Борис Вячеславович Корчевников

Имя России. Духовная история страны

© Корчевников Б.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Код России

Все страны граничат друг с другом, а Россия граничит с Богом.

Р. М. Рильке

Историю пишут двое. Бог и человек. Только если так посмотреть на историю, она перестает быть просто хроникой событий. Она становится Откровением. О Творце, Его замысле и Его планах на нас. На каждого человека и на все народы.

Сценарист истории намного логичнее, чем мы иногда думаем. Во всяком событии проглядывает Его цель. Во всяком историческом поражении видно наше отступление от этой цели. У каждого народа путь к этой цели свой. Чем лучше народ умел узнать свою цель в истории и следовать ей, тем более великую культуру он создавал. Чем дальше было отступление от этой миссии, тем более трагическое поражение у народа в истории. Россия знала и то и другое. Больше тысячи лет нервущегося пути и необъяснимых возрождений после всякого кризиса с новой силой.

Почему мы такие? И какие на самом деле? Понять смысл и причину всего, что с нами происходило и происходит, – значит понять логику Творца Истории, значит понять код России.

Глава 1

X век: Рождение цивилизации

Где родилась Россия?

На зябкой свинцовой Ладоге? На щедром Днепре или его притоке Почайне, где страна стала христианской? На холмах близ Москвы-реки? На беспорывном Куликовом поле? Или в тех и теперь непрохоженных лесах средней полосы, что притаили озеро, в водах которого досыпает наш несбыточный Китеж-град?

Или у исхода Невы «в мурашках простуды»? Или на Курской дуге? Или и впрямь в Беловежье?

Но если рождение страны – это рождение ее миссии в истории, то Россия рождалась там… где России никогда не было.

Вифлеем. Один из древнейших городов мира. И две тысячи лет назад уже – пыльный, суетный, грязный, бедный, маленький. И теперь помнят почти до сантиметра, где был тот хлев, в котором стояли ясли с Младенцем Христом.

Такие ясли из самых разных материалов и с куколкой Спасителя теперь заполняют города мира на стыке годов – напоминанием о событии, которое однажды перевернуло судьбу всей планеты. И определило судьбу России. Хотя до выхода нашей страны на арену истории еще почти тысяча лет.

В тогдашнем Вифлееме не было вообще ничего интересного. Но решение римских правителей провести перепись населения в Израиле привело в Вифлеем семью Христа. И это увековечило город.

Единственным местом, где Иосиф и Мария смогли переночевать – оказалась пещера, обустроенная под хлев.

Мы пройдем от этой пещеры до киевской купели князя Владимира. Это путь почти в тысячу лет. Как цепочка 10-вековых событий истории мира родила религию, победившую мир, и как появлялась страна, ставшая самым большим и сильным домом для этой религии на планете?

В этих 10 веках было все очень логично! Это была 10-вековая дорога навстречу друг другу. Вот она:

Небиблейские свидетельства о Христе

Их много. Еврейский историк и военачальник Иосиф Флавий, живший в I веке, в сочинении «Иудейские древности» рассказывает:

«Около того времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела и учил людей, с удовольствием принимавших истину. Он привлек к Себе многих иудеев и многих эллинов. Это был Христос».

Это упоминание считается первым нехристианским свидетельством об Иисусе, ведь Иосиф Флавий был иудеем.

А вот «Анналы» Тацита. Они написаны в начале второго века. Из рассказа Тацита о преследованиях и казнях христиан при Нероне понятно, как распространялась новая религия:

«Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время, это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме».

В книге древнегреческого сатирика Лукиана Самосатского – упоминание о последователях Христа:

«…был распят в Палестине за то, что основал этот новый культ… Более того, их первый законодатель убедил их в том, что все они братья друг другу, после того, как все они окончательно согрешили, отказавшись от греческих богов, начав молиться этому распятому софисту и живя согласно его законам».

О появлении христиан в Риме упоминает также знаменитый историк Гай Светоний Транквилл, когда в «Жизни двенадцати цезарей» пишет о Клавдии: «Иудеев, постоянно волнуемых Христом, он изгнал из Рима».

Стремительное распространение учения Христа зафиксировано в переписке древнеримского политика Плиния Младшего с римским императором Траяном:

«Между тем, я поступал с такими, которых приводили ко мне как христиан так: я спрашивал, действительно ли они христиане. Если они упрямо настаивали на своем, то я приказывал их уничтожить». «Не только города, но и малые деревни, и полупустынные места переполнены этими иноверцами».

В Британском музее хранится письмо сирийского писателя I–II веков Мары бар Серапиона к сыну. Есть в нем такие строки:

«Что выиграли афиняне, казнив Сократа? Голод и чума обрушились на них в наказание за их преступление. Что выиграли жители Самоса, предав сожжению Пифагора? В одно мгновение пески покрыли их землю. А что выиграли евреи, казнив своего мудрого Царя? Не вскоре ли после этого погибло их царство? Бог справедливо отомстил за этих трех мудрых мужей: голод поразил Афины, море затопило Самос, а евреи, потерпевшие поражение и изгнанные из своей страны, живут в полном рассеянии».

Ученые считают, что «мудрым Царем» сириец называл Христа.

Интересным небиблейским источником также являются Кумранские рукописи, или «свитки Мертвого моря». Они были обнаружены в 1947 году в Иудейской пустыне. Возраст этих рукописей – более двух тысяч лет. Они были созданы еще до рождения Христа, тем не менее в этом тексте были озвучены идеи, очень близкие христианским. И это показывает, как мир уже тогда будто подготавливался к приходу новой веры.

Христианство явилось среди народа, единственного тогда – неязыческого. Оно пришло во времена Pax Romana – Римского мира, где этот самый мир и затишье без войн обеспечивали сила оружия и жесткий политический контроль. А именно Империя, соединяющая многие-многие народы, – вообще идеальная среда для христианства – религии, где «нет ни эллина, ни иудея».

В то время мир дышал предчувствием перемен. Иудейские секты саддукеев, фарисеев, зилотов, ессеев по-своему ждали Мессию. Пророки покаяния – св. Иоанн Креститель был самым известным из них – заполняли Иудею. Провинция жила предчувствием последних времен.

Христианство выходит за границы Израиля

К этому подталкивает первая мученическая смерть за Христа. 33–36 годы нашей эры. Архидиакон Стефан, история которого описывается в «Деяниях святых Апостолов», будучи последователем Христа и апостолом от семидесяти, проповедовал в Иерусалиме. Фанатично настроенные иудеи обвинили его в богохульстве и забили камнями. Поднялась первая волна гонений на христиан. Поразительно, но она только стимулировала распространение христианства. Начинается великий миссионерский век, прозванный «апостольским», когда ученики Христа начали проповедовать по всей громадной империи и даже за ее пределами.

Вот след этой проповеди в Помпеях. На фреске дома, уничтоженного извержением Везувия, есть надпись: «PATER NOSTER» («Отче наш»). То есть сделана она была еще до трагедии – до 79 года н.э.!

И в этот век впервые весть о Христе коснется еще не русских, но будущих русских земель. Апостол Андрей был в Северном Причерноморье и в Крыму. А полулегендарное предание «об апостоле Андрее на Руси» предлагает и такую географию его маршрута: Крым, Киев (Андреевская горка – место благословения этих земель), Валаам, село Грузино Новгородской области (бывшая усадьба Аракчеева) – там взгорок, на котором, по преданию, апостолом тоже был установлен Крест. Это, конечно, только предания, которые с веками вобрали в себя много уморительных выдумок, вроде апостола в русской бане. Заканчивался этот апостольский маршрут у берегов Балтики, где действительно в ту пору обитали славянские племена.

Первая столица будущих русских

В Балтийском море, у берегов материковой Германии расположен остров Рюген. Здесь в краю камней и меловых скал в I веке нашей эры поселился народ, который называли ругами. Впервые о существовании этого народа упоминается в трудах древнеримского историка Тацита. Этническая принадлежность ругов достоверно не установлена до сих пор, но есть предположения, что они имели германские или кельтские корни. Славяне и руги – это еще два разных народа. Со временем они встретятся! Здесь же, на Рюгене.

Вероятно, в V веке. Постепенно славяне сами начали именовать себя ругами. Встречаются также упоминания о том, что славянские руги называли остров по-другому – Руян, а себя – руяне. Это остров, окутанный славянскими мифами и поверьями наших предков, – здесь был не просто центр их жизни, здесь были все главные их святыни. Может, историей острова был вдохновлен и Пушкин – его сказочный «остров Буян» исследователи отождествляют с Руяном.

Позже, уже ближе к X веку, в Европе ругами стали называть жителей Киевской Руси. Интересно, что в летописях монаха Адальберта, который впоследствии стал архиепископом Магдебурга и был первым христианским епископом, посетившим Россию, упоминается некая «Елена – королева ругов» – возможно, речь о княгине Ольге. До сих пор не поставлена точка в спорах ученых о связи ругов и русских.

Главным городом ругов была Аркона. Духовный центр не только для жителей Рюгена, но и для всех народов Балтики. Саксон Грамматик, датский летописец и путешественник, в книге «Деяния данов» описывал столицу ругов так:

«Город Аркона лежит на вершине высокой скалы; с севера, востока и юга огражден природной защитой… с западной стороны защищает его высокая насыпь в 50 локтей… посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается деревянный храм, прекрасной работы, но почтенный не столько по великолепию зодчества, сколько по величию бога, которому здесь воздвигнут был кумир».

Это был храм бога Свентовита – главного бога славян с Рюгена. Его руяне почитали особо. Немецкий священник и миссионер XII века Гельмольд в своем труде «Славянская хроника» рассказывал об Арконе:

«Сюда обращаются из всех славянских земель за ответами и ежегодно доставляют средства для жертвоприношений. Купцам же, которые случайно пристанут к их местам, всякая возможность продавать или покупать предоставляется не раньше, чем они пожертвуют богу их что-либо ценное из своих товаров».

Конечно же, главные подношения предназначались Свентовиту. Он считался добрым богом, богом плодородия. По мнению современников, руяне были отважными воинами, но не кровожадными дикарями.

Венеды

Возможно, руги-славяне относились к венедам – первые упоминания об этом народе появились в конце I века. Есть предположения, что его история очень большая. О венедах (или венетах) упоминали в своих трудах Юлий Цезарь, Плиний Старший, Тацит и другие их современники. Греческий астроном и географ Птолемей Клавдий, живший во II веке, называл Венедским заливом Балтийское море, а Венедскими горами – Карпаты. Венедов упоминают даже в числе участников Троянской войны. Есть версия, что именно после нее племена и переселились на Балтику.

Есть интересное упоминание о энетах (венетах) у Геродота. Еще в V в. до н.э. древнегреческий историк писал о том, что это племя является поставщиком янтаря. На Самбийском полуострове в Калининградской области до сих пор сохранились следы поселений прибалтийских венетов. Именно с легендарного Янтарного берега, где располагаются крупнейшие в мире залежи янтаря (до 90% мирового запаса), начинался древний Янтарный путь на юг и в Европу.

Янтарный путь соединял венетов прибалтийских с адриатическими – заселявшими северное побережье Адриатического моря. Адриатических венетов также называют иллирийскими, по названию Иллирии – древнего государства, располагавшегося на территории современных Балкан. Известно, что апостол Павел проповедовал на Балканском полуострове и создал там многочисленные христианские общины («благовествование Христово распространено мною от Иерусалима и окрестности до Иллирика» (Рим. 15:19). Следы иллирийских венетов также обнаруживаются в названии итальянской Венеции и региона Венето. А вот о прибалтийских венетах до сих пор помнят финские народы – и теперь они называют Россию и русских словами, которые имеют корень «vene». У финнов: venäläinen – русский, Veneman – Русь. У эстонцев: venelane – русский, Venemaa – Россия.

«Русь»

Из-за происхождения этого слова до сих пор немало споров. По одной из версий «русь» имеет корни от финского слова «ruotsi». Это – «гребля», «судоходство». Ученые предполагают, что в свое время словом «ruotsi» стали называть варягов. По другой версии «русь» была связана со значениями «белый», «светлый». Отголоски этой формулы сохранились в слове «русый» и выражении «вынести на русь», то есть вынести на свет, или «ребенок вышел на Русь», то есть родился на свет Божий.

До объединения всех этих народов в единый русский еще очень далеко. Но что объединит их и как? И как эти разные племена создадут одну цивилизацию?

Гонения

«Большой террор» начался в 66-м. Император Нерон отменил статус христианства как religio licia – «законной религии», какой был у иудейства. Дело в том, что только теперь римляне стали отличать христиан от иудеев – прежде они считали христианство иудейской сектой.

Христиане собирались по воскресеньям еще до рассвета и прославляли Воскресение Христово. Эти собрания выглядели подозрительно и противоречили римским законам. Кроме того, христиане отказывались приносить жертвы языческим божествам Рима, почитать за бога императора – и за это получили кличку «атеисты»! Их образ жизни сам по себе раздражал развращенный Рим. Христиане осуждали одобряемые в римском обществе аборты, детоубийство, оставление детей, мужеложство, самоубийство, угнетение и бесправие женщин, наплевательское отношение к человеческой жизни.

Точное число мучеников этой первой волны гонений не удастся установить никогда. У Евсевия в «Церковной истории» сказано:

«Иногда десяток, а иногда двадцать человек сразу бывали преданы смерти, а иногда не менее тридцати, а в другой раз почти шестьдесят, а были случаи, когда за один день убиты были сто человек с женщинами и малыми детьми».

Римский историк и магистрат, живший во времена императора Траяна (98–117 годы), язычник Тацит (уж ему-то нет смысла преувеличивать) писал, что «бесчисленное множество» христиан было убито Нероном. По разным оценкам число убитых в эти первые гонения христиан – около 3,5 тысячи.

Тацит описал, как изощренно казнил христиан Нерон:

«Их наряжали в шкуры зверей и отдавали на растерзание собакам. Их распинали на крестах. Их превращали в живые факелы, освещавшие ночами императорские сады, которые Нерон предоставил для этих зрелищ».

По преданию, все апостолы, кроме Иоанна, погибли мученически: Матфей был зарублен мечом в Эфиопии, Марка привязали к лошадям и протащили по улицам Александрии в Египте, Луку повесили в Греции, Петр был распят в Риме – вверх ногами, Иаков, сын Иосифа, сводный брат Иисуса, был забит палками в Иерусалиме, Иакову, сыну «еведееву», отрубили голову в Иерусалиме по приказанию Ирода Агриппы, с Варфоломея сняли кожу в городе Альбане, который отождествляют с Баку, Андрея распяли в Греции на косом кресте, Фому зарезали в Индии, Иуду убили стрелами из лука, Матфий, избранный вместо Иуды Искариота, был забит камнями, а потом обезглавлен. Варнаву забили камнями до смерти, Павла обезглавили в Риме при императоре Нероне.

После самоубийства Нерона в 68 году христиане получили семнадцать лет покоя, пока на трон не взошел император Домициан (81–96 годы). Он объявил себя господом и богом. И возобновил гонения. Именно тогда апостол Иоанн Богослов, один из двенадцати учеников Христа, был сослан на остров Патмос, где и написал «Откровение».

Целое войско мучеников появилось при императоре Траяне, который распространил гонения и за пределы Римской империи. При этом властителе в 107 году был брошен на растерзание зверям в Колизее Игнатий Антиохийский (Богоносец). Около 98 года был сослан из Рима на Инкерманские каменоломни святой Климент, папа Римский. Мученическую смерть он встретил в Херсонесе. Там, через столетия, его мощи обретут Кирилл и Мефодий.

Следующий император Адриан (117–138 годы), уничтоживший немало врагов империи, как ни странно, христиан казнил относительно редко. Кроме того, он защищал их от бушующих толп народа.

Его преемник Антоний Пий (138–161 годы) был мягче, чем Нерон, но все же казнил некоторых христиан. Самым известным из пострадавших при нем стал святой епископ Смирнский Поликарп, в прошлом – ученик апостола Иоанна. Старика выволокли на арену, римский проконсул призвал его поклясться гением императора и проклясть Христа. Поликарп ответил: «86 лет я служил Ему, и ни разу Он не причинил мне зла – как же я буду хулить моего Царя и Спасителя?» В тот же день Поликарпа сожгли на костре.

При Антонии Пии (138–161 годы) христиан стали притеснять уже не только за невыполнение римских обрядов, но и просто за их веру. Все, как и обещал Сам Христос: «Будете ненавидимы всеми за Имя Мое» (Мк. 13:13).

После Пия на престол взошел император Марк Аврелий (161–180 годы). Он возобновил гонения с новой силой. При нем в 166 году был казнен Иустин Мученик – некогда языческий философ. При Марке Аврелии состоялись массовые расправы над христианами в Лионе и Вьене – толпы людей врывались в дома христиан, волокли их на базарную площадь и там забивали и истязали.

Сейчас тысячи туристов посещают главную достопримечательность Лиона – римский амфитеатр, но далеко не все знают, на какие зрелища в нем собиралась публика. Многие лионские мученики под крики толпы нашли там смерть – их загрызали звери. И такая смерть еще считалась за милость. В ходу при Аврелии была одна из самых изощренных пыток: последователей Христа сажали на раскаленный стул – запах горящего мяса наполнял амфитеатр. Евсевий пишет, что многих умученных христиан сожгли, а прах сбросили в реку Рону, чтобы поиздеваться над верой христиан в телесное воскресение.

Есть фраза историка Тертуллиана: «Мученики – семя христианства». Так и выходило – чем больше было казненных свидетелей веры, тем больше появлялось христиан. Их уже сонмы, но «веком мучеников» прозовут следующий, третий век.

249–251 годы – гонения при императоре Деции. Он правил всего неполных два года, но стал первым императором, который инициировал гонения на христиан в масштабах всей империи. Декий решил с новой силой возродить исконное почитание богов, за ревность к отеческому язычеству его даже прозвали «восстановителем святынь». Указ Декия гласил, что каждый житель империи был обязан публично, перед местными властями и специальной комиссией, выполнить жертвоприношение и съесть мясо своей жертвы. При выполнении этих условий жителю выдавали документ, который подтверждал прохождение данного «экзамена». Если же человек отказывался выполнить указ, его ожидало наказание, вплоть до смертной казни. Несколько подтверждающих документов, или – как их называли римляне – libelli, сохранилось до наших времен. Известен текст одной из таких «грамот»:

«Комиссариям, призванным к наблюдению за (правильностью) принесения жертв. От Аврелия Асесиса, сына Серена, из деревни Феадельфии, что в Египте. Я всегда и беспрестанно приносил жертвы богам, и ныне в присутствии вашем в соответствии с буквой указа совершил возлияние, и принес жертву и отведал часть от жертвенного (животного), что прошу вас ныне засвидетельствовать. Прощайте. Я, Асесис, 32 лет от роду, раненый…»

До того как «libelli» были обнаружены, считалось, что указ был создан только для выявления христиан, но позже выяснилось, что подобное испытание проходили все жители.

Во время гонений при Декии погибли папа римский Фабиан (мощи его хранятся в римской базилике Святой Пракседы), епископы Евдемон, Вавила Антиохийский, Александр Иерусалимский, Карп Фиатирский (или Пергамский). Другие епископы, например Киприан Карфагенский и Дионисий Александрийский, бежали и направляли христиан из подполья.

Самый известный и очень почитаемый в России мученик этой поры – святой Трифон – мальчишка, рожденный с удивительными дарами от Бога: он исцелял людей. Истязали его страшно: обнаженным подвесили на дереве, били, затем привязали к коню и повезли на охоту, после бросили в темницу, вбили гвозди в ноги и так водили по городу.

Многие христиане, свидетели этих ужасающих пыток, из страха перед мучениями выполняли указ или приобретали «libelli» за взятку. Но и этим массовым отступничеством Церковь очистилась от многих нестойких верующих.

Потом правителем стал Валериан, который в 253–260 годах еще больше усилил гонения на христиан. В 257 году он издал указ о запрете совершения христианами богослужений, а спустя год – другой указ, где приказывал казнить всех, не подчинившихся первому указу. Он пытался избавиться и от всех христиан в высших слоях общества: их сперва лишали всего имущества, а если они не отрекались от Христа – казнили.

Но действительно мрачные времена наступили при императоре Диоклетиане (284–305 годы). Число мучеников этого гонения превзойдут только советские послереволюционные гонения на верующих. Например, есть данные, как жители целого города во Фригии (возможно, это город Евмения) были убиты, а тела их сожжены. В греческих Фивах было убито так много христиан, что, как пишет Евсевий, «затупился убийственный топор… а сами палачи изнемогли и стали сменять друг друга».

Указ 303 года приказывал снести все храмы и уничтожить все священные книги христиан. Другой указ приказывал всех епископов и священников заточить в темницу. В Карфагене тюрьмы были переполнены, места для реальных преступников просто не осталось.

Третий указ Диоклетиана приказывал пытать всех христиан, которые отказывались приносить жертвы римским богам. К борьбе с христианством Диоклетиан призвал собственным примером: он пронзил мечом одного верующего прямо в зале преторианского суда.

Ставший свидетелем этих гонений Евсевий описывал их через пятнадцать лет: христианам ломали или отрывали руки и ноги, отрезали носы и уши, выкалывали глаза, прижигали лодыжки, бросали в каменоломни и на съедение зверям, калечили половые органы, лили на спину раскаленный свинец, женщин помещали в публичные дома и насиловали. Евсевий пишет, что «судьи соревновались друг с другом в изобретении все более изощренных казней».

Но и это становится «семенами христианства». Многие язычники становятся христианами, только видя, как умирают мученики! Например, в 286 году Маврикий, языческий военачальник римской армии, был настолько потрясен стойкостью христиан, что отказался их казнить. В итоге казнили его самого. Место казни святого теперь носит его имя: это Сент-Мориц в Швейцарии.

Почему эти потоки христианской крови оказывали такое действие на язычников? Не страх (был и он наверняка), а, напротив, желание креститься? Дело в том, что язычники вдруг видели людей, которых никогда прежде не было в римском обществе. Язычество никогда не обещало того, что обещал Христос, говоря: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25). Ни один из идолов не воскрес из мертвых, наоборот: их божки имели те же слабости и недостатки, что и обычные люди.

Подсчитали, что в первые триста лет количество исповедующих христианство росло со скоростью сорок процентов в год. К тому моменту, как Константин объявил христианство законной религией в 313 году, верующих христиан насчитывалось до семи миллионов – это 10% 60-миллионного населения империи! По другим подсчетам, христиан было около 10 миллионов.

Русские сближаются с христианством

В 324 году на месте небольшого греческого города Византия начинается строительство Константинополя (изначально – «Нового Рима»). Затем решением императора Константина в 330 году в Новый Рим переносится столица. Стратегически таким образом решался вопрос ее близости к границе из-за нужд обороны. Но у Промысла, похоже, была иная задача – поместить центр Христианства в точке встречи всех цивилизаций. Туда, откуда было легче всего исполнить последнюю Заповедь Спасителя: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Матф. 28:19,20).

И следующий шаг Промысла – легализация веры.

После Миланского эдикта Константина и Лициния о веротерпимости у христианства впервые появляется опора в виде государственной власти!

В 325 году император Константин возглавляет Первый Вселенский собор – в византийской Никее (сейчас это турецкий Изник). Собор созвали, чтобы ответить на возникшую ересь арианства, названную так по имени ее автора – священника Ария. Ересь взошла, потому что в некотором роде возвращала понятное прежде язычество. Она утверждала, что Троицы нет, что Христос – лишь сотворенный Богом человек и, следовательно, не равный Отцу. Итогом Первого Вселенского собора стало установление Никейского Символа веры – основ христианства и времени ежегодного празднования Пасхи.

Константин запрещает Олимпийские игры и делает воскресенье праздничным днем. На римских монетах начинают чеканить христианский крест, священники освобождаются от службы в армии. Он финансирует и строит многие храмы по всей империи, хотя это поразительно – сам он крестился лишь перед смертью в 337 году.

Император Валентиан (364–375 годы) уже открыто назвал себя христианином, он объявил аборт и детоубийство вне закона. А император Феодосий в 380 году сам примет крещение, сделает христианство официальной религией Римской империи и издаст закон, повелевавший закрывать и разрушать по всей империи языческие храмы.

Общество начинало меняться. Мир преображался новым смыслом. Вера и догматы, а не территория и «уровни жизни» начинают разделять империю. Потом они разделят весь мир.

Перед смертью Феодосий I Великий разделил Римскую империю на две части: восточную со столицей в Константинополе и западную со столицей в Риме. Западная Римская империя просуществовала недолго – примерно через восемьдесят лет Рим пал под натиском варваров. Восточная же часть империи, Византия, почти тысячу лет оставалась культурным наследием Древнего Рима.

С момента созыва Первого Вселенского собора начинается установление догматов христианства. Оно будет происходить следующие шесть веков еще на шести Вселенских соборах. Так, в момент встречи с русскими христианство будет уже абсолютно «готовой» религией, неподвластной ересям и расколам. Вера, сформулированная на семи Соборах, и станет Православием.

«Великое переселение народов» стимулирует крещение мира

А в конце четвертого – начале пятого века многие варварские народы покидают места своего изначального проживания и начинают захватывать новые территории. С севера готы прошли к побережью Черного моря. С востока в Европу хлынули сарматы и аланы. Из Средней Азии в Европу пришли дикие кочевники гунны – их орды сметали все на своем пути. Полчища гуннов положили конец только созданному готскому государству, из-за чего произошло разделение готов на живших возле Дуная остготов и поселившихся на западе Европы, в Испании, вестготов.

В середине пятого века от Волги до Рейна, включая Черноморское побережье, раскинулась империя гуннов, которой управлял их вождь Атилла. Но после его неожиданной и скорой смерти в 453 году это государство распалось.

Почему и для чего возникла эта массовая миграция – Великое переселение народов? Для того, чтобы к христианству причислилось большее число наций. Внешне «великое переселение народов» обусловлено поиском лучшей жизни, но у Промысла своя логика: войдя в орбиту Империи, где христианство теперь было разрешено, эти народы тоже свободно узнавали Бога.

В начале III века в рассеяние – после нападения готов – отправились и руги. Предположительно, часть их осталась на острове Рюген и расселилась по Балтийскому побережью, некоторые осели на территориях нынешних Крыма, Нормандии и Прибалтики. Но большая часть ругов, полагают, сначала вошла в состав империи гуннов, а после ее распада нашла свое пристанище в римской провинции под названием Норик, которая располагалась на территории современной Австрии!

Примечательно, что в «Повести временных лет» есть упоминание о связи провинции Норик с происхождением славян:

«…по разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама – южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне».

Так руги впервые входят в орбиту империи и, заселив Норик, становятся федератами римлян – охраняют государственную границу. Но затем положение ругов на этих землях изменилось. Есть мнение, что во время правления императора Майориана (457–458 годы) Западная Римская империя заключила с ругами договор, и те стали полностью контролировать Норик. В этом регионе возникает одно из первых «варварских королевств», которое германцы называли Ругиландом – землей ругов.

В это же самое время ругов впервые касается христианство! Так в истории случалось часто: евангельская проповедь приходила в только что образовавшиеся границы государств – эти внеш-ние материальные защиты ей очень нужны, ведь и душа так же развивается в человеке под скорлупой тела.

Монах Северин – первый покровитель будущих русских

Около 453 года, после смерти Аттилы, в земли вдоль верхнего течения Дуная, разоренные нашествием Аттилы и гуннов, пришел аскет, монах Северин (на латыни его имя означает «строгость»). Свой путь он держал, вероятнее всего, из Северной Африки, откуда был родом.

Среди альпийских лугов, на разоренной войнами между местными племенами и римлянами земле, среди хаоса, грабежей, всеобщего страха он стал примерно тем, кем спустя почти тысячу лет у нас станет святой Сергий Радонежский.

Преподобный Северин был строгим аскетом. Церковный писатель VI века Евгиппий описывал его жизнь так:

«Подстилка его единственная находилась на земляном утрамбованном полу в молельне, власяницу же он носил все время, не снимая, даже когда отдыхал… Сорокадневные посты соблюдал, подкрепляясь пищей только раз в неделю, и тем не менее лицо его всегда сияло тихой радостью».

«Обувью он не пользовался совершенно. В разгар зимы, которая в этих местах сковывает все свирепым морозом, часто подавал он пример терпения, спокойно прогуливаясь необутыми ногами».

Святой Северин проповедовал христианство, открывал в разоренном крае приюты для нуждающихся, раздавал еду голодным. Он основал и возглавил монастыри Бойотрум (в Пассау) и Фавианис. За эти деяния монаха прозвали «апостолом Норика».

Северин защищал как мог римскую провинцию Норик от набегов германских племен и имел большое влияние на их вождей: Одоакра и Гибульда. Первому из них Северин предсказал, что тот станет владыкой Рима, а второго святой убедил освободить множество плененных варварами римлян.

До сих пор жива память о святом Северине. Его считают покровителем Баварии.

«Апостол Норика» скончался в 482 году в Фавианисе (сейчас Мейтерн-на-Дунае). За шесть лет до того сбылось предсказание Северина: полководец ругов Одоакр пришел к власти.

В 403 году из Рима столицу Западной империи перенесли в Равенну. А сама «столица мира» была разграблена сначала вестготами в 410-м, а затем гуннами в 455 году. Так, в первой половине пятого века Западная Римская империя существенно сократила свои границы, сузившись до размеров Италии. В Равенне престол переходил от одного императора к другому. Последним из них был Ромул Августул, который являлся лишь официальным лицом, а реально вместо него правил Западной Римской империей его отец Флавий Орест.

Начальником гвардии при Оресте был лидер ругов – Одоакр, который совершил государственный переворот – зарезал Ореста, а его сына Ромула отправил в ссылку. На землях Западной империи он выдал в собственность наделы для своей армии, а сенат признал его легитимным правителем. Правивший в то время Восточной Римской империей (Византией) император Зенон дал Одоакру звание своего наместника, но лидер ругов сделал совершенно неожиданный шаг – отправил обратно в Константинополь диадему и пурпурную мантию, которые являлись знаками императорской власти, и провозгласил себя властителем собственной державы, не подчиняющейся Византии.

Одоакр был христианином, но арианином – это ересь той поры. На монете с изображением Одоакра можно увидеть христианский крест, при этом известно, что он учинил расправу над учениками монаха Северина, которого вроде бы почитал. В Зальцбурге, в катакомбах при церкви Святого Петра, находятся останки убитых святого Максима и его учеников. На так называемой «зальцбургской плите», воздвигнутой когда-то над их могилой, есть надпись на латыни:

«Года Божьего 477 Одоакер, король рутенов, а также гепидов, готов, унгар и герулов, выступал против церкви Божией. Благочестивый Максим с его 50 учениками, что молились с ним в этой пещере, за исповедание веры жестоко мучен и сброшен вниз, а провинция Норикум мечом и огнем опустошена».

В 487 году Фелетей, король Ругиланда, вторгся в Италию, но быстро был разбит армией Одоакра и казнен вместе с женой в Равенне. Уже на следующий год войско Одоакра покорило Ругиланд. Но и королю ругов вскоре пришел конец.

Император Византии Зенон уговорил короля остготов Теодориха вторгнуться в Италию. И остготы с остатками армии рухнувшего Ругиланда в 489 году тремя победоносными сражениями подчинили себе все Апеннины. Все, кроме неприступной Равенны, к которой Одоакр вынужден был отвести свои войска. В Новгородской первой летописи упоминается «поганый злый Дедрик», угрожающий Руси.

А следом была сцена, которую помнили еще столетиями даже на Руси. Когда к 493 году силы армий Одоакра и Теодориха иссякли и короли заключили договор о совместном управлении Италией, на пиру в честь примирения в провокации Теодорих убил Одоакра ножом в спину, сказав: «Одним королевством не могут править два короля». Королевство Теодориха стали называть Остготским. Служившие в войске Теодориха руги были вынуждены вернуться в Ругиланд – провинцию Норик. Однако во второй половине шестого века «страна ругов» неоднократно подвергалась нападениям, в результате чего ее население было разбросано по всей Европе.

Потом кончится и готское королевство в Италии. Великий император Византии Юстиниан вернет в орбиту империи ветхий Рим и всю Италию.

Славяне и Византия

«Склавины» – так нас называют сейчас византийские писатели. Впервые это название появляется в шестом веке: в форме «Sclaveni» – в трактате готского историка Иордана «Гетика»; в форме «Sklaboi» – в работе византийца Прокопия Кесарийского «Война с готами».

Есть и другое название – анты. Полагают, что и те, и другие племена вышли из венедов, обитавших вдоль Балтики и у Адриатики.

Склавины и анты селились на северных границах Византийской империи по левому берегу среднего и нижнего Дуная. Историк Иордан границей расселения склавинов обозначал городок Новиодунум (Noviodunum) – возможно, это нынешняя Исакча в Добрудже, на правом берегу Дуная. Город был расположен в стратегически важном месте – на одной из главных дорог через Дунай. Археологические раскопки открыли: здесь была важная база византийского флота.

Само слово «склавины» родилось именно в византийской среде, потому что, видимо, у византийцев было много рабов-славян. По-латински слово «раб» переводится как «sclav» («склав»), и очевидно, это название было перенесено на словен. Есть и другая версия: что это, наоборот, славяне подарили слову «раб» такое звучание – sclav. Есть византийские карты той поры, на которых «Склавинией» названы области Пелопоннеса и Македонии.

Вот что писал про наших предков Прокопий Кесарийский:

«Племена эти, склавины и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща. (…) они считают, что один из богов – создатель молнии – именно он есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере в отношении людей, но когда смерть уже у них у ног, схвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегнут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а избежав [смерти], жертвуют, что пообещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение.

Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания. А живут они в жалких хижинах, располагаясь далеко друг от друга и каждый меняя насколько можно часто место поселения. Вступая же в битву, большинство идет на врага пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют [на себе] ни хитона, ни [грубого] плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами».

Эти описания – первый элемент «кода России». В них угадываются черты национального характера, сохраненные и теперь, – где беззлобие соединено с бесстрашием, а громадные заселенные земли не мешают личной скромности и нестяжанию. Где нет богов с человеческими страстями, как было у римлян, но вместо них другое суеверие – чуть более гуманное, что ли: поклонение твари, чуду и загадке природы… Не было в их религии и языческого фатализма, агрессии, а была вера в Бога-молнию и благодарность Ему за спасенную жизнь!

Может, поэтому в среде славянских племен была сохранена какая-то нравственность и чистота, которой в язычестве вообще-то нет и которая помогает узнать Бога настоящего? И была сила – сила одолевать даже всесильных римлян.

Одно из первых столкновений славян с Византией произошло в 493 году, когда византийский полководец Юлиан был сражен в ночной битве «скифским железом» – так напишет летописец. Славян и скифов порой отождествляли.

А первые рейды склавинов и антов уже на саму империю начинаются со следующего века: в 540 году склавины вместе с протобулгарскими кутигурами (это такое кочевое племя) впервые пришли к воротам Константинополя. В 549 году во время самостоятельных походов они дошли до побережья Эгейского моря, разорили Фракию и Иллирию.

В 550 году полчища склавинов вторглись во Фракию и Далмацию, поразив греков своим множеством. На зимовку они впервые остались в Империи. А в 551 году, весной, разгромили византийскую армию при Адрианополе (это нынешний турецкий Эдирне – на границе с Болгарией).

Во время Великого вторжения кутигуров (558 год) присоединившиеся к ним склавины и анты дошли до Константинополя и углубились в Грецию через Фермопилы. Так склавины начинают селиться в границах империи, поступают на службу в армию императора на правах союзников.

Не случайно все это происходило именно тогда, при императоре Юстиниане I Великом. Он был строителем государства и сильным в утверждении веры. Правил почти сорок лет и довершил строительство по-настоящему православной империи. Юстиниан I продолжал искоренять язычество, закрыв в 529 году знаменитую философскую школу в Афинах, – с этих пор Афины превратились в глухой провинциальный городок, значительно влиятельнее был уже Константинопольский университет. Юстиниан провел пятый Вселенский собор епископов, искоренив несколько ересей. Ну и главный символ его правления – заново построенный собор Святой Софии – самая потрясающая православная Церковь всех времен. Говорят, император хотел превзойти Соломона и легендарный Иерусалимский храм.

Равенна, все Апеннины и вообще большая часть распавшейся Западной Римской империи вошли в состав Византии именно при Юстиниане. Византия стала мощнейшим государством мира. Под охраной этой внешней мощи и утвердилось Православие.

И именно такую державу узнают будущие русские. До их собственного государства им еще очень далеко, но они смогут увидеть, что рождается из христианства и на что способен народ, объединенный этой верой.

Вот эпитафия на могиле испанского святого Мартина Брагского с упоминанием уже многих славянских народов:

«Огромные и многоразличные племена присоединяешь ты к благочестивому союзу Христа: аламанн, сакс, тюринг, паннонец, руг, склав, норец, сармат, датчанин, острогот, франк, бургунд, дак, алан – радуются, что под твоим водительством познали Бога».

На дворе еще только шестой век!

А на пороге следующего, седьмого, уже сам византийский император Маврикий пишет о склавинах:

«Племена склавов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку пищи. К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны, препровождают их поочередно с места на место, куда бы тем не было нужно; так что, если гостю по беспечности принявшего причинен вред, против него начинает вражду тот, кто привел гостя, почитая отмщение за него священным долгом. Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределенное время, как остальные племена, но определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья».

Европа становится христианской

Западная Европа в это время уже практически вся крещена. Такие апостолы, как Мартин Турский, обходят всю эту землю. Растут монастыри, храмы. Испания, Галлия (Франция), Южная Германия и Британия знают Христа уже со второго века. В шестом веке благодаря своей супруге святой Клотильде принял крещение могущественный король франков Хлодвиг. А потом римские миссионеры во главе со святым Августином Кентерберийским крестили англов и саксов. Но еще до их прихода в Ирландии проповедует святой Патрик.

В Ирландии существовал обычай: в день осеннего праздника мертвых (сейчас он известен как Хэллоуин) гасились все огни, пока языческие жрецы – друиды – не зажигали главный огонь в столице Таре (холм Тара с древними ирландскими святилищами существует и поныне). В эту ночь Патрик пришел к Таре и на соседнем холме разжег огромный костер, означавший явление света Христова. Друиды хотели убить его, но огонь не коснулся святого. Патрик возвещал Троицу, показывая ее на примере трилистника, сегодняшнего символа всей Ирландии и дня святого Патрика. Правда, теперь в этот день проходит пивной фестиваль, а Хэллоуин вернул себе вполне языческие дохристианские традиции.

Этот миссионерский рывок происходит одновременно с усилением в том числе и политического влияния Церкви на Западе. Среди многих причин этого – еще и крушение Западной Римской империи. Когда Европу стали раздирать войны и феодальные распри, многие правители стали постоянно нуждаться в легитимизации своей власти. Легитимность мог придать только высший авторитет. И его видели в Церкви.

Первые славянские государства

Множество славянских племен к VIII веку расселилось на южном побережье Балтийского моря – территориях современных Польши и Германии. Теперь, к VIII веку, славяне там преобладают. А на Балканах и в Центральной Европе образуются первые славянские государства: Великоморавское государство, Сербские княжества, Хорватское государство. На древнюю родину ругов – остров Рюген – тоже пришли славяне.

На славянский язык перешли прибалтийские руги и вагры.

Варгов стали называть варинами или варягами, а Ютландский полуостров, на котором они жили и который теперь делят Германия и Дания, – Вагрией, а ее столицу – Старгородом, это нынешний Ольденбург.

Варги (варяги) и русы (рутены) объединились в конце VIII века во время нашествия Карла Великого, покорившего практически всю Западную Европу. Спасаясь от войск короля франков и смещаясь на Восток, балтийские славяне, варги-варяги и русы-рутены все больше смешивались между собой. Со временем их всех начали называть варягами и русами. В «Повести временных лет», например, упоминаются «варяги-русь»:

«И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью».

А в XIV веке, в 1308 году, остров Рюген-Руйен практически наполовину ушел под воду, полагают, вследствие страшного землетрясения, а основная часть его населения покинула эти земли. Уже к концу XIV века на Рюгене практически не остается славян. Есть предание о последней носительнице славянского языка, женщина по фамилии Голицына, она умрет в 1402 году.

Те варяги и русы, что остались на прибалтийских землях, были вынуждены постоянно отражать атаки войск Германии и Дании и со временем погибли под их натиском. Сейчас только славянские названия в названиях европейских городов хранят память о славянах, заселявших прежде эти земли: Лейпциг (это от нашего слова «липа»), Торгау (от слова «торг»). Франки были беспощадны, они просто вырезали славянскую элиту. Лишали племена языка и жестко денационализировали. Этот опыт сами славяне никогда не повторят в своем государстве, которое, как скажет Екатерина II, «сколько приняло народов, столько и сохранило».

Под этим же натиском захватчиков легендарные князья одного из славянских племен полян – Кий, Щек и Хорив – оказываются в землях нынешнего Киева. И, считается, основывают город, будущую колыбель нашей цивилизации[1].

Путь из варяг в греки – артерия христианства

Реками этого пути прибалтийские славяне накрепко соединяются с христианской Империей. По берегам и теперь много примет тогдашней России, прозванной северными летописцами «страной городов», – городов и правда по этим берегам стояло очень много.

Рюриково Городище – при истоке реки Волхов. Гнездово на берегу Днепра – невдалеке от Смоленска. В этом древнем поселении расположены бесчисленные так называемые «смоленские длинные курганы» – следы пышных захоронений той поры. Вся топонимика пути из варяг в греки – о том, как суда по нему то плыли, то их волокли.

Катынь – село в Смоленской области, само название которого – от глагола катать, катить. Там же, в Смоленской области, – деревня Волоковая – здесь купцы перетаскивали корабли волоком из озера Каспля к Днепру. Там же, на Смоленщине, в Руднянском районе есть деревня Переволочье. Подмосковный Волоколамск – все того же происхождения названия.

Путь из варяг в греки шел через остров Березань при выходе Днепра в Черное море. В местных землянках еще недавно откапывали не только осколки керамики редчайшей и очень древней византийской работы, но и нательные крестики и предметы культа, пришедшие сюда из Царьграда.

До Крещения Руси еще больше столетия, но «оглашение» (т.е. подготовка к крещению) уже идет.

Главная точка встречи русских и православия – Крым. Наши предки массово крестятся здесь задолго до князя Владимира. В житии святого Стефана Сурожского (Сурож – это нынешний Судак) есть рассказ, как он крестил и исцелил новгородского князя Бравлина. Скоро через Крым в славянские земли придут и два брата, которые изменят все.

Святые Кирилл и Мефодий

Их родина – греческие Салоники – к девятому веку стала второй столицей Византии и славянским центром Империи. До этого славянские армии десятилетиями атаковали город. Фессалоникийцы реально жили в страхе от варваров.

Для империи «славянский вопрос» был многовековой головной болью, но теперь нашлось решение: Византия устроила для «варваров» отдельные «губернии» в своих границах – фемы. Такая фема – «Склавиния» – была прямо под Салониками. Славяне из «Склавинии» стали жить в Фессалониках спокойно, на местном рынке только и звучала их странная речь.

Византия, как потом будет и ее преемница Россия, тонко ассимилирует новые народы. Именно византийцы решают подарить славянам письменность. Идея строго политическая – это делалось для лучшей интеграции народа в орбиту империи. Но мы помним, что Промысл часто творится людьми, которые и не подозревают, что творят именно Его. Подаренная славянам письменность принесет больше, чем лояльность Империи неспокойного соседа. В перспективе она стимулирует рождение самой большой христианской цивилизации за всю историю – Русской Православной.

Кирилл и Мефодий вышли из имперских элит. Их отец был друнгарием – командиром военного подразделения в византийской армии. Образование оба имели блестящее. В Империи была практика – готовить к важным госпостам и назначать на них молодых людей из знатных доверенных семей. Так и с ними планировалось, только братья решили стать монахами. Но им все равно поручили важную государственную миссию: создать письменность для славян.

Кириллу это было не впервой. За семь лет до того он в составе византийского посольства был послан с просветительской миссией в Самарру, тогдашнюю столицу мощнейшего Арабского халифата – в сердце исламского мира. Это был период очередной вялотекущей войны между Византией и арабами. Халифат тогда снова вторгся на территорию Империи, и надо было договариваться о перемирии и обмене пленными. Кроме того, арабский халиф отправил императору Византии письмо с критикой христианского учения о Боге-Троице.

Диспут за обедом Кирилла с халифом и мусульманскими учеными был записан историками того времени. Читать его очень интересно, особенно учитывая, что Кириллу тогда было всего 24 года. Он еще не был монахом и носил имя Константин.

Главным камнем преткновения для мусульман, ревностно берегущих единобожие, было то, что Троица напоминала им языческое многобожие. Они говорят придворному богослову Константину: «Если так говорите, тогда и жену Ему дайте, и пусть от него многие боги расплодятся». На это Константин объясняет: «Отец, Слово и Дух – три ипостаси в едином Существе. Слово же воплотилось в Деве…, как и Магомет, ваш пророк, свидетельствует, написав так: Послали мы дух наш к деве, ибо хотели, чтобы родила».

Мусульманские ученые также спрашивают Константина о том, почему христиане сражаются, если Христос заповедовал им: «молитесь за врагов, добро делайте ненавидящим и гонящим вас и щеку подставьте бьющим». На что богослов отвечает, что есть и другие заповеди Христа, например: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13), поэтому, объясняет Константин, «ради друзей мы и делаем это, чтобы с пленением тела и душа их в плен не попала».

После возвращения из миссии Константин сначала проживал при дворе и преподавал философию, а затем отправился к своему брату Мефодию в монастырь на горе Олимп, где посвятил все свое время изучению книг и молитвам.

В 858 году император Византии Михаил III вызвал Константина с горы Олимп, где тот жил с братом – тогда уже монахом Мефодием, и предложил идти к хазарам для объяснения им существа христианской веры и для защиты догмата о Святой Троице. Братья как никто другой подходили для этой миссии – они росли, все время слыша «варварский язык». В житии Мефодия указано, что император Михаил III, поручая Константину поездку в Хазарский каганат, сказал: «Иди… Ведь вы солуяне, а солуяне все чисто говорят по-славянски».

И вот братья отправляются в соседнее, дружественное Империи государство в Предкавказье, на Волге. Историки сходятся во мнении, что Кирилл и Мефодий посещали хазарскую столицу – Итиль. Этот город не сохранился до нашего времени. Через послов хазарский каган объявил византийскому императору, что его народ поклоняется единому Богу – хазары были иудеями.

В этом пути Кирилл и Мефодий оказываются в Крыму. Тогдашняя Таврида уже на момент прихода братьев была святой землей. Христианство здесь утверждалось с I века. В Тавриде проповедовал сам апостол Андрей Первозванный, ученик Христа – есть легенда, что в древнейшем городе острова Херсонесе остался след его стопы. Считается, что и в Керчи церковь Иоанна Предтечи была построена по его благословению – нынешняя, конечно, поздняя, но тоже очень старая, Х века.

Неспроста Крым называют Русским Афоном. В его пещерных монастырях, в кельях на обрывах скал монахи жили столетиями. Здесь скрывались византийские почитатели икон, когда в Империи с ними боролись. Сюда, на каменоломни, ссылали первых христиан.

В 98 году сюда сослали святого Климента – ученика апостола Петра. Он был одним из первых Римских пап, апостолом из семидесяти – на Руси его особо почитали именно потому, что он пострадал и проповедывал на будущих русских землях и за особую связь с нашими просветителями – Кириллом и Мефодием.

В Херсонес его сослали за то, что многих покрестил в Риме, включая семью префекта Сисиния, которого он еще и чудесно исцелил от слепоты. В этой негостеприимной восточной окраине Империи святой епископ встретил две тысячи христиан. Он был им очень нужен, помогал в тяжелых работах на каменоломне, утешал. По его молитве для них в пустыне забил источник воды – высох он лишь в 1970-х годах, говорят, в связи с проводившимися строительными работами, а его вода постепенно затопила карьер по добыче камня.

Чтобы покончить с растущей сектой христиан, император направил в Тавриду жестокого правителя. Тот вначале пытал епископа, потом велел привязать ему на шею якорь и бросить в Черное море, чтобы верующие не нашли его тела и не смогли ему поклоняться. Было это, вероятно, в районе мыса Херсонес или в отдаленной бухте, в самом ее устье. На предполагаемом месте утопления святого теперь стоит крест. Мощи упокоились в подводном гроте, который раз в год открывался: да, отступали воды и люди могли поклониться мощам. Свидетельств тому тысячи. В Казачьей бухте и теперь наблюдаются ежечасные приливы. Называлась и дата, когда море отступать перестало: лишь в 811 году. И вот спустя 50 лет, около 861 года, то есть почти в год создания русского государства, Кирилл и Мефодий в своей «хазарской миссии» обретают здесь снова останки великого святого! То, что мощи по многим молитвам просто всплыли – это было явное чудо. Кирилл и Мефодий восприняли это чудо как покровительство святого Климента своей просветительской деятельности и продолжили то, что начал он: крестили эту землю. Сейчас глава священномученика Климента пребывает в Киево-Печерской лавре. И мироточит там! Другая часть мощей хранится в базилике святого Климента в Риме. Кирилл и Мефодий принесут эти мощи Папе Римскому как дар. Там, в Риме, произойдет поразительно символическое событие. На этих мощах Папа Римский освятит богослужебные книги на славянском языке! Это будет итогом долгих прений святых братьев и западного духовенства, которое считало, что благословлены Богом лишь три богослужебных языка: греческий, латинский и древнееврейский (на них была надпись на Кресте Спасителя).

К моменту высадки в Крыму посольства с братьями Кириллом и Мефодием Таврида уже была землей, залитой кровью мучеников и намоленной святыми. Здесь было даже несколько епархий: готская – по имени германского племени готов, заселявших прежде центральный Крым, фулльская – по городу Фуллы, потерянному теперь. Есть легенда о том, как в окрестностях Фуллы Кирилл и Мефодий после проповеди срубили дуб, которому как богу поклонялись местные язычники. Была херсонская епархия. Сурожская – в Сугдее, это нынешний Судак.

Поэтому неудивительно, что братья Кирилл и Мефодий находят здесь Евангелие и Псалтирь на новом, для них неизвестном языке. Многие историки спорят с этим местом биографии братьев, а вот, что говорит их житие:

«Нашел он Евангелие и Псалтирь, писанные русскими письменами, нашел и человека, говорящего русскою речью, беседовал с ним, воспринял от него силу русской речи и применяя к своей речи письмена русской, гласные и согласные, трудясь над этим с молитвою к Богу в сердце своем, скоро стал читать и объяснять «русское Евангелие», так что многие удивлялись этому и хвалили Бога».

Это загадочное место жития, о котором спорят до сих пор. На каком языке на самом деле был текст? Что за человек, с которым Кирилл говорил по-русски?

Вскоре после этого братья взялись за создание азбуки. Выходит, Евангелие и Псалтирь, обнаруженные в Херсоне, стали тем зерном, из которого выросла вся славянская письменность и литература!

Именно отсюда, с земли тогдашней иудейской Хазарии, в наш язык пришли, например, две буквы из иврита: «щ» и «ц». Иврит, а еще самарянский и хазарский языки братья выучили здесь же, в Крыму. При этом Кирилл обратил в христианство и крестил здесь двух самарян: отца, приносившего ему самарянские книги, и его сына.

В это же самое время, одновременно с миссией Кирилла и Мефодия в Тавриде, происходят еще два события – далекие друг от друга географически, но идущие в одной промыслительной цепочке: киевские князья Аскольд и Дир штурмуют христианский Константинополь и узнают там силу византийской веры, а в новгородские земли на севере Руси призывается варяжский князь Рюрик, – этот момент считается днем рождения русского государства.

То есть появление на свет страны совершилось тогда, когда рождался письменный славянский язык! Без него невозможно было бы обрести веру, потому что она – в Слове. Без него невозможно было бы также создать и единое сильное государство, потому что язык объединяет.

С этого момента началось столетие уже стремительного узнавания русскими и славянами христианства.

Первое крещение киевских князей

18 июня 860 года русский флот в составе двухсот кораблей атаковал столицу Византийской империи. Города русы взять так и не смогли, но столица застыла в страхе. Историки, десятки европейских и византийских хроник (например, «Брюссельская хроника», хроники Льва Грамматика, Феодосия Мелитенского, Георгия Амартола) и первая наша летопись – «Повесть временных лет» – сообщают, что от разрушения русскими язычниками город был спасен чудом: Патриарх, Император, свита и народ молились в храме Влахернской иконы Богородицы. После они вышли с Ризой Богородицы, и патриарх Фотий коснулся ею вод залива. В море неожиданно поднялась буря и «безбожныхъ Руси корабли смяте». Никоновский летописный свод по этому поводу дополняет: «Възвратишася Осколдъ и Диръ отъ Царяграда въ мале дружине, и бысть в Киеве плачь велий».

Также до нашего времени дошли тексты проповедей патриарха Фотия во время осады Константинополя русами, а также после отступления войска. В одной из проповедей – гомилий – Фотий говорит о том, что русы покинули окрестности Константинополя с большой добычей, но их отступление было чудом:

«Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения… Неожиданным оказалось нашествие врагов – нечаянным явилось и отступление их».

Это поражение переворачивает сознание русских. Аскольд и Дир, возвратившись в Киев, крестятся! В византийских источниках (свидетельство патриарха Фотия и другие хроники) указывается, что после похода Фотий направил к русам епископа, крестившего русов (включая и их правителя, имя которого, правда, не уточняется, и некоторое количество народа).

При Аскольде и Дире в языческом Киеве появляются первые церкви. Ни одной из них до нашего времени не сохранилось, но известно, что еще до Крещения Руси стояла церковь Илии на Подоле, – о ней упоминается в договоре князя Игоря с греками в 945 году. Говорят, что храм тот был соборным, а значит, были и другие.

В Киеве есть место, которое называют Аскольдовой могилой. Есть предания о том, что в крещении он стал Николаем, поэтому бабушка князя Владимира – княгиня Ольга – поставила на могиле Аскольда церковь Святого Николая.

Вот так одновременно Таврида и часть соседней с Русью Хазарии крестилась братьями Кириллом и Мефодием, а на Руси крестились сами князья. Но чтобы покрестилась и объединилась вся страна, нужен был язык!

Именно в то время со своей азбукой и проповедью Кирилл и Мефодий отправляются с миссией в первое на планете славянское государство.

Миссия Кирилла и Мефодия в Великую Моравию

Словакия. Деревня Копчаны. Здесь стоит крохотная ветхая церквушка IX века. Она посвящена святой Маргарите. Считается, это единственное, что сохранилось от внушительного славянского государства – Великой Моравии. Оно покрывало нынешние Чехию, Словакию, Венгрию, часть восточной Германии, Польши, Западной Украины, Румынии и Словении.

Начало его было славным. В трактате «Обращение баварцев и карантанцев» рассказывается, как один из первых моравских правителей – Моймир I, который правил в 30-е годы IX века, – завоевал княжество Прибина с центром в городе Нитре – сейчас это крупный и самый старый город Словакии.

Археология теперь только подтверждает сказанное когда-то в нашей «Повести временных лет»:

«…Сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. И те славяне разошлись по земле и назвались именами своими от мест, на которых сели. Как придя, сели на реке именем Морава, так назвались морава, а другие назвались чехи. А вот те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане».

Свою мощь моравы набирали в постоянном сопротивлении франкам. Моравский князь Ростислав усыпал страну крепостями. Самая известная – крепость Довина (855 год), она стоит и теперь рядом со словакской Братиславой. Здесь Ростислав одержал победу над Людовиком Благочестивым – сыном Карла Великого, последним великим правителем франкской Империи.

Такую же укрепленную крепость представляла и столица Великоморавского государства – город Велеград, точное место расположения которого сейчас неизвестно. Есть версия, что это нынешнее Брно – столица земли Моравия на территории Чехии. Или городище Микульчице – на границе Чехии и Словакии. «Неизреченная крепость Ростислава» – так из-за ее неприступности говорили о первой славянской столице баварские летописи.

К Византии моравский князь Ростислав обратился, желая окончательно избавиться от влияния франков. Политически независимость себе он уже отвоевал, но церковь была под баварцами. Да, это была еще неразделенная церковь, но предпосылки разделений были все более чувствительными. Великоморавская Церковь была под юрисдикцией папы римского. При этом в государстве, несмотря на то что первые моравские князья покрестились еще в 831 году, по-прежнему было сильно язычество.

В 863 году Ростислав обратился за помощью к Константинополю – есть легенда, что он был вдохновлен то ли киевским соседом – князем Аскольдом, вернувшимся из Царьграда, то ли слухами о том, что сделали византийские посланники Кирилл и Мефодий недавно в Крыму и Хазарии. Ведь азбуки у моравов еще не было. Поэтому император Византии Михаил, отправляя в Моравию Кирилла и Мефодия, передает Ростиславу, что посылает ему «в дар письменность, которая драгоценнее золота, серебра, драгоценных камней».

Перед отправлением в миссию проходит несколько самых таинственных месяцев в жизни Кирилла и Мефодия. Историки не сходятся в едином мнении: или в Константинополе, или в потерянном теперь монастыре Полихрон на берегу Мраморного моря, или на горе Малый Олимп братья одни или, возможно, с группой монахов-помощников дорабатывают ту азбуку, к которой приступили еще в Крыму, после предположительной находки «русского Евангелия».

Это закрытая, в молитвенной тишине монастыря и в духе каждодневных богослужений работа. Потому еще язык, который создают Кирилл и Мефодий, многие считают богом-данным. Как трудновыразимая словами духовная глубина и тонкость православного миросозерцания вылилась в эти слова, которым и теперь так трудно найти перевод даже просто на современный русский?

Готовую азбуку назвали глаголицей. Древнейшая сохранившаяся глаголическая надпись с точной датировкой относится к 893 году и сделана в церкви болгарского царя Симеона в Преславе. Кириллица, которая появится позже, будет уже создана учениками святого Кирилла в Болгарии и названа в честь него. На глаголицу перед отправлением в Моравию братья успели перевести с греческого и богослужение.

С глаголицей весной 863 года братья отправляются в главную и самую продолжительную миссию своей жизни.

Спустя годы в самой последовательности букв в азбуке («Аз буки веди») – увидят послание славянам и предложат такое литературное прочтение азбуки:

«Я знаю буквы:

Письмо – это достояние.

Трудитесь усердно, земляне,

Как подобает разумным людям —

Постигайте мироздание!

Несите слово убежденно —

Знание – дар Божий!

Дерзайте, вникайте, чтобы

Сущего свет постичь!»…

В первые годы пребывания братьев в Великой Моравии им нужно было организовать службу на местном языке, объяснять нововведения населению, продолжать перевод богослужебных книг, готовить смену да еще противостоять интригам баварского духовенства. Тем не менее за 40 месяцев миссии братьев в Моравии результаты ее были впечатляющими. Римский папа Адриан II с явным сожалением писал Ростиславу:

«Император послал вам блаженного Константина Философа вместе с братом, прежде чем мы успели послать кого-либо».

К Адриану, в Рим, братья вынуждены были поехать в 867 году, чтобы объясниться с папой. По дороге они посетили еще одно славянское государство – Блатенское княжество и его столицу Блатноград, – сейчас ее остатки видны у венгерской деревни Заловар. Там по поручению князя Коцела братья обучали славян книжному делу и богослужению на славянском языке.

Причем их миссия разворачивается на фоне все более укореняющегося церковного раскола. Скоро будет две Церкви: Западная католическая и Восточная православная. В какой-то момент братья вынуждены задержаться в Венеции, возможно, из-за конфликта Рима и Константинополя. Константинопольский Патриарх святой Фотий, наставник Кирилла, резко обличал Римских пап за властолюбие. Он осудил Рим и за добавление к Символу веры слов «и от Сына». Эта вставка обозначала, что Святой Дух исходит не только от Бога-Отца, но и от Христа. На Востоке эту ересь осудили, и столетиями она будет камнем преткновения в попытках Церквей Запада и Востока договориться. Были и другие споры. В 863 году, в год начала моравской миссии братьев, Папа Николай I отлучил Фотия от Церкви, а Фотий анафематствовал папу в 867-м.

Братья еще успевали участвовать в постоянных диспутах западного и восточного духовенства. Но в конце 868 года Константин тяжело заболел, перед смертью принял схиму и имя Кирилл. Говорят, что даже в смертный час Кирилл молился Господу: «Уничтожь триязычную веру…» Скончался он 14 февраля 869 года и был похоронен в базилике Святого Климента в Риме.

Сейчас всюду признают ценность труда братьев – в 1979 году Папа Римский Иоанн Павел II объявил святых Кирилла и Мефодия небесными покровителями всей Европы.

При этом на самой Руси наши просветители ни разу не были. Мефодий в 870 году вернулся в Моравию и еще около 15 лет продолжал служение там. Но гонения на него все усиливались: Мефодию запрещали служить, даже держали в заточении в баварском монастыре, били, морозили… При этом он много успел, крестил чешского князя Борживоя и его супругу Людмилу – будущую великую святую мученицу. В родной Чехии ее потом задушили придворные язычники, но она успела воспитать в христианстве своего внука – будущего великого чешского правителя святого князя Вячеслава – Вацлава, крестителя Чехии. Его имя носит главная площадь чешской столицы. Святая Людмила и ее внук Вячеслав для Чехии, как для нас – святая княгиня Ольга и ее внук князь Владимир. Бабушки готовили, а внуки довершили крещение своих стран и образование великих государств. Одно следовало за другим.

Что это за сила в этой религии? Что в ней такого, что умеет так созидать, а не разрушать; объединять, а не рушить? И почему сама Великая Моравия рухнула, как только отказалась от нее?

После смерти епископа Мефодия в 885 году моравский князь Святополк не стал придерживаться религии, которая требовала соблюдений постов, осуждала многоженство, – представители моравской знати продолжали поддерживать язычество. Учеников Мефодия Святополк изгнал из страны, они приходят в Чехию и Болгарию, делая эти страны центром славянской культуры.

И так страна теряет то, что когда-то сделало ее крепкой – веру: Великая Моравия постепенно утрачивает свои земли: Нитру, Паннонию, Чехию, а в 907 году остатки страны захватят мадьяры.

Этот урок Моравии не выучила и сама Византия – Империя через пять столетий рухнет ровно от этого же – от потери собственной веры. Не вспомнила его и, возможно, преемница Византии – Российская империя – спустя тысячелетие, накануне своего крушения.

Пока до Крещения Руси оставался лишь век! Почему именно теперь приходит время? И какую именно веру мы получили?

Оглашение Руси

Оглашение – это подготовка к крещению. Может быть, Аскольд и сделал бы больше в утверждении веры еще за век до князя Владимира. Но, видно, было еще не время. Родственник Рюрика, бывший однополчанин Аскольда варяг Олег – после за ум и прозорливость его прозовут Вещим – убил Аскольда, посадил на престол Игоря сына Рюрика и объявил Киев матерью городов русских. С новой горячей силой Олег возвращал силу отеческого язычества.

В 907 году он пошел войной на Константинополь. Этот поход подробно описан в «Повести временных лет» и других наших летописях, но не был упомянут ни в одном византийском или ином источнике. Знаменитый итог этого похода – в знак победы прибитый щит Олега к воротам Царьграда и договор о торговых привилегиях.

В 911 году был заключен новый русско-византийский договор, достоверность которого под сомнение уже никем не ставится. В нем, кстати, дружина Олега клянется Перуном и Велесом. Но такими военными кампаниями и крепнущими торговыми связями Русь прочнее связывается с православной империей.

В 944 году договор с Византией подписывает уже другой наш князь-язычник – Игорь. Документы указывают, что присягали договору с Византией, кроме руссов-язычников, еще и руссы-христиане. И они молились в Царьграде, в Святой Софии.

Великая княгиня Ольга, жена Игоря, по словам Нестора-летописца, содержала у себя священника, а «Повесть временных лет» рассказывает, что именно Ольга (Олма по тексту, но это считают ошибкой переписчика) построила церковь Святого Николая на Аскольдовой могиле.

Крестилась она, вероятнее всего, в Константинополе. Известно, что при дворе императора ее проводили в помещение, где жила его мать. Это было что-то неслыханное, потому что Ольга еще была язычницей, а язычников никогда не допускали в эти помещения.

Из той поездки в Константинополь Ольга привозит идею построить в Киеве Софийский Собор, как в Константинополе. И построит его. Главной святыней еще деревянной тогда церкви стал Крест, вырезанный из фрагмента Того, на котором распяли Иисуса. На Кресте была надпись:

«Обновися Русская земля святым крестом, его же прияла Ольга, благоверная княгиня».

Это обновление раздражало и бояр, и дружинников в Киеве – некоторые ненавидели храм и саму Ольгу вместе с ним. Надеждой ревнителей языческой старины стал подрастающий сын Ольги Святослав, уговоры матери принять христианство он отвергал, говорил: «Дружинники этому смеяться будут!»

Язычник Святослав значительно укрепил и расширил государство силой своей языческой дружины: он сокрушил Хазарский каганат (на месте Саркела появилось славянское поселение Белая Вежа). Возможно, тогда же под власть Киева перешла Тмутаракань. Святослав подчинил вятичей, другие племена, ходил в Византию и на болгар. До своей гибели на днепровских порогах от засады печенегов (они действовали, возможно, по указке византийской дипломатии) Святослав сумел намного укрепить Русь.

Времени до Крещения Руси остается уже немного. Промыслу нужна сильная страна, потому что в тех условиях веру надо было умножать и охранять именно государственному аппарату. Так будущая Россия постепенно становится способной на то, к чему начинает терять способность Византия!

Почему именно теперь?

Византия в X веке еще переживает пик своего могущества – в Константинополе живет около одного миллиона жителей. Одновременно с этим страну начинают раздирать междоусобицы, а на Востоке выросло колоссальное государство – Арабский халифат. Он становится постоянной угрозой Империи.

Все большим врагом становится и братский когда-то Запад. Через два столетия именно «братья-христиане» – крестоносцы – сокрушат этот город, как ни одна иноверная армия. От этого удара Византия так никогда уже и не оправится. А после вторжения османов столица православия превратится в исламский центр.

А ведь погибни Византия сейчас, в X веке, не осталось бы на планете страны, сохранившей Истину и Веру в том виде, в каком сам Господь ее передал. Поэтому именно тогда, в пору византийского могущества, в пору, когда православие после многих Вселенских соборов, накопив от святых отцов откровения о Боге и о жизни, очистилось от всех ересей, тогда эту веру получила Русь.

Запад или Восток?

X век – это последний век еще неразделенной церкви. Различия, особенно непосвященным, еще были неясны. Княгиня Ольга выбирает еще, с кем быть. Лавирует между Западом и Востоком, опасаясь зависимости. То просит епископа у императора Византии Константина Багрянородного, то обращается в Трир, к западному императору Оттону с просьбой прислать западного епископа. Но все складывается против этого. Первоначально эта миссия была возложена на епископа Либуция, но он непонятно почему все медлил с отъездом и вскоре скончался. Тогда в 961 году по рекомендации архиепископа Майнца Вильгельма, который был незаконнорожденным сыном императора Оттона от некой знатной славянки, в Киев был отправлен епископ Адальберт, но и с ним не сложилось: его свиту разгромили и ограбили в русских просторах. Говорят, в деле был замешан сам Святослав, сын Ольги.

А вот Великая Моравия, после смерти епископа Мефодия и разоренная венграми в 886–912 годах, окончательно попадает в зону латинского влияния. Споры Константинополя и Рима из-за Моравии, потом из-за Болгарии – кому она будет подчиняться – только усугубляют напряженность и ведут к «великому расколу» 1054 года.

Хотя были периоды, где и сама Византия обостряла этот разрыв. Например, в 754 году византийские императоры (тогда иконоборцы) отказались помогать папе Стефану в его борьбе с ломбардами, и тот нашел помощь у франкских королей. Кстати, это был период, когда чистота православия сохранялась только на Западе. Византия из-за почти всеобщей ереси иконоборчества тогда отпала.

Но к X веку Византия очищена от ересей. Это еще мощная влиятельная Империя, и она готова передать свое главное сокровище северному соседу. Оглашение Руси завершается. Начинается Крещение.

Крещение Руси

В пещерах Киево-Печерской Лавры хранится тело первого мученика Руси – младенца Иоанна. Его с его отцом Федором в 983 году велел принести в жертву богам князь Владимир. Лютый язычник, воцарившись в 980-м, он усилил родную языческую веру с неслыханной прежде силой.

Владимир в первой половине жизни – возможно, самый беспощадный и страшный человек своего времени. Какое там «Красное Солнышко» – зверь с ненасытным нравом, раздражительностью, властолюбием и гневливостью. Как он стал великим святым?

Что он был за человек до крещения, показывает один эпизод. Он убил своего родного брата – князя Ярополка и таким образом вместо него стал правителем Руси. Более того, Владимир был влюблен в полоцкую княжну Рогнеду, которая сама сваталась к Ярополку. Расправившись с соперником, он, оскорбленный отказом девушки, пошел войной на Полоцк, захватил его, изнасиловал Рогнеду на глазах у ее родителей, а затем при ней же убил их!

Рогнеда стала второй из шести жен Владимира. Жила она на Лыбеди, где образовалась деревня Предславино (название связывают с именем дочери Рогнеды – Предславы; ныне часть Голосеевского района Киева).

А еще в княжеском дворце Владимира и в его резиденции в Берестове под Киевом был колоссальный гарем. Ненасытность и развращенность этого человека всех потрясала. В «Повести временных лет» есть описание образа жизни Владимира до крещения:

«Был же Владимир побежден похотью, и были у него жены […], а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове, в сельце, которое называют сейчас Берестовое. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц».

Более горячего язычника Русь еще не знала: не в пример своей бабушке Ольге, Владимир принялся реформировать и укреплять древние языческие культы. В Киеве он воздвиг капище с идолами шести главных богов славянского язычества – Перуна, Даждьбога, Стрибога, Семаргла, Хорса и Мокоши (без Велеса). Говорят, это было продолжением мести Ярополку, который сам христианству симпатизировал. На месте Владимирова пантеона богам исследователи нашли фрагменты кирпичного строения со следами фресковой живописи. Скорее всего они остались от церкви, существовавшей при Ярополке.

При этом Владимир, язычник и гонитель христианства, неслыханно укрепил и расширил страну – подчинил многие славянские племена: вятичей, радимичей, балто-литовское племя ятвягов. Он установил контроль над Судовией (это части нынешней Литвы, Польши и Белоруссии), успешно ходил на Червенскую Русь (это в районе нынешней Галиции, Западная Украина: завоевал Червен и Перемышль). В 985 году за три года до своего преображения он воевал с волжскими булгарами. Словом, он невероятно усилил государство и свой личный авторитет силой оружия. В каждом новом захваченном городе он ставил приграничные гарнизоны – через тысячу лет именно за это его станут почитать как покровителя внутренних войск России.

Но как Бог мог помогать своему гонителю? Ответ необходимо искать не в человеческой, а божественной логике. Напомним, Промыслу нужно было сильное государство для утверждения здесь веры. Промыслу требовался горячий человек, который да, творит пока злое, но с пламенным, убежденным сердцем. В свое время этого сердца просто коснется благодать, и со всей прежней горячностью оно примется утверждать и проповедовать.

Как это похоже на историю великого апостола Христа – Павла. Он был лютым гонителем христианства, самолично участвовал в казни первого мученика, гнал первых христиан в тюрьмы и на казни, а потом Христос его коснулся, встретился ему на пути и сказал: «Павел, зачем ты гонишь Меня». И Павел всю прежнюю свою антихристианскую горячность обратил на проповедь Христа.

Так произошло и с князем Владимиром. Но как он встретил Христа?

Государство ширилось, в его орбиту входили новые племена, и Владимир прекрасно осознавал реальную опасность гражданской войны – из-за разности этих племен и их верований. Он начал поиск единой для всех веры. Поначалу пытался объединить разрозненные русские княжества одной старой языческой верой. Но Русь не собиралась, и Владимир стал искать новую веру.

В древних летописях рассказывается о «выборе вер» («испытании вер») Владимиром. Дескать, послушал он при дворе проповедников западного «латинского» христианства, а также иудаизма и ислама. А затем, когда речь взял греческий философ, Владимир внял его словам и выбрал православие. Повествование это полулегендарное, однако слова Владимира католикам-«немцам»: «Ступайте назад, ибо наши отцы этого не приняли» – это явное указание на реальные события, произошедшие в 962 году, когда германским посланникам пришлось бежать.

Но как в 987 году Владимир принял на совете бояр решение о крещении «по закону греческому»? Было много его личных разговоров с этим «греческим философом», но известно, что его потрясла икона «Страшный суд», где просто и прямо была показана посмертная участь человека. Вот тут и всплыла в сердце этого горячего и очень жестокого человека вся его прежняя жизнь. Вот тут, возможно, он и увидел, что его может ждать за все совершенное. А еще нужна была благодать, потому что без нее преображение невозможно, – и он ее ощутил.

Ироничная присказка, что Владимир выбрал православие, только потому что оно разрешало выпивать в отличие от ислама («Веселие есть на Руси пити»), – это выдумка. Есть страсти посильнее алкогольной, например блуд. Ислам разрешал многоженство, а на Древней Руси оно было в ходу: все князья имели по нескольку жен. Отказаться от такого сложнее. И возможно только при помощи силы благодати – преображающей энергии Бога. Она должна коснуться. Веру невозможно выбрать, исходя из того, каким страстям она разрешает оставаться. Вера приходит как то, ради чего ты готов отказаться от всего. И князь отказывается. Меняется.

Эта перемена возникла еще до крещения. В этот же самый 987 год Рогнеда решилась отомстить Владимиру за содеянное когда-то с ней и ее семьей – она хотела ночью зарезать мужа. На Лыбеди, где и жила. Если бы ей удался ее замысел, в какую бы сторону свернула наша история? Но князь проснулся, когда она подходила с ножом, успел отвести удар – и почему-то… не убил ее. Хотя за такое ей грозила смертная казнь! Владимир отправил Рогнеду в ссылку. После собственного крещения он отпустил ее, – говорят, она окончила жизнь монахиней. Там же, в Изяславле.

А дальше – самое таинственное место в нашей истории. И одно из самых спорных. Зачем князю понадобилось завоевывать византийский Херсонес, чтобы принять там крещение? Считается, в 988 году князь Владимир помог византийским императорам (там тогда правили двое) – по военному договору Руси и Византии погасить восстание в Империи и за это он попросил в жены византийскую царевну. Хотел породниться с Империей! Ему пообещали, но потребовали креститься, – ведь за варвара нельзя выдать царевну. Мятеж он подавил, но в ответ – тихо. Анну не отдают, говорят, чересчур молода – ей и вправду было всего 16. Владимир, видимо, не привык к тому, что ему отказывают, да еще и не выполняют свои обещания. И он идет на ближайший к Киевской Руси византийский город Херсонес – северный форпост Империи.

Тут тонкий момент: Владимиру было важно не как вассалу принять веру от греков, а как владеющему. Само имя Владимир – «владеющий миром»! Ведь греки всякого крестящегося от них считали своими подданными. Владимир слушаться не хотел. Он крестился в виде снисхождения грекам, но никак не в качестве их вассала.

Не сумев покорить Херсонес осадой, князь обещает креститься, как только возьмет его стены. Предатель открывает Владимиру тайну водопровода Херсонеса, тот перерубает его и входит в погибающий от жажды город.

Царевна Анна отплывает навстречу жениху, но уверяет: «Не крестишься – не выйду замуж». Владимир все не решается и тогда, рассказывает «Повесть временных лет», вдруг теряет зрение. Анна предложила Владимиру окунуться в купель с верой, чтобы прозреть. Так он и сделал, и чудо произошло! Опять такая схожесть с апостолом Павлом, который когда-то ослеп на три дня после встречи с живым Христом и прозрел по молитвам Его учеников. И вышел на проповедь. Крещение Владимира – и теперь тема споров историков. Есть версия о том, что князь принял крещение и до похода на Корсунь.

Вот так цепочкой сложных событий, но промыслительно вытекающих одно из другого, князь Владимир стал другим и повернул историю страны. Началось наше Преображение.

* * *

Различия между крещеной Русью и Русью языческой явнее всего видны на примере самого князя Владимира. Фанатичный язычник, держатель гарема в 600 жен, убийца невинных, агрессивный вояка, узнав Бога, берет себе одну любимую жену, войны прекращает, даже преступников перестает казнить – заменяет казнь штрафом.

Отмена казни привела к росту преступности, и духовенство даже вынуждено было уговаривать Владимира вернуть казни ради интересов государства, как того требует его долг христианина.

Владимир, следуя евангельским словам: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Матф. 5:7), дозволял нищим и убогим входить на княжеский двор и брать там воду, еду и даже деньги из казны! Также он велел на телегах развозить по городу припасы для больных и немощных, которые не могли самостоятельно добраться до двора князя.

То же относится к знаменитым пирам князя Владимира. К своему столу он пускал не только бояр и дружинников, но и обычный народ. Скорее всего именно из-за этой щедрости в те времена князя назвали Владимир Красное Солнышко.

Когда-то именно милосердие и любовь, вторгнувшиеся в агрессивный, эгоистичный и очень безжалостный мир Римской империи, изменили его: именно на неслыханную доброту первых христиан откликались римляне и становились христианами. Так и пример Владимира лучше любых догматов подталкивал и других креститься. В этом еще один наш нонсенс: никогда здесь не крестили «огнем и мечом». Да, когда князь звал креститься на реку Почайна (нынешняя часть Днепра), его слова были жесткими:

«Если кто не придет завтра на реку, да не будет мне друг».

По нынешним меркам – это некоторое насилие, по тогдашним – нет. Ведь князь в те времена воспринимался как отец народа, через которого приходит воля богов. И люди считали, что, раз Владимир выбрал христианство, значит, этот выбор важен для всей страны.

А вот на Западе было совсем иначе: конунг Олаф предоставил своим вассалам выбор между крещением и смертью, огнем и мечом крестил созданную им западную империю Карл Великий. Суровые традиции продолжили и крестоносцы.

На Руси же терпимость к язычникам была поразительной. Их не наказывали даже за исповедование своей веры или за отказ ходить в храм. Археологические раскопки открывают немало языческих капищ в Киеве, существовавших и спустя время после крещения Руси. Царило и так называемое двоеверие.

А вот сыновья Владимира не всегда могли обратить язычников в новую веру: Глеб был вынужден покинуть Муром (христианство в этом городе утвердилось лишь в XII веке), а Ярослав по легендам долго держал борьбу с язычниками из селения Медвежий угол, но в итоге отправился за его пределы и основал церковь (сейчас на этом месте располагается город Ярославль).

Лишь историк Татищев в XVIII веке указывал на одно исключение. На Новгород – здесь и вправду «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем». Перынский скит на берегу Волхова в своем названии до сих пор сохранил память о стоявшем здесь идоле богу Перуну, который поставил когда-то сам Владимир. После Крещения Руси на его месте вырос храм Рождества Божией Матери! Крещение шло здесь так тяжело еще из-за того, что Новгород был реальным языческим духовным центром. Когда-то сам Владимир еще язычником правил здесь девять лет.

Так в конце Х века мы получили христианство, когда оно пришло к самому близкому за всю свою историю знанию Бога и теперь делилось им с нами. Мы получили христианство тогда, когда Западная и Восточная церкви утопали в противоречиях. Уже через полвека произойдет «великий раскол» на католическую и православную церкви. Мы получили самый ценный дар в своей истории – православие – тогда, когда главный дом этой религии, Империя, в которой эта вера оформилась и укрепилась, откуда она разошлась по миру, в том числе и в пределы Русского государства, когда Византия начинала постепенно угасать. Через четыре века Империи не станет. Не перенесись из нее православие на Русь, на Земле не осталось бы православного мощного государства. А значит, не свершились бы евангельские пророчества о том, что Христос должен быть проповедован по всей Земле.

Может, здесь разгадка логики Промысла о нас?

Он формировал характер и нрав нашего народа еще до его появления на свет: характер и нрав, которые будут способны воспринять евангельскую весть и стать ее горячими защитниками. Если в этом наша главная задача, то… какие мы все же?

Кто мы?!

Про христиан говорят, что это люди, которым Бог поручил других людей. Может, здесь наша разгадка?

На евангельской фразе «Бог есть любовь» построилась вся русская культура. Из нее мы восприняли одно из главных наших качеств – жертвенное служение русских своей стране и другим народам, поэтому мы и смогли стать колоссальной империей: не только сугубо православной, но и домом для всех народов и религий. Потому что православие – религия служения, а не господства. Отсюда же одновременно уважение к религиозному выбору каждого!

Есть в прошении православной службы и такое: «да тихое безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте» – это стало нашей главной потребностью. Мы быстро усвоили, что для «тихого безмолвного жития» нужно сильное государство.

Мы восприняли православие так горячо, что ничего не можем сделать с этой нашей глубокой религиозностью: даже из безбожия русский творит себе фанатичную религию.

«Ищите прежде Царствия Божия, а это все приложится вам» – эта евангельская формула объясняет всю нашу некоммерциолизованность, все эти поздние поговорки «От трудов праведных не наживешь палат каменных» и тому подобное.

Из русского языка и Евангелия скроилась вся русская литература – как замечал Виктор Тростников, ее герои только и делают, что ищут смысл жизни, как Пьер Безухов в «Войне и мире».

Нашим гимном была «Молитва русского народа».

Выходные в стране были в православные праздники.

Мы все приносили Ему, потому что знали, что «Без Меня не можете творить ничего» (Ин. 15:5). Пока мы это помнили, становились мощнейшей страной на планете, когда забывали, теряли все.

Как предвидел святой протоиерей Иоанн Кронштадтский грядущую последнюю потерю: «Перестали понимать русские люди, что такое Русь! Она есть подножие Престола Божия».

Глава 2

XI век: Как христианство изменило нас?

1054-й считается годом официального разделения Церкви на Западную – католическую и Восточную – православную. Дело к тому шло веками – с той поры, как поделилась Римская империя, два сколка прежнего государства начали проживать очень разные судьбы, с годами все более по-разному славя Бога. И по-разному понимая Его. А значит, и самих себя, и природу всего вокруг. На Западе без согласия всей церкви переписывались каноны, вводились новые, все более далекие от духа первых Вселенских соборов догматы. Противоречия вырастали в конфликты и взаимные анафемы, а в какой-то момент стало понятно, что это не просто две разные цивилизации, но и то, что цивилизация Запада стремится поглотить цивилизацию Востока, окатоличить, просветить «схизматиков» – православных.

Пока главной хранительницей восточного христианства остается Византия, но она слабеет. И самый непоправимый удар ей нанесет скоро именно вроде бы «братская» христианская Европа, когда обрушит на Константинополь свой очередной крестовый поход. После него империя уже не оправится и медленно сойдет со сцены истории, передав свое непостижимое наследие на хранение и умножение северному соседу.

Но это не скоро. Пока мы еще и близко не мыслим себя преемницей Византии, до нашей теории Третьего Рима еще почти пять веков! Это теперь, с пройденного расстояния, можно увидеть, как загодя Промысел готовил нашу страну к этой миссии – стать вместо Византии самым сильным православным государством на планете, а значит, охранителем всех православных в мире.

Разделение Церквей позволит русским скорее осознать эту свою миссию. Мы получили православие тогда, когда стало понятно, что нам его не только исповедовать, но и защищать. Для этого мы должны были пламенеть новой верой. Со всей присущей нам страстной горячностью мы начинаем строить страну по-новому – окрыленная христианством и его развивающей силой, всего за несколько лет Россия превращается в мировую державу и совершает великий рывок!

«Большой рывок» России

В XI веке мы уже опережаем Европу во всем: в размерах государства, в развитии городов, быта, в гигиене, юриспруденции. Но более всего – в нематериальном: в развитии культуры и грамотности. Вот яркий пример. Дочь Ярослава Мудрого, Анна Ярославна, выданная замуж за короля Франции Генриха I, писала своему отцу из своего дома в Париже: «В какую варварскую страну ты меня послал; здесь жилища мрачны, церкви безобразны и нравы ужасны». Ее четкие, ясные буквы стоят рядом с крестами неграмотных королевских чиновников, придворных и самого короля Генриха I – они не умели писать и вместо росписи ставили крестики. После смерти Генриха I в 1060 году русская княжна поселилась в замке Санлис, расположенном в сорока километрах от Парижа. В этом городе Анна Ярославна основала женский монастырь и церковь. На портике сохранившейся церкви и теперь цело лепное изображение русской княжны во весь рост с маленькой моделью основанного ею храма. Надпись на цоколе гласит: «Анна Русская, королева Франции, воздвигла этот собор в 1060».

Так мы вошли в семью христианских народов. Следом за Анной другая внучка Владимира вышла замуж за венгерского короля. Норвежские князья вступают с нами в родство.

После Крещения Русь становится каменной. В ходе масштабного каменного строительства будут созданы города Владимир-на-Клязьме, Белгород, Переяславль. Иноземцы, проплывавшие в те времена по пути из варяг в греки, называли Русь страной городов именно из-за их неслыханного множества: Новгород, Псков, Полоцк, Витебск, Смоленск, Друцк, Минск, Любеч, Чернигов, Киев, крепость Юрьев (нынешний Тарту). Они были созданы уже к 1030 году! А ко времени татаро-монгольского нашествия у нас было около трехсот городов.

Культурное развитие на Руси затронуло не только знать. Созданная Церковью письменность была доступна всему народу. Новгородские берестяные грамоты (XI–XV века) – древнейшее свидетельство нашей гражданской письменности. Это обыденная переписка между простыми людьми, но она говорит о том, что грамотность была распространена среди населения. Есть среди грамот и книжицы с записью молитв.

Первые книги на славянском – это только духовная литература. Ее влияние на русских людей было колоссальным. Это отсюда в нашей крови особое сакральное отношение к Слову. Слово – священно. Слово открывает Правду обо всем – о жизни, о нас самих, о ходе вещей, о Боге. Мы – народ Слова. Вся великая русская литература в будущем будет вдохновлена Писанием.

Наш язык сохранил следы воцерковления народа. Например, слово «безобразие» означало потерю образа Божьего, то есть отвратительный поступок. Выражения «непутевый» или «беспутный» указывали на слова Иисуса: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:16).

Христианство вдохновило и науку на прорыв. Многие школы, а позже и университеты, как на Руси, так и на Западе рождались Церковью. Все открытия неизменно тогда посвящались Богу. Поэтому противопоставление религии и науки – надуманное. Есть ученые, которые считают, что без религиозного вдохновения наука и сейчас только теряет. Вот слова философа, богослова и математика Виктора Тростникова:

«Не будь христианства, не было бы осознания человеком своего богоподобия; не будь такого осознания, не было бы дерзновенного человеческого творчества; не будь такого творчества, не было бы математического анализа; не будь анализа, не было бы ни одной точной науки…

…Великих открытий в науке нет уже пятьдесят лет, и их больше не будет, так как в мире нет больше христианских стран, но практическое освоение идей невозвратимой эпохи гениев будет еще какое-то время продолжаться. Примерами такого освоения являются компьютеры, космические полеты, Интернет, сельскохозяйственная генная инженерия и клонирование. Когда прикладной потенциал квантовой физики и молекулярной биологии будет исчерпан, развитие технологии остановится, ибо люди снова стали язычниками и утратили богоподобие. Евангельское речение «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5) получит тогда свое убедительное подтверждение»[2].

Подаренная свобода

Именно христианство провозгласило ценность человеческой личности и права. И именно Церковь вдохновляла на борьбу за права человека!

В самом начале XI века, когда еще правил Ярослав Мудрый, появляется «Русская правда» – первый наш свод законов, определяющий нормы уголовного, наследственного, торгового и процессуального права. Он пропитан христианскими идеалами. Главное в законах «Русской правды» – уважение к личности! В языческую пору об уважении личности простолюдина или женщины не шло и речи – их жизнь ни во что не ставилась, процветали кровная месть, кража невест. Церковь, как могла, боролась с этим – словом. А еще – с ростовщичеством и рабством. Церковь вдохновляла государство считать холопа тоже объектом права. Взамен языческого закона «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку» появляется идея этического равенства людей – ибо царь и раб стали судимы по одним критериям.

Церковь повысила роль женщины как свободной полноправной личности: женщина теперь приобрела частичную имущественную и юридическую эмансипацию. Церковь провозгласила моногамный брак единственно возможным, и в этом было невиданное до того уважение к личности женщины. Был введен запрет на похищение невест, на односторонний разрыв брака. А приданое упрочит семейное положение жены…

Вообще свобода личности – это христианский принцип! И любая попытка провозгласить свободу вне ее источника – без Бога – будет обманом. Обманом, ведущим в результате в рабство. Разве не так было после всякой революции последних веков?

Рождение патриотизма

С принятием христианства рождается идея служения Отечеству, еще недавно неслыханная. Ведь до того существовало лишь право варваров – обогащения себя за счет цивилизованных народов. А теперь христианское представление об Отечестве Земном, как образе Отечества Небесного, заряжает нас совсем другим отношением к Родине. Навсегда уже в нашей истории патриотизм будет религиозным. Защита своей страны будет тождественна защите веры.

Поэтому предателей Родины здесь будут называть христопродавцами. А столицу – Первопрестольной.

Даже тогда, когда мы скроим себе веру из самого агрессивного неверия, мало что изменится. Любовь к родной земле останется сакральным понятием.

Первые русские святые

История сыновей киевского великого князя Владимира Святославича Бориса и Глеба – это самый яркий символ преображения страны.

В 1015 году, незадолго до своей кончины, князь Владимир приказал Борису прибыть в Киев. Там он дал сыну войско и отправил в поход против печенегов. Пока Борис был в походе, Владимир скончался, и его старший сын Святополк объявил себя князем Киевским. Борис, узнав эту новость, не стал претендовать на престол, признал статус брата и распустил свое войско: «Не подниму руки на брата своего, да еще на старшего меня, которого мне следует считать за отца!» Но Святополк приказал убить брата, считая, что тот захочет отнять у него престол.

Борис знал о намерениях брата, но, даже несмотря на то, что его покинула дружина отца, не стал соперничать со Святополком или скрываться от него. Ночью 24 июля 1015 года наемники, посланные Святополком, прямо во время молитвы Бориса закололи его копьями. Случилось это на берегу реки Альты близ Переславля. Нынешний киевский аэропорт Борисполь назван так в честь первого русского мученика-страстотерпца. Перед смертью Борис успел сказать: «Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам». После смерти Бориса его тело тайно вывезли в Вышгород и похоронили вблизи церкви Святого Василия.

На одном брате Святополк не остановился, ведь еще одним потенциальным претендентом на престол был Глеб, к тому же Святополк опасался, что Глеб может отомстить за смерть Бориса. Но тот даже не помышлял об этом. Остановившись около Смоленска, Глеб получил от брата Ярослава и от сестры Предславы письмо, в котором тот сообщал и о самовольном захвате престола Святополком, и об убийстве Бориса. Несмотря на страшные новости, Глеб тоже не стал начинать междоусобную войну и идти на брата. Он лишь молился об упокоении отца и Бориса. 5 сентября 1015 года Глеб был убит наемниками Святополка и брошен в устье реки Смядыни. Спустя несколько лет Ярослав занял Киев и разыскал захоронение Глеба. Останки были перевезены в Вышгород и погребены вместе с телом Бориса.

Понять, в чем подвиг Бориса и Глеба, можно, только поняв их время и нравы той поры. Еще почти вчера была в ходу кровная месть, царила неслыханная жестокость, и вот два брата, князья и военачальники, то есть совсем не робкие люди, а герои силы той поры, добровольно отдают себя на растерзание, чтобы остановить кровопролитную бойню и не поднимать руку на своего брата. Так можно было поступить, только если новая вера обожгла тебя по-настоящему. Потому еще после довольно скорой канонизации святых Бориса и Глеба прозывают «покровителями русской Земли» – они ценой своей жизни удержали ее от гражданской войны. А чин их прославления в лике святых – страстотерпцы – вообще неизвестный в Византии – это не просто мученики, но мученики, принявшие страдание с особенными смирением и кротостью. Греческая церковь вообще почти не знала святых-мирян. В этом же лике прославлены и последние русские святые – царь Николай со своей семьей, они и погибли очень похоже: предательство самых близких, беззлобие к мучителям, нежелание ввергать страну в братоубийственную бойню. И уподобление Христу в добровольном принятии смерти.

Место захоронения Бориса и Глеба в Вышгороде (нынешняя Украина) почитается и по сей день. Там завязался какой-то узел нашей истории. Отсюда к нам пришла и главная икона нашей страны – Владимирская икона Богородицы. И там же, в соседнем Чернобыле, случится страшное предзнаменование конца советской империи…

Борис и Глеб показали новый пример стране. Он был нравственной революцией. В этом вообще миссия святых: они всегда создают новый идеал, которому следует общество. В их поступки, судьбу, жизнь всматриваются непрестанно.

Этот пример всегда заразительный. Пока есть святые и память о них – появляются и новые.

Светский тип святости – героизм. И здесь те же законы: люди совершают героические поступки, пока помнят и видят примеры героизма рядом с собой. Как только общество теряет эти примеры, как только оно перестает быть способным на подвиг, на жизнь ради идеалов бо`льших, чем твои личные, – такое общество умирает со временем.

Русская святость особенна еще тем, что с самого начала строилась на идее служения всему миру. Это уникальный выбор нашего монашества.

Первый русский монастырь

Киево-Печерская Лавра – это первый монастырь на территории Киевской Руси. Ее так же называют «Русским Афоном». Оттуда, со Святой горы Афон, на горы близ Киева пришел в этом, XI веке монах Антоний. Его называют «отцом русского монашества». Он поселился в подземной пещере. И вместе со своими последователями устроил в ней кельи. Эта обитель стала школой русского монашества – будущей Киево-Печерской Лаврой.

Монастыри прежде задумывались, чтобы убежать от мира, а не спасать его. А ученики Антония взяли за правило другое, тоже евангельское: быть не от мира, но в мире! Не уходить окончательно только в созерцание и молитву, но и служить миру.

Более всего эту идею служения проповедовал святой Феодосий Киево-Печерский из Курска, ученик Антония. Он учил:

«Твори милостыню не своим только по вере, но и чужеверным. Если увидишь нагого, или голодного, или в беду попавшего будь-то жид, или другой какой иноверец, или латинянин, – ко всякому будь милосерд, избавь его от беды, как можешь, и не лишен будешь награды у Бога, ибо и Сам Бог в нынешнем веке изливает милости Свои не на христиан только, но и на неверных».

Он и жил так. Традиция св. Феодосия будет продолжаться всю дальнейшую нашу историю. Идея служения – «каждый тем даром, какой получил» (1Пет. 4:10) – станет содержанием и смыслом жизни нации на столетия.

При этом все поколение Киево-Печерских святых – это неотмирный свет святости. Жизнь, как чудо и как подвиг. Преподобный Никон, преподобный Моисей Угрин, преподобный Исаакий и преподобный Никита, святой Иоанн Многострадальный, преподобный Евстратий – эти люди определили нашу культуру на десять веков вперед, они задавали ориентиры, они, не навязывая, дали программу стране о том, что «благочестие важнее благоденствия», что подвиг духа важнее подвига физической силы… Без этого нас не понять.

Так у нас утверждалась идея христианства как практического образа жизни для каждого! Не только для отшельников.

Для сравнения – отец движения монашества и отшельничества святой Антоний Великий, живший в Египетской пустыне в 251–356 гг., вообще почти всегда был один! В уединении он и умер, будучи 105 лет. После Аммоний в соседней Нитрийской пустыне основал вместе со своими учениками коммуну. И тоже в основе – уединение. А рядом была Скитская пустыня, подарившая миру слово «скит», – то есть место жизни отшельников. Кельи они создавали в вырубленных в скалах нишах, в пещерах или складывали их из досок. Жили группами, по 2–3 человека. Потом, в Х веке, монашество укрепилось на Афоне и почти сразу здесь появилась «обитель Росов» – монастырь Ксилургу. Антоний Киево-Печерский пришел на Русь из афонского монастыря Эсфигмен. Вырубленная здесь в скале келья-пещера святого Антония глядит на море.

Антоний и Феодосий Киево-Печерские не упразднили монашеского созерцательного строя жизни, но сумели совместить его с активным вовлечением в судьбу зарождающейся христианской державы.

Монахом Киево-Печерского монастыря был и преподобный Нестор-летописец, который заложил нравственную основу нашей истории и считается автором «Повести временных лет» – первой нашей летописи. Именно монастыри и монахи, проживающие в них, становятся главными источниками распространения знаний, грамоты, культуры. Вспомните слова Александра Сергеевича Пушкина: «Монахам обязаны русские своей историей и просвещением». Вплоть до времен Петра I крупнейшие библиотеки находились в монастырях! Наиболее известные писатели и живописцы – монахи: Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев, Симон Ушаков, св. Алипий – иконописец и чудотворец.

Не поняв, что такое монастырь, трудно понять Россию.

Язык сохранил веру в то, что стяжание сверх меры не вписывалось в шкалу наших ценностей: «От трудов праведных не наживешь палат каменных». «Не хвались серебром, хвались добром». Удивительно при этом, что экономически Россия почти никогда сильно не отставала от мировых лидеров и всегда очень много вкладывала в оборону: «Сила Моя в немощи совершатся» (2Кор. 12:9).

Христианство стало основой русской культуры. Как писал философ Иван Ильин, главной темой нашей культуры стало «созерцание сердцем» – корни его в Православном созерцательном мироощущении. «На духовном оке, на зрении сердца, на созерцании любви – построена была Россия: и русское православие, и русская добродетель, и русское правосознание, и русское геройство, и русское искусство, и русский характер». Русское искусство научилось у религии говорить о самом глубинном. Почти каждая картина русской живописи – это тихая молитва. В русских сказках внешнее – послушно внутреннему: отсюда ковры-самолеты, шапки-невидимки, волшебные сундуки, магические кольца, перевоплощения.

Весь русский быт пропитывается православием. Жилые помещения повторяют храмовый принцип нарастания духовности, а календарь пронизывается православными праздниками, к которым привязываются сельскохозяйственные сезоны: Медовый, Яблочный, Ореховый Спасы.

Рождество Богородицы, Осенины, или Оспожинки, как еще называли этот праздник, было торжеством сбора урожая. На Воздвиженье отмечали праздник капусты – в этот день рубили капусту для квашения на зиму. А на Троицу украшали жилища березовыми ветками, изображающими животворящую и обновляющую силу Святого Духа.

Семейные праздники, гулянья будут также связаны с днями памяти православного календаря и христианскими традициями. На Покров станут проводить свадьбы, в Екатеринин день – катания на санях, на Вознесение печь пироги с зеленым луком, на Егорьев день – выгонять скот, прясти с молитвами в Великий пост. Кажется, что это осталось теперь лишь в памяти да в шмелевском «Лете Господнем», но без этого нас тоже не понять. Не понять нашей сакральной связи с Небом и вечным призывом на него вернуться как главной программы жизни.

Запад

А в Европе уже положено начало Крестовым походам – они окончательно закрепляют наше с Западом разделение. Убивать и захватывать под знаком креста – это то, что православное мировоззрение никогда не примет. Хотя поначалу могло показаться, что у походов вполне благородная цель.

Первый Крестовый поход для освобождения Святой земли провозгласил папа римский Урбан II во французском Клермоне в 1095 году. Очень скоро истинное лицо походов явит себя: прежде всего – в том зверстве, которое будут учинять крестоносцы на захваченных землях.

Да, среди крестоносцев были благородные рыцари идеи, но были еще и авантюристы всех мастей. Все это в полном цвете проявится спустя век с небольшим, когда крестоносцы уничтожат православный Константинополь.

Но как вышло, что приверженцы одного из христианских направлений (католицизма) превратились во врагов Православия? Как получилось, что они стали настолько другими «христианами»? Именно в Крестовых походах рождается все то, что спустя столетия будут вкладывать у нас в понятие «Запад».

Но понять это можно, лишь вглядевшись в различия двух уже отделенных друг от друга ветвей христианства. Вот они:

Православие и католицизм

Православная Церковь никогда не имела светской власти. Да, могла быть близка к правителям, как советник, критик или окормитель, но никогда сама не правила. Католическая церковь, напротив, имела светскую власть. Вышло это из теории главенства Рима над всеми другими церквями. К VIII веку эта теория окончательно сложилась. Писанием она не обоснована, хотя католики строят ее на основании слов Спасителя апостолу Петру: «и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Матф. 16:18). Но святые отцы церкви понимали этот отрывок так: не то, что Петр – первый из апостолов, а то, что вера Петра, исповедовавшего Христа Богом, тверда как камень, и на этой вере, на этом камне и будет стоять Церковь! И будут счастливы люди, твердые такой же верой.

Теория главенства Рима выросла дальше в учение о том, что папа – наместник Христа на Земле, и в догмат о папской непогрешимости. Православие же, напротив, открывает, что каждый человек грешен: и епископ, и Патриарх. Этим же догматом о папской непогрешимости обоснована и светская власть римских пап: Ватикан и в наши дни является государством с посольствами по всему миру. А прежде это была огромная Папская область вполовину Апениннского полуострова.

Православие всегда взывало к свободному сердцу, Католическая церковь – к покорной воле.

Православие утверждает, что у каждого личная встреча с Богом, личные отношения со Христом. Католики между Богом и человеком ставят авторитет священника.

В католицизме любой священник дает обет безбрачия. В Православии большинство батюшек – семьянины.

Различия есть и в причастии – главном таинстве церкви. У нас причащают, как заповедовал Христос, – хлебом и вином. В католической церкви так причащают только клир, а пастве дают лишь хлеб. А младенцев на Западе вообще не принято причащать до семи лет.

Православие – религия любви: с Богом не договоришься. Надо не просто формально делать добрые дела, а все сердце отдавать человеку и Богу. В католицизме отношения с Богом иногда походят на юридические: сделал добро – пойдешь в рай. Отсюда догматы «о запасе добрых дел», отсюда продажи индульгенций, отсюда Крестовые походы и западная инквизиция, оправдывавшая огонь аутодафе тоже евангельскими словами. Этот юридизм Римско-католической церкви, возможно, во многом идет и от римского права, в близком влиянии которого она складывалась.

В Православии Бога можно понять сердцем и верой. Запад настаивает на рациональном – догматы веры обосновывают наукой. Опасного здесь нет, в конце концов истинная наука с Богом не спорит. Но путь к Богу без сердца невозможен.

В католицизме есть и целые догматы, которые не приемлет Православие, – вроде догмата о непорочном зачатии Девы Марии, о чистилище – месте между адом и раем, о «филиокве» – исхождении Святого Духа от Сына и т. п.

Кроме этого Православие, чтобы ни говорили, никогда и никуда не приходило насильно. Католицизм многократно прибегал к насилию в утверждении веры. Крестовые походы этого и будущих веков – страшный пример.

Наш первый «национальный манифест»

В 1051-м, за три года до «Великого Раскола Церкви», Русская Церковь получает залог крепости – впервые митрополитом у нас становится наш соотечественник. До того ставили во главу церкви лишь греков. Ведь Русская церковь – еще митрополия Константинопольского патриархата.

Первым митрополитом из русского духовенства стал Иларион, священник церкви Святых апостолов в селе Берестове, загородной резиденции Киевского князя Ярослава Мудрого. Это событие было отмечено в «Повести временных лет»:

«Поставил Ярослав Лариона митрополитом, русина, в святой Софии, собрав епископов».

Иларион был автором «Слова о законе и благодати» – в нем дано первое осмысление грандиозной метаморфозы, произошедшей в стране:

«И подобало Благодати и Истине над новыми народами воссиять. Не сумевшие удержать тени Закона, столько раз поклонявшиеся идолам, как удержат учение истинной Благодати! И уже не капища сатанинские воздвигаем, но Христовы церкви созидаем».

Иларион видит в этом часть масштабного сценария, который Промысел сложил о судьбах мира:

«…живу Я, говорит Господь, и предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедовать Бога».

При этом Иларион поет хвалу не только Владимиру Крестителю. Но и языческим правителям Руси, которые, сами того не ведая, были инструментом в руках Промысла и вели страну к Богу:

«Похвалим же и мы, по силе нашей, малыми похвалами, великое и дивное сотворившего, нашего учителя и наставника, великого князя земли нашей Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава, которые во времена своего владычества мужеством и храбростью прослыли в странах многих и ныне победами и силою поминаются и прославляются. Ибо не в худой и неведомой земле владычество ваше, но в Русской, о которой знают и слышат во всех четырех концах земли.

Как же восхвалим тебя, о пречестный и славный среди земных владык, премужественный Василий! Как подивимся величию, крепости и силе (твоей), какую благодарность воздадим тебе за то, что чрез тебя познали Господа и ложь идольскую избыли, что твоим повелением по всей земле твоей славится Христос! Как назовем тебя, христолюбче? Друже правды, вместилище разума, гнездо милости! Как уверовал? Как возгорелся любовию Христовой? Как вселился в тебя разум выше разума земных мудрецов – чтобы Невидимого возлюбить и к небесному устремиться?!»

В «Слове о Законе и Благодати» впервые появляется понятие «русский народ» вместо «русская земля». В нем осмысляется разница между жизнью по Закону, как жили древние иудеи, как живут народы, еще не узнавшие Бога, и жизнью по благодати, которая теперь в таком избытке дарована и нам.

Сколки язычества

Время от времени и до, и особенно после Крещения Руси у нас случались восстания язычников. Князья подавляют выступления волхвов – жрецов-прорицателей.

В «Повести временных лет» описывается, как в 1071 году (по данным некоторых авторов – в 1066–1069 гг.) произошли выступления волхвов в Киеве, Новгороде и на Суздальской земле и как они были подавлены.

То есть насильственной христианизации Русь не знала, но выступления против крещения страны подавлялись. И продолжались эти восстания столетиями! Святые преподобные миссионеры, двигавшиеся вглубь языческой страны, шли как на заклание. Историями их подвигов полнится XI век, да и потом все это продолжалось. Вот история святого Арсения Коневского. Этот православный монах, живший на рубеже XIV–XV веков, одиннадцать лет провел в монастыре на Афоне. Оттуда он привез икону Божьей Матери, которую сейчас называют Коневской, и с ней поселился на острове Коневец на Ладожском озере, на этом острове карелы приносили своим богам языческие жертвы у гранитного валуна – Конь-камня. Арсений Коневский страдал от нападок язычников, но не боялся их. На языческом Конь-камне он построил часовню.

Правнук князя Владимира, полоцкий князь Всеслав при взятии Новгорода в 1067 году снял с Софийского собора колокола и отправил их вместе с иконами, церковными сосудами, паникадилами в Полоцк, мысля так лишить врага божественного заступления. Это языческое отношение к материальному на самом деле было свойственно и новым христианам, в которых вера закреплялась с остатками язычества: «тризны на кладбищах» и культ березы в Троицу; культ святой Параскевы Пятницы – от языческого культа Пятницы. Разгульные дни святок достались нам от языческого празднования в честь перехода к новому сельскохозяйственному году, когда песнопениями и праздничными ритуалами пытались задобрить богов и вымолить щедрый урожай. Со всеми этими пережитками, гаданиями и гуляньями церковь боролась столетиями: их запрещали 61-е и 62-е правила Шестого Вселенского собора и даже действовавший в Российской империи закон запрещал «в навечерие Рождества Христова и в продолжение святок заводить, по старинным идолопоклонническим преданиям, игрища и, наряжаясь в кумирские одеяния, производить по улицам пляски и петь соблазнительные песни».

Вплоть до XIII века князей хоронят «на санях сидя». И сохраняется обычай именования князей двумя именами: языческим и христианским. Еще даже в XVI веке на исповеди батюшка мог спросить: «Не ходила ли к Мокоши?» Да и в XVII веке встречаются упоминания о поклонении Роду и роженицам. Статуе Святовита на Западной Украине поклонялись до XVII века! До того же XVII века был жив купеческий обычай неправедный куш класть за икону, чтобы очистился, а потом часть денег отдавать – на оклад. Чистое язычество! В ходу еще долго оставались амулеты с крестиками, где христианский крест соседствовал с топориком Перуна, на оружие делали заговоры. Даже в святых – покровителях чего-либо: св. Георгий – скота, свв. Зосима и Савватий – пчеловодства, свв. Флор и Лавр – коней, св. Матрона – риелторов, – есть что-то от язычества.

А культ христианского священномученика IV века, покровителя скота, святого Власия – ещё долго сливался у нас с культом божка Велеса – из-за схожести их имён.

До конца искоренить это не выходит и теперь. Просто формы иные. Нынешнее язычество, скорее, в культе своего «я», в культе магии, экстрасенсорики, большого профессионального спорта, кумиров и артистов… А еще есть что-то от язычества и свойственной ему идее рока, когда мы видим причину наших бед в чем-то внешнем: в правителях, партиях, формах собственности, типах строя… А не внутри самих себя.

Начало гражданской войны

В плохой 1054-й год – в год разделения церквей – случилось еще одно событие: Ярослав Мудрый поделил страну на уделы. Это было роковой ошибкой. Были положены и конец единовластию, и начало четырем векам междоусобиц.

В 1097 году в городе Любече состоялся съезд русских князей, чтобы начать диалог о примирении и сплочении против половцев, но он не положил конец распрям. Гражданская война будет продолжаться вплоть до вторжения татаро-монголов, да и под игом еще очень долго мы будем умудряться ругаться и воевать друг с другом. Но и тут Промысел: наше единение и самодержавие спустя четыре века будут по-настоящему выстраданными!

А пока на фоне смятения в стране в обществе росли, пожалуй, впервые за нашу историю, предчувствия конца света. Они вообще нередко возникали в истории христианства. Сейчас их подстегивает еще и конец семи тысяч лет от Сотворения мира. Книга «Откровения Мефодия Патарского» – это апокалиптическое творение IV века – принадлежит неизвестному византийскому автору. Слова о последних царствах на Земле вносятся даже дважды в «Повесть временных лет» около 1096 года.

Вот с таким настроением мы входим во второе столетие новой страны.

Глава 3

XII век: Первая Гражданская война

Это столетие катаклизмов! Экстремальные метеорологические условия охватили весь XII век. Сначала появляются полчища саранчи, которые уничтожают посевы и провоцируют голод. Затем – страшная засуха. «Бездождие» создало идеальные условия для пожаров – полыхали Смоленск, Новгород, Киев и Чернигов. Эти города сгорели практически до основания. В 1107 и в 1109 годах произошли серьезные землетрясения. А весной 1128 года на Русь обрушились ливни, спровоцировавшие наводнения. В летописях того времени сохранилось описание этих страшных событий: «бысть вода велика, потопи люди и жита и хоромы снесе». Летом того же года во время созревания хлебов весь урожай уничтожил внезапный мороз. Это вызвало затяжной голод, люди ели кору деревьев, сено, умирали прямо на улицах, а выжившие старались найти пропитание в других землях. Конец XII века запомнился современникам морозами и эпидемиями. Особенно лютая зима выдалась в 1187 году.

В этих катаклизмах видели наказание за грехи, преддверие Страшного суда, реализацию предсказанного Христом: «…и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней» (Мк. 13:8).

Это эсхатологическое настроение, предчувствие конца времен, пришедшее на Русь еще в конце прошлого века, теперь усилилось.

Народная интуиция умела читать в событиях жизни евангельские смыслы, причины и следствия: «глады и моры и землетрясения» – будто продолжали внутренний раздрай страны. К середине XII века Киевская Русь фактически разделилась на 13 княжеств (по летописной терминологии «земель»), каждое из которых проводило самостоятельную политику. Земли воюют друг с другом, и это точь-в-точь продолжение евангельской цитаты: «Ибо восстанет народ на народ и царство на царство» (Мк. 13:8). Весь XII век Русь уже раздирают междоусобицы.

Церковь в борьбе за единство страны

Еще в 1096 году Святополк, выступая против половцев, брал в поход епископов и игуменов. В 1097 году князья-союзники Владимир Мономах, Давид и Олег хотели идти войной на Святополка Киевского. По просьбе киевлян митрополит Николай взял на себя посредничество по предотвращению междоусобной войны и от их имени обратился к князьям, шедшим с войсками на Киев. Тогда войны не допустили.

В 1195 году митрополит Никифор обратился к киевскому князю Рюрику Ростиславичу с такими словами: «Княже! Мы есмы приставлены в Руской земле от Бога востягивати вас от кровопролитья».

И время от времени получалось. Уже в этом, XII веке, митрополит Киевский провозглашается духовным наставником «всея Руси», т.е. церковное объединение России случится намного раньше, чем государственное, и во многом будет его стимулировать. Но первый монарх, единый для всех, появится у нас лишь с XV века.

Единение народов Руси стимулируется и внешним врагом. В Европе междоусобицы приводили к победе сильнейшей партии, у нас ее быть не могло: внешние враги не дали бы возможности определить сильнейшего. Тем не менее в этом веке враждующие между собой русские князья все же собирались на Долбском озере под Киевом, чтобы решать, как выступать против половцев. Но даже перед лицом внешнего врага не всегда нам давалось единение. Князья по-прежнему шли друг против друга. Это будет продолжаться и позже – под монголо-татарским игом.

Но оно научит нас в экстремальных условиях быстро объединяться в единый фронт, победить который не удалось еще никому в истории.

И к этому постоянно звала Церковь, всегда, как писал историк Пушкарев, «бережно храня идею единства русского народа». На основе единства «русской веры» и выросло русское национальное сознание – тверичи, москвичи, рязанцы, полочане, новгородцы, черниговцы, киевляне и так далее – осознали себя единым русским народом прежде всего потому, что все они исповедовали единую «русскую веру»[3].

Во многом будущее единодержавие рождено Церковью. Причем это был выстраданный путь.

Церковь в истории России

В ХХ веке государство стало врагом Церкви, но были в истории периоды, когда и сама Церковь открыто возвышала голос против власти. И в этом тоже Ее миссия. Несмотря на призыв апостола Павла «быть послушным властям» в тот момент, когда власть отступала от заповедей, Церковь всегда не молчала. Такое было в Византии: свв. Марк Эфесский, Максим Исповедник, Афанасий, патриарх Арсений, отлучивший императора за узурпацию власти… В нашей истории с властью спорили митрополит Филипп (это от него пошли «Филькины грамоты» – так Иван Грозный презрительно назвал разоблачительные и увещевательные письма митрополита), св. Киприан был в ссоре с князем Димитрием, патриарх Никон – с Алексеем Михайловичем, патриарх Тихон открыто осуждал беззакония большевиков. Что объединяет эти разные столкновения духовной и светских властей? Следующая за ними трагедия государства.

Русская Церковь с годами обрела уникальный опыт помощи государственному строительству, воспитывая мирян в духе служения Отечеству и лояльности к гражданскому начальству. Когда Русская Церковь начала обретать самостоятельность, стала постепенно осуществляться византийская формула «симфонии» – светская власть отвечает за внешнюю, материальную сторону жизни, а Церковь направляет духовную, и отношения Церкви и государства мыслятся как отношения души и тела.

Церковь просвещала, оказывала помощь, окормляла духовно. Самые известные писатели, историки, живописцы в течение столетий нашей истории были монахами: Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев, Симон Ушаков, Нестор-летописец… Святители и миссионеры изобретали грамоту для народов, входивших в орбиту России, как св. Иннокентий Иркутский, св. Стефан Пермский, св. Трифон Печенгский. А первый наш книгопечатник был церковным дьяконом. Это Иван Федоров.

Столетиями Церковь оставалась и крупнейшим благотворителем в стране. В голодные годы монастыри кормили целые губернии, запасами Лавры сбивались спекулятивные цены на хлеб. В XIX веке Церковь устраивает общества трезвости в деревнях. Даже под гонениями в 1921 году был создан Всероссийский Церковный Комитет помощи голодающим Патриарха Тихона. Но ответом на оказанную помощь был ленинский декрет об изъятии церковных ценностей.

И это притом что столетиями до того примерами самых великих свершений русского государства были примеры духовных побед, вдохновленных Церковью.

Митрополит Петр в XIV веке под игом татар сделал очень много для объединения страны! Он постоянно объезжал епархии и ободрял людей, а князей, враждовавших друг с другом, призывал к единению. В 1312 году он встретился в Орде с ханом Узбеком и получил от него грамоту-ярлык, которая охраняла права русского духовенства и подтверждала право митрополита судить церковных людей.

Петр перенес свою резиденцию из Владимира в Москву, положив этим начало объединения разрозненных русских земель вокруг Москвы.

Святитель Алексий Московский был воспитателем и советником Дмитрия Донского, при котором окрепло так необходимое нам тогда единодержавие.

Униженная и раздавленная под татарским игом Россия возродилась от примера и по молитвам одного человека – монаха Сергия, основателя будущей столицы нашего православия, Троице-Сергиевой лавры. Куликовская битва, изменившая ход нашей истории, также была вдохновлена преподобным Сергием.

Окончательная победа над игом достигнута стоянием на реке Угре в 1480 году. Не уходить с берега реки Ивана III уговорил архиепископ Вассиан Ростовский.

Митрополит Фотий останавливал междоусобицы после смерти Василия I. Святитель Иона положил начало независимости нашей Церкви от Константинопольского патриархата.

Патриарх Иов – единственный, кто не признал Лжедмитрия. А в 1611 году Патриарх Гермоген настраивает страну на сопротивление врагу. В смуту. Своими воззваниями из тюрьмы. В смуту же преподобный Иринах Ростовский уговаривает Сапегу уйти из России. Тот не трогает его обитель – Борисоглебский монастырь на Устье стоит до сих пор.

На Земском соборе 1613 года, когда выбирали новую правящую династию, решающее мнение было за Церковью. И первые годы успокоения России после смуты были годами, когда правили вместе царь и его отец Патриарх Филарет. Романовы в каком-то смысле начались с Патриарха!

Царь, а потом и Император понимались именно как православные монархи. Чин помазания на царство был введен Иваном IV и с тех пор соблюдался всеми правителями. Некоторые чины венчания помнят умилительные моменты: например, помазание бороды как какой-то строго русской принадлежности.

На наш герб из Византии, от династии Палеологов, с которой мы породнимся, прилетел двуглавый орел – символ единства Церкви и государства, символ уникального типа нашей государственности. Да, две главы, но сердце одно. Церковь и государство связаны не юридическим определением и разграничением сфер деятельности, а Православием. Например, Патриарх Никон согласился на патриаршество только тогда, когда царь уверил его, что он не будет вмешиваться в дела Церкви.

Эта гармония была нарушена Петром I: царь упразднил патриаршество и ввел Синод. Это было равнением на Запад. Церковь стала еще и государственным учреждением.

Связывание Церкви государством подорвало и авторитет Церкви, и авторитет государства. В духовенстве оказались чиновники, а не независимые авторитетные критики, потому еще народ переставал доверять и Церкви, и власти.

И свои святыни в революцию мы стали разрушать сами потому еще, что они для нас представлялись частью государственной машины, а не тем, чем были: неотмирным источником благодати.

Да, в Синодальный период являлись еще удивительные святые: св. Серафим Саровский, св. Ксения Петербургская, Св. Иоасаф Белгородский и т. д. Это значит, что каноны нарушены не были, Церковь оставалась святой, но в Ее отношение с государством приходила кривизна.

Но даже когда Церковь стала частью государственного аппарата, она оставалась верной своей миссии возвышать голос, иногда и урезонивая, иногда вразумляя или направляя представителей власти.

Святой Иоасаф Белгородский обличал белгородского губернатора Салтыкова за его беззакония. Есть апокриф о встрече св. Серафима Саровского с царем Александром I, митрополит Московский Филарет написал манифест об отмене крепостного права. Но роль эта становилась менее заметной: подчинение Церкви государству сказалось скоро против самого государства. И больнее всего ударило по Церкви.

Но и после революции даже гонимая Церковь XX века возвышала голос. Как это делал Патриарх Тихон, отправляя бесстрашные воззвания к большевикам, которых новая власть ему не могла простить, – он критиковал за уничтожение царской семьи, исторической России, за их беззакония и пророчил: «От меча погибнете вы!»

По сути, Церковь освободилась окончательно только сейчас, в постсоветскую пору. И ее голос, что слышится теперь ответом на общественные потрясения на события в стране и мире, на неправду в оценке истории, на всемирную апостсию – отпадение от Христа, – так напоминает голоса прежних святителей допетровской поры.

Век Крестовых походов

Сложно представить, что нанесло больший репутационный урон Христианству, чем Крестовые походы. До сих пор будто в генетической памяти многих мусульман хранится эта несмываемая обида на воздвигнутую под знаком креста религиозную резню. Спустя совсем немного времени после первого Крестового похода, ставшего благодаря своей успешности легендарным, на Ближний Восток из Европы выдвинулись армии крестоносцев. Однако успех первого похода им повторить не удалось. В 1101 году они были разбиты в Малой Азии турками. Крестоносцы больше не считались непобедимыми. Вдобавок побежденные крестоносные армии обвинили в предательстве Византию, считая ее виновником своего поражения, и нарушили клятву верности, которую давали византийскому Императору. Такие события еще больше разграничили Восток и Запад.

Когда норманнский князь Боэмунд, в прошлом изгнавший из Антиохии законного Патриарха Иоанна IV, в 1105 году посетил прием папы Пасхалия II в Риме, он внушил понтифику, что именно Алексий, император Византии, угрожает латинскому Востоку с поддержкой папы Боэмунд прибыл во Францию собирать поход на Византию. Этот исторический момент окончательно измарал репутацию Крестовых походов – крестоносцы поставили себе цель уничтожить власть Восточной империи, несмотря на то что это шло вразрез с интересами всего христианского мира.

Второй Крестовый поход и падение крестоносных государств

Второй Крестовый поход начался после падения первого крестоносного государства на Ближнем Востоке в 1144 году. Помощь византийцев в походе крестоносцы отклонили. По дороге крестоносные армии бились друг с другом, безрассудные действия на фронте против султана Нур-ад-Дина привели лишь к его усилению – кампания крестоносцев позорно провалилась. Виновником поражения они в очередной раз сделали Византию. Король Людовик под влиянием норманнов решил срочно объявить поход крестоносцев против Византийской империи. Духовным лидером второго Крестового похода был французский аббат Бернард – нынешний святой католической Церкви. Тогда один из влиятельнейших в Европе людей, он активно распространял мысль о предательстве византийцев. Он пытался вовлечь в поход немецкого короля Конрада, без помощи которого победы было не добиться. К счастью, Конрад не поддержал воинственные призывы Бернарда о предательстве христианского мира.

«Было ли действительно в интересах христианского мира организовывать время от времени возглавляемые близорукими идеалистами и беззастенчивыми авантюристами отважные походы на Восток для помощи крохотным инородным государствам, само существование которых зависело от отсутствия единства среди мусульман? Или все же было разумнее если не помочь, то хотя бы не мешать Византии, которая столь долгое время прикрывала собой восточный фланг Европы? История Второго Крестового похода еще более ясно, чем история Первого, показала, что эти два подхода были несовместимы. Когда, во многом благодаря западным стараниям, Константинополь падет и когда турки будут стоять у ворот Вены – тогда наконец станет ясно, чье видение было более правильным…»[4]

Предвестником разгрома Константинополя стал разгром крестоносцами православного Кипра в 1156 году. Возглавил его французский разбойник и авантюрист Рейнальд Шатильонский, который по воле случая занял трон в крестоносной Антиохии. Рейнальд бросился на Кипр с целью пополнить свои финансовые запасы. Себе в подельники он взял армянского князя Тороса. Население Кипра совсем не ожидало вторжения, ведь они считали крестоносцев братьями-христианами и союзниками. Рейнальд с Торосом три дня грабили и насиловали, многих киприотов увезли в рабство, остров подвергся чудовищному разорению.

Конец крестоносным государствам положил новый выдающий правитель мусульман Саладин, воцарившийся в Египте. Современники описывали его как щедрого, мудрого, справедливого и милосердного властителя. Он завоевал Сирию, а затем объединил весь мусульманский мир Ближнего Востока. Во время правления Саладин столкнулся с жестокими набегами Рейнальда Шатильонского на караваны торговцев и паломников в Мекку, с убийствами мирного населения побережья Аравийского полуострова. В ответ Саладин пошел войной на Рейнальда. 4 июля 1187 года армия Саладина разгромила крестоносцев во время битвы в Галилее на горе Хиттин. Сохранив жизнь другим военным пленникам, Саладин приговорил Рейнальда к отсечению головы – приговор он исполнил сам.

Некоторые исследователи предполагают, что израильская гора Хиттин (или Хаттин) – это та самая знаменитая «гора Блаженства», на которой Христос сказал свою Нагорную проповедь – фундамент Евангелия и всего христианства. Она начинается со слов «Блаженны нищие духом (т. е. смиренные), ибо их есть Царствие Небесное». Возможно отсюда, с горы Хиттин, началось и изгнание вознесшихся гордецов – крестоносцев со Святой Земли. Символично, что там же, под горой Хиттин, была утеряна и великая святыня христиан – Животворящий Крест Господень – крестоносцы выходили с ним прежде на поле боя. Но теперь им завладел Саладин.

Так Иерусалимское королевство осталось без защиты крестоносцев – их армия распалась. Саладин покорял города. Под натиском его армии сначала сдалась Палестина, крестоносными городами остались лишь Триполи и Антиохия. Затем армия Саладина покорила Иерусалим. Франкское население Саладин согласился отпустить за выкуп. Не все могли собрать нужную сумму. И в это самое время и мусульман, и христиан шокировал поступок Ираклия – иерусалимского Патриарха латинского обряда. Тот заплатил за себя выкуп и вышел из города, унося с собой невероятные запасы золота и драгоценностей. Ни одному из франков, которые не смогли заплатить за себя выкуп и были вынуждены отправиться в рабство, он не помог, хотя эти люди были с ним одной веры. Потрясенные мусульманские воины попросили Саладина отпустить часть пленников без выкупа, и тот великодушно освободил стариков и детей, некоторых мужей и одарил вдов и сирот. А ведь крестоносцы в 1099 году поступили совсем по-другому, искупав город в крови его же жителей.

Неудивительно, что при Саладине христиан не притесняли. Наоборот, их жизнь и положение стали лучше, чем при католиках! Священникам не препятствовали в служении, иерархия православных была восстановлена.

Третий Крестовый поход

Падение Иерусалима вызвало шок на Западе. Папа велел строго поститься и готовиться к третьему «освободительному» Крестовому походу. Этот третий поход состоялся лишь после того, как одни крестоносцы (англичане) повоевали с другими крестоносцами (французами). Пока шла эта позорная война, немецкий Император Фридрих Барбаросса самостоятельно пошел освобождать Святую Землю от Саладина, грабя и разрушая все на своем пути. Барбаросса не дошел до Палестины – утонул в Малой Азии, в Киликии, переправляясь через горную речку.

Наконец в поход выступили французы и англичане во главе с королем Ричардом Плантагенетом, более известным как Ричард Львиное Сердце. Он был знаменитым воином. По уже сложившейся западной традиции Ричард начал свой Крестовый поход с завоевания христианского Кипра, установил на острове латинский режим, а уже оттуда, с награбленными сокровищами, отправился в земли Саладина.

При взятии Акры Ричард пленил большой гарнизон Саладина. Мусульманскому правителю были выдвинуты требования о выкупе этих воинов, освобождении находящихся у него в плену христиан и главное – возвращении Честного Животворящего Креста. Саладин не успел вовремя собрать нужную сумму, и Ричард приказал казнить 2700 пленников, среди которых были женщины и дети, хотя Саладин упрашивал его подождать всего несколько дней. Разгневанный мусульманский правитель вынужден был казнить плененных в прежних битвах франков.

В 1192 году Ричард Львиное Сердце разбил мусульманскую армию в битве при Яффе. Но Иерусалим он так и не взял, результат Третьего Крестового похода – довольно жалкий: франки смогли отвоевать лишь право совершать паломничество в Иерусалим и на побережье к северу от Яффы.

Замышлял новый Крестовый поход Император Генрих VI, но, так и не завершив приготовления, внезапно скончался. Константинополю было еще дано время.

Война и Церковь

История нашей Церкви дает очень много примеров именно священных войн, когда Церковь шла одним строем с войском, но со своей миссией на фронте.

В 1614 году во время войны со шведами преподобный Иринарх игумен Соловецкий был военачальником, защищавшим север страны. В ту же Смуту длительную осаду при неравных силах выдержал Троице-Сергиев монастырь. Св. Митрофан Воронежский жертвовал средства на строительство первого русского флота. В войну 1812 года только Троице-Сергиева Лавра пожертвовала 70 тысяч рублей, 5 пудов серебра и золота. В 1941 году митрополит Сергий, а не Сталин, первым обратился к народу с воззванием. Всю войну Патриарх отправлял послания, на фронт жертвовались деньги (более 200 млн рублей было собрано) – на них была построена танковая колонна имени Дмитрия Донского. Один из уцелевших танков этой колонны стоит сейчас в Московском Донском монастыре.

Война – место служения Церкви, потому что сама идея служения, жертвы, даже жертвенной смерти за свою землю пришла к нам вместе с христианством. Именно эта идея служения легла в основу сословного строя России: не иерархия прав, как на Западе, а именно служение друг другу. Без русских, их служения другим народам нет единства на евразийских просторах – именно Христианство позволило стать нам самой многонациональной страной в мире. Именно идея служения другим, а не порабощения других, позволила нам всегда мирно прирастать территориями и стать самой крупной и неумирающей державой на планете.

Именно идея служения толкала нас на такие военные подвиги, каких не знал ни один солдат мира.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан. 15:13).

Сама Церковь названа воинствующей. И только православие исповедует земное отечество образом небесного.

Поэтому еще в XII веке рождается уникальный образ русского святого воина.

Богатыри

Богатырь – уникальный сплав силы физической и духовной. Надо понимать, что XII век – время все еще колоссальной жестокости, грубой силы. И по отношению к подвижникам тоже. Например, явившийся в этом веке в Новгороде уникальный чудотворец св. Антоний Римлянин (основатель новгородского Антониева монастыря) был горожанами гоним. Страну раздирают усобицы между князьями. И тут возникает уникальный, только в православии возможный сплав между силой и добром.

Самым ярким олицетворением этого сплава был преподобный Илья Муромец. Он принял монашеский постриг во время игуменства преподобного Поликарпа Киево-Печерского (1164–1182) после того, как не смог продолжать ратное дело из-за ранений. Мощи Илии хранятся в Антониевых пещерах Киево-Печерской лавры. В 1988 году экспертизу мощей проводила Межведомственная комиссия Минздрава УССР. Результаты показали, что останки принадлежат мужчине 40–55 лет, причиной смерти которого стала обширная рана в области сердца. Интересно, что во время исследования были выявлены дефекты позвоночника, указывающие на то, что святым Ильей Муромцем действительно был перенесен паралич нижних конечностей.

Другие хрестоматийные герои – Алеша Попович и Добрыня Никитич – тоже на самом деле были реальными людьми. Это были дядя и воевода князя Владимира. Пока племянник крестил Киев, Добрыня боролся с язычеством в Новгороде. Также Добрыня приходился тестем Микуле Селяниновичу – еще одному легендарному богатырю-пахарю.

Святые правители и первый наш «монарх»

В XII веке рождается еще одно настроение: князья, оставляя власть, начинают принимать постриги. В 1107 году принял постриг преподобный Николай Святоша (в миру Святослав Давыдович) – первый русский князь, ставший иноком. Уже утвердилась идея жертвенного служения Отечеству и Богу. Князь Всеволод Гавриил строит в Новгороде Юрьев монастырь. В 1128 году внучка князя Всеслава Полоцкого, ставшая монахиней, основывает Спасский монастырь в Полоцке.

Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукого и внук Владимира Мономаха, – человек, сумевший совместить личное горячее христианское благочестие и мощную энергию реформатора. Да, он был очень жесток в тогдашней гражданской войне: в 1169 году взял Киев «на щит» и перенес столицу в свой удел – город Владимир. Так делает любой большой реформатор: порывает с прошлым, перенося столицу. Так начался упадок Киевской Руси – промыслительный, как мы понимаем теперь, потому что приходило время колонизировать север страны и нести туда христианство, к бескрайним евразийским просторам, где еще не было проповедано Евангелие.

Владимир стал еще одним христианским центром. А под Боголюбовом князь строит архитектурный шедевр – Церковь Покрова-на-Нерли.

Храм в честь праздника, которого не знали в Византии. Покров внедрил на Руси Андрей Боголюбский и этим еще больше укрепил культурную самостоятельность русского православия.

Боголюбский первым осознал спасительность для России единодержавия и миссию монаршей власти. В каком-то смысле он стал монархом еще до монархии.

Он же и был первым правителем страны, погибшим от заговора бояр. Князя добивали в Боголюбово, на лестнице княжеского дворца.

«Не прикасайтесь к Помазанным моим» – это библейское установление много раз страшно отзывалось в нашей истории. Убийство правителя становилось преступлением, за которое мистическим образом платила часто вся земля.

Святость Боголюбского и его особая роль в нашей истории и в нашей монархии проглядывают вот еще в каком знаке: убили его 4 июля (17-го по нынешнему календарю). В этот же день в 1918 году в Екатеринбурге, был убит последний наш Император со своей семьей. Николай II был прославлен в лике святых. Теперь день его церковного почитания приходится на один день со св. Андреем Боголюбским. 4 июля мы празднуем память русских правителей, осознавших власть как служение Богу и людям.

Страна – удел Богородицы

Незадолго до гибели князь Андрей Боголюбский переносит во Владимир икону Богоматери, находившуюся прежде в женском монастыре в Вышгороде (нынешняя Украина). Владимирская икона Божией Матери, написанная апостолом Лукой, и теперь – самая почитаемая в стране икона Богородицы.

В 1395 году крестный ход с этой иконой отвел войска Тамерлана от Москвы. Идя с ней люди молились Пречистой, чтобы защитила. И непобедимый вождь вдруг останавливается на подступах к столице, разворачивается и против всякой логики идет и с особой яростью громит столицу Золотой Орды – Сарай, нанося ей смертельный удар. А Русь тогда была вассалом и данником Орды!

В 1917-м перед ней тянули жребий с именем Патриарха, в 1993 году пред ней Патриарх Алексий II молился об умирении России.

Уже в 60-е годы этого XII века появляется «Сказание о чудесах Владимирской иконы Божией Матери» – эта книга уникальна тем, что впервые дает власти духовное обоснование. В ней под центром государства впервые понимается место, где сосредоточена не политическая, а духовная власть и сила. И это тоже работает на идею единения. Вся страна понимается теперь как удел Богородицы.

Это чувство усиливается еще и от связи с первым уделом Богородицы – Афоном. В прошлом, XI веке, там был заложен первый русский монастырь.

Почитание Богородицы влияет на все наше мировоззрение: образ Матери в нашей культуре до сих пор центральный: мать-земля, Родина-мать.

Было в этом веке и «грустное» чудо от Богородицы. Грустное, потому что было явлено в разгар междоусобиц, когда одни русские люди убивали других русских людей. Само по себе это чудо – знак пирровой победы, знаменье того, чего стоят междоусобицы.

Чудо случилось в 1170 году. Войска князя Андрея Боголюбского и его союзников осадили Новгород Великий. Силы были неравны, новгородцы стали молиться о чуде. На третью ночь осады архиепископ Новгородский Иоанн услышал глас, который сказал ему вынести из Церкви Спаса Преображения на Ильине улице икону Пресвятой Богородицы и обойти с нею крепостную стену. Когда архиепископ Иоанн начал шествие с иконой, войска выпустили тучу стрел по новгородцам. Одна из стрел поразила лик Богородицы, из глаз ее полились слезы. Врагов объял невообразимый ужас, они бежали, побросав оружие. Новгородцы стали преследовать врага и победили его. Эта победа была необъяснима, но значение ее огромно – ведь всего лишь за год до этих событий войсками Андрея Боголюбского и его союзников впервые за историю русских междоусобиц был взят и разгромлен Киев, где в то время правил отец новгородского князя.

Икона до сих пор цела – она хранится в специальном ковчеге в Софийском соборе Новгорода. Новгородское сказание о событиях 1170 года отражено на иконописном изображении «Чудо от иконы “Знамение”». Эта икона важна для нас именно как память о том, что бывает в братоубийственной баталии, и о безуспешной попытке вразумления, – знамения хорошо бы уметь понимать.

В этом веке особым днем русского календаря станет и день Рождества Богородицы. Так повелось как-то с самого начала страны – этому празднику посвящались первые наши храмы. На берегу Волхова вместо идола Перуна был поставлен Храм именно Рождества Божией Матери. На его месте возник после Перынский скит – он и теперь существует. Особенно часто будут посвящать храмы Рождеству Богородицы после Куликовской битвы, которая состоялась в этот день – 21 сентября по новому стилю. В массовом сознании «Оспожинки» (так прозвали в народе этот праздник – от «Госпожи») – это вторая после Преображения встреча осени.

* * *

В разных местах Русской земли единение все же удается: в 1144 году произошло объединение Галицких уделов в единую Галицкую землю, в 1197 году Роман Мстиславич (князь Волынский с 1170 года) объединяет Волынь и Галицию под своей властью. Галицко-Волынское княжество становится крупнейшим. Его князь Роман – почти «самодержец». Римский папа Иннокентий III шлет к нему послов, обещая титул короля за обращение в католичество.

Но все же к началу XIII века больше пятидесяти княжеств будут уже самостоятельными государствами! При этом парадокс: центробежным силам в стране противостоит центростремительное настроение: эта жажда единства воплотится во всем русском – в искусстве, архитектуре. Шедевр этого века и на все времена в княжестве Андрея Боголюбского – Церковь Покрова на Нерли, архитектурный гимн единению и гармонии.

Эта же тоска по единению отразилась в «Слове о полку Игореве» – в нем описан неудачный поход князя Игоря на половцев 1185 года.

Это «Слово» – последний в литературе призыв русских земель к объединению перед надвигающейся катастрофой. В нем снова возникает драматический образ «русской Земли» и утверждается неслыханная до того жертва – отдать жизнь ради своей страны.

Весь этот XII век жертвенность неспешно становится одной из важных черт нашего национального характера. Благодаря этому в будущих веках русские станут объединяющей силой всей Евразии. Но силой не насильственной, а жертвенной.

Это как в истории двух удивительных святых будущего XIII века Петра и Февронии. Появление их не случайно – перед потрясениями в стране всегда являются большие святые – для укрепления. Перед последней нашей революцией таким святым был Иоанн Кронштадтский, чудотворец. Вот и перед татаро-монгольским разорением возникли святые Петр и Феврония. Петр был князем Мурома. Он полюбил женщину некняжеских кровей. Из-за этого бояре изгнали его из города. Это был переворот. Потом в хаосе опомнились и призвали назад. Но выбор князя Петра символичен: выбор Любви, а не власти, это выбор небесного, а не земного. В каком-то смысле это указание пути для всей страны. История Петра и Февронии – это пронзительная история любви в пору всеобщей жестокости. И это тоже история единения в атмосфере, когда крушатся все связи вокруг. Скоро случится катастрофа.

Да, и в раздробленной стране можно найти руку Промысла. Раздробленность наших земель способствовала бурному развитию каждой из них в отдельности – росту городов, расцвету культуры… Но к началу XIII века всему этому пришел конец. Русь столкнулась разом с двумя внешними агрессорами. С северо-запада к Полоцку, Пскову, Новгороду и Смоленску подошел Ливонский орден. А в 1237–1240 годах произошло монголо-татарское нашествие с юго-востока, противостоять им порознь было невозможно. Неспособность договориться друг с другом в течение целого века стоила всем нам рабства почти на 250 лет, чудовищного разорения нашей земли, демографической катастрофы, предпосылок возникновения отдельных Украины и Белоруссии в будущем…

Но иго станет лучшим из всех возможных уроков единения.

Глава 4

XIII век: Иго

Уничтожение православной столицы

XIII век начинается с исторической катастрофы. В 1204 году в Константинополь вторгаются крестоносцы. Из всех по сути преступных Крестовых походов этот – самый чудовищный. Его уже не оправдать «освобождением святой земли от иноверцев». Это хищническое разграбление братьев-христиан – самый страшный плод разделения церквей.

Истоком преступного вторжения в православную империю стал призыв дожа Венеции Энрико Дандоло к крестоносцам идти на Византию. Целью похода он объявил утверждение господства Венеции, хотя всего 120 лет назад при византийском Императоре Алексее Комнине Венеции были даны неслыханные торговые привилегии в Византии. Благодаря этим привилегиям Венеция стала процветающей. И вот теперь – такая «благодарность».

Решение идти в четвертый крестовый поход было подстегнуто и воззванием папы Иннокентия III, взошедшего на папский престол в 1198 году. То, что в Иерусалиме все еще властвовали мусульмане, Иннокентий III называл позором христианского мира. Призыв дополнялся посулом большого денежного вознаграждения. То есть четвертый крестовый поход по сути был хорошо спонсированным набегом.

Пострадала Византия и от собственных нестроений. Дож Энрико Дандоло получает поддержку Алексия, сына свергнутого византийского Императора Исаака Ангела, – тот пообещал крестоносцам за возвращение ему престола щедрое вознаграждение. Крестоносцы осаждают Константинополь.

Это очень важно понимать: мало было только внешнего геополитического врага – Венеции. Чтобы город пал, нужно было предательство изнутри. Этот закон будет повторяться много раз и в нашей истории – «пятая колонна» была решающей и в смуту XVII века, и в революцию 17-го года…

Византийский Император Исаак Ангел возвращен на трон. Алексий должен был выполнить условия договора с венецианскими крестоносцами: подчинить Риму Православную Церковь и содержать захватническое войско. Но духовенство отказалось вставать под контроль Рима. Попытки Алексия сдержать слово перед крестоносцами вызвали волнения среди населения Константинополя, в результате в этот же год его вместе с отцом свергли с престола.

Оставшись без поддержки в Византии, крестоносцы заключают преступный договор «Во имя Бога, папы и империи» – по его условиям награбленное в захваченном Константинополе будет поделено между венецианцами и франками, над городом также устанавливается их совместная власть. В этом договоре, да и в самой идее Крестового похода уже не осталось ни единой мысли о христианской вере.

Константинополь был разграблен и уничтожен, и от этого удара город не оправится уже никогда. Резня и изнасилования, уничтожение христианских реликвий и произведений искусства – вот последствия деяний людей, которые провозглашали себя истинно верующими и прикрывались риторикой о «походе против неверных». За три дня уничтожения Константинополя крестоносцы продемонстрировали невиданные зверства.

В 1215 году на 1-м Латеранском соборе Константинополь окончательно поставили под контроль Рима. Введены латинские обряды, а греческих епископов обязали поклясться в верности папе. Четвертым Крестовым походом – настоящим преступлением против христианского мира и всего человечества – был оформлен окончательный раскол между двумя Церквями – Западной и Восточной, между двумя цивилизациями – католической и православной.

«Второй Рим» смертельно ослаблен Первым, а «Третьему» еще далеко до выхода на орбиту истории. Русь неспособна еще совершить свою миссию. Ведь она сама раздираема междоусобицами. К началу века на нашей земле уже около 50 княжеств, и каждое из них – это самостоятельное государство.

Что нас объединит, что укрепит? Что позволит сохранить этот дар православия в условиях, когда с Запада теснят католические ордена, а внутри – гражданская война. Промысл решает это: нас пленяет мощнейшая цивилизация Востока – орды татаро-монгол.

Сложно представить, от чего это «несчастье» на самом деле спасло нас. Считается, что Промысл всегда благ. Какое же благо обещала нам эта тотальная катастрофа?!

Два гения века

Два мировых гения XIII века: Чингисхан и Александр Невский. Через их судьбы и поступки творится Промысл.

Сейчас по инициативе ЮНЕСКО Чингисхан признан величайшим человеком II тысячелетия. И величина его личности не вызывает сомнений. В XIII веке он стремительно создавал мощнейшую, амбициозную, самую крупную в истории планеты империю. Прорыв этого степного правителя племени сложно объяснить рационально: при нем за пару десятилетий разрозненные и враждующие монгольские кочевые племена объединились в единое государство, он покорил Восточную Европу, Сибирь, Среднюю Азию, Кавказ, Индию… Были сметены с лица земли великие и древние государства: государство Хорезмшахов, Китайская империя, Багдадский халифат.

Сокрушительная сила и невероятная численность монгольского войска до сих пор поражают воображение. Как эти люди, не умевшие даже писать, сумели стремительно сорганизоваться и создать империю с бюрократией и неслыханной мощью?! Чудо. Но какая промыслительная цель здесь могла быть?

Империя – лучшее место для распространения христианства. В империях ведь переплавляются «эллины и иудеи». И этим Империя может быть макетом евангельского царства. После покорения Чингисханом большинства русских княжеств его миссия (по замыслу Бога) была завершена. Уже в следующем году он нелепо умер, по одной из версий, упав с лошади на охоте. По другой версии, умер под стенами последней покоренной им столицы тангутского государства – Чжунсин (современный город Иньчуань в Китае).

В том же году, когда Чингисхан упал с лошади, за тысячи километров от Монголии – в провинции Рокказекка невдалеке от Неаполя – родился Фома Аквинский, выдающийся католический богослов. Его доказательства бытия Бога и другие труды стали официальной католической богословской доктриной (томизмом). Трагическая ошибка Фомы Аквинского в том, что он богословски утверждает папизм – возношение авторитета папы римского над авторитетом всей Церкви: «С каждым папой Христос пребывает вполне и совершенно в таинстве и авторитете».

Так Фома Аквинский усугубляет раскол между Западной и Восточной церквями.

Риск попасть под крыло этого уже неподлинного учения, как никогда прежде, приближается и к нам. На Западе создаются новые угрозы в виде католических орденов, грозящих России.

С самого начала XIII века на наших северных рубежах укрепляется Тевтонская провинция Ливонского Ордена. Когда-то Прибалтика была русской землей – нынешний город Тарту был даже назван Юрьевом, по христианскому имени Ярослава Мудрого. В 1215 году его захватили меченосцы. Потом город освободили, мы его укрепили, но в 1224 году рыцари-меченосцы снова его взяли. И за упорное сопротивление подвергли казни всех защитников города и его князя.

Так на землях Прибалтики устроился наш враг. Венденский замок в нынешней Латвии был штаб-квартирой Ливонского ордена. Этот орден стал главной военной силой католической церкви и немецких феодалов в землях Восточной Прибалтики.

Итак, православный Константинополь уничтожен и разграблен. Празднуя эту победу, папа Иннокентий III призывает к новым «победам» – к Крестовому походу против Руси, обещая крестоносцам из северных орденов за смерть на этой войне – блаженства в раю. Следующий папа, Григорий IX, в 1237 году тоже возвестил Крестовый поход против «схизматиков»-русских.

Раздробленная страна не в силах сопротивляться двум угрозам – с Запада и с Востока одновременно. И здесь возникает фигура князя Александра Невского, которому предстоит сделать стратегический выбор. С кем нам быть? Хотя в нынешних условиях ослабленности и раздробленности страны – скорее, под кем?! В удивительнейшем состоянии порабощения язычниками-монголами князь Александр Невский принимает судьбоносное для всей нашей истории стратегическое решение: быть под монголами, которые не трогают веры. И воевать с Западом, который требует окатоличивания Руси.

Иго

Еще за 14 лет до большого татаро-монгольского нашествия русские впервые приняли битву с новым врагом. Это было весной 1223 года.

Тридцать тысяч воинов из передового отряда войск Чингисхана весной 1223 года вторглись в Северное Причерноморье. Руководили этим походом полководцы Джебэ и Субэдэй. Их отряд разгромил половецкого хана Котяна Сутоевича. Пораженный хан Котян обратился к своему зятю, галицкому князю Мстиславу Удатному, с призывом о помощи: «Нашу землю суть днесь отняли, а вашу заутра, пришедше, возьмут». Как покажет история, его слова оказались пророческими.

Мстислав организовал сход князей и во время этого совета убедил их в том, что половцы лишь усилятся, если будут под монголами, поэтому, пока не поздно, необходимо объединиться с половцами и вместе выступить против монголов на их территории – в половецких землях, в степи.

В апреле 1223 года русские выступили в поход. В районе Олешья, на левом берегу Днепра состоялось их первое столкновение с монгольским отрядом. Русское воинство одержало верх и двенадцать дней преследовало отступающие вглубь степи монгольские войска – так они вышли на берег реки Калки (нынешняя Кальчик, в Донецкой области), где также успешно разбили отряд монголов. Но на другом берегу реки собрались огромные силы противника.

Князья стали готовиться к битве, собрали совет, где хотели утвердить общий для всех план военных действий: либо принимать противников на своей стороне реки, либо переправляться на их сторону. Но увы, общее решение так и не приняли, как уже повелось на Руси. В результате каждый князь со своей дружиной действовал самостоятельно, причем других князей в свои планы не посвящал.

31 мая 1223 года, утром, воины из половецкой, волынской, галицкой и черниговской дружин начали переправу через Калку. Киевский отряд начал строить укрепленный лагерь на западном берегу реки. Половецкая конница и волынская дружина вступили в бой с авангардом монгольского воинства. Они успешно теснили врага, но оказалось, что другие княжеские дружины от них отстали. Монгольский полководец Субэдэй, воспользовавшись этой ситуацией, направил на русский авангард дополнительную силу. И половцы обратились в бегство, причем сминая перед собой уже готовившиеся к наступлению войска Мстислава Черниговского. Монголы же продвинулись вперед, атаковав галичан, а затем и русские войска. Киевский князь Мстислав Романович, хотя и видел, как монголы громят половцев и русских, не выступил им на подмогу. Вот он – плод междоусобиц. Даже перед лицом врага князья не могли объединиться. Монгольский отряд одержал победу, хитростью уничтожив киевский лагерь.

После трёх дней битвы русские сами сложили оружие. Поверили воеводе-посланнику, который целовал крест и обещал, что если русские дружины сложат оружие, то их никто не тронет.

Ордынцы обманули, и добивали безоружных воинов.

А сам князь Мстислав вместе с остальными князьями и военачальниками погибли унизительно и в мучениях: они были раздавлены под досками помоста, на котором монголы сели пировать победу. После трех дней битвы русские сами сложили оружие: поверили воеводе-посланнику, который целовал крест и обещал, что если русские дружины сложат оружие, то их никто не тронет. Ордынцы обманули. И добивали безоружных воинов.

Поражение русских было страшным. Домой вернулся лишь каждый десятый воин. Но князья так и не вынесли урока из своего поражения: ни подготовки к более достойному отпору агрессора, ни внутреннего объединения, так необходимого уже хотя бы теперь, – ничего не было сделано. Потому через 17 лет монголы, накопив сил, перейдут Днепр и подчинят себе всю страну.

Интересная историческая параллель: ведь и революция 1905 года была будто предупреждением перед революцией 1917-го. Творец истории – Господь, похоже, всегда указывает на то, от чего ты можешь погибнуть: «имеющий уши слышать, да услышит» (Мф. 11:15).

* * *

Уже следующий Великий Западный поход 1236–1242 годов хана Батыя – внука Чингисхана, возглавившего монгольскую армию, – стал самым кровавым за всю нашу историю опустошением Руси.

Все начиналось далеко, в окрестностях современного Нерчинска, на берегу реки Онон – там в 1235 году проходит монгольский курултай, на котором принимается решение идти на запад.

Дети Чингисхана сначала разбивают половцев, захватывают Волжскую Булгарию, обрывая ее славную историю. Сейчас вместо Булгара, когда-то великого города, который был крупнее всех европейских городов, только несколько зданий и заросших травой фундаментов под Казанью. Та же судьба – у Биляра, Кернека, Жукотина, Сувара – от них остались лишь развалины. Такую же судьбу тотального уничтожения вскоре переживут и многие русские города. А разгромленные башкиры и часть мордвы становятся союзниками монголов.

Могущественная процветающая Рязань была первым большим городом Руси, который пал целиком – в нем не осталось буквально камня на камне. Рязанский князь Юрий Игоревич и почти все жители города были убиты. Нынешняя столица Рязанской области – это построенный заново в другом месте город. На раскопках прежней Рязани еще можно разглядеть следы неслыханного богатства и процветания этого города. Серьги из редчайшей иранской бирюзы – значит, шла активная международная торговля, высокие валы – остатки мощных городских стен, остатки домов, церквей (одна из них – в честь первых русских святых Бориса и Глеба). И всюду – следы массовых захоронений: монголы устроили в городе невиданные на Руси до того зверства.

Дальше – битва под Коломной. Длится три дня. Город взят. Затем Москва. Город пал 20 января 1238 года.

После взятия Владимира в феврале 1238 года монголы идут севернее. Русские дают ордынцам бой на реке Сити (на границе современных Ярославской и Тверской областей). Великий князь Владимирский Юрий Всеволодович доблестно бился с войском Батыя, но силы были не равны. Сокрушительное поражение русских на реке Сити окончательно упрочило власть татаро-монголов.

Тогда же, в 1238 году, был взят и Торжок. Монголы останавливаются. На Новгород – крупнейший город нашего Севера – уже не идут, не осталось сил. Армия Батыя разворачивается на юг и отправляется в половецкие степи, уничтожая по пути города, которым ранее удалось уцелеть.

В начале мая 1238 года начинается семинедельная осада Козельска. Сопротивление жителей этого города удивило даже татаро-монголов. Батый был настолько разгневан столь долгим сопротивлением Козельска, что запретил произносить его название, переименовав его в «Злой град». Несколько месяцев город давал отпор огромному войску Батыя. Примечательно и то, что Козельском правил князь Василий, которому было всего двенадцать лет. Татаро-монголы, осадив город, потребовали сдаться, но жители города ответили им:

«Наш Князь младенец, но мы, как правоверные, должны за него умереть, чтобы в мире оставить по себе добрую славу, а за гробом принять венец бессмертия».

«Кровь мучеников – семя Христианства». Вот и русская святыня – монастырь Оптина пустынь – вырастет через несколько веков в том числе и на крови мучеников-козельчан.

Весной 1239 года монголы возвратились: 3 марта 1239 года они штурмом взяли Переяславль-Южный, далее – Чернигов. После были разграблены и разорены земли и города вдоль Десны и Сейма, в том числе Путивль, Глухов, Вырь и Рыльск. Был сожжен и Гомель. Затем монголы окончательно разгромили мордву, которая не целиком покорилась еще в первую кампанию 1236 года, и соседние с ними русские земли: Муром, Городец, Нижний Новгород и Гороховец.

В 1240 году монголы взяли Киев. Закончилась великая эпоха великого города – колыбели Руси. Город был разорен и опустел.

Галицко-Волынское княжество было сокрушено. Монголы обратили свой взор к Венгрии, приняли решение захватить ее, и поначалу успех – в январе 1241 года они разгромили Люблин и Завихост, к марту заняли Краков, к апрелю прорвались к Вроцлаву… А летом войско монголов уже находилось в Венгрии. Монголы мечтали вторгнуться в земли Священной Римской империи, но попытка сделать это потерпела провал. Поэтому в марте 1242 года войско начало возвращение на Восток.

Причины провала, возможно, в том, что в Европу Батый ворвался уже ослабленным. Он уже захлебнулся русской кровью.

* * *

Новгород и Псков, Смоленск и Полоцк – эти города Руси остались нетронуты монголами. Возможно, Промыслу было угодно, чтобы они оставались сильными? Для чего? Может быть для противостояния другому врагу, с Запада?

Природа процветания Новгорода была в его особой торговой связи с Западом. Здесь стояли церкви особо почитаемых на Западе святых: варяжская церковь Св. Олафа, немецкая церковь Св. Петра…

В 1240 году немцы взяли Изборск, осадили Псков. Ворота города им открыли изменники – бояре. Не менее свободолюбивый Новгород это не напугало. И зимой 1240/41 года «демократичные» горожане выгнали из своего города князя Александра Невского. Александр уехал в родной Переславль-Залесский, и, только когда немцы захватили землю племени водь (современная Ленинградская область) и Копорье, приблизившись к Новгороду на расстояние 30 верст, новгородцы снова взмолили о князе-защитнике. И так тоже действует Промысл: что человек, что целый народ должен сам научиться на своих ошибках.

Еще не понятно, что для Руси хуже – чудовищное разорение от язычников-монголов или мягкое насаждение католической веры? Перед этим выбором встанут Новгородские и Псковские земли. Сделает выбор именно святой Александр Невский.

Крестовый поход на Русь и прозрение Александра Невского

Мы уже говорили о постепенном усилении католических орденов у наших северо-западных границ.

В тот же год, когда Русь согнулась от вторжения татар, папа Римский Григорий IX возвестил Крестовый поход против «схизматиков». В 1240-м, когда под ордынцами пал Киев, Александр Невский выступил против шведов на реке Неве. Это место было стратегически важным – территория вдоль Невы связывала Ладожское озеро, Балтийское море и Карельский перешеек. Шведы жаждали завладеть этими землями и летом 1240 года вместе с союзниками из Тевтонского ордена приплыли на кораблях и высадились на берег Невы.

Тогда Александру было только 20 лет. Он не стал ждать помощи от своего отца Ярослава Всеволодовича. Как только узнал о вторжении шведов, решил выступать. Помолившись в новгородском кафедральном соборе Святой Софии, Александр вышел к дружине с речью:

«Братья! Не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем… Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог».

В месте, где река Ижора впадает в Неву, чудом Александр побеждает полчище шведов. Следом он очистил окрестности Новгорода от врагов, взял снова Псков. А 5 апреля 1242 года окончательно разбил немцев на льду Чудского озера.

При этом земли, подконтрольные Невскому, были в зависимости от Орды, исправно платили дань. В чем было стратегическое прозрение Александра Невского? Почему он решил биться с христианской цивилизацией (пусть и католической), а не выступить вместе против иноверцев? Почему он не поднялся, как прочие князья, на борьбу с Ордой? Почему не последовал примеру других князей – например, Даниила Галицкого, который под уговоры папы Римского готов был склониться к католичеству в обмен на защиту от Орды…

Александр раньше всех почувствовал, что в католических орденах не политические, а цивилизационные опасности для России. Монголам нужны были только наши карманы, но не наша душа, не наша вера. А Запад шел на нас с намерением окатоличить еретиков-«схизматиков».

Борьба Александра была борьбой не с конкретным врагом, а борьбой за нашу национальную идентичность. Выходит, без Невского, без остановки ливонского нашествия не было бы сегодняшней России. А Орда была не страшна – с ней надо было договариваться. Деньги, отданные туда, вернутся. А вот русских, отказавшихся от своего цивилизационного кода, уже не вернуть. В этом прозрение Невского.

Политическая и дипломатическая мудрость Александра Невского сумела замирить Орду, позволила русским начать скапливать силы. В долгосрочной перспективе вышло так, что он заложил основы многонациональности и многорелигиозности нашего государства. Он оторвал Орду от Великой Степи, способствовал созданию Золотой Орды у самых наших границ в Поволжье. Это было первой прививкой нашего последующего союза с татарами.

В исторических источниках упоминается о том, что римский папа Иннокентий IV два раза направлял свои послания Александру. Он обещал поддержку Тевтонского ордена в борьбе с монголами. Предлагал Александру принять католическую веру, возвести в Пскове католический храм и принять архиепископа Прусского. Летописцы того времени описывают, что Невский отказал католическим кардиналам:

«Си вся съведаем добре, а от вас учения не принимаем».

Глубина прозрения Невского во всей полноте откроется лишь спустя 250 лет, когда окончательно падет Византия, – падет, оттого что согласится предать свою веру и примет католичество за помощь (фиктивную в результате) от Запада на борьбу с османами.

Так проглядывает еще одна закономерность: кто против нашей веры, тот неизбежно почему-то всегда получался и против всего нашего государства. Ведь то же самое было в раскол, в революцию, то же и теперь.

Александр сделал выбор, сохранив России ее миссию – быть преемницей Византии, хранительницей первоначальной апостольской веры. На иконах святой князь до XVIII века чаще всего писался в монашеском обличье, ведь он принял схиму перед смертью.

Петр I в 1724 году перенес мощи князя Александра из Владимира в Петербург, а в иконографии князя все чаще стали писать в образе непобедимого воина-правителя. Эти качества святого стали более ценимы при Петре. И именно эти его качества, а не глубокая вера и православие стали ценимы в нем в пору, когда государство становилось более светским. А в СССР был утвержден орден Александра Невского!

Именно при Александре Невском окончательно утверждается главный принцип русского патриотизма: защита страны – это в первую очередь защита веры.

А что было бы, если бы Александр Невский не разглядел бы в веротерпимости татар безопасность для нашей веры и пошел бы на договор с католиками? Ответ – в судьбе князя Даниила Галицкого и его княжества.

* * *

Даниил Галицкий, князь Галицкий, Волынский, а затем Киевский – тоже был сильным дипломатом. Галицко-Волынское княжество, которым он владел, к середине XIII века стало крупнейшим государством Европы. Даниилу удалось объединить вокруг себя разрозненные русские земли. Как и Александр Невский, он успешно договаривался с Ордой, но надеялся все же отбиться от ее всесильного ига. Его вряд ли стоит за это винить. Просто он не сумел оценить свои силы, силы Орды и, самое главное, не был чуток к западному соседу. В 1254 году князь Даниил принял от папы титул короля – надеялся, что это поможет ему в борьбе с ордынцами. Последствия были грустные. После смерти короля Даниила его мощное княжество распалось.

В 1259 году татаро-монгольские войска уничтожили укрепленные города Галицко-Волынского княжества, завершив его подчинение Орде. А в 1352-м Галицкая земля была захвачена Польшей, Волынь – Литвой. Эти земли смогли вернуться к России только через несколько столетий.

Основанный Даниилом его любимый Львов на столетия вперед стал еще одним оплотом Запада для экспансии на Русь.

Во что верили татаро-монголы?

Именно веротерпимость татаро-монголов позволяет сделать Александру Невскому стратегический выбор в их пользу.

Предание говорит о том, что в Монголии, на горе Бурхан-Халдун Чингисхан молился три ночи, чтобы узнать волю небес о предстоящей войне с хорезмшахом Мухаммедом II. Во время молитвы ему явился христианский епископ, которого Чингисхан встречал во время завоевания исповедовавших христианство уйгурских племен, – тот возвестил ему победу в войне. С тех пор Чингисхан и его потомки благоволили к христианам.

В 1258 году монголы при взятии Багдада вырезали всех, сохранив только христиан.

В 1265 году в Золотой Орде открывается Сарайская епархия – ее учреждает митрополит Кирилл и этим очень помогает в дипломатической борьбе Александра Невского.

А в конце XIII века легендарный путешественник Марко Поло обнаружил в Каракоруме, прежней столице Монгольской империи, Православную Церковь.

Сами монголы в большинстве своем в эту пору исповедовали тенгрианство – с его культом природы и священного неба, или были приверженцами религии бон – восточного варианта митраизма – культа иранского божества Митры. «Ясы Чингисхана» – сборник о правилах жизни и запретах для монголов, в нем есть закон: уважать и бояться всех богов.

Среди монголов преобладал и шаманизм. В наше время на севере Монголии и в Восточной Сибири сохранились шаманские практики. Коренные народы Сибири имели свои родовые культы. Были среди покоренных монголами народов и буддисты (найманы), и христиане – несториане (кераиты).

В чем же Промысл нашего подчинения этой цивилизации? Может, в том, что это завоевание объединило нас? И остановило наши междоусобицы?

«Да будут все едино» – к этой евангельской цели и к проповеди Слова Божия по всей Земле Господь направляет всю историю. Не поняв этого, не понять и смысла того, что происходит в мире, законов истории (а они есть!), не понять нашей собственной миссии! Только спустя время мы видим пути Промысла. Лучше всего они видны теперь, в XXI веке, когда следов прежней монгольской мощи не сыскать, – на месте Каракорума теперь среди травы едва можно разглядеть несколько фундаментов. А униженная порабощенная Россия, которая собой остановила нашествие Батыя на Европу и сама остановилась в развитии на 200 лет, – теперь одна из мощнейших держав планеты.

А ведь в ту пору население нашей страны только от опустошительных набегов 20–40-х годов этого века сократилось в 10 раз! Застряв на отметке 12 миллионов человек, оно почти не поднималось выше до самого XVII века!

В результате набегов и новой системы управления Великороссия была отделена от Киева (Киев был практически уничтожен и находился в непосредственном правлении баскаков (сборщиков налогов для Орды), а Великороссия – это ханский улус под управлением своих князей). Наравне с литовскими завоеваниями, этим были заложены предпосылки будущего деления на Украину, Белоруссию и Россию.

На Руси прекратилось каменное строительство, а ежегодная дань монголам поддерживала экономическое бессилие страны. Состояние народа отображает литературный шедевр той поры – «Слово о погибели русской земли». В нем усиливается идея гибели Руси и чувство кары Божией за нарушение заповедей. Но параллельно из недр Церкви начинает развиваться Идея спасения Русской земли.

Ее главный транслятор – святой Серапион Владимирский – епископ, который обращается к своей пастве со «Словами». В них он вдохновляет униженную нацию и указывает путь к спасению страны. Этот путь – в благочестии народа, которое надо вернуть. «Кто же нас до сего довел? – задает он вопрос и дает ответ: – Наше безверье и наши грехи, наше непослушание, нераскаянность наша!» Серапион четко осознает и формулирует задачи, стоящие перед Русью, – необходимы покаяние, избавление от грехов, духовное возрождение, без которого невозможно преодолеть внутренние распри и объединить силы в борьбе с врагом.

Серапиону удалось. Покаяние народа и постепенное возрождение патриотического чувства началось. Недаром в народе вплоть до XIX века Серапиона Владимирского почитали как одного из заступников в тяжелые жизненные времена. Татарское нашествие умножило то, чего так не хватало прежней Руси, – покаяние. В древнерусском сознании значительно укрепилось христианское миросозерцание. А сохранение православной веры позволяло сохранять независимость русского народа даже под татаро-монгольским игом. И эта духовная независимость поможет восстановить спустя годы и политическую силу Руси.

Миф о «русском рабстве»

Он рождается из историй о 200-летней оккупации монголами. Дескать, теперь это часть нашего менталитета и сформировалась она именно под игом.

На самом деле после 1255 года ордынский хан Берке отправляет на Русь переписчиков и баскаков. Александр Невский призывает Новгород подчиниться и стерпеть. Но когда монгольскую дань взяли на откуп хивинские купцы-бесермены, то против них поднялись бунты во Владимире, Суздале, Переяславле, Ростове, Ярославле. Дело в том, что купцы сотрудничали с Ордой следующим образом: они вносили дань за город в ордынскую казну и за это получали разрешение собирать деньги с населения данного города. Разумеется, купцы собирали с населения больше, чем отдали в казну Орды, порой объявляя непосильную для людей цену откупа. Это и вызвало бунты.

Баскаков убивали – это случалось не раз – переписчиков и сборщиков дани ненавидели. На произвол и насилия мы всегда отвечали бунтами – так было и под игом, так было и в крепостном праве: крестьяне не мирились с самодурством хозяев. Это очень далеко от рабской идеологии.

Интересно, что наказания за бунты со стороны Орды не следовало. И это заслуга Александра Невского. Он был выдающимся дипломатом своей поры, неоднократно посещал Орду, садился за стол переговоров с монгольскими ханами и защищал свой народ от грабежей и резни. В общей сложности святой князь провел в Орде более четырех лет! Удивительно, но Александр даже добился того, что русское духовенство было освобождено от уплаты дани. А уже после смерти князя в мусульманском Сарае была создана православная епархия. Поэтому Александра Невского стали считать покровителем дипломатии. Домовый храм при МГИМО освящен в его честь.

Князья-мученики

В период монголо-татарского ига прежнее шатание русских князей и споры о легитимности власти не спеша уходят в прошлое, способствуя будущему единодержавию, – и в этом опять виден Промысл. Катастрофа Русской земли способствует нашей консолидации – она происходит вокруг правителей, которые жертвуют собой ради народа.

Иго убивает князей – кто-то умирает мученической смертью в Орде, кто-то со своим войском на поле битвы. В этом было, кстати, отличие нашей военной тактики от монголо-татарской. Монгольский полководец оставался в арьергарде, наблюдая за битвой. Наши князья были первыми среди дружинников, вели за собой войско.

Таким князем был благоверный Георгий (Юрий) Всеволодович, второй сын князя Всеволода Большое Гнездо, основатель Нижнего Новгорода. В битве с монголо-татарским войском на реке Сити он принял мученическую смерть. Епископ Кирилл отвез его тело в Ростов и похоронил Георгия в соборном храме. Два года спустя тело Георгия Всеволодовича было перенесено во Владимирский Успенский собор.

Князь Ростовский Василько Константинович в той же битве у Сити был взят в плен. Он оказался первым из русских исповедников мучеником за веру, отказавшись принести присягу хану и подчиниться татарским языческим обрядам в Шеринском лесу.

В Орде были замучены святой Роман Рязанский, святой Михаил Тверской и его сыновья Димитрий и Александр.

Благоверный князь Черниговский Михаил Всеволодович делал попытки объединить христианскую Европу против монголо-татарской Орды. В 1245 году посланники святого Михаила даже присутствовали на Лионском соборе во Франции. О желании Михаила собрать войско против татар вместе с европейскими державами, в том числе с Венгрией, прознали в Орде, и монгольские ханы жаждали расправиться с бунтовщиком. К сожалению, свое желание они смогли претворить в жизнь: в 1245 году Михаил Всеволодович вместе со своим помощником боярином Федором приехали в Орду. Им приказали пройти монгольские обряды и поклониться обожествляемым монголами стихиям. Поступить так – значит предать Христа. Они отказались. Святой Михаил сказал:

«Я готов поклониться царю, так как ему Бог вручил судьбу земных царств, но, как христианин, не могу поклоняться идолам».

Михаила и Федора сперва долго избивали, а после отсекли им головы. Мощи благоверного князя Михаила и боярина Федора хранятся в Архангельском соборе Кремля.

Святой псалмопевец Давид говорил: «Род праведных благословится». И эти слова находят подтверждение в истории святого Михаила – от его рода пошли князья Барятинские, Волконские, Горчаковы, Долгорукие, Елецкие, Звенигородские, Кольцовы-Мосальские, Оболенские, Щербатовы.

Интересно, что позднее, в XVI веке, мученическая смерть Михаила Черниговского обросла мистическими историями. Так, появляются редакции Жития, в которых отрубленная голова князя чудесным образом остается живой после смерти. Голова, уподобленная голове Иоанна Крестителя, становится говорящей и произносит слова: «Я – христианин». Этого, возможно, и не было, но суть в том, что к XIII веку страна уже напитана христианством, в центре которого – жертва за других. Эти мученики промыслительно стимулируют распространение веры дальше и понуждают монголов к веротерпимости. Пример этих мучеников был внушением для монголов, которые больше не искушали пленников проходить их обряды, понимая, что для них радость – умереть за Христа.

И самым ярким образом князя-спасителя стал Александр Невский.

Юродивые. Новый тип русской святости

Потрясение и унизительное крушение всей страны постепенно останавливают разрушительные междоусобицы и вообще будто разворачивают народ от земного к небесному. В этом чаще всего смысл и цель всех потрясений. Что в жизни человека, что в жизни целой страны.

После монгольского нашествия является еще один тип святости на Руси – юродство. Это неизвестный до того массово на Руси тип поведения человека – такое мнимое безумие – прежде всего для сокрытия добродетелей и святости. Первый такой юродивый – святой Прокопий Устюжский. Его судьба тем любопытнее, что с точки зрения земного он был самым успешным человеком своего времени – богатым купцом из прусского знатного рода, торговавшим с Новгородом по линии Ганзейского союза. Еще любопытнее, что он был католиком и сродни своим собратьям по вере этого века не любил схизматиков-православных.

Он прибывает в Новгород, испытывает потрясение от красоты и глубины православия. Перекрещивается. Уходит в монахи, а после того, как Прокопия за праведную жизнь стали почитать новгородцы, он начал юродствовать. Но и это не помогло, он удалился в Великий Устюг, где жил на паперти храма. Там он сотворил чудо, следы которого видны до сих пор. В 1290 году Прокопий предвидел стихийное бедствие – сильную бурю с грозой, лесными пожарами и смерчем большой разрушительной силы, явившимися следствием падения метеорита в 20 верстах от Великого Устюга. За неделю до падения метеорита Блаженный Прокопий начал ходить по городу, призывая со слезами жителей Великого Устюга каяться и молиться, чтобы Господь избавил город от участи Содома и Гоморры. В течение недели праведник предупреждал о скором суде Божьем, но ему никто не верил. Когда же разразилась буря, жители бросились в самое укрепленное и безопасное здание города – соборный храм, где застали молящегося за них и за спасение города Прокопия.

Интересно, что в Великом Устюге и соседних вымерших деревнях Олбово и Котовалово до сих пор встречают камни метеорита «Великий Устюг», упавшего тогда. У него была страшная разрушительная сила. Данные о метеорите подтверждены и научными наблюдениями.

Еще одна святая тех времен – преподобная Евфросиния Суздальская, дочь князя Михаила Черниговского, убитого в Орде. Еще до нашествия татар эта влиятельная и обеспеченная княжеская наследница постриглась в монахини Суздальского Ризоположенского монастыря под именем Евфросинии. В феврале 1238 года, когда на Суздаль обрушились орды Батыя, Евфросиния осталась в монастыре. В 1246 году, узнав о поездке отца в Орду, решила поддержать его и в послании убеждала не поддаваться ни на какие уговоры, не изменять истинной вере и не поклоняться идолам. Эти примеры горячей веры в те времена были особенно важны – это они помогали не умереть стране окончательно. Это они более чем что-либо еще хранили и хранят до сих пор тот самый цивилизационный код (ведь святые – всегда пример для страны), за который бился Александр Невский.

Явления чудотворных икон Богородицы по стране

Чудесами тоже иногда укрепляется дух народа и его вера. Бывает, что в пору потрясений чудеса – эти весточки божьего присутствия – умножаются. Так, в революцию 1917-го была волна самообновления церквей, икон, куполов…

А в трагическом 1240 году впервые упоминают о явлении в Почаеве Самой Божей Матери. Над почаевской скалой в огненном столпе она молилась в ночи. На известковом камне остался след Ее стопы – он и поныне всегда наполняется водой из источника, который забил в ту ночь.

С точки зрения Промысла, возможно, объяснимо, почему Богородица явилась именно здесь, в Галицко-Волынском княжестве – процветающем, но раздираемом между католическим Западом и жестокостью ордынцев. Именно там все время зрел план единения с католиками для противостояния Орде. План был ошибочный, и именно в Почаеве появилось вразумление от Бога – там является Божья Матерь, благословляя эти места, как бы обозначая их Своими.

Вокруг камня со следом стопы Богородицы был построен Успенский собор. Согласно летописям, в 1664 году помазание глаз водой от стопы Пресвятой Богородицы исцелило и вернуло зрение слуге помещицы Хойнацкой. А в 1763 году произошло чудесное исцеление Григория Белецкого – он выпил воду от стопы Богородицы и омыл ею тело, и страшная опухоль, которая мучила священника, исчезла. И в наше время известно немало случаев чудес, источником которых является святая вода из Успенского собора.

По всей Русской земле происходят явления икон Божией Матери. Одно из них – явление Курской иконы «Знамение». Русь была разгромлена монголо-татарским нашествием, и Курская область не была исключением – на месте Курска были лишь развалины, поросшие травой. Именно здесь 8 сентября 1295 года и произошло явление иконы Божией Матери. Охотник, увидев икону у корня большого дерева, поднял ее, а из-под земли, где она лежала, забил родник.

«…увидя это, оный муж поставил честно обретенную им икону Знамения Божией Матери в дупле того дерева, а сам тогда же объявил о сем преславном чуде своим товарищам, которые, согласясь между собою, построили на несколько сажень повыше упомянутого места часовню и, поставив в ней чудотворную Икону, возвратились с миром восвояси».

С этой иконой связано еще одно чудо – во время очередного набега воины Орды разрубили святую икону пополам и сожгли часовню, а священника отца Боголюба, который жил в часовне, увели в плен. Когда Боголюба выкупили из татарского плена, он вернулся на место сгоревшей часовни и отыскал части разрубленной иконы. Священник соединил две половинки, и они срослись так, будто икона всегда оставалась целой.

А в начале XIV века, в 1314 году, ночью 8 августа ростовскому владыке Трифону на реке Толга в Ярославской области тоже явилась икона Богородицы. Она висела в воздухе и освещала собой всю округу. На месте явления иконы впоследствии был поставлен Толгский Введенский мужской монастырь.

Легенда о Китеж-граде

Постепенно за несколько десятилетий мы смирились с игом, и это смирение, похоже, установило в нас особый дух. Мы пустили первые ростки будущей «Святой Руси». В это время мы узнаем устав лавры Святого Саввы Освященного – древнейшего монастыря Востока, основанного в Палестине еще в V веке. Он существует и поныне.

Строгий устав жизни этого монастыря становится уставом жизни для всей нашей Церкви! Только представить: аскетичная норма далекой пустынной обители становится нормой для Церкви целой страны! Мы, еще вчера жившие в непрестанной гражданской войне и взаимной ненависти, потихоньку начинаем жить как страна-монастырь. Уже в следующем, XIV, веке явится святой преподобный Сергий Радонежский, которого станут называть игуменом всей Русской земли.

Но острее всего представление о созданном на земле христианском рае отражает легенда о граде Китеже – ушедшем под воду идеальном святом русском городе. Он скрылся от жестокости монголов, ушел вместе с куполами и их звоном – чтобы не быть поруганным. Там, под водами озера Светлояр в нынешней Нижегородской области – концепция идеальной Святой Руси, надежда на главный русский идеал, наша национальная идея. И тогда, в XIII веке, она уже была конкретно сформулирована!

Столетиями озеро Светлояр особенно почитали в народе, по его берегам собирали лечебные травы, в нем благоговейно купались (в 1917 году эти купания запретили). И теперь можно услышать о доносящемся со дна озера звоне колоколов – это не примитивные суеверия, это плач о нереализованной мечте святого, единого, посвященного Богу государства. И таинственное указание пути к возрождению Русской земли.

Промысл ига

Есть мнение, будто иго затормозило нас в развитии лет на двести. Так считал Ключевский. А британский историк Арнольд Джозеф Тойнби полагал, что именно благодаря рейду татаро-монголов Русь стала великой державой. И это созвучно нашим летописцам, полагавшим, что Батый послан нам Богом в наказание за усобицы, и мы этот урок усвоили.

Мы уже знаем, что все промыслительно, и Промысл в конечном итоге благ. Какая же была польза от страшного ураганного Батыева нашествия?

Во-первых, степняки пришли и ушли, оставив нам лишь баскаков и возможность жить как прежде. Нас не сломали изнутри. И присловье «Незваный гость хуже татарина» выражает, скорее, иронию, а не реальную враждебность.

Во-вторых, не сразу, но началось вразумление – хватит междоусобиц. К концу века в Дмитрове соберется съезд князей. Это событие до сих пор запечатлено в гербе города. Переговоры еще очень сложные, князья все еще ссорятся, но это хотя бы попытки договориться. И уже небезуспешные.

В-третьих, сотрудничество со степняками влияет на процесс централизации Руси: она шла путем укрепления уделов. Но чтобы отнять удел у соседа, русский князь призывал на помощь хана. То есть появилась сила, способная быть нашим «воспитателем». Например, рейд по Северной Руси «дюденевой рати» в 1293 году был вызван конфликтом между князьями Даниилом и Андреем, но дал неожиданные результаты – начался отток населения из центральных княжеств в районы Ярославского Поволжья, Москвы, Твери, реки Шексны и другие «окраинные» земли. Во многом благодаря этому происходит промыслительное укрепление Москвы, которое было сделано руками князя Даниила, сына Александра Невского и великого продолжателя дела своего великого отца.

Святой Даниил и укрепление Москвы

Князю Даниилу досталось, скорее, скромное княжество. Но Промыслом Божиим он сумел начать объединение земель именно вокруг Москвы и превратить свою столицу в мощный город. От отца он усвоил уроки дипломатии. Москва первой установила мирные отношения с татарами, и Московское княжество не подвергалось набегам с конца XIII века, поэтому именно на московские земли устремился поток переселенцев, уходивших из разоренных областей, в особенности с опустошенного Юга.

Уже в XIV веке в Московском княжестве возникает неслыханный демографический взрыв. Археологи утверждают: было основано 185 новых поселений – их общее число увеличилось в четыре раза (!), оно намного превысило количество поселений, существовавших до нашествия. В отличие от XIII века среди новых поселений были села, не уступавшие по размерам селениям домонгольских времен.

В честь своего небесного покровителя преподобного Даниила Столпника князь основал в пяти верстах от Кремля первый в Москве мужской монастырь, который и сейчас – еще одно сердце нашей Церкви. Затем в 1296 году князь Даниил устроил в Москве еще один монастырь – Богоявленский, а в 1300 году в нынешнем Таганском районе построил храм во имя святых апостолов Петра и Павла, а также архиерейский дом. По легендам, князь Даниил перед смертью принял постриг в монахи.

После смерти Даниила княжеством Московским стал править его сын – Юрий Данилович. Он присоединил к Москве Можайск и упрочил силу княжества. Это в честь его святого покровителя св. Георгий Победоносец стал считаться и покровителем Москвы.

Продолжателем дела Даниила Московского стал и его другой сын, выдающийся политик Иван Калита, собиратель земель вокруг Москвы. Да, он одержал победу в распрях с князьями только оттого, что призвал на помощь золотоордынцев, но это было оправдано историей. При Калите уже наступит «тишина велика по всей земли», прекратятся распри князей и татарские карательные походы.

Укрепление ислама

В 1260 году в битве при Айд-Джалуде монголы терпят поражение. Так остановлено их наступление на исламские народы. В будущем, XIV, веке многие монгольские племена сами примут ислам. Влияние этой религии будет постепенно расти, очень часто вразумляя отпадающих христиан.

Через пару веков под напором полумесяца падет изменившая себе Византия. А к концу XIII века под натиском мусульман распадутся все крестоносные государства. В 1291 году падет Акра. Закончится грустная и недолгая эпоха крестоносного варварства. Наверное, среди крестоносцев были романтики и горячо верующие люди, но практика этих походов далека от истинного христианства.

О том, каким было отношение западного христианства к православным в конце XIII века, красноречиво свидетельствует случай, произошедший на Афоне, в болгарском монастыре Зограф.

В начале XIII века на Святой Горе еще были обители латинян, но в 70-х годах здесь прославились Зографские мученики. Император Михаил VIII Палеолог в 1274 году заключил с Римом союз. Однако большая часть обителей Афона не поддержала его шаги и отказалась предать православную веру. В ответ на это сопротивление на Святую гору для усмирения были направлены латинские войска. При этом большим нападкам подверглась именно негреческая, болгарская Зографская обитель.

Когда латинский отряд приблизился к Зографу, его игумен Фома предупредил монахов, но те не пожелали бежать. Закрывшись в башне монастыря, они молились о принятии мученичества, а тем временем латинские воины подожгли обитель. Сгорая, Зографские мученики пели псалмы. И так погибли.

Тогда же, в XIII веке, во Франции правит король Людовик – будущий канонизированный католической Церковью святой. Он возглавляет седьмой и восьмой Крестовые походы и уговаривает папу Урбана идти с походом на «схизматиков»-православных. Поразительно, но католический собор в Москве освящен именно в честь этого «святого».

Вражда, сформировавшаяся в недрах католического мировоззрения, за столетия перейдет на политику. Смута 17-го века, кавказские войны, спровоцированные пограничные конфликты, предательство союзниками русской армии во время Первой мировой войны, Вторая мировая, затем Афганистан, Чечня, а потом Осетия и непрерывная клевета о России… Все это плоды процессов, зачинающихся в XIII веке.

Все это уже тогда узрел великий стратег Александр Невский. Он сохранил нам то, что позволило нам противостоять и отвечать на все эти вызовы столетиями: нашу веру.

Не повторить бы ошибки Византии. После нашествия крестоносцев в 1204 году она станет уже тихо умирать. В 1359 году турки впервые окажутся у стен Константинополя – тогда Император Византии Иоанн V будет просить помощи у папы, снова обещая обратить Империю в католичество в шестимесячный срок. Еще через век предательство веры обернется для Империи финальной трагедией.

Любопытно, но внутренне, духовно Россия 1917 года перед революцией и Русь 1237 года, когда мы потерпели сокрушительное поражение от Батыя, – это похожие страны: то же шатание в умах и сердцах, то же отвержение Бога, то же разномыслие, внутреннее и внешнее междоусобие. И превращение греха в норму.

Есть в Библии строчки, которые относимы и к России 1917-го, и к Руси 1237 года:

«И сказал Господь Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет… в четвертом роде возвратятся они сюда: ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась». (Быт. 15, 13–16).

Мера беззакония – вот что на самом деле решает судьбу каждого человека. И каждого народа.

Глава 5

XIV век: Рождение Святой Руси

Монгольское нашествие стало демографической и политической катастрофой русских земель. Оно остановило нас в развитии, сократило население, заложило основы будущего разделения единой страны на разные государства, на столетия погрузило нас в унизительную кабалу дани. Эсхатологические ожидания, ощущения, что рейд ордынцев послан нам в наказание за грехи, выразились в «Слове о погибели Русской земли» и вообще во всем настроении народа, как никогда обратившегося теперь к Богу.

XIV век – это век неслыханного прежде расцвета монашества. По всей Русской земле множатся монастыри, будто прошел обильный летний дождь благодати.

А вместе с растущим духовным настроением общества Русь снова обретает в себе физические державные силы: мир, установившийся в незначительном городке Москве, привлекает сюда новое население и потихоньку делает его Великим городом. Еще очень медленно, но начинается собирание земель вокруг Москвы – то, ради чего иго и было нам послано промыслительно, чтобы мы объединились.

Всего за несколько десятилетий русским удастся так укрепиться и так внушительно скопить силы, что в 1380 году мы одолеем непобедимых прежде татар на Куликовом поле!

Откуда черпалась эта энергия сопротивления? Как мы – униженные, обескровленные – смогли дать отпор сильнейшему в мире агрессору, начать восстановление нашей экономики, системы управления, культуры, вернуть русским желание жить и размножаться, созидать и любить… Откуда это?

Из глухого леса, среди которого и теперь стоит село Варницы невдалеке от Ростова. Все началось отсюда. В 1314 году здесь родился мальчик Варфоломей. Будущий преподобный Сергий Радонежский. Историк Ключевский писал:

«Он родился, когда вымирали последние старики, увидевшие свет около времени татарского разгрома Русской земли и когда уже трудно было найти людей, которые бы этот разгром помнили. Но во всех русских нервах еще до боли живо было впечатление ужаса, произведенного этим всенародным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными нашествиями татар… Мать пугала непокорного ребенка лихим татарином…»

Как одному человеку удалось изменить настроение всего общества? Как святость одного укрепила весь народ? Как от Троицкого монастыря преподобного Сергия стали расти обители по всей земле, зажигая в сердцах людей веру – в Бога, в самих себя, в собственные силы, в возрождение? Благословение, данное Сергием Дмитрию Донскому перед битвой на Куликовом поле, это не просто красочные образы благочестивого князя и строгого молитвенника. Сергий – во всех смыслах – автор этой победы.

История Руси XIV века показывает, насколько мощь и развитие страны напрямую зависят от благочестия и веры народа. Так было всегда. Необходимо понять и теперь. Иначе не будет России.

Конфликт между Москвой и Тверью

Начало XIV века. Рейд татар не сразу вразумляет наших князей. Междоусобицы еще тлеют, гражданская война стихла, но не ушла вовсе. Между Москвой и Тверью, между московским великим князем Юрием Даниловичем и князем Михаилом Тверским разгорается громкий конфликт.

Михаил Тверской – уникальный человек. Он был прекрасным правителем, и его притязания на великокняжеский престол являлись вполне легитимными по той схеме престолонаследия. Только москвич Юрий Данилович не подчинился ему и стал воевать с Тверью. В их войне участвуют ордынцы. Ведь москвич Юрий женат на сестре ордынского хана – Кончаке. Несмотря на такую поддержку, Юрий Данилович был разбит войском Михаила Тверского, а его жена была захвачена в плен. В Твери Кончака (в крещении Агафья), сестра ордынского хана Узбека, внезапно умирает. И в этот момент Юрий, мстя за свое поражение в битве, поступает очень коварно. Он рассказывает хану Узбеку, будто Михаил Тверской отравил его сестру, хотя Михаил был к этому непричастен.

Михаил смиренно отправился в Орду к хану, понимая, что едет на смерть. Там над ним совершили несправедливый суд и признали виновным. А чуть позже ордынцы закололи Михаила Тверского, томящегося в заточении.

Михаил Тверской признан святым – не только за свою мученическую смерть, но и за жизнь. В нынешней Твери стоит конный памятник святому Михаилу, а в смутное время осаждавшие город поляки и литовцы много раз видели, как из города выезжал «дивный всадник на белом коне с мечом в руках и обращал их в бегство». Увидев икону святого благоверного Михаила, они клятвенно заверили Тверского архиепископа Феоктиста, что явившийся всадник – это тот самый человек с иконы.

Столетия спустя место, связанное с гибелью мученика, страшно прославится на весь мир.

Буденновск в Ставропольском крае. Итогом налета террористов на этот город в 1995 году стала гибель 129 человек. Во время этих кровавых событий многие заложники в больнице и даже сами террористы видели являвшуюся в небе Богородицу. В праздник иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец» 18 июня в утреннем небе явился крест и лик скорбящей Богородицы. Ее видели все! И атеисты. Пораженная видением уроженка Буденновска написала икону Божией Матери к сороковому дню поминовения убиенных. Эту икону назвали Свято-Крестовской, поскольку до революции нынешний Буденновск назывался Святой Крест.

Такое название – из-за Михаила Тверского! После его смерти христиане вывезли его тело на Русь. Тогда останавливались в городе Маджары. На ночь они хотели поместить гроб с телом Михаила в храм, но ордынцы, которые сопровождали перевозку, распорядились оставить гроб в хлеву. Ночью над хлевом появился огненный крест, простиравшийся от земли до неба. А утром над местом упокоения гроба появилась радуга. Многие местные жители, христиане и ордынцы стали свидетелями этого явления. Именно поэтому Маджарам дали название Святой Крест, в честь прославления Михаила Тверского, святого мученика, первого православного мученика на Северном Кавказе.

И почти через семь столетий после мученичества Михаила Тверского здесь совершилось новое мученичество. Город Святого Креста, как некогда князь Михаил, так же жертвенно принял удар на себя за всю Россию.

Жена князя Михаила, святая Анна Кашинская. Эта несчастная женщина потеряла в Орде не только мужа, но и двоих сыновей, и внука.

В «Послании к Римлянам» апостол Павел записывает слова Господа: «Мне отмщение и аз воздам» (Рим. 12:19). По этому закону князь-мученик Михаил был отомщен. 21 ноября 1325 года – аккурат в день гибели Михаила, только спустя 7 лет – был убит и князь Юрий, там же, в Орде. Очень часто Господь дает нам что-то понять через даты.

Эхо тех дней сохранилось – в названии главной улицы страны – Тверская в Москве – это не только указание пути (куда она ведет), но и напоминание, что Москва обязана своей первопрестольностью именно победе над Тверью и мученической смерти Михаила Тверского.

Митрополит меняет судьбу страны

В период междоусобиц резиденция Петра, митрополита Киевского и Всея Руси, была во Владимире. Петр предсказывал освобождение от ига и будущее возвышение Москвы как центра всей России. В 1325 году митрополит Петр переносит митрополичью кафедру из Владимира в Москву. Она сразу же становится духовной столицей Руси. Ее усиление уже не остановить.

Выдающийся князь Москвы Иван Калита в 1326 году начинает строить по благословению Петра Успенский собор – первый каменный собор в городе. Предание гласит, что митрополит Петр сказал Ивану Калите:

«А если меня послушаешь и храм Пресвятой Богородицы воздвигнешь в своем граде, и сам прославишься больше других князей, и сыновья и внуки твои, и город твой славен будет по всей Руси, и святые будут жить в нем, и прославится Бог в нем».

Собор посвящен именно Успению Богородицы. Это знак преемственности. Успенский собор стоял в древней столице Киеве, Успенский же – во Владимире. Успенский – и в будущей столице Москве! Прославление Богородицы имело и более глубинную связь с Византией. Под ее покровительством был и Константинополь.

Митрополит Петр сочетал в себе широту государственного строителя и глубокую святость (в России одно всегда следует из другого – построенное не на Христе всегда рушится.) Петр собственными руками построил себе каменный гроб в стене строящегося Успенского собора. Он мечтал увидеть его достроенным, но скончался за год до финала стройки. Всего через 13 лет после кончины, в 1339 году, Петр был канонизирован и стал первым «московским и всея Руси» чудотворцем. Его нетленные мощи были обретены в 1372 году.

Современники и ближайшие потомки Петра понимали, что он сделал для страны. У гроба святителя князья целовали крест в знак верности великому князю Московскому. Как особо чтимый покровитель Москвы святитель Петр призывался в свидетели при составлении государственных договоров, при его гробе нарекались и избирались Московские Первосвятители. Ни одно значительное государственное начинание не обходилось без молитвы у гроба святителя Петра. И сейчас Патриарх принимает при интронизации посох митрополита Петра.

Митрополит Петр в строительстве княжества был ближайшим единомышленником князя Ивана Калиты.

Калита не воевал с ордынцами, умирял московские и соседние с Москвой земли. И этим заложил фундамент развития России в единстве! Он первым добился от Орды самостоятельного сбора дани – поэтому контролировал казну и не давал возможности мелким князьям кляузничать татаро-монголам, раздувая новые междоусобицы. Способствовал развитию ремесел и торговли, распространяя влияние Московского княжества. Поставил на просвещение – при нем появилось древнейшее рукописное Сийское Евангелие! Жителям обнищавших княжеств он предоставлял землю и поддержку в Московском княжестве. «Собирая земли», выдал своих дочерей за ростовского, ярославского и белозерского князей. И постепенно княжества прирастали к Москве, укрепляя ее величие.

Как только все это произошло, все почувствовали, что татарские опустошения прекратились и наступила давно неиспытываемая тишина в Русской земле. Даже чудовищный «Федорчуковский погром» 1327 года – первое крупное восстание русских против Орды, когда татарами была уничтожена Тверь, Москву не тронул. Летопись так и говорит: Московское княжество «заступил» «человеколюбивый Бог».

История страшного разгрома Твери известна в подробностях. После смерти Михаила Тверского ордынский хан Узбек должен был назначить нового ставленника на владимирский великокняжеский престол. Выбор был между сыном Михаила Александром и Иваном Калитой, но Александр так жаждал престол, что не гнушался взятками и всячески выслуживался. Увидев такое поведение Александра, Калита просто отказался от участия в притязаниях, и хан Узбек отдал великое княжение Александру. А тот согласился предоставить татаро-монголам Тверь как военную ставку. Кроме того, на новом тверском князе висели огромные долги, поэтому из Орды Александр вернулся в сопровождении ростовщиков, которые сразу же начали обирать жителей города. Вдобавок через некоторое время в Тверь приехал Чолхан, племянник хана Узбека, со своим воинством. Татары чувствовали себя вольготно – грабили и насиловали население, а сам Чолхан жил во дворце Александра.

Тверичи такого произвола не стерпели. Разразился страшный бунт. Горожане убили и Чолхана, и расквартированных в Твери татар, и ростовщиков. Разгневанный хан Узбек приказал убить находящихся в Орде русских, а затем собрал войско на Тверь. В поддержку хану пришлось выступить и Калите, ведь, ослушайся он, не только княжество Александра было бы разорвано татаро-монголами, но и вся Русь. Калита добивался мира и спокойствия, теперь же они висели на волоске. Поход на Тверь войска ордынского хана, московского князя Ивана Калиты и князя Александра Суздальского прозвали «Федорчукова рать». Александр бежал из Твери во Псков, а его город был сокрушительно разбит. Досталось и Ярославскому, и Костромскому, и Нижегородскому княжествам.

Но и в этом сотрудничестве с Ордой Иван Калита преследовал свои, полезные для страны цели – остановить кровопролитную ярость хана, спасти русских, оставив их в плену на родной земле, и не дать их увести в татарскую ставку.

Кроме того, за поддержку Иван Калита получил от Узбека ярлыки на власть над многими городами и областями: Новгородом, Костромой, Переяславлем, заволжским Галичем, Углицким и Белозерским княжествами. Это позволило еще больше укрепить силу Московского княжества и сплотить русских.

Историк Ключевский писал:

«После смерти Калиты Русь еще долго и тепло вспоминала его княжение, когда ей впервые за сто лет рабства удалось вздохнуть свободно. Недаром представителю этого поколения, сыну Ивана Калиты Симеону современники дали прозвище Гордый. Это поколение почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет».

Преподобный Сергий Радонежский

А пока глава Русской Церкви митрополит Петр и московский князь Иван Калита подготавливают форму – способствуют укреплению внешней оболочки государства, в деревне Варницы под Ростовом растет отрок Варфоломей, будущий великий русский святой Сергий Радонежский. Об отрочестве Сергия известно немного, но истории известен чудесный эпизод, который в своей картине «Видение отроку Варфоломею» отразил художник Михаил Нестеров. В школе Варфоломей был слабым учеником, грамота давалась ему тяжело, но затем с ним произошло благодатное событие. Его описал ученик Сергия Радонежского Епифаний Премудрый:

«…когда он послан был отцом своим Кириллом искать скот, он увидел некоего черноризца, старца святого, удивительного и неизвестного, саном пресвитера, благообразного и подобного ангелу, на поле под дубом стоящего и прилежно со слезами молящегося. Отрок же, увидев его, сначала смиренно поклонился ему, затем приблизился и стал около него, ожидая, когда тот кончит молитву.

И когда кончил молиться старец и посмотрел на отрока, увидел он духовным взором, что будет отрок сосудом избранным Святого Духа. Он обратился к Варфоломею, подозвал его к себе, и благословил его, и поцеловал его во имя Христа, и спросил его: «Что ищешь и чего хочешь, чадо?» Отрок же сказал: «Душа моя желает более всего знать грамоту, для чего я отдан был учиться».

Тогда старец дал отроку вкусить кусочек просфоры и сказал, что отныне Варфоломей будет знать грамоту. В благодарность отрок стал молить старца поселиться в доме его родителей, те, увидев гостя, приготовили угощение, но старец прежде отправился с Варфоломеем в часовню, там и произошло чудо:

«…отроку велел псалом читать. Отрок же сказал: «Я не умею этого, отче». Старец же ответил: «Сказал я тебе, что с сего дня дарует тебе Господь знание грамоты. Произноси слово Божье без сомнения». И случилось тогда нечто удивительное: отрок, получив благословение от старца, начал петь псалмы очень хорошо и стройно; и с того часа он хорошо знал грамоту».

Так Варфоломей стал преуспевающим учеником. Но его семья из-за материальных трудностей вынуждена была переехать в Радонеж. Когда родители Варфоломея скончались, он отправился к Стефану, своему старшему брату, в Хотьково.

Глухой лес, урочище Маковец в 15 километрах от Радонежа, близ речки Кончура. Сюда удаляются два молодых юноши: Варфоломей и его брат. Ставят келью. Русский лес для монахов, как пустыня для подвижников первых веков христианства – место спасения, место борьбы со страхами, унынием, тоской…

И еще: надо понимать, чем был тогда остальной мир, из которого братья уходили! Страна переживала колоссальный нравственный упадок. Никогда поляризация, психологическое противопоставление – грешного мира и монастыря – не было так остро, как в этом XIV веке. Тогда в мире: грубое обрядоверие, неграмотное или полуграмотное белое духовенство, суеверие, пьянство, разврат. Например, митрополит Иона в послании к жителям Вятки обличает жителей в том, что некоторые из них брали жен по 5, 7 или даже 10 раз, а священники их благословляли… А князь Юрий Смоленский в 1406 году зверски убивает княгиню Вяземскую Иулиану за то, что она не хотела удовлетворить его страсть.

И вот среди всего этого мрака и упадка – чистый воздух монастыря, свидетельство о несомненной возможности раскаяния, обновления, очищения. Протоиерей Александр Шмеман писал:

«Монастырь – не увенчание христианского мира, а, напротив, его внутренний суд и обличение, свет, светящий во мраке. Для родословной «русской души» это очень важно понять. В падении она тянется к этой запредельной и светлой черте… И глубоко ошибаются те, кто видит «целостность» русского религиозного сознания в эти века; именно тогда, в эпоху татарского надлома, входит в него начало того раздвоения, которым отмечен его путь в дальнейшем».

* * *

Варфоломею – 23 года, когда он принимает постриг и становится Сергием. Его брат не выдерживает тяжести быта в лесу и уходит.

Cергий строит церковь Святой Троицы.

Троицкий монастырь образуется, когда к Сергию приходят еще иноки. Пока он – лишь церковка на поляне, а вокруг 13 келий и огороды. Обитель обнесена тыном. Какая сила превратила это глухое место в крупнейшую крепость Руси (как лавра и выглядит сейчас), в сердце русского Православия?

Сила – в подвижничестве преподобного Сергия. Он исцелял и воскрешал, по его молитвам бил источник и приручались дикие звери. Он колол дрова со всеми, молол зерно, трудился, кроил и шил обувь, таскал воду на плечах для всех братьев-монахов и «на службе никогда к стене не прислонялся». Это быт монастырской святости – в нем все «не от мира сего», но эта «неотмирность» и преображает остальной мир.

Ключевский лучше всего описал значение преподобного Сергия для России:

«Но чтобы сбросить варварское иго, построить прочное независимое государство и ввести инородцев в ограду христианской Церкви, для этого самому обществу нужны были нравственные силы, приниженные вековым порабощением и унынием. Этому… делу… и посвятил себя преподобный Сергий. То была внутренняя миссия, которая должна была осуществить подготовку успеха миссии внешней…»

В числе доступных у него средств был живой пример, наглядное осуществление (в нем самом) нравственного правила. Потому он и был даже среди своей братии – всем слуга! Поваром, пекарем, мельником, дровоколом, портным, плотником, любым трудником. Ночью ходил близ келий и легким стуком напоминал празднословившим, что у монаха есть лучший способ проводить досужее время.

«Наблюдение и любовь к людям дали умение тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее, как из хорошего инструмента, лучшие ее чувства – то уменье, перед которым не устоял самый упрямый русский человек XIV века, князь Олег Иванович Рязанский, когда по просьбе великого князя Московского Димитрия Ивановича, как рассказывает летописец, «старец чудный» отговорил «суровейшего» рязанца от войны с Москвой, умилив его тихими и кроткими речами и благо-уветливыми глаголами».

На мирян глубокое и созидательное впечатление производило братство преподобного Сергия.

«Пятьдесят лет делал свое тихое дело преподобный Сергий в Радонежской пустыне; целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыне утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились ими с другими… народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи».

Духовное движение, возникшее в Троицком монастыре, всем своим содержанием противостояло монгольскому игу и тому «нравственному разорению», которое оно несло с собой…

«Человек, раз вдохнувший в общество такую веру, давший ему живо ощутить в себе присутствие нравственных сил, которых оно в себе не чаяло, становится для него носителем чудодейственной искры, способной зажечь и вызвать к действию эти силы всегда, когда они понадобятся, когда окажутся недостаточными… поэтому «Ворота лавры преподобного Сергия затворятся и лампады погаснут над его гробницей только тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его».

Святой митрополит Алексей Московский

Их было трое. Трое великих людей одного поколения: игумен Сергий, митрополит Алексий и князь Дмитрий Донской. В их соработничестве страна преобразилась и скинула иго.

Митрополит Алексий исцелил жену хана Джанибека в Орде. Это случилось в 1357 году. А в 1365 году митрополит получил в подарок от хана землю бывших ханских конюшен в Кремле. На этом месте Алексий основал монастырь. В честь чуда Архангела Михаила в Хонех. Чудов монастырь был устроен в память исцеления ханской жены он и был назван Чудов. Позже монастырь взорвали большевики.

Чем был митрополит Алексий для нашей страны? Словами Ключевского, он являлся:

«…преемственно главным советником трех великих князей московских, руководил их боярской думой, ездил в орду ублажать ханов, отмаливая их от злых замыслов против Руси, воинствовал с недругами Руси всеми средствами своего сана, карал церковным отлучением русских князей, непослушных московскому государю, поддерживая его первенство, с неослабной энергией отстаивая значение Москвы, как единственного церковного средоточия всей политически разбитой русской земли».

Алексий, как мог, вдохновлял власть на создание вокруг Москвы союза русских княжеств, могущего противостоять заметно ослабевшей во второй половине XIV века Орде. И у него получилось: сначала такой союз, включивший в себя и отдаленный Новгород, был испытан в совместном походе русских князей на Тверь в 1375 году, а к концу века вся страна – уже едино – соберется на Куликовом поле… Если святой Сергий – крестный отец этого единения, то митрополит Алексий – его архитектор.

Роль Алексия была настолько велика, что скрепление печатью митрополита межгосударственных соглашений, как было при составлении договора Москвы и Новгорода с побежденной Тверью, вошло и далее в практику русской политики.

После 1360 года Алексий – почти глава правительства. Он воспитывал князя Дмитрия Ивановича (будущего Донского) как смелого воина и мудрого политика, «выбивал» ему ярлык в Орде, убедил Нижегородско-Суздальского князя Дмитрия Константиновича отказаться от претензий на княжеский стол.

Митрополит Алексий начал строить белокаменный Кремль в Москве, что очень помогло при многих осадах города. А кроме Чудова основал Андроников, Алексеевский, Симонов… всего 27 пустынных и 8 городских монастырей… Большая часть из основанных им обителей стоит до сих пор.

Новая угроза с Запада

В XIV веке страна все еще продолжает находиться в тисках двух враждебных цивилизаций. Следом за Александром Невским лавировать между Востоком и Западом учится каждый великий русский князь.

У самых границ ослабленной разрозненной страны стремительно вырастает громадное государство – Литовское княжество.

В белорусском Витебске есть постамент, на который уже несколько лет не решатся поставить памятник великому литовскому правителю Ольгерду. Слишком противоречива его фигура. Он много сделал для своего края. Но явно мечтал о господстве над всеми русскими княжествами. Трижды осаждал Москву и отхватывал ее земли (три этих войны 1368, 1370 и 1372 годов прозвали «литовщинами»).

Тонкость ситуации еще и в том, что в Литве – Русская Церковь. Как сегодня на Украине. Ольгерд, а за ним и Витовт мечтают о независимости Церкви, пытаются использовать ее в своих политических целях. Сговариваются со Вселенским Патриархом, чтобы он прислал независимого митрополита к ним на кафедру.

Сам язычник Ольгерд к Церкви был равнодушен. Как политик он заслужил свое место на памятнике 1000-летия Руси, но в перспективе его историческая миссия отозвалась в разделении Руси на Украину, Белоруссию и Россию.

Улаживать все время разогреваемый церковный раскол приходилось святителю Алексию.

Святой Дмитрий Донской и первый сильный удар по орде

Этот князь прославился Куликовской битвой, но и до того он успешно продолжал дело своих предков и под водительством митрополита Алексия собирал Русь: под власть Москвы перешли Владимирское великое княжество, Галич, Переяславль, Углич, Белоозеро, Дмитров. Присоединились чухломские, костромские, стародубские, мещерские и коми-зырянские земли. Московское княжество все больше набирало власть, а единство Русской земли стало ассоциироваться именно с ним.

Битвы с татарами случались и до Куликова поля. Мы не раз побивали баскаков: 1327 год – уничтожение отряда ордынцев в Твери, 1374 год – нижегородцы уничтожили посольство Мамая в 1000 татар! Они знали – Москва защитит. 1376 год – войско Боброка Волынца взяло столицу Волжской Булгарии, 1378 год – победа рязанцев и москвичей над войском ордынца Бегича (за это Мамай опустошит рязанские земли, но на Москву не дерзнет идти).

Эти факты хорошо развеивают миф о русском рабстве, впитанном под игом Орды.

Близится Куликовская битва. В Троицком монастыре происходит хрестоматийная сцена – благословение преподобным Сергием Дмитрия Донского на это сражение. Сергий – вообще первый представитель Церкви, кто решился за столетие ига дать такое благословение. Так силен был прежде враг! И так ослаблены мы.

После того как Иван Калита сосредоточил сбор дани Орды в своих руках, ханские воины практически не появлялись на Русской земле. Это дало возможность родиться новому поколению, которое не помнило мечей и зверств монголо-татар. Поэтому и страха у них перед ханским воинством не было – зарождалась почва для сокрушения Орды.

В 50-х годах XIV века на Русь обрушилась эпидемия чумы. От нее погибли сыновья Ивана Калиты. Так, Орде пришлось выдать ярлык на княженье девятилетнему сыну Ивана II Красного, внуку Ивана Калиты – Дмитрию Ивановичу. Покровителем малолетнего князя московского и по факту реальным правителем княжества стал митрополит Алексий. Именно он добился от Орды, чтобы она вернула ярлык в Москву, когда его временно отдали суздальско-нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу – тот даже специально съездил в ордынские земли, чтобы убедить хана забрать ярлык у ребенка и отдать ему.

В конце 50-х годов XIV века в Орде началась борьба за власть, как ее прозвали современники – «Великая замятня». Умер хан Бердибек, а претенденты на управление Ордой начали сменять друг друга – их распри ослабили позиции монголо-татарского ханства. Вдобавок, в 1362 году литовский князь Ольгерд решил пойти на Орду войной и победил в битве, отобрав Южную Русь.

В 1377 году хан Золотой Орды Араб-шах Муззаффар, более известный под именем Арапша, решил пойти в набег на Нижегородское княжество. Русские разведчики узнали о его замысле, поэтому, чтобы опередить противника, отряды из Нижнего Новгорода, Москвы, Ярославля, Владимира и Мурома выдвинулись навстречу монголо-татарам. Однако Арапши с его воинством на их пути не оказалось. Русские расслабились в ожидании противника: устраивали в лагере гулянья и пиры, отдыхали, а Дмитрий Московский и вовсе вернулся в Москву, решив, что Арапша передумал наступать. Но хитрый ордынский хан лишь ждал подходящего момента – убедившись, что русские воины потеряли бдительность, он напал на них, разгромил Нижний Новгород и некоторые другие поселения.

Спустя год на Русь отправилось войско Мамая, но Дмитрий Московский на реке Воже дал им отпор. Отряды Мамая обратились в бегство, и это было для него ощутимым ударом, ведь он соперничал за власть в Орде с ханом Тохтамышем, и провал в битве с русскими подкосил его авторитет. Поэтому осенью 1380 года Мамай пошел в наступление на русские земли с огромным войском – количество воинов достигало 150 тысяч. Также Мамай получил обещание поддержки от рязанского князя Олега (тому деваться было некуда – его земли были очень близко к Орде) и от литовского князя Ягайло Ольгердовича, а также генуэзской пехоты.

Несмотря на то что рязанский князь был вынужден примкнуть к татаро-монголам, он оповестил Дмитрия Московского о планах ордынского войска по продвижению в глубь Руси. И русское войско тоже выдвинулось навстречу Мамаю – к Дону. Интересно, что против литовского князя Ягайлы выступили два его брата – Андрей и Дмитрий. Они заняли сторону Дмитрия Донского. И это понятно – братья были православными и жили в Полоцке и Брянске. На борьбу с игом вышло рекордное количество русских воинов. По некоторым оценкам – около 150 тысяч!

Вместе с Дмитрием Московским и его двоюродным братом князем Серпуховским Владимиром выдвинулись на битву Александр (в миру – Пересвет) и Ослябя – монахи Троицкого монастыря.

Историки спорят о том, где именно произошла легендарная Куликовская битва, но то, что это грандиозное военное событие произошло 8 сентября 1380 года – сомнений нет.

Русские выстроились «орлом», треть воинов находились в засаде под предводительством Владимира Серпуховского и Дмитрия Боброка-Волынского. В начале боя произошел поединок между русским воином-монахом Пересветом и ордынцем Челубеем. Оба умерли, поразив друг друга копьями. До того считалось, что не было на земле такого человека, который мог победить Челубея.

После этого выступило войско Орды – оно смяло русский Сторожевой полк и вклинилось в Передовой полк, который возглавлял Дмитрий Московский. Бой был страшный, князь Дмитрий сражался в нем как простой воин, отважно, но потерял сознание, когда его придавило дерево, срубленное кем-то в битве. Под ним его впоследствии и нашли. Почти всех воинов ордынцы порубили и вошли в тыл. Здесь в битву вступил Засадный полк. Русские воины под предводительством князя Владимира Серпуховского и Дмитрия Боброка-Волынского разгромили Мамая и его соратников, генуэзцев. Ордынский хан позорно бежал с поля боя.

После того боя князя Дмитрия Московского стали звать Дмитрием Донским, а его двоюродного брата – Владимиром Храбрым. Они вернулись на Русь с почетом.

Россыпь храмов в Москве, Подмосковье, в Тульской области и Коломне увековечила память о войнах. Николо-Угрешский монастырь основан на месте явления князю Дмитрию иконы Святителя Николая. Летописи гласят, что, когда Дмитрий Московский, шедший на Куликово поле, остановился на привал на берегу Москвы-реки, ему во время молитвы явилась в ветвях дерева икона Николая Святителя. Князь посчитал это добрым знаком, пророчествующим об успехе предстоящей схватки с ордынцами. Тогда Дмитрий Московский пообещал поставить на этом месте православный монастырь.

Куликовская битва происходит 8 сентября – в день Рождества Богородицы (на Куликовом поле стоит храм, освященный в честь этого праздника). Тогда на Куликовом поле будто заново рождалась наша страна. Ключевский писал о том, что ехали туда смоличи, москвичи, новгородцы, вятичи, а возвращались с поля уже единым народом.

После Дмитрия Донского уже, без сомнения, все русские князья в первую очередь осознают себя как защитники Православия. В «Задонщине», где рассказывалось о Куликовской битве, так и написано:

«…мужество и желание за землю Русскую и за веру христианскую».

Мамая убили в генуэзской колонии Кафе, где он пытался спрятаться, а остатки его отрядов были сокрушены войском соперника – хана Тохтамыша, и Русь по-прежнему оставалась под игом Орды. Пусть теперь и непризнанным нами. Тохтамыш даже сжег Москву в 1382 году, пытаясь добиться от русских подчинения. Тогда князь Дмитрий был уверен в прочности каменных стен нового Кремля, недооценил опасность противника и временно покинул Москву. Тохтамыш в его отсутствие поступил коварно – когда осадные машины не справились с русской крепостью, он подослал к москвичам подчиненных ему суздальско-нижегородских князей. Те рассказали горожанам, мол, хан только голову Дмитрия хочет, а москвичей не тронет, если его впустят в город. Побоявшись расплаты, москвичи пустили Тохтамыша в город – его войско устроило резню, а затем сожгло город.

Несмотря на попытку Тохтамыша удержать власть, татаро-монгольское иго сильно ослабло. Мы же от ига получили драгоценный опыт смирения. Этот опыт лег в русский характер и особенность нашего христианства. Именно этот опыт – смирение – отражен на всех картинах, изображающих преподобного Сергия, благословляющего Дмитрия Донского. Князь победил – смирившись, послушавшись благословения. Ведь боялся. «Сила Божия в немощи совершается».

Этот опыт мы пронесем через всю свою политику и через все свои войны. И он больше, чем что-либо другое, сделает нас непобедимыми.

Закат Византии и Тихвинская икона Богородицы

А пока на Руси борются с татаро-монгольским игом, Византия начинает отсчитывать свои последние десятилетия. В 1359 году, когда турки впервые окажутся у стен Константинополя, Император Иоанн V будет просить помощи у папы, обещая обратить империю в католичество в шестимесячный срок, – преступная неосмотрительность. Император не разглядел того, что разглядел столетие тому назад Александр Невский. В будущем веке эта ошибка будет стоить Империи жизни. Но уже сейчас Византию Запад ставит на колени: Иоанна V во время его поездки в Рим к папе арестовали на два года венецианцы – за долги! Та самая Венецианская республика, которая обязана своим процветанием Византии!

А за 70 лет до падения Византии из Константинополя таинственно исчезла и была явлена в 1383 году на реке Тихвинка икона Божией Матери. В «Сказаниях о Тихвинской иконе Богоматери» рассказывается, что икона «светозарно шествовала по воздуху», переносимая невидимыми ангелами в Тихвин, появляясь по пути в разных поселениях: сначала она явилась очевидцам на Ладожском озере, затем на реке Ояти в погостах Смолково, после – в Вымоченицах, «на Кожеле на Куковой горе», на горе рядом с рекой Тихвинкой, затем – на другом берегу Тихвинки. Это очень малообжитые и еще не христианизированные новгородские земли. Церковь, построенная для иконы, – трижды горит, но икона остается невредимой. Все эти чудеса приводят к вере местное население.

Но особый смысл иконы прочитается в будущем XV веке, когда падет Византия, – икону станут понимать как само пребывание Богородицы в ее новом уделе – России, Третьем Риме.

С той поры установилось особое почитание Тихвинской иконы – к ней ездили на богомолье цари и вся страна… Большевики сделали иконы экспонатом краеведческого музея, во время Второй мировой войны она оказалась в руках фашистов и была передана Псковской миссии. Ее стали использовать во время богослужений на оккупированных территориях, пока в результате многих странствий она не оказалась в Чикаго, в Троицком соборе, где местное духовенство (архиепископ Рижский и его приемный сын) посвятило жизнь хранению иконы, пообещав, что она вернется в Россию, когда будет восстановлен Тихвинский монастырь. Возвращение случилось в 2004 году. По всему Тихвину дорогу устилали тогда цветами…

Знак особой миссии России, Тихвинская икона – еще покровительница ее северо-западных земель. И именно там трудились ученики преподобного Сергия Радонежского.

Ученики святого Сергия идут на Север

Еще до Куликовской битвы в стране возродилось стремление к монашеству. С середины XIV века до сороковых годов XV века появились 150 новых монастырей. Нравственный рост общества побуждал русских людей к иночеству. И первым источником этого движения был Сергий Радонежский. Его ученики расходились по русским землям и основывали новые обители. Это движение положило начало колонизации пустынных земель Севера Руси.

Несколько монастырей основал сам преподобный Сергий: Благовещенский монастырь на Киржаче, Старо-Голутвин близ Коломны, Георгиевский на Клязьме. И более сорока обителей было основано его учениками. Федор Симоновский (после – архиепископ Ростовский), в миру Иоанн, родной племянник преподобного Сергия основал Симонов монастырь, Мефодий Пешношский – Пешношскую обитель в 1361 году, Афанасий Серпуховский – Высоцкий монастырь в Серпухове примерно в 1373 году. Ферапонт Боровенский – основатель Успенского Боровенского монастыря, в десяти верстах от города Мосальска Калужской области, Авраамий Чухломский, который основал целых четыре обители у Галича Костромского. Савва Сторожевский – его монастырь в Звенигороде очень знаменит до сих пор, преподобный Савва Дубенский – основатель Дубенского Успенского монастыря. Ксенофонт Тутанский основал Тутанский Вознесенский монастырь на берегу реки Тьмы.

Андроник и Савва Московские, воспитавшие иконописцев Андрея Рублева и Даниила Черного, Иаков Железноборский, Пахомий Нерехотский, Никита Костромской, Сильвестр Обнорский, Павел Обнорский, Сергий Нуромский, Кирилл Белозерский и Ферапонт Можайский, преподобный Леонтий, Афанасий и Феодосий Череповские, Феодор и Павел Борисоглебские, Савва Стромынский, преподобный Стефан Махрищский – это настоящая армия молитвенников. И вот как эти люди меняют географию Руси.

Лесные обители в бездорожных дебрях превращаются в опорные пункты крестьянского переселенческого движения. Монастыри осуществляли не только духовную службу, но и помогали в хозяйственной и финансовой жизни, готовы были приютить старых и больных. Таким образом мирно «завоевывалось» финское Заволжье. Совместными усилиями монаха и крестьянина основывалась Великороссия. Напутствуемые благословением старца Сергия, шли борцы – одни на юг, на татар, другие – на север, за Волгу на борьбу с лесом и болотом. Как описывал Ключевский:

«Монастырская колонизация встречалась с крестьянской и служила ей невольной путеводительницей».

Правда, не всегда все было так благостно, иногда местные крестьяне видели в подвижниках своих врагов. Не светочей, а конкурентов, претендующих на их земли.

Эта эпоха была прозвана «веком Северной Фиваиды» – как сравнение русских северных земель вокруг Белозерска и Вологды с Фиваидой – областью поселения в Древнем Египте монахов-отшельников раннего христианства.

Линия колонизации шла из центрального междуречья Оки – Волги на север и северо-восток, ведь из-за Литвы путь на запад был закрыт. Вот действие Промысла. Он ведет по своему усмотрению именно в этом направлении. Можно точно установить маршруты колонизации: одна линия шла от реки Костромы к реке Вычегде, другая – по Шексне к Белому озеру.

Вокруг монастырей постепенно строились поселения – люди стремились под покровительство силы и упорядоченности быта, которую демонстрировали иноки своими духовными подвигами и умениями в ведении коллективного хозяйства. Часто к монастырям прилегало более сотни деревень и сел. Монастыри приумножали земли и объединяли крестьян и торговый люд. Впоследствии именно вокруг таких околомонастырских слобод образовывались новые города, которые являлись крупными точками на торговых путях.

Монастыри нередко служили государству: в голод своими запасами сбивали цены спекулянтов, в войны становились мощными крепостями, например, Соловецкая обитель в 1614 году содержала на монастырские средства целый гарнизон, который защищал русское Поморье от враждебных ему карелов, шведов и норвежцев. В Тихвинском монастыре в 1613 году не только выдержали три месяца шведской осады, но и отразили в следующем году их наступление. Литовцам не сдался Кирилло-Белозерский монастырь. Симонов и Андроников монастыри как крепости защищали подступы к Москве.

Монастыри становились и центрами культуры, где развивалась письменность.

Жизнь основателя Муромского Свято-Успенского монастыря на Онежском озере, преподобного Лазаря Муромского, как раз пример того, как негладко проходили «колонизация» и «христианизация» Севера: сперва местный посадник отказался отдать свои земли под обитель Лазаря, потом язычники лопари и чудь объявили охоту на святого. Несколько раз он чудом избежал смерти. Его дом сожгли. Лишь незлобие святого обратило к нему язычников. Старейшина лопарей обратился к преподобному Лазарю Муромскому с просьбой исцелить ребенка, слепого от рождения, взамен пообещав уйти с острова и оставить в покое обитель Лазаря. Святой прочитал над ребенком молитву и окропил его святой водой – и тот прозрел. Отец исцеленного мальчика стал монахом и покрестил всех своих сыновей. А «злые люди», как и обещал старейшина, ушли с острова. Слава о преподобном разнеслась даже в удаленные земли – из них приходили к нему креститься и постригаться в иночество.

Похожая битва была и у Арсения Коневецкого – он подвизался на Афоне, а потом был послан на Север Руси. На Валаамском острове Коневец все еще стоит Конь-камень, прежний языческий идол, из которого Арсений изгнал бесов и на котором поставил свою часовню.

Еще один великий святой миссионер и друг преподобного Сергия Радонежского – святой Стефан Пермский, просветитель зырян. Он проповедовал христианство в землях коми, местечке Пырас (современный Котлас). Он создал для зырян алфавит – Пермскую грамоту.

Ключевский ставил в один ряд трех современников: преподобного Сергия Радонежского, митрополита Алексия и святого Стефана Пермского:

«Эти три мужа каждый на своем поприще делали общее дело, простиравшееся далеко за пределы церковной жизни: они способствовали укреплению и просвещению русского государства, над созданием которого упорно трудились русские князья XIV века… Начинается второй подъем древнерусской цивилизации. К половине столетия подросло поколение… начавшее отвыкать от страха ордынского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине».

* * *

«Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Этот закон уверенно работал всю русскую историю. Когда страна массово ориентировалась на небесное, устраивалось и земное. Эту евангельскую закономерность можно увидеть и в жизни целого народа, и в жизни каждого человека.

Вот как эта закономерность будет работать в нашей истории. В этом XIV веке, следом за возрождением монашества, монастырским походом на Север и всем тем, что назовут рождением Святой Руси, укрепится Москва, объединяя вокруг себя страну, государство начнет возрождаться после монгольского рейда; будет победа на Куликовом поле, заложены предпосылки сильной централизованной Руси; а колонизация Севера включит в нашу орбиту новые земли и народности.

Этот процесс продолжится и в будущем XV веке, когда родится понятие «Третий Рим», когда Россия осознает себя православной державой, тогда мы окончательно скинем Иго; государство начнет стремительный рост, родится самодержавие.

В первой половине XVI века вместе с еще большим расцветом иночества и странного святого подвига – юродства – страна окончательно завоюет Север, прирастет Сибирью, Казанью, Волгой.

И только когда во второй половине XVI века нравственные силы общества опять ослабнут, начнется упадок иночества, – тогда и придут в страну все те процессы, что завершатся смутным временем, упадком просвещения и риском потери государства.

Ситуация будет спасена во второй половине XVII века силами ревностного Патриарха Никона, благочестивых царей – первых Романовых. Тогда вместе с укреплением веры в стране, усилением многих монастырей и строительством новых придет и возрождение государства – победа над Польшей, Швецией, добровольное присоединение Малороссии. Будут проведены сложные, нужные реформы. Эта закономерность будет работать и дальше всегда. В любой истории. В любой биографии.

Эта закономерность являет себя с особой силой в конце XIV века – в чудесном избавлении Москвы от Тамерлана.

Владимирская икона Богородицы и божественное «безумие» непобедимого хана

В 1382 году потомок Чингисхана хан Тохтамыш сжег Москву. Тогда погибло 24 тысячи человек. При раскопках в Кремле были найдены братские могилы после этого ордынского нашествия. Московское княжество еще не оправилось от разгрома, а в 1395 году на него пошел войной Тамерлан – непобедимый среднеазиатский вождь с самой лучшей тогда армией в мире, завоевавшей половину Евразии.

Тамерлан шел на Москву, сжигая за собой города и разоряя земли. Его войско взяло Елец, там Тамерлан ненадолго остановился – до Москвы оставалось около четырехсот километров.

Тогда Тамерлану оставалось всего чуть-чуть, он бы спокойно завоевал Москву, подмяв под себя всю Русь. Чтобы сразиться с ним, вышел князь Московский Василий. Понятно, что его войско в сравнении с Тамерлановым было слабым и шло умирать за город.

Митрополит Киприан отправил священников забрать из Владимира чудотворную икону Пресвятой Богородицы. 26 августа шествие священников поднесло икону к окрестностям Москвы – в этом месте теперь находится Сретенский монастырь. Пред ликом иконы люди упали на колени и молили: «Матерь Божия, спаси землю Русскую!» И свершилось чудо!

Тамерлану во сне явилась Богородица. Она приказала монгольскому завоевателю отступить от Москвы. Потрясенный увиденным Тамерлан отвел войска от столицы и пошел на юг – и там уничтожил войско Тохтамыша. Русь была спасена от ига Орды! Кроме того, Тамерлан позже сокрушил отряды турецкого султана Баязида и тем самым на несколько десятилетий затормозил падение осажденного турками Константинополя!

* * *

Символом XIV века стала «Троица» Андрея Рублева. Художник напишет ее в следующем веке, в 1411 году, в Троицком соборе Лавры. Сейчас эта икона хранится в Третьяковской галерее.

Сам преподобный Сергий, основавший в честь Троицы свой монастырь, говорил:

«Воззрением на Святую Троицу побеждай ненавистную рознь мира сего».

Этой глубины удалось достичь Рублеву.

«Троица» – это удивительная икона, как бы образ деяний преподобного Сергия и главный образ России, вынесенный ею из этого века, из ее Возрождения. Вот так после двух веков междоусобиц, оскудения веры, разорения и пленения страны в «Троице» сформулировалась тоска по единению и святости. Страна стала святой. Сила этой святости и глубина богообщения такова, что через рублевскую «Троицу» люди приходили к Христу даже в пору СССР. Поэтому еще Рублева называют самым эффективным миссионером.

Миссионерство как миссия – это то, что было в полной мере осознано нашей страной как раз в XV веке. В веке Рублева. А еще задача беречь святость, как главное наше достояние. Особенно ясно это станет тогда, когда падет Византия и Русь останется единственной страной мира, где сохранится апостольская вера.

При осознании такой своей судьбы, неизбежно встанет вопрос: «Для чего?»

Это главный вопрос будущего, XV, века.

Глава 6

XV век: Миссия России

Образом угасания Византийской империи в начале этого века было состояние Влахернского храма – Константинопольской святыни. Это тот самый храм, который хранил великие реликвии христианства, тот самый храм, близ которого в Х веке первые русские князья Аскольд и Дир и их дружина в шторме, что поднялся от касания воды Ризы Богородицы, узнали Бога.

К этому, XV, веку латинская власть в Константинополе привела к упадку Влахернского храма, чудес больше не было. Даже когда никейский император Иоанн III Дука Ватац его выкупил, былое великолепие, увы, к храму уже не вернулось. А затем – пожар в феврале 1434 года уничтожил строение. Риза, хранившаяся во Влахернском храме, бесследно исчезла, только ее частицы впоследствии были обнаружены в Латеранской базилике Рима и других местах.

Императорский дом Палеологов денег на восстановление храма не выделял. Их просто не было в казне. Только в 1867 году – через почти 400 лет – здесь появится небольшая греческая часовенка. Другим предвестником гибели Византии стало событие, произошедшее уже в российских землях.

Это произошло в 1423 году в Ростово-Суздальском княжестве, в топи местных ростовских болот, в двух сотнях километров от Москвы в местечке с неблагозвучным именем Годеново. Пастухи, пасшие скот невдалеке от Сохотского болота у Никольского погоста (он есть и теперь), увидели на востоке свет – он изливался с неба на землю. Пораженные чудным видением пастухи пошли к нему. Когда дошли, увидели стоящий на воздухе в неизреченном свете Крест с распятием Господа, а перед ним – образ святого Николая с Евангелием. Этот образ и теперь сохранен – висит рядом с Крестом в храме.

На Кресте зарубки, следы от пилы – это в 20-х годах ХХ века безбожники пытались уничтожить святыню, но она окаменела – железная пила ломалась о вроде бы мягкое старое дерево, огонь его тоже не брал… Лишь мизинец отколот у Христа – это один из атеистов-большевиков долбанул по ступне кувалдой – мизинец отлетел. Человек, это сделавший, известен. Он прожил тяжелую жизнь. Умер в 70-х от заражения крови, которое началось с мизинца на правой ноге – того самого, что он отколол в начале века у скульптурного распятия Христа.

Как понимать чудо, произошедшее в Ростово-Суздальском княжестве? Откуда и для чего нам этот Крест?

В сказании о Кресте есть уточнение, что Животворящий Крест явился пастухам «с греческой стороны». Что считали жители глухого селения Ростовского уезда «греческой стороной», совершенно непонятно, но фраза эта не случайна. Годеновское распятие исследовано искусствоведами, и все они единодушно заключают, что эта резная скульптура – произведение поздневизантийского мастера. Поздняя Византия – этот как раз XV век, но привезти тогда из Царьграда в Россию такую огромную скульптуру незаметно было бы невозможно. Однако факт остается фактом: распятие было вырезано греками в XV веке и в это же самое время оно появилось в самом центре России.

Злые языки говорят, что это ростовская подделка. Но специалисты писали:

«Крест-Распятие отличают чистота отделки, естественность изображения и высота мысли, что не свойственно для произведений скульптуры, свидетельствуют о высокой степени развития этого искусства в отечестве художника, из-под резака которого вышло это произведение. Вязь к надписи на Кресте, начертанной полурусскими буквами, вероятно, уже в позднейшее время неопытным подражанием изгладившемуся или поврежденному оригиналу, еще более утруждает в мысли, что этот Крест – произведение не нашего Отечества»[5].

Когда-то царица Елена воздвигла Крест Христов (найдя его в Иерусалиме) – и этим освятила Первый Древний Рим. В VI веке император Юстиниан воздвиг второй Крест – над Святой Софией в Константинополе, и этим Крестом образно был освящен Второй Рим. Годеновский Крест – явился в России ровно за тридцать лет до падения Византии, до того, как будет снят со святой Софии Юстинианов Крест.

Годеновский Крест воздвигнут над будущим Третьим Римом. Смысл Годеновского чуда можно понять так: это передача Византией Руси вещественного предмета, каковым было резное распятие. Эта передача знаменует грядущую передачу Руси самой святости, пропитавшей Византию за 1000 лет.

Теперь, в XV веке, эта империя близится к своему закату. Еще живо предание о предсмертных днях Империи – в один из них купол Святой Софии будто бы загорелся нетварным светом. Свет поднялся до неба и ушел в него – так благодать покидала город. Подобное видели у Храма Христа Спасителя в ночь перед его взрывом в 1930 году…

Живо предание о трех священниках, ушедших в стену алтаря Святой Софии с богослужебными сосудами во время последней Литургии, когда в храм ворвались захватчики города. Есть красивое предание, что они будут оставаться за стеной до тех пор, пока в храме не возобновится православное богослужение. Это красивая легенда, чем-то схожая с легендой о нашем граде Китеже. Только последнюю Литургию в Святой Софии совершали униаты. Второй Рим уже отступал от Православия. Живо и предание о Золотых Воротах Константинополя, через которые пройдет освободительная русская армия (так трактовали предсказание на гробнице царя Константина)… В годы Первой мировой мы были в шаге от реализации этого пророчества. Тогда Константинополь был основной геополитической целью России…

Но сейчас, в XV веке, смешно и говорить об этом: Русь все еще живет под игом, у народа нет собственной независимой Церкви, сама русская Земля все еще разрозненна и слаба.

Но вот Промысл: все начнет стремительно меняться. Уже этот, XV, век подарит Руси окончательное освобождение от ига, неслыханную до того централизацию, единовластие, автокефалию Церкви и приблизит к формулировке будущего XVI века – Третий Рим. Его первый росток – в пустоши, в далекой глуши, в явлении Годеновского Креста. «И последние станут первыми», «Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрое, немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Кор. 1:27).

Вспомним, что и в самом начале христианской эры апостол Андрей Первозванный благословил и освятил Крестом не город или село, а пустынный приднепровский холм, то есть саму будущую русскую землю. Годеновское чудо было вторым таким благословением русской земли. Именно все земли – что подчеркнуто пустынностью места, где обретено распятие.

После падения Византии Русь остается вообще единственным свободным православным государством на планете (после битвы на Косовом поле в 1389 году пала Сербия).

К огромному годеновскому распятию в храм на обочине сельской дороги текут паломники со всего мира. Годеновский Крест творит чудеса. По молитвам у Него – отходят неисцелимые болезни. И сегодня свидетельств чудес даже больше, чем прежде.

Крест и Его присутствие в России до сих пор – само по себе знак предназначения России, которое народ начинает осознавать в XV веке. Предназначения хранить православие, быть преемницей Второго Рима и удерживать мир от разгула зла.

Первые протестанты на планете и «святая инквизиция»

В немецком Констанце, в местном кафедральном соборе, с 1414-го по 1418 год проходит Констанцский собор. Его цель – преодолеть великий Западный раскол, который царил весь прошлый век и привел к двое– (и даже трое-) папству. Собору это удается. Раскол изжит. Папа снова один. И он лишь в Риме. Остальные отлучены и изгнаны. Дальше Базельский собор принимает решение о главенстве собора над папой.

Все это на самом деле сближает латинян с Православием. Наконец, здесь осознана губительность папского верховенства и превосходства. Но… собор не сможет изжить культ личности папы… В Констанце стоит знаменитая антиклерикальная скульптура «Куртизанка Империя». Эта Империя, юная куртизанка – из сатирической повести Оноре де Бальзака «La belle Impéria» является сатирой на времена Констанцского собора: там высмеяна двойная мораль католического духовенства – эта тема у писателей стала допустимой с началом гуманизма еще в прошлом, XIV веке. Скульптурная куртизанка в своих руках держит несоразмерно маленькие фигуры обнаженных пожилых мужчин в Императорской короне и папской тиаре соответственно – это Император Сигизмунд и папа Мартин V (его как раз избрали на соборе). Таким образом Куртизанка Империя держит в своих руках судьбы всего христианского мира.

На соборе эта судьба и впрямь была предрешена – но не избранием папы, а радикальным уничтожением «еретиков» – Яна Гуса и Иеронима Пражского. Этот поступок родил европейский раскол на будущие столетия!

Кем были эти люди? Ян Гус жил в Праге и вел проповеди в частной Вифлеемской часовне (она, воссозданная, стоит и теперь). Он был один из первых, кто выступил с открытой критикой клира, бюргеров и феодалов, хотя считал себя человеком религиозным, обличающим недостатки людей во благо Церкви. Ян Гус призывал к отказу от продажи церковных должностей и взимания платы за таинства Церкви. Он был сторонником разумного подхода, предлагая не подчиняться слепо всему, что говорит Церковь, а руководствоваться Священным Писанием, строя эту свою мысль на евангельской фразе: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Матф. 15:14).

Епископату это не очень-то нравилось. Гуса вызвали на Костанцский собор. Его дело слушали летом 1415 года, приписывали ему изречения, которых он не говорил. Посему и отрекаться от них Гус посчитал невозможным. За это 6 июля 1415 года он по приговору собора был сожжен на костре.

Легенда гласит, что Ян Гус предсказал приход нового реформатора через сто лет: «Я-то – Гусь, а за мной придет Лебедь!» – и действительно, таким человеком впоследствии оказался Мартин Лютер. Сподвижник Яна Гуса – чешский реформатор Иероним Пражский – был сожжен спустя год.

Любопытно, но Ян Гус стал символом сопротивления вообще – например, даже в советском Рыбинске была улица (есть и теперь) его имени. Тарас Шевченко посвятил ему поэму «Еретик». Память о нем в Чехии тем не менее очень сильна, но не как о предтече протестантизма, а как о борце за национальную самобытность чехов. Поэтому в Праге в самом центре стоит памятник Гусу.

Последователь Гуса Иероним Пражский был еще радикальнее: считал неприемлемым почитание святых мощей и икон, отрицал некоторые католические обряды и искал среди православных народов союзников для борьбы с Католической Церковью. С этой целью он посещал Псков и Витебск, в 1413 году общался с литовским князем Витовтом.

Казнь Яна и Иеронима не дала нужных Церкви результатов, она, напротив, погрузила Европу в долгий четырнадцатилетний кровопролитный ряд гусистских войн – войн католиков и последователей Гуса. И гусистов друг с другом. В 1414 году в местечке Липаны недалеко от Праги была заключительная кровопролитная битва между гусистами и католиками. В этой войне не выиграла ни одна сторона, но эта бойня опустошила Центральную Европу.

Не было сделано и выводов Западной Церковью – к чему могут привести религиозные казни. Начинается расцвет инквизиции.

Это кровавое явление окончательно отделяет нас от католиков. Ничего общего с духом христианства здесь нет. Костры инквизиции, пылающие по всей Европе, истязатели цинично оправдывают словами Евангелия: «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин. 15:4.6).

* * *

Самый яркий инквизитор в истории – испанец Томас де Торквемада. Его боялись король и королева Испании и сам папа Римский. Как он извратил религию любви! В известном монастыре Санта-Крус в Сеговии молодой Торквемада решил, что объединению Испании мешают мусульмане и евреи. Даже принявших католицизм мусульман и евреев он считал угрозой для своей страны и подозревал в сохранении прежней веры. Будущая королева Испании, инфанта Изабелла Кастильская стала покровительствовать Торквемаде, поддавшись ораторским способностям монаха. Так Торквемада на многие годы получил доступ к испанским королям.

Великим инквизитором Испании Торквемада стал в 1483 году. Его деятельность на этом посту была столь чудовищной, что в мире его знают как самого жестокого инквизитора за все время церковных судов. Под кровавым террором Торквемады у всех жителей Испании было только два варианта выбора: католичество или смерть. Любые исследования духовности, научные изыскания да и просто свободное выражение мыслей стали смертельно опасными. Пытки в тюрьмах и публичные сожжения – наследие Торквемады. Инструменты, которые использовались в застенках инквизиции, до сих пор вызывают приступы дурноты и обмороки у посетителей музеев.

За семнадцать лет правления Томаса де Токвемады аутодафе подверглись более трех тысяч человек, а в тюрьмах инквизиции томились более сотни тысяч! Десятки тысяч евреев и мавров были вынуждены покинуть Испанию.

Инквизиция преследовала не только еретиков. С особой жестокостью проводились так называемые процессы ведьм. В некоторых европейских городах из-за охоты на ведьм было уничтожено практически все женское население.

Мощный сосед

В XV веке у самых русских границ вырастает огромное католическое государство. Вырастает на бывших русских землях. И государство вроде бы русское, но именно другая вера делает нас разными.

В 1404 году литовский князь Витовт захватывает Смоленск и Вязьму. Граница Литвы размещается всего в двухстах километрах от Москвы. Кроме того, Киев также оказался под властью Витовта.

О том, что религия стала частью государственной политики Литвы, свидетельствуют метания самого Витовта. Литовский князь был крещен трижды: в 1382 году он принял католическое крещение и получил имя Виганд, затем в 1384 году получил имя Александр, будучи крещенным по православному обряду, а четырьмя годами позже он снова покрестился под именем Александр, но уже по католическому обряду.

Витовт всячески стремился сподвигнуть Римского папу на объявление нового крестового похода, ведь внедрение католических войск помогло бы ему в завоевании русских земель и победе над Золотой Ордой. Но его амбиции остудило поражение на реке Ворксле в 1399 году от войск хана Тимур-Кутлуга. Витовт не стал объединителем Руси, но он заметно ослабил Тохтамыша!

Витовт обещал папе Римскому окатоличить страну. В Литве начинаются гонения на православных. На русских в общем-то землях Витовт запретил строительство православных храмов, отбирал храмы у православных приходов – для католиков. К концу XV века в Вильно половина населения была все еще по вере православной. Латинство распространялось там силой, государственной машиной. Например, король польский Ягайло (тот самый, что в 1380 году думал выступить против Дмитрия Донского на Куликовом поле в поддержку Мамая) в 1413 году договорился со своим двоюродным братом Витовтом, чтобы впредь на высшие государственные должности в Литве назначались только лица римско-католического вероисповедания.

Великое Княжество Литовское при Витовте за каких-то 30 лет стало очень сильным. С востока оно подступало к Можайску и Оке, с юга – к Черному морю. Витовт основал множество крепостей и городов. Возможно, при нем возникли Хаджибей, который позже станет Одессой, Соколец – будущий Вознесенск, Дажев – позже Очаков. Свою дочь Софью он отдал замуж за московского великого князя Василия Дмитриевича.

За великие государственные заслуги Витовту поставлено очень много памятников в его бывших землях, он есть даже на памятнике 1000-летия Руси. И даже современный белорусский троллейбус носит имя Витовта. Но Литва, как мощное государство, стремительно уйдет с исторической сцены. Она выполнила свое предназначение, но ошибочный выбор веры не позволил ей стать империей. Промысл не мог допустить, чтобы Православие, убывающее теперь из Византии, умерло бы и на Руси. Руси – пока еще слабой – надлежало быть хранителем веры. Поэтому чужими силами ослабляются ее враги, готовится почва для будущего окончательного освобождения от ига (ведь Витовт сокрушил тевтонцев с запада и сильно обескровил татар на нашем юге и востоке).

Урок Литвы – в бессмысленности использования религии в политических целях. Витовт стал католиком, чтобы усилить свое государство. В краткосрочной перспективе это получилось, но на долгой дистанции Запад оказался плохим союзником. Скоро эту же ошибку совершит и Византия. Но она исчезнет с карты совсем. Литва же сократится до нынешних размеров. И цена этой ошибки на самом деле еще больше – Витовт заложил основы глобального восточноевропейского раскола, ощутимого и теперь, особенно на Украине.

Все началось с того, что в Литве произошло деление на Московскую и Киевскую митрополии. Это стало фундаментом для разделения народов. Православная Церковь в Литве вошла в нашу, русскую митрополию с центром в Москве. Эта ситуация похожа на нынешнюю украинскую. Витовту это не понравилось, он-то хотел независимости. Присланного из Константинополя митрополита Фотия Витовт грабит и отправляет назад ни с чем. Кстати, из записок Фотия интересно его высказывание о русском мате уже в те времена: «такого не встречал ни в одном христианском народе». Возможно, это последствие влияния татарского ига на русский язык?

Тогда в особые митрополиты литовские был незаконно поставлен Григорий (Цамблак). На Русь его не пустили. С его утверждения в Литве усилилось разделение на Московскую и Киевскую митрополии – опасный процесс, разделивший народы на долгие столетия. Виной всему – политические виды Витовта. Григорий ездил на Констанцский собор по делу соединения церквей, но безрезультатно.

Следом в Константинополе с титулом «Киевский» был поставлен митрополит Исидор – одна из самых противоречивых фигур века. Большой интеллектуал, гуманист, дипломат. Он всегда отстаивал идею единения Католической и Православной Церквей. Это при их нынешнем, в XV веке, все большем отдалении друг от друга!

Исидор должен был склонить русских к участию в унии. С этой целью он отправляется на Русь. Здесь его прохладно встречает великий князь московский Василий II Темный, так как поставлен Исидор против его воли. 8 сентября 1437 года Исидор выехал из Москвы на собор в Западную Европу. Целью собора было объединение церквей. Василий II сначала запрещал Исидору ехать на собор:

«Если уже ты непременно желаешь идти на Собор, то принеси нам оттуда наше древнее Православие, которое мы приняли от предка нашего святого Владимира, а нового и чуждого не приноси нам, – мы того не примем».

Исидор дал клятву стоять за Православие. И отправился во Флоренцию.

Так начинался самый большой позор Православия за всю его историю. Забегая вперед: Ферраро-Флорентийский собор, на котором византийцы примут решение о единении с католиками, будет стоить Византийской империи жизни. Политических выгод и обещанной защиты от османов католики не дадут. Исидора прогонят из Москвы за предательство веры. Он перешел в католичество!

Этот странный активный человек обнаружит себя последний раз на странице истории, когда будет возглавлять небольшую католическую флотилию, отправленную на помощь византийцам в 1453 году во время осады Константинополя турками. Помочь империи эти солдаты не смогли. Сам Исидор чудом и хитростью избежал смерти, ускользнул в Рим и там доживал свою жизнь.

Уния

В 1438 году начался собор христианских церквей – Ферраро-Флорентийский собор. Начался он в итальянской Ферраре, продолжился во Флоренции. Закончился в 1445 году. Созвал этот собор Римский папа Евгений IV. В соборе участвовали константинопольский Патриарх Иосиф II, представители Александрийского и Антиохийского Патриархов, Исидор – митрополит Киевский и всея Руси и другие представители православных церквей.

Ферраро-Флорентийский собор призван был соединить две Церкви – Католическую и Православную, но невольно стал демонстрацией их различий. А его итог ускорил закат Византии и стал шагом к независимости Русской Церкви. Таков Промысл – даже позорное Он обращает на пользу.

Начался собор не очень-то дипломатично: от Патриарха Иосифа папа римский потребовал поцеловать свою туфлю, как того требовал латинский обычай, но встретив отпор греков, отступил.

Спорить на соборе предстояло о всем том, что и теперь в корне отличает православие от католицизма.

Один из споров был о чистилище. Католики утверждают, что оно есть. Православные говорят, что ни богослужение, ни Писание, ни предания не говорят о чистилище. За концепцией чистилища лежит латинский юридизм: якобы для того, чтобы души умерших могли очиститься от грехов, Бог требует искупительного наказания. Именно догмат о чистилище стал богословским основанием доктрины об индульгенциях, которые якобы могли сократить время пребывания в чистилище.

Спор о чистилище продолжался несколько месяцев. Греки не уступали. Им было сложно понять этот юридизм, не укладывающийся в их концепцию спасения, как общения с Богом и личного духовного роста, который продолжается в будущей жизни. Католики не слышали аргументов православных. А зря. Сами потом пострадают. Именно индульгенции – их абсурдность – станут меньше чем через век одной из первопричин Реформации, продолжительных религиозных войн в Европе и ослабления Католической Церкви. Но пока папа, видя непреклонность греков, стал действовать принудительно, прекратив выплату назначенного им содержания.

Еще одним обсуждаемым спорным моментом было понятие о «Филиокве» (от лат. «и от Сына»). Укоренившийся в католицизме догмат о том, что Святой Дух исходит не только от Отца, но и от Сына – Христа. Греки утверждали, что Третий Вселенский собор запретил что-либо прибавлять или изменять в Символе, а там сказано: «И от Сына». Латиняне отвечали, что речь шла о запрете на изменение смысла, а не слов. И их вставка лишь разъясняет. В конце дискуссий на эту тему православным предложили согласиться с латинским учением, не предложив никакой альтернативы. Непонятное с наскока догматическое учение на самом деле перевернуло весь западный мир. Исследователи видят связь между догматом о Филиокве и рожденном впоследствии католическом учении о папе как наместнике (заместителе!) Христа на Земле, его непогрешимости в вопросах веры и учения. А еще с догматом о непорочном зачатии Девы Марии, который делает Богоматерь как бы сверхчеловеком, указывая тем самым, что нам, простым людям, спасение невозможно! Дело в том, что если Троица – это на самом деле «четверица», а Святой Дух исходит от Сына, то значит, и от Его заместителя на земле – папы. Это как бы итог растущего уже издревле учения о верховенстве римских пап. Именно оно стало третьей темой споров на соборе.

В самом конце собора, почти под заключение унии, прошло обсуждение вопроса о папской власти. Собор сопровождали странные не слишком красивые сцены. Например, грузинский епископ обвинил его участников в язычестве, так как на заседаниях обсуждались доселе неизвестные ему язычники Платон и Аристотель. Виссарион прилюдно назвал византийца Марка Эфесского бесноватым – это притом что они были из одной делегации!

Специфика споров в ходе Ферраро-Флорентийского собора, скандалы и интриги, сопровождающие его, доходчиво демонстрируют, почему Византийский епископат, признав унию, подписал себе и своей империи смертный приговор.

Споры о чистилище, похоже, наскучили византийскому Императору Иоанну, который был-то как раз заинтересован в унии, так как в обмен на нее ждал поддержки от Запада в обороне от османов. Он велел Марку Эфесскому, который в большинстве прений излагал мнение греческой стороны, более не являться на соборные заседания. А папа римский выдвинул требование, чтобы греки согласились с учением Римской Церкви либо вовсе отправились к себе домой.

В этот момент угасла последняя надежда на примирение между Церквями. Со стороны папы на греков оказывалось финансовое давление: римская сторона задерживала выплаты на содержание греков, а Император Иоанн, заручившись поддержкой сторонников унии – Григория-духовника, Исидора Русского и Виссариона Никейского, – также начал воздействовать на греческую сторону. В результате греки пошли на уступку латинянам – признали, что «Дух Святой исходит от Отца через Сына».

После этого Патриарх Константинопольский Иосиф скончался. Его могила и теперь в Santa Maria Novella – в Церкви, где проходил собор.

Греки продолжали идти на уступки: признали учение о чистилище, приняли равенство таинства Евхаристии и на опресноках, и на квасном хлебе. В конце и вовсе признали папу римского наместником Иисуса Христа, верховным первосвященником и учителем всех христиан.

Под соборным определением о соединении Церквей подписались сперва греки: кто-то подписывал с радостью, кто-то под страхом смерти или подкупленный римской стороной. Лишь немногим удалось скрыться во Флоренции, чтобы избежать необходимости поставить свою подпись.

Собор с «купленным» решением присвоит себе право именоваться Восьмым Вселенским. Но определение не подписано от имени Патриарха Константинопольского, поскольку он умер, и от антиохийского – его представитель Марк Эфесский унию не подписал.

Кроме того, на соборе были представлены не все православные: не было балканских представителей и представителей от миллионов христиан в Малой Азии, не говоря уже о жителях Ближнего Востока.

Латинская же делегация выглядела весьма внушительно.

Мир был признан формально. Во время первой же после собора литургии греки не стали причащаться опресноками. Латиняне же даже не посетили греческую литургию. Среди народа Византии уния не нашла поддержки, только Патриарх, назначенный Императором, и его двор приняли унию из-за политических мотивов. Многие члены делегации искренне раскаивались в предательстве веры, когда вернулись в Константинополь 1 февраля 1440 года.

Между тем Рим считал унию своим триумфом. Считает и теперь. В 1939 году католики широко праздновали 400-летие Флорентийской унии.

* * *

Об участнике собора Марке Эфесском стоит сказать отдельно. Он был редким православным епископом, не подписавшим унию. Практически он один вел все прения со стороны православных. Марк Эфесский был искренне убежден, что латиняне должны пойти на уступки в тех принципиальных моментах, где они в одностороннем порядке ввели изменения. Он хотел мирного единения. Папе доносили, что Марк называет его еретиком. Император Иоанн даже так разозлился, что поместил Марка под стражу на все время заключительных прений. Отсутствие Марка – единственного превосходного полемиста – не позволило грекам выиграть споры о папском превосходстве.

Тем не менее многие греки, принимавшие участие в соборе, считали, что своими подписями они предали веру и променяли Православие на латинскую ересь. Марк же, не подписав унию, стал лидером православных у себя на родине.

* * *

Весной 1441 года митрополит Исидор вернулся в Москву. В городе уже знали, чем завершился собор, да и шествие Исидора красноречиво говорило о принятых уступках – впереди несли латинский крест. Уже на первой своей литургии в Успенском соборе Кремля он возносил имя римского папы Евгения IV, в конце службы с амвона было прочитано определение Ферраро-Флорентийского собора.

Он думал – это победа. Но великий князь Василий прямо в храме высказал обвинение Исидору в его малодушии – называл его еретиком, лжепастырем и губителем душ. Эта драматическая сцена закончилась изгнанием Исидора с престола митрополита. Его заключили под стражу в Чудовом монастыре, откуда он бежал в Тверь, а затем через Литву в Рим. Низведя Исидора, князь Василий созвал духовенство и епископов для обсуждения Флорентийской соборной грамоты – ее единогласно признали идущей вразрез с православным учением. Так результаты Ферраро-Флорентийского собора, вместо того чтобы сблизить Русскую Церковь с латинским Римом, наоборот, еще больше их разделили и отвратили православных от католической веры.

Русь стала единственным оплотом православия, ведь даже Византия пошатнулась в твердости веры. Так еще больше у нас утверждается идея Святой Руси. Начинается процесс самоосознания, осмысления своей миссии в мире. Эта миссия окончательно формулируется в 1453 году, после падения Византии. За пять лет до того – в 1448 году – мы обретаем так необходимую нам для этого церковную независимость от Константинополя. Чтобы поставить своего епископа на Московскую кафедру, Собор русских иерархов имел полное каноническое право не обращаться в Константинополь – ведь там Патриарх-униат.

15 декабря 1448 года русскими иерархами в Московском Успенском соборе митрополитом был поставлен епископ Рязанский и Муромский Иона. 15 декабря – отныне день рождения Русской православной Церкви!

На самом деле святой Иона был избран на митрополичий престол еще в 1432 году, после смерти святителя Фотия (1408–1431). Но тогда его не захотели утвердить в Константинополе и прислали своего проверенного грека Исидора – ведь уже готовилась Флорентийская уния, а Исидор был ее сторонником! Плелись интриги.

Преемники Ионы уже не посвящались в Константинополе по другой причине: константинопольский Патриарх стал после падения Византии подданным турецкого султана, который утверждал избрание Патриарха и вручал ему знаки патриаршей власти.

Вот такое благотворное для нас оказалось следствие у неблаготворного в целом Ферраро-Флорентийского собора!

Митрополит Иона имел большое влияние на князя Василия II, активно участвовал в его деятельности по объединению разрозненных русских княжеств. Он оставил после себя немало посланий с увещеваниями хранить Православие. В честь победы над ханом Ногайским святитель Иона поставил Церковь Ризоположения в Кремле – она стоит и теперь. Иона довершил крещение пермской земли. Через 12 лет после его смерти, в 1472 году, в Успенском соборе были обретены его нетленные мощи. Началось его почитание как святого.

Падение Константинополя

Предпоследний Император Византии Иоанн VIII Палеолог так и не решился огласить унию. Тем не менее он не пытался сопротивляться флорентийским нововведениям, назначая Патриархов, поддерживающих унию. Главным лидером противников унии был Марк Эфесский вплоть до своей кончины в 1449 году.

После смерти Императора Иоанна власть перешла в руки его брата – Константина XI. Тот был сторонником унии. Народ и придворные любили Константина, он пользовался поддержкой знати. И все же конец Византии был предрешен – турецкий султан Мехмед II мечтал захватить Константинополь и перешел к военным действиям.

В 1452 году, когда турки уже наступали сильно, папа Римский отправил на помощь Византии 200 лучников, отряд которых возглавлял бывший беглый митрополит Московский Исидор. За свою поддержку Исидор запросил плату, и это требование Константинополь не смог игнорировать – так 12 декабря 1452 года в соборе Святой Софии была провозглашена уния. Современники тогда отметили интересную деталь – в момент провозглашения у ног Императора залаяла собака. Залаяла так, что не могли остановить. Пес оказался единственным, кто возвысил голос в защиту православия.

После принятия унии святая Церковь опустела, народ не приходил на службы. Паства потянулась к ученику Марка Эфесского – Геннадию Схоларию, будущему Патриарху. Его келья была расположена в монастыре Пантократор.

А в это время девятнадцатилетний турецкий султан Мехмед II, снедаемый с детства одной страстью – взять Константинополь, уже подступал к городу.

2 апреля 1453 года двухсоттысячная турецкая армия осадила Константинополь, в котором защитников было от силы семь тысяч. Турки бомбардировали стены города, заблокировали Константинополь с моря, а во внутреннюю гавань Золотой Рог перенесли корабли по суше – так свершилось пророчество, что Константинополь падет, когда морские суда пойдут по суше.

Два месяца турки осаждали город и вот 29 мая ранним утром пошли на штурм. В ночь перед штурмом на последней литургии в Софийском соборе молились все жители города: и те, кто был за унию, и те, кто против, ибо Константинополь могло спасти только чудо. Но в третью волну штурма Мехмед одержал победу. Император Константин XI сражался насмерть и был убит в бою. Узнав о смерти императора, греки прекратили сражение. Мехмед приказал отрубить Константину голову и поставить в центре города на длинном шесте, а затем забальзамировать ее для демонстрации мусульманским правителям.

Три дня солдаты Мехмеда резали и насиловали жителей Константинополя, разграбили Влахернский Императорский дворец, Церковь Спаса на Хоре и другие храмы города. Уничтожили, расколов на четыре части, икону Божией Матери Одигитрии, которую, считалось, написал апостол Лука. В соборе Святой Софии в это время вершился молебен, прихожане заперли двери изнутри и молились о спасении, но воины Мехмеда протаранили их и захватили собор. Всех крепких и здоровых захватили в плен, с остальными жестоко расправились.

Более четырех тысяч жителей Константинополя были убиты, около пятидесяти тысяч были взяты в плен. Когда воины Мехмеда врывались в женские монастыри, многие монахини, чтобы избежать осквернения, кончали жизнь самоубийством. Было уничтожено большинство рукописей и книг, город был полностью разграблен.

Удивительно, но, когда сам Мехмед вошел в Константинополь и приблизился к Софийскому собору, он не только приказал его не разрушать, но и отпустил часть пленников и священников, еще не уведенных из собора. Посыпав землей близ Софийского собора свой тюрбан, показывая свое смирение и почитание Аллаха, он вошел в собор, немного постоял молча и, подойдя к алтарю, приказал немедля сделать из Святой Софии мечеть.

Мехмед приказал казнить плененных представителей знати, и таким образом предотвратил возможность возрождения Византии. Когда срок, данный на разграбление Константинополя, истек, Мехмед дал возможность уцелевшим грекам вернуться в свои дома, правда, после резни жителей города осталось совсем немного.

От современников тех событий остались данные, что, покидая Константинополь, Мехмед сетовал: «Какой город отдали мы на разрушение и разграбление!» Турецкий султан продолжил свое завоевательное шествие: в 1456 году он завоевал Афины, а Парфенон превратил в мечеть; в 1463 году покорил Боснию. И таким образом все православные восточные страны оказались в «пленении агарянском» на четыре столетия. Лишь Русь избежала этой участи.

Святой Геннадий Цареградский

На долю этого человека – Патриарха Константинопольского Геннадия – выпало много горя. После взятия Константинополя Геннадий, тогда еще простой монах, попал в плен к туркам. На невольничьем рынке в Адрианополе он был выкуплен каким-то магнатом.

Султан Мехмед II вызвал Геннадия в Константинополь, окружил почестями и утвердил на Патриаршей кафедре. Патриархом Геннадий был всего три года. Но то были самые сложные годы в истории православного Востока. Несмотря на униженность христиан убитой империи, Мехмет уважал Геннадия, попросил его написать основы христианского вероучения для мусульман. Геннадию пришлось защищать свою паству в это время, предстательствовать перед захватчиками.

За 15 лет до того во Флоренции он было поддержал унию, но после раскаялся, выступал против нее. Став Патриархом, он окончательно упразднил унию. Позор православия был смыт ценой исчезновения Православной Империи и крови тысяч православных.

Геннадий расшифровал пророчество на надгробном камне царя Константина. Порфировый саркофаг Константина Великого до сих пор хранится в Стамбуле, но верхняя его плита с той таинственной надписью, увы, утрачена. Пророчество на плите было зашифровано – написаны лишь согласные буквы, а гласные специально пропущены. Геннадий смог подставить нужные гласные и прочитать послание. Пришло время. Этот текст касается в первую очередь русских, поэтому приведем его фрагмент о нас:

«Многие народы, совокупясь с Западными, соберут ополчение на море и суше и Измаила победят. Наследие его поцарствует весьма мало. Русский же народ, соединясь со всеми языками, желающими мстить Измаилу, его победят вторично и Седмихолмие возьмут со всеми его принадлежностями».

В это пророчество – что будет час, когда Константинополь будет освобожден русской армией и возвращен православным, а в Святой Софии еще будет служиться литургия – верит вся православная Греция до сих пор. И не только Греция. Красивая многовековая утепляющая Надежда.

Патриарх Геннадий, как знак преемственности в миссии хранения веры, отправил в еще маленькую русскую обитель под Псковом великую византийскую святыню – Цареградскую икону Божией Матери. Эта икона, считается, написана святым апостолом Лукой. Она находилась в Софийском соборе, обращенном Мехмедом II в мечеть.

Монастырь на Псковщине – это нынешний прославленный Спасо-Елазаровский монастырь. Тогда он назывался Сретенский – в честь встречи там иконы. На месте этой встречи забил святой источник, в который можно окунуться и сейчас.

Вскоре этот монастырь станет центром летописания и иконописания. Предполагается, что в XVI столетии здесь переписали «Слово о полку Игореве», каковой список и сохранился до XIX века. Но самое главное – что именно здесь, у благословенной Цареградской иконы Богородицы, в будущем XVI веке родится формула «Москва – Третий Рим». Игумен монастыря старец Филофей Псковский в письме Василию III выразит формулу русской православной государственности: «Два Рима пали, третий – стоит, четвертому – не быти». Но начало этому осознанию было положено уже тогда, после всех драматических событий в мире.

Рождение России

Падение нашей праматери Византии трезвит. Начинается чудесное и невероятно стремительное возвышение Руси. За каких-то неполных 30 лет будут окончательно изжиты междоусобия, явится мощная единая огромная независимая страна с независимой Церковью и самодержцем на троне.

По сути, князь Василий II – это уже царь. Он объединил в единое целое почти все небольшие уделы внутри Московского княжества. Его сын Иван III продолжит собирание России и станет самодержцем уже не только де-факто но и де-юре.

При нем в состав России вошли: Тверское княжество, которое долго соперничало с Москвой, Новгородская земля, Ярославское и Ростовское княжества, а также часть Рязанского княжества. Относительно независимыми были лишь Рязанское и Псковское княжества. Иван III успешно воевал с Великим княжеством Литовским, подкосив его мощь и вернув в орбиту Руси часть русских земель (почти треть территории тогдашнего Литовского княжества). Перед смертью он передал своему преемнику земли, намного обширнее, чем принял под управление сам.

Иван III тонкой внешней дипломатией (поддерживая противников Орды, окончательно вывел страну из-под ига) остановил междоусобицы, жестко преследуя местный сепаратизм и включая русские земли в орбиту Москвы. Он предпринял – и не безуспешные – походы на Север к племенам Югры и Поморья, включая их под управление Московского княжества не только силой, но и крещением, просвещением – разделением с ними наших ценностей. Это первое касание Москвы и Урала.

Русская земля укрепляется мощными крепостями по всем своим границам. Новая крепость – Ивангород, на границе нынешней Литвы и Эстонии. Иван III построил ее против ливонской Нарвы. Он мечтал вернуть и бывшие русские земли, что были в то время под шведами, но пока безуспешно. Промыслу было угодно отложить это возвращение еще на 200 лет.

Ивана III уже при жизни называли Великим. Не случайно на памятнике 1000-летия Руси под его ногами – поверженные литовец, татарин и балтийский немец.

Начинается расцвет летописания, каменного зодчества – выстроены Кремль и нынешний Успенский собор. Эти времена вообще характеризуются подъемом культуры. При Иване III на Руси появляется свод законов – Судебник. Жизнь граждан стала жестко регламентироваться правом.

Все это – приметы государственного становления и выздоровления. Промысл неслыханно скоро усиливает внешнюю кору нашей государственности. Для чего? Для того, чтобы мы увереннее берегли ее новое внутреннее наполнение – православную веру – и несли миссию ее сохранения и умножения. России предстоит покрестить еще сотни народов, принести апостольскую веру в сопредельный Дальний Восток, сохранить ее, как горящую свечу на ветру – до последних времен, когда христианство в остальной части мира будет окончательно искажено или извергнуто вон.

России предстоит быть последним оплотом православия в мире. Для этого – и только для этого – мы такие сильные. Поэтому мы так стремительно стали усиливаться именно тогда, во второй половине XV века, в годы, когда мы остались последней православной державой.

Любопытно, что православные империи всегда рождались на пересечении разных миров и культур – в центре мира располагались все три Рима. В этом тоже есть миссионерский Промысл – свеча веры загорается там, где к ней будет доступ максимального числа народов и культур. Об этом миссионерстве еще будем говорить не раз, но уже сейчас чувство своей миссии утверждается у нас.

Это понимание приходит постепенно сейчас ко всем русским людям. Рождается будущая идеология государства. Появляется само название – Россия. В 1493 году впервые на Западе в «Нюрнбергской хронике» появляется карта с упоминанием «страны России». Рождается новая символика государства – герб с Георгием Победоносцем (уже над всей страной) и двуглавый орел. И особую роль здесь сыграла вторая жена Ивана III Софья Палеолог – византийская принцесса. О ней и об их свадьбе стоит сказать особо.

* * *

Софья Палеолог – последняя наследница византийского трона и всей византийской культуры. Ее семья была сломлена трагедией крушения их Родины.

Отец Софьи Фома был братом последнего византийского Императора. Де-юре унаследовал престол несуществующей империи. Он скрылся с семьей в Риме, жил на унизительном содержании у папы Сикста, того самого, который был заказчиком возведения знаменитой Сикстинской капеллы.

Фома (бог весть из каких выгод) повторил роковую ошибку своей страны – принял католичество. Когда Фома скончался, его преемником стал сын Андрей. Он умер в бедности и нужде. У Фомы был также еще один сын – Мануил. После смерти отца тот возвратился в Стамбул и покорился турецкому султану, став мусульманином. Мануил провел жизнь, служа в турецком флоте, а его сын Андрей, тоже принявший ислам и имя Мехмед-паша, стал судейским чиновником. Грустная судьба семьи, которая была когда-то главным хранителем и гарантом апостольской веры в мире.

И вот среди них оставалась она – Софья. Считается, что она тоже отступила – приняла вслед за отцом католичество.

1 июня 1472 года состоялось заочное венчание Ивана III и Софьи Палеолог. Произошло это в Ватикане. Иван III овдовел за пять лет до этого события, в 1467 году. Идея поженить его на Софье принадлежала римскому папе – в этом был чистый расчет: усилить таким образом на Руси влияние католичества, восстановить не принятую там флорентийскую унию.

После венчания Софья Палеолог выехала в Москву из Рима. Она была католичкой.. Планировалось, что папский легат Антоний, сопровождавший процессию Софьи, при въезде в Москву будет нести перед всем кортежем латинский крест. В музее Московского Кремля сохранилось немало даров Софьи Палеолог – мощевики, наперстные иконы, икона «Спаса Нерукотворного». Но Софья всех перехитрила. Еще в дороге она показала, что возвращается к вере отцов. Да и на Руси, прознав заранее о планах легата, все сделали, чтобы они не состоялись. За пятнадцать верст от Москвы легата взяли под белы ручки, распятие латинское отняли «да в сани положили». «Тогда же убоялся легатос» – так говорит летопись.

В Успенском соборе Кремля 12 ноября 1472 года митрополит Филипп венчал царя и византийскую царевну. Так век, начавшийся с явления на Руси византийского креста, подходил к своему концу полным обручением Руси и Византии. Софья приносит к нам герб своего рода – двуглавого орла. Иван III через свою жену как бы занимает и престол Византии (символически уже).

Так вместо западных планов окатоличивания Руси через Софью здесь еще крепче утверждается православная идея. Запад похоронил Византию и радовался, а оказалось, что Русь – молодое, амбициозное, стремительно растущее государство, призванное византийскую идею укрепить, переосмыслить и влить в нее новую энергию.

Место упокоения Софьи цело и теперь – в подземной палате южной пристройки Архангельского собора. На крышке саркофага острым инструментом процарапано слово «Софья».

Атака на «пятую колонну» и «Повесть о новгородском белом клобуке»

В Новгородской области, на окраине села Скирино стоит памятный крест, на котором прикреплены две таблички. Надпись на первой: «Помяни, Господи, души усопших рабов Твоих, положивших живот свой на поле брани за Веру и Отечество, и прими их в Небесный чертог Свой. Аминь». Надпись на второй: «Поле Шелонской битвы 14 (27) июля 1471 г., где созидательные силы России победили гибельный раздор междоусобий. Трудами Великого князя Московского Ивана III был открыт путь к созиданию единого централизованного Русского государства. Вечная память и вечная слава нашим великим предкам!»

Это место Шелонской битвы – последнего крупного сражения за единство Руси. Москва разбила здесь силы новгородцев. Это последний крупный бой 300-летней позорной гражданской войны, высасывающей из нас все силы.

Зачем Ивану III было идти на Новгород? Не в самодержавных амбициях дело. А вот в чем.

Новгород стал столицей всероссийской «пятой колонны». Родовитые бояре, которых возглавляла Марфа Борецкая, требовали вступить в союз с Великим Литовским княжеством, ведь оно обещало поддержку в борьбе с Московским князем. Получается, Новгород входил в союз с иноверцами против братьев. Местный архиепископ Иона не допускал даже и речи о подобном союзе. Но когда он умер, литовский князь Михаил Олелькович, прибыл в Новгород и заявил на эти земли свои права. Новгородцы же запросили благословление поставить своего священника на пост архиепископа не у Московского, а у Киевского митрополита, который находился в Литовском княжестве. Кроме того, они пытались договориться с литовским князем, чтобы тот поддержал их, если они решат воевать с Иваном III.

То есть это чистой воды сепаратизм, да еще и измена – недальновидная ошибка только что умершей Византии, но в более странном варианте. Византийцы шли на союз с Западом для борьбы с мусульманами. Новгородцы были готовы быть с католической Литвой – лишь бы не с Москвой – родной по вере и истории.

Манифестом новгородского сепаратизма можно считать «Повесть о Новгородском белом клобуке» – настоящий апокриф о белом клобуке, как символе мировой церковной власти. В повести клобук переходит из Рима в Константинополь, а из него в Третий Рим – Новгород. Считалось, что клобук привез к нам почитаемый в тех местах святой – преподобный Лазарь Муромский. Символу этому поклонялись, как иконе, как святыне. Поэтому Иван Грозный в будущем веке передаст право ношения белого клобука главе Русской Церкви – митрополиту Московскому. А Петр Великий и вовсе сделает клобук обычным элементом облачения: «Он даровал право ношения белого клобука всем митрополитам Русской Церкви и тем самым лишил его исключительности» – и выкорчевал этот символ как источник разделения.

Эта вера в собственную исключительность – столь далекая от духа православия – скоро будет посрамлена. Новгород будет смирен Господом. В самом городе сепаратистскую прыть западников не все принимали. «Земстие люди того не хотяху», – написал летописец. Бояре тоже не имели единства, и это привело к тому, что военная мощь Новгорода ослабела.

Московский князь Иван III, обличавший предательство новгородцев и их тайное служение интересам Литвы, вначале пытался решить вопрос с Новгородом дипломатически – через церковное духовенство. Правда, это лишь внесло еще больший раздор между новгородской знатью, политические интриги процветали. Иван III объявил действия Новгорода «изменой православию».

Новгород превосходил в Шелонской битве Москву численностью войск, но все равно был побежден. Главу его ополчения – Дмитрия Борецкого, сына Марфы, – казнили. Иван III заключил с пораженным Новгородом мир. Произошло это на озере Ильмень, в деревне под названием Коростынь. Бояре по соглашению принесли присягу Московскому княжеству, но не все из них сделали это сердцем. Новгородский реванш случился через семь лет. В 1478 году.

Марфа Борецкая, эта самая непокорная женщина XV века, все эти годы продолжала общение с литовским князем Казимиром, который обещал ей поддержку. Говорят, она даже намеревалась выйти замуж за «литовского пана», чтобы править Новгородом после его присоединения к Литовскому княжеству. В городе разгоралась борьба между теми, кто был за Литву, и теми, кто признал главенство Москвы. Иван III снова собрался в поход. На этот раз все было еще жестче.

Новгород был разбит и окончательно лишен независимости. Марфа была то ли казнена, то ли пострижена в монахини в далеком Зачатьевском нижегородском монастыре… Волна репрессий коснулась всех влиятельных горожан.

В Москву был отвезен вечевой колокол – символ новгородской вольницы. С ним связана очень поэтичная легенда о том, что по пути он рассыпался на множество валдайских колокольчиков.

Так закончилась кровавая история ранней русской демократии. Почему принцип русского свободолюбия строится на желании зависимости от чужих – лишь бы не от своих? В этом урок Новгорода и новгородского вече.

О нраве же главного «либерала» этого века – почти эпической героини Марфы Борецкой – говорит вот такой факт из жизнеописания св. Зосимы Соловецкого. Зосима приходил в дом Марфы с просьбой дать монастырю разрешение на рыбную ловлю в водах Новгородской республики. Марфа изгнала Зосиму Соловецкого из Новгорода. Тот предрек:

«Настанет время, когда жители этого дома не будут ходить по своему двору; двери дома затворятся и уже не отворятся; этот двор опустеет».

Так и случилось. Гигантская Новгородская республика осталась православной и вошла в состав Великого княжества Московского. Русским междоусобиям был положен конец.

В селе Велебицы, в нескольких метрах от Церкви апостола святого евангелиста Иоанна Богослова, в 2001 году в память Шелонской битвы был установлен другой, шестиметровый дубовый крест. На памятной доске, положенной в его основании, начертано: «Жертвам Российских лихолетий – вечная память. Создателям Единой России – вечная благодарность потомков».

Иго больше не нужно

Промысл посылал его нам, чтобы остановить кровавую гражданскую войну, объединить братьев против общего врага, а не против друг друга.

Уроки ига мы восприняли с избытком за почти 300 лет подчинения Орде. И переродились. Усилиями князей, преподобного Сергия, наших молитвенников, военачальников и всего народа мы снова стали единой сильной страной. С точки зрения Промысла, был ли еще смысл держать нас под воспитательным игом?! Конечно, нет. Спустя два года после последней битвы гражданской войны на Руси иго отпадает практически само собой.

Да, оно почти век тлеет. В 1408 году – поход хана Едигея был последним крупным нападением Орды на Русь. После десятилетий нашего стремительного усиления и первой победы над Новгородом в 1472 году Иван III прекращает платить дань Орде. Взаимное давление ордынцев и Москвы закончится стоянием на реке Угре в 1480 году.

Дело было плохо: хан Ахмат двинулся на Русь, поддерживаемый западными союзниками. Войска Ливонского ордена напали на Псков.

На берегу Угры – в местах знаменитого «стояния» – страх и колебания великого князя Ивана III фиксируют все летописи. Он реально не решается биться с ордынцами. 30 сентября он оставил войска, приехал в Москву. Приказал сжечь Каширу и московский посад – то есть действительно очень испугался, готовился к худшему. Летопись гласит:

«Ужас наиде на нь, и въсхоте бежати от брега, а свою великую княгиню Римлянку и казну с нею посла на Белоозеро».

Иван III действительно отправляет Софью Палеолог подальше от города, на Север! В конце концов Иван III решил отступить, не принимая боя.

И вот тут надо сказать о колоссальной роли в той нашей победе одного архиерея – ученика в третьем поколении преподобного Сергия Радонежского – Вассиана, архиепископа Ростовского!

Узнав о решении князя отступать, старец Вассиан отправил великому князю обличительное письмо. Очень сильное послание, актуальное для всех правителей России и теперь. Вот выдержки из него:

«Наше дело говорить царям истину… Княжеское служение таково, что управив державу, и душу спасешь… Теперь должно явить силу и мужество… Ахмат губит христианство, грозит тебе и отечеству. Он жаждет предать землю Русскую огню и мечу, Церкви – разорению, тьмы людей – гибели… О государь! Кровь паствы вопиет на небо, обвиняя пастыря… Смертным ли бояться смерти?.. Я стар и слаб, но не убоюсь меча татарского, не отвращу лица моего от его блеска… Ангелы снидут с небес в помощь твою, Господь пошлет тебе от Сиона жезл силы, и одолеешь врагов, и смятутся, и погибнут. А мы Соборами святительскими день и ночь молим Его, да рассыплются племена нечестивые».

Потрясающее по своей силе послание. В нем – осознание смысла власти на Руси. В нем сила, которая развернула историю России.

Царь остался на Угре! Завязались ожесточенные бои. Ордынцы пытались переправиться через реку, но русские воины отбивали эти попытки. А 26 октября Угра замерзла. Ордынцы воевать зимой были не готовы. К тому же союзник хана литовец Казимир поддержать не смог. Ему воспрепятствовал союзный Москве крымский хан – он совершил набег на южнорусские владения Казимира.

Хан Ахмат 11 ноября приказал отступить, и тогда один из отрядов орды разорил несколько волостей под Алексином и сжег принадлежащий Казимиру Козельск! Поразительно, но именно этот старейший русский город был среди первых напрочь уничтоженных в 1238 году – от страшного нашествия ордынцев. Он же стал последним, кто пал под их мечом.

Иго прекратилось! Русское государство стало независимым. Хан же Ахмат вскоре был убит. После его кончины Орду начали разрывать междоусобицы. Главный враг Руси начинал стремительно слабеть и угасать. Скоро его ордынские земли начнут входить в орбиту Третьего Рима.

Река Угра получила название в народе «Пояс Богородицы». Не раз эти места являли чудесную охранительную силу. Во время Отечественной войны 1812 года территория Поугорья была в числе немногих, которую не оккупировали наполеоновские войска. Там хорошо работали наши партизаны!

Уже много лет ежегодно 23 июня в этих местах совершается крестный ход с Владимирской иконой Божией Матери.

Так Пояс Богородицы воплотился в самой географии Руси, будто подчеркнув освящение всей Русской земли. Вся страна стала пониматься как Ее удел.

Церковный раскол на Украине и крушение Литвы

А Запад тем временем усиливал наше разделение с Киевом. Все точь-в-точь как и теперь. Католический Рим был крайне раздражен независимым положением Русской Церкви. Единство Русской митрополии всячески старались уничтожить. В 1458 году сторонник унии, бывший Патриарх Григорий III Мамма`, которого ранее лишили сана и изгнали из Константинополя, в нарушение всех церковных законов назначил митрополитом «Киевским и всея Руси» Григория Болгарина, который в сентябре того же года прибыл в Киев. Пользуясь протекцией польского короля, Григорий Болгарин стал управлять епархиями Юго-Запада Руси, но епископы этих епархий унию так и не признали.

В конце 1459 года митрополит Иона провел в Москве Собор русских епископов. На соборе было принято, что «совершилось разделение Божиих Церквей Московской и Киевской, и от этого разделения произошла великая пагуба для Православия», и решили быть «неотступными от Святой Церкви Московской».

Римский папа Каллист III зря тешился надеждой, что Киевская митрополия примет Флорентийскую унию. Григорий Болгарин все же не поддержал ее и возвратился в Православие в 1470 году, поддерживая общение с Дионисием I – Патриархом Константинопольским. Тем не менее о единстве Русской Церкви пришлось забыть на двести лет. Только в 1654 году, когда Россия воссоединилась с Украиной, а в 1687 году – Киевская митрополия с Московским Патриархатом, было восстановлено это единение. Но не уврачевано оно до конца и теперь.

Не поняв духовного разделения с нашим соседом Литвой, не понять все возраставшего конфликта между нашими государствами.

Крушение Литвы началось с гонений на православных. Литовский князь Казимир был обласкан Римом, даже несмотря на то что надежды на утверждение здесь унии не оправдались, Казимир активно строил на русских землях сеть латинских костелов. Причем в 1483 году он запретил ремонт старых русских церквей и строительство новых.

В ответ на гонения в Литве появляются православные братства (во Львове, Вильно и других городах) – эта традиция сопротивления укоренится там на много веков. Именно они, братства, немало потрудятся, чтобы изжить унию на Западной Руси.

Казимир не мог насильно окатоличить русские земли. А перед владетельным русским классом в Литве вставал революционный вопрос: не уйти ли из-под короны латинской под корону православную, московскую? С наибольшей легкостью такое решение вопроса представлялось для князей, имевших свои уделы-земли в непосредственном соседстве с московскими землями. И вот, делая ставку на растущую силу гегемонии Москвы, пограничные князья начинают перебегать к Ивану III.

Само собой, понятно, что это были вопросы чисто государственные, политические, вопросы выгоды и интересов. Но нельзя считать и положения веры и Церкви только одним прикрытием политики. Время было еще почти средневековое, и вопросы религии и свободы совести имели большой вес и переживались остро. Все это не очень-то нравится Казимиру. Начинается серия Русско-литовских войн.

* * *

Хронология событий конца XV века смотрится одной сплошной победной сводкой! Напомним возможную промыслительную цель этой растущей мощи: благодать апостольской веры должна храниться под замком мощной государственности. Она тогда и образовывалась.

На Востоке слабеет Орда, на Западе начинаются тектонические сдвиги у еще вчера мощного и опасного соседа Руси – Литвы. Наше взаимное отчуждение продолжалось несколько десятилетий по причинам духовным, описанным выше.

В 1487 году подчиненные Литве князья, владевшие землями на верхней Оке, перешли на московскую службу со своими владениями. Иван III, в союзе с крымским ханом Менгли I Гиреем, вторгся в 1492 году в Литву: литовцы сопротивлялись слабо, и русским удалось овладеть многими городами. Перемирие было заключено в 1494 году: Александр Ягеллон отказался от претензий на Новгород и женился на дочери Ивана III Елене, Иван III отказался от претензий на Брянск.

Эта война прозвана «странной», ведь она не была объявлена. Но следующая война (1500–1503 годов) была уже полномасштабной. Ее спровоцировали две причины. Во-первых, дочь Ивана III Елену принуждали в Литве к католичеству. Делали это с неслыханным напором. Дочь жаловалась папе, тот увещевал ее жестко стоять в вере. Их переписка – драгоценное духовное сокровище. Царь пишет:

«Но если, дочка, поползнешься и приступишь к римскому закону, своею ли волею или неволею, то от Бога погибнешь душой, от нас в неблагословении будешь, а зятю своему мы того не спустим: у нас с ним будет беспрестанная рать».

Второй причиной войны было все увеличивающееся число перешедших на сторону Москвы князей с землями. Все мотивировали переход «нуждой о греческом законе». После обмена письмами, в которых стороны друг друга не поняли, Литва объявила войну. Готовых решающих сил военных у нее под рукой не было. Московская армия 14 июля одержала блестящую победу.

Закончилась эта война отторжением части территорий Великого княжества Литовского (включая Чернигов) в пользу Москвы.

Грозная мощь Литовского княжества была недолгой – как шагреневая кожа страна будет сужаться до нынешних размеров.

«Ересь жидовствующих»

Из Литвы, в которую так тогда был влюблен Новгород, приходит «ересь жидовствующих», вкратце – это такой протестантизм до протестантизма с элементами магии и иудейской каббалы.

Виленский гаон, Элияху бен Шломо Залман, которого называли величайшим каббалистом Литвы, был одним из лидеров этого течения. Ему даже установлен памятник в Вильнюсе. Оттуда каббала и проникла к нам.

Все это проникло в новгородское Православие, иммунитет которого был очень ослаблен из-за расшатавшихся умов и дел во всей Новгородской республике. Отрицание Святой Троицы, Божественности Спасителя и чуда Его Воскрешения, хуление Сына Божьего и Святого Духа, отрицание второго пришествия и Страшного суда – все это было в духе жидовствующих.

Борьба с ересью шла десятилетиями, выявить еретиков было сложно, так как к ним принадлежали высокие духовные лица, приближенные ко двору, и принадлежали тайно!

Лишь в 1490 году, уже после покорения Новгорода ересь осудили на Московском соборе, но и тогда она не была обессилена, ведь главные еретики, в том числе московский митрополит Зосима, оставались неоткрытыми. Потребовалось еще четырнадцать лет борьбы и поддержка знаменитого и могущественного союзника – преподобного Иосифа Волоцкого, чтобы на Соборе 1504 года была окончательно обличена ересь жидовствующих и виновникам был вынесен строгий приговор.

Священник Георгий Флоровский считал ересь жидовствующих лишь вольнодумством: «Всего вернее, что еретического сообщества не было вообще. Были известные настроения, именно шатание умов, вольнодумство».

Как бы там ни было, но ответом на ересь стало усиление Церкви. В этом – выдающаяся роль святого Геннадия Новгородского, автора нескольких посланий против еретиков. Под его руководством в 1499 году была создана так называемая Геннадиевская Библия – первый на Руси полный свод библейских книг. Впервые русские получили возможность читать полный текст Библии!

И вот теперь, очищенные от лжеучения, как бы просветленные, мы готовы что-то сформулировать про самих себя и про свой путь дальше.

Век исканий. Нил Сорский и Иосиф Волоцкий

Чудотворный крест в Годеново стал символом наших новых задач. Очень постепенно мы осознаем миссию России, вверенную нам Богом: удерживать мир от смешения добра и зла, от предсказанной в Апокалипсисе теплохладности. Иногда эта миссия будет перерастать и в масштабные политические проекты – как проект освобождения Стамбула от турок, который родится в будущем XVII веке. Или «греческий проект» Екатерины II. Но в целом, отбрасывая тонны слов и формулировок в истории, мы придем к этой формуле Ивана Ильина: «Россия – оплот борьбы за переустройство мира на идеях добра, любви и справедливости».

Сейчас, после падения Византии, нами окончательно осознано духовное лидерство в отпадающем мире. Страна всецело осознана Святой Русью. Это теперь предателей родины начинают называть «христопродавцами».

В 1494 году Иван III изгоняет из Новгорода купцов – представителей Ганзейского союза. Ганза была крупнейшим политическим и экономическим союзом торговых городов Северо-Западной Европы, поддерживаемым рыцарскими орденами. Вплоть до XVI века Ганза имела монополию на посредническую торговлю между западноевропейскими странами и Русью. После изгнания новгородского Немецкого двора началось избавление от этой монополии.

А следом за формулированием духовной миссии страны утверждается и идея божественного происхождения власти. Вообще же эта идея сформулирована еще апостолом Павлом: «Всякая власть от Бога». Но осознание себя преемником православной Византии и все большее освящение страны возлагает на ее правителя новые сакральные смыслы.

Ивана III называют «ключником и постельничим Божиим». Первым так формулирует подвижник второй половины века св. Иосиф Волоцкий. Святой игумен Иосиф был славен тем, что служил вместе со своей братией всему миру. Не замыкался в стенах монастыря – поддерживал государственные проекты, направлял силы на широкую благотворительность и укрепление Отечества. Такая внешняя направленность служения св. Иосифа как бы концентрирует то, что и так сейчас есть во всей стране – все служат государству. Государство – народу. Народ – царю. Царь – народу. Это и есть формула самодержавия – отличная от абсолютистских монархий Запада не власть без границ, а взаимное служение в согласии.

Вообще, такие доктрины могли родиться именно теперь, когда вся страна в каком-то духовном и интеллектуальном поиске.

XV веку приписывают и споры о двух путях духовной жизни человека: путь служения миру (св. Иосиф Волоцкий) и путь самоуглубленной созерцательной молитвы (св. Нил Сорский). Вообще сам факт такого странного спора (ведь одно не исключает другого) говорит о духовном расцвете в стране.

Иосиф Волоцкий так описал мистические искания русского человека этого века:

«Ныне и в домех и на путех и на торжищех… вси сомнятся. Вси о вере пытают».

Вот и причины растущей мощи Руси. В прошлой главе мы установили эту закономерность: благополучие растет следом за благочестием!

Никакого спора между двумя святыми на самом деле не было. Да, Иосиф Волоцкий держался того, что монастыри должны владеть землями, чтобы иметь больше сил для благотворительности и миссионерства. Нил Сорский же стоял за уединенное отшельничество и абсолютную нищету – полное нестяжание. Но одно в духовной жизни не противоречит другому. Служить Богу можно и в созерцании, и в деятельности. Иосиф Волоцкий изменил историю страны своим служением. Нил Сорский тоже изменил ее своей молитвой. Он стал родоначальником скитов на севере. Его желание бесславия и вот в чем еще: в 1569 году он явился Ивану Грозному, запретив ему строить над своей гробницей каменный храм. Грозный все равно построил. И храм рухнул. Монастырь Нила Сорского сейчас только-только оживает после почти векового поругания.

Эпоха северных подвижников

Святая Русь обретается не на Кремлевском холме, а в лесах, на перифериях.

Форпостом государства на севере становится Соловецкий монастырь. В будущем его будут бомбить много раз – в том числе и в Крымскую войну англичане. Это все к разговору о монастырском служении миру! Соловецкий монастырь возник благодаря его подвижникам: святым Герману, Савватию и Зосиме Соловецким.

Савватий Соловецкий искал монастырь со строгим укладом жизни, возможностью уединения. Вначале он отправился жить в Валаамский монастырь, но позже узнал, что на Белом море есть большой пустынный остров, и решил основаться на нем. В пути он познакомился с иноком Германом из карельского рода, вместе они построили на Соловецком острове часовню, где прожили шесть лет. Когда в 1435 году Герман отправился на онежский берег за припасами, Савватий умер.

Тогда, после кончины Савватия, к Герману вскоре присоединился Зосима – молодой отшельник, проживавший рядом, а позже – другие отшельники. Так Соловецкий монастырь и возник.

На берегу реки Пельшемы нынешний Григориево-Пельшемский Лопотов Богородицкий монастырь основал преподобный Григорий Пельшемский. Святой также служил миру – говорил правду князьям, в 1433 году ходил в Москву, чтобы убедить галичского князя Шемяку возвратить Москву князю Василию. Князь тогда послушался преподобного старца. А когда в 1434 году сын князя Димитрий Шемяка стал опустошать вологодские земли, Григорий отправился к нему со смелой речью: «Ты творишь дела не христианские. Ступай лучше в страну языческую к людям поганым и не знающим Бога». За смелое обличение Шемяка приказал сбросить святого старца с моста. Преподобный несколько часов лежал недвижимый. Но обличения его подействовали, и Шемяка вскоре оставил Вологду.

Преподобный Варлаам Шенкурский всю жизнь был боярином, лишь в преклонном возрасте он удалился в основанный им на реке Ваге вблизи Шенкурска Иоанно-Богословский монастырь (Архангельская область) и последние годы своей жизни провел в суровых иноческих подвигах.

Преподобный Пафнутий Боровский – основатель нынешнего Пафнутиево-Боровского монастыря. Его дед был татарским баскаком, принявшим православную христианскую веру с именем Мартина и оставшимся жить на Руси. Тоже служение: во время голода он кормил ежедневно больше 1000 человек и роздал все монастырские запасы.

Юродивые

Это тоже святость в миру. Только открывается под маской безумия. Этот уникальный тип святости, распространенный так особо на Руси, возможно, связан с национальной особенностью нашего православия – его обращенностью в мир, миссионерством. В XV веке вместе с осознанием этой миссии расцветает и этот тип святости.

Преподобный Михаил Клопский – родственник князя Дмитрия Донского, отказавшись от богатства и власти, он покинул Москву и в рубище пришел в Клопский монастырь около Новгорода. Он очень прямо обличал пороки сильных мира сего.

Блаженные Феодор и Николай Кочановы – два юродивых из бунтующего Новгорода. В городе конфликтовали две стороны реки: Софийская и Торговая. Эти два юродивых жили по разные стороны и разыгрывали вражду между собой – на стыд враждующим горожанам.

Блаженный Максим, ходивший голым по Москве, говорил: «Хоть люта зима, да сладок рай». И, наверно, самый знаменитый юродивый России – святой Василий Блаженный, – он с шестнадцати лет жил без крова и одежды. Житие Блаженного описывает, как он и словом, и примером учил народ нравственной жизни. Он круглый год ходил без одежды, ночевал под открытым небом, постоянно соблюдал пост, терпел лишения. Его роль будет выдающейся в истории будущего XVI века, когда он наравне с другим знаменитым юродивым, святым Николой Салосом, будет обличать царя в учиненной опричнине.

Блаженный Исидор, родом из Пруссии, принял в юности Православие. Отрекшись от мира, он ушел из родительского богатого дома и с посохом в руках отправился в Россию. Остановился Исидор в Ростове Великом. Прямо в городе на возвышенности, посреди огромной лужи, он построил себе домик из хвороста, там и прожил до смерти, проводя время в молитвах, а днем бродя по Ростову. Блаженный Исидор сотворил очень много чудес и имел дар прозорливости. Ростовчане прозвали блаженного Твердисловом – ведь его пророчества всегда сбывались.

Культурный расцвет Руси

Он неизбежно следует из расцвета духовного – ведь культура творится из культа.

Построен новый Успенский собор – настоящее чудо архитектуры. Напрасно так любят поминать, что его построил итальянец – он воплотил все равно строго русские формы. Фьораванти много времени провел перед стройкой среди шедевров архитектуры Владимиро-Суздальского княжества.

Возведены Грановитая палата, Благовещенский собор Кремля, Кремлевские башни.

Расцветает русская духовная песня – это песни, певшиеся так называемыми «каликами перехожими».

На Руси творят Андрей Рублев, Феофан Грек и Дионисий. Это настоящее «просвещение в красках». Рублев – самый эффективный миссионер. Он своими работами приводил ко Христу людей и в пору СССР!

Феофан эмигрирует в Россию из Византии. Дионисий считается продолжателем традиций Андрея Рублева. Святые на его фресках будто суровые. Это улавливается во фресках Ферапонтова монастыря на Вологодчине. Там есть Богородица Одигитрия над алтарем. В Ее строгости будто выражена Ее новая миссия. Раньше Она защищала ромейскую империю (Византию), а теперь становилась заступницей России. Есть про Дионисия забавная история, как однажды под сводами храма он подкрепился бараньей ногой, начиненной яйцами, но был за это сражен «недугом лютым» – маялся животом, пока не раскаялся.

И снова предчувствие конца времен

В 1492 году заканчивалась седьмая тысяча лет от Сотворения мира. Нарастало предчувствие конца света. Ожидание было более чем серьезным. Уже в 1491 году многие не засеяли на будущий год свои поля, из-за чего вскоре наступил голод.

Авторитетный старец св. Иосиф Волоцкий даже написал «Сказание о кончании седьмой тысячи». Самые, казалось бы, далекие от суеверий люди и отцы Церкви соглашались с приближающимся апокалипсисом. Еще в начале века святитель Киприан, митрополит Киевский, писал:

«Ныне последнее время, и летам скончание приходит и конец веку… Ибо оскудела добродетель, перестала любовь, удалилась простота духовная, и зависть, лукавство и ненависть водворились».

Да еще и сокрушительное падение нашей праматери Византии усилило чувство того, что Антихрист воцарится здесь у нас, приемников Византии!

Символично, что в этом же 1492 году в России меняется календарь – Новый год переносится на 1 сентября, как было в Византии (в память Императора Константина Великого и победы христианства). Этим подчеркивалось, что Русь считает себя преемницей умершей империи и теперь мы несем ее миссию в мире.

Золотые ворота Константинополя

В нынешнем Стамбуле Золотые ворота в старых городских стенах когда-то считались самым парадным входом в город. Через них в город заходили либо Императорская армия после побед, либо самые почетные гости. Раньше они были действительно золотыми, со многими украшениями, с прибитыми датами побед, со скульптурами и посвящениями… Сейчас эти ворота заложены серыми неровными камнями. Они заросли настенным сорняком.

Это те самые Золотые ворота, над которыми когда-то русский князь Олег прибил свой щит.

Последний раз Золотые ворота использовались торжественно в 1261 году, когда в Константинополь вновь вступал Император Михаил Палеолог после освобождения города от латинской оккупации.

По преданию (то самое пророчество на порфировом саркофаге царя Константина!), через Золотые ворота в город должен войти новый православный Император, Освободитель. Кто-то понимает это еще конкретнее: через них в Стамбул зайдет в свое время русская армия.

Турки, захватив Константинополь, камнями заложили Золотые ворота, оставив в них лишь маленький проход. Кроме того, вокруг ворот они построили страшную тюрьму – крепость Едикуле «Семь башен» и устроили кладбище, и это дало пищу для разговоров о том, что пророчество начало сбываться, ведь турки «заранее устлали костями путь будущему Императору».

Эти ворота – символ не только главной надежды греков. Они символ того, что и Византия жива. Протоиерей Александр Шмеман писал:

«Византия никак не может считаться только прошлым, завершенной и изжитой главой церковной истории. Она не только продолжает жить в православной Церкви, но, в известном смысле, до сих пор определяет само Православие, составляя его “историческую форму”. Современная Православная Церковь есть, с исторической точки зрения, – Византийская Церковь, на пятьсот лет пережившая Византийскую Империю».

Какой урок извлечен из этого XV века? Из Византийского крушения и последующего стремительного преображения России? Лишь один: нам свыше предназначено хранить в себе универсальную истину, то есть Православие, в неповрежденном виде, в таком виде, в каком она была дарована апостолам самим воплощенным Богом. Всякий раз, когда мы отступали от этой своей миссии, Господь возвращал нас к ней, иногда очень болезненными путями. Через плен, войны, боли, иго, лишения, потрясения… Но все это случалось только с тем, чтобы мы усвоили простую евангельскую формулу успеха:

«Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33).

Библиографический список

Эта книга сложилась из многих других книг. Началось все с небольшой «Бог в русской истории» философа Виктора Тростникова, купленной в книжной лавке Симонова монастыря в Москве. Я был потрясен открытиями Виктора Николаевича и тем, как он «читает» Промысл и действия Бога в хронике жизни страны. Следом родился огромный список литературы, которой я зачитывался много лет. Упомяну те книги, без которых точно не сложилась бы эта.

1. В. Н. Тростников, «Лекции по курсу Основы Православной культуры», части 1–3

2. В. Н. Тростников, «Быть русскими – наша судьба» (Грифон, Москва, 2009)

3. В. Н. Тростников, «Раздумья в пути» (издательство «Русский дом»)

4. В. Н. Тростников, «Кто мы? Русские, украинцы, белорусы» (издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2011)

5. Иван Ильин, «О русской душе» (Москва, Русская книга, 1997)

6. Иван Ильин, «Основы христианской культуры» (Москва, ЭКСМО, 2011)

7. Иван Ильин, «О русском национализме» (Москва, 2007)

8. Иван Ильин, «Национальная Россия: наши задачи»

9. Игорь Зернов, «Иван Ильин. Монархия и будущее России» (Москва, Алгоритм, 2007)

10. Сергей Перевезенцев, «России великая судьба» («Белый город», Москва)

11. Владимир Соловьев, «Золотая книга русской культуры» (Белый город, Москва, 2008)

12. Протоиерей Владислав Цыпин, «История русской православной Церкви, Синодальный и новейший периоды 1700–2005» (Издание Сретенского монастыря, 2006)

13. М. В. Толстой, «История русского православия» (Москва, ЭКСМО, 2010)

14. Д. П. Святополк-Мирский, «История русской литературы с древнейших времен» (Москва, ЭКСМО, 2008)

15. Митрополит Иоанн (Снычев), «Русская симфония. Очерки русской историософии» (Санкт-Петербург, 1998)

16. Прот. Александр Шмеман, «Исторический путь православия» (Москва, Книжный клуб Книговек, 2010)

17. Великий князь Александр Михайлович Романов, «Книга воспоминаний» (Москва, издательство АСТ, Полигон, Санкт-Петербург, 2008)

18. Александр Дворкин, «Очерки по истории вселенской православной Церкви» («Христианская библиотека», Нижний Новгород, 2006)

19. «Святой преподобный Серафим Вырицкий и Русская Голгофа» (СатисЪ, Санкт-Петербург 2009)

20. «Преподобные Иосиф Волоцкий и Нил Сорский», сборник статей (Москва, Русский издательский центр, Иосиф-Волоцкий ставропигиальный мужской монастырь»)

21. А. М. Песков, «Русская идея» и «Русская душа» (ОГИЮ, Москва, 2007)

22. А. В. Карташев, «Воссоздание святой Руси» (издательство Белорусского экзархата Московского Патриархата, 2011)

23. Василий (Фазиль) Израбеков, «Русское Солнце, или Новые тайны русского слова» (Данилов ставропигиальный мужской монастырь, 2011)

24. О. Н. Забегайло, «Духовное понимание истории» (Москва, Серебряные нити, 2009)

25. Павел Дмитриев, «Как осознать себя? Россия: вера, народ, судьба» («СатисЪ», 2007)

26. В. О. Ключевский, «О нравственности и русской культуре» (Дрофа, Москва, 2006)

27. «Пресвята Богородица в России» (Издательства Московской Патриархии Русской Православной Церкви, Москва, 2012)

28. Протоиерей Александр Шаргунов, «Вчера и Сегодня. От преподобномученицы Великой княгини Елисаветы до мучеников и исповедников наших дней» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011)

29. Священник Даниил Сысоев, «Курс лекций по догматическому Богословию» (Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2012)

30. Протоиерей Георгий Митрофанов, «Русская Православная Церковь на историческом перепутье» (Арефа, Лепта, Москва, 2011)

31. И.К. Сурский, «Отец Иоанн Кронштадский» (Москва, «Отчий дом», 2008)

32. Вадим Кожинов, «Грех и святость русской истории» (Москва, Яуза, ЭКСМО, 2010)

33. «Россия перед вторым пришествием» (Москва, «Родник», 1994)

34. «Русская семья от рождения к вечности» (Белый город, 2008)

35. «Русская семья. Праздники и традиции» (Белый город, 2009)

36. Сергей Перевезенцев, «Древняя Русь. История русского народа с I по IX век» (Белый город, Москва)

37. «Отечества крестная чаша. Русская Голгофа» (Симферополь, «Родное слово», «Н. Орiанда», 2008)

38. «Цивилизация Древней Руси» (Белый город, Москва)

39. «Пострадавшие за веру и Церковь Христову 1917–1937» (Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет, Москва, 2012)

40. Исторический календарь-альманах «Россия день за днем» (Москва, 2010)

41. Любовь Миллер, «Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Федоровна» (Москва, Православный Паломник, 2009)

42. Альвин Дж. Смит, «Как христианство изменило нас» («Посох», Новосибирск, 2013)

43. И. Ходаков, «Белое солнце России, Белая армия и Православие»

Примечания

1

Есть версия, что один из троих был лишь переводчиком двух других.

2

Тростников. В.Н. Россия земная и небесная. Самое длинное десятилетие. М., 2007.

3

Пушкарев С.Г. Роль Православной Церкви в истории русской культуры и государственности.

4

Алекcандр Дворкин. Очерки по истории Вселенского Православия.

5

Ярославские губернские ведомости в 1848 году.

Content

Борис Вячеславович Корчевников
Имя России. Духовная история страны

Код России

Глава 1 X век: Рождение цивилизации

Где родилась Россия?

Небиблейские свидетельства о Христе

Христианство выходит за границы Израиля

Первая столица будущих русских

Венеды

«Русь»

Гонения

Русские сближаются с христианством

«Великое переселение народов» стимулирует крещение мира

Монах Северин – первый покровитель будущих русских

Славяне и Византия

Европа становится христианской

Первые славянские государства

Путь из варяг в греки – артерия христианства

Святые Кирилл и Мефодий

Первое крещение киевских князей

Миссия Кирилла и Мефодия в Великую Моравию

Оглашение Руси

Почему именно теперь?

Запад или Восток?

Крещение Руси

Кто мы?!

Глава 2 XI век: Как христианство изменило нас?

«Большой рывок» России

Подаренная свобода

Рождение патриотизма

Первые русские святые

Первый русский монастырь

Запад

Православие и католицизм

Наш первый «национальный манифест»

Сколки язычества

Начало гражданской войны

Глава 3 XII век: Первая Гражданская война

Церковь в борьбе за единство страны

Церковь в истории России

Век Крестовых походов

Второй Крестовый поход и падение крестоносных государств

Третий Крестовый поход

Война и Церковь

Богатыри

Святые правители и первый наш «монарх»

Страна – удел Богородицы

Глава 4 XIII век: Иго

Уничтожение православной столицы

Два гения века

Иго

Крестовый поход на Русь и прозрение Александра Невского

Во что верили татаро-монголы?

Миф о «русском рабстве»

Князья-мученики

Юродивые. Новый тип русской святости

Явления чудотворных икон Богородицы по стране

Легенда о Китеж-граде

Промысл ига

Святой Даниил и укрепление Москвы

Укрепление ислама

Глава 5 XIV век: Рождение Святой Руси

Конфликт между Москвой и Тверью

Митрополит меняет судьбу страны

Преподобный Сергий Радонежский

Святой митрополит Алексей Московский

Новая угроза с Запада

Святой Дмитрий Донской и первый сильный удар по орде

Закат Византии и Тихвинская икона Богородицы

Ученики святого Сергия идут на Север

Владимирская икона Богородицы и божественное «безумие» непобедимого хана

Глава 6 XV век: Миссия России

Первые протестанты на планете и «святая инквизиция»

Мощный сосед

Уния

Падение Константинополя

Святой Геннадий Цареградский

Рождение России

Атака на «пятую колонну» и «Повесть о новгородском белом клобуке»

Иго больше не нужно

Церковный раскол на Украине и крушение Литвы

«Ересь жидовствующих»

Век исканий. Нил Сорский и Иосиф Волоцкий

Эпоха северных подвижников

Юродивые

Культурный расцвет Руси

И снова предчувствие конца времен

Золотые ворота Константинополя

Библиографический список

Примечания