Марс Джек

ОСНОВНАЯ КОМАНДА

ПЕРВАЯ ГЛАВА

25 июня 2005 г. 13:45 по московскому летнему времени (5:45 по восточному летнему времени) 130 морских миль к востоку-юго-востоку от Ялты Черное море

— Мне надоело ждать, — сказал толстый субпилот Риду Смиту. «Давай уже сделаем это».

Смит сидел на палубе Aegean Explorer, старого потрепанного рыболовного траулера, переоборудованного для археологических открытий. Он курил турецкую сигарету, пил банку кока-колы и впитывал тепло ясного дня, сухость соленого воздуха и крики чаек, сбившихся в небе вокруг лодки.

Полуденное солнце поднялось над их головами и теперь начало ползти к западу. Научная команда все еще находилась в лоцманской рубке траулера, делая вид, что производит расчеты относительно местонахождения древнегреческого торгового судна, покоящегося в иле на глубине 350 метров под поверхностью этого прекрасного синего моря.

Вокруг них была широкая открытая вода, волны блестели на солнце.

«Что за спешка?» — сказал Смит. Он все еще боролся с похмельем, случившимся две ночи назад. Aegean Explorer несколько дней стоял в доках турецкого порта Самсун. От нечего делать Смит попробовал местную ночную жизнь.

Смиту нравилось жить в герметичных отсеках. Он мог пьянствовать и развлекаться с проститутками в чужом городе и ни разу не подумать о людях в других местах, которые убили бы его, если бы им представился шанс. Он мог бы сидеть на этой палубе, наслаждаясь дымом и красотой окружающих его вод, и никогда не думать о том, как через некоторое время он будет подключаться к русским кабелям связи на сотню этажей ниже поверхности этих вод. А жизнь в отсеках означала, что ему не нравились люди, которые постоянно думали, предвидели, просеивали содержимое одного отсека и помещали его в другой. Людям нравится этот вспомогательный пилот.

«Что за группа археологов ныряет посреди дня?» — сказал пилот. — Мы должны были спуститься утром.

Смит не сказал ни слова. Ответ должен быть достаточно очевиден.

Aegean Explorer работал в водах не только Эгейского, но и Черного и Азовского морей. Судя по всему, Исследователь искал обломки кораблей, оставленные давно умершими цивилизациями.

В частности, Черное море было отличным местом для поиска затонувших кораблей. Вода здесь была бескислородной, а это означало, что ниже 150 метров кислорода почти не было. Морская жизнь там была скудной, и то немногое, что там было, имело тенденцию к разнообразию анаэробных бактерий.

А это означало, что предметы, упавшие на морское дно, очень хорошо сохранились. Там были корабли средневековья, в которых современные дайверы нашли членов экипажа, все еще одетых в одежду, в которой они умерли.

Рид Смит хотел бы увидеть что-то подобное. Конечно, придется подождать до другого раза. Они были здесь не для того, чтобы погрузиться в затонувший корабль.

Aegean Explorer и его миссия были ложью. Poseidon Research International, организация, которая владела и управляла Aegean Explorer, также была ложью. Рид Смит был ложью. Правда заключалась в том, что каждый человек на борту этого корабля был либо сотрудником, либо прикомандированным элитным тайным оператором, либо внештатным сотрудником, временно нанятым Центральным разведывательным управлением.

«Экипаж Нерея, заряжайте», — сказал ровный голос по громкоговорителю.

Nereus был крошечной ярко-желтой подводной лодкой, известной в торговле как подводная лодка. Его кабина представляла собой идеально круглый акриловый пузырь. Этот пузырь, каким бы хрупким он ни казался, выдержит давление на глубине в тысячу метров — давление в сто раз больше, чем на поверхности.

Смит бросил свою сигарету в воду.

Двое мужчин направились к подводному аппарату. К ним присоединился третий мужчина, жилистый, мускулистый парень лет двадцати, с глубоким шрамом на левой стороне лица. У него была морская стрижка. Его глаза были острыми как бритва. Он представился морским биологом по имени Эрик Дэвис.

На ребенке были написаны спецоперации. За все время, что они были на лодке, он почти не произнес ни слова.

Ярко-желтый Нерей присел на металлическую платформу. Он был похож на дружелюбного робота из научно-фантастического фильма, у него даже были две черные металлические руки робота, торчащие из его передней части. Над палубой траулера маячил тяжелый подъемный кран, готовый поднять «Нерей» на воду. Двое мужчин в оранжевых комбинезонах ждали, чтобы прицепить «Нерей» к толстому тросу, на котором он будет висеть.

Смит и два его товарища по команде поднялись по лестнице и по одному поднялись через главный люк. Первым пошел парень из спецназа, так как он сидел сзади. Потом вошел пилот.

Смит вошел последним, удобно устроившись в кресле второго пилота. Прямо перед ним находились органы управления манипуляторами. Вокруг него был прозрачный пузырь кабины. Он протянул руку и закрыл за собой люк, повернув клапан, чтобы закрыть и запереть его.

Он был плечом к плечу с толстым пилотом Болджером. Стекло кабины находилось не более чем в футе от его лица и в шести дюймах от правого плеча.

Внутри этого шара было жарко, и становилось все жарче.

«Уютно», — сказал Смит, наслаждаясь этим чувством не больше, чем во время подготовки к этому. Страдающий клаустрофобией не протянет и трех минут внутри этой штуки.

— Привыкай, — сказал пилот. — Мы побудем здесь некоторое время.

Как только Смит запечатал люк, «Нерей» ожил. Мужчины зацепили его за трос, и кран поднял его к воде. Смит оглянулся. Один из мужчин в оранжевом комбинезоне ехал по узкой внешней палубе «Нерея». Он держался за кабель одной рукой в толстой перчатке.

В одно мгновение они были ни с чем, два этажа в воздухе. Кран опустил их на воду, теперь над ними маячил зеленый рыболовный траулер. Появился «Зодиак» с одним человеком на борту, быстро двигавшийся. Человек на внешней палубе занялся расстегиванием тросов, а затем вошел в «Зодиак».

По радио раздался голос. «Нерей, это команда Aegean Explorer. Начать испытания».

— Понял, — сказал пилот. «Начинаю сейчас». Перед мужчиной было множество органов управления. Он нажал кнопку на джойстике, который держал в руке. Затем он начал щелкать переключателями, его мясистая левая рука быстро переходила от одного к другому. Его правая рука осталась на джойстике. Прохладный насыщенный кислородом воздух начал дуть в крошечный модуль. Смит глубоко вздохнул. Это было так приятно на его потном лице. Он начал перегреваться там в течение минуты.

Пилот и голос по радио обменивались информацией, переговариваясь друг с другом, пока субмарина мягко качалась вперед, а затем назад. Вода бурлила и поднималась вокруг них. Через несколько секунд поверхность Черного моря была прямо над их головами. Смит и человек сзади молчали, позволяя пилоту делать свое дело. Они были ничем иным, как полными профессионалами.

— Начать бесшумный бег, — сказал голос.

— Бесшумный ход, — сказал пилот. «Увидимся вечером.»

— С Богом, Нерей.

Тогда пилот сделал то, чего никогда не сделал бы ни один гражданский пилот подводного плавания, ищущий затонувший корабль. Он выключил радио. Затем он выключил маяк-локатор. Его спасательные пути на поверхность были перерезаны.

Может ли Aegean Explorer все еще видеть Nereus на гидролокаторе? Конечно. Но Исследователь знал, где находится Нерей. Через некоторое время даже это не будет правдой. Нерей был крошечной точкой в огромном море.

Во всех смыслах и целях Нерея больше не было.

Рид Смит сделал еще один глубокий вдох. Это, должно быть, тридцатый раз, когда он спускался под поверхность в одной из таких вещей, на тренировке и в реальном мире, но он все еще не мог свыкнуться с этим. Всего пятнадцать футов вниз, и море стало ярко-синим, когда солнечный свет с поверхности рассеялся и поглотился. В цветовом спектре первым поглощался красный цвет, отбрасывавший синюю патину на подводный мир.

По мере того, как субмарина погружалась в глубины, оно становилось все голубее и темнее.

— Красиво, — сказал позади них Эрик Дэвис.

— Да, это так, — сказал пилот. «Я никогда не устаю от этого».

Они провалились сквозь синеву в глубокую неподвижную тьму. Однако он не был полным. Смит знал, что небольшое количество света с поверхности все еще достигает их. Это был сумеречный слой. Под ними, еще глубже, была полночь.

Чернота окутала их. Пилот не включил фонари, вместо этого ориентируясь по приборам. Теперь было не на что смотреть.

Смит позволил себе дрейфовать. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Затем еще один. И другой. Он позволил похмелью взять его. У него была работа, которую нужно было сделать, но пока нет. Пилот, Болджер, скажет ему, когда придет его время. Теперь он просто плавал в его сознании. Было приятно слушать гул двигателей и время от времени тихое бормотание двух мужчин в капсуле с ним, когда они болтали о том или ином.

Время прошло. Возможно надолго.

«Смит!» — прошипел Болджер. «Смит! Вставай.»

Он говорил, не открывая глаз. «Я не сплю. Мы уже на месте?»

«Нет. У нас есть проблемы.»

Глаза Смита распахнулись. Он был удивлен, увидев почти полную темноту вокруг себя. Единственные огни исходили от красно-зеленого свечения приборной панели. Проблема — это не то слово, которое он хотел услышать в сотнях метров под поверхностью Черного моря.

«Что это?»

Короткий палец Болджера указал на дисплей гидролокатора. Там было что-то большое, километрах в трех к северо-западу от них. Если это был не синий кит, чего почти наверняка не было, то это был какой-то корабль, возможно, подводная лодка. И была только одна известная Смиту страна, которая эксплуатировала настоящие подводные лодки в этих водах.

— О черт, зачем ты включил сонар?

«У меня было плохое предчувствие, — сказал Болджер. — Я хотел убедиться, что мы одни.

— Ну, ясно, что нет, — сказал Смит. — А вы рекламируете наше присутствие.

Болджер покачал головой. — Они знали, что мы здесь. Он указал на две гораздо меньшие точки позади них на юге. Он указал на аналогичную точку впереди и чуть восточнее, менее чем в километре от них. «Видите это? Нехорошо. Они приближаются к нашему местонахождению.

Смит провел рукой по голове. — Дэвис?

— Не мой отдел, — сказал человек сзади. — Я здесь, чтобы спасти ваши задницы и затопить субмарину в случае неисправности системы или ошибки пилота. Я не в состоянии атаковать врага изнутри. И на этих глубинах я не смог бы открыть люк, даже если бы захотел. Слишком много давления.»

Смит кивнул. «Ага.» Он посмотрел на пилота. «Как далеко до цели?»

Болджер покачал головой. «Очень далеко.»

— Место встречи?

«Забудь это.»

— Можем ли мы уклониться?

Болджер пожал плечами. «В этом? Думаю, мы можем попробовать».

— Примите меры уклонения, — почти сказал Смит, но не успел. Внезапно прямо перед ними вспыхнул яркий свет. Эффект в крошечной капсуле был ослепляющим.

— Поверни, — сказал Смит, прикрывая глаза. «Недружественные».

Пилот отправил Nereus в резкий разворот на 360 градусов. Прежде чем он успел закончить маневр, позади них вспыхнул еще один ослепляющий свет. Они были окружены спереди и сзади такими подводными аппаратами, как этот. Как этот, за исключением того, что Смит был знаком с вражескими подводными аппаратами. Они были спроектированы и построены еще в 1960-х годах, в эпоху карманных калькуляторов.

Он чуть не пробил экран перед собой. Черт возьми! Ничто из этого даже не приняло во внимание тот большой объект вдалеке, вероятно, охотник-убийца.

Миссия, строго засекреченная, должна была стать полной потерей. Но это было не самое худшее. Даже не близко. Хуже всего было с самим Ридом Смитом. Его нельзя было схватить, ни за что.

— Дэвис, варианты?

«Я могу сбежать сюда с командой, — сказал Дэвис. «Но лично я бы предпочел оставить им этот кусок хлама и жить, чтобы сражаться в другой день».

Смит хмыкнул. Он ничего не видел. И его единственным выбором было умереть в этом пузыре или… он не хотел думать о других вариантах.

Потрясающий. Чья это была идея снова?

Он дотянулся до голени и расстегнул молнию на брюках-карго. К его ноге был прикреплен крошечный двухзарядный Дерринджер. Это был его пистолет-смертник. Он сорвал ленту со своей голени, едва почувствовав ее, так как волосы были оторваны. Он приставил пистолет к голове и глубоко вздохнул.

«Что делаешь?» — сказал Болджер с тревогой в голосе. — Вы не можете стрелять сюда. Ты проделаешь дыру в этой штуке. Мы в тысяче футов под поверхностью.

Он указал на пузырь вокруг них.

Смит покачал головой. — Ты не понимаешь.

Внезапно парень из спецназа оказался позади него. Малыш извивался, как толстая змея. Он крепко сжал запястье Смита. Как он двигался так быстро в таком ограниченном пространстве? Какое-то мгновение они хрюкали и боролись, едва способные двигаться. Предплечье парня было на горле Смита. Он ударил Смита рукой по консоли.

«Брось это!» он закричал. «Брось пистолет!»

Теперь пистолета не было. Смит оттолкнулся ногами и отпрянул назад, пытаясь стряхнуть с себя ребенка.

— Ты не знаешь, кто я.

«Останавливаться!» — крикнул пилот. «Прекратите драться! Ты нажимаешь на кнопки управления».

Смиту удалось выскользнуть из своего кресла, но теперь ребенок был на нем сверху. Парень был сильным, невероятно сильным, и он втиснул Рида между сиденьем и краем субмарины. Он втиснул туда Рида и толкнул его в клубок. Малыш уже был на нем, тяжело дыша. Его кофейное дыхание было в ухе Рида Смита.

— Я могу убить тебя, хорошо? — сказал малыш. «Я могу убить тебя. Если это то, что нам нужно сделать, хорошо. Но здесь нельзя стрелять из пистолета. Я и другой парень хотим жить».

«У меня большие проблемы, — сказал Рид. «Если меня будут допрашивать… Если меня будут пытать…»

— Я знаю, — сказал малыш. — Я понимаю.

Он сделал паузу, его дыхание стало хриплым.

«Ты хочешь, чтобы я убил тебя? Я сделаю это. Тебе решать.»

Рид задумался. Пистолет облегчил бы задачу. Не о чем думать. Одно быстрое нажатие на спусковой крючок, а потом… что бы ни было дальше. Но он наслаждался этой жизнью. Он не хотел умирать сейчас. Вполне возможно, что он мог бы накинуть на это петлю. Они могут не узнать его личность. Они могут не мучить его.

Все это может быть простым делом, когда русские конфискуют высокотехнологичную подлодку, а затем произведут обмен пленными, не задавая много вопросов. Может быть.

Его дыхание начало успокаиваться. Он вообще не должен был быть здесь. Да, он знал, как подключиться к коммуникационным кабелям. Да, у него был подводный опыт. Да, он был ловким оператором. Но…

Внутри подлодки все еще было залито ярким ослепляющим светом. Они только что устроили здесь русским настоящее шоу.

Это само по себе стоило нескольких вопросов.

Но Рид Смит хотел жить.

— Хорошо, — сказал он. «Хорошо. Не убивай меня. Просто позволь мне подняться. Я не собираюсь ничего делать».

Малыш начал подтягиваться. Это заняло мгновение. Места в подводной лодке было так мало, они были как два человека, сбитые с ног и умирающие в давке толпы в Мекке. Трудно было распутаться.

Через несколько минут Рид Смит вернулся на свое место. Он принял решение. Он надеялся, что это окажется правильным.

— Включи радио, — сказал он Болджеру. «Посмотрим, что скажут эти шутники».

ГЛАВА ВТОРАЯ

10:15 по восточному летнему времени Ситуационная комната Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

«Кажется, это была плохо спланированная миссия», — сказал помощник. «Вопрос здесь в правдоподобном отрицании».

Дэвид Барретт, ростом почти шесть футов шесть дюймов, смотрел на мужчину сверху вниз. Помощник был блондином с редеющими волосами, немного полноватым, в костюме, который был слишком велик в плечах и слишком мал в средней части. Мужчину звали Джепсум. Это было неудачное имя для несчастного человека. Барретту не нравились мужчины ниже шести футов, и ему не нравились мужчины, которые не поддерживали себя в форме.

Барретт и Джепсум быстро двинулись по коридорам Западного крыла к лифту, который должен был спустить их в Оперативную комнату.

«Да?» — сказал Барретт, теряя терпение. — Правдоподобное отрицание?

Джепсум покачал головой. «Верно. У нас их нет».

Фаланга людей шла рядом с Барреттом, впереди него, позади него, вокруг него — помощники, стажеры, сотрудники секретной службы, разного рода сотрудники. И снова, как всегда, он понятия не имел, кто половина этих людей. Они представляли собой спутанную массу людей, несущихся вперед, а он был на голову выше почти всех из них. Самый низкий из них мог быть совершенно другим видом от него.

Низкорослые люди безмерно раздражали Барретта, и с каждым днем все больше. Дэвид Барретт, президент Соединенных Штатов, слишком рано вернулся к работе.

Прошло всего шесть недель с тех пор, как его дочь Элизабет была похищена террористами, а затем возвращена американскими коммандос в ходе одной из самых дерзких тайных операций за последнее время. У него был срыв во время кризиса. Он перестал функционировать в своей роли, и кто мог его винить? После этого он был вымотан, измучен и так рад, что Элизабет в безопасности, что у него не было слов, чтобы полностью выразить это.

Вся толпа двинулась в лифт, набиваясь внутри, как сардины в банке. Вместе с ними в лифт вошли двое сотрудников секретной службы. Это были высокие мужчины, один черный, другой белый. Головы Барретта и его защитников возвышались над всеми остальными в машине, как статуи на острове Пасхи.

Джепсум все еще смотрел на него снизу вверх, его глаза были такими серьезными, что он казался почти детенышем тюленя. «…и их посольство даже не признает наши сообщения. После фиаско в Организации Объединенных Наций в прошлом месяце я не думаю, что мы можем ожидать большого сотрудничества».

Барретт не мог понять Джепсума, но что бы он ни говорил, в его словах не было силы. Разве в распоряжении президента не было более сильных людей?

Все заговорили одновременно. До того, как Элизабет похитили, Баррет часто произносил одну из своих легендарных тирад, просто чтобы заставить людей заткнуться. Но сейчас? Он просто позволил всей их мешанине бродить, шум от болтовни доносился до него, как форма бессмысленной музыки. Он позволил этому омыть его.

Баррет вернулся к работе уже пять недель, и время прошло как в тумане. Он уволил своего начальника штаба Лоуренса Келлера после похищения. Келлер тоже был с коротким стеком — в лучшем случае пять футов десять дюймов, — и Барретт начал подозревать, что Келлер ему неверен. У него не было никаких доказательств этого, и он даже не мог точно вспомнить, почему он в это верил, но он все равно счел за лучшее избавиться от Келлера.

Только сейчас Барретт был лишен мягкого серого спокойствия и безжалостной эффективности Келлера. С уходом Келлера Барретт чувствовал себя растерянным, не в состоянии разобраться в натиске кризисов, мини-катастроф и просто информации, которой его ежедневно бомбардировали.

Дэвид Баррет начал думать, что у него очередной нервный срыв. У него были проблемы со сном. Беда? Он вообще почти не мог спать. Иногда, когда он был один, у него начиналась гипервентиляция. Несколько раз поздно ночью он оказывался запертым в собственной ванной и тихо плакал.

Он думал, что, возможно, ему захочется пройти терапию, но когда вы были президентом Соединенных Штатов, общение с психоаналитиком было невозможным. Если это попадет в газеты, а ток-шоу по кабельному телевидению… он не хотел об этом думать.

Это был бы конец, мягко говоря.

Лифт открылся в яйцеобразную оперативную комнату. Это было современно, как полетная палуба космического корабля. Он был разработан для максимального использования пространства — большие экраны, встроенные в стены через каждые пару футов, и гигантский проекционный экран на дальней стене в конце стола.

За исключением собственного места Барретта, все плюшевые кожаные места за столом уже были заняты — толстяки в костюмах, худощавые и прямолинейные военные в форме. В дальнем конце стола стоял высокий мужчина в парадной форме.

Высота. Как-то успокаивало. Дэвид Барретт был высоким и большую часть своей жизни был в высшей степени уверен в себе. Этот человек, готовящийся к проведению собрания, также будет уверен в себе. На самом деле, он излучал уверенность и командование. Этот человек, этот четырехзвездный генерал…

Ричард Старк.

Барретт вспомнил, что Ричард Старк его не очень-то любил. Но сейчас он ни о ком особо не заботился. А Старк работал в Пентагоне. Может быть, генерал сможет пролить свет на эту последнюю загадочную неудачу.

— Успокойтесь, — сказал Старк, когда толпа, которую только что вытолкнул лифт, направилась к своим местам.

«Люди! Успокоится. Президент здесь».

В комнате стало тихо. Несколько человек продолжали роптать, но и это быстро стихло.

Дэвид Баррет сел в свое кресло с высокой спинкой.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на предварительные этапы. Не говоря уже об уроке истории. Мы все это уже слышали. Просто скажи мне, что, во имя Бога, происходит».

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения и посмотрел на листы бумаги в своей руке. Он глубоко вздохнул и вздохнул.

На экранах по всей комнате появился водоем.

«То, что вы видите на экранах, — это Черное море, — сказал генерал. «Насколько мы можем судить, около двух часов назад небольшой трехместный подводный аппарат, принадлежащий американской компании Poseidon Research, работал глубоко под поверхностью, в международных водах более чем в ста милях к юго-востоку от крымского курорта Ялта. Судя по всему, он был перехвачен и захвачен подразделениями ВМФ России. Заявленная миссия субмарины состояла в том, чтобы найти и отметить местонахождение древнегреческого торгового судна, которое, как считается, затонуло в этих водах почти две с половиной тысячи лет назад.

Президент Баррет уставился на генерала. Он вздохнул. Это казалось совсем не плохим. О чем был весь этот шум?

Гражданская подводная лодка проводила археологические исследования в международных водах. Русские восстанавливали свои силы после катастрофических пятнадцати лет или около того, и они хотели, чтобы Черное море снова стало их личным частным озером. Поэтому они разозлились и перегнули палку. Хорошо. Подать жалобу в посольство и вернуть ученых. Может быть, даже вернуть сабвуфер. Все это было недоразумением.

«Простите меня, генерал, но похоже, что дипломатам надлежит разобраться. Я ценю, что меня информируют о таких событиях, но, похоже, будет легко пропустить кризис из-за этого. Разве мы не можем просто вызвать посла…

— Сэр, — сказал Старк. — Боюсь, все немного сложнее.

Барретта сразу же разозлило, что Старк прерывает его перед комнатой, полной людей. — Хорошо, — сказал он. — Но лучше бы это было хорошо.

Старк покачал головой и снова вздохнул. «Г-н. Президент Poseidon Research International — компании, финансируемой и управляемой Центральным разведывательным управлением. Это фронтовая операция. Подводный аппарат Nereus, о котором идет речь, маскировался под гражданское исследовательское судно. Фактически, это была секретная миссия под эгидой как Группы специальных операций ЦРУ, так и Объединенного командования специальных операций. Среди трех захваченных мужчин есть гражданское лицо с высоким уровнем допуска, специальный агент ЦРУ и морской котик».

Впервые более чем за месяц Дэвид Барретт почувствовал, как в нем поднимается старое знакомое ощущение. Злость. Это чувство ему нравилось. Они отправили подводную лодку с шпионской миссией в Черное море? Барретту не нужна была карта на экране, чтобы разбираться в геополитике.

«Ричард, простите за мой французский, но что, черт возьми, мы делали с подводной лодкой-шпионом в Черном море? Хотим ли мы войны с русскими? Черное море — их задний двор».

«Сэр, при всем уважении, это международные воды, открытые для судоходства, и мы намерены оставить их такими».

Баррет покачал головой. Конечно, мы сделали. — Что там делала субмарина?

Генерал закашлялся. «У него была миссия подключиться к российским коммуникационным кабелям на дне Черного моря. Как известно, после распада Советского Союза русские арендуют у украинцев старый советский военно-морской порт в Севастополе. Этот порт был опорой советского флота в регионе и служит той же цели для ВМФ России. Как вы можете себе представить, расположение неловкое.

«Российские телефонные линии и кабели компьютерной связи проходят по территории Украины в Крыму до границы с Россией. Тем временем нарастала напряженность между Россией и Грузией, расположенной к югу от нее. Мы опасаемся, что война может начаться если не сейчас, то в ближайшем будущем.

«Грузия очень дружелюбна с нами, и мы хотели бы, чтобы и они, и Украина когда-нибудь присоединились к альянсу НАТО. Пока они не присоединятся к НАТО, они уязвимы для российской атаки. Недавно русские проложили кабели связи по морскому дну от Севастополя до Сочи, полностью минуя кабели, идущие через Крым.

«Миссия Nereus заключалась в том, чтобы найти расположение этих кабелей и, если возможно, подключиться к ним. Если русские решат напасть на Грузию, флот в Севастополе узнает об этом заранее. Мы тоже хотим это знать».

Старк сделал паузу.

«И миссия потерпела полный провал, — сказал Дэвид Барретт.

Генерал Старк не сопротивлялся.

«Да сэр. Это было.»

Барретт должен отдать ему должное за это. Много раз эти парни приходили сюда и пытались превратить дерьмо в золото прямо у него на глазах. Что ж, у Барретта этого больше не было, а Старк получил пару баллов даже за то, что не пытался.

— К сожалению, сэр, провал миссии — не самая главная проблема, с которой мы столкнулись. Проблема, которую нам нужно решить сейчас, заключается в том, что русские не признали, что захватили подлодку. Они также отказываются отвечать на наши запросы о его местонахождении или условиях, в которых оказались люди, находившиеся на борту. На данный момент мы даже не уверены, живы эти люди или мертвы».

— Мы точно знаем, что они захватили подлодку?

Старк кивнул. «Да. Подлодка оснащена радиомаяком, который был отключен. Но он также оснащен крошечным компьютерным чипом, который передает свое местоположение в спутниковую систему глобального позиционирования. Чип работает только тогда, когда субмарина находится на поверхности. Русские, кажется, еще не обнаружили его. Он встроен глубоко в механические системы. Им придется разобрать всю подлодку или уничтожить ее, чтобы вывести чип из строя. Тем временем мы знаем, что они подняли подводную лодку на поверхность и доставили ее в небольшой порт в нескольких милях к югу от Сочи, недалеко от границы с Грузией, бывшей советской республикой».

— А мужчины? — сказал Баррет.

Старк наполовину кивнул, наполовину пожал плечами. — Мы считаем, что они с корабля.

— Никто не знает, что эта миссия имела место?

— Только мы и они, — сказал Старк. «Наше лучшее предположение состоит в том, что могла произойти недавняя утечка разведывательных данных среди участников миссии или внутри задействованных агентств. Нам неприятно об этом думать, но Poseidon Research работает под открытым небом уже два десятилетия, и никогда раньше не было никаких признаков того, что его безопасность была нарушена.

Тут Дэвиду Барретту пришла в голову странная мысль.

В чем проблема?

Это была секретная миссия. Газеты ничего об этом не знали. И люди, участвовавшие в этом, хорошо знали, на какой риск они идут. ЦРУ знало о рисках. Начальство Пентагона знало о рисках. На каком-то уровне они должны были знать, насколько это глупо. Разумеется, разрешения на выполнение миссии у президента США никто не спрашивал. Он узнал об этом только после того, как разразилась катастрофа.

Это был один из его наименее любимых аспектов общения с так называемым разведывательным сообществом. Они, как правило, рассказывали вам вещи после того, как было уже слишком поздно что-либо с ними делать.

На мгновение он почувствовал себя разгневанным отцом, который только что узнал, что его сын-подросток был арестован за вандализм местной городской полицией. Пусть пацан сгниет в тюрьме на ночь. Я заберу его утром.

— Мы можем оставить их там? он сказал.

Старк поднял бровь. «Сэр?»

Барретт оглядел комнату. Все взгляды были прикованы к нему. Он был остро чувствителен к двум дюжинам пар глаз. Молодые глаза в задних рядах, сморщенные глаза с гусиными лапками вокруг стола, совиные глаза за очками. Но глаза, которые обычно выражали такое почтение, теперь, казалось, смотрели на него чем-то другим. Это что-то может быть замешательством, и это может быть началом…

Жалость?

«Можем ли мы оставить их там и спокойно договориться об их освобождении? Вот что я спрашиваю. Даже если это займет некоторое время? Даже если это займет месяц? Шесть месяцев? Похоже, что переговоры были бы одним из способов избежать еще одного инцидента».

— Сэр, — сказал генерал. — Боюсь, мы не можем этого сделать. Инцидент уже произошел».

— Верно, — сказал Баррет.

И так же, как он, щелкнул. Это было тихо, как треск ветки. Но с него было достаточно. Этот человек слишком часто противоречил ему. Он хоть понял, с кем разговаривает? Барретт указал на генерала длинным пальцем.

«Лошадь уже вышла из сарая. Это ты мне говоришь? Что-то должно быть сделано! Вы со своими теневыми марионетками устроили глупую игру, выйдя из-под контроля сами по себе, и теперь вы хотите, чтобы официальное, всенародно избранное правительство выручило вас из вашей неразберихи. Опять таки.»

Баррет покачал головой. — Меня тошнит от этого, генерал. Как это звучит для вас? Я больше не могу этого выносить. Хорошо? Мой инстинкт здесь состоит в том, чтобы оставить этих людей с русскими».

Дэвид Баррет снова просканировал глаза в комнате. Многие из них теперь смотрели в сторону, на стол перед ними, на генерала Старка, на блестящие отчеты, переплетенные в пластиковые папки. Где угодно, только не у своего президента. Как будто он сделал в штанах особенно пахнущую зрелостью бу-бу. Если бы они знали что-то, чего не знал он.

Старк мгновенно подтвердил это.

«Г-н. Президент, я не собирался поднимать этот вопрос, но вы не оставляете мне выбора. Один из членов этой бригады имел доступ к информации самого важного характера. Он был неотъемлемой частью секретных операций на трех континентах более десяти лет. Он обладает энциклопедическими знаниями об американских шпионских сетях в России и Китае для начала, не говоря уже о Марокко и Египте, а также Бразилии, Колумбии и Боливии. В некоторых случаях он сам создавал эти сети».

Старк сделал паузу. В комнате было мертво тихо.

«Если русские пытают этого человека во время допроса, жизнь десятков людей, многие из которых являются важными разведывательными активами, могут быть потеряны. Хуже того, информация, к которой имеют доступ эти люди, в свою очередь, станет прозрачной для наших противников, что приведет к еще большему количеству смертей. Обширные сети, на создание которых мы потратили годы, можно развернуть за короткий промежуток времени».

Баррет уставился на Старка. От наглости этих людей захватывало дух.

— Что этот человек делал в поле, генерал? Кислота капала от каждого слова.

— Как я уже говорил, сэр, «Посейдон рисерч интернэшнл» десятилетиями работала без явных подозрений. Мужчина прятался на виду».

— Прячусь… — медленно сказал Баррет. «На виду».

— Вот как это называется, сэр. Да.»

Баррет ничего не ответил. Он просто смотрел. И Старк наконец понял, что его объяснения недостаточно хороши.

«Сэр, и еще раз при всем уважении, я не имел никакого отношения к планированию или выполнению этой миссии. Я ничего не знал об этом до сегодняшнего утра. Я не являюсь частью Объединенного командования специальных операций и не работаю в Центральном разведывательном управлении. Однако я полностью доверяю суждениям мужчин и женщин, которые делают…»

Баррет махнул руками над головой, как бы говоря СТОП.

— Какие у нас есть варианты, генерал?

«Сэр, у нас есть только один вариант. Нам нужно спасти этих мужчин. Как можно быстрее, по возможности до начала допроса. Нам нужно затопить и эту подлодку, и это очень важно. Но этот человек… нам нужно либо спасти его, либо уничтожить. Пока он жив и находится в руках русских, у нас может разворачиваться потенциальная катастрофа».

Прошло мгновение, прежде чем Дэвид Барретт снова заговорил. Генерал хотел спасти людей, что предполагало секретную миссию. Но причина, по которой они были захвачены в первую очередь, была брешь в системе безопасности. Произошла брешь в системе безопасности, так что давай запланируем больше секретных миссий? Это было круговое мышление во всей красе. Но Барретт вряд ли чувствовал необходимость указывать на это. Надеюсь, это было понятно даже самому тупому идиоту в этой комнате.

Тогда ему пришла в голову идея. Предстояла новая миссия, и он собирался поручить ее, но не ЦРУ или Пентагону. Они были теми, кто создал эту проблему в первую очередь, и он вряд ли мог доверить им ее решение. Было бы обидно отдать работу кому-то другому, но было ясно, что они навлекли это на себя.

Он внутренне улыбнулся. Какой бы болезненной ни была эта ситуация, она также предоставила ему возможность. Здесь у него был шанс вернуть часть своей силы. Пришло время вывести из игры ЦРУ и Пентагон, АНБ, DIA, все эти хорошо зарекомендовавшие себя шпионские агентства.

Осознание того, что он собирается сделать, заставило Дэвида Барретта снова почувствовать себя боссом, впервые за долгое время.

— Я согласен, — сказал он. «Мужчин нужно спасти, и как можно быстрее. И я точно знаю, как мы это сделаем».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

10:55 по восточному летнему времени Арлингтонское национальное кладбище Арлингтон, Вирджиния

Люк Стоун смотрел из траншеи на Робби Мартинеса. Мартинес кричал.

«Они идут со всех сторон!»

Глаза Мартинеса были широко раскрыты. Его пушки исчезли. Он взял АК-47 у талибов и штыками колотил всех, кто перелезал через стену. Люк с ужасом наблюдал за ним. Мартинес был островом, маленькой лодкой, сражающейся с волной боевиков Талибана.

И он пошел ко дну. Потом он исчез под грудой.

Была ночь. Они просто пытались дожить до рассвета, но солнце отказывалось всходить. Боеприпасы кончились. Было холодно, и рубашка Люка была снята. Он сорвал его в пылу боя.

Бородатые талибы в тюрбанах перевалили через стены аванпоста из мешков с песком. Они скользили, падали, прыгали вниз. Вокруг него кричали мужчины.

Мужчина перелез через стену с металлическим топором.

Люк выстрелил ему в лицо. Человек лежал мертвый на мешках с песком, зияющая пещера, где только что было его лицо. У человека не было лица. Но теперь у Люка был топор.

Он врезался в бойцов, окруживших Мартинеса, дико размахивая. Брызнула кровь. Он рубил их, рубил.

Вновь появился Мартинес, каким-то образом все еще державшийся на ногах и колющий штыком.

Люк воткнул топорик в череп человека. Это было глубоко. Он не мог вытащить его. Даже с бушующим в его организме адреналином, у него не осталось сил. Он дернул за него, дернул за него… и сдался. Он посмотрел на Мартинеса.

«Ты в порядке?»

Мартинес пожал плечами. Его лицо было красным от крови. Его рубашка была пропитана ею. Чья кровь? Его? Их? Мартинес задохнулся и указал на тела вокруг них. «Я был лучше, чем это раньше. Я могу тебе это сказать.

Люк моргнул, и Мартинес исчез.

На его месте ряд за рядом стояли простые белые надгробия, тысячи из них взбирались вдаль по низким зеленым холмам. День был ясный, солнечный и теплый.

Где-то позади него одинокий волынщик играл «Amazing Grace».

Шесть молодых армейских рейнджеров отнесли блестящий гроб, задрапированный американским флагом, к открытому месту захоронения. Мартинес был рейнджером до того, как присоединился к Delta. Мужчины в своей зеленой парадной одежде и коричневых беретах выглядели стильно, но в то же время выглядели молодо. Очень, очень маленькие, почти как дети, играющие в переодевания.

Люк уставился на мужчин. Он едва мог думать о них. Он глубоко вздохнул. Его били. Он не мог припомнить времени — ни в школе рейнджеров, ни во время отбора в Дельту, ни в зонах боевых действий, — когда он так уставал.

Младенец, Ганнер, его новорожденный сын… не спал. Ни ночью, ни днем. Так что он и Бекка тоже не спали. Кроме того, Бекка, казалось, не могла перестать плакать. Врач только что поставил ей диагноз: послеродовая депрессия, осложненная истощением.

Ее мама вышла в хижину, чтобы жить с ними. Это не работало. Мама Бекки… с чего начать? Она никогда в жизни не работала. Она казалась сбитой с толку тем, что Люк уезжал каждое утро, чтобы совершить долгий путь до пригорода Вирджинии в Вашингтоне, округ Колумбия. Она казалась еще более сбитой с толку тем, что он не появлялся до вечера.

Деревенская хижина, красиво расположенная на небольшом утесе над Чесапикским заливом, принадлежала ее семье уже сто лет. Она ходила в хижину с тех пор, как была маленькой девочкой, и теперь вела себя так, как будто это место принадлежало ей. На самом деле, она владела этим местом.

Она шумела, что она, Бекка и ребенок должны переехать в ее дом в Александрии. Самым трудным для Люка было то, что идея начала казаться разумной.

Он начал предаваться фантазиям о прибытии в хижину после долгого дня, где царила гробовая тишина. Он почти мог наблюдать за собой. Люк Стоун открывает старый гудящий холодильник, берет пиво и выходит на задний дворик. Он как раз вовремя, чтобы поймать закат. Он садится в кресло Adirondack и…

ТРЕСКАТЬСЯ!

Люк чуть из кожи не выпрыгнул.

Позади него группа из семи стрелков дала залп в воздух. Звук эхом разнесся по склонам холмов. Пришел очередной залп. Затем еще один.

Салют из двадцати одного орудия, семь орудий одновременно. Это была честь, которую заслуживали не все. Мартинес был высокопоставленным ветераном боевых действий на двух театрах военных действий. Умер сейчас, от собственной руки. Но так не должно было быть.

У могилы строем стояли три десятка военнослужащих. Небольшое количество сотрудников «Дельты» и бывших операторов «Дельты» в гражданской одежде стояло дальше. Парней из Delta можно было отличить, потому что они выглядели как рок-звезды. Они одевались как рок-звезды. Крупный, широкоплечий, в майке и блейзере, штанах цвета хаки. Полные бороды, серьги. У одного парня была широкая, коротко подстриженная прическа «ирокез».

Люк стоял один, одетый в черный костюм, оглядывая толпу, ища кого-то, кого он ожидал найти: человека по имени Кевин Мерфи.

Впереди стоял ряд белых складных стульев. Женщину средних лет, одетую в черное, утешала другая женщина. Рядом с ней почетный караул в составе трех рейнджеров, двух морских пехотинцев и летчика осторожно вынул из гроба флаг и сложил его. Один из воинов опустился на одно колено перед скорбящей женщиной и вручил ей флаг.

«От имени президента Соединенных Штатов, — сказал молодой рейнджер срывающимся голосом, — армия Соединенных Штатов и благодарная нация, пожалуйста, примите этот флаг в знак нашей признательности за почетную и верную службу вашего сына».

Люк снова посмотрел на ребят из Дельты. Один оторвался и шел в одиночестве по травянистому склону холма среди белых камней. Он был высоким и жилистым, с коротко выбритыми светлыми волосами. Он был одет в джинсы и светло-голубую классическую рубашку. Хоть он и был худым, у него были широкие плечи и мускулистые руки и ноги. Его руки казались слишком длинными для его тела, как у элитного баскетболиста. Или птеродактиль.

Человек шел медленно, не особенно торопясь, как будто у него не было неотложных дел. Он смотрел на траву, пока шел.

Мерфи.

Люк оставил службу и последовал за ним в гору. Он шел намного быстрее, чем Мерфи, отставая от него.

Было много причин, по которым Мартинес умер, но самая очевидная причина заключалась в том, что он вышиб себе мозг на больничной койке. И кто-то принес ему пистолет, чтобы сделать это. Люк был почти на сто процентов уверен, что знает, кто этот кто-то.

«Мерфи!» он сказал. «Подожди минутку.»

Мерфи поднял глаза и обернулся. Мгновение назад он казался погруженным в свои мысли, но его глаза мгновенно стали настороженными. Лицо у него было узкое, птичье, по-своему красивое.

— Люк Стоун, — сказал он ровным голосом. Похоже, он не был рад видеть Люка. Он не выглядел недовольным. Его глаза были жесткими. Как и в глазах всех парней из «Дельты», там был холодный расчетливый разум.

— Позвольте мне пройтись с вами минутку, Мёрф.

Мерфи пожал плечами. «Одевают.»

Они пошли в ногу друг с другом. Люк замедлился, чтобы приспособиться к темпу Мерфи. Какое-то время они шли, не говоря ни слова.

«Как дела?» — сказал Люк. Это было странное предложение. Люк пошел на войну с этим человеком. Они вместе участвовали в боях не один десяток раз. Когда Мартинес ушел, они остались последними выжившими в худшую ночь в жизни Люка. Можно было бы подумать, что между ними будет какая-то близость.

Но Мерфи ничего не дал Люку. «Я в порядке.»

Это все.

Никаких «Как дела?» Нет «Ваш ребенок пришел?» Нет «Нам нужно поговорить о вещах». Мерфи был не в настроении для разговоров.

— Я слышал, ты ушел из армии, — сказал Люк.

Мерфи улыбнулся и покачал головой. — Что я могу сделать для тебя, Стоун?

Люк остановился и схватил Мерфи за плечо. Мерфи повернулся к нему, сбрасывая руку Люка.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — сказал Люк.

— Расскажи, — сказал Мерфи.

«Теперь я работаю на ФБР, — сказал Люк. «Небольшое субагентство в составе Бюро. Сбор разведданных. Специальные операции. Дон Моррис управляет им.

— Молодец, — сказал Мерфи. — Так все говорили. Камень как кошка. Он всегда приземляется на ноги».

Люк проигнорировал это. «У нас есть доступ к информации. Самый лучший. Мы получаем все. Например, я знаю, что в начале апреля вы были уволены в самоволку, а примерно через шесть недель вас уволили с позором».

Мерфи рассмеялся. «Вы, должно быть, немного покопались для этого, а? Послал крота проверить мое личное дело? Или вы просто попросили их отправить вам письмо по электронной почте?»

Люк настаивал. — У полиции Балтимора есть информатор, близкий лейтенант Уэсли «Кадиллака» Перкинса, лидера «Крови Сандтауна». уличная банда».

— Это мило, — сказал Мерфи. «Полицейская работа должна быть бесконечно увлекательной». Он повернулся и снова пошел.

Люк шел с ним. «Три недели назад на Cadillac Perkins и двух телохранителей напали в три часа ночи, когда они садились в свою машину на парковке ночного клуба. По словам информатора, на них напал всего один человек. Высокий, худощавый белый мужчина. Он сбил двух телохранителей без сознания за три-четыре секунды. Затем он ударил Перкинса пистолетом и забрал у него портфель, в котором было не менее тридцати тысяч наличными.

«Похоже на дерзкого белого человека», — сказал Мерфи.

«Белый мужчина, о котором идет речь, также освободил Перкинса от пистолета, характерного Smith & Wesson 38-го калибра, с особым лозунгом, выгравированным на рукоятке. Сила делает право. Разумеется, ни о нападении, ни о краже денег, ни о пропаже пистолета в полицию не сообщалось. Просто информатор говорил об этом со своим куратором.

Мерфи не смотрел на Люка.

— Что ты мне говоришь, Стоун?

Люк посмотрел вперед и заметил, что они приближаются к могиле Джона Ф. Кеннеди. Толпа туристов стояла у края двухсотлетних плит и фотографировала огонь вечного огня.

Взгляд Люка метнулся к низкой гранитной стене на краю мемориала. Прямо над стеной он мог видеть монумент Вашингтона через реку. На самой стене было множество надписей, взятых из инаугурационной речи Кеннеди. Знаменитое привлекло внимание Люка:

НЕ СПРАШИВАЙТЕ, ЧТО ВАША СТРАНА МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ВАС…

«Пистолет, из которого Мартинес покончил с собой, имел на рукоятке надпись Might Makes Right. Бюро отследило пистолет и обнаружило, что оно ранее использовалось для совершения двух убийств в стиле казни, которые, как считается, связаны с войнами с наркотиками в Балтиморе. Одним из них было пыточное убийство Джейми «Крестного отца» Янга, предыдущего лидера «Кровавых Песчаников».

НО ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ ДЛЯ СВОЕЙ СТРАНЫ.

Мерфи пожал плечами. «Все эти прозвища. Крестный отец. Кадиллак. Должно быть, трудно уследить за ними.

Люк продолжал идти. «Каким-то образом этот пистолет попал из Балтимора на юг в больничную палату Мартинеса в Северной Каролине».

Мерфи снова посмотрел на Стоуна. Теперь его глаза были плоскими и мертвыми. Это были глаза убийцы. Если раньше Мерфи убил одного человека, значит, он убил сотню.

— Почему бы тебе не перейти к делу, Стоун? Говори, что у тебя на уме, вместо того, чтобы рассказывать мне детские басни про наркобаронов и грабителей».

Люк был так зол, что чуть не ударил Мерфи по лицу. Он устал. Он был усугублен. Он был убит горем из-за смерти Мартинеса.

«Вы знали, что Мартинес хотел покончить с собой…» — начал он.

Мерфи не колебался. — Вы убили Мартинеса, — сказал он. — Ты убил весь отряд. Ты. Люк Стоун. Убил всех. Я был там, помнишь? Вы взялись за задание, которое, как вы знали, было FUBAR, потому что вы не хотели отменять приказ маньяка с желанием смерти. И это было… для чего? Чтобы продвинуться по карьерной лестнице?

— Ты дал Мартинесу пистолет, — сказал Люк.

Мерфи покачал головой. «Мартинес умер той ночью на холме. Как и все остальные. Но его тело было слишком сильным, чтобы понять это. Так что нужен был толчок».

Они долго смотрели друг на друга. На мгновение перед его мысленным взором Люк снова оказался в больничной палате Мартинеса. Ноги Мартинеса были разорваны, и спасти их не удалось. Одного не было в области таза, другого ниже колена. Он все еще мог пользоваться руками, но был парализован чуть ниже грудной клетки. Это был кошмар.

Слезы потекли по лицу Мартинеса. Он стучал по кровати кулаками.

— Я сказал тебе убить меня, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Я сказал тебе… убить… меня. А теперь посмотри на это… на этот беспорядок.

Люк уставился на него. — Я не мог тебя убить. Ты мой друг.»

— Не говори так! — сказал Мартинес. «Я не твой друг.»

Люк стряхнул воспоминание. Он вернулся на зеленый холм в Арлингтоне солнечным ранним летним днем. Он был жив и почти здоров. И Мерфи все еще был здесь, предлагая свою версию лекции. Не то, что Люк хотел услышать.

Вокруг них была толпа людей, которые смотрели на пламя Кеннеди и тихо бормотали.

«Соответствует форме», — сказал Мерфи. «Люк Стоун провалился вверх. Теперь он работает на своего старого командира в сверхсекретном гражданском шпионском агентстве. У них там классные игрушки, Стоун? Конечно, если им управляет Дон Моррис. Симпатичные секретарши? Быстрые машины? Черные вертолеты? Это как телешоу, я прав?

Люк покачал головой. Пора было сменить тему.

— Мерфи, с тех пор, как ты ушел в самоволку, ты совершил ряд одиночных вооруженных ограблений в городах Северо-Востока. Вы преследовали членов банд и торговцев наркотиками, у которых, как вы знаете, есть большие суммы наличных, и которые не сообщают…

Без предупреждения правый кулак Мёрфи вылетел наружу. Он двигался, как поршень, врезаясь в лицо Люка чуть ниже его глаза. Голова Люка откинулась назад.

— Заткнись, — сказал Мерфи. «Вы говорите слишком много.»

Люк сделал спотыкающийся шаг и врезался в человека позади него. Рядом кто-то еще ахнул. Звук был громкий, как у гидравлического насоса.

Люк отступил на несколько шагов, проталкиваясь сквозь тела. На долю секунды у него появилось знакомое ощущение парения. Он покачал головой, чтобы избавиться от паутины. Мерфи отметил его хорошим.

И Мерфи еще не закончил. Вот он снова пришел.

Люди хлынули с обеих сторон, пытаясь уйти от боя. Полная женщина, хорошо одетая в ансамбль из бежевой юбки и жакета, упала на плиты между Люком и Мерфи. Двое мужчин поспешили помочь ей подняться. По другую сторону этой кучи Мерфи разочарованно покачал головой.

Справа от Люка был низкий цепной барьер, отделявший посетителей от вечного огня. Он перешагнул через нее, на широкие булыжники и вышел на открытое пространство. Мерфи последовал за ним. Люк стянул с себя пиджак, обнажив наплечную кобуру и табельный пистолет под ней. Сейчас кто-то закричал.

«Пистолет! У него пистолет!»

Мерфи указал на него с полуулыбкой на лице. — Что ты собираешься делать, Стоун? Стреляй в меня?»

Толпа людей стекалась с холма, массовый исход человечества, быстро двигаясь.

Люк расстегнул кобуру и бросил ее на булыжник. Он сделал круг справа от себя, вечный огонь могилы Джона Ф. Кеннеди прямо позади него, плоские могильные плиты семьи Кеннеди перед ним. Вдалеке он еще раз мельком увидел монумент Вашингтона.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — сказал Люк.

Мерфи переступил через лицо одного из надгробий Кеннеди.

«Нет ничего, что я предпочел бы сделать».

Руки Люка были подняты. Его глаза остановились на Мерфи. Все остальное отпало. Он видел Мерфи так, словно тот был залит каким-то странным светом, словно прожектор. У Мерфи было преимущество в досягаемости на милю. Но Люк был сильнее.

Он сделал жест пальцами правой руки.

— Тогда давай.

Мерфи атаковал. Он сделал ложный левый джеб, но сильно ударил правым. Люк поскользнулся и ударил правой рукой. Мерфи оттолкнул правую руку Люка в сторону. Теперь они были рядом. Именно там, где хотел быть Люк.

Внезапно они сцепились. Люк выбил ногу Мёрфи, высоко поднял его и с глухим стуком повалил на землю. Люк мог чувствовать удар тела Мерфи — каменные плиты вибрировали вместе с ним. Голова Мерфи отскочила от грубой круглой каменной платформы, на которой горел огонь Кеннеди.

С большинством мужчин было бы покончено. Но не Мерфи. Не Дельта.

Его правая рука снова дернулась. Пальцы рвали лицо Люка, пытаясь найти его глаза. Люк откинул голову назад.

Теперь пришел левый Мерфи, удар. Он ударил Люка в голову. В ушах звенело.

Вот снова пришло право. Люк заблокировал его, но Мерфи оттолкнулся от земли. Он бросился на Люка, и они отлетели назад, Мерфи оказался сверху. Металлическая канистра шестидюймовой высоты с пламенем стояла справа от Люка.

Подул ветерок, и на них пал огонь. Люк чувствовал его жар.

Изо всех сил он схватил Мёрфи и сильно покатился вправо. Спина Мерфи ударилась о вечный огонь. Огонь вспыхнул вокруг них, когда они перекатились через него. Люк приземлился на левый бок и использовал инерцию, чтобы продолжить движение.

Он взобрался на Мерфи и схватил его за голову обеими руками.

Мерфи ударил его по лицу.

Люк пожал плечами и ударил Мерфи головой о бетон.

Руки Мерфи попытались оттолкнуть его.

Люк снова ударился головой.

«ЗАМОРСИ!» — закричал гортанный голос.

Дуло пистолета было прижато к виску Люка. Это ударило его туда, сильно. Краем глаза Люк увидел две большие черные руки, держащие пистолет, и синюю форму, вырисовывающуюся позади них.

Мгновенно Люк поднял руки вверх.

— Полиция, — сказал голос, только теперь чуть спокойнее.

— Офицер, я агент Люк Стоун из ФБР. Мой значок вон там, в куртке.

Теперь синих мундиров стало больше. Они окружили Люка, оттаскивая его от Мерфи. Они повалили его на землю и прижали лицом к камню. Он обмяк, насколько это было возможно, не оказывая никакого сопротивления. Руки бродили по его телу, обыскивая его.

Он посмотрел на Мерфи. С Мерфи обращались так же.

«Нет при себе оружия», — подумал Люк.

Через мгновение они подняли Люка на ноги. Он огляделся. Здесь было десять полицейских. На дальнем конце действия вырисовывалась знакомая фигура. Большой Эд Ньюсэм наблюдает со скромного расстояния.

Полицейский передал Люку куртку, кобуру и значок.

«Хорошо, агент Стоун, в чем здесь проблема?»

«Без проблем.»

Полицейский указал на Мерфи. Мерфи сидел на каменных плитах, обхватив колени руками. Его глаза выглядели немного нечеткими, но вернувшимися.

«Кто этот парень?»

Люк вздохнул и покачал головой. «Он мой друг. Старый армейский приятель. Он выдавил призрачную улыбку и потер лицо. Рука отошла в крови. «Знаешь, иногда эти встречи…»

Большинство полицейских уже отошли.

Люк посмотрел на Мерфи. Мерфи не пытался встать. Люк полез в карман пиджака и достал визитную карточку. Он посмотрел на него секунду.

Люк Стоун, специальный агент.

В углу был логотип SRT. Под именем Люка был номер телефона, по которому можно было связаться с секретарем в офисе. В этой открытке было что-то нелепо приятное.

Он бросил его Мерфи.

— Вот, идиот. Позвони мне. Я собирался предложить тебе работу».

Люк повернулся к Мерфи спиной и направился к Эду Ньюсаму. Эд был в классической рубашке и темном галстуке, а через плечо был перекинут блейзер. Он был огромен, как гора. Его мускулы напряглись под одеждой. Его волосы и борода были черными как смоль. Лицо у него было молодое, на коже ни единой морщинки.

Он покачал головой и улыбнулся. «Что делаешь?»

Люк пожал плечами. «Я действительно не знаю. Что делаешь?»

— Меня послали за тобой, — сказал Эд. «У нас есть миссия. Спасение заложников. Высокий приоритет.»

«Где?» — сказал Люк.

Эд покачал головой. «Засекречено. Мы не узнаем до брифинга. Но они хотят, чтобы мы были готовы двигаться, как только брифинг закончится.

— Когда брифинг?

Эд уже повернулся и направился обратно вниз по холму.

«В настоящее время.»

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

12:20 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

«Не волнуйся. Ты очень красиво выглядишь.

Люк был в мужском туалете в раздевалке для сотрудников. Рубашка была снята, и он умывался в раковине. По его левой щеке бежала глубокая царапина. Нижняя правая сторона его челюсти была красной, в синяках и начала опухать. Мёрф хорошо засекла его там.

Костяшки пальцев Люка были ободраны и разорваны. Раны были открыты, и кровь еще немного текла. Он сам засек несколько хороших моментов у Мерфи.

Позади него в зеркале маячил большой Эд. Эд снова надел блейзер и был во всех отношениях непревзойденным, хорошо одетым профессионалом. Люк должен был быть старшим офицером Эда на этой работе. Он не мог надеть свой собственный пиджак, потому что он был грязным после того, как он бросил его на землю.

— Пошли, чувак, — сказал Эд. — Мы уже опаздываем.

«Я буду похож на то, что притащил кот».

Эд пожал плечами. «В следующий раз делай то, что делаю я. Держите дополнительный костюм, а также дополнительный комплект офисной повседневной одежды прямо здесь, в вашем шкафчике. Я удивлен, что мне нужно учить тебя этому».

Люк снова надел футболку и начал застегивать рубашку. — Да, но что мне теперь делать?

Эд покачал головой, но ухмыльнулся. «Это то, чего люди ждут от вас в любом случае. Скажи им, что во время перерыва на кофе ты устроил небольшой спарринг по тхэквондо на стоянке».

Люк и Эд вышли из раздевалки и побежали по бетонной лестнице на первый этаж. Конференц-зал, настолько современный, насколько мог представить Марк Суонн, находился в конце узкого бокового коридора. Дон обычно называл его Командным центром, хотя Люк чувствовал, что это немного преувеличивает факты. Однажды, может быть.

Нервные бабочки подпрыгивали на стенках кишечника Люка. Эти встречи были для него чем-то новым, и он никак не мог к ним привыкнуть. Дон сказал ему, что это придет к нему со временем.

В армии брифинги были простыми. Они прошли так:

Вот цель. Вот план атаки. Вопросы? Вход? Ладно, загружай снаряжение.

Эти брифинги никогда не проходили так.

Дверь в конференц-зал была прямо впереди. Он был открыт. Комната была несколько тесновата, и двадцать человек внутри делали ее похожей на переполненный вагон метро в час пик. Эти встречи взбесили Люка. Были бесконечные обсуждения и задержки. Давление людей вызывало у него клаустрофобию.

Неизменно вокруг слонялись шишки из нескольких агентств и их сотрудники, шишки настаивали на том, чтобы сказать свое слово, сотрудники печатали в телефонах BlackBerry, чертили заметки в желтых блокнотах, бегали туда-сюда, делали срочные телефонные звонки. Кто были эти люди?

Люк переступил порог, а за ним Эд. Люминесцентные лампы над головой были яркими и ослепляющими.

В комнате никого не было. Ну, не никто, но не многие. Пять человек, если быть точным. Люк и Эд делают семь.

— Вот люди, которых мы все ждали, — сказал Дон Моррис. Он не улыбался. Дон не любил ждать. Он выглядел грозно в классической рубашке и брюках. Язык его тела был расслаблен, но глаза были остры.

Перед Люком встал мужчина. Это был высокий и худощавый мужчина с четырьмя звездами, одетый в безупречный зеленый костюм. Его седые волосы были подстрижены до самой головы. На его чисто выбритом лице не было ни единого бакенбарда — бакенбарды знали лучше, чем бросить ему вызов. Люк никогда не встречал этого человека, но знал его до мозга костей. Он заправлял свою постель каждое утро, прежде чем делать что-либо еще. Вы могли бы отскочить четверть от него. Он, вероятно, сделал, просто чтобы убедиться.

«Агент Стоун, агент Ньюсэм, я генерал Ричард Старк, Объединенный комитет начальников штабов».

— Генерал, для меня большая честь познакомиться с вами.

Люк пожал ему руку, прежде чем мужчина перешел к Эду.

«Мы очень гордились тем, что вы, ребята, сделали месяц назад. Вы оба делаете честь армии Соединенных Штатов».

Там стоял еще один мужчина. Это был лысеющий мужчина лет сорока. У него был большой круглый живот и пухлые мизинцы. Его костюм сидел не очень хорошо — слишком тесный в плечах, слишком тесный в центре. Его лицо было рыхлым, а нос вздулся. Он напомнил Люку Карла Молдена, снимавшегося в телевизионной рекламе о мошенничестве с кредитными картами.

«Люк, я Рон Бегли из службы национальной безопасности».

Они также обменялись рукопожатиями. Рон не упомянул операцию в прошлом месяце.

«Рон. Приятно познакомиться.

Никто не сказал ни слова о лице Люка. Это было облегчением. Хотя он был уверен, что услышит об этом от Дона после окончания встречи.

— Мальчики, вы не присядете? — сказал генерал, указывая рукой на стол переговоров. С его стороны было любезно пригласить их сесть за их собственный стол.

Люк и Эд сели рядом с Доном. В комнате было еще двое мужчин, оба в костюмах. Один был лысым, и у него был наушник, который скрывался под курткой. Они смотрели бесстрастно. Ни один мужчина не сказал ни слова. Их никто не представил. Для Люка это означало достаточно сказанного.

Рон Бегли закрыл дверь.

Главным сюрпризом здесь было то, что в комнате не было других сотрудников SRT.

Генерал Старк посмотрел на Дона.

«Готовый?»

Дон раскрыл свои большие руки, словно они были цветами, раскрывающими свои лепестки.

«Да. Это было все, что нам было нужно. Делай все возможное».

Генерал посмотрел на Эда и Люка.

«Господа, то, чем я собираюсь поделиться с вами, является секретной информацией».

* * *

— Что они нам не говорят? — сказал Люк.

Дон посмотрел вверх. Стол, за которым он сидел, был из полированного дуба, широкий и блестящий. На нем было два листка бумаги, служебный телефон и старый, потрепанный ноутбук Toughbook с наклейкой на обратной стороне экрана с изображением красного наконечника копья с кинжалом на нем — эмблемы армейского командования специальных операций. Дон был чистоплотным парнем.

На стене позади него висели различные фотографии в рамках. Люк заметил во Вьетнаме одного из четырех голых молодых зеленых беретов — Дон был справа.

Дон указал на два стула перед столом.

«Присаживайся. Сними груз».

Люк сделал.

— Как твое лицо?

— Немного болит, — сказал Люк.

— Что ты сделал, захлопнул дверь машины?

Люк пожал плечами и улыбнулся. «Сегодня утром на похоронах Мартинеса я столкнулась с Кевином Мерфи. Запомнить его?»

Дон кивнул. «Конечно. Он был достойным солдатом, как и Дельта. Немного щепки на плече, я полагаю. Как он выглядел… после того, как вы столкнулись с ним?

— В последний раз, когда я видел, он все еще лежал на земле.

Дон снова кивнул. «Хороший. В чем была проблема?»

«Он и я — последние люди, оставшиеся в живых после той ночи в Афганистане. Есть некоторые тяжелые чувства. Он считает, что я мог сделать больше, чтобы сорвать миссию.

Дон пожал плечами. — Прервать это не было твоей миссией.

— Вот что я ему сказал. Я также дал ему свою визитную карточку. Если он позвонит мне, я бы хотел, чтобы вы подумали о том, чтобы нанять его сюда. Он тренирован в Delta, имеет боевой опыт, три тура, о которых я знаю, не мочится в штаны, когда мех начинает летать.

— Он уволился?

Люк кивнул. «Ага.»

— Что он задумал?

«Вооруженное ограбление. Он ловил наркобаронов в разных городах».

Дон покачал головой. «Господи, Люк».

— Все, о чем я прошу, — это дать ему шанс.

— Мы поговорим об этом, — сказал Дон. «Когда и если он позвонит».

Люк кивнул. «Справедливо.»

Дон пододвинул к себе один из клочков бумаги на столе. Он надел пару черных очков для чтения на кончик носа. Люк уже несколько раз видел, как он это делал, и эффект был неприятным. Сверхчеловек Дон Моррис носил очки для чтения.

«Теперь к делам немного более насущным. О чем мы не говорили на брифинге, так это о следующем. Эта миссия исходит прямо из Овального кабинета. Президент забрал его у Пентагона и ЦРУ, потому что считает, что где-то есть утечка. Если русским удастся взломать этого пленного парня из ЦРУ, кто знает, что из него получится. Мы наблюдаем большую потенциальную неудачу, все должно двигаться очень быстро, и в частном порядке президент в ярости».

— Поэтому мы одни?

Дон поднял палец. «У нас есть друзья. В этом бизнесе ты никогда не остаешься один.

«Марк Суонн может…»

Дон приложил палец к губам. Он указал на комнату и поднял брови. Потом пожал плечами. Сообщение было таким: давайте не будем говорить о том, что может сделать Марк Суонн. Нет смысла делиться этой информацией с людьми в галерее.

Люк кивнул и изменил направление на полуслове. «… дайте нам доступ ко всем видам баз данных. Лексис Нексис, что-то в этом роде. Он сумасшедший с поиском в Google».

— Ага, — сказал Дон. «Я думаю, что у него есть подписка на «Нью-Йорк таймс» онлайн. Он говорит, что знает, во всяком случае.

«Кем был тот парень из Национальной Безопасности?»

Дон пожал плечами. «Рон Бегли? Настольный жокей. Он работал в Казначействе, когда случилось одиннадцатое сентября. Мошенничество, подделка. Когда создали Родину, он переключился. Кажется, он спотыкается и шарит вверх по лестнице. Я не думаю, что он представляет для нас проблему».

Дон долго смотрел на Люка.

— Что вы думаете об этой миссии? он сказал.

Люк не отводил взгляда. «Если честно, я думаю, что это смертельная ловушка. Это пугает меня. Мы должны залететь в Россию незамеченными, спасти кучу парней…

— Трое парней, — сказал Дон. — Нам разрешено их убивать, если так проще.

Люк даже не стал бы думать об этом.

— Спасти группу парней, — повторил он, — поджечь подводную лодку и вернуться живым? Это трудная задача».

— Кого бы вы послали на нем? — сказал Дон. «Если бы ты был мной?»

Люк пожал плечами. — Как вы думаете, кто?

«Ты хочешь этого?»

Люк ответил не сразу. Он подумал о Бекке и маленьком Ганнере в хижине прямо напротив Чесапика на восточном берегу. Боже, этот малыш…

«Я не знаю.»

— Позвольте мне рассказать вам одну историю, — сказал Дон. «Когда я был командиром в «Дельте», пришел молодой парень с горящими глазами. Он только что прошел квалификацию. Вышел из 75-го полка рейнджеров, как и ты, так что он не был зеленым. Он был вокруг квартала. Но у него была энергия, у этого ребенка, как будто все это было для него новым. Некоторые парни приходят в «Дельту» и уже чертовски седы в двадцать четыре года. Не этот парень.

«Я сразу же выбрал его для задания. В те дни я все еще ездил на миссии. К тому времени мне было далеко за сорок, и руководство JSOC хотело выгнать меня на пастбище, но я и слышать об этом не хотел. Еще нет. Я бы не стал посылать своих людей туда, куда сам бы не пошел.

«Мы прыгнули с парашютом в Демократическую Республику Конго. Далеко вверх по реке, за пределами всего, что напоминает закон и порядок. Конечно, это было ночное десантирование, и лоцман посадил нас на воду. Мы вылезли из этих болот с таким видом, будто нас всех обмакнуло в дерьме. Там был военачальник, называвший себя принцем Джозефом. Он называл свою разношерстную милицию Небесной…»

— Армия Небес, — сказал Люк. Конечно, он знал эту историю. И, конечно же, он знал все о новом рекруте из Дельты, которого описывал Дон.

— Триста детей-солдат, — сказал Дон. «Восемь человек поднялись туда, восемь американских солдат, без какой-либо внешней поддержки, и пустили пули в мозги принца Джозефа и всех его лейтенантов. Идеальная операция. Гуманитарная миссия без каких-либо скрытых мотивов, кроме как поступать правильно. Хлопнуть! Обезглавливающий удар».

Люк глубоко вздохнул. Ночь была ужасающей и волнующей, завернутой в один пакет адреналина.

«Пришли международные общества помощи и сделали с детьми все, что могли, репатриировали их, накормили, полюбили, перевоспитали, чтобы они снова стали людьми, если это вообще было возможно. И я вел учет. Многие из них в конце концов вернулись в свои родные деревни».

Дон улыбнулся. Нет, он прямо просиял.

«Утром я закурил победную сигару на берегу могучего Конго. Я еще курил их в те дни. Мои люди были со мной, и я гордился каждым из них. Я гордился тем, что я американец. Но мой новичок был тих, задумчив. Поэтому я спросил его, все ли с ним в порядке. И знаете, что он сказал?

Теперь Люк улыбнулся. Он вздохнул и покачал головой. Дон говорил о нем. «Он сказал: «Хорошо? Ты шутишь, что ли? Я живу для этого. Это то, что он сказал.»

Дон указал на него. «Вот так. Так что я спрошу вас снова. Хочешь эту миссию?

Люк еще долго смотрел на Дона. Дон был торговцем наркотиками, понял Люк, толкатель. Он продал тебя на ощущении, на порыве, что у тебя есть только один способ.

Изображение Бекки, держащей Ганнера, снова промелькнуло на экране в его голове. Все изменилось, когда родился этот ребенок. Он вспомнил, как Бекка рожала. В эти минуты она была красивее, чем он когда-либо видел ее.

И они планировали строить жизнь вместе, втроем.

Что Бекка собиралась думать об этой миссии? Когда он продал ей последнюю, когда она собиралась родить, она была расстроена. И это было легко продать — всего лишь быстрая поездка в Ирак, чтобы арестовать парня. Конечно, это вылилось в нечто большее, полноценный бой и спасение дочери президента, но Бекка узнала об этом только постфактум.

Здесь она узнает, в чем заключалась сделка: Люк собирался проникнуть в Россию и попытаться спасти трех заключенных. Он покачал головой.

Он никак не мог сказать ей об этом.

— Люк? — сказал Дон.

Люк кивнул. «Ага. Я хочу это.»

ГЛАВА ПЯТАЯ

15:45 по восточному летнему времени Округ Королевы Анны, Мэриленд Восточный берег Чесапикского залива

— Ты рано дома.

Люк посмотрел на свою свекровь Одри, не торопясь, впитывая ее. У нее были глубоко посаженные глаза с такими темными радужками, что они казались почти черными. У нее был острый нос, похожий на клюв. У нее были крошечные кости и худощавое телосложение. Она напомнила ему птицу — ворону или, может быть, стервятника. И все же по-своему она была привлекательна.

Сейчас ей хорошо сохранилось пятьдесят девять, и Люк знал, что в молодости в конце 1960-х она работала моделью для рекламы в газетах и журналах. Насколько он знал, это была единственная работа, которую она когда-либо выполняла.

Она родилась в семье Аутербриджей, очень богатых землевладельцев Нью-Йорка и Нью-Джерси еще до того, как Соединенные Штаты стали страной. Ее муж, Лэнс, происходил из не менее богатой семьи Сент-Джон лесных баронов Новой Англии.

Как правило, Одри Сент-Джон не одобряла работу. Она этого не понимала, и особенно не понимала, почему кто-то занимается такой опасной, грязной работой, которая занимала время Люка Стоуна. Казалось, она постоянно изумлялась тому, что ее собственная дочь, Ребекка Сент-Джон, выйдет замуж за кого-то вроде Люка.

Одри и Лэнс никогда не считали его своим зятем. Они оказывали токсическое влияние на эти отношения задолго до того, как он и Бекка обменялись клятвами. Ее присутствие здесь значительно усложнит разговор с Беккой об этом последнем задании.

— Привет, Одри, — сказал Люк, пытаясь казаться веселым.

Он только что вошел. Он снял галстук и расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке, но пока это был его единственный намек на то, что он дома. Он полез в холодильник и достал холодное пиво.

Сейчас было полное лето, и погода была прекрасной. Окрестности здесь были красивыми. Он и Бекка жили в домике ее семьи в графстве Королевы Анны. Дом принадлежал семье более ста лет.

Это было старинное деревенское место, стоявшее на небольшом утесе прямо над заливом. Там было два этажа, все деревянное, везде скрипело и скрипело. Кухонная дверь подпружинилась и с энтузиазмом захлопнулась. Там была застекленная веранда, обращенная к воде, и более новый каменный внутренний дворик с захватывающим видом прямо на утес.

Они начали постепенно заменять устаревшую мебель, чтобы сделать это место более подходящим для повседневной жизни. В гостиной новый диван и новые стулья. Однажды субботним утром всеми правдами и неправдами и по чистой звериной воле Люку и Эду Ньюсам удалось установить большую двуспальную кровать в главной спальне наверху.

Даже после этих обновлений самой прочной вещью в доме оставался каменный камин в гостиной. Словно величественный старинный очаг стоял там с библейских времен, возвышаясь над Чесапикским заливом, и кто-то с чувством юмора построил вокруг него маленькую летнюю хижину.

Это действительно было невероятное место. Люку там понравилось. Да, это было далеко от его офиса. Да, если работа SRT действительно увенчалась успехом, а казалось, что так оно и будет, им придется подойти поближе. Но сейчас? Рай. 90-минутная поездка домой не казалась такой уж плохой, просто зная, что это была расплата в конце.

Он выглянул в окно. Бекка была во внутреннем дворике, кормила ребенка. Люк ничего бы не хотел больше, чем сесть там с ними, смотреть на воду и небо и просто сидеть там, пока солнце не зайдет. Но этого не должно было быть. К сожалению, ему пришлось собраться в дорогу. И прежде чем он даже начал, он должен был сделать самое трудное — объявить, что он уходит.

— Тебя били на работе? — сказала Одри.

Люк пожал плечами. Хотя он достаточно хорошо их чувствовал, он почти забыл царапину на щеке и опухшую линию челюсти. Боль была его старым другом. Когда это не было мучительно, он почти не чувствовал этого. В этом было что-то успокаивающее.

Он открыл пиво и сделал глоток. Было ледяным и вкусным. «Что-то такое. Но ты должен увидеть другого парня.

Одри не смеялась. Она издала нечто вроде хрюканья и пошла наверх.

Люк устал. Это был уже долгий день, когда Мартинес был похоронен, драка с Мерфи и все остальное. И действительно, все только начиналось. Он намеревался пробыть здесь час, прежде чем снова отправиться обратно в город, оттуда в Турцию, а затем, если все признаки будут благоприятны, в Россию.

Он вышел наружу. Бекка, кормящая младенца, была похожа на картину импрессиониста: ее ярко-красный джемпер и свободная шляпа от солнца на фоне зеленой травы и бескрайнего простора бледно-голубого неба и темной воды. Вдали виднелась копия двухмачтового корабля на всех парусах, медленно двигавшегося на запад. Если бы он мог нажать СТОП и заморозить этот момент во времени, он бы это сделал.

Она подняла голову, увидела его там и улыбнулась. Ее улыбка озарила его. Она была прекрасна, как никогда. И улыбка была хорошей вещью, особенно в эти дни. Может быть, тьма этой послеродовой депрессии начала рассеиваться.

Люк сделал глубокий вдох, тихо вздохнул и сам улыбнулся.

— Привет, красавица, — сказал он.

«Привет красавчик.»

Он наклонился и разделил с ней поцелуй.

— Как сегодня малыш?

Она кивнула. «Хороший. Он спал три часа, мама присматривала за ним, и мне даже удалось вздремнуть. Я не хочу ничего обещать, но, может быть, здесь мы сворачиваем за угол. Я надеюсь, что это так.»

Между ними повисла долгая пауза.

— Ты рано пришел домой, — сказала она. Это был второй раз за последние пять минут, когда кто-то сказал это. Он воспринял это как дурной знак. «Как прошел твой день?»

Люк сел напротив нее за маленький круглый столик и сделал глоток пива. Как всегда, он считал, что, когда назревает беда, нужно сразу же добраться до ее сути. И если бы он смог преодолеть самое худшее, может быть, это произошло бы слишком быстро, чтобы Одри могла выйти сюда и навалиться.

— Что ж, у меня есть задание.

Он заметил, что притворяется. Он не называл это миссией. Он не называл это операцией. Что это было за задание? Он собирался взять интервью у местного мастера для еженедельной газеты? Может, это был школьный научный проект?

Мгновенно она насторожилась.

Ее глаза смотрели глубоко в его, ища там. «Что это?»

Он пожал плечами. — На самом деле это дипломатическая неразбериха. Русские взяли в плен трех американских археологов и конфисковали их маленькую подводную лодку. Они ныряли в Черном море в поисках обломков древнегреческого торгового корабля. Они находились в международных водах, но русские чувствовали, что они находятся слишком близко к российской территории».

Ее глаза никогда не дрогнули. — Они шпионы?

Люк сделал еще один глоток пива. Он издал звук, короткий лай смеха. Она была хороша в этом. У нее уже было много практики. Она пошла прямо на открытую вену.

Он покачал головой. — Ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать.

— И ты собираешься пойти куда и что делать?

Он пожал плечами. «Я еду в Турцию, чтобы посмотреть, сможем ли мы их освободить». Утверждение было верным, насколько это шло. Он также упустил из виду множество деталей целого континента. Это был грех бездействия.

И она тоже это знала. — Чтобы посмотреть, сможем ли мы их освободить? Кто мы?»

Теперь это был шахматный матч. «Соединенные Штаты Америки.»

«Давай, Люк. Что ты мне не говоришь?

Он снова отхлебнул пива и почесал затылок. — Ничего существенного, дорогая. Русские держат троих парней. Я еду в Турцию. Они хотят, чтобы я был там, потому что у меня есть опыт в той миссии, которая привела к этому. Если русские захотят вести переговоры, я, вероятно, даже не буду принимать непосредственное участие».

За Люком хлопнула сетчатая дверь. Глаза Бекки на секунду смотрели мимо него. Черт возьми! Вот пришла Одри.

Глаза Бекки внезапно стали злыми. В них навернулись слезы. Нет! Время не может быть хуже. «Люк, когда ты в последний раз был за границей, я была почти на девятом месяце беременности. Вы собирались в Ирак кого-то арестовать, помните? Полицейская работа, я думаю, вы назвали это. Но оказалось, что вы собирались спасти президента…

Он поднял палец. — Бекка, ты же знаешь, что это неправда. Я ходил кого-то арестовывать, и арест прошел без происшествий…»

Это была ложь. Очередная ложь. Арест был бойней.

«…дочь исламских террористов. Ваш вертолет разбился. Вы с Эдом сражались с боевиками Аль-Каиды на вершине горы.

«Все это произошло после того, как мы уже были там».

— Я не глуп, Люк. Я умею читать между строк газетные репортажи. В статьях признавалось, что десятки человек были убиты. Это говорит мне о том, что была кровавая баня, и ты был прямо в ее центре.

Люк слегка поднял руки, как будто она только что наставила на него самый маленький в мире пистолет. Ребенок все еще был там, сосал грудь, как будто ничего этого не происходило.

— Это задание, милая. Это моя работа. Дон Моррис…

Теперь она подняла палец. «Не смей меня Дон Моррис. Я даже больше не виню Дона. Если ты не хотел участвовать в этих самоубийственных миссиях, он не мог заставить тебя пойти. Это действительно так просто».

Теперь она плакала, слезы текли.

«В чем дело?» — сказал голос. Голос был слишком возбужден. Он почувствовал кровь в воде и двинулся на убийство.

— Привет, Одри, — сказал Люк, даже не оборачиваясь.

Бекка встала и протянула Одри ребенка. Она посмотрела на Люка суровым взглядом. Теперь все ее тело тряслось от слез.

— А если ты умрешь? она сказала. — У нас теперь есть сын.

«Я знаю это. Я не собираюсь умирать. Как всегда, я буду очень осторожен. Тем более сейчас, из-за Ганнера.

Бекка стояла рядом с матерью, сжав руки в кулаки. Она выглядела как малыш, который вот-вот начнет визжать посреди супермаркета. Мать, напротив, была спокойна, жеманна, самодовольна. Она качала младенца на своих тонких птичьих ручках и ворковала с ним тихим детским лепетом.

— Все будет хорошо, — сказал Люк. «Все будет хорошо. Я знаю, это.»

Внезапно Бекка бросилась прочь, вверх по небольшому холму к дому. Мгновение спустя сетчатая дверь снова хлопнула.

Теперь Люк и Одри уставились друг на друга. У Одри были острые хищные глаза ястреба. Ее рот открылся.

Люк поднял руку и покачал головой. — Одри, пожалуйста, не говори ни слова.

Одри проигнорировала его. «Однажды ты вернешься сюда, и у тебя больше не будет жены», — сказала она. — Или дом, в котором можно жить, если уж на то пошло.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

20:35 по восточному стандартному времени Небо над Атлантическим океаном

«Рок-н-ролл, — сказал Марк Суонн.

«Хип-хоп, сынок, — сказал Эд Ньюсэм. «Хип-хоп.»

Он протянул свою большую руку через узкий проход маленького реактивного самолета, и Суонн мягко и медленно постучал по нему. Затем Сван перевернул свою руку, и появился Эд, который положил несколько монет на ладонь Суана. Они только что разыграли весь этот джайв братской руки «дай мне пять, оставь сдачу».

Со времени последней миссии Ньюсэм и Суонн вряд ли стали друзьями.

Люк наблюдал за ними. Эд бездельничал на своем месте, огромный, со стальными глазами, аккуратно одетый в брюки карго цвета хаки и облегающую футболку SRT. Работа Эда заключалась в оружии и тактике. И волосы, и борода были коротко подстрижены, а края идеально ровные. Он выглядел точно так же, как и был — не с кем было связываться.

Между тем Суонн выглядел совсем не как федеральный агент. На нем были очки в черной оправе. Его волосы были собраны в длинный хвост. На нем была футболка с надписью «ЧЕРНЫЙ ФЛАГ» и фотографией мужчины, ныряющего со сцены в толпу. Он вытянул свои длинные ноги в проходе, в старых рваных джинсах на тощих ногах и в ярко-желтых кроссовках Чака Тейлора, которые мешали прохожим. Его ноги были огромными.

Двое мужчин изначально были связаны любовью к рэп-группе 1980-х Public Enemy и схожим саркастическим чувством юмора. Теперь они были связаны бог знает чем. Молодежная мужская энергия? Неограниченная возможность?

Ребята развлекались, готовясь к очередному путешествию в запределье. Это было хорошо. Эти ребята должны были быть набраны и остроты бритвы.

Сам Люк и вполовину не испытывал такого энтузиазма. Он чувствовал себя истощенным, скорее эмоционально, чем физически. Конечно, он был здесь единственным с новорожденным ребенком, сердитой женой и коварной свекровью. Кроме того, он был единственным, кто совершил трехчасовое путешествие туда и обратно до Восточного берега и обратно.

Вместо этого Ньюсэм и Суонн отправились в «Красный лобстер». Казалось, что они, возможно, выпили несколько напитков за ужином из морепродуктов.

— Ребята, вы готовы работать? — сказал Люк.

Эд пожал плечами. «Родился готовым».

— Рок-н-ролл, — снова сказал Суонн.

Шестиместный реактивный самолет «Лир» пронесся по небу на север и восток. Самолет был темно-синим, без каких-либо опознавательных знаков. Они вылетели из небольшого частного аэропорта к западу от города двадцать минут назад. Это может быть корпоративный самолет в командировке или кучка богатых детей, отправившихся в европейское веселье.

Позади них и слева от них был последний луч раннего вечернего солнца. Впереди и справа от них была надвигающаяся ночь.

Люк чувствовал себя так, как он часто чувствовал в такие моменты, как будто он погружался во что-то за пределами своего понимания. Миссии его не беспокоили. Он нервничал, но на самом деле не боялся. Он повидал так много сражений, что мало что поколебало его уверенность. Чего он не понял, так это контекста.

Почему? Почему они это делали? Почему основные игроки сделали то, что они сделали? Почему появились террористы и террористические группы? Почему Россия и Америка, а также многие другие страны всегда были запутаны за кулисами, дергая за ниточки и манипулируя действием, как кукловоды?

Когда он был моложе, эти вопросы никогда не беспокоили его. Понимание геополитики не входило в его обязанности. Хорошие парни здесь, плохие парни там.

Он намеренно неверно цитировал строчку из знаменитого стихотворения «Атака легкой кавалерии»: «Их дело не в том, почему, а в том, чтобы действовать или умереть». Вместо «их», он сделал бы это «нашим». В течение многих лет он использовал это как своего рода девиз.

Но теперь он хотел узнать больше. Уже недостаточно было убивать и умирать по причинам, которые никогда не объяснялись. Вполне возможно, что самоубийство Мартинеса окончательно протаранило этот дом.

На данный момент источником большей части его знаний была женщина почти на десять лет моложе его. Он оглянулся на Труди Веллингтон, офицера по науке и разведке, сидевшую в одном ряду от них.

Она была одета небрежно: джинсы, синяя футболка и розовые носки. На футболке спереди было два коротких слова мелкими белыми буквами: «Будь милым». Она сбросила кроссовки, когда они сели в самолет. Она свернулась калачиком с блокнотом, толстой папкой и кучей бумаг. Она внимательно изучила его, отмечая вещи ручкой. Она почти не разговаривала с тех пор, как самолет взлетел.

Почувствовав, что Люк смотрит на нее, она подняла большие глаза из-под круглых красных очков. Она была красивой.

Труди… что происходило в ее голове?

«Да?» она сказала.

Люк улыбнулся. — Я подумал, что вы, возможно, захотите рассказать нам, что мы все здесь делаем. На брифинге нам почти ничего не рассказали, большая часть информации была засекречена. Как только Дон взялся за задание, он сказал, что вы будете знать, что происходит, к тому времени, как мы поднимемся в воздух.

Эд и Суонн теперь наблюдали за ними.

«И мы официально в воздухе», — сказал Суонн.

Люк снова выглянул в окно. Солнце уже было далеко позади, день растворялся в небытии. Через несколько часов, по мере продвижения на восток, небо начнет светлеть. Он посмотрел на часы. Почти девять часов.

— Что ты скажешь, Труди? Готовы учить нас, детей?

Труди сделала странный военный салют правой рукой. Это было ужасно. Люк не оглянулся на Эда, опасаясь рассмеяться.

— Готов, капитан.

Она встала и подошла к переднему сиденью так, чтобы они вчетвером оказались вместе.

«Я предполагаю, что никто из вас ничего не знает об этой миссии, вовлеченных людях, нынешнем состоянии наших отношений с Россией или поставленной перед нами задаче», — сказала она. «Это может сделать наш разговор немного длиннее, чем необходимо, а может и нет. Но это, как правило, гарантирует, что мы все на одной волне. Звук нормальный?»

Люк кивнул. «Хороший.»

— Звучит нормально, — сказал Эд.

— Это долгий перелет, — сказал Суонн.

Труди кивнула. — Тогда начнем.

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и посмотрела на страницу перед ней. Затем она приступила к своей истории.

* * *

«Еще сегодня по нашему времени, вчера по своему времени русские захватили американский научно-исследовательский подводный аппарат «Нерей» из международных вод в Черном море. Противостояние произошло примерно в ста сорока пяти милях к юго-востоку от крымского курорта Ялта. Да, там, где произошла знаменитая встреча времен Второй мировой войны между Рузвельтом, Уинстоном Черчиллем и Иосифом Сталиным».

Эд Ньюсам улыбнулся. «Это какая-то глубокая история прямо здесь».

— Рузвельт? — сказал Суонн. — Парень, которого убили в… э… Денвере?

Труди улыбнулась. Казалось, она почти покраснела. Люк покачал головой и чуть не рассмеялся вслух. Жесткая толпа для урока истории.

«Нерей был сидячей уткой. Российский эсминец отследил его местонахождение с момента сброса с корабля-базы. Эсминец и два меньших корабля береговой охраны России подошли к Нерею. Как только они окружили его, они сбросили три батискафа, которые окружили Нерея с близкого расстояния, и сопроводили его на поверхность. Они также взяли под стражу экипаж».

«Кто они?» — сказал Люк.

Труди просмотрела свои файлы и вытащила наверх другую бумагу.

«Экипаж из трех человек. Пилотом подлодки является сорокачетырехлетний Питер Болджер, официальная резиденция Фалмут, штат Массачусетс. Выпускник Морской академии штата Мэн, выпуск 1983 г. Четыре года службы в береговой охране, почетное увольнение в 1987 г., звание капитана лейтенант. Провел почти десятилетие, пилотируя корабли для Океанографического института Вудс-Хоул на Кейп-Код, в сотрудничестве с многочисленными колледжами, университетами и аквариумами. Нанят Poseidon Research International, ноябрь 1996 года. Невооруженным глазом видно, что это гражданский человек, который провел всю свою взрослую жизнь на воде, большую часть которой проводил исследования. Присутствие кого-то вроде Болджера, вероятно, должно придать PRI видимость реальности».

— Он, вероятно, будет слабым звеном, когда дело дойдет до их освобождения, — сказал Люк.

Труди кивнула. — Согласно его досье, в нем пять футов девять дюймов, а вес двести тридцать или двести сорок фунтов.

«Как он вписывается в субмарину?» — сказал Суонн.

Эд пожал плечами. «Может быть, все мышцы».

Теперь Труди покачала головой. — Это не так. Она подняла фотографию Питера Болджера. Он не страдал патологическим ожирением, но и не собирался бежать стометровку.

— Далее, — сказал Люк.

Труди подняла следующий лист наверх.

— Эрик Дэвис, двадцатишестилетний аспирант Гавайского университета, стажируется в Вудс-Хоул по исследовательской стипендии. Где они придумывают этот материал? На самом деле он двадцативосьмилетний морской котик по имени Томас Фрэнкс. Военно-морской ROTC в Мичиганском университете, закончил с отличием. По окончании учебы поступил на флот и сразу же подал заявку на БАД / С. Дежурства в Афганистане и Ираке, по одному, а также секретные миссии в рамках Объединенного командования специальных операций. Его миссия здесь состояла в том, чтобы защитить двух других мужчин и затопить «Нерей» в случае аварии или другого несчастного случая. Ясно, что он ничего этого не делал».

— Понятно, — сказал Суонн.

— Он наше самое сильное звено, — сказал Люк. «Если мы доберемся до этих парней, а они живы, будет хорошо получить оружие или оружие в его руки. Основная опасность Фрэнкса заключается в том, что он может преждевременно спланировать попытку побега самостоятельно или приобрести оружие и начать стрелять. Ладно, дальше».

Труди вытащила последний лист бумаги. — Рид Смит, тридцатишестилетний командир миссии, — сказала она. «Призрак. Тотальная дикая карта. Его настоящая личность и возраст совершенно секретны. У меня на него вообще ничего нет, кроме того, что последние шесть месяцев он работал научным сотрудником в PRI. Откуда он взялся и чем занимался, остается только гадать. Он человек, который больше всего беспокоит ЦРУ и Пентагон. Очевидно, в его маленькой головке много секретов.

Суонн посмотрел на Люка. «Black Ops. Я удивлен, что он и Фрэнкс до сих пор не свергли российское правительство».

Люк улыбнулся. — Мне нравится твое чувство юмора, Суонн. Вот почему я позволяю тебе жить.

Он посмотрел на Труди. — Я бы хотел немного контекста, если он у вас есть. Куда они взяли «Нерей», и состояние готовности русских, когда… если… мы войдем туда.

Труди кивнула. «У меня есть немного. «Нерей» погрузили в трюмы старого грузового судна и доставили в порт Адлер, расположенный к югу от черноморского курортного города Сочи и к северу от российской границы с Грузией. Они пытаются спрятать Нерея и сделать вид, что его у них нет. Они ведут себя так, как будто грузовое судно сделало обычный заход в порт. И, по крайней мере, когда мы уезжали из Вашингтона, не было никаких доказательств того, что они переместили команду Нереуса в другое место. В этих доках вообще почти ничего не происходило.

— Они знают, что мы наблюдаем, — сказал Суонн.

— Похоже, так оно и есть, — сказала Труди.

«И остальное?» — сказал Люк. «Насколько они готовы?»

Труди поджала губы. — Я могу предложить вам свою собственную теорию.

— Скажи мне, — сказал Люк.

«Это немного сложно».

Люк махнул рукой. — Мне еще не пора спать.

Труди кивнула. «Владимир Путин играет в «убей крота» с разного рода фиаско. Курская катастрофа. Резня в школе Беслана. Кто знает, когда это прекратится? Но в то же время он делает успехи на многих фронтах. Он укрепил свою железную хватку в правительстве. Российская экономика, хотя по нашим меркам она все еще находится в упадке, переживает более процветание, чем за последние пятнадцать лет, в первую очередь из-за высоких мировых цен на нефть и природный газ. Оценки угроз Пентагона показывают, что вооруженные силы лучше финансируются, несколько лучше обучены, а солдатам платят больше, чем они видели за долгое время. Они модернизируют некоторые системы вооружений, особенно системы баллистических ракет.

«Россия находится на долгом и трудном пути возвращения на прежнее место в мире. Неизвестно, успеют ли они. Но также нет никаких сомнений в том, что с тех пор, как к власти пришел Путин, они действительно встали на этот путь. Раньше они лежали вверх ногами в канаве у дороги».

«Что это значит для нас?» — сказал Люк.

«Это означает, что они взяли эту подлодку, чтобы предупредить нас», — сказала Труди. «Черное море бесспорно принадлежало им на протяжении поколений. Если не считать турецкого берега, это была русская ванна. Мы даже не помещаем туда корабли в течение многих лет подряд. Они говорят нам, что вернулись, и они не позволят нам отправить туда шпионские корабли в любое время, когда мы захотим.

— Да, но так ли это на самом деле? — сказал Люк. «Они вернулись? Если мы войдем туда и попытаемся спасти тех людей, не попадем ли мы под циркулярную пилу?

Труди покачала головой, изображая призрачную улыбку. «Нет. Они не вернулись. Еще нет. Мораль по-прежнему низкая. Командование и контроль по-прежнему плохи. Коррупция процветает. Многие объекты инфраструктуры и оборудования пришли в негодность или не работают. С достаточно умным планом и быстрой атакой, я думаю, вы поймаете их врасплох. Я не говорю это легкомысленно, но я думаю, что мы сможем вывести людей оттуда.

Люк уставился на нее. Он подумал о ее плане по устранению американского военного контрактника-отступника Эдвина Ли Парра и его разношерстной милиции в Ираке, а также о ее оптимистичной оценке шансов на это. В то время Люк пренебрежительно относился к ней, ее плану и ее оценке.

Потом все оказалось очень похоже на то, что она описала. Люк и Эд все еще должны были пойти туда и сделать это, но эта часть была данностью.

— Мальчик, надеюсь, ты прав, — сказал он.

* * *

Люк погрузился в беспокойный сон. Его сны были странными, пугающими и быстро меняющимися. Ночной прыжок с парашютом. Когда он падал, его парашют не раскрылся. Под ним было широкое пространство темной реки. Аллигаторы, десятки их, смотрели, как он падает с неба. Они сошлись на нем. Но его нога была привязана к банджи-шнуру. Он подпрыгнул, долгий подскок в замедленной съемке, прямо над водой, его руки свесились вниз, аллигаторы бросались на него и хватали.

Тогда был день. Вертолет Black Hawk был сбит с неба. Его хвостовой винт исчез, вертолет вышел из-под контроля и резко упал. Люк побежал через поле, старый пустой футбольный стадион, к вертолету. Если бы он успел добраться туда до того, как он врежется, он мог бы поймать его и спасти людей на борту. Но трава росла вокруг него, тянулась вверх, извивалась, тянула его за ноги, замедляя его движение. Его руки были раскинуты, тянутся… Он опоздал. Он опоздал.

Боже, вертолет падал боком. Вот… оно… пришло…

Он очнулся посреди воздушной турбулентности — самолет вздрогнул, а затем понесся по неспокойному воздуху, как американские горки. Люк огляделся. Свет был выключен. На мгновение он не был уверен, спит он или бодрствует. Затем он заметил остальную часть своей команды, растянувшуюся без сознания в различных частях затемненной кабины.

Он посмотрел в окно — он не мог видеть ничего, кроме мигающего света на крыле. Далеко внизу океан был огромным, бесконечным и черным. Солнце уже было далеко позади, день давно миновал.

Они летели уже несколько часов, и им предстояло еще больше.

Через несколько часов, по мере продвижения на восток, небо начнет светлеть. Он посмотрел на часы. Сразу после полуночи в Вашингтоне, а это означало, что в Сочи было уже чуть больше восьми утра.

Глядя на часы, он чувствовал, как события развиваются впереди. Русские могли переместить этих людей в любое время, когда захотят. Они могли уже переместить их ночью.

Было неприятно оказаться в ловушке на этом самолете, когда часы тикают.

Люк почти не спал, но он знал, что больше не заснет. Его многое тяготило. Призраки прошлого. Бекка и Ганнер. Неопределенное будущее ребенка, рожденного в ужасном мире. Это опасная миссия.

Он встал, прошел в крошечную кухоньку в задней части самолета. Он прошел мимо Эда Ньюсама и Марка Суонна, которые дремали по разные стороны прохода друг от друга. Не включая свет, он налил из крана полстакана горячей воды и смешал растворимый кофе, черный с примесью сахара. Он попробовал это. Эх. Это было неплохо. Он взял датское яблоко, завернутое в полиэтилен, и вернулся на свое место.

Он включил верхний прожектор.

Он посмотрел через проход от него. Труди спала, свернувшись калачиком. Она была молода для этой работы. Должно быть приятно знать так много в таком нежном возрасте. Он думал о себе в начале двадцатых годов. Он был похож на того нестандартного супергероя, сделанного из гранита, чей ответ на любую проблему заключался в том, чтобы опустить голову и бежать сквозь стены. Наверху мало что происходит.

Он покачал головой и посмотрел на бумаги на коленях. Она дала ему массу полезных данных. У него были спутниковые снимки грузового корабля, в том числе крупные планы мостков наверху и комнат, где, как предполагалось, содержались люди, а также трюмов внизу, где, вероятно, пряталась субмарина.

Люку пришлось признать, что лично для него субмарина не была главным приоритетом, но он знал, что другие с этим не согласны. Они хотели уничтожить эту штуку. Хорошо. Если это было возможно, и это не подвергало мужчин опасности, хорошо. Он сделает это.

Хм. Что еще у него было? Куча вещей. Схема грузового корабля. Карты и спутниковые снимки окружающих городских улиц, доков и длинной дамбы, защищавшей порт от Черного моря. Дальние карты и изображения всей области, с обширным морским курортом Сочи на севере, широкой открытой водой и границей с Грузией на юге, дразняще близко.

Так близко, и все же так далеко.

Что-то еще? Оценки численности войск в порту и почти на объектах — на самом деле самые лучшие предположения. Оценки возможностей быстрого реагирования в мегаполисе Сочи — когда-то хорошие, но сейчас недофинансированные и сильно деградировавшие. Оценки морального духа — низкие по всем направлениям. Две апокалиптические чеченские войны и последовавшие за ними террористические атаки на легкие цели среди гражданского населения в сочетании с катастрофой на Курской дуге вызвали головокружение среди российского военного начальства и привели в замешательство передовые войска.

Люк не сомневался в этом. Шок от 11 сентября, а также неоднократные неудачи в Ираке и Афганистане, плохая пресса дома… заставили многих людей по эту сторону баррикад чувствовать то же самое. Американское оборудование, обучение и кадры вообще были на высоте, но люди есть люди, и когда дела шли боком, это было больно.

Он позволил информации захлестнуть его.

Дон пообещал ему больше людей, когда он прибудет в Турцию, оперативников под глубоким прикрытием со знанием местных условий, беглым владением русским языком и опытом в быстрых, нелицеприятных тайных операциях. Дон не сказал, откуда они, только что они будут лучшими из доступных. Он пообещал Люку методы, которые позволят ему и Эду, передвигаясь по отдельности, проникнуть в Россию незамеченными. Он пообещал Люку любые материалы, какие только пожелает, в разумных пределах — оружие, бомбы, машины, самолеты, что угодно.

Начала вырисовываться картина…

Ага. Он начал представлять себе его общие очертания. В идеальном мире… если бы он получил все, что хотел… с элементом неожиданности… полной приверженности… и двигаясь с невероятной скоростью…

Он мог видеть, как это может работать.

* * *

«Они называли меня Монстром».

Люк уставился на Эда. Они были единственными, кто не спал, сидя на задних сиденьях самолета. Но теперь Люк угасал. Чуть выше Труди все еще свернулась калачиком, а Суонн растянулся, его длинные ноги пересекали проход.

Шторы на окнах были опущены, но Люк мог видеть солнечные лучи, пробивающиеся сквозь нижние края. Где бы они ни находились, сейчас было утро.

Люк только что изложил миссию Эду, как только начал ее представлять. Он думал, что может получить небольшую обратную связь. Эта часть казалась возможной? Была ли зияющая дыра, которую он не замечал? Какое оружие они должны носить? Какое оборудование им было нужно?

Вместо этого он получил это: «Они называли меня Монстром».

Он полагал, что это был именно тот ответ, который ему был нужен. Этот человек был монстром. Если бы дело дошло до этого, он бы взялся за эту проблему с половиной плана и горстью ржавых гвоздей.

— Почему-то это меня не удивляет, — сказал Люк.

Эд покачал головой. Он и сам был в полусне. «Не из-за моего роста. Потому что я был таким злым. Я вырос в Креншоу, в Лос-Анджелесе. Четверо детей, я был самым старшим. Ближе всего к продуктовому магазину по соседству было место, где продавались спиртные напитки, лотерейные билеты, банки с супом и тунцом. Моя мама иногда не могла держать свет включенным.

— Я сказал, э-э-э. Этого не будет. Это неправильно, мы должны так жить, и я это исправлю. Я работал на углу в двенадцать, пытаясь получить эти деньги. К пятнадцати я бежал с худшими из худших, и я был хуже, чем они. В и из несовершеннолетних. Я ничего не чинил».

Эд тяжело вздохнул. «Десять из тех ночей я мог легко умереть. Люди сделали. В меня стреляли задолго до того, как я увидел Ирак, или Афганистан, или любое другое засекреченное место, в котором я якобы никогда не был».

Он прищурился и покачал головой. «Я предстал перед судьей, когда мне было семнадцать. Она сказала мне, что теперь меня могут судить как взрослого. Я мог видеть реальное время в тюрьме для больших мальчиков. Или я мог бы получить условный срок и присоединиться к армии Соединенных Штатов. До меня».

Он улыбнулся. «Что мне еще оставалось делать? Я присоеденился. Добрался до основного, там сержант по строевой подготовке, фамилия Брукс, сразу встал на меня. Мастер-сержант Натан Брукс. Я ему не нравился, и он решил, что сломает меня».

— Он? — сказал Люк. Ему было трудно представить себе подобное, но он уже не в первый раз слышал что-то подобное. — Он сломал тебя?

Эд рассмеялся. «Ах, да. Он сломал меня. Потом он снова сломал меня. И опять. Я никогда в жизни так сильно не ломался. Он видел, как я приближался за милю. Сделал мне свой личный проект. Он сказал: «Ты думаешь, что ты жесткий, негр? Ты не трудный. Ты еще даже не видел тяжелого. Но я покажу это тебе».

— Он был белым парнем? — сказал Люк.

Эд покачал головой. «Неа. В те дни, если бы белый человек назвал меня негром, я бы просто убил его. Он был домашним братом, откуда-то из Южной Каролины. Я не знаю. Он сломал меня прямо пополам. И когда он закончил, он снова собрал меня вместе, немного лучше, чем раньше. Теперь я был чем-то, с чем другие люди могли по крайней мере работать, из чего можно было что-то сделать».

Он помолчал. Самолет вздрогнул над полосой турбулентности.

«Я так и не нашел, как правильно отблагодарить этого парня».

Люк пожал плечами. «Ну, это еще не конец. Отправьте ему цветы. Карта Hallmark. Я не знаю.»

Эд улыбнулся, но теперь это было задумчиво. «Он умер. Может год назад. Сорок три года. Он уже был на службе двадцать пять лет. Он мог уйти в отставку в любой момент. Судя по всему, вместо этого он пошел добровольцем в Ирак, и ему это дали. Он был в колонне, которая попала в засаду недалеко от Мосула. Я не знаю всех подробностей. Я видел это в «Звездах и полосах». Оказывается, он был очень титулованным парнем. Я не знал этого о нем, когда он вгонял меня в землю. Он никогда не упоминал об этом».

Он сделал паузу. — И я никогда не говорил ему, что он для меня значит.

— Вероятно, он знал, — сказал Люк.

«Ага. Он, вероятно, сделал. Но я все равно должен был это сказать».

Люк не возражал.

— Где твоя мама? — сказал он вместо этого.

Эд покачал головой. «Все еще в Креншоу. Я пытался уговорить ее переехать на восток поближе ко мне, но она и слышать не хотела об отъезде. Там все ее друзья! Так что мы с сестрой скинулись и купили ей маленькое бунгало в шести кварталах от старого многоквартирного дома, где мы жили. Часть моей зарплаты каждый месяц уходит на оплату ипотеки за эту вещь. Прямо в старом районе я рисковал жизнью, пытаясь вытащить ее.

Он тяжело вздохнул. — По крайней мере, в холодильнике есть еда и горит свет. Думаю, это все, что меня волнует. Она говорит: «Никто не будет связываться со мной. Они знают, что ты мой сын. И ты придешь к ним, если они это сделают».

Люк улыбнулся. Эд тоже, и на этот раз улыбка была более искренней.

— Она невозможна, чувак.

Теперь Люк рассмеялся. Через мгновение Эд тоже.

— Слушай, — сказал Эд. «Мне нравится твой план. Я думаю, мы сможем это осуществить. Еще парочка парней, правильных… — Он кивнул. «Ага. Это выполнимо. Мне нужно поймать еще около сорока подмигиваний, и, может быть, у меня будет несколько собственных мыслей, что-то добавить».

— Звучит неплохо, — сказал Люк. «Я с нетерпением жду этого. Я бы предпочел, чтобы никого из нашей команды там не убили.

— Особенно мы, — сказал Эд.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

26 июня 6:30 утра по восточному летнему времени Центр специальной деятельности, Оперативное управление Центральное Разведывательное Управление Лэнгли, Вирджиния

«Кажется, президент потерял свои шарики».

«Ой?» — сказал старик, курящий сигарету. Это звучало так, будто у него были шарики в горле. Его зубы были темно-желтыми. Отступающие десны делали их длинными. Они, казалось, щелкали вместе, когда он говорил. Эффект был ужасающий. «Скажи.»

Они были глубоко в недрах штаб-квартиры. В большинстве мест внутри здания курить теперь было запрещено. Но здесь, во внутреннем святилище? Все было разрешено.

— Уверен, вы уже слышали, — сказал специальный агент Уоллес Спек.

Он сидел напротив старика за широким стальным столом. На столе почти ничего не было. Ни телефона, ни компьютера, ни листка бумаги, ни карандаша. Была только белая керамическая пепельница, до отказа заполненная использованными окурками.

Старик кивнул. «Освежи мою память».

«Вчера он предложил оставить экипаж «Нерея» гнить в руках русских. Он сказал это перед двадцатью или тридцатью людьми».

«Пропусти легкое», — сказал старик. Они находились в комнате без окон. Он глубоко затянулся сигаретой, подержал ее и выпустил струйку синего дыма. Потолок был по крайней мере в пятнадцати футах над их головами, и дым поднимался к нему.

«Ну, он вернулся к этому чувству. Но он исключил нас и наших друзей из спасательной операции в пользу нашего нового младшего брата из ФБР».

— Пропусти, — сказал старик.

Уоллес Спек покачал головой. Старик выглядел чертовски. Как он вообще остался жив? Он постоянно курил сигареты еще до рождения Спека. Его лицо было похоже на древнюю газетную бумагу, становясь почти такой же желтой, как его зубы. Его морщины были морщины. В его теле вообще не было мышечного тонуса. Его плоть, казалось, повисла на костях.

Эта мысль на мгновение напомнила Спеку о том, как он однажды ел в модном ресторане. — Как сегодня курица? — сказал он официанту. — Красиво, — сказал официант. «Он падает прямо с кости».

Мясо старика было совсем не красивым. Но его глаза по-прежнему были такими же острыми, как бритвы, и сфокусированными, как лазеры. Остались только они.

Эти глаза смотрели на Спека. Они хотели грязи. Им нужны были детали, о которых иногда беспокоятся такие люди, как Уоллес Спек. Он мог копать грязь, и он это делал. Это была его работа. Но иногда он задавался вопросом, не выходит ли Центр специальных операций ЦРУ за пределы своих полномочий. Иногда он задавался вопросом, не являются ли специальные действия предательством.

«У этого человека проблемы со сном, — сказал Спек. «Кажется, он еще не оправился после похищения дочери. Он полагается на Ambien, чтобы заснуть, и часто запивает свою таблетку стаканом или двумя вина. Это опасная привычка по очевидным причинам».

Спек помолчал. Он мог бы дать старику документы, но тот не хотел смотреть на бумаги. Он просто хотел слушать. Спек знал это. «У нас есть аудиозаписи и расшифровки дюжины телефонных звонков на его семейное ранчо в Техасе за последние десять дней. Разговоры с женой. В каждом звонке он выражает желание покинуть пост президента, вернуться на ранчо и провести время со своей семьей. Во время трех из этих звонков он расплакался».

Старик улыбнулся и еще раз глубоко затянулся дымом. Его глаза превратились в щелочки. Его язык высунулся. На кончике был кусочек табака. Он был похож на ящерицу. «Хороший. Более.»

«У него своего рода одержимость поклонением герою Дона Морриса, нашего маленького конкурента-выскочки из группы специального реагирования ФБР».

Старик сделал движение рукой, как крутящееся колесо.

«Более.»

Спек пожал плечами. «У президента, как вы знаете, есть маленькая собачка. Он начал гулять по территории Белого дома поздно ночью. Он злится, если сталкивается с агентами секретной службы, пока он там. Несколько ночей назад он наткнулся на двоих за десять минут и закатил истерику. Он позвонил в ночную наблюдательную службу и сказал им, чтобы они остановили своих людей. Кажется, он больше не понимает, что мужчины здесь, чтобы защитить его. Он думает, что они здесь, чтобы раздражать его.

— Хм, — сказал старик. — Он попытается убежать?

«Я бы сказал, что это кажется неправдоподобным, — сказал Спек. «Но с этим президентом никогда нельзя сказать, что он собирается делать».

«Что-то еще?»

«Группа политического действия начала рассматривать варианты отстранения», — сказал Спек. «Импичмент отменен из-за раскола в Конгрессе. Кроме того, спикер Палаты представителей является близким союзником Дэвида Барретта и согласен с ним по большинству вопросов. Маловероятно, что он будет добиваться импичмента или допустит, чтобы это произошло на его глазах. Удаление согласно Двадцать пятой поправке, похоже, также отсутствует. Баррет, вероятно, не собирается признавать свою неспособность выполнять свои обязанности, и если вице-президент попытается…

Старик поднял руку. «Я понимаю. Пропускать. Скажи мне вот что: есть ли у нас агенты Секретной службы для ночных операций на территории Белого дома? Люди, которые нам верны?

— Да, — сказал Спек. «Да.»

«Хороший. А теперь расскажи мне о спасательной операции в России».

Спек покачал головой. «У нас нет подробностей. Дон Моррис общеизвестно скуп на информацию. Но скамейка там не глубокая, по крайней мере пока. Мы можем предположить, что он передал его двум своим лучшим агентам, Люку Стоуну и Эду Ньюсаму, молодым парням, бывшим оперативникам Delta Force с большим боевым опытом.

— Те самые, которые спасли несчастную дочь президента?

Спек кивнул. «Да.»

Старик улыбнулся. Его зубы были похожи на желтые клыки. Он мог сойти за старейшего из вампиров, который не пробовал крови очень-очень давно. — Ковбои, не так ли?

«Эээ… Я думаю, что они обычно сначала стреляют, а потом…»

«Мы планируем запретить? Как-то сорвать их операцию?

— А… — сказал Уоллес Спек. «Конечно, это рассматривалось как вариант. Я имею в виду, что на данный момент у нас не так много…»

— Не делай этого, — сказал старик. «Уйди с их пути и позволь этому разорваться. Может быть, они сами себя убьют. Может быть, они начнут мировую войну. В любом случае, это хорошо для нас. И если Дэвид Барретт сделает что-нибудь безумное, я имею в виду действительно безумное, будьте готовы вмешаться и взять ситуацию под контроль».

Уоллес Спек встал, чтобы уйти.

«Да сэр. Что-нибудь еще?»

Старик посмотрел на него древними глазами демона. «Да. Попробуй побольше улыбаться, Спек. Ты еще не умер, так что постарайся хорошо провести здесь время. Это должно быть весело».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

23:20 по московскому летнему времени (15:20 по восточному летнему времени) Порт Адлер, Сочинский район Краснодарский край Россия

«Они уверены, что хотят, чтобы мы сыграли этот концерт?» — сказал Люк в синий пластиковый спутниковый телефон в руке. — Я думаю, это будет довольно громко.

Он прислонился к старому черному седану «Лада» венгерского производства. Квадратная маленькая машинка напомнила ему старый «фиат» или «юго», только не такой причудливый, как они. Казалось, он сделан из сваренных листов металлолома. От него исходил слабый запах горелого масла. Чем быстрее он двигался, тем сильнее он, казалось, вибрировал, словно трещал по швам. К счастью, это была не машина для побега.

Рядом его водитель, коренастый чеченец по имени Аслан, курил сигарету и мочился через сетчатый забор. Аслан предпочитал, чтобы его называли французом. Это произошло потому, что, когда Чечня рухнула, он сбежал от русских, исчезнув на несколько лет в Париже. Трое его братьев и отец погибли на войне. Теперь французы вернулись, а французы ненавидели русских.

Они находились на пустой стоянке возле устья реки Мзымта. От воды доносился влажный резкий запах неочищенных сточных вод. Отсюда унылый бульвар складов тянулся вдоль набережной к небольшому грузовому порту, охраняемому сторожкой и забором с острыми концами. В слабом желтом свете дуговых натриевых ламп он мог видеть людей, двигавшихся у ворот.

Великолепные старые дачи Коммунистической партии, новые отели и рестораны, а также мерцающие черноморские пляжи Сочи находились всего в пяти милях вверх по дороге. Но Адлер был бессистемным и унылым, как и положено русскому порту.

Наступила задержка, когда пронзительный голос Марка Свана разнесся по всему миру, от зашифрованных сетей к черным спутникам и, наконец, к телефону Люка. Голос Свана дрожал от нервного возбуждения.

Люк покачал головой и улыбнулся. Суонн был в пентхаусе с красивой Труди Веллингтон в пятизвездочном отеле в Трабзоне, Турция. Предположительно, это была богатая молодая пара молодоженов из Калифорнии. Если бы пули начали летать, Суонн наблюдал бы за этим на экране компьютера, почти, но не совсем вживую, через спутник. Вот почему его голос дрожал.

«Нам дан зеленый свет», — сказал Суонн. «Они понимают, что мы можем получить жалобы от соседей».

— А диско-шар?

«Прямо там, где мы сказали, что это будет».

Люк посмотрел на старый ржавый грузовой корабль среднего размера «Юрий Андропов II», стоявший в доке. Он подумал, что такой старый специалист по пыткам из КГБ, как Андропов, должно быть, крутится в гробу, раз эта штука названа в его честь. Должно быть, это чья-то идея шутки.

Диско-шаром, конечно же, был пропавший подводный аппарат Nereus. Его GPS-чип все еще пинговал внутри одного из трюмов этого корабля.

— А инструменты? Приборы были экипажем Nereus.

— Наверху, в чулане, насколько нам известно.

«Арета? Что она хочет сказать?

На секунду послышался голос Труди Веллингтон.

«Твои друзья уже устроили вечеринку на пляже».

Люк кивнул. К югу отсюда проходила граница с бывшей советской республикой Грузия. Грузины и русские в настоящее время вцепились друг другу в глотки. Труди подозревала, что на днях у них будет небольшая перестрелка, но надеялась, что сегодня она не начнется.

Грузинский пляжный курорт Хейвани находился прямо за этой границей. Это было тихое, сонное место по сравнению с Сочи. Там на темном пляже находилась поисковая команда, ожидающая приема спасенных заключенных, если хоть что-то из этого зашло так далеко.

С пляжа заключенных уводили подальше от границы, вглубь Грузии, а затем из страны. В конце концов, когда они доберутся до безопасного места, им расскажут обо всей этой неразберихе.

Ничто из этого не касалось отдела Люка. По замыслу, он ничего не знал о том, как все пойдет. Дон и Большой Папочка Кронин придумали эту часть. Люк даже не знал, кто в этом замешан. Ему можно было отрезать пальцы и выколоть глаза, и он ничего не мог тебе сказать об этом.

«Большой человек присоединился к банде?» — сказал Люк.

Послышался голос Эда Ньюсама. Вой ветра и рев тяжелых двигателей чуть не заглушили его. «Он в гримерке и готов выйти на сцену. Чем раньше, тем лучше для него.

Люк вздохнул. — Хорошо, — сказал он, и тяжесть решения легла ему на плечи, как валун. Люди, вероятно, собирались умереть. Вы знали, что входите. Вы просто не знали, какие именно.

«Давай сделаем это.»

— Увидимся в Вегасе, — сказал Суонн.

— Обязательно пойди на фейерверк, — крикнул Эд. — Я слышал, все будет хорошо.

Звонок пропал. Люк уронил спутниковый телефон на разбитое асфальтовое покрытие парковки. Он поднял ботинок и сильно ударил им по телефону, разбив пластиковый корпус. Он сделал это снова. И опять. И опять. Затем он сбросил осколки в открытый водосток в воду.

У него был еще один.

Он посмотрел вверх.

Там был Френчи. Лицо у него было широкое, а кожа казалась толстой, почти как резиновая маска. Его волосы были черными как смоль и зачесаны назад. Он был чисто выбрит, чтобы лучше гармонировать с русским обществом. Обычно у его людей были густые бороды для Аллаха.

Френчи был одет в темную свободную куртку-ветровку, закрывающую его крупное тело. Ночь была немного теплой для этого. Его суровые глаза смотрели на Люка.

«Да?» — сказал Френчи.

Люк кивнул. «Да.»

Френчи глубоко затянулся сигаретой. Он медленно выдохнул дым. Потом он улыбнулся и кивнул.

«Я счастлив.»

* * *

— Быстро, — сказал Эд Ньюсэм. Он ни с кем не разговаривал. Это было хорошо, потому что никто никогда не сможет его услышать.

«Очень, очень быстро».

Он стоял в кабине, босые ноги, руки на штурвале лодки в форме гигантского клина. Лодка была длинная и узкая, с очень длинным носом. На корме стояло пять больших 275-сильных двигателей. В самой лодке было всего два сиденья.

В Америке это назвали бы Cigarette boat или Go Fast. За несколько дней до спутникового слежения торговцы наркотиками в Южной Флориде использовали эти штуки, чтобы обогнать береговую охрану. Однако эта лодка не была набита кокаином.

В носу лодки, далеко на носу, был крошечный отсек. В этом отсеке было небольшое количество тротила.

Эд изо всех сил бежал ночью с выключенным светом, подпрыгивая на волнах. Его двигатели взревели, оглушительный звук. Ветер выл вокруг него. Перед ним, примерно в трех шагах от него, виднелась преимущественно темная береговая линия Джорджии. За ним были яркие огни Сочи. Сочи наслаждался своим посткоммунистическим расцветом больших денег. Такие дорогие лодки найти было несложно.

На самом деле, позади Эда и так же быстро бежал еще один катер.

Этой лодкой управлял сумасшедший грузинский смельчак по имени Гарри. Эд не мог видеть там Гарри. Фары Гарри тоже были выключены. И он не мог слышать Гарри. Было слишком много шума, чтобы что-то услышать. Но он знал, что Гарри вернулся. Он должен был быть.

От этого зависела жизнь Эда.

Гарри и сумасшедший чеченский водитель Стоуна по имени Френчи были предоставлены Большим Папочкой Биллом Кронином. Большой Папочка был ЦРУ, и они не должны были вовлекать в это ЦРУ, но они все равно это сделали. Опасность заключалась в том, что ЦРУ где-то дало утечку.

«Зарплата Билла Кронина поступает из ЦРУ, — сказал Дон Моррис. «Но человек есть закон и мир для самого себя. Если он даст нам операторов, они не будут болтунами. Нарушений безопасности не будет. Я могу заверить вас в этом.

Итак, Гарри вернулся туда с Эдом, Люком и всеми жизнями в своих руках.

Слева от Эда, на востоке, была длинная каменная дамба, далеко вдающаяся в воду. Он защищал небольшой портовый район. Он пробежал вдоль него, приближаясь к нему по диагонали. Он притормозил, чуть-чуть, и резко повернул к земле.

Он взглянул на небо, ища самолеты.

Ничего такого. Все чисто.

Эта дамба была увенчана бетонными доками. Он шел параллельно земле, в сотне метров от берега. Дамба и берег образовали узкий проход длиной в тысячу метров. В дальнем конце стоял грузовой корабль «Юрий Андропов II».

Работа Эда заключалась в том, чтобы пробить в нем дыру. Дыра, может быть, небольшой костер. Достаточно, чтобы вызвать отвлечение, неправильное направление. Достаточно, чтобы позволить Стоуну и Френчи прокрасться на лодку, освободить заключенных и, возможно, даже затопить подлодку.

Русские знали, что американцы наблюдают за ними с неба. Таким образом, эти доки выглядели так, будто в них была минимальная активность. Просто старый грузовой корабль, не слишком много охраны, здесь не на что смотреть.

Но Эд знал, что в тех доках были вооруженные люди. Вождение этой лодки по этому перевалу будет сопряжено с трудностями.

Он достиг устья перевала. Он глубоко вздохнул.

— Гарри, тебе лучше быть там.

Он полностью открыл дроссельную заслонку. Взревели двигатели.

Лодка рванулась вперед, еще быстрее, чем раньше.

Земля мчалась по обе стороны от него, дамба слева, берег справа. Но он не сводил глаз с награды. Теперь он мог видеть его, Андропова, вырисовывающегося далеко впереди. Он был пришвартован перпендикулярно ему, показывая ему всю свою длину.

«Красивый.»

Слева от него вдоль доков бежали люди. Он видел их крошечными фигурками из палочек, движущимися медленно, слишком медленно.

Он нырнул вниз, уже зная, что они сделают. Мгновение спустя автоматная очередь разорвала борт лодки. Он больше чувствовал это, чем слышал или видел. Это меняло его курс, глухие удары крупнокалиберных снарядов.

Лобовое стекло разбилось.

Андропов приближался, становился больше.

На полу валялся железный прут. Эд подобрал его. На одном конце был инструмент для захвата, почти как рука. Он поместил это на руль. Он вставил дальний конец в металлическую щель, приваренную к полу.

Старая школа, но это сработало бы. Это позволит лодке двигаться более или менее прямо вперед.

Он взглянул вверх. Андропов стал большим.

Казалось, что это было ТУТ.

— Угу, пора идти.

Он метнулся к правому борту лодки, подальше от выстрелов. Он присел на корточки, вся сила в его ногах, и прыгнул вправо, через планшир. Он свернулся клубочком, как ребенок, играющий с пушечным ядром в местном бассейне.

Лодка унеслась прочь, пока он был в воздухе.

Смутно, у него было ощущение падения, падения в небе. Прошло много времени. Он рухнул в воду, и на мгновение его окружила чернота. Он двигался сквозь нее, как торпеда, не чувствуя ничего, кроме ощущения темной скорости.

Сначала был громкий рев, а потом приглушенные звуки глубины.

На мгновение он подумал о плавании в утробе, залитой теперь теплым светом. Ему пришло в голову, что маяк на его спасательном жилете включился. Жилет выдернул его на поверхность, обратно к реву и брызгам катерного следа.

Он глотнул воздуха и снова нырнул. Еще несколько секунд артиллеристы будут искать его.

После того…

Он снова выплыл на поверхность. Все было темно — ночь, вода, все.

Какое-то время он не мог видеть лодку. Потом он это заметил. Он двигался быстро, уменьшаясь, уменьшаясь. Он был крошечным в надвигающейся тени грузового корабля.

Эд снова нырнул под поверхность, в безопасное место во тьме.

* * *

Люк оперся на «жигули», делая вид, что курит сигарету. Здесь все курили, так что он решил, что это поможет ему замаскироваться. Он пробовал это пару раз раньше в старшей школе, но так и не понял. Ему больше нравился футбол.

Он сделал затяжку, подержал ее во рту несколько секунд, а затем снова выпустил всю эту кашу. На вкус был как смог. Он чуть не рассмеялся над собой. Если бы кто-нибудь смотрел, они бы увидели, как нелепо он выглядел.

Он бросил зажженную сигарету в сточную канаву.

«Лада» была припаркована в пятидесяти ярдах от ворот безопасности маленького порта. Френчи стоял у ворот, спрашивая у охранников дорогу. Там была небольшая группа мужчин, силуэты в тумане, тени, отбрасываемые желтыми фонарями, болтающие и смеющиеся через ворота. Френчи был забавным парнем. Он мог расколоть кого угодно.

Френчи курил без усилий. Выкурите одну до упора, бросьте ее и зажгите еще одну. Это был француз.

Внезапно раздались выстрелы. Они пришли с другой стороны пристани. В трехстах ярдах Люк увидел дульные вспышки орудий.

ПОП! ПОП! ПОП! ПОП!

Теперь кричали мужчины. Мужчина вскрикнул от ужаса высоким фальцетным воплем.

Кто-то открыл огонь из тяжелого автомата. Люк слышал металлический стук выпущенных снарядов.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Теперь охранники убегали от ворот, возвращаясь к действию. Это была реплика Люка. Просто так, они были внутри.

Но затем Френчи сделал нечто неожиданное. Как только охранники отвернулись от него, в руке у него был пистолет. Он занял стойку двумя руками и начал стрелять. Его выстрелы были ГРОМКИМИ.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Он выстрелил бегущим охранникам в спину. Они повернулись к нему лицом, и он выстрелил им в лоб. Бедняги, они не знали, идут они или уходят.

«Французский!» Люк чуть не закричал, но не стал.

«Черт возьми!» — сказал он вместо этого.

Мужчина ненавидел русских. Люк знал об этом. Дон это знал. Большой Папа это знал. Но никто не ожидал, что он начнет убивать русских, как только у него появится шанс.

Люк залез в машину и вытащил тяжелые болторезы. Он поставил зажигалку под приборную панель на одну минуту. Затем он бросился в сторону Френчи.

«Ты мой водитель! Ты не должен никого убивать!»

Френчи пожал плечами. — Русские, — сказал он. «Трусы».

— Ты выстрелил им в спину. Для Люка последствия этого были очевидны. Кто здесь трус?

Но французу это было непонятно. Он кивнул и улыбнулся. «Да. Я сделал.»

Люк приложил кусачки к толстой цепи, проходящей через звенья забора, и перерезал ее. Он бросил резаки и распахнул ворота. Теперь они действительно были внутри.

Ба-БУОООООООООООООООООУ!

Впереди мощный взрыв разорвал ночь.

Появилась вспышка света. Вслед за этим раздался звук, похожий на падающие вниз по склону валуны. Лавина. Взрыв раскрасил небо оранжевыми, красными и желтыми цветами. На долю секунды ночь превратилась в день. Это было не то, чего ожидал Люк.

Взрыв был такой силы, что земля сильно задрожала. Люк чуть не потерял ногу. Все пошло боком. На мгновение ему показалось, что взрыва было достаточно, чтобы оторвать доки от причалов. Гигантский пылающий огненный шар устремился прямо в небо.

Лодка Эда попала как торпеда.

Это должно было привлечь людей. Насчет этого сомнений нет. Люк вытащил свой пистолет, MP5. Его любимое оружие. Орудие убийства. Он побежал.

Френчи был на несколько шагов впереди него. Большой чеченец догнал первого спустившегося охранника, пытавшегося проползти вперед, и добил его выстрелом в затылок. ХЛОПНУТЬ. Не останавливаясь, он перешел к следующему. ХЛОПНУТЬ.

Хладнокровный. Он только что смеялся с этими парнями.

Трое охранников все еще бежали впереди них. Было слишком поздно оставлять их в живых. Френчи затопил это. Люк обстрелял их из MP5. Они все упали.

Теперь Люк двигался быстро. Он опередил Френчи, оставив его наводить порядок. Впереди горел грузовой корабль «Юрий Андропов II». Нефть или бензин на поверхности воды тоже попали. Весь район быстро превращался в апокалипсис.

Сколько тротила они положили в этот катер?

БУМ! За его спиной раздался еще один взрыв. Лада.

Через секунду раздался меньший взрыв. Бензобак Лады. Хороший. Эта пылающая машина у ворот добавила бы беспорядка, когда сюда прибудет кавалерия.

Люк добрался до того места, где грузовое судно было пришвартовано вдоль пирса. Жара здесь была уже сильная, хотя огонь был с другой стороны лодки. Пламя высотой в десять этажей достигло ночи. Огонь не должен быть таким…

БУУУМ!

Еще один продолжительный взрыв пронзил ночь, вырвавшись откуда-то из грузового корабля. Доки задрожали, и Люка снова чуть не сбили с ног. Ветер от взрывной волны ударил его.

Что, черт возьми, происходит?

Корабль был прикреплен к пирсу гигантскими транспортировочными цепями. Люк привязал револьвер к спине, перешагнул низкий барьер на краю пристани, схватился за цепь и прыгнул над водой. Он подтянулся, двигаясь, как паук, по транспортировочной цепи по диагонали до первой палубы.

На этой палубе никого не было. Он двигался по подиуму быстро, но осторожно, как сам кот. Он подошел к стальной лестнице. Снова выстрелив, он осторожно двинулся наверх. Он уже слышал сирены позади себя. Подкрепление было в пути. Ему лучше сделать это быстро.

Он остановился, едва не дойдя до верхней ступеньки, и высунул голову через нее. Это была палуба. Здесь было громко. Завизжал боевой колокол. По палубе бушевал огонь. Мужчины добрались до пожарной техники и пытались потушить огонь. Они обрызгали его мощными шлангами — огнезащитным составом или водой, Люк не мог сказать. Из дыма и пламени все, что он действительно мог видеть, были смутные очертания, движущиеся в хаосе.

ГА-БУУУМ!

Раздался еще один взрыв, на этот раз прямо под огнеборцами. Палуба взорвалась вверх, и люди полетели в воздух, их тела загорелись, как факелы.

Люк остановился. Он вынул магазин из пистолета и сунул его в куртку. Он был, наверное, наполовину полон. Он вытащил новый магазин на сорок патронов, вставил его в ружье и кулаком вогнал в цель.

Он посмотрел на палубу. Пламя вырвалось из дыры. Горящие трупы, десять, может двенадцать, валялись на земле.

Артиллерия.

Корабль представлял собой плавучий склад оружия. Что еще может вызвать эти взрывы? Русские загрузили это старое грузовое судно бомбами. Было ли это тем, до чего они были доведены? Этого не было ни в одной разведывательной оценке Люка…

БУМ!

Еще один взрыв пронесся где-то по кораблю.

Теперь огонь просто горел, безудержно, пламя потрескивало, жар исходил от него волнами. Эта штука собиралась развалиться. Он собирался взорваться. Это может произойти в любое время. Нельзя было терять ни минуты.

«О чувак.»

Люк встал и побежал по палубе сквозь волну жара. В дальнем конце был коридор. Он мчался по ней. С обеих сторон были тяжелые стальные двери.

Он остановился, попробовал защелку на одном из них. Он открылся. Он заглянул внутрь с поднятым и готовым пистолетом. Здесь никого не было.

Он перешел к следующему. Потом следующий. Иисус. Здесь никого не было. Куда дели заключенных? Его начало одолевать чувство: русские увезли пленных куда-то в другое место. Вся эта миссия может оказаться напрасной. Ну, почти ничего — они еще могли уничтожить подводный аппарат.

Он попробовал другую дверь. Он был заперт.

Он остановился.

— Если ты меня слышишь, — крикнул он. «Не подходи к двери!»

Он выстрелил в замок. Один раз, и пуля срикошетила и со свистом ушла в ночь. Дважды, и пуля пробила механизм. Три раза и замок сломался. Он потянул защелку.

Трое мужчин сидели на низкой деревянной скамье. Один был невысоким и коренастым с бородой — по сведениям Люка, субпилот. Один был худой, как вяленая говядина, — шпион, приз, человек с разведывательными сетями, нанесенными на карту в его мозгу. Последний был высоким, широким и мускулистым — морской котик. Мужчинам завязали глаза, а руки связали за спиной. Они прижались друг к другу, как будто спали… или мертвы.

— Вы, ребята, живы? — сказал Люк.

ПЕЧАТЬ кивнул, его голова вяло двигалась. Он был единственным, кто вообще двигался.

— Американец? он сказал.

— Ага, — сказал Люк. — Начались допросы?

ПЕЧАТЬ слегка покачал головой. «Нет.»

Люк вздохнул. Это была хорошая новость. Он посмотрел по коридору в обе стороны. Никто еще не подходил. Где был Френчи? Похоже, Люку он понадобится, чтобы заставить этих парней двигаться.

«Мы здесь, чтобы спасти вас. Но я полагаю, что эта часть очевидна.

ПЕЧАТЬ пожал плечами. «Они накачали нас наркотиками, чувак. Держит нас послушными. Сейчас ничего не очевидно».

* * *

Вода была в огне.

Никто не планировал это. В этой маленькой гавани вытекло столько нефти и бензина, что поверхность воды пылала.

Русские!

Эд высунул голову из чернильной черноты. Он глубоко вздохнул. Небо перед ним было в огне, из него валили огромные всплески оранжевого, красного и желтого, черный дым. Ближе качающиеся волны были окутаны красным, оранжевым и синим пламенем, и все это тянулось к нему пальцами. Весь огонь производил жуткое впечатление — почти невозможно было сказать, где кончается небо и начинается вода.

На глазах у Эда ночь разорвал еще один взрыв.

Это было слишком. Его лодка никак не могла быть причиной всего этого. Там творился ад.

Слева от него снова раздались выстрелы. На дамбе остались живы люди. Эд пригнулся, думая, что стреляли по нему. Но под поверхностью он услышал грохот приближающихся двигателей. Гарри.

Слава Богу.

Он выскочил, и тут подошла лодка, медленно двигаясь, осматривая поверхность воды прожектором. Эд двинулся влево, поместив лодку между собой и выстрелами с дамбы.

«Выруби этот свет!» он закричал. «Режь! Я прямо здесь!»

Лодка подтянулась. Это была совсем другая лодка, чем та, на которой вел Эд. Эта тоже была быстрой лодкой, но с носа до кормы она была увешана тяжелой броней вторичного рынка. Это было похоже на что-то из Безумного Макса. Эд остался с правого борта, весь огонь пришелся на левый борт. Лодка двигалась так медленно, что боевики действительно колотили ее.

Ду-ду-ду-ду-ду. Автомат разрывал металл.

Стрельба из стрелкового оружия окрылила его.

Дин!

Эд взобрался по лестнице и рухнул на планшир. Гарри был впереди, в небольшой защищенной кабине, и смотрел вперед через щель в металле.

«Эдвард!» — сказал он, смеясь. «Ты жив!»

Это был большой медвежий мужчина, бородатый, лет сорока. Его руки были огромными. Он оглянулся и улыбнулся.

— Да, — сказал Эд. «Я жив.»

«Тогда возьми ружье, мой друг».

Там был большой пулемет 50-го калибра сзади, окруженный броней. Он мог вращаться на башне и просовывать морду в щели в своей броне. Он уже был заряжен, но Эду придется кормить его самому, одной рукой на спусковом крючке, а другой рукой, поддерживая плавную подачу патронов.

Эд вздохнул. «С удовольствием.»

Он подполз к нему и забрался в башню.

Не успел он попасть внутрь, как Гарри открыл дроссельную заслонку. Лодка взмыла вверх и направилась к возвышающемуся перед ними огню.

Эд прицелился через щель башни. Мужчины бежали вдоль дамбы, стреляя в лодку.

Эд открыл огонь из револьвера 50-го калибра.

* * *

— Френчи, где ты, черт возьми, был?

Большой человек вырисовывался из темного ада. Его лицо было красным от пламени. Отражение огня блестело в его поте.

Он пожал плечами. «Убийство русских».

Люк покачал головой. Где они взяли этого парня?

«Не могли бы вы мне помочь?» — сказал Люк.

Он снял наручники с заключенных и вывел их из оцепенения на достаточное время, чтобы заставить двигаться. SEAL был в порядке. Его глаза были ошеломлены, и он потерял равновесие, но он мог ходить достаточно хорошо. Двое других были обездвижены. Пустые глаза, полуоткрытые рты, спотыкающиеся шаги. Они, похоже, не понимали, что происходит. Люк толкнул их в один ряд. Он остановил конвой в начале коридора. Палуба перед ними вышла из-под контроля.

— Нам нужно найти другой выход, — сказал Люк.

Френчи указал путь, по которому только что пришел Люк. «Я очень много бываю на кораблях. Туда. Новая лестница будет в конце этого зала.

Плечи Люка поникли. Зал был пятьдесят или шестьдесят ярдов в длину, а с таким же успехом мог быть и милей. Затем лестница вниз к воде и встреча с Эдом и Джорджианом, если она вообще происходила. Как они должны были ориентироваться во всем этом?

— Возможно, нам придется нести этих парней, — сказал Люк.

Френчи покачал головой.

«Какая?» — сказал Люк.

«У меня больная спина. Никто не сказал, прежде чем мы возим мужчин. Невозможно.»

Люк потер лоб. Какого коммандос дал ему Большой Папочка? У парня был лишний вес, он курил, и у него болела спина. Он казался довольно хорошим в убийстве людей, но это было все, что он делал, хотели вы этого или нет. Он был пони с одним трюком.

Люк вытащил свой второй спутниковый телефон. Он включил его и подождал несколько секунд, пока он включился. Несколько секунд показались несколькими минутами, граничащими с несколькими часами.

— Люк… — сказал Френчи.

Люк поднял руку. «Я знаю. Я знаю. Давайте все же заставим их двигаться».

Французы взяли это под свой контроль. Он подошел к трем мужчинам, физически развернул их и начал толкать по коридору. Он слишком сильно толкнул пилота, и тот упал на металлическую палубу.

Френчи посмотрел на Люка и покачал головой. Он наклонился, схватил грузного мужчину за его пышную талию и рывком поднял его на ноги. При этом он издал долгий гортанный лай. Это звучало как лай агонии.

Люк улыбнулся. — А ты сказал, что у тебя болит спина.

Люк нажал зеленую кнопку на телефоне, и он автоматически набрал номер Суонна, сигнал пронесся туда-сюда по земле и звездам, прежде чем найти свой след в Турции.

В трубке раздался осторожный голос. — Джими? Это был Суонн.

Люк почти забыл. Они якобы устраивали концерт.

— Тот самый.

«У вас собралась толпа. Возможно, пришло время покинуть сцену». Это Суонн говорил кодом. Для кода было слишком поздно. Все было в движении.

— Где Эд?

— Большой человек?

«Сван! Вырежьте это. У меня нет времени. Хорошо? Лодка горит».

Сван долго молчал.

«Да, я вижу, что это так. Это был не совсем план. Мы просто собирались сделать дырку. Может быть, немного огня, чтобы отвлечься.

«Спасибо за подведение итогов, Суонн».

Завыли сирены. Где-то прямо под ними кто-то кричал. Это звучало как агония. Корабль снова вздрогнул, когда что-то заурчало глубоко в его недрах. Пламя издавало сильный свистящий звук, когда в небо взмывал еще один огненный шар.

«Где Эд? Если ты еще раз скажешь «большой человек», я убью тебя, как только увижу».

Вмешался женский голос. Труди.

«Люк! Не говори так!

«Эд во втором катере, — сказал Суонн. «Они на пути к вашей позиции. Они прибудут в док к югу от вас в любую минуту. Мои изображения с временной задержкой, поэтому они могут быть уже там».

— Скажи Эду, чтобы он пришел сюда.

«Ни за что. Быстроходный катер подвергается постоянным атакам со стороны дамбы. Группа парней расставляет оружие вдоль противоположного берега. Корабль, на котором вы находитесь, подобен возвышающемуся аду. Похоже, все дело пойдет. И они прямо в его тени. Кроме того, горит сама гавань. Я даже не знаю, как долго они смогут там торчать. Он никак не может сойти с этой лодки.

— Суонн, если он не может сойти с лодки, то как нам на нее попасть? У меня здесь заключенные, и они все накачаны наркотиками до мозга костей. Они едва могут ходить».

Ответа не было.

— Суонн?

«Я думаю.»

Люк покачал головой, прижав телефон к уху. «Не торопись.» Они шли по коридору, Френчи толкал, толкал, поддерживал и всячески уговаривал двух заключенных. Третий заключенный, морской котик, спотыкался по коридору своим ходом. Иногда он оперся рукой о стену, чтобы удержаться.

Черт возьми! Люк надеялся дать этому парню пистолет. Ничего из этого не шло по плану. От французов, внезапно решивших убивать людей, до самопроизвольно взорвавшегося корабля… 100 % SNAFU.

Они были почти на лестничной площадке.

— Люк, действительно пора идти. Сейчас с северо-востока прибывают два вертолета. Они будут над вами через несколько секунд. Они собрали около десяти или двадцати машин у главных ворот.

— Какие вертолеты?

«Я не знаю. Я не могу получить хорошее удостоверение личности. Маленький. Может быть что угодно. Вертолеты новостей, полиция, спецназ. Кто знает?»

Люк вздохнул. — Транспортные средства?

«Скорая помощь, пожарные машины, машины скорой помощи, похоже, ребята из спецназа. Больше приближается. Дороги к вашему местоположению полны мигающих красных и синих огней. Через минуту там будет пробка.

«Хорошо. Просто скажи Эду, что мы спускаемся. Скажи ему, чтобы он был готов свалить отсюда. Мы как-нибудь доставим этих парней на лодку. Подписание».

— Люк? — сказал Суонн.

«Ага?»

— А что насчет подлодки?

Люк посмотрел на телефон. «Что насчет этого?»

— Ты должен его затопить.

Люк похлопал по пластиковым взрывчатым веществам и капсюлям-детонаторам в карманах брюк-карго. У него были инструменты, но он понятия не имел, как добраться до субмарины и использовать их.

— Суонн, ты видел это место?

«Ага. Это в огне. Но это не значит, что подлодка горит. Если корабль тонет, но подлодка почему-то не горит… это подлодка, понимаете, о чем я? Немного воды ему не повредит.

«Мне всегда приятно поговорить с тобой, Суонн».

* * *

Суонн повесил трубку.

«У нас проблемы, — сказал он.

«Что это?»

Суонн посмотрел на Труди. Ее каштановые волосы каскадом спадали на плечи. Ее глаза были большими и красивыми, широко открытыми и озабоченными за совиными ярко-синими очками. На ней были джинсы, белая футболка и розовые носки. На футболке была изображена сексуальная кошка, лежащая на боку, приподнятая на локте, положив голову на руку. На рубашке было одно слово, прямо под кошкой: Мяу.

Мяу был прав. Труди выглядела прекрасно. Позади нее гигантский эркер выходил на ночной горизонт Трабзона. Они были вместе в этом сумасшедшем роскошном номере наверху этого отеля, притворяясь богатыми молодоженами из округа Марин. Всего лишь двое маленьких детей, которые целыми днями отсиживаются вместе в постели, заказывая обслуживание номеров.

Суонн покачал головой, чтобы прояснить ситуацию. Это была красивая фантастика.

Он повернулся, чтобы посмотреть на свой ряд компьютерных мониторов. На двух из них не было ничего, кроме бушующего огня. На третьем был мигающий свет — GPS-местоположение подводного аппарата «Нерей» рядом с этим пламенем, но не обязательно внутри него.

— К ним стекается весь русский персонал. У Люка есть заключенные, но все они накачаны наркотиками. Они не могут ходить, видимо. Лодка горит, и мне кажется, что она вот-вот пойдет ко дну. Но это может не вывести подлодку. Нам нужно что-то придумать, чтобы Люк смог выбраться оттуда.

Труди поджала губы. «Здесь мысли вслух. Что, если они не уничтожат субмарину? Если они вытащат заключенных, это все равно победа, верно?

Суонн погладил свою козлиную бородку.

«Я не знаю. Полагаю, что так. Но подлодка высокотехнологичная, суперсовременная, и русские все еще работают там, где Советы остановились в 1986 году. Я уверен, что они хотели бы иметь такую штуку».

— Мы можем уничтожить его отсюда? — сказала Труди.

Суонн долго смотрел на нее. Это был вопрос на миллион долларов.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Ее лицо покраснело. «Сван…»

Он покачал головой. «Для твоего ума. Можем ли мы уничтожить его отсюда? Может быть. Может быть, мы можем. У меня есть пара друзей в Агентстве национальной безопасности. У них есть дроны, летающие по периметру границы между Грузией и Россией. Я знаю, что они это делают.

Он сделал паузу, пытаясь обдумать последствия удара беспилотника с территории Грузии по России. Жевать пришлось много, а времени было мало. Вместо этого он поймал себя на том, что просто представляет беспилотный летательный аппарат «Хищник», новейшее изобретение среди машин для убийств, бесшумно летящий по ночному небу.

«Мы не должны этого делать, но…»

— Думаешь, это хорошая идея? — сказала Труди.

Суонн посмотрел на телефон в своей руке. Он пожал плечами и начал набирать номер.

«Все уже в беспорядке. Что нам терять?»

* * *

«Люк? Люк! Забудьте о суб! Минус на сабе!»

Было почти слишком громко, чтобы слышать, что говорил Суонн.

Люк скорчился на железной лестнице, прижимая к уху телефон. Здесь становилось жарко. Корабль бесконтрольно горел. Это была огненная буря. Отражения пламени мерцали на стенах вокруг него. Каждые несколько мгновений в одном из грузовых отсеков взрывался очередной неразорвавшийся снаряд.

Он уставился в дверной проем на бронированный катер, плывущий возле пристани, и со всех сторон на него обрушивался ад. Ни Эд, ни грузин не смогли привязать лодку.

«Какая?»

«Отменить!» Сван закричал. «Отменить миссию! Побег с заключенными!»

Трое американских заключенных сидели, сгорбившись, на лестничной клетке, каждый цепляясь за металлическую перила. Френчи стоял в дверях, выглядывая из-за угла. В руках он держал узи. Там шел огненный дождь.

— А что насчет подлодки? — сказал Люк.

«Забудьте о субмарине! Мы справимся!»

Кто собирался справиться с этим? Суонн и Труди? Что ж, в этом не было особого смысла, если только они не собирались звонить…

— Просто убирайся оттуда! — крикнул Суонн. «Просто уйди!»

…воздушный удар.

«Убирайся!» Сван закричал. «Убирайся!»

Хорошо. Говорить о целесообразности авиаударов при таком стечении обстоятельств было некогда. Если это то, что они собирались сделать, они, должно быть, получили разрешение свыше, возможно, не ниже самого Всемогущего.

«Роджер!» — крикнул Люк в трубку.

«Вне!» Сван закричал.

Люк повесил трубку.

Он выглянул наружу. На причале валялись разорванные и изрезанные останки примерно полудюжины мужчин. Быстроходный катер дрейфовал, давая Люку левый борт. Он мог видеть Эда внутри маленькой бронированной будки, из которой торчало дуло тяжелого орудия. Эд одной рукой кормил пистолет, а другой стрелял. Произошла задержка в несколько мгновений, пока Эд сам перезаряжал пистолет.

Лодку ударили от дамбы и от береговой линии до противоположной стороны. Они вели треугольный огонь, и лодка попала в его середину.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ…

Металлический лязг пистолета Эда прорезал шум. Он прочесал дамбу, пытаясь покончить с последним сопротивлением там. Это был хороший план. Если бы он мог остановить этих парней, то стрельба велась бы только с одного направления. Возможно, они могли бы использовать лодку как щит и броситься на этих парней…

ззззззззз. Шууп. ДИНЬ!

Какая-то ракета вылетела из ночи, попала в катер и отскочила в воздух, не взорвавшись. Люк и Френчи инстинктивно ударили по колоде.

Люк посмотрел на лестницу. Трое мужчин сидели там с отвисшей челюстью. Они едва заметили ракету. ПЕЧАТЬ моргнул и отдернул голову. Это было лучшее, что он мог сделать.

Люк вздохнул. Эта ночь была длинной и становилась все длиннее. Он снова выглянул в дверной проем. Теперь у него была новая точка обзора — вид с высоты птичьего полета. Слева от них пламя взметнулось на пять этажей. Мужчины, низко пригнувшись, бежали сквозь это пламя.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

«Французский!» — крикнул Люк. — Нам нужно выбраться отсюда.

Он указал на дверной проем людям, занимающим огневые позиции дальше по пристани.

Френчи выглянул. Когда он увидел мужчин, его тело, казалось, потеряло весь воздух и без костей опустилось на пол. Дальше по противоположной лестнице бежали мужчины. Вероятно, они собирались пробраться через верхнюю палубу, через этот длинный коридор и спуститься по этой лестнице. Люк посмотрел на узкую пустую лестницу.

В любую минуту здесь должно было быть полно русских.

Френчи перевернулся, посмотрел на Люка и расстегнул молнию на куртке. Эта куртка, неподходящая для такой теплой ночи… Френчи открыл ее. Под курткой на нем был тяжелый кожаный жилет. Люк уставился на знакомые очертания соединенных проводом гранат и самодельных бомб, последние, вероятно, набитых гвоздями, окружавших торс Френчи.

Это был пояс смертника.

Люк покачал головой. Если он все еще нуждался в подтверждении, то вот оно. Френчи сошел с ума.

— Нет, нет, — сказал Люк. «Не делай этого. Мы что-нибудь придумаем».

Френчи направил свой «узи» по полу к Люку.

Он улыбнулся. — Бум, — сказал он.

«Французский! Лодка рядом! Все, что нам нужно сделать, это пересечь этот причал, сесть в лодку и сбежать. Это все, что нам нужно сделать!»

Френчи покачал головой. Улыбка все еще была на его лице, но теперь оно выглядело очень, очень грустным. «Я пришел сюда не для побега. Я пришел убивать русских. Для моих братьев. И мой отец. И мой народ.

«Французский!»

Френчи поднялся на ноги. «Когда наступит бум, ты уйдешь». Он указал на катер. Волнами его отнесло к пристани. Он продолжал шлепать по борту причала, отплывая на пару футов, затем снова шлепая по причалу. Эд все еще разгребал дамбу. Там все стихло. Лодка находилась между Лукой и противоположным берегом. Может быть, только может быть…

Френчи вышел из дверного проема, высоко подняв руки, и направился к людям, стоявшим на причале.

Люк хлопнул себя по лбу. — Ах, нет.

Он поднялся на ноги и подошел к мужчинам на лестнице. «Вставать!» — крикнул он им. «Вставать!» Он ударил первого, агента ЦРУ, по лицу. Мужчина посмотрел на него неожиданно свирепыми глазами.

«Вверх!» — сказал Люк. Он схватил парня за волосы и рывком поднял на ноги. Он посмотрел на морского котика. «Ты! Поднимите этого человека! Пойдем!» Он указал на последнего в очереди, грузного пилота подводной лодки.

Морской котик неуверенно кивнул и подтянулся. Затем он повернулся, схватил мужчину за манишку и упал навзничь, подняв его на ноги.

«Двигай задницей!» Люк закричал на ПЕЧАТИ. «Подготовьте этих людей! Мы вылетаем!»

Он подошел к двери и поднял за собой руку СТОП.

«Иду».

Френчи подошел к мужчинам, высоко подняв руки над головой. Даже среди пламени Люк мог видеть мужчин, целящихся в него. Френчи что-то кричал по-русски. Ближе, ближе, он продолжал идти к ним.

Один из мужчин что-то крикнул. Френчи продолжал идти.

Дульная вспышка и БАХ!

Френчи вздрогнул, но продолжил идти.

Раздался шквал выстрелов.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Френчи вздрогнул и упал на палубу. Люк услышал собственный стон.

Это не сработало.

Русские вышли с оружием наготове, двигаясь осторожно. Они подошли к французам. Люк смотрел, но не мог сказать, жив Френчи или мертв. Он не двигался. Его тело было просто большой глыбой на бетонном настиле.

Все стихло. Эд перестал стрелять по дамбе. Треск выстрелов с дальней береговой линии стих. Там давали перемирие. Они не хотели бить людей на причале.

— Подожди… — очень тихо сказал Люк. «Ждать…»

Он приготовил Узи. Где-то над собой он услышал, как по железному мостику бегут люди. Они приближались.

Полдюжины мужчин окружили тело Френчи. Они не трогали его. Люк знал, что это было из-за опасений, что это заминированная ловушка. Мужчина ударил его ружьем.

Потом Френчи взорвался.

Без предупреждения. Просто:

БУМ!

Была вспышка света. Люк отпрянул назад. Земля тряслась под его ногами. В первой вспышке он увидел летящие отрубленные конечности. Конечности его не беспокоили — это были гвозди в самодельных бомбах.

Он сосчитал до трех.

Один.

Два.

«Идти!» он крикнул. «Идти! Пойдем!»

Он выскочил на пристань, скатился на землю и открыл огонь из «узи». Он взбрыкнул в его руках, издавая уродливые автоматические звуки. Краем глаза он увидел, как ПЕЧАТЬ толкает двух других мужчин перед собой, к лодке.

Хороший человек. Хороший человек. Этот парень разбудил себя как раз достаточно, чтобы сделать это.

Люк выпустил еще одну очередь из «Узи».

Кто-то там стрелял в ответ. Вокруг него сыпались пули. Стрельба велась сверху, а не с пристани. Он посмотрел вверх — на железном подиуме тремя этажами выше его головы стояли люди.

Он почувствовал что-то очень острое, похожее на укус осы, в предплечье. На мгновение боль была настолько ослепляющей, что он подумал, что у него может быть сердечный приступ. «Узи» ускользнул от него.

Он стиснул зубы. «Ой! Черт!» Его ударили.

Внезапно снова раздался звук тяжелой пушки Эда.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Мужчины на подиуме тряслись и шутили, пока Эд резал их.

«Камень! Пойдем!»

Мотор катера взревел. За ним образовался большой бурлящий след. Поездка Люка уезжала.

Он прижался и побежал в низком приседе. Зинг! Еще одна пчела ужалила его в нижнюю часть правой ноги. Пули летели.

Прямо впереди лодка отплыла от причала. Там был трехфутовый разрыв, увеличивающийся с каждой секундой. Люк сделал два гигантских шага и перепрыгнул через пропасть. Он высоко ударился грудью о планшир и перелез через край. Он рухнул в лодку.

Остальные трое растянулись на полу вместе с ним. Пол был залит кровью. Он был не единственным, кто пострадал.

ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ.

Эд стрелял сразу во все стороны.

Быстроходный катер глиссировал вверх, высоко задирая нос. Он взлетел с варп-скоростью. Люка перевернуло и бросило на корму. Он лежал прямо под большими двигателями, и все они визжали у него над головой. Все, что он мог слышать, это шум двигателей.

Он взглянул на них. Каждый из них был покрыт толстой стальной броней.

Ну, за последние несколько минут он практически оглох, так что шум его не сильно беспокоил. И это было такое же хорошее место, чтобы тусоваться, как и любое другое.

Он закрыл глаза и на мгновение потерялся в ощущении темной скорости. Он не хотел ни о чем думать. Он не хотел думать о Френчи и о кровавой бане, которую они устроили на пристани. Ему не хотелось думать о том, что по крайней мере один из заключенных истекал кровью и, вероятно, был застрелен.

Он не хотел думать о том, что скажет обо всем этом Дон Моррис.

Он открыл глаза. Он действительно не хотел сейчас думать о Доне Моррисе. И он действительно не хотел думать о начальстве Дона.

В небе над их головами быстро летел вертолет. Боевик находился в дверях бокового отсека, и пилот пытался выстрелить в него. У вертолета был яркий прожектор, освещавший черную воду перед ними.

Большой грузинский капитан этой шавки знал о вертолете. Все его огни были выключены. Лодка уже миновала дамбу, входя в открытую воду, и он пытался пройти серпантин на высокой скорости. О Боже. Вплоть до Грузии? Не было пути.

Люк посмотрел направо. Еще больше огней в небе исходило с севера. Они собирались быть сидячими утками здесь.

Если возможно, ему нужно было вывести этих людей наверх и под фонарь кабины грузинского самолета. Это должно было быть тесно, но…

Он двигался. «АНХХХ!» Ему было очень больно. На мгновение он забыл об этом.

Вертолеты сходились. Это должно было стать некрасивым.

«Вставать!» сказал он себе. «Вставать!»

За его спиной вспыхнул яркий свет, пожалуй, самый яркий за всю ночь. Раздался новый взрыв, очень громкий, настолько громкий, что Люк едва различал его границы. На мгновение он заглушил рев двигателей.

Люк оглянулся. Грузовик снова взорвался.

Был ли поврежден резервный бензобак? Люк был почти уверен, что топливные баки этой штуки уже взорвались. Внезапно с неба с криком пронеслась батарея ракет, снова поразив корабль. Взрыв ослепил. Это было больше похоже на шесть взрывов одновременно. Люк прикрыл глаза, чтобы посмотреть на это.

«Что за…»

Ответ пришел к нему через мгновение.

«Сван».

Вертолеты над их головами взлетели в поисках того, что только что выпустило эти ракеты. Лодка двигалась так быстро, что позади них взрывы стали уходить вдаль.

Большой Эд выскользнул из-под стального ящика вокруг пулемета. Рубашка Эда была разорвана в клочья. Казалось, он истекал кровью отовсюду — руки, ноги, ноги, верхняя часть тела. Люк выбрался из-под двигателей и сел вдоль планшира. Эд опустился рядом с ним.

«Ты попал?» — сказал Люк.

Эд пожал плечами. «Я не знаю. Не могу сказать. Вероятно.»

Он посмотрел на Люка. «Ты?»

Люк кивнул. «Ага.»

«Плохо?»

Теперь Люк пожал плечами. «Я не знаю.»

Эд указал на бывших заключенных. Морской котик занял сидячее положение у противоположного планшира. Он обнял колени. Двое других все еще лежали на дне лодки.

— Эти ребята ударили? — сказал Эд.

Люк кивнул. «Я думаю так. Там было убийство. Толстый.»

— Как бы вы оценили эту операцию? — сказал Эд.

«Оценить?» — сказал Люк. — Например, по шкале от одного до десяти?

Эд кивнул. «Конечно.»

Люк чуть не рассмеялся. Он снова посмотрел на оранжевое свечение на темном горизонте. Абсолютно все пошло не так, как он планировал. Его первоначальным намерением было прокрасться на борт корабля, пока русские были поглощены крушением катера. Проберитесь внутрь, схватите заключенных, взорвите подводную лодку и вырвитесь на втором катере. Если бы они двигались достаточно быстро, возможно, они бы исчезли до того, как кто-нибудь выстрелит.

Нет. Ничего этого не было. А вот они, с пленными, сбежали в Грузию, а батискаф, мягко говоря, затонул.

«Я бы назвал это международным инцидентом».

Эд рассмеялся. Тогда Люк сделал. Приступ хихиканья начал одолевать их.

Водитель грузинского катера оглянулся на них. Его лицо было потным и блестящим. Он улыбнулся, затем поднял большой кулак в воздух.

«Следующая остановка — моя родина», — сказал он. «Сегодня мы выпьем!»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

16:45 по восточному летнему времени Ситуационная комната Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

«Мне сказали вывести этих людей, — сказал Дон Моррис.

Он оглядел битком набитый конференц-зал. Это место было лесом глаз, все они смотрели прямо на него. Глаза, глаза, куда бы он ни посмотрел.

«И мужчины вышли. Мне сказали затопить этот подводный аппарат. Он уничтожен».

Вдоль стен стояли молодые люди, помощники, ассистенты, их глаза были открыты, смотрели и были обеспокоены, но также и серьезны, готовые набирать цифры в свои «блэкберри» или делать записи. Эти люди не представляли для него никакого интереса.

Вместе с ним за овальным столом в центре сидели воротилы и сильные нападающие, некоторые из них были военными, которые когда-то превосходили его по званию, его старшие офицеры, многие из которых были штатскими лицами, занимающими назначенные посты, близкие к президенту.

Эти глаза были сердитыми. Они считали, что нашли своего козла отпущения, и притащили его сюда, чтобы его разгребли по углям.

Ну, у Дона этого не было. Ни на минуту, ничего из этого. За этим столом не было ни одного военного, который видел и выжил в бою Дона. Не было ни одного гражданского мужчины или женщины, которые знали бы, сколько мужества, решимости и инициативы потребовалось, чтобы добиться успеха в операции, которую сегодня провели Стоун и Ньюсам.

«Вы все хотели получить совершенно секретную миссию, чтобы группа специального реагирования выполняла ее в одиночку. Ты понял. И если вам вдруг захотелось миссии, которая пробивала и выявляла уязвимости России, вы ее тоже получили. В пиках».

Был ли он зол на Стоуна и Ньюсама? Был ли он зол на Труди Веллингтон и Марка Суона? Готов поспорить, что он был, и когда они вернулись, он планировал надрать им задницы вверх и вниз по коридорам штаб-квартиры SRT. Но в то же время он был бы опущен, если бы собирался продать свою команду перед такими кретинами.

Они наверняка разожгли его огонь.

Дик Старк из Объединенного комитета начальников штабов стоял рядом с президентом.

«Дон, никто здесь не собирается обвинять тебя в том, что произошло. Я думаю, что президент и остальные люди, собравшиеся здесь, просто хотят понять, что там произошло и почему. Господин Президент, вы согласны с этим?»

Один среди людей в комнате, глаза президента Дэвида Барретта казались пустыми, расфокусированными, может быть, даже ошеломленными. Это было нехорошо. Соединенные Штаты и Россия сейчас стояли лицом к лицу, и единственное, в чем Америка нуждалась в такое время, — это уверенное и решительное лидерство.

Президент кивнул. — Я бы, да.

Дон подозревал, что в этот момент Дэвид Барретт точно так же ответит практически на любой заданный ему вопрос.

«Г-н. Президент, не хотите ли вы большой чизбургер средней прожарки?

— Я бы, да.

«Г-н. Господин президент, не могли бы вы сказать, что люди-кроты живут глубоко под землей?

Тем не менее, Дон смягчил свою позицию в знак уважения к лидеру свободного мира. «Г-н. Господин президент, операция была проведена недавно и в каком-то смысле все еще продолжается, но я рад сообщить о ее общих чертах, как я их понимаю.

«Пожалуйста, — сказал президент.

Дон кивнул. У него не было демонстрации операции в PowerPoint. На бумаге у него ничего не было. Он дал Стоуну большую свободу действий, чтобы зародить его или прервать на лету, в зависимости от того, как обстоятельства выглядели на местах. Он знал, что предложил ему Стоун, он знал, что это было креативно, смело и чертовски рискованно. И он дал Стоуну зеленый свет.

«Мы проникли в Россию с четырьмя мужчинами, — сказал Дон. — Операцией руководили два оперативника Группы специального реагирования, те самые люди, которые шесть недель назад спасли вашу дочь, господин президент. Я считаю, что эти двое могут быть лучшими спецназовцами в арсенале Америки. Однозначно среди лучших.

«Они вошли по отдельности, и их сопровождали член чеченского сопротивления и уважаемый грузинский спецназовец, оба имели боевой опыт».

Дон сделал паузу.

«Как мы понимаем, чеченец подорвал себя поясом шахида», — сказал мужчина. Это был худощавый мужчина с песочного цвета волосами, в синей классической рубашке и очках в проволочной оправе. «Он вывел из строя нескольких сочинских милиционеров. Наше использование исламского экстремиста в операции, который сам применяет технику, столь тесно связанную с террористическими зверствами в Беслане и Москве… ну, вы все можете оценить это сами».

Дон уставился на мужчину. «Представьтесь, пожалуйста?»

Мужчина кивнул. Он не отрывал глаз от лежавших перед ним бумаг. «Пол Нил, заместитель директора отдела российского и европейского анализа Центрального разведывательного управления».

«Ну, Пол Нил, президент попросил меня доложить об операции. Вы не возражаете, если я закончу это делать?»

Мужчина махнул ему рукой. Это была трудная часть для Дона. Это всегда будет трудной частью. Он привык, что к нему относятся с уважением, а его авторитет и авторитет не вызывают сомнений. Некоторые из этих людей…

Он покачал головой и пошел дальше.

«Атака была двунаправленной, что-то вроде клешневого движения. Агент Стоун и чеченец подошли к докам по суше, агент Ньюсэм и грузин на двух разных катерах. Первоначальная атака с моря была модифицированной версией нападения Судана и «Аль-Каиды» на военный корабль США «Коул» в октябре 2000 года …»

Дон пожал плечами и слегка улыбнулся. «Конечно, за вычетом суицидальной части. Я еще не разговаривал со своими оперативниками, но, похоже, атака была невероятно эффективной. Мало того, что это серьезно повредило российское грузовое судно с подводным аппаратом, оно посеяло замешательство и хаос среди защитников, позволив агенту Стоуну и его напарнику штурмовать главные ворота и сокрушить там защитников».

Дон огляделся в поисках новых вызовов. Ни одно из них не было получено немедленно.

«В считанные минуты Стоун и его напарник добрались до заключенных и освободили их. Через несколько мгновений прибыл второй катер, и под шквальным огнем заключенных пересадили на катер, и команда скрылась.

«Я так понимаю, что освобожденные заключенные сейчас находятся под стражей ЦРУ, перемещаются через сеть грузинских убежищ и, возможно, уже благополучно покинули страну».

Он уставился на сотрудника ЦРУ. — Согласны ли вы с такой оценкой, заместитель помощника, кем бы вы ни были?

Мужчина посмотрел вверх. Его спокойные глаза встретились с глазами Дона. «Мужчины находятся в военном госпитале в Израиле. Нам нужно было доставить их в какое-нибудь дружелюбное место, которое было поблизости и где было доступно высококачественное медицинское обслуживание. Все трое во время спасения получили девятнадцать огнестрельных ранений. Судя по всему, у гражданского пилота подводной лодки Питера Болджера случился сердечный приступ неизвестной степени тяжести».

— Они пройдут? — сказал Дон.

Мужчина посмотрел на свои документы. «Все трое находятся в тяжелом, но стабильном состоянии. Они будут допрошены, когда их условия позволят это».

Дон посмотрел на президента. «Пленные были спасены. Высокотехнологичный подводный аппарат был затоплен. Трое выживших членов группы проникновения также получили огнестрельные ранения, но, как ожидается, выживут. Все мои оперативники СРТ направляются в Соединенные Штаты по расписанию и с использованием методов, позволяющих защитить их личности. Тот факт, что это вызвало дипломатические проблемы, был заложен с самого начала. Если мы хотим избежать подобных проблем в будущем, я бы предложил более разумно подходить к вопросу о том, где мы размещаем наши подводные лодки и каких оперативников, несущих конфиденциальную информацию, мы размещаем в полевых условиях».

Дик Старк все еще стоял. Его лицо, прежде суровое, теперь казалось разочарованным. Он повернулся к одному из своих помощников. «Роджер, не могли бы вы дать нам краткий обзор самых последних оценок разведки, чтобы у директора Морриса было более четкое представление…»

— Дик, — начал Дон.

Но генерал поднял руку. «Дон, ты был отличным солдатом и отличным американцем. Но вам нужно это услышать. Там не родео. Честно говоря, это было моей заботой о тебе с самого начала. И поверьте мне, когда я говорю, что высказал свои опасения директору ФБР и президенту. Ты ковбой, Дон, и всегда им был. Но эпоха ковбоев и индейцев закончилась».

Дон ничего на это не сказал.

«Роджер?»

Помощник посмотрел на бумаги в своей руке. Бумаги были переданы ему курьером, который суетился несколько минут назад с стопкой распечаток.

Помощник откашлялся.

«Аналитики разведки, оценивающие ситуацию в порту Адлера, называют операцию кровавой баней. Американские и союзные силы, похоже, застали русских врасплох и уничтожили от двадцати до сорока российских военных, частных охранников, полицейских и пожарных».

Он перевернул лист бумаги.

«Примерно в 11:45 по местному времени, в 3:45 по нашему времени, менее 90 минут назад беспилотник «Хищник», контролируемый Агентством национальной безопасности США, нанес несколько ударов по грузовому судну «Юрий Андропов II», пришвартованному в порту Адлер. Для ясности, порт Адлер находится на территории Российской Федерации. Это считается единственным прямым актом агрессии против российской земли в американской истории. Атака обошла обычные цепочки командования. По всей видимости, это было запрошено агентом Марком Суонном из специальной группы реагирования ФБР и было проведено без разрешения неназванным пилотом беспилотника АНБ. Судя по всему, эти двое мужчин друзья».

Помощник поднял взгляд, позволяя слушателям донести до слушателей всю тяжесть того, что он только что сказал. Два парня, наверное, собутыльники, работающие в разных агентствах, сошлись по телефону и решили напасть на Россию.

Дон покачал головой. Суонн!

Это, конечно, расстраивало, но в то же время было почти комично. Он хотел, чтобы его люди проявили инициативу. Но удары беспилотников по материковой части России зашли слишком далеко.

Помощник продолжал:

«Сразу после нападения американские станции прослушивания по всему миру начали улавливать тревожные разговоры российских военных. Э-э… кажется, русские рассматривают это как неспровоцированный акт войны. По состоянию на 16:00 по восточному летнему времени российское стратегическое командование мобилизовало далеко идущие военные силы. Пехотные подразделения перекрыли основные пограничные переходы между Россией и Грузией, и вдоль этой границы начали стягиваться дополнительные пехотные, а также тяжелые танковые и артиллерийские части. К границе между Россией и Украиной выдвигаются новые пехотные части.

«Подразделения ВМФ России захватили крымский порт Севастополь и взяли в плен украинских часовых. Российские военно-морские ударные силы продвигаются в пролив Босфор, и мы полагаем, что очень скоро пролив будет закрыт для судоходства, прекратив торговлю с двумя десятками портов в Украине, Румынии и Болгарии».

«Они не могут этого сделать», — сказал кто-то. — Это против всех…

«Турецкое правительство уже направило жалобы самим россиянам, Организации Объединенных Наций и Верховному штабу союзных держав НАТО в Европе. Однако в настоящее время с этим мало что можно сделать. Если русские хотят взять этот пролив, они это сделают. Во всех смыслах и целях российские военно-морские силы практически беспрепятственно действуют в Черном море».

Помощник перевернул еще одну страницу и продолжил.

«По состоянию на 16.15 начали отключаться российские газопроводы, поставляющие топливо в Чехию, Польшу и Германию. Очевидно, сейчас лето, поэтому эти поставки не так важны, как зимой. Однако, если это станет долгосрочным противостоянием, каждая из этих стран столкнется с нехваткой природного газа в короткие сроки. В частности, у Польши мало запасов, и при нынешних темпах использования газ закончится, так сказать, через четырнадцать дней или меньше.

«Что еще более тревожно, российские бомбардировщики и истребители начали патрулирование на границе американского воздушного пространства в Беринговом проливе и проникли через Северный Ледовитый океан, проверяя реакцию британских ВВС в Северном море и пролетая над канадским воздушным пространством над Ньюфаундлендом и Лабрадором. Американские истребители установили очень опасный визуальный контакт — повторяю, визуальный контакт — с российскими истребителями в воздушном пространстве между Исландией и Канадой».

Помощник перевернул следующую страницу и просмотрел ее, прежде чем читать вслух. Это был молодой человек, возможно, лет тридцати. Он явно был обеспокоен тем, что читал. Он снова прочистил горло и глубоко вздохнул.

Несмотря на глубокую обеспокоенность помощника, Дона несколько утешили первоначальные действия русских. Они были возмущены, и, возможно, не без оснований. Но ходы, которые они сделали, всегда были у них под рукой. Они могли закрыть Черное море для судоходства или перекрыть поставки природного газа в Центральную Европу в любое время.

Без американского вмешательства они должны пройти прямо через грузин и украинцев. Черт, они, наверное, могли бы взять Крым без единого выстрела. Входила в состав Украины, но большую часть населения составляли русские.

Они немного бряцали оружием.

А истребители, бороздящие воздушное пространство Америки? Эта часть была шоу собак и пони. Мы это знали, и они тоже. Те старые советские МиГ-29 были хорошей мишенью для наших продвинутых F/A-18. Русские не собирались воевать с нами своими остатками времен холодной войны. Мы бы превратили их ВВС в швейцарский сыр.

«Это взвешенный ответ, — сказал Дон. «Они ни на кого и ни на что не нападали. Во всяком случае, еще нет.

Помощник кашлянул. Затем он снова заговорил.

«Возможно, больше всего беспокоит то, что более двухсот ракетных шахт в глубинке России и Сибири сообщают о состоянии боевой готовности. К ним относятся пусковые шахты для межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, нацеленных на Соединенные Штаты.

«Оценки разведки показывают, что главная опасность здесь не в том, что русские нанесут первый массированный удар. Опасность заключается в том, что российское командование и управление значительно деградировали за годы, прошедшие после распада Советского Союза. Наши аналитики обеспокоены тем, что во время затяжного кризиса российское Стратегическое командование может либо потерять связь с удаленными шахтами или объектами, либо связь может стать нечеткой или неправильно понятой. По имеющимся у нас оценкам, существует вполне реальная опасность того, что Россия по ошибке запустит ракету или ракеты».

Он сделал еще один глубокий вдох.

«Наша собственная система противоракетной обороны остается такой же надежной, как и прежде. Любая ракетно-ядерная атака, предпринятая русскими, преднамеренно или по ошибке, вызовет массированный ответ с нашей стороны. И мы должны предположить, что такой ответ с нашей стороны, в свою очередь, вызовет массовый ответ с их стороны».

Помощник перевернул бумагу и посмотрел на Дика Старка.

Старк посмотрел на Дона.

«Дон, ваш взрывной небольшой набег на российскую территорию поставил на грань Третьей мировой войны».

* * *

Что ты хочешь чтобы я сделал?

Дэвид почти сказал это им. Он сидел в Овальном кабинете вместе с ними. На ковре под их ногами была печать президента. Он был окружен цитатой Франклина Делано Рузвельта: «Единственное, чего нам следует бояться, — это самого страха». Высокие синие портьеры были задернуты, закрывая дневной свет. Двое рослых сотрудников секретной службы стояли у двери.

На встрече присутствовали Дэвид Барретт, вице-президент Марк Бэйлор, Ричард Старк и помощник Старка Роджер. Дэвид уволил Дона Морриса обратно в свое агентство, и это его огорчило. Он бы предпочел, чтобы Дон был здесь. Он бы предпочел, чтобы на этой встрече были только он и Дон, возможно, за легкой едой. Ему нравился Дон Моррис, ему нравились его прямые манеры говорить, его бесстрашие, его лидерство и его более жесткая, чем кожа, внешность. Если бы жизнь сложилась иначе, он вообразил, что они с Доном могли бы быть друзьями.

«Я знаю, что домашние дела — не моя компетенция, — сказал Ричард Старк. «Но вы должны знать, что протесты возникли в общинах русских экспатриантов в Бруклине, Нью-Джерси, Кливленде и Лос-Анджелесе. Тоже Лондон. Те, что в Бруклине и Лондоне, стали жестокими, и, по нашим оценкам, насилие спровоцировано российскими спецслужбами, внедренными в эти сообщества. Это может потребовать от нас ответа».

Он повернулся и посмотрел на своего помощника. «Роджер?»

Помощник посмотрел на бумаги в своей руке. «Американские военно-морские ударные силы сообщают о высокой степени готовности на всех театрах военных действий. В случае необходимости у нас есть атомные подводные лодки, действующие в Беринговом, Северном, Тихом и Северном Ледовитом океанах, готовые нанести ответный удар на ходу. У нас есть дюжина крыльев бомбардировщиков, которые в настоящее время летают в сопровождении истребителей в пределах международного воздушного пространства. Они готовы покинуть свои позиции и совершить глубокий заход на советскую, э-э, российскую территорию после получения приказа от Стратегического командования. Американская ПРО сообщает о четырехстах пусковых установках, находящихся в боевой готовности. Еще триста будут приведены в готовность в течение часа.

Роджер перевернул страницу. Этот человек был мастером пересказывать статистику массовых убийств с полным отсутствием эмоций.

«Мы связались с председателем Объединенного комитета начальников штабов. В настоящее время руководство Пентагона хочет повысить всемирную готовность, включая Стратегическое авиационное командование, НОРАД и все виды вооруженных сил, с уровня 4 DEFCON, на котором мы находились в течение последних восьми месяцев, до уровня 3 DEFCON. ВВС готовы к мобилизации через пятнадцать минут. Другие критически важные средства будут приведены в боевую готовность в течение шести-двадцати четырех часов. Естественно, русские перехватят эти сообщения и поймут, что мы настроены серьезно. Существует широкий консенсус в отношении того, что внесение изменений необходимо и разумно в нынешних условиях. Мы просто ждем вашего приказа или приказа министра обороны сделать это».

Дэвид Барретт был одним справедливым человеком, и это были гигантские, безличные силы, действовавшие. Если бы они были полностью развязаны, они могли бы уничтожить всех и вся на земле. Это было слишком много для одного человека, чтобы переварить, не говоря уже о том, чтобы прийти к каким-либо осмысленным решениям.

Разве они не могли этого видеть?

«Г-н. Президент?

На Земле жили миллиарды людей. Их было так много, что никто не знал фактического числа. Менеджеры хедж-фондов жили в пентхаусах за пятьдесят миллионов долларов на Манхэттене, а частные повара готовили им ужин. Глубоко в амазонских джунглях жили племена каменного века, жившие в крытых соломой хижинах и охотившиеся за едой с помощью ядовитых дротиков. Это… разнообразие … В этом было что-то сюрреалистичное.

Только в Соединенных Штатах и России были сотни миллионов людей. У них были огромные армии и тысячи ядерных ракет. Танки, самолеты, подводные лодки, спутники-шпионы. Секретные агенты молча зарезают друг друга в переулках. На кой черт все это было?

«Г-н. Президент, — сказал генерал Старк. «Я понимаю, что ваша семья в настоящее время отдыхает на семейном ранчо в Техасе. Могу ли я порекомендовать, чтобы на время кризиса их немедленно эвакуировали в горный комплекс Шайенн в Колорадо? На самолете Шайенн находится очень близко к их местонахождению и является самым безопасным ядерным бункером, который у нас есть. Он может выдержать почти прямое попадание тридцатимегатонной боеголовки. Клапанная система там самая совершенная с точки зрения фильтрации радиологических загрязнений из наружного воздуха. В случае…»

Генерал сделал паузу, очевидно подыскивая слово, которое могло бы описать то, что он имел в виду. Армагеддон? Апокалипсис?

Это был глупый разговор, если честно. Обычная глупость. Лучше было устроить барбекю с друзьями и семьей на заднем дворе, чем говорить об этих вещах.

Его дочь Елизавета была жива. Было удивительно осознавать это. Сначала она ушла, и все были уверены, что она мертва. Тогда она была жива и дома. Но не хорошо. После всего, что произошло, она, возможно, уже никогда не поправится. Дважды в неделю посещала терапевта. Этой осенью она не пошла в школу.

Он вздохнул. Ему казалось, что он может заплакать в любую минуту. Ему казалось, что его разум разваливается.

Он хотел сказать этим людям, что он действительно хотел. «Я здесь президент, и мой разум разваливается». Но ты не мог этого сказать.

Вместо этого он держал рот на замке и позволил генералу Ричарду Старку из Объединенного комитета начальников штабов важно болтать через гостиную, а его помощник прихорашивался в кресле рядом с ним. Дэвиду потребовалось так много времени, чтобы понять, что напоминает ему этот человек. Этот помощник в зеленом мундире, этот подполковник Роджер, кем бы он ни был, ужасно походил на богомола.

Справа от Дэвида вице-президент Марк Бэйлор сидел прямо, скрестив одну ногу на другой. Бейлора не было на брифинге, и до сих пор он не сказал ни слова на этой встрече, но это не имело значения. В эти дни он никогда не был далеко. Внезапно он стал правой рукой Дэвида Барретта.

Он был подобен стервятнику, сидящему над больничной койкой и ожидающему смерти пациента. Бэйлор был хищником, и у него были инстинкты гиены. Однажды поздно ночью они найдут его согнувшимся на теле Дэвида Барретта, лакомящимся его плотью.

Бэйлор был высок, как и сам Дэвид Барретт. Но он также был широким, становился все шире и толще. Мужчина любил пончики, это было хорошо известно. И он любил жареную курицу. Он собирался нанести себе удар, если не будет осторожен.

Дело в том, что Бэйлор был в беспорядке. Он толстел. Его зубы были слишком большими. Его волосы уже были седыми, и он ничего не сделал, чтобы исправить эту ситуацию. Дэвид догадался, что Бэйлор думал, что седые волосы придают ему авторитет.

Он угадал неправильно.

Мужчина был простаком. Его главная претензия на известность заключалась в том, что он происходил из богатой, голубокровной, старой денежной семьи, но он все равно отправился воевать во Вьетнам. Назовите это дворянством, обязывающим выйти из под контроля. Этот человек отложил поступление в Йель на год, присоединился к морской пехоте, мчался на другой конец света, сумел сконструировать пару легких огнестрельных ранений в ногу и вернулся в Нью-Хейвен как раз вовремя, чтобы поглазеть на сокурсники на первокурсниках.

Дэвид Барретт, тоже из старых денег, пропустил Вьетнам. Это было необязательным для молодого человека его происхождения, и у него были более важные дела в свободное время. Мальчик, они никогда не отпускали это, не так ли? Если бы кто-то сказал ему, что это решение будет преследовать его всю оставшуюся жизнь…

Но это не имело особого значения, не так ли? Он все-таки стал президентом США. А дублером ему достался зубастый американский герой Марк Бэйлор.

«Г-н. Президент? — сказал Ричард Старк. Его глаза выражали озабоченность. Была ли это забота о благополучии своего президента? Возможно нет. Вероятно, он просто беспокоился о том, что его босс больше не слушает его.

«Давайте сделаем перерыв, ребята, — сказал президент Дэвид Барретт. «Хорошо? Оставьте эти оценки у меня, и я пройдусь по ним сегодня вечером. Я позвоню жене и родителям и узнаю, что они думают об этом плане эвакуации. А пока со всем остальным, как она идет.

«Мы хотели бы, чтобы ваш приказ был переведен на уровень DEFCON 3», — сказал Старк.

Баррет поднял руку. «Ричард, давай просто придержим лошадей, останемся на месте и продолжим следить за ситуацией».

Глаза трех других мужчин на собрании сказали ему, что это неправильный ответ. Эти глаза, казалось, метались туда-сюда, передавая друг другу информацию, которую Дэвид не мог понять.

Волна нереальности внезапно захлестнула его. Это было почти так, как если бы эти люди были самозванцами. Эти враждебные, злые глаза, казалось, были глубоко посажены под резиновыми масками.

Нет. Это было невозможно.

«Генерал, я ценю все ваши рекомендации, — сказал Дэвид. — И я возьму их на заметку. Но конец света может подождать еще несколько часов».

* * *

Прошло несколько часов, а потом еще пара.

Тени за высокими окнами удлинились, затем начала сгущаться тьма. Дэвид Барретт не открывал тяжелые портьеры. Он не хотел видеть закат теплой ранней летней ночью. Он совсем не хотел думать о лете.

Он не хотел думать о толпах, собравшихся, чтобы посмотреть бейсбольную игру национальных сборных. Он не хотел думать о людях на пляжах Делавэра или о людях в лодках в Чесапикском заливе, ловящих великолепный огонь солнца, когда день сменяется ночью. Он знал, что люди были там и делали эти вещи. Он знал это.

Здесь у нас якобы был кризис. Мы сделали плохую вещь, шпионив за русскими. Затем русские поступили еще хуже, взяв в плен наших шпионов и уведя нашу маленькую подводную лодку. Затем мы дополнили его еще худшей вещью. Теперь они играли с очень плохими вещами. А если бы они их сделали, то нам пришлось бы…

«Дэйвид?»

Были ли мы детьми? Это было то, что было? Мы так и не закончили детство? Это определенно начинало казаться таким.

— Дэвид, пожалуйста.

Он поднял глаза и заметил, что сидит в том же кресле с высокой спинкой, которое занимал во время встречи с генералом Старком и Марком Бэйлором. Эта встреча произошла несколько часов назад. Он пообедал прямо здесь, в Овальном кабинете, и ни разу не встал с этого кресла.

Он давно уволил своих людей из секретной службы, хотя был уверен, что по крайней мере один из них все еще стоит в коридоре. Правда заключалась в том, что он начал отслеживать их передвижения. И это было странно, потому что его дочь Элизабет, должно быть, делала то же самое за несколько дней до того, как она…

«Дэйвид!»

Он кивнул. «Да.»

Напротив него сидела Кэти Грумман, его новый начальник штаба. Дэвид нанял ее, когда выслал Лоуренса Келлера в отдел по законодательным вопросам после того, как разрешился кризис с похищением Элизабет.

Кэти пришла из Государственного департамента, где она была главным мойщиком бутылок или кем-то в этом роде. Дэвид уже не мог вспомнить. Он знал, что ее очень рекомендовали. И когда он встретил ее, она ему лично понравилась. На самом деле, он все еще делал. Ему просто было уже все равно, что она скажет.

«Нам нужно разработать стратегию, чтобы справиться с разворачивающимися событиями», — сказала Кэти. «Верховное руководство Пентагона очень расстроено тем, что им не удалось сдвинуть свою маленькую стрелку DEFCON на одну цифру вправо. Акция протеста на Брайтон-Бич в Бруклине переросла в полномасштабные беспорядки с грабежами магазинов, поджогами и стрельбой. Там почти наверняка замешаны провокаторы в толпе. Русские закрыли пролив Босфор в нарушение международного морского права, и нам нужно найти ответ. Завтра утром Генеральная Ассамблея ООН проголосует за осуждение нашей спасательной операции в Сочи.

«Русские приказали сотрудникам своего посольства, вплоть до посла, как можно скорее выехать в Лондон, а персоналу нашего посольства в Москве дали сутки на то, чтобы покинуть страну. Ничто из этого не принимает во внимание сосредоточение войск на границах Грузии и Украины, повышенную готовность ПРО по обе стороны забора или тот факт, что наши истребители и их истребители продолжают поддерживать неоднократный визуальный контакт в разных частях мира»..

Дэвид уставился на Кэти. Ей было, наверное, лет сорок пять, светлые волосы только начали седеть. Она хорошо сохранилась, даже привлекательна. У нее были голубые очки для чтения, которые висели на серебряной цепочке. На ней был темно-синий юбочный костюм. Подол был консервативным, чуть выше колена.

Она никогда не была замужем, так что он понял. Он предположил, что женат на ее работе. Вы почти должны были быть. Эти люди вокруг, они были очень честолюбивы. Рабочие места в Белом доме не раздавались бесплатно на перекрестках.

Она все еще говорила с серьезным лицом. На мгновение ему стало очень грустно за нее. Все эти жертвы, и куда она попала? Здесь? С ним? Для чего? Разве она не понимала, что здесь проходят бейсбольные матчи и барбекю?

«На данный момент я обеспокоена тем, что события опережают нас», — сказала она сейчас. «Мы не делали никаких заявлений, признающих серьезность ситуации, и не придумали ничего похожего на убедительный план действий. Со всем уважением, я хотел бы попросить вас дать мне полную свободу действий, чтобы двигаться дальше…»

Дэвид поднял руку. «Кэти, позволь мне остановить тебя на минутку. Я слышал все, что ты сказал. Вот мои ответы. Ребята из Пентагона всегда тоскуют по работе в DEFCON. Если нет войны или угрозы войны, то что они должны делать весь день? Я думаю, что мы можем спокойно игнорировать их на данный момент.

«Между тем бунт на Брайтон-Бич звучит как повод для беспокойства полиции Нью-Йорка. Если хотите, не стесняйтесь позвонить мэру Дитцу и сказать ему, что мы тянем их сюда. Мы в их углу. Я даже сделаю это, если ты назначишь мне звонок.

«Далее, если русские закрыли Черное море для международного судоходства, похоже, нам нужно кому-то подать жалобу».

Кэти кивнула. «Мы уже имеем. Так же и турки, румыны, болгары, украинцы, греки и грузины. Как только Генеральная Ассамблея закончит осуждать нас завтра утром, вполне вероятно, что сразу же после этого они собираются осудить русских».

Дэвид пожал плечами. «Видеть? Ну вот».

Он и Кэти долго смотрели друг на друга.

«Дэвид, — сказала она, — я думаю, вы, возможно, не совсем понимаете, что, за возможным исключением кубинского ракетного кризиса, Соединенные Штаты и Россия как никогда близки к войне. Они в ярости из-за того, что произошло в Сочи, и отказываются вести с нами переговоры или даже разговаривать. Между тем, в любой из дюжины горячих точек в любой момент может вспыхнуть перестрелка, и у нашего разведывательного сообщества есть реальные опасения по поводу управления российской противоракетной обороной. Все, что для этого потребуется, — это ошибочный ядерный запуск…»

Он кивнул. «Ага. Это большая проблема. Я понимаю.»

«Ты включил телевизор? Пресса бьет нас молотком, и пока что мы отвечаем, что разрабатываем план, о котором вскоре объявим. Ситуация опасно близка к тому, чтобы выйти из-под контроля. И, по крайней мере, на данный момент мы не демонстрируем лидерство, необходимое для того, чтобы привести эту ситуацию к положительному результату. Это не проблема мэра Нью-Йорка. Это не проблема ООН. Нам нужно взять бразды правления здесь, Дэвид.

Он мог понять ее точку зрения. Конечно, он мог. Он был президентом. Он попал сюда не потому, что ничего не понимал. Он понял, что кризис продолжается. Он просто не чувствовал себя готовым управлять им.

«Кэти, мне кажется, я схожу с ума», — почти сказал он.

Но он этого не сказал. Президент Соединенных Штатов не говорил таких вещей, даже если они были правдой.

— Хорошо, — сказал он. — Прикажи мне составить несколько замечаний. Ударьте все правильные ноты. Наше горячее желание работать с русскими по деэскалации. Наше абсолютное право спасать американских граждан, содержащихся под стражей без связи с внешним миром иностранной державой. Как мы твердо стоим с людьми доброй воли повсюду. Наша готовность работать с ООН, чтобы заключить какую-то сделку. Все, что не объявляет войну и имеет смысл для всех наших заинтересованных сторон».

Она взяла лист бумаги из стопки и протянула ему.

«Уже сделано.»

Он посмотрел на бумагу в своей руке. «Спасибо. Я посмотрю это и вернусь к вам. Мы можем сделать заявление первым делом утром, в формате брифинга, без живых репортеров в комнате».

Кэти покачала головой. «Дэвид, я думал сегодня вечером. Сейчас как раз около девяти тридцати. Это короткая речь. Если мы сделаем это сейчас, многие сети прервут передачу из-за этого, и мы получим широкое освещение в одиннадцатичасовых новостях. Мы можем поставить суррогатов, чтобы защищать его в ночных кабельных шоу».

Дэвид покачал головой. — Я еще даже не читал.

— Завтра утром слишком поздно, Дэвид. Россияне опережают нас на восемь часов. Мы не можем позволить этому продолжаться всю ночь».

Дэвид наконец почувствовал, что внутри него что-то шевелится. Это был гнев. Здесь она склонялась к неподчинению.

«Кэти, я только что дал тебе свой ответ. Я устал. Я собираюсь просмотреть речь, немного пожевать ее, а потом, наверное, пойду спать. Я предлагаю вам пойти домой, расслабиться, повеселиться, а затем вернуться сюда завтра рано утром, готовые к работе».

Он сделал паузу, задаваясь вопросом, собирается ли он сказать следующую вещь в своем уме.

Ага. Он был.

— Другими словами, убирайся из моего кабинета.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

22:15 по восточному летнему времени Джорджтаун Вашингтон

Было уже поздно. Почти пора спать.

Тут зазвонил телефон.

Лоуренс Келлер сидел в гостиной своего особняка в Джорджтауне, потягивая горячий чай из гибискуса. CNN было по телевизору с выключенным звуком. Они освещали кризис в России без перерыва. Вся Россия, все время.

Келлер вздохнул. Ему было пятьдесят два года, и всю свою взрослую жизнь он бегал на длинные дистанции. Недавно его врач сказал ему, что его кровяное давление подобралось к диапазону гипертонии.

Чего ожидал мужчина? После последних двух месяцев, которые он имел, кровяное давление у любого подскочило бы. Однако, в отличие от большинства людей, Келлер решил что-то с этим сделать. Что-то кроме приема лекарств. Он не мог начать программу упражнений. Он уже получил больше упражнений, чем девяносто процентов населения.

Чай каркаде был его ответом. Если вы пили его каждый день, якобы со временем это снижало ваше кровяное давление. Что ж, присяжные все еще не пришли к этому. Но в то же время это имело преимущество, вызывая сонливость.

Он уставился на телефон, все еще звонящий, все еще настойчивый. Это было после десяти часов. Кто будет звонить ему в это время ночи? Сработал автоответчик, но тот, кто был на другом конце провода, повесил трубку, как только зазвучал голос Келлера.

Неправильный номер.

Потом снова начал звонить телефон. Он поднял трубку, но не ответил. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован.

Келлер ни с кем не хотел разговаривать, особенно со старым другом или бывшим приятелем-военным, звонившим в нетрезвом виде. Он был в разводе десять лет. Его дочери были взрослыми женщинами, которые жили на западном побережье, в Сиэтле и Сан-Хосе соответственно. В эти дни он проводил большую часть времени в одиночестве, и ему это нравилось.

После развода Келлер с головой ушел в работу и пробился к тому, чтобы стать начальником штаба президента Соединенных Штатов. Эта договоренность продлилась до шести недель назад.

Когда Дэвид Барретт развалился после похищения Элизабет, Келлер стал глазами и ушами Дэвида в Ситуационной комнате. Возможно, Келлер спас мир от ядерной катастрофы — он уже не был в этом уверен. И после того, как все закончилось, как Барретт отблагодарил его? Показав ему дверь и пинком спустив его вниз, в Законодательный отдел.

Что ж, Лоуренса Келлера обмакнули бы в коричневый соус, прежде чем он начал бы работать в законодательном отделе. Он взял отпуск и прожигал личное время, накопленное за десятилетия государственной службы.

Телефон снова начал звонить. Келлер нажал зеленую кнопку.

«Да. Я могу вам помочь?»

Он сразу узнал голос. Как он мог забыть голос человека, который долгие годы был его начальником?

— Лоуренс, это Дэвид. Мне надо поговорить с тобой.»

Келлер смотрел новости последние несколько часов. В очередной раз мир оказался на грани. И он понял, что где-то в глубине души почти ждал этого звонка. Не уверен, конечно нет. Но он не был этому удивлен.

«Дэвид, я буду рад поговорить с тобой в любое время. Я знаю, должно быть, у тебя сейчас много дел».

Келлер подумал, что Дэвиду понравится такая формулировка. Мужчина был слаб и часто говорил о своих чувствах. По опыту Келлера, мышление Дэвида Барретта постоянно загрязнялось чувствами. Довольно часто его мысли не имели никакого смысла.

«Я слышал, что вы ушли из законодательного отдела», — сказал Барретт.

«Я не уходил. Я вообще никогда туда не ходил».

— Так ты свободен?

Это уже вело к тому, что Келлеру нравилось. Кэти Грумман действовала из лучших побуждений и была достаточно эффективной, когда дело касалось бюрократов. А начальник штаба президенту? Едва ли она была сделана из такого материала.

«Да. Я доступен. Что ты имеешь в виду, Дэвид?

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Баррет. «В конфиденциальном порядке.»

Келлер улыбнулся. Дэвид не предлагал ему вернуться на прежнюю работу. Еще нет. И это было прекрасно. Мысли Келлера прыгнули на несколько ходов вперед, ища что-то, что он мог бы извлечь из этого, что было бы даже лучше, чем его прежняя работа.

«Отлично. Я могу позвонить завтра и назначить встречу через ваших людей, если хотите, или вы сами можете внести это в расписание.

— Не так, — сказал Баррет. На долю секунды его голос звучал взволнованно.

Это было странно. Келлер ждал.

«Поздно вечером, я не знаю, в какое время, возможно, довольно поздно, вам позвонят с номера, который вы не узнаете. Когда позовут, бери трубку».

— Хорошо, Дэвид.

— Спасибо, — сказал Баррет. — Поговорим с тобой позже.

Линия оборвалась.

Келлер вспомнил момент, когда он был в Овальном кабинете с Дэвидом. Дэвид стоял за Resolute Desk, большим старым гигантским деревянным столом девятнадцатого века, подаренным Великобританией.

Он вспомнил, как подумал, что Дэвид Барретт слишком мал для письменного стола. Не потому, что Дэвид был маленьким физически — он не был таким. На самом деле он намного крупнее среднего человека, вероятно, не менее шести футов пяти дюймов ростом. Он казался карликом за этим столом, потому что был слишком мал для этой работы. Великие люди стояли за этим столом, сталкиваясь с гигантскими проблемами. На старых фотографиях Джона Кеннеди во время кубинского ракетного кризиса Кеннеди и его советники часто появлялись за столом. Дэвиду Барретту не место за этим столом.

Келлер всегда знал это о нем. Их отношения были браком по расчету: Дэвид стал президентом благодаря стечению семейных связей, денег, красивой внешности и ухоженности. Их собственная группа назначила Келлера начальником штаба Дэвида в надежде, что Келлер сможет провести этого человека через минное поле его собственного ленивого ума и ужасных инстинктов.

Это не сработало, и теперь Дэвид попал в очередную беду, с которой он понятия не имел, как справиться. Без кого-то вроде Лоуренса Келлера, который думал бы за него, Дэвид был подобен бездомному бродяге, выжившему в кораблекрушении, цепляющемуся за обломки обломков и дрейфующему, куда бы его ни несли течения.

Телефон снова зазвонил. Келлер тут же поднял его.

— Центральный вокзал, — сказал он.

— Ты знаешь, кто это? — сказал голос.

Конечно, он знал этот голос. Получить звонок от президента Соединенных Штатов было не так просто. Они прослушивали телефон Дэвида. Они слышали все, что только что было сказано. Удивительно, как они до сих пор не научились слушать мысли людей. В любом случае:

— Да, — сказал Келлер.

«Я предполагаю, что вы хотели бы снова найти свой путь к актуальности».

Келлер пожал плечами. «Эта мысль пришла мне в голову».

Может быть, это была возможность, которая была лучше, чем возвращение к начальнику штаба. Опять же, возможно, это было не так. Не так давно он оказал этим людям услугу, был проведен в комнату, полную психопатов-поджигателей войны, и быстро оказался на улице.

«Наш друг ведет себя странно, даже для него самого. Мы обеспокоены тем, что он не сможет переварить предложенную ему еду».

— Это тебя удивляет? — сказал Келлер.

Человек на другом конце провода проигнорировал вопрос. — Ты знаешь, откуда он собирается тебе позвонить?

Келлер покачал головой. «Белый дом? Кэмп-Дэвид? Его семейное ранчо в Техасе? Я понятия не имею. Вам лучше знать, чем мне. Это был первый раз, когда я разговаривал с ним более чем за месяц.

— Хорошо, — сказал голос. — Тогда вот что мне нужно, чтобы ты сделал…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

27 июня 3:35 утра по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

«Сэр?» кто-то сказал. — Сэр, мы здесь.

Люк резко проснулся. Он сел. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в своем окружении.

Он был внутри границ вертолета, летящего в темноте. Чоппер был новым, и салон был шикарным и удобным. Сиденья были кожаные и еще даже не начали царапаться. Он хорошо знал этот вертолет. Это была красивая птица, гладкий черный Bell 430, которую Дон приобрел для группы специального реагирования.

Один из пилотов смотрел на него. Это был чисто выбритый молодой парень в каске, с лицом херувима, наверное, только что из армии. На его шлеме был небольшой микрофон, установленный прямо над подбородочным ремнем. Малыш улыбался.

— Вы задремали, сэр.

— Верно, — сказал Люк.

Он моргнул и посмотрел в тонированные окна. Справа от него, на севере, были яркие огни Вашингтона, округ Колумбия, и его ближайших пригородов, Арлингтона, Александрии и остальных. Он мог видеть отражения в воде там, где широкая река впадала в залив. На юге было меньше света, так как пригороды постепенно превращались в сельскую Вирджинию.

Вертолет начал снижаться, и Люк увидел приближающуюся вертолетную площадку. Штаб-квартира СТО представляла собой широкое приземистое трехэтажное здание из стекла и стали. До недавнего времени это было здание HUD, но когда туда переехала команда Дона, его слегка подтянули. Окна сверкали в свете приближающегося вертолета.

Птица уже была низко, здание, парковка и небольшой зеленый кампус поднимались вверх, чтобы приветствовать ее. Сигнальщик в желтом жилете с ярко-оранжевыми жезлами в руках стоял сбоку от вертолетной площадки и вел вертолет внутрь.

Пилот точно посадил птицу посередине площадки. Он заглушил двигатель, и роторы тут же начали замедляться. Когда они отключились, раздался визг.

— Спасибо, ребята, — крикнул Люк.

Он выбрался из салона со своими сумками, низко пригнулся и пересек взлетную полосу. Он находился в огороженной зоне безопасности с колючей проволокой наверху. Это была прохладная, ветреная ночь. Ветерок приятно ощущался на его коже. Он чувствовал себя хорошо. Устал, немного болит, но в целом… нормально. Он знал, что здесь его ждут проблемы, но был уверен, что их можно решить.

Что сказал один мудрец? Вы должны разбить несколько яиц, чтобы сделать омлет. Ну, они с Эдом разбили несколько яиц. Вернее, несколько десятков. А Сван, знаете ли, испарил целую яичную фабрику, но…

Люк едва не рассмеялся при мысли об этом. Перебор. Наверное, это было перебором.

Маленькая стройная фигура стояла у открытой защитной двери в здание. Когда он приблизился, фигура превратилась в Труди Веллингтон. На ней была темная рубашка и брюки. Ее длинные волосы были собраны в пучок.

Она широко придержала для него дверь. Он прошел с сумкой на плече и одной в правой руке.

— Есть что-нибудь об Эде? — сказал он ей без предисловия.

Она кивнула. «Он в порядке. Они увезли его в Багдад. Оказывается, он получил восемь ударов. В его бедре застряла пуля, и для ее извлечения потребовалась срочная операция. Это было в дюйме от его бедренной артерии. Ему повезло».

— Ему повезло, что у него бедра размером с двадцатифунтовую индейку, — сказал Люк. — Как он перенес операцию?

«Отлично. Он стабилен. У них есть легенда для него. Он консультант, который попал в засаду, когда возвращался из аэропорта. Он будет восстанавливаться там в течение нескольких дней».

Люк улыбнулся. «Его старые убежища. Ему это понравится».

«Как поездка?» — сказала Труди.

Люк пожал плечами. «Плохо помню. Мне дали обезболивающие, а грузинский военный врач прямо в самолете вынул осколки из предплечья и голени. Если вам никогда не лечили огнестрельные ранения в восьмиместном самолете Lear, летящем над Грецией над грозами, я не могу сказать, что рекомендую его».

Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз. Ее глаза за большими круглыми очками смотрели устало. Ее лицо выглядело натянутым.

«Ты?» он сказал.

Она кивнула. «Отлично. Мы покинули Турцию, как только миссия закончилась». Она покачала головой. «Я имею в виду, когда тот док взорвался, мы просто собрали все за пять минут и убрались оттуда. Мы приземлились около двух часов назад. Поездка прошла без происшествий, пока мы не вернулись домой».

Они двигались по коридору. Все офисные огни были выключены. Маленькая столовая была закрыта и заперта. Вокруг никого не было. Почему бы не быть? Было почти четыре утра. Что Труди делала, скрываясь в этом здании одна?

— Суонн здесь? — сказал Люк.

«Дон отправил его домой. Люк, Суонна отстранили от работы на время расследования.

Плечи Люка поникли. Он покачал головой и вздохнул. — Ах, чувак.

— Дон в своем кабинете, ждет, когда ты войдешь. У нас неприятности, Люк. Было много последствий».

Люку было нечего сказать на это. «Хорошо.»

В темном фойе он повернул налево к кабинету Дона. Его дверь была приоткрыта, и горел свет. Труди задержалась на пороге фойе.

— Удачи, — сказала она.

«Спасибо. Надеюсь, мне это не понадобится».

Он вошел. Дон сидел за широким столом. Стол был похож на футбольное поле. Это было похоже на капот старого маслкара «Шеви». Кроме офисного телефона и компьютерного монитора, на нем не было ничего.

Люк поставил свои сумки.

«Дон, я беру на себя полную ответственность за удар беспилотника. Хорошо? Одной из целей этой миссии было затопить подлодку, но этого не должно было случиться. Мы попали в настоящий дерьмовый шторм. Этот грузовой корабль был складом боеприпасов, а мы никак не могли знать об этом заранее. Все взрывалось. У нас даже не было изображения субмарины. Если бы мы не выбрались вовремя, все бы погибли. Суонн, вызвавший удар беспилотника, не только уничтожил подлодку, но, вероятно, спас нам шеи».

Дон посмотрел на него и указал на один из стульев напротив него. Его глаза были плоскими и жесткими. — Садись, сынок.

Справа от Дона, слева от Люка был включен телевизор с плоским экраном на стене. Это был CNN, показывающий повторы новостей, сделанных ранним вечером. На экране было видео со светловолосой женщиной лет тридцати пяти, снятое, похоже, ближе к вечеру. Она была удивительно красива, в ярко-синем блейзере и белой классической рубашке. Она стояла у группы микрофонов, проводя какую-то пресс-конференцию.

Сенатор Сьюзен Хопкинс (D) — Калифорния прочитала подпись в левом нижнем углу экрана.

Люк поднял брови. «Ух ты. Это сенатор от Калифорнии? Я думал, что это старик».

— Их два, как я уверен, вы должны знать, — сказал Дон. «Другой — старик. Это первокурсник, только что избранный в прошлом году. До этого она была какой-то супермоделью, обложка журнала Bimbette и все такое. Ее муж — миллиардер из интернет-компаний. Вот за кого люди в своей мудрости голосуют в эти дни».

Дон включил звук пульта дистанционного управления в руке.

«Еще раз, — сурово сказал сенатор Хопкинс, — наши военные вляпались в катастрофу, которую сами же и создали, осуществив неспровоцированное нападение на спящего гиганта, единственную крупную ядерную державу в мире. Они хотят начать мировую войну? Я не думаю, что мне нужно напоминать кому-либо, что ядерная конфронтация между Соединенными Штатами и Россией может положить конец всей жизни на земле, какой мы ее знаем».

Она сделала паузу и перевернула страницу перед собой. Узкий черный подиум перед ней был похож на то, что музыкант использовал бы для нот. Она снова встретилась глазами с камерами.

«Так называемые черные операции, черные бюджеты без надзора Конгресса, черные места, где заключенных берут без надлежащей правовой процедуры и регулярно пытают. Американский народ устал от того, что Пентагон ставит этой великой стране синяк под глазом в остальном мире. Мой офис настойчиво требовал, чтобы подробности этого беспрецедентного нападения были обнародованы, но нам препятствуют…»

Дон выключил звук.

— Они не облегчают нам задачу, не так ли?

Люк улыбнулся и пожал плечами. Ему было трудно оторвать взгляд от сенатора-первокурсника. — Но она милая.

Дон кивнул. «Плюс вся черная тема ее высказываний. Черное то, черное то, черный глаз. Это как бы работает, не так ли?»

— Работает, — рассеянно сказал Люк. Он не был уверен, сработало это или нет.

Он снова повернулся к Дону.

Дон провел большой рукой по лбу. Он зевнул. Было поздно.

— Она права, ты знаешь. Люди возмущаются. Пентагон, ЦРУ, все спецслужбы вмешиваются в это дело. Им не нравится брать на себя кучу стрел, но они видят необходимость групповой сплоченности».

«Они все были в этом замешаны», — сказал Люк. «Не похоже, что они умеют мыть руки. Это была подлодка ЦРУ из подставной компании ЦРУ. Большой Папа дал нам чеченца и грузина, а Большой Папа — это ЦРУ. Один из заключенных был морским котиком. Дрон был АНБ. У нас даже дронов нет. Сам президент просил, чтобы мы это сделали. Я присутствовал на встрече с генералом из Объединенного комитета начальников штабов и парнем из Национальной безопасности. Что, по мнению всех этих людей, произойдет, когда мы войдем туда? Чтобы никто не заметил?

«Люк…»

«Дон, я не помню, чтобы кто-нибудь говорил мне отправиться в Россию, спасти заключенных, убить подлодку, но, ради бога, ничего не ломай».

— Сынок, ты перегнул палку, — сказал Дон. — Я не виню тебя за это, но последнее слово остается не за мной. Сегодня днем меня вызвали на ковер в Белый дом. Это была трудная миссия. Я им это объяснил. Потом меня вызвал мой непосредственный начальник, директор ФБР. Он понимает, определенно лучше, чем некоторые люди в Белом доме, что входит в подобную операцию, связанные с этим риски и решения, которые необходимо принимать за доли секунды. Тем не менее, он сам находится под давлением. Дерьмо катится вниз, если можно так выразиться».

«Операция прошла успешно, — сказал Люк. «Мы выполнили обе задачи и потеряли одного человека. Между прочим, мужчина, который появился в поясе смертника, если кому-то интересно, каковы были его намерения.

«Последствия в том, что мы с русскими во всем мире на равных, — сказал Дон. «Даже если в ближайшем будущем возобладают более хладнокровные, а на данный момент нет никаких гарантий, можете поспорить, что они собираются провернуть какой-нибудь трюк, чтобы вернуть нас. Между тем, у президента пиар- и дипломатическая катастрофа на руках».

— Менее двух месяцев назад мы спасли жизнь его дочери, — сказал Люк.

Дон кивнул. «Я встречался с президентом, он хороший человек и по понятным причинам является поклонником этого агентства. Но между нами двумя, я не думаю, что он самый крутой президент, который у нас был за время моего пребывания на этой планете. Он не создан для штормовой погоды.

— Что ты говоришь, Дон?

Дон вздохнул. «Директор сказал мне, что Бюро проведет полное внутреннее расследование операции, ее плана, задействованного персонала и их действий. Он также согласился на объективную стороннюю оценку, по всей вероятности, проведенную офисом Генерального прокурора. Я связался с уважаемой фирмой частных адвокатов на случай, если против кого-либо из наших людей будут возбуждены уголовные дела.

Люк уставился на него. Дела шли в странном направлении. «Почему JAG имеет здесь какую-то юрисдикцию? Мы больше не в армии. Это был не…»

Дон покачал головой. — Это для шоу, Люк. Попытайтесь это понять. Это была миссия, заказанная президентом и санкционированная Министерством обороны США, по спасению персонала специальных операций, включая морского котика. Они могут заявить, что JAG расследует это. Если они захотят, они могут обвинить клоуна Бозо в его расследовании. Сейчас все зависит от внешности».

Он остановился на мгновение и вздохнул.

— Мы висим на волоске, сынок. Юридическая фирма собирается пробить целую дыру в нашем бюджете. В конце концов выяснится, что мы возглавили эту операцию, независимо от того, кто еще в ней участвовал». Он указал на телевизор. Беззвучно воспроизводилась реклама грузовиков Dodge Ram. «И такие люди, как твоя подруга-супермодель, начнут требовать наши головы на тарелке».

Люк открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Но он не мог придумать, что сказать. Вместо этого Дон продолжил:

«Я предлагаю вам, дети, разобраться в своих историях. До сих пор вы, Суонн и Труди Веллингтон приходили сюда в разное время и брали на себя ответственность за удар беспилотника. Это не выдерживает критики. Либо Суонн следовал твоим приказам, либо стал мошенником. Это действительно будет так просто».

«Дон…»

Дон тяжело вздохнул. «Я ненавижу это делать. Я действительно. И я хочу, чтобы вы знали, что я выйду на ковер за вас и за всю команду. Лично я горжусь тем, чего добилась эта группа. Но в то же время вы отстранены от службы с полным жалованьем и льготами до завершения всех расследований вашего поведения во время этой миссии. Если у вас есть табельное оружие, мне нужно, чтобы вы сдали его сейчас же. Кроме того, мне нужно, чтобы вы сдали свое удостоверение группы специального реагирования, значок ФБР и карту доступа в это учреждение.

Люк почувствовал, что онемел. Это было странное ощущение. Он был в бою с восемнадцати лет. Он испытал много тревожных вещей.

Но это чувствовалось… Это чувствовалось…

У него не было слов, чтобы описать это.

Дон посмотрел на него. — Прости, Люк. Если кому-то это поможет, считайте это оплачиваемым отпуском. У тебя новый мальчик. У тебя красивая жена. Проведите с ними некоторое время. Расслабьтесь немного. Расти бороду. Позвольте мне побеспокоиться об этом».

Наконец Люк обрел голос. Это звучало маленьким и странным для его собственных ушей. — Сколько времени займет расследование?

Дон пожал плечами. «Кажется, они хотят двигаться быстро. Месяц? Шесть недель?»

— А результат… — сказал Люк.

— Мы сейчас в гражданском мире, сынок. Газеты… политики… бюрократы… даже предположить не могу.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

11:45 по московскому времени (3:45 по восточному летнему времени) Центр стратегического командования и управления Кремль Москва, Россия

Молодой человек быстро шел по широким коридорам центра управления к большому Военному Залу.

Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он носил парадную форму Сухопутных войск России. Держался он с военной выправкой, осанка прямая, глаза настороженные, лицо спокойное, бесстрастное и серьезное.

Впереди открылась широкая автоматическая дверь. Он прошел через дверной проем и оказался в бурлящем хаосе главной комнаты командного центра. Когда он вошел, стук голосов ударил его стеной.

Не менее двухсот человек заполнили пространство. Там было не менее сорока рабочих мест, на некоторых за пятью компьютерными экранами сидело по два-три человека. На большой доске впереди было двадцать разных телевизионных экранов.

На экранах показывались цифровые карты России, Грузии, Украины, Турции и всего Ближнего Востока. На нескольких экранах показывались карты расположения американских ядерных сил и ракетных комплексов, разбросанных по Северной Америке, Азии и Европе.

— Капрал Грегор, — произнес женский голос справа.

Он повернулся и увидел, что у открытой двери стоит секретарь. Она была крупной, лет пятидесяти, с сутулой спиной. Она указала на дверь открытой рукой, словно приветствуя его на даче выходного дня. «Сюда, пожалуйста.»

Грегор прошел через дверной проем и вошел в маленькую комнату овальной формы. Группа мужчин, некоторые в форме и несколько в штатском, сидели вокруг стола для совещаний. В основном это были мужчины старшего возраста. Грегор вошел и остановился в парадном покое, руки сцеплены за спиной, грудь выпячена, плечи расправлены.

Комната была глухая, по большей части голая, и в воздухе витал сигаретный дым. Здесь не было видно ни одной технологии из большой комнаты. Вместо этого на столе стояло полдюжины пепельниц.

Толстый генерал с красным от десятилетий водки носом ткнул в стол тяжелым указательным пальцем. Руки у него были большие и толстые.

«Двенадцать часов с момента нападения», — говорил он. «Неразумно ждать дальше. Мы готовы, поэтому уберите одну из их фигур с доски. Без дальнейшего промедления».

Мужчины посмотрели на Грегора.

Один поднялся со стула и обошел стол. Это был полковник в форме Стратегического авиационного командования, тоже мужчина лет пятидесяти, но высокий, стройный, с седыми волосами. — Ах, Грегор. Заходи, заходи».

Он повернулся к остальным. «Господа, это капрал Грегор. Он хороший человек и исключительный солдат. Мы уже говорили о его доблестных действиях во время Второй чеченской кампании. Сколько подтвержденных убийств врагов, Грегор?

Лицо Грегора не изменилось. Демонстрация гордости своими действиями осуждалась. Кроме того, он не назвал бы чувства гордости, которые он испытал в связи с пребыванием в Чечне. Не смотрел он с гордостью и на недели, проведенные впоследствии в квартире с холодной водой у матери, крича в подушку и выпивая, пока не потерял сознание.

— Двадцать шесть, сэр.

— Двадцать шесть подтвержденных убийств, — повторил мужчина. — Пехота убивает?

Разве этот человек не мог определить по униформе Грегора, что он пехотинец?

«Да сэр. Конечно.»

«Рукопашный бой?» — сказал мужчина.

«Да, сэр, пять подтвержденных убийств в ближнем бою».

— Как вы их отправили?

— А… четыре с моим ножом, сэр. Что касается другого, то я потерял нож в бою и убил его… своими руками, сэр.

Грегору представился коренастый невысокий мужчина с каштановой бородой. Его глаза были темными. Мужчина боролся с Грегором в сгоревшем корпусе дома в центре Грозного. Они были одни и хрюкали вместе, как свиньи. Мужчина был силен, почти невероятно силен. Внутри здания лежал снег, задувавший сквозь дыры в разрушенных стенах.

По какой-то глупой случайности, он не мог вспомнить что, может быть, по счастливой случайности, Грегор оказался на нем сверху. Он душил его обеими руками, его пальцы, словно когти, глубоко вонзались в плоть мужчины, а тот снова и снова бил Грегора по лицу. Грегор навалился всем своим весом на горло мужчины.

Мужчина забулькал и медленно затих. Грегор продолжал его душить. Глаза мужчины стали пустыми, лицо застыло, рот полуоткрыт. Грегор продолжал его душить. Он душил его, пока у него не затекли пальцы. В конце концов, когда он убедился, что человек мертв, его вырвало на снежную метели.

Теперь, в командном центре, полковник улыбнулся. «Отличная запись, Грегор».

«Спасибо, сэр.»

Полковник прошел в угол комнаты и вернулся с большим черным кожаным чемоданом. Футляр был старым и потрепанным, сама кожа в нескольких местах была прорвана, и под ней блестела серебристая сталь.

— Ты знаешь, что это такое, Грегор?

Грегор думал, что знает, но также счел за лучшее промолчать.

— Это «Чегет», — сказал полковник, используя слово для обозначения ядерного чемодана. «Одна из трех во всей стране. Ты понимаешь?»

— Да, сэр, — сказал Грегор.

— Дай мне свое запястье, — сказал полковник.

К чемодану были прикреплены наручники. Полковник протянул руку и туго зажал наручники вокруг толстого левого запястья Грегора. Металл, казалось, впился в плоть Грегора. Он был правшой, так что, по крайней мере, он сохранил бы свою доминирующую руку. Он понадобится в экстренной ситуации.

Полковник передал Грегору чемодан.

«Чемодан содержит коды и механизмы для нанесения ракетно-ядерных ударов по Западу, и особенно по США. Вы будете нести его на время текущего кризиса. Вы были избраны для этой чести из-за вашего мужества, уравновешенности и способности действовать перед лицом смертельной опасности.

«Да сэр.»

— Вы знаете министра обороны? Он указал на человека в военной форме, украшенной множеством медалей и лент, но не указывающей на звание. У мужчины были такие темные волосы, что казалось, будто он должен натереть их черным кремом для обуви.

— Я знаю о нем, сэр. Конечно.»

«Вы не должны отходить от него, пока «Чегет» снова не будет снят с вашего запястья. Размещение будет сделано для вас здесь, в командном центре. В случае войны ты присоединишься к министру обороны в глубоком убежище от радиоактивных осадков.

Полковник помолчал. Должно быть, он видел выражение лица Грегора. «Вопросы?»

— У меня есть семья, сэр. Моя жена и маленький сын. Моя мать. У меня трое братьев и сестер и близкий дядя…»

Полковник отмахнулся. — Конечно, ваша семья будет обеспечена.

Грегору не пришлось дважды спрашивать, что имел в виду полковник. Его семья погибнет во время бомбежек и радиации вместе с остальными беспомощными миллионами.

Полковник снова повернулся к столу, оставив Грегора стоять наедине с адской машиной смерти, привязанной к его запястью.

— Вернемся к делу, — сказал полковник.

— Атака, — повторил толстый генерал, продолжая с того места, где остановился, как будто и не было никакого перерыва. «Я хочу продемонстрировать решимость, и я хочу этого сейчас. Это исходит непосредственно от президента. Так что дайте мне американскую фигуру, которую мы можем снять с доски. Это может быть пешка, а может быть и сам король. Мне все равно.»

Его обрубленный палец трижды ударил по столу. Удар. Удар. Удар.

«Дайте мне что-нибудь легкое в пределах нашей досягаемости».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

4:10 утра по восточному летнему времени Резиденция Белого дома Вашингтон

У Дэвида Барретта была собака.

Собаку звали Мокко, и на самом деле она принадлежала младшей дочери Дэвида, Кейтлинн. Но вся семья была на ранчо в Техасе, выздоравливала и глубоко вздыхала, просто была вместе, ценила друг друга и веселилась после почти катастрофы с Элизабет.

Там были все, кроме самого Давида. Он застрял здесь, в Вашингтоне, с собакой. Мокко. Мокко был в порядке. Бело-коричневая маленькая собачка, смешанная порода, которую люди называли дворнягой.

Она никогда не была любимой собакой Дэвида, или лучшей собакой в мире, или чем-то подобным. Кейтлин она нравилась (мокко каким-то образом вдохновлял скорее на любовь, чем на любовь), и она пригодилась для фотосессий. В Первой Семье должна быть собака. Это был не закон, но что-то очень похожее.

Она собиралась стать еще более полезной.

Дэвид стал гулять с ней по территории Белого дома поздно ночью. Со временем он стал ходить все позже и позже. В это время ночи прятались люди из секретной службы, но их было немного и не близко.

Пока сама территория была в безопасности, пока Дэвид оставался рядом с домом и пока он возвращался через пять минут, о чем беспокоиться? Он убаюкивал их. Около десяти дней назад он огрызнулся на крупного парня из секретной службы, которого встретил во время своей небольшой прогулки.

«Можете ли вы поддержать, черт возьми? Пожалуйста? Я не против, если ты сможешь меня видеть, но я не хочу тебя видеть. Понял? Я просто пытаюсь выгуливать свою собаку. Мне нужно несколько минут в этом мире для себя, не так ли? Дайте мне хотя бы иллюзию уединения. Ты можешь это сделать?»

После этого они немного отступили. Но Дэвид не сделал ничего тревожного в ответ. Он просто тихо гулял с собакой. Он не стал продлевать время своего отсутствия. Семь минут одной ночью, одиннадцать следующей, девять следующей. Здесь нечего смотреть. Все было нормально.

Насколько он мог судить, они не имели ни малейшего представления о том, что он задумал. Это была самая вкусная часть всего этого. Они понятия не имели, что будет дальше.

— Давай, Мокко. Пойдем!»

Собака знала. Собаки были умны, намного умнее, чем считали ученые, изучавшие интеллект животных. Звук поводка, время ночи, интонация его голоса… что бы это ни выдавало, собака знала, что они собираются сделать ВЕСЕЛОЕ. Они выходили наружу.

Она прибежала, терпеливо ожидая, пока он наденет на нее поводок. Они спустились по широкой центральной лестнице и подошли к задней двери. Он провел картой по считывающему устройству и набрал код.

На ночном посте охраны их теперь предупредили о том, что он делает. Он разблокировал систему безопасности, которая еще мгновение назад держала его в резиденции наглухо запечатанной, недосягаемой для злоумышленников.

Он добровольно нарушил этот уровень безопасности. Теперь к нему будут приставать агенты Секретной службы, пытаясь оставаться вне поля его зрения, чтобы он не устроил истерику и не попытался переназначить их. О, да. Он знал, что о нем думают.

Бывал ли он иногда вспыльчивым? Да, он сделал. Он закатывал истерики, как ребенок? Нет, он не сделал.

На данный момент он все еще был, вероятно, самым безопасным человеком на земле. В конце концов, он был на территории Белого дома, окруженного высокими заборами с шипами, снайперами в своих гнездах и круглосуточным видеонаблюдением в режиме реального времени. Только сумасшедшие когда-либо пытались проникнуть на территорию Белого дома.

Но безопасность была в первую очередь предназначена для того, чтобы не пускать людей. Это было менее надежно с точки зрения удержания людей. Во всяком случае, это была его теория.

«Давай, Мокко! Давайте работать!»

Мокко любил бегать. И она точно знала, о чем он говорил, когда произносил слово «беги». Они вдвоем сорвались вниз по пологому склону холма, как один. Слева от них был фонтан на Северной лужайке, освещенный синим светом.

Мокко, такой крошечной, как она была, была быстрой и следовала за Дэвидом шаг за шагом. Все было очень нормально. Президент бегал со своей собакой каждую ночь.

Они побежали вниз по склону в небольшую темную рощу деревьев. Мгновенно Дэвид остановился. Он огляделся. Могут ли они увидеть его здесь? Он так не думал.

Было одно место, на которое он давно уже положил глаз. Это было только впереди. Между Северо-восточными воротами и дорогой под названием Восточный исполнительный парк был проход. Просто полоса высокого забора, ничего важного, не на что смотреть. По другую сторону этого забора была широкая пешеходная улица Пенсильвания-авеню. Прямо через дорогу находился парк под названием Лафайет-сквер. На самом деле статуя маркиза де Лафайета стояла тут же. Все это он видел на карте.

Он тяжело дышал. Так было и с Мокко. Он опустился на колени рядом с ней и расстегнул ее ремни. Он не хотел, чтобы она была на поводке, если он не собирался его держать. Собаки так запутались. Иногда случались ужасные вещи.

— Хорошо, девочка, — сказал он, когда она освободилась. «Вперед, продолжать! Идти домой!» Он указал рукой на холм. Мокко подпрыгнул на месте и вопросительно посмотрел на него.

Это не сработает. Без проблем. Мокко мог бродить по территории, пока ее не нашли. Она будет в порядке.

Дэвид снял темно-синюю ветровку, которая была на нем. Он плотно обернул его вокруг левой руки и предплечья. Он посмотрел из-за деревьев на высокий забор, окружавший территорию. Это было очень высоко. Нормальный человек не мог надеяться взобраться на эту штуку. Но Дэвид не был обычным человеком.

Они забыли это о нем или никогда не знали. Он был высокого роста и держал себя в отличной форме для мужчины лет пятидесяти. В старшей школе и колледже он был конкурентоспособным прыгуном в высоту и прыгуном с шестом.

Во время своего пребывания в Эксетере он установил школьный рекорд по прыжкам с шестом, который продержался двадцать два года. Он был сломан чуть более десяти лет назад, в эпоху, когда все было иначе. Оборудование и методики были другими, обувь была другой, программы тренировок и питания были другими. Все было улучшено, и им потребовалось более двух десятилетий, чтобы побить его рекорд. Дэвид гордился этим фактом.

Внезапно, особо не думая, он побежал к забору.

У него был только один шанс, и если он ошибется, то будет выглядеть полным дураком.

Мокко бежал у его ног.

Хорошо, это было хорошо. Дэвид прибавил скорости, выскочив перед собакой. Затем он загорелся, бегая быстрее, чем за последние десятилетия. Его тело перешло в состояние, о котором он едва ли подозревал. Он кинулся к забору, как камикадзе.

В последнюю секунду он встал на ноги и прыгнул, вся энергия была в ногах. Он прыгнул высоко, как и предполагал. На полпути к забору он ухватился руками за железные прутья, его сильные руки толкали его тело еще выше, вверх, вверх, вверх…

Он уперся левой рукой, плотно закутанной в куртку, поверх одного из острых шипов и сделал последний бешеный толчок. Он выгнул остальную часть тела, пробираясь через остальные шипы.

Затем он был свободен, спускаясь с другой стороны и безумно карабкаясь, чтобы схватиться за забор и замедлить свое падение. Он взял его и уперся ногами в него, трение немного замедлило его. Он с глухим стуком ударился о короткую траву и упал на задницу.

Его тело перевернулось, и он ударился головой. Больно. Его это очень удивило.

Но он вышел. Президент Соединенных Штатов перепрыгнул через забор. Он смотрел на него со своего места на земле. Он был невероятно высоким. Никто бы не догадался, что человек может прыгнуть на эту штуку. Но он угадал. И правильно угадал.

Мокко теперь был по другую сторону забора, подпрыгивая и тявкая на него.

— Все в порядке, девочка. Папа в порядке. А теперь иди домой».

Он стоял. Ему лучше двигаться дальше. Он понятия не имел, поднял ли там тревогу его маленький поступок, но если нет, то скоро это произойдет.

Он огляделся.

Пенсильвания-авеню здесь была перекрыта для автомобильного движения. Парк находился через дорогу. По краям парка стояли маленькие картонные лачуги, повсюду висели вывески. Знаки были резкими, написанными вручную заглавными буквами.

НИКАКИХ ЯДЕР!

МОЕ ТЕЛО, МОЙ ВЫБОР

ИМПИЧ БАРРЕТТ

Ха! Тот привлек его внимание. Привлечь его к ответственности за что? Было много других, но Дэвид Баррет перестал их читать.

В этом парке жили люди. Их было много. Люди были грязные, в поношенной одежде. Некоторые проснулись. Окурки сигарет ярко светились, когда курильщики затягивались. Они смотрели на него. Глаза следили за продвижением Дэвида из-под сумасшедших спутанных волос и из-под длинных густых бород.

— Акваланг, друг мой, — пробормотал Дэвид себе под нос. «Не начинайте с беспокойства».

Эти люди жили прямо напротив Белого дома. Почему он этого не знал? Можно было подумать, что кто-то сообщил ему. Расскажите о нарушении безопасности. Они не отображали такие вещи на картах.

Улица была безлюдна в это время ночи. Может быть, в сотне ярдов от него, справа от него, была припаркована машина. Он находился сразу за бетонными дорожными ограждениями, и на нем горел свет. Сама машина оказалась желтой, и у нее что-то было на крыше. Он предположил, что это могла быть полицейская машина или машина для доставки пиццы, но он так не думал.

Он пошел к машине, чувствуя, что находится вне забора и защитного круга, у него кружится голова. Он напомнил себе, что может вернуться внутрь в любое время.

У него возникло смутное ощущение, что он животное, которое было одомашнено, а затем внезапно выпущено на волю. Выживет ли там животное?

Медленно он размотал куртку с руки и предплечья. Ах! Он знал это. Его рука кровоточила, довольно сильно. Шип наверху забора вонзился прямо в куртку и пробил ему ладонь.

Кровавая дыра в середине его руки выглядела как всевидящее око. Как стигматы Христа. Кровь из него стекала по руке к локтю. Это был беспорядок. Он сжал пальцы и покачал головой. Ему нужно было как-то это убирать. Он не хотел занести инфекцию. Он рассеянно держал ветровку в руке, надеясь, что это немного остановит кровь.

Надпись на крыше машины четко гласила ТАКСИ.

Он подошел к машине. Это было такси, припаркованное вдоль тротуара, что делало? Ждать плату за проезд после четырех утра? Он потянулся к задней двери и потянул за ручку. Он был заперт. Он постучал в окно несколько раз.

Дверь издала звук открывающегося автоматического замка. Ка-тук!

Внезапно послышался звук бегущих по тротуару ботинок. Дэвид поднял глаза и увидел, что мужчина бежит к нему через квартал справа от Дэвида. Он двигался очень быстро.

Дэвид отступил назад, почти застыв. Мгновенно он понял свою глупость. Вот почему у него была защита. За забором три минуты, а он уже под обстрелом. Чувствовала ли Элизабет то же самое, когда поняла…

«Эй, приятель, мне нужно такси!» — сказал мужчина.

Он задыхался, хватая ртом воздух. Его глаза были дикими. Он был бородат, и его лицо было наполовину залито кровью. Его рубашка была порвана. Он схватил дверь и распахнул ее. Он собирался взять такси Дэвида Барретта.

Но он остановился. Какое-то время он смотрел на Дэвида. Его голова слегка склонилась в сторону, рот был приоткрыт. У него не было одного из передних зубов. Он оглянулся назад, откуда пришел, видимо, пытаясь увидеть, не преследует ли кто-нибудь его.

Когда он повернулся, его глаза загорелись странным изумлением. Он держал дверь такси широко открытой.

«Мне очень жаль, господин президент. Это было грубо. Вы берёте такси. Ты был здесь первым. Я найду другого».

— Спасибо, — сказал Дэвид. — Очень мило с твоей стороны.

Мужчина протянул руку, и Дэвид пожал ее.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр, — сказал мужчина.

Дэвид скользнул в машину. Мужчина закрыл за собой дверь, убедился, что она плотно закрыта, и снова побежал.

Таксист обернулся и посмотрел на Дэвида. Это был молодой темнокожий мужчина с бородой в зеленом тюрбане. Он широко улыбнулся. Какое-то время они смотрели друг на друга. Во всяком случае, улыбка усилилась. Теперь мужчина маниакально ухмылялся. Он положительно сиял. Дэвид не думал, что когда-либо видел такую улыбку. Был ли человек сумасшедшим? Его легко можно было принять за террориста-смертника.

«Сэр!» — сказал мужчина. «Меня зовут Джаджит, к вашим услугам! Вы можете называть меня просто Джит, если хотите. Это мое прозвище».

«Ты мусульманин?» — сказал Дэвид.

Мужчина покачал головой. «Сикх. Мы религия мира, и вам нечего бояться меня. Я приехал сюда из Пенджаба, и это лучший момент в моей жизни! Я так горжусь этой ночью. Подожди, пока я сообщу жене! Американский президент был в моем такси. Куда я могу вас отвести?

Энтузиазм мужчины был очарователен. Было бы неплохо, если бы кто-то из других людей, с которыми имел дело Дэвид, продемонстрировал хотя бы половину этого огня.

«Ну, Джит, — сказал Дэвид, — просто езжай. Я скажу тебе, куда мы направляемся, через минуту.

Чего он не хотел добавить, так это: «Как только я сам во всем разберусь».

«Конечно! Мы можем ехать всю ночь, если тебе угодно. Я даже не буду включать счетчик. Этот диск бесплатен».

Машина съехала с обочины и двинулась вдоль края парка. Вкратце, Дэвид подумал о том, чтобы мужчина подъехал ко входу на территорию Белого дома и отвез его обратно внутрь. На посту охраны будет странная сцена, но, вероятно, это будет благоразумно.

Конечно, он проведет день, пытаясь объяснить свою выходку группе людей, которые, возможно, не заботятся о его интересах. Однажды они уже лишили его президентского поста. Ему не нравилась идея защищать свои действия перед командой психиатров, которых Марк Бэйлор вызвал для оценки психической устойчивости Дэвида.

Он достал из кармана сотовый телефон. Это был дешевый, невзрачный аппарат, телефон-раскладушка. В нем уже были загружены предоплаченные минуты, и он никогда раньше не использовался. Звонок с него был совершенно анонимным делом, настолько анонимным, насколько это вообще возможно в наш век спутников-шпионов и добычи данных связи с помощью суперкомпьютера.

Это был телефон, который Лоуренс Келлер называл «выжигателем».

Он набрал номер Лоуренса.

Телефон звонил раз, два, три…

«Да?» — сказал голос. Это был Лоуренс. Он казался усталым, может быть, немного раздраженным. Но он все еще не спал, как и просил Дэвид.

— Ты знаешь, кто это? — сказал Дэвид.

«Конечно. Я ждал твоего звонка».

Дэвид кивнул. «Я бы хотел, чтобы вы встретились со мной у Мемориала Линкольна».

«Встретимся в…» Наступила пауза, пока Лоуренс Келлер переваривал идею встречи с президентом Соединенных Штатов в таком очень людном месте.

— Когда ты хочешь, чтобы я встретил тебя там?

Дэвид Барретт улыбнулся. «В настоящее время.»

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

00:33 по летнему времени Аляски (4:33 по восточному летнему времени) Небо над Беринговым проливом Между мысом Дежнева (Россия) и мысом Принца Уэльского (Аляска)

«Всемогущий, Всемогущий, ты меня слышишь?»

Американский F-18 Super Hornet несся по небу на север, ведя воздушный патруль над западной границей американского воздушного пространства, к востоку от международной линии перемены дат. Справа была Аляска и старые добрые США. Слева от нее была Сибирь и Россия-матушка.

Внутри конуса истребителя небо было широко открыто. Сегодня ночью здесь было темно. Самолет двигался чуть менее девятисот миль в час.

Капитан Уолтер «Дикий человек» Кейплз взглянул на свой радар.

На нем был шлем, летный комбинезон, гидрокостюм, а вдобавок парашютная подвеска и спасательный жилет. Механизм был чертовски громоздким, но он был в этом так долго, что это было похоже на объятие любящих рук Бога.

Ему было тридцать девять лет, он был женат, имел трех прекрасных юных дочерей, и его дни дикого человека давно миновали. Но люди по-прежнему называли его Диким человеком, и он не возражал. Они должны были его как-то назвать, не так ли? А «Вальтер» как будто не подходил.

Здесь было много энергии. Вот как об этом думал Уайлдман: энергия. Такого он не видел с первых дней своей жизни, в последние годы холодной войны. Сегодня русские были дикарями.

Он часами наблюдал за строем истребителей МиГ-29, что делал редко. Траектории полета обычно объявлялись и сообщались заранее, чтобы ограничить вероятность неожиданного взаимодействия. Это не обсуждалось. Теперь все было в порядке.

Уайлдман знал. Он знал. Что-то случилось, какая-то секретная миссия пошла наперекосяк. У русских закипела кровь. Это было нехорошо. Но, по его мнению, победят более хладнокровные. Раньше всегда были.

Теперь впереди и к западу от него три истребителя МиГ только что пересекли российское воздушное пространство. Его радар сообщил ему, что они идут с ним на перехват. Если они хотели это сделать, они собирались пересечь американское воздушное пространство.

Он надеялся, что они знают, что делают. Его самолет был лучше, чем их. И он был в этом долгое время.

Он снова связался с авиадиспетчером.

«Всемогущий, это Девяносто девятый, ты читаешь?»

«Повтори, Девять Девять».

«У меня три пугала покидают воздушное пространство России и пересекают международную линию перемены дат. Атакующий строй, и они, кажется, идут на перехват.

«Расстояние?» — сказал авиадиспетчер.

— Я на тридцати тысячах футов, — сказал Уайлдман. — Пеленг пятнадцать градусов. Призраки в двадцати милях и приближаются. Пеленг один сорок пять. Похоже, они хотят меня подстричь».

«Девять-девять, держите курс».

— Роджер, — сказал Уайлдман.

Уайлдман несколько раз был в квартале. Он возил патрули повсюду на планете Земля. Персидский залив. Южно-Китайское море. Баренцево море. Арктика. Когда он был ребенком, он провел свое время прямо на краю железного занавеса в Европе. Позже он совершал бомбардировки Ирака, а затем Сербии. Кошка и мышь его не беспокоили. Курица его не беспокоила. Имитация нападения сирийцев или иранцев даже не ускорила его пульс. В эти игры люди играли постоянно.

Но эти ребята были русскими. Они были безумны. И они наступали тяжело.

«Давайте не будем начинать здесь Третью мировую войну, мальчики, — сказал он себе под нос.

Русские истребители немного скорректировали курс. Они шли прямо к нему.

«Всемогущий, это девяносто девятый. Эти призраки держат меня на носу, в двенадцати милях отсюда. Он подождал немного и посмотрел на приближающиеся самолеты. Они шли очень быстро, направляясь на курс, близкий к столкновению. — Я на высоте, еще тридцать тысяч, сейчас десять миль. Э… девять миль.

«Держи курс, Девять-девять».

«Восемь миль, Всемогущий. Тяжело.

— Вайлдмен, это твое воздушное пространство. Держи курс.

«Заметано.»

Прошло мгновение. Уайлдман понял, что задерживает дыхание, и вытолкнул воздух, заставляя себя дышать нормально.

«Статус, Девять Девять?»

— Шесть миль и приближаемся, — сказал Уайлдман. «Это будет тесно».

Он сделал паузу.

«Четыре мили. Иисус. У этих парней сегодня жук в заднице».

«Держи курс, Уайлдман. Это наше небо».

— Я услышал тебя в первый раз.

Он взглянул на радар. Головной МиГ уходил на юг. Но два других все еще находились на перехвате. Что они делали? Уайлдману это не понравилось.

«Статус?»

«Свинцовая тележка упала. Новый азимут на юг. Двое других держат меня прямо перед носом. Приходить тяжело. Две мили.

Уайлдман глубоко вздохнул. Это действительно должно было случиться.

«Одна миля. Вот они идут.»

Уайлдман посмотрел налево. Сила привычки — там было темно. Темная тень, размытое пятно появилось слишком быстро, чтобы его можно было разглядеть.

Его сердце колотилось в груди.

«Сукины дети!»

Русский истребитель с ревом пронесся слишком близко. В кабине Уайлдмена доносился визг его реактивных двигателей. Мгновением позже его ударила турбулентность, и его самолет вздрогнул. И через мгновение после этого пролетела вторая струя.

Уайлдман выкрикнул на них нехорошее слово. Он был христианином и не имел привычки сквернословить. Но он ненавидел этих парней. Он никогда особо не пользовался русскими, и это только подтверждало, что он все время был прав.

Уайлдман тяжело вздохнул. Он чувствовал, как его сердце колотится ровно, сильно, но уже почти как обычно.

«Статус, Девять Девять?»

«Все еще здесь, но я думаю, что эти русские мальчики сейчас над Америкой».

— У нас отряд в девяноста милях отсюда, на пути к вашему местонахождению. Держи курс, Уайлдман. Кавалерия уже в пути».

Он взглянул на свой радар. Двое русских были позади него, к юго-востоку от него, глубоко врезаясь в американское воздушное пространство. То, что они делали, было просто глупо. Конечно, этот район был малонаселенным, но они вели опасную игру. На таких скоростях американский истребительный строй будет здесь через пять минут.

На своем радаре он заметил первое пугало, то самое, что отклеилось, теперь приближающееся с юго-запада. Он снова был на перехвате, на этот раз позади него.

— Ах, черт, — сказал он.

— Девять девять?

«Первый вернулся. Он и раньше нарушал строй, но снова дернул меня за нос. Он к юго-западу от меня, очень близко, три мили, курс сорок пять градусов.

«Спокойно, Девять Девять».

Глядя на радар, он увидел то, во что никогда бы не поверил. Внезапно МиГ-29 выпустил ракету.

«Всемогущий, он стреляет!»

Сердце Уайлдмана екнуло в груди. Его руки двигались автоматически, без участия сознания. Его самолет сильно вильнул влево и набрал высоту. Он перевернулся и чуть не перевернулся. Он перекатился, все еще сильно виляя.

Ракета пролетела в сотне метров. Он пронесся мимо и взорвался в воздухе менее чем в миле от него. Ударная волна ударила его, и его самолет снова вздрогнул.

«Девяносто девять? Девяносто девять?»

— Копируй, — сказал он.

«Статус?»

«Все еще здесь.»

«Девяносто девятый, вам разрешено вступать в бой».

— Роджер, Всемогущий.

Уайлдман знал, что его правила ведения боя подразумевают, что он может открыть ответный огонь, когда по нему стреляют. Этого не было в его списке дел, когда он проснулся сегодня, но это всегда была возможность. Он развернул самолет влево и назад. Он отстал от МиГа, который все еще бежал на север. Два других МиГа снова были в поле зрения его радаров, приближаясь с юго-востока.

— Сейчас вечеринка, — сказал Уайлдман. Он почувствовал жуткое спокойствие. «Призраки держат меня на носу с юго-востока. Где эта кавалерия?

Уайлдман контролировал свое дыхание и сохранял позу. Эти ребята пытались его запугать, но он был в рабочем состоянии и мог вступить в бой. Они стреляли первыми. Он был хорошим парнем.

— Шестьдесят миль, — сказал голос. Еще довольно далеко.

«Я могу взять его в любое время», — сказал он.

— Возьми его, — сказал Всемогущий.

«Призраки у меня на хвосте».

«Стреляй в него, Девять-девять. Стреляйте в него».

Уайлдман нацелился на ракету «Сайдвиндер». «Лис-два», — сказал он, используя сокращенный код «Сайдвиндера». «Лис Два, Всемогущий. Лучше приведите сюда кавалерию. Моя задница висит на ветру».

«Роджер.»

Уайлдман запустил ракету. «Лис Два прочь».

Ракета пронеслась по небу между Уайлдменом и МиГом, сократив расстояние за несколько секунд. МиГ попытался уклониться, но безуспешно. Уайлдман резко остановился, когда ракета попала в цель. Он увидел вспышку белого света, и МиГ вышел из-под контроля.

«Девять-девять, статус?»

Уайлдман оглянулся и посмотрел вниз. Русский самолет по спирали улетел в темноту.

«Лис-два убивает».

— Понял, Девять Девять, — сказал Всемогущий. «Подтверждено уничтожение МиГ-29. Хорошая стрельба».

«Спасибо, но у меня все еще есть проблемы».

«Держись, Девять-девять. Наши мальчики идут».

Уайлдман снова взглянул на показания. Они были прямо у него на хвосте. Если они нападут сейчас, у него будут большие проблемы.

— Не делай этого, — сказал он.

Он наблюдал, как оба самолета одновременно выпустили ракеты. Это был худший из возможных исходов. Уклонение от одного отправит его на путь другого. Он колебался, что стоило ему решающей секунды. Две секунды. Три. Он слишком поздно понял, что нужно было нырнуть почти вертикально.

На мгновение он увидел образ трех своих девушек в красивых летних платьях и пасхальных шляпках.

Он уставился на изображение. Как будто он мог протянуть руку и…

«Статус, Девять Девять?»

«Э-э… меня обстреляли. Опять таки.»

«Примите меры уклонения».

Он увидел вспышку света, ослепляющую своей интенсивностью. Мгновение спустя появился еще один.

— Я ранен, — сказал он, но уже не чувствовал особой срочности.

«Прервать! Прервать!»

Самолет крутился. Ночное небо пронеслось в калейдоскопическом безумии. Силы были настолько мощными, настолько отвратительными, что он едва мог держать глаза открытыми. Уолтер. Его звали Уолтер. Внезапно он понял, почему его так назвали.

У него кружилась голова. Он потянулся к красному рычажку, ведущему к кнопке ИЗВЛЕЧЕНИЯ. Он вытащил его, но ничего не произошло.

Он не мог говорить.

«Дикий человек?» радио сказало.

Самолет крутился, крутился, в темноту. Над его головой были огни, огни поселения где-то далеко внизу. Он был вверх ногами.

Он закрыл глаза и снова увидел своих девочек. Они улыбались и махали. У младшей не было двух передних зубов.

«Дикий человек! Ты читаешь?» — сказал кто-то, но теперь этот голос ничего для него не значил.

«Дикий человек?»

Он крутился в темноте.

«Дикий человек?»

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

4:50 утра по восточному летнему времени Мемориал Линкольна Вашингтон

Мужчина сошел с ума. Это было ясно.

Какая бы ни была возможность для Лоуренса Келлера, она все меньше и меньше выглядела так, как если бы она была главой администрации президента Дэвида Барретта.

Двое мужчин стояли примерно в двадцати футах друг от друга на полированном каменном полу внутри греческого храма мемориала. У Лоуренса было краткое воспоминание о том, как он бегал по этому полу в голых носках в детстве, а затем скользил по нему. Было скользко.

Неподалеку над ними возвышалось мраморное подобие величайшего президента в американской истории. Между самой статуей и платформой, на которой она стояла, вся работа возвышалась почти на три этажа. Авраам Линкольн купался в жутком белом свете, как святой или бог. Он сидел в своем кресле, колосс, как по своим физическим размерам, так и по тому месту, которое он занимал в книгах по истории и в умах поколений, которые последовали за ним.

Над его головой была его эпитафия:

В ЭТОМ ХРАМЕ

КАК В СЕРДЦАХ НАРОДА

ДЛЯ КОГО СОЮЗ СПАСАЛ

ПАМЯТЬ АВРААМА ЛИНКОЛЬНА

ЗАКРЕПЛЕНО НАВСЕГДА

Линкольн смотрел на своего далекого преемника. Полтора века разделяли этих двух президентов, но пропасть была еще шире. Линкольн не мог быть впечатлен увиденным.

«Спасибо, что пришли», — сказал Дэвид Барретт. На нем были джинсы, кроссовки и темная хлопковая футболка с V-образным вырезом. Казалось, что на нижней части левой руки у него была какая-то куртка.

«Дэвид, я пришел, потому что я твой друг. Я беспокоюсь о тебе. Вы должны знать, что это ужасно опрометчиво.

Лоуренс Келлер говорил не только для потомков, но и для президента Соединенных Штатов. Под подкладкой куртки был вшит крошечный, но очень мощный цифровой подслушивающий прибор. Все это записывалось на компьютерный чип.

Лоуренс снова огляделся. То, чему он был свидетелем, казалось невозможным. Он никогда не слышал о чем-то хотя бы отдаленно похожем, особенно в современную эпоху. Как это могло произойти?

— Вы действительно здесь без охраны?

Дэвид улыбнулся. «Я дал им ускользнуть. Это проще, чем вы можете себе представить».

Келлер покачал головой. — Я думаю, дело не в этом, Дэвид. Они там по причине. Это не хорошая идея, чтобы дать им ускользнуть. Мы поняли это очень болезненным образом, когда Элизабет сделала что-то подобное. Это было не так давно».

«Возможно, она что-то заподозрила», — сказал Дэвид.

Келлер поднял руки, словно собирался сдаться. — Хорошо, Дэвид. Я не собираюсь спорить с вами об этом. Но я спрошу тебя в последний раз. Где твоя секретная служба?

— Я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом, — сказал Дэвид.

«Дэвид, я буду говорить обо всем, что ты захочешь. Пожалуйста, сначала ответь на мой вопрос».

Дэвид глубоко вздохнул. Он закатил глаза. Келлеру показалось, что он наблюдает за тем, как подходит к концу это странное президентство.

— Я устал, Лоуренс. Разве ты этого не понимаешь? Я привел тебя сюда сегодня вечером, потому что я болен и устал. Мне нужен выход, прикрытие. Мне нужно свободное время. Мне нужно вернуться домой и побыть некоторое время со своей семьей».

Келлер покачал головой. «Дэвид, пожалуйста, просто ответь мне. Где твоя секретная служба? Это очень важный вопрос».

Дэвид Барретт, президент Соединенных Штатов, заплакал.

— Я больше не могу, Лоуренс. Я ненавижу эту работу».

Он закрыл глаза и стоял перед своим бывшим начальником штаба, плача, как маленький ребенок. Его широкие плечи сотрясались от силы рыданий.

«Я не могу этого вынести».

Странное побуждение пришло к Келлер тогда. Это было желание пойти к этому гигантскому мужчине-ребенку и утешить его. Он задушил его. Люди слишком долго баловали Дэвида Барретта. Вот как страна пришла к этому перевалу.

Чрезмерно привилегированный человек, человек, который так и не достиг совершеннолетия, забрел на самую важную работу в стране, и это была работа, к которой он был явно не готов. Теперь он ломался.

«Дэвид, где твоя охрана?»

Баррет покачал головой, как подросток, узнавший, что его наказали за мелкое правонарушение. — Они вернулись в Белый дом, ясно? Я уже говорил тебе. Их здесь нет. Я пересек территорию, перелез через забор и пришел сюда один. Насколько я знаю, никто даже не знает, что меня нет. Все в порядке, Лоуренс?

Келлер кивнул. Это все, что ему было нужно от Дэвида. Неважно, о чем еще Дэвид пришел сюда поговорить. Он хотел вернуться домой. Он хотел уйти. Неважно, чего хотел Дэвид. Все это будет решаться взрослыми и, вероятно, без его участия.

Четверо мужчин материализовались из глубокой тени за креслом Авраама Линкольна. На них были темные костюмы и наушники. Вы могли бы почти спутать их с агентами Секретной службы.

Хотя они и не бежали, но двигались с поразительной быстротой. Они не сказали ни слова и почти не издали ни звука. Они выполнили свою задачу с бесстрастным, бесстрастным профессионализмом.

Через несколько секунд они окружили Дэвида Барретта. Все они были такими же высокими, как и он, но моложе, шире и сильнее.

— Лоурен… — все, что смог сказать Дэвид.

Один мужчина встал позади него и закрыл рот большой рукой. Двое других схватили его за руки по обе стороны. Глаза Дэвида расширились, когда он попытался бороться с ними. Это было бесполезно.

Четвертый мужчина встал перед Дэвидом и сорвал с него рубашку от V-образного выреза вниз. Мгновение спустя у него в руке был электрошокер.

«Мммммм!» — сказал Дэвид Баррет. «МММММММ!»

Электрошокер издал низкий жужжащий звук при включении. Внезапно двойные зонды вылетели и попали Дэвиду в голую грудь чуть ниже шеи. Пятьдесят тысяч вольт электричества проникли в тело Дэвида. Его нервная система была перегружена, президент Соединенных Штатов трясся и дергался, щелкая зубами. Его глаза закатились. В уголках рта образовались слюни.

Он обмяк в руках мужчин, которые его держали. Они осторожно опустили его на землю. Теперь над ним нависли четверо крупных мужчин. Человек, который только что ударил его электрошокером, встал на колени рядом с ним.

«Г-н. Президент?»

Веки Дэвида Барретта дрогнули, и он открыл глаза. Через мгновение они снова сосредоточились на мужчине. Когда Дэвид заговорил, его голос был хриплым.

«Вы не можете этого сделать. Я председатель…»

Зонды закончились, мужчина использовал функцию оглушения прикосновением электрошокера, чтобы еще раз встряхнуть президента. Все тело Дэвида шлепнулось по земле. Его голова ударилась о полированный камень, по которому когда-то скользил Лоуренс Келлер.

Его глаза снова открылись. Он уставился на мужчину. В этих глазах был гнев. Дэвид Барретт был известен своими истериками. Он сглотнул.

— Ты… — сказал он.

Потом снова поехал на соке.

Мгновение спустя четверо мужчин подняли обмякшее тело Дэвида Барретта и осторожно понесли его вниз по лестнице. Его голова поникла.

На площади у подножия лестницы стоял большой черный внедорожник с затемненными окнами. Минуту назад его не было. Его двигатель работал, из выхлопной трубы вырывался пар. Мужчины отнесли Дэвида Барретта к машине, погрузили его в кузов и забрались сзади.

Фары внедорожника зажглись, и он медленно тронулся с места.

Лоуренс Келлер смотрел, как это происходит. Через мгновение сзади послышался звук шагов. Келлер даже не обернулся. Он знал, как все это происходило. Либо они вознаградят его за помощь, либо убьют. Как бы он ни старался, он мало что мог сделать ни с тем, ни с другим. Это было не в его руках.

Рядом с ним появился мужчина в костюме-тройке с зачесанными назад волосами. Он был красивым мужчиной в очень общем смысле. Через пять минут после встречи с ним вам было бы трудно описать что-либо о его лице. Его туфли были начищены до такого блеска, что казались почти лакированными.

Он был агентом ЦРУ, специализирующимся на домашнем шпионаже, дезинформации и психологических операциях. Он был шоковым врачом. Когда приходили плохие новости, что-то травмирующее, что-то, что выводило из равновесия все население, он, вероятно, был недалеко. Некоторые называли его Грязным Трикстером.

— Уоллес Спек, — сказал Келлер. «Странно встретить тебя здесь.»

Мужчина приложил палец к губам. Тсссс.

— Привет, Лоуренс.

«Что происходит?» — сказал Келлер.

Мужчина пожал плечами. «Вы хотели вернуться к актуальности? Ты понял.»

Келлер указал на внедорожник, которого больше не было.

— А как насчет Дэвида?

— О, с ним все будет в порядке, — сказал Спек. — Мы окажем ему необходимую помощь. Во всяком случае, вам не нужно беспокоиться об этом. Сосредоточьтесь на вас. Ты нужен своей стране. Ждите звонка, наверное не сегодня, а может завтра. Всегда найдется место наверху для гордого американца, который также является верным слугой».

— А кому я буду служить? — сказал Келлер.

Спек улыбнулся. «Кто еще? Президент Соединенных Штатов».

— Как начальник штаба?

Плечи Спека поникли. — Пойдем, Лоуренс. Вы знаете, что у Марка есть свои люди. Но для вас на столе будет что-то хорошее. Обещаю.»

Внезапно по направлению к Белому дому раздался громкий взрыв. До них донесся гул, протяжный раскатистый БУМ, похожий на гром. Пол под их ногами чуть-чуть дрожал. Небо там озарилось.

«Ну, я вижу, самое интересное началось», — сказал Уоллес Спек. — Это мой сигнал уйти.

Он посмотрел на Келлера. — Лоуренс, на твоем месте я бы пошел домой, расслабился и был готов к этому звонку. Тебя ждут большие дела».

Спек повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— А Лоуренс?

Келлер посмотрел на него. Глаза Спека были суровыми. Хуже того, они были пусты. Келлер часто слышал, как полицейские и специалисты ФБР говорят о таких глазах и таком лице. Это не было бессердечное лицо. Это не было жестоко. Было пусто.

Копы называли это отсутствием аффекта. Лицо человека, для которого убийство больше ничего не значило, если вообще имело значение. Келлер не хотел доставить этому лицу ни капли удовлетворения. Он также не хотел давать ей повода злиться.

Завыли сирены. Повсюду одновременно приближались сирены. Много их. Раздался выстрел. Затем еще один. Потом автоматная очередь.

Город Хью, подумал Лоуренс. Это место навсегда осталось в его памяти.

«Ага?» он сказал.

— Будь хорошим мальчиком и постарайся на этот раз не раскачивать лодку.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

5:01 утра по восточному летнему времени Округ Королевы Анны, Мэриленд Восточный берег Чесапикского залива

Люк был избит.

«Бит» даже толком не вникал в суть дела. Он очень устал. Если не считать дремоты в самолетах, последние два дня он почти не спал. Он приехал сюда уснувшим с открытыми глазами. К счастью, в это время на дорогах никого не было.

Он получил хорошие новости, когда въехал на усыпанную гравием подъездную дорожку к дому. В свете его фар стоял потрепанный универсал «Субару» Бекки. «Мерседеса» Одри нигде не было видно.

Может быть? Люк почти не смел надеяться.

Могла ли Одри уйти домой?

Он заглушил двигатель и фары и просто долго сидел в темноте. До восхода солнца оставался еще час, прекрасное время суток. На воде мерцали огоньки. На другой стороне залива бледным светом мерцали огни большого поселения. Он закрыл глаза и позволил своему телу расслабиться.

Где-то далеко раздался отдаленный раскат грома.

Обезболивающие больше не действовали, но это было нормально. Боль была чем-то, с чем он давно научился жить. Это было почти утешительно.

Он был отстранен от работы, но все еще получал зарплату. Он надеялся, что с него будут сняты все обвинения, но, по словам Дона, дело может растянуться на месяц или больше. Месяц! Или больше!

Волна восторга прокатилась по его измученному телу.

Месяц здесь, в салоне. На воде. В середине летнего времени. Только он, Бекка и ребенок. Закат во дворе. Он мог бы купить небольшую лодку с подвесным мотором. Черт, Суонн был отстранен, а Большой Эд должен был быть отстранен, когда бы он ни вернулся. Он мог бы пригласить их сюда для барбекю. Ледяное пиво.

Становилось все лучше.

Нет поездок на работу. Он сдал табельное оружие (у него были и другие). Более того, у него больше не было удостоверения личности агентства или ключ-карты. Он не мог попасть в офисы СТО, даже если бы захотел.

— Ну, я думаю, я просто застрял здесь, — сказал он себе под нос и улыбнулся.

Хорошо. Пришло время войти внутрь. Он оставил свои сумки в машине. Он разберется с ними завтра как-нибудь. Он молча прошел к двери. Где-то рядом ухала сова.

«Ху?» он сказал. «Ху, ху?»

Люк снова улыбнулся и вошел внутрь. Он был осторожен, чтобы не хлопнуть сетчатой дверью. Он снял туфли и ходил в темноте в одних носках. Он был осторожен, чтобы половицы не скрипели. Если Бекка и малыш Ганнер спали, он не хотел их беспокоить. Здесь было абсолютно тихо.

Он ориентировался по ночнику над печкой.

На кухонном столе лежал лист картонной бумаги, сложенный палаткой. На его лицевой стороне большими заглавными буквами детскими каракулями было написано: ЛЮК.

Он взял его и прочитал при тусклом свете.

Детка, мы решили пойти к маме и папе, чтобы быть поближе к врачам, и чтобы было больше места, и чтобы папа мог быть с ребенком. Мы все поехали в маминой машине. Я скучаю по тебе. Надеюсь, ты жив и в порядке. Дайте мне знать, когда войдете. Люблю вас.

Она нарисовала простое сердце со стрелой внизу.

Люк застонал, как будто его ударили.

Мать и отец Бекки жили в десяти минутах от офиса СТО. Не то чтобы Люк мог появиться там посреди ночи, и не то чтобы он хотел этого. Он не хотел проводить в их доме больше времени, чем это было абсолютно необходимо.

Хорошо, здесь никого не было дома. Он не знал об этом, потому что его миссия была засекречена, и он не мог быть на связи, пока его не было дома. Все было в порядке. Он был дома, он был в безопасности, они были в безопасности, и они были в доме Одри и Лэнса.

Люк подошел к холодильнику, теперь его меньше беспокоил шум. Он достал пиво, подошел к дивану и сел. Он открыл пиво и сделал глоток. Да, это было хорошо. Он просто сидел несколько мгновений, потягивая пиво и глядя в никуда.

Изнеможение начало снова нарастать. Каждый раз, когда он останавливался, оно, казалось, настигало его.

Здесь, в гостиной, стояли старые деревянные напольные часы. Эта штука была древней, и с возрастом появились причуды. Это тикало, никогда не в нужное время. Это имело тенденцию иногда гонг. В этом не было ни рифмы, ни смысла, просто всякий раз, когда это было в настроении.

Люк поставил пиво на пол. Он позволил себе лечь на диван. Это была отличная кушетка, удобная и достаточно большая, чтобы вместить его тело.

Он понял, что не хочет оставаться здесь, когда прозвенит дедушкин гонг. Ему лучше встать с этого дивана и заставить себя подняться наверх в постель.

Это была хорошая идея, и он собирался это сделать.

В любую минуту.

Он просто хотел уяснить себе несколько вещей.

Он закрыл глаза и через несколько секунд уснул.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

5:05 утра по восточному летнему времени Рядом с Северо-восточными воротами Белый дом Вашингтон

— Я здесь, черт возьми! Прекратить огонь!»

Агент Рики Савьелло закричал в микрофон гарнитуры. Он лежал на животе в тридцати ярдах от взорванных остатков ограждения справа от Северо-Восточных ворот.

Что-то горело по ту сторону забора, возможно, фургон или грузовик. Искривленный пылающий металл валялся по всей нижней лужайке и на близлежащем участке пешеходной аллеи на Пенсильвания-авеню.

Этот автомобиль выглядел так, будто в него попала ракета. Если там кто-то был, они были поджарены. Ярко-оранжевое пламя и черный дым взмывали в небо.

Одиночные выстрелы и то, что звучало как тяжелое автоматическое оружие, все еще раздавались, по-видимому, позади него, в направлении дома. Боевые патроны летели над его головой. Он не отрывал лица от травы.

«Я здесь! Я здесь! Прекратите стрелять!»

Савьелло был афро-доминиканского происхождения. Одетый в темно-синий костюм, он хорошо слился с темнотой сегодня вечером, слишком хорошо для комфорта.

— Люди, вы меня видите?

Было какое-то нападение. Это все, что он знал. Когда начались взрывы и стрельба, он помчался вниз к месту действия. Но ситуация была странной. Нарушителей вроде бы не было. Просто много выстрелов, идущих вниз по склону, с нашей стороны. Кроме того, он мельком увидел крошечную собачку президента, лихорадочно бегущую сквозь свет костра.

Стрельба стихла.

Савьелло ждал. Его табельное оружие было вытащено и направлено на гигантскую дыру в заборе. Он осмотрел склон холма в поисках недружественных, затем снова сосредоточился на заборе.

Внезапно там появился человек, силуэт, медленно идущий из дыма и пламени. Его руки были по бокам.

«Не стрелять!» — закричал мужчина. «Не стреляйте! У меня нет пистолета!»

«Остановись прямо там!» — крикнул с земли Савиелло. У него был отличный шанс выстрелить в парня, если ему понадобится. Он нацелился прямо на центр массы человека. «Поднимите руки так, чтобы я мог их видеть».

Мужчина стоял на месте. «Я не могу поднять руки».

Пламя горящего фургона потрескивало в ночи.

«Поднимите эти руки!»

«Я не могу! Они связаны!»

— Тебе лучше поднять этих е…

Раздалась серия выстрелов. Мужчина заплясал и упал на землю прямо там, где стоял. Ах, да. Тот парень собирался умереть. Савиелло видел брызги крови и костей, когда смертельный выстрел попал мужчине в макушку.

Савиелло даже не коснулся спускового крючка.

«Прекратите огонь», — сказал он в микрофон. «Он упал».

Выстрелов больше не было. Савьелло дал ему еще одну минуту, чтобы убедиться. Затем он медленно поднялся на ноги и двинулся к телу.

«Никто не стреляет. Я собираюсь проверить тему».

Он спустился по небольшому склону туда, где стоял мужчина. Трава была рыхлая и мокрая от утренней росы. Мертвец лежал на мокрой траве, его тело скрючилось, ноги были выставлены под странным, неестественным углом. Как и ожидал Савьелло, половина его головы, от бровей вверх, исчезла.

Как ни странно, руки мужчины все еще были по бокам. Савьелло пригляделся. Запястья мужчины были скованы кандалами, прикрепленными к бокам толстой цепью, обвивавшей его талию. Обстановка напомнила Савьелло о том, как сотрудники исправительных учреждений обеспечивают заключенных для перемещения из одного учреждения в другое.

«Что-то здесь странное», — сказал он в микрофон.

Он взглянул вверх, в сторону Белого дома. Он почувствовал, как пуля пронзила его грудь, прежде чем услышал выстрел.

«Ждать…»

Был еще один выстрел, затем еще один. Он слышал, как они эхом разносятся по территории Белого дома, по близлежащим улицам и паркам. Это были длинные раскаты, похожие на волны, разбивающиеся о берег поздно ночью.

Три выстрела. Он их пересчитал.

Потом он оказался на спине в мокрой траве. Он понял, что его жизнь угасает. Как это могло произойти?

Дружественный огонь. Это случалось иногда.

Но он сказал им не стрелять.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

6:45 утра по восточному летнему времени Овальный кабинет Белый дом Вашингтон

Марк Бэйлор оглядел офис.

Три высоких окна с отдернутыми шторами по-прежнему выходили на Розовый сад. Свет только начал заполнять небо. Рядом с центром кабинета на роскошном ковре, украшенном Печатью Президента, располагалась удобная зона отдыха. В углу на своем обычном месте стояла стойка Resolute.

У закрытых двустворчатых дверей стояли два агента секретной службы. Еще дюжина человек, в том числе еще несколько сотрудников секретной службы, рассыпались по комнате.

Бэйлору все нравилось в этом офисе. Его офис.

Прямо перед ним стояли мужчина и женщина. Фотографы сфотографировали их. Один из мужчин был невысоким и лысым. Он был одет в длинную темную мантию. Это был Кларенс Уоррен, главный судья Соединенных Штатов. Ожидалось, что в возрасте всего шестидесяти четырех лет он еще долго останется главным судьей.

Женщину звали Кэти Грумман. На ней был темно-синий костюм и хмурое лицо. В руках она держала открытую Библию. Она была начальником штаба Дэвида Барретта и, возможно, останется им до сих пор.

Все происходило на лету. Ночью Белый дом подвергся нападению, и Дэвид пропал без вести. Теперь дом и его территория считались безопасными, но Дэвид так и не появился. Может быть, он материализуется позже, а может быть, он уже мертв. Казалось, никто не знал.

Марк Бэйлор кое-что знал о том, что происходит, кто в этом замешан и в чем заключаются их пристрастия. Он знал гораздо больше, чем показывал. Но даже он не знал, жив ли еще Дэвид Барретт. Кто бы ни забрал Дэвида Барретта, Марк Бэйлор не был уверен в их планах.

А пока кто-то должен был стать президентом, и быстро. Этим кем-то был вице-президент Марк Бэйлор. Страна была в кризисе, и он был идеальным человеком для этой работы. Он был решителен, скорее актер, чем мыслитель. Таким образом, он и Дэвид не могли быть более разными.

Ночью в Беринговом проливе произошел воздушный бой между американскими и российскими самолетами. Никто не знал, кто выстрелил первым. Мы утверждали, что они сделали. Они утверждали, что мы это сделали. Но мы знали, что они пересекли воздушное пространство Америки. И мы знали, что после того, как наш самолет был сбит, группа из пяти наших истребителей уничтожила все три русских самолета поблизости.

И когда через мгновение Марк Бэйлор стал президентом, он собирался действовать, а не думать. Он собирался приказать Пентагону перейти к DEFCON 3 по всему миру, как они просили вчера.

По правде говоря, он собирался дать военным все, что они хотели. Им нужна была свобода действий, чтобы вести войну против опасного врага, и они собирались ее получить. Он глубоко вздохнул при этой мысли. Это было гордое время быть американцем.

Это будет второй раз, когда он принес эту клятву менее чем за два месяца. Он подумал, что было бы неплохо, если бы Кэти Грумман держала в руках Библию. Он чувствовал, что это свидетельствует о его преданности своему другу Давиду. Кроме того, учитывая ранний утренний час, эвакуацию и внезапную, неожиданную необходимость принести присягу, вокруг было не так много людей.

Бэйлор стоял, положив левую руку на Библию. Его правая рука была поднята.

«Я, Марк Твен Бейлор, — сказал он, — торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов».

«И сделаю все, что в моих силах», — подсказал судья Уоррен.

«И сделаю все, что в моих силах», — сказал Бэйлор.

«Сохраняйте, защищайте и защищайте Конституцию Соединенных Штатов».

Бэйлор повторил слова. Во второй раз, и даже более резко, чем раньше, он стал президентом Соединенных Штатов.

Не возвращайся на этот раз, Дэвид.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

7:25 утра по восточному летнему времени Джорджтаун Вашингтон

Лоуренс Келлер резко проснулся.

Во сне он и его отряд морских пехотинцев расположились лагерем у Ароматной реки в городе Хюэ. Это был февраль 1968 года. Ему об этом никто не говорил, он просто это знал. Он знал этот месяц, как собственное имя. Во сне все было в оттенках сепии и старомодно, все, кроме крови.

Кровь была ярко-красной, кричащей, как неоновая краска, как волна крови, вытекающая из лифта на маленького мальчика в «Сиянии».

Весь отряд разрезало на части что-то, чего Келлер не мог видеть. Он не издал ни звука. Его люди просто… разваливались на части, распадаясь на огромные огненно-красные основания. А Келлер был в ванной. Он повернулся, чтобы посмотреть в зеркало, и он был залит кровью мертвецов.

Он открыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. «Все в порядке.»

Но он знал, что это неправда. Это определенно было не в порядке. Он встал и прошел в гостиную в трусах и футболке. Он нажал на пульт дистанционного управления, и включилось CNN. Это был его утренний ритуал, ничем не отличающийся сегодня от любого другого дня.

Он ненавидел новости. Он ненавидел голоса говорящих голов. Он ненавидел восторженную фальшивую серьезность дикторов. Но если ты жил в Вашингтоне и хотел быть игроком, ты должен был знать, что происходит, кто что делает и что говорит. До минуты было хорошо. До того, как это произошло, было, конечно, лучше, но нельзя всегда быть так далеко впереди.

Хотя иногда… ты знал кое-что раньше всех. Важно то, что вы сделали с этой информацией.

Он потер лысину, пошел на кухню, поставил кофе и вернулся с бананом и маленьким стаканчиком апельсинового сока. Он стоял там, глядя в приглушенный телевизор.

Было изображение ограждения вдоль пешеходной аллеи на Пенсильвания-авеню. Большой кусок забора был разорван и выброшен на улицу, как сломанная игрушка. Рядом с дырой валялся обугленный остов какого-то развозного фургона, обгоревший до такой степени, что напоминал человеческий череп.

В прямом эфире написано вверху слева.

АТАКА Белого дома предотвращена. Секретная служба и полиция округа Колумбия дают все ясно.

Внизу прокручивалось больше хороших новостей. Воздушный бой в Беринговом проливе. Подтверждено уничтожение трех российских истребителей МиГ-29 и одного американского F-18 над западной Аляской. «Мы как никогда близки к войне, — говорит генерал Пентагона.

На экране появился снимок. Это было лицо сурового молодого человека с горящими глазами и короткой стрижкой. Он полуулыбался, как будто тот факт, что он находится под стражей в полиции, возможно, ему грозит тюремное заключение, был для него шуткой.

Келлер включил звук.

«Александр Ростов был первым человеком, убитым спецслужбами», — сказал женский голос. «Тридцатиоднолетний уроженец Астрахани на юге России последние несколько лет жил на Брайтон-Бич в Бруклине. Полиция Нью-Йорка неоднократно арестовывала его, и считается, что он был сообщником русских бандитов, действующих в Бруклине и других городах Восточного побережья».

Келлер наблюдал, но не с недоверием, а с медленно нарастающим страхом. Секретная служба убила русского мафиози у ворот Белого дома? Для чего? Президента даже не было. Во время предполагаемого нападения он находился у Мемориала Линкольна, и агенты…

На экране появился еще один снимок. Этот мужчина был старше, тяжелее, лысеющий, с темными волосами. Ему не помешало бы побриться. Он смотрел прямо в камеру, не улыбаясь. Он выглядел так, будто мог убить оператора или съесть его.

«Виктор Бахурин, 43 года, был этническим русским, выросшим на востоке Украины. Он давно связан с деятелями организованной преступности как в Киеве, так и в Москве, а также в Венгрии и Болгарии. Считается, что на самом высоком уровне он был замешан в широком спектре преступных предприятий, включая контрабанду наркотиков, продажу оружия, торговлю людьми, проституцию и убийства по найму. Неизвестно, как долго он находился в США. Он был за рулем фургона, когда тот взорвался, и погиб в последовавшем пожаре».

Это неправда. Конечно, это неправда. Молодой парень, наверное. А этот парень, этот Бахурин? Ни за что высокопоставленный гангстер не мог отправить себя на самоубийственную миссию, в которой не было никакой надежды на успех.

Напасть на Белый дом? И что делать?

Похитить президента, конечно. Это была история с обложки. Президент ушел. Они, по-видимому, еще не объявили об этом, иначе это будет единственное, что будет в эфире. А если президент так и не вернулся, то…

Это сделали русские.

Они, должно быть, держали этих русских мафиози на льду, где-то спрятав их до тех пор, пока они не понадобились. Бандиты постоянно исчезают. Их друзья убивают их и избавляются от тел. Они становятся свидетелями правительства. Они решают, что это просто хорошая идея — сделать себя невидимыми на некоторое время. Их даже толком никто не ищет.

Весь ужас этого дошел до Келлера, и он начал неметь. Они взяли Давида и не собирались его возвращать.

Действительно?

Появилось другое изображение. Это был улыбающийся молодой человек в зеленом тюрбане. Похоже, это была фотография, которую они разместили на обратной стороне стеклянной перегородки, когда вы ехали в такси. Глаза мужчины были затемнены. Имя на удостоверении личности было размыто.

«Таксист был найден мертвым в двух кварталах от дома с огнестрельным ранением в затылок. Его тело оставили на тротуаре. Полиция считает, что он стал жертвой угона автомобиля неизвестным числом сбежавших нападавших на Белый дом. CNN не раскрывает имя мужчины в ожидании уведомления ближайших родственников. Его такси не нашли».

Келлер уставился на мужчину. Новое чувство начало охватывать его. Террор.

Дэвид взял такси до Мемориала Линкольна. Это было первое, что он сказал Келлеру. Он был нелепо горд собой за это. Судя по всему, он не садился в такси почти три десятилетия.

Они убили его таксиста.

Келлер почувствовал, как его сердце колотится, ударяясь о стенку его груди. Если бы они убили таксиста, который мало или совсем ничего не знал о происходящем, что бы они сделали с человеком, который вообще подставил президента?

Почему прошлой ночью не убили Келлера? Потому что они собирались предложить ему отличную работу? Он сомневался в этом.

Потому что бывший начальник штаба пропавшего президента, лежащий мертвым на ступенях Мемориала Линкольна, — это плохая оптика? Это казалось более вероятным.

На экране появилось еще одно изображение. Это был молодой улыбающийся чернокожий мужчина в парадной синей форме корпуса морской пехоты. Его белая фуражка с золотым знаком говорила Келлеру, что он рядовой. На его золотом значке морского парашютиста было написано, что он совершил не менее десяти квалификационных прыжков. Его красно-бело-синяя и золотая лента боевых действий военно-морского флота сообщила Келлеру, что этот человек видел бой.

Келлер знал эти вещи о молодом человеке в мгновение ока, почти до того, как осознал, что получает информацию. Он не изучал этого человека. Он просто взглянул на него. Ты ушел из морской пехоты, но она никогда не покидала тебя.

— Это только что. Агент секретной службы, убитый в перестрелке на территории Белого дома, опознан как двадцатидевятилетний Энрике Савьелло из Юнион-Сити, штат Нью-Джерси. Агент Савьелло был ветераном секретной службы всего два года. До этого он служил в Корпусе морской пехоты США, проведя по одному бою в Ираке и Афганистане. У него остались жена и восемнадцатимесячная дочь».

Келлер вошел в спальню и встал на колени у кровати. Здесь была куча хлама. Обувь, которую он больше не носил, старый ноутбук, дорожный утюг. Он убрал эту штуку с дороги. Здесь была плоская коробка. Он вытащил это.

Он открыл ее. Полуавтоматический пистолет Sig Sauer P226 лежал в защитной пене. Рядом с ним находились три магазина на пятнадцать патронов, снаряженные полыми пулями Smith & Wesson 40-го калибра, предназначенными для максимального проникновения и максимального повреждения мягких тканей. У него была лицензия на ношение этого оружия.

О Боже. Он сделал аудиозапись похищения Дэвида.

Этот факт поразил его весом в тысячу кирпичей. В обычных обстоятельствах это может быть хорошо. Но это были не обычные обстоятельства. Они знали его привычки. Они знали, что он записывает разговоры. Он снабжал их кассетами в прошлом.

Он представил, как Уоллес Спек прикладывает палец к губам и заставляет его зашикать.

— Боже мой, — сказал он вслух.

Они уже знали. Они знали и тогда.

Он должен был уйти отсюда. Просто садитесь в машину и езжайте куда-нибудь подальше. Келлер был никем иным, как шахматистом. Он создал для себя ложные образы в предвкушении этого дня или дня, похожего на него. Там, в мире, его ждали деньги, удостоверение личности, еще одна машина, хижина и еще одна квартира.

Этого было достаточно, чтобы дать ему фору. В какой-то момент эта фора закончится, и ему придется импровизировать. Но импровизация была еще одним из его навыков.

Конечно, на земле некуда было пойти, где бы тебя не нашли. Он просто должен быть готов к ним, когда они это сделают.

Если они думали, что возьмут его легко, значит, они плохо знали Лоуренса Келлера.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

7:40 утра по восточному летнему времени Паркфер Апартаменты Колумбия Хайтс Вашингтон

Это должна быть правильная квартира. 3Б.

Большой волосатый кулак мужчины снова постучал в тяжелую стальную дверь. Он взглянул на своего напарника, высокого красивого чернокожего мужчину, которого ему велели называть Роджером Стивенсом. Это было не имя мужчины. Или, может быть, это было. Невозможно сказать.

Стивенс был одет в форму полицейского округа Колумбия. Он определенно был похож на полицейского. Серьезный, как полицейский. У него была целая добрая хард-кейс, восходящая к трудному детству, творившаяся вокруг его глаз. Действие было убедительным.

— Не знаю, Родж. Еще рано, можно подумать, что кто-то дома.

Мужчину звали Делл. Майкл Делл. Назовите его Майк. И это было не совсем его имя. Было бы неплохо, если бы это было. Он тоже был одет как полицейский. Почему-то ему казалось, что он справился с этим не так хорошо, как офицер Стивенс.

Во-первых, он был крупнее Роджера Стивенса, и полицейский костюм ему не подходил. Во-вторых, у него были татуировки. Много татуировок, если честно. В основном, они не показывались прямо сейчас. Полицейский костюм хорошо скрывал их. Все, кроме тех, что на костяшках пальцев.

Пальцы на его левой руке, если бы они были сжаты в кулак, произносили слово БАМ. Пальцы на его правой руке написали слово POW! Он был правшой и часто наносил удары левой. Итак: БАХ, БАХ, БАХ. Потом справа: ПАУ!

Спокойной ночи.

У большинства полицейских не было таких татуировок. Ну что ж. Наверное, это не имело бы значения. Полицейская игра должна была длиться всего несколько минут.

— Я слышу там шорох, — сказал офицер Стивенс. — Я думаю, она придет.

Они находились в подъезде третьего этажа нового, чистого, ухоженного дома для малоимущих. Район снаружи становился джентрифицирующимся: к иммигрантам и меньшинствам, которые жили здесь на протяжении поколений, присоединился постоянный приток состоятельных белых людей, вооруженных высшим образованием и работами начального уровня на Капитолийском холме. Для них открывались рестораны, ночные клубы и торговые центры.

Район не так давно был свалкой, а теперь все не так плохо. Офицер Майкл Делл подумал, что все это очень мило. Душевно даже. Городская история успеха.

Дверь в 3Б открылась. Там стояла красивая молодая женщина. У нее были прямые черные волосы, темно-кофейная кожа и свободная струящаяся одежда белого и фиолетового цветов. Ее карие глаза были усталыми, но настороженными. Она выглядела так, будто только что проснулась.

«Да?»

Офицер Делл взглянул на карточку в своей руке. Он держал карточку справа от себя, выше и подальше от нее. Он помнил о военнопленных! на его пальцах.

— Вы Ниса Куар Брар? — сказал он, чуть не споткнувшись о скороговорку. «Жена Джаджита Сингха Брара?»

Она переводила взгляд с Делла на Стивенса и обратно, ее глаза расширились.

«Да?» она сказала.

«Ваш муж водит такси службы On Time Taxi?»

Она кивнула. «Да.»

Делл кивнул. — Я офицер Делл, а это офицер Стивенс из столичного полицейского управления Вашингтона. Мы можем прийти через минуту?

«Что случилось?» — сказала она, ее глаза бегали туда-сюда, что-то вроде приступа паники. «Это Джаджит? Он в порядке? Он в беде?

— Пожалуйста, мэм. Мы можем войти?

Она отошла в сторону и позволила им пройти в квартиру. Делл услышал, как женщина закрыла за ними дверь, и — небольшой подарок — она также заперла замок. Полицейские уже были внутри, за дверью, которая была закрыта и заперта. А это означало, что игра закончилась, едва начавшись.

В узком коридоре была гостиная. Утренний свет лился через два больших окна. Пол в холле был из какого-то деревянного ламината, вероятно, поверх бетона. То же самое было и в гостиной.

Эти квартиры были обычными, построенными для эффективности и устойчивости к износу. Семья украсила это место слишком большим количеством мебели, фотографиями членов семьи, красочным ковром и различными религиозными тотемами на полках. Но под всем этим оставалась грубая сталинская форма.

Здесь были дети. Маленький ребенок в подгузнике и розовой рубашке медленно полз по ковру. На диване сидел ребенок постарше, девочка лет трех-четырех, босиком и в пижаме с динозавром Барни. Она была поглощена какой-то портативной электронной игрой. Ее волосы были длинными и черными, как у ее мамы. Она была хорошенькой девочкой, как и ее мама.

Это было плохо. Майклу Деллу не нравился детский аспект всего этого. Но работа есть работа, и ее нужно делать. Он взглянул на офицера Стивенса. Он едва знал этого человека. Стивенс протянул руку и почти коснулся рукой растения на подоконнике. Он не прикасался к нему, но выглядело так, как будто он это сделал. Очень умный.

Возможно, Стивенс был одним из этих каменных убийц. Так было бы проще.

Женщина, Низа, вошла в комнату. Она была на голову ниже их обоих. Она не предложила им есть или пить; не пригласил их сесть. Это было так же хорошо. Они не собирались оставаться долго.

«Все хорошо?» — сказала Ниса.

«Миссис. Брар, — сказал Стивенс. Это был первый раз, когда он заговорил с тех пор, как она открыла дверь. — Когда вы в последний раз разговаривали со своим мужем?

— Он в беде?

Стивенс пожал плечами. «Он не в беде. Он не должен быть. Пожалуйста, скажи мне, когда ты говорил с ним. И пожалуйста, будь честным. Мы узнаем, если ты солжешь.

Теперь выражение паники на лице женщины начало меняться. Она была похожа на кролика, готового броситься бежать.

— Сегодня утром, — сказала она. — Может быть, девяносто минут назад. Я спал, когда он позвонил. Я почти не мог поверить в то, что он говорил».

«Что он сказал?»

«Кажется, это не имело смысла. Он сказал, что возил президента США на своем такси. Он сказал, что президент появился из темноты поздно ночью возле территории Белого дома и попросил, чтобы его отвезли к Мемориалу Линкольна, который находится недалеко. Джаджит был очень взволнован и отвез его туда. Он не собирался брать с человека плату за поездку, но президент настоял на том, чтобы дать ему пятидесятидолларовую купюру. Так что он согласился».

«Вы верите, что человек, которого он водил, был президентом?» — сказал Делл.

Низа покачала головой. «Я не знаю. Все очень необычно. Я полагаю, что у президента должен быть свой автосервис и вооруженная охрана».

— Но он этого не сделал? — сказал Стивенс.

«Джахджит сказал нет. Он был один».

«Видел ли Джаджит его снова после того, как высадил?»

Теперь она смотрела в пол. «Он сказал нет. Он сказал, что мужчина сказал ему, что кто-то другой отвезет его домой».

— Теперь Низа, — сказал Стивенс. «Я должен задать вам очень важный вопрос. Это самый важный вопрос, который я собираюсь вам задать».

«Где мой муж?» — сказала Ниса.

«Мы вернемся к этому через мгновение. Но сначала, и я хочу, чтобы вы хорошенько об этом подумали, кому еще вы рассказывали о маленьком знакомстве с вашим мужем?

Делл подошел к окну. Он спокойно относился к этому, просто полицейский ходил по квартире во время допроса возможного свидетеля. Он выглянул наружу. Тремя этажами ниже был унылый двор между зданиями, бетонные дорожки с небольшими квадратиками травы между ними.

Очень незаметно он потянулся влево, двигаясь позади женщины. Чуть дальше слева была открытая дверь. Он заглянул внутрь. Он увидел двуспальную кровать со сброшенным вниз покрывалом. Комната родителей.

«Я никому не говорил. Я спал. Я только недавно встал с постели.

— Ты уверен в этом? Вы никому не сказали?

Она кивнула. «Я никому не говорил. Вы должны понять. Джаджит красивый мужчина. Он честный и хороший поставщик. Но он быстро верит. Иногда слишком быстро. Его история вождения президента…»

Она пожала плечами. «Я бы никому не рассказал эту историю. Я бы не хотела, чтобы он смущался… — Она замолчала.

— Когда это оказалось неправдой? — сказал Стивенс.

«Да.»

«Откуда, вы сказали, вы родом?» — сказал Стивенс.

— Я не говорил. Но мы из Индии. Пенджаб».

Стивенс глубокомысленно кивнул, как будто это подтвердило какую-то информацию, которую он уже получил.

Делл теперь был прямо за ее спиной, все еще возле окна. Он вытащил удавку из кармана. Это был не более чем кусок проволоки с небольшими деревянными зажимами на обоих концах. Провод был стандартным сетевым кабелем. Хорошо для такой работы. Делл в прошлом экспериментировал с более прочными проводами, такими как сталь и медь, и у него было несколько грязных чуть ли не обезглавливаний. Это была не его чашка чая.

Он почти улыбнулся. Женщина была индианкой. Чай выращивали в Индии.

— Ты абсолютно уверен, что никому не сказал? — сказал Стивенс.

Она покачала головой. «Зачем мне лгать? Я никому не сказал. Я могу обещать тебе…»

Этого было достаточно для подтверждения. Делл подошел к ней сзади и накинул проволоку на ее голову и горло. Она ахнула, когда он скрестил руки, сжимая их. Почти таким же движением он потащил ее назад и в спальню, подальше от того места, где могли видеть дети. Все произошло за три секунды.

Она была такой маленькой и легкой, что ее усилия были бесполезны. Он сел на кровать и уперся ногами в пол. Ее руки были на проводе, пальцы пытались тянуть его или двигать. Она вообще не пыталась ударить Делла или напасть на него. Она задыхалась, хрипела и хрипела. Он продержался еще некоторое время.

Звуки доносились из гостиной. Это были крадущиеся звуки, шорохи, быстрые движения. Делл выбросил их из головы.

Когда он был уверен, полностью уверен, он позволил ее телу соскользнуть на пол. Он положил удавку обратно в карман. Несколько мгновений он сидел, глубоко дыша. Он вспомнил это взаимодействие. Трогал ли он что-нибудь в квартире пальцами? Что-нибудь вообще?

Он так не думал.

Он встал и пошел в гостиную. Он избегал смотреть на то, что осталось от детей. Вместо этого он смотрел в глаза своему партнеру. Он был прав насчет Стивенса. Этот человек был каменным убийцей. Он снял пару резиновых перчаток и засунул их в карман.

«Ты готов?» — сказал Делл.

Стивенс пожал плечами. «Здесь больше не на что смотреть».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

8:45 утра по восточному летнему времени Округ Королевы Анны, Мэриленд Восточный берег Чесапикского залива

«Камень.»

Глаза Люка медленно открылись. У него были проблемы с фокусировкой. Сейчас был день. Он лежал боком на диване.

Он глубоко вздохнул. Казалось, что кто-то произнес его имя.

«Камень. Ты проснулся?»

Он заставил себя принять сидячее положение. Он устал. Он взглянул на старые напольные часы, которые все еще тикали, их позолоченный маятник качался взад-вперед. Руки указывали на 3:15. Это не может быть время, не так ли? Он покачал головой. Нет. Это никогда не было правильным.

— Доброе утро, Стоун.

Напротив него в кресле с цветочным принтом сидел мужчина. Он был одет как деловой кэжуал: брюки цвета хаки, синяя классическая рубашка с розовым воротником и коричневые кожаные туфли. Его тонкие ноги были скрещены почти женственно. Его пальцы были длинными и тонкими, как будто он когда-то играл на пианино. Это был пожилой мужчина с кожей, похожей на мятый пергамент, грубой копной седых волос и проницательными голубыми глазами.

Эти глаза смотрели на Люка Стоуна.

Люк сразу узнал этого человека. Он знал этого человека. Он казался старым, и, конечно же, у него накопились годы. Но он также играл в старость. Люк знал, что он склонен двигаться медленно — ему нравилось производить впечатление немощного, уязвимого старейшины, который ни для кого не представлял угрозы. Иногда он даже слегка прихрамывал.

— Кент Филби, — сказал Люк. «Чему я обязан этим… удовольствием? Это то, как кто-то назовет это?»

Люк посмотрел направо, а затем налево. Возле широкого дверного проема на кухню стоял мужчина. Он не был особенно большим. Он был не особо ничего. Он был одет в светло-голубую ветровку и черные джинсы. Его темные волосы были зачесаны назад с лица. Его глаза были темными, жесткими и глубоко посаженными. Его лицо было узким, как морда хорька. Его кожа казалась покрытой пятнами, белой и красной, как кожа алкоголика.

В правой руке он держал черный матовый «глок» калибра девять миллиметров. К стволу орудия крепился длинный глушитель. Он лениво направил пистолет на Люка, почти неформально. Это было не так уж серьезно. Я убью тебя, а может, и не убью.

Через гостиную от него, возле занавешенного окна в передней части дома, стоял еще один мужчина. Он был таким же человеком, ни большим, ни маленьким. Худой, но, вероятно, хорошо кондиционированный. Его лицо было шире, а короткие волосы были каштановыми с прядями седых и белых. Возможно, он был немного старше другого.

На нем была униформа, похожая на форму его друга — серая ветровка с синими джинсами. Он также держал пистолет, что-то немного более экзотическое. На первый взгляд Люк не совсем понял, что это было. На носу также был установлен глушитель. Это также было направлено на Луку.

Лица обоих мужчин были пусты. Все они были деловыми.

— Я вижу, ты наконец осознаешь свои обстоятельства, — сказал старик. «Мне интересно, что кого-то вроде Люка Стоуна можно так легко поймать со спущенными штанами. Крепко спит на диване сразу после возвращения с сверхсекретной миссии. Кухонная дверь даже не была заперта. Тем временем мир вокруг него рушится, и хотя я не скажу, что он был причиной этого, он определенно был одним из провоцирующих факторов».

Люк потер голову. Он проигнорировал короткую речь мужчины.

— Чем могу помочь, джентльмены?

— Просто для ясности, — сказал старик, — я буду говорить, а ты будешь слушать. Вам не понравится то, что вы услышите, что может вызвать у вас желание заткнуть меня. Вы будете сопротивляться этому желанию. Эти мужчины — убийцы. Безжалостно так. Они поставили вас в неловкое положение. Если вы попытаетесь что-то сделать, они смогут триангулировать свои…»

— Я знаю, что такое триангуляция огня, Кент. Скажи мне что-нибудь, что я не заметил в первую очередь».

Мужчина глубоко вздохнул, а затем улыбнулся. Это была улыбка, которая не коснулась его глаз. Это были очень умные глаза. Глаза, которые знали секреты. Глаза без жалости.

— Кент, — сказал он. — Это имя из далекого прошлого. Мне больше некомфортно. Так давайте попробуем другое имя, хорошо?»

— Хорошо, — сказал Люк. «Что я должен позвонить вам?»

— Уэсли хорош, — сказал мужчина. — Уэс для краткости.

Это было смешно. Уэс, Стив, Джим, этот человек всегда назывался каким-то невзрачным именем. Когда Люк был молод, его звали Генри или Хэнк. Он был человеком без имени, человеком без страны. Что вы могли бы сказать о ком-то, кто был шпионом времен холодной войны, который продал секреты своей страны Советам, а затем развернулся и продал секреты Советов британцам и израильтянам? И это было то немногое, о чем Люк знал. Вероятно, было намного больше.

Можно сказать, что парню повезло остаться в живых. Другое дело, что было удивительно, что он мог выбрать жизнь в Соединенных Штатах сейчас, прямо под самым носом у людей, которые были бы счастливы убить его или посадить навсегда. Но, возможно, предательство имело срок годности. По прошествии определенного количества времени, возможно, это уже никого не волновало. Может быть, все люди, которые когда-то заботились, были на пенсии. Или мертв.

— Довольно небольшое путешествие вы совершили, — сказал Уэсли.

Люк пожал плечами. «Что ты знаешь об этом?»

У старика вырвался долгий вздох. Это звучало так, будто воздух медленно выходил из шины, пока не осталось ничего. Он указал на седовласого бандита у окна.

— Мы все знаем, — сказал мужчина. Он впервые заговорил, и Люк сразу заметил его русский акцент. Почему-то его даже не удивило, что Кент Филби появился здесь с русским агентом. Это было неожиданно, как твоя добрая тетя появилась у твоей двери с домашним кексом. Но это не было удивительно.

Люк посмотрел на Кента, или на Уэсли, или на кого-то еще. — Все еще работаешь на русских, да?

Уэсли пожал плечами.

— Думаешь, мы тебя не видим? — сказал русский. «Зверство совершается на российской земле американцами с помощью так любимых американцами террористов-исламистов. Затем самолет вылетает из Грузии, летит через Европу и приземляется недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. Мы слепы? Вы так думаете?

Пока русский говорил, старик Уэсли уставился на Люка. В глазах мужчины горел дикий огонек. Люку он казался зазывалой на карнавале или аферистом из передвижного медицинского шоу. Он снова улыбнулся, но на этот раз он казался довольным.

— Ты был очень плохим мальчиком, Люк. Но мне нравится наблюдать за развитием твоей карьеры. Как ты хорошо знаешь, я с раннего возраста считал тебя главным талантом.

На мгновение Люк забеспокоился об этих людях и их присутствии здесь. Это беспокойство начало исчезать. Он подумывал отказаться от какой-либо роли в спасательной операции, но зачем беспокоиться? Эти люди уже знали, что он сделал. Они последовали за ним домой.

«Ну, если бы ты собирался убить меня в отместку, я сомневаюсь, что ты приложил бы все усилия, чтобы разбудить меня».

Уэсли слегка прищурился. — Ты понятия не имеешь, что происходит, не так ли?

Люк пожал плечами. «Я лег поздно ночью и заснул, как только добрался сюда. Я только что проснулся минуту назад. Я понятия не имею, что такое подходящее время. Мне кажется, что это довольно рано, но я не уверен. Кроме того, да, я понятия не имею, что ты здесь делаешь. Это не значит, что я не хочу тебя видеть. Но было бы неплохо, если бы в следующий раз вы позвонили заранее.

Уэсли еще мгновение смотрел на Люка, затем перевел взгляд на других мужчин. На долю секунды Люк подумал, что они все могут просто выйти за дверь.

«Сегодня рано утром на Белый дом было совершено нападение. Двое мужчин были убиты, по-видимому, после того, как пробили дыру в заборе и попытались проникнуть на территорию. Оба были русскими, и оба были связаны с русской мафией здесь и за границей».

Люк переводил взгляд с мужчин на мужчин.

«Конечно, это было фальшиво», — сказал человек у окна.

«Нападение было инсценировано, — сказал Уэсли. «Мне стало известно, что более старший из двух причастных к делу мужчин находится под стражей в Америке, перемещаясь по секретным сайтам ЦРУ уже более года».

Ничто из этого не имело никакого смысла. Люк знал Уэсли как раздражающего человека, как песок под одеждой. Ничего не изменилось.

«Зачем кому-то это делать?» он сказал.

«Они хотят войны, — сказал Уэсли. «Это так просто. Медленно, с черепашьей скоростью, делая два шага вперед и один шаг назад, Владимир Путин восстанавливает индустриальную экономику России. Он перестраивает российское общество. И что хуже всего, он восстанавливает российскую армию. Они хотят пресечь эту угрозу в зародыше, прежде чем она выйдет из-под контроля. Еще несколько лет назад русские были в конторе мертвой буквы. На самом деле в начале этого года. Но они пытаются вылезти. Так что война сейчас, и верните их туда, где они должны быть. Это, кажется, причина».

«Устроить крупную перестрелку с русскими?» — сказал Люк. Это противоречило всем его тренировкам. Когда он был в «Рейнджерс» и в «Дельте», неписаным (но часто произносимым) правилом было: не вступать с русскими в перестрелку. Пока не возникла эта спасательная миссия, ему и в голову не могло прийти…

— Конечно, — сказал мужчина у кухонного крыльца. Это был первый раз, когда он заговорил. «Ничего не работает. Все ржавое. Системы вооружения старые. Их придумали лучшие умы, чем мы есть сейчас. Запасных частей нет, и нет возможности их изготовить. Люди голодны и устали и не хотят воевать. Горят леса, а тушить некому. У нас нет шансов против американцев. Вы сами это видели».

Люк должен был признать, что видел это. Десятки русских солдат, матросов и спасателей, не говоря уже о том, кто придумал для них стратегию, были застигнуты врасплох и плохо подготовлены к тому, чтобы отбиваться от него, Эда и пары сумасшедших-самоубийц, которых они никогда не встречали, до. Четверо решительных мужчин прорезали оборону русских, словно те были сделаны из масла.

Он посмотрел на Уэсли. «Так что ты делаешь здесь? Вы выполняете какую-то миссию милосердия, чтобы отменить это, чтобы русские не проиграли?

Призрак улыбки скользнул по губам мужчины. «Я всегда наслаждаюсь нашими встречами».

— Скажи мне, — сказал Люк.

«Путин не позволит нам проиграть», — сказал мужчина у окна. «Он пережил унижения 1990-х годов. Он убьет всех, прежде чем снова оживит их. Чтобы сохранить лицо, он начнет ядерную войну».

— Ты не можешь этого знать, — сказал Люк.

Мужчина кивнул. «Я могу это знать. Я СВР, то, что вы когда-то называли КГБ. Мы храним разведданные обо всех, даже о нашем дорогом лидере. Мы знаем, что он говорит, когда думает, что он один среди своих ближайших наперсников. Мы знаем, что он шепчет своим любовницам по ночам. Мы знаем, что думает мужчина. И я видел досье.

Люк пожал плечами. — Так убей его.

Мужчина хмыкнул, рассмеялся, а затем покачал головой.

— Мы знаем еще кое-что, — сказал Уэсли. «И вы не увидите этого по телевизору. Во всяком случае, еще нет. Президент США пропал без вести. Дэвид Барретт не справляется с этой задачей. Он не хочет большой войны. Ему не хватает внутренней стойкости, и он постоянно давал понять это во время своего пребывания в должности. Ходили даже слухи, что у него был какой-то психологический срыв. В любом случае, они уступили ему место кого-то, кто сможет выдержать войну с Россией. Марк Бэйлор тайно принес присягу сегодня рано утром.

Люк все еще пытался переварить то, что ему говорили.

— Они … исчезли с ним?

Уэсли кивнул. «Да. ЦРУ, Разведывательное управление Министерства обороны, АНБ, Секретная служба, все вместе, или мошеннические элементы внутри каждого. Это алфавитный суп. Я не знаю, кто это сделал, да и неважно, кто».

— Но они сделали так, будто это сделали русские?

Его улыбка стала шире. «Теперь ты понимаешь. Ты очень умен, Люк. Не такой сообразительный, каким я представлял тебя в молодости, но…

— Ты знаешь, где Дэвид Баррет? — сказал Люк.

— Мы думаем, что могли бы, да.

— И ты хочешь, чтобы я пошел за ним?

Уэсли кивнул. «Спасение Дэвида Барретта может быть единственным способом предотвратить войну с применением обычных вооружений между Соединенными Штатами и Россией. И прекращение этой войны может быть единственным способом спасти мир от ядерного уничтожения».

Люк понятия не имел, насколько это правда. Уэсли был профессиональным лжецом. Уэсли! Это было даже не имя мужчины. И он был здесь с агентами российской разведки. Как Люк должен был поверить их слову?

Прошлой ночью, когда он засыпал, он вспомнил, как думал, как сделает себе яйца, колбасу и тосты, когда проснется. Как он еще сварит кофе и как вынесет всю эту кашу во внутренний дворик и будет медленно наслаждаться ею, глядя на Чесапикский залив.

Затем он позвонит Бекке и договорится о безопасном возвращении ее и Ганнера сюда из дома ее мамы. И тогда они не будут делать ничего в течение следующего месяца, кроме… очень приятных вещей.

«Я думаю, что вы, ребята, лаете не на то дерево», — сказал он. «Меня отстранили от работы. Власти считают, что я мог переступить черту во время того зверства в России, о котором вы упомянули. Я сдал пистолет и значок. У меня нет доступа к специальной группе реагирования или ресурсам ФБР».

Он сделал паузу. — Я даже не могу попасть в свой кабинет.

У его ног зазвонил сотовый телефон SRT. Должно быть, он положил его на пол, когда заснул этим утром.

Сам звонок был выключен, но телефон был настроен на вибрацию. Это был темно-синий раскладной телефон с крошечным экраном на передней панели, показывающим время. Это напомнило ему портативный коммуникатор, который капитан Кирк использовал в старом шоу «Звездный путь».

С каждым звонком телефон чуть-чуть подпрыгивал на деревянных половицах. МММММММ, раздался звук вибрации. МММММММ.

Люк уставился на него. Это было настойчиво. У него, казалось, был свой собственный разум, и прямо сейчас он стремился разоблачить все, что он только что сказал, как ложь.

Он посмотрел на Уэсли.

Уэсли указал головой на телефон. Он улыбнулся. — Судя по всему, вас восстановили.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

11:55 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

— Доброе утро, Люк, — сказал администратор, входя в здание через стеклянные двери главного входа.

Ее звали Джинджер. Это была дружелюбная, разговорчивая дама средних лет, в очках для чтения, висевших на цепочке на шее. Она также была безжалостно эффективна, как и любой, кто работал на Дона Морриса, или стал им.

«Как поездка?»

Люк невольно улыбнулся. Он был истощен, принимал обезболивающие, две чашки кофе и таблетку декседрина. Он редко открывал Dexies, когда не был на задании, но сегодня он сделал исключение. Иначе он не смог бы встать с дивана.

«Это был бурный тур, я дам ему столько».

Она протянула ему страницу из маленького розового блокнота.

«Я рад, что все получилось. Вчера вам звонил мужчина по имени Кевин Мерфи. Он сказал, звони ему, когда сможешь. Кроме того, Дон просил передать вам, что у него телефонная конференция, и он не знает, как долго она продлится. Он хочет договориться с вами примерно в час дня. Вы, Марк Суонн и Труди Веллингтон.

Люк взглянул на часы на стене вестибюля. Время летело как обычно. Они должны встретиться сейчас, а не через час. Если то, что сказал Кент Филби (или Уэсли, или как он хотел, чтобы его сейчас называли) было правдой, то им нужно было двигаться дальше, и быстро.

К сожалению, у Люка не было возможности подтвердить информацию. У SRT были ресурсы, но Люк не мог просто реквизировать эти ресурсы в своем нынешнем затруднительном положении. Ему нужно было одобрение Дона. И он нуждался в этом сейчас, но Дон был на совещании.

Так что Люк сделал бы то, что было перед ним. Он взглянул на страницу в своей руке. Мерф дал ему номер телефона в Вирджинии, чтобы он мог позвонить.

— Можем ли мы как-нибудь уговорить Дона перенести нашу встречу? он сказал. — У меня есть новая информация, которой мне очень нужно с ним поделиться.

Джинджер кивнула, но ничего не сделала. «Я посмотрю что я могу сделать.»

— Спасибо, Джинджер.

— Спасибо за то, что ты есть, — сказала Джинджер.

Люк прошел мимо стола Джинджер в атриум. Казалось, что происходит водоворот деятельности, которую его разум никак не мог понять. Приходит так много новых сотрудников. Молодые парни в спортивных куртках и штанах цвета хаки. Женщины в деловых костюмах. Кто были эти люди? Они росли из-под пола, как грибы.

Он увидел лицо, которое узнал.

«Сван».

Сван разговаривал с одной из спортивных курток. Он повернулся, увидел там Люка, попрощался с другим парнем и подошел. Его длинные волосы были собраны в тугой хвост. На нем были джинсы, желтые солнцезащитные очки с запахом и винтажная футболка Herbie the Love Bug. Он выглядел нелепо. Отстранен он или нет, возбуждены уголовные дела или нет, Марк Суонн собирался пойти ко дну.

— Люк, нам нужно поговорить.

— Мне нравится твоя рубашка, — сказал Люк.

Свон улыбнулась. «Эта старая вещь? Слушай, насчет удара беспилотника…

— Не беспокойся об этом, — сказал Люк. Они шли по коридору к кабинету Люка. «У нас есть рыба покрупнее. Я сказал Дону, что отдал приказ о забастовке и что без него мы бы никогда не выбрались оттуда. Наполовину правда, наполовину ложь, но я собираюсь придерживаться этой истории. Насколько я понимаю, вы спасли наши шеи там.

Суонн пожал плечами и одновременно кивнул. Это был странный жест. «Спасибо. Я ценю это.»

Люк был на грани того, чтобы рассказать ему о президенте. Это было на кончике его языка… но нет. Люку казалось, что он на цыпочках пробирается сквозь наземные мины. Скажите Суонну, Суонн начинает работать с этим, пытается подтвердить это, но ему нужна помощь извне агентства. Кому он говорит? Кого он вводит? Что-то из этого вообще реально?

Кент Филби не всегда был прав, и ему не всегда можно было доверять. Он был человеком, который следовал своим собственным планам, и не было никакого способа узнать, что это было.

— Не упоминай об этом, — сказал Люк. «Тем временем мне нужен какой-то способ позвонить отсюда, полностью зашифрованный, неотслеживаемый с обеих сторон. Ты можешь это сделать?»

Свон кивнул. «Конечно. Он уже настроен. Теперь у нас есть собственный спутник связи. Я могу отправить телефонный звонок отсюда в космос, отразить его от черных спутников по всей орбите и передать куда угодно. Никто не узнает, откуда оно взялось, никто не узнает, куда оно ушло. Тем не менее, как всегда, будьте как можно кратче. Чем быстрее, тем лучше. Куда ты хочешь позвонить?»

— Прямо здесь, — сказал Люк. «Десять минут езды».

Он увидел насмешливое выражение лица Свана. «Сегодня утром ко мне пришли несколько человек. К счастью, они были товарищескими. Но это значит, что за мной следят, и мне нужно поговорить с женой».

* * *

Люк держал телефон, прижав его к уху.

Это был цифровой телефон, стационарный телефон, к которому прилагался своего рода мини-ноутбук. Сван принес и подключил его прямо к стене. Он просмотрел кучу экранов на дисплее, ввел какие-то цифры, а затем улыбнулся своей сообразительности.

«Он готов к работе. Вы официально являетесь тайным абонентом. Но постарайся не повредить эту штуку, ладно?

Теперь, после некоторой задержки (по словам Суонна), звонок перескочил на Луну, затем на Марс и в глубокое космическое Облако Оорта, а затем обратно, сотовый телефон Бекки звонил и звонил. Наконец, оно поднялось. В третий раз подряд он получил ее голосовую почту.

Голос у нее был живой и яркий. Он представил ее: красивой, улыбчивой, оптимистичной и энергичной. «Привет, это Бекка. Я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, как только смогу».

Ааррр. Раздражающий. Он не хотел оставлять ей сообщение, но ему придется. Они могли взломать ее учетную запись голосовой почты.

— Милая, — сказал он дружелюбным, певучим голосом. «Это Люк. Твой муж. Я вас очень люблю. Здесь все в порядке. Я перезвоню вам снова через несколько минут. Да, странная цифра. Но теперь, когда ты знаешь, что это я, пожалуйста, ответь, когда я позвоню».

Он повесил трубку.

Он сделал глубокий вдох и на мгновение задержал дыхание. Когда он отпустил ее, она вытекла, рыхлая и нервная. Давил, наверное, слишком сильно. Он должен был попасть в аварию, он знал это. Он прошел через ад в России, был сожжен и расстрелян, прилетел сюда, в Соединенные Штаты, и был немедленно отстранен от работы.

Он поехал домой, проспал три часа, и его разбудили русские шпионы, направившие на него оружие и сообщившие, что президент похищен. Теперь он вернулся сюда в утреннем потоке машин, подвешенный, не подвешенный, он понятия не имел. И он еще даже не разговаривал с Беккой.

Он снова посмотрел на розовую страницу MEMO. Мерфи. Он набрал номер.

Мерфи, в отличие от Бекки, ответил после первого звонка.

«Ага?»

«Мёрф. Камень.»

— О, привет, Стоун. Слушай, насчет той драки…

— Да, не беспокойся об этом, Мёрф. Бывает. Я знаю, откуда ты.

— Но это было забавно, не так ли? — сказал Мерфи. Бронксский акцент Мерфи сократил его слова почти до нуля. Забавно, да?

«У нас были туристы, которые бежали в укрытие. Я думал, что один из нас загорится там на минуту.

Люк улыбнулся. Он представил себе двух парней, одетых для похорон, катающихся взад и вперед по вечному огню Джона Ф. Кеннеди. Должно быть, это была настоящая сцена.

— Да, — сказал он. «Они двигались».

— Ты имел в виду то, что сказал мне? — сказал Мерфи. «Насчет того, чтобы подняться на борт? Хорошо, если ты этого не сделал. Я просто проверяю. Я был бы не против укрыться от дождя».

— Я имел в виду каждое слово, — сказал Люк. — У меня самого здесь сейчас есть несколько проблем, но я надеюсь решить их сегодня. Как вам завтрашний день? Вы могли бы зайти, осмотреться, может быть, рассказать об этом боссу.

«Звучит отлично. Два часа?»

— Два часа, — сказал Люк. «Тогда увидимся. Если меня вдруг уволят, я дам вам знать».

Он повесил трубку. Хорошо. Это было нормально. Перспектива того, что Мерфи, возможно, присоединится к нам, может быть, получит второй шанс… это было хорошо. Люк нуждался в хороших вещах прямо сейчас.

Он снова набрал Бекку.

Она ответила мгновенно. «Привет? Люк?

«Привет детка.»

«Боже мой, как приятно слышать твой голос. Я видел это по телевизору и не знал, что и думать. Я был так...»

Люк прервал ее. — Что по телевизору?

Это был неправильный вопрос. Через доли секунды она отправилась на скачки.

«В новостях. У них был сюжет об американской атаке на Россию. Они сказали, что подробностей не много, потому что это совершенно секретно. Но это было спасение заключенных, и много людей погибло. Я сразу подумал о твоей миссии. Они назвали спасение кровавой баней. А теперь все эти… не знаю, как их назвать. Провокации? Прошлой ночью над Аляской произошла перестрелка с истребителями. Было сбито несколько самолетов. Говорят, мы можем оказаться на пороге Третьей мировой войны. О, Люк, это так…

Он поднял руку, хотя, конечно, она этого не видела. «Дорогой? Милая, все в порядке. Нет войны. Более хладнокровные собираются…

— Ты был там, Люк? Вы были в России? Ее голос упал чуть выше шепота. — Ты все это начал?

— Бекка, послушай…

— А ты? Ты убил всех этих людей?

Он сделал паузу. Молчание между ними затянулось.

Ее голос дрожал. «Они сказали, что это была кровавая баня. Начнется война».

— Нет, — сказал он наконец. И теперь, когда он солгал ей, он твердо стал на сторону лжи. Больше никаких махинаций. Нет больше возиться. «Меня там не было. Я никогда не уезжал из Турции. Но я знаю об этой миссии, меня послали следить за ней и быть частью группы связи, и я знаю, что произошло. Если они говорят, что это была кровавая баня, то в лучшем случае преувеличивают, а в худшем — лгут. Да, была перестрелка, но даже не ясно, пострадал ли кто-нибудь. С нашей стороны никого не было».

Он почти не мог поверить, что только что сказал это. Он взглянул на повязки на руке. Еще один был на его голени, в настоящее время прикрытый штанинами. В него дважды стреляли. Ему было очень больно.

Как он должен был это скрыть?

Ответ пришел к нему так же быстро, как он задал вопрос: избегая ее, пока он почти не выздоровеет.

В какой-то момент и вскоре ему снова придется уехать из города. О чувак. Может быть, Дон мог бы отправить его с заданием на пляжи к северу от Сан-Франциско.

— Зачем им лгать? она сказала.

Он пожал плечами. Это было легко. «Телевизионные рейтинги. Вы знаете старую поговорку в телевизионных новостях: если это кровоточит, это ведет».

«Где ты сейчас?» она сказала.

Люк чуть не вздохнул с облегчением. Они возвращались к мирской территории. Здесь его опора была тверже. «Я в офисе. Я пришел поздно ночью. Я не звонил, потому что не хотел тебя будить. Я поехал домой в хижину, но тебя там не было. Дон дал мне сегодня выходной, так что я проспала. Я пришла сюда совсем недавно.

«С какого номера вы звоните? Это было около двадцати цифр».

Ага. Что.

«Бекка, я хочу, чтобы ты попыталась понять это как можно лучше. Я не участвовал в рейде через границу, но мое участие в операции было и остается засекреченным. Возможно, люди попытаются подписаться на меня или узнать обо мне больше».

«Боже мой, Люк. Это правда, не так ли? Я слышу это по твоему голосу, разве ты не знаешь? Я знаю, когда ты лжешь мне. Ты был там, и это была кровавая баня. Верно? Не это ли ты мне говоришь?

«Бекка…»

— Ты убивал людей, Люк?

«Нет. У меня даже оружия не было».

«Люк, у нас родился ребенок! Разве ты не можешь этого понять? Как ты можешь быть отцом для нашего сына? Как ты можешь убивать всех этих людей и надеяться вернуться домой и стать моим мужем?

— Бекка, я никого не убивал.

Он посмотрел на потолок и покачал головой. Он копал себя все глубже и глубже. Да, был. Он взял на себя миссию и убил людей. Он даже не мог предположить, сколько их. И теперь он лгал об этом. Но он и раньше убивал людей, очень много людей, и она никогда не допрашивала его так подробно.

В любом случае, действительно ли это было убийство? Он делал свою работу, и эти люди убили бы его, если бы могли.

Это была ее мать. Одри подталкивала ее к этому. Это должно было быть. Она увидела свою возможность и попыталась вбить клин между ними, пока у нее был шанс.

— Я в опасности? — сказала Бекка. — Ребенок в опасности?

— Тебе ничего не угрожает, — сказал он. — Но я действительно думаю, что будет лучше всего в следующие несколько дней, пока все не уляжется, оставаться поближе к дому. Вас никто не ищет. Никто не знает, что ты там. Твои мама и папа там. Слуги там. В доме хорошая система безопасности».

— О Боже, Люк.

«Бекка, если бы ты была в опасности, я был бы первым человеком…»

— Я не могу так жить, Люк. Я не могу этого сделать. Ты больше не в армии. Вам не обязательно иметь такую работу. Вам не нужно убивать людей».

Казалось, ее голос на мгновение оборвался. Когда он вернулся, он был глубже, как будто у нее был ком в горле.

— Вы подвергаете опасности собственного ребенка. Я даже не могу говорить с тобой прямо сейчас».

— Милая, — начал он, и в этот момент он понятия не имел, что собирается сказать дальше. Но она избавила его от необходимости думать об этом.

Линия оборвалась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

19:35 по арабскому стандартному времени (12:35 по восточному летнему времени) Больница Ибн Сина Международная зона (также известная как Зеленая зона) Кархский район Багдад, Ирак

— Ты в порядке, Боб? — сказал Большой Папочка Билл Кронин.

Эд Ньюсэм посмотрел на него. Когда белые мальчики пошли, он был человеком-медведем. Высокий, коренастый, с широкими плечами и руками, с густой рыжей бородой, немного седеющей. На нем были брюки цвета хаки, блестящие черные туфли и классическая рубашка с открытым воротом. День закончился, но он выглядел так, будто только начал.

Эд впервые встретил Большого Папочку два месяца назад, когда SRT прибыл сюда с одной миссией, но затем спас дочь президента. Этот человек был агентом ЦРУ, без шуток, так же упорно, как и они.

Эд видел, как он слегка пытал пару парней, которые были его пленниками. Один из этих парней был американцем. Большой Папа вставил патрон в револьвер 38-го калибра, прокрутил его и приставил к голове мужчины. Старомодная игра в русскую рулетку, и он трижды нажимал на курок.

Он облил другого парня бензином и угрожал поджечь ему ноги.

Плохо. Жопа.

Эд был почти уверен, что ты больше не должен был этим заниматься.

— Я в порядке, — сказал он. «Небольшая боль, но они держат ее под контролем».

Он лежал на кровати в больнице в Зеленой зоне Багдада. Место было суровым и неприятным. Когда-то это была личная больница Саддама Хусейна, место, где лечили его семью и друзей. Но по американским меркам…

Эх. Кто знает? Эд старался держаться подальше от больниц.

Кровать, на которой он лежал, была неудобной и слишком маленькой для его тела. Он чувствовал, как стальной каркас впивается ему в спину сквозь матрац. Прошлой ночью или сегодня рано утром ему сделали операцию на правом бедре, чтобы извлечь пулю, которая почти пробила бедренную артерию. Если бы эта штука попала…

Он покачал головой. Он бы умер по пути на лодке в Джорджию. Ему даже не хотелось об этом думать.

Его соседом по комнате был большой белый парень с трубками, входящими и выходящими из него, включая кислородную маску и трубку в горле. Он был подключен ко всевозможным машинам, пищащим, следящим за его жизненными показателями. Ребёнок был изрезан пулемётным огнём. Он был куском мяса.

Эд повидал много раненых в зоне боевых действий. Тот пацан был конченый. Эд проспал большую часть дня, но иногда просыпался и смотрел на ребенка. Весь день он был без сознания, и Эд готов был поспорить, что больше никогда не будет в сознании.

Малыш был в четырех футах от кроватки Эда. Это было все равно что лечь рядом с Мрачным Жнецом. Билл Кронин, казалось, вообще не замечал ребенка.

— Как я оказался здесь? — сказал Эд. Он честно не помнил.

Большой Папа пожал плечами. — Вы — частный военный подрядчик по имени Боб Зайдеко. Вчера вечером вы направлялись в аэропорт, и ваш конвой был обстрелян. Они привезли тебя сюда на вертолете.

Вошла армейская медсестра. На ней была военная форма, ботинки и синие хирургические халаты. У скраба был логотип на левой груди, серебряный крест с деревом внутри и темно-красная лента по низу. На ленте было нанесено по трафарету слово «Эвакуар». Это был знак отличия 115-го госпиталя боевой поддержки, армейского медицинского подразделения, корни которого уходят во времена Первой мировой войны во Франции.

Она посмотрела на карту Эда. — Как вы себя чувствуете, мистер… Зайдеко?

Имя, казалось, бросило ее. Эд сам задавался этим вопросом. У них закончились имена для прикрытия? Был ли кто-нибудь на земле действительно по имени Зайдеко?

Эд кивнул и улыбнулся, замалчивая проблему. «Я чувствую себя хорошо. Вы, ребята, были великолепны. Я думаю о том, когда моя выписка может быть. Я готов, когда ты готов».

Она улыбалась, но покачала головой. «Поверьте мне, мы ввозим и вывозим людей отсюда так быстро, как только можем. Нам нужны кровати. Но у вас есть по крайней мере двадцать четыре часа, прежде чем вы получите разрешение на поездку в Германию.

— Можно я пойду с ним погулять? — сказал Большой Папа.

Медсестра пожала плечами. «Если он чувствует себя готовым к этому. Но я бы не стал заходить с ним слишком далеко на случай, если он ослабнет. Мистер Зайдеко большой человек. Я не уверен, что ты сможешь удержать его.

Большой Папа улыбнулся. «Я сделаю все возможное». Он посмотрел на Эда. — Что скажешь, большой человек? Хочешь попробовать немного прогуляться?

— Может быть, тебе следует отнести меня, — сказал Эд.

* * *

Было приятно немного подвигаться.

Они медленно шли по переполненным коридорам больницы. Эд носил синие халаты. Он хромал, сжимая в руке капельницу для капельницы. У него были колеса внизу, и он легко катился по каменному полу. В этой руке у него был маленький черный кликер, через который он мог вводить небольшие дозы морфия, если это было необходимо. В другой руке он держал трость из серебристого металла.

Эд был удивлен количеством усилий, которые он затрачивал только на ходьбу.

«У меня действительно кончился бензин», — сказал он. «Замечательно.»

— Этого следовало ожидать, — сказал Большой Папочка.

Они прошли через вестибюль здания, а затем вышли на территорию в разгар раннего вечера. Они повернули налево от парадных дверей и прошли между двумя высокими рядами вертикальных прямоугольных бетонных плит десяти футов высотой — противовзрывных стен на случай, если кто-нибудь решит совершить теракт смертника.

Они прошли под зеленым навесом КПП. Здесь стоял бетонный пост охраны. Большой Папа помахал дежурным охранникам. Никто не пытался их остановить.

Затем они вышли на улицу и пошли по тротуару, слева от них была еще одна большая бетонная взрывозащищенная стена. Пара Хаммеров двигалась по проезжей части. Пешеходы вышли на вечерние прогулки.

Зеленая зона всегда была странным местом.

— Ладно, вот в чем дело, — сказал Большой Папа. Теперь они были далеко от территории больницы. На улице было движение, и никто их не слышал.

— Ударь меня, — сказал Эд.

«Вы были застрелены худшим из группы. Я должен был вытащить тебя оттуда. Грузия — гнездо шпионов. Он кишит русскими. Вся эта игра была якобы для того, чтобы у нас была хедз-ап, если русские решат вторгнуться. Это шутка. Русские за два дня пробегут по всей стране, хедз-ап или нет.

«В любом случае, я не хотел, чтобы вы лежали в тбилисской больнице, накачанные наркотиками и уязвимые после операции, только для того, чтобы какой-нибудь русский шпион пришел и сжал ваши трубки. Итак, я попросил их поставить вас в стабильное состояние, и мы привезли вас сюда, в Божью страну. Здесь в Зоне совершенно безопасно, и у нас гораздо лучше работает медицинский персонал.

Эд кивнул. — А Стоун?

«Он был избит, но не так сильно. Мы посадили его в самолет и отправили обратно в Вашингтон. В полете ему обработали раны».

— Ой, — сказал Эд.

Большой Папа рассмеялся. «Я уверен, что это было очень красиво».

— Заключенные?

Большой Папа пожал плечами. «Засекречено. Но жив и здоров, как я слышал.

— Молодожены? — сказал Эд.

— Ты же знаешь, какие это маленькие дети, — сказал Большой Папочка. «Непостоянный. Они внезапно решили, что Турция не лучшее место для медового месяца, поэтому собрали вещи и отправились домой».

Эд улыбнулся при мысли о Суонне и Труди, притворяющихся супружеской парой.

— Мой друг Гарри?

«Ему подрезали руку, он откусил хороший кусок, но я слышал, что он был пьян как лорд через час после того, как лодка причалила к берегу».

Эд кивнул. «Итак, миссия выполнена, и все в порядке».

— Нет, — сказал Большой Папа. «Ничего хорошего. Вся ваша группа была отстранена прошлой ночью. Русские в бешенстве, и было много бряцания оружием. Часов восемь назад в Беринговом проливе произошел воздушный бой. Мы потеряли один самолет, они потеряли три. Обычно я бы сказал, что хладнокровные возьмут верх, но…»

— Нас отстранили? — сказал Эд.

«Эд, послушай меня. Много чего происходит. Я знаю, вы с нетерпением ждали небольшого отпуска в Ираке, но вам нужно вернуться. Я знаю Стоуна много лет. Он будет прямо в центре событий. Я могу сказать, даже отсюда. Но он бьет намного сильнее, когда ты на его крыле. И ему действительно нужно будет очень сильно ударить».

— Вы слышали даму, — сказал Эд. «Они планируют задержать меня еще…»

— Неважно, — сказал Большой Папа. — Я вытащу тебя отсюда завтра утром, с первыми лучами солнца. Если повезет и наладится связь в Германии, вы вернетесь в США рано днем по времени округа Колумбия».

«В чем дело?» — сказал Эд.

Большой Папа покачал головой. «Отвязные губы топят корабли, мой друг».

— Итак, позвольте мне объяснить это прямо, — сказал Эд. — Вы хотите, чтобы я мчался домой вопреки предписаниям доктора, но не скажете мне почему?

— Да, — сказал Большой Папа. «Абсолютно верно. Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы давать вам такую информацию. Но скажем так. Очень немногие знают об этом в данный момент, это важно, и вы захотите быть там».

Он остановился и вздохнул. — Стоун будет очень рад, когда ты появишься.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

13:20 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

— Я могу знать, где президент.

Люк заговорил еще до того, как Дон Моррис начал собрание. Все трое, Люк, Труди и Суонн, вошли в кабинет всего за минуту до этого и заняли места лицом к столу Дона, как группа непослушных студентов в кабинете директора.

Дон со стальными глазами, солью и перцем, выглядевший одновременно безупречным и грозным в обтягивающей белой классической рубашке, откинулся на спинку кожаного офисного кресла. Он полуулыбнулся и покачал головой. Он издал хрюкающий звук, который был почти, но не совсем смехом. Это было больше похоже на выдох воздуха, который могла производить гидравлическая система. Лука легко перевел его значение. К настоящему времени он свободно говорил на Доне Моррисе:

Это цифры.

Дон посмотрел на Труди и Суонна, просматривая их глаза, чтобы понять, что они могут знать. Они оба повернулись к Люку.

— Я пойду с Белым домом, — сказал Суонн. — Или, может быть, Кэмп-Дэвид, учитывая, что прошлой ночью Белый дом подвергся нападению.

«Президент пропал», — сказал Дон. «Это не было обнародовано из-за боязни вызвать массовую панику. Официально он находится в уединении в неизвестном месте в целях собственной безопасности после нападения. Он будет доступен, когда Секретная служба решит, что это безопасно. Но средства массовой информации уже задают неудобные вопросы по этому поводу, и это только вопрос времени, когда менее ответственные из них начнут выплевывать теории заговора.

«Весь аппарат безопасности Соединенных Штатов окружил фургоны. Чтобы быть ясным, хотя мы были включены в круг, мы очень касательны к этому. Никто не просит нас что-то делать или вносить свой вклад. Но я только что провел последние девяносто минут, слушая оценки разведки высокого уровня о том, где может быть президент, чтобы его можно было найти до того, как ситуация выйдет из-под контроля».

Теперь он пристально смотрел на Люка. «Только я думаю, что этот кот уже вылез из мешка».

«Президент пропал?» — сказала Труди. Ее глаза на мгновение расширились, а затем снова успокоились, когда ее мозг начал обрабатывать поразительную информацию. «Что это хотя бы значит? Как может пропадать человек, постоянно окруженный охраной? Российская атака на Белый дом…»

— Не знаю, — сказал Дон. «Кажется, никто не знает. По крайней мере, никто не хочет признавать, что знает. Или почти никто. Не хотите просветить нас, агент Стоун?

— Не могу сказать, как я узнал, — сказал Люк.

— Ты не можешь сказать? — сказал Дон. — Вы здесь не работаете? Разве я не твой работодатель?

Люк пожал плечами. «Я не знаю. Кому ты рассказываешь. Мне позвонили и сказали прийти. Ни одного звонка о том, что меня больше не отстранили».

Дон махнул рукой. «Справедливо. Расскажи нам, что ты знаешь».

Люк посмотрел на Свана. — Как эта комната?

Свон кивнул. «Хороший. Раз в неделю мы прочесываем все место на наличие жуков. Мы прочесываем офисы ключевого персонала каждые два дня. До сих пор мы были чисты как свисток. Кажется, никто даже не пытается проникнуть».

Теперь Люк кивнул. Он посмотрел на Дона. — Он может быть на конспиративной квартире в горах Аллегейни, недалеко от городка Чит-Бридж в Западной Вирджинии. Он находится в глуши, и в этом районе есть что-то такое, из-за чего в дом трудно попасть.

Труди уже достала из сумки небольшой ноутбук и открыла его.

— Как, по-вашему, он там оказался? — сказал Дон.

Люк покачал головой. «Я не знаю. Но у меня есть точный адрес, на случай, если он нам понадобится. Это один из безымянных сельских маршрутов.

— Чит-Бридж на самом деле не город, — сказала Труди. Она быстро печатала и пролистывала экраны, ее глаза смотрели в экран и метались туда-сюда, ее сверхострый мозг быстро усваивал информацию.

«Это некорпоративный район вокруг старого крытого моста времен Гражданской войны, который пересекает реку Чит. Он находится в Национальном лесу Мононгахела. Помимо удаленного местоположения, причина, по которой это место было бы трудно попасть, заключается в том, что оно расположено прямо в центре Национальной зоны радиомолчания. Там заблокирована большая часть радио- и сотовой связи. Wi-Fi заблокирован. Даже микроволновые печи противозаконны. Все другие виды связи, такие как стационарные и спутниковые, постоянно контролируются».

Теперь все смотрели на Труди.

Она пожала плечами. «Теперь ты собираешься сказать, что не знал, что существует Национальная зона радиомолчания, верно? И ты спросишь меня, почему он здесь.

Дон указал на нее одной рукой. «Очаруйте нас».

— В этом нет ничего особенного, — сказала Труди. «Есть два основных объекта. Радиотелескопическая обсерватория Грин-Бэнк в Грин-Бэнк, Западная Вирджиния, и станция прослушивания Агентства национальной безопасности в Шугар-Гроув, Западная Вирджиния. Эти два места находятся примерно в сорока милях друг от друга. Чит-Бридж находится очень близко к телескопу-обсерватории. Но Шугар Гроув — гораздо более важный объект. У АНБ там есть сверхсекретная станция ЭШЕЛОН.

«Если верить шумихе, оттуда перехватываются все международные сообщения, поступающие на Восточное побережье. Если верить конспирологам, они перехватывают все коммуникации, как международные, так и внутренние. Электронная почта, телефон, спутник, радио, все и вся. АНБ даже не признавало, что это место существует, пока отчет, опубликованный Европейским союзом в 2001 году, не разоблачил их. Что бы они ни делали, весь этот регион — мертвая зона связи. А разрешенные коммуникации — например, радиосвязь местной полиции и пожарных — подслушивает АНБ».

Дон посмотрел на Люка.

«Как вы думаете, почему русские похитили президента Соединенных Штатов и привезли его в отдаленное, затемненное место, укрытое прямо в лоне американских разведывательных сетей?»

Люк пожал плечами. «Я не говорил, что думаю, что это сделали русские».

* * *

Прошел час.

Они переместились в конференц-зал. Это были Дон, Люк, Труди и Суонн. Дверь в комнату была закрыта.

У Суонна на длинном столе для совещаний стояло три открытых ноутбука. Он извлек общие спутниковые снимки всего региона, а затем увеличил рассматриваемые области. На одном экране было широкоугольное изображение гор Аллегейни, от границы Вирджинии до центральной части Западной Вирджинии.

На другом экране были крупным планом две большие круглые поляны, прорезанные в лесу, с белыми зданиями, автостоянками, спутниковыми антеннами и обтекателями. Третий экран представлял собой разделенное изображение. Одна половина представляла собой аэрофотосъемку густого леса с грунтовой дорогой, ведущей к большому дому. Другая половина представляла собой крупный план с высоты птичьего полета самого дома, большого и белого, с фронтонами в новоанглийском стиле и широкой каменной трубой, расположенного на крутом откосе с видом на долину между двумя невысокими горами.

Труди говорила. «Дом и прилегающая территория оформлены на иммигранта из России по имени Максим Клетка. Его зарегистрированный адрес — почтовый ящик в Нью-Джерси».

«Кто он?» — сказал Люк.

Труди покачала головой. «Никто. Насколько я могу судить, его не существует. Клетка — нетипичная фамилия в России, да и в каких-либо восточных странах. Это шутка. В русском и сербском языке слово «клетка» означает клетку или клетку, наподобие тюремной камеры. Это также часто используется как часть фразы для птичьей клетки».

Люк посмотрел на Свана. «Сколько лет этим изображениям?»

«Три месяца. Это просто общие данные с картографического спутника».

Плечи Люка поникли.

Свон поднял палец. — Не начинай, Стоун. Вы хотите, чтобы я предоставил вам подробные спутниковые данные об этом доме за вчерашнее или сегодняшнее время? Я могу сделать это. Я практически могу заглянуть в эти окна ради тебя. Но это вызовет тревогу у людей, которые, по вашему мнению, там находятся».

— Кто, по-моему, там? — сказал Люк. Он и сам не знал ответа.

«Ну, вы же не думаете, что это русские, и я склонен с вами согласиться. Место находится в зоне отключения связи, контролируемой АНБ. Вокруг всего региона стоит конус тишины. Если я наберу небольшой пользовательский просмотр этих координат, наши друзья узнают об этом».

Труди снова вскочила. — В радиусе пятидесяти миль от этого места нет города или города любого размера. Там поблизости нет законной полиции, пожарной части, больницы или диспетчерского пункта скорой помощи. Профессиональные службы экстренного реагирования предоставляются на уровне округа, если таковой имеется. Если вы хотите реального вмешательства полиции, вам придется полагаться на полицию штата Западная Вирджиния».

Дон посмотрел на Труди.

— Что ты предлагаешь, Веллингтон?

Она пожала плечами. «Как убежище или как место для захвата заключенных, это почти коварно удачное место. Посторонние не могут иметь там радиосвязь. Вы должны были бы запросить их заранее. Зачем они тебе? Ну, мы хотим выбить дверь в этом доме. Это означает, что вы не можете иметь какое-либо командование и контроль над операцией, не сообщив об этом АНБ заранее.

«Воздушное пространство само по себе не ограничено, но если вы совершите облет дрона, об этом узнают в Шугар-Гроув. У вас не может быть спутниковых данных в реальном времени без их ведома. Вы не можете позвонить по телефону. Если вы запрашиваете поддержку у государственных или местных правоохранительных органов, как вы думаете, в чем заключается их лояльность? С вами или с федеральным агентством, которое доминирует в этом регионе? Как вы думаете, у АНБ нет кротов в полиции штата?

— Так вы говорите, что считаете, что Агентство национальной безопасности Соединенных Штатов украло президента? — сказал Дон.

Труди покачала головой. «Я ничего не говорю. Я не говорю, что президент даже там. Для меня эта часть не складывается. Насколько нам известно, это мог быть просто большой пустой дом на склоне горы. Мы могли бы добраться туда и найти человека, жарящего стейки и пьющего пиво на крыльце. Но если мы собираемся туда отправиться, то, я думаю, нам нужно будет сделать это в полной секретности».

— И полная секретность будет даже невозможна, — сказал Суонн. «По периметру участка огорожен забор, и к нему ведет длинная грунтовая дорога. Я предполагаю, что вы столкнетесь с электронными воротами, когда доберетесь до забора, и, вероятно, на той дороге есть камеры. Кто бы ни был в этом доме, он узнает, что ты идешь.

«Вертолет?» — сказал Люк.

Суонн пожал плечами. «Возможный. Но там все в горах и приземлиться негде. Так что вам придется парить и быстро спускаться по веревке во двор».

Он указал на широкомасштабное изображение региона.

«Если бы вы обошли всю область снаружи и вошли с запада, это было бы вашим лучшим видом. Вы будете входить со стороны Западной Вирджинии, а станция прослушивания Шугар-Гроув находится далеко к востоку от вас, недалеко от границы с Вирджинией. Они могут не сразу обратить на тебя внимание.

Теперь указала Труди. «Если вертолет проедет по этому коридору с северо-запада, следуя по трассе 25 °CША, вы можете быть ранним утром дорожным вертолетом или дорожными полицейскими, следящими за дорогами в поисках спидеров. Шоссе проходит в пяти милях к северу от дома. Вы можете отрезать его в последнюю секунду, и я готов поспорить, что вертолет SRT сможет пересечь оставшуюся территорию за две или три минуты».

Свон кивнул. «За две минуты до того, как ты попадешь в дом, ты можешь позвонить мне по спутниковому телефону. Я мог бы быть готов выводить изображения в реальном времени, чтобы вы не шли полностью вслепую. Да, это предупредит АНБ, но если они действительно в сговоре с теми, кто находится в этом доме, у них почти не будет времени передать предупреждение.

Люк посмотрел на Дона.

Дон откинулся на спинку кресла. Он скрестил руки на голове, приглаживая волосы с проседью. Он кивнул.

— Как вы знаете, мы наращиваем темпы. Теперь у нас есть ребята с опытом спецназа. Вертолет вмещает шесть человек с убранным снаряжением. Я могу дать вам пять хороших людей, вы округлите до шести. Вы можете сделать это с шестью?

Люк уставился на дом и окружающую территорию.

— Вертолет SRT — пассажирская птица. Он не предназначен для быстрого спуска веревки».

«Нет. Я мог бы подергать за ниточки и привезти сюда «Черного ястреба» или «Маленькую птичку» для тренировочных упражнений, но это вызовет удивление, если я скажу, что мне это нужно до рассвета.

Люк кивнул. «Мы можем заставить нашу птицу работать. А шесть? Да, я думаю, мы можем сделать это с шестью. Мы только что уничтожили половину Российской империи четырьмя. Все, что мы здесь делаем, это стучим в дверь».

— Дин-дон, — сказал Суонн. «Эйвон звонит».

— За исключением того, что там может быть президент, — сказала Труди.

Дон покачал головой. Он хмыкнул. «Они скажут, что я сумасшедший старый болван. Наверное, выгнали меня на пастбище после этого. Я только что отстранил своих лучших людей из-за давления сверху, затем я в одностороннем порядке отстранил их от отстранения, и теперь мы собираемся напасть на конспиративную квартиру американской разведки, никого не предупредив. Потому что, основываясь на отсутствии каких-либо доказательств, мы думаем, что президент может быть там».

Люк посмотрел на него. — Значит ли это, что мы идем внутрь?

Взгляд Дона был жестким и серьезным. «Если вы думаете, что это агентство сейчас висит на волоске, просто подождите до завтра. Вместо этого мы будем висеть на шеях. Но да, мы входим.

Он остановился и вздохнул.

— Я не вижу другого выхода.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

16:45 по восточному летнему времени К югу от канадской границы Ньюпорт, Вермонт

Место катилось к чертям.

Лоуренс Келлер работал быстро, входя и выходя из дома, и едва мог заставить себя взглянуть на него. Его старый летний домик. Он был за рулем весь день, он был чертовски измотан, и это место выбивало его из колеи. Если бы он сосредоточил на этом слишком много внимания, была вероятность, что он мог бы начать плакать.

Дом был крошечным, 700 квадратных футов, одна спальня, одна полноценная ванная комната, а также шикарная кладовая с туалетом и раковиной. Ему было более ста лет. Обшивка из кедровой гальки, срок годности которой истек на десятилетия, стала серой, желтой и коричневой. Часть из них гнила. Водосточные желоба были забиты прошлой осенью листьями. Между битумной черепицей на крыше рос какой-то мох. Зимы здесь были долгие и холодные, но этот мох был живуч.

Это выглядело ужасно.

К тому же дом обветшал. Он устал и забыл, как стоять прямо. Казалось, что он может рухнуть сам в любую минуту. Ему действительно нужно было лучше заботиться о нем. По правде говоря, он почти не поднимался сюда больше.

В его старом загородном доме в Вермонте было две хороших вещи. Во-первых, и гораздо менее важное из двух обстоятельств, учитывая обстоятельства, было то, что дом располагался на небольшом полуострове земли под названием Лейк-Парк, который врезался в озеро Мемфремагог в нескольких милях к северу от Ньюпорта. Дом стоял прямо на гигантском озере, а его задняя палуба выходила на воду и окружающую местность.

Самое главное в этом доме было то, что он находился всего в паре миль к югу от канадской границы, в тихом, немного забытом уголке штата. Люди здесь были бедны. Они не особо вышли. Они не интересовались тобой. Келлер где-то видел статистические данные о том, что треть горожан Ньюпорта можно считать страдающими ожирением. Время прошло мимо этой области. Теперь оставалось немного посидеть и поесть.

Дом принадлежал человеку по имени Кевин Лоуренс. Кевин Лоуренс был очень похож на Лоуренса Келлера. На самом деле они были идентичны во всем. У Кевина также были водительские права Вермонта и коричневый седан Oldsmobile Cutlass Ciera 1995 года выпуска с номерными знаками Вермонта. Регистрация автомобиля была актуальна.

Прямо сейчас машина была припаркована в маленьком гараже на заднем дворе вместе с каноэ, велосипедом, шезлонгами и кучей других летних вещей, которые он не вывозил и даже не смотрел годами. Окна гаража были забиты гвоздями. Ты не мог заглянуть внутрь. В любом случае, никому не было причин туда заглядывать. Невзрачный автомобиль был одним из самых надежных комплектов колес, которые когда-либо были у Кевина Лоуренса и Лоуренса Келлера.

Через несколько мгновений он собирался войти туда, запустить Ciera и вытащить ее. Затем он собирался выставить на продажу шикарную Audi Quattro Лоуренса Келлера. Вскоре после того, как Келлер покинул свою квартиру в округе Колумбия, он сменил свой BMW на Quattro, который он держал в подземном гараже в Сильвер-Спринг, штат Мэриленд.

Проходя через двор, Келлер мельком увидел озеро. Это был великолепный ранний летний день, и несколько детей катались на водных лыжах с маленькой моторной лодки. Озеро было красивым.

«Человек о человек, — сказал он.

Он действительно должен был сделать больше с этим местом. Это не заняло бы много времени, чтобы сделать его очень хорошим местом для времяпрепровождения. Но он позволил себе увлечься волнением жизни в округе Колумбия. Он был так важен! Начальник штаба президента! Затем президент бесцеремонно выгнал его на обочину. А теперь президент…

Он отбросил эту мысль.

Через некоторое время он уже был за рулем «Олдсмобиля». Ауди была заперта. Маленький дом был заперт. А у Кевина Лоуренса были все его документы и багаж (включая пистолет) вместе с семью тысячами канадских долларов. Он уезжал из страны.

Ждать не было смысла. В любой момент может разразиться настоящая война. Если бы это произошло, они могли бы внезапно решить закрыть границу. Кроме того, в какой-то момент кто-то в обществе должен был понять, что президент пропал. Когда это произошло, все ставки были сняты.

Он взял Норт-Дерби-роуд и направился на восток прямо вдоль границы. В конце дороги он повернул налево на Биби-роуд. Почта находилась на углу слева от него.

Прямо на границе, там, где Биби-роуд соединялась с Канадской трассой 247, находилось здание Агентства пограничной службы Канады. Офисы располагались в паре небольших зданий, отстоящих от дороги. Один из них выглядел так, будто раньше был банком, с небольшим сквозным окошком под навесом снаружи. Вам даже не нужно было останавливаться на достигнутом.

Этот въезд в Канаду был секретом Полишинеля. Для местных жителей, которые целыми днями ездили туда-сюда между странами, часто выполняя мелкие поручения, это было само собой разумеющимся делом. Здесь не было таможенного поста Соединенных Штатов.

В нескольких милях к востоку был установлен более строгий пограничный контроль на линии между Дерби Лайн, Вермонт, и Рок-Айлендом, Квебек. Но даже там переправа не представляла большой проблемы. Пограничный контроль находился прямо на главной улице. И Лоуренс знал, что в маленьком городке люди живут в Соединенных Штатах на одной стороне улицы, а их соседи через улицу живут в Канаде.

Одно время в городе была даже одна почта, единственная в мире международная почта. Канадцы вошли через одну дверь, американцы через другую. Посередине этажа была линия, через которую они не должны были перешагивать.

К востоку от него находился настоящий пункт таможенного и пограничного контроля на межштатной автомагистрали 91. Тысячи туристов на шоссе останавливались и пересекали там границу. Иногда их машины обыскивали на предмет контрабанды. Иногда им мешали. И мало ли они знали, переход туда был полностью добровольным.

Кевин Лоуренс решил перейти сюда. Когда-нибудь здесь могли поставить бетонные заграждения и заборы из колючей проволоки, но в Год Господень 2005 переход все еще был открыт настежь. И именно так ему это нравилось.

Бело-зеленый внедорожник канадского пограничного патруля был припаркован под навесом у маленькой площадки для въезда. Проходя мимо, Кевин Лоуренс поднял руку и помахал канадскому пограничнику, прислонившемуся к внедорожнику. Мужчина помахал в ответ.

И точно так же Лоуренс Келлер и его двойник Кевин Лоуренс оказались за границей и в другой стране.

Он был в машине, которая была почти невидимой, с номерными знаками Вермонта и с водительскими правами Вермонта. Он был в двух часах езды от Монреаля, крупного города с 1,8 миллионами жителей в городе и 3,5 миллионами в столичном регионе. Монреаль был великим городом и прекрасным местом для анонимности, может быть, даже для исчезновения.

У Кевина Лоуренса была маленькая квартирка в городе, pied-à-terre, «нога на земле», как сказали бы французы. И Кевин Лоуренс немного говорил по-французски, оставшись со школьных и студенческих лет.

Лоуренс Келлер глубоко вздохнул, пока ехал на север. Сегодня утром он выбросил свой мобильный телефон в окно недалеко от границы между Мэрилендом и Делавэром. Пусть проследят до этого места, если смогут, какой-нибудь травянистый участок вдоль шоссе I-95, в сотнях миль к югу отсюда.

Ах. Теперь все беды остались позади.

Он собирался быть в порядке.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

20:15 по восточному летнему времени Потомакские башни Арлингтон, Вирджиния

— Еще немного вина? она сказала.

Люк кивнул. «Всплеск. Почему бы и нет?»

Он был в квартире Труди Веллингтон с одной спальней на восьмом этаже высотного комплекса через воду от центра округа Колумбия. Отсюда не было выхода наружу, но из-за высоких окон казалось, что он есть.

С того места, где он стоял, ему был виден панорамный вид на реку Потомак, спускающуюся к Национальному парку Рейгана. Один за другим, без перерыва, вверх по реке поднимались толстые реактивные самолеты, медленно снижаясь к взлетно-посадочной полосе. Люк мог видеть их линию, мерцающую в угасающем солнечном свете, до самого горизонта, ожидающую своей очереди приземлиться. Это был оживленный аэропорт.

За аэропортом бушевал поток машин на восточной петле Кольцевой дороги, где она соединялась с межштатной автомагистралью 95 в южной части города. День подходил к концу, и у людей горел свет. Отсюда красные задние фонари движущегося на север транспорта выглядели как потоки лавы.

Она пришла из крошечной кухни с бутылкой охлажденного немецкого белого вина. Либфраумильх. Ему хватило немецкого, чтобы перевести: материнское молоко. Люк никогда не пробовал его раньше, но он был хорош. Пикантный, фруктовый, но не настолько сладкий, чтобы на вкус напоминал сок. Спустился легко.

Труди переоделась в розовые спортивные штаны и легкую синюю футболку. Она, должно быть, носила эту рубашку еще со школы. Ее столько раз носили и стирали, что она начала становиться прозрачной. Спереди на нем была облупившаяся наклейка с изображением Бетти Буп. Бетти наклонилась, чтобы понюхать розу, и показала много ног.

Так приятно читать подпись внизу.

Волосы Труди были распущены. Она влила еще немного вина в его бокал. Люк попал в беду.

— Спасибо, — сказал он. — Ты очень хороший хозяин.

Она улыбнулась и налила себе еще немного в свой стакан.

Он был здесь. Это случилось. Не было никакого способа обойти это прямо сейчас. Он должен был вернуться в офис SRT в час ночи для заключительного инструктажа со своей командой, подготовиться, а затем к трем утра на вертолете. Они собирались поразить цель в сонные часы перед рассветом. Не было никакого реального удивления. Это были просто циркадные ритмы. Даже профессионалы, обученные ожидать нападения и защищаться от него, часто не могли оставаться начеку посреди ночи.

Но ближе к вечеру он обнаружил, что так устал, что не собирается совершать долгий путь обратно на Восточный берег. Мог ли он снять номер в гостинице и оплатить его? Конечно, он, вероятно, мог бы. Но он был измотан и больше не мог ясно мыслить. Поэтому он спустился в раздевалку СТО, выключил свет и заснул на одной из скамеек.

Через некоторое время она вошла и разбудила его. Его глаза открылись, и она увидела, что она стоит над ним. Ему снова было больно, таблетки перестали действовать, пока он спал.

— Что ты делаешь, глупый? она сказала.

Он покачал головой. «Я не знаю. Дремать?»

— Здесь нельзя спать, — сказала она. «Это не хорошо. Ты не отдохнешь, а утром у тебя задание.

«Я знаю. Но я не могу пройти весь путь домой. Это трехчасовая поездка туда и обратно».

— Ты можешь прийти ко мне, — сказала она. — Ты можешь спать на диване. Это будет намного удобнее, чем это. А еще лучше, я отдам тебе постель.

Это было разумно, конечно. И это был вход на очень скользкую дорожку. Теперь он скользил вниз, направляясь ко дну, не имея возможности ни остановиться, ни даже притормозить. Он все еще очень устал. Вино ударило ему в голову. Бекка не разговаривала с ним. Хуже того, Бекка обвинила его в убийстве. Он лгал ей о своих миссиях. Она принуждала его к этому. Было трудно глотать.

Между тем, Труди знала о миссиях все. Она их не осуждала. И Труди была прекрасна. Более чем красивая, она выглядела…

Вкусный.

Он знал, что это неправильно. Он оправдывал свое поведение. У него родился новый ребенок. Он должен просто уйти. Отправляйтесь куда угодно, в отель, поспите в машине, в переулке, где угодно. Он выполнял миссии, где он был еще более истощен, чем это. Вот для чего они сделали декседрин.

Он сосредоточился на ее телевизоре. Это был большой плоский экран, установленный на стене из искусственного кирпича. Кирпич был приятным штрихом как-то. Квартира была хорошо спроектирована. Он должен был признать это. Что бы это ни было, оно ему нравилось. В этом не было ничего особенного, но это было современно, скромно, очень модно. Ему нравился ее вкус в мебели и длинное красное пятно картины, висевшей на стене. На мгновение он задумался, была ли квартира обставлена мебелью или Труди все это выбирала сама.

CNN показывали по телевизору. Там был мужчина неопределенного возраста. У него была борода, длинные волосы и синяки на лице. На нем была свободная рубашка с короткими рукавами на пуговицах, почти как гавайская рубашка. Рубашка была грязной, как будто он носил ее несколько недель. Он был в травянистой местности, и люди позади него смотрели на него. Он что-то кричал и размахивал руками.

Ранее сегодня подпись внизу гласила: Вашингтон, округ Колумбия.

Гладкий женский голос говорил поверх видео. «Это была сцена сегодня днем в парке Лафайет в Вашингтоне, округ Колумбия, прямо через Пенсильвания-авеню от территории Белого дома».

«Дэвид Барретт мертв!» — закричал мужчина. «Президент мертв! Они взяли его! Я видел это. Его таксист мертв. Я дал ему такси!

«Этот человек, которого давние обитатели парка идентифицировали как Безумного Джо, утверждает, что видел, как президент Дэвид Барретт садился в такси прошлой ночью, как раз перед таинственным нападением на Белый дом. На самом деле он утверждает, что собирался взять такси, но позволил президенту Барретту взять его в знак уважения. Он также утверждает, что такси вел Джаджит Брар, таксист, найденный убитым возле Белого дома сегодня рано утром. Президента Барретта не видели на публике два дня, но представители Белого дома ясно дали понять, что он жив и здоров».

На экране появилось видео, где трое крупных мужчин в костюмах ведут Безумного Джо через парк к ожидающему их черному внедорожнику. Сумасшедший Джо попытался освободиться от их хватки, но они крепко держали его. Его посадили на открытое заднее сиденье и придавили головой, чтобы она не ударилась о крышу машины.

Женский голос продолжил. «Человек по имени Сумасшедший Джо позже был замечен в сопровождении, как полагают, офицеров в штатском столичного округа Колумбия или, возможно, полиции Капитолия».

Теперь появилось новое изображение. Это была белая женщина средних лет с длинными дредами. Она была одета в ярко окрашенную футболку с галстуком. Она держала маленькую табличку с надписью ИМПИЧ БАРРЕТТ.

«Джо — очень хороший человек, — сказала она. «Он никогда не причинял вреда душе, и иногда другие преследуют и преследуют его. Ему всегда рады здесь, в парке. Очевидно, мы предпочитаем его, когда он принимает лекарства, но мы любим его и обнимаем его, каким бы он ни был».

Люк указал на телевизор. Теперь Труди стояла очень близко к нему.

— Пока меня завтра убьют, я думаю, тебе следует найти этого парня. Похоже, он у DC Metro».

Она осторожно взяла бокал с вином из его рук.

«Сумасшедший Джо? Зачем мне его искать?»

Люк теперь смотрел ей в глаза. Он был намного выше ее. Скользкий склон стал еще круче и еще более скользким. И он падал.

— Он может знать что-то, чего не знаем мы.

Она улыбнулась и облизнула губы. «Я сомневаюсь в этом. Там много сумасшедших. Будет много безумных теорий заговора».

Теперь их тела почти прижались друг к другу. Он чувствовал исходящий от нее животный жар. Ему хотелось разорвать на части ее потертую рубашку. В голове зазвенели тревожные звоночки.

Красная тревога! Красная тревога! Красная тревога!

Он наклонился для поцелуя.

И остановился.

— Я не могу этого сделать, — сказал он. «У меня есть жена. У нас новый ребенок».

Труди улыбнулась, но глаза ее были суровы.

«Вы не должны делать ничего, чего не хотите. Ты не мой пленник.

Он кивнул и глубоко вздохнул. Внезапно на него навалилась вся тяжесть его истощения. «Хорошо. Мне действительно нужно немного поспать».

Она указала на длинный диван.

— Я принесу тебе пару подушек.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

28 июня 4:05 утра по восточному летнему времени Выше US Route 250 Внутри Национальной зоны радиомолчания Чит-Бридж, Западная Вирджиния

— Расчетное время прибытия шесть минут, джентльмены, — сказал пилот.

Люк выглянул в окно. Было темно, черно, самая глубокая часть ночи.

Дорога змеилась под ними лентой, пересекая густой лес с обеих сторон. Горы волнами уходили вдаль.

Он почувствовал эту старую струйку страха, адреналина, возбуждения. Он чувствовал себя живым и бодрым. Джазовый. Декседрин, который он выпил двадцать минут назад, не повредил.

Он знал действие препарата. Его пульс участился. Его зрачки расширялись, пропуская больше света и улучшая зрение. Его слух стал более острым. У него было больше энергии, больше выносливости, и он мог бодрствовать долгое время. Декси были его старыми друзьями. Но это было больше чем то.

Он повернулся к своей команде. Они были в шлемах, с поднятыми козырьками, в черной форме SRT, покрывающей легкие бронежилеты. На сундуках висели светошумовые светошумовые гранаты. Готовы обрезы. Пистолеты-пулеметы MP5 готовы. У одного из сидений вертикально стоял тяжелый таран, рассчитанный на двоих. Они смотрелись неуместно в благоустроенном салоне нового представительского вертолета.

Их взгляды были прикованы к нему, пара пронзительных, но расслабленных, пара широко открытых и нервных. Он почти не знал никого из этих людей. Дон Моррис где-то приобрёл их всех за последние недели, но, зная Дона, они были очень хороши в своём деле. Это были четверо мужчин и женщина. Он был официально представлен им впервые на брифинге пару часов назад. Он знал их по именам, вышитым на мундирах.

— Хорошо, дети, — сказал он. «Вы знаете дело. Мы собираемся с неполным персоналом и частично слепыми. Так что бьём сильно и быстро. Мы будем уязвимы, выбираясь из этой птицы, так что чем меньше времени потребуется, тем больше шансов, что вы и ваш напарник выйдете отсюда живыми. Ясно с этим?

Все кивнули.

«Какая?»

— Ясно, — сказали они почти хором.

«Быстрая веревка, мы проходим водопады по два за раз. По одному с каждой стороны, последовательность в обратном порядке: команда C, команда B, затем команда A. Ударьтесь о землю, уйдите с дороги и будьте готовы открыть огонь прикрытия по мере необходимости. Быстро двигайтесь к дому и расходитесь. Распространение. Если там есть стрелки, мы хотим усложнить им задачу».

Он сделал паузу. «Чистый?»

«Чистый!»

«Команда С?»

Светловолосая женщина и молодой темноволосый парень подняли руки. Он взглянул на имена. Пейдж была женщиной. Декерс был мужчиной.

«Вы нужны мне, ребята, за тем домом, прикрывайте задние выходы до того, как врежется таран. Будьте готовы открыть огонь по любому, кто выходит наружу. Держитесь подальше друг от друга. У вас есть одно правило: НЕ стреляйте в президента».

C-Team улыбнулась, но Люку было не до смеха.

«Команда Б?»

Поднялись две руки. Люк взглянул на имена. Хокенс и Лофтхаус. Кто были эти люди? Лица смотрели на него.

Люк поднял палец.

«Один удар тараном. Это то что мне нужно. Сделайте это лучшим из того, что вы когда-либо делали. Иди на крыльцо за пять секунд до…

Люк посмотрел на своего партнера. Это был высокий парень с окладистой бородой и стальными глазами. Его черная униформа была версией избиения жен — без рукавов. Его толстые, мускулистые руки были покрыты безумными татуировками глубокой печати. Было несколько шрамов, которые могли остаться от пуль. На нем были написаны спецоперации. Один взгляд на него заставлял Люка скучать по Эду Ньюсаму. Имя Керри было вышито на комбинезоне мужчины.

«За пять секунд до меня и Керри. Ударьте в эту дверь, бросьте свои светошумовые гранаты, а затем резко отступите. Проходим на полной скорости. Как только пройдем, пушки наготове и в двери позади нас. Осторожно, однако. Мы можем попасть под огонь.

Он посмотрел на Керри.

— Это ты и я, приятель. Я чувствую, что ты делал это раньше.

Парень улыбнулся. У него не было переднего зуба. «Ах, да.»

— Мы не терпим сопротивления, — сказал Люк. «Мы не хотим перестрелки, но мы остановим любого, кто это сделает. Кто-то стреляет, кто-то даже показывает оружие, они вне игры. Тем не менее, мы здесь не для того, чтобы убивать президента Соединенных Штатов. Прохладный?»

«А что, если люди там американцы?» — сказал Керри.

«Если они американцы, они видят, что мы приближаемся, и сдаются», — сказал Люк.

— Прибытие через три минуты, — сказал голос пилота по интеркому.

Люк достал свой спутниковый телефон и набрал номер Суонна. Сигнал плясал с земли в космос и обратно.

«Я вижу изъян во всей этой операции, — сказал Керри.

— Сейчас самое время поднять этот вопрос, — сказал Люк. — Мы нанесем удар через две минуты. Что такого было в этом парне, что снова напомнило ему Эда?

Мужчина пожал плечами. «Я думал об этом. Мне это стало ясно только сейчас».

Люк выглянул в окно. Они летели низко и быстро двигались сквозь темноту. Склоны холмов под ними были покрыты густыми лесами. Они были прямо над верхушками деревьев. «Хорошо. Я весь во внимании.»

«Предположим, вы из секретной службы и эвакуировали сюда президента, чтобы обезопасить его после нападения на Белый дом? Затем горстка сумасшедших, похожих на спецназ, падает с неба и ломится в ваши двери в ранние часы перед рассветом? Ты просто собираешься сдаться? Или ты будешь драться насмерть?

В трубке раздался голос Суонна. — Люк? Его голос был в динамике. Его слышали все в пассажирском салоне вертолета.

— Да, Суонн.

— Хорошо, — сказал Суонн. «Часы тикают. Они узнают, что мы придем в любую секунду. Я только что вытащил изображения в реальном времени».

«Как он выглядит?»

«Кажется, что там никого нет, — сказал Суонн. «На территории нет персонала. В высоких фронтонах нет стрелков. Машин возле дома нет. На крыльце никого. Внутри горит пара огней, но они могут работать по таймеру. Место выглядит совершенно пустым».

Это было странно.

«Хорошо. Никого нет дома. Я надеюсь, что это окажется правдой. Никуда не ходи. Вы можете нам понадобиться.

«Я прямо здесь.» Телефон отключился.

Люк посмотрел на Керри.

— Предположим, вы из секретной службы, — сказал он. — А вы защищаете президента Соединенных Штатов. У вас, вероятно, есть пара бронированных внедорожников, припаркованных перед входом, и несколько парней, разгуливающих с оружием, не так ли? У вас есть снайперы в высших эшелонах власти. Может, это Черный Ястреб, торчащий из его морды тяжелым оружием?

Керри ухмыльнулся.

Люк посмотрел на остальных. «Хорошо, СТО. Глаза острые, головы на шарнирах. Это может быть просто практика сегодня, но если так, давайте сделаем это хорошо. Ясно?

— Чисто, — сказали они как один.

Люк посмотрел на Керри. «Чистый?»

Керри пожал плечами. «Чистый.»

— Прибытие через тридцать секунд, — сказал пилот. «У нас есть изображение цели. Замки дверей кабины разблокированы. Приготовьтесь к высадке».

* * *

«Идти!» — крикнул Люк. «Идти! Идти! Идти!»

От открытого дверного проема вертолета висела толстая веревка. Вертолет низко завис над грунтовой дорогой, ведущей к дому. Это была уязвимая позиция. Если на них нападут, у вертолета не будет оружия, чтобы дать отпор.

Отсюда Люк мог легко разглядеть большой белый дом, стоявший над крутым обрывом к густой листве далеко внизу. Если не считать бледно-желтого света на первом этаже, окна походили на темные глаза в черепе.

C-Team вышла с обеих сторон. Люк посмотрел на часы. 4:12. Он нажал зеленую кнопку СТАРТ на секундомере. Он подождал три секунды.

«Вне!» он крикнул. «Пойдем! Пойдем!»

Следующие два, команда тарана, упали за борта.

Люк высунул голову из дверного проема и посмотрел под себя. Все было ясно. Он посмотрел на Керри, стоявшего напротив него из хижины.

«Команда!» он крикнул. «Вне!»

Он ушел за борт. Секундой позже, может быть, двумя, он приземлился на грунтовую дорогу. Он огляделся, пытаясь сориентироваться. Первые четыре упавших бежали впереди него по невысокому холму к дому, двигаясь быстро.

Он снял ружье и побежал. Напротив него, примерно в двадцати ярдах, бежал Керри, не отставая от него.

Впереди C-Team разделилась: женщина заняла левую сторону дома, мужчина — правую. B-Team взбежала по лестнице к большому крыльцу. Дрова были аккуратно сложены на полозьях вдоль стены.

Двое мужчин подошли к входной двери с тяжелым тараном. Это был таран качающегося типа, каждый мужчина держал ручку с каждой стороны. Они не издали ни звука.

Люк взбежал по лестнице на секунду раньше Керри. Справа от него мир уходил вниз по темному склону горы. Он мельком увидел кружащий черный вертолет SRT.

Прямо впереди двое мужчин отступили назад и взмахнули тараном.

БАМ!

Дверь взорвалась внутрь и разлетелась. Таранщики метнули светошумовые гранаты и нырнули назад.

Три…

Два…

Один…

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Время было идеальным. Люк увидел вспышку света и услышал оглушающие взрывы. Половицы тряслись под ногами. Мгновением позже он ворвался в открытую дверь. Дым задержался в воздухе, и он пробрался сквозь него.

«Вниз!» — завопил он. «Вниз! Спускаться!»

Мгновением позже Керри была позади него, крича то же самое.

Их голоса эхом разносились по дому. Люк двигался по широкому открытому пространству. Потолок в атриуме был двухэтажным, с двойным рядом окон, открывающих вид на крутую голую долину. Вдалеке виднелись огни, возможно, небольшая деревня или какой-то лагерь.

Люк прошел сквозь белые колонны в греческом стиле. Он двигался быстро, прячась за стеной. Он стоял прямо перед широким дверным проемом большой комнаты. Напротив него был большой каменный камин. Полы были из полированного мрамора. В углу горела высокая лампа, испуская круг желтого света.

Позади него он мог слышать стук электронного замка в разбитой двери.

Бип… бип… бип… бип… бип… бип…

Затем люди с тараном. Они вошли в дом.

«Вниз!» они кричали. «Полиция! Спускаться!»

Люк остановился. Он держал пистолет наготове, но медленно вошел в комнату. Здесь были четверо мужчин. На полу лежали трое мужчин, вокруг их голов растекалась кровь, застывшая, липкая. Двое мужчин были одеты в легкие ветровки и джинсы. Один был в синем спортивном костюме.

Люк почти не видел их.

Здесь был еще один мужчина. Он сидел в большом кресле с сине-белым цветочным узором. Он был очень высоким, стройным, с седыми волосами. На нем были джинсы, белые кроссовки и темная хлопковая футболка с V-образным вырезом. Было нелепо видеть его в такой одежде. Люк привык видеть его в костюмах.

У него был темный кляп во рту и повязка на глазах. Его запястья, казалось, были связаны за спиной. Его голова была склонена набок. У него была явно бескостная осанка мертвеца, такая же мертвая, как и люди на полу. Лицо его было бледным, с зеленоватым оттенком. Во мраке Люк увидел кровь на стуле и более темное пятно на темной рубашке мужчины. Несмотря на это, он не мог понять причину смерти. Его расстреляли? Его зарезали?

Позади Люка Керри только что вошла в комнату.

— Боже мой, — сказал он себе под нос.

— Обыщите дом, — сказал Люк. «Прямо сейчас. Скажите C-Team, чтобы они установили оборонительную линию лицом к дороге, насколько это возможно. Тогда возьмите B-Team и обыщите весь этот проклятый дом. Кто медик на этой операции?

Керри все еще стоял там, глядя на тело.

«Пейдж».

«Женщина?»

Керри кивнул. Его глаза не отрывались от тела в кресле. Он говорил рассеянно. «В какой-то момент она была в отделении неотложной помощи. До этого она была полевым медиком в 10-й горнострелковой дивизии, что-то в этом роде. Я не знаю. Я познакомился с ней всего неделю назад.

Люк оглянулся на Керри. Команда Б уже была здесь и тоже смотрела. В этой комнате с Люком находились трое мужчин, хорошо обученных, опытных, но также с отвисшей челюстью, как будто в шоке от особенно ужасной битвы.

«Хорошо, не думайте пока об оборонительном периметре. Приведи сюда Пейдж.

Люк посмотрел на двух других мужчин. — Вы двое, — сказал он. «Обыщите остальную часть дома! Идти!»

Их ноги начали шаркать, а глаза начали отрываться от увиденного перед ними.

«В настоящее время!»

Мужчины вырвались из своих мечтаний. Язык их тела стал настороженным, и внезапно они снова стали профессионалами. Они подняли ружья, повернулись и исчезли. Через несколько секунд он услышал, как они вышибают двери и ходят по комнатам. Он услышал топот пары ботинок по лестнице.

Люк вытащил свой спутниковый телефон. Он снова нажал кнопку быстрого набора, чтобы вызвать Суонна. Он подождал, пока телефон сделает свое дело.

Сван взял трубку. «Лучшая китайская еда номер один.»

— Суонн, у нас большие проблемы, — сказал Люк.

— Расскажите мне об этом, — сказал Суонн. «Где ты?»

— Мы в доме.

— Встретить сопротивление?

Люк покачал головой. «Нет. Не так далеко.»

«Хорошо, смотри. Я предполагаю, что вы, ребята, включили сигнализацию по пути сюда. Из резидентуры АНБ в Шугар Гроув только что выехала вереница внедорожников. Они одержимы кожей, но им потребуется время, чтобы добраться туда. Хуже того, с юга к вам направляются два боевых вертолета «Апач». Удивительно, откуда они взялись, но они будут над вами через пять минут. Дон сказал вертолету SRT найти место для посадки и сдаться тому, кто первым направит на них оружие. Нет смысла бежать за ним и быть сбитым.

«Сван…»

«Есть мигалки гораздо ближе, чем внедорожники, движущиеся в вашем направлении. Я предполагаю, что местные шерифы или, может быть, полиция штата. Ах, подождите секунду. Я только что потерял свою ленту…»

— Суонн, мне нужно…

«Окей, кто-то выкинул меня со спутника. Мы снова слепы».

«Сван, заткнись на секунду».

Свон остановился. Когда он снова заговорил, его голос звучал немного раздражительно. — Хорошо, Стоун. Могу я чем-нибудь помочь?»

«Мне нужно внимание СМИ. Скажи Труди, чтобы она действовала по-крупному. Неважно, кто придет сюда первым, CNN, Fox, местные новостные агентства, National Enquirer, мне все равно. Но они нужны нам здесь, на земле, в этом доме, пока это место не захватили правительственные шпионы. Мы будем удерживать его, пока сможем, но если они придут с силой, в конце концов нам придется сдаться. Здесь что-то происходит, и я боюсь, что в этом замешаны наши люди, агенты американской разведки.

Он глубоко вздохнул. Он собирался продолжить, но Сван уже говорил.

— Э-э, СМИ — это не наш отдел, Стоун. Я знаю, что собирается сказать Дон, даже не спрашивая. Все запросы рассматриваются в офисе по связям со СМИ в штаб-квартире Бюро в центре города. Я имею в виду, что есть очень четкое разграничение задач. Мы действительно являемся субагентством очень…»

Суонн говорил что-то еще, но звук позади Люка привлек его внимание.

Он повернулся и увидел Пейдж. Выйдя из вертолета и сняв шлем, она была маленькой красивой блондинкой с волосами, собранными в пучок. Ее лицо говорило, что она старше, чем казалась раньше, определенно старше Люка.

Это имело смысл. Армейский медик, медсестра в больнице, а теперь высаживается из вертолетов и вышибает двери с помощью SRT. Она многое сделала. Не в первый раз Люк почувствовал прилив восхищения проницательностью Дона. Он умел находить и использовать нужных людей.

Рот Пейдж был полуоткрыт, а ее голубые глаза метались от тела к телу. Она казалась удивленной, но не шокированной. Она сдерживала свои эмоции. Она видела это раньше.

«Можете ли вы назвать примерное время смерти на этих телах, не ступая по всему месту преступления?» — сказал ей Люк.

Она пожала плечами и кивнула. «Я могу оценить на основании трупного окоченения. Я также могу разрезать штаны одному мужчине и измерить ректальную температуру. Я могу сделать это, не двигая тело и не касаясь ран. Должен минимально мешать сцене. Это только одно тело, но я бы сказал, что оно даст нам примерное представление обо всех них».

Люк указал на одного из мужчин на полу, самого дальнего от центра комнаты. Он уже лежал на боку.

— Тот самый, — сказал он. «Никому нет дела до него».

Голос Суонна по телефону становился все более раздраженным. — Люк, ты что…

— Суонн, мне нужна команда криминалистов, — сказал Люк. — У меня здесь тела. Я собираюсь получить приблизительное время смерти, но мне нужны настоящие судмедэксперты, судмедэксперт, все девять ярдов. Мне нужно, чтобы кто-то из авторитетных лиц пришел сюда и закрыл этот сайт. Кто-то, кому мы можем доверять. Скажи Дону, что я прошу Бюро прислать сюда команду как можно скорее. Я уверен, что ФБР не было в этом замешано, и я думаю, что мы можем доверять этому. Но они мне нужны быстро. Желательно из полевого офиса, который находится поблизости.

«Люк…»

«Президент мертв, Суонн. Хорошо? Ты меня слышал? Президент здесь, и он мертв. Так что дай мне то, что я просил, хорошо? Вчера, если вы не возражаете.

Люк повесил трубку. Его сердце колотилось.

— Полное трупное окоченение, включая руки и ноги, — сказала Пейдж с пола позади него. «Нет никаких доказательств того, что строгость начала снижаться. Температура тела 74,3, примерно такая же, как и комнатная температура. Хорошая догадка: этот парень был мертв между двадцатью и двадцатью четырьмя часами. Бледность предполагает, что он умер прямо здесь, где мы его нашли.

Люк посмотрел на часы. Четыре двадцать утра. Согласно секундомеру, команда С спрыгнула с вертолета восемь с половиной минут назад.

Он попытался привести мысли в порядок, подумать о многих вещах, которые он, вероятно, забыл. Он знал, что должен начать готовиться, чтобы задержать всех желающих, но не мог оторвать глаз от сцены перед ним.

Мертвецом в кресле был президент Дэвид Барретт.

* * *

— Успокойся, — сказал Люк. — Пока ни в кого не стреляйте.

Он стоял на широком крыльце дома, на верхней ступеньке. Он разговаривал с Керри, своим партнером по команде «А». Керри стоял позади него, держа в руках свой MP5. Мужчина создан для хорошего театра — большой и мускулистый. Со своей густой бородой и татуировками он выглядел как крутой парень из кино.

Было еще темно, но слабый свет только начинал появляться из-за горизонта на востоке. Там не было ничего, кроме леса и гор. Это и парящий вертолет «Апач», пушки на носу которого были направлены прямо на дом. Даже с такого расстояния грохот его двигателей и биение роторов заставляли крыльцо слегка вибрировать.

Люк настороженно посмотрел на вертолет. Если бы он захотел, то мог бы превратить это место в фундамент за считанные минуты. Он может превратить Люка и Керри в жидкость за считанные секунды.

Группа мужчин, не меньше дюжины, подошла к ступеням. Ведущий был большим и толстым. На нем была серо-коричневая форма и высокая ковбойская шляпа. Он нес дробовик. Он был просто немного пузатым, как будто он наслаждался несколькими напитками после работы. Ему могло быть лет сорок, а может быть, и пятьдесят. Трудно сказать.

За ним и его группой стояло несколько полицейских машин с мигалками. У них также был бронированный штурмовой грузовик Bearcat.

Когда мужчина оказался в десяти футах от лестницы, Люк позвал его.

«Хорошо. Этого достаточно».

Мужчина посмотрел на Стоуна.

— Сэр, я инспектор Реджи Харрис из отдела по чрезвычайным ситуациям округа Рэндольф. Мы также являемся местным отделением Министерства внутренней безопасности».

В его голосе была легкая деревенская нотка, достаточно отточенная, чтобы сказать вам, что этот человек был профессионалом, но достаточно ощутимая, чтобы вы поняли, что он вышел из глуши и говорит правду. Он попал в точку. Должно быть, потребовалась некоторая работа, чтобы усовершенствовать этот акцент.

— Рад познакомиться, — сказал Люк. — Я агент Люк Стоун из группы специального реагирования ФБР.

— Что ж, агент Стоун, я здесь, чтобы сменить вас и ваших людей. Со мной есть сотрудники моего департамента, а также подразделения полиции округа Рэндольф и округа Покахонтас. Мы все наделены полномочиями региональных заместителей Агентства национальной безопасности. С нами вы в хороших руках».

Люк покачал головой. Он почти улыбнулся.

«Инспектор Харрис, моя команда находится здесь на время. Это федеральное место преступления, и нам приказано удерживать позиции и охранять это место, пока…

«Сэр, мне приказано убрать вашу команду силой, если потребуется».

Люк сделал паузу, затем начал снова.

— До тех пор, пока сюда из Вашингтона и Уилинга не прибудут группы криминалистов ФБР и резервные агенты. Мне сказали, что первые подразделения будут здесь в течение часа.

Мужчина вдруг снова пошел к лестнице.

— Сэр, мне придется попросить вас и вашу команду отступить. Мы являемся уполномоченными представителями Агентства национальной безопасности в этом регионе. Вы можете удалиться из этого здания, или мы удалим вас».

Люк говорил быстро и громко.

«Инспектор Харрис! Посмотри налево, если не возражаешь.

Слева от Харриса и справа от Люка было большое окно, выходящее на лестницу. В тусклом раннем свете детали этого окна были не так очевидны. Но Харрис посмотрел на него сейчас, и его линии стали четкими.

Окно было открыто наполовину, и Пейдж была там, стоя на коленях с другой стороны. Ее пистолет нацелился на Харриса и его людей. Пейдж и пистолет были в основном силуэтами.

— Это агент Пейдж, — сказал Люк. — Она высококвалифицированный спецназовец с опытом работы на двух театрах боевых действий. Ты видишь, что она держит?

Харрис остановился. — Это пистолет.

Теперь Люк действительно улыбнулся. — О, это больше, чем пистолет. Это пулемет MP5, полностью автоматический. Это очень хорошее оружие. Пейдж отлично стреляет, у нее сорок патронов в магазине, и я видел, как она меняла магазины всего за пару секунд.

Конечно, он блефовал. Он только что встретил Пейдж этим утром. Она держала пистолет Люка. Он никогда не видел, чтобы она обменивалась журналами. Он понятия не имел, стреляла ли она когда-нибудь в такую штуку в своей жизни.

— Она запала на тебя, не так ли? Она могла всадить в вас восемьдесят патронов, ребята, без паузы.

Люк глубоко вздохнул, позволив своей груди вздыматься и опускаться.

— Вы приказали направить пистолет на братьев-офицеров, — сказал Харрис. «За это я возьму твой значок».

Люк кивнул. — Возможно, но сначала эта женщина превратит вас и ваших мужчин в швейцарский сыр. И она сделает это на моем пути.

Наступила долгая тишина, ни звука, кроме вертолета «Апач», где-то там, в космосе. Люк не сводил глаз с Харриса.

«Я предлагаю вам, ребята, вернуться к воротам и установить периметр безопасности вокруг этого места. Мне сказали, что в ближайшее время должен прибыть отряд из «Алкоголя, табака и огнестрельного оружия». Эти люди помогут тебе.

Люк смотрел в глаза Харрису. Эти злые глаза становились яснее в сгущающемся дневном свете. Они метались от Люка к Пейдж и обратно к Люку.

«Пока они не придут, сделай себе одолжение и держись подальше от меня».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

6:55 утра по восточному летнему времени Центр специальной деятельности, Оперативное управление Центральное Разведывательное Управление Лэнгли, Вирджиния

«Я чувствую, что вы можете потерять контроль над этой ситуацией».

Старик запел своим невыразимым голосом. У него глубоко в горле застрял дорожный гравий. Он только что выкурил сигарету до кончика и теперь трясущимися желтыми пальцами зажигал новую сигарету от догорающих углей старой.

Он глубоко затянулся свежей сигаретой, как будто отвратительная штука испускала живительный кислород, а не столько ядовитых ядов, что невозможно было проанализировать или хотя бы точно подсчитать их все.

«Конечно, я не согласен, — сказал Уоллес Спек.

«Ой?» — сказал старик. «Я хотел бы понять вашу позицию. Видите ли, потому что я слышал, что тело этого человека было найдено ФБР в довольно…

Старик прервал себя кратким, но сильным приступом кашля.

«…Компрометирующая позиция, прямо в лоне коммуникационной мертвой зоны, организованной некоторыми нашими друзьями. Дело не только в смущении самого открытия, но и в вооруженном противостоянии между двумя секретными федеральными агентствами, продолжающемся несколько минут назад и транслируемом по национальному телевидению».

Спек вздохнул. Он ненавидел приходить сюда, чтобы поговорить с этим человеком. Когда-то он считал этого человека своим наставником. Но по прошествии лет он стал думать об этом человеке как о монстре, темном демоне, который прячется в чуланах и задерживается под мостами.

Даже этот кабинет у мужчины был. Это было ниже уровня земли. Не было окон. Потолок был высоким, но дым от сигарет мужчины, казалось, никогда не выходил наружу. Как-то не было притока воздуха. Здесь пахло, и всегда была завеса сине-серого дыма.

— Ты должен был умереть двадцать лет назад, — почти сказал Спек, но не сказал.

Он сидел напротив старика за широким стальным столом. Стол был похож на плоскую металлическую пустыню. Спек почти мог представить крошечные монгольские орды, скачущие по его бескрайним просторам. Обычно стол был пуст, если не считать переполненной пепельницы. Но сегодня было кое-что новое. Перед стариком стоял небольшой телемонитор.

Спек мог видеть это под углом. Прямо сейчас по CNN показывали кадры с вертолета большого белого дома, расположенного на лесистом склоне горы. Возле дома было припарковано несколько машин экстренных служб. На крыльце дежурили люди в форме спецназа и с автоматами. Звук был отключен.

LIVE сказал слова в нижней части экрана. Чит Бридж, Западная Вирджиния.

— Пожалуйста, объясните, — сказал старик.

Спек устал, но уставшим не было покоя. До сегодняшнего утра он поздравлял себя, думая, что концы с концами почти улажены, и остался только Лоуренс Келлер. Он даже вообразил, что может позволить себе пойти домой и поспать несколько часов… очень глупая идея.

«Никакого противостояния нет», — сказал он. «Я вижу телевизор так же ясно, как и вы. После того, как первые агенты прибыли на место происшествия и обнаружили президента, возникла некоторая путаница. Почему бы и нет? Мужчины — профессионалы, но они были травмированы тем, что нашли в том доме. На данный момент, не прошло и часа после начала кризиса, как представители ФБР, АНБ, АТФ, а также местных и государственных правоохранительных органов находятся на месте происшествия, и все они сотрудничают и работают вместе».

— Продолжай, — сказал старик.

«Мертвые в доме с президентом — все русские, люди с давними и хорошо известными связями с российскими и другими восточноевропейскими мафиозными группировками, действующими как здесь, так и за рубежом, а также имеющие связи с российскими и сербскими спецслужбами. Одного из этих мужчин обвиняли в преступлениях против человечности во время гражданской войны в Югославии. Надлежащее правосудие никогда не восторжествует в его деле».

Старик кивнул и сделал долгую, почти неприличную затяжку на спасательном канате.

«Более.»

«Дом принадлежит теневому российскому бизнесмену. Место явно было выбрано как хитроумное место, чтобы спрятаться. Кому придет в голову искать российскую конспиративную квартиру в зоне безопасности американской разведки?»

«Почему умер президент?» — сказал старик.

Спек пожал плечами. «О смерти президента пока не сообщается. Когда это произойдет, об этом объявит Белый дом, возможно, после короткого слова директора ФБР. Все будут на одной волне, будут читать по одному и тому же сценарию. Мы еще не знаем, что произошло в том доме, но мы проводим расследование. Может, это был внезапный спор между похитителями? Или, возможно, план состоял в том, чтобы убить его с самого начала и людей, которые его похитили. Может быть, российские спецслужбы убили всех в доме, а потом уехали на машине. Следы шин на грунтовой дороге подтвердят, что автомобиль был там еще вчера».

Казалось, старик задумался. Он стал очень тихим.

«И почему мы отрицали, что президент пропал без вести?»

— Это очевидно, не так ли? — сказал Спек. «Мы хотели предотвратить массовую панику. Мы пытались избежать войны с русскими и пытались договориться о его безопасном возвращении. Но русские действовали недобросовестно».

Старик посмотрел на Уоллеса Спека. Его хитрые глаза блестели, почти светясь в странном полумраке этой комнаты. Он улыбнулся, и пока он говорил, его длинные зубы щелкали, что так беспокоило Спека.

Как будто старик был гигантской пираньей. «Теперь уже нет способа избежать войны, — сказал он. «Здесь?»

Спек покачал головой. — Нет, я не думаю, что есть.

«А народ Америки, как правило, становится очень патриотичным и беспрекословным, когда приходит война, не так ли?»

Теперь Спек кивнул. — Да, сэр, я думаю, что они это делают.

«Тогда кажется, — сказал старик и сделал паузу, чтобы грохот крошечных зазубренных камней осел на дне его горла, — что чем скорее разразится война, тем лучше».

— Да, — сказал Спек. «Не могу не согласиться».

«Можем ли мы это сделать? Ускорить начало войны?

— Мы можем делать, — сказал Спек, — все, что захотим.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

7:30 утра по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

— Ах, черт, — сказал Дон Моррис.

Телефон не переставал звонить в течение последнего часа. Администратор на стойке регистрации еще не пришел, и за одно утро они принимали больше телефонных звонков, чем обычно за неделю.

По какой-то причине, известной только офисной телефонной системе, здесь звонили в офис Дона.

Он ответил на последний звонок с первого раза.

— Дон Моррис, — сказал он.

— Дон, на этот раз ты напортачил в штанах, — сказал мужской голос.

«Ой?» — сказал Дон. «Как так?»

«Ты ковбой, все это знают. И это имеет место быть. Но это не родео, старик. Это командный вид спорта. Вы не вторгаетесь в Россию сегодня, а через два дня втыкаете нож в спину своим друзьям».

Дон позволил голосу захлестнуть его, пытаясь определить местонахождение. В голосе было какое-то шифрование, которое превращало его в что-то вроде голоса робота. Тем не менее, там был затяжной остаток настоящего голоса. Ему нужно было заставить мужчину говорить еще немного.

«Кто мои друзья?»

— Думаю, ты знаешь, кто твои друзья, Дон. Но ты теряешь их довольно быстро, так как вывесил свою маленькую черепицу. Тебе нужно отступить, Дон. Твоя голова сейчас на гильотине. Вы можете потерять все, что у вас там есть, СТО, все. То, что ты сделал сегодня… есть люди, которые этого не ценят. Я один из них».

— Я так понимаю, — сказал Дон. — Но я боюсь, что вы поставили меня в невыгодное положение. Ты знаешь кто я. Ты даже знаешь, где меня найти. Но я не знаю, кто вы… Дон взглянул на показания настольного телефона. «… и, кажется, ваш номер заблокирован».

— Я намерен так и оставить, — сказал голос. «Но пока вы разговариваете по телефону, позвольте мне объяснить вам все очень ясно. Ваша команда находится на скамейке запасных до конца этой игры. Здесь происходят вещи, о которых вы не знаете, да вам и не нужно знать».

— Как убийство Дэвида Барретта? — сказал Дон.

«Смешной. Я ничего не видел в новостях об этом. Я получаю информацию о месте преступления в Западной Вирджинии. До сих пор остается загадкой, что там происходит».

Дон покачал головой. «Что ты хочешь?»

— Я хочу, чтобы ты привел свою команду домой, — сказал голос. — И, как я уже сказал, я хочу, чтобы ты пропустил остаток игры. Просто оставайтесь на скамейке и держите рот на замке. Теперь события будут развиваться очень быстро, и у вас нет мнения об этом».

Дон пожал плечами. Стоун и его команда уже были на пути сюда. На место преступления прибыли криминалисты ФБР. Но насчет этой «остальной части игры»…

— Предположим, у меня есть мнение по этому поводу, — сказал Дон.

— Дон, ты семейный человек. У вас есть жена и две прекрасные взрослые дочери. Мне действительно не нужно…»

Дон почувствовал, как его сердце пропустило удар. До сих пор он ничего не чувствовал к человеку на другом конце линии. Не было на земле человека, который напугал бы Дона Морриса. Этот анонимный, смутно зловещий звонок мог быть розыгрышем тощего подростка.

Откровенно говоря, Дон даже был готов поверить, что русские похитили Дэвида Барретта и убили его. Конечно, никаких реальных доказательств обратного не было.

Но теперь какой-то трус собирался угрожать семье Дона? И это потому, что СТО нашла тело Барретта? Во-первых, это, казалось, подтверждало все предположения Стоуна о причастности к этому американцев. Во-вторых, он нажал БОЛЬШУЮ КРАСНУЮ КНОПКУ внутри психики Дона.

«Слушай, ты панк. Я отрежу тебе голову. Затем я протяну руку к твоему горлу и вытащу твои легкие через верх. Испытайте меня в этом. Думаешь, я не смогу тебя найти? Подумайте еще раз. Мы отследим каждый поступающий сюда звонок, и я убью тебя за то, что ты уже сказал. Ты хоть представляешь, что я собираюсь…»

«Если вы хотите позвонить, — сказал записанный женский голос, — пожалуйста, повесьте трубку и повторите попытку».

Дон посмотрел на телефон в руке. Он поднял голову и увидел, что в дверях стоит Труди Веллингтон.

— Все в порядке, Дон?

Он вздохнул. «Милая, не могла бы ты сказать Суонну, чтобы она перенаправляла эти звонки куда угодно, только не на мой телефон?»

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

9:15 утра по летнему времени Монреаля (9:15 утра по восточному летнему времени) Старый Монреаль Виль-Мари Монреаль, Квебек, Канада

Другая страна, та же жизнь.

Лоуренс Келлер почти каждое утро следовал почти идентичным ритуалам. Во-первых, он проснулся от череды кошмаров, которые едва мог вспомнить.

Он выбрался из низкой современной кровати размера «queen-size» в своей квартире в Монреале и прошлепал в гостиную в трусах-боксерах и футболке. Он нажал на пульт дистанционного управления, и включилось CNN. Ах, новости из Америки.

Квартира была намного меньше, чем его квартира в Джорджтауне. Это было на третьем этаже, на один этаж ниже крыши, двухсотлетнего здания в самом старом районе города, всего в нескольких кварталах от реки Святого Лаврентия.

В отличие от хижины в Вермонте, Келлер не пренебрегал этим местом. Ему нравилось, что в нем живут, поэтому он никогда не выключал электричество, воду или кабельное телевидение. Он платил местной женщине, чтобы та приходила два раза в месяц, убирала квартиру и осматривала ее. И он прилетал сюда время от времени и остался на несколько дней.

Удобно, что все включено. Это означало, что ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы включить его, когда он доберется сюда. Это означало, что ему не нужно было ни с кем взаимодействовать. Это было хорошо. Келлер пережил долгую карьеру в Вашингтоне, округ Колумбия, во многом благодаря паранойе.

Как и каждое утро, ему пришло в голову, что он ненавидит эту новость. Он ненавидел голоса говорящих голов. Он ненавидел, как часто их разговоры сводились к пересудам и крику друг на друга. Он ненавидел восторженную фальшивую серьезность дикторов. Кому-нибудь понравилась эта штука?

Келлер наблюдал за этим, потому что долгое время для его работы было важно знать, что происходит. Этим утром он смотрел его, потому что его жизнь была в опасности, и он скрывался от влиятельных людей.

Возможно, есть какие-то подсказки…

Кого он шутил? Смотрел по привычке. Он нажал кнопку MUTE, когда реклама подошла к концу.

Изображение на экране показывало женщину и мужчину, сидящих за стойкой новостей, безупречно одетых и ухоженных, оба неопределенного возраста и даже неопределенной расы. Эти двое не просто указывали на характер плавильного котла американского общества — они действительно были брошены в котел и расплавились до такой степени, что вы уже не могли сказать, кем они когда-то были.

Были ли их предки рабами на хлопковых полях в Южной Каролине? Или они прибыли в третьем классе из Европы и были обработаны и помещены в карантин на острове Эллис? Пересекли ли они Тихий океан из Китая и построили ли железные дороги, которые привели к великой экспансии на запад? Угадать было невозможно.

Теперь появилось изображение с вертолета большого белого дома, примостившегося на зеленом склоне горы. Место было оцеплено машинами экстренных служб с мигалками. Мужчины с винтовками и в черной форме стояли на страже у парадного крыльца.

ПРЕЗИДЕНТ БАРРЕТ НАЙДЕН МЕРТВЫМ.

Келлер долго смотрел на экран. Он не мог заставить себя снова включить звук. Он не хотел слышать, что хотел сказать ему телевизор. Внезапно он почувствовал головокружение, как будто его голова была гелиевым шаром, привязанным к его телу на веревке. Воздушный шар поплыл, вверх, вверх, вверх и прочь.

Келлер отступил назад, думая, что сейчас сядет в кресло. Вместо этого он промахнулся и соскользнул на голый деревянный пол.

— О Боже, — сказал он.

Он долго сидел молча.

«Они собираются убить меня». Он осознал истину этого. Они были там, прямо сейчас, искали его. И не было никакой возможности, чтобы они его не нашли. Может быть, не сегодня или завтра, но скоро. От этих людей невозможно было спрятаться.

Внезапно ему пришло в голову, что он убил Дэвида Барретта. В своем воображении он видел глаза Дэвида, выпученные от ужаса, когда люди схватили его, закрыли ему рот и выстрелили в него электрошокером.

Келлер с годами стал пренебрежительно относиться к Дэвиду. Было бы трудно не стать таким. Но на каком-то уровне они были больше, чем просто президент и глава его администрации. Они были друзьями.

Когда Барретт, движимый каким-то лихорадочным воображением, решил, что сбежать с территории Белого дома — хорошая идея, кому он позвонил, чтобы прийти и встретиться с ним? Он позвонил Лоуренсу Келлеру.

«Он мне доверял, — сказал теперь Келлер.

Келлеру было все равно, что он берет на себя. Он едва понял это. Он почувствовал, как к горлу подступает огромный ком. Он так долго играл в Вашингтонскую игру, что невыразимое предательство было просто еще одним днем в офисе.

Он убил своего друга, и теперь убийцы придут за ним.

Изображение на экране телевизора напротив него изменилось. На нем был показан зал для брифингов в Белом доме. Там был подиум. В настоящее время перед микрофонами стоял Натан Морган, пресс-секретарь Дэвида Барретта. Его лицо было плоским и мрачным. Он ждал начала реплики.

Рядом с ним был человек, которого Келлер узнал, но никогда не встречал — директор ФБР Кристофер Данкин. Данкин был высоким, с серебристыми волосами. Келлер случайно узнал, что Данкин был бывшим морским пехотинцем с боевым опытом, как и он сам. Он был юристом, получившим образование в Йельском университете, и имел тридцатилетнюю карьеру в правоохранительных органах, в том числе два десятилетия в ФБР. Вряд ли был человек, который пользовался бы большим доверием у широких масс американцев, чем Кристофер Данкин.

Келлер посмотрел на свою руку и понял, что она все еще держит пульт дистанционного управления. Он включил звук телевизора.

— Доброе утро, — сказал Натан Морган. «Я начну с подтверждения того, о чем уже широко сообщалось. Президент Дэвид Барретт был убит. Хочу заверить вас, что страна в надежных руках. Наш новый президент Марк Бэйлор уже принес присягу».

Внезапно ком в горле Лоуренса Келлера стал таким густым, что он почти не мог дышать. Он закрыл глаза, чтобы не видеть экран.

И через мгновение он начал плакать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

11:20 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

— Честно говоря, я думал, что это плохо.

Люк сидел за своим столом в офисе. Ему придется изобрести новое слово для обозначения истощения. Свон суетился вокруг, настраивая для него еще один зашифрованный спутниковый вызов. Люк собирался снова попробовать Бекку.

Это было безумием, учитывая все, что было сказано, и все, что сделал Люк. Отменить русскую операцию было невозможно. Из него просачивались новые подробности, и, казалось, не было никакого способа остановить происходящие в мире события.

Дон Моррис стоял в дверях, бесстрастный, скрестив большие руки.

— Плохо, — сказал он. «Как так?»

— Ты видел пресс-конференцию, Дон. Мы держали операцию в секрете из-за возможности того, что мошенники из американской разведки похитили президента, и мне это сейчас кажется более вероятным, чем когда-либо. Его не только похитили, но и убили. Через несколько минут после того, как мы врезались в этот дом, АНБ и Пентагон бросили в нашу сторону активы. Они точно знали, куда идти».

— Я согласен с тобой, — сказал Дон. — Больше, чем ты можешь знать.

Люк пожал плечами. — Ну, тогда вы понимаете, о чем я говорю. Пресс-конференция была ложью. Директор бюро встретился там с пресс-секретарем Белого дома и сделал вид, будто это была их идея, что мы напали на этот дом. Они ни разу не упомянули, что дом находится посреди зоны безопасности АНБ. Они не…

— А вы ожидали, что они это сделают? — сказал Дон.

Люк вздохнул. «Я не знаю, чего ожидать. Немного честности, может быть.

Немного честности.

Люк не хотел слишком много думать об этой фразе.

«Теперь у нас должна быть третья мировая война, чтобы люди не задавали слишком много вопросов о том, что случилось с президентом Соединенных Штатов? Мы только что спасли его дочь два месяца назад. Я имею в виду…»

Люк устал. Ему нужно было вернуться домой и поспать целый день. Внезапно он понял, что если продолжит говорить, то расплачется. Он не хотел этого делать ни перед Доном, ни по какой-то причине, особенно перед Суонном.

— Может быть, им понадобится, чтобы мы задали вопросы, — сказал Дон.

— Будет тяжело, — сказал Суонн с пола. «Учитывая, что директор только что отрезал нам ноги».

Суонн встал, явно не обращая внимания на хмурое лицо Дона. Телефон, который он только что установил, был цифровым устройством. В комплекте был небольшой ноутбук с откидным экраном. Суонн просмотрел экраны на своем дисплее и ввел длинный код.

— Готово, — сказал он.

— Может, тебе просто оставить эту штуку здесь, — сказал Люк.

Свон покачал головой. «У нас их всего два. Не может быть одного для Люка Стоуна и одного для всех остальных».

— Продолжайте, ребята, — сказал Дон. «Стоун, отличная работа этим утром. Вы сделали это агентство гордым в трудных обстоятельствах. Мне нужен полный отчет о последовательности действий и оценка работы вашей команды, как только вы сможете. Это не должно быть сегодня. Но не забудь, сегодня днем у нас встреча с твоим другом Мерфи.

— О, чувак, — сказал Люк.

«Нет покоя усталым», — сказал Дон и ушел.

Люк посмотрел на Свана.

«Хорошая работа сегодня, Суонн. Ты дал мне то, что мне было нужно, когда мне это было нужно. Это все, что мы можем сделать, верно?»

Свон покачал головой. «Вещи, которые происходят… люди никогда не поверят этому».

Теперь Сван вышел.

Люк держал телефон, прижав его к уху. Он подождал, пока звонок переадресуется на Плутон, через Солнечную систему в сердце Солнца, а затем обратно на Землю. Он не ждал этого разговора, но это было необходимо.

Телефон Бекки начал звонить. Ее голос зазвучал сразу.

— Люк?

«Привет детка.»

«О Люк. Я так рада слышать твой голос. Я ждал твоего звонка. Я видел тебя в новостях по телевидению».

Этого не может быть. По крайней мере, он надеялся, что нет. Его мысли обратились к операции в России, предполагаемой кровавой бане… «Ты меня видел?»

«В Западной Вирджинии. Вертолеты новостей приближались к дому. Я видел, как ты вышел с группой своих людей. У всех на спине была СТО. Тебя не опознали, но я тебя видел. Они сказали, что специальная группа реагирования ФБР нашла тело президента. Ты был там, не так ли?

— Это моя команда нашла тело, — сказал Люк. Он сделал глубокий вдох и снова выдохнул. «Мы действовали по наводке и прибыли на вертолете на рассвете. Я и еще один парень первыми вошли в дверь».

«Боже мой, милый», — сказала она. «Мне очень жаль.»

Люк кивнул. «Я тоже.»

— Они предоставляют вам консультантов по травмам?

Люк улыбнулся. Он почти рассмеялся. Разговор о вопросе, вылетающем из левого поля. Это был не второй год старшей школы. Они не предоставляли консультантов по травмам. Он представил, как заходит в офис Дона и просит о встрече с психологом-травматологом. Его улыбка превратилась в огромную ухмылку.

Внезапно он снова полюбил ее. Он любил ее так сильно, что его сердце чуть не разорвалось. Он хотел, чтобы она никогда не узнала о том, что происходило в его жизни, о том, что он видел и делал. Он хотел навсегда оградить ее от этой информации, и он никогда не хотел, чтобы об этом узнал его сын. Он хотел, чтобы они были защищены и подальше от всего этого.

— Люк?

— Гм, дела развивались довольно быстро, дорогая. Мы только недавно вернулись сюда. Я думаю, э… вся страна будет в трауре. К тому же у нас продолжается вся эта конфронтация с…

— Но ты же видела тело, — сказала Бекка.

«Да. И мне придется пережить это, я знаю».

Тела, которые он видел! Дэвид Барретт был довольно безобидным трупом. По крайней мере, он был более или менее цел. Люк видел тела, больше похожие на переплетенные колбасные изделия, чем на людей. Он видел лица, лежащие на земле, как резиновые маски, совершенно оторванные от человека, к которому они когда-то были привязаны. Он моргнул, чтобы очистить свой разум от этих образов.

— Ты мой герой, Люк. Я понимаю, что то, что ты делаешь, очень важно».

«Спасибо дорогая. Ты мой герой.»

«Когда я смогу тебя увидеть?» она сказала. «Я очень по тебе скучаю. Я хочу, чтобы ты был здесь с ребенком».

«Ну, вчера казалось, что я собираюсь взять отпуск на несколько недель. Я не уверен, что это еще на столе. Но я мечтаю оказаться в хижине с тобой и Стрелком, только втроем…

— Нас только трое, — сказала Бекка. — Это звучит так мило.

— Ничего против твоей мамы…

— Я понимаю, Люк. Лучше, когда мы одни. Просто тебя так часто не было, и депрессия…

— Я знаю, — сказал Люк. «И мы собираемся разобраться с этим. Я собираюсь быть на совещании сегодня днем, но затем я собираюсь спросить Дона, есть ли еще выходной…

«Что бы ни случилось, — сказала она, — просто знай, что я люблю тебя. Мне жаль, что мы поссорились. Я люблю тебя больше жизни».

— Я тоже тебя люблю, — сказал Люк. «Я так сильно тебя люблю.»

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

12:30 по летнему времени Монреаля (12:30 по восточному летнему времени) Старый Монреаль Виль-Мари Монреаль, Квебек, Канада

В какой-то момент Лоуренсу Келлеру понадобится еда.

Прямо за углом был крошечный продуктовый магазин. Так как это Монреаль, они были фанатиками свежего хлеба. Кроме того, у них было вино и хорошие сыры. Прилавок на тротуаре обычно был завален привлекательными фруктами и овощами.

Келлер мог спуститься по узкой лестнице здесь, в своем четырехэтажном доме, выйти на очаровательную старую мощеную улицу, повернуть налево, и магазин был, вероятно, не более чем в двухстах футах от него.

То, что он не мог заставить себя сделать это, многое говорило о его душевном состоянии. Он принес несколько вещей, когда приехал прошлой ночью. Сливки к кофе. Буханка хлеба и кусок масла. Полдюжины яиц. Апельсины и бананы. Этого было недостаточно. Это не продлится долго.

Он сидел на кушетке со своим Sig Sauer в руке. Он не оделся. Весь день он почти не двигался. Несколько раз он выглядывал в окно, на улицу. Было начало лета, и окрестности были переполнены туристами. Толпа станет идеальным прикрытием для убийц Келлера. Келлер мог получить нож в спину, просто прогуливаясь по кварталу.

Если он выходил на улицу, он был легкой мишенью. Если он заказывал еду, убийцы могли протиснуться мимо курьера, когда Келлер открыл перед ним входную дверь.

Келлер понял. Теперь он полностью ушел в паранойю, но у него были все основания для этого. Эти люди были бессердечными убийцами. Ими командовал Уоллес Спек, сам темный лорд. Они убили президента. Мало что могло помешать им убить Лоуренса Келлера.

Наблюдатель, увидевший его на диване, вероятно, подумал бы, что Келлер впал в такую глубокую депрессию, что почти впал в кому. Казалось, он смотрит в пространство. Но внутри его разум был бдителен и активен.

Он пронесся сквозь его воспоминания, как компьютер, просматривающий свои собственные банки данных. Если и существовало решение этой проблемы, оно хранилось в уме Келлера. Он был в Канаде, в двух часах полета от округа Колумбия. Они собирались найти его здесь, это было точно.

Он позаботился скрыть это место, но все ошибались. В наше время было бы почти невозможно не сделать этого. Новые технологии, такие программы, как ECHELON, означали, что они могли собирать сообщения Келлера. Они могли запускать алгоритмы, которые искали совпадения по IP-адресам, местоположениям GPS мобильных телефонов, транзакциям по кредитным картам…

Он слышал, что ECHELON называют «программой подслушивания». Это не была программа для прослушивания. Это был чудовищный пылесос. Это был гигантский рыболовный траулер, очистивший океан жизни. ЭШЕЛОН съел все.

Всегда ли он полностью разделял общение Лоуренса Келлера и Кевина Лоуренса? Разве он никогда не отправлял электронное письмо Кевину Лоуренсу с IP-адреса Лоуренса Келлера? Он не мог этого гарантировать. Как только они сопоставят личности двух мужчин, им не потребуется много времени, чтобы найти эту квартиру. В самом деле, они, возможно, уже нашли его.

Может быть, он мог бы покинуть страну. Если он доберется до аэропорта, то отсюда он сможет улететь почти куда угодно. Он мог поехать в страну, у которой нет договора об экстрадиции с Соединенными Штатами, например, на Кубу или в Венесуэлу. Но у Кевина Лоуренса не было паспорта. Это означало, что Лоуренсу Келлеру придется отправиться в путешествие. Это означало транзакции по кредитным картам, маршруты, проверки безопасности…

Это было исключено. Если бы они знали, что он там, они могли бы связаться с ним в Гаване или Каракасе почти так же легко, как и здесь.

Напротив него все еще работал телевизор.

Марк Бэйлор, новый президент США, стоял перед камерой в Овальном кабинете. Его волосы были белыми, намного белее, чем можно было бы ожидать от мужчины его возраста. Лицо его было серьезным, опечаленным, но и решительным.

Позади него и справа от него был накинут большой американский флаг. Слева от него был Решительный стол. Конечно, это были приятные, тонкие штрихи, вроде того, что сделал бы и сам Келлер.

Марк Бэйлор теперь был президентом. Овальный кабинет, флаг, письменный стол — это были вечные символы Америки. Они были атрибутами власти. Они почти создали впечатление, будто Марк Бэйлор всегда был президентом.

Бэйлор был высок, как и сам Дэвид Барретт. Но он был гораздо шире. Он выглядел как человек, который играл на позиции полузащитника в старшей школе, стал малоподвижным, но никогда не переставал есть, как спортсмен. Покрой его костюма хорошо ее скрывал, но он не был худым человеком.

Лоуренс Келлер, который большую часть своей взрослой жизни занимался бегом на длинные дистанции, не любил толстых людей. Он не был расистом. Он не был сексистом. У него не было никакого мнения о чьей-либо религии или личных привычках (в пределах разумного), но у него было настоящее предубеждение против толстых людей. От всего этого лишнего мяса ему стало не по себе.

«Мои соотечественники, американцы, — сказал Бэйлор.

Дэвид Барретт был мертв. Он ушел. И этот человек сыграл определенную роль в его смерти, как и Лоуренс Келлер, Уоллес Спек и бог знает кто еще. Нельзя допускать, чтобы он стоял.

«Это был болезненный день для всех нас», — сказал Бэйлор. «Я стою перед вами, униженный грандиозностью стоящих перед нами задач, а также разгневанный и убитый горем в связи со смертью моего хорошего друга и предшественника Дэвида Барретта. С сегодняшнего утра я изо всех сил пытался понять смысл этой ужасной трагедии и найти слова, чтобы выразить вам свои чувства к этому великому человеку и к трудным шагам, которые мы должны предпринять, чтобы почтить его память».

Келлер слушал только вполуха. Дэвид Баррет. Он был далек от великого человека. В основном он был эгоистичным, но благонамеренным бездельником, который каким-то образом использовал семейное богатство, связи и привлекательную внешность, чтобы получить место на самой важной работе в мире. Он мог бы сохранить работу, но его погубили собственные фатальные недостатки.

То, чем занимался Дэвид. У него была постыдная влюбленность в бывшего полковника спецназа, оперативники которого спасли его дочь. Имеет ли смысл чувствовать себя в долгу перед мужчиной? Конечно, получилось. Но Барретт была похожа на девочку-подростка с плакатом этого мужчины на стене ее спальни.

Полковник Дональд Моррис, один из первых пионеров Delta Force. Вот кем был этот человек. И он был легендой. Келлер вполне мог его представить. Стальные голубые глаза, плоская стрижка, квадратная челюсть. Он должен сыграть самого себя в кино. На самом деле он должен сыграть карикатуру на самого себя в комедии абсурда.

Моррис уволился из армии и теперь руководил подразделением ФБР. Он назвал это группой специального реагирования. Горстка его оперативников разбила вертолет в суровых вершинах гор Синджар, уничтожила группу Аль-Каиды в перестрелке и каким-то образом вернула живой дочь Барретта Элизабет.

Должно быть, они сумасшедшие. Убийцы. И они не будут иметь ничего общего с такими, как Уоллес Спек.

«Как вы знаете, — сказал Бэйлор по телевидению, — Дэвид Барретт был похищен во время нападения на Белый дом, совершенного гражданами России, связанными с организованной преступностью. Более двадцати четырех часов мы вели все более бесплодные переговоры с российским правительством, пытаясь обеспечить безопасное возвращение бывшего президента. Наши попытки найти дипломатическое решение были направлены на сохранение мира между нашими двумя странами.

«Вы заметите, что характер нападения делает очевидным, что оно было преднамеренно спланировано за много дней, недель или даже месяцев вперед. А президента держали в заключении в доме, купленном более двух лет назад российским оперативником. Теперь я имею право сообщить вам, что в доме были найдены трупы еще трех мужчин, кроме президента. Все мужчины были гражданами России, все они были связаны с организованной преступностью или российской разведкой».

Бэйлор сделал паузу, глядя прямо в глаза американскому народу. Лоуренс Келлер вздохнул. Они действительно собирались представить это как убийство русских, а потом они собирались продать войну, которую они все время хотели.

Он был зол. Конечно, был. Но он также был беспомощен и думал, что снова начнет плакать.

«Кажется почти уверенным, что Россия предприняла неожиданное наступление на американскую землю. Мы все еще расследуем, но факты вчерашнего и сегодняшнего дня говорят сами за себя. Я уверен, что народ Соединенных Штатов уже сформировал свое мнение и хорошо понимает последствия этого наступления».

Бейлор поднял руку.

«Я прошу вашего терпения, пока мы завершаем наше расследование. В свое время, скоро, все факты будут раскрыты. Я приказал нашей службе безопасности выслать российского посла и всех сотрудников его посольства здесь, в Вашингтоне. Я также распорядился о высылке из Нью-Йорка посла России в ООН и всех сотрудников ее посольства. Это произойдет в ближайшее время.

«Мы все еще находимся в контакте с российским правительством, и мы запросили разумный и прозрачный отчет об их действиях в последние дни. Если мы его не получим, а их ответ пока не внушает доверия, я, как главнокомандующий, буду вынужден направить все виды наших вооруженных сил на подготовку к войне».

Он снова сделал паузу. Несмотря на ужас происходящего, Келлер вынужден был признать, что у Бейлора все хорошо. Он был убедителен. Этот человек, вероятно, репетировал всю свою жизнь именно к этому моменту — дню, когда он сможет угрожать русским уничтожением.

«Я полностью уверен, что у нас лучшая армия в мире. Если дело дойдет до войны, сколько бы времени она ни заняла, я знаю, что американский народ одержит абсолютную победу. Я думаю, что истолковываю волю народа, когда утверждаю, что мы не только будем защищаться до последнего, но и сделаем так, чтобы подобное предательство никогда больше не повторилось.

«Мы найдем виновных в этом страшном преступлении и накажем их огнем. Если выяснится, что этими преступниками являются российское правительство, их разведчики и деятели организованной преступности, которых они используют в качестве своих пешек, пусть будет так».

Теперь взгляд Бэйлора стал стальным. По мнению Келлера, это было почти так, как если бы он изо всех сил подражал Дону Моррису.

— Так и быть, — снова сказал он. «Мы не уклоняемся от вызова. Мы величайшая страна на земле. Решимость нашего народа преодолеет препятствия, поставленные перед нами, и мы одержим неизбежную победу, да поможет нам Бог».

Келлер снова выключил телевизор.

Мгновение спустя изображение переключилось с Овального кабинета обратно на редакцию. Говорящие головы были готовы начать. Они будут анализировать каждое слово Бэйлора. Келлер мог практически декламировать для них их реплики.

Президент Бейлор был силен. Он был решителен.

Он болтал. Он казался в шоке.

Казалось, он готов нести груз на своих широких плечах.

Он бряцает саблями.

Он объявил войну или нет?

Он отлично вписался в линию.

Он должен был сделать больше.

Чего эксперты не знали или отказывались говорить, так это того, что Марк Бэйлор был аморальным сумасшедшим, который не хотел ничего больше, чем дать генералам именно то, что они хотели, — полную свободу действий, чтобы отправить русских в средневековье. Бэйлор только на словах поддерживал идею расследования, идею терпения.

Война будет объявлена скоро, может быть, даже после того, как она уже началась.

Жизнь Келлера была в опасности, и весь день он не мог думать ни о чем другом. Но теперь он столкнулся с большим, более ужасающим страхом.

Он был в Ситуационной комнате с этим президентом и советниками, которых он благоволил и держал рядом с собой. Келлер видел это раньше, вблизи и лично.

Марк Бэйлор был способен начать Третью мировую войну.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

13:55 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

Три чашки кофе ничего не сделали.

Он двигался по шумным коридорам почти в оцепенении. Рука протянулась и коснулась его руки. Он повернулся, чтобы посмотреть, и это была Труди.

Ее волосы свисали мягкими локонами. Ее красивые глаза были за безумными красными библиотечными очками. Она была одета в синий блейзер и классические брюки.

Они долго смотрели друг на друга. Ни один не говорил. Для Люка это не обязательно было неловко. Он не был уверен, что это было. Офисная деятельность бурлила вокруг них. Это был беспокойный день. Утренний рейд вернул SRT в центр внимания всей страны. Все эти люди работали как можно быстрее, чтобы направить этот взгляд в другое место. К счастью, это не займет много времени.

Россия и США оказались на грани войны.

Он подумал о Бекке и Ганнере. Он только что разговаривал с ней… когда? Когда бы это ни было, новый президент еще не говорил. Должно быть, в этот момент у нее истерика. Он не винил ее. Если бы он не был так устал, он, вероятно, был бы готов к одному из них.

Ему нужно было позвонить ей снова.

Перед ним Труди улыбнулась, но ее улыбка была неуверенной. Она внимательно посмотрела на него. «У тебя все нормально?»

Он улыбнулся в ответ. — Я очень, очень устал.

— Кажется, ты немного выспался.

Он покачал головой. «Я сделал. Спасибо. Ты спас мою шею. Но между поездкой в Россию, утренней операцией, найденным мертвым президентом и миром на грани…

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — сказала она.

Больше всего слов, это были те, которые он боялся услышать.

«О нас?»

Она покачала головой. «Не глупо. О работе. Я провел поиск по этому человеку, которого называют Безумным Джо. Как я и говорил тебе, что буду. Его настоящее имя Джозеф Эрл Паттинсон. Ему сорок четыре года, и у него долгая история психических заболеваний, очевидно, шизофрении в сочетании с биполярным расстройством. Он давний обитатель парка Лафайет. Его много раз арестовывали, но всегда за мелкие правонарушения. Публичное пьянство. Нарушая покой. Что-то в этом роде. Насколько можно судить, он и мухи не обидел.

«Но вот что странно. Я связался с полицией округа Колумбия. Я связался с полицией Капитолия. Я связался с охраной национальных парков. Я связался с секретной службой. Ни у кого из них нет никаких записей об его аресте, задержании или даже общении с ним вчера. Я пересмотрел видео, где его уводят. У мужчин с ним нет опознавательных знаков на одежде, и на внедорожнике, на котором они ездили, тоже нет ничего, что могло бы его опознать».

— Ну, его кто-то забрал, — сказал Люк.

Труди кивнула. «Вот так. Кто-то сделал. Как будто он увидел, как президент Соединенных Штатов садится в такси, и кому-то не понравилось, что он об этом говорил. Лично я хотел бы верить, что он сегодня вернулся в парк и кричит о бутербродах с ветчиной, но у меня есть подозрение, что это не так».

Люк снова пошел по коридору. — Я бы согласился с твоей интуицией.

Она сделала движение, как будто хотела пнуть его. Внезапно Люк почувствовал себя так, словно вернулся в пятый класс. «Не пытайся убежать от меня, Люк Стоун».

— Никогда, — сказал он и рассмеялся.

«Что вы хотите, чтобы я сделал с Сумасшедшим Джо?»

Он покачал головой. «Я не знаю. Найти его. Если у него психическое заболевание вроде шизофрении, любые показания, которые он даст, вызовут подозрения. Но он может указать нам направление.

И когда он сказал эти слова, Люк понял, что не отказался от этого дела. Кто-то хотел заставить страну поверить, что русские убили Дэвида Барретта. Он понятия не имел, возможно ли это, но Люк хотел остановить этого человека.

* * *

— Я скажу вам, что я готов сделать, — сказал Дон Моррис. — Тогда я скажу тебе, что мне нужно, чтобы ты для меня сделал.

За столом напротив него сидели Люк Стоун и Кевин Мерфи. Это было немного похоже на работу директора школы перед двумя малолетними правонарушителями. У обоих лица все еще были покрыты синяками и синяками после драки.

Стоун выглядел измученным. После этого Дону придется отправить его домой. Возможно, ему даже придется нанять ему машину за копейки компании. Он не выглядел так, будто собирался вернуться домой.

Если не считать синяков, Мерфи выглядел нормально. Он был одет в спортивный пиджак, галстук и брюки. Он выглядел так, будто уже работал здесь. Можно даже сказать, что Мерфи выглядел расслабленным, отдохнувшим и вроде бы поддерживал себя в хорошей форме. Преступная жизнь, казалось, согласовывалась с ним.

А Мерфи был достойным солдатом. Компетентный, профессиональный, в целом спокойный под огнем. Он видел много боев. Он был бесстрашным, а не мужественным. Как и многим парням из «Дельты», ему не нужно было мужества — в первую очередь ему не хватало генетического материала, который заставлял людей бояться.

Мерфи не был лучшим оператором отряда «Дельта», которого Дон когда-либо видел под своим командованием, но и далеко не последним.

Мерфи кивнул. «Хорошо. Спасибо.»

— Пока не благодари меня, — сказал Дон. «Вот что я готов сделать. И имейте в виду, что это исключительно потому, что Стоун поручился за вас. У тебя был отличный военный послужной список, Мерфи, но ты облажался, когда ушел. Тем не менее, я возьму тебя, как только сегодня, если ты будешь готов. Мы вызовем вам консультанта и будем платить вам по часам или по операциям. Это зависит от работы, которую вы делаете».

— Звучит неплохо, Дон, — сказал Мерфи. «Действительно. Я просто счастлив…»

Дон поднял палец. «Подождите минуту. Мы будем делать это в течение месяца. В конце этого месяца мы проведем повторную оценку. Если я буду доволен тем, что ты делаешь, я предложу тебе настоящую работу здесь. Но мне не нравится, как ты ушел из Дельты. Раньше мы называли это дезертирством. Времена немного изменились, я это понимаю.

— Но пока вы здесь работаете на меня, я свяжусь с вашим последним командиром и попытаюсь договориться о вашем увольнении из армии. Я предполагаю, что это будет включать какое-то наказание. Я немного подумал об этом, и я думаю, что, учитывая вашу работу, шесть месяцев в Ливенворте — справедливая плата за почетное увольнение. И я думаю, что они на это пойдут».

Он и Мерфи долго смотрели друг на друга. Мерфи был хорошим игроком в покер. Его лицо не давало Дону повода для дальнейших рассуждений.

Стоун ничего не сказал.

— Ты сделаешь это? — сказал Дон. «Вы уделите немного времени, чтобы очистить этот военный отчет? Потому что я буду честен с тобой. Я ненавижу, что ты ушел. К нам присоединилось много ветеранов, и среди них нет ни одного недобросовестного увольнения. Я не собираюсь нарушать этот шаблон, что бы ни говорил Люк Стоун».

Мерфи улыбнулась. «Дон, я думаю, что сейчас я в лучшей форме в своей жизни. Лучше, чем когда я был в Дельте. Я чувствую себя на миллион долларов. И я хочу вернуть свою жизнь в нужное русло. Если ты готов так за меня драться, я отсижу шесть месяцев в Ливенворте, стоя на голове.

Дон кивнул. «Хороший. Вот что я хотел от тебя услышать».

Когда они ушли, Дон некоторое время сидел тихо. Он был в задумчивом настроении. Он подумал обо всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Он думал о вещах, которые сказал Марк Бэйлор. Это было опасное время, и вполне возможно, что Бэйлор был создан, чтобы довести эту опасность до предела.

Но Дон уже видел мировые события, доведенные до предела, и они никогда не выходили за его пределы. Уже один этот факт вселял в него надежду.

Он подумал о Мерфи и о втором шансе, который выпадал этому человеку. Он подумал о Стоуне и его противоречивых инстинктах. Он плыл против течения более чем разумно, но это сработало. Несмотря на жару, утренний рейд может в конечном итоге стать пером в шляпе SRT. На нем изображено агентство, которое получило инсайдерскую информацию и приняло решительные меры в соответствии с ней.

Его телефон зазвонил. Он нажал кнопку на консоли, переведя звонок на громкую связь. Заговорил женский голос.

«Дон?»

— Да, привет, Джинджер, как дела?

«Вам звонит человек, который не хочет раскрывать мне свое имя, но говорит, что вы захотите с ним поговорить».

— Потрясающе, — сказал Дон.

— Хочешь звонок? — сказал Джинджер.

Дон пожал плечами. «Конечно, почему бы и нет? Это был сумасшедший день. Давайте сделаем это немного безумнее».

— Хорошо, вот он.

Телефон запищал, указывая на открытую линию.

«Могу я чем-нибудь помочь?» — сказал Дон.

— Полковник Моррис? — сказал мужской голос.

«Да.» На короткое мгновение Дон забеспокоился о повторении сегодняшней утренней аферы или о том, что это было. Но голос этого человека не был зашифрован.

«Сэр, меня зовут Лоуренс Келлер. До недавнего времени я был главой администрации президента Дэвида Барретта».

— Да, — сказал Дон. «Я помню тебя. Мои соболезнования. Президент Баррет был хорошим человеком. Это был трагический день».

«Сэр, — сказал Келлер, — я служил во 2-м батальоне 5-го полка морской пехоты Соединенных Штатов с 1967 по 1971 год, дважды побывал во Вьетнаме. Я говорю вам это, чтобы вы знали, откуда я. Если хотите, вы можете получить доступ к моему послужному списку.

Дон пожал плечами. — Сомневаюсь, что это будет необходимо.

«Я звоню, чтобы сказать вам, что встречался с Дэвидом Барреттом после того, как он покинул территорию Белого дома два дня назад. Мы встретились у Мемориала Линкольна. Было поздно. Хотите верьте, хотите нет, но он сбежал от службы безопасности. Я не думал, что он в своем уме. Я передал его агентам американской разведки, по крайней мере одного из которых я могу назвать по имени и агентству. В то время я думал, что они позаботятся о том, чтобы президент получил необходимую ему помощь. Я также думал, что они… скроют ситуацию, скажем так, чтобы американцы не узнали об этом».

На линии повисла короткая пауза.

«Но теперь я считаю, что они убили его. Я знаю, что они это сделали.

Дон сидел и слушал мужской голос. Он не мог придумать ни одной вещи, чтобы сказать.

«Я сделал цифровую запись всего события», — сказал мужчина. «Я слушал его, и он исключительного качества».

Это был редкий момент в жизни Дона. Он все еще искал слова.

«Я хочу отдать его вам», — сказал Келлер.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

14:40 по восточному летнему времени Ситуационная комната Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

«Приходите на заказ, пожалуйста», — сказал кто-то. «Приказ всем!»

Это не помогло. Болтовня продолжалась.

Комната была переполнена. Кофейные чашки, пустые подносы из-под еды и выброшенные обертки от сэндвичей валялись на столе для переговоров. Сотрудники столпились с лицами, принимающими решения, разговаривая, просматривая распечатки, указывая на данные о BlackBerry.

Сиденья вдоль стен — маленькие красные льняные стулья с более низкими спинками — были заняты молодыми помощниками и еще более молодыми ассистентами, большинство из которых прихлебывало из пенопластовых кофейных чашек или что-то бормотало в телефон.

Марк Бэйлор сел в кожаное кресло у ближнего конца продолговатого стола. Все места вокруг стола были заняты.

Во главе комнаты у видеоэкрана стоял Ричард Старк из Объединенного комитета начальников штабов. Его лицо было неровным и жестким. Он был худым и очень подтянутым, но начинал выглядеть на свой возраст. Это были напряженные пару дней. Помощник шептал ему на ухо.

— Генерал Старк, — сказал Бэйлор.

Старк посмотрел вверх. Он кивнул, увидев Бейлора.

«Заказ!» он крикнул. Он стоял прямо. «Заказ! Президент здесь».

В комнате почти сразу стало тихо. Несколько человек продолжали роптать, но быстро стихли.

Бэйлор был впечатлен. Ему нравилось, как Старк мог захватить власть в комнате. Мужчина демонстрировал авторитет, как и положено.

«Г-н. Господин президент, — сказал Старк, — я с гордостью смотрел вашу речь сегодня по телевидению. И я хочу вам сказать…»

Бейлор поднял руку. Чего он не хотел, так это речи Старка. Он не хотел, чтобы люди в этой комнате аплодировали стоя. Он не хотел добрых пожеланий. Он не хотел, чтобы дым надувал ему задницу. Он хотел продолжить.

— Хорошо, Ричард, — сказал он. «Не обращайте внимания на предварительные этапы. Мы все знаем, что происходит. Мы все знаем, что произошло. Мы знаем, какие риски стоят перед нами. Я хочу отправить русским сообщение. Дайте мне сообщение, чтобы отправить их.

Старк надел на лицо пару черных очков для чтения. Он посмотрел на листы бумаги в своей руке. Он вздохнул.

На экранах по всему помещению появилось спутниковое фото водоема. Бэйлор сразу узнал это место, где все это началось всего несколько дней назад.

«То, что вы видите на экранах, — это Черное море, — сказал генерал. «Поднимитесь, пожалуйста. Я хочу Крым и остров Тузла».

На экране изображение сместилось на север. Он показал большой участок суши в левой части экрана и еще один большой участок суши справа. Два массива суши почти целовались. Между ними была узкая полоска воды, соединяющая два больших водоема.

Старк использовал длинную черную указку. Бэйлору это тоже нравилось в нем. Марк Бэйлор несколько раз бывал в квартале. Он не любил лазерные указки. Он не любил презентации PowerPoint. Ему не нравились BlackBerry или Motorola Razrs. Ни одна из этих новых технологий не произвела на него впечатления. По его мнению, у малышей было так много причудливых гаджетов, с которыми они могли играть.

«На Черном море есть еще одно море, которое находится поверх него», — сказал Старк. «Азовское море. Керченский пролив и есть тот самый узкий водоем, который их соединяет. К западу от пролива вы видите Крымский полуостров, часть Украины. На востоке вы видите Краснодарский край, часть России».

Он посмотрел на кого-то вдоль стены. «Увеличьте масштаб, пожалуйста. Прямо в проливе, прямо на острове Тузла.

Изображение увеличилось, сфокусировавшись на длинной узкой полосе земли.

«Остров Тузла, который вы видите здесь, находится посреди пролива. Технически он является частью Украины и находится в ведении крымского города Керчь. Однако он находится в стратегическом положении и является постоянным источником споров.

«Остров в основном представляет собой полосу песка, и в настоящее время на нем нет постоянного поселения. Во времена Советского Союза на острове было два небольших курорта, до которых можно было добраться только на лодке. Те закрылись.

«Есть базовые доки с дизельной электростанцией, там останавливаются как российские, так и украинские рыбацкие суда. Есть старая, неиспользуемая вертолетная площадка и несколько дорог с твердым покрытием, которые сейчас находятся в аварийном состоянии. Одна дорога проходит через весь остров.

Появился снимок острова с воздуха. На переднем плане был показан треугольник земли с несколькими зданиями и парой транспортных средств. По всей длине треугольника шла пыльная дорога, а в верхней части изображения, где треугольник сужался в точку, дорога исчезала вдали. Справа от треугольника была ярко-синяя вода. Слева была темно-зеленая и коричневая вода. Там, казалось, были немного морской травы и низкие кустарники, но ни единого пятна тени.

Бэйлор нашел этот остров разочаровывающим. Он хотел ударить россиян в глаз. Он не хотел вдаваться в подробности о маленьком кусочке ниоткуда.

— К делу, пожалуйста, генерал.

Старк кивнул. «Конечно, господин президент».

На экране появился квадрат изображений. Первый, в верхнем левом углу, изображал танк, окрашенный в песчано-коричневый камуфляж, плещущийся по топкому болоту. На следующем изображении, движущемся по часовой стрелке, два таких же танка на поддонах и стянутых сеткой выталкивают из открытого заднего трюма большого грузового самолета. На третьем изображении изображен тот же танк сбоку со стрелками, указывающими на его различные особенности. На четвертом и последнем изображении показана ракета, стоящая вертикально, а рядом с ней напечатаны некоторые технические характеристики.

«В последние недели мы подозреваем, что русские сбросили с воздуха на остров неизвестное количество десантных бронированных машин БМД-1 вместе с воздушно-десантными войсками для их укомплектования и поддержки. БМД-1 — это техника советских времен, по сути, легкий танк, вооруженный ракетным комплексом «Малютка». Танк также имеет два крупнокалиберных пулемета, установленных спереди по обеим сторонам. Каждый танк рассчитан на экипаж из четырех человек».

Старк сделал паузу. «Подобные танки могут угрожать любым кораблям в проливе, а также городу Керчь, который оттуда прямо через пролив. Керчь — город областного значения с населением сто пятьдесят тысяч человек».

— Танки там? — сказал Бэйлор. — А мы знаем это наверняка?

Старк кивнул. «Прошлой ночью группа из двух человек из Группы разработки специальных боевых действий ВМС, которую часто называют DEVGRU или SEAL Team Six, совершила опасный прыжок с парашютом на остров. Самолет, с которого они прыгнули, никогда не покидал украинское воздушное пространство.

«Люди из высокопрофессиональной Черной эскадрильи смогли подтвердить присутствие не менее шести машин БМД-1 и, возможно, тридцати российских военнослужащих. Наши ребята укрылись в морской траве на дюнах в дальней части острова в светлое время суток, но сейчас почти десять часов вечера, и они снова могут двигаться и действовать».

Бэйлор не был уверен, что понял, о чем говорит Старк. Такая драка казалась несоответствием, вряд ли это было тем сообщением, которое он хотел послать. — Вы рекомендуете нашим людям атаковать русские танки, генерал?

Старк покачал головой. «Нет, сэр. Они поддерживают связь со своим вспомогательным персоналом через спутниковую связь. Их задача — разведка. Я рекомендую им определить точное местонахождение этих танков, и мы уничтожим танки ударами дронов. Все они, машины и экипажи. У русских нет ничего похожего на наши беспилотные технологии, и мы дали им немного попробовать их во время спасательной операции в Адлере. На этот раз мы даем им больший вкус».

Бейлор кивнул. Это было хорошо. Он надеялся на что-то большее, может быть, на какое-то небольшое вторжение или на ракетный удар по какой-нибудь базе. Но это был, конечно, ледокол.

«Каковы шансы на успех?» он сказал.

— Очень высоко, сэр. Откровенно говоря, эти танки — легкая добыча».

— А как наши бегут?

Старк кивнул. — Хороший вопрос, сэр. Эти люди — морские котики. Они опытные пловцы. Как только они объявят о нанесении ударов, они переплывут пролив на украинскую сторону и соединится с агентами разведки под глубоким прикрытием вдоль крымского побережья. Оттуда мы эвакуируем их на нейтральную территорию по стандартным протоколам. Скорее всего, они вернутся домой в течение двадцати четырех часов.

Бэйлор оглядел комнату. Было очень тихо. Все внимательно следили за этим разговором между ним и генералом Старком. Никто не мечтал. Все выглядели настороже. Это было хорошо.

«Что, — сказал Бэйлор, — мы ожидаем в качестве ответа России?»

«Мы ожидаем слабого ответа, если не считать ядерной войны, сэр. Мы знаем, что сотни российских пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет по всей их территории сообщают о боевой готовности. Мы знаем, что у их Стратегического авиационного командования есть бомбардировщики с ядерными боеголовками, которые патрулируют границы их воздушного пространства, особенно в Арктике. Но мы оценили это восемь путей к воскресенью. Они не собираются устраивать Армагеддон из-за горстки танков в Керченском проливе, тем более, что наличие этих танков является посягательством на суверенную украинскую территорию.

«Если не случится ядерной войны, мы находимся в очень хорошем положении. В любом традиционном сценарии мы имеем явное превосходство. Мы контролируем небеса. Мы это показали. Наша пехота современная, высокотехнологичная, мобильная и практически неудержимая. Их игра статична, умирает и больше подходит для стандартных сражений во время Второй мировой войны. Их снаряжение в основном представляет собой устаревшие реликвии времен холодной войны. Да и флоты даже сравнивать не имеет смысла. Их флот почти не существует.

«В чем вы видите здесь конечную игру, генерал?»

«Мы наносим им неоднократные удары, сэр, на которые у них нет очевидного или легкого ответа. Спасательная операция в порту Адлера была для них серьезным затруднением. Воздушный бой в Беринговом море был черным глазом. Они потеряли три самолета из-за нашего одного, и это они атаковали первыми, без предупреждения.

«Поэтому мы просто продолжаем бить их снова и снова, каждый раз повышая ставку, демонстрируя свое превосходство и подрывая их боевой дух. Мы будем арестовывать активы по своему усмотрению. И, в конце концов, после обсуждения с вами, конечно, мы нанесем нокаутирующий удар, что заставит их шататься и унижать их в глазах всего мира. Когда придет время для этого, у нас есть список привлекательных вариантов для представления».

Бейлор улыбнулся. Ему понравилось. Ему понравилось, как Старк поставил его на стол. Это было лаконично и по делу. Это было много на удар, мало на маркеры. Марку Бэйлору не нравилось, когда люди нагружали его слишком большим количеством деталей.

«Учитывая обстоятельства, — сказал он, — я думаю, что американскому народу нужна победа прямо сейчас. И, может быть, немного мести».

Старк кивнул. «Да сэр. Я согласен. Чувство мести — это то, что необходимо, и я уверен, что мы сможем это обеспечить».

Бэйлор снова оглядел комнату. Все взгляды были прикованы к нему.

— Сделай это, — сказал он.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

22:01 по крымскому летнему времени (15:01 по восточному летнему времени) Остров Тузла Керченский пролив Крым, Украина

— Это место — своего рода позор, не так ли? — сказал Циммерман.

Мужчины быстро двигались по мокрому песку пляжа, держась низко. Была темная ночь, и они были в очках ночного видения. Очки бросали на все зловещий зеленый свет.

— Заткнись, — сказал Грюн. Это было не время для разговоров. Но он мог понять точку зрения Циммермана. Течения превратили пляж в мусорную свалку.

Вдоль кромки воды валялись обломки брошенной культуры мореплавания — пустые бутылки, ржавые пивные банки, рваные полиэтиленовые пакеты, сломанные пластиковые ведерки для приманки, медная проводка и резиновые трубки всех видов, радиальная шина со стальным поясом, различные куски одежды и обуви, металлический флюгер, весь стекловолоконный нос парусника, резко оторвавшийся от остальной его части, и бесчисленное множество других обломков и обломков.

Крошечная полоска песка и травы была похожа на сеть, ловящую все, что плывет по течению. Пройдите десять ярдов, и вот снова уродливое нагромождение мусора — сетки, веревки, бутылки, треснувшие пластмассовые игрушки, яркий отражатель.

Линия кустарниковой травы и дюн окаймляла пляж. Прямо здесь остров был около пятидесяти ярдов в поперечнике. Слева от них, совсем недалеко, она снова открывалась воде с другой стороны.

Дальше, там, где они были прошлой ночью, остров расширялся в широкий треугольник. Вот где были русские, на территории старого отеля или курорта, который выглядел так, будто давно не работает. Вдоль набережной рушились бунгало из шлакоблоков, а российские танкисты поселились.

Огни Керчи были прямо через пролив оттуда. Если вы хотите обстрелять город, лучшего места, наверное, не найти.

Сами танки были покрыты брезентом песочного цвета, из-за чего их было трудно увидеть с воздуха. Это были бронированные десантные машины с тяжелым вооружением и гусеницами под ними, что позволяло им передвигаться по мелководью, песку и грязи. Прошлой ночью они с Циммерманом насчитали шестерых.

Как раз перед тем, как добраться до территории отеля, Груен и Циммерман легли на животы и остаток пути ползли, как змеи. Они подошли к вершине дюны, окруженной высокой морской травой. Русские были в трехстах метрах.

Циммерман достал свой бинокль ночного видения. Он натянул очки и поднес бинокль к глазам.

«Что ты видишь?» — сказал Грюн едва слышным шепотом.

«У нас есть движение. Несколько человек вокруг танков. Никаких свидетельств того, что что-либо добавилось со вчерашнего вечера. Так же, как раньше. Я бы сказал, шесть танков, плюс экипажи, плюс, может быть, полдюжины вспомогательного персонала.

«То же самое место?» — сказал Грюн.

«То же самое место. Ничего не сдвинулось».

Грюн вытащил свой спутниковый телефон. Это должно было произойти быстро. Он нажал кнопку и стал ждать. Телефон пожал руку спутнику, сигнал прыгнул, а потом:

— Милые, вы читаете?

Грюн улыбнулся кодовому имени. «Утвердительный. Валгалла, это милочки».

«Маленькие милые, нам дан зеленый свет. Повторяю, нам зеленый свет».

Электрический трепет пронзил тело Груена. Это был внезапный, неожиданный всплеск адреналина, от которого его чуть не стошнило. Они с Циммерманом заглянули сюда прошлой ночью, потом весь день прятались в сорняках и грязи, и он решил, что все это будет напрасно. Обычно это были упражнения.

Но не в этот раз.

— Маленькие милые?

«Принимай, Валгалла. В таком случае бросьте молоток. Повторяю, брось молоток».

«Координаты?» — сказал голос.

«Так же, как прежде. Без изменений. Сотри этот треугольник, и ты получишь все».

«Принимайте, милые мои. Улетай домой сейчас же. Удачи».

Грюн отключился. Он посмотрел на Циммермана. «Это реально. Это шаг.

Циммерман снял бинокль. Он посмотрел на Груена широко раскрытыми глазами, когда к нему пришло осознание: через несколько минут это место превратится в ад.

— Угу, — сказал он. Затем он улыбнулся.

Двое мужчин низко пригнулись и побежали по берегу тем же путем, которым только что пришли.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

15:25 по восточному летнему времени Штаб группы специального реагирования Маклин, Вирджиния

— Это сейчас по телевизору, — сказала Бекка.

— Я понимаю, — сказал Люк. И он понял. Он позвонил ей, чтобы развеять ее опасения по поводу войны с русскими. Только он не вовремя позвонил через пять минут после того, как начали показывать кадры авиаудара где-то в Крыму. Бекка, казалось, не понимала деталей.

«Кто-то снял это на видео на свою камеру, а затем выложил в интернет. Затем его подхватили телеканалы. Говорят, это произошло в течение последних получаса.

«На что это похоже?» — сказал Люк.

«Я не знаю. Только темнота, а затем мощные взрывы. Целая серия из них, снова и снова. И это звучит как гром вдали. Я не могу сказать, на что я смотрю. Но потом горит. Он и сейчас горит. Это гигантский пожар на горизонте».

— Они говорят, кто бомбил? — сказал Люк.

«Кажется, они не знают. Это остров в Крыму, который бомбили, или, может быть, остров Крым. Какая сторона будет бомбить Крым? Что вообще такое Крым? У нас действительно будет война из-за Крыма?»

— Наше дело не в том, почему, — почти сказал Люк, но не стал.

— Не знаю, милый. Я так не думаю».

Он хотел бы сказать ей, чтобы она взяла Ганнера, вернулась в хижину и выключила телевизор. Он хотел бы сказать ей, что она и ребенок будут в большей безопасности там, вдали от города. Но он не мог сказать ей этого. Это было неправдой, с одной стороны. Если бы русские запустили ядерное оружие, все ставки были бы сняты. На Восточном берегу она будет не в большей безопасности, чем здесь.

Кроме того, вчера утром он проснулся в хижине и обнаружил Кента Филби и двух русских в своей гостиной.

Он поднял глаза и увидел Труди в дверях. Он взял трубку телефона.

— Дон созывает собрание прямо сейчас. Ты, я, Суонн и Эд. Он сказал, что это важно».

Люк уставился на нее. — Эд вернулся?

— Он вошел всего полчаса назад. Ну, ходил — это сильно сказано.

«Хорошо. Буду через две минуты.

— Люк? — сказала Бекка ему на ухо.

«Да, милая. Слушай, мне нужно бежать. У меня встреча. Здесь многое происходит. Я просто предлагаю вам пока выключить телевизор и не беспокоиться об этом. Хорошо? Замечательный день. Выведи Ганнера на задний двор и погрейся на солнышке.

«Стрелок спит. Я не хочу его будить.

— Что ж, в любом случае это хорошие новости.

«Люк…»

Люк поднял руку. Но руки она не видела. — Детка, я понимаю, ты волнуешься. Но у нас никогда раньше не было ядерной войны, так что…

— Ты действительно в это веришь? она сказала.

Люк остановился. Он не знал, во что он верил в этот момент. Он был невероятен. Президент был мертв, и он нашел тело. Пара русских шпионов и старый предатель времен холодной войны подсказали ему, где его найти. А две крупнейшие ядерные державы мира затеяли опасную игру в трусы.

Он покачал головой.

«Бекка, я люблю тебя. Мне надо идти.»

* * *

— Чувак, ты ужасно выглядишь, — сказал Эд.

Люк только что вошел в конференц-зал SRT. Он сел. Двое молодых парней в классических рубашках разбирали светильники в поисках подслушивающих устройств. Еще один молодой парень был под столом для переговоров.

Люк посмотрел на Эда. На нем были джинсы, одна штанина была отрезана на бедре из-за опухоли. Эта нога была обмотана тяжелой повязкой. Его левая рука также была перевязана и перевязана. Он был одет в яркую и красочную рубашку с короткими рукавами на пуговицах, как будто он был в отпуске на Гавайях. Левый рукав рубашки также был отрезан, чтобы облегчить надевание и снятие повязки.

Металлическая серебряная трость упиралась в стол, за которым он сидел. Он не брился пару дней, и его борода стала неровной. Его глаза были налиты кровью и устали.

— Но ты прекрасно выглядишь, — сказал Люк.

«Ребята, приходите на заказ», — сказал Дон.

Он и Труди уже были здесь. Секундой позже в комнату ворвался Суонн и скользнул в кресло.

«Г-н. Суонн, рад, что ты смог присоединиться к нам, — сказал Дон. Он посмотрел на парней, ковыряющихся во внутреннем устройстве ламп.

— Как это выглядит, ребята?

— Чисто, — сказал один из них. Его глаза не отрывались от того, что он делал. «Я не вижу доказательств того, что кто-то прикасался к этому месту с тех пор, как мы в последний раз подметали его три дня назад».

Дон кивнул. «Хорошо, тогда давайте назовем это хорошим».

Молодые ребята начали паковать свое снаряжение. Люку пришло в голову, что Дон становится все более параноиком. Сколько раз им действительно нужно было подмести конференц-зал? Уборщики насекомых закрыли дверь, выходя из комнаты.

Дон посмотрел на Люка. — Где Мерфи?

Люк пожал плечами. «Я не знаю. Он, э…»

«Он совершил экскурсию по объекту, — сказала Труди. «Он столкнулся с бывшим аналитиком военно-морской разведки, которого он откуда-то знал, Майклзом, так что он немного поболтал с ним. Сейчас он в отделе кадров, а Хелен заполняет кое-какие документы. Она составила для него месячный контракт».

Дон кивнул. «Спасибо.» Он снова повернулся к Люку. «Ты доверяешь ему? Так ли он хорош, как ты говоришь?

Люк кивнул. «Он хороший. Сразу же он будет одним из лучших, что у нас есть. Это не значит, что он не придурок. Но он хорош. Он жесткий. Он хорош в перестрелке. Он ждет своего часа. Он не теряет голову. Он рассчитывает.

Люк вспомнил то холодное утро на склоне холма в восточном Афганистане. Мерфи сел на выступ скалы, приставил пустой пистолет к своей голове и с полдюжины раз нажал на курок.

— Вон, — сказал он и швырнул пистолет вниз с холма.

— И вы хорошо работали с ним раньше?

— Я дрался с ним дюжину раз, — сказал Люк. «Он может быть занозой в заднице и чертовски непослушным. Но он идет на плохих парней, как питбуль. Почему?»

— Он может нам понадобиться, — сказал Дон. «Сегодня ночью.»

«В чем дело?» — сказал Эд.

— Мне недавно звонили, — сказал Дон. Он понизил голос, как будто комнату только что не подметали. — Лоуренс Келлер был начальником штаба Дэвида Барретта еще два месяца назад. Он остался другом Барретта или что-то в этом роде. Он сказал мне, что встречался с Барретом у Мемориала Линкольна два дня назад. Баррет был на публике один. Он отказался от службы безопасности.

— Келлер говорит, что беспокоился о благополучии Барретта и передал его оперативникам разведки. Одним из этих оперативников был агент ЦРУ по имени Уоллес Спек. Он работает в SAC, в Оперативном управлении. Black Ops. Келлер считает, что Спек убил Барретта. Он также считает, что в этом замешаны оперативники АНБ и, возможно, кто-то еще. Может быть, какая-нибудь секретная служба.

Наступило долгое молчание. Труди сломала его.

— Какой-то друг, — сказала она. «Передача его спецслужбам».

«Он говорит, что у него есть цифровая запись передачи», — сказал Дон. «Его собственный голос, голоса Барретта и Спека отчетливо слышны и узнаваемы. Кроме того, он называет Барретта и Спека по именам.

— Ты слышал это? — сказал Люк.

Дон покачал головой. «Нет. Он не отправит мне его. Он хочет доставить его вручную. Он хочет сделать объявление об этом, привлекая внимание средств массовой информации, чтобы это не осталось незамеченным. Он хочет свидетельствовать в суде и хочет получить иммунитет от судебного преследования. Затем он хочет пройти программу защиты свидетелей».

— Можем ли мы дать ему все это? — сказал Суонн.

«Мы не можем ничего ему дать, пока не услышим эту запись», — сказал Дон. «Мы не можем даже рассматривать это до тех пор».

«Он осознает абсурдность попыток спрятаться от оперативников ЦРУ в рамках программы защиты свидетелей?» — сказала Труди.

— Он расстроен, — сказал Дон. «Это был короткий разговор. Я не уверен, что он что-то понимает. Я думаю, нам нужно привести его, услышать его историю, прослушать кассету и сделать с нее около сотни копий. Мы можем побеспокоиться о деталях его выживания позже. Откровенно говоря, если он действительно передал президента мошенникам из спецслужб, выживание этого человека после того, как все это закончится, меня меньше всего беспокоит.

«Где он?» — сказал Люк.

Про себя он подумал: «Пожалуйста, не говорите «Бангладеш».

— Он в Монреале. Дон посмотрел на Люка и Эда. «Я хочу подвезти вас, ребята, туда сегодня вечером, возможно, вместе с Мерфи. Вы оба сейчас выглядите как ходячие раненые, так что вам может понадобиться немного дополнительных мышц. Вы ложитесь поздно, едете в город после того, как движение утихнет, и забираете его из его квартиры. Лучше всего ночь. Сван может наблюдать за вами с неба, и он заметит все, что может на вас накатить. Как только вы получите Келлера, мы отправим его обратно сюда. Никто не знает, что он у нас, поэтому мы задерживаем его на несколько дней и проводим опрос. Посмотрим, что к чему».

— Где мы его держим? — сказал Эд. — У нас даже нет…

— Я приобрел старую табачную ферму к северо-западу от Ричмонда, — сказал Дон. «Это первая конспиративная квартира SRT. Около двухсот акров. Пара старых амбаров, где можно спрятать машины от посторонних глаз. Главный дом в нормальном состоянии. Не помешала бы покраска и некоторые обновления, но это достаточно удобно. Это хорошее место.

Эд улыбнулся. «Появление в мире. Я не знал, что у нас такое есть».

— Это нужно знать, — сказал Суонн.

Эд уставился на него. «Ты знал?»

Суонн пожал плечами.

— Смотри, — сказал Люк. — Буду честен, Дон. Я устал. Я не спал всю ночь с тех пор, как мы попали в порт в России. Я не знаю, смогу ли я сделать это и быть резким. Мне нужно хотя бы пару часов. Потом, после этого, может быть, Декси и…

— Почему бы тебе не вздремнуть в своем кабинете? — сказал Дон.

«Где? На моем столе?»

Дон покачал головой. «Сынок, где твой мозг? У вас в офисе нет раскладной кровати? На этой планете нет лучшей поверхности для сна, чем стандартная армейская раскладушка Соединенных Штатов. У меня был один в моем офисе, независимо от того, где я работал, в течение последних двух десятилетий».

Люк просто посмотрел на него. — У меня никогда раньше не было офиса.

Дон хмыкнул, а потом рассмеялся.

— Можешь одолжить мою.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

15:40 по восточному летнему времени Овальный кабинет Белый дом Вашингтон

Уоллес Спек стоял в стороне от группы. Он оглядел Овальный кабинет.

Перед ним три высоких окна с отдернутыми шторами выходили на Розовый сад. На улице был солнечный день.

В комнате была дюжина человек, мужчины в костюмах, мужчины в зеленой военной форме, агенты секретной службы. Марк Бэйлор сидел в кресле с высокой спинкой в гостиной. Под его ногами была печать президента Соединенных Штатов. Все люди были на орбите Бэйлора.

На дальней стене висел большой плоский телевизор. Все смотрели на это. На экране спикер Палаты представителей Клемент Диксон стоял на прочной деревянной трибуне на ступенях здания Капитолия. Перед ним стояла группа микрофонов, а вокруг него были пуленепробиваемые пластиковые щиты.

Теперь он был старше самой грязи, но в расцвете сил Диксон был известен как пламенный оратор. Не говоря уже о седых волосах и морщинах, он изо всех сил старался поддерживать эту репутацию.

Он стучал по трибуне.

«Какие доказательства того, что нашего президента убили русские, нам представили?»

По обеим сторонам Диксона стояла большая группа людей. Для Уоллеса Спека они были обычными подозреваемыми, сумасшедшими левыми, либеральным крылом партии, находящейся сейчас у власти. Кто был среди них? Он заметил нескольких, которых узнал.

Томас Хейс, нынешний губернатор Пенсильвании, приехал из Гаррисберга на торжества. Ничего удивительного. Все знали, что у Хейса были планы на пост президента. Вы не могли не заметить его клюв с расстояния в милю. Сьюзан Хопкинс, глупая супермодель, ставшая сенатором от Калифорнии, стояла рядом с Хейсом. Она едва доставала ему до талии. Еще две дюжины, готовые взяться за руки и спеть песню у костра.

Группа что-то пробормотала в ответ на вопрос Диксона.

«Ну вот, звонок и ответ», — сказал кто-то здесь, в офисе.

«Нет доказательств!» — сказал Диксон. «По какой причине нам дали рисковать войной с другой ядерной державой мира?»

Чирлидеры Диксона поняли это. «Нет причин!» Они сказали.

Диксон ударил кулаком по подиуму.

«По какой причине нам дали рисковать жизнями наших детей и внуков?»

«Нет причин!»

«Очень жаль, что ему дали этот большой подиум, чтобы он мог его бить», — сказал кто-то. «В следующий раз они должны дать ему подставку для нот».

В комнате послышались смешки. Люди здесь были в приподнятом настроении. Пентагон в лице генерала Ричарда Старка предсказывал, что Америка может безнаказанно ударить по русским, и до сих пор эта оценка оправдывала себя. За последние полчаса или около того удар беспилотника испепелил группу российских танков, а русские даже не попытались ответить.

Уже.

«Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Томас Хейс выглядит так, будто у него на лице огурцы?»

«Я не думал о маринаде», — сказал кто-то другой.

«Г-н. Бэйлор, — сказал Клемент Диксон, обращаясь напрямую к президенту Соединенных Штатов по телевидению. «Откажитесь от этого безумного курса действий. Покажите нам хотя бы малейшее доказательство того, что русские причастны к убийству нашего президента».

«Г-н. Бэйлор, — сказал Марк Бэйлор. «Это мило.»

«Неуважительно», — сказал кто-то.

«Жестокость этого парня не знает границ».

— Он полностью высовывает шею, и на этот раз мы собираемся ее отрубить. Подождите, пока мы не опубликуем личности похитителей. Люди собираются выгнать Клемента Диксона из этого города на железной дороге.

Спек кивнул, признав это правдой, но ничего не сказал. Выступать на собраниях, подобных этим, не входило в его обязанности. Его работа заключалась в том, чтобы зависать, слушать, собирать информацию. Чем менее очевидно его присутствие, тем лучше.

Он хорошо знал личности людей, погибших в доме на Чит-Бридж. Конечно, он сделал. Он посадил туда мужчин. Все трое были мафиози из Восточной Европы, имевшими давние связи с российскими спецслужбами.

Русские просто любили использовать мафиози для выполнения своей грязной работы. Бандиты были жестоки. Они не нуждались в какой-либо подготовке. Они были аморальны и не пытались подогнать свои действия под изящные политические идеологии. И они были о-о-о-о-о-о-о-о-о. Спек любил их использовать по тем же причинам.

На телеэкране следующий выступающий переместился на трибуну. Маленькая телевизионная вечеринка здесь, в Овальном кабинете, начала распадаться. Это был сигнал Спеку уйти тихо. Он направился к широким двустворчатым дверям, но перед ним шагнула женщина. Он уловил ее очертания. Средних лет, консервативно одетый в синий брючный костюм, начинающий страдать от болезни, которая поразила многих с возрастом.

Ее глаза говорили, что она была в стрессе. Это была Кэти Грумман, которую Дэвид Барретт до недавнего времени изводил и назначал начальником штаба. Теперь, когда Дэвид умер и ушел, Кэти здесь не подходит костюм. Ее дни были сочтены.

— Уоллес, — сказала она.

«Привет, Кэти. Мне очень жаль Дэвида. Я просто… у меня нет слов.

Она покачала головой. «Я знаю. Это ужасно. Мы все просто пытаемся продолжать бой. Марк сказал мне, что хочет вернуть Лоуренса Келлера на борт в неформальной роли советника. Может быть, мы сможем найти ему постоянное место. У него наибольшая преемственность как у человека Дэвида. И у меня нет с этим проблем».

Ее глаза говорили, что она лжет. Ее глаза говорили, что возвращение Лоуренса Келлера угрожает ей до глубины души.

Лоуренс Келлер…

«Я думаю, что Лоуренс великолепен, — сказал Спек.

Кэти кивнула. — У нас проблемы с ним. Марк сказал, что вы, возможно, знаете, как с ним связаться.

Спек поднес руку к подбородку, словно размышляя об этом. «Я мог бы. Дай мне посмотреть, смогу ли я заполучить его. Если я смогу, ты узнаешь первым.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

23:55 по московскому летнему времени (15:55 по восточному летнему времени) Центр стратегического командования и управления Кремль Москва, Россия

В Военной комнате завязалась драка.

«Это убийство!» — закричал мужчина. «Массовое убийство! Конец света наступил!»

Капрал Грегор не мог понять, что происходит. Это происходило на другой стороне большого открытого пространства. Стулья и столы переворачивались, когда работники столов пытались убежать от него. Компьютер упал на пол, и его экран разбился. Люди кричали, как это часто случалось.

Несколько мужчин, казалось, бросали туда кулаки. Военная полиция переместилась с краев драки в ее середину.

Кулачные бои произвели на Грегора очень мало впечатления. Он видел и делал гораздо хуже. Он посмотрел на видеоэкраны, установленные у всех над головами. Должен быть ключ к тому, что потревожило человека. На нескольких экранах была показана карта американской территории Аляски, с особым упором на прибрежный город Ном.

Грегор пожал плечами. Для него это ничего не значило.

Он устал. Он был большой крепкий мужчина, еще молодой, но Чегет был тяжелый. Оно постоянно тянуло его за руку, вызывая тупую боль в плече и острую боль в локте и запястье.

Казалось безумием иметь при себе эту чудовищную штуку. Он слышал, что у американцев были такие же чемоданы с собственными ядерными кодами внутри. Такой случай они назвали ядерным «футболом». Эта идея заставила его улыбнуться. Если бы эта штука была мячом, он бы пнул его как можно дальше. Он не стал бы пробить мяч в ворота команды соперника. Он пнул его на трибуны… нет, на трибуны и за пределы стадиона.

«Грегор».

Солдаты уже били кого-то прикладами винтовок, но Грегор отвернулся от драки. Министр обороны вышел из маленького конференц-зала. Его глаза устали. От него пахло сигаретами и алкоголем. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а галстук сдвинут набок. Ему не помешало бы побриться. Седина и седина его восьмичасовой бороды резко контрастировали с оттенком черного крема для обуви на голове. Он мог бы стать звездой абсурдной телевизионной комедии. Но лицо его было суровым.

«Прийти. Мы должны уйти.

Грегор последовал за мужчиной. Они вышли из Военной Комнаты и пошли по широкому коридору. С ними были еще двое солдат, личные телохранители министра обороны. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Несмотря на то, что тяжелый проклятый футбольный чемодан отягощал его, Грегор ускорился и быстро поравнялся с министром.

— Что происходит, сэр?

«Ужасные новости, Грегор. Ужасная новость. Мы должны эвакуироваться. В случае войны этот объект будет полностью уничтожен».

Ответ министра был в основном неответом.

«Что случилось?» — повторил Грегор. Он сказал это более яростно, чем собирался.

Он уже устал от министра обороны. Мужчина расстроил его. Грегор подумал, что он, возможно, был неудачным выбором, чтобы нести Чегет. Он был обученным убийцей с боевым опытом. Жизнь больше не имела для него такого значения, как для других. Не исключено, что он применит насилие к министру обороны до того, как закончится этот кризис.

Министр посмотрел на него. Возможно, он увидел гнев в глазах Грегора, возможно, нет. В любом случае, он был готов поговорить.

«Это секретная информация, но я скажу вам. Стратегическое авиационное командование и противоракетная оборона перешли к протоколу «Мертвая рука». Командование и контроль становятся децентрализованными. В случае прекращения связи с Москвой полевые командиры имеют право делать собственный выбор. Это распространяется на запуск ядерного оружия. Это опасное решение. Коммуникации уже не так надежны, как раньше. Теперь будет легко ошибиться».

Грегор шел быстро, не отставая, пытаясь переварить услышанное. Он думал, что можно сказать на это. Его разум был близок к пустоте.

«Почему?» было все, что он мог собрать.

Министр обороны пожал плечами. «Как вы знаете, американцы снова атаковали. Танковый патруль уничтожен. Мы не готовы к таким стычкам. Их технология намного новее. К сожалению, пришло осознание того, что мы не можем защитить себя от этих атак».

Пожилой мужчина, казалось, был готов расплакаться. Плачьте о том, что ненавистный враг достиг такого ошеломляющего превосходства. Плачьте над унижением проигранной холодной войны. Плачьте над разбитыми мечтами о когда-то великой цивилизации. Плачьте о тщетности тысячелетней русской истории.

«Как только они нападут, мы немедленно сотрем с лица земли один из их городов. Маленький город Ном, Аляска. Три тысячи пятьсот человек. Он исчезнет через несколько минут. Мы уничтожим его обычными ракетами, запущенными из Сибири, но надо исходить из того, что американцы не откажутся от применения ядерного оружия в ответ. История покажет, что не мы первые запустили, но если запустят, то запустим мы».

Мужчины шли молча, эхом отдавались шаги. Они свернули прямо в другой коридор. Они направлялись к вертолетной площадке.

«Боюсь, это слабое утешение, — сказал министр обороны.

«Куда мы идем сейчас?» — сказал Грегор.

«Вертолет доставит нас на военный аэродром за городом. Затем мы полетим в глубокое противорадиационное убежище высоко в Кавказских горах, недалеко от границы с Грузией. Его существование строго засекречено. Это будет одно из немногих безопасных мест, оставшихся на земле. Там будет сам президент».

Министр обороны глубоко вздохнул, но ничуть не сбавил обороты.

«Молитесь, чтобы мы успели туда вовремя».

Они подошли к входу на вертолетную площадку. Два солдата стояли по стойке смирно по обе стороны от автоматических дверей. За дверью была ночь.

У дверей ждали три красивые молодые женщины, дорого одетые в униформу высококлассных московских проституток. Высокие каблуки, облегающие мини-платья, меховые шали, разрисованные лица. Двери открылись, и женщины, не говоря ни слова, присоединились к процессии.

— Сэр, — сказал Грегор. «Моя семья…»

Министр обороны махнул рукой. — Ваша семья будет обеспечена, Грегор. Не волнуйся.»

Большие лопасти вертолета начали медленно вращаться, как только группа достигла взлетно-посадочной полосы.

Грегор ничего не чувствовал к проституткам. Они были не более чем девочками. У них были свои проблемы. Он не мог винить их за спасение собственных жизней ценой, которую они много раз платили прежде за гораздо меньшую прибыль.

Но это бессердечное решение для апокалиптической войны было за гранью. И этот министр обороны был за гранью. Он мог без раздумий расстаться с жизнью всей семьи Грегора, лишь бы в бомбоубежище было полно шлюх, сигар и (Грегор был уверен) лучшей водки и икры.

Как могли быть приняты эти бесчеловечные решения?

Табельный пистолет оказался в свободной руке Грегора почти до того, как он осознал это. Он провел пистолетом по всему телу из кобуры на левой стороне талии.

«Сэр?»

Мужчина оглянулся на него, и Грегор выстрелил ему в лицо.

ХЛОПНУТЬ!

Охрана министра обороны начала поворачиваться на звук выстрела, но слишком медленно. Грегор выстрелил в них обоих по очереди.

Девушки всплеснули руками и побежали на своих неуклюжих туфлях обратно к крышке здания.

На асфальте лежали три тела, из голов каждой текла кровь.

Грегор посмотрел на министра обороны.

— Двадцать девять, — сказал он в изуродованное лицо мужчины.

Позади Грегора возник прилив активности. Он не удосужился посмотреть, что это было.

«Двадцать девять подтвержденных убийств».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

18:15 по восточному летнему времени Джорджтаун Вашингтон

Когда ты был Уоллесом Спеком, долгие дни никогда не заканчивались. Они просто стали длиннее.

Он сидел в гостиной квартиры Лоуренса Келлера в Джорджтауне, полусонный, на мужском диване. В правой руке он держал 9-миллиметровую «беретту» с прикрепленным к ней длинным глушителем. Это было хорошо, поскольку пошли глушители. Ему нравилось думать об этом как о Звуке хлопка в ладоши.

Он оглядел квартиру. Это действительно было очаровательное место. Комнаты викторианской эпохи, полированные деревянные полы, высокие потолки, очень высокие окна. Старый, богато украшенный радиатор в углу. Мебель была середины века Design Within Reach. Спек узнал несколько предметов из каталога. Он был фанатом.

Ванная была хорошо сделанной встречей между старым и новым. В центре ванной стояла ванна на ножках, а пол был выложен кафельной плиткой 1800-х годов. Но были также пятифутовая раковина и туалетный столик, а также тропический душ из стеклянного куба. Как-то все заработало.

Спек был в резиновых перчатках, так что он мог свободно трогать все, что его интересовало. У Келлера была звуковая система Bose со встроенными динамиками в каждой комнате. Всем этим можно было управлять с того же пульта, который управлял отоплением и освещением. Просто сидя здесь, Спек понял, что Келлер ему нравится. Келлер действительно был умным человеком.

— Где ты, Лоуренс? — сказал он в пустую комнату.

Он также начал понимать, с растущим чувством разочарования, что сильно ошибся в оценке Келлера. Очевидно, этого человека здесь не было. Его спортивный «БМВ» не стоял на узкой дорожке между этим особняком и соседним. Кроме того, его сотовый телефон был только что отслежен до рощицы и сорняков вдоль межштатной автомагистрали 95 за пределами Элктона, штат Мэриленд.

Оказалось, что Келлер струсил и сбежал.

Может быть, он убил себя.

Может быть, он сделал, может быть, он не сделал. В этот момент спекулировать было бесполезно. Куда бы ни пошел Лоуренс Келлер, что бы он ни делал, это должно было быть подтверждено. Ты не проделал такую операцию, как эта, а потом оставил незавершенный конец, как Келлер, просто болтаясь там.

Проклятая вещь заключалась в том, что Келлер не должен был быть незавершенным! Келлер был неотъемлемой частью всего сюжета. Он был тем, кто предал Дэвида Барретта. В качестве его награды и изящного небольшого сюжета, чтобы лучше представить историю в целом, он теперь должен был снова появиться как персонаж Белого дома. Не начальника штаба, конечно, но как доверенного помощника, мудрого и постоянного consigliere с многолетним опытом и публичными свидетельствами моста между Барреттом и Марком Бэйлором.

Но вместо этого он исчез.

Спек, как сумасшедший, старательно подвязывал концы, и, если не считать нескольких шишек, дела шли довольно хорошо. Он был так сосредоточен на этом, что на пару дней запрятал Келлера на задворки своего разума.

Ему бы не хотелось больше, чем если бы Келлер внезапно вошел сюда с пакетом продуктов в руке и вполне разумным объяснением. Если бы это произошло, он бы выстрелил Келлеру в голову за то, что он причинил ему это неудобство, а затем продолжил бы свою жизнь.

Но этого не должно было случиться, не так ли?

Словно отвечая на вопрос, зазвонил его мобильный телефон. Какое-то время он смотрел на него. Это был номер, который он не узнал. Обычно он позволял голосовой почте ответить, но Уоллес Спек верил в предзнаменования.

«Я могу вам помочь?» он сказал.

— Уоллес Спек, — сказал голос.

— Продолжайте, — сказал Спек. «Расскажи мне больше».

«Как вам нравится внутри этого коричневого камня?» — сказал голос. — Ты нашел там то, что искал? Я склонен сомневаться в этом».

Спек пожал плечами. И что? Если вы хотели напугать Уоллеса Спека, вам нужно было принести нечто большее.

— Как тебе нравится ходить за мной повсюду? он сказал. «Это захватывающе? Вы пьете много кофе, не так ли? Как еда? Где вы отдыхаете в туалете? Или вы держите пластиковые бутылки в машине для этого?»

— Спек, мы с тобой друзья.

Спек не узнал голос. А Спек редко забывал людей. Поэтому: «Освежите мне память, если не возражаете».

«Я работал по займу у военных в Объединенном командовании специальных операций, решая небольшую проблему в Колумбии примерно в начале 2001 года. Мы не встречались, но вы участвовали в этом проекте. Позже случился небольшой инцидент с авиакатастрофой. Это был частный самолет. Вы знаете, как эти вещи постоянно рушатся. Парень из Миссури, член лояльной оппозиции…

— Хватит, — сказал Спек. В этом мире есть вещи, о которых никогда нельзя упоминать.

«Хорошо. Но вы видите, что мы работали вместе. Я был механиком, под глубоким прикрытием. Ты так и не узнал моего имени.

— Уверяю вас, — сказал Спек. — Я всегда учу имена.

— Если бы это было правдой, тебя бы сейчас не было в живых.

Спек глубоко вздохнул. «Могу я чем-нибудь помочь? Я бы хотел когда-нибудь вспомнить с тобой о былых днях, но сейчас я очень занят».

— Ты кого-то ищешь, — сказал голос.

Спек кивнул. «Действительно я. Я всегда кого-нибудь ищу».

«Я знаю, где он. Он уехал из страны, но я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером и забрать его с некоторыми моими друзьями. Мои друзья, но не совсем твои друзья. Человек, которого вы ищете, владеет редкой записью, сделанной в Мемориале Линкольна, из всех мест. Говорит, что это хорошее качество, но это еще предстоит выяснить. Может быть немного неловко, учитывая то, что было сказано, и людей, которые там были».

Внезапно Спек проснулся и насторожился. Его сердце начало биться о стенку груди. Он мог чувствовать его там, скачущим вперед.

Что делал Келлер?

— Хочешь, — сказал Спек, — сказать мне, где он?

— Нет, не знаю.

— Тогда зачем ты звонишь?

«Я имею в виду число. Я думал об этом числе в течение последнего часа или около того. Думаю, это хороший номер. Не слишком много, не слишком мало, а в самый раз. Учитывая ставки здесь, я думаю, вы можете даже счесть это выгодной сделкой.

«Какой номер?» — сказал Спек.

«Пять.»

«Пять?»

«Да, пять. По какой-то причине это всегда было одним из моих любимых номеров».

Спек посмотрел на белый потолок над головой. Мужчина просил пять миллионов долларов. Все становилось все глубже и глубже, не так ли? Он покачал головой. Однако загадочный человек был проницателен. Это не было возмутительной цифрой, учитывая ситуацию. Спрос и предложение. Пять миллионов были небольшой болью для большой выгоды.

— Наполовину впереди, — сказал Спек. «Половина при доставке».

«Конечно. Я дам вам номера моего анонимного счета. Вы знаете, как обстоят дела в эти дни. Все одним нажатием кнопки. Когда я увижу, что появляется первая половина, я включу устройство GPS, которое возьму с собой в пикап. Тогда вы, ребята, следуйте за мной туда. Это будет похоже на то, что я роняю хлебные крошки. Но будьте осторожны. Я не буду один, и ты не будешь единственным, кто будет смотреть с неба. Так что, что бы вы ни поставили на место, вам лучше суметь замаскировать это, а потом бить очень сильно».

Спек молчал. Он позволил тишине затянуться между ними.

Это звучало… прекрасно. Он мог бы в кратчайшие сроки привлечь к этой проблеме дюжину человек. Конечно, они будут сильными бойцами — беспощадными, быстрыми, из тех, кто атакует без предупреждения и колебаний. И Спек мог перевести деньги. Два с половиной миллиона, конечно, большие деньги. Но по большому счету это действительно была выгодная сделка.

Кроме того, мужчина никогда не доживет до встречи со второй половинкой.

— Спек?

— Вы сделали разумную просьбу, — сказал Спек. «Но мне нужно поговорить с парой человек и пару часов, чтобы собрать все воедино. Вы знаете, делать банковские переводы с таким…

— Пошли, Спек. Это не Ситибанк. Вы не хуже меня знаете, как быстро могут двигаться эти деньги. Это все происходит сегодня вечером. Я могу сказать вам, где он падает, или мне не нужно. К завтрашнему утру ты можешь уже висеть на поясе.

Спек хмыкнул. Мужчина казался нетерпеливым и, возможно, у него были проблемы с управлением гневом. Возможно, есть способ использовать это против него.

— Считай, что дело сделано, — сказал он.

— Так-то лучше, — сказал голос. — Человек, которого вы ищете, находится в Монреале. Мы собираемся туда сегодня вечером. Нас будет трое. Я водитель. Приготовьте своих людей принять мой сигнал, как только мы приземлимся. Но я хочу, чтобы вы кое-что поняли. Я был в этом долгое время. За все годы я ни разу не получил пулю. Меня трудно убить. Даже не мечтай обмануть меня».

Спек улыбнулся. Это имело смысл. Конечно, получилось. Этот человек был спецназовцем, вероятно, много раз участвовавшим в боевых действиях. И он утверждал, что в него ни разу не стреляли.

Но всегда был первый раз.

«Если вас это беспокоит, почему бы вам просто не сообщить мне точное местонахождение этого человека, остаться дома и подальше от опасности, а я обо всем позабочусь?»

— Поверь мне, — сказал голос, — я бы сделал это, если бы мог. Мужчина лукавит. Он не скажет нам, где его встретить, пока мы не приедем в город. Я думаю, он хочет сначала взглянуть на нас. Он попросил специальных курьеров забрать и доставить его, поэтому, вероятно, хочет убедиться, что получит то, что заказал».

— Утомительно, — сказал Спек.

— Ты знаешь, какие бывают люди, — сказал голос. «Они делают все сложнее, чем нужно».

— Предположим, его там нет, — сказал Спек. — Предположим, он оставит вас ждать у алтаря. Как насчет моих денег в таком случае?»

— Это всего лишь шанс, которым ты должен воспользоваться, — сказал голос. — И я рискую, что один из ваших головорезов случайно решит застрелить меня. Я могу обещать вам, что если это произойдет, я не буду счастлив».

— Друг мой, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Спек.

ГЛАВА СОРОК

29 июня 00:05 по восточному летнему времени Аэропорт Монреаль-Сент-Юбер Лонгёй, Квебек Канада

Парень из Executive Armor встретил их на машине.

«Это прекрасная вещь, — сказал Эд Ньюсэм.

Люк не мог не согласиться. Это был большой черный блестящий внедорожник «Мерседес». Передняя решетка выглядела как злобная улыбка. Все четыре двери были открыты.

Мерфи, стараясь быть полезным, поставил спортивную сумку SRT, полную оружия и заряженных магазинов, на пол за сиденьем водителя.

Люк был в хорошем настроении. Трехчасовой сон на раскладушке Дона был лучшим сном за долгое время. Поездка на самолете прошла легко и быстро. Впервые за несколько дней дела пошли в гору. Он принял болеутоляющее, а также половину таблетки Декси, чтобы смягчить седативное действие. Он чувствовал себя довольно остро.

Они находились в крошечном частном аэропорту в десяти милях к востоку от Монреаля. Это место представляло собой не более чем взлетно-посадочную полосу, рулежную дорожку, несколько ангаров и небольшое здание аэровокзала, в настоящее время закрытое на ночь. Самолет SRT был припаркован позади них, его огни мигали, отражаясь от земли. Асфальт был мокрым и скользким. Должно быть, здесь когда-то шел дождь.

«Отлично», — сказал представитель Executive Armor. Это был молодой парень с темными волосами. Он был широкоплечим, со спортивными мускулами, носил обтягивающую рубашку и джинсы, как будто собирался отправиться в ночные клубы, как только роды закончатся.

«Очень хорошая машина», — сказал он и провел большим и указательным пальцами по кругу. Пока он говорил, его французский акцент стал очевиден. Английский не был его родным языком, и тот, кто научил его говорить на нем, забыл упомянуть глаголы.

Парень указал на машину обеими руками.

«Вся кабина бронирована, баллистическая плита. Очень тяжелая, рассчитанная на большую мощность винтовка, бронебойные пули. Вся крыша такая же. Целый этаж, прочнее, выдерживает фугасы. Все окна, многослойные баллистические стекла. Не могу открыть. Всегда закрыто».

Он поднял палец в воздух. «Windows очень крепкие, но не навсегда. Будет много выстрелов… — Он пожал плечами. «Уехать.»

Люк рассмеялся. Это был лучший совет, который он когда-либо слышал. Если люди продолжают стрелять в твою машину, чего ты сидишь без дела? Просто уезжай. Это имело смысл. Кроме того, ему очень нравилась машина. Ему нравилось слушать о спецификациях, но он надеялся, что им ничего из этого не понадобится. К этому ли пришел мир? Вы можете арендовать собственный бронированный автомобиль, и они привезут его прямо к вам.

Мужчина помахал шинами. «Беги на плоской подошве. Выстрел полный дыр, продолжайте идти. Бронированный бензобак. Батарейный, бронированный. Радиатор защищен, за капотом».

Он кивнул, словно самому себе. «Лучшая машина, которая у нас есть».

Люк, Эд и Мерфи встали вокруг парня грубым полукругом.

— Хорошо, Мёрф, — сказал Люк. — Похоже, ты за рулем.

«Так что вы хотели?» сказал парень.

«Нам это нравится, — сказал Эд. «Хотелось бы, чтобы мы его купили».

Парень улыбнулся.

«Вы покупаете, я дам вам очень хорошую цену».

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

00:25 по восточному летнему времени Кондиаронк Бельведер, парк Мон-Рояль Монреаль, Квебек Канада

«В чем дело?» — сказал Лоуренс Келлер в трубку.

Он нервничал. Эта встреча должна была состояться в полночь. Они опоздали, а он уже был здесь почти час. Он был на вершине Мон-Рояля, стоя на широком бетонном патио с видом на высокие здания в центре Монреаля и Старый порт позади них. Это было потрясающее зрелище. Город был освещен, как Лас-Вегас.

Это было хорошее место для встречи. На площади не было многолюдно, но здесь все еще было много людей, в основном группы молодых людей и пар, некоторые гуляли, некоторые сидели вдоль стены, болтали, смеялись, держались за руки. Если бы вы хотели кого-то убить, это было бы не первое место, которое вы бы выбрали.

«Дон?» он сказал. «Я слоняюсь здесь с моей задницей на ветру».

«Позвольте мне проверить статус», — сказал Дон Моррис ему в ухо. Келлер слышал, как он разговаривает с другим человеком. — Суонн, как дела?

Глубокий мужской голос сказал что-то на заднем плане. Затем снова появился Моррис.

— Сейчас они идут вверх по холму. Пара задержек с десантом, немного задержка с броневиком, вот и они. Где именно ты?

«Я в Кондиаронк Бельведер. Это маленькая площадь, которая…

— Я знаю это место, — сказал Моррис. — Я скажу им.

— На парковой дороге будут указатели, — сказал Келлер, но Моррис не ответил.

Прошел долгий миг. Взгляд Келлера сканировал детей, молодых парней с густыми бородами, белых девушек с дредами, татуировками, книжными сумками и длинными скейтбордами, запах сигарет с гвоздикой и марихуаны в воздухе…

Никто из этих людей не представлял угрозы. Но угрозы могут появиться из ниоткуда.

— Они только что прибыли, — сказал Дон Моррис. — Спокойно, расслабься, позволь им делать свое дело, хорошо? Все, что они делают, делается для вашей безопасности».

— Это те же мужчины? — сказал Келлер. — Люди, которые спасли дочь Дэвида?

«Это. Их зовут Стоун и Ньюсам. Ньюсам — черный парень. Он такой же большой, как гора, на которой ты стоишь. Камень — другой».

Через дорогу черный внедорожник с яркими ксеноновыми фарами медленно проехал по одной из пешеходных дорожек. Он врезался в бордюр и выехал на каменную площадь. Его появление заставило шум разговора увеличиться на несколько ступеней. Одобряли ли молодые любовники, курильщики марихуаны и мечтатели, не одобряли ли они или думали, что полицейские пришли внезапно? Это было невозможно сказать.

Из машины вышли трое мужчин. Двое мужчин сразу же бросились к Келлеру. Было в этом что-то сбивающее с толку. Они двигались быстро, как акулы, набрасывающиеся на кусок мяса. Позади них Келлер увидел, как третий мужчина занял позицию у открытой задней двери внедорожника. Келлер поймал вспышку пистолета в руке мужчины, что-то большее, чем пистолет, пулемет, может быть, «узи» или MP5.

Затем двое других оказались почти на нем. Черный человек ходил с серебряной тростью и заметно прихрамывал. Его штанина была отрезана ниже бедра. Его бедро и колено были перевязаны тяжелыми бинтами, из-за чего он не мог согнуть ногу. Он пришел как гроза или торнадо. От него было трудно оторвать взгляд. Его лицо было удивительно юным. Он сам мог быть одним из этих детей на площади.

«Г-н. Келлер? — сказал другой. Он материализовался прямо на глазах у Келлера. Он был высоким, с короткими светлыми волосами и зачатками бороды. Ему могло быть за тридцать. Он был сурово красив, как модель для рекламы сигарет. Его лицо говорило о том, что он устал, но его глаза выглядели настороженными, почти горящими. Это было странное сочетание.

«Да?»

«Я агент Стоун, это агент Ньюсэм. Дон Моррис послал нас за вами. Я собираюсь обыскать тебя и конфисковать все оружие, которое у тебя есть. Это понятно?

«Я нуждаюсь».

— Нет, не знаешь, — сказал здоровяк Ньюсэм.

«Послушайте, я служил в морской пехоте, — сказал Келлер.

«Вас — ключевое слово», — сказал Ньюсам. — Когда это было, до моего рождения?

Келлер пожал плечами. «Вероятно.»

«Я предполагаю, что ваши тренировки немного устарели».

Стоун уже обыскивал его. Он нашел Sig Sauer более или менее мгновенно. Он вынул магазин, сунул его в карман и проверил патрон на патронник. «Хороший пистолет. Это единственное оружие?

Келлер кивнул. «Да.»

Стоун продолжал обыскивать его, его руки мастерски бродили по телу Келлера.

— Я только что сказал тебе «да».

Он кивнул. «Я знаю. Так мы устанавливаем некоторое доверие. Впереди нас ждет поездка на машине, поездка на самолете и поездка на вертолете. Ты сказал мне, что это единственное оружие. Если это окажется правдой, я уже немного лучше отношусь к тебе.

— Хорошо, — сказал Келлер.

Стоун закончил его обыск. — Кто у тебя там разговаривает по телефону?

— А, это твой босс.

Стоун взял трубку. «Дон Моррис, живая легенда, — сказал он. Он слушал и улыбался. — Мы здесь, мы приобрели предмет, и, если Богу угодно, мы очень скоро отправимся домой. Пожалуйста, скажите Суонну, чтобы он не сводил с нас глаз.

Он снова прислушался.

— Ладно, подписываюсь.

Он посмотрел на Келлера. Потом посмотрел на телефон в руке.

— Это горелка?

Келлер кивнул. «Да.»

«Хороший человек. Он вам больше не понадобится». Он бросил его на каменную мостовую, несколько раз наступил на него и разбил ногой остатки.

Келлер посмотрел на двоих мужчин. Ньюсэм осматривал толпу в поисках угроз. Он был одет в большую гавайскую рубашку с одним отрезанным рукавом, чтобы вместить то, что выглядело как перевязка раны. Его свободная рука была внутри рубашки.

— Где твоя машина? — сказал Стоун.

«Я оставил его в своей квартире, — сказал Келлер. «Я сел на автобус сюда. В городском автобусе никого не убивают».

Стоун кивнул. «Хороший. Тогда мы можем просто оставить его там».

«Но сначала мне нужно вернуться домой», — сказал Келлер.

Плечи Стоуна поникли.

— Нет, не знаешь, — сказал большой человек.

Келлер кивнул и посмотрел на них обоих. «Да. У меня нет с собой ничего из моих вещей. Я не хотел быть здесь вьючным мулом, отягощенным и незащищенным. Мне нужно несколько вещей. Самое главное, что у меня нет с собой записи. Я подумал, что будет лучше, если я оставлю его в квартире.

— Как далеко твоя квартира? — сказал Стоун.

Келлер пожал плечами. «Пять минут. Это в Старом Монреале, прямо у подножия холма. Я живу в двух кварталах от ночной жизни».

* * *

Он мог убить их всех.

Стоун, Ньюсам и Келлер стояли небольшой группой на площади. Стоун и Ньюсам даже стояли к нему спиной. С MP5 Мерфи мог бы легко скосить их троих за пару секунд.

Это сделало бы грязную работу Уоллеса Спека, но оставило бы Кевина Мерфи в загадке. Как сбежать?

Он вздохнул. Ночь была полна загадок.

Он направил «мерседес» по извилистой парковой дороге обратно на улицы Монреаля. Они находились на Пил-стрит, широком проспекте в самом сердце Университета Макгилла, с оживленной барной сценой. На бульваре стояли толпы людей, ползающих по летним ночным пабам. В каждую сторону ехало много машин.

«Сван, как мы выглядим?» — сказал Стоун с заднего сиденья. Он и Эд отдали Келлеру переднее пассажирское сиденье, чтобы они могли за ним присматривать. Любые неверные движения Келлера, и они могли очень быстро вывести его из строя сзади.

Суонн был глазом в небе. Он смотрел через спутник в реальном времени и разговаривал по спутниковому телефону. Стоун вызвал его по громкой связи.

«На улицах такое большое движение, что невозможно сказать наверняка. Я не вижу, чтобы что-то двигалось по шаблону, я не вижу, чтобы что-то скрывало вас. Я не вижу, чтобы кто-то прыгал. Но с сотнями автомобилей на выбор я просто не знаю».

Они медленно двигались вместе с ночным транспортом.

— Мерф? — сказал Стоун. «Что-либо?»

Мерфи пожал плечами. «Ничего не бросается мне в глаза. Просто все эти дети ходят в бары. Я думаю, у нас все хорошо».

Сегодня у Мерфи появилась возможность. Он решил присоединиться к Стоуну в группе специального реагирования не потому, что ему нравился Стоун. Он этого не сделал. И он не присоединился, потому что ему нравилась идея работы в полиции. Честно говоря, криминал был более привлекательным. Все, чего он хотел, — это ненадолго прийти в себя, получить стабильную зарплату, оформить медицинскую страховку и, возможно, получить доступ к инсайдерской информации. Правительственные шпионы всегда знали, где большие деньги.

И точно так же очень большой выигрыш, самый большой в его жизни, приземлился на его колени. Этот парень, Келлер, стоил мяты. Хитрость заключалась в том, чтобы убедиться, что он попал в руки людей Спека или умер, и все же ушел как своего рода герой или, по крайней мере, кто-то вне подозрений. Он проверил свой счет, и Спек сдержал свое слово. На данный момент Мерфи был на 2,5 миллиона долларов богаче, чем сегодня днем.

Эта мысль чуть не заставила его затаить дыхание.

Отдайте им Келлера, соберите вторую половину денег и исчезните. Это была вся игра прямо сейчас.

— Вы знаете, — сказал Суонн. «Ребята, у вас в машине должен быть GPS-транспондер. Ты подаешь сигнал, который я улавливаю. Мне даже не нужно смотреть на тебя. Я мог бы нанести ваше местоположение на карту, просто отслеживая сигнал».

Мерфи кивнул. Он был сигналом, но он не собирался говорить им об этом.

— Это имеет смысл, Суонн, — сказал он. «Эта штука — дорогая поездка для начала. Он загружен, вероятно, сотней тысяч улучшений брони. Я бы сказал, что компания отслеживает его, потому что не хочет его потерять».

— Ага, — сказал Суонн. «Это имеет смысл».

— Впереди поверните налево, — сказал Келлер. — Там, в конце этого квартала.

Мерфи свернул на узкую улицу с односторонним движением. Они вышли из университета и двинулись вниз к реке, в Старый город. Здесь внизу больше баров, больше пешеходов, на улицах полно пьяных людей. Он проехал несколько кварталов.

— Хорошо, теперь правильно.

Мерфи свернул на еще более узкую улицу, вымощенную булыжником. Шины были жесткими, а камни издавали низкий басовый грохот под машиной. С обеих сторон их окружали двухсотлетние трех- и четырехэтажные дома. Машины были припаркованы вдоль обочины, что сделало улицу еще уже.

Когда люди Спека собирались ударить? Они, должно быть, уже приближались, что бы ни говорил Суонн. Мерфи ехал чуть быстрее кроля. Казалось, он вынюхивал машину в оживленном ночном трафике, будучи предусмотрительным, и он делал это. Он также отдавал Спеку все время в мире, чтобы подготовить хит.

— Давай, Спек, — хотел он сказать, но не стал. — Давай покончим с этим.

— Вот оно, — сказал Келлер. «Белое здание с красной дверью впереди. Мое место на третьем этаже. Я могу войти и выйти оттуда за пять минут.

Мерфи остановился перед зданием. Это было старое кирпичное сооружение, выкрашенное в ярко-белый цвет. На уровне улицы располагался какой-то бутик-магазин товаров для дома, большие стеклянные витрины выходили на улицу.

Эта улица, чувак… Она была очень узкой, как щелевой каньон. Мерфи почти не мог прийти в себя. Это было идеальное место для засады.

Он отпер двери.

— Мерф, — сказал Стоун. — Сделай мне одолжение и не выключай мотор, хорошо? Я думаю, у нас все в порядке, но давайте проведем это как настоящее».

Мерфи кивнул. — Ты понял, шеф. Но не задерживайтесь там, а то можете найти меня в одном из этих баров, разговаривающим с француженками.

— У тебя включено радио?

Мерфи достал свою маленькую двустороннюю рацию из отсека подлокотника справа от себя. Он нажал кнопку РАЗГОВОРА. — Стоун, ты меня слышишь?

— Стоун, ты меня слышишь? — сказала радиостанция Стоуна на заднем сиденье.

Мерфи отпустил кнопку. — Включено, — сказал он.

«Вход и выход пять минут», — сказал Стоун.

Мерфи окинул взглядом улицу. Конечно, здесь было тише, чем в других кварталах, но в тени ходили люди. Влюбленные, пьяницы, люди, возвращающиеся домой после ночного отдыха.

— Увидимся через некоторое время, — сказал Мерфи.

Или в следующей жизни.

* * *

— Здесь немного тесно, — сказал Эд.

Они поднимались по узкой лестнице гуськом: Люк впереди, Келлер в середине, а Эд шел в хвосте. Это было небольшое здание, всего по одной квартире на каждом этаже. Они достигли лестничной площадки третьего этажа, прошли по коридору к двери в конце, и Келлер открыл ее своим ключом.

Внутри квартира была маленькой, с высокими окнами и открытым кирпичом. Люк предположил, что это было очаровательно. Это место могло появиться в одном из журналов о домашнем декоре, которые Бекка любила читать.

Келлер включил свет с помощью круглой ручки на стене. Они поднимались постепенно, три лампы, свисающие с потолка в ряд, набирали яркость, как одна.

— Следи за окнами, — сказал Люк. — Не подходи к ним слишком близко.

Келлер ответил так, как будто Люк сказал ему идти прямо к окнам. Чуть ниже ближайшего на маленьком столе стоял портативный компьютер. Он перегнулся через стол и нажал кнопку на ноутбуке.

«Здесь есть аудиозапись», — сказал он. — Я делал еще одну копию перед тем…

Именно тогда окно разбилось рядом с лысой головой Келлера. Он взорвался внутрь, разбросав по комнате осколки стекла. Стекло брызнуло на лицо Келлера. Мгновенно Люк упал на пол, по крайней мере так же быстро, как и тело Келлера.

«Эд! Выключи свет, чувак!»

Не успел он это сказать, как в комнате стало темно.

Окна над их головами продолжали разбиваться, стекла врезались внутрь. Люк слышал выстрелы снаружи. Это может быть шутник, поджигающий петарды. Кто-то стрелял из бесшумного ружья.

«Он умер?» — сказал Эд.

«Я не знаю. Келлер? Келлер!

Мысли Люка воспроизвели событие с самого начала. Келлер наклонился к компьютеру. Внезапно брызги стекла. К тому же брызги крови.

— Я жив, — сказал Келлер. «Но я ранен. Мое лицо в крови».

— Хорошо, — сказал Люк. — Мы разберемся с этим через секунду. Вам больно?»

«Нет. Но я истекаю кровью. Мое сердце колотится. У меня адреналин скачет по моей системе. Я видел, как парни умирали почти до того, как осознавали, что их ударили».

— Спасибо за урок биологии, — сказал Люк. — Эд, ты видел, откуда эти выстрелы?

«Я видел, как выстрел сбил с потолка кусок штукатурки. Ракурс говорит мне, что выстрел был сделан с уровня улицы».

Люк подполз к Келлеру. Он грубо перевернул его. Келлер совсем не сопротивлялся. Его лицо было залито кровью. Замечательно. Сам Келлер тяжело дышал. Люк провел руками по лицу и голове в поисках входной раны. Ничего, только порезы. Он провел руками по груди и шее Келлера. Вообще ничего.

— Тебе повезло, — сказал он. «Ваше лицо было разбито летящим стеклом. В тебя не стреляли».

Келлер молчал. Он просто продолжал дышать.

— Келлер, ты в порядке? Ты должен мне ответить».

«Я в порядке.»

Люк залез в карманы своих брюк-карго. Он достал «Сиг Зауэр» Келлера и прилагаемый к нему журнал. Маг был загружен. Люк вставил его в пистолет и отвез домой. Он передал его Келлеру.

«Здесь. Вам это может понадобиться.

Люк снова посмотрел на Эда. Эд растянулся на полу. У него был пистолет.

— Как дела, Эд?

«Я в порядке, чувак. Вы знаете, с моей ногой, как она есть, я не могу точно прыгать вверх и вниз. Больно даже от обезболивающих. Я не могу присесть. Я не могу бежать. У меня не так много рычагов воздействия. По правде говоря, я согласился на эту поездку, потому что никогда раньше не был в Монреале. Думал будет легко. Что мы вообще делаем, подбираем какого-то парня? Я подумал, пока мы проезжаем мимо, я мог бы немного осмотреть город.

«Ага?» — сказал Люк. «Что вы думаете на данный момент?»

— Я готов идти домой.

Еще одна очередь срикошетила по квартире. Полетело еще стекло. Где-то там было автоматическое оружие. Это удерживало их на полу. Это было проблемой. Если бы Люк был плохим парнем, он бы продолжал стрелять из пистолета, пока штурмовая группа атакует здание.

Мерфи.

Где он был во всем этом?

Люк достал рацию. Он нажал кнопку РАЗГОВОРА. «Мерфи, на нас напали. Ты меня понимаешь? Мерфи, входи. Ты читаешь?

Ничего такого. Тишина на другом конце.

«Мерфи!»

* * *

Мерфи наблюдал, как все это разворачивалось.

Он протащил машину примерно на пятьдесят ярдов вверх по кварталу, пока собиралась группа наемных убийц. Не было смысла вставать у них на пути. Они казались темными призраками, выходящими из теней. Внедорожник подъехал и остановился в конце улицы, перекрыв таким образом любой побег. В зеркало заднего вида Мерфи наблюдал, как другой проделывал то же самое в конце улицы.

Мужчина установил штатив на капот автомобиля, а затем установил на него тяжелое орудие. С такого расстояния его профиль напоминал пулемет M240. У него был такой большой глушитель звука, что он был почти такой же длины, как ствол самого пистолета.

О, парень. Парень собирался сделать смертельный выстрел с земли? Это была хорошая идея?

Возможно, у них была другая мысль.

Мерфи увидел, как свет вошел в квартиру на третьем этаже. Через несколько секунд он увидел дульные вспышки пулемета. Шумоглушитель действительно работал. Вспышки сказали Мерфи, что парень освещал квартиру Келлера. Но все, что Мёрфи мог слышать, — это треск маленьких петард и рождественское позвякивание стреляных гильз, выброшенных и падающих на тротуар.

Рация внезапно ожила.

Послышался голос Стоуна. «Мерфи, на нас напали. Ты меня понимаешь? Мерфи, входи. Ты читаешь?

Мерфи уставился на радио. Его разум прорабатывал сценарии. Он мог проигнорировать вызов. Стоун, Ньюсам и Келлер могут умереть. Тогда никто никогда не узнает, что Стоун звонил.

Но что, если бы один из них выжил?

И даже если они все умрут, что он собирался сказать, что он этого не слышал и не видел? Это не собиралось мыть.

«Мерфи!» — крикнул Стоун.

Мерфи выглянул в окно слева от себя. В пятнадцати футах от них на улице стоял мужчина. Мерфи не мог толком рассмотреть его лицо. Вместо этого он увидел дуло пистолета в своей руке. Это был маленький полуавтомат, с другим большим глушителем.

Дуло сверкнуло, и пистолет брякнул в руках мужчины. Мерфи вздрогнул, когда высокоскоростные снаряды попали в окно в дюйме от его лица.

И отскочил.

«Двойной крест! Я знал это!»

Мужчина продолжал стрелять. Окно треснуло и раскололось, но выдержало. Мерфи завел машину на передаче. Он посмотрел направо. Еще один мужчина был там, с пассажирской стороны, сразу за ним. Мерфи мельком увидел пушку покрупнее, «Узи» или «Тек-9». Мужчина обстрелял машину пулями.

Данк-данк-данк-данк-данк!

Мерфи нажал на газ. Машина вылетела на улицу. Человек слева от Мерфи бежал рядом с ним, продолжая стрелять в боковое окно водителя.

Ни за что это окно не выдержит.

Мерфи ударил по тормозам. Инерция бегущего пронесла его еще на несколько футов. Он повернулся и начал стрелять в лобовое стекло. Мерфи резко свернул налево и врезался в мужчину. УДАР, когда руки мужчины взлетели в воздух, и он вошел под водительскую сторону автомобиля.

Мерфи врезался в маленькую белую машину через улицу. Это была Тойота или какой-то малолитражный автомобиль. Тяжелый металл захрустел, когда бронированный «Мерседес» разрушил машину и врезался прямо в ее раму. Голова Мерфи рванулась вперед и ударилась о руль. Это звонил ему в колокольчик.

Нет подушек безопасности. Они, должно быть, сняли их, чтобы освободить место для всех доспехов.

Мерфи покачал головой, пытаясь прийти в себя.

Он потянулся за своим сиденьем. Его рука нашла MP5 и вернула его вперед. Его рот был открыт, когда он смотрел на него сверху вниз, лаская его. Шумоглушителя на этой штуке нет. Это должно было быть ГРОМКО. Он собирался разорвать ночь.

Второй парень подошел к правой стороне автомобиля. Он стрелял очередью за очередью в окно со стороны переднего пассажира. Окно затянуто паутиной, клочья летят внутрь. Он начал провисать. Это был почти конец. Человек был с другой стороны, в десяти футах от него, стреляя в него автоматическими очередями.

Внезапно парень остановился. Мерфи почти мог слышать его мысль: «Ушел». Он мог видеть, как силуэт парня выбрасывает использованный магазин и тянется за другим.

Ну, это окно все равно собиралось вылететь.

Мерфи открыл огонь из МР5, и его оглушил отвратительный треск автоматического огня. Окно, сильно изношенное снаружи, скомпрометированное, не ожидало большего издевательства изнутри. Оно рассыпалось наружу.

Мёрфи разорвал его из MP5, вонзив пули в нападавшего и разорвав его на куски. Мужчина исполнил танец смерти, его пистолет взлетел в воздух. Затем он упал на землю, исчезнув из поля зрения.

— Двое вниз, — сказал он.

Мерфи откинулась на несколько секунд и перевела дыхание. В ушах звенело. Края его зрения потемнели. Он врезался лицом прямо в руль. Он поднес левую руку к лицу. Вышло кроваво. Он сильно хлопнул себя по щеке.

«Вставай!»

MP5 был громким. Люди Спека надеялись сделать это тихо. В таком многолюдном районе, как этот, это был правильный подход. Но теперь план был разрушен. Между автомобильной аварией и грохотом MP5 соседи проснулись.

«Спек!» — закричал он в отчаянии, даже не успев осознать, что собирается это сделать.

Дело могло закончиться в пользу всех. Вместо этого Спек пытался его убить. Мерфи специально предупредил его не делать этого.

Мысль начала формироваться. Он еще не мог толком сформулировать это. Спек обманул его. И тем не менее сегодня он отправил Мёрфи много денег. Мерфи уже разбогател на этой сделке, и было ясно, что Спек в любом случае не собирался платить ему остальные деньги. Мерфи ничего не должен Спеку.

А Спек даже не знал его имени.

Пять миллионов баксов и я ухожу от всего. Два целых пять десятых миллиона и… я останусь на работе?

Рация упала на пол у его ног. Он протянул руку и поднял его. Поднявшись, он боролся с волной головокружения. Он нажал РАЗГОВОР.

«Камень?»

Был момент затишья.

Он посмотрел направо. Двое мужчин ползли к нему из внедорожника, перегородившего нижнюю часть улицы. У них были ружья, пистолеты, но они еще не стреляли. Они были подозрительны, может быть. Они только что видели, как Мерфи убил двух мужчин.

Мерфи выстрелил в отсутствующее окно со стороны пассажира. Мужчины разделились, каждый занял одну сторону улицы, окружая его. Они собирались попробовать клешнями.

— Стоун, ты меня слышишь?

Голос Стоуна разнесся по радиоволнам. «Мерфи!»

«Ага.»

— Что, черт возьми, там происходит?

Мерфи посмотрел налево. Человек с автоматом все еще был там, все еще стреляя очередями по квартире. Четверо парней поднимались по пожарной лестнице здания. На глазах Мерфи еще трое парней разбили витрины уличного магазина. Они подожгли бензиновые бомбы и бросили их внутрь. Через несколько секунд магазин загорелся, пламя танцевало в ночи.

Где-то завыли сирены и приближались сюда.

Один из террористов выбил красную входную дверь здания. Трое мужчин исчезли внутри. У них было мало времени, и они это знали. Они вытягивали все стопы.

«Мерфи! Статус!»

— Плохо, — сказал Мерфи. «У нас тут проблемы. Пришлось убить пару парней. У вас есть то, что выглядит как стандартный M240, установленный на штативе, с действительно высокотехнологичным глушителем на нем, направленным на ваши окна. Я бы не встал на твоем месте. У вас есть несколько парней, поднимающихся по пожарной лестнице, и еще несколько, поднимающихся по лестнице. И они дают вам горячую ногу. Весь первый этаж здания теперь хорошо горит».

— Мерфи, что ты делаешь?

Мерфи посмотрел перед собой. Теперь лобовое стекло треснуло и раскололось. Один из мужчин из внедорожника был прямо перед ним, на тротуаре между разрушенной Тойотой и другим кирпичным зданием. Он использовал разбитую машину как укрытие и стрелял в бронированное лобовое стекло Мерфи.

— Подожди секунду, — сказал Мерфи. Он положил рацию на сиденье и сунул ее под левую ногу. Он снова включил передачу и нажал на газ.

«Мерседес» вылетел на улицу. Шины завизжали и загорелись на булыжнике, а затем зацепились. Большой бронированный внедорожник рванулся вперед, ведя впереди себя «Тойоту». «Тойота» проскользнула на фут — что-то зацепилось, — но затем сопротивление сломалось. Человек с пистолетом сделал удивленный взгляд широко открытыми глазами.

Мерфи на большой скорости толкнул «Тойоту» в кирпичную стену.

Он ехал на ударе. Его тело дернулось вперед, но на этот раз он не ударился головой. Парень с пистолетом исчез, застряв между машиной и наковальней.

Мерфи взял рацию.

«Камень?»

— Да, Мерфи.

«Держись крепче. Следите за своими окнами и дверями. Они идут. Я постараюсь вернуться к вам. Слушай, я надеюсь, ты выбрал дополнительную страховку на эту машину. Я думаю, что вставил в него пару звеньев».

Мерфи толкнул дверь и выкатился на мощеную улицу.

* * *

Люк посмотрел на Эда в полумраке.

Люк низко пригнулся. И Эд, и Келлер растянулись на полу. Люк положил руку на грудь Келлера, чтобы удержать его там. Келлер даже не пытался встать.

— К нам приходят гости.

Эд кивнул. — Я слышал его так же хорошо, как и вы. Вверх по лестнице и вверх по пожарной лестнице. И здание горит. Что ты хочешь делать?»

Люк покачал головой. «Я не знаю. Келлер, где здесь пожарная лестница?

— Это небольшая площадка за окнами спальни.

«Это квартира с одной спальней?»

«Да.»

Они были зажаты. Коридор подходил к этой двери в передней части квартиры. Пожарная лестница подошла к окнам сзади. Мужчины собирались ворваться с обеих сторон. Там был стрелок с автоматом. Он перестал стрелять в окна, но все еще был там и стрелял во что-то. И достаточно скоро из-под пола вырвется огонь. Люк покачал головой.

— Здесь скоро станет жарко.

— Ага, — сказал Эд. «Слушай там стрелка. Он сейчас стреляет по стенам. Вероятно, он пытается пробить дыру в кирпичной кладке. Я бы так и поступил».

Люк слушал. Эд был прав. Автоматические снаряды попали в наружную часть здания, примерно в то место, где он присел. Если этому парню удастся пробить стену… И на самом деле вопрос был не в том, если, а в том, когда.

Люк не хотел думать об этом прямо сейчас.

«Хорошо, вот что мы делаем», — сказал он Эду. — Я возьму спальню, ты — входную дверь. Убивайте все, что входит. Звук в порядке?

«Отлично.»

— Келлер, сиди низко, может, залезешь за какую-нибудь мебель. Ты причина этой вечеринки, так что держись подальше от глаз.

— А как насчет огня? — сказал Келлер.

Люк пожал плечами. «Молитесь о дожде».

* * *

Человек у пулемета был сосредоточен на своей работе. Он всадил пули в кирпич прямо под окном третьего этажа. Его пистолет съел патронташ, но после этого у него было еще три.

Мерфи посмотрел туда. Эта стена разваливалась. Парень мог проделать в ней хорошую дыру в любую секунду. После того, как откроется первая дырка, он сможет делать из этой штуки швейцарский сыр.

Какая сцена. Между пулеметом и огнем они превращали это здание во что-то из Бейрута, примерно 1982 год.

MP5 Мерфи был израсходован. У него закончились запасные магазины для него, поэтому он его выбросил. Теперь он добрался до своего пистолета «Глок». Все было хорошо. Ему нравился Глок.

Мерфи посмотрел на пулемет. Как он и предполагал, это был M240.

Он подошел прямо к человеку, державшему его. Парень был так увлечен происходящим на улице, что забыл обратить внимание на свое окружение. Мерфи вздохнул.

Осведомленность о ситуации. Это был ключ ко всему. Похоже, многие этого не знали.

Парень, должно быть, услышал шаги Мерфи. Поздно. Он посмотрел на Мерфи и был удивлен, увидев его там. Его глаза расширились.

— Привет, — сказал Мерфи. «Хороший пистолет. Не против, если я попробую?»

Он выстрелил парню в лицо, затем оттолкнул его толстый труп в сторону.

Он спрятался за пулеметом. Он положил глаз на прицел. Очень хорошо. На пожарной лестнице остался только один человек. Первые трое уже вошли в окно. Этот последний выглядел так, будто он либо ждал возможности войти, либо пытался выстрелить в окно.

Мерфи нажал на курок и брызнул в парня. Тело парня сложилось и вылетело через окно в квартиру.

Мерфи посмотрел вверх. Вот оно. Это был единственный выстрел, который у него был.

Сирены теперь были повсюду, близко, еще ближе и далеко. Они везли все, что у них было.

Где-то над его головой раздавался тяжелый стук вертолета.

Ему лучше убраться с улицы, пока кто-нибудь не переусердствовал и не решил, что он станет хорошей мишенью. Он снял с М240 оставшиеся ленты с боеприпасами, перекинул их через плечо и перешел улицу. Он посмотрел в обе стороны, прежде чем перейти.

Витрина превратилась в ад, пламя вырывалось наружу и лизало стены здания. Входная дверь на лестничную клетку была выбита ногой.

Мёрфи бросил патронташи в огонь и поднялся по лестнице.

* * *

Люк подкрался к двери спальни, оставаясь на низком уровне.

Он остался за стеной и приоткрыл дверь.

Оно пискнуло. Дверь скрипнула.

Черт возьми, Келлер! Смажьте петли!

Трое мужчин стояли в спальне, прямо у окна, у широкой кровати Келлера. Это были большие парни, почти одинаковые по осанке. Они стояли тесным кругом, перешептываясь. Один человек, тот, что в центре, казалось, был главным. Он рисовал пьесу. Все подняли головы, когда дверь открылась.

Все трое подняли оружие.

Люк развернул пистолет и выстрелил до того, как мужчины успели выстрелить. Один выстрел — он всадил пулю прямо между глаз босса. На лбу парня появилась красная точка крови. Секунду он стоял неподвижно, затем без костей рухнул на пол, замертво еще до того, как ударился о ковер.

Внезапно в окно влетел еще один мужчина. Он врезался в то, что осталось от стекла, и приземлился на пол.

Люк даже не задавался этим вопросом. Он выстрелил в других парней, БАМ, БАМ, БАМ, но они уже нырнули в укрытие. Он промазал все три выстрела. Он нырнул обратно в гостиную.

Через секунду залп ответного огня расколол стены у порога. Люк попятился, подождал немного, а затем обхватил дверной проем рукой с пистолетом. Он выстрелил еще три раза, затем отступил.

Раздался новый залп выстрелов, снова разорвав дверной проем. Люк перекатился на одно колено в десяти футах от двери. Съемки шли долго. Наконец, это прекратилось.

В дверной проем выскочил мужчина с пистолетом наготове.

ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ! ХЛОПНУТЬ!

Люк всадил в него три пули, все в центр массы тела. Парень упал, держась за живот.

По подсчетам Люка, там был еще один парень.

Он держал свой пистолет направленным на дверь.

«Ну давай же! Ну давай же!»

Позади него, в другом конце маленькой квартиры, взорвалась входная дверь. Он влетел внутрь, разорвавшись на куски. Люк упал на землю и прикрылся.

Он перевернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как крупный мужчина ворвался в дверной проем. У мужчины был обрез для ближнего боя.

Орудия стреляли с пола с двух направлений. Эд стрелял с кухонного пола, Келлер из гостиной.

Человек с дробовиком сделал сумасшедший танец, ударив с двух сторон.

Сразу за ним шли еще двое мужчин. У второго также был дробовик. Он выстрелил, попав в первого человека через дверь сзади, порезав его на куски.

Пули с пола попали во второго мужчину.

Он подбросил в воздух что-то серебряное.

«Граната!» Келлер закричал.

«Нет.»

Третий парень не пострадал. Он нырнул обратно в коридор и бросил еще одну гранату. Люк наблюдал, как он влетел в гостиную и покатился по деревянному полу.

На секунду Келлеру показалось, что он вот-вот поползет к ней.

«Келлер!»

БУМ! Люка ударила волна света и звука.

* * *

Он открыл глаза.

На мгновение он не знал, где находится. Он не знал, сколько времени прошло. Была тьма, но были также звуки и мерцающий свет.

Он сел. Голова раскалывалась. Комната была в огне. Повсюду вокруг него пламя лизало пол. Место начало заполняться дымом.

Он коснулся деревянного пола левой рукой. Полы были горячими. Он посмотрел на свою правую руку. Он держал пистолет.

Это был Люк Стоун, и он был в Монреале.

— Светосветовые гранаты, — сказал он. — Это были просто светошумовые гранаты.

Мужчины бросили в комнату светошумовые гранаты. Они были разработаны, чтобы дезориентировать ваши цели и привести их в состояние шока. Это сработало.

Люк поднялся на ноги. Он взглянул на окна. Забыл об этом. Там был человек с автоматом. Что ж, если бы он все еще был там, Люк был бы уже мертв. Люк был жив, так что…

Через парадную дверь вбежал мужчина.

Люк поднял пистолет, чтобы выстрелить в него.

Мужчина поднял руки.

«Камень! Не стреляй».

В оранжевом полумраке мужчина превратился в знакомую форму. Высокий, худощавый, с короткими светлыми волосами. Узкое высокомерное лицо.

«Мерфи. В коридоре был парень».

Мерфи кивнул. «Ага. Я видел его. Я убил его.»

Люк посмотрел в пол. — Нам нужно выбраться отсюда.

«Я знаю. Это место рухнет в любую секунду.

Эд сидел на кухонном полу, обхватив одно колено большими руками и вытянув раненую ногу.

— Ты жив, Эд? — сказал Люк.

«Ага. Я жив.»

— Тебе больно?

Эд медленно покачал головой, как человек с мигренью.

«Только мои чувства».

Лысый Келлер свернулся калачиком на полу гостиной.

— Келлер, ты жив?

Келлер не двигался. «Едва.»

— У тебя есть запись?

«У меня в кармане две копии на диске. На моем ноутбуке тоже есть. Мы должны принести его на всякий случай.

Люк кивнул. Это движение вызвало у него головокружение. «Хорошо. Этого должно быть достаточно».

Мерфи двинулся дальше в квартиру. — Приятно поболтать, но нам пора идти. Лестница подгорела, поэтому нам нужно воспользоваться пожарной лестницей. Где он здесь?

Он прошел мимо Люка и направился в спальню.

— Мерф, там еще один парень. Мёрф!»

Пистолет Мерфи был готов. Он не колебался. Он прошел прямо через дверь. На секунду он просто исчез. Люк повернулся, двигаясь в замедленной съемке, как будто он был под водой, остатки светошумовой гранаты. Он ожидал услышать выстрел.

Голова Мерфи высунулась наружу.

«Парень ушел. Должно быть, он сбежал.

* * *

Узкая улочка снаружи была толпой.

На заднем плане бесконтрольно выгорело здание. Команды пожарных поливали его из шланга и поливали из шланга соседние здания, пытаясь уменьшить распространение наполовину. Полицейские эвакуировали полусонных людей.

Тела валялись на земле, теперь покрытые простынями. На полквартала «Мерседес» стоял на тротуаре, между ним и кирпичным зданием была зажата маленькая белая машина.

Толпы людей слонялись по другую сторону желтого милицейского кордона. Люк медленно шел по улице к кордону, держась одной рукой за руку Лоуренса Келлера. У него была странная мысль, что после всего этого Келлер может попытаться сбежать. Мерфи шел впереди них. Эд шел в тылу.

Теперь они защищали его своими телами.

Выпуск новостей на французском языке был на краю линии полиции — оператор с лохматыми черными волосами и молодая женщина. Они были первой командой новостей на месте происшествия. Внезапно Келлер устремился к ним.

«Келлер!»

Люк отпустил его.

«Parlez vous Anglais?» — сказал он женщине.

Она кивнула. «Уи. Конечно.»

И точно так же испуганный кролик сегодня вечером, с окровавленным лицом, в разодранной одежде Лоуренс Келлер, был властным и властным.

«Меня зовут Лоуренс Келлер. Я бывший начальник штаба американского президента Дэвид Барретт. Вы захотите взять у меня интервью. Это будет самая большая сенсация в вашей карьере. Стреляй сейчас, а подтверди мою личность позже. Если вы это сделаете, я обещаю, что этот сегмент обойдет весь мир. У меня есть доказательства того, что президент был убит оперативниками американской разведки».

Молодая женщина уставилась на него. Она взглянула на оператора. Он был старше ее и, вероятно, был главным. Он пожал плечами и кивнул.

Люк стоял и смотрел, позади него потрескивало пламя. Через мгновение они снимали.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

4:05 утра по восточному летнему времени Ньюингтон Округ Фэрфакс, Вирджиния

Он не мог этого сделать.

Уоллес Спек повидал много смертей, и многие из них он вызвал. С годами он стал относиться к этому довольно небрежно. Но когда дело дошло до драки, это оказалось сложнее, чем казалось.

— Как это произошло? — прошептал он никому.

Он стоял на большой деревенской кухне своего дома в пригородном тупике. Днем вид сзади был на лес, но сейчас было темно, как смоль. Он жил здесь один. Его дети выросли и не разговаривали с ним. Жена ушла от него много лет назад.

Пистолет лежал на гранитной столешнице.

Он знал, что должен был сделать. Но он даже не смог поднять эту чертову штуку.

Они пришли за ним. Он знал это. Игра была окончена. Когда его арестовывали, они собирались заставить его говорить.

Ему могут предложить сделку — триста лет тюрьмы вместо смертной казни. Возможно, они даже предложат ему что-нибудь получше. Что бы ему ни предлагали, в этом мире были люди, которые предпочли бы, чтобы он молчал. Они сделают все возможное, чтобы у него не было такого шанса.

Почетным делом было бы покончить с этим сейчас. Потому что он собирался поговорить. Он знал это о себе. Он даже точно знал, как все будет. Ему собирались дать парня, следователя, который должен был стать его другом. Его приятель. Его приятель. Этот парень собирался сделать ему небольшой перерыв. Возможно, его собственная камера. В тихом POD подальше от маньяков. С некоторым внешним временем.

Эти вещи могли бы принадлежать ему, если бы только он сказал им то, что они хотели услышать. А если нет? Другие вещи тоже могли принадлежать ему. Супермакс может быть его. Одиночное заключение может быть его. Произвольные ограничения на книги, ручки и карандаши, бумагу, контакты с внешним миром — все это могло принадлежать ему.

Но он собирался поговорить, не так ли? Да, он был. Он хотел поговорить. Он был очень умен, и знал о многом, не только о Дэвиде Барретте. Он мог взорвать умы людей тем, о чем он мог говорить. Это может быть очень занимательно.

Вот почему он не должен этого делать. Нельзя было ожидать, что вы выдадите секреты Агентства и добьетесь счастливого конца.

Не думая об этом, он потянулся и поднял пистолет. Он был заряжен, ему не нужно было искать. Он приставил ствол к голове. Один быстрый рывок, и он сможет снова сорвать петлю, уйти от ответственности за свои действия.

Один быстрый рывок.

Внезапно перед домом поднялся шум. Он не мог видеть его здесь, на кухне, но мог слышать. Входная дверь взорвалась внутрь. Кто-то ударил его тараном. Один удар сделал это.

Теперь по дому побежали тяжелые шаги.

«ВНИЗ! Спускаться!»

Они были здесь. Они были внутри. Сейчас или никогда.

Он закрыл глаза.

Его палец ласкал спусковой крючок.

Позади него стеклянные окна задней палубы врезались внутрь. Спек не смотрел. Он даже не вздрогнул. Он достаточно хорошо мог представить, как большие тела вываливаются из окон.

Сделай это! Сделай это сейчас!

Он скривился, скользя на грани между жизнью и смертью.

«Замри!» кто-то закричал. «Брось этот пистолет!»

Вытащить его. Спустить курок.

Тяжелое тело ударило его по грудь. Он открыл глаза, летя сквозь пространство. Пистолет выпал из его рук. Ему хотелось кричать. «Нет!»

Затем он оказался на каменном плиточном полу кухни. Двое мужчин в черных комбинезонах были на нем сверху, боролись, извиваясь, как змеи. Они перевернули его лицом. Секундой позже они скрутили его руки за спиной. Он слышал, как щелкают наручники. Мгновение спустя он почувствовал, как металл впивается в его запястья.

Грубые руки рыскали по его телу в поисках оружия.

«Уоллес Спек? Вы имеете право хранить молчание…»

Он выбрасывал слова, которые знал наизусть. Мужчины подняли его на ноги. Теперь он снова стоял на кухне, беспомощный, под их опекой. Он не мог убить себя, и теперь он принадлежал им. Всю оставшуюся жизнь он будет принадлежать им или таким же людям, как они.

Вокруг него столпилась группа полицейских, одетых в одинаковую черную униформу. Один из них повернулся, чтобы пройти в гостиную. На спине черного комбинезона мужчины были нанесены трафаретом три большие белые буквы: SRT.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

7:45 утра по восточному летнему времени Центр специальной деятельности, Оперативное управление Центральное Разведывательное Управление Лэнгли, Вирджиния

Пришел конец.

Старик подумал, что это его не сильно беспокоит. Ему было восемьдесят три года. Он прожил долгую жизнь и многое сделал. В концовках не было стыда.

Его тело предало его много лет назад. Хотя его ум все еще был острым, теперь он жил с физическими унижениями, о которых он и не мечтал в молодости. В самом деле, если бы кто-нибудь сказал ему о том, что будет в его последние годы, он ответил бы им двумя словами:

«Стреляй в меня.»

Он рассмеялся над этой мыслью. И его взгляд упал на резную деревянную шкатулку, стоявшую на широком пространстве его письменного стола. Как правило, ему нравилось держать стол в чистоте, но сегодня он сделал исключение. Коробка была там, как и два небольших листа бумаги.

Он закурил сигарету от угольков умирающего. Он глубоко вдохнул, выдохнул и увидел, как голубой дым поднимается к потолку этого странно похожего на пещеру офиса, куда его сослали. Он улыбнулся. Он хотел бы оказаться рядом и увидеть лица молодых львов, управляющих Агентством в эти дни.

Ну, львы среднего возраста. Они были склонны относиться к старику как к чему-то странному, домашнему животному или талисману, или, может быть, к одной из тех картин Нормана Роквелла, где торговец газировкой перегнулся через прилавок, чтобы принять пятицентовик от молодой девушки. Удивятся ли эти люди, узнав о его действиях, о том, на что он все еще был способен?

Это было невозможно узнать. Он не понимал мышления современных мужчин.

Он кратко подумал об Уоллесе Спеке. Одно только имя могло вселить страх в сердца некоторых людей. И все же, в конце концов, Спек оказался трусом. Да, старик уже знал, что Спек попал в плен. Он даже знал обстоятельства своего захвата, когда Спек сидел на заборе, идеально балансируя между честью с одной стороны и позором с другой. И Спек выбрал позор.

Почему-то старик не удивился. Спек действовал с какой-то мрачной решимостью, почти механической эффективностью. Похоже, ему не нравилась его работа. Никакой радости он не принес.

Он пытался куда-то попасть, что-то доказать, реализовать какие-то амбиции, которые втайне затаил. И это было его гибелью. Вы сделали эту работу из-за страсти к ней, благоговения перед ней, чистого зрелища.

— Вместо этого попробуй насладиться тюрьмой, — сказал старик Уоллесу Спеку.

Поскольку человек из Келлера предоставил доказательства, правительство Бэйлора было подавлено, а Спек находился под стражей и, вероятно, уже говорил со скоростью мили в минуту, следующая остановка в туре по остановке свистка, вероятно, будет прямо в этом офисе.

А это означало, что пора идти.

Он подошел и открыл коробку. На секунду он позволил своим древним рукам погладить резное и полированное дерево. Это была действительно красивая коробка. Он сделал это на заказ. Внутри лежал пистолет Walther P38. Этот 1942 года выпуска. Пистолет был еще красивее коробки. Немцы действительно делали замечательные вещи.

Старик поднял пистолет и пощупал его в руке. В патроннике уже был патрон.

Он взял пистолет у полковника Вермахта. В те дни старик был молодым человеком и был шпионом УСС, Управления стратегических служб, которое позже стало его любимым агентством.

Старик прибыл в Париж за две недели до Третьей армии Паттона. Боевой дух немцев падал. Девятнадцатого августа, в ночь французского восстания — Боже, он помнил это так, как будто это было вчера, — он был в баре, где этот немецкий полковник был пьян, шумен, несносен и явно напуган.

Большой, лысеющий, испуганный немец ударил молодую француженку по лицу и повалил ее на землю. Затем он угрожал расстрелять ее семью.

Несколько мгновений спустя старик (который был еще молодым человеком) последовал за ним в ванную и выстрелил ему в голову, когда он мочился. Он вспомнил, как полковник нетвердо покачивался, упираясь одной рукой в стену.

Затем: БАМ.

После этого он ограбил тело и забрал у мужчины пистолет.

Этот прекрасный пистолет.

Старик в последний раз затянулся сигаретой и положил ее в пепельницу. Он не заглушил это. С таким же успехом можно позволить ему насладиться последними мгновениями.

Медленно он сунул ствол «вальтера» себе в рот. Он направил его прямо вверх, в верхнюю часть рта, к своему мозгу. Это был самый верный способ. Многие делали это неправильно, направив пистолет снаружи в висок. Иногда это приводило к неприятным происшествиям, как, например, с одним бывшим морским пехотинцем, которого он когда-то знал, который остался жив с отсутствующей половиной лица.

Ничего подобного для этого старика.

Он глубоко вздохнул. Он ничуть не боялся. Он задумался, может быть, ему следует сосчитать до определенного числа. Пять, может быть. Или даже три.

Его взгляд упал на два листа бумаги на его столе. На каждом кусочке шариковой ручкой он нацарапал сообщение. Он думал, что они достаточно умны, чтобы служить ему эпитафиями.

Никогда не старейте, прочтите одно сообщение.

Он осторожно нажал на спусковой крючок P38. В ружье использовалось двойное действие, поэтому курок взводился с первого взвода. Теперь он был готов.

Должен ли он считать? Он все еще не мог решить.

Он взглянул на другую бумагу, свое второе и последнее послание потомкам.

Грязно, не так ли?

Нет, забудьте о подсчете.

Он снова нажал на курок.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

8:15 утра по восточному летнему времени Западное крыло Белый дом Вашингтон

«Г-н. Президент, вы понимаете, что я вам говорю?

Дюжина мужчин быстро прошла по широкому залу с колоннами в греческом стиле. Их шаги эхом отдавались на мраморном полу. Они направились к главному входу в здание. Секретная служба была среди мужчин, прикрывая их спереди и сзади.

Марк Бэйлор потерял сознание. Он порезался, бреясь этим утром. Он никогда этого не делал. У него были проблемы с фокусировкой. Он взглянул на человека, говорящего с ним. Это был невысокий бородатый мужчина в костюме-тройке. Его звали Рональд Гриффин, и он возглавлял юридическую команду Белого дома.

— Скажи мне еще раз, — сказал Бэйлор.

— Все в порядке, — сказал Гриффин. «Интервью состоится в штаб-квартире ФБР. Вы заинтересованное лицо, а не подозреваемый. Держите это в голове. Кроме того, вся ваша юридическая команда, включая меня, останется с вами на протяжении всего интервью».

— Хорошо, — сказал Бэйлор.

«И ваши сотрудники секретной службы всегда будут с вами, даже если вас арестуют».

— Если меня арестуют?

— Марк, я буду с тобой предельно откровенен.

Бэйлору это не понравилось. Секунду назад Гриффин называл его мистером президентом. Теперь он звал его Марк. Это было довольно неожиданное понижение.

«Я считаю это враждебным интервью, — сказал Гриффин. «Мы запросили расшифровку вопросов у ФБР почти час назад, и они отказались ее предоставить. Я предупрежу вас сейчас, что они взяли Уоллеса Спека под стражу, и мы считаем, что он станет свидетелем, сотрудничающим с вами. Мы знаем, что Лоуренс Келлер уже является сотрудничающим свидетелем».

Бэйлор споткнулся о собственные ноги, и сзади его поддержала рука. Уоллес Спек сотрудничал с ФБР? Уоллес Спек? Уоллес Спек был так же виновен, как и долгий день. Он был одинокой криминальной волной.

Мысль о том, что Спек дает показания…

Гриффин продолжал. «Каковы бы ни были ваши отношения с этими двумя мужчинами, я призываю вас пока не обсуждать их с ФБР. Это информационное интервью, и у вас нет информации о них. Вы просто заинтересованное лицо. Помните, что вы не арестованы».

— А что, если я… — сказал Бэйлор. Он едва мог выговорить слова. — А если меня арестуют? Ему казалось, что он может заплакать в любую секунду. Его ни разу в жизни не арестовывали. Он был Бейлором. Бэйлорса не арестовывали.

«Если вас арестуют, ваше положение на самом деле улучшится», — сказал Гриффин. «Есть немедленный протокол, который вступает в силу. Мы прекращаем любые дальнейшие вопросы и отказываемся от фасада сотрудничества. Вы ни для кого не представляете угрозы, и вы слишком заметны, чтобы от вас можно было убежать. Будет установлен разумный залог, и мы внесем его немедленно. Вы вернетесь через час или два. И, как я уже сказал, ваши сотрудники секретной службы останутся с вами на протяжении всего процесса.

Гриффин остановился.

«Кроме того, имейте в виду, что это открытый конституционный вопрос, может ли президент вообще быть арестован или обвинен в совершении преступления. Если они арестуют вас, они вступят на очень шаткую почву. Вот почему я уверен, что…

«О Боже, Рональд, — сказал Бэйлор. «Это то, до чего мы доведены? Шаткие конституционные вопросы?

Гриффин кивнул. «Я первый признаю, что это минное поле. Но мы собираемся пройти по нему и выйдем с другой стороны».

«Это очень утешительно», — сказал Бэйлор.

— Я не твоя защитная одеяло, Марк. Я ваш адвокат».

Бэйлор шел, спотыкаясь. В ногах теперь не было чувствительности. Он понятия не имел, что сделал или не сделал Уоллес Спек. Он не знал, что Дэвида Барретта собираются убить. Откуда он мог знать такие вещи? Он не участвовал ни в чем из этого.

ФБР, вероятно, не арестовало бы его. Это было хорошо, подумал он. С другой стороны, как вы оставались президентом, когда ФБР допрашивало вас как лицо, заинтересованное в убийстве предыдущего президента?

Простой ответ: вы этого не сделали. Слишком много сил было направлено против него. СМИ, общественность, Конгресс. Противоположная сторона никогда не перестанет требовать твоей головы. Ваша собственная группа будет мчаться к выходам. Либеральное крыло уже вчера днем ставило под сомнение его легитимность, прежде чем что-либо из этого произошло.

Отныне и навсегда Марк Бэйлор стал радиоактивным.

Группа приближалась к главным дверям. Снаружи стояла очередь ожидающих внедорожников. Небо там было ярким. Где-то в другой реальности было солнечное летнее утро.

Когда двери открылись, высокие мужчины в темных костюмах потянулись, чтобы взять Марка Бэйлора за руки и подвести к открытым задним дверям внедорожника.

Он позволил себе обмякнуть и позволил сильным рукам вести себя к новой жизни, какой бы она ни была.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

17:30 по московскому летнему времени (9:30 по восточному летнему времени) Центр стратегического командования и управления Кремль Москва, Россия

Сейчас это место было почти пустым.

Небольшая команда продолжала проводить операции здесь, в Комнате Войны, следя за событиями в отдаленных местах. Но все было тихо. Вспышек не было. Мертвая рука была аннулирована. Приказ уничтожить Ном был отменен.

Полковник Виктор Чевский стоял, глядя на большое открытое пространство и куря сигарету. Он глубоко вздохнул. Несколько уборщиков подметали полы и убирали пакеты с едой и банки с безалкогольными напитками с компьютерных станций.

Американский спикер палаты представителей, следующий в очереди на пост президента, очевидно, позвонил, как только недавно ушедшего президента взяли под стражу. Он отдал приказ об одностороннем прекращении военных действий и надеялся, что Российская Федерация присоединится к нему в этом.

Чевский покачал головой. Американцы! Настолько превосходящие во многих отношениях, но, похоже, они не могли решить, кто их президент и хотят ли они воевать. Возможно, они никогда не узнают, как близко подошли к концу всего.

А русские? Их реакцией на все это стало еще одно бедствие. Военные были совершенно не готовы к обычной войне с крупной державой. На всех уровнях командования царила неразбериха и распри. Эвакуированный министр обороны был убит на вертолетной площадке человеком, которому было поручено нести ядерные коды.

Это была черная комедия.

И это забавное маленькое убийство, вероятно, означало бы конец карьеры Чевски. В конце концов, он лично выбрал Грегора для этого задания. Даже в этом случае он мог бы с тем же успехом попытаться выскользнуть из петли на собственной шее. Виноваты были и другие, возможно, лучшие шеи.

«Пусть протокол покажет, — сказал он, обращаясь к помощнику, стоявшему позади него, который тут же стенографически нацарапал его слова в блокноте, — что капрал Грегор страдал от невыявленного боевого стресса, связанного с его опытом во Второй чеченской кампании. Грегор потерпел неудачу, и государство потерпело неудачу из-за военных медицинских властей, чья работа заключается в обнаружении симптомов этого очень серьезного недуга. Необходима переоценка процессов, с помощью которых войска оцениваются на наличие психических заболеваний при возвращении из боя».

Он остановился. Он посмотрел на молодого помощника.

— В порядке, — сказал Чевски. — Звучит слабо.

— Да, сэр, — сказал помощник. «Возможно, что-то сильнее. Должны быть предприняты?»

Чевский чуть не рассмеялся. Какое это имело значение? В армии, вне армии? Переоценки, которые были в порядке или которые должны быть предприняты?

Чевски выбрал Грегора, потому что послужной список Грегора показал, что он хорош в убийстве. Это было плохое решение. Он должен был выбрать кого-то, кто умел нести чемодан. Он мог лишиться звания, но времена, когда его могли расстрелять за некомпетентность, давно прошли.

Он улыбнулся помощнику. — Хорошо быть живым, не так ли?

Помощник кивнул. «Да сэр. Это.»

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

4 июля 18:45 по восточному летнему времени Округ Королевы Анны, Мэриленд Восточный берег Чесапикского залива

— Стоун, ты называешь это редкостью?

Люк посмотрел на Дона Морриса. Внешний вид Дона был более чем странным. Он был одет в розовую рубашку поло и синие шорты. На ногах у него были палубные туфли без носков. Одежда хорошо сидела на его мускулистом теле. Он может быть в морской команде. Он мог бы быть в каталоге LL Bean, идеализированной версией чьего-то гулящего на улице дедушки. Но Люк никогда раньше не видел его таким.

В одной руке у Дона была банка пива. И один из гамбургеров Люка в другом.

Люк стоял у большого двойного гриля, мастерски жаря гамбургеры, хот-доги, сосиски и овощные шашлыки для гостей, среди которых Дон был одним из самых видных.

Люк пожал плечами и улыбнулся. Он сделал глоток своего пива. — Он больше не живой, если ты это имеешь в виду.

«Мне нравятся мои гамбургеры с сердечным ритмом, сынок. Возможно, мне придется показать вам, как это сделать, на следующем».

Люк покачал головой. Никто не брался за его гриль. «У-у-у. В следующий раз я просто несколько секунд повожу над огнем сырое мясо».

— Это сработает, — сказал Дон. — Хорошо, Стоун. Я не должен брататься с помощью, но я все равно иду.

Люк смотрел, как Дон направляется вниз по склону к патио. Дон был немного пьян? Так казалось. И почему бы нет? Это был день, чтобы отпраздновать. SRT был на подъеме. Уоллес Спек пел, как птица. ФБР свернуло всю его операцию.

В конце концов, Марку Бэйлору не предъявили обвинения, по крайней мере пока. Не было никаких доказательств того, что он что-то знал. Но его президентство было настолько скомпрометировано в глазах общественности, над ним была такая тень, что ему пришлось уйти в отставку. Теперь пришло либеральное крыло. Люк не знал, что он чувствовал по этому поводу, но он знал, что SRT несет ответственность за уничтожение Бэйлора, и все остальные тоже это знали.

Внизу, во внутреннем дворике, Дон исполнил небольшую джигу. Да, он был пьян. Жена Дона, Маргарет, была здесь, но родители Бекки продолжали привязываться к нему. Люк улыбнулся.

Одри и Лэнс были никем иным, как социальными альпинистами, а Дон был основателем Группы специального реагирования, легендарным первооткрывателем самой концепции специальных операций и одним из основателей Delta Force. Он мог представить их двоих на званом ужине с их богатыми друзьями:

«Ну, на днях мы болтали с Доном Моррисом. Вы знаете, Дон Моррис…» Как будто болтовня с ним на барбекю означала, что он принадлежит им.

В любом случае, сегодня они вели себя наилучшим образом, и Люк примет это.

Кто еще был здесь? Эд пришел со своей новой девушкой Кассандрой. Сначала Люк подумал, что Эд появился с супермоделью Наоми Кэмпбелл. Вот такой красивой была Кассандра. Суонн был здесь один, как и Труди. Вся группа стояла, разговаривала с Беккой, которая держала…

Нет, Труди держала Ганнера. Они с Беккой болтали и о чем-то смеялись.

Люк глубоко вздохнул. Было трудно…

«Камень.»

Люк повернулся и увидел Мерфи. Должно быть, он только что вышел из дома. Он был одет в джинсы и простую синюю футболку. Он был высоким, худым и скромным, пил пиво. Вы бы и через миллион лет не догадались, какими боевыми навыками обладал этот человек.

«Мерф… готов к еще одному?»

Мерфи кивнул. «Ага.»

Люк дал Мерфи хорошо прожаренный гамбургер.

«Спасибо.»

Они постояли какое-то время, между ними повисла тишина. Люк знал, что Мерфи был тихим, а не разговорчивым. На самом деле он был загадкой. Загадка. Невозможно было угадать, что творилось у него в голове, и Люк чувствовал, что ему это нравится. Люк задавался вопросом, находил ли Мерфи когда-нибудь способ наслаждаться жизнью, хотя бы немного. На самом деле это не казалось таким.

Люк посмотрел на воды Чесапикского залива. Сегодня вечером на закате там будет фейерверк. Тело Люка исцелялось, и для разнообразия он чувствовал себя действительно хорошо. Дон дал ему несколько выходных, и он много спал. Этим утром впервые после русской операции он проснулся и не чувствовал сильной боли. Боль все еще была, но не настолько, чтобы немедленно принять таблетку.

Бекка даже не настаивала на его травмах. Должно быть, она предположила, что это произошло во время Монреальской операции. Она была занята ребенком и счастлива за это время вместе, и тот факт, что огнестрельные раны ее мужа хорошо заживали, казалось, даже не привлекал ее внимания.

— Как они узнали? — сказал Мерфи. «Это то, к чему я постоянно возвращаюсь. Как они узнали?

— В Монреале? — сказал Люк.

«Ага.»

Люк пожал плечами. «Вероятно, они преследовали Келлера. Они планировали ударить его, когда придет время, а потом вмешались мы, так что они пошли дальше. Это все, о чем я могу думать. Дон практически постоянно очищает штаб-квартиру SRT от жучков».

Мерфи кивнул, но ни на что не соглашался. Если он согласен с оценкой Люка, то не собирается этого говорить. Если он думал, что SRT кишит шпионами ЦРУ или офисы заражены «жучками», он тоже не собирался этого говорить.

— Ну, в любом случае, это была адская операция.

Люк поднял пиво, и они чокнулись банками.

— Приветствую тебя, брат.

— Мне понравилось, — сказал Мерфи и наконец улыбнулся. «Я должен поблагодарить вас за это. Приятно снова быть одним из хороших парней».

Люк смотрел, как Мерфи спускается к группе во внутреннем дворике.

Один из хороших парней.

Плохие парни там, хорошие парни здесь. Нам не интересно, почему. Нам остается только сделать и умереть. Когда-то в это было легко поверить, но с каждым разом становилось все труднее. Он долго смотрел в небо. Это был большой мир, и люди постоянно пытались разделить его в своих интересах. Всегда работали зловещие силы, и следующая темная миссия всегда была прямо за углом.

Он снова посмотрел за внутренний дворик на воды Чесапикского залива. Сегодня было Четвертое июля. И это был прекрасный день для барбекю.

Content

Марс Джек
ОСНОВНАЯ КОМАНДА

ПЕРВАЯ ГЛАВА

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ