывает новые технологии».

Освальд знал эту историю про пивоварение, поэтому совершенно не удивился тому, что всё продегустированное в Европе пиво походило на помои.

В условиях средневековой пивоварни вывести чистую культуру дрожжей невозможно. О стерильности не может быть и речи, поэтому даже если невероятные пивовары-виртуозы Средневековья сумели-таки вывести чистую культуру, то сохранить её от загрязнения другими культурами дрожжей они не смогут. А неправильная порода дрожжей может засрать пиво побочными продуктами жизнедеятельности, чего правильная порода дрожжей делать не должна, поэтому пиво получится дерьмовым. То есть таким, какое Освальд наблюдает в своей деревянной кружке.

Это не значит, что пивовары этой эпохи какие-то неумехи, отнюдь нет. Просто они работают с тем, что есть, а скандинав сделал очень точный инструмент, нивелирующий вероятность ошибки до минимума. И это была настоящая революция.

Допив поганое пиво и доев отменного гуся, Ос встал из-за стола и пошёл на выход. Альваро бросил на стол пару монет и направился вслед за ним.

В ратуше Нарвы было малолюдно.

Альваро подошёл к рабочему столу, за которым сидел единственный сотрудник муниципалитета. Коротко переговорив с ним, вероятно, на латыни, он вернулся к Осу.

— Тут, в общем-то, нет никого из значимых персон, — сообщил он.

— Как они вообще управляют этим городом? — недоуменно спросил его Ос.

— Нечем управлять, судя по всему, — пожал плечами испанец. — Разруха, хаос… Они, как я думаю, решили, что городом сейчас управлять невозможно, поэтому не надо даже пробовать.

Освальда это поражало. Хуицилихуитл, взрослый мужик, фактически, из позднего неолита, перед лицом эпидемии почему-то не потерялся и держал город в ежовых рукавицах, а эти индивидуумы из эпохи Высокого Ренессанса подняли лапки кверху и разбежались по домам. Хотя надо понимать, что эпидемия в городе только началась и пока не поздно что-то предпринять.

— Спроси у него, умеет ли он писать письма на русском, — попросил Ос Альваро.

Испанец вернулся к писарю и начал беседу. Освальд прислушался и понял, что это действительно латынь. Мёртвый язык, который своей мёртвой хваткой держит Европу в едином культурном пространстве…

— Говорит, что знает человека, который может написать письмо на русском, — сообщил Альваро.

— Пусть даст адрес или проведёт, — попросил Ос.

— Что такое «адрес»? — не понял его Альваро.

— Ну, где живёт этот человек, — пояснил Ос.

— А, теперь понял, — кивнул Альваро. — Мудрёно говоришь иногда, спешу заметить… Словечки совсем непонятные используешь… «Адрес»… Вроде на кастильском, но как-то не так звучит…

— Не обращай внимания, — махнул рукой Освальд.

Альваро поговорил с писарем, после чего тот встал, обозначил полупоклон Освальду, на что тот кивнул, затем пошёл к выходу.

На улице писарь сказал что-то Альваро, тот кивнул, после чего писарь уверенно пошёл по мостовой на запад.

Спустя минут семь пути они встали у двухэтажного дома с высокой оградой.

— Говорит, что вот здесь живёт господин Пантелей, — перевёл слова писаря Альваро.

Освальд постучал в ворота. Нет ответа.

— Возможно, говорит, уехал господин Пантелей, — вновь перевёл реплику писаря Альваро.

— Так нахрена он нас сюда волок? — недоуменно спросил Освальд. — Эх, думаю, плохая это была затея — пробовать ехать в Россию…

Из-за ограды раздалось старческое брюзжание, а затем реплика на русском, или сильно похожем на него, языке. Интонации были грубоватые. С такими обычно матерятся.

Писарь что-то сказал на русском, или похожем, языке, после чего получил ответную реплику, тоже грубую. И начал переводить.

— Говорит, что платить за письмо будем серебром, бумагу тоже за наш счёт, а если письмо «gosudar» не понравится, то мы этого Пантелея не знаем, — перевёл перевод Альваро.

Это трёхэтажное толмачество жутко надоело Осу, но поделать с этим прямо сейчас было ничего нельзя.

— Скажи, что деньги есть, — вздохнул он.

Писарь минут пять утрясал все вопросы с русским за забором, после чего кивнул на прощанье и ушёл обратно в ратушу.

Пантелей, как оказалось, нормально говорил на латыни, поэтому эта лингвистическая эквилибристика могла быть упрощена, как минимум, на один уровень, но понятно это стало только сейчас.

— Текст какой? — спросил Альваро.

— Диктуй… — Освальд напряг извилины, чтобы родить короткое, но ёмкое сообщение. — Его Величеству… Как там звать их «gosudar»? Ему, короче. Пусть пишет, что из-за океана прибыло посольство верховного правителя Хуицилихуитла IV, лидера и отца нации великого Метцтитланского союза. Прибыло не просто так, а с дарами, а также выгодными деловыми… то есть для переговоров. Пусть также напишет, что у нас чума уже отбушевала, а все члены посольства уже переболели и угрозы не представляют. Вот, собственно, и всё.

Альваро переводил слова Освальда на латынь, а Пантелей записывал сначала в черновике, то есть на выскобленном б/у пергаменте, а затем переписал всё в чистовик — качественную бумагу, потому что с другой к царю письмо даже не поднесут.

— Спроси его, как можно передать письмо, — попросил Ос.

Альваро вступил в диалог с Пантелеем, говорили минуты две, после чего покивали друг другу с пониманием и синхронно посмотрели на Оса.

— Ну? — не понял тот этих телодвижений.

— Говорит, надо стрелой запустить к Ивангороду, — ответил Альваро. — Но могут в ответ пристрелить…

— Надо рисковать, — вздохнул Ос. — Запустим…

Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 1 апреля 1522 года

— Господи, как же всё медленно… — протянул Освальд, не находящий себе места.

Они встали в том же трактире, где подают хорошую птицу, но дерьмовое пиво.

Русские со стороны крепости сообщили, что письмо направлено в Москву, хотя они недовольны, что в них стреляли из лука.

«Отчаянное время — отчаянные меры», — подумал Освальд без сожаления.

До Москвы путь неблизкий, поэтому на бюрократию может уйти целый месяц, но они не скованы временными рамками, но хотелось закончить все дела побыстрее. Если бы всё шло по плану Освальда, то он в одной только Испании проваландался бы год-полтора.

Хуану Безумную надо было бы посадить на трон, для чего пришлось бы нанять небольшую армию, позаботиться о том, чтобы её не скинули хотя бы в первые полгода — работы ожидалось выше крыши…

Но судьба истерически смеётся над осовскими потугами и бросает ему в лицо камни. Но эти камни оказались бриллиантами, так как теперь ему не нужно делать ничего. Даже если они сейчас плюнут на всё и уйдут обратно в Мексику, общая ситуация всё равно будет с жирным знаком плюс.

— Освальдо, они прислали человека, — вбежал в трактир Альваро.

— Наконец-то! — воскликнул Ос и вскочил из-за стола.

Прибежав к мосту, они увидели человека, стоящего на той стороне.

Альваро крикнул ему что-то на латыни, тот ответил на ней же.

Ос решил для себя, что сегодня же приступит к изучению латинского языка. А то стыдоба — живёт почти что в Латинской Америке, а латыни не знает…

Впрочем, в Мексике латынь вообще не нужна, так как там сотни языков и тысячи диалектов, даже науатлем владеют далеко не все. Без усатых проблем хватает…

Поболтав с русским посланником, Альваро с улыбкой повернулся к Осу:

— Голубиной почтой получили письмо из Москвы — нам разрешили проезд!

— Отлично! — обрадованно воскликнул тот. — Сейчас же выезжаем!

Русское государство, г. Москва, 23 апреля 1522 года

В пути делать было, решительно, нечего. Они шли пешком, так как на телегу погрузили провиант и разборные палатки. Зимняя одежда была на них, поэтому климат Прибалтики, а затем и России, не оказывал на них существенного влияния.

Нет, холодно было. Погода препаршивейшая, стылая, выбивающая тепло из самих костей, но когда идёшь, вроде нормально.

Ночами стояли лагерем, отогреваясь у костров, а с наступлением утра шли вперёд.

Дороги в Москву были проходимы, что удивило Освальда. Слыхивал он расхожую фразу, дескать, в России дорог нет, есть только направления. В чём-то верно, так как, иногда, дорога по дуге огибала леса, формируя замысловатые маршруты.

Но вот она, наконец, Москва…

— Неплохо тут московиты расстроились, — оценил увиденное Альваро.

— Это что такое вообще, Ос? — подошёл к ним один из отряда охраны.

Он указал рукой на красные стены.

— Это Кремль, Мототл, — ответил Освальд. — Тут живут русские «gosudar».

— Как пирамида верховного правителя? — уточнил воин.

— Ага, что-то вроде того, — кивнул Ос.

— Умеют строить, видно, — с видом знатока оценил сооружение Мототл.

Войдя на территорию Кремля, они прошли к большому зданию, где их уже ждали.

Вероятно, царь или государь не понял, с кем имеет дело, так как никогда не слышал о Мецтитлане, но порядковый номер Хуицилихуитла его впечатлил. Или по каким-то другим причинам, но их приняли почти сразу.

Для начала держали в предбаннике, мариновали перед встречей, всего два часа, что по-божески.

Затем вышел молодой парень и обратился к ним на латыни.

— Говорит, что Василий III, правитель земель и что-то ещё, готов нас принять, — перевёл Альваро.

Их пропустили в тронный зал. Вошёл Освальд, Альваро, а также четыре воина с тяжеленными сундуками.

Знали бы местные разбойники, сколько килограмм золота мимо них проехало в обоссанной крестьянской повозке…

«Я бы на их месте волосы на жопе рвал, узнай такое…» — мысленно усмехнулся Освальд.

Василий III выглядел, как наделённый властью человек. Взгляд тёмно-карих глаз волевой, смотрит хмуро. Лицо худое, что нехарактерно для правящих фигур современности. Тот же Генрих VIII, король Англии, болтают, был упитанным человеком. Впрочем, он не репрезентативен, а Россия — это вам не Англия…

Про рост сложно что-то сказать, но видно, что русский правитель не слаб физически и внешне здоров. Кожа не бледная, как того обычно ждёшь от жителей холодных и пасмурных земель.

Василий III заговорил на латыни, так, будто каждый день на ней разговаривает.

— Говорит, чего пришли, с чем пожаловали, — шёпотом перевёл его слова Альваро.

— Скажи, что мы прибыли наладить дипломатическую связь с великой русской державой, — надиктовал Освальд. — И привезли дары.

Альваро перевёл его слова, после чего Василий III кивнул, давая знак, что можно.

— Ну-ка, выкладывайте, — обратился Ос к воинам на науатле. — И не роняйте, мать вашу, аккуратно и быстро, ставите, открываете крышки и отходите с поклоном. Исполнять.

Воины выполнили всё в точности, как сказал Освальд, а Василий III, сидящий на троне, аж подался вперёд, когда увидел, что там внутри.

Золотые слитки. Часть из них Освальд лично отлил перед отплытием. У них этого дерьма под каждым кустом по кучке навалено, а тут вон, серьёзного человека вогнало в величайшее удивление.

Там, примерно, пятьдесят килограмм. Ос не считал и не взвешивал, когда закидывал слитки в сундуки из корабельного хранилища. Сколько влезло, столько и привезли.

Но, к чести Василия III, удивление длилось секунды три, после чего лицо его вновь приняло волевое и каменное выражение. Он покивал и произнёс что-то на латыни.

— Говорит, что рад такому щедрому дару, — перевёл Альваро.

— Скажи, что это мы рады, что лидер великой державы принял наш скромный дар, — решил понтануться Освальд.

Раньше он потел за золото. Считал, что срубил банк и жизнь больше не будет прежней, только вот… жизнь и так не будет прежней, а сам он, со временем, перенял мезоамериканское отношение к золоту — наплевать на этот бесполезный металлолом. Медь дороже золота. И полезнее.

Тем временем, Василий III вновь изрёк что-то своим низким голосом.

— Говорит, что надо переходить к сути, а то дел много, — перевёл Альваро.

— Ну, тогда начинай переводить, — приготовился Ос.

Беседа шла медленно, так как напрямую говорить было нельзя, но суть Василий III уловил быстро. Сразу видно было, что на троне сидит не случайный человек.

А суть таилась в том, что Освальд намекнул о несметном богатстве Хуицилихуитла IV, который много слышал о Василии III, причём, несомненно, только хорошее, поэтому решил помочь августейшему коллеге по опасному бизнесу материально. Но взамен ему нужна небольшая услуга. И вот когда зашла речь об услуге, Василий III встал с трона и пошёл, дав им знак рукой.

Спустя менее чем пять минут они уже сидели за столом в небольшом кабинете, куда слуги спешно укладывали блюда с аппетитно выглядящими яствами.

Василий III оторвал ножку утки, откусил кусок и прожевал. Потеряв интерес к ножке, он выпил полкубка вина и ожидающе уставился на Освальда, который не ел, а тоже ждал развития событий. Альваро подоплёки ситуации не понял, поэтому начал есть сразу вслед за Василием III. Осу пришлось пнуть испанца под столом.

— Скажи, что суть услуги заключается в ряде военных вторжений… — заговорил Ос. — Пока никакой конкретики, но желаемое Хуицилихуитлом IV направление — запад. Литовское великое княжество, Польское королевство, Священная Римская империя…

Альваро, уронивший свиное рёбрышко на стол, начал спешно переводить. Уровень их дипломатии это, конечно, смазало, но видно было, что Василия III такой ерундой не смутить.

В ходе перевода осовских слов на латынь Василий III несколько раз приподнимал бровь, а также удивлённо поглядывал на Освальда. Помолчав пару минут, он вновь заговорил.

— Спрашивает, о каких количествах золота и серебра идёт речь, — перевёл Альваро.

— Скажи, что немного, — вздохнул Освальд. — Где-то десять тонн золота в ближайшие пару лет мы достанем, а на остальное нужно больше времени.

Альваро перевёл, а Василий III вновь с трудом сдержал внешние проявления экзистенциального ахуя.

— По серебру… — продолжил Освальд, сдерживая улыбку. — Двадцать-тридцать тонн в те же пару лет. Но с серебром у нас дела получше, поэтому с годами объёмы будут расти.

Царь вновь помолчал несколько минут. В ходе этого молчания забежал испуганный мужичок в длинном кафтане, упал на пол в поклоне, после чего подошёл к Василию III и зашептал что-то ему на ухо.

— Мог бы и открытым текстом говорить… — тихо сказал Освальд Альваро. — Мы-то по-русски вообще не понимаем…

Альваро улыбнулся и кивнул.

Правитель Русского государства отпустил человека, после чего вновь заговорил.

— Сказал, что золото проверили, всё настоящее, — сообщил Альваро. — И ещё спрашивает, какие сроки. У него есть некие проблемы с соседями, поэтому сразу начинать войны он не может.

— Переведи, что нашего правителя устроит, если война с Литовским великим княжеством начнётся через двенадцать лет, — произнёс Освальд.

После перевода самодержец с пониманием кивнул. Условия его вполне устраивали. Затем он снова заговорил.

— Золото и серебро нужно как можно быстрее, — перевёл Альваро. — Говорит, что мы не хуже него знаем, что у Русского государства проблемы с серебром.[8]

Освальд в душе не подозревал, что у русских за проблемы, но держал морду кирпичом и кивал.

— Ещё говорит, что если доставим ему в этом году хотя бы пару тонн серебра, то он сразу же начнёт готовиться к войне, — перевёл Альваро. — Уверенно говорит, что за двенадцать лет он соберёт такую армию, что литовцы от одного грохота броней побегут на поклон к кесарю римскому.

— Ну, Бог в помощь, — улыбнулся Освальд.

Вот Хуицилихуитл удивится потом, что оказывается, по его приказанию была проспонсирована серия войн за океаном.

5. Гонки на колесницах

Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 26 мая 1522 года

— Да, наконец-то! — воскликнул Освальд, заходя на корабль.

Из-за каравана, отправленного Василием III, который, почему-то, не царь, они шли в Нарву целый месяц. Это пешком было, сравнительно, быстро пройти, примерно, восемьсот километров, а с длинной вереницей телег, гружённых дарами, а также со всем обслуживающим их персоналом, они ползли по грязи, в которую превратились, внезапно, грунтовые дороги, порой меньше двадцати километров в сутки.

Василий III нагрузил их щедрыми дарами, которые нужно было доставить Хуицилихуитлу IV. Самым ценным даром можно считать фарфор, доставленный аж из самого Китая. Помимо десяти ящиков хрупкой посуды, царь послал с ними полтонны соболиных шкур, которые, всё равно, не мог выгодно продать в Европу из-за собственного карантина и пандемии гриппа, а также стальное оружие, кольчуги и пятьдесят килограммов булата. Булатом русские называли качественную сталь, которую может обрабатывать далеко не каждый мастер-оружейник. Поэтому, вместе с булатом поехал мастер Никита Платов со всей семьёй. Под семьёй понимается не жена и пара детей, а СЕМЬЯ, то есть жена, пятеро сыновей, трое из которых с жёнами и детьми, три дочери, не выданные замуж, а также престарелая мать самого Никиты Платова.

На каравелле «Святая Исидора» и так, из-за обилия грузов, было очень тесно, но Освальд не собирался отказываться от компетентного мастера, поэтому решил пожертвовать свою каюту, лишь бы доставить его в Новый Свет. А ведь было ещё и кузнечное оборудование, без которого Платов не мог налаживать свою работу на новом месте.

Василий III хотел дать ещё пару мастеров разных стезей, но Освальд попросил его отложить передачу на следующий рейс.

Русский государь очень благоприятно оценил широкий жест Хуицилихуитла IV, поэтому не хотел ударять в грязь лицом с ответными дарами. Сто метров шёлка, аналогов которому в Мезоамерике никогда не видели — это груз, который догнал Освальда в районе поселения Струги. Видимо, государь посчитал, что отдарился слабовато, ну или нашёл шёлк уже после отъезда Освальда.

И вот теперь, после всего, что они пережили в этом медленном путешествии, можно уходить в Мексику.

Королевство Датское, г. Копенгаген, 3 июня 1522 года

Если до Дании «Святая Исидора» дошла нормально, то уже в проливах началось что-то непонятное.

Из порта вышло два парусно-гребных судна, оснащённых пушками на носу. Флаги на них датские, пушки приведены в боевую готовность, а абордажная команда на верхней палубе.

— Они долбанулись совсем? — озадаченно спросил Освальд.

— Мы не справимся с таким количеством противников, — вздохнул Альваро. — А даже если и справимся божьей помощью, то после этого нас прикончит форт…

— Посмотрим, — вздохнул Освальд.

Евротур ему нравится всё меньше и меньше, но, если они переживут встречу с датским флотом, то больше не будет остановок и лишних рисков.

Парусно-гребные суда не стали приближаться, а подали некие знаки, которые воспринял капитан «Святой Исидоры». Паруса были опущены и каравелла легла в дрейф, а затем и встала на якорь.

От ближайшего датского корабля отделилась лодка, на которой было всего пять человек.

Когда шлюпка приблизилась на достаточное расстояние, начался диалог.

Капитаном «Святой Исидоры» был Фернандо де Гранада, уроженец, как подсказывает его фамилия, Гранады, последнего оплота мусульман в Испании. Капитан несколько раз упоминал, что он первый из их династии, рождённый в Гранаде, откуда, по семейному преданию, бежали его древние предки, спасаясь от арабского нашествия.

Как и любой торговец-мореплаватель, он был вынужден освоить несколько языков, в число которых датский, к сожалению для Освальда, не входил.

Единственной надеждой был Альваро, а также древняя латынь, которой он владеет. В прошлый раз они имели дело с таможенниками, а сейчас, судя по всему, на них будут наезжать военные. Военным языки знать необязательно, поэтому могут быть проблемы.

Альваро начал беседу с приветствия на латыни. Ос немного подучил этот язык, оказавшийся не таким сложным, поэтому уже кое-что понимал.

— Здравствуйте! — помахал рукой Альваро.

По лицу усталого датчанина в стальной кирасе было видно, что он его понял.

— Чего здесь забыли? — невежливо спросил главный датчанин на не очень хорошей латыни.

— Мы держим путь на запад, — ответил Альваро.

— Прохода нет, — сообщил датчанин. — На территории королевства объявлен карантин.

— Мы не собираемся останавливаться в королевстве, — сказал ему Альваро. — Наш путь лежит прямо.

— Не положено, — покачал головой датчанин.

— Дай ему денег, — посоветовал Освальд на науатле.

— Мы можем заплатить положенную пошлину, — начал коррупционную схему Альваро, выделив особо слово «положенную».

— Заплатите, — не стал спорить датчанин. — Но прохода нет. Возвращайтесь обратно.

— Похоже, что этот дядя совсем охренел, — констатировал Освальд на науатле.

— Что говорит этот человек? — спросил датчанин.

— Он говорит, что вам положена премия за такую бдительность и верность долгу, — нашёлся Альваро. — Мы заплатим двойную пошлину, если вы нас пропустите.

— Да хоть… — начал что-то грубое датчанин.

— Не будем торопиться, да? — вмешался другой датчанин. — Надо всё взвесить, провести осмотр корабля…

— Нельзя проверять корабли, таков королевский указ, — покачал головой главный.

— Но мы ведь можем увидеть опись товаров, ведь так? — предложил альтернативу его подчинённый.

То есть прямым текстом предлагалось поверить на слово, а также принять деньги. Коррупция существовала всегда. И сегодня Освальд получил очередное подтверждение коррумпированности датских таможенников и вообще всех, кто отвечает за охрану проливов.

— Давайте список, — вздохнул главный.

В итоге, капитан де Гранада передал им лист со старой описью когда-то доставляемого груза, а Освальд растряс кубышечку и передал коррупционерам пять золотых монет. Неприятно, конечно, но другого пути из Балтики просто нет. Возвращаться в Нарву Освальду не хотелось.

Жадные датчане убыли на свои парусно-гребные суда, а «Святая Исидора» продолжила свой путь.

Метцтитланский союз, г. Туспан, 14 июля 1522 года

Торговый ветер[9] позволил «Святой Исидоре» добраться до Нового Света на пару недель быстрее, чем планировал капитан.

Освальда напрягало, что за штурвалом их корабля стоит человек, который не до конца понимает, как правильно планировать морские путешествия.

Но вот они дома.

Освальд поймал себя на мысли, что после, практически, средневековой Европы, страдающей пандемией гриппа, современная ему теперь Мексика воспринимается не иначе, как дом.

Здесь у него близких гораздо больше, чем в родном мире. Здесь не надо никого обманывать, не надо притворяться бандитом, не нужно лгать самому себе, чтобы ещё лучше лгать другим. Здесь у него есть дом, женщина, благодарная работа… Если какое-то место и можно называть домом, то Метцтитлан для Освальда самый настоящий дом.

В Туспане их встречал ставленник Хуицилихуитла IV — Амоксхуа I, один из сыновей покойного ныне Куетцпалли III. Это назначение было очень хорошо воспринято другими городами-участниками Метцтитланского союза и, вообще, окружающими условно-нейтральными городами: это значило, что Хуицилихуитл IV не собирается «переворачивать игру», ставя своих детишек на важные посты, а сохраняет нынешнее положение вещей, обеспечивая преемственность власти. В качестве гарантии лояльности Амоксхуа I он оставил в Метцтитлане всех его братьев и мать, чтобы не вздумал ничего лишнего. Вдобавок к этому, администраторы в Туспане — сплошь метцтитланцы, то есть, при формальном сохранении преемственности власти, фактическую власть справляют бюрократы Метцтитлана. Амоксхуа I же подмахивает документы и выступает лицом, по которому, в случае чего, будут больно бить.

Вот и сейчас он играл роль «лица», так как встречал чужаков, прибывших в порт Туспана.

Чужаками оказались совсем не чужаки, а наоборот, самые настоящие свои, в честь чего уже началось приготовление праздника.

Освальд решил остаться, так как, после Евротура, надо было хоть немного передохнуть, ну и русский мастер, со своей «небольшой» семьёй, плохо перенёс трансатлантическое плаванье, поэтому тоже нуждался во времени, чтобы прийти в себя.

За три с лишним часа был накрыт торжественный стол в пирамиде правителя, куда Освальд решил привести русского мастера, свою охранную команду и экипаж «Святой Исидоры».

Евротур можно было считать крайне успешным. Мало того, что они удостоверились в полной и непроглядной заднице, накрывшей Европу, так ещё привезли огромное количество комплектов брони, экзотическое для этих мест оружие, дары русского государя, мастера-оружейника, а также овец с курами.

За длинным столом, на подушках, они начали торжественную трапезу.

Амоксхуа I посадил Освальда по правую руку от себя, что свидетельствовало о высочайшем уважении. Он прекрасно помнил, как исторически недавно Освальд брал Туспан. Кровавый штурм навсегда отпечатался в памяти Оса, осознавшем тогда, что он не прирождённый воин. Он мог бы привыкнуть к этому, но отчётливо понял тогда, что это не его. Юноши мечтают о таком, радуются, когда их отправляют на войну, но там нет ничего, о чём они мечтали. Когда бывшие юноши, залитые кровью, раненые и усталые, осознают это, происходит надлом. Кому-то такое приходится по душе, от таких нормальным людям стоит держаться подальше, кто-то бросает это дело, не касаясь больше оружия, а кто-то, большинство, мирится с положением вещей и продолжает заниматься не своим делом. Освальд смел надеяться, что в силах попасть во вторую категорию.

«Только психопат может привыкнуть к постоянному кровопролитию и выбрать эту стезю, как основную, в своей жизни», — подумал Освальд с горечью.

— Расскажи нам, Видевший Солнце, — тронул его за левое предплечье правитель Туспана. — Как живут люди за Океаном? Какие чудеса ты видел? Люди там похожи на испанцатлей?

— Люди живут, — кивнул Освальд, отвлёкшись от грустных дум. — Там почти как у нас, но местами холоднее. Быт у них тоже разный. Мы были в разных местах. В стране испанцев было тепло, но холоднее, чем здесь, когда мы уходили. В стране французов было чуть холоднее. У англичан мы долго не задерживались, но там тоже другая погода. А на земле русских мы видели снег.

— Снег? — не понял правитель Туспана.

— Снег, — кивнул Освальд. — Как лёд, только рассыпчатый и лежит на земле.

— А-а-а, снег! — вспомнил Амоксхуа I. — Привозили к нам когда-то, да, отец приказал привести нас, чтобы мы посмотрели…

Воспоминания о покойном отце отразились на лице Амоксхуа I тенью.

— Вот этот человек — Никита Платов, — указал Освальд на русского, осторожно жующего кукурузную лепёшку. — Он родом из России. Там снег лежит большую часть года. К сожалению, он пока что плохо говорит на науатле, поэтому не сможет передать словами, каково это.

— То есть снег просто лежит на земле? — не поверил Амоксхуа I. — И никто не собирает?

— А зачем? — усмехнулся Освальд.

Правитель Туспана обдумал мысль.

— Ну, чтобы… — заговорил он. — Да, ты прав.

Он просто не знал, что можно сделать со снегом.

— А что испанцатли? — задал Амоксхуа I следующий вопрос. — Всё ещё хотят отнять у нас землю?

— Сейчас им не до наших земель, — покачал Освальд головой. — Грипп достиг их берегов и истребляет всех, кому не посчастливилось заразиться…

Амоксхуа I, как и большинство верных адептов Вечного Солнца, знал, что есть микробы, есть вирусы, а также грибки и им подобные. Всё это Освальд, давным-давно, в письменной форме, передал жрецам новой религии, поэтому прихожане усваивают эти сведения на догматическом уровне. С религией по-другому никак, потому что, если не утвердишь догматом, потом обязательно появятся умники, ставящие это под сомнение, а до появления материальных доказательств ждать ещё очень долго. Достаточно мощные микроскопы будут изобретены столетия спустя, поэтому вирусы увидеть люди смогут ещё очень нескоро. Но Освальд надеялся, что доказательство существования грибков и бактерий сделает логичным предположение, что жрецы «не кинули народ» с вирусами.

Опасная дорожка — религия на основе науки, но Освальд не видел альтернативного пути тогда, не видит и сейчас.

Из преимуществ культа Вечного Солнца было то, что он эффективен. Смертность, при соблюдении всех заповедей, падает многократно. Люди меньше заболевают, детская смертность снизилась в несколько раз, в целом здоровье прихожан крепче, чем у адептов старой религии, которая не работала вообще никак. Но есть довольно много упёртых фанатиков, которые втихаря устраивают человеческие жертвоприношения, а также поклоняются старым богам иными способами. В городах таких уже давно переловили и казнили, но выжившие, как партизаны, попрятались в лесах, живя общинами. Как и всегда, старая религия покинула города и перебралась в сёла…

«Если ничего не делать с этим, они могут существовать так столетиями…» — подумал Освальд, приложив к губам деревянный стакан с пульке[10].

— Печально слышать, что кого-то ещё постигла наша беда… — с искренним сожалением произнёс Амоксхуа I.

Причинно-следственной связи между большими проблемами в Европе и выживанием мексиканцев он не видел, как и большая часть мезоамериканского населения.

Не будь гриппа, Освальд не смог бы и пяти процентов из осуществлённого сделать. Кортес, не подохни он от гриппа в Теночтитлане, просто бы убил его от греха подальше. И пала бы Ацтекская империя, но не так, как получилось, а несколько иначе: конкистадоры бы выжили, доставили награбленное золото на Кубу, после чего падение Мезоамерики было бы уже не остановить…

— Да, это большая трагедия, — не стал спорить Освальд. — Как идут дела в Туспане?

— Вечное Солнце благоволит нам, — с улыбкой ответил Амоксхуа I. — Мор окончательно оставил наш город около двух месяцев назад, люди уже начинают забывать эти тяжкие времена. Пусть нас осталось не так много, как раньше, но зато мы теперь можем смотреть в будущее с некоторой уверенностью.

— А как дела у остальных? — спросил Освальд.

— На юге, среди руин майя, бушует оспа, — ответил Амоксхуа I. — Но у нас, слава Вечному Солнцу, не замечено ни одного больного. Благодаря ритуалам метцтитланских жрецов все жители Туспана надёжно защищены от оспы, что в очередной раз доказывает, что лучше объединяться, чем воевать.

Освальд понимал, что Амоксхуа I так рационализирует поражение своего отца и фактическую потерю независимости Туспана, поэтому не стал никак комментировать его слова.

— Из Метцтитлана есть какие-нибудь новости? — задал он другой вопрос.

— Позавчера пришла почта, — ответил правитель Туспана. — В Метцтитлане провели праздничные поединки боксёров. Титул сильнейшего получил Ацхок Ягуар…

Новости спорта Освальда интересовали меньше всего, но перебивать Амоксхуа I он не стал.

— … в гонках на колесницах победу одержала команда Чёрных Колибри… — продолжал тем временем туспанский правитель.

— Погоди, — не выдержал Освальд. — Колесницы? Гонки?

— А, тебя же давно не было, — усмехнулся Амоксхуа I. — Через месяц после твоего ухода за Океан, благословенный Хуицилихуитл IV приказал строить циркхль. Циркхль — это такое поле, вокруг которого проложена дорога. Вот на этой дороге и ездят колесницы, в которые запрягают испанцатльских лошадей. Сейчас всего восемь команд колесничих. Две из них поддерживает Хуицилихуитл IV, одну сообщество магнатов, одну я, а остальные — другие города. Они соревнуются за первое место, приз победителю — пять тысяч монетлей. Гонка выглядит очень зрелищно. Это даже лучше, чем бокс и борьба. Не говоря уже о соревновании лучников или бегунов… Как вообще можно смотреть на бег людей?

Про магнатов Освальд знал. Эль президенте решил, что управляемые богатеи ему нужны, поэтому на ранних этапах дал крупные суммы только внедряемых тогда монетлей проверенным людям. Прицел был на то, чтобы эти ребята тратили очень много денег, чтобы они расходились по рукам. Наблюдение показало, что даже когда эти ребята буквально сорят деньгами, монетли имеют свойство консолидироваться в руках предприимчивых барыг, а не расходиться в мену среди народа. Тогда эль президенте решил, что надо держать ручных магнатов, чтобы через них точнее контролировать и регулировать денежные потоки. В итоге вышли ходячие банки, которые были подотчётны лично Хуицилихуитлу IV, являющие собой де факто министерство экономики. Но это сведения по состоянию до отплытия «Святой Исидоры». Как оно сейчас — бог весть…

— Кто придумал это? — спросил Освальд.

С одной стороны, развлекать и отвлекать население от суровой действительности надо, это правда. Но в случае с колесницами и гонками…

На ум Освальда пришло, что в Древнем Риме тоже любили гонки на колесницах, причём гораздо сильнее, чем приснопамятные гладиаторские бои, ставшие своеобразной визитной карточкой канувшего в Лету Древнего Рима в XXI веке. Гонки в Цирке — это главное и основное развлечение граждан Рима, так гласил ролик на Ютубе, просмотренный Освальдом когда-то. Гладиаторские бои были чем-то вроде бокса, а гонки на колесницах — что-то вроде футбола, если проводить аналогии. А футбола тогда просто не было. В XXI веке футбол любили и смотрели примерно 2,9 миллиарда человек, остальные либо относились к нему нейтрально, либо не любили его. Даже сам Освальд, нет-нет, но смотрел ключевые матчи, а в детстве некоторое время активно играл…

«Надо устранять это упущение», — подумал он. — «Если популяризовать футбол среди жителей Метцтитланского союза, то это ведь бешеные бабки…»

Если не складывать монетли в сундуках, а пускать их в ход — на социалку, на военное дело, на масштабные инфраструктурные проекты, то они вернутся тысячекратно. Высокая социалка повлияет на воспроизводство населения, военное дело позволит со временем завоевать обе Америки и отразить любые европейские поползновения, а развитая инфраструктура позволит заселить завоёванные территории кучей народу, которая появится благодаря высокой социалке. Выглядит соблазнительно и амбициозно.

Поэтому футбол в их условиях важен. Если в XXI веке такие высокодоходные предприятия были в руках незаинтересованных лиц, желающих только стать богаче самых богатых или остаться самыми богатыми из богатых, то в их реалиях футбол, бокс, гонки на колесницах и им подобные «развлечения», будут в руках Освальда и эль президенте. И они вместе не дадут бурному потоку монетлей расходоваться на всякую ерунду.

Они будут строить акведуки, возводить высокие стены вокруг ключевых городов, формировать могучую и вооружённую по последнему слову техники армию, строить мощный флот, основывать новые поселения, а также ставить новые храмы, чтобы покорённое или вступившее в Метцтитланский союз население не осталось вне доминирующей культуры.

Освальд хотел, чтобы Мексика вышла из бронзового века империей, а не испанской колонией.

И он давно пообещал себе, что приложит к этому все свои усилия.

6. Перед бурей

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 18 июля 1522 года

Вот за что Освальд любил нынешнюю Мексику — дороги.

От Туспана до Метцтитлана вела прямая как стрела каменная дорога, в которую вложена куча денег и человеческих ресурсов. Это сделали Освальд и Хуицилихуитл IV, которого Ос предпочитал называть Эль Президенте.

Даже с учётом длинной вереницы из телег они добрались до Метцтитлана за какие-то несколько дней. Освальд ещё не отошёл от бесконечной русской дороги, которую больше никогда не забудет.

«На месте Василия III я бы часть денег потратил на налаживание инфраструктуры», — подумал Освальд. — «Впрочем, у него своя голова на плечах».

На самом деле, это был немаловажный вопрос. Без хороших дорог не может быть и речи об организованном и массированном наступлении в Литовское великое княжество.

«Надо прекратить думать о Европе и начинать думать об Америке», — мысленно одёрнул себя Ос. — «Здесь, я уверен, накопилась куча проблем».

За прошедшие месяцы метцтитланцы насыпали новую деревянно-земляную стену, расширившую территорию города. Пусть такая стена выглядит не очень надёжно, при этом на самом деле являясь ненадёжным решением, но это лучше, чем встречать врагов в чистом поле. Впрочем, в отдалённых планах есть возведение полноценных каменных стен, которые будут толщиной не меньше шести метров и высотой не менее восьми. Крайне дорого, нерационально, но зато Метцтитлан будет бессмысленно брать штурмом.

В Европе бы такой не самый крепкий город с каменной стеной не стал бы большим препятствием для достаточно крупной армии, но в Новом Свете европейские армии малочисленны, пушек у них, соответственно, меньше, потому даже не слишком высокие каменные стены станут для них непреодолимым препятствием.

Освальд это понимал, Хуицилихуитл это понимал, но торопиться было нельзя. Их неустойчивая экономика позволяет делать гораздо больше, чем раньше могли даже ацтеки, но оцепление немаленького города толстой и высокой стеной явно не входит в список новых возможностей.

Проще было бы сделать стены из бетона, но Ос не знал рецепта и понятия не имел, где надо начинать искать. Технология недоступна, поэтому он вынужден работать с тем, что у них есть.

Наконец, их кортеж заехал в город.

На главной улице было, как всегда, многолюдно: торговцы стояли за лавками, продавали пшеничное зерно, кукурузу, живых животных на убой, посуду, бронзу — то есть всё, что горожане готовы были купить.

— … выступление боксёров состоится через три дня на Арене Борьбы! — вещал глашатай. — Вход платный — один монетль за человека! Порадуйте себя и своих близких незабываемыми впечатлениями от битвы двух гигантов — Амикоа Силача и Ахуехуетла Медведя!

Телега проехала дальше, оставив глашатая читать остальные объявления заинтересованным прохожим.

Храм Вечного Солнца был по правой стороне. Вокруг него было скопление народа, а у подножия стоял лично прелатль Куохтемок, что-то степенно вещающий. Вероятно, что-то мудрое и актуальное.

Освальд помахал ему рукой. Куохтемок кивнул и указал в сторону дворца. Это значило, что встретятся они у Хуицилихуитла.

Дворец верховного правителя, к которому подъехал тележный кортеж, претерпел ряд существенных внешних изменений.

Во-первых, вокруг дворца появилась площадка незанятой земли, уже успевшая зарасти травой и кустарником.

Во-вторых, эту территорию начали огораживать не очень толстой каменной стеной. Вероятно, в оборонительных целях, но Освальд бы не стал утверждать, так как пока ничего с ней не ясно.

В-третьих, верхние этажи пирамиды перестроили, то есть снесли, а затем возвели три этажа кирпичного здания, с окнами, дверями, черепичной крышей — Хуицилихуитл оценил комфорт правильно построенного европейского жилья премиум-класса.

У разметки будущей ограды возвели здание охраны, где сидела стража дворца.

— О, Освальтль! — встретил пришельца начальник стражи, Икуалан. — Рад видеть тебя!

— Приветствую, Икуалан, — ответил ему Ос с улыбкой. — Правитель дома?

— Он редко куда-либо выезжает, — ответил начальник стражи. — А ты с дарами из дальних земель?

— Именно, — кивнул Освальд. — Мы заезжаем?

— Разумеется! — ответил Икуалан. — Только мои ребята проверят всё.

— Без проблем, — произнёс Освальд.

Где-то минут сорок стража изучала дары и грузы, доставленные из Старого Света. Они удивлённо вздыхали, разглядывая элементы латной брони, зачем-то нюхали соболиные шкуры, а также поражённо щупали шёлк.

— Ребята, вы бы это… — вмешался Освальд, у которого начало кончаться терпение. — Потом налюбуетесь, а пока делайте свою работу.

Стража окончательно изучила всё привезённое и проверила обозников на предмет оружия, после чего их наконец-то запустили на территорию.

— Грузы в правительственное хранилище, — дал указание Освальд. — Я к боссу. Альваро, за мной.

Грузы потянулись к большого размера каменному ангару с большими деревянными воротами, где их примут на баланс с последующим отчётом лично Эль Президенте.

Ос и Альваро поднялись по пирамиде, с которой когда-то давно скидывали тела принесённых в жертву людей, вошли в главный холл кирпичной надстройки и наткнулись на стражу.

— Освальтль! — радостно воскликнул Охтли. — Мы ждали тебя! Правитель готов принять тебя немедленно!

— Приветствую, — кивнул ему Ос с улыбкой. — Веди.

Естественно, перед вхождением в одно помещение с Хуицилихуитлом, пришлось пройти процедуру омывания спиртом. Но качество сервиса за прошедшее время сильно возросло, поэтому их завели в душевые, где предложили раздеться и пройти омовение сначала спиртом, затем чистой водой.

Омовение осуществляли симпатичные служанки, одетые в специальную одежду из сока гевеи, то есть резины.

Гевею должны были привезти из Латинской Америки, но по состоянию на момент отплытия ничего такого ещё не было, поэтому Освальд был рад, что проекты не стоят на месте в его отсутствие и развитие идёт своим ходом.

Инструкции, данные Ирепану и Суле, позволили не ждать его возвращения, а начать производство резиновых изделий. Естественно, что водонепроницаемая одежда первым делом попала во дворец, где её теперь носили все слуги, вынужденные регулярно проходить дезинфекцию.

Обтягивающие белые костюмы выгодно подчёркивали фигуры служанок, активно работающих щётками.

— Девица, как тебя зовут? — спросил Альваро у одной из девушек, трущих его щётками.

Девушка ничего не ответила, продолжив свою работу.

Спустя минут десять их провели в нормальную душевую, где отмыли от спирта водой и оттёрли хлопковыми полотенцами.

В старую одежду одеться им дадут только на выходе из дворца, а пока им выдали хлопковые рубашки и штаны приличного вида и фасона.

— Не кажется ли тебе, что это уж слишком? — тихо спросил Альваро. — Я слышал, что правитель сильно не любит каких-то микробов, но, может, ему лучше часто мыться самому, чем мыть всех, кто к нему приходит? Так ведь будет выгоднее…

— Он здесь хозяин, — пожал плечами Ос, считающий, что бзик Хуицилихуитла IV действительно обходится очень дорого.

Наконец, они вошли в тронный зал.

Пол исполнен из красного кирпича, который был аномально тёплым. Вероятно, внизу расположена система отопления, про которую Ос когда-то давно говорил Ирепану.

Такое отопление — ничего нового, на самом деле: отопительная печь расположена где-то в основании пирамиды, но тёплый воздух идёт сюда по системе из керамических или каменных труб, проходя через весь пол и все стены. Поэтому все задвижные окна открыты, так как иначе тут будет невыносимая духота. Названия системы отопления[11] Освальд не помнил, но владел понятием об общих принципах, и даже начеркал что-то на пергаменте, который остался у Ирепана.

Вероятно, корпорация Оса представила «инновационную» разработку Эль Президенте и тот захотел, чтобы у него дома всегда было тепло.

— Прибыл, наконец-то, — довольным тоном произнёс Хуицилихуитл IV. — Рад тебя видеть в целости и сохранности.

— Взаимно, повелитель, — поклонился Освальд.

— Какие новости? — спросил Эль Президенте.

И Освальд рассказал. Рассказал про пандемию гриппа, выкашивающего сейчас Европу, про экономическую катастрофу, идущую вслед за этим, про упадок их армий, мануфактур. Не забыл рассказать и про голод, возникший в некоторых регионах, а также о том, что испанцы переживают сейчас настоящую гражданскую войну, конца которой не видно, так как Ос застал даже не разгар.

Также Ос рассказал о том, что наладил дипломатическую связь с Русским государством, которое дало согласие на развязывание тотальной войны против держав Европы. Про то, что государь Василий III ждёт первого транша золота и серебра, а так бы уже начал подготовку новой армии, которая сокрушит всех врагов Метцтитланского союза.

— Золото, серебро? — недоуменно спросил Хуицилихуитл IV. — То есть он готов убивать всех этих белых людей ради бесполезного металлолома? Никогда не пойму этих европейцев…

— В его стране наблюдается нехватка серебра, чтобы осуществлять товарооборот, — заметил Освальд.

— Так ввёл бы медные монеты! — недоуменно воскликнул правитель. — Или что-то ещё, чего у него в избытке! Эти европейцы так глупы, что вызывают у меня смех напополам с недоумением…

Можно было бы объяснить ему, что в Европе феодализм и централизованного управления денежными потоками наладить просто невозможно, но Ос понимал, что Хуицилихуитлу это уже известно. Эль Президенте никогда не упускал возможности показать своему двору, что европейцы отсталые и глупые, лишь по несправедливому недоразумению получившие некое технологическое опережение Метцтитланского союза.

— Будет золото и серебро для моего неожиданного союзника, — решил Хуицилихуитл. — Что ещё?

— Он прислал мастера-оружейника, умеющего делать великолепную сталь, — сообщил Освальд. — Они называют её булатом и мечи из неё выходят качеством выше, чем всё, что мы могли наблюдать у испанцев.

— Сталь, которая лучше стали испанцатлей? — заинтересованно подался вперёд правитель. — Покажи.

— Альваро, — дал Ос знак.

Испанец прошёл к сундукам с дарами, которые уже были занесены специальными слугами.

— Вот этот меч — изготовлен из булата, — продемонстрировал Освальд длинную саблю. — Острота высокая, прочностные характеристики выше, чем у испанских мечей.

Ос передал меч правителю. Тот принял меч, взмахнул им несколько раз, прислушавшись к звуку. Охтли оперативно поставил перед ним соломенное чучело, обтянутое кожей. Предусмотрительность этого парня всегда поражала Освальда. Походило на чтение мыслей.

Хуицилихуитл нанёс рубящий удар по «шее» чучела. Сражаться правитель умел, причём с самого детства, поэтому удар вышел мощным и быстрым. «Голова» чучела упала на пол, высыпав немного соломы.

— То есть этот человек умеет производить такую сталь? — спросил удовлетворённый результатом правитель.

— Нет, производить он её не умеет, — покачал головой Освальд. — Но русский государь передал в дар примерно пятьдесят килограмм булатной стали, из которой этот мастер сделает большое количество мечей.

— Капля в море, — покачал головой Хуицилихуитл. — Но меч действительно очень хорош! Мне нравится! Хотя жаль, что этот мастер станет бесполезен, когда закончится эта сталь.

— Я много говорил с ним во время путешествия, — сообщил Освальд. — Булат он производить не может, но это не значит, что он перестаёт быть кузнецом. Сталь попроще ему по силам, поэтому нужна будет руда и топливо.

— Хорошо, — кивнул правитель, садясь обратно на трон. — Сколько оружия и брони удалось купить?

— Хватит, чтобы заковать в сталь полторы тысячи воинов, — ответил Освальд. — Ещё есть две тонны пороха, а также четыреста восемьдесят три аркебузы. Последние очень разного качества, так как я брал всё, что можно было купить.

— Это всё очень кстати, — покивал правитель. — Пурепеча создают проблемы на западе. Они собрали могучую армию, которой уже успели разбить армию испанцатлей.

Хуицилихуитл ожидающе уставился на Освальда.

— Армию испанцев? — спросил тот, подумав, что надолго Мексику оставлять нельзя.

Слишком много чего произошло в его отсутствие.

— Да, отряд некоего испанцатля Пиз… — начал правитель. — Охтли! Как его там звали?

Охтли взял пергамент со столика и развернул его:

— Франсиско Писсаро, мой повелитель.

— Полторы тысячи испанцатлей взошли на холмы земли пурепеча, — заговорил Хуицилихуитл. — Назад вернулась лишь сотня. Этого Пизыро пурепеча взяли в плен и держат в клетке. Оружие и броня испанцатлей досталась Тангахуану II, который теперь считает себя непобедимым. Мне нужно как-то поколебать его уверенность, потому что это плохо для нашего престижа.

То есть Хуицилихуитл хочет, чтобы кто-то навалял пурепеча.

— То есть ты хочешь, повелитель, чтобы пурепеча были разбиты? — предположил Освальд.

— Именно, — кивнул правитель. — В ближайшие месяцы я собирался отправить в их земли пять тысяч воинов с бронзовым оружием, но теперь мы сможем, вдобавок к ним, отправить дополнительную тысячу со стальным оружием. Надо разбить пурепеча наголову, чтобы ни у кого не осталось сомнений в нашем превосходстве.

— Моё участие в войне… — осторожно произнёс Освальд.

— Глупо будет тратить твоё время так бездарно, — вздохнул правитель. — Ты будешь заниматься своими делами, а армию поведёт испанцатль Маркос.

Маркос Кальдерон — это представитель пленных испанцев, некогда бывший одним из приближённых Кортеса. Сейчас он тоже неплохо устроился, заняв должность инструктора в метцтитланском войске. Вероятно, Хуицилихуитл дал ему некий кредит доверия, раз собрался назначить его военачальником в походе на пурепеча.

То, что с пурепеча у народов, покорённых ацтеками, всегда были проблемы, для Оса не было большим секретом. Ацтеки всегда воевали с пурепеча, но каждое их вторжение всегда заканчивалось провалом. Ацтеки не умеют воевать в горах, это все знают.

Правда, цивилизации ацтеков как таковой больше нет, ведь судьба ушедшего войска неизвестна. Но отоми впитали в себя часть культуры и воинских традиций ацтеков, поэтому кто-то непричастный мог бы ожидать, что ничего не изменится и пурепеча так и останутся непокорёнными.

Увы, но армия Метцтитланского союза теперь воюет совершенно иначе. Дисциплина, тщательная подготовка, качественная экипировка — это не гарантии успеха сами по себе, но, в спайке с компетентным командованием, имеющая всё это армия — это нечто иное. И пурепеча к такому не готовы. Поэтому им скоро настанет безальтернативный конец.

— У нас очень мало стали, Освальтль, — произнёс правитель. — Твоя задача — решить эту проблему. Если мы будем зависеть от поставок европейской стали, то, в конце концов, проиграем.

Ос припомнил, что оставлял Давида во главе железоделательного производства, где, на момент отплытия в Европу, дела шли довольно неплохо. Это было странно и требовало разбирательств.

— В ближайшее время будет достаточно бронзы, — заметил Освальд. — Другие народы не имеют ничего, кроме камня и дерева, поэтому мы можем победить любого.

— Испанцатли не успокоятся, — покачал головой Хуицилихуитл IV. — Да, они не могут ожидать больших пополнений из-за Океана, но даже того, что у них есть сейчас, хватит на нас с остатком. Пизыро — это лишь моросящий дождик перед бурей. Будут ещё испанцатли, а мы не готовы. Разберись со сталью, работай усерднее, пока у нас ещё есть время. Тучи сгущаются, Освальтль. И когда разразится буря, мы должны быть готовы встретить её.

7. Кризис металла

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 25 августа 1522 года

Батальоны идут на войну.

Освальд стоял на балконе своего дома, расположенного у главной площади, и смотрел на уходящие колонны вооружённых людей, идущих убивать и умирать ради интересов своего государства.

На этот раз повезло и он не будет участвовать в этом кровопролитном и жестоком дерьме, поэтому внутренне он радовался, что не среди этих людей. Не все из них вернутся домой.

В первые дни после возвращения домой Освальд принял дела у Ирепана и Сулы, которые не прохлаждались всё это время, а усердно работали над улучшением благополучия ОсКорп.

Производство бронзы увеличено втрое, так как медь и олово, добываемые и покупаемые по всему Союзу, первым делом идут на склады ОсКорп, откуда на медеплавильные производства, где производят лучшую во всей Мезоамерике бронзу.

Часть бронзы в слитках уходит на местный рынок, чтобы не позволить загнуться мелким производствам, а часть идёт на выполнение госзаказа.

Госзаказ включал в себя производство бронзовых кирас, мечей, копий, аркебузов, а также боеприпасов к ним.

Аркебузы, то есть арбалеты, стреляющие свинцовыми шариками, сильно зависели от производства качественной стали, с чем были определённые проблемы.

Та сталь, выпускаемая Давидом, кое-как подходила для изготовления мечей, топоров и паршивого качества кирас, но требовала дополнительной обработки при использовании её для дуг аркебузов.

А аркебузы были нужны…

Производство пороха они так и не освоили, причём вряд ли освоят без европейского технического уровня, поэтому в качестве альтернативы виделся только аркебуз. И чтобы соорудить адекватный образчик нужны были стальные дуги и качественные перекрученные тетивы. Кишки диких животных обрабатывали по-всякому, после чего получали некоего качества тетиву, которую использовали для луков и аркебузов. Из-за силы натяжения стальных дуг такие тетивы «жили» недолго, но альтернативы просто нет. Будь у Освальда кевлар в изобильном количестве, вопроса бы не возникло, но до кевлара им примерно столько же, сколько до мексиканской космической программы. Столетия, а может и тысячелетия, если вспомнить, как с этим шло дело в Мексике XXI века.

Зато эффективность аркебузов была выше всяких похвал: научить солдата стрелять из него было гораздо легче, чем даже из мушкета, хотя мушкеты в своё время славились тем, что обучение их использованию в тысячу раз легче, чем обучение компетентного лучника или в десять раз легче, чем обучение компетентного арбалетчика.

Механизм эксплуатации аркебуза очень прост: натягиваешь тетиву, ставишь на блокировку, помещаешь в медную трубку свинцовый шарик, тщательно наводишь на цель через механический прицел, нажимаешь на спуск. Бздыньк — шлем вминается, а череп противника лопается как перезрелый арбуз.

В голову попасть не так просто, как это показывают в кино, поэтому основная масса попаданий будет по телу, но и в этом случае ситуация для жертвы будет очень паршивой. Это тебе не свинцовый снаряд из пращи, который сломает кость или оставит обширную гематому. Это фактически тяжёлая пуля, которая способна войти в организм жертвы на приличное расстояние.

Но если противник не оснащён стальной бронёй, то аркебуз мог стрелять арбалетными болтами. Стандартный аркебуз, производимый ОсКорп, может дослать болт на дистанцию примерно сто пятьдесят метров, то есть как обычный арбалет. Если свинцовая пуля теоретически способна оставить противника боеспособным, то вот арбалетный болт не оставлял никаких шансов. Невозможно сражаться, когда у тебя в ноге или в животе торчит грязный кусок дерева с наконечником из стали. Этот человек точно в битве больше не участвует, а из способов лечения есть только малоэффективное вырезание болта из живой плоти или избавление жертвы от лишних мучений путём добивания…

В целом, арбалеты в контексте урона живой силе имеют больший потенциал, чем аркебуз.

Но аркебуз имеет перед арбалетом существенное преимущество в носимом боезапасе, а также в простоте изготовления этого самого боезапаса.

Хуицилихуитл IV посчитал, что аркебуз — это мастхэв в метцтитланской армии, поэтому в императивной форме выставил крупный заказ, который и выполняли всё это время Ирепан и Сула.

Вся сталь, которую умудрялся рожать Давид Кабрера, почти целиком уходила на стальные дуги для аркебузов, а на брони и мечи с топорами не оставалось практически ничего.

Бронзовые оружие и инструменты не уступали, по версии отоми, стальным аналогам практически ни в чём, зато куда легче производились, поэтому амбициозные планы Давида на создание оружейного цеха Метцтитлана остались незаслуженно забыты.

На самом деле, стальные оружие и инструменты были лучше бронзовых практически во всём, кроме коррозийной стойкости, но в их условиях удовлетворение всех потребностей в стали было чем-то немыслимым. Дорого это и нерационально. Поэтому только бронза и они не откажутся от неё ещё очень долго…

Освальд наблюдал за тающими за городскими стенами колоннами и видел, что в каждой «коробочке» не менее сотни аркебузиров. Ирепан и Сула проделали огромную работу и выполнили правительственный заказ, поэтому заслужили премирование.

«Когда разгребём с новыми самогонными аппаратами, надо дать всем без исключения сотрудникам щедрые премии», — сделал зарубку на память Ос. — «А то оставлять без внимания такое усердное вкалывание будет очень недальновидно».

Всего у Освальда, как гласил полугодовой отчёт Сулы, в штате числилось четыре тысячи двести сорок девять работников на контракте. Из-за этого частную территорию ОсКорп пришлось дополнительно расширить и построить там новые жилища для работников. Корпоративные квартиры ценились работниками очень высоко, так как Освальд задавал высокие планки по качеству жизни своих людей. В каждом дворе есть колодец, общественные туалеты и умывальне на первом этаже каждого дома, с проведением воды и отведением нечистот в общий канал, уходящий прочь из города.

Многие простые граждане Метцтитлана живут в гораздо худших условиях, поэтому никто из работников Оса ещё не жаловался на качество жизни, что было частью его корпоративной доктрины.

Штат пополнялся не только из выкупленных рабов, но и из вольных, изъявивших желание стать сотрудником ОсКорпа. Желающих было так много, что Ирепану пришлось взять на себя ответственность за применение предусмотренных Освальдом критериев отбора.

Зона ОсКорп существенно разрослась, давно став отдельным районом Метцтитлана. Правила на ней были особые, одобренные Хуицилихуитлом, который был заинтересован в том, чтобы продукция ОсКорп продолжала поступать в его войска.

Правила были особыми, но, в сути своей, простыми.

Нельзя было просто так заходить в зону ОсКорп. Это позволяло избавиться от лишних глаз и ушей, а также существенно сократить число эпизодов воровства. Некоторые городские индивиды любят прихватывать «бесхозные» вещи.

Нельзя было торговать в зоне ОсКорп без одобренной администрацией ОсКорп лицензии, что позволило уничтожить конкуренцию в вопросе питания сотрудников на обеденных перерывах. Также это увеличило санитарную безопасность, которую легко могли поставить под угрозу пришлые торгаши с непонятной едой.

В остальном городе ничего такого не было, но в зоне ОсКорп эти два простых правила соблюдались неукоснительно.

Корпоративная среда была эффективной, но очень необычной для этого времени и места. Концептуально новый вид взаимоотношений людей, иначе и не скажешь.

Освальд просто создал для себя привычную обстановку, когда люди не относятся друг к другу как к вещам, а работают сообща во имя высшей цели. Пока что под высшей целью понималось расширение на мезоамериканский рынок. Затем можно будет задуматься о выжимании испанцев из Латинской Америки, которая сейчас совсем не латинская, а также не совсем Америка.

Но экономическая экспансия на юг возможна только после военной экспансии, а у них тут даже территория Мексики не под полным контролем.

«Пурепеча…» — подумал Освальд. — «Единственная преграда на пути к метцтитланской доминации».

Только пурепеча серьёзно занимаются бронзой. Совсем недавно, где-то полтора года назад, Ос был готов многое отдать за то, чтобы они поделились секретами, но время прошло и они сами освоили изготовление качественной бронзы. Пусть потрачено было много ресурсов, но оптимальная рецептура раскрыта, поэтому знания пурепеча больше не нужны.

Больше никто, кроме метцтитланцев и пурепеча, секретом бронзы не владеет, поэтому против метцтитланской стали и бронзы они могут выставить только камни и палки.

Наконец, воинство ушло, а Освальд вернулся в свой кабинет.

Сегодня он на выходном, а завтра поработает немного с Давидом, после чего начнёт детально разрабатывать очередную денежную реформу.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 26 августа 1522 года

Мастерская кузнеца гремела молотками и кувалдами, шипела закаляемым металлом, иногда оглашаясь руганью на науатле и испанском.

Давид, изрядно раздобревший на неограниченном пайке, положенном уважаемому мастеру, стучал кувалдой по крице.

Был здесь механический молот, приводимый в действие лошадиной силой, но лошадей мало, поэтому их особо не напрягают, соблюдая для них самый передовой и гуманный режим работы. Поэтому, когда у специальных лошадей был обед или отдых, в работу включались люди с кувалдами.

Давид никогда не отлынивал от работы, поэтому лично стучал кувалдой по крице в монотонном ритме. Работа эта была тяжёлой, малоэффективной, если сравнивать с механическим молотом, но зато дешёвой.

Крицу они получали в штюкофене, который «изобрёл» Освальд, передав свои ограниченные знания Давиду, который до этого знал только каталонский горн.

Выход крицы из штюкофена был не таким уж и большим, если сравнивать с каталонским горном, но в штюкофене были выше температуры, поэтому в крице содержалось незначительно больше восстановленного железа.

Это тяжёлый процесс, трудно поддающийся регулированию, поэтому Освальд всегда опасался, что по совершенно случайным причинам плавка может пойти не так и суточная крица будет запорота, что означает нарушение заранее утверждённого плана.

Штюкофен за сутки даёт около восьмидесяти килограмм разнородной стали, хотя они закладывают в плавку около двухсот килограмм очищенной и обогащённой доступными способами руды. Часть руды закономерно превращается в шлаки, часть в чугун, часть выгорает к чертям, но то, что остаётся — это и есть сталь.

С неоднородностью металла поделать ничего нельзя. У Давида хватает квалификации чтобы отличать дерьмовую сталь от чугуна, а также хорошую сталь, которой в одной плавке редко бывает свыше 20 %, от двух предыдущих состояний.

Вот эти примерные 20 % целиком идут на аркебузные дуги, а остальные 80 % на инструментарий и оружие. Броню Давид делать отказался, так как это контрпродуктивно на фоне бронзовых изделий отомских мастеров.

Давид возглавлял стратегическое производство, поэтому пользовался уважением в народе, но не зазнавался. Хотя то, что он не смог отказать себе в женской ласке и взял уже пять жён из местных — это, конечно, его не красило. Но человек слаб, поэтому Ос относился к этому с пониманием.

Мастер Никита Платов основал свою «булатную лабораторию» по соседству с кузней Давида.

Эти двое, после длительной беседы на ломаном науатле, установили вооружённый нейтралитет, так как Давид чувствовал в Никите конкурента, а Никите не нравились «нехристианские» методы работы Давида.

«Нехристианскость» методов работы Давида заключалась в том, что он использовал непонятную печь, которая переводит ценную руду в шлак и чугун.

Платов ещё не ставил свою сыродутную печь, которая «покажет, как надо делать железо», предпочтя сначала выполнить заказ Хуицилихуитла на булатные мечи.

Пятьдесят килограмм булата — это огромный объём, которого хватит на несколько лет интенсивной работы.

Давид, как стало ясно из беседы, завидовал Платову, так как тот уже имел высококачественную сталь и ему надо «всего лишь» сделать из неё оружие, на что способен «любой дурак». Но впоследствии практика показала, что булат требовал особого обращения и навыков, которые можно получить только эмпирически, то есть долгой практикой.

Хуицилихуитл хотел, чтобы Платов сделал точные копии подаренной русским государем сабли, только без рубинов и позолоты. Это оружие, а значит, украшения излишни.

Платов и сыновья сейчас сооружали горны и готовились к работе, а Давид мерно стучал по расколотой на четыре куска крице, выбивая из неё шлаки.

Физическая сила и выносливость Давида позволяла ему работать часы напролёт, чем не могли похвастаться даже самые сильные представители народа отоми. Впрочем, это вопрос времени и кормёжки. Подмастерья Давида сидят на мясной диете, поэтому стремительно обрастают мышцами, параллельно получая опыт, которым охотно делится Давид. У него уже два десятка подмастерьев, из которых шестеро имеют статус старших подмастерьев, то есть людей, которым можно доверить некоторые процессы. Желающих вкалывать как проклятый ради незначительного количества качественного железа было мало, но Давид находил таких людей и постоянно расширял штат, так как даже он понимал, что аппетиты правителя его нынешние масштабы производства никогда не удовлетворят. Поэтому растут новые штюкофены, проводятся осторожные эксперименты, нанимаются новые люди — всё ради увеличения объёмов производства стали.

И всё равно, несмотря на предпринимаемые меры, стали отчаянно не хватает.

Освальд про себя называл это металлургическим кризисом, который возник исключительно по вине европейцев. Если бы они не приходили со своими стальными бронями и мечами, Союз бы был доволен и бронзой. Но однажды «распробовав» сталь, Эль Президенте не хотел от неё отказываться или хоть сколько-нибудь себя ограничивать.

Войско ушло на войну, а значит, неизбежны потери элементов экипировки и оружия, что ещё сильнее усугубит металлургический кризис, ведь потерянную сталь не вернёшь…

— … нет, что-то с твоей идеей не так, — вытер Давид пот со лба. — Не будет это работать. Мы и так с этими высокими трубами намучились…

Даже несмотря на то, что Ос в итоге оказался прав с новыми печами, Давид всё ещё оставался консерватором, который счёл успех модернизации даром божьим, которые, как известно, редко повторяются.

— А про заранее подогретый воздух что думаешь? — спросил Освальд.

— Тут не знаю, — пожал плечами Давид. — Но если верить тебе, а я тебе верю, это должно поднять нагрев. А оно нам не надо.

— Почему? — недоуменно спросил Ос.

Он-то знал, что чем выше температура, тем больше металла в итоге получится.

— Свиное железо[12], — вздохнул Давид. — У нас и в этих печах его зело много выходит, а с большим нагревом его будет ещё больше.

Идея с предварительным подогревом воздуха в печи пришла к Освальду случайно. Он долго думал над проблемой, даже рассматривал прожектёрскую идею получения чистого кислорода, чтобы увеличить температуру плавки, но в итоге додумался до того, чтобы удлинить трубы, что обеспечить ещё большую тягу, а также пристроить к печи дополнительный отсек, где воздух, который будут подавать меха, предварительно нагревался. С увеличением тяги это теоретически должно существенно повысить температуру плавки, что даст им больше качественной стали. Ничего нового он не придумал, так как в Европе такую печь уже давно изобрели, но Освальд об этом не знал.[13]

— Ну… — Освальд задумался. — Так-то ты прав, но я считаю, что секрет успеха именно в высоких температурах. А ты, кстати, думал о тиглях?

Ос что-то такое слышал и видел про тигельные плавки металла. По телевизору он несколько раз видел репортажи с металлургических заводов, где расплавленное железо наливали в металлические тигли, где это железо булькало. Но он видел только это и никогда не вдавался в подробности. Зачем? Ведь мир казался ему незыблемым и он считал, что так будет всегда…

«Никто, сука, в здравом уме, не предположит, что окажется в ином мире, где металлургия только начала свои робкие шаги в направлении цивилизации стали и бетона…» — посетила его в этот момент философская мысль.

— Не думал ещё, — покачал головой Давид. — Мне работать надо, давай вечерком приходи, пульке выпьем и обсудим всё?

Видно, что кузнец потерял интерес к разговору, поэтому дальше его теребить будет бесполезно.

— Хорошо, вечером зайду, — кивнул Освальд.

Давид вернулся к явно любимой работе, а Ос направился к мастерской Никиты Платова.

— Доброго дня, — приветствовал он Никиту, кладущего кирпичную кладку.

— И тебе не хворать, Освальд, — ответил Никита. — С чем пожаловал?

— Поговорить хотел о кузнечном деле, — произнёс Освальд. — Есть у меня идея одна…

— Ты с кладкой мне помоги, а заодно и поговорим, — предложил Никита. — Мож, чего дельного подсказу с твоей идеей.

Русский акцент наутля звучал очень странно. Ос слышал русский акцент английского, испанского, на такое уникальное сочетание, которым говорит Платов, ему ещё слышать не доводилось.

— По рукам, — улыбнулся Освальд. — Дело, собственно, вот в чём…

8. Опустынивание и гринго

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 27 августа 1522 года

— В специальной негорючей посуде плавить свиное железо? — переспросил Платов.

— Да, — кивнул Освальд.

— Дело нехитрое и мне известное, — кивнул Платов. — Только работы много и дорого всё это. Дров и угля сожжём очень много.

— С углём я уже кое-что придумал, поэтому проблемы не будет, — заверил его Ос. — Ты можешь поставить этот горн?

Он вспомнил, как называлась эта штука. Только раньше для него все эти металлургические технологии представлялись чем-то не особо важным и безумно далёким от жизни агента под прикрытием в картеле Синалоа.

К сожалению, именно эти, обрывочные и ненужные раньше, знания — единственное, что имеет значение. То, чему его учили в полицейской академии, тут никому не надо, весь его жизненный опыт XXI века, обретённые навыки — всё это бесполезный багаж знаний, который, практически нигде, не применить в Мезоамерике XVI века…

Но кое-что он знал, поэтому не сидел без дела, а пытался применить эти знания на пользу делу.

Например, ещё до отплытия в Европу, он проводил экспериментальные плавки меди и железа с каменным углём.

Получалось некое дерьмо.

То есть, плавки удавались, потому что каменный уголь давал высокую температуру, но полученный металл, почему-то, был неприемлемо дерьмового качества. Ос подозревал, что в каменном угле есть некие примеси, которые смешиваются с металлом, придавая ему нежелательные характеристики.

И во время пути в Европу, в самой Европе и на обратном пути Освальд думал об этом. Потому что его знания вступали в конфликт с практическими результатами.

Он точно знал, что в XXI веке промышленность давно отказалась от древесного угля, который в веке XVI является единственным видом топлива для металлургии.

В Метцтитлан везут десятки тонн древесины из дальних северных земель, где разрешена рубка леса. Подавляюще большая часть этой древесины идёт именно на пережигание в древесный уголь, чтобы удовлетворить растущие аппетиты метцтитланской металлургии. Меньшую часть используют в строительстве и отоплении, но из-за особенностей климата расходы довольно низки.

И тут было о чём подумать.

«Как у нас получают древесный уголь?» — задал себе мысленный вопрос Освальд.

Древесину укладывают штабелями в некое подобие пирамиды, обмазывают всё это сверху донизу глиной, засыпают землёй, оставив небольшой «люк» в основании пирамиды. Через «люк» древесину поджигают, после чего, когда стало ясно, что горение началось, перекрывают люк слоем глины и земли. Внутри, без доступа кислорода, происходит горение древесины. Суммарно такая печь могла работать месяц, а выхлопа в итоге лишь 1/3 угля от всего объёма заложенной древесины. Невыгодно, но безальтернативно.

На корабле делать было нечего, поэтому Ос массировал себе мозг различными размышлениями и каталогизацией своих знаний на пергаментных носителях.

У него уже есть целый набор экспериментов, которые нужно было провести с каменным углём.

Перспективным Ос считал попытку пережигания каменного угля в печах без доступа к кислороду. Аналогии нельзя использовать как аргумент, Освальд это знал. Ведь древесный и каменный уголь имеют только внешние сходства, но не внутренние. Впрочем, попытка — не пытка. В бескислородной среде древесина превращается в уголь, так как в ней выгорает всё лишнее. Почему это не может сработать с каменным углём?[14]

Это нужно, как минимум, тщательно испытать, потому что идея звучит на миллион долларов.

Следующим экспериментом Освальд назначил смешивание и пережигание угля с нефтью, надеясь получить в итоге что-то адекватное. Выглядело тупо, но проверить он должен был.

Нефти в Мексике, как золота, а золота, как говна. Недалеко от Туспана должно располагаться крупное месторождение нефти, из которого усердно качали чёрное золото даже в XXI веке.

«Странная штука — нефть у нас есть, золото с серебром у нас есть», — подумал Освальд. — «Почему мы не стали второй Аравией, где шейхи строят себе высоченные отели?»

И он знал ответ.

Гринго.

У Мексики только две проблемы: опустынивание и гринго. Нет, ещё есть проблемы с ожирением и преступностью. Но две эти проблемы исходят из проблемы с гринго.

С нефтью можно сделать много чего. Культура перегонки спирта в Метцтитлане находится на высоком уровне, поэтому приспособить наличные самогонные аппараты под новые веяния труда не составит. Керосин — это шикарное топливо для освещения, о чём Освальд догадался не сразу. Он был детёнышем асфальта, который никогда не сталкивался с таким видом освещения как керосиновая лампа. Живи он в какой-нибудь деревеньке, возможно, идея получения керосина пришла бы к нему сразу, но для того, чтобы дойти до этой концепции ему пришлось посычевать месяц-другой на корабле, наедине со своими мыслями.

Ацтеки и отоми не видели в нефти топлива. Она вонючая, маркая, жидкая и плохо горит. Поэтому они нашли ей применение в… медицине. Нефтью мазали болячки, употребляли внутрь при некоторых заболеваниях, добавляли в очаг, чтобы изгнать болезнетворных духов едким дымом и так далее.

Нельзя сказать, что ацтеки и отоми просто тупые и дремучие, так как в Европе используют методы ничуть не лучше. Ос был там недолго, но успел узнать, что в медицинской практике Кастилии широко применяют ртуть для изгнания миазмов морового поветрия. Ртуть очень токсична, но не убивает быстрее гриппа, поэтому у европейских народных целителей нет надёжных данных об эффективности или неэффективности ртути: пациент умер — значит, ртуть применили слишком поздно, пациент выжил — значит, ртуть подействовала. Этот «очень научный» подход добавляет в список «эффективных» лечебных средств кучу совершенно неожиданных элементов, таких как коровий навоз или серебряный порошок, что больше походит на средневековое мракобесие, а не медицину.

Про восточную медицину Ос, когда-то, читал несколько очень грамотных статей и знал, что там тоже очень уважали средневековое мракобесие, поэтому даже в XXI веке в ходу были тёртые рога носорогов для увеличения потенции, кости тигров, панцири черепах и так далее. Всё это поставлялось на Запад с оборотом в десятки миллиардов долларов. Коммунистическая партия Китая поощряла этот бизнес с восьмидесятых годов, поэтому такой размах торговли дерьмом шёл не без поддержки государства. А европейские мракобесы, оказалось, только этого и ждали, поэтому скупали всё это китайское дерьмо, не оказывающее никакого полезного эффекта, а затем требовали добавки. Наука вытащила человечество из тьмы незнания и магического мышления, но человечеству было комфортнее не знать и думать, что вселенная, каким-то образом, влияет на человеческую жизнь, поэтому оно с готовностью вновь прыгнуло в объятия жуликов и шарлатанов.

Поэтому у Освальда не было сомнений, что медицина и наука на планете Земля пребывает в полном ауте, повсеместно.

«Хотя есть ещё, где-то в Африке, благословенная Ваканда…» — подумал Освальд со смешком.

На самом деле, про Африку он знал ещё меньше, чем про Россию. На севере живут арабы, берберы и мавры, потом идёт непреодолимая сейчас пустыня Сахара, а затем начинается центр Африки, где живут одни негры, многие из которых даже не подозревают, что есть некие белые люди, которые готовы обратить их в рабство. Южная Африка — это вообще загадка для Освальда. Единственное, что Ос знал про Южную Африку: там, в будущем, будет Йоханнесбург, где, согласно сюжету одного коммерчески неудачного фильма, будет орудовать робот по имени Чаппи. На этом его познания о Южной Африки исчерпаны.

«А, ещё Район № 9 там будет, где инопланетяне высадятся», — вспомнил Освальд.

В общем-то, бред.

Африка сейчас на 99 % чёрная, дикая, а ловить там совершенно нечего.

Возвращаясь мыслями к нефти, Ос подумал, что им вообще ничего не мешает гнать керосин. Под Туспаном месторождения нефти, буквально, на поверхности, поэтому с её добычей особых проблем не будет.

Но керосин это не всё, что можно получить из нефти.

Есть ещё бензин, который Ос не знал, куда применить, а также мазут.

Мазут, теоретически, можно применить для плавки металлов, как минимум, меди. Только нужна будет особая печь, без контакта руды с топливом. Технически, это реализовать можно, но требует времени и ресурсов. Так получилось, что у Освальда сейчас есть время и ресурсы.

Пока Платов и Кабрера будут давать определённый выход стали разного качества, Хуицилихуитл не будет лезть в их с Освальдом дела. Но если эксперименты пойдут в ущерб производству, то Эль Президенте обязательно вмешается и применит сначала словесное предупреждение, а затем и что-то посерьёзнее. Ос успел узнать Хуицилихуитла очень хорошо и прекрасно понимал, что на сталь крепко увязаны очень амбициозные планы правителя. И никто не может предсказать, какими будут последствия нарушения этих планов по недостаточно веским причинам.

Впрочем, у Оса есть свои руки, а также руки его сотрудников, поэтому какой-нибудь процесс он наладить сможет и сам. Но нужно было поговорить с Платовым касательно горнов.

— «Горн»? — переспросил кузнец Платов. — Да, пусть так будет называться. Могу и поставлю. Мне самому он нужен для переделки булатных заготовок. Ох и задачку твой господин мне поставил…

— Ладно, не буду отвлекать, — решил закончить разговор Освальд.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 11 сентября 1522 года

Для снижения теплопотерь и общего повышения эффективности, Освальд приказал построить печь из огнеупорного кирпича.

Поташ в Метцтитлане заготавливают уже давно, поэтому на складах ОсКорп были запасы кирпича, позволившие быстро реализовать затею.

Печь для прожига угля Ос поставил высокую, шесть метров, но с узкой шахтой, которая имела ширину полметра. Кирпичные опоры делали из обычного кирпича, так как высокого термического воздействия на них не ожидалось. Сама печь была, примерно, 3×3 метра, что вышло очень дорого по материалам и усилиям, но с перспективой многократной окупаемости в ближайшее время.

Ос посчитал, что разумным будет, предварительно, просушить уголь, поэтому поместил его в помещение с десятком костров из сухих поленьев и большими связками сухого хлопка. Крайне небезопасно, с пожарной точки зрения, но все возможные меры предосторожности Ос предпринял: сушильня была за городом, на пустыре, где, предварительно, уничтожили всю траву и кустарник, а за огнём круглосуточно следило пять человек.

Поэтому, к моменту готовности печи для прожига угля, сырье уже было готово.

Уголь плотно уложили в шахту, а затем специально обученный человек поместил в основание заранее разожжённый уголь. Когда стало ясно, что процесс пошёл, Освальд приказал заблокировать последний путь для кислорода.

И всё, оставалось только ждать.

Индикатором состояния угля служили многослойные окошки из мутного стекла, вмурованные в кладку. Если процесса горения на определённом этапе не будет, то значит, что они где-то облажались и надо извлекать бесценный опыт вместе с забракованной закладкой угля, после чего устранять огрехи.

Но Освальд считал, что продумал всё. Впрочем, время покажет…

Сутки спустя, там же

Сотрудники ОсКорп вскрыли основание печи и начали извлечение, теоретически, готовой продукции.

Прожжённый уголь, имеющий матовый оттенок, был представлен существенно меньшими кусками, нежели те, которые изначально закладывались.

Где-то до середины печи всё было нормально, а затем пошло что-то непригодное и трухлявое. Примечательно, что именно при прогорании верхних участков, печь тухла и приходилось, частично, разбирать её стенки, чтобы возобновить процесс. Бесовщина и мракобесие, конечно, но это был их первый раз.

— Остальное — брак, — констатировал Освальд. — Выгрести всё к чертям, а затем произвести новую закладку.

— Будет сделано, босс, — кивнул Ирепан. — Мы получили, что хотели?

— Да, — ответил ему Освальд. — Вроде бы. Грузите на телегу.

Сотрудники быстро перекидали продукцию печи в телегу, которую Освальд сразу же повёл к кузнечным мастерским.

— И чего это? — со скептицизмом посмотрел на новый уголь Давид.

— Есть свободная печь? — спросил Освальд.

— А, это тот уголь, про который ты говорил? — кузнец поморщился. — Все печи заняты, у нас полно работы.

— Ты возьми килограмм двадцать, — попросил его Освальд. — Температуру горения посмотри и вообще испытай.

— Ну… — Давид явно не горел желанием тратить время на бесполезные эксперименты. — Ладно. Посмотрю, что за уголь у тебя получился.

Пришлось везти телегу к Платову, который за это время поставил три горна, за которыми усердно вкалывали его сыновья и он сам.

Освальд, несколько раз видевший, как ведёт работу Платов, уже не сомневался, что обработка булата — это настоящее искусство.

За всё прошедшее время, Платов сделал всего две сабли, но Хуицилихуитл был доволен и таким результатом, ведь он прекрасно понимал, что это не медь и не бронза, даже не паршивое железо, выдаваемое Давидом в рекордных, по европейским меркам, объёмах.

Вообще, Давид гнал объёмы такого поганого металла потому, что у него была вполне конкретная задача — больше стали и железа. В Европе так никто не работает, более того, мастера сочли бы это за оскорбление своей профессии — гнать, по большей части, металл заведомо плохого качества.

Знаковым событием прошедших дней было то, что, в конце августа, прибыли берберы. Они привезли ещё триста человек, потенциально пригодных для использования в народном хозяйстве Метцтитлана.

Среди них было трое подмастерьев сельского кузнеца, сам сельский кузнец, квалификацией не превышающий навыков Давида, несколько землемеров, а также разного рода ткачи и иные ремесленники.

Ос заметил, что раньше берберские пираты привозили качественных специалистов, а сейчас, почти что, случайных людей.

Отправив Альваро переговорить с капитаном берберов, Освальд узнал в итоге, что специалистов сейчас в Европе берегут, так как их осталось очень мало. Эпидемия гриппа, которая, на обратном пути, зацепила самих берберов, убивает всех одинаково, а разного калибра специалистов в Европе всегда было немного и удар эпидемии по ним был гораздо ощутимее, чем по тем же крестьянам.

Никогда не следует забывать, что грипп — это не союзник. Грипп — это убийца, которому всё равно, кого убивать.

И берберы, высадившиеся на западе Испании, внезапно наткнулись на ожесточённое сопротивление вооружённых крестьян. Высаживались ведь берберы не наобум, а по наводке от разведчиков из уцелевших в Испании морисков[15]. И специалисты типа кузнецов, рудознатцев, мастеров-оружейников, обитающих в маленьких поселениях, отныне находятся под тщательной охраной, так как уже почти все в Европе знают, что берберы имеют свой интерес в их похищении.

Освальда, будь он на месте европейцев, ситуация бы напугала. Берберам больше не нужны красивые женщины, которые занимают полезное место на кораблях, но нужны опытные и рукастые мужики. Это тревожный звоночек.

Нет, кого-то они похитили вместе с семьёй, если удалось, но берберы не любят нести напрасные потери, поэтому склонны отступать при достаточном сопротивлении.

Капитан Альбуми, лидер берберских пиратов, с которыми имеет дело Панфило де Нарваэс, человек Освальда в Новой Испании, сообщил, что в ближайшие два года вновь в рейсы выходить не будет. Он потерял четверть команды и половину товара из-за гриппа, поэтому рейс не окупился. Ему нужно время, чтобы собрать новых людей, натаскать их на делах попроще, после чего он снова будет к услугам Освальда, а пока перерыв.

Пришлось отпустить Альбуми, выплатив ему положенный гонорар.

Вообще, Освальд, на его месте, прекратил бы деятельность после пары-тройки рейсов. Платили ведь берберам очень щедро. Настолько щедро, что капитан Альбуми стал очень обеспеченным человеком сразу после первого рейса, даже если учесть, что ему пришлось поделиться гонораром с командой.

— Это твой уголь? — увидел Освальда Никита Платов.

— Да, он самый, — кивнул ему Ос. — Есть свободный горн?

— Пашка! — позвал Платов одного из сыновей. — Не грузи уголь! Обратно разгружай!

— Да, батку! — ответил парень и начал выскребать древесный уголь из горна.

— Вот, туда загрузи свой уголь, — указал Платов. — Мне ажно самому стало интересно, выйдет аль не выйдет…

Дело за словами не стало, поэтому в горн был заправлен новый уголь.

Булатом мастер рисковать не стал, поэтому взял несколько слитков чугуна и начал свою работу.

Освальд почти ничего не понимал в происходящем, но видел, что продукт экспериментальной печи загорелся с трудом, но когда загорелся, дал просраться Платову. Температура была существенно выше, чем ждёшь от обычного угля, поэтому чугун постепенно потёк. Горн у Платова был хорошим, настолько, что Давид даже не видел ничего подобного, поэтому созданная температура держалась очень хорошо. А потом треснул тигель.

Платов громко выразился на родном языке, явно матерно, после чего отошёл от горна.

Сын его недоуменно спросил что-то, на что Платов опять громко выразился. Ос не понимал диалога, но видно было, что Платов очень расстроен.

— Что происходит? — спросил Освальд.

Платов, тем временем, ходил по кузнице взад-вперёд.

— Жар слишком большой, — чуть успокоившись, ответил мастер. — Свиное железо течёт, как топлёное сало, но тигли нужны другие… Вот чувствовал, что надо было больше купить… Эх!

— Будут тебе тигли, — заверил его Освальд. — Главное скажи: ты можешь работать с таким углём?

— Конечно! — заулыбался Платов. — Булат переделывать с таким жаром будет совсем легко! А много можешь дать?

— Ну, мы за два дня нагрузили вот эту телегу, — пожал плечами Освальд.

— О, хватит столько! — от расстройства Платова не осталось и следа. — Вези столько, сколько сможешь, а мы с сыновьями придумаем, как горн переделать. Правильно же, Пашка?

— Да, батьку, — кивнул парень.

Двое младших сыновей у него были молчаливыми, в контакт ни с кем не вступают. Их понять можно. Они, фактически, в чужом мире, где живут совсем другие люди. Поэтому лучше помалкивать и держаться отца, который, вроде бы, знает, что делает.

Никита Платов, к слову, отказался долго жить на корпоративной квартире, а захотел самостоятельно поставить свой дом в зоне ОсКорп. Чем-то русским не понравилась близость кучи посторонних людей, хотя местные, если подумать, всегда так и жили. Даже в деревнях вокруг города редко увидишь много отдельных домов, так как племенной род живёт в одном-двух сооружениях из говна и палок, а если их слишком много, то строят один большой, на манер длинного дома северных американцев.

— Ты заходи сегодня, если что, — заговорил Платов. — И пульку свою принеси, зело отменная она.

— Он, — поправил его Освальд. — Пульке — это он.

— Да какая разница, пока его пить можно? — усмехнулся Платов. — Ну, удивил ты меня, Освальд, конечно! Ну, удивил!

— То ли ещё будет, Никита, — улыбнулся Освальд.

9. Голосовое сообщение

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 15 сентября 1522 года

Освальда, неожиданно, вызвали во дворец Эль Президенте.

В это время он как раз контролировал снятие очередной партии обожжённого угля, заложенного по новой методике. Виделись они пару дней назад, поэтому идей о том, в чём же причина вызова, у Оса не было.

Вновь томительные процедуры мытья спиртом, обтирание полотенцем и надевание временной одежды.

— Освальтль, — отметил его появление Эль Президенте.

— Повелитель, — совершил поклон Освальд.

— Твои люди строят что-то на пустыре за храмом Вечного Солнца, — произнёс правитель.

— Да, — кивнул Ос. — Это будет поле для новой игры, аналогов которой вы ещё не видели, повелитель.

— Интересно, — хмыкнул Хуицилихуитл IV. — Судя по тому, что видел Охтли, ты хочешь построить большой стадион для уламалицтли[16].

— Не совсем так, повелитель, — покачал головой Ос. — Это игра, которой в этом мире ещё не было. Я назвал её кутлакстолонтли[17]. Или, если коротко — кутлакс.

— Мяч? — хмыкнул Хуицилихуитл IV. — Это пока что мне ни о чём не говорит.

— Увидите сами, — улыбнулся Освальд.

Сотрудники сооружали из дерева и камня капитальный стадион, который будет окончательно готов через три-четыре года. Нужно было поставить на века, построить что-то такое же эпическое как Колизей…

Из дерева строили трибуны и хозяйственные помещения, чтобы можно было начинать проведение матчей уже этой зимой. А вот в промежутках между матчами будет идти стройка, которая превратит деревянный стадион на тридцать тысяч зрителей в каменный. Дорого, безумно дорого, но они могут себе позволить такое.

Ос мысленно уже считал прибыли: пятьдесят тысяч человек, которые заплатят по одному монетлю за место на трибуне — это одна прибыль. А вот продажа еды, напитков, а затем и сувениров с прочим мерчендайзом — это совершенно другая.

Пусть футбол — это не так кроваво и зрелищно, как бокс 8×8 и, уж тем более, как бокс 16×16, но в футболе есть что-то притягательное.

Впрочем, Ос скоро начнёт учить детвору, играющую во дворах корпоративных домов, основным правилам футбола, раздаст резиновые мячи, обшитые кожей, после чего будет ждать эффекта. Это должно произвести вирусный эффект, особенно после того, как Ос создаст несколько футбольных команд из сотрудников, с обязательными показательными матчами.

Несомненно, команды будут расти, как грибы после дождя, но, как и в случае с командами колесничих, официальные команды будут иметь лучшее, так как деньги решают.

Время и средства здорово бы сэкономил рецепт бетона, но Освальд понятия не имел, как к этому подступиться.

Нет, что-то, отдалённо похожее, они применяют: к широко используемой в Мезоамерике извести, для придания термостойкости, добавляют шамот. И именно этим раствором скреплены все кирпичные плавильные печи, так как только он выдерживает, порой очень экстремальные, температуры.

Ещё экспериментаторы ОсКорп обнаружили, что, если мешать чистую известь, доставляемую с берегов озера Тексоко, с шамотом, после чего обжигать всё это на прожжённом угле, который Освальд решил называть коксом, то получается очень хороший материал, обладающий впечатляющими свойствами. Всё дело было в температуре обжига, как показала практика.

Предстояло выяснить, можно ли заливать полученный состав в формы и строить, наконец-то, хоть что-то приличное. Но на это нужно время и люди, а Ос, в жажде наживы, задал приоритет именно футбольному стадиону.

Это можно было легко решить наймом новичков, но у них и так зарплатный бюджет самый высокий в городе, поэтому нужно дождаться увеличения прибыли, которую может, практически сразу, дать футбольный стадион.

— Теперь о твоих делах с кузнецом Платотлем, — вновь заговорил Хуицилихуитл. — Кузнец Тавитль жаловался, что ты дал ему некий новый уголь, из-за которого у него сгорела печь.

— Мы решаем проблему, — заверил его Освальд. — Это был экспериментальный уголь, который даёт очень большой жар, что должно хорошо показать себя.

— Тавитль теперь тратит время на то, чтобы построить новую печь взамен потерянной, — недобро посмотрел Эль Президенте на Освальда. — У нас острая нехватка стали, поэтому выдели людей и отправь их помогать Тавитлю. Мне важно, чтобы у меня была сталь для аркебузов, а также сталь для всего остального. Ты понимаешь, что мы в опасности, Освальтль?

— Да, понимаю, — кивнул Ос. — И я работаю над тем, чтобы стали было ещё больше. Новый уголь…

— Мне нужны не слова, а результаты, Освальтль, — прервал его Хуицилихуитл IV. — Нужны деньги — проси, я дам. Нужны ресурсы — выделю. Если тебе удастся увеличить количество ежедневно делаемой стали — тебе не придётся ничего возвращать.

Причин для беспокойства было предостаточно.

Во-первых, испанцы никуда не делись. Они сидят на островах и в Латинской Америке, откуда продолжают везти золото и серебро в Европу. Про Мексику разные слухи ходят, поэтому собираются отряды конкистадоров, которые щупают, время от времени, южные города.

Во-вторых, монополярный мир просто не мог существовать вечно. Пурепеча, во главе с королём Тангахуаном II и его дочерью, принцессой Эрендирой, собирают антиметцтитланский блок из окружающих племён и городов. К ним присоединились, преимущественно, все чичимеки, по землям которых огнём и макуахуитлем прошлись исходящие ацтеки, а также ряд городов, такие как Остоман, Тлачко, Тепекоакуилько и Сиуатлан. Последний называют Городом Женщин, так как там сейчас живёт около девятисот женщин и сотня с лишним мужчин. Сомнительная военная сила, но зато у них много жемчуга и золота. Если последнее никому не нужно, то жемчуг дружно любит вся Мезоамерика.

Только вот, по сведениям от странствующих торговцев, Сиуатлан был захвачен Франсиско Писсаро, после чего подвергнут разграблению. И всё награбленное было доставлено прямиком в Веракрус, где вновь в изобилии завелись испанцы.

Из Веракруса сказочные богатства были, мытьём-катанием, отправлены на Кубу, о чём сообщил Панфило де Нарваэс, отправив почтовый шлюп в Туспан. Дело было небезопасное, но Ос был благодарен за такие сведения.

Ещё Панфило сообщал, что у него уже долгие месяцы идут тёрки с местной администрацией, которая настраивает против него вице-короля. Диего Веласкес де Куэльяр — так звали основную проблему Панфило. Диего Веласкес пытался свалить де Нарваэса различными способами, но из-за очень неудачной попытки заказного убийства Веласкес был разоблачён и попал под суд. Вице-король не стал лично судить заслуженного аделантадо, поэтому Веласкеса отправили в Кастилию. Освальд, теоретически, мог с ним пересечься, так как они были в Кастилии примерно в одно и то же время.

Веласкес, в итоге, был оправдан — большие шишки вступились за него перед королём, поэтому вернулся на Кубу на двух кораблях с тысячей непуганых конкистадоров и задачей любой ценой привезти в Кастилию тонны золота и серебра, так как королю Карлу V нужны были деньги. Много денег.

И Панфило опасался, что следующей целью Веласкеса может стать Мезоамерика, про которую ходят весьма неоднозначные слухи.

Веракрус — несбывшаяся мечта Освальда. Он-то уже давно хотел грабануть этот город и забрать стоящие там корабли, но всё, как-то, не судьба была.

То там брюшной тиф вырезал большую часть испанцев, заставив корабли уйти в море, то, внезапно, появилась возможность съездить в евротур…

Сейчас там стоит испанский форт, прикрывающий пристань.

Но проблема Веракруса в том, что он не самый удачный путь вхождения в Мезоамерику. На побережье слишком мелко для галеонов, а там, где не мелко, очень неудобно ставить город. Поэтому Освальду было выгодно, чтобы испанцы высаживались в Веракрусе, так как продвижение вглубь будет осложнено наличием Тласкалы.

Тласкала — это неприятные земли, в которые Освальд ни за что добровольно не полезет. Впрочем, Хуицилихуитл IV был схожего мнения, так как даже не рассматривал военную экспансию, предпочтя слать послов с дарами. Ведь если испанцы решатся на серьёзный шаг, то именно Тласкала будет получать по щам в первую очередь. Желательно было её замирить и пригласить в Метцтитланский Союз.

Негативным фактором, портящим международные взаимоотношения, были распускаемые пурепеча на всю Мезоамерику слухами, дескать, Метцтитлан позиционирует себя как наследник Империи Ацтеков, поэтому с этими мудаками лучше дел не иметь, до добра не доведёт.

Но все причастные знают, что Хуицилихуитл IV ненавидит ацтеков и всё ацтекское. Большей ненависти от него удостоились только микробы.

Но народная молва распространяется, и кое-кто уже отказался от вступления в Союз, прекрасно помня владычество ацтеков.

Вообще, Тласкала — это сложный вопрос. Область горная, местами холмистая, равнин мало, поэтому они растят маис на холмах, куда подвели продвинутую, по нынешним временам, ирригацию. Ребята там живут воинственные, впрочем, как и везде в Мезоамерике.

Только коренным отличием от того же Метцтитлана является то, что в Тласкале тетрархия. Есть четыре владения: Тепетикпак, Тисатлан, Окотелулько и Киауизтлан. У каждого владения есть свой независимый вождь, но они все, вроде как, действуют сообща, принимая ключевые решения на совете. Поэтому, линия партии у них, вроде бы, одна, но договариваться надо с каждым по отдельности. И даже в том случае, если всё же решишь потратить в четыре раза больше времени на дипломатию, выяснится, что у вождей власть не автократичная, а тоже есть советы старейшин, которые за что-то отвечают и имеют свои интересы. В итоге, выходит сложная структура, чем-то похожая на древнюю республику, где интересы отдельных групп населения, то есть кланов, представляют старейшины, а их интересы представляет вождь, интересы которого представляет тетрархия.

Запутанно, сложно, поэтому Освальд в тонкости дипломатии не лез. С Тласкалой пытался договариваться Кортес, высадившийся на берега Мексики и основавший многострадальный Веракрус. Сначала тласкальцы решили потрясти пришельцев на предмет полезностей, поэтому два раза огребли от не понимающих шуток испанцев, а потом, когда возникла угроза уничтожения их городов, внезапно стали шёлковыми. Это значит, что при всей их демократии, то есть своеобразного мерила цивилизованности, если верить веяниям и трендам XXI века, тласкальцы понимают только закон силы. Ведь с Кортесом они дружить начали только тогда, когда он им, как следует, навалял.

Ос припомнил разговор с Хуицилихуитлом IV, который всё понял про испанцев и их цели по первым же боям с Тласкалой. Тогда казалось, что время Тласкалы уже прошло и им крышка, но вожди и советы уцелели, поэтому всё вновь вернулось на круги своя.

Ацтеки не смогли сломить Тласкалу, не смог этого и Кортес. Сможет ли Метцтитлан?

— Повелитель, гонец от войска! — вбежал в тронный зал Охтли.

— Отмойте его и ведите, — приказал Хуицилихуитл IV.

Спустя рекордные десять минут, всё ещё влажный после душа гонец вошёл в тронный зал и почтительно поклонился.

— Говори, — приказал правитель.

— Принёс пергамент с донесением и словесное послание от Маркоса Сориано Кальдерона, — сообщил гонец.

— Давай словесное, — разрешил Хуицилихуитл IV. — А где пергамент?

— У меня, о величайший! — вступил в разговор Охтли.

Гонец откашлялся, собрался с мыслями и начал озвучивать голосовое сообщение.

Из сообщения от Кальдерона стало ясно, что Хокотитлан, некогда союзный город, переметнулся к пурепеча, поэтому его пришлось сжечь за нарушение условий союзного договора, то есть несанкционированный выход из Метцтитланского Союза. Далее Кальдерон углубился в территории пурепеча, по ходу своего движения сжигая и вырезая деревни. Ему удалось обнаружить по пути большой караван, тащивший бронзовое оружие и брони в Паракуаро, где собирается армия пурепеча. Двести мечей, пятьсот копий, четыреста нагрудников и двести шлемов — этот улов ещё не окупал поход, но сделал осторожный шаг в этом направлении.

Маркос Кальдерон отправил гонца сразу же после инвентаризации трофеев. Это всё, что знал гонец.

Освальд принял из рук Охтли пергамент и начал читать вслух, параллельно переводя на науатль. Испанский в Мезоамерике нынче не в ходу, поэтому ему можно было доверить некоторую важную информацию. На самом деле, в свете того, что у пурепеча есть пленные испанцы, эта система защиты текста сильно потеряла в безопасности. Но разрабатывать шифры и прочее Освальд не умел, поэтому, в этот раз, пришлось действовать так, а на будущее они обязательно что-нибудь придумают.

В письме Кальдерон сообщал, что собирается совершить марш-бросок к Паракуаро, чтобы застать явно не готовые к боевым действиям войска пурепеча со спущенными штанами. План заключался в физическом истреблении живой силы противника, а затем очередном марш-броске на Цинцунцан, чтобы сжечь его дотла, затем на Иуацио, а оттуда на Пацкуаро. Любое сопротивление будет безальтернативно уничтожено, а все указанные города, особенно Пацкуаро, сожжены.

Пацкуаро важно сжечь потому, что это священный для пурепеча город. Уничтожение священного города нанесёт удар по их религии, а также подорвёт веру в Северо-Западный Альянс, как назвал для себя Ос этот союз против Метцтитлана.

«Люди всегда гораздо крепче дружат против кого-то», — подумал он.

Всего у пурепеча, по приблизительным подсчётам, около двенадцати тысяч воинов, но оружие у них, преимущественно, каменное, так как бронзу они в эпических масштабах производить ещё не умеют. И вряд ли теперь сумеют…

Хуицилихуитл IV явно был рад новостям и, по лицу было видно, доволен, что выбрал правильного командующего для войска.

— Сколько золота будет прилично подарить этому Маркосу? — поинтересовался правитель у Оса. — Ты ведь разбираешься в их ценах. Сколько будет достаточно, чтобы испанцатль был удовлетворён наградой?

— Килограмм двести, думаю, будет достаточно, — ответил Ос. — Но я бы лучше дал ему немного земли во владение. Надо ведь, чтобы он стал для нас своим и чувствовал себя в Метцтитлане, как дома.

Хуицилихуитл IV думал несколько минут.

— Ты прав, — произнёс он наконец. — Толку от того, что он получит бесполезное золото? Лучше я дам ему землю в покорённом регионе, пару сотен рабов и двадцать тысяч монетлей. Нет, тридцать тысяч монетлей.

— Ваша воля, — ответил Ос.

— И золота килограмм сто, — добавил Хуицилихуитл IV. — Раз он его так любит.

— Только если он не провалится, — отметил Ос.

— Именно, — довольно улыбнулся правитель. — Охтли, приготовь заранее указ о награждении Маркоса Кальтльеротля.

— Будет исполнено, о мудрейший повелитель, — поклонился Охтли.

Этот парень несколько изменился со времён их давнего душевного разговора, но свои привычки поведения с правителем сохранил.

Охтли, как говорят, стал одним из самых истовых приверженцев культа Вечного Солнца, а также начал всерьёз увлекаться медеплавильным делом и самогоноварением.

Слуги Охтли, как показывала приходно-расходная книга механического отдела ОсКорп, купили целых восемь единиц самогонных аппаратов разной конструкции, а также уйму расходных материалов. Никто не знает, что происходит дома у Охтли, но известно, что его жена стала лучше одеваться. Очень хорошо, когда религия не только даёт надежду верующим, но и позволяет неплохо зарабатывать.

Ос давно уже переоценил своё отношение к Охтли. Парень он неплохой, хотя и есть в нём эта неприятная гибкость и приспособляемость… Ну, его таким воспитали и вообще, он изначально устроился очень хорошо, а значит, его тактика работала.

— Можешь быть свободен, Освальтль, — отпустил Оса Хуицилихуитл IV. — И помни — мне нужна сталь.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 9 октября 1522 года

Все эти дни Освальд думал и работал.

Брать что-то у Хуицилихуитла без уверенности, что удастся потом получить требуемые объёмы стали — это глупо и недальновидно.

Но он вообще ничего не понимал в металлургии, поэтому у него была одна надежда — Никита Платов и результаты его работы.

И вот, сегодня, прямо с утра, он уже помогал русскому в кузнечной мастерской.

— Ты бы это, Остап, не перетруждался так, — произнёс Платов. — Усердие — оно, конечно, хорошо, но меру знать надо. Передохни немного, а я тоже передохну.

Решив, что, действительно, время ведь есть, Ос уселся на лавку и упёрся в стену, предавшись тяжким думам.

Платов взял с верстака льняной свёрток и достал оттуда сухую лепёшку.

— Угощайся, — предложил он Освальду. — Зубы крепкие?

— Не жалуюсь, — ответил Ос, принимая угощение.

Он мечтал поставить доменную печь и мощные горны на паровой тяге, чтобы получать тысячи килограмм стали в день. Но в местных магазинах как раз продавали губозакаточные машинки, специально на случай таких желаний.

О паровых машинах он даже мечтать не смел, так как совершенно не представлял, как их делают, не до конца понимал принципы, по которым они работают. Он вообще вспомнил о паровых машинах чисто случайно, когда думал о проблеме образующихся в коксовой печи газов, выходящих под давлением изо всех не заделанных щелей.

Паровая машина — это совершенно не их уровень, так как они даже водяные мельницы освоили с величайшим трудом.

Водяную мельницу, кое-как вымученную, но вполне функциональную, поставили в Туспане, на реке Пантепек. Туда поехали сотрудники Оса с мельницей в разобранном виде, после чего смонтировали её примерно за неделю. Что-то сломали, что-то потеряли, из-за чего пришлось срочно изготавливать и отправлять новые детали, но в итоге водяная мельница заработала.

Упущением было, как сообщил Ирепан, что не догадались огородить территорию и брать плату за смотр нового высокотехнологичного девайса. Местные жители часами смотрели, как крутится водяное колесо, заведя привычку брать с собой еду и лежать у берега, медленно набивая желудок под журчание воды и скрип мельницы. В это время мало развлечений, поэтому даже такая тривиальная вещь нашла свой клуб любителей.

Водяная мельница работала по прямому назначению: молола кукурузу в кукурузную муку.

Туспан, в скором времени, будет поставлять в Метцтитлан муку, которую предполагалось продавать горожанам, чтобы они не тратили своё время на ручной помол.

Пусть качество муки среднего уровня, в основном из-за невозможности убрать оболочку и зародыш из зёрен, что мезоамериканцы обычно делают вручную или забивают и мелют так. Из-за вот этого «забития» кукурузная мука, являющаяся основой питания всех мезоамериканцев, кроме пурепеча, больше предпочитающих рыбу, может занять доминирующее положение в регионе и стать мощным инструментом в руках властей.

Когда домашние ручные мельницы уйдут в прошлое, а метцтитланцы будут покупать готовую муку, вопрос того, кто кормит город, подниматься не будет. Вроде бы, подумаешь — еда, но мышление людей без еды меняется радикально, потому очень важно контролировать такой немаловажный аспект.

Но одна мельница — это ерунда. Вдоль реки Пантепек и вообще в союзных городах, расположенных у рек, будут возводиться водяные мельницы, чтобы гарантировать продовольственную безопасность региона. Ведь кукурузная мука хранится существенно дольше, чем кукуруза в зёрнах, а это значит, что скоро можно начать задумываться о стратегических запасах на случай тяжёлого времени.

«Надо подумать, как избавиться от проклятых оболочек и зародышей», — думал Ос. — «Если шелушильный аппарат теоретически сделать можно, что снимет вопрос оболочки, то вот зародыш…»

Освальд изучал вопрос: зародыш расположен в основании кукурузного зерна, под своеобразной крышкой. Он не знал, как это называется по-научному, поэтому назвал крышкой, а так не было сомнений, что у учёных XXI века это образование имеет отдельный термин, обязательно на латыни и заумно.

С перемолотым зародышем, содержащим некий жир, который, теоретически, пригоден для выдавливания масла, вкусовые качества муки несколько падают, поэтому нужно было что-то делать.

У Оса было подозрение, что для извлечения зародышей можно давить кукурузу прессом. Опытным путём было установлено, что если сильно сжать зернышко кукурузы двумя металлическими пластинками под определённым углом, то зародыш пробивает крышку и валит из кукурузины к хренам. Если сделать качественный пресс, который будет извлекать зародыши, а затем подвергать зёрна шелушению, то очень возможно, что удастся получить качественную кукурузную муку, которую не стыдно будет показывать людям. Тако из такой муки банально вкуснее и пышнее. Но вкусовые и товарные качества продукта для широкого потребления Освальда волновали не сильно. Его больше волновало то, что беззародышевая и отшлифованная кукурузная мука хранится существенно дольше, так как не происходит окисления жиров, которые находятся в зародыше.

— Ну, передохнули — значит, можно и за работу? — встал с лавки Платов.

— Да, достаточно отдыхать! — вскочил окрылённый мыслями о прессе и шелушильной машине Освальд. — За работу!

Они строили новую печь, с высокой трубой, которая достигает пяти метров, а также дополнительной камерой с предварительным подогревом подаваемого воздуха.

С учётом нового топлива, выход качественной стали у неё должен быть существенно больше, чем у предыдущих моделей. А чугуна они теперь не боялись, так как его всегда можно переделать в платовских горнах.

— Слушай, а ты никогда не думал, что можно как-то иначе подавать жар в печь? — спросил Освальд. — То есть сделать так, чтобы топливо горело отдельно, а руда плавилась отдельно?

Платов старательно зачесал затылок. После получения коксового угля он к идеям Освальда относился очень серьёзно.

— Не думал, — ответил мастер. — А зачем такое надобно?

— Есть у меня мысль, — начал объяснять Освальд. — Что когда горит уголь, он выделяет дым, который плохо сказывается на качестве стали. И если мы уберём уголь подальше, пуская к руде только жар, то сталь в итоге будет гораздо качественнее.

— Ну, ты, конечно… — снисходительно усмехнулся Платов. — Скажешь тоже…

А затем он посерьёзнел и задумался, вновь зачесав затылок.

— Дым, руда… — пробормотал он. — А я и не думал никогда… А ведь в правде твоей есть что-то, Остап!

Как-то само собой получилось, что Платов начал звать Освальда на привычный для себя манер, а Ос не возражал.

— Только вот как это всё устроить? — задал кульминационный вопрос Освальд.

— Это да, — кивнул мастер. — Тут думу думать надо, это ж не глину валять…

Идея вроде бы стоящая, но Освальд подспудно понимал, что в нынешних условиях это было нереально. Нет у них таких материалов, чтобы обеспечить разделение топлива и руды…[18]

10. Страсти спиртовы

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 12 октября 1522 года

На городской площади был час пик.

Башенные часы, привезённые когда-то берберами в качестве подарка Хуицилихуитлу IV, показывали восемь часов утра. Кто-то шёл на работу, а кто-то с работы возвращался, открывались самые ранние лавки, в основном общественного питания.

Пекари просыпались в четыре-пять часов утра, чтобы напечь как можно больше тако и булочек, которые будут сметены с прилавков в рамках следующих пары часов.

Жить в Метцтитлане — это значит трудиться в поте лица с утра до вечера, взамен получая все блага, которые он может дать. Люди — это кровь города. Люди создают города, люди же поддерживают их жизнь.

Стандартизации рабочего времени нет, поэтому многие работают от рассвета до заката, получая никем не нормированную зарплату, которой должно хватить на поддержание существования.

Малый и средний бизнес не получает никакой государственной поддержки, так как правитель города считает, что естественный отбор — самый лучший отбор. Хуицилихуитл IV не знал о теории Дарвина, но на интуитивном уровне считал, что победить должен самый вёрткий, предприимчивый и приспособленный.

Предприятия открывались, работали, прогорали и закрывались, конкурировали между собой и создавали, тем самым, контролируемый хаос, который здесь называли бизнесом.

— Лучшие в городе тако! Самые огромные и сочные из всех, которые вы видели в жизни! — кричал мальчик, стоящий рядом с рекламной вывеской. — Секретный рецепт! При покупке двух тако амарантовый соус в подарок!

Мужчина, бодро шагавший мимо, остановился и заинтересованно посмотрел на вывеску.

Читать он не умел, но рисунок говорил за себя: качественно нарисованный тако с соусом соседствовал рядом с половиной монетля.

— Уважаемый, заходите, не пожалеете! — воскликнул мальчик, увидевший интерес потенциального покупателя.

Человек посмотрел на часы. Восемь часов десять минут — это значило, что до начала рабочего дня осталось целых пятьдесят минут, но и до работы путь неблизкий. Впрочем, если поторопиться…

Кивнув мальчику, человек вошёл под навес, где размещались столы и лавки.

— Чего изволите? — спросил улыбчивый мужчина в хлопковом фартуке.

— Два тако, — ответил человек. — И пульке стакан.

— К сожалению, пульке только после полудня, — покачал головой продавец. — Но у нас есть свежий сок из шитоматля.

— Э-э-эх… — сокрушённо покачал головой человек. — Ладно, давай сок.

Он положил на стол один стандартный монетль и две медные пластинки.

Поначалу ему было сложно привыкнуть к новой денежной системе, но, со временем, он запомнил номиналы и научился их считать. Один стандартный монетль — это десять медных пластин или сто медных чешуек. От чешуек, как говорили глашатаи, скоро будут избавляться, так как они очень быстро приходят в негодность. Тревожной новостью было то, что верховный правитель издал указ о скорой денежной реформе, которая, по слухам, сделает монетли дешевле, а также введёт какой-то новый монетль.

Сев за стол, человек ждал заказа.

Жизнь изменилась.

Раньше были плащи и какао-бобы, теперь монетли.

Раньше были ацтеки, а теперь Метцтитлан независим.

Раньше не было испанцатлей, не было Освальтля, который появился из ниоткуда, после чего начался шквал событий, изменивших весь жизненный уклад.

Раньше было проще, но и сложнее одновременно.

— Заказ готов, — донеслось со стороны прилавка.

Молодой парень быстро взял деревянный поднос с едой и поставил его перед человеком.

Тако здесь действительно самые большие. Они смазаны амарантовым соусом, как и было обещано. Ещё был большой деревянный стакан с соком шитоматля. Сок был густым, видны были не растворившиеся крупицы соли и мелкая стружка перца.

Человек начал есть. Отламывая кусочки горячего тако, он тщательно прожёвывал их, в точном соответствии с наставлениями жреца из храма Вечного Солнца. На прошлом собрании прихожан выступал лично прелатль Куохтемок, который рассказал кое-что новое про способы сохранения здоровья.

Он говорил, что надо тщательнее прожёвывать пищу, чтобы желудку и кишечнику было легче её переварить. Кто-то откусывает и глотает, не жуя, из-за чего со временем начинаются проблемы со здоровьем. Это очень плохо.

Поэтому человек тщательно жевал еду и не забывал запивать её соком.

Было на удивление вкусно, действительно, рецепт отличался.

— Почтенный Матлал, рады вас видеть! — приветствовал нового посетителя продавец.

— Здравствуй-здравствуй, — раздался старческий голос. — Тако готовы?

— Разумеется, почтеннейший, — ответил продавец. — Хуаллакат, неси заказ почтенного Матлала!

Тот же парень, что принёс поднос, метнулся в секцию кухни, откуда вернулся с деревянным ящиком.

Человек посмотрел на Матлала. Этот старик, в прошлом, был великим воином, взял в плен семнадцать воинов, но теперь это больше не имеет значения. По особому указу Хуицилихуитла IV больше почёта для воина будет в убийстве врага, нежели в его пленении. Впрочем, по старой памяти, героев былых времён всё равно почитают, так как подвиги их всё равно выдающиеся.

Матлал стар, у него старая жена, но, если верить молве, он взял себе ещё одну молодую. Его положение в обществе серьёзно укрепилось, когда стало известно, что он спас тех детей от мора.

Освальтль, во времена, когда бушевал мор, распорядился запереть детей в доме, чтобы их никто не видел. Раньше считали, что если злые духи не увидят детей, то не смогут их заразить, но теперь жрецы говорят, что это микробы, которые могут быть на руках и на вещах, а также в выдыхаемом больным человеком воздухе. После таких проповедей человек сильно обеспокоился, старался сократить время нахождения на улице, но со временем понял, что вечно жить в страхе нельзя и вернулся к прежнему образу жизни, не забывая при этом носить хлопковую маску и протирать руки спиртлем.

Матлал с женой вызвались сидеть с детьми в запертом доме, принимать еду, подаваемую на верёвке, а также поддерживать порядок.

О его поступке узнали и он был вознаграждён. Верховный правитель даровал Матлалу новый дом и назначил на должность хранителя традиций при дворе. Также известно, что Матлал участвует в советах, делясь своим мнением, к которому прислушивается Хуицилихуитл IV.

Постепенно лавка начала наполняться людьми. Кому-то надо на работу к десяти, а кто-то сегодня просто не работает, поэтому пришёл позавтракать. Очень скоро свободных мест не осталось и покупатели начали брать еду с собой.

Вкусные тако, да ещё и с бесплатным соусом — это вещь, ради которой стоит просыпаться рано.

Поев, человек кивнул продавцу, вышел из-под навеса и продолжил путь на работу.

Пройдя через культурный район, где стоит храм Вечного Солнца, Цирк, Амфитеатр и дорогие торговые лавки, он вошёл в район ремесленников, где, по привычному маршруту, проследовал к своему рабочему месту.

Человек работал на производстве спиртля, цена на который, несмотря на открытие всё новых и новых мастерских, всегда остаётся высокой.

— Доброго дня, Колинке, — приветствовал человек женщину в проходной.

— Здравствуйте, господин Нихуинтик, — кивнула женщина.

Два аномально больших тако — это было слишком много, поэтому человек чувствовал, что переел.

Пройдя в рабочую зону, он приветствовал коллег, проверил не работающие сейчас аппараты, после чего начал набор ингредиентов для следующей закладки.

На самом деле, они производят спиртль для дезинфекции, чтобы бороться с микробами, но пару недель назад Нихуинтик решил поэкспериментировать на домашнем аппарате. Спиртль, как известно, пить нельзя, он ядовит и неприятен на вкус, но что если попробовать перегнать пульке? Получилось что-то неприятное на вкус, но крепкое и пригодное к питью.

Нихуинтик рассказал о своём открытии начальнику мастерской, а тот, почувствовав запах прибыли, выделил ему два аппарата для экспериментов, не освободив при этом от обязанностей по обслуживанию остальных аппаратов.

Приходилось работать и дома, так как масштаб задачи был очень амбициозным, но не было никаких подсказок. Можно было бы обратиться к Освальтлю, но к нему просто так не подойдёшь, он ведь птица высокого полёта. Ну и не знакомы они, чтобы просто так прийти и посоветоваться.

Как показали недельные испытания, перегонка пульке — это тупик. Нужно было найти другой путь. И Нихуинтик начал соображать.

Исследования показали, что спиртль неоднороден, причём неоднородность его лучше видна прямо во время перегонки. В самом начале вытекает спиртль одного вида, в середине другого, а в конце снова другого.

А потом было наитие. Нихуинтик решил изучить эти спиртли, поэтому начал отделять их, определяя смену вида на глаз, и вдруг обнаружил, что срединный спиртль воняет неприятным запахом существенно меньше, чем другие два.

Перегнав этот спиртль ещё раз, он понял, что неприятный запах совсем пропал, оставив только один запах, нотки которого можно уловить от обычного спиртля.

Было рискованно дегустировать полученное самому, но Нихуинтику было неудобно просить кого-то рисковать за него. И он попробовал.

И трое суток назад был скандал, после которого Нихуинтик понял, что продукт относительно безопасен, но на работе его лучше не употреблять.

Толком вспомнить ничего не удавалось, но были смутные образы, за которые было стыдно. Особенно стыдно было перед Колинке, которую он, вроде бы, обнял и смачно поцеловал в шею.

Но он извинился перед всеми коллегами, а начальник, пожуривший его для виду, был доволен тем, что у него есть прогресс.

И сегодня предстояло разработать процесс перегонки чистого спиртля, который можно будет употреблять внутрь.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 16 октября 1522 года

— Да они охренели совсем?! — Освальд был зол.

Он находился в мастерской в зоне ОсКорп, где учился кузнечному ремеслу у Никиты Платова, когда прибыл Тототл. От Хуицилихуитла и с тревожными новостями.

Оказалось, что кто-то сумел разработать процесс изготовления питьевого спирта.

Нет.

Кто-то разработал процесс изготовления пригодного к питью спирта. Качество низкое, так как употребившие его потом сильно болеют головой и переживают страшные отходняки.

— Кто разрешил?! — продолжил разоряться Освальд. — Сказано же — употреблять спирт внутрь — запрещено! Нельзя!

— Это уже не остановить… — покачал головой Тототл. — Теперь все знают, что спиртль выходит разный и можно перегонять его раз за разом, получая пригодный в питьё.

Неизвестный изобретатель не смог додуматься до фильтрации через уголь и хлопок, поэтому процесс многократной перегонки идёт с крайне низким КПД, что позволяет сивушным маслам кочевать от перегонки к перегонке, незначительно теряя в концентрации при очень неточном отсечении «голов» и «хвостов». Ос знал об этом не всё, но дело нехитрое, поэтому там особо много знать не надо. Тем более, что высококачественный спирт при их методах получить очень сложно. В XXI веке чистый спирт получают в ректификационных колоннах, конструкцию которых Ос знал лишь приблизительно и даже не представлял, как подступаться к реализации. У него было устойчивое мнение, что это невозможно при их техническом уровне.

— Надо запрещать… — заговорил присутствующий тут Ирепан.

— Ты, блин, как будто не знаешь наших людей! — воскликнул Освальд. — Запрет только подстегнёт их и если сейчас многие будут с опаской относиться к новой технологии, то после запрета все самогонщики сочтут своим долгом хотя бы попробовать! Или мы к каждому аппарату приставим по контролёру?! Ох, мать-перемать, да что за…

Он был крайне раздражён открывшейся новостью. Нет, он не опасался, что теперь все сопьются. В обществе отоми алкоголизм строго порицаем, что вообще свойственно практически всем культурам Мезоамерики, но проблема была в том, что начать делать питьевой спирт должна была ОсКорп.

А теперь первооткрывателем, причём действительным, будет некий неизвестный мастер-самогонщик, которому его обычная работа не работалась…

Это значит, что нужно в экстренном порядке усложнять их перегонные кубы, чтобы не утерять инициативу. В общем-то, можно было сыграть на превосходстве качества продукта, но потребители не избалованы обилием продуктов, потому будут покупать всё, что будет продаваться с позиционированием «алкогольный напиток».

— Ладно, буду иметь в виду, — вздохнул Освальд.

В такие моменты ему сильно хотелось закурить, но дело это тут небыстрое и непростое. Отоми знают табак, называют его писиэтлем, но для курения не применяют, считая лекарственным средством. Как и всегда бывает у знахарей, табак используют как лекарство от целого комплекса заболеваний, от головной боли и хронической усталости, до кисты и рака. Естественно, это не работает, но когда такое обстоятельство останавливало народных целителей?

Из-за специфической области применения табака, окружающие очень настороженно и с беспокойством отнеслись к тому, что Ос набил табаком собственноручно вырезанную трубку и закурил. Сула срочно вызвала местного знахаря, Чичипатля Мудрого, который, после визуального осмотра, безапелляционно заявил, что у Освальда рак горла. Ос его послал подальше, конечно, но впредь демонстрировать окружающим трубку, а, уж тем более, её курение, перестал.

Да и сам табак здесь не тот. Химикатов и специальных присадок, к которым так привык его организм, в нём нет, поэтому почувствовать прежние ощущения от табакокурения в полной мере он не мог. Он даже подумал, что всё дело в ритуале, то есть нужна классическая форма бумажной сигареты, но так выходило ещё хуже. В итоге он понял, что банально не умеет правильно сушить табак или упускает какую-то важную часть техпроцесса, поэтому от вредной привычки лучше отказаться, чтобы не мучить себя напрасно.

Отказаться-то он отказался, но желание от этого никуда не пропало. Тем и опасны зависимости — можно с ними завязать, но они с вами уже не завяжут.

«Всех денег не заработать, но подбить Эль Президенте на установление госмонополии на питьевой спирт надо», — подумал Ос, внутренне успокаиваясь. — «Но надо сделать так, чтобы государственные алкогольные напитки были лучше и дешевле, чем самодельное дерьмо частников. Но у нас есть ресурсы и власть, чтобы создать мощный эффект масштаба[19], который позволит сделать самогоноварение хобби, а не источником заработка. Надо, со временем, окончательно прикрывать эту лавочку, чтобы не переводили зря тонны кукурузы и агавы».

Ос знал самый лучший способ удешевить и обогнать самогонщиков. Сахар.

Сахарный тростник уже пару лет, как растёт где-то под городом, из Европы его привезли испанцы, а Хуицилихуитл IV купил для разнообразия.

Плантации высадили, но технология добычи из него сахара была примитивной, немеханизированной, а следственно, низкопродуктивной. Отоми гораздо больше сахара получают из агавы, чем из тростника.

Но Освальд понимал, что не может сейчас просто так бросить всё и начать разрабатывать станок по выдавливанию сока из сахарного тростника. Он ведь ещё не решил проблему со сталью, а за провал этого задания Хуицилихуитл IV может настучать по шапке.

Новую печь они построили, с предварительным обогревом подаваемого в топку воздуха, но первый блин вышел комом — конструкция не выдержала экстремальных температур, возникающих во время плавки. Провал, конечно, но с надеждой. Экстремально высокая температура, которая держалась всё время, пока они подавали воздух мехами, свидетельствовала о том, что концепция верна и осталось только подобрать материалы для плавильной камеры или изменить её конструкцию.

Ос договорился с ребятами, которые обжигают кирпичи, они обещали дать самый огнеупорный кирпич, какой только видывал Метцтитлан. Но даже если он будет среднего качества, это некритично, так как кирпич для плавильной камеры делают люди из ОсКорп, из самой лучшей глины, которую можно достать в регионе и самого качественного шамота. Кирпич частников Ос использует подальше от высоких температур.

— Ты говорил с подрядчиками? — спросил Освальд у Платова.

Мастер стоял за наковальней и малым молотком правил какую-то бронзовую деталь.

— Приходил порученец от него с утра, — кивнул Платов. — Остывает кирпич, привезут сегодня к вечеру или завтра до полудня.

— Хорошо, — Освальд посмотрел на Тототла. — Ты как сам?

— У меня всё хорошо, — ответил старый друг. — Но во дворце скучно. Сидим, едим, ничего не делаем.

Тототл вступил в гвардию верховного правителя, посчитав это серьёзным карьерным ростом. Из-за этого ему не разрешили идти в поход на пурепеча, чего он не мог ожидать. Вот и сидит теперь во дворце, скучает.

— Так приходи к нам! — предложил ему Ос. — Ты там всё равно, как у телеги пятое колесо, а здесь интересно, пусть и тяжело.

— Не пустят, — покачал головой Тототл. — И верховный правитель не поймёт.

— Давай я переговорю с ним? — решил помочь ему Ос. — Скажу, что ты соображаешь и можешь подсказать нам что-то дельное.

— Если не трудно будет, — улыбнулся Тототл.

— И вообще, давно тебе пора официально работать в ОсКорп, — добавил Освальд. — Будешь у меня начальником службы безопасности и консультантом по общим вопросам.

— А чего делать надо будет? — не понял Тототл.

— Просто будь Тототлом, — усмехнулся Освальд. — Будешь отвечать за подготовку бойцов службы безопасности, а также учиться кузнечному ремеслу. Всё, сейчас же пойду во дворец и выпрошу тебя к нам.

Тототл благодарно кивнул. Освальд снял кузнечный фартук, сполоснул руки в бадье с водой и пошёл во дворец. Ему Тототл в мастерской был не особо нужен, но парень он хороший, к тому же, не дурак, поэтому лишним не будет.

11. Цель оправдывает средства

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 20 октября 1522 года

— Цинцунцан взят и предан огню!!! — голосил глашатай. — Великая армия пурепеча разбита! Войска Метцтитланского Союза осадили Иуацио! Окончательная победа метцтитланского оружия как никогда близка!

Освальд шёл по своим делам на рынок, когда на тумбу посреди площади поднялся этот глашатай и начал орать сводку новостей.

Кальдерон свою работу знает, поэтому неудивительно, что пурепеча, уступающие как в оружии, так и в тактике, были разбиты. Непонятно только, что понималось под «Великая армия».

«Или глашатай немного пропурепечский, или армия действительно была большой», — с усмешкой подумал Ос.

Вокруг тумбы глашатая собралась толпа с вопросами.

— … потери армии Метцтитланского Союза незначительны — двести десять доблестных воинов пало! — продолжал глашатай, игнорирующий адресованные ему вопросы. — Потери пурепеча не поддаются подсчёту! Более пяти тысяч их воинов было убито! Они оказались неспособны защитить свои дома и близких! Так будет с каждым, кто посмеет усомниться в величии Метцтитланского Союза и верховного правителя его — Хуицилихуитла IV Дальновидного!

Хуицилихуитла в народе любят.

Он учёл ошибки всех правителей, которые не смогли удержать власть во время эпидемии гриппа. Кто-то решил ужесточить обращение, что вызвало закономерную реакцию граждан, кто-то наоборот, начал применять популистские методы, что тоже нехорошо, так как последнее, что должны чувствовать граждане — это слабость правителя.

Монтесума II, правитель ацтеков, выбрал второй путь. Люди умирали от гриппа, а он лично пошёл к ним, чтобы раздавать еду. Кортесу такая ерунда не понравилась, поэтому он запер уже заражённого гриппом ацтекского правителя во дворце, из-за чего заразился сам и заразил своих людей. Сиди он тихо во дворце, возможно, ему удалось бы пережить самую острую фазу эпидемии, после чего попробовать вернуться на Кубу.

Но обвинение Кортеса в том, что он не знал обо всех нюансах жизни в условиях пандемии гриппа — это, как минимум, глупо. Никто, кроме Освальда, не знал об этом. Даже он сам опирался на данные из раздаваемых в полиции агитационных брошюр. Он ни разу не вирусолог, но того, что он знал, хватило для относительно эффективного смягчения последствий для Метцтитлана.

В общем-то, Хуицилихуитл IV держался золотой середины: он не уходил в крайнюю жестокость, бессердечно реагируя на мольбы граждан ударами деревянных дубинок своих воинов, но также не разбазаривал ограниченные запасы провианта, чтобы любой ценой удовлетворить потребности населения.

Освальд не знал, как бы вёл себя, будь он на месте правителя Метцтитлана…

Но всё кончилось хорошо: эпидемия пошла на спад, больше нет улиц, усеянных трупами, популяцию рыжих волков удалось сократить, хотя эти твари до сих пор портят кровь сельским жителям, Метцтитлан вырос вширь и ввысь, больше нет проблем с продовольствием, что, в совокупности, обусловило начало устойчивого развития.

Хуицилихуитл IV прозван Дальновидным совсем не зря: Освальд, окажись он на его месте, оставил бы пурепеча в покое, что, как теперь понятно, позже привело бы к ещё более жестокой войне.

Освальд припомнил цитату из фильма «Револьвер» Гая Ричи: «Войны нельзя избежать, её можно лишь отсрочить к выгоде твоего противника». Написал эту фразу Никколо Макиавелли, поэтому она может быть уже известна в Европе и много кто её прочитал.[20]

«Вот этот тип бы здесь не помешал… — подумал Освальд. — Они бы спелись с Хуицилихуитлом в унисон…»

И тут его озарило. Надо было выяснить судьбу этого итальянца. Если он до сих пор жив, то, за определённое щедрое вознаграждение, может послужить хорошую службу Метцтитлану…

Забыв и думать о том, чего хотел на рынке, Ос быстро зашагал к дворцу верховного правителя. Он не мог вспомнить точно, какую дату приводили при цитировании Макиавелли в «Револьвере», но это точно было начало XVI века, а значит, Макиавелли может быть вполне себе жив.

— Ох… — вздохнул Освальд, оказавшись в душевой.

Правила едины для всех, поэтому даже легатля, звание которого он имел, омывали в спирте и воде, заставляя надевать сменную одежду.

Хуицилихуитл IV не болел гриппом, поэтому, вполне обоснованно, боялся заразиться. Ос его понимал, но считал, что принимаемые меры — это ненужная перестраховка. Хотя медицинская проверка, осуществляемая этими барышнями, не являлась лишней. Параллельно с омыванием тела посетителя они выявляли характерные признаки заражения: кашель, температуру, воспалённость слизистых.

— Здравствуй, Освальтль, — приветствовал его правитель. — С чем пожаловал на этот раз? Надеюсь, с хорошими новостями?

— Лучше, повелитель, — улыбнулся Ос, разогнувшись после поклона. — Я знаю человека, который способен сильно упростить управление вашим разрастающимся государством. Также он способен дать ценнейшие советы по управлению государством и ведению войн.

— И кто же это? — спросил Хуицилихуитл IV без особого интереса.

— Никколо Макиавелли, повелитель, — ответил Освальд. — Он уже написал трактат, известный как «Князь»[21], в котором описал необходимые для правителя добродетели.

— Чем оно мне поможет? — спросил правитель скептически.

— Вы можете удивиться, но вы соответствуете большей части этих добродетелей, будто бы Макиавелли писал образ идеального князя именно с вас, — решил польстить правителю Освальд.

— Он в Метцтитлане? — спросил Хуицилихуитл IV, благотворно воспринявший грубую лесть.

— К сожалению, он в Италии, — вздохнул Освальд. — И, в свете набирающего обороты мора, не могу гарантировать, что он всё ещё жив…

— Есть ли веские причины для того, чтобы отправлять туда корабль и рисковать им ради одного человека? — спросил правитель.

— Не только одного, — покачал головой Освальд. — Вы говорили, что вам нужны произведения искусства, а также художники и скульпторы. Вероятно, у них сейчас мало работы, поэтому есть шанс, что я смогу нанять как можно больше людей, которые смогут увековечить образ правителя в камне и на холсте.

Добытые и обменянные произведения европейского искусства, в следовых количествах, во дворце есть. В основном серебряные кубки, несколько иконок, одна картина, принадлежавшая Эрнану Кортесу, а также несколько статуэток. Правитель выражал интерес ко всему этому, высказавшись однажды, что было бы неплохо заиметь пару-тройку своих мастеров, способных на такое.

— Зачем мне каменная копия меня самого? — спросил Хуицилихуитл IV. — Такого достойны только боги.

Да, изображения простых людей отоми считали напрасной тратой сил и ресурсов, поэтому возводили статуи только богов, которые этого, по их версии, определённо стоили.

И тут, как и ожидалось, вылез прелатль Куохтемок.

— Вечное Солнце очень сложно изобразить в камне, — сказал он своё слово. — Но я считаю, что нарисовать его можно, как делает мастер Антониу в храме.

Один из украденных берберами португальцев оказался сведущим в рисовании, поэтому Куохтемок нанял его, чтобы украсить стены своего храма. Люди должны видеть Вечное Солнце, даже находясь в его храме.

— Ты говорил, что есть в Европе люди, способные с максимальной точностью воссоздать образ человека, — вспомнил правитель. — Я хотел бы на это посмотреть.

— Я могу найти таких людей, — уверенно заявил Освальд.

— Хорошо, я склонен одобрить очередной поход в Европу, — кивнул Хуицилихуитл. — Но только после того, как увижу результаты по увеличению поставок стали.

— Скоро, повелитель, — заверил его Освальд.

— Как только увижу результаты — отправишься в Европу, — кивнул Хуицилихуитл. — Только зачем это тебе? Что ты забыл в Европе?

Освальд задумался.

О личных его интересах никто и никогда не спрашивал. С самого раннего детства, если подумать.

Зачем ему в Европу? Ради чего это всё?

Первоначальный план, заключающийся в создании корпорации, которая будет, закулисно, управлять Мезоамерикой, а, в перспективе, вообще всей Америкой, выполнялся в точном соответствии с пунктами. Но надо ли оно ему?

Внутреннее ощущение подсказывало, что Ос хотел не этого. Вся эта бюрократия, контроль работы ОсКорп — на самом деле он хотел не этого.

Он хотел, чтобы на его Родине всё было хорошо. Он хотел, чтобы не было больше позорной истории, в результате которой в его родной стране всем заправляли наркокартели гринго и насквозь коррумпированное правительство.

Да, Освальд, поварившийся в этой криминальной каше, прекрасно понимал, что для всех «мексиканских» наркокартелей настоящей родиной являются именно США. Просто они не могут вести там полноценную деятельность, поэтому используют Мексику как перевалочную базу для наркотиков со всего мира на пути в США.

Голливуд и СМИ создали иллюзию, будто бы это мексиканцы заправляют всем в Синалоа, но настоящие владельцы сидят в мягких креслах в высоких кабинетах. В США.

Поэтому главной целью для Оса в нынешних условиях, что он раньше понимал лишь подсознательно, было не допустить появления США. Но был риск того, что Мексика, которую они сейчас создают, со временем встанет на их место. Проблема отдалённая: сотни лет должны пройти до достижения такого уровня развития, когда у сотен миллионов людей будет достаточно денег и времени, чтобы тратить его на наркотики.

Ведь если начать завозить наркотики вроде героина или опиума сейчас, то масштабной проблемой это не станет.

Племена, в изобилии обитающие в Мезоамерике, можно смело сбрасывать со счетов: наркоманы, плотно сидящие даже на героине, в диких условиях племенного быта просто не выживут. Они не смогут работать, не смогут добывать еду и приносить пользу племени. Это гарантирует, что их будут изгонять или убивать. Старейшины точно быстро смекнут, что наркотики ослабляют племя и решат, что надо всё это счастье как-то прекращать. Слово племенного старейшины — это закон для рядовых членов. Поэтому эпидемия наркозависимости им не грозит.

Развитые города, пережившие эпидемию гриппа и войны, тоже вне опасности: быт горожан мало отличается от племенного, так как социальная помощь и прочие блага цивилизации ещё не существуют. Если ты, вдруг, оказался слаб и зависим от какой-либо дури, никто за тебя не пойдёт на работу, никто не прокормит твоих детей. Какой-то процент наркоманов возникнет, но очень быстро вымрет, создав крайне негативную репутацию для наркоторговцев.

Какие условия нужны, чтобы в стране возникла эпидемия наркозависимости?

Во-первых, наркоманы должны жить хоть сколько-нибудь долго, не загибаясь от голода и холода. То есть нужна социальная поддержка, которую, обычно, предоставляет государство.

Во-вторых, медицина должна быть достаточно развита, чтобы смертность среди наркоманов была на приемлемом уровне. Без откачки передознутых, популяция наркоманов стремится к естественной своей численности — к нулю. Передозы случаются в жизни каждого наркомана, но, большей частью, их успевают откачать, поэтому они продолжают своё очень унылое, но всё такое же короткое существование.

В-третьих, нужна налаженная инфраструктура. Если возить героин гужевыми караванами, то цена за каждый грамм продукта будет взлетать к небесам, потому что производство того же героина — это сложный процесс, требующий недоступных сейчас технологий, но Освальд обдумывал это как мысленный эксперимент, опустив техническую реализуемость наркоторговли в условиях Ренессанса. Фантастическое допущение — у Освальда есть передовые фабрики по производству героина, морфина и прочей дури, но в остальном он ограничен технологиями этого времени. Поставки ингредиентов на конных телегах, распределение готового товара аналогично. Лошади стоят баснословно дорого, поэтому накладные расходы на логистику будут отнимать солидную сумму от чистой прибыли.

В-четвёртых, проистекающее из «в-третьих» — покупательная способность целевой аудитории. Состоятельные люди смогут позволить себе любые наркотики, но состоятельных людей сейчас исчезающе мало. С учётом одной только логистики, наркота будет стоить существенно дороже, чем в XXI веке, поэтому купить её сможет далеко не каждый. Но даже если Освальд будет работать себе в убыток, лишь бы подсадить как можно больше людей на свою дурь, включаются предыдущие пункты.

В итоге выходит, что наркоторговля сейчас невыгодна, даже несмотря на этическую сторону вопроса. Опиум, насколько он знал, сейчас вполне успешно применяют в медицине, но дальше этого дело не идёт. Потому что, чтобы сидеть на опиуме, нужно состояние, позволяющее покупать его в нужных количествах. А он растёт где-то рядом с Индией, поэтому доставить его в Европу гораздо сложнее, чем наладить трансатлантическую торговлю.

Создать наркоимперию сейчас нельзя, но Ос и не собирался. Его целью было нечто противоположное: он жизнь положит на то, чтобы истории его родного мира здесь не повторилось. Гринго в Америке уже не будет, но это больше заслуга гриппа, Мексика останется независимой, над чем они сейчас усердно работают, а испанцы будут окончательно изгнаны из Нового Света, для чего нужно создать условия.

Но нужна сталь. Только со сталью они смогут осуществить задуманное. Вторжение на Кубу и иные карибские острова может быть обеспечено только развитой цивилизацией с сильной армией. Силу может дать только сталь. Потому что сталь — это основа цивилизации. Без неё можно даже не начинать.

— Повелитель, — заговорил Освальд, отвечая на заданный вопрос. — Мой интерес в том, чтобы европейцы не смогли закрепиться на наших землях. Я хочу, чтобы наша земля была независимой, чтобы мы сами выбирали свою судьбу. И ради этого я готов положить свою жизнь.

— Сильные слова, — оценил Хуицилихуитл IV. — Я знаю тебя, Освальтль. Поэтому я верю тебе. Возвращайся к работе — если сделаешь всё, что от тебя требуется, благодарность моя будет иметь очень широкие пределы.

Ос кивнул и покинул тронный зал.

Переодевшись в своё, он направился к мастерским.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, мастерские «ОсКорп», 20 октября 1522 года

— Новости, Платов? — спросил Ос, войдя в кузню.

— Есть новости, — улыбнулся русский. — Пока ты шлялся неизвестно где, я выковал всё как надо, но за заказом пришлось отправить сынка. Ты где был?

И тут Освальд вспомнил, зачем именно ходил на рынок. Форсунки для печи делали из стали, но, по старой мексиканской традиции, делали через задницу. Испортив заготовку, они с Платовым были вынуждены заказать материал у левых ребят, торгующих сталью на главном рынке Метцтитлана. Деньги были уплачены ещё вчера, но ребята должны были найти сталь только сегодня. И Ос пошёл прояснять ситуацию с заказом, но так увлёкся мыслями о Европе, что напрочь забыл обо всём. К счастью, Платов оказался ответственным человеком, болеющим за дело не меньше его.

— Во дворце верховного правителя, — ответил Ос. — Сглупил и забыл о деле.

— Ну, у правителя ежели, тогда ладно, — махнул рукой мастер. — Я поставил эти штуковины… как ты их там кличешь? «Форстунки»?

— Форсунки, — поправил его Ос.

— Неважно, — пренебрежительно ответил Никита. — Поставил, значит. Посмотрим, не сгорят ли от жара…

Ос лично разработал форсунки для равномерной подачи горячего воздуха. Он понимал, что термин «форсунка» для этого изделия не очень верен, но функция у него такая же: он участвует в подаче воздуха, с созданием некоторого давления, что, теоретически, должно увеличить температуру. Меха они сделали механические, с шестерёночным механизмом, облегчающим эксплуатацию до необременительного вращения рукоятью.

— Всё готово, ждём только тебя, — произнёс Никита. — Трофим уже битый час вьётся вокруг печи как овод. Пойдём!

Трофимом он звал Тототла, чьё имя для русского оказалось слишком неудобным.

Освальд проследовал за мастером, который повёл его к экспериментальной печи.

На самом деле, они уже не сомневались, что она заработает. Узлы были проверены многократно, теории подтверждены на практике, но только сейчас они собрали всё это воедино.

Форсунки, например, они сначала делали из бронзы. Около десятка форм внутреннего устройства не давали существенного прироста силы нагнетания воздуха, пока они не нащупали верное направление. В итоге сделали, уже из стали, успешные образцы, некоторые из которых «повело» после закалки.

Освальд должен был помочь Никите с изготовлением недостающих форсунок, но теперь ясно, что тот справился сам.

Опыт Платова в обработке очень требовательной в обращении булатной стали помог им получать изделия, на которые Давид Кабрера был попросту не способен.

И вот настал час «Х».

— Наконец-то! — воскликнул Тототл, действительно нетерпеливо крутящийся вокруг новой печи. — Давайте уже быстрее! Сколько можно ждать?! Освальтль, ты чего вообще?!

Ос кивнул старому другу и подошёл поближе к печи.

Эта конструкция мало напоминала предыдущую.

Новая печь была существенно толще и на полметра выше. Они использовали только самые лучшие материалы из доступных, поэтому она, как ожидал Освальд, должна выдержать ожидаемые температуры. Платов поделился дельным замечанием, что лучше немного прогреть печь, чтобы рост температуры был не таким быстрым. Это было разумно, так как на определённом этапе кокс создаст резкий скачок температуры, что способно вызвать растрескивание кирпича. Вероятно, в прошлый раз они погорели именно на этом.

— Паша, зажигай! — приказал Платов своему сыну.

Сын его кивнул и начал перекладывать в топку тлеющие куски кокса.

О коксе тоже было, что сказать. Модернизация печи для его изготовления привела к тому, что качество итогового сырья несколько возросло и Давид почти полностью от него отказался. Его старые печи не способны держать такую температуру, а новые он строить не имеет ни времени, ни желания. Освальд пообещал ему, что лично поучаствует в строительстве новых печей в его мастерской. Давид был настроен скептически, но отказываться не стал. Они оба прекрасно понимали, что делают одно дело и конкуренция глупа. Ведь Хуицилихуитл IV купит любую сталь, которую они смогут произвести. Даже если они смогут, внезапно, начать выдавать по тысяче килограмм первоклассной стали в сутки, верховный правитель выкупит всё и спросит: «Почему так мало?!»

Ос так мечтал о доменной печи…

… но совершенно не представлял, как её сделать.

Поэтому довольствовался тем, что есть.

К тому же, вот эта экспериментальная печь — это его разработка. Он не позаимствовал что-то чужое, а создал нечто своё, практически с нуля.

Нет, надо быть справедливым: он создал новую печь на базе каталонского горна Давида, увеличив объём плавки и температуру. Но затем, на основе модернизированной печи, он создал вот эту печь, с предварительным обогревом воздуха и усиленным поддувом.

Ос не стал считать себя отцом метцтитланской чёрной металлургии, но определённо считал, что может гордиться своим вкладом.

— И понеслась… — тихо произнёс он, глядя на то, как разгорается кокс, над которым уложена руда.

— В картишки перекинемся? — предложил Тототл. — Два монетля — стартовая ставка. Анте[22] — девять монетлей.

— Умеешь уговаривать, — заулыбался Платов. — Пашка, Семён — на мехах.

— Да, батьку, — кивнули его сыновья.

— Гришка! — громко позвал Платов. — Иди сюда, будешь раздавать!

Из кузни прибыл его средний сын, здоровенный бугай, выполняющий в кузне функцию молотобойца. Вопреки ожиданиям, Григорий не был непроходимо тупым, чего ждёшь от подобных амбалов. Правда, интеллектуальных способностей его Ос определить не мог, так как Григорий ни с кем особо не разговаривал. Даже отцу он, преимущественно, кивал, изредка, когда нужен был развёрнутый ответ, скупо изрекал короткие реплики.

Григорий присоединился к ним и помог принести стол со стульями. Они поставили их недалеко от печи, после чего приступили к игре в покер. Техасский холдем, которому Ос научил практически всех членов экипажа «Святой Исидоры», начал своё победоносное шествие по Мезоамерике и, скорее всего, Европе. Карты нарезать и нарисовать не проблема, поэтому порог вхождения даже ниже, чем у игры в кости.

Игра шла своим чередом. Освальду не везло с раскладом, но сумма была смешной, поэтому он не парился.

Держа непробиваемый покер-фейс, он внимательно отслеживал эмоции оппонентов. Тототл не смог скрыть превосходства, поэтому сразу стало ясно, что он считает комбинацию достаточно сильной.

Платов же следил за реакцией Оса, иногда поглядывая на самодовольно ухмыляющегося Тототла.

— Вскрываемся, — предложил Ос.

Карты легли на стол.

— Сука… — прошептал Освальд.

— Вот то-то и оно… — довольный Платов сгрёб монетли.

— Да как так?! — возмущённо вопросил Тототл.

— Тут, Трофимка, уметь надо… — снисходительно ответил ему Платов.

Но дальнейший ход игры показал, что умения одного мало. Два раза выиграл Ос, затем три раза Тототл, после чего Никита сумел отыграть весь банк себе и тут же потерял его Освальду.

Прибыток от этого вечера составил сто семьдесят четыре монетля. Тототл был недоволен, а Платов отнёсся к проигрышу стоически.

— Давай ещё разок? — предложил Тототл.

— Нет, уже поздно, — покачал головой Платов. — Надо печь смотреть. Завтра отыграешься.

Плавка шла без сюрпризов.

Когда стало ясно, что всё кончено, они открыли плавильную камеру и обнаружили качественную крицу, почти не имеющую в себе непроплавов. Это значило, что температура была равномерной почти до самого конца.

— Ну, начинаем работу… — Платов взял со стола толстые кожаные рукавицы.

Крица была тяжёлой, поэтому они подогнали обитую бронзой тележку, куда её и вытянули.

— Надо расколоть её побыстрее, — сообщил Платов. — Семён, Пашка, за молот!

Очередным новшеством, привнесённым в кузнечное дело Освальдом, был гравитационный молот для разбивания крицы.

Это было тяжёлое лезвие с грузом, размещённое в двух направляющих, поднимаемое посредством цепи и опускаемое на манер гильотины.

Быстро поместив ещё горячую крицу под ударник, они начали процесс раскалывания.

Сыновья Платова, все как один, были дюжими ребятами, поэтому Семён и Павел сноровисто поднимали лезвие с грузом на два с половиной метра, после чего отпускали.

Удар за ударом они раскололи крицу на пять кусков, а затем начали выбивать из неё всё дерьмо с помощью молотков.

Ос не чурался тяжёлой работы, поэтому тоже взял себе кусок крицы и начал дубасить его кузнечным молотом.

Методично, участок за участком, чтобы выбить все шлаки, оставшиеся в металле.

Молотобоец Григорий помогал им с Тототлом, показывая на ошибки. Это только кажется, что работа молотобойца проста и понятна — знай себе и стучи по крице. На самом деле, если не знать нюансов, можно запороть заготовку.

Когда стемнело, они зажгли керосиновые светильники производства «ОсКорп», после чего продолжили работу.

Видимость, конечно, снизилась, но работать было можно.

В конце, после полного изнурения всех работников, они сели за стол и начали подбивать бабки.

— Свиного железа много, — вздохнул Платов. — Но и хорошей стали тоже хватает. Мало мягкой, что хорошо. Ты был прав, Остап, хорошее дело.

Освальд ополоснулся в гравитационном душе, установленном при кузнице, поэтому сидел сейчас мокрым, так как забыл дома полотенце. Погода ещё не осенняя.

— Сколько, в итоге, выход? — спросил Ос, утирая со лба воду.

— Трудно сказать, — вздохнул мастер. — Два с половиной пуда хорошего железа точно есть. Может и больше.

Освальд посчитал в уме. Предыдущая модель печи, если работать в поте лица, даёт двести пятьдесят килограмм приемлемого качества металла в сутки. А тут они за одну плавку сделали, примерно, сорок килограмм. Плавка заняла, если убрать заправку печи и работу с крицей, примерно, пять часов. Выглядит выгодно.

— Только ты зря так рано радуешься, — вздохнул Платов. — Там свиного железа много, а ещё я даже не знаю, как отделить хорошую сталь от нехорошей. Эх, работы много с этим будет…

— Свиное железо переделаем, — уверенно произнёс Ос. — Главное — новый способ работает. Наладим работу, как следует, и горя знать не будем. Если нужно больше людей — будут тебе люди. Материалы — всё, что надо. Теперь, когда я уверен, что метода работает, буду смело просить у правителя больше денег и материалов.

12. Кризис Ренессанса

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 25 октября 1522 года

Освальд не мог прийти к Хуицилихуитлу IV, не проверив всё, как следует.

Поэтому они с Никитой и Тототлом провели две интенсивные плавки, длившиеся двое суток, после чего ещё трое суток грели и дубасили крицу, извлекая из неё металл.

Печь перенесла такую ударную нагрузку достойно, а вот люди сильно сдали. Дым, жар, высокие физические нагрузки, дефицит сна — это факторы, которые способны угробить даже самых крепких людей. Но они торопились, поэтому решили принести жертвы.

Зато теперь, за пять суток непосильной, но очень продуктивной работы, они сумели получить триста двадцать килограмм отличной стали, параметры которой, если верить экспертному мнению Платова, не уступали той, которую испанцы использовали при изготовлении своей брони.

Это был прорыв.

Устало развалившись в кресле, Ос ждал прибытия верховного правителя Метцтитланского Союза.

Хуицилихуитл IV, как оказалось, принимал ванну, поэтому явился лишь спустя полтора часа. Но Ос не жалел об этом, так как успел подремать в кресле.

— Освальтль, — произнёс свежий и чистый правитель. — Не ожидал, что ты придёшь так быстро. Неужели есть результаты?

Освальд встал с кресла, поклонился правителю и подошёл к пяти деревянным ящикам.

— Здесь результаты, — произнёс он. — Мы потратили пять дней и ночей на усердную работу, но зато теперь можем похвастаться почти двадцатью пудами первоклассной стали.

— Так много? За пять дней и ночей? — не на шутку удивился правитель. — У тебя действительно получилось?

— Да, повелитель, — кивнул Ос. — Нужно переделать все печи под новые стандарты, а также завести пару сотен крепких парней, способных часами бить крицу кувалдами.

— Хоть две сотни! — уверенно заявил Хуицилихуитл IV. — Вон, у меня гвардия сидит без дела!

— Сотни хватит, повелитель, — улыбнулся Освальд.

— Выбери самых крепких из гвардейцев, — правитель резко возбудился и явно был готов легко отдать в десять раз больше, чем требуется. — Пусть работают и нарабатывают мускулатуру, а то разжирели и ослабели совсем!

— Теперь я могу планировать заокеанскую экспедицию? — спросил Ос.

— Конечно, можешь! — ответил Хуицилихуитл IV. — Но только после того, как будут переделаны все печи. Сколько у нас печей? Охтли!

— Шесть печей, господин, — сразу же подал голос сановник.

— Переделай шесть печей и поставь ещё четыре, — велел правитель. — Если каждая печь будет давать по двадцать пудов в пять дней и ночей…

Ос сомневался, что будет именно так. Их работа была полна энтузиазма, к тому же, нельзя было отбрасывать элемент удачи. Ударный режим работы вечно поддерживать нельзя, но можно, до определённой степени, компенсировать всё увеличением количества работников.

Даже если десяток печей будет давать сотню пудов стали каждые пять суток, это полторы тонны стали, которые, теоретически, возможно «конвертировать» в шестьдесят с лишним комплектов полной латной брони. Но полные латы необязательны, ведь для экипировки воинов достаточно полулат, которые в ходу у русских и большей части европейцев.

На самом деле, это фантазии. У них нет столько мастеров, чтобы делать качественное бронирование из стали. Бронзовую броню может, после не самой продолжительной практики, отлить любой дурак, а вот выковать стальную броню — это уже годы интенсивной работы и траты ресурсов.

Выгоднее превратить всю эту сталь в мечи, топоры, дубинки и сельскохозяйственные инструменты. Ну и, в защиту жизненно важных участков тела. Например, в каркасные шлемы.

Получить сталь, что уже само по себе очень тяжело, было недостаточно. Надо было ещё уметь её правильно обработать и применить с пользой для дела.

Это требовало обдумывания.

— Постараюсь, повелитель, — кивнул Освальд. — Но двадцать пудов в пять дней и ночей — это слишком сложно. С увеличением количества печей растут накладные расходы, что-то, с высокой вероятностью, может пойти не так, работников ещё обучить надо…

— Даже полторы сотни пудов я буду считать отличным результатом, — не расстроился правитель. — Бери моих людей. Сколько нужно, столько и бери.

— Завтра я приду со списком, повелитель, — ответил Ос. — Мы много работали, нам нужно отдохнуть.

— Пусть завтра приходит мастер, — произнёс Хуицилихуитл IV. — И ты приходи с Тототлом. Награжу вас. Заслужили.

— Я очень благодарен вам, повелитель, — поклонился Освальд.

— Иди уже, — махнул рукой Эль Президенте. — Охтли, распорядись, чтобы отнесли металл на склад!

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 15 декабря 1522 года

Работа — это всё, что видел Ос все эти месяцы.

Ему дали всех людей, которых он потребовал. Даже Давиду приказали прекратить напрасно переводить руду, а направили помогать Освальду с Платовым.

Кабрера был недоволен, но с фактами спорить не мог: новая печь давала больше качественной стали, чем его каталонско-мутантский горн.

Ос сейчас работал над последней печью, параллельно обучая новую партию сотрудников.

На территории «ОсКорп» теперь было многолюдно, так как строители поставили целых восемь новых корпоративных домов, где поселились новые сотрудники, выданные Хуицилихуитлом IV из своих личных рабов на контракте.

Как-то однажды, правитель захотел, чтобы его рабы работали так же эффективно, как сотрудники «ОсКорп», состоящие, преимущественно, из бывших рабов, поэтому скопировал систему Освальда.

Из-за контрактной основы работы и детально прописанных обязанностей, а главное — фиксированной зарплатой в монетлях и перспективой самовыкупа, производительность рабов верховного правителя существенно возросла, что, чисто технически, устранило даже малейшую возможность для изживания рабовладельческого строя в Мезоамерике. Потому что «живучесть» системы определяется её эффективностью. Есть эффективность — есть система. Нет эффективности… Тогда на место старой системы постепенно придёт новая, основанная на чём-то другом.

Так махровая рабовладельческая античность сменилась чуть менее рабовладельческим феодализмом, а затем его сменил ещё чуть менее рабовладельческий капитализм. И вот, на этом остросюжетном моменте, Освальд покинул родной мир и родное время, оказавшись где-то в промежутке излёта феодализма и зарождения капитализма в Европе.

Правда, в Мезоамерике идёт вполне конкретная античность, которая просто вынуждена будет смениться либо феодализмом, либо каким-то образом перепрыгнуть этот, явно излишний, этап и на всех парах влететь в капитализм, что, если верить практике, выглядит маловероятным.

Только Освальд обо всём этом даже не думал. Он считал, что уверенно двигает Метцтитланский Союз к прогрессивному, если сравнивать, капитализму, где не будет места феодам, угнетённым крестьянам и мракобесию.

Беда была в том, что они с Хуицилихуитлом IV, не давая себе отчёта, строили настоящий феодализм, только с некоторыми мексиканскими особенностями.

Знати в Мезоамерике всегда было мало. Основной массой населения Метцтитланского Союза были свободные крестьяне, обрабатывающие государственную землю и платящие за это натуральные налоги, а также полудикие или совсем дикие племена, обитающие в джунглях и платящие за своё существование налог, тоже натуральный. Горожан очень мало, так как их всегда было не очень много, но потом вмешался грипп и ситуация стала хуже.

К счастью для Метцтитлана, во время пандемии гриппа он заимел репутацию безопасного и свободного от инфекции города. Именно поэтому в Метцтитлане сейчас, согласно последней переписи населения, постоянно проживает 164 877 человек всех возрастов и обоих полов. Переменное население добавляет к этой внушительной, по местным меркам, численности, ещё около восьмидесяти тысяч.

Да, Метцтитлан напоминает муравейник, но городскую инфраструктуру строили далеко не дураки, а Освальд им в этом всячески помогал.

Помимо мощёных дорог, есть акведук, доставляющий свежую горную воду к каменным цистернам, откуда она распространяется по подземным каналам прямиком на каждую площадь.

Среди горожан в ходу бронзовые сосуды для кипячения воды, что способствует снижению риска кишечных заболеваний. За все эти годы, прошедшие после введения новых санитарных правил, в городе лишь изредка вспыхивают небольшие очаги дизентерии и кишечных инфекций, что является аномальной для обычных европейских городов статистикой. Как дела в остальных странах мира, Освальд не знал, но он неоднократно слышал, что в крупных городах Европы, в Средневековье и ещё долго после, очаги инфекций действовали постоянно. При его визите в Испанию он слышал, что во Франции, из-за обилия не похороненных трупов, вновь вспыхнула бубонная чума, которая, на самом деле, никуда не уходила, но затаилась в городских трущобах…

Очень хорошо было, что новые районы Метцтитлана строили с участием здравого смысла и с использованием обрывочных знаний Освальда о санитарии XXI века.

Водопровод в каждый новый дом — это исключительно его заслуга. Корпоративные дома оснащены общими душевыми и санузлами, что делает зону «ОсКорп» самой безопасной, с санитарной точки зрения, частью города.

Остальные горожане берут воду из уже упомянутых резервуаров, но на религиозном уровне осведомлены о том, что бывает, если пить грязную воду. Наиболее набожные горожане используют бронзовые сосуды для кипячения, продукцию «ОсКорп».

Сосуд представляет собой кастрюльку с длинными ножками и широкими ручками, которую очень удобно ставить над очагом. Модели для состоятельных горожан оснащены краником и деревянными щёчками на ручках.

Такого рода посуда приносит «ОсКорп» очень серьёзные деньги, что-то около 30 % от общего дохода.

Ещё они неплохо зарабатывают на мыле, на спирте, который теперь фильтруют, чтобы избавить от неприятного запаха сивухи, а также на оружии.

Оружие — это прибыльно во все времена.

Даже если производишь только короткие мечи, у тебя всегда не будет отбоя от покупателей. «ОсКорп» же производит не только короткие мечи. Бронзовые кирасы, шлемы, поножи, наручи, щиты, гофрированные, сегментированные, обитые кожей для амортизации, в базовой комплектации, в премиумной — всё это имеет длинную очередь на месяцы вперёд, так как состоятельных воинов в армии Метцтитланского Союза очень много.

Полученную прибыль Освальд не складирует в хранилище, как Скрудж МакДак, а пускает на полезные дела: платит большие зарплаты сотрудникам, чтобы они тратили эти деньги и на продукцию «ОсКорп» в том числе, финансирует приют для сирот, первую организацию, заботящуюся о многочисленных беспризорниках, будущих сотрудниках «ОсКорп». Вкладывает деньги в самоокупаемые инфраструктурные проекты, например, в строительство новых дорог к присоединившимся к Союзу городам, причём, в этом случае, 50/50 с Хуицилихуитлом IV, понимающим долгосрочную выгоду этих мероприятий. Инвестирует в строительство жилья, причём не только своим сотрудникам из строительного подразделения, но и левым предприимчивым ребятам, готовым ехать в Тлатлаукитепек, с целью возвести там пару десятков домов нового образца.

Бизнес создаёт бизнес. Жилищный вопрос в Метцтитлане с каждым днём становится всё острее, поэтому строительные артели появляются почти каждый день, что создаёт потребность в строительных ресурсах. Потребность в строительных ресурсах вызывает появление ребят, которые выезжают на север, чтобы найти новое месторождение камня или удобное место для законной вырубки леса. Новые места для добычи ценных ресурсов вызывают появление ребят, которые готовы всё это добывать. Далее появляется вопрос доставки добытого в Метцтитлан или Туспан, что вызывает появление ребят, которые построили пару десятков телег, на которых можно все эти грузы дотащить. Этих ребят нужно кормить чем-то, поэтому, без какого-либо участия Освальда, появилась стезя общепитов на телегах. Предприимчивые ребята закупают оптом кукурузную муку, ингредиенты для соусов, грузят посуду и кухонный инвентарь на телегу и ездят с упомянутыми ранее артелями по всей стране, обеспечивая их вкусной и свежей кормёжкой, что раньше выглядело чем-то невероятным в походных условиях.

Некоторые из таких общепитов на телегах, в промежутке между рейсами, ставят телеги на перекрёстах дорог посреди ничего и кормят проезжающих или проходящих мимо путников, имея с этого нехилый доход.

Главная заслуга Хуицилихуитла IV — он не мешал происходящим процессам. Поддавшись уговорам Освальда, он не стал, пока что, облагать никого налогами, но, рано или поздно, у него кончится терпение и всё будет регламентировано налоговым законом.

В отсутствие Освальда, несколько раз происходил небольшой кризис денежной массы. Администрация верховного правителя прохлопала момент и не выпустила нужную сумму монетлей, из-за чего покупательная способность монетля начала аномально расти. Но там не сплоховал Охтли, заметивший медленное, но неотвратимое подешевение игуаньего мяса на рынке. Была проведена проверка, после которой, с помощью проверенных магнатов, в рынок «впрыснули» так нужную ему монетльную массу. Цены стабилизировались, игуанье мясо вновь подорожало и Охтли успокоился.

Только вот, через месяц оказалось, что и уже «впрыснутой» денежной массы недостаточно и игуанье мясо вновь резко упало в цене.

И вот тут Хуицилихуитл IV с Охтли начали думать. Рыночные отношения начали стремительно развиваться вследствие экономического подъёма, достигаемого за счёт присоединения новых городов и племён, притока в Метцтитланский Союз десятков тысяч мигрантов, а также стремительного технологического развития. Последнее объяснялось тем, что, совсем недавно, они перешли из Каменного века в Бронзовый век, а теперь ещё оказалось, что они отстали на две эпохи и пора бы потихоньку перебираться в Железный век. Верховный правитель всё это интуитивно понимал, так как не был глупым человеком, но механизмы происходящих процессов оставались для него тайной, поэтому он влиял только там, где мог повлиять. И он учредил новое крыло администрации — счётный отдел. Единственной задачей этого отдела было отслеживать цены на рынках во всех городах Метцтитланского Союза и передавать информацию отделу финансового регулирования, отвечающему за регулирование денежных масс.

Им всем, то есть Метцтитланскому Союзу, очень повезло, что не пришлось создавать всю эту систему с чистого листа. До этого были аналоги отделов финансового регулирования, занимавшиеся подсчётом хлопковых плащей и какао-бобов, очень не точно прогнозируя при этом будущие потребности в «денежной массе», с надеждой, что в этом году урожай какао-бобов будет достаточно плодородным, а очередной завоевательный поход не принесёт слишком много излишков.

Хлопковые плащи и какао-бобы были заменены на медные монетли, то есть на нечто полностью подконтрольное аппарату верховного правителя. С этого момента задачи аналогов отделов финансового регулирования упростились с уровня очень сложных до уровня тривиальных. Ну, так всем показалось на тот момент.

Хлопковые плащи и какао-бобы считали без привязки к уровню развития рыночных отношений, так как рыночных отношений никаких особо и не было. Но теперь они появились, что породило насущную необходимость как-то регулировать этот растущий изо дня в день хаос.

Освальд видел в этом успехи его планов по рывку из античности прямиком в капитализм.[23]

— Подсоби! — воскликнул Платов.

Задумавшийся Ос очухался и подхватил керамическую фурму, которую не удержал русский мастер.

— Ох, паскуда-то какая… — выдохнул Платов, когда они воткнули фурму в специальное отверстие. — О, подошла, холера!

— Что по плану? — спросил Ос.

— Ты будто не знаешь, — усмехнулся Платов.

Перед печью они поставят кирпичную камеру для предварительного подогрева воздуха, а также механические меха.

— Нет, я имею в виду не сейчас, а потом, — уточнил Освальд. — В целом, что будешь делать, когда закончим с печами?

— Булат надо обратить в сабли, — пожал плечами Платов.

— Ну, допустим, обратишь, — кивнул Ос.

— Что потом? — задумался мастер. — Не знаю, Остап. Буду сталь делать. Здесь это очень хорошо получается. Печи у тебя зело хорошие. Будь у меня такая под Псковом…

Видно, что Платов грустит по родной земле.

— Ну, я всё равно зайду в Русское государство, — произнёс Освальд. — Могу спросить государя, как он отреагирует на твоё возвращение по завершению работ.

— Нет-нет-нет! — замотал головой Платов. — Мне назад дороги нет!

— А чего это? — не понял его Освальд.

— Государь послал меня сюда — здесь и буду, — ответил Платов. — Да и лепо тут, Остап. Тепло, зимы нет никакой, хотя уже студень[24] почти прошёл… И не студень он здесь никакой, получается…

— Студень? — услышал новое для себя слово Освальд.

— Декабрём у вас его кличут, — пояснил Платов. — У нас, на русской земле, лютый мороз, снег лежит глубокий, а тут травка пожухла чутка да солнца поменьше стало. Лепота!

— Да, есть свои преимущества, — не стал спорить Освальд. — Придётся отложить путешествие в Европу до весны.

— Сам не рад будешь, если сейчас пойдёшь, поэтому правильно, — поддержал его мысль Платов. — Ты то человек непривычный к нашим холодам, поэтому лучше к весне выходи, чтобы летом на Руси оказаться.

— Мне бы сюда мастеров из бронников и оружейников побольше… — вздохнул Освальд. — А то стали скоро будет много, но обрабатывать её почти некому. Латы делать не каждый умеет, поэтому мастера на вес золота. Буквально.

— Так зачем тебе латы, Остап? — не понял его Никита.

— Вот сейчас объясни, — Ос прямо почувствовал, что мастер сказал это не просто так.

— Латы, говорю, зачем тебе? — усмехнулся Никита. — Можно же наборный доспех строить, из стальных пластин!

— За дурака меня держишь? — вздохнул Освальд. — Чтобы пластины делать, это ведь…

А потом он задумался.

В Европе он купил несколько сотен комплектов бригантин, которые испанцы называли на итальянский манер — корацинами.

Что есть бригантина? Это набор перфорированных в определённых местах пластин, из которых собирают полный доспех, защищающий торс и часть конечностей, собранных посредством шнурования.

— А ведь ты прав… — произнёс Освальд.

Особой квалификации от работника изготовление отдельных пластин из стали не требует, поэтому делать их может даже простой сельский кузнец. Даже Давид, который не до конца кузнец, хотя отоми считают его великим мастером-бронником.

— Делаешь уймы пластинок, строишь из них доспехи, — щербато заулыбался Платов. — И вот тебе замена этим вашим хвалёным латам. У нас на Руси латы не нужны и никому, потому что чешуя стальная защищает не хуже, а кое-где и лучше.[25]

— Значит, надо делать, — вздохнул Освальд. — Бригантины понравились нашим воинам, но…

— Чего «но»? — нахмурил брови Платов. — Работа плёвая, тяп-ляп, готово! А защита какая? Луки и самострелы такую броню не берут, а от пищалей и латы не защищают! У ваших же вообще, прости Господи, каменное оружие в ходу!

— Да я не против! — ответил Освальд. — Мы латы всё равно производить не сможем, поэтому всё равно придётся делать бригантины.

— И сделаем! — заверил его Платов. — Я, может, по булатным делам мастер, но пластины стальные делать — это не нагрудник ковать! У меня любой мой сын справится! Даже Алексей, хоть и отрок!

— Я поговорю с верховным правителем, — произнёс Освальд. — Но он горит желанием получать именно латы.

— Ты скажи ему, что выгоднее чешую делать, — посоветовал Платов. — Стали будет уходить меньше. Я правителей знаю — когда по их выгоде бьёт, они всё сразу понимать начинают…

13. Золото и серебро

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 30 октября 1522 года

— Это бригантина, — узнал Хуицилихуитл IV вещь, которую ему показал Освальд.

— Да, бригантина, — кивнул тот. — Но есть одно отличие — эту сделали мы. За пять дней.

— Не верю! — решительно покачал головой правитель. — Охтли, распорядись принести такие же брони со склада!

Охтли поклонился и лично побежал исполнять приказ.

— Сами? — переспросил Хуицилихуитл. — Дай посмотрю!

Освальд передал не самую лёгкую броню в руки верховного правителя.

Для того, чтобы построить такую броню, потребовалось несколько инноваций со стороны Освальда.

На Ютубе он видел несколько роликов от одного кузнеца, то ли из России, то ли из Украины — это было не важно. Но важно было то, что этот кузнец делал ножи из различных материалов, начиная от стальных тросов, заканчивая моторной цепью. Ос случайно наткнулся на эти видео в рекомендациях, после чего посмотрел вообще всё, что там было. Поначалу, автор влога демонстрировал самодельные станки, которые были никому не интересны, но потом наткнулся на жилу успеха — изготовление ножей из дамасской стали.

Насколько знал Освальд, секрет получения дамасской стали был утерян, а всё, что выдавали за неё в XXI веке — это инсинуации, базирующиеся на обрывочных сведениях о её истинной рецептуре. Источники прошлого приписывали легендарные свойства дамасским мечам, но правда такова, что обычная инструментальная сталь XXI века превосходит все полученные из, якобы, дамасской стали образцы характеристиками.

Но Освальда интересовала не дамасская сталь, аналог которой, на основе его знаний из влога, можно попробовать изготовить хоть сегодня, а инструменты, которые применял этот славянин.

Там-то он и «подсмотрел» формы ударников и наковален для гравитационного молота.

Двое суток они с Платовым и сыновьями корпели над новыми станками. Точность их была хорошо, если полпальца, но, в случае с изготовлением пластин для бригантины, это было неважно.

Если раньше они использовали гравитационный молот с мускульным подъёмом для раскалывания крицы, то новая модель была предназначена для нанесения дозированных ударов по металлическим заготовкам.

Благодаря новому механизму они смогли существенно облегчить придание пластинам единообразной формы, а также упростить их перфорацию до уровня тривиальности.

Толщину пластин задали в диапазоне от 2 до 4 миллиметров. Хотели меньше, но не получалось. Это хорошо для защищённости, но плохо для веса. Освальд знал, что даже 1,5 миллиметра закалённой стали очень сложно пробить, а 2 или 2,5 миллиметра для пробития требуют надёжной фиксации противника на каком-нибудь надёжном упоре.

Размер пластин сделали единым — 6×12 сантиметров. По три отверстия с каждой стороны пластины, что позволяет надёжно пришнуровать пластину к кожаной основе.

В итоге получается этакая мотоциклетная куртка с двубортным боковым запа́хом, полностью покрытая стальными пластинами внахлёст друг на друга. Получилась этакая чешуя, обладающая низким, относительно лат, весом, но обеспечивающая надёжную защиту от колющих и режущих ударов. Были и кожаные штаны, точно так же покрытые стальными пластинами.

Платов предлагал делать безосновные бригантины, то есть формировать рубашку без кожаной куртки, но практика показала, что это требует большей квалификации от мастера. Научить можно, конечно, но если есть альтернативное решение, при этом дающее дополнительную амортизацию — зачем усложнять?

Первое изделие Освальд решил показать верховному правителю, который сейчас с расширенными глазами ощупывал стальные пластины.

— Полная неуязвимость для стрел… — прошептал Хуицилихуитл IV. — Это ведь великолепно!

Освальд корил себя за инертность мышления. Да, полные латные доспехи — это максимальная защита, это самая передовая экипировка на нынешний век, но они слишком дороги, чтобы оснащать ими армию. Даже в Европе нет таких армий, где очень много латников. Металл очень дорог, но ещё дороже металла работа мастеров.

Броню людей Кортеса, которую Ос и компания затрофеили в павшем Теночтитлане, можно считать счастливой случайностью, произошедшей в уникальных условиях. Элитные воины, лучшие из тех, кого может дать Кастилия, пришли в Мексику, где, большей частью, умерли от гриппа. Такое точно происходит не каждый день.

В подавляющем большинстве, армии Европы вооружены и оснащены не сильно лучше, чем основная масса войск Метцтитланского Союза: бронирование, в основном, из стёганой ткани с ватой, оружие разнородного качества, правда, у европейцев оно поголовно железное, организация на примитивном уровне, дисциплина на том же уровне. Если вооружить всех воинов Метцтитланского Союза железным оружием — то на то и выйдет.

Другое дело, что у европейских армий есть лошади, есть феодальная аристократия, оснащённая по последнему слову техники, а ещё у них больше пороха и огнестрельного оружия разных калибров.

Испанцы — это другая тема.

У этих уже существенно больше денег, чем у остальных европейцев, а главное, они почувствовали их вкус.

Метцтитланский Союз против неутолимой жажды наживы может выставить только осознанное желание защитить свою землю от захватчиков.

Шансы на победу, в случае обострения ситуации, есть. Европейцы теряют четверть бойцов во время трансатлантического путешествия. Цинга, природы которой они не понимают, начинает косить европейцев уже на четвёртую-пятую неделю плавания. Освальд о цинге знает, поэтому в любое морское путешествие берёт запас законсервированных доступными способами фруктов и овощей. Правда, путешествие было всего одно, но они, к удивлению экипажа «Святой Исидоры», не ощутили никаких признаков цинги. Капитан счёл, что это божественное вмешательство и не стал глубоко копать. Но Ос знал, что это было божественное вмешательство витамина «С»[26], которого нет в солонине, но в избытке во фруктах и овощах, коими был пополнен рацион экипажа с пассажирами.

Вроде бы ерунда — засоли грейпфрут и кукурузу, упакуй в бочки. Но никто на всей планете не догадывается о природе цинги, как узнал Освальд. Поэтому куча людей, сильных, смелых, умирает по пути в Новый Свет. Поэтому европейцев здесь всегда будет недостаточно. Особенно, если организовать тут систему по их своевременному уничтожению. Испанцев, которые посмеют сунуться в Мексику, они точно будут истреблять. Потому что эти люди идут конкретно за золотом. Освальд знал это потому, что их неуёмная жажда наживы прошла через века и отразилась в исторических хрониках. Они ни перед чем не остановятся. Только страх неотвратимой смерти на мексиканских берегах может задержать их экспансию.

Хуицилихуитл IV прекрасно это понимает, поэтому ему нужны средства, чтобы встретить захватчиков достойно. Ему нужна сталь.

И Освальд дал ему её. И не только её.

— Величайший повелитель, — поклонился Охтли. — Вот эта броня.

Двое гвардейцев растянули бригантину в руках. Эль Президенте посмотрел поочерёдно на каждую бригантину, заморскую и отечественную.

— Ваша мне нравится больше, — произнёс он, указав на детище Платова. — Я разрешаю пускать часть металла на строительство таких броней. Хочу, чтобы моя гвардия была полностью облачена в такое. Потом лучшие батальонтли моей армии, а потом всех остальных. Не более трети от всей выпускаемой стали — столько я позволяю вам тратить на строительство таких броней. Остальное на оружие и инструменты. Особенно инструменты.

Броня всегда была вторична перед оружием. Освальду всегда так казалось. Вместо одной полной бригантины можно сделать шесть коротких мечей, чем вооружить шесть человек. С другой стороны, воин в полной бригантине с мечом будет стоить шести ничем не защищённых людей. Его будет очень тяжело убить, так как пропущенные удары должны быть очень сильными, чтобы преодолеть сталь.

Но, в целом, всё не так однозначно. Есть ведь ещё и щиты, которые, при должной сноровке, способны защитить и от града стрел с камнями.

Освальд никогда не был большим экспертом по боевым действиям с оружием ближнего боя, поэтому доверил это дело специалистам. Специалисты говорили, что бригантины и латные доспехи в армии крайне нужны — и пусть так будет.

Про инструменты верховный правитель сказал не просто так.

Крестьяне начали получать первые стальные мотыги, стоящие целое состояние, но продаваемые Хуицилихуитлом IV почти задарма, получили топоры, вилы, лопаты, серпы и ручные плуги из того же металла. Сталь лучше камня и дерева, поэтому уже сейчас видно, что крестьяне пашут куда большие площади земли, засеивая картофель и пшеницу.

Первые урожаи картофеля уже были получены, поэтому на рынках им уже, потихоньку, приторговывают. К пшенице отоми отнеслись настороженно. Кукуруза ведь проста и понятна, отцы и деды сажали, как-никак, а пшеница — это что-то непонятное, таинственное. Ещё она требует кучу времени на рост, но и это ещё не всё. Её потом надо перемолоть в муку, из которой печь не очень вкусный, но зато питательный, хлеб. Куриные яйца, желательные в рецептуре хлеба, позволить себе может далеко не каждый, а из пшеничной муки на воде выпекается что-то неубедительное.

Тем не менее, Хуицилихуитл IV обязал крестьян сеять пшеницу в ультимативной форме. Часть крестьян, уже получившая по дешёвке сельскохозяйственный инструментарий, сочла себя обязанной верховному правителю, поэтому честно засеяла пшеницу, всходов которой теперь все так упорно ждут.

К счастью, крестьян учить сельскому хозяйству не пришлось, так как сеять пшеницу они, к всеобщему удивлению, уже умели. Дело было в том, что амарант — это тоже зерновая культура, играющая схожую с пшеницей роль. Предполагалось, что пшеница теперь заменит амарант и, в перспективе, потеснит кукурузу с пьедестала главной культуры.

До этого аналогично стали себя показала бронза, из которой инструменты было делать гораздо легче, поэтому многие крестьяне успели позабыть о камне и дереве, считая бронзу за эталонный металл для сельского хозяйства.

В государственное сельское хозяйство Освальд особо не лез, потому что знал в этой сфере не сильно больше обычных крестьян, а технологии, существующие в XXI веке, он дать не может. Нет у него удобрений, нет тракторов с комбайнами и системы ирригации, и помимо тех, которые уже применяют отоми, он дать ничего не может.

С едой у Метцтитланского Союза проблем нет, даже более того — излишки складируются в беспрецедентных масштабах, поэтому Ос старался не лезть туда, где и так всё хорошо работает.

— Всё будет сделано, повелитель, — заверил Эль Президенте Освальд. — Я могу начинать подготовку к походу?

— Можешь, — кивнул Хуицилихуитл IV. — Но поручи своим работникам, чтобы поставки стали и готовой брони поступали бесперебойно.

— Поручу, повелитель, — кивнул Ос.

— Тогда иди и готовься, — хмыкнул правитель, а затем хитро заулыбался. — Как тебе, кстати, новые рабыни? Уже заключил с ними контракты?

Эль Президенте имел в виду свои подарки за успехи в металлургии.

Платов получил десять рабынь из пурепеча, Тототл получил десять рабынь из ацтеков, а Освальду дали двадцать рабынь смешанного происхождения. Пять из них были с Чёрного континента, причём Ос не знал, где Хуицилихуитл IV нашёл их. Ещё пять были родом с карибских островов, а десяток из северных земель.

Естественно, никто из них не говорил на науатле, поэтому Освальду пришлось отрядить учителей из сотрудников.

За пару дней выяснилось, что негритянки принадлежат к некоему «очень большому племени мамбара», но домой не хотят, так как тут плодородные края, много воды и им нравится Освальд, который тут явно большая шишка. Возраста своего они не знают, но внешне похоже, что в интервале от четырнадцати до двадцати трёх. Все, как одна, тощие, что было обусловлено тяжёлым трансатлантическим плаванием.

Карибские барышни были родом с Антильских островов, если Ос верно понял полужестовые объяснения и они не ошиблись с направлениями. Принадлежали они к племени таино, разгромленному испанцами. Все, как одна, были низкорослыми, но физически здоровыми и молодыми. Иных в рабство стараются не обращать.

Северные же…

Ос быстро понял, что эти барышни из племени навахо, которые обитают к северу, где в XXI веке расположен штат Нью-Мексико. Говорят они на совершенно другом языке, к науа отношения никакого не имеют, потому впереди у них долгая учёба. Тоже все молодые, физически крепкие.

Освальд не знал, что с ними делать, поэтому просто решил сделать их сотрудницами «ОсКорп». Пусть затраты на обеспечение ещё нескоро окупятся, но не бросать же их на произвол судьбы.

Если Платов сначала был удивлён, а потом получил от жены, то Тототл был крайне доволен, пустив своих рабынь в привычный оборот. Он и так многодетный отец, полностью передавший воспитание детей жёнам и рабыням, но останавливаться он не собирался. Ос бы и рад что-то сделать с рабовладельческим строем, но это было не в его силах.

Платов тоже считал, что «честному православному человеку совсем негоже держать рабынь утешных», поэтому сначала хотел вернуть их Хуицилихуитлу IV, но его жёстко завернули ещё на пути во дворец. Подарки верховного правителя либо принимаются, либо будут проблемы.

И русскому нужно было что-то делать с, буквально, навязанными рабынями, жена его очень злилась, угрожала Платову физической расправой, но потом, после недолгого разговора с Освальдом, согласилась принять рабынь. Ведь их можно использовать в хозяйстве, а не только так, как она подумала.

Для сохранения хороших взаимоотношений между ним и семьёй Платова, Освальд потребовал человеческого отношения к рабыням, запретил любые виды насилия и принуждения.

Рабство он ненавидел, но больше ничего для этих, ни в чём не повинных, девушек сделать не мог.

— Нет, пока что не заключил, — покачал головой Освальд. — Но, как только они освоят науатль и научатся писать, контракт будет заключён и я возьму их на работу в «ОсКорп».

— Рабы должны работать, это правильно, — похвалил его Хуицилихуитл IV. — Но я думал, что ты используешь их по прямому назначению.

— Мне с головой хватает и своей женщины, — вздохнул Освальд.

— Твоё дело, — пожал плечами Эль Президенте. — Но люди недоумевают, почему у тебя нет детей. Неужели, как её там… Сула, оказалась бесплодной?

Освальду не хотелось обсуждать это с Хуицилихуитлом IV прямо на глазах всего его двора.

— Это не имеет отношения к делу, — сменил тему Освальд. — Могу быть свободен?

— Сразу бы сказал, что не хочешь об этом говорить, — хмыкнул правитель. — Иди, Освальтль, иди.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 5 сентября 1522 года

Освальд лежал на двуспальной кровати и смотрел в потолок. Раннее утро, но идти никуда не хочется. Рядом лежала Сула, которая тоже уже не спала.

— Люди говорят… — заговорила она.

— Не надо, — прервал её Ос. — Мне полностью хватает тебя одной. Пусть болтают, что хотят. Не будет детей — судьба значит такая.

— Я знаю одну знахарку из чичимеков… — начала Сула.

— Знахарство не работает, — прервал её Ос. — Но я знаю один рабочий способ…

— Покажешь? — повернулась к нему Сула.

Спустя пару часов, чуть подуставший Освальд покинул дом и пошёл к плавильням.

Платов уже был на месте. Он контролировал своих сыновей, которые уже работали на мехах. Рядом с мастером сидела его жена, раскладывая на столе завтрак.

— О, Остап, — помахал Осу Никита. — Угощайся!

Жена у него была крепкой женщиной. Зовут её Клавдией. Ростом метр восемьдесят, с монументальным телосложением. Волосы русые, но сокрыты платком, глаза голубые, нос курносый, а остальные черты лица, в целом, приятные. Но характер у неё тяжёлый, что видно было по пожелтевшему фингалу под глазом Платова. Она тоже получила своё, что отражалось в ссадине на щеке. Вероятно, у них была ожесточённая драка, в ходе которой Платов пропустил прямой удар в лицо, а Клавдия, которую мастер зовёт Клавой, схлопотала скользящий. Видимо, Платов поплыл после полученного удара, поэтому не смог ударить, как задумывал.

Глядя на Клавдию, становилось понятно, в кого уродились сыновья Платова. Они ведь все, как один, амбалы, каких поискать. Неудивительно, что мастер использовал их как молотобойцев, так как лучше их потенциал было не использовать. Ос бы на его месте, чтобы зря не пропадала, записал бы в молотобойцы и Клавдию, которая иным мужикам в этом деле фору даст…

В их семейные разборки он лезть не стал, не его дело, поэтому не поднимал вопроса о бросающихся в глаза повреждениях на лицах.

— Благодарствую, — ответил Освальд по-русски и сел за стол.

Язык он начал учить для того, чтобы не было проблем во взаимодействии с русским государем. Пусть Василий III свободно владеет латынью, но с человеком удобнее говорить на его родном языке. В России говори по-русски, а в Мексике на науатле. Те же Платовы этот принцип прекрасно знали, поэтому уже владели разговорным науатлем, что добавило им немало очков среди метцтитланцев.

— Как дела? — спросил Платов.

— Я в порядке, — ответил Ос.

— А эти как? — невежливо вмешалась в разговор Клавдия.

— Кто «эти»? — уточнил Освальд.

— Рабы твои безмолвные, — уточнила жена мастера на науатле.

— Нормально, — ответил Ос на нём же. — Устроил их, учу языку. Как оклемаются, начнут работать на меня в «ОсКорп». Ткачество, рукоделие, медные работы.

— Не пристало бабам с бронзой работать, — заявил Никита.

Жена посмотрела на него недобрым взглядом.

— На Руси, может и не пристало, — пожал плечами Освальд. — А у нас свои обычаи.

— А может, наших тоже себе заберёшь? — предложила Клавдия.

— Не знаю, как на это отреагирует верховный правитель, — вздохнул Освальд.

— Да, государь справедлив, но если что-то не по его… — Платов провёл ребром ладони по своей шее. — Слыхал я также, серчает он, когда жена мужа не слушает…

На Клавдию его слова не произвели никакого впечатления.

Освальд и не думал никогда, что физическое превосходство жены может накладывать особые обстоятельства на семейную жизнь. Нет, во время работы в полиции он часто видел проявления домашнего насилия в мексиканских семьях. Причём, домашнее насилие от жены в отношении мужа встречалось довольно часто. Только у Платовых, как видно, домашний лидер окончательно не определён, поэтому конфликты случаются по любому поводу.

Развод для них невозможен, так как такого механизма не существует в законодательстве не только Европы, но даже и России. Вот и приходится им…

— Ты вот что скажи, Остап, — заговорил Платов. — Если бы жена на тебя руку подняла — ты бы как поступил?

С другой стороны, они заделали целых восемь детей, пятеро из которых уже взрослые и со своими детьми. Было удивительно, что они до сих пор выясняют, кто в семье главный.

— Не знаю, — пожал плечами Освальд. — До рукоприкладства лучше не доводить. Это плохо для семьи. Семья — это люди, которые действуют сообща. Семья против всего мира. Кроме семьи никто больше не поможет, у всех свои интересы, а у семьи они должны быть общие.

Освальд припомнил мемы про Вина Дизеля и его фразу из фильма «Форсаж 6».

«Почему в Алабаме запрещена поза обратная наездница?» — с усмешкой вспомнил Освальд. — «Потому что нельзя отворачиваться от семьи, ха-ха».

— Ты говоришь мудрые слова, Остап, — покивал Платов. — Слышала, дура?

В глазах Клавдии сверкнул недобрый огонёк.

— Сами разбирайтесь со своими проблемами, — сказал Ос, хватая из медной тарелки пирожок с мясом. — А меня не впутывайте. Вы взрослые люди, а взрослые люди должны уметь договариваться.

— Нам бы батюшку, чтоб всё разрешил, — произнесла Клавдия. — Ты же к государю едешь?

— М-да, — кивнул Освальд, с аппетитом жуя вкусный пирожок. — Готовишь отлично.

— Ну, так, у государя-то попроси батюшку для нас, — вступил в разговор Платов. — Сыновья и дочки вдруг жениться да замуж выходить надумают, а по-православному обычаю обвенчать некому будет… Или подомрёт кто… Не по-христиански будет.

— Хорошо, — кивнул Освальд, хватая второй пирожок. — Если даст, будет вам ваш священник.

Священник будет, но только с условием, что он не полезет к горожанам с проповедями. У них со своей религией проблем выше крыши, а если ещё православный священник будет мутить воду…

— Век буду благодарен, Остап, — заулыбался Платов. — А то совсем невмоготу уже…

— Клавдия, уважаемая, — заговорил Ос, прожевав очередной пирожок. — Ты бы Сулу, жену мою, научила пирожки такие печь.

— Скажи, пусть вечером придёт, — ответила Клавдия. — Научим.

— О, а вот так мне нравится, — улыбнулся Ос. — Никита, подай сбитень, будь добр.

Позавтракав, они приступили к работе.

Пару часов поддержав семейство Платовых в плавильнях, Ос пошёл домой к Тототлу, который обещал к сегодняшнему дню добыть достаточно золота.

Вообще, самым простым способом выглядело обменять полезные товары на бесполезное золото, но Ос уже собрал, таким образом, примерно, пятьсот килограмм. Товара ушло немного, поэтому он устроил обмен бронзовых инструментов и посуды на серебро. Серебра, в виде украшений, статуэток и самородков, удалось собрать почти тонну. Но этого было мало, поэтому Ос замотивировал Тототла и тот собрал своих рабов, после чего отправился в трёхдневную экспедицию в джунгли.

Расположение золотых жил местные знали, знал о них и Тототл, поэтому он шёл в конкретное место, где должно быть много золота.

— Приветствую… Кита, — вспомнил Ос имя рабыни.

Она родила Тототлу уже третьего ребёнка, если ему не изменяла память.

— Да, господин, — поклонилась рабыня.

— Тототл приехал? — спросил у неё Ос.

— Да, господин, — вновь поклонилась Кита. — Но он отдыхает.

— Я зайду? — спросил Ос.

— Как пожелаете, господин, — ответила Кита.

До сих пор коробили его эти рабовладельческие взаимоотношения. Ничего не мог с собой поделать, испытывал дискомфорт от столкновения с проявлениями рабовладения.

Тототл лежал на высокой кровати и дрых.

— Подъём, — разбудил его Освальд. — Ты принёс?

— А… Пфрх… — храпнул Тототл. — А? Освальд? Ты чего так рано?

— Ты когда приехал? — спросил у него Ос.

— Ночью приползли, — вновь прикрыл глаза Тототл. — Я тебе кучу всего принёс… Там золото, серебро… И камни драгоценные…

— Откуда? — заинтересовался Ос.

— Там деревенька появилась, к северо-западу от города, — открыл глаза Тототл. — Слушай, может, в обед придёшь? Я так устал…

— Да расскажи уже, раз начал, — покачал головой Освальд. — Расскажешь — хоть до вечера спи.

— Деревенька стоит новая, — с тяжёлым вздохом приподнялся на кровати Тототл. — Мужики древесину заготавливают для города. Ну, я им сказал, что плачу бронзовым инструментом за золото. Полпуда — один топор. Теперь ты должен тем мужикам сорок семь бронзовых топоров.

Ос быстро посчитал в уме и понял, что Тототл обменял сорок семь топоров на триста восемьдесят четыре килограмма золота. А потом удивляются обыватели будущего, как можно было покупать у индейцев землю за ржавые ножи и стеклянные бусы…

Золото лежит себе тысячелетиями, никому не нужное, а бронзовые топоры имеют свойство ломаться, поэтому лишними не будут.

— Двадцать три с половиной пуда золота? — уточнил Ос.

— Неа, — покачал головой Тототл. — Мы ещё сами пришли к красному ручью, там насобирали ещё десять пудов. И покопали в пойме, откуда вынули ещё пять.

Это дополнительные двести сорок пять килограмм золота.

Теперь нужно было сплавить это всё в слитки, после чего погрузить на «Святую Исидору», что пришвартована на пирсе в Туспане.

Пора уже задумываться о расширении флота. Пара-тройка вооружённых артиллерией каракк[27] будут очень в кассу при обороне побережья от понаехавших испанцев.

Но это надо искать людей, заказывать, потом надеяться, что не кинут, и так далее. Европейцам Освальд не доверял, поэтому предпочёл иметь дело с русскими. Только вот русские вряд ли построят ему корабль, способный совершить трансатлантическое путешествие…

— Дай своих людей, я заберу золото, — попросил Освальд.

— Серебро не забудь ещё, — напомнил Тототл. — Там немного, около пятидесяти средних самородков. Кита, распорядись.

Рабыня кивнула и ушла за работягами.

Освальд не стал задерживаться и пошёл во двор, забрать золото и серебро для русского государя.

«Надеюсь, он не облажается с созданием могущественной армии, способной нагнуть сначала литовцев, а затем и Священную Римскую империю», — подумал он, глядя на скрипящие от тяжести телеги.

14. Поединок

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 20 октября 1522 года

Подготовка к отплытию шла полным ходом.

Обязательства, взятые перед русскими, заставили наладить целенаправленную добычу золота и серебра.

Нашёлся среди украденных берберами европейцев один рудокоп, Генрих Планк, который знал про дешёвый метод добычи серебра из руды, что расширило их возможности в получении серебра.

Серебряную руду нужно измельчить в порошок, что требовало разработки дробилки, затем разделить на две части. Одну обжечь, а затем посыпать солью, а вторую оставить без изменений. Затем нужно устройство для вращения бочек, но это тривиальная инженерная задача. Ос, уже порядочно поживший в условиях инструментария из говна и палок, навострился решать такие задачи на раз-два. Далее руды из двух куч нужно перемешать во вращающихся бочках, не забыв добавить железо и ртуть. Железо было жалко, но чего не сделаешь ради отвлечения всей Европы от Нового Света…

Во вращающейся бочке происходят загадочные как для Оса, так и для рудокопа, процессы, в результате чего получается амальгама. Вот эту амальгаму нужно, как следует, нагреть в специальной реторте, после чего получить чистое серебро и ртуть, которую можно использовать в цикле повторно.

Ос не понимал, что происходит в бочках[28], но результат уже успел увидеть, поэтому метод внедрён и у них теперь очень много серебра.

Способ оказался ненапряжный, простой, но очень вредный.

Из-за вредности ртути Ос обязал всех работников опасного производства трудиться в изолированных защитных костюмах из латексной резины со шлангами для «удалённого дыхания». Прошло полмесяца, а пока не было ни одного случая отравления парами ртути.

Добыча руды стоила денег, но никто не понимал, даже работники, зачем заниматься бесполезным делом.

Но когда платятся деньги, вопросы не задаются.

Серебро было нужно, поэтому руду добывали. Затем амальгамировали и получали чистое серебро, которое переплавляли в удобные слитки с клеймом Метцтитланского Союза. Клеймо сделали незамысловатое: голова орла с закрытым клювом. Закрытый клюв как бы намекает, что деньги любят тишину.

Василий III сможет переплавить серебро в монеты любого номинала, но всегда будет помнить, что дал ему его заокеанский правитель, у которого этого серебра как испанцев в Испании. Очень много.

Если считать суммарно, на «Святой Исидоре» в Старый Свет отправится тонна золота, а также четыре тонны серебра. Бешеные деньги, как ни посмотри. Даже если половина исчезнет в коррупционных схемах, оставшегося хватит, чтобы собрать довольно мощную армию.

Серебро и золото в оружие и брони, оружие и брони в войны.

Освальд понимал ответственность за то, что делает. И принимал её.

Но такова цена благополучия его народа.

И он её заплатит серебром и золотом.

Если считать серебро в серебряных грошах, имеющих ход в Русском государстве, то Ос повезёт, примерно, миллион триста тысяч грошей. Если считать золото в корабельниках, золотой монете, что в ходу в Русском государстве, то Ос везёт что-то около ста сорока двух тысяч корабельников или двухсот восьмидесяти пяти тысяч дукатов. Это, примерно, два с половиной миллиона грошей, если абстрагироваться от уникальной в каждом регионе покупательной способности и брать исключительно граммаж серебра.

Выходит, что золото возить выгоднее, но извлекать золото из руды они ещё не умеют. Основные сливки из россыпей они уже собрали, поэтому нужно как-то адаптировать способ амальгамации на золото. Ос чувствовал, что это возможно, но не имел времени, чтобы заняться этим вплотную.

В то же время, для Василия III серебро ценнее золота, так как позволяет сразу чеканить монеты, а не покупать серебро через перекупщиков в Европе. Там-то рудников хватает и те, кто ими владеет, купаются в роскоши. Но у русских своего серебра нет, поэтому Хуицилихуитл IV, одобривший далеко идущий план Оса, для них выглядит не иначе, как божественным спасением.

Сейчас Освальд тёрся на рынке, где ждал прибытия купца из Точтепека. Этот купец должен привезти поставку картофеля, который Освальд собирался обменять у русских на что-нибудь ценное. На пару-тройку мастеров по чёрной металлургии, например…

— Ос, на боксёрский бой пойдёшь? — спросил Тототл, прибывший с жёнами на торги.

— Кто с кем? — заинтересованно уточнил Ос.

— Ахуехуетлу Медведю бросил вызов Хуалхуец Мститель, — ответил Тототл. — Бой за титул абсолютного чемпиона Метцтитлана. Я билеты достану, только скажи.

— Доставай, — кивнул Ос.

И Тототл открыл поясную сумку, после чего достал оттуда четыре билета. И заулыбался на все двадцать девять зубов.

— Знал, что ты согласишься, — сказал он. — Послезавтра, после заката. Впервые поединок под светом зеркальных ламп!

Зеркальные лампы — это очередное «изобретение» Освальда. По сути, это побочный продукт амальгамирования. Подсказал тот же рудокоп, Генри. Амальгама, как оказалось, обладает зеркальными свойствами, поэтому из неё можно делать неплохого качества зеркала.

С большими зеркалами ничего не получалось, ибо выходили они искажающими объективную реальность, поэтому для продажи их производить не удастся. Но маленькие зеркала «ОсКорп» взяла в оборот, поэтому, через пару месяцев, на рынок будет выброшен эксклюзивный товар.

Только вот, от больших зеркал не отказались, решив использовать их в освещении стадионов и рингов.

Керосиновые лампы и без того ярче всего, что они могут себе позволить для освещения, но с большими зеркалами яркость становится ещё больше, поэтому важные участки стадионов теперь будут подсвечивать именно такими фонарями.

Было, конечно же, ограничение: зеркала нужно держать на нормальной дистанции от керосиновой лампы, так как амальгама от температуры может испариться, но Ос поручил своим сотрудникам заняться вопросом. Он знал, что в XX веке вовсю использовали зеркала с тонким слоем серебра, а не амальгамы. Если удастся освоить производство таких зеркал, то это будет, буквально, новая эра.

Но на случай, если ничего не получится, Ос предложил сценарий с использованием прозрачного стекла для защиты.

Прозрачное стекло — это их больная тема. Вроде всё понятно, вроде всё доступно, но у них в стеклодувном промысле на выходе получается всякое мутное дерьмо. Не умеют и не умели никогда отоми делать стекло. Стараются, но пока без видимых результатов. А ещё его мало, так как Ос не счёл нужным тратить силы своих сотрудников на это, явно гиблое, дело. Пока что этим занимается два с половиной энтузиаста, но с вхождением в обиход новых зеркал ситуация может измениться.

Наконец, на рыночную площадь заехало две телеги на человеческой тяге.

На передней сидел упитанный мужик лет сорока, явно купец.

Процессия подъехала к Освальду и Тототлу, после чего их подозрительно осмотрела троица охранников.

— О, вижу уважаемого человека, — произнёс купец, слезая с телеги. — Какие вести?

— Без изменений, уважаемый Макитика, — ответил Освальд, а затем пнул ногой коробку из кривых досок. — Вот в этом ящике двадцать бронзовых мечей и десять наконечников для копий.

— Вот в этих телегах картофель и подарок лично от меня, — показал рукой на телеги удовлетворённый купец. — Проверять будете?

— Обязательно, — кивнул ему Освальд. — И вам советую. Только тот, кто тянет мешок, знает, что в нём.

— Один волк другого не укусит, — ответил пословицей на пословицу купец.

— Мы живём по людским законам, — усмехнулся Освальд. — Поэтому кусаем друг друга.

— Всё верно, не поспорить, — с улыбкой покивал купец Макитика.

Он родом из чичимеков. Говорят, что, до эпидемии, всегда жил в Точтепеке. Оказался достаточно смелым, чтобы рискнуть и пойти торговым караваном в соседний город, пока остальные боялись мора. Остальные остались с носом, а Макитике повезло и он теперь очень состоятельный человек, торгующий картофелем и бататом по всему Метцтитланскому Союзу.

«Прямо исполнение американской мечты», — подумал Освальд. — «Будь смелым и деятельным, а взамен у тебя всё получится».

Только вот проблема была в том, что Макитика — это статистический артефакт. У него и до этого было всё в порядке с деньгами, поэтому, когда шарахнула пандемия гриппа, он имел возможность закупить еду у производителей в пригороде и задорого распродать её по северным городам, где с едой было похуже, так как ацтеки никогда не вкладывались там в сельское хозяйство. Это не значит, что они делали это со злым умыслом. Просто на юге земли плодороднее и доставка провизии была выгоднее и рациональнее, чем закрытие всех продовольственных потребностей за счёт местных полей. И, при разрыве торговых связей, это аукнулось очень страшно…

— Оквальк, — вновь заговорил купец Макитика. — Перед отправкой каравана я беседовал с правителем Точтепека, Нексехуахом I. Он велел мне выяснить у тебя о возможности покупки чего-то большего, чем бронза.

— Это невозможно, — покачал головой Освальд. — У меня есть однозначный приказ верховного правителя Хуицилихуитла IV — сталь остаётся в Метцтитлане.

— Мы готовы платить очень дорого, — пожевал губу купец.

— Все деньги мира не стоят вооружённых сталью воинов, — ответил на это Освальд.

— Мудрые слова, — покивал купец. — Не зря про тебя говорят как про мудрого человека, Оквальк.

— Освальд, — поправил его Ос.

— Освальк, — произнёс купец.

— Освальд, — вновь произнёс своё имя Ос.

— Ос… вальд… — приложил усилие купец.

— Именно так, — кивнул Ос.

— Освальд, — заулыбался купец Макитика. — Так может, поговоришь с великим Хуицилихуитлом IV? Нам надо немного — всего пятьдесят наконечников для копий и ещё столько же мечей.

— Это нужно обсуждать с самим верховным правителем, — ответил Ос. — Я не имею право распоряжаться его имуществом.

— Можешь организовать встречу? — спросил купец. — Я буду благодарен.

Освальд задумался. Коррупция всегда была в Мексике. Вот и сейчас Макитика ненавязчиво предложил взятку.

— Пожертвуй двести монетлей в сиротский приют, — сказал Ос. — И я попробую организовать встречу с правителем.

— Приятно иметь с тобой дело.

Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 22 октября 1522 года

Вновь Ос во дворце.

Позвали с утра пораньше, не дав позавтракать.

— Освальтль, — заговорил Эль Президенте. — Передай купцу Макитике двести стальных копейных наконечников и двести коротких стальных мечей. И сколько он тебе заплатил?

— Я сказал ему пожертвовать двести монетлей в сиротский приют, — не стал врать Освальд.

Хуицилихуитл IV удивлённо искривил правую бровь.

— Надо же… — произнёс он. — А я думал, что ты не чужд жадности.

— Я имею всё, что мне нужно, — пожал плечами Освальд. — Не вижу особого смысла зарабатывать деньги ради денег.

— Это хорошая черта, — похвалил его Эль Президенте. — Знаешь, на что мы обменяли так много стального оружия?

— Даже не подозреваю, повелитель, — честно ответил Ос.

— Рыбаки Нексехуаха I, когда приплыли рыбачить на берегу у Сакаталя, нашли испанцатльский корабль в бухте, — произнёс Хуицилихуитл IV. — Там было мало людей, поэтому Нексехуах I отправил воинов, чтобы они разобрались. И теперь у него есть испанцатльский корабль, с которым он не знает, что делать. Но и отдавать его просто так он не хочет. Ему нужны стальные мечи и брони, но просто так их, как ты понимаешь, не получить. Поэтому он продал мне корабль, а ты должен будешь произвести стальное оружие сверх обыденного.

— Когда пригонят корабль? — спросил Освальд.

— Они не умеют управлять испанцатльскими кораблями, — вздохнул правитель. — Поэтому я уже распорядился отправить наших испанцатлей за моим новым кораблём. Декада или больше — он будет в Туспане. За это время ты должен произвести всё требуемое. Мечи с закруглёнными остриями, а копейные наконечники широкими.

— Вас понял, — ответил Освальд.

— Твоё отбытие откладывается ненадолго, — хмыкнул Хуицилихуитл IV. — Но может быть, ты пойдёшь за Океан на новом корабле…

Получив новые указания, Освальд переоделся, покинул дворец и направился в плавильни.

Там он раздал задания сотрудникам, после чего и сам приступил к работе. Он уже кое-что смыслил в кузнечном деле, поэтому мог помочь Никите и Давиду в изготовлении мечей.

Вечер он встретил за интенсивной работой. За десять часов работы они выковали двадцать семь коротких мечей со скруглёнными остриями. Где-то на двадцатом мече Платову надоело, поэтому он предложил, что можно делать мечи с односторонней заточкой и скруглённым лезвием.

Давид сказал, что тогда это будет не меч, а фальшион, который не требует соблюдения баланса, что существенно облегчит его изготовление. Он делал такие из бронзы, но метцтитланские воины приняли их не очень хорошо, так как оружие выходило тяжёлым, несбалансированным, но зато с адски мощным рубящим ударом.

В итоге начали ковать фальшионы, так как точного техзадания от Точтепека не поступало. Им нужны мечи — фальшионы, чисто технически, относятся к категории мечей.

Семь уже конкретно фальшионов они сковали гораздо быстрее предыдущих мечей, что внушало оптимизм.

Когда солнце зашло, работу прекратили. Освальду надо было на боксёрский поединок, впрочем, как и Платову с Кабрерой.

Приняв дома душ и переодевшись в свежее, Ос взял Сулу и пошёл на стадион.

Ажиотаж вокруг самого главного поединка этого года развернулся нешуточный.

На улицах был практически весь город, что случается очень редко.

Торговцы продавали горячие тако с соусом, солёный попкорн, фрукты, напитки — малый бизнес с нетерпением ждёт таких знаковых событий, чтобы за вечер сделать месячную выручку. В Мезоамерике живут люди, поэтому это нормально, когда по большим праздникам они готовы расстаться с деньгами. Ведь если не развлекаться хоть иногда — зачем тогда жить?

Показав билеты, Ос завёл довольную Сулу в VIP- ложу на втором этаже, с самым лучшим видом на ринг.

А на ринге уже шли поединки для разогрева публики.

Молодые боксёры дубасили друг друга на потеху собирающейся публике, играла музыка, шумела толпа — Ос скучал по этой атмосфере.

На главный поединок года прибыл также и сам Хуицилихуитл IV, взошедший на элитную ложу с отдельным входом, созданную специально для него. Это ещё больше подчёркивало важность поединка.

— Попкорн? — появился в VIP-ложе торговец.

— Два ведра, — кивнул Освальд, доставая кошелёк.

Попкорна отоми, как оказалось, знали. Но никто не догадался использовать его в качестве еды для зрелищных мероприятий. Достаточно было начать его продавать на спортивных и театральных мероприятиях, чтобы он стал обязательным атрибутом и самым продаваемым в это время товаром.

Около часа готовилось мероприятие. Впервые зажгли зеркальные керосиновые фонари, на ринге стало светло как днём.

Вышел первый боец — Ахуехуетл Медведь. Двухметровый амбал, гора мускулов. Родом он из Теночтитлана, был кандидатом в воины-ягуары, но не срослось из-за падения Империи ацтеков. Мальчику всего двадцать два года, а выглядит он действительно как взрослый медведь через пару месяцев после выхода из спячки: очень плотный, но ещё без запасённого жира.

Сложись судьба иначе, он бы стал одним из самых известных воинов-ягуаров, но теперь он боксёр. Равных ему нет, потому что он тупо больше и сильнее, чем большая часть действующих бойцов.

С Медведя сняли хлопковый плащ, показав голый торс, покрытый мощными мускулами. Лицо его татуировано в знаки племени, из которого он берёт род. На нём надет пояс абсолютного чемпиона Метцтитлана, а два парня из свиты несут за ним ещё два пояса, за чемпионство Туспана и за церемониальное чемпионство Теночтитлана.

В политических целях, чтобы использовать хоть как-то положительно ходящую репутацию, Хуицилихуитл IV учредил чемпионат памяти Теночтитлана. Пусть там больше никто не живёт, но этот некогда великий город помнит вся Мезоамерика. И раз в год бойцы бьются на церемониальном чемпионате, состязаясь за щедрые призы и чемпионский пояс.

Церемониальный чемпионат пока что был проведён лишь один раз, прошлым летом. Победил там Ахуехуетл Медведь, забрав себе приз за первое место, представленный десятью рабами и чемпионским поясом.

Медведь, видимо, вознамерился собрать самую большую коллекцию из поясов, поэтому принимал любые вызовы, рассылая своих людей во все союзные города, чтобы договориться об организации турниров.

После того как Медведь покружился по рингу, размахивая руками под восторженные вопли фанатов, вышел второй поединщик — Хуалхуец Мститель.

Он был лишь незначительно ниже Медведя, но оказался существенно худее. Впрочем, Освальд бы не стал заведомо приписывать победу Медведю.

«Майк Тайсон зачастую был ниже и компактнее своих противников», — подумал Освальд. — «Но это не помешало ему стать машиной нокаутов. Железный Майк вырубал кабанов и носорогов».

— Как думаешь, кто победит? — спросил сидящий рядом Тототл.

— Этим и прекрасны боксёрские поединки — никогда не знаешь наверняка, — пожал плечами Освальд. — Ставлю двести монетлей, что победит Мститель.

— Принимаю, — уверенно ответил Тототл. — Нет, удваиваю. Ставлю четыреста монетлей на победу Медведя.

На этом они прекратили разговор, так как вышел ведущий.

Объявили бойцов, что сопровождалось экстазом и воплями зрителей, после чего на ринг вышел судья и бой начался.

Медведь был самоуверен, поэтому сразу пошёл в агрессивную атаку, рассчитывая сходу ошеломить и сломить претендента.

«Майковская тактика», — с удивлением подумал Освальд.

Но тут что-то у Медведя пошло не так. Мститель умудрился нанести удар через бьющую руку и попасть чётко в лоб Медведю.

— Нокдаун, — усмехнулся Освальд.

Ошеломлённый Медведь пятился назад под градом ударов, а затем пропустил добавочный в лоб и упал на задницу.

Судья отогнал Мстителя и начал считать.

Зрители буйствовали. Оцепление из воинов Вечного Солнца перехватило не меньше пяти фанатов, решивших залезть на ринг и помочь своему кумиру в поединке, но основная масса зрителей была в шоке.

Медведь завоевал репутацию стойкого бойца, которого невозможно вырубить прямым ударом, а тут происходило что-то аномальное.

Поднявшись, абсолютный чемпион Метцтитлана тряхнул головой, поднял руки и продолжил бой.

Мститель перешёл в атаку, чтобы использовать полученную инициативу. На этот раз Медведь был куда осторожнее, поэтому держал дистанцию, а когда это не удавалось, стремился навязать клинч.

Было видно, что техника Мстителя превосходит медвежью на голову, но разницу в физических кондициях списывать было нельзя.

Мститель пропустил мощный удар в корпус, но сразу же выстрелил прямым ударом в голову Медведя. И опять через бьющую руку.

— Он нашёл его уязвимость! — догадался Освальд.

Он даже не представлял, как можно, без видеозаписи боёв, изучать тактику противников. Слова очевидцев — это не то. Воспоминания имеют свойство искажаться. Вероятно, Мститель был на каждом бою Медведя и фиксировал всё, что может быть полезным.

— Проклятье… — прошептал Тототл.

— Четыреста монетлей, говоришь? — спросил Освальд с усмешкой. — Передашь их в сиротский приют. Не так обидно будет.

— Ага, — кивнул расстроенный Тототл. — Но если вдруг Медведь победит, ты передашь мой выигрыш туда же.

— Договорились, — ответил Ос с улыбкой.

Поединок тем временем продолжался.

«Поплывший» Медведь вяло отмахивался от стремительных и частых атак Мстителя, но уже было ясно, что спасёт его только гонг.

И гонг прозвучал.

Боксёры разошлись по разным углам. Тренер Медведя выговаривал ему что-то агрессивное и активно жестикулировал. Тренер Мстителя же спокойно стоял и помалкивал. Вероятно, бой был распланирован уже давно и всё идёт точно по плану Мстителя.

«Медведя решили как математическую задачу», — подумал Освальд с уважением. — «Вот это уровень».

Очередной гонг.

Боксёры сошлись. Медведь был решителен, но действовал с осторожностью, без агрессивной тактики, которая срабатывала все прошлые разы.

Мститель зачем-то опустил руки, чего Медведь прохлопать просто не мог. Он не выдержал и кинулся в атаку, рассчитывая закончить бой серией ударов, но увы, это была уловка.

Встречный удар через бьющую руку опрокинул Медведя на ковёр ринга.

— Это нокаут, — констатировал Освальд.

— Второй раунд?! — возмущённо воскликнул Тототл, вскакивая с кресла. — Второй раунд?!

Но, к удивлению Освальда, а также к восторгу фанатов, Медведь встал. Его шатало как после удара кувалдой, но он пришёл в себя и поднял руки в боевую стойку.

Левый глаз у него заплыл до ослепления, кровь текла на мускулистую потную грудь, но он был настроен продолжать бой.

Но было понятно, что всё, это конец.

Так и получилось.

Не позволив себя ударить, Мститель провёл двойку, один удар в корпус, другой в голову. Медведь упал и больше не предпринимал попыток встать.

Зрители громко заорали. Кто-то в разочаровании, кто-то в восторге. Тототл вскочил и шарахнул по ограждению ложи ногой.

— Твою мать, Медведь! — выкрикнул он.

— Это бокс, — вздохнул Освальд.

Вернувшись домой, Освальд поднял Сулу на руки и понёс в спальню.

— Ос, — произнесла она, оказавшись на кровати. — Надо поговорить.

— Самое удачное время подбираешь, — хмыкнул он, развязывая узлы на её платье.

— Думаю, нам нужны дети, — произнесла Сула. — Поэтому я подобрала парочку девушек, которые готовы стать твоими жёнами.

— Чего? — недоуменно спросил Освальд.

— У Тототла их уже пять, а у тебя всего одна, — неуверенно ответила Сула. — Это урон чести.

— Не знаю, как на это реагировать, — вздохнул Освальд.

— Просто согласись, — произнесла Сула. — Они ждут в соседней комнате.

— Ну, раз ты настаиваешь… — произнёс Ос с улыбкой.

— Чиош, Рокиа! — позвала Сула.

В спальню вошли две девушки. Одна из негритянок, вторая из северных племён.

Ночь резко перестала быть томной, хотя Освальд до последнего ожидал подлога. Но Сула была настроена решительно, поэтому получилась самая необычная ночь в жизни Освальда.

Ему припомнилась цитата из некоего фильма, где один из персонажей говорил: «А у меня никогда не было с двумя девушками, но если подвернётся случай, то я не подкачаю». У Освальда внезапно случилось сразу с тремя и он приложил максимум усилий, чтобы не подкачать.

Скоро, очень скоро ему предстоит отплыть в Европу, где точно не будет таких уникальных возможностей, поэтому он планировал оторваться по максимуму.

15. Евротур II

Метцтитланский союз, г. Туспан, 1 января 1523 года

Идти в Старый Свет Освальд решил на новом корабле.

Люди Нексехуаха I захватили целую каракку. Причём, она была не испанской, как подумали чичимеки, а португальской. Португальцев было мало, так как большая часть команды умерла от гриппа, проникшего на корабль. Двадцать человек, не способных справится с кораблём, но сумевших привести его к ближайшему берегу, перебили вооружённые рыбаки, забравшиеся на борт под покровом ночи.

Ос изучил корабельные документы и понял, что португальцы отправились искать легендарную землю Корте-Реал[29], а также найти, наконец-то, Северо-западный проход[30].

Но что-то пошло не так и теперь каракка «Виана-ду-Алентежу» официально вошла в состав очень маленького, но очень гордого флота Метцтитланского союза.

Освальд решил, что возвращаться в Европу под старым названием кораблю не стоит, поэтому переименовал его в «Цитлали Сула», то есть в «Звезду Сулы».

— Лёгкой дороги тебе, Освальтль, — напутствовал Освальда Хуицилихуитл IV. — Вези больше стали, больше мастеров и не забудь своего итальянцатля, если он ещё жив.

— Да, повелитель, — поклонился Ос.

Обняв на прощание жену, обняв Тототла, крепко пожав руки Платову и Кабрере, обменявшись кивками с прелатлем Куохтемоком, а также помахав рукой всем провожающим, Освальд поднялся по трапу.

С тоннами золота и серебра, какао, сахара, а также резиной, которые Ос хотел очень выгодно продать в Европе, чтобы получить дополнительную денежную массу для русского государя, «Звезда Сулы» покинула порт.

Каракка — это уже другой уровень и размерность. Экипаж «Святой Исидоры» не мог комфортно справляться с таким судном, поэтому было решено набрать команду молодых метцтитланцев, которые должны будут обучиться морской науке в ходе трансатлантического путешествия. В итоге, экипаж составил двести человек, а пассажиров взяли в количестве ещё трёхсот человек. Ос знал, что сейчас самое лучшее время для пиратства, поэтому, в качестве пассажиров, взяли абордажную команду в бронях и с аркебузами. Если их попробуют взять на абордаж, то пиратов ждёт неприятный сюрприз.

Абордажниками выступают опытные ребята, прошедшие не одну войну. Убивать они любят и умеют, поэтому Ос чувствовал себя в относительной безопасности.

Кастилия и Леон, губернаторство Гранд-Канария, 27 февраля 1523 года

Остров, о котором Освальд только слышал, но никогда на нем не был. Тенерифе.

— Может, грабанём? — спросил Альваро, стоящий у фальшборта и смотрящий в подзорную трубу.

— Это же твои соотечественники! — возмутился Ос, опуская свою подзорную трубу.

— У меня на этих островах соотечественников нет, — покачал головой Альваро. — Но я вижу, что местный губернатор оброс жирком и его можно основательно пощипать.

Альваро лично знал губернатора Гранд-Канарии, Френсиса Мальдонадо, причём, их отношения были далеки от дружеских или, хотя бы, приятельских. Какие-то личные тёрки во время последней остановки корабля перед рывком на Кубу. Кортес разрешил конфликт радикально — посадил Альваро под замок в трюм.

— Мы не можем тратить на это время, — не согласился Освальд. — На обратном пути — возможно, но сейчас нам нужно во Флоренцию.

— Я не слышал о Макиавелли ничего хорошего, — вздохнул Альваро. — Про него всякое говорят.

— Ну, а я слышал много хорошего, — Освальд опёрся о фальшборт. — Он, как минимум, очень умный и знает много о взаимоотношениях европейских стран. Хуицилихуитл IV будет рад узнать так много об истинном положении вещей.

— Очень умный? — спросил Альваро. — Умников никто не любит.

— Мы его не любить к себе зовём, — усмехнулся Освальд. — А, сугубо, для пользы делу. Ладно, командуй снятие с якоря. Надо пересечь Гибралтар и побыстрее идти к берегам Италии…

Флорентийская республика, г. Флоренция, 13 марта 1523 года

Каракку оставили в Ливорно, под охраной полутора сотен солдат. Освальд взял с собой сотню, потому что время, нынче, небезопасное. Европа, в общем-то, станет относительно безопасной только ближе к XX веку, с появлением компетентных правоохранительных органов и развитием криминалистики, которые сделают преступления очень неблагодарным и опасным занятием.

Сейчас же безопасный туризм возможен только в сопровождении, минимум, полусотни вооружённых солдат, чтобы избежать случайностей.

Ос слышал историю про одну европейку, которая сдуру поехала в 2014 году в Сирию, чтобы, таким образом, выразить протест против войны. Одна и в свадебном платье. Через Западную Европу, Восточную Европу и Балканы она проехала нормально, но всё закончилось в Стамбуле, где её перехватил некий турок, изнасиловал и убил. Вот так закончился её протест.

«И это было в XXI веке, где либерализм, свобода и вся ерунда», — подумал Освальд. — «Сейчас женщина — это вещь, даже в Европе. Особенно в Европе. А у турков или тех, кто там сейчас вместо них живёт, женщина — это не просто вещь, а ещё и товар».

Ещё Ос не понаслышке знал о берберах, которые похищают случайных людей на побережье, иногда заходя совсем уж далеко. Тысячи людей продаются в рабство, причём, часть из них в Новый Свет, к кровожадным метцтитланцам…

«В Европе сейчас небезопасно и станет безопасно ещё очень нескоро», — посетила его мысль.

Семьдесят километров до Флоренции они проехали спокойно. Опустошённые гриппом деревни, брошенные промыслы, обессиленные и измученные люди, бегущие от мора — всё как везде.

Только к картине эпидемической разрухи прибавились живописные итальянские холмы, яркое солнце, почти как в Мексике, а также качественные мощёные дороги, вероятно, древнеримские, но Ос легко мог ошибаться.

Как сказал один прохожий старик, в Сицилии бубонная чума, поэтому туда лучше не ехать. Несомненно, она скоро будет и на севере Италии, поэтому следовало поторопиться с прояснением судьбы Макиавелли.

— Большой город, — оценил Айотл, новый командир абордажников.

Освальд запланировал основание постоянного метцтитланского посольства в Москве, что требует компетентных людей.

Охраной станет сотня абордажников с корабля, а послом выступит Мазатл, сын почтенного Матлала. Парень владеет латынью и испанским на приемлемом уровне, а русский ему ещё предстоит выучить. Освальд сам едва-едва овладел этим языком, который мало похож на тот, который он слышал по телевизору.

В поддержку Мазатлу придано двадцать писарей, которые будут осуществлять подробное документирование происходящих вокруг событий, о чём будет докладывать агентура, которую предполагается завести по ходу деятельности.

Естественно, дипломаты не будут сидеть на ровном месте бездеятельно, а проследят за исполнением Василием III возложенных обязательств.

Освальд и Хуицилихуитл IV своевременно узнают, если русский государь допустит отклонение от линии партии.

Понятно было, что Освальд совершенно не разбирался в диспозиции русского государя, у него были свои уникальные проблемы, требующие разрешения, но деньги-то ему дают не просто так. Насущные проблемы придётся отложить, сфокусировавшись на выполнении задачи, за которую будут поступать систематические транши золота и серебра. Не будет прогресса — не будет золота и серебра. Освальд хотел, чтобы Василий III привык к поступлению денег и рассчитывал на следующие поставки при долгосрочном планировании.

Но о русском и бизнесе с ним Ос будет думать позднее, сейчас — Макиавелли.

Они прошли к вратам Флоренции и дождались, пока придёт их очередь.

Несмотря на мор, торговцы старались везти в город товары, так как для некоторых прибыль — это важнее жизни. Ну или купцы, все как один, переболели гриппом и уже не опасаются мора. Такое тоже возможно.

Городская стража преградила дорогу отряду Оса.

Альваро вышел вперёд и заговорил на итальянском. Старший стражник ответил ему что-то, затем Альваро что-то спросил, после чего покивал несколько раз головой.

— Дон Гамальди говорит, что не может пустить в город вооружённых и бронных людей, — сообщил испанец Освальду. — Что будем делать?

— Спроси его, знает ли он Никколо Макиавелли, — попросил Освальд.

Альваро задал вопрос. Стражник кивнул и разродился длинной речью с активной жестикуляцией. Альваро заулыбался.

— Говорит, знает Макиавелли, — сообщил испанец. — Он живёт за городом, в пяти милях к востоку, рядом с рекой. Вилла Лабергатто. «Плохой дом», если переводить с итальянского.

— Это значит, что нам теперь не нужно в город, — кивнул Освальд. — Идём туда. Веди.

— К востоку — это надо обходить город… — начал ориентироваться Альваро.

Спустя полтора часа они, наконец-то, нашли искомое здание.

Никаких тебе крепостных стен, но есть стража, которая зафиксировала приближение группы вооружённых мужчин и развела бурную активность.

Освальд понял, что ребята явно напряглись, поэтому остановил отряд и пошёл дальше только с Альваро.

— Чего это они? — спросил у Оса испанец.

— Времена напряжённые, — хмыкнул тот. — Видишь вооружённых людей — значит, они пришли к тебе не просто так, а с неким умыслом.

Они прошли по грунтовой дороге, мимо виноградника, придорожных кустов, небольшого сарая садовника, к основному зданию виллы.

Охрана Макиавелли составляла восемь человек, при аркебузах и длинных пиках, с недорогой стальной бронёй.

Альваро дружелюбно помахал им рукой и заулыбался.

Это был знак мирных намерений, поэтому охрана чуть расслабилась. Из здания виллы вышел пожилой мужчина в не самой дорогой одежде. Он подошёл ближе и спросил что-то у Альваро.

Ос присмотрелся к мужчине внимательнее. Нос крючком, карие глаза смотрят холодно, губы узкие и тонкие, лицо бледное, волосы короткие, роста он среднего, комплекция тощая.

— Спрашивает, кто мы такие, — произнёс Альваро. — Говорит, что мы зашли в его личные владения.

— Говорите на латыни? — спросил Освальд у итальянца.

— Говорю, — ответил итальянец. — Но вы не ответили — кто вы такие?

— Мы прибыли из Нового Света, — ответил Освальд. — Меня зовут Освальдом, а его — Альваро.

— Никколо Макиавелли, — представился итальянец. — Из-за мора не могу пригласить вас в дом. А даже, если бы мог, там всё равно почти нет ничего съестного. С чем вы пожаловали?

— Мы прибыли к вам, — ответил Освальд. — Хотим предложить работу в Новом Свете. Мой правитель, Хуицилихуитл IV, наслышан о ваших трудах и хочет принять вас на работу, чтобы вы помогли ему привести в порядок его постоянно расширяющуюся империю.

— Индейцы? — сразу же спросил Макиавелли.

— Да, — кивнул Освальд.

— Вы обречены, вы знаете это? — испытующе посмотрел на него Макиавелли.

— Слышали такую версию, — кивнул Освальд. — Но нельзя быть уверенным наверняка.

— Император Карл V очень расстроен тем, как идут дела в Вест-Индии, — произнёс Макиавелли. — Он, с высокой вероятностью, в скором времени захочет поправить свои дела там. Это рационально, ведь разбить дикарей будет очень легко.

— Да, так может показаться, — не стал спорить Освальд. — Тем не менее, я знаю, что полуторатысячный отряд аделантадо Писарро был разгромлен дикарями, не знающими железа.

— Правда? — удивился Макиавелли. — Это очень любопытно. Пройдёмте в беседку и позовите своих людей, они могут побыть в саду.

— Альваро, — посмотрел Ос на испанца.

Пока Альваро звал отряд, Ос прошёл с Макиавелли в беседку.

— Новый Свет, значит, — произнёс итальянец. — Никогда не думал даже, чтобы туда отправиться. С чего бы мне хотеть ехать туда сейчас?

— Деньги, — пожал плечами Освальд. — Верховный правитель Метцтитланского Союза не считает золото в унциях. Он считает его в пудах.

— И зачем мне золото без Флоренции? — спросил Макиавелли.

— Тут уже сами для себя решайте, — вновь пожал плечами Освальд и достал из кармана пару золотых монет. — Для меня оно не имеет ценности.

С этими словами он бросил презренный металл в песок под ногами.

— У нас очень много золота и серебра, которое может стать вашим, — сообщил Освальд. — Если сможете заинтересовать верховного правителя, разумеется. Пусть золото для него ничего не стоит, но он знает, как использовать этот инструмент.

— Значит, слухи о сказочных богатствах Нового Света — это не слухи? — спросил Макиавелли.

— Всё несколько сложнее, — Освальд достал из кармана шарик из резины. — Ценно ведь не только золото.

— Что это? — посмотрел Макиавелли на шарик.

— Мы называем это резиной, — ответил Ос, протягивая шарик. — Из такой ткани, секрет которой хранится за семью печатями в самом охраняемом храме Метцтитлана, можно делать одежду и обувь, которые не пропитывается водой. Шляпы, плащи, а, кое-где, даже делают спасательные плоты, наполненные воздухом.

Макиавелли принял шарик и осторожно помял его.

— И вы собираетесь торговать этой… резиной? — задал логичный вопрос Макиавелли. — Причём здесь я? Торгуйте на здоровье.

— Вы сможете поучаствовать в этом, и не только в этом, — ответил Освальд. — Но при выполнении ряда условий.

— Всё ещё не понимаю, зачем вам я? — вздохнул Никколо. — Я в опале. От моих услуг отказались, изгнали из города в виллу, где я влачу существование на остатки накоплений.

— Нам нужны надёжные люди в Европе, — ответил Ос. — У вас такие есть, я уверен. Долю с торговли резиной вы будете получать, если найдёте нам надёжных людей, которые не обманут и не предадут. В случае предательства любые дела с ними прекращаются, а вы теряете свою долю.

— Ладно, я найду таких людей, — махнул рукой Макиавелли.

В это время в беседку вошёл Альваро, держащий раскуренную трубку.

— Хорошо, — кивнул Освальд.

— Но каковы условия моей работы на вашего правителя? — спросил философ и политик.

— Оплата — полпуда золота высшей пробы в год, — озвучил Освальд зарплату. — Но это только от меня. Если заинтересуете верховного правителя, то оплата может быть увеличена. Ещё возможны дары от верховного правителя за особо выдающиеся, по его мнению, успехи. Будет предоставлено достойное жильё — это от меня, ну или роскошное жилье — опять же, в зависимости от заинтересованности верховного правителя.

— Соблазнительные посулы, — произнёс Макиавелли, погладив подбородок. — Но вы не озвучили все условия, при выполнении которых я буду иметь долю от торговли.

— Нам нужны мастера, готовые переехать в Новый Свет, — ответил Ос. — А ещё нужны поставки качественной стали. Тоннами. Платим золотом и серебром. Если организуете всё это — уже сегодня заработаете солидные, по вашим меркам, деньги.

— Сколько? — спросил Макиавелли, старательно держащий покер-фейс.

— Пять килограмм золота, — ответил Освальд. — За все действия. Сразу по заключении контрактов.

— Сколько времени вы можете гостить у меня? — спросил Макиавелли.

— Месяц, максимум полтора, — ответил Освальд.

— Тогда мы успеваем, — произнёс итальянец.

— Только вот нужно торопиться, так как с юга сюда идёт бубонная чума, — покачал головой Освальд. — Если не получится быстрее, то лучше плюнуть на сталь и мастеров, отправившись в Русское государство…

— Русское государство? — не сумел сдержать удивление Макиавелли. — Зачем?

— У меня дела там, — не стал сразу раскрывать все карты Освальд. — По дороге узнаете.

— Вы меня заинтриговали, — покивал Никколо. — Знаете, я могу уложиться в одну неделю и мы сможем уходить в Московию. С мастерами, конечно, ничего не получится, но вот со сталью… Вас интересует сталь только итальянских мастеров или сойдёт иностранная?

— Любая, — ответил Освальд.

Средиземное море, 21 марта 1523 года

В свете керосиновой лампы Освальд, Николло и Альваро ворошили бумаги с записями.

— … чепуха! — воскликнул Макиавелли. — Нет, в идее что-то есть, но русского государя нужно заинтересовать. Или это деньги на ветер!

— Будут люди, которые проследят за ходом работы, — вздохнул Освальд.

— Даже я знаю тысячу тысяч способов, чтобы обмануть любых соглядатаев! — ярился Макиавелли. — Нет, государь должен быть лично заинтересован в том, чтобы ударить по Литовскому великому княжеству. Вы всё делаете неправильно!

— Так подскажите, как правильно, — поднял руки в жесте капитуляции Освальд.

— За отдельную оплату, — ответил Макиавелли.

Альваро, стоящий напротив Оса, рассмеялся.

— Хорош! Очень хорош! — воскликнул он. — Освальд, по приезду в Нарву ты будешь без штанов и корабля! Ха-ха-ха!

— Сколько тебе нужно, Никколо? — спросил Освальд.

— Добавь к годовому жалованию ещё четверть пуда, — потребовал Макиавелли.

— Сделка, — кивнул Ос. — Рассказывай давай, как надо поступить, чтобы не потратить золото и серебро просто так…

— Сначала я подробно расскажу, что ты делаешь не так, а уже после этого буду предлагать решения, — покачал головой Макиавелли. — Во-первых, для того, чтобы решить свои военные проблемы, у тебя должна быть своя армия. Глуп тот, кто пытается решить свои проблемы чужими руками…

— Пока логично, — кивнул Освальд.

— Во-вторых, у тебя должен быть флот, а из твоих слов, там даже тараканы ещё не завелись, — продолжил Макиавелли.

— Неправда, — усмехнулся Освальд. — Недавно флот увеличился в численности в два раза. Был один корабль, стало два.

— Об этом я и говорю, — вздохнул Макиавелли. — Вам нужны свои мануфактуры, свой флот, своя армия, ничем не уступающая кастильской. И тогда вы будете иметь призрачные шансы на победу. Если этого всего не будет, то вы обречены.

— Ничего нового не услышал, — ответил Ос.

— Это была констатация проблем, — парировал Макиавелли. — А сейчас мы перейдём к обоснованным предложениям…

16. Кризис-менеджмент

Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 23 апреля 1523 года

За, почти что, месяц морского путешествия в Россию Освальд получил возможность провести досуг в длительных диспутах с Никколо Макиавелли.

Стало понятно, что Ос, как бы это назвали пользователи Реддита, диванный или кухонный политик, если смотреть по масштабу его планов. Макиавелли всё объяснил и обосновал, поэтому в собственном титуле «диванный политик 80 уровня» Ос уже не сомневался.

Его методы были топорными, грубыми, а главное — неэффективными. Нужно было тоньше.

Но Макиавелли успокоил его. Пока что, всё можно исправить и сменить тактику обращения с русским государем.

Самым важным моментом Никколо считал необходимость изменить требования к военной операции против Великого княжества Литовского. Освальд упустил момент, что там имеет место быть уния с Польским королевством, что осложняет дело. Ещё им упущен момент, что Карл V, в случае угрозы со стороны внезапно разбогатевших русских, поддержит литовцев и поляков, как минимум, деньгами. Василий III не дурак, поэтому прекрасно понимает, чем чревата прямая конфронтация с таким числом противников за один раз.

Ещё Ос не знал, что у русских куча проблем с наследниками канувшей в Лету Золотой Орды.

Крымское ханство, например, на регулярной основе получает дань от Польши, Литвы и Русского государства. Макиавелли также рассказал, что крымский хан в открытую называет правителей этих стран своими холопами. Стоит только русским сконцентрировать силы где-нибудь в одном месте, неизбежно оголив часть своих территорий, как там тут же появятся крымские татары с набегом. Потому что у них такие устоявшиеся традиции…

Чтобы прекратить этот беспредел и вообще получить возможность совершать хоть какие-то поползновения на запад, Василию III надо решить вопрос с кочевниками. Разумеется, сил у него на это сейчас нет.

Стало ясно, что Освальд поставил не на того. И даже второй вариант, то есть щедрые инвестиции в Великое княжество Литовское, не принесёт плодов по тем же самым причинам. Стоит литовцам ослабить восточные границы, как там сразу же появятся «хозяева» и начнут грабёж с порабощением.

Освальд, когда только влезал в это дело, думал, что там всё просто, но, на самом деле, он был банально недостаточно осведомлён.

А Макиавелли внимательно следит за международной политикой и одинаково подробно знает расклады что на Западе, что на Востоке.

И Освальд полез туда с дилетантским энтузиазмом и начал лажать на каждом шагу…

Но давать задний уже слишком поздно. Обязательства перед русским государем никуда не денутся, а позволить себе пятнать репутацию Хуицилихуитла IV неисполнением обязательств — это непозволительная по нынешним временам роскошь. И после такого фиаско Освальду не доверят даже не особо важные поручения. Что очень плохо скажется на его дальнейшей жизни и судьбах его людей.

Придётся упорно делать вид, что всё идёт по плану и пробовать решить проблему с кочевниками.

«Это нихера не входило в мои планы…» — подумал Освальд обречённо.

Макиавелли на эту тему уже подумал, поэтому лично ничего делать не нужно.

Надо просто скорректировать техзадание и направить усилия Василия III на формирование армии нового типа. И тут мог сильно помочь уже сам Освальд, который успешно реформировал войска Метцтитланского Союза. Но это та часть, которую Макиавелли посчитал нужным озвучить. Ещё он анонсировал несколько решений нарождённой усилиями Освальда проблемы, но детали будут озвучены уже в России, после того, как итальянец разнюхает все ноты местного политического фона.

Поэтому они задержатся в России на пару-тройку месяцев. Метцтитланский Союз без Освальда не рухнет, так что задержки в пути допустимы.

В каюте было душно от табачного дыма и едкого запаха пота. Альваро пристрастился к табаку, поэтому курил очень часто. Ещё он не пренебрегал тренировками, поэтому регулярно занимался с воинами на палубе. Освальд и Никколо тоже решили, что нельзя тратить время напрасно, поэтому махали деревянными мечами и ворочали утяжелёнными щитами.

Альваро был неплох в фехтовании с мечом и щитом, поэтому путешествие проходило с пользой для дела: абордажная команда неплохо подтянула свои навыки, а Освальд и Никколо стали увереннее держаться в схватке один на один.

Побочным эффектом интенсивных тренировок был запах пота, который пропитал каюту. Морская вода плохо подходит для гигиенических процедур, так как делает запах пота ещё острее, а пресной воды слишком мало, чтобы тратить её на мытьё.

Так и шли они в Нарву.

В проливах вновь встретились датчане, причём, те же лица. Дали им денег и они отвалили обратно в свою прибрежную крепость. Освальд всё ещё считал, что эти поборы несправедливы, но деваться было некуда.

А вот в порту Нарвы на них, как и в прошлый раз, всем было плевать. Ливонским властям хватало других проблем, поэтому быстро удалось договориться о месте для прикола, пятью серебряными монетами избежать досмотра и купить пять грузовых телег с десятком изрядно потасканных кляч.

Погрузив ящики с золотом, серебром и товарами, они сразу же поехали в Москву.

Никколо высказался насчёт Ливонской конфедерации очень однозначно: им сейчас не с руки обострять отношения с русским государем, так как, исторически, недавно была война русских против литовцев. Государь Иван III, прозванный Великим, одержал решительную победу, а Великое княжество Литовское потеряло около трети своей территории, ну и Ливонской конфедерации тоже досталось на орехи.

Ливонцы урок усвоили и вряд ли сами инициируют новое противостояние.

Следует также знать, что Василий III только в прошлом году одержал победу над литовцами, отняв у них некий Смоленск и прилегающие к нему земли. Это была громкая победа в десятилетней войне и Никколо внимательно изучал все детали и подробности произошедшего, чтобы найти что-нибудь, что может улучшить его книгу.

Всё-таки выходило, что Василий III именно такой человек, который нужен Освальду. Воевать умеет, в экономике разбирается, цену деньгам знает и, в целом, блюдёт интересы своей державы. Макиавелли сказал как-то, что русский государь — хороший правитель, с благородными чертами.

«Макиавелли не поймёшь…» — подумал Освальд. — «То я делаю ставку не на того, то этот кто-то оказывается правителем со всеми нужными нам качествами…»

Отчасти было понятно: правитель-то хороший, но ситуация у него дерьмовая.

«Посмотрим, что за план у Никколо», — подумал Освальд, устраиваясь на телеге поудобнее.

Русское государство, среди лесов, 3 мая 1523 года

К удивлению Освальда, в Ивангороде их ждал эскорт.

Некий воевода Михаил Булгаков, велевший называть его Голицей[31], с дружиной из пятисот воинов, постоянно сидел в Ивангороде всё это время и ждал прибытия дорогих гостей из-за Океана.

Воины в чешуйчатых бронях, на здоровенных конях — с такими не станут связываться даже самые крупные бандитские группировки, в изобилии обитающие в местных лесах.

Освальду дали коня, на котором он сидел очень неуверенно. Тем не менее, это было удобнее, чем давить грунт на своих двоих. Ничего сложного в управлении лошадью не было, так как ему дали самую послушную из доступных и приставили специально обученного человека, чтобы помог, если что-то вдруг случится.

Освальд полной грудью вдохнул свежий и прохладный воздух, пропитанный запахом хвои.

Грунт мягкий, так как земля ещё не успела просохнуть от растаявшего снега. Местами виднелись остатки сугробов, а на фоне слышалось журчание ручьёв.

Лес освобождался от зимнего плена и оживал.

Дикие животные держались подальше от каравана, поэтому Освальд, пока что, увидел только пару белок и одну лису, которую чуть не пристрелил один из дружинников.

— А каково там, за Океаном? — вдруг спросил Голица.

Освальд обозначил, что умеет говорить на русском, поэтому Голица знал, что его вопрос будет понятен чужеземцу.

— Что именно? — уточнил Освальд.

— Ну, люди какие, как у вас зимой, поля какие? — переформулировал вопрос воевода.

— Да как сказать… — вздохнул Освальд. — Люди как люди. Зимой снега не бывает, можно не одеваться тепло. Поля плодородные, садим маис, амарант, помидоры…

— Что за дивные растения? — не понял Голица.

— Да вот… — Освальд открыл седельную сумку с левой стороны.

Он извлёк свёрток с жареными амарантовыми зёрнами.

— Это у нас вроде как пшеница, — объяснил он. — Эти жареные, сойдут пожевать в пути.

Голица подъехал поближе и принял свёрток. Развернув его, он начал внимательно изучать амарантовые зёрна.

— У нас такого точно не растёт… — произнёс он, прожевав пару зёрен. — И что, живёте там себе, горя не знаете?

— Знаем, — покачал головой Освальд. — Гишпанцы покоя не дают, всё норовят отнять нашу землю. Вот и приходится идти в Европу и Россию, искать помощи…

— Тут ты, конечно, не то место выбрал, — усмехнулся Голица, погладив латную перчатку правой рукой. — У нас у самих выше крыши неурядиц…

— Я везу с собой частичное их разрешение, — улыбнулся ему в ответ Освальд.

Русское государство, г. Москва, 9 мая 1523 года

Столица России существенно изменилась.

Государь начал строить новую линию крепостных стен, а в пригородах появились новые цеха мастерских. Чад и дым, строительная пыль, разобранные до основания дороги, ямы под фундаменты — Москва входила в этап интенсивной реконструкции и фортификации.

Освальд его понимал: если грядущая война пойдёт не по плану, то лучше встречать подошедших к столице врагов за новенькими высокими стенами с артиллерийскими башнями, а не со средневековым старьём.

По временным деревянным дорогам и старым участкам мощеных дорог они проехали в Кремль.

Встречный люд смотрел на нехарактерные для этих мест смуглые физиономии с любопытством.

— Татарва, что ли?

— Нет, одежа не татарская…

— Немчура, точно говорю.

— Эка невидаль! Мавры это!

— Ты, Никифор, бреши да не забрехивайся. Какие это мавры? Мавры чёрные, как черти!

— А ты чертей лично видал, Анисим?

Проехав самое крупное скопление людей, они въехали на территорию Кремля.

«Это ведь тот самый Кремль, где Путин заседать будет?» — подумал Освальд. — «Вроде бы тот самый…»

— А когда поставили этот Кремль? — спросил Ос у Голицы, идущего рядом.

— В семь тысяч третьем году закончили ставить, — уверенно ответил воевода. — Это будет… тысяча четыреста девяносто пятый год от рождества Христова.

Освальд задумался. В Метцтитлане есть, как минимум, две храмовые пирамиды, которые древнее Кремля на три сотни лет.

Согласно хроникам, Метцтитлан основали где-то около 1200 годов, после чего поставили первый храм Койольшауки, богине Луны. Вообще сам Метцтитлан, если переводить с науатля, значит «место Луны», поэтому символично, что отоми поставили первый городской храм именно в честь богини Койольшауки.

Потом в Метцтитлан начали прибывать люди, так как место очень хорошее, он быстро стал религиозным и политическим центром небольшого региона проживания отоми, а затем пришли ацтеки и период независимости был прерван на два с половиной столетия. Сейчас отоми доминируют во всём Мезоамериканском регионе и даже ведут международную политику, влияя на государства за океаном, совсем как гринго.

Только вот гринго навязывали, а Освальд предлагает. Василий III легко мог отказаться от этой слишком выгодной сделки, после чего жил бы себе дальше. От гринго он бы так просто трусами не отмахался… Они бы залезли к нему в самые сокровенные места без вазелина, а воспротивься он такой наглости, то подогнали бы к Нарве авианосную ударную группировку.

«Да, что-то я не в ту степь начал думать…» — улыбнулся своим мыслям Освальд. — «Никаких гринго больше не будет. И Европа станет совсем другой. Пусть Африку себе на здоровье колонизирует».

В государевом дворце их уже ждали.

Бояре собрались чуть ли не в полном составе, встречали караван как космонавтов.

Освальд шёл впереди процессии, поэтому именно ему была уготована честь принять из рук великой княжны Соломонии хлеб и соль.

Про русские обычаи Освальд знал, поэтому отломил кусок хлеба, посыпал его солью и с демонстративным удовольствием сжевал. Он не любил сильно солить пищу, но таков обычай.

«В Риме веди себя как римлянин», — подумал Освальд философски.

Соломония дружелюбно улыбнулась, а Василий III крепко обнял Освальда, показывая всем присутствующим, что приехала очень большая шишка.

— Приветствую, светлейший государь, — на русском произнёс Освальд.

— Приветствую, Освальд, — улыбнулся Василий III. — Пройдём внутрь, нечего на улице стоять.

Воины-абордажники начали разгружать телеги и заносить ящики в тронный зал.

Ос прошёл вслед за государем и начал старательно соблюдать этикет: дождался, пока Василий III сядет на трон и только после этого приблизился, исполнив поклон в пояс.

— Прибыли издалека, с добрыми вестями и дарами, — произнёс он. — Прошу государева разрешения представить моего соратника.

— Представляй, — разрешил Василий III.

— Это Никколо Макиавелли, философ, писатель и видный государственный деятель, — указал Ос на итальянца. — Отправляется со мной в Новый Свет, но я счёл, что его советы будут полезны и вам, ибо ум его светел, а намерения чисты.

Намерения чисты, если опустить подробности про гонорары, которые Макиавелли выбил у Освальда за свои консультации.

— Обязательно поговорим позднее, — кивнул государь. — Чем порадуешь?

— Открывайте, — дал Освальд команду воинам.

Ящики были набиты золотыми и серебряными слитками.

Двор почти синхронно ахнул. Освальд внимательно следил за реакцией государя, но тот удержал непробиваемый покер-фейс.

— Сколько здесь? — а вот голос его невольно выдал нешуточное изумление.

— Тонна золотом, — ответил Освальд, словно о чём-то обыденном и будничном. — И ещё четыре тонны серебра.

— Это… — государь осёкся. — Этого достаточно.

— Да, неплохое начало, я считаю, — кивнул Освальд с улыбкой.

Таких денег в России ещё никому просто так не привозили, поэтому бояре интенсивно перешёптывались.

— Наши дары не ограничиваются только презренным металлом, — продолжил Освальд. — Мы привезли десять бочек керосина, масла, которое горит почти без дыма и даёт яркий свет. Ещё с нами резина, материал, который защищает от воды. И какао. Какао — зерно, из которого можно делать вкусный напиток. Верховный правитель Хуицилихуитл IV выражает почтение благороднейшему государю Василию III и спрашивает о достигнутых успехах в нашем общем деле.

— Пройдём в палаты, — встал с трона государь, а затем посмотрел на Голицу. — Дары в казну, под замок. Сам зайдёшь по завершению.

— Да, государь, — поклонился едва отошедший от ошеломления воевода.

Голица даже не думал, что везёт целое состояние. Нет, он слышал, что чужеземцы везут золото и серебро, но предположить не мог, что вес их исчисляется тоннами.

Видимо, Василий III не счёл нужным напрасно волновать воеводу или сам не до конца верил, что ему действительно всё это привезут…

В кабинете государя было светло и прохладно. Освальд взял с собой только Никколо и Альваро, остальным указав на двор, чтобы они поскучали там неопределённое время.

— Удивил ты меня, Освальд, — вздохнул государь, садясь за письменный стол.

— Я держу своё слово, — пожал Ос плечами.

— Макиавелли, значит? — посмотрел Василий III на итальянца. — И Альваро Монтес Мурильо?

Альваро в прошлый раз переводил слова Освальда и ответы государя, фактически ведя беседу через него. Поэтому государь запомнил испанца и даже вспомнил его полное имя.

— Выражаю своё почтение, благородный государь, — произнёс Макиавелли на латыни.

— Взаимно, — кивнул русский правитель. — Я наслышан о тебе.

— Я также наслышан о вас, — учтиво улыбнулся Никколо. — Война против литовцев прославила вас во Флоренции. И пусть мнение склоняется к тому, что плохо, когда католики проигрывают, но нельзя не признать, что действовали вы решительно и успешно.

— А о тебе я слышал не только хорошее, — вздохнул Василий III. — Говорят, советы ты даёшь очень дельные, но не уважаешь людей.

— Говорю правду даже себе во вред, — ответил Макиавелли.

— То, чего никогда не услышишь при дворе — это правда, — усмехнулся государь.

— Нужно переходить к делу, — напомнил Освальд. — Касательно нашего соглашения…

Но он был вынужден прервать спич, так как вошли слуги с подносами.

На письменном столе быстро возникла толща из аппетитно пахнущих яств. Освальд, за длительное морское путешествие, устал от солонины и консервированных фруктов с овощами, поэтому не сдержался и оторвал крыло жареной утки.

Разлили по кубкам вино, занесли цельнозапечёного поросёнка с яблоком в пасти, а также бочонок с неизвестным Освальду содержимым, оборудованный вколоченным прямо в древесину бронзовым краником.

— Про соглашение наше скажу следующее, — государь отпил вина из кубка и откусил кусок от куриной ножки. — Не могу я начать войну против литовцев. Даже через двенадцать лет.

Альваро, помнивший конфуз, произошедший в прошлый раз, выждал пару минут, окончательно удостоверившись, что, действительно, можно есть.

— Из-за кочевников, — предположил Ос.

— Из-за крымского, астраханского, казанского и сибирского ханов, — кивнул государь. — Сколько бы я не собрал воинов, сколько бы ни готовился, эти злыдни атакуют сразу же, как поймут, что где-то стало меньше гарнизонов. Они и так уже шалят на границах с Диким полем…

— Вот об этом мы и хотели подробно поговорить, — вступил в разговор Макиавелли, из всех блюд для себя выбравший лишь варёную колбасу и вино.

— Золото и серебро ваше, вестимо, поможет, — продолжил государь. — Но всех неурядиц ими не разрешить. Вот было бы у вас с собой тысяч двадцать дружинников умелых…

— Везти их через Океан будет неразумно, — вздохнул Освальд.

— То есть у вас есть многочисленные войска? — сделал вывод Василий III.

— Есть, — не стал врать Освальд. — Двадцать тысяч мы собрать можем. Но везти их будет долго, дорого и бессмысленно. К тому же, у нас есть острая нехватка стали, чтобы должным образом вооружить нашу армию.

Хуицилихуитл IV, по прикидочным оценкам, может поставить под штык шестьдесят тысяч воинов, но большая часть из них будет вооружена кремневым оружием. Даже бронзой они столько людей в разумные сроки они не укомплектуют.

Земли пурепеча дадут олово и много меди, но наладить адекватную добычу и производство нужных объёмов бронзы — это очень долгая и полная неблагодарности история. Ведь олова, в целом, на планете не так уж и много. Существенно больше, чем золота и, уж тем более, серебра, но всё равно слишком мало.

— При таком количестве золота и серебра у вас трудности со сталью? — удивлённо спросил Василий III. — Да на западе вам её продадут в любых количествах, только деньги несите!

— Мы работаем над этим, — ответил Освальд.

Благодаря Макиавелли они сумели купить, примерно, полторы тонны первоклассной стали. Половина поставки была итальянской, прямиком из Флоренции, а вторую половину Макиавелли скупил в лавках германцев, частично готовыми изделиями, частично пригодным для переделки сырьём. Это существенно усилит боевой потенциал метцтитланских воинов, хотя может показаться, что полторы тонны стали в сырье и готовых изделиях — это ничто для их потребностей.

Также Никколо договорился с нужными людьми и они делают массовые заказы на готовые изделия, причём не только в Италии, но и в Священной Римской империи, где металлурги достигли особо выдающихся успехов.

Ос хотел получить тысячи комплектов бригантин единого стандарта, мечи, щиты, топоры, а также стальные дуги для аркебузов и нужного качества тетивы. Желающих продать всё это за золото и серебро в Европе хватает, поэтому были основания рассчитывать, что следующий рейс в Старый Свет принесёт ещё больше преференций…

— Так что ты хотел обсудить, Никколо? — спросил Василий III.

— Я вчерне наметил приблизительные пути к разрешению ваших неурядиц, но не обладаю всей полнотой сведений, — ответил Макиавелли. — Поэтому нам необходимо задержаться у вас при дворе, хотя бы, на два-три месяца. И мы должны узнать очень многое: общее состояние державы, воинства, ваши отношения с аристократией, церковью и так далее. Мы должны узнать всё. А потом я предложу вам несколько способов, долгосрочных и краткосрочных. И вы выберете один из них.

Освальд этого не ожидал и не планировал торчать тут целых три месяца. Но видно, что Макиавелли знает, что делает, поэтому Ос сделал вид, якобы всё так и было задумано.

— Ещё мы хотим учредить постоянное посольство в Москве, — сообщил он государю.

— Это нетрудно, — кивнул Василий III. — Поставим новое здание. Рядом с Тайницкой башней есть место.

Это было знаком особого расположения, раз государь позволяет поставить посольство в черте стен Московского кремля. Насколько знал Ос, другие послы ни на что подобное рассчитывать не смеют. Это значило, что Василий III намерен вести с ними серьёзные дела.

— И три месяца будете жить в моём дворце, — продолжил государь. — Познакомлю вас со значимым людом, с боярами, клиром и прочими. Вы узнаете всё.

Макиавелли удовлетворённо кивнул.

Освальд не знал истории, но был уверен, что русскому государю точно не помогал Макиавелли, которого здесь вообще быть не должно. История радикально свернула с намеченной колеи, и никто не знал, во что всё это выльется.

17. Три пути

Русское государство, г. Москва, 23 мая 1523 года

Из полумесячного пребывания при дворе Василия III Освальд отчётливо усвоил одно: у Хуицилихуитла IV адекватная администрация и оптимальная бюрократия.

Русский же государь развёл у себя некую противоестественную помесь лютой деспотии с махровой феодальной вольницей. Аристократы боятся государя, делают, что он говорит, но в рамках своих привилегий творят, что хотят.

Новую валюту, чтобы избавиться от монетного голода, Василий III ввести не может, но зато направо и налево карает проштрафившихся. Кого-то казнит, кого-то в ссылку, а кого-то в изгнание.

Диктат государя жёсткий и суровый, его, по-настоящему, боятся все подданные. У Василия III сложилась такая репутация, что лучше не вызывать его гнев. Это очень понравилось Макиавелли, усмотревшему в этом очередное положительное качество государя.

Освальд же считал, что да, побаиваться должны, но без наполнения штанов жидким поносом, что бывает, когда государь вызывает в Москву…

Плюсом было то, что приказы исполнялись молниеносно, со всем старанием и непрерывным целованием августейшей задницы.

Минусом было то, что приказы Василий III мог раздавать только в ограниченных рамках. Он не мог взять любого аристократа, владеющего территорией, которая нужна для государственного дела, потрясти немного вверх ногами и «реприватизировать» его землю и деньги обратно в казну.

Но Макиавелли уже установил, что государь движется в этом направлении и отжимает потихоньку земли и деньги у совсем уж зарвавшихся бояр или иных дворян.

Репутацию Василия III среди аристократов нельзя назвать положительной. Некоторые считают его тираном и сатрапом, что, в целом, имеет основания.

Макиавелли говорит, что это очень хорошо, так как у правителя не должно быть хорошей репутации среди своих аристократов. Если же у него такая есть, то это значит, что аристократам даровано слишком много свободы, и они предоставлены сами себе.

«Как он сказал?» — припомнил Освальд. — «Люди любят, как они сами хотят, но боятся так, как хочет Государь».

Сейчас Ос и Никколо сидели в кабинете и занимались изучением документов и подсчётами.

— Не понимаю… — произнёс флорентинец. — Если верить этим пергаментам, ордынский выход[32] не платят уже пятьдесят лет. А если верить вот этой грамоте, то последний выход платили девятнадцать лет назад, тысячу рублей. Получили крымский, казанский и астраханский ханы.

— Да какая разница? — спросил Освальд. — Если не платят, то и хрен с ними, с ханами этими…

— Это тебе нет никакой разницы, а я пытаюсь понять, сколько денег было выплачено ордынцам, — вздохнул Никколо. — Когда придёт урочный час, все эти деньги нужно будет забрать у покорённых ханов. Вместе с землями. И ни монетой меньше.

— Это было бы справедливо, — кивнул Ос. — Но тогда ещё следует посчитать причинённый набегами ущерб. Сколько людей было угнано в рабство, убито, сколько домов сожжено, сколько материальных потерь понесло Русское государство…

Макиавелли искривил бровь в удивлении.

— Ты прав, — произнёс он. — Этого я не учёл. Но и это мы посчитаем.

— О, нет-нет-нет, — замахал руками Освальд. — Это считай сам. У меня с русским войском куча проблем!

— Да чего там сложного-то? — не понял его Никколо. — Ты же говорил, что знаешь, как правильно организовывать войска…

— Здесь свои культурные особенности, — вздохнул Освальд. — По-хорошему, надо года на три здесь остаться, чтобы привести войска к единому стандарту.

— Я бы доверил это самим русским, — посоветовал Макиавелли. — Денежная сторона вопроса их, в ближайшие лет пять, беспокоить не будет, поэтому они сами справятся с формированием армии. От тебя нужны только наставления и «непобедимая тактика».

Освальд, в своё время, видел фильм «Капитан Алатристе», где Вигго Мортенсен показывал, как сражается испанская терция.

Пусть в конце фильма испанцам жестоко наваляли, но Освальд потом прочитал, что до этой последней битвы испанская терция обоснованно считалась непобедимой.

Действие фильма шло в XVII веке, то есть, примерно, через сто лет. Есть шанс, что испанской терции в алатристовском виде ещё не возникло и возникнет она очень нескоро.[33]

Что есть терция?

Освальд точно помнил, что были пикинёры с пиками длиной не меньше пяти метров. Подобные пики он внедрил в армию Метцтитланского Союза, что дало нехилые преимущества против врагов, вооружённых короткими копьями и макуахуитлями. Пикинёры в «Капитане Алатристе» были облачены в латы, а вооружены пиками и мечами.

Ещё там были аркебузиры, причём чуть ли не половина всего состава терции. Они должны дать пару залпов по наступающему противнику, чтобы проредить формацию и облегчить последующее столкновение в ближнем бою.

В конце фильма испанцы схлестнулись с французами при Рокруа. После серии залпов из аркебуз началось столкновение пикинёров, быстро перетекшее в лютую поножовщину. Можно подумать, что так оно и предполагается тактикой, но это неправда.

Освальд лично стоял в первом ряду во время отражения контратаки туспанской армии на метцтитланскую фалангу. Там даже рукой взмахнуть пространства не было, поэтому об эпических сценах десятков индивидуальных схваток и речи быть не может. Побеждает тот, чей строй выстоит и не рассыплется под давлением толщи тел.

Навсегда в памяти Оса останутся картины Туспанского штурма… Когда мертвецы стояли, потому что некуда было упасть. А тот воин-орёл, насквозь пронзённый пикой, но всё равно пытающийся нанести хоть какой-нибудь урон Освальду, до конца жизни будет приходить к нему в кошмарах.

Но решающее значение в выборе именно терции для русского войска имело предназначение этой формации.

Терция предназначена для уничтожения рыцарской кавалерии.

И так совпало, что кочевники воюют, преимущественно, на лошадях.

«Сам бог велел создать пять-шесть полков терции, чтобы разбить основные армии кочевников», — подумал Освальд.

Нынешняя численность войска Русского государства — около шестидесяти тысяч человек.[34]

Четверть из них — нанятые государем на постоянную службу кочевники. Остальные — поместное войско из бояр, боярских детей и ополченцев с их поместий. Ничего общего с принципами формирования войск испанцами, французами и даже англичанами. Поместное войско, по оценке Макиавелли, не сильно лучше армий кочевников, поэтому статус-кво с выплатами выходов, поминок[35] и так далее, сохраняется и продолжит сохраняться в будущем.

Нужна новая армия, вооружённая по последнему слову техники, и выученная по самой свежей военной мысли.

В принципе, это было реально, так как деньги есть, понимание, куда надо двигаться, тоже. Осталось только довести эту мысль до ответственных людей…

Русское государство, Подмосковье, лагерь русского войска, 12 июля 1523 года

Они здесь уже третий месяц.

Летом в России хорошо, как на взгляд Освальда. Высокие деревья в лесу, душистых трав и белого хлеба поля, деревеньки маленькие, города, полные своей, особенной и самобытной атмосферы.

Макиавелли остался в Москве, дорабатывать свои реформы, над которыми он корпит с первых дней после их прибытия.

Освальд же, сломавший немало копий в спорах с воеводами и иными служилыми людьми, демонстрировал сегодня военные достижения лично государю.

Людей ему выдали. Если бы не Голица, ничего бы не вышло, но воевода, после серии ожесточённых диспутов, понял всю глубину концепции.

Поэтому Освальду было предоставлено три тысячи ополченцев из поместного войска.

Воевать они уже умели, так как совсем недавно участвовали в войне против литовцев. Другое дело, что экипировки отчаянно не хватало, но проблема сейчас, последовательно, решалась.

Он разделил будущую терцию на десять рот — четыре роты аркебузиров, три роты тяжёлых пикинёров и три роты лёгких пикинёров.

Пик не хватало, но их делали. Все московские мастера-оружейники выполняли массовый заказ на двадцать тысяч пик длиной не менее пяти метров. Пики и сами по себе нужны, поэтому государь не стал препятствовать, хоть и сомневался в эффективности инновационного строя. Потому что все воеводы, исключая Голицу, были уверены, что заморская тактика не работает, а деды воевали по-другому и лучше уже не придумать.

Аркебуз не было вообще, но имелись ручные пищали. Эти тяжёлые и долго заряжаемые девайсы никуда не годились, но вопрос с огнестрелом, в целом, был очень проблемным. Русские очень хорошо делали пушки, но когда нужно было сделать аркебузу, натыкались на непреодолимые трудности. В течение двух-трёх месяцев из Священной Римской империи должны прибыть немецкие мастера, которых Василий III соблазнил очень щедрыми гонорарами. Они должны наладить производство аркебуз и, в целом, улучшить положение с огнестрелом. А так, вдобавок к этому, в Ливонию ехало полторы тысячи аркебуз, заказанных у людей Карла V. Огнестрел в Европе продавали неохотно, так как идёт война и вообще, непонятно, зачем московитам огнестрел…

С бронёй тоже были проблемы.

Освальд знал, что терция была упакована в латы и полулаты, чтобы эффективно противодействовать вражескому обстрелу. С латами на Руси всё совсем плохо, так как не умеют местные кузнецы ковать кирасы, но предполагался закуп в той же Священной Римской империи.

Одновременно с заказом броней для русских, Освальд выставил заказ и для Метцтитланского Союза, чтобы не возвращаться домой с пустыми руками.

На время выполнения массового заказа, Освальд был вынужден применять чешуйчатые брони, которые только удалось скупить за золото и серебро или обменять на резину и какао.

Сейчас прототерция оснащена пиками на 74 % от требуемого, ручными пищалями на 50 %, 60 % личного состава укомплектовано чешуйчатыми бронями и стальными шлемами разного качества, но зато 100 % личного состава удалось вооружить мечами и малыми щитами.

И вот, сейчас, Освальд ходил по полю и рассматривал свежеобразованную прототерцию.

Нужно ещё пару-тройку лет муштры, чтобы привести это войско к нужному уровню дисциплины и стойкости, но даже сейчас эти ребята выглядят солиднее, чем поместное войско.

Каре пикинёров, по четырём сторонам стоят роты аркебузиров, задачей которых является обстрел наступающего неприятеля и оперативный отход внутрь каре.

— Вперёд, шагом, марш! — приказал Освальд.

Формация слегка смешалась и тронулась вперёд.

— Стой! — приказал Освальд, когда формацией было пройдено, примерно, сто метров.

В целом, выглядит жизнеспособно. Муштра нужна, причём очень интенсивная, но главное — задел сделан. Осталось только додрессировать солдат и испытать их в бою.

В деле муштры очень сильно помог Альваро, который был профессиональным солдатом и прекрасно знал методы приведения новобранцев к повиновению.

И, судя по всему, придётся задержаться тут подольше…

— Нале-во! — приказал Освальд.

Обучить их выполнению приказов было непросто, но, опять же, помог Альваро. Дело может происходить в другом конце планеты, но проблемы те же. Неподготовленные люди, независимо от страны или земли, в одинаковой степени склонны путать «право» и «лево», а также не понимать, что такое «кругом». Но они справились.

Прототерция развернулась налево.

— Вперёд, шагом, марш! — приказал Освальд.

Полк начал приближаться к наблюдательной позиции Василия III.

— Стой! — приказал громко Освальд. — К бою! Кавалерия!

Пищальщики установили оружие на распорки, а пикинёры упёрли пики в землю под углом 45°. Почти одновременно, очень быстро и без путаницы — это было очень хорошо.

— Отставить! — крикнул Освальд.

Прототерция вернулась в походное положение.

— К бою! — выкрикнул Ос. — Пехота!

На этот раз ожидавшие команды пищальщики установили орудия гораздо быстрее, а пикинёры выставили пики параллельно земле, чтобы было удобнее колоть.

Наглядная демонстрация. Поместное войско так не может.

— Вольно! — приказал Ос.

Далее он подошёл к группе воевод, собравшихся вокруг самодержца.

— Грозно выглядит, — оценил государь, сидящий на полевом троне.

— Поверьте мне, в бою они ещё грознее, — заверил его Освальд. — Гишпанцы уже используют эту тактику и одерживают верх в большей части битв против латной кавалерии. Кочевникам можно и не надеяться, что смогут что-то противопоставить такой силе.

— Что думаете? — посмотрел государь на своих воевод.

— Вои с пищалями будут обстреливать конников? — спросил один из них, Василий Васильевич Шуйский, по прозвищу Немой.

— Да, — ответил Освальд.

Он всю эту информацию уже неоднократно доводил до каждого воеводы, но внял только Голица.

— А потом уйдут за спины воев с пиками? — продолжил опрос Немой.

Немым его прозвали за то, что он был крайне неразговорчивым. Говорил он только по очень веским причинам, поэтому Освальд сейчас услышал от него больше слов, чем за всё прошедшее время.

— Да, — ответил Освальд. — Когда враги повиснут на пиках, пищальщики поддержат пикинёров мечами и пищалями. Так достигается неуязвимость пищальщиков перед кавалерией, без потери их огневой мощи.

Немой кивнул и отошёл на шаг назад, обозначая, что узнал всё, что хотел.

— А если… — начал спрашивать Иван Шуйский, брат Немого, но без личного прозвища.

— Нет, — прервал его Немой. — Из-за пищалей не смогут.

У Освальда не было братьев, поэтому такого понимания даже неозвученных вопросов с кем-либо он никогда не достигал.

— Не понял, — произнёс он.

— Я хотел спросить: а что если татары будут кружить округи и сыпать стрелами? — объяснил Иван Шуйский. — Но да, вои с пищалями не дадут…

— Тактика рабочая, уверяю вас, — улыбнулся Освальд. — Гишпанцы просто так не стали бы применять.

— Мы гишпанцев в бою не видели, — скептически произнёс воевода Михаил Данилович Щенятев.

— И лучше не видеть, — хмыкнул Освальд.

Воевода Щенятев посмотрел на него недоброжелательно, с вызовом.

— Довольно, — поднял руку государь. — Вижу, что дельное ты предложение сделал. Шесть полков предлагаешь сделать? Сделай. Деньги выделю. А что твой сотоварищ? Чего он затих?

Это он про Макиавелли. Никколо сидит в кабинете и интенсивно пишет материалы для реформ.

— Работает, государь, — пожал плечами Освальд. — Скоро сроки подходят — вот он и торопится.

— Скажи ему, что две седмицы ему даю на работу его, — сказал Василий III. — Потом уж пусть показывает, как есть.

— Передам, государь, — поклонился Освальд.

— Показывай, чего ещё умеют твои вои… — посмотрел государь на ожидающую приказов прототерцию.

Русское государство, г. Москва, 22 июля 1523 года

В Кремле было тихо. Поздний вечер — придворные уже рассосались по покоям, а случайных людей сюда и так не пускают.

Василий III сидел в тронном зале Грановитой палаты. Свита отправлена по палатам, а двери закрыты.

Присутствовали: Голица, Освальд, священнослужители Максим Грек и Вассиан Патрикеев, князь Юрий Иванович, брат Василия III, а также князь Андрей Иванович, ещё один брат государя.

Заседание считалось секретным, так как обсуждать они собирались радикальные реформы, которые затронут интересы, в первую очередь, аристократии.

— Хочу начать с того, что у меня есть три пути решения наших проблем, — заговорил Макиавелли. — Краткосрочный, среднесрочный и долгосрочный. Краткосрочный — быстро, но очень дорого. Среднесрочный — не так дорого, но и не так быстро, а также долгосрочный — долго, но относительно дёшево.

— Излагай, — велел Василий III.

Государь очень долго и терпеливо ждал, пока Макиавелли закончит свою работу.

И Макиавелли всё сделал. Он внимательно изучил положение вещей в Русском государстве, поэтому знал ситуацию не хуже самого Василия III.

— Начну с долгосрочного, — заговорил Никколо. — Согласно этому пути предлагается мягко реформировать устройство страны. Я разбил всё на этапы и полагаю, что всё можно уложить в двадцать пять лет. Предполагается последовательный выкуп земель и владений, переход армии на государево снабжение, а также постепенное формирование мануфактур под государевой опекой. Также предполагается постепенное отчуждение земель у церкви, так как священники сейчас владеют слишком большим количеством земель, что богоугодно, но очень невыгодно вашему государству. Последнее будет воспринято остро, поэтому нужно быть готовыми к мятежам. Таким образом, можно получить многочисленную армию, подчинённую только государю, а также независимость от золота и серебра из-за Океана. Подробности в документе.

Никколо передал государю четыре толстых пергаментных свитка. Самодержец начал читать.

— Долго, — вздохнул Василий III, изучив пару свитков. — Я могу и не дожить.

Макиавелли писал подробно, описывая проблемы, возможные их решения, попунктно.

— Среднесрочный путь, — продолжил Макиавелли. — Почти то же самое, но за двенадцать лет. Тут точно будут мятежи, поэтому, в первую очередь, что отличает его от долгосрочного пути, будет формирование могучего войска. Придётся потратить много денег, но зато, через двенадцать лет, если следовать моим наставлениям, можно будет нанести удар по кочевникам, отнять их земли и заселить своими крестьянами. Подробности — здесь.

Он передал ещё четыре свитка.

Эти пергаменты Василий III изучил куда внимательнее, а после передал ожидающим братьям.

Освальд с содержащейся в свитках информацией уже был ознакомлен, причём успел сделать несколько замечаний, которые Макиавелли, после кратковременных диспутов, был вынужден принять и внести.

Пока государь читал, Освальд достал трубку, набил её табаком и закурил. Привыкнуть к ней он так и не смог, но организм непрерывно жаждал никотина. Ос жалел сейчас, что Альваро взял с собой запас табака…

— Понятно, — произнёс Василий III. — И последний…

— Краткосрочный путь, — заговорил Макиавелли. — Восемь лет. Наступать на кочевников нужно будет в ближайшие два года. Реформы будут радикальными, иосифлян лучше будет прикончить сразу же.

— Но… — невежливо вмешался инок Вассиан Патрикеев.

— Не перебивайте меня, прошу, — не дал ему вмешаться Макиавелли. — Время для обсуждения будет позже.

— Продолжай, Никколо, — кивнул Василий III.

— Иосифлян придётся уничтожить сразу же, потому что им точно не понравится то, что я предлагаю, — после вздоха, продолжил Макиавелли. — Безопаснее для вас будет их полное устранение. Далее. После присвоения земель и богатств церкви, нужно будет начинать строительство длинной цепи крепостей на землях Казанского и Астраханского ханств. Естественно, перед этим нужно будет разбить их армии, в чём помогут полки нового строя.

Полки нового строя — так официально назвали полки освальдской терции. Хотели назвать их полками иностранного строя, но это название, как-то, не прижилось. Сами солдаты называли свою формацию терцией, поэтому в народе начало распространяться альтернативное название.

— За линией крепостей кочевникам жизни не будет, — продолжил Макиавелли. — Как вы могли заметить, строительство крепостей есть и в предыдущих путях, но если в долгосрочном и среднесрочном путях строить предполагалось последовательно, то в краткосрочном пути вы будете вынуждены ставить их очень быстро, так как нельзя сбрасывать со счетов османов. Им точно не понравится ваше усиление, и они обязательно предпримут меры.

— А если мы будем строить их медленно, их, значит, не озаботит ничего? — с усмешкой спросил князь Андрей Иванович, брат государя.

— Если лягушку бросить в кипяток, то она выпрыгнет, — улыбнулся Макиавелли. — Но если поместить её в холодную воду, а потом медленно нагревать — она сварится незаметно для себя.

Эту поговорку он услышал от Оса и она ему пришлась по душе. Он пообещал, что добавит принцип медленной и последовательной экспансии в своего «Государя».

— В документе все подробности, — Макиавелли поднял со столика шесть пергаментных свитков. — Из-за сокращения сроков сделать нужно будет больше. И денег уйдёт несусветное количество. Но зато в будущем они все вернутся сторицей. Захват Астраханского и Казанского ханств откроют вам, государь, путь к захвату Крымского ханства, хотя, думаю, это удастся уже не вам, а вашим потомкам…

На последних словах Василий III погрустнел. Его жена не могла дать ему наследника, что очень его беспокоило.

— Впрочем, — Макиавелли улыбнулся. — Можно будет заблокировать Крымское ханство серией крепостей, чтобы налёты стали малоэффективными. Это будет дорого в содержании, но всяко выгодно в будущем. Ведь не угнанные в рабство крестьяне и горожане родят ещё больше крестьян и горожан. Не сожжённые посёлки и города будут платить больше налогов и не будут требовать денег на восстановление — сплошные выгоды. А ещё…

Макиавелли интригующе улыбнулся.

— Что «ещё»? — заинтересовался Василий III.

— Вода течёт туда, где пусто, — произнёс Никколо. — Если русские границы будут закрыты крепостями, то крымские налётчики пойдут на запад, в литовские земли…

18. Долгая дорога домой

Русское государство, г. Москва, 1 декабря 1523 года

— Как же я устал… — Освальд прилёг на перины и прикрыл глаза.

Конечно, не сравнить с той усталостью, которую он испытывал во время работы на плавильнях, но тут было, скорее, моральное утомление.

Василий III не скупился на работу, поэтому Освальд занял ряд должностей при дворе, в основном по причине того, что умел хорошо, по местным меркам, считать.

Арабские цифры, естественные для Освальда, были не очень удобны даже для Макиавелли, который предпочитал использовать римскую запись.

Русские же арабские цифры знали, но, по большей части, использовали буквенную запись. Аз — один, бука — два, веди — три, ну и так далее.

Арифметика с таким подходом превращается в лютую нервотрёпку, потому что Ос привык считать так, как его учили. Нет, он освоил местный счёт, но считал на нём медленнее, чем учёные мужи при дворе Василия III.

В связи с этим состоялись дебаты с учёными и государственными деятелями, пребывающими в Кремле. Освальд показал превосходство «своей» системы, которая, если говорить откровенно, не имеет аналогов в мире.

Потому что цифры, которые здесь называют «арабскими», имеют мало общего с «арабскими цифрами», к которым привык Освальд. Один у местных арабов — «١», два — «٢», три — «٣», а четыре — это вообще какая-то «٤». Но всё это ерунда, если сравнить с местным пять — «٥». Зато ноль они обозначают очень лаконично — «٠».

Естественно, это выглядит ненамного удобнее, чем современные для Освальда цифры, но принципы сложения и вычитания, деления и умножения у них те же.

И когда государь, после длительных объяснений и демонстраций, понял это, он решил принять новые цифры официально.[36] Потому что, в отличие от буквенных обозначений, арабские цифры давали высокую точность и, что самое важное, были компактны. Экономия пространства на, определённо, не бесплатных пергаментах скажется положительно на бюрократических издержках. Ещё, при должной подготовке персонала, ускорятся вычислительные процессы, что тоже положительно скажется на общих бюрократических расходах.

В Метцтитлане было гораздо легче: Освальд просто поставил сотрудников «ОсКорп» перед фактом. Они были обязаны выучить новый счёт и впредь использовать только его. Бывшие рабы не стали артачиться и покорно приступили к обучению.

Зубодробительная даже для местных двадцатеричная система постепенно сменилась «освальтльскими цифрами» или «счётом Точтли», как называют новую систему сотрудники «ОсКорп».

И вот, Освальд сейчас испытывал горе от ума. Василий III, зная о металлическом голоде своего заокеанского союзника, предложил за каждого обученного новому счёту человека по полкило первоклассного булата. Расчёт был верен и Освальд, никогда не отличавшийся педагогическими склонностями, был куплен с потрохами.

В здании Посольства Метцтитланского Союза, возведённом четыре с половиной месяца назад, были сделаны учебные аудитории, где Освальд вёл массовые занятия.

Так необходимый ему булат, по состоянию на октябрь 1523 года, уже прибыл в Москву прямиком из Персии, куда его привезли из далёкой Индии. Василий III заказал его уже давно, точнее, сразу после убытия Освальда в Новый Свет после первого его евротура.

И государь показал, что булата у него в избытке, около двухсот килограмм. Это была крупнейшая сделка с шахиншахом Исмаилом I[37], как говорит сам государь. Платили метцтитланским золотом. И Освальд может получить всё это.

Педагогический подвиг — вот так можно это назвать.

Раз за разом, каждый день, с одним выходным в воскресенье, Освальд толкует аудитории одно и то же.

У него даже выработались программы обучения и тематические планы, позволяющие доходчиво объяснять новую арифметику даже едва умеющим писать людям.

Даже сам Максим Грек, человек выдающегося ума, сидел на лекциях и участвовал в практических занятиях Освальда. Боярские дети, бояре, купцы, дети купцов — все, кто мог себе позволить заплатить государю, проходили обучение у, постепенно привыкающего к педагогике, Освальда.

Главное, что он понял — надо объяснять на доступных примерах.

В целом, легче всего было с купцами. Считать они и без него умели, поэтому им требовалась пара-тройка занятий, чтобы усвоить новый материал, после чего они отчаливали применять новые знания на практике.

Но больше нервотрёпки вызывало служилое сословие. Василий III хотел, чтобы его доверенные люди овладели новым счётом, чтобы усилить вычислительные мощности его двора. Только вот, беда была в том, что служилые люди — это военные, которые сами не до конца понимают, где им можно применить всю эту математику. Они и так до этого нормально жили, оперируя десятками, сотнями и тысячами, когда речь шла о боевых подразделениях. А если надо было что-то точно посчитать, то в свите всегда найдётся пара евреев или выходцев из обучения у попов или монахов.

Учить человека, когда ему это не надо, очень тяжело. Мотивации не было, поэтому её нужно было создать. И Освальд применил интерактив.

Заказав на рынке деревянные фигурки солдат, в количестве тысячи единиц, Освальд устраивал в аудитории миниатюрные баталии, якобы для обучения тактическим приёмам. Но на самом деле он вынуждал служилых считать, ведь задачи он ставил, так или иначе, связанные с арифметикой. И это сработало.

Поставив подготовку на поток, Освальд обучил новой арифметике шестьсот восемьдесят человек. Это триста сорок килограмм булата. Больше, чем есть у русского государя.

Василий III явно не ожидал такого размаха, поэтому ему нужно было срочно изыскивать альтернативные способы оплаты услуг Освальда.

К чести государя, он не стал слепо доверять чужеземцу и под личным присмотром проверил всех обученных с помощью Максима Грека. Выживаемость знаний была отличной, так как, в принципе, ничего архисложного Освальд не давал. Алгебру, например, которую Ос хорошо знал ещё со школы, он своим подопечным не давал, хотя мог.

Максим Грек, конечно, подозревал, что Освальд даёт явно меньше, чем знает, но доказательств у него нет, поэтому ему только и остаётся, что поглядывать на него подозрительно.

Работа была проделана огромная и благодарная, Ос гордился собой.

— К государю в палаты зовут, господин Освальд, — приоткрыл дверь дворцовый слуга.

Григорий — так зовут этого слугу. Обычный парень с обычной жизнью. Такие в учебники истории попадают очень редко.

— А? Сейчас… — открыл глаза и приподнял голову Ос. — Сейчас буду.

С недовольным кряхтением встав с такой мягкой перины, он вышел из личных покоев и пошёл в кабинет государя.

— Освальд, — произнёс Василий III, ненадолго оторвав взгляд от пергаментного свитка. — Садись.

Ос сел в кресло напротив и стал ждать.

Судя по цвету перевязочной ленты, очередной доклад от Макиавелли.

Итальянец сейчас почти безвылазно сидит на Ильинке[38], в Храме Пророка Илии.

Максим Грек забрал его с собой, чтобы тщательно проработать церковную реформу. Василию III было выгодно присвоить церковные средства и остаться в плюсе от грядущих исторических событий, запланированных Макиавелли.

Строительство такого каскада крепостей, призванных огородить Россию от Дикого Поля и пресечь любые поползновения с той стороны — это что-то сродни космической программе XX века. Ну, не совсем, но близко.

Крепостные орудия ещё предстоит изготовить, причём Пушечный двор ещё не знал таких масштабных заказов, но в Италию уже поехали компетентные и бесстрашные люди, которые найдут дополнительных мастеров-пушкарей и доставят в Москву.

«Звезда Сулы» сделала два рейса, доставив ценные грузы и дополнительных людей, а также пакет ответных писем на высланные Освальдом.

Хуицилихуитл IV передавал привет и сообщал много новостей. Пурепеча пали. Города их сожжены, а жители частично обращены в рабство. Приток дешёвых рабов вызвал бум строительства и очередную дефляцию, с которой Охтли, держащий ухо востро, оперативно расправился.

Заложили целых восемь новых районов, на перспективу. Месяц назад закончили строительство новых городских дорог и бараков для временного содержания массы рабов.

Акведук пришлось расширять и разветвлять, ведь, по старой мексиканской традиции, никто не подумал, как снабжать водой эту «внезапно» возникшую прорву людей. Вероятно, Эль Президенте подвесил за яйца пару сановников, хотя и его вина в случившемся казусе тоже была.

Проект внешней городской стены стал бессмысленным, поэтому верховный правитель ищет средства, чтобы начать проект новой стены, в пять раз более длинной.

И в одном из писем Ос увидел, как начали проявляться растущие аппетиты Хуицилихуитла IV: он уже недоволен тем, что тласкальцы спокойно себе живут в опасной близости к Метцтитлану, а договориться со всей их бюрократией о мире и согласии практически нереально. В его планах есть вооружённый захват Тласкалы и порабощение её жителей.

Рабов, внезапно, оказалось слишком мало для исполнения всех амбициозных проектов, поэтому верховный правитель, почувствовавший собственную силу, переходит от изначально прогрессивной дипломатии к дипломатии ацтеков. Это нехорошо в отдалённой перспективе, поэтому Освальд торопился обратно.

Империя ацтеков была жизнеспособна и имела все шансы стать панамериканской державой, если бы не испанцы. Но кризис показал, что их держава была шаткой и генерирующей таких деятелей, как сам Хуицилихуитл IV. Интеграция покорённых народов была слишком медленной, хоть и, в целом, успешной.

А Освальду нужно было, чтобы города интегрировались побыстрее. И они это делали. Тот же Туспан с Амоксхуа I — эталонный образец полноценной интеграции. Да, они до смерти забили их армию, убили правителя, но поставили его сына во главе города и придали ему союзный статус. С пурепеча Хуицилихуитл IV поступил радикальнее. Он опустошил их земли от всех ценностей и людей, вызвав исход уцелевших дальше на север, к не ожидающим такой подлости североамериканским индейцам…

Если Эль Президенте поступит так с Тласкалой — репутация наследников ацтеков будет окончательно подтверждена и станет очень мало желающих вступать в Метцтитланский Союз.

Макиавелли, с которым Ос беседовал на этот счёт, полностью поддерживал действия Хуицилихуитла. Он сказал, что государь должен показывать силу и внушать страх. Наоборот, демонстрация военной мощи послужит для других дополнительным стимулом поскорее вступить в Союз.

Освальд был с такой трактовкой не согласен, но, сидя в Москве, спорить об этом бесполезно.

На самом деле, он был искренне опечален тем, что создаваемая им прогрессивная форма правления рушится прямо на глазах, превращаясь в обыкновенную монархию. Союзные города, так или иначе, будут подавлены Хуицилихуитлом IV политически, а если надо — физически, после чего Мезоамерика вновь получит Империю ацтеков. Только со стальным и бронзовым оружием, а также некоторыми продвинутыми технологиями из будущего. Плохо это или хорошо — история рассудит. Освальд с этим ничего поделать не мог, потому что реальная власть у него есть только в пределах зоны ОсКорп и среди воинов Вечного Солнца.

«Эх, пусть потом голова об этом болит», — решил для себя Освальд. — «Вернусь и буду разбираться».

Теперь следовало перейти к положительной части рейсов «Звезды Сулы».

Четыре тонны золота и двенадцать тонн серебра — столько ценностей привезли из Нового Света. Амальгамация позволила добывать серьёзные объёмы из уже, вроде бы, выбранных залежей серебряной руды. С золотом ситуация похуже, но его всё ещё много в виде россыпей и самородков.

Хуицилихуитл IV, впечатлённый поступившими объёмами стальных оружия и доспехов, пороха и готовой к употреблению стали, объявил ударную добычу внезапно ставших ценными ранее бесполезных металлов, что дало свои плоды.

«Святая Исидора», укомплектованная большей частью неквалифицированным экипажем из отоми, совершает прибрежные рейсы, чтобы наработать опыт. Выходить в Атлантику им, пока что, рано.

С наличием такой массы денег сложность русских задач падает до тривиального уровня. Итальянские архитекторы, в следовых количествах обитающие в Москве, получили заказы типовых крепостей. Пушечный двор уже расширяют, чтобы производство такого количества крепостных орудий вообще стало возможным.

Оживление торговли с Западом не могло не обеспокоить Карла V, не без оснований считающего себя гегемоном Европы. Этаким гринго Старого Света. В Москву прибыло германское посольство от императора, целью которого было прояснение источников неожиданного богатства московитов.

Шило в мешке утаить сложно, но Василий III приложил к этому максимум усилий: он отправил две тысячи солдат, во главе со своим братом, князем Андреем Васильевичем, на северо-запад. Официально было сообщено, что там есть крутейшие месторождения золота и серебра, которые теперь, когда всем стало известно об этом, надо охранять.

Липа, конечно, но какое-то время они от этого выиграют.

Но настоящей целью северного похода князя Андрея Васильевича был поиск удобного местечка для города-порта, в который можно будет войти, не проходя через датские проливы. Зундскую пошлину Осу платить не накладно, но будет неприятно, если датчане попробуют взять золотоносный корабль на абордаж. Ведь даже две тонны чистого золота в слитках стоят репутационных потерь. Даже две тонны золота могут легко возвысить державу над окружающими, если правильно их использовать. Потому что золото сейчас стоит очень дорого…[39]

Опасно такие деньги возить через густонаселённые регионы, поэтому будущий город-порт станет в кассу. И самому Василию III тоже не очень хочется платить Зундскую пошлину датчанам.

«С какой стати они вообще берут эти деньги?!» — возмущённо подумал Освальд. — «Ещё пожарный налог ввели, крохоборы хреновы!»

План Макиавелли работал. Строительные материалы для будущих крепостей уже концентрировались, дороги, настоящие дороги, строились. А Освальд и Альваро готовили десять полков терции. Василий III скорректировал план по армии в пользу увеличения, так как не знал, как потратить полученное задарма состояние.

Мануфактуры ставили почти каждую неделю, из Великого княжества Литовского перебегали мастера, наслышанные о том, что русский государь, буквально, разбрасывает серебро, лишь бы наладить у себя адекватные производства. За литовскими мастерами потянулись восточногерманские, приманенные стойким запахом денег.

«Как же бездарно распорядились этими деньгами испанцы…» — подумал Освальд с горькой усмешкой.

Государь горел жаждой решить свои проблемы с кочевниками, поэтому был крайне деятельным и активным. Ценность денег в его глазах несколько упала, что вызвало небольшую инфляцию, спровоцированную щедрым финансированием целой прорвы проектов. Макиавелли этого не учёл, но Освальд всё увидел и объяснил государю необходимость умеренности трат, чтобы не вызвать коллапс экономики.

Маленькую революцию цен удалось прекратить, ради чего Василий III заморозил строительство серии дворцов в разных городах, сосавших из бюджета стабильный ручеёк денег.

Ос понимал его. Будь у него самого столько денег в XXI веке, он бы тоже ударился в кураж. Испанцы, в его истории, тоже ударились, но Василия III, пока что, удаётся сдерживать.

«Я бы, наверное, купил себе большой остров», — подумал Освальд. — «Супермоделей нанял штук двадцать, яхты, спорткары, гигантские особняки и виллы, клуб футбольный бы приобрёл… Или что там ещё миллиардеры делают?»

Да, если, примерно, пересчитывать на доллары XXI века, русский государь стал настоящим миллиардером. Он реально может позволить себе всё, поэтому ему очень сложно сдерживаться. Вот эти дворцы, которые он решил построить — ещё по-божески.

«Его карманные аристократы вообще ни в чём себе не отказывают, очень быстро жирея на крошках с государского стола», — подумал Освальд, глядя на молча читающего государя.

— Кхм, — деликатно кашлянул Ос.

— Как идёт подготовка полков нового строя? — спросил Василий III, вновь отвлекаясь от пергамента.

— Всё идёт по плану, — ответил Освальд. — Когда буду уходить, оставлю Альваро руководить подготовкой. Свою часть уговора я выполнил.

— Да, выполнил, — кивнул государь. — И я нашёл способ вознаградить тебя. Мастер-бронник Севастьян Попов сын с сыновьями и мастер-оружейник Хрисанф Филатов с женой и дочерьми хотят попытать счастья на твоей земле. С ними пойдёт твой заработанный булат, пятьсот полных панцирей и столько же мечей булатных. Помимо этого, шелков триста метров дарую тебе, жену свою наряжай красиво. Жена же у тебя есть?

Василий III заулыбался.

— Женат, — кивнул Освальд, неуверенно улыбнувшись.

— Вот жене твоей ещё янтарных ожерелий возьмёшь, — продолжил самодержец, а затем достал из-под стола шкатулку. — Злата с серебром у вас и так куры не клюют, а янтаря, небось, совсем нету. Есть у меня мастера, делающие из янтаря дивные украшения. Диадему рубиновую тоже дарую, скажешь жене, что от государя Василия ей дар.

Государь вытащил из шкатулки ожерелья и браслеты из серебра и янтаря, а также красивую стальную диадему чёрного цвета, украшенную огранёнными рубинами.

— Сталь у вас дороже золота, — усмехнулся Василий III. — Вот твоей жене и будет величайшая ценность…

— Благодарствую, государь, — встал и поклонился Освальд.

— Оставь, — махнул рукой тот. — Это я тебе по век жизни должен быть благодарен.

— Я всегда за честность, — вздохнул Освальд. — Это всё затеяно не по доброте душевной, увы.

— Ко мне свои собратья хуже относятся, чем ты, Освальд, — покачал головой Василий III. — Никто руку помощи не подаёт, всем дай-дай-дай! А ты явился, просто так златом осыпал, серебром — никогда такого не видел, а я пожил, Освальд.

— Мой правитель хотел, чтобы… — начал Освальд.

— Я с Альваро беседы вёл, — прервал его государь. — Вот и вызнал, что государь твой сначала ни сном, ни духом был, что ты собрался на Русь идти. Нет, это легко — прикрываться государем своим, но тайное всегда становится явным, Освальд. Поэтому я знаю, что ты лично решил, а потом и уговорил своего государя в том, что надо помочь мне. Но чего ты хочешь в итоге? Зачем всё это?

Освальд раздумывал, надо ли ему говорить. В принципе, русский правитель и так знает, что Ос хочет если не свалить, то сильно пошатать Священную Римскую империю.

— Гишпанцы, — вздохнул Освальд. — Они не оставят мою Родину в покое. И если Карл V будет сильно занят в Европе, то не сможет отправлять крупные силы в Новый Свет. А с малыми силами мы и сами справимся.

— Вот как… — произнёс государь. — Издалека ты начал, Освальд. Ой как издалека…

Ливонская конфедерация, г. Нарва, 15 декабря 1523 года

«Звезда Сулы» была подготовлена к отплытию.

Наконец-то распинавшись со всеми русскими делами, Освальд оставил Альваро следить за ходом подготовки терции, а сам взял Макиавелли, собрал всё купленное и дарованное, после чего убыл в Нарву, откуда его путь лежал в Новый Свет.

Посольство уже полноценно функционирует, реформы Макиавелли войдут в критическую стадию только через пару лет, когда государь решит начать резню иосифлян, с параллельным ограблением церкви. Максим Грек этому не рад, но дал клятву, что не будет препятствовать задуманному.

В принципе, Освальд сделал в десять раз больше, чем должен был, поэтому уходил с чистой совестью и спокойствием на душе. И даже мастеров по стали взял, ну, то есть ему их дали. Но попа он выпросил отдельно, во исполнение просьбы Никиты Платова и его жены. Некий отец Варлам, который сел на корабль за час до Освальда. Успеют познакомиться ещё…

Альваро должен будет вернуться в Новый Свет через пару лет, если захочет, конечно же. Он уже свободный человек, который волен сам определять свою судьбу.

Встав у фальшборта на корме, Освальд закурил трубку и устремил взор на удаляющийся порт Нарвы.

Его европейская эпопея закончилась и можно возвращаться домой.

Наконец-то.

19. Империум

Метцтитланский Союз, г. Туспан, 25 января 1524 года

В пути несколько раз сильно не повезло.

В первый раз не повезло, когда они заметили за собой хвост.

Корабль без опознавательных флагов увязался за ними где-то в районе Оркнейских островов. Капитан определил его как североевропейский когг.

Можно было задержаться и раздолбать его в щепы, но рисковать понапрасну не хотелось. К тому же, они обладали превосходством в скорости.

Риск был в том, что с парой дырок в корпусе, которые могут возникнуть во время перестрелки, в трансатлантическое плаванье не уйдёшь.

И они ушли.

Пришлось дать сильно севернее, по направлению ветра, а там холод и блуждающие льды.

Экипаж следил за окружающим пространством, чтобы «Звезда Сулы» не напоролась на льдину, что означало бы гарантированную смерть для всего экипажа.

Когг отстал у берегов Гренландии, но троицу матросов, которая будет следить за океаном с кормы, они всё-таки поставили.

Освальд всё это время не сидел без дела, а занимался фехтованием с абордажной командой и учил новых поселенцев науатлю.

Как оказалось, педагогические таланты у него всё же есть. Лучше всего новый язык усваивали дети, что неудивительно. Взрослые чуть хуже, но за время путешествия они научились разговаривать на науатле, хотя дети усвоили ещё и счёт, а также базовые принципы письма.

Мастер-оружейник Хрисанф Филатов, тридцати двух лет от роду, вёз с собой жену, Светлану, того же возраста, а также трёх дочерей — Елену, пятнадцати лет, Оксану, тринадцати лет, а также Анжелику, девяти лет.

Мастер-бронник Севастьян Попов, двадцати четырёх лет от роду, вёз с собой только двоих сыновей — Алексея, восьми лет, а также Ивана, семи лет. Попов был вдовцом, так и не женившимся после смерти жены от простуды в прошлом году.

Также с ними отец Варлам, сорока пяти лет от роду. Крепкий бородатый мужик, способный нести слово божье не только словом, но ещё и кулаком. Как оказалось, Варлам когда-то давно состоял в царской дружине, звался Иваном Дубининым, но потом принял постриг и радикально сменил профессию. К словам священника, через левую щеку которого проходит глубокий и уродливый шрам, невольно прислушиваешься внимательнее.

Освальд договорился со священником, что местное население он трогать не будет, так как на месте есть свои религиозные деятели, которые могут очень остро отреагировать на такое невежливое посягательство на их бизнес.

Отец Варлам заверил его, что имеет конкретную задачу: помочь православным, но не обращать к православию новых людей. Оказалось, что государь дал ему чёткие инструкции, чтобы не портить отношения с заморскими друзьями.

Макиавелли же весь путь отдыхал.

Он, по большей части, спал, ел, писал что-то, а затем читал написанное и вносил правки. Иногда выходил на палубу тренироваться с абордажниками и Освальдом.

Ещё в Москве он наладил сообщение со своей женой, оставшейся во Флоренции. Из-за опалы она не очень часто общалась с Никколо, поэтому их отношения можно было назвать холодными. Но уже в России Макиавелли догнало письмо от жены, которая просила прощения и каялась.

Вероятно, это было связано с тем, что Никколо передал старшему сыну кучу денег, чтобы Макиавелли не бедствовали. Хотелось верить, что Мариэтта ди Луиджи Корсини просто переосмыслила всё и поняла, что искренне любит Никколо, что совершенно не связано с его сильно улучшившимся финансовым положением.

В общем-то, когда они достигли Ньюфаундленда, любые тревоги о возможных морских засадах и преследовании оставили их. Пираты на когге явно не ожидали, что придётся идти в трансатлантическое плаванье, чтобы поймать «Звезду Сулы», поэтому оставили свои попытки.

Каракка шла быстрее пиратского когга, но медленнее каравеллы «Святая Исидора», что позволило уйти от непонятных субъектов без каких-либо потерь.

Идя вдоль восточного побережья Северной Америки, Освальд предавался странным мыслям.

«А ведь можно завладеть всеми местными ресурсами…» — думал он. — «Народу у нас хватает, можно поставить пару-тройку колоний».

Причём разумным будет поставить колонии и на западном побережье. В Калифорнии, когда-то, было очень много золота, это в XXI веке все знают, поэтому можно начать золотодобычу и формирование золотого резерва, чтобы бесперебойно платить за европейские товары.

Ещё в, несуществующем пока, штате Аризона было много месторождений меди. Освальд участвовал в организации поставок кокаина через одну логистическую компанию, которая возила туда-сюда тонны готовых медных изделий. Могло статься, что в Аризоне были перерабатывающие заводы и он ошибается в наличии медных месторождений, но он также знает, причём на собственном опыте, что слишком далеко возить сырьё не имеет смысла. Если это не нефть, конечно же.

Глядя на берега земли, населённой дальними родственниками мексиканцев, Освальд строил грандиозные планы по экспансии.

Там, конечно, сейчас ацтеки, но, в отдалённой перспективе, им конец. Ну или они смогут организоваться и поставят какой-нибудь захудалый городок, который, со временем, окончательно загнётся.

Освальд кое-что знал о колониальной экспансии, поэтому понимал, как это всё устроить…

И вот, наконец, Туспан. Освальд скучал по этому городу.

Их не было почти год, много что изменилось и преобразовалось: река Пантепек была усеяна водяными мельницами разного калибра, а на холмах близ городов крутились ветряные мельницы, проект которых Ос объяснял Ирепану перед убытием в Европу. Ещё он описывал механизм обработки кукурузы, чтобы выдавливать зародыши и шелушить оболочку, но успехов этого направления издалека не увидеть. Нет, косвенное свидетельство есть: минимум двадцать пять водяных мельниц, а также двенадцать ветряных — это только в Туспане.

Вероятно, идея с кукурузной мукой пришлась по душе Хуицилихуитлу IV, поэтому он выделил денег. Или это инициатива Ирепана с Сулой, которые решили замять под себя весь нарождающийся мучной рынок. Но ни в одном случае этого бы не было, не будь выгоды. Что-то изменилось, и это нужно было прояснить.

Амоксхуа I встречал прямо на причале.

— Рад видеть тебя, Освальтль! — с широкой улыбкой распростёр он объятия.

— И я рад видеть тебя, правитель, — улыбнулся Освальд, отвечая на объятия.

— Бери своих людей, и идём во дворец, будем праздновать! — позвал его Амоксхуа. — Вы, наверное, устали с дороги?

— Нет, путь был на удивление благоприятным, хотя я рад, что стою на твёрдой земле, — усмехнулся Освальд.

Оставив минимум команды и часть охраны на корабле, чтобы начинать выгрузку товаров, они двинулись во дворец.

Дворец Амоксхуа I был перестроен в соответствии с новой модой — по образу и подобию дворца Хуицилихуитла IV. То есть, на вершине пирамиды поставили трёхэтажный дом с крышей из керамической черепицы. Стены нового дома и всю пирамиду выкрасили белой известью, поэтому дворец-пирамида очень контрастно выглядел на фоне остального города.

В тронном зале поставили длинные столы, за которыми все и расселись.

— Расскажите о дальних странствиях, — попросил правитель Туспана. — Что видели, кого видели?

Освальд не стал вдаваться в детали, но рассказал о России, культуре и быте, а также о том, что они видели во время плаванья. Но главное — он поделился с Амоксхуа I своей идеей о колонизации севера. Конкретно, Освальда сейчас интересовал остров Ньюфаундленд. Оттуда можно наладить торговлю с Европой, продавая пушнину в обмен на металлы и ткани. Пушнину европейцы очень любят, поэтому у русского государя всегда есть хороший источник дохода.

— Надо узнать, что об этом думают мои люди, — произнёс Амоксхуа в ответ на предложение Освальда. — Договариваться с местными племенами — это ненадёжно.

— Да там всё не так уж и сложно, — усмехнулся Освальд. — Не надо лезть в их дела, но предложить обмен: бронзовое оружие на пушнину. Поставить на острове бревенчатую крепость, основать поселение и разбить поля, для чего там есть место. Поддерживать придётся, конечно, но это не так дорого, как кажется. С кораблями и экипажами пока сложно, но сейчас поддержкой колонии может заниматься «Святая Исидора».

— Я подумаю, — ответил Амоксхуа. — Это слишком сложный вопрос, чтобы принимать быстрые решения. И ещё неизвестно, что на это скажет верховный правитель.

— Я поговорю с ним, — пообещал Освальд. — Он ведь тоже заинтересован в торговле с заокеанскими державами.

Думая о восточном побережье, он невольно возвращался мыслями к Аризоне. Там реально очень много меди, которая местным кочевникам вообще не нужна.

— У меня, кстати, есть подарок для тебя, правитель, — вдруг вспомнил Освальд.

Он встал из-за стола и сходил к сундукам с грузами, занесённым в тронный зал для сохранности.

Открыв сундук, помеченный цифрой «7», он начал искать подарок.

— Вот он, правитель, — Освальд подошёл к столу и поставил перед Амоксхуа две статуэтки. — Серебро, конечно, но зато как сделано!

Эти статуэтки он купил в Нарве, когда прогуливался среди полупустого рынка. Люди распродавали свои ценности, лишь бы получить средства на пропитание в это тяжёлое время, поэтому Освальд купил эти серебряные статуэтки очень дёшево — за два серебряных рубля.

Статуэтки представляли собой животных: одна — медведь, вторая — бык. Исполнены искусно, очень тонко и с соблюдением мельчайших деталей.

— О-о-о, — удивлённо выдохнул Амоксхуа I. — Акалли, посмотри!

Акалли — это его жена, родом из Теночтитлана. Её семья бежала из гибнущего города и осела в Туспане. А потом Акалли случайно встретилась с Амоксхуа на рынке и завертелось. Редкий случай, когда правитель женился на той, на ком хочет.

Правитель передал статуэтки жене, которая начала завороженно рассматривать их, впрочем, как и сам Амоксхуа.

— Это не серебро… — тихо сообщил Освальду Макиавелли.

— Чего? — посмотрел на него Ос.

— Это не серебро, — повторил итальянец.

— Тогда что это? — не понял его Освальд.

— Это бронза, — ответил Никколо. — Я часто видел такие поделки во Флоренции. Дёшево, но красиво.

— Я отдал за это две серебряные монеты, — произнёс Освальд.

— Ну, дурак, значит, — пожал плечами Никколо. — В этой бронзе серебра и тысячную долю монеты не наберётся…

— Вот сейчас совсем не понял, — вздохнул Освальд. — Какое серебро в бронзе?

— Ну, так это не оловянная бронза, — объяснил Макиавелли. — Вместо олова в медь добавляют серебро и выходит бронза, которую у нас называют серебряной, хотя там серебра — сущая ерунда… Я думал, вы хорошо освоили обработку бронзы…

Освальд поражённо замер.

— А прочность? — наконец-то нашёл он в себе силы отойти от поражения.

— Мягче, чем оловянная бронза, но ненамного, — ответил Макиавелли. — А что?

— Ты прав, я дурак, — вздохнул Освальд. — Но я умею учиться и делать выводы.

— Хорошее качество, — усмехнулся Макиавелли, прикладываясь к кубку с пульке. — М-м-м, а это очень хорошо! Что это?

— Это пульке, — ответил отстранённо Освальд, думающий сейчас о другом. — Местный напиток, очень распространённый в наших землях. Его можно отведать почти в любом уголке Метцтитланского Союза, так как делают его все, кому не лень.

— Необычный вкус, но приятный, — оценил Макиавелли. — И хлеб у вас необычный, особенно с острым соусом… Мне начинает здесь нравиться.

— Я рад, — автоматически ответил Освальд, ещё глубже погружаясь в думы.

Выходит, что они всё это время занимались ерундой. У них была присадка для меди, буквально под ногами лежала. А теперь они продают её за Океан…

Серебро, если у Освальда всё получится, резко превратится в стратегический ресурс. Олово упадёт в цене, но не сильно, так как оловянные бронзы всё же лучше.

— Эх, почему же ты раньше молчал? — вопросил он у Макиавелли.

— Да я думал, что вы знаете, клянусь, — ответил итальянец. — И ты не спрашивал никогда. Неужели вы никогда не интересовались ни у кого, чего достигли бронзовые мастера в Европе?

Не спрашивали.

Освальд, почему-то, был уверен, что в деле изготовления бронзы Европа застыла в Античности…[40]

Именно поэтому они никогда целенаправленно не искали мастеров цветной металлургии, а среди пленённых берберами таких не попадалось.

Впрочем, теперь будет нетрудно подобрать рецептуру и делать новую бронзу, которой будет очень много.

«Надо будет отправить „Звезду Сулы“ в Россию, где попросить пару десятков мастеров по бронзе», — подумал Освальд. — «Будем налаживать правильное и, по-настоящему, масштабное литьё».

Олова мало, меди много, а серебро они добывают в эпических масштабах.

— Надо закругляться и ехать в Метцтитлан, — вздохнул Освальд.

— Не торопись, — покачал головой Макиавелли. — Завтра выйдем, а сегодня действительно надо отдохнуть. И невежливо это.

— Да, ты прав, — кивнул Освальд и залпом осушил кубок с пульке.

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, 27 января 1524 года

Метцтитлан встречал шумом городских строек и какофонией десятков тысяч людей, собранных на относительно небольшой площади.

Как обычно, народ собрался на очередной турнир по боксу, который устроили на стадионе у Восточных врат.

Освальду было интересно посетить поединки, а также узнать спортивные новости, так как о дальнейшей судьбе Мстителя ему ничего не известно. Если он повторит судьбу Тайсона, то есть машины нокаутов, то будет отлично. И было жаль, что Ос целый год провёл вдали от Метцтитлана, где сейчас вершится история бокса…

Но дело прежде всего, поэтому нужно было ехать во дворец.

Улицы были полны тяжелогружёных телег, везущих строительные грузы из пригородов к грандиозным стройкам.

За грядой многоэтажных зданий был виден реконструируемый акведук, обложенный строительными лесами, полными людей. На вершине стоит деревянный кран, армированный бронзой — он тягает тонны грузов наверх, чтобы ускорить рост акведука.

Дороги блистали новизной: по ровным отшлифованным камням был просто приятно идти. Отчётливо отделены тротуары, дополнительно выкрашенные разграничительными линиями. Программа по улучшению инфраструктуры работает без сбоев, что хорошо сказывается на ресурсе телег, конструкторы которых уже дошли до пассажирских вариантов с ременной амортизацией.

Длинная вереница телег с заморскими товарами не привлекла ничьего внимания, так как основная масса людей сейчас на стадионе, ест попкорн и восторженно орёт при каждом удачном ударе.

Пристроившись к каравану телег с кирпичами, они добрались до дворца Хуицилихуитла IV.

Заехав во двор, они начали разгружаться у складов.

— Освальдль! — воскликнул вышедший во двор Охтли. — Рад тебя видеть!

— О, Охтли! — улыбнулся Ос и положил ящик с панцирями на землю.[41] — И я рад тебя видеть. Как поживаешь?

— Всё хорошо, слава Вечному Солнцу! — ответил сановник. — Хорошо добрались?

— Да, без происшествий, — кивнул Ос. — Правитель дома?

— Он на стадионе, — покачал головой Охтли. — О, вы привезли товары?

— Иначе бы было бессмысленно туда ходить, ха-ха! — рассмеялся Освальд. — Мы занесём в тронный зал?

Охтли поднял взгляд и посмотрел на башенные часы.

— Прошло только три поединка из шести, поэтому правитель будет нескоро, — вздохнул он. — Но вы заносите, а ты можешь пойти на стадион, повелитель сказал, чтобы ты шёл к нему сразу же, как приедешь.

С конца тележной колонны пришёл Макиавелли, несколько ошарашенный видом и ритмом жизни столичного города.

— Понял, — кивнул Ос. — Никколо, это Охтли, очень важный сановник при дворе верховного правителя. Я говорил тебе про него — он успешно боролся с дефляцией.

— Наслышан, — протянул руку Макиавелли.

— Рад знакомству, — пожал ему руку Охтли. — А ты ведь тот человек, которого Освальд нахваливал перед верховным правителем, хотя сам его никогда вживую не видел?

— Вероятно, — кивнул Никколо.

— Очень рад знакомству, — повторил Охтли. — Освальдль, бери своего друга и иди на стадион. Не хочу расстраивать повелителя.

— Да, так и сделаем, — ответил Ос. — Ребята, тащите грузы внутрь, а потом охраняйте. Никколо, идём.

Абордажники, на суше вновь ставшие воинами Вечного Солнца, молча кивнули и продолжили разгрузку.

До стадиона идти было прилично, но они теперь шли пешком.

— Удивительный город, — произнёс Макиавелли. — В Риме не так оживлённо, как в Метцтитлане…

— Это ещё только начало, — улыбнулся Освальд. — Если всё будет идти так, как идёт, он вырастет вдесятеро. Главное ведь что? Инфраструктура. Перед строительством зданий в новом районе первым делом строится инфраструктура для поддержания жизни горожан. Общественные туалеты, водопровод, склады для торговцев, мощёные дороги, а также школы и иные заведения — всё это создаёт условия для комфортного обитания и выглядит очень привлекательно для новых горожан. Ну и, естественно, не забываем про парки, где люди могут отдохнуть от тяжёлой работы и пообщаться друг с другом.

— Иррационально, — вздохнул Никколо. — Но очень человечно.

— Люди иррациональны по сути своей, — ответил Освальд. — Но мы поставили эту иррациональность на пользу дела, ведь живущие в комфорте люди лучше работают.

Они прошли мимо серии ресторанов быстрого питания.

— Не поспорить, — согласился Макиавелли. — А зачем так много таверн? Неужели их не хватает?

— Конечно, не хватает! — рассмеялся Ос. — Люди должны куда-то тратить свои деньги, а людей у нас много. Мы создаём много разных общественных заведений, начиная от бань, заканчивая закусочными, где можно потратить деньги. Если люди тратят деньги, то экономика живёт. Монетли меняют хозяев по сотне раз на дню, а Хуицилихуитл IV забирает с них свой налог, чтобы продолжать создавать новые и новые заведения, а также поддерживать жизнь в государстве. У нас всё тщательно считается и лишь малая часть экономических отношений отдана на откуп Ицпапалотль.

— Кому-кому? — не понял Макиавелли.

— Ицпапалотль, — повторил Освальд. — Богиня судьбы из старой религии.

— Ты говорил, что в Метцтитланском Союзе поклоняются только Вечному Солнцу, — вздохнул Макиавелли.

— Так Ицпапалотль не поклоняются, — улыбнулся Освальд. — Совсем избавиться от старых богов не удалось, поэтому им придали иной статус. Теперь они не боги, но духи. Ицпапалотль — дух Судьбы в услужении Вечного Солнца. Поклоняться и жертвовать ей нельзя, но верить можно.

В своё время Освальд сломал много копий в диспуте с прелатлем Куохтемоком, но был, в итоге, вынужден пойти на компромиссы. И даже так, с уступками, осталось много людей, не согласных верить в нового бога.

Культ Вечного Солнца был политически выгоден Хуицилихуитлу IV, правителям входящих в Метцтитланский Союз городов, а также простым людям, многие из которых просто устали от кровавой резни, которую на всеобщее обозрение учиняли жрецы в недавнем прошлом. Потому что нормальному человеку массовое убийство людей нравиться не может. Гладиаторские бои — это больше зрелищный спорт, так как история показывает, что гладиаторов убивали редко.[42]

Доказательством видится предельно возросшая среди метцтитланцев популярность бокса по правилам XXI века. Объявляемые поединки и раздуваемые конфликты между боксёрами в обычной жизни — это всё, что интересно простым обывателям, любящим бокс. Об этом спорят в закусочных, в общественных банях, на работе и дома. Освальд хорошо знал, что люди за столетия ничуть не изменились и интересно им то же самое. Участвовать в драке не охота, а вот посмотреть — это сколько угодно.

Кого-то это толкает заниматься боксом, а кто-то делает на этом деньги, как Освальд и Хуицилихуитл IV.

Пройдя через обыск, а после него через экстренное протирание спиртовой губкой, Освальд с Никколо вошли в VIP-ложу, где за ходом поединков наблюдали верховный правитель с женой.

— Ты прибыл, — не отвлекаясь от зрелища, произнёс Хуицилихуитл IV. — Рад, что с тобой всё в порядке.

— Приветствую, о величайший, — поклонился Освальд.

Никколо тоже оперативно поклонился. В чужой монастырь…

— Это Никотль Макуавель? — спросил верховный правитель.

— Да, — ответил Ос. — Никколо Макиавелли.

Хуицилихуитл IV неохотно отвлёкся от мордобоя двух амбалов, после чего повернул голову к Макиавелли.

— У вас одинаковые имена с мастером Никотлем Платотлем? — спросил он.

— Не знаю такого, Ваше Величество, — ответил Никколо.

— Ваше Величество? — переспросил Хуицилихуитл IV. — Хочешь сказать, что я король?

— Ваша власть подобна императорской, — вздохнул Никколо. — Но императором вас может сделать только Папа Римский.

— Освальтль, у нас есть этот «Папа Римский»? — спросил правитель.

— Первый Прелатль Куохтемок исполняет схожие функции, о величайший, — ответил Освальд, сдерживая улыбку.

— То есть он может дать мне титул императора? — задал следующий вопрос правитель.

— Ничего не мешает, повелитель, — пожал Ос плечами.

— Надо будет обставить всё это очень торжественно, — решил Хуицилихуитл IV. — Хорошо быть верховным правителем, но императором — ещё лучше![43]

— В Европе не признают, — вздохнул Макиавелли.

— Знаешь? — посмотрел на него Хуицилихуитл IV. — Мне глубоко плевать, что там думают европейцы. На нашей земле это будет самым высоким титулом, который даже не снился ацтекским владыкам!

20. Крайне дорого и долго

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, 28 января 1524 года

Освальд и Макиавелли сидели в ресторане «Красная игуана» и ели, что неудивительно, игуанье мясо.

Хозяином ресторана им было выделено VIP-помещение, так как тот «очень уважал Видевшего Солнце и считал, что такой человек достоин особого отношения».

Из-за особого статуса не удавалось даже посидеть нормально в общественном месте. Все хотели послушать рассказ о дальних странствиях, ведь это неслыханно — как к себе домой ходить за Океан. Но дома Освальд себя чувствовал только в Мексике, неузнаваемо, но незаметно преображающейся с каждым его возвращением.

После доклада Хуицилихуитлу IV Ос повёл Никколо к себе домой, где познакомил с женой и… жёнами. К изменению социального статуса он ещё не привык, поэтому это его слегка коробило.

Дома он получил новость, что стал отцом. Чиош, негритянка из племени мамбара. Ещё он узнал, что племя не «мамбара», а «бамбара», а в прошлый раз он ослышался.

Родился метис, чем-то похожий на мексиканца, но очень загорелого и с кудрявыми волосами. Они уже давно договорились с Сулой, как будут называть детей, поэтому мальчугана назвали Ицтли, что, в переводе с науатля, значит обсидиановый нож. Он в надёжных руках, поэтому Освальд о нём не беспокоился.

Отпраздновав радостную весть дома, Ос провёл очередную незабываемую ночь, чтобы закрепить успех.

Но во время празднования он подарил Суле подарок от Василия III, то есть янтарные украшения и стальную диадему с рубинами. Сула была поражена и не могла поверить, что правитель целой заокеанской державы вообще мог подарить такое простой женщине. Эффект был таким, какой и ожидал Освальд.

Отчасти незабываемость ночи была обязана предельной радости Сулы, достигнутой благодаря подарку. Поэтому утром довольный Освальд, позавтракав как следует, пошёл в зону «ОсКорп», проверять положение дел.

Как показала проверка, не без проблем, но Ирепан справлялся с поставленными задачами.

Они сумели сделать пресс для кукурузы: две бронзовые пластины давали нужное давление и выталкивали зародыши из кукурузных зёрен, но вот со шлифовкой пока ничего не получается. Но даже так, без зародыша, у кукурузы существенно увеличивается срок хранения, что сделало возможным начало заготовки стратегических запасов.

Ирепан, когда установка показала надёжность и результативность, доложил об этом Хуицилихуитлу IV, тот лично посетил объект, после чего выделил серьёзные средства на строительство водяных мельниц.

Туспан — это была вершина айсберга. В союзном городе Масатлане было построено целых тридцать ветряных мельниц, которые «ОсКорп» строил, наняв половину города. Здания ставили из камня, а механизмы везли из Метцтитлана и собирали на месте.

В Тлатлаукитепеке построили десять мельниц, куда поставили десять специалистов «ОсКорп», изучивших техпроцесс, а также наняли пятьдесят человек из местных, посадив на контракт и испытательный срок.

В окрестностях Метцтитлана тоже работают ветряные мельницы, занявшие все доступные холмы.

Кукурузная мука долгого хранения размещалась в резерве, представляющем собой сеть больших подземных складов, построенных в каждом союзном городе.

Так как новых прессов отчаянно не хватало, Ирепан нашёл альтернативный способ: нанимались люди, которые вручную извлекали зародыши из кукурузных зёрен и сдавали объёмы на мельницы. Простоя избежать не удалось, поэтому Ирепан волевым решением форсировал их выплавку, в ущерб другим производствам.

Что из этого выйдет — время покажет. Но Хуицилихуитл IV, во вчерашней беседе, особо отметил, что Ирепан — это очень хороший специалист. Ещё он намекнул, что неплохо было бы ему сменить место работы с какого-то там «ОсКорпа» на целое государство.

Освальд передал намёк самому Ирепану, но тот попросил дать вежливый отказ, так как ему и в «ОсКорпе» нормально.

Макиавелли, узнавший подробности происходящего, сказал, что эти мельницы и стратегические запасы кукурузной муки — это признак великой государственности. В Европе запасов никто, в таких масштабах, не делает, разве только что на уровне городов.

Вообще, вдаваясь в подробности положения вещей в Метцтитлане, он приходил в удивление, а иногда и в восторг, о чём не уставал говорить Освальду.

Много чего, что здесь вполне себе спокойно работает, в Европе попросту невозможно.

Например, народная армия призывного типа, с блеском реализованная в Метцтитланском Союзе — это ненаучная фантастика для той же Италии. Макиавелли сам работал в этом направлении во Флоренции. Он годами продавливал в городском совете требование создать ополчение, отказавшись от услуг наёмников, но смог это сделать со скрипом и без окончательного убеждения всех членов совета. В итоге, ополчение сыграло решающую роль в судьбе Флоренции, но дальше этого дело не пошло.

А Метцтитлан играючи создал настоящую армию призывного типа, где по десять лет служат все мужчины Метцтитлана и союзных городов. Раньше их собирали в случае войны, вооружали, чем придётся, и отправляли умирать, а теперь их экипируют и обучают, чтобы принести верховному правителю победу.

Слово «призыв» при десятилетней службе — это сильное слово, но в Европе, если кто-то всё же собирает свою небольшую армию, то делает это либо насовсем, либо на двадцать-тридцать лет. Так что, десятилетнюю службу можно считать призывной.

Также важно знать, что призыв обязателен для всех мужчин в возрасте от пятнадцати до сорока лет, но призванные пройдут строгий отбор, отбирающий самых лучших. Потому что служить в победоносной Армии Метцтитланского Союза — это слава и почёт. И трофеи.

Военные в Метцтитлане — это один из самых обеспеченных слоёв населения. Потому что Хуицилихуитл IV прекрасно знает, на ком зиждется его власть и не обижает их. Не будет армии — не будет власти, не будет власти — не будет Эль Президенте, не будет Эль Президенте — не будет Метцтитланского Союза. Схема простая и понятная каждому. Поэтому военные с высокими зарплатами, хорошими привилегиями, большими бюджетами, а также с уважением граждан. Потому что постоянно воюют, оправдывая своё существование не красивой формой и блестящей бронёй, но кровавым трудом. И трофеями, приносимыми с войн. Пусть ничего выдающегося у покоряемых народов нет, но зато есть рабы, жемчуг, драгоценные камни, хлопок и какао, которое, по старой памяти, продолжают считать за ценность…

— Чего такой задумчивый? — спросил Макиавелли.

Он уже дожевал свою порцию и теперь допивал импортное вино.

— Думаю про очень чёткую связь армии и правителя, — вздохнул Освальд. — А ещё думаю, что надо разбить виноградники и делать, наконец-то, своё вино.

Потому что импортное вино выходило очень накладным даже для бюджетов Освальда.

— Вам нужно наладить постоянную связь с Европой, — произнёс Макиавелли. — Да, это опасно в перспективе, но сейчас ваше развитие слишком медленное. Все ваши нынешние достижения — ерунда на фоне того, что делают во Флоренции каждый день. Ваша армия, пусть и многочисленна, но у неё мало стального оружия и брони. Какова бы ни была выучка, но бронзовым оружием много не навоюешь.

— Я всё это знаю… — вздохнул Освальд печально.

— А ещё у вас нет кавалерии, которая, несмотря на вашу передовую тактику, всё-таки нужна. И артиллерии у вас нет. У испанцев, которые могут нагрянуть в любой момент, есть кавалерия и артиллерия, что очень опасно для вашей армии. — продолжил Макиавелли. — Но всё это можно получить во Флоренции, куда я могу вернуться с посольством и организовать бесперебойную поставку всего, что вам только может понадобиться.

— Соблазнительно, конечно… — начал Освальд. — Но я нанимал тебя не для торговли.

— Это принесёт больше пользы для вашего государства, — парировал Никколо. — Здесь, как я вижу, и так всё очень хорошо работает.

— Это только кажется, — не согласился Освальд. — Узнаешь больше — поймёшь, что есть, что улучшать. А чего ты хочешь в Европе?

— У меня там семья, — ответил Макиавелли, а затем улыбнулся. — Будет отлично, если сыновья переедут в Новый Свет, где всё выглядит так неплохо. Мариэтта вряд ли согласится, но отношения у нас стали получше и будет совсем хорошо, если я перевезу сюда и жену.

— Ладно, устроим тебе рейс во Флоренцию, — вздохнул Освальд. — Заодно заберёшь всё, что успел там назаказывать.

— Да, это тоже, — кивнул Макиавелли. — Нужно будет купить пару десятков кораблей…

— Серьёзно? — удивлённо посмотрел на него Освальд.

— А чего такого? — не понял его флорентинец.

— Можно просто так купить корабль? Десять кораблей? — уточнил Освальд.

Когда он интересовался вопросом в Испании, Франции и Англии — его вежливо посылали. Чужакам с непонятными физиономиями никто корабли продавать не собирался. В Испании — потому что тяжёлые времена и все корабли нужны для войны, а во Франции и Англии — потому что Освальд говорил на испанском, как стало ясно уже сильно после.

Он-то думал, что деньги решают все вопросы, но тогда убедился, что не все. А потом он и пробовать не стал. Нет, в Нарве он обратился к германцам, но те могли предложить всякое местное дерьмо, способное, максимум, выйти из Балтийского моря и утонуть.

Были перспективными ганзейские купцы, рассекающие на каравеллах, он пошёл к ним, но оказалось, что корабли свои они, преимущественно, покупают на западе, а местное производство способно выдать только когги и драккары, если совсем извращенец.

«Хотя на драккарах викинги дошли до Ньюфаундленда и открыли Гренландию», — подумал Освальд. — «Но да, это несерьёзно».

— Да, — теперь уже Макиавелли удивился. — Я знаю нужных людей в Ливорно и Остии. Они легко построят хоть двадцать каррак. Правда, это будет крайне дорого и займёт много времени.

— Дорого — Хуицилихуитл IV не знает такого слова, — ответил Освальд. — Долго — вот с этим проблема. Нельзя ли купить готовые?

— Как на рынке? Пришёл, увидел, купил? — уточнил Макиавелли.

— Ага, — кивнул Освальд.

— Нельзя, — уверенно ответил флорентиец. — Нет, можно. Но будь готов к тому, что твой «новый» корабль не переживёт первого плавания. Продают совсем уж безнадёжные корыта, а нормальный корабль можно только заказать. Или захватить.

— Пираты из нас такие себе, — вздохнул Освальд.

— Пираты? — зацепился Макиавелли. — Ты говорил, что использовал берберов для своих мутных дел.

— Да, говорил, — подтвердил Освальд.

— Так скажи им, что готов заплатить за новые суда, — улыбнулся Никколо.

— Если бы они могли достать суда… — начал Освальд.

— Да могут они! — махнул рукой Макиавелли. — Как, по-твоему, они получают свои корабли? Заказывают на верфях Остии?

— Аргумент, — согласился Освальд. — Только вот контактов у меня с ними больше нет. Капитан, с которым мы работали, залёг на дно.

— Совсем залёг? — нахмурился Макиавелли.

— Не в том смысле, — покачал головой Освальд. — Взял… отпуск? Да, можно сказать, что взял отпуск и отдыхает у себя дома.

— Тогда будь уверен, что в скором времени они появятся сами, — улыбнулся Макиавелли.

— Почему? — не понял Ос.

— Большая часть наёмников, некоторые проститутки, все, без исключения, моряки — что их объединяет? — вместо ответа спросил Макиавелли.

— Хороший вопрос, — вздохнул Освальд, принимая из рук официанта новую порцию игуаньего мяса.

— Они не умеют держать деньги, — улыбнулся флорентинец.

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 30 января 1524 года

— … здесь и будете жить, — произнёс Освальд.

Он открыл дверь корпоративной квартиры и освободил проход для новосёлов.

Филатовы, получив в ответ на вопросительные взгляды утвердительный кивок Освальда, вошли внутрь.

Для мастеров положены особые условия проживания, поэтому в их распоряжении оказалась четырёхкомнатная квартира, общей площадью сто сорок квадратных метров. С панорамными стеклянными окнами, раздельным санузлом, отдельной кухней, ледником и остеклённым балконом.

В прошлой жизни Освальд был готов убить за что-то такое в центре Мехико. А сейчас легко раздавал такие квартиры в центре Метцтитлана своим сотрудникам.

По местным меркам, такие условия походили на дворцовую роскошь, так как Филатовы раньше жили в Москве, но на окраине, в доме на земле.

Тут же третий этаж, с отличным видом с балкона. Во дворе игровая площадка для детей, которым больше не нужно работать, раз их родители получили доступ к такому жилью.

Окна, конечно, мутные, но монолитные и не пропускающие холод. Рамы, естественно, деревянные, но с толстой резиной на стыках. Суровых зим в Мексике не бывает, поэтому сгодится и так.

Мало кто в Метцтитлане может похвастаться проживанием в таких условиях, но, стараниями Освальда, таких людей, с каждым месяцем, становится всё больше и больше.

В ста восьмидесяти километрах от Метцтитлана расположен Попокатепетль, уже давно действующий вулкан, а рядом с ним расположен ныне бездействующий вулкан Истаксиуатль. Это ближайшие к городу вулканы, поэтому добычу затвердевшего вулканического пепла ведут именно там.

Освальд не был уверен в успехе затеи с вулканическим пеплом, ведь основывался на смутных воспоминаниях о древнеримском бетоне, который, вроде бы, включал в свой состав что-то, связанное с вулканом. Поэтому, с очень большими оговорками на случай, если ничего не получится, Ос дал указание Ирепану отправить туда людей и как следует покопать. В итоге они накопали вулканического пепла, которого там как кур на птицефабрике, привезли в Метцтитлан и начали эксперименты.

Все полученные составы, как бы они не старались, не были сильно лучше того, что получалось из смеси извести с шамотом, но зато вулканического пепла можно накопать сколько угодно, что сильно удешевляет производство их, вроде как, бетона.

Почти завершена прямая дорога к вулканам, а пока возят, как могут.

«Новое открытие» существенно упростило и ускорило жилищное строительство, поэтому артели строителей срубают сочные барыши, но и работают, как никто другой в Метцтитлане. Ровнять площадки, заливать фундаменты, поднимать многометровые стены из «бетона» и кирпича, ставить каркас для крыши, укладывать керамическую черепицу, которую до сих пор производят в явно недостаточных количествах, как и кирпич — это адская работа, когда тебя поджимают со всех сторон.

Хуицилихуитлу IV нужно, чтобы город расширялся ещё сильнее, Ирепану нужно выполнить заключённые с верховным правителем договоры, лидеры артелей хотят ещё больше денег — простым работягам приходится очень тяжело и много работать. Но денег за это платят много, на зыбкой грани приличия, поэтому никто не жалуется. Нет, ноют в барах, ноют дома, но продолжают приходить на работу и упорно трудиться. Потому что работа очень благодарная и этим ребятам больше нигде столько платить не готовы. Кроме армии. Но армия воюет, и там могут убить за здорово живёшь. А на стройке умереть можно, если сам дурак или сильно не повезло работать с дураками.

Вот и возводятся новые жилые комплексы по образу и подобию домов «ОсКорпа», из, якобы, древнеримского бетона, у которого с ним общего только наполнение вулканическим пеплом, а также из обожжённого кирпича, деревянных балок и черепицы. Внутри бронзовый водопровод, местами очень мутные стеклянные окна, а также что-то из мебели, типа кроватей, столов, стульев и шкафов. Обставляют всё по минимуму, из того, что можно купить у мебельного производства «ОсКорпа».

Занимаются строительством, преимущественно, частники, поработавшие временными сотрудниками в «ОсКорп» и нашедшие в себе амбиции градостроителей. Доля «ОсКорпа» в жилищном строительстве мала, так как новым горожанам совсем плевать на качество жилья, и подобные оскорповским дома всяко лучше землянок и халуп на окраинах, а по цене вообще вне конкуренции.

Поэтому исполнительный босс «ОсКорпа» Ирепан принял летом прошлого года волевое решение: оставить большую часть жилищного строительства частникам, но продавить неоднократно упоминаемый Освальдом стандарт качества и предельной этажности, чтобы дома не сыпались от собственного веса в администрации Хуицилихуитла IV. Самому же «ОсКорпу» Ирепан предложил переключиться на промышленное и общественное строительство. Так как Сула была согласна на такое, так и сделали.

Хуицилихуитл IV перспективе эпизодической гибели жителей под рушащимися зданиями был не рад, поэтому стандарт качества и предельной этажности принял. По этому стандарту толщина стен должна быть не менее метра, а высота здания не более двадцати пяти метров, то есть пяти этажей.

Освальд помнил сериал «Рим», где в Риме горожане ютились в микроскопических комнатках, так как в городе было хронически мало места, из-за чего градостроители лепили дома с маленькими комнатками, где только получится.[44]

Дома, перед официальным вводом в эксплуатацию, принимала комиссия, замеряющая толщину стен и применённые материалы, что должно, теоретически, защитить от трагических происшествий.

Самое главное, что сделал Хуицилихуитл IV — это начал строить дорогу к вулканам. Если будет бесперебойный поток дешёвого строительного материала, то экономить на материалах будут только патологически жадные ублюдки. Против таких была разработана специальная мера: в первом подъезде дома вмуровывают мраморную табличку, в которой написаны имена всех строителей артели, а также полное имя её лидера. Если что-то вдруг пойдёт не так, артель найдут и… все понимали, что будет дальше. Это было дополнительным стимулом строить на совесть. От отбитых психопатов это не поможет, но, по крайней мере, их можно будет с шиком и блеском казнить на главной городской площади.

Пока Освальд размышлял об амбициозности масштабов и неискоренимости коррупции, чета Филатовых чуть ли не обнюхивала дом. Взрослые и дети охали и ахали при обнаружении необычных диковинок.

— Сколько должны платить за постой, господин? — спросил глава семейства.

— Нисколько, — ответил Освальд. — Это теперь ваш дом, живите, сколько хотите. Предоставление постоянного жилья — это одно из условий контракта.

— Честно? — с недоверием спросил Хрисанф.

— А смысл мне врать? — недоуменно посмотрел на него Освальд. — Мебели маловато, это да… Ну, минимума хватит, чтобы прожить до первого жалования, а дальше закупите всё недостающее в корпоративном магазине.

— Благодарим тебя от всей души, господин Освальд, — искренне произнёс растроганный глава семейства. — О твоей щедрости будут слагать былины.

Но это только со стороны выглядело, как аттракцион невиданной щедрости. Освальд не потратил и монетля из личных средств, а использовал ресурсы «ОсКорпа», которые не считал своими. Кто-то другой бы считал, что это всё заработал именно он и это его, но Ос давно решил для себя, что не будет превращаться в жадного ублюдка, конечной целью которого станет смерть от старости в хранилище с несметными сокровищами. Поэтому всё заработанное будет уходить на усиление могущества Метцтитланского Союза, повышение уровня жизни всех его граждан, а также панамериканскую экспансию. У него нет права вести себя, как очередной гринго-богатей. Этого не простит себе он, не простят и потомки.

— Айк, — обратился Освальд к старшему ассистенту Ирепана.

Парня, по-настоящему, звали Ахига, но бывшие владельцы нашли смешным научить его, что «Айк» переводится не как «никогда», а как «нет», поэтому у него быстро появилось прозвище «Айк». Так и живёт с тех пор. Даже став свободным человеком с хорошей работой, он просит называть его Айком.

— Да, босс? — посмотрел он на Оса.

— Покажешь им путь до школы, куда надо записать детей, а также окрестные магазины, — сказал ему Ос. — Вообще, в целом, покажи всё, что им может понадобиться. И не забудь зарегистрировать Филатовых и Поповых в районной администрации, особенно в налоговом отделе. А то потом бумажками не отмашемся. Поповых точно так же. Лучше сейчас зайди к ним и всем скопом веди на экскурсию. Вечером доложишь об успехе.

— Слушаюсь, босс, — поклонился Айк.

У парня под началом двадцать человек, но рабские привычки он вытравить из себя, всё ещё, не смог.

Далее Освальд нашёл во дворе семью Поповых. Они молча сидели в беседке и ждали его.

— Пойдёмте, ваше жильё ждёт вас, — сказал он.

— Да мы бы и сами что-нибудь построили на окраине, господин Освальд, — замялся Севастьян.

— Не положено, — покачал Ос головой и направился к соседнему подъезду.

Здесь квартира была трёхкомнатная, на втором этаже.

Ос достал ключи из кармана, отворил бронзовый замок и запустил Поповых внутрь.

— Будь вас побольше, дал бы четырёхкомнатные палаты, — как бы извинился он. — Если надумаешь жениться, Севастьян, сразу скажи Айку, это парень, который подойдёт к вам позднее, скажет, что от меня. Покажет тут всё и отведёт в районную администрацию. Вот, собственно, осматривайтесь и обживайтесь. Мебель, если будет нужна, можете, в будущем, взять в корпоративном магазине. Айк всё объяснит.

— Это всё наше? — недоверчиво спросил глава семьи.

— Ваше-ваше, — кивнул Ос. — В контракте написано. Вот ключи, а я пошёл. С замком сами разберётесь.

— От всей души благодарю, господин, — в пояс поклонился Севастьян. — Я уж думал, что в землянке первое время жить предстоит…

— Это был бы урон чести «ОсКорп» — вынуждать своих мастеров жить в землянках, — покачал Ос головой. — Ладно, не смею задерживать, осваивайтесь.

В этом же доме планировалось поселить Платова с семьёй, но он захотел жить на земле, поэтому построил себе отдельный дом. Так как он не был ограничен в ресурсах, был возведён одноэтажный сруб, только без печи. Печь была не нужна, так как Освальд передал ему чугунную печь с бронзовыми трубами. Климат в Мексике мягкий, поэтому интенсивно топить избу не нужно, а на зимние прохлады хватит тепла от чугунной печи.

Далее Освальд пошёл к мастерским.

Идти было недалеко, около восьмисот метров, через дворы многоквартирных домов, мимо казарм воинов Вечного Солнца и через парк.

В парке Освальд купил свежих кукурузных лепёшек и бутылку пульке.

Платов уже вкалывал на плавильне, так как Хуицилихуитл IV, получивший дополнительную поставку булата, хотел высококачественные сабли для армии.

Маркос Кальдерон, руководивший походом на пурепеча, очень хвалил новое оружие, отличающееся от всего того, что у них вообще, когда-либо, было. Булатная сталь, переделанная Платовым в первоклассные клинки, была самым ценным заокеанским приобретением, не считая, конечно, «открытия серебра», сделанного с помощью Макиавелли. Поэтому Освальд собирался всеми правдами и неправдами брать ещё больше булата у русских.

А ещё у него был проект с освоением Тихого Океана, через который можно, в сотню раз быстрее, доставать булат, без посредников, а значит, и по лучшей цене.

Но проект этот был связан с некоторыми сложностями. Например, на западном побережье Мезоамерики у Метцтитлана не было союзников.

Перспективными виделись земли народа текос, конкретно их столица — Колима.[45]

Она располагалась близко к побережью, примерно пятьдесят километров. С Метцтитланом их правителю делить, пока что, нечего, от пурепеча текос настрадались, впрочем, как и от ацтеков, которые планировали разделить континент на две части за счёт земель Колимы. Поэтому договориться можно.

Внешнюю политику Освальд старался не трогать, потому что понимал, что верховный правитель со своими советниками лучше разбирается в этой сфере и советы Оса ему как пятое колесо в телеге, но в этот раз, похоже, придётся влезать.

По примерной карте, которая ещё не закончена даже на 10 %, выходило, что до Колимы около шестисот километров, если по прямой, но прямого пути в Мексике не бывает. Впрочем, можно построить дороги, по которым возить товары из-за Океана, теперь уже Тихого.

Посадить в Колиму надёжного человека, наладить торговлю с Индией — вот это будет похоже на настоящий бизнес. Потом, если сложится, можно устроить перевалочную базу где-нибудь на Гавайях, а то и заселить их, чтобы мексиканским пенсионерам в XXI веке можно было лететь туда отдыхать без виз.

«Правда, аборигенов жалко…» — с грустью подумал Освальд. — «Хуицилихуитл точно не позволит такому качественному товару пропадать зазря. Поработит всех и привезёт в Мезоамерику…»

Хуицилихуитл IV — это не испанцы и даже не англичане. Он даст очень чёткие инструкции морякам.

Только вот… Чтобы колонизировать Гавайи, их сперва надо найти. И Освальд понятия не имел, где именно искать Гавайи. Они где-то на западе, но это всё, что он знал.

— Ну что, подготовил всё? — спросил Освальд.

— Дурное дело, Остап… — поморщился Платов. — … оно ведь нехитрое.

— Да, нехитрое, — кивнул Освальд. — Так подготовил?

— Подготовил, — вздохнул Никита. — Но зачем серебро переводить-то? Может, лучше уже готовой бронзы на него купить за Океаном? Выгоднее будет, несмотря на то, что далеко…

— Серебра у нас, как говна в сортире, — покачал головой Освальд. — А в Европе бронза нужна и самим, поэтому много не продадут и начнут что-то подозревать, если будем много просить. Так что, лучше производить у себя, а не покупать у кого-то ещё. Всегда лучше.

— Эх… — вздохнул Никита. — Чего уж там, давай начинать…

Оборудование для перехода в серебряно-бронзовый век было готово, печь разогрета, а возле тигля уже лежали строго отмеренные порции порошков серебра и меди.

— Запускай, — решительно махнул рукой Освальд.

Первым делом была расплавлена медь, причём Платов, кое-что смекающий в цветной металлургии, так как кузнецов сейчас не делят на узкие специализации, включил этап перегрева, то есть нагрева до высоких температур под слоем из древесного угля и соли. На оловянной бронзе он вчера наглядно продемонстрировал преимущества метода, испокон веку известного на Руси. Металл выходил куда качественнее и чище, чем при классическом метцтитланском методе. Освальд тем же днём передал корректировки в техпроцесс сотрудникам медеплавильного отдела «ОсКорп» и они теперь работают по-новому.

Далее они, под тяжёлые вздохи Платова, добавили в расплав серебряный порошок. Он взялся и быстро растворился, что было хорошим знаком.

Когда положенное время прошло, Платов взял тигель щипцами и начал лить расплав в предварительно нагретую чугунную форму, посыпанную тёртым углём.

Форма была под короткий меч стандартного для метцтитланской армии типа. Расплав растёкся по полостям и начал постепенно меняться в цвете. Платов взял ручные меха и начал охлаждать металл. Эту технологию он подсмотрел у московского колокольного двора. Тамошний мастер, по-дружески, рассказал, что, таким образом, можно получить высокую плотность металла, что даст больше звонкости. А ведь всем известно: чем звонче бронза — тем она качественнее. Вчерашние эксперименты показали, что да, бронза получается гораздо лучше, если смотреть на механические свойства.

Освальд нервно закурил трубку, ожидая итогов плавки.

Спустя три заправки табаком, форма остыла.

Платов аккуратно достал заготовку меча щипцами, осмотрел со всех сторон, снял щёткой заусенцы и прочий мусор, после чего положил на камень рядом с формой.

— Ну, вот, — произнёс он. — Похоже на бронзу.

— Да, очень похоже, — согласился Освальд. — Испытаем, потом повторим плавку ещё пару раз. А уже потом можно будет нести верховному правителю.

— Добро переводим напрасно, попомни моё слово… — вздохнул Платов. — Чтоб серебро вот так…

— Не переживай, — махнул рукой Освальд. — Тебе-то, всё равно, золотом платят.

Когда изделие окончательно остыло, Ос взял его в руки и понёс к заточному кругу.

Быстро заточив обе стороны, что с бронзой всегда не очень сложно, он подошёл к столу с испытательной колодой, заранее подготовленной Платовым, и начал рубку.

Кожа резалась хорошо, дерево рубилось отлично, а заточка начала портиться только на сто пятидесятый удар средней силы. Испытания мечей из оловянной бронзы показывали, что лезвие начинало деформацию на двухсотый удар средней силы. Вероятно, статистика будет ещё хуже при сильных ударах.

«Я изначально знал, что серебряная бронза будет хуже оловянной», — подумал Освальд без удивления. — «Но если бы олова у нас было, как серебра, этой ситуации бы просто не возникло».

Довольный результатом, он вернулся к плавильне и положил почти готовое изделие на камень рядом с тиглями.

— Можно работать, я считаю, — подытожил он.

— Дорого… — покачал головой Платов.

— Прекрати мыслить критериями Европы, — вздохнул Освальд. — Это не Европа. Это Метцтитланский Союз.

21. Макуахуитль и перо колибри

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 30 января 1524 года

— … серебро под полный контроль, распространение и продажу запретить, — продолжал сыпать указаниями возбуждённый Хуицилихуитл IV. — Это точно требует только добавления серебра в медь, Освальтль?

— Да, величайший, — ответил Ос.

Верховный правитель ожесточённо затёр подбородок.

— Всё серебро и серебряные украшения выкупить у населения за монетли, — продолжил он. — Один грамм — четверть монетля. Охтли, создай пункт приёма. Каждый грамм! Каждый грамм серебра должен быть под учётом и лежать в моих хранилищах!

— Будет сделано, о дальновиднейший, — глубоко поклонился стоящий рядом Охтли. — Сию секунду же приступлю!

— Ступай, — разрешил правитель. — Освальтль, ты принёс мне хорошие новости! Проси, что хочешь!

— Я как раз хотел… — начал Освальд.

— … но знай меру, — перебил его Хуицилихуитл IV.

— Я всегда знаю меру, — хмыкнул Ос. — Но в этот раз я хочу попросить кое-что амбициозное и, в перспективе, очень выгодное для вас и вашего Метцтитлана.

Правитель посмотрел на него с подозрением.

— Говори, — произнёс он.

— Нам нужно поставить на западном побережье крепкий город-порт, — заговорил Освальд. — Христофор Колумб, известный вам как виновник наших проблем, искал не наши земли, а Индию, что расположена далеко на западе. Он-то ожидал, что раз земля круглая, то может пересечь Океан и оказаться прямиком у восточных берегов Индии, что значительно быстрее, чем торговать с нею посуху. Кто же мог знать, что тут окажемся мы?

— Никто не мог, — кивнул Хуицилихуитл IV. — И, как я понимаю, ты хочешь открыть мне доступ к булату, который русский государь покупает у перекупщиков?

— Да, — ответил Освальд.

— Ещё там есть пряности, которые так нужны европейцам, — продолжил верховный правитель. — А ещё, там очень много рабов…

— Да, — снова ответил Освальд.

Правда, ему не понравилось, что Хуицилихуитл повёл всё в этом направлении. Войдя во вкус, он уже не представлял свою экономику без рабов. Ведь рабы в Метцтитланском Союзе делились на две категории: контрактные и бесконтрактные. С первыми заключали трудовой договор, мало отличающийся от того, который Ос заключает со своими сотрудниками. Со вторыми никаких контрактов не заключается и работают они до тех пор, пока не сдохнут от истощения. Но из второй категории можно пробиться в первую, если покажешь себя очень полезным. И вот эта возможность работает надёжнее, чем самая качественная стальная цепь. Потому что контрактные рабы живут как обычные люди, им положена зарплата, жильё, некоторые привилегии, социальная поддержка от главного работодателя… То есть всё, что указано в типовом трудовом договоре «ОсКорп», за малым исключением.

По сути, контрактные рабы являются рабами лишь формально, так как присвоение их труда имеет возмездный характер. А бесконтрактным рабам живётся очень кисло: жильё — барак, кровать — травяная подстилка, жалованье — еда, работа — тяжёлая.

Но свет в окошке есть. Если будешь трудиться, если будешь упорен в достижении цели, если чем-то пожертвуешь, если вытерпишь… То есть, условия мало отличаются от условий, даваемых корпорациями в XXI веке. Если-если-если-если…

Нет, можно попробовать слинять на рыночной площади и вступить в говно[46], но это дело такое…

Контракты, так заинтересовавшие в своё время Хуицилихуитла IV, получили широчайшее распространение сначала в метцтитланском обществе, а затем в обществах союзных городов. Дело было в существенно возросшей продуктивности рабов, которые теперь были заинтересованы в усердной работе материально. За несущественное по меркам иных богатеев жалование и гарантированное освобождение, оговорённое контрактом, люди были готовы вкалывать. Рабов держать стало очень выгодно, поэтому цены, одно время, достигали небывалой высоты, но потом были успешные походы на окрестные племена, сбившие цены до исторического минимума, а потом всё стабилизировалось, чтобы вновь пробить дно после пурепечского похода.

Поэтому Освальд прекрасно понимал заинтересованность Хуицилихуитла IV в новых землях. Он ещё не знает, кто такие индусы, но уже готов отправить людей на их порабощение.

— Там большие и могущественные державы, повелитель, — сообщил Освальд. — И они очень хорошо знают сталь.

— Берберы как-то умудрялись выкрадывать европейцев, — резонно возразил верховный правитель. — Чем мы хуже берберов? Макиавелли сказал, что сможет купить для нас корабли. «Святая Иситортла», когда вернётся, возьмёт утроенный экипаж, чтобы ускорить подготовку моряков. И «Звезду Сулы» тоже используем пару месяцев точно так же. Нужно больше кораблей. Ты думал о том, как доставить корабли на ту сторону?

— Пройти на них вдоль берега до самого юга, а затем на север, к новому порту, — пожал Ос плечами. — Северного прохода нет.

За день до выхода на ту злополучную встречу с мутными ребятами, что закончилась его сверхъестественным путешествием сквозь время и пространство, он посмотрел первую серию сериала «Террор» от AMС, у него была там подписка, где, как раз, шла речь об очередной попытке найти Северо-западный проход. Этот сериал он не досмотрит никогда, но участвовать как-либо в подобных событиях не захотел бы никогда. В первой серии корабль затёрло во льды, после того как капитан приказал пробиваться через них. Что было дальше, Освальд знал из Википедии: все умерли. Но в сериале анонсировали некое чудовище, которое будет убивать моряков, потерпевших крушение.

«Одного холода и отсутствия еды хватит с лихвой», — подумал Освальд. — «Безо всяких чудовищ, мать его».

— Ты уже говорил, — поморщился Хуицилихуитл IV. — Сделаем, как ты предлагаешь. Но нужно, чтобы пришли корабли. Сколько золота нужно на это?

— Много, но у нас столько есть, — улыбнулся Освальд.

— Вот и хорошо, — кивнул правитель. — Через три месяца отправим Макиавелли обратно в Европу, а заодно доставим золото и серебро нашему русскому другу.

— И нужно рассмотреть варианты закупа вооружения у итальянских городов, — напомнил Освальд. — И лошадей остро не хватает…

— Само собой, — махнул рукой правитель. — Теперь перейдём к обсуждению получения западного порта…

Государство Колимы, г. Колима, 26 февраля 1524 года

Дворец верховного вождя Колимы не впечатлял. Даже в Туспане, до его завоевания, дворец был побогаче и понаряднее. Впрочем, Ос здесь не на отсутствующие шпили пирамид смотреть, а по делу…

— Легатль верховного правителя Метцтитланского Союза, Освальтль Точтли! — провозгласил мужик в церемониальной одежде.

Одеяние его состояло из набедренной повязки, обилия золотых ожерелий и браслетов, как на успешном негритянском рэпере, а также украшенного изумрудами золотого обруча на голове.

«Тяжело, наверное, всё это таскать на себе целый день», — подумал Освальд.

— Верховный вождь Колимотль, правитель окрестных земель! — провозгласил, тем временем, мужик в золоте.

На деревянном троне сидел мужчина лет пятидесяти, в набедренной повязке из хлопка, с, аналогичным уже виденному, золотом обруче на голове, но без лишних рэперских цацок.

— С чем пришёл, легатль? — спросил Колимотль.

Система нумерации правителей у них очень интересная. До этого Колимотля был ещё один Колимотль, а до него ещё один. Это у них титул-имя, передающийся от правителя к правителю без добавления номерных знаков. Выходит, что в Колиме всегда управляет Колимотль. Оригинально, но непонятно, при каком конкретно Колимотле происходили конкретные события…

— Предлагаю, от имени верховного правителя Хуицилихуитла IV, присоединиться к Метцтитланскому Союзу, — не стал юлить Освальд. — Взамен верховный правитель обещает военную и мирную поддержку, защиту от врагов, процветание и рост могущества. Взамен он требует подчинения и вхождения вашей державы в состав Метцтитланского Союза.

Колимотль молчал.

Физиономия у него умная, с яркими огоньками интеллекта в глазах. Он откровенно худ, но жилист. Лицо узкое, щеки впалые, кожа лица землистая — похоже, страдает неким заболеванием.

Судя по наличию лекаря в тронном зале, о болезни знают и постоянно следят. Что это может быть?

Колимотль, неожиданно, надсадно закашлялся. Лекарь метнулся к нему и приложил к его рту хлопковый платок.

От внимания Освальда не ускользнули пятна засохшей крови на платке.

— Это… — откашлявшись, заговорил правитель Колимы. — Выгодное предложение. Но мы не можем принять его.

— Я должен передать своему правителю объяснение, — вздохнул Освальд.

— Свободу мы ценим выше всего, — ответил Колимотль. — Лучше будем жить, как жили, без нового оружия, без суленого процветания и могущества, но свободными.

Освальд бы хотел этого избежать. Ведь это значит только одно — войну.

Нужно было быстро соображать.

— Вы уверены? — спросил Освальд. — Мой повелитель не примет отказа.

— Мы будем стоять за свою свободу до последнего, — уверенно ответил Колимотль. — Мы благодарны за то, что защитили нас от пурепеча, но мы воевали с ними по той же причине, по которой не можем вступить в ваш Союз.

— Печально это слышать, — вздохнул Освальд. — Что ж…

Дипломатическая миссия, призванная решить дело миром, предварительно потерпела провал.

— Прошу выслушать подробности и перспективы, — решил не сдаваться просто так Освальд.

Он не дипломат, это знал он сам, это знал и Хуицилихуитл IV, отправляя его сюда.

Верховному правителю нужно соблюсти формальности. Что-то вроде «мы пытались решить дело миром, но эти подонки грубо послали нашего посла!»

— У меня есть ещё немного времени, чтобы послушать тебя, легатль, — кивнул правитель Колимы.

И Освальд начал хвалебную речь о Метцтитланском Союзе.

Нужно было показать, что статус союзного города — это не подчинение в классическом смысле, а равные условия для всех участников, за исключением Метцтитлана…

«Да это подчинение в классическом смысле!» — лихорадочно думал Освальд. — «Но они вообще ничего не знают! Это мой шанс сохранить побольше людских жизней!»

Соображать нужно было быстро, поэтому Освальд разлился соловьём. Сказал про повышение уровня жизни простых жителей, что обычно правителей не особо парит, рассказал про военное могущество и обилие бронзового оружия и инструментов, что потоком польются на Колиму… Это не вызвало особого интереса у правителя, но заинтересовало младших вождей, стоящих рядом с троном.

Пурепеча нанесли Колиме значительный ущерб, когда отправили отряд своих воинов, закованных в испанскую сталь и вооружённых испанскими мечами. Писсаро сильно слажал, когда позволил пурепеча победить себя, но сейчас это начало играть на пользу Освальду.

Здесь нет интернета, нет Ютуба с миллионами роликов, в которых можно узнать всё, что угодно. Поэтому люди знают только о том, что видели собственными глазами. Сталь и бронзу они испытали на собственной шкуре, поэтому их вождей сильно напрягло то, о чем говорит Освальд.

А он говорит о десятках тысяч солдат, вооружённых бронзой и сталью. Пусть стали мало, но текос об этом не знают.

Иногда, чтобы иметь успех в дипмиссии, нужно играть со страхами. Небольшой отряд пурепеча увёл у них двести человек рабами, убив пятьдесят с лишним воинов, а потерял всего троих. И воины пурепеча просто не осмелились идти дальше, хотя могли, ведь войско такос разбежалось в панике, что, вероятно, было принято за отступление на перегруппировку.

Сведения о состоявшемся набеге Ос узнал у бродячих торговцев ещё в Метцтитлане. Эти ребята ходят везде и слышат, практически, обо всём, что происходит в Мезоамерике. Макиавелли взял их в оборот и теперь на него работают уже семеро бродячих торговцев. Освальд жалел, что не догадался об этом сам. Идея лежала на поверхности, но он увидел её только тогда, когда Макиавелли ткнул его в неё носом.

Далее Освальд достал картины, нарисованные группой художников из пленных европейцев. Первоначально толку от них было мало, но затем они начали учить искусству рисования метцтитланских детей, а также рисовать пейзажи.

— Что это? — с удивлением спросил Колимотль.

Освальд передал холсты его слугам, а те растянули их перед правителем.

На картинах были изображены живописные виды на Метцтитлан с окрестных холмов. Отчётливо были видны стадионы, акведуки, дворцы и многоквартирные дома. Также тщательно вырисовали дороги, по которым ехали длинные караваны телег на человеческой тяге, поля кукурузы и пшеницы, картофеля и фасоли — пропагандистский материал особо эффективно работал на непривычных зрителей.

— Как настоящее… — коснулся левого холста Колимотль. — Это Метцтитлан?

— Да, правитель, — кивнул Освальд. — Но это старые картины. Сейчас он в два раза больше. В нём живёт уже больше четырёхсот тысяч человек.

Тут Освальд слегка приукрасил. Последняя перепись показала, что в Метцтитлане прописано двести девяносто четыре тысячи пятьсот десять человек. Но переменный состав из пригородов никто не считает, так как это не поддаётся точному исчислению. Полагают, что около ста тысяч человек каждый день стягивается в город из окрестностей, чтобы работать или торговать. Так что, в целом, Освальд не соврал.

— Уму непостижимо, — прошептал кто-то из свиты верховного вождя. — Невозможно…

— Нет оснований считать, что ты врёшь, — произнёс Колимотль задумчиво. — Да, слухи оказались правдивы. Воевать с одним только Метцтитланом было бы бессмысленно, но ведь за ним ещё стоит целый Союз…

— Я пришёл с миром… — решился Освальд. — Но если мы не сможем договориться, за мной придут люди с войной…

— Ультиматум? — нахмурил брови Колимотль.

— Я просто говорю, как будет, — вздохнул Освальд. — Хуицилихуитлу IV нужен выход к западному берегу Океана. И он не остановится ни перед чем, чтобы получить его.

— Он взял земли пурепеча, — резонно возразил правитель Колимы.

— Они опустошены и бесплодны, — покачал Освальд головой. — Он хочет поставить новый могучий город, а для этого нужны живые люди, которые в этом помогут.

— Зачем ему западный берег? — задал следующий вопрос Колимотль.

— Он хочет доставить сюда корабли испанцев, — честно ответил Освальд. — А уже отсюда отправлять эти корабли за Океан.

— Думаешь, там что-то есть? — заинтересованно спросил Колимотль. — Хиспанли приходят с Востока…

— Мы точно знаем, что там есть бескрайние земли, где живут другие люди, — ответил Освальд, почувствовавший, что нащупал нужную нить. — С этими людьми можно торговать. У них точно есть сталь, несомненно, есть бронза, а ещё их там очень много.

— А не думали ли вы, что эти люди захотят прийти сюда и забрать наши земли? — спросил верховный вождь.

— Думали, — ответил Освальд. — Но у них нет кораблей, и они даже не помышляют о таком.

— Ты сумел меня заинтересовать, легатль, — хмыкнул Колимотль. — Я всё взвешу и дам тебе свой ответ через три захода солнца. Пока же, чувствуй себя как дома.

— Буду надеяться, что вы примете устраивающее нас всех решение, — поклонился Освальд.

Государство Колимы, г. Колима, 29 февраля 1524 года

— … склонен принять великодушное предложение верховного правителя Хуицилихуитла IV, — закончил сильно сдавший Колимотль.

Он болен туберкулёзом, причём разрешение болезни очень близко. Целители не знают, что делать, но прилагают все усилия, чтобы помочь своему господину. Едва ли у него есть хотя бы полгода…

— Я рад, что мы сумели договориться, — улыбнулся Освальд и учтиво поклонился.

— Послы будут отправлены в Метцтитлан сегодня же, — продолжил Колимотль. — Но мои дни сочтены, я чувствую это. Поэтому также вы заключите договор со следующим Колимотлем, которого изберут в следующем месяце… Прошу тебя задержаться на это время, легатль Освальтль.

— Я задержусь, — кивнул Освальд. — Жаль слышать, что вас одолевает недуг…

— Всему своё время… — философски ответил Колимотль. — Время — жизни, время — смерти…

В зал вошёл молодой парень в набедренной повязке и с небольшим серебряным обручем на голове.

— Это будущий Колимотль, — представил действующий правитель наследника. — Он уже посвящён в мои дела, поэтому можешь обсуждать с ним всё, как со мной. Я устал, поэтому продолжайте без меня.

Освальд кивнул. Колимотля унесли на носилках, так как передвигаться он уже не мог.

— Мы окажем всестороннюю поддержку при строительстве нового города, — сообщил, тем временем, преемник. — Все договорённости, достигнутые с моим предшественником, остаются в силе и мы согласны на вступление в Метцтитланский Союз. Но нужно обсудить проблему земель пурепеча.

— Какие у нас проблемы с землёй пурепеча? — не понял его Освальд.

— Несколько областей испокон веку принадлежали моему народу, — объяснил молодой Колимотль. — Мы хотим их себе.

— Это нужно обсуждать с верховным правителем Хуицилихуитлом IV, — развёл Освальд руками. — Я не наделён полномочиями принятия решений по территориальным вопросам. У моего повелителя большие многолетние планы на земли пурепеча, поэтому, чтобы не мешать им, я не могу давать никаких гарантий.

— Мы должны решить этот вопрос до того, как вступим в Метцтитланский Союз, — настоял молодой.

— Я могу отправить сообщение в Метцтитлан, — кивнул Освальд. — А они пришлют гонца с ответом.

— Хорошо, — кивнул молодой. — Как только будет дан положительный ответ, мы сразу же отправим послов. А пока я отменю исполнение решения моего предшественника.

— Понимаю, — ответил Освальд.

Этот парень играет с огнём. Они понимают, что Освальд не хочет лишнего кровопролития, но продолжают дразнить крокодила. Хуицилихуитлу проще отправить сюда корпус из десяти тысяч солдат и подчинить текос силой оружия, поэтому Освальд не знал, как он отреагирует на его письмо.

Тем не менее, по окончанию приёма, Освальд вернулся в свои покои и начал писать письмо на тонкой рисовой бумаге, импортированной аж из Китая. Стоила баснословных денег, если по меркам европейцев, но Освальду она была нужна для использования на почте.

Закончив с написанием письма, он свернул небольшой лист в трубочку и поместил в футляр.

Белые голуби сидели в клетке и клевали зерно. Ос достал одного из них, закрепил на его лапке футляр и выпустил птицу в окно.

Ацтеки широко использовали голубиную почту, что было настоящим открытием для Освальда. Узнав о таком надёжном способе беспроводной связи, он активно использовал его для связи между региональными подразделениями «ОсКорпа», а также для переписки с Метцтитланом в отъезде.

К сожалению, у Колимы почтовой переписки с Метцтитланом не было, поэтому Ос мог отправить письмо только в один конец, а ответ должен прийти с гонцом.

Отправив СМС, Освальд тяжело вздохнул и сел на лежанку.

Напряжение очень высоко. Если Хуицилихуитл IV ответит отказом на запрос, то война будет неизбежна. И тогда текос могут рискнуть взять Оса в заложники. Но, вероятно, верховный правитель не будет глупить и пожертвует ненадолго пустыми территориями, которые, вроде как, никому особо не нужны.

Тем более, в составе Союза все эти территориальные споры не имеют смысла. Эдикты Хуицилихуитла IV уже два года как запретили любые боевые действия между членами Союза, а территориальные споры решаются на ежегодной Союзной Ассамблее, где Хуицилихуитл IV выступает судьёй и разрешает возникшие споры. Механизм рабочий и гораздо более продуктивный, чем война. В целом, можно сказать, что Метцтитланский Союз несёт мир и стабильность в Мезоамерику. А если кто-то хочет повоевать… Союз может найти для желающих уйму врагов…

22. Восточный фронт

Русское государство, г. Нижний Новгород, 13 июля 1524 года

Местные люди были непонятны Альваро.

Русские очень настороженно относились к иностранцам, в том числе к Альваро, который искренне считал, что своим нынешним благосостоянием они целиком и полностью обязаны Освальду. И немного Альваро. Совсем чуть-чуть.

А Альваро ведь своими глазами видел, как плохо всё было в Москве во время их первого визита. И сейчас видит, как стало хорошо: построили новые районы, где мастера куют металл, льют изделия из бронзы, ткут прекрасную ткань — всё это осуществлено за счёт метцтитланских золота и серебра.

Но эту невидимую стену, не позволяющую ему сблизиться с местными, он ощущал, будто, физически.

Думал ли Альваро о том, сколько денег возил через Океан всё это время? Думал.

Чесались ли руки? Ещё как!

Но предавать доверие Освальда было бы глупо, так как в воздухе витало ощущение, что вместе с ним можно не просто стать богаче, чем есть сейчас, а навечно войти в историю.

Был у них один душевный разговор во время плаванья в Европу…

Освальд объяснил ему само понятие «исторический процесс», о чём Альваро никогда не задумывался, а также подробно описал, на что именно они двое, пересекая океан с такой уймой денег, влияют. И когда Альваро понял…

Русские, без золота и серебра, так бы и страдали от набегов кочевников, платили им унизительную дань, не смея даже заглядываться на запад. А теперь, с сотнями новых мануфактур, открытых вокруг Москвы, и новой армией, примеры которой надо искать в глубинах истории, среди холмов Эллады или виноградников Древнего Рима, русские, наконец-то, поняли, что дикие кочевники им не ровня.

И русский король, который даже не надеялся ни на что такое, всерьёз замыслил атаковать Казань, столицу Казанского ханства. Но ладно бы только Казань… Ещё пять полков нового строя сейчас, умеренным темпом, движутся к Астрахани.

План амбициозной военной кампании был основан на недооценке кочевниками полков нового строя. Если поместное войско в степи теряет большую часть своего боевого потенциала, так как кочевники чувствуют себя здесь как дома и могут диктовать свои условия ведения боевых действий, то терция самой своей организацией подразумевает, что будет вести бой от обороны. Противнику предлагается либо атаковать, либо убираться подальше, оставив свои города победителю.

С бесконечными налётами на марширующую армию было предложено бороться панцирной коннице, которую государь сформировал из верных ему служилых татар. Десять тысяч конников в броне и с качественным оружием, с луками кочевников[47] и не имеющие нужды в боеприпасах — одного этого может хватить, чтобы сильно потрепать казанцев или астраханцев.

Баланс сил в регионе радикально изменился в кратчайшие сроки: соседних кочевников сильно напрягло, что всё это время русский государь сидел тихо, ни на кого не нападал, что совершенно на него не похоже. Кто-то подумал, что всё, остепенился, но некоторые ждали грандиозного дерьма, которое он всё это время готовил. И последние оказались правы.

Два корпуса вторжения вошли в земли кочевников со вполне понятными целями.

Тактику казанцев и астраханцев Василий III прекрасно знал, поэтому дал задействованным воеводам и Альваро приказ не впутываться в локальные стычки, которые обязательно будут навязывать кочевники, оставив их полкам служилых татар.

Из-за невероятного обогащения русского государя к нему на службу просились многие тысячи простых кочевников, а также переходила татарская знать, которая понимала, что всё, теперь по-старому больше никогда не будет. И итоги этого похода окончательно подтвердят конец старых времён.

Сутками полки нового строя двигались вдоль Волги, встречая спорадическое сопротивление небольших отрядов кочевников.

Движение было быстрым, но это объяснялось концептуально новой тактикой снаряжения войск. Освальд как-то сказал, что слышал о тактике древнеримских легионов, конкретно про легионы Цезаря: большую часть груза обозов легионеры тащили на себе. Они несли еду, воду, расходные материалы, а также колья для будущего каструма[48].

Тащить колья для каструма, когда вокруг дремучий реликтовый лес — это форменный идиотизм, поэтому от этой идеи отказались. Как отказались от строительства каструмов вообще. Альваро решил, что будет лучше выкопать неглубокие рвы и поднять невысокие насыпи по периметру лагеря, чтобы свести на нет любые попытки внезапных ночных налётов со стороны кочевников.

И вот так, останавливаясь за четыре-пять часов до заката, они, довольно быстро, продвигались к Казани.

Кочевники, пытавшиеся измотать их налётами, встречали отпор от служилых татар, которые не считали этих ребят своими друзьями и жестоко вырезали небольшие группы налётчиков ещё сильно до подхода к позициям основной армии.

Альваро ждал.

Он ждал генерального сражения, которое кочевники просто обречены дать.

Как идут дела у астраханского корпуса вторжения — бог весть. Русский государь предполагал, что на подмогу астраханскому хану кинется хан крымский, для которого падение союзника будет означать растущую угрозу безопасности Крыма.

Освальд особо предупреждал, что следует опасаться османского султана Сулеймана I, который очень хороший султан для Османской империи, что также означает, что он очень плохой султан для Русского государства и остального мира. От него следует ждать каких-нибудь неожиданных и решительных действий, чтобы не допустить падения дружественных государств, очень выгодно расположенных под брюхом у русских.

Впрочем, формально Астраханское ханство не представляет особой угрозы для всей той мощи, которую государь туда отправил: в лучшие годы армия этих кочевников едва насчитывала четыре-пять тысяч вооружённых конников, что совершенно несерьёзно против многочисленного астраханского корпуса вторжения.

Название «корпус вторжения» предложил Освальд, а русскому государю очень понравилась такая формулировка. Это ведь теперь не какая-то рать или некое войско, а красиво звучащий на латыни «корпус», причём не просто «корпус», а ещё и «вторжения».

И Альваро нужно доказать, что вложенные средства и ресурсы были вложены не зря. Нужна была не просто победа, а победа решительная и безоговорочная.

Казанское ханство, г. Казань, 20 июля 1524 года

В чистом поле, пахнущем пряным ароматом подсушенного разнотравья, выстроилось пять «коробок» полков нового строя.

По три тысячи человек в каждой формации, то есть пятнадцать тысяч подготовленных солдат, готовых к бою. Для многих это первый раз, но муштра выбила из их голов всякие дурные мысли, поэтому все, как один, были решительно настроены сломить охамевших кочевников во имя государя.

Помимо этого, по флангам расположилось по две с половиной тысячи служилых татар, а также по восемь тысяч воинов поместного воинства. Сегодня у последних был шанс показать, что они ровня полкам нового строя и достойны того, чтобы избежать радикальной реформации во что-то другое, новое.

За основной линией расположились пушкари с двумя сотнями бронзовых орудий. Выстрелят они раз пять за весь бой, но даже этого будет достаточно, чтобы ослабить вражеский натиск и увеличить шансы на победу.

Казанцы выставили в поле пятидесятитысячное войско. Из них только двадцать тысяч конных, чего, будь ситуация иной, должно было хватить с лихвой. Из двадцати тысяч конных только половина представляла собой закованную в сталь ударную кавалерию, а остальные были легковооружёнными конными стрелками.

Пехота казанцев, этнически представленная татарами, чувашами, мордвой, удмуртами и марийцами, была вооружена не слишком хорошо, преимущественно безбронная, с неоднозначного качества оружием — ополчение.

Альваро насчитал за позициями казанцев, примерно, сорок пушек разного калибра, что уже означало орудийный перевес русских — это внушало определённые надежды.

Переговоров не будет. Всем и так понятно, что русские не уйдут, а татары не сдадутся.

Затрубили сигнальные рога.

Первыми действовать решили казанцы, так как очень рационально решили, что инициативу лучше врагу не передавать. Но они не могли знать, что тактика терции строится именно на нивелировании вражеской инициативы. Смысл в твоих активных манёврах, если ты так и так будешь вынужден атаковать каре пикинёров?

Поместное воинство перестроилось в атакующую формацию, рассчитывая ударить по флангам, но кочевники не были дураками, поэтому разделились на два крыла и нацелились именно на недопущение конфуза с фланговым окружением.

Альваро стоял спокойно, ведь его время ещё не пришло.

Старая армия, то есть поместное войско, было на конях, что, теоретически, должно сравнять среднего ратника со средним кочевником. Сейчас и выяснится, чья сила сильнее…

Альваро наблюдал в морскую подзорную трубу за сближением двух сил. Правым флангом поместного войска командовал воевода Василий Шуйский, прозванный Немым. Левым же флангом управлял его брат, воевода Иван Шуйский. Государь Василий III считал эти походы мероприятиями первостепенной важности, поэтому отправил с Альваро самых лучших своих полководцев. Артиллерией заведовал немец Иоанн Иордан, именуемый русскими, как они именовали других немцев, «фрязином».

Вторым корпусом вторжения управлял Голица, то есть воевода Михаил Булгаков. При нём воевода правой руки — боярин Иван Бутурлин, по прозвищу Всячина, а воеводой левой руки — князь Никита Оболенский, хорошо показавший себя при взятии Смоленска. Альваро слышал, что между этими двумя была размолвка на этой почве, дескать, не может князь занимать в войске должность ниже боярина. Альваро подозревал, что Василий III сделал это умышленно.

«Divide et impera»[49], — подумал испанец.

Когда Оболенский начал писать государю жалобные письма, Василий III предложил ему отказаться от поста и уступить его более достойному. С каким-нибудь другим государем можно было бы обсудить всё это, но не с Василием III, который очень крепко держит власть и казнит людей за меньшую дерзость. И Оболенский отступился, заткнув рот и приняв уготованное положение.

Тем временем, поместное войско связало кочевников по флангам, а артиллерия начала бить по центру вражеской формации. Двести орудий дали залп, отправив вперёд тяжёлые каменные ядра.

Кого-то убили…

В ответ выстрелило сорок казанских орудий, но ущерб был аналогичным — то есть, почти, никаким. Редко когда первые залпы бывают удачными.

— Вперёд, — приказал Альваро сигнальщику.

Затрубили рога, а терция начала движение вперёд. Вражеский командующий отреагировал выдвижением своей пехоты, расположенной по центру.

Отчаянная схватка десятков тысяч людей на флангах шла с переменным успехом, но это не особо важно.

Спустя полчаса сближения Альваро скомандовал остановку и принятие стойки для отражения атаки пехоты.

Татары, чуваши, мордва, удмурты и марийцы атаковали яростно, но их пыл был охлаждён слитным залпом из аркебуз и пищалей.

Василий III, впечатлённый россказнями Освальда, сделал не две роты аркебузиров, как оно изначально полагалось, а три. Поэтому аркебузно-пищальный залп вышел существенно мощнее.

Стреляли не пулями, как оно обычно заведено, а свинцовой дробью. В каждом аркебузном заряде по двенадцать крупных дробин, а стволов с фронта формации задействовано не меньше пятисот. В итоге, в сторону пехоты противника устремилось шесть тысяч дробин, часть из которых найдёт для себя окончательного «хозяина».

Первые несколько рядов были уничтожены, а следующие за ними неминуемо замедлились, снижая интенсивность натиска.

Замедленный противник, тем не менее, не способный остановиться, напоролся на длинные пики. Далее он, против своей воли, начал огибать строй, но и там его ждали пики.

Аркебузиры и пищальщики уже находились в центре каре, перевооружаясь на щиты и мечи.

«Они явно не этого ожидали», — подумал внутренне спокойный Альваро, глядя в подзорную трубу.

Пики работали, как детали некоего бесчеловечного механизма, двигаясь вперёд и назад, отнимая людские жизни и навсегда калеча не прикрытые бронями тела.

Долго держать дистанцию между двумя толщами людей пики не могли, поэтому, в итоге, произошло смыкание, а затем ожесточённая кровавая рубка.

Казанская пехота таяла, хаотично колеблясь строем, а вот формация терций оставалась незыблемой. Муштра сказала своё слово: Альваро положил часть здоровья, превращая этих людей в настоящих солдат.

Он сам раньше считал, что ничего толкового из этих терций не выйдет, но ещё во время подготовки полков радикально изменил своё мнение.

И сейчас он получал зримое подтверждение словам Освальда: «такого здесь ещё не видели. Такого здесь ещё не знают. И очень долго не смогут придумать такому противодействие».

Альваро мог бы дополнить: «В Европе такого тоже ещё не знают».

Почему-то теперь верилось, что Василий III теперь сможет сокрушить литовцев и пошатнуть мощь Священной Римской империи…

Бой ещё только начался, а уже понятно, что полки нового строя — это нечто непреодолимое…

Вражеский полководец тоже видел, что по флангам у него всё, относительно, нормально, а вот в центре происходит что-то непонятное. Он не придумал ничего лучше, чем задействовать резервы из элитной конницы.

Примерно восемь тысяч бронированных сталью кавалеристов тронулись с места и помчались в центр, где казанская пехота доживала последние свои минуты.

Шарахнули пушки. Но и на этот раз удобоваримого результата не получилось: двести каменных ядер пролетели над элитными кавалеристами, но зато смогли убить десяток хаотично отступающих пехотинцев, которым уже досталось ногайками от разозлённых всадников.

Пехота перед терцией растаяла, большей частью сбежав с поля боя, но впереди была новая угроза.

— Строй против конников! — приказал Альваро.

Он всё ещё не придумал ёмких и кратких названий для этих действий, но давно обещал себе, что, в один из свободных деньков, обдумает это.

Пикинёры упёрли пики в землю под углом 45°, а аркебузиры с пищальщиками заняли заранее обговорённые положения в строю.

Казанские элитные всадники закрыли личины и на ходу выстроились ударным клином. Судя по всему, они уже успели где-то поиметь дело со строем копейщиков…

«М-м-м, нет», — покачал головой Альваро, видя эти манипуляции. — «Не сработает…»

Когда до первых пик оставалось, примерно, сто метров, разрядились аркебузиры и пищальщики. На этот раз, на фронте их было гораздо больше, поэтому залп получился самым мощным из тех, что звучали в этих краях…

Клин был безнадёжно испорчен, так как фронтальные всадники бесславно погибли, об них споткнулись следующие ряды, а сила натиска была потеряна. Так как атаку уже было не остановить, разрозненные и рассеянные равнодушным свинцом кавалеристы врезались в пики.

Заржали от страха и боли кони, закричали всадники — всё шло совсем не так, как они все ожидали.

На фронте формации резко стало тесно. Стрелки вооружились мечами и начали убивать зафиксированных в давке всадников, перерезая сбруи, протыкая ноги и метя в уязвимые места доспехов.

Главное преимущество, натиск, кавалеристы уже потеряли, поэтому единственной их надеждой было отступление. Если всё будет идти так, как идёт, им конец.

Альваро перевёл подзорную трубу на правый фланг.

Тут поместное войско действовало с некоторым успехом, сумев потеснить кочевников. Князья Шуйские показали себя как компетентные полководцы, поэтому Альваро не переживал за них. Главное — наглядна разница между двумя организациями войск. Пехота против терции оказалась бесполезна, бесполезны и кавалеристы…

На заданные вопросы о противодействии терции, ежели кто-то решит выставить против них что-то подобное, Освальд отвечал туманно и всячески уклонялся от прямых ответов. Альваро посчитал, что индеец просто не хочет раскрывать секрета, поэтому решил отложить расспросы на потом, поближе к моменту, когда проблема станет актуальной.

На левом фланге дела обстояли схоже с правофланговыми, поэтому Альваро быстро потерял к ним интерес и сосредоточил своё внимание на центре.

А в центре казанские кавалеристы начали отступать, очень быстро теряя людей и коней.

Артиллерия молчала, что союзная, что вражеская. Высок риск попасть по своим, а за такое после боя можно «случайно» напороться на меч, Альваро знал это, так как, в своё время, лично видел подобное. Лучше не убить пару десятков врагов, чем случайно убить пару своих. Вступивших в свалку врагов пусть убивают другие, а артиллерия здесь не для этого…

И Иоанн показал, зачем он здесь.

Слитный залп пушкарей выпустил каменные ядра в направлении ставки вражеского командующего. Яркие шатры, оживлённо бегающие туда-сюда люди в дорогих одеждах — у казанцев что-то явно идёт не так.

Большая часть ядер банально не долетела, но штук пять сумели достичь цели на пределе своих возможностей. Ядро удачно залетело в крышу самого большого шатра, снеся основную опору и сложив его внутрь.

Очень маленькая, но очень идеологическая победа…

Элитные всадники казанцев панически бежали, даже не пытаясь сохранить, хотя бы, иллюзию организации. Поле перед формациями полков нового строя очистилось, открыв вид на тысячи трупов. В центральной части фронта трупов было немного, но на фланговых частях покойники сформировали из себя целые горки.

— Вперёд! — приказал Альваро.

Терции, получившие сигнал, начали движение вперёд.

Офицеры были выдрессированы и имели наставления, данные ещё до начала боя.

Альваро ожидал, что поместное войско будет возиться слишком долго, поэтому терции имели инструкцию пройти вперёд и ударить во фланги связанных боем кочевников.

Вражеский командующий всё это прекрасно видел, но у него больше не было резервов, поэтому он только и мог, что смотреть на происходящее, бессильно размахивая руками и панически крича.

Фланговые крылья получили правильные и своевременные сигналы об опасности, но оперативно среагировать на них уже не могли.

Внезапно они стали отрезаны друг от друга, а затем к ним опасно близко приблизились очень острые и активные пики.

Бежать было можно, до определённого момента, но потом терции начали охват. Сложная строевая техника, когда речь идёт о терции, но у противника больше не было сил, поэтому Альваро ещё вчера, при планировании будущей битвы, решил рискнуть.

И риск оправдал себя: кочевников взяли в котлы и начали методично истреблять.

Прорвались единицы…

Это был форменный разгром и зримое доказательство, что прошлого уже не вернуть.

«Никто никогда не вернётся в тысячу пятьсот седьмой год…»[50] — завершил Альваро битву своей мыслью.

23. Навигационные огни

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, 21 июля 1524 года

В тронном зале, овеянном яркими солнечными лучами, проходящими через стеклянную крышу, новшество, предложенное Осом, находилось только два человека.

— … не прошу усыпать меня сталью, Освальтль! — продолжал вещать Хуицилихуитл IV. — Я требую!

— Я понимаю, величайший, — поклонился Освальд.

— Раз понимаешь, то должен приложить все усилия, чтобы выдавать ещё больше стали! — воскликнул верховный правитель, без пяти минут император.

Церемония коронации назначена в декабре, в двадцатых числах. Культ Вечного Солнца затребовал, чтобы коронация прошла в день солнцестояния, но к июньскому ничего не было готово, потому Хуицилихуитл IV решил провести всё зимой.

Часть инсигний, по европейским мотивам, но с мексиканским колоритом, уже изготовлена из стали и огранённых алмазов. Выглядел весь этот набор очень… холодно. Корона представляла собой инкрустированный бриллиантами булатный коринфский шлем с обрамляющими его зубцами, изготовленный Севастьяном Поповым. Скипетр представлял собой булатную булаву, где ударными частями выступали мастерски огранённые бриллианты, а булатная держава чем-то напоминала щит-баклер. Не инсигнии, а боевой комплект…

Хуицилихуитл IV тоже уловил метафору, поэтому потребовал изготовить в таком же стиле полную латную броню из булата. Задачка была тяжёлой, поэтому Попов сейчас усердно трудился в своей мастерской, взяв в подмогу Никиту Платова и Освальда.

Вот втроём они и корпели над комплектом элитных доспехов для будущего императора. К декабрю, вероятно, закончат.

— Мы прилагаем все усилия, величайший, — ответил Освальд. — Но печи и так трудятся на пределе…

— Ставь ещё больше плавильных печей, — прикрыл глаза Хуицилихуитл IV.

— Тогда нужно ставить ещё больше печей для производства кокса, — вздохнул Ос.

— Ставь и их, — пожал плечами верховный правитель.

— У меня столько компетентных людей нет, — развёл Ос руками. — Мы учим новых, но если добавить ещё больше новичков, то качество обучения будет ниже, что плохо скажется на качестве стали, а этого мы себе позволить не можем. Сейчас достигнут предел, который нужно просто переждать…

— МЫ НЕ МОЖЕМ ЖДАТЬ! — воскликнул верховный правитель.

— Я понимаю… — не стал спорить Освальд.

Понимал он это потому, что пришли свежие новости с юга.

Испанцы понимают, что их слишком мало, чтобы напрямую противостоять Метцтитланскому Союзу, поэтому заручились поддержкой инков и остатков державы майя.

Дальше Веракруса у испанцев дело не пошло, а народы юга уже успели слишком хорошо организоваться, чтобы их можно было взять с наскока. Ну и силы у испанцев в Новом Свете совсем уже не те, что раньше. Грипп косил население Кубы и остальных карибских островов, поэтому в военных операциях, в свете феноменального провала Писсаро, испанцы ограничены, как никогда прежде.

Писсаро, к слову, сидит в подземельях дворца верховного правителя, получает трёхразовое питание, уход за ранами, а также говорит. Много говорит.

И новости с юга лишь подтвердили многие вещи, которые начались ещё при подготовке похода Писсаро.

Если бы Освальд вспомнил о такой вещи как гибридная война, то он определил бы планы испанцев именно так.

Они не собирались лезть на континент своими силами, ибо силы эти далеко не те, но планировали подготовить и вооружить армии инков, где, после демонстрации невиданной щедрости испанского короля, правитель настроен происпански, а также вооружённые формирования из остатков майя.

Если с инками всё понятно, то вот майя — это один большой вопрос.

Земли майя — это огромные пространства Юкатана, где живёт целая прорва людей. Их убивала оспа, их убивал грипп, но народу там, всё ещё, в достатке.

К моменту высадки Кортеса в Мексике майя пребывали в глубочайшем упадке. Их города хирели и покидались, люди предавались декадентству, а экономика рушилась.

Но вот, пережив величайший стресс, майя вновь подняли голову. Шоковая терапия эпидемиями вдохнула новую жизнь в их цивилизацию, поэтому прибывших испанцев встретили организованные силы, воевать против которых было очень невыгодно.

И тогда губернатор Кубы решил пойти альтернативным путём.

Он обменял стальное оружие на золото и серебро, коих у майя было в достатке, продал им лошадей и дал людей, которые обучат ими пользоваться, а также выдал военных инструкторов, которые призваны обучить армию майя.

И да, по версии, ходящей на юге, в эпидемиях виноваты северные народы, которые жили неправедно и навлекли на себя гнев богов.

Высокоразвитая цивилизация инков, обитающая, преимущественно, в горах, тоже получила королевские дары и монаршую благосклонность. Аналогично майя они получили оружие, некоторые европейские технологии, а также сельскохозяйственных животных, призванных улучшить их экономику.

Это игра на долгие годы вперёд, Освальд это отчётливо понимал. И испанцы имеют все шансы в ней выиграть.

Карл V, если верить словам Писсаро, уже давно в курсе, что в Новом Свете завелись некие продвинутые дикари, не желающие уходить под его заботливую августейшую руку, поэтому принял ряд решений, нацеленных на ослабление Метцтитланского Союза.

И вот, политика императора Карла V начала давать свои плоды. Майя, и так поднявшие голову, получили импульс к наращиванию военной мощи, инки, изначально прохладно относившиеся к северянам, уже формируют новые армии.

Для испанцев был риск, что два этих народа, когда Метцтитланский Союз будет низвергнут, не захотят больше находиться под влиянием заокеанских повелителей, но это дело предсказуемое. Они обязательно что-нибудь придумают…

В инкских горах орудует Уайна Капак, Великий Инка. Дипломатическую связь с ним наладить не удалось, так как послов Хуицилихуитла IV банально не приняли, отправив восвояси. Это урон чести верховного правителя, но он не стал ничего предпринимать. Не стоило разжигать войну так несвоевременно.

Но нужно было готовиться. Выделка стали шла своим ходом, но выдаваемых объёмов отчаянно не хватало на перевооружение армии.

Серебряная бронза, фактически, решила проблему оружия и инструментов, но против испанцев и их неожиданных помощников этого было мало.

Меди добывается в тысячу раз больше, чем олова. В свете «открытия серебра» олово резко отнесли к категории маловажных ресурсов, которые, конечно, нужны, но теперь уже не критически.

К сожалению, скрыть в тайне методику не удалось, так как частники быстро смекнули, что новые бронзовые изделия как-то связаны с лихорадочным выкупом серебра администрацией Эль Президенте. И официальная версия про внезапно возникшие торговые надобности почти никого не обманула. За пару месяцев секрет был разгадан, усилилась добыча серебра частными лицами, а затем наступил кризис бронзы.

Цены на бронзовые изделия медленно поползли вниз, что вызвало непонятные и неочевидные процессы в экономике. Настолько непонятные и неочевидные, что Освальд до сих пор не понимал, что именно тогда происходило. Внезапно начала колебаться цена на кукурузную муку, пульке подорожал, игроки на рынке начали активно скупать золото, что вообще не имело никакого объяснения, а ещё сильно подорожали рабы — рынок лихорадило и это можно было назвать микрокризисом.

Народ заволновался. Кому-то начало не хватать еды из-за подскочивших цен, что пришлось устранять за счёт государственной казны. Репутационных потерь Хуицилихуитл сумел избежать, но звоночек был тревожный.

Со временем, рынок вновь стабилизировался, надолго зафиксировав новые цены на бронзу и продукты питания. И эти новые цены, по прошествии времени, стали считать постоянными. Люди любят постоянство. Даже если постоянно жопа, люди предпочитают знакомую постоянную жопу, а не изменение её на что-то непонятное. Ведь ситуации всегда есть, куда ухудшаться… Мезоамериканцы знают это не хуже других.

Глядя на экономические взаимоотношения метцтитланцев, Освальд осознавал, что не понимает в экономике вообще ни черта. Макиавелли, к сожалению, убыл во Флоренцию, поэтому не мог ничего посоветовать, а Охтли, ответственного за денежные потоки, можно было даже не спрашивать. Он работал вслепую, его действия напоминали, если говорить метафорами, лихорадочные метания домохозяйки при пожаре на кухне. В один момент, как отчаянная домохозяйка, он добрался до пакетов с перцем, сахаром и солью…[51] и что-то из этого сработало.

Охтли, с подачи верховного правителя, бросал деньги в разных людей, наставляя их покупать определённые группы товаров, чтобы отвлечь внимание дельцов, ловящих рыбу в мутной воде, от генерирующих кризис товаров. Он также запрещал или ограничивал реализацию бронзовых изделий, что вообще ни на что не повлияло. Но главное, что, скорее всего, и имело какой-то положительный эффект, он банально раздавал деньги низшим слоям населения, временно увеличив их покупательную способность и сыграв на пользу сельскому хозяйству. Внезапно, получившие деньги нищие сразу же кинулись покупать бронзовые сельскохозяйственные инструменты, реализацию которых никто и не думал ограничивать.

Вероятно, во всём Метцтитлане нет человека, который мог бы реально сказать, что происходило. Объяснить могут многие, практически в каждом баре, но реально сказать — никто.

Вот и выходило, что экономической науки в Мезоамерике ещё нет, а экономические проблемы уже есть.

Хуицилихуитл IV держал морду кирпичом и делал вид, что всё под контролем, но, на деле, он понимал в происходящем не больше Освальда.

Посидев пару вечеров за мозговым штурмом, они условились, что больше ничего такого выкидывать не будут, стараясь не шокировать рынок ломающими порядок вещей новинками. Ещё учредили новый казённый фонд, нацеленный на купирование возможных продовольственных кризисов. Ведь единственное, что по-настоящему волновало жителей Метцтитлана: что они будут есть завтра? Бронза дорожает и дешевеет, серебро из бесполезного металла превращается в стратегический ресурс, а основная потребность — это всё ещё еда. Ни один кризис, на нынешнем этапе развития метцтитланского общества, не страшен, если каждый житель будет получать гарантированную порцию еды каждый день. Лояльность к правителю, который это обеспечит, будет неоспоримой. Это квинтэссенция мезоамериканской демократии. Пока ты вкусно и разнообразно кормишь людей — властвуй и доминируй себе на здоровье. Пока на стадионах состязаются боксёры и футболисты — принимай любые решения.

«Хлеба и зрелищ», — вспомнил Освальд. — «Как же были правы люди, говорившие, что это единственное, что по-настоящему волнует обывателей…»

— Как только вернётся «Святая Иситортла», — заговорил, тем временем, верховный правитель, — снова отправляй её в Европу. Пусть покупают вообще всю сталь и всё оружие, которые им только будут готовы продать. От этого путешествия мне нужно не меньше пяти тысяч мечей. И не менее пяти тысяч броней. Для начала.

— Сделаем всё, что в наших силах, — вздохнул Освальд.

— Постарайся, — кивнул Хуицилихуитл IV.

На самом деле, у испанцев, когда они занимаются снабжением инков и майя, возникают схожие сложности, что и у Освальда.

Первое, нужно найти оружие. На месте его производить, пока что, контрпродуктивно, а в Европе его нужно купить. У испанцев есть Карл V, который легко может поставить на службу своему заокеанскому предприятию промышленные мощности Священной Римской империи. Освальд же поставить некое европейское государство на снабжение Метцтитланского Союза не может. Это проблема.

Второе, нужно это оружие как-то доставить. Тут у испанцев дело обстоит сильно лучше, чем у Освальда. У них уже есть огромный флот, задачей которого является именно доставка. Они возят награбленные ценности с Карибских островов, из Латинской Америки — это огромная логистическая цепь, которую легко можно использовать для доставки грузов военного назначения. У Освальда же есть два не самой первой свежести корабля, существование которых может быть поставлено под вопрос случайными пиратами…

Третье, нужно вооружить и обучить местных солдат. Здесь у Карла V начинаются проблемы, так как инки и майя — такие себе воины. У Метцтитланского Союза же есть передовая, даже по европейским меркам, армия, если вести речь о тактике, но надёжно застрявшая в античности, если вести речь о техническом оснащении.

Что из этого выходит? Выучкой побеждать можно, но далеко не всегда и не везде.

Хорошей новостью было то, что город Янкуикатль, при поддержке Колимы, уже поставлен. Название его переводится как «Новая вода», сочетая в себе «Янкуик» — новый, и «Атль» — вода.

Была найдена достаточно глубокая бухта, в которой уже заложили будущий порт. Ещё к новому городу строят капитальную мощёную дорогу, чтобы существенно облегчить доставку грузов.

Как только прибудут каракки, а это будет очень нескоро, их отправят на западное побережье, откуда можно будет начать экспансию на Юго-Восточную Азию и Индию.

В Индии, насколько знал Освальд, очень много коров. Коровы в товарных количествах им не помешают. Ещё там точно всё в порядке с лошадьми, а также другими полезными в хозяйстве животными. Слонов, естественно, везти бессмысленно, так как практического применения для них в Мексике Ос не видел. Разве что ускорить и так происходящее опустынивание…

А ещё там специи, которых так не хватало в жизни Освальда. Перец чили, со временем, приедается и хочется разбавить его чем-то ещё.

Теперь Освальд прекрасно понимал Колумба, который любой ценой хотел добраться до Индии.

А ведь даже ближе расположен Китай… Ещё там, прямо по пути, лежит Япония.

«Вряд ли они сейчас торгуют смартфонами и бюджетными тачками…» — с усмешкой подумал Ос. — «Но что-то ценное у них быть должно. Обязательно».

Грело душу то, что, практически, никто не сможет помешать планам Освальда. Англичанами в Индии даже не пахло ещё, как и французами. Хотя насчёт факта колонизации Индии последними Ос был сильно не уверен. Но должны быть португальцы, насколько было ему известно. Вроде бы Гоа — курортный город в XXI веке, принадлежал португальцам. Но Ос не знал точных дат, что слегка огорчало.

«Да и плевать», — подумал он. — «Гоа — это запад Индии, а мы выйдем на востоке. Десятилетия пройдут, прежде чем наши колониальные интересы столкнутся».

Колонизация Индии? Освальд не был дураком и прекрасно понимал, что Хуицилихуитл IV не ограничится только налётами на побережье. Он обязательно выяснит баланс локальных сил, выберет слабейшего и приложит все усилия, чтобы захватить себе участок для опорной базы. Другое дело, что это будет сильно потом. Слишком уж многое нужно сделать, чтобы колонизация другого континента стала реальной.

Вообще, это очень иронично: потенциальные жертвы заокеанской колонизации смотрят за Океан и сами рассчитывать кого-нибудь колонизировать.

Ос, будь ему предоставлен выбор, колонизировал бы Цейлон. Там чай, там остров, который будет очень трудно штурмовать пытающимся отбить его… но, по тем же причинам, затруднён его захват самими метцтитланцами. Впрочем, игра, определённо, стоит свеч. Если с побережья вторженцев выкурить, теоретически, возможно, то вот выбить их с острова — это задача совершенно другого уровня.

На севере Индии доминирует Делийский султанат, на юге — Виджаянагарская империя. Ещё между ними есть десятки княжеств, перманентно враждующих между собой. Региональные доминаторы сейчас, как никогда, слабы и вряд ли способны на осознанное сопротивление массированному вторжению. Правда, это сведения от Макиавелли, базирующиеся на сведениях от разного рода авантюристов и купцов. Вполне может быть, что истинная картина менее приглядна…

И Освальду оставалось только ждать прибытия итальянских кораблей, чтобы прояснить ситуацию с Индией. А ещё очень интенсивно работать.

Метцтитланский Союз, г. Туспан, 5 декабря 1524 года

Временно, по производственной необходимости, Освальд переехал в Туспан. Амоксхуа I реформировал свою гвардию и хотел наладить себе производство стали. Так совпало, что со всем этим мог помочь Освальд.

Хуицилихуитл IV посчитал, что союзникам надо помогать, поэтому Освальд был откомандирован в Туспан, где ему предоставили небольшой дворец близ порта.

— Босс! Корабли! — забежал в кабинет Айк.

Освальд, в это время, разбирал отчёты об их делах в Янкуикатле.

Продовольственную стабильность удалось создать с помощью маленького подвига. Караван телег на человеческой тяге за восемнадцать рейсов дотащил до нового города пятьсот пятьдесят тонн провианта. Делал он это по бездорожью, в паршивую осеннюю погоду. Освальд был растроган самоотверженностью сотрудников и наградил каждого из них солидными денежными премиями.

Запасов на первое время теперь хватает и можно отказаться от покупки провизии у текос Колимы.

Старый Колиматль умер в августе. Туберкулёз окончательно доканал его и отправил в иной мир, а новенький, как и было уговорено, продолжал следовать прежней линии партии, без закидонов. Последнее было обусловлено пятитысячным гарнизоном Янкуикатля, способным быстро привести армию Колимы в полную негодность.

Запасы провианта нужны были, чтобы строители города-порта не отвлекались на поиски пропитания, а всецело отдались своим основным задачам.

Пристань уже поставили, причём не невнятное деревянное поделие, а настоящую каменную.

С самого лета роется также сухой док, где, в перспективе, предполагается строительство крупных кораблей.

Строить корабли всё равно придётся, поэтому Освальд не стал жалеть средств и приступил к строительству. Док будет готов, примерно, через два года, так как почву они вынимали по-взрослому, без размена на мелочи. Если уж делать корабли, то сразу большие, способные возить в тихоокеанские вояжи тысячи людей и тысячи тонн грузов.

А так Янкуикатль чем-то отдалённо напоминал Метцтитлан: по центру расположен фундамент будущего дворца будущего императора, вокруг него главная площадь, вокруг площади престижные районы с элитными домами, а вокруг этих районов расположены районы попроще. Всё это огораживается фундаментом деревянной городской стены. Стена деревянная потому, что это не столица, надо быть попроще.

Ну и Альваро как-то объяснял, что грамотно сделанный бревенчато-земляной вал ни в чём не уступает каменной стене, а в чём-то даже её превосходит. Артиллерией его раздолбать можно, но камень в этом отношении не сильно лучше. Вообще, Ос был склонен принять решение о строительстве относительно низких, но толстых стен, чтобы в будущем усложнить жизнь возможным осаждающим. И не особо важно, каким материалом их облицовывать, так как внутри всё равно будет земля. Ему было очевидно, что артиллерии с каждым годом будет всё больше и больше, поэтому нужно думать о таком заранее и не тратить лишние деньги на бесполезные в будущем тонкие стены.

— Сколько?! — отвлёкся Ос от документов.

— Девять или десять… — неуверенно ответил Айк.

— Твою ж… — напрягся Освальд. — Флаги?

— Нет флагов, — покачал головой Айк. — Но это не враги — сигналы наши.

— Фу-у-ух… — облегчённо выдохнул Ос. — Идём в порт!

Десять кораблей? Либо Макиавелли накупил старых корыт, либо может уговорить дьявола свариться в собственном котле…

Почти пробежав всё расстояние до порта, Ос встал на краю пристани, принял из рук Айка подзорную трубу и нашёл на горизонте скопление парусов.

Уже было хорошо видно, что первые шесть кораблей — это каракки, а оставшиеся четыре — каравеллы.

Флагов, как и сказал Айк, нет, но с носа флагмана что-то активно сигнализируют зеркалом.

На маяке сидят компетентные люди, сигнализирующие в ответ. Диалог, вероятно, шёл о подготовке мест на пристанях, а также о грузчиках.

Спустя два часа и пять скуренных порций табака, корабли подошли к пристаням и встали на якорь.

— Никколо! — воскликнул Ос, помахав рукой.

— Освальд! — подошёл к фальшборту Макиавелли. — Как тебе новые корабли?!

— Откуда? — спросил Освальд.

«Звезда Сулы» была методично припаркована, выставлен трап, а затем флорентинец спустился на твёрдую землю. Освальд пожал ему руку и приобнял.

— Рад, что удалось вернуться благополучно, — сказал он. — Но как тебе удалось достать корабли?

— История короткая, но захватывающая, — улыбнулся Макиавелли. — Расскажу за парой бутылочек пульке.

— Идём, — решительно ответил Ос.

— Сейчас, только насчёт грузов договорюсь, — кивнул Макиавелли.

Спустя тридцать с лишним минут они сидели в кабинете Освальда.

— Когда я прибыл в Ливорно, там уже вовсю бушевала чума… — начал Никколо, приняв кубок с пульке. — В город попасть не удалось, карантин. Но мне и не нужно было заходить в него, чтобы устроить все свои дела.

Залпом выпив содержимое кубка, Макиавелли довольно улыбнулся.

— Не думал, что буду скучать по этому напитку, — хмыкнул он.

— Семью привёз? — спросил Ос.

— Да, сыновья с семьями и жена приехали со мной, — кивнул Макиавелли. — Из-за чумы им было трудно покинуть Флоренцию, поэтому пришлось задержаться.

— Что жена? — Освальд налил Никколо полный кубок.

— С радостью покинула Флоренцию, — усмехнулся тот, приняв обновлённый кубок. — Когда соседи умирают один за другим, а крысы ночами не очень тихо едят их трупы, хочется покинуть родной дом и убраться куда-нибудь, где безопасно. А тут прибыл я, причём очень удачно — распродал корабельные запасы провианта и купил около тонны стали в одной только Флоренции.

— И как сильно распространилась чума? — поинтересовался Освальд.

— Точно знаю, что она пересекла Альпы и бушует в имперских землях, — ответил Макиавелли, отломив кусочек от кукурузной лепёшки. — Ты был прав. Изобилие незахороненных трупов вызывает ещё большее усугубление мора. В запертых на карантин городах есть определённая нехватка еды, люди умирают, их хоронят по возможности, но мертвецов слишком много…

Примерно это и ожидалось. Серия убийственных эпидемий ничему не научила европейцев и они всё так же напарываются на одни и те же вилы…

— Ты не сказал, откуда корабли, — напомнил Освальд.

— Некоторые мои знакомые, к которым я хотел обратиться с заказом, не пережили чуму, — пожаловался Макиавелли. — А те, кто уцелел, не хотели брать заказ, так как работников слишком мало, чума их косит не меньше, чем остальных. Тогда пришлось искать альтернативу. И я нашёл…

Макиавелли замолк и с интригой уставился на Освальда.

— Десять баллов за интригу, — вздохнул тот. — Не томи!

— Моряки тоже умирают от чумы и гриппа, — ответил Никколо. — В Ливорно стояло очень много кораблей, которые больше не могли отчалить. Моряков очень мало. Самые смекалистые уже ушли в море, а на остальные корабли просто невозможно набрать команду.

— И ты, естественно… — усмехнулся Освальд.

— Я их купил, — кивнул Макиавелли. — Четыре каракки французского королевского флота, две каракки из частных рук, а также четыре каравеллы, принадлежавшие генуэзскому дожу. Дож Антониотто Адорно в ту пору как раз умер, французы ввели свои войска в Геную и каравеллы, только-только купленные для защиты генуэзского побережья, стали собственностью Флоренции. Сами по себе корабли им были не нужны, они не знали, что с ними делать, поэтому очень обрадовались, когда я сделал своё предложение.

— Блестяще, — покивал Освальд довольно. — А, в целом, как обстановка в Европе?

— Паршивая обстановка, если важно моё мнение, — вздохнул Макиавелли. — Папой Римским стал флорентинец — Джулио ди Медичи, принявший имя Климент, ставший, таким образом, седьмым Климентом по счёту. Я знаю этого Медичи. Он плохой дипломат и совершенно не разбирается в политике. Флоренцию, в будущем, ждут большие разочарования при таком Папе…[52] Ещё император Карл V, несмотря на бушующий мор и растущую опасность, исходящую от османского султана Сулеймана I, методично ухудшает отношения с французами и настраивает против себя итальянские города. Вероятно, хочет присоединить к владениям Габсбургов что-то ещё…

На самом деле, это были отличные новости. Чем плотнее император увязнет в европейских конфликтах, тем меньше у него будет времени на Новый Свет.

— В России побывал? — спросил Освальд.

— Побывал, — кивнул Макиавелли. — Там всё, в отличие от Италии, относительно неплохо.

— Подробнее, пожалуйста, — попросил Освальд.

— Ну, во-первых, государь Василий III начал серию походов против кочевников… — начал Макиавелли.

24. Рабовладение

Астраханское ханство, г. Астрахань, 17 декабря 1524 года

Князь Андрей Шуйский нахмуренно читал пергаментный свиток. Сообщение из Москвы, очень тревожное.

— Да что же такое-то происходит? — прошептал он тихо. — Да как же так?

Поход прошёл просто отлично. Даже слишком.

В августе этого года могучая рать вышла к ханскому городу, где её встретило двадцатитысячное войско, собранное из ошмётков бежавших из Казани татар, присоединившихся к обороне ногайцев и кавказских наёмников, спешно нанятых астраханским ханом Хусейном бин Джанибеком.

Их было слишком мало и они были напуганы тем, как быстро Голица разбил куда большее войско Казанского ханства. Они изначально не верили в победу, поэтому бились павши духом, после чего были разбиты в пух и прах.

В итоге Астрахань взята, хан схвачен, связан и доставлен в Москву. Временным правителем, «хубернатором», назначили Андрея Шуйского, чтобы «держал покорённых в узде и спуску не давал».

Награбленное в Казани и Астрахани уже ушло в Москву, откуда взамен пришли строители и нужные материалы для строительства крепостей.

Сеть основательных укреплений задумали уже давно, но только теперь, после сокрушительного разгрома кочевников, можно было всерьёз начинать строить так называемую Васильевскую линию.

Эта линия могущественных крепостей будет призвана огородить захваченные земли от Сибирского ханства, Ногайской орды, Казахского ханства, а также, что важно больше всего, от Крымского ханства.

До первого снега строили дороги, причём не как обычно, а очень дорого и быстро, с глубоким рытьём и мощением. По дорогам непрерывно шли караваны, что позволяло ставить капитальные стены, на замену бревенчато-земляным валам острогов, временно поставленных на местах будущих крепостей.

Андрей даже боялся представить себе, сколько денег стоит такое массовое строительство, но государь мудр, ему виднее, как лучше распорядиться заморскими богатствами…

Крымский хан хотел нанести «визит вежливости» в Москву, в ответ на хамское завоевание земель его, вроде как, союзников, но собирался слишком долго, поэтому его разведывательные разъезды, отправленные проверить путь, увидели десятки острогов, поставленных для обороны южных русских земель, что заставило крымчанина временно отказаться от своих планов.

И вот, он вернулся к ним вновь.

За Перекопом была собрана могучая рать, состоящая, примерно, из четырёх туменов[53]. На самом деле, это не так уж и много, если сравнивать с русской армией, но в этот раз крымского хана поддерживает султан Сулейман I, опасающийся, что Крым станет следующим.

Опасения его не были беспочвенными, так как, на волне успеха, план похода в Крым обсуждался в Кремле. Только вот, государь быстро остудил пыл воевод, раздухарившихся на совете. В Крым просто так не войти. То есть, войти туда можно, но потом будут большие проблемы со снабжением.

Василий III прекрасно понимал, что нужно, сначала, подвести поближе сеть крепостей, провести к ним широкие и ровные дороги, после чего постепенно, на каждом шагу ставя острог, выдавливать татар в Чёрное море. Проблем в ходе этого ожидалось много, поэтому государь даже не начинал планировать поход.

«Тут бы уже захваченный кусок прожевать», — подумал Андрей.

Весной, когда снег сойдёт, будет война. Неизвестно, когда точно ударят, но ударят обязательно. И «хубернатором» в такое неспокойное время быть очень опасно и вредно для здоровья.

Впрочем, Василий III мог не только карать, но и поощрять: если Андрей сможет удержать Астрахань, то получит здесь немного земли в наследное владение. Крымский хан не обязан бить по бывшему Астраханскому ханству, но, вероятно, ударит именно сюда, так как отрезать Астрахань от остальных территорий ему будет легче всего…

«Посмотрим, что мне бог уготовил», — подумал Андрей. — «Иль в землицу сырую, иль в хоромы сытные».

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, 7 декабря 1524 года

Из-за знаковости событий, а прибытие целого флота — это знаковое событие, Освальд взял Макиавелли, его родичей и сразу же выехал в Метцтитлан.

Верховный правитель был очень доволен новостями, поэтому встречал Макиавелли масштабными торжествами.

Город быстро украсили и нарядили, зажгли множество факелов, завезли много еды и пригласили окрестных актёров и трюкачей. Также объявили большой турнир, общий призовой фонд которого составлял баснословные пятьдесят тысяч медных монетлей или пять тысяч серебряных монетлей.

Серебряные монетли было решено ввести сразу же, как стало ясно, что серебро, оказывается, очень полезный металл. Быстро начеканили разумную массу новых монетлей для ввода в обращение. Много делать не стали, так как инфляция меди никому не нужна, но народ отнёсся к новой номизме[54] с подозрением, неохотно принимая в ходе обмена.

«То есть, как это ты даёшь мне один серебряный монетль вместо десяти медных монетлей?» — мысленно передразнил Освальд одного туспанского купца, не въехавшего в новые монетные реалии.

Хуицилихуитл IV как-то пошутил, что надо запретить проводить какие-либо эксперименты с золотом, чтобы не открылось какое-нибудь полезное свойство. Иначе он будет вынужден ввести новую монету, но уже золотую. Освальд, поддержав шутку, ответил, что этот металл точно бесполезен.

На самом деле, на радостях от неожиданного открытия, доморощенные естествоиспытатели, в жажде сколотить состояние, начали всячески извращаться со смешением меди и золота, чтобы получить новую бронзу.

Увы, бронза из меди и золота получалась не очень.[55] Как бы ни крутились естествоиспытатели, получалось некое дерьмо, о котором в среде мастеров уже давно было известно. Этот сплав использовался инками для изготовления своих декоративных поделий, которые активно покупали майя и ацтеки, спорадически производя нечто подобное у себя. Красиво, блестит на солнце, но крайне непрактично. Топор из этой «бронзы» сделать можно, но он прослужит очень недолго.

«Как солдат мексиканской армии», — подумал Освальд. — «Полгода в поле, полгода, лёжа в казарме».

Славные армейские деньки он вспоминал с теплотой. Они занимались полезным делом, то есть выращивали маис, ананасы и картофель, постигали военную науку и не думали ни о чём лишнем. Времена были весёлые и простые.

«Жаль, что такое бывает только один раз в жизни», — подумал Освальд.

Он находился сейчас во дворце будущего императора и подвергался процедуре мытья спиртом.

Спирт, к слову, перестал вонять, так как Хуицилихуитл IV велел покупать только самый чистый товар из доступных на рынке. И Ос был ему безумно благодарен. Во-первых, за то, что теперь, после визита во дворец, у него не свербит в носу сивушной вонью. Во-вторых, за то, что весь объём качественного дистиллята, производимого «ОсКорп», выкуплен на десятилетия вперёд.

Красивая девица, обладающая впечатляющими формами, с обворожительной улыбкой натирала тело Освальда проспиртованной тряпкой. Расслабленно развалившись на кушетке, Ос прикрыл глаза.

«Надо ещё подкинуть правителю идею о включении в комплект мероприятий массажа», — подумал он. — «Тогда будет фулл-сервис…»

Но вот, спустя десяток минут, процедура обеззараживания была полностью завершена и Освальд, чистый и свежий, предстал пред светлы очи Хуицилихуитла IV.

— Где Никотль? — спросил он.

— Почти освободился, — ответил Ос.

Спустя пару минут ожидания, явился, чем-то очень довольный, Макиавелли.

— Сегодня будет знаковый бой за титул Чемпиона Метцтитлана, — сообщил верховный правитель. — Приглашаю вас и ваши семьи в мою ложу.

— Это большая честь, Ваше Императорское Величество, — учтиво ответил флорентинец, уже бывший.

Едва ли что-то может заставить его захотеть вернуться обратно на Родину. Там чума, там грозящий его городу войной император Карл V, там деньги кончаются очень быстро и мало способов их возмещать. Со всеми долгами Макиавелли окончательно расплатился, перевёз в Новый Свет всю свою семью и договорился с частью родственников о скором переезде, поэтому причин вновь оседать в Европе у него больше нет. Исключительно деловые поездки.

— Я знаю, — кивнул Хуицилихуитл IV. — Как продвигаются дела с подготовкой моряков, Освальтль?

— В течение следующего полугода команды будут готовы, — ответил Освальд уверенно. — Более или менее.

— Они смогут довести корабли до Янкуикатля? — задал самый актуальный для него вопрос правитель.

— Думаю, что да, — кивнул Освальд. — Если будут держаться побережий, то не потеряются и доберутся в целости и сохранности.

Макиавелли, для приобретённых кораблей, набрал минимальные команды из добровольцев в порту Палермо. В Метцтитлане морякам сделали очень щедрое предложение, от которого они не смогли отказаться: подготовить себе замену из местных кандидатов, а потом валить к себе домой, гружёнными золотом.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул будущий император. — Кстати, можешь выдохнуть и снизить объёмы выработки стали. Привезённого Никотлем металла хватит, чтобы вооружить часть армии, и стальная проблема уже не так остра.

Он улыбнулся своему каламбуру, улыбнулись и Освальд с Никколо. Остроты от верховного правителя — это верный признак того, что у него очень хорошее настроение. Также следует знать, что очень хорошее настроение верховного правителя было генеральным спонсором впечатляющего призового бюджета предстоящего турнира.

Его явно очень порадовали новости о том, что Карл V ввязывается в очередную большую европейскую войну, что существенно увеличивает шансы Метцтитланского Союза на выживание в ближайшей перспективе. Также, бонусом шла пандемия чумы, начавшейся где-то на юге Европы, но уже ставшей проблемой центральных стран. Чем больше европейцев умрёт у себя дома, тем меньше их будет в Новом Свете.

С другой стороны, если чума будет идти слишком долго, кто-то может решиться свалить от неё подальше. Самое далёкое место на планете сейчас — это Новый Свет, к сожалению Освальда. Однозначно будут попытки сбежать в Северную Америку, особенно у англичан, которые спят и видят, как бы что-нибудь захватить, но пока руки коротки.

— Но нужно сфокусировать внимание на майя, — произнёс верховный правитель. — Они угрожают нам войной, поэтому лучше всего будет нанести превентивный удар.

— Целесообразно ли это? — спросил Макиавелли. — Гораздо надёжнее будет построить цепь укреплений на юге, как это сделал русский государь.

— С пурепеча сработало, — отметил Освальд.

— Нужны рабы и полезные ресурсы, — покачал головой верховный правитель. — Без этого мы не сможем достаточно долго продолжать развиваться с нынешней скоростью.

«Экономическое чудо» Метцтитлана сейчас сидит на плечах рабов — с этим нельзя поспорить. Если раньше решающее значение имели инновации Освальда, бронзовая революция и так далее, то текущие объёмы производственной мощности сильно зависят от рабского труда.

Реформа трудовых взаимоотношений ожидаемого Освальдом эффекта не возымела, поэтому приток рабов имеет решающее значение в благополучии Метцтитланского Союза. Именно поэтому Хуицилихуитл IV так внимательно смотрит в сторону Индии и планирует наступательные действия против майя.

— Рабовладельческие города — это пройденный этап, Ваше Императорское Величество, — вздохнул Макиавелли. — Ни к чему хорошему это привести не может, поэтому нужно что-то новое…

— Ругать и осуждать мои решения может каждый, — недобро усмехнулся верховный правитель. — Но если ругаешь и осуждаешь — предлагай.

— Модель торговых республик… — начал предлагать Никколо.

— … даже не рассматривается, — прервал его Хуицилихуитл IV. — Как не рассматриваются любые феодальные формы, а также непонятные устройства маленьких народцев. У нас свой путь, своя судьба.

— Тогда предлагаю рассмотреть изначальную задумку… — начал своё предложение Освальд.

— Слишком много власти покорённым народам, — перебил и его верховный правитель. — Люди не готовы к твоей демократии, Освальтль.

— Государь не должен даже рассматривать такие вещи, — вторил ему Макиавелли.

Флорентинец считал, что самый лучший для Метцтитлана государь — это монарх, единолично принимающий ключевые решения. И пусть он соглашался с Освальдом, что республика — это самый адекватный способ устройства государства, но всё же считал, что Хуицилихуитл IV прав — ещё слишком рано.

Освальд не имел никакого влияния в этом вопросе, поэтому мог только наблюдать за тем, как верховный правитель концентрирует в своих руках ещё больше власти и превращается в заурядного императора на европейский манер.[56]

Поделать с этим ничего нельзя, как и с историческим процессом, который, несмотря на усилия Освальда, не хочет внедрять в Мезоамерике демократию…

— Да, кстати, Освальтль, — вдруг вспомнил что-то Хуицилихуитл IV. — Недавно в лесах на западе поймали принцессу Эрендиру.

— Хорошая новость, — кивнул Освальд.

— Как думаешь, стоит ли мне на ней жениться? — поинтересовался верховный правитель. — У тебя, как я посмотрю, уже, фактически, три жены, а у меня всего две. Государь не должен ни в чём уступать своим подданным.

Супруг у Хуицилихуитла IV, действительно, было две. Нет, в определённый момент их было три, но затем одна умерла во время родов. Первая супруга дала ему четверых детей, трёх девочек и одного мальчика, после чего её здоровье было подорвано и она больше не могла понести. Её зовут Неуцтикой, родом из Метцтитлана, возрастом уже ближе к тридцати пяти, но Освальд с ней не общался, так как это плохой тон — иметь какие-то, даже дружеские, отношения с женой верховного правителя. Вторая его жена — Зиткэла, родом, откуда-то, с севера. Лет ей, примерно, двадцать, взял её Хуицилихуитл IV пару лет назад у каравана работорговцев. Есть такие деятели, имеющие обыкновение уходить в долгие походы далеко на север, чтобы найти полезные ресурсы и, если подвернётся случай, захватить немного рабов. Зиткэла родила верховному правителю одного ребёнка, мальчика. В итоге, целых два наследника на случай, если с Хуицилихуитлом что-то случится. Но это мало, даже по европейским меркам.

— Она может быть опасна, — вздохнул Освальд. — Может попытаться отомстить.

— С этим мы, как-нибудь, разберёмся, — усмехнулся Хуицилихуитл IV. — Свадьбу приурочим к моей коронации.

— Ваша воля, — пожал плечами Освальд.

— Власть имеет свои преимущества, — хмыкнул правитель. — Никотль, тебе тоже не помешает завести себе несколько новых жён.

— Моя религия не позволяет… — начал отнекиваться Макиавелли.

— На этой земле нет власти твоего бога, — покачал головой Хуицилихуитл IV. — Ты можешь прокормить хоть сотню жён, потому что мы платим тебе очень щедро. Что мешает завести хотя бы несколько?

Макиавелли промолчал.

— Что ж, — правитель задумчиво посмотрел в окно. — Я сам решу эту проблему за тебя.

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, ресторан «Красная игуана», 7 декабря 1524 года

Освальд уселся за полированный стол и достал трубку. Заказ они уже сделали, поэтому оставалось только ждать и неспешно беседовать.

— Что значит «я сам решу эту проблему за тебя»? — спросил напряжённый Макиавелли.

— Я не знаю, — пожал плечами Освальд. — Но что бы это ни было, принимай смиренно. Верховный правитель не привык принимать отказ. Иногда мне кажется, что он не до конца понимает, что это такое. Вероятно, подарит тебе пару десятков рабынь.

Сам Ос не определился ещё, как относиться к проводимым Сулой действиям. Раз в неделю, обычно на выходных, в их постель забираются по две новые девицы из бывших рабынь, с которыми ему обязательно нужно качественно «поработать». Вроде бы и приятно, вроде бы и ничего плохого, но Освальд, невольно впитавший классическое воспитание, чувствовал себя неловко.

Ицтли, родившийся 25 июля 1523 года, обласкан любовью и заботой, уже потихоньку начинает говорить, но Сула хочет ещё больше детей. Её понять можно, поэтому Ос никогда не поднимал вопроса уместности этих мероприятий, хотя его уже слегка напрягало, что раз в неделю, как по часам, приходят две, предварительно распалённые, девицы и ночь становится бессонной.

«Нет, чего я жалуюсь вообще?» — подумал Освальд.

— Думаю, это будет неуместно, — вздохнул Макиавелли. — У меня только-только налаживаются отношения с Мариеттой…

— Тогда тебе следует поговорить вон с тем парнем, — указал Освальд на столик в юго-восточном углу здания.

А там сидел Никита Платов, его довольная чем-то жена, две рабыни из подарка верховного правителя, а также отец Варлам, тот самый священник, переданный Василием III.

Варлам оказался тем ещё пройдохой — быстро снюхался с одной безутешной купеческой вдовушкой, после чего очень быстро женился на ней. Видимо, женщине захотелось экзотики и она не смогла устоять перед обаянием русского попа.

После успеха спецоперации по обретению просторной жилплощади, отец Варлам съехал от Платовых, выделивших ему отдельную комнату, а на сэкономленные подъёмные, выданные Освальдом в самом начале, купил себе двух симпатичных рабынь, якобы для помощи по хозяйству. Вдова, известная Освальду как Чичик, отнеслась к новым рабыням положительно, так как финансовое положение у неё было такое себе, ведь со смертью мужа перехватить управление предприятием у партнёров она не смогла и имела из собственности только дом. Вроде бы, все в выгоде, но Освальд поразился тому, как ловко и быстро действовал священник…

Никите Платову эти оперативные действия пришлись по нраву, а также очень понравилось то, что говорил его жене отец Варлам. Вероятно, святой отец сказал, что можно и нужно. Условия новые, обстановка нестандартная, поэтому надо понимать реалии и вообще, в Риме веди себя как римлянин…

— А, это русские… — повернул голову Макиавелли. — Я с Никитой знаком лично, знаю о его проблеме.

— Вероятно, проблемы больше нет, — улыбнулся Освальд. — Вон, обжимается с двумя девицами…

— Знаешь, я не считаю, что обязательно нужно много женщин, — произнёс Никколо. — Человеку для жизни достаточно одной…

— Меня вот жена даже не спрашивает, — усмехнулся Освальд. — Раз в неделю, без перерывов на праздники, строго две девушки в порядке очереди.

— Повезло тебе, — вздохнул Никколо. — Мариетта вряд ли одобрит подарок верховного правителя…

— Ваш заказ готов, — подошли официанты.

На стол легли блюда с игуаньим мясом, приготовленным разными способами, столовые приборы, кувшины с напитками, а также блюдо месяца — цельнозапечёная курица, фаршированная ананасами. Кур в Мезоамерике, пока что, не так много, как хотелось бы, но сельское хозяйство делает определённые успехи в этом направлении.

Пахло одуряюще, но есть они не начинали. Должны прийти женщины.

Спустя минут десять, когда у Освальда начал урчать не выдерживающий подобных издевательств желудок, пришли Сула и Мариетта.

Они сумели наладить между собой партнёрские отношения. Примеров дружбы между женщинами Освальд не видел никогда в своей жизни, поэтому называл любые невраждебные взаимодействия между слабым полом только партнёрством.

Языковой барьер не помешал взаимопониманию между Сулой и Мариеттой, но даже этот барьер временен.

— Не заскучали? — спросила Сула.

— Садитесь уже, — не выдержал Никколо, — а то остыло почти.

Очередной мирный день в жизни Освальда подходил к концу. О тревогах завтрашнего дня думать не хотелось, но он, невольно, возвращался своими мыслями к обдумыванию грядущих неприятностей.

25. Стойкость

Метцтитланский Союз, г. Метцтитлан, 21 декабря 1524 года

Солнцестояние.

Хуицилихуитл IV не зря выбрал именно этот день для своей императорской инаугурации.

В Культе Вечного Солнца Освальд уделил особое внимание празднику солнцестояния, указав, что это очень благоприятный день для торжеств и памятных мероприятий. Народ уже привык, что на солнцестояние, летнее и зимнее, выпадают праздничные дни и обязательно масштабные торжества с некой неожиданной изюминкой.

На этот раз, в качестве неожиданной изюминки, будет футбольный матч на окончательно завершённом стадионе «Империал-Арена». Назвали стадион в честь инаугурации Эль Президенте в императоры, а чемпионат будет называться Чемпионатом Императорского Солнцестояния. Следующие три месяца заявленные футбольные команды будут играть за титул чемпионов и за главный приз — сто тысяч медных монетлей.

На пирамиде Вечного Солнца, главном храме Метцтитлана, стояли только самые близкие для будущего императора люди. И принцесса Эрендира.

Вообще, логику в действиях Хуицилихуитла проследить можно: женитьба на принцессе пурепеча позволит ему, формально, заявить права на их земли, ведь иреча Тангаксоан II достоверно мёртв, погибнув во время партизанских действий под сгоревшим дотла Цинцунцаном. Детей у него, кроме Эрендиры, нет, поэтому есть обоснованное мнение, что претензии на земли пурепеча может предъявить только правообладатель принцессы Эрендиры. И Хуицилихуитл IV знал только один способ, как можно им стать.

Она очень недовольна, смотрит волком, но от агрессивных действий её уже отучили и она просто смиренно ждёт, когда же это всё закончится.

— Начинаем, — произнёс прелатль Куохтемок, после длительного наблюдения за солнцем.

Видимо, подгадывал наиболее благоприятный момент…

Затрубили медные трубы, а от основания пирамиды раздался многоголосый выдох. Наконец-то, началось.

Освальд знал свою роль, поэтому поднял ящик, стоящий у ног и медленно понёс его ко встающему с трона верховному правителю.

Этикет инаугурации разрабатывали жрецы Вечного Солнца, поэтому то, что будет происходить дальше, ещё не видел никто.

Ос поставил ящик у ног правителя.

Подключился Охтли: упал на колени и пополз к ящику. Аналогично поступили и жёны Хуицилихуитла IV. Эрендире пришлось получить тычок дубинкой от гвардейца, чтобы начать выполнять свою часть.

Освальд встал на одно колено и подал сигнал барабанщикам.

Удар.

Все задействованные, включая Освальда, но исключая Хуицилихуитла IV, положили руки на крышку ящика.

Удар.

Ящик был синхронно открыт, а Охтли отполз назад с не нужной теперь крышкой.

Удар.

Хуицилихуитл подошёл к ящику, а Охтли приполз обратно.

Удар.

Освальд достаёт булатную кирасу и вручает её правителю. Две жены его раскрывают крепления и помогают надеть сталь на голый торс. Неприятные ощущения, вероятно, но подобрать уместно выглядящий поддоспешник не удалось.

Удар.

Охтли достаёт булатные поножи с набедренниками. На этот раз, надеть их помогают Освальд и Эрендира. Последняя делала свою работу, но поджав губу и всем своим видом выражая недовольство.

Удар.

Освальд и Эрендира отходят назад, а жёны Неуцтика и Зиткэла достают из ящика наручи, после чего вдевают в них руки верховного правителя.

Удар.

Освальд достаёт из ящика шлем и передаёт его Хуицилихуитлу. Тот надевает его и размещает поудобнее.

Удар.

Охтли достаёт булаву и щит-баклер, то есть скипетр и державу. Хуицилихуитл берёт инсигнии в руки и поднимает их вверх.

Удар.

Прелатль Куохтемок взмахивает кадилом и окропляет вполне состоявшегося императора самым чистым спиртом в городе.

— Сим правиши долгие года, — напутствовал он императора на старинном диалекте науатля.

— На то воля Вечного Солнца, — синхронно подтвердили все присутствующие.

На этом инаугурация была завершена, точнее, её самая ритуальная часть.

Хуицилихуитл IV решил, что, раз уж он станет императором, то надо и имя себе подобрать под стать. Он знал, что в Европе Папы Римские принимают новые имена при избрании. А раз всяким папам можно, то чем хуже верховный правитель?

И, естественно, он выбрал нечто, что считалось крутым в метцтитланском обществе.

Теперь его зовут императором Оцелотлем I.

«Ягуар, но не Ленд Ровер, а животное», — мысленно усмехнулся Освальд. — «Символично, учитывая, что у меня фамилия Точтли — кролик. Кролик, работающий на Ягуара… В этом что-то есть…»

И Эль Президенте вышел на край вершины пирамиды, чтобы пообщаться с народом.

— Гордые жители Метцтитлана! — громко заговорил он. — В этот достопамятный день, под бдительным взглядом Вечного Солнца, началось наше благополучное будущее!

Народ заорал восторженно. В целом, Хуицилихуитл IV пользовался поддержкой народа, так как он, ещё до прихода Освальда, был культовой личностью, а с новой религией, новыми завоеваниями, беспрецедентным ростом уровня жизни и победой над голодом, стал где-то на уровне бога из прошлой религии. Несомненно, кто-то ему уже давно поклоняется, не приняв новой религии и не отказавшись от старой. Дополнительным фактором было то, что в городе уже стоит две ростовые статуи из мрамора, очень достоверно изображая Хуицилихуитла IV в самых величественных и внушающих позах.

Работал над статуями сам Альфонсо Ломбарди, прибывший в Новый Свет полгода назад. Ваял статуи он быстро, так как Хуицилихуитлу IV не терпелось увидеть себя, но в камне. Но Ломбарди был профи, ученик одного из лучших скульпторов Италии — своего дяди Пьетро Ломбарди. Но дядя его давно умер, завещав племяннику стать легендой.

А ещё Освальд, буквально, охренел, когда узнал, что легендарный Микеланджело сейчас вполне себе жив и здоров. Он в Риме, ваяет статуи по папскому заказу. И кидать Папу Римского для него было неприемлемо, поэтому он отказал Макиавелли, и не соблазнили его щедрые посулы. Он просил обратиться через пару лет, когда работа по контракту со старым Папой будет завершена. У Освальда поджилки тряслись от перспектив. А что, если САМ Микеланджело сотворит что-нибудь гениальное именно в Новом Свете? Именно в Метцтитлане? И Освальд, пусть и косвенно, приложит к этому свою руку? Это было бы потрясающе…

Леонардо да Винчи, к сожалению, уже умер. В 1519 году, старым и никому не нужным. Окажись Освальд тут лет на десять пораньше, возможно, удалось бы пересечься…

«Окажись я здесь на десять лет раньше, всё пошло бы совершенно иначе», — подумал Освальд, перестав слушать речь императора. — «Вообще, Копчёный мог дать кейс с этим дерьмом Пако. И тогда я бы просто сдох, а здесь оказался бы Пако. И бес его знает, как бы всё тут повернулось…»

Иронично, что именно он, простуженный и совершенно не готовый к тому, что его ждёт, оказался в этом мире. Будь у него, действительно, банальная и безопасная простуда, привычная местным, испанцы бы прикончили Метцтитлан. Кортес бы не пощадил никого.

Но Кортеса не пощадил грипп и исторический процесс совершил резкий поворот. Освальд и миллиардной части не сделал из того, что сотворили эти неклеточные инфекционные агенты за очень короткое время…

Тем временем, император перешёл к главной части.

— … отныне все зарегистрированные в городе свободные жители являются гражданами Метцтитланского имперского союза! — провозгласил император Оцелотль I. — Это даёт вам право участвовать в политической жизни города, для чего будут созданы районные самоуправления! Подробности сообщат глашатаи на площадях завтра на рассвете! Грядёт новая эра нашей с вами жизни!

Это он про новую районную администрацию. Старая система управления отнимала слишком много административных ресурсов, не отвечала растущим требованиям резко скакнувшей численности населения, поэтому должна была быть реформирована.

И тут Освальд сказал своё слово.

Теперь все бюрократы районного самоуправления должны будут избираться голосованием жителей. Если районная бюрократия не удовлетворяет избирателей, они могут подать жалобу, которая должна набрать не менее пятидесяти процентов голосов, в администрацию дворца императора и та инициирует перевыборы. Благодаря звену дворцовой администрации с бухты-барахты скидывать полномочных людей будет нельзя, но администрация получит негласный указ удовлетворять каждую жалобу на функционера. В конце концов, этим людям самим жить в своём районе, поэтому они должны лучше знать, какой кандидат их устраивает или не устраивает.

Власть у районной администрации будет распространяться только в выделенном районе, но более сложные вопросы предполагается решать в районном совете, обладающим большими полномочиями и большей широтой властью.

Таким образом, сильно снижается нагрузка на администрацию Эль Президенте, что позволит его бюрократам вздохнуть с облегчением, начав заниматься более глобальными вопросами.

Немножко автономии людям не повредит, Освальд считал, что поступает правильно.

Конечно, Хуицилихуитл IV не захотел сразу давать много власти простым людям, изначально восприняв проект реформы отрицательно, но Освальд хорошо подготовился и всё продумал. Настолько проработанную реформу сразу завернуть будущий император не мог, а когда вник в суть, посчитал, что дело-то, на самом деле, хорошее и выгодное.

С завтрашнего дня начнётся организация выборов достойных, по версии избирателей, людей, на ключевые посты в районных администрациях. Первый месяц покажет, насколько был прав Освальд, а на второй месяц практика будет распространена на союзные города.

Ничего подобного нет во всём мире, поэтому Метцтитланский Имперский Союз с завтрашнего дня можно считать самым демократическим и свободным государством на планете Земля.

«А ведь вот эта автономия на районном уровне резко снизит недовольство людей», — подумал Ос. — «Если случится некое дерьмо вследствие ошибок управления, можно сказать, что люди сами виноваты, раз выбрали такого головожопого главу».

Накладки и ошибки будут, система новая. Но также нельзя сказать, что нынешняя система работает без ошибок и накладок. Ошибаются, накладывают кучи — систематически и масштабно. Потому что реального интереса следить за качеством жизни жителей городских районов, у бюрократов просто нет. Они просто делают свою работу, заполняют отчёты и делают доклады вышестоящим, отрабатывают поступающие жалобы, устраняют неполадки — при таком отношении нет причин гореть за людей. А при избираемых районных администраторах есть шанс, что определённый процент функционеров пройдёт не за властью и богатствами, а ради простых людей. Освальд и сам подумывал баллотироваться в соседнем с зоной «ОсКорп» районе в главы районной администрации. Полномочий там дают нормально, поэтому будет реальная возможность помочь людям. И послужить наглядным примером.

— … видя трудности, с которыми ежедневно сталкиваются простые граждане, неспособные прокормить себя в силу болезней или увечий, — продолжал император, — я принимаю решение учредить пенсию Вечного Солнца! Забота о собственной семье и своих близких — это одна из заповедей нашей веры! Кто семья для императора?! Вся держава! Порядок оказания помощи нуждающимся будет озвучен глашатаями завтра, на рассвете!

Народ восторженно заорал. Слухи ходили, но в них мало кто верил.

Освальд несколько недель клевал мозги верховному правителю, чтобы организовать такую неслыханную в нынешние времена социальщину. В итоге, ключевым фактором положительного решения стало то, что инвалидов и беспомощных стариков очень мало, поэтому сильно это на бюджет не повлияет. Зато эта забота об обездоленных купит народную поддержку.

Император планировал вести интенсивные завоевательные войны до самого края цивилизованных земель. А ещё будут войны против инков, майя и испанцев. Чтобы вести войну, недостаточно изобилия ресурсов и мощной армии. Ещё нужно, чтобы был лоялен народ. И подобные мелкие и необременительные действия, правильно поданные СМИ, читай глашатаями, станут кирпичиками в здании незыблемой репутации доброго и заботливого правителя, за которым, как за каменной стеной.

Хуицилихуитл IV уже удостоверился, что намерения Освальда чисты, поэтому он внимательно прислушивался к его рекомендациям. Пусть большую часть предложений по социалке он отвергал, считая их или несвоевременными, или совсем неуместными в их обществе, но меньшая часть, например, как пенсия по устойчивой нетрудоспособности, находила отклик и принималась в работу.

«Когда-нибудь мы построим настоящее социальное общество, гордые члены которого будут строить могущественное государство, способное принести мир всей планете», — подумал Освальд.

Мечты. Но если бы люди не мечтали, то история человечества закончилась бы на этапе спуска с деревьев.

Речь императора была завершена.

Люди ликовали, так как их заранее разогрели чтением докладов об успехах. Освальд как-то видел выступление Фиделя Кастро с докладом о успехах кубинского народного хозяйства. Это было частью передачи о годовщине смерти Кастро. Запись выступления была архивной, с ещё относительно молодым лидером. Вспомнив об этом эпизоде, Освальд предложил Хуицилихуитлу IV выступить перед народом с докладом, но тот не принял идею. Потому что ему показалось, что это будет выглядеть, будто он брал какие-то обязательства перед своим народом.

Но освальдская идея нашла вторую жизнь сегодня. Функционеры из дворцовой администрации публично зачитали часть готового отчёта, составляемого лично для верховного правителя. Цифры были большими и громкими, так как экономика Метцтитланского Союза переживала бурный рост от притока рабов и ресурсов. Подавляющая масса горожан понять значения этих статистических цифр не могла, поэтому функционеры делали подробные пояснения.

Непривычные к пропаганде уши восприняли хорошие новости очень положительно, поэтому Хуицилихуитл IV толкал свою речь уже подогретому и восторженному слушателю. Поэтому имел максимально возможный успех.

Возможно, эту императорскую инаугурацию люди запомнят, как самый лучший день на их памяти…

«Во всяком случае, новости сегодня были только хорошие», — подумал Освальд, глядя на отступающего с края платформы императора Оцелотля I.

Русское государство, Астраханское наместничество, 30 июня 1525 года

Войной пропах воздух.

Голица, также известный как воевода Михаил Иванович Булгаков, прибыл в Астраханское наместничество вместе с армией.

Шокирующая эффективность полков нового строя, созданных при помощи метцтитланца Освальда Точтлева и соратника его, гишпанца Альвара Мурильева, полностью изменила представления государя о принципах организации войска.

Поместное войско, в обоих походах против татар показавшее себя посредственно, потеряло всякий смысл.

Деньги поступали из-за Океана всю навигационную пору, поэтому Василий III, в какой-то момент, решил, что формировать войска по-старому теперь нерационально.

Поместное войско было упразднено, брони и оружие выкуплены казной по щедрой цене, а каждый удел получал солдатский наказ — два раза в год предоставлять оговорённое количество солдат в формируемые полки. Готовить их не надо было, нужно было просто отдать государю, а дальше он как-нибудь сам. В солдаты людей брали немного, но систематически.

Полки нового строя разделили на пограничные и атакующие. Пограничные, что подразумевается их наименованием, стояли в сети острогов вдоль границ государства, а атакующие квартировались в казармах близ Москвы и неплохих дорог, по которым скоро можно будет добраться до любого края государства. Дороги ещё не закончены, но это вопрос времени, так как в них вкладывается ещё больше денег, чем в полки нового строя.

Остроги постепенно «переодевают» в камень, чтобы татарва даже думать не смела, что их можно просто так взять и спалить. К каждому острогу проведена дорога, вдоль которой ходят патрули. Вообще, в целом, пограничную территорию тщательно шерстят патрульные разъезды, чтобы вовремя сообщить о татарском набеге.

Уже было несколько случаев, когда перехватили крупные группы налётчиков и предали их мечу. С мелкими группами дело обстоит похуже, но и вреда они несут меньше. Перехватывают, бывает, а затем казнят. Теперь, когда граница под присмотром острогов, перехватывать вторженцев стало намного легче и приятнее.

Душа Голицы радовалась по пути в Астрахань: вдоль дороги уставили колы с телами налётчиков. По замыслу князя Андрея Шуйского, каждые тридцать метров вдоль дороги будет стоять кол с пленённым налётчиком. И так до самой Москвы. Это наглядно показывает, что он тут не мух ловит, а занят полезным делом. Может, такой подход покажет всяким охочим до чужого, что на Русь идти невыгодно и опасно для жизни.

«Но кого это останавливало?» — подумал Голица.

Государь, в целом, был доволен работой князя Шуйского, но Голицу всё-таки послал. Послал не просто так, а с наказом взять под командование полк нового строя и выжидать.

Крымский хан Саадет Герай, пришедший к власти в 1524 году, был настроен проосмански. Это было неудивительно, так как его кандидатуру одобрил лично Сулейман I, отправив вместе с ним отряд янычар. В Кафе янычары обеспечили безопасность нового хана и помогли ему подчинить крымскую знать. Против воли османского султана местные беи идти не решились, поэтому смиренно приняли нового хана.

Теперь, когда на ханском троне сидит гарантированно проосманский хан, карательный поход на Москву может быть поддержан силами османского султана, который заинтересован в том, чтобы русский государь не лез к побережью Чёрного моря. Крымские татары Сулеймана I вполне устраивали, так как привозили большое количество рабов и ценностей с русских и литовских земель. А ещё они, гарантированно, не пойдут против османов, в случае чего. Случаи бывают всякие, поэтому Сулейман I был готов раскошелиться для сохранности своих протеже.

И вот пришли вести, что татары уже готовятся к походу, который состоится в ближайшие месяцы. Им надо не просто разбить русскую армию, но взять и разорить Москву, как это сделал золотоордынский хан Тохтамыш.

Если армию, теоретически, разбить можно, что теперь, после результатов двух походов, видится сомнительным, то Москву просто так взять уже не удастся. Василий III вкладывал безумные деньги в строительство фортификаций и теперь нужна основательная и многомесячная осада, чтобы вскрыть все линии обороны и подавить все пушки, обильно расставленные в крепостных башнях. Похоже, что с Москвой у кочевников ничего не получится.

Но был ещё один вариант у хана Саадет Гирея. Он мог «восстановить честь собратьев» путём освобождения Казани и Астрахани. Освобождение этих земель и посадка прокрымски и проосмански настроенных правителей на троны — это, фактически, восстановление статус-кво. Василий III склонялся к тому, что крымский хан выберет именно этот путь, так как уже все в регионе знают, что с Москвой будет не так просто. И никто, кроме государя и поверенных людей, не знает точного числа полков нового строя, так как информация эта — тайна за семью печатями.

«Когда враг не знает, сколько у тебя рук, приготовиться ко всем ударам он не сможет», — подумал Голица, наблюдая за степью с крепостной стены Астраханского кремля.

Русское государство окружают враги. Литовцы, ливонцы, поляки, татары — все они хотят завоевать и поработить Русь. И если литовцы сидят, пока что, очень тихо, то ливонские конфедераты[57] начали некую активность на границах.

Голица знал далеко не всё, но в Московском Кремле крутился и был осведомлён о новостях с Запада: Карл V почти в открытую поддерживает Ливонскую конфедерацию деньгами и оружием, с вполне понятными целями.

Новый игрок на восточных границах был никому не нужен, поэтому реакция следовала объяснимая и ожидаемая.

Порт Рюрик — это новопостроенный город рядом с Михаило-Архангельским монастырём, созданный, исключительно, для обхода ненадёжных датских проливов и приёма кораблей из-за Океана. Метцтитланские благодетели привозят туда золото и серебро, а обратно забирают ткани, шелка, булат и иную сталь, которую государь смог достать за период между плаваньями.

Сталь очень дорога для метцтитланцев, но они также очень ценят шёлк, дубовые доски и олово. Олова и самим мало, но золото дороже. Поэтому всё олово, что добывается на землях Руси, уходит за океан. Бронзу всегда можно купить у литовцев и поляков, которые перекупают её у германских княжеств. Олово тоже покупается там же, за что метцтитланские посланники отсыпают дополнительные золото и серебро. Серебра, к слову, последнее время начали привозить существенно больше и само оно стало намного качественнее.

Сам Голица, за успешные действия в походе, получил одно обещание от государя. Если он сможет отразить татарский удар, ему будет даровано наместничество в покорённой Казани. Это, конечно, не удельное княжество, но всем и так ясно, что государь больше уделов не раздаёт.

«Надо брать, что дают и не возмущаться», — подумал Голица. — «Наместником государя не может быть человек без княжеского титула».

Княжеский титул — это предел мечтаний для Голицы. Из бояр в князи — это головокружительная карьера. Многие поколениями остаются боярами, без надежд на улучшение положения, а тут такая возможность…

Нужно очень хорошо проявить себя при вторжении татар. И тогда княжеский титул будет в его руках, а также перспективная должность наместника.

У него зачесался шрам на затылке. Это последствия касательного удара литовской саблей.

В битве под Оршей его чуть не убили литовцы, но он выжил и был взят в плен. До 1519 года его держали в темнице. Государь предлагал серьёзные деньги за его выкуп, но великий князь Сигизмунд I не пожелал отпускать Голицу. С течением времени, отношение стало мягче, Голицу выпустили из темницы и позволили жить в скромных палатах. А в 1523 году, в январе, в Вильну пришёл мор. Это был отличный шанс.

Первое время люди и носу не казали из своих домов, поэтому Голица тщательно приготовился и совершил дерзновенный побег. Украв лошадь и саблю, он, замерзая посреди зимней стужи, добрался до русских земель. Истощённого и изнеможённого его доставили в Москву, где государь очень обрадовался такой новости. А в мае того же года, когда Голица восстановился, государь поручил ему не слишком обременительное занятие — встретить дорогих заморских гостей…

И именно с этого момента Голица начал отсчитывать, про себя, новую историю Русского государства. До прибытия Освальда Точтлева было одно, а после прибытия стало совсем другое…

Вот так, стоя и размышляя о делах минувших дней, Голица чуть не упустил из виду отряд всадников, спешащих в город.

— Дозорный, кто это? — крикнул Голица наблюдателю на башне.

Наблюдатель был снабжён гишпанским стеклом, позволяющим видеть намного дальше, чем обычным взглядом.

— Наши! — крикнул дозорный в ответ. — Патрульный разъезд боярина Измайлова! Руками машут! Кричат что-то, но не слышно.

— Открыть ворота! — приказал Голица, увидев, что преследователей за ними нет.

Патрульные заскочили в кремль и остановили коней.

— Михаил Никитич, что за спешка? — спросил спустившийся со стены Голица.

— Татарва! — выпучив глаза, сообщил боярин Измайлов. — Тьма тьмущая!

— Где? — напрягшись, спросил Голица.

— На Волге уже! — воскликнул боярин. — Разделили войско, одна часть на север пошла, одна к нам! Завтра будут уже здесь!

— Воевод ко мне! — приказал Голица ближайшему солдату, который сразу же убежал исполнять.

Примчались воеводы правой и левой руки.

— Сколько татар, чем вооружены, османы среди них есть? — спросил Голица у Измайлова.

— Татары конниками в основном, орудий не видели, но османы есть, — ответил Михаил Никитич. — Только османы с частью татарского войска на север пошли, Москву брать. К нам идут только татары, в числе не меньше двадцати тысяч.

— Полки к бою, — не стал долго думать Голица. — Аркебузиров снабдить десятикратным запасом зелья и дроби, обоз не брать. Будем встречать супостатов…

Русское государство, Астраханское наместничество, 1 июля 1525 года

Войска выстроились на поле. Вокруг бескрайняя степь, а позади Астрахань.

Голица смотрел на формации татар и с отчаяньем осознавал, что патрульных жестоко обманули.

Половина «татарских» конников — это османские азапы, что видно по не в пример лучшей экипировке, чем у кочевников. Кавалеристы размещены по флангам, что нехарактерно для татар, всегда делающих ставку на лавинный удар. В центре расположена османская пехота, которую, вероятно, везли сюда на лошадях. Иначе их столь скорое прибытие не объяснить. По Волге их доставить было нельзя, иначе бы их расстреляли с кремля. Значит, тот табун лошадей, создающий фон войску — это транспорт для пехоты. Янычары…

Их не меньше двадцати тысяч, если примерно. Кавалерии не меньше шести тысяч, но половина из них османские азапы, что очень и очень плохо.

Разведчиков отправляли неоднократно, но османские войска очень хорошо играли роль кочевников. Но это и не слишком для них обременительно: мехов добавить к броням, а морды у них точно такие же, как у татар…

Янычары не слезали с коней до последнего момента, чтобы точно заманить врага в ловушку. Вооружены луками[58], поэтому обмануться было очень легко. Сейчас-то янычары сбросили все эти шкуры и татарские шапки, надев свой традиционный наряд.

Про этих османских воинов Голица только слышал. И ни разу там не было ничего хорошего. Опасные, смертельно опасные воины.

А у Голицы только четыре полка нового строя против этой орды…

«Не собирались эти супостаты идти на Москву», — подумал Голица. — «Астрахань и Казань им нужны, чтобы вернуть, как было…»

Сейчас их будут жестоко убивать, скорее всего, убьют, а потом поставят в Астраханский кремль нового хана. Он будет очень благодарен Василию III за качественные фортификации…

Стратегической ошибкой было бросаться навстречу. В городе были шансы выстоять, пусть и очень маленькие. А теперь…

«Но сдаваться рано», — решительно положил руку на саблю Голица. — «Рано сдаваться».

Переговоров, как и всегда с кочевниками и басурманами, не ожидается. Голицу они знают лучше некоторых русских бояр, поэтому у них не должно быть сомнений в том, что он не сдастся и другим не позволит.

— Не выдюжим… — посетовал воевода правой руки, князь Старицкий.

Андрей, князь Старицкий — младший брат государя Василия III. Голица хотел от него отказаться, но государь настоял. А теперь получилось очень неудобно. Даже если Голица выстоит и выживет, гибель брата государя ему не простят.

— Выдюжим, — как можно более уверенно произнёс Голица.

Артиллерии у русского войска мало, но есть, чем ответить. Зато пороха очень много и воевать они смогут очень долго.

Войска приготовились к бою.

Голица забрался на коня и поехал к войскам.

— Братцы! — начал он свою речь. — Супостаты злокозненные пришли на землю нашу! Басурманского султана помощью заручившись! Не дадим в обиду землю русскую! Не посрамим чести предков наших! Они глядят на нас с небес! Пришедших к нам с мечом — в землю сырую!

На противоположной стороне, лично хан Саадет I Герай, читал свою речь. Там было, в основном, про то, что злокозненные русские захватили исконно татарские земли Астрахани и Казани, что прощать никак нельзя. Что это новая война. Не обыденный набег, но восстановление справедливости.

Когда речи были закончены, войска, почти синхронно, двинулись на сближение.

Отдавать инициативу никто не хотел, поэтому предполагалась битва манёвров. Прикрыть свои фланги, но одновременно с этим ударить по вражеским, обойти с тыла, дезориентировать и рассеять вражеской войско — задачи, коим насчитываются тысячелетия.

У русского войска с защитой флангов дела обстоят получше: четыре полка войска представляли собой четыре каре, защищённые со всех сторон. Единственным способом разрушения терции, огрызающейся смертоносными свинцовыми залпами, являются скоординированные удары в углы. Чисто логически понятно, что по углам пик гораздо меньше, чем на любой из сторон, поэтому именно там можно создать пробой в центр строя. И тогда для терции наступит смерть. Ни в коем случае нельзя допускать прорыва формации.

Только вот прошло смехотворно мало времени с момента первого применения этой тактики. Слишком мало было битв против терций, чтобы кто-то начал извлекать из них ценные уроки. Даже сам Голица, хоть и думал об этом, так и не смог придумать способа одолеть терцию. Разве только выставить такую же формацию, а там чья сила пересилит…

Один полк Голица оставил в резерве, под командованием князя Старицкого, а три взял с собой в атаку. Врагов много, но терция сводит на нет основную ударную силу конницы.

Хан Саадет замыслил фланговый удар, чтобы окружить и сковать русские силы. Это стало видно по действиям кавалерийских крыльев, начавших движение по широкой дуге. То, что должно было быть пресечено русской конницей, оставалось без ответа, так как конницы у них нет. Но это и неважно, так как татары могут с равной эффективностью убиться как о фронт формации, так и о фланг или тыл. Потому что ощетинившееся пиками каре нивелирует все эти фланговые манёвры. С другой стороны, одновременный натиск пехоты во фронт и кавалерии в тыл — хорошего мало. Но такой сценарий Голица предвидел, поэтому три полка двигались в шахматном порядке, чтобы можно было перетереть между формациями атаковавшую с тыла кавалерию. И видно, что крымский хан этого не понимал.

Именно поэтому история людского рода научила людей бояться всего непонятного. Потому что мир полон неприятностей и всё непонятное, в большей части случаев, несёт опасность. Те, кто недобдел, обычно потом не мог воспитать потомков, так как умер. Выживали только перебдевшие.

Османская пехота вышла на достаточную дистанцию и открыла стрельбу из луков. Но луки малоэффективны против русских полков нового строя: государь не экономил и снабдил солдат, всех до единого, стальными бронями, неуязвимыми для стрел и арбалетных болтов. Дошло до того, что даже панцирей в полках нового строя было мало — основная масса солдат была оснащена стальной чешуёй и глухими шлемами.

Пока османы стреляли, русское войско приближалось. Наконец, они достигли действенной дистанции и начали отвечать огнём аркебуз. От пищалей уже полгода как отказались, перейдя на самое современное огнестрельное оружие работы итальянских мастеров. Пока что так, но лишь до тех пор, пока изготовление лучших аркебуз не освоят русские мастера. Василий III прекрасно понимал, что, когда он пойдёт на Великое княжество Литовское, поставки из Европы будут прекращены. Схизматики, в случае реальной опасности, склонны держаться своих…

Какими бы ни были меткими мастерами янычары, но перед свинцовой дробью луки пасуют. Это стало ясно, когда янычарский строй начал таять под огнём. Сегодняшний день в очередной раз покажет, что лукам и арбалетам пора уходить на свалку истории.

Тут в тыл двух передних полков ударила кавалерия. Большая часть едущих в передних рядах кочевников повисла на пиках, кто-то прорвался между, но умер от ударов коротких копий и мечей, а затем их начал жать тыловой полк, резко сблизившийся и закрывший ловушку.

«Между молотом и наковальней», — подумал Голица, стоящий на наблюдательном пункте близ резерва.

Кавалерию крымский хан, таким образом, не потерял, но сильно убавил в численности.

Татарская конница отступила, теряя людей и лошадей от обстрела в спину, но затем в дело вступила османская пехота.

Столкновение двух могущественных сил проявилось грохотом металла и криками людей.

Пики двигались вперёд и назад, поражая тяжелобронированных янычар, вооружённых короткими копьями и ятаганами. Давка была невыносимой, но русский строй держался.

Крымско-османская пехота «обжала» терции полуобхватом, но это имело, пока что, слишком мало толку.

Стрельба не прекращалась, но теперь аркебузиры делали это осторожно, чтобы не задеть своих. Они протискивались вперёд, выдвигали аркебузы через плечи соратников с щитами и мечами, после чего разряжали набитые свинцовой дробью орудия в неприятеля и сразу отступали в центр строя.

Третий полк, находящийся под командованием князя Василия Андреева Микулинского, начал выполнять сложное перемещение на правый фланг.

Следовало помнить о всё ещё живой кавалерии, но сценарий битвы был написан пару часов назад и все знали, что и когда делать. Поэтому Голица взял свой полк и повёл его на место третьего полка.

Князь Микулинский планировал ударить в левый фланг вражеской пехоты, планомерно продвигаясь вдоль фронта первого и второго полков. Это должно сработать.

Спустя два десятка минут, Голица занял место и стал ждать. Остальные полки бились против превосходящего противника, но, пока что, численное превосходство врагу никак не помогало.

Голица увидел, что кавалерия кинулась на повторный удар по тылу первого и второго полков. Он опустил забрало латного шлема и перехватил саблю поудобнее.

— Вперёд! — приказал он, когда татары наступили на те же грабли и увязли в тылу атакуемых формаций.

Психологически тяжело сближаться с массой кавалеристов, которые в очередной раз застопорились и пытались прорвать строй пикинёров. Но каждый солдат в полку выучен и подготовлен к такому, поэтому лошадей не боится. И, тем более, их наездников.

Залязгал металл, обратившись в металлический грохот. Жужжали пролетающие стрелы, вопили раненые и хрипели убитые. Апогей битвы.

Полк Голицы продавил кавалеристов пиками, а остановился лишь, когда соприкоснулся с пиками первого полка.

Вновь попытка разрушения строя потерпела провал.

Но тут по левому флангу ударил отряд янычар. Эти воины яростно рубили пики ятаганами, но не могли достать до солдат, умирая ещё на подходе. Впрочем, вечно это продолжаться не могло.

Залп аркебуз солидно проредил их хаотичный строй, а затем остатки янычар прорвались через пики, чтобы столкнуться с мечниками.

Вот тут Голица и обагрил свою саблю османской кровью, развалив шею молодому голубоглазому и светловолосому пареньку.

Янычар набирают из славян. Обращают в магометанскую веру и обучают в верных воинов султана. Им назад дороги нет, поэтому они дерутся отчаянно, до последней капли крови. Победа или смерть.

Сегодня, вероятно, смерть.

Сам Голица не ожидал, что полки продержатся так долго. Пусть многие, вероятно, ранены, но ни одна формация не разрушена, а врагов уже не так много, как всего пару часов назад.

Тем временем, бой продолжался.

По отступающим, время от времени, крымским татарам стреляли аркебузы, а пикинёры усиливали давление на стойких.

Тактическую задумку нужно было завершать, поэтому Голица повёл свой полк на левый фланг.

Обогнув первый полк, он вышел на пехоту татар и вступил с ней в схватку.

Пики изгибались в замысловатом танце, поражая случайных врагов. Трещало дерево, звенела сталь и рокотали аркебузы — последние часы Голица слышал только эти звуки.

С пехотой воевать — это не одно и то же, что с кавалерией. Если всадник ограничен в манёвре своим конём, не желающим насаживаться на пики, то пехотинец стоит на своих двоих. И, при определённой сноровке, он способен проскользнуть между пиками и поразить пару-тройку пикинёров. Если бы не мечники, стоящие рядом с последними.

Ожесточённо рубясь с врагами, Голица не забывал следить за ходом битвы, по мере возможностей.

В принципе, всё и так было понятно с самого начала: два полка связывают пехоту, а ещё два полка обходят с фланга и сжимают эту пехоту в тиски. Кто-то обязательно сбежит, но и тотального уничтожения всех врагов Голица не планировал изначально. Надо сделать так, чтобы они перестали быть войском, а выживших можно и потом добить.

«Надо было попросить конников…» — с сожалением подумал Голица. — «Догонять татар замаемся потом…»

Государь конников не дал, сказав, что их и так мало для московского направления, а в Астрахани они не особо понадобятся. Полки нового строя, в его понимании, стали необоримым оружием, которое будет справляться с любыми врагами и без кавалерии…

В чём-то он прав, но, хотя бы, лёгкая конница им бы сейчас не помешала…

Первому полку османы начали давить в угол. Опасно.

— Прошков, бери роту мечников и на прорыв к первому полку! — приказал Голица одному из сотников. — Не позволь пробить строй!

Сотник кивнул и побежал исполнять приказ.

Рота мечников вышла со свободной стороны формации и начала прорыв к сотоварищам.

Ожесточённая рубка идёт — идут часы.

Вражеские силы создавали опасные моменты ещё несколько раз. Голица устал физически и морально, устали и солдаты. Тяжело убивать отчаянно сопротивляющихся этому людей. Вечно это продолжаться не может.

Усталость брала своё: солдаты совершали смертельные ошибки, а кто-то выбивался из сил и падал под ноги товарищей, погибая в давке. Потери, даже при беглом взгляде, начали расти. А у противника они как были на высоком уровне, так и остались. Сказывались экипировка и тактика.

Крымский хан тоже что-то понял, поэтому сигнализировал отступление.

Моральных сил организовывать преследование не было. Голица обеспокоился, что это вызовет большие потери.

Поле боя осталось за русским войском.

Собрали раненых, добили безнадёжных и отошли назад, к позициям артиллерии, которая молчала весь бой.

По пути к исходным позициям Голица заметил, что у него в левом плече торчит обломанная стрела. А он, поначалу, списал слабость в руке лютой усталостью.

— Воевода ранен! — закричал один из ближних сотников. — Воевода ранен!

Голицу положили на растоптанную тысячами ног землю и начали оказывать помощь. Вот теперь стало больно.

К счастью, стрела пробила мясо насквозь и всё, что было нужно — срезать наконечник и извлечь древко.

— Где басурманское зелье?! — заорал десятник Зиновий, ответственный за врачевание.

— Тута, — подбежал некий молодой солдат, его помощник.

— Ща мы, воевода, проценицимицирование сделаем… — заверил Голицу Зиновий, открывая медную баклажку.

«Басурманское зелье» — это метцтитланский спиртль, применяемый для убийства неких мелких тварей, проникающих в открытые раны. Если свежую рану, как следует, полить зельем, а затем повязать чистую тряпку, можно избежать нагноения и, тем самым, спасти конечность. Говорят, что много кому уже помогло миновать горячки и смерти.

Получив перевязку, Голица благодарно кивнул десятнику Зиновию, а затем, при его помощи, вновь облачился в латную броню.

«Не помог мне фряжский латный доспех…» — посетовал он мысленно.

Тут бронебойная стрела неудачно попала в сочленение между пластинами, не встретив какого-либо сопротивления. Просто не повезло.

Обернувшись, он увидел усеянное трупами людей и лошадей поле. Видывал он такое и раньше, но, обычно, врагов и друзей на поле было, примерно, половина на половину, а тут, в основном, лежат османы и татары. Это было так неожиданно и приятно. Очень приятно.

Но если примерно прикинуть, осман и татар было раз в пять больше. Можно было гордиться, что побили так много…

— Переговорщики идут! — воскликнул кто-то.

— У нас с басурманами разговор короткий… — озлобленно процедил десятник Зиновий.

— Нет, в этот раз надо поговорить, — покачал головой Голица. — Может, сдаваться идут?

Зиновий недоуменно уставился на него.

— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Голица.

— Хы-хы-хы! — засмеялся десятник, обнажив желтоватые зубы.

— Ладно, пойду я, — решил Голица. — Воевод ко мне, будем с басурманами разговоры разговаривать…

Примерно, за прошедшие часы, они убили не меньше десяти тысяч. Из-за малого числа броней на противнике, из-за отличной выучки солдат, из-за новой тактики, которую ещё никто не понял…

Видно, что некоторые вороги выжили — ползают в пыли среди трупов. Но сегодня они уже не противники.

На относительно свободном от тел участке, переговорщики татар и османов встали, ожидая прибытия русских переговорщиков.

— Меня зовут Хаином Ахмедом-пашой, — представился османский полководец.

Примечательно, что говорил он, а не крымский хан, молча стоящий в отдалении. Ясно, кто тут, на самом деле, всем заправляет.

— Воевода Михаил Булгаков, — представился Голица, потерев подбородок правой латной перчаткой. — Можно звать меня Голицей.

Говорили на латыни, которой Голица неплохо владел. Удивительно, что язык давно мёртвых ромеев помогает разговаривать двум совершенно разным людям в степях канувшей в Лету Золотой Орды…

— Султан будет впечатлён вашей стойкостью, — произнёс Ахмед-паша. — Впечатлён ею и я. Я бился с госпитальерами при осаде Родоса — вы сражаетесь со сходным упорством.

Голица кивнул равнодушно.

— До заката подойдут дополнительные силы из янычарского корпуса, — продолжил Ахмед-паша. — У вас нет шансов, как не было их у рыцарей-госпитальеров Родоса.

Голица вновь кивнул с тем же равнодушием на лице.

— От имени султана Сулеймана Великолепного, — начал Ахмед-паша, — впечатлённый вашей доблестью и отвагой в битве, хан Саадет I Герай предлагает вам достойную капитуляцию. С оружием и поднятыми знамёнами вы можете оставить Астрахань и уйти на свои земли.

Голица вновь потёр подбородок латной рукавицей.

— Передайте хану Саадету I Гераю, что мы его от души благодарим, — произнёс он, сделав небольшую паузу. — Но это русская терция.

Метцтитланский Имперский Союз, г. Янкуикатль, 20 сентября 1525 года

Вновь морское путешествие.

Освальд готовился тщательно, потому что никто из наличных моряков по Тихому Океану ещё не ходил. Карты могли быть ненадёжными, поэтому взяли всё, что сумели достать.

Идти планировалось на каравелле «Святая Исидора», потому что это показалось императору символичным. Вообще, он считал, что отправлять первым на новые земли Освальда — это к счастью и успеху.

Помимо «Святой Исидоры», в тихоокеанское плаванье отправляются каравелла «Вестник Солнца» и каракка «Поступь Императора». Два последних корабля — это покупка Макиавелли, с экипажем не менее, чем на 80 % состоящим из отоми и ацтеков.

Первой целью будет Юго-Восточная Азия: Вьетнам, Лаос, Мьянма, Тайланд, Камбоджа, Бруней, Малайзия — пусть таких стран ещё не существует, но земля и люди там есть.

Разведают обстановку там — посетят Китай с официальной дипмиссией.

А Китай сейчас находится под властью Империи Мин. Макиавелли сказал, что туда добиралось очень мало путешественников, ибо далеко, поэтому сведения крайне неполные. Ещё там шастают португальцы, но это очень скрытные ребята, не любящие, когда лезут в их торговые дела.

Поэтому известно немного: у китайцев есть многочисленная постоянная армия, очень большой флот, позволяющий решать любые задачи в окрестных морях, а также сложная бюрократия, аналогов которой нет во всём мире. С этими ребятами нужно наладить дипломатический контакт и основать, желательно в столице, посольство Метцтитланского Имперского Союза. Серебро китайцам тоже очень нужно, но дарить им его никто просто так не будет. Китайцы, при всём желании, не смогут в реальные сроки начать представлять угрозу Европе, поэтому метцтитланская благотворительность для них закрыта. Да и им, при обретении современного флота, выгоднее будет начать колонизацию западного побережья Америки, чем лезть в непонятные дали непонятно зачем…

Ещё есть сведения, что китайцы разгромили португальский флот в 1521 году, чтобы показать, что здесь живут не дикие туземцы, а умеющая больно бить развитая цивилизация. На самом деле, португальцы просто начали слишком наглеть и проявлять колониалистские замашки, за что получили на орехи.

Китайская металлургия, по словам Макиавелли, впереди планеты всей, раз они могут снабжать оружием свою многочисленную армию. Это косвенное свидетельство, конечно, но, тем не менее, Ос сильно сомневался, что китайская армия вооружена макуахуитлями и копьями с кремнёвыми наконечниками…

После установления связей с Китаем, следующим пунктом назначения должна стать Индия. Из Китая брать рабов вряд ли получится, так как даже современные европейские корабли не являются для них неуязвимыми, но не факт, что в Индии нет никакой развитой империи…

Все эти моменты Освальд должен окончательно прояснить. Если окажется, что вся эта свистопляска с Индией и Китаем им не по зубам, придётся брать рабов в Юго-Восточной Азии… или в Австралии и Новой Зеландии. Об Австралии и Новой Зеландии Освальд знал крайне мало, но даже имеющихся знаний хватало, чтобы иметь представление об аборигенах. В Австралии жили какие-то чернокожие, а в Новой Зеландии разного рода маори. Суровые, брутальные, но пасующие против стали.

Неприятно, конечно, участвовать в разведке мест для будущего отлова рабов, но это нужно для процветания Метцтитланского Имперского Союза. Это нужно для Мексики.

И Освальд взошёл на борт «Святой Исидоры».

Это конец второй книги, уважаемые дамы и господа, но не конец цикла.

Когда будет продолжение — не знаю, но история очень интересная, получил удовольствие, когда писал. В будущем, когда-нибудь, я вернусь к этой истории. Ну и вы уже могли заметить, что качество написания второй книги существенно выше, чем у первой. В общем, цикл только выигрывает от времени.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/176566

Примечания

1

Восстание комунерос — восстание кастильских городов во главе с Толедо в 1520–1522 годах против власти императора Священной Римской империи Карла V, который по совместительству был королём Испании, но уже под именем Карл I. С коммунизмом имеет из общего только название, так как «комунеро» — это участник движения комунерос, что есть производное от слова «comunidad», то есть «сообщество». Император Карл, который сын приснопамятной королевы Хуаны Безумной, закручивал гайки и осуществлял движение к абсолютизму, что очень не понравилось испанцам. Ещё им пришлось не по нраву то, что Карл приглашал всякую немчуру неправославную на важные должности в Испании-Матушке, позволял отток золота из страны, так как испанскому бизнесу выгоднее было покупать товары, а не производить их. Потом всё это начало принимать антидворянский и демократический оборот, так как восставшие люди понимали, что всё, назад дороги нет и надо выжимать из короля и его клики максимум возможного, поэтому дворянство, с баблом и солдатами, спешно присоединилось к королю, благодаря чему восстание было успешно подавлено. А вот в этой реальности вмешалась парочка непредсказуемых факторов…

2

Крейгслист — сайт объявлений, созданный Крейгом Ньюмарком в 1995 году. Никто не мог предположить в те времена, что можно использовать интернет для подачи объявлений. Но Ньюмарка посетила гениальная идея, поэтому он быстро создал сайт объявлений, которым сначала заинтересовались работодатели и соискатели работы из Сан-Франциско, а затем и остальные подтянулись. В конце концов, этот простенький сайт снискал народную славу и любовь, поэтому в обиходе рядовые американцы используют термин «kraigslist» для обозначения списка желаемого. В таком контексте Освальд и использует это выражение.

3

Население Королевства Франция в XVI веке — примерная статистика из непроверенного источника говорит, что во Франции тех времён проживало примерно семнадцать-восемнадцать миллионов человек, но к концу первой половины XVI века сократилось до пятнадцати миллионов. Это всё оценочно, так как научного учёта населения до 1900-х годов никто, судя по всему, не вёл. У меня сейчас нет времени проверять информацию, поэтому пишу так. Мельком пробежал по доступным источникам и не могу пока найти причин просадки населения Франции уже сильно ПОСЛЕ окончания эпидемии чумы. А вообще, Освальд сильно недобрал в своих предположениях о численности французов, но ход его мыслей, в целом, верный.

4

Население Королевства Англия в XVI веке — к концу XV века, началу XVI века население Англии примерно составляло четыре миллиона человек, причём примерно 10 % из них жили в городах. И да, плотность населения была очень высокой, так как площадь Англии — 130 300 кв. км, а площадь Франции — 544 000 кв. км, если считать по современному состоянию. То есть Франция в четыре раза больше Англии, а в Англии ведь ещё есть непригодные для жизни места, то есть жизненного пространства ещё меньше. Англичане ведь не шотландцы, чтобы жить среди бесплодных камней и вечно воевать кланом на клан… Поэтому Освальд в чём-то прав: гибель 20 % населения ударит по Англии куда сильнее, чем по Франции.

5

Экономический кризис XVI века — ещё известен как «революция цен». Дело было в том, что в Европе и Азии никогда не было много злата и серебра, поэтому они стоили очень дорого. Настолько дорого, что подавляющее большинство обитателей Европы видели золото только на аристократах и особо крутых священниках, никогда не держа и монетки в своих грязных и мозолистых руках. Но потом некто Х. Колумб случайно открыл Америку, где местные как-то не особо лояльно относились к золоту и серебру. Для них это были поделочные металлы, которые красиво блестят, а в украшениях выглядят вообще прикольно. То есть всю историю американской цивилизации этот металлолом нахрен никому не всрался, а просто лежал, изредка добываемый с россыпных месторождений для новых ювелирных поделок. Его не искали, не убивали ради него людей, не обманывали и не предавали… В наших краях золоту и серебру суждено было лежать очень недолго, поэтому все мелкие и не очень месторождения были высосаны без остатка, ну, европейцам в XVI веке казалось именно так. И каково же было их удивление, когда они увидели, что все эти краснокожие рассекают в золотых украшениях, а подавляющее большинство даже россыпных месторождений не то, что не исчерпана, а даже не начата… Европеоиды начали добывать всё это счастье и везти домой, чтобы побыстрее стать сказочно богатыми. Только вот никто тогда не мог предвидеть, что если золота и серебра в целом станет больше, то общая их ценность упадёт. Закон капитализма, если двумя словами. И экономический закон, о котором до этого никто не знал, проявил себя в действии, вызвав «революцию цен», так как испанцы завезли в Европу 185 тонн золота и 16 000 тонн серебра, с 1503 по 1660 годы. И, казалось бы — вот оно, пушной зверёк не подкрался, а триумфально восшествовал, но это было ещё не всё… Незадолго до этого был достигнут технологический скачок в горнодобывающей промышленности, конкретно — «открыто» амальгамирование. «Открыто» — потому что амальгамирование прекрасно знали и практиковали древние римляне, но со временем технология была утеряна и забыта. Вот тут-то забытое знание, будучи вновь обретённым, с размаха шарахнула по яйцам европейской экономике. Во всяких Чехиях, Германиях и Венгриях добыча серебра выросла примерно в шесть раз (на какие шиши, по вашему, в Чехии понатыкали на каждом шагу красивые замки?), а тут подъезжают испанцы и начинают сыпать золотом и серебром Нового Света. Испания первой хапнула последствия революции цен, так как непричастные к взаимодействию с Новым Светом крестьяне и ремесленники быстро начали доедать последний… без соли. Парадокс, но экономика Испании деграднула именно из-за внезапного обогащения. Это как если бы сантехник Стёпа выиграл джекпот в 200 миллионов долларов, быстро стал Степаном Андреевичем, а потом передознулся у себя на 150-метровой яхте высококачественным кокаином и умер от инсульта. Вот что-то подобное и произошло с Испанией. А Освальд про этот неизбежный кризис знает далеко не всё. Ведь без мексиканского золота он теоретически может иметь не такие роковые последствия.

6

Про пандемии и современность — Освальд просто не дожил до 2020 года, поэтому искренне считает, что уж современное-то человечество точно готово к борьбе со смертельными вирусами, поэтому не обосрётся по полной в случае реальной пандемии. Ага-ага…

7

Про Эмиля Хансена — он был не шведом, не норвежцем, а датчанином. И действительно, он впервые в истории человечества получил чистую культуру нужных дрожжей, также разработав технологию получения больших объёмов дрожжей из одной клетки. Современное пиво, которые мы с вами знаем, обязано своим существованием именно ему. Кто-то может сказать, что «и до этого варили нормальное пиво, вон, у германских пивоваров многовековая история…» Ну-у-у…

8

Про серебряные проблемы на Руси — вплоть до освоения Зауралья не было своих месторождений золота и серебра, поэтому весь драгметалл был исключительно импортный, что накладывало свои ограничения на развитие. Исходя из источников, Василий III испытывал острую нехватку именно драгметаллов, но решения проблемы не видел, как не видел решения проблемы и его сынок, Иоанн IV, который на самом деле всю жизнь прожил без порядкового номера на рукаве. Это только в 1740 году, когда Иоанн Антонович стал младенцем-императором, Иоанну Васильевичу присвоили личный номер по сквозной классификации, причём нихрена не IV, а I, так как он был первым царём. Это только в XIX веке Карамзин в своём опусе магнуме начал отсчёт с Ивана Калиты, который тоже знать не знал, что у него обязательно должен был быть порядковый номер. Но мы, как всегда, отвлеклись с бесполезных фактов на ещё более бесполезные факты, поэтому возвращаемся к серебру. Серебра на Руси было патологически мало, никто не знал, что делать с этою бедой, так как отсутствие физических денег связывало руки купцам, которые иногда между собой были вынуждены прибегать к бартеру и распискам, что деньги точно есть, но вот прямо щас нету. И посулы заокеанских наймитов, коими предстали Освальд и Альваро, пришлись очень в кассу государю Василию III. Этот сулимый драгметалл в сотни раз ценнее для него, чем для любого другого правителя, так как отчасти решал острую проблему денежного оборота.

9

Торговый ветер — так называли постоянные пассаты, дующие с востока на запад. Аналогично, пассаты, дующие с запада на восток, называли антиторговыми ветрами, так как из Нового Света в Старый Свет из-за них добираться было сложнее. В XVI веке природу ветров не понимали, но, по возможности, пользовались. Португальцы первыми поняли, что ближе к экватору ветер дует преимущественно на восток, а севернее — на запад. В 1565 Андрес де Уртанеда, баскский мореплаватель, предположит, что это один и тот же ветер, совершающий полный круг, что будет доказано лишь в 1735 году. Оказалось, что есть зависимость от состояния солнца на экваторе, поэтому границы областей пассатов меняются от времени года. Капитан «Святой Исидоры» о торговом ветре знал, но использовать мог только полагаясь на наитие и удачу. Из-за вот этих сезонных колебаний ветров часты были случаи, когда корабль втыкался посреди океана из-за встречных ветров и стоял так неделями, а то и дрейфовал назад. Еды брали обычно с запасом, но тогда никто не понимал механизмов возникновения цинги, поэтому застряв так посреди моря можно было потерять большую часть экипажа, а то и вовсе сгинуть всем составом. Море для человечества очень долго оставалось непредсказуемым явлением, вплоть до появления спутников и продвинутой навигации, сделавших потерю кораблей большой редкостью, а в те времена мореплавание было очень тесно переплетено с удачей. Это очень хорошо передали в сеттинге «Warhammer 40 000», где космические путешествия по Имматериуму (также известному как Варп) были непредсказуемы до безобразия.

10

Пульке — для тех, кто забыл, это алкогольный напиток из забродившего сока агавы, имеющий крепость в интервале 2–8 %. Разброс в крепости связан с тем, что процесс приготовления его очень трудоёмок и зависит от кучи переменных, предсказать которые сложно. На вид пульке молочно-белый, в прозрачной бутылке отдалённо напоминает кондовый советский самогон с бумажкой вместо пробки. По консистенции вязкий, имеет кисловатый дрожжевой привкус. Это национальный мексиканский напиток и любому уважаемому читателю придётся слетать в Мексику, чтобы его отведать. Проблема пульке в том, что после изготовления его нужно употребить в довольно короткий промежуток времени, но это ещё ерунда. Во время транспортной тряски он быстрее теряет вкусовые качества и в условный порт Мурманска прибывает некая неупотребимая внутрь херня, которую ни один уважающий себя россиянин покупать не будет. Вплоть до начала XX века был главным напитком Мексики, но постепенно утратил популярность ввиду того, что некий датчанин получил чистую культуру пивных дрожжей…

11

Упомянутая система отопления — это гипокауст — лат. hypocaustum, от др. — греч. ὑπο- приставка со значением «под-» и καυστoς — «горячий, раскалённый, подогретый». Изобрели эту штуку древние греки, но широкую популярность система получила после модернизации древнеримскими инженерами. Получилось как с оргиями. Оргии изобрели древние греки, но это занятие не снискало особой популярности, а потом древние римляне догадались пригласить туда женщин…

12

Свиное железо — это чугуний. Как и в сыродутных печах, так и в штюкофенах с блауофенами, на дне плавки образовывался жидкий сплав железия с углеродием, то есть чугуний. В некоторые времена, до появления передельных горнов, человеки-кузнецы не умели ничего сделать с этим чугунием. Чугуний был очень твёрд, но крайне хрупок, так как в нём был переизбыток углеродия. Но уже в XIV веке местами начали появляться небольшие тигли для переплавки чугуния в ковкий железий, но тогда не было интернета и даже журнала «Металлург», поэтому технология двигалась крайне медленно, поэтому даже в начале XVI века в Европе её знали далеко не повсеместно. Правда, железий в этих горнах выходил не ахти какой прочный, но человеки-кузнецы знали парочку способов науглероживания железия для превращения его в сталий… Впрочем, Давид, как мы видим, технологии не знал, поэтому и считает до сих пор, что чугуний — это голимые отходы. А Освальд вообще с металлургией знаком лишь приблизительно и большей частью по видеороликам из Ютуба, поэтому не может зааргументировать Давида в пользу блауофена. Что такое блауофен, спросите вы? Я ждал этого вопроса!

13

Блауофен — это плавильная печь, изобретённая в середине XV века где-то в землях СРИ. Отличалась она вышеописанными свойствами: более длинная труба, а также дополнительный отсек для предварительного нагрева подаваемого воздуха. Температура действительно достигала сравнительно высоких значений, но это также значило, что свиного железа будет гораздо больше. И действительно! Примерно 30 % выхода металла представляло собой чугуний, который ковке не поддаётся, а значит, пригоден только на выброс. Зато помимо чугуния было 70 % металла более однородного качества.

14

Про каменный уголь — Освальд прав, это сработает, но человечество начало что-то понимать только в XVIII веке. Причём, не с бухты-барахты, типа, «а чего бы нам не поэкспериментировать с каменным углём?», а в силу насущной необходимости. Древесный уголь всех вполне устраивал, но в Европе началось жестокое обезлесение, из-за чего начались экономические проблемы. С чем-то отдалённо похожим Европа столкнулась во времена расцвета Римской империи, которая нуждалась в древесине и нехило так вырубила кучу лесов. Но после падения римлян лес больше никому не был нужен, поэтому Европа снова заросла от края до края. Когда европейцы выбрались из пучины Средневековья и вернулись на утерянный технический уровень, леса снова начали страдать, причём гораздо жёстче, чем при древних римлянах. Собственно, исчезновение подавляющей массы лесов и вынудила бедных европейцев искать альтернативные источники энергии. В XVII веке кто-то пробовал топить печи каменным углём, но получалось дерьмо, а в XVIII веке изобрели коксовый уголь, который представляет собой каменный уголь, пережжённый в бескислородной среде. На ранних этапах он был поганого качества, но технологию отрабатывали и в итоге мы имеем то, что имеем — бездымное топливо высокого качества, благодаря которому построена наша цивилизация стали и бетона.

15

Мориски (в переводе с арабского значит «маленькие мавры» или «мавританчики») — это мусульмане-андалусцы, которые официально приняли христианство. У испанцев с ними постоянно были тёрки, их постоянно подозревали в чёрной-пречёрной магии и лютой недоброжелательности к добрым христианам. В общем-то, классическая ксенофобия. Это можно заметить даже на уровне названий: в Арагоне их называли просто маврами, а в Каталонии не иначе как сарацинами. В семнадцатом веке, а конкретно в 1609 был издан эдикт, обязавший морисков покинуть территорию Испании. До 1650 года было выселено около 300 тысяч человек, или 4 % тогдашнего населения Иберийского полуострова. А в наше время, лет через сорок пять, будет забавно наблюдать как какой-нибудь президент Испании Абдуль Фейзаль Ибн-Гранада выпустит закон, согласно которому остатки испанцев обязаны будут покинуть Новую Андалусию.

16

Уламалицтли (науа. — ullamaliztli) — мезоамериканская спортивная игра в мяч. Время появления — неизвестно. Изначальные правила игры — неизвестны. Кое-что исследователям удалось накопать в записях испанских этнографов, а также восстановить из современных игр мезоамериканских индейцев. В современности что-то отдалённо похожее называется «улама», но правила в некоторых видах уламы разнятся настолько, что впору считать их разными играми. Известно точно, что в игре присутствует мяч, а правила чем-то напоминают ракетбол и волейбол. Уламалицтли имела религиозное и культовое значение, поэтому очень религиозные испанцы, на правах победителей, запретили игру, поэтому всё разнообразие до нас не дошло, но в штате Синалоа, где испанцы никогда не осуществляли жёсткий контроль, сохранилось нечто, что потом превратилось в современную уламу. Автор видел ролик на Ютубе, где под уламой понимался некий хоккей на полу с горящим мячом, так как игроки были вооружены палками. Да, они подожгли мяч и гоняли его палками. Вопреки распространённому среди некоторых индивидов мнению, футбол появился именно в Англии и никто не подсматривал конкретно у ацтеков и майя, так как в XIV веке, то есть до петушествия Колумба, итальянцы изобрели игру «кальчо», которая как-то попала в Англию, где пришлась местным по душе. Шло время, что повлекло мутации игры и в итоге мы имеем сейчас исконно-посконно английские футбол и регби, сохранившие в себе характерную атрибутику старинной кальчо, в которое до сих пор играют в Италии. И зрелище это кровавое, скажу я вам. В кальчо мало правил, но есть одно, достаточно красноречивое, чтобы коротко описать всю игру: если начал драться с противником, то никто не имеет права вмешиваться.

17

Кутлакстолонтли (науа. cuetlaxtolontli) — в переводе с науатля значит «мяч». Это звучит незамысловато, но несколько более разумно, нежели ногомяч.

18

Разделение топлива и руды — Освальд вчерне изобрёл один из элементов пудлинговой печи. Такую конструкцию, чтобы это работало как надо, нельзя собрать с бухты-барахты. К тому же, перед конструктором встанет вопрос: а как извлечь полужидкую массу металла? Ничего лучше, чем шест из закалённой стали, человечество для этого не придумало, поэтому до 70-х годов XX века, то есть до прекращения эксплуатации последних пудлинговых печей, пудлинговщики ворочали шестами, «наматывая» на него мягкое низкоуглеродистое железо. Мало додуматься до определённого этапа пудлингования — нужно как-то собрать всё это вместе и разработать единственную верную конструкцию. Иначе грош цена таким идеям. Если описывать конструкцию пудлинговой печи, кажется, что это вообще ерунда, так всё просто, но когда углубляешься в нюансы, понимаешь, что человечество шло к этому долгие столетия не по некой нелепой случайности.

19

Эффект масштаба — кто-то уже читал об этом в других моих произведениях, но приведу здесь наглядное объяснения для тех, кто не читал другие мои произведения. Вот представьте, что вы производите, скажем, микроволновки. На разработку этого спасения холостяка вы потратили, скажем, миллион баксов. Продавать одну микроволновку вы решили, скажем, за сто баксов. Произвести вы решили всего, ну вот решили и всё, тысячу микроволновок. Чтобы тупо оправдать все затраты вы должны продать каждую микроволновку за тысячу сто баксов, потому что у вас миллион был потрачен на разработку, дизайн, маркетинг и прочую важную фигню. Чтобы производство вообще имело смысл, так как за штуку и сто баксов голимое ординарное говно у вас никто не купит, нужно произвести десять тысяч микроволновок. А теперь учтите, что вам надо оправдать расходы на производство, которые сюда не включены, которые могут составлять целых 75 баксов (стоимость труда угнетаемых вами рабочих, амортизацию станков, арендную плату производственного помещения, зарплату уборщицам, которые драят цеха утром и вечером, а также куче людей, которые как и уборщицы не связаны с производством напрямую, но не менее важны), итого получается, что рентабельность одной микроволновки — 25 баксов. И это охуительный оптимизм. А хочется ведь и икру на хлеб с маслом, ведь так? Тогда имеет смысл производить сто тысяч микроволновок и ставить ценник не 110 баксов, чтобы тупо оправдать весь этот производственный цирк, а 210, потому что на Канарах сисястым мулаткам одиноко без вас родименького. И выходит, что микроволновка продаётся за 15000 рублей. И тут вы узнаёте, что ЭлДжи толкает микроволновки качеством не ниже вашего за пять тыщ руб! Четыре тыщ 999 руб 99 коп! Потому что в Китае, стране «победившего социализма», который к социализму имеет отношения ещё меньше, чем современная Россия, китайцы на фабрике ЭлДжи собирают эти микроволновки за чашку риса в день. Последнее было правдой лет 15 назад, сейчас это нихрена не соответствует действительности, так как средняя зарплата в Китае составляет что-то в районе 700 баксов, а в России существенно ниже. Это значит, что в Китае эффект масштаба работал и работает гораздо сильнее, из-за нынешней промышленной мощи и некогда низкой стоимости рабочей силы. Но главная мысль какая, командир? Чем крупнее предприятие — тем лучше оно может использовать этот эффект масштаба. Эффект масштаба — это оружие, которое делает невозможной честную конкуренцию в рыночной экономике. Честная конкуренция — это миф. Миф! Если вы слышите, что кто-то называет себя либертарианцем — знайте, вы разговариваете с, не побоюсь этого слова, долбоёбом. Потому что они искренне считают, на чём, кстати, базируется их религия, что антимонопольные телодвижения государства — это преступление, а рыночек сам порешает так, как ему будет лучше. Так вот, дорогие мои телезрители, эффект масштаба убивает любую конкуренцию нахуй. Чем больше у тебя предприятие, тем лучше ты используешь эффект масштаба. Поэтому новые маленькие компании с малыми стартовыми инвестициями никогда не смогут потеснить на рынке гигантов, никакой хайп-майп, крафтовость, экофренданутость и прочая хрень, которую лепят на что попало, ему в этом не помогут. Потому что все эти наклейки уже давно есть на продукции самого крупного игрока в этом сегменте. Если говорить языком либертарианцев: рыночек порешает как ему будет лучше, а ему лучше когда монополия на монополии и монополией погоняет. Даже самая известная игра «Монополия» в своём названии содержит всю суть и конечную цель рынка. Вам с детства показывали, в виде игры, что вас ждёт в будущем, если вы когда-нибудь посмеете сунуться в бизнес.

20

Про цитату Макиавелли — Освальд не совсем прав. Эту фразу Макиавелли уже написал в своём «Государе», в 1513 году, но труд будет впервые опубликован в 1532 году, поэтому широкая общественность узнает сильно позже. Но нельзя утверждать, что Макиавелли никому не растрепал спойлеры по своей книге. В этом произведении цитата приведена в короткой формулировке, но полностью она звучит так: «Римляне, предвидя обыкновенно зло заранее, всегда удачно ему противодействовали, они не дозволяли ему развиваться даже в тех случаях, когда это угрожало им войною; они знали, что всякое промедление при этом могло служить только в пользу их врагам». В фильме «Револьвер» 2005 года указывают дату 1502 год, но автор не нашёл подтверждающих эту дату источников, поэтому склонен считать, что она появилась в 1513, а затем стала широко известна после 1532 года.

21

О произведении «Князь» — оригинальное название произведения Н. Макиавелли — «Il Principe», что буквально значит именно «князь». Макиавелли имел в виду не конкретно князя, но правителя, поэтому адаптированное название «Государь» тоже вполне себе годится.

22

Анте — в техасском холдеме это небольшой начальный взнос, чтобы увеличить размер общего банка, что, в свою очередь, повышает интерес игроков.

23

Про оптимистичные мысли Освальда о капитализме — индюк тоже думал, но в суп попал. Из-за плохого знания всемирной истории, Освальд пребывает в заблуждении насчёт того, что на самом деле происходит. Такие явления, которые он относит к формированию буржуазии, имели место в Древнем Риме, который за счёт притока рабов и присоединения огромных пространств испытывал нечто подобное часть своей истории. Олигархи там были не чета нашим, тысячекратно богаче и влиятельнее. Но вот кончился казавшийся бесконечным приток рабов, почему-то перестали присоединяться территории — дальше как быть? Когда он сможет ответить на этот вопрос, тогда и можно будет говорить об успешном переходе в капиталистический строй. Но пока он даже не задавал себе такой вопрос, потому что не знает, что его надо задать.

24

Студень — одно из названий декабря на Руси.

25

Про ненужность лат на Руси — это Платов, конечно, приукрашивает действительность. Латы, как и всё европейское, в Русском государстве почему-то уважали, хотя Платов прав насчёт удовлетворяющей все запросы эффективности чешуи, но уж больно они дорогими выходили на тот момент, чтобы их выписывать из Европы. Но, тем не менее, во второй половине XVII века, после Великой Смуты и прочих болезненных исторических событий в истории России, в полках нового строя стандартом станут именно латы, а точнее полулаты, представляющие собой кирасу и латную юбку. Среди некоторых индивидов в Рунете распространено мнение, что полки нового строя начали создавать только при Петре I, но правда такова, что это началось ещё во времена противодействия Лжедмитрию II, то есть Лжелжедмитрию. С переменным успехом различные государственные деятели время от времени пытались угнаться за европейской военной модой, но окончательно удалось это только Петру I, создавшему мощную армию европейского образца, а затем даже превзошедшую этот образец, что вылилось в победу над шведами в Великой Северной войне.

26

Цинга и витамин «С» — я об этом уже писал в «Гайавате», но повторю для тех, кто его не читал или уже забыл. Цинга — это настоящий Штирлиц среди заболеваний. Её очень и очень долго принимали совсем не за то, чем она являлась. Считалось, что в океане есть некая аура, постепенно начинающая травить экипаж. Как раз то время, когда кончаются последние свежие фрукты-овощи на корабле и все дружно переходят на солонину. Но эту закономерность никто не установил или всё-таки установил, но помер. Витамин «С» не получается → коллаген не вырабатывается →соединительная ткань теряет прочность → мучительная смерть. Миллионы моряков погибли не из-за ядер и картечи, не из-за штормов, кракенов и Дэйви Джонса, а из-за этого Штирлица среди болезней. Джеймс Линд, врач Морского госпиталя Госпорта, провёл первое в мире клиническое исследование, в ходе которого наглядно доказал, что применение цитрусовых и зелени предотвращает развитие цинги. Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу. Но британские медики упорно критиковали версию Линда, так как спасение от цинги невозможно, потому что не может быть никогда. Вероятно, они написали свои научные работы и сделали карьеру на инфекционном происхождении цинги, из-за чего топили за свою версию до конца. Поэтому нелегальный разведчик орудовал среди инфекционной среды ещё долгие столетия. Официальная версия о том, что цинга — это инфекция, действовала до 1932 года, когда были проведены исследования Альберта Сент-Дьёрди. В 1937 году этот самый Альберт Сент-Дьёрди получил нобелевку за то, что открыл витамин С и в 31 году доказал, что цинга не инфекция, а дефицит витамина С, и только его. Охренеть, да? Семьсот лет страдали этой болезнью, принимали её за штандартенфюрера СС, в то время как она всё это время была полковником ПГУ КГБ СССР, а догадались только в двадцатом веке. Были люди, кто подозревал, были те, кто был уверен в этом, но, увы, их усилия оказались напрасными. Потому что против полковника Исаева хрен попрёшь.

27

Каракка — большое парусное судно XV–XVI веков, распространённое во всей Европе. Мореходность у неё, по тем временам, хорошая, поэтому каракку активно использовали для дальних рейсов, по вышеописанным причинам теряя порой большую часть экипажа. Например, небезызвестный португалец Васька Дагамов, пока шёл в Индию, потерял 100 из 160 членов экипажа. Только Васька в Индию шёл на каравелле, как и большая часть исследователей тех времён, поэтому каракки в этом деле были не сказать, чтобы сильно популярны. Впрочем, португальско-испанский мореход Фёдор Магелланов обогнул весь земной шар именно на каракке, известной под названием «Виктория». Их также использовали как военные корабли, потому что каракку можно построить очень здоровенной, как, например, каракка «Грейс Дью», имевшая длину 66 метров, ширину 15 метров и водоизмещение от 1000 до 2700 тонн (никто не знает точно, так как корабль в 1553 году увидел горящую машину, сел внутрь и сгорел).

28

Про то, что происходит в бочках — серебро в руде окисляется хлорными солями, а затем восстанавливается за счёт госбюджета железа, потом ртуть взаимодействует с восстановленным серебром и образует амальгаму, из которой, посредством не слишком высокой температуры, можно отогнать руду. Я в душе не подозреваю, как древние римляне догадались до этого хитровывернутого процесса, но догадались. За этот счёт они решали проблему с денежной массой, так как их империи всегда нужна была уйма бабок. В Тёмные века технология амальгамации благородных металлов была утеряна, но её вновь открыли в XVI веке, что вызвало, вкупе с тоннами золота и серебра из Нового Света, уже упомянутую революцию цен.

29

Земля Корте Реал — братья Мигель и Гашпар Корте Реал, вместе со своим отцом, Жуаном Корте Реалом, если верить их судовому журналу, в 1472 году открыли некую Новую землю Трески (Terra do Bacalhau), где, как нетрудно догадаться, было много трески. Сейчас предполагают, что это был остров Ньюфаундленд, но в XVI веке об этом не знали, так как, на тот момент, новый континент был исследован совсем не полностью. Потом, в 1501 году, братья на трёх каравеллах отправились искать Северо-западный проход в Азию, но нашли Лабрадор, где похитили шестьдесят аборигенов, после чего Мигель на двух каравеллах повёз рабов в Старый Свет, а Гашпар поехал искать проход на третьей каравелле, после чего пропал бесследно. В 1502 году Мигель отправился искать брата, но тоже пропал бесследно. А если говорить о Ньюфаундленде — то есть версия, что эту землю гораздо раньше Колумба открыли баскские моряки, но афишировать открытие не стали, так как там было очень много бесхозной рыбы. Такая корова нужна и самим, поэтому, официально, Ньюфаундленд открыл Джованни Кабото, более известный как Джон Кабот, в 1497 году. Так или иначе, но Новую землю Трески потом ещё очень долго искали, потому что не может же быть, что это какой-то там Ньюфаундленд, ведь так?

30

Северо-западный проход в Азию — когда стало ясно, что Колумб «слегка» попутал и это не Индия, а что-то иное, сразу же появилась потребность в поиске короткого пути в Азию, чтобы дёшево и быстро, безо всяких османов и иных посредников, получать так нужные экзотические товары. Люди в те времена были не тупее современных, поэтому быстро смекнули, что огибать континент с юга — это накладно, поэтому надо найти путь через льды на севере, что, если верить географии, будет гораздо быстрее. Пытались многие, но первым был Себастьяно Кабото, более известный как Себастьян Кабот, сын Джованни Кабото, более известного как Джон Кабот. Себастьяно Кабото, вместе с отцом, предпринял поиски прохода в 1498 году, обогнул Ньюфаундленд с севера, но наткнулся на паковые льды и вернулся обратно в Англию. Потом, как уже сказано, были братья Корте Реал, потерпевшие неудачу. Проход был очень нужен, причём не только португальцам и испанцам, но никто так и не поимел в этом начинании мало-мальски значимого успеха. Во время действия этого романа последними пытавшимися были Корте Реалы, но в последующие десятилетия и столетия копать в этом направлении должны были Генри Гудзон, Уильям Баффин, Йенс Мунк, Томас Джеймс, Люк Фокс, Кристофер Миддлтон и Уильям Мур, а якобы точку в этом поставил капитан Уильям Кристофер, пришедший к выводу что Северо-западного прохода нет. Но когда это кого-либо останавливало? Миф был устойчив, поэтому, чтобы вот точно-точно убедиться, экспедицию затеял Самюэль Хирн, который уже вроде как знал, что прохода нет. Хирн прошёл посуху и установил, что в этих широтах прохода действительно совсем нет. Далее был печально известный Джеймс Кук, отправившийся в своё третье кругосветное путешествие с официальной целью найти Северо-западный проход. Но в Чукотском море его корабли наткнулись на мощные льды, из-за которых Куку пришлось вернуться на Гавайи, где его по большей части съели аборигены. Насчёт Северо-западного прохода всё начало утихать только в начале XX века, когда открыли Панамский проход. Но проблема в том, что через Панамский канал путь в Азию на 4200 км длиннее, чем было бы, будь северо-западный проход, поэтому… В наши «просвещённые времена, когда человечество отказалось от войн, и мирно строит чудесное будущее для наших потомков, не тратя время на грызню за ресурсы», Северо-западный проход всё ещё недоступен для судоходства, но чисто технически пройти там можно.

31

Михаил Булгаков, по прозвищу Голица (р. 1466 г) — не автор «Мастера и Маргариты», «Морфия», «Белой гвардии», «Ивана Васильевича» и «Роковых яиц», а воевода и боярин Василия III Ивановича. Прозвище Голица получил за привычку постоянно носить на левой руке латную перчатку. Известен тем, что участвовал, практически, во всех боевых действиях, проводимых Василием III Ивановичем и в части боевых действий Ивана IV Васильевича. Был верен, но умеренно честолюбив, основал род князей Голицыных, тех самых, которые потом будут неурочно всплывать во всей последующей истории России. Известен случай во время очередной русско-литовской войны, когда Голица связал и доставил в Москву князя Глинского, посмевшего переметнуться к литовцам. Во время Казанского похода Ивана IV Васильевича был мэром Москвы. Голица обладал хорошим сочетанием верности и амбициозности, что позволило основать княжеский род и накрепко войти в историю. Хороший исполнитель, на которого можно положиться, что показала история.

32

Ордынский выход — дань, выплачиваемая русскими землями Золотой Орде. Облагалось всё население, кроме духовенства. Во времена расцвета Орды собирали баскаки и откупщики-мусульмане, но с XIV века сбор осуществлялся русскими князьями. Любопытно, что были периоды, когда дань Орде не выплачивали, но сбор при этом не прекращался. Во время распада Орды, что было при Василии II Тёмном, ордынский выход выплачивался сразу трём ханам одновременно. По официальной версии окончательно выплаты прекратились в 1472 году, но в духовной грамоте Ивана III написано, что не позднее 1504 года ордынский выход собрали в уплату дани крымскому, астраханскому и казанскому ханам. Непонятно, одним словом.

33

Про время появления терции — Освальд несколько ошибается, так как испанская терция появится не через сто лет после времени действия произведения, а через десять. Более того, Карл V ведёт сейчас войну в Италии, где вовсю орудуют прототерции. В окончательной форме они возникнут в ходе этих самых Итальянских войн, надолго заняв доминирующую позицию в военной тактике Европы.

34

Про численность русского войска в XVI веке — точных данных нет, поэтому делаем фантастическое допущение. Есть оценки, которые сильно разнятся и дают только примерное представление об истинной численности. С.М. Середонин оценивает численность русского войска к концу XVI века — 110 000 единиц. Но там большей частью иррегуляры из поместного войска, татары, стрельцы и казаки, а также иноземцы. Про численность войск в начале XVI века сведений я не нашёл. Целенаправленно тыкаю пальцем в небо и заявляю численность 60 000 человек.

35

Поминки (выплаты) — выплаты Русского государства крымскому хану, деньгами или товарами. Характер был то нерегулярный, то регулярный. Аналогичные поминки в будущем платила и Речь Посполитая, а до этого Великое княжество Литовское. К началу XVI века объёмы выплат увеличились, так как Василий III вооружённым путём экспроприировал земли у литовцев. Принцип выплат поминок был сформулирован не как обязательства конкретных государственных образований, а как обязательство конкретной земли, по которому должно выплатить определённый объём товаров или денег. Крымскому хану было всё равно, кто будет платить, лишь бы платили. И не довело его это, в итоге, до добра. Как говорил персонаж Круглый: «Ну, Татарин! Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке».

36

Арабские цифры в России — официально внедрены Петром Алексеевичем Романовым, при его знаменитых бородорубственных реформах. Была введена гражданская азбука, которая очень быстро вытеснила архаичные способы записи. Было это в XVIII веке, то есть через, почти что, 200 лет от времени действия произведения, поэтому арабские цифры за этот период постепенно мутировали в понятные и знакомые нам символы. Впрочем, у арабов до сих пор используются указанные в тексте цифры, но у них, в целом, письменность аналогичная и цифровые закорючки смотрятся уместно. А вообще, арабские цифры стали известны на Руси ещё в XIV веке, но как-то не зашли. По мере мутации арабских цифр, примерно в XVII веке, они получили широкое распространение в Русском государстве, что, в принципе, обусловило их официальное внедрение при Петре Алексеевиче. И да, я знаю, что они происходят из Индии, но доказать это смогли только в XIX веке, поэтому здесь вам не тут!

37

Исмаил I — шахиншах, полководец, поэт, отличный парень! Он основал династию Сефевидов, пришедшей на смену Тимуридам. Династия оказалась очень долгоиграющей, продержавшись аж до 1732 года, когда к власти пришёл Надир-шах, ровней которому позже считал себя Наполеон Бонапарт. Исмаил I примечателен тем, что у него при дворе было несколько каннибалов из кызылбашей, которым он иногда скармливал своих врагов. Людей на шашлыки он пускал всего пару-тройку раз, но всегда, чтобы подчеркнуть свою ненависть к суннитам — религиозные тёрки, надо понимать. Во время объединения своей державы в единую империю, шахиншах Исмаил I очень жестил, брал города, разбивал вражеские армии, а одного человека даже подверг мучительной смерти, пустив в его железную клетку рой пчёл. И численность применяемых войск в тех местах была сильно отличной от масштабов тогдашней России: легко собирали по 100–150 тысяч солдат. Если в Европе эпоха больших батальонов начнётся в XVII–XVIII веках, то в Персии эта эпоха началась во времена Кира I и никак не желала завершаться. Султан Мурад, правитель Ак-Конлю, противоборствующей державе Исмаила I, опасаясь усиления последнего, собрал 70 000 солдат при 300 пушках, чтобы навалять ему. И потерпел былинный провал, так как Исмаил I оказался круче. Самое удивительное, уважаемые читатели, что все похождения шахиншаха были подробно записаны, что персы делали испокон веку, поэтому иранская история у нас одна из самых подробнейших и исследованных. И там такие вещи происходили, что даже Джорджам Р.Р. Мартинам не снились! Когда-нибудь я найду прореху в своём графике и напишу что-нибудь про Персию времён античности или даже после эпохи Прихрамывающего Тимура (Великие Моголы, шахиншах Исмаил I — всё это выглядит очень перспективно). Только вот даже беглый взгляд на количество материалов вводит меня в уныние — может получиться очень интересно, но перед написанием придётся очень дохрена чего почитать… Не обещаю ничего, но тема мне интересна. Есть мнение на этот счёт — пишите комментарии, подискутируем.

38

Ильинка — так называли в XVI веке обособленный участок будущей Красной площади, что расположен рядом с Храмом Пророка Илии. Красной площади, на тот момент, просто не существовало, но стояли торговые ряды, где армяне чебуреками торговали, можно было купить всё, что на тот момент было в Москве и в Русском государстве. Изначально, при строительстве храма, было принято считать, что это будет храм у московских торговых рядов. Но храм очень быстро обрёл культовое значение и прилегающий к нему участок назвали Ильинкой, забыв о торговых рядах. Как там говорилось? На горе стоял козел. По небу летел орел, увидел козла, схватил его и взлетел. На земле стоял охотник, увидел орла и выстрелил. Орел камнем упал на траву, а козел полетел дальше.

39

Про стоимость золота — золото тогда стоило многократно дороже, чем сейчас. Есть сведения, что 62 % наличного золота в XXI веке добыто за последние семьдесят лет. Ещё, золотые резервы стран мира насчитывают свыше тридцати четырех тысяч тонн. На фоне этих тридцати четырёх тысяч тонн современных резервов эти две тонны всё равно выглядят весьма солидно, не думаете?

40

Про бронзу в Европе — на самом деле, он совсем неправ. В XIII–XIV веках бронзу начали делать в промышленных масштабах, потому что… правильно! Нужны были пушки, большие пушки! До этого бронза особо никому нафиг не сдалась, но когда появилась потребность в мощном огнестреле, который очень хорошо охлаждается и при взрыве не убивает кучу народу твёрдыми осколками, а лишь вздувается и рвётся — внезапно бронза стала очень дорогой и всем нужной. Естественно, начали искать наиболее подходящие составы, а в России вообще изъяли мастеров по отливу колоколов из монастырей и собрали их в упомянутом в предыдущей главе Пушечном дворе, где начали лить новые пушки для государя. Бронзовый ренессанс очень много дал человечеству, поэтому именно тогда получила свой расцвет цветная металлургия. До этого в бронзовом деле отметились древние римляне, которые лили статуи, изготавливали инструменты, детали механизмов и монеты из бронзы, но с распадом Западно-римской империи всё это нахрен никому в Европе стало не надо, поэтому всё забыли. Примечательно, что Ренессанс начался в Италии после падения Восточно-римской империи, откуда в Европу побежали византийские богатенькие Ричи, учёные, мастера и различная материальная культура с античными трудами. Совпадение? Может и совпадение…

41

Панцирь — в прошлой главе и так были здоровые примечания, поэтому объясню в этой. Кто-то, не читавший других моих произведений, может подумать, что панцирь — это кираса, но это не так. Панцирь или пансырь — это кольчуга из плоских колец. Из-за этой плоскости колец панцирь куда эффективнее круглых, ведь площадь защиты увеличивается, при том же весе. Ещё на панцирь кольца делали несколько меньше размером, что ещё лучше сказывалось на бронезащите. Входит в Топ-3 популярных доспехов в поместном войске на Руси. Защитными качествами существенно превосходит обычную кольчугу, но уступает чешуйчатой, а уж тем более латной броне. Зато делать его легче, от сабель и не бронебойных стрел защищает превосходно, ну и выглядит очень пафосно.

42

Про смертность среди гладиаторов — это научно доказанный факт. Гладиатор — это спортсмен, на подготовку которого была потрачена уйма сил и денег, поэтому очень глупо будет позволять убить его в поединке. Голливуд создал стереотип, что гладиаторы мёрли как мухи, но, правда такова, что древнеримский народ требовал зрелищ, а не убийств самих по себе. Красиво пырнуть противника в жировую ткань, с нормальным таким выделением крови и со стороны выглядящим якобы смертельно, чтобы толпа поражённо замерла — вот что такое гладиаторское представление. Поэтому гладиаторов старались откармливать до состояния мускулистых бульдозеров — чтобы можно было безопасно наносить зрелищные ранения и не подвергать их смертельному риску. И убийство гладиатора было очень редким событием, что обусловлено финансовыми потерями ланист. Римские гладиаторские бои — это как сочетание американского рестлинга и художественного фехтования. Представьте, что рестлеры начали бы драться всерьёз? Звёзды, которые торчат на пантеоне рестлинга десятилетиями, кончились бы меньше, чем за год, а рестлинг бы запретили к хренам. Дуэйн «Скала» Джонсон после серии схваток не смог бы сниматься в фильмах и не стал бы высокооплачиваемой голливудской звездой, спуская весь заработок на лечение. Впрочем, следует помнить об одном нюансе, связанном с гладиаторскими боями в Древнем Риме. Осужденные на смерть — вот кто действительно часто умирал на арене. У древнеримского суда был даже отдельный вид приговора — смерть на арене. Вот этих вот криминалов и резали активно профессиональные гладиаторы. Потому что приговорённые — это NPC на арене, а гладиаторы — это игроки.

43

Про титулы императора и верховного правителя — Колчак не даст соврать, императором быть намного лучше.

44

Про градостроительство Древнего Рима — всё описанное Освальдом — чистая правда. В Риме проживало просто дохрена людей, причём подавляющее большинство жило в инсулах, что есть многоквартирный дом, в котором основной фонд представляли квартиры до 20 метров квадратных, а на верхних этажах площадь сильно напоминала площадь японских малогабаритных квартир. У японцев сейчас, в принципе, те же проблемы, что и у древних римлян — города здоровенные, места в них мало, а ещё из пригородов и регионов непрерывно щемятся понаехавшие, которым где-то надо жить. В то время как места в стране, в принципе, хватает, но в этих местах нет или мало работы, поэтому всем надо срочно ехать в Токио/Рим. На самом деле, работа была везде, где были люди, но урбанизация шла и большие люди из маленьких деревень хотели чего-то большего, поэтому упорно ехали в Первопрестольный. И вот эти инсулы, забитые людьми до отказа, в Риме имели свойство обрушаться к хренам собачьим, так как строители часто экономили, но не материалы, как оно иногда бывает сейчас, а место. По этой причине толщина стен среднестатистических инсул Рима составляла порой 0,5 метра. Для пятиэтажного дома этого явно недостаточно, если речь идёт о пуццолановых бетонах или даже кирпиче. Сейчас-то бетон из портландцемента, наука уже всё продумала и передумала, а тогда обрушения домов были частым делом. Октавиан Август вводил запрет этажности, но на него забивали, ведь власть принцепса не абсолютна, а надзорные органы не справлялись, поэтому в обрушениях гибли сотни людей. После Октавиана тоже было дохрена запретителей и ограничителей, но жилищный вопрос и нехватку места окончательно закрыли только остготы и лангобарды, радикально снизившие стандарты качества жилья и общую численность населения Рима.

45

Колима (или Колыма, как показывают некоторые источники) — столица народа текос, постоянно страдавшего от налётов пурепеча. В 1519 году, уже после прибытия Кортеса и основания Веракруса, пурепеча решили набежать раз и навсегда, но суровые колымчане наваляли им так сильно, что потом это сказалось на обороноспособности пурепеча против испанцев. Я всё детальнее и детальнее погружаюсь в историю Мезоамерики и не могу не отметить, что в Мезоамерике встречаются города с очень русскими названиями. Тула, причём конкретно Тула, у них точно есть. Как видите, есть и Колыма. Есть маленький городок Чайко, который отсылает нас к ряду российских посёлков с названием Чайка или Чайки. Я могу ещё очень много примеров за уши притянуть, но не буду. Хотя всё-таки ещё один пример приведу: на землях пурепеча был город Хуетамо (Huetamo).

46

Рабство в ацтекских культурах — был один поразительный способ рабу стать вновь свободным. Он должен был ускользнуть из-под наблюдения хозяина на рыночной площади, покинуть её доступными способами, найти лежащее без присмотра говно и наступить на него. После этого начинался суд, который был склонен освободить раба. Так как тот же закон предусматривал обращение в рабство хозяину сбежавшего всякого, кто безуспешно пытался остановить раба, желающих пресечь бегство на рынке, практически, никогда не было, если речь не шла о родственниках хозяина. После освобождения раба отмывали, давали ему новый прикид, после чего отпускали. Вообще, в принципе, рабство в Мезоамерике сильно отличалось от того, которое мы могли наблюдать в Европе и других странах. У рабов было сравнительно много свободы, их нельзя было продавать без их согласия (но если есть репутация непослушного, то уж извините), они могли иметь своих рабов и личное имущество, а также могли быть освобождены, если доказывал, каким-то образом, жестокое обращение со стороны хозяина. Ещё была допустима практика продажи самого себя в рабство, но это, обычно, делали либо опустившиеся на дно азартные игроки, либо престарелые проститутки, товарность которых поставлена под сомнение. Также можно было попасть в рабство за долги. У отоми могло быть совершенно иначе, но в этом произведении речь идёт об очень ацтекизированном Метцтитлане, поэтому считаю, что правила ацтеков, в целом, приняты и понятны для этих конкретных отоми, пусть и с весьма широкими оговорками.

Если кто-то не заметил, уважаемые дамы и господа, в Дополнительных материалах лежит подробная карта Мезоамерики по состоянию на 1519 год. По ней можно лучше понять весь масштаб цивилизации мезоамериканцев и количество их городов.

47

Лук кочевников — здесь имеется в виду композитный лук, имевший распространение среди разного рода кочевников на протяжении всей истории их существования. Состоял этот композитный лук из дерева, рога и жилы. Делать его долго, сложно, но зато он гораздо эффективнее куска дерева с тетивой (если речь не идёт о длинных луках англичан, которые имели более высокий КПД). Кочевники дошли до этого изобретения не от хорошей жизни, а в силу нужды: на коне из длинного лука не постреляешь, поэтому нужно было нечто компактное, но очень мощное. Им бы в этом сильно помог Сэмюэль Кольт со своим Уокером.44, но его тогда ещё не существовало, поэтому им пришлось выкручиваться самим. В итоге получилось изделие с приличной силой натяжения, но достаточно компактное, чтобы использовать его с коня. Естественно, это не массовое оружие, ибо хэндмейд, причём высококачественный. Основная масса кочевников применяла обычные деревяшки с тетивами, что, впрочем, не означает их бесполезность на поле боя. Даже обычная деревяшка с тетивой может быть опасна, если её оператор имеет многолетний опыт её применения, так что здесь вам не тут. Но композитный лук даёт определённые преимущества перед деревяшечниками в дальности и точности, за что эти, очень дорогие, луки любили и ценили. Правда, в случае плохой погоды опытные лучники предпочитали держать композит в саадаке, так как используемый мастерами клей не терпел излишней влаги. Вообще, в лучном деле так много нюансов и подводных камней (например, профи лучник для точной стрельбы должен был иметь набор проверенных стрел, пристрелянных конкретно под его лук — это только один из нюансов), что очень легко понять исторически очень быстрый переход человечества на огнестрел.

48

Про экипировку древнеримских легионов — у Освальда знания ограничиваются сериалом «Рим», где всё показано не слишком близко к реальности, но кое-что полезное, показанное в сериале, он уловить смог. И, естественно, всю эту котовасию придумал не Цезарь, а его дядя — Гай Марий. Реформа касалась не столько навешивания на бедных легионеров кучи грузов, сколько отмены имущественного ценза, позволившего безземельным гражданам поучаствовать в войнах Рима. Так как военные больше не имели права выпендриваться и качать права, Гай Марий использовал открывшиеся возможности на всю катушку и увешал легионеров частью грузов из обоза, за что легионеров прозвал «мулами Мария». Сокращение обоза увеличило мобильность боевых соединений, так как подготовленный человек с разумной поклажей идёт быстрее, чем тяжелогружёная телега с мулом. И варваров римляне били не только за счёт качественных и профессиональных войск, а также за счёт феноменальной по тем временам мобильности. В этом, кстати, таится секрет успеха армий кочевников: превосходство в мобильности позволяет навязывать свои условия боя, что ставит армии пешеходов в очень невыгодные условия.

49

Divide et impera — с лат. переводится как «разделяй и властвуй». Никто не знает, кто именно первый озвучил эту фразу, но сам принцип применяют уже очень давно. Считается, что это максима римского сената, без указания авторства. Гай Юлий Цезарь широко применял этот принцип государственной власти в своих взаимоотношениях с германскими племенами. Одних он возносил, других припускал, затем возносил третьих и припускал четвёртых. В итоге создавалась атмосфера напряжённости и взаимной ненависти между германскими племенами, что выливалось в кровопролитные конфликты на почве трайбализма. Этот принцип препятствует объединению некой общности в единое целое и до тривиального уровня упрощает управление всем этим борделем для инициатора. Применять его можно где угодно, начиная от государств, заканчивая трудовым коллективом. Ты, уважаемый читатель, сам того не подозревая, мог быть использован в реализации этого принципа управления, проводимого твоим руководителем. А может, ты всё прекрасно понимал, но не придал этому значения, так как у тебя на работе это в порядке вещей. Это простейшая и древнейшая манипуляция, не требующая вложения серьёзных ресурсов, но дающая взамен отличные инструменты для управления людьми и массами людей.

50

1507 год н. э. — тогда закончилась русско-казанская война, с неоднозначными результатами. Своеобразным итогом стали довоенный статус-кво и возвращение русских пленных.

51

Про тушение пожаров в домашних условиях — если по каким-то причинам воду использовать нельзя, можно попробовать насыпать в очаг возгорания поваренную соль. Работает по тем же принципам, что и песок. Крупицы соли не горят, но затрудняют поступление кислорода к пламени, что должно ослабить интенсивность возгорания.

52

Климент VII — это очень плохой Папа Римский, если судить по событиям, которые произошли конкретно по его вине. Для начала, он испортил отношения с французами, с Карлом V, усиления которого слишком уж опасался. Вместо одной целенаправленной политики, он метался между двумя стульями и никак не мог выбрать какой-то один. В итоге, Карл V 6 мая 1527 году взял и разграбил Рим. Масштаб ущерба был настолько большим, что последний раз такое было при взятии города готом Аларихом или при разграблении Рима вандалом Гейзерихом. Иронично, что и в этот раз город разграбляли германцы… Швейцарских гвардейцев перебили на ступенях собора Святого Петра, о чём в их среде до сих пор ходят легенды. И именно 6 мая папские гвардейцы принимают присягу, видимо, чтобы не забывать, как оно бывает, когда Папа злит больших дядь. В этот день, 6 мая, история папства разделилась на «до» и «после». Больше никогда престиж Ватикана не будет восстановлен, ни о каких завоеваниях речи идти не будет, а от католичества одна за другой будут откалываться новые церкви. Что-то из утраченных территорий папство себе, с годами, вернёт, но Папы Римские больше не будут сильно влиять на европейскую политику.

53

Тумен — организационная тактическая единица монгольской армии. Составляет, примерно, десять тысяч всадников. Ещё, аналогично, монголы называли административно-территориальную единицу, которая была обязана выставить ту самую численность воинов. Есть версия, что слово тьма произошло именно от тумен, так как десять тысяч человек в войске — это, по тем временам, довольно-таки дохрена.

54

Номизма — по-гречески — «монета», от слова «номос» — закон. Нумизматика — это отсюда же. Так называли византийские монеты безантины, но в целом это название верно к любой монете, стоящей хоть каких-то денег.

55

Сплав меди и золота — эта штука у нас называется тумбагой (не путать с томпаком, который есть сплав меди и цинка), в Америке она известна с незапамятных времён и применялась для изготовления изделий культа, так как неплохо блестит и хорошо сопротивляется коррозии металла. На инструмент тумбага не годится, так как сильно уступает в характеристиках олдскульному камню, а ещё имеет температуру плавления 853 °C, что существенно ниже, чем температура плавления составляющих её элементов. В Европе долгое время ходили слухи про легендарную коринфскую бронзу, имевшую чёрный окрас и обладавшую невероятными прочностными характеристиками. Слухи были настолько упорными, что упоминанию об этой бронзе уделили место в Библии, аж два раза. Есть распространённая и нашедшая ряд подтверждений версия, что коринфская бронза — это сплав меди, серебра, мышьяка и золота. Следует понимать, что в Античности олово было крайне дорогим металлом, поэтому оружие и броню делали из мышьяковистых бронз, обладающих неплохими характеристиками, но очень токсичных в производстве. Потом от мышьяка пришлось отказаться, ибо такого рода бронзы тоже не оказались бесконечны, а кузнецы, обрабатывающие их, почему-то очень быстро помирали. Тогда нельзя было сделать госзаказ и получить через пару лет нужное количество кузнецов из ближайшего ПТУ, поэтому жизни кузнецов оказались важны и бронза оставалась дорогой. Попытки увернуться от токсичности мышьяковистых бронз и дороговизны олова предпринимались неоднократно, поэтому в итоге была получена эта самая коринфская бронза. Только вот античным европейцам не повезло, что серебро и золото стоили тогда куда дороже олова, поэтому идея оказалась мертва с рождения.

56

Про империум Хуицилихуитла IV — на самом деле, Освальд просто не понимает, что именно делает верховный правитель. В Европе короли и императоры, так или иначе, связаны обязательствами перед своей знатью и феодальной аристократией. В СРИ интересы этих отборных и генетически выверенных дельцов получили договорную основу в виде избирательных капитуляций, первую из которых подписал Карл V, пообещав не заключать договоров с иностранными государствами и не развязывать войны без согласия на то курфюрстов, приведших его к власти. Хуицилихуитл IV же ставит в покорённые города своих марионеток, а присоединившихся добровольно постепенно оттесняет от власти мягкими методами. В итоге у руля останется только он, а остальные будут беспрекословно служить его власти. Это не колхозная помесь феодальной монархии с полупокерской вольницей аристократов, как оно было всю историю существования СРИ, а абсолютизм. Или деспотия. Хотя более точным определением будет цезаризм — когда формально правители союзных городов равны метцтитланскому правителю, даже вроде бы что-то у себя решают, показана демонстративная демократия, но фактическая власть сконцентрирована в руках одного конкретного человека. Карл V за такое бы правую руку отдал и стал почётным донором Священной Римской империи, регулярно сдавая кровь и плазму, но, увы, даже со всеми его выдающимися качествами, такое в СРИ просто невозможно…

57

Ливонская конфедерация — объединение епископств Римской католической церкви, немецких рыцарей Ливонского ордена и городов на землях Ливонии (на территории современных Латвии и Эстонии). Возникла эта конфедерация после поражения Ливонского ордена в битве под Вилькомиром, когда все обитатели немецких земель в Прибалтике вдруг поняли, что местные очень усилились и готовы отжать все праведно завоёванные крестоносцами территории. Кончиться это государственное образование должно в 1580-е годы, во время Ливонской войны. Царь Иоанн I Грозный тогда выступит не очень качественно, начнётся Поруха, в ходе которой обезлюдят северо-западные регионы Руси, а царская власть, для ликвидации последствий кризиса, усилит налоговое бремя и закрепостит крестьянство. Причин у Порухи было много, но основными можно считать истощающие военные действия и практически непрерывные налёты крымских татар, что создало целый комплекс проблем и последствий. Но последствия разгребать будут уже цари Фёдор Иоаннович и Борис Годунов. Потом, в новом веке, начнётся жестокий и масштабный неурожай, теоретически, вызванный извержением вулкана Уайнапутина в Перу, Годунов подомрёт и начнётся широко известное Смутное время. Причин у Смуты тоже было много, но она тесно связана с последними годами орудования Иоанна Грозного, который, на самом деле, никакой не IV, а I, ну ещё и не Грозный. Грозным его прозвали уже сильно после смерти, так как в источниках XVI века его так ни разу не называли. Порядковый номер IV Иоанну I присвоил историк Карамзин, начав счёт от Ивана Калиты. Но проблема в том, что первым официальным царём стал именно Иоанн I, впоследствии известный, как Грозный, поэтому четвёртый номер ему присуждать несколько некорректно. Иван I Калита был князем московским, Иван II Красный тоже был московским князем, Иван III, за жестокость к врагам и милосердие к близким прозванный Васильевичем, был уже государем и великим князем, а Иоанн Васильевич Грозный — это сначала государь и великий князь, то есть, действительно, с оговорками, пригодный для нумерации, как IV, а уже потом первый своего имени царь, так как, до него этот титул, официально, никто на Руси не принимал. Карамзин мог писать, что угодно, но Иоанн Антонович, который был, некоторое время, некоронованным императором России, в своё время, имел III номер, то есть, начиная от Ивана Грозного. А до Карамзина мужики и не знали, что считают неправильно и, на самом деле, надо брать обычного московского князя Калиту и считать царей от него…

58

Про вооружение янычар — вопреки стереотипу, создаваемому разными фильмами и сериалами, основным вооружением янычар долгое время был именно составной лук. И в данном произведении как раз то время, когда османы только-только начали задумываться, что нужно перевооружаться чем-то более мощным.

Content

RedDetonator
Науа-Ацтек. Книга 2

1. Евротур

2. Без башен и музеев

3. Лондон — это столица Английского королевства

4. Дипломатические контакты высшего уровня

5. Гонки на колесницах

6. Перед бурей

7. Кризис металла

8. Опустынивание и гринго

9. Голосовое сообщение

10. Страсти спиртовы

11. Цель оправдывает средства

12. Кризис Ренессанса

13. Золото и серебро

14. Поединок

15. Евротур II

16. Кризис-менеджмент

17. Три пути

18. Долгая дорога домой

19. Империум

20. Крайне дорого и долго

21. Макуахуитль и перо колибри

22. Восточный фронт

23. Навигационные огни

24. Рабовладение

25. Стойкость

Примечания