Иван Снежный

Оккультист

Глава 1. Леденцы с кровью

Терпеть не могу ночные клубы. Казалось бы, как можно не любить места, которых всю жизнь избегаешь? Но громкая музыка и пьяный смех, доносящиеся изнутри, настраивают на мрачный лад. Заведение «Зебра» оказалось сверхпопулярно в пятничный вечер. Как итог — я стою в очереди под моросящим дождем и мрачно оглядываю охранников на входе. Что я тут вообще делаю? Ответ прост и сложен одновременно — ищу магию.

Нет, мне не пятнадцать лет. Если точнее, послезавтра исполняется тридцать. Я полностью отдаю себе отчет в том, насколько безумно это звучит. Но что поделаешь? Должно же быть у человека хобби. Кто-то марки собирает, картины рисует, а я вот хочу найти нечто волшебное. За последние три года это странное занятие поглотило меня целиком, а после развода и потери работы переросло все рамки приличия, больше напоминая одержимость. Я усмехнулся, отгоняя печальные мысли. Сомневаться в себе — последнее дело.

Поиски начались со всевозможных книг по фокусам и историческим мистификациям, а после, чего только не было — попытки проведения оккультных ритуалов, городские сумасшедшие, странные знакомства в сувенирных лавках. Я стал, в некотором роде, местной знаменитостью. Кто еще рискнет обойти всех гадалок, цыганок и потомственных магов в городе? Дешевые шарлатаны. Хотя, дорогие, учитывая какие суммы они требовали за сеансы.

На сегодняшний вечер я особо не надеялся. Случайно подслушанная фраза на парковке возле буддийского храма — не лучший источник информации. Однако годы бессмысленных метаний приучили хвататься за любые варианты и планомерно проверять их, отсеивая один за другим. Иначе можно свихнуться в круговерти чужих домыслов и слухов.

Очередь совсем перестала двигаться: возле входа началась потасовка и охрана разнимала драчунов. Может, плюнуть на все и пойти домой? Там еще недочитанный труд Блаватской лежит. Раритетное издание с комментариями автора, как утверждал ушлый книготорговец. Правда, прочитав половину, могу без всяких экспертов сказать — текст современная поделка, однако это не значит, что в нем не найдется ничего интересного. Елена Петровна сама не брезговала плагиатом, выходил обман внутри обмана. Как, впрочем, и во всем, что касалось тайных обществ любых веков. Современные искатели в этом плане попроще, умнее, что ли. Невольно вспомнился разговор, приведший меня сюда.

— Сегодня, как обычно, в «Зебру»? — юный монах поправил оранжевые одеяния.

— Нет! Черный человек обещал вернуться к вечеру пятницы. Хватит злить настоятеля. Слишком часто мы отлучаемся, — его собеседник оказался гораздо старше. Обритая голова блестела на солнце. Я раньше видел его в храме и всегда подозревал, что он её чем-то натирает.

— Давай расскажем братьям? Мы ведь нашли сиддхи, любой захочет приобщиться.

— Рано. Для начала сами поймем, с чем имеем дело. Нас может ждать лишь авидья.

Случайному прохожему этот разговор покажется неинтересным. Два нерадивых послушника обсуждают грядущую пьянку, что с того? Но для меня будто весь мир перевернулся с ног на голову. Основная трактовка термина сиддхи — сверхъестественные способности. Несмотря на страх монахов оказаться обманутыми (а именно это значение скрывалось под корявым словом авидья), я получил лучшую зацепку за неделю! Ключи от машины так и остались в руке, пока я часами нарезал круги вокруг буддийского дацана, стараясь узнать что-нибудь еще. Правда, не добился ничего, кроме приглашения на вечернюю медитацию и чтение сутр.

Никогда не понимал, зачем тащить в чужой язык столько специфических терминов. Неужели нет аналогов на русском? В первые месяцы знакомства с буддизмом пришлось освоить довольно пухлый словарик, чтобы понимать бурчание местного ламы. А все потому, что по городу ходил слух — старик имеет особую власть над животными. На деле, почтенный настоятель отлично управлялся с бездомными собаками и дрессировал голубей с помощью пирожков из местной столовой. Сказался богатый опыт работы в ветеринарной клинике. Очередная сплетня, ведущая в никуда. Иногда мне казалось, что усталые люди просто придумывают себе чудеса, чтобы судачить о них по выходным. Но я не переставал проверять абсолютно все зацепки, скрупулезно отбрасывая ложные.

И вот я здесь. В пятницу. Ищу черного человека. Единственный известный мне факт — он где-то в клубе. Кто же знал, что попасть внутрь окажется такой проблемой! Казавшаяся бесконечной очередь дошла до меня. Охранники у входа подозрительно покосились на мою помятую рубашку и заношенные брюки. Прошлись внимательными взглядами по усталому небритому лицу, заметили круги под глазами от недосыпания. М-да, стоило одеться более молодежно. Прямо передо мной без проблем пропустили школьника в кислотном свитере с оленями. Один охранник дал знак подходить трём подвыпившим студенткам, стоявшим за мной, а второй мужчина аккуратно взял меня за локоть.

— В чем, собственно, дело?

— Пройдемте. Стандартная процедура.

Шли мы недалеко — буквально пара шагов к небольшой картонной коробке, стоявшей прямо на асфальте. Странный мне достался секьюрити. Вместо обычной для этой профессии короткой стрижки он щеголял модной челкой ярко-красного цвета, закрывающей пол-лица. Мужчина принялся меня обыскивать, бесцеремонно вытряхивая содержимое карманов в эту коробочку. Несколько невежливо, но я не стал сопротивляться. Ключи от машины и съёмной квартиры, практически пустой бумажник — вот и все моё добро. Нечего скрывать и защищать. Паспорт вместе с правами и недорогим мобильником остался в бардачке старенького седана. Что-то долго он возится со штанинами, надеюсь, мужик не из этих…свободной ориентации. Закончив ощупывания, охранник вернул мне вещи и задумчиво замер.

— Ну что еще?

В самом деле, не развернут же меня из-за возраста? Здесь по-любому ошивается куча похотливых стариков. Да и выгляжу я вполне прилично, для безработного. Задумчиво пожевав нижнюю губу, страж порядка, наконец, выдал:

— С какой целью идете в клуб?

— Потанцевать, выпить, расслабится… — а впрочем, какого лешего? — Найти черного человека.

На последних словах охранник немного побледнел.

— Босса?

— Паша, чего возишься? — привлек внимание его напарник.

Любитель модных челок вздрогнул, и махнул рукой, позволяя мне зайти в помещение. Как же все сложно. Похоже, у меня на лбу написано: «этому чудику тут не место».

Внутри клуба все оказалось примерно так, как я и предполагал: оглушительная музыка, лазеры, слепящие прямо в глаза, и толпа неуклюже прыгающих людей разной степени опьянения. Хуже всего было с треком — местный диджей просто обожал смешивать популярный рэп с тектоником. А я думал, этот отвратительный, бьющий по мозгам жанр музыки устарел. Надеюсь, эти жуткие звуки не войдут в моду. К тому времени как я добрался до барной стойки, мои уши уже не способны были воспринимать чужую речь. Чувствуя себя полным идиотом, прокричал в сторону бармена:

— Мне нужен чёрный человек! Босс!

Толстяк на пару секунд перестал протирать стакан, в глазах промелькнул испуг. Да что это за человек такой? Может зря я его ищу? Оправившись от шока, бармен махнул рукой в сторону металлической винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.

Логично, где ещё может отдыхать подобный персонаж. Собственно, на этом стоило закончить поиски и с чувством выполненного долга вернуться домой. Вероятность, что меня пустят в ВИП-зал равна нулю. Но я слишком долго стоял под моросящим дождём, чтобы уйти сейчас.

Лестница закончилась узким коридором и всего одним охранником возле единственной двери. Впервые за вечер мне повезло. Не только потому, что его напарник отлучился. Все куда лучше: качок у двери был под наркотой. Я не настолько специалист по веществам, поэтому точно не скажу, что именно он принял. Эх, сюда бы старого мексиканца с которым мы познакомились по интернету на почве книг Кастанеды. Жаль, что контакт с ним потерялся. Я успел пройти всего три урока по Скайпу до его удаления со всех форумов. Первый из них как раз посвящался тому, как воспользоваться таким состоянием. Мало кто знает насколько сильно Кастанеда дурил народ на последних своих встречах. Внушаемость людей под препаратами просто поражает.

Итак, зрачки расширены, правая рука слегка подрагивает, дыхание частое. Маятник можно не использовать, да и нет его с собой. Надеюсь, хватит зрачков.

— Дружище, глянь, у меня что-то в глазу!

Охранник непонимающе уставился мне в лицо, а я медленно переводил взгляд: влево-вправо, влево-вправо. Упрощённая вариация Эриксоновского гипноза, без подстройки к дыханию. Люблю этот метод. Эффективность не стопроцентная, но в случае неудачи всегда можно сослаться на болезнь глаз. Самая сложная часть — заставить гипнотизируемого смотреть прямо на зрачок. Мало кто в нашей стране любит играть в гляделки с незнакомцами. Есть! Взгляд охранника затуманился, ноги расслабились, и он начал сползать по стене. Жаль, нет времени на полноценное внушение с установками голосом. К тому же, парень может оказаться менее подвержен гипнозу, чем кажется на первый взгляд. Со спортсменами никогда не знаешь наверняка. Поэтому просто добавил в голос уверенности:

— Я к боссу, он ждёт, — и прошёл мимо пускающего слюни охранника.

Через несколько секунд мужчина очухается. Очень надеюсь, что он не решится врываться в комнату. Тем более, что все здесь до дрожи боятся своего таинственного босса. Стоило заранее навести справки по владельцу клуба. Почему-то казалось, что чёрный человек — обычный посетитель.

Толкнув дверь, я оказался в странной смеси кабинета и будуара. Ярко-фиолетовый свет заливающий помещение и пошлый круглый диван с двумя обнаженными красотками, совершенно не располагали к деловому общению. Однако, это точно был кабинет. Возле дальней стены стоял заваленный бумагами стол, за которым сидела моя цель: невнятной наружности молодой человек в чёрном сюртуке. Именно это слово приходило на ум, при взгляде на его старомодный пиджак, будто украденный из реквизита театральной труппы. Визгливые звуки с первого этажа сюда не проникали, а едва звучавшая из динамиков под потолком классическая музыка казалась блаженной тишиной. Наверняка, для подобного эффекта стены пришлось звукоизолировать круче, чем в аудиостудии.

Девушки нисколько не смутились новому посетителю и принялись извиваться в мою сторону, выставляя аппетитные части своих тел. Китаянка и негритянка явно профессионально занимались гимнастикой. Засмотревшись на то, что они вытворяют, я не заметил, когда чёрный человек заговорил:

— Хороши, чертовки, верно?

— Очень. Правда, тёмный цвет кожи не в моем вкусе.

— И не в моем, — легко согласился мужчина, — но что поделаешь? Экзотика сейчас в моде.

Девушки дисциплинированно молчали, будто не их мы обсуждаем, словно товар на рынке. Профессионалки. Тьфу, совсем вылетело из головы зачем я здесь. Мужчина тоже молчал, будто его кабинет — проходной двор для незнакомцев.

— Слышал, у вас есть волшебство?

Только произнеся это вслух, я понял насколько двусмысленна фраза. Весело будет, если он обычный наркоторговец.

— Откуда информация? — заметив моё смущение, парень слегка улыбнулся. — Впрочем, неважно. Надеюсь, вы осознаете, что цена за такой шанс достаточно высока.

Он извлек из ящика стола шкатулку. Черное дерево, размер — немного крупнее сжатого кулака, сигиль на крышке, орнамент из оккультных символов, форма шестигранника… Нет, я точно попал по адресу! Настораживает, что парень сразу повёл разговор о цене. Обрабатывает меня, чувствую, будет разводить. Сделаю вид, что купился:

— У меня не слишком много наличности с собой.

— Если точно, пятьсот двадцать рублей, — парень кивнул на десяток экранов на стене, показывающих весь клуб и несколько выходов. — Но кто говорит о деньгах?

— Тогда я не очень понимаю…

Чёрный человек перестал улыбаться и резко встал, взяв коробочку в руки.

— Жаль, я не веду дел с дилетантами.

Он бегло взглянул на экраны, надавил красную кнопку на столе. Кажется, сейчас меня будут бить. Вместо этого, за моей спиной с тихим шорохом отодвинулась пошлая картина, открывая вид на лестничный пролет.

— Что?… — закончить фразу мне не дал ввалившийся в комнату охранник. Тот самый, на которого я накладывал гипноз. Сейчас он выглядел более собранно и в руках держал внушительный обрез. Ничего себе у них здесь вооружение.

— Босс, это не менты! Стреляют сразу, гражданских не жалеют. Столько тр… хр… фр…

Его горло взорвалось фонтаном крови, и в кабинет влетели трое спецназовцев с автоматами наперевес. Вспомнив многочисленные сюжеты из новостей, я упал на пол, сложив руки за спину. Чёрный человек поднял ладони над головой, но, видимо, прав был секьюрити. От стражей правопорядка у мужчин только форма с крупными буквами «ОМОН» на спине. Они не приказывали бросить оружие и не доставали наручники. Лишь застрекотали три очереди, сливаясь в одну, и тело босса, смешно дергаясь, отбросило на стену. Шкатулка при этом отлетела в мою сторону. Не особо соображая, что делаю, я схватил её и спрятал за пазуху. Зря дернулся:

— Движение у стены! Зачистить помещение!

Не уловил, кто именно из троих это сказал. В черных тканевых масках они выглядели абсолютно одинаково. Еще дымящиеся дула развернулись в мою сторону, но раздались совсем другие звуки. Оглушающие, редкие. Головы двух омоновцев разорвались, словно спелые арбузы. А третий упал на одно колено, зажимая развороченное до кости плечо. В фиолетовом свете ламп все выглядело нереально, словно постановочное видео.

Стреляла одна из девушек, про которых все, включая меня, благополучно забыли. Для китаянки происходящее оказалось не меньшим шоком. Красивая грудь часто вздымалась, вены на шее вздулись от напряжения. Не знаю, откуда она вытащила такой большой револьвер. Кажется, его называют магнум. Бух! Еще один выстрел ушел в стену над головой последнего выжившего агрессора. Никогда не интересовался огнестрельным оружием, но вряд ли такие огромные стволы рассчитаны на женскую руку. Стриптизерша не сумела удержать свой магнум. Мгновение — и она уже безоружна, кривится от боли, держась за отбитую кисть. Последнему омоновцу надоело покорно ждать конца, и очередь из автомата заставила обнаженное тело китаянки дергаться в пляске смерти. Затем раздались сухие щелчки — у мужчины кончились патроны. Прежде чем африканская девушка бросилась к магнуму подруги, и пространство вокруг снова наполнилось ультранасилием, я решил действовать. Особо не скрываясь, вскочил на ноги и побежал к открывшемуся за спиной проходу к лестнице.

Сзади громыхнул выстрел, затем мощный взрыв, и автоматы застрочили с новой силой. Похоже, к омоновцу подоспело подкрепление. Если в ход пошли гранаты, что мешает бросить одну сюда? Рубашка на спине стала мокрой от пота, в левом ухе неприятно звенело после выстрелов. Кажется, оттуда вытекала кровь. Плевать на здоровье, в голове испуганно металась лишь одна мысль: «что, если внизу заперто, а ключи остались в кармане сюртука»?

С разбегу врезавшись плечом в дверь, я вывалился прямо на мокрый асфальт. Сердце бешено стучало. Наверху громыхнули ещё два взрыва. Они что там третью мировую развязали? Приподнявшись на локте и стряхнув грязную дождевую воду с лица, я упёрся лбом сразу в два пистолетных дула. Держал их, правда, всего один человек — мой знакомый любитель разноцветных челок. На его напряжённом лице явно читалась растерянность. Меня он узнал, но оружие не опустил:

— Где босс?

— Мертв.

Показалось, или в глазах промелькнуло облегчение?

— На парковку не пробиться, уходи переулками.

Кивнув, я не стал дожидаться повторного приглашения или спрашивать, почему он сам не убегает. Мужчина сильно нервничал, к тому же явно не блистал умом. Все эмоции и редкие мысли мгновенно отражались на внушительной физиономии. Плохое качество для человека, тем более, охранника. Это пришло мне в голову только через два квартала. До этого боль в ухе и собственное хриплое дыхание заглушали любые мысли.

Давненько я так не бегал, а возможно и никогда. Легкие горели, а ноги будто налились свинцом. Пришлось остановиться перевести дух в абсолютно не примечательном дворе. Присев на квадратный бетонный блок, установленный посреди дороги, я привалился спиной к изгороди. Любят же в Питере дворы перегораживать. В любом случае, стояла глухая ночь, вокруг тихо и безлюдно. То, что нужно. Единственный работающий фонарь тускло освещал свежие ссадины на грязных руках.

Некстати вспомнилась фраза старого разнорабочего со стройки: «Не сиди на бетоне, сынок, почки простудишь». Хотя состояние внутренних органов сейчас интересует меня меньше всего. Лишних дырок в теле нет — и то счастье. Адреналин постепенно отпускал, и картины пережитого вставали перед глазами: разбросанные по полу тела, стриптизерша с оружием. К рукаву прилип кусочек мяса одного из нападавших. Или это охранник? Едва успел согнуться пополам, как меня вырвало прямо на туфли.

Впервые вижу смерть настолько близко. Отвратительное чувство. Еще и звон в ухе не прекращается. Вроде пули меня не задели, а все равно целым не ушёл. Совсем не похоже на то, что показывают в боевиках. Ладно, это все лирика. Я потер виски, стараясь вернуть мыслям обычную отстраненность. Что мне досталось в качестве добычи?

Шкатулка приятно холодила ладонь. Насчёт чёрного дерева я поторопился. Судя по тяжести, это какой-то металл, правда, достаточно странный на ощупь. Некоторые линии и надписи слегка светятся, но в этом нет ничего необычного. Люминесцентный лак или специальная пропитка. Крепкая вещица. На первый взгляд, распилить её обычной болгаркой не выйдет. Ручки или отверстия для ключа незаметно. Понажимал на углы и грани в разных вариациях — нулевой эффект. Ладно, пойдем другим путем. Почти все символы на крышке мне знакомы.

Довольно распространённые в теургии закорючки. Ох, не люблю эту теорию. Много ритуалов, смутные идеи смешения собственной души с богом. В своих исследованиях на это направление я рассчитывал меньше всего. Даже магические формулы у теургов больше напоминают молитвы. Правда, находящаяся у меня в руках вещица обращалась к противоположным сущностям. Три символа снизу обозначают слово демон в разных вариациях. Только вот расположены они неверно.

Стоило надавить на них в правильном порядке, и крышка слегка сместилась. Правда, все ещё заблокирована, в щель едва ли влезет лезвие ножа. Силой сдвинуть дальше не удалось. Так, чего-то не хватает. Может пройтись пальцами по этой вязи, обозначающей кривоватое древо жизни из каббалы? Хотя нет, слишком просто. На дне ларца с трудом прощупывался полустертый символ ученичества или учителя…тяжело трактовать мёртвые языки без словаря. Нажав на него, я отбросил шкатулку в сторону.

Для страха есть причины: запретные знания защищают всеми доступными способами. После четырнадцатого века методы стали изощреннее, а я не смог навскидку определить возраст артефакта. В том, что вещь подлинная, сомнений нет. Скорее всего, яд давно выдохся, но повредить руки выдвигающимися из стенок иглами вполне вероятно. Крышка открылась с таким громким щелчком, что в доме напротив залаяли собаки и заверещал разбуженный попугай. С крыш закаркали встревоженные вороны. Надо убираться отсюда: стою, как дурак, посреди двора, заляпанный чужой кровью. Но я уже не мог остановиться, любопытство жгло изнутри. Даже если внутри бессмысленный манускрипт, можно продать его богатым коллекционерам. С деньгами в последнее время совсем туго. Замирая от предвкушения, склонился над раскрытой шкатулкой и разочарованно выдохнул. Внутри оказались разноцветные почти прозрачные леденцы. Ровной овальной формы с каймой, явно из-под современных промышленных прессов. Все-таки наркоторговец! А сколько пафоса: чёрный человек, продавец магии… едва сдержался, чтобы не наградить проходимца эпитетами покрепче. О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Кто его знает, что ждёт на той стороне.

Захлопнув крышку, положил шкатулку в карман брюк. Может, удастся сбыть как раритетную вещь. С этого дня я официально заявляю: ненавижу ночные клубы!

Глава 2. Неудачное знакомство

Не помню, как добирался до нужной девятиэтажки. Точно прятался от дворников и ранних прохожих, старался не попасть под фары случайных машин. Ближе к съемной квартире снова зарядил дождь. Сколько я уже в Питере, лет десять? И все равно никак не могу привыкнуть промокать насквозь в любое время года. Из-за холодных ветров с Невы зонты бесполезны, даже дождевик не слишком помогает остаться сухим. Вечная осень.

Впрочем, мне не до причуд погоды. Я крался по двору, опасаясь встретить соседей. В наше время люди недооценивают важность социальных связей. Очень зря. Никогда не знаешь, чем может помочь алкаш из квартиры напротив или бабушка-божий одуванчик с верхнего этажа. Переехав в этот дом всего месяц назад, я успел перезнакомиться с большинством жителей. И поддерживал с ними не просто видимость общения, ограничиваясь «привет-пока». В каждую квартиру своего подъезда я запросто могу зайти на чашку чая. Нашел подход даже к стеснительному парню-затворнику с первого этажа, а по пятницам играю обязательную партию в шахматы с управдомом.

Живя рядом поколениями, приличные семьи не знают друг о друге. Их дети учатся в одной школе, а машины стоят на одной парковке, они сталкиваются в очереди продуктового магазинчика и ходят в местную парикмахерскую. Героически преодолевают бытовые проблемы в гордом одиночестве, вместо того чтобы легко решить их сообща. Проще не замечать повторяющиеся лица соседей в толпе прохожих, ведь на общение тратится куча времени. К счастью, у меня свободного времени хоть отбавляй.

Однако, у моей информированности и общительности достаточно ограничений. Например, нельзя показаться людям в одежде, запачканной чужой кровью. Незнакомцу такое простят, даже не обратят внимания. Ну, испачкался в чем-то алкоголик, не умирает же. Сам справится! А мне обязательно посочувствуют и предложат помощь. Жители вряд ли свяжут мой вид с происшествием в клубе, но задумаются о каком-нибудь криминале. Достаточно легкого подозрения, чтобы разрушить хрупкую маску добрососедства. Пришлось остановиться возле детской площадки, в стороне от дороги. Специально за людьми я не следил, и распорядка их дня не знаю. Но что может быть примечательного в жизни обычного горожанина? Предсказать их маршруты несложно. Вот заспанные родители потащили упирающихся малышей в садик, сейчас старичок управдом прошаркает мимо за водкой, и можно рискнуть. Стоп, еще Мария Алексеевна на той неделе жаловалась на подагру, наверняка с утра в поликлинику на процедуры. Главное, не ждать слишком долго. Основная масса двинет на работу к девяти, учитывая пробки, через полчаса двор наполнится хмурыми людьми. Пропустив что-то бормотавшую под нос Марию, я бросился к подъезду, и быстрым шагом поднялся на восьмой этаж. Бегом нельзя, у девушки на третьей площадке чуткий слух и дурная привычка подсматривать в глазок.

Стоило закрыть за собой входную дверь, как навалилась усталость от пережитого. Кто бы мог подумать, что бегать под пулями настолько утомительно. Вырубился, не раздеваясь, едва рухнув на диван. Сон всегда помогает. Настоящее блаженство послать весь мир с его проблемами, и окунуться в темноту без сновидений. Вынырнул оттуда лишь следующей ночью, проспав целый день. Стоило один раз вкусить клубной жизни, и режим псу под хвост. Хотя когда я его соблюдал? Слишком приятно читать книги в ночной тишине. Так что, потерянного дня совершенно не жаль, хоть выспался. Может, круги под глазами уменьшатся, а то уже становлюсь похожим на панду.

Потянувшись, упёрся боком в шкатулку, и тут же вернулась боль в ухе. Заставляя десятый раз прокручивать в голове произошедшие события. Всякое приходилось видеть за последние годы, но впервые смерть прошла настолько близко. Оцепенение при звуках выстрелов понятно и даже логично, а вот что совершенно не понравилось — собственное отношение к смерти других. Слишком буднично я принял факт убийства. Мерзко, неприятно осознавать, однако меня больше занимала испорченная рубашка, чем гибель людей. Разумеется, мы не были знакомы, но такая черствость больше подходит профессиональному военному. А я даже в армии не служил. В любом случае, всегда полезно узнать о себе что-то новое.

Пока раздумывал, как эту особенность психики можно использовать в жизни, пальцы нащупали нужные символы, открывая шкатулку. За стеной протяжно завыл соседский пёс. Вот это уже странно. Крышка отходит не настолько громко, как мне показалось в первый раз. Почему животные так реагируют? Может, запах? Дело в том, что с обонянием у меня серьёзные проблемы. С самого детства не чувствую любые ароматы, даже сильные. В случае пожара я скорее увижу огонь, чем унюхаю гарь. Правда, в современном мегаполисе этот дефект скорее помогает. Нет, не может запах так быстро распространиться. Надеюсь, изнутри артефакт не фонит чем-то опасным.

Коробочка, что же с тобой делать? Вернее, найти применение такому раритету не сложно: положить внутрь несколько мутных страниц на арамейском с красивыми картинками, и выдать за секретные записи придворного мага. Скажем, во дворе французского короля. Не слишком избитая легенда, может получиться. Проблема с леденцами: варианты есть, но каждый неприятен.

Самый простой и морально верный — выбросить гадость. Точнее, растворить в воде, ещё не хватало, чтобы детишки нашли в мусоре и отравились. Но я сейчас на мели и выпускать из рук потенциальный источник больших денег не хочется. К тому же, нужные знакомства имеются: цыгане из области балуются не только воровством, липовыми гаданиями и продажей криво стреляющего оружия. Прежде чем ехать торговаться, нужно понять, что именно попало мне в руки. Придётся пробовать. Ведь я не химик, единственный способ выяснить, кислота это или амфетамин — лизнуть сладость самому. Опасно, конечно, но не настолько, как впаривать обычные леденцы цыганскому барону.

Терпеть не могу принимать наркотики. В любой форме: алкоголь, сигареты, даже сахар. Все, вызывающее привыкание — автоматическое табу. Свобода воли слишком важная вещь, глупо разменивать её на несколько минут кайфа. Тут я вступаю в противоречие с половиной оккультистов современности, предлагающих обдолбаться до зелёных соплей, чтобы проявилось волшебство. Флаг им в руки! В расшатанном состоянии сознания ещё не такие глюки можно словить.

Сверху лежал леденец красного цвета, горячий на ощупь. Плохой знак. Если внутри карамели до сих пор продолжаются реакции, выделяющие тепло, то страшно подумать, что туда напихали создатели. В окно с громким криком ударился ворон. Стекло, пережившее советскую власть, выдержало, а вот шея птицы нет. Неужели все-таки радиация?

— На вашем месте, я бы не стал это есть. — тихий вкрадчивый шепот прозвучал громче выстрела.

Леденец выпал у меня из рук обратно в шкатулку, а мысли лихорадочно заметались в поисках логического объяснения. На краешке разложенного дивана, как ни в чем не бывало, сидел чёрный человек. Этот сюртук я узнаю из тысячи. Он выглядел еще нелепее в темно-синем цилиндре и коротком плаще на одно плечо.

— Как ты сюда попал? Я видел труп! — никакой медик не соберет развороченные внутренности. После такого не выживают!

— Не задавайте глупых вопросов, и мне не придется лгать. За прямые ответы нужно платить, а мы уже выяснили, что вы не богаты.

Я не нашёл ничего лучше, чем молча выйти из комнаты. В голове поразительно пусто, ни одной идеи. Что вообще происходит? Проверил входную дверь: заперто изнутри. Незваный гость не мог проникнуть через окно: восьмой этаж, непогода… даже обладая навыками гимнаста и снаряжением для промышленного альпинизма это крайне сложная задача. Невозможная, учитывая, что одежда посетителя абсолютно суха.

Была у меня еще одна причина неспешно прогуляться в коридор. Отодвинув вешалки, я вынул из самодельных ножен жертвенный Малайзийский кинжал. В отличие от охотничьих вариаций, на лезвии этого оружия выгравированы такие непотребства, что постеснялись бы и древние ацтеки. Ни разу им не пользовался, но храню уже несколько лет. Любые эксперты признают подлинность артефакта, проблема в материале и распространенности. Для частных коллекций слишком дрянная сталь, а достойные музеи уже владеют похожими клинками 15-16-ого века. Так и валяется раритетная вещь до лучших времен, изредка служа средством самозащиты. Понимаю, что кривоватый нож со змееподобным лезвием — плохой выбор для обороны, но не колбасу же им резать. Не люблю, когда вещи валяются без дела.

Пока я отсутствовал в комнате, чёрный человек никуда не исчез. Он с интересом прохаживался вдоль книг, в беспорядке сваленных на полу, остановился возле черепа, стилизованного под пепельницу. Именно так, а не наоборот. В отличие от современных пластиковых безделушек, это настоящая человеческая кость. На внутренней стенке неизвестный мастер выдолбил полный набор ведических рун. Именно поэтому эта мечта курильщика ещё не в мусоре. Полезно иметь под рукой при расшифровке некоторых текстов.

Посетитель протянул к черепу ладонь, но заметив меня, отдернул её. Странный он все-таки. Ровная осанка и жесты, аристократическая бледность. Будто благородный граф сошёл с картин восемнадцатого века и размышляет, не испить ли чаю. При этом, говор и лексикон современный, а на вид больше двадцати лет парню не дашь. Сильнее всего сбивает с толку сюртук. Молчание затягивалось. Ладно, для начала отбросим самые невероятные варианты. Как там было на шкатулке?

— Ты — демон!

Помня о его просьбе, я утверждал, а не спрашивал. Несложная игра, на самом деле. То, что не способен принять неподготовленный человек, легко вписывалось в мою картину мира. Посетитель еще не ответил, но я морально готов к любому варианту. Послушно всплыла в памяти информация из методичек поздней масонской ложи: «Вопросы для инфернальных сущностей имеют особое, сакральное значение. С другой стороны, брошенная вскользь фраза ни к чему не обязывает обе стороны…» Однако чёрный человек не воспользовался лазейкой.

— Называли меня и похуже.

— Докажи! — губы сами собой расплывались в улыбке. Неужели нашёл? Спокойно, не спугни удачу. Я сделал шаг к нему.

— Знай свое место, смертный. Как ты себе это представляешь? — нахмурился, но мы уже на ты, прямо лучшие друзья. Ещё немного, и обнимемся в сладостном экстазе. Слегка развернул плечо, скрывая правую руку.

— Сложно судить: огонь из глаз, рога и копыта. Подойдет любая демонстрация сверхспособностей.

— Я похож на балаганного шута? Делать мне больше нечего.

— Ты стоишь здесь, дух. Не улетаешь. Значит, тебе что-то нужно. Думаю, моё тело.

Демон отошёл от черепа, снова присев на краешек дивана. Редкие вспышки молний делали его прозрачным, нереальным. Однако ни на секунду я не усомнился в своём разуме: вижу именно это, не сплю и не под кайфом. Такие вещи способен определить даже обыватель. Ещё один осторожный шажок, уже совсем близко.

— Mentulas caco (ругательство). Больше двух тысяч лет хожу под этим небом, а люди все высокомернее. С чего ты взял, что твой сосуд готов принять меня? Как будто это просто… carnem (плоть), пригодную для вселения, тренируют с рождения!

Как разговорился, видимо, сильно задело. В горячке стала проскакивать латынь, может и не врет про две тысячи годиков. Даже без учета сверхсил, он просто кладезь исторических знаний. Раз моя шкурка в безопасности, начнём настоящее знакомство, демон. Сделав последний шаг, я резко наклонился и воткнул нож в левую брючину. Хотя воткнул — громко сказано. Лезвие прошло насквозь, будто передо мной сидела голограмма. Не удержавшись, я шлепнулся на диван, а чёрный человек навис сверху, заинтересованно рассматривая оружие.

— Глупая попытка, смертный. Эту вещь используют не так.

Неожиданно возникло навязчивое желание воткнуть клинок себе в ладонь. Черный человек не так прост, но воздействие слишком примитивно. Я подвергал свой мозг более сильным внушениям. Больше всего происходящее напоминало провальный сеанс гипноза. Будто неопытный месмерист приказывает что-то, неверно построив предложение. Сопротивляться можно, но этого не требуется. Слегка поддавшись давлению, позволил лезвию коснуться кожи, а затем сдвинул кисть и с яростным криком воткнул кинжал в диван по самую рукоять. Наваждение исчезло.

— Хм? Возможно, ты не столь бездарен. Спрячь мою шкатулку, Сергей. Я скоро за ней приду.

Произнеся последнюю фразу, он обратился в чёрный дым, быстро растворившийся в воздухе. Откуда он знает имя? Мы точно не представлялись. Впрочем, черному человеку приходится скрывать этот набор букв куда сильнее. Половина трудов по демонологии уверяет: знаешь истинное имя — обладаешь властью приказывать. Насколько это соответствует действительности, ещё предстоит выяснить.

Хотя с чего я взял, что он демон? Напрямую черный человек это не подтвердил. А если даже так, стоит делить слова гостя надвое. Зачем он вообще приходил? Предостеречь, напугать? Прямо не угрожал, хотя последнюю фразу можно трактовать двояко. Мной интересовался вскользь, часто поглядывая на проклятую шкатулку. Выходит, всё дело в ней.

Удостоверившись, что крышка закрыта, осторожно положил артефакт в карман джинс. Черта с два я буду её прятать в съёмной квартире! Уверен, все началось с открытия этой штуки или даже раньше, с ее воровства. Как же мало информации! Сейчас бы зарыться в книги и сделать пару звонков, но нельзя. Существо может затаиться рядом, наблюдать, глупо злить его ещё сильнее. Стоит вести себя как обычно, будто произошедшее не слишком меня впечатлило.

Выбросив окровавленную одежду, наскоро принял душ и замер у шкафа. А ведь это были последние брюки с рубашкой. Не люблю тратить деньги на тряпки. Мой гардероб никогда не отличался разнообразием, а после ухода из семьи вовсе истощился до кожаной куртки с капюшоном, пары джинс и трех футболок, не считая кучи носков, нижнего белья и пиджака, оставшегося в машине. Блин, машина! Нужно забрать её со стоянки.

Несмотря на критическую нехватку денег, отказываться от собственных колёс я не намерен. Для моих дел личный автомобиль скорее необходимость, чем средство роскоши. Попробуй доберись на автобусе до деревенской бабушки знахарки или ведуна-отшельника, чахнущего в чаще леса. Кроме того, в бардачке остались все документы, а в багажнике несколько важных вещей.

Необходимость вызволять автомобиль вновь всколыхнула воспоминания о прошлой ночи. Скверная история, как ни посмотри. Там же повсюду камеры, меня наверняка ищут. Хотя вины на мне никакой, отношения с полицией далеки от идеальных. Несколько раз приходилось участвовать в неприятных допросах. Даже удостоился личного дела с пометкой «незаконный оборот антиквариата». Как будто этими словами можно описать то, чем я занимаюсь. Хорошо хоть сектантство не приписали и скупку краденого.

Чем дольше я размышлял, тем яснее становилось, что идти за автомобилем необходимо прямо сейчас. Утром полицейских будет куда больше. Вряд ли место преступления успели осмотреть за одни сутки. Если пару патрульных я ещё смогу убедить в необходимости перепарковать машину субботней ночью, то с дневной сменой такой трюк может не сработать.

Натянув на себя синие джинсы и белую футболку, придирчиво осмотрел отражение в зеркале. Высокий, слегка небритый мужчина с цепким взглядом. Жесткие чёрные волосы отросли, закрывая уши.

— В парикмахерскую бы тебе, Сережа.

Раскрыв пухлый томик, с претенциозным названием «Мифология оккультных наук», я достал заначку. Восемь тысяч рублей. Негусто, не хватит даже на оплату аренды. Слишком много в этом месяце пришлось потратить на полное собрание черновиков Алистера Кроули. Не выкупи я его сейчас, книги ушли бы в Москву на перепродажу, затерявшись в коллекциях каких-нибудь толстосумов. Никогда не понимал, зачем собирать библиотеку, если не изучаешь добытые фолианты. Труды Алистера уже пестрели моими заметками на полях и разноцветными закладками. Причём стали от этого лишь дороже для всех разбирающихся в теме. Профаны скачают из интернета вылизанную версию. Ни одно издательство не пропустит подробности ритуалов Кроули с портовыми проститутками. Это не перехваленный Маркиз Де Сад, там такое творилось, что девочки не вылезали из психбольниц. Однако, я окончательно не убедился в магических возможностях Великого Пана, как он сам себя любил называть. Алистер принадлежит к числу мистификаторов такого уровня, после которых остаются толстые клубки смыслов, распутываемые десятилетиями. А в свете знакомства с чёрным человеком, вопросов становилось ещё больше. Будь маг жив, ей-богу, поехал бы к нему прямо сейчас.

Вырвав кинжал из дивана, я спрятал его в самодельные ножны и прикрепил их к левой ноге, под джинсы. Слегка выпирает, но, если специально не приглядываться, заметить сложно. Древность клинка успокаивала. Несмотря на то, что дух демона лишь посмеялся над ударом, кинжал может оказаться полезным во всяких… оккультных штуках.

Накинув куртку, вышел на улицу, прямо в прохладные капли дождя. В ухе сразу зашумело, похоже, действительно что-то серьезное. Кровь не течёт, видимых повреждений нет, в травмпункте меня максимум пошлют к штатному терапевту. Утром загляну в поликлинику. Не хватало ещё оглохнуть в такой ответственный момент!

Путь до парковки занял вдвое меньше времени, чем бегство из клуба. Я шёл, не скрываясь, по прямым центральным проспектам, а мысли были далеки отсюда. Она существует! Демоны реальны, значит, магия тоже! Пожалуйста, пусть это будет не очередной развод! Хотя бы контракты на душу и желания, этого более чем достаточно. Умоляю! Я не упущу шанс и выясню все об этом создании. Запру его в пентаграмме и стану пытать святой водой, пока он не выдаст все секреты. Интересно, это сработает? Выяснить бы его имя… Может, рискнуть и запечатать в амулет? Кроули как раз описывал подходящий ритуал.

Прошлой ночью явно завершилась последняя вечеринка в Зебре. Весь второй этаж и половина здания превратились в щепки. Больше похоже на действие строительного динамита, чем гранаты. Оконные проемы зияли провалами, сквозь которые чернели обугленные стены. Вовремя я сбежал. О записях с камер можно не волноваться. Липовые спецназовцы сработали грязно, но эффективно. В конце концов, демона они завалили так, что он и пикнуть не успел.

На дверях в клуб висел амбарный замок, заклеенный бумагой с печатью. Учитывая произошедшую здесь трагедию, в ближайшее время демонтаж зданию не грозит, и брошенный клуб станет меккой окрестных бомжей и школьников. Туда ему и дорога. Меня больше волновали два странных типа на парковке. Поначалу счел их ночными гуляками, но смущала одна деталь: на груди у каждого висел крупный профессиональный фотоаппарат. Вещь специфическая и обычному человеку даром не нужная, учитывая камеры мобильников. Незнакомцы просто стояли и разговаривали, кажется, курили. А я все никак не мог придумать адекватную причину для их появления. В самом деле, не клуб же любителей фотографии выбрался пощелкать ночной Петербург? На полицейских они не похожи. Никакие приказы не заставят патрульных стоять под проливным дождём. Наёмники? Так и не причислив мужчин к какой-то определённой группе, решил рискнуть. Сделав круг, подошёл к машине с противоположной от незнакомцев стороны. Они продолжали разговаривать, совершенно мной не заинтересовавшись. Может, зря нервничаю?

Двери привычно щёлкнули, впуская меня внутрь салона, а сигнализация даже не пискнула. Опять замерзла, что ли? В последнее время часто глючит, надо хоть батарейки на брелке заменить. Провернув ключ в зажигании, закрыл глаза и откинулся на сиденье, ожидая пока прогреется двигатель. Мне нравится этот старенький ниссан. Несмотря на то, что мы с ним практически ровесники по году выпуска, серьезного ремонта он не требует. Проблемы с сигналкой — неприятное исключение из правил. В машине можно провести ночь или вещи сложить при переезде. Никогда не думал, что стану заядлым автолюбителем, но постепенно удобство перевесило минусы, и жизни без автомобиля я уже не представлял. Если бы не постоянно повышающиеся цены на бензин, было бы идеально.

В ухе перестало шуметь, но слышал я им плохо, похода к доктору явно не избежать. Так, о чем я вообще думаю? Плевать на уши, мне нужен хороший план! Меньше всего хочется становиться игрушкой в холеных руках демона, но и упустить подвернувшуюся возможность нельзя. В любом случае, я ступаю на очень тонкий лёд, и уже чувствую, как он трещит под моими ногами. Лишь приоткрыл завесу тайны, но ясно вижу, что все мои знания не стоят и ломаного гроша. Придется спешно добывать новые. Мне хватило выдержки не закричать при виде человека, из ниоткуда возникшего в комнате. Но нервы уже на пределе. Я едва не схватился за нож, когда с заднего сидения донёсся шумный выдох и в правый бок ткнулось дуло пистолета:

— Эта тварь жива, верно? Босс жив?

Инстинктивно повернув голову назад, я наткнулся щекой на второй ствол. В зеркале заднего вида мелькнула знакомая красная чёлка.

Глава 3. Дракон из ручейка

Мужчина выглядел не слишком хорошо: по лбу стекали крупные капли пота, в глазах были заметны полопавшиеся сосуды. Приятно знать, что кто-то нервничает сильнее меня. Но как ответить на заданный вопрос? Технически, босс мертв, практически — жив. Можно выхватить кинжал, но это будет моё последнее действие в жизни. После клуба я твердо уяснил: дергаться рядом с вооруженными людьми — не лучшая идея. Значит, надо разговаривать. Прежде чем делиться информацией, хорошо бы выяснить, что известно качку. Попробую сменить тему:

— Совсем не спал, дружище?

К моему удивлению он начал объяснять. Похоже, у мужика действительно опилки вместо мозгов:

— Чёрный приходит, стоит сомкнуть глаза. Угрожает, приказывает найти какого-то Сергея. Боюсь его до чертиков. Ты уже заключил сделку?

Что и требовалось доказать. Даже это дитя аниме и протеина знает больше меня. Выходит, сны. Неприятный вариант. Я который год пытался освоить осознанные сновидения, и раз за разом терпел неудачу. Опытные сноходцы смеялись над моими потугами, но не помогало ни «намерение», ни профильная литература, ни сотни суперметодик. Каждой ночью я проваливался в блаженную черноту, не видя даже обычных снов. Считается, что дело в плохом запоминании, но я-то себя знаю. Короче говоря, с сообществами всевозможных «хакеров сновидений» и «дримеров лимба» мы так и не нашли общий язык. Единственный адекватный специалист по этой теме, который не махнул на меня рукой, несколько лет назад перебрался из Питера в Миасс. Красивое название для небольшого городка в окрестностях Челябинска. Интернету, конечно, плевать на расстояния, но я искренне полагаю, что Дмитрий свихнулся. Пишет какое-то сетевое фэнтези для подростков, закладывая в него рабочие техники, экспериментирует, гоняет на байке в поисках новых впечатлений. Сноходцы всегда считались не от мира сего, даже среди безумцев, верящих в магию. Неприятно признавать действенность их методов. С другой стороны, не мне говорить о сумасшествии, вокруг меня вьется самый настоящий демон.

— Нет, и не планирую. Может уберешь оружие от моего лица? А я увезу нас с места преступления, — осторожно положил обе руки на руль. Давай мужик, соображай быстрее. Это дважды молния свернула или вспышки фотокамер? Я не мог оглянуться, чтобы проверить, где находятся курильщики. Так или иначе, мы достаточно долго стоим, привлекая лишнее внимание. Уверен, номер машины уже записан.

Гора мускулов на заднем сидении судорожно всхлипнула, и оружие перестало впечатываться мне в бок и лицо. Сами пистолеты мужчина положил на колени, развернув дула в мою сторону. Только слез мне не хватало! Осторожно надавив на газ, вырулил на дорогу, ведущую к оживленным проспектам. Может побоится стрелять при свидетелях.

Несмотря на опасность ситуации, на душе было радостно. Если в меня постоянно тыкают оружием, то я действительно наткнулся на нечто стоящее. Тайну, от которой у неподготовленного человека сорвет крышу. Именно к этому я готовился последние годы, а может и всю жизнь.

— Не знаю, что у тебя за проблема, дружище, но смотри на ситуацию позитивно, — охранник совсем раскис, даже жалко стало бедолагу.

— Какой тут позитив? Босс недоволен, ребята мертвы, — шмыгнул мужчина носом. Его интеллектуальные способности начинают меня напрягать: болтает с незнакомцем о личном, не держит эмоции. Прямо подросток какой-то.

— Разве не ясно? Смотри сам, Павел, — кажется так его называл второй охранник, — нам выпал уникальный шанс.

Взглянув в зеркало заднего вида, уловил в глазах мужчины интерес. Вовремя произнесенное имя собеседника меняет всю конструкцию разговора.

— Мы прикасаемся к чуду! Согласись, происходящее с нами далеко от нормы. Пугающе и опасно, но точно не обычно. Такое не купишь за деньги. Ты сейчас выше любого президента! Стоишь в самом центре истинной тайны. Неужели тебе ни капельки не интересно? Люди постоянно жалуются на скуку, но стоит произойти чему-то, выходящему за рамки, сразу прячутся в привычный узкий мирок. Не будь таким, позволь всему измениться. Впусти волшебство в свою жизнь.

— Сам не скажу лучше! — на переднем сидении невозмутимо крутил в руках цилиндр Чёрный человек.

Окончание фразы слилось с двойным звуком выстрела. Бедное моё ухо! Пули прошли сквозь сидение и демона, оставив две крупные дыры в лобовом стекле, расходящиеся трещинами. Естественно, не причинив цели никакого вреда. Прежде чем прохожие поняли что происходит, я резко свернул во дворы и, проскочив квартал, затормозил на каком-то пустыре возле заброшенного здания. Медленно выдохнул, стараясь чтобы голос не дрожал:

— Убери оружие, Павел.

Как ни странно, это сработало. Обалдевающий от собственного поступка охранник, спрятал пистолеты в кобуру под кофтой. Самым невозмутимым из нас оставался Чёрный человек.

— Видите с кем приходится работать? — он развернулся назад и в голосе зазвенел металл. — Es stultior asino (ты глупее осла). Приказ был застрелить его, а не меня!

— Сейчас, хозяин! — он схватился за кобуру, заставив меня нервно сглотнуть.

— Издеваешься? Поднявший руку на повелителя, больше не слуга. Ты достоин презрения и смерти! — отвернувшись от побледневшего мужчины, демон обратился ко мне, будто бы только что не обсуждал моё убийство. — А ты хорош. Желаешь поработать на меня?

Теперь главное не продешевить:

— Из меня плохой слуга, но хороший партнёр.

— Пустая болтовня. Назови цену.

Больше интересует, что придётся делать. Слепо подчиняться приказам, как охранник? А если Чёрный завтра скажет резать младенцев? Демон все-таки. Однако второго предложения может не быть. Для сущности, у которой в запасе вечность, он слишком нетерпелив. Цена верности значит. В моем случае ответ очевиден:

— Магия. Хочу, чтобы меня обучили творить волшебство.

Громкий смех заполнил салон, отдаваясь звоном в ухе. Хохотал Чёрный человек долго, но ни я, ни Павел не решились остановить веселье. Да, демон не показал своих сил, однако само его присутствие внушало лёгкое беспокойство, а охранник и вовсе вжался в сидение, дрожа от ужаса.

— Много веков не слышал такой просьбы. Худшее время, чтобы изучать магию, смертный. Лучше бы ты попросил золота, — он нетерпеливо потер руки, бормоча под нос. — Ученик, значит. Давать клятву рано, для испытаний слаб…

Я впитывал каждое слово. Символ на дне шкатулки намекал, что сидящий передо мной демон — учитель, но в голове никак не укладывался этот факт. Инфернальная тварь с учебником в руке? Нонсенс! Однако сработало. Полагаю, попросив что-либо, кроме передачи знаний, я получил бы лишь кучу проблем.

Демон продолжал бормотать про сроки и клятвы. А мне больше всего на свете хотелось бы обойтись без них. Даже неясно, за что идёт торг: душа, вечность? Нельзя брать на себя лишние обязательства, и по-прежнему стоит избегать прямых вопросов.

— Расточительно тратить время на бездарность. Я требую испытания!

— Ты не в том положении, чтобы требовать, смертный! — Демон вытянул свою руку вперёд, любуясь проходящими насквозь лучами солнца. Тяжело, наверное, потерять тело. Не знаю, как много Чёрный человек умел в прошлой форме, но, очевидно, этот полупризрак лишь бледная тень самого себя. Размышлял он недолго:

— Будь по-твоему. Начнём с испытания наиболее важного для мага — мозгов! Даю тебе месяц, чтобы выяснить, к какому волшебству у тебя предрасположенность. Нужно назвать вещь, прежде чем она проявится, верно?

Это разве не работа учителя? Он явно пытается обвести меня вокруг пальца! В самом вопросе подвох:

— Нет названия у такого искусства, потому что владеют им лишь единицы.

— Хорошая попытка, смертный. Неверно. К счастью для тебя, предлагать варианты можно бесконечно, сколько успеешь за месяц. Нравишься ты мне. Я даже помогу тебе, в обмен на две мелкие услуги, согласен?

Скорее демону нравится то, что лежит в моем кармане. Но мне срочно нужна правильная информация, добытая любым способом. Сам я могу перебирать варианты годами.

— Согласен.

В воздухе между нами появилась красная печать, сомкнувшись на манер замка. Символ исчез так быстро, что я не успел понять из чего он состоит, и какие именно письмена вращаются по кругу. Если у меня еще оставались сомнения, эта демонстрация развеяла их без остатка.

— Да будет так! Договор закреплён.

— Постой, это же магия?

Прежде, чем я осознал что сорвалось с моих губ, зрачки демона зажглись ярко-зелёным светом, он весь подобрался, будто собака, почуявшая добычу.

— Это вопрос? На первый раз прощаю. Лишь потому, что не отводишь взгляд и не боишься. Узнай у этого stultum (дурака) чем приходится платить за вопросы. Если согласишься с ценой, спросишь снова.

Будто только что вспомнив о притихшем охраннике, демон медленно протянул:

— Он тебе нужен?

Повернувшись к еле дышащему от страха парню, я крепко задумался. Как ни посмотри, от него одни проблемы: тупит, палит во все стороны, легко внушаем и подвержен эмоциям. Однако мужик может пролить свет на происходящее. К тому же, моё «Нет» явно обернётся для Павла смертью. Как бы не самому пришлось его убивать. Он тоже это понимал, безмолвно умоляя.

— Пригодится.

— Слышал, червь? Теперь этот человек твой хозяин, и не смей обращаться ко мне напрямую!

Мужик мелко задрожал и кивнул, еще немного и схватит инфаркт. Чем же его так запугали? Пока мы с ним играли в гляделки, демон рассыпался черным туманом. Даже не попрощался! Павел закашлялся и опустил окна. Виновато пробурчав:

— Сера, шеф. Воняет.

Вот оно как. Неужели библейский вариант? Придётся найти нужный гримуар, теология никогда не была моей сильной стороной. Вроде в первой книге «Малого ключа Соломона» содержались описания христианских демонов. Вещь крайне спорная и явно перевранная с древних текстов. Оригинал настолько стар, что практически уверен — он валяется где-нибудь в закрытых подвалах библиотеки Ватикана. Просто так, на всякий случай.

С кем же меня свела судьба? Если не привязываться к нации, навскидку вспомню семнадцать разных классификаций демонов. Не говоря уже о расхождении внутри списков. Исходя из того, с кем я столкнулся, можно разгадать задачку с названием магии. Разумеется, начну слепым перебором вариантов, но внутренний голос подсказывает: не все так просто. Зря, что ли, столько лет изучаю всю эту шелуху? Размышления прервал канючащий голос:

— Босс, может пообедаем? Дико извиняюсь, но пару дней нормально не ел. Заедем в KFC?

Совсем забыл про него.

— Только не фастфуд. Как ты относишься к корейской кухне? И не называй меня босс!

— Хорошо, босс, как скажете. Вы же главный.

Мощно его Чёрный человек выдрессировал. Похоже, у меня появился личный слуга, или раб, тут уж с какой стороны посмотреть. Ему бы только капельку мозгов. Печально вздохнув, я завёл машину и выехал с пустыря. Неожиданно яркое утреннее солнце больно ударило по глазам. Павел на заднем сидении нервно щелкнул кобурой. Это будет долгий день.

До станции метро Петроградская мы доехали без происшествий. Если не считать расширяющейся трещины от пули на лобовом стекле. Придётся менять, на такое варварское отношение к себе материал явно не рассчитан. Удивительно, но мы легко нашли свободное место для парковки неподалёку от театра имени Миронова.

— Вылазь, оружием не свети только.

Павел понимающе кивнул и накинул валяющуюся на сидении спортивную куртку. Все как полагается: красный цвет, крупные надписи РОССИЯ и СОЧИ 2014. Единственный плюс: она надувалась воздухом в нужных местах, надежно скрывая двойную кобуру. Может, за это ее любят бандиты всех мастей? Сигналка так и не работала и, судя по виновато отводящему взгляд охраннику, больше не заработает. Пришлось просто заблокировать двери. Надеюсь, никто не позарится на моё старье. Пока возился с замками, Павел залепил отверстия на стекле кусочками серебряного скотча. Даже знать не хочу зачем он их с собой таскает.

Пройдя под аркой, мы зашли в дверь с надписью MashitaSS. Мекка всех анимешников и косплееров. Здесь готовили «тот самый» рамен, как в Наруто, и прочую японскую кухню. Немногие знали страшную правду: это было типичное семейное корейское кафе. Первое время муж занимался закупками, а жена стояла на кассе и вместе с дочерью разносила еду. На кухне тоже трудились их соотечественники. В последние годы предприятие расширились, открылись три новых заведения по городу, но я отыскал это место еще в самом начале. И всячески поддерживал трудолюбивую семью, заслужив почетную золотую карту клиента, дающую тридцатипроцентную скидку. Мне повезло: за стойкой приветливо улыбалась хозяйка заведения. Видимо, дети снова уехали погостить на малую родину.

— Сергей-сама, что желаете сегодня? — мы с ней никогда не здоровались, своеобразная подколка.

— Кимчи и якиудон с говядиной. Все не острое. Ах да, еще чайничек молочного улуна.

Про отсутствие перца стоит добавлять всегда, корейцы обожают обжигающе острые блюда. Заняв угловой столик, прислонился спиной к стене так, чтобы видеть выход. Пережив за неполные сутки целых два нападения, подсознательно ожидал вскоре увидеть выбивающих двери вооруженных людей. Чай принесли быстро, а вот еда задерживалась. Чтобы успокоиться, принялся изучать новоиспеченного слугу. Мужчина явно был не в своей тарелке, озираясь на непонятные иероглифы и анимешные рисунки на стенах.

— Почему именно здесь?

О, я бы многое мог рассказать. Начиная от вкуснейшей самодельной лапши и демократичных цен, заканчивая качеством блюд. Однако ответил вопросом на вопрос:

— Ты ведь не местный?

Догадаться несложно. В Питере особая культура уличной еды: пышки, шаверма, блинчики с начинкой. Будучи приезжим, даже я предпочту их гамбургерам и картошке фри. Местные McDonald's и KFS заполнены до отказа, но в основном это туристы, студенты и ленивые люди. Остальные давно разведали несколько особых мест и с комфортом проводили время за едой. Для меня такой территорией оказалась MashitaSS. На безобидный вопрос мужчина насупился, явно не желая отвечать.

— Ладно. Не хочешь о себе, расскажи про нашего общего знакомого. Подробно, в деталях и с самого начала.

Мелких деталей хватало, но общая картина никак не хотела складываться. Павел оказался отвратительным рассказчиком. По его словам, предыдущий владелец «Зебры» застрелился два года назад. Примерно в то же время из ниоткуда появился Чёрный человек. Он занял кабинет умершего и провел повторные собеседования с каждым работником клуба. В итоге, большая часть народа мирно уволилась, написав заявление, а остальные приняли нового хозяина, во всех смыслах этого слова. Демон предлагал каждому одну и ту же сделку: исполнение любого желания в обмен на абсолютную верность. Разумеется, большинство приняло происходящее за обычный заскок руководства и заказало вполне приземленные вещи: прибавку к зарплате, несколько выходных, личное место на парковке.

— Чего пожелал ты, Павел?

— Я, ну…сказал, что хочу стать Мистером Олимпия.

Чуть не поперхнулся лапшой.

— Кем?

— Выиграть конкурс бодибилдеров, самый большой мировой турнир. Понимаете, я рос хлипким…

— Так, стоп! Как именно Чёрный исполняет желания?

Очень важный вопрос. Если, к примеру, он молится Сатане и заставляет подписывать кровью контракт на тысячу страниц, то это серьезно упростит поиск. Ответ Павла удивил:

— Советами, тренера еще подобрал. Свел с нужными людьми, спортзал дорогой оплатил за первый месяц. Все равно еще пять лет тренироваться. Шансы хорошие, если удастся познакомиться с организаторами…

Бубнеж про особенности правил конкурса я пропустил мимо ушей, напряженно размышляя. За два года превратить человека в профессионального спортсмена — результат выдающийся, но не сверхъестественный. Демон не исполняет желания, щелкая пальцами словно джин. Очень может быть, что он вообще липовый. С кем же я заключил сделку?

— Не сходится, Павел. Тебе сколько лет?

— Семнадцать. По хорошему, на Мистера Вселенную, ой, то есть Олимпию, идут в двадцать два. Надо сначала…

Поток слов снова полился рекой. Вот уж действительно магия. Плевать, что он работал клубным вышибалой в пятнадцать, без договора еще и не на такую должность можно устроиться. Мужик выглядел на все сорок! Дело даже не в мускулах: морщинистая кожа, грубый голос, крупный нос и уши. Если бы он не тупил в мелочах, я бы обращался к нему на вы!

— Препараты? — осторожно спросил я, разливая чай.

— Да не, я всегда был таким. После смерти родителей лет десять накинул. И не вздумайте звонить моему опекуну! Там такое начнётся! Бывший босс только все разрулил.

Чертов демон повесил мне на шею несовершеннолетнего с пистолетами и влажными мечтами превратить себя в гору мускулов. Роскошно. Но что-то я отвлекся от основного плана. Плевать мне на этого пацана, по большому счету. Положив на стол шкатулку, посмотрел на нее по-другому. Прежде всего, это — магический объект, первый в моей практике. Павел, заметив, что именно лежит на столе, дернулся к выходу. Нервный он какой-то.

— Уберите, шеф! За этой штуковиной охотятся могущественные люди!

Даже не сомневаюсь. Половина моих знакомых отдаст все деньги, чтобы только взглянуть на артефакт. Однако, страхи бывшего охранника не впечатляют. Где могущественные люди и где я? Близких родных нет, своего жилья тоже. Если понадобится — стану, как перекати-поле, менять страны и города. Жизнь, которую я веду, внешне ничем не примечательна, мной даже обыватели слабо интересуются. Любители кидаться гранатами в ночных клубах, конечно, настораживают, но сейчас важно другое. Меня не отпускала смутная догадка, что шкатулка лишь антураж. Самое главное — леденцы. Стоило прикоснуться к конфетам, раздался знакомый голос.

— Тебе доставляет удовольствие меня злить?

Рядом с потерявшим сознание Павлом сидел Чёрный человек. Значит, я прав — вся моя ценность в обладании этими сладостями.

— Хотел увидеться. Есть предположение. Мы будем учится родовой магии!

Самая широкая область волшебства, которая приходит на ум. В это емкое понятие чего только не входит, начиная от вполне реального травничества, заканчивая полетами с духами предков в иные миры. Не зря половина газетных объявлений пестрит перлами: «колдунья в десятом поколении». В тех же славянских ведах встречаются туманные упоминания о силе рода. Справедливости ради, там больше о семейных ценностях, чем о волховании, но звучит рационально. Потомки, предки, сила…если что-то дает магию, то именно это. Вряд ли в пределах одной жизни человек способен изучить тайны колдовства. Моего собеседника предположение не впечатлило.

— Сомневаюсь. В роду были практикующие маги? Может, ты египтянин? Такое наследие сильно все упростит. Впрочем, разбирайся сам!

— При чем тут егип… — начал я и тут же прикусил язык.

Демон понимающе улыбнулся и совместил свою кисть с обмякшей рукой охранника. Дальнейшее выглядело настолько пугающе, что я даже огляделся, не заметили ли посетители странностей. Павел по-прежнему был без сознания, но его рука будто бы начала действовать сама по себе. Схватила визитку кафе из салфетницы, ручку, резко начеркала что-то, и сдвинула бумажку ко мне. Не успел взглянуть на нее, как занавеска, отделяющая кухню, распахнулась, пропуская делегацию из двух поваров и хозяйки заведения. Они несли наш заказ, небольшой кусочек тортика со свечкой, и хором напевали:

— С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, Сергей-сан! С днем рождения тебя!

Улыбчивый персонал кафе расставил еду, подтвердив мою догадку — непричастные не видят Чёрного человека. Пиалы для чая установили только напротив меня и Павла. Здесь с этим строго — гостей никогда не обделяют посудой. Значит, демонический дух еще слабее, чем кажется. Он не желает это показывать, но положение действительно плачевное. Большинство людей, которых он обрабатывал годами, уничтожены за один вечер. Если кроме Павла и меня у него кто-то остался, то этот вариант еще хуже. Не понимаю, насколько он честен насчет моего ученичества. По большому счету, я — вор, забравший его вещь, и лишь потому имеющий право видеть. Пожилая кореянка установила тортик на стол, при этом, ее локоть прошел сквозь Чёрного человека.

— Да ждёт тебя удачная жизнь в достатке! Не каждый день исполняется тридцать лет! — засмеялась хозяйка.

— От всей души благодарю, госпожа Люн. Однако, возраст упоминать не стоит, — я решил не играть в японщину, щеголяя ненужными суффиксами. Ее имя само по себе достаточно красиво. Кажется, переводится как сияющая или сиятельная.

— Какие твои годы! Прожив с мое, начинаешь гордиться круглыми датами. С твоим спутником все впорядке? — она участливо тронула за плечо охранника, сползающего со стула на пол.

— Не обращайте внимания. У моего друга выдалась тяжелая ночка, но ваш фирменный чай быстро приведет его в чувство.

Махнув рукой на грубую лесть, женщина удалилась, забрав поваров с собой. Не скажу, что мы хорошие знакомые. Просто держателей золотых карт не так много, их дни рождения забиты в компьютер. Но все равно приятно. Кроме них меня поздравил только мобильный оператор, выслав дежурное смс. Не успела праздничная процессия скрыться из вида, как тут же раздался недовольный голос демона:

— Мне кажется, ты недостаточно целеустремлен, Сергей. Как говорят в вашем веке? Нужна мотивация? Прими это в качестве подарка на юбилей. Добавим немного огня под твоими пятками! — глаза сверкнули зеленым, надув щеки, Чёрный человек дунул в мою сторону фонтаном из блесток.

Прежде чем успел задержать дыхание, я вдохнул эту пыль, судя по жжению в носу, похожую на специи.

— АПЧХИ! — от громкого звука проснулся Павел. Дух успел раствориться в воздухе.

— Будьте здоровы, босс, — судя по удивленному взгляду на еду, здоровяк не заметил своей отключки.

— Ешь давай, растущий организм.

Угрозы Чёрного человека и странные блёстки подействовали на меня успокаивающе. Слишком многое демон даровал мне за бесценок, а так проклял и даже от сердца отлегло. Сказал бы еще чем конкретно! Однако, в отличие от Павла, существо не выдавало лишней информации. Как только разговор закончился, я понял — все вспышки гнева и его бормотание четко укладываются в одну линию. Он говорил лишь то, что я хотел услышать. Тварь умнее меня, боюсь даже представить, насколько.

Новоявленному слуге так понравилась местная кухня, что пришлось позволить ему умять не только лапшу, но и мой суп. Я не чувствовал голода, поэтому удовлетворился куском торта. Даже он особо не лез в горло после прочтения каракулей демона на визитке. Название улицы, номер дома, все совпадало! Сначала принял это за собственный адрес, но квартира другая. Получается, милая Мария Алексеевна, шаркающая по утрам в поликлиннику, кое-что скрывает. Я был сражен наповал. Колесить по всему городу в поисках волшебства, чтобы не заметить его у себя под носом? С другой стороны, открываются отличные перспективы. Соседка-ведьма вполне может обучить меня без всяких демонических контрактов. Остается только убедить её. Ах да, и избавиться от мальца.

— Спишь ты где? Снимаешь или свое?

— Издеваетесь? Цены на аренду видели? Мне ещё спортзал оплачивать и тренеров. Обычно ночевал в клубе…ну, и в вашей машине разок.

— Тогда поехали ко мне, — легко согласился я, — пока не закончится эта история, нам лучше держаться вместе.

При всех своих минусах, Павел не так плох в качестве телохранителя. Стрелять сам я не умею, да и дрался последний раз в школе. Не хотелось бы использовать мальчишку как щит, но, похоже, он сам не знает куда себя деть. На выходе из кафе я поймал тяжелый, изучающий взгляд хозяйки. У самого такой, когда я размышляю, как расколоть жизненную задачу. Конечно, она может быть озабочена проблемами поставок мяса в кафе, но раз уж я играю по-крупному, важна любая мелочь.

— Подожди меня у машины, — отдавать парню ключи я не решился.

Дверь в раменную открывал медленно и аккуратно, но предательский перезвон китайских колокольчиков порушил все планы.

— Забыли что-то, Сергей-сама? — крик хозяйки застал меня врасплох. Слишком громко.

На стойке валялась снятая трубка настенного телефона. Я всегда считал его предметом антуража. Очень уж он большой, словно старый таксофон, к тому же, ни разу не видел чтобы он звонил. Готов поклясться, женщина секунду назад разговаривала по нему.

— Именно. Дубовая моя голова, госпожа Люн! — вот только посуда с моего столика уже убрана.

При грубой лжи главное не останавливаться, даже совершив ошибку. Любая заминка разрушит паутину слов. Протянув руку, схватил пару салфеток с ближайшего стола. Помахав ими в воздухе, улыбнулся и вышел прочь. Я видел достаточно. Смущение хозяйки, отброшенная телефонная трубка… не обязательно добывать железные доказательства и выпытывать, на кого она работает. Золотая карта MashitaSS полетела в мусорный бак следом за салфетками. Придётся искать другое место для приятного приёма еды. Не в KFС же идти в следующий раз.

Глава 4. Молодая старость

— Вот это дыра! — Павел редко стеснялся в выражении чувств.

Мы добрались до места моего обитания без происшествий, разве что машину пришлось бросить за пару дворов отсюда. Ближе попросту не было свободных мест. Воскресный день в разгаре, лучше с парковкой уже не станет до самого вечера понедельника, а может, и вторника. Иногда я гадал, кто эти счастливые водители? Где они работают, чтобы при свободном графике позволять себе купить такие огромные джипы? Я бы с радостью туда устроился, на полставки. Райончик не самый благополучный, иные квартиры тут стоят дешевле, чем эти машины. Но свою берлогу в обиду не дам:

— Нормальное жилье. Между прочим, две комнаты по цене каморки в хостеле.

Действительно, грязновато. За месяц руки дошли лишь слегка вытереть пыль, но серьезно убраться не было необходимости. Никогда не приводил сюда знакомых, а сам, в лучшем случае, ночевал и наскоро разбирался с новыми находками. Гостиная вообще захламлена практически под самый потолок, но большая часть вещей осталась от прошлого постояльца. Стоп, какое право он имеет кривить нос? У сопляка даже своего угла нет! Павел уловил мое недовольство и поспешил смягчить ситуацию.

— Неплохо, думал, в общаге жить будем. Почему так дёшево? Грохнул прежнего хозяина? — он метался от ванной к дивану, не зная, куда себя деть.

Тяжело будет объяснить соседям по общежитию зачем взрослый мужик сооружает на плите водяную баню и крутит свечи из черного воска. Начиная поиски волшебства, я совершил немало ошибок, не обращая внимания на окружающих. Моя общительность — результат болезненного опыта. Снова зависать в психушке на обследованиях не хотелось.

— Не знаю, что ты там обо мне напридумывал, но я никого не убивал. Всё проще: хозяин сидит в тюрьме, деньги высылаю ему прямо на зону. Как понимаешь, арендаторы в очередь не выстраиваются.

За стеной громко заплакал ребёнок, закричала женщина. Раздалась крепкая мужская брань в ответ.

— Деньги, конечно, решают, но стены тут ни к черту, — на последнем слове он погрустнел, явно вспомнив о нашем общем знакомом.

— Не осуждай то, о чем не знаешь. Это супруги Ивановы с младенцем, у них сейчас сложный период. Кстати, раздают самый мощный сигнал вай-фай в доме. Пароль: МокраяКиса1995.

Судя по тому, насколько быстро пальцы Павла приклеились к смартфону, я ещё понимаю нужды молодого поколения. Хотя чего кривить душой, мне тоже не помешает серьёзно прошерстить интернет с учётом новых данных. Мария Алексеевна по воскресеньям уходит судачить с соседками, и раньше полудня ее не застать. Сев за стол и открыв старенький ноутбук, я запустил браузер. Обратимся к мудрости человечества!

Однако цивилизация не спешила помочь своему блудному сыну. По запросу «Чёрный человек» во всех вариациях выдавало отборную дичь. Масса эзотерических форумов с леденящими душу вбросами: «Ко мне приходил Чёрный человек, помогите понять, что он хочет!» — и сотни ответных комментариев вроде: «О, ко мне тоже, его многие видят! Он — тень могучего волшебника!». На иностранных ресурсах встретились похожие высказывания, различались лишь языки.

Форумы магов представляют собой самое дно эзотерического мира. Хуже только телевизионные шоу про экстрасенсов. В большинстве случаев сетевого новичка даже не разводят. С ним просто общаются, бесполезно топя в массе информации. Описания ритуалов гуру берут из Википедии, разбавляя свежевыдуманными байками. В свое время я распутал цифровой след трех самых активных пользователей сообщества «Тончайший мир». Чёрный маг Эдуард оказался школьником Василием, аватара суккубы Кармен — скучающей одинокой бухгалтершей Алисой, а мастер сатанинских ритуалов Завулондион — безобидным пареньком Саней с лёгкими психическими отклонениями. После этого откровения подобные форумы я уже не мог воспринимать всерьёз.

На всякий случай, создал несколько тем с описанием демона, но мне в ответ сыпалась фольклорная белиберда вроде того, что незнакомец на сто процентов — Барон Суббота. Экспертов даже не убедили расхождения в мелочах: отсутствие трости, алкоголя, маски черепа, иное поведение и прочее. Не говоря уже о том, что первые упоминания о Самъди (а точнее, Геде, Кроикса и.т. п) встречались начиная с 1503 года, а мой любитель цилиндров подревнее будет.

Вуду, в целом, не нравился мне своей искусственностью. Сейчас культ достаточно популярен благодаря волне фильмов, книг и игр. Он кажется незыблемым и существовавшим всегда. Однако в современном виде был сформирован примерно в 1750-х, рабами во французских колониях Гаити. Именно после столкновения с цивилизацией, дикий сплав из десятков Африканских племенных верований породил колоритных духов вроде Самъди. Причём эффективность ритуалов было сложно оспорить — господа действительно дохли пачками. На мятежном Гаити белых умерщвляли в тот же миг как замечали. Посланные исправить ситуацию миссионеры оказались настолько бессильны, что Вуду признали ветвью католической церкви. Как это водится у смешанных культов, ритуалы (включая призыв барона Субботы) представляли собой ядреную смесь анимизма и поклонения духам предков.

Я понимал, что предвзят в отношении вуду, но ничего не мог поделать. Даже знаменитые куклы Вуду воспринимались мной как заимствование фигурок каменного века. А уж в европейской геомантии той эпохи, создание вольта являлось повсеместной практикой. Не говоря уже о маленьких томиках симпатической магии, гуляющих по рукам французских колонизаторов.

Немного сомневаюсь насчёт идей, из которых выросли основные гаитянские духи лоа, но вот семейство барона…скажем так, изучение этой темы я решил отложить до встречи с реальными последователями Вуду. К несчастью, в Питере водились лишь ряженые клоуны.

Самым популярным ответом на мой запрос оказался стих Сергея Есенина «Чёрный человек». Сначала я игнорировал его, но наткнувшись в десятый раз, изучил вплоть до биографии автора, сопричастных людей и интерпретации критиков. На первый взгляд, всё ясно: исповедь поэта, сочиненная незадолго до глубокой депрессии и самоубийства в местной гостинице Англитер. Вещь достаточно сильная, чтобы пронять настолько далёкого от поэзии человека, как я. Однако достаточно бегло прочитать произведение, чтобы понять: детали идеально совпадают! Сны, одежда, ночной приход. Вплоть до того, что демон садится на кровать. И самое главное, включая название, слово «чёрный» упоминалось в стихотворении четырнадцать раз! Будто все, что известно про непрошенного гостя — его самоназвание, и автора этот факт страшно бесил. До боли знакомое чувство. Остро выпирали лишь два противоречия: есенинский демон — сам поэт, и загадочная связь чёрного человека с зеркалами. Первое невозможно проверить, а вот насчёт второго надо подумать.

Дальнейшие раскопки среди поэтов привели меня к «Моцарту и Сальери» Пушкина. Глубже погружаться побоялся, чувствуя, как тону в рифмах и смыслах. Это подождёт, я ощущаю волшебство. Оно близко. Этажом выше, в квартире обычной пенсионерки, живущей с маленькой внучкой. Такой зов невозможно игнорировать, он поглощает меня целиком.

— Так, я ушёл к соседке. Ноутбук не трогать, книги тоже!

— Возвращайся быстрее, босс. Через час пойду тебя вызволять, — пробурчал телохранитель, не отрывая взгляд от экрана телефона.

Перед глазами всплыла яркая картинка: Павел расстреливает замок и выламывает дверь, доводя старушку до инфаркта. Проблемы, которые последуют после такого представления, простым переездом не решить. С другой стороны, наводку дал демон, а от него всего можно ожидать, помощь охранника будет не лишней.

— Разговор точно затянется, подходи часа через три. Квартира сто тридцать четыре.

Мой защитник, не вставая с дивана, помахал рукой в знак того, что понял. А парнишка плохо воспитан. Стоило пройти первому страху, как он совершенно распоясался. Неудивительно, учитывая отсутствие родителей. Впрочем, это не моё дело.

Бросив нахала в комнате, сменил футболку и нашёл оставшиеся от прошлого жильца стоптанные домашние тапочки. Затем тщательно умыл лицо и зачесал отрастающие волосы на правую сторону. Первое впечатление важно не только при знакомстве, но и в каждой новой встрече. Большинство людей не терпят резких изменений в своём окружении. Они подсознательно лучше расположены к знакомым с постоянным имиджем. Мария Алексеевна как раз из таких.

Закончив приготовления, достал из холодильника небольшой пластиковый контейнер с мёдом. Брал их оптом для подобных случаев. Приходить с пустыми руками — дурной тон. Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Нет, так не пойдёт, слишком напряжен. Выдохнул, растянув губы в улыбку. Добавил во взгляд тепла, представив встречу со старым другом. Вот теперь отлично, можно и в гости сходить.

Лестничный пролёт преодолел быстро, а возле двери застыл в нерешительности. Насколько все-таки на восприятие реальности влияет информация. Я бывал в этой квартире раз пять, но тогда приходил к милой пенсионерке и стеснительной девочке лет десяти. Вздыхал о произволе власти, кивал на разговоры о великом прошлом. Сейчас все иначе. Стоит переступить порог, как я окажусь в логове ведьмы. Определить, есть ли в моем роду волшебство способен лишь маг. И это меняет все. Поправил кинжал в ножнах. Почему я так нервничаю, что готов отбиваться от старушки холодным оружием? Это не страх, скорее нетерпение, предвкушение. И лёгкая опаска запороть все дело из-за незнания правил игры.

Вдруг странной показалась сама дверь. Иссохшаяся, деревянная, будто не от мира сего. Взять хотя бы номер — сто тридцать четыре. Чёрный человек упоминал о Египте, и мозг послушно выдал, что это сакральное для египтян число означает «видимый мир». Впрочем, тайный смысл можно найти практически у любой цифры. Нумерология зародилась в шестом веке до нашей эры, и её приверженцы успели развернуться в полный рост, заражая своими идеями математиков и биржевых брокеров. Мне пришлось изучить основы, столкнувшись с алфавитными кодами и магическими квадратами каббалистов. Крайне приставучая гадость. Черный человек, появившись ниоткуда, расшатал моё восприятие мира. Такими темпами ещё и в астрологию уверую. Проведя рукой по лицу, пришёл в себя, и дважды нажал кнопку звонка.

— Иду-иду! Кто там такой нетерпеливый?

Интересно, насколько образ, нарисованный мной раньше, соответствует настоящей Марии? По опыту знаю: лучше всего срабатывает полуправда. Дверь открыла самая обычная пенсионерка: крепкая, полноватая женщина с добрым круглым лицом, слегка сутулая и хромая, но упорно не желающая ходить с палочкой.

— Сереженька! Здравствуй, дорогой мой. Заходи, как раз чай поставила.

— С удовольствием, Мария Алексеевна. Вот вам к чаю гостинец, — я протянул мед, слегка коснувшись морщинистой руки. Тёплая, твёрдая, живая. После знакомства с демоном хотелось всех потыкать, на всякий случай.

— Ой, спасибо, родной! Балуешь старуху, — бабуля бодро посеменила в сторону кухни, а я задержался в прихожей.

Из маленькой комнаты выглядывало милое личико. Внучку звали Агафья. Ничего необычного, во время её рождения как раз проходил бум на старорусские имена. Дворы полны Макарами, Ерофеями и Елизарами. Удивительно то, что в школу девочка не ходит. Пробивная старушка добилась домашнего обучения, причем, Агафья абсолютно здорова, не считая природной стеснительности. Я скорчил рожицу, и малышка, улыбаясь, спряталась за косяком. Занятно, но я никогда не видел её родителей. Ситуация «пожилой человек с ребёнком» настолько обыденна, что замылила глаза даже мне. Вопросов про мать девочки просто не возникло.

— Проходи сюда, Агафья занимается, — крикнула старушка, звеня чашками.

Какие уж тут уроки, когда гости в доме. Пройдя на кухню, я закрыл дверь, ведущую в коридор. Ни к чему малышке слушать нашу беседу. Присел на скрипучий табурет и осмотрелся в поисках чего-нибудь необычного. Плохонькая кухонная мебель, стандартный набор посуды — ничто не выдавало в Марии ведьму.

— Чегось озираешься, словно в первый раз? Скатерть новая у меня, Клавка подарила. Ой, что это я? У тебя беда какая приключилась? Бледный ты какой-то, — старушка участливо наклонила голову.

— Ухо болит, застудил, наверное, или повредил чем-то, — даже не вру, проклятый звон постоянно возвращается, действуя на нервы.

— О-хо-хо, так сходи к Сергею, тезке своему из пятой поликлиники. Хороший терапевт, мою подагру враз вычислил.

— Ходят слухи, вы и сами кое-что умеете, — кидаю пробный камень.

Думал, что старушка станет изображать непонимание и отпираться. Но ничего подобного, наша беседа мгновенно изменилась. Секунду назад мы болтали о всякой ерунде, и вот уже напротив друг друга сидят два собранных мистика. В голосе хозяйки промелькнул холодок:

— Сказала же, сходи к Сергею, значит иди, баран упертый! Ухо — полбеды. На вон, прижми пустышку и все пройдет, — она достала из ящика и бросила на стол маленький мешочек, перетянутый старой бечевкой, — клыки еще у тебя болят, но ничего страшного, отварчик мой выпей и станешь как новенький.

Зубы до этого у меня не болели, но стоило подумать об этом — как десна неприятно заныли. Знакомая фишка, мой первый учитель гипноза мастерски лечил фантомные мигрени, которые заранее сам создавал. Я послушно приложил мешок к уху и отхлебнул из кружки. Оба источника боли разом исчезли. Выходит, она специалист по лечению. Чего сама тогда с подагрой мучается, по поликлиникам скачет? Но задал я другой вопрос:

— Зачем идти, если больше не болит?

— Одно слово — баран! Ты ко мне за советом пришел, так слухай бабку старую! О контузии волнуешься, а у самого рак. Бегом к доктору, чтобы сегодня же сходил!

— А рак вы не лечите? — вот так новости, час от часу не легче.

Старушка встала и нависла надо мной, ощупывая морщинистыми ладонями шею и мягкие ткани под подбородком, провела пальцами за ушами. Тяжело вздохнула и подлила нам обоим чай.

— Нет, сынок, травки не помогут. У тебя же последняя стадия, без лечения дольше года не протянешь. Но ты не переживай, сейчас медицина хорошая, под капельницами все пять пролежишь. Если повезет.

Странно это, никакой боли, воспалений, шишек на теле, и вдруг онкология. Неужели из-за блесток черного человека? Ничего себе подарочек на юбилей! Это не похоже на огонь под пятками, скорее целый пожар под моим седалищем! На несколько минут даже забыл, зачем пришел, просто попивал ароматный отвар из трав и смотрел в окно. Не каждый день узнаешь дату собственной смерти. Сходил, называется к колдунье. Эпичная судьба: натолкнуться на главную тайну мира и умереть. Наверное, так и выглядят настоящие приключения. Мария пристально смотрела мне в глаза. Похоже, ждала, что я начну биться в конвульсиях или выброшусь в окно. Жаль разочаровывать милую соседку, однако, вокруг творятся слишком интересные дела, чтобы торопиться на тот свет. Да, время истекает, но, по большому счету, ничего не изменилось. Ухо окончательно перестало звенеть, и слух восстановился. Бросив мешочек на стол, развернулся к хозяйке:

— Мне нужно узнать о предках.

— Спиритическими сеансами не занимаюсь, трупаков не воскрешаю, — она явно смеётся надо мной!

— Достаточно проверить были ли среди них маги.

— Магия? Пф… сам не понимаешь, куда лезешь, сынок. Волшебство лежит вдалеке от проторенных дорог, за чертой безумия.

— Мне это отлично известно, Мария Алексеевна, поведайте что-нибудь новое. Поздновато опасаться за чистоту разума, стоя одной ногой в могиле, — сказал я, прикидывая, чем можно на нее надавить.

— Вот же упертый! Плесни кровушки в чашку, — старушка пододвинула ко мне свой наполовину выпитый чай.

Ножа на столе не нашлось, а копаться в чужих ящиках как-то несолидно. Вынув раритетный кинжал, прижал его к запястью.

— Тише, тише, куда разогнался? Не собираюсь после тебя полы отмывать! Чутка надо.

Ткнув подушечку большого пальца острием, выдавил в жидкость пару капель. Мария вынула ложечку и помешала чай указательным пальцем. Сделала маленький глоток, затем побольше.

— Наследие. Какое у тебя наследие, мальчик мой? М, вижу…

С замиранием сердца я наблюдал за старушкой. Во многих из нас сидит глубоко затаенное желание принадлежать к чему-то большему. Просто так, по праву рождения. На этой глупой мечте основаны целые бизнесы, за сотню-другую тысяч рублей готовые раскопать секретные архивы, и выдать красивую справку с гербовой печатью о родстве с королевой Елизаветой или Наполеоном Бонапартом. Казалось бы, даже если это правда, что такого важного в выдающихся предках? Наследство не получить, славы на этом не заработать… разве что гордость за великое прошлое и будоражащая мысль «может, я тоже смогу»? Неприятно осознавать, что я не исключение. Какой-нибудь Распутин в прадедах сейчас бы очень вдохновил. Ведьма резко открыла глаза и со скукой отставила чашку.

— Ничего. Безликие, бледные тени, растворившиеся в вихре времен. Девять поколений назад твой дальний родственник отправился в экспедицию на поиски морских путей возле северного полюса, но лишь бесславно замерз во льдах. Остальные еще ничтожнее: жили, умерли. Пустые биографии, низкие интересы. Гордись, ты первый такой…упертый.

— Жаль. Подскажите, Мария Алексеевна, а какие еще есть виды магии, кроме родовой? — протянул я, стараясь скрыть разочарование.

— Зачем тебе? Хочешь улететь в волшебную страну эльфов, юноша? М… Понимаю. Много вас таких в последнее время. Мечтатели, ничему не учитесь… — чашка выпала из моих рук, разбившись, а сам я грохнулся на протертый линолеум, не удержавшись на табурете. Приблизились шаркающие шаги, и склонившееся надо мной старушка ехидно улыбнулась. — Каждый раз срабатывает.

Голова не болит, но я боюсь открывать глаза и просто слушаю свое затекшее тело. Руки и ноги привязаны к ножкам старого кресла. Пальцы онемели, но еще двигаются, значит прошло меньше часа. Кинжала на привычном месте нет. Как такое могло произойти? Мария пила тот же чай из одной заварки. Выработала за годы иммунитет? Читал об индийском ордене убийц, травящих себя ядами, ради невосприимчивости к собственному оружию… но здесь, в обычной питерской квартире столкнуться с подобным? Рядом кто-то есть, я слышу шорохи. Старушка явно понимает насколько легко разломать рухлядь, на которой я сижу, и не даст мне такого шанса.

— Дядя Серёжа, вы не спите! Дыхание изменилось, — какая наблюдательная девочка.

Медленно открыл глаза и тут же закрыл. Так, выдохнуть, расслабиться. Осторожно открыл снова. Нет, мне не привиделось. Наклонил голову, стараясь не обращать внимания на труп. Итак, кресло, к которому я привязан, стоит в центре комнаты. Как полагается, на полу начерчена пентаграмма, хотя скорее косая пятиконечная звезда. До главного сатанинского символа рисунок серьёзно не дотягивает. Свечей нет и необходимых атрибутов тоже, лишь маленькие сигилы на кончиках лучей. Не похоже на ритуал жертвоприношения. Такой набор чаще используют для посвящений и клятв. Значит, у меня есть хороший шанс выбраться отсюда живым. А вот у Марии уже нет.

Охренеть. Только это слово приходит на ум при взгляде на ее выпотрошенный труп. Подобную жесть я видел на фотографиях в уголовных делах маньяков. Повсюду кровь и внутренние органы, а на лице застыло выражение безмерного ужаса. Глаз нет, из приоткрытого в немом крике рта что-то торчит. Судмедэкспертам будет где разгуляться. Хоть сейчас помещай в учебник по криминалистике, глава «Ритуальные убийства». Среди этого безумия раскачивалась с пятки на носочек Агафья. Мой кинжал в ее маленькой ручке смотрелся сюрреалистично.

— Ой, как хорошо! Вы проснулись, дядя Сережа! Не волнуйтесь за бабушку, это было ее желание. Она чувствовала, что слабеет и передала семейный дар мне. По доброй воле, — за все прошлые встречи я не слышал от малышки столько слов сразу.

Впервые в жизни я не знал, с чего начать разговор. Даже демон не производил такое гнетущее впечатление, как эта девочка. Её подавляли или она всегда была такой? Тяжело вести беседу, ничего не зная о собеседнике. Нужно ли сюсюкать с ней как с ребенком, успокаивать? Лучше наоборот, спровоцировать:

— Горло она тоже сама себе перерезала?

— Нет, попросила меня, — тихо ответила девочка. Ни слез, ни эмоций, лишь сухая констатация фактов. Агафья казалась отстраненной, будто не в себе. Но учитывая обстоятельства, ее сложно винить. — Бабушка сказала, вы поможете! Доведете меня до расцвета!

— Совершеннолетия? Это же еще лет восемь, я столько не проживу, — слово расцвет изменил намеренно, не понравилось мне как она его сказала, с придыханием, практически стоном.

Девушка смешно наморщила носик, загибая пальчики.

— Нет, полгода всего! В семье Добровольских совершеннолетие приходится на одиннадцатую луну. Потом отвезете меня к родственникам в Сибирь, и я войду в полную силу. Обещайте! Бабушка сказала, вы упертый, у вас получится!

Выходит, колдунья успела неплохо меня изучить, и знала, что данное слово я не нарушу. Но, демоны преисподней, как все это не вовремя! Еще полгода назад я бы вцепился в такой шанс руками и ногами, а сейчас девчонка лишний балласт. К тому же, везти мелкую без документов, через всю страну — дурацкая затея, даже для меня. Однако, другие варианты ещё хуже. Повторять судьбу старой колдуньи не тянет.

— Обещаю заботиться о тебе по мере своих сил, — Агафья заметила мою уловку, но настаивать на замене слов не стала.

Стоит притормозить с клятвами. Они ведь догонят меня и повиснут на плечах тяжелым грузом. Здесь хоть формулировку удалось сделать расплывчатой, а Черный может дважды приказать что угодно. Чувствую себя студенткой, проигравшей в карты на желание.

— Спасибо, дяденька! Обещаю не вредничать и всегда слушаться. Помочь могу! Я полезная! По дому там или вылечить. Меня бабуля учила всякому.

Роскошно. Годами не было помощников, а теперь сразу двое. И оба несовершеннолетние, за которыми глаз да глаз. Премудрости старушки — особый вопрос. Не заметил в Марии магии. Лишь вырубающий чаек на травках и театральное искусство. Да, ухо перестало болеть, но надолго ли? Даже моя клятва не была засвидетельствована, как полагается. Кроме личной порядочности, её нарушение ничто не сдерживает.

Показалось, что меня начало немного потряхивать, но тряслись чашки в серванте и пол. В животе похолодело от знакомых звуков снизу.

— Что это? — тихо пискнула девочка.

Взрывы следовали один за другим, перемежаясь с автоматными очередями и редкими пистолетными выстрелами. Уже по этой характерной черте стало ясно: по мою душу явились спецназовцы из клуба. Быстро работают, я рассчитывал, что у нас в запасе есть, как минимум, сутки. Пока звучит пистолет — Павел еще жив и обороняется. Хотя, ума не приложу, как это ему удаётся.

— Развяжи меня. Этажом ниже убивают одного сопляка.

Агафия отстраненно посмотрела сквозь меня и задумчиво протянула:

— А нам какое дело?

Глава 5. Кондитерские секреты

Агафья меня все-таки развязала и даже, виновато улыбаясь, вернула кинжал. Долго убеждать не пришлось, хватило одной фразы:

— На его месте могла оказаться ты.

Маленькую психопатку проняло, и теперь она держалась ко мне как можно ближе, практически вцепившись в штанину джинс. Главная проблема в том, что девочка абсолютно права: самое рациональное сейчас затаиться, а не бегать под пулями. Но если бы я всегда выбирал простые варианты, никогда не оказался бы здесь.

— Оружие в доме есть? — спросил я без особого энтузиазма.

Девочка покачала головой. Если не ошибаюсь, в нашем подъезде три квартиры с огнестрелом. Два друга-охотника с ружьями на первом этаже и пистолет у управдома, живущего напротив меня. Хотя последнее сложно назвать оружием: сомневаюсь, что древний наган способен стрелять. Скверно. С ножом на перестрелке много не навоюешь.

Тем временем, выстрелы прекратились и я рискнул покинуть квартиру Марии. Осторожно свесился через перила. Впечатляющее зрелище: горы трупов, площадка чёрна от копоти взрывов. Соседские двери оказались сорваны с петель, а моя устояла. Не знаю, какие дела здесь проворачивал владелец, но он не пожалел денег на сейфовый металл со стальными штифтами, забуренными прямо в стену. Проще разнести бетон вокруг, чем эту монструозную дверь. Правда, сейчас она открыта нараспашку. Павел стоял среди копоти в окружении трупов и пинал одного из мертвецов. Медленно спустившись, тронул его за плечо.

— Паш, ты как? — мальчишку колотила крупная дрожь.

— Нормально, мазал много. Через глазок неудобно. Этот за взрывчаткой послал, и я… а там того… Короче, всех дед в спину положил.

Среди тел омоновцев выделялась залитая кровью полосатая майка управдома. Старик не пережил героического рывка. Его пьяные байки об участии в боевых действиях оказались правдой. Семь патронов — семь трупов. Удивительно, на что способны люди в стрессовой ситуации. Точнее, насколько я плохо разбираюсь в окружающих, раз не смог опознать в алкаше бывшего военного.

— Долго стоять будем? Между прочим, здание окружают. О, ещё подкрепление прибыло. Разделяются на отряды для штурма, — Агафья стояла возле окна выходящего во двор и равнодушно комментировала ситуацию.

Павел засуетился, снимая с трупов гранаты. Протянул мне автомат, но я его не взял. Ещё с непривычки что-нибудь себе отстрелю. Вид трупов меня отрезвил, кидаться на профессионалов с оружием — дурацкая затея. Парень же, наоборот, обвешался трофеями с головы до ног и стал похож на металлическую ёлку.

— И дальше что? Пойдём в лобовую атаку? Твоим друзьям в Зебре это не слишком помогло, — зря я так, конечно, но отрезвить героя надо.

— Будем прорываться, наверняка кто-нибудь уже вызвал ментов, — я поморщился от последнего слова.

Стражей порядка переименовали несколько лет назад, но народ неохотно отказывался от привычных кличек. А вот девочка называла их правильно, на новый лад:

— Полиция уже была. Покрутились и уехали.

Отличное у нее зрение. Я с высоты восьмого этажа видел лишь мельтешащие чёрные точки. Думай, Серёжа, думай! Выход есть всегда.

Понятия не имею, как все устроено у стражей порядка, но общаясь с их многочисленными представителями, я понял одну простую истину: платить нужно сразу. Да, могут возмутиться и не взять, но предлагать надо как можно раньше. Одно дело — пять тысяч рублей патрульному, другое — тридцать сержанту, оформляющему протокол задержания в отделении, третье — сотни тысяч прокурору. Причем эффект один и тот же. Нападавшие прекрасно понимали эту житейскую мудрость.

Примечательно, что никто из жильцов не вышел из квартир. Они наверняка стоят у дверей, напряжённо вслушиваются. Их расшатанные нервы можно использовать. Заставить их оборвать телефоны всех экстренных служб, привлекая внимание. Это уже больше похоже на план.

— Агафья, проверь квартиры без дверей. Паша, затаскивай трупы в наш коридор. Чего вылупились, быстрее! — окрик подействовал, и ребята засуетились.

Первой закончила девочка. Вытянувшись по струнке, шутливо отдала честь, щёлкнув каблучком коричневой сандальки.

— Живых не обнаружено, мой фюрер… гуляют поди, воскресенье же, — хоть здесь повезло.

— Помогай Павлу, залей кровь перекисью водорода, не знаю, солью закидай… главное, чтобы не бросалось в глаза.

Убедившись, что все заняты, я поспешил спуститься на третий этаж. Панику лучше начинать с наиболее впечатлительных. Остаётся выбрать причину. Террористы всегда в моде, но слишком привычны, народ уже охладел. Страх вызывает то, о чем слышал. Кажется, по авторадио передавали про очередной взрыв газа. А что может быть ужаснее, чем сюжет из выпуска новостей, приходящий домой? Я забарабанил по двери кулаками:

— Газовая труба лопнула! Возможен взрыв! Бегите на улицу!!!

Не переставая кричать и бить во все двери подряд, добрался до своей квартиры. Соседи зашумели замками, подъезд наполнили тревожные голоса. Особенно надрывалась впечатлительная тётка на третьем этаже, кто-то с грохотом и матами спускал по лестнице тяжёлую плазму. Убедившись, что на моей площадке не осталось следов мёртвых омоновцев, обзвонил последние три квартиры на девятом этаже. Никто не вышел, но внутри явно засуетились. Вроде все. Жильцы с первых этажей и так переполошатся, когда мимо побежит народ.

Не знаю, пахнут ли свежие трупы, но я порадовался отсутствию обоняния. Коридор съемной квартиры превратился в братскую могилу. Павел вдохновенно вещал из комнаты:

— Маски обезличивают. Тащил, как кукол, только на деда тяжело смотреть, хороший он, — суровые у детей темы.

— Ошибаешься, дело в количестве. После пятидесятого становится пофиг, бабушка говорила, — Агафья невозмутимо болтала ногами на диване.

Кровавыми ранами эту девочку не проймёшь. Меня, впрочем, тоже слабо волновала смерть омоновцев. В основном, колотил мандраж от опасности разделить их судьбу.

— Какие новости снаружи? — спросил я у самой глазастой из нас.

— Прикатили шишки из администрации, ещё полиция, две скорые, газовиков пока нет, — малышка мигом подскочила к окну. — О, у наших друзей тоже подкрепление! Женщина на белом джипе. Перегородила дорогу, что-то кричит полицаям.

— Выбираемся, пока паника не стихла. Паша, хватай книги со стола и ноутбук. А ты возьми позолоченный подсвечник из кухни и вот эту связку кельтских крестов. Захватите мешок из коридора, не мусорный, а с наборами карт таро. Вряд ли нам дадут сюда вернуться.

Сам я бросился к своим записям. Так, раннее средневековье, ренессанс, пометки к Молоту ведьм. Столько работы впустую. Эту пачку я уже никогда не разберу. Шаманизм, наработки по Аненербе, ранние дневники Ошо, чего тут только нет. Беда в том, что каждое из этих исследований займёт больше отмеренного мне года. В итоге, забрал лишь записную книжку с контактами. Вырвал из неё длинные списки дел и крупными буквами вывел на обложке: «Живи сейчас». Надеюсь, это поможет не размениваться на ерунду. Схватив два редких издания по алхимии, замотал их в простыню, чтобы не слишком выделяться среди спасающихся жителей, и вернулся в коридор.

— Уходим! Ни с кем не разговариваем, смотрим прямо перед собой. На улице не бежим, а уверенным шагом двигаем к машине.

Ещё на полпути я понял — все кончено. Мы слишком задержались. На первом этаже организовалась приличная очередь. Оказалось, что людей выпускают только после проверки документов и обыска. Вздохнув, я пихнул Павлу ключи от машины и книги, которые тащил.

— Уводи девочку и сразу уезжайте. Телефонами мы обменялись, позвоню когда выберусь, — пришлось наклониться к его уху, чтобы мой шепот не потонул в общем гомоне.

Никаких «если» даже когда сам не слишком уверен в успехе. Не хватало мне еще приступов юношеского героизма. Подумав, пихнул свой кошелёк в карман его спортивки. Несколько тысяч мне сейчас не помогут, а им вполне. Терпеть не могу, когда усилия оказываются бесполезны. Столько беготни, чтобы нас всех повязали на выходе? Пусть хоть дети спасутся. Не слушая возражений Павла, протолкнулся к полной даме в красной шляпе. Имя вылетело из головы, но я знаю её. Директриса местного ТСЖ и самая скандальная особа во всем доме. Взлохматил себе волосы и громко заголосил:

— Вы что творите, ироды! Пустите! Сейчас же рванет, сдохнем все! БЕГОМ ОТСЮДА! ГАЗ, ЛЮДИ! ГАЗ ВЕЗДЕ, ЧУВСТВУЕТЕ? ЗАДЫХАЮСЬ!!!

Похоже, я хрипел достаточно убедительно. Тучная женщина завизжала и, словно ледокол, двинулась к выходу, размазывая соседей по стенам. Очередь нарушилась, и испуганно принюхивающиеся соседи ломанулись следом, не обращая внимания на заграждения автоматчиков. Желание выжить — мощная штука. Павла с Агафьей унесло людской рекой, а я вернулся на этаж выше. Липовые омоновцы — кто угодно, только не идиоты. Они знают номер квартиры, да и проверка документов неспроста. Наверняка и лицо мое им известно. Дети ещё проскочат, а вот у меня шансов нет.

Понаблюдал из окна как разбегающихся жильцов профессионально отлавливает вторая линия оцепления. Павла с девочкой отпустили, лишь тщательно обыскав. Упирающуюся директрису скрутили возле детской горки, изваляв в земле. Отсюда открывался отличный вид на двор. Я даже заметил ту самую женщину, о которой говорила Агафья. Эффектная особа с чёрными волосами, стянутыми в тугой длинный хвост. Белый деловой костюм явно шили под заказ: он выгодно подчеркивал изгибы тела и выдающуюся грудь, а брюки разве что не лопались при ходьбе. Туфли на высоком каблуке превращали и без того рослую женщину в настоящую великаншу. Хм, как-то странно её оцениваю, слишком давно у меня девушки не было. Красивая, конечно, но обстоятельства не располагают. Да и пистолет в её левой руке немного отбивает желание.

Сексуальная внешность не мешала ей быстро и четко отдавать команды. Нападавшие собрались вокруг женщины, разделились на группы, притащили из её джипа… болгарки? Да они же сейчас начнут вскрывать квартиры! В который раз за сегодня, преодолел злополучные лестничные пролеты. К себе возвращаться не стал, мое жилище проверят в первую очередь. Дверь выстоит какое-то время, но исход понятен. Квартиру Марии Алексеевны мы не заперли, так что я забежал в неё и заперся на хлипкую щеколду и цепочку. Вся эта беготня очень выматывает. Спортом я никогда не занимался, и теперь уже, наверное, не займусь.

На кухню идти не хотелось, в зал с трупом тем более. И так едва не поскользнулся на внутренностях покойной. Зашёл в комнату малышки и присел на стул у компьютера. Идеи закончились. Можно, конечно, реально открыть газ и рвануть тут все, только меня разнесет вместе с преследователями. Самое рациональное — сдаться. Ощупал шкатулку в кармане, проведя пальцами по выпуклым символам. Отдать артефакт, поехать с ними, все рассказать? Я бы так и сделал, если бы чёртовы автоматчики не начали подрывать двери. Диалога не будет. Пуля в лоб — вот и вся беседа.

Чем может заняться человек перед лицом неминуемой гибели? Наверное, вспоминать свою жизнь, лихорадочно звонить родственникам и прощаться с друзьями. Я же просто включил компьютер и, подключившись к вай-фаю Ивановых, продолжил искать информацию о смерти Есенина. Умереть мне придётся в любом случае, а так одной загадкой будет меньше. История, как ни посмотри, довольно мутная. Посмертную фотографию с разбитым лицом и теории о кровавом заговоре КГБ я сразу отбросил. Как и свидетельства близких друзей, шпионское прошлое поэта и прочее. Это все неважно. Богемная тусовка того времени сочиняла роскошно, но путалась в деталях. Вот что действительно интересно, так судьба самой гостиницы Англитер. В 1987 году здание полностью разобрали, наплевав на многочисленные митинги горожан в его защиту. Не спас даже статус памятника архитектуры. Физически номер пять, в котором произошла трагедия, существовал и сейчас, и в нем вполне можно поселиться. Однако это совершенно другое помещение. Ещё один тупик. Значит, пришло время радикальных экспериментов.

Вскрыв шкатулку, я выложил перед монитором её содержимое, распределив леденцы на восемь одинаковых кучек. Семь основных оттенков радуги и, разумеется, чёрный, его любимый цвет. Хотя, кучки — громко сказано. В каждой всего три конфеты. Итого — двадцать четыре ровных полупрозрачных кусочка. Я старался не держать их подолгу в руках, чтобы не растопить. Внутри шкатулки хватало символов. Особенно неизвестный мастер покуралесил на дне, оставив нечитабельную мешанину из арабских каракуль и иероглифов.

На этот раз черному человеку не удалось застать меня врасплох. Я заметил высокую фигуру прежде, чем демон заговорил. Он стоял напротив единственного окна, а лучи заходящего солнца проходили насквозь, размывая его контуры. Больше со мной такой фокус не сработает.

— Не примите за дерзость, учитель, но если слишком часто показываться на глаза, теряется ореол таинственности. Ведь вас не звали.

— Ошибаешься, ты сам впустил меня в свою жизнь. Мастер связан с учеником сильнее, чем отец и сын, ближе, чем любовники. Я всегда рядом и приглашения не требуется.

Об этом несложно догадаться, слишком удобное время демон выбирает для визитов. Важнее, умеет ли он читать мои мысли? Во всех трудах по оккультизму со ссылками на жития святых утверждалось, что демоны такого не умеют. Но мне всегда казалось странным излишнее подчеркивание. Будто отцы церкви боялись, что это окажется не так и держались за это знание, как за последнюю соломинку. Жаль, нельзя спросить напрямую. Со всем этим бедламом, забыл узнать у Павла, чем платят за вопросы.

— Любовников обычно не обводят вокруг пальца. Старуха — ложный след, — с удовлетворением отметил, как поморщился демон. Не такой уж он непробиваемый.

— Марианна настоящая ведьма. Ты слишком долго блуждал в темноте, и путаешь день с ночью. Старуха — единственное волшебство, что было в твоей жизни. О чем ты вообще говоришь? Ведь даже имя твоё не настоящее: Сер-гей. Пустой набор звуков, случайно выбранный чужими людьми.

Демон становится очень словоохотливым, когда юлит. Какое-то истинное имя приплел. Ведь вопрос совершенно в другом. Смахнув леденцы обратно в шкатулку, я принялся загибать пальцы:

— Сибирские колдуньи, передача силы, таинственный ритуал совершеннолетия и великая семья Добровольских. Многовато лапши, даже для моих ушей.

— Эти слова ложь. Реальна лишь Марианна и её сила. Иных ведьм под вашим солнцем нет.

То есть, девочка водит меня за нос? Маленькая интриганка! Целую вселенную выдумала, а сама прикончила старушку и использует меня в собственных целях. Особо нервирует, что Чёрный человек рассказывает о ведьме в настоящем времени, будто она и не умирала. Борясь с брезгливостью, я вернулся в зал. Если тело сейчас зашевелится, то я не просто поверю в особую родовую магию, а натурально обделаюсь.

Какая все-таки мерзость вокруг. То, что Агафья сотворила со своей бабушкой, тяжело рассматривать дольше нескольких секунд. Хорошо, что мне не снятся кошмары. При всем уважении к вековому возрасту демона, никогда не поверю в подобную глупость. Единственная ведьма в мире живет у меня под боком? Таких совпадений не бывает. Стоит продолжить выводить Чёрного из себя, высмеивать каждое его слово. Пусть понервничает. Я брезгливо скривил нос, рассматривая корешки книг в шкафу:

— Юнг, Фрейд, Эриксон, Эрик Берн, Пол Экман. Если это волшебство, то я уже архимаг. Ты не помогаешь.

— Договор нерушим, а ты слишком дерзок. Какой магии будем учится? Родовой ты не владеешь.

По заверению старушки, вскрывшей себе живот. Очень надёжный источник знаний.

— Демонология.

— Странно, что ты не назвал это первым.

Признаюсь, сглупил. Решение лежит на поверхности. Если существуют демоны, значит реально и управление ими. А что это, как не магия? Чёрный человек медлил, смахивая пыль с цилиндра.

— Нет. Я не стану обучать тому, что можно использовать против меня. Ещё варианты?

Вертит обязательствами, как хочет. Этот фарс не имеет смысла, ничему демон не станет учить. Раз все не серьёзно, то и я пошучу:

— Вуду.

— Пробуй. Ближайший вариант: Гаити, шестой остров к северу от Грейт-Инагуа, третье бунгало от единственной пещеры. Спроси Папашу Эша. И не подхвати там заразу, в тебе и без того достаточно гнили.

Он что, издевается? Вуду, насмешка над целыми поколениями мистиков, работает? Какое ещё Гаити? У меня даже визы нет, загранник просрочен, языка не знаю. Так не пойдет, нужно что-то более распространённое.

— Спиритизм и ясновидение.

— Не так быстро, ученик. Один вариант за раз. Куда торопишься? Наслаждайся едой, пустыми разговорами, безмятежным сном, — и без ехидной улыбки было понятно, что опухоль в моем теле — его работа.

Торопит и сам же затягивает дело. Опять поставил условие, которое ранее не оговаривалось. Чёрный вертит мной, как хочет.

— Тащите лом, здесь хлипкая! — раздался грубый голос из подъезда.

Я и забыл насколько тонкие в доме стены.

— Голубая, — прошипел демон, обращаясь в дым.

Едва удержав вертевшийся на языке вопрос, я раскрыл шкатулку. Темно-голубая или светло-голубая? Надеюсь, в древние века существовал синий цвет и учитель не дальтоник. Леденец неприятно холодил руку, даже морозил. Хотел перекреститься напоследок, но не стал. Без веры символика не помогает, а с верой она уже не нужна. Мироточение, схождение благодатного огня и нетленность мощей — слишком яркие проявления лжи. Их развенчали ученые ещё в середине прошлого века. То что мне предстоит, лежит далеко от проворовавшихся попов и разбивающей лоб паствы. Нет уж, надо встретить неизвестность без страха: широко раскрыв глаза, я сунул леденец в рот.

Хотел проглотить его, но не смог. Конфета прилипла к небу, замораживая зубы, щеки, лоб. Сок потек в горло и я ощутил как внутренности превращаются в лед. В коридоре грохнула слетевшая с петель дверь, но к тому времени мое тело сильно заледенело. Я не сумел пошевелить пальцами ног, не то что сдвинуться с места. Тихие шаги в коридоре. Сколько их, двое?

Щёлкнул электросчетчик и квартира погрузилась в полумрак. Какая глупая смерть. Всё, что удалось выяснить: не стоит доверять демонам. Даже дневник не успел написать для следующих поколений искателей. Скрипнула половица за спиной, и три луча подствольных фонариков заскользили по стенам. Выходит, трое. Глазные яблоки будто покрылись коркой льда, а ресницы слиплись. Не получалось даже моргнуть, куда там — повернуть голову назад. Так, наверное, ощущают себя люди-статуи в парках.

— Чисто! — тот же грубый голос.

Лишь после этого слова я обратил внимание, на странность: свет фонариков проходит сквозь меня. В стекле серванта отражались искривленные фигуры с оружием, мебель, а я — нет. Невидимость! Захотелось радостно рассмеяться, но смех осел тяжелой ледышкой где-то в районе груди. Омоновец остановился прямо передо мной и достал маленькую рацию.

— Вызываю альфу один.

— Докладывайте, браво четыре, — несмотря на схожесть с детской игрушкой, звук из динамиков шёл чистый.

— Мы в сто тридцать четвертой, мэм. Цели нет, но… я думаю, вам стоит взглянуть лично.

— Принято, браво четыре, готовность две минуты.

Женщина примчалась действительно быстро, наверное, обыскивала мою квартиру. Удачи, там всякую мелочевку неделями можно каталогизировать. Под белыми туфельками пол не скрипел, перемещалась начальница практически бесшумно. Я понял, что женщина уже в комнате, лишь по вытянувшемуся по струнке омоновцу. Она быстро принимала решения.

— Все вон! Ты — охраняй коридор, остальные — вернитесь вниз, соединитесь с браво два и ждите приказов.

Командирша прошла сквозь меня, но я ничего не почувствовал. Точнее, сковывающий холод был настолько силен, что я с трудом обращал внимание на происходящее. Назвал бы его нестерпимым, но никто особо не спрашивал, могу ли я терпеть. Хуже всего даже не боль, а неспособность закричать, как-то выразить терзающие тело ощущения. Что-то мне совершенно не нравится такая невидимость.

Женщина бросила в лужу крови мягкий плед с кресла. Узкий белый костюм едва не лопнул по швам, когда начальница присела на колени возле трупа. Рассматривая белоснежную кожу на лодыжках, я решил, что мне определённо стоило больше внимания уделять своей личной жизни. Теперь уже неважно, но, для человека знания, я слишком сильно хочу ее. Она оказалась совершенно не щепетильна и запустила обе руки в рот женщины. Кажется, забрала оттуда что-то, но с моего ракурса сложно судить. Выверенными движениями обшарила полки буфета и зашуршала по комнате, скрывшись из поля зрения. О, а это новый звук. Судя по мелодии на телефоне, женщина любит старый джаз. Пикнула кнопка вызова.

— …

— Нет, не американец. Я не знаю, почему он бегает от нас. Всё под контролем.

— …

— Возможно. Сделаю все, что в моих силах.

— …

— Людей хватает. У новичков нет допуска, а два-три неопытных агента загубят любое дело. Цель скрылась. Здесь пресса и посторонние, я сворачиваю операцию. Спишем на культ Змея, есть жертва.

— …

— Понимаю. Фонд хочет забрать аномалию, но хвостов слишком много. Все, отключаюсь.

— Козёл! — это было сказано после щелчка мобильника.

Я не заметил как она ушла. Впервые встречаю женщину, настолько тихо передвигающуюся на шпильках. Итак, что удалось выяснить: Культ Змея, Фонд и какой-то американец. Вряд ли «аномалия» это я или Чёрный человек, значит, про шкатулку им известно. Омоновцы служат Фонду и скованы секретностью и уровнями допуска. Кроме того, они слабо связаны с правительством, иначе проблемы с местными властями решались бы по щелчку. Ставлю на частную международную организацию, что-то вроде корпорации. Сил и возможностей хватает, но они разбросаны, приходится использовать мобильные отряды. Это просто догадки, но в таких делах предположения — всё, что есть. Ни одна секретная группа, начиная с оккультных орденов средневековья, не делится своими целями даже с высокопоставленными адептами. Истинные кукловоды всегда остаются в тени. Все, что есть в открытом доступе про структуру ордена тамплиеров или акции масонской ложи — сказки для обывателей. Если узкая группа единомышленников захочет что-то скрыть от общества, то им без труда это удастся даже в наше время камер и интернета. А уж если достаточно средств…

Денег у Фонда хватает, стоит только взглянуть на экипировку бойцов. Неудивительно, что я впервые слышу это название. С культом Змея обратная ситуация. В памяти всплывали десятки организаций и сотни имён. Ползучие гады настолько популярны, что слегка проигрывают лишь паукам.

Онемение не проходило, и у меня оказалось достаточно времени, чтобы подумать: о странном поведении Агафьи, способах прожить жизнь и встретить смерть. Постепенно я привык к холоду, но все сильнее ощущалась боль в напряжённых ногах. Меня поддерживали воспоминания о стоячих монахах Бон. Выполняя аскезу, они стоят вертикально годами, а мне даже не пришлось привязываться лямками, чтобы не упасть. В следующий раз надо присесть перед приёмом леденца…если он, конечно, будет, этот следующий раз.

Приходили полицейские с понятыми, забрали тело Марии. К этому времени глаза покрылись какой-то мутной плёнкой и я практически ничего не видел. Зато отлично слышал:

— Дверь вставлять?

— На какие деньги? Привали на косяк, делов-то. Ремонт — компетенция управдома или родственников. Пустой хата долго не простоит. Смотрел, как вчера Зенит сыграл?

Если бы старик был жив. Пока пройдут выборы нового… Додумать мысль не получилось, усталый мозг просто заснул.

Проснулся от скрипа пола в коридоре. Новые посетители? С трудом осознал, что холод больше не сковывает, и я лежу горизонтально. Как же болят глаза! Даже не пойму открыты они или закрыты.

— Чего вылупился как баран? Разотри ему мышцы, видишь, судороги прошли. Пойду поставлю чай, — узнаю безэмоциональный голос Агафьи.

Постойте, баран? Перекошенное от ужаса лицо Марии, странно взрослое поведение девочки, её необычная походка с подшаркиваниями — все неожиданно сложилось в единую картину. Я закричал, но из пересохшего горла донесся лишь слабый хрип.

— Лежи, босс. Не знаю, где ты был два дня, но, кажись, тебе пришлось несладко. Отдыхай, мы обо всем позаботимся, — излишне бодрый голос Павла подсказывал, что встану я нескоро.

Забористые у Чёрного человека сладости, с непривычки и помереть можно. За глаза переживаю больше всего. От слепого меня ещё меньше пользы, чем от безрукого. Щелчок электрического чайника на кухне показался опаснее недавних взрывов.

Глава 6. Маленькое Гаити

От скрипучего кресла, на котором меня катили, ужасно пахло. Должно быть, предыдущие пациенты не раз мочились на него, и наполнитель под кожей благополучно сгнил. Я практически не чувствовал запаха, но везущий меня к доктору Андерсену медбрат брезгливо морщил нос и часто отворачивался. Сегодня необычное утро: мне уже третий день подряд не вкалывают успокоительное и сознание практически ясное. Такое отношение означает только одно — впереди меня ждёт очередной сеанс психотерапии.

Меня закатили в уютно обставленный кабинет, предварительно прижав к креслу стягивающими ремнями-лентами. Здесь их используют вместо смирительных рубашек, сам не знаю почему. Может, так удобнее фиксировать толстых пациентов, или на хорошую экипировку пожалели денег.

— Доброго дня, Сергей, как спалось? — славный доктор Андерсен мило улыбался, записывая что-то в журнал.

Это была наша пятая встреча, и каждый раз шариковая ручка не отрывалась от бумаги ни на секунду. Будто мужчина боялся что-то забыть или упустить, и документировал бесконечный поток собственных мыслей. Что ещё можно строчить в таких количествах — ума не приложу.

Вопрос, который мне задали, был дежурным и не требовал ответа, а вот дальше стоило включаться в диалог. Как истинный психиатр, Андерсен, в любой непонятной ситуации, прибегал к тяжёлым седативным препаратам, превращая пациентов в подобие овощей на грядках. Так что в моих интересах, чтобы добрый доктор получал своевременные и простые ответы.

— Вы понимаете, почему вы здесь, Сергей?

Вопрос действительно важный. Потому что излишне доверчив и мягок? Из-за того, что не воткнул Агафье кинжал в горло, когда была такая возможность? Всего один просчет и вот я здесь. Облажался по полной: шкатулка непонятно где, Павел ловит забористые трипы от чайка Марии, а я валяюсь в частной психушке. Довольно дорогой, несмотря на ужасные каталки и ремни. Здесь мне, между делом, пересадили роговицу глаз и восстановили нарушенный кровоток в мышцах. Но на этом плюсы заканчивались. После первой встречи с Андерсеном все расплывалось, я даже предыдущие разговоры с ним помнил крайне смутно. Впрочем, такие ответы вряд ли устроят врача.

— Потому что опасен для окружающих? — ремешок на ноге слишком сильно впился в кожу.

— Не только. Вы опасны прежде всего для самого себя. Когда вас доставили сюда, вы едва могли сидеть прямо: крайняя степень обезвоживания, частичная атрофия мышц и прочее. Боже правый, Сергей, вы голодали несколько дней, хотя еды в холодильнике полно! Это что-то религиозное?

— Обычный эксперимент. Перестарался с глубокой непрерывной медитацией, — надеюсь, у меня хватило мозгов не рассказывать о шкатулке, когда я был под препаратами.

— Нет, я все понимаю. На вас многое навалилось в последнее время. Сражаться с раком в одиночку — врагу не пожелаешь. Разумеется, вы ударились в мистику, в отчаянии обратились к так называемым гуру. И как результат: начали видеть то, чего на самом деле нет, — Андерсен перелистнул назад несколько страниц журнала. — Чёрный человек, верно? Вы и сейчас его видите?

Я всеми силами старался не обращать внимания на размытую фигуру за его спиной.

— Конечно нет. С тех пор как сюда попал, ни разу его не встречал.

— Приятно слышать! — он что-то перечеркнул в записях. — Вы осознаете, что он не может существовать? Плод уставшего разума, начитавшегося всяких Гружиевых.

— Правильно говорить: Гурджиев, это армянская фамилия. И четвертый путь, который он продвигал, не предполагает… — доктор ударил ладонью по столу, обрывая уточнение.

— Вы достаточно рассказали на прошлых сеансах. Меня больше волнует мифология вашего сознания: особенно таинственный Фонд и женщина в белом. Кстати, не замечаете закономерности? Белое противостоит черному. От тьмы пытаетесь защититься, а к светлым тонам вас влечёт. Я так понимаю, вы вообще придаёте огромное значение цветам.

Андерсен встал из-за стола и подошёл ко мне с небольшой серой папкой в руках.

— Видите ли, настолько серьезно разбирающиеся во всей этой… шизотерике люди, всегда глубоко несчастны. Ищут себя в высших мирах, ведь в настоящем их не понимают.

— Я не убегаю от реальности, — ох, зря я такое сказал.

— Неужели? Как зовут вашу жену?

— Наташа, но при чем тут это?

— А вашу дочь?

— У нас не было детей.

— Ошибаетесь, Сергей. У вас прекрасная девочка, ей уже семь и она очень скучает по любимому отцу.

Андерсен аккуратно доставал из папки цветные фотографии и тасовал их, показывая мне. Вся семья на причале возле озера, я с ребёнком на руках у роддома, жена учит девочку ходить и прочие радостные для родителей моменты. Что за ерунда? Мы с Натой планировали заводить ребенка не раньше, чем решатся проблемы с собственной квартирой. Точно помню аргументы: надо встать на ноги, опасно мыкаться по съемным углам с малышом, создавать ещё одну малоимущую семью. Со временем финансовые дела только ухудшались, а мы становились дальше друг от друга. Она не поддерживала мои новые увлечения, и однажды я понял, что говорю на непонятном для нее языке. Когда все стало слишком сложно, мы разошлись, тихо и без скандалов. Затем я переехал в Питер и о неудачном браке напоминали лишь штампы в паспорте. Кстати, никаких отметок о детях там не было.

— Я не… — хотел рассмотреть снимки поближе, но только нелепо дёрнулся в кресле.

— Не понимаете, что происходит, не верите мне? Такие слова часто звучат в этих стенах. Поймите, Сергей, я не собираюсь вас в чем-то убеждать. Моя задача указать на противоречия в вашей версии событий. Если признаете, что с вами что-то не так, мы сделаем первый шаг к исцелению.

Доктор поправил халат и вернулся за стол, бросив папку на внушительную кипу бумаг.

— Тяжело, наверное, в наше время практиковать оккультизм? Все эти разоблачения, скандалы вокруг экстрасенсов.

— Я занимаюсь эзотерикой не ради славы.

— Да-да, вы уже говорили. Знания, тайные техники. Вы же образованный человек, слышали о мистической картине мира?

Уставившись в точку, чуть выше его головы, я погрузился в лёгкую медитацию. Андерсену не важно знать моё мнение, ему хватает собственного. Ярлык, который он на меня навесил, крайне сложно снять. Я прекрасно понимаю к чему он ведёт. Все факты послушно встроятся в чёткую теорию, мозгоправы умеют это мастерски. Он не скажет ничего нового, лишь вновь подведёт к моему безумию. Человек, несколько лет изучающий оккультную литературу, не поддастся на такую провокацию. Мне прекрасно известно, насколько сильно слова могут извратить настоящий смысл, так что, ни к чему загрязнять свое сознание чужим мусором. Доктор все болтал, но фразы доносились чуть слышно, будто через толщу воды.

— …просто не замечаете очевидного ответа…

Наука, рационализм. Слишком часто я сталкивался подобными доводами. В той, другой жизни. Где у меня ещё были друзья. Узнавая про мое маленькое хобби, они часами советовали, спорили, сыпали фактами. Иногда им даже удавалось переубедить меня, и я на годы задвигал свои проекты в долгий ящик, чтобы вернуться к ним с особым энтузиазмом. Ведь в целом мире ничто больше не интересовало меня. Только магия. Можно ли жить по-другому? Разумеется, но не мне.

— …На сегодня, пожалуй, закончим, — Андерсен даже не заметил, что я его не слушал.

Он дважды потряс колокольчик, стоявший на столе. В кабинет зашел медбрат.

— Подумайте над моими словами, Сергей. Только совместно мы добьёмся прогресса! — крикнул врач, когда мы выкатывались в коридор.

Хорошая попытка, добрый доктор, но нельзя поколебать того, кто внутренне целостен. Никто не смеет указывать мне, кто я есть, запихивать на нужную полочку. Только я сам определяю свое место. Цель ясна — найти магию, и ничто не встанет на пути. Я все же решил последовать совету Андерсена, но стал искать противоречия не внутри себя, а в окружении. Разум вернулся к обычному состоянию внимательного наблюдения.

Мою коляску катили по самой странной психушке, которую я когда-либо видел. Палаты натыканы настолько часто, что ни о каком комфорте пациентов не могло быть и речи. Нонсенс для частной клиники. Комнаты в таких заведениях больше напоминают номера отеля. На этом странности не заканчивались: каждая дверь оснащена специальными пазами. Большинство креплений пустовало, но на нескольких дверях крепились навесные панели. В основном, толстые металлические листы, но иногда встречались зеркала, стёкла и даже мраморные плиты. Ума не приложу, зачем такие сложности. Подобные конструкции используются для бомбоубежищ и панели в них ставятся только из свинца.

Возле двери, укрепленной зеленоватой каменной плитой, дежурила вооружённая охрана. Я прямо кожей ощущал их страх. Они делали вид, что все в порядке, но часто переглядывались и хватались за дубинки. Пока меня прокатывали мимо, мужчины трижды проверяли пациента через узкое смотровое окно. Причём, я явственно услышал детский плач. В психушку уже младенцев закатывают?

Чем дольше я рассматривал окружение, тем больше возникало вопросов. Возможно, сказалась работа строителем, но взгляд цеплялся за всё подряд. Видеокамеры на потолке защищены бронестеклом. Вокруг ламп освещения чернели дополнительные крепления для светофильтров. Средства пожаротушения и аптечки висели чуть ли не через каждые пять метров и выглядели новыми, а не как обычно — забитыми пылью и просроченными на добрый десяток лет. Тем временем, коляска прокатилась мимо моей камеры и я удивлённо оглянулся на медбрата.

— Сегодня пообедаешь в общей комнате. Не делай глупостей, и такое будет чаще.

Какая честь! За прошедший месяц меня ещё ни разу не вывозили в свет. Мерзкую еду в потертых пластиковых контейнерах проталкивали через смотровое окно трижды в день. Затем роботизированный голос по интеркому просил выбросить остатки в мусоропровод на стене. Насколько я помню, ни разу не нарушал это указание. В лошадиных дозах успокоительного есть своя польза: большую часть времени я валялся на прикрученной к полу кровати и пускал слюни. В узком бетонном мешке банально нечем заняться. Разве что в туалет сходить да душ принять.

— Приехали, дальше своими ножками. Док сказал, ты сможешь, хватит симулировать, — медбрат закатил меня в огромный зал с высоким потолком и отстегнул ремни.

Осторожно поднявшись с кресла, я сделал пару неуверенных шагов. Андерсен прав: голова не кружится, ноги не дрожат. Видимо, та дрянь, которой меня пичкали, окончательно выветрилась. Убедившись, что я не собираюсь бросаться на окружающих, мужчина покатил коляску обратно.

Куда же я попал? Общий зал больше походил на психушку: сомнамбулически покачивающиеся фигуры в одинаковых оранжевых комбинезонах с номерами на груди и спине, мягкие пластиковые ложки и никаких вилок. Только пациентов маловато. Даже если учесть, что не все камеры заполнены, я прокатился мимо доброй сотни дверей, а здесь всего человек десять.

Прежде чем наводить контакты, я решил понаблюдать за местными обитателями. Забрал у мрачного повара поднос с едой и занял центр длинного стола. В закрытых обществах свои порядки и законы. Иные тюрьмы запрещают контакты между заключёнными. В том, что меня посадили в какую-то извращенную версию тюрьмы, я уже практически не сомневался.

Чёрный человек понял, что я его просчитал. Он больше не старался появляться внезапно, но действовать на нервы меньше не стал. Теперь он таскался за мной везде, практически не исчезая. Слушал, смотрел, иногда говорил:

— Тик-так. Тик-так. Часики тикают! Завидую отношениям смертных со временем. У вас его так мало, но при этом вы каждый раз находите ещё более глупый способ его тратить. Ладно, я не против. Давай посидим здесь. Милое местечко, — демон демонстративно уселся напротив меня, положив ногу на ногу. Чем больше времени он проводил со мной — тем более современной становилась его речь. Добавились шутки, стало меньше ругани на латыни.

— Нет смысла бежать, я понятия не имею где мы. Выбраться из здания, чтобы потом несколько дней бродить по лесам в поисках города — глупая затея.

— Где моя шкатулка, Серёжа? — шутливый тон пропал и его глаза начали испускать зеленоватый свет.

— Твоя драгоценная Марианна нас сдала, вот у неё и спроси!

— О, новенький? Любите говорить сами с собой? Тоже консультируете? — прямо на Чёрного человека плюхнулся взлохмаченный хиппи, будто сошедший с плакатов 60-х годов: длинные волосы, косящие в разные стороны голубые глаза, кожаный обруч на лбу и сильный загар.

— Конечно! Вы спец в какой области? — принять чужую игру легче всего.

— Природа мифологии и философская эсхатология, — он наклонился ко мне и громко зашептал. — Они поймали Саошьянта! Существо так себя не называет и проверить сложно, но это точно он! Один из вариантов конца света предотвращен! Пока он содержится здесь, мир не погрузится во тьму армагеддона. Такой успех!

Занимательный волосатик, если не врет, конечно. Эсхатологи редкие звери, пусть даже сумасшедшие. В каждой религии существует огромный пласт, касающийся апокалипсиса, перерождения вселенной и прочих массовых загробных дел. Если собрать все истории воедино, получится целая область исследований, по объему вполне способная поспорить с фундаментальными науками. Понятия не имею, кто такой Саошьянта, но когда это меня останавливало?

— Поразительно! Вы его видели? — чтобы ввести разговор в нужное русло, не обязательно много болтать. Достаточно поддержать воодушевление собеседника и он сам все расскажет.

— Лучше! Читал материалы дела. Если в конце месяца проверки пройдут успешно, мне позволят его интервьюировать. Сами понимаете: допуски, уровни секретности. Никто не должен знать!

— Разумеется, мир еще не готов! У вас, случаем, нет телефона?

Мои глаза чуть не выпали из орбит, когда он достал старенький мобильник-раскладушку.

— Пользуйтесь, пожалуйста. Разумеется, его прослушивают, зато связь бесплатна.

Раскрыв телефон, я понял что рано обрадовался. Экран оказался густо закрашен чёрным маркером, а все кнопки, кроме трубки вызова, вырваны с корнем. Надавив на неё, я ожидаемо услышал из динамика голос Андерсена:

— Что вы хотели, Рамиль? — выходит мой собеседник — араб. Стоило догадаться, откуда здесь взяться загару?

— Ошибся номером, — буркнул я и вернул трубку хиппи.

Еще одна причина не задерживаться здесь надолго — Павел. Страшно представить, как его использует Мария Алексеевна. Может, парнишка уже мертв или участвует в каких-то мутных ритуалах. Я пытался убедить себя, что мне плевать, но на самом деле чувствовал ответственность за своего слугу. В конце концов, он бы мирно качал мускулы и мучался от ночных кошмаров, если бы я не отдал его в лапы колдуньи, приказав о ней заботиться. Омолодившаяся старушка явно посчитала Павла лучшим кандидатом на роль своего защитника, и избавилась от меня. Интересно, ему она тоже морочит голову своим расцветом? Ох, доберусь я до тебя, ведьма, только дай срок.

Кроме моего нового друга, говорить здесь оказалось не с кем. Пустые взгляды и обильное слюноотделение подсказывали, что этих пациентов накачивают еще сильнее меня. Добрый доктор препаратов не жалеет, лишь бы все было спокойно. Сам обед не вызывал ничего, кроме рвотных рефлексов: серый, безвкусный студень плохо ковырялся ложкой. Правда, так считали не все. Хиппи жадно поглощал эту массу, словно перед ним королевский шоколадный пудинг.

— Сколько ты здесь?

— Пя…гха, — подавился он студнем, — лет пять.

Роскошно. Мне суждено сдохнуть на сеансах психотерапии от рака под издевательский хохот демона. Надо поскорее выбираться отсюда, но, судя по мощным дверям с электронной системой защиты, дело будет непростым. Навесной замок я бы попробовал поковырять, но цифровые технологии не мой конёк. Устроить ещё одну массовую панику? Это будет куда сложнее, чем среди обычных петербуржцев. И дело тут даже не в препаратах. Я откинулся на спинку стула, наблюдая за умиротворенной улыбкой Рамиля.

По-настоящему покинуть психушку хочет пара бунтарей, валяющихся в самых глубоких подвалах этого заведения. Сознание остальных спокойно, не подвержено стрессам человека с городских улиц. Не нужно беспокоиться об ужине, оплате счетов, слушать ложь с экранов телевизоров и мониторов. Тихая спокойная гавань. Внушить пациентам беспричинный страх можно, но он будет индивидуальным. Каждого придется столкнуть с личным монстром из-под детской кроватки. Закричи я сейчас: «Пожар!», никто не бросится спасать свою жизнь, скорее покорно сядут в кружок и подождут персонал. Люди, которые попадают в общую комнату, уже смирились, поверили в свой недуг. Тем интереснее, какого черта здесь делаю я?

— Убей его! — Черный человек с ненавистью буравил взглядом жизнерадостного хиппи. — Ты должен мне две услуги. Вот одна из них: убей этого навозного жука!

— Рад бы, да нет возможности, — я покачал перед своим лицом пластиковой ложкой, — такой штукой горло не перерезать. Стулья прибиты к полу. Начну душить — ворвется охрана.

— Справедливо, но не смей затягивай казнь. Иначе я разозлюсь и подарю тебе еще что-нибудь…мотивирующее.

Куда уж хуже? Можно, конечно, заставить меня кашлять кровью или еще какую гадость сотворить. Ради сохранения верности своего прислужника демон с легкостью на такое пойдет. Значит, все-таки убийство, предсказуемо. Глупо считать, что я соскочу с крючка доставив пару посылок в качестве платы. Будущая жертва жизнерадостно озиралась по сторонам:

— О, смотрите, коллега, ещё один новичок. Ценный кадр, раз ему позволили личные вещи!

В обеденный зал вразвалочку зашёл двухметровый негр. Комбинезон на нем едва сходился, и дикарь постоянно оттягивал натирающий шею воротник. Колоритный персонаж: широкий нос испачкан в саже, крупные желтые зрачки, сгнившие почти до десен зубы. Белки глаз настолько сильно покраснели от лопнувших сосудов, что мне захотелось вызвать врача. Такое бывает у хронических алкоголиков и наркоманов. Черные волосы не уступали по длине причёске хиппи, но были затянуты в тугие и жёсткие дреды, не расплетаемые годами. Мускулистые руки от плеч до кистей обмотаны грязными четками из маленьких жёлтых черепков и какао-бобов. В довершение ко всему, прямо по центру лба алел свежий шрам в виде символа, напоминающего раскрытый глаз.

— Представитель культа смерти! Какая удача! Они ведь практически не покидают свои поселения. Нельзя упускать момент! Пойдём знакомиться!

В любой другой ситуации, я бы постарался спрятаться подальше от подобного типа. Однако разум терзали смутные сомнения. Когда хиппи подтащил меня ближе к негру, догадки переросли в уверенность:

— Папаша Эш с островов Гаити?

— Have we met? (Мы знакомы?) — низкий голос Эша звучал грубо и даже угрожающе.

Несмотря на акцент, английский негра было легко понять. На меня устремились сразу две пары удивленных глаз. Я же пристально смотрел на Чёрного человека, разводящего руками. Не бывает. Таких. Совпадений.

Когда первый шок прошёл, мы с Рамилем усадили негра за стол и поставили перед ним поднос с едой. Он брезгливо понюхал студень и отбросил в сторону. Коммуникация не ладилась. После первой фразы, Эш не произнес больше ни слова. Он в равной мере игнорировал благожелательность хиппи и мою напористость. Я даже замахнулся влепить ему пощёчину, но наткнувшись на свирепый, налитый кровью взгляд, опустил ладонь. Мы провозились больше получаса, так ничего и не добившись. Даже терпеливый араб махнул рукой и отправился донимать других пациентов. Для меня же разговорить упрямца было, без преувеличения, вопросом жизни и смерти.

— Как же ты достал! Look at me! (Смотри на меня!)

Чертов дикарь упорно отказывался смотреть глаза. Видимо, встречался с гипнологами раньше, а может и сам что-то умел. Ладно, здоровяк, уши так просто не заткнешь. Я отзеркалил позу негра, скрестив ноги под стулом. Подстроил свое дыхание, следя за огромными расширяющимися ноздрями, и закрыл глаза, ловя стук его сердца. Ещё год назад подобный фокус казался мне за гранью человеческих сил. Однако медитация с фокусировкой на звуке сделала свое дело. Теперь я различаю чавканье человека, сидящего в пяти метрах от меня. Дело не в идеальном слухе, а в умении отключаться от раздражителей. Закрыв глаза, я перекрыл зрительный канал, затем перестал обращать внимание на ощущения своего тела, вроде неприятно колкой одежды и давления стула на седалище. Я весь превратился в слух. Сознание заполнили звуки: скрип столов, шарканье ног, бормотание психов, оглушающий шум собственного дыхания. А затем я отрешился от них, начиная с самых громких, пока не остался только один. Настолько привычный, что на него мало кто обращает внимание. Бух-бух, бух-бух. Большое сердце, сильное. Не открывая глаз, я принялся постукивать пальцем в унисон. Сердцебиение ускорилось. Папаша заволновался, не понимая, что происходит, ускорился и мой перестук. Тише, здоровяк, тише. Я замедлил удары, и его сердце замедлилось следом. Тело Эша подстроилось, позволило мне вести ритм. Ещё медленнее, ещё. Вот так, хорошо. Открыв глаза, я увидел слегка покачивающегося сонного негра.

— Впечатляюще! — вернувшийся хиппи чуть не сбил меня с ритма.

В сети ходят слухи, что так можно остановить сердце, но это полная чушь. Если перестать стучать, гипнотизируемый просто сорвётся с крючка, вернувшись в обычное состояние. То же самое, если переборщить с паузами или барабанить слишком резко и быстро. Организм — отлаженная система. Если он зафиксирует странность, то мгновенно исправит положение, вернувшись к норме. Сказать по правде, такой идеальный ввод в сомнамбулизм удавался мне всего дважды. Возможно, сейчас повезло с целью, и мягкое, податливое сознание негра оказалось склонно к внушению. Либо из-за давления ситуации я чересчур сфокусирован. Широко раскрытые глаза, остекленевший взгляд — передо мной сидел человек, погруженный в настолько глубокую стадию гипноза, что из него можно верёвки вить. Если преодолеть культурный барьер, конечно. Для начала, проверка, а то бывали у меня всякие симулянты:

— On three you will forget your name. It will completely fly out of your head. One…two…three. What's your name? (Насчёт три ты не сможешь вспомнить свое имя. Оно полностью вылетит у тебя из головы. Раз, два, три. Как тебя зовут?) — на чужом языке знакомые слова звучали непривычно. Команды в гипнозе должны звучать четче и проще, но сейчас важнее, чтобы он меня понял и ответил.

— I… I don't know! (Я… Я не знаю!) — неподдельный страх в его глазах успокоил меня, все идет по плану.

— Relax and listen to my voice. You can think only about my voice. My voice. Do you work for Doctor Andersen? (Расслабься, слушай мой голос. Все, о чем ты можешь думать — мой голос. Мой голос. Ты работаешь на доктора Андерсена?) — очень надеюсь, что он не ряженый актер.

— No. (Нет.)

— Have you spent whole your life in Haiti? (Ты прожил всю жизнь на Гаити?)

— Yes. (Да.)

— Сan I learn Voodoo? (Я способен научиться Вуду?)

— No. (Нет.)

— Listen to my voice. Give me more details. Why can't I learn Voodoo? (Слушай мой голос. Подробнее. Почему я не способен познать Вуду?)

— White cannot follow the path of spirits. You have no tribe, no loa. You've never burned a sacrifice. You have no Animal totem. You have nothing. And you'll never have. (Белый не может идти путем духов. У тебя нет племени. Нет лоа. Ты не воскуривал жертву. Нет тотемного животного. Ничего нет. И не будет.)

— Then show me the power of rituals! (Тогда покажи мне силу ритуалов!)

— No. (Нет.)

Люди, далекие от гипноза и боящиеся его, считают, что в измененном состоянии можно внушить любую установку: убить родных, отдать свой кошелек, изменить банковские пароли. Правда в том, что практически невозможно заставить человека сделать то, чего он не хочет. Будь у меня несколько недель и Эш, готовый к добровольному контакту, все было бы иначе. Повторные сеансы, накладываясь друг на друга, способны расшевелить самое закостенелое сознание. Однако сейчас мне больше ничего не добиться, он закрыт и считает всех вокруг врагами. Я перестал барабанить по столу, и папаша сразу заснул. Утомился, наверное. Хиппи улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— На чужой земле они не могут почти ничего. В каменных стенах, без своих верных жриц Мамбо, мистер Эш не сумеет начертить правильный символ Веве. Не говоря уже о суевериях, запрещающих звать духов без причины. Хорошая попытка, коллега, но боюсь, племенная магия останется внутри племени, — какая четкая речь, если не смотреть в раскосые глаза хиппи, можно на секунду забыть, что разговариваешь с безумцем.

Долгий гудок возвестил об окончании обеда, и выбил Папашу Эша из сна, подарив взамен сильную головную боль. Наслаждайся. Этого можно было избежать, выведи я его из сомнамбулизма медленно, но негр меня взбесил. Я с грустью осмотрел камеры под потолком. Если бы Эш сразу стал сотрудничать, мне не пришлось бы раскрыть свои козыри перед Андерсеном. Теперь док будет настороже.

Из обеденного зала меня уводил знакомый медбрат. Наш путь много времени не занял — нужная камера располагалась всего в паре метров от столовой. Захлопнулась дверь и пискнул электронный замок. Дом, милый дом. Конвоир проверил меня в смотровую щель и ушел по своим делам. Хиппи и негра, кстати, никто не контролировал, они самостоятельно побрели искать свои камеры.

Завалившись на кровать, я уставился в потолок. Андерсен, конечно, глупец, но за ним стоит мощная организация и чем дольше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что попал в тот самый Фонд. Информация про Папашу Эша наверняка проскользнула в одной из бесед с добрым доктором. А дальше начались эксперименты. Негра привезли с Гаити и нас «случайно» столкнули, позволив мне проколоться. Денег не пожалели: билеты на самолет, мои операции, плюс восстановление после голубого леденца. М-да, леденцы и их эффект… лучше об этом сейчас не думать, а то действительно сойду с ума.

Складывается впечатление, что я интересую организацию исключительно как сосуд, возможность на какое-то время сдержать Черного. То, что Фонду известны особенности демона, и так понятно. Неспроста они палили в клубе направо и налево, проредив число его слуг. Вот и главная причина бежать отсюда. То, что я на ногах и в здравом уме — лишь временное явление. Фонду выгодно обколоть меня лекарствами и бережно завернуть в матрас, сдерживая монстра. Рамиль носит розовые очки: никакие мы не консультанты с низким уровнем допуска, обычные пленники. Я не повторю ошибку со старушкой и ударю прежде, чем со мной что-то сделают. Зная, что Он здесь, произнес в потолок:

— Вуду не подойдет.

Даже если возможно обучиться Вуду у других гаитянцев, мне такая магия не нужна. Слишком много условий, ритуалов, чересчур привязана к месту. Волшебство должно предоставлять новые возможности, а не ограничивать уже имеющиеся.

— Тогда назови следующий вариант. Или, может, подсказку?

Обойдусь. Частые сделки с Черным человеком опасны для жизни. Тем более, что я сам начинаю догадываться, что именно мне подойдет. Мария, сама того не зная, предоставила роскошную подсказку:

— Псионика.

— Мне не известно это слово.

— Да чтоб тебя! Магия разума, прямая суггестия, ментальная сила…

— Хм, это возможно. Практически идеальный вариант для такой большой башки, как твоя. Энергию не придется собирать, минимум формул. Главное, чтобы мозг не вскипел.

— Испытание пройдено, значит, опухоль можно убрать, — лениво протянул я, наудачу.

— Короткая память — беда всех смертных. Мы заключили сделку. Две услуги за мою помощь. Я помог, а ты — нет. Убей того человека, и я исцелю болезнь. Возможно.

Я бросил подушку сквозь его глумливую улыбку.

— Учи, мастер! Внимательно тебя слушаю.

Глава 7. Предел риска

— Давай! Повтори это ещё раз! — я молотил кулаками воздух в тщетной попытке разбить Черному человеку лицо.

— Мы не будем учится прямому переносу сознания. Никогда. Если говорить начистоту, магия разума подразумевает самообучение. Ты до всего должен дойти своим умом, — флегматично заметил демон. — Подтолкну немного, а дальше сам.

Выдохнув, я прекратил бессмысленную агрессию. Не из-за того, что успокоился, скорее представил, насколько комично смотрюсь на записях камер. Форменный псих, сражающийся с пустотой. Я подозревал, что демон кинет меня с обучением, но так нагло и в лоб? Он целый час увиливал от ответов, скармливая мне байки.

— Бесполезный кусок привидения!

— Вот это обидно. Даже в такой форме я достаточно силен.

— Так же силен, как и никчемен.

Чёрный человек присел на край кровати.

— Меня утомил этот фарс, ученик. Давай начнём заново!

Его силуэт размылся, и вместо привычного образа передо мной оказалась точная копия меня самого. Другой я небрежно провел ладонью по волосам и подмигнул.

— Так тебе будет легче воспринимать то, что я говорю. Итак, на чем мы остановились? Ах да, жажда запретных знаний. Она в тебе достаточно ярка и это хорошо. Проблема в том, что ты мечешься без смысла и цели, не понимая главного: истинное знание всегда обязывает к действию. Оно не может висеть мёртвым грузом, оно жжёт изнутри. Верно и обратное: совершив действие, поступок — ты обретаешь знания. Вдумайся в эти слова! Все начинается с движения, а не с какого-то пыльного сверхзаклинания. Ты должен выйти за свой предел, совершить нечто, недоступное простому смертному. Сразиться там, где невозможно победить. Бросить вызов миру, потрясти основы мироздания. Лишь тогда откроется дорога магии, точнее — начало пути.

Я смотрел на самого себя и не находил слов от изумления, это же просто… несусветная чушь! Чтобы обрести силу, надо выйти за пределы: свежайшая идея! Прямо в первый раз слышу. Бизнесменам обычно советуют покинуть зону комфорта, а магам, значит, расшатать мироздание. Загвоздка в том, что суть у этих действий она — красивая игра слов.

— Конкретнее, — мрачно усмехнулся я.

— Самое простое — объявить войну. Например, этому Фонду, идеальный вариант. Тебе придётся действовать и побеждать, закалять свой дух в огне.

И довольно быстро умереть. Сколько народу демон погубил таким подходом? Тысячи лет назад это звучало актуально, однако с тех пор методы ведения войн серьезно изменились. Фонд не будет честно сражаться, обнаружив во мне угрозу: выходить лицом к лицу, устраивать магические поединки, ждать, пока я овладею знанием через великие поступки. Мне просто и без затей вышибут мозги из снайперской винтовки. И как удачно сложилось, что у Организации зуб на Чёрного человека. Сдается, мою тушку хотят использовать в роли пушечного мяса.

— Надеюсь, существуют иные варианты, — сказал я ещё мрачнее.

— Можно воевать с самим собой, как единственным источником слабостей и недостатков.

Расщепить сознание и сойти с ума, борясь с противоречиями. Мне встречались люди, проповедующие такой путь. Их жизнь была печальна и весьма коротка. О чем вообще речь, какие подвиги и свершения, где моя магия? Но задать прямой вопрос я не мог:

— Начинаю подозревать, что ты ничего не умеешь.

— В менталистике я полный профан, но много раз наблюдал, как это делают другие, — у меня даже не осталось моральных сил, чтобы плюнуть в его сторону. — Не волнуйся, я работаю над планом твоего возвышения как мага. Сила придет постепенно, первая фаза включает триста лет, затем…

— Люди столько не живут, — тихо застонал я, обхватив голову руками.

— Не мои проблемы. Прекрати ныть, ученик, ты уже многого достиг! Простейшие вещи, доступные сейчас твоему мозгу: чтение мыслей и выход из тела. Людишки почему-то считают эту малость волшебством.

Ничего себе простейшие, да я с одной только телепатией мир завоюю! Черный человек заметил мое воодушевление:

— Радоваться тоже прекрати! Истинный волшебник холоден как лед. Он знает, что на каждое магическое действие приходится десяток ограничений, порой крайне неприятных. Ладно, иди уже в душ.

— Не понял.

— Медитация, которую ты так любишь — бессмысленное расслабление, ведущее в никуда. Сделай то же самое, стоя под струями воды. Маги разума укрепляют сознание с каждым вздохом, пора начать работать над собой. Всегда помни, как короток твой век, ищи обходные пути.

Наконец-то активное упражнение! Стянув комбинезон, я залез в абсолютно прозрачную кабинку и включил воду. Человек, спроектировавший этот душ, явно хотел доставить заключенному максимальные неудобства. Здесь было слишком узко, чтобы сесть на пол, а медитацию стоя я никогда не практиковал. Прикрыв глаза от брызг, я постарался раствориться в шуме воды.

— Холодную! — недовольный окрик демона тут же сбил настрой. — Холоднее! Еще!

Он не успокоился, пока я совсем не отключил горячий кран, увеличив напор на полную. Ледяные струи воды заставили резко пожалеть о пренебрежении закаливанием. Еще на первой работе мужики звали купаться в проруби и моржевать, а я только посмеивался. Сейчас бы все было проще. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я начал вспоминать о Порфирии Иванове и философах античности, проповедующих подобный радикальный аскетизм. Но лютый холод заставлял возвращаться в реальность, а тело начал бить озноб. Вообще, ощущения напоминали последствия от принятия леденца, только не в горле, а по всему телу. Возможно, холод как-то связан с магией. Эта мысль немного согрела, а вскоре я и вовсе привык к бьющей по макушке и плечам воде, и вернулся к медитации.

Здесь тоже не обошлось без проблем: отключить внутренний диалог удалось, но стоило погрузиться чуть глубже в состояние чистоты мыслей, как подкашивались ноги и я больно бился о пластик душевой или бетонную стену. Вот тебе и тренировка для разума: все тело уже в синяках. После очередного особо чувствительного удара спиной, дверь кабинки резко распахнулась и крепкие руки вытащили меня из-под струй воды. В мою комнату набилось немало народа: шаркали подошвы, шумели грубые голоса. Точное число визитеров определить не получалось: пришлось зажмуриться от яркого света фонариков, а перед глазами поплыли бесформенные разноцветные круги. Зачем ослеплять-то?

— Тащи его! Оботрите и на кровать! Пристегните, быстро! Терпеть не могу находиться рядом с Объектами, когда они не зафиксированы. Не хватало мне еще суицида в вечернюю смену. Перекройте наконец воду! Да не кран, центральную трубу блокируйте, чтоб наверняка. Обойдется без умываний. Если подобное поведение повторится — переведите его в камеру с круглосуточным наблюдением! — занятная оговорочка, доктор Андерсен: все-таки камеры, а не палаты.

Скрутившие меня мужчины больше походили на военных, чем на медперсонал. К тому же, у них было огнестрельное оружие! Немыслимое дело для любой больницы или тюрьмы. Работали умело, зачем-то привязали даже голову, стянув лоб узким ремешком. Один из бойцов коснулся моей шеи, проверяя пульс, и неожиданно разноцветные круги вернулись, постепенно превращаясь в расплывчатые картинки. Точнее, в большие и маленькие шары, постоянно изменяющиеся в размерах. Мужчина убрал руку и видение исчезло.

Убедившись, что я надежно связан, Андерсен презрительно фыркнул и вышел, забрав с собой военных. Я же пялился в потолок, пытался понять, что именно сейчас произошло. Выходит, для телепатии нужен физический контакт? Где испускаемые мозгом волны, передача на расстоянии? Без этого теряется половина прелести: пожимая человеку руку можно и без всяких способностей многое о нем понять. А уж если потренироваться считывать мимику, то увиденные мною разноцветные облака вообще теряют смысл.

— Как тебе первое чтение мыслей? — демон сел прямо на мои ноги.

— Полная хрень.

— Ты думал, люди мыслят словами? Четкими предложениями? Бывает, но не часто. В любом случае фразы еще нужно интерпретировать. Придется работать с тем, что есть: смутные образы, эмоции, мешанина из фантазий и желаний. Откат еще не накрыл?

Так вот почему пульсируют виски! Как будто голова чешется изнутри. На пару мгновений я даже обрадовался, что крепко привязан, и не наделаю глупостей в попытках унять это чувство. Желание почесаться стало нестерпимым, а затем пропало так же внезапно, как и появилось.

— Хочу выход из тела.

— Ты ненасытен, ученик. Мне это нравится. Тебе неприятно? Поерзай так, чтобы причинить плоти максимальное неудобство.

Я резко дернулся, заставляя ремни терзать тело и отдавливая руки. Как бы не перестараться с непривычки, сломаю еще себе что-нибудь. Однако демон выглядел довольным, он почти мурлыкал:

— Запомни, чем неуютнее разуму в шкурке, тем легче выход. Есть много способов добиться желаемого эффекта: до неприличия разжиреть, изувечить себя и прочее. Теперь выдохни и отпусти внимание блуждать.

— Эм…

— Твоё сознание достаточно расшатано и пластично, просто раскачайся и воспари. Когда выберешься, пролети по знакомым коридорам, освойся, прежде, чем соваться куда не звали. Хотя, кому я это говорю…

Не успел он закончить фразу, как я уже парил, не в силах управлять процессом. Понятия не имею, как такое возможно. Никакого эфирного или астрального тела у моего внимания не оказалось. Глаза как будто отделили от тела и медленно подбросили вверх. Я видел все вокруг, мог быстро развернуться назад или покрутиться на месте. Пока поднимался к потолку, с интересом рассматривал исхудавшее тело на кровати. Боги, во что меня превратили? Ребра выпирают, на сморщенном от боли лице выступают острые скулы. Чёрный человек исчез, но я не успел удивиться: меня уносило все выше. Сквозь перекрытия, электропроводку, вентиляцию, затем толщу бетона и земли. Чувствовал себя астронавтом, вышедшим в открытый космос. Это продолжалось достаточно долго, но скучать не пришлось: я жадно впитывал новые ощущения. Учился мгновенно разворачиваться на сто восемьдесят градусов. Заново познавал себя. Даже такая тривиальная задача, как распознавание верха и низа, без привычно маячащего на границе зрения туловища, усложнилась в разы. Освоение новых трюков захватило меня целиком, не позволив испугаться черноты земной тверди.

Только достигнув поверхности земли и оторвавшись от жидкой травы газона, я обратил внимание на странности. Прежде всего, меня окружала оглушительная тишина. Это было незаметно в пустой палате, но на улице стало очевидно: у проекции нет слуха. Да и со зрением беда: цвета блеклые, тусклые, всё практически черно-белое. Будто кто-то разом высосал всю глубину и насыщенность оттенков. Самое забавное, что я оказался прав, подшучивая над демоном в столовой: вокруг простирался густой лес. Мои глаза продолжали подниматься все выше и я понял, что над подземной тюрьмой построен небольшой пансионат или загородный клуб. Запомнил гараж с припаркованными рядом джипами и фургонами, маленький декоративный заборчик и клетки с собаками. А после меня унесло выше верхушек сосен и все постройки слились. Зато я различил вдалеке нечто действительно потрясающее: дамбу, залив и выпуклые телескопы обсерватории. Передо мной во всей своей красе раскинулся вечерний Санкт-Петербург. Так его видят, наверное, только гирокоптеры и низко летящие вертолеты. Меня увезли не слишком далеко от знакомых мест. Широкое шоссе от основного здания Фонда извивалось по лесу и уходило прямо в частный аэропорт возле Пулково. Постепенно радость узнавания сменилась беспокойством. Гравитация просто не действовала, и я медленно, но верно пересекал тонкие линии облаков. Примерно десять километров, если не подводят школьные знания. Куда дальше, вылечу в стратосферу?

Мгновение, и я вновь прикован к кровати. Будто карусель на полной скорости резко остановилась. К горлу подкатила тошнота, и меня вырвало парой кусков серого студня, который я с таким трудом запихал в себя во время обеда. Самое отвратное, что крепко зафиксированный лоб не позволил повернуть голову и мерзкая каша растеклась прямо по лицу. Но мне было не до этого: легкие горели огнем, будто я вынырнул из воды. Всё, что я мог — надсадно хрипеть, пытаясь восстановить дыхание.

— Жалкое зрелище. Ты так спешил попробовать, что я не успел объяснить главное: забота о бренном теле. Пока ты радостно порхаешь, плоть считает что умерла. Сбивается дыхание, кровь перестаёт циркулировать по венам.

— Звучит опасно.

— В магии вообще мало полезного для здоровья. Ты тут краснел, бледнел, судорожно цеплялся за жизнь. Хм, что популярно в этом веке: остановка сердца йогов, летаргический сон, препараты целителей?

— Всего понемногу.

— Суть ты уловил, найди способ жить без жизни. Первые выходы самые опасные, потом тело привыкнет к частым «отлучкам» и станет более терпеливым. Если доживешь, конечно. Что скажешь?

— Хочу ещё, — прохрипел я, тяжело дыша.

— Хахаха, твоя ненасытность безмерна! Пробуй, смертный. Способ тот же.

Жадность ни при чем. На самом деле, сейчас сложились идеальные условия для эксперимента и я воспользуюсь ими сполна. Если напортачу — меня скорее всего откачают. Все-таки я важный объект для фонда, раз Андерсен лично примчался в эту палату. К тому же, у меня появилась идея насчёт свободного перемещения в форме проекции, и не терпелось проверить ее на практике. Демон в этом деле не помощник, он сам признал, что магия разума не его конёк.

Резко бросаться в новый полет не стал. Пролежал немного, восстанавливая сердечный ритм и пытаясь осмыслить произошедшее. Десятки лет я искал магию в старых храмах, разрушенных капищах и бреднях психов, а нашёл на заблеванной кровати под тусклым светом ламп. Удивительно, насколько просто дотронуться до волшебства. Никаких специальных техник, долгих подготовок, все вышло легко и естественно. Одна способность открывала другую, дополняла её. Почему все вокруг так не умеют?

Размышляя о простоте, в памяти всплыла история марафонского противостояния человека и лошади. Долгое время превзойти животное на достаточно большой дистанции считалось недостижимым, а затем один мужчина это совершил. В течение следующего года, вдохновившись его примером, спортсмены по всему миру установили новые мировые рекорды в скорости и выносливости. То же самое с волшебством. Я мечтал узреть чудеса, но в глубине души считал все это баловством. Живой демон оказался достаточно авторитетным источником, чтобы я по-настоящему поверил в магию. И поверив — разом получил все. Обогнал свою лошадь.

Второй выход из тела получился куда легче. На этот раз не пришлось даже дергаться и причинять себе боль. Отвращение от рвоты на лице, которую невозможно убрать, делали пребывание внутри плоти настолько неприятным, что сознание вылетело, словно пробка из бутылки.

Я снова ощутил, как меня уносит к потолку, но прежде чем сознание поднялось достаточно высоко, представил возле двери небольшой кубик и захотел его рассмотреть. Предмет физически не появился в реальности, но моя проекция скользнула на порог, заинтересовавшись несуществующим кубиком. Затем я представил его за дверью и без каких-то усилий и напряжения выскользнул в коридор. Получилось! Этим можно управлять! Стоит лишь обмануть собственный разум, а это любой обыватель практикует несколько раз на дню. Помня наставления демона, я скачками допрыгал по знакомому пути до кабинета Андерсена и перенесся внутрь.

Доктор перебирал записи, а перед ним энергично расхаживала моя знакомая в облегающем деловом костюме. Значит, женщины в белом не существует, док? Вам бы поучиться врать у Агафьи-Марии. Дама забегала по кабинету еще быстрее, размахивая руками и что-то крича. Жаль, что я ничего не слышу. Может, научиться читать по губам? Это должно быть несложно: найти какие-нибудь ускоренные курсы сурдопереводчиков или заглянуть за материалами в общество глухих. Столько всего нужно постигнуть… мои сумбурные попытки практиковать различные медитации и дыхательные упражнения сейчас казались такими наивными. Словно дикарь, я отбрасывал драгоценные камни, годами любуясь на мутные пластиковые бусы. Учить надо было совсем не то и не так.

Пока я размышлял об ускользающем времени и открывшихся возможностях, атмосфера в кабинете изменилась. Андерсен заключил девушку в объятия и нежно поцеловал в шею. А затем они начали лихорадочно срывать с себя одежду. Костюмчик не обманул, фигурка у женщины оказалась на загляденье. Когда док перешёл к активным действиям, завалив командиршу на стол, я отвернулся от бесплатного шоу. В конце концов, мне не пятнадцать лет, чтобы интересоваться, откуда берутся дети.

Изогнувшись в экстазе, женщина сбросила часть бумаг со стола, их я и принялся изучать. Толстые папки были приведены к одному стандарту: номер камеры, странное словосочетание, похожее на кличку, и несколько круглых штампов. Текст хорошо читался, но моя бестелесность и отсутствие рук не позволяло заглянуть внутрь папок. Больше всего будоражили воображение названия. Они всегда начинались с цифр: «567 Полуживой Дракон», «1078 Шар загадок», «3001 Одержимый Оккультист»… стоп, похоже, это про меня. По крайней мере, номер камеры в углу совпадает с моей. Штамп в графе «условия содержания» гласил, что я безопасен. Правда чуть ниже стояла занятная пометка от руки: «при освобождении 3001-1 возможен конец света класса???» Демон никогда не говорил о своих конечных целях. Если док прав, внутри меня настоящая ядерная бомба. Не смотря на это, желание выбраться из казематов Фонда никуда не исчезло. Крайне эгоистично подвергать человечество опасности, но если кто и способен разобраться во всей этой чертовщине и сдержать Чёрного, то только я сам. Моя папка оказалась одной из самых толстых. Учитывая, что для моей биографии достаточно пары страниц, внутри наверняка полно информации о демоне. Если удастся, неплохо бы захватить это дело с собой.

Зависнув над столом, я скользнул взглядом по обнажённой раскачивающейся груди и принялся рассматривать бумаги, ещё не сброшенные в порыве страсти. Папки на Папашу Эша и улыбчивого хиппи не оказалось, либо они погребены под ворохом документов. Зато выяснилось другое: совсем рядом с моей камерой содержались два объекта класса «Сверхопасный»: «112 Весёлый Роджер» и «2034 Светлячок». Для такой серьёзной организации странно пользоваться детскими кличками, но им виднее. Наверное, в личных беседах легче обозначать объекты прозвищами, чем запоминать кучу цифр. Больше ничего стоящего внимания в комнате не нашлось. Сделав круг под потолком, и в последний раз оценив роскошные ножки женщины, я покинул кабинет.

Знакомые места посещены. Не считая столовую, больше я нигде надолго не задерживался. Если следовать советам демона, теперь можно летать в свое удовольствие. Остается только один нюанс — я понятия не имею, как вернуться обратно в собственное тело. В прошлый раз я преодолел какую-то незримую линию, после которой проекция распадалась, что-то вроде радиуса действия. Снова воспарить в небеса? Не уверен, что у моего тела есть на это время. Попробую залететь напрямую в голову.

Проникнув в ближайшую камеру, я продолжил скользить сквозь стены из одной комнаты в другую. Старался нигде не задерживаться, но иногда внимание сбивалось, отпуская воображаемый кубик и жадно ловя происходящее. Посмотреть здесь было на что.

Прежде всего, далеко не все палаты содержали людей. Некоторые камеры пустовали, но совершенно не ожидал, что большинство из них заполняют предметы. Иногда встречались причудливые машины непонятного назначения. Однако чаще всего — самые обыкновенные бытовые мелочи. В третьей комнате я обнаружил металлическую детскую горку, похожую на ту, что стояла в моем дворе и на тысячах площадок по всей стране. В пятой — деда в греческой тоге, он увлеченно играл сам с собой в каменные шахматы. После десятка абсолютно непримечательных заключенных в комбинезонах, я наткнулся на нечто, заставившее меня ускорить возвращение в тело. В центре довольно тёмной камеры на деревянном табурете стоял огромный шоколадный торт, украшенный кремовыми цветочками. Он выглядел соблазнительно свежим. Я подлетел ближе, но стул затрясся и на пол шлепнулась точная копия торта. Не успел удивиться произошедшему, как оба десерта задрожали и их стало уже четыре. Каким-то образом предмет знал, что я здесь, и реагировал на моё присутствие! Когда тортов стало шестнадцать, включилась сирена и камеру наполнил мигающий свет.

Дальше я летел максимально быстро и не отвлекался на содержимое камер, пока не врезался в стену. Внешне она ничем не отличалась от десятков стен, что я преодолел до этого. И тем не менее, препятствие не пропускало меня. Скользнув в коридор, я чуть не вошел в охранника. Мерзкое должно быть зрелище — человеческое тело изнутри. Номер камеры оказался знаком: именно здесь содержался особо опасный объект Светлячок. Помимо пары бойцов с автоматами, на дверь навесили панель из стекла. Она искрилась в свете ламп, будто цельный кусок льда, и каким-то образом экранировала мою проекцию. Это место просто полно чудес!

Решив больше не рисковать, оставшийся путь я проделал по знакомому коридору. На подлете к палате обнаружились первые проблемы: дверь моей камеры распахнута настежь, ближайшая аптечка на стене вскрыта, часть лекарств раскатились по полу. Надеюсь, я там не умер?

Залетев в комнату, я увидел собственную посеревшую физиономию с закатившимися глазами и языком наружу. Странно, но плачевное состояние тела не вызвало никаких чувств. Слишком хорошо я помню, как убого внутри. Столько отвлекающих факторов. Левитировать в виде проекции куда приятнее. Мое сердце явно остановилось, но я не ощущал никакой боли. Значит, если меня в таком состоянии застрелят или проткнут ножом, проекция даже не почувствует. Интересно, я исчезну или останусь навечно летать безмолвным наблюдателем? Роскошный был бы эксперимент, а главное, не придется возвращаться в этот вонючий мешок из плоти. Два охранника торопливо делали мне искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Лишь из жалости к потеющим от натуги бойцам, я залетел обратно в область лба, совместив сознание и тело.

Стоило вернуться, как я начал ловить яркие трипы от прикосновений охранников. Причем двойные, от обоих сразу. В отличие от создания проекции, чтение мыслей не требовало усилий и слабо поддавалось контролю. Единственный известный мне способ остановить живой калейдоскоп — никого не касаться. Трёхмерные картинки из мельтешащих пятен накладывались друг на друга, творя с моим мозгом что-то запредельное.

— Буэээ, — меня снова вырвало, похоже, вестибулярный аппарат не рассчитан на такие выверты сознания. Казалось бы, уже нечем, но в ход пошла желчь и желудочный сок.

— Твою ж… — не успевший отскочить боец оказался заляпан желто-зеленой жижей. — Ожил, покойничек! А ты говорил, после пяти минут клинической смерти не возвращаются.

— Мозги точно спеклись, видишь, ржёт, как дурачок. Где, черт возьми, Андерсен?

Добрый доктор этим вечером сильно занят. Обнаженная красотка на столе и нашествие свежего шоколада — слишком многое требует внимания. Тем лучше для меня, есть время оклематься. Рука, вывихнутая перед первым выходом из тела, нещадно болела. Мышцы одеревенели от долгого лежания без движения. Кажется, бойцы перестарались с затягиванием ремней: пальцы на ногах не слушались. Несмотря на этот дискомфорт и положение пленника, я не мог и не хотел скрывать улыбку. Запертый в камере глубоко под землёй, с кучей опасных артефактов, я был абсолютно и окончательно счастлив. Пока меня не накрыл откат.

Глава 8. Улыбка Роджера

Сегодня в дополнение к привычной серой бурде подавали торт. Для других пациентов это стало приятной неожиданностью. Изголодавшиеся по шоколаду люди жадно набросились на угощение. Я не соблазнился сладостью, отдав свою порцию вечно голодному хиппи. Торт меня пугал. Он плевал на законы логики и нарушал фундаментальные принципы, вроде: «Ничего из ничего не возникает». После того, что я узнал о природе магии, любой артефакт хотелось отдать саперам на разминирование прежде чем прикасаться самому. Медленно ковыряя студень, я осматривал людей в общем зале. Гениальный план побега никак не хотел рождаться.

Андерсен не пришел проведать меня вчера. Вместо него явился какой-то хмурый толстяк в белом халате. Измерил пульс, вколол мне в вену что-то бодрящее из огромного шприца и распорядился развязать. В третий раз покинуть тело не удалось. Словно я упёрся в свой предел. Остаток ночи провалялся без сна. Слишком возбужденный полетами наяву, мозг просто отказывался отключаться. В этом не было ничего страшного: любой студент знает, что одна ночь без сна позволяет провести следующий день более продуктивно. Проблемы начинаются со второй и третьей ночи. Но до этого я надеялся раздобыть снотворное.

— Знаешь, какой самый странный сценарий конца света? Смерть смерти! Звучит как тавтология, но в понимании многих племен, старуха с косой реальна. И вот ты нашел ее и пристрелил. Все живые организмы приобретают бессмертие. Разом! И понеслось: контроль рождаемости, поиски альтернативы смертной казни, рост популяции насекомых. Человеческое общество не успеет перестроиться. Глобальный звиздец. Технически все живы, но невозможность физиологической смерти превратит Землю в ад. Не могу перестать об этом думать. Альтернатива…

Его болтовня была бы крайне занимательна, если бы касалась моих текущих проблем. К сожалению, Рамиль совершенно не интересовался обустройством нашей тюрьмы, полностью погрузившись в теоретические исследования. Не могу его винить, особенно после того, что я видел ночью. Содержащиеся здесь объекты настолько удивительны, что я бы с радостью провел свой последний год, перебирая сокровища. Однако Чёрный человек не разделял мой энтузиазм. Помню его возмущенные крики прошлой ночью:

— Ты что, не слушал меня, ученик? Знание в действии! Заперев себя, ты не обретешь магию, а зачахнешь в чужих подковерных интригах. Думай лучше, как убить грязного араба. Тик-так, помнишь? Долги нужно отдавать.

Будущая жертва сидела прямо передо мной и пыталась косноязычно объяснить теорию круговорота жизни. Принципов у меня осталось немного, да и те я постоянно нарушал. Но смертоубийство точно стоит за чертой дозволенного. Рамиль выглядел безобидно и вызывал лишь дружеское участие. С другой стороны, игнорировать приказы демона опасно для здоровья.

Двери распахнулись, будто их раскрыли пинком, и в обеденный зал ввалился Папаша Эш. Мы с хиппи сидели ближе всего к выходу и невольно засмотрелись на эту гору мускулов. Очевидно, негр расценил наше внимание как приглашение и плюхнулся на ближайший ко мне стул. Выглядел он отстраненно: слегка покачивался, смотрел куда-то под стол, а из ушей торчала грязь и обрывки ткани. Умно, особенно для дикаря. Но зря стараешься, вождь, снова подвергать тебя гипнозу не имеет смысла. Использую ситуацию иначе. Я встал, небрежно бросив:

— Схожу за едой для нашего друга, — хиппи особо не возражал, уминая торт за обе щеки.

На самом деле была веская причина заботиться о гаитянце — на раздаче сегодня стоял один из откачавших меня ночью охранников. Каждый раз, оказываясь рядом, я «случайно» касался его руки, вылавливая смутные образы. Идея проста: считывая мысли от одного источника, наверняка можно получить больше информации. С реализацией оказалось сложнее. Пришлось разыгрывать добряка, желающего всем помогать. Я притащил поднос хиппи и еще троим пациентам в зале, которые, судя по виду, не способны были даже моргать, не то что шевелить ложкой. Откаты следовали один за другим. Желание почесать мозг изнутри превратилось в навязчивую идею. Но я держал руки подальше от головы. Стоит только начать и я не смогу остановиться, раздирая ногтями собственную макушку. Но были и успехи: я заметил, что одно из синих маленьких пятен плотнее и ярче. Скорее всего, охранник часто думает об этой вещи. Проблема в том, что читая чужие мысли, я не мог сконцентрироваться, вглядеться в нужное пятно. Стоило приложить усилие, как образы пропадали. Требовалось действовать мягко: расслабляться и принимать сигнал, а не навязывать свою волю.

Заметив меня в шестой раз за сегодня, боец заподозрил что-то и заранее поставил поднос на стойку, спрятав руки за спину. Нет уж, малыш, так легко ты от меня не отделаешься! Сделав вид, что уронил ложку, я перегнулся через стойку, схватив его за локоть. Калейдоскоп закрутился перед глазами, взрываясь новыми пятнами, меняющими цвет и форму. Удивительно, как непостоянны мысли. Все мельтешит, распадается и собирается вновь. Синее пятно превратилось в светящийся овал. Прежде чем мужчина оттолкнул меня, сформировался образ маленькой девочки с длинными светлыми волосами, заплетенными в косы. Я успел заметить темно-голубое платье, белые сандалики, а потом все закрыла разъяренная физиономия бойца:

— Хватит лапать меня, педик! — швырнув фартук на пол, он крикнул в сторону кухни. — Народ, подмените, а то скоро начну морды бить!

Мужчина скрылся во внутренних помещениях, так что мне ничего не оставалось, как забрать ложку с пола и унести поднос. Ужасно чешется! Откат прошел быстрее, чем обычно, но в этот раз покрыл всю голову и зудел более интенсивно. Интересно, что бы показала сейчас томография? Наверняка мой мозг светится, как рождественская елка. В любом случае, это успех. Но если каждый раз потребуется пять-шесть касаний, то все мысли я смогу прочесть только в случае секса с целью. Лучше, чем ничего.

Негр не стал есть добытую мной еду и даже ничего не сказал, когда Рамиль забрал себе кусок торта с его подноса. Атмосфера в столовой вернулась к привычной дреме с привкусом успокоительного, так что я продолжил разрабатывать план побега. Если выхода не видно, зайдём с другого конца. В чем моё преимущество? Известны названия пары объектов, примерное расположение ближайших коридоров и самой базы Фонда. Ужасно мало. Я ковырнул серый студень, присматриваясь к шахтам вентиляции и мусоросборнику, но неожиданно негр вцепился мне в плечо крючковатыми длинными пальцами, больно сдавливая.

— Ох…чего тебе?

— Take me home back, (Верни меня домой) — Эш предусмотрительно вынул затычку из одного уха, но зажал её в кулаке, чтобы в любой момент воткнуть обратно.

— What's that got to do with me? Ask the doctors! (Я-то при чем? Попроси докторов!)

— Spirits say, I'm here by your will! (Духи говорят, я здесь по твоей воле!) — похоже, вуду-колдуны действительно что-то умеют. — You put me here, so you must pull me out! (Ты меня сюда поместил, тебе и вытаскивать!)

Отвечать не пришлось. Многострадальная дверь в зал жалобно скрипнула, пропуская двух военных и знакомого по ночному визиту толстого доктора. Последний прогнусавил:

— Вот ты где, три тысячи первый! Утренний прием лекарств!

Я покосился на внушительный шприц, который он достал из кармана. Внутри плавала какая-то мутная желтоватая бурда. Кто он вообще такой? Даже не представился. Судя по белому халату и послушанию охраны, по рангу он не ниже Андерсена. Учитывая запасы лекарств в карманах, рискну предположить, что пухляш ответственен за успокоительное. На свои препараты он полагался так же, как Андерсен на ремни. Взгляд зацепился за жёлтую карточку на поясе доктора и пазл наконец сложился. Я знаю слабое место Фонда! Повернув голову к гаитянцу, уверенно сказал:

— Do you want to get out of here, sorcerer? Knock this fat man out! (Хочешь выйти отсюда, колдун? Уложи этого толстяка!)

Я особо не рассчитывал, что Эш согласится. Но похоже, на Гаити слова редко расходятся с делом: негр взревел, прыгнул с места как животное, и вцепился широкими ладонями в горло доктору, заваливая крупную тушу на пол. Обалдевшие от такой наглости охранники, принялись охаживать его дубинками по спине и бокам, но могучий негр не обращал внимания на удары. Вот кому стоило поручить убийство хиппи! Справился бы в два счета.

Пока не подоспела подмога с кухни, я сделал вид, что помогаю оттащить негра, а сам сорвал с пояса толстяка жёлтую карточку. Окружающим было не до меня: доктор хрипел и стремительно бледнел. Не спасали даже повисшие на руках Эша охранники. Вот это силища!

Теперь главное не бежать. Ноги умоляли ускориться, а зажатая под мышкой карточка жгла сильней огня. Но нельзя, коридор, в который я вышел, пустовал, однако повсюду мигали огоньки камер. Слабое место фонда заключалось в людях. Не знаю по каким критериям отбирают персонал, но здесь работают явно не профессионалы. Взять хотя бы толстяка. Жёлтые мастер-ключи таскали самые забывчивые сотрудники. Медбратья и даже сам Андерсен чаще запоминали нужные цифровые коды. А вот среди бойцов иногда встречались владельцы таких карточек. Казалось бы, форменное разгильдяйство. При всех регламентах, жестких условиях содержания объектов, само наличие мастер-ключа не укладывалось у меня в голове. Но ничем иным этот маленький кусок пластика просто не мог быть.

Проходя мимо двери своей палаты, я заметил на ней панель из зеленого мрамора. Похоже, я теперь считаюсь опасным. Придется ускориться и импровизировать, пока не приставили круглосуточную охрану. Возле камеры Светлячка по-прежнему несли вахту парой. Одного я бы еще мог загипнотизировать или вырубить, но двоих сразу — вряд ли. Старший охранник окликнул меня, когда я проходил мимо:

— Эй! Куда без сопровождения?

Я лихорадочно перебрал все, что слышал в этих стенах, пытаясь найти верный ответ.

— К Андерсену. Мне повысили уровень допуска, — я помахал карточкой перед его лицом, но боец заметно напрягся. Черт, что-то не так. — Светлячок не бузит? Ладно ребята, док ждет.

Мужчины переглянулись. Я сделал вид, что тороплюсь и скрылся за углом прежде, чем скажу ещё что-нибудь лишнее. Шпион из меня просто ужасный. Они не бросились следом только потому, что охране нельзя оставлять пост. Однако позади противно зашуршала рация. Вот теперь пора бежать!

Разбить бы видеокамеры, лишив преследователей преимущества, но они висят слишком высоко и защищены стеклом. Дольше провожусь, а рядом уже слышен топот. Ого, да за мной целая армия. Если у Весёлого Роджера усиленная охрана, то первую попытку побега можно считать неудачной. Казавшийся логичным план трещал по швам. Я петлял по боковым коридорам и ответвлениям, но меня уверенно окружали.

Место содержания особо опасного объекта поставило жирную точку в догонялках с военными — узкий тупиковый коридор, заканчивающийся дверью. Охраны не было, но отсюда мне некуда бежать. Пикнув карточкой, я запрыгнул внутрь и закрыл за собой. Пусто! Вот и всё, отбегался! Я устало сполз по стене. В светлой квадратной комнате даже негде спрятаться: отсюда вынесли всю мебель, включая кровать и унитаз. Видимо, Роджера перевели в другую камеру, поэтому и охраны нет. Надеюсь, бить меня будут не слишком сильно. Секунды превращались в минуты, а дверь всё не открывалась, хотя мои преследователи давно должны были ворваться сюда. А потом сверху раздался хохот:

— Аха-пха-пхах, — как будто птица или животное, чья гортань не предназначена для издавания таких звуков, подражает человеческому голосу.

Медленно подняв голову, я увидел нечто бугристо-мешковатое, свисающее с потолка. Держалось оно на семи тоненьких ножках, заканчивающихся когтями. Сравнительно небольшое тело на длинных конечностях отдаленно напоминало богомола, но сюрреалистичного, будто сошедшего с картин Босха. Я не без оснований считал себя психологически крепким человеком, но при взгляде Весёлого Роджера меня охватил неконтролируемый ужас. Такой твари просто не может существовать! Словно на каркас из костей наспех натянули кожу, кое-где свисающую чулком. Смех шёл не из бугристого нароста в виде головы, а будто из самого нутра. Существо спрыгнуло на пол и развернулось ко мне боком. Кожа на спине натянулась, сформировав из складок нечто, отдаленно напоминающее лицо. Тонкие губы изогнулись в улыбке. Ммммать…как же страшно.

Тварь не проявляла агрессии, но, судя по скорости прыжка, могла наброситься в любой момент. В дополнение к когтям, сами конечности походили на узкие лезвия. Выбираться отсюда надо. Осторожно, не поворачиваясь к Роджеру спиной, я встал на ноги и приложил карточку к замку. За дверями ждала целая делегация. Похоже, меня решили остановить радикальными средствами: в узкий коридорчик набилось больше десяти автоматчиков. Один из них едва не завалился на меня, настолько там было тесно. Боец щелкнул предохранителем на оружии, но раздался свист и отрубленные по локоть руки упали на пол, а следом покатилась его голова с застывшей гримасой удивления.

Роджер передвигался не просто быстро, а молниеносно, и практически бесшумно. Я не успел стряхнуть с лица кровь первого солдата, как остальная группа уже была пошинкованна в мелкий фарш и стекала со стен. Вместе с костями, мышцами, сухожилиями и прочими внутренностями. Единственное, что осталось целым — головы. Существо аккуратно расставляло их на полу в одном ему ведомом порядке. Закончив с этим, приподнялось на двух ножках, пританцовывая.

— Ахапха? Хапхах! — оно что, разговаривает со мной?

Оно стояло посреди кровавой жатвы с неестественной улыбкой, застывшей на подобии лица. Покачав головой-туловищем, тварь прыгнула на потолок и скрылась с глаз, свернув к столовой. Несмотря на то, что опасность миновала, я не мог справиться с учащённым сердцебиением и боялся даже смотреть в сторону бывших солдат. Заблокировав дверь, снова тихонько сполз на пол.

Милосердные боги, что же я натворил? Впервые мне в голову пришла мысль, что я вообще ничего не знаю о целях Фонда. Возможно, все эти объекты содержатся здесь не просто так, на потеху ученым. Организация сдерживает угрозы или мешает наступлению конца света, как болтал хиппи. Сотрудники Фонда — не самые добродушные ребята, но твари, подобные Весёлому Роджеру, еще хуже. Некоторые объекты никогда не должны увидеть свет солнца. Солдаты не заслужили такой участи.

— Вы только посмотрите, великий маг разума плачет, словно девчонка, — демон теперь предпочитал являться в моём облике. Точнее, в облике идеального меня, в безупречной одежде с надменным взглядом.

Я провел ладонью по лицу, и она стала влажной от слез, смешанных с кровью. Ну и видок у меня сейчас.

— Если над каждой случайной жертвой страдать, то мы далеко не продвинемся. Не хотел марать руки в крови? Так лично ты никого и не убил. Успокойся, выдохни. Это случайные потери, не первые и не последние. Они даже на нас не работали! Как насчёт маленькой тренировки. Ты ведь ещё не передумал учиться магии?

Демон отлично умеет играть на желаниях. Вкусив немного волшебства, я, словно наркоман, жадно хотел большего. Расширить то, что умею, узнать новые трюки, открыть способности. Дотянуться до грани и перешагнуть через нее. Мне не терпелось пуститься в самое настоящее приключение. То, которого я так жаждал всю жизнь.

— Излагай, — утер я слезы рукавом.

— Уверен, тебе знакомы концепции управления настроением.

Я кивнул. Смутно припоминаю что-то из популярной психологии: улыбаться, если чувствуешь грусть, спокойно дышать, когда злишься. Такие техники никогда меня не интересовали. Крайне редко я испытывал настолько сильные эмоции, чтобы их приходилось сдерживать.

— Обычно они бесполезны, но сейчас сгодятся. Тренировка называется «медитация на отвратительное», — по глумливой улыбке демона я понял, что она мне не понравится. — Тебе надо пройтись по коридору, широко раскрыв глаза, и внимательно запомнить все детали. Наблюдай за чувствами, которые в тебе возникают. Не гаси их, а старайся понять. Иди и смотри!

И я пошёл. Самой страшной дорогой в своей жизни. Подскальзываясь на чужих кишках, пытаясь разобрать, где кончается один мужчина и начинается другой. Мёртвые солдаты смотрели на меня широко раскрытыми остекленевшими глазами. Осуждали, презирали, умоляли. Сознание замирало от ужаса и я мечтал отвернуться, но, следуя указаниям демона, заставлял себя смотреть. В тупиковом коридоре было всего метров десять. Очень медленным шагом я прошёл его меньше чем за минуту, показавшуюся мне вечностью. На выходе из мерзкого закутка я почувствовал себя совершенно другим человеком.

Нет, я не стал идеально холодным и отстранённым, как Чёрный, но моё естество прошло своеобразный путь. От отвращения, страха и попыток отключиться, до понимания, что в глубине души мне все равно. Терзания над невинно убиенными солдатами оказались не более, чем навязанной обществом установкой. Нормой, в которой, при пристальном внимании, я не нашёл ничего стоящего. Отбросить всю эту шелуху по своей воле оказалось очень приятно. Словно снял камень с души. Динамик под потолком ожил:

— Внимание! Говорит Доктор Андерсен. Прошу вас сохранять спокойствие. Произошло нарушение условий содержания неизвестных масштабов. Всему персоналу и пациентам предписывается не выходить из внутренних помещений базы до тех пор, пока группы экстренного сдерживания не устранят нарушение. Повторяю…

Точно, я же планировал наведаться к доброму доктору. Отсюда вели всего два пути и преследовать Роджера не хотелось. Интересно, он пощадил меня, почувствовав демона рядом?

Дверь в кабинет Андерсена оказалась распахнута настежь. Здесь будто пронесся ураган: бумаги вперемешку разбросаны повсюду, несколько листов догорает в корзине для мусора. К счастью, папка с моим делом нашлась на столе. Стоило ее поднять, как на пол выпали ножны и записная книжка. А мне тебя не хватало, кинжальчик. Пристегнув оружие на привычное место, я запихнул остальное под комбинезон. Все-таки сколько здесь интересного! На столе раскрыто дело «18 Всеядный Торт», похоже, доктор всю ночь листал записи, пытаясь разобраться в причинах вчерашнего инцидента. Но, как не интересен самокопирующийся шоколад, сейчас куда важнее лежащая отдельно папка с печатью «Сверхопасный».

К сообщению Андерсена из динамиков добавились раздражающие завывания сирены. Похоже, группа экстренного сдерживания уже превращена в мелкие кубики из плоти. Я торопливо пролистал первые страницы: описание объекта, протокол захвата, особые эксперименты… В Фонде работают те еще параноики: на каждом листе несколько слов, а иногда и целые абзацы оказались закрашены чёрным маркером. Особенно все имена, даты и координаты мест. Не зная как выглядел документ в начале, очень трудно разобраться в сути текста. Самое важное крылось в «условиях содержания»:

В зону содержания Объекта 112 запрещено заходить более чем одному сотруднику в сутки. Обнаружив в радиусе десяти метров группу людей, 112 впадает в ярость и уничтожает всех, кроме ближайшего человека. Особо важно… (данные удалены Куратором). Во избежание инцидентов внешняя охрана не должна находиться у дверей камеры. На крыс и существ размерами значительно меньше человека реакция отрицательная. Эксперименты приостановлены до особого распоряжения. 112 проявил особый интерес к объекту…

Дальше шел казенный текст с запросами набора датчиков для удаленного открытия дверей и частые просьбы об уничтожении объекта, отклоняемые таинственным Куратором. Довольно быстро я потерялся в терминологии и столбиках цифр.

Звук сирены не просто действовал на нервы, он становился все громче. И напоминал обратный отсчёт. Бросив дело Роджера, я принялся обшаривать ящики стола. Курительная трубка, табак, запасные ручки, набор печатей. Андерсен оказался на редкость скучным типом, без особых скелетов в шкафу. Хотя, на такой ответственной работе некогда расслабляться.

В нижнем ящике нашлись подробные карты комплекса. Здание уходило вглубь ещё на шесть этажей. Как они вообще сумели построить такую махину на болотистом грунте? Если я правильно прочитал чертёж, главная лестница располагалась в центре, прямо за столовой. Или можно продолжить путь по основному коридору и воспользоваться служебными лифтами. К завываниям сирены добавился мигающий красный свет. Похоже, дела совсем плохи.

Выбегая из кабинета, ещё раз взглянул на стол. Сколько тайн хранят эти папки! Я бы бесплатно пошел в Фонд на работу любой сложности. Где же вы были всю мою жизнь? Вздохнул и выбежал в коридор, чтобы снова столкнуться с Роджером.

— Ахах! — улыбнулся он мне, как старому знакомому.

Тварь попировала на славу. Неестественно бледная кожа стала темно-бордовой от чужой крови. С особым злорадством я заметил, что четыре тонкие лапы сломаны у самого основания и волочатся следом. Выходит, ты смертен, объект сто двенадцать. С такими увечьями он не мог передвигаться по потолку и с трудом ковылял по полу. Вышагивая мимо, существо не удержало равновесие и шаркнуло меня мерзким телом.

Под холодной шершавой кожей передвигались маленькие бугорки. Однако самое неприятное оказалось в другом — я окунулся в мысли Весёлого Роджера. Его сознание было примитивно и легко считывалось. Агенты Фонда ошибались, в этом существе нет места страху. Одинокий человек казался ему слишком простой добычей, чтобы ради него напрягаться. Принципиально это ничего не меняло, разве что я осознал насколько тонкий волосок удерживает мою жизнь: лень смертельно опасного хищника. В чёрной пустоте ярко горела красным лишь одна мысль: рвать, резать, убивать, крошить, уничтожать все живое. Я потянулся за кинжалом, чтобы выпотрошить такую близкую плоть. Однако Роджер почувствовал опасность и развернул ко мне бок-лицо.

— Ха-ха? — пара поврежденных конечностей угрожающе поднялась и прямо на моих глазах регенерировала до обычных размеров.

Вид внушительных когтей на свежеотрощенных ногах богомола отрезвил. Что я делаю? Решил с ножиком поохотиться на чудовище? Его яркая жажда убийства передалась мне. Протянув руки ладонями вперед, я вжался спиной в стену, всем своим видом стараясь показать мирные намерения. Роджер тут же потерял ко мне интерес и довольно бодро засеменил по коридору. Не завидую солдатам — чтобы поймать тварь, придётся выходить один на один. И даже в этом случае шансы выжить минимальны. Дождавшись, когда Роджер скроется за поворотом, я поспешил к столовой. Кататься на лифте вместе с этой тварью не хотелось.

Меня не мутило и ничего не чесалось. Похоже, откат возникает лишь от прочтения сложных сознаний. Стоит начать с собак и кошек, зря я замахнулся сразу на человека. Ещё и жажда убийства, которую я подхватил от Роджера. Нужно придумать что-то вроде ментальной защиты… Как же тяжело осваивать область знаний, в которой нет проторенных путей и готовых инструкций. В теории волшебство казалось мне чем-то похожим на видеоигры. Вызубрил формулу из пыльной книги и в любой миг можешь уничтожить все вокруг столбом пламени. Однако неумелая практика магии разума может запросто выжечь мне мозг. С другой стороны, чем больше риск, тем выше награда.

Залитый тревожным красным светом, коридор был пуст и тих. Роджер превратил в мелкую кашицу одного из охранников возле камеры Светлячка, а второй сбежал с поста. Ключ-карта еще у меня, и пару секунд я всерьёз размышлял, не открыть ли мне камеру. Однако, не зная особенностей объекта, это настоящее безумие. За дверью могло оказаться всё, что угодно. Второй раз играть в русскую рулетку с подопечными Фонда не хотелось. Потоптавшись немного возле палаты, и так и не решившись заглянуть внутрь, я побежал дальше.

Двери в обеденный зал оказались аккуратно вырезаны из стены, вместе с косяком. Внутри Папаша Эш исполнял какой-то ритуальный танец: глаза закатились, тело дергалось в экстазе. На полу, в виде крупного овала, были разложены чётки. И каким бы отстраненным негр не выглядел, за пределы четок он не заступал. Симулирует что ли?

— Hey, chief! Stop it! (Эй, вождь! Остановись!) — я не решился хватать его, но окрик привлек внимание Эша.

— It's dangerous here, white caster of sounds! (Здесь опасно, белый заклинатель звуков!) — пот ручьем стекал по широкому лбу. — Spirits have saved me from the abyss Beast and I praise their greatness! (Духи спасли меня от зверя из бездны и я славлю их величие!)

Я не стал огорчать Папашу правдой. Ведь моя первая мысль после встречи с объектом тоже состояла в том, что я особенный, раз тварь меня не убила. Все-таки глубоко в нас сидит идея о собственной уникальности. К сожалению, в глазах Весёлого Роджера все мы не более чем куски мяса, которые требуют разделки.

— Hurry up, chief. Time's running out. (Поспешим, вождь. Время работает не на нас).

К чести негра, он не стал задавать лишних вопросов. Собрал ритуальные бусы, эффектно намотал их на бицепсы, и мы двинулись к дверям на кухню. Я уже привык к виду крови и общему безумию, которое происходило вокруг. Поэтому вакханалия, оставшаяся после твари, не вызвала даже рвотного рефлекса. Все люди превратились в бесформенную биомассу. Роджер не стал расставлять головы, и они вперемешку валялись у стен. Без опознавательных знаков различить охранников и пациентов не представлялось возможным. За исключением одних останков, валяющихся возле стола раздачи.

Чёрный человек заинтересованно разглядывал кучку плоти с длинными спутанными волосами. Заметив моё внимание, он энергично закивал и поднял большие пальцы вверх. Гибель физического тела и современные нравы плохо на него влияют. Мрачный гость из древности постепенно превращался в какого-то балаганного шута. С другой стороны, и болтать начал больше, а ради знаний можно потерпеть. На стойке стояла тарелка с пятью кусками торта, которые Рамиль не успел съесть. Покойся с миром, радостный индус. Надеюсь, твой личный конец света прошел быстро и безболезненно.

— Куда собрался, гомик? — из кухни вразвалочку вышел охранник, раздававший еду. — Приказ по громкой связи касается всех! Бегом в палату! И ты, здоровяк, тоже!

Папаша Эш напрягся, разводя руки. Вряд ли он понял суть, но уловил грозу в голосе мужчины. Я успокаивающе похлопал его по плечу. Расклад не в нашу пользу: на поясе у бойца висела внушительная пистолетная кобура. Судя по удивленному лицу и полосам на физиономии, он проспал главную заварушку в подсобке и теперь не очень понимает, что происходит. Пока он не начал соображать, я решил взять инициативу в свои руки. Сделал шаг вперед и добавил в голос уверенности:

— Бежать надо тебе, друг. Весёлый Рождер на свободе. И когда он вернется сюда, лучше бы нам разбежаться по разным комнатам. Иначе одна маленькая девочка в голубом платье рискует остаться без отца.

Кольцо на пальце, круги под глазами от недосыпа — все это могло быть простым совпадением. Я бил в пустоту, наугад. Образ, который он держал в голове, мог оказаться чем угодно, вплоть до тщательно скрываемой сексуальной фантазии или подруги детства. Судя по приподнятой брови охранника, я угадал. В нем боролись долг служащего фонда и страх перед моим знанием. К сожалению, у такого типа людей служба всегда стоит на первом месте. Сирена взвыла особенно оглушительно, и я бросился вперёд, хватая его за руки.

— Gun! Take the gun! (Пистолет! Забери пистолет!)

Эш выхватил оружие из кобуры и несколько раз сильно ударил им охранника по голове. Неприятно хрустнуло, и мужчина завалился на бок, теряя сознание. Не успел он упасть на пол, как мы уже перепрыгивали через раздаточную стойку. Я на бегу вспоминал планы базы: кухня, кладовая, камера отдыха охраны, лестница, широкий холл, комната ожидания. Все эти помещения промелькнули в мгновение ока, и мы с Эшем выбрались на улицу, под струи дождя. Фонду стоит лучше продумать протоколы безопасности. Карточка толстого доктора подошла ко всем замкам, включая главную дверь. Расположение зданий на поверхности в точности совпадало с тем, что я видел в форме проекции.

— Направо к гаражу! — сказал я по-русски, забыв, что гаитянец не знает языка.

Рядом взревел двигатель, а затем негр схватил меня в охапку и сбил с ног, позволяя мощному хаммеру проехать над нами. Я успел заметить удивлённое лицо женщины в белом костюме за рулём, и разъяренное — доктора Андерсена на пассажирском сидении. Даже не затормозили! Впрочем, при таком ливне нас заметили в последний момент. Вскочив, ощупал себя: комбинезон заляпало грязью, но я остался цел. Машина, не останавливаясь, на полной скорости уезжала в лес.

Прежде чем я успел обрадоваться, по спине прошёл неприятный холодок. Что может заставить должностное лицо покинуть вверенную ему базу, не обращая внимания на разбегающиеся объекты?

— Run! Run to the forest! (Беги! В лес!) — крикнул я гаитянцу, изо всех сил спеша к ближайшим деревьям.

Негр ожидаемо оказался быстрее меня. Особенно в лесу, где я то и дело запутывался в кустах и запинался о коренья. Папаша Эш бежал так, словно родился в этих местах и знает тут каждую кочку.

Мы не успели. Ярко-жёлтый огонь от взрыва не достал до нас, но ударная волна, разламывающая деревья в щепки, подбросила меня в воздух, как куклу, швырнув на крупную сосну. Мир померк. Шум от взрыва, уничтожившего базу, я так и не услышал.

Глава 9. Гордость насекомых

Воздух дрожит от жара солнца, маленькие птички щебечут с верхушек тропических пальм. Рай? Неужели я умер? Помню горячую струю, бьющую в спину и широкий ствол дерева. Здесь у меня даже нет тела, только глаза. Хотя, после экспериментов с астральной проекцией, это не казалось чем-то необычным. Не могу сдвинуться с места, но, по ощущениям, будто парю, опираясь на воздух. Вдалеке слышится детский смех и приятные голоса, но рядом людей не видно. Вокруг идеальный пейзаж: рукой подать до небольшого портового городка и бескрайнего океана. На воде множество дорогих яхт и огромных круизных лайнеров. Они смотрелись нереально: гладкие линии, отсутствие деталей — будто обложка глянцевого журнала. Сладкий аромат спелых фруктов и жареного мяса. Хм, а как я узнал, что пахнет именно этим? Я же не чувствую запахов.

— Асхаша шамал вирту. Эсхон, — хриплый голос окончательно разрушил идиллию.

Обстановка резко изменилась. Холодные капли дождя стекали за шиворот, чавкала гниль под ногами Папаши Эша. Пыхтя и бормоча проклятия, он тащил меня по лесу, закинув на спину. Я не сразу сообразил, что райские кущи существуют только внутри его сознания. Здоровяк полон сюрпризов. Оборвался мыслеконтакт вовсе не из-за моего понимания или бормотания Эша. Просто я начал сползать, и гаитянец перехватил меня не за запястья, а за скрытые под комбинезоном локти.

Чтобы не повторилось такой ситуации, придётся носить перчатки и вообще скрывать оголенную кожу. Но для начала надо выбраться из леса. Я рванулся вверх, легко покидая тело. Боль в правой ноге и обожженной спине только ускорила процесс. Сознание не хотело ассоциировать себя с продрогшим от дождя телом.

Последний такой полет закончился сердечным приступом. Поэтому я не стал любоваться красотами, а торопился взлететь повыше. Может Эш и мастер в беге по пересеченной местности, но медаль за спортивное ориентирование ему точно не выиграть. Мой чернокожий друг с приличной скоростью удалялся прочь от города в слабозаселенные дебри. Я хотел вернуться и указать на его ошибку, но внимание привлекли почерневшие руины, в которые превратилась моя бывшая тюрьма.

Кто-то в Фонде ужасно обожает взрывы. Мало того, что рядовые бойцы при захвате целей полагаются на усиленные гранаты, так ещё и последняя линия сдерживания плененных объектов — мощнейший взрыв. Из десятка зданий не устояло ни одно, а, судя по прилично провалившейся почве, все подземные этажи тоже уничтожены. Дождь так и не смог до конца потушить жёлтые языки пламени. На десятки метров от эпицентра даже стволы вековых деревьев превратились в золу. Я опасался погони военных или своры собак, бегущих по нашим следам, но в огненном аду не удалось выжить никому.

Будто издеваясь над моими выводами, обломки бетона на развалинах главного здания зашевелились и из-под них показалась тонкая лапа с когтем на конце. Если бы проекция умела стонать, то я бы уже выл в полный голос. Какой бездарь так организовал базу, что протокол безопасности угробил всех, кроме причины трагедии? Я не стал дожидаться, пока Весёлый Роджер выберется целиком, поспешив вернуться к своему телу.

— Это не моё дело. Я не охотник и не специалист по отлову тварей. Фонд его содержал, вот пусть и разбираются сами! — судя по поведению Андерсена, не скоро они спохватятся. Роджер успеет вырезать пару деревень. Дьявол!

— Охотниками не рождаются. Это путь страсти и силы. Дорога взрослого мужа.

— Вот не надо мне тут… Стоп. С кем я говорю?

— Ты знаешь моё имя. Папаша Эш.

Я стоял посреди райских кущ, боясь поверить в то, что происходит.

— Ты меня понимаешь? На каком языке я говорю?

— На чистейшем гаитянском креольском. Слова звучат внутри головы. Но ты — не мои мысли. Они высоко.

Подняв взгляд наверх, я различил в небесах привычные разноцветные пятна. Некоторые из них напоминали грозовые тучи. Однако Эш не концентрировался на мыслях и они просто уплывали за горизонт. Настолько незаметные, что я даже не обратил на них внимания.

Новое открытие поразило меня. Почему я раньше не пробовал разговаривать при чтении мыслей? Это же так естественно. Но каждый раз я замирал от восторга, стараясь понять чужие образы. А надо было просто болтать.

— Мы идём не в ту сторону, Эш.

— Где та самая сторона?

Я мысленно вздохнул, перебирая варианты.

— Назад. Вернемся к месту взрыва.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, заклинатель звуков.

«Не имею ни малейшего понятия», хотел сказать я, но промолчал. Можно найти тысячу причин, чтобы не торопиться на встречу смерти. И всего одну, чтобы идти. Причём звучит она настолько пошло, что я не решусь назвать ее вслух: ответственность.

Уничтожение твари не вернет к жизни работников и пациентов Фонда, но я хотя бы предотвращу новые жертвы. Сейчас, когда Роджер ослаблен взрывом, есть реальный шанс остановить кровавую вакханалию. И я его не упущу. Потому что именно я открыл камеру, и бесчинства существа — моя персональная проблема.

— Не отпускай мою руку, вождь. Пока не увидишь почерневшие деревья, — надеюсь, это прозвучало не слишком двусмысленно. Зачем возвращаться в промозглый мрачный лес, когда можно понежиться под тёплым тропический солнцем?

— Да будет так. И хватит называть меня вождём. Я не настолько дикарь. Мои дочери ходят в главную школу Порт-О-Пренса, — две молодые чернокожие девушки пробежали рядом и свернули в сторону города. Очень наглядно.

Следующие часы мы провели в безмолвных разговорах. Я узнал про Папашу столько всего, что мог теперь запросто назвать его лучшим другом. Как ни банально, мужчине нравился рэп. Он искал в нем лирику, откровения сердца и считал чем-то вроде современной поэзии. У него был старый магнитофон с записями пятилетней давности, заслушанными до дыр. Любил готовить для своей большой семьи рис с вареными бананами. Когда были продукты.

Коренные гаитянцы мало чем отличались от беднейших жителей Индии. Несмотря на поток туристов и гуманитарную помощь, население острова постоянно голодало, электричество включали на пару часов в неделю, а в городах бесчинствовали подростковые банды. Работы просто нет, в принципе, никакой. Местные слонялись без дела целыми днями и ходили в гости. Трущобы, антисанитария, безграмотность… картины современного Гаити проносились перед моими глазами так, как их запомнил Эш. Красивая природа не спасала от коррупции, произвола властей и военных переворотов. А ведь страна еще не оправилась после череды мощных землетрясений. Рай, построенный гаитянцем в своем сознании, был его видением идеала родины. Тем местом, в которое должен превратиться остров Эспаньола.

Население жило одним днем, не задумываясь о будущем. Однако в Вуду верили все без исключения. Даже если местный не практиковал ритуальную магию, то боялся её. Статус колдуна давал семье Папаши определенные привилегии и блага. Например, почти бесконечные запасы рома, остающиеся после обрядов. Но это были жалкие подачки, по сравнению с обычной водой из-под крана в моей съёмной квартире. Практически нет больниц, полиции и даже приемной правительства.

— То, что ты описываешь — ужасно. Жизнь в таких условиях невозможна. Оставайся со мной! Уверен, мы найдем занятие тебе по душе. И рэпа у нас много, может даже слишком.

— В другой ситуации, я бы сильно тебя побил. Само предложение оскорбительно. Это слова человека, не любящего родину, без дома и корней. Ты не ценишь землю, на которой рожден, заклинатель звуков. А я ценю и обязан вернуться. Поможешь мне?

— После того, как ты спас меня дважды? Разумеется, помогу! А что насчет ритуалов? Они работают?

Но гаитянец свел все к шутке, показав мне массовую попойку на главном Вуду фестивале. Среди отплясывающих туристов и безголовых куриц не было заметно ни одного шамана. Он по-прежнему хранил настоящее колдовство в секрете. Я чувствовал грусть Эша от невозможности поделиться своим знанием с равным. Ведь никто из близких и знакомых не сумел бы верно распорядиться общением с духами. В его глазах я был чужаком, недостойным такого дара. Может, оно и к лучшему. Мне пока хватает своих тараканов.

— Мы на месте, — щебет райских птиц растворился в чавкающей грязи.

Возвращение к реальности оказалось мучительным. Дождь уже прекратился, но ночь обещала быть холодной. Правая нога взорвалась болью, как только я попробовал на неё опереться. Пришлось подогнуть её, рискуя упасть в лужу. Навалившийся откат не облегчал задачу. К чесотке и головокружению добавилась пульсация в висках, а под веки будто насыпали песка. И даже справившись с этим, меня ждало новое испытание. Некоторое время я бессильно шлепал губами, пытаясь вспомнить как именно буквы складываются в слова. К общению со скоростью мысли быстро привыкаешь.

— Нide! Don't show up, whatever happens. If it doesn't work out, run north to the city. (Спрячься. Не показывайся, что бы ни случилось. Если у меня не выйдет — беги на север, к городу.)

Он ничего не ответил, но плечевые мышцы напряглись. Значит, не одобряет план, но спорить не станет. После долгого единения сознаний мы безошибочно трактовали язык тела друг друга. Гаитянец молча передал мне палку, на которую опирался при ходьбе. Но схватить ее получилось только со второго раза. Похоже, я собрал полный набор признаков инсульта. Как же хрупка телесная оболочка! Взять хотя бы ногу: если окажется что это перелом, мое приключение резко закончится. С гипсом от Фонда не убежать. Я и с целыми ногами едва ускользал от их агентов. Дождавшись, когда Эш скроется за деревьями, я поковылял к обломками, под которыми засёк Роджера.

Существо все еще трепыхалось, прижатое бетонной глыбой, неудачно вогнав единственную конечность в землю. Арматура пробила мешкообразное тело в нескольких местах, заставив тварь истекать зеленой жижей. Привязать кинжал к палке и ударить издалека? Хороший план, только вот Роджер, при виде меня, угрожающе приподнял тонкие культи, ещё глубже насаживаясь на железки. Прекрасно помню про его скорость и регенерацию в критичные моменты. Существо опасно в любом состоянии. Улыбчивая физиономия перетекла с бока на спину и уставилась на меня. Я судорожно сглотнул, хорошо хоть он смеяться перестал.

Надеюсь, его память получше, чем у рыбки. Вытянув вперед ладони в успокаивающем жесте, я начал медленно подходить к Роджеру. Успокойся, малыш, опасности нет, лишь слабый одиночка. Шаг, другой, третий. Существо наблюдало за мной, но агрессии не выказывало. Опустившись на колени перед мешковатым туловищем, я не удержался и всхлипнул от ужаса. А потом обнял эту мерзость, прижавшись всем телом.

По сравнению с внутренним миром гаитянца, здесь было очень примитивно. Черная пустота и красное пятно ярости в центре. Оно тут же начало пульсировать, заражая меня своей агрессией, но я был готов и не поддался эмоциям. Удивительное создание, даже в таком бедственном положении, практически при смерти, в нем нет и тени сожалений. Только желание убивать. Приближаясь к Роджеру, я планировал давить на родительскую нежность, но прикоснувшись, запоздало сообразил: у кракозябры может и не быть матери. Вылупилось из какого-нибудь яйца, не помня любви и заботы. Существо живёт инстинктами. Признает лишь собственную силу и не способно на сложные чувства. Раз так, нужно ловить его на слабость любого сильного доминанта — грубую прямую лесть.

— Какой сильный! Мощный! Быстрый! Всех порву! Победа! — я был не уверен, что Роджер способен понимать людскую речь, поэтому дробил мысли на простые фразы. Не больше двух слов в предложении, а сами слова не длиннее трёх слогов.

Красное пятно ярости задрожало, исторгая из себя фиолетовое вихрящееся облачко. Не потребовалось пристально вглядываться, чтобы понять какая это мысль. Гордыня. Концентрированная, чистая, абсолютная. Облачко вспенилось, жадно заполняя собой черную пустоту. Практика гипноза в своё время научила меня: не нужно полностью ломать чужую волю, заставляя сделать невозможное. Достаточно сказать то, что объект желает услышать. Захватить его внимание, а потом творить с ним всё, что вздумается. Чужие слова навязывают идеи, действуя лишь на самых впечатлительных. Но мой голос звучал изнутри, и Роджеру просто не хватало мозгов, чтобы подвергать его сомнению.

— Король! Разорву! Весь мир! Я идеален!

Оранжевое облако распространилось повсюду, оттеснив притихшую ярость на самую границу сознания. Медленно разжав объятия, я достал кинжал. Существо расслабленно растеклось по бетону, упиваясь собственной значимостью. Человек, назвавший его Весёлым Роджером, оказался абсолютно прав. В таком состоянии тварь напоминала пиратский флаг с лицом-черепом в центре. Продолжая мысленно хвалить существо, я воткнул кинжал в левую глазницу, а затем резко дёрнул вниз и снова вонзил, распарывая бок. Древнее лезвие не подвело, разрезав туловище пополам. Из обрывков тряпочки точками потекла зелёная жижа. Роджер даже не дернулся, чтобы проткнуть своего убийцу последним целым когтем, настолько его заняла моя лесть.

Повинуясь какому-то наитию, я провел пальцем по ближайшему куску. Ярость! Всепоглощающая, ярче и краснее, чем была. Оно ещё живое! Отдернув руку, я в ужасе раскромсал плоть на четыре части. Прикоснувшись ладонью к каждому из них, уловил сознание в самом крупном. Так я и провел следующий час: трогая остатки тела и измельчая их. Сюда бы мясорубку, дело пошло бы быстрее. Внутри существа жили небольшие жучки, напоминающие скарабеев. Именно их движение под кожей я уловил ранее. Судя по всему, они и есть — Весёлый Роджер, а образ богомола лишь прикрытие. К счастью для меня, насекомые оказались совершенно не приспособлены к самостоятельной жизни. Они прекрасно себя чувствовали внутри мертвой плоти, но чернели и умирали, стоило извлечь их на открытый воздух. Преодолевая отвращение, я раз за разом вскрывал труп, выколупывая мелких мерзавцев, пока не убедился, что последний из них умер. Странное дело: я шёл на битву с ужасным расчленителем людей, а по сути — уничтожил колонию разумных насекомых.

Обтёр змееподобное лезвие кинжала от слизи и полюбовался им в лунном свете, прежде чем вернуть в ножны. Пригодился всё-таки, не зря с ним таскаюсь. Раньше я не любил оружие, особенно огнестрельное. В этом мы сходились с гаитянцем. Он выбросил пистолет охранника ещё на бегу по коридорам Фонда. Однако ситуации, с которыми приходится сталкиваться в последнее время, куда опаснее моих привычных исследований. В случаях, подобных этому, я предпочёл бы иметь под рукой внушительный аргумент в виде острого клинка. Тем более, что статья за ношение холодного оружия давно изменилась на смешной штраф в две тысячи рублей. Так что, даже в городе я ничем не рискую, таская клинок под одеждой.

— Не могу определиться со своим отношением к тебе, ученик, — демон сидел на выжженном кузове легковушки и болтал ногами в дорогих лакированных туфлях. — Обычно мне хочется размозжить твою пустую голову, но иногда… крайне редко, если говорить начистоту, ты меня приятно удивляешь.

Он спрыгнул на землю и эффектно достал прямо из воздуха устрашающе выглядящий двуручный меч. Рукоять представляла собой обнаженную женщину в объятиях нескольких крылатых созданий. Но хорошенько рассмотреть детали он мне не дал.

— Преклони колено, ученик!

Чёрный человек поднял оружие над головой. В иное время я бы обязательно пошутил про рыцарство и утраченный кодекс чести, но разделка Роджера настолько меня вымотала, что я послушно рухнул на колено, опустив голову.

— Как твой учитель магии, я признаю право и дарую тебе истинное имя. То, что останется в веках. Это имя будут шептать с ужасом и преклоняться перед силой, скрывающейся за ним. Нарекаю тебя отныне и навсегда: НОВА!

Он не коснулся клинком моего плеча, как я рассчитывал, а размахнулся и вогнал призрачный меч в мою грудь. Двуручник исчез, рассыпавшись инеем. Несмотря на прохладную ночь и лёгкую одежду, я ощутил проникающий в сердце холод. Куда более сильный, чем природный. Наверное, тело стало более… магическим? Разобрался бы лучше, если бы мой учитель излагал инструкции точнее:

— Напитай своё новое имя силой. Совершай другие подвиги и расти через действие. Ибо иных путей нет.

Понятия не имею, о чем он талдычит. Кто бы меня сейчас силой напитал! Схватка с тварью получилась напряжённой и изматывающей, но назвать мои трепыхания подвигом язык не повернётся. Поиски магического имени и ритуалы наречения во все века нежно любимы оккультистами. Другое дело, что среди тайных псевдонимов мне редко встречались настолько короткие. Я покатал его на языке:

— Но-ва. Больше похоже на женское.

Демон хитро улыбнулся и растворился в сгущающемся тумане. Роскошно. Что мне делать с этими четырьмя буквами? Кричать на каждом углу или скрывать? Представляться как раньше, Сергеем? Вопросы безусловно важные, но сейчас стоит поискать негра.

— Ash! Where are you? (Эш! Где ты там?) — кричать я не боялся. Кроме нас, здесь нет живых. Я успел все хорошенько осмотреть с воздуха.

Гаитянец вышел на полянку, аккуратно обогнув лужу зелёной жижи, оставшуюся от Роджера. Забрал у меня свою палку и подставил плечо. Приятно, когда рядом человек дела. Я крепко пожал его огромную ладонь, переносясь во внутренний рай.

— Спасибо, что дождался, дружище. Я, кажется, забыл представиться? Меня зовут Нова.

С этого началось наше путешествие. Расскажи мне кто-нибудь о превозмогании в окрестностях Питера, я бы счёл это байкой. Однако сейчас было не до смеха. Прежде всего, мы оба крайне истощены и не приспособлены для таких путешествий. Тоненькие кеды и лёгкие комбинезоны только мешали, потяжелев от воды. Снять их мы не могли, и сушили теплом своих тел. Гаитянец хрипло кашлял из-за непривычного климата. Я тоже подхватил простуду: нос забился соплями и в горле першило. Вместе с обожженной спиной и ноющей ногой, это заставляло меня чувствовать себя разбитой развалиной. Зато, благодаря недомоганиям, легко получались выходы из тела.

На этот раз я использовал астральную проекцию больше для развлечения. В поднявшемся тумане едва удавалось находить дорогу, даже паря над лесом. Ломясь напрямую к городу, мы вязли в чаще и пару раз свалились в овраг. Поэтому блуждать в лесу пришлось куда дольше, чем я планировал. Силы у Эша тоже оказались не бесконечны. Мы часто останавливались, переводя дух и беседуя в мыслях и реальности. Пришла моя очередь рассказывать о своей жизни. А потом время пустых разговоров обо всём и ни о чем. Одному осилить такую дорогу было бы куда тяжелее.

Я напряжённо всматривался в горизонт, ожидая увидеть вертолеты или мигалки особых органов дознания, силы Фонда, да хоть кого-нибудь! После настолько мощного взрыва, сюда должны были, как минимум, спешить пресса и пожарные. Но спящий город упорно не замечал случившегося кошмара.

Спустя несколько часов, мы выбрались на шоссе. Несмотря на мою харизму и красоту Эша, редкие дальнобойщики не захотели подбирать двух грязных и окровавленных мужиков в оранжевых комбинезонах. Я ковылял сам, опираясь на плечо усталого негра. Так мы и топали вдоль дороги до Питера.

Городские джунгли для нас мало чем отличались от дикой природы. Без денег никто не хотел подвозить, а прохожие шарахались в стороны. Удивительнее всего для меня стало отсутствие полицейских. Я даже не предполагал насколько мало патрульных на улицах северной столицы. Гаитянец немного нервничал, но, в целом, держался молодцом: разглядывал витрины и необычные машины, удивлялся обилию рекламы и электричеству. Топать по асфальту оказалось куда удобнее, чем по лесу. Но, даже учитывая это, путь от руин базы Фонда до съемной квартиры занял больше суток. К знакомому двору мы подходили поздней ночью.

Спасибо мне из прошлой жизни, предусмотревшему подобную ситуацию. Ну, не совсем такую, скорее угон машины и дырявые карманы. Возле входа в подвал, за одним из кирпичей расшатанной кладки, был спрятан дополнительный комплект ключей. Такие нычки — первое, что я проделывал, заселяясь в новую квартиру. Обычно после каждого съемщика меняют замки, но это сложно организовать, отбывая пятнадцать лет в колонии общего режима.

Первое, что бросилось в глаза — непривычно пустой коридор. Агафья выгребла все книги и безделушки. Наверняка вещи сданы в ближайший ломбард за копейки. Дилетанты. Антиквариат продают напрямую ценителям, а не перекупщикам. На кухонном столе лежал мой старый мобильник, ноутбук, ключи от машины и записка.

Привет, босс! Уверен, ты крепкий малый и выберешься из всех передряг!

Извини за то, что отдали тебя омоновцам. Агафья сказала — ты подыхаешь и по-другому нельзя. Дух бывшего хозяина со мной больше не разговаривал, и как сделать иначе я не придумал. Не обижайся, плиз.

Мы с девочкой уезжаем на какой-то Расцвет. Переждем там, пока всё успокоится. Как вернемся — звякну.

PS. Важную вещь отдал на сохранение владелице вкусной лапши. Не прятать же её здесь.

Павел, конечно, знатный идиот: оставить такой след в квартире, которая даже мне не принадлежит. Однако письмо многое прояснило. Например, то, что ведьма использует мальчишку втемную и упустила шкатулку. Насчёт госпожи Люн у меня имеются определенные сомнения, но это куда лучше, чем магические леденцы в руках Марии-Агафьи. Так и не решил, как её правильно называть. Значит, старая карга укатила в свою Сибирь, захватив мальчишку. Как будто я смогу игнорировать существование единственной ведьмы в мире, ещё и владеющей мощными приёмами из магии разума. Придётся найти её и выжать все техники. Я-то думал, что она поняла все и сбагрила меня на смерть Фонду. Но, похоже, просто нашла себе покладистого мужичка, который проживет дольше десяти месяцев. С ее позиции, все вокруг — расходный материал. Уже предвкушаю нашу встречу.

Расстегнув комбинезон, я осторожно достал папку со своим делом. Оно свалялось и насквозь промокло. Чернила на обложке прилично растеклись, но буквы ещё читались. «Одержимый Оккультист», надо же. Может, стоит найти экзорциста? Бумага пропиталась водой так сильно, что расползалась под пальцами. Выжимать ее и даже промокнуть салфетками было чревато.

Почему Фонд использует такой ненадежный способ хранения информации? Страшно подумать, сколько всего погибло в огне, уничтожившем базу. Где компьютеры с общей сетью и дублирующиеся данные по всем объектам? При наличии уровней допуска и запретов, использование рукописных текстов ничем не оправдано. То, что эта папка оказалась у меня в руках, сводит на нет всю секретность.

Не решившись исследовать бумаги в таком состоянии, я начал их просушку. Установил папку вертикально, прислонив к стене. Прежде чем засыпать листы тальком или чем-то более радикальным, стоит позволить воде вытечь. Черный человек не показывался, но я знал, что он где-то рядом. Наблюдает. Если существует шанс взять над ним верх, то ключ к этому находится здесь.

Лихорадочный поток мыслей прервал мощный храп. Гаитянец заснул прямо на ковре в коридоре, раскинув руки в стороны. Умаялся бедолага. Все прошедшие сутки он тащил моё тело, пока я нежился на пляжах в его разуме. Пусть отдохнет, Папаша заслужил это, как никто другой.

Сорвав с себя осточертевший комбинезон, я залез в горячую ванну. Зря я переживал за ожоги на спине: никаких вздувшихся пузырей и чёрной корочки. Просто красная кожа, доставляющая неудобства. Отмокая, решил, что и с ногой не всё так плохо, как казалось в лесу. У меня низкий болевой порог, ощущения от перелома я бы просто не вынес. Скорее растяжение или вывих. В первом подъезде живёт мануальный терапевт, но странно будет заявиться к нему в такое время.

Из одежды натянул последнюю пару джинс и чёрную водолазку с длинным воротом, которую нашёл в вещах бывшего жильца. Жалко, перчаток нет, но в случае необходимости я успею спрятать кисти рук в растянутые рукава.

Папаша все ещё спал. Его не разбудила даже громкая мелодия звонка мобильника. Сорок два пропущенных за последний час! Все с неизвестного номера. Сначала я не взял трубку, но звонки не прекращались и пробудили любопытство. Кто там такой упорный? Перед коллекторами я чист, а случайные знакомые не отличаются настойчивостью, чтобы трезвонить в пять часов утра.

— Доброй ночи, Сергей. Как дышится на свободе? — голос Андерсена звучал бодро.

Эта фраза мгновенно вернула меня с небес на землю. Словно я никуда и не выходил из стерильных коридоров Фонда. Что они творили со мной целый месяц? Вспомнилось совершенное мною за последние сутки, и по спине пополз липкий страх. А добрый доктор терпеливо ждал ответа.

Глава 10. Слуги и господа

Молчание затягивалось, и первым не выдержал Андерсен:

— Нужно встретиться, Сергей. Обещаю, вам это принесёт сплошную выгоду.

В понимании доктора, мой профит вполне может заключаться в кормлении питательной смесью через трубочку трижды в день. Однако бегать от Фонда — тоже не выход. У них на меня скопилось приличное досье. Уверен, поставленный на содержание объект не отпустят погулять просто так:

— Когда и где?

— В десять утра. Кондитерская у метро Петроградская. На пересечении…

— Я знаю, где это. До встречи, — нажав на кнопку сброса, я пихнул сотовый в карман.

Названное им заведение находилось в опасной близости к раменной. Они знают? Если так, то шкатулка уже не у старенькой кореянки, но для паники рановато. Омоновцы не врываются в квартиру, значит живём.

По-хорошему, стоило подождать несколько часов, прежде чем прикасаться к мокрым бумагам, но мне было слишком интересно, что внутри. Отыскав в ворохе мусора старую квитанцию квартплаты, я использовал ее для разделения и перелистывания страниц.

Первые листы содержали мою биографию. Весьма подробную, вплоть до школьных фотографий и характеристик с мест работы. Основные контакты из авантюр за последний год, многих знакомых даже допросили. Хотел отложить документы в сторону, но взгляд зацепился за семейное положение. Если верить бумагам, у меня действительно рождалась дочь. Скверно. Раз работники Фонда допускают такие неточности, то другая информация тоже под вопросом. Следом шло описание демона, который упоминался как 3001-1. Чёрный маркер закрашивал целые страницы, оставляя лишь небольшие островки текста:

3001-1 не вписывается в рамки классической мифологии и общей теософии …когнитивная угроза… Внедряется постепенно, ломая… массовые жертвоприношения… Смена носителя зависит от неизвестных факторов… Не установлены последствия нарушения договоров (требуются дополнительные эксперименты)… связь с артефактом 3001-2 и распространение его частей приводит… носитель защищает 3001-2 ценой собственной жизни… рекомендовано ограничить…

Похоже Фонду известно ещё меньше, чем мне. После трёх полностью замазанных страниц шли списки возможных прошлых носителей шкатулки. В основном малоизвестные, не примечательные личности. Разве что кончалось все одинаково: череда самоубийств и странных смертей. Причём затрагивающих не только хранителя артефакта, но и многих родственников и ближайших знакомых. Особняком стоял Есенин. Приятно чувствовать себя правым: поэт замешан в этом. Хотя сухие строчки мало что прояснили:

3001-1 Инициировал отношения с Энджелой Дункан и последующий разрыв (Примечание Куратора: Проверить несчастный случай с шарфом. Подозрительно близкие даты). В течении 5–7 лет расшатывал психику, вызывая нарушение сна и обширные галлюцинации. Носитель не выдержал давления. Суицид.

Телеграмма от носителя. 15 сентября 1924 г. Тифлис: «Что такое и кто — Есенин»

Выдержки из дневника носителя: «Положение мое скверное и хуже день ото дня. Он не уродлив, а безупречно аккуратен. Истинное зло. Учтите, уважаемые, когда дьявол стучится в дверь, у него нет копыт. Он — красив и предлагает то, чего тайно жаждешь всем сердцем. Мой поезд уже ушел, я поддался искусу».

Еще несколько выдержек из переписок, свидетельства современников. Очень увлекательное чтиво, но с практической точки зрения понятно одно: демон умеет ждать, если нужно. Поэт нарисовал его портрет в сюртуке и шляпе, в отражении. Зацепки всё те же: зеркала и сон. Но времени на проверку гипотез катастрофически не хватает. До назначенной встречи оставался всего час, а мне нужно еще найти свою машину и добраться до места по утренним пробкам.

Разложив папку на батарею, я аккуратно переступил через храпящего гаитянца и спустился во двор. Переправка негра на родину могла затянуться. Понятия не имею, как Фонд осуществил перелёт, но Папаша в принципе не понимал, зачем нужен паспорт. Восстанавливать его через официальные источники слишком долго. Хорошо хоть виза не понадобится, но билет на самолёт и липовые документы стоят денег, которых у меня пока нет.

Автомобиль нашелся на том же месте, где я его оставил. Возможно Павел не умел водить и поэтому машиной не воспользовались. Несмотря на месяц простоя, двигатель послушно заурчал с пол-оборота. Хоть что-то неизменно в этом мире. В бардачке нашелся мой бумажник, а внутри восемь тысяч пятьсот рублей. Ровно столько я пихнул в карман Павлу в тот злополучный день. Аккуратный мальчик, чужого не берёт. Чего не скажешь о ведьме. Главное, что Агафья не наложила руки на вещи, хранящиеся в багажнике. Наверняка сочла это мусором: старые ёлочные игрушки, открытки, пионерские галстуки смешанные с красными флажками и крупный бюст Ленина. На самом деле, это было настоящее богатство. Куда ценнее тех мистических безделушек, что выгребли из квартиры.

Моё отношение к деньгам в последние годы укладывалось в емкую фразу: «Они должны быть». Прекрасно понимая сколько достойных людей потратили целую жизнь на добычу золота, я старался избегать алчности и излишнего накопительства. И в то же время, остаться без средств к существованию в мегаполисе — незавидная участь. Поэтому я всегда оставлял пути отхода: небольшие лазейки для быстрого заработка. Находящиеся в багажнике предметы — одна из таких возможностей. Вещи, бесценные для определенных коллекций. Когда речь заходит об антиквариате, люди чаще всего представляют пыльные золотые люстры, масляные картины и прочий хлам, которым забиты ломбарды. На самом деле основные деньги зарабатываются на всякой ерунде, вроде старых журналов и редких значков. За несколько лет, проведенных в этой среде, у меня скопились нужные контакты коллекционеров. Советскую символику собирал бывший партработник, елочные игрушки — настоятель местной православной епархии. Я никогда не спрашивал, что они делают со старыми вещами, но порой узнавал случайно. Например, дочка владельца скульптурной галереи дорого скупала крупные картины. Несколько месяцев я искал по всему городу и свозил ей огромные полотна, чтобы потом обнаружить их на помойке. Девушка вырезала изображение и выбрасывала его, оставляя себе только раму. Такие вот ценители искусства. В любом случае, это личное дело коллекционера, что творить с предметом. Моя задача — удовлетворить их запросы и получить деньги. Обычно такой заработок не занимал много времени: достаточно назначить пару встреч. Но глупо делать это сейчас, рискуя опоздать на разборки с Андерсеном. Мягко надавив на педаль газа, я покатил по утреннему Петербургу.

На светофоре улыбчивый молодой человек пихнул мне красочный каталог с проститутками. Юные и не очень красотки улыбались, выставляя оголенные формы. Рядом — телефоны с возможностью связи по популярным мессенджерам и приват чата. До чего дошел прогресс. Одно время весь город заполонили листовки с откровенными предложениями. Потом начали креативить: реклама краской на брусчатке, голограммы на стенах зданий и прочее. Теперь модно в пробках раздавать любовь, как горячий кофе на вынос. Наскоро пролистав буклет, я запихнул его в бардачок. Учитывая мой возросший интерес к противоположному полу, это будет не лишним.

Кондитерская «Север» располагалась в нескольких метрах от «MashitaSS». Но эти заведения разительно отличались друг от друга. Раменная стояла внутри двора, в приятной тишине, а кондитерская — прямо на людном перекрёстке. Это было типичное сетевое заведение с запредельными ценами на кофе и микроскопическими пирожными по цене приличного торта. Я вообще был неприятно удивлён стоимостью сладкого в северной столице. Даже в обычном супермаркете они больно били по карману. Может кондитерские фабрики заключили картельный сговор?

К счастью, никто не заставлял меня покупать фирменную продукцию. Андерсен занимал центральный столик, женщина в белом костюме сидела напротив него. Пока я пробрался к ним через посетителей, успел о многом подумать. Например, о том, что это место меньше всего подходит для тайных переговоров. Столики располагались слишком близко, люди практически задевали друг друга локтями, а диванчики с низкими спинками открывали отличную видимость. Не говоря уже о шуме, из-за которого приходилось кричать, чтобы услышать собеседника. Служащие Фонда допускали такие грубые промахи, что удивительно как объекты ещё не стали достоянием общественности.

— Добрый день, вы…

— Тсс! — шикнула на меня женщина.

Она наблюдала за маленьким ребенком у стойки. Девочка расплатилась за мороженое и вышла из кафе. Неожиданно следующий прямо за ней посетитель не стал выходить, а запер дверь на ключ и трижды хлопнул в ладоши. Всё разговоры мгновенно стихли. Каждый человек в зале неотрывно смотрел на меня. Кассирша опустила жалюзи, закрывая вид на оживленную улицу и сигналящие автомобили. В кафе не оказалось ни одного случайного человека.

— Впечатляюще, — скучающе протянул я, стараясь скрыть нервозность.

— Что вы, Сергей. Этот спектакль не для вас. Просто наш разговор совпал с экстренным собранием организации, — он грустно улыбнулся. — У нас, знаете ли, крупные потери. Присаживайтесь.

— Взорвать базу было вашим решением, — сказал я, устраиваясь на диванчике рядом с женщиной.

— Виновен. Не снимаю с себя ответственности. Давайте лучше поговорим о более приземленных вещах. Вы же не горите желанием вернуться в Фонд на содержание?

— Нет. У меня хватает незавершенных дел на свободе.

— Как у всех. Хотите кофе?

Я с подозрением посмотрел на жидкость в фарфоровой чашке. После гостеприимства Агафьи, у меня к любым напиткам возникло стойкое отторжение. Я даже всерьёз подумывал купить карманную фляжку.

— Есть минеральная вода в бутылке? Только крышку не вскрывайте.

Доктор ухмыльнулся на эту просьбу и помахал рукой, подавая знак кассиру. Запотевшая минералка и два стакана стояли на столе спустя несколько секунд. Пить мне не хотелось, но это отличный предлог, чтобы задеть Андерсена. Сделав вид, что хочу взять пустой стакан, я слегка коснулся его руки мизинцем. Однако это ничего не прояснило: док был холоден и ни о чем не думал. Даже хуже: самого пространства для мыслей не существовало, словно он — неодушевленный объект. Нечто подобное я ощущал, прикасаясь к уже мёртвой плоти. Возможно все проще, и на нём предмет, блокирующий мои техники. Либо Андерсен не человек. После того, что мне пришлось повидать, это не казалось такой уж бредовой идеей.

— Фонд официально предлагает вам присоединиться в качестве свободного агента. С десятым уровнем допуска, — судя по удивлению женщины в белом, происходило нечто из ряда вон выходящее.

— Это должно для меня что-то значить?

— Вы привыкнете к нашим обозначениям. Выбора особо нет. Если…

Раскрасневшаяся женщина перебила объяснения доктора:

— Андерсен, так нельзя! Вступление строго добровольно! Кроме того: использовать объекты таким способом запрещено директивой тринадцать.

Но мужчина продолжал говорить со мной, не обращая внимания на её слова:

— …вы захотите вернуться к приёму препаратов. Если возникнет желание, просто сообщите мне. Не отмахивайтесь от лечения. Большинство вольных агентов обращаются с такой просьбой в первый месяц. Некоторые вещи лучше никогда не видеть.

— Кажется, не все согласны с вашим решением.

Андерсен неодобрительно покосился на женщину.

— Агент Наталья излишне страстна. Это одновременно плюс и минус. Она имеет седьмой уровень допуска и будет вашим напарником на первое время, — при этих словах красные пятна перешли с лица женщины на шею. — К тому же, это не моё решение. Таково прямое распоряжение Куратора.

Наташа резко выдохнула и как-то сникла. Слишком часто в последнее время я встречаю эту кличку-должность. Человек, скрывающийся за ней, обладает огромной властью. Доктор медленно отпил кофе из чашки и продолжил:

— Весёлый Роджер был жемчужиной нашей коллекции в этом регионе. Больше половины персонала, впервые встретившись с ним, банально обделывалась. В прямом смысле слова. Вы держались молодцом и это впечатляет. А сейчас мне нужно ваше формальное согласие. Подписывать ничего не надо, просто скажите вслух.

Звучит красиво. Почти поверил в то, что у организации недостаточно кадров и им требуется настолько никчемный агент, как я. Если бы сорок человек не сидели сейчас в зале, не шевелясь. Среди них наверняка найдутся кандидаты получше. Однако если Андерсон желает поиграть, я не против.

— Подождите. Чем вообще занимается Фонд? Какие правила, распорядок?

— Сожалею. Десятый уровень допуска не позволяет получать такую информацию. Вы и так знаете больше положенного. Слушайтесь Наталью и всё тайное станет явным. А сейчас придётся поработать втёмную.

— Согласен, — не лучшее время, чтобы рассматривать условия и привередничать.

Разумеется, я буду под наблюдением. Соблазнительная Наташа начнёт строчить подробные отчёты каждый вечер. Любой мой шаг тщательно оценят. Это напоминает очередной эксперимент Андерсена, но мне всё равно. Закрома Фонда — слишком лакомый кусочек, чтобы упускать такую возможность. Жуткая авантюра, но ставки ещё никогда не были так высоки. Доктор допил остатки кофе.

— Рад, что вы с нами. Ваш личный номер: три тысячи первый. Остальное узнаете у напарника. Вскоре у вас намечается крупная операция, познакомьтесь поближе. Удачи, агент!

Хорошая шутка: номер совпадал с цифрами в документах о демоне. Андерсен давал понять, что ему всё равно, и я знаю ничтожно мало. Фонд как бы позволял мне читать бумаги, добытые с таким трудом. Гадство.

Наташа молча пошла к черному выходу. Я последовал за ней, захватив со стола бутылку с водой. Не пропадать же добру. Проход вывел нас на оживленную улицу к уже знакомому по ночному происшествию внедорожнику, припаркованному, в нарушение всех правил, прямо на тротуаре. Женщина села за руль, но двигатель не завела. Я устроился на переднем пассажирском сидении. Никогда ещё не ездил в таких дорогих и удобных машинах. Между нами могло запросто уместиться два человека. Судя по минибару и крупным экранам, это вовсе не военная модификация. Однако удивительнее всего оказалось поведение женщины. Она не высказывала недовольства, сразу перейдя к делу:

— Пока нечего обсуждать. Ищейки выслеживают объект, мы им только помешаем. Данных очень мало, в основном догадки. Судя по всему, это человек с одной мощной способностью, врожденным даром. В каком-то смысле, так проще. Можно предсказать логику, есть слабости, страхи. Надеюсь, он ещё умеет бояться, — она нахмурилась, взглянув на часы. — Вопросы, напарник?

— Что такое когнитивная угроза? — вспомнил я слова, прочитанные в документах.

— Редкий термин. Нарушение мышления, связанное с подменой памяти. В худшем случае — полное стирание базовых установок. Слово «угроза» указывает на возможность воздействия на группу лиц. Это мощнее, чем выстрел в висок.

Плохие новости. Или хорошие, как посмотреть. Похоже, я правда отец, и Чёрный человек ведёт меня дольше, чем поэта. Возможно использовал сны, но из-за моей особенности, не смог пробиться и действовал тоньше. Значит, получение шкатулки и все события последних дней — продуманный план. Хотя нет, произошли слишком непредсказуемые вещи. Скорее он запустил меня, как крысу, в лабиринт и наблюдает, время от времени подбрасывая кусочки сыра в нужные коридоры. Что-то мне нехорошо. Сорвав крышку, я выпил воду из бутылки в три глотка.

— В каком смысле мощнее?

— Представь, что Фонд проморгал такую угрозу. Наше небо вчера было розовым и по нему летали драконы, но мы этого не помним. А если не небо, а нечто поважнее? Стёрта пара стран? То, что не названо — не может проявиться. Таково свойство памяти. Забыв о событии, не будешь на него реагировать.

Я уже слышал эту фразу про проявления от Чёрного, и тогда она показалась мне странно косноязычной. Похоже на цитату из одного источника.

— Что там насчёт общего руководства перед операцией?

— Терпеть не могу возиться с новичками. Ничего личного, просто плохой из меня инструктор. Ладно, слушай основы. И мотай на ус. Мы идём убивать. Без вариантов. У нас только один шанс. Нет данных, что именно умеет объект и как справляется с собственной силой. В подобных случаях я предполагаю худшее.

В каком-то смысле, я тоже подхожу под описание. Как бы не оказаться следующим в списке на устранение. Пока меня выручает то, что предыдущие владельцы шкатулки выбирали неправильные желания. Они навлекли на себя презрение демона и получили лишь страдание и ужас. Поэтому я жадно ловил каждое слово.

— В десяти процентах случаев агенты умирают в ту же секунду, как окажутся в ореоле влияния субъекта. Обычно это зона прямой видимости. Таков допустимый риск. Поэтому не называй себя, не давай понять кто мы и чего хотим. Бей сразу и наверняка.

— Подожди, он же человек. Вы не пробовали договориться?

Женщина достала длинную сигарету и закурила. Кажется, поняла, что быстро от меня не отделается.

— Фонд занимается этим достаточно давно, чтобы классифицировать процесс. Люди с даром проходят через четыре фазы. Прежде всего: Отрицание. Только на этом этапе субъект по своей воле может задушить способности. Испугавшись или сознательно отрицая их. К сожалению, в нашем случае время уже упущено. Почти невозможно засечь начало изменений. Но если удается, то рекомендуется подавить субъект и захватить живьем.

Судя по скривившимся губам, женщина предпочитала устранять угрозу. Забавно, что у меня этого периода даже не было. Я влетел в магию разума, сходу начав пробовать.

— Вторая фаза: Экспериментирование. Субъект нащупывает свой предел. Здесь много нюансов, к примеру: скорость обучения. От медленной и методичной до серии скачкообразных прорывов. Заумные термины и концепции, вроде теории познания. Но для нас с тобой важно только одно: достигнув этого этапа, субъект не может добровольно отказаться от своих способностей, он уже принял их.

— Что в этом плохого?

— Только то, что это всегда… Понимаешь? В ста процентах случаев приводит к третьей и четвёртой фазе. Если третья, под названием Стабильность, ничего особо важного не представляет, то четвертая…

— Погоди, не торопись. Что там с третьим этапом?

— Скука. Субъект определил свои границы и учится контролировать себя. Затаился, пытается вести нормальную жизнь. К сожалению, это невозможно. Он вкусил силу. И рано или поздно воспользуется ей. Четвертая фаза называется Бог-Дитя, и я сама не придумаю более точного названия.

— Субъект использует свою силу для получения личной выгоды за счёт окружающих?

— А ты умнее, чем кажешься, напарник. Им конкретно срывает крышу: уходит чувство сострадания и способность признавать собственные ошибки. Подростки используют дар в сексуальные целях, детишки пытаются сделать незнакомцев своими «друзьями». Со взрослыми сложнее, много тараканов в голове. Обычно они выбирают целью любовь или финансовую выгоду. Так или иначе, устранить субъект на этом этапе крайне сложно. Бывает и невозможно. Поэтому время — критично.

— И после сказанного ты просишь подождать.

— Всё не так легко, новичок. У нас четыре цели, и неизвестно кто из них наш клиент. Он в середине третьей стадии. Спровоцируем — сорвется в четвертую.

Голова немного распухла от количества новой информации и казенной терминологии, но я старался не терять нить беседы.

— То есть, мы за добро и спасаем людей от разумных монстров?

— Это один из приоритетов, но не самый важный, — женщина затушила сигарету об выдвижную пепельницу. — Человек не может обладать мощью бога. Никому не под силу эта ноша. Цель нашей операции: восстановление равновесия. Если гражданские окажутся под ударом — действуй без колебаний, таков приказ.

Мне вспомнились погибшие люди в клубе. Да уж, защита случайных свидетелей явно не главная задача.

— И все-таки, покажи мне данные, я хочу помочь.

— Нечего там смотреть. И нельзя тебе. Пойми, десятый уровень допуска — это насмешка. Его получают участвующие в смертельных экспериментах заключённые, которым не положено знать вообще ничего. Иди, отдыхай, приводи себя в порядок. Я позвоню, когда цель станет яснее.

Женщина нажала на кнопку и дверь распахнулась, намекая что мне пора. Печально, я как раз начал улавливать суть. К тому же, не успел потрогать женщину, считать её мысли. Пожалуй, для прощального поцелуя мы ещё недостаточно близки. Стоило покинуть салон, как Хаммер взревел и ринулся в поток машин на перекрёстке. Видимо, женщина действительно спешила.

Из меня получится ужасный тайный агент. В шпионских книгах и фильмах главный герой обычно долго петляет дворами, всматриваясь в лица прохожих, прежде чем пойти к месту назначения. Наверняка хмурый детектив в длинном плаще проверил бы машину и квартиру на наличие прослушки, сменил бы телефон и стёр данные с ноутбука. Но я банально не видел в этом смысла. Хотят — пусть следят. Серьезно воспрепятствовать всё равно не смогу, а трепыхаться — только профессионалов смешить. Поэтому я просто и без затей направился прямиком в MashitaSS.

За стойкой хозяйничала одна из дочерей Люн. Короткие темные волосы, восточные черты лица и маленький рост. Тематическое кимоно очень ей шло, но явно было дешевой копией настоящей одежды. Как же её звали? Учитывая разницу культур, юные наследницы казались мне на одно лицо. Причём, в прямом смысле: среди них встречались близняшки. По Люн не скажешь, но она успела родить больше шести детей, из них лишь двое — мальчики. Всех сразу мне не представляли, но примерное число членов семейства Цой я знал. Вообще, это ошибочное произношение фамилии. Они скорее Чой или Чхве. В любом случае, я выговариваю неправильно, поэтому стараюсь избегать называть их так. Цой просто проще запомнить. При первом знакомстве я наводил справки, и это оказалась одна из самых распространённых фамилий в Корее. Прежде чем я успел выбрать еду, юная Цой вышла из-за стойки и поманила меня на кухню. Видимо настал такой период в жизни — таскаться по служебным помещениям вслед за красивыми девушками.

Закулисье раменной оказалось интереснее, чем в кондитерской. На кухне всё шипело, шкворчало, разрезали лапшу и шинковали овощи. Стараясь не задеть поваров, мы миновали отдел готовки, складское помещение и прошли в кабинет отца семейства — Мистера Чанга. Не знаю, почему все называли его именно так, но приставка Мистер прилипла к мужчине сильнее фамилии. Полненький смешной человечек с сединой, постоянно суетящийся и о чём-то беспокоящийся. Несмотря на такую внешность, в семье Цой он был царь и бог. Его указания выполнялись неукоснительно, как и положено в традиционном корейском роду. С дисциплиной и подчиненностью у этого народа всё впорядке.

— Доблое утло, Селгей-сан, — старый кореец никак не мог привыкнуть к русскому говору и коверкал слова.

— Доброе, Мистер Чанг.

— Мине передали скатулку, для тибя. Удифительная вещь.

Странно, что девушка присутствует при разговоре. Как только я решил об этом спросить, раскрылась дверь и в небольшую комнату зашло семейство Цой в полном составе: два молодых человека, четыре дочери и сама Люн. Они молчаливо встали у стен. Прямо дежавю.

— Знаете, у меня уже был сегодня похожий разговор. Вы, случаем, не работаете на Фонд?

— Фонд? Чито ты снаешь о Фонде? — старичок в волнении вскочил и подбежал ко мне.

Видимо, шкатулку так просто не отдадут. Значит, попробуем по-другому. Всё равно корявая речь Мистера Чанга меня утомила. Схватив пухлое запястье, я увидел его сознание. Точнее, прочитал. Разум старика оказался самым упорядоченным из всех, виденных мной ранее. Он напоминал бегущую строку в аэропорту. Если мысль волновала Чанга, она печаталась большими буквами, иногда окрашиваясь в цвет какой-нибудь эмоции. Однако чаще всего буквы были белые и на хорошем русском языке. Мой мозг адаптировал идеи корейца лучше любого переводчика. Только сейчас осознал, какие лингвистические горизонты открывает магия разума. Да я же теперь полиглот! Расслабившись, принялся читать строку:

Четыре артефакта за последний год и сильнейший мы получили случайно. Не из разорительных экспедиций, а благодаря личному знакомству. Надеюсь, он не связан с Фондом. Нельзя конфликтовать с Куратором. Но шкатулку должны хранить именно мы. В ней столько магии! Фонд просто похоронит её в своих архивах. Почему он молчит? Трогает меня, закатив глаза. Приступ? Зря я на него давил. Если вызовем скорую в заведение, это повредит нашей репутации. Сколько предложить за шкатулку? Тысяч двести должно быть достаточно, он не выглядит богатым.

Почему не все так мыслят? Чётко, понятно и о нужных мне вещах. Я читал его словно открытую книгу.

— Двести тысяч будет маловато. Волшебство бесценно.

Бегущая строка остановилась, а потом понеслась втрое быстрее. Так что я едва успевал следить за ней:

Кто это? Голос? Читать мысли и общаться сознанием могли лишь старые маги. Но они ушли, уничтожены, исчезли. Осталось только их наследие. Которое так тяжело найти и ещё сложнее понять. Неужели он один из них? Потребует назад свои предметы? Мы потеряем влияние, но с древними нельзя спорить. Маги опасны, им можно лишь подчиняться. Спустя столько веков.

— Твои мысли уведут тебя далеко от правды, Чанг. Для начала верни МОЮ шкатулку.

Я отпустил его липкую от пота руку, и в тот же миг старик упал на колени, обхватив мои ноги. Он громко всхлипнул, и я понял, что глава семейства Цой ревёт навзрыд.

— Маг! Плости нас, нелазумных! Пащади! Люн, книгу! Пиятую снизу и скатулку! — дальше он залопотал что-то по корейски, наставляя жену.

Мне не оставалось ничего другого, как удивлённо рассматривать молодое поколение Цой, вытиравшее лбами пол в глубоких поклонах. Мать семейства дрожащими руками передала мне шкатулку и тоненькую тетрадку, листов на пятьдесят. Убедившись, что я крепко держу предметы, Люн упала на колени рядом с мужем, не поднимая на меня глаз. Судя по вздрагивающим тонким плечам, она тоже плакала.

Чувствуя как окончательно теряю связь с реальностью, я пихнул шкатулку в карман джинс и раскрыл тетрадку. На внутренней стороне обложки аккуратным женским почерком с кокетливыми завитками оказалось выведено: «Основы ментальной магии». Я сразу ощутил тревогу. Куда сильнее, чем на встрече с Андерсеном. Волшебная халява никогда не сваливается просто так.

Глава 11. Трудности любви

Они присягнули мне на верность. Вся семья Цой. Это был единственный способ заставить их подняться с колен. Впрочем, я не слишком сопротивлялся, когда девять человек выстроились в ряд, целуя мою руку. Каждый придумал особую формулировку клятвы, но если упростить: они вверяли мне свою душу и тело. Сомневаюсь, что в этих словах кроется сакральная сила. Хотя корейцы тряслись в самом настоящем религиозном экстазе. Мне даже стало немного неуютно, ведь я, по сути, обманул их. До истинного мага, о котором грезит Мистер Чанг, мне ещё лет триста, если верить Чёрному человеку.

Кстати, мой карманный демон куда-то исчез и это беспокоило сильнее всего. Когда ничего не происходило, он болтался рядом целыми днями. Но стоило событиям понестись вскачь — перестали срабатывать даже проверенные способы призыва. Я просил дать новое поручение, открывал шкатулку и водил по леденцам пальцем, делая вид, что хочу проглотить сразу горсть — нулевой эффект. Прячется он от меня, что ли?

— Господин Селгей? С фами фсе ф полядке? Хатите есть? — я поморщился от говора корейца. Раньше это раздражало куда меньше, но после мыслеречи само произношение слов казалось пережитком прошлого. Всё равно что писать чернилами и гусиным пером.

Теперь я занимал место старика за столом, а Мистер Чанг замер, вытянувшись по струнке. Остальную семью мы выставили вон: раменная сама собой не работала.

— Позже. Подойди и сядь рядом.

Запоздало сообразил, что в комнате нет стульев, кроме кожаного кресла, которое занимал сам. Но старик уже сидел на полу возле меня, согнув колени и покорно склонив голову. Словно верный пёс. Может для корейцев такие проявления нормальны, но с моей стороны это выглядело дико. Как там говорят? В чужой монастырь со своим уставом не ходят? Проще мне привыкнуть, чем ему перевоспитаться. Вздохнув, я положил ладони на его лысину. Окунувшись в воодушевление старика:

Служить верно. Девять пустых поколений без магов, и теперь у нас есть шанс. Оправдать доверие. Возродиться в новой силе и славе!

Мысли читались легче. Наверное, из-за повторного контакта или страстного желания старика открыться передо мной. А может, роль сыграло то, что я касаюсь головы. Надо будет поэкспериментировать с разными частями тела.

— Чего вы хотите? На самом деле.

Наказать наших врагов, проучить основную ветвь клана. В нас никто не верит, считают мечтателями и высокомерно глумятся. Это унизительное положение сохраняется веками.

— Знакомое чувство. Но я не нанимался решать ваши проблемы, — конечно, это лучший способ завоевать настоящую лояльность, а не покорное раболепие, но жизнь у меня одна и крайне короткая. — Как велика основная ветвь?

Сто пятьдесят человек. Хотя, если считать слуг и наёмников, чуть больше двухсот. Обычно челядь не учитывают, но когда дойдёт до войны, это станет роковой ошибкой. Среди них встречаются выдающиеся экземпляры.

— О войне пока речи не идёт. Сколько вас? И что там с артефактами?

Нас двадцать, но в России всего девять. Шестеро отправились с экспедицией, вскрывать старый храм. Я уже известил их о вашем могуществе, и они принесут присягу когда вернутся в город. Остальные потеряны для семьи. Откололись и сбежали, ничтожные предатели! Мы их найдём и накажем, дайте срок!

Я уже жалею, что спросил. Это же сколько имён придётся запомнить?

— Артефакты, Чанг! Не отвлекайся, — какой он злопамятный и мстительный, а с виду — божий одуванчик.

Почти всё отдаем главной ветви, чтобы они позволяли нам жить. Я скрываю у себя лишь безделушки и некоторые книги. Их тоже отдаю, но чуть позже. Клан безжалостен, их не обмануть! Взамен они прикрывают нас от других заинтересованных организаций, вроде Фонда.

— Позволь угадаю, этим же людям ты переводишь всю прибыль от кафе? — впервые слышу об основной ветви клана Цой, но мне уже хочется избавиться от их «защиты».

Ваша мудрость безгранична. Так и есть. Хотите посмотреть артефакты, готовые к отправке? К сожалению, распаковка займёт какое-то время. Взгляните пока на мою библиотеку. Я стараюсь постигнуть искусство магии сам и научить детей, но безуспешно.

— Тащи всё, что накопали. И пришли мне Цоя, хорошо говорящего по-русски и умеющего водить. Лучше женщину.

Я отвёл ладони от его головы и достал мобильник. Раз у меня появились подручные, самое время загрузить их по полной и подзаработать. Можно, конечно, воспользоваться деньгами клана. Ни на секунду не поверю, что трудолюбивые корейцы не имеют резервы на черный день. Однако зачем разорять новых слуг, если я и сам могу справиться с проблемой?

Встречи с коллекционерами удалось назначить быстро. Ключевые люди оказались в городе, и даже не слишком сильно возмущались, что вместо меня будет другой человек. Отыскав на столе чистый лист и карандаш, набросал адреса и примерный разброс цен. Если корейцы не налажают, я получу около трёхсот тысяч. Надеюсь, стоимость липового паспорта не выросла. Мне бы тоже пригодились новые документы. Судя по заваривающейся каше, не исключено, что придётся сваливать из города быстрей, чем гаитянец.

Мистер Чанг задерживался, видимо, распаковка артефактов дело не быстрое. Я старался не думать о всей этой братоубийственной мести. Семья ждала несколько веков, подождёт ещё. Всё равно мне осталось жить меньше одиннадцати месяцев. И без клановой борьбы дел хватает. Хотя очень интересно взглянуть на людей, способных сдержать амбиции Фонда.

Прежде чем засесть за «Основы ментальной магии», я решил осмотреть библиотеку Мистера Чанга. Старичок действительно отдавал предпочтение начальным руководствам: «Магия пространства», «Бытовой мистицизм», «Теория магического поединка», «Призыв Потустороннего». У меня чесались руки при взгляде на корешки. Однако, стоило открыть их, как стало понятно — фолианты никчёмны. Это оказалось вольное изложение оккультных книг начала девятнадцатого века. Я уже читал такие заблуждения в оригинале.

Предчувствуя разочарование, открыл брошюру, которую передала мне Люн. Всё тот же женский почерк с легкомысленными завитушками под старину:

…животный магнетизм и теория флюидов. Все люди выделяют особую телепатическую энергию. Она может передаваться на любые живые и неживые объекты, действовать на любых расстояниях, может накапливаться или усиливаться за счет зеркал или звука…

Я листал тетрадь, едва удерживаясь, чтобы в полный голос не расхохотаться. Кто-то очень подробно и аккуратно законспектировал идеи Франса Месмера. Крайне популярный в свое время немецкий астролог. Его будоражили открытия передовой науки того времени: исследования магнитных полей, напряжений и невидимые глазу явления. Действуя через физику, месмеристы пытались лечить психологические болезни. Я досконально знаком со всеми трудами, включая основополагающие, по одной простой причине: из этого движения вырос гипноз и само понятие сомнамбулизма.

После экспериментов с электричеством и некоторых опытов с химией головного мозга, Месмеризм окончательно и бесповоротно признали лженаукой. Идеи Франса не пинал только ленивый. И после изучения темы вдоль и поперёк… я был совершенно согласен со скептиками. Вещь, устаревающая еще при жизни своего создателя — недостойна зваться теорией.

То, что я творю с чужим и своим сознанием, тоже считается псевдонаукой или хуже: парапсихологией. Читая этот текст, я понял почему. Нет никакой сакральной идеи, которая может объединить вселенную и объяснить эзотерику. Не существует потоков маны, нитей судьбы и животного магнетизма. Чёрный человек прав: есть только поступки, и именно через них всё получается.

Разумеется у Мистера Чанга ничего не выходит. Ведь простота, с которой я использую мыслечтение — мнимая. Ужас, испытанный мной в коридорах Фонда, сердечный приступ, привязывания ремнями к кровати и отчаянное желание выбраться — без этого не получилось бы никакой магии. Значит, дорога одна: снова рисковать, а не чахнуть над бумагами.

Волшебство нельзя описать, это никому не под силу. Даже мне, проникающему в сознания каждый час. Выраженная в словах на бумаге, магия станет пустышкой. Начни я сейчас строчить руководство «Как читать мысли», у меня выйдет сумбурный набор из ощущений и весёлых баек. Опыт, который невозможно повторить.

Это понимание настолько захватило меня, что я какое-то время сидел, уставившись на пустую страницу тетради. Все мои занятия в последние годы — потеря времени. Горькая мысль. Интересно, какого она цвета? Странно, что я не вижу собственное сознание. Приятно будет устроить там свой рай, как у гаитянца.

— Простите, господин, куда поставить артефакты?

Оторвавшись от размышлений, я увидел молодую Цой, проводившую меня сюда. В руке она сжимала крупный мешок. Но внимание привлекало кимоно, а точнее, его отсутствие. Девушка была абсолютно голой! Она смущенно раскачивалась с пятки на носок, но не прикрывала наготу, выставляя тело напоказ.

— Эээ… ты давно там стоишь?

— Не очень, — соврала она. Кожа на крупной груди покрылась пупырышками от холода.

Я указал на стол, но вместо того, чтобы закинуть мешок на него, девушка обогнула препятствие, встав поближе к креслу. Затем расставила ноги и наклонилась до самого пола, осторожно опуская артефакты на пол. Открывая вид на… все. Похоже, она понимает, что делает. Наверно, и мне достаточно разыгрывать из себя недотрогу. Я схватил её за округлую часть и притянул к себе, усадив на колени. Зарылся лицом в грудь.

А я правильно делаю? Он задышал чаще, значит, матушка советовала хорошо. Целовать в шею? Нет, наверное, нельзя. Закинуть ногу на стол? Пора снять с него штаны! Чем раньше он будет во мне, тем больше вероятность забеременеть. Маг в клане, какая удача. Одна из сестёр точно залетит. Вот бы я!

— Ты не могла бы думать потише? — видимо, Чанг воспитывал детей, копируя собственные жизненные установки. Мысли девушки читались схожим способом. Точно так же бегущая строка ускорялась, если цель нервничала.

Он знает? Что же делать? Извините, я не со зла! Просто хочу от вас детей. Вы такой красивый, сильный… магический. Сделайте мне ребёнка!

— Встань с меня, — от возбуждения не осталось и следа.

Похоже, заняться сексом будет сложнее, чем я думал. Девушка нервно заламывала руки, не зная куда себя деть от моего недовольного взгляда.

— Хотите перекусить?

— Якиудон с говядиной, не острый, — произнёс я на автомате. — Нет, стой. Оденься и жди на улице.

Лапши, конечно, хотелось, но меня сжигал голод иного свойства. Мешок с волшебством. Он оказался настолько тяжел, что пришлось раскрыть его прямо на полу. А девчонка одной рукой тащила! Совсем хлюпиком стал без регулярных тренировок и физической работы на открытом воздухе. С другой стороны, нужны ли магу разума мускулы?

В мешке оказалось три предмета: чёрный куб, высушенная человеческая кисть и обломок белого известняка. Улов семьи Цой за целый год. Впрочем, я таким не мог похвастаться и за пять лет. Вот оно: преимущество организованной группы людей, занятых общим делом.

Куб я взял в первую очередь, как самую тяжелую вещь. Готов поклясться, от него исходил холод. Внешнее железо оказалось просто упаковкой. Ещё в бытность строителем, я закапывал противопожарные резервуары на АЗС. Эта штука очень походила на уменьшенную копию таких цистерн: несколько слоев металла, замок-защёлка. На дне надписи на корейском и значок, напоминающий костер. Не поджигать? Или огонь внутри? Слишком любопытно, чтобы не вскрывать упаковку.

Стоило снять крышку, как мороз сковал пальцы. От этой штуки просто фонило магией. Поначалу я был разочарован, увидев дне коробки красный огарок от свечи. А спустя десять секунд на кончике фитиля загорелось ровное слегка зеленоватое пламя. Воск плавился, напоминая капли крови, но размер огарка не уменьшался. Какая занятная безделушка. В доэлектрическую эпоху она наверняка вызвала фурор и очень облегчала жизнь. Однако я ожидал большего. Чисто из исследовательского интереса засек время и оставил огарок в коробке гореть, вернувшись к другим артефактам.

Кисть руки оказалась ещё большим разочарованием. Прежде всего, от неё не шёл холод магии. Это был просто высушенный кусок трупа. Кажется, я начинаю понимать, почему основная ветвь клана пренебрежительно относится к семейству Цой. Вернув бесполезный предмет в мешок, я схватил известняк, особо не надеясь на успех.

В нем что-то было, судя по лёгкому ознобу. Разорвав прозрачную герметичную плёнку, я долго вертел булыжник в руках. На первый взгляд, обычный камень, но чувство прохлады то появлялось, то исчезало. В очередной раз резко крутанув известняк, я заметил окаменелость, которой раньше не было. Она напоминала маленького белого скорпиончика, вырезанного на поверхности камня. Словно доисторические кости, пропечатавшиеся в скалах. А потом эта штука двинулась.

Существо, быстро шевеля лапками, перебежало с камня на мою ладонь. Теперь оно больше походило на татуировку шрамированием. Ощущение напоминало бегающие под кожей мурашки, и это не то чувство, что я мечтал испытать. Интересно, если он меня укусит, корейцы смогут удалить яд? Покрутившись на ладони, скорпион перешёл на запястье, но вдруг засуетился, развернулся и перебежал обратно в камень, затаившись в его глубине. Едва кончик хвоста исчез с моей руки, я отбросил известняк от себя.

— Ладно, это было… странно, — пробормотал я, просто чтобы успокоиться.

Черт, он же может убежать сквозь стол и ползать повсюду! Пусть даже членистоногое полностью безобидно, такая вероятность сделает мою жизнь более нервной. Схватив камень, я кинул его в коробку к свече. Надеюсь, двойная стенка с прослойкой воздуха сумеет сдержать скорпиона. Чем больше узнаю о магических вещах, тем меньше понимаю принципы их работы.

Разглядывая известняк, я не упустил момент, когда зелёное свечение стало ярче. Воск, вытекающий из огарка свечи, заполнил дно коробки и достиг пламени на фитиле. Но вместо того, чтобы расплавиться, как подобает этому материалу — разом загорелся. К моему ужасу, булыжник, коснувшись открытого огня, вспыхнул словно сухое дерево. Видимо, в клане Цой стало на один артефакт меньше. Хорошо, что хватило ума не проверять свечу пальцем. Сдаётся мне, этот огонь нельзя потушить.

Захлопнув крышку, я перекрыл доступ кислорода. Если эта штука нарушает законы физики, надеюсь, что не все сразу. Мой мозг строил теории, одна причудливее другой, ещё после встречи с тортом в подземельях Фонда. Кто создаёт такие странные вещи и зачем? Приоткрыв крышку, я убедился, что всё, кроме огарка свечи, превратилось в тонкий слой чёрной копоти. Зелёный огонёк снова загорелся, но теперь он казался мне зловещим. Существуют ли нормальные артефакты? Хотя бы безопасные для носителя во время использования. Жезлы, выпускающие пламя во врагов, а не в тебя, мантии-невидимки, ничего не требующие взамен.

Убедившись, что коробка плотно закрыта на защелку, я вернул оставшиеся артефакты в мешок и покинул кабинет. Теперь его полноценно можно считать моим. Мистер Чанг, сразу после клятвы верности, забрал отсюда папки с бухгалтерией и старенький компьютер. Повара на кухне при моём появлении низко поклонились. Стоило выйти в зал, как то же самое сделала Люн за стойкой, а следом и девушки, разносящие еду. Посетители с удивлением уставились на меня, гадая, за что мужичок в простенькой одежде удостоился такой чести.

Однако чужое мнение совершенно меня не заботило. Рассматривая затылки склоненных голов, я думал об одном: насколько им можно доверять? Да, поклонение реально, это подтверждается их мыслями. В их глазах я живой небожитель. Но почему тогда мне подсунули артефакты, не объясняя их особенностей? Подкладывают под меня дочерей? Да и подчиняются корейцы не до конца. Лишь в тех моментах, которые им выгодны. Так и не решив ничего конкретного, я вышел из кафе, чуть не столкнувшись с девушкой, ждущей меня на крыльце. Она переоделась в узкие джинсовые шортики и футболку на голое тело. Критически оглядев наряд, я решил не придираться. Сексуальность может сыграть на руку. Передав ей листок с адресами, я подробно инструктировал по дороге к машине:

— Не позволяй клиентам скинуть цену. Товар не нахваливай, раскусят. Начнут давить — сделай вид, что спешишь. Отпустят — уходи. Значит, они не заинтересованы, продадим другим. В самом крайнем случае набери меня на громкую связь. И, ради чести своего рода, веди машину аккуратно!

ГИБДД редко останавливает настолько непрезентабельные автомобили, как мой. Если не начнёт чудить и гнать по встречке, никто даже не проверит документы на машину. Убедившись, что девушка умеет открывать багажник, пустил ее за руль. Тоненькая ткань футболки натянулась ремнём безопасности. Я слишком хорошо помню, что скрывается под ней. Нет, с этим срочно нужно что-то делать! Маг разума, у которого голова забита порнографическими образами — практически калека. Заглянув в машину, я достал из бардачка секс-буклет. Может жрицы любви более профессиональны? Девушка увидела рекламу у меня в руках, и по её щекам потекли слёзы.

— Господин, что я сделала не так?

Некстати вспомнилось: Корея занимает первое место по числу самоубийств. Как бы ненароком не сократить количество своих слуг.

— Всё в порядке. Езжай, поговорим когда вернёшься.

Она вытерла лицо и надавила на газ. Забавно, но я даже не спросил как её зовут. Хотя неважно, у меня чисто платонический интерес. Отправив платную смс, сожравшую приличную часть счёта моего мобильника, я получил адрес ближайшего борделя.

Как человек, за годы уничтоживший свои вредные привычки, я прекрасно знал, что это за чувство. Раньше оно было слабее, но я никогда не жил в таком драйве. Сейчас просто необходимо выпустить пар. Позволить себе всё. Иначе загнанный до изнеможения мозг взбрыкнёт, погружая в такие пучины депрессии, что никакая магия не спасёт.

Храм Любви располагался в историческом здании, принадлежащем к постройкам старого типа. Позолоту со стен давно счистили, но мощная лепнина и потолки под пять метров создавали ощущение, что я в дворце Петровской эпохи. На этом схожесть с имперской аристократией заканчивалась. Отсыревший паркет скрипел под ногами, слабенькие батареи не способны были прогреть настолько большие помещения. Меня встретила довольно хамоватая толстушка, не посчитавшая нужным даже поздороваться:

— Три тысячи за час, пять — за два часа. Деньги вперёд. Сейчас свободна только Лола. Берёшь?

Ничего себе цены выросли. Не то, чтобы я был завсегдатаем таких мест, но прошлым летом приходилось заказывать одному экстрасенсу «особый массаж» в сауне. Просто старался сделать его сговорчивее. Тогда дело обошлось в полторы тысячи.

— Беру на час.

Женщина спрятала мои деньги в выдающееся декольте, и даже не встала с места.

— Прямо и направо. Вторая дверь. За временем следите сами.

Пока искал нужную комнату, решил, что больше в эту обдираловку ни ногой. Даже если Лола — ангел небесной красоты. Нервно посматривая на часы в коридоре, я вошёл в будуар. Именно это слово приходило на ум при виде кровати с ажурным балдахином и мягких ковров. Пошлость сочилась из каждой детали.

Девушка лежала на постели, готовая ко всему. Пепельная блондинка весьма милой наружности. Покачав в воздухе ножкой, она поманила меня к себе. Действительно, время — деньги. Сбросив одежду, я нырнул на мягкие перины, прильнув к горячему телу. И тут же окунулся в её милую головку. Спокойный разум, отстранённый. Пятна мыслей окрашены в тусклые цвета. Крупнее всего нечто бледно-красное. Не агрессия, а скорее тревога. О чём?

— У тебя проблемы, красавчик? — проститутка отстранилась от меня.

Опустив голову, я понял, что она права. Боевая готовность куда-то ушла. Тяжеловато сохранить настрой, копаясь в чужих эмоциях.

— Не страшно, я помогу, — прошептала она, сползая вниз и покрывая моё тело поцелуями. Стоило Лоле начать процесс, как я снова оказался в её голове.

Бледно-красное пятно оформилось в пачку тысячных купюр, исчезающих с приличной скоростью. Понятно, боится что наличных не хватит на какие-то постоянные траты, вроде квартплаты. А вот и знакомые оттенки гордыни. Девушка ощущает своё превосходство передо мной. Хм, немного жалости? Неужели я так плохо выгляжу? Вроде сопли перестали течь.

— Не выходит, может поможешь мне? — она снова оторвалась от моего тела, разрывая контакт.

Действительно, пора вспомнить, зачем я здесь и приступить к делу, полчаса уже прошли. Ладно, что можно придумать? Прежде всего, сделать партнёршу более… пустоголовой. Полностью мысли отсутствуют у трупа, но я ещё не настолько отчаялся. Может, погрузить её в сон и дело пойдёт лучше? Жаль, что такие фетиши меня не привлекают. Помогло бы, если бы девушка реально хотела близости, без условностей. Растворяясь в порочных мыслях, я оказался бы возбужден и разумом, и телом. Как не парадоксально звучит, для этого нужна настоящая любовь. Хотя стоп. Всё решается куда проще.

— Латексный костюм есть?

— Так ты из этих? — Лола откатилась с кровати. — За побои придётся доплатить. Плеткой нельзя. Сейчас достану корсет.

— Нет, костюм нужен мне. И никаких избиений, — насколько я помню, женские варианты почти всегда снабжены вырезами и оголенная кожа будет соприкасаться. Своё тело контролировать проще.

Если девушка и удивилась, то виду не подала. Хотя в этих стенах явно происходил разврат посильнее. В шкафчике нашлась кожа необходимого размера, и я принялся в неё облачаться с помощью Лолы. Это заняло куда больше времени, чем я рассчитывал.

— Насухую обычно не надевают, — извиняюще прошептала девушка.

Однако сухо было только поначалу. Пот лился ручьём, заставив латекс плотно прилипнуть, как вторую кожу. Я практически не ощущал его, чувствуя себя голым. А ведь некоторые в латексных нарядах по улице ходят! От полной чёрной маски на голову, кляпа и ошейника я отказался, но на всякий случай воспользовался самым толстым средством контрацепции из найденных на прикроватном столике. Завершив приготовления, я набросился на Лолу.

Все прошло как по маслу. Костюм надёжно предохранял наши тела от соприкосновения, оставляя полноценное ощущение близости. Дорвавшись наконец до женщины, я терзал бедную Лолу, как мог. Пока кайф не прервал визгливый крик толстушки:

— Стойте, нельзя втроём! Вы не заплатили!

— Исчезни, сарделька. Ещё раз тронешь, голову прострелю!

Дверь, которую я по глупости забыл запереть, распахнулась, и в комнату широким шагом вошла Наташа. В своём любимом брючном костюме. Я конечно представлял её в подобных декорациях, но не думал, что мечты сбудутся настолько быстро.

— Боже правый, Сергей. Твои вкусы очень специфичны, — скривила она губки.

— Выйди! — прохрипел я.

— Разве так надо говорить с начальством? Заканчивай, напарник, жду внизу. Наш общий друг ошибся.

Очень вовремя. Как она вообще нашла это место? Наташа покинула комнату, уводя женщину с ресепшена, а я набросился на проститутку с двойным усердием. Напарнице пришлось подождать. Не из-за любовных утех, просто стянуть латекс оказалось довольно сложно. Потом Лола, зажав носик, сообщила: «От тебя воняет резиной». Пришлось принять быстрый душ. А на выходе меня задержала толстушка:

— Развлекался почти два часа! Доплачивай три тысячи! — ценники растут.

— Четыре и забираю костюм, — сказал я неожиданно для себя.

— Пять! И стирайте его сами.

— Идёт, — так и знал, что подобные заведения вытягивают все деньги. В кармане осталось всего пятьсот рублей.

Не то чтобы костюм мне очень понравился. Вещь неоднозначная: взять хотя бы рукава и штанины, снимающиеся с характерным хлопком, словно резиновые перчатки. Просто покупка — самый легкий выход. Не бегать же мне сюда каждый раз когда припрёт. Насчёт потоотделения всё не так страшно, думаю, можно привыкнуть.

Получив скрученный моток резины с прилагающимися аксессуарами, я спустился к внедорожнику и забрался на заднее сидение. Переднее оказалось занято мрачным мужчиной в шрамах. Он игнорировал меня, так что, я тоже не стал здороваться. Наташа покосилась на пакет на моих коленях.

— Все своё ношу с собой? Нет, не объясняй. Знать ничего не хочу, — женщина завела двигатель и выехала из двора.

— Как скажешь. Кстати, давно хотел спросить: почему так много взрывчатки и гранат? — вопрос не праздный, на соседнем сидении валялось несколько внушительных взрывпакетов, связки из детонаторов, таймеров и прочее. Учитывая агрессивную манеру вождения Натальи, всё это богатство могло в любой момент отправить нас к праотцам.

— Какой говорливый расходник. О чём тебе ещё рассказать? — буркнул мужчина, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.

— Тише, Каин. Чем больше он знает, тем эффективнее действует, — она недовольно посмотрела на мужчину и чуть не врезалась в выскочившего из подворотни велосипедиста. В последний момент резко дёрнула руль, уходя от столкновения, и пара бомб с глухим стуком завалились под сиденье. Атмосфера становилась напряженной.

— Ты плохо слушал инструкции, напарник. Людей со сверхспособностями крайне сложно устранить. В любой фазе. Мы руководствуемся тремя правилами: Скорость, Внезапность, Жестокость. Оружие, включая крупнокалиберный огнестрел — вспомогательная мера. В первую очередь: отвлекаем внимание и используем взрывчатку.

— Интересно, чем можно занять этих ваших субъектов? Анекдот им рассказать, пока горит фитиль?

— Сам решай, малыш, — Каин наконец отозвался от окна и уставился на меня злым взглядом. — Отвлекает всегда агент с низшим допуском.

Интересные качели: днем я ощущал себя господином, а вечером мчусь в неизвестность рисковать жизнью по чужому приказу. Как там выразился Каин, расходник? Эта поездка нравилась мне все меньше с каждой секундой.

Глава 12. Новый Вавилон

Поездка до цели прошла в гробовом молчании. Наталья напряжённо крутила руль, стараясь развить максимальную скорость, Каин спал, а я старался удержать прыгающую по салону взрывчатку. Радиоприёмник вместо музыки ловил переговоры наших коллег, уже прибывших к цели. Их отчёты немного разбавляли гнетущую атмосферу.

— Оцепление развёрнуто, периметр замкнут, снайперы на местах. Альфа-один на позиции.

— Следите за окнами. Браво-три, северная сторона скрыта деревьями. Ищите возвышенность. Приближаться к зданию запрещаю. Как поняли?

— Принято. Три женщины входят в особняк. Фиксируем шум, музыку и треск фейерверков на заднем дворе. Будьте наготове, без команды не стрелять.

— Браво-два, разверните автобус на южной дороге, легенда стандартная.

— Альфа-шесть, доложите обстановку.

Слушая переговоры, я совершенно не понимал, где моё место на этом празднике жизни. Да и от Наташи с Каином мало толку. При необходимости силы Фонда возьмут штурмом здание, снимут субъект из крупнокалиберной снайперской винтовки или пальнут в домик ракетами. Тем не менее, военные ждали нас, ничего не предпринимая. Может поэтому Наталья так спешила? Когда она наконец остановилась, я был счастлив, что с не ел с самого утра. Голова кружилась, будто мы катались не на дорогой машине, а на взбесившейся старой карусели. Обиднее всего, что остальные агенты выглядели бодрыми и отдохнувшими.

Каин сгреб несколько взрывных устройств из-под моих ног, и принялся мастерить из них нечто невообразимое с помощью инструментов из бардачка. Наташа передала мне маленькую гарнитуру телесного цвета и крупную фотографию. С неё вызывающе скалился прыщавый лопоухий подросток.

— Запоминай, это наша цель: Олег Смирнов. Коттедж принадлежит его родителям, пропавшим неделю назад. Последние четыре дня внутри шумная вечеринка.

— Что он может?

— Сложно судить, — поморщилась женщина. — Наблюдатели докладывали, что он боится дверей. Способности часто связаны со страхами.

Тем временем Каин закончил приматывать четыре больших серых брикета проволокой и пихнул получившегося монстра мне в руки. Здоровенная штука, такая не оставит от дома даже фундамента.

— Чего уставился, расходник? Задача проста: забегаешь, подтверждаешь, что ушастый внутри, оставляешь мою малышку в доме и выходишь. Чисто и спокойно. К субъекту не приближаться и не разговаривать с ним!

— Гарнитуру не снимай. Будь всегда на связи. Ситуация может измениться мгновенно. Вопросы? — Наташа умудрялась болтать со мной и одновременно координировать по рации отряды военных.

— Почему он стал особенным? Это врождённое?

— Понятия не имею. Учёные знают, но нам не сообщат. По моему опыту, дело почти всегда в артефактах, — я сжал шкатулку в кармане, мог бы и не спрашивать. — Сосредоточься на операции. Теории — дело докторов.

— Хорошо. Как попасть внутрь? Меня даже перед клубами тормозят.

— И почему я не удивлён? Импровизируй. Всё, вали! Хватит с ним цацкаться, — взорвался Каин.

Решив, что ещё недостаточно крут, чтобы испытывать его терпение, я выложил латекс из пакета на сиденье, обмотав полиэтиленом бомбу. Слабое прикрытие, но в открытую тащить взрывчатку ещё хуже.

Чтобы не привлекать внимания, Наташа остановила внедорожник на порядочном отдалении от особняка. Пришлось топать вдоль плохо освещённой дороги. Не знаю, чем зарабатывают на жизнь Смирновы, но их имение располагалось на приличном отдалении от остальных участков. Полная луна скрылась за тучами, вдалеке залаяли собаки. Если бы я своими ушами не слышал переговоры военных, решил бы, что здесь никого нет. Но я был благодарен за эту передышку, в тишине лучше думалось.

Хорошо когда встречаются такие люди, как Каин. Простые, рубящие в лицо правду-матку. Он произнёс от силы несколько фраз, но перевернул весь брифинг с ног на голову. Я грустно посмотрел на бомбу в пакете. Нет никакой отложенной детонации и таймеров. Спрятать девайс мне просто не дадут: скорость, внезапность, жестокость. Как только я подтвержу видимость цели — заряд дистанционно подорвут. Именно поэтому со мной никто не пошёл. Проще пожертвовать расходником.

Странно, но я не винил Фонд в этой подставе. Агенты не хотят убить меня, просто следуют протоколу. Другое дело, что с приказами беда. Четыре фазы звучат красиво и с опытом не поспоришь, но высокомерно считать сверхлюдей монстрами. Я вот обладаю силой, но не убиваю всех вокруг. То есть, убиваю, но это случайность, обстоятельства… Ладно, плохой пример, речь не обо мне.

Пока семейство Цой приносило клятвы, я решил, что неплохо бы впервые за историю человечества сформировать настоящее секретное сообщество магов. В таком виде, как это задумывалось ещё в Древней Греции — ради взаимопомощи и передачи знаний. Фонд представляется очень неповоротливой структурой, склонной уничтожать или держать под замком всё новое и непонятное. А современные масоны давно забыли, что влияние и деньги — не цель, а следствие владения знанием. Вокруг меня постепенно формируется ядро будущей организации: гаитянец наверняка согласится, Агафья, при всех моих теплых чувствах к ней, тоже будет не лишней. Если удастся подключить Олега и ещё парочку стабильных субъектов, то с нами придется считаться всему миру. Но это — планы далёкого будущего. Я строил их, чтобы отвлечься от шуршания пакета с бомбой.

Массивные ворота участка оказались распахнуты настежь, но с дверью в поместье так не повезло. Тщетно подергав ручку, я не решился постучать. Прекрасно понимаю как сейчас выгляжу: обросший мужик с подозрительным пакетом. Я бы сам себе даже дверь не открыл. Изнутри доносился женский смех, звон бокалов и грохот японского рока. Не похоже на кровавые вакханалии спятившего супергероя.

— Как слышно? — динамик в ухе ожил голосом Каина.

— Слишком громко.

— Так и нужно. Хватит топтать порог. Снайперы доложили: за углом справа от входа открытое окно.

— Спасибо.

С трудом отыскав в темноте нужное место, я пролез в туалет. Женский, если судить по валяющейся на полу девушке. Проверил пульс — жива. Она обнимала недопитую бутылку виски, так что причина падения очевидна. Пакет с бомбой я спрятал за унитазом, а алкоголь вырвал из её цепких пальчиков. Может сойду за своего. Хотя, если в доме только молодые девчонки и хозяин, никакой камуфляж не спасёт.

Отворив защёлку, я оказался в одном из самых странных мест, которые видел в своей жизни. Туалет выходил в центральную комнату, размерами практически со всё поместье. Огромный зал был наполнен чудесами: индийские благовония и свежие фрукты перемешивались с толстыми пачками купюр. Деньги в буквальном смысле валялись под ногами. Их пинали люди, выглядящие не менее экзотично, и говорящие сразу на всех языках мира. Как будто миф о Вавилонской башне воплотился в реальность. Агрессивно жестикулирующая группа китайцев пыталась что-то объяснить карикатурным неграм в золотых цепях. Немец с растрепанными седыми волосами кричал на полную мексиканку, пытающуюся его обнять. Алкоголь на любой вкус ящиками стоял у стен, заваливая часть дверей. Повсюду вибрировали громоздкие аудио колонки. Японский рок закончился, и из них теперь лились восточные мотивы, смешанные с клубными ритмами. Два араба возле музыкального центра с упоением тыкали кнопки, оттесняя негодующих поклонников азиатских ритмов.

На самом деле, я плохо различаю национальности. Но окружившие меня люди будто сошли со страниц учебника по географии: почти каждая группа щеголяла в своих этнических нарядах, абсолютно не сочетающихся с временем года и здравым смыслом. Я засмотрелся на эскимосов в оленьих шубах с палками погонщиков в руках. Они тоже застыли, показывая пальцами на стайку пушистых маленьких обезьян, пытающихся стянуть хиджаб с восточной красотки в лёгком платье. Мои глаза разбегались от разнообразия и не могли остановиться на чём-то конкретном.

Во внутренний двор я не смог протолкнуться, но, судя по женщинам в мокрой одежде, там располагался бассейн. Небо вдруг взорвалось десятками фейерверков, раскрасив небо. Люди вокруг хлопали и свистели, а я порадовался за пакет, лежащий в туалете, подальше от пиротехники.

— Что видишь? Цель подтверждена? Приём, — ожила гарнитура уже голосом Наташи. Дерутся они там за микрофон что ли?

— Это… сложно описать, — группа студентов прошмыгнула мимо, с хохотом выхватив бутылку виски из моей руки. Узнаю соотечественников.

— Не отвлекайся от основной задачи. Тебе угрожает опасность?

— Нет, — пробурчал я, распихивая по карманам пачки долларов. Практически каждый гость поступал схожим образом.

— Проверь второй этаж. Зафиксированы странные вспышки света.

— Принято.

Зря беспокоился, что привлеку лишнее внимание. Гвоздём программы сейчас был полуголый якудза, танцующий на столе с ветреной француженкой, раскрасневшейся от алкоголя. По сравнению с этим почти цирковым номером, я — блеклая тень на стене. Мужчина напрягал мышцы спины и красочные татуировки в виде переплетенных драконов двигались, завораживая своей грацией. Настоящее произведение искусства. С трудом оторвав взгляд от бликов на чешуе, я поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Переступая через целующуюся парочку, случайно раздавил гроздь винограда и забрызгал полосатый костюм итальянца, но ему оказалось наплевать. Самая отвязная вечеринка в его жизни была в разгаре.

По сравнению с безумием, творящимся в зале, второй этаж казался тихим. Народу здесь хватало, но они растерянно озирались, не решаясь спуститься вниз. Слоняющиеся без дела люди были лишь декорацией к главному — дверям. Традиционно второй этаж используют под спальни и личные кабинеты. Так же задумывалось и здесь: длинный коридор и восемь приоткрытых дверей. Их нельзя случайно захлопнуть — к каждому косяку любовно приколочен деревянный брусок. Проёмы всегда оставались видны, вот только комнат за ними не было. Я уже понял, в чём дело, но остался возле лестницы, наблюдать.

Улыбчивый рыжий парень распахнул ближайшую ко мне дверь и нырнул в клубящийся за ней светлый туман. А спустя пару минут вернулся с упирающейся подругой. Белоснежная кожа выдавала в них северян: шведов или норвежцев. Средняя дверь открывалась чаще всего, выпуская бедно одетых жителей Индии. Многие из них падали ниц, целуя пол. И я их не винил. Не каждый день проходишь через портал, так и в бога уверовать можно.

— Приём, доложи обстановку.

— Цель ушла. Повторяю, цели нет в здании.

— Куда ушла?

— В любую точку мира. Наш парень создаёт телепорты. Я попробую его найти.

— Отказано! Возвращайся назад! Доклад…

Я сорвал раздражающий наушник и спрятал в задний карман. Предупреждал же, слишком громко! Мешает сосредоточиться.

Итак, во всём коридоре есть лишь одна дверь, из которой никто не выходит. Крайняя слева и самая дальняя из всех. Ставлю леденец из шкатулки — Олег скрывается за ней. Больше недели парень кутил на разных континентах, крал деньги и собирал межнациональную вечеринку. Чем он занят теперь? В его распоряжении весь мир. Подойдя к проёму, я сунул руку в туман. Холодный, как и ожидалось. Кулак упёрся во что-то твёрдое. Голову просунуть тоже не вышло. Однако другие посетители особняка делали переход без труда. Надавить всем весом? Набрав в легкие побольше воздуха, я зажмурился и сделал шаг. Тело будто окутала тоненькая плёнка, затем она растянулась и порвалась, пропуская меня.

Я упал на кучу синюшных шевелящихся трупов. Прямо перед лицом открыла рот в беззвучном крике женщина, ее придавил волосатый толстяк с белой майке. Рядом кто-то пронзительно выл. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы понять, что мертвые остаются мертвецами, а дрожит не женщина, а всё вокруг — я находился внутри движущегося на полной скорости поезда. Просторный пассажирский вагон с сидячими местами и крупными окнами. Завывания оказались ветром, задувающим в разбитые стёкла. Здесь явно была перестрелка, но трупов куда больше, чем пассажирских мест. Тела валялись между диванами и в проходах, их подбрасывало в такт перестуку колёс. Состав жалобно скрипнул, поворачивая, и я завалился на обугленного мужчину в парике, больно стукнувшись локтём.

— Ай! Да откуда вас столько?

— Издержки, — гнусавый голос доносился из конца вагона. — Никогда не знаешь, что ждет с той стороны двери. Ближе к тебе лежат добровольцы, но после пятидесятой смерти желающих не нашлось. Пришлось действовать силой. Бедные ничтожества.

Осмотревшись, я заметил на поясах некоторых трупов альпинистские веревки. Иногда они практически перерезали тела пополам.

— Первопроходцы, значит. Убеждать не пробовал?

Олег вышел вперед. Кожаная куртка и чёрные джинсы с кедами. Обычный подросток. Разве что закрытый мотоциклетный шлем на голове и автомат в руках портил типичную картину.

— Отпуск давал в Диснейленде и серфинг на Мальдивах. Не-ка-на-ет. Когда на ниточке возвращается только обглоданное туловище — убегают даже самые стойкие. Ты, кстати, удачно зашел. Проверишь для меня одну дверцу? Там что-то маленькое: люк подлодки или орбитальной станции. Интересно же, правда?

В проходе между вагонами за его спиной клубился знакомый туман, но он закрывал только нижнюю половину двери. Выше виднелось багажное отделение с чемоданами. Рядом с проходом налеплен ламинированный плакат с красным кленовым листом и широкой надписью: «Canada-travel». Далековато мы от родины.

— Я здесь не за этим, Олег, — парнишка не обратил внимание на то, что мне известно его имя. — За тобой пришли, особняк окружен.

— Особняк? Како…а, мой коттедж? Ну ты и старпёр, обычный таунхаус особняком называть. Да пофиг, другую базу сделаю. Нужны только люди для проверок. Давай, шагай уже!

Он неловко мотнул дулом автомата, прострелив потолок.

— Ой, еще не привык к этой штуке. Вчера открыл порт к ангарам американской армии. У меня теперь танки есть, прикинь? Только где взять танкистов…

Видимо, парню хорошенько сорвало крышу от собственного могущества и вседозволенности. Четвертая фаза во всей красе, с таким каши не сваришь. Он даже не слышит, что я говорю. Единственный мой шанс — напасть, когда буду проходить мимо него. Осторожно ступая между телами и держась за спинки диванов, пошел на сближение. Я не мастер рукопашной схватки, но он просто щуплый мальчишка с завышенным эго. Олег все еще разглагольствовал о кадровом голоде, когда я пнул по его рукам, выбив автомат в окно. А дальше всё пошло не слишком гладко. Схватив парня за запястья, я провалился в сумбурный поток подростковых мыслей. В каком-то смысле их было проще уловить и понять: пятна мгновенно формировались в яркие образы. Он очень сильно боялся, но совсем не меня. Парень страшился потерять нечто важное, спрятанное у сердца, под одеждой. Что-то хрупкое. Когда я практически понял, что именно, Олег разорвал контакт, смачно ударив меня шлемом в лицо. Судя по фонтану крови и боли — нос сломан.

В очередной раз повалившись на трупы, я тряс головой, пытаясь прийти в себя. Перед глазами всё двоилось, по губам текла кровь. В чувство меня привел щелчок дверной ручки. Если он закроет ее, я останусь непонятно где! Чтобы объяснить канадской полиции произошедшее не хватит всего моего красноречия. Вскочив, на одних рефлексах закинул себя в проём.

Рвущаяся пленка. Вместо того, чтобы вернуться на вечеринку, я вывалился в техническом помещении с надписями на незнакомом языке. Паренек успел закрыть и открыть дверь, отсекая людей Фонда! Умно, но рискованно. Что это вообще за место? Металлические конструкции стен сходились в причудливый низкий потолок. Времени озираться не было: в десяти метрах справа закрывалась дверь с черепом и костями. Едва успел подставить ногу. За клубами тумана сверкали электрические разряды, но я смело шагнул вперед, уже понимая, что дальше произойдет.

Рвущаяся пленка. Коридор какой-то гостиницы. В окна бьёт яркий дневной свет. Олег испуганно дёргает за запертые двери, ведущие в номера, иногда стучится. Наверное поэтому парень не закрывает за собой предыдущий портал: оставляет путь назад. Но это глупо, я буду преследовать его до конца. Если бы он на секунду унял собственный ужас, нашел бы десяток способов сбежать более эффективно, даже не используя телепорты. Но страх гонит подростка вперед, заставляя опираться на то единственное, что он считает своим преимуществом. Олег нашел приоткрытую дверь к пожарному выходу, захлопнул её и открыл, забегая внутрь. Я прыгнул следом.

Рвущаяся пленка. Каждый раз оказываться в новом месте непривычно, мозг старается зацепиться за мелкие детали. Убедить сознание, что я там же где и был, достраивая картинку реальности. Загородный коттедж, незнакомый, с американским флагом на стене. Под ногами зашипел крупный рыжий кот, а я озирался в поисках мальчишки. За широким столом обедает семья: мать и трое детей. Расширенные от удивления глаза, застывшие в воздухе ложки. Самый маленький показывает на приоткрытую дверь кладовки. Но я и сам вижу, здесь больше некуда идти.

Рвущаяся плёнка. Больничная палата, кажется, инфекционная. Старушка спит под капельницами, не замечая клочьев тумана из дверного проема в туалет. Бегу к нему, зажимая рукавом нос. Надеюсь, это не заразно.

Рвущаяся плёнка. Шум от работы десятков стиральных машин, усталые люди на скамейках ждут свою чистую одежду. Они не обращают на меня внимания, обожаю общественные места. Здесь много дверей, но открыта лишь ближайшая. Мальчик становится предсказуемым.

Рвущаяся плёнка. Пустынный вечерний песчаный пляж. Кожаная куртка Олега валяется на полдороги к круглой вышке спасателей. Зачем? Женская раздевалка куда ближе. Хотя дверь в нее не целая, с крупными щелями снизу. Видимо, у порталов свои ограничения. Погружаясь по щиколотку в сухой песок, бегу следом за парнем. Уже выдыхаясь, откидываю забытый кем-то солнечный зонтик и врываюсь в пелену тумана.

Рвущаяся плёнка. Китайский рынок. Глубокая ночь, но очень шумно: вокруг фейерверки, пляшущие люди. Громко бьют барабаны, шкварчит мясо на огромных сковородах без ручек. Случись это пару прыжков назад, и паренёк легко ускользнул бы в толпе. Но уже поздно, я взял след. Зря говорят, что мысли одинаковы. Они похожи, да, но об одном и том же люди думают по-разному. Добавляют к избитым формулировкам свой неповторимый привкус. Я помню, о чём думает Олег. Знаю, чего он боится. Осталось лишь последовать за густым шлейфом ужаса к неприметному переулку. Сколько раз ты будешь совершать эту ошибку, мальчик? Неужели мама не учила тебя закрывать за собой дверь?

Рвущаяся плёнка. Строительный лифт. К счастью для нас, не зависший над пустотой, а ведущий на недостроенный этаж парковки. Олег бегает между колонн, размахивая руками.

— Отвали! — в меня полетел шлем, но я легко уклонился. Действительно ушастый. Очень похож на свою фотографию. Теперь я могу подтвердить цель, но группа поддержки слишком далеко, чтобы услышать. Да и не доверяю я им.

Косую дверь из фанеры мы заметили одновременно. Однако парень достиг ее гораздо раньше меня. Преимущество молодости. Чудо, что я успеваю за ним, хотя легкие уже подводят и дыхание становится хриплым.

Рвущаяся плёнка. Пригоршня белых крошек в лицо. Красивый горный склон, покрытый искрящимся на солнце снегом. Я вывалился из единственной двери в маленькую охотничью хижину. Отбегался. Ноги по колено утопают в снегу. Парень начал подниматься по склону, но быстро бросил эту затею. Меня он заметил сразу.

— Что тебе надо?! Отвали уже! — плаксиво всхлипнул Олег. Ему эта гонка тоже далась нелегко. Понимаю, почему парень боялся каждого прыжка. Закинуть могло действительно куда угодно, хоть на Луну.

— То, что ты прячешь на груди, под одеждой, — забавно наблюдать, как расширяются глаза человека, услышавшего о самом сокровенном для него.

— И ты уйдёшь? Я не хотел, чтобы они умерли! Мне было интересно, понимаешь? Каждый раз свербило узнать!

— Послушай, парень. Я такой же как ты, слышишь? Не считал, сколько народу погибло по моей вине за последние дни, но не меньше чем у тебя. Мы разберёмся, вместе! Отдай мне артефакт и обсудим варианты.

Надо было идти в переговорщики, у меня точно талант. Мальчишка дрожащими руками снял с шеи цепочку и кинул мне, слегка промахнувшись. Я медленно подошёл к предмету, стараясь находиться между Олегом и домиком. Дверь все ещё нараспашку и клубящийся туман ведёт на недостроенную парковку. Как раз этот портал закрывать не стоит, если мы не хотим замёрзнуть в этих горах.

Артефакт даже не утонул в сугробе, слишком легкий. На серебряной цепочке висел китайский талисманчик из нефрита в форме закрытой двери. Тонкий настолько, что просвечивал насквозь. На вид простая безделушка, если бы не исходящий от неё магический холод.

— Сломай её, — Чёрный человек опять пришел в образе моей копии.

— Давно не виделись, дружище. У меня новые знакомства, интересная работа…

— Сломай. Это моя вторая просьба. И ты исполнишь её!

— Ты забавный. Этот предмет — дорога к абсолютному могуществу. У меня голова кружится от вариантов. Можно перекроить мир, стереть границы и расстояния.

— Что ты там бормочешь? Мне подойти? — заволновался Олег.

— ЛО-МАЙ! — вот же заладил. Он становится совершенно невыносим, когда ему что-то нужно.

— Прежде чем сотворить самую большую глупость в жизни, я хочу услышать свой интерес. Громко и чётко.

— Хорошо. Я заберу болезнь, если ты сломаешь Нерфитус, — заметив, что я стою без движения, демон разъярился. — Клянусь никогда не насылать на тебя иные болезни и недуги. Ломай! Сейчас же! Эта вещь не должна существовать!

Кажется, я совершенно не понимаю целей демона, он то охотится за магией, то уничтожает их крупицы. Стоило заставить демона принести полноценную клятву с магическими кругами в воздухе, но Олег подошёл чересчур близко. К тому же, мои джинсы промокли до колен и ноги начали вмерзать в снег. Ещё и ветер поднялся. Было бы очень глупо остаться похороненным под лавиной после такой бешеной гонки. Я зажал амулет в кулаке и раздавил в крошки. Туман в двери развеялся, открывая вид на лосиные рога и печку.

— Нееет! СТОЙ!!!

Крики парня оказались его последними словами. Грудь Олега разорвало, а меня заляпало ошмётками плоти и костей. Он упал лицом вниз, из мальчишки, в прямом смысле слова, вырвали сердце. Это я сделал? Рана похожа размерами на мой кулак. Может я неправильно прочитал мысли? Хранил не у сердца, а в самом сердце… принял какую-то часть артефакта внутрь? Сейчас уже не понять наверняка, остаётся лишь гадать.

— Только не начинай опять эту тягомотину с чувством вины. Ещё одну медитацию на отвратительное? Для профилактики, — Чёрный человек встал на труп, явно глумясь.

— Спасибо, сам справлюсь, — я равнодушно осмотрел рану. Парень выбрал свою судьбу, сорвавшись в безумие. Надеюсь, он насладился жизнью по полной, пусть она и длилась всего неделю.

— Правильно, закаляйся, ученик! Всегда есть последствия. Цена, которую нужно уплатить. Магия — не дар, это сделка. Чем волшебство сильнее, тем больше займ. Запомни хорошенько.

Чёрный человек исчез, оставив меня наедине с трупом. Осколки нефрита больно врезались в ладонь, а чужая кровь замерзала на щеках. Олег действительно не вызывал у меня сочувствия. Больше волновало, как отсюда выбираться. Если подумать, жизнь наполнилась насилием с самой первой встречи с демоном, и каждый следующий раз проходил всё легче. Похоже, холод и трупы — обязательные спутники магии. Главное, чтобы извилистая дорога не привела меня на место этого мальчика.

Сотовый не ловил связь, а вокруг завывала вьюга. Наушник, выданный Фондом, лишь натужно шипел. Снег забился в кроссовки и таял, отмораживая пальцы ног. Я почти обрадовался грубому крику за спиной:

— Руки вверх! — русская речь, уже хорошо.

Высыпав бесполезные куски в сугроб, я развернулся на голос. Возле сторожки стоял бородатый мужчина в камуфляжной куртке с ружьём наперевес. Этот оружие держать умеет, лучше с ним не драться. Подняв руки высоко над головой, я дружелюбно улыбнулся.

— Приятно встретить живого человека. У вас ловит связь? Мне срочно нужно позвонить.

— На колени! Руки за голову!

Слишком казенные фразы для простого охотника. Да и оказался он здесь подозрительно быстро. Я решил, что мужчина вышел из сторожки, но стоило ему приблизиться, как эта идея рассыпалась в прах. Снег на шапке и плечах, будто он прошагал несколько километров. Мужчина отточенным движением защелкнул наручники на моих запястьях и ткнул ружьем в спину. Точно профессионал, он даже не коснулся моей кожи. Хотя сквозь его толстые перчатки вряд ли получится считать мысли.

— Шагай в дом!

Хотелось пошутить насчет того, что сам туда собирался, но слова замёрзли в горле. Со стороны горного хребта приближались несколько снегоходов, окрашенных в белый камуфляж. Куда меня вообще занесло?

Глава 13. Место, которого нет

Сидеть на металлическом стуле голышом — крайне неудобно. Я понимал это и раньше, но теперь догадки подтвердились опытом. Печку в сторожке не зажгли, а холодное сидение никак не желало нагреваться теплом моего тела. Хмурые люди в камуфляже часто уходили и возвращались, хлопая дверью. Снег с ветром выдувал из помещения крохи тепла, которые я успевал надышать.

Меня не били. Наверное, потому, что я выглядел достаточно потасканным от погони сквозь телепорты: сломанный нос, усилившаяся простуда, синяки по всему телу. Однако напряжения хватало и без рукоприкладства. Причем мороз был меньшей из проблем, я постепенно привыкал к холоду. Неприятно удивило чувство беззащитности от отсутствия одежды. Вокруг сновали одетые военные и каждый насмешливый взгляд ощущался голой кожей. Наручники надёжно фиксировали моё тело, не позволяя отвернуться или прикрыться.

Я терпеливо ждал. Местный начальник сидел прямо напротив меня. Угрюмо зыркал из-под кустистых бровей и дёргал себя за усы. Опознавательных нашивок и знаков отличия на его камуфляже не было, однако остальные мужчины постоянно шептали ему на ухо, докладываю обстановку. Рядом со мной кучкой сложили мои вещи. Завершал картину труп Олега в центре комнаты. В отличие от меня, паренька раздевать не стали, просто вывернули пустые карманы.

— Любите пытки? — мелодичный голос мужчины как будто вибрировал в воздухе. С таким тембром надо в опере выступать.

— Не очень.

— Ходят слухи, вас учат терпеть любую боль. Всегда мечтал проверить.

В сторожку внесли ящик с инструментами. Усач кивнул одному из бойцов, и тот разломал ручку моего кинжала щипцами в поисках потайных пустот. Оружие покорежили так сильно, что лезвие больше не влезет в ножны. С верным другом придётся прощаться. Я с содроганием наблюдал, как из ящика достали молоток, а усач кивнул на шкатулку. Если с ней что-то случится, демон мне мозг съест. Надо было сразу испытать леденцы, теперь так и не узнаю, что дают остальные цвета.

— Боюсь, я не понимаю о чем вы.

Мужчина придвинулся ко мне поближе и произнёс, чеканя слова:

— На. Кого. Ты. Работаешь.

Даже не сразу понял, что это вопрос.

— Сам на себя. Послушайте, мне нужно сделать пару телефонных звонков, и уверен, все прояснится. Уф! — командир резко ударил в мой пах коленом.

— Упорствовать ни к чему.

— Уф-уф. Я обычный человек. Может обойдемся без насилия?

— О, нет. Боюсь, не обойдемся, — командир встал со стула, снимая куртку и перчатки. — Обычный человек не таскает в карманах сотни тысяч долларов и наушник иранского образца. Его не ловят рядом со свежим трупом, на территории закрытого правительственного объекта. В телефоне обычного человека нет жучков и программ прослушки. На кого вы работаете?

Мои перспективы становились все мрачнее. Я молчал, не зная, как объяснить прозвучавшие факты. Если сказать правду, это породит куда больше проблем. Поняв, что ждать нечего, усач принялся меня избивать, стараясь попасть по свежим шрамам. Зря я надеялся на его сочувствие.

Это стало своеобразной тренировкой магии. Разум командира читался легко. Потомственный военный каждую мысль формулировал как приказ и даже подсознательно нумеровал. Проблема заключалась во времени. Жалкие секунды, когда его кулак касался моей кожи, больше сбивали с толку, чем помогали. Но кое-что я успел уловить.

Мы находились далеко от населённых пунктов, в Уральских горах. Мужчина не понимал, каким образом шпион оказался настолько глубоко на вверенной ему территории, и сильно злился. Были и хорошие новости: глупым молчанием я спас себе жизнь. Получив минимальное подтверждение, что я не являюсь агентом многочисленных российских служб контрразведки, усач имел полное право меня пристрелить. Он очень хотел это сделать, сократив вдвое количество отчётов, которые придётся написать. Однако старая директива ещё действовала: неизвестные и подозрительные элементы направлялись в «тюрьму для политических», что бы это ни значило.

Я бы успел понять больше, но трусливое сознание, не выдержав боли, выскочило из тела. Как же приятно избавиться от этого мешка из плоти и костей. С сожалением осмотрев остатки шкатулки и леденцы, которые военные запаковали в маркированный пакет, я вылетел из сторожки.

Кружить в небесах оказалось бессмысленно: на многие километры вокруг не нашлось ничего, кроме снежной пустыни и степи. Насколько сильно я нужен Фонду? Достаточно, чтобы вытащить меня из этой передряги? На месте Андерсена, я бы списал агента в потери.

Вдоволь налетавшись по бурану, я вернулся к телу. Усач заметил, что я вырубился и прекратил побои. Он явно имел в этом деле мало практики. При слове «пытки» мой отравленный инквизиторскими текстами разум рисовал кровавые крючья, иголки под ноги и прочее. Физическое воздействие — слабейший из возможных вариантов.

Почти все мои вещи превратились в рухлядь. Даже несколько купюр разорвали в мелкие клочья. Я отстраненно наблюдал, как мое тело нарядили в старую одежду, завернули в камуфляжные куртки и вынесли на мороз. Крепко примотали к снегоходу, а на голову надели несколько вязаных масок глазами назад. Как будто здесь есть на что смотреть. Порхать за конвоем, рассматривая однообразный пейзаж, наскучило мне довольно быстро. Большую часть дороги до тюрьмы я провел в избитом теле, трясясь на сугробах. Лишь почувствовав остановку снегохода, ненадолго выпустил проекцию, запоминая пещеру, в которую въехала наша компания.

Усач молча забрал куртки, снял шапки, передал меня безразличным надзирателям в синей форме, и укатил в буран с моими вещами. Охранники ничего не объясняли, не зачитывали прав. Они сопроводили меня через извилистый естественный коридор в горе и втолкнули в общую камеру на десять койко-мест. Однако людей здесь набилось вчетверо больше. В отличие от надзирателей, сокамерники очень обрадовались новому лицу.

— Здравствуйте, — не зная как к ним обращаться, я замолк, чтобы не сказать лишнего.

Никогда не интересовался тюрьмами и законами зоны. В маленьком городке, где я вырос, каждый второй школьник говорил по фене, но я держался от этой культуры подальше. Справедливо полагая: настоящие преступники стараются не попадаться, а не учат блатной жаргон, чтобы получше «прописаться в хате». Мои одноклассники подтверждали это живым примером, получая сроки строго по своим интересам. Неизвестно, помогла ли им уличная наука.

Сейчас я судорожно вспоминал, что знаю об арестантском быте. На ум приходили только шутки про стулья, полотенца на полу, вилки и прочая ерунда. Единственное, что показалось логичным: за выражениями здесь стоит следить. Запертые без развлечений мужчины должны болезненно относиться к чужим словам.

Со мной никто не здоровался, пока с верхней койки, скрипя пружинами, не поднялся мускулистый старичок. Он ловко спрыгнул вниз и дружелюбно улыбнулся.

— Добро пожаловать в «Красную Зарю», сынок. Меня Макаром звать. Проходи, не бойся. Мы вместе держимся, не обидим.

После этого со всех сторон камеры заговорили вразнобой: «Привет. Милости просим. Добрый день. Здравствуй». Причём часть голосов раздалась из-за спины. Меня успели окружить настолько быстро и тихо, что я даже не заметил. Не простые это заключенные.

— Проходи к столу, садись. Чаёк наливай.

Макар приобнял меня по-братски, и на какое-то время я потерялся в его разуме. Настолько живого и деятельного мозга я ещё не встречал. Старик мыслил не просто образами, а целыми мини-фильмами из событий прошлого. Пока он вел меня к столу, я смог узнать настоящее его имя: Джон Смидт. Позывной «Викинг» он получил ещё во время обучения в академии Харвей-Пойнт, за отличное знание русского и отсутствие акцента. Образцовый разведчик, положивший жизнь за свою страну. Макар убрал руку, но я уже не боялся окружающих. Уверен, люди с тремя высшими образованиями и жизненными принципами служения родине не допускают мужеложества.

Приняли меня действительно тепло. Во всех смыслах. В тупиковой пещере без окон тепло шло от самих стен. Чай оказался с привкусом веника, но, после гостеприимства усача, я был рад и такой малости. Мужчины расселись полукругом прямо на полу, и жадно расспрашивали обо всём на свете. Я отвечал, стараясь не обращать внимания на откат после чтения мыслей. Особенно заключенных интересовала политическая обстановка. Правда, с довольно необычной стороны:

— Война на Кавказе ещё идёт? — я тщетно пытался припомнить, кто с кем воюет. Там вроде до сих пор стреляют.

— Подожди, не мельтеши. Кто в России президент?

— Все тот же, Путин.

— А Ельцин?

Я непонимающе оглядел арестантов. Ни одной улыбки. Они что, серьёзно? По спине прошёлся холодок страха.

— Мужики… А давно тут сидите?

— Лично я — пятьдесят три года. Порой кажется, что про нас забыли, — потер шею Макар. — Падре, сколько годков от последнего арестанта?

Из дальнего угла камеры раздался бодрый голос:

— Двадцать пять лет.

— Вот видишь, сынок. Ты для нас радио и телевизор в одном лице. Рассказывай про своего Путина.

— О, это будет долгая история…

Я болтал много часов, пока не охрип, и ещё немножко после потери голоса. Удивительно, сколько всего я знаю, ведя странную жизнь без телевизора и новостей. Информация на свободе щедро разлита в разговорах окружающих, я не упустил самого главного: основных спортивных достижений, принятия законов, стихийных бедствий и прочего. В общем, у меня оказалось порядочно информации. За один вечер не рассказать. Макар внушительно хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, орлы, хватит наседать на парня. Успеем ещё наговориться. Послушай теперь старика: у нас всего десять коек, а людей гораздо больше. Скинув матрасы на пол, имеем двадцать мест для сна. Приходится спать по очереди. Никто не против уложить новенького на верхнюю полку этой ночью?

Арестанты одобрительно загалдели, хотя вопрос был чисто риторический. Я уже понял, что Макар в камере — царь и бог. И лучше ему не перечить, даже в мелочах.

— Подождите спать, — просипел я. — Куда я вообще попал?

— В место, которого нет. К людям, официально не существующим. Вижу, тебя допрашивали. Через годик ты вспомнишь эту боль с ностальгией. Не будет адвокатов, судов, прокуроров. Отсюда не выходят даже после смерти. Мы сами хороним трупы во время прогулок.

Он описывал распорядок, и постепенно я осознавал, что в такую передрягу ещё не попадал. «Красную зарю» основали в советские времена как экспериментальную площадку. Но так и не поняли, что делать с заключёнными. Чем-то этот подход напоминал Фонд. Арестантов просто содержали, на всякий случай. Разветвленная сеть пещер с источниками воды и стратегическими запасами провианта позволила ответственным лицам забыть о существовании этого места. Публика здесь собралась активная и попытки побега переваливали за сотни тысяч. Раз уж бывалые подготовленные шпионы терпят неудачу, то мои шансы совершенно ничтожны.

— После того как охрану заменили на роботов, стало вообще тяжко. Единственная радость — одиночных камер здесь нет. Ты всегда в обществе.

— Постой, меня сюда привели двое в синей форме, — прошептал я пропавшим голосом.

— Андроиды, сынок. В «Красной заре» нет живых, кроме нас, — Макар со странным выражением на лице посмотрел сквозь меня. — По койкам, орлы. Долгий сон — залог здоровья!

Переговоры мгновенно прекратились. Часть заключенных улеглись на железные двухъярусные койки и матрасы, сваленные на полу. Макар помог мне подняться на лучшее место: верхнюю кровать у самой решётки. Я заснул, едва заняв горизонтального положения. Крепко и без сновидений.

Как ни странно, тюрьма оказалась для меня тихой гаванью. Здесь не было Андерсена, требовательной Наташи, корейцев с их правилами и Гаитянца. Никаких бешеных гонок с привкусом магии. В «Красной заре» ничего не менялось десятилетиями. Ко мне проявляли сдержанный интерес, но не более того.

Я проснулся от лязга металла по камню. Решетку открыл уже знакомый мне конвоир в синей форме. Рядом с ним сидела собака. Точнее, механическое хромированное создание, отдалённо напоминающее рослого пса. Когда президент в ежегодном общении с народом разглагольствовал о превосходстве военных технологий России, все вспоминали несуществующие ракеты и разворованный бюджет. Ему стоило просто показать этих красавцев. Сверкающие хромом челюсти способны перегрызть тело пополам, когти на лапах оставляли глубокие борозды в скалистой породе.

Конвоир по-прежнему хранил молчание, но заключённые сами знали что делать: они надевали верхнюю одежду, обувались и ровным строем отправлялись на прогулку.

— Как насчёт спорта, орёл? — Макар протянул мне залатанную фуфайку, словно из черно-белого советского фильма, и вязаную шапочку. — В здоровом теле здоровый дух!

— Что-то я не заметил отжимающихся в камере.

— Какие упражнения, тут же сыро! В два счета туберкулез подхватишь. А вот на улице в самый раз — свежо и приятно. Ты держись меня. Дядя Макар плохого не посоветует. Кто за собой не следит — быстро чахнет и волю к жизни теряет.

Прогулка была делом добровольным. Некоторые арестанты остались лежать на нарах. Выглядели они действительно так себе: неопрятная одежда, свалявшиеся волосы. Не хотелось бы разделить их судьбу. Накинув фуфайку, я поспешил за стариком к выходу.

Тоненькие ручейки из камер сливались в полноводную людскую реку. Надзирателей в пещерах было немного, но к ним старались не подходить. Вскоре стало понятно почему. Перед самыми воротами на улицу щуплый арестант не удержал равновесие и упал на андроида. Реакция была молниеносной: шаг назад и лёгкая пощёчина нарушителю. На пол осело уже обмякшее тело.

— Труп, — заметил белобрысый парень идущий рядом. — Экономные жестянки, патроны не тратят. Прошили бедняге мозг выдвижным лезвием из ладони.

— А где у них ствол? — никакой кобуры я не замечал.

— Они сами — оружие. Мелкий калибр во рту, пулемёт в грудине, дробовики в плечах и локтях. Везде что-то есть. За годы они ни разу не повторились в способе убийства. Адаптируются, заразы.

Надзирателю не было никакого дела до мертвеца. Он позволил заключённым подхватить хрупкое тело и вынести на улицу — хоронить. Саму церемонию я не увидел. Меня, под чутким руководством Макара, оттеснили к группе спортсменов. В персональный ад.

Начиналось все неплохо: повороты, приседания, отжимания. Свежие синяки болели, но я не видел в пещере медблока. Значит, отлеживаться не стоит. Движение — жизнь! Старик вёл отсчёт и выкрикивал упражнения. Мускулистые арестанты привычно вращали конечностями. Беда настала после. То, что я принял за тренировку, оказалось лёгкой разминкой мышц. Едва справившись с половиной нагрузки, я упал на снег, пытаясь отжаться, но крепкие руки подняли меня и начался бесконечный бег.

Первый круг я ещё соображал где нахожусь, внимательно осматривая периметр. Невысокий забор и отсутствие охраны усыпляло бдительность. Но простота была мнимой: подход к скалам отлично простреливался двумя бронированными турелями, по четыре дула в каждой. Одного взгляда на скорость их вращения хватало, чтобы отказаться от любых мыслей о побеге.

Второй круг дался тяжелее. Я и не подозревал, насколько сдал в физическом плане за последние годы. Одышка, ломота в костях, дрожащие пальцы. Никогда не считал себя атлетом, но я все-таки довольно крупный мужик. Однако третий круг не удалось осилить. В глазах помутилось, я судорожно всхлипнул и упал на середине пути. Когда я успел превратиться в такую рухлядь?

— Какой энтузиазм!

Демон разглядывал свои ногти, возвышаясь надо мной. Чтобы не доставлять ему лишнего повода поглумиться, я дополз до скамейки и с трудом сел на неё.

— Слишком долгий перерыв между тренировками. Наверстаю.

— Все хуже, чем кажется. По мере укрепления разума, твоя физическая форма ухудшится. Думаешь, Марианна меняет тела от хорошей жизни? Со старостью можно справиться, но не с законами равновесия. Усиливаешь один аспект, пострадают другие.

Было бы неплохо узнать об этом раньше. До того, как я вкусил прелесть магии разума.

— Значит, пора готовить инвалидное кресло, — изо всех сил я старался, чтобы это не прозвучало как вопрос.

— Рановато, но варианты продумать стоит. Знаешь, зачем я здесь?

Я боялся этих слов, но рано или поздно каяться придется.

— Потому что я облажался и не сберег шкатулку. Прости.

— Это не важно. В ней нет моих леденцов, — в ответ на мой изумленный взгляд он усмехнулся. — Ушлые корейцы выгребли все подчистую. Внимательнее надо быть.

Так вот почему Чёрный человек не приходил, когда я лапал конфеты. Картавый Мистер Чанг обвел меня вокруг пальца!

— Схватка с владельцем Нерфитуса впечатляет. Готов ко второму уроку, Нова?

— Всегда готов! — советские фразочки Макара плохо на меня влияют.

— Слушай внимательно: человеческий мозг — самая совершенная вещь во вселенной. Если развить его, раскрыв заложенный потенциал. Но настало время познать обратный эффект: превратить разум в дырявый сыр!

— Деградация — это весело! Но я не планировал тупеть.

— Речь не о тебе, Нова, а об этих несчастных, — он указал на пробегавших мимо заключенных. — Чужое сознание станет податливым и мягким, склонным к подчинению. Для этого всего-то и надо: избавить цель от собственных мыслей и идей.

— Превратить нормального человека в овощ. Звучит аморально.

— А читать чужие мысли — честный поступок? Что еще за овощ? Вы, смертные, каждый век придумываете новые названия для старых трюков. Твой друг с дредами назвал бы это зомбированием, а нахал в белом халате — лоботомией. Но мы оба знаем, что иного выбора нет. Ты должен опереться на живых и покинуть это место. Заставить их умирать за тебя. Сражаться с машинами, отвлекать турели.

— Не уверен, что это выход.

Чёрный человек закатил глаза.

— Упрямец. Ты потерял месяц, валяясь в наркотическом бреду. Сколько потратим здесь? Полгода, год? Дождутся ли тебя на воле? Я предлагаю реальный выход. Быстрый и эффективный. Oboedi! (Подчинись!)

— И все-таки…

— Тихо сам с собою я веду беседу? — несмотря на немалые габариты, Макар передвигался неслышно. Наташа тоже так умеет, видимо, это входит в стандартную подготовку на всех континентах.

Черный человек шутливо поклонился и провалился сквозь землю. Я не успел спросить о дочери и своей памяти. А может, мне не хотелось об этом знать. Зачем цепляться за прошлое, когда впереди маячат такие перспективы? Растянув губы в доброжелательной улыбке, я посмотрел на Макара:

— Ваши нагрузки меня убивают, уважаемый. С начала пробежки только и делаю, что молюсь о передышке.

— Вера — дело полезное, — посерьезнел старик. — Коли не шутишь, сходи к Падре. Он, конечно, католик, но мужик правильный. Вон, у стены стоит, прихожан принимает.

Странная позиция для советского гражданина. Хотя внутри шпиона намешано столько личин, что он сам не понимает, какая из них настоящая. Поблагодарив Макара за наводку, я двинулся, еле переставляя ноги, к указанному человеку. Он как раз завершал обряд погребения для бедолаги, погибшего от андроидов. Технически, труп просто сбросили в глубокую шахту. Иначе хоронить в снежных скалах целые поколения арестантов просто нереально. Уже на подходах я понял, что Падре не католик, а лютеранин. Легко спутать, воротничок очень похож. Хотя суть одна: православие, основанное на единобожии. Нюансы важны лишь для самих служителей культа. Помнится, протестанты не слишком любят обращение «святой отец», считая его недостаточно тёплым.

— Утро доброе, пастор. Можно задать вам несколько вопросов.

— Разумеется, я всегда открыт для беседы. Вы хотите спросить о боге?

— Не совсем, скорее наоборот, — я помедлил, размышляя, как помягче сформулировать. — Если я скажу вам, что Дьявол существует? Физически. Его можно увидеть и поговорить с ним.

— Радостная весть, сын мой. Очень на это надеюсь. Ведь если Диавол реален, значит, есть и Бог.

Я промолчал, размышляя. Действительно, интересная идея. Бесполезная в практическом смысле, но занятная. Однако Бог не предлагал мне способ выбраться отсюда, в отличие от моего пропахшего серой друга.

— Наверное, это прозвучит глупо, но не могли бы вы подержать меня за руку? Мне не помешает немного поддержки.

Священник с готовностью исполнил мою просьбу. Едва скользнув в его голову, я понял, что Падре сидит здесь по ошибке. На вражескую разведку мужчина не работал, просто оказался не в том месте не в то время. Он действительно верил и довольно рьяно. При этом не был дураком и не витал в облаках. Падре прекрасно понимал, что никогда не покинет эти пещеры. Однако предпочитал воспринимать происходящее, как испытание, ниспосланное всевышним. Подобный подход не только давал ему силы жить, но и вдохновлял других заключенных.

Демон не объяснил, что конкретно надо делать, но таков его стиль обучения. Поначалу это раздражало, но со временем я просто махнул рукой. Разум штука тонкая, возможно, точные инструкции только запутают меня. Некоторое время я понаблюдал за шарами мыслей, а после сделал то единственное, что пришло в голову — уничтожил их. В чужом сознании у меня не было физического воплощения, поэтому я действовал через желание и воображение. Ярко представил, как протыкаю их. Чаще всего в последнее время я вертел в руках кинжал и в пустоте между мыслями возник именно он. Змееподобное лезвие свободно парило, следуя за моим вниманием. А дальше всё напоминало детскую игру «лопни шарик».

Сначала мысли появлялись быстрее, чем я их уничтожал. Но после нескольких десятков проколов разуму Падре стало лень думать впустую. И всё равно это заняло непростительно много времени. Я лопал шарики всю оставшуюся прогулку. Откат подарил мне головную боль, но по сравнению с тем что пришлось испытать раньше, это оказалось вполне терпимо.

Для занятий спортом на улице существовала ещё одна веская причина: после прогулки полагался обязательный душ. Точнее, унизительная процедура обливания из брандспойта. Мне даже понравилось. Теплая вода смыла пот и слегка уняла головную боль. Стоит запомнить этот эффект на будущее. После возвращения в камеру, я нашёл пастора и схватил за запястье. Он успел восстановиться! Глаза остекленели, но мозг сопротивлялся, упорно генерируя новые мысли. Разве что они стали тусклее и меньше.

Пришлось вернуться к нашей игре. Выбрать священника первой целью для зомбирования оказалось прекрасной идеей. Нас никто не отвлекал, принимая мои манипуляции за долгую исповедь. Я провозился с ним остаток дня и всю ночь, отвлекшись только на поедание холодной тушёнки с размокшей гречкой. Головная боль между сеансами не успевала проходить, и стала моей постоянной спутницей. Когда в течении тридцати минут не появилось ни одной новой мысли, я понял — все получилось. Восемнадцать часов методичной скучной работы разума увенчались успехом.

Устало отпустив его руку, я осмотрел свое творение. Пастор вызывал смешанные чувства, в основном, гордость и сожаление. От взрослого человека осталась лишь оболочка. Да, у него сохранилась мышечная память и инстинкты, но больше ничего. Демон не соврал: в пустом пространстве без мыслей мои слова воспринимались, как прямой приказ. Я коснулся виска священника:

— Встань. Иди вперед!

Теперь его сознание слабее, чем у животного. Надзиратель снаружи равнодушно наблюдал, как Падре упёрся в решётку головой, но продолжал передвигать ногами. Абсолютное отупение, теперь придётся его на горшок водить, словно младенца. Усадив свежеиспеченного зомби в угол камеры, я нашёл среди неспящих арестантов знакомое лицо.

— Тебя, кажется, интересовал футбол, дружище? Пойдём, выпьем чайку.

Глава 14. Сломанные куклы

Если долго заниматься эзотерическими практиками, рано или поздно наткнёшься на понятие «катарсис». Оккультисты воспринимают этот термин иначе, чем философы. Впервые я встретился с ним, изучая ритуал взросления небольших американских племен. Мальчик в одиночку отправляется через тёмный лес, в особое место, полное опасностей. Проводит там ночь, и утром возвращается в племя уже мужчиной. Если выживает. По легенде его ждут не только дикие звери, но и злые духи из числа врагов предков. Парень за одну ночь перерождается, испытав катарсис.

В общем смысле это слово означает перезапуск, полное обновление мироощущения. Нечто особенное, после чего жизнь никогда не станет прежней, а всё вокруг начнет восприниматься в новом свете. Красивая теория. Обладая богатым воображением, легко можно представить такое событие. К сожалению, мой катарсис имел привкус тюремной баланды и напоминал ватник, повисший на плечах. Вместо очищения и возвышения, он принес отчаянье. Единственное, что совпало: я точно не смогу жить как прежде.

— Пошли, он уснул! Сколько можно тянуть? — тихий шёпот едва доносился из дальнего угла камеры, но для меня даже это было пыткой. Любой звук вызывал боли в голове.

Я лежал на матрасе, завязав глаза двойным слоем ткани. Мигрень усилилась, но это было не удивительно. Уничтожение чужого разума оказалось изматывающим и крайне долгим занятием. Причем навык не улучшался. В зависимости от силы воли цели и настроя, у меня уходило от восемнадцати до тридцати двух часов беспрерывного контакта на каждого зомби. Это утомляло.

Время теперь отсчитывалось по количеству пустоголовых болванов у кровати: пять штук. Учитывая сон и разборки с сокамерниками, я здесь почти две недели. Чёрный человек чуть ли не ядом истекал, а я старался не думать про умирающего голодной смертью Гаитянца и ускользающие контакты с Фондом и корейцами. Рядом что-то зашуршало.

Осторожно приподняв повязку, я горестно вздохнул. Тусклый свет тюремных ламп бил по глазам не хуже искр от сварки. На первый взгляд, все как обычно. На расстоянии вытянутой руки сидел мускулистый зомби с глубоким шрамом на лице. Моя боевая мощь и телохранитель. Ветеран многих битв, примерный сын и отец. Большой любитель шашлыка и собак. Чуть левее, возле решетки, стоял хромой казах. Он раньше обожал деньги. Прогнил насквозь, продавая знакомых, начальство и военные секреты. Изменял десяткам любовниц, обещая быть с ними до гроба. Я понимал каждого зомби лучше, чем друзей детства. Обнимал их детей, целовал жён. Точнее, я знал тех людей, которыми они были раньше. Сейчас между ними не осталось разницы: пустые оболочки, ещё дышащие трупы.

Не замечая, что за ними наблюдают, три заключенных крались к Падре. Быстрый прыжок, и два арестанта уже душат его какой-то грязной тряпкой, а третий полосует заточкой из ложки. Священник не вырывался, не кричал, а лишь тихо хрипел и часто моргал. Инстинкт самосохранения ушёл вместе с мыслями. Самая сложная команда, которую способно воспринять ослабевшее сознание: «Защити меня». Однако спасать самих себя я не приказывал.

— Взять их!

Четыре пары недоуменных глаз смотрели в разные стороны. Зомби давно привыкли к тембру моего голоса в мыслях, и подчинялись командам вслух. Но это принесло новый ворох проблем: из-за тупости, зомби выполняли любой приказ совершенно непредсказуемо и слишком медленно.

Чаще всего возникала путаница с тем, кому предназначен приказ. Я пытался давать им порядковые номера и клички, но они просто неспособны их запомнить. Сейчас четыре марионетки, мешая друг другу, бросились на ближайшего заключённого с заточкой. Они повалили его на пол, и мужчина завизжал от страха. Как же громко! При этом остальные арестанты продолжали душить Падре с удвоенным энтузиазмом.

Дьявол, придётся вмешаться самому! Вскочив с койки, я протянул к нападавшим правую руку открытой ладонью вперед и заверещал что есть мочи:

— Exorciamus te, omnis imundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis ispursio infernalis adversary, omnis legio, omnis congerdario…

К счастью, латынь они не знали, иначе самая распространённая формулировка для изгнания бесов вызвала бы максимум хохот. Слова на чужом языке звучали весомо, страшно. Заключенные отпустили священника и сбежали к противоположной стене, спрятавшись за койками. А я устало провел ладонью по волосам, прервав речитатив. Детский сад какой-то.

Это было уже второе нападение, и шаткое равновесие в камере держалось на страхе агрессоров перед моими силами. Я серьезно недооценил заключенных. Это не обдолбанные психи Фонда, а настоящие бойцы. Умные, расчётливые и цепляющиеся за любую возможность навредить мне. Они прекрасно понимали, что могут оказаться следующими жертвами, и действовали наперед. На этот раз атака удалась — склонившись над Падре, я понял, что он мёртв. Отсутствие мозгов не превращало зомби в бессмертных, они уязвимы не меньше меня. Закрыв мужчине глаза, я прошептал короткую молитву. Жаль, я не знаком с лютеранской традицией и не могу сделать это, как полагается. Отмучился мой первенец.

Оставшиеся четверо зомби удерживали последнего из нападавших: тучного мужчину в возрасте. У моих слуг достаточно минусов, но любую задачу они выполняли с максимальным рвением. Раз толстяку не повезло попасться — заменит Падре.

С голосовыми командами надо что-то решать. Вспомнив трюк гаитянца на базе Фонда, я надергал ваты из фуфайки и залепил уши всем зомби, кроме одного. Заодно обновил приказ защитить меня у двоих, а остальных заставил держать будущую жертву за руки и зажимать рот. Крики действовали на нервы.

— Эй, колдун! — из голоса Макара давно ушла доброжелательность. — Хочу поговорить. Наедине!

— Сколько раз повторять? Безмозглые нас не слышат, — я посмотрел на слюни, обильно вытекающие из приоткрытых ртов моих подопечных. — А если и слышат, никому не расскажут.

— Зачем они, соколик? Я долго терпел, позволял тебе творить всякое, но всему есть предел! Разумных в камере все ещё больше, чем твоих кукол. Мы нападем и прикончим тебя, когда расслабишься. У этого безумия вообще есть причина?

Я был удивлён, что он тянул так долго. Скорее всего, не верил собственным глазам, присматривался. Хотел понять, как именно я стираю разум арестантов, и скопировать. Ох уж эти шпионы. Один из стоящих рядом зомби был послан лично им. Меня не проведёшь, пришлось несколько раз стирать приказы Макара из его головы.

— Причина одна, Джон Смидт — свобода. Разве это не базовая ценность США? Или лучше называть тебя Викинг?

Он дернулся вперёд, стараясь схватить мое горло, но два безмозглых слуги закрыли меня телами.

— Откуда? Как ты узнал?

Так я все и рассказал. Основное правило оккультизма, которое сложно оспорить — таинственность. В моем случае это жизненно необходимо. Если сокамерники выяснят пределы магии разума — меня зарежут в ту же минуту. Значит продолжаю наводить туман.

— Успокойся, если бы я хотел тебя сдать, разболтал бы все рыжему бородачу. Забыл его имя. У вас тут по десятку псевдонимов, как сами не путаетесь? Короче, мужик он суровый, дознаватель из французской разведки. Ваши убили его друга в семьдесят восьмом. Он будет рад возможности отомстить.

Марионетки без всякого приказа начали сминать Макара в объятиях. Коснувшись каждого зомби, я приказал отпустить старика и обновил установку на защиту. Чего им взбрело в голову?

— Хорошо, что ты сам начал этот разговор, Джонни. Ты пришёл за толстяком? Зря. Я заберу разум пухляша силой. И ты позволишь это, без кровопролития.

— С чего бы? — Макар сплюнул на пол кровь. Видимо, зомби перестарались, сжимая его. — Я ещё не твоя марионетка, если не забыл.

— Ты умнее, чем половина людей в этой камере, и пригодишься в сознании. Не мешай мне, Джонни, и мы уйдем отсюда вместе. Хватит цепляться за «Красную зарю». Пора вернутся домой.

Глаза старика увлажнились, а руки задрожали. Убеждать очень легко, когда знаешь сокровенные желания цели. Разведчик мечтал увидеть родную землю перед смертью. Пришлось стать его личным демоном-искусителем, предложив сделку, от которой он не может отказаться. Я быстро учусь, и не только магии.

— Согласен, — ему нелегко далось это решение. — Какой план? И моя роль в нём?

Слишком громко! Каждое его слово эхом боли отдавалось в голове. Даже произнесённое шёпотом. Сжав зубы, я вернул повязку на глаза.

— Обсудим позже, мне нужно поспать. Успокой людей в камере и гаси напряжение.

Я стал отлично врать, постоянная практика способствует. На самом деле, спать не получалось уже два дня. И не только из-за мигрени.

В процессе уничтожения разума я считывал чужие мысли, пропуская их через себя. Сначала это не казалось проблемой, но с каждым новым зомби я сильнее чувствовал моральный груз. Возможно, с этим помог бы Падре, но священник уже отдыхал в лучшем мире. Приходилось справляться самостоятельно и получалось так себе.

Последние заключённые прекрасно понимали, чем всё кончится, и очень не хотели становиться пустыми оболочками. Они часами умоляли о смерти. Мысленно. Я уже с трудом выдерживал то, что творю. Однако останавливаться нельзя. Первые жертвы безмолвно-укоризненно смотрели в пустоту, часто моргая. Их смерть не должна быть напрасной.

Стоило задремать, как чужие мысли нахлынули с новой силой. Видимо, отдохнуть не выйдет. Однако морально терзаться лучше в тёплой ванне, на воле. Я не самый крепкий парень в мире, но окончательно раскиснуть себе не позволю. У меня хватает незаконченных дел.

Толстяк кусался, судя по струйке крови, стекающей на пол. Вот только моим подопечным плевать на боль. Да, они ее чувствовали, но инстинкт самосохранения притуплен. Я могу приказать им шагнуть в огонь, и зомби простоят в пламени, пока не сгорят. Возможно, они будут при этом подвывать, но с места не сдвинутся.

Заставив одного из свободных зомби скинуть матрас на пол, я улегся рядом с толстяком. Раз уж приходится творить гнусности, надо извлечь из этого максимальный опыт. Я экспериментировал с чем только мог: с поверхностью касания, местом, положением тел. Однако все было впустую, процесс по прежнему занимал уйму времени, как я ни старался. Осознавая, что сейчас предстоит, я судорожно выдохнул и положил свою ладонь на трясущуюся шею толстяка.

Как он боялся! Страх изгнал другие мысли и заполнил весь разум. Он был вязким и бесцветным, похожим на мутную воду. Но даже сквозь эту жидкость виднелась интересная жизнь, полная жестокости. Внешне безобидный пухлик оказался ликвидатором: наёмником, специализирующимся на убийстве одиночных целей. Он считал себя охотником на людей и был в своём деле очень хорош. Двуногая дичь медленна и предсказуема. Толстяк искал куда их приведут потребности: нужда есть, спать, сношаться. Само убийство не приносило удовольствия, но поиск добычи каждый раз заставлял его сердце биться быстрее. Я немного понаблюдал за мыслями, стараясь почерпнуть что-нибудь полезное. Всегда есть чему научиться. Тем более у таких нетривиальных личностей, как агенты спецслужб. Однако всему приходит конец, и больше ликвидатор не выйдет на тропу охоты. Я принялся уничтожать его мысли.

В отличие от астральной проекции, читая чужое сознание, я чувствовал своё тело: головную боль, сонливость, сквозняк, бьющий в спину, и многое другое. Пару раз я вырубался от усталости, но, приходя в себя, продолжал сеанс. Убийца упорно сопротивлялся, но конец уже предрешен.

Это зомбирование оказалось самым долгим и заняло почти двое суток. Еще одного человека я просто не выдержу. Если на свете существует абсолютное зло, тогда то, что я делаю, находится где-то далеко за его гранью. Поднявшись с матраса, размял затекшие мышцы. Можно отпускать, теперь он не причинит мне вреда.

Взяв нового зомби за запястье, я мысленно приказал ему следовать за мной на расстоянии касания, и поплелся к столу. Стараясь не обращать внимания на угрюмых арестантов, сжимающих в бессильной ненависти кулаки. Они слишком сильно хотели меня наказать, я прямо кожей чувствовал их взгляды. Ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля. Пора заканчивать этот цирк.

— Друг, подойди, пожалуйста! Да, ты, рыжий здоровяк! — француз был удивительно огромным, под два метра ростом.

Мужчина втянул голову в плечи и пошёл ко мне, будто на казнь. Зря он, не такой уж я изувер. Наверное. Заметив, кого я зову, Макар придвинулся ближе, разогнав остальных арестантов по кроватям. Прямо команда мечты. В которой каждый хочет убить друг друга.

— Ладно, господа. Поезд почти готов. Предлагаю вам билет в последний вагон. Отправление сегодня. Старик уже согласился, дело за тобой, здоровяк.

— Только нам? — задумчиво наклонил голову француз.

Я посмотрел на оставшихся в сознании заключенных и высморкал в рукав темно-зелёные сопли. Тюремный климат никому не идёт на пользу.

— Мне разжевать? Ладно. Почему все побеги провалились? Андроиды смертоносны, но не умнее моих зомби, — на этих словах мужчины поморщились. — Вдумайтесь, ни одного удачного прорыва периметра за десятки лет! Будто охрана заранее расставлена там, где произойдёт инцидент.

— Стукачи, — сплюнул на пол Макар. Немыслимое для арестанта дело — плеваться где живёшь. Это хороший знак. Выходит, старик уже не считает «Красную Зарю» своим домом.

— Правильно. Распространяться о нашем плане и набирать добровольцев не стоит. Если информация попадёт не в те уши, мы не успеем и шага сделать в сторону воли.

— Почему ты нам доверяешь? Может мы продадим тебя? — а здоровяк умён.

— Давно сдали бы, если бы знали кому. Поймите, мужики, у меня нет иллюзий. Я просто не дам вам выбора. В нашей камере временно нет стукачей.

Подсадного заключенного я вычислил в первую очередь. Сейчас он ронял слюни у стеночки, ожидая приказов. Я выжал из него воспоминания по крупицам: расположение коридоров, патрули андроидов. Летать самому в форме астральной проекции мне не хватало духу. В настолько плохом настроении я не смогу заставить себя вернуться в тело.

Макар серьёзно ошибался, считая что в тюрьме нет живых людей, кроме нас. И речь не только об администрации. Такая махина не могла функционировать без техников, роботостроителей, электриков, инженеров. Все эти важные и нужные люди жили несколькими ярусами выше, в других пещерах, и никогда не пересекались с простыми заключенными. Эта тюрьма скрывала немало тайн. Только ее секреты уже сидели у меня в печёнках.

Главной загадкой являлась причина её существования. Закрытая территория военного объекта — это ясно, но здесь сидят люди со всей страны. Самая простая версия: эксперимент-испытание. Но не заключенных, а роботов. Это кажется логичным, однако не объясняет даже половины странностей.

И все же стукач оказался просто кладезем практической информаций. Возможно, сам прикидывал, как сбежать. Из его мыслей я узнал об отсутствии в пещерах камер и прослушки. Глупо оставлять заключенных без присмотра, но, учитывая что отсюда никто ещё не смог сбежать, вполне рационально.

— Я согласен, — решился наконец француз, прервав мои размышления. — Но почему ты думаешь, что у нас получится?

— Для начала: роботы не выходят наружу.

— Это всем известно, — вклинился в беседу Макар.

— Ты не понял. Они не способны покинуть пещеру. Энергия, на которой функционируют роботы, передаётся через скалы. Андроиды не погонятся за нами по степи. В открытом поле они — просто железки.

Очень надеюсь, что это так. В ином случае, нам сразу конец. Одного робота, бегущего по следу, достаточно, чтобы превратить любое количество беглецов в мелкий фарш. Я перевёл взгляд на охранника по ту сторону решётки. Когда Макар впервые сообщил об этом, я принял как должное: андроиды на правительственном объекте, почему бы и нет? Я недавно с вековой колдуньей чай пил, мало ли чудес на свете. Но если вдуматься, то я ничего достоверно не знаю об охране. Стукачу никто не показывал схемы функционирования и программы андроидов. Однако железяки сопровождают заключенных повсюду, кроме прогулки. Вывод напрашивался сам собой: они просто не способны покинуть пещеру.

— Значит побежим на прогулке, — с французом надо быть осторожнее, он соображает слишком быстро. — Турели закидаем твоими куклами, а дальше?

— Потом в игру вступаю я. Выведу нас к домику в нескольких километрах отсюда. Дождемся там преследователей. Нам нужны будут их снегоходы и снаряжение. В дырявых фуфайках далеко не убежать.

— Эм… а вот тут поподробнее. Как мы справимся с вооружённой погоней? — старик размахивал руками. С ним это случалось, когда сильно нервничал.

— Не мои проблемы. Если останутся зомби — помогу. Нет — справляетесь сами, — мужчины немного приуныли. — Эй, я не обещал лёгкой прогулки! Это лучший шанс. Рядом есть деревья, сделаете ловушки из камней и палок. Да пофиг вообще… мне вас учить?

Макар энергично рубанул по своей ладони:

— Отвратный план. Откуда ты знаешь, что все будет именно так? Как ты найдёшь в заснеженных горах свой домик и куда ехать дальше? Бензобак снегохода не резиновый, ошибёмся — замёрзнем насмерть.

— Магия, — ухмыльнулся я. — С этим проблем не будет. Думайте лучше, как голыми руками убить десяток человек с автоматами. Остальное беру на себя.

Как ни странно, возражений не возникло. Сложно не верить в волшебство, живя со мной в одной камере.

— Короче, мужики. Будут предложения получше, с радостью выслушаю. А сейчас делаем по-моему.

Пока мы болтали, настало время обеда. Андроиды равнодушно расставил еду на столе и вышли. Можно не вглядываться в тарелки, здесь не любят разнообразие: тушенка и гречка, гречка и тушенка. Звучит вкусно, но низкое качество крупы и обилие воды превращало блюдо в бурду. Одну банку мяса делили на всю камеру, так что в итоге оно не доставалось никому. О нормах соли и сахара здесь даже не слышали. Но мой желудок уже приучился к этому рациону.

Вот к чему я не привык, так к местному чаю. Он напоминал по вкусу и запаху заваренный веник, вяз на языке и в горле. Однако чистую воду не выдавали. Под душем большинство арестантов жадно ловили струю брандспойта ртом. Проще говоря, «Красная заря» удивительно гостеприимное место, в котором администрации абсолютно наплевать на жизнь и смерть своих подопечных. Не удивлюсь, если однажды на склады вовремя не завезут провиант, и заключенные просто перемрут с голоду.

Прежде всего, стоит позаботиться о моих зомби. Я приказал толстяку взять две тарелки и вернулся к кровати. По ходу сеансов я часто забывал поесть сам и покормить их, тем более, зомбаки ничего не просили. Но все же они живые. Если я не хочу, чтобы марионетки обессилили от недоедания, им требуется пища. Которую зомби не могли принять сами. Кормить приходилось с ложечки, аккуратно проталкивая еду в приоткрытые рты. Однажды я попробовал заставить Падре их насытить, но итогом стал порванный рот и застрявшая в глотке казаха ложка. Я с трудом извлек ее и решил больше не экспериментировать. Постоянно забываю, что зомби не умеют рассчитывать свои силы и делают любое действие максимально мощно. Насыщая одно безвольное тело за другим, я размышлял, стоят ли они затраченных усилий?

Преимущества марионеток очевидны — следование приказам, отсутствие самоконтроля, сомнений, страха. И вместе с тем, огромное количество минусов, связанное с их содержанием и управлением. Я молчу про ужасный запах: подловить момент когда они хотят в туалет в принципе невозможно. Приходилось позволять им испражняться прямо в штаны. Наверняка это не в последнюю очередь влияло на отношение ко мне живых сокамерников. Общество у нас закрытое и от нечистоплотных элементов страдают все. Я не понимал, как это исправить. Хватало возни с очищением их мозгов, чтобы еще продумывать чисто физические аспекты. Мелкие проблемы накапливались, грозя похоронить меня под собой.

В любом случае, программу минимум куклы выполняли: они функционировали, не жаловались и всегда были готовы служить. Влив в каждого полтарелки гречки, я прикоснулся к каждому и приказал спать. Понять, хотят они этого или нет — тоже невозможно. Когда запас бодрости подходил к концу, зомби падал на пол и храпел несколько часов. Не хотелось бы, чтобы такое случилось во время побега. Казах заснул сразу, а остальные лежали и пялились в потолок пустыми глазами. Ну и демон с ними, надоело возиться. Вроде ничего полезного не сделал, а уже устал.

Мы с толстяком вернули пустые тарелки на стол, и я смог наконец начать свой обед. Однако не успел я дочерпать пайку, как рядом сел Макар, а с другой стороны француз.

— Вместе ходите? Прямо лучшие друзья.

— Ты мне позубоскаль еще, кудесник, — буркнул старик. — Прогулка скоро начнётся.

— Не суетитесь. Доем и пойдем.

— Погоди, уже? Надо собраться! — забеспокоился рыжий.

— Сиди, путешественник! Все наши сборы — ватник надеть да шапку натянуть, — остудил его пыл Макар. — Что нам конкретно делать на первом этапе?

«Молиться!» — хотел пошутить я, но остывающее тело Падре возле кровати сбило веселый настрой.

— Держитесь ко мне поближе. Когда зомби нейтрализуют турели, бегите на юг. Можете зигзагами. За горной грядой найдёте высокую сосну. Это ориентир — встречаемся под ней. Если спустя полчаса не соберемся вместе — каждый сам за себя.

— А как ты? — начал француз, но осекся, наткнувшись на мой тяжелый взгляд. — Понял, магия.

На всякий случай, я коснулся подельников во время беседы. Мысли чистые, только о деле. Настроение приподнятое, заждались побега. Мне не верят, но надеются, что не подведу. С такими людьми, прикрывающими спину, может и удастся выбраться.

Пока я дочерпывал гречку, они рьяно взялись за дело. Рыжебородый нашел каждому из нас по две фуфайки и три шапки. Все равно после создания марионеток в камере осталось много лишней одежды. Макар проводил разъяснительные беседы:

— Все ясно, народ? Сегодня никто кроме нас на прогулку не идёт! Моё слово твёрдое! Я вас ещё не подводил!

Гладко стелет американец, заслушаешься. Я же погрузился в планирование первого перехода. Ближайшая местность разведана во время поездки на снегоходах. Горных троп вокруг пещеры хватает, и логично было уходить по ним. Никто не предположит, что мы выберем другой путь: через открытое пространство к степи. Если повезёт, поднимется буран, как в день моего прибытия в этот филиал Ада, и заметёт наши следы. Жаль, что управлять погодой я не умею.

Весь план вилами по воде, но он казался мне безусловным. Демон сказал, что зомби решат проблему, значит так и будет. А дальше всё пройдёт как по маслу. Надо только выбраться отсюда. Цену свободы можно понять, лишь потеряв её. Теперь рядом с желанием овладеть магией, укоренилось ещё одно: «не хочу быть в тюрьме». Попавшись дважды, я чётко понимал, что третьего раза не допущу. Оставалась сущая мелочь — сбежать отсюда.

Из-за решётки донёсся скрежет когтей робопсов, и мои подельники засуетились. Я же спокойно сидел за столом, попивая чай. Возможно, это последняя кружка в моей жизни, и я старался насладиться привкусом веника. Один из заключенных заметил мой взгляд и показал средний палец. Как они живут в тюрьме годами? Понимая, что навечно заперты в душных пещерах. Держатся за старые воспоминания, рыдают ночами в матрасы. Это место… я был излишне оптимистичен, когда попал сюда. Здесь нельзя отдохнуть или приобрести что-то полезное, только лишиться всего. Моей силы духа едва хватило на несколько недель. Не владей я магией разума, уже бы вскрыл себе вены. Возможностей для суицида достаточно. В основном, заточенные ложки, которыми мужчины брили друг друга, но при большом желании достаточно матраса.

Поначалу я пытался научить зомби сражаться холодным оружием, но они забывали, что у них в руках, и нападали врукопашную. Предпочитали сдавливать жертв, а не бить. В иных обстоятельствах, я бы поэкспериментировал с их ослабленным мозгом, но сейчас меня едва хватало на продумывание формулировок для приказов.

Решетка со скрежетом распахнулась, приглашая желающих проветриться на улице. Давненько я не выходил. С самого обращения Падре не покидал камеру, и марионеткам своим не позволял. Тем волнительнее предстоящее дело. Начнём, пожалуй.

Я растолкал зомби. Через сон приказы плохо воспринимались, тормошить оказалось быстрее. Построив своих подопечных рядком, нацепил на них фуфайки и заставил каждого схватиться за плечи впередистоящего. Шапки не понадобятся. А вот вату из ушей стоит вынуть, у меня не будет времени управлять каждым отдельно. Даже жалко, что сокамерники не решились напасть. Живые заключённые прижалась к стенам, с ужасом наблюдая за моими приготовлениями.

Макар с Виктором вышли первыми, расчищая дорогу для колонны смертников. Я замыкал шествие, покрикивая на зомби. Пока мы не уперлись в стену при первом повороте пещеры.

— МЕДЛЕННЕЕ шаг! Остановитесь!

Некоторые команды воспринимались сложнее других. К примеру, зомби путали право и лево. Пришлось разворачивать их самому. Это ещё у них мозг живой, просто ленится думать. Интересно, как управлять настоящими зомби с гниющей плотью? Надеюсь таких созданий не существует.

Из-за сложностей с поворотами, мы выбрались на поверхность позднее всех. Люди из других камер уже вовсю тренировались и делились нехитрыми новостями. Яркое солнце отражалось от снега и больно било по глазам. Хотелось нацепить повязку, но глупо лишать себя зрения. Придётся потерпеть.

Две турели — слишком много для пятерых марионеток. Я подвел свою группу к углу прогулочной площадки, максимально близко к одному из пулеметов.

— Бегом! Вперёд! Навалитесь на эту штуку!

Зомби непонимающе уставилась на мой палец и вразнобой побежали в указанном направлении. Повторив приказ для парочки самых тупых, я наблюдал за успехами первопроходцев.

Турель стреляла из четырёх стволов сразу, очередью, практически без перерыва. Калибр был достаточно крупный, чтобы отрывать от моих зомби куски плоти. На части их не разрывало, но кровь обильно орошала снег. Живой человек давно бы уже перевёл огонь по головам, заметив, что цели не падают. Но автоматика упорно била в тела. Точность наводки компенсировалась количеством пуль. Иногда они попадали по ногам или задевали жизненно важные органы марионеток. Вот завалились на бок сразу двое. Дергаясь в предсмертных конвульсиях, свернулось клубком ещё одно тело. Я напряжённо прикидывал расстояние. До пулемёта больше пяти метров! Не успевают! Стоило наделать больше зомби! Но сейчас поздно об этом думать, второго шанса мне никто не даст.

В голове неожиданно прояснилось, как будто разом прошла усталость прошедших недель. Почувствовав зарождающийся в животе холодок ужаса, я заорал, стараясь перекричать свист ветра:

— Назад! Все ко мне!

Зомби развернулись, но было слишком поздно. Вот осел под градом пуль толстяк, завалился лицом вниз казах. А у меня будто пелена упала с глаз.

— Что я наделал? Что же я натворил? — слезы текли по лицу, а в голове вихрем проносились чужие мысли, теперь вдвойне неважные.

Зачем я вообще решил поиграть в некроманта? Рядом громко захохотал Чёрный человек.

— Понял, ученик? Чувствуешь горечь? Это бонусный урок по установке ментальной защиты. Чем больше ты доверяешь, тем охотнее обманываешься. Вот, молодец. Твой разум уже выстраивает толстые стены. Такое нельзя натренировать, только получить через психотравму. Долго же я искал то, что прошибёт взрослого мужика. Не благодари, потом поймёшь. Сила гораздо приятнее слабости…

Демон болтал что-то еще, но я не слушал. Как же так? Он сам учил — важны только поступки! Вот я и действовал, не рассуждая. Шёл вперёд и платил цену. Всё было правильно, нельзя сомневаться! Или нет?

Оправдать самого себя — легчайшее занятие. Это не я убил людей — их порезала на куски потусторонняя тварь. Не я взорвал базу Фонда, Андерсен так решил. Меня обманули и воздействовали ментально — я не виноват в зомбификации сокамерников. Глубоко погрузившись в свои мысли, я не обращал внимания на происходящее вокруг, пока не почувствовал резкую боль в затылке. Развернувшись, уставился на Макара.

— Говорил же, отвратный план, колдун, — старик размахнулся и ударил меня по макушке ножкой от кровати. — Теряю навык. Раньше с одного маха убивал. Или репа у тебя слишком крепкая?

Турель за спиной замолкла, насытившись смертями, а по моему лбу стекла тонкая струйка крови. Заключенные подбадривали Макара, прижимая нас к границе площадки. В первых рядах мелькала рыжая борода француза. Развлечения здесь — редкость, а сейчас намечалось настоящее шоу.

Глава 15. Долгая дорога домой

Спасибо французу за тёплые вещи в карманах ватника. Я успел навертеть шапки на ладони, чтобы не теряться в сознании соперника после каждого удара. Хотя боеспособности это не прибавило. Кто бы мог подумать, что первая серьёзная драка обернётся для меня битвой насмерть. Я был к такому не готов, и держался только благодаря страху. Надеяться на окружающих не стоит. Если кому-то из нас помогут, так это Макару.

— Бей! Ногами!

— Души!

— Уделай его, Макар!

Какими кровожадными бывают люди. Особенно когда бьют не их. Посмотрел бы я на говорливых подстрекал, оказавшихся на моём месте. Но желающих попадать под тяжёлые кулаки старика не было. Пришлось отдуваться самому.

Я повис на его руке, не давая размахнуться импровизированной дубинкой, но это оказалось плохой идеей. Американец явно изучал приёмы из тайского бокса: поставленными ударами локтями и коленями он попадал в самые болезненные точки. Бой только начался, а на мне уже не осталось живого места. Болели: глаза, колени, суставы и особенно пах. Макар бил не щадя, стараясь убить. В отличие от его хлестких затрещин, мои жалкие замахи редко достигали цели. В отчаяньи, я пытался даже щипаться, но жилистое тело старика сопротивлялось не хуже деревяшки.

Я слышал, что во время боя все чувства обостряются и голова думает только о схватке. Однако меня терзали лишние мысли: «Как я не распознал в Макаре предателя? Почему болит спина? Что там бурчит демон?»

Чёрный человек болтался рядом всё время, стараясь перекричать беснующихся арестантов.

— … объедини… уже есть связь… то, что умеешь… Скользни в него!

Последняя фраза больше похожа на инструкцию. И хотя веры в слова демона у меня практически не осталось, я решил ей последовать. Наши отношения стоит пересмотреть, но сейчас не лучшее время. Моя гибель не выгодна Чёрному человеку. Слишком долго он со мной возится, чтобы так просто потерять любимую игрушку.

Надо перегруппироваться, без магии у меня нет и шанса на выживание. Отпустив руку американца, я откатился в сторону и я скинул мешающиеся шапки с ладоней. Начал подниматься, но Макар метко бросил дубинку, попав по ногам. Я неуклюже повалился обратно на землю. Проклятый старик не дал мне перевести дух, набросившись сверху. Он вырвал ворот фуфайки с парой пуговиц и сильно сдавил моё горло. Чувствуя, что начинаю проваливаться в его разум, я дернулся, выходя из тела. И понял, что вижу себя со стороны. Причём не только вижу, но и сдавливаю собственное горло огромными пальцами. Это же мир глазами американца! А он, оказывается, подслеповат на правый глаз.

К сожалению, управлять конечностями не вышло. Кроме того, ослепший и потерявший голос старик бесновался внутри самого себя. В таком состоянии он абсолютно невменяем. Я хотел начать переговоры, но Макар ничего не желал слушать Разве что пена изо рта не идёт, как у берсерка. В остальном вылитый викинг. Моё тело безвольно обвисло в его мощных лапах. Похоже, жить мне осталось несколько секунд. Стоп, голос он тоже потерял? А что если:

— Отпусти меня.

Интересное чувство, я произношу слова ртом Макара. Даже с его характерной хрипотцой и интонацией. Похоже, проекция косо наложилась на тело старика, и большая часть контроля досталась ему. Однако грех жаловаться, мне хватит и голоса с глазами. Отыскав в первых рядах огненно-рыжую бороду, я нахально ухмыльнулся:

— Эй, лягушатник! Меня зовут Джон Смидт, и твой поганый дружок передаёт тебе привет с того света! — здоровяк покраснел и сделал шаг вперёд, оттолкнув с дороги сразу двух арестантов. — Семьдесят восьмой, помнишь? Шарль Готье визжал как свинья, когда мы прижали его в Индии.

Самоконтроль, сдерживание эмоций — всё это отлично работает, пока чужой человек грязными пальцами не лезет в самое святое. Ведь что у нас есть, кроме сокровенных мыслей? Таких, которые мы тщательно скрываем. В которых боимся признаться даже самим себе. Здоровяк любил Шарля, нежно и трепетно. Понимая где работает, он так и не смог найти в себе сил признаться. Заливал глубокие чувства алкоголем и случайными связями. Годами разрывался между дружбой и попытками держать свои желания в узде. А потом настал семьдесят восьмой год, и неудачный захват заложников в Индии оборвал жизнь юного Готье. Так родилась ненависть к американской разведке, позволявшая не презирать самого себя. Выучка, тренировки, соблюдение легенды — все это пошло прахом из-за пары вовремя брошенных слов. Перед здоровяком стоял Джонни — живое воплощение врага. И проклятый американец насмехался над ним.

Он налетел как вихрь, в прыжке проломив грудь Макара двумя ногами. Ребра с отвратительным хрустом сломались, сдавив сердце. Я едва успел зажмуриться и выскользнуть из тела старика, испускающего последний вздох. Не думаю, что гибель чужой оболочки способна мне повредить, но рисковать не стоит.

Я оказался сразу в своём теле, пытаясь понять, сломаны ли шейные позвонки. Гортань болела, особенно при стекании в неё слюны. Похоже, с приёмом пищи будут проблемы. Сколько ещё издевательств выдержит моя многострадальная тушка? Не пора ли всерьез подумать о её замене? Хуже всего был откат от переселения в Макара: полная потеря контроля над собой. Я ощущал всю боль, но не мог даже дёрнуть щекой. Лёгкие гоняли воздух по привычке, но управлять процессом, совершая глубокие или короткие вздохи, я не мог. Хорошо хоть глаза закрыты. Ещё свежи воспоминания о невидимости в квартире Марии.

Пока я играл в парализованного инвалида и старался не паниковать, шумная толпа оттеснила здоровяка к границе площадки. Из-за усиливающегося ветра я не слышал о чём с ним говорили. Однако короткая очередь турели прозвучала красноречивее слов. Советских и российских разведчиков в «Красной заре» достаточно, и чужих агентов они не любят. Не зря здесь каждый второй заключённый прятал истинную личину за легендой. Вот так быстро и болезненно моя команда беглецов перестала существовать. А мы даже не дошли до сторожки! Ради чего они погибли? Чтобы я поднялся чуть выше по магической лестнице из трупов?

Беспомощно валяясь на снегу, я опасался за свою левую ладонь. Она неудачно лежала на льду, постепенно примерзая. Вот невезение, откуда на площадке взялся лёд? Мочились сюда, что ли? Кроме того, я ощущал нехватку кислорода. Сопли замёрзли, блокируя дыхательные пути, а правая ноздря совсем забилась. Прозвучал сигнал, и арестанты потянулись обратно в камеру. Уверен, они заметили, что я жив, но не сочли нужным помочь. Спасибо хоть в яму не скинули. Лязгнула решетка, блокируя вход в пещеру, и я остался один.

Ветер шумел, убаюкивая. Как долго человек может выдержать на морозе, лёжа без движения? Протяну ли я сутки до следующего открытия ворот? Сейчас я даже благодарен демону за измывательства с холодом, и французу за две неудобные фуфайки. Смутно припоминаю, что главное в такой ситуации — не засыпать. Но как же хочется! Я так давно не отдыхал. Разум лениво пережевывал события последних недель, подмечая странности. Десятки, сотни разговоров с одними и теми же людьми в замкнутом пространстве, чужие лопающиеся мысли, пустые надежды. Стало теплее, наверное, моё тело превращается в сугроб. Когда я различил далекий скрип снега, решил, что начались слуховые галлюцинации. Но шум приближался и разделился на голоса:

— Если нет в камере — значит труп. Четвертый год здесь горбачусь, местные зэки жрут друг друга живьём!

— Хватит ныть! Приказ слышал? Вот и проверяй всю территорию. Заодно патронов добавим нашим красоткам. Шеф сказал, они сегодня много стреляли, — так нежно называть турели могли только охранники или инженеры. Главное, что не роботы.

— Этот труп слишком далеко от границы, опять калибровка сбилась? Проверь: свои удавили или пулями пробило?

Меня резко дёрнули вверх, содрав кожу с примерзшей руки, бросили на бок и бесцеремонно обшарили.

— Мерзость. От него смердит, как от ужина в столовке. Зачем Шеф тратит столько воды, если они даже не моются толком? Ого! Палыч, он вроде дышит. Глянь, это не наш клиент?

Приближающиеся шаги. Свет фонарика неприятно пробивает сквозь закрытые веки, но отвернуться или зажмуриться я не могу. Ненавижу чувство беспомощности.

— Он, родимый. Чего разлегся, на волю не хочешь? — я попытался замычать, но не смог. — Надевай мешок на голову и потащили в штаб.

— Палыч, а может того, не нашли мы его? Далеко ехать-то!

— Под трибунал захотел? Ты, малой, сразу расстрел проси. Всё лучше, чем в пещере с зэками куковать.

— Понял, тащу. Послал бог в напарники старую рухлядь.

— Я все слышу!

Если бы мог, я бы плакал от счастья, трясясь на заднем сидении снегохода и наслаждаясь их вялой перебранкой. Выходить из тела, чтобы проверить маршрут, я не решился. Достаточно магии на сегодня. Пусть тащат куда угодно, лишь бы не обратно в камеру. Меня там слишком сильно ждут.

Мы ехали довольно долго. Контроль над собственным телом возвращался тяжело и по частям. Приходилось разрабатывать негнущиеся пальцы и крутить головой, рискуя вызвать негодование сопровождающих. На третьей или четвёртой остановке для дозаправки я потерял сознание от перенапряжения. Очнулся от болезненных тычков в бок.

— Ты живой, три тысячи первый? Ох и видок! Фингалы знатные, зачёт. Поссорился с тюремной женой?

— Каин, чтоб у тебя граната в штанах рванула, — контроль тела вернулся полностью, но засечь сколько часов я не владел собой уже невозможно. — Чего так долго?

С трудом приоткрыв веки, я увидел скалящегося агента и Наташу чуть дальше. Они стояли у трапа небольшого частного самолёта. Готов расцеловать всех и каждого, но руки скованы за спиной. Повернув голову, я едва не упал, пытаясь вырваться из цепких лап конвоира. Меня удерживал за ватник усатый капитан, проводивший пытку. Он сплюнул на снег окурок.

— Жаль, что тебе не понравилось наше гостеприимство. Ты заходи, если что, — сняв наручники, служивый кивнул Наташе. — Он весь ваш.

— Личные вещи?

— Ничего не было, — мужчина с прищуром взглянул на меня. Я нервно сглотнул, ощущая боль в горле, и кивнул. Телефон с несколько пачек долларов не дороже моей свободы.

— Хорошо, что разобрались. Удачного полёта.

Козырнув, капитан отправился к группе людей на снегоходах. А я от всей души желал никогда больше не увидеть его усов. Уральские горы теперь ассоциировались с насморком и «Красной зарёй».

На борт я поднялся почти сам, лишь немного опираясь на Каина. Напарница тактично молчала, понимая, в каком я состоянии. Пилот отвёл взгляд, открывая шлюз. Внутри самолёт оказался куда больше, чем снаружи: мягкие кресла раскладывающиеся в кровати, дорогая отделка. На столике полно фруктов и напитков, но я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать пищу.

— Душевая прямо и направо. Расслабься там, — похоже я действительно плохо выгляжу, раз Каин отключил обычный сволочизм.

Смыть лагерную пыль именно то, что мне сейчас нужно. Запершись в небольшой ванной, я содрал с себя пропахшую пещерной сыростью и гречкой одежду, и отдался водным процедурам. До красноты тёр мочалкой кожу, с трудом вспоминая времена, когда на мне ещё не было ужасных кровоподтёков и фиолетовых синяков. Забывшись, жадно пил стекающие струи. Немного плакал. Два пальца на левой руке не сгибались. То ли отмерзли, то ли это плата за контроль над Макаром. Вместе с водой ушла головная боль. Как мало нужно для счастья. Например, чтобы возле душевой не стоял мой брат-близнец, пошло ухмыляясь.

— Свали.

— Разве так подобает приветствовать учителя? — он сделал шаг вперед, сквозь струи душа и оказался в опасной близости ко мне. Не будь демон бесплотен, на этом кафеле остались бы лишь его мозги.

— Пошёл ты! Залез в голову и манипулировал! Наплевав на связь ученик — учитель. Больше у тебя нет права так называться.

Меня раздражало, что демон сделал внушение, а я глупо попался. Однако ещё больше злило, что я так не умею. Чёрный человек не учил меня тонкой манипуляции сознанием. Зомбирование — мощная техника, но слишком тяжеловесная и плохо подходящая для ежедневного использования. Если вдуматься, для этого навыка сложно представить иные условия применения, чем закрытая тюрьма. В любом городе мои амбиции по созданию зомби-апокалипсиса пресекли бы достаточно быстро. Мне нужно внушение мыслей и техника постоянного переселения сознания, а учитель явно скрывал знания.

— Права, обязанности — не используй слова, смысл которых не понимаешь. Я уже объяснял причины. Если тебе легче — злись. Можешь считать это наказанием за упущенные леденцы. Вещь, которую ты должен был охранять сильнее собственной жизни!

Переводить тему, как это в духе демона. Однако он прав. В наших сложных отношениях нет места для эмоций. Просто убедился, что со своими трудностями надо справляться самому, ничего нового.

— С нетерпением жду следующего урока, учитель.

— Придётся потерпеть, Нова. Я подготовил сцену, но главные актёры ещё не явились. И раз уж тебе пока нечем заняться, как насчёт… — он наклонился ко мне ближе и глаза опасно сверкнули зелёным. — НАЙТИ МОИ ГРЁБАНЫЕ КОНФЕТЫ!

— Ладно, незачем так орать. Лучше расскажи о дочери, — я думал надавить на него, но Чёрный человек лишь отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Прошлое — это ошибка. Иди только вперёд и не оглядывайся назад. Глаза на дорогу, ученик. Помни, у тебя главная роль! Наслаждайся этим, пока ещё способен на чувства.

Демон скрылся в стене, как обычно, оставив больше вопросов, чем ответов. Даже если у меня есть ребенок, настоящее преступление втягивать её в мою жизнь. Шансы выжить у близких ко мне людей стремятся к нулю. Подвергать риску родную кровь я не стану. Вот разберусь с насущными делами, обезопашу себя в новых реалиях, тогда и заскочу в гости. Придётся крохе пока пожить без отца.

Несмотря на разбитое состояние и затяжную простуду, я раскрутил кран холодной воды до предела и встал на колени, погрузившись в медитацию. Мне нужно покопаться в себе. Тело выдержит ещё немного издевательств, а вот разум начинает подводить. Выбрав дорогу приключений, я предполагал, что мир будет активно сопротивляться моим изысканиям. Готов был к любым лишениям и снисхождению окружающих. Сейчас не девяностые годы прошлого века, эпоха повального увлечения мистикой и спиритизмом давно миновала. Но я и предположить не мог насколько придётся измениться.

В начале бесконечного бега за магией пришлось дать много клятв самому себе: выполнять обещания, не убивать, не использовать шарлатанские трюки для лёгкого заработка. Моя суть держалась на этих принципах, но от них больше ничего не осталось. Теперь я убийца. И самое странное, что мне на это абсолютно, всепоглощающе наплевать. Неужели я настолько психопатичен? Да, жаль сокамерников. Но это чувства к разбитой вазе, которая могла послужить лучшей цели. Еще я ощущал презрение к себе, но не из-за того, что натворил. Скорее потому, что не смог распорядиться отрядом. Какой из меня получится глава оккультного ордена, если я так бездарно разбрасываюсь кадрами? Тот же Макар стал бы отличным винтиком в будущей организации. Я упустил уникального кандидата с опытом полевой работы, потому что был слеп. И манипуляции Чёрного человека — жалкое оправдание. Мозги-то всё ещё мои, значит, ошибки тоже. Слишком много я их совершил в последнее время. Пора взять себя в руки и думать наперёд.

Слова Каина про расслабление я понял, когда вдоволь намылся и завершил медитацию. На низкой скамеечке, рядом с комплектом одежды, валялся мой латекс. Очень смешно, сейчас всю голову себе отхохочу. Разобрав свертки с другими вещами, я понял, что мне подобрали классический мужской костюм ослепительно белого цвета. Сразу ясно — Наташа выбирала. Я редко носил подобное, не люблю возиться с отглаживанием стрелочек и очисткой рукавов, но другой одежды не нашлось. Ватник и расползающиеся джинсы уже валялись в корзине для мусора. Облачившись в костюм, я почувствовал себя немного не в своей тарелке, будто собрался на светский прием. Латекс завернул в бумажный пакет без ручек и пихнул под мышку. Надоело уже с ним таскаться. Первым делом завезу его в раменную, заодно и деньги с машиной заберу. Гаитянец наверняка считает, что я сбежал, в первую очередь стоит разобраться с отправкой его на родину. Как-никак, у меня перед ним висит долг за спасение моей жизни. Хотелось бы закрыть его, пока меня не затянуло в очередной пространственный портал.

По салону разносились шлепки и стоны любви. Агенты Фонда предавались страсти на кушетке. Вольные же в нашей конторе нравы. Или это Наташа такая озорница? С другой стороны, не могу их осуждать. Смертельная опасность порой действует сильнее виагры. Сам недавно был на их месте. Печально, что идея присоединиться даже не мелькнула в усталом сознании. После ударов Макара внизу ничего не шевелилось, и я сильно опасался, что он больше не функционирует.

Закинув латекс под сидение, я попытался залить в себя через трубочку мультифруктовый сок. Ослабленному организму требовалась ударная доза витаминов, но гортань упорно сопротивлялась. Когда я высасывал третий стакан, агенты наконец отлипли друг от друга и привели одежду в порядок. Будто ничего и не происходило, только румянец на щеках девушки выдавал случившееся.

— Куда мы летим? — протянул я.

Вопрос на самом деле не праздный. Учитывая специфику работы Фонда, нас могут засылать в любую глухую деревушку. Наверняка самая чертовщина происходит именно там. Но мне повезло.

— Питер, салага, — Каин вгрызся в спелое яблоко. — Тянет же туда всякую нечисть в последнее время.

— Опять сверхлюди?

— Тебе рано знать. Андерсен, кстати, поднял твой ранг до девятого. Он благодарит за устранение Олега, уничтожение Нерфитуса и сохранение тайн Фонда под пытками. К сожалению, это всё ещё самый маленький ранг в группе. Поэтому специфику монстра узнаешь перед операцией, и по традиции пойдёшь первым.

Слово «монстр» прозвучало зловеще. Сражений лицом к лицу в последнее время хватало и без сюрпризов от напарников. Писать отчет об операции с меня не потребовали и про смерть мальчишки я умолчал. Особенно странно, что они знают название артефакта и не требуют его вернуть. Чувствую себя пешкой в сложной игре. Раз всем всё известно, тактично умолчу, что не сдал Фонд усатому капитану лишь по одной причине — это сделало бы всё сложнее. Существовал бы призрачный шанс обменять информацию на свободу, я бы сдал всех присутствующих с потрохами.

— Подбросите до Петроградки?

Наташа рассеянно кивнула и погрузилась в чтение толстых папок с делами объектов. Каин зашуршал каким-то ярким комиксом. Я же опустил спинку и нацепил на глаза маску для сна. Эту куда удобнее, чем повязка, которую я использовал. После тюрьмы я привык к подобным аксессуарам. Запасная маска для сна удобно легла в карман. Мне пригодится, а Фонд не обеднеет. Размеренный гул двигателей за окном серьезно расслаблял, и остаток пути я банально проспал, набираясь сил. Пришёл в себя уже спускаясь с трапа в Пулково. Деньги в нужных руках творят настоящие чудеса: никаких досмотров багажа и проверок документов. Хаммер Наташи подали к трапу, и с запасной полосы для бизнес рейсов мы выскочили прямо на шоссе. Город встретил нас стеной дождя и серой массой из грязи и реагентов на дороге.

Болтало в машине знатно, но я чувствовал, что привыкаю к манере вождения напарницы. До центра города домчались с ветерком. Спеша по своим делам, агенты выкинули меня напротив кондитерской «Север». Помня о том, какие дела в ней творятся, заходить я не стал. К тому же денег — ни гроша. Предпочитаю проверенные заведения с бесплатным обслуживанием. Может я смогу запихнуть в себя жиденький суп, если попрошу госпожу Люн измельчить все ингредиенты?

Привычный дождь, мгновенно намочил костюм, но дорогая ткань не потеряла насыщенности белого цвета. Стоит поторопиться, пока бумажный пакет еще сохраняет форму. Завернув в знакомую арку, я неожиданно упёрся в обугленные руины. От раменной остались целыми только почерневшие колонны на входе. Здание вместе с надстройками превратилось в смесь стройматериалов и чёрную золу. Надеюсь, это не моя вина. Кубик с артефактной вечногорящей свечой был плотно закрыт… наверное.

Опираясь спиной на колонну, в позе лотоса сидел лысый молодой японец. Длинный чёрный плащ топорщился, расходясь по брусчатке. От него просто разило холодом концентрированной магии. Вряд ли от самого человека, скорее от красноватой рукояти катаны за спиной. Но даже если это — пластиковая подделка для косплея, мужчина выглядел более чем внушительно. Татуировки на лице, перевитые жилами мускулы, собранность в каждом движении. Совершая сделки с антиквариатом, мне приходилось видеть опасных людей. Не говорливую шпану, а настоящих профи. Таких, с которыми лучше даже не дружить, на всякий случай. К японцу не стоило подходить близко. Но едва он заговорил, стало понятно, что проблем не избежать:

— Вы имеете отношение к семье Чхой? — в жизни не выговорю Цой так мягко.

— Возможно, — я осторожно сделал шаг назад, на случай, если придётся убегать. Оживленная улица совсем рядом, не станет же он рубить меня на глазах десятков прохожих.

Мужчина кивнул своим мыслям и приподнял край плаща. Из-под него на меня с прищуром смотрел Мистер Чанг и два его сына. Не первые отрубленные головы, которые я вижу в своей жизни, но каждый раз это внушает почти священный трепет. Не зря многие правители древности любили насаживать головы на кол в назидание. Лицо — самая запоминающаяся часть человека, и застывшие после смерти неживые маски кажутся особенно страшными. Жаль, что я так и не успел как следует познакомиться с мужской частью клана. Теперь судить о них можно лишь по застывшим гримасам: у младших на лицах отражена боль и страдание, а старик спокоен. Уверен, он стойко принял свою судьбу.

— Если вам дорога жизнь остальных членов семьи, рекомендую заглянуть в Летучий Голландец. Вас подвезти, Сергей?

Откуда все вокруг меня знают? Такое ощущение, что моё фото печатается в газетах. И что гораздо важнее: почему я не знаю никого? Названное им место я раньше не посещал, хотя часто проходил рядом. Панорамный ресторан на трехмачтовом паруснике в центре города. Прямо на воде, с видами на Неву и Дворцовую площадь. Естественно, цены в нём не просто кусались, а отгрызали от посетителей кровавые куски. Японец вежливо ждал моего решения.

— Сам доберусь, — развернувшись, я поспешил скрыться от этого типа в подворотне.

На миг показалось, что в камере, полной разъярённых алчущих моей крови разведчиков, было куда больше шансов выжить, чем в северной столице. Вздохнув, я заставил себя отбросить упаднические мысли. Мне есть, чем удивить враждебно настроенный клан. Именно его представлял колоритный посланник. Развернувшись в сторону Невы, я двинулся к пирсу, огибая лужи. Остался только один вопрос: как долго лысый мужик сидел у раменной в ожидании меня? Поразительное терпение.

Повезло, что мой текущий костюм соответствует дресс-коду. В обычной одежде меня вряд ли пустили бы на порог. Впрочем, дорога и так была закрыта. Перейдя по раскачивающимуся мостику на борт, я наткнулся на цепочку с косо начерченной от руки табличкой: «Переучёт». Что за дурацкая причина? Я дёргал за цепь до тех пор, пока дверь на палубу не распахнул огромный кореец.

— Мне сказали, здесь обсуждают судьбу клана Цой. Хотел бы поучаствовать, — ответил я на его немой вопрос.

Верзила с трудом втиснулся в дверной проем и убрал цепь. Я чувствовал легкое воодушевление и даже нетерпение. Чёрный человек сформировался из воздуха и подмигнул мне. Страха не было, он весь остался далеко в Уральских горах. Надоело терпеливо принимать удары судьбы, эти переговоры будут максимально жесткими. Корейцы не представляют, какого дракона они дергают за усы.

Глава 16. Родственные узы

Здоровяк обыскивал меня уже в третий раз, особенное внимание уделяя подмышкам и обуви. Перчаток он не носил, так что я периодически проваливался в его скудное сознание. Мужчина мыслил яркими картинками, сменяющимися быстрее, чем кадры детского мультика. Я даже имени его не смог разобрать. Чаще других мелькал образ зелёного лотоса в квадрате. Но что он означает, я так и не понял. Герб клана, тайный знак? В некоторых мозгах просто невозможно разобраться с ходу.

На стойке регистрации валялось всё моё нехитрое имущество: маска для сна и пакет с садомазо костюмом. Охранник никак не мог поверить, что современный человек может не носить с собой телефон и бумажник. Пока он перебирал складки латекса, я вырвал из книги регистрации посетителей чистый бланк, торопливо чиркнул на нём несколько слов и положил в карман.

— Что? — возмутился я на подозрительный взгляд верзилы. — Не убью же я твоего босса бумагой. Смотри, даже ручку на место кладу. Возвращай уже мои шмотки и запускай.

Здоровяк неодобрительно топнул, но вещи отдал и провёл меня во внутренние каюты. На Летучем Голландце оказался не один, а целых четыре ресторана с разным интерьером и особенностями. Мы зашли в пиратский зал: кожаные стулья, снаряжение моряков, раскроенные паруса под потолком, настоящий штурвал. На мой вкус, чересчур много корабельной оснастки, но свой стиль у декора имеется.

Вместо правого борта установили крупные окна с видом на Неву. В солнечную погоду здесь наверняка довольно уютно, но сейчас дождь с ветром разгонял внушительные волны и брызгами плескал в стёкла. Возле колонны, завершенной цепями и корабельными колоколами, стояла Люн Цой с микрофоном. Туфли на высоком каблуке делали её выше, а широкое платье с блёстками оставляло простор фантазии. Женщина исполняла какую-то популярную корейскую песню. Причём современную и задорную, в стиле кей-поп. Не знал, что Люн такое умеет. В своём заведении она обычно держалась чопорно и старомодно.

Пять дочерей покойного Чанга сидели за длинным центральным столом. В одинаковых облегающих нарядах с глубоким, почти ничего не скрывающим, декольте. Если по поводу матери семейства ещё оставались сомнения, то девушек точно заставили так пошло вырядиться. Выглядели они подавленно, близняшки даже тихонько плакали. Оголившаяся передо мной в «MashitaSS» красавица первой подняла взгляд и с надеждой привстала со стула. Убедившись, что широкая спина здоровяка заслоняет меня от человека во главе стола, я похлопал по карману с запиской. Она слегка кивнула в ответ. Умная девочка. Надо будет присмотреть ей дело посложнее, если выберемся из этой передряги.

В зале валялось слишком много дорогой еды и алкоголя в старинных бутылках. Именно валялось, без всякого порядка, будто кто-то танцевал на столах. Раздавленными кусками фуа-гра можно накормить небольшой детский приют. Сделано всё это ради одного человека — невысокого азиата в классическом костюме. Мужчина выглядел настолько обыденно, что я не обратил бы на него внимания на улице. Вылитый клерк, спешащий в душный офис поутру. Похоже, азиат это понимал и пытался всячески подчеркнуть свой высокий статус: дорогие часы, безвкусный браслет от известного бренда и обилие еды. Пустая тарелка, стоящая перед ним, и худощавое телосложение намекали, что мужчина далеко не гурман. Еда вокруг разбросана ради хвастовства.

Любитель плащей со своей верной катаной стоял за спиной азиата, вытянувшись по струнке. Сразу понятно, кто здесь босс. Верзила занял место рядом с лысым японцем, скрестив руки на груди. Телохранители, значит, любопытная парочка. Больше в помещении не осталось людей. Официантов давно отпустили, банкет подходил к концу.

Я сел напротив азиата, но он, не обращая на меня никакого внимания, продолжал маленькими глотками пить чай из небольшой пиалы. Видимо, это какой-то ритуал вежливости, вот только мне сейчас глубоко наплевать на приличия. Я почти закричал:

— Трех голов маловато, — кореец с удивлением взглянул поверх пиалы. — Чтобы впечатлить меня, придётся завалить весь город трупами.

— Хо-хо. Хватит всего одной головы, Сергей-сан. Вашей. Боюсь, вы плохо информированы. Я здесь решаю, кому жить, — он слегка шипел, из-за чего сказанное походило на шёпот. — Не припомню вас в числе моих братьев, и всё же вы часть клана Чхой. Примите мои искренние соболезнования. Учитывая несвоевременную кончину Мистера Чанга, вы единственный мужчина в семье и новый глава дома. Поздравляю!

Довольно быстрый переход от угроз к похвале. По невзрачному холеному лицу непонятно, насмехается он или серьёзен. Жаль, что мужчина сидит слишком далеко и я не могу к нему прикоснуться. Азиат даже не представился! Возможно, не признаёт меня равным или я обязан знать его имя и название великого клана по определению. Единственное, что радует — названный брат говорил на чистейшем русском. Не приходилось напрягаться, разбирая его произношение.

— Какая высокая честь! А в чем причина смерти прошлого главы? — надеюсь, дед не успел начать войну на уничтожение. Моё присоединение к Цоям могло вскружить ему голову.

— Ложь и воровство. Заглянул к вассальному клану с проверкой, и не нашёл обещанных моему дому вещей. Пришлось наказать воришек на месте. Такое поведение неприемлемо.

Значит, проблема во мне. Цои поплатились за отсутствие сожженного камня со скорпионом. Всего один бесполезный артефакт. Старший клан шутить не любит.

— Несмотря на дерзость и происхождение, я нахожу вас более перспективным кандидатом на роль главы. Клан отбросов Чхой будет вам подстать. Докладывали, что вы маг, но это невозможно. Ни один Великий не стерпит такого отношения, — а глаза блестят в предвкушении: азиат нарывается, провоцирует меня напасть и закончить всё разом. — Куда важнее, что вы работаете на Фонд. Итак, запоминайте. Нам нужны любые исправные артефакты, расположение баз Фонда, позывные и приметы ключевых сотрудников. И самое главное: информация по Куратору этого региона.

Нехилые требования. С такими запросами парень далеко пойдёт. Осталось только послать:

— Вы третья сила за сегодня, которая пытается использовать меня втёмную. И это худшее из предложений. В нашей стране так дела не делаются.

— Просвятите. Как же они делаются?

— Доверие начинается с дружеской беседы, определённых шагов навстречу. Я их не ощущаю. Моя выгода — жизнь клана, это ясно. Но зачем мне стараться сверх необходимого и рисковать подставиться перед Фондом? Ради людей, о которых я ничего не знаю?

— Справедливо. И о чём вы хотите побеседовать, Сергей?

— Мой клан за прошедший год собрал два артефакта. Три, если считать бесполезную сухую конечность. Где они сейчас?

— Здесь, — он похлопал по коробке под сиденьем стула.

Так я и думал, он не выпустит волшебные предметы из виду. В его распоряжении свеча и демонические леденцы. Собственно, вопросов у меня больше не осталось, но я решил задать ещё один, чисто для успокоения.

— Объясните, новичку: вот вы клан. Сильный, богатый. Уважаемый и внушающий страх. На чем держится ваша сила? Каким образом вы получаете сверхдоходы?

Похоже парень всерьёз воспринял мою болтовню про доверие и традиции дружеской беседы. Ослабив ворот рубашки, он пустился в длинные размышления о силе и славе, военных успехах и близости к правящей верхушке. Превосходстве аристократов над плебеями. Понятно, что в семье выбивают эту чушь с рождения, но взрослый человек должен понимать: сила клана не может держаться ни на чём ином, кроме презираемого им плебса. Достаточно крупных захватнических войн не было давно. Деньги в таком количестве, чтобы хватало на излишества аристократии, отбирают у простого народа. В любой стране и в любые времена. Стоит взглянуть на кланы Кавказа, чтобы осознать: нет никакого права рождения и элитарности. Лишь сила и произвол власти.

Однако азиат настолько верил в своё превосходство дворянина, что становилось неудобно спускать его с небес на землю. Да и ни к чему. Если это важно, пусть верит хоть в розовых единорогов.

— Согласен со всем! Разрешите пожать вам руку?

Бодро вскочив на ноги, я начал обходить стол, но дорогу мне перегородил здоровяк.

— Это старая традиция, скреплять сделки рукопожатием, — похоже, меня не пустят, переборщил с заискиванием.

— Сделки нет, Сергей. Я позволяю вам жить из-за связей с Фондом. Стоит мне хоть на миг усомниться в вашей полезности, как от клана Цхой не останется и памяти. Беседа закончена, вы меня утомили.

Жаль, тогда пойдём сложным путем. Я придвинулся ближе к охраннику.

— Моё почтение! Порядочно служить своему господину — это достойно уважения, — здоровяк попытался отстраниться, но я успел схватить его огромную ладонь. Два замерзших пальца на левой руке по-прежнему не сгибались, но я приноровился на них не рассчитывать.

Тюремный опыт не прошёл даром: моя проекция идеально совместилась с новым телом. Я завладел всем сразу: от кончиков пальцев на ногах до мимики лица. Бывший хозяин оболочки оказался заперт глубоко внутри собственного сознания. Там, где я обычно читаю мысли. Он бесновался, пытаясь вернуть контроль, и эту ярость было сложно сдерживать. Похоже у меня в запасе несколько минут, прежде чем он возьмёт верх. Целая вечность.

Аккуратно положив свое обмякшее тело на пол, я развернулся к господину. Он что-то громко и раздражённо спрашивал по-корейски. Для меня эти слова остались невнятной тарабарщиной. Жаль, что знания не переходят вместе с телом. Это открывало бы поистине безграничные возможности. Придётся обходиться тем, что есть.

Нахмурившись, я сделал вид, что заметил движение за окном и начал сближаться с азиатом. Пистолет давил левый бок приятной тяжестью, но пока я его достану из внутренней кобуры и разберусь с предохранителем… нет уж, лучше по старинке. Приблизившись к боссу вплотную, я схватил нож со стола и вогнал его ниже подбородка по самую рукоять. Это оказалось даже слишком легко. Затупленный кусок стали согнулся, пробивая нёбо и хрящи, но силы здоровяка хватило, чтобы достать до мозга. Глаза широко раскрылись в немом удивлении, застыв так навсегда. С головой, нанизанной на шампур, тяжеловато отдавать приказы. В предсмертных конвульсиях азиат дергал руками, но это ничего не изменило. Разве что я успел засечь время по бриллиантовым часам: десять утра.

Воздух затрещал, сверкнула синева, и моя рука, не выпустив ножа, упала на пол.

— Ааааа! — не сдержал я крика. Судя по стону из глубин сознания, здоровяк чувствует всё происходящее.

Как же больно! Движения японца были молниеносны. Настолько, что он легко мог спасти своего господина, но даже не попытался этого сделать. Интриги, тайные игры знати и, разумеется, личная неприязнь к хозяину. Так или иначе, лысый просто позволил мне его убить.

По-настоящему меня впечатляла катана. Вместо стали, из красной рукояти вылетали небольшие молнии, образующие клинок. Причудливое лезвие расширялось и удлинялось, не позволяя приноровиться к габаритам меча. Почему мне не попадаются такие артефакты?

Я толкнул на японца стул с трупом господина, но он ловко отскочил и направил клинок в мою сторону. Без шансов, эту схватку невозможно выиграть! Хорошо, что мне и не надо. Не позволяя противнику опомниться, я рванулся вперёд, насаживаясь на катану, и обхватил щуплого японца целой рукой. В таком положении клинком особо не помашешь. Лезвие в животе завибрировало, и боль распространилась на грудь. По ощущениям, во мне теперь дыра размером с кулак. Не нужно рассматривать себя в зеркало, чтобы понять: тело охранника умирает. К тому же, контроля осталось на пару секунд. По сравнению со здоровяком, японец выглядел щуплым подростком. Я без труда поднял его, сдавив в объятьях, и прыгнул в окно.

Стекло под тяжёлыми тушами лопнуло, осыпав наши лица острыми осколками, а Нева встретила склизкой зелёной тиной. Мечник сразу запутался в кожаном плаще, а меня выбило в собственное тело. Посмотрим, как ты справишься с течением и волнами, лысый! На миг я представил себя на месте верзилы: мне слегка сжимают ладонь, а в следующую секунду я тону без руки, закрывая здоровенную дыру в животе. Незавидная участь.

В карман скользнула узкая женская ладошка. Умница. На записке я накорябал адрес квартиры и просьбу позаботиться о живущем там человеке. Ничего компрометирующего, даже жаль, что не охрана прочла. Я придумал с десяток логичных объяснений, которые так и не пригодились.

Настало время испытать верность остатков семьи Цой. Люн запросто может сдать моё расслабленное тело враждебному клану, прекратив войну в зародыше. Магия — это, конечно, хорошо, но безопасность родных дочерей куда важнее. Мои глаза крепко закрыты, я могу только напряжённо вслушиваться, как вокруг суетятся женщины, лопоча по корейски.

Одна из них разорвала рубашку на груди и прикоснулась ухом, щекоча меня волосами. К сожалению, в таком виде я оказался бессилен не только телом, но и разумом. Чтение мыслей недоступно, астральная проекция заблокирована. Меня подхватили за подмышки и понесли. Судя по рокоту мотора, я оказался на заднем сидении моего ниссана. Остаётся только надеяться, что девушки не забыли прихватить коробку с артефактами и пакет с одеждой.

Дом, милый дом. Я легко узнал треск металла усиленной входной двери в квартиру. В щеку впился знакомый орнамент дивана. А дальше реальность дала сбой. Вместо привычной тишины меня окружили звуки вечеринки: женский смех, звон бутылок и рэп, рэп, РЭП! Ритмичный речитатив не останавливался. Английские, русские, французские композиции перемешивались, не давая мне отдохнуть. Судя по всему, у гаитянца всё хорошо. Лишь один мой знакомый фанатеет по хип-хопу.

Иногда кто-то брал меня за руку, проверяя пульс, успокаивающе шептал на ухо, но из-за громкой музыки я не различал, что именно. Только Люн Цой догадалась сначала убавить звуки, и лишь затем начать разговор.

— Отдыхайте и не беспокойтесь ни о чем. Здесь мы в безопасности. Вы убили крайне влиятельного члена клана: одного из глашатаев. Труп мы забрали, проблем с полицией не будет, — надеюсь, разлагающегося азиата не положили рядом. — Родственники захотят устроить погребальный ритуал. Но это подождёт до вашего пробуждения, мастер. Счета семьи в банках заблокированы, оставшиеся две раменные взорваны…

Лучше бы она повременила со сводкой новостей. Такую информацию стоит воспринимать не будучи парализованным. В целом, корейцы вышли на тропу войны и переворачивали город в поисках нас. Люн так живо описала прибывающие самолёты с клановыми отрядами, что я невольно пожалел о своём решении. Хотя выбора не было. Вряд ли надменный мужчина добровольно отдал бы мне леденцы. Ещё две недели безостановочного нытья демона я не выдержу. Закончив нагнетать, женщина вернула музыку и вышла, поцеловал меня в лоб. Прямо как покойника.

Потребовалось много часов, чтобы привыкнуть к шуму. Я даже нашёл в рэпе своеобразную красоту. Не полюбил его, но, по крайней мере, принял как самостоятельный жанр. Никогда бы не подумал, что это настолько сложная музыка, не легче классики или джаза. Многие исполнители экспериментируют со звуком, глубина половины треков раскрывалась при четвёртом прослушивании. Привыкнув к мелодиям, я смог забыться в полусне.

Шорох. Слишком близко! Как они подобрались? Где мои зомби? Опустив руку на пол, я не нащупал заточки. Украли! Всё кончено! Но так просто я не дамся, буду грызть им глотки, если придётся.

— Ко мне! Душите их, быстро!

Пытаясь вскочить с кровати, я неловко упал, ударившись копчиком. Боль прогнала остатки сна, заставив вспомнить, что я уже не в тюрьме. Какое-то время я отлеживался, тяжело дыша и успокаивая взбудораженный мозг.

Придя в себя, я первым делом взглянул на часы: одиннадцать сорок. Больше суток беспомощности, вот это откат! В реальном активном бою с группой противников со мной за пять минут совершат непотребство. Скольжение в чужой разум — оружие последнего шанса, когда уже ничего не помогает. К тому же, никто не даст гарантию, что все пройдёт гладко, как с верзилой-охранником.

Квартира преобразилась до неузнаваемости. Обои содраны, на стенах разноцветными красками намалёваны легкомысленные черепа в цилиндрах и кресты с сердечками. Благовония от десятков зажженных палочек смешались в густой дым, стелящийся по полу. На подоконнике и в шкафах внушительная армада из пустых бутылок без этикеток. Из моего ноутбука на полную катушку льётся рэп. Не знал, что он способен выдавать такую громкость.

Стоило побеспокоиться, как воспримет этот бардак хозяин квартиры, вот только гадать незачем: мужчина с блаженным видом лежал на полу, лениво смоля огромную самокрутку. Похоже, вышел досрочно и его всё устраивает. Одной проблемой меньше. Кстати, мы могли бы обменяться тюремным опытом. У нас теперь чуть больше общего чем мне хотелось бы.

Все это я подмечал, валяясь на полу. Мой трюк со сменой тела на «Летучем Голландце» не прошёл даром: правое колено перестало сгибаться. Совсем. Оно не болело, просто не функционировало. Какая, в сущности, мелочь, всего одна небольшая часть организма дала сбой, а проблема практически неразрешима. Валяться сейчас на операции по замене сустава не позволяют обстоятельства. Я не сомневался, что японец с катаной из молний выжил, и ещё доставит мне проблем. Такие как он крепко цепляются за жизнь.

Почему именно сейчас? Я закрыл глаза ладонью, пытаясь продумать план действий. Костыли или палка? Оба варианта ужасны, но на костылях я буду немного быстрее. О том, чтобы рассекать по разбитому питерскому асфальту на коляске не может быть и речи. Трость компактнее и смотрится элегантно, но к ней придется привыкать. Погрузившись в горькие размышления, я не заметил как кто-то вошёл в комнату, сделал музыку тише и тронул меня за запястье, проверяя пульс.

Я мгновенно провалился в чужие мысли. Что у нас здесь? Беспокойство, лёгкое чувство вины, а ещё мечта. Такое я видел впервые. Словно яркое солнышко, она освещала всё сознание, пронизывая каждую отдельную мысль. Наполняя её светом. Я вгляделся в центральный комок образов: толпа аплодирует, а я стою на пьедестале в окружении фотографов, кругом накаченные парни в масле. Кажется, я знаю, кто меня трогает. Отстранившись, разорвал контакт.

— Привет, Павел. Где она? — паренёк нисколько не изменился, будто мы расстались вчера. Разве что добавилось автозагара.

— Здорово, босс. Ты об Агафье? На кухне, хозяйничает с твоими кореянками, — он наклонился ближе, заговорчески подмигнул. — Где достал таких богинь? Одна краше другой.

Я нахмурился, припоминая сестёр. Обычные женщины характерного для Кореи низкого роста. Люн, конечно, прекрасно сохранилась, учитывая возраст и многочисленные роды. Близняшки тоже ничего, но видал я красоток поярче. Та же Наташа даст фору любой из клана Цой. Стоп, о чём я вообще думаю? У этого ходячего мешка с тестостероном пубертатный возраст, ему простительно, но я-то куда?

— Позволь угадать. Девочка варит чай?

— Ну… да, — замялся Павел на мгновение.

— Пистолет.

Он не задумываясь протянул мне оружие и помог встать, опираясь на его плечо. Помнит ещё, кому клялся служить. Я взвесил в ладони холодный металл. Не люблю огнестрел. Но глупо лишать себя преимущества из-за личных предпочтений.

В коридоре продолжалась тусовка. Молодые и не очень люди поголовно смолили косяки. Они не замечали отсутствия музыки, дрыгаясь в такт своим собственным ритмам. Мельком заглянув в большую комнату, я увидел Папашу Эша, голого по пояс. Несколько девушек вплетали в его дреды бумажные цветы. Судя по покрасневшим закатившимся глазам, он слабо понимал, где находится и что происходит. Зря я о нём волновался. Каким-то образом гаитянец устроил рай в отдельно взятой квартире. Доковыляв до закрытой двери на кухню, я отпустил плечо Павла.

— Уходи.

— Босс, вы не натворите глупостей? Она хотела как лучше!

— Обещаю, я буду нежен, — проверив магазин, я щёлкнул предохранителем и толкнул дверь, надеясь, что ничего не напутал. Может, курок взвести или сдернуть затвор? Мои знания о стрельбе ограничивались посещением тира на уроке ОБЖ и художественными фильмами. Но с чего-то надо начинать.

На небольшой кухне вполне вольготно разместилось семь женщин. Что-то жарилось, варилось, кипело, хлопала дверца многострадального холодильника. Стоило закрыть дверь, как Цои засуетились. Стол очистили от посуды и застрелили скатертью, по центру поставили миску с дымящимся раменом и кружку с чаем. Урчание в животе напомнило, что последний раз я вдоволь наедался мерзкой гречкой в камере. Но прежде чем есть, надо разобраться с одной проблемой. Я тяжело повалился на стул, вытянув ногу, и положил руку с пистолетом на стол.

— Всем выйти! — Цои послушно опустили головы и посеменили в коридор. — Кроме тебя, Мария. Ты посиди со мной, чаю попей.

Девочка вздрогнула, но перечить не стала, присев на краешек табурета возле окна. Хихикнув, она пожала плечами.

— Плохая из меня актриса, если даже такой баран догадался. Что меня выдало?

Выходит, ведьма не знала, что я в курсе её секретов. Может, действительно помогала восстановить зрение?

— Спокойствие, походка и особенно взгляд, — я присмотрелся, убеждаясь. — Умный, по-взрослому усталый и полный злобы. Дети так не умеют.

Девочка хлопнула в ладоши.

— В семидесятых я снималась в паре полнометражек. Но этот опыт пришлось стереть.

— Зачем? — осторожно поинтересовался я.

— Чтобы сохранить рассудок, глупыш. Нельзя бесконечно собирать навыки, проживая чужие жизни. Жалкие три века, и начинаешь путаться в местах, датах, событиях.

Сегодня прямо день плохих новостей. Какой смысл в вечной жизни, если не можешь сберечь пережитое?

— Подробности! Куда девается сознание носителя? Постоянно подавляешь его внутри?

Агафья посмотрела на меня удивлённо-оценивающе. Она точно не понимала, что я — маг, и сдала Фонду на лечение. Коварство ведьмы не настолько велико, как казалось поначалу. Меня сбила с толку грубая манера разговора. В те дни я ещё был никем, простым искателем непознанного. Поставив пистолет на предохранитель, убрал от него руку и с жадностью накинулся на суп. Надеюсь, желудок удержит угощение внутри. Девочка засуетились, добавляя в тарелку сушеные травки, коричневую кашицу из тюбика.

— Жуй, чего вылупился? Вижу, от онкологии избавился, но лучше опухоль, чем это! Скользить в тело, не уничтожая разум владельца. Да ты просто дикарь! Сейчас ноги не разгибаются, а завтра мозг откажет. Встречала я такое. Эсперы-самоучки сгорают быстрее спичек.

Я с подозрением покрутил ложку в пальцах.

— Хлебай! Я ещё в своём уме: травить при Павле и узкоглазых не стану. Ты откуда такой необученный? Мой наставник повесился лет двести назад, а с твоим что?

— Застрелили, — честно ответил я. — Кстати, ты не слышала про Чёрного человека?

Колдунья глубоко задумалась закатив глаза. Тяжело, должно быть, так жить, фрагментарно забывая саму себя. Когда она заговорила, из голоса даже пропала привычная язвительность:

— Америка времен «потерянного поколения». Я была в восторге от писателей и вращалась в их кругах. Фицджеральд уже начал пить, а Хемингуэй загорелся своей Кубой. Да, точно! Тысяча девятьсот тридцать девятый. Мы выпивали с Перкинсом в издательстве, и он показал мне предсмертную записку от Тома Вульфа. Как сейчас помню эти строки: «…I've seen the dark man very close. And I don't think I was too much afraid of him. But I want most desperately to live.» (…видел чёрного человека очень близко. Я его не слишком боялся. Но я отчаянно хочу жить). Перкинс считал, что речь о германской военщине, но я записала это в дневник. А туда я заношу только вещи, относящиеся к магии. Бедолагу Вульфа сгубил туберкулёз мозга. Последние месяцы он проспал в бреду.

Писатель, значит. Очередная творческая личность и снова сны. Даже странно, насколько я не вписываюсь в красивый ряд великих безумцев.

— Кем бы существо ни являлось, я считала его слишком опасным, чтобы копать глубже. Тебе это тем более не по зубам, Серёжа. Держись от него подальше.

С бы удовольствием, вот только демон стоял рядом с Агафьей и корчил мне рожи. Где же ты была раньше с мудрыми советами? Из комнаты раздалась громкая речь на английском и женский смех.

— Пойдём, старая. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Настало время объединиться. В современном мире все решают организованные группы. Не стоит пытаться противостоять им в одиночку. Магов осталось слишком мало, чтобы разбрасываться кадрами. Жаль, что я так и не придумал достойного названия для нового общества. После дискредитации «Золотой Зари» и немецкого «Туле», хотелось чего-то простого и понятного. Может «Оккультная коалиция»? Мы же, практически, международная организация.

Глава 17. Идеальный лекарь

Птицы лениво махали крыльями в небе. За ними было приятно наблюдать. Никаких назойливых насекомых и шума туристов, лишь шорох волн и звуки природы. Солнце светило ровно настолько, чтобы не раздражать глаз. Хотя здесь не существовало частей тела: это был обман сознания. Сидевшая напротив меня Агафья напоминала жёлтую растекшуюся на песке каплю. Гаитянец вообще растворён в дрожащем воздухе, а я в глазах колдуньи выглядел как белый куб. Возможно, в этом многообразии крылась основа наших разногласий.

Мы скользнули в разум Папаши Эша, когда устали и охрипли от споров. Агафья упрямо сопротивлялась союзу, приводя кучу аргументов. Вспоминала французскую революцию, тоталитарные секты, массовые расстрелы. Даже здесь, растекаясь по песку, она не прекращала недовольно гудеть.

— Очередная утопия. Знаешь куда делись старые маги? И почему новые так редко достигают пика?

— Один мудрый кореец считал, что они уходят в лучшие миры.

— Нет никаких миров и иных вселенных, Серёжа. Мультивселенная… эта сказка слишком красива, чтобы быть правдой. Существуют поистине странные места, карманы реальности, но все они часть одного бытия. Некуда уходить, — капля негодующе затряслась. — Маги древности похожи на тебя: амбициозные, жадные. Они пробовали себя на прочность и сгорали.

Мне прекрасно известно, почему: волшебство постигается через поступки. Однажды запустив эту машину, её уже невозможно остановить. Прыгай выше или тебя размажет.

— Я хочу сохранить крупицы магии и распространить среди способных.

— Получив в процессе еще больше сил. Не стыдно обманывать старуху? Смири свою жажду знаний. Я выжила, внимай моему опыту. Всегда держись в стороне и довольствуйся малым.

Так и хотелось сказать, что жалкое прозябание в небольшой квартирке сложно назвать жизнью. Куда делась ее сила? Вся ушла в заваривание травок и использование детей? Но я сдержался.

— Сейчас все по-другому. Настали новые времена.

— Какие свежие слова, прямо впервые слышу, — ехидно булькнул студень.

— Не зубоскаль. Магия разума выручает не везде. Хочешь просидеть остаток жизни в тюрьме с роботами-охранниками? Я вчера вышел из такой, отвратительный опыт. Границы государств уже не важны, нас найдут в любой дыре.

Интересно, почему я ещё не столкнулся с правительственными органами? Такое ощущение, что спецслужбы вообще не замечают творящегося вокруг.

— Пф, нашёл, чем пугать. Половину Вьетнамской войны я провела в яме для пленных. Или это были монголы? — жёлтая капля растянулась в лужицу. — Уговорил, объединяем усилия. Нечто темное назревает, и когда начнутся проблемы, я не хочу остаться одна. Что скажет негритос?

— Звучит немного обидно, — раздались звуки в воздухе.

— Но ты ведь нигер? Чёрный, словно вакса. Чего тут обидного?

— Я с вами, но мне…

— Помню: надо на родину. Если не возникнет сложностей, завтра утром полетишь домой, — прервал я его. — Мне не хочется, чтобы на этом наше общение закончилось. Итак, объявляю первое собрание «Оккультной коалиции» открытым!

— Мне не нравится название. Может, что-нибудь нейтральное? Исследовательский клуб, — старушка начинает раздражать.

— Это рабочая версия, позже подберём получше. Моё истинное имя — Нова. Приятно познакомиться.

— Я своё потеряла во времена второго похода Наполеона.

— Меня ещё не нарекли духи лоа.

— Хм, ладно, это не столь важно. Для начала, поделимся нашими…

— Что с корейскими кланами? Тебе служат кухонные девки, но силы в них нет, — подала голос Агафья.

— Основные артефакты у враждебной семьи. В наших руках лишь парочка безделушек, — рассказывать им про леденцы я не решился. В них заключена слишком большая сила. Коалиция только создана, а у меня уже тайны от соратников.

— Класс, против нас ещё и узкоглазые! Зря я не поддержала Гитлера в той войне, — силами ведьмы наш союз приобретал яркие черты расизма. Странно, что Папаша не против. Хотя на островах может не существовать сегрегации. Гаитянцы скорее сами унижают редких белых туристов.

— Постараюсь разобраться без вашей помощи. Незачем всем лезть на рожон, — глупо подставлять маленькую девочку и здоровяка под пули. — Сохранение тайны сейчас важнее всего. Давайте обсудим будущие планы.

— Валяй. Кстати, я против приёма в Коалицию не-магов. Знаю я мужиков. Наберёте кучу визжащих от восторга красоток, считающих вас небожителями, а потом перебьте друг друга во имя любви. Проходила уже. Только узкий круг посвящённых!

— Согласен, — протянул гаитянец.

Как-то он заскучал. Чувствуется, что до конца не втянулся в игру. Придётся подсластить наш союз.

— Прежде всего, я хотел бы обсудить смену власти на Гаити. Эта земля стратегически важна для нас. То, что сейчас там творится, непростительно!

— Я говорила об амбициях? К демонам политику, мы стоим выше правителей! На разных лестницах!

Спор возобновился с новой силой, только на этот раз Папаша Эш активно выступал на моей стороне. Патриотизм в нём взял верх над рассудком. Естественно, Агафья права. Какой захват чужой страны, когда я боюсь по улице пройтись из-за клановой войны? Однако смысл в моих словах был. Мне очень понравилось подсмотренное в голове Павла. Всем нам нужна цель. Не аморфная мечта, а именно задача. Чёткая и достижимая в далёком будущем через серьёзные усилия. Это наполнит всё смыслом. А восстановление Гаити — миссия не хуже любой другой.

Постепенно колдунья сдалась под нашим напором, но я чувствовал: не последний спор на эту тему. Мы даже разработали подобие первых шагов. Папаша Эш подготовит почву и свяжется с нами, когда наступит удачный момент. Говорить о далёких абстрактных вещах очень легко. Трудности начались с первым конкретным поручением:

— Уточним. Отправляешь меня к цыганам делать паспорт для негра?

— Сам не могу, от твоей пасты колену только стало хуже. Прокатись, узнай коллегу получше, — я так и не понял, что именно умеет Эш. Может, старушка сумеет его разговорить. — Фото сделают на месте. Ему нужна открытая виза и паспорт. Меня не упоминай. Обсуждай сделку со стариками, остальные постараются тебя обмануть.

— Хах. Пусть попробуют!

Я скептически оглядел девочку. До педалей должна дотянуться. В табор тяжело добраться автобусами, а гаитянец видел машины только на картинках. Последняя фраза колдуньи не понравилась, стоит отправить с ними кого-нибудь для поддержки. Павел мялся неподалёку, но это плохой выбор: проболтают всю дорогу, а Папаша будет чувствовать себя лишним. Рядом мелькнуло знакомое лицо.

— Как зовут?

Отличившаяся сообразительностью дочь Люн послушно посеменила ко мне. Надеюсь, вопрос не прозвучал слишком грубо.

— Мэй, господин.

Хорошо, что в Корее популярны короткие имена.

— Сколько ты выручила за антиквариат?

— Полмиллиона. Деньги в машине, — ничего себе, она и правда талант, я не рассчитывал на такую сумму.

— Возьми в комнате кепку и солнечные очки. Будешь их водителем, — я указал на препирающуюся парочку магов. — Постарайся не тратить всё сразу, торгуйся.

— Как пожелаете, господин, — хоть кто-то со мной не спорит.

Выставив разношерстную компанию за дверь, я вздохнул с облегчением. Агафья может бурчать сколько влезет, характер такой, но ей надоело одиночество не меньше Гаитянца. Всем нужны друзья. Особенно в насыщенной чужой кровью жизни мага разума.

— Павел, скинь наркоманов с лестницы и приберись в квартире. Хотя нет, Цои сами уберутся. Притащи мой ноутбук и найди папку с номером триста один!

Не приведи боги тусовщики скурили мои документы. Повторять приказ для девушек не пришлось, они уже вовсю гремели вёдрами в ванной. Кухня была относительно чиста, там я и устроил рабочее место. Люн поставила передо мной очередной кулинарный шедевр из мелко порубленных овощей с яйцом и замерла, ожидая распоряжений. Чем хороша жизнь главы клана — бытовые проблемы решат другие. Мне остаются мелочи: позаботиться о выживании и найти средства для существования.

— Артефакты?

Люн молча указала на коробку, стоящую за холодильником у мусорки. Умно. Кто станет выкидывать мусор в чужом доме?

— Где труп глашатая?

— В багажнике. Мы герметично упаковали в плёнку, запах гниения не должен просочиться.

А вот это нехорошо, моя ошибка. Я на миг представил, как вездесущая цыганская шпана вскрывает багажник и убегает с воплями. Ладно, сами разберутся. Не водить же магов за ручку, словно дошколят. Женщина не уходила, явно ожидая иных вопросов и указаний. Однако плана клановой войны у меня нет. Да, корейцы — серьезная проблема, но моя голова забита совершенно другим. Павел притащил ноутбук и на удивление хорошо сохранившуюся папку из Фонда. Посмотрим, насколько верен здоровяк.

— Какими были эти месяцы, без меня?

Я ожидал описаний кровавых ритуалов, дикой вакханалии, на которую толкает магия, но бодибилдер удивил:

— Спокойными. Я накосячил с заказом билетов и уехать в Сибирь мы не смогли. Агафью разыскивали по фотороботу, так что, сразу вернуться в опечатанную квартиру не вышло. Мотались по хостелам, я подрабатывал грузчиком. Она училась, много рисовала. Через месяц ажиотаж спал, и полиция почти прекратила поиски. Мы вернулись в опечатанную квартиру. Вчера увидели как кореянки тащат тебя через двор и решили помочь. Вот и вся история.

Мне даже на миг стало жаль колдунью. Похоже, она строила свою тихую гавань, а я затащил её обратно, прямо на поле боя. Да и Павел смотрел укоризненно, понимая, что безмятежным денькам пришёл конец.

— Ключи от квартиры Агафьи у тебя? — парень кивнул. — Отлично. Мне нужны её дневники.

Больше всего на свете хотелось вцепиться в колдунью и не отпускать, пока не выясню все её тайны. Но помимо нежелания старухи делиться наработками, существовала ещё одна проблема. Её разум был дырявее ржавого дуршлага. Использовать ведьму в качестве учителя куда опаснее, чем доверять Чёрному человеку. Подчищая свои воспоминания, она слишком часто задевала важные куски личности. Мозг Агафьи был сшит из множества разрозненных фрагментов, словно чудовищный Франкенштейн. Она помнила годы правления и внешность каждого короля Англии и Британии с самого открытия островов, но не умела застегивать пуговицы, ошибалась в устном счёте и с трудом справлялась со шнурками. Так что, я с уважением слушал её рассказы, но копировать опыт не торопился. Обрывочная информация может запутать куда сильнее абсолютной выдумки.

— Я… я не знаю, где они.

— Ты провел с ней столько времени, а достойно врать так и не научился. Вы спали? — я сказал наугад, но Павел густо покраснел, подтверждая подозрения. — Серьёзно? Тело пятнадцатилетки и мозги чуть ли не старше нашего общего знакомого в сюртуке. Поздравляю, ты изобрел новый вид сексуального извращения!

— Я ей нравлюсь!

— Совет да любовь. Так ты притащишь записи или мне послать Люн?

Женщина с готовностью оставила недомытую чашку, но Павел забрал свой пистолет и выбежал из кухни. Громко щёлкнул автоматический замок входной двери. Может, зря я так с ним? Они с Агафьей образовали своеобразный симбиоз, и не с моими грехами играть в морализатора. Технически, всё по согласию.

Я не со зла, просто хотелось предостеречь парня. Вечная жизнь — концепция сложная и не укладывается в обычное восприятие. Мы поймем состояние Агафьи лишь прожив так же долго, как она. Когда все знакомые постареют и умрут. Сгниют и обратятся в пыль любимые места. Уверен, мы потеряем всякую страсть и желание близости. Это чувство атрофируется, как мышцы. Я скорее поверю в милосердие Весёлого Роджера, чем в нежную любовь старушки. Павел всё поймёт, когда она с ним наиграется. Главное, чтобы сгоряча не наделал глупостей. Разбитое сердце — плохой советчик.

Дожевав овощи, я вскрыл коробку с артефактами. Там находилось именно то, что я предполагал: леденцы в прозрачном пакете, свеча внутри огнеупорного куба и бесполезная высушенная рука. Неплохое начало коллекции. Раз древние маги не выжили, то в этих безделушках заключено истинное могущество. Главное помнить, что «добрых» артефактов мне ещё не встретилось. В лучшем случае — нейтральные.

Бумаги, касающиеся моего дела, только запутали всё. Больше часа я разбирался с переплетением дат, влиянием демона на Моцарта, Пушкина и многих других, ощущая, как мозги постепенно закипают. Не помогал весь мой опыт работы с архивами былых эпох. Чёрный человек шествовал сквозь время и мелькал на разных континентах. Точно удалось установить лишь то, что демон — однолюб. Показывать себя он умел нескольким людям сразу, но фаворит у Чёрного человека всегда один. После смерти он быстро выбирает новую жертву и начинает расшатывать её психику. Мотивы, причины и цели неясны. Я сильно сомневался в желании моего учителя уничтожить мир. Несколько раз в лапах существа оказывались довольно влиятельные фигуры, имеющие доступ к ядерному оружию, но он ничего не сделал. Смерть носителя случалась только после жёсткого конфликта с демоном. Обычно до столкновения судьба фаворита складывалась идеально. И всюду намёки на проклятые сны! Надо же было нарваться именно на ту область эзотерики, в которой я ничего не смыслю.

Открыв ноутбук, я не узнал привычного рабочего стола. Всё оказалось забито анонимайзерами, прямыми ссылками на сайты с продажей наркотиков и прочей нелегальной дрянью. Попади этот компьютер в руки участкового, простым допросом я не отделаюсь. Запустить обычный интернет-браузер не получилось. Неизвестный любитель травки установил столько незнакомых программ и автозагрузок, что поможет только удаление всей системы. Но терять полдня на всякую ерунду не хотелось. Я с трудом запустил Skype и нашел старый список контактов, отмахиваясь от всплывающей рекламы и баннерных ссылок. Кажется, программа доживает последние дни. Что там сейчас популярно: Viber, WhatsApp? Никогда не успевал следить за изменением технологий и относился к ним как к политическим новостям. Если случится что-то действительно важное и касающееся меня напрямую — я об этом узнаю без всякой рекламы.

Итак, вкладка «Осознанные сновидения». Кто тут остался? Группа дримеров из Челябинска. Двое пропали из сети еще год назад, последний слишком молод. Семейная пара из Питера. Контактами обменялись, но толком не познакомились. Ладно, начну с самого беспроигрышного варианта. Отыскав иконку со странной кракозяброй, отдаленно напоминающей волка, я вызвал Дмитрия Нелина по видеосвязи. При массе интересов и стиле жизни, включающем ежедневный девятичасовой сон, дример почти всегда оставался в сети. У него хватало знакомых на всех концах земного шара, общий интерес к узкой теме порой объединяет совершенно разных людей. Вот и сейчас не пришлось долго ждать. Дружелюбное лицо в очках с прямоугольными стёклами высветилось на экране. В Миассе почти полдень, но, судя по виду, он только встал.

— Отвратно выглядишь, дружище. Вышло потерять самосознание? Мы так и не выбрали лучший способ, — кажется, Нелин ещё сильнее отрастил волосы и сбрил бороду.

Я смутно припомнил, о чём мы говорили в последний раз. Вроде спорили о быстром впадении в транс для наблюдений за собой со стороны. На самом деле, несложная практика и интересных способов хватает: песни и пляски до потери пульса, длительные оргии и прочее. Но теперь я знаю вариант получше:

— Частичное обескровливание мозга с замедлением дыхания. Эффект просто взрывной.

— Мрачняк какой-то. Предпочитаю по старинке. Ты реально практикуешь эту жесть?

— Иногда, — больше месяца уже не покидал тело, как бы не разучиться. — Слышал про Чёрного человека? В среде сноходцев есть такие легенды?

— Ну и вопросы у тебя, сразу не вспомню. На ХС не похоже. Может Барон Самеди? — проклятое вуду преследует меня. Ещё одно упоминание лоа и назначу Папашу Эша штатным консультантом. О непонятных ХС даже спрашивать не стал.

— Нет, просто… а, забудь.

Осознав, сколько всего придется объяснять, пропало всё желание общаться. Я становлюсь суеверным. Казалось, стоит лишь упомянуть о демоне, и он ворвётся в чужую жизнь, переворачивая ее с ног на голову. Если Дмитрий не сталкивался с этим раньше, ни к чему его втягивать. Мир не вращается вокруг моих проблем. Может, спросить про Фонд и объекты? Хотя нет, выйдет нарушение секретности ради хвастовства. Пока я молчал, дример взглянул странно-искоса, будто через меня, и слегка отодвинулся от экрана.

— Слушай, ты реально ужасно выглядишь. Может заскочишь в Миасс? Здесь отличные стейки, а воздух такой чистый! Ни капли не жалею, что свалил из питерской слякоти. Душно же в городе.

— Дел многовато, но спасибо. Думаю, я превратился в человека, которого ты не хотел бы встретить. А уж тем более, приглашать в свой дом, — Дмитрий кивнул, не споря. Теперь стало интересно что он такого разглядел в моём лице.

— Как знаешь. По мне, ты слишком спешишь. Идёшь напролом там, где нужна осторожность. Переведи дух, прежде чем с головой окунуться во тьму. И… разбирайся с делами своими силами. Понимаешь?

Он отключился, не прощаясь, а я покатал немного советы сноходца в голове. Приятно поболтать со старым знакомым. Вроде ничего нового не узнал и о серьёзных вещах не говорили, а ощущение, будто всё встало на нужные места. Открыв страницу текстового редактора, я записал свои способности, просто, чтобы упорядочить новые возможности:

1) Чтение мыслей через прикосновение (чешется голова).

2) Проекция сознания (блюю, умирает тело).

3) Зомбирование (требуется тактильный контакт и фиксация жертвы на 18–32 часов, усталость, длительная ноющая головная боль, чувствительность глаз к свету).

4) След мыслей (можно найти человека, которого недавно касался, вышло однажды, развитие?).

5) Вселение в тело через прикосновение. (контроль не идеален, бессилие на 24 часа, риск?).

6) Ментальная защита (???).

Возможно, для этого богатства существуют более правильные термины, но практикующему магу разума нет смысла в словоблудии. Мне не нужно выкрикивать формулы заклинаний и чертить сложные глифы. Главное самому понимать, о чём пишу. Как ни странно, перспективнее всего мне показался именно след мыслей. Один из слабейших и явно небоевых навыков. Он отличался от остальных, хотя бы отсутствием отката.

Не припомню, чтобы я напрягался, разыскивая Олега на том китайском рынке. И всё же, я чётко знал куда идти среди фейерверков и гуляющей толпы. Что я чувствовал? Вкус, цвет, звук? Скорее всё сразу и ничего конкретного. Особый привкус мыслей цели.

Я зажмурился, представляя, о чем думает Папаша Эш. Свежий ветер, море и песок. Где же ты, любитель травки? Тишина. Я бы подумал, что ничего не вышло, но неприятный звон в правом ухе убедил продолжить попытки.

Прочесть мысли ведьмы я не решился из чувства самосохранения. Я бы жёстко отреагировал на вторжение в свой разум другого мага. А для вежливой просьбы не нашлось подходящего момента. К тому же, она едет в одной машине с Гаитянцем. Если я до него не дотянулся, то и Агафью почувствовать не смогу.

Мысли юной Мэй я уже смутно помнил. Что-то про детей и преклонение мне, но какие они на вкус забыл. Слишком давно я её касался. Остаётся Павел, который уже должен был вернуться с записями своей возлюбленной. Вина, кислое чувство стыда и мечта оголить мускулы перед группой стареющих авторитетных американцев. Такой привкус сложно забыть. Солёный пот и вязкая неуверенность. Как только я понял, что конкретно ищу, всё удалось. Это было похоже на светящуюся точку, выше меня и левее. В туалете сидит что ли? Пожалуй, большего знать я пока не хочу.

Открыв глаза, внимательно прислушался к своему телу. Вроде ничего не болит и не отваливается. Неужели отката нет? Подозрительно. Может, я делаю не до конца? Попробую дотянуться до точки и что-нибудь сказать. Такой навык сильно упростил бы коммуникацию. Или даже попытаться вселиться в тело. Но, видимо, я все ещё плохо понимал суть своих сил, потому что одного желания оказалось мало. Я сам вспотел, напряжённо представляя спортзалы, награды, культуристов, но так и не смог притянуть себя к маленькой светящийся точке.

— Наигрался, ученик? — Чёрный человек сидел на подоконнике, болтая ногами. — У меня есть предложение получше.

Я покосился на моющую полки холодильника Люн.

— Можешь не отвечать, просто слушай. Твои потуги смешны. Придётся потратить всю жизнь на поиски верных вариантов. Я могу помочь.

— И заставить меня убивать взамен. Мы уже проходили этот урок, — кореянка старательно делала вид, что её здесь нет.

— Клянусь, никаких убийств! Просто маленькие поручения. Их необязательно выполнять, не понравится — окажешься. Риск минимален, Нова, соглашайся.

Сильно же его приперло, чтобы ставить вполне человеческие условия. Я облизал пересохшие губы. Когда разговор заходит о магии, становится трудно удержать себя в руках.

— Сначала скажи, что надо делать.

Не хотелось бы повторения истории с зомбированием или неизлечимой болезнью. Когда начну писать свой гримуар, первой фразой поставлю: «Бойтесь демонов, дары приносящих».

— Смерть оболочки нарушила мои планы, часть сделок не завершена. Нужно передать конфеты покупателям.

Стоило вскрыть пакет, как за стеной залаяла собака. Интересно, что чувствуют животные? Страх, возбуждение? Даже не обладай леденцы другими свойствами, можно отпугивать ими диких зверей. Но сила в них была, и ещё какая! После плотного знакомства с магией я понимал, насколько эти маленькие штучки ломают реальность. Возможно, они — моё единственное преимущество. Нелину легко советовать, сидя далеко от пуль и взрывов. Он каждый день жизнью не рискует. Вывалив леденцы на стол, я внимательно их пересчитал. Всё на месте: восемь цветов, двадцать три кругляшка. Два синих конфеты я завернул обратно в пакет. Их эффект известен, но что насчёт остальных?

— Чёрные выглядят красиво.

— Сильнейшие из всех. Ты даже не представляешь, Нова, сколько ингредиентов ушло на их изготовление. Других таких не будет. Это последний шедевр великой эпохи. НЕ СМЕЙ ИХ ЖРАТЬ!

— Нет смысла работать на того, кто слаб. Я уже лишился Нерфитуса. Раздавать такое сокровище… Лучше сам попробую все вкусы, — не знаю, насколько блефую.

— Грызи зелёную, полезнее будет.

Я повертел в пальцах леденец насыщенного изумрудного цвета. И прежде чем моё сознание взбунтовалось, выдав десяток аргументов против, запихнул его в рот. На всякий случай действительно разгрыз, но как следует прожевать не вышло — челюсти свело судорогой. Повалившись на пол, я заметил краем глаза испуганно бросившуюся ко мне Люн, но в этом не было нужды.

Правда в том, что я никогда не ощущал себя лучше, чем сейчас. Из рта по телу волнами расходилось истинное блаженство. За один этот эффект все наркоманы мира перебьют друг друга. Но это оказалось только начало.

Прежде всего прояснилось в голове. Я настолько привык к давящей боли в висках, что не замечал её. Сейчас, когда она прекратилась, я испытывал настоящий экстаз. Лёгкие заработали в полную силу, с плеч будто упал огромный груз. Судороги трижды скрутили моё тело и отпустили, а ощущение чистоты осталось. Собрав пальцы левой руки в кулак я понял, что они снова работают. Зажили даже старые сколы на ногтях. Легко согнув ноги в коленях, я вскочил и, оттолкнув Люн, бросился к зеркалу в коридоре.

Из отражения смотрел человек лет на десять моложе меня. Без начинающихся залысин, кругов под глазами и с идеальными белоснежными зубами. Последнее особенно поражало. Увлекаясь в юности сладким и панически боясь боли, я редко посещал дантиста. Новый образ жизни, ещё до знакомства с Фондом, тоже не способствовал активной гигиене полости рта. Отсутствие дырок в зубах просто поразительно. Абсолютная регенерация. Наконец-то повезло!

Настойчивый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это чужак! Соседи предпочтут воспользоваться звонком, а не отбивать кулаки о крепкую сталь. Павел ещё копается у Агафьи, скверно. Люн выскочила в коридор, сжимая в руке стальную спицу для волос. Её дочери тоже подтягивались, вооружённые чем попало: швабрами, утюгом, табуретками. Боевые девчата. Правда мужчин клана это не спасло. Стук повторился. Гость упорно игнорировал звонок.

— Спрячь всё, — женщина понимающе кивнула, скрываясь на кухне. — Я сам справлюсь!

Остатки клана Цой низко поклонились и очистили коридор. Но слышно было, как они шуршат оружием неподалёку, готовые защищать своего господина. Меня же настолько наполняла энергия, что я был согласен пробежать марафон. Разорвать голыми руками каждого подозрительного азиата в этом городе. Но, к счастью, здравомыслие покинуло меня не полностью. Я осторожно приблизился к двери, не заглядывая в глазок.

— Кто там?

— Открывай, желторотый. Смерть пришла!

Облегченно выдохнув, я щёлкнул замком. Каин сегодня был в полной аммуниции: бронежилет с надписью «СОБР», каска и автомат за спиной. На секунду я решил, что меня пришли захватывать. Но в этом случае я был бы уже взорван или расстрелян с особой жестокостью. Методы Фонда хорошо известны.

— Пора на охоту!

Я молча вышел, захлопнув дверь. Последний захват объекта чуть не обернулся потерей сокровища Чёрного человека. Наличие лишних вещей в карманах отвлекает, всё необходимое для задания мне и так выдаст Фонд.

— А где Наташа? — спросил я, заметив, что Каин сел за руль джипа.

— Ох, я успел забыть, насколько ты болтлив. На задании наша красавица, подчищает хвосты. Для того, чтобы вытащить тебя из тюрьмы, пришлось многим дать на лапу, и… хах… на другие части тела.

Манера вождения мужчины разительно отличалась от Наташи. Он вёл медленно и аккуратно, как пенсионер. Нам даже дважды гудели вечно спешащие иномарки. Я думал, монстры водятся за городом, но Каин свернул на мост, ведущий к Васильевскому острову.

— Едем в центр? Кого ловим на этот раз?

— Не кого, а что. Закрой уже рот, мне надо подумать.

Я стал слишком полагаться на чтение мыслей через прикосновения и потому не заметил сразу — мужчина на взводе. Шутки невпопад, бегающий взгляд и вспотевшие ладони. Постепенно его нервозность передалась мне. Если уж такой опытный боец дёргается, то впору выпрыгивать из машины и бежать.

— Напарник, понимаю, что мы не доверяем друг другу, но давай начистоту. Выходить в поле без инструктажа — практически самоубийство. Дай мне что-нибудь, любую информацию.

— Да завались ты уже, — голос Каина сорвался. — Папка на заднем сидении, хоть зачитайся.

Я дотянулся до пухлого дела с надписью «4666 Океанский Круиз Алого Короля». Название не внушало оптимизма, но в Фонде любят хлёсткие эпитеты. Я раскрыл первую страницу с крупным печатным текстом:

«Если вы читаете это, значит, вы выбраны в качестве жертвы. Если вы являетесь последователем авраамической религии — бог избрал вас. Если нет — Фонд, от лица человечества, благодарит вас. Напишите ваше имя в конце списка. Мир должен помнить своих героев!»

Следующие страницы оказались заполнены сотнями имён, дат и фамилий. Иногда встречались слова одобрения или проклятия. Последним стояло моё имя и годы жизни. Это что еще за шуточки? Остановившись на светофоре, напарник спокойно забрал у меня папку. Достал из бардачка ручку и записал крупными буквами: Илья Никитин (Каин). Простое и доброе имя, сразу бы так представился.

— Аномалия высшей категории опасности. К этому нельзя подготовиться, новичок. Сегодня мы умрём ради того, чтобы жили другие.

Глава 18. Изображая жертву

Остаток дороги в салоне царила гробовая тишина. Каин дымил внушительной сигарой, стряхивая пепел на сиденье. А у меня язык не поворачивался сделать ему замечание или открыть окна. Так, наверное, ощущали себя люди, которых вели на расстрел.

— Нас выбрали случайно, новичок. Не повезло, — он взглянул на меня исподлобья. — Хочешь убежать сейчас, чтобы умереть чуть позже со всем человечеством? Поверь, отсидеться не выйдет. Если мы плохо сделаем свою работу, весь мир накроется медным тазом. Конец света класса «Разрушитель» коснётся всей планеты. Лучше постарайся не накосячить.

Я с удивлением наблюдал, как поднимается шлагбаум, запуская нас на Балтийский Судостроительный завод. Я пытался устроиться сюда в голодные годы. Крупнейшая верфь, изготавливающая атомные подводные лодки. Место, в котором не дозволялось работать людям с иностранцами среди дальних родственников. Часть персонала подписывала бумаги отказываясь от вылетов за границу. Однако мы заехали на территорию без банальной проверки паспорта. Охранник на входе даже отдал честь. Ресурсы Фонда иногда поражают воображение.

— Не снимай наушник, что бы ни происходило. Пожалуйста.

Надо же, Каин умеет быть вежливым. Близость смерти благотворно на него влияет. Я воткнул в ухо знакомый передатчик телесного цвета.

Внутренняя территория режимного объекта не слишком хорошо сохранилась. Некоторые здания помнили ещё дедушку Ленина и рассыпались без ремонта. Основной проезд заасфальтирован, но многочисленные ответвления к цехам разбиты ямами и глубокими колдобинами. Заводу явно не хватало финансирования и крепкой руки хозяйственника.

По сторонам я глядел ровно до того момента, пока мы не достигли причала. На воде раскачивалось глыба, поражающая воображение. Я не сразу понял, что это огромный, сверкающий красными бортами, корабль. Недостроенный атомный ледокол казался жалкой шлюпкой рядом с этим титаном. На нём можно разместить половину жителей города и ещё останется место. Выпуклые позолоченные буквы на корме вызывающе сверкали: «Алый король».

— Это наша аномалия?

Каин не ответил на риторический вопрос. Припарковав джип за башенным краном, он начал собирать что-то вроде ручного пулемёта. Мне оружия не выдали, видимо, по регламенту девятому рангу положено умирать с голыми руками. Навесив на себя ещё больше огнестрела, напарник стал напоминать новогоднюю ёлку. Последним он взвалил на плечи крупный мешок из багажника. При каждом движении в нём что-то звенело и булькало.

— Пойдём, время поджимает!

Как будто это я ехал сюда с черепашьей скоростью. Перед сходнями напарник выплюнул недокуренную сигару на доски пирса.

— Останься здесь, — бросил Каин через плечо и поднялся на борт.

Когда он скрылся внутри круизного лайнера, я почувствовал беспокойство. Корабль подавлял своим молчаливым гигантизмом. Не скрипели канаты, цепь якоря не звенела, даже редкие волны не разбивались о борт. Тишина. Судно нервировало. Несмотря на наличие верфи, здесь достаточно мелко, чтобы лайнер такой величины уже сидел на днище. Подняв из-под ног камешек, я кинул его в борт, ожидая, что махина пропадёт, словно наваждение или камень пройдёт насквозь. Глухой удар о металл разнесся далеко по территории. Если это иллюзия, то уж очень натуральная.

Если я не хочу стать жертвой на заклание, самое время уйти. Каин может строить из себя героя сколько угодно, но жизнь одна. Охрана на выезде меня не остановит. Затеряться среди десятков ангаров и цехов, перемахнуть через забор, угнать хаммер — возможностей хватало. Но я не мог. Дело не в конца света какого-то там класса. Уверен, у Фонда есть запасной план на случай, если агенты провалятся. Дело в холоде.

От лайнера фонило магией. Словно передо мной не аномалия, а вековой айсберг. И несмотря на всю опасность, я понимал, что внутри скрыт мой путь к вершинам волшебства. Именно через такие поступки маг становится сильнее. Корабль манил меня и пугал одновременно.

Прежде чем сунуться в опасность, нужно просчитать последствия. Вот только, как это сделать, не понимая что именно передо мной? Артефакт, алтарь для жертвоприношений или игрушка колдунов древности? Как мало я знаю об изнанке мира. Мне бы учителя нормального.

Пока я пытался понять суть аномалии, на пирсе появился разноцветный автобус. Шумная толпа вывалилась из дверей и выстроилась в подобие очереди. Динамик в ухе ожил голосом Каина:

— Забери билеты у прибывших. Следи, чтобы на «Алого Короля» взошло ровно одиннадцать человек и сам заходи последним. На борт запускай всех разом. И… не напортачь.

Публика подобрались колоритная: черноволосая женщина, кутающаяся в шёлковый шарф; хлипкий доходяга с красным носом; старуха, перебирающая монетки; студентка в огромных очках и футболке на два размера больше. Меня окружило так много лиц, что я потерялся в них.

— Проверка документов! Подходите по одному! — тщетно пытался я перекричать туристов.

Разумеется, меня никто не слушал. Со всех сторон мне пихали паспорта и билеты с легкомысленными красными смайликами. Забирая их, я отводил проверенных пассажиров в отдельную группу, касаясь и считывая разум. Чужие мысли, словно рой назойливых мух, поглощали меня. Слабые и однообразные: «Достать денег. Не на что жить. Нас сразу покормят? Главное погасить долг. Почему я такой неудачник?» Неужели дни обычных людей наполнены мрачным самобичеванием? Я старался отстраниться от их сознания и уловить отношение к предстоящей поездке. Постепенно передо мной разворачивалась позорная авантюра Фонда. Люди даже не подозревали, что спешат на круиз смерти! У них не было выбора.

— Вам не кажется, что контролёр какой-то странный? Почему он не улыбается? — громко сетовала женщина в платке.

— Сервис отвратительный, ваша правда. Но видели цены на билеты? Я впервые за десять лет выбрался в отпуск!

Ответивший ей бледный мужчина в оранжевой панаме тщетно скрывал дрожащие руки.

Девушка смутилась, и я прекрасно знал почему: она за свой билет не заплатила ничего. Почти все туристы выиграли путёвки в мгновенных лотереях и через розыгрыши подарков в соцсетях. Способ развода стар как мир. Простенькая процедура отбора, и вот — передо мной легковнушаемые люди, утопающие в собственных мечтах. Не глупые, нет. Обычные. Сам недалеко ушёл от этого состояния.

Всего пять человек держались от меня подальше, недоверчиво разглядывая корабль. Эти выживут. Добровольцев и так второе больше необходимого. Жертвенный скот пригнали с запасом.

— Мальчик, ты точно хочешь плыть? Может останешься на берегу? — маленький человечек задумчиво почесал макушку, но его толстая мамаша вызывающе затрясла лишними подбородками.

— По какому праву вы так разговариваете с моим ребенком? У нас билеты как у всех! Это возмутительно!

— Проходите в группу, — устало махнул я рукой.

Не знаю, чем занимался наверху Каин, но я переживал одни из самых тяжелых минут в своей жизни. Неожиданно из жертвы я превратился в судью, решающего кому жить, а кому умирать. Причем суд проходил прямо перед гильотиной, и мне предстояло увидеть результат своих решений. Возможно, напарник просто сбежал, скинув на меня эту мерзкую обязанность. Некстати проснулось чувство вины за людей, косвенно умерших из-за моих решений, и принялось грызть меня изнутри.

— Достаточно, мест больше нет. Пассажиры с досмотренными билетами проходят на борт, — сказал я как можно увереннее, понимая, что сейчас начнётся.

— Э, постой, командир. Как так? — мужчина в спортивном костюме изрядно выпил.

— На такой махине да нет места? Баба с мальцом вообще вперед вылезла! — недовольных голосов становилось всё больше.

Возмущенные пассажиры наступали со всех сторон. Если они начнут хватать меня, я просто растворюсь в чужом сознании, выпав из реальности. Магия разума имеет немало ограничений, о которых стоит помнить. Когда дела стали совсем плохи, сверху раздался громкий бас:

— Граждане, спокойнее! Не попавших на рейс заберёт следующее судно. Оно прибудет уже на рассвете. Мы извиняемся за неудобства и компенсируем задержку. Десять тысяч рублей каждому оставшемуся на берегу. Вернитесь, пожалуйста, в автобус.

Офицерская выправка играла Каину на руку. В белоснежном кителе, мощной фуражке и белых перчатках он был прекрасен. Никто не усомнился, что перед ними стоит капитан. Люди почти побежали обратно к автобусу, вдохновленные халявой. К ним чуть не присоединились несколько отобранных мной пассажиров, но я вовремя перехватил их, развернув к трапу. Сам поднялся на борт замыкающим, в очередной раз пересчитав жертв.

Зачастил я в последнее время на корабли, ещё немного и можно будет в морское училище поступать. Правда, если я начну описывать на вступительных экзаменах внутренние помещения этого судна, меня закроют в психушке. Лестницы переплетались и разветвлялись, круглые коридоры искривлялись под причудливыми углами. Поразительно, как много пассажиры несли багажа. Каждый, включая старушку, тащил несколько внушительных баулов, даже мальчишка тянул за собой коричневый саквояж. Иногда они неодобрительно поглядывали на меня, шагающего налегке, но я не нанимался грузчиком. Пусть сами мучаются. Новоиспеченный капитан уверенно провел нас в полукруглую залу, в которой играла тихая классическая музыка. Он не переставал радовать гостей, отвлекая внимание бонусами:

— Корабль в вашем полном распоряжении. Еда и напитки входят в стоимость тура. На средней палубе есть бассейн и игровые площадки. Их использование абсолютно бесплатно. Для сна вы можете выбрать любую каюту на этом уровне. Занимайте лучшие места, пока они свободны!

— Кроме нас на борту никого нет? Я думала, все места заняты, — женщина в платке задавала слишком много вопросов.

— Остальные пассажиры присоединятся к нам в ближайшем порту. Разумеется, «Алый Король» управляется командой из более чем двух тысяч опытных специалистов. Большинство из них выполняют свою работу на нижней палубе, куда закрыт доступ для пассажиров. Я познакомлю вас со всеми завтра. Этой ночью придётся довольствоваться моим помощником.

Так себе обоснование, женщину оно явно не удовлетворило. Однако остальные даже не слушали Каина, набросившись на стойку с выпивкой и изучая план этажа на стене.

— Настоятельно рекомендую не подниматься на палубу ночью. Она ещё успеет вам надоесть за время круиза.

Прежде чем посыпались неудобные вопросы, капитан скрылся в боковом коридоре, оставляя всё на меня. Ну уж нет, второй раз этот трюк не пройдёт. Я догнал его за первым же поворотом:

— Капитан, можно вас на секундочку?

— Чего тебе? — заметив, что пассажиры за нами не наблюдают, он убрал из голоса всякую любезность.

— Объясни наконец, что происходит! Что мне делать?

— Собственно… ничего, все уже произошло. Раз в тринадцать лет приплывает это корыто. В течении шести часов мы погружаем на него необходимое число жертв с двумя сотрудниками Фонда, следящими за безопасностью, — корабль слегка качнулся, сбив его с мысли. — Отчалили. Твоя работа закончена, новичок. Спасибо за службу! Бла-бла и всё такое. Разрешаю напиться в баре, подраться с пассажирами. Хм… говорливая девка в платке очень даже ничего. Я бы нашёл, чем заткнуть её рот. Главное, не убивай пассажиров раньше аномалии. Жаль будет, если наша жертва окажется напрасна.

Мужчина явно что-то недоговаривал. Зачем он поднялся на борт первым и где оружие? Но вслух я спросил другое:

— Кто составлял протокол действий? Как вы вообще узнали о конце света?

— Я… Пойдём лучше на палубу, напарник. Я говорил, что ты много болтаешь?

Пока мы поднимались по лестнице наверх я не оставлял попыток выудить из него больше информации. Каин не любил разговоры, но происходящее плохо укладывалось в моей голове. Как Фонд это провернул?

— Достал ты меня, новичок. Неужели последние часы жизни придется слушать твой скулеж?

— Нельзя утверждать наверняка! Множество людей погибло, и ни разу не возникло вопросов? Кстати, почему так много имён в деле? Сколько раз «Алый Король» заходил в порт?

— Агенты гибли из-за таких умников как ты! Фонд экспериментировал. Высылались отряды из учёных и военных. Чёртово судно бомбили, сжигали, заливали бетоном. Но оно лишь возвращалось быстрее, требуя новых жертв.

— А если сбежать? Прыгнуть в воду?

Мы почти достигли верхней палубы и он был уже на взводе.

— Вперёд, плыви!

Я осекся, проглотив очередную колкость. Ни следа городских шпилей и вообще какого-либо берега. Вода у борта кристально чистая, не сравнить с Невой. На небе ярко светили три огромные луны. Интересно, что бы сказала Агафья про существование иных миров, очутившись здесь? Но больше всего напрягала тёмная туча на горизонте. Проведя последние годы в Питере, я знал как выглядит непогода. Сейчас на нас надвигался шторм такой силы, что вода под тучей вздымалась не волнами, а закручивалась огромной, расширяющейся воронкой. Эта штука разнесёт нас в щепки.

— Мммать…

— О, вопросы резко кончились? Если возникнут гениальные идеи, я сижу в каюте капитана. Но буду крайне признателен, если не увижу твою рожу. До самого конца.

Каин зажёг очередную сигару и оставил меня в одиночестве. Забираясь на борт, я предполагал, что придётся сражаться с конкретным человеком или артефактом, а не с природным катаклизмом. Ничего не смыслю в штормах и смерчах, а тем более в корабельном деле.

Вместо того, чтобы предаваться отчаянью как Каин, я решил обыскать палубу. Благодаря трем лунам всё просматривалось даже лучше, чем днем. Не зря новоиспеченный капитан никого сюда не пускает: верхняя часть корабля слабо похожа на круизный лайнер. Под ногами валялось много сетей, гарпунов всех форм и размеров, пара древних костюмов ныряльщиков для погружения. Некоторые вещи выглядели настолько специфически, что я не понимал их назначения. Тем более не мог воспользоваться чем-либо.

Вспомнился список жертв прошлых лет. Уверен, агенты Фонда испробовали всё возможное. Учитывая, что никто из них не вернулся, чтобы доложить об успехе, шансов у меня немного. К счастью, мне доступно кое-что, превышающее силы обычного человека.

Из ларца, напоминающего противопожарный, я достал двойной канат и крепко привязал себя к стойке для якорной цепи. Не хотелось бы, чтобы моё тело смыло за борт, пока я осматриваю окрестности. А дальше начались трудности.

С момента принятия зелёного леденца моя физическая оболочка пребывала в абсолютном блаженстве. Я был сыт, чист, выспался и сознание упорно не желало покидать тело. К тому же, я долго не практиковался, навык мог забыться.

Чувствуя себя полным идиотом, я принялся бить кулаками по якорю, сбивая костяшки до крови. В идеале, необходимо увечье, но с моим болевым порогом это опасно. Сломать руку с помощью подручных средств — дело нехитрое. А вот как срастить её обратно без леденцов и не потерять сознание? Сосредоточившись на чувстве боли, я пожелал от него избавиться, и проекция наконец удалась. Отвратительный способ, надо придумать что-нибудь попроще.

Полетать внутри корабля не вышло. Он как будто был создан из того странного стекла, используемого в Фонде для подавления псиоников. В ночном небе не нашлось ничего интересного. Воронка шторма разворачивалась слишком далеко, чтобы до неё долететь. Вода разочаровала ещё больше. В самой глубине тоже не было ничего необычного. Прозрачная жидкость позволяла видеть на достаточное расстояние, однако смотреть оказалось не на что. Я подсознательно ожидал монстров с щупальцами или хотя бы акул, но всё было спокойно. Вокруг корабля можно без страха плавать. Вот только куда?

Возвращаясь в свое тело, я обратил внимание, что часть корабля, находящаяся под водой, отличалась от верхней палубы. Местами днище напоминало распухший бесформенный мешок, словно на судно налип массив кораллов. Неудивительно, учитывая реальный возраст «Алого Короля». С другой стороны, почему так хорошо сохранилось всё остальное? Из какого материала вообще сделана эта штука?

Отвязав канат, я какое-то время бродил по палубе, трогая разные вещи. На ощупь ничего необычного: металл, дерево, лён. Шум от пассажиров благополучно гасился, а буря была ещё слишком далеко. Тишина от штиля напрягала. Я все пытался понять, как избежать угрозы, но не понимал даже откуда её ждать.

Учитывая произошедшие в последнее время неприятности, разум подсказывал самые кровавые решения. Но в них было ещё меньше смысла, чем в одиночном заплыве к далёкому горизонту. Сокращение числа пассажиров слишком простой способ, уверен, это происходило не раз и не два.

Закрыв глаза, я настроился на людей, которых касался. Пассажиры распределились по доступным каютам, трое остались выпивать в баре, один беспорядочно мельтешил по коридору. Должно быть, это мальчик, привкус его мыслей отличается свежестью. Остальные сигналы сливались в общий шум. Простые желания, печаль от упущенной компенсации за пропуск рейса, лёгкая эйфория от предстоящего путешествия. Такие разные внешне, эти мужчины и женщины внутри оказались похожи, словно однояйцевые близнецы. Как это возможно? Жили в схожем окружении, смотрели одни и те же передачи? Но ведь возраст тоже различен: от старушки до мальца.

Отслеживание одиннадцати людей одновременно не пошло мне на пользу: закружилась голова и потекла кровь из носа. Огоньки чужого сознания ярко мерцали в темноте, давили на закрытые веки. Вдруг стало легче. Два сигнала с небольшим интервалом мигнули и погасли. Что за ерунда? Заснули? Я поглядел на далёкую воронку шторма. Казалось, она не продвинулась ни на метр. Может, буря лишь отвлекающий манёвр и жертвоприношение уже началось? В третий раз за сегодня я поспешил к лестнице. По пути едва не столкнувшись с Чёрным человеком. Он был особенно весел.

— Пришло время научиться новому, ученик!

Отмахнувшись как от назойливой мухи, я прошёл призрачную фигуру насквозь. Однако существо зависло перед моим лицом, мешая следить за крутым спуском. Не хватало ещё свернуть шею.

— Отвянь. Я борюсь за выживание.

— Умничка. Лишь под давлением обстоятельств можно расти. Я считаю, что ты слишком зажат, напряжён.

— Сам знаю, — хмуро процедил я сквозь зубы. Возможности победить неизвестную аномалию уменьшались с каждой минутой. Погас ещё один огонёк, и теперь я уже не сомневался, что некоторые пассажиры погибли. Их сознания просто угасли.

— Остановись. Подвергая себя страху и напряжению, ты ослабляешь то немногое, чем владеешь. Зачем спешить навстречу гибели?

Не хотелось признавать, но демон прав. Телепат должен гасить эмоции. В конце концов, ситуация мало чем отличалась от обычной игры со смертью, на которые мне везло в последнее время. Расправив плечи, я медленно выдохнул.

— Молодец! Холодная голова важнее всего.

В определённых границах любой может управлять своим настроением. Вдох-выдох. Вспомнить приятную мелочь из прошлого, проигнорировать непогоду. Мне встречались люди, корректирующие свой настрой каждый час. Другое дело, что контролировать тревогу и страх гораздо легче, когда они не вызваны реальной угрозой жизни. Лёжа в тёплой постели, я мог убрать из сознания любой негатив, но применять этот навык здесь гораздо сложнее. Вдох-выдох.

— Спасибо за совет. Не откажусь…

Чёрный человек растворился в воздухе, не позволив мне закончить фразу. Может, оно и к лучшему. Снова влезать в долги к демону опасно. Если он активно не вмешивается в происходящее, значит, считает, что я могу справиться сам.

Присев на металлические ступеньки, я закрыл глаза и снова отследил пассажиров. На этот раз внимательнее обращая внимание на их расположение. Мальчишка перебежал играть в общий зал, рядом с выпивохами. В живых осталось восемь человек. Замигал и погас ещё один огонёк сознания — семь. Вместо душевных терзаний, я отстраненно оценивал обстановку, не позволяя эмоциям взять верх. Когда потух очередной сигнал, у меня сложилась теория. Судя по ней, можно никуда не торопиться, выжившие пока в безопасности.

Спокойно закончив спуск, я вошёл в главный зал. Как я и предполагал, мальчик был здесь: играл с пустыми бутылками и подслушивал разговоры взрослых. Повезло ему. Если моя теория верна, умирают лишь люди, оставшиеся надолго в одиночестве. Выходит, пухлая мамаша, так яростно защищавшая права на круиз смерти, осталась в комнате одна, и мальчик косвенно стал причиной её гибели.

Присев на стул у коридора, ведущего к каютам, я наблюдал за счастливчиками, хлещущими выпивку. В какой-то степени я завидовал их беспечности. Гулящая компания подобрались интересная. Если красноносый тощий мужчина и бедный любитель оранжевых панам органично смотрелись возле бара, то от последней собутыльницы я такого не ожидал. Старушка, перебиравшая на пирсе мелочь, сейчас хлестала дорогой портвейн прямо из горла.

Последняя пара пассажиров улеглась спать в одной каюте. На семейную пару не похоже, лежат в разных углах помещения. Кому-то стало неуютно на новом месте и он убедил другого пассажира занять одну комнату на двоих. Умный ход. Стоп, если умирают одиночки, то Каин… Будто в ответ на мои мысли, раздалась автоматная очередь и взрыв. Я не смог коснуться его и забыл посчитать! Судя по плану эвакуации, каюта капитана располагалась именно через три поворота отсюда.

— Парнишка, пойдём со мной! Хочешь отправится в приключения? — опасно бежать по коридору в одиночку, а остальные явно не в форме. Шум от выстрелов даже не заставил их вскочить на ноги. Вот что делают с людьми несколько часов халявной выпивки.

— Обожаю приключения! Меня Михаил зовут, — протянул он мне маленькую ладошку.

— Нова, — рассеянно ответил я на рукопожатие, не заметив, что назвался истинным именем. Впрочем, если мы не поторопимся, любые имена станут не важны.

Крепко зажав руку мальчишки, я поспешил в коридор. Михаил едва успевал за мной и пришлось замедлить шаг. Однако тащить маленькое тельце на руках я не решился. Ещё одна длинная очередь. В ход пошёл пулемёт. Дверь в одну из кают отворилась, и высунулись два удивленных женских лица. Студентка в очках и говорливая дама, правда, уже без шелкового платка. В ответ на их немой вопрос я гаркнул:

— Закрыться! Не покидать каюту!

И мы с мальчишкой не останавливаясь пробежали мимо. Обидно будет, если девушки разделятся и умрут, но куда хуже потерять Каина в самом начале плавания. Снова взрывы и громкие одиночные выстрелы. Не знаю, что меня поражало больше: то, что напарник ещё держится или количество припасенных им патронов. Стрельба стихла лишь когда мы достигли капитанских апартаментов и открыли дверь. В ноги хлынула густая кровь. Уровень жидкости дошёл мне до колен. Слишком много для тела одного человека. Михаил тихо охнул и упал на пол, извозившись в багровой жиже.

Только холодное спокойствие удержало меня от повторения кульбита мальчика. Поначалу показалось, что всё помещение, включая стол, стены и потолок заляпаны ошметками кровоточащего мяса. Но все было гораздо хуже. Сама комната состояла из смеси тканей мышечных волокон, зубов, волос, вывернутых наизнанку внутренних органов и обломков костей. Вся эта масса дышала, шевелилась, толкала кровь по набухшим венам. Теперь понятно, из какого материала тут всё создано. Кровь, вытекала из множества ран, но они уже затягивались. Подавив рвотный рефлекс, я остановился в нерешительности.

Корабль пожирал пассажиров, вернее, старался переварить. Стена с противным чавкающим звуком засасывала кисть левой руки Каина. Напарник рычал и, без особого успеха, резал мясной шмат крупным армейским ножом. Всё длилось считанные секунды. Стоило мне сделать шаг в каюту, как окружение вернулось к обычному виду. Не осталось и следа чужеродной плоти и пулевых отверстий. Хотел бы я, чтобы всё это мне померещилось. Однако кровь под ногами никуда не делась, да и Каин оказался замурован по локоть в стене. Протянув мне нож, напарник закурил очередную сигару.

— Поможешь?

Со странной отстраненностью, будто всё происходит с кем-то другим, я забрал клинок. Хорошая сталь, явно из современных сплавов, компас в рукояти. Без энтузиазма потыкал им стену, понимая что этим проблему не решить. Схватил напарника за запястье, погружаясь в пороховой дым его мыслей. Настоящий боец, суровый, крепкий, готовый уничтожить любого врага. Неприятные эмоции, смесь жесткости и желания поскорее умереть. В отношении меня — практически отвращение: «Куратор ошибается, объект находящийся на содержании, недостоин быть агентом». Я уловил лишь один крупный страх: боязнь захлебнуться в глубокой воде. Причем настолько сильная, что Каин считал пули, всегда оставляя один патрон в стволе — для себя. На случай кораблекрушения. Понятно, почему он не остался со мной на верхней палубе. Еще в мужчине ярко выделялось служение прямым приказам: «Безопасность и привычный порядок вещей — это иллюзия. Которую поддерживаем мы». Повезло Фонду с таким экземпляром, практически идеальный агент. Даже грустно, что после долгих лет службы его просто скормили чудовищной аномалии. Отпустив запястье, я натолкнулся на злой взгляд:

— Может еще полапаешь меня за причиндалы, пока я зафиксирован? — пошлыми шутками он спускал пар, но это понятно и без чтения мыслей.

— Миша, закрой глаза и отвернись, — чуть не отправил мальца в коридор, но вовремя спохватился.

Нож оказался недостаточно острым и тяжёлым, а кости Каина — очень крепкими. Однако напарник стойко переносил мои неумелые потуги. Даже когда я промахнулся на шестом замахе и срезал чуть больше плоти, он не закричал. Только крепче сдавил сигару в зубах. Мне бы такую выдержку. Когда нижняя часть руки была окончательно отделена от тела, напарник бросился к аптечке на столе. Скупыми движениями пережал кровоток, замотал культю, горстями зажевал обезболивающее. Одно слово — профессионал.

— Излагай свои гениальные идеи, новичок. Готов слушать.

— Бездна надо мной, бездна подо мной, — неожиданно вспомнил я выражение из французского варианта чёрной мессы.

— Чего? Свихнулся что ли?

Но в моей голове окончательно сложилась картинка:

— Я считаю, что шторма нет! Снаружи всё ненастоящее: воздух, вода, звуки. Будто неаккуратно сделанная поделка из картона. Возможно, мы никуда не уплывали с пирса, просто исчезли для стороннего наблюдателя. В любом случае, опасность в корабле и в нём же спасение, — правда, в чём именно оно заключается, я ещё не решил. Затопить судно вместе с нами?

— Классная теория. И тварь с тобой согласна.

Приоткрытый вход в каюту начал зарастать мерзким мясом. Почувствовав угрозу, проклятая посудина пыталась нас уничтожить. Но как? У аномалии же нет сознания, иначе я бы уже уловил его отголоски. Михаила вырвало, однако мы не обращали на ребенка внимания. Наши взгляды притягивала чавкающая биомасса. «Алый король» не желал выпускать свою добычу.

Глава 19. Чёрный человек

Михаил первым нырнул в сужающийся проход. Я пробежал следом за мальчиком, пригнувшись до самого пола. Биомасса яростно затряслась, нарастая быстрее. Как это вообще работает? Оно видит нас, слышит, ощущает внутри себя? Каин замешкался, и я уже решил, что он останется умирать, когда из щели вылетел рюкзак цвета хаки. Следом, рискуя захлебнуться в крови, прополз сам агент. Будто, осознав, что ничего не вышло, дверь в капитанскую приняла нормальную форму. Впрочем желающих вернуться в комнату не нашлось.

— Ладно, парень. Постреляем в последний раз! Каков план?

Плана не было, и я решил подшутить над напарником. Не лучшее место для приколов, но он серьезно достал меня своими придирками в прошлом. Соблазн отыграться оказался слишком велик.

— Держимся вместе и плывем до воронки. Шлюпок нет, но ласты и маски вполне современные.

Вояка побледнел так сильно, что я подставил ему плечо, опасаясь потери сознания. Показалось даже, что у мужчины добавилось седых волос.

— Шучу! — успокаивающе поднял я руки. — Для начала доберёмся до…

— Ааауууу! — а вот теперь настал мой черёд бояться.

Каин и Михаил стояли передо мной. Закрыв глаза, я убедился в том, что остальные пассажиры находятся в баре. Даже девушки, вопреки моим указаниям, покинули свою каюту и присоединились к общей группе. Тогда что за звук приближается сзади? Уловив тревогу на моём лице, напарник достал из рюкзака крупный хромированный пистолет, а я покрепче сжал рукоять ножа.

Развернувшись к угрозе, мы инстинктивно закрыли мальчика собой. Как будто это могло помочь.

— Мяяяяууу, — противно протянул кот.

Скорее даже котенок, пушистый, с большими зелёными глазами. Полморды чёрная, другая — белая. Остальная шерсть светлая с темными пятнышками и густые длинные усы. Ни капли не подозрительно.

— Стреляй, — прошептал я медлящему Каину.

— Нет! Стойте, дяденьки! — я был удивлён, что у Михаила ещё остались силы говорить после пережитого ужаса. — Это Домино, мой кот! Иди сюда, Доминоша.

Пробежав вперёд, он схватил существо и прижал к себе. Мысленно я уже похоронил мальчика, жаль, что успел к нему привязаться.

— Как Домино оказался здесь?

— Я сам его пронес. Знаю, что нельзя, но дома кот будет по мне тосковать.

Вспомнился саквояж, который героически тащил мальчик.

— Ты что, не досматривал багаж? В билете же написано, никаких питомцев! — нахмурился Каин.

— Не читал я билетов. И вообще указаний не было!

Напарник ушёл вперёд по коридору, что-то бурча под нос про салаг и особый инструктаж для умственно отсталых. До бара мы добрались без приключений. Корабль оставил нас в покое, после первой же неудачной попытки. Возможно, ждал, что мы сделаем ошибку и окажемся в небольшом замкнутом помещении. Или набирался сил, готовя особую пакость. На стороне посудины было веское преимущество: он мог нас сожрать, а мы его — нет.

Ещё меня нервировал кот. Одним фактом своего существования. Животное вело себя смирно и урчало на руках мальчика. Но почему судно не тронуло его? Неспроста же на борт нельзя брать питомцев. Сплошные загадки.

В общем зале царила напряжённая атмосфера. Девушки прижались друг к другу, а выпивохи стремительно трезвели. Красотка, обожающая задавать неудобные вопросы, сразу взялась за своё:

— Капитан, мы слышали выстрелы. Что происходит? Где остальные пассажиры?

К моему удивлению, нас выручил мальчишка. Пока он подробно и обстоятельно пересказывал наши приключения, мы с Каином смогли отойти от общей группы. Мужчина скинул тяжелый рюкзак и сел на него сверху, стараясь держаться подальше от стен.

— Нельзя оставаться на одном месте, новичок. Королю наскучит ждать и он сожрёт нас разом.

— Согласен. Надо двигаться, пока есть силы. Ты проверял нижнюю палубу? Возле винтов что-то крупное. Возможно, сердце.

— Или пасть, — оптимистично поддержал меня Каин. — У меня не было времени на экскурсии. Чистил каюты от хлама прошлых постояльцев.

Вряд ли нам поможет то, что не спасло предыдущие группы. Я принялся изучать план корабля на стене. Вглубь палубы опускались восемь лестниц, причём отсеки, в которые они вели, не пересекались между собой. Это, должно быть, единственный в мире корабль с настолько неудобной планировкой. Даже с чертежом я не смог проложить маршрут. Этажи искривлялись, заворачивались сами в себя и пересекались на разных уровнях, больше напоминая запутанный трёхмерный лабиринт.

— Разделимся? — Каин действительно хотел умереть или ни разу не смотрел фильмы ужасов.

— Зачем? Пойдём все вместе. А ещё лучше оставим гражданских здесь. Только кота возьмём.

Прежде чем я успел поделиться своими подозрениями насчёт животного, со стороны пассажиров раздались испуганные возгласы. Ни секунды покоя.

Причиной беспорядка оказалась старушка. Она держалась за живот и тихонько всхлипывала. Не нужно быть врачом, чтобы понять — дела плохи. Обильная зелёная пена, вытекающая изо рта редко является признаком богатырского здоровья. Пассажиры завороженно смотрели, как женщина затряслась в конвульсиях и замерла, закатив глаза. Отмучилась, бедняжка. Я прикрыл ей веки, пока не началось трупное окоченение. Каждый имеет право на достоинство, хотя бы после смерти.

— Сердечный приступ, — с видом знатока протянул Каин, а я почувствовал, как трезвость моего сознания затуманивает ярость.

— Что. Ты. Сделал?

Схватившись за лямки кобуры, я попытался опрокинуть его на диван. Но даже без руки напарник был опытнее и сильнее. Легко вывернувшись из захвата, он ударил меня коленом в пах. Острая вспышка боли заставила согнуться.

— Свою работу! Или ты так увлёкся загадками корабля, что забыл инструкции? Все должны сдохнуть! Это важнее наших жалких жизней.

Затрясся в конвульсиях и упал на ковер хлипкий мужчина с красным носом, следом за ним обмяк второй собутыльник. Студентка испуганно вскрикнула и отбросила от себя стакан, осознав то же, что и я: алкоголь отравлен. Надеюсь, пара глотков, которые она сделала, не отправят её следом за мужчинами. Слава провидению, что я не пью. Выходит, убивать пассажиров все-таки можно, а я в который раз не сумел отличить правду от лжи.

— Зря только спасал из капитанской.

— Это верно, новичок, без меня ещё оставались шансы. Котелок у тебя варит что надо, даже завидно. Хм, так мы точно не утонем?

Поднявшись на ноги, я заметил недовольного Чёрного человека в углу. Опять забыл про холодную отстраненность. Вдох-выдох. Внимание всех людей в комнате сейчас приковано к нам, но напуганные девушки и мальчишка не могли помочь. Я судорожно вспоминал болевые точки Каина, скрытые секреты. Знай я, что всё так обернётся, дольше покопался бы в его сознании. В отличие от рыжего француза, агент не скрывал тёмных постыдных воспоминаний. Однако он прожил жизнь, а эта штука никого не щадит. Словно ловкому фокуснику, мне придётся манипулировать его мыслями. К счастью, подобной практики у меня достаточно. Для начала, проигнорирую вопрос о воде, заставив напарника нервничать.

— На самом деле, ты неплохой парень, Никита, — судя по презрительной улыбке на губах, агент не любил своё имя. Однако слышал он его гораздо чаще, чем псевдоним, особенно в детстве. Это создавало нужный настрой.

— Ты ничего обо мне не знаешь, три тысячи первый!

— Ошибаешься, дружище. Южная Осетия, Сирия, товарищи в чёрных мешках, ночные вылазки в одиночку, много плохого табака. Я понимаю тебя лучше, чем ты сам. Твоя жизнь наполнена войной и… легкостью. Командование отдавало приказы, ты их выполнял. Чётко и без трактовок. Поэтому тебе было так плохо на гражданке. Не из-за Ольги, Кати, Лары или той шатенки в клубе. Словно пёс без хозяина, ты скулил и просил дать команду, любой приказ. Тогда и подвернулся Фонд.

С тихим чавканьем диван и пол под трупами превратился в биомассу. «Алый король» не любил, когда свежее мясо валяется без дела. Я занял удобную позицию, придвинувшись ближе. Раз уж напарник так хочет принести себя в жертву, а корабль голодает, нужно организовать долгожданную встречу.

— Откуда ты это знаешь? Чёрный человек нашептал? Ненавижу вас, тварей! — Каин покраснел от крика и достал пистолет. — На какой ты стадии? Вторая, третья?

— Пф, читал моё дело? Это байка для низкоуровневых агентов вроде тебя. Я куда выше седьмого ранга Наташи. Подумай сам: почему объект отпустили, предоставили полную свободу? Я приказал Андерсену так поступить. Хотел проверить, как агенты справляются в поле. Наташа прошла, а ты нет. И вот мы здесь.

Мужчина сжал зубы, напряженно двигая челюстью. Каин умён, не выйдет скормить ему такую очевидную ложь. Но мне и не нужно, чтобы агент верил. Я размазал в его голове чёткую пирамиду подчиненности. На миг он усомнился, чьи приказы стоят выше: Наташи, Андерсена, мои? Мысли о рангах настолько его занимали, что он позволил себе пойти дальше. Начал обыгрывать гипотетические приказы: противоречивые инструкции, команду устранить друг друга, поступившую одновременно, и прочую чушь. Я не знал, что конкретно, но его зрачки дернулись в правый верхний угол, значит, задействовано визуальное воображение. Довольно сложно следить за реальностью и обдумывать далекие перспективы. Я резко бросился вперёд и толкнул его плечом, вкладывая в удар весь свой вес.

Будь у Каина левая рука, он бы с лёгкостью сохранил равновесие. Но сейчас мужчина нелепо взмахнул обрубком и повалился на диван, который уже не был предметом мебели. Корабль с жадностью набросился на живое мясо. Побледневший агент бешено вращал глазами, боль, должно быть, дикая. Он дёрнулся, чтобы застрелить меня, но руку с пистолетом уже зажевало в недрах дивана.

— Умный, гад. Тебе всё равно не выбраться, «Алый Король» не упускает добычи. Аха-ха. Один объект сожрёт другой.

— Это мы еще посмотрим.

Чавкающая плоть торопливо поглотила его тело, так что последнюю фразу я говорил больше для плачущих девушек и нервно глядящего котика Михаила.

Аппетит корабля только возрос после пожирания отравленных пассажиров. Мерзкая субстанция расширялась, заполняя собой комнату, тёплая кровь начала сочится с потолка, застревая на волосах. Но хуже всего было то, что корабль учёл прошлую ошибку: проходы в коридоры и иллюминаторы заросли в первую очередь. Мы оказались в ловушке! Слишком долго я болтал с Каином о былых временах.

— Тащи рюкзак, быстро! — отвесив звонкую пощечину студентке, я привел её в чувство.

Сам бросился к пожираемому биомассой бару, спасая остатки алкоголя. Мне удалось схватить лишь две вскрытые бутылки водки, стоящие с краю. Полки с остальными напитками уже превратились в мясной ряд. Подбежав к выходу, я залил его алкоголем. Никакого эффекта. Либо у твари иммунитет к ядам, либо доза слишком мала. Студентка притащила мне вещи Каина и вернулась в центр зала, к закрывающей лицо руками подруге. Как будто от происходящего можно спастись. Вдох-выдох.

В рюкзаке Каина лежал дробовик с коробкой патронов и две гранаты. Напрашивался взрыв, но в замкнутом пространстве слишком велик шанс подорваться самому. Времени всё меньше. Девушки с трудом балансировали на редких островках пола, ещё не тронутых мерзостью, и с надеждой смотрели на меня. Пришлось с удвоенным рвением рыться в рюкзаке.

На дне коробки с патронами мелкими буквами напечатано: «Несертифицированные самодельные боеприпасы. Дыхание дракона 3.0». Зачем фонду использовать нелегальные вещи, если от этого зависит выживание агентов? Разве что эти патроны лучше стандартных. С трудом зарядив дробовик пухлыми красными патронами, я зажмурился и выстрелил в заросший проход. Отдача чуть не выбила оружие из рук, а яркий сноп огня осветил комнату. Но поражающий эффект оказался слаб. Патрон, потеряв в воздухе энергию, не сумел пробить биомассу. Языки пламени подожгли водку, и на миг показалось, что мне удалось прожечь брешь. Светло-синее пламя заставило плоть с шипением задрожать. Девушки синхронно зажали носы. Видимо, шашлык из твари получится не слишком аппетитный.

В который раз за сегодня «Алый король» адаптировался к обстоятельствам. И пусть у него не было мозгов, зато хватало внутренних ресурсов. Фонд неплохо раскормил корабль за прошедшие годы. Обугленный шмат мяса отвалился, а обильное кровотечение из недр монстра позволило ему быстро потушить угрозу. Некоторые куски продолжали гореть, но они уже не были частью судна. Выход в коридор оброс решеткой из костей и выглядел еще более крепким.

Теперь стало понятно, что пожар в закрытом помещении — идея куда хуже взрыва. Обильно выделяющийся дым заставил меня закашляться и сделать шаг назад, чуть не вляпавшись в чавкающую биомассу. Отвратительный объект, во всех смыслах этого слова. Когда казалось, что хуже быть не может, дела стали совсем плохи. Мысленно я себя уже похоронил и только холодный разум продолжал отстранённо оценивать обстановку.

Вдох-выдох. Громко замяукал кот, в дальнем углу крики ужаса студентки сменились хрипами. Говорливая красотка постаралась отбежать от источника гари, но каблук неудачно подвернулся и она с размаху впечаталась в кучу мяса лицом. Криков я не слышал, но поиск разума подтвердил — в живых остались только мы с мальчиком.

— Михаил! Говорить можешь?

— Аках-кхах, — закашлялись рядом.

Тварь с чавканьем поглощала рюкзак, подбираясь к моим пяткам. Отбросив бесполезный дробовик, я прыгнул в сторону Михаила. Разумные варианты кончились после неудачи с водкой, теперь я просто что-то делал ради самого действия. Парнишка лежал на полу и хрипло сипел. Он сильно надышался дыма и потерял сознание. Маленькие легкие оказались не в состоянии переработать большое количество угарного газа. Домино лежал на его груди, вылизывая хозяину лицо и жалобно мяукая.

Я пошатнулся, подавив рвоту. Ощущения не из приятных: стучало в висках, сдавливало грудь и хотелось кашлять. Однако это были цветочки по сравнению с головной болью от откатов. Я больше боялся судорог, паралича и потери сознания. Как раз такого состояния, в котором сейчас находился Михаил.

Наклонившись над мальчиком, я безуспешно пытался привести его в чувство. Ужасный из меня полевой агент вышел. Угодил в тюрьму на первом задании, погиб на втором. Хотя последнее произошло планово, может меня даже наградят, посмертно. Только перспектива стать частью «Алого Короля» не слишком вдохновляет. Вспомнились недавние грандиозные планы прорваться к сердцу этого монстра и… что? Плюнуть на него, пнуть? Если обычная биомасса так крепка, то жизненно важный орган защищен куда лучше.

Что-то долго корабль возится, решил замариновать нас на будущее? Мы сидели на последнем островке нормального пола. Вокруг творилось такое, что хотелось крепко зажмуриться и молиться, чтобы это оказалось дурным сном. Стекающая с потолка кровь соединялась с горами мяса на полу и застывала студнем. Зал теперь напоминал причудливое подобие пещеры алого цвета. Завораживающее зрелище, если не задумываться, из какого материала сделано это великолепие.

— Мяяяяуууу, — особенно громко протянул котенок, и ближайшая гора плоти с хлопком лопнула.

Теперь ясно, почему мы все ещё живы и как питомец спокойно передвигался по коридорам, не попадаясь на обед монстру. Схватив кота, я прижал его к себе. Однако Домино яростно вырывался, царапался и кусал меня. Хуже всего было то, что он перестал издавать нужные звуки. Биомасса колыхнулась, радостно пожирая наш островок безопасности.

— Мяукай! Ну же! — я гладил его, в отчаяньи тряс и даже сдавливал.

Однако из всех возможных питомцев мне достался самый своевольный. Ничто на свете не способно выжать из кота звук, если он сам этого не хочет. Погибнуть из-за собственной самонадеянности не так обидно, как по прихоти Домино. Отчаявшись добиться от кота мурчания, я отпустил его и он тут же забрался на грудь мальчишки.

— Мяу-мяяяуууу, — приятнее любой музыки.

Не представляю, почему корабль так реагирует на кота. Оставаться и проверять гипотезы, не осталось ни сил, ни желания. Подняв мальчишку на вытянутых руках, я медленно понёс его тело через пещеру. Домино, словно король, лежал на груди Михаила, громко мяукая. Тварь не успевала убирать биомассу с нашего пути и мясо испарялось с противным шипением. Исчезая, плоть деформировала корабль. Ровные доски пола превратились в сплошные рытвины и ямы. Пару раз я оступался, больно ударяясь коленями, но руки держал ровно.

Эйфория от зелёной таблетки постепенно проходила, и я снова превратился в хилую развалину. Нет, раны и болячки не вернулись, но мышцы перестали убеждать мозг, что мне по плечу пробежать марафон. К тому же, дышать приходилось через раз. Я могу сколько угодно не чувствовать запахов, но это не значит, что они на меня не влияют.

Десяти шагов хватило, чтобы понять простую истину: в таком виде мне до лестницы не дойти. Тем более не забраться наверх. Значит, придётся укоротить путь! Я бегом рванулся к ближайшей стене, умоляя кота поорать ещё немного. Плоть с чавканьем разошлась, и в помещение проник солнечный свет. Выскочив в образовавшийся проём, я упал на гору щебня и так сильно ударился спиной, что едва не вышел из тела.

Домино продолжал мяукать, а я просто наслаждался свежим воздухом, пока знакомый женский голос не начал раздавать распоряжения:

— Мальчика в лазарет. Кот без сюрпризов? Значит оставьте. И приведите агента в чувство!

Мой рукав грубо закатали, вколов в вену какую-то бодрящую дрянь. Вот так всю жизнь избегаешь наркотиков, чтобы потом тебя насильно напичкали дозой. Жидкость в шприце оказалась забористой. Не успел я открыть глаза, как ощутил себя на ногах, вытянувшимся по струнке перед Наташей. Напарница смотрелась безупречно в своём белоснежном брючном костюме.

— Отчет, быстро! — наткнувшись на мой непонимающий взгляд, женщина грустно вздохнула. — Сколько жертв?

— Одиннадцать, — услышав цифру, она огорченно покачала головой.

Быстро набрав на сотовом короткий номер, Наташа забыла о моем существовании:

— Двое выжило. Все начнётся медленно, воспользуемся преимуществом. Активируйте процедуру семнадцать. Да, уверена. Ситуация критическая. Готовьтесь перекрыть город и бросить сюда все силы. Свяжитесь с Американцем. Мы уже делали это трижды, пришло время повторить процедуру.

— Я могу чем-то помочь?

Женщина повернулась ко мне, бросив ключи с тяжёлым белком в виде пирамидки.

— Машину помой, новичок. И оставь себе. Надоело за тобой кататься, сам будешь приезжать по звонку.

Забирая простенький сотовый-раскладушку, я коснулся прохладной гладкой кожи и проскользнул в её разум. Увиденное поразило меня сильнее «Алого короля». Наташа походила на Мистера Чанга манерой чётко выстраивать мысли. Правда, в отличие от покойного корейца, она думала в пять потоков сразу. Впечатляющий навык. Строчки неслись так быстро, что я успевал считать только концовки фраз. Мысли касались статистики в этом регионе и полевых отчётов, но интерес заключался в формулировках. Данные собирались не ей, а для неё. Передо мной стоял таинственный Куратор всей России и стран СНГ. Тот самый, от упоминания которого дрожали подчинённые. Запутывая Каина, я сам не понимал, насколько близок был к правде. Начальство держалось ближе к месту событий, чем можно себе представить.

Пирс выглядел пустым. Подводную лодку перетащили дальше и даже кран развернули в обратную сторону. Но я чувствовал холод, исходящий от проклятой махины.

— Он ещё здесь, верно? «Алый король» никуда не уплыл, просто ждёт своего часа. Как можно победить такого врага? И… Каин говорил про апокалипсис. Всё уже началось? — чувствую себя полным идиотом, выдавая кучу вопросов разом, но происходящее вокруг пугало именно из-за незнания. Недаром в Фонде столько инструкций: пока следуешь плану кажется, что все в порядке.

— Не твоё дело, агент. Ты разжалован до десятого ранга за провал задания. Скройся с глаз моих.

По выражению лица было непонятно, знает напарница, что я разгадал её секрет или нет. В моём окружении теперь ещё один человек значительно умнее меня, как будто вековой колдуньи было мало. Я сел в огромного носорога, ошибочно названного машиной, и надавил на газ, оставляя одинокую фигуру в белом костюме позади. Нервная выдалась ночка, глаз до сих пор дёргается. Или это от бодрящего укола?

На выезде с территории образовалась пробка, и я успел проверить огонёк сознания Михаила. Жив ещё, надеюсь, доктора приведут его в чувство. По большому счету, мальчика спас котенок. Ситуация была жёсткой. Без веской причины взваливать на себя тело, уменьшая свои шансы на выживание, я бы не стал. Или стал бы? Перед глазами всплыло доброе лицо мальчишки. Так ли я плох, как о себе думаю?

— Мяяяу! — от резкого звука я дернулся, ударившись о крышу хаммера.

— Твою… Кошак, ты бы так на борту завывал, сейчас можно и помолчать! И вообще, чего с хозяином не остался? Опять царапаться будешь?

— Мур! — комок шерсти явно издевался.

— Ладно, сиди уж. Домино.

Мы уже миновали охрану, и возвращаться из-за питомца глупо. Да и не нужен он там никому. Скорее всего, доктора выгнали его из палаты, и котенок увязался за единственным знакомым запахом. Мурчание Домино успокаивало, отвлекая от мрачных воспоминаний.

Никогда не любил большие машины. Они казались неудобными, громоздкими и всем мешающими. Оказавшись на водительском сидении, выяснилось множество нюансов: высокая посадка позволяла замечать аварии вдалеке и вовремя перестраиваться; машины победнее жались к обочине, опасаясь задеть меня. Короче говоря, неудобно было всем вокруг. Комфортно добравшись до дома, я даже смог удачно припарковаться. Куда ближе к подъезду, чем обычно.

Напротив стоял мой верный Ниссан. Настолько чистый, каким не был в день покупки из салона. Лобовое стекло сменили и теперь машина не привлекала внимание пулевым отверстием. Мэй прекрасно о ней заботилась. Проверять багажник я не стал.

Захватив с пассажирского сидения папку с делом «Алого короля» и уснувшего котенка, я поднялся в квартиру. На лестнице вновь вернулось мрачное настроение. Каин, Макар… два таких похожих сильных мужчины, которых я так бездарно потерял. Именно по собственной вине, не успев расположить к себе. Телепат, не способный предугадать предательство, настоящая насмешка над преимуществом волшебства.

Квартиру было не узнать, казалось, Цои отмыли даже потолки. Шкаф переставили дальше от двери, расчистив пространство от хлама. Первой ко мне выбежала Агафья с учебником географии под мышкой.

— Привет, Нова! У меня отличная идея! Давай грохнем всех, кроме нас? Смертные требуют слишком много внимания. Гаити, Корея — это не наши желания, а их жалкие мечты. Мы не обязаны их исполнять. Магия превыше всего!

— Такая маленькая, а уже злая, — потрепал я её по голове. — Посмотри, какой прекрасный солнечный день за окном!

— Эш накурил тебя дурью? Ладно, негр пригодится Коалиции. Он подружился с цыганами слишком легко для обычного человека. А корейцев точно в расход, и как можно быстрее! Я навела справки, «Зелёный лотос» сожрёт нас целиком! Проще отказаться от Цоев. Надо действовать жестко…

Где-то я уже это слышал: скорость, внезапность, жестокость. Простые и эффективные принципы, проверенные годами практики. Но на сегодня достаточно смертей. Каждая гибель человека, мысли которого я читал, воспринимались как моя собственная. Уверен, маги разума прошлого были убежденными пацифистами.

Из кухни вышла Люн с дочерьми, и Агафья резко замолчала. Каждая девушка в руках несла небольшой поднос с едой и сладостями. Близняшки держали графин с домашним лимонадом и прозрачный бокал для виски. Я завороженно смотрел за плавающими в нём кубиками льда и листочками мяты. Как раз то, что мне нужно. Хорошо вернуться домой. Особенно побывав в самом средоточии тьмы.

— Подать завтрак в ваш кабинет, мастер?

Я кивнул, безуспешно вспоминая, где находится кабинет. Младшая из дочерей Люн уловила моё недоумение и распахнула дверь в маленькую комнату. Сюда перенесли кухонный стол и кресло из зала, а также ноутбук, канцелярские мелочи и артефакты. Вся мебель знакома, но верно расставлена, создавая впечатление уюта. Фэншуй, кажется: ничего лишнего, всё в нужных местах. Чистые занавески, новый плафон на лампе. Я еще толком не зашел, а мне уже не хотелось отсюда уходить.

На кухне громко смеялись Гаитянец и Паша. Еду поставили на низкую тумбочку у окна, чтобы не пачкать бумаги. Меня усадили в кресло, а Мэй принялась профессионально массировать плечи. Я будто попал в личный рай. Домино, мурлыкая, прыгнул на колени, но потоптавшись немного, выскочил в коридор. Своевольная животинка, но её мурчание стало для меня чем-то особенным. Обещанием, что всё будет хорошо и несмотря на боль и кровь я выберусь из любой передряги.

— Выйдите! — Цои послушно удалились, оставив еду и напитки. В коридоре мелькнула Агафья, громко ворчащая про мужланов, запятнавших истинную магию своей неуемной похотью. Даже её гундеж воспринимался по-домашнему, словно упрёки старенькой матери.

Хорошего понемножку, проблемы сами себя не решат. Итак, «4666 Океанский Круиз Алого Короля». Меня воротило от одного взгляда на название. Открыв последнюю страницу, я вычеркнул своё имя. Надо будет вернуть папку Наташе при первой же возможности. Если меня снова отправят на борт, я просто свихнусь. Вереница трупов, тянущаяся за мной в последнее время, напрягала. В любой момент этот океан мертвецов поглотит меня. Я не настолько хорошо подготовлен, чтобы гарантировать собственное выживание. Может про магию так мало известно, потому что некому рассказывать? Столкнувшиеся с неизведанным люди банально погибают, а Фонд подчищает явные улики и кричащие новостные заголовки. Хотя в наш век информации можно не обращать внимания на прессу. Она лжёт так неумело, что потеряла всякий кредит доверия. Стоит ли мне раскрыть природу магии общественности? Прочитать мысли на камеру, полетать в форме проекции перед учеными? Неприятностей хватает и без публичности, но у волшебства на виду есть свои преимущества. Сейчас не время, но нужно серьёзно обдумать такую возможность.

Ноутбук остался включенным со вчерашнего вечера. Девушки подсоединили его к розетке, но трогать хозяйскую вещь не решились. Рассеянно бросил взгляд на открытое окно скайпа. У Нелина отображалось, что я онлайн, и он успел настрочить кучу сообщений в одном стиле: «Беги. Бе-ги!». Куда? Зачем? Каким-то образом он почувствовал опасность для меня или предстоящую беду для города. Но я и без всяких предостережений понимаю, что дела плохи. Впереди ждут крупные неприятности и я уже в самой гуще событий. А раз избежать опасности не выйдет, то мне стоит получше подготовиться. Рука сама потянулась к черным леденцам. как только я их коснулся, появился демон. Он был в отличном настроении:

— Ты делаешь успехи. Скоро тонкие струйки опыта сольются в мощный ручей силы. Последняя схватка прошла тяжело, такие враги тебе пока не по плечу. Но ты выжил и достоин награды. Сам выбирай, чего хочешь!

Хоть бы варианты предложил. Интересно, как он отнесётся к просьбе сгонять за мороженым? Или уничтожить «Алого Короля»? Посмотрел бы я на эту битву.

— Допустим, я желаю задать вопрос, но не хочу последствий, проблем и высоких ценников. Никаких сделок, только честный развернутый ответ.

Демон нахмурился, повертев в руках цилиндр, и с какой-то обреченностью сказал:

— Один. Обещаю не юлить.

Надеюсь я не продешевил. Информация в любом случае дороже денег.

— Кто ты?

Глаза загорелись зелёным, заставив меня сжаться от ужаса.

— Это и есть твой вопрос?

— Да, чёртов демон, это вопрос! Прямой и чёткий! Отвечай!

Не стоило ему грубить, но у меня выдалась слишком тяжёлая ночь. Я устал бродить во тьме. Мне нужна зацепка, имя, хоть что-то. Но короткого слова из трех букв я ожидал меньше всего:

— Бог.

— Ты увиливаешь! Пантеон, возможности, границы сил, эпоха возникновения?

— Просто Бог. Единственный, всемогущий и существовавший всегда.

— Ты… не можешь быть творцом сущего, — мне не нравится этот разговор, Чёрный человек вёл себя иначе, чем обычно.

— Почему? Я ведь даровал именно то, что ты просил. Теперь ты маг. Начинающий, но очень перспективный.

— Ты толкал ко злу!

— Правда ли это? Для меня зло абстракция. Ты делал именно то, чего желал сам. Как и любой из вас.

— Ты только мешал!

— Мотивировал и направлял. Зачем помощь, когда моё естество уже заложено в тебе? Нет вещи во вселенной, способной оказать тебе сопротивление. ЧЕ-ЛО-ВЕК.

Я смотрел на него и не понимал плакать или смеяться. Мне открылась величайшая тайна оккультизма. Секрет, который понимали только самые рьяные, дошедшие до края и обезумевшие от кровавых оргий маги древности. Вещь, настолько страшная, что начинающие сатанисты в ужасе бросят своих лидеров, если те откроют им правду.

Моя многострадальная черепушка чуть не лопнула от осознания простой вещи. Все оккультные жертвоприношения и вакханалии — не более чем детские игры в песочнице перед понимающим отцом. ОН позволял людям делать это, признавая наше право превращать жизнь свою и окружающих в ад. И терпеливо ждал, что мы натешим свое эго и найдём его.

— А я ведь сам пришёл к тебе! Тогда, в клубе…

— Верно, только так меня можно увидеть.

— Немыслимо… — в словах не было необходимости, ОН понимал всё и без моих жалких потуг изъясниться.

— Наоборот, ничего удивительного: люди замечают то, во что верят. Чего страстно хотят и боятся. Большинство представляет меня демоном, предлагающим продать душу или злобным джинном, извращающим желания. Я не виню их, времена такие… бездуховность и прочее. Это пройдёт.

В моей голове вертелись сотни вопросов. Почему ОН не остановит апокалипсис? Есть ли у меня дочь? Что случится дальше? Продолжит ли ОН помогать? Какие силы скрывают остальные леденцы? Что такое Фонд и какова его роль в общей картине мира? Но Чёрный человек лишь покачал головой.

— Сам. Всё сам.

Он поцеловал меня в лоб, будто покойника, и растворился в лучах восходящего солнца. Я сразу понял, что он не вернётся. По крайней мере, пока я жив.

Будь я истово верующим, наверняка нашел бы лучшие вопросы и впечатлился произошедшим куда сильнее. Однако для меня существование Всетворца всегда было не более чем забавной философской концепцией, которую я не воспринимал всерьез. В конце концов, встреча с Господом мало что изменила в привычном порядке вещей. Земля вращалась вокруг своей оси, люди лгали и предавали, а для того, чтобы добиться чего-то стоящего, требовалось хорошо потрудиться и, возможно, пропустить через себя немало грязи. От ЕГО присутствия в жизни я не превратился в мессию и в душе моей ничего не зажглось.

Начинался новый день, впереди ждало столько всего: работа на Фонд, разборки с корейцами, практика волшебства и опасные артефакты. Жажда магии никуда не исчезла, я всё ещё был самим собой. Но прежде чем сделать шаг за порог навстречу новым тайнам, я придвинул к себе папку с делом 3001. Дважды перечеркнув название «Одержимый Оккультист», я аккуратно вывел чуть ниже: «Носитель Господа». Придётся пересмотреть все судьбы, которых ОН касался, с новой точки зрения. Добавив в конце мою историю. Осталось только описать всё так, чтобы мне поверили.

Послесловие от автора

Большое спасибо, что вы дочитали мою книгу до конца. Надеюсь, она вам понравилась.

Для меня это во многом эксперимент. Я старался удержать интерес динамикой и стильной картинкой, а не долгими философскими размышлениями. К тому же, не растягивал сцены и идеи на несколько книг, создавая стандартную серию. Хотелось, чтобы текст получился насыщенным и максимально интересным.

Вам судить, насколько это получилось. Обязательно поделитесь своими мыслями в комментариях.

Продолжение истории: https://author.today/reader/33669/254480

* * *

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/26815

Content

Иван Снежный
Оккультист

Глава 1. Леденцы с кровью

Глава 2. Неудачное знакомство

Глава 3. Дракон из ручейка

Глава 4. Молодая старость

Глава 5. Кондитерские секреты

Глава 6. Маленькое Гаити

Глава 7. Предел риска

Глава 8. Улыбка Роджера

Глава 9. Гордость насекомых

Глава 10. Слуги и господа

Глава 11. Трудности любви

Глава 12. Новый Вавилон

Глава 13. Место, которого нет

Глава 14. Сломанные куклы

Глава 15. Долгая дорога домой

Глава 16. Родственные узы

Глава 17. Идеальный лекарь

Глава 18. Изображая жертву

Глава 19. Чёрный человек

Послесловие от автора