Маргарита Светлова

Ангел для Лютого

Глава 1

Уже как два дня Диана, моя сестра, пропала: на звонки не отвечает, у подруг её нет. Единственное, что у меня есть, — это её записка, в которой она просит не волноваться, мол, вернётся через неделю. Серьёзно? Не волноваться? Она же никогда позже восьми не приходила. Сейчас каникулы, она с практики сразу домой, никаких гулянок. А тут на неделю куда-то умотала. Не похоже это на неё. Уже не знаю, что и думать. Созвонилась с одной из её сокурсниц, та тоже не представляет, куда моя сестра делась. Но предположила, что, возможно, Лика знает, она сегодня в ночном клубе «Артика» празднует с друзьями день рождения.

Заскочила после работы домой, переоделась в более-менее подходящую одежду для этого случая. Не хочу привлекать лишнего внимания, растворюсь, как своя, в толпе. Зашла в клуб, а там музыка так громко играет, что у меня начало пульсировать в висках. Никогда не любила клубы, предпочитала им тихое кафе для общения с друзьями. Стала искать глазами Лику. Эту девушку я хорошо знала — она к сестре ходила, чтобы подтянуть арабский.

У меня сестрёнка младшая умница: учится в Московском государственном институте международных отношений (Университета) МИД России, пусть и не бесплатно, но хорошо. Хоть кто-то из нас получит высшее образование, раз так вышло, что мы остались одни. Я старшая, моя задача проследить, чтобы у младшей было всё хорошо. Это моё последнее обещание, данное родителям. Словно они предчувствовали, перед отъездом попросили об этом.

Уже как четыре года их нет с нами, я всё никак не привыкну к этому. Да и невозможно к такому привыкнуть. Кажется, только вчера строили планы, чем они займутся, когда пойдут на пенсию, смеялись, придумывали всякие глупости. Ведь осталось им всего ничего служить — год. Но их мечтам не суждено было сбыться — авиакатастрофа всё перечеркнула. Мне пришлось уходить из института, сестру нужно было содержать, а отложенные деньги родителей ушли на учёбу сестры. Ну ничего, как она закончит учёбу, я на заочное обучение поступлю. А пока работаю кондитером в одном из престижных ресторанов, вполне хватает на жизнь. Не жируем, но и не голодаем.

— Девушка, позвольте вас угостить, — пробасил мне кто-то в ухо.

Поморщилась, возвращаясь в реальность из воспоминаний, мельком посмотрела на подвыпившего парня и поспешила отделаться:

— Спасибо, но я тут не одна.

— Жаль… — тяжко вздохнул он и, гонимый припадком щедрости, погарцевал искать новую жертву своей доброты.

Я не смогла скрыть улыбку, наблюдая за парнем, как он судорожно ищет девушку, что оценит его поступок по достоинству. Я вновь стала искать глазами Лику, не могу находиться долго в таком шуме, голова с каждой минутой болит всё сильней. Неосознанно перевожу взгляд в сторону выхода и натыкаюсь на парня шикарного телосложения. Словно заворожённая скольжу взглядом по телу, любуясь рельефом мышц, обтянутых чёрной футболкой.

Наверное, парень работает тренером по фитнесу, он словно с обложки журнала сошёл. Стало любопытно, какая у него внешность. Вскидываю взгляд, чтобы увидеть лицо, и дыхание перехватывает — он смотрит на меня в упор. Его взгляд, словно выстрел, точно бьёт прямо в сердце. Тут же отворачиваюсь, смутившись, словно меня застукали за чем-то постыдным. Нет, это не любовь с первого взгляда, тут что-то другое. А что это, нет никакого желания выяснять. Мы с ним как вода и масло — не совместимы, это сразу видно. Значит, и анализировать свои ощущения — пустая трата времени. Но я ошиблась: он не парень, а мужчина лет тридцати трёх-четырёх, но настолько по-мужски красив, что аж дух захватывает.

«Ладно, забыли!» — дала себе команду и продолжила поиски, которые, наконец, увенчались успехом.

В дальнем углу, за столиком, в окружении друзей веселилась Лика. Не теряя времени, направилась к ней.

— Привет, именинница!

Подхожу к девушке, которая тут же повернулась на мой голос.

— Мила! — соскочила она и кинулась обниматься. — Какими судьбами? Диана говорила, что ты такие места не жалуешь! — забросала она меня вопросами.

— Извини, что отвлекаю в такой день. Я, собственно, и пришла из-за Дианы. Не знаешь, куда она уехала? У вас же практика, может, с ней связан отъезд?

— Практика? — нахмурилась девушка. — Нет, она уже как месяц закончилась. А вот где Диана, не знаю. Помню, что она устроилась к одному богатому мужчине на подработку, и всё. К кому, извини, сказать не могу. Она не сказала, а я не стала настаивать. Что-то случилось? — заволновалась она.

— Нет, всё нормально. Диана записку оставила, что уехала на неделю. Вот и хотела узнать куда. Ну да ладно, ещё раз извини, что потревожила. Желаю тебе найти своё место в жизни, ну и любви, куда ж без неё.

Обняла девушку и пошла на выход.

«Сходила на свою голову! Теперь ночью не усну, буду думать, на кого работает моя сестра. Блин, хоть бы не совратил её! Чёрт! Час от часу не легче».

Только направилась к выходу, как наткнулась взглядом на мужчину, от взгляда которого мне стало не по себе. В глаза смотреть не стала, и одного раза достаточно. Пока я размышляла, рядом с ним нарисовалась модельной внешности девушка.

«Вот и славненько!» — усмехнулась.

И тут вижу, что он бьёт её по заднице, как кобылу, мол, свободна. Меня невольно передёрнуло, я даже непроизвольно остановилась от такого пренебрежительного отношения к девушке.

— Вот хамло! — пробурчала я чуть слышно и продолжила движение.

Краем глаз замечаю, что он делает шаг в моём направлении. Может, посчитают меня мнительной, но я нутром чувствовала, что таких нужно обходить десятой дорогой. Более того, что-то мне подсказывало, что он открыл охоту на меня. Возможно, ошибаюсь, но предпочитаю не проверять, права я или нет. Долго не думая, поспешила затеряться в толпе от греха подальше. Стала думать, как выйти, не столкнувшись с ним. Минут пять покружилась там, как только заметила, что путь свободен, рванула к выходу. И тут, словно из ниоткуда, появилось препятствие в виде подвыпившего качка. Вскидываю взгляд и понимаю — налетела я на человека, не наделённого умом. Глупая ухмылка, как у дебила, говорила об этом, видимо, все его мозги на подпитку мышечной массы ушли. Повторно чертыхнулась!

— О! Ангелок! — пробасил он и потянул ко мне лапы.

Я попыталась отскочить, хотя понимала, что бесполезно. Но вдруг чья-то горячая рука легла мне на талию, и я пикнуть не успела, как оказалась прижата к горячему телу какого-то мужчины.

— Этот ангелок мой, — раздался сверху стальной голос.

Вскидываю взгляд, и сердце пропускает удар — меня спасает мужчина, от которого я стремилась сбежать. Вот это я называю фатальное невезение!

— Правда, милая? — более мягко спрашивает уже меня и смотрит так… пристально, что дрожь пробирает.

Мне бы отвести взгляд, но я не могу, хоть режьте меня. Он словно пленил меня проникающим в душу взглядом изумрудно-зелёного цвета глаз. Никогда такого оттенка не видела. Может, это линзы? Он же приподнимает бровь и вопросительно смотрит мне в глаза. Передо мной встал выбор: дегенерат или этот красавчик. Ладно, была не была, ставлю на красавчика. Он как бы адекватный, смогу объяснить, что не для него меня мама растила. Сделав выбор в его пользу, я на одном дыхании выпалила:

— Разумеется твоя, — и так ехидненько добавляю: — Милый, — и чуть слышно: — В течение пяти минут.

Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы добраться до выхода.

— Брысь отсюда! — чеканит качку. И, сжимая ладонь на моей талии, обращается опять ко мне: — В пять минут не уложимся. Я не скорострел.

Чего? Зависла, силясь понять, он реально сейчас так прямо о сексе сказал? Или моё подсознание выкинуло такой финт?

— Отомри, — тихо засмеялся он и повёл меня куда-то, как овцу на закланье.

Мы зашли в отдельную кабинку, вернее, не зашли: меня наглым образом приподняли одной рукой и внесли. Почему приподняли? Я попыталась воспротивиться.

— Зачем мы уединились? — отскочила от «спасителя».

— Поговорить, — невозмутимо отвечает с полуулыбкой на губах. — А ты что подумала, а?

Молчу, прикидывая, что он за игру затеял.

— Что молчишь, ангелок? Порочные мыслишки одолевают?

Делает шаг в мою сторону. Это меня привело в чувство.

— Ничего подобного! — заголосила я, выставив руки вперёд. — Пытаюсь понять, чего вам от меня нужно.

— А ты не догадываешься? — вкрадчиво интересуется.

То-то и оно, что догадываюсь.

— Слушайте, я блондинка, таким, как я, думать опасно. Давайте вы озвучите свои намеренья. Я уж как-нибудь попытаюсь сформулировать более-менее нормальный ответ.

— Что ты тут делаешь? — это вопрос прозвучал как выстрел. Думала, что сейчас похабщину скажет, но никак не это.

— В смысле?

— Тебе не нравятся такие заведения. Да и смотришься ты тут как инородное тело.

— Вы как бы тоже не особо вписываетесь в эту компанию.

Решила отплатить ему тем же. Он действительно не похож на человека, который любит по клубам тусоваться. Сейчас я его разглядела и поняла, что ошиблась насчёт фитнес-тренера. Этот человек скорее босс, а не подчинённый. Смотрит на всех свысока, словно вокруг ничтожные насекомые.

— С чего такие выводы? — опять так коварно интересуется.

— По возрастной категории не проходите, этот клуб для молодых, чего о вас не скажешь.

От моего ответа его брови взлетели наверх. Ну а я обругала себя за скоропалительный ответ. Вот какого, спрашивается, я начала рубить правду-матку? Кто меня за язык тянул! Ну решил мужик тряхнуть стариной, с кем не бывает? Может, его на молодых потянуло. А я: «Старый!»… Хотя какой он старый! Тут я тоже перегнула палку. Ну ты и дура, Мила!

— Да я как бы не особо стар, чтобы меня в старики записывать. Тридцать три года для мужчины — расцвет сил.

— Понятно, пришли за прекрасной садовницей, чтобы ваш цветочек холили и лелеяли.

Опять ляпнула, что в голову взбрело. Ничего понять не могу, у меня такая реакция только на толстосумов, вот терпеть их не могу, и всё тут.

— А я смотрю, ангелочек, у тебя не язык, а жало скорпиона…

Вновь начал надвигаться на меня. Я же отступать назад. Итог: упёрлась спиной в стену.

— Хотите, чтобы я его спрятала?

— Очень. А то можешь договориться. А я не хочу обижать такую красавицу с очаровательными ямочками на щеках.

— Ладно, я скажу, зачем пришла, но вы меня сразу отпустите. — Остановился, принялся сверлить меня взглядом. — Мне нужно было встретиться с одной девушкой, что я и сделала. Это же не преступление?

— Это — нет, — холодно отвечает.

И только я выдохнула, он неожиданно оказался возле меня и упёрся руками в стену, чтобы я не сбежала. В нос дал терпкий парфюм, причём чертовский приятный. Я затаила дыхание, мне нужно выбираться из заварушки, а не растекаться лужицей перед альфа-самцом.

— А вот поедать мужчину глазами, вызывая у него этим непристойные желания, а потом пытаться сбежать — это преступление.

Ну и какой на это дать ему ответ? Ведь действительно так и было.

— Была не права.

— А может, хорошая девочка захотела порочного мужчину, а? А сказать об этом не решается?

Поднимаю взгляд, чтобы сказать ему очередную колкость, но не могу — в горле слова застряли. Его горящий похотью взгляд пугал. Так никто на меня не смотрел. Он опускает голову, и мой висок опаляет его горячее дыхание. Замерла, боясь спровоцировать мужчину. Он с жадностью втягивает воздух.

— Ангелок, от тебя охренеть как приятно пахнет ванилью и…

Что «и», я не дала ему сказать, перебив:

— В магазине купите пакетик ванилина и наслаждайтесь себе на здоровье. А от меня отойдите.

Упёрлась кулаками ему в грудь, пытаясь сдвинуть с места мужчину, — бесполезно.

— Прикидываешься недотрогой? — Он отодвигается, беря меня рукой за подбородок, принялся водить большим пальцем по контуру его. — Хорошо, я подыграю.

Я только хотела возмутиться, но по его выжидающему взгляду поняла — не стоит. Он только и ждёт моего сопротивления, вернее, его эта игра заводит. Не знаю, чем бы закончился этот разговор, но меня спасла неожиданно заигравшая мелодия смартфона.

— Мне нужно ответить.

— Не возражаю.

Отпускает лицо и отходит в сторону, продолжая внимательно следить за мной. Я же поспешила принять вызов, нужен любой предлог, чтобы отвлечь его порочных мыслей.

— Да? — спрашиваю не совсем своим голосом, так как ещё не оправилась от столь интимного разговора.

— Мил, у нас катастрофа! — сходу начала Полина — начальник смены из ресторана.

— Что случилось?

— У Тани с мамой что-то случилось, ждёт скорую. Нужно срочно подменить её. Я понимаю, что ты сегодня в дневную смену была, но я не могу дозвониться до Гали. Выручи, а?

Прикинув приблизительно время на дорогу, ответила:

— Буду через минут двадцать.

Сбросив вызов, принялась набирать такси.

— Что-то случилось? — слышу голос мужчины, о котором на время забыла.

— Рабочие моменты, — отмахнулась от него и направилась к выходу.

— Могу подвезти.

Перекрыл собой мне дорогу.

— Не стоит. Лучше модель свою утешьте, она там, наверное, копытом бьёт в припадке ревности.

Почему я о ней вспомнила, ума не приложу. Да и не важно, главное, он отошёл, давая пройти. И только я вышла из места нашего уединения, как почувствовала его руку на своей талии.

— Провожу тебя, чтобы никто не пристал.

В ответ пожала плечами, мол, если хотите, не возражаю. Хотя место, где он прикасался ко мне, горело, словно у него не рука, а раскалённое железо. Так и хотелось скинуть её, но не стала нарываться, мы с ним в последний раз видимся. Потерплю.

— Она не моя, — это были его слова, стоило нам выйти на улицу.

— Если честно, мне всё равно.

— Ты мне понравилась, хочу с тобой встретиться.

— Лучше не надо.

— Опять разжигаешь интерес? Не боишься последствий?

А ведь прав. Сейчас начну артачиться, он закусит удила.

— Готова выслушать ваше предложение. Вы правильно подметили, я стеснительная особа.

— Дай номер своего телефона…

Да блин!

— А без этого никак?

— Ладно, через четыре дня приходи вечером сюда и сразу иди в комнату, где мы так мило общались. — Только я хотела возмутиться, мол, не готова к быстрому перепиху в кабинке. Да я вообще не готова к такому, он продолжает, словно зная, что вертелось у меня на языке: — Мы тут не останемся, а просто встретимся и поедем в более уединённое место. Если стесняешься сказать, что хочешь более тесного общения, расстегни несколько пуговиц на блузке, я приму это как сигнал к действию. Но только хочу сразу предупредить: на длительные отношения не рассчитывай. Немного проведём хорошо время, и на этом всё.

— Ну хоть не врёте, и на этом спасибо.

— Не вижу смысла в этом вопросе лукавить, потом проблем не оберёшься.

— А если я не приеду?

— Будем считать, что не судьба. — Равнодушно окинул меня взглядом. — Твоё такси. — Показал глазами на подъезжающую машину. — До встречи, ангелок, если, конечно, наберёшься смелости.

Бросив это напоследок, ушёл, даже не обернувшись.

Как-то он легко сдался. Ой, что-то тут не чисто. Не поверю, что мужчина с такими данными опустится до преследования понравившейся девушки в клубе. Такие привыкли, что им сами на шею бросаются барышни. А тут ещё и выбор дал, мол, если хочешь, «осчастливлю», а нет — удерживать не буду. Да пошёл он! Тоже мне, нашёлся пуп земли. Не для такого пижона меня мама растила. Тем более я обещала отцу, что не буду размениваться по мелочам, моим первым мужчиной будет мой муж. А я всегда держу слово, меня так воспитали. Всё, забыли это досадное недоразумение. И хорошо, что на работу вызвали, хоть ненадолго отвлекусь, иначе свихнусь. Постоянно думаю, что с моей сестрой. Да кого я обманываю, я и там буду голову ломать!

Глава 2

У меня уже в глазах мелькало от кандидаток, готовых стать матерью моего наследника. Узами брака себя связывать не хочу — это ещё тот геморрой. Бабы, что предлагает агентство, не нравятся. Но всё равно нужно искать. У каждого мужчины наступает момент, когда нужно задуматься о продолжении рода. Вон, Сатана и Ян уже папашами стали, а я всё тяну с этим. Ведь Глеб прав: нахрена мне столько бабла одному? Уже целый год занимаюсь поиском, но всё тщетно. И няньку мне подыскали, а вот с кем заключить договор, чтобы потом отвалила, проблема. Охренеть просто, никогда не думал, что это так сложно! Кинул на стол папку с очередной бабой, устало прикрыл глаза. Сижу, пытаюсь справиться с гневом, что одолевает меня с каждым днём всё сильнее. Ну не привык я так долго решать дела. А тут тягомотина какая-то! Делаю глубокий вдох, резко открываю глаза и всё-таки срываюсь:

— Б*я, как меня достало всё это!

— Егор Александрович, что-то не так? — беря папку, нервно интересуется Леонид, моё доверенное лицо по этому вопросу.

Замучился он уже со мной.

— Лёнь, да всё не так! Иногда мне кажется, что я никогда не найду бабу для этого. Как представлю, что они от других рожали или трахались, как серпом по яйцам. Понимаю, слышать такое от меня дико, ведь не святой. Но одно дело драть во все дыры тёлку, другое — с ней своего ребёнка зачать. Никогда бы не подумал, что меня так от этого корёжить будет.

— Извини, но с девственницами ещё больше мороки.

Он развёл руками.

— Не факт, что меня и девственница заинтересует. А те, что ты предлагал, вызывают отторжение. Не хочу от них сына, и всё тут. Херня какая-то.

— Есть, конечно, вариант найти нетронутую, но с проблемами, и предложить ей хорошие деньги, оформить фиктивный брак, как родит — свободна. Но может опять вам чем-то не угодить.

— А ты найди, чтобы угодила, за это я тебе и плачу. А насчёт того, что с проблемами, недурно придумано. Хотя… хорошо у тебя песня складывается, но если она воспылает ко мне чувствами? Что тогда делать? Брак можно и расторгнуть, но избавиться от женщины, что влюблена, да ещё и мать твоего ребёнка, охренеть как сложно будет. Тем более я не хочу жениться, забыл? Пусть родит, откажется от ребёнка, и пошла нахрен.

— Ну тогда впишем условие в договоре, что она не имеет права вас любить, за это охренеть какие санкции, — не унимался он.

Как у Лёни всё просто: на бумагу записал, и всё в ажуре. Но в жизни всё совсем не так гладко. Не всегда можно совладать с чувствами, это я не раз наблюдал. А влюблённая баба мне ни к чему, причём совсем. А как представлю, что она у меня дома будет первое время шастать, уже прихожу в бешенство. У меня из женского персонала была только тётя Марина, мать моего бойца. Сейчас на полгода уехала к дочери, теперь и ей замену искать нужно. Ну всё к одному!

— А если она ребёнком начнёт шантажировать, мол, не откажусь? Как тут поступать? — не удержался от вопроса.

Слышал я как-то о таких финтах. Мне сюрпризы ни к чему.

— Докажем твоё отцовство, а её выставим в невыгодном свете. Не мы первые, не мы последние. Большой процент, что всё получится.

— Ладно, иди ищи, но дай мне неделю отдохнуть от этого бабья, уже тошнит от них. И Виктору скажи, пусть заходит.

Он вышел, я немного ослабил галстук, после просмотра очередной кандидатки чувствую его удавкой на шее.

— Егор Александрович…

Напряжённо смотря на меня, зашёл Серов.

— Вить, завязывай прикидываться офисным планктоном — бесит.

— Держи, вот данные на девчонку по новому делу. Что, очередную кандидатку Лёня показывал? — сразу догадался мой зам из детективного агентства.

— Угу, — просматривая биографию подозреваемой, нехотя ответил. А потом вновь взорвался: — И где он таких находит? Как ни посмотрю, так блевать тянет.

— Ты же смотришь с прицелом зачать своего ребёнка, а не просто отодрать.

А что, в его словах есть истина. И всё же…

— Поехали сегодня в клуб, и Ромашку захвати, отвлечься нужно. Иначе я свихнусь от всего этого. Может, у меня спермотокикоз, вот поэтому я такой и взвинченный? А что, вполне возможно. Уже как месяц ни одной тёлке не засаживал. Вначале командировка, потом тут дела разгребал, и вишенка на торте — очередная… вот даже слов не могу подобрать кто. Ладно, не будем о грустном. Давай о деле поговорим. Итак, что мы имеем?

— Власова Диана Андреевна, двадцать лет, не замужем, родители бывшие военные, разбились, когда летели в командировку в Тики.

Смотрю на фотографию — серая мышка, не страшненькая, но и не красавица. Вот такие тихушницы вечно сюрпризы подкидывают.

— Так, а это кто такая?

Беру другую фотография. А вот этой блондиночке я бы точно засадил. Хотя нет, это настоящий ангелок, от таких проблем не оберёшься. А на мордашку ничего так… Да блин, мне о работе думать нужно, а не чёрт знает о чём!

Разозлился на себя.

— Что-то не так?

— Всё нормально, продолжай.

— Её сестра, Власова Мила Андреевна, двадцать четыре года, работает в вашем ресторане кондитером, обычная домашняя девочка, в порочных связях не была замечена.

— Двадцать четыре? — удивился. Я бы ей от силы двадцать один дал.

— Наверное, ведёт здоровый образ жизни, вот и сохранилась хорошо.

— Завязывай, это к делу не относится. Что у тебя на них?

— Диана Власова учится в Московском государственном институте международных отношений Университета МИД России на кафедре языков стран Ближнего Востока. Перешла на четвёртый курс, учится хорошо, прошла практику на отлично. И её взял на подработку наш заказчик, что дальше произошло, знаешь.

— А старшая?

— А старшей я сегодня встроил жучок в телефон, пока она отходила к начальнику смены. Волнуется, ищет свою сестру, сегодня пойдёт в ваш клуб с сокурсницей сестры встретиться. Как я понял, она младшей заменила родителей.

— Хреново заменила, раз младшая так вляпалась. Никогда к воспитанию своего ребёнка бабу не подпущу, вот, результат на лицо. Ладно, — встаю с кресла, — поедем, посмотрим на нашего ангелочка, возможно, и приведёт нас к сестре. Действуем как всегда: Ромашка дегенератом прикидывается, которому вдруг захотелось развлечься, ну а я, так и быть, спасителя изображу. Только скажи этому лицедею, чтобы не переигрывал. — Я пригрозил пальцем. — Мне прошлого раза хватило.

Пришлось заскочить домой, чтобы переодеться в образ пижона. Подъехал к клубу как раз за две минуты до назначенного времени. Посмотрел на заведение, которое в скором времени продам, и ни капли жалости не возникло. Да, в своё время мы тут зависали. Я не имею в виду то, что пили, при нашей профессии это небезопасно, ведь нужно всегда быть в форме и со светлой головой.

Последний раз я напивался ещё подростком, но тренер мне быстро мозги вправил, причём на всю жизнь. А сейчас я пример для других: будет командир пить, то и бойцы посчитают это нормой. Потом проблем не оберёшься. Опять посмотрел на здание. Казалось, это было так давно, что словно не я тут резвился. Сейчас изредка сюда заглядываю, чтобы выбрать красотку на вечер.

Во-первых, нет времени, а во вторых, после того, как я решил стать отцом, что-то во мне изменилось. Не то, что во мне вдруг проснулись родительские чувства и я изменился. Нет, это холодный расчёт, мне нужен наследник, и на этом точка. Понадобился год, чтобы я принял такое решение, и уже почти год ищу женщину, которая воплотит мой план в жизнь. С последним что-то не клеится. Не ожидал от себя такого ханжества… Ладно, это всё лирика, пора заняться делом. Подхожу к своим, которые ждали меня недалеко от входа.

— Антон, как твоё ничего?

Я протянул руку Ромашову, он же Ромашка.

— И вам не хворать, готов изображать дегенерата, — пробасил он. — Кто объект?

— Девушка-ангелочек. Так что тараном не при, а то может и сознание потерять. А у меня нет желания в срочном порядке искать белый халат и вживаться в образ врача.

— Понял, изобразить придурковато шальной вид подвыпившего парня. Пойду в бар за парфюмом.

Только он сделал шаг в сторону входа, я его окрикнул:

— Отставить шальной, придурковатого вполне достаточно.

Тот махнул головой и направился в клуб.

— Объект на месте? — обратился я к Виктору.

— Нет. Но скоро будет, Белый ведёт её от самого дома.

— Отлично.

Зашёл в клуб, музыка, молодёжь резвится. Мужики постарше присматривают девочек на ночь, впрочем, всё как обычно. Но всё это уже вызывало скуку, приелось, что ли… Окинул взглядом красоток, и меня передёрнуло от перспективы с ними потрахаться. Возможно, Виктор прав, и я на подсознательном уровне каждую женщину уже рассматриваю как мать моего будущего сына? Вот это я называю настоящая кодировка от б***ства! Нужно срочно что-то новое придумать, чтобы отвлечься от работы. Или сделать выбор, глядишь, и отпустит.

Вибрация смартфона отвлекла меня от раздражающих мыслей. Смотреть даже не стал. Что там, и так понятно. Ангелок в моём логове. Стал искать её взглядом, не прошло и трёх минут, как нашёл. А в реальности она более привлекательная, ну настоящий ангел! Даже хмурый взгляд её не портит. Вся такая нежная, словно глоток свежего воздуха во смраде потных тел клуба. К ней подошёл парень, видимо, склеить, решил посмотреть, как она выкрутится из этой ситуации. Молодец, быстро отшила. А когда он её покинул, лицо девушки озарила улыбка, очаровательные ямочки появились на щеках.

Хороша малышка, но не мой типаж, в сторону таких ангелочков я даже не смотрю. Предпочитаю хорошенько отодрать девицу, и свободна — никакой романтики. А такие, как эта, рассматривают тебя как будущего мужа и отца своих детей. И это не одно и то же, что я сейчас делаю. Им на всю жизнь, а мне тело в аренду, причём за хорошую плату. Продолжаю наблюдать, и тут её взгляд наткнулся на меня.

Чуть не рассмеялся: она взглядом поедала меня, с жадностью впитывая каждый кусочек моего тела.

«Ай-я-яй, малышка! Так на взрослых дядь смотреть опасно, можно и на секс нарваться!»

Тут она поднимает глаза, решает посмотреть, как я выгляжу, и испытывает шок. Я смотрел на неё в упор, показывая, что всё видел. Она стыдливо опустила взгляд. Смутилась.

«Как мило!»

Чуть не рассмеялся. Всегда забавляли такие скромницы: делают вид, что они сама чистота, а мыслишки в их голове ух какие грязные. Видать, и наш ангелочек входит в эту категорию. Хотя… мне, собственно, всё равно, какая она на самом деле. Сейчас меня волнует другое — её сестра.

Подождали, когда она переговорит со знакомой, и приступили к намеченному ранее плану. Понадобится ли нам это в будущем, пока неизвестно, но чем чёрт не шутит? Может, сейчас получится выяснить, что она знает. Есть вероятность, что это всего лишь игра на публику, мол, волнуюсь, ищу, а на самом деле они заодно. Видел такое и не раз.

Разыграли всё как по нотам, утащил её в заранее подготовленную Виктором кабинку и приступил к делу. Она испугалась, что сейчас начну к ней приставать. Тоже мне, звезда нашлась! Делать мне больше нечего, как воспылать страстью к похотливой скромнице! Строит из себя недотрогу, а у самой дыхание участилось, зрачки расширились. Притворщица! Были бы мои воля и желание, уже стояла в позе прачки и подмахивала мне в такт.

Нет, я не отношусь к тем людям, которые мнят себя красавцами и, как нарциссы, холят и лелеют эту мысль. Это моё проклятое наследие от шлюхи матери, которая сдохла от передозировки. В своё время моя внешность приносила массу проблем, особенно до тринадцати лет. Какие я только предложения от извращенцев не слышал, сколько челюстей переломал за это… И если бы не тренер, вовремя заметивший меня, и отец, то, возможно, я не стал бы тем, кем являюсь сейчас, может, сидел бы за убийство, или бы меня пришили.

Но больше всего ненавижу мамашу за то, что скрыла от отца факт моего существования. Он случайно узнал обо мне и отыскал. Ну да ладно, хватит о прошлом, сейчас порочный ангелок.

— Зачем мы уединились? — испуганно интересуется.

Так и хотелось ей ответить, что в ладушки играть.

— Поговорить, — отвечаю сдержано. А затем не выдерживаю и язвлю: — А ты что подумала, а?

Молчит. Решил продолжить свою игру:

— Что молчишь, ангелок? Порочные мыслишки одолевают?

Делаю шаг в её строну, внимательно считываю её эмоции, которые читаются как в открытой книге.

— Ничего подобного! — закричала она и в защитном жесте выставила руки вперёд. — Пытаюсь понять, что вам от меня нужно.

— А ты не догадываешься? — вкрадчиво интересуюсь, продолжая разыгрывать озабоченного самца.

— Слушайте, я блондинка, таким, как я, думать опасно. Давайте вы озвучите свои намеренья. Я уж как-нибудь попытаюсь сформулировать более-менее нормальный ответ.

Да не вопрос, держи мою подачу:

— Что ты тут делаешь?

— В смысле? — растерялась она.

Продолжаю:

— Тебе не нравятся такие заведения. Да и смотришься ты тут как инородное тело.

— Вы как бы тоже не особо вписываетесь в эту компанию.

В точку, девочка, не вписываюсь, даже не представляешь как. Делаю вид, что мне интересно, почему она так решила.

— С чего такие выводы?

— По возрастной категории не проходите, этот клуб для молодых, чего о вас не скажешь.

Её ответ меня, мягко сказать, ошеломил. Справился с душившим меня смехом, что рвался наружу, продолжил игру:

— Да я как бы не особо стар, чтобы меня в старики записывать. Тридцать три года для мужчины — расцвет сил.

— Понятно, пришли за прекрасной садовницей, чтобы ваш цветочек холили и лелеяли.

Была такая мысль, но, увы, я временно выведен из строя. Ты посмотри, какая язвочка!

— А я смотрю, ангелочек, у тебя не язык, а жало скорпиона…

Вновь начал надвигаться на неё, изображая самца, которому не терпится спариться. Путь думает, что говорит. Не каждый мужчина такое стерпит, могут и последствия быть. Она испуганно стала отступать назад, пока не упёрлась спиной в стену.

— Хотите, чтобы я его спрятала?

— Очень. А то можешь договориться. А я не хочу обижать такую красавицу с очаровательными ямочками на щеках.

— Ладно, я скажу, зачем пришла, но вы меня сразу отпустите. — Остановился, вновь принялся считывать её эмоции. Забавная девчонка. — Мне нужно было встретиться с одной девушкой, что я и сделала. Это же не преступление?

— Это — нет, — произношу с некой холодностью, делаю неожиданный для неё выпад и оказываюсь возле неё, заблокировав руками путь к отступлению. Пусть усвоит урок, что со взрослыми мужчинами нужно быть настороже.

— А вот поедать мужчину глазами, вызывая у него этим непристойные желания, а потом пытаться сбежать — это преступление.

— Была неправа.

Умница, правильно поняла мой посыл. Но нужно закрепить пройдённый материал.

— А может, хорошая девочка захотела порочного мужчину, а? А сказать об этом не решается?

Она осторожно поднимает взгляд, и я начинаю тонуть в её голубых, как бездонное озеро, глазах. Пытаюсь вздохнуть, чтобы скинуть это наваждение, и лёгкие мои заполняются ароматом её свежего тела с примесью ванили. Б**ть, гремучая смесь! Обожаю, когда выпечкой пахнет, а тут ещё и её аромат мне пришёлся по вкусу. Мой внутренний зверь заурчал.

— Ангелок, от тебя охренеть как приятно пахнет ванилью и… — говорю слегка осипшим голосом, понимая, что это уже не игра.

Длительное воздержание дало о себе знать. Вон уже и ангелок заинтересовал.

— В магазине купите пакетик ванилина и наслаждайтесь себе на здоровье. А от меня отойдите.

Да ты моя умница! Похвалил её за то, что воспротивилась, чем мне вернула трезвость мыслей. Взял себя в руки и решил доиграть партию до конца:

— Прикидываешься недотрогой? — Нехотя отодвигаюсь, беру её рукой за подбородок, пробую на ощупь её кожу, нежную, словно шёлк. — Хорошо, я подыграю.

Но тут нас отвлёк звонок на её смартфоне. Может, это и к лучшему, мне совсем не понравился ход моих мыслей. Переговорив, она засобиралась, не стал удерживать, она всё равно у меня под колпаком. Сделал вид, что заинтересован ею. Хотя был уверен на все сто процентов, что откажется. По её взгляду понял, что так оно и будет. Только она ещё не знала, что встретиться ей со мой всё-таки придётся.

Будущее Дианы, сестры, в моих руках, и найти её на данный момент могу только я. Только пускай не ждёт, что я буду спасать её сестру, ей в тюрьме самое место. За то, что она сделала, другому я без раздумья пустил бы пулю в лоб. Да простят меня её покойные родители, но из-за этой твари могут погибнуть тоже чьи-то дети.

Шикарный подарок от Диана Билык

Глава 3

Я с ума сходила. Уже прошло полторы недели, а от сестры по-прежнему нет никаких вестей. Написала заявление в полицию, и тишина. Уже у кого только помощи ни просила, даже к бандитам обращалась через одного знакомого — всё тщетно. Пришла на работу, надела маску, что всё хорошо, и попыталась отвлечься, а в душе выла от безысходности. Я ничего не знаю и ничем помочь не могу сестре. Сердцем чувствовала, что она в беде.

— Мил… — услышала рядом взволнованно тихий голос подруги детства. Вместе в одном военном городке росли. — Я тут со своим парнем переговорила насчёт твоей проблемы, есть один человек, который реально может помочь.

— Уверена? — с недоверием отнеслась к её информации, сто процентов очередной вымогатель денег.

— Да, у него большие связи, он многое может.

— А как к нему попасть? — ухватилась за эту возможность, как за соломинку.

— Я договорилась уже. Прости, что за твоей спиной, но сил нет смотреть, как ты переживаешь. Да и Диана мне не чужая, росли же вместе. Так что сегодня в девятнадцать часов в его офисе у тебя назначена встреча с ним. — Протягивает мне листочек с адресом.

— А кто он такой?

— Не бандит, это точно. Но к нему обращаются, если дела совсем плохи. Решает. Говорят, у него связи везде, даже в аду. Последнее это, конечно, шутка, но человек серьёзный.

— Ох, Галя, — всхлипываю и обнимаю подругу, — что бы я без тебя делала!

— Как — что? — тихо рассмеялась она, в ответ обнимая. — Пришлось бы плакать в платочек, а не в мою униформу. — Отстраняется. — Иди-ка ты, подруга, домой, а я за тебя поработаю. Ты сейчас, мягко сказать, не в форме. Да и должна я тебе смену. Советую немного пёрышки подчистить, когда на встречу пойдёшь, внешний вид тоже немаловажен в переговорах.

— Спасибо.

— Пока не за что… — отмахнулась она. — Только ты перед тем, как уйти, отнеси в подсобку, — показывает на пять бочков, — вон те баки. Петровна спину сорвала, встретила её в раздевалке, стонет.

Вытащила их в коридор, забежала в раздевалку, чтобы переодеться, заодно и Петровну проверить. Сидит, бедная, ждёт, когда отпустит.

— Бачки я отнесу, отдыхайте.

— Спасибо, милая. Я сменщице позвонила, Марина Матвеевна скоро придёт, с меня пока работник никакой.

Вот и славненько. Быстро переоделась в блузку и юбку-полусолнце и поспешила выполнять поручение подруги. Пока ставила бачки на стеллажи, оторвала пуговицу в самом стратегическом месте. Чертыхнулась, выходя из тёмной подсобки. Провожу рукой по зоне декольте, так как глаза ещё не привыкли к свету, пришлось на ощупь проверить, насколько всё серьёзно. Оказалось, не одну оторвала пуговицу, а две. Хорошо, что у меня топ в шкафчике есть. Так… нужно в раздевалку заскочить, в таком виде на улицу выходить небезопасно. Слышу лёгкие шаги по коридору. Галя, наверное, пришла проводить. Поворачиваюсь к ней и со смешком, показывая на грудь, выдаю:

— Я готова к встрече!

— Однако… — раздаётся совсем рядом мужской голос.

Чёрт! Это не подруга!

Поднимаю голову, пытаясь сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть, кто посмел войти в зону служебных помещений. Грузчики сюда очень редко заходят. А когда смогла разглядеть, кто передо мной, потеряла дар речи. Да что там! У меня сердце остановилось! На мою грудь наглым образом пялился пижон из бара.

— Ну… знаешь, ангелочек, вот такого я от тебя точно не ожидал!

— Да… — еле выдавила из себя, остальные слова «вы не так поняли» застряли комом в горле. Хоть режьте меня, не могу выдавить и звука.

— Уговорила, будь по-твоему, затейница.

Не успела я опровергнуть его домыслы, как была схвачена на руки и меня потащили в подсобку. Я от шока не могла вымолвить и слова. Такого со мной никогда не было! И пока я пыталась вернуть себе способность говорить, меня, словно куклу, вертели в руках. Пришла в себя, когда поняла, что стою на каком-то возвышении, руки на стеллаже и меня лишили трусиков.

— Да… — попыталась возмутиться, мол, да, вы что вытворяете, но мне закрыли рот ладонью.

— Ни звука, порочный ангелок, сама захотела экстрима. Прогнись в спине. — Тяжёлая рука надавила на поясницу.

Чего? Какого нахрен экстрима?! Я в шоке! Стала искать глазами, чем отбиться. Так как я ни к чему подобному не готова.

— Как же от тебя охрененно пахнет, ангелок… — шепчет мне в ухо извращенец, обдавая его горячем дыханием.

Я замерла, не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. Сердце стучит, да так сильно, что, кажется, его удары слышно даже в коридоре. И тут чувствую, как что-то горячее и большое коснулось входа во влагалище. Сердце замерло, в глазах потемнело. Не знаю, как мне удалось скинуть оцепенение. Я замотала головой, вцепившись в его руку, чтобы дал возможность объяснить.

— Поздно, я уже настроился на секс здесь и сейчас.

С трудом отодрала его руку ото рта и еле выдавила из себя:

— Не нужно, я девственница!

Мужчина тихо рассмеялся.

— Неплохая игра… Так даже интересней. Давай проверим, насколько… ты непорочна. Только сильно не шуми, изображая потерю девственности, нам не нужны свидетели нашей шалости.

Опять рот закрыл, пытаюсь вновь высвободиться — тщетно, он сильнее придавил меня к стеллажу. Слышу, он чертыхнулся, и его другая рука заменила мужской орган. Выдохнула. И тут чувствую влагу между ног. Боже-е… что он творит!

— Да ты у нас долго заводишься, ладно, сейчас так, после переговоров я займусь тобой вплотную. — И опять его член оказался, где ему быть не положено. — Тесная… — выдыхает он и начинает входить.

Тут я поняла, что время разговоров прошло, пора действовать. Нахожу глазами чугунную сковородку для стейков. С трудом, но дотягиваюсь до неё.

— Ну что ещё?! — раздражённо спрашивает мужчина, убирая руку, но не останавливая вторжение.

— Минуточку. Нужно поудобнее позу принять.

Замер. Затем, чертыхнувшись, отстранился, дав мне пространство для манёвра. Я делаю резкий поворот, соскакиваю с возвышения и с размаха пытаюсь ему врезать кухонной утварью. Слышу звук удара металла о каменный пол. Этот гад отбил мою подачу.

— Какого х*я?! — взревел несостоявшийся насильник и собрался кинуться на меня.

— Урод! — рявкнула в ответ.

И рванула к выходу, но перед побегом опрокинула на него стеллаж с бачками. Вреда ему это не нанесёт, зато задержит ненадолго. Раздался шум падающей посуды и его отборный мат. Ничего не соображая, рванула на улицу, ища глазами, где укрыться. Чуть не взвыла от отчаянья, осознавая, что не успею добежать, где много людей, и тут слышу:

— Я в женскую солидарность верю!

Поворачиваюсь на голос, силясь понять, кто это.

Стройная девушка открыла дверь автомобиля шире, показывая глазами, где можно укрыться. Тут я её вспомнила. Два года назад я тоже ей помогала сбегать от озабоченного самца. Рванула к спасительнице.

— Привет, с перепуга не признала сразу, — забираясь в машину, пробормотала я. И тут вижу, это гад выскакивает. — Чёрт! — пискнула я залегла на пол автомобиля.

Девушка сделала вид, что взяла папку, и, закрыв дверь, направилась в сторону этого дикаря. О чём они говорили, я не слышала, да и не до этого было. В этот момент я пыталась справиться с нервной дрожью во всём теле. До меня только сейчас стал доходить весь ужас произошедшего. Я чуть не стала жертвой обстоятельств. Ведь этот мужчина говорил, что расстёгнутые пуговицы на блузке будет считать сигналом к действию. И ведь действует молниеносно! Я даже пикнуть не успела, как оказалась без трусов, причём недешёвых. Ничего с собой поделать не могу, люблю хорошее бельё. Ладно, переживу эту потерю, главное, что всё обошлось.

Чёрт! Матвеевна меня убьёт! Тут же рука потянулась к поясу проверить сумочку, что на поясе, выдохнула — на месте, как и содержимое. Мысленно поблагодарила Галю за подарок.

Спасительница вернулась в машину, когда я уже перевела дух и смогла справиться с дрожью в теле. Она, не говоря ни слова, завела мотор, и мы тронулись. Пока ехали, я вновь принялась вспоминать сегодняшний инцидент, опять нервная дрожь покатилась по телу. Не знаю, чем бы это закончилось, но голос девушки выдернул меня из неприятных воспоминаний:

— Можешь подняться, уже безопасно.

Принимаю вертикальное положение. И тут же вспоминаю мои последние слова, что я ей сказала, когда та убегала.

— И вот как сейчас в судьбу не поверить? Действительно шарик круглый — встретились!

— Верно. — Заулыбалась девушка. — Куда тебя отвезти?

— За светофором направо. — Решила, что лучше принять её помощь, с голым задом как-то не комильфо длительные дистанции преодолевать. Козёл! — Спасибо, что помогла, иначе бы не успела добежать до людного места.

— А что случилось-то? — задаёт она каверзный вопрос.

Ну как тут в двух словах объяснить, что произошло? Пижона, собственно, тоже сложно в насильники записать, тут скорее чёрный юмор судьбы. Ведь был уговор насчёт расстёгнутых пуговиц, он увидел, да ещё я добавила фразой: «Готова к встрече!». Поэтому я решила обрисовать всего двумя, но чётко подходящими к этому случаю словами:

— Фатальное невезение! — ответила и тяжко вздохнула, вновь вспомнив своё приключение с эротическим уклоном.

— Мила, я хочу предупредить тебя. Держись от него подальше, если думаешь, что сможешь его приручить, то глубоко ошибаешься. Дикие звери не приручаются, а от общения с ними остаются огромные шрамы на сердце.

— Что ты! — всплеснула я руками, словно отмахиваясь от нечистой силы. — Я ещё умом не повредилась, чтобы с таким связываться! Мне первой встречи хватило, чтобы это понять. А сегодня, — опять тяжко вздохнула, — я же говорила, фатальное невезение. — Тут мы оказались недалеко от дома. — Останови, мы на месте.

Она притормозила и, развернувшись ко мне, спрашивает:

— Может, помощь нужна?

Очень, но не с этой проблемой. Посему я ответила:

— Нет, сама справлюсь. Ещё раз спасибо, что помогла.

Когда зашла домой, быстро позвонила Гале и попросила заглянуть в подсобку, мол, случился форс-мажор, нужно всё убрать до прихода Матвеевны, иначе она меня убьёт. Пошла собираться на встречу, пытаясь не думать о том, что произошло. Не до своих переживаний. Быстро собралась и без пяти девятнадцать была уже на месте. Офис мужчины был в трёхэтажном здании, зашла туда, меня остановила охрана.

— Вы к кому?

Вот я ненормальная, достала листок и протянула им его.

— К кому, мы выяснили, а вы, собственно, кто?

— Власова Мила.

Тот посмотрел в монитор и набрал по внутренней вязи.

— Егор Александрович, к вам Власова пришла. — Я затаила дыхание, боясь услышать, что не назначено.

— Хорошо, — однозначный ответ.

— Миш, проводи девушку к боссу.

Из угла вышел широкоплечий мужчина и показал рукой следовать за ним. Выдохнув, пошла за ним, руки холодели от волнения. Я не знала, что это за человек, поможет ли. Всю дорогу думала, как начать разговор, чтобы убедить мне помочь.

— Прошу.

Открыл мужчина дверь в кабинет, я несмело сделала шаг, другой, и замерла, как вкопанная. В кресле сидел пижон из бара! От его пронзительного взгляда душа холодеет. Что я там говорила о фатальном невезении? Ошибалась. Нет, это проклятие какое-то, ей-богу!

Глава 4

Неделю наблюдал за объектом, в кухне разместили скрытую камеру, а в её спальне жучок. Девушка действительно убивалась из-за сестры. Она выглядела как мать, потерявшая своё дитя, её изматывали неизвестность и бессилие. Иногда садилась с чашкой чая на кухне, ставила перед собой портрет родителей и подолгу разговаривала с ними, просила прощение за невыполненное обещание.

Видя всё это, я ещё больше возненавидел младшую. Старшая от всего отказалась ради неё, а она вот чем отплатила. Да, рано пришлось ангелочку повзрослеть, но это жизнь. Не она первая, не она последняя. Кстати, Диану мы уже нашли в Санкт Петербурге, теперь ждали, когда на неё выйдет связной и она попытается ему передать украденные ею файлы. Отправлять через интернет ей запретили, видимо, понимали, что можем накрыть. И где она их прячет, тоже пока неизвестно. А также нужно найти её ноутбук, он где-то дома спрятан, там возможно есть зацепки, кто её именно завербовал.

В общих чертах мы догадываемся, но нам нужна точность, ведь накрыть эту цепочку необходимо одним махом, а не по отдельности каждое звено. Так что с ангелочком нам предстоит ещё встретиться. Для этого мой боец закрутил роман с её подругой, причём не жалеет об этом, понравилась ему она. Кто знает, может, и женится, девочка тоже из семьи военнослужащих, значит, знает, каково это — ждать мужа.

А ангелочка мне искренне жаль, скоро её ждёт удар, от которого она вряд ли оправится. Более того, все, что у неё есть, потеряет. Андреев захочет вернуть свои бабки, что украла Диана, да и расквитаться тоже жаждет за подрыв его репутации. Даже если Мила и продаст квартиру, ей семь миллионов не набрать, а её стерва-сестра уже успела их переправить с Андреева же компьютера. Её бы ум да в нужное русло! Подставила сестру, и совесть не мучает! Даю сто процентов, она рассчитывала, что в течение недели умотает из страны, но что-то не срослось.

Теперь с ещё одной такой же дурой ждёт, когда их переправят на Ближний Восток. Думает, что её ждёт там любимый. Ждёт, и не только он. Умеют вербовщики пудрить мозги девочкам. Да какой пудрить? Зомбировать! Начитаются романов про арабских шейхов и думают, что всё так и есть. А на самом деле их ждёт участь суки для производства потомства и полное подчинение своему мужчине. Но это в лучшем, а в худшем — сексуальное рабство, затем неминуемая смерть. Так что Диане повезло, что мы её выловим, тюрьма для неё спасение. А сидеть ей придётся долго, и это не из-за кражи денег, ей статья посерьёзнее светит: за кражу секретной информации и пособничество террористам. Вот чего ей не училось спокойно? Нет, залезла в сеть, решила попрактиковаться в арабском, завязалась переписка, ну а дальше всё по отработанной схеме.

Да… подставила девка старшую сестру, причём конкретно. На растерзание я, конечно, её не отдам, придержу псов Андреева на привязи, против меня не рискнут пойти. Но ей всё-таки придётся ему вернуть хотя бы бабки. Может, взять её к себе на первое время на работу, пока моя экономка не вернётся? Хрен с ним, потерплю ангелочка, а если нет, найду ещё что-нибудь. А так хоть крыша над головой будет, ну а дальше сама. У меня другие планы и цели, нам с ней не по пути.

Как и планировали, подруга ангелочка попросила о встрече со мной. Договорились на сегодняшний вечер. Заехал на обед, заодно и с Глебом перетереть, у него есть для меня информация. Но пока он общался со своими заказчиками, решил зайти к начальнику смены и узнать, кто сегодня десерт готовил, мне он очень понравился. Если женщина в возрасте, найму временно. Люблю спускаться на завтрак и наслаждаться ароматом свежей выпечки, считайте, что у меня такой бзик. Иду по коридору — ангелок. Вот с ней я точно не хотел сейчас встречаться! Тут она разворачивается ко мне и, показывая рукой на область декольте, выдаёт:

— Я готова к встрече!

Я, если честно, немного охренел.

— Однако… — только это и смог сказать.

Но это было до того, как я увидел её троечку, обрамлённую шикарным бюстгальтером. Член в штанах дернулся и тут же заинтересованно приподнял голову.

— Ну… знаешь, ангелочек, вот такого я от тебя точно не ожидал!

Попытался взять себя в руки.

— Да… — чуть слышно произнесла она.

Её «да» ломает остатки моего самоконтроля!

— Уговорила, будь по-твоему, затейница, — со смешком произношу и хватаю на руки.

Сейчас немного утолю голод, а после переговоров с Глебом заберу малышку к себе, и мы оторвемся как следует. Давненько я никого так не хотел. Быстро поставил её на возвышение, как ни крути, а разница в росте у нас немаленькая, снял трусики, и опять её «да». Оно бьёт по раскалённым нервам, разгоняя адреналин в крови.

— Ни звука, порочный ангелок, сама захотела экстрима, — прошу её замолчать, иначе за себя не ручаюсь. Такого дикого желания никогда не испытывал, словно умом повредился. — Прогнись в спине. — Тормозит, пришлось помочь, вдохнул с жадностью аромат её тела, и в глазах потемнело от похоти. — Как же от тебя охрененно пахнет, ангелок…

Она попыталась что-то сказать или остановить — не важно. Сейчас меня проще пристрелить. Не отпущу.

— Поздно, я уже настроился на секс здесь и сейчас, — дал ей знать, что время игр закончилось.

— Не нужно, я девственница!

Не удержался от смешка, сколько я таких «девственниц» за свою жизнь повидал, уже не подсчитать.

— Неплохая игра… Так даже интересней. Давай проверим, насколько… ты непорочна. Только сильно не шуми, изображая потерю девственности, нам не нужны свидетели нашей шалости.

Закрыл ей рот, чтобы сильно не кричала, она попыталась изобразить сопротивление. Придавил её телом, чтобы не трепыхалась, я и так весь на взводе из-за длительного воздержания. Пристроил головку ко входу в её «девственное» лоно и понимаю — сухая. Чёрт! Пришлось смочить слюной, нет времени на прелюдии, хочу её так сильно, что мышцы сводит.

— Да ты у нас долго заводишься, ладно, сейчас так, после переговоров я займусь тобой вплотную. — Вновь пристроил друга и понимаю, что она там очень маленькая. — Тесная… — на выдохе произношу, стараясь сдержать рык, что рвётся наружу, и начинаю долгожданное вторжение.

Нужно быть осторожным, чтобы не порвать её. Но как же хочется ворваться одним махом, тело у малышки такое… пьяняще нежное, а это запах ванили с ума сводит! Она вновь задёргалась, меня эта игра уже начала раздражать.

— Ну что ещё?! — рыкнул на неё, убрав руку, чтобы наконец сказала, какого хрена она вытворяет! Но вторжение не останавливаю, я ещё даже и на полкончика не продвинулся.

— Минуточку. Нужно поудобнее позу принять.

Остановился. Чертыхнувшись, нехотя отстраняюсь, пусть встаёт, как ей удобней, и уже начнём наконец! Тут она резко соскакивает и пытается меня сковородой приласкать. Без труда отбил удар и взревел:

— Какого х*я?!

Эта шальная баба в ответ:

— Урод!

И опрокидывает на меня стеллаж с баками, один чуть не попал по мордам моему другу. От такого вероломного поступка он сразу сник, обиженно повесил нос. Пообещав ему, что отомстим за оскорбление, быстро привёл себя в порядок и рванул за ненормальной. Только выскочил из здания, слышу женский голос:

— Егор, вот так встреча! Мой, случайно, не с тобой обедает?

Резко поворачиваюсь и пытаюсь показать взглядом бабе, чтобы шла лесом. А когда пригляделся, понял — свои.

— Привет, красивая. — Направляюсь к жене Глеба, может, она видела эту заразу! — Тут, случайно, не пробегал ангел с душой скорпиона?

— Такая химера мне не встречалась… — отвечает и пытается не заржать. А вот я тут ничего смешного не вижу: раздраконила и свинтила.

— А что, собственно, случилось? Кого ищешь?

— Я и говорю, девушку. На вид ангел, а душа у неё как у скорпиона.

— Ты смотри, и душу успел разглядеть, — покачала она головой, а сама давится смехом. — Видимо, она тебя сильно впечатлила…

— Вернее, чуть не припечатала сковородой, а потом бачками со стеллажей решила добить.

Тут её выдержка подвела, и она не выдержала, рассмеялась в голос. А я же заподозрил, что она помогла той скрыться.

— Ничего смешного, поймаю этого ангелочка — все перья из крыльев повыдёргиваю, — озвучил участь нахалки, пусть передаст, что её ожидает.

— Лютый, с каких пор ты за женщинами гоняться начал? — послышался весёлый голос её супруга.

Его слова меня немного отрезвили. Вот какого я за ней побежал? Сегодня сама придёт.

— Тьфу ты! — не скрывая досады, сплюнул, что повёл себя как пацан. — Инстинкт охотника сработал. Действительно, что я за ней побежал?

— И часто ты на женщин охотишься? — интересуется Люда и пытается отвести нас от своей машины.

Понятно, ангелок там залегла. Пускай понервничает немного, ей полезно.

— За бабами — никогда. Что-то сегодня переклинило. Старею, наверное.

Насчёт старею я загнул. Но я пока не нашёл рационального объяснения, почему рванул за ней, как озабоченный самец за самкой. Стал быстро анализировать, что, собственно, произошло. Прокручивал с самого начала нашу встречу. И тут меня осенило! Во я идиот! У неё пуговицы были не расстёгнуты, а оторваны, я только сейчас вспомнил, что нитка торчала. А я, гонимый похотью, принял желаемое за действительное. Она тоже хороша, заладила своё «да», вот я и пропустил эту немаловажную деталь. А вдруг она и правда девственница? Да без разницы! Да или нет, как ни крути, нехорошо получилось. Придётся извиниться или загладить вину. «Прости, дружок, месть отменяется», — обратился к расстроенному товарищу, тот затих, обиделся.

— Кх… — раздалось покашливание Глеба.

Посмотрел на него, а он молча показывает мне на торчащий кусочек кружевных женских трусиков из моего кармана.

— Это трофей. Извините.

Засунул поглубже, вечером верну.

— Мог бы и выкинуть, — проворчал Глеб, показывая глазами на мусорные баки.

— Э, нет, я это под стекло и в рамочку, будет напоминать мне о моём промахе.

— Или о девушке? — подколола меня жена Глеба. В ответ я лишь фыркнул, так как и без этого, что ступил, не забуду. — Ну а что, она явно тебя заинтересовала. Отыскать не хочешь? — решила она разузнать о моих планах насчёт ангелочка.

— Захочу — найду.

Пусть ей передаст, нечего было молчать. Я ведь реально мог её изнасиловать! Ох**ть, такого со мной ещё не было! Нужно срочно бабу искать, так как это уже ни в какие ворота не лезет! И, главное, почему я так сильно распалился? Что я, сисек бабских не видел? Да сколько угодно и разного калибра. Хрень какая-то! Неужели из-за аромата выпечки и длительного воздержания? Не важно. Всё, с ангелочком думаю только о деле, как женщина она для меня больше не существует.

— Лютый, что, сильно зацепила? — выдернул меня из размышлений весёлый голос Глеба, когда мы остались одни.

— Кто? — не сразу понял, куда тот клонит.

— Девчонка.

— Не особо.

— Значит, не твоё. Я, когда свою увидел, сразу понял — моё. В первый же день через плечо и в кабинете у Аверина принялся метить свою территорию.

— Да ладно! — заржал я. — Не, у меня всё не так. Давно баб не было, а тут ещё аромат совпал. Ну я и отдал бразды правления другу, тот принял желаемое за действительное.

— Говорят, с аромата тоже всё начинается: вначале запах, потом другие симптомы проявляются, например, мой один знакомый выдал: «Я стал тонуть в океане её голубых глаз».

Упоминание о втором симптоме мне немного подпортило настроение. Нет, не то чтобы я подумал, что на ангелочка запал, но своё ощущение отчётливо помню. Так и хотел другу в ответ съязвить, что не горю желанием в расцвете сил поседеть. Но тут же прикусил язык. Помню, по какой причине его виски окрасились сединой. Посему я просто ответил:

— У меня другие цели, и любовь-морковь в них не входит.

— Не надоело за Жамалом гоняться? Стоит ли он того? Конкурент, жизнь-то проходит.

— Глеб, он пытал моего отца и с особой жестокостью убил, так что стоит. Я уже близко к нему подобрался, так что скоро он останется в прошлом.

— Как знаешь, — не стал собрат по оружию спорить.

Мы зашли в отдельный кабинет, который я изредка использую для переговоров.

— Держи, вот этот тоже выходил на связь с твоим кровным врагом. Кто знает, может, это тот, кого ты ищешь.

— Не думаю, но всё равно спасибо, лишнее звено цепочки мне не помешает.

— Дело, которым ты сейчас занимаешься, тоже одно из звеньев?

— Нет. А вот заказчик не вызывает у меня доверия. Что-то в этом деле мне не даёт покоя. Нужно будет присмотреться к нему.

— Моя помощь нужна?

— Нет. Сам справлюсь. Просто предупредил тебя, будь с ним настороже.

К вечеру разрулили срочные дела, и я поехал в один из своих офисов, в котором я обычно встречаюсь с заказчиками в образе пижона. Мне совсем не нужно, чтобы ангелок знала, чем я на самом деле занимаюсь. Пришла вовремя, похвально. Открывается дверь, и она заходит в моё логово.

Сказать, что она испытала ужас, увидев меня, ничего не сказать. Наверное, думает, что сейчас кинусь на неё и продолжу начатое в подсобке. Делать мне больше нечего. Отныне у нас с ней только деловые отношения, для меня она больше не женщина, а сестра преступницы. А на таких женщин у меня табу. Помогу, так как дочери военных, и свободна.

Глава 5

Не отрывая от него взгляда, делаю шаг назад, резко разворачиваюсь и только заношу ногу, чтобы достигнуть спасительной двери, слышу ледяное в спину:

— Уйдёшь — и о-о-очень долго не увидишь Диану.

Резко останавливаюсь. Пытаюсь справиться с бешеным сердцебиением. Выбор не велик, вернее, его вообще нет. Поворачиваюсь к нему и на одном дыхании произношу:

— Вы можете её найти?

— Да.

Его короткое «да» было сродни маленькому лучику света в бесконечном мраке отчаянья.

— Присаживайся, ангелок, нужно поговорить.

Я делаю нерешительный шаг, боясь услышать цену за его услугу.

— Да расслабься, не буду я к тебе приставать. И извини за подсобку. Неверно тебя понял. Но и ты могла бы сказать что-то внятное, мол, не хочу. А то ввела в заблуждение своим «да».

Села напротив него. Он протягивает мне небольшой пакет, заглянула, а там мои трусики. Щёки обдало жаром, потупила взор.

— Ещё раз прости, что так вышло, был не прав.

— Я растерялась… — чуть слышно произнесла.

Разумеется, не смогла скрыть смущение при упоминании о подсобке. На одну секунду вспомнилось, как его орган был там, где ему не положено. Быстро скрутила пакетик и запихнула в сумочку.

— Бывает. — Он еле заметно улыбнулся. И тут же строго: — Всё, закрыли эту тему и больше к ней не возвращаемся. Переводим наши отношения в сугубо деловые.

Но я всё равно продолжала нервничать. Даже не знаю, какую он сейчас цену заломит за услугу. У меня есть заначка — полтора миллиона рублей. Но там на два года обучения Дианы и моя часть от продажи трёхкомнатной квартиры. Она была у нас в очень хорошем районе Москвы. Ну и копила я по мере возможности, вот и сумма приличная набралась. Но я готова отдать всё, лишь бы вернуть сестру домой. Она для меня всё, а деньги и заработать можно.

— Чтобы тебя ещё больше успокоить, я скажу как есть. Наше знакомство не случайно, вернее, если бы не твоя сестра, я бы вообще к тебе не подошёл. Так что можешь выдохнуть, как женщина ты меня не интересуешь.

Если бы при других обстоятельствах он мне сказал такое, то было бы обидно. А так — как камень с души. Но вот в чём проблема: что-то его поведение в подсобке говорило, что ой как интересую. Он тяжко вздохнул.

— Ангелок, не в том направлении мыслишь, — словно прочтя мои мысли, пожурил он меня. — У меня просто давно секса не было, а тут ты такая якобы на всё согласная, вот и наломал дров. Успокойся, я понял, что ты против, да и я люблю женщин с огоньком, а не дерганных старых дев.

Вот это уже обидно. Но готова стерпеть, сестра важнее обидных слов.

— У меня сестра пропала. Пришла домой, а там записка, мол, не волнуйся, вернусь через полторы недели… — начала я ему рассказывать, зачем, собственно, пришла к нему.

— Давай опустим повествование, я всё знаю. Я помогу тебе найти сестру, вернее, мне уже известно, где она. Но увидеть ты её сможешь, только когда мы найдём то, что она взяла у моего знакомого.

— В смысле взяла?

— Вернее, украла.

— Диана не могла, она не такая. Он наговаривает на неё! — тут же начала защищать сестру.

— Ангел, ты не адвокат, а я не обвинитель. Лишь констатирую факт. Она взяла, и точка. Хочешь скорее сестру увидеть — помоги найти её ноутбук. А не будешь помогать, я тебя не удерживаю, выход там. — И показывает глазами на дверь.

Что делать? Отказаться? А если он прав?

— Докажите, что её нашли.

Тот тяжко вздохнул, но стал что-то искать в своём смартфоне.

— Иди сюда.

Встала и не решаюсь подойти.

— Б*я, хватит изображать трепетную лань. Не интересуешь ты меня как женщина, завязывай уже бояться, раздражает.

Подошла.

— На, — с этими словами протягивает мне смартфон и включает запись. На экране моя сестра, только она рыженькая.

— А зачем она перекрасилась?

— Это парик. Вчера она брюнеткой была. — Вновь включает запись, и я понимаю, что, возможно, мужчина прав. Вот сейчас я поняла, что означает «земля уходит из-под ног». Схватилась за столешницу, чтобы не упасть. — Воды?

Мотаю головой, пытаясь взять себя в руки.

— Я помогу… — произношу чуть слышно. — Только…

— Что только? — раздражённо спрашивает пижон.

— Пообещайте, что с ней ничего не случится.

— В смысле?

— Пока вы будете ждать, когда она вернёт вещь.

— Насчёт этого можешь не волноваться, её охраняют круглосуточно.

— Кто?

— Знакомые. Ну так как, поехали за ноутбуком? Я так понял, что ты знаешь, где он.

— Догадываюсь.

На негнущихся ногах направилась к выходу и тут же остановилась, чтобы узнать, что я ему должна за услугу.

— Сколько я вам должна за поиски?

— Считай это извинением за сегодняшний инцидент.

— Нет, так не пойдёт, не люблю быть кому-либо должной.

— Понимаю.

Сверху донизу окинул меня взглядом. Меня пробил озноб, неужели предложит расплатиться телом?

— Ангелок, за секс деньги не плачу, у меня с этим проблем как-то нет. Так что завязывай думать не в том русле. Но ты можешь отплатить. Мне кондитер нужен временно. Люблю, когда с утра у меня дома выпечкой пахнет…

— В смысле дома? — напряглась я.

— Как же с тобой тяжело, — устало он вздохнул. — Мой повар-кондитер уехал на полгода к дочери, вот и ищу ей замену, но временно. Твоя задача приготовить к семи часам утра выпечку. Как я уеду на работу, обед, ужин, и можешь быть свободна. Ты готовить-то умеешь? Если нет, буду искать другого кандидата.

— Умею. А надолго вы меня нанимаете? Я как бы работаю уже.

— Постараюсь за неделю найти кого-то. Ну и с твоей сестрой, думаю, всё решится. Поговоришь с ней наконец.

— Просто приготовить, и мы в расчёте? — уточняю.

— Да.

— Хорошо.

— Тогда поехали, обращайся ко мне Егор Александрович.

— Мила, — решила и я представиться к нему.

— Нет, для меня как ты была ангелочком, так и останешься им вплоть до того, как мы расстанемся. Именами я называю людей ближнего круга, к нему ты не относишься, без обид.

Пожала плачами в ответ, мол, ваше право. Называйте, как хотите, только верните мне сестру. Да и не горю я желанием попасть в его круг приближённых, тоже мне царь нашёлся. Если бы не обстоятельства, высказалась бы по этому поводу. Никогда не любила людей, которые смотрят на других свысока. Да, у него связи, деньги, но это не даёт ему права с пренебрежением относиться к окружающим. В полном молчании спустились вниз. И тут он в приказном тоне выдал:

— Поедем на моей. — И показал глазами на спортивную машину.

«Как прикажете, ваше высокомерие!» — ответила про себя и с невозмутимым видом направилась к его железному коню. Только сели в транспорт, мужчина врубил рок, и мы тронулись с места. Ну настоящий джентльмен! Даже не спросил у попутчицы, нравится ей эта музыка или нет. Одним словом — эгоист. Сделала вид, что всё нормально, и отвернулась к окну. Не в моём положении права качать. Найдёт сестру — и на этом спасибо. Так что придётся потерпеть его несносный характер.

* * *

Ангелочек и бровью не повела, когда врубил рок, значит, умеет девочка прятать своё жало скорпиона. Хорошая черта. Хотя… если бы не нужна была ей моя помощь, даю сто процентов, что возмутилась бы. И тут же спустилась бы с небес на землю — не терплю, когда женщины права начинают качать, особенно если они пустое место для меня. Она как раз к этой категории и относится. Да, мне её по-человечески жалко, неплохая девчушка, но судьба не щадит и таких: гибель родителей, предательство сестры. Как она это перенесёт, одному богу известно. При других обстоятельствах, возможно, и провёл бы с ней ночку. Что уж себе врать, завела чертовка, причём не помню, чтобы мне так крышу рвало. И всё же это было временное помутнение рассудка. Сейчас всё в норме, нет желания кидаться на неё. Да и живу я по принципу: дела первичны, развлечения вторичны.

Приехали к её дому, девушка молча вышла и направилась к своему подъезду. Так же в полном молчании ехали в лифте, стоило зайти в квартиру, она наконец вспомнила, что такое «говорить»:

— У порога подождёте или чаю хотите выпить?

— От чая не откажусь.

Разулся и отправился в кухню, попутно осматривая помещение. Дома было чисто, чувствовалась заботливая женская рука, сразу видно, что из ангелочка выйдет хорошая жена. Такие, как она, обожают обустраивать семейное гнёздышко — ещё один плюс в её копилку. Пока она ходила, успел забрать видеокамеру — она уже без надобности.

* * *

Зашла в свою комнату и направилась к шкафу, у которого двойное дно, его ещё отец делал. Когда уезжали отдыхать, прятали туда всё самое ценное. Теперь и нам с сестрой это место служит тайником. Стараясь не шуметь, приподняла пальцами дощечку, заглянула внутрь и выдохнула — ноутбук сестры там. Взяла его и обомлела — пакет с деньгами исчез, лежал лишь маленький свёрток. Отложила ноутбук и взяла его в руки, развернула, и там оказалась небольшая пачка тысячных купюр. Даже считать не стала, потому что и так помнила, что там двадцать тысяч. Прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, было больно осознавать, что сестра такой финт выкинула.

Где я её упустила? Почему она на это пошла? Может, она попала в неприятную историю и решила откупиться? Скорее всего. Так успокоив себя, направилась к пижону, но в душе кошки скребли, чувствовала, что занимаюсь самообманом. На самом деле всё хуже, чем я себе представляю, иначе зачем её охранять круглосуточно?

— Держите, — с этими словами протягиваю ему ноутбук сестры.

Забирает его и ошарашивает очередным приказом:

— Поехали.

— В смысле? — не поняла я.

— Ко мне домой поедем, покажу, где твоё рабочее место.

Ладно, не стала спорить, не до этого.

Подъехали к хоромам царя. Достаточно было посмотреть, как он живёт, чтобы понять, почему он с самого начала мне не понравился, — очередной кошелёк с деньгами, у которого к тому же мания величия. Зашли в дом, и он с порога принялся давать указания:

— Итак, ангелок, твоё рабочее место — кухня, можешь свободно ходить по хозяйственным помещениям, дальше холла вход воспрещён. Нарушишь запрет — сама сестру искать будешь. — Молчу. Так как и мысли не возникло по его дому ходить. — Пойдем, покажу твою комнату…

Чего?

— Зачем мне комната?

— Я завтракаю в семь, ни минутой позже.

Смотрит на меня недовольно, мол, что за взбрыкивания?

— К этому времени всё будет готово, — отвечаю холодно.

— Тебе вставать придётся рано, чтобы доехать до меня.

— Спасибо за заботу, но я вынуждена отказаться.

— Как знаешь.

— У вас особое предпочтение к меню или на моё усмотрение? — перешла я сразу к делу.

Хотелось как можно быстрее покинуть этот дом, душно в нём. Да и хозяин его мне неприятен, терплю только из-за Дианы.

— На твоё усмотрение.

— Аллергия есть? Или есть блюда, которые вы не приветствуете? — вновь уточняю.

— Аллергии нет. А насчёт остального — на твоё усмотрение.

— Я могу проверить, какие продукты у вас имеются в наличии?

— Не возражаю, — отвечает с полуулыбкой на губах и отходит в сторону, пропуская меня на рабочее место. Бегло проверила запасы еды.

— Если что-то докупить нужно… — раздался голос сзади, и я от неожиданности аж подпрыгнула.

Резко повернулась к нему, испепеляя полным ярости взглядом. Своего рода предупреждение, чтобы не смел так больше подкрадываться. Смотрю на него и понимаю — чихал он на мой посыл.

— Если что-то понадобится, дам знать.

— Не нужно мне голову этой хернёй забивать. На карточку. — Протягивает её. — Что посчитаешь нужным — бери и оплачивай с неё.

— Хорошо. На этом всё? — Смотрю на него выжидающе.

Он вновь удивил вопросом:

— Почему ты вышла из комнаты расстроенной?

— А есть причины веселиться?

— Нет. Но на тебе лица не было. Вот мне и интересно стало, с чего бы это?

— Вы не относитесь к людям, с кем я готова обсуждать свои проблемы.

— Обиделась?

— Нет. Просто вы действительно не тот человек, с кем я хотела бы разговаривать по душам. Вы и так мне помогаете найти сестру, за это я вам благодарна…

— Я тебя понял. Можешь быть свободна, мой человек отвезёт тебя домой. Утром в дом тебя пропустит охрана, я предупрежу.

Приехала домой, на автопилоте поужинала, запрещая себе думать о сестре. Но стоило коснуться головой подушки, мысли бурным потоком хлынули из подсознания. Я не могла понять поступок сестры. До часу ночи придумывала ей оправдание, но, так и не найдя его, забылась беспокойным сном.

В четыре часа проснулась, быстро привела себя в порядок и, позавтракав на скорую руку, поехала на новую работу. К семи часам успела приготовить круассаны и сварить кофе, ругая себя, что не уточнила, чего наш царь по утрам желает. Может, он чай пьёт, а я ему кофе…

Ровно в семь Его Величество спустился в кухню. Скупо поздоровавшись, подала ему завтрак и поспешила удалиться с глаз долой. Постою на улице, нет желания находиться с ним в одном помещении. Не знаю, почему органически его не перевариваю, ведь он извинился и помогает сестру найти. Но моё внутреннее чутьё говорит, что он не такой милашка, каким пытается казаться, что-то в нём меня настораживает. Нет, пугает, а я привыкла доверять своим инстинктам.

Глава 6

Ангелок очень вкусно готовит, чем удивила. Была бы женщиной в возрасте, обязательно бы нанял её, а так приходится искать замену. Девочка хорошая, по дому не шастает, не пытается всё обшарить взглядом, занята только возложенными на неё обязанностями. Да и меня сторонится, чего, собственно, я и хотел. Было время, я по дурости нанимал молодых, так они из кожи вон лезли, чтобы привлечь моё внимание: то униформу сделают неприлично короткой, то, как по волшебству, пуговки расстёгиваются у них, цирк да и только. А когда понимали, что не ведусь, они переходили к более решительным действиям. Приходилось в срочном порядке их увольнять, ведь я не брал их на должность с эротическим уклоном. Да и с женщинами в возрасте были проблемы: если сами не приставали, то пытались сосватать кого-то из родни. И только мама Степана мне подошла. Золото, а не женщина.

Сегодня предстоит тяжёлый разговор с Ангелочком. Её сестру уже привезли, пока не передали властям — ещё рано. Она не выдержала и проверила свой тайник, это нам помогло подменить флешку, в итоге девушка передала ложную информацию. Теперь сидит и сопли на кулак мотает. Только мне её не жалко, потому что она осознавала, что делала. С невольной её помощью вышли на ещё одну часть звена цепи, но этого мало. Ждём, когда наша ложная информация, словно яд, просочится в самое сердце их организации. И когда всё будет готово, с обеих сторон их накроем: ребята тут, а моя группа в их тылу устроит пекло.

«Ну что ж, Ангелочек, пришло время прощаться, я своё обещание выполнил — нашёл. Более того, займу денег рассчитаться с моим заказчиком, хотя понимаю, что не отдашь. Невелика потеря, главное, что останешься с крышей над головой, а там, дай бог, встретишь хорошего парня. Он излечит твою рану. Такие, как ты, на вес золота, обязательно приберут к рукам», — обратился мысленно к ней, а в душе выть хотелось, что я буду тем, кто убьёт её правдой. Бог свидетель, не хотел я причинять ей боль! Но по-другому никак, ей лучше сразу это дерьмо пережить. Время лекарь, и это пройдёт, надеюсь.

* * *

Его Величество позвонил мне в три часа дня и назначил встречу у него в офисе на двадцать один час. После короткого разговора с ним сердце заныло, предчувствуя, что он будет не из приятных. Я всё это время держалась, не донимала его расспросами насчёт сестры, но очень хотелось. Его молчание меня изматывало морально, нервы были натянуты, как струна. Но этот мужчина относится к типу людей, которые, когда сами посчитают нужным, тогда и расскажут. А начнёшь расспрашивать, могут и послать, причём не стесняясь в выражениях. Не знаю, как смогла доработать смену, домой примчалась, быстро привела себя в порядок, вызвала такси и поехала к нему. Пальцы рук онемели из-за волнения, в голове одна мысль страшнее другой. Не знаю, как мне удалось взять себя в руки, но у меня получилось. В его кабинет я уже заходила, полностью владея собой. Посмотрела на него, и сердце вновь пропустило удар — пижон был мрачнее тучи.

— Присаживайся, Ангелочек, нужно поговорить, — показывая мне рукой на кресло, сухо предложил он мне сесть.

Явно боялся, что я от новости в обморок грохнусь. Сделала, что сказал, и, затаив дыхание, приготовилась к удару. С таким видом, как у пижона, благие вести не говорят.

— Сегодня я устрою тебе встречу с сестрой…

От новости, что увижу Диану, сердце радостно встрепенулось. Ну наконец-то! Но это была первая реакция на его слова, но потом я поняла, взглянув на него мельком, что сейчас будет горькая пилюля.

— Ты заметила, что я сказал «встречу»? — И смотрит так пристально.

— Я поняла, говорите уже плохую новость.

Он сложил пальцы своих рук в замок, продолжая давить меня тяжёлым взглядом. С каждой секундой я чувствовала, что воздух в его кабинете сгущался, как тучи перед грозой, в любой момент грянет гром, стало трудно дышать.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около. Твоя сестра попала в очень неприятную историю, у которой будут неминуемые последствия. Мой знакомый нанял её на подработку, она с его счёта перевела семь миллионов на подставные счета террористов. Более того, скачала очень важную информацию и переправила её своим новым «друзьям». Это краткое описание её деяний.

Прикрыла глаза, пытаясь переварить информацию. Я подозревала, что всё плохо, но не представляла насколько. Обвинения очень серьёзные, но я должна переговорить с сестрой, посмотреть ей в глаза, вот тогда и поверю, что пижон не врёт.

— Может, успокоительного? — словно сквозь толщу воды слышу его взволнованный голос.

— Нет, — встаю с кресла, стараюсь говорить спокойно.

Но каких мне это усилий стоило!

— Когда я смогу поговорить с сестрой? — спрашиваю всё тем же сдержанным тоном, а вот душа изнывала от боли.

Но маленький лучик надежды, что всё может быть не так и она невинная жертва, помогал не потерять сознание и не завыть в голос от безысходности.

— Поехали, — его сухой ответ.

И на этом спасибо, не хочу жалости от него.

* * *

Ангелок пока держится, но я вижу по дрожи пальцев на её руках, что она на грани срыва. И всё же пытается держаться. Спина прямая, а в глазах решимость. Уверен, думает, что сестра невинная жертва, может быть, отчасти. Только она передавала данные осознанно, и плевать ей было на матерей, жён и детей, которые могли из-за её эгоизма потерять своих близких. Пока ехали, девушка не обронила ни слова, была вся в своих мыслях, даю сто процентов, что искала оправдания своей сестрёнке, только их нет, она тварь, и это реальность. Так же мы молча дошли до квартиры, куда Диану сегодня привезли для встречи с сестрой.

— Иди, у вас полчаса и ни минутой больше. — Открыл дверь в квартиру. — Не теряй времени даром, возможно, ты с ней не скоро вновь сможешь увидеться, послезавтра мы её передадим властям.

* * *

Зашла внутрь, там царил полумрак, сквозь щель в двери одной из комнат пробивался слабый луч света, от ночника, наверное. Тут я слышу жалобный всхлип сестры, рванула туда, открываю дверь, чтобы войти, и замираю, как вкопанная, не в силах сделать и шагу. Казалось, ноги приросли к полу, моя малышка лежала в позе эмбриона и тихо плакала.

— Диана… — дрогнувшим голосом выдавила из себя её имя.

Она застыла и медленно приподняла голову, поворачиваясь лицом ко мне. Увидев её, чудом смогла сдержать вскрик, что рвался наружу. Лицо сестрёнки опухло от слёз. Не знаю, как смогла справиться с накатившими на глаза слезами, их жгло, словно прыснули из перцового баллончика. Наверное, помогло то, что я понимала — ей сейчас нужна моя поддержка, а не мои слёзы.

— Мила…

Она, вновь всхлипнув, потянула ко мне руки, как делала, когда была ещё маленькой, ища в моём лице поддержку и защиту.

— Диана…

Я сорвалась с места и, подлетев к ней, заключила в объятья. Та разрыдалась и, уткнувшись мне в плечо носом, повторяла одно и тоже слово: «Помоги… помоги». Так мы и просидели с ней приблизительно минут пять, она рыдала, просила о помощи, а я её успокаивала, насколько это было возможно в данной ситуации.

— Всё, сестрёнка, потом поплачем, — стирая слезы с её лица, перешла я к делу. — Сейчас мне расскажешь, что произошло и почему тебя удерживают эти люди.

— Я… — начала она, и голос её надломился, опустила взгляд.

— Диана… — с нажимом произнесла её имя, — у нас времени мало, рассказывай, иначе я даже не знаю, чем тебе помочь. Ты действительно украла деньги и информацию? И правда передала её террористам?

— Да, — чуть слышно произнесла она.

Её тихое «да» оглушало, хотелось закрыть уши и завыть. Боже-е-е, я даже не представляла, что можно сделать в этом случае!

— Мила, я не понимаю, как я на такое могла пойти. Сейчас чувствую себя куклой, а опытный кукловод дёргал за мои верёвочки. Это была я и не я одновременно…

От её признания стало ещё хуже, слышала мельком подобные истории, как девушек словно зомбировали, но никогда даже в мыслях не могла представить, что это коснётся моей семьи.

— У кого ты украла? — осторожно спрашиваю, боюсь, что она вновь разрыдается, а я ничего толком не узнаю.

— У Андреева, ему нужен был перевод с арабского, ещё кое-что на арабский. Предложили меня, так как я очень хорошо его знаю. Он взял с меня расписку о неразглашении, я согласилась, и начали работать. Чем больше я переводила, тем больше понимала, что он связан как-то с торговлей оружием, и ещё списки фамилий каких-то людей тоже фигурировали. Ну я и поделилась своей озабоченностью со своим женихом.

— К-кем? — поперхнулась я, услышав слово «жених».

— Я к нему хотела уехать, мы с ним больше года переписывались, он всё для меня… — Она вновь всхлипнула.

Года? Я была в шоке!

— Он боевик?

Сестра махнула головой. Это признание было сродни острию кинжала, которое медленно пронзает сердце, принося невыносимую боль.

Чёрт! Как я это проморгала?! Как?!

— Диана, ты в своём уме?! Как ты могла связаться головорезом?!

— Ты не понимаешь! Он не такой! — с горячностью начала она.

— Это ты не понимаешь! Когда любят женщину, под удар не подставляют! Тебя использовали, как и тысячу других до тебя женщин.

— Ты не права, он обязательно меня спасёт!

— Каким образом? — с горечью спрашиваю. — Тебя послезавтра передают властям. А из СИЗО убежать сложно.

— Сестрёнка! — Она упала на колени и, заливаясь слезами, взмолилась: — Спаси меня, знаю, ты сможешь! Молю, я умру там! Это же, считай, похоронить себя заживо. Спаси… спаси… — Уткнулась мне в ноги и разрыдалась.

Беру себя в руки.

— Телефон и адрес Андреева помнишь?

— Да.

Вновь всхлип.

— Говори, времени мало.

Она продиктовала, я быстро записала в записную книжку.

— Куда деньги из тайника дела? — спрашиваю в надежде, что они ещё целы, потому что могут понадобиться на адвокатов, если с пострадавшим не договорюсь.

— Перевела Ахмеду, — произносит чуть слышно и, стыдясь посмотреть мне в глаза, опускает голову.

— Это так называемый жених, да?

Сестра махнула головой.

— Без обид, Диана, но ты дура. Вытащу тебя отсюда — всё до копейки отработаешь. Я могу понять любовь, но кражу и предательство — нет.

Та опять разрыдалась.

— Ладно, после поговорим об этом, а сейчас успокойся. К тебе нормально тут относятся, не бьют?

— Нет, не бьют, но относятся как к преступнице, — шмыгнула она носом.

— По сути, так оно и есть, сестра. Так что, пока я буду искать выход, подумай о своём поступке и откинь любовную ваниль. Стань наконец взрослой.

— Мила, я всё понимаю. Веришь?

Теперь я махнула головой, но веры уже не было.

Она предала меня, променяла мою любовь на Ахмеда. Могла бы сказать, поделиться, возможно, этого и не случилось бы. Но сестра выбрала другой путь и своим поступком воткнула мне нож в спину, больше между нами не будет как прежде. Не знаю, как она, но я не смогу этого забыть. Может, когда-то, но не в ближайшее время. Рана, нанесённая сестрой, заживёт нескоро, недоверие, словно яд, будет сочиться из неё, отравляя всё самое хорошее, что было.

И всё же я готова пойти на всё, чтобы спасти её, а там уже будь что будет. Не прошло и пяти минут, как в дверь нашей комнаты тактично постучали, и мужской голос попросил на выход. Стоило мне направиться к двери, как Диана вновь вцепилась мне в ноги и принялась умолять спасти её. С трудом успокоила её и ушла. Выскочила на улицу, вцепилась в перила крыльца и не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Грудную клетку словно невидимая рука сдавила. В глазах всё потемнело, и я начала проваливаться в кромешную тьму. Стиснув зубы, тряхнула головой. И, издав протяжный стон, заставила себя вдохнуть воздуха. Мне нельзя сейчас расклеиваться, будущее моей сестры на кону!

— Ангелок…

Чувствую горячие ладони на своей талии.

— Ты в порядке?

— Всё нормально, — говорю бесцветным голосом. — Отпустите.

Он спорить не стал, убрал руки. Я слегка пошатнулась, сделала первый неуверенный шаг, затем другой, и с трудом смогла добраться до лавочки.

— Спасибо за помощь, дальше я сама.

Пижон с какой-то странной улыбкой посмотрел на меня, слегка наклонив голову.

— Давайте наш разговор о работе отложим на завтра?

— Ну-ну… — как-то зловеще усмехнулся он и направился к машине.

Достала записную книжку и с третьего раза онемевшими пальцами смогла набрать номер Андреева. Нужно срочно с ним встретиться, узнать, что он хочет, чтобы не давать делу огласки. Хотя в душе понимала, что это из области фантастики. После третьего гудка раздалось злое:

— Да!

— Здравствуйте, я сестра Дианы Власовой…

— О, и искать не пришлось, — не поздоровавшись, начал он, — в общем так, шалава, если завтра семь миллионов не вернёшь, сестру порешу, а ты будешь отрабатывать телом до конца своей никчёмной жизни.

— Вы мне угрожаете? Не боитесь, что я заявлю на вас?

— Да кто за тебя впряжётся, убогая? Думаешь, Лютый? Ха! Не хочу тебя огорчать, но он никогда ни за одну п**ду не впрягался. А к ментам пойдёшь — сестру по всей Москве будешь собирать, где руку, где ногу. Короче, завтра в девятнадцать чтобы вся сумма была у меня, да и сама принарядись, не мешало бы хоть с кого-то из вашей семейки моральную компенсацию взять.

Слышу на том конце смех других мужчин. Меня передёрнуло, и я отключилась.

— И как? Получается самой справиться? — раздался голос рядом.

Молчу, ну а что тут скажешь?

— Андрееву звонила?

— Ага.

— И что сказал? — смотрит так испытующе.

Пришлось передать в более культурном варианте наш диалог.

— Ладно, поехали в офис, поговорим о твоей проблеме. Не переживай насчёт Андреева. Он тебя пальцем не тронет.

Только мы сели в автомобиль, я не удержалась:

— Лютый — это вы, Егор Александрович?

— Верно. Фамилия моя Лютов, вот и погоняло прицепилось — Лютый.

— Вы поможете моей сестре?

В ответ пижон полоснул меня злым взглядом.

— Я сказал о твоей проблеме, а про сестру и речи быть не может, — и тут же короткое: — Пристегнись.

Только я это сделала, он сорвался с места, словно за нами гнались все черти ада.

— Почему не может? — попыталась вновь завести разговор.

— Советую прекратить на эту тему дискуссию, иначе высажу нахрен, и тобой займётся Андреев со своими людьми. Как ты уже поняла, перспектива тебе светит не радужная.

— Но она моя сестра.

— Ангелок, лучше замолчи. Приедем в офис, там обо всём поговорим.

Пришлось подчиниться. Судя по его злому лицу, сейчас не время и не место для подобного разговора. Но раз он решил помочь мне, не исключено, что и сестре согласится. Нужно только подобрать правильные слова. Единственное, что не понятно, — почему он со мной возится? Что он хочет взамен? Ну не верю я в его бескорыстие, хоть режьте меня!

Глава 7

Мы вновь оказались в его офисе, Егор Александрович сел за стол, я же уже, как обычно, напротив него. Мужчина долго смотрел на меня, словно на что-то решаясь. Я и так была на грани срыва, а тут ещё такой проникновенный взгляд.

— В общем так, Ангелок, — начал он, — я помогу тебе. Отдам за тебя Андрееву семь миллионов и предупрежу, чтобы забыл о тебе. На этом моя помощь заканчивается. Сегодня мы видимся последний раз. Я пообещал тебе найти сестру — сделал.

Вот так просто даст семь миллионов? Ну не верю, что по доброте душевной он так раскошелится.

— Я не могу взять деньги, тем более просто так. Что вы хотите за них?

— Ангелок, считай, что у меня сегодня приступ щедрости. Всё, закрыли тему.

— Я не хочу оставаться в ваших должниках. Насколько мне известно, рано или поздно всегда приходится расплачиваться за подарки, и уж тем более за такие деньги.

— Серьёзно? Расплачиваться? — он засмеялся. — Да что с тебя взять, Ангелок? Ты, как личность, посредственная, значит, создать что-то выдающееся не можешь, без обид. Такие обычно становятся отличными домохозяйками, и на этом их интерес заканчивается. Если ты посчитала, что я захочу за эти деньги от тебя интимных услуг, успокойся и на этот счёт. Ни одна промежность баб столько не стоит, и у тебя она не из платины, бриллиантами по карату не инкрустирована. Так что мне это неинтересно.

Проглотила оскорбления, если так считает, ну и пусть. Сейчас сестра главнее.

— Тогда скажите, кто в состоянии помочь моей сестре?

Он тяжко вздохнул и монотонным голосом начал говорить:

— Организация совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями двести пятой частями третьей и четвертой статьи двести шестой, частью четвертой статьи двести одиннадцатой настоящего Кодекса, или руководство его совершением, а равно организация финансирования терроризма, наказываются лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет или пожизненным лишением свободы. Под финансированием терроризма в настоящем Кодексе понимается предоставление или сбор средств, либо оказание финансовых услуг с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями двести пятой частями первой, второй и так далее настоящего Кодекса. А также под пособничеством в настоящей статье понимается умышленное содействие совершению преступления советами, указаниями, а в случае твоей сестры, предоставлением информации. Я доступно объяснил? — И смотрит так строго.

— Я не говорю, что она невиновна, но хоть что-то можно сделать? Неужели никак нельзя ей помочь? У неё вся жизни впереди! Все ошибаются, разве вы никогда не совершали поступков, за которые себя корите?

— Ошибался, но не так! А твоя сестра, прости, мразь! Она не только тебя подставила, но и жизни других людей поставила под удар. Так что я ничего для её спасения делать не буду.

— Так скажите, к кому обратиться, если сами не можете!

— Я не говорил, что не могу, я сказал, что не буду.

— Тогда скажите, кто это сделает!

— Допустим, скажу, кто захочет измараться, чем расплачиваться будешь, а? — Он подался корпусом вперёд, и взгляд стал как у льва перед прыжком.

Тяжко вздохнув, сказала, как есть:

— Я готова пойти на всё, чтобы спасти сестру.

— На всё? — вкрадчиво он интересуется, а глаза как-то опасно вспыхнули.

— Да, на всё, — отвечаю твёрдо и не отвожу взгляд.

Смазанное движение — и мужчина возле меня, я даже не поняла, как он умудрился молниеносно перемахнуть стол. Миг — и он выдёргивает меня из кресла.

— Ну-ка повтори!

От его зловещего голоса кровь стынет в жилах. Я почувствовала себя мышкой в лапах разъярённого льва. Страшно.

— Я готова пойти на всё.

— Идиотка! Ей же насрать на тебя, а ты готова на своём счастье поставить крест! — тряханул он меня. — Очнись!

— Это не важно. Так кто может?

— А если я скажу, что старый извращенец, раздвинешь перед ним свои стройные ножки?

— Если это спасёт мою сестру, то да.

— Б*я, какая ты дура! — процедил он сквозь зубы, удерживая меня.

Отвернул своё лицо в сторону, словно что-то обдумывая. Вдруг резко повернулся ко мне и, впившись в меня взглядом, как-то обречённо спрашивает:

— Ты ведь не отступишься, да?

— Нет.

— Хорошо, я поступлюсь своими принципами и пойду на подлог, но это будет тебе стоить очень дорого! Цена несоизмеримо высока, твоя сестра не стоит этого. Подумай, может, стоит принять моё первое предложение?

— Я не смогу жить, зная, что ничего не сделала для спасения сестры.

Он вновь пронзил меня взглядом, от которого дыхание перехватило. Его зрачки стали узкими, и от этого становилось не по себе.

— Мне нужен наследник, вернее, я искал женщину, что родит мне и откажется от ребёнка. Ну как, пойдёшь на это во имя сестры?

Смотрит так испытующе.

— Вы хоть сами понимаете, о чём просите? Какая мать в здравом уме откажется от своего ребёнка! Лучше пристрелите, когда рожу.

— Верно, такая, как ты, не откажется… Но родить ты от меня не против, я верно тебя понял? — опять вкрадчивым голосом интересуется.

— А у меня есть выбор? — спрашиваю, а у самой в голове не укладывается, как он может такое предлагать.

— Есть. Принять моё первое предложение.

— Но я не могу его принять.

— Хорошо, я сейчас озвучу, что тебя ожидает, и ты подумаешь хорошенько. Завтра дашь ответ. Как только брачный договор подпишем, обратного пути не будет.

— Ка-какой договор? — переспрашиваю в надежде, что моё подсознание так зло пошутило со мной.

— Я женюсь на тебе.

Его слова «женюсь на тебе» были сродни удару обухом по голове.

— Зачем?! У вас же с женщинами нет проблем! — в ужасе воскликнула и попыталась вырваться из его захвата.

— Трахать это одно, а вот зачать — совсем иное. Стоять! — рыкнул он на меня. — Для этого ты будешь у меня, а для удовлетворения — они. Сразу предупрежу: наш брак будет необычным. Я бы его назвал фиктивным, но это не так, ведь наследника будем зачинать проверенным предками способом. Так что, Ангелочек, тебе всё-таки придётся несколько раз раздвинуть передо мной ножки. Ну, как тебе перспектива? Может, всё-таки первый вариант? Ведь я только начал озвучивать всю «прелесть» нашего брака.

— Продолжайте, мне очень интересно послушать полёт вашей фантазии.

— Ты даже не представляешь, Ангелок, насколько богата моя фантазия… — говорит он приглушённым голосом, и я чувствую, как его руки начинают блуждать по моей спине.

— Возможно.

Пытаюсь отстраниться, он замирает и начинает нарочито медленно приближать меня к себе.

— Но в данный момент направление ваших мыслей мне не нравится. Думаю, вам следует отойти от меня, — говорю твёрдо, не отводя взгляда.

Если покажу слабость или позволю собой помыкать, ничего хорошего из этого не выйдет. Я ещё не поняла, по какой причине он хочет мне помочь, но это не любовь с первого взгляда. Тут что-то другое. И в то, что только я могу подарить ему наследника, не верю. По доброте душевной — тоже бред. И всё же у меня выбора нет. Придётся согласиться на его условия, а там разберусь. Да и не могу я принять такую помощь. Как можно вот так просто взять семь миллионов за спасибо? Это неправильно! Я бы спать спокойно не смогла, груз долга давил, пока не вернула с процентами.

Не то у меня воспитание, родители бы этого не поняли! Да и я на такое пойти не могу. По сути, я для этого человека никто, и он не обязан платить за ошибки моей глупой сестры. А его «женюсь» просто убило. Может, он пытается так меня отпугнуть?

— Ангелок, — цокнул он языком, — если ты согласишься на сделку, твое мнение в интимном вопросе больше учитываться не будет. Захочу — воспользуюсь твоим телом и разрешения спрашивать не буду. Супружеский долг — святое.

— Если мне не изменяет память, вам нужны от меня несколько иные услуги. — Упёрлась ладонями в его грудь, чтобы отодвинуть. — А также, пока я не являюсь вашей… — вот кем, язык не поворачивался сказать.

Но он меня понял, выпустил из своих объятий и отошёл в сторону.

— А… давай-ка обсудим наш договор! — Он делает крутой разворот на пятках и направляется обратно на своё рабочее место. — Присаживайся, дорогая…

От его приторно сладкого «дорогая» меня слегка передёрнуло. Но в данный момент я готова дьяволу душу продать, чтобы дать сестре последний шанс. Вновь села напротив Егора Александровича, жду, что этот фрукт выкинет. То, что он непредсказуемый и принимает решения молниеносно, я уже поняла. В это момент Лютов набирает кому-то, и я слышу сухое:

— Леонид, скинь мне рыбу[1] брачного договора.

На другом конце что-то спросили, и…

— Нет, не ослышался, — раздражённо отвечает. — Да не собираюсь я разводиться после родов! Но пункт пикантный оставь. Если нарушит его, впиши детей, скажем…

Смотрит так коварно в мою сторону, пальцами постукивая по столу. Я затаила дыхание, боясь услышать количество.

— Пять.

Что?! От количества детей мне стало дурно. Что же там за пункт такой? Решила успокоиться и рассуждать здраво. Пижон сейчас из кожи лезет, чтобы меня отпугнуть, но не хочет он идти на сделку с совестью, ему проще дать семь миллионов. Только опять вопрос: какая цена за это? Решено, иду ва-банк.

А он тем временем продолжал меня брать на испуг:

— Нет, ты не ослышался, женюсь. Ну… мало ли, что я не хотел. Это было до роковой встречи, — засмеялся как-то зло. — Кто нашёл? Сама прибилась. Всё, хватит трепаться, чтобы через три минуты скинул черновой вариант.

Отключился и, подмигнув мне, вновь принялся сканировать взглядом, явно пытаясь заставить нервничать. Не подалась на его уловку, решила подумать о сестре. Пообщалась с Андреевым, и у меня возникла мысль, что тут всё неоднозначно. Я не снимаю вину с сестры, тут без вариантов. Но ведь и опытных вербуют людей, а моя зелёная, очень лёгкая добыча. Всё сложно, и нужно придумать, как ей помочь вновь приобрести ясность мысли, а то опять рванёт к своему уроду.

Она все, что у меня есть, и бросить её в этот момент для меня сродни предательству. Да, мне больно. Да, обидно. Но тут есть и моя вина. Я ушла вся в работу и не заметила, когда начала терять сестру. Диана всегда была нежной, жила в своём выдуманном мире, а я не подготовила её к суровой реальности.

— О чём задумалась, Ангелок? — выдернул меня своим вопросом из размышлений пижон.

— Да вот тихо радуюсь, что такого гарного хлопца отхватила. И на лицо пригож, и не жадный, а то, что кобель, — так кто не без греха? Ну, любите вы женщин, на здоровье…

— Что, совсем не трогает, что я буду с другими развлекаться? — опять испытующе смотрит на меня.

— А… должно? — невозмутимо интересуюсь.

Мне действительно нет дела, с кем он будет кувыркаться. Я иду на сделку только ради сестры. Нужна ему ширма — буду. Насчёт детей… Ну тут я дома подумаю. Если сказать откровенно, от этой сделки меня коробит. А другого выхода пока не вижу. Может, ночь пройдет, мои эмоции улягутся, и я найду другой выход. А это пусть будет запасной план.

— Ну… любую женщину это задевает.

Он отводит от меня взгляд и отвлекается на монитор.

— Я для вас не женщина, а сосуд для наследника.

В ответ он буквально испепелил меня взглядом.

— На данный момент да, но кто знает, как судьба повернёт. Знаешь, у неё своеобразное чувство юмора…

— Я это заметила. Но, надеюсь, в нашем случае поворотов не будет.

Вновь отвечаю сдержанно, чувствую, что пытается запугать. Слышу, пижон начал распечатывать договор. Жду, когда даст прочесть, что там его воображение выдало.

— Держи.

Протягивает листы, и я принялась изучать документ.

Тут мой взгляд падает на пункт два, там прописано, что я не имею права его любить, за это я и должна буду ему родить пять детей. Это ж какое самомнение у мужчины!

Тут меня пробило на смех. Возможно, это нервы всё-таки сдали. Но не могла успокоиться, пока виновник моего срыва не дал мне стакан воды. Отпив, я успокоилась и, всё ещё посмеиваясь, уточняю:

— Вы серьёзно насчёт пункта два?

— Да, — ни капельки не смутившись, отвечает.

— Однако, — качаю я головой, — а если вас такой недуг настигнет? Что делать будете?

Теперь уже он рассмеялся. И тут резко его смех оборвался.

— Если это случится, Ангелок, то ты попала. Поверь, это самый наихудший вариант развития событий для тебя, — и сказал он это таким тоном, что я поверила.

А с другой стороны, он ошибается. Для меня самым худшим вариантом будет выйти замуж по любви за офицера, который постоянно мотается по командировкам в горячие точки. И, если с ним что-то случится, я уже не оправлюсь от потери. Благо это только иллюзорный вариант.

Глава 8

— Понятно, — сдержанно ответила и вновь углубилась в чтение договора. Дошла до пункта про наследника, там говорилось про мальчика. — Скажите, а если девочка родится?

— Будем пробовать ещё, пока не родишь мне сына.

Да ладно!

— Ну извините, кого сами зачали, тот и родится…

— Ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Я сказал сын, значит, ты мне его родишь, или наши дочери… Читай договор и поймёшь, что о разводе и речи быть не может, мы с тобой будем связаны, пока смерть не разлучит нас. Это я к тому говорю, чтобы ты наконец поняла, на что подписываешься.

— А если вы полюбите кого-то? Уверена, захотите жить с ней. Подумайте, может, стоит добавить пункт о разводе по соглашению сторон? Я уйду из вашей жизни, ни на что не претендуя. Единственным условием с моей стороны будет общение с ребёнком.

— Себе пути отхода ищешь, дорогая? — И вновь пристальный взгляд.

— Нет, пытаюсь рассуждать здраво.

— Не думаю, что пытаешься. Иначе приняла бы деньги и бежала от меня без оглядки.

А вот это уже больше смахивает на угрозу.

— Почему я должна бежать от вас?

— Ты действительно девственница?

Этот вопрос был как выстрел в голову. Ответ застрял комом в горле. Ну вот как можно о таком спрашивать?

— Можешь не отвечать — и так видно. — И тут же ехидненько добавляет: — Зря другого мужика не попробовала, сравнить даже будет не с кем. Это в случае, если подпишем договор.

Как же этот пижон меня раздражал! Да и ситуация в целом. В дурном сне такого не увидишь. А он просто наслаждается своей властью, унижает и оскорбляет постоянно. Если он рассчитывает, что в случае подписания договора сможет и дальше так себя вести, то глубоко заблуждается. Я не забитая мышка, которая всё стерпит и по ночам будет тихо плакать в подушку. Я дочь офицера и в состоянии дать достойный отпор. Нет, скандалить и истерить я не буду, у меня есть более действенная тактика… Ну а пока держи подачу:

— Ну почему же зря? Для мужа любимого берегла…

— Не забывай про пункт два… — ехидно напоминает.

Да как же о таком бредовом пункте забыть!

— Что ж поделать, это жизнь, мы не всегда получаем, что хотим.

— А губки тоже нецелованные?

Явно своим вопросом он пытается меня смутить. Ну-ну.

— Это смотря с какой точки зрения рассматривать. Если поцелуи в качестве приветствия считаются потерей невинности, тогда увы… — развела я руками.

— Ангелок, вот скажи правду, почему не жила полной жизнью? Неужели ни разу не хотелось попробовать, как сгорать от страсти в руках мужчины? В оправдание, что никто не подкатывал, не поверю.

— А вот это вас не касается, Егор Александрович, — строго отвечаю ему.

Взбесил просто! Я не намерена говорить с ним по душам, хочет моё тело — пусть подавится, а задушевные разговоры не наш случай. Ведь может помочь, я бы в долгу не осталась, расплатилась. А он устроил тут цирк!

— И всё же я хочу знать…

Много хочешь!

— Слушайте, если вас это напрягает, — процедила сквозь зубы, — могу исправить столь досадный пробел в своей жизни, ещё целая ночь впереди…

— Вперёд, — показывает он мне рукой на дверь, — я даже останавливать не буду. Только после этого ни о каком договоре между нами и речи быть не может.

— То есть, если бы я была не… — продолжать не стала, он и так всё понял. — То ни о каком договоре мы сейчас не разговаривали?

— Отчего же, разговаривали. Твоя невинность, — вот это слово он произнёс с издёвкой, — по большому счёту тут роли не играет. Я выбрал тебя совсем по другим критериям. Но не буду врать, это очень приятный бонус — мои дети будут вынашиваться в чистом сосуде.

Вот тварь!

— Так… может, и мне за это приятный бонус впишем в договор? Как премиальные.

Ну не смогла я удержаться от сарказма.

— Если тебя волнует финансовая сторона, то тут ты внакладе не останешься. Как муж, я тебя буду содержать.

Хотела я ему сказать, что не нуждаюсь в подачках. И содержанкой его не буду. Сама жила как-то до него и не голодала. Ничего менять в этом плане уж точно не буду. Не хочу становиться от него зависимой, хватит с него и той власти, что получит.

— Чего молчишь?

— Да обдумываю, сколько у вас на содержание выторговать, — вновь съязвила.

— Не стесняйся, мой бюджет выдержит.

Господи! Что за бред мы несём! Судьба моей сестры на кону, а мы тут игры затеяли.

— Слушайте, давайте поговорим откровенно. Мне нужна помощь, вы знаете, кто может помочь…

— Давай поговорим. Ты хочешь помощи, мне нужен наследник. У каждого из нас свой интерес. И, тем не менее, я чётко тебе даю понять, что тебя ожидает в случае согласия. Без каких-либо прикрас. Ничего хорошего тебя не ждёт от этой сделки, считай, ты на своей жизни поставила крест.

— Неужели вы настолько жестокий человек?

— Если это сделаешь, узнаешь. Ну так как, может, первый вариант, а? Я ведь никому не давал такого шанса.

— А мне кажется, что не вы мне его даёте, а сами ищете, как отказаться от своего обещания. Скажите, может, это опасно для вашей жизни? Тогда, разумеется, я не буду настаивать на помощи.

Опять смотрит так пристально, что мороз пробирает до костей.

— Смерть — это не то, чем меня можно напугать. Я, глупая, о тебе беспокоюсь. Но раз ты так жаждешь оказаться в моей власти, я противиться не буду. Просто знай, подпишем договор — не отпущу. НИКОГДА.

От его «никогда» душа заледенела. Мне опять стало страшно. Хотелось сорваться с места и бежать от него как можно дальше. Я на подсознательном уровне чувствовала — он не лукавит. Этот мужчина мне напоминал огненный торнадо, от него исходила энергия опасности. Но только мольбы сестры заставили дальше вести с ним переговоры. Кто знает, может, как-то получится его уговорить помочь на других условиях. Но а пока нужно изучить этот чёртов договор, возможно, он будет единственным шансом спасти её.

Ну… ты мне и удружила! До гробовой доски помнить буду!

— Так… давайте обговорим конкретнее наш договор. Моя задача родить вам наследника, так?

— Пока так, а там посмотрим…

Что?!

— Минуточку, дайте я дочитаю насчёт посмотрим.

Я углубилась вновь в чтение.

Я не имею юридического образования, тут не поспоришь. Но даже мне видно невооружённым глазом, что этот договор мягко смахивает на рабский. Со стороны заказчика — буду делать, как посчитаю нужным. А вот я не имею права ему отказывать.

— А я могу добавить свои пожелания?

Мужчина иронично приподнял одну бровь и с интересом посмотрел на меня.

— Валяй.

— Можно всё обдумать дома?

— Нет.

Его «нет» просто взбесило. Ладно.

— Я хочу, чтобы вы использовали моё тело сугубо по назначению. А именно для зачатия. А не для своего сексуального удовлетворения. Для этого у вас будут другие женщины.

— Подпункты напиши, чего мне в сексуальном плане делать строго воспрещается. — И тут же ехидно добавляет: — С тобой.

Издевается. Ну гад! Я тоже на это способна.

— Хорошо. Начнём с того, что не целовать. Не соблазнять — чтобы не напороться на пункт два, — не менее ехидно добавляю.

— Надеюсь, приласкать-то руками хоть можно будет во время зачатия?

— Нет.

Он рассмеялся.

— Рассматривайте меня как сосуд. Я имею право работать, жить своей жизнью.

— Имеешь, но если это не навредит тебе. Извини, сосуд должен быть в идеальном состоянии. А также ты не имеешь права встречаться с другими мужчинами. Я единственный, кто вправе прикасаться к тебе.

Не, вы посмотрите на него! Значит, он может кувыркаться с кем хочет, а для меня замужество сродни пострижению в монахини.

— Знаете, — откладываю этот чёртов договор, — я устала, мыслить нормально не могу, давайте отложим обсуждение до завтра. Вы и я понимаем, что это просто бред какой-то. Ну как можно о таком разговаривать?

— А как можно просить о помощи преступнице?

— Но она же молода… Скажите, кто действительно может мне помочь?

Его ответ меня убивает:

— Врать не буду, в её случае — только я. Но моя цена высока, и ты явно не готова её заплатить. Так что принимай первое предложение и вали на хрен отсюда. Иначе…

— Да хватит со мной так разговаривать! — взрываюсь. — Не можете помочь, так и скажите!

— Действительно, хватит разговоров!

Я глазом не успела моргнуть, как мужчина вновь оказался рядом. Выхватил листы договора из моих рук, и они полетели на пол.

— Иди-ка сюда, Ангелочек… — Выдёргивает меня из кресла и прижимает к себе. — Сейчас я продемонстрирую на практике всю прелесть твоего будущего, если согласишься.

Только я открыла рот, чтобы возмутиться, как мне его заткнули. Впившись в губы болезненным поцелуем, его язык, словно завоеватель, ворвался мне в рот. Я замычала, попыталась вырваться, но он усилил напор. Собрала все силы и занесла руку, чтобы ударить урода. Но он её тут же перехватил и, приподняв меня, куда-то понёс, не переставая терзать мои губы. Я вновь была шокирована происходящим, никогда со мной никто так не поступал. Пришла в себя, когда почувствовала, что сижу на твёрдой поверхности, а пижон устроился между моих ног. Его рука начал проникать под ткань юбки. Я начала отчаянно сопротивляться, но мужчину по ходу дела мои жалкие попытки только забавляли. Он перехватил мои руки и завёл за спину, единственное, чего я добилась, — пижон прервал поцелуй, и смогла вдохнуть. Губы горели огнём, от чувства бессилия хотелось разрыдаться в голос.

— Теперь ты поняла, что тебя ждёт? Сейчас ты ещё можешь сопротивляться, а когда подпишешь договор, такого права лишишься. Будешь беспрекословно раздвигать по первому моему требованию свои стройные ножки. Как тебе такая перспектива, а?

Я была в ярости, возможно, поэтому так и ответила:

— Может, мне повезёт, и я с первого раза забеременею и рожу вам наследника. Тогда не придётся больше терпеть вас в интимном плане. И вы не имели права ко мне сейчас прикасаться.

— Договор не подписан, так что пока могу позволить всё, что хочу.

Он перехватывает мои руки, одной рукой попыталась высвободиться из захвата — бесполезно. Только хотела возмутиться, как поперхнулась воздухом от возмущенья, этот подлец второй рукой обхватил мою грудь и сжал её.

— Так и знал, что троечка, кстати, мой любимый размер…

— Рада за вас… — процедила сквозь зубы.

Но тут же взяла себя в руки, он явно забавлялся своей властью. Посему уже более спокойным тоном добавила:

— А теперь, будьте добры, опустите.

— Пытаешься говорить спокойно.

Стал нежно ласкать мою грудь, прожигая полным похотью взглядом. Постаралась выглядеть невозмутимо, но внутри всё клокотало от ярости. Остановился и стал опускать лицо, чтобы вновь поцеловать. Резко отвернулась. Его дыхание тут же опалило мой висок, и он с интимными нотками в голосе продолжил:

— А вот сердечко твоё бьётся, как птичка в лапах кота. Признайся, Ангелок, ведь тебе страшно?

Молчу. Он наконец оставляет мою грудь, и не успела я выдохнуть, как почувствовала пальцы его руки у себя на подбородке, и он силой развернул лицо к себе.

— Ты…

Лёгкое прикосновение его порочных губ к моим. Пытаюсь отвернуться — не позволяет. Я уже хотела его банально укусить, и плевать на последствия. Но он сам отстраняется, ненамного, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах.

— Сейчас мечтаешь только об одном, — вновь лёгкий поцелуй, и опять отстраняется на считанные миллиметры, — сбежать, — выдыхает в губы, я вздрогнула. Всё, больше не могу! А он продолжает: — В надежде, что получится забыть нашу встречу, как страшный сон. Но поздно, уже не забудешь. Это тебе в качестве наказания за упрямство.

Мотнула головой и с презрением посмотрела ему прямо в глаза.

— Скажите, к чему все эти разговоры? И демонстрация силы? Если хотели показать, что, подписав договор, я окажусь в полном дерьме, не утруждайтесь — знаю.

— Не думал, что твой прекрасный ротик может выдаваться столь грязные словечки.

— Привыкла называть вещи своими именами, причём, в отличие от вас, я на мат не перехожу.

— Как я понял, ты, несмотря ни на что, готова подписать договор?

— Завтра дам ответ.

— Перед тем как дать ответ, хорошо подумай. — Большой палец его руки, касается моих губ. — То, что я сейчас показал, только вершина айсберга. Но, так и быть, в качестве бонуса за чистоту сосуда впишу в договор твои пункты. Но…

Его губы накрывают мои, я резко отстраняюсь, разрываю поцелуй. Его тихий смех.

— Каждый мой пункт, нарушенный тобой, перечёркивает твой. А то, что ты нарушишь, я гарантирую. В итоге…

И тишина.

— Что в итоге?

— А ты ещё не поняла? — Опять тихий смех и неопределённое: — Узнаешь.

Он резко отстраняется, и его лицо становится бесстрастным. Словно не этот человек меня сейчас целовал. Я, не медля ни минуты, спрыгнула со стола и быстро привела свою одежду в порядок. Пижон отвернулся от меня и, смотря в окно, начал говорить равнодушным тоном:

— В общем так, Ангелок. Жду завтра тебя в девять для подписания договора. Не придёшь к этому времени — буду это расценивать, что ты выбрала первый вариант. Если есть ещё мне что-то сказать, не стесняйся, говори, репрессий не будет. Но на это у тебя осталось две минуты, так что поспеши. Если нет — свободна. Мой водитель отвезёт тебя домой.

Он резко разворачивается. И буквально обжигает меня взглядом. Я попятилась, уж больно он был сейчас похож на самого дьявола. Моя реакция его позабавила, кривая ухмылка появилась на его губах. Ему весело. Он забавляется! Меня это так взбесило! Что от всей души врезала кулаком в челюсть, как папа учил.

— Извините, не удержалась. Это всё, что хотела сказать, надеюсь, уложилась в отведённое для меня время, Ваше Высокомерие!

В ответ он только рассмеялся, а в его глазах словно вспыхнула адово пламя — жуткое зрелище.

— Вот сейчас я очень хочу, чтобы ты согласилась на мои условия. От такой дикой кошечки хорошие дети получатся.

— Я ещё не сказала «да». И не нужно за меня платить Андрееву, обойдусь без вашей помощи.

Развернулась и направилась к выходу, попутно набирая номер такси. Всё, хватит с меня на сегодня этого дурдома.

— Не обойдёшься, мой Ангелок… — прилетело мне в спину.

От его «мой» меня покоробило. Но я ничего не ответила, хватит с меня пустых разговоров.

Глава 9

Уходя от пижона, я была полна решимости не принимать его помощь.

Обращусь в полицию, если Андреев начнёт мне угрожать. Но стоило мне переступить порог, и всю браваду как ветром сдуло. Вновь позвонил этот урод и уже стал допытываться, знаю ли я, где моя сестра. Даже обещал простить миллион, если скажу, где она прячется. Ответила, что не имею понятия, сама ищу. Предупредил, что, если соврала, пожалею. А если проболтаюсь кому-то о разговоре, то меня ждёт участь моей сестры. Спросила какая, Андреев не сказал, но я и так всё поняла. За себя не боялась, а вот угроза расправы над сестрой ввергала в ужас.

Занесла его номер в чёрный список и сползла по стеночке на пол. Хотелось плакать от безысходности, но слез не было, я схватилась за голову и тихо завыла, но это продлилось недолго, истерика отступила. Следом за ней меня поглотила пустота, я оказалась словно в вакууме. Просто сидела и смотрела в одну точку, ничего не видя перед собой. Не знаю, сколько времени находилась в полном ступоре, но, когда очнулась, в квартире уже было темно. С трудом встала и направилась в ванну, чтобы принять прохладный душ. Возможно, он меня взбодрит, и я что-нибудь придумаю. Ну не может быть безвыходных ситуаций! Пыталась себя хоть как-то воодушевить — тщетно.

Так прошла ночь, я не смогла сомкнуть глаз, всё искала выход. Так и не нашла. У меня только один вариант — принять помощь пижона. И уже не важна цена, тут уже речь идёт о жизни сестры. Почему-то я была уверена, этот Андреев её и в тюрьме сможет достать. А может, это просто угрозы? Что-то мне подсказывало, что нет. Более того, я чувствовала, что ему необходимо убрать сестру. Значит, он не знает, что она у Лютова? Дождалась восьми утра и сама набрала пижону, хотела узнать, права я насчёт Андреева или нет.

— Не терпится подписать договор, дорогая? — слышу его довольный голос на другом конце.

— Андреев знает, что Диана у вас? — тут же задала вопрос, который меня больше всего интересовал.

— Ангелок, я же сказал, Андреев тебя не побеспокоит. Это всё, о чём ты хотела поговорить?

Меня нет, а вот сестру может. Собравшись с духом, на одном дыхании выпалила:

— Я согласна подписать договор.

Тишина. Сердце замерло, в глубине души хотела, чтобы отказался. Послал меня ко всем чертям. Но разум твердил, что он — единственная надежда на спасение. Не знаю почему, но в этом я была уверена на все сто процентов.

— Мой водитель через полчаса тебя заберёт, будь готова.

Чудом удалось сдержать вздох облегчения и ответить спокойно:

— Хорошо.

— Наслаждайся последним часом свободы, Ангелок. После девяти ты моя.

И отключился. Я закрыла лицо руками и дала волю слезам. У меня не было сил больше держаться, да и бессонная ночь вымотала порядком. Но и эту роскошь я не могла себе долго позволить, пришлось быстро взять себя в руки. Не хочу, чтобы мой «хозяин» видел меня разбитой, этого удовольствия я ему не доставлю. По сути, он тоже ещё тот подлец, мог бы помочь не такой ценой. Но нет, ему мою жизнь подавай! Не знаю, зачем ему это, да и знать уже не хочу.

* * *

Ещё утром хотел отпустить Ангелочка, думал, помогу, и на этом всё. Постоянно говорил себе, что она хорошая девочка, найдёт себе мужа и всё у неё наладится. Но, понаблюдав за ней, понял, почему отметал все кандидатуры ранее. И тут дело даже не в том, что женщины не нравились. Этот план изначально был бредовым. Мне нужна была настоящая мать для ребёнка, а не продажная тварь, готовая отказаться за деньги от своего малыша.

Да, собственно, я и раньше стал понимать: она — то, что я искал. Мила не раздражала, даже когда была у меня дома, и не возникало желания её вышвырнуть. Да, я не шёл с ней на сближение, так как не считал нужным, но украдкой наблюдал за девушкой, подмечал разные мелочи, и мне нравилось то, что я видел. И всё же я хотел дать ей шанс уйти, даже когда повёз в офис, говорил себе, что так правильно. И боролся со своим внутренним монстром, который твердил: «Какого чёрта?! Она то, что нам нужно». Но это было до того момента, пока она не сказала, что лучше пристрелить. Эти слова решили её судьбу. Это не любовь или внезапно вспыхнувшая страсть — холодный расчёт, и только.

И всё-таки я хотел убедиться, что не ошибся в выборе. Запугивал, уговаривал, унижал — не разочаровала. Она отчаянно боролась за свою сестру, и это было то, что мне нужно. Если со мной что-то случится, моя жена будет стоять на страже интересов нашего ребёнка. Вот основной критерий, по которому я её выбрал, а не девственность, как она наивно полагала. По большому счёту мне всё равно, был у неё кто-то или нет. Уверен, она сейчас думает, мол, он получит только моё тело, а не сердце и душу. То и то мне без надобности, как и её любовь. И уж последнее тем более, учитывая трагедию её семьи. Пусть вся её любовь будет направлена на нашего ребёнка. А мне будет достаточно её тела.

Понимал, что поступал подло, подталкивал к краю пропасти. Ведь мог помочь её сестре, но это было не в моих интересах. Но я давал шанс сбежать, пусть ничтожный, но он был. Не воспользовалась. Да и точно знал, что не отступится, видел решимость в её глазах, хотя боялась меня на подсознательном уровне. Помню её страх, когда я повернулся к ней, не понравился ей довольный оскал моего внутреннего монстра. Ничего, привыкнет, тем более оправилась быстро. Перед тем, как уйти, врезала. Ну что ж, заслужил. Хотя удар слабоват. Знала бы она, за кого замуж на самом деле выходит, наверное, в ЗАГС пришлось бы нести бесчувственное тело. Поэтому пусть думает, что я избалованный пижон, — так нужно, рано ей знать правду, не готова ещё…

Из размышлений меня выдернул стук в дверь:

— Егор Александрович, можно? — приоткрыв её, интересуется осторожно Леонид.

Махнул рукой, мол, заходи.

— Нотариус на месте? — спросил я, мельком посмотрев на часы. Через минуты три Ангелок должна пожаловать.

— Да, ждём вашу… — замялся он.

— Будущую жену… — не скрывая раздражения, отвечаю.

Взбесил меня вчера вечером, когда договор составлял после того, как Ангелок покинула меня в припадке гордости. Знал, что никуда не денется, поэтому и Лёню напряг вчера. Пришёл — и началось! То количество детей удивило. То странные подпункты… Ему, собственно, какое дело?! Захотим — родим пятерых. Пока и одного достаточно, а там посмотрим. А насчёт подпунктов — может, у нас такие ролевые игры. Пришлось шикнуть на него, чтоб лишние вопросы не задавал.

Утром Ангелочек позвонила. Сделал вид, что не знаю об их разговоре с Андреевым, напомнил про договор. Согласилась. Чувствовал, что решение ей далось с трудом. Дал ей несколько секунд для отступления, замолчав, — не воспользовалась. Плохо Мила знает людей, может, я и готов посадить её сестру, но вот чтобы её убили, не допустил бы. Но об этом ей знать не стоит. А то начнёт артачиться, а у меня нет времени разводить канитель. Всё, погуляла в девках, и хватит, такое золотко нужно самому.

Как я и предполагал, явилась ровно в девять, делая вид, что всё в норме, только глаза красные.

Да, б*я! Не хватает для полного образа обряда плакальщиц, которые бы тут кудахтали «отдаём мы белую лебёдушку злому волку», и дружного рыдания.

— Ангелок, последний раз даю шанс. Не хочешь договор подписывать — вали! — вспылил.

— Безумно хочу, — твёрдо ответила, пронзая меня злым взглядом.

Вот так-то лучше!

— Тогда, будь добра, при посторонних хоть держи лицо, а то даже меня на слезу пробивает от твоего скорбного вида. Запомни, у нас любовь… — Смотрю пристально, у неё шок от такой новости, поэтому и уточняю: — Для окружающих.

— Поняла, — уже спокойно отвечает.

Ничего ты не поняла, Ангелок. Да и не нужно. Пока…

Глава 10

Он опять общался со мной в своей высокомерной манере, но я так устала, что было всё равно. Хочет, чтобы изображала любовь, — попробую. Хотя я не сильна в лицедействе. Да и не люблю фальшь. Но придётся учиться. Теперь моя жизнь — одна большая сцена, что скажет главный кукловод, то и буду исполнять. Любовь… Он сам-то знает, что это за чувство? Что-то мне подсказывает — нет. Да и я, если откровенно, не знаю, что чувствует женщина, когда влюблена. В книгах написано много об этом, но одно дело — одухотворённое описание в поэзии, а другое — на себе испытать это чувство. Никогда не думала, что окажусь в таком дурацком положении.

«Да, папа, и с этим я тебя подвела. Обещала не размениваться по мелочам, выйти замуж по любви, а вот оно как вышло…»

— Нет, так дело не пойдёт! — слышу возмущённый голос Егора Александровича. Перевожу на него взгляд. — Иди-ка сюда, Ангелок! — хлопает рукой по своему колену, приглашая присесть.

— Не вижу в этом необходимости, — строго отвечаю.

Нечего из меня делать цирковую собачонку, которая будет хвостиком вилять по его команде. Нужно будет изобразить любовь — сделаю. А сейчас мы одни, так что пошёл он к чёрту!

— Б*я, как с тобой тяжело! — резко встаёт он с кресла и стремительной походкой направляется ко мне.

Стаю на месте, не вижу смысла убегать — всё равно поймает.

— Можно матом не выражаться при мне, слух режет.

Он остановился рядом, и его горячая ладонь прикоснулась к моей талии. Опять не двигаюсь, не хочу оправдывать его ожидание. Ведь он рассчитывает, что я начну брыкаться.

— А ты уговори меня, — произносит интимным голосом, а его ладонь опускается ниже. Смотрит так выжидающе.

— Мне упасть в ножки, или есть другой способ?

— Есть, — его рука легла на ягодицу и сжала, — видишь, я даже подсказку даю.

— Хорошо, можете материться, потрачусь на беруши.

Он запрокинул голову и рассмеялся. Отсмеявшись, Егор Александрович, продолжая меня удерживать, посмотрел в глаза и, качая головой, выдал:

— Ангелочек, с тебя партнёр никакой. Всё приходится делать самому. Ладно, сегодня помогу, а дальше давай-ка включайся в игру.

— Вы сейчас о чём?

Не поняла, что опять-то не так?! Миг — и он дергает меня вверх и вновь впивается в губы. Мычу, пытаюсь вырваться, но этим ещё больше распаляю мужчину. Успокоилась — пусть насладится своим триумфом, но это сегодня и сейчас. Мне нужно подписать этот чёртов договор, так что потерплю. Он отстраняется, в глазах торжество:

— Вот так-то лучше, уже блеск в глазах, губки припухли, и, наконец, появился румянец. Так, нужно ещё причёску немного растрепать. — Выдёргивает резинку из моих волос. — А то на учительницу начальных классов похожа.

— Теперь всё?

— Пока да, а там посмотрим. — Отходит и вновь меня осматривает придирчивым взглядом. — Хотя нет.

Да что опять-то не так?!

— Пуговичку нужно расстегнуть. — Я даже рта не успела открыть, а он уже всё сделал. Ну вот точно не мужчина, а ураган. — Теперь всё как должно быть. И ещё, Ангелок, дома потренируемся с поцелуями и обнимашками, чтобы не брыкалась при посторонних.

— Слушайте, — сжала я от злости кулаки. — Не нужно тренироваться, не буду я шарахаться от вас.

— Проверим? — приподняв провокационно бровь, вновь принялся меня испытывать на прочность.

— Хорошо, потренируемся, — процедила сквозь зубы.

— А мне нравится, когда ты такая покладистая…

— Егор Александрович, мы договор подписывать будем?

— Действительно, хватит тянуть, — усаживаясь на место, уже без тени весёлости произнёс он.

Очень своеобразный мужчина, только что смеялся, заигрывал, а сейчас от него веет холодом, словно не с живым человеком нахожусь рядом, а с айсбергом. Он делает один звонок, заходят люди, и мы в течение пяти минут подписываем документы.

Когда остались одни, мужчина сделал ксерокопию договора и передал мне со словами:

— Сейчас езжай домой и ложись спать. Вечером ознакомься с документом.

— Так я вчера читала… Зачем?

— Советую ознакомиться… — и так коварно улыбается и опускает взгляд на договор.

У меня сердце замерло, словно предчувствуя, что я подписала договор не на рождение ему наследника, а на продажу в вечное пользование своей души дьяволу. Или он всё о пункте два беспокоится? Судя по его улыбочке, именно об этом он сейчас и думает.

— Да успокойтесь, не буду я нарушать второй пункт.

Он вскинул на меня взгляд и, подавшись корпусом ко мне, убил ответом:

— Нет, Ангелок, ты его непременно нарушишь. Но… — пауза, которая бьёт по нервам, — только это должно случиться, когда я посчитаю, что время пришло. Но если раньше — пеняй на себя… — и такая… неприкрытая угроза в голосе, что дурно стало.

Скинула оцепенение.

— Вы слишком высокого мнения о себе…

— Нет, дорогая, я реалист.

Тут я рассмеялась. Представив картину: пижон мне величественно так «я разрешаю, можешь любить меня» — и я тут же проникаюсь к нему этим чувством, падаю на колени и начинаю неистово его благодарить, лобызая руки за щедрость.

— По-моему, мы преувеличиваете своё обаяние. — Встаю с кресла, договор подписан, мне тут делать нечего. Но перед тем как уйти, мне нужно убедиться, что отдала себя этому самовлюблённому индюку не напрасно. — Что будет с моей сестрой? — Он откинулся на спинку кресла и принялся сканировать меня взглядом. — Ну… так вы ответите на мой вопрос?

— Твоя сестра не будет сидеть в тюрьме, я выполню своё обещание. Но для её же безопасности придётся Диану на некоторое время спрятать. Да и мозги ей не мешало бы вправить на место, а то сейчас дай ей волю, опять к своему боевику рванёт.

— Я смогу с ней ещё раз увидеться?

— Да, я устрою вам встречу завтра вечером. А сейчас бегом домой и отдыхать, а то твой измученный вид меня нервирует. Завтра днём чтобы собрала самое необходимое — ты переезжаешь ко мне. И о самом главном забыл сказать — у нас свадьба через две недели…

— Как через две? — растерянно переспрашиваю.

Наверное, из-за пережитого стресса и усталости упустила это событие из вида. Конечно же, свадьбе быть, но я не думала, что так скоро!

— Ангелок, не вижу причины оттягивать неизбежное.

— Так, может, я перееду к вам через две недели? Не вижу причин для спешки.

— Если ты думаешь, что это тебе поможет оттянуть близость со мной, то хочу тебя разочаровать. Я поимею тебя ещё до свадьбы, примерно… — он делает вид, что задумался, а у меня душа холодеет, — послезавтра. Я же говорю: изучи договор, заодно и урок усвоишь — нельзя подписывать документы, не прочитав.

— Но я же вчера читала.

— Так это было вчера, — невозмутимо отвечает. — Тем более до конца так и не дочитала.

— Я не буду послезавтра с вами спать. — Решила не уступать ему. — У меня женские дни начнутся… — и ехидно добавляю: — завтра.

Вот тут я не врала. Что, съел, пижон?

— Хорошо, сделаем это сразу после них. Должен же я проверить чистоту сосуда.

— Договорились.

Не стала отодвигать неизбежное, чему быть того не миновать. Только, гарантирую, он не получит от этого удовольствия. Его тоже ждёт сюрприз. Его «поиметь» вызывает только одно чувство — омерзение. Отлично, оно как раз мне на руку.

— Отлично, через неделю ты уже живёшь у меня. Но не рассчитывай, что мы не будем встречаться всё это время. Не забывай, мы влюблены… для окружающих…

— Как же об этом забудешь…

Разворачиваюсь, чтобы уйти от мужчины своей «мечты».

— Мой водитель тебя отвезёт.

— Хорошо.

Не стала спорить. Я действительно устала, хочу спать, а вечером у меня смена. Так что времени на страдания и другие глупости нет. Пусть я и выхожу замуж за богатого мужчину, но его содержанкой не буду. Он и так из-за меня потратился порядком. Но я постараюсь быстрее ему вернуть долг, так как пока он висит на мне ярмом, я не буду чувствовать себя свободной.

— Тогда до завтра, дорогая… — несётся мне в спину.

И опять «дорогая» произнесено с сарказмом. Ничего не ответила, нет желания играть в его игры. Не спорю, очень хочется прочесть договор, но понимаю — сейчас это пустая трата времени и нервов. А то, что я начну нервничать после прочтения — уже уверена.

Глава 11

Будильник на смартфоне разбудил ровно в шестнадцать часов. Минут пять я лежала и смотрела в потолок, наслаждаясь последними секундами покоя. Вставать не хотелось, вернее, приступать к изучению документа. Но что делать? От проблем не убежать. Придётся получить урок за невнимательность.

— Вот что за человек?! — Резко поднялась. — Вот бы всё по-честному, так нет — он игры затеял. Что мешало ему сказать всё как есть? Я бы всё равно подписала.

Сходила, умылась, налила чашку горячего чая и, раскрыв ксерокопию, углубилась в чтение. Первые пункты были такими, как я и помнила. Нормально отнеслась к тому, что часто будем выходить в свет. Там он имеет право прикасаться ко мне и допускать некоторые вольности. Экипировку к таким случаям он подбирает сам. Да пожалуйста! Возможно, он приставит ко мне охрану, и я должна это терпеть — не возражаю. Но то, что параноик, про себя отметила. Дошла до пятнадцатого пункта и поперхнулась чаем.

— Какого чёрта?! — вырвалось у меня. — Что значит «если Его Величество решит, жена будет спать у него в комнате»?

Сделала большой глоток, чтобы хоть как-то успокоиться, и продолжила чтение. Чем дальше читала, тем сильнее портилось настроение. Он сам решит, когда зачать ребёнка, но до этого может пользоваться моим телом, когда взбредёт в голову. Если ему понравится интимная близость, он вправе отказаться от услуг любовниц, и эта обязанность полностью ляжет на мои плечи. Более того, если я захочу интима, то должна его попросить, и он «осчастливит» меня.

«Бож-е-е, как благородно!»

Он может мне запретить работать. Он может… Короче, он может всё, а я только должна ему подчиняться. Подпёрла рукой щёку и, постукивая пальцами по столу, начала обдумывать ситуацию.

Выходит, я подписала настоящий брачный договор — с неким отступлением — на неопределённый срок. В то, что он вдруг проникся ко мне «светлыми» чувствами, до сих пор не верю. Ладно, ради спортивного интереса переспать со мной он не прочь — это возможно. Одно его «проверю сосуд» чего стоит, и в договоре, гад, это прописал. Явно с намерением поиздеваться надо мной. И ведь получилось! Наверное, сейчас думает, что я наберу ему и начну орать, как ненормальная.

Не дождётся!

— Это не договор, а свинство какое-то! — пробурчала я и опять опустила взгляд, ища хоть что-то в мою пользу.

Полчаса потратила, но нашла! Там был маленький нюанс: если я нарушу несколько его пунктов, только в этом случае он имеет право на весь комплекс интимных услуг. А пока только одно нарушение с моей стороны — и мой пункт на его выбор теряет силу. Итак, у меня есть три права на ошибку. Ну и какие там строго воспрещается нарушать пункты, за которые мне грозят санкции интимного характера? Не отказываться от охраны, не встречаться с другими мужчинами, не обжиматься с ними, не заигрывать, не пить, не курить, не делать того, что вредит моему здоровью. Вполне выполнимые. Ничего из этого я не делаю. Может, удастся продержаться дольше?

То, что мне нужно подстроиться к новым условиям, и так понятно. Только какой путь выбрать? Скандалить — не вариант. Раствориться в мужчине сродни закапыванию себя заживо. Мама всегда говорила: «Даже любя, оставайся собой, не отказывайся от своей мечты». Самое интересное, что я уже давно ни о чём не мечтаю, моя жизнь стала похожа на рутину: работа, дом, сестра — и всё. Действительно, а чего хочу я? Пока затруднялась на это ответить. В голове сумбур из-за последних событий, да такой, что до сих пор нормально мыслить не могла. Хотя… что я голову ломаю? У меня есть целая неделя, чтобы придумать стратегию, как себя с ним вести. Ну уж точно преданной собачкой в рот ему заглядывать не буду. Будет вести себя хорошо и не станет оскорблять, значит, сможем нормально существовать, как соседи. Если начнёт права качать — придётся отстаивать свои интересы. А так… Короче, поживём — увидим.

Быстро собралась и пошла на работу. Там меня дожидалась подруга, видно было, что ей не терпится узнать, как прошла встреча. Но пока с нами была начальник смены, терпела.

— Ну, и как всё прошло? — начала она сходу, стоило нам остаться одним на рабочем месте.

— Продуктивно, — попыталась я одним словом описать ситуацию.

— Ты издеваешься? — возмутилась она. — Где подробности? Что с Дианой?

— Диана — дура, а я выхожу замуж.

После моих слов неожиданно раздался звук удара металлического ковшика о пол.

— Эй, что там у вас? — заглядывает к нам Полина.

— Всё нормально, ковшик уронила, — бодро отвечает Галя. И только начальник смены скрылась из виду, тут же чуть слышно мне: — С тем, что Диана дурында малолетняя, согласна. Но ты…

— А что я? — сделала вид, что не понимаю её.

— Так, подруга, — упёрла она руки в боки, в одной из них держала ковшик, — насколько мне не изменяет память, никакой хлопец на горизонте у тебя не маячил. И уж тем более в роли жениха. Так что ответь мне хотя бы на три вопроса: во что ты вляпалась, кто этот проходимец и каким видом орудия он тебя запугивал, раз согласилась за него замуж?!

— Положи ковшик… — показывая на кухонную утварь глазами, попросила её.

— Ты от темы не уходи… — не послушалась она меня, а зря.

— Галь, вот бывает такое… — начала я.

Подруга впилась в меня взглядом, опасно прищурив глаза, что говорило — не верит, начало не впечатлило.

— Короче, жених тот, к кому ты меня послала…

Раздался уже знакомый звук упавшего ковшика.

— Ну я же предупреждала.

— Да что там у вас происходит?! — вновь заглянула Полина и остановила взгляд на Гале, которая стояла в ступоре и то открывала рот, то закрывала.

Наверное, не могла определиться: начать матом ругаться или продолжить допрос. М-да, нелёгкая для неё дилемма… Начальница, недолго думая, подошла и сама подняла кухонную утварь, с волнением смотря на подругу. Тут она отмерла и выдала загробным голосом:

— По ходу дела я самолично подруге свадебный хомут на шею надела.

— Чего? — не поняла её начальница.

— Замуж она выходит, причём вчера об этом даже не заикалась.

И тут опять — бзынь!

— Да что же это такое?! — возмутилась я и подняла многострадальный ковш.

— За кого? — присоединилась к допросу Полина.

Вот не пойму их, что так всполошились? Ну выхожу замуж. С кем не бывает?

— За Лютова Егора Александровича, — решила сразу сказать, кто жених. У Полины глаз дёрнулся. Я уже начала злиться. — Что тут удивительного? Мужик красивый, брюнет с изумрудными глазами, почему я не могу влюбиться в него?

— Он хозяин нашего ресторана, — ошарашила меня начальница.

Что?!

Тут у меня руки ослабли, и ковш непременно упал бы, но тут мы дружно кинулись его ловить. Общими усилиями поймали и взгромоздили на стол, так, на всякий пожарный.

— В общем так, — начала Полина, — сейчас работать, через полчаса жду вас на перекур.

— Так мы ж не курим! — возмутились в унисон мы с Галей.

— Так и я не курю, — строго посмотрела на нас Полина. — Но что-то мне подсказывает, скоро не только курить начну, но и пить. С такими-то новостями!

Потом с таким состраданием на меня просмотрела, что мне самой стало себя жалко. Покачав головой, выдала:

— Прибрали-таки к рукам нашу голубку белую. Говорила я тебе, Мила, брейся налысо, глядишь, и не приметят. А тут вот как вышло, сам Лютов сцапал.

— А что с ним не так? — тут я уже начала волноваться.

— Мила… — начала она.

Вновь этот жалостливый взгляд и контрольный выстрел в голову:

— Это ж чем ты так Бога разгневала? Вот чёрт! — обречённо махнула она рукой и удалилась.

— Может, и правда стоит выпить? — напряжённо спросила Галя, ища глазами коньяк.

— Не, я со спиртным не дружу, — тут же отказалась.

Хотя сейчас мне первый раз в жизни захотелось выпить рюмочку чего-нибудь крепкого. Их реакция меня немного вернула к жизни. Мало того, что я чёрт знает какой договор подписала, оказывается, что и жених, судя по реакции Полины, весьма своеобразный.

— Я тоже, пожалуй, откажусь. Мозги светлые нужны…

— Зачем? — напряглась я.

— Будем думать, как тебе помочь. Я тебе хомут надела, я его и помогу снять. Вот это я тебе помогла! — всплеснула она руками, сокрушаясь.

Я, конечно, благодарна подруге за желание помочь, но это не мой случай. Договор подписан — не отыграешь.

— Галь, — беру её за руку, — не нужно меня спасать. Действительно всё нормально.

— Я по глазам вижу, что ни черта у тебя не нормально! — взвилась она.

— Это всё из-за сестры, перенервничала, вот и не выспалась. А в остальном, поверь, всё у меня хорошо. Сходим на перекур, и ты поймёшь, что спасать меня ни от кого не нужно.

— Ну-ну… — пробурчала она себе под нос.

И мы принялись за работу.

Мне как раз хватило времени, чтобы придумать более или менее правдоподобную историю нашего знакомства. Через полчаса, как и договорились, пошли в комнату отдыха, там ждала нас Полина. Только вошли, она сходу начала:

— Мила, у тебя пятнадцать минут, чтобы объяснить, что за хрень происходит! Как ты умудрилась на Лютова нарваться?

— Это я её подставила… — тут же принялась каяться подруга детства.

— Да прекратите вы! — решила прекратить бесполезный разговор. — Сейчас я вам всё объясню, и вы поймёте, что устроили панику на ровном месте.

Группа «спасения» резко замолчала, решила дать мне слово. Полина и Галя сели на диван, а я напротив них в кресло. Это выглядело так, словно я обвиняемый на суде, а они присяжные, которые будут решать мою судьбу. Только в моём случае они мне лишь навредят своей помощью. Правильно говорят: не просят — не лезь.

— В общем так. С Егором мы познакомились в баре, я туда ходила, чтобы переговорить со знакомой Дианы. Там меня и заприметил Лютов, попытался закадрить, но вы, дорогая начальница, в срочном порядке вызвали меня на работу. Я, словно Золушка, покинула своего принца, видимо, его это и задело.

— Да ладно?! — воскликнула она.

— Факт. Вторая наша встреча произошла на работе и была чертовски горяча. Да что я говорю, — перевожу красноречивый взгляд на подругу, — тебе, Галь, пришлось убирать последствия её в подсобке. Если в двух словах, он решил меня зажать, я вновь его осадила. И, видимо, этим ещё сильнее заинтересовала.

— Не может быть… — поражённо произнесла подруга. А потом как заржёт.

— А что было в подсобке? — дёргая её за руку, принялась пытать смеющуюся девушку начальница.

— Они там разнесли всё к чертям собачьим! Я потом полчаса расставляла бочки по стеллажам. Всё голову ломала, что произошло! А тут вон оно что — мужик страстью воспылал!

— Ну а вечером я пришла на встречу, а там он. Представляете, какой я шок испытала? Ну, думаю, сейчас убьёт. Но нет, Егор решил поменять тактику — извинился. Потом пообещал помочь, ничего не требуя взамен. Но намекнул, что обожает выпечку. Я же решила отблагодарить его плюшками, подумав, почему бы и нет? Он ко мне по-хорошему, я тоже решила отплатить добром. Так и начали общаться, правда, поначалу я к нему настороженно относилась, но он больше руки не распускал. Уже через неделю я поняла, что он мне больше чем нравится, но боялась даже думать об этом. Кто он и кто я? А сегодня он ошарашил меня, заявив, что хочет жениться. Вначале я немного растерялась, но потом задалась вопросом: почему я должна отказываться от мужчины, который затронул моё сердце? Немного поразмыслив, согласилась.

— А колечко где? — показывая мне на руку, ехидно интересуется Галя.

Блин! Вот тут прокол.

— Лютов не тот мужчина, что будет с цветами и кольцами делать предложение, — неожиданно, сама не осознавая, спасла меня Полина. — Этот мужчина действует стремительно: захотел — взял. Так что рассказу Милы верю, очень похоже на его стиль.

— А почему ты так расстроилась, когда узнала, что он мой избранник? — задала я вопрос, который вертелся на языке после её реакции на свадьбу.

— Мила, он очень тёмная лошадка. Лютов появился словно из ниоткуда и заставил местный бомонд себя уважать. Кто попытался ему противостоять, впоследствии пожалел, и очень сильно. А ведь на тот момент он ещё по сути мальчишкой был, всего-то двадцать пять. Ему боятся что-то против сказать и сейчас, видела реакцию некоторых клиентов, когда Лютов приходит. Даже журналисты нос в его жизнь не суют, чтобы не попасть в немилость. Нет, он не какой-то головорез, этот человек владеет более ценным — информацией. Рот откроешь — завтра все будут знать о твоих прегрешениях. А кому хочется, чтобы его грязным бельём трясли? И ведь не докажешь, что сам Лютов к этому причастен, умён не по годам, словно ему не тридцать три, а сто тридцать три. Да что я говорю?! Посмотри на просторах интернета о нём информацию.

— А что там?

— То-то и оно — ни-че-го. И ещё… я тебе о нём ничего не говорила…

— Могила.

— Мила, подумай хорошо, может, не стоит спешить с браком? Если что у вас не срастётся, кто знает, как он поведёт себя при разводе?

Так и хотелось Полине сказать, что развода-то мне и не видать. Теперь всё, жить мне с тёмным жеребцом до конца своих дней. А кто он был или есть, уже не имеет никакого значения.

— А вот мне всё равно не верится в любовь с первого взгляда, — вновь начала Галя.

— Почему же? Мила у нас девочка хорошая, такие на вес золота. А Лютов не дурак, сразу понял это и сцапал.

— Насчёт него согласна. Но вот чтобы Мила очертя голову замуж собралась, хоть стреляйте — не верю! Прости, подруга, но вот не укладывается сие у меня в голове. Не такая ты…

— Такая она или нет, но этот мужчина не выпустит нашу голубку из своих лап. Так что мы ничего сделать не можем. Я же вначале подумала, что он её заставил, хотела денег предложить на побег. Но, видимо, ошиблась…

Удивила меня женщина, что была готова рискнуть и помочь.

— Нет, всё нормально, я не собираюсь от него бежать.

— Мил, а может, и правда сбежишь, а? — зацепилась за предложение Галя.

— Нет. Я выхожу замуж по любви.

— Ну как знаешь… — согласилась она. И, тут же спохватившись, добавила: — Но если что…

Я чудом не завыла, этот разговор меня уже утомил. И не потому, что они обсуждали мою личную жизнь, а потому что я врала. И от этого становилось гадко на душе. Но, вспомнив пункт тридцать — там чётко говорилось, что не имею права говорить, при каких обстоятельствах выхожу замуж, — немного успокоилась.

— Мил, а что теперь с работой? — озвучила Галина вопрос, который я и сама сейчас себе задавала.

— Буду искать другую, так как не готова пока независимость терять.

Вот сейчас я сказала, что собралась делать. Работать в его ресторане — не вариант, легенда не позволит, а сидеть на его шее — совесть. Да что там, я уважать себя перестану!

— Вот это уже другой разговор! — заулыбалась Полина. — Я поспрашиваю через своих, найдём мы тебе место.

На этом и порешили, мне стало даже как-то легче. Когда женщина теряет свою независимость, она в первую очередь теряет себя. А я к этому не готова.

Только мы вернулись к работе, позвонил Лютов. Приняла вызов и вышла в коридор.

— Что-то срочное? — тихо спросила, оглядываясь на дверь. Не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем нашего разговора.

— Ты какого чёрта не дома?! — рявкнул на меня «жених».

«Ты посмотри на него, ещё не муж, а уже орёт!»

— У меня вообще-то сегодня по графику смена… — попыталась ему напомнить, что как бы у меня есть и своя жизнь.

— Нет у тебя больше смен, как и работы! Это на будущее урок: если я сказал отдыхать, значит…

Решила сразу поставить его на место, перебив:

— Такого пункта в договоре нет. Да и прямого запрета на работу вы не озвучивали.

Тишина. Ну что, съел, пижон?!

— Значит, силы у тебя всё-таки есть. Отлично.

— В смысле?

Тут уже я напряглась.

— Приеду за тобой…

— Зачем? — с опаской поинтересовалась.

— Соскучился, — ответил ехидно и отключился.

Стояла, смотрела, как дура, на телефон и думала: повыть или морально подготовиться к «тёплой» встрече с женихом? И всё к одному! Девчонки сейчас будут пристально следить, как мы общаемся, и он на взводе приедет. Делать нечего, придётся изображать счастье при встрече, надеюсь, это его немного дезориентирует. Вот точно лучше бы дома осталась!

Глава 12

Когда смена кончилась, пришло смс от пижона — ждёт. Я переоделась и, попрощавшись с девочками, направилась на встречу. Пока шла, думала, как его поприветствовать. На шею с восторгом кинусь — Галя сразу заподозрит неладное, решила выбрать нейтральный вариант приветствия. Выйдя из помещения, увидела Егора Александровича у машины. Стоял, гад, облокотившись на неё, руки на груди скрестил, наверное, образ недовольного мужа репетирует.

— Привет, — произношу негромко, стыдливо потупив взор.

— Виделись уже, — отвечает он ворчливо и делает шаг ко мне навстречу.

Поднимаю взгляд, полный радости от лицезрения его «светлого» облика. Лютов оказался мужчиной понятливым, сразу понял, что у нас зрители, тут же включился в игру: потянул меня к себе и без промедления приступил к поцелуям. Ну, думаю, сейчас начнёт изображать испанскую страсть. Обошлось практически целомудренными поцелуями. Сели в машину, и, когда наконец тронулись, первый не выдержал пижон:

— Как я понял, знакомые в курсе, что твой статус скоро изменится?

— Да, я рассказала подруге и своей начальнице. Была весьма удивлена, что работаю у жениха в ресторане. Могли бы предупредить, — вновь говорю спокойно, хотя очень хочется в более резкой форме выразить своё негодование по этому поводу.

— Я и хотел, но ты упорхнула на работу. Это урок тебе на будущее. Ослушалась мужа — жди последствий.

«Не многовато ли мне уроков?» — мысленно интересуюсь.

А вслух:

— Учту.

— Значит, подруге… — с полуулыбкой произносит. Тут же резко поворачивается ко мне и выдаёт: — Уже начали придумывать, как тебе увильнуть от обязанностей по договору?

— Не в моих правилах не держать слово. Договор подписан, я его выполню. Тем более там есть пункт о неразглашении. Так что я сама не заинтересована, чтобы кто-то узнал о нашем соглашении.

— Значит, ты договор изучила, — не вопрос, а утверждение. Останавливаемся у светофора, и Егор Александрович вновь поворачивается ко мне: — И?

— Что «и»?

Делаю вид, будто не понимаю, что он хочет знать, что я обо всём этом думаю. Но только не вижу смысла сотрясать воздух и возмущаться. Дело сделано, буду думать, как жить дальше.

— Ничего не хочешь сказать?

— Без комментариев.

— Что, и возмущаться не будешь?

— Не вижу смысла. Но если вам это необходимо для поднятия настроения, я готова, только скажите, что изобразить.

— Больно ты покладистая, даже как-то настораживает, — произносит он хмуро, и мы вновь трогаемся с места.

— А куда мы едем? — решила поинтересоваться, зачем, собственно, он хотел встретиться.

— К тебе домой.

И тишина.

Не стала настаивать на ответе, раз пока молчит, значит, не собирается делиться своими планами.

Подъехали к дому, вышли из машины, он последовал за мной. Только подошли к подъезду, тут же почувствовала его руку на своей талии. Вначале хотела скинуть её, но потом прикинула, что это его только подстегнёт к решительным действиям, стерпела. Странный мужчина, с одной стороны, требует, чтобы его не любили, с другой — сам провоцирует. Была бы другая девушка на моём месте, точно не в том направлении думать начала. Не то что я кремень, просто у меня своё представление о семейном счастье и любви. Такого, как Лютов, я бы никогда не выбрала себе в мужья. Он слишком высокомерен, и это большой его минус.

Зашли домой, я включила свет и обомлела — там было штук десять букетов роз.

— Зачем всё это? — обвожу их взглядом.

— Как я уйду, твоя подруга заявится и, разумеется, удивится, что такая романтическая особа согласилась выйти за меня замуж без ухаживаний. Считай это декорацией.

— Мою подругу вениками не проведёшь. Галя знает, что этим меня замуж не заманишь, я бы выбрала мужа по другим критериям. Так что зря потратились.

Бросила ключи на тумбочку и направилась в кухню включать чайник.

— Не подскажешь, по каким именно? — игриво интересуется, следуя за мной.

— Нет.

— Почему?

— В договоре нет такого пункта. Так что я не обязана говорить с вами на личные темы.

— Всё-таки злишься.

«Да. Только не на вас».

— Егор Александрович, — начала я, тяжко вздохнув, — у меня сейчас нет настроения для светских бесед. И я не злюсь на вас. Лучше скажите, зачем заехали за мной?

— Дай подруге занять выгодную позицию… — без тени веселья ошарашивает меня ответом.

— Хотите сказать, что Галя шпионит?

— Верно. Она нас от ресторана пасла. Переживает за тебя, и небезосновательно.

— Не думаю, что вы захотите навредить мне, — сосуд беречь будете. Так что её переживания беспочвенны.

Отвернулась от него и принялась наливать воду в чайник. Не хотела сейчас видеть его ехидную ухмылку. Не пойму, чему он радуется? Взять в жёны женщину, к которой ничего не чувствуешь, — это полнейшая глупость. Никогда не пойму богатых, которые женятся на деньгах, на связях, а потом, как собаки, со своими жёнами лаются да по любовницам носятся. Это не отношения, а мерзость. А он женится даже не на вышеперечисленном. Что с меня взять, кроме хороших анализов? А возможно, и правда искал женщину, чтобы родила ему наследника. Хотя чего я голову ломаю над его мотивами? Это не моё дело.

— Хочешь, я тебе ресторан подарю?

От его голоса я непроизвольно вздрогнула.

Совсем забыла, что не одна, задумалась. А когда дошёл смысл сказанного, стало просто отвратительно на душе. Ну вот зачем всё это? Медленно поворачиваюсь к щедрому.

— Егор Александрович, давайте проясним сразу некоторые моменты. Мне от вас не нужны никакие подарки, мне бы со старыми рассчитаться. Отношения у нас сугубо деловые, так что давайте, хоть когда мы вдвоём, не лицемерить. Я вам рожаю наследника — вы спасаете мою сестру. На этом всё. Вы не должны мне оказывать знаки внимания, я этого не хочу. Идите лучше к любовницам и там хвост пушите, а меня увольте от такого зрелища.

— И всё-таки ты плохо прочла договор…

Плавной походкой хищника подходит ко мне. И, вновь беря за талию, притягивает к себе. Вырываться не стала, так как поняла, что это очередная игра на публику — с этой позиции нас хорошо видно в окне с улицы.

Мило ему улыбаюсь… включившись в игру.

— Нет, на этот раз я его хорошо изучила.

— Ну… тогда ты должна понять, что итог очевиден.

Я не удержалась от смешка. Его самоуверенность забавляет. Не то что бы я отрицала возможность влюблённости — всё может быть. Загадывать наперед и бить кулаком в грудь, крича «никогда», — глупо. Жизнь сложная штука, всё может случиться. Но на данный момент это слышать нелепо. Какая любовь, тем более когда мужчина прямым текстом сказал, что будет гулять?

— Скажите, вы сейчас чего пытаетесь добиться? Чтобы я испугалась? Или не в том направлении начала думать? Так это бесполезно. Бояться я не собираюсь, так как вредить мне вам невыгодно. Рассматривать вас как мужчину тоже не в моих интересах, пять детей, знаете ли, очень мотивируют, чтоб не делать глупостей.

— Не любишь детей?

— Нормально я к детям отношусь. Насчёт люблю… пока затрудняюсь сказать, да и не вижу смысла говорить о том, чего ещё не испытывала. Как рожу, так и отвечу на этот вопрос.

— И совсем не хочется знать, почему я выбрал тебя?

— Нет, ваши тараканы меня не интересуют, мне бы со своими справиться.

В ответ он заразительно рассмеялся, невольно вызвав у меня улыбку. Отсмеявшись, вновь проступил к допросу:

— Что, сильно донимают?

— Пока они в обмороке. Но через два-три дня придут в себя, вот тогда и начнётся: планёрки, забастовки и прочая дребедень… Так что, сами понимаете, еще ваши — это будет перебор для моей психики.

— А ты мне нравишься!

— А вот этого не нужно! — тут же всполошилась.

— Ну вот, Ангелочек мой, наконец я и нашёл твоё слабое место. А то уже начал волноваться, что женился на ледяной деве.

— Зачем же вы так утруждались? Могли бы просто спросить, чего я боюсь, а то устроили тут танцы с бубнами…

— Не сказала бы… — протянул он. Затем как выстрел: — Ты боишься, что я воспылаю к тебе страстью.

— Да как бы нет желания сгореть, как ведьма на костре, в пламени вашей… — Пауза, после которой ехидно добавляю: — Страсти.

— Поверь, тебе понравится… — произносит он интимным тоном.

— Егор Александрович, мы сейчас что делаем: репетируем, играем на публику или вы решили просто дурью помаяться?

— Нет, говорим о будущем.

— Думаю, это лишнее. Предпочитаю настоящее, а оно обстоит так: мы только партнёры.

В ответ он берёт мою руку и надевает на безымянный палец кольцо. Когда успел его достать, я не заметила. Он ещё у нас и фокусник! Хм, забавный экземпляр. А какой актёр! Смотрит сейчас на меня с такой… нежностью, что, если бы не было сделки, поверила бы, что у него есть ко мне чувства. И, как вишенка на торте, целует пальчик, на который надел колечко!

Талант! Аплодирую стоя!

Но так как в этой пьесе и мне отведена своя роль, пришлось тоже включиться в игру, изобразив восторг и смущение. Тут пижон вошёл в роль и полез с поцелуями, брыкаться не стала — сюжет обязывает. Так что, изобразив благосклонность, позволила ему немного понаглеть. Пусть, от меня не убудет, зато подруга отстанет со своими расспросами.

Наконец он отстранился и отошёл в сторону. Я наконец выдохнула — представление окончено. Закрыла шторы и направилась выключать чайник — тот уже минуты три возмущённо вопил.

— Молодец, уже не брыкаешься… — слышу его довольный голос.

— И не буду, — стоя к нему спиной, отвечаю, заваривая чай, — на людях, так что нет смысла больше тренироваться.

— Проверим? — летит мне в спину.

Разворачиваюсь и прожигаю злым взглядом — достали меня его игры.

Всё, хватит!

— Егор Александрович, — чеканю его имя, — не нужно ничего проверять, я сказала, что на людях не буду брыкаться, значит, выполню обещание. Попрошу без необходимости ко мне не прикасаться, давайте придерживаться пунктов договора. Раз от меня требуете неукоснительного выполнения, будьте добры, сами выполняйте его условия.

— Вот как? — усмехнулся он нехорошо, и опять его глаза загорелись. Жуть, а не зрелище. — Значит, ты воспринимаешь договор как щит от меня… Ну что ж, так будет даже интереснее.

— Скажите, вы вот сейчас поиздеваться приехали? Если да, давайте отложим это на завтра, я после смены устала.

— Ах да, насчёт работы… Ты уволена.

— Да я и сама собралась уходить, понимаю, что, работая на прежнем месте, рушу легенду. Так что не впечатлили своим «уволена».

— Рад, что ты это понимаешь.

— Но хочу сразу предупредить — я устроюсь на новую.

— Зачем? — вот теперь он реально удивился.

— Прочтите договор, я имею право работать.

— Понятно, решила поиграть в независимость. Ну-ну… — не скрывая веселья, смотрит на меня.

— Даже если и так, имею право.

— Имеешь. Пока… Но, Ангелок мой, это только видимость свободы, которую ты потеряла, подписав договор.

— Слушайте, зачем мне повторять то, что я и так знаю? Чего хотите этим добиться?

Вот сейчас я начала злиться. Пришлось себя одёрнуть, видно же, что он пытается меня вывести на эмоции.

— Хочу, чтобы ты быстрее избавилась от иллюзий и начала строить свою жизнь согласно новым реалиям. — Молчу. Нет желания с ним вступать в перепалку. — Ладно, продолжим завтра, а пока отдыхать.

Разворачивается и направляется к выходу из кухни.

— Могли бы это и по телефону сказать… — произношу ему в спину.

Он оборачивается и с полуулыбкой на губах:

— Мог. Но тогда бы не увидел твою реакцию, а она дорогого стоит. Да и пыль в глаза нужно было пустить окружающим. Так что хорошо, что я заехал. Не скучай, мой ангел.

— Не буду.

Тихий смех и…

— Пока не будешь.

Только он ушёл, я села на стул — ноги не держали. В голове крутилась масса вопросов. И ни одного нормального ответа. Я не могла понять, чего он действительно хочет. С одной стороны, всегда тыкает носом в договор, с другой — делает всё, чтобы я нарушила его. Ещё суток не прошло, а он уже испытывает меня на прочность. Даже страшно представить, что будет через месяц! Что же мне делать? Какую стратегию выбрать? Ели сейчас прогнусь под него — это будет катастрофа. А занять глухую оборону — значит постоянно подвергаться нападкам. Единственный выход — свести общение к минимуму, пока его жажда игры немного не стихнет. А там посмотрю, как дальше быть.

Как он и предсказывал, не прошло и пяти минут, как прибежала Галя и началось: расспросы, восхищение, подозрение. Наконец поверила. Так что в этот вечер мне было не до анализа, я упала спать, как подкошенная. Возможно, это и к лучшему, завтра встреча с сестрой. Да и пижон намекнул про очередной вынос мозга. Ну я и попала в чудную… Чем Бога прогневала? Не знаю.

Глава 13

Целый день думала, что сказать сестре при встрече. Ругать её смысла нет, она сейчас не совсем в себе. Промолчать — тоже нельзя. Как быть, о чём говорить — не знала. Чувствовала себя словно блуждающей во тьме, ищущей хоть маленький лучик света, что покажет путь. Но, сколько бы ни думала, нужного ответа не находила. Да и не готова я была к такому. Полдня потратила, читая в интернете про такие же случаи, и с каждой минутой всё больше корила себя. Не заметила, что у сестры проблемы. Думала, что она вся в учёбе, а, оказывается, ей было одиноко. Возможно, кто-то её обидел, и она не хотела огорчать меня. Вот и нашла такой выход: вначале просто переписывалась, а потом угодила в ловушку опытного манипулятора.

В пять часов позвонил Лютов, сказал, чтобы спускалась. Стоило сесть в машину, окинул меня придирчивым взглядом и сразу ошарашил вопросом:

— Как себя чувствуешь?

Это что ещё на финт с его стороны? Решил в заботливого жениха поиграть?

— Нормально, — сдержанно отвечаю.

— А чего такая бледная? Из-за женских дней? — и опять этот пристальный взгляд, от которого становится не по себе.

У меня первые секунды слов даже не было, чтобы достойно ответить. Его прямолинейность обескураживает.

— Егор Александрович, я вижу, вам не присуще чувство такта.

— Верно. Тем более не вижу смысла говорить завуалированно со своей женой…

— Да не жена я пока! — не сильно, но всё-таки вспылила.

Вот гад, вывел из себя!

— Копию договора дать почитать? — без тени улыбки спрашивает.

Я уже спокойней:

— Не нужно.

— Тогда держи это… — протягивает он мне мой паспорт.

Блин! Наверное, забыла у него в кабинете, когда договор подписывали. Вот я растяпа!

— Спасибо.

И только собралась положить в сумочку, слышу едкое:

— Посмотри страничку о семейном положении…

Открываю и испытываю шок — там штамп о вступлении в брак, вчерашним числом. Это что же получается, я вчера ещё и замуж вышла? Растерянно смотрю на него.

— Ну а теперь можешь биться в истерике, и не сдерживайся, ори, насколько мощь лёгких позволяет.

Собираю волю в кулак и опять спокойно отвечаю:

— Да не буду я орать…

— Понятно, — хмыкнул он, — решила покапризничать… Не стесняйся, это сейчас тебе тоже можно, понимаю, что женские дни обязывают. Так что смело впадай в истерику, слова не скажу. У вас же в этот момент короткое замыкание в голове происходит, да такое, что проводка искрится.

Сижу и думаю: а не стать ли мне вдовой?

— О чём задумалась? — вновь принялся он расшатывать мою нервную систему.

— Да тихо радуюсь, что мне заботливый и понятливый муж достался.

— А мне кажется, ты мне место на кладбище мысленно подыскиваешь. — Он что, мысли читает? — Угадал! — рассмеялся.

— Не совсем…

— Но ведь в этом направление думала… — подмигнул мне наглец.

— Егор Александрович, не подскажете, к чему весь этот цирк? Скучно живётся? Или вы так самоутверждаетесь?

— Нет, пытаюсь вернуть тебе боевой дух, он тебе скоро понадобится.

— Даже боюсь спросить зачем.

— Могу ответить.

— Не стоит, — отмахнулась я от предложения.

Не хочу участвовать в его играх, достал. Не успела я уйти в свои мысли, как он вновь взялся за своё.

— Ангелок, не дуйся, это тебе урок на будущее: в следующий раз внимательно прочтёшь, прежде чем будешь подписывать документ. Но раз ты теперь моя жена, объясню некоторые моменты. Ты подписала брачный договор, разумеется, это подразумевает вступление в брак. И я не отношусь к тем людям, которые станут тянуть резину, решение принимаю быстро, так же и действую. Это тебе на будущее: если я что-то решил — жди стремительных действий с моей стороны. Времени для тактического отступления у тебя не будет, готовься сразу капитулировать и подстраивайся к новым реалиям. А если более коротко — смирись.

— Тогда зачем вы мне сказали, что свадьба через две недели? Зачем со мной-то эти игры?

— Свадьба нужна для другого дела, зачем — тебе знать ни к чему. А тебе я хотел об этом сказать вечером, но у меня мысли начали в другом направлении работать. Кстати, когда у тебя заканчиваются женские дни?

«Да что же это такое!» — чуть вслух не вспылила. Но потом себя отдёрнула, он же сторона, заинтересованная в зачатии, поэтому его настойчивый интерес объясним.

— Через пять дней буду годна для проверки, а вот насчёт зачатия…

— Через четыре дня переезжаешь ко мне.

Сказал как отрезал. У меня слов не было, чтобы высказать, что я об этом думаю. Он же обещал мне дать неделю? А с другой стороны, что оттягивать неизбежное: чему быть, того не миновать. Ладно, буду готовиться к переезду, возьму самое необходимое. Интересно, какая там по размеру кровать, нужно своё постельное бельё туда захватить, не буду же я его вещами пользоваться. Это не из-за упрямства, просто буду чувствовать себя некомфортно. Так что работы много предстоит. Сегодня займусь списком самого необходимого, что может понадобиться на первое время, а там прикуплю, если чего нет.

— О чём задумалась?

— Я тоже хочу прояснить некоторые моменты: я не обязана докладывать, о чём думаю. В договоре этого пункта нет…

— Ангелок, — перебивает он меня, — не провоцируй, а то я же могу и на принцип пойти. А что из этого выйдет…

Тут уже я перебиваю:

— Помню, пять детей.

— Хуже, Ангелок… — Не успела я ответить, как мы подъехали к дому, где сейчас находилась моя сестра. Я посмотрела на мужчину, ожидая распоряжений. — Даю вам полчаса, но не рассчитывай на её благодарность, сейчас она немного взвинчена.

— Значит, я ей не скажу о нас.

— Верное решение, придёт время — узнает. И ещё: я помогу ей, но в нашем доме ноги твоей сестры не будет.

А вот об этом я даже не подумала. С другой стороны, я тоже там на птичьих правах. Тем более какой «наш дом»?

— Это ваш дом, и я принимаю условия.

— Нет, Ангелок, теперь уже наш, я же сказал, привыкай к новым реалиям. Завтра заеду, поедем ко мне, и я проведу экскурсию.

— Мне вполне достаточно того, что я и так знаю. А комнату, где я буду жить, можно показать и после переезда. Так что…

Хотела сказать, что не «вижу смысла», но меня бесцеремонно взяли рукой за подбородок и повернули к себе. Смотрю — у мужчины взгляд злой. Вот блин, вывела из себя! И у кого из нас женские дни?

— А меня твоё мнение не интересует в этом вопросе. Я сказал, завтра у меня — так будет. Запомни одно правило, которое нерушимо: муж приказал — жена подчинилась. Попытаешься прикрыться пунктами договора — и месяца не пройдёт, ты нарушишь каждый из них. И тогда… — и тут его взгляд вспыхнул. И это не образно, я реально видела огонёк в его глазах, жуть просто. У меня от страха сердце замерло: — Хотя действуй в том же направлении, я принимаю вызов.

Взяв себя в руки, цежу сквозь зубы:

— Пункта «муж приказал — жена подчинилась» в договоре не было. А также хочу заметить: угрожать женщине — это не по-мужски.

Он приближает ко мне лицо и, едва касаясь моих губ, с придыханием отвечает:

— Что ты, карамелька моя, я тебе не угрожал….

Кто? Я поперхнулась воздухом от возмущения!

— Попрошу меня так не называть, я вам не карамелька!

— Ты не можешь мне запретить… — улыбается и выдаёт ехидненько так, — такого пункта в договоре нет.

Чудом удалось удержать клокочущую ярость внутри. Хотелось на него наорать, а лучше чем-нибудь треснуть по голове, чтобы прекратил так вести себя со мной.

«Стоп! — шикнула на себя. — Мила, держи себя в руках, он специально выводит тебя на эмоции!»

Зачем он это делает, пока не знаю. Но то, что он намеренно, — ежу понятно. Сложный человек, понять его трудно, но, чувствую, придётся. Тут, главное, не наломать дров. Эмоции в этом деле — плохой советчик. А холодный расчёт — не мой конёк. Остаётся одно: довериться интуиции, а она говорит — не поддаваться на его провокации, уходить любыми способами от конфликта. И в то же время нельзя прогибаться под него. Сложная задача. Но у меня есть четыре дня, чтобы всё обдумать.

Четыре дня… Как же это мало!

— Ангелок, женщинам так активно думать вредно… — хохотнул он, отпуская меня и резко отстраняясь.

«Да он что, мысли читает?!»

В ответ раздался раскатистый смех пижона. Мне стало не по себе, словно я связала жизнь с Люцифером. Именно эта у меня возникает ассоциация, когда я общаюсь с Лютовым. Он такой же опасный, никогда не знаешь, что от него ждать, не человек, а дьявол во плоти.

— Всё, беги к своей сестре, минута промедления — и начну домогаться…

Если он надеялся, что на его угрозу я с визгом рвану из машины, то просчитался. Фыркнула в ответ и не спеша вышла из неё, правда, перед уходом полоснула его осуждающим взглядом. На это Лютов только хмыкнул и вновь принял невозмутимый вид, словно не он пять минут мне тут цирк устраивал.

* * *

Завёл своего Ангелочка, рванула навстречу злая, что мне и было нужно. Не заслуживает её сестра жалости, пусть от старшей получит на орехи. Смотрю на удаляющую фигурку и сам себе завидую: попка — улёт, грудь — шикарная троечка, а губки… м-м-м. Давно с упоением так не целовался. Лет с восемнадцати, наверное. Да… тогда я ещё хороших девочек предпочитал, это уже позже на профессионалок перешёл, а таких целовать впадлу, хрен знает, сколько она своим ртом членов обслужила. Зато жену себе взял не целованную, хреном не балованную, правда, учить придётся, но это мелочь, переживу. Главное, что мой «друг» фанатеет от девочки…

«Пуши хвост перед своими любовницами» — передразнил Ангелочка. Нахрена они мне сдались, когда у меня такая сладкая карамелька под боком своей шикарной попкой крутит! Совращать её будет одно удовольствие, не хотел вначале, но своим «такого пункта в договоре нет» вывела, теперь пусть пеняет на себя.

— Потерпи, через пять дней зайдёшь в гости. Только не рассчитывай на долгое рандеву, мы её только девственности лишим, разок всплакнёшь от счастья, и хватит. А вот после командировки оторвёмся по полной.

* * *

Захожу к сестре, она уже не рыдает в три ручья, а о чём-то усиленно думает, руки сжаты в кулаки — злится.

— Привет, родная, ты как?

Она резко поворачивает ко мне голову.

— Мила! — воскликнула и бросилась ко мне. — Я больше не могу находиться здесь, задыхаюсь.

— Мне сказали, что тебя скоро перевезут, потерпи.

В ответ обнимаю, пытаюсь успокоить. Жалко мне глупышку мою, попала в западню ловких манипуляторов.

— Куда? — испуганно спрашивает, отстраняясь.

— Не в тюрьму, успокойся. — Улыбаюсь ей тепло. — Но тебе придётся некоторое время положиться на людей, что тебе помогают. Если скажут сидеть дома — так и делай, это для твоей же безопасности.

— Но я домой хочу… — начала она.

— Диана, — уже строго, — прекрати вести себя как маленькая девочка! Скажи спасибо, что в тюрьму не посадили, ты таких дел натворила, что …

Вот тут я замолчала, ну как ей сказать, что я теперь до конца дней рассчитываться буду? Да и делать я этого не могу, это мой осознанный выбор, пусть и под давлением обстоятельств. Жертву разыгрывать из себя неуместно в этом случае.

— Я знаю, что была не права, но они ко мне относятся как к преступнице!

Одна часть меня требовала её утешить. Другая говорила, что это только навредит, посему решила говорить как есть:

— А это так и есть, ты нарушила закон, причём не единожды. А если будешь взбрыкивать, они могут разозлиться и отдать тебя властям. И уж поверь, дом тогда ты не скоро увидишь. Так что выбор за тобой: либо ты делаешь, как они скажут, либо сядешь надолго.

— Я думала, ты меня поддержать пришла, а оказывается, упрекать.

Тяжко вздохнув, без тени раздражения отвечаю:

— Диана, придёт время, ты осознаешь, что натворила, и самой стыдно станет.

— Мила, тебе не понять меня, ты никого не любила! Мне будет больно, но никак не стыдно, они лишили мне счастья!

— Это ты сейчас так думаешь, пройдёт время, будешь рада, что вовремя тебя остановили…

— Я так и знала, что не поймёшь, — тяжко вздохнула она и отошла от меня.

— Отчего же, я понимаю, сейчас тебе кажется, что ты любишь этого мужчину всем сердцем, и разлука с ним приносит невыносимую боль. Но подумай на досуге, любил ли он тебя? Поверь, если мужчина женщину любит, то никогда так не подставит.

— Он не заставлял меня, я сама! — взвилась сестра.

— Ты же мне в прошлый раз говорила «словно мной руководил опытный кукловод». Не стыдно врать сестре? Скажи, что бы сказали наши родители о твоём поступке?

— Да достала ты с этим «что бы они сказали»! «Как бы посмотрели»! Их нет, они погибли — баста! А ты мне не мать, чтобы учить жизни, я взрослая! — рявкнула она.

— Верно, их нет. Но вот насчёт взрослая я бы поспорила, твои поступки говорят об ином…

— Мои поступки говорят, что я ради любви готова пойти на многое… Да с кем я говорю… — махнула она рукой, — ты же ничего не понимаешь. Ты не способна любить, только о работе и что сказали бы родители постоянно думаешь. Мил, иногда я думаю, что тебе суждено судьбой умереть старой девой. Никогда не видела тебя с парнем, никогда не слышала, чтобы ты рассказывала о своих ухажёрах. Друзья детства не в счёт, ты к ним относишься как братьям. Так что мы не можем понять другу друга, ты словно пустая оболочка, живёшь по инерции, а я не хочу повторить твою судьбу.

А вот это уже больно слышать. Но, вспомнив слова пижона, что она сейчас взвинченная, немного успокоилась.

— Ты ошибаешься, я тоже могу чувствовать. Например, боль от предательства. Ты же меня, по сути, предала: молча украла деньги и скрылась. А также мне знакомы такие чувства, как отчаянье и страх, я их испытала, когда не знала, где ты и что с тобой. Скажи, разве я заслуживаю такого? Почему другой человек, которого, по сути, ты не знала, стал дороже сестры? Неужели нельзя было сказать мне о своих планах?

— Чтобы ты начала отговаривать? — горько усмехнулась она.

Я смотрела на неё и понимала: сейчас с ней разговаривать бессмысленно, она слышит только себя. Она даже не представляет, как меня подставила, и, если бы не Лютов, неизвестно, что бы со мной сделал Андреев. М-да, я вырастила эгоистку. Не знаю, это следствие того, что её так обработали, или же она была такой, а я не замечала. Ладно, поговорю с ней потом, когда любовная лихорадка с неё схлынет.

— Ладно, поговорим об этом позже. Сейчас я прошу тебя только об одном — не делай глупостей. Если выкинешь очередной финт, я уже помочь тебе ничем не смогу.

— Можно подумать, ты мне сейчас помогла… — отвечает, скривив недовольно губки. — Я всё равно как в тюрьме.

— Ну, раз так, то, может, мне сказать, что не стоит им напрягаться, а? И тебя выпустить на свободу. Знаешь, Андреев просто жаждет тебя прикопать в лесочке, но до этого он тебя изрядно помучает. Так что, сестрёнка, хочешь на волю?

Она побледнела. Понимаю, что жестоко, но это хоть немного приведёт её в чувства.

— Хорошо, я буду слушаться своих тюремщиков.

Да блин, говорит, словно одолжение делает! Она очень изменилась, сейчас передо мной не моя сестра, а словно другой человек. Поняв, что разговор ни к чему хорошему не приведёт, попрощавшись ней, ушла, иначе можем ещё больше разругаться.

* * *

Пока Ангелок была у сестры, я вызвал Ромашова, тот сел ко мне в машину и с упрёком во взгляде на меня посмотрел:

— Понимаю, с малолеткой, у который крыша поехала, не в кайф возиться боевому офицеру.

— Да блин, вывела меня эта канарейка, самолично придушить готов! Я всё понимаю, обработали девчонку, но, командир, она ещё та заноза в заднице. Даю сто процентов — эта мелкая дрянь всегда такой была, только прятала свою стервозную натуру под личиной невинной овечки. Может, кого-то другого поставишь за ней присматривать?

— А если её убрать захотят? Ты сам понимаешь, что Андреев в этом деле тоже замешан, иначе он не стал бы так рьяно её искать. Даю сто процентов, что он специально дал возможность Диане слить информацию и деньги перевести. Никогда не поверю, что он сглупил.

— Тут не поспоришь. Ты посмотри, каков жук, думал пыль в глаза пустить, мол, обратился к самому Лютому, жажду найти воровку. А сам сто процентов киллера нанял, чтобы убрать девчонку. Хорошо, что мы тут всё оцепили, никто посторонний не прошмыгнёт. Да и на одну из моих квартир эту дрянь поместили, так что никто не заподозрит, почему вы сюда приехали.

— Вот и я о том же, так что бери канарейку и на время исчезните из города. Общаться будем по спецсвязи.

— Так точно. Только… — замялся наш громила, — командир, не затягивайте с этим, иначе мне понадобится помощь психолога.

— Неправда, ты у нас самый непробиваемый, так что выдержишь. Тем более ты и психолог хороший, поработаешь с ней заодно. А если дело совсем дрянь будет, поменяй зону интересов. Когда отношения переходят в горизонтальную плоскость, женщине всё видится по-другому.

— Командир, ты сейчас что предлагаешь? Если выведет, переспать с ней?

— А почему бы и нет? Хороший секс тоже лечит.

— Ну, знаешь! — возмутился он. — Я по малолеткам не фанатею, мне женщин в теле подавай, чтобы кровь с молоком. А эта пигалица — смотришь, и накормить хочется, уж больно тощая.

— Тогда корми, чтобы отъелась…

— Не в моих правилах бабам щи варить, это их прерогатива.

— Тогда заставь её готовить, тоже дело…

— Всё бы вам поприкалываться, — махнул он обречённо рукой.

— Ну а ты не ной. Знаешь же, моя фантазия богатая, могу ещё и хлеще вариант придумать.

— Лучше не нужно! Справлюсь.

— Тогда до связи.

Только Ромашов ушёл, вышла моя карамелька. Понятно, ушла раньше, чтоб не поскандалить с сестрой. Жалко мне Милу, но ничем помочь не могу. Да и жалеть не умею, мужиков не принято, ну а баб принципиально не жалел — хватит, раза два обжёгся. Ты им сочувствуешь, а они уже мысленно внуков общих нянчат. А с другой стороны, нужно как-то контакт налаживать, жена всё-таки.

— Ты как? — интересуюсь, как только села в машину.

— Нормально, — вновь меня морозит своим безразличием.

Ничего, Снегурочка, скоро я тебя отогрею, дай мне только время разобраться со своими делами. Вот тогда я вплотную тобой займусь, гореть тебе… как ты там сказала? Точно! «В огне моей страсти». Любви я от тебя не жду пока, а вот на страстный секс рассчитываю. Интересно, когда меня потянет на сторону? Ведь реально, я никогда не встречался подолгу с одной женщиной, переспали раз несколько — и свободна. Но вот когда появятся дети, с похождениями придётся завязать, мелкие не должны видеть грязь. Так что придётся себя настраивать, что со временем только карамелька будет согревать мою постель. М-да, не радужная перспектива…

* * *

Только села в машину, Лютов решил изобразить участие. Но мне этого не нужно, и уж тем более не хочу его жалости. Да ни от кого не хочу, после гибели родителей я только и видела, что жалость со стороны окружающих. Не хочу этого больше, сыта по горло.

— Не переживай, она сейчас немного не в себе.

— Знаю.

— Скажи, если бы я дал тебе возможность отказаться от договора, ты бы воспользовалась им?

— То есть я отказываюсь от обязательств, а ты мою сестру в тюрьму?

— Именно.

— Нет.

— Настолько сильно её любишь? — смотрит так испытующе.

— Егор Александрович, да, я люблю свою сестру, несмотря на её поступок. Ведь любовь — это не только счастливые мгновенья, но и разочарование, боль. Но если это чувство истинное, то это всё можно преодолеть и со временем простить.

— Но вот с последним у меня проблема. Никогда никого не прощаю и не собираюсь впредь. Кстати, советую запомнить.

Вновь не стала отвечать. Но запомнила — у меня нет желания нажить себе врага в лице Лютова. Что-то мне подсказывает, что такого человека злить опасно.

Глава 14

Как ни странно, Лютов вёл себя прилично, больше не подкатывал ко мне с непристойными предложениями, общался холодно и строго по делу. Но иногда я чувствовала его взгляд кожей, он словно обжигал и заставлял нервничать. Ведь как ни крути, но завтра мне придётся вступить с ним в интимную близость. Сходила в аптеку, купила смазку, так как я твёрдо решила не позволять ему ласкать себя: сделал дело — и свободен. Нельзя допускать, чтобы мне понравилось с ним сексом заниматься, пусть будет больно или вообще никак, но только не удовольствие. На данный момент это своего рода страховка, а там жизнь покажет. Мне повезло: я нашла работу, сегодня первый день в дневную смену. Так что сейчас я не потеряла свою независимость. Пусть зарплата ниже, но хоть что-то. Тем более работа мне понравилась — делаем торты на заказ, и главное, что недалеко от места, где я буду жить, — всего минут тридцать на метро, и от него десять минут пешком. Так что жизнь постепенно налаживается — подумала я, выйдя с работы на улицу. Даже не представляя, что не пройдёт и десяти минут, как меня настигнет очередное фатальное невезение и я нарушу один из пункта договора.

А началось с того, что я заметила за собой слежку. Один и тот же мужчина ходил за мной, когда я шла на работу, и сейчас вновь нарисовался. Свернула с дороги и попыталась оторваться — получилось. Забежала вслед за женщиной в подъезд, быстро набрала номер службы такси и осталась ждать. За это время раза три звонил Лютов, но так как я ждала звонка, сбросила — как только сяду в машину, наберу ему. Да и зарядки мало осталось, рисковать не хотелось. Таксист подъехал быстро, но не туда, куда нужно, чертыхнувшись, выглянула из своего временного убежища, чтобы посмотреть, нет ли поблизости странного типа, что меня перепугал до чёртиков. Путь был чист. Переговорив с водителем, я попросила его стоять на месте. Посмотрев по GPS-приложению в смартфоне кратчайший маршрут, выдвинулась. Но, как назло, двор, через который хотела пройти, был перегорожен забором. Пришлось его обходить через парковую зону, и только показались дома, кто-то сзади попытался напасть на меня. Чудом увернулась от захвата, но мужчина со всей силы толкнул меня, и я упала. Резкая боль в плече была такой силы, что дыхание перехватило. Но на этом моё невезение не закончилось. Яркая вспышка в глазах, а последующая за ней тупая боль в голове говорили, что я знатно приложилось об ствол дерева. Это были последние мысли перед тем, как в глазах всё потемнело, и я отключилась…

— …Ангелок, мать твою! — слышу словно сквозь вату злой голос Лютова.

Сознание начало проясняться, и острая боль тут же вернулась, невольно вырвался стон. С трудом открываю глаза. И точно, возле меня злой, как тысяча чертей, Егор Александрович.

— Сколько пальцев видишь?

Сфокусировала взгляд и с трудом ответила:

— Два.

— Два… — передразнил он меня и тут же схватил на руки, я взвыла. — Потерпи немного.

— А где… — хотела спросить, «где мужик, что напал», но в горле всё пересохло, а боль всё нарастала.

— Тебе не о нём думать нужно, а как пережить мой гнев. Какого х*я трубку не брала?!

Молчу, нет сил разговаривать. Лютов притащил меня к внедорожнику и, открыв дверь, посадил на сиденье. Смотрю, а у него рубашка в крови.

— Это чья кровь? — сипло спрашиваю у мужчины.

— Твоя, Ангелок, нехило ты приложилась о ствол. — Беря салфетку, он подходит ближе и касается моей головы. Я замерла, обмирая от страха, только сейчас почувствовав влагу на своём лице. — Ну хоть швы накладывать не придётся, — произнёс он сухо.

Выдохнула. И тут же вновь взвыла. Пульсирующая боль в плече с новой силой дала о себе знать, видимо, шок начал проходить.

— Сейчас вправлю, потерпи немного, бедовая моя.

— Что вправите? — чуть слышно интересуюсь.

— Сейчас плечо, а завтра утром мозги, — протирая моё лицо, равнодушно отвечает.

— А вы умеете?

Он зловеще усмехнулся и выдал:

— Поверь, то и то я делаю виртуозно.

— Может, мозги оставим в покое?

Робко интересуюсь в надежде, что он пожалеет меня, я и так сегодня пострадала.

— Ну уж нет! Раз ты меня лишила секса больше чем на месяц! Значит, буду е**ть твой мозг.

— Вы же хотели только проверить! — сдерживая стон, попыталась спасти свои мозги от изнасилования.

— Ангелок, у тебя точно голова не кружится и в глазах не двоится?

— Нет.

— Тогда завязывай прикидываться наивной дурочкой!

— У вас же любовницы есть для удовлетворения своих потребностей!

— Прекращай свою прямую обязанность перекладывать на других…

— Но вы же говорили… — начала я и осеклась.

Тут два варианта: или он опять меня выводит на эмоции. Или, гад, просто издевается. Тоже мне нашёл время!

— Сейчас… — пауза и словно выстрел в мою больную голову: — Я хочу тебя. Исчерпывающий ответ?

— Вполне. Но… — я замолчала, так как Лютов бесцеремонно оголил моё плечо, стал его осматривать.

— Хм… — вновь коварная улыбочка, — тебе повезло, срок изнасилования твоего мозга в разы уменьшился. Но чтобы знать наверняка, сейчас заскочим к моему знакомому и сделаем снимок.

Он помог мне сесть, как положено, в машину и пристегнул ремнём, а я всё это время боялась дышать. После его «хочу тебя» стала чувствовать неловкость в его присутствии. Наверное, наконец, до меня начало доходить, что скоро от разговоров пижон перейдёт к делу. Умом понимала, что это неизбежно, но чем яснее осознавала, что между нами произойдёт, тем мне сильнее становилось не по себе. Как представлю близость с ним, так душа леденеет от ужаса. Не знаю, как я смогу позволить абсолютно постороннему человеку прикасаться к себе. Да какой прикасаться… Он будет… Не хочу об этом думать, иначе я себя так накручу, что ни к чему хорошему не приведёт. Нужно просто придумать, как мысленно абстрагироваться во время близости между нами, иначе могу всё испортить. А я человек слова: раз обещала, то обязательно выполню.

Пока мы ехали к врачу, я словом не обмолвилась, всё время думала о том, что должно произойти. Да и там отвечала только на вопросы доктора. Лютов оказался прав: я сильно ушибла плечо, и сотрясения не было, и всё же мне требовался покой минимум неделю. Так что потеря девственности ненадолго откладывалась, можно выдохнуть и настроить себя на нужный лад.

Поехали домой, пижон, хмуро смотря на дорогу, приступил к допросу:

— Почему на звонки мои не отвечала?

— У меня зарядки мало было, боялась, что телефон отключится до приезда таксиста.

— Понятно. А почему ломанусь козьими тропами до таксиста?

— Так я поняла, что за мной кто-то следит… Думаю, это человек Андреева…

— Ага, и ты решила уединиться с ним в кустиках, чтобы выяснить, чего мужику нужно. — Не вопрос, а утверждение.

— Да нет же! Я посмотрела, никого не было. Хотела сократить путь, а там забор, вот я и пошла той дорогой.

— На тебя напал не человек Андреева… — и тишина.

— Тогда кто?

Ответ меня убил:

— Маньяк.

— Серьёзно? — переспрашиваю, не знаю, шутит он, или я действительно сорвала джек-пот.

— Сам в шоке. Нужно же было именно тебе привлечь его внимание. Повезло, что у тебя маячок на смартфоне, а я решил за тобой заехать. Иначе, Ангелок, первым и последним твоим мужчиной был бы этот мерзкий тип.

— Он что, убивает своих жертв?

— Предпоследних двух убил, а до этого только насиловал и грабил.

— Ну, раз знали в полиции, кто он, почему не поймали?

— Дело в том, что только последняя жертва нападения выжила и лишь на днях помогла составить фоторобот, так что никто не знал, как этот мудак выглядит.

— А вы откуда знаете про него?

— Заезжал к знакомому, он как раз это дело ведёт, вот и увидел мельком фоторобот.

Я была в шоке! Вот это мне «повезло»! Может, меня кто-то проклял? Ну не может так фатально не везти!

Пока сетовала на судьбу, мы уже подъехали к дому Лютова, и я удивлённо посмотрела на него.

— За тобой уход нужен, так что убери из взгляда удивление. Сама виновата.

Он вышел из машины и, обойдя её, открыл мою дверь. Понятно, роль джентльмена репетирует. Но нет, он берёт меня на руки и направляется в сторону дома.

— Я сама могу.

— Через три дня сама, а пока будешь делать то, что я сказал, — отвечает сухо.

Решила промолчать — нечего его злить. Он всё так же молча поднялся по лестнице и, открыв с ноги дверь в помещение, где я буду жить, направился в ванную комнату. Поставил на пол. Ну, думаю, сейчас уйдёт. Но нет, он опускается на одно колено и начинает снимать мне балетки.

— Я сама могу.

— Не трепыхайся! — рыкнул.

Замерла, пытаясь успокоить себя, что ничего страшного не произошло: просто помог мне снять обувь. Жду, когда уйдёт. Он поднимается в полный рост и пристально смотрит мне в глаза, у меня сердце замерзло от его горящего взгляда. Стою, буквально не дышу, на подсознательном уровне чувствую: сейчас пижон что-нибудь опять выкинет. И точно, он молча хватает меня на руки и ставит в ванну.

— Спасибо, дальше я сама! — буквально скороговоркой выпалила.

— Тебе одной оставаться опасно, да и рука должна быть дня три в покое, так что, Ангелок, сегодня я побуду твоей гувернанткой, — произносит ехидненько, кладёт мне руки на плечи.

— Не нужно! Я сама! — заорала, пытаясь остановить это безобразие.

— Да не дёргайся ты, — шикнул на меня, берясь за платье. — Можно подумать, я голых женщин не видел.

— Может, и видели, но не меня! — начала я было возмущаться, и тут раздался треск ткани, и холодный воздух буквально обжог кожу.

Меня словно окатили ледяной водой, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Я даже не могла описать, что чувствовала: шок, стыд, безысходность, возмущение — это малая толика эмоций, что сейчас охватили меня.

— Теперь видел, — словно издали слышу голос Лютова. И чувствую, что он собирается снять бюстгальтер. Попыталась остановить его и взвыла, почувствовав боль в плече. — Будешь дёргаться, ей-богу по голой заднице отшлёпаю.

— Ну хоть нижнее бельё оставьте… — взмолилась я.

— Не вижу смысла, оно намокнет, — произносит он равнодушно, расстёгивая застёжку бюстгальтера.

Я здоровой рукой ухватилась за него, чтобы не упала.

— Спасибо за помощь, но дальше я сама, — цежу сквозь зубы.

— Сама она… — передразнил он меня и вновь пристально посмотрел мне в глаза. — Ангелок, дни, когда всё делала сама, закончились, когда ты подписал договор. Не вынуждай меня действовать жёстко, поверь, это тебе не понравится.

— А мне и это уже не нравится!

— Ничего, потерпишь. И нечего тут взбрыкивать, никто тебя насиловать не собирается, сейчас я на сексуальные игры не настроен, и, чтобы тебе легче было, считай меня доктором, а себя пациентом. — Я только хотела высказаться по этому поводу, он тут же перебил: — Да б*я, завязывай со своей скромностью, со мной это ни к чему, я твой муж, имею полное право!

Прикрыла глаза. Смысла нет сопротивляться, он всё равно сделает, что задумал. Мужчина, что напал, повредил мне правую руку, так что я никакой боец. Чёрт с ним, пусть делает, что хочет!

* * *

Я понимаю, что моя девочка смущена. Но сейчас не до всей этой хрени, у неё сильный ушиб, и покой её руке просто необходим. Мне просто нужно смыть с Ангелочка грязь и кровь. Раздел её и окинул тело взглядом — хороша, чертовка, аж дух захватывает! Тут же одёрнул себя — не время наслаждаться прелестями жены. Нужно быстрее всё сделать, намазать мазью ей плечо и ехать разбираться с мразью. Никто не смеет прикасаться к моей жене, и уж тем более ей делать больно.

* * *

Егор Александрович вновь взял меня на руки и посадил в ванну.

— Наклони голову… — произносит он спокойно и нежно прикасается к моим волосам.

Подчинилась, продолжая сидеть с закрытыми глазами, не могу открыть их, хоть что со мной делайте, стыдно. Вымыв мне волосы, он вновь поднял меня и принялся за тело, я сжала зубы, чтобы не начать вырываться. Только богу одному известно, чего мне стоило послушно стоять и терпеть его прикосновения. Хотелось плакать от бессилия. Скажут, мол, что тут такого? Но для меня это был стресс: стоять обнажённой перед посторонним мужчиной и позволить мыть себя — для меня сродни падению в бездну. Я не была готова к этому.

Наконец, ад закончился, Лютов вытащил меня из ванны и принялся обтирать полотенцем, я всё ещё не открывала глаза, моля бога, чтобы быстрее и это закончилось. Пижон накинул на меня полотенце и понёс из ванной. Открыла глаза и поняла, что мы выходим из моей комнаты, подняла взгляд на мужчину.

— Сегодня спишь со мной. Это не прихоть. Тебе может ночью стать плохо, если это произойдёт, я должен быть рядом.

Убил меня ответом. Чудом не разрыдалась от безысходности, понимая, что, и попробую уйти к себе, заставит сделать по его. Занёс в свою берлогу и усадил на кровать, пошёл в какую-то комнату. Вернулся с футболкой в руках, помог надеть её. Вот сейчас я пожалела, что свои вещи не перевезла раньше, придётся спать без нижнего белья. Как представила, что ещё к тому же с Лютовым, чуть не разрыдалась, как маленькая девочка. Взяла себя в руки, попыталась сделать вид, что всё нормально, так должно быть.

— Ангелок, нечего из себя жертву разыгрывать, сама виновата…

— Ну, знаете! Вас послушать, так я сама виновата в нападении!

— Виновата. Зачем пошла с работы, раз заметила слежку? Не проще было набрать мне? Или дождаться такси?

— Да я растерялась! Мне и в голову не могло прийти, что тот мужчина настолько опасен!

— А если бы это был человек Андреева, он что, был бы менее опасен?

— Согласна, сглупила.

— Вот именно, — строго смотря на меня, произнёс Лютов. Опустила взгляд, не могу смотреть ему глаза после того, как он меня мыл, стыдно. Да и сейчас у меня вид не лучше, пусть его футболка и прикрывает зад, но он ведь голый. — Иди сюда. — Вновь берёт меня на руки и бережно кладёт на постель, следом накрывает одеялом. — Сейчас намажу тебе плечо, покормлю, и ты ляжешь спать. Не дай бог я узнаю, что вставала с постели.

— А если в туалет захочу? — не смогла промолчать. Ну а что? Естественные потребности никто не отменял, и мне совсем не хочется за них получать выговор.

— Туда сходить можешь. И ещё… с почином.

— В смысле?

— Ты нарушила пункт договора — повредила свой сосуд.

— Да это просто фатальное невезение! — возмутилась я.

— Это ничего не меняет, — чеканя каждое слово, произносит он и вновь ошарашивает, продолжая: — Ты нарушила. Теперь ход за мной.

— Ка… какой ход! — вскидываю на него испуганный взгляд.

Я даже заикаться начала после его заявления. Он же, подмигнув, с полуулыбкой на губах отвечает:

— Потом узнаешь.

Что? Опять сюрприз? Да сколько можно-то?! Вновь беру себя в руки и уже спокойно:

— Может, сейчас озвучите мою участь?

— Зачем? — игриво приподнял он свою иссиня-чёрную бровь.

— Например, чтобы я не переживала…

— А может, я именно этого и хочу? Ты заставила меня нервничать, теперь я отплачу тебе тем же. Я не скажу тебе, каким пунктом воспользуюсь, более того, не поставлю в известность, когда это случится. Сюрприз будет.

— А можно как-то обойтись без сюрпризов?

— Возможно…

— И? — смотрю на него в упор.

Он подходит и наклоняется к моему лицу, и вновь до соприкосновения наших губ остались ничтожные миллиметры. Замерла, боюсь шелохнуться.

— Всё зависит от тебя, ангел мой… — выдыхает мне в губы, я попыталась отстраниться, он вновь приблизился. — Ты можешь уговорить меня быть более снисходительным к тебе. Я даже пунктик специально в договор добавил, своего рода карт-бланш для тебя, так что действуй…

— В смысле?

Зависла, вспоминая, какой из пунктов в договоре мне сулил такую выгоду. Насколько мне не изменяет память, нет такого пункта, кроме добавленных мной.

— Попроси меня…

Что? Он что, хочет, чтобы я попросила его переспать со мной? Вот жук хитрющий! Его ответ меня взбесил. Посему отвечаю ему, не скрывая ехидства:

— Я ударилась головой, не спорю. Но вот способность разумно мыслить не утратила. Так что не вижу разницы в том, что я попрошу от вас… — запнулась, но собралась и продолжила: — Сами поняли. И вашей возможностью снять запрет с одного из моих пунктов. Более того, потеря одного более выгодно для меня. Ведь вы можете только чем-то одним воспользоваться, а если я попрошу, то получите всё.

— Ошибаешься… — произносит он интимным голосом и резко отстраняется. — Если я сниму запрет на прикосновения, то я буду трогать тебя когда захочу, сколько хочу и как захочу. То же касается и поцелуев, а вот если попросишь секса, то это разовая акция. Сечёшь разницу?

— Вы это серьёзно? Думаете, я поверю, что с помощью секса вами можно манипулировать или сделать более покладистым? Это же полнейший бред!

— Манипулировать не получится, а вот насчёт покладистым… — он замолчал, делая вид, что задумался. Эта пауза порядком действовала на нервы, никогда не знаешь, чего он выкинет. Тут Лютов лукаво усмехнулся, и его глаза вновь вспыхнули. — Это зависит от того, как будешь стараться мне угодить в постели.

Опять его идиотские шуточки!

— Скажите, вы над всеми так издеваетесь, или только я такая «счастливая»?

— Да я как бы над тобой ещё и не издевался. Вот как начну…

— Лучше не надо… — невольно вырвалось у меня.

Этот гад рассмеялся в голос и вышел из комнаты, оставив меня одну. Я же, чтобы не думать о плохом, решила визуально осмотреть комнату пижона. Итак, отделка его спальни соединяет стили хай-тек и техно, что характеризует его как энергичного человека, который всегда пристально следит за прогрессом и пользуется последними изобретениями. Исполнено всё в чёрно-белых тонах — это говорит о том, что для него не существует полутонов. Однако… А ведь и не скажешь на первый взгляд, с виду ещё тот балагур. Не мужчина, а загадка, которую я бы не хотела отгадывать. Но, видать, придётся…

— Ангелок, о чём задумалась? — прервал мой анализ весёлый голос Егора Александровича.

Невольно вскидываю взгляд на него, мужчина стремительной походкой направляется ко мне с небольшим подносом, кажется, с мазью и ещё чем-то. Понятно, сейчас пижон примеряет роль доктора. Молчу. Не вижу смысла повторяться, уже говорила, что не собираюсь с ним делиться своими мыслями. Он же, поставив ношу на прикроватную тумбочку, резко поднимает одеяло, вновь оголяя меня.

— Да сколько можно?! — попыталась я прикрыться.

— С тобой готов это делать вечно… — тихо рассмеялся он, взявшись рукой за мою ногу. Попыталась выдернуть, чем вызвала его строгий взгляд. — Не трепыхайся, нужно обработать. — Садится на кровать и с деловитым видом кладёт мою ногу себе на колени.

— Ну уж это я сама в состоянии сделать…

Я уже начала злиться, мне его забота совсем не нравилась. Шок после происшествия прошёл, и способность рационально мыслить уже давно вернулась. Я сама была в состоянии искупаться и лечь спать, не настолько я тяжёлая больная.

— Ангелок, — начал он, с нисхождением смотря на меня, — будешь взбрыкивать, получишь по своей голой попе.

После упоминания голой попы я покраснела и заткнулась, но в отместку полоснула его злым взглядом. Он только хмыкнул, принялся обрабатывать рану каким-то неизвестным средством. Причём второй рукой принялся гладить ногу, гад.

— Может, хватит?! — взорвалась я, попыталась выдернуть ее.

— А… по попе? — ехидно интересуется он.

— Егор Александрович, я сегодня пережила стресс, более того, ударилась…

— А стресс ты испытала из-за того, что маньяк напал, или что я обнажённой тебя увидел?

Я уже хотела на него наорать, но вовремя себя одёрнула. Только сейчас поняла — ему нравится меня выводить на эмоции. Да что там! Он тащится от этого. Посему принимаю невозмутимый вид и отвечаю равнодушно:

— Вы бы и так увидели, так что не вижу причины для стресса…

— Сделаю вид, что поверил, — осторожно снимая мою ногу со своей, ответил он и перешёл к обработке плеча.

Я же больше не стала возмущаться, даже когда он словно случайно коснулся моей груди. Думаю, пусть порадуется пока, придёт время, и я отыграюсь. По сути, я человек незлопамятный, но его поведение возмутило. Потом пришлось терпеть, что он меня кормит с ложечки. Казалось, это кошмарный сон, сейчас проснусь и вновь стану свободной и самостоятельной. Лютов словно задался целью сегодня продемонстрировать, какой меня ожидает брак. Я чувствовала себя безвольной куклой в его руках.

— Ангелок, нужно волосы высушить, — вернул меня в реальность равнодушный голос мужчины.

Посмотрела на него обречённо и вновь решила промолчать. Тем более после таблеток, которые мне он дал, я уже спать сильно хотела, и сейчас хоть что со мной делайте, сопротивляться не буду.

Когда он закончил изображать из себя заботливую маму, я уже клевала носом.

— А теперь спать, — укладывая меня на постель, даёт очередную команду.

— Можно мне отдельное одеяло? — вяло интересуюсь.

— Нет, — произносит он чуть слышно, накрывая.

— Ну нет так нет, — пробормотала я и отключилась.

* * *

Мой ангел уснул, не удержался, оставил на её нежных губах лёгкий поцелуй и быстро вышел из комнаты, у меня ещё будет время насладиться прелестями своей жены, которые пьянят не хуже вина. Правду говорят: запретный плод сладок. С каждым днём хочу её всё сильнее, надеюсь, как переспим, эта жажда обладания спадёт. Других пока не хочу, на ней повёрнут. Ну а сейчас пора воздать уроду по заслугам. Нет, убивать тварь эту не буду, для него у меня другая программа.

Глава 15

Этот урод орал, как резаный, а я всего-то переломал ему пальцы на левой руке. А нечего моей жене делать больно. Я бы и правой занялся, но нужно, чтобы она была рабочей, — ему ещё признание писать. Стоит, смотрит на меня обезумевшими от ужаса глазами. И правильно боится: перед тем, как его сдать властям, я ему ещё что-нибудь сломаю.

— Признание писать будешь, или мне продолжить?

— Буду, — тут же согласился он.

Ничего нового: такие твари сильные только со слабыми женщинами. Но стоит столкнуться с противником посерьёзнее, вся бравада пропадает. Отрезать бы ему яйца и сожрать их заставить, но мараться не хочу. Трошин — такая фамилия у преступника — сел за стол и принялся строчить признание, то и дело морщась из-за боли в пальцах.

— Я всё, — проблеял он и трясущейся правой рукой передал мне листок.

Пробежался взглядом по написанному и решил сломать ему нос. Вот гад, он даже больше, чем мы знаем, вреда причинил.

— Точно всё? — пристально на него смотрю.

Тот вздрогнул.

— Нет, ещё один случай вспомнил! — воскликнул он и принялся вновь строчить. Я тем временем набрал следователю, который занимается этим делом, тот быстро принял вызов.

— Привет, Серёга!

— И тебе не хворать, Лютов, — пробурчал тот.

— Что, Карпов вызывал? — тут же сообразил, почему Серёга не в духе.

— Угу, орал как ненормальный, мол, почему Трошина до сих пор не взяли, — передразнил он своего начальника. — Можно подумать, это так просто!

— Да погоди ты в печаль впадать. Я сейчас тебе очень забавную историю расскажу…

— Лютов… — настороженно начал он, — только не говори, что ты его первый нашёл.

— А ты чего так испугался? — заржал я.

— Да ещё не забыл про последних двух… — процедил он сквозь зубы.

Уже два года прошло, а он никак не может забыть, что беглых извращенцев подстрелили якобы при попытке к бегству. Собственно, это не моя работа, а Сатаны, но кто ж своих сдаёт? Тем более я полностью солидарен с конкурентом, таких уродов в живых оставлять опасно.

— А что я, собственно, такого сделал? Ты попросил найти — я нашёл. А то, что их при попытке к бегству пристрелили, они сами виноваты, нечего было отстреливаться…

— Ладно, забыли, — тяжко вздохнул он. — Так чего ты там хотел рассказать?

— Говорю же, очень забавную историю.

— Что-то я сомневаюсь, что она забавная… — проворчал Сергей.

— Не перебивай, — осадил его. — Так вот, еду я домой и вижу картину: мужик решил свести счёты с жизнью…

После моих слов Трошин вздрогнул, а Серёга заорал:

— Только не говори, что этот покойник — Трошин!

— Почему сразу покойник? — сделал вид, что его слова ранили меня.

— Уже легче… — выдохнул мой собеседник.

— Так вот, я выхожу из машины и начинаю его уговаривать не совершать глупость…

— Уговаривать, как я понял, в физической форме.

— Фи, как грубо, — хохотнул я. — Нет, всё было сделано до меня. Бывает такое, человек упал и случайно разбудил совесть. Так вот и Трошин упал, очнулся и осознал, что жить не достоин…

— Ты мне скажи, жив он или нет?!

— Ну… — замялся я.

Тут Трошин, словно очнувшись, выдал:

— Я ещё один случай вспомнил!

— Раз вспомнил — пиши, глядишь, и срок скостят.

Вот тут лукавил. Так как в тюрьме его ждёт очередной сюрприз, сколько он проживёт в неволе, даже я затрудняюсь сказать.

— Жив, значит… — не скрывая облегчения, сделал правильный вывод Серёга.

— Ага, строчит признание, как пулемёт. Я же говорю, упал, очнулся совсем другим человеком. Говорит, хочу чистосердечно признаться в своих злодеяниях и искупить вину.

— Он хоть не сильно расшибся? — как-то обречённо интересуется собеседник. Понятно, думает, я его основательно поломал. Ну уж нет, для него у меня припасена другая программа.

— В смысле? — сделал вид, что не понимаю, о чём он.

— Ноги и другие части тела целы?

— Ноги, говоришь… — протянул я и заинтересованно посмотрел на Трошина. Тот вновь вздрогнул. — Целы, только левая рука пострадала и нос сломан.

— Лютов, с меня магарыч…

— Я не пью. Должен будешь.

— Я уже сбился, сколько раз я тебе должен.

— Не переживай, я всё помню.

Как только Трошин завершил писать покаяния, я всё-таки сломал ему руку и нос. Ну а что делать? Я же сказал, что рука и нос, а не пальцы, пришлось подстраивать всё под легенду. Тем более он прикасался к моей жене, сделал ей больно, а такого я простить не мог. Когда его забрали, я набрал Академику — авторитету на зоне, правда, он недавно вышел на волю и ищет по своим каналам эту тварь. Этот недоумок напал на его племянницу два года назад. Так что теперь Трошина ждут «райские» дни на зоне, что, собственно, я и хотел. Да я в накладе не остался: теперь Академик у меня в должниках, неплохо день завершился. Только Ангелочка жалко, это ж надо так вляпаться! Поневоле поверишь в злой рок: вначале сестра предала, потом я к рукам прибрал, и вишенка на торте — напал маньяк. Ну ничего, теперь Ангелок под моей защитой, буду оберегать своё золотко с удвоенной силой, раз она у меня такая бедовая. Единственное, что удивляет, как она дожила до своих лет с её-то «везеньем»?

Приехал домой, на скорую руку поужинал и направился к себе в спальню. Там царил полумрак, я специально, уходя, не выключил свет. Принял душ и направился к кровати, не смог сдержать улыбки, смотря на своё приобретение. Ангелок охрененно смотрелась на чёрном белье: белокурый ангел в объятьях тьмы. Собственно, так и есть. Она — светлый человечек, я же, как сама тьма, — порочный и беспощадный зверь, залитый кровью с ног до головы. Даже страшно представить её реакцию, когда вскроется правда насчёт меня, и ведь это случится рано или поздно. Если вначале мне было безразлично, то сейчас не знаю, чего хочу больше: её безразличия или любви. Ладно, время определиться ещё будет.

Лёг рядом, стараясь не задеть её больную руку, придвинул к себе. Мой друг, почувствовав её голую попу рядом, чуть ли не взвыл от желания. Я его понимаю, была бы Мила здоровой, я бы не стал дожидаться завтрашнего дня. Взял бы её вначале не спеша, наслаждаясь стонами ангела, а потом оторвался по полной. Увы, сейчас же могу себе позволить только немного её приласкать, всё равно не проснётся. Пробрался рукой под футболку и сжал ладонью упругую грудь, тут же в мозгу всплыл образ нежно-розовых сосков. Хотелось перевернуть жену на спину и содрать нахрен разделявшую нас ткань. Но сдержался, позволив себе лишь немного сжать сосок. Жена застонала.

«К чёрту всё!» — повернул осторожно своё золотко на спину и накрыл её губы своими, продолжая ласкать грудь. Мой ангел оказалась девочкой чувственной, отвечала с не меньшей страстью на мои поцелуи. Но я старался не наглеть, всё делал осторожно, чтобы не навредить ей. Оторвался от её губ и только собрался оголить грудь, чтобы поцеловать, как услышал:

— Пижон, отвали! — «Это ещё кто такой?» — ненадолго завис, но, услышав продолжение, чудом не рассмеялся в голос. — Нечего меня ласкать, этот пункт в договоре под запретом.

«Пижон, значит? Ха!» — чертовски порадовало, что даже во сне она думает только обо мне.

— Тебя забыл спросить, что мне делать… — чуть слышно ответил, приподнял футболку и провёл языком по её соску.

Моя недотрога тут же отреагировала на вполне невинную ласку. Я усмехнулся, и тут она вновь выдала:

— Я не собираюсь получать удовольствие от близости, так что отвали.

«Да ладно?! Не собираешься? Ну-ну. Я принимаю вызов!»

Как же хорошо, что я решил её немного сейчас приласкать, иначе бы и не знал, что она мне забастовку затеяла устроить. Оставляю в покое её грудь, в следующий раз уделю ей внимание, сейчас я заставлю свою строптивую кончить. Путь она думает, что это сон, но я-то знаю правду. Перед тем как поцеловать, я чуть слышно произношу, чтобы услышала:

— Да куда ты денешься, будешь кончать…

И тут же накрываю её губы, мне ответ не нужен. Если что-то решил, то другого варианта не будет. А слова — это пыль, я на них давно не обращаю внимания.

Моя девочка вначале попыталась воспротивиться моим ласкам, но природа взяла своё. И вот она уже стонет мне в губы, позволяя ласкать себя. Хочется войти в её влажное от соков лоно, но нельзя. Сегодня только практически целомудренные ласки, а вот через неделю… Хочу видеть её глаза, когда войду в неё первый раз. Посмотреть, как промелькнёт в её бездонных, как небо, очах осознание, что принадлежит мне и шутки закончились. А сейчас я без зазрения совести пользуюсь её состоянием. Долго не мучаю, быстро довожу её до грани и с жадностью пью крик, что сорвался с её губ, когда она кончила.

— Да, девочка, ты будешь кричать для меня, кончая… — шепчу ей в губы.

— Нет… — отвечает чуть слышно.

Я лишь тихо смеюсь. Наивная, решила потягаться с опытным мужчиной? Ну-ну. Минут пять просто глажу её тело, успокаивая, наслаждаясь нежной, словно шёлк, кожей жены. Скоро она будет моей, а свои жалкие пункты Ангелок нарушит один за другим. Ну а пока я покажу ей, как можно и без всего этого заставить женщину кончить.

Ладно, развращение жены отложим на завтра. Быстро привёл ее в порядок, чтобы она не догадалась о моей шалости. Прижал к себе строптивицу и, наслаждаясь ароматом её тела, от которого мне крышу сносит, провалился в сон.

Глава 16

Утром, проснувшись, резко открываю глаза. Будоражащий кровь аромат мужского тела и терпкого парфюма ударил в нос. С опаской поворачиваю голову, боясь увидеть спящего пижона. Выдохнула — его рядом не оказалось. Со стоном вновь закрываю глаза — в памяти всплыли воспоминания событий вчерашнего дня. Я не знала, как вести себя с Лютовым. С одной стороны, понимала, что ничего катастрофического не произошло, ну увидел он меня обнажённой — не смертельно, да и неизбежно. Но, с другой стороны, как вспомню всё, так сразу дурно становится. Да ещё этот странный сон, в котором Лютов меня ласкает… Он был настолько реален, что, казалось, это происходило на самом деле. Во сне я не смогла противиться ему, мне нравились прикосновенья мужчины и поцелуи, а его: «Да, девочка, ты будешь кричать для меня, кончая…» до сих пор звучали в голове, взывая в теле сладкую истому. Но самое ужасное — во сне я хотела, чтобы он не останавливался, а его сексуальный голос будоражил кровь. И, кажется, я кончила… Боже-е-е, что только в бредовом сне не увидишь! Это, наверное, из-за вчерашнего моё подсознание выкинуло такой финт. Но почему?

Точно! Совсем из головы вылетело. Я же вчера думала о том, что меня ожидает, вот и приснилась такая дребедень. И всё же я думала о другом, но никак не об удовольствии. Да я вообще даже мысли не допускаю, что пижон секси и красавчик, наоборот, стараюсь не рассматривать его в таком плане. Он мне чужой, а для него я всего лишь сосуд для наследника. Да и желать мужчину, который кувыркается с другими, — это заведомо обречь себя на страдания. Себе такой судьбы я не желаю, лучше отдам всю свою любовь ребёнку, который у нас родится. Так что на провокации я больше не поведусь. Пусть заигрывает со своими любовницами, а не со мной. Тоже мне, нашёл развлечение — выведи Милу на эмоции. Всё, с этого дня игнорирую Лютова… Идёт он лесом, хочет заняться зачатием — да не вопрос. Будет совращать — ей-богу сковородкой огрею, и плевать на последствия.

Только я настроилась на нужный лад и собралась встать, чтобы отправиться в свою комнату, как дверь открывается, и вальяжной походкой заходит Лютов. Весь такой подтянутый, в спортивных штанах и футболке… Хорош, гад! Невольно залюбовалась мужчиной, но как поняла это, мысленно дала себе подзатыльник, и мозги встали на место.

— Как себя чувствуешь? — якобы равнодушно интересуется он, а глаза горят.

Опять что-то замышляет! Насторожилась. Но ответила, словно всё нормально и его вид меня не трогает.

— Хорошо, рука почти не болит.

— Уверена? — И испытующе смотрит на меня.

Да после того, что вчера было, я готова терпеть любую боль, лишь бы избежать повторения. Но, как ни странно, рука у меня действительно не болела, только немного ныла.

— Да.

— Как спалось? — вкрадчиво интересуется он.

«Лучше не спрашивайте!»

Но вслух:

— Не очень, после вашего снотворного снились кошмары. Не давайте мне его больше…

— А с чего ты решила, что это из-за лекарства? Может, это последствия пережитого стресса после нападения маньяка?

— Если бы… — тяжко вздохнула.

— Ангелок, может, это из-за удара головой? — обеспокоенно интересуется пижон и делает шаг в мою сторону.

— Слушайте, маньяк тут ни при чём, и травма тоже. Говорю же, кошмар приснился, и если бы маньяк там фигурировал, то это был бы просто тревожный сон. Да и не успел он меня напугать настолько, чтобы быть героем кошмаров.

— Может, поделишься сном?

Невольно посмотрела на него, как на идиота. Он что, серьёзно?!

— Егор Александрович, мы как бы с вами не в тех отношениях, чтобы я делилась с вами своими снами.

— Ангелок… — начал было он.

Но я его перебиваю:

— Я могу уйти в свою комнату?

Его взгляд вспыхнул. Злится.

— А чем тебя эта не устраивает?

— Интерьер вгоняет в тоску.

Ляпнула то, что пришло в голову.

— Только интерьер? — вновь вкрадчиво интересуется. Ты смотри, ждёт повода, чтобы прицепиться ко мне.

— Если вы имеете в виду себя, то будьте спокойны. Такие люди, как вы, вызывают совсем иные чувства.

— Да? — игриво он интересуется. — И какие я вызываю у тебя?

— Пока не определилась, — уклончиво ответила.

— И всё?

— А что вы от меня хотите? Восторга? Или ненависти? Так оба чувства ещё заслужить нужно. Хотя… есть одно чувство — я благодарна за спасение сестры… и себя от маньяка.

— Даже так… — усмехнулся он. И вновь выдал: — Пойдём в душ вместе?

Я от его предложения аж вздрогнула. Было одно желание — покрутить пальцем у виска, мол, совсем, что ли? Но вновь взяла себя в руки, чтобы сдержанно ответить:

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Более того, я бы хотела сегодня перевезти свои вещи…

— Ну как знаешь, — равнодушно произносит. — Через час приедет Регина, с ней всё и обсудишь.

— А кто такая Регина?

— Твой телохранитель и нянька.

— Ладно.

Не стала спорить. Думаю, пусть лучше она меня три дня сопровождает. Это всяко лучше, чем общение с Лютовым. Видимо, он понял, что его общество мне нежелательно, окинул меня равнодушным взглядом и удалился принимать душ. Стоило ему уйти, я соскочила с кровати, слегка покачнувшись из-за головокружения, и побрела осторожно к себе в комнату. Всё, хватит с меня на сегодня Лютова, перевезу вещи, закуплю себе сегодня продуктов на неделю и постараюсь не попадаться ему на глаза. А если придёт с желанием поболтать, буду отвечать кратко и по существу. Повеселила пижона, и хватит.

* * *

Проснулся, как всегда, в полшестого, Ангелок мирно спала на моём плече. Жадно втянул аромат жены, от неё всё так же охренительно пахнет. Это круче, чем аромат выпечки по утрам. Безумно хочется приласкать карамельку, а затем войти в неё и брать неспешно, наслаждаясь сладкими стонами. Но пока рано, не готова она ещё к такому. С одной стороны, что она девственница — это плюс, с другой — огромный минус: пока раскрепостится, я озверею, постоянно контролируя себя, чтобы не напугать своим темпераментом. Мой друг полностью со мной солидарен. Более того, он сейчас чуть ли не воет от желания зайти в гости.

«Угомонись, наш ангел временно выведен из строя. Потом оторвёшься и отомстишь за ожидание», — шикнул на него.

Не помогло.

Нехотя выпустил девушку из объятий и, стараясь не разбудить, встал. Непроизвольно скользнул взглядом по Ангелочку, она сейчас выглядит как нежный цветок, который хочется холить и лелеять…

Стоп. Какой, на хрен, холить и лелеять?!

Тряхнул головой, чтобы скинуть наваждение. Когда такое было, чтобы меня такие бредовые мысли посещали? Да никогда! Так… нужно срочно принять душ, а то что-то на лирику потянуло. Нет, вначале умыться, затем на тренировку, и уже затем холодный душ.

* * *

После утренней тренировки возвращаюсь в спальню, чтобы принять душ. Захожу и вижу: мой ангелок проснулся, волосы так мило взлохмачены, и губки припухли от моих поцелуев — шикарная картина. Но больше всего меня порадовал её заинтересованный взгляд. Правда, она тут же взяла себя в руки и вновь попыталась меня заморозить своим безразличием. Поздно, милая, я всё видел!

— Как себя чувствуешь? — интересуюсь, борясь с желаем рассмеяться над её потугами изобразить безразличие.

— Хорошо, рука почти не болит, — отвечает сдержанно, а сама смотрит настороженно, явно ожидает от меня подвоха.

Умная девочка.

— Уверена? — продолжаю накалять обстановку, стараясь заставить её нервничать, пристально смотря ей в глаза.

Мила нахмурилась, но порозовевшие щёки выдали её мысли. Ага, вспомнила, как её купал. Как мило…

— Да, — отвечает односложно, явно пытается не спровоцировать меня.

Зря, со мной такой номер не пройдёт. Ну а сейчас нужно проверить, помнит ли она о моей ночной шалости…

— Как спалось? — задаю ей вопрос и слежу за реакцией.

Насторожилась, значит, что-то помнит. Только я решил задать наводящий вопрос, она выдала:

— Не очень, после вашего снотворного снились кошмары. Не давайте мне его больше…

Не понял?

— А с чего ты решила, что это из-за лекарства? Может, это последствия пережитого стресса после нападения маньяка.

Ей что, реально кошмар приснился?

— Если бы… — отвечает, тяжко вздыхая.

Так… она сейчас на меня намекает, или же всё-таки сон приснился?

— Ангелок, может, это из-за удара головой? — изображаю беспокойство и делаю шаг в её сторону.

— Слушайте, маньяк тут ни при чём, и травма тоже! — тут же всполошилась она. — Говорю же, кошмар приснился, и если бы маньяк там фигурировал, то это был бы просто тревожный сон. Да и не успел он меня напугать настолько, чтобы быть героем кошмаров.

А я, значит, напугал? И чем? Всего-то искупал в ванной. Твою ж… Вот я встрял! Это что же с ней будет, когда мы сексом заниматься начнём? Сознание потеряет? Или бессонницей мучиться будет? Решил выяснить уже наверняка: это камень в мой огород, или я зря себя накручиваю. Посему вновь задаю вопрос:

— Может, поделишься сном?

Её взгляд всё сказал. Я — причина её кошмаров. Вот зараза! Хотя… о нет, не кошмар я вовсе, а причина растерянности, иначе она на меня не смотрела бы заинтересованно, когда я пришёл.

А между тем та продолжает изображать из себя неприступную крепость:

— Егор Александрович, мы как бы с вами не в тех отношениях, чтобы я делилась с вами своими снами.

И всё-таки, когда баба девственница, это хреново. Другая на её месте, стоило бы мне войти, приняла соблазнительную позу, чтобы я ей засадил. А эта нос воротит.

— Ангелок… — решил ей напомнить, какие у нас с ней на самом деле отношения.

Она мне скоро не только сны, но и мысли озвучивать будет. Но эта зараза меня перебивает. Если честно, я охренел. Не помню, чтобы кто-то рискнул провернуть такой финт.

— Я могу уйти в свою комнату?

Б*я, детский сад!

— А чем тебя эта не устраивает? — спрашивая как можно спокойней, пытаюсь сдержать злость, что с каждой минутой усиливается.

— Интерьер вгоняет в тоску.

Да что ты говоришь?! А по-моему, Ангелок, ты бежишь от себя!

— Только интерьер? — переспрашиваю, хотя ответ знаю, но мне, б*ть, нужно видеть реакцию этой пигалицы.

— Если вы имеете в виду себя, то будьте спокойны. Такие люди, как вы, вызывают совсем иные чувства.

— Да? — игриво интересуюсь, скрывая истинные чувства. — И какие я вызываю у тебя?

Ну, давай, ври дальше, матрёшка!

— Пока не определилась…

Разочаровала. Я-то надеялся на комплимент в мою сторону, мол, гад, мерзавец. А она не определилась…

— И всё?

Подталкиваю её к этому. Мне нужен только повод, чтобы популярно объяснить ей, где скоро будет её место и как нужно встречать своего мужа. Нет желания тратить время на расшаркивание, да и нет у меня его.

— А что вы от меня хотите? Восторга? Или ненависти? Так оба чувства ещё заслужить нужно. Хотя… есть одно чувство — я благодарна за спасение сестры… и себя от маньяка.

Серьёзно? Заслужить? С какого перепуга, деточка, я буду возле тебя круги наворачивать, чтобы только трахнуть? Не хочешь ничего чувствовать — хрен с тобой! Хотя… Не определилась, что чувствуешь? Ну так я тебе помогу. Сама напросилась!

— Даже так… — усмехнулся, и тут же напомнил о другом чувстве — смущении: — Пойдём в душ вместе.

Она вздрогнула, как от удара. Ничего, рыба моя, скоро привыкнешь, и не только к совместному душу. Ох, зря ты, девочка, решила меня морозить, не тебе тягаться со мной. А она продолжала усугублять своё положение:

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Более того, я бы хотела сегодня перевезти свои вещи…

Не стал спорить, пусть думает, что всё у неё под контролем. Как кстати, что я вызвал Регину, — с её невольной помощью я быстрее добьюсь желаемого.

Пошёл в душ, поражаясь наивности Ангелочка. Она что, реально думает, что сможет долго продержаться? Если я раньше ещё раздумывал, нужно мне это или нет, то сейчас решил: хрен с ней, пусть любит. Не думаю, что понадобится много усилий, чтобы она поплыла: подарки, хороший секс и лестные слова — этого для несмышлёной девочки будет вполне достаточно.

Глава 17

Зашла и поняла, что мне надеть-то, собственно, нечего, — в ванной комнате пусто. То, что было на мне, куда-то делось. А идти к Лютову и спрашивать, где всё, не хотела. Набрала Гале:

— Подруга, выручай… — начала я.

Та, не дослушав, затараторила:

— Я тебе говорила, что не стоило связываться с этим красавчиком! Что этот гад тебе сделал? Давай адрес, сейчас приеду тебя спасать…

— Галя, угомонись, — шикнула на неё, — спасли меня вчера от маньяка…

Тишина, затем сиплое:

— От ко-кого?

— Потом расскажу. Ты мне лучше привези одежду…

— Очуметь! — воскликнула она. И тут же сдавленным голосом: — Только не говори, что ты голышом всё это время была…

— Галя, призови к порядку своё буйное воображение. Разумеется, я не нагишом щеголяю, а в футболке Лютова, у него дома. — То, что с голым задом, умолчала, а то сейчас начнётся допрос с пристрастием. — Моя одежда пришла в негодность, а его просить купить не хочу…

— Вот и правильно! Независимость — наше всё. Диктуй адрес, сейчас привезу платье, что ты покупала недавно.

Точно! Я о нём забыла. Покупала его ещё месяц назад ко дню рождения Гали. Приспичило ей в клуб идти отмечать, пришлось экипировку прикупить, иначе вынос мозга гарантирован. Пусть я не любитель таких заведений, но это её праздник, имеет право. Решили, что от Гали поедем, вот я и оставила его у неё. Чёрт! А день рождения у подруги уже через три недели, как я теперь пойду в клуб? Не успела я расстроиться по этому поводу, как вспомнила, что разрешения на посещение подруги не получила. Тяжко вздохнув, набираю пижону — тишина. Понятно, он ещё в душе. Встала и сама пошла приводить себя в порядок. Только встала под струи воды, как резко открылась перегородка, и раздался насмешливый голос Лютова:

— Ангелок, вот какого нужно было ломаться?

Я чудом не заорала.

Прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки, не буду радовать его своим смущением. Стоило справиться с эмоциями, я повернулась к нахалу и с невозмутимым видом попросила:

— Подайте полотенце.

Он медленно прошёлся по моему телу похотливым взглядом — не реагирую. Сто процентов пытался заставить меня нервничать. Ну уж нет! Шок прошёл, и я готова принять вызов. Поздно заливаться стыдливым румянцем, он вчера не только разглядел, но и потрогал.

— Может… спинку потереть? — игриво интересуется.

Посмотрела на него, как на дитя неразумное, и решила всё сделать сама, только потянулась за полотенцем. Лютов взял меня за талию и вытащил из ванной.

— Спасибо, — скупо произношу. И только вновь потянулась за полотенцем, он опять меня опередил. Никак не могу привыкнуть к его высокоскоростной реакции.

— Обращайся. — Улыбаясь, принялся меня вытирать.

Останавливаю его, прихватив здоровой рукой его руку.

— Егор Александрович, спасибо за заботу… — Останавливается и пронзает меня горящим взглядом, от которого сердце пропускает удар. Беру эмоцию под контроль и, чеканя каждое слово, продолжаю: — Но я в состоянии сама это сделать.

— Знаю… но я так хочу… — произносит он интимным голосом и начинает наклонять своё лицо к моему.

Всё, достал!

— Убедительная просьба, — вновь останавливаю его, отодвигая здоровой рукой от себя, — придерживайтесь рамок договора. Пункта, где вы можете входить ко мне в ванную, нет. Посему настаиваю, чтобы это был первый и последний раз. Мне не нравится, когда бесцеремонно вторгаются в моё личное пространство. Я имею полное право на уединение и знать, что никто не нарушит его. Хотите примерить на себя роль Казановы — шуруйте к своим любовницам, а меня, наконец, оставьте в покое!

— Ангелок, — цокнул он языком, качая головой, — ты так и не поняла, во что вляпалась, когда согласилась стать моей…

— Я, — произношу жёстко и делаю паузу, пристально смотря мачо в глаза, — соглашалась только на то, чтобы стать матерью нашего с вами ребёнка. Но не более того. У меня нет желания и намерения становиться «вашей». Я… ясно изложила свою позицию?

— Вполне. Но я должен тебе напомнить: перед законом и людьми ты моя жена…

Да блин! Взрываюсь и перебиваю его:

— Хочу пояснить: в нашей ситуации печать в паспорте не делает меня вашей женой в полной мере.

— Скоро и это изменится. Забыла? — спрашивает, надменно улыбаясь. И пока я соображала, к чему он клонит, пижон продолжил: — Ты уже нарушила один пункт, а ведь и месяца не прошло после подписания документа. Как думаешь, через сколько я получу полные права на тебя?

— Не бегите вперёд паровоза — собьёт, — ехидно отвечаю ему, попутно прикрываясь полотенцем, а то замерзать начала. — Хочу заметить, этот случай можно трактовать как форс-мажор.

— Протестую.

Парирую:

— А по-моему, вы действуете в своих интересах и закрываете глаза на истинные обстоятельства происшествия. Я бы даже сказала, жульничаете.

Лютов хохотнул, я тоже не смогла сдержать смешка. Действительно, разговор получается забавным.

— Ладно, на сегодня план по упрёкам выполнили, всё остальное переносим на завтра. А сейчас скажи, чего звонила? Я вообще-то к тебе вломился, потому что испугался, вдруг тебе плохо стало.

— Всё нормально со мной. Я хотела спросить, можно сейчас ко мне подруга придёт?

— В наш дом только твоей сестре приходить нельзя. А твоя подруга пусть хоть с ночёвкой остаётся, я не против. Это всё?

Ой, что-то он уж больно добр. Хотя… воспользуюсь его хорошим расположением и отпрошусь.

— Нет. У Гали через три недели день рождения, так вот, она хочет отметить его в клубе. Можно пойти туда, или мне стоит отказаться?

— Не нужно отказываться, развейся. И ещё: в гардеробной есть для тебя вещи, надень хоть что-нибудь. Ходишь тут в чём мать родила, а потом ещё упрекаешь, что я не в том направлении мыслить начинаю.

— Где? — растерянно переспрашиваю. Так как, хоть убейте, не понимаю, о чём он. — Какая гардеробная?

— С левой стороны дверь в твоей комнате.

— Я её не видела.

Сказала как есть. Не привыкла я совать нос куда не следует, даже если бы увидела, не заглянула. Более того, я в свою новую комнату только мельком в первый день заглядывала. Да и на дверь как-то внимания не обратила. И тут мне стало интересно, когда мои вещи успели перевезти? Стоп. Выходит, вещи были, а он скрыл сей факт. Итог: я без штанов всю ночь с ним провела. Ну и аферист!

— Ангелок, тебе никто не говорил, что ты тормоз? — покачал он головой, наблюдая за моим мыслительным процессом. Я вновь разозлилась.

— А вам никто не говорил, что вы наглый шулер?

— Вслух никто не рискнул, а про себя… кто знает? Но только я не пойму, почему ты меня так называешь?

— Вы же вещи мои перевезли…

— Стоп! — резко остановил он меня. — Ничего не перевозил, я заказал тебе новый гардероб. Регина всё купила и развесила. Так что впредь, Ангелок, не спеши с обвинениями.

Он что, реально думает, что я буду надевать то, что мне купили посторонние люди? Нет, если с ним куда-то сходить, то тут, пожалуйста, хозяин барин. Но не более того.

— Прошу прощенья дважды.

— Почему дважды? — насторожился он.

— Завтра скажу, — отвечаю уклончиво и пытаюсь его обойти, но этот нахал преграждает путь.

Остановилась и с вызовом посмотрела на мужчину.

— В общем, так, Ангелок, даю тебе три недели на бунт, если по истечении этого срока взбрыкнёшь, не обессудь…

И смотрит так пронзительно, словно души касается. Все мои заслоны, что я так старательно выстраивала, начинают трещать. Не могу отрицать: Лютов — мужчина не только привлекательный, но и энергетика у него мощная. Когда я в первый раз его увидела, подумала, что это сексуальные флюиды так действуют, но с каждым днём начинаю понимать — ошиблась. Нет, он берёт не своей сексуальностью, но чем-то другим. Смотришь в его изумрудно-зелёные глаза, в которых то и дело появляется демонический блеск, и на подсознательном уровне понимаешь — ему лучше подчиняться. Этот мужчина — сплошная загадка для меня. Единственное, в чём я почти уверена, что он сменяет маску одну за другой. Не думаю, что кто-то знает его истинное лицо. И тем не менее нельзя позволять ему меня сломать, посему тоже натягиваю маску и отвечаю ехидно:

— А плана по угрозам у вас нет? А то что-то мне кажется, с ними перебор.

— Скорей бы ты нарушила остальные пункты… — процедил он сквозь зубы и ушёл.

Была бы я склонна к скандалам — ответила бы. А так лишь пожала плечами и пошла в гардеробную, чтобы хоть что-то на себя надеть.

Мне повезло: нашла спортивный костюм и нижнее бельё, остальное даже рассматривать не стала, нужно будет на вечер одеться — загляну сюда, а так буду обходиться своими кровно заработанными вещами.

Через полчаса приехала Регина, очень красивая женщина. Да что там — модель! Единственное, что её портит, так это пробирающий до костей холодный взгляд. Словно не женщина живая на тебя смотрит, а киборг. Она со мной вела себя сдержанно, только поздоровалась и спросила, когда поедем за вещами. Лютов же, перед тем как уйти, огорошил меня, сказав, что при ней и подруге тоже придётся изображать влюблённых. Ладно, если нужно — подыграю. Но что-то мне подсказывает, что это очередная его игра, а мы всего лишь пешки в ней.

* * *

Мой ангелок опять ушла в глухую оборону. Собственно, ничего удивительного: новые реалии всегда пугают людей, и они начинают окапываться в своих потаённых страхах. Единственное, что радует, — она не верещала, когда я вломился в её ванную комнату — прогресс налицо, ещё вчера краснела, а сегодня с голой задницей со мной спорит. Попка у неё — закачаешься! Да мне сейчас всё в ней нравится. Одним словом — зациклился. Покопался на задворках памяти и осознал, что не помню такого за собой, даже в юности. Возможно, это из-за того, что она сама мне в штаны не полезла, потому так повело на неё. Ну что тут скажешь, сработал инстинкт охотника: чем больше она сопротивляется, тем сильнее я хочу ею обладать.

Дал ей три недели на бунт, если и дальше будет тыкать носом в договор, начну действовать. И не факт, что мои методы будут благородные. Тем более она неосознанно дала мне козырь: пусть сходит в клуб отдохнёт, а я помогу ей нарушить очередной пункт. Скажете, что действую грязно? А мне плевать, потому что для достижения цели все методы хороши. Круги наворачивать перед женщинами не привык, согласилась быть женой — нечего нос воротить. Тем более я до подписания договора давал понять, что наш брак нерушим и я в дальнейшем собираюсь жить с ней как муж. А то взяла моду меня к любовницам посылать. Хотя… может, стоит ей дать почувствовать, каково это, когда муж гуляет? Нет, я не собираюсь бежать к бабам, сейчас хочу только её. Но ведь она этого не знает. Тем более, сразу после свадьбы я уезжаю в командировку, так пусть думает, что ушёл в загул, — урок будет.

Покинул Ангелочка весь на взводе, до одури хотел её взять прямо там. Мой друг отчаянно выл от желания, шикнул на него, мол, не время по гостям ходить. Обиделся. Пришлось пообещать, что через неделю всё будет. Воспрянул духом. Успокоив обещаниями страдальца, пошёл завтракать, а Ангелок так и не спустилась. Хотел сходить за ней, но отмёл эту идею — она явно ждёт, чтобы я ушёл, смущается, наверное. Только позавтракал, приехала Регина. Пригласил её в кабинет, чтобы дать ей вводную.

— Присаживайся. — Показал глазами на кресло, та молча кивнула, и, только села, я сразу перешёл к делу: — Регина, за безопасность моей жены головой отвечаешь. Предупреждаю: она у меня словно магнит для неприятностей.

— Приму к сведенью, — в своей безэмоциональной манере отвечает.

Она очень ценный сотрудник, всегда знает, когда промолчать, и задаёт вопросы только по существу. Нас связывает с ней одна цель — отомстить Жамалу. Регина была у него в рабстве несколько лет, пока мы с ребятами её не освободили, с той поры она работает на меня. Удивляюсь, как он её не сломил. Хотя.… о чём я! Он убил в ней женщину, теперь она превратилась в жаждущего мести солдата.

— Стань её тенью. Хочу знать о ней всё: с кем встречается, о чём говорит и так далее. Но делай это так, чтобы не бросалось в глаза. Вечером будешь докладывать, как золотко провела день.

— Это всё? Или мне стоит с ней завязать дружеские отношения?

— Нет, не нужно. И ещё, чуть не забыл! Моя жена не должна пока знать, что я офицер, и уж тем более о командировках в горячие точки и о моей частной армии. Задание понятно?

— Вполне.

— Выполняй.

Стоило ей уйти, набрал Леониду и, только он принял вызов, начал разговор:

— Привет, что там у нас с организацией свадьбы?

— Всё будет подготовлено в срок, — отрапортовал он. И тут же испуганно спрашивает: — А что, есть какие-то изменения?

— Есть, но незначительные…

Послышался рваный вздох — понятно, Леонида сейчас удар хватит, посему продолжаю, дабы успокоить впечатлительного:

— Хочу сразу после гражданской росписи отправиться в церковь на венчание. Устрой мне это.

Наступила пауза, видимо, он мысленно материт меня. Ну а что делать? Хочешь хорошо получать — будь готов крутиться как белка в колесе.

— Сделаю, — бодро отвечает. И тут же настороженно: — Есть ещё какие-нибудь пожелания?

— Нет.

Распрощавшись с Леонидом, откинулся на спинку кресла, представил реакцию Милы. Сто процентов у неё будет шок: одно дело подписать договор, да даже роспись в ЗАГСе мелочь, а вот Богу обещать быть хорошей женой — уже серьёзно… Не смог сдержать улыбки, представив её пылающие яростью глаза. Ну а пока поиграем в её игру: она сопротивляется — я добиваюсь.

«Охренеть! Дожил, Лютов, приходится добиваться собственной жены!»

Надеюсь, этот маразм продлится недолго. Но для начала сделаю вид, что принял к сведенью её пожелания — пусть потеряет бдительность. А через шесть дней ей придётся прийти ко мне для «проверки». Пришлось идти на хитрость, чтобы быстрее от её проклятой девственности избавиться. Не будь её, давно бы уже взял свою жену, глядишь, и наваждение пропало бы. А то чувствую себя озабоченным сопляком! Смотрю на жену и слюной капаю. Идиотская ситуация!

Глава 18

Раз одежда нашлась, нет смысла подруге мчаться в дом Лютова сломя голову. Быстро набрала ей, и мы договорились встретиться у меня дома, одна я всё равно не справлюсь с переездом. Приехали туда вместе с Региной, Галина, увидев роковую красотку, удивлённо на меня посмотрела.

— Знакомьтесь, это Галина, — показываю глазами на неё, — моя подруга, а это Регина, мой телохранитель.

— Угу, а я Мэрилин Монро… — пробурчала чуть слышно Галина и, ухватив меня за здоровую руку, потащила в мою комнату. Только оказались там, выдала: — Мил, ты хоть сама понимаешь, что эта женщина больше на любовницу Лютова смахивает, чем на телохранителя?!

Хотела ей ответить, что мне всё равно, но тут же прикусила язык — она же не знает о нашем с ним соглашении. Пришлось вставать на защиту муженька:

— Егор не стал бы меня оскорблять таким образом, он меня любит…

А про себя добавила «как собака кость с мясом, и то временно».

— Тебе видней. Но, если что, я тебя предупредила. А теперь рассказывай, как ты умудрилась маньяку жизнь испортить?

— Почему сразу испортить? — растерялась я.

— Так тебя ж от него спасли. Из этого я сделала вывод, что ему хана.

— Насчёт ханы не знаю. Егор не рассказывал, что с ним сделал…

— Значит, спас тебя жених, я правильно поняла? — Я кивнула. — Ладно, за это ему красотку в качестве телохранителя прощу. Но, если что, ты говори мне.

— Непременно прибегу к тебе жилетку слезами орошать, — хохотнула я.

— Э… нет, подруга, мы с тобой будем скалки полировать и со зверскими минами строить планы казни… Тьфу ты! Мести.

Обожаю Галю, потому что с ней всегда весело.

Пока раскладывали остаток вещей по коробкам, постоянно смеялась над её подколками, даже на время забыла о своих проблемах. Вспомнила, когда в квартиру зашли двое молодых мужчин, — Регина пояснила, что они будут коробки таскать. Спорить не стала, была уверена, что это распоряжение Лютова. Когда приехали в дом липового мужа, Галя мазнула взглядом по его дому и обстановке внутри и тут же нахмурилась.

— Ты чего вздумала изображать пасмурное небо? — одёрнула я её, стоило нам остаться одним в комнате.

— Да всё никак не могу понять, как ты могла в него влюбиться? Я не отрицаю, что он красив и богат. Но, подруга, я помню, о каком муже ты мечтала, и Лютов разительно отличается от его образа.

— Это жизнь, — пожала я плечами, — мечтаем об одних, выходим замуж за других.

— Ну не знаю… — с сомнением произнесла она. — Всё это как-то странно.

Она тяжко вздохнула и принялась помогать мне разбирать пожитки, благо их не так уж и много. Свои вещи я развесила в шкафу, в гардеробную заходить не было никакого желания. Эта комната словно напоминание, что я для Лютова всего лишь кукла, с которой он решил поиграть от нечего делать. А с другой стороны, нечего на него всех собак вешать, я сама согласилась на это, более того — настаивала. Тут я вспомнила, что мне скоро проходить проверку, и стало дурно. И только мы разобрали вещи и сели на кровать передохнуть, я обратилась к подруге:

— Галь… — замялась, пытаясь чётко сформулировать вопрос.

— Мила, судя по твоей заминке, ты сейчас про интим хочешь спросить. Так что ошарашь меня вопросом, не стесняйся, что знаю — расскажу.

Ну я и решилась:

— Сильно больно терять девственность?

— А ты ещё её не потеряла? — удивилась подруга, за что прилучила полный возмущения взгляд. — Ладно, не злись, просто такие, как твой, не будут тянуть с интимом. Мужик-то взрослый, ему секс необходим, иначе на сторону будет бегать. А насчёт больно… Ну тут всё от партнёра зависит. Хотя… всё равно больно, — «успокоила» она меня.

Больше мы эту тему не поднимали, у нас и так было достаточно тем для разговоров. Галя спрашивала про Диану, а я уклончиво отвечала. Ведь не расскажешь правду. Пусть о её глупом поступке знает ограниченный круг людей. Подруга поделилась своими восторгами о своём новом ухажёре. Единственное, что напрягало в их отношениях, что она не смогла ответить, чем он занимается.

Стоило Гале уйти, я вновь начала обдумывать сложившуюся ситуацию. Какого чёрта я веду себя с Лютовым так, словно он мой враг? Ведь этот мужчина спас меня и сестру, вернул за неё деньги, поступился своими принципами… Я не говорю, что должна с радостью кинуться удовлетворять его сексуальные потребности, — для этого у него есть женщины. Но ведь я могу отплатить другим. Например, готовить, как и раньше. Мне это не трудно. Тем более я всё-таки его жена, пусть наши отношения и не вписываются в рамки нормальных.

Приняв решение, спустилась в кухню проверить, что имеется из продуктов. Написав список, собралась вызвать такси, но тут появилась, словно из ниоткуда, Регина. Я даже вздрогнула — не ожидала, что женщина умеет так бесшумно передвигаться.

— Такси вызываю… — показывая на смартфон, пояснила, куда звоню.

— Зачем? — односложный вопрос и сканирующий взгляд, от которого жутко становится.

— В магазин за продуктами хочу съездить.

— Я сама тебя отвезу, — всё так же холодно отвечает, — временно на услуги такси запрет.

Понятно, Лютов беспокоится о моей безопасности. Не привыкла я к ограничениям, но что поделать, так нужно…

Съездила в магазин, закупила продуктов для мужа, оплатив с его карточки, а за свои заплатила отдельно. Ну не могу я жить за его счёт, и всё тут! Благо Регина в тот момент отвлеклась на тележку с продуктами Лютова и не заметила, как я платила. Что-то мне подсказывало, это ему не понравится, а новый повод для скандала давать ему я не хотела. Пусть считает себя кормильцем, главное, что я знаю, что это не так.

Стараясь не утруждать руку, приготовила ужин, быстро покушала и поднялась к себе — не хочу ему показываться сегодня на глаза, наобщались утром, хватит.

* * *

Пришёл с работы и сразу потребовал от Регины отчёт. Моя девочка провела весь день в делах, даже ужин приготовила — чертовски приятно! Хотя… сейчас схожу к Ангелочку и вставлю ей по первое число — нечего пока руку утруждать, я мог сам приготовить, не надломился бы. Но это ещё не всё. Вишенка на торте — новость, что у моей жёнушки был мужчина мечты. Не знаю почему, но мне это чертовски не понравилось. Одно дело отбить у реального мужика, другое — у воссозданного в её мечтах образа. Вот этого мне для полного счастья не хватало! Хотя хрен с ним, развею в прах её образ. Но все равно осадочек остался — непривычное чувство, но ничего, пройдёт.

* * *

Только надела пижаму-майку с длинными штанами, как дверь резко распахнулась, и вошёл злой Лютов. Я даже опешила. Как он смог войти, я же её закрывала? И почему он не в духе?

— У меня ключ, — показывает он. — И не смей закрываться…

— В договоре нет запрета на закрытые двери.

— Сейчас договоришься и переедешь жить в мою комнату. Если ты не забыла, в договоре есть такой пункт.

— Да, есть, но он вступит в силу, когда я нарушу все три пункта! — парировала я. Лютов в ответ попытался испепелить меня взглядом — не подействовало. — Вы, собственно, что хотели? Насколько мне не изменяет память, план по ругани на сегодня выполнен.

— Упрёкам, — поправил он меня. — А вот по воспитательной работе — нет.

— Да? — сделала вид, что удивилась, и с невозмутимым видом направилась к шкафу достать халат.

Мужчина молча наблюдал за мной и, стоило надеть вещь, выдал:

— Почему не надеваешь то, что я тебе купил?

— Да, кстати, об этом, — решила сразу прояснить этот момент, — когда мы пойдём куда-нибудь, обязательно надену всё, что вы потребуете, а так буду носить то, что хочу.

— Твоё право, — не стал он спорить.

— Вы вообще по какому поводу столь вероломно вломились в мою комнату?

— Мазь принёс, — показывает мне баночку в другой его руке. Только я хотела поблагодарить, он вновь выдал: — Давай вотру, садись на кровать. — Только я хотела сказать, что справлюсь сама, он как рявкнет: — Никаких сама! Достала уже с этим!

Не стала спорить, села, приспустив лямку майки. Лютов подошёл и начал, нежно касаясь моей кожи, втирать мазь. От его прикосновений дрожь пробежала по телу, я прикрыла глаза, чтобы взять эмоции под контроль. Прекрасно понимала, зачем он всё это затеял, но поддаваться на его уловки не собиралась. Позволю эмоциям взять верх, и могут прорасти ростки чувств, которые допускать никак нельзя. Для него это игра, для меня — страшная участь разочарованной в своих мечтах женщины. Многие на это попадались: ловили на себе горящий страстью взгляд мужчины и наивно полагали, что это означает нечто большее, чем секс на несколько ночей. Итог: разбитые вдребезги мечты, изнывающие от боли сердца и одиночество, от которого выть хочется. Так что мне нужно приложить все силы, чтобы не пополнить ряды таких женщин. Нужно научиться абстрагироваться, когда он пытается меня сбить с нужного настроя, и, возможно, такая участь обойдёт меня стороной.

И пусть не светит счастье быть любимой, я научусь радоваться каждому прожитому дню. На мужчинах свет клином не сошёлся, есть и более интересные вещи, и я обязательно найду своё место в этом мире. Возможностей много, нужно только захотеть. А сейчас попробую подумать о чём-то неприятном, возможно, получится отвлечься от бередящих душу ощущений.

Лютов, словно прочтя мои мысли, с усмешкой произносит:

— Привыкай, карамелька, скоро я не только так буду тебя касаться…

— Блажен, кто верует! — цежу сквозь зубы и отталкиваю его руку.

Пижон смотрит на меня пристально, словно решая, как меня наказать за бунт. Но меня это не останавливает, и я продолжаю:

— Егор Александрович, может, хватит играть со мной? Мы взрослые люди и договорились об условиях нашего совместного проживания до подписания договора. Так зачем вы постоянно выходите за его рамки? Зачем изображаете из себя то Казанову, то заботливую мамашу? Я уже не знаю, как вас просить, чтобы вы прекратили всё это…

Молчит и с интересом на меня смотрит. И опять этот демонический блеск в глазах, от которого становится не по себе. Тяжко вздохнув, я с мольбой в голосе продолжила:

— Я не хочу ругаться с вами постоянно, но если и дальше будете продолжать в том же духе, я буду вынуждена защищаться.

— Защищаться от чего, Ангелочек? — спрашивает он вкрадчиво, наклоняясь к моему лицу.

От его голоса с интимными нотками сердце пропустило удар, но я совладала с минутной слабостью.

— От ваших нападок…

— Ошибаешься… — как-то зловеще усмехнулся он и резко отстранился, и я не смогла сдержать вздоха облегчения. Услышав это, он лишь усмехнулся и продолжил: — Я ещё этого и не делал. А насчёт моей заботы — так ты особо ценное приобретение, поэтому я тебя и берегу.

— Допустим, — проглотила я его «приобретение». — А как насчёт вашего амплуа Казановы?

— И опять ошибаешься, я ещё тебя не совращал.

— Тогда как понимать ваше поведение?

— Считай прощупыванием почвы, я сказал, что не совращал, но не обещал, что этого не будет…

— Только попробуйте!

В ответ он только рассмеялся. Ох и не нравится мне всё это. Лютов, отсмеявшись, продолжил:

— Твоя наивность забавляет. Ну а пока поговорим о текущих проблемах. Если в течение двух дней узнаю, что ты готовила, — отшлёпаю по шикарной попе. Но все же за ужин спасибо, было вкусно. Но хочу сразу предупредить — меня подкупить или переубедить в чём-то через вкусную еду не получится.

— А через что получится? — зацепилась я за слова.

— Других нет вариантов. Но ты можешь уговорить через страстный секс…

Я даже воздухом подавилась от возмущенья, в ответ он только рассмеялся и направился к выходу, напоследок выдав:

— Подумай, Ангелок, над этим вариантом, он не только выгодный, но и чертовски приятный.

— Приятный… — передразнила я его, стоило за ним закрыться двери. — Я бы сказала, путь, ведущий прямиком в пропасть. Ищи дуру!

После нашего с ним разговора я окончательно убедилась, что верно приняла решение сделать всё, чтобы не получать удовольствие от близости. Не позволю ему играть со мной, каждый мой вздох наслаждения этот индюк будет воспринимать как победу.

— Готовься к поражению… — чуть слышно произнесла я, мстительно смотря на дверь.

Глава 19

После нашего разговора в спальне я старалась избегать Лютова, да и он особо не стремился общаться. Пройдёт мимо, сухо поздоровается, мазнув по мне равнодушным взглядом, и на этом всё. Но я не верила в его мнимое равнодушие, скорее всего, это тактическое отступление, затишье перед бурей. Так что я была как на иголках. Более того, с каждым днём, приближающим к проверке, моя нервозность росла. Не то чтобы я боялась боли — нет, я боялась последствий после близости. На подсознательном уровне чувствовала: стоит этому произойти, и всё кардинально изменится.

И вот настал день, когда должно всё произойти, посмотрела на часы — восемь часов, Лютов должен уже уехать на работу. За это время я изучила его распорядок, знала, когда он тренируется, завтракает, уходит на работу и возвращается. Правда, последнее не всегда в одно и то же время, иногда он может вернуться за полночь. Наверное, с женщинами время проводит, это и к лучшему, главное, меня не достаёт. Единственное, что напрягало, что он может заразу подцепить, а вот этого я совсем не хотела.

«Может, справку у него попросить и отсрочить неизбежное?» — думала я малодушно, спускаясь в кухню.

Нужно чего-нибудь перекусить, ведь не успела позавтракать. Быстро приготовила ему, пока тренировался, и ретировалась в свою комнату от греха подальше. Теперь путь свободен, можно и о себе позаботиться. Зашла в кухню — никого. Выдохнула и полезла в холодильник, чтобы достать молоко и яйца, — хочу себе омлет приготовить. Достав продукты, только положила их на стол, как почувствовала спиной, что кто-то стоит ко мне непростительно близко. Терпкий аромат парфюма Лютова ударил мне в ноздри. Замерла.

— Ангелок… — произносит он чуть слышно, обдавая ухо горячим дыханием, мое сердце пропустило удар. Руки от волнения задрожали, я быстро их опустила, чтобы он не заметил моего нервозного состояния. — Ты ведь помнишь, что сегодня должно произойти?

Опять этот шёпот с интимными токами. Беру себя в руки и пытаюсь отвечать спокойно:

— Как же о таком забыть…

Тихий смешок.

— Тогда пойдём, сделаем это.

Я вначале не поняла, что он сказал. Мозг просто отказывался принимать информацию, а когда дошло, в глазах потемнело. Дело не в том, что я пугливая девственница. Мне сама мысль претит вот так просто с посторонним человеком вступить в интимную связь. Ведь одно дело с любимым, да бог с этим, пусть с понравившимся парнем, с которым у тебя романтические отношения. Другое — вот так, без чувств, только обязанность исполнить по договору. Знаю, что зря накручиваю себя, да и не имею права. Раз обещала, то будь добра выполнять. Но душа же это не понимает, ей горько и стыдно, а ещё больно, да так, что выть хочется.

Как же я мечтала, чтобы время вернулось вспять и я смогла всё исправить. Тогда бы моя сестра не совершила глупость и мне никогда не встретился этот циничный мужчина, который предпочитает нормальным отношениям договорные.

Понадобилось несколько минут, которые показались часами, чтобы я вновь смогла нормально мыслить. Его винить в этой ситуации я не имею права, ведь это мой осознанный выбор, тем более Лютов всё делал, чтобы меня отговорить. А душевные муки… ну, это уже моя проблема. Только не пойму, почему сейчас?

Кое-как справившись с переполняющими меня эмоциями, поворачиваюсь лицом к мужчине и тут же оказываюсь в капкане его рук. Лютов смотрит на меня внимательно, словно пытаясь понять, о чём я думаю.

— Отойдите.

Пытаюсь его отодвинуть, но бесполезно. Мысленно чертыхнулась и, вскинув на него взгляд, решила ещё ненадолго отсрочить неизбежное. Мне нужно хоть немного времени, чтобы морально подготовиться.

— К чему такая спешка? Может, на вечер перенесём?

— Ангелок, не вижу причин ждать до вечера. Если тебе страшно… — Делает он шаг назад и с полуулыбкой на губах продолжает: — То, насколько бы ты ни откладывала неизбежное, это чувство не пройдёт. Есть только один способ избавиться от него — сейчас пойти со мной наверх и сделать это. Если есть какие-то особые пожелания, я готов выслушать.

— В смысле «особые»? — не поняла, куда он клонит.

— Я имею в виду романтическую хрень. Вдруг ты хочешь на острове девственности лишиться, или посредине моря на яхте. Я готов выполнить твой каприз.

— Вы сейчас это серьёзно или опять издеваетесь?

Он тяжко вздохнул и страдальчески посмотрел вверх. Потом вновь опустил взгляд на меня.

— Зачем мне тебя выводить на эмоции, если ты уже вся на взводе? Я просто подумал, может, тебе этого хотелось…

Хотелось? И после этого он будет утверждать, что не издевается надо мной? Только я начала закипать, как тут же себя одёрнула. Он-то тут при чём? Если и злиться в этой ситуации, то только на себя. Это из-за моего недосмотра сестра попала в лапы опытных манипуляторов.

— То, чего я хотела бы, вы не в состоянии дать. Но в этом нет вашей вины. Так что давайте обойдёмся без романтики, не тот у нас случай.

— Верно, не тот…

Вновь делает шаг ко мне и наклоняет голову. Я дёрнулась, чтобы уйти, но он не позволил, заблокировав путь к отступлению руками.

— Но меня это не напрягает, более того, я чертовски хочу тебя, — едва касаясь своими губами моих, произносит на выходе.

Мое сердце начало биться, как ненормальное, мне стало трудно дышать. Его слова смущали и в то же время возмущали — странный коктейль. Лютов не дал мне времени прийти в себя, ошарашив следующим признанием:

— Была бы ты не девственницей, взял бы тебя здесь и сейчас. — Я вздрогнула от такой перспективы. — Прекрати трястись, как пугливый зайчишка, — усмехнулся он, вновь оставил невесомый поцелуй на моих губах, — я тебя есть не собираюсь. Не спорю, вначале будет больно, но со временем тебе понравится… очень…

Это «очень» было произнесено с такой… интимной интонацией, что у меня непроизвольно дрожь пробежала по телу, и только последующие слова вернули меня в нормальное состояние.

— Потом сама начнёшь меня совращать, чтобы получить удовольствие.

Ну уж нет! Этот план на будущее не для меня. Всё будет совсем по-другому, я уже всё решила и подготовилась. Да, больно будет, но это физическая боль, она продлится недолго. А если поддамся его обаянию, которым он сейчас пытается окутать меня, словно паук паутиной, то потом не раз горько пожалею.

— Хорошо, после завтрака я в вашем распоряжении, — говорю холодно, чтобы дать понять: я не расположена к играм с эротическим уклоном.

Опять его тихий смех и:

— Как хорошо звучит «в вашем распоряжении», м-м-м…

Он мечтательно прикрыл глаза.

В ответ я лишь покачала головой. Его игривый настрой меня невероятно раздражал, так и хотелось запустить в него яйца, предназначенные для омлета. Ну или холодным молочком охладить немного — бесит его самоуверенность! Может, он привык считать себя неотразимым мачо и что все женщины перед ним стелются, только ошибается на мой счёт. Он не мужчина моей мечты совсем.

— Егор Александрович, может, вы уйдёте с глаз долой? Я хочу спокойно позавтракать.

— Ангелок, а почему ты не ешь то, что мне приготовила? — задал он вопрос, который совсем не понравился.

— Хочу омлет.

— Допустим. — Только я мысленно выдохнула, что получилось обойти острый момент, как он выдал: — А почему ты не завтракаешь со мной? Всё равно встаём в одно и то же время. — И этот вопрос мне тоже не понравился. В таких случаях, как говорит Галя, умные женщины применяют тактику нападения.

— Лютов, не будите во мне кобру! Я кушать хочу, а вы со своими вопросами пристали. Это моё дело, что есть и когда! Так что идите-ка вы к себе, от греха подальше… — вновь оттолкнула его.

Отошёл.

— Лютова, не нарывайся…

Меня передёрнуло, уж больно это обращение режет слух. А этот гад вновь заржал, направился к выходу из кухни и напоследок добавил:

— Жду тебя в своей комнате … Лю-то-ва.

То, что он мне своим появлением весь аппетит испортил, говорить не стоит. Так что омлет я не стала готовить, съела йогурт и выпила чай. Выбрала ночную сорочку, простенькую такую — специально для «дорогого» мужа прикупила недавно. Надев её, открыла ящик с нижним бельём, и вот тут появилась проблема — простых трусиков по шесть сантиметров с боков у меня не имелось, а дорогим бельём его баловать не собиралась. Чуть слышно ругнулась от досады и с шумом закрыла ящик. Я уже начала расстраиваться, что образ провинциальной дурёхи восемнадцатого века не получается, как тут меня осенило! Его всё равно снимать, так что можно обойтись без нижнего белья, это всё-таки проверка, нечего пижона радовать.

Наконец я привела себя в порядок и, накинув халат, направилась к прикроватной тумбочке, там у меня находился интимный гель-смазка «Монтавит». Достала его и, сев на кровать, начала обдумывать, как сказать пижону, что ему придётся намазать это на член. Сто процентов возмущаться начнёт. С другой стороны, пусть понервничает — он заслужил за постоянное издевательство надо мной.

Так вот, сижу кручу тюбик в руках, пытаюсь собраться с силами, чтобы пойти на проверку. Вот не могу подняться с кровати, и всё тут, словно неведомая сила удерживает. Только удалось справиться со своими страхами, как дверь в мою комнату резко распахнулась, и в неё влетел, словно ураган, Лютов.

— Ангелок, какого чёрта?! — взревел он и опустил взгляд на мои руки. Разумеется, заметил тюбик в них. — Что-то случилось? — взволнованно спросил.

— Пока ещё нет, но, возможно, скоро случится…

— Ты можешь говорить прямо? Достала уже со своими полунамёками!

Хорошо. Хочет, чтобы не юлила — да не вопрос!

— Держите. — И протягиваю ему тюбик. Лютов в недоумении смотрит на него. Тяжко вздохнув, поясняю: — Это интимный гель-смазка, вам придётся его, ну… сами поняли…

Тишина. Мужчина с минуту смотрел на тюбик, затем медленно перевёл взгляд на меня.

— Ты… это серьёзно? — сдерживая ярость, спрашивает.

В ответ кивнула, несмотря на его гнев, отступать не собиралась. Более того, я вспомнила о его желании исполнить любой мой каприз. Если начнёт артачиться — напомню.

— Вполне. И не вижу повода для злости, вы должны помнить, что я никогда не была близка с мужчиной…

— Допустим. Только не пойму, нах*я нам этот крем? Я сам в состоянии тебя возбудить!

— А вот этого не нужно! — после моего ответа у Лютова глаза опасно сузились.

Мне стало страшно, да и немудрено: если нас сравнить, то я напоминаю маленькую мышку, а он — огромного разъярённого льва. Но, несмотря на это, я решила настоять на своём:

— Не забывайте о моих пунктах договора.

— Тебе напомнить, что один пункт у тебя уже накрылся медным тазом? — вкрадчиво интересуется.

«Да чтоб у вас, Егор Александрович, память отшибло!» — мысленно пожелала я ему.

А вслух:

— Я уже говорила, что тот случай можно списать на форс-мажор…

— Вопрос закрыт, ты нарушила условие, и точка. Но можешь, моя драгоценная жёнушка, расслабиться, я не собираюсь в данный момент воспользоваться своим правом аннулирования твоего пункта.

— В чём подвох? — не скрывая волнения, спрашиваю у афериста.

Он лишь усмехнулся, причём как-то зловеще, и выдал:

— Сюрприз будет.

— Знаете, что-то мне подсказывает, ваш сюрприз мне не понравится…

— Ничего, переживёшь. — Только я хотела возмутиться, как он меня остановил взмахом руки: — Всё, закрыли тему. Сейчас перейдём к обсуждению нашего разногласия. Я, — пауза, — не собираюсь этой ху*нёй пользоваться.

Миг — и мой тюбик летит на кровать.

— Вы обещали, что выполните любой мой каприз! — выпалила я на одном дыхании.

Лютов пронзил меня полным ярости взглядом, казалось, что он готов придушить меня. Затаила дыхание, готовясь к гневной отповеди, но пижон удивил. Когда начал говорить, голос его звучал спокойно:

— Ангелок, ты хоть понимаешь, что это смахивает на детскую выходку?

— Пускай так, но я настаиваю… — продолжала я гнуть свою линию.

Возможно для него это и кажется детской выходкой. Я же считаю перестраховкой, вернее, шансом. Но теперь я уверена: болезненная потеря девственности навсегда отобьёт у меня охоту заниматься сексом. Более того, до сих пор надеюсь, что смогу забеременеть с первого раза. Я на подсознательном уровне чувствую, что мне нужно любыми путями этого избегать. А его поведение лишний раз подтверждает, что права. Не буду отрицать, он сейчас хочет меня, но это только из-за ущемлённого самолюбия. Как так: такого перца и не хотят? А что будет, если у меня возникнут чувства к нему?

Мы, женщины, часто путаем желаемое с действительностью. Кто знает, может, и я на это поведусь? Ведь зарекаются только глупцы. Нет, я не считаю себя мудрой, скорее, осторожной, не хочу больше страдать, с меня хватит! Моё сердце и так постоянно кровоточит, рана от потери родителей так и не зажила, а поступок сестры добавил ещё одну. И только Богу известно, как мне тяжело делать вид, что всё нормально. Безумно хочется спрятаться от всех и дать волю слезам. Я устала быть сильной! Но, увы, выбора нет…

«Так, хватит!» — остановила я себя. Жалость к себе — дорога в бездну отчаянья, а это не мой путь.

— Скажи, ты сейчас пытаешься своим скорбным видом вызвать у меня жалость? — голос Лютого возвращает в реальность.

— Нет. Я никогда не нарушаю обещания. Более того, если вы не хотите пользоваться гелем, ладно, я потерплю. Но я настаиваю — никаких ласк.

— Ты в своём уме?! — взревел Лютов, и я глазом не успела моргнуть, как он оказался возле меня. — Дай сюда руку, упрямица! — процедил он сквозь зубы, схватив её, без предупреждения приложил мою ладонь на свой возбуждённый член.

У меня от шока дыхание перехватило. Да что там, когда до меня дошло, каких он размеров, я готова была сознание потерять. Возможно, моё подсознание преувеличило его «достоинство», недаром говорят: у страха глаза велики.

— Теперь понимаешь, что без подготовки я тебя порву на хрен!

«Не преувеличил!» — мысленно взвыла я и резко отдёрнула руку. Да, я была в ужасе. Но отступать не собиралась, ведь никто из его женщин не умер после секса с ним, значит, и я выживу.

— Чтобы избежать этого, я и купила гель…

Лютов наклонился к моему лицу, и, когда наши глаза встретились, он с усмешкой произнёс:

— Пристегнуть бы тебя наручниками к кровати и заставить кончать раз за разом. Но, — пауза, которая бьёт по оголённым нервам, — я это оставлю на потом. Раз обещал любой каприз, что ж, будь по-твоему. Так что бери свой гель, пойдём с твоей проклятой девственностью кончать.

Только я взяла тюбик, как моё тело взмыло в воздух, и я оказалась на плече у пижона.

— Вы что творите?! — заорала я и тут же затихла, потому что большая ладонь этого варвара накрыла мою ягодицу.

— Ну… хоть этим порадовала! — усмехнулся мерзавец и сжал ладонь. — Забыл сказать, что у тебя классная задница!

— Прекратите меня лапать! — возмутилась.

— Цыц, — практически невесомый шлепок, — голозадым слово не давали. И не думай, что я тебе прощу сегодняшнюю выходку. Готовься к последствиям, моя карамелька.

— К… каким?

— Скоро узнаешь…

Глава 20

— Вы, Егор Александрович, хамло! И не смейте меня бить по… — Тут я запнулась и, решив не вдаваться в анатомические подробности, продолжила: — Я вам не кобыла! Если ваши любовницы готовы терпеть такое мерзкое отношение к себе, то я…

Вот что «я», не успела сказать, потому что этот негодник меня перебил:

— Хорошо, твою сладкую попку буду целовать! — И вновь сжал ладонь.

— Да прекратите!

Не сдержавшись, стукнула его ладонью по спине.

Этот гад лишь усмехнулся в ответ и принялся наглаживать её. Хотела ему сказать пару ласковых, но мы зашли в его комнату. Мой воинственный запал враз испарился — пришло время платить по счетам. Лютов подошёл к кровати. Я думала, сейчас меня швырнёт на неё, но нет — он осторожно поставил меня на неё. Застыла, ожидая дальнейших действий. Мужчина медленно прошёлся по моему телу взглядом. Я вновь занервничала.

— Ангелок, может, вина принести, чтобы немного расслабилась?

— Ага, и нарушить этим пункт договора? Спасибо, но я откажусь от столь «щедрого» предложения!

— В данном случае я готов закрыть на это глаза. Пусть я и не люблю подвыпивших женщин, но что-то мне подсказывает, что тебе так будет проще…

Ты посмотри на него! Такой весь понимающий, готов пойти на уступки! Так я ему и поверила после того, как он утверждал, что я нарушила первый пункт договора. Посему, не скрывая раздражения, с иронией отвечаю:

— А может, вырубить меня, чтобы вообще было легко? А что? По-моему, шикарный вариант: ушла в небытие девственницей и очнулась уже женщиной. И, главное, ничего не помнишь!

Мужчина не оценил моё предложение, осуждающе покачал головой:

— Тебе никто не говорил, что у тебя не язык, а жало скорпиона?

— Может, прекратите перечислять мои достоинства и перейдёте к делу? Хочется быстрее покончить с этим.

— А мне так хочется насадить тебя быстрей на свой член.

От его слов у меня в глазах потемнело.

«Эх, как было бы хорошо потерять сознание!»

Но, увы, это не с моим счастьем. Так что выход один: осадить пижона, чтобы не смущал ещё больше.

— Можно обойтись без пошлостей?

— Давай снимем халатик.

Лютов протянул ко мне руки, проигнорировав мою просьбу. Хотела сказать, что сама в состоянии снять, но плюнула — пусть делает что хочет. Хватит тянуть время, пререкаясь, ведь, чем быстрее он всё сделает, тем скорее я освобожусь.

— Да я смотрю, ты готовилась к этому событию! — хохотнул Егор Александрович, стоило ему снять с меня халат.

— А как же, хотела впечатлить искушённого мужчину! — начала я ехидно, но тут же прикусила язык.

Да что же это такое! Зачем нарываюсь? Наверное, это нервное, иначе не могу объяснить, почему веду себя как подросток. Хотя даже подростком так по-идиотски себя не вела.

— Мил, — чуть слышно произнёс он, и меня словно током пронзило, когда с его уст слетело моё имя, — я понимаю, что ты чувствуешь себя неловко, но, — его руки оказались на моих бёдрах, а я от неожиданности вздрогнула, — тебе придётся через это пройти.

— Мне это известно, — сдержанно отвечаю, пытаясь скрыть от него истинные чувства.

В его «Мил» было что-то интимное, и мне не понравилась собственная реакция на это.

— И… — начала я и тут же замолчала. Нет, не стоит его просить так не обращаться ко мне. Пусть называет как хочет, а я научусь не реагировать на это.

— Давай снимем сорочку? — вновь спрашивает он непривычно мягким голосом. В ответ я лишь мотаю головой. — Хорошо… — соглашается Лютов и, беря меня за талию, опускает ногами на пол. И вот я уже чувствую его руку на подбородке, он приподнимает моё лицо, и наши взгляды встречаются. — Мил… скажи, как ты хочешь, чтобы это произошло: быстро или мучительно долго?

— Чем быстрее, тем лучше, — отвечаю слегка не своим голосом.

— Хорошо… — вновь произносит он мягко. — Я сделаю, как ты просишь, только пообещай, что во всём будешь слушаться меня и не сопротивляться. Скажи «согласна», — это звучало не как просьба, а как приказ, но я согласилась. Смотрела в его глаза и буквально растворялась в них, и все страхи ушли на второй план. — Доверься мне…

Вновь слышу его пьянящий разум голос, от него становится спокойно и тепло на душе. Мужчина нежно целует меня в губы, а я не сопротивляюсь — нет сил и желания противиться ему. Всё происходит словно во сне. Я уже на кровати, а он продолжал меня ласкать. Мне было так… хорошо, хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Я буквально парила в облаках, наслаждаясь каждым мгновением.

И вдруг резкая боль пронзает моё тело. Меня словно вырвали из сна, я закричала, и сладкий дурман в один миг развеялся. Суровая реальность была сродни удару под дых. Лютов нависал надо мной и внимательно смотрел мне в глаза. Я чувствовала его в себе, пульсирующая боль внизу вернула меня в реальность, в которой горько и больно.

«Твою ж! Да меня реально загипнотизировали. Никогда не верила в подобное, но иначе не могу объяснить своё безволие. — От осознания, что этот мужчина способен на такое, мне стало по-настоящему страшно. — Бож-е-е, я вышла замуж за монстра!»

Как же я сейчас его ненавидела! Он поступает так, как ему выгодно, и ему плевать на мои желания. От обиды, что он меня так ловко провёл, глаза защипало от слёз, я закрыла их. Нет никакого желания смотреть на этого манипулятора.

— Тихо, моя хорошая, — вновь произносит он ласково, — посмотри на меня.

И опять его губы касаются моих. Резко распахиваю глаза и стараюсь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул:

— Вы обещали, что всё сделаете быстро… так делайте!

— Зря злишься, Ангелок, я действовал лишь в твоих интересах. Ты просила вырубить тебя, я нашёл более гуманный способ…

Тяжко вздыхаю и отвожу взгляд — нет желания скандалить. Да и как-то глупо это делать, когда его член во мне. Одно радует — боль стихала, а дискомфорт — мелочь.

— Раз вы всё проверили, я могу быть свободна? — спрашиваю, продолжая смотреть в сторону.

— Не так быстро, мой ангел… — усмехнулся он, и тут же его горячие губы, коснулись моего виска. — Я, — пауза, от которой сердце замирает, — собираюсь…

И опять тишина, мои нервы натянуты, как струны, — до ужаса боюсь услышать продолжение. Вернее, не хочу. И только я собралась оборвать его монолог, как горячее дыхание Лютова опалило моё ухо. Последующие слова мужчины заставили сердце пуститься вскачь:

— В тебя кончить.

Я физически почувствовала, как его член дёрнулся во мне. Неосознанно попыталась отстраниться, но тут же была придавлена к постели мощным телом мужчины.

— Карамелька, ты действительно думаешь, что сможешь соскочить с моего члена?

«Да ничего я сейчас не думаю, а действую инстинктивно», — мысленно ответила ему.

Но вслух:

— Егор Александрович, это был рефлекс, делайте, что хотели, и побыстрее, — спокойным голосом прошу. Но в душе очень хочется на него наорать.

— Быстрее? — переспрашивает, а в голосе усмешка.

Ему опять весело!

— Да.

— Мила, посмотри на меня…

Опять «Мила». Он что, реально думает, что я второй раз поведусь на это?

— Нет, — холодно отвечаю.

— Почему? — продолжает он допытываться, касаясь губами мочки уха.

— Егор Александрович…

— Можешь называть меня Егором, мы с тобой… — вновь пауза, и его агрегат для семяизвержения снова дёрнулся, и я застыла, боясь вздохнуть, — стали чертовски близки.

— Это временное сближение… — цежу сквозь зубы. — Предпочитаю всё оставить без изменений.

— Ошибаешься… — произносит он интимным голосом и отстраняется, вернее, выходит из меня.

И только я обрадовалась, что всё закончилось, как Лютов делает неожиданный рывок вперёд и вновь оказывается на прежней позиции. Я не смогла сдержать вздоха разочарования, а его слова прозвучали как контрольный выстрел в голову:

— Теперь ты не слезешь с моего члена. Я буду ласкать, целовать, когда захочу, и мне плевать, нарушила ты свои пункты или нет. Так что смирись, Ангелок, с новой реальностью — я буду заниматься с тобой сексом о-о-чень часто.

Услышав его прогноз на будущее, я непроизвольно повернула голову, и наши глаза встретились. От его пронзительного взгляда дрожь пробежалась по телу.

— Мы подписали договор, — произнесла не своим голосом, его заявление шокировало, — вы не посмеете нарушить его!

— Даже если и нарушу, чего мне бояться? Штрафных-то санкций мне за это не грозит. А вот ты, если нарушишь…

Я прикрыла глаза, понимая, что, если он захочет воплотить угрозу в жизнь, я ничего не смогу сделать. И только собиралась впадать в отчаянье, послышался негромкий голос пижона:

— Но ты меня можешь уговорить придерживаться условий договора.

Уговорить? Да он точно издевается!

— Егор Александрович, вынуждена вас разочаровать — ваши игры меня не заводят. Выберите другую партнёршу для своих брачных игрищ.

— Вот как? — приподняв одну бровь, удивлённо спрашивает. Молчу. — Хорошо. — Не успела я удивиться, как Лютов резко вышел из меня и равнодушным тоном очередной раз ошарашил: — Проверку прошла, можешь быть свободна.

С одной стороны, я была рада услышать, что свободна, если бы не одно «но». Его пренебрежительное отношение отдало в сердце болью. Но я виду не подала, молча встала и направилась к выходу, пока вопрос Лютого меня не остановил:

— Ты в состоянии сама о себе позаботиться?

Я, не оборачиваясь, холодно отвечаю:

— Да. — И, открыв дверь, выхожу из его комнаты.

Вернулась к себе и кинулась в душ. Хотела смыть с себя прикосновения мужчины, казалось, что он меня словно грязью измазал. Я никогда себя так омерзительно не чувствовала. Но это не помогло — ощущения его рук и губ никуда не делись. Он словно клеймил меня! Села на кровать и закрыла руками лицо, хотелось плакать, но слёз не было, зато душа обливалась ими. Но мне было гадко на душе не только из-за поведения Лютова. Я в шоке была от своей реакции на его действия, это не он меня измарал, а я сама себя. Как я могла получать удовольствие от его прикосновений и поцелуев? Отговорка, что это был гипноз, — ложь! Ведь я не сразу была словно в дурмане. Да и был ли этот гипноз? Может, я себя обманываю, чтобы хоть как-то оправдать слабость?

— Хватит! — чуть слышно шикнула на себя, останавливая зарождавшую истерику.

Не дело предаваться унынию и заниматься самоедством. В первом случае случилось то, чего я упорно добивалась. Да, неприятно, когда к тебе относятся как к использованной салфетке. Но и тут есть огромный плюс — я не смогу полюбить мужчину, который позволяет себе унижать жену. А насчёт своей реакции — и с этим справлюсь, буду напоминать себе всегда его «Проверку прошла, можешь быть свободна».

Немного успокоившись, достала из привезённой коробки пяльцы с недоделанной вышивкой, включила свет и, сев на кровати, поморщившись от дискомфорта внизу, принялась за работу. Я всегда так себя успокаивала, это помогает отвлечься. Пусть на время, но мне сейчас и этого достаточно. Хотя… в душе я жаждала сбежать из этого дома, чтобы побыть хоть немного одной. Но если я это позволю себе, то покажу свою уязвимость. Я так и не поняла, какую игру он затеял, но что-то мне подсказывает — всегда нужно быть начеку. Чем больше я общаюсь с Лютовым, тем сильнее убеждаюсь, что добровольно угодила в ловко расставленную западню. И опять вопрос: зачем ему это?

Я бы ещё долго анализировала ситуацию, но мои размышления прервал шум открывшейся двери. Я от неожиданности вздрогнула, а потом, увидев пижона, чуть не взвыла от отчаянья. Вот его мне в последнюю очередь хотелось лицезреть. И всё же я сумела взять себя в руки и с невозмутимым видом спросить:

— Вы что-то хотели?

— Да, — холодно отвечает, словно совсем недавно не целовал меня нежно.

— Я вся внимание.

— Завтра утром с Региной пойдёшь к врачу, проверишься.

— Я не могу завтра утром, мне на работу нужно!

Он посмотрел на меня со злой усмешкой на губах и выдал:

— Считай, что ты уволена, раз твоя работа мешает исполнению договора.

— Что?! — Я соскочила с кровати и решила высказать, что думаю о его отношении к договору: — Значит, если я нарушаю, это сразу приговор. А если вы, то ничего страшного…

— Ну а что ты хотела? — иронично смотря на меня, произносит он с ухмылкой на губах. — Не я же умолял подписать договор, а ты. Так что, дорогая жёнушка, будь добра делать то, что я скажу. Не можешь утром сходить к врачу — увольняйся.

— Но я хочу работать!

— То, чего ты хочешь, меня волнует в последнюю очередь.

Развернулся и ушёл, больше не сказав ни слова, лишь окинув напоследок пренебрежительным взглядом.

Ну и как это понимать?

Глава 21

Ангелок опять ушла в глухую оборону после нашего разговора в её спальне. Решил дать ей передышку перед первой близостью, ведь она переживает. Не думаю, что её пугает сам процесс потери девственности, она боится иного: близость со мной для неё ассоциируется с падением защитного барьера, который она так старательно воздвигала между нами. Не спорю — её опасения небеспочвенны. Ведь как только это произойдёт, меня больше ничего сдерживать не станет, буду брать Ангелочка, пока не утолю свой голод. А насчёт её пунктов… Так это для меня не препятствие, ведь я ничем не рискую, если их нарушу. Я бы это уже давно сделал, но останавливала её травма. Если бы не она…

С другой же стороны, эта пауза и мне была на пользу. За это время я много смог проанализировать. А ведь Глеб был прав, подметив, что я захотел её присвоить. И пусть я тогда отрицал очевидное, но глубоко в душе был с ним согласен.

«А почему бы и нет? — думал, смотря на хрупкую девочку, мысленно давая ей оценку. — Идеальный вариант на роль моей жены: дочь военных, морально устойчивая, готова жертвовать ради родных, да ещё один приятный бонус — я хочу её».

Но это было вначале. Сейчас я смотрел на своё золотко и жаждал только одного: оказаться на необитаемом острове и любить её так, чтобы сгорала от страсти ко мне. Меня буквально ломает, когда я вижу эту заразу. Стараюсь свести до минимума наше общение, иначе боюсь сорваться, и тогда …

Нет, я не говорю о любви в прямом смысле этого слова, об этом даже думать ещё рано, да и не уверен, что я способен на такое чувство. Но не могу отрицать очевидного: стоило мне заглянуть в её голубые, как небо, глаза и вдохнуть отравляющий разум аромат тела, мною стали двигать первобытные инстинкты. Я могу обманывать кого угодно, но только не себя. С самой первой нашей встречи я уже на подсознательном уровне понял: она — моё золотко.

И когда подвернулся случай, разумеется, я тут же воспользовался ситуацией. Ведь мог ей помочь и ничего не требовать взамен, но нет — загнал девушку в угол, лишил выбора. Стыдно ли мне за это? Нет. Более того, я рад, что так всё удачно сложилось: Мила моя, а то, что пока шипит, как дикая кошка, — это временное явление, приручу. Единственное, что меня бесит, так это её «этого пункта в договоре нет!» Б*я, достала уже с этим! Думал, что, когда случится наша с ней первая близость, лёд тронется. Ага, размечтался! Она и тут умудрилась всё испортить.

А я ведь хотел всё сделать красиво, заранее подготовился. Думал отвезти её на остров и сделать женщиной в романтической обстановке. Но она не захотела. Не стал настаивать, мне как бы эта романтическая хрень без надобности. Ушёл к себе, принялся ждать, когда моя «королевна» придёт и подарит мне свою девственность. Но время шло, а её «Величества» всё не было. Меня это уже начало злить, но всё-таки сделал скидку, что ей страшно. Пришёл в покои своей драгоценной — сидит, горемычная, на кровати.

— Ангелок, какого чёрта?! — взревел и тут же заметил в её руках тюбик, кажется, с мазью.

Заболела, что ли?

— Что-то случилось? — не смог скрыть своего волнения.

— Пока ещё нет, но, возможно, скоро случится… — тяжко она вздыхает и с опаской смотрит на меня.

Ну всё, началось! Сейчас опять что-то выкинет!

— Ты можешь говорить прямо? Достала уже со своими полунамёками!

— Держите, — она протягивает мне тюбик. Я беру его в руки и вопросительно смотрю на затейницу, ожидая пояснения. Но интуиция вопит, что ответ мне её о-очень не понравится. Она вновь тяжко вздыхает и выдаёт:

— Это интимный гель-смазка, вам придётся его, ну… сами поняли…

Что? Я посмотрел на предмет в руках, силясь понять: это она реально сказала или у меня начались слуховые галлюцинации? Прочёл надпись, точно — гель! Я в ах*е! Ну, Ангелок, ты перешла все границы! Я тебе этот гель до гробовой доски припоминать буду! Хотя… дам тебе сейчас шанс спасти свой мозг от пожизненного изнасилования:

— Ты… это серьёзно? — пытаюсь спрашивать спокойно, но понимаю, что ни черта не получается, так как я в бешенстве после её выходки.

В ответ эта матрёшка кивает головой, а клокочущая ярость во мне разгорается с новой силой. Еле сдерживаюсь, чтобы не перекинуть её через колено и не отшлёпать хорошенько по голой заднице. Достала! Но вновь беру себя в руки и слушаю очередной детский лепет жены.

— Вполне, — отвечает спокойно. Я ещё больше распаляюсь, а она продолжает напрашиваться на наказание: — И не вижу повода для злости, вы должны помнить, что я никогда не была близка с мужчиной…

«Да как тут забудешь!» — чуть ли не рявкнул я в сердцах.

Но вовремя себя остановил, и уже спокойным тоном:

— Допустим. Только не пойму, нах*я нам этот крем? — После моего вопроса Мила вся подобралась, явно готовясь сказать очередную глупость. Ну я и сорвался: — Я сам в состоянии тебя возбудить!

— А вот этого не нужно! — взвилась она, и я чудом удержался, чтобы уже реально не заорать на неё. Ну вот честно, уже задолбала своими детскими выходками. А она как назло продолжала: — Не забывайте о моих пунктах договора.

После упоминания договора меня чудом не пробил нервный тик. Но я вновь взял себя в руки и с не скрываемым ехидством напоминаю:

— Тебе напомнить, что один пункт у тебя уже накрылся медным тазом?!

Моя драгоценная жёнушка пронзила меня злым взглядом и вновь попыталась опротестовать приговор:

— Я уже говорила, что тот случай можно списать на форс-мажор…

Как же мне хотелось ей сказать, что плевал я на все её пункты. Но не стал доводить девушку до нервного срыва, мне её ещё девственности лишить нужно. А начну рубить правду матку — она может и взбрыкнуть, и тогда неизвестно, чем всё закончится. Но точно ничем хорошим. Так что я решил остановить зарождающийся спор, ответив жёстко:

— Вопрос закрыт, ты нарушила условие, и точка. Но можешь, моя драгоценная жёнушка, расслабиться — я не собираюсь в данный момент воспользоваться своим правом аннулирования твоего пункта.

— В чём подвох? — насторожилась она.

И ведь не без причины. Но рассказывать ей, что я задумал, не собираюсь. Посему, не скрывая ехидства, отвечаю:

— Сюрприз будет.

— Знаете, что-то мне подсказывает, ваш сюрприз мне не понравится…

А вот тут ты ошибаешься, о-о-чень понравится. Но это будет вначале, а когда пройдёт осознание, что произошло, ты, милая, начнешь есть себя поедом. Извини, милая, но за выходку с гелем тебе придётся заплатить.

— Ничего, переживёшь, — сухо отвечаю, так как ещё зол на неё. Только она собралась продолжить спор, остановил её взмахом руки, хватит с меня пустых разговоров, пора переходить к делу. — Всё, закрыли тему. Сейчас перейдём к обсуждению нашего разногласия. Я… — Делаю специально паузу, она затаила дыхание, продолжаю: — Не собираюсь этой ху*нёй пользоваться. — И швыряю эту хрень на кровать.

— Вы обещали, что выполните любой мой каприз! — завопила она.

И ведь правда обещал… Вот зараза, запомнила! Как же мне сейчас захотелось её встряхнуть хорошенько, чтобы мозги на место встали. Но одёрнул себя и попытался достучаться до её разума, спросив:

— Ангелок, ты хоть понимаешь, что это смахивает на детскую выходку?

— Пускай так, но я настаиваю… — упрямо вздёрнув подбородок, произносит она слегка дрогнувшим голосом, а в глазах такая… обречённость, что хочется развернуться и уйти.

Никогда не принуждал к сексу женщин и даже не представлял, что собственную жену придётся чуть ли не силой тащить в кровать. И всё же я не собираюсь отступать — не привык затягивать проблемы.

— Скажи, ты сейчас пытаешься своим скорбным видом вызвать у меня жалость?

— Нет, — встрепенулась она. — Я никогда не нарушаю обещания. Более того — если вы не хотите пользоваться гелем, ладно, я потерплю. Но я настаиваю — никаких ласк.

Б*ть! Да сколько можно мне нервы трепать!

— Ты в своём уме?! — чуть ли не рыча, взорвался я.

Зараза, довела-таки!

— Дай сюда руку, упрямица! — процедил я сквозь зубы, схватил её ладонь и приложил на свой возбуждённый член. Пусть осознает наконец, чем ей грозит секс на сухую. У Милы от ужаса округлились глаза и дыханье сбилось. Да, детка, вот этим богатырём я тебя буду трахать! — Теперь понимаешь, что без подготовки я тебя порву на хрен!

Она резко отдёрнула руку. Ну, думаю, дошло наконец, что лучше будет довериться мне, чем экспериментировать с гелем. Но опять ошибся. Эта упрямица отошла от шока и ринулась в атаку:

— Чтобы избежать этого, я и купила гель…

Ну вот что с ней делать? Не бить же по заднице за упрямство! С другой стороны, я даже ею горжусь. Миле страшно, она понимает, что может быть больно, но стоит на своём, есть в ней стержень. С другой стороны, это глупо. Зачем себе делать больно? Стоп. Больно? Ха! Так вот зачем она это делает. Не хочет подучать удовольствие от нашей близости. Боится увлечься мной. Глупая, это всё равно случится.

Я наклонился к лицу своей жены и, не скрывая усмешки, озвучиваю ей будущее наказание за эту выходку:

— Пристегнуть бы тебя наручниками к кровати и заставить кончать раз за разом. Но… — Делаю паузу, наслаждаясь её растерянностью и испугом. — Я это оставлю на потом. Раз обещал любой каприз, что ж, будь по-твоему. Так что бери свой гель, пойдём с твоей проклятой девственностью кончать.

Мила тут же схватила тюбик, словно он спасательный круг. Наивная, думает, что победила. Ну-ну. Усмехнулся я и тут же, поймав упрямицу, перекинул ее через плечо.

— Вы что творите?! — заголосила она и резко замолчала, почувствовав мою ладонь на своей шикарной попе, которая, к моему восторгу, была без нижнего белья.

— Ну… хоть этим порадовала! — усмехнулся, сжав ладонь на её упругой попке.

И, пока жена была в прострации, решил ей сделать комплимент в отместку за гель. Я был уверен, что ей это чертовски не понравится.

— Забыл сказать, что у тебя классная задница!

— Прекратите меня лапать! — вновь завопила моя скромница.

Пришлось остановить зарождающуюся истерику жены:

— Цыц, — слегка шлёпнул её по шикарной попке. Ангелок в шоке. Но этого мне оказалась мало, посему я добавил: — Голозадым слово не давали. И не думай, что я тебе прощу сегодняшнюю выходку. Готовься к последствиям, моя Карамелька.

— К… каким? — пропищала приговорённая к выносу мозга.

— Скоро узнаешь… — не скрывая ехидства, отвечаю.

— Вы, Егор Александрович, хамло!

Тоже мне, новость! Я хуже, радость моя, намного… Только я хотел «обрадовать» этим признанием жену, она меня перебила:

— И не смейте меня бить по… — начала она резво и тут же замялась.

Боже ты мой, какие мы стеснительные! Только хотел её подколоть по этому поводу, но жена собралась с силами и продолжила толкать гневную речь:

— Я вам не кобыла! Если ваши любовницы готовы терпеть такое мерзкое отношение к себе, то я…

Опять ошибаешься, Карамелька, я никогда не относился к тебе как к любовницам. Более того — любовниц у меня никогда не было, не с моей работой ввязываться в длительные отношения. Но об этом я пока говорить жене не буду — рано ещё. А вот приучить её к моим прикосновениям давно пора, посему я вновь сжал ладонь и…

— Хорошо, твою сладкую попку буду целовать!

Тут я слукавил: сейчас мне хотелось укусить её за сладкий зад, аж зубы сводило от желания. М-да…что ни день, то новые заскоки.

— Да прекратите! — заорала она вновь и ударила меня ладонью по спине, чем вызвала только смешок.

Разумеется, я не остановился.

Наконец мы добрались до моей комнаты. Я поставил свою драгоценную ношу на кровать и с досадой понял, что моя жена на грани нервного срыва. Если у нас родится сын, я ему обязательно дам совет — никогда не связываться с девственницами! Ну вот что с ней делать? Отпустить — не вариант, нужно завершить начатое. А заниматься сексом с трясущимся желе как-то не вдохновляет.

— Ангелок, может, вина принести, чтобы немного расслабилась? — предложил ей проверенный способ.

Но она вновь взвилась:

— Ага, и нарушить этим пункт договора? Спасибо, но я откажусь от столь «щедрого» предложения!

Ну… началось! Как же мне хотелось послать её к чёртовой бабушке. Но сдержался и спокойным тоном попытался объяснить, что в данной ситуации её опасения беспочвенны:

— В данном случае я готов закрыть на это глаза. Пусть я и не люблю подвыпивших женщин, но что-то мне подсказывает, что тебе так будет проще…

— А может, вырубить меня, чтобы вообще было легко? А что? По-моему, шикарный вариант: ушла в небытие девственницей и очнулась уже женщиной. И, главное, ничего не помнишь!

Боже-е… дай мне терпения! Вот никогда не думал, что окажусь в такой идиотской ситуации!

— Тебе никто не говорил, что у тебя не язык, а жало скорпиона? — намекнул я, что женщину такое поведение не красит.

— Может, прекратите перечислять мои достоинства и перейдёте к делу? Хочется быстрее покончить с этим.

Ну всё, достала!

— А мне-то как хочется побыстрее насадить тебя на свой член! — сдерживая ярость, пытался съязвить.

У моей головной боли от услышанного глаза округлились, а затем девочку повело, то и гляди, грохнется в обморок.

— Можно обойтись без пошлостей? — дрогнувшим голосом попросила она.

— Давай снимем халатик, — не стал отвечать на её вопрос.

Хватит разговоров, пора сделать то, зачем сюда пришли. Распахиваю полы халата, и мой взгляд натыкается на хлопковую сорочку.

— Да я смотрю, ты готовилась к этому событию! — не смог сдержать смешок, снимая халат с затейницы.

— А как же, хотела впечатлить искушённого мужчину! — ехидно отвечает жена.

И у тебя получилось, только не удивить, а рассмешить. Ладно, потом посмеюсь, сейчас нужно успокоить её.

— Мил, — чуть слышно начинаю, чтобы она сосредоточилась на моих словах, — я понимаю, что ты чувствуешь себя неловко, но… — Нежно касаюсь её бёдер, золотко вздрогнула, но я продолжаю: — Тебе придётся через это пройти.

— Мне это известно, — сдержанно отвечает, и я понимаю, что придётся её ввести в транс, потому что другого варианта сейчас не вижу.

Тут моя головная боль вновь решила возмутиться:

— И… — но тут же осеклась, и вид у неё при этом был такой… обречённый, что впору всё сворачивать.

Но я привык всё доводить до конца. «Прости, милая, но другого выхода ты мне не оставила», — обращаюсь к ней мысленно и начинаю вводить жену в транс, благо её тело помнит мои прикосновения, это облегчит задачу.

— Давай снимем сорочку? — обращаюсь к ней мягко, в ответ она качает головой.

Ладно, не хочет — не буду настаивать.

— Хорошо… — соглашаюсь с ней и, беря её за талию, опускаю на пол.

Беру рукой её за подбородок и приподнимаю лицо — нужно установить с ней зрительный контакт. И как только наши глаза встретились, я начинаю действовать:

— Мил… скажи, как ты хочешь, чтобы это произошло: быстро или мучительно долго?

— Чем быстрее, тем лучше, — отвечает она слегка осипшим голосом.

Отлично, процесс пошёл.

Мне не составило труда ввести её в транс, более того — тело Милы вновь остро реагировало на мои прикосновения, значит, признало меня. Жаль, что его хозяйка ерепенится и лишает нас обоих удовольствия. Как же мне хотелось, чтобы она отвечала на мои ласки осознанно, а не под воздействием дурмана. Да и я от этого кайфа никакого не получаю, чувствую себя долбанным извращенцем. Не буду отрицать, что хочу оказаться в ней, но то, что сейчас происходит, даже для меня дико. Всё делал, словно робот, старался не распаляться, иначе сорвусь к чертям, а мне нужен полный контроль. И когда оказался в ней, Мила пришла в себя, а я почувствовал горечь — всё как-то неправильно у нас происходит.

— Тихо, моя хорошая… — попытался её успокоить, понимая, что она растеряна и ей больно. — Посмотри на меня… — Оставляю невесомый поцелуй на её губах.

Она резко распахивает глаза и слегка дрогнувшим голосом выдаёт:

— Вы обещали, что всё сделаете быстро… так делайте!

Понятно — ей не понравилось, что я сделал. Хотел ей сказать, что если бы я не решился на этот шаг, то мы бы ещё долго занимались словоблудием.

— Зря злишься, Ангелок, я действовал лишь в твоих интересах. Ты просила вырубить тебя, а я нашёл более гуманный способ…

Попытался объяснить ей более-менее мягко причину своего поступка. В ответ она тяжко вздыхает и отводит взгляд. Вот сейчас я уже почувствовал себя насильником! Тут она опять выдаёт:

— Раз вы всё проверили, я могу быть свободна?

Ну всё, она меня достала! Я же пытаюсь с ней быть мягким, иду на сближение, а она постоянно нос воротит. Да я ни перед одной бабой никогда так круги не наворачивал. Б*ть, вот правду говорят: дуры бабы! Нет, чтобы наладить контакт с будущим отцом ребёнка, а она делает всё, чтобы мы жили как кошка с собакой. Да и хрен с ней, хочет, чтобы я относился к ней как обычной дырке, — не проблема.

— Не так быстро, мой ангел… — начал я, пусть зараза понервничает, — я…

Делаю нарочно паузу, чтобы накалить момент.

— Собираюсь…

И опять замолкаю, наслаждаясь тем, как у неё замирает дыхание, и, когда понял, что она уже начинает впадать в панику, продолжаю:

— В тебя кончить.

Мой друг дёрнулся от шикарной новости, а вот жена, наоборот, попыталась сбежать:

— Карамелька, ты действительно думаешь, что сможешь соскочить с моего члена?

— Егор Александрович, это был рефлекс, делайте, что хотели, и побыстрее…

— Быстрее?

— Да, — отвечает она твёрдо, и только промелькнувший во взгляде страх говорил об ином.

Смотрю на своё золотко и понимаю, что не смогу с ней так, как с другими поступать, — жена всё-таки.

— Мила, посмотри на меня… — попытался я вновь поговорить с ней.

— Нет.

— Почему? — выдыхаю ей в ухо, касаясь его губами. Сейчас я расслаблен и мне охренеть как хорошо в ней.

— Егор Александрович…

«Мила, я тебя умоляю, только не начинай опять, а? Детка, давай лучше я тебе сделаю хорошо», — обратился я к жене мысленно, но вслух, разумеется, сказал иное, зная её реакцию. Но, несмотря на это, вновь попытался пойти на сближение:

— Можешь называть меня Егор, мы с тобой стали… чертовски близки.

Мой друг вновь дёрнулся, намекая, насколько это проникновенная близость. В ответ на это жена напряглась и вновь ринулась в атаку, шипя, как змея:

— Это временное сближение! Предпочитаю всё оставить без изменений.

Предпочитает она… Да кто тебе позволит?! Разозлила меня так, что я решил сказать истинное положение вещей, пусть знает:

— Ошибаешься… Теперь ты не слезешь с моего члена. Я буду ласкать, целовать, когда захочу, и мне плевать, нарушила ты свои пункты или нет. Так что смирись, Ангелок, с новой реальностью — я буду заниматься с тобой сексом о-очень часто.

Она резко повернула голову, и мы с ней схлестнулись взглядами, как мушкетёры шпагами. Но, так как у меня две шпаги и одна уже пронзила противника, я, наивный, решил, что победа за мной. Почему наивный? Да потому что жена вновь завопила:

— Мы подписали договор, вы не посмеете нарушить его!

Да сколько можно?!

— Даже если и нарушу, чего мне бояться? Штрафных-то санкций мне за это не грозит. А вот ты, если нарушишь…

Жена обречённо прикрыла глаза, чем меня окончательно взбесила, посему я решил съязвить:

— Но ты меня можешь уговорить придерживаться условий договора.

— Егор Александрович, вынуждена вас разочаровать — ваши игры меня не заводят. Выберите другую партнёршу для своих брачных игрищ.

Хочешь, чтобы всё было, как в договоре? Да не вопрос, девочка моя, пусть будет по-твоему, только тебе это ой как не понравится.

— Вот как? — переспрашивая, даю ей последний шанс отказаться от своих слов. Молчит. Ну что ж, это её выбор. — Хорошо, — соглашаюсь с ней и покидаю её тело, наплевав на истерику друга, который жаждал завершить начатое. Никогда не трахал верещащих баб и не собираюсь начинать, пусть это и жена. — Проверку прошла, можешь быть свободна, — произношу холодно.

Достала со своими закидонами. Можно подумать, я её с ножом у горла заставлял подписать документ.

Поле того, как королевна ушла, спустился в кухню — решил выпить кофе. И тут заметил, что моя жёнушка так и не приготовила омлет. Все яйца на месте, бутылка молока полная. Вновь всплыло в памяти, что моя звезда никогда не завтракала со мной. Набираю Регине:

— Скажи, моя ест то же, что и я, или у неё особая диета? — начинаю сходу и получаю ответ, от которого впал в ярость. — Понятно, — отвечаю сдержанно, стараясь не показать, насколько я зол на Милу.

Зараза, она, оказывается, и еду себе покупает отдельно!

— Регин, завтра мы с женой идём на благотворительный ужин, хочу, чтобы ты ей помогла подготовиться к нему. Позвони её работодателям — с сегодняшнего дня она должна быть уволена. Не хочу, чтобы моё золотко перетруждалось. И ещё созвонись сейчас с гинекологом, нужно край завтра её посмотреть.

Дав задание, я отключился и не успел выпить кофе, как Регина перезвонила и доложила, что записала мою жену на приём на утро и что она больше не работает. Попросил свою сотрудницу сегодня переночевать у меня в гостевой, мол, собрался уехать на базу до завтра, а моя драгоценная боится оставаться одна в большом доме. Завершив переговоры, поднялся к жене. Захожу и вижу: она, б**ть, сидит себе и преспокойненько вышивает. Я тут в бешенстве, а ей хоть бы хны!

— Вы что-то хотели? — с невинным выражением на лице интересуется зараза.

Да, хотел сексом с тобой заняться, а ты всё обломала. Пришёл, радость моя, и тебе жизнь подпортить, не всё же я должен нервные клетки терять.

— Да.

— Я вся внимание.

— Завтра утром с Региной пойдёшь к врачу, проверишься.

— Я не могу завтра утром, мне на работу нужно!

Всё, дорогая, отработала, захотела войны — получай. Всё, кончилась твоя независимость, раз не захотела по-хорошему. Я ей это отдельное питание до гробовой доски припоминать буду! Только ненормальный рискнёт злить Лютова, если ты этого не знала, считай уроком на будущее. Но а сейчас подготовлю её к «сюрпризу»:

— Считай, что ты уволена, раз твоя работа мешает исполнению договора.

— Что?! — подорвалась она с кровати. — Значит, если я нарушаю — это сразу приговор! А если вы — то ничего страшного?!

— Ну а что ты хотела? — усмехнулся я, представляя, как завтра её начнёт бомбить, когда она узнает, что уволена. Но мне этого мало, я даю ей понять, что её ожидает в дальнейшем: — Не я же умолял подписать договор, а ты. Так что, дорогая жёнушка, будь добра делать то, что я скажу. Не можешь утром сходить к врачу — увольняйся.

— Но я хочу работать! — возмутилась она.

— То, чего ты хочешь, меня волнует в последнюю очередь.

Развернулся и ушёл, пусть посидит и подумает о своём поведении.

Глава 22

Лютов ушёл, а я ещё минут пять стояла с пяльцами в руках, словно в прострации. Я не знала, как реагировать на его выпад. Ну вот чего он разозлился? Сам же настаивал на выполнении всех пунктов договора! Я стараюсь, а он…

— Чёрт! — слетело с моих губ, как только спало оцепенение.

Села на кровать и, отложив вышивку, закрыла руками лицо — хотелось плакать, но слёз опять не было.

Я не знала, как вести себя с ним дальше, и посоветоваться не с кем. Мама мертва, а другим я рассказать о проблеме не имею права — договор. Поведение Лютова меня ставило в тупик. Вначале он говорил о деловых отношениях, а после подписания договора всё резко изменилось. Он мне напоминает ветер — такой же переменчивый: то обжигающе горячий, то холодный, как арктическая стужа, а иногда тёплый и нежный. Вот последнее меня больше всего пугало. Я реалист и понимаю, что устоять перед таким мужчиной практически невозможно. Поэтому я его и отталкиваю — это единственный выход не поддаться его чарам.

Как можно устоять, когда мужчина с такой нежностью на тебя смотрит?! А его: «Тихо, моя хорошая»… Эти слова, как яд, проникают в глубины сознания, отравляя его ложными надеждами. Нет, я понимаю, что это пустые слова и он привык так с женщинами общаться. И все равно мое сердечко дрогнуло, и только осознание опасности вовремя отрезвило. Если бы мы встретились с ним при других обстоятельствах, я бы всё равно бежала от него, как от огня. С таким очень сложно строить отношения, даже не имея опыта общения с мужчинами, я это отчётливо понимаю. Он по натуре свободолюбивый, привыкший купаться в обожании женщин.

А я мечтала о другом муже: о надёжном, как скала, а не ловеласе, как Лютов. Для него секс между мужчиной и женщиной — это всего лишь приятное времяпрепровождение, и ничего более. Но не для меня, не могу я так. Да, я согласилась на это, но только чтобы зачать ребёнка, не более того. Но он упорно делает вид, что этого не понимает, для него я лишь очередной трофей. Хочет, и всё тут. А как я после этого себя буду чувствовать, ему плевать.

Теперь я отчётливо поняла, что исполнить обязанности договора будет невероятно сложно. Он провоцирует меня, словно дьявол-искуситель. И я не могу понять, для чего ему это. Особой выгоды для пижона, если я оступлюсь, не вижу. А насчёт пятерых детей… сомневаюсь, что это ему нужно. Ну не похож он на человека, что обожает маленьких, он больше напоминает расчётливого дельца.

— Боже-е, как всё сложно… — прошептала я и убрала от лица руки.

Кинула взгляд на пяльцы и поняла, что сейчас меня вышивка не успокоит. Единственное, что бы мне помогло, — это поход в тир «Объект», вот там бы я по-настоящему отвела душу! Выпустила бы три обоймы и успокоилась. Но это дорогое удовольствие и мне не по карману. Когда папа был жив, я туда ходила часто, даже стала членом клуба, обладающим статусом «ProShooter», но после их с мамой гибели я туда наведывалась раз в полгода. Увы, не могла позволить большего, нужно было себя и сестру содержать. Так что не до увлечений мне было тогда. Да и было ли это увлечением, не могу уже ответить. Вначале папа сам меня начал учить стрелять, ну а потом в этот клуб привёл, мол, навыки терять нельзя. Можно подумать, мне это пригодится, у меня и оружия-то не было. Но я с ним спорить не стала, решив, что если ему это так важно, то почему бы не порадовать его.

— Порадовать… — вновь произнесла я чуть слышно, горько усмехнувшись.

Я только и делала, что старалась радовать родных, особенно сестру. Итог плачевный!

— Так, хватит думать о прошлом, всё это уже прах! — шикнула на себя.

Не время впадать в меланхолию. Нужно решать, что делать дальше. Лютов зол, и в этом виновата я сама. Нужно было ему уступить, ничего бы со мной не случилось. Хотя… кому я вру? Случилось. Я бы не смогла уважать себя, или ещё хуже…

Так, стоп! Хватит думать о себе, судьба сестры на кону! Господи, а вдруг он разозлится и пошлёт меня ко всем чертям? От этой мысли душа заледенела. Вот я дура! Хоть бы не передумал! Я готова пойти на всё, только бы не лишить Диану будущего! Если не смогу устоять перед его обаянием — ничего страшного, не я первая, кто собирает сердце по осколкам, переживу как-нибудь и это…

Это был не конец моим потрясениям в этот день.

Позвонив на работу, я узнала, что уволена, мол, не нужны им сотрудники, которые то болеют, то просят подменить их. Спорить не стала — правы.

В обед пришла Регина, и я от неё узнала, что она остаётся с ночёвкой у нас, так как Егор Александрович вернётся только завтра к обеду. Понятно — прибежал к любовнице удовлетворяться. В принципе, этого следовало ожидать. Не буду спорить — было неприятно услышать это. Но я сама этого добивалась, значит, у меня получилось его уговорить придерживаться условий договора. Теперь осталось примириться с ним, не дело жить, как враги. Может, попытаться с ним поговорить откровенно? Он же умный, должен понять, что это тоже в его интересах. Но вначале нужно извиниться, ведь не стоило мне истерить. Он прав, это я настаивала на подписания договора. Вот чёрт, придётся посыпать голову пеплом, надеюсь, он удовлетворится устными извинениями…

Но покаяние пришлось отложить на следующий день, так как по телефону такие вещи не делаются, да и отрывать его от «важных» дел не хотела. Пообедав, я вновь поднялась к себе. Нужно было заново переписать список покупок: раз пока лишилась доходов, придётся составить более экономичный вариант. Заодно и подумать, как быть дальше, раз потеряла работу.

Ну что ж, буду варить себе каши, супчики, а о котлетках и других радостях придётся на время забыть. Но вот от фруктов и овощей отказываться нельзя, а то вдруг скоро забеременею. А если это произойдёт, то нужна работа рядом с местом, где я сейчас проживаю, или на дому. Может, в соцсетях открыть страницу и принимать заказы на торты? Нет, этот вариант не подходит: Лютову это может не понравиться, а раз это его дом, то я должна учитывать мнение хозяина. Ладно, если это отпадает… Тогда что?

Вот этот вопрос остался открытым, так как за мной зашла Регина и ошарашила двумя новостями: завтра мы идём с Лютовым на какой-то благотворительный приём, и нужно срочно заехать примерить свадебное платье. Забавно, я совсем забыла из-за своих проблем, что у нас скоро липовая свадьба. До сих пор не понимаю, зачем весь этот фарс. Разумеется, спрашивать не буду. Я уже усвоила, что, если Лютов не посвятил меня в свои планы сразу, значит, не считает нужным. Ну а я не привыкла лезть с расспросами. Ну хоть в этом у нас с ним не будет проблем.

Примерка платья прошла быстро. Оно было просто шикарное, в нём я смотрелась как принцесса: верх из тончайших кружев плавно перетекал на слегка пышную юбку. Ну, что тут скажешь, отменный вкус у Регины.

— Ну что ж, неплохо, — окинув меня придирчивым взглядом, изрекла она. И тут же обратилась к продавщице: — Накидку покрыть голову уже доставили?

Накидку? Вначале удивилась я, но затем решила: мне без разницы, какой наряд на меня оденут в день спектакля под названием «Свадьба».

— Нет, — немного стушевавшись, ответила продавец свадебного салона. И тут же взяла себя в руки и с улыбкой на губах добавила: — Но завтра утром она будет у нас.

— Хорошо, — холодно ей отвечает Регина и протягивает девушке листок. — Заказ нужно доставить завтра до обеда по этому адресу, советую привезти вовремя. — И она пристально посмотрела на девушку.

Продавец принялась заверять мою надсмотрщицу, что всё будет исполнено в лучшем виде. Ну а я направилась к выходу. Свою роль манекена уже выполнила, значит, мне тут больше делать нечего. Совру, если скажу, что мне не было больно сейчас. Да, было. Ну а как иначе? Я же живой человек, и как каждая девушка мечтала о красивой свадьбе, представляла себе, какое бы платье надела. А в реальности за меня выбрали и даже не спросили, понравилось ли мне оно. Я не спорю, красивое, но…

И опять это проклятое «но»!

«А впрочем, без разницы! Ну не выбрала я платье, и бог с этим. Может быть, я вообще никогда замуж бы не вышла!» — начала я себя мысленно уговаривать смириться с ситуацией.

Хоть я и настаивала на договоре, но не чувствовать горечь разочарования из-за потери шанса стать счастливой я пока не смогла себя заставить. Но я старалась, каждый день говорила себе, что цепляться за прошлые мечты сродни самоубийству. Помогало, но стоило только ночи вступить в свои права, чувство безысходности начинало терзать душу. Сколько это будет продолжаться, я не знала, но судорожно искала выход, понимая, что необходимо срочно чем-то себя занять, иначе от безделья свихнусь. Так всегда бывает: стоит человеку прекратить себя чем-то занимать, и дурные мысли начинают сводить с ума. Единственное, что меня удерживало от полного отчаянья, — это то, что, возможно, с рождением ребёнка всё изменится. Он станет новым смыслом жизни, моим солнышком.

На следующий день мы поехали к гинекологу. Мой «муж» решил убедиться, что его новая игрушка не выведена из строя. И на это я махнула рукой, пусть. Но вот когда Регина пошла разговаривать с врачом насчёт меня, я чуть не сорвалась. Чудом сумела взять себя в руки, чтобы ей не высказать, что я об этом думаю. По сути, она тоже человек подневольный: что начальник приказал, то и делает. Так что претензии нужно предъявлять ему. После больницы женщина меня отвезла в салон, там нужно было сделать маникюр и немного подровнять волосы. Но хоть на этом спасибо пижону, что не перекрасил.

Наконец мы приехали домой, и только направилась в свою комнату, Регина выдала:

— Сейчас пообедаешь, и займёмся танцами.

Я чуть на ровном месте не спотыкнулась, когда она это произнесла.

— Простите… что? — медленно оборачиваясь к ней, переспрашиваю.

— У вас скоро свадьба, и танец жениха и невесты входит в программу. Егор Александрович решил, что это будет вальс.

«Решил он…» — мысленно усмехнулась я.

Но самое неприятное то, что я всё узнаю от постороннего человека. К моей радости, я умею танцевать не только вальс. Вышло так, что в военном городке, где служили мои родители, жена одного офицера была хореографом, и она там открыла что-то вроде школы танцев. Мама, решив, что нам с Дианой это не помешает, записала нас к ней на занятия. Сестра отучилась полгода и бросила, потому что ей не понравилось, а вот я втянулась, так что не только умею вальсировать.

— Можете передать Егору Александровичу, что может быть спокоен: вальсировать я умею.

Разворачиваюсь и только собралась уйти, но Регина вновь меня остановила:

— Я обязана проверить, насколько хорошо вы это умеете.

— Это ваши сложности, — не скрывая злости, произношу и ухожу.

Достали оба!

Чуть не вырвалось, что у меня в договоре нет пункта, который обязывает вальсировать с женщиной. Между прочим, у меня всегда был партнёром по танцам Пашка, у нас с ним здорово получалось, мы даже на областных соревнованиях с ним участвовали, занимали первые места. Но когда мне исполнилось шестнадцать, отец запретил заниматься танцами. И всё из-за невинного поцелуя в щёку на прощание. А случилось это так: Пашка, как-то провожая меня после занятий домой, решил поцеловать в щёчку. Нет, там ничего такого не было, просто поцелуй на прощание, но в этот момент отец шёл со службы.

Ой, что там потом было! Отец словно с цепи сорвался, нет, не орал и не бил — он такого никогда не позволял. Но я целую неделю слушала лекции о том, что девушка не должна позволять ничего лишнего парням, мол, они очень коварны и опасны. Пришлось пообещать, что всё у меня будет только с будущим мужем, лишь тогда он успокоился. Но вот с танцами пришлось завязать, да и не до них стало: сестру записали к репетитору, пришлось её сопровождать в город. Ну да ладно, хватит о прошлом, пора обед готовить пижону, ведь выплату долга никто не отменял. Спустилась в кухню, а там Регина пьёт чай, мне стало неудобно за свои слова, ведь это не её прихоть проверить меня, а пижона.

— Извините, я не должна была вам грубить… — Женщина приподняла глаза на меня, и вновь от её холодного взгляда стало не по себе, но я продолжила: — А насчёт того, что не выполнили поручение начальника, не переживайте, эту проблему я решу.

— Уверены? — приподняв идеальную бровь, как-то зло усмехнулась она.

— Вполне.

— Хорошо, — произнесла она и вновь замолчала.

Пока я готовила, Регина мельком наблюдала за мной, от её пристального взгляда было не по себе. Но и прогонять я её не стала. И так сегодня обидела человека, причём незаслуженно. Только я всё закончила готовить и собралась подняться к себе, в кухню зашёл Лютов, и по его взгляду стало понятно, что мужчина не в духе. Да блин! Что на этот раз?

Глава 23

Я уже было приготовилась к нападкам в свою сторону, но он окинул Регину злым взглядом, и…

— До шести свободна… — Та в ответ только кивнула. Не сказав ни слова, встала из-за стола и направилась к выходу. Егор Александрович перевёл взгляд на меня, и в его глазах уже не было злости. — Привет, любовь моя…

Я вздрогнула от «любовь моя». Насколько это было дико слышать, учитывая наши с ним отношения. Но тут же поняла, почему он это сказал — Регина ещё не вышла из кухни, пришлось подыграть:

— Привет.

Изобразила смущение. На большее я не способна, сказать «любимый» или что-то ещё в этом роде язык не повернётся. Ненавижу фальшь всеми фибрами души, и эта игра — для меня тяжёлое испытание. Возможно, со временем я научусь жить во лжи, но сейчас каждое лживое слово, сорвавшееся с моих губ, приносит только боль.

— Соскучилась? — произносит он интимным голосом, направляясь ко мне.

«Быстрее вечные снега растают, чем я по тебе скучать буду!» — ответила ему мысленно, но вслух, разумеется, ответила иное.

— Очень…

Надеюсь, вышло без сарказма, но не уверена. Судя по предостерегающему взгляду пижона, всё-таки прокололась.

— Сейчас проворим… — с ехидной улыбочкой он произносит, и его рука касается моей спины. Я замерла, а он делает резкий рывок и притягивает к себе, продолжая: — Насколько ты скучала по мне, Карамелька!

«Ну… блин, начинается!» — мысленно я взвыла. А вслух чуть слышно:

— Может, не стоит проверять, а? Регина уже ушла.

Он наклоняется к моему лицу и, чуть касаясь губ, не менее тихо отвечает:

— А вдруг она подслушивает?

Я от его ответа слегка зависла. Ну не могла я поверить, что взрослая женщина подслушивать решится.

— Зачем ей это? — всё так же тихо спрашиваю.

Он только усмехнулся в ответ и тут же накрыл мои губы своими. Я попыталась его оттолкнуть, но, вспомнив, что собралась с ним мириться, прекратила сопротивляться. Решив, пусть получит то, что хочет, глядишь, быстрее потеряет интерес. Но это было ошибкой, потому что от его поцелуев можно голову потерять. Теперь я понимаю, почему женщины с ума по нему сходили: если только от его поцелуев моё тело трепещет, а разум отключается. Стоп! Промелькнувшее в мыслях «женщины» меня отрезвило. Чёрт! Он недавно так же страстно целовал любовницу, а теперь этим же губами касается меня. Стало противно, и я начала сопротивляться!

— Ангелок, какого х*я?! — прекратив меня целовать, с рычащими нотками возмутился он, смотря затуманенным взглядом.

— Она ушла, хватит.

Упёрлась руками в его грудь. Вот не хочу, чтобы он ко мне прикасался, и всё тут, брезгую!

— Врёшь, не в это причина! — цедит он сквозь зубы и отходит.

— Да, не в этом, — не стала я врать.

— Как я понимаю, допытываться, что там тебе твои тараканы нашептали, нет смысла, — не спрашивает, а утверждает. — Хотя… мне уже похрен! — махнул он рукой и направился к выходу из кухни.

Его «мне уже похрен!» было сродни удару молнии. Чёрт! Он же сейчас пошлёт меня ко всем чертям. Дура… Дура! Вот зачем вновь его оттолкнула? Ну был он с любовницей, нечего из этого трагедию делать. Он же и не скрывал, что будет встречаться с другими, да и я его постоянно подталкивала к этому. Почему я взбрыкнула? Сама не понимаю. Да и неважно, в этом случае я неправа, и точка. Нравится мне это или нет, но я обязана подстроиться под ситуацию, раз согласилась. А то, что мне неприятно, — ничего, переживу и это. Нужно его остановить, пока не поздно!

— Подождите! — воскликнула я и рванула за ним. Лютов не отреагировал, продолжал идти дальше. Подбежала к нему и, ухватив за рукав пиджака, взмолилась: — Пожалуйста… — И уже тише: — Не уходите.

Лютов остановился, из моих лёгких вырвался вздох облегчения: получилось, слава богу! Тут он резко повернулся ко мне, и я забыла, как дышать. Его взгляд вспыхнул, как тогда в кабинете, и он вновь мне стал напоминать разъярённого льва. Я непроизвольно отшатнулась от мужчины.

— И? — спрашивает он зло, прожигая полным ярости взглядом. А я, как назло, не могу выдавить и слова, горло словно сдавила невидимая рука. — Мила… — с нажимом произнёс моё имя, и это мне помогло сбросить неожиданно нахлынувшее оцепенение.

— Мне нужно поговорить с вами… — еле выдавила.

— Ты ещё не наговорилась? — со злой усмешкой спрашивает.

— Я… — начала, и тут же голос мой предательски дрогнул. Но я собралась и продолжила: — Это очень важно.

— Ну… раз важно… — усмехнулся он. И, скрестив руки на груди, продолжил: — Говори.

— А… можно не здесь?

От тяжко вздохнул и, взяв меня за руку, повёл в свой кабинет. Я вначале хотела напомнить, что как бы туда мне вход запрещён, но передумала. Раз решил там поговорить, значит, сегодня можно. Когда мы пришли, он всё так же молча подвёл меня к креслу, а сам направился к столу. Подойдя к нему, развернулся ко мне и, присев на столешницу, вновь скрестив руки на груди, принялся сканировать взглядом.

— Ну?

От его пристального взгляда было не по себе. Не знаю как, но мне удалось сказать то, что я собиралась изначально:

— Я была не права, извините.

После моих слов у Лютова от удивления приподнялась бровь.

— Я не ослышался? — вкрадчиво интересуется он.

— Можете быть спокойны, со слухом у вас всё в порядке.

— Ага… Извиняешься, значит. — Слегка склонив голову, прошёлся по моему телу с ног до головы уже заинтересованным взглядом. И всё так же вкрадчиво интересуется: — А не подскажешь, собственно, за что ты, радость моя, извиняешься? За вчерашнюю выходку или за то, что произошло сейчас на кухне?

Как же я хотела возмутиться насчёт кухни! Ведь тут он был не прав. Но, рассудив, что этим я себе — а главное, сестре — только наврежу, не рискнула усугублять положение.

— Я не буду больше вас отталкивать, — решила так уйти от каверзного вопроса.

— Даже так… — цокнул он языком, продолжая сканировать меня взглядом. Я же ждала, когда он насладится моментом и мы сможем уже нормально поговорить. — А… докажи, — неожиданно он выдал.

Я вздрогнула.

— В смысле… доказать?

— В прямом, Ангелочек… В прямом.

— А… конкретнее? — пытаюсь уточнить, чего он хочет. Не на интим же намекает?

— Ангелок, как же с тобой трудно… — покачал он головой и буквально в два шага оказался возле меня. — Иди сюда… — произнёс, подхватывая меня на руки.

— Эй, вы что творите?! — взвилась я от неожиданности.

— Что и требовалось доказать — ты опять пошла на попятную… — произносит разочарованно и возвращает меня на место.

И пока я соображала, что Лютову ответить, он отошёл к окну. Засунув руки в карманы, смотрел на улицу. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, наконец я не выдержала.

— Я не иду на попятную, просто…

— Да ни х*я с тобой не просто! — взрывается он и резко разворачивается ко мне. Со мной непросто? А с ним, можно подумать, просто! Не успела я возмутиться, как услышала его холодное: — Уходи.

— Пока не поговорим, я никуда не уйду.

— Если сейчас не уйдёшь — вы*бу! — рявкнул он.

— Да не вопрос! Но только после того, как поговорим! — выпалила я в сердцах, а когда поняла, что сказала, стало дурно.

Посмотрела на пижона — тот тоже в замешательстве. Вот это я отожгла! Первый в себя пришёл Лютов. Окинув меня строгим взглядом, он вновь направился к своему столу.

— Хорошо, говори, — присаживаясь на крышку стола, произнёс холодно. — Но потом, ангел мой, ты полностью в моём распоряжении, и никаких больше взбрыкиваний.

— В… смысле? — спрашиваю дрогнувшим голосом. Уж очень мне не понравилось его «полностью в моём распоряжении».

— А что тут непонятного, Мила? — изогнул он иронично бровь. — Е*ать тебя буду. Вот тут, — он постучал столешнице, а меня передёрнуло от его мата, — на этом столе. Ну… так как? Ты и дальше будешь настаивать на разговоре или, поджав хвост, сбежишь?

Да блин! Ему что, мало было сегодня ночью?!

— Так вы же были у любовницы, она вас что, не удовлетворила?

После моего вопроса Лютов посмотрел на меня, как на умалишённую, и рассмеялся в голос. Отсмеявшись, он начал говорить, причём от весёлости не осталось и следа:

— Мила, когда ты начнёшь слышать то, что я говорю? Нет у меня любовниц, зато есть жена, которую я хочу. И вообще, кто тебе сказал, что я ударился в загул? Регина?

— Нет, этого она не говорила. Я сама так решила.

— Решила она… — покачал он головой. — А позвонить и спросить, где я, тяжело было?

— А вам предупредить меня, что ночевать дома не будете? — парировала. — Скажите, это, по-вашему, нормально, когда я всё узнаю от постороннего человека?

— Насчёт того, что не предупредил, согласен, был неправ, больше такого не повторится. И я не был у любовницы, моё отсутствие связано с рабочими моментами. Так ты об этом хотела поговорить?

— Нет.

— Хорошо, продолжай.

Тяжко вздохнув, я перешла к важному:

— Я хотела поговорить насчёт договора…

Лютов встал и, вновь отойдя к окну, сухо произнёс:

— Продолжай…

С одной стороны, не очень приятно разговаривать с человеком, который к тебе стоит спиной, с другой, так будет легче: от его сканирующего взгляда мне всегда становится не по себе.

— Когда мы его подписывали, разговор был только о зачатии. Я согласилась на ваши условия, думала, что близость у нас будет… — замолчала, не зная, как правильно ему объяснить, что не хочу никаких ласк с его стороны.

— Можешь не продолжать, я тебя понял, — смотря в окно, произнёс он сухо. — А также я знаю, чего ты боишься… — Тишина, от которой становится не по себе. — Но твоё сопротивление лишь ненадолго отсрочит неизбежное. — Он резко разворачивается ко мне и пронизывает горящим взглядом. — После нашей свадьбы мы внесём изменения в договор: я уберу пункт второй…

От его слов сердце пропускает удар.

— Зачем? — вырывается у меня непроизвольно.

— Зачем… — передразнил он меня. И тут же строго: — Ты из-за него постоянно меня отталкиваешь, и я задолбался биться головой о возведённую тобой между нами стену.

«Да недолго ты и бился», — мысленно ответила.

Вслух, разумеется, сказала другое:

— Ничего подобного, ваш пункт тут ни при чём, так что можете оставить его.

— Уверена? — развеселился он.

Как он не поймёт: не влюбиться я боюсь, а любить мужчину, который гуляет и меня как личность ни во что не ставит.

— Вполне.

— Жена моя распрекрасная, а что вид такой кислый, если уверена?

— Знаете, вы всегда мне тыкаете этим «жена», но только это слово для вас пустой звук. Что-то мне подсказывает, что вы даже не понимаете его значение.

— Поясни, чего я не догоняю.

— Да не вопрос, объясню! — тут меня прорвало. — Это нормально, когда посторонняя женщина идёт к гинекологу и спрашивает у врача обо мне? Это нормально?! — сорвалась я на крик. И уже тише: — Я уже не говорю, что чувствовала себя сегодня бездушной куклой, которую хозяин решил приодеть на свадьбу. Стояла, как дура, и ждала, когда ваша Регина оценит наряд и разрешит удалиться. Но этого вам показалось мало, вы дали ей указание научить меня вальсировать. Я понимаю, что свадьба — это фикция, но зачем меня так унижать?! Что я вам плохого сделала?!

Я резко замолчала, боясь окончательно сорваться. Лютов тоже молчал, видать, переваривал услышанное, и, когда я решила, что можно уходить, так как разговор не удался, он неожиданно заговорил:

— Ты неправа, Регина заходила к врачу по своему вопросу. Насчёт всего остального… ты же у нас девушка гордая: что бы я ни предложил, нос воротишь, а уламывать тебя у меня попросту времени не было. Поэтому мне пришлось самому выбирать тебе вещи, а Регина ничего не оценивала, потому что у неё другая задача. Но если свадебное платье тебе не понравилось, выбери другое…

— Платье красивое, спасибо. Но вы так и не поняли, что я хотела сказать…

Встала с кресла. Хватит разговоров, а то от этого никакого толку.

— Отчего же, я понял и принял к сведенью. А вот ты опять ищешь повод, чтобы не выполнять обещание. И ведь как красиво придумала: разыграла обиженную и сейчас с гордо поднятой головой удалишься.

— Да не собираюсь я отказываться от обещания…

— Вот и замечательно, раздевайся… — От его слов я потеряла дар речи, а он, пристально смотря мне в глаза, начал развязывать галстук. — Ладно, раз не можешь сама, я помогу. — И Лютов делает шаг в мою сторону.

— И вы после нашего разговора действительно хотите заняться сексом?

— Очень. Иначе я на приёме буду народ своим стояком пугать. Более того, пора нам с тобой идти на сближение, хватит уже по разные стороны баррикад стоять. — Он подходит близко, а я затаила дыхание. — Мила, обещаю не ласкать руками, я помню про договор, если ты этого опасаешься. Ну так что, сбежишь или выполнишь обещание?

«А не стать ли мне вдовой?» — вновь промелькнуло у меня в голове.

Глава 24

Боже мой, всего ничего замужем, а уже такие мерзкие мысли! Что же со мной будет через год? Что-то мне подсказывает, что стану воплощать мысли в жизнь! Ну и муж мне достался… Мало того, что бабник, так ещё и матерится, как слесарь, которому чугунная батарея упала на ногу. У него напрочь отсутствует чувство такта, и он просто повёрнут на сексе. И этот человек собирается воспитывать ребёнка? Да такому неандертальцу даже сухопутную черепаху доверить страшно, не то что малыша! Но самое ужасное — мне с ним жить до конца своих дней! Если ничего не изменится, я либо попаду в психушку, либо превращусь в бесчувственную стерву, хотя… есть и третий вариант — застрелюсь. Все вышеперечисленные варианты меня не устраивают. Тогда что мне делать?

Посмотрела мельком на своего чокнутого мужа, и меня осенило — перевоспитать. Да, именно перевоспитать, другого варианта я не вижу, так как послать на все четыре стороны не получится. Ну и как мне это провернуть? Вновь посмотрела на великовозрастное дитя и поняла: придётся порадовать мальчика-переростка, чтобы расположить к себе.

Но как переступить через себя? Не хочу, чтобы он ко мне прикасался, и всё тут. Да и как можно вступить в интимную связь с человеком, который тебя постоянно унижает? «Остановись, Мила!» — мысленно шикнула на себя, так как понимала, что ещё немного в таком русле, и вновь оттолкну его. А мне нужно наладить контакт во что бы ни стало, даже через не могу! Хочет он интима — чёрт с ним, пусть подавится! Если перевоспитать не получится, есть вариант, что наиграется и оставит в покое.

«Так, Мила, соберись!» — начала я себя подбадривать. Иначе не могу, для меня вступить с ним в интимные отношения — нырнуть в ледяную воду.

— Понятно, опять струсила… — с иронией усмехнулся он. И только собрался сделать шаг назад, я выпалила:

— Стоять!

Пижон замер и удивлённо поднял бровь. Ну да, резво я начала, сама в шоке.

— Если ты опять хочешь поговорить… — начал он.

Разговаривать сейчас бесполезно, у него только одно на уме — секс. И пока он не получит желаемое, воспринимать информацию явно не в состоянии. Посему я его тут же перебиваю:

— Ещё чего… — чуть слышно пробурчала и онемевшими от волнения руками потянулась к пуговице его кипенно-белой рубашки.

— Нет… — Он перехватывает мои руки.

Я в недоумении смотрю на него. Егор Александрович, пристально смотря мне в глаза, опускает одну мою руку, а вторую подносит к своим губам и целует в открытую ладонь. От нежного прикосновенья его губ дрожь пробежала по телу. От волнения, наверное, такая реакция. Лютов отпускает и эту руку, а я стою и не знаю, что дальше делать.

— С меня снимать ничего не нужно…

— Хорошо, — соглашаюсь.

Сейчас в этой игре он главный, а я лишь подчиняюсь.

— Закрой глаза… — произносит он тихо, и я принимаю правила его игры.

Не знаю, сколько времени прошло, может, секунды или минуты, но мне показалось — вечность, прежде чем моего лица коснулась прохладная ткань. Я вздрогнула и только приоткрыла рот, чтобы спросить, что он делает, как его палец коснулся моих губ.

— Тихо, ангел мой… — произнёс он чуть слышно. — С этой минуты тебе разрешается только сладко стонать. Скажешь хоть слово — будешь оштрафована.

— Как? — вырвалось у меня.

— Вот так… — произносит он с усмешкой, и тут же его губы накрывают мои.

— М-м-м… — попыталась я возразить.

Но добилась только того, что язык Лютова ворвался в мой рот. Смирилась, и вновь меня охватило странное головокружение. А он, почувствовав мою капитуляцию, резко прервал поцелуй.

— М-м-м, какое вкусное наказание, правда? — задал он провокационный вопрос. Молчу, я и от этого ещё не пришла в себя. — Вредная девчонка, — хохотнул он и подхватил меня на руки, понёс, наверное, к столу.

Когда он поставил меня на ноги, я поняла, что не ошиблась: почувствовала столешницу попой. Лютов принялся меня раздевать, прохладный воздух коснулся оголённых им плеч, и я на автомате выпалила:

— Давайте я сама… — И тут же замолчала, поняв, что вновь нарвалась на штраф.

Лютов лишь рассмеялся и продолжил снимать с меня одежду. И когда он закончил, мои нервы были на пределе, казалось, ещё немного — и я сорвусь. Как же мне хотелось закричать: «Прекратите!». Но я держалась из последних сил, ради сестры я готова была стерпеть и это.

— Расслабься, Ангелок, иначе наша сделка считается расторгнутой.

Лучшей мотивации, чтобы вынудить меня расслабиться, он придумать не мог. Вновь приняла правила его игры. Через повязку, что он надел мне на глаза, не пробивался свет, и я решила представить, что это всё происходит во сне. Больше ничего придумать не смогла. И тут его горячие руки коснулись талии, я от неожиданности вздрогнула.

— Успокойся, маленькая, я всего лишь хочу тебя усадить на стол, — произносит он со смешком и, приподняв меня, сажает на столешницу.

Она была чем-то накрыта — я почувствовала ягодицами ткань. И тут Лютов резко раздвигает руками мои ноги и устраивается между них. Мне дурно, я готова провалиться под землю от стыда. Быстрее бы всё кончилось! «Ну, приступай скорее!» — взмолилась мысленно. А он, как назло, медлит, тишина, что воцарилась в его кабинете, оглушает. Звук пряжки расстегивающегося ремня, а следом и молнии, ударили по оголённым нервам. Чудом удалось сдержать стон отчаяния.

— Откинься немного назад, — прозвучал очередной приказ мужчины, и его рука надавила мне на ключицу. Превозмогая стыд, подалась назад. — Стоп, — очередной приказ, замерла почти под углом сорок пять градусов. — Ангелок, от одного твоего вида можно кончить… — обдало моё ухо горячее дыхание Лютова, я затаила свое в ожидании его дальнейших действий.

Он вновь медлил, видимо, наслаждаясь моей уязвимостью. С каждой секундой мне становилось всё хуже, сердце билось с такой силой, что, казалось, пробьёт грудную клетку. Я уже готова была умолять его действовать, и тут почувствовала горячую руку у себя на пояснице, рывок — и я оказываюсь на краю стола.

— Вот так лучше, — слышу довольный голос Лютова, и он тут же берёт ногу под коленку, приподнимая её. — Шикарный вид… — Я готова была взвыть, мне так стыдно никогда не было. — Мила, не нужно смущаться, — словно прочтя мои мысли, произносит он вновь тихо, и его дыхание касается моей шеи, — то, что сейчас происходит, нормально для мужа и жены. Попытайся расслабиться и получить удовольствие… — И уже ключицу обдало его дыханием…

— Не получается… — вырвалось у меня.

— А если я скажу, что не отпущу тебя из своего кабинета, пока не кончишь, это будет нормальной мотивацией, чтобы ты расслабилась?

— Вполне… — ответила на автомате и тут же услышала тихий смех Лютова, который приближается к моему лицу.

— Ты упрощаешь мне задачу… — произносит он на выдохе, и я вновь чувствую его горячее дыхание на своих губах.

Не успела я привыкнуть к этому ощущению, как Лютов накрыл мои губы своими и принялся целовать так… нежно, что я не смогла остаться равнодушной. Моё женское естество откликнулось на него, хотя разум требовал взять себя в руки не поддаваться. Я бы прислушалась к нему, но угроза Лютова остановила, в итоге я отдалась во власть чувств. Пусть сегодня будет так, как он хочет.

Наконец он прервал поцелуй и отстранился, прохладный воздух опалил мою кожу, и я вновь почувствовала неловкость. Лучше бы он и дальше целовал, чем смотрел на меня обнажённую. А то, что он смотрит, уверена, потому что я буквально физически ощущала его взгляд. И тут я почувствовала его пальцы на самом чувствительном месте и от неожиданности вздрогнула.

— Мила… — произносит он строго моё имя. Чувствую, как его пальцы опустились ниже, а один из них стал входить в меня, и я запаниковала. — Уже влажная… — произносит он довольным голосом, и его палец выходит из меня.

Я выдохнула. Но, оказалось, преждевременно — его тут же заменил член, я напряглась, вспомнив болезненное вторжение.

— Расслабься, пока не кончишь, я в тебя не войду.

— А как же я это сделаю, если вы не будете…

Вот тут я замолчала сразу по двум причинам: во-первых, вновь начала говорить, а во-вторых, посчитала ненужным продолжать, потому что он сам всё понял.

— Сейчас покажу…

Пусть показывает, решила я и попыталась расслабиться, ведь другого выхода в данный момент у меня не было. Думала, что сейчас Лютов обрушит на меня всю мощь своей страсти, но нет, ошиблась. Он выбрал более изощрённый способ довести меня до грани. Мужчина ласкал моё тело, едва прикасаясь к нему губами. Это было нежно и остро одновременно. Стоило его дыханию коснуться моей прохладной кожи, у меня сердце замирало от столь интимно трогательного прикосновения, а из горла едва не вырывался судорожный вздох. Но я держалась, не хотела показывать ему своё состояние. Но с каждой секундой это давалось мне всё трудней. Мои чувства до предела обострились оттого, что я не знала, где его дыхание опалит моё тело вновь, и эта неизвестность сводила с ума.

Вот опять лёгкое дуновение ветерка коснулось моей груди, и по телу вновь пробежала сладкая дрожь, но я опять сумела сдержать судорожный вздох. Но, к сожалению, моё тело уже начало предавать: его стало слегка потряхивать от эмоционального напряжения. Неожиданно горячий язык Лютова коснулся моего соска, и я всхлипнула, сил уже сдерживаться не было. А он нарочно медленно обвёл его, и живот тут же обдало жаром, лёгкая судорога пробежала по телу.

— Вот это мне уже больше нравится, — произнёс от тихо, обдавая влажный сосок тёплым дыханием.

Не успела я перевести дух, как он слегка прикусил его. От неожиданности и остроты ощущения вздрогнула, словно электрический разряд прокатился по телу, и я издала протяжный стон. Но не успела прийти в себя, как мужчина принялся ласкать членом самое чувствительное место. По телу прокатилась волна возбуждения, и дыхание сбилось. Но Лютову этого было мало, и он вновь коснулся моего соска, затем другого, продолжая ласкать меня внизу, иногда опускаясь ниже, слегка входя в меня и тут же возвращаясь обратно. Мне стало трудно дышать, руки ослабли, и я уже с трудом удерживала тело в том положении, в котором он требовал.

Да меня уже порядком трясло! А тело уже было словно не моё, этот дьявол что-то с ним сделал, и оно откликалось на любую его ласку и жаждало ещё и ещё. И он щедро давал всё, что оно просило. То ласкал дыханием, то вновь дразнил языком, продолжая порочные ласки членом. И когда мне казалось, что я не удержу своё тело, Лютов резко замер. Не прошло и секунды, как его рука оказалась у меня на затылке, а мои губы обдало тёплым дыханием.

— А теперь, ангел мой, держись, сейчас я тебя штрафовать буду, — произнёс он хрипло и накрыл мои губы своими.

Теперь я поняла, насколько была наивной — этому мужчине не нужны руки, чтобы довести меня до грани. Он сам как мощный афродизиак, запах его разгорячённого тела ударил в ноздри, и у меня голова пошла кругом. Лютов уже не дарил ласку, а погрузил меня в бушующий океан страсти. Его обжигающе горячий поцелуй опалял лёгкие, я задыхалась от переполняющих меня чувств, и с каждой секундой они становились всё острее. Его рубашка то и дело касалась моих затвердевших сосков, и это ещё больше меня распаляло. Казалось, ещё немного — и потеряю сознание. Моё тело напоминало оголённый нерв, любое действие мужчины отзывалось сладкой судорогой внизу живота.

Не знаю, сколько это продолжалось, но, когда уже казалось, что моё сердце не выдержит и остановится, во мне словно что-то взорвалось, и тут же сладкая истома окутала всё тело. Наступила такая… слабость, что я бы точно упала на спину, но Лютов, прервав поцелуй, удержал меня.

— Девочка моя… — произносит он на выдохе чуть слышно, касаясь губами виска. От невинного прикосновения его мягких губ по телу пробежала лёгкая дрожь, а из горла вырвался судорожный вздох. — Какая же ты сладкая… — Я тихо вскрикнула от неожиданности, когда почувствовала, что он начал проникать в меня короткими толчками, и его дурманящее тихое: — Расслабься… — пьянило сильнее вина.

Стоило ему оказаться полностью во мне, Лютов резко снял повязку с лица, и меня тут же ослепил дневной свет, я закрыла глаза.

— Мила, — качнув бёдрами, позвал меня, — открой глаза и не закрывай, пока я не разрешу.

В ответ я лишь тяжко вздохнула и вновь подчинилась.

Лютов же не двигался, ждал, когда я привыкну к свету. Когда это произошло, он подался назад и тут же резко вновь вошёл, опуская моё безвольное тело на стол. Мужчина навис надо мной и, пристально смотря мне в глаза, начал движение, вначале плавное, словно нежная ласка, затем резко входил до упора и вновь брал меня с осторожностью. От каждого его точка по телу растекалась лёгкая истома, мне хотелось прикрыть глаза, потому что его изучающе горящий взгляд смущал.

И вот он делает очередной рывок, и меня словно пронзило разрядом тока, отчего я непроизвольно издала стон.

— Да… вот это я и искал. Можешь закрыть глаза, ангел мой, сейчас я подарю тебе звёзды…

От его интимного тона по телу вновь пробежала сладкая дрожь, и он возобновил движение, впившись мне в губы, словно обезумевший зверь…

И ведь не обманул — он подарил мне не только звёзды…

Каждое его проникновение сводило с ума, хотелось кричать в голос, но я могла лишь тихо всхлипывать. А он с жадностью пил мои стоны, доводя до грани вновь и вновь. И когда опять решила, что не вынесу, на меня, словно цунами, накатил оргазм. Он был настолько мощный, что начало в прямом смысле потряхивать.

Лютов прервал поцелуй и произнёс хрипло:

— Теперь моя очередь… — И, вновь впившись в губы, начал брать меня, словно у него отказали тормоза.

Жёстко и в то же время так… сладко, что меня вновь захлестнули чувства с головой.

Очнулась, лишь когда Лютов, словно зверь, зарычал и, до упора заполнив, начал изливаться в меня, продолжая терзать мои губы.

Не сопротивляюсь, боюсь пошевелиться, его звериный рык напугал до чёртиков. Да ещё и сама я как-то странно себя ощущаю, словно мой разум окутал наркотический дурман, от которого меня переполняет эйфория. Забавный коктейль: смущение, страх, эйфория.

— Милка… — хрипло произносит он, отрываясь от моих губ.

Открываю глаза и чудом сдерживаю крик, встретившись с его безумным взглядом. От страха сердце на секунду остановилось, а затем пустилось вскачь, гулким эхом отдаваясь в ушах.

— Отпустите… — Упёрлась руками в его плечи, пытаясь отстранить от себя.

— Ангелок, не стоит отталкивать сгораемого от страсти к тебе мужчину, это чертовски возбуждает, — процедил он сквозь зубы и тут же впился в мои губы жадным взглядом.

Вначале я вздрогнула, испугавшись мужчины. Но, взяв себя в руки, уже спокойно начала:

— У нас уже всё было, вы утолили голод…

Мою реплику прервал раскатистый смех Лютова. Отсмеявшись, он покачал головой и медленно начал опускать своё лицо к моему:

— Глупышка… — произнёс чуть слышно.

Я попыталась отстраниться — не позволил, схватив рукой за подбородок.

— Ангелок, не усугубляй, мать твою! — чуть ли не рыча, произнёс он. Я замерла. Он всё-таки приблизил лицо, и наши губы вновь соприкоснулись. — Ты только разожгла во мне желание. Ну так что делать будем? — спрашивает и одновременно подаётся бёдрами вперёд, вызывая лёгкую дрожь в теле.

Вот что он от меня хочет? Чтобы я сказала «да»? Но мне страшно, его взгляд безумца пугает. Но мужчине наплевать, он жаждет получить положительный ответ, отрицательный точно не примет — вон как глаза горят. Вот точно про некоторых людей говорят: дай палец, откусят по локоть.

— А у меня есть выбор? — зло смотря на него, спрашиваю.

Он пристально посмотрел мне в глаза, затем тряхнул головой, словно скидывая наваждение, и резко отстранился.

— На… — Беря со стола влажные салфетки, суёт мне в руку и, отвернувшись, делает шаг в сторону. Продолжает холодным тоном: — Выбор всегда есть, ангелок, только… — Он замолчал, но, когда продолжил, я вновь ощутила себя так, словно меня в дерьмо с головой окунули: — Свободна.

Не понимаю, как удалось быстро привести себя в порядок и одеться — руки не слушались от волнения и гнева. А ещё стыд, словно кислота, разъедал душу.

«Дура!» — ругала я себя, что посмела наслаждаться ласками мужа.

Захотелось расплакаться от обиды. Вот за что он так со мной?

Но я сдержалась, выскочила из кабинета и побежала в кухню — нужно было выпить воды, иначе разрыдаюсь. Трясущимися руками налила в стакан, выпила и, немного успокоившись, направилась к лестнице, чтобы подняться к себе. Не готова я пока к новой встрече с Лютовым.

Но не успела подойти к ней, как услышала отборный мат и звук разбившегося стекла. Только хотела сделать шаг в сторону кабинета, как услышала злое:

— Не смей туда ходить!

Я повернулась на голос и обмерла.

На меня смотрела Регина, от её леденящего душу взгляда стало не по себе. И я, как трусливый зайка, рванула к себе в комнату. Только зайдя туда, до меня дошло, что я могла её на место поставить, ведь из нас двоих я — жена Лютова, и только мне решать, входить к нему или нет.

Глава 25

Только через пятнадцать минут я пришла в себя и смогла рационально думать. То, что я опять напортачила, — бесспорно. А как исправить ситуацию, пока не знаю. Если подойду к нему мириться, не поверит, пошлёт в турне с эротическим уклоном и будет прав. Ведь я уже его обманула, сказала, что больше не буду отталкивать, а сама…

Эх! Опять сглупила! Ну вот чего я испугалась? Горящего страстью взгляда мужчины? Вот сейчас мне реально стыдно, повела себя как глупая малолетка. А с другой стороны, было что-то в его взгляде пугающее, словно это не человек вовсе смотрит, а дикий зверь, который в любую секунду кинется. Не знаю, почему появилось такое ощущение, но в тот момент моё подсознание вопило об опасности.

Или мне показалось?

Ладно, не буду гадать, сейчас приведу себя в порядок и пойду к своему посыпать голову пеплом — как ни крути, я виновата. Да и то, что Регина тут хозяйничает, мне не понравилось. Таких людей нужно сразу на место ставить, а то и глазом не успеешь моргнуть, как она возомнит себя хозяйкой. Наблюдала как-то подробное, мне такое ни к чему. Либо я хозяйка в доме, либо пускай Лютов на ней женится, а меня отпустит.

Прокручивая в голове, как буду действовать, я быстро привела себя в порядок и направилась для начала мириться с мужем. Только подошла к лестнице, как меня остановили голоса Лютова и Регины. На несколько секунд замешкалась, раздумывая, уйти к себе, переждать, пока они наговорятся, или спуститься. Но вдруг услышала, как женщина зло ответила моему мужу:

— Не могу я с ней нянчиться! Только богу известно, чего мне стоит сдержаться, чтоб не придушить её.

От услышанного у меня кровь отхлынула от лица. Я схватилась за перила, ища опоры. Только перевела дух, как услышала ответ Егора Александровича:

— А ты через не могу, поняла? Меня она тоже бесит, и я не меньше тебя хочу её придушить…

— Но… — начала та.

— Никаких «но»! — пророкотал он. И уже тише: — Регина, мы как никогда близки к цели…

Дальше я слушать не стала, побрела к себе в комнату, переставляя ноги по инерции. Зайдя туда, закрыла дверь и, прижавшись к ней, прикрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение.

— Вот никогда не подслушивала, и, судя по услышанному, не стоило начинать, — прошептала я осипшим голосом.

Эх! Лучше бы я ничего не слышала. Как я после этого с ним разговаривать буду? А с ней?

«Остановись, Мила! Не пори горячку, может, они не о тебе говорили!» — начала я мысленно себя успокаивать. Поддаваться эмоциям глупо. Нужно всё хорошенько обдумать и, главное, не показать им своё смятение. И всё же их обоюдное желание свернуть кому-то шею пугало. Пусть даже не мне, но сама мысль лишить кого-то жизни для меня чужда. Боже-е… с кем я связала судьбу?!

Пришлось опять себя успокаивать, иначе они могут понять по моей нервозности, что я услышала часть их разговора. А пока я не разобралась в ситуации, этого допустить нельзя.

Когда пришло время наряжаться на приём, я уже почти успокоилась, убедив себя, что неверно истолковала их разговор. Ведь часто такое случается, что неверно понятая фраза ломает судьбы. А учитывая, что сейчас у меня и так всё плохо, не стоит усугублять. Решила, что постепенно во всём разберусь. Мне действительно это помогло. Я даже спокойно приняла помощь Регины, рассудив: пусть делает, как считает нужным. Тем более, сейчас я не в состоянии привести себя в нужный для приёма вид.

Когда увидела Лютова, чудом не выдала себя, покачнувшись. К моей радости, он решил, что такая реакция из-за случившегося в библиотеке. Ну и ладно, пусть думает что хочет, сейчас мне нужно немного прийти в себя. А там посмотрим…

Надеюсь, что я всё же неправильно поняла их разговор…

Мы сели в машину, и, как по закону подлости, Лютов предпочёл место рядом со мной на заднем сидении. Я попыталась отодвинуться от него, но не тут-то было: он приобнял меня за талию рукой и резко притянул к себе. Наклонившись к моему уху, чуть слышно прошептал:

— Ты меня любишь, не забывай.

Я вначале даже рот открыла от удивления и посмотрела на него, как на ненормального. Люблю? Но, увидев его предостерегающий взгляд, поняла, что он имел в виду игру.

— Постараюсь изобразить, — ответила на пределе слышимости.

Он покачал головой.

— Мы сейчас, — открыв дверь автомобиля, обратился он к водителю. — Забыл тебе подарок вручить…

Делать нечего, пошла с ним обратно домой. Лютов завёл меня в кабинет и, закрыв за нами дверь, перешёл сразу к делу:

— Мил… — начал он, обнимая меня за талию и медленно притягивая к себе. — Я хочу извиниться за сегодняшний инцидент.

— И вы меня извините, что оттолкнула, хотя обещала этого не делать. Просто я испугалась и…

Договорить он не дал, резко прижав к себе и прикоснувшись губами к макушке, на выдохе произнёс:

— Ещё бы ты не испугалась. Я, бл*ть, тебя чуть не изнасиловал. Никогда бы себе не простил, если бы поддался животным инстинктам. Такого у меня никогда не было, чертовщина какая-то. Прости, мелкая, но у меня реально планку снесло, вовремя ты меня в чувство привела.

Это он сейчас о чём?

— Егор Александрович, — отстраняясь, начала я, — всё было хорошо, правда. Вам не за это нужно извиняться, а за то, как повели себя после.

— А что было после? — удивлённо посмотрел он на меня, продолжая удерживать рукой за талию.

— Вы были злы на меня и сказали: «Свободна». Так обращаются только…

— Да я на себя злился! — перебил он меня. — И выпроводил я тебя от греха подальше, ведь на тот момент желание ещё не угасло. А насчёт «свободна» был не прав, больше такое не повторится.

— Спасибо.

— Мил, но я уединился с тобой не только для этого. Нам нужно научиться взаимодействовать. Сейчас мы поедем на приём, и за нами будет наблюдать уйма людей. Поэтому я прошу, изобрази влюблённость.

— С этим, конечно, проблема… но я постараюсь.

— Почему проблема?

— Так я никогда никого не любила, вот поэтому и проблема. Ведь не знаю, как ведешь себя, когда любишь.

— Хм, — усмехнулся он, отпуская меня и отходя в сторону, — ты всегда так откровенна с людьми?

— А зачем мне вам врать? — не понимала его вопроса.

— Действительно… зачем? — покачал он головой. — Ладно, помогу и на этот раз.

— На это я и рассчитываю, у вас же опыта в амурных делах больше.

— Вот тут ты ошибаешься, никогда ранее не был влюблён в женщин. И всё же сейчас я могу тебе показать, как ведёт себя влюблённый мужчина. Пусть ещё не любовь, но уже близко к этому.

От его проникновенного взгляда при этих словах по телу пробежала мелкая дрожь. Он сейчас на что намекает? На влюблённость в меня?

«Стоп! Мила, куда тебя опять понесло? Может, он говорит о другой женщине, а ты, глупая, начала примерять к себе», — начала я отчитывать себя. А потом подумала, а вдруг правда? Вон как пристально смотрит, словно ждёт от меня ответного признания. Но пока я не выясню, что означал их разговор с Региной, ни о каких чувствах и речи быть не может. Надеюсь. С другой стороны, может, это просто слова, и ничего они не зачат, а я тут всполошилась. Поэтому решила ответить так:

— Буду смотреть на вас и подстраиваться.

— Очень на это надеюсь, — произнёс он интимным тоном и вновь приблизился ко мне.

— Мне это воспринимать как генеральную репетицию? — выпалила я на одном дыхании, когда мужчина вновь взял меня за талию и притянул к себе.

— Именно… — обворожительно улыбнулся. — Оттолкнёшь? — слегка приподняв бровь, интересуется провокатор.

— И опять вас разозлить? — не удержалась я от смешка, вспомнив свою реакцию, когда услышала звук бьющегося стекла. — Я, пожалуй, воздержусь, а то вы опять что-нибудь разобьёте о дверь.

Он лишь лукаво улыбнулся и, прижав меня к себе крепче, накрыл мои губы своими. Его поцелуй был пропитан нежностью, мне пришлось напомнить себе, что это всего лишь игра. Если б не это обстоятельство, я бы назвала его волшебными, от него стало тепло на сердце и реальность, пусть на миг, показалась прекрасной. Жаль, что всё это иллюзия, очень жаль…

— Никогда не думал, что настолько сильно полюблю целовать… — это были первые слова, когда он прервал поцелуй.

— Вас послушать, так я первая женщина, которую вы так самозабвенно целуете! — не сумела скрыть сарказма. Вот не люблю, когда мне лапшу на уши вешают.

— Не первая, разумеется. Было дело, правда, когда я был слишком юн, а потом… — Тут он замолчал, пристально смотря мне в глаза.

— Да мне, собственно, всё равно… — пожала я плечами и попыталась отстраниться. Вот не понравился мне этот разговор, как и его взгляд.

— Ай-яй-яй, — шутливо погрозил он мне пальцем, — ревновать нехорошо.

— Да я не ревную! — вспылила.

— Ревнуешь… — протянул он, и при этом вид у него был… ну уж очень довольный!

— Делать мне больше нечего, — фыркнула я в ответ.

— Не-е-т, ты всё-таки ревнуешь… — продолжал он настаивать на своём.

Достал со своим «ревнуешь», ей-богу!

— Ладно, если вам так хочется, буду ревновать. Только намекните, к кому конкретно. Знаете, нет желания всех подряд испепелять злобным взглядом.

— А всех не нужно, только мужчин, что будут к тебе подкатывать без меня.

— Не поняла? При чём тут мужчины? По вашему сценарию, я должна биться в припадке ревности, а не отпугивать мужиков. Просьба: опишите более конкретно мою роль в вашей пьесе, а то я что-то уже путаться начала. Мне ревновать полагается, или вы ревнивца должны изображать?

В ответ Лютов рассмеялся, а, отсмеявшись, выдал:

— Упаси бог тебе увидеть, как я ревную…

— Что, опять что-то разобьёте? — не удержалась от подколки.

— Не приходилось ранее этим страдать. Но что-то мне подсказывает, что будет хуже…

— Тогда лучше давайте обойдёмся без сцен ревности. Что-то у меня желания нет узнавать, что вы имели в виду под словом «хуже».

— А ты не провоцируй и не узнаешь, — произносит он как-то уж больно сурово, словно предупреждая, что будут серьёзные неприятности, если я вздумаю флиртовать с другими мужчинами.

— Вам не кажется, что мы отклонились от темы? — решила прекратить этот странный разговор.

— Я бы так не сказал… — И опять смотрит так испытующе.

Вот что он от меня хочет? И пока я раздумывала на эту тему, пижон вновь полез с поцелуями.

— Егор Александрович, прекратите так стремительно менять тактику, вы меня пугаете! — упираясь ладонями в его грудь, возмутилась.

Лютов замер.

— В смысле? — теперь он растерялся.

— Да во всех! — сорвалась-таки я и решила сказать то, что собиралась ещё утром. — То вам договор неукоснительно исполнять нужно, а потом, наплевав на пункты, лезете со своими поцелуями. Давайте уж определимся, как дальше жить будем. Или мы действуем, как договаривались ранее…

— Опять отталкиваешь? — недослушав, перебил он меня, и опять его взгляд строгий.

— Да нет же…

— Вот и хорошо! — лукаво улыбнулся он и продолжил наступление.

Да что же это такое?!

— Лютов, где мой подарок! — решила вернуть его в изначальную точку нашего разговора, другое мне в голову не пришло.

Он вновь остановил наступление, но в миллиметре от моих губ. Зараза!

— А я в качестве подарка разве не подойду? — выдохнул он мне в губы.

— Вам никто не говорил, что вы слишком высоко себя оцениваете?

Этот наглец лишь усмехнулся и накрыл мои губы. Ладно, будем считать это рекламной паузой. Но когда он прервал поцелуй, я вывернулась из его объятий и, отойдя на безопасное расстояние, перешла сразу к волнующему меня разговору:

— Так вот, или мы соблюдаем все пункты нашего договора, или договариваемся о новых правилах. Иначе я умом тронусь, гадая, чего вы, собственно, добиваетесь своим поведением!

— А разве ты не догадываешься? — наклонив голову набок, интересуется мужчина.

— Не люблю гадать, а предпочитаю конкретику.

— Конкретику, значит…

Как-то коварно улыбнулся он и сделал шаг в мою сторону.

— А вот этого не нужно… — Я выставила руки вперёд.

— Мила, ты сейчас о чём? — удивлённо интересуется он и, не сбавляя шага, проходит мимо меня.

— Извиняйте, запаниковала не по делу, — с опаской следя за мужчиной взглядом, повинилась.

— Кто знает? Возможно, твоя паника и не на пустом месте… — с насмешкой во взгляде вновь ввёл меня в ступор мужчина. Пока я, как дурочка, хлопала глазами, он открыл дверку шкафа. Я отвернулась, не люблю подглядывать, а судя по пищащему звуку, там у него сейф. — Мил, ты чего отвернулась? — со смешком спрашивает.

— Меньше знаешь, дольше и спокойнее живёшь.

— Можешь повернуться, тут нет ничего, что бы я хотел скрыть от тебя.

— А мы на приём не опоздаем? — повернулась к мужчине.

— Хочешь уйти от разговора?

— Именно.

— А что так? — походя ко мне, усмехнулся он.

— Что-то мне подсказывает, что я не готова к нему.

— Ладно, поговорим после свадьбы. А теперь давай наденем на тебя мой подарок. Забыл о нём, когда заметил, как ты, увидев меня, дёрнулась, словно от удара.

— Нервишки шалят, извините, — решила я отшутиться, заодно запретив себе думать об их с Региной разговоре хотя бы на время.

— Мы скоро это исправим, а теперь закрой глаза.

— А может… — начала я.

Но он, тут же перебив, с нажимом произнес моё имя:

— Мила…

Тяжко вздохнув, подчинилась, а то мы тут до утра разговаривать будем. А у меня только одно желание: на приём съездить и уединиться у себя, мне ещё работу искать нужно. Моё мысленное бухтение прервало прохладное прикосновение к коже в зоне чуть выше декольте. От неожиданности я охнула, и тут же послышался тихий смех Лютова.

— Ангел мой, можешь открывать глаза и посмотреть на мой подарок, но он идёт только в комплекте со мной.

Мне дважды повторять не нужно, я тут же открыла глаза и дотронулась до подвески, что приятно холодила кожу. Пришлось приподнять её, чтобы рассмотреть — это был огранённый в форме слезы камень голубого цвета.

— Очень красивый, спасибо! — поблагодарила мужчину, заворожённо смотря, как он переливается на свету.

— А теперь давай наденем новое колечко на твой красивый пальчик, а если снимешь его, как предыдущее, отшлёпаю.

Ну да, то кольцо, что он мне надел, я сняла на следующий день и спрятала в шкатулку.

Я даже глазом не успела моргнуть, как на моём пальце оказалось кольцо с таким же голубым камнем, как и на подвеске. Отказываться от подарка не стала, мне правда понравился, тем более, по-моему, он недорогой, так что можно смело принять. Ну не будут же драгоценные камни в серебряную оправу вставлять?

— Оно красивое, но всё-таки его постоянно носить не стоит, испортится.

— Да ничего с ним не случится, — отмахнулся он. — Можешь снять его только после того, как обручальное надену, а пока… — И вновь предостерегающий взгляд.

— Да поняла я, не буду снимать.

— Мил, а как насчёт поцеловать меня в знак благодарности за подарок? — вновь приобнял меня за талию и принялся он за старое.

— Хочу вас просветить, что подарки дарят, чтобы сделать приятное человеку, и благодарность за такое требовать неприлично.

— Согласен, я самый неприличный тип… — хохотнул он. — Ну, так как, поцелуешь… сама?

— Вам никто не говорил, что нельзя быть таким настойчивым?

— Ангелок, не тебе укорять меня в настойчивости… — Опускает руки и отступает от меня. — Не ты ли меня чуть ли не силком жениться заставила на себе, а? А я ведь упирался до последнего, уговаривал, запугивал, но тебя это не остановило. Ну так кто из нас настойчивей?

От его слов я потеряла дар речи. Да что там, у меня от шока челюсть отпала, так и стояла с открытым ртом, как ненормальная, если бы не Лютов:

— Ротик закрой, — заржал он, вернув рукой мою челюсть на место.

Нет слов, и ведь прав.

— Выходит, я, — развела я руками и рассмеялась.

— Ладно, раз целовать сейчас не хочешь, отложим это до вечера, отдашь долг с процентами, возможно, это утешит меня. А сейчас пора ехать, иначе не успеем на аукцион.

— Так мы едем на аукцион? — задала более волнующий вопрос, пропустив мимо ушей его стенания.

— Да, нужно несколько лотов приобрести.

— А конкретнее?

— Картину Айвазовского, колье из бриллиантов и всё то, что моя бабушка безумно хочет приобрести: согласно переданному мне списку, четыре позиции. Пошли, а то действительно опоздаем.

Он направился к выходу из кабинета.

— Вот никогда бы не подумала, что вы способны на широкие жесты! Подумать только, бабушка хочет — и вы бросаете всё и мчитесь на аукцион, чтобы сделать ей подарок. Я потрясена!

— Не хочу тебя лишать иллюзий, но всё-таки вынужден это сделать. Я покупаю всё это только с одной целью — насолить ей. Быстрее я пулю себе в лоб пущу, чем этой старой стерве подарки буду делать. Единственное, что с превеликим удовольствием оплачу, — это её похороны и поминки.

— Вы это серьёзно?

— Насчёт похорон и поминок — да. А вот насчёт пули — погорячился, не доставлю этой старой перечнице такого удовольствия…

— Почему вы так её ненавидите? Она же ваша бабушка! — остановила его, схватив за рукав пиджака.

Лютов посмотрел на меня удивлённо, затем, тяжко вздохнув, снизошёл до ответа:

— Если коротко, то я для неё позор семьи, внук, рождённый от шлюхи, которая умерла от передозировки наркотиками. Так что она тщательно скрывает ото всех, что мы родня, и я тоже. Нам обоим это родство поперёк горла. Но раз ты моя жена, должна знать, по какой причине эта старая гадюка будет стараться тебя укусить, да побольнее.

— Мне очень жаль, что ваша мама умерла… — Лютов на меня посмотрел как на ненормальную. — Мне правда жаль, ведь я знаю, как тяжело терять родителей.

— Ангелок, ты знаешь, как терять любимых родителей, а я нет. Можешь считать меня бессердечным, но я был рад, когда она сдохла. Единственное, о чём я жалею, что она не сделала это раньше.

— Почему?

— Если бы она раньше умерла, то у меня больше времени было бы на общение с отцом.

— Она не давала вам встречаться? — догадалась, почему он её так ненавидит. Хотя это не повод для такой лютой ненависти.

— Хуже, она скрыла от него факт моего рождения. Отец узнал обо мне случайно.

— А от кого? — не удержалась я от вопроса.

— От другой бабушки. Всё, завязали с прошлым, пошли нервы мотать Альбине Аркадьевне — стерве голубых кровей.

Схватил меня за руку и повёл прочь из кабинета.

— А сколько вам лет было, когда вы с отцом познакомились? — вновь пристала к нему с расспросами, ну интересно же!

Лютов вновь остановился и пронзил меня злым взглядом.

— Мила, ты опять за своё?

— В смысле?

— Тараном прёшь. Вот в каком смысле!

— Да когда я такое делала?! — возмутилась от столь оскорбительного обвинения.

— Когда жениться на себе заставляла…

На этот раз у меня челюсть не отвисла, а вот глаза зло прищурились. Решила не обижаться, а ответить зеркально, пусть и он почувствует себя не в своей тарелке:

— Вы, сударь, принимаете желаемое за действительное. Это вы заговорили о женитьбе, более того, при свидетелях колечко надевали, пальчик целовали.

Лютов после моего наглого обвинения на несколько секунд опешил, а потом рассмеялся в голос. Отсмеявшись, выдал:

— Зачёт.

— Вот и славненько, а теперь расскажите, сколько вам лет было?

— Ты ведь не отстанешь, да? — И смотрит так обречённо.

— Ладно, можете не говорить.

Сделала вид, что мне безразлично. Хотя в душе изнывала от любопытства. Но, с другой стороны, если он не хочет рассказывать, это его полное право.

— Мне было семнадцать. А теперь пошли.

Вновь схватил он меня за руку и повёл к выходу из дома.

— Ничего себе у вашей второй бабушки выдержка! — присвистнула я от удивления, прикинув, сколько она ждала, прежде чем рассказать правду отцу Лютова.

— Ты о чём? — не сбавляя шаг, спросил он.

— Я говорю, что она семнадцать лет хранила тайну…

— Ничего она не хранила, её в стране не было, умотала со своим новым мужем за границу, когда моей матери исполнилось пятнадцать, оставив ее на прабабушку, которой, к слову, было уже шестьдесят пять. Кукушка безмозглая! — процедил Лютов. — А возвращалась сюда она дважды: первый раз отказаться от меня, ей дочь не особо была нужна, а я и подавно; второй раз приезжала оспаривать завещание прабабушки и меня уговаривать отказаться от наследства, мотивируя тем, что, мол, государство сироток квартирами обеспечивает. Послал её на х*й. Вот тогда она и нашла отца, чтобы ему рассказать обо мне, заодно и пошантажировать, ведь он был женат. Какой женщине понравится лишняя обуза в лице неуправляемого подростка?

— Мне очень жаль…

— А вот этого, Мила, не нужно, я не особо страдаю по прошлому — нет такой привычки. И если бы Альбина не запретила мне присутствовать на похоронах отца и не строила козни, когда я был сопляком, возможно, жила бы спокойно.

— А говорите, что не знаете, каково терять любимых.

— Мила, это не любовь, скорее, благодарность и возврат долга.

— Вам видней… — ответила, тяжко вздохнув.

— И завязывай обращаться на «вы», а то раздражает.

— Хорошо.

Не стала спорить, ведь после того, что между нами было, на «вы» называть мужчину смешно.

— Очень странно, что ты сразу согласилась…

— Ничего странного не вижу, нам жить вместе, и мы были близки. После этого на «вы» обращаться неприлично.

— Хорошо, что это поняла, — усмехнулся он, открывая дверь автомобиля. — Осталось и от других неприличных привычек тебя отучить.

— Это ещё каких привычек?! — возмутилась.

— Ночью расскажу… — произнёс он интимным голосом, подмигнув.

Ну вот что за мужчина?! Ведь только начали общаться нормально, а он опять на интим намекает! Спорить не стала — это бесполезно, если Лютов что-то решит — тому быть.

Пока ехали, я всю дорогу прокручивала в голове наш с ним разговор. В его коротком рассказе осталось много тёмных пятен. И я не понимала людей, что наплевательски относятся к ребёнку. Теперь я, кажется, поняла, почему он меня выбрал. Ему импонировало, что я сестру не бросила, — вот это и была причина, а не мужской интерес к женщине. А вот сейчас даже и не знаю…

С одной стороны, разговор, что я подслушала, не давал покоя. С другой — не хотела накручивать себя и портить с ним отношения, которые только стали налаживаться. Не спорю, у моего мужа характер сложный, но теперь я хотя бы стала понимать почему. С ума сойти, две бабушки — и обе такие поганки! Я ещё их не знаю лично, но уже заочно презираю.

Глава 26

— Ангелок, ты меня волнуешь… — это были первые слова Лютова, когда мы зашли в здание, где проводят аукцион.

— В смысле? — удивлённо посмотрела на мужчину.

— Ты всю дорогу молчала.

— При посторонних не люблю разговаривать. Так что можете… — начала я. Но тут же поправилась: — Можешь не переживать.

— И только? — И смотрит так испытующе.

— Если ты думаешь, что я всю дорогу переваривала полученную от тебя информацию, то абсолютно прав. Да, я анализировала, и это мне необходимо, чтобы понять тебя.

Сказала как есть, не вижу смысла юлить в этом вопросе. Отношения нужно строить на доверии, и пусть я пока с настороженностью отношусь к нему, но ведь нужно с чего-то начинать. Он мне доверился, значит, и я должна отплатить ему тем же. А насчёт их разговора с Региной — постараюсь не заострять на этом внимание. Не знаю почему, но мне кажется, что он не способен на подлость.

— О как! Опять удивила. Я, если честно, думал, что ты сейчас начнёшь придумывать другую версию своего длительного молчания, помимо того, что не любишь при посторонних разговаривать. А насчёт понять меня — это чертовски сложная задача.

— Ничего, я готова рискнуть. Это лучше, чем всю жизнь быть на ножах. Тем более дети появятся, а они не должны расти в напряжённой атмосфере. — После моих слов тихо рассмеялся, приобнимая за талию. — Я что-то смешное сказала?

— Нет, просто твоя оговорка позабавила: дети.

— Я реалист и понимаю, что в жизни всякое может случиться.

— Ты любовь имеешь в виду? — лукаво улыбаясь, интересуется.

— Нет, залёт. Не слышал о таком?

— А как же… — усмехнулся он. — Но мне нравится, что ты спокойно к этому относишься. Смирилась? — Вновь смотрит испытующе.

— Да я особо и не сопротивлялась.

— Я бы так не сказал… Но это уже неважно, главное, что ты начала принимать новые реалии. — Я лишь пожала плечами, мол, а куда деваться, обстоятельства вынуждают. — Пойдём, испортим настроение местному бомонду своим присутствием.

— Ты так говоришь, словно не являешься членом этого «элитного» клуба.

— Поверь, это так. Для них деньги — смысл существования, а для меня — средство достижения цели. Так что я на этом празднике жизни чужой, как и ты, впрочем. Но удивлён: ведёшь себя словно рыба в воде. Нет во взгляде восторга от роскоши, ни робости… Ходила раньше на подобные мероприятия?

— Забыл? Я же в ресторане работала, где иногда толстосумы устраивают банкеты. Так что… привыкла к этому обществу, а роскошью меня впечатлить сложно. Для меня это лишь декорация, которая помогает людям чувствовать себя лучше других. Так что я не вижу никакого различия между нами, разве что у некоторых зашкаливает самооценка. Но этим страдают не только обеспеченные люди, и другие тоже.

За разговорами мы с ним добрались до зала, где проводятся аукцион. Там уже было много людей, женщины красовались в шикарных платьях, мужчины — в элегантных костюмах. Словно все пришли не на аукцион, а на бал. На нас с Лютовым бросали удивлённые взгляды, некоторые из присутствующих, изображая радость от лицезрения моего спутника, подходили поздороваться. Но мой муж отвечал им холодно, без тени улыбки.

— Почему ты так открыто демонстрируешь пренебрежение? Не боишься всех настроить против себя? — чуть слышно интересуюсь.

— Не вижу смысла лицемерить. А насчёт настроить против себя — да мне похрен! Это им нужно волноваться насчёт моего расположения, а не мне.

— Тебя послушать, то ты тут царь, бог и воинский начальник.

— Боже упаси! Нет, я всего лишь тот, кто владеет пикантной информацией, и меня злить опасно.

— В смысле?

— В прямом, ангел мой, в прямом… У всех есть скелеты в шкафу.

— Ты их что, шантажируешь? — ужаснулась я.

— Делать мне больше нечего! — фыркнул он. Затем с хитрецой на меня посмотрел и добавил: — Достаточно всего лишь несколько тварей на чистую воду вывести, и остальные будут бояться. Увы, стадный рефлекс. Ну а дальше поработало их воображение.

— То есть, ты блефуешь?

— Нет, я бережно храню их тайны. Но вздумают мне дорогу перейти — не задумываясь, воспользуюсь информацией, чтобы прижать их. Извини, дорогая, но тут действует поговорка: с волками жить, по-волчьи выть.

— Я могу на это ответить другой поговоркой: единственное правило в жизни, по которому нужно жить, — оставаться человеком в любых ситуациях.

— Очень пафосно. И она уместна не в этом случае. Но сам смысл поговорки мне импонирует.

— Вы хотите сказать, что присутствующие тут все пропащие люди?

— Ни в коем разе! Разумеется, есть и нормальные бизнесмены, которым от большого количества денег крышу не сорвало. А вот ты опять выкать начала.

— Извини, на автомате вырвалось. Если опять такое произойдёт, поправляй, так я быстрее привыкну.

— Может, лучше штрафовать? Совместим приятное с полезным, а?

И вновь его взгляд вспыхнул, но на этот раз меня это не напугало. Более того, что-то будоражащее кровь в этом было. Но я решила не идти у эмоций на поводу, рано ещё. Начали нормально разговаривать, уже хорошо.

— Лютов, угомони свои гормоны.

Смотрю на него строго, тот усмехнулся и выдал:

— Ты ставишь нереальные задачи…

— Это ещё почему?

— У нас конфетно-буфетный период, и секс тут самое основное блюдо.

— И долго этот период длится?

— У кого как, — пожал он плечами. — Но у нас, надеюсь, этот период продлится о-о-чень долго.

И вновь этот обжигающий душу взгляд. Да… Мила, кажется, ты поплыла. Стоит ли сопротивляться своему влечению? Пока не знаю. Поживём, увидим. Единственное, в чём я сегодня убедилась, — с Лютовым можно нормально общаться, и он совсем не пижон. Сейчас он ещё больше стал для меня человеком-загадкой. И чем чаще я общаюсь с ним, тем больше возникает вопросов.

— А вот и наша звезда, — как-то зло он произнёс слово «звезда». Хотя, учитывая их историю, неудивительно. — Ты смотри, и внучку привела, — показывая взглядом, где его родственники, усмехнулся Егор.

— Это твоя двоюродная сестра или родная? — интересуюсь, смотря на роскошную женщину в годах и молоденькую девушку.

Судя по внешности девушки, они с моим мужем о-о-чень дальние родственники: Егор черноволосый красавец, а девушка слишком невзрачно выглядит по сравнению с ним. Я не говорю, что она страшненькая или серая мышь. Нет, она миловидная, но уж сильно отличается от него.

— Ни то, ни другое, — равнодушно отвечает.

— Я так и подумал, что она дальняя родственница…

— Ошибаешься… — Наклоняется он к моему уху, и чуть слышно: — Она мне никто, как и моей «многоуважаемой» бабушке. Но это тайна, даже для неё. Возможно, когда она будет на смертном одре, я ей её и открою. Или же кто-то из участников грехопадения проболтается. Хотя нет, не проболтается.

— Ничего себе, «Санта-Барбара», триста пятьдесят шестая серия! Это ж что же получается, твоему папе изменили? — не удержалась от вопроса после очередной новости о семье Лютова.

— Именно. А теперь представь реакцию женщины, которая всегда кичилась своей родословной? Более того, она мне как-то высокомерно заявила, мол, только в Вере течёт их благородная кровь и она единственная наследница состояния.

— Тебе обидно, что наследства лишили? — решила, что эта ещё одна причина, по которой он её ненавидит.

— Мила, я мужчина и должен сам себя и семью обеспечивать, а не жить в ожидании подачки. Так что я плевал на их гроши, они смердят. Тут дело в другом.

— Так в чём?

— Ты забыла? Я не умею прощать, — процедил он, смотря в сторону той пары. Я перевела взгляд и сдавленно охнула.

— Лютов, — схватила его за локоть, — они направляются к нам.

— Увы, нам с ней приходится изображать любезность. Расслабься, ангел мой, сейчас немного развлечёмся.

— Да не хочу я так развлекаться! — начала я чуть слышно возмущаться. Делать мне больше нечего, как тут в словесную перепалку вступать на радость местной публике. Я в клоуны не нанималась! — Не знаю, как ты, Лютов, а я на аукцион пришла, но никак не сцеживать яд.

— Тебе что, яда жалко? — тихо посмеиваясь, интересуется.

— Представь себе… да!

— А как же помощь ближнему? Может, старушку радикулит мучает, и твой яд спасёт её от страшных мучений…

— Вот ты и сцеживай, а я свой для тебя оставлю. А то мало ли и тебя такой недуг настигнет.

Он не успел ответить, так как к нам подошла его родственница.

— Здравствуй, дорогой, — изобразила якобы радость его бабушка от их встречи.

— И вам желаю здравствовать, Альбина Аркадьевна, — приторно-сладким голосом отвечает Лютов.

Ага, желает, как же! Её после аукциона валерьянкой будут отпаивать.

— Каким ветром тебя занесло на столь скучное мероприятие?

— А вас? — приподняв иронично брось, интересуется мой супруг.

— Решила развеяться вместе с любимой внучкой, — слово «любимой» она особо выделила.

— Здравствуй, Вера, и как тебе веселье? — интересуется мой муж, не скрывая иронии.

Девушка стыдливо опустила глаза, и чуть слышно:

— Здравствуйте, Егор Александрович, нормально.

И всё? Удивилась я. Девушка явно сильно нервничала рядом с Егором, более того, её щёки тут же порозовели. И, самое странное, она при этом старалась не смотреть на моего мужа. Интересно… может, она в него тайно влюблена?

— А где Регина? — вывел меня из размышления неожиданный вопрос женщины.

— Понятия не имею, — пожал Лютов плечами.

— Понятно… — протянула она, и тут обратила взор на меня. — Завёл новую пассию или эскортом для этого случая решил воспользоваться?

— Эскортом? — хохотнул мой. — По своему ближайшему окружению судите?

— Ты прав, тебе этого не нужно. Познакомишь нас со своей супницей?

— Это Мила, и она моя невеста, а не спутница.

Женщина с недоверием посмотрела на Лютова, тот лишь усмехнулся. Она медленно перевела взгляд на меня и принялась буквально сканировать меня им. И тут её глаза остановилась на зоне декольте.

— Так это ты неизвестный покупатель редкого бриллианта!

Что? Я в шоке! И, пока я переваривала информацию, она опустила взгляд на руку.

— Почему-то я так и подумала, только не предполагала, что ты своей невесте подарок покупаешь. Ну и когда свадьба?

— На этой неделе.

После этой новости Вера побледнела, а вот бабушка как-то странно на меня посмотрела.

— Залетела? — в упор смотря на меня, интересуется. Молчу, боюсь сорваться. — Что-то она у тебя неразговорчивая… Немая?

Да пошло оно всё!

— Отчего же, я не немая. Просто я дар речи потеряла от столь неприкрытого хамства! — Поворачиваюсь к Лютову: — Надеюсь, эта женщина не твоя родственница.

— Боже упаси! — отмахнулся мой муж.

— Вот и хорошо, — поворачиваюсь к его бабушке: — Вынуждена прервать вашу «светскую» беседу, всего доброго.

И, больше не говоря ни слова, увожу Лютова от этой хамки. Отойдя на приличное расстояние, я вспомнила про подарок:

— Редкий, значит… — строго смотря на него, начала я.

— Какая ты, такой и подарок, — тепло улыбаясь, отвечает.

— Ну ты и жук… — зло усмехнулась я, пытаясь взять эмоции под контроль. С одной стороны, меня эта женщина взбесила, с другой — новость о редком бриллианте ошеломила.

— Что, сейчас отказываться от него начнёшь? — не совсем правильно понял Егор моё молчанье.

— Я, конечно, удивлена… — начала я спокойно. Но не удержалась и поддалась эмоциям: — Да что там! Я в шоке от новости, что твой подарок оказался дорогим. Более того, боюсь даже цену спрашивать…

— И не нужно, — перебил он меня.

— Хорошо, не буду.

— И? — вопросительно приподнял он бровь.

— Лютов, я его приняла и отказываться от него не буду. Если захочешь забрать, верну, не переживай.

— Мил, я не имею привычки просить подарки обратно, это даже как-то не по-мужски.

— Не спорю. Подарки забирать низко.

— Рад, что мы смотрим одинаково и на эту ситуацию.

Не думаю, что одинаково. Из-за его подарка я опять чувствую себя должницей. С одной стороны, понимаю, это для него норма. Но, блин с другой…

— Слушай, а тут вода есть? Во рту пересохло, наверное, от злости.

Лютов хохотнул и отправился за соком, я же с ним не пошла, потому что боялась на очередную «светскую» беседу нарваться. Вон, как некоторые женщины на меня зло смотрят, словно я их ограбила. Не моя вина, что мужчина выбрал не их. Нужно было раньше шевелиться, чтобы захомутать его, а сейчас поздно метаться, мы женаты.

— Милочка, мы с тобой не договорили…

Я чуть не взвыла, услышав рядом голос Альбины Аркадьевны. Ну… всё, сама напросилась. Резко разворачиваюсь к ней и зло:

— А с чего вы решили, что мне это нужно? Идите другим своё превосходство демонстрируйте, а меня оставьте в покое.

— Боишься услышать правду?

— Мимо. Боюсь не сдержаться и ответить зеркально. А меня родители учили уважать старших. Но в вашем случае это сделать практически невозможно.

Женщина усмехнулась и прошлась по мне заинтересованным взглядом. Я же смотрела на неё в упор, ждала, когда пожилая мадам закончит.

— Даже так… — произнесла она с усмешкой и пристально посмотрела мне в глаза. — Это из-за того, что тебе Егор рассказал про нас?

А старушка не промах, сразу перешла в атаку. Но только я тоже не лыком шита.

— А он должен был что-то рассказать о вас? — Молчит. — Вы меня заинтриговали. Обязательно спрошу у Егора.

— Раз не рассказал, значит, ты для него очередная Регина.

Мне не понравилось, что она вновь упоминала об этой женщине. И всё же я сумела сохранить невозмутимое выражение на лице и ответить с неким ехидством:

— Я смотрю, вам Регина покоя не даёт.

— Мне она безразлична. Но во мне взыграло любопытство, с чего вдруг он разорвал отношения с ней. Ведь, если мне не изменяет память, они уже лет семь вместе.

— А вы не задавались вопросом, почему они за столько лет не узаконили отношения? А также у меня встречный вопрос: по какому праву вы суёте нос в личную жизнь совершенно постороннего человека?

После этого вопроса у пожилой дамы взгляд опасно вспыхнул. Но я не собиралась останавливаться, нужно отбить у неё желание общаться со мной.

— Вот это действительно странно, учитывая, что вы его терпеть не можете.

— С чего вдруг такие выводы?

— Вначале из-за вашего «милого» общения мелькнула такая мысль. А теперь она укрепилась после того, как вы всеми силами пытаетесь вбить клин между нами. Ведь не будет так поступать человек, желающий добра знакомому.

— Может, наоборот, я о нём беспокоюсь? Судя по тому, как ты общаешься, сразу видно, что ты девушка не нашего круга.

Я не выдержала и рассмеялась. Мне показалось, или она внука решила впустить в свой круг? А впрочем, неважно.

— Верно, люди вашего круга предпочитают лицемерие. Если судить с этой точки зрения, то да, не вашего: предпочитаю правду вместо подслащённой лжи.

— А я думаю, ты вцепилась в него из-за денег. Егор не только красив, но и баснословно богат…

— Ну и кто из нас его не уважает? Вы ставите ему в достоинство только деньги и внешность, а у него есть и другие положительные качества.

— Альбина Аркадьевна, — послышался строгий голос Лютова, — не стоит больше докучать моей невесте своими умозаключениями. Да и беспокоиться о моём состоянии не нужно, ведь вы мне никто. Идите лучше Веру спасайте от охотников за вашим.

— Как знаешь… — процедила она и, резко развернувшись, отправилась спасать своё состояние.

— Твой сок. — Протягивает мне стакан. — Она не сильно тебя достала?

— Не особо. Опять про Регину спрашивала, ну и финансовый вопрос её сильно волновал. Может, ты ей всё-таки не безразличен?

— Ошибаешься. Её только деньги волнуют. Если со мной что-то случится, она тут же побежит доказывать наше родство, чтобы заполучить права на наследство. А тут ты на горизонте нарисовалась, вот и волнуется.

— Почему она думает, что с тобой должно что-то случиться? — не могла понять, куда он клонит. Ведь он молодой, полон сил… Господи, а вдруг у него болезнь неизлечимая!

— Ну, всякое может быть, например, авария…

Меня озноб пробил после его слов.

— Типун тебе на язык! — взорвалась я. — Чтобы я больше такого не слышала!

— Ты защищала меня. Почему? — интересуется с полуулыбкой на губах.

— Мы семья, а своих я в обиду не дам. Даже если ты неправ, предпочитаю сама разобраться.

— Это как? — И вновь пристальный взгляд, словно он пытается прочесть мои мысли.

— Скалкой по хребту, вот как, — не скрывая раздражения, отвечаю. Вот какая разница почему? Он так и ничего не ответил, только вновь посмотрел как-то странно. — Когда начнётся аукцион? — решила прервать затянувшуюся тишину.

— Скоро. А пока пойдём, познакомлю с хорошими людьми.

— Надеюсь, они не такие «хорошие», как Альбина Аркадьевна.

— Нет, они приличные люди, друзья моего конкурента. Кстати, это его супруга прятала тебя у себя в автомобиле. Мне вот интересно, как вы познакомились с его женой Людой?

— Ну, — тихо засмеялась, вспомнив нашу с ней первую встречу, — она тоже пыталась сбежать от своего будущего мужа, как видишь, неудачно.

— Верно, от нас с Глебом сбежать невозможно. Так что на будущее: не пытайся повторить этот манёвр, а то поймаю и отшлёпаю.

— А почему я должна от тебя сбегать?

— Ну… мало ли, — пожал он плечами, и мы подошли к его знакомым. — Знакомьтесь, это моя невеста — Мила, прошу любить и баловать.

— Кирилл — друг его конкурента, — представился красавец-блондин, подмигнув Лютову.

— Для друга его конкурента вы очень приветливы с моим женихом.

— Да, собственно, они уже давно партнёры, а конкурентами мы их называем чисто из вредности. Или же чтобы не забывали о том, как раньше бодались друг с другом.

— И сильно бодались? — не смогла я сдержать улыбки.

— О… это была битва титанов, — рассмеялся блондин.

— И кто кого победил?

— Сошлись на ничьей и перешли к тесному сотрудничеству, — ответил уже мой муж.

— А я Соня — жена этого вредного блондинчика, — искренне улыбаясь, протянула мне девушка руку. — Надеюсь, мы подружимся.

— Возможно, — улыбнулась я, а вот девушка на меня как-то странно посмотрела.

— Слушай, а не ты ли два года с лишним назад помогала Люде от Глеба сбежать из ресторана?

— Было дело.

— Тогда точно подружимся! — теперь уже она рассмеялась.

— Егор, советую закупиться валерьянкой! — тяжко вздохнув, выдал блондин.

— Это ещё почему? — не понял мой, как и я, впрочем.

— Я потом тебе расскажу, — с опаской смотря на свою жену, ответил Кирилл.

— А почему ты догадалась, что к этому побегу была я причастна? — обратилась я к девушке.

— Из-за описания подруги: ангел с очаровательными ямочками на щеках. Она ещё говорила: «Такую хорошую девочку быстро приберут к рукам толстосумы, если увидят». А также что ты от них хорошо шифровалась. Но раз ты сейчас невеста Егора, значит, твой план отсидеться в служебных помещениях провалился с треском.

— Не совсем так… Скорее, я его прибрала, чем он, — посмотрела украдкой на улыбающегося пижона.

— Во! Не один я подметил, что ты на ангелочка похожа, — подмигнул он мне.

— А вот мне чертовски интересно стало, как ты смогла Егора к рукам прибрать? — поинтересовался блондинчик. Спас меня от допроса Лютов.

— Молча посмотрела на меня своими красивыми глазками, я и поплыл.

— Понятно, поплыл и перешёл в наступление. Так как в версию, что она тебя захомутала, извини, друг, не поверю.

— Но ведь хорошая же версия была?

— Ага, для тех, кто тебя не знает.

После ответа блондинчика мы все рассмеялись. Хотя насчёт наступления Егор приврал, скорее я его убедила. Ещё немного пообщавшись, нам пришлось прерваться на аукцион. Новые знакомы сели рядом с нами, и всё началось. Как я и предполагала, это очень неинтересное мероприятие. Соня, как и я, изнывала от скуки. А вот Альбина Аркадьевна была на взводе, особенно когда Егор перехватил её первый лот, после третьего она буквально испепеляла его злобным взглядом. А когда всё закончилось, женщина подошла к нему:

— Ты ведь это специально, да? — дрожащим от ярости голосом спросила она у него.

— А почему бы и нет? — невозмутимо ответил мой муж, с иронией смотря на неё.

— Ну ты… — начала она было возмущаться, но очень быстро взяла себя в руки. — Поздравляю с удачным приобретением, — процедила его бабушка сквозь зубы и удалилась.

— Лютов, завязывай её доставать, потому что ещё один аукцион она не переживёт — удар хватит, — смотря на удаляющуюся фигуру пожилой женщины, высказал своё мнение Кирилл.

— Переживёт, у неё нервы стальные.

— Ну как знаешь, — пожал он печами.

Они с Кириллом удалились, мол, нужно оформить какие-то документы. Мы же с Соней направились к выходу, захотелось подышать свежим воздухом, заодно и пообщаться. Девушка мне понравилась, оказывается, они подруги с Людой. Она начала мне рассказывать, как они познакомились со своими мужчинами, но нас прервали:

— Мила… — кто-то робко позвал меня по имени и дотронулся до плеча. Повернулась на голос — Вера.

— Вы что-то хотели? — не скрывая удивления, спрашиваю.

— Да. Я хочу извиниться, бабушка была не права… — Она замялась. Но, взяв себя в руки, продолжила: — Ей не следовало так разговаривать… — И вновь пауза, видно, что девушка волнуется…

— Не нужно за неё извиняться.

— Возможно… — тяжко она вздохнула. — И всё же простите её за обидные слова. И попросите Егора Александровича прекратить эту бессмысленную войну. Я не знаю, что между ними произошло, но боюсь, что после очередной их стычки бабушки не станет. А у меня, кроме неё, никого нет. — И вновь пауза, бьющая по нервам. — Вернее, я никому, кроме неё, не нужна. Умоляю, поговорите с ним. — И такое у девушки отчаянье во взгляде, что непроизвольно её чувство передалось и мне. — Я понимаю, что не имею права просить о подобном, и всё же…

— Вера! — позвала её Альбина Аркадиевна, девушка вздрогнула.

— Пожалуйста… — произнесла она чуть слышно и, развернувшись, поспешила к своей родственнице.

— Что-то мне подсказывает, девушка не преувеличивает опасность… — не скрывая озабоченности, озвучила и мои опасения Соня.

— Я тоже так думаю. Но только не знаю, как уговорить Егора прекратить это. Там всё сложно.

— Ты невеста Лютого, значит, девушка со стальными нервами, и мужества тебе не занимать. Справишься. Одно ясно — это нужно прекратить.

— Это с чего такие выводы? — удивилась я. С чего она взяла, что у меня есть вышеперечисленное?

— Ну… так я по Люде сужу, они же с Глебом в одной сфере работают, и быть жёнами таких мужчин не так уж просто. Я бы точно не смогла…

Я так и не поняла, на что она намекает, а спросить насчёт работы мужа не могла. Ну как объяснить постороннему человеку, что я даже этого не знаю? Посему я лишь махнула головой. Хочу ли я узнать правду о нём? Да. Но, если он сам об этом не рассказал, значит, не считает нужным.

Глава 27

Егор отпустил водителя, так что мы сейчас ехали домой вдвоём под звуки приятной музыки. Я отвернулась к окну и попыталась отвлечься, наблюдая за мелькающими огоньками домов за ним. Но с каждой секундой это делать становилось труднее: меня так и подмывало с ним поговорить о его родственниках. Но, зная его, понимала — пока он сам не захочет начать разговор, делать это бесполезно. Вернее, никакого толка не будет.

— Мил, ты чего притихла?

Резко поворачиваю голову в сторону мужчины. Он всё так же смотрит на дорогу, словно и ничего сейчас не говорил. Тут он резко поворачивает ко мне голову:

— Я спрашиваю, ты чего такая тихая?

— Да я как-то буйной никогда и не была, — ответила на автомате.

Он отвернулся и, вновь смотря на дорогу, убил ответом:

— Ничего, поживёшь со мной годок другой, станешь буйной. — И пока я открывала рот и закрывала, как рыба на суше, от шока, он продолжил: — Ангелочек, не уходи от вопроса. На твоём лице написано, что ты усиленно пытаешься побороть желание о чём-то поговорить. Давай, начинай мне насиловать мозг, не стесняйся.

— Почему сразу насиловать?! — возмутилась я.

— А вы, женщины, по-другому не можете.

Да пошёл он! Отвернулась от него, решила молчать, а то опять поругаемся.

— Мил, ты чего обиделась? — Молчу. — Ладно, завязывай хомячка изображать.

Опять молчу, так как хомяком себя не считаю. Вот как начнёт нормально разговаривать, тогда… Лютов тоже решил настоять на своём. В итоге мы до дома ехали молча. Стоило войти в дом, тот резко хватает меня на руки и, перекидывая через плечо, направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Лютов, немедленно опусти меня! — заорала я и со всей силы стукнула ладошкой ему по спине. Тишина. — Ты куда меня потащил, неандерталец?!

— За неандертальца ответишь, а несу я тебя к себе в спальню, мириться… — невозмутимо отвечает, продолжая свой путь. Я в шоке, но недолго.

— Да кто же так мирится?

— Мы.

Я вновь зависла, пытаясь вспомнить, когда это мы так делали? Да никогда! Этот Лютов меня с ума когда-нибудь сведёт своими выходками. Не мужчина, а большой ребёнок, что ни день, то новый финт!

— Я есть хочу! — выпалила первое, что пришло в голову. И, как оказалось, выбрала правильную стратегию, Егор остановился.

— Ладно, поступим как в сказке: накормлю, искупаю и приласкаю. — Разворачивается и направляется в сторону кухни.

— Ты переврал: в сказках не так говорится, там речь не про девицу, если что.

— А я плагиатом не занимаюсь, — выкрутился Лютов, занося меня в кухню и осторожно опуская.

— Присаживайся, красная девица, сейчас буду за тобой ухаживать.

Я вновь в шоке от его поведения. Пытаюсь понять, с чего такие перемены. Тут до меня дошло, что он опять что-то мудрит.

— Лютов, ты лучше сразу скажи, к чему готовиться…

— Я тебе уже озвучил. Или опять повторить? — И смотрит так хитро.

— Давай поговорим, а?

— Не вопрос, поговорим за ужином. И ещё, с сегодняшнего вечера ты ешь то же, что и я. Вздумаешь вновь выкинуть финт с отдельным питанием, ей-богу, накажу. А теперь садись на стульчик и наблюдай, как я медленно, но верно превращаюсь в подкаблучника.

— Шутишь?

— Конечно шучу. Но ухаживаю я за женщиной в первый раз, цени! — приподнял он палец кверху. — И тут же добавил чуть слышно: — Нужно этот день в календаре красным отметить.

— Почему?

— Будем считать точкой отсчёта…

И тишина. Хотела спросить: «Чего?», но по его недовольному взгляду поняла, что не стоит.

Лютов открывает холодильник и долго смотрит на его содержимое. Я тоже притихла, жду, когда ему надоест дурью маяться. Он тяжко вздыхает и достаёт огурцы, салат и помидоры.

— Ты чего это делать собрался? — не выдержала и подскочила к нему.

— Салат тебе делать. Вы же, женщины, вечно калории подсчитываете, думаю, в этой херне их точно нет.

Смотрит на них с таким… отвращеньем, словно это какая-то гадость.

— Лютов, я калории не собираюсь подсчитывать. Пополнею — твои проблемы. — Он перевёл взгляд на меня, прошёлся медленно по фигуре, словно прикидывая, какая из меня пышечка получится.

— Не такие это уж и проблемы.

Он пожал плечами и, взяв в руки овощи, вновь направился к холодильнику. Тут он прав, ведь для него это действительно не проблема. Я временное его увлечение, потом будут другие, красивые и стройные. От этой мысли у меня настроение резко испортилось. Пришлось себе дать мысленный подзатыльник за то, что сегодня забыла о наших с ним истинных отношениях. Резко захотелось уйти к себе, но решила, что не стоит. Раз уж собралась ему дать то, что он хочет, буду идти до конца.

— Давай я сама… — Подойдя к нему, коснулась его плеча.

— Мил, я не беспомощный и в состоянии разогреть то, что ты приготовила. Так что прижми свою сладкую попу и не мешай мне становиться мягким и пушистым.

— Лютов, ты сам-то веришь, что такое возможно? — решила подыграть ему, возвращаясь на место.

— Нет конечно. — Он тихо засмеялся и тут же резко: — Всё, сиди и любуйся шоу, возможно, это первый и последний раз.

Не стала с ним спорить, хочет немного поиграть в хорошего мальчика — пусть. Пока наблюдала за ним, мучилась вопросом: зачем он затеял эту игру? А Лютов тем временем довольно-таки шустро сервировал стол, сразу видно, такое он часто проделывает.

— Что-то мне подсказывает, не такой ты и новичок в ухаживании за женщинами.

Лютов резко повернулся ко мне, и из его взгляда пропала вся игривость, словно и не было весельчака вовсе.

— Мил, себе я разогреваю часто, а вот женщин, которых трахал, домой принципиально не водил. — Он подходит к столу и, опираясь на столешницу, наклоняется ко мне. — Ты неправа, такое делаю только для тебя.

— Зачем?

Смотрю на мужчину, от взгляда которого становится не по себе. Он, словно воронка, в бездну затягивает, и нет сил сопротивляться. Или почти нет, раз я ещё могу ему противостоять.

— Разве не понятно? — спрашивает, приподнимая бровь. Мотаю головой, так как действительно не понимаю. — Тебе нужны силы. — Пауза, которая бьёт по нервам, словно электрический разряд. Теперь я поняла, куда он клонит. — Для сегодняшней ночи, и отказов я больше не приму… — Он резко выпрямляется, пристально смотря мне в глаза, ожидая ответа.

— Я помню про договор, — ответила сиплым голосом, стараясь совладать с нервной дрожью, что прокатилась по телу.

— Мила, я понимаю, что ты ещё не привыкла… — начал он.

Но я его перебила, решила сказать, что думаю:

— Да, я не привыкла, но и для первого раза достаточно.

У Егора взгляд опасно вспыхнул, но я, поборов страх, решила отстоять возможность оставаться человеком, у которого есть свои права. Я не хочу становиться бессловесной рабыней, которая только по щелчку пальцев готова выполнять прихоти господина.

— Я не отказываю тебе, но прошу не давить на меня. Дай мне хотя бы ночь, чтобы прийти в себя. Я устала и физически, и морально, у меня только два желания: покушать и поспать. Ни на какие ночные скачки я не способна сейчас.

— Хорошо, но спишь ты теперь у меня. — Только я хотела возмутиться, он жестом руки заставил замолчать. — Хватит, Мил, ты моя жена, будь добра вести себя соответствующе. — Я дёрнулась, как от удара, после его слов. — Да пойми же ты, чем больше мы будем жить по разным норкам, тем дольше будем привыкать друг другу. А я не тот человек, кто любит тянуть с чем-либо.

— Я это заметила. И всё же сегодня я буду спать отдельно, имею право.

— Вот только попробуй заикнуться про договор! — угрожающе тихо предупредил он.

— Ладно, сплю у тебя, — махнула я рукой.

Я устала с ним спорить, устала от его перемен настроения. Только богу известно, насколько я морально измотана. Хочет, чтобы я была ночью рядом, — да чёрт с ним!

«Вот это я отстояла свои права!» — с горечью усмехнулась.

— Обожаю, когда ты покладистая… — подмигнул он. Я буквально расчленила его взглядом. Лютов лишь рассмеялся в ответ. — Ангелок, не злись, я действую в твоих интересах.

Что-то в этом сильно сомневаюсь. По мне, он неисправимый эгоист.

Лютов накрыл на стол, и мы сели ужинать, к моему удивлению, после разговора с мужчиной аппетит не пропал. Это говорит о том, что я начинаю постепенно приходить в себя, надеюсь, и мозги на место встанут. Ведь после выходки сестры моя жизнь кардинально изменилась, и пока привыкание к новым реалиям идёт со скрипом. Да и как тут привыкнуть, когда что ни день, то новые правила!

— Ангел мой, ты о чём так усиленно думаешь? — послышался насмешливый голос Лютова.

— О вечном, — цежу сквозь зубы, так как достал он со своим «о чём думаешь?»

— Язвим?

Так и хотелось сказать: «Нет, намекаем, чтобы отстал». Вслух я, разумеется, сказала иное:

— Вы же умный мужчина, вот и ответьте на этот вопрос сами, — всё-таки съязвила и продолжила кушать.

— Мил, ты опять на «вы» перешла.

— Извини.

Лютов отложил столовые приборы и принялся сканировать меня взглядом. Я же с невозмутимым видом продолжала кушать, мне калории нужны, чтобы восстановить потерю нервных клеток.

— Обиделась?

— Нет, — коротко отвечаю и тянусь за стаканом сока.

— Злишься?

— Немного, — отвечаю и начинаю пить напиток.

— А поговорить о чём хотела?

Я чудом не поперхнулась соком от резкой смены темы разговора.

— Кх… — прочистила я горло и поставила стакан на стол от греха подальше. Отлично, настало время поговорить о его родственниках, а со своими проблемами разберёмся потом, у нас вся жизнь впереди.

— Смелее… — продолжая сканировать меня взглядом, принялся подгонять он меня.

— Ко мне Вера подходила и извинялась за бабушку, просила прекратить вашу бессмысленную войну. Говорит, что так может не выдержать очередного раунда, — выпалила на одном дыхании и замолчала, жду реакции мужчины. Судя по потемневшему взгляду, ему явно не понравилось, что я начала совать нос в его личную жизнь.

— Продолжай… — От его холодного тона стало не по себе, и я занервничала. — Мила, не думаю, что ты решила пересказать ваш разговор. Может быть, наконец, озвучишь своё ходатайство?

— Я понимаю, что не имею права вмешиваться в ваши дела…

— Верно, не имеешь.

— Но ведь она пожилой человек…

— Тебе её жалко? После того, как она разговаривала с тобой?

— Меня родители учили на слабоумных и старых не обижаться. Так что мне её не жалко, в отличие от девушки. Из нашего с ней разговора я поняла, что она нужна только бабушке. И я не хочу, что ты убил ради какой-то мести человека. Даже если она и не права, не трогай её хотя бы ради Веры.

— Хорошо.

Как-то он легко отказался от мести, и это меня насторожило. Ну точно сейчас попросит что-то взамен.

— Почему? — не удержалась я от вопроса.

— Она того не стоит. Такой ответ тебя устроит? — интересуется, не отводя от меня взгляда.

— Вполне.

Только я ответила, Егору кто-то позвонил, и он удалился, чтобы поговорить без посторонних ушей.

* * *

Мила думает, что я ездил на аукцион ради мести, но она ошибается. Мне по большому счёту уже насрать на это старуху, пусть живёт как знает. Но пришлось разыграть этот спектакль, чтобы жена не заподозрила истинную причину, по которой мы там оказались. Я знал, что Андреев будет там, и это он хотел приобрести ценности, что я перекупил. Бабушке всё равно они не достались бы, потому что не могла она позволить себе прободаться с ним. Заодно и пообщался с ним, предупредил крысёныша, чтобы держался от Милы подальше, иначе хрен на пятаки порублю и сожрать заставлю. Он прекрасно знает: если пообещал, то непременно так и сделаю. Занервничал, понял, что я в курсе насчёт его угроз ей. Теперь точно рванёт сломя голову к своим подельникам, чтобы решать, как со мной быть. Этого я, собственно, и добивался. Пора разворошить крысиное гнездо.

Глава 28

После звонка Лютов уехал и дома не ночевал, так что я вновь могла спать у себя. На следующий день я видела его мельком, он только предупредил, что послезавтра свадьба, и вновь уехал. Я была рада временной передышке. У меня появилось время привести мысли и чувства в порядок. Но больше всего меня беспокоила сестра, потому что Егор только отделался парой фраз, что она здорова и мы скоро увидимся. Больше ничего, и меня это тяготило, хотелось лично убедиться, что Диана в порядке. Но пока, как я поняла, нельзя. Ну что ж, подожду, надеюсь, поговорю с ней и немного успокоюсь.

Последнее время у меня в голове сумбур из-за того, что всё навалилось сразу. Я была не готова к такому повороту событий, да и кто может быть готовым к подобному? Пусть и были у меня трудности в жизни, но я знала, что делать. Даже когда родители погибли, я была более собрана. Да, было невыносимо больно, но я собралась и начала действовать, пусть и на автомате. А сейчас я в растерянности. Не могу понять, что хочет от меня Лютов. Когда договаривались, было одно, но только переехала к нему, резко всё изменилось. Он словно задался целью свести меня с ума. Это мужчина-загадка: никогда не знаешь, как он поведёт себя через пять минут. Я постоянно с ним нахожусь в напряжении, не могу спокойно проанализировать ситуацию. Наверное, он специально выбивает меня из зоны комфорта, чтобы я не успела прийти в себя и выстроить между нами стену.

Ведь не влюбиться в такого мужчину сложно: он нежный и страстный любовник, от его поцелуев голова идёт кругом. Но я держалась. Казалось, что смогу устоять перед его обаянием, но стоило ему извиниться, рассказать немного о себе, и стена дала трещину. Глупые мы, женщины, вечно ведёмся на подобное. Не знаю, смогу ли я дальше сопротивляться проснувшимся во мне чувствам, да и стоит ли? Может, дать себе возможность почувствовать себя желанной? Пусть это продлится недолго и Егор упорхнёт к очередной понравившейся ему женщине, зато у меня останутся приятные воспоминания. Ведь как представлю, что придётся до конца дней быть только декорацией в пьесе «Счастливая семья», так дурно становится. И всё же я ему благодарна за помощь, ведь, если бы не Егор, возможно, нас с сестрой в живых-то не было.

* * *

Мне так и не удалось Милу утащить в своё логово, позвонили с базы, движуха началась. Андреев оказался глупее, чем я думал, кинулся созваниваться со своими. Ему даже в голову не пришло, что телефон может быть на прослушке. Вот дебил! Более того, он говорил о поставке, в диалоге упоминалось имя моего кровного врага. Возможно, в эту вылазку я наконец сдеру шкуру с этой мрази, и долг отцу будет уплачен. Так что пришлось временно оставить жену одну и уехать на базу. А когда вернулся, застал своего ангела на кухне. Она усиленно о чём-то думала, даже не заметила, как я подошёл к ней со спины.

— Привет… — произношу я чуть слышно, нежно касаясь губами изгиба её шеи.

Мила от неожиданности вздрогнула и застыла. Я же, коварный, воспользовался её временным оцепенением, резко развернул её к себе и впился голодным поцелуем в нежные губы. Бл*ть, даже и не думал, что так сильно скучал по своему сокровищу. Аромат её тела ударил в ноздри, и меня повело.

— Маленькая, — разрываю поцелуй и шепчу в её сладкие губы, — прости.

Хватаю её под бёдра и направляюсь к столу, если сейчас в неё не войду, то сдохну. Мой друг орёт от нетерпения, и я его понимаю, потому что сам готов рычать от жажды обладать ею. Если Мила попытается меня остановить, ей-богу покусаю.

— За что? — спрашивает девочка, смотря на меня затуманенными глазами. Даже не понимает, что опять оказалась на столе. Могла бы и догадаться, что за этим последует. Ну ничего, сейчас я ей намекну.

— За то, что сейчас будет. — И вновь припадаю к её губам, не давая ей возможности опомниться и начать сопротивление.

* * *

Помыла посуду и вновь погрузилась в свои мысли. Завтра у нас свадьба, я понимаю, что для галочки, но всё равно волнение не покидает меня весь день. Размышляя о наших отношениях, я пришла к выводу, что Егор не собирается выполнять условия договора, и от меня этого не хочет. Последние дни он пытается наладить со мной контакт, часто идёт на уступки, рассказывает о себе. Думаю, я ему всё-таки нравлюсь. Ну не будет человек так себя вести только для того, чтобы переспать. Решено: больше его не оттолкну, и сама буду…

Вот что «буду» я не успела додумать, потому что мои мысли прервал нежный поцелуй в шею. От неожиданности я вздрогнула и замерла, ожидая дальнейших действий своего мужа. Его «привет» отозвалось сладкой истомой внизу живота, а когда он резко развернул меня и прильнул к моим губам, опаляя их страстным поцелуем, у меня голова пошла кругом и ноги резко ослабли. Упала, если бы Лютов вовремя не подхватил меня, продолжая с упоением целовать. Его стараниями я ненадолго выпала из реальности, очнулась уже на столе. Егор извинился. За что — так и не поняла, в этот момент я находилась словно в прострации. Так вот как бывает, когда отпускаешь себя…

* * *

Мила доверчиво прижалась ко мне и погрузила свои маленькие пальчики в мои волосы. От этого невинного действия кровь вскипела в жилах.

— Ангелок. — Отрываясь от её губ и одной рукой придерживая её за талию, принялся расстёгивать ремень. — С прелюдиями придётся повременить…

Вновь оставляю короткий поцелуй на её губах, чтобы не пришла в себя, а сам уже расстёгиваю молнию на брюках, если сейчас же не окажусь в ней, яйца взорвутся нахрен!

— Хорошо… — чуть слышно произносит влажными после моего поцелуя губами.

Бл*ть, ну нельзя же быть такой сладкой! Даже от её нежного голоса, манящих губ у меня крышу сносит.

— Маленькая моя… — произношу я на выдохе и касаюсь членом её лона.

Из её горла вырвался судорожный вздох, и у меня на животе мышцы судорогой свело. Хочу ворваться одним махом, но сдерживаю себя, а у самого от накатившего желания в глаза потемнело. Начинаю водить другом, качая бёдрами, по её нежными складочкам, руками ласкать не буду, пока сама не попросит. Вот такой я вредный гад! Но, несмотря на это, ей будет сейчас о-о-чень хорошо. А мне как сейчас будет…

— Егор…

Имя из её уст было слышать охрененно приятно, да что там, меня это ещё больше распалило.

«Прости, моя сладкая, я больше терпеть не в силах», — мысленно ответил ей и начал медленно входить, пытаясь сдержать животную страсть.

Жена прикрыла глаза, стесняясь смотреть на меня. Ну, ничего, это продлится недолго. Со мной она забудет о скромности так же, как я забыл о других женщинах. Вот никого так не хотел, и ни от кого так крышу не сносило. Такое ощущение, что она приворожила меня, как отрезало, даже не тянет на сторону. Ну точно ведьма в ангельском обличии!

* * *

Мне так хорошо в его объятьях, и в то же время чувство смущения не покидает меня. Я не ждала его так рано. Приняв ванну, намазалась увлажняющим кремом для тела и спустилась поужинать в одном халате, не надев нижнее бельё. Думала, пусть впитается. А тут Лютов как снег на голову! Чёрт, как стыдно!

* * *

Твою ж… как же мне хорошо в ней! Ангелок создана для меня, и всё-таки я молодец, что вовремя подсуетился и прибрал её к рукам. Не понимаю мужиков, которые отчаянно цепляются за свободу, даже когда понимают, что эта женщина подходит им. Я такой ху*нёй не страдаю, поломался денька два и ринулся в атаку. Андреева за то, что свёл меня с Милой, так и быть, сильно мучить не буду, выбью зубы за то, что угрожал ей, и на этом успокоюсь. Посмотрел на своего ангела и понял, что них*я не успокоюсь. Никто не смеет угрожать моей сладкой девочке. НИКТО!

— Мил, посмотри на меня, — стараюсь говорить спокойным голосом, но лёгкая хрипотца всё-таки выдаёт моё состояние. Моя карамелька распахивает свои глаза, и я вновь пропал. — Детка, ты нереально красивая … — произношу я враз осипшим голосом и начинаю двигаться.

Вначале медленно, а потом всё-таки моя выдержка накрылась медным тазом! Ну а как тут устоять, когда от её тихих стонов крышу рвёт окончательно, и я срываюсь, переходя на бешеный темп, вцепившись в её нежные бёдра мёртвой хваткой. Девочка сладко стонет в губы, и я жадностью ловлю её стоны, но мне этого мало! Хочу дышать с ней одним воздухом, хочу проникнуть в каждую клеточку её организма. Да что там, хочу стать вирусом, от которого ей никогда не излечиться. Опять её стон, он бьёт по оголённым нервам, вызывая сладкую судорогу в паху, делаю несколько резких толков, рычу, как дикий зверь, в её губы.

Моё безумие передалось и жене: она неожиданно вскрикнула и, изогнувшись, начала содрогаться, словно в агонии, бурно кончая. Я пожал её к себе, продолжая, неистово двигаться, наслаждаясь ощущением, как она бьётся в моих руках. Я реально чувствовал, как по её телу прокатилась сначала одна волна оргазма, потом другая. И это меня окончательно добило, я недолго продержался, взорвался следом за ней, прижимая своё сокровище сильнее к себе, да так, что чувствовал, как бьётся её сердечко в унисон с моим. Никогда так охрененно не кончал, даже в кабинете не так остро было, как сейчас. Даже не представляю, как мне крышу сорвёт, когда я перестану сдерживать себя.

— Ты как? — отстраняясь, интересуюсь, но не спешу выходить из неё, мне там очень комфортно.

— Нормально… — смущаясь, отвечает моя жена.

— Нормально? — переспрашиваю, якобы возмущаюсь тем, что не оценила мои старания, продолжая гладить её по бёдрам.

— Лютов, ты и так всё знаешь.

— Знаю… — не стал отрицать я. — Тебе понравилось, а мне-то как понравилось, что ты встретила меня без трусиков. Признайся, специально их не надела? — У жены щёки враз порозовели. — Да ладно! Хочешь сказать, что не для меня так вырядилась?

— Верно, это досадное недоразумение…

— Я бы так не сказал… — продолжая наглаживать её бёдра, произнёс я интимным голосом. — Продолжай так и дальше встречать, мне понравилось.

Молчит. Пусть, мне так… сейчас хорошо, что её молчание нисколечко не напрягает.

— Пойдём в душ вместе? — Опять молчит. — Да ладно, Мил, соглашайся. Мне мало, я безумно соскучился.

В доказательство моих слов мой друг вновь начал поднимать голову. Я им дёрнул, намекая, чем собираюсь с ней в душе заниматься.

— Хорошо, но только принять душ.

— Как скажешь… — якобы согласился я, тут же вернул друга на место, закрыл с трудом молнию и, подхватив жену на руки, понёс совращать, надеясь, что после душа мы плавно перейдём на кроватку.

Но моя бессердечная жена опять обломила! Мало того, что в душе не дала, так ещё и упорхнула в свою комнату, мотивируя тем, что завтра свадьба и ей нужно выспаться. Согласился. Но предупредил, что нас ожидает брачная ночь и от неё ей не отвертеться. Да, я озабоченная скотина и горжусь этим!

Глава 29

Вчера вечером случилось чудо, по-другому я не могу назвать то, что мне удалось сбежать к себе в комнату от Егора. По его горящему похотью взгляду было видно, что он против. Но, к моему удивлению, пошёл на уступки. Нехотя, но всё-таки отпустил. Не то что бы я его вновь отталкивала, нет. Просто… ну не готова я к такому стремительному сближению! Это для него норма, с женщинами делить постель, для меня же это в новинку. По сути, мы друг друга не знаем толком. А на одном сексе нормальные отношения не построишь.

Он, как никто другой, должен это понимать. Нужно для начала хотя бы начать общаться. А не кидаться с головой в пучину страсти, это как-то неправильно. Или я ещё не готова к этому? Возможно, его темперамент меня пугает. Да, я уже не девочка, но и не опытная женщина, которая сгорает от страсти к мужчине. Да, Егор мне больше чем нравится, я это не отрицаю. Это не любовь, разумеется, но и не просто симпатия.

И все же меня что-то останавливает, вот чувствую, что он со мной не честен до конца. Почему такое ощущение, не знаю. Возможно, подсознание предупреждает об опасности. Последнее время это ощущение усилилось. Иногда утром просыпаюсь, а у меня всё сжимается внутри от дурного предчувствия. Так же было за неделю до гибели родителей. Многие посчитают меня мнительной. Возможно. И всё же я привыкла доверять своему чутью. Оно меня предупреждает, что скоро грянет буря. И что-то мне подсказывает, что именно Егор будет в эпицентре грядущих событий.

Многие скажут, мол, зануда, ты чего себя накручиваешь? Чего упираешься, нос воротишь, мужик красавец и при деньгах. Да что там! Он тебя и сестру из передряги выручил, могла бы и отблагодарить… И отблагодарю, но не интимными услугами, а для начала своей преданностью… Я не говорю, что буду ему отказывать в интимном плане, нет. Я понимаю, что он мужчина темпераментный, секс для него дело первичное, а разговоры по душам — вторичное. Но я хочу показать ему и другую сторону супружеской жизни, она не менее важная, чем секс. И всё же чувство неминуемой катастрофы с каждой секундой усиливалось. Я тряхнула головой, скидывая дурные мысли, которые с утра не дают мне покоя.

— Это просто нервоз перед свадьбой… — шепчу я чуть слышно, надевая чулок на ногу.

«Мила, завязывай себя накручивать, всё хорошо!» — продолжаю мысленную беседу с собой. Опять я дала заднюю. Придумываю невесть что. В голове с утра каша, одна мысль дурнее другой. Ну вот что мне может сделать Егор? Да и насчёт обмана я загнула. Если он прямым текстом сказал, что будет гулять, ему нет резона врать в другом. Мой психоз прервал весёлый голос мужа:

— Ничего себе! — присвистнул он, заходя в комнату.

— Лютов! — заорала я, так как сидела в трусах и бюстгальтере с одним чулком на ноге. — Пошёл вон отсюда!

— Меня сейчас проще пристрелить, чем выгнать, — сверкая своими зелёными глазами, произнёс он интимным голосом, присаживаясь рядом со мной на корточки. — Давай помогу чулочек надеть, сладкая моя невестушка.

— Егор, — тяжко вздыхая, обратилась к нему, — разве ты не знаешь, что видеть невесту перед свадьбой не к добру?

— Глупости… — фыркнул он, забирая из моих рук чулок. — Тем более ты уже моя жена. А в глупые приметы я не верю.

— Зато я верю. Более того — ты меня смутил…

— А может, я этого и добивался? — Лукаво улыбнувшись, он принялся нарочито медленно надевать мне на ногу чулок. — Сейчас я помогу надеть тебе платье, и займёмся горячим сексом прямо в нём. — У меня от его предложения челюсть в прямом смысле отвисла, а он продолжал меня шокировать своими признаниями: — Всю жизнь мечтал невесту в подвенечном платье поиметь.

— Лютов, угомонись, нам скоро в ЗАГС ехать! — попыталась я вразумить похотливого жениха.

— Какой скоро? Три часа до бракосочетания. Да я за это время раза четыре полюбить тебя успею.

— Не надо четыре! — запаниковала я от такой перспективы. — Одного достаточно! И не вздумай мне причёску испортить, люди час на неё потратили.

— Договорились.

Я что, сейчас согласилась на секс? Ну… Лютов! А я тоже хороша, от испуга ляпнула, не подумав!

— Егор, а может, перенесём это на вечер? — попыталась его отговорить. Мужчина встал, с минуту смотрел на меня задумчиво, вдруг резко наклонился ко мне.

— Нет, детка, мы это сделаем сейчас…

Не успела я ответить, как оказалась в его сильных руках.

— Ты ненормальный.

— Ангелок, ты даже не представляешь, насколько права…

От его откровения я растерялась и упустила момент, когда можно было ещё договориться. В общем, секс у нас случился до того, как я надела платье, причём дважды! И сейчас, помогая мне надеть платье, он вновь принялся меня совращать.

— Лютов, хватит целовать мне спину, я на это больше не поведусь…

— Проверим? — интересуется он интимным голосом, от которого я буквально таю.

Мысленно обругав себя за слабость, попыталась взять себя в руки, но тут его губы касаются моей шеи. Вот чёрт! От его невинного поцелуя я опять начала заводиться. Вот же провокатор! Вновь призвала себя к порядку, иначе мы с ним так и на собственную свадьбу опоздаем.

— Да застегни ты наконец молнию! — шикнула я на него.

Отстранился, и тут же моей кожи коснулся прохладный воздух. Если бы не свадьба, я была бы не прочь, чтобы он продолжил. Как вспомню его горящий страстью взгляд, сердце замирает от восторга. Определённо Егор знает, как женщину заставить сгорать от желания. И я, кажется, начинаю втягиваться.

— Какая же ты бессердечная… — выдернул меня из размышлений якобы осуждающий голос Егора.

— А ты озабоченный! — парировала в ответ.

— Есть такое, — не стал он отрицать. И тут же ошарашил продолжением: — Но в этом твоя вина…

— Что?! — возмущённо воскликнула я и резко развернулась к мужчине. Уму непостижимо, каков наглец! Сам пристаёт, а меня хочет виноватой выставить.

— То. — Он обнимает меня за талию и резко притягивает к себе. — Не нужно быть такой сладкой.

— Вот даже слов нет, чтобы описать то, что я сейчас чувствую…

— Мил, а не нужно слов, мне хватит и твоего поцелуя.

— В ЗАГСе поцелуешь. — Попыталась отстраниться от него.

— И не только там, но и в церкви тоже. А в банкетном зале вообще зацелую …

Где? Насторожилась я, когда он начал перечислять мне места, где собирается со мной обжиматься.

— Так… — начала я, Лютов коварно усмехнулся и, не дав мне возмутиться, принялся и дальше меня шокировать.

— Забыл тебя предупредить. После ЗАГСа мы едем в церковь венчаться. А потом будет грандиозный банкет…

— Господи! — взвыла я и вновь попыталась вырваться из его захвата, но он не позволил.

— Ангелок, не паникуй… — принялся меня успокаивать, коварный! — Согласись, печать в паспорте это как-то несерьёзно, а вот венчание…

— Да чёрт с этим венчанием! — взвилась я.

— Не богохульствуй! — резко одёрнул он меня.

— Ты прав, я погорячилась. Но ты тоже хорош. Нужно предупреждать, что на нашем спектакле будет аншлаг. Я хотя бы морально подготовилась к этому…

— Угу, — усмехнулся он и принялся нежно гладить меня по спине, якобы успокаивая. — Или, наоборот, себя накрутила ещё больше.

— В смысле?

— Мил, ты думаешь, я не вижу, что с тобой происходит? — Выпускает меня из своих объятий и делает шаг назад.

— И опять ты прав, меня буквально атакуют дурные мысли. И всё это из-за дурного предчувствия. С каждой секундой оно усиливается. Такое чувство, что я словно нахожусь на краю пропасти: один неверный шаг, и я сорвусь прямиком вниз.

После моей исповеди Егор нахмурился, ему явно не понравилось то, что я сейчас сказала.

— Малыш, — берёт моё лицо в свои ладони, — послушай меня, это всего лишь нервишки шалят из-за свадьбы.

— Возможно.

Сделал вид, что согласилась. Мужчинам сложно объяснить, что такое предчувствие. Они считают, что мы, женщины, вечно накручиваем себя по пустякам. Только я не такая.

Глава 30

На нашей регистрации и венчании никого не было, только пара охранников, и то они находились за дверью. Лютов объяснил, мол, это касается только нас, и посторонним людям тут не место. Спросила, а как же друзья, и Егор ответил, что и им тут делать нечего, они будут присутствовать на банкете. Странный он человек, его поступки ставят меня в тупик. Но больше всего меня удивило то, что на нашей свадьбе присутствовала и его бабушка с внучкой.

— Господи, а они-то тут что делают? — чуть слышно спросила я Лютова, когда заметила эту пару, которая, к слову, припозднилась на два часа.

— Считай, что у нас перемирие… — невозмутимо отвечает муж, внимательно наблюдая за другими гостями.

— Это потому что я попросила?

— И это тоже… — вновь ничего не объясняющий ответ. Более того, поведение Егора изменилось буквально полчаса назад после разговора по телефону, а тут ещё и бабушка его нарисовалась. Не нравится мне всё это.

— Лютов, а можно конкретнее? — дёрнула его за рукав, чтобы он наконец обратил внимание на меня. Егор повернул голову в мою сторону и пристально посмотрел мне в глаза. — Ну, так скажешь, что, собственно, происходит?

— Мне показалось, или ты подхватила бабский вирус под названием «любопытство»? Если это случилось, советую срочно излечиться.

Его неприкрытая грубость меня вернула в реальность, а вернее, я ощутила, словно меня с небес на землю опустили. Я постаралась сделать вид, что всё нормально и мы мило беседуем. Ведь за нами наблюдали, словно за микробами под микроскопом.

— Обязательно избавлюсь от этого недуга, как и от другого, — ответила, мило улыбаясь.

Лютов тяжко вздохнул и, наклонившись к моему уху, чуть слышно ответил:

— Мила, я в твои дела нос не сую, то же самое хочу и от тебя. Это не прихоть, так нужно.

Это он не суёт нос в мои дела? Ничего себе! Да благодаря ему у меня и дел нет. Начала я было мысленно распаляться, но тут же себя остановила, вспомнив его последнюю фразу: «Это не прихоть».

— Хорошо.

— Спасибо.

От его короткого «спасибо» стало тепло на душе, и я успокоилась. Действительно, чего я на него накинулась? Ведь эта свадьба лишь игра, а раз он её затеял, значит, были на то причины. Поэтому я вновь принялась играть роль счастливой невесты. Да так, что через час сама поверила в это. Видимо, и Егор втянулся, сейчас он буквально излучал счастье. Галя то и дело ко мне походила и вечно смешила, рассказывая, как некоторые дамы перемывают мне косточки. Это меня не удивило, Лютов был завидным женихом, вот и бесятся некоторые из-за того, что он выбрал меня.

Веселье было в полном разгаре. Егор, извинившись, покинул меня. Наверное, носик припудрить, решила я и сама направилась по тем же делам. Но не успела я выйти из зала, как меня поймала бабушка Лютова:

— Мил… — Она ухватила меня за руку, и я остановилась.

— Вы что-то хотели?

— Да, мы собираемся уезжать, хочу перекинуться с Егором парой слов. Не могла бы ты найти своего мужа, а я пока подожду его у себя за столом? Я бы и сама это сделала, но что-то неважно себя чувствую.

— Хорошо, сейчас поищу его, — не стала я ерепениться, ведь по её бледному лицу видно, что она, скорее всего, говорит правду.

Только я хотела отправиться на поиски мужа, женщина выдала:

— Я была неправа, ты совсем не похожа на Регину.

Я удивлённо приподняла бровь, не могла понять, что она этим хотела сказать. Но женщина так и не пояснила. Она развернулась и, слегка покачнувшись, направилась к своему столу, где её ждала Вера.

Пожав плечами, я развернулась и направилась на поиски мужа. По пути поинтересовалась у обслуживающего персонала, в какую сторону направился жених. Все, как один, говорили, что Егор направился в сторону чёрного входа. Очень странно. Но делать нечего, пошла за ним туда, вдруг его бабушке станет хуже.

По словам девушки из обслуживающего персонала, мне нужно пройти прямо по коридору двести метров, с правой стороны будет стеклянная дверь, за ней лестница, по которой следует спуститься до первого этажа. В коридоре царил полумрак, и я осторожно ступала по ковровой дорожке, расстеленной на паркетном полу, боялась зацепиться об ворс шпилькой. Был как-то со мной такой случай в доме офицеров на Новый год. Хорошо, что это случилось после выступления, иначе танцевала бы танго с разодранными коленями перед сослуживцами родителей. Я непроизвольно улыбнулась, вспоминая те счастливые времена, продолжая идти вперёд. И когда до двери осталось каких-то пятьдесят метров, до меня донеслись приглушённые голоса. Я подошла поближе и замерла, не в силах пошевелиться. Казалось, мои ноги вросли в пол. Там был Егор и Регина, которая плакала в объятьях моего мужа.

— Успокойся, ничего не отменяется, — произнёс он, отстраняя от себя девушку. — И не стоило тебе приезжать сюда, я же просил.

— Никто меня не видел. Не спорю, я поступила опрометчиво, подавшись эмоциям, такого больше не повторится.

— Надеюсь на это.

Они замолчали, а я так и не смогла сдвинуться с места, словно неведомая сила продолжала удерживать меня. Тут Регина вскинула взгляд на Егора:

— Как Мила отреагировала на эту новость?

— Я ей ничего не говорил и пока не собираюсь это делать.

— Зря ты её держишь в неведении.

— Закрыли тему, — резко оборвал он Регину.

Не знаю, каким чудом мне удалось скинуть оцепенение. Но у меня получилось сделать шаг назад, потом другой, затем я резко развернулась и направилась в обратную сторону. Не могу сейчас видеть его, противно. Чёртов лицемер! Меня вводит в заблуждение, даря ложную надежду, Регину заставляет страдать, женившись на мне… Стоп! Резко остановилась и, развернувшись, направилась назад, к притаившимся голубкам. То, что я сейчас чувствую, неважно, потом разберусь. Сейчас главное выполнить просьбу пожилого человека, и плевать, что прерву их милую беседу. И когда мне осталось буквально десять шагов до двери, она отворилась, и оттуда вышел Лютов.

— Неужели соскучилась?

Лукаво улыбнувшись, он делает шаг ко мне навстречу.

— Нет. — Лютов резко затормозил и удивлённо посмотрел на меня. Пришлось пояснить причину своего появления тут: — Твоя бабушка попросила тебя найти, она неважно чувствует себя и перед тем, как покинуть нас, желает перекинуться с тобой парой слов, — ответив на его вопрос, я резко разворачиваюсь и хочу уйти от него подальше, потому что не могу видеть Егора — больно.

Понимаю, что ревновать не имею права из-за договора. Но ничего поделать с собой пока не могу, мне очень плохо, да так, что рыдать хочется в голос. Но и этого мне делать нельзя.

— Стоять, — рычит он и хватает меня за руку, разворачивая лицом к себе. — С чего такие перемены, дорогая?

— Лютов, твоей бабушке плохо, может, прекратишь мне делать больно, — показываю глазами на его руку, удерживающую меня, — и пойдёшь всё-таки узнаешь, что она от тебя хочет?

— Извини. — Он отпустил меня. — Она опять тебе нахамила, поэтому ты вся на взводе?

— Ошибаешься, она ничего плохого не сказала. А на взводе я, потому что мне нужно срочно попудрить носик, а мне пришлось тебя разыскивать.

Тут я не соврала, мой организм напомнил о том, куда я направлялась ранее. Тем самым временно отсрочил душевные переживания.

— Ну… тогда не смею задерживать… — тихо засмеялся он. Я ничего не ответила и рванула в туалет.

Выйдя оттуда, я всё-таки воспользовалась чёрным входом и вышла на улицу подышать свежим воздухом. Мне просто это было необходимо, побыть одной, хотя бы минут пять. Надеюсь, это поможет успокоиться, и я смогу доиграть до конца роль счастливой невесты. Но и этому было не суждено сбыться. Прислонившись к прохладной стене спиной, я подняла голову к небу и только сделала глубокий вдох, как за углом послышались женские голоса:

— Докатились, как подростки, за углом прячемся, чтобы покурить… — чуть слышно проворчала девушка, зажигая зажигалку.

— Кристин, вот когда тебе пригрозят урезать содержание за курево, ты сама будешь прятаться по углам.

— Вот козёл старый! — возмутилась вторая девушка.

Мне безумно хотелось уйти, но не могла этого сделать, не обнаружив себя. Так что пришлось стоять на месте, в надежде, что их перекур не будет длинным, иначе Егор меня потеряет. Начнутся вопросы, а я не готова на них отвечать правдиво. Мне нужно время, чтобы хорошенько обдумать услышанное. Может, я опять себя накрутила? А между тем дамы продолжали травить себя и меня сигаретным дымом, мило беседуя:

— Наташка, может, он и старый, зато богат, как чёрт. Увы, молодого мне не удалось захомутать.

— Увы, подруга, с молодыми миллиардерами напряг, вон и Лютова к рукам прибрали. Даже не представляю, как Ленка отреагирует на новость о его свадьбе. Она сейчас отдыхает на Мальдивах и не знает, что он женится.

Да что же такое! У него ещё и Лена есть? Хотя… чего я удивляюсь?

— Ну да, новость о его свадьбе для нас всех как снег на голову. А насчёт Ленки — она зря надеялась на взаимность. Егор Регину любит, это все знают.

«Верно, все знали, кроме меня. Ну, теперь и я в курсе», — мысленно ответила девушкам, пытаясь унять ноющую боль в груди.

— Ничего себе, любовь! Кристин, ты, случайно, не заметила, что у него другая невеста? А Регину он бросил, променяв на девку с внешностью ангелочка. Вот не пойму, чего он в ней нашёл?

— Ошибаешься, он Регину не бросил. Моя подруга встречается с его адвокатом, так вот, она случайно подслушала его разговор с Лютовым. Там речь шла о суррогатном материнстве…

— Допустим. Но, Кристин, при чём тут любовь к Регине?

— Притом, что сестра моей школьной подруги гинеколог, так вот, она проговорилась, что та бесплодная. Мало того, Регина ей говорила, что хочет прибегнуть к услугам суррогатной матери.

— Всё равно не сходится, — не согласилась с ней Наташа, а вот я призадумалась. — Лютову не обязательно было жениться для этого.

— Возможно. Но только когда тот разговаривал со своим адвокатом, настаивал, чтобы мать будущего ребёнка была девственницей.

— Так по закону такое не положено!

— Вот и я о том же. Так что, скорее всего, эта свадьба для отвода глаз, родит девка, получит бабки и укатит в закат. Ладно, давай жвачку и пошли отсюда, а то мой козлина меня сейчас потеряет.

Они ушли, а меня пробила нервная дрожь. Я обхватила себя руками, пытаясь совладать с эмоциями, что переполняли меня. В таком состоянии я не могу явиться к гостям. И сбежать тоже не могу, так как подведу сестру.

Стоп! Хватит упиваться жалостью к себе, с моей стороны это неправильно. Нет тут Лютова вины, это я приняла желаемое за действительность. Он только приласкал, а я, как последняя идиотка, напридумывала невесть что. Ладно, что уж душой кривить, он сразу предупредил, мол, будет встречаться с другими женщинами. Это не он меня обманул, а я себя. Единственное, к чему я была не готова, что он по-настоящему любит Регину. Вот это для меня действительно было сюрпризом. Как можно делить постель с одной, а любить другую? Вот это для меня за гранью понимания. А вдруг они и правда, задумали отобрать у меня ребёнка? От этой мысли мне стало дурно.

Ладно, хватит впадать в отчаянье, ведь это мне ничем не поможет. Дома подумаю, как быть дальше, а сейчас нужно взять себя в руки и доиграть роль «счастливой невесты» до конца. Буду вспоминать счастливые моменты из жизни, надеюсь, это поможет улыбаться искренне. Дала себе установку и только развернулась в сторону входа, как тут же наткнулась взглядом на Лютова, который сверлил меня недовольным взглядом.

— Ангелок, какого х*я ты тут делаешь?! — взревел он, делая шаг мне навстречу.

— Свежим воздухом дышу, разве не понятно?

— Да что ты говоришь… — зло усмехнулся он. — Я, бл*ть, с ума схожу от волнения, потерял жену, а она тут свежим воздухом дышит.

— Извини, я не думала, что это тебя заставит волноваться.

— Не думала она… — покачал он головой и тут, резко сократив расстояние, заключил меня в объятия. — Одним «извини» ты не отделаешься… Зараза мелкая.

Я не знала, что и думать, находясь в его объятьях. У Егора сердце билось, как сумасшедшее, словно он пробежал кросс. Попыталась отстраниться, но лишь сильнее прижал к себе.

— Лютов, ты меня задушишь… — возмутилась. Задыхаюсь в его стальных объятьях.

— Извини… — Тут же отстранился он. — Больше не смей уходить, не предупредив.

— Почему? — Задрала голову, чтобы посмотреть мужу в глаза. Что я хотела увидеть в них — не знаю.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — хохотнул он, поцеловав меня в нос.

— Не думаю, что тебя это расстроит… — Вывернулась из его захвата и направилась в здание.

С меня хватит! Я устала от его лжи. Зачем делать вид, что я ему небезразлична? Ах, да, я ему действительно небезразлична — как сосуд для вынашивания его ребёнка. Которого он собрался воспитывать с Региной, а меня выкинуть из своей жизни, как ненужный хлам. Как же это всё мерзко. Но больше всего я стала противна сама себе. Да, ради сестры я готова на многое, даже жизнь отдать, если это понадобится. Но, соглашаясь на эту сделку, я не подумала о малыше, который будет жить в атмосфере, пропитанной лицемерием. Так что я получила от судьбы то, что заслужила.

Я не знаю, как мне хватило сил доиграть роль до конца. Чудом не оттолкнула его, когда он в очередной раз полез целоваться под крики гостей «горько». И ведь они в чём-то правы, теперь поцелуи Егора отдавали горечью и не вызывали больше трепета в душе. Это и к лучшему, не хочу больше ничего чувствовать, так проще, так правильно. Господи, я так устала от всего этого, что мечтаю сейчас только об одном: уснуть и не проснуться.

Глава 31

Наконец мы оказались дома. У меня было одно желание: оказаться в своей комнате и обдумать сложившуюся ситуацию. Закатывать скандал Егору на основании слухов глупо и неправильно. Но разобраться во всём необходимо, потому что сидеть сутками и накручивать себя не хочу. Но и к разговору не готова, лучше это сделать завтра, когда эмоции улягутся. Сегодня могу наговорить сгоряча, о чём пожалею. Но, увы, муж меня перехватил буквально у лестницы, схватил за локоть и резко развернул к себе.

— Собралась забаррикадироваться в своей комнате, золотко? — зло интересуется он.

— Можно я пойду к себе? Устала. — Попыталась освободить руку из его захвата. Он лишь усмехнулся.

— Мила, от проблем бежать глупо, их нужно сразу решать. Так что мой ответ — нет. Вижу, что настало время с тобой серьёзно поговорить.

— В договоре нет пункта, который обязывает вести с вами задушевные беседы! — отвечаю дрожащим от злости голосом. Не удержалась, сорвалась. Видимо, пришёл предел моему терпению. О каком разговоре сейчас может идти речь?

— О как? — усмехается мужчина и, отпуская мою руку, делает шаг назад. — Договор, значит, вспомнила. Твой экземпляр у тебя с собой?

— Да.

Немного растерялась от его вопроса.

— Ну… тогда жду тебя в гостиной с ним.

Стою и не знаю, что делать.

— Мила, мне с тобой сходить, или сама справишься?

— Сама.

Взяв договор, я направилась в гостиную, зайдя туда, немного растерялась. Там царил полумрак, и только пламя в камине немного освещало помещение. Егор сидел в кресле и сосредоточенно смотрел на огонь с какими-то бумагами в руке. Услышав, что я пришла, медленно повернул голову.

— Чего встала в дверях, как неродная?

Хотела я ему ответить, что так и есть, но не стала. Нет желания превращаться в истеричку. И пусть у меня в душе бушует пламя негодования, но это не значит, что я буду поддаваться эмоциям. Это мне ничего не даст. Подхожу к мужчине и жду, что дальше будет. Егор встаёт с кресла.

— Дай мне свой договор.

— Держите. А теперь я могу идти к себе?

— Нет. Пока мы не поговорим, не можешь.

— Может, отложим разговор до завтра? — робко спрашиваю, так как хочу уйти. Не могу сейчас находиться рядом с ним. Горько сознавать, что даже после всего меня к нему тянет, и от этого мне ещё больней.

— Нет, — безапелляционно отвечает он и направляется в сторону камина. Только сейчас я заметила, что на полу возле него была расстелена белая шкура. Не успела я подумать откуда, как он продолжил: — Я решил, что пришло время избавиться от этого договора. В нём больше нет необходимости.

Егор бросает бумаги в огонь, а я в растерянности смотрю, как сгорает мой кабальный договор. Но только радости от этого не испытываю. А ведь должна. Почему так? Поднимаю робкий взгляд на мужчину и с замиранием сердца жду отставки. Он молчит, внимательно смотря мне в глаза. Я скидываю охватившее меня оцепенение от его поступка, чуть слышно интересуюсь:

— Это означает, что я теперь свободна?

— Смотря что ты считаешь свободой. Ты можешь расправить свои крылышки, ангел мой, больше никаких запретов нет. Но вздумаешь упорхнуть от меня — обрежу их нахрен.

— В смысле? — непонимающе уставилась на него.

— О разводе даже и не мечтай, вот в каком смысле. Ну а в остальном будем строить отношения, как нормальные люди. Хотя… — Он делает шаг ко мне. — Меня нормальным назвать сложно. Но, уверен, ты справишься.

— А как же Регина?

Отступаю от надвигающего на меня мужчины.

— А при чём тут она? — удивлённо смотря на меня, продолжает он наступление.

— Да притом! — срываюсь. Не знаю, какую он игру затеял, но участвовать в ней не хочу. Я устала от всего этого. Хватит молчать и страдать, нужно высказать ему всё.

— А подробнее?

Подходит он ко мне вплотную.

— Я знаю, что вы её любите.

— Вот это поворот! — рассмеялся он. — Только твои выводы неверны. — Он пытается меня приобнять, но я вновь отступаю.

— Это не мои выводы, а людей. А также мне известно, что она не может иметь детей.

Егор нахмурился.

— Кто тебе это сказал?

— Наш с ней общий гинеколог своей подруге рассказал. Ах да, а любовница вашего адвоката любит подслушивать, о чём говорит её мужчина. Поэтому уже многим известно о том, что вы с Региной искали суррогатную мать.

— Ладно, с этими я разберусь. Но вот ты откуда всё это знаешь?

— Придётся вас разочаровать, — развожу я руками, — тоже подслушала. Более того, видела, как сегодня вы обнимали Регину. Вначале хотела уйти, чтобы вам не мешать, но вернулась, вспомнив о вашей бабушке. Так что мне всё известно. И знаете, отчего больно?

— Просвети.

— Вы мне врали и нарушали постоянно договор. Только не пойму зачем. Я бы согласилась на всё ради сестры, у меня выбора не было, понимаете? — мой голос дрожал, и глаза защипало от слёз.

А ведь не плакала, даже когда погибли родители, держалась ради сестры. А сейчас, видимо, всё сломалось. Резко разворачиваюсь, не хочу, чтобы этот бездушный человек был свидетелем моей слабости. Но не успеваю сделать шаг, как оказываюсь в объятьях Лютова.

— Отпустите, — всхлипываю.

— Нет, — произносит он сдержанно и резко разворачивает лицом к себе. — Поплачь, тебе нужно это было давно сделать. — Прижимает к своей груди и целует в макушку.

— Я не нуждаюсь в вашей жалости! — Пытаюсь вырваться из кольца его рук, но он не отпускает.

— А я и не жалею, а успокаиваю. И ты ошибаешься насчёт всего. Меня никогда Регина не интересовала как женщина. Если бы это было так, я женился на ней, а не на тебе. — Он отстраняется и приподнимает мой подбородок рукой. — Мил, разве не видно, что я зациклен только на тебе?

— Это временно.

— Опять ошибаешься. — С нежностью смотря на меня, утирает другой рукой слезу. Я в глубине души хотела, чтобы это было так. Но, увы, не верила ему. — И я тебе не безразличен, иначе бы ты сейчас не плакала. Всё-таки ты нарушила пункт второй…

— Что? — возмущённо воскликнула я.

— То, Мил. Нарушила, но я не в претензии, даже рад этому.

— Лютов, да я… да у меня … Ну вот слов нет, чтобы выразить, что я сейчас чувствую! — Вырываюсь из его рук и отскакиваю, как от прокажённого.

— Хочешь, я скажу за тебя? — лукаво улыбается и делает шаг ко мне навстречу.

— Не подходи, а то ей-богу врежу! — И выставила руки вперёд.

— Ты повторяешься, — хохотнул он и вновь принялся наступать.

Я попыталась ретироваться к себе в комнату. Не готова я сейчас разговаривать, хоть убейте меня. Мой побег не удался, этот наглец вновь быстро поймал меня.

— Мила, когда ты уяснишь, что тебе от меня не сбежать? — засмеялся он в голос.

— Лютов… — Прекращаю сопротивляться, он прав, это бесполезная трата времени и сил. — Я устала…

— Судя по тому, как ты сейчас резво убегала, лукавишь. — Он вновь разворачивает меня к себе и, сцепив руки на моей спине, резко притягивает к своему мощному телу. — Хватит убегать, нужно поговорить, иначе ты себя ещё больше накрутишь.

— Вообще-то, я хотела поговорить завтра, когда эмоции улягутся.

— Неверное решение в данной ситуации.

— Возможно, — тяжко вздыхая, соглашаюсь с ним.

— Пойдём к камину, — вновь не спрашивает, а ставит перед фактом.

Но сопротивляться не стала, пошла вместе с ним. Но мы не сели в кресла, которые стояли рядом с камином. Егор предложил расположиться на белой шкуре, что я заметила ранее. И тут не стала спорить, ведь, чем быстрее поговорим, тем быстрее уйду к себе.

— У тебя тушь потекла.

Достав платок, он наклонился ко мне, чтобы вытереть это безобразие.

— Я сама… — попыталась отобрать у него, но наткнулась на строгий взгляд Лютова.

— Сама она… — покачал он головой. — Хватит уже самой, ты замуж вышла, позволь мне за тобой поухаживать.

— Это фиктивный брак, — напомнила ему. Мужчина замер и с осуждением на меня посмотрел.

— Ты сама-то веришь в то, что сейчас сказала? Мил, какой фиктивный?

— Если честно, я запуталась. Вначале был договор, потом ты всё перевернул с ног на голову. Мы ведь договаривались о другом, понимаешь?

— Нельзя быть такой наивной, Мил. Думаешь, я стал бы жениться, если бы захотел только от тебя ребёнка?

— Я не знаю, какие у тебя были мотивы. Ты для меня очень сложный человек.

Он улыбнулся в ответ и, закончив меня приводить в нормальный вид, прилёг на шкуру, подперев рукой голову. Я продолжала сидеть, обхватив колени рукой.

— Давай так, ты будешь задавать вопросы, а я отвечу на те, что пока могу.

— Хорошо. Ответь, почему ты сжёг договор? — спросила первое, что пришло в голову.

— Ты дала обещание перед Богом, что будешь со мной до конца дней. Так что необходимость в этой бумажке отпала.

— Думаешь, меня это остановило бы?

Егор посмотрел на меня внимательно и удивил ответом:

— Не думаю, а знаю, ты же человек слова. — Меня удивило, что он это заметил. — Даже если бы это было не так, я не отпустил тебя при любом раскладе. Так что смирись, золотко, ты теперь моя жена до конца моих дней.

— А как же Регина?

— Ангел мой, вот сдалась тебе эта Регина! Неужели ты думаешь, что я бы позволил своей любовнице охранять жену? Где логика? Нас с ней объединяет только желание отомстить одному и тому же человеку. А насчёт того, что многие считают, мол, у нас любовь, это ошибочное мнение. Да, мы с ней ходили вместе на некоторые мероприятия, но это было сугубо по работе. Я же её там не обнимал, не целовал, вёл себя корректно.

— Но сегодня ты её обнимал! И я слышала, как она спрашивала, знаю ли о вас с ней правду. О какой она правде говорила?

— Так это и есть. Правда — она мой сотрудник. Только идиот будет шашни водить с подчинёнными. И я её не обнимал, а успокаивал, Регина потеряла сегодня своего жениха и винит в этом себя.

— Как потеряла? — растерялась, услышав эту новость.

— Погиб, большего я тебе сказать не могу.

— Не можешь, значит, не нужно об этом говорить. Извини, что подслушала, просто не могла сдвинуться с места, как приросла. Странно всё это и как-то неправильно…

— Мил, это любовь. Ты просто расстроилась, увидев меня с другой.

— Думаешь? — посмотрела я на своего мужчину. Так как сама ещё не поняла, что к нему чувствую. Но то, что расстроилась, это бесспорно.

— Уверен. Я же говорил, что это случится, а ты смеялась в ответ.

— А я и сейчас не уверена, что это любовь. Я не буду утверждать, что меня к тебе не тянет, есть такое. Но ведь это объяснимо: ты первый мужчина, с которым у меня отношения, вот, наверное, и появилось что-то вроде симпатии. Только не пойму почему. Ты же не мужчина моей мечты…

— А… о каком ты мечтала?

— Но вот об этом я тебе точно рассказывать не буду. Могу только сказать, что ты полная его противоположность. Вот встретились бы мы при других обстоятельствах, точно бежала от тебя, как чёрт от ладана.

— Я быстрее, всё равно бы догнал, — рассмеялся он, и тут же его смех оборвался, и Лютов как-то странно на меня посмотрел.

— Что? — заволновалась я.

— Советую, не проверять, какой я в гневе. Так что, рыба моя, выкинь из головы образ мальчика-зайчика, теперь для тебя существует только один мужчина — это я.

— Ты что, ревнуешь? — растерялась я от его наезда.

— Нет, только предупреждаю. Чёрт меня знает, как я поведу себя в припадке ревности.

— Ладно.

Ну а что я могла сказать в этом случае? Лютов же отвёл от меня взгляд и уставился на огонь в камине.

— Егор, а когда я смогу увидеться с сестрой? — осторожно интересуюсь.

— Через неделю, не раньше, сейчас её везти в город опасно.

После его слов сердце от волнения забилось. Опасно. Господи, да когда это кончится?!

— Мил, с твоей сестрой всё будет хорошо, я приставил к ней своего лучшего человека. Нужно было и вторую под своё крыло забрать, ну да ладно…

— А что случилось со второй?

— Мертва, — отвечает равнодушно, словно для него это в порядке вещей.

— Жаль…

— А мне нет. За что боролась сучка, на то и напоролась.

— Она такая же жертва, как и моя сестра.

— Я бы не сказал… но да ладно, хватит о них говорить.

— Хорошо, давай не будем.

Согласилась с ним и замолчала, наблюдая за пламенем в камине. Смотрела и думала, как быть дальше. Брак, как я поняла, у нас с ним настоящий, и всё же… Нет, он мне очень нравится, тут я не спорю. Тогда почему же так мне грустно? Почему я чувствую какую-то фальшь с его стороны?

— Мил, ты чего замолчала? Где вопросы?

Я перевела взгляд на Егора.

— А я не знаю, о чём спрашивать.

— Тогда расскажи, что сейчас чувствуешь. Поделись тем, что тебя мучает.

— Думаю, что ты зря на мне женился, мы же из разных миров, понимаешь?

— Опять ошибаешься. У нас с тобой много общего. Но с тем, что мы разные, не спорю. Меня можно сравнить с огненным цунами, а тебя — с тихой гаванью. Думаю, мы прекрасно дополним друг друга.

— И всё равно я считаю наш брак ошибкой. С самого начала всё неправильно у нас с тобой.

— Почему? — спрашивает тихо, приподнимаясь.

— Ты меня принуждал к близости, разве это можно назвать нормальным?

— Ты знала, что тебя ждёт, если согласишься на мои условия. А ведь давал тебе шанс сбежать от меня, помнишь? — нежно прикасаясь горячими пальцами контура моего лица, всё так же тихо отвечает.

— Ты прав… давал, — тяжко вздохнув, отвечаю, отводя взгляд от него. — Да и я, если быть откровенной, настаивала на договоре. Но ни ты, ни я на тот момент ничего не чувствовали друг к другу. Вот почему я считаю, что мы поступили опрометчиво.

— И опять ошибаешься. Я чувствовал…

— Что?

Резко перевожу на него взгляд и утопаю в зелени его глаз. Какой же он всё-таки красивый! Дух захватывает, когда смотришь на этого мужчину.

— Ты сразу мне понравилась, да так, что я даже забыл о том, чтобы предохраняться, когда тебя в подсобку затащил. А ведь такого со мной не случалось ранее. Но я пытался побороть свои чувства к тебе, а потом решил, что не стоит отказываться от подарка судьбы. Вот и загнал тебя в ловушку, зная, что ты не отступишься.

— Но ведь пытался отговорить…

— Пытался. И это было, скорее, желание побороть своё влечение. Но, когда ты сказала, что ребёнка не отдашь, подписала себе приговор. Хотя я сейчас думаю, в любом случае тебя присвоил, просто это бы случилось немного позже.

— А насчёт ребёнка ты тоже меня обманывал?

— Нет, это правда. Я действительно год искал суррогатную мать для рождения своего наследника. Но ни одна женщина, что мне предлагали, меня не устраивала. И жениться я не собирался на такой женщине.

— Даже и не знаю, что сказать…

— А не нужно слов, лучше поцелуй меня сама…

— Как сама?! — охнула я, услышав его просьбу. Егор смотрит на меня, улыбаюсь, а я понимаю, что не смогу, и всё тут. Мне сложно это сделать, так как это не моё желание, а его. — Извини, я не готова.

— А мне разрешишь себя поцеловать? — И опять это проникающий в душу взгляд, от которого сердце начинать биться быстрее.

— Ты странный сегодня какой-то…

— Почему? — улыбается.

— Ты никогда не спрашивал, хочу ли я…

— А теперь спрашиваю. Я не хочу тебя больше принуждать. Мне не нравится, когда ты грустная, хочу видеть тебя счастливой, а не сломленной женщиной. Сегодня меня доконал твой подавленный вид, так не должно быть, ты права, так неправильно. Так что к интиму я больше принуждать не буду, когда будешь готова, сама просишь об этом.

— И ты готов ждать?

— Мил, поверь, не так уж мне и долго ждать придётся. А когда это случится, я больше разрешения спрашивать не буду.

— Ты слишком самоуверенный, тебе никто этого не говорил?

— Я реалист.

Ага, реалист он. Может, он и прав, что я захочу с ним близости, а вот насчёт попросить — это точно из области фантастики. Да у меня язык не повернётся попросить Лютова о подобном.

— Мил, так я могу тебя поцеловать?

— Можешь…

Егор приблизил своё лицо к моему, и я прикрыла глаза в ожидании прикосновения его губ к моим. Сегодня поцелуй был настолько… нежный, что сердце затрепетало от восторга. Он никогда так меня не целовал. Я же говорю, что странный он какой-то сегодня. Стоило ему прервать поцелуй и отстраниться, я непроизвольно подалась ему навстречу, словно прося продолжения. А когда поняла это, смутилась. Возможно, он прав, скоро я сама начну просить его о близости.

— Я бы хотела, чтобы ты не спрашивал меня, можно ли поцеловать, — решила хоть в этом не быть инициатором.

— Договорились. А также я хочу тебя предупредить, что теперь спим вместе, ты так быстрее привыкнешь ко мне.

— Хорошо.

Согласилась, ведь в его словах есть доля истины. Да и шарахаться от своего мужа я не хочу, раз так случилось, что мы теперь вместе, то нужно как-то налаживать отношения.

— Иди ко мне…

Протянул руку, а я не знала, что он задумал, но свою подала в ответ. В итоге я оказалась прижата спиной к его груди. Он приобнял меня, прижимая к себе, и мы с ним молча смотрели на огонь.

— У тебя что-то случилось, поэтому ты такой сегодня спокойный? — решила прервать молчание.

— Мил, просто устал, не физически, а морально, такое иногда случается. Посплю и буду завтра как новенький.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Ты и так помогаешь своим присутствием.

Поцеловал меня в макушку, ещё сильнее прижимая к себе.

Не знаю, сколько мы с ним так просидели. Я не задавала больше вопросов, чувствовала, что Егор переживает из-за гибели жениха Регины. В таком состоянии не до задушевных бесед, по себе знаю. Когда мы направились спать, я не пошла к себе, понимала, что сейчас Егору нужна моя поддержка, пусть молчаливая, но хоть такая. Теперь я его жена, и это прямая моя обязанность.

Многие женщины считают, что сильным мужчинам не бывает больно и им не нужна поддержка женщины. Но моя мама всегда говорила: мужчина несокрушим, когда надёжный тыл. Я не знаю, чем на самом деле занимается мой муж, но что-то подсказывает, это сопряжено с опасностью для жизни. Иначе бы другая у него была реакция на смерть мужчины и второй женщины. Обычно люди не реагируют так спокойно, а Лютов словно привык видеть смерть. Видела подобную реакцию, и не раз.

Глава 32

Прошла неделя после нашего с Егором откровенного разговора. Не скажу, что наши отношения резко изменились. Я, как и прежде, с настороженностью отношусь к мужу. Ну а он не предпринимает попыток совратить меня. Самое большое, что он позволяет себе, — это поцелуй утром, и на этом всё. Может быть, он это делал бы и перед сном, но Лютов возвращался последнее время поздно ночью, говорит, дел много. И я ему верю. Вот и сегодня утром готовлю ему завтрак, с замиранием сердца жду, когда он подойдёт, обнимет меня и скажет своим бархатным голосом, от которого дрожь пробегает по телу: «Доброе утро, ангел мой». В эти минуты я жалею, что он дал мне право выбора. Да что там, я втайне желаю, что муж смухлевал и мне не пришлось просить его о близости.

— Доброе утро, мой ангел, — слышу голос мужа и вздрагиваю, прикрывая глаза от удовольствия, почувствовав его горячие руки на своей талии.

— Привет, — произношу чуть слышно и не спешу поворачиваться к нему, а просто наслаждаюсь прекрасным мгновением.

— Мил, может, не стоит больше подрываться чуть свет завтрак мне готовить? Я не маленький, могу разогреть.

— А как же аромат выпечки по утрам? — резко разворачиваюсь и, не скрывая удивления, интересуюсь. Помню же, он говорил, что это любит.

— Мне этого больше не нужно, моя вкусная булочка сладко спит со мной рядом.

Ну да, он просыпается раньше меня, а я встаю, когда он на пробежку уходит. Пока я млела от нежных поглаживаний его рук по спине, муж продолжил меня удивлять откровеньями:

— Я тебе разве не рассказывал, как ошалел от твоего аромата, когда первый раз тебя к стеночке прижал?

— Помню, я тебе ещё предложила ванилина купить, — тихо засмеялась, вспомнив этот эпизод. Ведь даже не думала тогда, что мы с ним будем вместе. А ведь он мне тоже понравился с первого взгляда, просто я запретила себе думать в этом направлении.

— Твоё предложение меня не устроило, я, бессовестный, решил прибрать к рукам тебя. Ты же не в претензии? — И смотрит так лукаво.

— Пока ещё не определилась.

Решила немного его поставить на место. Думает, неделю ангелом побудет, я и растаю? Ну, уж нет! Вернее, я растаяла, когда обдумала его слова, у меня неделя была на это. И всё равно считаю, что мужа нужно немного промариновать. Галька говорила, что мужики любят быть завоевателями. Вот пускай и старается. Хотя… какая из меня дрессировщица… Думаю, что я ещё не освоилась в новой роли, вот и немного торможу с развитием отношений. Понимаю, что зря, но…

— Золотко, ты опять ушла в себя? — прерывает мои мысли Егор.

— Извини.

— Да ладно, я уже привык, что ты любишь это делать. Хотя вначале было любопытно, что за мысли у тебя в голове.

— А сейчас нет?

— И сейчас интересно, но смирился.

— Не верю, что так быстро сдался. Не тот ты человек.

— Верно, не тот. Но давить на тебя больше не буду, мы уже это проходили, результат меня не устроил. Захочешь — скажешь, а нет и суда нет.

— Егор, с чего такие перемены? — вновь насторожилась я.

— Мил, прошлого я вот точно изменить не смогу и по большому счёту не жалею, что сделал. Не настоял, ты бы не стала моей женой. А сейчас я просто пытаюсь наладить семейную жизнь. Понимаю, что это чертовски сложная задача и мне придётся в чём-то ломать себя, но я готов. Но без фанатизма, так что не жди, что я превращусь в твою мечту, мальчика-зайчика.

— А не нужно ломать, просто тебе нужно научиться слышать меня.

— Интересно, и как же мне это сделать, если ты вечно мысленно со мной разговариваешь?

— Вот тут ты неправ, я просто в голове анализирую ситуацию и потом отвечаю тебе.

— А давай ты лучше вслух будешь это делать, а? Забыла, куда в прошлый раз завёл тебя твой анализ?

— Лютов, не смей мной манипулировать! Поверь, я хорошо усвоила урок и впредь буду вслух озвучивать свои сомнения насчёт тебя.

— Поймала, — хохотнул он. И тут же ошарашил вопросом: — Ты подруге подарок купила?

— Нет, сегодня собралась за ним съездить. А почему ты спрашиваешь?

— Я до обеда свободен, могу тебя отвезти. Заодно купим тебя платье для этого случая. — Только я хотела спросить, с чего вдруг он такой добрый, как Лютов продолжил: — Не переживай, с тобой в бар не пойду, у меня вечером встреча, но оттуда заберу — тут без вариантов.

— Хорошо, но платье покупать не нужно, я его купила уже давно.

— Покажешь? — Притягивает к себе, медленно наклоняясь ко мне.

— Вот когда надену, тогда и увидишь.

— Могу помочь, — лёгкое прикосновение его тёплых губ к моим, — тебе, — и опять дарить еле уловимый поцелуй, — надеть.

Отстраняется и смотрит в мои глаза пристально, словно говоря ими: попроси.

— Егор, не нужно мне помогать, сама справлюсь.

— Не буду настаивать.

Выпускает меня из своих объятий и, отвернувшись от меня, отходит к столу, чтобы налить себе сок.

Вот я дура, опять его оттолкнула! Он же старается, а я…

— Не обижайся, но мне нужно…

— Мил, — поворачивается он ко мне, — я понял, тебе нужно время, значит, буду ждать. И не девочка я, чтобы обижаться. Расслабься, всё нормально.

— Точно? — переспрашиваю, так как хочу знать, что не обидела его своим отказом.

— Так… — Ставит графин на место и вновь подходит ко мне. — Хватит чувствовать себя всем обязанной, мне уж точно не нужно такого. Ты моя жена, но это не значит, что ты должна прыгать передо мной на задних лапках и выполнять любой мой каприз. Я этого не хочу, да и ты тоже. Нужно тебе время — дам, почувствую, что сама справиться не сможешь, — вмешаюсь. Поверь, я не тот человек, который без причины будет отступать. У меня есть цель, и я её добьюсь.

— А какая у тебя цель?

— Счастливая семья — вот моя цель. Ради этого стоит потерпеть, а тебе, дорогая, пора перестать чувствовать себя обязанной.

— Да с чего ты взял, что я это чувствую?

— Мила, ты можешь меня обмануть, но не себя. Так было всегда, ты всегда чувствовала себя обязанной: вначале родителям, потом стала жить ради сестры. Ты из-за её дури согласилась на кабальный договор. А теперь представь, во что превратилась бы твоя жизнь, если бы я к тебе ничего не чувствовал? Две недели не прошло, а твоё сердечко уже изнывало от боли и отчаянья… — Только я захотела возмутиться, как он приложил свой палец к моим губам, качая головой. — Не перебивай, дай мне закончить. А теперь представь, в кого бы ты превратилась через год? Я хочу, чтобы ты сама хотела сделать мне приятно и сама жаждала моих объятий. Хватит повторять старые ошибки, мы их прошли, пора двигаться дальше.

То, что он говорил, правда. Я всегда чувствовала себя обязанной. Странно, я раньше об этом не задумывалась, а сейчас поняла, что он прав. И всё же…

— Не я одна так жила, и, если вернуть время вспять, поступила бы так же. Она моя сестра, плохая или хорошая — неважно, она выросла на моих руках, как я её брошу в трудную минуту? Да, оступилась, и мне очень больно, что она не осознаёт этого. Но я не теряю надежды, что придёт время и она всё поймёт. Я верю в неё, понимаешь?

— И это я понимаю и ценю в тебе. Такая преданность и самоотдача редко встречаются, этим ты меня зацепила. И всё же я хочу, чтобы ты наконец расправила свои крылышки и начала радоваться жизни. Тебе больше не нужно думать о деньгах, потому что их у нас много. Ходи на концерты, в театр, в музей, да хоть куда, только научись получать от жизни удовольствие. Если есть желание окончить университет, дерзай, я помогу тебе восстановиться.

— Знаешь, я не привыкла праздно проводить время, а насчёт университета — хорошая идея. Только я уже не хочу работать по специальности, которую выбрала ранее. Сейчас это неактуально.

— А на кого хочешь выучиться?

— Пока не знаю. Нужно подумать.

— Как надумаешь, поделись со мной. Мне самому интересно, в какую сторону тебя потянет. Если нужно подтянуть какой-нибудь предмет, обращайся, помогу.

— Наверное, придётся, многое уже и забыла, особенно алгебру и иностранный. Всегда тяжело давалось, приходилось зубрить, а такое быстро забывается.

— Какой язык изучала? — интересуется, приобнимая меня за талию.

— Французский, а ты какой?

— Я много языков знаю, у меня батя уникум был, я в него мозгами пошёл. Да и конкурент не давал расслабляться, я из-за принципа учил, чтобы его уесть, а он меня. Надо у Глеба спросить, сколько он сейчас знает. Год назад у нас с ним счёт был один-один.

— Зачем вам это?

— Привычка уже. Вначале мы реально друг друга не терпели, вот и пытались соревноваться, кто морды бьёт, а мы с ним финансами да мозгами мерились. Хотя… бывало, что и с ним силой мерились, потом бросили это дело.

— Почему?

— Да долго это всё было и больно. Да и выходить надолго из строя нам с ним как-то невыгодно, бизнес, другие дела обязывают быть в отличной физической форме. Ладно, хватит обо мне, давай завтракать и по магазинам.

— Ты любишь ездить по магазинам? — удивилась я.

— Терпеть не могу. Но с тобой готов рискнуть, а вдруг понравится? Но сразу предупреждаю: я не буду сексом с тобой в примерочной заниматься, это неприлично.

— Кх… — поперхнулась я. — Чего?

Лютов заржал и быстренько ретировался разливать сок. Вот юморист! Да чтобы я и приставала? Да быстрее в Африке снег пойдёт, чем такое случится! Но так я думала утром, но вот вечером стало ясно, что опасения Лютова были не беспочвенны.

* * *

Мила продолжала держать дистанцию, а стену, что она воздвигла между нами, мне пока не удалось разрушить. Я не виню её за это, потому что сам виноват. Вначале договор, потом отталкивал её постоянно, говоря про якобы будущих любовниц, да и не только этим. Вначале я считал, что это правильно, мол, действовал сугубо в её интересах, и, если со мной что-то случится, она не сильно будет переживать. Но с каждым днём я понимал, что этот план никуда не годится.

Мила страдала, и мне от вида боли в её взгляде становилось тошно. Да что там, в эти минуты я себя ненавидел, но продолжал себя убеждать — так нужно. Но, увидев записи со свадьбы с камер наружного наблюдения, я понял, что дальше так продолжаться не может. Кому это нужно? Ей лишние страданья ни к чему, хватит с неё всего этого дерьма! Да и я женился на Миле не для того, чтобы ей делать больно или превратить её бессловесное существо. Я хочу, чтобы она наконец почувствовала себя свободной, а не обязанной всём. Этот груз слишком долго отягощал её хрупкие плечи. С неё хватит, отныне все проблемы буду решать я.

Никогда не забуду, как она стояла на улице и обнимала себя руками, чтобы унять душевную боль. Ведь эти курицы, что бегали на перекур, много тогда гадостей наговорили. Мне повезло, что Мила рассудительная и умная женщина, не устроила скандала на свадьбе, даже хотела до утра переждать, чтобы эмоции улеглись. Только я не позволил, чувствовал, что ей плохо, поэтому заставил её поговорить со мной.

Пора было Миле знать, что я не собираюсь ей изменять и она для меня не просто сосуд для вынашивания наследника. Опять повезло — согласилась, пусть и были попытки к бегству, которые я быстро пресёк. Мы с ней всё-таки поговорили, и некоторые моменты удалось прояснить, но ещё осталось много недосказанного между нами. У Милы есть ко мне чувства, только страх быть обманутой не даёт им раскрыться полностью. Да, Лютов, облажался ты по полной программе. Корить себя за то, что было, не стану, жить прошлым не мой конёк. Предпочитаю работать на будущее, хочу научить её радоваться жизни, ценить каждое мгновенье.

Сейчас она с подругой в клубе, пусть там немного отдохнёт, ведь ей сейчас необходимо развеяться. Днём прошвырнулся с ней по магазинам и всё-таки уговорил купить ей новое платье к этому случаю. Хотел, чтобы она сегодня себя чувствовала самой красивой женщиной. Некоторые скажут, мол, идиот, наряжает жену в куб, там же куча голодных до секса самцов. Таким, как они, отвечу: своей жене доверяю и в себе уверен. Не будет Мила марать себя случайными связями, не такая она. Не знаю, за что меня судьба так наградила, но я этому несказанно рад. Теперь осталось дело за малым: сделать счастливой жену. И пусть она пока сопротивляется, тем интереснее, люблю трудности.

Провёл одну из запланированных встреч с сотрудниками из контрразведки, нужно было уточнить несколько деталей, ведь через три недели намечена командировка, которая была отложена из-за гибели их сотрудника — жениха Регины. В этом деле много странностей, и я просто обязан докопаться до истины, что-то мне не даёт покоя. А я привык полагаться на своё чутьё. Если оно говорит, что там не всё чисто, значит, сто процентов так и есть.

Нужно ещё и нашу с бабушкой проблему по возращении решить: кто-то вздумал её шантажировать, узнав о нашем с ней родстве. Мне, по большому счёту, по барабану, но Веру жалко. Что-то мне подсказывает, что наше родство только затравка, следующей будет она. А вот этого я совсем не хочу. Пусть Вера мне и не родня, но я переживаю за девушку, слишком она ранимая, и известие, что у неё отец и бабушка неродные, её может убить.

А пока я буду песок в командировке тоннами жрать, этим вопросом займётся Виктор, ещё один из лучших моих людей. Пока шантажисты только предупредили, мол, за молчание нужно заплатить, сумму пока не озвучили. Узнав, что я заинтересовался, затаились. Но стоит мне уехать в командировку, сто процентов дадут о себе знать, тут их и подловят. Надеюсь, я вернусь к этому моменту, хочется начистить морды этим паразитам, которые не умеют нормальным путём зарабатывать деньги.

Посмотрел на часы — сейчас придёт партнёр, обсудим с ним наши дела, и можно будет направляться за своей женой, четыре часа ей вполне хватит порезвиться. Но через три часа позвонила взволнованная подруга моей жены и попросила быстрее приехать. Пришлось срочно прервать встречу и мчаться в клуб, где Мила. Пристать к ним не могли, потому что там охрана. Так что же тогда там стряслось? Одно радует, что я специально назначил встречу недалеко от клуба, где отдыхали девочки. Вот как чувствовал, что нужно быть поблизости!

Глава 33

Я заехала к Гале домой, чтобы вручить цветы и подарок, не тащить же всё это в клуб. Увидев в моих руках букет из ста пятидесяти белых роз, подруга прослезилась. Сама бы я не смогла себе позволить купить столько роз, но Егор сказал, что экономить в этом случае неприлично. Пошли покупать ей сумку, Галя давно мечтала приобрести себе красную, вот я и решила исполнить её мечу. Рассказала Егору, и он отвёз меня в дорогущий магазин, и от цен там мне стало дурно.

Муж головой покачал и заставил меня выбирать. Спорить не стала — подругу люблю. Но и этого ему было мало, уломал купить меня новое платье. Вначале я попыталась отказаться, но Егор опять уговорил. Так что мы с Галей нарядные направились в клуб, но и там нас ждал сюрприз: муж забронировал для нас VIP-столик.

— Мила, у тебя не муж, а золото! — сев за стол, начала петь дифирамбы Егору подруга. — Я, когда сумку увидела, не поверила своим глазам. Да что там, я о ней даже не смела мечтать!

— Я рада, что мы с Егором тебе угодили.

— Он и тебе угодил, — улыбнулась она в ответ. — Но, знаешь, я говорю не о цене подарков, а о его внимании. Смотри, даже столик нам заказал и тебе платье шикарное купил.

— Да, он щедрый и внимательный… — не стала я отрицать.

— И ещё не ревнивый, другой бы не стал тебя так наряжать. Или он тебя пояс верности перед походом в клуб заставил надеть?

— Ага, и сваркой заварил, чтобы уж наверняка, — не удержалась от смешка, представив эту картину.

Мы с подругой весело проводили время, заказали бутылку шампанского, я выпила чисто символически глоточек и перешла на сок. Не люблю пить — не моё это. Потом мы с подругой начали вспоминать былые времена, смеялись над нашими проделками. Господи, мне давно так хорошо и спокойно не было, словно вернулась в прошлое, когда всё казалось в розовом цвете. Потом Галя захотела танцев. Ну как ей отказать в такой малости? Потанцевав немного, я направилась обратно к нашему столику, а подруга умчалась пудрить нос. Но не успела я подойти, как на меня налетела рыжеволосая девушка.

— Извините, я вас не заметила! — защебетала она.

— Ничего страшного… — И попыталась обойти красотку.

— Подождите, — схватила она меня за руку, — вы, случайно, не жена Лютова?

— Да, — сухо ответила я, смотря на её руку, намекая, чтобы отпустила.

— А я Лена, очень жаль, что не смогла присутствовать на вашей свадьбе, на Мальдивах в это время отдыхала.

Я как услышала про место отдыха, так сразу вспомнила разговор двух девушек.

— Очень рада за вас, — вновь сухо ответила и выдернула руку.

— А я рада за Егора с Региной, наконец у них будет ребёнок! Я поражаюсь вашему благородству…

— А я вашей бестактности. Более того, советую придержать ваши извращённые фантазии при себе. Мне такой бред слушать неинтересно.

— Ой, да ладно, — махнула она игриво рукой, — он сам мне об этом рассказывал три недели назад. Ты же в курсе, что мы с ним любовники?

— Возможно, вы и любовники, — отвечаю, ехидно улыбаясь, — но только в твоих мечтах.

Разворачиваюсь и ухожу. Вот стерва, всё настроение испортила!

Только я села за стол, вернулась Галя, она посмотрела на меня пристально и тут же заметила моё состояние.

— Что случилось?

— Да одна стерва мне настроение немного подпортила, — не стала скрывать от подруги истинную причину. — Представляешь, начала мне рассказывать, что они с Егором любовники.

— И ты ей поверила?

— Нет, я не верю, что Егор с ней сейчас встречается. Возможно, в прошлом у них была интрижка.

— Вот и правильно, что не поверила. А эта стерва просто бесится от бессилия и злобы, ведь он женился на тебе, а не на ней. Мой тебе совет: не обращай на таких внимание, это всё зависть.

— Знаю, — согласилась я с ней.

Егору я верю, раз он сказал, что других женщин у него не было с момента нашей встречи, значит, так и есть. Так что три недели назад он не мог ей говорить подобное. Тем более муж утверждает, что с Региной у него никогда не было близости. Зря эта девушка попыталась вбить клин между нами, ведь я на такую провокацию не куплюсь.

— Умничка, а теперь расскажи, как семейная жизнь с таким красавцем?

— Всё сложно, — тяжко вздохнула я. — Его темперамент меня пугает, поэтому я постоянно его отталкиваю.

— Что, плох в постели? — охнула подруга.

— Нет, в этом плане всё замечательно. Во мне проблема.

— Тогда чего ты мужика морозишь? Тебе бог подарил жеребца дикого, а ты вместо того, чтобы радоваться и гарцевать на нём, отталкиваешь. Так нельзя, подруга. Если мужик хочет секса, дай ему, от тебя не убудет. Если не прекратишь заниматься глупостями, уведут. Поверь, эти змеюки только и выжидают момента, когда ты допустишь ошибку.

— Ты права, — теперь уже я тяжко вздохнула. Ведь в её словах истина. Нужно срочно взять себя в руки и пойти на сближение, так больше продолжаться не может. — Ладно, хватит обо мне, как у тебя с твоим парнем дела?

— Тоже всё сложно, он у меня скрытный. Я не знаю, в какой он части служит, встречаемся только на моей территории. Странно всё это и как-то неправильно. Наверное, нужно с ним прощаться, не доверяет, значит, я для него временное увлечение.

— Поэтому ты его не позвала в клуб.

— Нет. Я хотела свой день рождения провести с лучшей подругой. А с ним отношения туманные, таких людей не приглашают разделить радостные мгновения.

— Галь, не руби сплеча, возможно, он не может рассказать о своей работе. Ты же дочь военного и должна понимать такое.

— Только поэтому я его ещё не послала. Ладно, пёс с ним, пойдём танцевать!

Подруга подорвалась с места. И в этот раз пошла с ней, танцевать я тоже люблю.

В клубе мы провели практически три часа. За это время мы ещё три раза ходили танцевать, в последний раз Галя вновь рванула в туалет. Я же благополучно добралась до нашего столика и, испытывая жажду, выпила полный стакан сока. Не прошло и пяти минут, как я стала чувствовать себя странно, словно дурман начал окутывать моё сознание. Я запаниковала. Через минут пять вернулась Галя. По её встревоженному выражению на лице стало понятно — что-то стряслось.

— Мил, ты сок пила? — сходу начала она, впившись в моё лицо сосредоточенным взглядом. — Можешь не отвечать, по блеску твоих глаз и так понятно, — она махнула рукой, садясь напротив меня.

— Что понятно? — обмирая от страха, спрашиваю подругу.

— Да подсыпали тебе в сок, как я поняла, какой-то крутой возбудитель. Рыжей суке кто-то его подогнал, и она решила его испытать на тебе.

— Рыжая? — сипло переспрашиваю.

— Ага, как я поняла, это она наговорила тебе гадостей про Егора. Не переживай, сейчас твой муж приедет.

— Зачем ей это?

— Эта тварь подговорила своих дружков, чтобы тебя во время танцев под белые ручки отвели в приват-комнату и сделали пикантные фото. Дебильная задумка, ты ведь не одна, и я уж точно не позволю тебя увести.

Я в ужасе.

— И что нам теперь делать?

— Ничего, будем сидеть и ждать твоего.

— Мне что-то нехорошо, может, на улице подождём? — обмахивая раскрасневшееся лицо клатчем, попросила подругу. Галя посмотрела на меня, хмуря брови, обдумывая мою просьбу.

— Ладно, попытаемся прорваться, не смей от меня отходить ни на шаг. Если что, буду орать караул, надеюсь, охрана вовремя подоспеет. Вот же рыжая сука, надеюсь, Егор ей воздаст по заслугам, — процедила подруга сквозь зубы.

* * *

Подъехал к клубу и, выйдя из машины, набрал Миле. Абонент был недоступен. Чертыхнувшись, направился в клуб, наверное, там телефон у них не ловит. Подошёл к их столику, но там никого не было. Только собрался набрать своему человеку, что их негласно охранял, ко мне подскочила рыжая девица, дочка управляющего банком одного моего знакомого.

— Егор, какая встреча! — защебетала она, хватая своими клешнями меня за локоть.

— Александрович, — процедил сквозь зубы, — руку убрала.

Девка, видимо, с головой не дружит, или у неё инстинкт самосохранения не работает, раз она продолжала цепляться за меня.

— Ну зачем так официально, — игриво похлопала она ресницами, — мы же с тобой близко знакомы.

Близко? Она что, пьяна? Не было такого!

— Лена, иди протрезвей.

Отцепил её руку и направился к выходу из клуба, набирая номер подруги жены. После третьего гудка Галя взяла трубку.

— Вы где? — начал я сходу.

— На улице, в парке рядом с клубом.

— Вы чего там забыли? — выйдя из помещения, решил узнать, какого чёрта они в парке делают.

— Да одна сука подсыпала возбудитель Миле в сок, пока мы танцевали.

— Что? — остановился, охреневая от услышанного.

— Мы сами в шоке, — ответила подруга жены и быстро пересказала разговор этой твари с тремя отморозками, по-другому назвать этих людей не могу.

— Ладно, я всё понял, иду к вам.

Но стоило мне зайти на территорию парка, как меня нагнала Лена и вновь вцепилась в руку.

— Да отцепись ты! — взревел я, отталкивая от себя назойливую бабу.

— Егор, не отталкивай меня, тебя никто не будет любить сильнее, чем я.

— Пошла на х*й со своей любовью! Я уже тебе говорил: не интересуюсь услугами шалав, как ты, — не сдержался, вспомнив тот случай, как она заплатила бабе, чтобы занять её место.

Захожу в отель и вижу, как эта сука голая на кровати расположилась. Психанул и вышвырнул её в коридор в чём мать родила, а следом и её шмотки полетели.

— Зря ты так, я лучше твоей жены. Пока тебя не было, я видела, как она в клубе с парнями обжималась, а потом уединилась с ними.

— Понятно. — Я резко притормозил. — Это ты, значит, подсыпала моей жене сок возбудитель. А ну, — хватаю её за горло, — быстро говори, что за хрень ты ей подсыпала?! Учти, если Миле будет плохо, я на куски тебя порву, и плевать, что ты женщина.

— Я ничего ей не посыпала… — прохрипела тварь, пытаясь отодрать мою руку от своего горла.

— Врёшь, сука! Даю последний шанс. Что ты ей подсыпала?

— Возбудитель очень хорошего качества, он ей не причинит вреда. Я его для тебя приобрела, надеялась…

Вот на что она надеялась, я даже слушать не захотел.

— Наслаждайся последними часами беззаботной жизни, тварь.

Отпихнул её, и эта сучка, не удержавшись, шлёпнулась задом на асфальт.

— Прости… — всхлипнув, начала она спасать свою шкуру. Но поздно, она хотела причинить вред жене, такое я Лене и её дружкам не прощу. Завтра займусь воздаянием, а сейчас нужно найти моего ангела.

— Бог простит, а я буду мстить, — процедил сквозь зубы, уходя от рыдающей бабы.

* * *

Мы стояли за деревом, и наконец в свете фонарей появилась фигура Егора. Он направлялся быстрым шагом в нашу сторону. Ему буквально осталось пройти пятьдесят метров до нас, как его догнала рыжая стерва. Я только хотела обнаружить себя, как Галя меня остановила, предложив немного подождать. Мы слышали каждое слово. Егор разговаривал с ней жёстко, да что там, он чуть её не придушил.

— Ты смотри, твой мужик в гневе, хана рыжухе, — хохотнула подруга, наблюдая, как Егор отпихивает её от себя и та падает.

— Так нельзя, она же женщина.

— Тут я с тобой не соглашусь, сама не прочь проредить её шевелюру. Забыла, как она собиралась тебя опозорить? О! Слышала, твой пообещал отомстить. Красавчик! А ты, подруга, не упусти шанс. Слышала? Возбудитель высокого класса. Так что советую наверстать упущенное.

Как ни странно, я была с подругой согласна. Это шикарный шанс попросить его. В нормальном состоянии я точно на такое решусь. Не успела я придумать, как это проверну, как меня отвлёк взволнованный голос моего зеленоглазого красавчика:

— Детка, ты как? — подскочил он ко мне, приобнимая за талию. Я задрожала от его прикосновений. Чёртов возбудитель!

— Нормально она, а вот за вас, Егор, я начинаю волноваться, — хохотнула Галя.

— Не понял?

— А что тут не понять? Вы обнимаете за талию женщину, что вас изнасилует со страшной силой. И сопротивление тут неуместно, — продолжала глумиться подруга.

— Не смешно, — ответил Лютов, окинув шутницу строгим взглядом.

— Егор, Галя всегда шутит после того, как понервничает, — решила заступиться за подругу.

— Понятно. — Внимательно посмотрел на неё и тут же перевёл взгляд на меня. — Ангел мой, ты как?

— Пока терпимо, — слукавила я, так как совсем нетерпимо.

От прикосновений его рук мои гормоны сошли с ума. Боже-е, нужно срочно вернуться домой, под ледяной душ, иначе я за себя не ручаюсь!

— Но прошу, не прикасайся ко мне.

— Хорошо, не буду! — Он отдёрнул руки. — Ладно, девочки, пойдёмте к машине, отдых временно отменяется.

— Да уж, этот день рождения я никогда не забуду, — пробурчала подруга. — Егор, ты действительно раньше с ней зависал?

— Я похож на умалишённого? — фыркнул мой и, отвернувшись, направился в сторону парковки, попутно набирая кому-то. — Богдан, где тебя черти носят? — не скрывая злости, обратился он кому-то. — Рядом он. Какого хрена ушами хлопал на посту?! — Тишина. — Ладно, выдвигайся к моей машине, нужно перетереть.

— А кто такой Богдан? — тут же оживилась подруга. Егор на неё посмотрел с неким осуждением. — Да баклан один, должен был вас оберегать во время загула.

— Какого ещё загула?! — возмутилась я.

— Да мы приличные девушки и отдыхаем культурно, — поддержала меня подруга.

— А я этого не отрицаю. Просто хотел, чтобы вы немного оторвались, а тут эта тварь всё испортила! — процедил он сквозь зубы. — А ты, Галя, — обратился к моей подруге, — хвост бы не пушила перед другими мужиками, Стас мужик хоть и уравновешенный, но может вспылить.

— Хотелось бы на это посмотреть! — хохотнула подруга.

— Не советую, — отчеканил мой.

— Стоп, а откуда ты Стасика моего знаешь?

Действительно, откуда?

— Придёт время, и узнаешь, а пока завязывай на других мужиков поглядывать, у него на тебя серьёзные планы. Это тебе мой дружеский совет.

— Ага… Планы, значит, — протянула моя подруга, переваривая полученную информацию.

* * *

Когда мы подошли к автомобилю, там нас уже ждал Богдан. Я открыл девочкам автомобиль, а сам отошёл со своим бойцом в сторону.

— А теперь рассказывай, как получилось, что моей жене подсыпали в сок эту мерзость?

— Я, как вы и просили, старался не привлекать внимания. Но я голову даю на отсеченье, никто не подходил к их столику, кроме официанта, это он принёс этот сок.

— Понятно. Богдан, срочно вылови Быстрову и узнай, какой на самом деле препарат подсунула эта дрянь. И ещё, можешь хоть пытать Ленку, но узнай, кто её соучастники. Ну и напоследок возьми у Димки записи с камер видеонаблюдения и внимательно изучи их, ведь эта дрянь не факт, что скажет правду. В одиннадцать я должен знать, кто причастен к этому делу. А насчёт препарата — жду отчёт через полчаса. Задача ясна?

— Так точно.

— Выполняй.

Развернулся и направился к своей бедовой. С ума сойти, у меня не жена, а магнит для неприятностей. Жалко, что девчонкам веселье обломали, ну ничего, я им билеты на концерт Стинга куплю, пусть там порезвятся.

— Вы чего не в машине? — обратился к девочкам, которые по-прежнему стояли на улице.

— Такси ждём, — ответила Галя.

— Какое нахрен такси?! Марш в тачку!

— Егор, Миле плохо, давай я лучше сама доберусь.

— Нам по пути. Не хватало мне ещё и из-за тебя дёргаться. — Её подруга, вновь попыталась возмутиться, пришлось немного повысить голос: — Отставить разговорчики!

Ещё одна, которая всё сама! Нужно Стасу поставить на вид, что не дело это, когда при мужике женщина всё сама пытается сделать. Пока ехали, мои пассажирки молчали. Мила то и дело нервно сжимала клатч в руках. Бедная моя девочка, наверное, держится из последних сил. Мы быстро домчались до дома Гали, я решил её проводить до квартиры, хочу быть уверен в её безопасности.

— Спасибо, что позвонила мне, — решил поблагодарить её, когда мы оказались возле двери её квартиры. — Пусть Богдан и не позволил этому случиться, но я оценил твою преданность моей жене. Так что теперь я твой должник.

— Ещё чего! — возмутилась девушка. — Мы с Милой с детства дружим, и ничего я сверхъестественного не сделала. Оказалась бы я в такой ситуации, Мила поступила бы так же.

— Я рад, что у моей жены такая подруга.

— А я рада, что у моей подруги любящий муж. Ты даже не представляешь, какое сокровище тебе досталось…

— Ошибаешься, я осознаю, как мне повезло. А ты всё-таки прислушайся к моему совету насчёт Стаса.

— Не думаю, что у нас есть будущее, он очень скрытный, даже не говорит, в какой части служит. И это означает, что я лишь временное увлечение.

— Он не говорит, потому что я запретил. Стас служит в моей частной армии, часто выезжает на боевые задания, куда, разумеется, не скажу.

— Что?! Ты же бизнесмен! Как так получилось, что у тебя частная армия? — схватилась за сердце Галя. — А Мила об этом знает?

— Нет, пока не знает.

— Зря ты ей об этом не сказал. Не думаю, что она бы согласилась выйти за тебя замуж, зная об этом. Да что там, она даже с тобой встречаться бы не стала! Я тебе не завидую. Когда Мила узнает об этом, одно чугунной сковородкой по голове ты точно не отделаешься. Писец, это будет удар для неё! — расстроилась девушка.

— Я постараюсь его смягчить. А тебе я об этом рассказал, так как не хочу, чтобы Стас потерял девушку, которую любит. Но если ты не готова жить с таким человеком, то отложи расставание до его возвращения из командировки. Мне нужен боец в нормальном состоянии там.

— Почему это я не готова?! — возмутилась она.

— Он постоянно мотается по командировкам в горячие точки, а там может всякое случиться.

— Егор, я дочь военного и прекрасно знаю о рисках, — гордо вздёрнув подбородок, словно бросая мне вызов, отвечает она. — И это не пугает меня, знаю, что и Мила сможет с этим смириться. Только за эту ложь тебя ждёт знатная взбучка. Я подругу знаю с детства, она хоть и спокойная, но может вспылить так, что всё, гаси свечи. Советую купить каску, чтобы защитить свою дурную голову. Нет, это надо же было о таком умолчать! Уму непостижимо! — всплеснула она руками.

— Ладно, мне пора.

Я развернулся и только сделал шаг, как девушка остановила меня окликом:

— Эй! Ты собираешься ей всё рассказать? Если нет, то я сама это сделаю, подругу обманывать не буду.

Резко разворачиваюсь к Гале.

— И этим навредишь ей. Эту информацию она должна узнать от меня. Не стоит вносить раздор в мою семью. В течение недели я поговорю с ней, а ты, будь добра, наберись терпения.

— Хорошо, даю неделю. Ты прав, лучше она узнает это от тебя. Но если ты этого не сделаешь, я сама всё расскажу. Пойми, ложь разрушает самые крепкие отношения, а на руинах обид любовь уже не расцветает, она превращается в прах.

— Я услышал тебя. Иди домой и жди своего орла, он скоро к тебе примчится.

— Откуда ты знаешь?

— Он же работает на меня, — с усмешкой отвечаю. — Пока, приятного вечера.

— И тебе жаркой ночки. Надеюсь, ты рыжуху накажешь как следует.

— Даже не сомневайся, — ответил ей, уходя.

А насчёт жаркой ночи я бы так не сказал. Эта ночь будет тяжёлой в моральном плане. Не хочу заниматься любовью с женой, когда она под допингом. Но, увы, придётся это сделать.

Глава 34

— Ты как? — это были первые слова, когда я сел в машину.

Хотя чего я спрашиваю? И так понятно, что хреново.

— Терпимо. Но очень хочу принять холодный душ.

Мила судорожно вздохнула и ещё сильнее вцепилась в клатч.

«Не думаю, что это тебе поможет», — заводя автомобиль, мысленно ответил ей.

— Мне очень жаль, что ваш отдых так закончился…

— И мне тоже… — тяжко вздохнула она. — Прости меня, я не хотела… — её голос дрогнул. — Спасибо, что приехал. Как представлю, что могло случиться, не появись ты вовремя, дурно становится.

— Она бы не смогла полностью реализовать свой омерзительный план, потому что Богдан бы не позволил. И тебе не за что извиняться, тут нет твоей вины.

— Есть, это я её спровоцировала, грубо ответив. Но я так разозлилась, когда она начала говорить про Регину, что вы любовники. — Вновь судорожный вздох, и чуть слышно: — Не нужно было поддаваться эмоциям.

— Не вини себя, это Лена тебя спровоцировала, наговорив гадостей, и, поверь, она об этом пожалеет.

— Егор, не нужно ей мстить. Девушка влюблена в тебя. Она в отчаянии, что потеряла тебя.

— Мил, нельзя потерять то, чего не имеешь. А Лена избалованная дрянь, которая привыкла, чтобы всё было так, как она хочет. Ты можешь поручиться, что она вновь такое не отмочит?

— Нет.

— Вот и я не уверен. Так что прости, золотце моё, но таких тварей нужно наказывать.

— И как ты собираешься с ней поступить?

— Можно было бы ответить зеркально, но это мерзко. Так что лишу её самого важного — денег. Пора ей узнать, как зарабатывать их, а не тратить. И ты, моя радость, ошибаешься, меня она никогда не любила, её мои активы привлекали.

— А по мне, это ты ошибаешься.

— Это ещё почему? — не скрывая удивления, интересуюсь.

— Ты красивый, так что вполне мог привлекать её как мужчина.

«Вот это комплимент!» — мысленно съязвил я, вслух, разумеется, не рискнул. Боялся обидеть.

— А я этого и не отрицаю. Но только сексуальное влечение и любовь разные вещи.

И тут я не лукавил. Теперь я прекрасно ощутил разницу, когда сжимаешь в объятьях любимую, путь ещё и зажатую в сексуальном плане, и трахаешь девку на одну ночь. Я не спорю, может, для кого-то те девочки хорошие, а для меня лучше Милы нет никого. И это не внешность или сексуальное влечение, это она сама. Наверное, даже будь она похожей на крокодила, всё равно привлекла бы меня как человек. Вот такой я ненормальный, ценю в человеке больше всего характер, а уже потом остальное. Хотя… что уж лукавить, она меня заводит охренеть как.

Пока я мысленно вёл беседу сам с собой, Мила стыдливо опустила взгляд, и я себя обругал последними словами. Вот нахрена было об этом говорить?! Моя детка и так из последних сил держится, а я, как назло, напоминаю ей о проблеме. Мое самоедство отвлёк звонок Богдана.

— Да? — всё ещё злясь на себя, ответил резко.

— Командир, это «Шпанская Мушка». Лена отдала пакетик с одной дозой афродизиака официанту, и тот высыпал его в сок. Срок действия примерно четыре с половиной часа, возможно, и меньше…

— Спасибо.

Ответив ему, я отключился, мельком посмотрел на бедняжку.

— Если ты сейчас спросишь, как я себя чувствую…

Но я её перебил:

— Я выяснил, что она подсыпала, не переживай, через три с половиной часа всё пройдёт. Но для тебя будет лучше…

— Егор, я знаю, что лучше. Но давай об этом поговорим дома…

Она права, сейчас Мила сражается со своим гормонами, и лишние разговоры сбивают с концентрации. Мы в полном молчании доехали до дома, и только стоило остановиться автомобилю, жена выскочила из него, как ошпаренная. Я не стал её догонять, поставил автомобиль в гараж и лишь потом поднялся в нашу с ней комнату. Прислушался, из ванной комнаты доносится шум льющейся воды. Неспешно снял пиджак, галстук и тут вспомнил, как она говорила про холодный душ.

— Твою ж… — процедил сквозь зубы и поспешил к жене.

Не хватало, чтобы она ещё ко всему прочему простыла. Но не успел я зайти, как шум прекратился. Я перевёл дыхание и только собрался сделать шаг в сторону, как дверь распахнулась, и я увидел жену. От её обнажённого вида у меня дыхание перехватило. Хрен знает почему, ведь видел её обнажённой и раньше, но сейчас я реально не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Егор…

— Да? — с трудом выдавил из себя, продолжая с жадностью поедать её тело взглядом.

— Я тебя прошу… — Молчу, так как не могу понять, чего конкретно она просит. — Ты не хочешь?

— Чего не хочу? — сипло переспрашиваю.

— Меня, — смущённо отвечает.

Тебя? Это почему не хочу? Очень даже хочу. Вон друг воет ночами от долгой разлуки.

— Егор, что с тобой? — Она делает шаг ко мне навстречу.

— Наверное, от длительного воздержания тормозом стал, — тихо засмеялся, представив, как я сейчас выгляжу со стороны.

— Ну, так как? — подойдя ко мне практически вплотную, спрашивает Мила, приподняв голову.

— Мне очень жаль, малыш, что так вышло. Обещаю, что это не будет считаться, что ты сама захотела. Я понимаю, так нужно… — произношу я чуть слышно, прикасаясь к её нежной коже на спине. Мила вздрогнула, и из её горла вырвался судорожный вздох. — Прости, детка, но сегодня у нас будет жёсткий секс, иначе даже заморачиваться не стоит. Ты точно этого хочешь?

— Егор, я тебе верю и знаю, что ты не причинишь мне вреда. А насчёт хочу ли я…

Она замолчала и, приподняв руку, прикоснулась нежно к моему лицу. От её нежного прикосновения ладонью в груди пробудилось странное чувство. Это не страсть и даже не любовь, что-то большее… неведомое мне ранее.

— Я, — перехватываю её руку и трусь щекой, как пёс, о её ладонь, — никогда не причиню тебе вреда, просто не смогу. Знаешь, я всегда с тобой чувствую как будто под кайфом… — тихо рассмеялся я.

— Почему? — И смотрит так доверчиво, что сердце в груди до боли сжимается.

— Разве ответ не очевиден? — Она смотрит на меня, и её взгляд завораживает, сейчас мне кажется, не она под кайфом, а я.

— Ты для меня человек-загадка… — продолжая гипнотизировать меня, произносит она тихим голосом, от которого ком стоит в горле. — Не знаю, что ты ко мне чувствуешь.

— Кх… — С трудом проглатываю ком в горле и спрашиваю слегка осипшим голосом: — Так уж и не знаешь? — невольно усмехнулся, продолжая удерживать её руку на своей щеке.

— Не люблю гадать, предпочитаю получить точную информацию от первоисточника.

О как!

— Это можно считать кинжалом к горлу, чтобы я признался в своих чувствах? — хохотнул я, отпуская её руку и делая шаг назад. Разговаривать, конечно, здорово, но мне нужно срочно в душ и приниматься за дело.

— Ты сбегаешь? — не скрывая удивления, спрашивает, наблюдая за моим временным отступлением.

— Ещё чего! Просто решил сделать перегруппировку войск перед победоносным наступлением.

Тут она уже не выдержала и рассмеялась. Отсмеявшись, жена решила поинтересоваться уже своими действиями:

— А мне, значит, нужно занять круговую оборону перед вероломным наступлением противника?

— Так уж и вероломным? — Я приподнял игриво бровь, и Мила вновь засмеялась. — По-моему, твой пленник чётко обрисовал действия противника. Так что марш в кровать, нечего тут распалять меня своим обнажённым видом. Это нечестный приём, дорогуша.

— Я слабая женщина, мне положено прибегать к подобным уловкам.

Мила старается сделать вид, что ни капельки не смущена. Но по её порозовевшим щекам было видно иное.

Хотел я ей сказать, что она врушка. Готов поставить своё состояние на кон, что моя жена никогда не будет манипулировать мной, не такая она. Хотя… обнажённая Мила с горящими от страсти глазами и полуулыбкой на губах охрененно заводит.

— Всё, я в душ, иначе… — Тут я заткнулся и вновь начал поедать взглядом свою красавицу.

— Что иначе?

— Ох, любовь моя, с огнём ты играешь… — чуть слышно ответил ей и ретировался от греха подальше.

Быстро разделся и только встал под струи прохладной воды, как дверка в душевой отъехала в сторону. Б*ять, а там Мила стоит и смотрит на меня с полуулыбкой на лице.

— Ты назвал меня своей любовью, или мне послышалось?

— Мил, давай в другом месте поговорим о чувствах, а? Душевая как-то не располагает к подобным разговорам, — попытался отделать от жены, иначе пошлю своё благородство нахрен и возьму её прямо тут.

— А по мне, когда любишь, место не имеет значения. Тем более, я пришла с тобой принять душ. Ты спрашивал, хочу ли я близости?

— Всё, сама напросилась! — Резко втаскиваю её в душевую кабину и прижимаю к себе, упираясь возбуждённым членом в её живот. — Так, и на чём мы остановились?

— На том, что я хочу тебя, и это не имеет никакого отношения к сегодняшней ситуации. Давай будем считать, что моя просьба — это не одноразовая акция? — И опять этот робкий взгляд!

— Как скажешь, любовь моя, — ехидно отвечаю. — Надеюсь, я достаточно громко произнёс, и у тебя не останется сомнений насчёт услышанного?

— Я тебя услышала, пытаюсь переварить полученную информацию.

Вот засранка! Я тут в любви признаюсь, а она ещё и выделывается. Хотя… место я для этого выбрал чертовски неудачное. Ладно, потом исправлюсь.

— Ты мне тоже очень нравишься, и не только внешне, я чувствую какую-то необъяснимую близость с тобой, вот тут. — Она показывает рукой в область сердца. — Особенно когда ты шутишь на военные темы.

Так… вот сейчас мы подошли к скользкой теме. Завтра вечером признаюсь, а сейчас нужно сворачивать разговоры. Хватит уже, пора переходить к сладкому.

— Сейчас я понравлюсь тебе в другой области. — Резко отступаю в сторону и разворачиваю её лицом к кафелю. — Сама пришла, так что возражения не принимаются. — Надавил рукой ей на спину, чтобы она прижалась грудью к кафелю, она сдавленно охнула, ощутив телом прохладу его.

— Егор… — произносит она на выдохе моё имя.

— Готова капитулировать? — слегка прикусывая её шею, интересуюсь, готовясь перейти к захвату противника.

— Лютов, я уже давно готова! Да вот ты что-то тянешь с наступлением. Давай уж завоёвывай меня скорее, иначе я сама перейду в контрнаступление, и тогда…

— Охренеть! Я тут стараюсь сдерживать себя, боюсь оскорбить тебя своим напором, а оказывается, я зря давлю себе на горло? Ну всё, хватит изображать джентльмена, достало это притворство!

— Не стесняйся, покажи, каков ты на самом деле.

Какой я на самом деле? Блин! Вот такого у меня точно никогда не было, я чудом не рассмеялся в голос. Мила вновь меня удивила, другая бы на её месте ластилась ко мне, как кошка, выпрашивая ласки. А моя жена даже в такой момент умудряется шутить, причём мне до безумия нравится эта пикировка, приправленная военным жаргоном. Но самое забавное то, что я уже и не знаю, каков я на самом деле.

Была бы другая баба, засадил ей по самые яйца и отжарил жёстко, а потом шлепок по заднице и свободна. Но с Милой я так поступить не могу, потому что она для меня как хрупкий цветок, с которым нужно обращаться бережно. Наверное, это и есть любовь… Я ведь хотел всё исправить, надеялся, что со временем она сама, по доброй воле, а не под гнётом обстоятельств, придёт ко мне. Но раз так вышло, не буду отказываться от щедрого дара судьбы. Хотя… какой нахрен это подарок, опять всё через одно место!

* * *

Не знаю, почему Лена думала, что, подсыпав мне эту дрянь, я потеряю голову? Я всё прекрасно осознавала и давала отчёт своим действиям. Пока мы ехали домой, я думала о нас с Егором. Только сейчас я стала осознавать, насколько мне повезло встретить этого мужчину. Все его поступки говорят, что он не такой уж засранец, каким пытается казаться. Он мог воспользоваться моим бедственным положением и заставить родить, и потом выкинуть, как ненужную вещь. А вместо этого женился и пытается наладить отношения между нами. Пусть иногда и получается это грубо, но, видимо, он по-другому не умеет.

Зато теперь я точно знаю, что Егор меня не бросит в тяжёлый момент. Забавно, он уже второй раз меня спасает: вначале от маньяка, сейчас защищает мою честь. Даже Галю проводил до квартиры, этот поступок о многом говорил. А ведь мог просто попросить Богдана уладить всё, но нет, он сам примчался. Он много для меня сделал, а я, по сути, ничего для него. Пора исправлять свои ошибки, а я совершила их уже немало. Он уже не один шаг сделал мне навстречу, а я всё время морозила его своей отстранённостью, вечно накручивала себя. А оказалось, что все мои страхи беспочвенны. Так поступать неразумно. Да что там! Глупо.

Как только мы приехали домой, я быстро отправилась в нашу с ним комнату, приняла душ и вышла к мужу в чём мать родила. Пора делать и мне шаг навстречу. Полыхающий страстью взгляд говорил, что я двигаюсь в правильном направлении. Мой муж темпераментный мужчина, и, если я не хочу, чтобы он подглядывал на сторону, нужно самой удовлетворять его потребности. Да и мне самой нравится близость с этим красивым мужчиной. Так что изображать из себя ледышку больше не собираюсь.

Наверное, он не ожидал от меня подобного. Было видно, что он растерялся. Но тут я сама виновата, потому что часто отталкивала его. Или же он боялся напугать меня своим темпераментом, но видно было, что он еле сдерживается. Я подошла к нему и прикоснулась ладонью к его щеке. Хотела сказать этим жестом, что всё нормально и я сама хочу. Но его реакция меня поразила до глубины души: он тёрся щекой об мою ладонь, как дикий зверь, который только узнал, что такое ласка. В этот момент я дала себе обещание, что мой муж будет купаться в моей нежности. Теперь я поняла, что ему не хватает. Но он вновь взял себя в руки и принялся шутить. Мне очень понравилось, что мы с ним подкалывали друг друга, применяя военные термины. В этот момент он казался мне ближе, чем когда-либо.

А когда он ретировался в душ и чуть слышно назвал меня своей любовью, на меня напал ступор. Да что там, я несколько секунд находилась словно в прострации, не могла поверить в услышанное. Но от всего пары слов «любовь моя» нежное тепло окутало моё сердце.

Стряхнув оцепенение, пошла к своему мужу. Хочу почувствовать, каково это — заниматься любовью, зная о чувствах мужчины. И вновь этим удивила мужа, я смотрела на его реакцию и наслаждалась этим мгновением. Растерянный Лютов — это ещё то зрелище! Но это продолжалась недолго, муж быстро пошёл в себя и, затащив в душевую, принялся изображать из себя стойкого мачо. И опять назвал меня с ехидством своей любовью. Не напрямую, конечно, но он всё-таки признался в своих чувствах, и этого для меня достаточно. Тем более, Лютов в коленопреклонённой позе и признающийся в любви — это из области фантастики. А ему и не нужно говорить эти слова, он своими поступками показывает, что я ему дорога.

Какая же я была слепая всё это время, почему не замечала очевидного? Стараясь скрыть от него мысленные терзания, я вновь решила пошутить, мол, если он не пошевелится, я сама перейду в наступление. Разумеется, я не стала бы этого делать, в сексуальных играх он главный застрельщик.

— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — оставляя невесомые поцелуи на плече, тихо спрашивает он. А я замерла, наслаждаясь этим волшебным мгновеньем.

— Нет… — на выдохе произношу.

— Я до безумия тебя хочу… Да ты и сама это чувствуешь, — сильнее прижимаясь ко мне своей восставшей плотью, произносит он интимным голосом. — Но вот в чём проблема… — И опять лёгкий поцелуй, от которого дрожь пробегает по телу. — Мне бы радоваться, что вновь могу тебя взять, но… мне очень жаль, ангел мой, что так вышло… Я это говорю только для того, чтобы ты знала: если завтра утром проснёшься и пожалеешь о своих словах, я всё пойму.

Его тихий голос, словно дурман, окутывал моё сознание. И всё же я нашла в себе силы резко развернуться к нему лицом, хочу видеть его глаза, когда ему отвечу.

— Егор, — положила свои руки на его накаченную грудь, пристально смотря в его глаза, — я действительно сама захотела близости, и действие препарата тут совсем ни при чём. Поверь, завтра утром ничего не изменится, и мне кажется, что наши чувства взаимны.

Услышав моё признание, мой муж замер, было видно, что он в замешательстве. Наверное, он тоже переваривал полученную информацию. Но, как всегда, мужчина быстро взял себя в руки.

— Так уж и ни при чём? — улыбаясь, интересуется он, приобнимая меня за талию руками.

— Ну… — замялась я. Но, поборов никчёмную робость, сказала как есть: — Если бы не этот курьёзный случай, то я долго собиралась с мужеством попросить тебя. Понимаешь, для меня было очень сложно это сделать… Но я хотела быть твоей даже тогда.

— М-м… как сладко звучит «твоей», — произносит он полуулыбкой на губах и начинает медленно наклонять лицо, продолжая испытующе смотреть мне в глаза. Наверное, думал, что я опять дам заднюю. Он ошибается, больше я так глупо поступать не буду. — Уверена?

— Да… — произношу я чуть слышно, приподнимаясь на носочки, чтобы быстрее наши губы соприкоснулись. Стоило этому случиться, и моё тело словно пронзило разрядом тока. — Ох… — вырывалось у меня, и тут же Егор накрыл мои губы своими.

А ведь разница действительно существует, когда знаешь, что мужчина любит тебя. Такой эйфории от его нежного поцелуя я никогда не испытывала. А когда он превратился из нежного в обжигающе страстный, я буквально рухнула бездну.

— К чёрту прелюдии! — с рычанием в голосе произнёс Егор, резко прервав поцелуй. — Прости, детка, но с нежностями придётся повременить.

Подхватывая меня под бёдра, он приподнял моё тело и, пристально смотря мне в глаза, начал медленно входить меня. Моё тело задрожало в его руках, когда я почувствовала, как его член медленно проникает в меня. Казалось, даже от этого я готова кончить, но это было только начало. Егор вновь посмотрел пристально, медленно приподнимая, и, улыбнувшись, выдал:

— А теперь держись, любовь моя, я покажу тебя звёзды.

Опять? Не успела я ответить, как он резко меня опустил. Из горла вырвался крик, а в глазах реально сверкнули звёзды. Я вцепилась её его плечи от неожиданности, не думала, что я так остро отреагирую на его проникновение.

— Да, детка, не сдерживай себя, кричи громче, отпусти свои чувства на волю! — послышался его довольный голос, и он тут же принялся насаживать меня на свой член, то нарочито медленно, то ускорялся, а после вновь замедлял темп.

Я думала, что не выдержу, потеряю сознание, или сердце остановится от переизбытка эмоций. Я кричала, как ненормальная, сейчас моё тело напоминало оголённый нерв, каждое его проникновение вызывало кучу эмоций. Да что там, мне казалось, что я несколько раз умерла и воскресла! А он всё не останавливался, в какой-то миг мне показалось, что всё, сердце не выдержало, и я действительно умерла. Я уже ощущала, как моё тело парило в воздухе. А когда смогла открыть глаза, оказалось, что я жива и лежу на кровати, а рядом Егор, смотрит на меня с тревогой.

— Ты меня до чёртиков напугала! — это были первые его слова.

— А что случилось? — чуть слышно спрашиваю.

— Всего лишь сознание потеряла, — убирая влажную прядь с моего лица, нервно рассмеявшись, ответил. — Не пугай так больше.

— Не буду. Это, наверное, из-за препарата. — Я попыталась сесть, но он остановил меня, удержав.

— Препарата… — передразнил он меня. — Кто-то говорил, что он нифига на тебя не подействовал. Знал бы, что это всего лишь бравада, то так рьяно не ринулся бы в атаку. Кстати, нужно твоё сердце проверить…

— Егор, да всё нормально у меня с сердцем. Наверное, это из-за того, что я долго пыталась подавить действие возбудителя и тут резко расслабилась. Вот и накрыло…

— И всё-таки я настаиваю на полном обследовании.

— Хорошо, — не стала я спорить с ним, полностью с ним согласна, нужно проверить. Точно никто не знает, что за дрянь мне Ленка подсыпала. Она могла соврать. — А ты сам как?

— Ты интересуешься, кончил я или нет? Или тебя волнует моё состояние, когда понимаю, что жена в отключке и практически не дышит?

— Нет, первое. Про второе и так понятно, — тихо засмеялась я.

— Да как-то не успел, потому что ты очень быстро отключилась.

— Да? А я думала, что мы долго…

— Мила, и десяти минут не прошло. Ладно, — встал он с кровати, — пойду я постелю нам в другой комнате, не будем мы же спать на влажном. Да и позвонить нужно, хочу образец этого дерьма достать, чтобы проверить состав. Хрен знает, что она там намешала вместе с возбудителем. Судя по твоему состоянию, этот порошок с неприятным сюрпризом. Возможно, она купила препарат сомнительного качества.

— Егор, извини, что так вышло.

— Эй, малыш, тут нет твоей вины. Возможно, это даже и к лучшему, что у нас ничего сейчас не получилось. Если, конечно, твоему здоровью был не нанесён урон.

— Почему?

— Предпочитаю искренность даже в интимном плане. Я хочу, чтобы получала удовольствие от моих ласк, а не от какого-то допинга. Чёрт! — Он запустил пятерню во влажные волосы. — Лучше я врача вызову, не нравится мне всё это.

Я не успела его отговорить, сказав последнюю фразу, Егор быстрым шагом покинул нашу спальню. Возможно, он и прав, мне действительно нехорошо, стало подташнивать и во всём теле слабость.

Глава 35

Я, наверное, опять вырубилась, так как не заметила, когда вернулся Егор. Открываю глаза, а он наклоняется ко мне.

— Извини, не хотел тебя будить. Ты как?

— Ещё не поняла…

— Ясно. Давай я отнесу тебя в гостевую комнату, там сегодня будем спать.

Протягивает ко мне руки, чтобы поднять меня.

— Я сама…

— Мил, хватит уже сама… — взяв меня на руки, проворчал он.

— Ты прав, пора бессовестно начитать пользоваться твоей добротой, — обнимая его за шею, решила немного поднять ему настроение. Мне совсем не нравится, когда Егор хмурится.

— Шутишь — это уже хорошо… — без тени улыбки отвечает.

Он молча отнёс меня в комнату для гостей, помог надеть ночную сорочку, и только я удобно устроилась на кровати, мой муж собрался уйти, но я схватила его за руку. Не хочу, чтобы он уходил от меня в таком расположении духа.

— Егор, что случилось? Почему на тебе лица нет?

Муж тяжко вздохнул и присел на кровать.

— Я переживаю за тебя, разве этого мало?

— Всё будет хорошо, обещаю.

— Ну, раз обещаешь… — Он вновь поднимается. — Поспи ещё немного, а как врач приедет, я тебя разбужу.

К моему удивлению, я вновь быстро уснула, а очнулась от мужских голосов.

— Егор, ничего сверхъестественного не произошло, мне уже прислали первые отчёты по этому порошку. Он, конечно, не высшего качества, но большого вреда здоровью не мог принести. А вот если бы она употребила тот, что ей и предназначался, вот тогда бы паниковать имело смысл. Так что завязывай…

— Жора, она потеряла сознание, и пульс практически не прощупывался. Если он не такой опасный, так какого х*я моей жене стало плохо?

— Я же сказал — почти. Но ты можешь выдохнуть, сейчас прокапаем твою звёздочку, утром будет как новая.

— Ангелочка… — ворчливо поправил его мой муж. — Допустим, ты прав, но почему она потеряла сознание? Вот этого я не пойму.

— У неё были в последнее время потрясения?

— Допустим.

— А она у тебя взрывная особа?

— Не особо.

— Ну… тогда нервишки подвели. Такое бывает, когда человек не выплёскивает эмоции, а всё держит в себе. И ещё, она, случаем, не в положении?

— Не должна, я не был с ней близок, когда был удачный момент для зачатия.

— О как! Она сказала? Так это ты зря…

— Ты мою жену с приживалками не путай! — шикнул мой на мужчину. — А известно мне от её личного гинеколога, я специально просил мне сказать, когда есть опасность зачатия.

— Зачем?

— Решил повременить с детьми.

От услышанного мне стало не по себе. Но я решила, что, как врач уйдёт, спрошу, почему он передумал.

— Не хочешь?

— Не твоё дело. Так что завязывай изображать психолога, иди проверяй мою жену.

— Думал, никогда не увижу влюблённого Лютого, а оказывается-то, и ты способен на чувства.

— Сейчас ей-богу врежу, — зло процедил мой муж.

* * *

Пока моя жена спала, я успел выяснить, что эта сука мне солгала. Богдан Ленку припугнул, мол, сейчас за наркоту её загребут. Та дурой не была, наслышана, как такие дела проворачивают, а зная мои возможности, поняла, что ей не выкрутиться. Поэтому раскололась.

На днях она тусовалась в баре, мол, с горя напивалась, узнав о моей свадьбе. Там и подкатил к ней один мужик и предложил таким способом отомстить, дал ей три дозы порошка, сказал, что классная вещь. Но сразу предупредил: в синей упаковке вообще убойная, и именно её нужно было подсыпать моей жене. Ну Ленка, протрезвев, решила себе в синей оставить, а вместо неё свою подсунула.

Богдан забрал у неё две последние и отдал одному из моих людей, чтобы тот к Жоре отвёз на проверку. А когда вернулся в клуб, этой крали не оказалось на месте. Только через полчаса её обнаружили со сломанной шеей в одном из подсобных помещений. Видимо, она решила улизнуть через чёрный выход и наткнулась на своего нанимателя. А учитывая, что место было выбрано такое, где не было ни одной камеры, тут работал профи.

Возможно, он вернулся в зал и смешался с толпой. Более того, есть вероятность, что он ей «помог» выбрать путь к бегству. Телефона у Быстровой не было при себе. Пробили её номер, точно — был непродолжительный звонок с одноразового телефона. Выходит, кто-то умышленно хотел убрать Милу. И нужно искать в своём окружении эту мразь, потому что другие не рискнут — им дорога репутация. Вот сука! Опять крыса завелась. Придётся отсмотреть все видеозаписи, посмотрим, кто в это время входил в зал и ошивался у здания клуба. Ну а там посмотрим, куда тянутся ниточки. Я первый раз был рад, что практически никому не доверяю, всем даю дозированно информацию. Два года назад усвоил урок, и пусть тот предатель не был моим человеком, но рисковать я больше не намерен.

После осмотра Милы выяснилось, что мы отделались лёгким испугом. Но Жора всё-таки капельницу поставил, как ни крути, а очистить организм от этой дряни необходимо. Проводив его, я дал ещё несколько распоряжений по телефону бойцам и поднялся к жене. Она смотрела на меня с немым вопросом. Я понял, что она всё слышала. Ну что ж, пришло время объясниться с ней. Но про свою работу расскажу, только когда ей станет лучше. И так довёл её до нервного срыва. Поставил стул с ней рядом, сев на него, начал разговор, пока стоит капельница, всё равно делать нечего.

— Как я понял, у тебя есть вопросы. Задавай, я постараюсь на них ответить.

— У меня только один вопрос: почему ты скрыл, что не хочешь ребёнка? Ты же только из-за этого на мне женился. Почему вдруг передумал?

— Наверное, нужно начать с причины, почему я вообще это затеял.

— Было бы неплохо, — со вздохом отвечает.

— Приходит время, когда задумываешься, что ты не вечен. Вот я и подумал: а почему бы и не завести наследника? Хотел воспользоваться услугами суррогатной матери. Схема была такая: она рожает от меня, я подтверждаю отцовство, и, когда она пишет отказную, получает оплату за услугу. Разумеется, я на такой барышне жениться не собирался, зачатие было бы нетрадиционным способом, я договорился. Целый год искал для этого женщину, но ни одна кандидатура меня не устраивала. Пока не появилась ты. Хоть я и пытался тебя отговорить, но в душе знал, что лучше тебя на роль матери моего ребёнка не найти. Я не говорю, что другие женщины плохие, возможно для кого-то они верх совершенства. Но для меня ты — самый лучший вариант.

— Почему? — спрашивает она тихо, внимательно смотря.

— На него так просто и не ответить… — усмехнулся я.

Не привык я разводить розовые сопли. Но так как моя жена попала под замес из-за меня, придётся это сделать.

— Из тебя получится хорошая мать, ты замечательная жена… Мил, да много в тебе хорошего!

Не смог я дальше. От этой ванили меня затошнило. Я уже признался в своих чувствах, нет смысла повторяться. Да, не в коленопреклонённой позе, но как умею…

— Ты мне так и не ответил на вопрос.

— Ответ прост: мне нужен был наследник, теперь есть — это ты. — Только она хотела возмутить, я её остановил, взмахом руки. — Я не против детей, но не сейчас. Вначале мне нужно завершить некоторые дела. Да и у нас с тобой ещё всё шатко. Куда замахиваться на отцовство? Я только недавно осознал, что ни черта не готов к этому! Наверное, сейчас ты посчитаешь меня эгоистом, но я хочу пожить для себя. Вернее, чтобы мы с тобой пожили для себя. Успеем мы ещё взвалить на себя ответственность. Давай вначале наладим наши отношения? А там посмотрим…

— Я считаю тебя не эгоистом, а, наоборот, разумным человеком. Ты всё правильно сказал, нам ещё рано думать о детях. И знаешь, я благодарна тебе…

— За что? — удивлённо спрашиваю, вставая со стула, чтобы отключить капельницу. Мила поморщилась, когда я выдернул иглу и проложил к месту прокола ватный диск, пропитанный спиртом.

— За то, что заботишься обо мне и всегда вытаскиваешь из передряг. — Она тяжко вздохнула, и чуть слышно: — Чувствую себя неудачницей, то и дело попадаю в неприятности. Раньше со мной такого не происходило.

— Ничего себе неудачница! Да ты мужа миллиардера отхватила, причём красавца, это можно назвать подарком судьбы! — решил её немного развеселить, а то не нравится, когда ангел мой в подавленном настроении.

— У моего мужа помимо этого есть и более ценные качества.

— Рад, что ты это заметила, — отвечаю и, резко собрав мусор с прикроватной тумбочки, выхожу из комнаты. А то, не дай бог, она сейчас начнёт их перечислять, и одним из них окажется честность, а этим я в данный момент похвастаться не могу.

Мне понадобилось десять минут, чтобы всё убрать. Когда вернулся в комнату, думал, что Мила уснула, но нет, она сосредоточенно рассматривала потолок.

— О чём думаешь? — раздеваясь, не удержался я от вопроса.

— Ты не поверишь — ни о чём.

— Завидую… — протянул я, устраиваясь рядом с ней. — У меня так не получается, вечно прокручиваю в голове какую-нибудь операцию.

— В смысле? — перевела она на меня взгляд.

— Я про работу говорю, — приобнимая её, попытался выкрутиться. Никогда так не прокалывался, путаю будущие планы с реальностью, ведь мысленно я ей уже всё рассказал.

— Даже когда обнимаешь меня, тоже о работе думаешь? — спрашивает и вновь прикасается нежно ладонью к моей щеке.

— Вот когда я с тобой, о работе точно не думаю.

Притягиваю её к себе.

— Тогда нужно проводить больше времени вместе, чтобы ты мог отдохнуть от этих мыслей.

Убирает руку от лица и обнимает.

Я обнял её в ответ, и так стало хорошо на душе. Мила в первый раз меня обняла, сама! И так… доверчиво прижалась ко мне. Словно и не было той стены, что разделяла нас.

Глава 36

Вчера я прошла обследование в частной клинике. Меня проверяли так, словно я космонавт перед вылетом. Пока никаких отклонений не обнаружено, осталось дождаться результатов анализа крови. Но врач говорит, что, он уверен, всё будет замечательно. Егор успокоился и сегодня утром в приподнятом настроении отправился на работу. Но предупредил, что вечером нас ждёт серьёзный разговор. Раз у него настроение нормальное, думаю, мне понравится то, о чём он хочет поговорить.

Я же полдня занималась уборкой. Завершив её, направилась в кухню, чтобы накрутить фарш на пельмени. Не знаю почему, но очень захотелось это сделать. Мы раньше всей семьёй лепили пельмени и разговаривали обо всём на свете. Как же весело было!

Прокрутив фарш, я поставила его в холодильник настаиваться. И только собралась заняться тестом, как услышала шаги. Думала, что это Егор вернулся, а оказалось, его бабушка.

— Альбина Аркадиевна, какими судьбами? — удивлённо смотря на неё, интересуюсь.

— И тебе здравствуй, невестушка, — улыбаясь, отвечает она, заходя ко мне в кухню. Я в шоке! Не знаю, подкалывает она меня или в курсе, что я знаю об их родстве. — Мил, ты чего застыла?

— Пытаюсь понять, какую линию поведения с вами выбрать: оборонительную или наступательную. — Она усмехнулась, но я на этом не остановилась, решила сразу узнать, чего мне ждать от неё: — Мы будем язвить или общаться, как нормальные люди?

— Думаю, мы будем общаться как родственники.

— Понятно. — Я положила пакет с мукой на стол, и тут же: — Как родственники, которые друг друга терпеть не могут, или…

— Или… — развеселилась она.

— Уже легче. Не люблю хамить старшим, — выдохнула я. — Чаю хотите?

— Не откажусь. — Она присела за стол, с интересом наблюдая за мной.

Я быстро заварила чай, разлила по чашкам и, отдав одну ей, присела напротив неё. Она сделала глоток и, поставив чашку на блюдце, пристально посмотрев мне в глаза, начала:

— Значит, ты не беременна.

— Увы, — развела я руками. — Мы решили повременить с детьми, хотим пожить для себя.

— Зря, — тяжко вздохнула она. — С его работой глупо тянуть с детьми. Пуля-то дура, ты и сама это знаешь.

От услышанного у меня в глазах потемнело. Что у него за работа, раз он пулю может словить? Вот чёрт! Это, наверное, из-за частного агентства. Он мельком говорил о нём. Придётся сделать вид, что я всё знаю, раз Егор не вдавался в подробности, значит, на это были причины. Так что буду слушать, а там, как мой муж говорит, посмотрим.

— Конечно знаю…

— Как же тебе не знать, ведь ты дочка военных. Наверное, Егор выбрал тебя в первую очередь из-за того, что ты готова к подобному образу жизни. Быть женой боевого офицера тяжкое бремя, не каждая женщина может выдержать подобное.

У меня кровь хлынула от лица, когда я поняла, что и Егор военный. Но как это может быть? Он же бизнесмен?

— Ты чего побледнела? Родителей вспомнила? Прости, что разбередила рану. Соболезную твоей утрате, понимаю, как тебе тяжело. Сама через это прошла. У меня сын-то тоже военным был, всё по горячим точкам в командировках ездил, там и сгинул. Я думала, с ума сойду от горя, но Вера меня спасла от безумия. Один он у меня был.

— Мне очень жаль… — только это могла и сказать.

Сердце билось, как ненормальное, отдавая гулким звуком в ушах. Было ощущение, что это дурной сон! Ну не может Егор быть офицером, причём действующим! Наверное, она что-то напутала. Её голос буквально выдернул меня из пелены отчаянья:

— И мне… — она вновь тяжко вздохнула. — Ты на меня не обижайся, что я на тебя накинулась на аукционе. Думала, ты очередная приживалка. Егор единственный мой внук, переживаю за него. Про Веру ты, наверное, тоже знаешь.

— Знаю и считаю, что это ничего не меняет, она ваша внучка.

Попыталась вновь взять себя в руки, борясь с бешеным сердцебиением.

— Верно.

— А почему вы с Егором постоянно ругаетесь? — решила уж до конца узнать шокирующие новости, лучше выпить чашку горькую до дна одним махом.

— Вначале я его винила в гибели сына, он же вместо него поехал в ту злополучную командировку. Вот и не могла Егора простить за то, что он попросил отца поехать вместо себя. Это потом я узнала, что он в этот момент цыганёнка из тюрьмы пытался вытащить, а без его показаний, да и ещё некоторый действий, ничего не выгорело бы. Но мне-то от этого всё равно не легче. Сына уже не вернуть!

— А сейчас вы помирились? Он же ваша кровь, часть вашего сына.

— Сейчас у нас с ним перемирие. Меня шантажируют, хотят рассказать Вере всю правду, но ей нельзя волноваться, сердечко у неё слабое. И если она узнает, что тот, кого она боготворила, не родной отец, то даже страшно представить, что с ней будет.

— А то, что Егор ваш внук, ей известно? Я спрашиваю лишь для того, чтобы не сболтнуть ей случайно.

— Нет. Узнай она это, может начать копаться в прошлом. И мало ли что она может узнать. Мой сын всю жизнь любил мать Егора, она очень красивая была. Только стервой оказалась. Бросила его за день до свадьбы и умчалась в неизвестном направлении. Мой сын долго убивался из-за её предательства, думала, что не оправится. Но со временем смирился и женился на Лидии, бывшей подруге матери Егора. Любила она его очень, даже смирилась, что он так и не забыл Яну.

— Раз так любила, почему родила от другого?

— А я её за это даже и не осуждаю, потому что она была несчастна с моим сыном. Его дома-то и не было, вот и результат. Знаешь, сколько она слёз пролила, когда во время их близости он Лидию Яной называл? Думаю, тут любая женщина посмотрит на строну.

— Не могу сказать, как бы я поступила. И неважно, главное, у вас Вера есть.

— Верно. Но всё-таки надеюсь, что вы с Егором подарите мне внука, хотя бы одного. Подумай над моими словами… Неизвестно, вернётся ли он со следующей командировки. Наверное, поэтому я не готова его подпустить к себе ближе, потому что боюсь вновь пережить этот ад. Хотя… кому я лгу? — махнула она рукой, вставая из-за стола. — Ладно, я пойду. — Она направилась к выходу. — Передай мужу документы, что я оставила на тумбочке в коридоре, надеюсь, это ему поможет найти шантажиста. И ещё, — она притормозила. — Будь осторожна с Региной, тёмная она какая-то.

— И поэтому вы о ней спрашивали?

— Нет, — заулыбалась она, — тебя позлить хотела.

— Теперь понятно, от кого у Егора такая черта.

— Ну, хоть что-то должно быть моим, — ответила она, перед тем как скрыться из вида.

Стоило ей уйти, и меня буквально затрясло от гнева. Да что там, я была в отчаянии после разговора с ней. Как он мог скрыть такое от меня? Я была в ярости, когда услышала довольный голос Егора:

— Ангел мой, я сегодня решил раньше прийти, разговор у нас предстоит тяжёлый. — Поднимаю на его полыхающий яростью взгляд. А этот гад стоит и улыбается. — Видишь, даже каску прихватил на всякий случай.

— Тебя она не спасёт, — цежу я сквозь зубы и направляюсь к шкафу, где сковородки.

Только я открыла его и потянулась за чугунной, как он ехидно так:

— Понятно, ты всё знаешь. Но, дорогая, зачем повторяться? — хохотнул он. — Сковородкой ты меня уже пыталась приласкать, но потерпела фиаско.

Я с досады чуть ли не сплюнула и, повернувшись в его сторону, увидела скалку, которая лежала на столе. Отлично, ей я точно не промахнусь.

— Вот от неё тебе точно не увернуться! — не скрывая злости, отвечаю ему.

— Серьёзно? — хохотнул он. — Ты решила гоняться за мной со скалкой? Мила, я думал, что ты более изобретательна и не опустишься до такой банальности, — продолжал он издеваться надо мной.

И ведь прав, гад! Посмотрела на стол и увидела приготовленные для теста яйца. Кидаю на стол скалку и, схватив два яйца, швыряю в обманщика со словами:

— Вот тебе, лжец.

Послышался звук падающей каски на пол, и тут же раздался хохот мужа. Смотрю, а он уже держит в руках яйца.

— Всё, закончились идеи? — приподнимая игриво бровь, интересуется.

У меня чуть ли пар из ушей не повалил от злости. Опускаю взгляд, ища, чем бы в него ещё швырнуть, так как бегать за ним не вариант, потому что он быстрее, и тут вижу упаковку муки. Ладно, попробую его перехитрить.

— Сволочь ты, Лютов, — тяжко вздыхаю и делаю вид, что сдалась. Беру миску и начинаю туда всыпать муку, закончив с этим, поднимаю взгляд на мужа. — Верни яйца, мне они для теста нужны. — Егор подходит ко мне, чтобы отдать их, тут я резко хватаю миску и швыряю ему содержимое в лицо. — Надеюсь, это ты посчитаешь оригинальным актом возмездия, — произношу я, не скрывая злорадства. Муж в шоке, трясёт головой, пытаясь избавится от муки, чтобы открыть глаза.

— Зачёт, — произносит он, усмехаясь, протягивая мне яйца. Тут меня пробрал истерический хохот, Лютов в муке, это ещё то зрелище. — Мил, мне долго яйца в руках греть? Забери их, а потом смейся себе на здоровье. — Продолжая хохотать в голос, забираю яйца. Егор отряхнул руками муку с лица и наконец смог открыть глаза. — Давай кидай свои яйца, обещаю, что их ловить не буду.

— Мне и муки достаточно, — посмеиваясь, отвечаю.

— Уже не злишься?

Смотрит на меня, как нашкодивший щенок.

— Считай, что я спустила пар, теперь готова выслушать, по какой причине ты скрыл от меня эту информацию. Но для начала иди переоденься, а я приберусь тут.

— Может, помочь?

— Не стоит, с тебя ещё мука осыпается. — Не удержалась и вновь рассмеялась. Тот тяжко вздохнул, снял себя пиджак, затем, ослабив галстук, принялся за него. — Эй, ты чего делаешь?

— Раздеваюсь, — деловито отвечает.

— Зачем?

— Не хочу всё испачкать.

Я махнула рукой и пошла за веником, когда вернулась, мужа уже не было, даже каску с собой забрал. Вот юморист, наверное, думал, что чугунной сковородой по голове отделается. С другой стороны, я тоже не права, накинулась на него, как истеричка. Приди он немного позже, я бы повела себя иначе, а так попал под горячую руку. Ругая себя за несдержанность, я убралась и только покрыла голову косынкой, вернулся мой муженёк, и, судя по влажным волосам, он принимал душ.

— Извини, погорячилась, — вновь засыпая в чашку муку, решила повиниться.

— Всё нормально, я заслужил, — отмахнулся он, садясь на стул. — Мил, давай сегодня обойдёмся без выпечки?

— Я на пельмени тесто замешиваю, не заслужил ты плюшек сегодня.

— Фиг с этими плюшками, я век домашних пельменей не ел, — оживился он.

Зря.

— Вот сейчас вместе их и лепить будем, считай это нарядом по кухне за свою ложь, — ехидно отвечаю, с наслаждением наблюдая, как у него от этой новости округляются глаза.

— Мил, вот пельмени я лепить точно не умею, — попытался он соскочить. — Хочешь, я картошку месяц чистить буду?

— Ничего, я тебя научу. А теперь говори уж, почему скрыл от меня, что ты военный? И как это вообще возможно? Ты же бизнесмен, — замешивая тесто, приступила я к допросу.

— Одно другому не мешает. У меня же частная армия, — убил он меня ответом.

— Чт… что у тебя? — поперхнулась я воздухом.

— Это не совсем то, что ты представила. Я работаю на правительство, обучаю людей, занимаюсь разработкой операций, у меня есть люди, которые изобретают новые виды вооружения и экипировки для таких целей. Не переживай, всё законно. А бизнес — это задел на будущее, вдруг лавочку прикроют, всякое может быть.

— А почему частная армия?

— Ну, так я тут всё решаю, а не какой-то папочкин сынок, который в тактике нихрена не шарит, зато у него замашки Наполеона. Работа мне эта нравится, что уж душой кривить. Тут всё понятно, видно, кто друг, а кто враг. Нет полутонов. Да и фанатиков терпеть не могу, кто кричит, что верит в Бога, при этом убивая слабых и беззащитных людей.

— Ладно, это я понять могу, — согласилась с ним, так как понимаю его мотивы. — Но объясни, почему ты от меня это скрыл? — продолжая месить тесто, задаю вопрос, который меня больше всего интересовал.

— Дело в том, что, когда мы с тобой познакомились, я уже знал о твоих родителях. Только поэтому я включил второй пункт в договор и постоянно вёл себя с тобой по-свински. Думал, что это правильно и ты не будешь переживать, если…

— Замолчи! — перебила его. — Никаких если! Попробуй только не вернуться с задания, я тебя с того света достану!

— Мил…

— Лютов, не зли меня.

Со злостью принялась мять тесто.

— Значит, любишь, раз злишься.

— Конечно люблю! — начала я и тут же замерла. Почему я это сказала? Вырвалось, наверное. Точно, на автомате! Хотя…

— Неужели ты только что поняла, что любишь меня? — послышался ехидный голос Лютова.

— Можно сказать и так. И знаешь, очень неприятное открытие. — Взяла в руки пакет, чтобы положить туда тесто. — То, что тобой двигали благородные мотивы, я оценила. Но больше не нужно мне лгать, я этого не заслуживаю.

— Хорошо, больше этого не повторится. Но ты должна учесть, что я не обо всём могу рассказывать.

— Знаю и совать нос в твои дела не буду. А вот насчёт другого — знай, что я не потерплю больше лжи. Либо мы состроим наши отношения на доверии, либо…

— Договорились. А теперь иди ко мне, будем мириться.

— Да мы как-то и не ссорились. И не смей увиливать от наряда по кухне, вот как всё сделаем, тогда…

— Обещаешь? — И смотрит так лукаво при этом.

— Посмотрим, как ты отработаешь своё наказание. А пока тесто охлаждается, мы попьём чай с плюшками.

— О как! А как же «ты не заслужил»?

— Я не изверг, знаю, что ты у меня сластёна. Интересно, почему ты любишь, когда утром выпечкой пахнет? — Смотрю, после этого вопроса Егор резко перестал улыбаться. — Извини, наверное, я зря это спросила…

Глава 37

— Всё нормально, не нужно извиняться. Ты хочешь узнать почему?

— Если тебе неприятна эта тема, то нет.

Егор как-то странно на меня посмотрел. Я отвернулась и направилась к раковине, чтобы помыть руки. Муж молча наблюдал за мной, и я буквально физически ощущала спиной его пристальный взгляд. Не выдержала и повернулась к нему.

— Позже расскажу. Не хочу больше тайн между нами. Иди сюда. — Он похлопал рукой по своей ноге. Я обошла стол и остановилась в шаге от него, как-то неудобно прыгать к нему на колени. — Так не пойдёт. — Он резко хватает меня за руку и тянет на себя. Я глазом не успела моргнуть, как оказалась у него на коленях, сидя лицом к нему. — Мила, если я сказал садиться на колени, то выполняй.

— Хорошо, — не стала я спорить. Он прав, в данный момент скромность неуместна.

— Вот и замечательно.

Он резко накрывает мои губы своими, и его язык врывается мне в рот, как завоеватель. У меня голова закружилась от его неприкрытой страсти. Поцелуй был сравним с огненным торнадо: такой же неистовый и обжигающе горячий. А когда он так же резко прервался, я почувствовала укол сожаления. Хотелось и дальше сгорать в огне его страсти. Мне понравилось, очень.

— Не тут, — сказал он два слова и поднялся вместе со мной, удерживая моё тело в своих сильных руках.

— Егор, ты куда меня понёс? — Обхватила руками его шею.

— В гостиную, сейчас любить тебя буду… — Пока я соображала, что ему ответить, он внёс поправку: — Нет, не любить, а бессовестно развращать.

— Лютов.

— Э-н нет, сейчас, девочка моя, я Лютый. Скоро поймёшь, что это значит.

От его слов моё тело задрожало в его руках. Егор лишь усмехнулся, заметив мою реакцию. Он занёс меня в гостиную и, подойдя к дивану, аккуратно поставил меня на пол. Я опустила взгляд. Мою душу буквально раздирали в клочья противоречивые эмоции: одна часть моя жаждала властных прикосновений этого мужчины, другая же сгорала от стыда.

— Посмотри на меня… — Я вздрогнула от прикосновения его руки к моему лицу. Я всё же подняла голову и тут же утонула в зелени его глаз. — Я тебе уже говорил, что являюсь ярым фанатом твоих очаровательных ямочек? — прикасаясь нежно пальцем к моей щеке, произнёс он интимным голосом.

— Кажется, нет… — произношу я на вдохе, млея от его прикосновений и слов.

— Теперь ты знаешь. И я хочу как можно чаще наслаждаться этим зрелищем. А сейчас нужно избавиться от твоей косынки на голове… — он резко снимает её и бросает на диван. — А теперь настала очередь твоего фартука.

Он взял меня в капкан своих рук и, оставляя короткие поцелуи на шее, принялся развязывать пояс. Когда и он полетел на диван, Егор отступил на шаг назад и медленно прошёлся горящим взглядом по моему телу.

— Невероятно, но даже в простом халате ты умудряешься выглядеть чертовски соблазнительно.

— Спасибо.

— Не за что, — усмехнулся он, садясь на диван. — Подойди ко мне. — Немного волнуясь, приблизилась к нему. — Хочу сам снять с тебя нижнее бельё. — Он поднял голову и, прикоснувшись к мои ногам, медленно начал приподнимать их вверх, наблюдая за моей реакцией. — Я судорожно вздохнула от столь интимного жеста. — Тебе нравится? — нежно поглаживая мои ноги, спросил он.

— Да, — прикрыв глаза от удовольствия, прошептала в ответ.

— У тебя очень нежная кожа, к ней хочется постоянно прикасаться.

От его признания моё сердце встрепенулось. А между тем его руки продолжали поглаживать мои ноги, поднимались верх, он делал всё нарочито медленно, словно испытывая меня на прочность. Он не спеша переместил свои руки мне на бёдра и вновь продолжил свою сладостную пытку. Когда они прикоснулись к моим трусикам, я уже сгорала от нетерпения. Хотела, чтобы он быстрее снял их и вошёл в меня. Но Лютов решил меня, наверное, доконать, снимая их медленно, чем ещё больше меня возбудил.

— А теперь иди ко мне. — Я резко открыла глаза, Егор облокотился на спинку дивана и ожидал, когда я к нему присоединюсь. — Мил, прыгай ко мне на колени, хочу, чтобы ты была главной сейчас в нашем дуэте.

— Я? Главной? У меня не получится, — взволнованно отвечаю, но выполняю его просьбу.

— Да ладно! — рассмеялся он, схватив меня руками за попу. — По мне, ты недавно шикарно с этим справлялась, когда мне влепила наряд по кухне. Не нужно мной помыкать — я этого не приемлю.

— Я хотела совместить приятное с полезным.

— Да? — Он удивлённо приподнял свою чёрную бровь. — Объясни.

— Мы раньше часто всей семьёй лепили пельмени и шикарно проводили при этом время. Я просто хотела… чтобы мы… — Я замолчала, потому что не знала, как ему объяснить, что тоже хочу такие посиделки и в нашей семье.

— Хорошо, попробуем эту традицию привить и в нашей семье, если для тебя это важно. Но предупреждаю: часто практиковать подобное не будем, не моё это, сидеть и лепить плюшки.

— Пельмени, — поправила его и тут же не удержалась — сама его поцеловала. Пусть мой поцелуй был целомудренный. Но зато от души! Когда я отстранилась, Егор напряжённо смотрел на меня. — Извини, — смутилась из-за своей порывистости.

— Не нужно извиняться, делай так чаще, мне нравится. Значит, не хочешь быть главной в интимном плане?

— Нет, не хочу. Предпочитаю, когда ты тут главный застрельщик. — Егор рассмеялся в голос, отсмеявшись, наклонился к моему лицу. У меня сердце затрепетало в ожидании поцелуя.

— А по-другому и быть не может… — выдохнул он мне в губы, с силой сжимая мои ягодицах. — Но тебе придётся немного попрыгать на моём члене. Это приказ, и он не обсуждается.

От его властного тона мурашки пробежали по спине и низ живота обдало жаром. Неужели меня это заводит?

— Запомни: в нашей семье я — глава, а ты — слабая женщина, которую я буду любить и лелеять.

Что?

— Лютов, а как насчёт равноправия? — возмутилась я, и от моего возбуждения не осталось и следа. Не то чтобы я была ярой феминисткой, но всё-таки не готова быть бессловесной овечкой. У моих родителей всё было иначе, они были как два партнёра.

— Равноправие? Ты серьёзно? Да хрен ты у меня будешь ходить на работу и вкалывать, как проклятая! Это моя задача, твоя иная.

— Я знаю, в чём моя задача, и не претендую на роль кормильца семьи, — нежно прикасаясь к его груди, решила успокоить вспыльчивого своего. — И я уже извинилась за инцидент на кухне, признала, что была неправа. Пойми, взаимоотношения в семье — это не одеяло, которое нужно перетягивать на себя, тут не может быть главных.

После моих слов взгляд Егора потеплел.

— И ты меня извини, вспылил я не к месту и не по делу. Привык командовать, вот иногда заносит. Чёртова привычка взяла верх, у нас, мужиков, если покажешь слабость, всё, считай, потерял управление бойцами. Постараюсь впредь не допускать подобного. Да и ты не относишься к женщинам, которые привыкли манипулировать мужчинами. Тут я глупость сморозил. Извини.

— Егор… — у меня голос дрогнул от нахлынувших эмоций. Я вижу, как он старается наладить отношения, и это трогает до глубины души.

— Эй, детка, только не плачь. — Теперь уже он дотронулся нежно рукой до моей щеки. — Ну, прости ты меня идиота, знаю, что много дров наломал и причинил тебе боль. Обещаю, что никогда такого больше не повторится. Ты даже не представляешь, что для меня значишь… — произносит он тихо и, наклоняясь к моему лицу, нежно касается своими губами моих. — Девочка моя… — произносит он на выдохе и вновь целует, вначале нежно, а потом…

Боже! Он буквально испепелил мой разум своим уже сумасшедшим поцелуем. Из горла вырвался стон, когда его пальцы оказались там, где всё пульсировало от желания. И всё, голова пошла кругом, а он продолжал меня доводить своими порочными ласками до безумия. Да что там, я даже не поняла, как оказалась без халата, немного пришла в себя, когда услышала его хриплое:

— Детка, приподнимись.

И опять поцелуй, от которого судорогой свело низ живота. Я послушалась и тут же вздрогнула, почувствовав прикосновение горячего члена к своему источающему желание лону. Он начал дразнить меня им, опускаясь поцелуями к моей груди, и вот его язык обводит мой сосок, вначале нежно, затем втягивает его в свой порочный рот и тут же прикусывает. Боже-е… Это было так… сладко, что я уже не сдерживала стоны, что вырывались из горла одни за другим, когда он меня так ласкал. Но вдруг он неожиданно резко насадил меня на себя, и я сдавленно охнула, моё тело словно молнией пронзило.

— Я люблю тебя, ангел мой, — выдохнул мне в губы, приподнимая и тут же резко опуская.

У меня дыхание перехватило, насколько было всё остро. Егор, ухватив меня руками за бёдра, начал нарочито медленно двигаться, нежно касаясь своими губами моих. Я буквально парила в невесомости, наслаждаясь каждым мгновением нашей близости, насколько это было до боли трогательно.

— Я тоже тебя люблю… — вырвалось у меня, наверное, от переизбытка эмоций или из-за того, что я наконец отпустила себя, позволила чувствам взять верх над разумом.

Только сейчас поняла, что не могу противиться обаянию мужа. Он, как наркотик, проникал под кожу, одурманивая собой мой разум. Хотя… о чём я? Нет, не одурманивает, наоборот, только сейчас, нежась в его объятьях, я стала вновь живой. Нет больше той боли, от которой вдохнуть полной грудью тяжело, есть только чувство восторга и безграничное счастье. Но, главное, я чувствовала, что теперь всё будет хорошо.

— Клянусь, ты об этом не пожалеешь! — произносит он с рыком и словно срывается, а следом за ним лечу в бездну и я.

Казалось, его ранее сдерживаемая страсть вырвалась наружу и, словно огненный вихрь, окутала нас. Я уже не понимала, где мой муж, а где я. Сейчас мы с ним словно единое целое, и оба сгорали от желания, не могли насытиться друг другом. Это было настоящее безумие, но никогда мне не было так хорошо. Егор врывался в меня с рыками, опаляя мои губы диким поцелуем, а я отвечала не менее страстно. Каждое его проникновение было сродни маленькой смерти, я на миг умирала и возрождалась вновь.

А Егор с каждой секундой наращивал темп, проникая в меня резко, на всю длину, это было наслаждение на грани боли. Такого дикого секса у нас с ним никогда не было! Он врывался в меня вновь и вновь, ловя губами мои всхлипы, потому что я уже не могла кричать. И вот он вновь резко вошёл в меня, и всё — я слово рухнула в бездну, моё тело начало сотрясаться от неожиданно накатавшего оргазма. А следом и он сорвался, продолжая рычать мне в губы. Муж изливался в меня, уже медленно двигаясь, словно успокаивая. Но это не помогло. Оргазм был настолько мощный, что я не смогла сдержать эмоций и банально расплакалась, продолжая содрогаться в его сильных руках.

— Детка, что случилось? — отстраняя меня, не скрывая волнения, спрашивает.

— Это было, — я всхлипнула, — так… — И уткнулась носом в его плечо.

— Понятно, — нежно гладя меня по спине, усмехнулся он. — Я рад, что наконец ты отпустила себя, умница моя. — И вновь успокаивающие касания его рук по спине.

Наверное, я ещё минут десять нежилась в его объятьях, мне так хорошо и спокойно никогда не было. Наверное, он прав, я действительно отпустила себя и приняла Егора. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться, я была счастлива как никогда ранее.

Глава 38

Такого крышесносного секса у меня никогда не было, да и не могло быть. Я уже давно понял, что заниматься любовью и трахать — это огромная разница. Но сегодня мы с ней в первый раз любили друг друга, и стена, что разделяла нас, наконец рухнула. Моя нежная девочка дала мне шанс всё исправить, пусть и не озвучила это, но я всё понял. И всё сделаю, чтобы она поняла, что не зря доверилась мне. Захожу в кухню и, как идиот, стою и любуюсь своей женой, только с появлением её в моём доме я почувствовал уют и тепло.

— Прошу… — улыбаясь, показывает на стул напротив себя. От её ямочек на щеках я дурею, но иду на указанное хозяйкой дома место.

— Покажи, как это делать.

Садясь напротив неё, перехожу сразу к делу, иначе боюсь, что вновь на неё накинусь с непристойным предложением, потому что в штанах опять тесно. Она начала раскатывать тесто, продолжая улыбаться, а глаза буквально сверкают у моего ангела. Ничего прекраснее нет удовлетворённой жены. Люблю её с каждой минутой всё сильнее! Мила раскатала несколько кружочков и, подойдя ко мне, начала показывать, а я, как идиот, смотрю на неё, словно приворожённый.

— Егор, ты чего? — замерла она, смущённо смотря мне в глаза.

— Извини, соскучился, наверное. — Жена игриво приподняла бровь. — Ладно, любуюсь.

— Вот как всё сделаем, можешь не только любоваться.

Тут уже у меня приподнялась бровь от удивления. Я не ослышался? Жена не против продолжения?

— Егор, чем быстрее всё сделаем…

— Я всё понял, показывай.

Лучшей мотивации жена придумать не могла.

После её демонстрации я приступил к практике, первый пельмень получился ужасный, второй уже лучше, а пятый — просто красавчик.

— Ничего себе! — воскликнула жена. — Ты быстро учишься.

— Привычка, всегда на лету схватываю, — ответил ей правду. — Главное, понять процесс, ничего сложного.

— Всё равно удивил, — продолжала меня нахваливать жена. В ответ я лишь улыбнулся, так не считаю это ничем выдающимся.

— Ты хотела узнать, почему я люблю, когда по утрам пахнет выпечкой.

— Нет, если тебе неприятно об этом…

Но я её перебиваю:

— Мил, всё нормально, уж тебе я могу рассказать, откуда растут ноги. Так вот, моя мать не всегда была конченой наркоманкой, до десяти лет всё было прекрасно. А когда у неё был выходной, она вставала очень рано и всегда пекла мне что-нибудь вкусненькое, это были самые счастливые годы в моей жизни. Поэтому этот аромат ассоциируется у меня со счастьем, когда утром встаёшь и его чувствуешь, кажется, что я всё могу сделать, своего рода допинг для меня. Но это было до того, как я встретил тебя. Теперь в этом нет необходимости, сейчас моё счастье — это ты, мой ангелок. Но плюшки я люблю, и ты очень вкусно готовишь, мне с этим повезло.

— По тебе не скажешь. — Она красноречиво посмотрела на меня.

— Это всё гены и каждодневные тренировки иногда до белых мух перед глазами. Я должен быть в форме, от этого зависит моя жизнь.

— Ну раз так, не вижу необходимости прекращать тебя баловать вкусняшками. Только не пойму, как ты успеваешь уделять время мне, бизнесу и основной работе.

— Всё не так уж и сложно, если правильно подойти к делу, главное — нанять профессионалов и постоянно держать их под контролем. Даже самому необязательно их контролировать, для этого существуют другие люди. Например, я очень тесно сотрудничаю с людьми из налоговой, уж они держат в тонусе моих охламонов.

— Много штрафов платишь?

— В первое время было дело, но потом мои научились находить золотую середину, плюс у меня работают несколько детей сотрудников из налоговой. Они и подсказывают им, как всё красиво и правильно делать. Так что тут нет проблем, я работаю на государство, а не против него. Мне моих доходов хватает, так что нет смысла мухлевать. Тем более, моя мать всегда говорила: скупой платит дважды.

— Знаешь, мне кажется, что твоя мама была хорошим человеком, просто что-то её сломало.

— Возможно и так. Но это уже неважно.

— Разве тебе не хочется узнать, почему всё так получилось?

— Даже если и узнаю, разве это что-то изменит?

— Да, ты не станешь осуждать свою маму и поймёшь её. Ты так и не понял, почему любишь запах выпечки. Но я тебе скажу, что я вижу: в глубине души ты по-прежнему любишь её и скучаешь по той, которая тебя баловала.

Я прикрыл глаза, пытаясь, справиться с эмоциями, ведь в её словах есть доля истины. Да, где-то глубоко в душе я люблю мать, но мне очень больно, что она променяла меня на смертельное удовольствие.

— Вспомни то время, и, возможно, найдёшь ответ. Иначе обида тебя не отпустит, поверь, это очень плохое чувство.

Вот если бы кто-то другой мне такое сказал, послал сто процентов нахрен, а жену не могу. Вижу, что она переживает за меня.

— Необязательно вспоминать. Все ответы в дневнике матери, он в коробке с её вещами в подвале.

Я так и не смог выкинуть её — рука не поднялась.

— Она его вела постоянно. Но я помню, что за две недели, как она первый раз попробовала наркоту, мама была счастливая, говорила, что скоро всё изменится. Но потом кто-то ей позвонил, она сходила на встречу, после неё пришла, как горем убитая вдова. Моча ушла в комнату и очень долго плакала. Через неделю она поговорила со своей подругой с работы и вновь воспрянула духом. Увы, ненадолго, через неделю она не пришла домой ночевать, явилась на следующее утро вся помятая, грязная и растрёпанная, что-то записала в свой дневник, сунула его в коробку и больше не притрагивалась к нему. Ну а что дальше происходило, ты догадалась.

— Ты его читал?

— Нет, я слишком сильно её ненавидел в тот момент. А потом не видел в этом необходимости. Прошлого не вернуть, а рвать душу не хотел лишний раз. Мне дерьма и на работе хватает. Но если тебе интересно, можешь почитать, не буду препятствовать.

— Я обязательно прочту, но не из-за любопытства, просто чувствую, что это нужно сделать. Не могу поверить, что у плохой матери такой замечательный сын вырос. И мне очень жаль, что тебе пришлось в детстве страдать.

— Мил, а вот жалеть меня не нужно, трудности только закаляют мужчину. Неизвестно, кем бы я стал, если бы не пришлось бороться за своё место под солнцем. Тем более, меня судьба уже наградила, подарив тебя.

— Лютов, ты мне льстишь.

— Нет, Лютова, я говорю то, что чувствую, — съязвил я в ответ. — Тоже мне моду взяла по фамилии меня называть.

— А мне нравится твоя фамилия… — ни капельки не смутившись, ответила она.

— Вот и носи её с гордостью. И чёрт с тобой, называй как нравится, — сдался я, нет желания спорить после такого классного секса. Тем более, она не прочь повторить. — Кстати, как прошла встреча с моей бабушкой?

— Нормально. Она мне понравилась, такая же язва, как и ты.

— Я? Язва? Ну, знаешь, такого «комплимента» мне ещё никто не делал! — деланно возмутился я, продолжая лепить пельмень.

— Извини, не люблю врать. Знаешь, она очень боится тебя потерять, наверное, поэтому не идёт на сближение. И ещё, как у боевого офицера у тебя нет ни одного шрама, что очень странно.

— Я дам тебе сегодня возможность более внимательно изучить моё тело, пара-тройка шрамов всё-таки есть. Но ты права, их практически не видно, да и не было у меня серьёзных ранений, царапины, да и только. Даже грешным делом начинал верить, что старая Станка не врала, говоря, что я заговорённый и это её дар мне.

— А кто она такая?

— Одна очень пожилая цыганка, у неё и правда был дар. Кстати, она меня научила цыганскому гипнозу.

Я замолчал, вспомнив те времена, когда я засыпал, чтобы не чувствовать голода. Мать всё из дома тащила, и приходилось как-то крутиться, чтобы не подохнуть с голоду, подрабатывать. Бешеных денег, разумеется, не получал, так, копейки, на лапшу быстрого приготовления хватало, и то не всегда. Вот тогда Станка и взяла меня под своё крыло, и, если бы не она, не знаю, как бы выжил с такой матерью.

— Егор, что-то не так? — отвлёк голос жены от воспоминаний.

— Всё нормально. Так вот, был у неё внук, и как-то на него пацаны дворовые наехали, а я заступился. Терпеть не мог ещё в детстве, когда людей делили по расовой принадлежности. Для меня не существует плохой нации, бывают только плохие люди. А те, что наехали, отморозками были, короче, я им немного навалял. Так и завязалась у нас дружба с Фонсо, общаемся до сих пор.

Я не стал ей рассказывать, что те сволочи чуть его не утопили, привязав к ногам камень с верёвкой. До сих пор не могу забыть свой ужас, когда я это увидел, идя домой с тренировок. Как успел тем навалять и его спасти, не знаю, всё произошло слишком быстро. Но, главное, я смог парня откачать, он уже не дышал, когда я его вытащил. Наверное, мне повезло, что те гады были просто пьяные, а увидев парня старше, просто испугались и рванули врассыпную. Только им это не помогло: судьба — женщина с юмором, в этот же вечер их поймали на краже.

— Это ты его отмазывал, когда твой отец поехал на задание вместо тебя?

— И это тебе бабуля рассказала?

Жена лишь развела руками.

— Я не мог поступить иначе, эти люди мне помогли выжить. Ты же знаешь поговорку: долг платежом красен. Да и не мог я знать, что будет постава и отец попадёт в плен. Она может продолжать винить меня за это, её право. Только я получил сполна. Бабушка не видела мёртвым своего сына, а я на своих руках тащил разлагающее тело отца, с которого живьём содрали кожу, не говоря о других «прелестях» пыток. Такое не забудешь, поверь, никогда.

— Прости, я не хотела бередить твою рану.

— Мил, всё нормально, я уже привык с этим жить. Я тебе рассказываю о себе не для того, чтобы жалела. Вот этого я точно не люблю. Моя цель иная.

— Ну, уж извини, я женщина и не могу не сочувствовать. А насчёт отца, не вини себя, ты правда не мог знать, что так получится. А бабушка потом осознает, что неправа. Твой отец прекрасно понимал, что возможен такой исход, ваша профессия — это своего рода игра в рулетку, каждая командировка — риск. Уж я это прекрасно понимаю и лишь надеюсь, что твоя цыганка правда тебя заговорила. Более того, я верю, что с тобой ничего не случится, и имею на это право. И спасибо, что был откровенен со мной, я это оценила. Ну а теперь давай я расскажу о себе, иначе как-то нечестно получается.

Как ни странно, но мне понравились такие посиделки. Приятно проводишь время и в то же время чем-то сделал полезное. Мила рассказала мне смешные истории и своего детства. И я узнал, что моя красотка занималась танцами, теперь понятно, почему она так шикарно танцует вальс. А также я узнал, что в детстве они с Галей и ребятами из военного городка постоянно играли в военные игры, и она часто была диверсанткой, так как пацанам было неприятно исполнять эту роль, зато они с Галей ничуть не смущались.

Правда, часто попадали в плен. Но, по её словам, было весело. Возможно, а я не играл, потому что некогда было. Пельмени получились очень вкусными, и я, забывшись, сказал, что в следующем месяце нужно вновь их сделать. Жена поймала на слове. Ну и ладно. Но главное то, как мы провели вечер! Я угомонился только в три часа ночи, а Мила и не возражала, потому что ей понравилось. А мне то как…

Глава 39

— Готова? — приобнимая меня за талию, интересуется мой сексуальный террорист, а от его лукавой улыбки я буквально таю, как шоколадка на солнце.

— Да, мой генерал.

Заглядываю в его прекрасные глаза, и вновь сердце трепещет от восторга. Прошло несколько дней после вечера откровений, и наши отношения перешли на новый уровень. С каждым днём я люблю своего мужа всё больше, даже страшно становится, насколько стали сильны мои чувства. Ну а как его не любить? Егор действительно очень красивый мужчина, к тому же невероятно умный, а от его накаченного тела у меня всегда дух захватывает.

Но главное не это, а его отношение ко мне. Он на меня не давит, как раньше, а всегда пытается найти компромисс. Но такое бывает редко: в основном наши взгляды всегда сходятся. Иногда мне кажется, что мы с ним две половинки одного целого. Например, я испытала шок, когда узнала о его основной работе, но он продлился недолго. Я быстро успокоилась и приняла это как должное. Его задача защищать, а моя — поддерживать мужа, такой удел жены военного, и к этому я оказалась готовой.

— Умница моя. — Егор наклоняется и оставляет короткий поцелуй на моих губах. — Только я слишком молод для генерала, единственное, что мне удалось, — так это получить звание подполковника.

— За особые заслуги? — интересуюсь.

— Нет, присвоили за красивую мордашку, — отшутился он и повёл меня к машине. Понятно, значит, заслужил. Горжусь своим мужем — никогда не хвастается своими достижениями, всегда делает вид, что везунчик.

Только мы сели в машину, Егор, наклонившись ко мне, залез в бардачок и достал бархатную коробочку.

— Надень его вместо своего обручального… — Он протянул её мне. Открыв её, я увидела такое же обручальное кольцо, что надето на моём пальце. Увидев мой удивлённый взгляд, муж пояснил: — Это временно, там микромаячок.

— Хорошо.

Даже спорить не стала, надела его, а своё положила в эту же коробочку.

— Даже не спросишь зачем? — приподняв игриво бровь, спрашивает.

— Да и так всё понятно, — пожала я плечами.

— И?

— Тебе нужно всегда знать, где я нахожусь, наверное, это как-то связано с твоей работой. Думаешь, я не заметила, что ты усилил охрану дома? Кстати, удивлена, что ты ко мне Регину не приставил.

— Повезло же с женой! — лаская меня взглядом, сделал он комплимент. — Насчёт Регины — её больше никогда у нас не будет дома.

— Егор, да я не ревную!

— Дело не в тебе, а в том, что я ей не доверяю. Вернее… короче, неважно. Но, если случайно увидишь её, иди в другую сторону, потому что общение с ней под запретом.

— Хорошо. Только не пойму: если ты ей не доверяешь, почему позволил быть со мной?

— Она бы ничего не смогла тебе сделать — за вами приглядывали и другие мои люди. Более того — она не знала, что ты для меня значишь. Регина считала, что ты просто суррогатная мать моего будущего ребёнка, а свадьба — обыкновенный фарс. Так что ей не было смысла себя подставлять. А когда она начала подозревать, я её не подпустил к тебе.

— И давно ты ей не доверяешь? — вспомнила я случай на нашей свадьбе, когда он её утешал.

— Я доверяю очень малому количеству людей, и она в это число никогда не входила. Да, мне было жалко её, но где-то в глубине души я всегда знал, что человек, переживший такое, не может быть психически здоровым. Тем более, я два раза брал её с собой на задания, не опасные, разумеется. Но мне и этого хватило с лихвой, чтобы понять, что бабам на войне не место, и нервы у неё ни к чёрту. Ей больше подходит заниматься вербовкой, внешность-то у Регины огонь!

— Понятно, — отвечаю, а у самой в душе ревность расцветает буйным цветом.

— Мил, завязывай ревновать! — Возмущённо посмотрел мне в глаза. — Она меня никогда не привлекала как женщина. Быть красивой мало, чтобы я полюбил. Никогда не сравнивай себя с другими, для меня ты всегда будешь лучше всех. А если ты намекаешь на тот случай на свадьбе — я не мог поступить иначе, мне нужно было, чтобы она думала, что вне подозрения. Я уже тогда начал её подозревать. А когда тебя в клубе чуть не отравили, я понял, что это её рук дело. Слишком по-женски это было сделано, да и профессионально. Но, к сожаленью, я не могу ей сейчас свернуть шею, потому что нужно немного подождать. Пусть нас выведет на своих сообщников, уверен, что они есть.

— Извини, была неправа. Кстати, ты меня ни разу не ревновал!

— Интересно, к кому? — удивлённо приподнял он бровь, заводя автомобиль.

— Действительно, не к кому, — рассмеялась я в ответ, осознав, насколько глупый вопрос задала. Машина плавно тронулась с места, а я вновь перевела взгляд на мужа.

— Мил, я не отношусь к ревнивым мужчинам. Я уверен в себе и в тебе. Так какой смысл мне этой хернёй страдать? А вот то, что ты меня ревнуешь, плохо, значит, не доверяешь ещё. Но, уверен, со временем поймёшь, что меня не интересуют мимолётные интрижки.

— Егор, — тронула я его руку, он повернулся ко мне, пристально смотря в глаза, — обещаю, что так и будет. Но пока мне сложно осознать, что такой шикарный мужчина меня полюбил.

— Вот ты дурёха! — покачал он головой. — Разве не видишь, что я без ума от тебя? Да я даже мечтать не смел о такой, как ты. Мил, завязывай комплексовать — знаешь же, что я этого не люблю. Придётся тебя сегодня полюбить подольше, чтобы прониклась моими чувствами. Всё, поехали к твоей сестре. Но предупреждаю: она ещё не в норме, так что не жди ничего от этой встречи.

— Всё равно спасибо, что её организовал.

— Не благодари, это меньшее, что я могу сделать для тебя. А как у неё мозги встанут на место и будет безопасно, пусть приходит к тебе в гости. Тогда реально перегнул палку, запретив твоей сестре приходить к нам домой. Но сразу предупреждаю: от меня не жди к ней тёплого отношения, теперь ты знаешь причину моей ненависти.

— Егор, я всё понимаю. И не осуждаю тебя, но надеюсь, что со временем Диана станет прежней, поверь, она очень хорошая.

Мой муж ничего не ответил, лишь сильнее сжал руль. Понятно — он еле сдерживается, чтобы резко не ответить мне. Поэтому тоже не стала развивать эту тему. Достаточно того, что он уже пошёл на уступки.

Глава 40

Мы подъехали к дому, где у меня была первая встреча с Дианой. Стоило выйти из машины, к нам подошёл крепкого телосложения мужчина, довольно-таки привлекательной наружности, но мне показалось, что я его где-то видела.

— Здорово! — Он протянул руку моему мужу, мельком посмотрел на меня и так… хитро улыбнулся. — Добрый день, — уже мне.

— Здравствуйте, а мы с вами раньше не встречались? — вырвалось у меня.

— Было дело! — усмехнулся он и резко преобразился. Теперь передо мной стоял тот самый дегенерат из клуба. У меня отвисла челюсть от столь стремительного изменения.

— Кх… — прочистила я горло. — В театральный поступать не пробовали?

Мужчины рассмеялись в голос.

— Ромашов, даже моя жена заметила, что в тебе погиб гениальный актёр, — отсмеявшись, подколол мой муж парня.

— Ага, и вечно играть роли убогих? Да ну вас! — отмахнулся он. — Меня, кстати, Антон зовут.

— А меня Мила…

— Знаю. — Он засунул руки в карманы. — Канарейка последнее время тебя часто вспоминала, причём недобрым словом. Так что будь готова к выносу мозга, она в этом спец. Лютый, может, заменишь меня? Она мне уже плешь проела!

— Ромашов, отставить нытьё.

— Есть отставить нытьё… — пробурчал недовольно, с осуждением смотря на Егора.

— Ну всё, малыш, иди к своей сестре, а я пока с Ромашовым переговорю. А то, смотрю, мой боевой офицер совсем раскис. Что расстреливаешь меня взглядом? — рыкнул мой на парня. — Отдай жене ключ. — Тот тяжко вздохнул и, достав его из кармана, протянул мне.

— Только не закрывай дверь на замок, — обратился ко мне Антон.

Оставив их одних, я направилась к сестре. Открыв дверь ключом, зашла уже в знакомую квартиру, в коридоре стояла Диана и прожигала меня ненавистным взглядом.

— Привет, — несмело улыбнулась и, раскрыв руки для объятий, направилась к ней.

Но сестра резко развернулась и пошла в комнату, где мы с ней раньше общались, и я устремилась за ней. Зайдя туда, обнаружила ее возле окна.

— Зачем приехала? — смотря на улицу, равнодушно спросила она.

— Я соскучилась, переживала за тебя.

— Да ладно?! Не слишком ты и переживала… — рассмеялась она и, резко повернувшись, прожгла меня злым взглядом. — Хватит лицемерить, сестрёнка! Ты меня скинула на руки этому терминатору, а сама налаживала свою личную жизнь. Думаешь, я не знаю, что ты вышла замуж за миллиардера?

— Диана, всё не так, как кажется.

— Да хватит врать! — у неё затряслись губы, глаза наполнились слезами.

— Дай мне объяснить… — Направилась к ней, чтобы обнять и успокоить.

— Не подходи ко мне! — закричала она, выставляя руки вперёд, и я остановилась. — Знаешь… — Она замолчала, всхлипнув. — Я бы всё поняла, если бы ты хоть раз позвонила мне. Но нет, ты этого не сделала! Вместо этого ты развлекалась со своим красавчиком. Ты даже не пригласила меня на свою свадьбу!

— Я не могла…

Как до нее донести, что это не от меня зависело? Егор говорил, что это небезопасно.

— Опять врёшь! — покачала она головой. — Хотя мне уже наплевать, ты для меня умерла. В тот день, когда лишила меня шанса быть счастливой, не дав уехать.

— Да как ты не поймёшь: это для твоего же блага! — теперь уже я повысила голос.

— С чего ты взяла, что это для меня благо? Ты хоть понимаешь, что я чувствовала в тот момент? Вы словно вырвали моё сердце. Мне до сих пор больно, слышишь?! И это твоих рук дело! Ты натравила на меня своего муженька! Будь ты проклята!

От этих слов я дёрнулась, как от удара.

— Дина, да что ты такое говоришь? Я же люблю тебя.

— Пошла вон! — заорала она. — Ты мне больше никто!

Я выскочила из её комнаты, ничего не видя, пелена слёз слепила. Но тут же угодила в объятья мужа.

— Детка, не плачь… — прижимая к себе, попытался он успокоить меня. Но я не могла остановиться, расплакалась в голос, опять эта боль пронзила сердце, ни вдохнуть полной грудью, ни выдохнуть. — Мила, завязывай рыдать, всё будет хорошо…

— Егор, она меня ненавидит… — всхлипнула, но попыталась взять себя в руки.

Он прав — слёзы тут не помогут.

— Детка, иди в машину и попытайся там успокоиться. — Он отстранил меня от себя. — Верь мне: всё наладится. Антон, дай мне ноутбук и проводи мою жену в машину. Пора Канарейке мозги вправить.

— Егор, ты что задумал?

— Детка, иди в машину. Мне нужно с твоей сестрой перекинуться парой слов. Поверь, так нужно.

Мы вышли с Ромашовым на лестничную клетку, я остановилась, поглядывая на дверь. Только сделала шаг, чтобы вернуться, парень меня остановил:

— Не стоит этого делать. Лучше Лютова никто мозги не вправит. А твоя сестра давно напрашивается. Ей эта встряска просто необходима, хватит её жалеть, она не заслужила.

— Ты её тоже ненавидишь?

— Это ещё мягко сказано.

Он тяжко вздохнул и подтолкнул меня к двери лифта.

— Антон, она не плохой человек, просто…

— Могу с этим поспорить. Возможно, в прошлом она была хорошей девочкой. Но не сейчас. Любовь у неё, понимаете ли… У меня сил уже нет слушать её вой по этому поводу. Видать, основательно ей мозги промыли. Ну ничего, сейчас ей Лютый быстро их на место поставит, только это и успокаивает.

— А почему сам этого не сделал?

— Так он запретил, — пожал он плечами, нажимая кнопку вызова. — Мол, девочка молодая, нельзя расшатывать её психику. Дурдом. — Парень вновь тяжко вздохнул, пропуская меня в лифт.

* * *

Отправив жену с Ромашовым, я зашёл в зал и включил ноутбук. Нужно было успокоиться, меня буквально потряхивало от злости после обидных слов в адрес моей жены. Я знал, что эта Канарейка ещё витает в облаках и винит всех в своих бедах. Пришло время спустить её на землю. Поэтому я заранее скинул на флешку несколько видео и образец нашего первичного договора с Милой, пусть сука прочтёт на досуге и поймёт, на что была готова пойти ее сестра ради её спасения. Зашёл в комнату к этой мерзавке, она стояла и наблюдала из окна за Милой.

— Думаю, мне представляться нет необходимости. Пошли. — Дёрнул её за руку, она испуганно посмотрела на меня.

— Никуда я не пойду… — И попыталась выдернуть руку.

— Да куда ты денешься?! — Потянул её за собой. — Пришло время твоего падения в ад. Ты мне ответишь за каждую слезинку моего ангела. — Поволок упиравшую девицу в зал. Та попыталась заорать. — Закрой пасть, тварь, иначе отправлю туда, где тебе самое место. Если бы не Мила, давно бы сдал тебя властям.

Подвёл её к журнальному столику и толкнул на диван. Та вновь на меня посмотрела испугано, но возмущаться не рискнула.

— А теперь слушай сюда! Ты думаешь, что этот урод тебя любил? Увы, таких дур, как ты, у него много. Кстати, вот в этой папке, — навел мышку на значок с надписью «реклама», — его переписка с другими идиотками. В ней же найдёшь сопливые истории тех, кого мы смогли вытащить из плена. Будет полезно послушать, как им там жилось. Это реальная картина того, что тебя ожидало. Но это всё херня по сравнению с тем, что ты натворила. Ты, Диана, перевела деньги тварям, которые убивают невинных людей. — Открыл папку, где было несколько видео, как террористы жестоко убивали мирных жителей. Включил запись, где отрубают двум женщинам головы. Диана закрыла руками лицо, сдавленно охнув. — Смотри, я сказал! — пророкотал я, сжав её волосы, и дёрнул за них, не больно, но ощутимо. — Нравится?

— Нет, выключи, — в ужасе смотря на происходящее на экране, чуть слышно ответила она.

— Хорошо, сейчас я покажу тебе другое видео.

Открыл папку, где была запись с Милой, когда она была убита горем из-за сестры. Диана молча смотрела, и по её щекам покатились слёзы.

— Потом посмотришь. — Остановил видео. — Её хотели пустить по кругу из-за тебя, и ты жива только благодаря мне и Ромашову, вторая девушка, к твоему сведению, мертва.

Диана дёрнулась, как удара, побледнела. Но мне было плевать на её чувства, она сделала больно моей жене.

— Твоя сестра была готова пойти на всё, лишь бы спасти тебя. Прочти, когда уйду, вот этот договор, — показал мышкой на файл, — тогда поймёшь, что я имею в виду. А я ведь ей предлагал деньги, чтобы расплатиться с Андреевым, готов был решить все её проблемы, кроме одного — твоего спасения. Но Мила отказалась, умоляла спасти тебя и согласилась на этот кабальный договор.

— Вы о чём? — растерянно спросила девушка.

— О том, что она готова была лишить себя возможности стать счастливой. Ей просто повезло, что я полюбил её.

— Я не знала… — пролепетала она.

— Нет, ты не хотела знать. Тебе нравилось упиваться жалостью к себе, всех обвиняя в своих бедах. Я уверен, что скоро твои мозги встанут на место. Но даже когда это случится, я всё равно буду тебя презирать за то, что ты помогала террористам. Сестра простит, потому что любит, я — никогда. Мне больше нечего тебе сказать. Дам только пару советов: слушайся во всём Ромашова, потому что от этого зависит твоя жизнь. И подробно изучить информацию на флешке, быстрее мозги на место встанут. Если, конечно, хватит у тебя на это смелости.

Развернулся и ушёл. Всё, что мог, я сделал, даже сумел побороть свой гнев. Иначе бы она так легко не отделалась. Вышел на улицу и направился к Ромашову и своей жене.

— Как она? — взволнованно спросила Мила, смотря на меня покрасневшими от слёз глазами.

— Переваривает информацию, через минут десять начнётся истерика. А через час будут муки совести. Так что сочувствую, Антон. — Тот чертыхнулся. — Ромашов, все запреты насчёт неё сняты.

— Уже легче, — выдохнул и как-то загадочно улыбнулся. — Ладно, я пошёл, проверю свою Канарейку, хрен знает, что она может выкинуть в таком состоянии.

Да ладно?! Свою канарейку? Может, действительно мне поменять его от греха подальше?

— Егор, ты чего? — дёрнула меня за рукав жена.

— Переживаю за подчинённого. А насчёт сестры не переживай — скоро будет прощения простить.

Как в воду глядел! На следующий день Ромашов позвонил мне по спецсвязи по просьбе Дианы. Дал Миле трубку, и они около получаса чирикали с Канарейкой. Короче, помирились. Одной проблемой стало меньше.

Глава 41

Через час мой муж должен приехать домой. Командировка затянулась, и вместо недели он там пробыл две. Ну и ладно, главное, что вернулся живым! Я наготовила еды, как на свадьбу, накрасилась, жду любимого, нервно поглядывая на часы. Наконец послышались звук открывающихся ворот и шум двигателя автомобиля. От радости и волнения сердце пропустило удар и, тут же встрепенувшись, забилось, как сумасшедшее. Я подскочила со стула и застыла — не могу сделать шаг, и всё тут. Не прошло и минуты, как послышались приглушённые шаги. Это помогло мне сбросить оцепенение, и я сорвалась с места. Бегу со счастливой улыбкой на губах к самому прекрасному мужчине на свете. Егор увидел меня и замер, поедая жадным взглядом. И я остановилась, смотрю и не могу налюбоваться до боли родным лицом мужа.

— Ну, смелее! — Улыбнувшись, он раскрыл руки. И я, как маленькая, кинулась в его объятья, с разбега запрыгнула на него, обхватив руками и ногами.

— Я безумно по тебе скучала! — Сжала руки и ноги сильно, пытаясь показать как.

— Ты не поверишь — я тоже, — крепко прижимая к себе, отвечает любимый. Не знаю, сколько мы так простояли, но мне казалось, что вечность. — Как ты смотришь на то, чтобы поцеловаться? — немного ослабляя объятья, спрашивает со смешком муж.

— Положительно!

И мы с ним как с цепи сорвались! Вначале были до умопомрачения страстные поцелуи, а потом крышесносный секс. Пришла в себя только на диване, лёжа лицом к мужу, никакой одежды, разумеется, на нас не было. Егор смотрел на меня с довольной полуулыбкой на губах и рисовал пальцем на моей спине узоры.

— Очень горячая встреча получилась, не ожидал. — И смотрит, так… что дух захватывает.

— Сама в шоке.

— Повторим? — игриво приподнимает бровь.

— Нет, давай я тебя покормлю. — Я начала искать глазами одежду.

— Я тебе ромашки купил, ты же их любишь. Спешил к тебе, забыл взять из машины. — Вновь прижимает к себе.

— Откуда узнал? — удивилась.

— Ромашову дал задание выяснить, хотел тебе приятное сделать. Но как увидел тебя в окне, забыл обо всём на свете. — Он оставляет кроткий поцелуй на губах и отпускает. — Ладно, потом наверстаем упущенное, действительно кушать зверски хочу, специально не обедал.

После того как мы привели себя в порядок в душе, Егор вернулся с охапкой ромашек.

— Кх… — прочистила я горло. — А почему столько?

— Это всё, что было в цветочном магазине, в машине ещё есть. Мало?

— Нет, много, — рассмеялась я.

— Нормально, у нас много ваз. Устроим дома царство ромашек. Сегодня ночь будешь меня благодарить за столь широкий жест.

Пришлось в срочном порядке ставить цветы в вазы. Когда зашли в кухню, Егор присвистнул, увидев мои старания.

— Я тоже буду тебя сегодня благодарить… — Замолчал, обводя взглядом стол, и добавил: — Нет, буду благодарить целую неделю. Ничего себе, сколько ты всего тут наготовила. Кстати, пока не забыл, — он достаёт из кармана цепочку, а на ней подвеска: витиеватая буква «Е», на которой, словно на месяце, сидит ангел. — Это намёк, что ты, ангелок, принадлежишь Егору.

— Ничего себе, совпадение какое! Где ты нашёл такую красоту?

— Никакого совпадения. Я заказал подвеску за неделю до отъезда. Мой поверенный её забрал и сегодня передал мне.

— Спасибо, — надевая цепочку, поблагодарила своего любимого.

— Рассказывай, чем занималась без меня, — сев за стол, принялся он за допрос.

— С твоей бабушкой и Верой общалась постоянно. Прочитала дневник твоей мамы и много чего интересного узнала.

— Да? — удивился он. — Не поделишься?

— Может, ты сначала поешь? — попыталась отсрочить неприятный разговор.

— Мил, говори уж, что там такого вычитала?

— Твоя мама больше жизни любила твоего отца. А сбежала она из-за того, что узнала о его измене, причём в качестве подтверждения ей передали фотографию.

— Мой отец ей не изменял — я это точно знаю. Он через три года после того, как она его бросила, начал встречаться с бабами. До этого он, как проклятый, по командировкам мотался, пытаясь её забыть.

— Значит, фотомонтаж, причём очень качественный. Ну, неважно. Помнишь, ты рассказывал, что она была счастлива? Так вот, она хотела поговорить с твоим отцом и рассказать о тебе. Она встретила их общего знакомого и узнала, что твоей отец по-прежнему её любил. Но через неделю ей позвонила подруга и назначила встречу, вот тогда та и сказала, что она беременна от него. Вот почему твоя мама была убита в тот вечер и горько плакала.

— Это ничего не меняет. Много женщин, которых предавали мужчины, но детей своих они не оставляли на произвол судьбы. Сжимают зубы, но не сдаются. Но, увы, есть такие, как и моя мать. Это всё?

— Нет.

— Ладно, продолжай. — И он принялся вновь за еду.

— Так вот, твоя мать решила на этот раз не прятать голову в песок. А по совету подруги поговорить всё-таки с отцом. Это она и сказала своей подруге, кстати, матери Веры, когда с ней очередной раз встретилась. Так вот, после этой встречи её поймали три мужика, короче… — Я замолчала, потому что не знала, как ему сказать о групповом изнасиловании его матери.

— Я понял, что они сделали. Дальше что было?

— Это они её подсадили на иглу. И пригрозили тебя убить, если она обратится в полицию. А также ей запретили встречаться с твоим отцом. Кто был заказчиком — это и так понятно. Она ещё фамилию написала, слышала несколько раз её, когда они над ней измывались. Один из насильников Зверев Сергей, и кличка у его была Зверь, второй Болт, третьего она не помнит.

— Зверев, значит… — процедил мой муж.

— Бабушка тоже считает, что мать Веры причастна к этому.

— Бабушка знает? — насторожился муж.

— Ну да, ты же разрешил мне вместе с ней расследование провести. Но не переживай: она пообещала, что до твоего приезда не выцарапает наглые зенки Лидии.

Егор тяжко вздохнул и выдал:

— Ставь приборы, сейчас примчится пожилой мститель.

— С чего ты это взял? — не поверила я.

— Я знаю свою бабушку. Она давно наняла человека, чтобы тот сразу сообщал о моём приезде домой. Плюс, она женщина мудрая, дала нам время для жаркой встречи, так что с минуты на минуту предстанет перед нашими очами. Так что поторопись, Шерлок Холмс, твой Доктор Ватсон к нам на всех парах мчится.

Только я поставила приборы, как Альбина Аркадиевна нарисовалась собственной персоной.

— Привет, я тут мимо приезжала, дай думаю загляну на огонёк к родственничкам. — Егор покачал головой и глазами показал на приготовленное для неё место. — Я что, не вовремя? Судя по приборам, вы ждёте кого-то в гости.

— Ага, Шерлока Холмса в преклонном возрасте. Садись уж на своё место, великий конспиратор.

Та смешно скривила нос, догадавшись, что её раскусили.

— Здравствуйте, Альбина Аркадьевна, — подмигнула я, ей поздоровавшись, дав понять, что всё нормально.

— Привет, ангел наш.

И она туда же!

— Рада, что вернулся целым и невредимым. — Проходя мимо внука, она остановилась и поцеловала его в макушку. У мужа от шока глаза округлились.

— Это что сейчас такое было?

— А что не так-то?

— Всё нормально, — проворчал он, наблюдая за женщиной недовольным взглядом.

— Повезло тебе, внучок, с женой.

— В курсе.

Только бабушка села на своё место, сразу перешла к делу:

— Ну и что делать будем? Сразу убьём или помучаем немного? Предлагаю иголки под ногти.

— Я разберусь.

— Это-то понятно, что разберёшься, — накладывая себе салат в тарелку, невозмутимо начала она обсуждать казнь виновных. — Меня волнует другой вопрос: они сильно страдать будут?

Егор посмотрел на меня, и чуть слышно:

— А сама как думаешь? — пристально смотря на бабушку, неохотно отвечает.

— Значит так, делимся по-родственному: мужиков ты уделываешь, Лидию — я.

— Ты, — пауза, — ничего делать не будешь, угомонись.

— Егор, я не могу ничего не делать! Если бы не козни Лидии, мой сын и твоя мать были бы живы.

— Этого никто не знает. Не забывай, что Лидия родила тебе внучку. Или ты уже разлюбила девочку, прочитав дневник моей матери?

— Да что ты говоришь такое? Нет, конечно! Но…

— Я же сказал, что разберусь, — процедил он сквозь зубы.

— Не рычи на меня! Я тоже имею право на месть! Лидия сломала жизнь моему сыну. А на Веру ей наплевать — девочка при живой матери сиротой растёт, — взвилась она.

— У неё есть ты.

— А у тебя никого не было! И я очень виновата перед тобой… — закончила она надломленным голосом.

Егор тяжко вздохнул и, встав со своего места, подошёл к женщине.

— Ба, всё нормально. — Приобнял он её. — Хватит уже себя корить, трудности только закаляют мужчину. Я не в обиде, правда.

— Нет, мальчик мой, всё очень плохо. Я же могла тебя забрать к себе…

— Нет, не могла. Так как не знала о моём существовании, когда это было возможным. А когда узнала, было уже поздно, ведь я стал взрослым. Да и Лидия бы не дала мне жить спокойно с тобой. Забыла, что я очень похож на свою мать?

— Ничего подобного! У тебя и от Сашки много чего есть: такой же упёртый, как и он.

— А язвительный в тебя! — рассмеялся муж и её поцеловал в макушку. Подмигнув мне, направился на своё место.

— Хорошо, что вы помирились! — всхлипнула я.

— Да мы и не ругались, так, язвили по-родственному, но любя, — весело ответил муж, с хитрецой смотря на бабушку.

— Не то слово. Кстати, Егор, мы Вере сказали, что ты дальний мой родственник по отцовской линии.

— Не возражаю.

— И всё же Лидию я беру на себя, а ты этих уродов прессуй. Можешь даже прикопать в лесочке.

— А я ничего не слышала, — вырвалось у меня.

— Умница. Егор, у меня в голове не укладывается, как она могла? Сто процентов и фото перед свадьбой тоже её козни. Но самое ужасное — это Зверев и есть отец Веры.

— Да ладно! — охнула я.

— Вот тебе и ладно. Но это ничего не меняет, его нужно наказать. Убивать, конечно, я не призываю. Но лишить достатка нужно.

— Альбина Аркадьевна, он практически банкрот и живёт на деньги жены. С его подачи вас шантажируют, и… — Муж резко замолчал. — Короче, не забивайте голову. Я же сказал: разберусь.

Мы с бабушкой переглянулись, прикидывая, каким образом он собрался с ними разбираться. По её кровожадному взгляду было видно, что по её версии — это хана. По моей же — это трюма. Когда занялись уборкой со стола, мы с бабушкой мудро решили дождаться результата. Каким он будет, мы не ведали, но по любому виновникам ничего хорошего не светит. Немного поболтав со мной, она быстро засобиралась домой, мол, за Веру волнуется. Егор же разжёг камин, принялся читать дневник, и я его не трогала в течение двух часов. А когда зашла в зал, увидела, что дневник лежит на полу, а муж смотрит на пламя огня.

— Не помешаю? — робко подала голос. Егор медленно повернулся ко мне.

— Иди ко мне… — махнул он рукой. Мне только этого и нужно было, я подошла и забралась к нему на колени.

— Ты как? — обнимая руками его, заглядывая в самые красивые глаза, спрашиваю.

— Нормально. Я же говорил, что ничего не изменится, если я его прочитаю.

— Что, совсем?

— Ну, ответ я всё-таки получил, почему мне не удалось её спасти. Поверь, я пытался это сделать.

— И?

— Она сама себя похоронила в тот день, когда сделала последнюю запись в дневнике. И знаешь, хорошо, что я его не прочёл раньше, потому что мог дров наломать. А сейчас даже и не знаю, стоит ли ворошить прошлое. Ведь, по сути, это её выбор.

— Она сломалась, как ты не поймёшь?

— И не хочу понимать. Если она хотела умереть — её право. Но зачем меня было тащить за собой в ад? Я согласен, что ей досталось от судьбы. Но это ничего не меняет. Она могла отказаться от меня, понимаешь? Лучше бы с десяти лет жил в приюте, чем видел, как родной человек опускается на дно.

— Егор, всё не так просто, как кажется. Попробуй простить её, она же твоя мать.

— Мил, будем считать, что простил. Она дала мне жизнь, только за это её можно благодарить.

— Это точно, говорят, рожать очень больно.

— Судя по тому, что я видел, чертовски…

— В смысле?

— Ну, один раз я присутствовал при родах, когда жена командира вздумала рожать за три километра от роддома. А во второй приходилось принимать самому, когда в командировке был на Ближнем Востоке. Помню, тогда жара была невыносимая, она кричала как резанная. Но, слава богу, родила без проблем, но схватки у неё длились приблизительно пять часов. Измучилась девчонка, думал, у неё сил не хватит, чтобы родить самой.

— Да ладно! — не смогла скрыть улыбки, представляя мужа, принимающего роды.

— Весело ей, а вот мне тогда было не до смеха. Не знал, куда метаться: с одной стороны боевики обстреливают, с другой — баба рожать вздумала. Дурдом… — Он покачал он головой, вспоминая своё приключение.

— На моих родах ты точно присутствовать не будешь, так что успокойся.

— Может, ну его рожать, а? Захочешь ребёнка — усыновим. Не хочу, чтобы ты так страдала.

— Вот это новости! Егор, ты же женился на мне только из-за наследника!

— Было дело. А сейчас я передумал.

— Передумал он… — Щёлкнула его по носу. — А моё мнение тебя не интересует? Может, я хочу почувствовать, как во мне зарождается жизнь?

— Хочет она… — приблизив ко мне лицо, выдохнул он мне в губы.

— Очень… — игриво отвечаю.

— Да? — оставляя короткий поцелуй на моих губах, удивлённо переспрашивает.

— Ага. — Провожу языком по его губам.

— Так уговори меня, — сжимая мою талию рукой, провоцирует муж.

Пришлось уговаривать.

Глава 42

— Галь, а не рано покупать для ребёнка, ведь у тебя срок всего семь недель? — обратилась я к подруге, зайдя в отдел для детей.

Она меня сегодня ошарашила этой новостью. Но больше всего меня убивало то, что отца ребёнка она в известность не поставила и не собирается — обиделась очень на Стаса. Не может она его простить за ту ложь. Я её понимаю: обманувший единожды обманет и второй. Мой Егор хоть и не сказал правду насчёт работы, но у него были смягчающие обстоятельства. А Галин встречался с ней по заданию Лютова. Вот гад! Я не удержалась и рассказала подруге часть правды про Диану, и она поняла меня и не осуждает.

— Мил, когда срок придёт, у меня не будет времени метаться по магазинам. Так что давай подберём что-нибудь нейтральное, что подойдёт и мальчику, и девочке.

— Ладно, пойдём посмотрим, — согласилась я, и тут раздалась мелодия на смартфоне, посмотрела на дисплей — Вера. — Да, — ответила на вызов.

— Мила… — произнесла он моё имя, всхлипывая, и тут же разрыдалась.

— Вера, что стряслось? — спрашиваю, а у самой душа холодеет, предчувствуя беду.

— Я всё знаю. — И опять рыдает.

— Вера, успокойся и объясни, что ты знаешь! — попыталась остановить её истерику.

— Что мой отец совсем другой человек. Но это ещё не самое ужасное — мой родной хочет отравить бабушку, и… — Всхлип. — И меня убить хотят. Представляешь?! — У меня в глазах потемнело от новости.

— Ты маме сказала?

— Нет. Только бабушке написала, чтобы она не трогала лекарства дома, а то какое-то из них он подменил…

— Скажи, где ты. И маму предупреди насчёт Зверева.

— Ты знала? — охнула она.

— Потом на меня поругаешься. Сейчас главное — спрятать тебя и твою бабушку с мамой.

— Маму уже поздно прятать… — отвечает она убитым голосом.

— В смысле поздно?

— Они ругались у нас дома, а потом он её толкнул, и она упала с лестницы. Спустился вниз и сказал: «Сдохла сука». Если бы ты слышала, о чём они говорили… Я в ужасе! Если это правда, я порождение нелюдей. Мил, я умереть хочу…

Она уже не плакала, а скулила, как щеночек.

— Вера, не говори так! Скажи, где ты сейчас? — Она назвала адрес, и я выдохнула. Она сейчас находится на станции метро, специально зашла туда, где много людей.

— Галя, шопинг отменяется, у меня срочное дело.

— Да поняла я уже по твоим квадратным глазам. Поехали спасать, как там её… О! Веру. Что стряслось-то?

Пока бежали, я ей коротко обрисовала ситуацию. И попыталась дозвониться Егору, но он был вне зоны действия сети. Поэтому я ему наговорила сообщение, то же самое скинула Альбине Аркадьевне, но она как назло тоже не брала трубку.

— Мил, может, она неправильно поняла? Она же его родная дочь! Как он может хотеть её убить?

— Егор говорил, если Зверева тесть узнает, что тот изменял его дочери, тот сотрёт этого мерзавца в порошок. Да ещё и в брачном договоре есть пункт о лишении его всего в случае измены. Короче, ему выгодно, чтобы Веры в живых не было. А насчёт того, как он может хотеть дочери смерти. Не знаю, подруга. Не знаю…

Мы наконец добрались до станции метро, где должна находиться Вера. Отыскав её глазами, поспешили к ней.

— Мила! — воскликнула она, кинувшись ко мне в объятья, и вновь расплакалась.

— Меня, кстати, Галя зовут, — обратила на себя внимание подруга.

Девушка отстранилась от меня, и робко так:

— А меня Вера.

— Очень приятно. Теперь у меня другой вопрос: что делать будем? Ментов вызывать — народ смешить. Твой недоступен, а со своим я в контре.

— У меня маячок, нужно выйти из метро, и люди, что меня охраняют, сами нас найдут. А также нужно продолжать пытаться дозвонится.

Так и поступили: доехали до станции метро, откуда мы с подругой приехали, и принялись искать глазами мою охрану.

— Мил, ну ты и даёшь! Чего сразу к мужикам за помощью не обратилась?

— Растерялась. Шок у меня был. Переживала за Веру. Выбирай любой вариант, — набирая двадцатый раз мужу, ответила. — Может, Стасу позвонишь? Тут вопрос жизни и смерти. — Галя поморщилась, тяжко вздохнула, но смартфон достала.

— Нет… — сипло произнесла Вера и побледнела. Мы резко повернули голову, куда она с ужасом смотрела. К нам шли четверо мужчин. — Зверев… — шёпотом произнесла Вера.

Мы поняли, что до станции метро не добежим, — они как раз вышли оттуда. Народу на улице много, можно заорать. Но блин, вдруг у них оружие, пристрелят же!

— Валить нужно! У одного из них, кажется, в кармане пушка. Пристрелит, а в суматохе и не поймут, кто это был. Хотя потом поймут, но нам это уже будет не нужно, — процедила Галя, хватая Веру за руку.

— Через дорогу? — Посмотрела, что на светофоре загорелся жёлтый цвет.

— Другого варианта не вижу, — отвечает подруга.

И мы рванули так, словно за нами все черти ада гонятся. Вера оглянулась и мужчин не увидела. Мы решили переждать в подъезде, в метро сунуться не рискнули, вдруг они там нас поджидают. Через дворы тоже опасались идти, решили затаиться. В надежде, что ребята пойдут на мой сигнал маячка.

— А у него точно пушка была? — облокотившись на стену, спросила Вера, пытаясь справится с отдышкой. — Может, было лучше людей попросить помочь?

— Была или нет — не знаю. Но такие, как они, могут вколоть всякую дрянь, и станешь овощем. Ему ты живая не нужна, — решила ей обрисовать реальную картину.

— Мы, кстати, тоже попали под раздачу. Свидетели и всё такое… — начала «успокаивать» нас Галя.

— Не сгущай краски! — шикнула я на подругу.

— Ну, уж извини, — развела она руками, — не люблю заниматься самообманом!

— Девочки, не ругайтесь. Если и кого винить, то меня. Мне мама позвонила и попросила к ней прийти, да так, чтобы не было хвоста. А я, дура, даже подумать не могла, что она меня так подставит. Сама чуть не попалась и вас втянула.

— Вер, да никому такое в голову не могло прийти! Не вини себя, это всё фатальное невезение, — попыталась я её успокоить.

— Точно, после чёрной полосы всегда бывает светлая. Вон, как у Милы. Вначале была засада, а потом любовь и всё такое…

— Какое? — не поняла Вера.

— Хорошее. Так что не кисни, прорвёмся. В первый раз, что ли, от супостатов когти рвём.

— Не каркай! — взорвалась я. — Насколько мне не изменяет память, мы частенько попадали в плен, — напомнила подруге боевое прошлое.

— Вы о чём? — растерянно спросила Вера, поочерёдно смотря на нас с Верой.

— Да вспомнили детские годы.

— А… — потянула она. И вновь слёзы покатились по её щекам. — За что она так со мной? Я же её любила, а она…

— Наверное, её Зверев запугал, вот она и позвонила тебе. Другого объяснения нет, — выдвинула я свою версию. Но если честно, меня бы не удивило, что ей наплевать на дочь, после случая с Егора матерью.

— Хорошо, что я сразу не обнаружила себя. Иначе даже и не знаю, что было бы. Маму жалко… — И опять слёзы.

Галя принялась успокаивать девушку, а я продолжала набирать мужу. И ура! Он взял трубку.

— Мила, какого хрена вы носитесь по Москве, как пуганые тараканы?! Парни задолбались ездить туда-сюда! — сходу принялся он наезжать, причём имел полное право.

— Егор, мы и есть пуганые тараканы… — Девчонки резко замолчали и с облегчением вздохнули.

— Прости, малыш, погорячился. Доложи обстановку.

Ну, я ему всё и рассказала как на духу.

— Не стали бы они вас убивать, им нужны живые заложники. Деньги за труп хрен кто будет платить. В общем так, сидите в подъезде, как мыши, и нос не высовывайте оттуда. Скоро ребята подъедут, они в пробке застряли, там авария какая-то произошла. Подожди, ты говорила, что Зверев вас преследовал? Спроси у Веры: он сразу её начал гонять по Москве?

— Вер, Зверев тебя сразу преследовать начал?

— Нет, я увидела его второй раз вместе с вами.

— Сука! Он её по телефону засёк!

— Вер, он тебя по смартфону вычислил! — охнула я.

Вера как подорвётся и бегом из подъезда.

— Мил, что за шум? — спрашивает Егор.

— Вера побежала выкидывать телефон.

— Вы чего, совсем рехнулись! Быстро верните её обратно!!! — Галя услышала рёв Лютого и побежала за девушкой, я следом. И чуть не заорала в голос. Веру уже в газель запихивают, Галя пытается её отбить, но получает кулаком в лицо.

— Егор, говоришь, не будут убивать?

— Мила, ты чего задумала?

— Девчонок схватили, подойду сдаваться в плен.

— Не вздумай! — взревел мой.

— Телефон брошу на улице, посмотрите, какая газель будет выезжать отсюда. Лютов, я знаю, что ты спасёшь нас, только, пожалуйста, поторопись.

В ответ послышался отборный мат, но я уже не слушала. Сняла обручальное кольцо, сунула в карман джинсов, мало ли, вдруг снимут с меня эти изверги. Теперь осталось сделать вид, что я пытаюсь спасти подруг. У меня выбора не было: Галя беременная, а от Веры никакого толку, без меня шанс спастись у них мизерный. Только выбежала из подъезда, как меня вырубили ударом по голове, а очнулась уже в газели. Поворачиваю голову, и не произвольно из горла вырывается стон, голова ужасно болит.

— Очнулась? — смотрит на меня подруга, а у самой губа припухла и кровь на щеке.

— Ага. Ты как?

— Нормально. Я сумела увернуться, так что меня не вырубили, а только губу разбили. Ничего, до родов заживёт.

— А Вера как?

— Уже успокоилась, а то целый час рыдала да извинялась.

— Долго мы в пути?

— Понятия не имею, но руки уже затекли.

Чёрт, я только сообразила, что мы связанные!

— Давай посмотрим, что там у нас. — Галя тут же перевернулась набок, мы с ней не первый раз с таким сталкивались, понимаем друг друга с полуслова. — Фигня, давай немного ослаблю, чтобы потом не мучиться. Подтянулась к ней и принялась зубами узел развязывать.

То же самое Галя проделала с верёвками Веры и моими. А потом её пробил нервный смех.

— Галь, ты чего? — взволнованно спрашивает Вера.

— Это у неё нервное… — пыталась объяснить девушке истеричный смех подруги.

— Писец, сходила за распашонками! — И опять ржёт.

— Какими распашонками? — вновь начала допытываться Вера.

— Когда ты нам позвонили, мы с Галей собираюсь что-нибудь купить для её будущего ребёнка.

Вера опять разрыдалась и принялась просить прощения.

— Ну всё, началось… — взвыла Галя, прекратив смеяться. — Вер, завязывай плакать, копи силы для борьбы с супостатами.

— Чего? — как-то нервно поинтересовалась девушка, резко прекратив плакать.

— Она имела в виду, что мы попробуем сбежать. Вот поэтому прекращай плакать, тебе силы понадобятся. Галя, когда они нас понесут, ты с правой стороны смотришь, а я с левой.

Нужно было иметь представление о местности, куда они нас привезут.

— А мне что делать? — всё ещё всхлипывая, спрашивает девушка.

— Прикинуться мёртвой! — ответила Галя и вновь рассмеялась.

— Как мёртвой?

— Вер, просто сделай вид, что ты без сознания. И не переживай — им сейчас нас убивать невыгодно. Нам нужно продержаться совсем немного. Егор знает, что нас украли.

— Думаешь, что он нас спасёт? — с затаённой надеждой спрашивает девушка.

— Обязательно.

Не знаю, как девочкам, а мне было дико страшно. Но я верила в мужа, знала, что он нас спасёт. Мы замолчали, и я даже смогла уснуть под звук работы двигателя. Пришла в себя, когда меня кто-то схватил за ногу и потянул из автомобиля. Мужчина перекинул меня через плечо, и я, приоткрыв глаза, начала осматриваться. То, что я увидела, меня не обрадовало: мы были в лесу, я насчитала трёх мужчин. Затем они нас занесли в сарай, похожий на дровяник, и бросили на землю, как мешки картошкой. От удара об землю у меня перехватило дыхание — было очень больно. Они быстро ушли. Но смех похитителей, что доносился с улицы, ввергал в ужас.

— Козлы! — послышался тихий голос Гали.

— Ты как? — спросила её, боялась, что те могли навредить подруге.

— Терпимо, — процедила она сквозь зубы. — Ты чего увидела?

— Лес и трёх мужиков, — начала я.

— А я дом и баню.

— С чего ты взяла, что там баня?

— Дым шёл из трубы, — пытаясь сесть вертикально, ответила подруга. — Чёрт, значит, их примерно человек восемь! Трёх ты увидела, двух я, и трое нас тащили. Хрен сбежишь!

— Успокойся, раз баню топили, будут париться. Это небольшой, но шанс. Похоже, это дом лесника, раз в лесу находится.

— Я писать хочу, — подала голос Вера.

— Ты не поверишь, но я тоже, — ответила ей подруга. И тут же замолчала, прислушиваясь. Я тоже напрягла слух. То, что мы услышали, нас взбодрило. Мужики реально собиралась в баню, но самое противное — они Галю хотели взять с собой, что они делать с ней собрались, и так понятно.

— Гадство! — сплюнула она. — Ну почему злодеи всегда насиловать собираются? И опять я крайняя.

— У тебя футболка красная, — пояснила, почему на неё выбор пал. Подползая к ней, чтобы развязать руки. Тут один из похитителей изъявил желание помучить и меня.

— Мил, они и тебя потом возьмут, а меня, как всегда, даже и не заметили… — всхлипнула Вера.

Я даже застыла с открытым ртом от её слов. Когда шок прошёл, принялась зубами развязывать узел. Через минут пять Галька тихо засмеялась, услышав спор мужиков, кого они первой насиловать будут. Как назло, кто-то вспомнил, что у Гали губа разбита, мол, ей будет неудобно их ртом удовлетворять. Они тут же принялись обсуждать и кандидатуру Веры вместе с моей. Мнения разделились. Идиотизм!

— Вот и тебя заметили, а ты переживала, — ответила ей подруга.

После этих слов Вера попыталась вновь расплакаться, но мы, шикнув, остановили зарождающуюся истерику. Освободившись, мы осмотрелись. Это действительно был дровяник, нам повезло, что пол земляной, иначе бы было больнее приземляться, когда нас кинули. Я взяла полено и протянула Вере, та с ужасом посмотрела на него и начала отползать к стене.

— Вер, тебе придётся это сделать. Когда откроют дверь, мы с Галей сразу попадаем в поле зрения, а тебя не видно, так что спрячься за дровами, а мы попытаемся его отвлечь. Как только он войдёт, бей козла по голове как никогда в жизни.

— Нет… — замотала она головой. — Я не смогу.

— Ты нас втянула в эту историю, — решила вразумить её Галя, — так что будь добра взять себя в руки. Я бы и сама это сделала, но вдруг тот, кто зайдёт сюда, вспомнит, куда нас кинули. Тогда мы единственный шанс на спасение профукаем.

— А если он не один зайдёт?

Хороший вопрос. Мы с Галей переглянусь и молча взяли и себе по полену. Потекли минуты напряжённого ожидания, меня буквально потряхивало от страха. Я молилась как никогда в жизни, просила бога, чтобы он послал нам одного мужика, и мы, вырубив его, смогли бы убежать. А ещё я мысленно звала мужа — только он мог спасти наши задницы.

— Спасибо, что не бросила нас… — толкнув меня плечом, чуть слышно прошептала Галя.

— Я не могла поступить иначе.

— Знаешь, о чём я жалею?

Я замотала головой.

— То, что не смогу напиться. А мне чертовски хочется нажраться до чёртиков и забыть этот кошмар.

— Главное, чтобы они твоему ребёнку не навредили.

Мы вновь замолчали, прислушиваясь к разговору мужчин. Постепенно они стали отдаляться. Наверное, в баню пошли.

— Может, попробуем дверь открыть и сбежать? — чуть слышно спросила Вера. Но тут послышался смех и крики мужчин — они просили кого-то Галю привести, только у неё красная футболка.

— Ты глянь, выбор всё-таки пал на меня, — покачала она головой. Мы затаились. Кто-то начал открывать дверь.

«Хоть бы он был один!» — мысленно взмолилась. Дверь открывается и заходит мужик, которого мы видели у метро. Он сделал несколько шагов и, похабно усмехнувшись, наклоняясь, протягивает руку к Гале. Та пинает его ногой в живот, а я, не медля ни минуты, подскакиваю и бью его со всей дури по голове. Мужчина дёрнулся и упал навзничь.

— Вяжи его! — Галя подскочила к нашей жертве с верёвкой в руках. А Вера, словно статуя, застыла с поднятым поленом в руках. — Я же говорила, что у него пушка. — Достала из кармана ветровки пистолет ТТ, кажется, боевой. — Держи, я из него всё равно хреново стреляю. — Она протянула его мне. Я нажала на кнопку и вытащила магазин, ведь нужно было посмотреть, сколько там патронов. Пока сквозь дырочки в магазине считала патроны, Галя выглянула на улицу.

— Никого нет, рвём когти.

Я вернула магазин на место, немного расстроившись, потому что там их было шесть вместо восьми. Ну хоть что-то. Пока я выталкивала Веру на улицу, Галя куда-то убежала. Вернулась с охотничьим ружьём-двустволкой и поясом с патронами.

— Вот это моё! — подмигнула она, и мы быстро потрусили в сторону кустов. Это точно. Она со своим отцом часто стреляла из подобного оружия на охоте. Только Галя по шишкам и банкам — в животных не могла, жалела их всегда.

— Где взяла? — показывая глазами на оружие, чуть слышно спросила подругу, продолжая бежать уже в сторону леса.

— Возле крыльца дома нашла. Вот идиоты, кто так оружие бросает! — покачала она головой.

— Может, оно не стреляет? — выдвинула я свою версию, но тут же услышала разумный вопрос Веры, которая по-прежнему держала полено в руках.

— Кто-нибудь знает, в какую сторону бежим?

Мы замерли. Действительно, куда бежать, не знали. А заблудиться в лесу не было никакого желания.

— Давайте отойдём на метров триста и подождём наших, — предложила я, и только мы собрались это сделать, как до нас донеслись приближающие крики мужиков.

— Писец, не успели! — зло сплюнула Галя.

Я тут же приняла положение лёжа.

— Что стоите, мишени изображаете! — рявкнула я на застывших от ужаса девчонок. — Занять позиции. Если прижмёт, придётся отстреливаться. Галя, будем действовать по старинке, только прошу без необходимости не высовываться. Пальнула разок и залегла.

— А убежать, как вариант, не рассматривается? — дрожащим от страха голосом спросила Вера.

— Не успеем, — процедила Галя, зло смотря на мужчин, которые мчались на всех парах в нашу сторону.

— Так, рассредоточиться. Галь, как только я пальну, не спеши стрелять, дай мне занять другую позицию. Сто процентов они тоже залягут после этого. А ты, Вер, ползи вон к тем соснам, — показала ей глазами направление, куда мы отступать будет потом. — Спрячься за них.

— Нет… я не могу вас бросить… — замотала она головой, смотря на нас глазами, полными слёз.

— Вер, ты сейчас нам только мешать будешь. Мы пальнём раза два и к тебе приползём. — Девушка тяжко вздохнула и поползла. Выставляя попу на обозрение. — Вера, задницу опусти, а то подстрелят! — рявкнула подруга, после чего тут же легла на спину и принялась заряжать ружьё, держа во рту патроны.

— Ну, всё, с богом! — прошептала я и поползла на позицию, с которой собралась в первый раз пальнуть.

Сняла с предохранителя пистолет, прицелилась в одного из бегущих к нам мужчин и выстрелила, закрыв от ужаса глаза. Это было сродни падению в бездну. Стрелять в живого человека — это полное безумие! Но делать нечего, либо они нас, либо мы их, другого варианта нет. Но метилась я в ноги, потому что убивать никого не хотела, было достаточно вывести его из строя. К своему удивлению, попала. Поняла это по отборному мату раненого мною. Резко откатилась и поползла в другою сторону. Послышался свист рассекающих воздух пуль, я замерла — на меня словно ступор напал.

— Пс… — позвала меня подруга, и я скинула оцепенение. — Завязывай страуса изображать! — взбодрила она меня.

Я вновь поползла, мысленно проклиная этих мужчин. Заняла позицию и осторожно выглянула. Мужчины продолжали палить туда, где я недавно была. Прицелилась, выбрав мишень, мужчина то и дело высовывался. Отлично! Это то, что мне и было нужно. Пытаюсь нажать курок, а палец онемел, не слушается. Разозлилась на себя и прикусила губу, пытаясь хоть так справиться с неожиданным параличом. Тут раздался выстрел, Галя шмальнула, и я с рывком нажала на курок. Опять крик — попала. Теперь даже и не знаю куда. Раз кричит, значит, жив. Уже хорошо, я не убийца. Отползла и, перекатившись на спину, прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Немного придя в себя, продолжила отстреливаться и ползти до Веры. Казалось, это продолжалось вечность, а я всего-то израсходовала четыре патрона! И один вхолостую, когда промазала, потому что переволновалась.

Наконец увидела сосны, куда я отправила Веру. И когда казалось, что рукой подать до них, словно из ниоткуда выскочил мужчина, которого я отвалила поленом в сарае.

— Тебе конец, сука! — с рыком он бросился на меня. Я зашлась в немом крике, но вдруг он неожиданно вздрогнул и упал на меня.

— Мил, ты там жива? — послышался взволнованный голос Веры.

— Помоги мне… — еле выдавила я, пытаясь скинуть с себя мужчину. Тут Галя подползла, и мы общими усилиями убрали с меня этого бугая. — Давайте его свяжем.

— Чем? — удивлённо спросила Вера.

— Бюстгальтерами. — Я начала снимать свой, это он хрен развяжет.

— Не везёт мужику сегодня, второй раз по бестолковке поленом получает, — выдала Галя, напряжённо смотря в сторону, где затаились мужики. Сняв с себя бюстгальтер через рукав, как и я, отдала его мне. Я связала ему руки своим, а её — ноги.

— Вер, пожертвуй свой на кляп, — попросила я свою спасительницу. Она покраснела, но всё-таки сняла. Мы оттащили мужика к соснам, Вера вновь взяла своё грозное оружие-полено и, облокотившись на сосну, вновь тихо заплакала.

— Мы всё умрём…

— Не дождутся, — ответила и вновь поползла в сторону наших врагов. Спряталась за ствол дерева и, прикрыв глаза, попыталась взять себя в руки. — Всё хорошо, мы справимся… — попыталась себя успокоить. И тут же вздрогнула, почувствовав тень, накрывшую меня. Резко распахнула глаза и чуть не разрыдалась от счастья — рядом со мной стоял муж.

— Ну, вы, девки, блин, даёте! — чуть слышно произнёс он и подал кому-то знак рукой. — Сиди тут и не высовывайся.

Оставив короткий поцелуй, он только хотел покинуть меня, как:

— А ну отойди от неё! — послышался грозный рык Гали. Она выползла из кустов и навела на него ружьё.

— Галь, это Егор.

— Слава тебе господи! — выдохнула она и повалилась спиной на землю. — Чёрт, у меня точно синяк будет на плече, у ружья жуткая отдача. Там Вера… — Она показала рукой в сторону девушки и устало прикрыла глаза.

Глава 43

Наши мужчины мгновенно разобрались с противниками. Вот что значит опыт. Немного отдохнув, мы с Галей поковыляли к Вере. Она сидела всё в той же позе, вцепившись в полено мёртвой хваткой, и смотрела, не моргая, в одну точку.

— Вер, всё уже кончилось, — попыталась её успокоить. — Полено можешь бросить.

— Не могу… — еле шевеля губами, отвечает. — Руки не слушаются.

Тут словно из ниоткуда появился рыжий парень и, присев рядом с ней, начал отгибать её пальцы, чтобы освободить несчастное полено из плена.

— Вы кто? — удивлённо смотря на огненного парня, спрашивает она.

— Твой будущий муж.

После его заявления мы потеряли дар речи.

— Злая шутка, — со вздохом отвечает она ему.

— А я и не шучу. Меня Всеволод зовут, можно просто Сева. Ты меня не знаешь, потому что я был твоей тенью некоторое время.

Вера посмотрела на нас, ища поддержки.

— Ты сталкер, что ли? — опираясь на ружьё, спросила Галя.

— Кто? — удивился он. И тут же: — Девушка, отпустите ружьё, оно же может выстрелить.

— Не может — там патронов нет. Не увиливай от вопроса, а то могу и зарядить его, — пригрозила она.

— Галь, он приглядывал за ней по моему приказу, — услышала я голос Егора, и тут же его рука легла мне на талию.

— Так он не шутит? — задрав голову, посмотрела я на мужа.

— Шутит, но не на эту тему.

— Бабушка не разрешит вам жениться на мне, вы же военный, — выдала Вера.

— Не переживай. Я могу быть чертовски убедительным. Но меня радует, что ты практически согласилась выйти за меня замуж.

— Слышь, рыжий-бесстыжий! — взревела Галя. — Не видишь, что Вера ещё не отошла от шока? Какой нахрен замуж, она видит тебя первый раз!

— Но так я и не тороплю пока, свадьба будет только через месяц.

— А почему так скоро? — охнула Вера, с интересом рассматривая парня. Причём чертовски симпатичного.

— Красавица, когда я начну за тобой ухаживать, ты начнёшь думать, что это большой срок.

— Вера, не ведись! Вдруг он жулик какой-нибудь! — не сдавалась подруга.

— У меня не работают жулики, — осадил подругу муж.

— Могу с этим не согласиться, — зло посмотрела на моего мужа Галя, намекая на Стаса.

Тут как назло и он нарисовался. Посмотрел на Галю и побледнел.

— Кто тебя так… — Он сделал шаг в её сторону.

— Не подходи, а то пристрелю. — И она вскинула ружьё.

— Не бойся, там патронов нет, — сдал Галю рыжий. — И успокой её, а то кидается на всех.

— У неё гормональный всплеск, такое бывает, когда женщина беременная, — теперь уже Вера сдала Галю.

После её слов воцарилась гнетущая тишина. Казалось, даже ветер замер, охреневая от такой подставы.

— А знаешь, Вер, выходи за него, ведь вы просто созданы друг для друга, — процедила она сквозь зубы.

— Галя, кто тебя ударил?

— Тот, у кого задница нашпигована дробью.

— Галя, ты же должна была только отвлекать и прятаться, — покачала я головой.

— Увы, не смогла удержаться, — развела она руками. — Подкралась с тыла и шмальнула.

— Ну, всё, мне это надоело! — Стас подскочил к ней и, отобрав ружьё, подхватил на руки. — Подкралась она. Тебя же убить могли! Ну шальная же мне жена досталась.

— Я тебе не досталась! — Она ударила его по плечу.

— Да куда ты, дорогая, денешься теперь с подводной лодки? Кстати, я тебе тот комплект с изумрудами купил.

— Какой?

— Ну, тот, с колье… Забыла?

— Да ладно? — не поверила она ему. — Он же безумно дорогой!

— Не переживай, твой будущий муж не бедный. Я ещё и с гранатом комплект приобрёл.

— Да ты мой золотой! — заулыбалась подруга, прижавшись к своему мужчине.

— Ну, слава тебе господи, помирились! — выдохнула я.

— Однако… — присвистнул муж, увидев в кустах нечастную жертву полена. — Ну, девки, вы и отожгли. Бюстгальтерами стреножили. Оригинально…

— Действовала по обстоятельствам.

Муж подошёл ко мне и резко прижал к себе.

— Малыш, вначале я хотел тебя высечь за то, что рисковала. Не делай так больше, прошу.

— Хорошо, не буду.

Приподнимаю голову и вновь тону в зелени его глаз.

— Я, признаться, в шоке от ваших боевых действий. — Он усмехнулся и, вновь приобняв за талию, повёл к дому лесника. — Да что там, я даже не поверил глазам, когда увидел, как вы с Галей слаженно работаете. Где вы оружие нашли? — Ну, я ему и рассказала всё, что с нами произошло, пока мы с ним шли туда. — Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой. А теперь с девочками посидите в этом доме немного. Через пять минут тут Зверев нарисуется. И прошу: никакой самодеятельности. Даже в окно смотреть запрещаю, сидите, как мыши.

Ну вот зачем он такое сказал? Я же теперь сто процентов подглядывать буду. Зашла в дом и сразу подбежала к окну, смотрю на своего мужа и налюбоваться не могу. Ему очень идёт военная форма. Тут он накинул ветровку одного из пленных и отвернулся к машине, облокотившись на неё руками. Примерно через минуту из леса выехал автомобиль. Остановился недалеко от мужа, оттуда вышел Зверев и направился к нему. Только мужчина хотел тронуть моего за плечо, Егор резко развернулся и врезал ему, да с такой силой, что тот отлетел минимум на полтора метра и плашмя упал на землю. Я даже дома услышала звук ломающихся костей. Но больше всего меня удивило выражение лица мужа. Я Егора не узнавала. Теперь я стала понимать, почему его Лютым называют. У его был леденящий душу взгляд, мне даже показалось, что вокруг температура резко понизилась.

— Не, ты видела? — послышался голос Гали над ухом. — Он его что, убил?

— Не знаю.

— Ну и зверь он у тебя. — У меня от его взгляда волосы дыбом встали. — Но его не осуждаю. Убил, ну и пёс с ним.

Это потом мы узнали, что муж ему только челюсть сломал. Зверев через три часа сбежал, и что-то мне подсказывает, что прямиком в лапы Егора. Слишком муж был доволен этой новостью. Привезя меня домой с Верой и сдав бабушке, отбыл. Вернулся поздно ночью в приподнятом настроении. Наверное, она была права — Звереву наступила хана.

* * *

Мы мчались по трассе на немыслимой скоростью, посты ГАИ заранее предупредили насчёт нас, поэтому и не останавливали. Я же читал досье Зверева. Оказывается, эта мразь много зла принёс людям. Не одна моя мать была его жертвой.

— Я поражаюсь, командир, вашему спокойствию… — услышал рядом голос Севы, который вместе со мной был сегодня на базе. Он очень сокрушался, что не охранял сегодня девушку. — Если я начну истерить, что-нибудь изменится?

— Нет. Но всё равно для человека, у которого украли жену, вы очень спокойны.

— Не время сейчас давать волю эмоциям.

Он неправ, я в ярости и готов собственными руками разорвать ублюдков, что схватили девчонок. Только я не имел права обнажать чувства перед подчинёнными. Да и не только. От меня зависело, как всё пройдёт. Поэтому я отключил эмоции и продумывал детали операции по освобождению заложников.

Мы прибыли на место и направились в сторону, откуда шёл сигнал маячка. Часть бойцов ушла немного в сторону, чтобы незаметно зайти с тыла противника. Когда осталось дойти двести метров до места, откуда идут сигналы, раздался выстрел. Его звук пронзил моё сердце, в глазах потемнело, и липкий страх за жену окутал разум. Замотал головой и рванул на шум, но через метров пятьдесят замер. Я увидел Милу, она лежала на земле и целилась в одного из похитителей, раздался с другой стороны выстрел, повернул голову — Галя пальнула из охотничьего и резко отползла. И вновь выстрел моей жены.

— Не хрена себе девка, как метко стреляет — второй выстрел в цель, — раздалось рядом.

— Не девка, а моя жена. Артём, ты что тут делаешь?

— Пришёл доложить: наши через шесть минут займут позиции. Ну, какой командир, такая и жена, ничего удивительного. — Картинно развёл он руками и вновь устремил взгляд на женскую диверсионную группу.

Раздался очередной выстрел, и я перевёл взгляд — опять моя шмальнула. Прицелился и снял того, кто собирался выстрелить в неё. Пистолет с глушителем, жизнь отбирает тихо.

— Наглушняк, — прошептал Артём.

— Он заслужил, — чуть слышно ответил и направился к жене, которая очередной раз пальнула и поползла куда-то. — А по рации доложить слабо?

— Пацаны попросили заснять фильмец про амазонок двадцать первого века.

Идиоты! Но я сам не прочь посмотреть всё в деталях, поэтому промолчал.

— Как только я свою воительницу настигну, соберите в кучу пленных, трупы сразу в мешки и погрузите в машину, девочки не должны их видеть, — я посмотрел на бойца, чтобы убедиться, что расслышал приказ.

— Ни хрена себе! — присвистнул Артём, смотря вдаль. — Лютый, ты это видел? Она его поленом огрела.

— Кто?

Я повернул голову туда, где должна была находиться Мила, а там Вера ползает на коленях и кого-то пихает в траве. Следом подползла Галя, и примерно через три минуты показалась из зарослей травы моя. Покачала головой и сняла через рукав бюстгальтер, Галя тоже это сделала и протянула ей, смотря в сторону похитителей.

— Во дают! — смотря в бинокль, присвистнул Антон.

— Дай сюда! — отобрал у него и посмотрел. У меня от увиденного челюсть отвисла. На земле лежал мужик, а Мила его связывала бюстгальтерами.

— Лютов, как ты смотришь на то, чтобы девчонок взять в команду?

— Отрицательно, — отдал ему бинокль, прицеливаясь в очередного похитителя. — Что стоишь ебл*м торгуешь? — Выстрел — моя пуля попадает в цель, и ещё одним ублюдком на земле становится меньше. — Выполнять приказ!

— Есть выполнять приказ, самое интересное я снял. С ума сойти, стреножили лифчиками, во пацаны ржать будут!

Он погарцевал он к остальным.

Я подал знак к действию — через три минуты всё будет кончено. Для нас такой противник что дитя малое — захватим и не вспотеем.

Подошёл к жене, а она с закрытыми глазами стоит и окровавленными губами шепчет, мол, всё будет хорошо. Глупенькая. Даже не знает, что всё уже кончено, мои бойцы с тыла напали на их похитителей. Сейчас их уже собирают в кучу.

Она распахнула глаза и чуть не расплакалась от счастья, увидев меня. Хотел её схватит в охапку и расцеловать, только ещё не время, нужно убедиться, что ребята выполнили приказ. Не хочу свою девочку расстраивать, не каждый человек спокойно может смотреть на покойников. Да и за Веру опасаюсь.

Только поцеловал жену, Галя на меня наставила ружьё, и я чудом не рассмеялся в голос. Ничего не скажу, удивили девчата, такой прыти никто из нас от них не ожидал. Нужно обязательно посмотреть видео с их военными действиями…

…Отвёз жену с Верой домой и сдал на поруки бабушке — скоро у воительниц начнётся откат, их нельзя оставлять одних, а я не мог остаться. Нужно разобраться со Зверевым, он прямиком угодил в расставленную мной ловушку.

* * *

Я приехал на место, зашел в подвал. Зверев, обнажённый, подвешен за руки, едва касаясь ногами пола. Мычит — говорить не может.

— Ну привет, мразь, — надевая перчатки, зло усмехнулся я. — Тот глаза вытаращил и с ужасом смотрит, как я беру со стола нож. — Начнём? — Подхожу к нему и хватаю его рукой за яйца, оттягивая их. Тот взвыл. — Ну а кто сказал, что будет легко и не больно? — Зверев затаил дыхание и тут же заорал, когда я отрезал ему причиндалы. — Это тебе за Веру! — засовываю в поганый рот его же плоть. Тот попытался выплюнуть, но я зажал его рот рукой. — Жри, сука! — процедил я сквозь зубы и отошёл к столу за шприцом. Зверев выл от боли, челюсть-то сломана, и яиц лишился. — Завязывай рыдать, сейчас легче станет, — подхожу к нему: — Выбирай: или я сдираю с тебя живьём кожу, или ты не дёргаешься, и я вколю тебе обезболивающее. — Он замер. Ввожу наркоту и не могу сдержать улыбки: — Неправильный выбор. — То, что его ожидает, страшнее содранной кожи. — Это тебе за мать, — произношу я чуть слышно.

Отхожу и, сняв перчатки, бросаю их в урну. Выйдя из подвального помещения, чуть ли не налетаю на врача.

— Лютый, он хоть жив? — взволнованно спрашивает Толя. — На его устранение квоту не давали.

— В мои планы не входит его смерть. Я всего лишь его кастрировал. Займись им, как и договаривались, в течение месяца коли наркоту, а потом дай возможность сбежать.

— А может, наплевать на квоту и грохнуть? Пристрелили при попытке к бегству…

Толика понять можно: его двоюродный брат умер из-за передозировки, а поставщиком этой дряни был Зверев.

— Нет. Пусть прочувствует на своей шкуре всю прелесть ломки. А в тюрьме его ожидает горячий приём… Поверь, он будет завидовать мёртвым, потому что то, что его ожидает — страшнее смерти.

Я ещё неделю назад встретился с Академиком, намекнул, каким способом он может вернуть долг. Тот рад мне помочь, ведь он, как и я, не любит ходить в должниках. Нужно ему рассказать, что Зверев хотел из-за бабок убить собственную дочь. Уверен, Академик быстро придумает, как ещё сильнее усложнить Звереву жизнь в тюрьме.

Ну что ж, осталась только Регина. Андреев в СИЗО второй день, строчит признательные показания и с воодушевлением стучит на сообщников. Слабак.

Глава 44

Диана

Мы уже третий месяц живём на базе моего зятя, Егор по-прежнему терпеть меня не может. Но я его не осуждаю, ведь сама виновата в этом. До сих пор не могу себя простить за слабость, вина гложет меня изнутри. После нашего с ним разговора в квартире я буквально выла от отчаянья и боли. Никто не знает правды о том, что я делала в кабинете у Антонова, и эта тайна умрёт вместе со мной. Деньги я не отправляла террористам, но пусть лучше они думают так, чем узнают правду. Я словно обезумела тогда и хотела наложить на себя руки. Антон не позволил, выбил из руки нож. А потом… потом мы с ним словно сошли с ума, целовались, как ненормальные. Он успокаивал, шепча ласковые слова мне в губы, и целовал… снова и снова, я потеряла голову. Очнулась лёжа на кровати, а мой терминатор уже во мне.

«Боже-е, что мы натворили!» — мелькнуло тогда у меня в голове, но потом все сомнения ушли на второй план. Антон любил меня нежно в тот день, а наутро делал вид, словно ничего и не было.

Было опять больно, как тогда…Нет, тогда было во сто раз хуже… Не хочу вспоминать, не хочу… Я должна забыть тот кошмар! Взяла себя в руки и тоже сделала вид, что всё нормально. Но стоило остаться одной, я вновь себя корила за минутную слабость. Зачем поддалась? Зачем надеялась на взаимность? Я врала всем, что люблю того урода. Никогда его не любила, я врала даже себе. Просто хотела уехать из страны и забыть всё. Не думала я тогда о сестре — боль и отчаянье затуманили мой разум. Ну, всё, хватит думать о прошлом, пора двигаться дальше. Сестра простила, и это самое главное. Всё остальное прах, справлюсь. И всё будет хорошо, если Антон будет рядом. Только это всё мечты, не быть нам вместе. Мой терминатор не сможет жить с женщиной, которая якобы спонсировала террористов. А рассказать правду не могу, потому что язык не повернётся.

Посмотрела на часы — через три часа выдвигаемся в город, пора собирать вещи. Ромашов уехал, обещал через час вернуться, уже прошло сорок пять минут, значит, скоро приедет. Тяжко вздохнула, поднимаюсь со ступенек крыльца. Ну что ж, настало время прощаться с ним. Сердце ноет, хочется кричать от отчаянья в голос, а не могу — словно невидимая рука сжала горло. Не думала, что финал наших отношений будет настолько болезненным для меня.

— Диана? — выдернул меня из пелены отчаянья звонкий женский голос. Повернула голову, а недалеко от меня стоит эффектная девушка.

— Да, это я.

— Как хорошо, что я тебя нашла. — Она схватила меня за руку. — Ты меня не знаешь, но я приехала по просьбе твоего жениха, к которому ты собиралась уехать. Андреева схватили, и он признался, что сам перевёл деньги террористам, теперь ты свободна.

Да ладно! Насколько мне известно, Лютов его пристрелил. А Андреев так и не признался в этом. Ладно, сделаю вид, что поверила.

— И? — Смотрю на неё и жду, о чём она будет врать дальше. Не стала убегать от неё, ведь недалеко от меня два друга-терминатора стоят с ружьями, только с охоты вернулись.

— Поехали со мной. — И дёргает за руку.

— Не, я так не могу, мне нужно с сестрой попрощаться, — прикинулась я дурочкой. Помню, когда я это делала, терминатора буквально потряхивало от злости.

— Твоя сестра тебя предала, забыла? — Смотрю на женщину и понимаю, что не нравится она мне. Более того, у неё из сумочки торчит ручка пистолета.

— Было дело, — закивала я головой, как болванчик, якобы соглашаясь.

— Да ты не переживай, её чуть позже привезут, для неё тоже жених нашёлся.

Интересно, а Лютов это знает? И ещё, она реально меня за дурочку держит?

— Я согласна. — Та выдохнула. — Но только мне нужно кое-что забрать с собой.

— Только давай скорей, а то твой конвоир может вернуться.

— Ага, я мигом.

Забегаю домой и вытаскиваю пушку Антона из тумбочки. Он меня из неё стрелять учил. Вернее, оттачивали мастерство. Стрелять я умею, не так, как сестра, разумеется, но тоже неплохо. Выскакиваю из дома, а дамочка по сторонам оглядывается, и её рука в сумке. Я тоже осмотрелась, парни ушли, жаль. Придётся самой себя спасать.

— А ну на землю! — рявкнула я, наведя на неё ствол пистолета. Женщина зло посмотрела на меня и только хотела вытащить руку, я нажала на курок. Она взвыла и упала, хватаясь здоровой рукой за плечо.

— Ты с ума сошла?! — зашипела она, смотря на меня с ненавистью, а сама раненой рукой пытается из сумки пушку достать. — Я же тебе помочь хотела.

— С переездом на тот свет? — засмеялась я. Подойдя к ней, ногой откинула сумку. — Извини, но мне туда пока рано. И ещё, ты облажалась по всем фронтам. А мой якобы жених мёртв. Андреев не признался ни в чём, что касается меня.

— Тебя обманули, я говорила правду. — А сама вновь руку тянет к сумке. Неожиданно прогремел выстрел.

— Вот так встреча! Регина, какими судьбами? — услышала я весёлый голос Лютова. Повернулась в сторону Егора и застыла, потому что его взгляд пугал. — Попрощаться заскочила? — присев рядом с ней на корточки, поинтересовался он.

— Рад, что это будешь ты? — чуть слышно произнесла она.

— Это ты о чём, красавица? — зло усмехнулся он.

— Лишишь меня жизни. Я почту это зачесть.

— Извини, но вынужден тебя расстроить. Я, — пауза, — убивать тебя не буду, а верну туда, откуда тебя взял. Как тебе такой расклад?

— Нет… — произнесла она чуть слышно дрожащими губами. — Пощади. Убей сам.

— Не заслужила. — Он встал. — Забирайте эту падаль. — Тут он повернулся ко мне: — А что ты имела в виду, сказав: «Что касается тебя»? Ты ещё что-то натворила, помимо перевода денег?

— Да. Но тебе не скажу, — зло отвечаю.

— Как же ты меня достала! — процедил он сквозь зубы, надвигаясь на меня.

— Егор, тормози! — услышала я грозный голос Ромашова. Я повернулась к нему и чуть не разрыдалась, понимая, что это последние минуты, когда он рядом со мной. Отошла в сторону и навела на него пистолет.

— Диана, опусти пушку! — заорал Лютов.

— Поклянись, что женишься на мне, — обливаясь слезами, требую.

Если не согласится, себя застрелю, потому что не смогу без него жить. Антон смотрит на меня и молчит, играя желваками. — Поклянись, сказала! — закричала срывающимся от отчаянья голосом.

— Обещаю, — произносит он тихо, пристально смотря мне в глаза.

— Пизд*ц! — чуть ли не сплёвывая, произнёс Лютов, вырывая из моих рук пистолет. — Антон, что за херня?

— Не вмешивайся, — произносит Ромашов и подходит ко мне. — Пошли. — Берёт меня за руку и уводит в дом.

— Ты уезжаешь? — обречённо произношу, устало садясь на кровать.

— Да, — отвечает. От этого «да» острая боль пронзила сердце. — Диана, собирайся! — зло рыкнул он.

Встаю и на негнущихся ногах иду к своей сумке. Нужно успокоиться, но предательские слёзы сами катятся по щекам.

— Канарейка, завязывай слёзы лить… — тяжко вздохнул он.

— Я не плачу, — пробурчала в ответ.

— Я вижу, как влажная дорожка за тобой тянется. Прекращай рыдать, я сказал! — А я не могу успокоиться, и всё тут. — Ну что опять не так, а? — Подходит ко мне и, приобняв, пожимает спиной к себе. — Диан, ну правда, завязывай рыдать. Собери вещи, пора отправляться домой.

— Так езжай, я тебя не держу, — всхлипнув, отвечаю. Пытаюсь справиться с этим чёртовым потоком слёз.

— Не держит она… — Он ещё сильнее прижал. — Проблема в том, что я дал обещание тебе. А ты знаешь, что я всегда держу слово. Так что с сегодняшнего дня мы будем жить вместе. Но больше не смей на меня пушку наставлять — такое дважды не прокатит. И всё-таки ответь, что ты имела в виду, когда сказала Регине: «Что касается тебя»? Что Андреев тебе сделал?

Я прикрыла глаза. Не могу рассказать, хоть режьте меня.

— Я не хочу говорить об этом.

— Ладно, подожду, когда ты будешь готова. Ответ «никогда» не принимается. А теперь беги собираться, я устал и зверски есть хочу, а нам до дома часа три нужно добираться.

— Так можно в кафе перекусить?

— Ну уж нет, я в забегаловках не питаюсь. Сама приготовишь. — И ехидненько: — Невеста.

Резко развернулся и вышел из дома. А я, как дура, стою с улыбкой до ушей. Невеста. Пусть и сказал с сарказмом, но всё равно хорошо на душе от этого слова.

— У-и-и! — взвизгнула я и побежала собирать вещи.

* * *

Ромашов вышел с полуулыбкой на губах. Капец, его чуть не пристрелили, а ему весело!

— Поговорим? — показывая глазами на лавочку, обратился я к Антону. Только мы сели, моей выдержке пришёл конец: — Ромашов, что это сейчас было?

— Я её совратил…

У меня, наверное, глаза стали квадратными от этой новости. Меня же жена убьёт за сестру!

— Я же тогда пошутил! Антон, ты чего наделал?

— А что ты хотел?! Я мужик, в конце концов!

— Я в курсе. У меня другой вопрос: как ты мог меня так подставить? Она же мелкая ещё! Какого хрена ты на неё полез. Пизд*ц! Меня теперь жена убьёт, и всё из-за тебя, Казанова долбанный! — заорал я.

— Мила адекватная, не наговаривай на неё. А Диане двадцать один год, она совершеннолетняя.

— Ромашов, ты же понимаешь, что тебе реально придётся жениться? Поматросил и бросил не прокатит. Вздумаешь соскочить — знай, я сам тебя выловлю и за шкирку в ЗАГС притащу!

— Извини.

— Антон, — уже спокойно, — она моя свояченица, плохая она или хорошая — неважно. Диана — сестра моей жены, и одним «извини» ты уже не отделаешься.

— Она мне нравится…

— Что? — охнул я. — Чем тебе эта сопля могла понравиться?

Его ответ меня убил!

— Готовит вкусно.

— Час от часу не легче! А впрочем, пофиг. — Обречённо махнул рукой. — Ты на ней женишься, и точка. Считай это моим приказом, и он не обсуждается.

— Всё сказал? — смотря на меня прищуром, спросил он.

— Пока да! А там посмотрим…

— Не кипишуй, командир, женюсь я на Канарейке.

— Этого мало, друг. Ты обязан сделать её счастливой. Счастливая женщина — проблем меньше. Короче, сделай так, чтобы она светилась от счастья, как начищенный самовар. Понял меня? — Он улыбнулся и кивнул. — Увижу её в слезах слезы — будешь иметь дело со мной. Буду бить долго и больно, возможно, ногами.

— А обороняться я имею право?

— В этом случае нет. Ну ты и отжёг… — Похлопал его по плечу. — Ну, всё, я пошёл, пора Регину отвезти на аэродром.

Только я отвернулся и сделал шаг, как мне прилетело в спину:

— Ты же её терпеть не можешь.

— Кого? — Резко развернулся к нему.

— Диану.

— Это ничего не меняет. Она сестра жены, и этим всё сказано.

Иду к машине и думаю, как жене помягче преподнести такую новость. С ума сойти! Бедный Ромашов. Вот это он встрял!

Глава 45

Я сидел напротив Регины. Она зажимала рукой рану, из которой сочилась кровь. Молча достал аптечку и сел рядом с ней.

— Давай обработаю. — Убрал её руку и принялся обрабатывать перекисью рану, ей повезло — она сквозная. Приподнимаю взгляд, а Регина смотрит пристально на меня.

— Егор… — начинает она.

— Это ничего не значит, — сразу убиваю надежду на помилование.

— Пожалуйста… — шепчет.

— Ты хотела подставить нас. Ты убила невинных людей, так что мой ответ — нет.

— Тогда отправь меня в тюрьму.

— Ты оттуда сбежишь и это ты знаешь не хуже меня. Ты не оставила мне выбора, Регина. Я должен тебя вернуть, откуда взял.

— Я не животное, от которого можно избавиться! — воскликнула она.

— Верно, не животное, ты хуже.

— Тогда убей сам! Егор, я же всегда верой и правдой служила тебе…

— Я тебе за это нехило платил. Хватит, Регин, давить на жалость, знаешь же, что это бесполезно.

— Егор, я же люблю тебя…

— Них*я себе любовь! — присвистнул я. — Ты же отправила координаты боевикам о месте, где мы собирались высадиться.

— Но вы же не попали в засаду, а, наоборот, их разгромили.

— Регина, ты выслала им те координаты, которые нечестным путём добыла. Тогда ты была уверена, что они настоящие, так что завязывай строить из себя благородную деву!

— Ты полюбил, что мне оставалось? Я была готова терпеть нескончаемую череду твоих любовниц, но только не это.

— Дура ты, Регина. И о любви них*я не знаешь. Любовь-то не терпит зла. За любимого не жалко и жизнь отдать. А когда объект твоей любви погибает, ты вместе с ним тоже умираешь.

— Это всего лишь пафосные слова. Твой объект любви живёт и здравствует!

— И дай бог, чтобы ещё прожила сто лет. И я знаю, о чём говорю. Первый раз, когда увидел Милу лежащей без сознания возле дерева в крови, почувствовал, как моё сердце заледенело. Я потом на неё наорал не потому, что злился, а потому что испугался за неё до чёртиков. А когда второй раз её чуть не потерял, похитили, одна мысль, что я её больше не увижу, ввергала в ужас. Пойми: пока не встретишь свою любовь, живёшь преспокойненько и кажется всё пучком. А вот когда встретишь её, понимаешь, что и не жил вовсе, а так, существовал. Я нуждаюсь в жене, как в воздухе, не будет её — не станет и меня.

Я вновь сел на своё место.

— Так вот как ты любишь, — усмехнулась она, с грустью смотря на меня. — Знаешь, когда меня будут убивать, я буду вспоминать эти слова, словно ты мне это говорил.

— Думай что хочешь.

— Ты меня не простишь, да?

— Нет.

— А сели бы жена такое сделала, ты бы тоже не простил?

— То-то и оно, что Мила бы никогда так не поступила.

Автомобиль остановился. Приехали.

— Прощай, Регина. Тебя высадят в пустыне, там поступай как знаешь. Но не вздумай возвращаться в Россию, тут тебе больше нет места. Регина прошептала одними губами «спасибо» и ушла. Только зря она меня благодарила — там ещё выжить нужно.

Три месяца спустя

Наконец я выследил своего кровного врага. Он сидел на коленях и с ужасом смотрел мне в глаза. Времени было, увы, мало, так что шкуру содрать не смогу. Не скажу, что это сильно меня расстроило.

— Ты знаешь, кто я? — тот сплюнул мне под ноги.

— Ты аш-Шайтан, как же не знать.

Забавно, он назвал меня именем дьявола.

— Ошибаешься, я всего лишь человек.

— Это ты ошибаешься, аш-Шайтан. Я знаю, кто ты. Все знают. Все… Ты в огне не горишь, пули не берут тебя. А я пытался … много раз пытался… Ты искал меня всё время. Знаю… Но я хорошо прятался… Ты долго искал…

Ну, он и гонит… Он что, обдолбанный?

— Пасть закрой, — рыкнул я и подошёл к нему с ножом. — Ты пытал моего отца и убил. Ты даже не представляешь, как я мечтал содрать с тебя шкуру живьём. Но тебе повезло, сукин сын, потому что у меня времени нет. Поэтому я только отрежу тебе уши и сниму скальп. Нет, я сдеру кожу с твоего лица вместе со скальпом. На это у меня времени хватит. Как тебе программа?

— Тебе меня не запугать, аш-Шайтан. — Он надеялся, наверное, на продолжение разговора, как в кино. Но это жизнь, тут много не разговаривают, а действуют.

О да, не боится, как же… Плавали, знаем таких смельчаков. Когда я принялся за дело, он орал как резанный, молил о пощаде. Только я не умею прощать. Зря он силы тратил. Он долго не продержался. От болевого шока быстро отбросил кони. Значит, был не обдолбанный. Понятно: он просто идиот.

— Проверить, все ли дома, может, найдёте ещё живых, — отдал приказ, пошёл мыть руки.

— Лютый, а что с пиленными делать? — спросил Ромашов.

— Отвезём их к правительственным войскам, пусть они решают их судьбу.

Сука, ну и жарища! Как тут люди живут? Умылся из небольшого бачка, который стоял возле дома, и скривился. Даже вода здесь мерзкая, воняет какой-то тухлятиной. Только собрался отойти от бачка, как раздался выстрел, и с крыши кто-то сиганул, а следом прогремел второй. Я чудом успел подхватить резко обмякшее тело человека, который случайно подставился из-за меня.

— Лютый, у тебя всё нормально? — заорал Сева.

— Да жив я, — отвечаю и осторожно опускаю парня на землю. Судя по комплекции, это точно парнишка. Откинул с лица уголок шемага и обомлел. Это был не парень. Дьявольщина — это была Регина!

— Какого чёрта! — взревел я.

— И тебе здравствуй, мой прекрасный воин, — криво усмехнулась и тут же закашлялась. — Явились всё-таки на мой зов.

— Регина, зачем ты прыгнула с крыши? Ты же… — Я посмотрел на живот и зажал рукой рану.

Дьявольщина! Всё плохо!

— Я знаю, что умру. Но ты говорил, что за любимого и умереть не жалко. Ты оказался прав, потому что я сейчас счастлива как никогда в жизни… И рада, что вы поняли мою подсказку о местоположении этого мерзавца.

— Ты что, специально сиганула, чтобы закрыть меня собой? — Она улыбнулась и прикрыла глаза. — Глупая, что же ты наделала?!

Тут подбежали бойцы и все разом загалдели.

— Заткнулись! — заорал я и вновь посмотрел на девушку.

— Я… — И она вновь закашлялась, но продолжила приглушённым голосом: — Подарила жизнь, представляешь? За это не страшно умереть. Сделай мне и ты подарок — убей меня.

— Нет, Регина, я не позволю тебе умереть… — Хочу поднять её, а она пытается остановить меня, рукой надавив на грудь.

— Егор, я ног не чувствую, ты же понимаешь, что это значит. Мне конец. — И в её глазах заблестели слёзы.

— Зачем, Регина?

— У тебя не было шансов, а у меня — выбора. Скажи… — Пауза, и проникающий в душу взгляд. — Что сейчас чувствует твоё сердце?

— Ему больно… — чуть слышно отвечаю я и прикасаюсь рукою к её обветренной щеке. — Я же тебе бабла кинул в сумку, документы… Почему ты не уехала? Почему, чёрт возьми, ты тут застряла?!

— Поэтому и не убежала. Ты мне дал шанс, и я его использовала так, как подсказала совесть. У меня было время подумать. Много времени… И я решила хоть что-то сделать хорошее, помочь тебе отомстить. У меня получилось… — сквозь слёзы улыбнулась она.

— Ты хоть в плен не попала?

— Нет, ты хорошо меня обучил.

Ответив чуть слышно, она устало прикрыла глаза.

— Всё, мужики, концерт окончен. По машинам! — отдаю приказ, подхватываю на руки Регину, поднимаясь. — Я что, неясно сказал?! — прикрикнул на Виктора, направляясь к своему бронетранспортёру. Тот дёрнулся, словно от удара, и зашагал рядом со мной.

— Егор, оставь меня здесь…

— Замолчи, береги силы. — Мельком взглянул на неё, забираясь в транспорт. Только устроился с ней на руках, кричу: — Гриша, трогай. — Времени мало, умом понимаю, что не спасти. Но глупое сердце просит не сдаваться.

— Спасибо… — чуть слышно она произнесла.

— Это тебе спасибо, что спасла мою задницу. Но ты не представляешь, как я сейчас зол на тебя.

— Прости меня, это и будет твоей благодарностью.

— Прощаю. Только мне ты, собственно, ничего и не смогла сделать, а вот другим… Ух, девка, ну ты и наломала дров!

Сокрушаясь, покачал головой. Как же всё глупо получилось. Могла бы жить и радоваться. А вот оно как вышло. Её прерывистое дыхание болью отдавалось в моём сердце. Я понимал, что это последние её минуты жизни. Регина прикоснулась к моему лицу ладонью, и я перевёл на неё взгляд. Мы с минуту смотрели друг на друга, она тихо плакала. Я, бл*ть, злился на неё за глупый героизм. Она пытается что-то сказать, а я из-за шума работы двигателя ни хрена не слышал. Наклонил голову и слышу слабое:

— Я сча… — Она резко замолчала, и её рука, соскользнув с моей щеки, упала ей на грудь.

Я ещё слышу слабый стук её сердца. Оно отчитывало последние секунды жизни Регины. Удар, ещё один, ещё — и тишина… Я закрыл её глаза и прижал её к груди, начал раскачиваться, словно пытаюсь усыпить ребёнка. Только, бл*ть, сон её будет длиться вечность, и не проснётся эта глупышка никогда. И всё из-за меня. Да что же это такое! Не полюбила бы меня, не наделала бы глупости. Не качал бы я сейчас на руках бездыханное тело. Бедная девочка, сколько на её долю выпало. И, как вишенка на торте, нате распишитесь, безответная любовь! Да нах*я она такая нужна!

— Егор! — громко крикнув, позвал меня Сева. — Всё, да?

Я лишь махнул головой, предательский ком застрял в горле.

— Мужики, да что же это такое? Девчонки гибнут вместо нас! — схватился за голову Виктор.

— Это её выбор, Вить. — Серёга тронул его за плечо. — Командир тут не виноват.

— А я его не обвиняю. Просто… — его голос дрогнул. — Нет, ни х*я непросто. Любил я Регину, знаю, что она натворила делов. Но, мужики, разве сердцу прикажешь? И знал я, что Лютый ей дал шанс спастись за прошлые заслуги. Надеялся, что найдёт она своё счастье там, на чужбине. Но нет, она решила искупить свою вину. Да кому это на хрен нужно-то было! — Со стоном он закрыл руками лицо.

— Да всё мы знали и молчали. Как ни крути, она же с нами не один пуд соли съела, — ответил ему Сева.

— Ей это было нужно! — уже Сергей решил высказаться. — Ты слышал её слова. Она уходила за грань счастливой.

Виктор поднял голову и глухим голосом:

— Лютый, дай мне её. Хоть мёртвой её обниму. Пожалуйста…

Я передал ему тело, Виктор бережно взял её в руки и завыл, как раненый зверь, прижав Регину к себе. Он всю дорогу с ней разговаривал, и щёки были мокрые от слёз. Говорят, мужчины не плачут. Врут — когда по-настоящему больно, и у нас слёзы тоже текут рекой. Мы взяли её с собой, пусть у Регины последним пристанищем станет родная земля. Она заслужила. А я, кажется, научился прощать.

* * *

После командировки примчался к Глебу домой. Я попросил его приглядеть за Милой и Дианой, потому что страх её потерять не прошёл. Беркутов меня понял, ведь сам нечто подобное пережил. Захожу к нему и вижу жену. Она держит на руках малыша и заразительно смеётся. Какая же она у меня красивая сейчас. Мила с ребёнком на руках — завораживающее зрелище. Тут её смех оборвался, и мы встретились взглядами. Не знаю, как она, но я охренеть как захотел, чтобы у нас быстрее появился мелкий. Жена отдала малыша Лене, сестре Лизы, и направилась ко мне. А вот Диана недовольно скривилась.

— Завязывай сухофрукты изображать, тебя Ромашов у машины ждёт, кстати, зверски жрать хочет.

— Тоже мне новость, — огрызнулась она.

Вот же зараза малолетняя!

— Привет, — сладким голосом поздоровалась жена, обхватывая меня руками.

— Ангелок, как ты насчёт того, чтобы мелкого завести? — перешёл я сразу к делу.

Ну, а что тянуть-то? Мне жизнь подарили, пора использовать её с умом. Не фиг вхолостую семя своё расходовать.

— Детей не заводят, а рожают, — поправила она мня.

— Мил, роди мне мелкого, а?

— Егор, что-то случилось? — сразу просекла она.

— Потом расскажу. А сейчас я жду положительного ответа.

— А отрицательный не подойдёт?

— Я же сказал: только положительный, другой вариант вообще не рассматривается.

— Ладно, уговорил. Только тебе придётся постараться.

— Ну, ты даёшь! Когда это, интересно, я халтурил, занимаясь с тобой любовью?

Мила в ответ лишь рассмеялась, сильнее прижимаясь ко мне. Когда приехали домой, я ей всё рассказал как на духу, упустив, разумеется, казнь кровного врага. Сказал только, что всё свершилось, жена умная, не стала просить подробностей. А вот когда известили бабушку, она попыталась узнать, как всё прошло. Но, поняв, что я не собираюсь раскалываться, спросила, сильно ли он мучился. Ответил: «Помер от болевого шока». А она: «Ну тогда нормально».

Мила же оплакивала смерть Регины и благодарила её за то, что спасла меня. Ну а как иначе? Она же подарила нам шанс быть счастливыми. А то, что она с катушек слетела тогда, — ничего удивительного, с её-то психологической травмой. А может, и бог предоставил ей шанс всё исправить. Хотя какой на хрен исправить! Убитых людей не вернуть.

Глава 46

Только через неделю после случая с похищением Лютов прекратил меня ночью душить в своих объятьях. Но я не возмущалась, потому что понимала, что это последствие пережитого стресса. Мы все тогда жутко переволновались, бабушка долго плакала, поочерёдно обнимая то меня, то Веру. Даже известие про рыжего жениха восприняла спокойно. Но на следующий день потребовала от Егора личное дело Севы. Егор поворчал, но дал часть бумаг на парня. Ну и понятно, что всё никто не даст, — секретность.

Ознакомившись с ним, она выдала: «А пусть будет, у нас рыжих в роду никогда не было». Сева, как и обещал, красиво ухаживал за Верой. А через месяц они действительно поженились. Ну а Егор через неделю после похищения зашёл в кухню и, с хитрецой смотря на меня, пригласил к себе на базу. Мол, постреляй, любимая, успокой свои нервишки. Я только за, тем более очень хотела посмотреть место, где он много времени проводит. Приезжаю туда, а там Галя стоит в окружении парней.

— Привет.

Подхожу к весёлой компании. Парни разом замолчали, с опаской смотрят на Лютова.

— Мил, смотри, нам с тобой по пуле золотой парни подарили. А Вере, представляешь, сделали подвеску в виде полена. Тоже из золота. Прикинь, про нас байки рассказывают в других частных армиях. Нашим-то не верили вначале, а они им — бац! — фильмец с нашим участием. Я сама раз пять посмотрела и постоянно обмирала от хохота, особенно когда Вера того поленом уделала. Правда, мы тоже смешно ползали.

Парни дружно заржали.

— Я не понял, вы чего тут зубы скалите? Сами тренироваться пойдёте, или мне вас смотивировать?

Парни резко развернулись и куда-то дружной толпой погарцевали.

— Егор, зачем так грубо?

— А нефиг всем подряд вашу диверсионную группу показывать. Дай. — Отобрал у меня пулю. — Ну, хоть тут не напортачили, — возвращая мне, оценил подарок своих подчинённых.

Ну… Лютов не нахамит — день пройдёт даром! С того дня он часто брал меня с собой, наверное, хотел чаще проводить время со мной. Более того — он постоянно меня куда-то возил: то на концерты, то мы с ним сплавлялись по реке. А недавно вообще с ним вместе с парашютом спрыгнули. Наверное, он пытается дать мне всё, чего я была ранее лишена, и это очень ценю.

Как-то приехал он из командировки и заявил, мол, хочу ребёнка. Я была рада, так как этого захотела после того, как нянчилась с детьми новых подруг. Позвонила Люде на следующий день и рассказала о просьбе мужа. Та, посоветовавшись с Соней, мне предложила его порадовать. Мол, ролевые игры мужики любят, и это быстрее поможет зачать ребёнка. Девчонки даже сами сбегали в магазин и привезли мне костюм горничной. Я была смущена, но ребёнка хотела больше. Посему я надела этот вульгарный костюм вместе с чулками. Слышу шаги, принимаю соблазнительную позу, как девчонки показывали. Короче, стою попой кверху и делаю вид, что покрывало на кровати поправляю. И тут…

— Слышь, коза, ты какого ху*я делаешь в нашей с женой спальне?! Мне пендаля тебе въе**ть для скоростного исчезновения с наших горизонтов, или сама справишься?

Я в шоке. С одной стороны, мне приятно, что он так рьяно защищает нашу кровать. Но с другой — как же стыдно!

— Егор… — пропищала я, смущённо смотря на своего грозного мужа.

— Мила?

Теперь и у него шок.

— Я это… — Тут же запнулась.

— Да понял я. Вживаюсь в роль. Мне каким быть: наглым и весёлым или похотливым и злым?

— Лютов, будь собой!

— Понял. — Подходит ко мне, и хрясь — экипировка для соблазнения трещит по швам. — Знаешь, детка, предпочитаю голого ангела вульгарной горничной. Ты поняла, на что я намекаю? — Его руки оказываются на моей попе.

— Вообще-то, я надела это, чтобы быстрее забеременеть.

— О как! А где связь? — Начинает медленно опускать руки ниже.

— Лютов, ты сейчас мне будешь нотации читать, как своим бойцам? Или наконец вспомнишь, зачем мы здесь собрались!

Муж, гад, рассмеялся в голос.

— Ты права, застрельщик в этом плане из тебя никакой. — И опять ржёт.

— Ну, уж покажи мастер-класс! — съязвила я в ответ.

И охнула, когда муж перешёл к активным действиям. Зря он говорил, что связи нет с костюмом горничной. Накануне Нового года я сделала тест и… Ура! Две полоски! Положила в коробочку и засунула её под ёлочку. Шикарный получился подарок для мужа! Вот как двенадцать пробьёт, я ему её вручу, а он откроет и обалдеет.

Наконец наступил Новый год, как я планировала. После двенадцати мы сели возле ёлки, и каждый достал свой подарок.

— На, — протягиваю я коробочку с тестом. А он в ответ отдаёт мне свою.

— Итак, Мила. Отрываем подарки одновременно, поняла?

Ну, думаю, а почему бы и нет, прикольно же. Открыла свой подарок и сижу, как дурочка, глазами хлопаю. А Лютов гад, ржёт. Он мне радио-няню подарил.

— Ты как узнал?

— Мил, я каждый миллиметр твоего тела знаю. Конечно же я сразу заметил, что у тебя грудь увеличилась. Нравится? — показывает глазами на свой подарок.

— А тебе?

Он перемещается ко мне и выдыхает в губы:

— Очень. Как насчёт отметить это событие?

— Как?

— Предлагаю переместиться к камину и заниматься любовью до утра. Ну? — приподнял он игриво бровь, лукаво смотря мне в глаза.

Ну вот как ему отказать, когда он так смотрит? Разумеется, я согласилась. Выяснилась, что всегда иду ему на уступки. Хотела рожать одна — не позволил. Прибежал ко мне и всю дорогу подбадривал. Причём врачи говорят, что таких прикольных родов у них никогда не было. Обычно мужики икру мечут рядом с жёнами, а мой всё в шутку превратил. И постоянно говорил, что мне делать. Представляете, схватился вместе со мной за рычаги и сказал: «Поехали!» Я не знала, что мне делать, — рожать или смеяться. А сына, знаете, как он обозвал, когда его показали? Не Сашей, как мы его собрались назвать, а клопом. Дурдом. Хотя… если бы не Егор, я бы так быстро не разродилась. Ничего не скажу, роды прошли весело, как говорит мой муж, с огоньком!

Эпилог

Я шла по улице и не могла сдержать улыбки. Нашему сынишке уже год, сегодня у него день рождения, и я выскочила из дома, чтобы купить сливки для тортика. Егора оставила дома, ведь он безумно любит играть с клопом. Тьфу ты, с Сашей. Вот же дурной пример заразителен! Муж по-прежнему сына называет клопом. Я уже и ругалась, и пыталась по-хорошему поговорить. Бесполезно — клоп у него сын, и всё тут. Хоть бери сковородку и бей его по тыковке, чтобы запомнил, как сына зову. С другой стороны, из Егора получился замечательный отец. Когда нас сыном привезли из роддома, Егор ночью вставал и, прикладывая к моей груди ребёнка, умудрялся, не разбудив меня, накормить сына. Золото, а не муж. А как он оберегал меня, когда я была беременной. М-м-м. Я чувствовала себя фарфоровой статуэткой — настолько он бережно ко мне относился.

«Даже не верится, что Сыну уже год. Боже-е, как быстро время летит!» — с этими мыслями я только сделала шаг, чтобы перейти дорогу вместе с другими пешеходами, как заметила краем глаза летящий на нас автомобиль. Единственное, что я успела сделать, — это оттолкнуть мальчика, который шёл рядом со мной. Меня подбросило в воздух, а дальше тупая боль и тьма.

* * *

— Мила ещё не вернулась из магазина? — держа на руках клопа, спускаясь, поинтересовался у бабушки.

— Да и сама уже волноваться начала, уже час прошёл, а её всё нет.

— Сколько? — ужаснулся.

Я даже не заметил, что столько времени прошло, пока купал сына и развлекал мелкого проказника.

— На. — Отдаю бабушке сына, достав из брюк смартфон, набираю жену. Она не отвечает. — В какой магазин она пошла?

— Да за поворотом, который.

Я срываюсь с места и бегу, не разбирая дороги туда. И только повернул, сердце пропускает удар: на пешеходной дорожке, врезавшись в дом, стоит разбитый в хлам автомобиль. Подхожу ближе и вижу в некоторых местах кровь. Но это полбеды, недалеко лежит сумочка жены. Чёрт!

— Куда увезли пострадавших? — спрашиваю у пожилой женщины, которая, жестикулируя, рассказывала другой об аварии.

— Да кто их знает, подъехали четыре скорые, троих увезли в больницу, а четвёртую пострадавшую, девушку, в морг. Горе-то какое! — заголосила она. — Молодая же совсем…

Она что-то там ещё говорила, а я уже ничего не слышал. В голове стоял гул, отдавая болью в висках. Я вновь тряхнул головой и достал смартфон, принялся искать Ромашова. Но наткнулся на номер Беркутова, нажал на вызов.

— Лютый, да собираемся мы к вам… — начал он со смешком.

— Глеб, не надо приезжать. Мила в аварию попала…

— Что? — ужаснулся он. — Как она?

— Пока не знаю. Сейчас пробью по своим каналам и узнаю, куда скорая помощь отвезла пострадавших. — Я не мог поверить, что моя жена мертва. Сердцем чувствовал — Мила жива.

— Давай я, назови адрес.

— Не нужно, это я уж в состоянии сделать.

Отключился.

Через пять минут я уже знал, что моя жена жива. Примчался в больницу и тут же выцепил врача:

— Что с ней? — обратился я к нему.

— Ушиб головного мозга и мягких тканей, всё нормально, кости целые. Но она пока в коме, так что нужно подождать.

— Сколько ждать?

— Не знаю, день, неделю, может, больше. Мозг — штука сложная, но динамика положительная. Организм молодой, выкарабкается. Нужно только набраться терпения.

— Я могу её увидеть?

— Нет, она же в реанимации, туда вход воспрещён.

Возможно, но не мне. Через знакомых надавил, и меня впустили к жене. Лежит моя девочка, бледная и вся в проводах, мерзкий писк прибора бьёт по нервам, отдавая болью в груди. Я понимаю, что ничем не могу помочь, врач прав, нужно ждать.

— Ангел мой, прошу тебя, вернись к нам.

Молчит.

Я прикасаюсь к её руке и отступаю. Мне дали минуту, так что нужно уходить. Но не получается сдвинуться с места. Ноги словно приросли к полу, смотрю на неё и не могу отвести взгляд.

Пьяный водитель разрушил наш мир. Как таких тварей земля носит?! Убил бы его, но он уже мёртв. Сука, как больно, грудь сдавило, ни вздохнуть, ни выдохнуть!

— Вам плохо? — кто-то дёргает меня за рукав, поворачиваю голову — медсестра.

— Нет, всё хорошо, — отвечаю и выхожу.

Возвращаюсь домой и прижимаю сына к груди, он — частичка жены, и мне становится легче.

— Егор, как она? — не скрывая слёз, спрашивает бабушка.

— Не знаю. Мила спит, словно принцесса из сказки.

— А ты как?

— Я? Тоже не знаю. Чувствую себя роботом, словно нет души у меня больше. Или она уснула вместе с женой. Но ты не переживай, я справлюсь. Завтра будет легче.

А про себя: «Не будет, просто я научусь скрывать свои чувства».

— Давай я внука спать уложу.

— Я сам! — Сильнее прижал к себе клопа, не хочу его выпускать из рук. Он моя единственная связующая ниточка с Милой.

— Егор.

— Я хочу побыть с сыном, мне так легче, понимаешь?

Она поняла, смахивая слезу, ушла в свою комнату, а я до утра не выпускал мелкого из рук. Проснулся утром, покормил сына и, отдав его бабушке, поехал к жене. Один день становился похож на другой, Мила не приходила в себя. Казалось, это длилось целую вечность, а всего-то прошло четыре дня. Я приходил к ней и, часами сидя возле её кровати, разговаривал… Надеялся достучаться до неё. Умолял вернуться, рассказывал про сына и говорил, как сильно я её люблю. На пятый день пришёл, и меня поймал в коридоре за руку доктор.

— Доброе утро, у меня хорошая новость и так себе, — начал он сходу.

— Давайте с хорошей, а то я чертовски устал от плохих.

— Ваша жена пришла в себя. — От этой новости у меня дыхание вновь перехватило. Захотелось рыдать от счастья. — Но, — продолжил он, — у неё частичная потеря памяти. Не помнит, что произошло последние три года. Я как понял, вы единственный её родственник.

— Нет, у неё есть сестра. Она приходила. Но её не пустили к ней.

— Неважно. В общем, я вас предупредил. Как я и говорил, новость не очень. Но не критично, она всё вспомнит…

— Я понял, нужно будет подождать. — Зря он думает, что это меня расстроит. Ничего страшного, снова её завоюю, ведь любовь не умирает, она либо есть, либо её нет. Главное, что она очнулась, а с остальным я справлюсь.

Захожу и не могу сдержать вздох разочарования. Моя жена опять спит. Сел рядом, взял осторожно её руку и, прикоснувшись к ладони губами, принялся ждать, когда моя спящая красавица проснётся. Не знаю, сколько я так сидел, может быть, час, а, возможно, и два. Вдруг ресницы жены вздрогнули, и она медленно открыла глаза. Господи, как же скучал по её взгляду!

— Вы кто? — насторожённо спрашивает она.

— Егор, твой муж, и я отчаянно влюблён в тебя, мой прекрасный ангел. — Пока она не пришла в себя, я резко приподнимаюсь и прижимаюсь своими губами к её. И быстро возвращаюсь на место, пока она мне не врезала.

— Вы что сейчас сделали?

— А на что, по-твоему, это похоже?

Она прикасается к своим губам, и чуть слышно:

— На поцелуй.

— Молодец, малыш, начинаешь вспоминать. Мил. — Вновь беру её руку и прижимаю её к своей щеке. — Ты меня не помнишь, я понимаю. Пожалуйста, не бойся меня, я не причиню вреда.

— Я верю. А также верю, что вы меня любите. По глазам видно.

На этом наш разговор закончился, потому что пришла медсестра. А потом она поела и вновь уснула. На следующий день я вновь к ней пришёл.

— Привет. — Присаживаясь рядом, начал делать вид, что всё супер. — Как себя чувствуешь?

— Голова болит, — слегка поморщилась она, — но доктор говорит, что это нормально.

— Уже легче. Знаешь, выздоравливай быстрее, потому что клоп очень сильно скучает по тебе.

— Кто? — смотри на меня, как на ненормального.

— Сын наш.

— У нас ещё и ребёнок есть? — охнула она, но быстро справилась с шоком. — А почему вы его клопом называете?

— Ну, так маленький, поэтому и клоп. Хочешь, я покажу, какой он у нас красавец?

— Ну, уж покажите. — Смотрит так пристально.

Ну я достал смартфон и, пододвинувшись к Миле, принялся ей показывать наши фотографии, комментируя:

— Мы выглядим счастливыми. А сын очень похож на вас, такой же красивый.

— Ты всегда так говорила. Только давай на «ты», сын всё-таки общий, как-то некрасиво получается.

— Вы очень изворотливый мужчина.

— А вот так ты меня ни разу не называла. Я настойчивый, вредный, язвительный, влюблённый, бываю не в меру сексуально озабоченным. Тебе, кстати, последняя моя черта очень нравилась.

— Не сомневаюсь, — улыбается она. — Скажи, а как я относилась к тому, что ты сына кровососущим насекомым называл?

— Грозилась сковородкой вбить мне в голову, что клопа Сашей зовут. Но так и не сделала этого. Наверное, не хотела повторяться. Или же вспомнила, что это бесперспективно и я всё равно увернусь.

— А как мы познакомились?

— Мне нужно у доктора спросить, можно ли тебе волноваться или злиться. Понимаешь, мы встречаться-то начали… Короче, я должен посоветоваться с врачом. Если он даст добро, расскажу всё как на духу. Клянусь, ничего скрывать не стану.

Ретировался я и палаты не потому, что боюсь рассказать правду. За неё переживаю. Доктор сказал подождать ещё три дня. Когда этот срок истёк, я дозировано ей рассказывал о нас. Удивительно, но Мила не злилась, а только смеялась. Может, при падении она что-то повредила? Раньше бы, ей-богу, врезала. Хотя не факт.

* * *

Пришла в себя и увидела возле своей кровати очень красивого мужчину. Он смотрел на меня таким… взглядом, что я ему сразу поверила, когда он сказал, что любит. Не может так смотреть человек, не испытывая такие чувства. Когда я узнала, что у нас ещё и сын есть, испытала шок. Но потом успокоилась: раз родила от него, значит, любила. Ну а как такого красавца не любить? Особенно если он смотрит на тебя как на божество. Попросила рассказать о нас, а он заволновался. Понятно — не всё гладко у нас было. Но, несмотря на это, я безумно по нему скучала, когда он уходил. Егор только за дверь, а у меня сердце ноет. Наконец муж решился и начал рассказывать о нас. Сейчас мне смешно, но, наверное, тогда было не до веселья.

С каждым днём мне становилось всё лучше, постепенно память начала возвращаться ко мне. Самое забавное, что Егор ничего от меня не скрыл, и я это оценила. Когда вернулась домой, дела пошли лучше. Там я увидела сына, приехала сестра, подруги. И так, день за днём, мозаика моей памяти сложилась в целую картину жизни. Счастливой жизни, где центром вселенной был мой муж.

Сегодня я решила сделать ему сюрприз: попросила бабушку забрать Сашку, Люда с Галей съездили в магазин и купили мне эротический костюм ангела. Соня позвонила по телефону и полчаса мне рассказывала, в какую позу мне нужно встать, чтобы более привлекательно выглядеть. Наконец я переоделась, легла красиво на диван, жду своего Лютого. Послышались шаги.

— Ангелок, где тебя черти носят! — раздался взволнованный голос Егора.

— Да на диван принесли, иди спасай своего ангела.

Егор залетает в зал и замирает.

— Что, опять? — с округлившими глазами задаёт он вопрос.

— В смысле? — не скрывая удивления, спрашиваю, вставая с дивана.

— А, не важно, — махнул он рукой, и так зловеще: — Я в деле. Иди ко мне, лапушка, сейчас я тебя нимба лишу и перья повыщипываю.

— Егор! — топнула с досады я ногой.

— Что — Егор? — подскакивает он ко мне. — Я понимаю, провалы памяти, и всё такое…Короче, напоминаю: предпочитаю голого ангела, а не чудо-юдо в перьях, и нимб тебе не идёт. Давай сними эту херню, и я залюблю тебя до потери… — Он замолчал. — Просто любить буду.

— Егор, я дочку хочу.

— Да я что, против? Давай сделаем сейчас божью коровку. Клоп у нас уже есть.

Ну Лютов! Никогда не меняется. Ну и ладно, главное, что он выполнил обещание, и я родила дочь. Кстати, ржали в этот раз ещё веселее. Врачи были в восторге, ждут нас через два года. Вот стою и думаю, какой мне костюм в следующий раз приобрести. Ведь реально это работает!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/angel-dlya-lyutogo-b266419

Примечания

1

«Рыба» договора — это заготовка документа, который при небольшой обработке превращается в полноценное соглашение.

Content

Маргарита Светлова
Ангел для Лютого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог

Примечания