Иван Снежный

Оккультист. Книга 2

Глава 1. Ложный апокалипсис

Насколько сильны в человеке устоявшиеся привычки? Нежиться в постели лишнюю минуту, игнорируя звонок будильника; есть бутерброды колбасой вниз; выпивать стакан воды после секса. Каждый из нас состоит из этих маленьких ритуалов. Но что, если отказаться от своих привычек, заменяя их одну за другой? Как быстро собственный разум воспротивится происходящему насилию? Мое терпение было уже на пределе. Я чувствовал себя не в своей тарелке. И дело совсем не в том, что приходилось стоять на голове, покачивая ногами в такт музыке. Проблема в бесполезности затрачиваемых усилий.

— Ниже! Тяни носок! — из Павла получился отличный тренер, он умело выжимал из меня все соки. — Шире взмах!

После трёх дней усиленных тренировок, я был готов сдаться. Магия разума пагубно действовала на мышцы и никакими упражнениями это не исправить. В тридцать лет моё тело превратилось в дряхлую развалину. Одышка, ломота в костях, давление, реакция на погоду — полный набор старческих немощей. Такова цена волшебства. Никто не может усидеть на двух стульях сразу. У меня, конечно, оставались два бодрящих зелёных леденца, но недолгое облегчение не решит саму проблему.

— Ещё четыре подхода и передышка. Ускоряйся! — мерзкая слабость растеклась по мышцам, вряд ли я столько выдержу.

Леденцы. Вещь, с которой все началось. Они манили своей силой и пугали побочными эффектами. Двадцать два кругляшка. Настолько мало, что проверять свойства на других людях слишком расточительно, а на себе — страшно.

— Шире махи, напрягай спину! — у меня сейчас хребет пополам сломается.

Без руководства Чёрного человека я стал слеп в магических вопросах. Иногда мне хотелось, чтобы он вернулся и вновь раскрутил меня в бешеной пляске смерти. Наверное, так выглядит стокгольмский синдром, когда жертва обожает своего мучителя. И все-таки, странное создание в сюртуке приносило больше пользы, чем вреда. Я привык к тому, что он останавливал меня, давал советы в сложной ситуации. Несвоевременный вопрос, прогнавший из моей жизни потустороннюю сущность, разрушил все планы. Я совершенно не понимал, чего он добивался. Зачем помогал, почему мешал?

В нижнем ящике стола валялись три разных варианта отчета для Фонда по Чёрному человеку. Ни один из них я так не решился отправить Наташе. С точки зрения организации, я всё ещё был объектом. Опасной тварью, готовой в любую минуту сорваться. И только это понимание сдерживало меня от активных экспериментов с магией разума. Я видел, что случается с теми, кто заигрался новыми возможностями.

— Перерыв две минуты. Выдыхай.

Вернувшись в вертикальное положение, я на дрожащих ногах поковылял к столу. Спина ощутимо хрустела. Плюхнувшись в кресло, я открыл папку с пометками. Нет, дело не в том, что я хочу сохранить свои магические навыки в тайне. Я не верю написанным в отчете словам. Творец он на самом деле или просто притворяется? Пока Чёрный говорил, всё казалось логичным, но стоило созданию уйти, и стройная теория божественного рассыпалась, словно карточный домик. Его поступки, в целом, мелковаты для всевышнего. Какого дьявола Бог вообще забыл в третьесортном ночном клубе? Я не могу доверять существу, которое манипулировало моей памятью и даже не призналось в этом. Многолетнее изучение эзотерики научило меня везде искать подвох.

— Павел, а что Чёрный человек просил как плату за ответы?

— Самое ценное, что я способен дать. Он не уточнял, — между подходами парень отжимался сам, и получалось куда лучше меня, даже дыхание не сбивалось.

— Вполне в его стиле. И ты согласился?

— Нет, конечно. Насколько я знаю, никто из работников клуба не решился. Отдать нечто своё в обмен на пустые слова? Нашли дураков.

Жаль. Если бы кто-нибудь кроме меня задал вопрос, можно было бы сравнить поведение Чёрного. Снова тупик. Я грустно посмотрел на квадратную дыру в ковре и горсть пепла, оставшуюся от сгоревшей тумбочки. Последствия неудачных экспериментов с артефактной свечой. Едва не спалив весь дом, мне удалось выяснить довольно ценные подробности: вещи, подожженные огарком, невозможно потушить. Даже помещенные в ванну, наполненную водой, остатки мебели продолжали тлеть. Не знаю, из какого материала сделана коробка для артефакта, но только её тонкие стенки сдерживали огонь. Причём, сама свечка тухла довольно легко: достаточно на неё дунуть, поместить в пространство без воздуха или брызнуть водой. Зеленоватое пламя гасло, чтобы через тринадцать секунд загореться снова. Дальний угол комнаты весь залит воском. Самым обычным, насколько я мог судить. Холод волшебства исходил лишь от пламени свечи. Печальная участь ждёт человека, подожженного этим артефактом.

— Время вышло. В стойку, на ковёр! — руки предательски задрожали, не разделяя его энтузиазма.

— Достаточно на сегодня, Паша, спасибо. И вообще, закругляемся со спортом. Позови мне Агафью.

Парень неодобрительно покачал головой, с его точки зрения это была просто лень. Обычная усталость новичка, которую нужно перетерпеть. Он же не ощущал прогрессирующий ревматизм и анемию конечностей.

— Не смотри на меня так, я превращаюсь в развалину. Пора это признать и идти дальше, — только жалости от подростка сейчас не хватало.

— Результат будет, нужно уделять упражнениям больше времени и дать мышцам восстановиться, — Павел тяжело воспринимал бессилие фитнеса.

— К вопросу о времени, я так и не получил дневников колдуньи. Сколько ещё ждать?

— Не надо, босс. Не заставляйте меня выбирать между вами. Пожалуйста. Играйте в свои игры, а я буду на подхвате. Мы же все на одной стороне. Хорошо?

Забавная оговорка, выходит, Агафья тоже что-то просила у него. Прекрасно знаю, кого он выберет, даже без чтения мыслей. Вчерашняя тренировка затянулась, и молодёжь улеглась в большой комнате. Колдунья оказалась не из стеснительных, демонстрируя всем желающим настоящую животную страсть. Любовь это или нет, но чтобы проделывать такие кульбиты в постели, мне придётся учиться пару веков. После произошедшего, ведьма окончательно перестала восприниматься окружающими как дитя.

— Ты все ещё здесь? Агафью ко мне, быстрее!

Я намеренно не ответил на его вопрос. Полезно держать парня в небольшом напряжении. Расслабленный Павел быстро наглел, переходя границы дозволенного.

Подойдя к окну, я вгляделся в багряные тучи над Васильевским островом. Журналисты в сети соревновались в громких заголовках «Необычное явление природы», «Экологическая катастрофа», но все они были далеки от истины. С каждым днем цвет облаков больше напоминал кровь, а форма — воронку торнадо с Балтийским заводом в центре. «Алый Король» гневался.

Прошло трое суток после встречи с живым кораблём, требующим жертвоприношений. Однако, обещанный покойным агентом Каином апокалипсис так и не наступил. Всё было тихо, мирно и… скучно. Наташа дважды звонила, чтобы убедиться, что я не свихнулся после пережитого ужаса. Беседы получились напряжёнными. Я знал, что она — Куратор, но напрямую выяснить подробности её положения в организации не мог. Инцидента с жертвоприношением мы старались не касаться, а на все вопросы о работе женщина давала один ответ: «Для агента твоего уровня допуска заданий нет». Ожидание становилось невыносимым. Тучи сгущались в прямом смысле слова.

Агафья вошла в комнату слегка пританцовывая. Я уже достаточно изучил её привычки, чтобы понимать — барышня в ярости.

— Опять будешь тратить моё время? — скрестила она тонкие руки на груди.

— Пока не пойму суть. Давай ещё раз пробежимся по основам. Что нужно для смены тела?

— Тело, это же логично. В идеале родная кровь.

— Не вариант, — быстро перебил я её, забрать плоть у собственного ребёнка слишком жестоко даже по моим меркам. — Как ты попала в Агафью? Она твоя дочь?

— Ещё чего! Подобрала беспризорницу на улице. Сломала волю, сделала послушной. Я упустила момент, и не решилась рожать в прошлой дряхлеющей плоти. Раньше было проще. Но каждый цикл проходить через роды, бррр… В последнее время часто забирала детей из приюта, подделав пару бумажек. В Индии ещё можно купить рабыню из низших каст, но копченые мне никогда не нравились.

Лёгкость, с которой мы это обсуждали, немного напрягала. Но я жадно ловил каждое слово колдуньи. Не часто она изъяснялась настолько ясно. Обычно наши разговоры заканчивались экскурсами в историю и воспоминаниями о её друзьях и любовниках.

— Вселение в чужого человека сложнее. Эту девочку я обрабатывала десять лет. Копировала её повадки, воспитывала доверие, открывала сознание для воздействия. Гарантий никаких, каждый раз лотерея. Примет ли тело, сохранятся ли навыки… сотни мелочей, всего не упомнить. Раньше магички заводили себе ученицу и лет тридцать таскались с ней всюду, не расставаясь. Готовили сосуд.

Ломота в спине намекала, что у меня нет столько времени.

— Почему именно девочку?

— Мужчины не владеют магией разума. Многие пытались, но тонкое искусство манипуляции доступно лишь гибко-мягкому сознанию женщины, — она странно на меня посмотрела. — Думала, ты знаешь. Сложно сказать, какой сосуд тебе подойдёт больше.

Вспомнилась улыбка Чёрного человека при наречении. Нова — это женское имя, так и знал! Ладно, ничего страшного, просто у меня гибкий разум. Пока я не убедил самого себя в скрытой нетрадиционной ориентации, вернул разговор в прежнее русло:

— Интересно, но я спрашивал про возраст. Зачем настолько юное тело?

— Чем старше, тем хуже для мага. Переход начинается со схватки разумов, нужно выкинуть хозяина из тела. Взрослые цепляются за жизнь куда яростнее детей. Ты слишком слаб даже для пятилетней девочки. Я бы вообще посоветовала младенца.

— Проще говоря, ты предлагаешь завести ребёнка и вселиться в него в колыбели.

— В новорождённого не стоит. Подбери годовалое дитя, сохранишь часть речевых функций.

— Если стать сильнее, то можно овладеть взрослым телом? — прозвучало пошло, но колдунья была ещё небрежнее меня в формулировках.

Агафья фыркнула, вложив в этот звук насмешливое превосходство.

— Как? Отправишься на войну, чтобы выбить блоки самосознания адреналином? Мы мысли читаем, а не молниями швыряемся. Я за века научилась захватывать тела одиннадцатилеток, и то не каждый раз. Не неси ерунды, оприходуй кореяночек и получи новую оболочку. Куда уж проще?

Лишать детей будущей жизни или уничтожать взрослое сознание? Пока что я лишён даже такого скромного выбора. Успехи в волшебстве радовали ещё меньше достижений в спорте. «Маги развиваются через великие поступки» — говорил учитель. Но как проявить себя, сидя в четырёх стенах? Я много раз считывал мысли домочадцев и вылетал из тела, но ничему новому не научился. Мне срочно требовалась встряска. Заметив, что мои мысли улетели далеко отсюда, Агафья подошла ближе и уселась на стол прямо передо мной.

— Хочешь, я тебе рожу? Двойню, я травки умею смешивать. Одну оболочку тебе, другую мне, на вырост, — девочка поставила ножку на моё плечо. — Секс между магами это нечто особенное, Нова. Без твоих резинок и защит. Знал бы ты, что такое единение разумов на трех уровнях в момент наивысшего наслаждения, ммм…

Текущая оболочка Агафьи не вызывала возбуждения, но кто сказал что должно быть приятно? Мы тут волшебство практикуем, а не тешим свою похоть.

— Я подумаю, — слышал бы нас Павел. — А обязательно выбивать сознание прошлой оболочки? Можно разделить одно тело с жертвой? По очереди там, или договориться.

Девочка легкомысленно болтала босыми ногами в воздухе.

— Обрекая донора на муки? Четыре цикла назад я неудачно вселилась в дочку певички из Венского варьете. Девка оказалась ментально сильнее меня, полностью выбить её из тела не удалось. Первый год она орала не затыкаясь. Потом плакала и пела. Спеть тебе сотню песен на венском?

— Она до сих пор внутри?

— О, нет. Скинула пассажирку при первом же переходе, — Агафья спрыгнула на пол, пританцовывая на носочках. — Тебе жалко их, понимаю. Сама такой была, пока один немецкий философ не научил меня ценить жизнь. Путь волшебства мрачен, и мораль — это первое, от чего придётся отказаться.

Странно, я думал, моя совесть давно ампутирована. Особенно после стольких бессмысленных смертей. Тем не менее, идея губить других ради собственной жизни казалась довольно мерзкой. Однократное переселение я бы ещё стерпел, но менять оболочки придётся как истрепавшуюся одежду. Агафья уже потеряла счёт своим скафандрам. С другой стороны, обладать таким знанием и просто умереть, не решившись попробовать — очень глупый поступок.

От мыслей о паразитизме на чужих жизнях меня отвлек настойчивый стук в дверь. Закрыв глаза, я отследил местоположение домочадцев. Шумела Люн, редкая гостья в этом кабинете. Цои вообще больше походили на незаметные тени, а мать семейства и вовсе растворялась за спинами других. Похоже, случилось что-то серьезное, если она пришла лично. Мне стоило избавиться от колдуньи, женщины терпеть не могли друг друга.

— Закончим на сегодня. Спасибо за беседу, великая, — Агафья самодовольно усмехнулась, грубая лесть ей нравилась.

Выходя из комнаты, волшебница сделала вид, что крупная грудь Люн мешает пройти и толкнула женщину плечом. Кореянка едва удержалась на ногах, но промолчала. С этими двумя определённо нужно что-то делать.

В приоткрытую дверь прошмыгнул кот. С хозяйским видом он обнюхал пятно пепла и возмущённо фыркнул. Самый счастливый житель квартиры: его гладили все, как только видели. От обилия ласки Домино распушился и раскидывал шерсть по всем комнатам. Впрочем, никто кроме меня не жаловался.

— Говори уже, — наши редкие беседы всегда начинались с молчания женщины. Словно преданная слуга, она ждала разрешения открыть рот.

— Простите за беспокойство, мастер. Мэй пропала. Скорее всего, захвачена «Зелёным Лотосом».

Война сама пришла на порог, не надо даже ехать в горячие точки.

— Как это произошло?

— Мы послали её за продуктами в оптовый универмаг. На другом конце города, чтобы не привлекать внимание к квартире. Мэй звонила каждые двадцать минут. Последний отчет был два часа назад. Только плен мог заставить мою дочь ослушаться.

Можно сколько угодно играть в Сегуна и раздавать поклоны, но по факту на мне висело девять голодных ртов. Технически, клан Цой очень богат, но все деньги заморожены на счетах и частично уничтожены вместе с раменными. «Зелёный Лотос» обескровил нас, лишив средств к существованию, и оставил медленно умирать. Я словно король оставшийся без королевства в осажденной столице. Постоянное давление со стороны корейцев спутало все планы.

Папаша Эш так и не улетел в своё Гаити готовить страну к военному перевороту. Ближайшие рейсы осуществляли Британские авиалинии за возмутительную цену в двести тысяч рублей. Пришлось выкупить место без багажа у Аэрофлота за шестьдесят. Дёшево, но вылета придётся ждать неделю. С деньгами было туго, если бы не вырученная за антиквариат сумма, мы бы натуральным образом голодали. По понятным причинам, из нас всех мог работать только Павел, но он был нужен мне рядом на случай внезапного нападения Лотоса.

— Надеюсь, ты отпустила её на хаммере?

Кореянка осторожно кивнула. Мудрая женщина. Если в руках наших врагов окажется старенький Ниссан, можно заказывать гроб для Мэй. А так ещё оставались шансы. Мой единственный козырь гниет в багажнике легковушки. Ритуал погребения или как там его называли? Лотос не проявлял никакой заинтересованности теле, но Люн уверена, что труп имеет ценность. В любом случае пора от него избавиться, пока соседи не проявили повышенный интерес к странному запаху.

С какой стороны ни посмотри, ситуация требовала немедленного вмешательства. Мэй была дорога мне, и ценна как член клана. Несмотря на то, что в мыслях девушка все еще робела и лебезила перед великим «магом» в моем лице. Я устало потёр переносицу, похоже, поспать этой ночью не удасться.

— Павел! Хватай Эша, пушку и спускайся к машине!

— Господин, я не знаю, где искать врагов.

Она была прекрасна в своём волнении, будто разом помолодела на десяток лет. Волосы слегка растрепались, на щеках играл румянец, грудь часто вздымалась, глаза блестели. На секунду я залюбовался женщиной.

— Зато я знаю. Убедись, чтобы больше никто не пропадал и… готовьтесь к худшему.

Это была кодовая фраза, обозначающая целый комплекс мероприятий. В основном, готовность всех членов клана и сопричастных сорваться с насиженного места и скрыться в разных частях города в течении пяти минут. Агафья называла это «сидеть на чемоданах», и в точности формулировок ей не откажешь.

Наше преимущество — в малом количестве. Именно поэтому старший клан ещё не раздавил Цоев как тараканов. Однако в этом же заключается слабость. Первое же прямое столкновение станет последним. Методы Лотоса больше подходят преступникам, чем аристократам. Впрочем, это не мешало Лотосу оказывать огромное влияние на правительство Кореи и творить в России, все что вздумается без особого противодействия со стороны наших властей. Выступив против них, я откусил больше, чем могу проглотить.

Захватив леденцы со стола, я покинул полюбившийся кабинет. Опасно таскать их с собой, но без них куда опаснее. Никогда не знаешь какие свойства могут пригодиться. Спуск по лестнице занял приличное время и подарил боли в коленях. Уже предвкушаю мучительный подъем по возвращении. Мужская часть моей команды сидела на капоте, покуривая самокрутку. Судя по громкому смеху, совсем не табачную.

— Эш! What the hell! (Какого черта!)

Негр вздрогнул, а Павел попытался незаметно сбросить окурок на асфальт. Вот что с ними делать? Неодобрительно покачав головой, я уселся на водительское сидение. Машину просто не узнать. В салоне — ни пылинки, порядок в бардачке, двигатель урчит так, словно его перебрали. Уже за одну заботу об автомобиле стоило спасти Мэй.

— Fasten (Пристегнитесь), — попробуем резкую манеру езды.

Павел плохо знал английский, но последовал примеру Гаитянца и переспрашивать не стал. Пусть привыкает, он теперь крепко повязан с моей Коалицией, мало ли куда нас судьба занесет. Знакомые улицы промелькнули быстро. Редкие водители уступали дорогу мчащейся на бешеной скорости сквозь дождь машине. Ночь вступала в свои права, скоро должны отключить светофоры. Однако набухшую кровью воронку в центре города оказалось видно даже в сумерках. Я старался не смотреть в её сторону, убеждая себя, что меня это не касается и Фонд сам разберётся. Но разум подсказывал: без моих навыков и знаний ничего не рассосётся.

Остановившись в узкой арке, я перекрыл доступ во двор. Яркий свет фар выхватил из темноты знакомую фигуру в плаще с катаной за спиной. Мужчина сидел в позе для медитации и крупные капли разбивались об его лысину. Причем в шаге от него находился навес, под которым можно спрятаться от непогоды, но японец его игнорировал. Погруженный в себя, он никак не отреагировал на мою машину. Спит что ли? Наша последняя схватка закончилась заплывом мечника по Неве. Я немного побаивался мужчину, а точнее, возможностей его оружия.

— Будьте наготове. Он опасен, — Павел понял, что эти слова адресованы ему, и щёлкнул предохранителем.

Уточнять, что японец способен нашинковать нас вместе с машиной, я не стал. Надеюсь, до схватки дело не дойдёт. Выйдя из автомобиля, я медленно подошел к мечнику, держа руки на виду.

— Хочу поговорить с главным, — фраза как будто из старого криминального боевика.

Мужчина ответил мне, не открывая глаз.

— Вас ожидают в Будда-баре.

— Нет уж, достаточно с меня пафосных заведений с купленной охраной. Встречаться будем на моей территории!

— Где именно? — в голосе ни намека на интерес, просто уточнение.

Я осмотрелся по сторонам, заметив яркий плакат «Playloft GоGо. Круглосуточно! Настольные игры, горячий чай и печенье!». На сегодняшнюю дату был назначен какой-то турнир по карточной забаве. Если члены клана любят тишину и пустые залы, вытащу их в шумное место с толкучкой. Посмотрим, как они это воспримут.

— В антикафе из настенной рекламы. Жду до утра.

— Я передам ваши пожелания.

Японец вёл себя странно, я ожидал если не нападения, то обвинений и холодной настороженности. Как будто я не враг Лотоса.

— Не хочешь поехать со мной? Убедиться, что я не сбегу?

— В этом нет необходимости. К тому же, я ожидаю иных гостей.

Точно! Люн не напомнила, что у меня остались младшие братья. Совершенно забыл сколько их, но часть клана отправилась в экспедицию. Значит, во время атаки они находились не в раменной и именно их, а не меня, ждет японец. Быстро вернувшись в машину, я сжал руль. Если женщины Цой не упоминали об этом, значит, связи с братьями нет. Уверен, Мистер Чанг все контакты завязал на себя, не подвергая опасности женщин. Я бы именно так и поступил. Выходит, моё положение ничем не лучше мечника.

— Павел, отдай Эшу мобильник и поставь мой номер на быстрый набор.

Убедившись, что указание выполнено, я вышел из машины вместе с негром. Объясняться на английском не хотелось, к тому же, мечник мог слышать довольно далеко. Я встречался с техниками медитации, стимулирующими различные чувства. Ничего сверхестественного, но улучшить слух вполне возможно. Коснувшись огромной ладони Папаши, я перенесся в его мысли. Шум прибоя и неизменный золотой пляж с яхтами вдали. В который раз завидую дружелюбному спокойствию сознания Гаитянца.

— Что-то случилось? — голос шел прямо из дрожащего воздуха.

— Будь здесь. Наблюдай. Если появятся другие корейцы или мечник начнет суетиться. Звони мне. Он ждет наших союзников и, скорее всего, нападет. Будь внимателен и не подставляйся под удар.

— Постараюсь. А когда уже можно будет вернуться домой? Духи зовут меня.

Если бы здесь существовали легкие, я бы раздраженно выдохнул. Он, словно заевшая пластинка, повторял это при каждом удобном случае. Понятно, что у Эша свои мотивы и желания, но иногда я сомневался, понимает ли он вообще, что происходит вокруг.

— Скоро, я уже говорил. Шесть дней осталось. Главное, здесь не помри, твоя жизнь очень важна.

— Нет такой меры: цена жизни. Все души бесценны. Я понимаю тебя: ты не хочешь потерять близких людей и переживаешь. Ещё больше ты волнуешься за большого друга Эша. Зря. Ты слишком много беспокоишься о том, чего ещё не произошло.

Мудрые слова, но учитывая происходящее вокруг, думать наперёд — залог выживания.

— Эш, постарайся не наделать глупостей, — произнес я и разорвал контакт.

Я решил что после такого разговора Гаитянец поймет опасность ситуации, встанет в сторонке или вообще выйдет из двора, наблюдая за аркой издалека. Однако мужчина поступил по-другому. Широкой походкой он направился прямо к мечнику и, плюхнувшись в лужу рядом с ним, приобнял его. Откуда-то, как по волшебству, появилась бутылка с ромом. Удивительнее всего, что японец не разъярился, а внимательно слушал веселую болтовню Эша и даже взял бутылку, хлебнув из горла. Я нервно сглотнул слюну, а вылезший под дождь Павел медленно опустил пистолет.

— С ним точно всё будет в порядке?

Два представителя разных культур выглядели колоритно в грязной питерской луже. Мне, как человеку далекому от выпивки, сложно судить, но говорят — алкоголь сближает.

— Надеюсь. Поехали отсюда.

Стоило проскочить несколько перекрестков, как раздался звонок сотового.

— Уже? Говорил же босс, нельзя его там оставлять! — забеспокоился Павел.

Когда они только успели так подружиться? Сигнал шёл с неизвестного номера, и я знал, что это не Гаитянец. Каждый раз когда звонили из Фонда я опасался, что меня раскрыли и стоит взять трубку, как прозвучит взрыв или выстрел. Сердце, реагируя на волнение, неприятно закололо. Припарковавшись на тротуаре, я выровнял дыхание и нажал на кнопку.

— Здравствуйте, три тысячи первый. Как спалось?

— Роскошно, Наташа. Рад вас слышать, — цифр её позывного я не знал, все вокруг называли женщину по имени.

— Открылась вакансия тестировщика в новом комплексе, и я вспомнила о тебе. Это далеко не оперативная работа, но помогать докторам в исследованиях — полезный опыт для агентов. Если хочешь, конечно.

— Хочу, очень хочу!

Только дав согласие, я подумал, что «тестировщик» звучит слишком размыто и немного опасно, учитывая специфику Фонда. Но отступать уже поздно. Когда я упускал шанс прикоснуться к мистическим тайнам?

Глава 2. Чужая карта

Как мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Достаточно обещания, тусклой тени надежды, и происходящее видится в другом свете. Возможность работы на Фонд для меня важнее разборок могущественных кланов и даже собственной безопасности. В застенках этой организации хранится всё волшебство мира. Впервые за последние дни стала четко видна перспектива. Хоть какая-то дорога к новым способностям, и я не собирался её упускать.

Разговор с Наташей не занял много времени: мы обсудили где и когда встретимся, и сухо попрощались. Они создают новую зону для сдерживания объектов. Место ещё не готово, но аномалии уже поступают, в том числе, из старого здания. Очень надеюсь, что безопасностью заведует не доктор Андерсен. Впрочем, гадать не имеет смысла. Все выяснится уже утром, в мой первый рабочий день. Хотелось забить на корейцев и немного поспать. Однако, бросать Мэй в беде не дело. Что я потом скажу её матери?

До места встречи мы с Павлом добрались быстро. Игровое пространство Go-Go оказалось двумя квартирами, между которыми снесли стену. Шум стоял такой, что мне стало жаль соседей. Здесь проходило чуть ли не важнейшее мероприятие для любителей коллекционных карточных игр. Скрывать мне было нечего, но я всё равно старался держаться подальше от чемпионских столов и объективов камер. Получив бесплатные браслетики участников, мы зашли внутрь, и… терпеливо ждали. Проклятые аристократы задерживались. Надеюсь, стремительно пьянеющий японец успел сообщить начальству обо мне.

Мы плохо вписывались в геймерскую тусовку. Люди в антикафе болтали об играх, обменивались карточками и делали ставки на фаворитов турнира. Я же не мог даже правильно выговорить название забавы: «Magic: The Gathering — Duels of the Planeswalkers». Слова все знакомые, но их сочетание явно означает нечто особенное. С непривычки казалось, будто вокруг инопланетяне:

— С трех бустеров билдить не выйдет.

— Перманент какой? Моноцветный хоть?

— Альфа страйки мясом? Обожаю зоопарк, особенно против зеркалки.

— Умеешь играть, Павел? — судя по смущённому выражению лица, мой спутник понимал ещё меньше чем я, не помогала ему молодость и свежесть взглядов.

Парень отрицательно покачал головой. В бесцельных блужданиях по залам прошёл час. Нельзя сказать, что организаторы бросили случайных посетителей на произвол судьбы. Улыбчивые девушки выдали нам базовую колоду, присвоили какой-то международный номер и указали на столы для новичков. Однако сходу разобраться в правилах не вышло, а забивать себе голову расчётами карт я не стал. Мне и без ролевых игр есть чем заняться. А вот Павел серьёзно увлёкся. Сыграв пробные матчи, он умудрился выиграть несколько чужих карт, и теперь собирал убийственную комбинацию для контроля оппонента. Чем бы дитя ни тешилось.

— Пойдём босс, вам это понравится! — я скептически улыбнулся, но всё же позволил парню утащить меня от стенда с настольными играми для одиночек. Надоело чувствовать себя лишним на этом празднике жизни. В главном зале среди профессиональных игроков наблюдалось оживление. Народ поздравлял долговязого паренька в вытянутой кофте.

— Все Белерены? Даже из первых выпусков? Фига он заморочился, — восхищенно выдохнул рядом.

— Ну…собрать их не так сложно. Да и бесполезно, магия разума сейчас не в мете. Пока сбрасываешь чужую колоду, тебе сто раз лицо разобьют.

Кроме мало понятной «меты» остальные слова казались знакомыми, почти родными. Противник давит физически, пока ты пытаешься прочесть его мысли и что-то выдумать. Магия разума она такая. Придвинувшись ближе к столу, я рассмотрел лежащие на нём карты. Джейс Белерен оказался темноволосым мужчиной с синими глазами. Девять карт с разными свойствами, особенно красиво смотрелись вызывающие надписи: «Архитектор мысли», «Вольный телепат», «Адепт памяти», «Скульптор сознания» и прочее. Глаза горят синим цветом, таинственные символы застыли прямо в воздухе, вокруг лица голубые всполохи и легкомысленные завихрения. Красиво, но бесполезно.

Ещё в начале своей «искательской» деятельности я бегло проанализировал связь современных игр и мистики. Это привело меня к понятию контркультуры и прочим заумным, но пустым по содержанию вещам. Писатели-фантасты, художники, режиссеры всех мастей часто обращались к тому, что будоражило умы обывателей. Магия остаётся главной темой огромного пласта современной литературы. Однако теософская беллетристика всегда вторична. Она основывается не на реальных практиках, а на передергивании фактов и спекуляции легендами. «Сказки Братьев Гримм», «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», «Человек-Невидимка», «Портрет Дориана Грея» — это прежде всего хорошие истории, а не оккультные феномены. Подобные романы дарят вдохновение, но рассчитывать повторить описываемое по меньшей мере глупо. Однако ещё глупее искать смысл в картах таро или в выдуманной в девяностые года прошлого века вселенной «Magic».

Я взял в руки стопку заклинаний из школы магии разума. Здесь всё было вперемешку: чтение мыслей, создание иллюзий, психический барьер, подчинение, эфирные смерчи, погружение в сон и удаление души. Возможно, часть из этого реальна, но как разобрать, что именно? Мне бы пригодился сейчас массовый паралич или приступ паранойи. С радостью поменяю их на бесполезную карту зомбирования. Но реальных магов в антикафе не было, холод исходил только от меня.

Забавно, как много совпадений к этой настольной игрушке. «Разум» принадлежал к стихие воды и подпитывался ею. Лет десять назад подобный факт взорвал бы мой мозг. Но теперь я понимал насколько часто выдумки совпадают с реальным положением дел. Просто потому, что люди порой мыслят в одном направлении. Хотя кто знает как всё устроено на самом деле? Такое ощущение, что каждый искатель имеет свой собственный набор установок, конфликтующий с другими. Тот же Фонд не особо верит в магию, предпочитая научный подход и взрывчатку. Узнав о существовании Агафьи, они бы посадили её на цепь и каталогизировали, а не просили обучить волшебству.

Перебирая чужую колоду, я наткнулся на «Озарение». Сам эффект не так важен, но название натолкнуло на идею. Зачем воздействовать на чужие мозги негативно? Постоянная борьба за выживание толкала меня на использование агрессивной магии вроде прямого контроля тела, но влияние можно применять иначе.

Вернув карты на место, я внимательно осмотрелся в поисках жертвы. В общем коридоре на скамеечке у вешалок плакала девушка. Она закрывала лицо руками, чтобы никому не показывать своё горе. Однако сложно скрыть всхлипывания и дрожащие плечи. Несколько студентов порывались облегчить горе бедняжки, но девушка игнорировала их неуклюжие попытки завязать разговор. Когда очередной утешающий освободил место на скамеечке, я присел с ней рядом. Не говоря ни слова, крепко взял девушку за руку. Она настолько опешила от моей наглости, что замерла. Потом, кажется, влепила мне пощёчину, кричала и старалась выдернуть ладонь, но я уже погрузился в её мысли. Пальцы мои ещё не настолько ослабли, чтобы девчонка могла их разжать. Шарики её мышления напоминали облачка со словами из комиксов. Кажется, она накручивает себя. Формирует короткую основную идею и потом все мысли крутятся вокруг этого вербального ядра. Подпитывают его своей энергией. Грязно-серые облака «Бросил Славик» и «Я — некрасивая» разрослись до неприличных размеров.

Хороших мыслей в её головке тоже хватало. Не настолько всё мрачно как страдалица хотела показать окружающим. Попробую её развеселить. Создав змееподобный кинжал, я лопнул две негативные установки. Они снова начали разрастаться, но это не стало для меня неожиданностью. Я лопал их, пока всё пространство мыслей не заполнили розовые шары радости и веселья. Именно эти чувства разбухали быстрее других, подавляя надежду и стремление найти нового партнёра. Она сама выбирала настроение, я лишь убрал худшие варианты.

Не знаю, как долго я провозился. Грубые руки охранника оторвали меня от девушки, разорвав контакт. На пару секунд я погрузился в его странные фантазии об идеальных грядках на бабушкином огороде и ровных тепличках. К счастью, поняв, что я не сопротивляюсь, любитель прополки убрал руки. Брезгливо поморщившись, я натянул перчатки.

— Девушка, этот хмырь к вам приставал? Девушка?

На зареваном лице играла самая широкая улыбка, что мне доводилось видеть. Она вскинула руки вверх и сбросила туфли, обнажив аккуратные белоснежные ступни.

— Все клаааснооо! Давай танцевать!

Обхватив руками ничего не понимающего охранника, девушка потянула мужчину в комнату с музыкой. Ритмы слабо напоминали танцевальные, но приплясывающей на ходу студентке было всё равно.

— Нельзя! Я на службе, — вяло отбивался раскрасневшейся огородник.

Зря надеешься, в голове у девочки нет ни намёка на похоть. Она действительно хочет зажигать. Смущало только лицо, выражающее почти мучительное счастье. Застывшая восковая маска.

Смена настроения выглядела настолько неестественной, что очевидцы поневоле отвернулись, перешептываясь. Даже у меня закрались сомнения, не сломал ли я девочку своими корявыми пальцами. Ну да ладно, от одного сеанса плохо не будет. Через пару часов всё вернётся в норму и она начнёт рыдать еще сильнее, чем раньше. Пока я разбирался с чужим горем, обстановка в кафе изменилась. Операторы с телекамерами потянулись к выходу, забирая с собой основную массу людей.

— Турнир занончился, поздравляем победителей! Гостям и участникам просьба сдать браслеты на стойку в коридоре.

Деньги — странная субстанция. Куда больше определяющая современного человека, чем принципы или образование. Грустно признавать, но чаще всего миру нужны деньги, а не ваша уникальная личность. Стоило об этом забыть, как реальность больно щелкнула меня по носу.

Естественно, провести ночь в Антикафе — платная услуга. Само собой, мои деньги находились у Люн, заведующей всеми хозяйственными вопросами. Даже с учётом скидки на первое посещение, улыбчивая девушка на входе потребовала полторы тысячи за двоих. У Павла в карманах нашлось только триста. Меньше получаса времени.

— Так у вас нет денег? Не задерживайте очередь пожалуйста, а лучше выйдите на улицу. Не создавайте толпу, — поняв, что мы не клиенты, вся благожелательность девушки испарилась.

— Небольшое недоразумение, — тепло улыбнулся я. — Скоро подойдут наши друзья и заплатят.

Однако в этих стенах такие фразы звучали ежедневно, на нас просто перестали обращать внимание. Браслеты участников турнира забрали, а билетиков для посетителей не выдали.

Можно посидеть в коридоре какое-то время или подождать представителя Лотоса на улице, но, честно говоря, не хотелось показывать слабость перед врагами. Они-то ужинают в лучших ресторанах города.

Из комнаты донёсся безумный женский смех и музыка стала громче. Девчонка, свободная от негатива, развлекалась как могла. Хорошо, что здесь не продают алкоголь.

— Ребят, займете деньжат на часок? — возле нас тут же образовалось пустое пространство.

Выманить полторы тысячи у студента задачка покруче операций Фонда. Ладно, я не слишком на это рассчитывал. Существуют более радикальные способы решения проблемы: приказать моему телохранителю зажать парочку хлюпиков в туалете и забрать их билеты или воспользоваться гипнозом. Но всё это казалось выстрелом из пушки по воробьям. Люди здесь отдыхают и веселятся. Не стоит решать каждый вопрос жестокостью.

— Это ты мою колоду лапал? — прохрипел долговязый парень в мятом свитере и дружелюбно улыбнулся. — Тоже синькой играешь?

Он не стал победителем, но вошёл в десятку лучших. Судя по внушительному пакету с логотипом игры, студенту перепало немало запечатанных пачек с картами. Чтобы не нарушать закон, даже победитель получал не денежный приз, а так называемые «бустеры». Чистое развлечение. Если не перепродавать пачки после игры, разумеется.

— Да, собираюсь через Джейса. Таких рарок как твои ещё не добыл, конечно. Но кое-что умею. Кстати, неплохой результат для неметовой пачки. Проиграл агро? — чувствую себя русским шпионом на допросе у немецкого офицера.

Я не впустую терся возле столов, а запоминал игровой сленг. Если хочешь подружиться с человеком — умей говорить о его интересах на понятном языке. Причем не кидаться бессмысленным набором терминов, а реально разобраться в теме.

— Да брось, агро без руки не так страшно. Я ему всю колоду скинул! Один ход до победы, и тут он начинает топдекать. Добрал руку и тупо разбил лицо. Ни тактики, ни фантазии, — Павел непонимающе переводил взгляд с игрока на меня и обратно. — Ты вроде деньжат искал? Пойдём, покажу местечко. Мне как раз не хватает маленько.

Хотелось бы надеяться на чудо, но мне не пятнадцать лет. Я прекрасно знаю, где бедный студент достал денег на хорошие карты. Проверив паспорт во внутреннем кармане пиджака, я тяжело вздохнул.

— Веди, пронзающий миры. Павел, останься здесь. Если корейцы придут раньше меня, развлеки их.

На самом деле не хотелось, чтобы он видел мой позор. Даже в голодные годы я не прибегал к займам. Коллекторы уже не так свирепствовали как в двухтысячные, но брать чужие деньги для меня всё равно было табу. До этого дня. Неоновая вывеска «Микрозаймы» призывно мигала разноцветными лампами. Долговязый уверенно зашёл внутрь, а я замешкался на улице. Некстати свело правую ногу. Теперь тяжело разобрать, откат это от применения магии или старческая немощь.

Учитывая творящееся вокруг безумие, идея взять кредит уже не казалась такой пугающей. Сплошные удобства: не нужно никуда ехать, заполнять банковские справки, искать поручителей. Небольшой павильончик располагался прямо у перекрёстка, ближе к метро. Окажись я в любом другом месте города, похожая точка всё равно нашлась бы в шаговой доступности. Доходы населения падали который год подряд, а цены росли. Ростовщичество процветало.

Растерев колено, я немного унял боль, и толкнул дверь в «Микрозаймы». Средства нуждающимся выдавала необъятных размеров женщина с тремя жировыми подбородками. Я на миг усомнился, что она способна протиснуться сюда без посторонней помощи. Расплывшись по двум креслам сразу, тетенька частично лежала на столе.

Несмотря на позднюю ночь, за деньгами была очередь. Старушка уже сворачивала в сумочку договор, а мой долговязый приятель занимал её место. Со стульев для ожидания медленно сползал на пол бомж самого неприглядного вида. Разглядывая его грязную бороду и расквашенный красный нос, я задумался над тем, что делаю. В глобальном смысле: куда трачу время? Цои — милая семья, мой надежный тыл и перспективная тропинка к артефактам. Но вот конкретно здесь и сейчас… Зачем я сюда припёрся? Погрузившись глубоко в себя, я не заметил как студент вышел, пробурчав нечто в стиле: «Удачной ночи». Казалось, я упустил важную деталь, но толстушка сбила с мысли, своим писклявым голосом:

— Мужчина, проходите! Это не клиент. Дед валяется тут весь вечер в несознанке.

Почему не вызвали полицию? Подумал я, но промолчал. Глупо начинать разговор с претензии. Аккуратно перешагнув через вытянутые ноги в рваных синих шлепанцах, я занял место за столом.

— Паспорт, пожалуйста.

Женщина быстро пролистала страницы, скривилась на штампе с пропиской. В Питере я так и не зарегистрировался. Своей жилплощади у меня не было, а арендодатели не разрешали даже временную регистрацию, опасаясь проблем. Любой патрульный имел право оштрафовать меня, узнав, что я здесь дольше трех месяцев. Однако с тех пор как я приобрёл машину, документы ни разу не проверили.

— Справка с места работы?

— Безумно извиняюсь, бухгалтер в отпуске. А зарплату задерживают. Хочу жене подарок сделать к годовщине. Поможешь, красавица?

На последней фразе третий подбородок тетеньки кокетливо колыхнулся, но упоминание жены убило романтику момента на корню.

— Гражданский брак, значит. Может, и дети есть?

Я вспомнил ораву дочерей Люн, пигалицу Агафью, несовершеннолетнего Павла. Пожалуй, объяснить моё семейное положение постороннему человеку будет довольно сложно.

— Детей нет. Мы только сошлись.

— Ох, беда с вами. На самом деле, справка не обязательна, — женщина сделала драматическую паузу. — Десять тысяч, больше не дам. Отдадите через месяц, под два процента.

— В месяц?

— В день.

Некисло, за полный срок набежит больше восьмидесяти процентов. Спустя год, даже без учёта пеней и штрафов, я должен буду вернуть тринадцать с половиной миллионов. Сомневаюсь, что это законно. С другой стороны десятка — мелочь, отдам как только доберусь до квартиры.

Женщина сноровисто отксерокопировала паспорт и распечатала договор. Уточнять, что мне надо гораздо меньше денег, я не стал. Сумма в любом случае смехотворна. Спустя пару минут я уже тянулся к новеньким купюрам на столе. Но неожиданно мой рукав перехватила грязная ладонь. Толстушка возмущённо взвизгнула:

— Отпусти его! Бомжара проклятый, я охрану вызову!

Почему сразу не вызвала? Неисправна тревожная кнопка? В отличие от женщины, меня незнакомец не пугал. Возможно, год назад я бы разволновался и не понимал как себя вести, но после пережитого даже не вздрогнул. Прекрасно знаю свои возможности, раскроить голову этому ханурику не составит труда. Разве что кулаки потом будут плохо заживать и суставы ныть. Немного жаль заляпаный грязью рукав пиджака, близняшки долго отстирывали его после моих приключений.

— Руку убрал, — произнёс я спокойно, но бродяга мгновенно отдернул ладонь, отодвинувшись подальше. — Денег хочешь?

Вблизи он выглядел отвратительно: жидкие седые волосы пропитались потом, набухшая вена на шее часто дергалась, низко посаженные глаза с лихорадочным блестели. Психованный что ли? Заметно, что ему тяжело. Кому как не мне знать: жизнь порой подкидывает слишком много проблем разом. Оказавшись в похожей ситуации, я хотел бы получить немного поддержки от окружающих. Однако мужчина не взял протянутую тысячу.

— Это ты! Я узнал по лицу!

Точно невменяемый. В Питере лично меня знают многие, но такого кадра я бы запомнил.

— Вы обознались.

Не обращая внимания на невнятное бормотание мужчины, я пошел к выходу. Но стоило прикоснуться к дверной ручке, он перешёл на крик:

— Ты обещал леденец, человек из снов. Одежда другая, но лицо не изменишь!

Я вздрогнул и резко развернулся:

— Что я тебе сказал? Дословно!

— Жди меня вечером в займах на углу. Попроси конфету чёрного цвета. Это решит все проблемы.

Значит, бывший учитель теперь использует мой образ. Хуже того, он знал: я окажусь здесь в это время и с артефактом. Что за ересь? Я сам принял спонтанное решение пару часов назад, а бродяга ждёт с вечера.

— А если я откажусь?

Мужчина наморщил лоб, вспоминая.

— Ты из сна просил напомнить тебе из реальности: «Сладости принадлежат хозяину». «Надо придерживаться правил». Что-то про распыление на атомы, но я не запомнил.

Кто бы ещё объяснил мне эти правила.

— Так, наркоманы проклятые, пошли вон отсюда! — запищала запыхавшаяся от волнения женщина. — Патруль уже подъезжает!

В памяти всплыли мистические несчастные случаи, приключившиеся с теми, кто перечил Чёрному человеку. Бог или демон, но мешать его планам опасно для жизни. Развернувшись так, чтобы бродяга не видел пакет с леденцами, я достал чёрный, спрятав остальные. Пальцы тут же свело от магического холода. Наставник не врал, этот цвет самый могущественный.

— Я точно обещал чёрный леденец?

Судя по внешнему виду, мужчине больше подошёл бы зелёный. Бродяга судорожно закивал и потянулся к конфете.

— Только с одним условием! — на улице протяжно взвыла сирена, стоит поспешить пока ханурика не забрали в вытрезвитель. — Опишешь мне всё, что почувствуешь. В подробностях!

— Да-да, конечно!

Мужчина почти вырвал у меня леденец и жадно проглотил его. Эффект проявился сразу. Лицо покрылось красными пятнами, а изо рта пошла пена. Схватившись за горло, бродяга завалился на пол, дергаясь в конвульсиях. Когда он затих, перестав дышать, я осторожно развернулся к выходу, представляя, что сейчас начнётся. Однако скрип дверных петель заставил замереть на месте.

В помещение зашли двое полицейских. Крепкие, накачанные, с дубинками у пояса и автоматами на ремнях. Реформа пошла полиции на пользу, прямо гордость берёт за начищенные бляхи.

— Ловите их! На полу наркоман, а в костюмчике дозу ему продал! — громко пискнула толстушка.

— Тише гражданочка, во всём разберёмся. Оппа, да тут жмур, — старший проверил пульс у бродяги и сокрушенно покачал головой. — Вяжи его, Вася. И в диспетчерскую сообщи, а я сниму показания.

Побледневшая толстушка не верещала, а с ужасом смотрела на меня. Такой исход Чёрный запланировал с самого начала? Какая бездарная трата артефакта. Наручники с сухим щелчком защелкнулись на моих запястьях. Молодой полицейский сноровисто обшарил карманы пиджака, перекладывая находки в поясную сумку. Произошедшее выглядело настолько глупо и нерационально, что я громко рассмеялся. Такие проблемы на ровном месте.

— Вась, упакуй клиента. Буйный, походу.

Меня вывели на улицу и грубовато запихнули на заднее сидение новенькой Нивы. Машина не была оборудована специальными решетками для буйных пассажиров и, возможно, не являлась патрульной. Но у меня назревали дела поважнее, чем разглядывание салона.

— Имя Фамилия Отчество? — начал заполнять протокол Василий. — Молчишь? Точно, у меня же паспорт твой есть. Туплю.

— В тюрьму не пойду, — угрюмо буркнул я под нос, но мужчина услышал.

— Это суд решит, стиляга. Посиди тихонько, скоро всё кончится.

Липкий страх захватил меня целиком, пробуждая неприятные воспоминания. Баланда, двойные койки без матрацев, сырая камера, тихие разговоры по углам, полные ненависти взгляды и раскачивающиеся возле кровати зомби. Где там Павел? Закрыв глаза, я легко отыскал огонёк своего телохранителя. Судя по траектории, он дёргается в танце. Даже не задумываясь, что делаю, я заорал вслух:

— Бегом сюда! Сижу в патрульной машине! Вытащи меня! Быстро!

— Вот неугомонный. Сказал же помолчи, тебе дубинкой прописать? Укажу сейчас сопротивление при задержании. Если…

Договорить Василий не успел. Две пули аккуратно вошли ему в висок, застряв в черепе. Я считал, что все полицейские машины оснащают бронированными стёклами, но, видимо, на этой решили сэкономить. Возле водительской двери стоял запыхавшийся Павел с пистолетом в дрожащей руке. Его лицо выражало крайнюю степень непонимания происходящего. Он разблокировал двери и выволок меня за подмышки из машины, действуя как будто на автомате.

— Ты чего натворил?

— Я, я, я, — начал заикаться подросток.

Похоже, это первый человек, которого он убил. Но плакать над погибшим служивым было некогда. Выскочивший из микрокредитов полицейский пустил предупредительную очередь в воздух. И сразу вторую — в тело растерявшегося Павла. Я почувствовал боль в плече и чужую теплую кровь на лице. Слишком много крови. Побледневший телохранитель рухнул на меня, придавив. Белоснежный костюм мгновенно пропитался красным.

— Вася, ты живой? — разбитое стекло хрустнуло под берцами. — Твою мать, первое дежурство у пацана. Вот что вы за люди, а?

У каждого здесь своё горе. Остекленевшие глаза мальчишки укоризненно смотрели сквозь меня. Будущий Мистер Олимпия не добрался до пьедестала. Не уберег парня, подставив под пули. Полицейский пинками отбросил тело Павла и направил дуло автомата мне в лицо. Ночное небо вдруг стало особенно красивым и даже мокрый асфальт казался приятным на ощупь. Я вздохнул полной грудью, понимая: конец близок. Не нужно быть телепатом, чтобы понять намерения мужчины.

Глава 3. Сеульский Змей

Бытует мнение, что смерть нужно встречать с широко раскрытыми глазами. Смело смотреть ей в лицо, а еще лучше — громко хохотать. Если это правда, то я абсолютный трус. Не в силах выдержать напряжения момента, я зажмурился так крепко, будто это могло защитить моё лицо от пули. Ещё говорят, что перед внутренним взором проносится прожитая жизнь. Правда, я ощущал лишь сожаление об упущенных возможностях и собственной бездарной кончине. Прошла секунда, другая, но выстрела так не последовало. Вместо автоматной очереди раздалось… чавканье?

Осторожно приоткрыв глаза, я тут же пожалел о своём решении. Вместо полицейского надо мной нависло странное существо, больше всего напоминающее огромную уродливую жабу ярко-красного цвета. Хотя я сильно сомневаюсь, что в мире найдётся биолог, способный классифицировать подобное существо. Каждая часть монстра казалась нереальной: яркая пупырчатая кожа, мерзкие наросты на истекающих слизью мускулах, выступающие клыки хищника в маленькой пасти, мощные когти на передних лапах, толстые волосатые икры, заканчивающиеся раздвоенными копытами. Невозможно было зацепиться за конкретную деталь и выяснить, что это за тварь. Разбрызгивая свежую кровь, существо пожирало нечто овальное, торопливо проталкивая куски в узкую пасть. Судя по разорванной груди полицейского, валявшегося рядом, это было человеческое сердце.

— Гхар-храх, харх, — в пронзительных злобных хрипах я не сразу опознал смех.

Смерть от пули уже не казалась мне плохим окончанием жизни. По крайней мере, это быстро и практически безболезненно. Неизвестно как поступит инфернальное существо с набухшими от силы мускулами, но заживо разорвать меня на части не составит для него труда. Взглянув на асфальт, я заметил смятый под копытом синий шлепанец. Между рогов сохранилась жиденькая прядь седых волос. Больше ничего не выдавало в нём человека, но я рискнул предположить:

— Бродяга?

— Грх? — тварь прекратила жевать и уставилась на меня. Ярко-жёлтые зрачки сузились и в них промелькнуло узнавание.

— Чувствую, грум, жажду и огонь в кишках, агрх, вещи, люди, всё, грархар, ломается в руках, — деформированная челюсть двигалась медленно, выдавая слова вперемешку со странными булькающими звуками.

Стоит признать, Чёрный человек умеет радикально решать вопросы. Какие бы проблемы не волновали бродягу раньше, сейчас от них осталась лишь бледная тень.

— Чем займёшься? — мой голос слегка дрогнул.

— Раздам, грах, старые долги, — пасть сложилась в подобие улыбки. Не завидую тем, кто его обидел.

Тяжело переваливаясь, чудище побежало прочь. На мокром асфальте остались небольшие вмятины в форме копыт, быстро превратившиеся в лужи. Должно быть, старик теперь весил несколько тонн. Интересно, леденец на всех так влияет или бродяга особенный? Хорошо, что я не решился съесть конфету сам.

Подняться на ноги удалось только с третьей попытки. Руки, скованные за спиной, не слишком помогали удерживать равновесие. Однако глупо жаловаться на неудобства, едва избежав гибели. Я шумно втянул носом прохладный воздух, расслабляясь. Сердце перестало бешено биться. Причём, меня больше испугала не близость смерти, а внезапность произошедшего. Я много раз сознательно рисковал жизнью, но впервые положение стало настолько плохим за пару минут. К такому просто невозможно подготовиться, проблемы налетели словно цунами. Казалось, весь мир разом ополчился против меня. Если это продумал и организовал мой учитель, то я больше нигде не могу ощущать себя в безопасности.

Перешагнув через изувеченное тело полицейского и согнутый дугой автомат, я подошёл к патрульной Ниве. Трупы. В последнее время я вижу их чаще, чем живых людей. Безжизненные тела не так страшны, когда к ним привыкаешь. Полицейский по имени Василий равнодушно смотрел на потолок Нивы. По сравнению с остальными мертвецами на улице, он выглядел так, словно прилёг отдохнуть. Только две аккуратные дырочки возле виска портили идеалистическую картину.

— Говорил же, я в тюрьму не пойду, — в ночной тишине мои слова прозвучали жалко.

Ключи от наручников болтались на цепочке у пояса. Извернувшись, я с трудом отцепил их и сбросил надоевшие железяки. Внимательно обыскал полицейского и вернул свои вещи: сотовый, деньги, паспорт, ключи от машины, леденцы. Хотел забрать пистолет и запасную обойму, но пихать уже было некуда. Отстегивать с трупа кобуру слишком долго. А вот наручники с ключиком удобно легли во внутренний карман пиджака. Пригодятся.

Закрыв салон авто, я подошёл к телу Павла. Нехорошо, что он так лежит, раскинув руки, на грязном асфальте. Однако я не в том положении, чтобы забирать труп и устраивать сентиментальные похороны. Если бы я валялся на этой улице, мне было бы все равно, погребут мои останки или нет. Надеюсь, он был так же небрежен в отношении религиозных обрядов. Я изучил его мысли вдаль и поперек, но Павел был слишком молод, чтобы думать о смерти. Тем более собственной.

Наклонившись над мальчишкой, проверил его пульс. Мертв, окончательно и безвозвратно. Никакие леденцы не спасут…ну, разве что чёрные. Однако меньше всего мне хочется плодить кучу демонов, пожирающих сердца. По крайней мере, пока я не выясню, чем это чревато и какую роль во всём этом играет Чёрный человек.

Только сейчас я понял, что боль в плече не проходит. Судя по всему, меня задело рикошетом или шальной пулей. Конечность онемела, но кровь почти не вытекала. Слабо разбираюсь в медицине, но, наверное, это хорошо. Хотя бы не испачкаю рукав сильнее, чем сейчас. Костюм и так пришёл в негодность. Белая ткань больше напоминалаполовую тряпку. Возвращаться в Антикафе в таком виде опасно. Чужой крови на мне оказалось столько, что рубашку можно выжимать.

Дверей в «Микрозаймы» больше не существовало, как и половины стены. Изменённый бродяга уничтожил часть киоска, при этом не тронув толстушку. Думаю, женщина выжила благодаря своему весу. Растекаясь за столом, она никому не мешала. Я медленно подходил, а она все сильнее вжималась в кресло, рискуя его сломать. Сложно убежать с такими габаритами.

— Обстоятельства изменились, хочу закрыть займ, — я передал слипшуюся от крови копию договора и купюры. — Бывает проблемно вернуть деньги раньше срока, но в моем случае мы же обойдёмся без штрафов. Верно?

Действуя на автомате, женщина вернула деньги в сейф, дрожащими руками щёлкнула по клавиатуре, и распечатала мне справку о погашении задолженности. Пока она это проделывала, я заметил видеокамеру в углу. Наверняка на улице установлено ещё несколько. Скверно.

— Запись идёт на компьютер?

Толстушка ничего не ответила, но я сам понял, что видеосъемку ведёт сторонняя фирма. На стареньком ноутбуке, стоявшем на столе, вряд ли запускался пасьянс «косынка». Женщина смогла сформулировать фразу, когда я уже уходил.

— Это был Дьявол?

— Надеюсь, что нет, — я аккуратно сложил справку, вспоминая причудливый облик бродяги. — Но на вашем месте я бы рассыпал дома соль.

Не прощаясь, я вернулся под моросящий дождь. Сам не знаю, зачем рассказал байку про соль. Вряд ли хлорид натрия способен остановить жабоподобное чудовище. Мне просто хотелось подбодрить женщину. Не оставлять же её наедине с мыслями, полными страха и отчаянья. Прекрасно понимаю в каком состоянии находится толстушка: тьма вторглась в её жизнь, порождая массу вопросов. Но едва ли у женщины есть шанс разобраться. Во всяком случае, не больше, чем у меня. А соль… мне всё больше казалось, что ритуалы, отпугивающие нечисть, придумали, чтобы не сойти с ума от беспомощности.

Мозг никак не мог успокоиться, прокручивая случившееся. Павел, конечно, не самого большого ума человек, но парень не стал бы убивать представителя власти. Он же боялся людей в форме до дрожи в коленях! Я постоянно улавливал такие мысли, копаясь в его разуме. Именно мой голос заставил Павла примчаться с пятого этажа. Это уже не шутки и не баловство вроде проекции сознания. Я навязал свою волю на расстоянии! Отвратительно сформулировал, но тут уж ничего не поделаешь.

Несмотря на рану в плече, я чувствовал воодушевление. Удалось сотворить настоящее волшебство, а не тот суррогат, который получался раньше! Да и с девушкой в клубе вышло нечто особенное. Слишком быстро, гладко и без отката. Магия разума наконец начинала покоряться мне. Не терпится снова использовать эту способность. Нужно только придумать приказ, не допускающий двойного понимания и импровизации цели. Вот так задачка.

По пути к машине я достал сотовый и сделал то, что нужно было с самого начала: набрал номер Люн. Никто не знает корейцев лучше их соплеменников.

— Здравствуйте, хозяин.

— Где Агафья? — это волновало меня больше всего.

Как более сильная магичка, она могла сразу ощутить смерть своего молодого любовника. И тогда остальные жители квартиры находятся в серьезной опасности. Старушка умеет действовать непредсказуемо. Не-маги в её понимании не важнее, чем пыль под ногтями. За исключением собственных живых игрушек.

— Спит. Что-то случилось?

— Неважно. Я назначил Лотосу встречу, но они не явились. Почему?

— Младший не может диктовать старшим свои условия. Если они заранее выбрали место, то не будут его менять…

— Спасибо, Люн. Доброй ночи.

Я бы с радостью выслушал лекцию о прочтении и поклонении старшим семьям, если бы рядом со мной не притормозила знакомая белая машина. Похоже, корейцы из клана не слишком уважают старые традиции. Задняя дверь хаммера распахнулась, приглашая меня внутрь. Пару секунд я обдумывал возможность скрыться в подворотне, но отбросил трусливую затею. Хуже эта ночь уже не станет. К тому же, я чувствовал себя достаточно взвинченным, чтобы сотворить любую глупость, и не представлял, что произойдет дальше. Лучшее состояние для создания магии.

За рулём сидел коротко остриженный азиат, явно телохранитель. Рядом со мной расположилась деловая женщина в брючном костюме. Хотя одежда смотрелась на ней не так изысканно, как на Наташе. Заметив кровоточащую руку, она достала автомобильную аптечку и принялась обрабатывать рану.

— Многие недооценивают пулевое ранение плеча. Очень зря. Без срочной операции вы умрёте в тридцати процентах случаев. Потеряете конечность в сорока процентах. Заражение крови и потеря подвижности…

Она называла ещё какие-то цифры и вероятности, но я не обращал внимания. Уверен, на базе Фонда есть медкабинет. Придётся выдумать слезливую историю о нападении в тёмной подворотне, но это куда лучше, чем соваться в обычную поликлинику.

Меня больше занимал последний человек, находящийся в салоне. Улыбчивый кореец развалился на заднем сидении, чуть дальше от женщины. Как бы закрывшись от меня ее телом. Новый переговорщик Лотоса кардинально отличался от предыдущего. Прежде всего, это был молодой крашеный блондин. В модной кожаной куртке со стразами и дорогими перстнями почти на каждом пальце. Я никогда не доверял подобным людям, придерживаясь старомодных взглядов. Если у мужчины хватает времени, чтобы следить за укладкой волос, автозагаром и маникюром, вряд ли он представляет из себя что-то стоящее. Надеюсь, мне не подсунули очередную пустышку вместо босса.

— Ты главный?

Женщина перевела ему, а он в ответ быстро залопотал что-то на корейском. Прерываясь на смех и воодушевленные размахивания руками.

— Господин Бао рад встрече… Так, это игра слов. Извините, сложная шутка для адаптации, — переводчица ждала пока блондинчик перестанет смеяться и продолжит общение, но его просто распирало от веселья.

— Ох, боюсь у меня нет на это времени.

Стянув перчатку, я перегнулся через колени женщины и схватил мужчину за запястье. Его сознание оказалось странным местом. Чётко организованное и структурированное, оно контрастировало с расхлябанным внешним видом корейца. Мысли переговорщика в прямом смысле слова разложены по полочкам. Передо мной стояли ровные ряды библиотечных шкафов. Стеклянные дверцы позволяли рассмотреть корешки книг, но заглянуть внутрь не удалось. Огромные амбарные замки стягивали резные ручки. Чего только люди не выдумают.

— Шедеврально. Вы ведь слышите меня?

Впервые за мою практику чтения чужого сознания жертва заговорила раньше чем я. Это напрягало. Кореец готовился к встрече, прекрасно понимая, чего от меня ждать.

— Громко и чётко.

— Изумительно. Знаете, вам очень повезло, что в Россию послали именно меня. Мало кто из семьи верит в вашу полезность как мага. В наш век фокусников и шарлатанов вы сверкаете, словно алмаз.

Слушая дифирамбы в мою честь, я не стоял на месте. Материализовав змееподобный кинжал, старался сбить им замок на ближайшем шкафу. Безуспешно. Мысли корейца хорошо защищены от чужого вмешательства. Впрочем, сложно сказать как отреагируют переводчица и охранник на превращение своего босса в роняющего слюни дебила. И позволят ли они мне полдня копошиться в его сознании. Эта попытка скорее дань эксперименту, чем реальное нападение.

— Я здесь, чтобы закончить войну.

— Войну? Месяц назад я летал в центральную Африку, вот там война. Танки, расстрельные команды и прочее. А у нас с вами небольшое недопонимание. Неужели вы думаете, что нам не известно о съемной квартире? Или вашим друзьям из Фонда есть дело до чего-то, кроме приближающегося апокалипсиса?

Я и не рассчитывал на затяжные прятки. Пара снимков со спутника и засечь мою машину не составит труда. Не говоря уже о камерах на улицах. Северная столица просто напичкана видеонаблюдением. Я вспомнил про запись из «Микрозаймов» и настроение тут же испортилось. Чувствую, эта ночь мне ещё не раз аукнется. Как бы не пришлось скрываться от властей.

— А вас конец света не тревожит?

— Золотой Лотос верит, что Фонд справится. Всегда справлялся. Мы открыто не выступаем против них именно из-за этого. Они варвары в мире тонких материй, со своими экспериментами, протоколами сдерживания и секретными документами. Но кому-то нужно подчищать инфернальное дерьмо. Пусть уж лучше всем заправляет Фонд, чем нас похоронят взбесившиеся аномалии.

— И всё же Куратор вас интересует.

— А вас нет? Это живая легенда! Вся махина Фонда держится на группе обычных людей. Их не больше пяти, представляете? Они должны обладать просто выдающимися качествами.

Я вспомнил блузку Наташи, едва сдерживающую рвущуюся на свободу грудь. Сексуальность явно помогала ей в работе. Женщина использовала свою красоту так часто, что я неосознанно записал ее в активные нимфоманки. Но что я понимаю в мировом закулисье? На её хрупких плечах висит слишком многое. Особенно сейчас.

— Ваш предшественник в багажнике Ниссана, можете его забрать. Где Мэй?

— Полагаю, уже дома. Она не заложник, а гарант нашей встречи. Когда слуга передал вашу просьбу о встрече, я сразу её отпустил.

— Как я узнаю, что вы не врете?

— Никак. Придётся поверить на слово. Я не заинтересован в уничтожении клана Чхой. Скорее наоборот, хочу на него опереться.

Разжав руку, я принял горизонтальное положение. Повязка, наложенная переводчицей, не слишком помогала. Адреналин от схватки окончательно отпустил, и плечо отзывалось болью на любое движение.

Опираясь на слабого, можно сломать ему хребет. Я не доверял этим людям. Фонд хотя бы честно заявлял, что я для них расходный материал. Лотос же возвёл меня в главы клана и проводил какие-то мутные схемы. То забирая власть, то рисуя радужные перспективы. Однако кореец не собирался меня отпускать — с сухим щелчком двери салона заблокировались. Резко наклонившись, молодой человек схватил моё лицо тонкими теплыми пальцами.

— Вы не дослушали предложение, Нова.

А вот это действительно неприятно. Не то чтобы моё истинное имя было тайной, но просто так я им не назывался. Да и про магию разума кореец знает немало. На его стороне подготовленность, именно то, чего мне постоянно не хватает.

— Оно меня не интересует. Десятки лет вы угнетали Цоев, изгнали их с родных земель и обирали. Что изменилось?

— Время. Вам стоит задуматься о своём будущем. Этот мир устарел и скоро всё переменится. Не упустите новые возможности.

Пока он болтал я пытался вскрыть шкаф с надписью «Каталог артефактов». Эта часть сознания запиралась сразу двумя замками.

— Вы меня заинтриговали. Что может быть перспективнее артефактов? — сказал я скорее чтобы потянуть время.

— Древние давно в могилах со своими секретами. От их игрушек больше вреда, чем пользы. Лотос смотрит в будущее: технологии, кибернетика…

— Инновации, модернизации, — перебил я его. — Вы забыли, в какой стране находитесь? Конкретнее.

— Киберимпланты и роботы.

Неделю назад я бы рассмеялся, услышав такое. Но после истории с «Красной зарёй» взрывное развитие технологий не казались чем-то далёким. Мир готов совершить качественный скачок вперёд. Если Золотой Лотос собирается возглавить научный прорыв, то дело действительно серьезное.

— У вас есть готовые образцы?

— Разумеется. Мы перевернём мировой порядок через высокие технологии. Как только наш продукт попадет на рынок, человечество изменится навсегда.

— Вам нужны люди?

— О нет, верных слуг у нас хватает. Мы хотим именно вас. Лояльного активного мага, а не послушно кивающего болванчика. Нам бы не хотелось, чтобы волшба творилась… в неподобающем настроении.

Я развеял бесполезный кинжал и принялся методично толкать шкаф. Точнее биться об него и отскакивать словно мячик. Мои возможности в чужом пространстве мыслей по-прежнему удручали. А в своем тем более.

— Для человека, презирающего волшебство, вы слишком много о нём знаете.

— Достаточно, чтобы глубоко не лезть в эту сферу. В семейном архиве сохранился трактат о моем прадеде — выдающемся маге разума. Волшебство заставило его стать гибким, смелым, жадным до чужой крови и не бояться погибнуть в процессе «охоты» на двуногую дичь. Он устроил настолько яростную резню, что Лотос до сих пор уважают. Есть небольшой нюанс, известный немногим приближенным. После триумфа, он обезумел и обратил мастерство против собственной семьи. Повторять его путь я не решусь.

Могу себе представить. В те годы ещё не существовало протоколов сдерживания. Фаза «Бог-дитя» с финансовой поддержкой клана и человеческими ресурсами. Странно, что Корея не перекроила весь мир, обладая таким потенциалом.

— Я понимаю, что доверие зарабатывается, и готов ждать, — он точно видел запись схватки на корабле-ресторане, это дословная копия моих слов. — Для начала, Лотос больше не требует от вас добычи артефактов. Более того, мы передаём вам одну вещичку.

Разорвав контакт, он с улыбкой протянул мне карточку, размером с визитку. Белый кусок картона с помятыми углами. Вещь была затерта и немного заляпана грязью. Я осторожно взял ее кончиками пальцев, через перчатку. Никаких надписей, обычный мусор, как ни посмотри. Вот только от неё просто фонило магией. Слабее, чем от леденцов, но все же достаточно сильно.

— Что это?

Кореец дважды хлопнул в ладоши, и девушка переводчик отчеканила заранее заученный текст:

— Точно неизвестно. Век назад сильнейший маг эпохи предпочёл умереть, но не раскрыть нам особенности этого артефакта. За годы наши слуги выяснили, что листок реагирует на волшебство. Соответственно, его тайна откроется лишь практикующему магу. Так или иначе, мы надеемся, эта вещь послужит вам куда лучше.

Ещё один артефакт с неизвестными свойствами в моей коллекции. Ушлый малый подарил мне то, чем сам не может воспользоваться. Как ни странно, именно этот поступок расположил меня к блондинчику сильнее слащавых речей. А также то, что случилось после.

Представители Золотого Лотоса вышли из машины и низко поклонились, оставив ключи в зажигании. Мне вернули мою собственность. Без дополнительных условий и договорённостей. Напоследок переводчица выдала ещё одну зазубренную фразу.

— Когда вы захотите встретиться, спросите остро-пряный чай у бармена в Будде или у швейцара в Талион Империал. Хорошего дня!

Прямо короли жизни, по ним можно сверять самые пафосные места Петербурга. Причём не «если», а «когда». Они не сомневались, что мне понадобятся их услуги. И очень зря. Слишком много у меня в последнее время развелось начальства. Наша следующая встреча пройдёт на иных условиях или не состоится вовсе.

Перебравшись на переднее сидение, я наблюдал за действиями корейцев. Пока мы беседовали, обстановка изменилась: улицу оцепили полицейские, тела накрыли плотной тканью, собрались случайные зеваки. Не обращая внимания на представителей правопорядка, водитель Бао вскрыл багажник и взвалил на плечо тело. Воз зачем ломать? Ключи же у меня в кармане!

Всегда знал, что самые дикие вещи нужно делать с невозмутимым видом. Ни один полицейский не поинтересовался странным свёртком. Цои отлично завернули мёртвого корейца. Опутанный многослойной плёнкой словно кусок дорогого мяса, окоченевший труп не был похож сам на себя. Как же я рад от него избавиться! Странная троица неспешно скрылась за поворотом, унося одну их моих проблем с собой.

Провожая взглядом представителей Золотого Лотоса, я задумался о нашем разговоре. Киберимпланты и биоинженерия: корейцы играют по-крупному. Сложно осознать чем обернётся такое новшество для всего человечества. Особенно если технологию удержит в руках единственная международная корпорация. Некоторые страны введут запреты, но если товар окажется стоящим, замена органов и конечностей станет привычным делом. Будущее действительно наступает. Интересно, откуда у Лотоса такая уверенность в превосходстве технологий?

Люн не ответила на звонок, а дозваниваться не хотелось. Слишком много тяжелых разговоров для одной ночи. Поэтому я ограничился СМС: «Мэй свободна. Лотос обещал мир. Заберите Эша у MashitaSS».

К «Микрозаймам», сверкая спецсигналами, подъехали сразу три машины скорой помощи и кортеж высокого начальства. Пора отсюда убираться, пока на косо припаркованный внедорожник не обратили внимания. Но я не мог отвести взгляд от неба. В свете утреннего солнца кровавые облака над Васильевским Островом казались плотно свернутыми в воронку. Они разрастались и пульсировали.

Пришлось послать новое сообщение: «Когда разблокируют счета, спонсируйте приюты для животных. Соберите как можно больше кошек в одном месте». Идея ограничиться коротким текстом провалилась, но я все же отправил послание. Надеюсь, Цои разберутся. Чёткого плана действий у меня нет, но «Алый король» реагировал на мурчание Домино. Это единственная известная мне слабость существа. К чёрту Фонд. Если воронка не исчезнет за пару дней, поеду туда сам.

Невесёлые мысли о противостоянии с ожившим кораблём прервал громкий шлепок и крики ужаса. Почему мне кажется, что эти звуки связаны со мной? Помня о своём внешнем виде, я не решился выйти из хаммера. Однако мощные колеса обеспечивали достаточно высокую посадку, чтобы увидеть место трагедии. До того как плотная толпа зевак перекрыла обзор, я успел зафиксировать все мелкие детали.

Знакомая по Антикафе студентка выглядела растрепанной: смазанный макияж, спутанные волосы. Пятый этаж — не самая большая высота. У нее оставался шанс выжить. Однако девушка специально прыгнула вниз головой. Она желала умереть и ей это удалось. Шея явно сломана, хорошенькое личико развернуто под неестественным углом. На губах застыла улыбка безграничного счастья.

Мои эксперименты в магии оборвали две жизни за одну ночь. Если не учитывать случайно попавший под раздачу патруль и утратившего человеческий облик бродягу. Причем сейчас у меня не было оправдания в виде угрозы жизни или внешнего давления. Какая-то часть меня понимала: сегодня я зарвался. Однако о том, чтобы остановиться, не могло быть и речи. Магия — движение по самому краю и далеко за любыми ограничениями. Сознательно я ещё не способен это принять, но в глубине души уже готов пожертвовать кем угодно ради крупиц волшебства. Кроме себя, разумеется.

Агенты Фонда сказали бы, что я вкусил силу и перешёл на следующую фазу. Пусть так. По мне, просто стало больше вариантов. Достав сотовый, я отправил третье смс госпоже Цой: «Передай Агафье — я согласен на всё. Пусть готовится». Хватит оттягивать неизбежное. Педофилия и детоубийство, кто бы мог подумать, что до этого дойдёт. Но раз без этого не обойтись, надо делать. Зажмуриться и шагнуть вперед, если не смогу иначе.

Холодный разум рассчитывал последствия ночных похождений, пытаясь свести проблемы к минимуму. Стоит найти хорошего адвоката. В Антикафе найдется достаточно свидетелей, чтобы арестовать меня. Хотя, с другой стороны, что мне можно предъявить? Схватил девушку за руку и накормил бомжа конфетой? Представляю лицо судьи. Если кто и сможет мне помешать, то только Фонд. Но пока что они даровали подозрительную свободу.

Мягко надавив на газ, я объехал толпу и направил автомобиль в сторону метро Академическая. Именно там была назначена встреча с Наташей. Несмотря на легко завершившийся конфликт с Лотосом, я испытывал смешанные чувства. Казалось, Павел укоризненно смотрит на меня с того света, а Чёрный человек мерещился в каждом участнике ночных событий. Тот же студент с синей колодой вёл себя подозрительно. Полночная старушка, оформлявшая кредит. Несколько школьников в клубе без личных колод.

Подавив внезапный приступ паранойи, я притормозил возле безупречно выглядящей Наташи с небольшой сумкой-кейсом. Она легко запрыгнула на пассажирское сидение.

— Куда едем, шеф? Где база? — шутливо отдал я честь. — Надеюсь, не на заброшенных станциях метро? При такой близости к людям тяжело будет удержать объекты в узде.

Однако женщина не разделяла мой энтузиазм. Достав из кейса серую папку, она протянула её мне.

— Заглуши мотор и ознакомься.

Надеюсь, мы надолго здесь не останемся, возле оживленного перекрестка нельзя парковаться. Папка с надписью «5664 Жабий Принц» оказалась самой тонкой из всех, что мне удалось прочитать. Внутри лежало всего одно цветное фото. Я сразу узнал эти налитые потусторонней силой красные мускулы и мерзкие наросты. Бродяга разрывал какого-то бедолагу надвое, высоко подняв его над головой. Он жадно глотал кровь, стекающую в пасть. В алчных жёлтых зрачках не осталось ничего человеческого. А я ведь даже не спросил как его зовут. Узнает ли он меня? Сердце сжалось от предчувствия беды.

— Ну, три тысячи первый, — почти эротично прошептала Наташа, скрестив руки на выдающейся груди. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Глава 4. Слава Королеве

Моральные принципы — крайне приставучая вещь. Даже решив от них избавиться, сделать это окончательно не выйдет. Глубоко внутри всегда останется червячок сомнения, созданный воспитанием и окружением. Но кто сказал, что злодеям живется легко?

Когда лицо Наташи в третий раз с хрустом впечаталось в приборную панель джипа, мне стало её искренне жаль. Избивать красивую женщину, наслаждаясь процессом, может только конченый садист. Я таким не был. Однако она не оставила мне выбора. Пришлось продолжать бить её снова и снова, пока Куратор не обмякла, потеряв сознание. Все-таки женщины слабее мужчин, как бы не хотели феминистки доказать обратное. Даже невыспавшись, в ужасной форме и с пулей в плече, я легко с ней справился.

Слава богам, на лобовом стекле наклеена тройная тонировка. Утренние прохожие не увидели, как я завёл руки Наташи за спинку кресла и приковал наручниками. Лучше использовать чугунную батарею, но дорогой салон не предусматривал таких изысков. Надеюсь, я успею среагировать прежде чем она освободит руки. Даже со сломанным носом и следами побоев, женщина оставалась пленительно красива. Есть что-то ненормальное в излишнем сексуальном влечении к ней. Может, Наташа брызгается артефактными духами?

— Не лучшее начало рабочей недели, — пробормотал я, стараясь успокоиться.

В ходе потасовки мы отбросили раскрытый кейс на заднее сидение. По салону разлетелись папки с делами объектов, на полу валялся маленький дамский пистолетик и толстый планшет военного образца. Знакомство с этим добром я решил отложить до лучших времен.

Мандраж не отпускал, заставив крепко сжать руль. Не верилось, что великий Куратор оказалась настолько беспечена и пришла на встречу без прикрытия. Я завёл машину и поехал за пределы города, подальше от шумных улиц и любопытных глаз. Планы менялись на ходу. Мне по-прежнему нравился Фонд, но нападение на Наташу не простят. Похоже, придётся схлестнуться с организацией, как и мечтал Чёрный человек.

Добравшись до лесного массива, я сворачивал на всё более узкие тропинки, опасаясь преследования. Хотелось забраться так глубоко в чащу, чтобы телефон перестал ловить сигнал и отключились возможные приборы слежения. Вокруг давно не осталось следов грибников и любителей шашлыка, но я не успокоился, пока внедорожник не упёрся в толстые стволы деревьев. Дальше можно было только пешком.

Переводчица корейца оказалась права, ранение в руку довольно серьёзная рана. Побледневшая конечность повисла безвольной плетью, не желая меня слушаться. Наташу пришлось практически выволакивать из машины и тащить к дереву, чтобы приковать там. Благо, приложил я её достаточно сильно, женщина так и не очнулась.

Прикоснувшись оголенным запястьем к её шее, я убедился, что всё ещё не могу читать мысли спящих. В сознании оглушенной женщины разворачивались красочные образы, но я не мог на них сфокусироваться. Словно смотрю через толстое стекло или мутное течение реки. Промучившись до головной боли, я оставил бесполезные попытки. Чем дольше занимаюсь магией разума, тем чаще натыкаюсь на ограничения. Чужие мозги вещь хрупкая и требующая осторожности.

Присев на покрытый мхом валун, я решил насладиться моментом. Хорошо все-таки за городом. Судя по всему, дождевые тучи до сюда не добрались. Сухой хворост приятно трещал под ногами, редкие птицы щебетали в вышине. Когда я был маленьким, совершенно не понимал стремления старших выбраться за город. Подальше от пыли и суеты, говорили они. Отдохнуть.

Только потолкавшись несколько лет в многокилометровых пробках, я понял, что они имели ввиду. Удобство магазинов у дома, доставка еды на дом и кинотеатры, это, конечно, здорово, но уличный воздух отравлен. Лучше всего это заметно в такие моменты. Меня окружала природа в лучшем её проявлении. Царство тишины и покоя.

Ничего лишнего, каждая деталь на своём месте. Не то чтобы меня возбуждал беспомощный вид связанных женщин, но беззащитная Наташа приятно дополняла пейзаж. Резкий удар в живот заставил её закашляться и проснуться. Не время для сантиментов. Может, сюда уже летит вертолёт с агентами.

— Знаешь, до этой секунды я не осознавал, как сильно вы меня достали. Со своими рангами и казенными приказами. Нет, я благодарен за открывшееся возможности. Но мальчик на побегушках? Расходник? Это довольно обидно.

— Что ты творишь?! — прохрипела женщина, сглотнув слюну. — Отпусти меня быстро!

— Я больше не подчиняюсь приказам. Карьерная лестница в Фонде чересчур длинна, — вернувшись к полюбившемуся валуну, с кряхтением сел на него. — Тебя ни разу не похищали? Для Куратора ты слишком беспечна.

Непонимание на её лице было красноречивее любых слов. Мимика женщины безупречна, но последняя фраза на секунду выбила её из колеи. Они действительно не видели во мне мага! Что за кучка дилетантов? Я отвернулся, чтобы Наташа не заметила разочарование. Когда представляешь могущественную организацию, кажется, что ей управляют достойные люди. Или хотя бы компетентные.

Понятно, что в мире осталось лишь два волшебника разума, и у Фонда хватает проблем без нас. Но каждый маг способен натворить таких дел! Мы же разумны и непредсказуемы. Впечатляет, что Агафья за века не раскрыла себя. Раз уж организация ничего не знает про живых магов, может, что-то помнит про мёртвых? Нащупав в кармане холодный кусок картона, я показал его Наташе. Попытка не пытка:

— Видела такое раньше?

Женщина нахмурилась и отвернулась, явно не желая раскрывать корпоративные тайны. А может и правда не знала. Вокруг было так много артефактов, что чудо, как я раньше их не замечал. Хотя стоп, я и не видел ничего особенного, до того как провел кучу времени на базе Фонда. Чёрный человек и леденцы не в счет. Зато потом целый ворох мистических существ.

— Добрый Доктор Андерсен мне что-то вколол, верно? Для лучшего восприятия неведомого.

На лице Наташи не дрогнул ни один мускул, умеет же держать себя в руках. Способности начали развиваться примерно в то же время. Может, демон был и не при чем, и присвоил чужие заслуги?

— Разговор с самим собой начинает утомлять. Один усатый вояка научил меня неплохой технике допроса. Скажи мне, босс: если тебя раздеть, ты будешь чувствовать неловкость или похоть? — я подошёл ближе, стягивая перчатки. — Сложно предсказать женскую реакцию. Начнём с простых вариантов.

Я мягко вошёл в её разум, стараясь не выдавать своего присутствия. Пока Наташа не знает моих возможностей, есть вероятность подсмотреть случайные мысли. Но в голове у женщины творился настоящий ад. Пять потоков мыслей раскручивались с такой скоростью, что буквы сливались в толстую белую линию. Вереницы цифр, позывные и координаты образовали сумбурный поток бреда. Она лихорадочно просчитывала последствия своей гибели.

Тусклые эмоции страха оказались загнаны глубоко в подсознание. Настолько мелкие, что почти не мешали основным расчётам. В пустоту ярко загорелся ещё один поток мыслей. Поразительно! Мне бы уметь так хорошо использовать собственные мозги. Разорвав контакт, я иначе взглянул на дрожащую женщину.

— Прекращай концерт, ты отлично владеешь собой. Лучше предложи, как нам выйти из положения.

Её спокойствие настораживало, что-то было не так. Перед лицом неминуемой гибели так себя не ведут.

— Отпусти меня!

— Вот заладила как заевшая пластинка. Что же мне с тобой делать?

Вопрос прозвучал слишком зловеще. Наташа задергалась, пытаясь освободиться, но я специально закрыл наручники, сдавив её запястья до красноты. Не хватало мне только фокусов в духе Копперфильда. У меня для эстрадного лицедейства не достаточно ловкости пальцев, но основные секреты знает даже ребёнок. Смирительные рубашки и цепи не способны удержать умелого человека. К тому же мои колени болели, словно суставы разбило подагрой. На открытой местности у неё есть все шансы убежать.

— Время уходит, босс. Тебя наверняка уже ищут. Маячок в машине, кейсе или в твоём теле? Впрочем, неважно.

Скорее всего, в каждом названном месте их напихано несколько штук, и сюда уже мчится кавалерия. Не стоит затягивать. Быстрее начну — быстрее закончу. Схватив Наташу за лоб, я решил попробовать нечто новое.

Зачем вызывать один кинжал? В реальном мире этот предмет существовал в единственном экземпляре, но внутри сознания можно было представить всё, что угодно. Моей ментальной силы должно хватить. Ещё бы научиться её измерять, а то сам не замечу, как деградирую до обывателя. Или стану архимагом мощнее древних. Хотя с чем сравнивать? Разве что с Агафьей.

Сотня клинков раскрутилась в воздухе, напоминая огромную дисковую пилу. Лезвия вгрызлись в ровные вереницы мыслей, уничтожая бегущие строки целиком. Кажется, Наташа кричала от боли, но кто услышит её в этой чаще? Я мысленно улыбнулся и создал новую сотню кинжалов. Сейчас я достаточно взвинчен, чтобы творить чудеса. Ставки слишком высоки. Прекрасно понимаю, что похитил кого-то, обладающего не меньшей властью, чем президентская. И мой единственный шанс на выживание — вычистить любые мысли обо мне.

К сожалению для Наташи, выборочно стирать куски сознания я не умею. Разумный выход только один: сделать из женщины пустоголовую куклу. Новый метод позволил сократить время зомбирования вдвое. Ещё до полудня разум моего бывшего босса превратился в чистый лист, готовый воспринимать мои команды. Причём, высокая скорость мышления держалась до самого конца. Единственное, что вышло уловить: опасения насчёт какого-то «Американца», но я и раньше встречал эту кличку. Мощнейший разум предпочёл сгинуть, не выдавая секретов хозяйки.

Агенты Фонда так и не появились. Щемящее чувство тревоги стало сильнее. Как будто я наступаю в смертельную ловушку. Но ведь я победил! Наташа в моей полной власти, угроза раскрытия миновала.

— Почему же тебя никто не спасает?

— А-а? — женщина повернулась на звук.

Отстегнув наручники, я вытер слюну, стекающую из её приоткрытого рта. Вместе с мыслями из Наташи будто выдернули половину её очарования. Тусклый взгляд, равнодушное выражение лица. Пустая оболочка, а не живой человек. Уверен, многие предпочли бы смерть подобному существованию. Впрочем, ни один из моих зомби не смог прожить достаточно долго.

— Вперёд!

Женщина послушно дотопала до машины и беспомощно тыкалась в дверь, ожидая нового приказа. Но мне было не до зомби. Перед глазами всё двоилось, а рукав пропитался кровью, вытекающей сквозь повязку. Я ослаб настолько, что едва шевелился. Мне требовалась срочная операция, причем, её необходимо было провести пару часов назад. Похоже, этот пенёк станет одинокой могилой. В таком состоянии мне не выбраться из леса. Чертовы пулевые раны, нож в этом плане куда честнее.

Наблюдая за нелепыми движениями Наташи, у меня возник новый план. Близость смерти неплохо пробуждает креативность. Я сегодня просто фонтанирую идеями.

— Лечь!

Женщина послушно завалилась на землю, запачкав костюм.

— Ползи ко мне!

Глупо конечно, но даже сейчас я экспериментировал, выясняя границы восприятия приказов. Хотя мне предстоял куда более необычный опыт.

По сути в переносе сознания нет ничего сложного. В первую очередь я вытряс из Агафьи все подробности ритуала. Их оказалось прискорбно мало. Грубо говоря, мне предстоял обычный захват тела, только с последующим выбиванием сознания хозяйки. В этом состоит основная сложность, но Наташа ослабла ментально. Я надеялся, что переселение в пустую куклу пройдет проще. Не искать же мне в лесу маленькую девочку для донорства. Остаются формальности — убить себя прошлого, чтобы разуму было некуда вернуться. Сущие пустяки.

С первым этапом проблем не возникло. Я соприкоснулся лбом с пускающей пузыри Наташей и рванулся из тела в момент погружения в глубины чужого сознания. Идеальный переход. За последние часы мы почти сроднились. Руки, ноги, голос — всё теперь в моей власти.

Переселение в женское тело. Сексуальная фантазия многих мужчин на деле оказалась несколько проблематичной. Вместо того, чтобы хватать себя за гениталии и предаваться резвому разврату, пришлось учиться самому банальному — ходьбе. Центр тяжести из-за крупной груди оказался смещён, и я постоянно заваливался вперёд. Повезло, что Наташа не надела шпильки, ограничившись сапожками на широком каблуке. Но даже на них я умудрялся подворачивать лодыжки, заваливаясь на пожухлую листву.

Самые банальные вещи стали непривычны: одежда слишком узкая, воротничок натирал шею. Тонкий ремешок стягивал талию так сильно, что едва удавалось дышать. Женщины идут на страшные жертвы, лишь бы выглядеть чуточку лучше. Знай я, что буду использовать это тело, обращался бы с Наташей помягче. Сломанный нос и покрасневшие от наручников запястья ещё можно потерпеть, но удар в живот явно был лишним. Приподняв блузку, аккуратно коснулся синюшного кровоподтека. Серьёзно? Я бил-то вполсилы, кряхтя от перенапряжения. Очевидно, моё тело теперь более хрупкое.

Самоубийство прошло ещё легче. Забрав из кейса дамский пистолетик, я аккуратно выстрелил своему телу в глаз. Дважды. Никакой жестокости, просто боялся, что маленький калибр застрянет в костях, не задев жизненно важные органы.

Довольно странное чувство — видеть со стороны своё мёртвое тело. Всё так знакомо. Вот плохо выбритый участок на левой скуле, я часто оставлял на нем порезы и предпочитал лишний раз не трогать. Залысина на макушке, так напугавшая меня в прошлом году. Пропитанная липким потом одежда, ни один дезодорант не справился с моим ритмом жизни. Небрежно подвернутый рукав, который постоянно пачкался едой. Я внимательно рассматривал себя, понимая — это чужой человек. В нём больше нет меня. Свихнуться можно.

Забрав с тела свои вещи, я бросил его в лесу. Хватит с меня трупов в багажнике. Сентиментальных чувств недостаточно, чтобы таскать за собой старую оболочку. Она уже отслужила своё, пусть теперь станет кормом для червей, сгнив в этом лесу. Забавно, но большинство моих мыслей были сугубо материальны. Совсем не о бессмертие души или сиянии чистого разума. Я думал о том, что зря вернул кредит. В следующий раз возьму кучу займов перед сменой оболочки. С мёртвого не спросят.

Сюрпризы женской физиологии не закончились на походке. Обхватив руль, я сломал ноготь на мизинце и взвыл от боли. А длинные волосы постоянно мешались, падая на лицо. Придётся Наташе стать более мужеподобной для моего удобства. В первую очередь сменю узкий костюм на что-то мягкое и менее откровенное.

Я не уловил, в какой момент всё изменилось. Кажется, началось с покалывания по всему телу. Словно поднялся ветер из иголок и их острия протыкали мою кожу. Терпимо, но неприятно и становится только хуже. Причём, кондиционер в салоне был выключен, а в лесу не шевелился ни один листик. Значит всё это — мне кажется. Обычно, поняв такое, люди успокаиваются. Однако не в моем случае. Несмотря на зомбирование, женщина сопротивлялась вторжению!

— Упрямая, — процедил я сквозь зубы, но получился эротичный шепоток.

Над голосом тоже предстоит поработать. Покалывание усилилось. В какой-то момент сознание окончательно помутилось, и я ощутил как сползаю с сиденья вниз.

— Упрямая, — повторил я уже внутри пространства мыслей. Примечательно, что здесь мой голос снова был мужским.

— Как ты посмел? Тварь! — звук слабый, но это всё ещё Наташа.

— Человечность сильно переоценивают. Прости, красотка, мне лишние пассажиры не нужны.

Создав кинжалы, я принялся раскидывать их во всех направлениях, разрезая воздух. Отступать некуда. Простреленное тело Сергея давно перестало дышать.

— Все так удачно начиналось, и вот ты выбрал лёгкий путь.

Змееподобное лезвие полетело на голос, но встретило лишь пустоту. Сложно сражаться с тем, что не имеет формы. Неожиданно пространство вокруг закружилось, и вместо темноты я оказался перед зданием старинной английской школы, потом в больничной палате и в уже уничтоженном коридоре базы Фонда. Наташа перебирала места, в которых бывала, создавая поле для последней схватки. Я терпеливо ждал, вспоминая рекомендации Агафьи:

— Обыватели не готовы к смертельному бою, но лёгкой победы не жди. Обычно они бегут в самое волнующее их место, сталкивая тебя со своими страхами. Ужас вызывает мощнейший выброс энергии. Тупые не-маги. В пространстве собственных мыслей они — боги, и могли бы раздавить нас за секунды. Но лишь пугают, сами дрожа от ужаса. В худшем случае ваши страхи совпадут. Не дай себя запутать: всегда помни, кто ты есть и следи за временем. У тебя не больше получаса. Найди хозяина тела среди фантомов и убей. Скудоумные всегда создают самих себя. Раскрывают уязвимости.

Собственно, поэтому так важен этап подготовки и знакомство с целью. Зная, где окажешься, можно заранее продумать план, выяснить, в кого превратится жертва. А то и самому сформировать поле боя. Узнав механику захвата тела, я поклялся никогда не вселяться в Гаитянца. Бегать по улицам выдуманного Порт-о-Пренс, отстреливаясь от дочерей Папаши Эша — та ещё затея.

Только бы не база Фонда, шептал я про себя. Куда угодно, лишь бы не обратно в эти чистые коридоры с болезненным цветом стен и опасными тварями за каждой дверью. Но мне повезло: Наташа не боялась своей работы. Калейдоскоп окружения крутанулся ещё дважды и застыл консервативно серыми стенами — школа.

Поразительно, как часто детские переживания остаются с нами навсегда. Незаметно отравляя каждый день жизни. Причём неважно сколько в этих воспоминаниях реального. Дети склонны преувеличивать.

— Тупица! Никчемная дрянь! Опять ошибка! Твоё место на помойке!

Гипертрофированно мерзкая учительница отчитывала у доски всхлипывающую девочку. В руках педагога покачивалась длинная деревянная указка. И хотя она ни разу не ударила, школьница вжимала голову в плечи от каждого замаха. Как и трое учеников за партами. Забавно, но я оказался четвёртым малышом: короткие штанишки и смешной галстук. Ведьма не упоминала, что жертва изменяет мага.

Впрочем, во всем остальном Агафья оказалась права. Как ни умна была Наташа, ей не хватало воображения, смелости или опыта в подобных делах. Ничего не стоит обратить меня в червяка и запереть в банку на полчасика. К чему такие сложности? Начинаю понимать презрительный термин «не-маги», который так часто употребляет старушка.

Зомбификация всё же повлияла на женщину. Её сил едва хватило на создание одной классной комнаты. За окном вместо деревьев чернело пространство безмыслия, за приоткрытой дверью — тоже. Тем лучше для меня. Включая училку, всего пять человек. Куда проще, чем проверять целую школу.

Наверняка для магов прошлого подобные выверты чужого сознания были настоящим шоком. Однако в век кинематографа и мощных компьютеров я просто представил, что играю в квест. Ставка в которой — моё будущее. Нет смысла отыгрывать порядочного школьника. Я знаю кто я и зачем здесь.

— Кинжал!

В руках ничего не появилось. Похоже, в чужом воспоминании придётся играть по иным правилам.

— Молодой человек, я разрешала вам подать голос? — учительница горячилась всё больше. — Невоспитанное ничтожество! Знай своё место!

Отвечать фантому показалось излишним. Сколько я уже здесь сижу? Слушаю этот бред, смотрю в пустоту за окном. Часы на стене идут в обратную сторону. Отпущенное мне время невозможно засечь! Я лихорадочно огляделся в поисках оружия: ручки, карандаши, стекло из окна. Лучше, чем ничего. Скорее всего Наташа — плачущая девочка у доски. Но начать стоит с учительницы. Здоровенная тётка может её защитить. Единственная взрослая в комнате легко скрутит меня.

— Вставать запрещено! Вернитесь на место! Так, это последняя капля: немедленно к директору! Завтра родителей в школу! Хулиган!

Не обращая внимания на её крики, я взвесил в руке стул с железными ножками. Тяжёлый. Как раз то, что нужно. Дрожащая от возмущения учительница подошла очень близко, нависая сверху. Я почувствовал её зловонное дыхание и окончательно убедился: происходящее нереально.

Крутанувшись на пятках я запустил ей стулом в лицо. Ножка с чавкающим звуком смяла висок. Однако женщина не умерла, а разлетелась на осколки, будто фигура из льда. Минус она иллюзия. Причём, исчезновение преподавателя заметил только я, остальные дети восприняли всё как должное.

Мне крайне повезло с локацией. Школа не вызывала у меня никаких чувств, кроме лёгкой скуки. Я учился средне, особо не напрягаясь. Много читал на уроках и почти не общался со сверстниками. Уже в те годы реальность казалась мне слишком серой и пресной, чтобы реагировать на придирки учителей. Или становиться объектом травли. Но как и любой ученик, я знал, что это такое. Девочка у доски всхлипнула, а школьники начали показывать на неё пальцами и громко смеяться.

— Бога ради, Наташа! Сколько же у тебя тараканов в голове?

Мои слова потонули в общем шуме. Плевать, теряю время. Я начал с ближайшего мальчика у окна. Воткнул ему ручку в глаз и повернул, засаживая поглубже в мозг. Он повторил финт учительницы, расколовшись на кусочки. Убивая одно дитя за другим, я подумал, что не испытываю никаких эмоций. Разумеется, они не настоящие, но ощущения вполне натуральны. Неужели смерть ребёнка больше для меня ничего не значит? Когда я стал таким бездушным?

Я прекрасно знал ответ.

Павел. Парнишка был мне как сын. Со своими целями, которые теперь абсолютно не важны. Не поеду же я завоёвывать Мистера Олимпию вместо него. Его гибель что-то надломила во мне. Вспоминая вкус чужой мечты, я не заметил как уничтожил всех детей. Они не сопротивлялись. Даже девочка у доски покорно приняла смертельный удар, разлетевшись осколками.

— Эм, что дальше?

Живых в классе не осталось, но воспоминание не закончилось. Если есть мысль, значит её кто-то думает. Наташа все ещё жива! Часы равнодушно тикали задом наперёд. Заметавшись по классу, я открывал шкафы, срывал портреты бородатых ученых, выкинул в окно раздражающие часы и перевернул учительский стол. Меня начала охватывать паника.

— Где ты?

Так, надо успокоиться, это просто игра. Небольшая проверка интеллекта. Наташа не могла обойти правила: она где-то здесь. Может, в облике крысы или чего-то подобного. Плюхнувшись в учительское кресло, я снова осмотрел разгромленную комнату. Надо искать лишний предмет, не вписывающийся в обстановку. Может, сломать всю мебель? Точно, мебель! С чего я взял, что Наташа обратится в человека?

Ассоциировать себя с предметом интерьера! Думал, меня уже не удивить вывертами чужого подсознания. Мне стало её почти жаль. До тех пор, пока я понял, что не могу встать. Мои детские ручки намертво приклеились к подлокотникам. Стоило догадаться чуть раньше.

Самым странным предметом в комнате был именно учительский стул. Точнее, мощное резное кресло с кожаными вставками. Слишком гротескное даже для воспоминания. Оно больше подошло бы директорскому кабинету. Наверняка на нём маленькая Наташа не раз принимала наказание. Я проваливался в спинку и сиденье, словно в вязкое тесто. Кресло теряло форму, стараясь проглотить меня. Становилось тяжело дышать.

Раскачавшись на пока ещё твёрдых ножках, я упал на четвереньки. Аморфная масса давила на плечи, я с трудом пополз в сторону двери.

— Это все нереально, комната — иллюзия, — бормотал я просто чтобы успокоиться.

Но ощущения упорно твердили: мне конец. Липкое тесто стекало со щёк и лба, стараясь соединиться и проглотить моё лицо. Из последних сил я перекатился через порог, и начал падать в темную пустоту. Размякший стул принял форму Наташи, обнимавшей меня сзади.

Она все ещё была в своём разуме, способная превратиться во что угодно. Однако классная комната всколыхнула слишком неприятные воспоминания. Наташа напугала саму себя. Отличный шанс для меня. Развернувшись, я оказался к ней лицом к лицу. Маленькие ручки сомкнулись на тонкой белоснежной шее. Будь я сильнее, рискнул бы свернуть ей голову, но габариты позволяли только сдавливать. Наташа почти не сопротивлялась, как будто потратила всю энергию на неудачный трюк с тестом. Даже измученно улыбнулась в конце, встречая окончательную смерть. Её тело не разлетелось осколками, а безвольно зависло в пустоте, раскинув руки. Однако я понял, что всё кончено. Тело мальчика, которым я управлял, рассыпалось, и я снова мог вызывать кинжалы. Первое переселение сознания завершилось в мою пользу!

Сложно сказать, насколько тяжело мне далось это сражение. Слишком странный опыт, чтобы его можно было уложить в какие-то рамки. Главное, что всё закончилось, но деревянные кресла еще долго будут вызывать приятные чувства. Пожелав вернуться в реальность, я тут же ощутил себя лежащим в неудобной позе внутри салона джипа. Кажется, я немного отлежал грудь. Придётся привыкать спать на спине.

Покалывание прошло. Теперь я ощущал тело куда лучше. Оно признало во мне хозяина. Прежде всего это выразилось в запахах: я начал их чувствовать! И довольно сильно: стертая кожа салона, сладковатые нотки собственного парфюма. Десятки ароматов перебивали друг друга, соревнуясь за моё внимание. Прекрасные ощущения. Словно раньше я был пассажиром, а теперь меня пустили за руль.

Новое тело просто распирало от энергии. В нём жить куда лучше, чем в моём старом скафандре. Выскочив из машины, я с лёгкостью сделал сальто, сел на шпагат и пробежался вокруг хаммера, чувствуя лишь приятную тяжесть в ногах. Грудь все ещё перевешивала и пришлось отводить плечи назад, но я приноровился куда быстрее, чем рассчитывал. Включилась мышечная память.

Единственная беда — вместе с сознанием перенеслась усталость от бессонной ночи и схватки с Наташей. Впрочем, я не видел ни одной причины отказывать себе в удовольствии. Свернувшись клубочком на заднем сидении машины, я погрузился в крепкий сон без сновидений.

Я проснулся от противного писка из кейса, но ещё долго не мог прийти в себя. Что-то неладное с сердцем. Оно бьется чуть быстрее, чем я привык за долгие годы жизни. Опустив взгляд вниз, увидел белую блузку и окончательно понял: переселение в Наташу мне не приснилось.

Пищала странная штука, похожая на смесь навигатора с встроенным чатом. Стоило взять его в руки, как экранчик загорелся. На интерактивной карте России горели сигналы: зелёные, жёлтые, красные. Особенно много их было в районе Ленинградской области. Чат постоянно мигал сообщениями: «Требуется помощь», «Обнаружен неклассифицированный объект», «4666 расширил зону влияния, необходимо вмешательство», «5664 двигается к югу, преследуем», «Найден 7734-3, запрос на устранение». «Схвачена безопасная аномалия, просим взять на содержание».

Вспомнился недавний разговор с корейцем. Куратора оставляли в живых совсем не из-за её способностей или мести со стороны Фонда. Наташу не трогали даже отморозки от мира оккультизма потому что она была всем нужна: «Кому-то необходимо разгребать инфернальное дерьмо». Пока я осознавал масштабы катастрофы, загорелись три новых сигнала, а затем ещё пять. Я не сразу понял, что означает лёгкое чувство голода, поднимающееся чуть выше желудка. Новому телу хотелось курить.

Глава 5. Убийственные шалости

Никогда не был поклонником техногаджетов. Разумеется у меня дома стоит ноутбук, а в кармане лежит смартфон, но этого маловато, чтобы считаться человеком, идущим в ногу со временем. Глубоко во мне сидела старческая неприязнь к передовым новинкам цифровой индустрии: нелепым «умным» часам, сгибающимся планшетам, модным электростатическим наушникам и прочему барахлу. Удобство от применения новинок перевешивала цена и время на адаптацию к непривычной технике. Я прекрасно помнил умные очки от одного известного бренда и кучу громких обещаний, закончившихся пшиком. Но планшет Фонда — это нечто особое.

Вещь настолько дорогая, что даже намёков на подобное чудо не было в открытом доступе. Интерфейс привычен и интуитивно понятен. Сенсорный экран реагирует на прикосновение, уровень заряда в углу. Вот только передо мной не новое приложение с бессмысленной игрой, а реальная карта с поразительным массивом обрабатываемых данных. Выполненная на заказ неизвестными умельцами, она охватывала огромные территории России и стран СНГ. Каждый сигнал можно приблизить и получить полную информацию в реальном времени: координаты происшествия, кодовые позывные агентов, включая способ связи с ними, номер аномалии. Первый час я просто считал огоньки и листал срочные донесения, ни на что не реагируя. Хотелось понять, насколько хорошо Фонд справится без ручного управления.

Всё было не так плачевно, как показалось на первый взгляд. Большинство ситуаций не требовало моего прямого вмешательства. Не дождавшись ответа на запрос, агенты принимали решение самостоятельно и чаще всего справлялись с аномалиями. Разумеется, я мог остановить любую операцию или вступить в схватку лично. Вот только зачем? Наташа зря скакала на передовой вместо стратегической координации, и я её ошибку повторять не стану. Только разберусь с одной мелочью.

Нахмурившись, я наблюдал, как позывные агентов гаснут один за другим возле интересующего меня существа. Я быстро набрал высветившийся на экране планшета номер сотового.

— Агент Локки, доложите обстановку!

— Цель в поле видимости, мэм, — меня немного покоробило это староанглийское обращение, но я смолчал. — Уходит по внешнему кольцу в потоке машин. Пять тысяч шестьсот шестьдесят четвёртый привлекает слишком много внимания. Нам не ясны его мотивы и возможности. Запрашиваю устранение как разумного существа в неизвестной фазе.

Бродяга не спешил облегчать мне задачу, и явно мечтал попасть в вечерний выпуск новостей. К сожалению, он был единственной ниточкой к Чёрному Человеку, оставшейся в моих руках.

— Запрещаю! Брать живым. Близко не подходить, он силён и прилично весит.

— Принято. Ситуация сложная, мэм. Оружия дальнего боя нет в наличии. Главная команда зачистки занята на другом конце города.

— Придумайте что-нибудь, адаптируйтесь. Мне приехать и сделать дело за вас?

— Нет, мэм, мы справимся!

— Доложете об успехе.

Агенты не нарушат прямого приказа. Я вспомнил как долго ждали снайперы у дома Олега, не решаясь даже сменить позицию без доклада Наташе. Жабодемон передвигался относительно близко к подлеску, но я не собирался бросаться под его когтистую лапу. Всё оружие из внедорожника выгреб Каин, на поле боя я буду только мешать. Поэтому я просто сидел и ждал новостей, стараясь справиться с желанием покурить. Дурная привычка.

Свою первую и последнюю сигарету я выкурил с дворовыми мальчишками за гаражами. Там, где сверстники видели крутость и сопричастность с миром взрослых, я ощутил лишь першение в горле и горький дым в лёгких. Не знаю, какая история первой затяжки была у Наташи, но пачка тонких сигареток с ментолом улетела в пожухлую листву следом за зажигалкой. Не хватало ещё тратить время и деньги на пустую зависимость.

Жабий Принц оборвал жизнь очередного агента, когда зазвонил сотовый:

— Отчитываюсь. Цель обезврежена и погружена на грузовик. Объект жив, но оглушен шоковыми зарядами.

— Отличная работа, Локки. Везите его на базу.

— Слушаюсь, мэм.

Установив на планшете слежение за сигналом Жабьего Принца, я завёл двигатель. Всем хорош чудо-прибор, но местоположение базы Фонда он почему-то не показывал. Опять секретность не к месту? Впрочем, агенты сами выведут меня на нужные координаты.

Белый хаммер миновал подлесок и вывернул на шоссе, постепенно набирая скорость. Не знаю, удастся ли мне скопировать жизнь Наташи, но её манеру вождения я уже освоил. Достаточно давить педаль газа в пол и сигналить словно безумец. Дорожная полиция преследовала меня пару километров, но быстро отстала, как только инспекторы разглядели номера. Даже интересно, что им показала база данных. Лейтенант с пассажирского сидения настойчиво пытался отдать честь. Хотя что он там мог разглядеть за тройной тонировкой?

Скорость выбивала из головы глупые мысли, заставляя сосредоточиться. Двигатель ревел, подкидывая тяжёлый автомобиль на ухабах. Мир сузился до виляющей полосы дороги. Иногда я бросал быстрый взгляд на коммуникатор, но старался не отвлекаться слишком сильно. Сигнал Жабьего Принца приближался. Я заметил просевший почти до самого асфальта дальнобойный грузовик с рекламой виски.

Кадровый голод — вот основная проблема Фонда и причина большинства неудач. Я осознал это в полной мере, когда Жабий Принц разорвал заднюю часть кузова на куски. Неужели трудно было связать покрепче или поставить над ним охранника с шокером?

Существо выглядело ещё уродливее, чем вчера ночью. Шкура стала темнее, рога заметно удлинились, а наросты коряво переплелись, образуя подобие костяного доспеха. Бородавки на спине лопнули и кожа неровно срослась, напоминая обрубки крыльев. Бродяга эволюционировал и, похоже, это не конечная его форма.

Когда огромная туша перекатилась к обочине, у меня не оставалось выбора. Монстр поднялся на задние лапы, шатаясь словно пьяный, и тяжело затопал вдоль силового ограждения. Если помогать, то именно сейчас, пока существо не пришло в себя. Напуганные автомобилисты объезжали его за две полосы, так что направить хаммер прямо на Жабодемона не составило труда. Какой же он здоровенный! Зато сложно было промахнуться. Полтонны железа на колёсах с отвратительным скрежетом врезались в существо. Точнее, размазались об него. Усиленный бампер выгнулся дугой, а мерзкое тело монстра сдавило капот до половины. Внешне Жаб не получил урона, но такой удар сложно игнорировать. Существо покорежило дорожное ограждение и завалилось на бок, скребя лапой по асфальту. Надеюсь, я перебил ему хребет.

Не прошло и десяти секунд, как из развороченного грузовика выскочили двое мужчин в рабочих комбинезонах. Накачанные словно профессиональные танцоры из стриптиза. Они действовали довольно слаженно: тот что повыше принялся избивать монстра электрической дубинкой, а его напарник тормознул фуру и перегрузил на неё компактную лебедку. Не знаю, уговорил он водителя или просто вырубил, но возражений не возникло. После того как Жабодемон перестал реагировать на удары, его зацепили крюками лебёдки и затянули в кузов.

Всё это я наблюдал в полном сознании. Спасибо педантичной привычке пристегиваться и отличному состоянию тела Наташи. Да, оно было мягким и чувствительным — синяки появлялись буквально от шипка. Зато вестибулярный аппарат отлично тренирован. С прошлым я словил бы мощное сотрясение и заблевал всё вокруг, а у женщины даже не закружилась голова. Красный кровоподтек от ремня безопасности — вот и все последствия жёсткой аварии. Хаммер Фонда предусматривал такое развитие событий: кресло водителя с боковой поддержкой спины и широким подголовником, усиленные ребра жёсткости на кузове, дополнительные подушки безопасности. Чего тут только не было, машина создавалась для аварий. Жаль, что она больше никуда не поедет: густой чёрный дым хлопьями валил из-под капота. Худший признак поломки.

Пока я оценивал состояние автомобиля, высокий грузчик подошёл и постучал в стекло дубинкой. Проверив обойму пистолетика, я положил его на колени, на случай непредвиденных ситуаций. Понятно, что это агенты Фонда, но береженого бог бережёт. Стекло с тихим жужжанием опустилось.

— Спасибо за помощь, мэм. С вами всё в порядке?

— Прекрасно, Локки. И было бы ещё лучше, не раздолбай я свой любимый внедорожник.

Я легко узнал этот участливый голос. Вопреки моим ожиданиям, агент оказался не престарелым английским джентльменом, а самым обычным русским парнем. Единственная странность: на груди болтался старый плёночный фотоаппарат. Впрочем, я уже встречал такие у агентов на стоянке. Похоже, некоторые сущности видны только через объектив.

— Подбросить вас на базу?

Мужчина судорожно сглотнул, глядя куда-то вниз. Кажется я забыл застегнуть блузку, после того как проверял синяки от ремня.

— В кабине мало места, но ради вас мы потеснимся.

Соблазнительно прибыть на базу таким способом, но не стоит их провоцировать. Вряд ли мне понравится ехать зажатым между двумя качками. После ментальной битвы с Наташей чтение чужих мыслей вызывало лёгкую тошноту.

— Сам доберусь, — я прикусил язык, но Локки не заметил оговорку, с сожалением блуждая взглядом по моей шее.

Чувствовать себя объектом мужской похоти оказалось довольно мерзко. Надо срочно понизить собственную сексуальность, пока я не нарвался на насильника. Понимая, что Локки может любоваться мной часами, я поднял стекло.

Они уехали почти сразу, бросив меня с растерзанным грузовиком и сломанной машиной. Так и не придумав ни одного логичного объяснения для представителей власти, я решил последовать примеру агентов.

Стоило выйти из хаммера с чемоданчиком, как сразу три автомобиля визжа тормозами остановились рядом со мной. Группа кавказцев, бизнесмен на лексусе, студенты на дешёвой Ниве — все искренне хотели помочь женщине, попавшей в трудную ситуацию.

Проигнорировав их, я пешком спустился с шоссе и вышел в город. На дне дипломата валялись десять тысяч, но я решил пока не вызывать такси, а немного пройтись. В кои-то веки не требовалось спешить навстречу собственной гибели, и я хотел насладиться моментом. Сигнал Локки исчез на окраине, видимо, база расположена глубоко под землей. На всякий случай я записал координаты в сотовый. Прежде чем ломиться в святая святых Фонда, нужно хорошенько подготовиться.

Для начала, стоит освоиться в новой реальности. Дело даже не в том, что я стал выше на десять сантиметров и часто ловил раздевающие взгляды прохожих. Мне удалось нечто, не укладывающееся в голове. Я не просто сменил тело. В моих руках оказался билет в вечность, если верно разыграть карты. И это меняло всё.

Еще вчера я мог плевать с высокой колокольни на проблемы Земли: угрозу мировых войн, космический мусор на орбите и ухудшение экологии. Теперь каждая беда касалась меня лично. Словно паразиту, мне потребуются новые оболочки. Предстоит прожить множество эпох, и очень не хочется сгинуть из-за ядерной бомбы, сброшенной амбициозным тираном, или погибнуть от случайного астероида. Нет, я не стал в одночасье надеждой и опорой человечества, просто потихоньку оценивал масштаб свалившейся ответственности. Слишком многое люди скидывают на потомков, прикрываясь фразой «на наш век хватит». Грустно и больно было осознавать себя этим самым потоком. С такой стороны иными красками заиграл Фонд. Пока я числился расходником, рассматривал его только как возможность увидеть новые объекты и стащить артефакты. Сейчас же мне хотелось закопать все аномалии поглубже и выбросить ключ. Зачем мы вообще храним всякую пакость в камерах?

Опять зарядил дождь, и я спрятался от него в небольшой кофейне на углу. Пустых столиков хватало, а официантка куда-то запропастилась. Но это было мне на руку. Раскрыв дипломат, принялся копаться в бумагах. Если я правильно заметил, уничтожаются без жалости только бывшие люди. Причудливые существа иной породы ставились на содержание. Как и любые артефакты, даже самые опасные и сложные в уходе. Уверен, у всего есть исключения, но основные позиции таковы. Чем же так пугают сверхспособности, что бедным объектам даже не дают шанса?

— В прошлом месяце хозяева перешли на самообслуживание. Можно угостить тебя кофе?

За мой столик присела молодая шатенка в фиолетовой блузке с улыбающимся черепом. С Наташей определённо что-то не так: никакая красота не способна вызывать настолько яркую похоть у окружающих. Даже в глазах представительниц противоположного пола нет ревности, сплошное вожделение. Хотел уже послать назойливую незнакомку, но поступил иначе:

— Попробуй, — скептически изогнув бровь, я отложил бумаги.

Раньше я всегда полагался на социальные связи. Доброе слово, сказанное в удачный момент, гораздо эффективнее гипноза. У женщин в этом плане хватает возможностей. Главное держаться в рамках приличия, прыгать по чужим койкам я не готов. Да и бонусы от секса сильно переоценены, умелый флирт даёт куда больше.

Мы весело болтали около часа. Со всеми этими сверхъестественными ужасами творящимися вокруг, я начал забывать приятную лёгкость простого общения. Между чизкейком и мороженным, мысли возвращались к Павлу, но я старался не зацикливаться на негативе. Прекрасно отдаю себе отчёт, что просто не хочу идти домой и смотреть Агафье в глаза. Сам не заметил, как разговор от погоды и новинок кино перешёл на более острые темы:

— Ты веришь в паранормальное? — шатенка наклонила голову вправо.

— Что поделать, это моя слабость.

Я зачерпнул клубничного мороженного из общей вазочки, стараясь не задеть руку девушки. Её звали Ева и с ней было легко, это всё, что мне хотелось сейчас знать.

— Да брось эту ересь! Бабки-гадалки и воющие призраки? Записи уже валялись бы в сети, а правительства всего мира хватали бы мистику, стараясь поставить её себе на службу. Ну ты даёшь, подруга, прямо как маленькая! Это изменило бы всё! Изнанка мира полный бред.

Она горячилась и яростно жестикулировала, доказывая лишь то, насколько ей важна эта тема. Знакомая реакция. Всем интересно, несмотря на маски скептиков. Вопросы, которые не трогают потаённые струны души, не осуждают с таким жаром.

— А что насчёт кровавых облаков? Довольно загадочное явление.

— Над заводом атомных подводных лодок? Удивительно, что без кислотой радуги. Министр экологии в новостях почти плакал.

— Неужели они ещё не разучились? После стольких лет.

— Ой, давай без политики.

Моя промашка, мужчины слишком любят перемывать кости действующей власти.

— Как скажешь. Расскажи о себе, где работаешь?

Вопрос не праздный, будний день в самом разгаре, а из студенческого возраста Ева уже вышла. Причём одевалась она вольготно: кислотный макияж и одежда в фиолетовых тонах. Даже странно, что мой строгий белый костюм ее заинтересовал. Конечно, шатенку больше волновало скрывающееся под блузкой. Она хотела меня, и в случае с женщиной — это льстило.

— Веду стримы, иногда программы в сети и для рекламы. У меня достаточно подписчиков, чтобы не работать. Квартиру скоро куплю, донатов много в последний год.

Видеотрансляции за деньги. Современный мир порождает довольно странные профессии.

— Эротика?

— Блин, почему все об этом спрашивают? Ничего такого, может пара трюков с бананами. Ясно же, что меня смотрят из-за смазливой мордашки, — приятно, что она отдаёт себе в этом отчёт.

— Хм, Ева — твоё настоящее имя?

— Уже несколько месяцев. Ты даже не представляешь, как легко в наше время сменить паспорт!

Прекрасно представляю, Эш не даст соврать. Хотя девушка наверняка делала это законными способами. После этого беседа пошла тяжелее. Я ничего не знал о женских темах: макияж, брендовые шмотки, мода и внешность актёров. Ещё дальше от меня стоял мир видеоблогинга и сетевых войн. Скрывать эмоции на новом лице я пока не научился, и девушка легко заметила мою скуку.

— А поехали ко мне?

Ева игриво качнула ножкой в воздухе. Не сегодня, милая. А лучше никогда. Пусть для тебя мистика останется забавной байкой, а не реальным ужасом.

— Ой, совсем забыла, опаздываю на встречу!

Вскочив, я выбежал из кофейни, пока дело не дошло до прощальных обнимашек. Убедившись, что шатенка меня не преследует, включил коммуникатор и увеличил масштаб изображения. Я ещё не скоро наиграюсь со своей новой игрушкой.

В этом районе относительно спокойно: всего один зелёный сигнал и десяток тусклых пятен. Большая часть подобных сообщений ничего не значила: странные шумы, необычные рапорты полиции и прочее. Не лучше тех слухов, что я впустую проверял годами. Правда, к Фонду информация стекалась сама сбой, только успевай реагировать. Локки как раз взял подобное поручение — обыск старой больницы за городом. Прямо трудоголик. Интересно, агентам выдают премии за переработку?

Я все ещё не горел желанием вмешиваться в оперативную деятельность Фонда, но зелёный сигнал мигал совсем рядом со мной. Описание лучше некуда: «Спящий агент Хворост запрашивает передачу артефакта класса «Безопасный». Уровень допуска 6». Мне не помешает пополнение домашней коллекции. Полагаю, Куратор обладает неограниченным допуском и проблем не возникнет.

Питерские дворы — настоящее сокровище города. Разумеется, нужно знать куда идти и на что смотреть. Случайный турист вряд ли наткнётся на эти маленькие произведения искусства. Даже жители города знают два-три места в своём районе. Вот и сейчас я абсолютно случайно обнаружил за серыми, однообразными девятиэтажками дивный сад. С резной оградой, дорожками из мраморной крошки, небольшими статуями, мостиками и фонтанами. Поразительно, как много можно сделать трудом и энтузиазмом. Надеюсь, у местных хулиганов не поднимется рука уничтожить такое великолепие.

Дом, отмеченный как место встречи, тоже оказался непростым: цокольный этаж обклеили мозаикой из разноцветных стеклышек. Кто-то очень любит своё жилище. В качестве средства связи планшет указал номер квартиры, который я и набрал на домофоне.

— Хто там? — ответил недовольный старческий голос.

Все позывные и пароли стёрлись вместе с личностью Наташи. Кричать на весь двор о Фонде тоже глупо, так что, я не придумал ничего лучше, чем сказать позывной агента:

— Хворост?

К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы дверь дружелюбно пискнула и запустила меня в парадную. Именно этим словом хотелось назвать широкую лестницу с свежевыкрашенными перилами. И здесь постарался неизвестный мастер, расписав стену и часть потолка цветочной панорамой.

На третьем этаже меня уже ждали. Дряхлый старик придерживал стальную дверь ещё круче той, что установлена на моей съемной квартире.

— Вы не торопились, — агент Хворост нетерпеливо топнул ногой и подслеповато прищурился. — Стоп. Ты одна, что ли?

Хамоватый тон меня разозлил и я практически втолкнул деда в квартиру, прошипев:

— С каких пор для передачи безопасного артефакта нужна кавалерия? Показывай.

Онемевший от наглости дед ткнул на комод. Катана, такая же как у японца! А может быть, кто-то спёр оружие у пьяного мечника? Не веря собственным глазам, я подошёл ближе. Неужели наконец повезло? С таким артефактом мне сам дьявол не страшен! Эфирный клинок наверняка способен ранить Чёрного Человека, пробьёт шкуру Жабодемона. Блеск магической стали туманил сознание. Я потянулся к украшенной чёрными нитями рукояти, и тут же получил по пальцам палкой от швабры.

— Ай! Ты мне ноготь сломал! — второй за сегодня, доберусь до ножниц: обстригу всё под ноль. Кто вообще придумал, что маникюр на длинных ногтях красив? Выхватив пистолет, я навёл его на агента, но мужчина не впечатлился. А может просто не заметил сослепу мелкое оружие.

— Тебя, девка, не учили руки не распускать? С каждым годом вы всё тупее. Понаберут по объявлению.

— Я прекрасно знаю, что это за артефакт!

— Неужели? — старик отложил швабру и передал мне листочек. — Читай, знающая.

На ощупь стало понятно: это не бумага, а выделанная кожа быка или нечто подобное. На шершавой стороне вдавили неровные буквы: «Вот это да! Ты только что нашел Величайший Меч из малотиражной коллекции Полезниуса Развлекалкина! Отыщи все пять предметов и стань Великим Коллекционером!»

— Что бы ты ни видела раньше, дуреха, это копия. Развлекалкин не создаёт нормальных предметов.

Занятно, Хворост говорит о артефакторе в настоящем времени. Выходит, он ещё жив! Подавив зарождающееся любопытство, я вернул внимание к мечу.

— Это какая-то шутка? Лезвие увеличивается?

— Насколько я знаю, нет, — старик замотал катану рваными тряпками и перетянул капроновой бечевкой. — А вот мозги выносит знатно! Носитель ощущает себя мастером боевых искусств. К сожалению, это только чувство, в реальности ничего не меняется. Три последних владельца самоубились вращая меч, ещё один напал на клуб Кендо и был застрелен частной охраной. Закройте эту гадость в самом глубоком подвале и выбросите ключ.

Вполне соответствует доктрине Фонда. Я с опаской принял протянутый артефакт и зажал его под мышкой. Только сейчас обратил внимание, что весь коридор завален инструментами и кадками с цветами. Видимо, Хворост и есть тот самый мастер, украсивший двор.

— Так и поступим. Фонд признателен вам…

— Засунь благодарности в свою аппетитную задницу, девка, — старик вытер пот со лба. — Я ничего вам не должен. Живу своей головой, в ваши дела не лезу. Проваливай уже!

Разумный подход, но не слишком ли быстро он меня выпроваживает? Улыбнувшись, я протянул ему ладонь для рукопожатия. Вежливость перевесила скверный характер и старик грубо сжал мою руку. И… ничего не произошло.

— Ох как глазенки выпучила, сильно даванул? Хлипкие агенты пошли. В наше время девок не брали.

Не попрощавшись, я выскочил в подъезд и побежал, прыгая через две ступеньки. Не замечая собственного шепота:

— Нет, нет… НЕТ!

На нижней площадке курил длинноволосый хиппи. Я схватил его свободной рукой за горло и слегка сжал. С точки зрения нового тела это выглядело скорее эротично, чем пугающе. Хотя мне было наплевать. Оттолкнув кейсом пытавшегося обнять меня мужчину, я выбежал на улицу. Теперь ясно, почему ментальная защита не сработала против меча: в этом теле вообще нет волшебства! Прыгнув в такси на углу, я назвал адрес съемной квартиры. Помочь мне сейчас может только ведьма, встречу с которой я оттягивал как мог.

— Фух, ты всё время бегаешь? Мне нужно меньше налегать на сладкое.

В дверь такси вцепилась шатенка из кафе. Этого только не хватало.

— Свали.

— Фи, как грубо. Дай мне свой сотовый и я исчезну. М?

Что обычно делают девушки в такой ситуации? Кажется меняют местами две последние цифры. Пока я подбирал выражения, Ева перешла к решительным действиям. Шатенка, забравшись в салон, придвинулась вплотную и зашептала в ухо:

— Ты мне очень понравилась, — ее шампунь пах мёдом и корицей. — Очень-очень. Дай мне шанс, хорошо?

К дьяволу приличия. Девушка ошиблась по крайней мере в одном: не закрыла дверь авто. Упершись спиной в стекло, я забросил свои длинные ноги на сидение. Затем прижал колени к подбородку и резко их выпрямил. Подошвы вмазались блоггерше в лицо. Ещё два пинка, и плачущая шатенка валяется на асфальте. Не лучшее завершение знакомства, но я предупреждал.

— Гони! — зарычал я на улыбающегося таксиста.

— Непостоянна женская дружба, — пропел он, отъезжая от тротуара.

Не знаю, что напридумывал водитель про нас с Евой, и мне было наплевать. Я потерял стержень, удерживающий хрупкое психическое равновесие. Секреты магии разума незаметно превратились в грааль, позволявший решать множество проблем. Возвышающий меня над дрязгами оккультных организаций. И хуже того, магия стала слишком привычной частью меня. Оставшись без чтения мыслей, я чувствовал себя настоящим калекой. Мир теперь казался враждебным, непонятным. Ухмыляющийся мужчина за рулём мог оказаться кем угодно, вплоть до шпиона Золотого Лотоса. И всё что я делал: нервно набирал Агафью, Люн, собственный сотовый, оставшийся у Эша. Как назло, никто не отвечал. ГДЕ МОЯ МАГИЯ? Я был готов разрядить всю обойму шоферу в затылок и сам схватиться за руль, лишь бы ехать немного быстрее. К счастью, мужчина вёл машину куда лучше меня и хорошо ориентировался в городе.

Из динамиков лился блюз, слегка успокоивший раздраженные нервы. Чтобы отвлечься от своих проблем, я вспомнил поведение Евы. Немного сумбурное, но такое искреннее. Зря я её ударил, в конце концов, она оплатила счёт и не желала мне зла. Любовь с первого взгляда, а я ведь верил в неё. До того как жизнь стала сложнее. Даже когда начались тренировки по магии разума, я не оставлял мечты найти свою половинку. Теперь всё виделось иначе. Искренняя обоюдная любовь в этом безумном мире вряд ли возможна. Во всяком случае, не такая, как в романтично-сопливых мечтах. Для того, чтобы я полюбил, недостаточно покачать ножкой и завести лёгкий разговор. Я больше рассматривал партнершу как спутницу жизни, и тут начинались проблемы. Окончательно закрыть вопрос любви не получилось: такси затормозило у моего подъезда. Не настолько эта тема проста, чтобы решить её логически и забыть.

— Денег не надо, милая. Спасибо за шоу! Обожаю женские бои.

Странный фетиш, но могло быть хуже. Страх беспомощности немного отпустил, и я нашёл в себе силы кокетливо улыбнуться. Таксист подмигнул мне и, весело насвистывая, покатил прочь. Ева слышала мой адрес? Может ли это стать проблемой? Так или иначе, стоит поработать над отказами. Иначе возле моей двери постоянно будет гора из букетов красных роз.

Кот встретил меня недовольным мяуканьем. Обнюхав незнакомую тётку, он фыркнул и скрылся на кухне. Цоев в квартире не оказалось, видимо, заняты восстановлением лапшичной империи. Я решил их не дёргать попусту, хотя странно, что они игнорируют звонки главы клана. С другой стороны, номер незнакомый, а телепатией Люн не владеет. Агафьи тоже не было. Зато нашёлся Гаитянец. Негр развалился на диване с блаженной улыбкой, в пепельнице тлели три недокуреных косяка. Даже знать не хочу, что он туда намешал и зачем затягивался одновременно.

Скинув костюм, я с наслаждением встал под душ. Потрогал линию шрама от ремня безопасности, сломанный нос и полоски от наручников. Мне сегодня прямо благоволят боги: попасть в серьезную аварию, даже не сломав ребра — настоящее чудо. Ещё бы магию вернуть, и всё будет совсем идеально.

Голое тело Наташи я видел столько раз, что его изучение не стало откровением. Как и сам процесс мытья. Слегка чувствительнее в подмышках, чем я привык, и некоторые места не стоило тереть жёсткой мочалкой, вот и вся разница. Нагота воспринималась буднично. Запотевшее зеркало отражало идеальную фигуру без складок в ненужных местах. Древний фен давно сгорел, а тереть длинные волосы я не решился, боясь запутать пряди. Так и оставил их непросушенными. Зато легко завернулся в полотенце на женский манер. Ткань лучше крепилась на груди, чем на бёдрах.

Моя старая мужская одежда совершенно не подходила по размеру, да и немного её осталось. Цои свои вещи забрали, а в пропахший потом костюм не хотелось залезать сразу после ванны. Поэтому я решил высохнуть в таком виде, все равно лишние люди по квартире не шастают.

Забрав из коридора свёрток с катаной, я положил его в шкаф к остальным артефактам. Хотел развернуться, но неожиданно холодное лезвие прижалось к моей спине, разрезая полотенце.

— Ты кто такая? И чегось забыла в кабинете босса?

Знакомый голосок. Я боялся, что в новом обличье начну иначе воспринимать звуки из-за физиологии и формы ушей, но, кажется, обошлось.

— Приятно знать, что я здесь главный. От тебя, Агафья, вообще не ожидал.

Позади раздался сдавленный всхлип и нож с жалобным звоном упал на пол. Детские ручки сорвали с меня полотенце, выставляя на показ то, что было и так понятно по оголенной груди. Однако ведьму женщины явно не интересовали. Она закрыла глаза рукой.

— Ой дурак! Последний белый мужик оставался в доме. Жил бы как шах при гареме.

— Так ты знаешь про Павла?

— С момента его смерти. Не парься, я в отместку зарезала одну из узкоглазых близняшек. Кровь за кровь и всё такое. Зла не держу.

Я не понял шутит Агафья или нет, но на всякий случай решил не уточнять. Сегодня она выглядела особенно разболтанной: глаза лихорадочно блестели, рот приоткрылся в широкой улыбке психопатки. Хотя ещё секунду назад девочка почти плакала. За века колдунья собрала в себе все известные психические расстройства. Представляю, каким шоком было создание телевидения или мировые войны. В сочетании со старческим слабоумием тяжёлая судьба превращала её в бомбу замедленного действия. Но другой волшебницы в мире нет, придётся работать с тем, что есть.

— Как ты вообще забрался в эту кобылу?

— Зомбирование, — подняв с пола полотенце, я прикрыл им наготу. Никогда любил нудизм, даже под равнодушно-скептическим взглядом Агафьи мне было неуютно.

— То есть тебя не смутило, что я так не делаю? Никто из магов разума не помещает свое сознание в пустой сосуд! Ты бы ещё в животное вселился, экспериментатор.

— Не такой уж и пустой, — возразил я, вспомнив предсмертных трепыхания Наташи. — А в животных разве получится?

— У тебя? Больше нет, гений! Попрощайся с волшебством, — видимо, я сильно побледнел, потому что в тон Агафьи смягчился. — Есть и хорошие новости: эта жизнь будет долгой! Баба, которую ты оседлал, крепкая, за здоровьем следила. Тело больше не разрушится от усиления пси-способностей.

— Так не пойдёт. Пересели меня в новый сосуд, травок навари, сделай хоть что-то!

— Не кричи, истеричка! В твоём случае всё не как у людей. Одно могу сказать: ищи магию там же, где нашёл впервые. Мои советы тебе бестолку.

Вызвать Чёрного, звучит логично. Раз он больше не реагирует на леденцы, должен тереться рядом с Жабьим Принцем. Вряд ли учитель создал такую образину с целью царапанья стен в подвалах Фонда.

Поняв, что больше не нужна мне, колдунья ушла по своим делам. А я забегал по комнате, одеваясь и пытаясь стянуть мокрые волосы в хвост с помощью канцелярской резинки. Без макияжа лицо Наташи стало ещё красивее. Поправив на полке свёрток с катаной, я достал высушенную кисть руки и бросил её в кейс.

— Липовый артефакт для ненастоящего бога, — усмехнулся я вслух.

Нехорошо идти в гости с пустыми руками.

Глава 6. Подземелья и драконы

Я сидел в машине, щёлкал радио и настраивался на промышленный шпионаж с внедрением. Получалось плохо. Как вообще можно подготовиться к подобному? Обвешаться оружием с головы до ног? Так я не слишком умелый стрелок. Хорошо бы заранее прочесть биографию Наташи, но в кейсе не было документов о её прошлом. Довольно логично: зачем таскать с собой то, что знаешь сам? Без верной информации слишком легко напортачить. С Фондом не стоит шутить.

Дело осложнялось тем, что я никогда не видел Наташу вне роли полевого агента. Как она вела себя с начальством, помыкала ли подчинёнными, шутила с докторами или флиртовала с охраной? Не зная подобных мелочей, очень легко раскрыть себя. Поймав наконец на радиоприёмнике приличную музыку, я откинулся в кресле. Саундтрек из голливудского вестерна хорошо подходил к ситуации.

Первая часть плана прошла как по маслу. Забрав старенький Ниссан от Антикафе, я нашел базу по координатам. Фонд размешался в ветхом здании, закрытом сеткой реконструкции. Для Санкт-Петербурга такие места не редкость, даже в центре хватает рассыпающихся развалюх, принадлежащих непонятно кому. Очередная заброшка мало кого заинтересует. Несмотря на двухметровый бетонный забор с колючей проволокой и крупный вагончик охраны. Мне, как бывшему прорабу, бросилась в глаза слишком чистая дорога перед проходной. На реальной стройке там всегда размазана земля с колёс грузовиков. Но, в целом, организовано всё очень достоверно.

Изредка на территорию заезжали легковушки, но чаще заходили пешеходы. Под усилившимся дождём они надевали капюшоны, отчего становились похожи на служителей забытой секты. Ерунда конечно, но из меня не скоро выветрится привычка видеть мистику в бытовых мелочах. Заскочить вместе с группой не получится: через КПП люди проходили по одному, терпеливо ожидая своей очереди. Мой автомобиль охрана увидит впервые, так что, больше шансов проскочить пешком. Уже почти стемнело, когда я решился попробовать. Разумеется, не штурмовать нахрапом, а воспользоваться своим преимуществом.

— Добрый вечер, мэм, — голос агента в телефонной трубке звучал с хрипотцой. Простудился что ли?

— Локки, ты мне нужен. Напротив базы припаркован старый ниссан. У тебя две минуты.

Судя по координатам на планшете, мужчина находился в квартале отсюда, это четыре минуты спокойного шага. Но прерывистое дыхание в трубке подсказало, что агент уже перешёл на бег.

— Слушаюсь, мэм!

Есть в безусловном подчинении какая-то самобытная красота. Особенно когда подчиняются тебе. Откинув спинку кресла, я принялся листать скупые строчки, касающиеся Локки. Подробности хранились в личном деле на бумаге, но скудной информации в планшете хватало, чтобы понять: я имею дело далеко не с рядовым бойцом. Третий ранг допуска, почти максимальный, с самого начала карьеры. Причём опыт полевых операций небольшой. Хотя и без этих мелочей агент крайне необычный. Даже ближайшие соратники не знали, что Наташа — Куратор, а Локки был в курсе.

Мужчина успел в срок. Плюхнувшись на сиденье, он смахнул капли дождя с волос и преданно уставился на мою грудь.

— Как дела с больницей?

Он ответил не сразу, завороженно наблюдая за тонкой тканью блузки. Лифчик я предусмотрительно оставил дома. Всё ещё неясно в чем секрет её магнетизма, но это не мешает использовать эффект. Неужели я тоже так себя вёл в присутствии Наташи?

— Сложно, — наконец насмотрелся агент. — Это определенно наше дело, но аномалия завязана на место. Подвал, если точнее.

Неоновый рекламный щит осветил машину и я заметил в волосах Локки седые пряди, которых раньше не было.

— Там опасно?

— Сложно судить, — снова повторил агент. — По сути, это просто тёмная лестница. Бесконечные ступени, ведущие вниз. И постоянный детский плач.

Звучит тревожно, но не смертельно. Вряд ли мы сможем перенести подземную часть здания. Придётся забаррикадировать вход. Залить бетоном будет проще всего.

— Послушайте, мэм, зачем мы всё это делаем? Первые стычки с тварями взбодрили меня, но я видел слишком многое. Такое, с чем не совладать пушками и огнём. Хочу сказать… у всего же есть цель, верно? Доктора выглядят так уверенно, когда отдают приказы. Какой план? Сверхзадача?

Хотел бы я сам это знать. Пока все операции похожи на хаотичное метание между аномалиями. Попытки закрыть течь на тонущем корабле. Доктора ведут собственные исследования и могут знать чуть больше, но с Андерсеном мне лучше не встречаться. Любой человек, близко знавший Наташу, быстро раскусит меня. Однако вслух я сказал другое. То, что не раз слышал сам.

— К сожалению, твоего уровня допуска недостаточно.

Похоже, это немного успокоило мужчину. Придумавший ранги — гений. Они превращали происходящий ужас в компьютерную игру. Казалось ещё чуть-чуть, пара успешных операций, и во всём разберёшься. Вот только до разгадки никто не доживал. Агенты погибали или сходили с дистанции, как осторожный Хворост. Вне зависимости от ранга, они были расходным материалом. Теми самыми мешками с песком, которыми мы затыкали течь. Не уверен, что это правильно, но Фонд стремится к эффективности, а не к милосердию. Судя по скупой истории статусов в планшете, Локки сейчас на этапе построения карьеры. В отличие от меня, его никогда не понижали в ранге.

— С Жабой всё прошло нормально?

— Помещён на третий этаж, в усиленную камеру. Физическая мощь и вес — единственные его преимущества. Бывало и хуже.

Сильно сомневаюсь, что это всё, на что бродяга способен. Обрубки крыльев выглядели внушительно. Агент уставился вперёд и чуть правее, вспоминая что-то неприятное. Пора переходить к делу, пока мужчина окончательно не расстроился.

— Локки, мне нужна помощь. Расскажи, как проникнуть на базу, — я мог бы преподать это десятком разных способов, но прямой показался лучше всего.

Агент прищурился и взъерошил волосы.

— Это проверка? Вам достаточно попросить охрану на входе. Код для нулевого уровня допуска открывает любые двери.

— Дело не в этом. Расскажи мне как все выглядит с твоей стороны. Случайный прохожий может проскочить КПП?

— Исключено. Новые протоколы безопасности, которые вы ввели почти идеальны. Прежде всего лифт…

Уничтожение прошлой базы явно пошло Фонду на пользу. Я внимательно слушал и радовался, что мне хватило ума сразу не соваться к проходной. Пароли и охранники — меньшие из проблем. Если заранее не знать куда идти, можно выдать себя. Локки, как оказалось, дружил с начальником службы безопасности и даже метил ему в помощники.

— …особенно защитные пластины! Поместить ваш кабинет на шестом уровне слишком опрометчиво. Да, так ближе всего к лабораториям, но опаснее, если случится инцидент. Обязательно нужна внешняя зона для исследований, полигон под открытым небом.

Так, это уже планы и домыслы, значит, основные вещи сказаны.

— Спасибо за сотрудничество. Опиши свои предложения в отчёте. На сегодня можешь отдыхать.

— Слушаюсь, мэм!

Локки вышел под дождь, а я на всякий случай записал номер агента в сотовый. Чувствую, он ещё не раз мне понадобится. Пустота от отсутствия магии стала нестерпимой. Я едва дождался когда мужчина скроется за углом и практически побежал к проходной.

Холодные капли дождя стекали за шиворот, слегка раздражая. Вообще всё вокруг вызывало неприятие. Стоя на пороге мистической организации по изучению таинственного, я ощущал лишь пустоту. Казалось, всё, чего я добивался до этого момента, просто стёрто. Меня поддерживала простая мысль: волшебство не могло исчезнуть бесследно. Я слишком яростно тренировался и рисковал, чтобы настолько бездарно все потерять. Меня посвятили в волшебники в конце-то концов! Искрящимся мечом в тёмном лесу и истинное имя дали. Я заслужил магию! Захватившая меня злость заставила скрипнуть зубами и сжать свободную от кейса руку в кулак. Наверняка рассек бы ладонь и сломал пару ногтей, если бы не укоротил их после ванной. Выровняв дыхание, я вернул себе обычную отстраненность. Нужно найти Чёрного и не подставиться Фонду в процессе, остальное не важно. На самом деле я злился из-за другого: нельзя потерять то, чем по-настоящему не владел. Моя сила всегда была заёмной и, видимо, пора открыть новый счёт.

Толкнув дверь бытовки, я попал в закрытое помещение, разделённое толстым прозрачным стеклом на две секции. Проход на другую сторону охраняли несколько вооружённых бойцов в камуфляже, а за стеклом сидела старушка неприятной наружности.

— Мир — тёмное место, — равнодушно протянула она, перекладывая бумаги.

— Кто защитит мир от темноты? — пока всё идёт в точности, как описывал Локки.

Охранники расступились, освобождая проход, но мне туда нельзя. Это ловушка. Уверенно повернув налево, я нажал незаметную маленькую кнопку, вызывая лифт.

— Цель визита?

А вот это не совсем по плану, импровизирует старушка. Я не обязан отчитываться перед обычной вахтершей, у неё минимальный допуск. Люди на КПП умирали поразительно часто. Никого серьёзного во внешнюю охрану не ставили.

— Доктор Андерсен у себя? Мне нужно передать ему одну опасную вещичку. Нет, если вы против, оставлю это здесь, — я достал из кейса высушенную кисть и медленно положил на пол. — Передайте, чтобы её срочно опустили в азот. Оживление начнется минут через десять.

Несмотря на то, что в артефакте не было магической силы, выглядел он действительно устрашающе: почерневшие пальцы, засохшая кожа на фалангах, выцветшая паутинка татуировок. Ближний ко мне охранник сильно побледнел. Не годится мужчина для такой работы, нервы слишком расшатаны. Грохот раскрывающегося лифта заставил его схватиться за кобуру.

— Проходите, — процедила старушка, вернувшись к бумагам. — Удачных вам исследований.

Забрав пустышку с пола, я помахал ею в воздухе. От чего впечатлительного охранника почти вырвало.

— И вам приятного вечера!

Двери лифта с шумом закрылись, отсекая зловредную старушку, и я поехал. Причём, кнопок не было, оставалось надеяться, что Локки не обманул. Иначе я приеду в личную камеру пыток.

Долгий спуск на грузовом лифте завершился резкой остановкой, и я вышел на минус третьем этаже. Хотя по ощущениям преодолел как минимум пятьдесят полётов. Место представляло собой широкий коридор серебряного цвета. Материал стен и пола выглядел настолько футуристично, что казалось — я на космическом корабле. И всё же, меня не оставляла мысль: этого недостаточно. Ева права, реальный оккультизм — проблема властей или международных ассоциаций с бесконечным бюджетом. Понимая, что стоит на кону, правительства должны не жалеть ничего: Фонду нужны лучшие умы, ресурсы, сильнейшие бойцы, поддержка общественности. Что толку в этой секретности, если каждый день гибнут люди? Оборона от объектов должна совершенствоваться ежедневно, а не после наших провалов.

Систему охраны кардинально поменяли. Вместо карточек повсюду стояли сканеры сетчатки и отпечатков пальцев, объединенные в единую сложную сеть. Мои параметры пока что подходили к каждому замку. Однако стоит совершить ошибку и я окажусь заблокированным в любой части комплекса. Двери камеры для объектов внушали уважение, а в основных коридорах постоянно встречались двойные стены с магнитными замками. Никто больше не сможет повторить наш с Гаитянцем забег по базе.

Найти Жабодемона не составило труда: гулкие удары от его камеры разносились до самого лифта. Охраны возле двери не было, и я мысленно поаплодировал такому решению. Для наблюдения вполне достаточно видео, ни к чему рисковать живыми людьми. Всё равно, что размахивать перед медведем свежим бифштексом.

— Бродяга, ты меня слышишь? Старик?

За дверью ворочалось тяжёлое тело. Вот что мне стоило спросить его имя? Сейчас всё было бы гораздо проще. Приоткрыв щель для просовывания еды, я в очередной раз удивился габаритам существа. Ещё немного, и бродяга вымахает в настоящего великана. В эпоху огнестрельного оружия, это скорее минус, чем плюс. Разумеется, если каркас костяного доспеха не способен выдержать прямое попадание танкового снаряда. Я уже ни в чем не уверен. Монстр бесновался в дальнем углу, кроша стену. Когти не оставляли следов на серебристом материале, но существо продолжало стараться. Бродяга резко отупел, или не способен сдержать свою ярость. Даже не знаю, что хуже.

— Грааа-рвуу!

Смотровую щель закрыл ярко-жёлтый зрачок, в котором не осталось ничего человеческого. Я отшатнулся, плюхнувшись на пятую точку. Пять метров одним прыжком с места? Да ему на олимпиаду надо! Не ожидал такой прыти. Подсознательно несуразная махина казалась медленной и неповоротливой.

— По-человечески сказать можешь?

— Рарх!

По всей видимости, уже нет. Заметно выросшие клыки серьёзно разворотили челюсть. Положение осложнялось следящим за мной глазком камеры. Не знаю, установлена ли прослушка в коридоре, но напрямую сказать старику о Микрозаймах и передаче леденца я не мог. А больше ничего нас не связывало. К тому же, внешне я теперь совершенно другой человек. Сейчас бы прочесть его мысли, найти точки для соприкосновения. Даже с Весёлым Роджером получилось наладить своеобразный контакт. А как поступить с агрессивным Жабом-переростком? Кормить его, дрессировать? От перебора вариантов меня отвлек возбужденный голос:

— Наташенька? Какая чудесная встреча! Вы уже неделю не отвечаете на мои запросы. Можно подумать, ахах, вы меня игнорируете! Нонсенс!

В коридоре стоял доктор в белом халате с растрепанными волосами. Больше всего он походил на безумного учёного. Вот только мужчина не занимался косплеем, а был им на самом деле. Он галантно подал мне руку, помогая подняться с пола и я опять остро пожалел о нехватке дара. Сейчас бы уже знал все его мысли наперёд.

— Итак, что вы решили?

— Да я, собственно…

— Не спешите, этим утром у нас случился прорыв, озарение! Я хочу, чтобы вы увидели своими глазами, пойдёмте. Взгляните пока на последние два эксперимента, это феноменально!

Всунув мне в руки пухлую папку с надписью «0342 Джентльмен в записи», доктор почти силой потащил меня по коридору. Украдкой я открыл первую страницу папки, чтобы выяснить, с чем придётся иметь дело. Когда мы добрались до лифта, читать стало гораздо легче.

Доктор нажал на поручень несколько раз и кабина двинулась вниз, но бояться было нечего. Аномалия числилась «безопасной» и содержалась в обычной картонной коробке. Я вернулся к описанию:

«Объект состоит из девяноста семи (97) стандартных видеокассет VHS. Они пронумерованы и имеют характерный символ, напоминающий (данные удалены). Магнитная лента каждого носителя информации полностью записана на двести сорок (240) минут. Воспроизведение кассеты происходит по-разному в зависимости от того, смотрели ли ее ранее.

Если воспроизводится не просмотренная кассета, начинается видео. На экране отображается богато убранная комната, в центре которой стоит кресло. В кресле сидит белый мужчина (0342-1) примерно сорока лет от роду. 0342-1 реагирует на действия зрителя и общается с ним. 0342-1 отвечает на все заданные вопросы, может видеть находящееся вне пределов экрана и рад возможности вести споры и обсуждения со «зрителями».

При воспроизведении ранее просмотренной кассеты повторяется то же, что происходило на экране в первый раз. 0342-1 не реагирует на действия зрителей, а его поведение не отличается от того, что было в прошлый раз. Однажды воспроизведённая кассета навсегда сохраняет видеоряд вне зависимости от того, кто её смотрит. Единственным способом взаимодействия с 0342-1 является воспроизведение непросмотренной кассеты. Учитывая количество кассет (включая уже просмотренные), продолжительность жизни 0342-1 составляет 388 часов или чуть больше 16 дней (примечание Д-ра Франца: набор кассет не собран, существуют еще как минимум три носителя, известно, что они полностью просмотрены)».

Давненько я их не держал в руках видеокассет. Последний завод закрыл производство в две тысячи шестнадцатом, а исчезли магнитные носители ещё в двухтысячные. Оказались полностью вытеснены DVD-дисками и флешками. Лифт продолжал спуск, показывая минус пятый этаж. Мне оставалось надеяться, что мы не достигнем центра земли и мой коллега перестанет ныть о недостатке финансирования. Спасали только записи:

«0342-1 осведомлён о природе своего существования. Он знает, что его показывают на экране или мониторе, может достоверно определить тип, размер и цветовой охват устройства, по которому его показывают. На прямые вопросы о своей природе 0342-1 предпочитает отвечать уклончиво, вступая со зрителем в спор или дискуссию. Неизвестно, является ли это утаиванием информации со стороны 0342-1, или же он не знает её сам. 0342-1 не испытывает видимого беспокойства насчёт своей короткой жизни, как по внешним признакам, так и по собственным утверждениям.

Память 0342-1 общая для всех кассет. При просмотре зрителем одной непросмотренного кассеты и последующем переключении на другую, 0342-1 узнает зрителя и напомнит о прошлой беседе».

Дальше начиналось самое интересное: стенограммы интервью и описания опытов. К сожалению, лифт остановился, а читать на ходу жутко неудобно. Закрыв дело, я заметил, что доктор говорит об объекте.

— … слишком сосредоточились на носителе информации. Ставили на паузу, ускоряли и замедляли. Удивительнее всего, что Джентльмен знает, когда его пытаются копировать и не позволяет этого сделать, — доктор в нетерпении потер руки и ускорил шаг. — Мой ассистент предположил, что кассеты записаны заранее. Мы взяли наугад из глубины коробки. Так объект похвалил нас за изобретательность! Он умеет чувствовать номер!

Мне не нравился внешний вид учёного. Учащённое сердцебиение, круги под глазами. Если я хоть в чем-то разбирался, так это в навязчивых состояниях. Мужчина явно одержим секретом кассет. Остаётся только понять, нормальная это реакция или влияние аномалии.

— Франц, вы давно спали? — у меня не было сомнений, что многочисленные заметки на полях писал он. Других докторов к исследованию «Джентльмена в записи» не привлекали.

— Что, сон? Неважно. Так или иначе, мы полностью опровергли идею с заранее записанными кассетами с помощью генератора случайных чисел. Моё исследование направлено не на носитель информации, а на сам объект. Всё получилось! Мы подошли очень близко. Пусть не к разгадке, но к практическому использованию!

Миновав широкие двери, мы оказались в небольшом кабинете, забитом приборами и бумагами. Три зеркальные стены открывали вид на одинаково обставленные комнаты: телевизор с видеомагнитофоном и стул напротив. В каждом помещении находился один живой наблюдатель. Я сразу понял задумку. Ещё до того, как Франц включил динамик из правой комнаты. Спокойный голос с экрана телевизора вещал:

— Предположим, я из будущего. И у меня в руках записи, которые вы так скрупулезно ведёте.

— И все это ради шутки? Глупости! — женщина на стуле носила оранжевый комбинезон узника.

— Воспринимайте это как гипотезу, которую надо опровергнуть.

Доктор щелкнул переключателем, и из помещения в центре донёсся знакомый голос.

— Беседа в первой комнате интереснее. Ваша коллега не верит в моё пришествие из будущего, а вы?

Бородатый мужчина на стуле равнодушно пожал плечами. Ему явно было скучно. Выходит, Джентльмен знает, что происходит с другой частью в режиме реального времени. Его можно использовать как средство связи, но мне не нравилась идея телефона с самосознанием. Я жестом остановил доктора, собирающегося нажать на следующий тумблер.

— Достаточно. Сколько у нас чистых кассет?

— Технически они все уже записаны, но я понял, о чем вы. Около сорока.

Меньше половины, пора заканчивать этот балаган. Для полевых операций использовать объект слишком расточительно.

— Обратная связь есть? — Франц кивнул. — Включите мне правую комнату.

— Меня слышно?

Женщина развернула экран к стеклу. Как и указывалось в бумагах, на нём отображалась богато обставленная гостиная с камином. Даже вычурная, на мой вкус. Причём, вещи в ней могли принадлежать как современному любителю старины, так и жителю викторианской Англии. На краешке роскошного кресла сидел 0342-1.

— Не только слышно, но и отлично видно, прекрасное дитя. Что вы думаете о нашей небольшой игре?

Дитя? Занятное обращение, Наташа не слишком молода. Красива, но точно не юна.

— Полагаю, вы морочите моим людям голову. Стоит приказать сжечь пару кассет.

Мужчина на экране безразлично пожал плечами.

— Ваше право. Но что если это предусмотрено заранее? И когда все записи кончатся, станет ясно: разгадка именно на этих сожженных кассетах. Сможете ли вы спать спокойно?

Всё понятно, в такую игру можно играть вдвоём. Я развернулся к Францу.

— Отстраняю вас от экспериментов с триста сорок вторым и предписываю пройти курс у психотерапевта.

Человечек на экране не унимался:

— За что вы так с бедным доктором? Он делал всё возможное. Моя тайна — крепкий орешек. И я всё ещё и не услышал вашу версию моего существования. Вас определённо заинтересует символ. Позвольте…

Нажав на тумблеры одновременно, я эхом зазвучал во всех комнатах одновременно.

— Любые эксперименты с триста сорок вторым прекращены по распоряжению Куратора. Телевизоры выключить, кассеты запечатать на особое хранение.

— Какое разочарование. Я вас запомнил, девушка. Без меня вы никогда не узнаете… — успел сказать мужчина на записи с левого экрана, прежде чем его выключили.

Бросив папку с делом на стол, я вышел в коридор. Не прошло и пяти секунд, как меня догнал доктор. На него было больно смотреть, я будто лишил ребёнка любимой игрушки.

— Почему, Наташа? Одновременный диалог — это прорыв! Можно сдвинуть экраны в одну комнату, устроить диалог и понять одна сущность на записи, или разные. Выделите мне финансирование на стресс тест и это изменит всё! Мы близки как никогда!

— К чему, Франц? Вы хотели мой ответ — я его дала. У нас на носу апокалипсис, непонятно что творится в Питере, а вы тут играетесь с безвредной магнитной плёнкой? Придите уже в себя и займитесь полезными вещами.

— Какими? — доктор в ярости повысил голос.

Я развернулся на каблуках и ткнул пальцем в его грудь.

— Например, пять тысяч шестьсот шестьдесят четвертым.

Еле выговорил длинное числительное. Поначалу цифры наверняка были удобны, пока количество объектов не перевалило за десятки тысяч. Стоит их чем-то заменить, но простого решения я не вижу. Голова идёт кругом от понимания, что при любом новшестве придётся перелопачивать весь каталог.

— Жабий Принц? Видел отчёт по захвату. Моё мнение: обычный монстр. Физика, укрепленные мышцы, бесконтрольное желание жрать людскую плоть и прочее. Что в нём интересного?

Сам не веря, что творю, я достал леденцы и нашёл среди них чёрный.

— Держите, док. Это то, после чего он стал таким. Разговорите монстра, разрешаю любые способы, — краем глаза я уловил яростный взгляд из тени и слегка улыбнулся. — Пытайте, если необходимо. Можете вскрыть и разобрать на органы. Мне нужны подробности.

— Артефакт в единственном экземпляре? — Франц проводил взглядом пакет с конфетами, исчезающий в кейсе.

— Да, — уверенно соврал я. — Остальные леденцы пустышка. Сами понимаете, уничтожать и использовать этот — нельзя. Действуйте крайне осторожно.

Мужчина облизал пересохшие губы и спрятал черную карамель в платок. Буду считать это согласием. Посмотрим, так ли хорош научный подход в магических делах.

— Вы не пойдёте к себе?

Доктор кивнул на широкую дверь с надписью «Куратор», мимо которой мы проходили.

— Я хотел, — замешкавшись, снова запутался в родах. — Не ваше дело, Франц, занимайтесь исследованием. Сообщите, как только выясните что-нибудь. Это действительно важно.

В отличие от Локки, учёный заметил оговорку, но смолчал и пошёл к лифту. Глядя ему вслед, я подумал, что неплохо бы прикончить доктора. Чисто в целях конспирации. Правда, этим я раскрою себя ещё сильнее. Да и похоже, он ценный кадр.

Прежде чем закрылся лифт за Францем, я подошел к тени, из которой почувствовал пристальное внимание. Возле стены стоял нескладный лысеющий мужик с объемистым брюшком и с ненавистью рассматривал меня. Если бы не старинный чёрный сюртук, я бы не узнал бывшего учителя. Помахав ему рукой, я развернулся в противоположном направлении и пошел к кабинету. Пусть злится, это полезно. В ярости он болтает много лишнего.

Сканер отпечатков обычно куда сложнее обойти, чем механический замок. Если ты не в теле начальника, разумеется. В определенном смысле мне повезло, что новая охрана настолько полагается на техногаджеты. Правда, немного боязно, что будет со всеми этими суперзадвижками без электричества. Надеюсь, у нас достаточно резервных генераторов на всю махину Фонда.

Возле двери стоял внушительный ящик для бумажных писем, доверху заваленный корреспонденцией. И сдаётся мне, сюда попадают не рекламные буклеты и бесплатная районная газета. Срочно нужна секретарша. Или секретут, секретарь? Кто-нибудь, занимающийся делом, а не краснеющий при виде моей груди. Доктор Франц, кстати, держался хорошо. Но старик вряд ли подойдёт на эту должность. Локки тоже. Может, подтянуть сюда Цоев? Когда вживусь в роль, разумеется. И устраню всех, кто близко знал Наташу раньше.

Прежде чем дверь захлопнулась, Чёрный человек тихой тенью скользнул в кабинет. Позер, мог бы запросто проскочить сквозь стену. Учитель по-прежнему молчал, а я старательно не замечал его. Мы оба отчаянно нуждались друг в друге, но никто не хотел первым делать шаг навстречу. Каждый рассчитывал получить преимущество от будущего сотрудничества. Делая вид, что мне интересны письма, вскрыл верхнее, оказавшееся короткой запиской в четыре слова: «Я всё знаю, Нова!». В горле запершило и отчаянно захотелось курить. Свое тело не обманешь — я нервничал.

Глава 7. Бег на месте

На широкий стол из мореного дуба очень удобно закидывать ноги. Вообще, мне удобно проделывать это с любым предметом мебели, но с кабинетным столом выходило особенно хорошо. Сколько себя помню, мне всегда нравилось такое положение. Старые привычки Наташиного тела перемешались с тем, что застряло в моём разуме из прошлой жизни. Пока я их разделял, цепляясь за свою личность, хотя особого смысла в этом не было. От волнения першило в горле и хотелось курить — её желание. Бесконечно проверять пистолет и нервно поглядывать на дверь — моё. Впрочем, уничтожать меня никто не стремился, а записка могла оказаться чем угодно, вплоть до выражения дружбы. После того, что я пережил, послание однозначно воспринималось как прямая угроза, но не все же на свете хотят меня убить. Вернув пистолет в кейс, я снова обследовал кабинет.

Кроме стола мне здесь решительно ничего не нравилось. Жёсткий офисный стул вместо приличного кресла, минимум удобств. Комнату явно переделали из стандартной камеры содержания. Неудобный туалет и прозрачную душевую кабину я узнаю в любом теле. Единственное отличие планировки — гардероб, встроенный в стену. Женские штучки. Я предпочёл бы секретные досье как у Андерсена, вместо тряпок, но ничего не поделаешь. Ровные ряды белоснежных костюмов и туфли всех возможных фасонов. Я с трудом нашёл среди этого вороха джинсы с кедами и белую водолазку. С наслаждением натянул на себя хоть что-то привычное. Поразительно, но от этого тело стало выглядеть более сексуально. Похоже, я даже в камуфляжном балахоне буду привлекать внимание.

Забавно, что это идеальное тело для общения: новые контакты, связи, стоило лишь использовать своё обаяние. Несмотря на это, разговаривать мне хотелось меньше всего. Я ощущал себя мужчиной, вопреки отражению в зеркале. Надеть длинное платье для меня значило настоящее гейство, не говоря уже о чём-то большем. Мне было неуютно и неудобно. Помедитировав на эти чувства, я понял, что они усиливаются, перерастая в настоящее отторжение. Придётся покинуть это вместилище при первой же возможности, несмотря на выгодность социального статуса. Психическое здоровье важнее. Мне с этим сознанием ещё вечность коротать.

Странно, что у Наташи не было личного компьютера. Конечно, с её мозговой активностью она сама обладала мощными вычислительными способностями, но запомнить все важные аномалии просто нереально. В кейсе же оказались сумбурные документы, отобранные по непонятным критериям: личные дела сотрудников, папки объектов, подробный график поставок янтаря. Наверняка я бы смог в этом разобраться, но чёртова записка не позволяла сосредоточиться на текстах, привлекая внимание.

«Я всё знаю, Нова». Почерк торопливый, размашистый. Трудно сказать, женский или мужской. Ещё сложнее решить, что со всем этим делать. Насколько слова серьёзны? Кто мог её написать? Франц был всё время со мной и слишком занят аномалиями. Локки вполне мог успеть, но зачем такие сложности? Ради выслуги агент давно бы обезвредил меня сам. Кроме этих двоих я ни перед кем не подставлялся. Оставалась совсем уж безумная теория, что Наташу специально устранили с помощью меня. Учитывая что я всё ещё дышу, эта казалось наиболее вероятным. Сложно вообразить сколько всего должно сложиться ради такой схемы. Но почему бы и нет? Для великого и ужасного Куратора Наташа подставилась слишком легко. Может, постарался один любитель чёрного цвета?

Бывший учитель нагнетал обстановку не хуже письма. Нет, он не бросался на меня с воплями, пытаясь напугать. Но всем своим видом показывал, что я зря ищу встречи. В какой-то момент его лицо начало менять форму. Кажется, промелькнуло моё, но сразу скрылось за смутно знакомым портретом политика. Образы сменялись всё быстрее, черты искажались. Череп вытянулся в подобие козлиного и три пары глаз размылись на разной высоте. «Теперь мы играем в дьявола?» родилась насмешливая мысль и тут же умерла. Безотчетный, противоестественный страх приковал меня к месту. Боги милосердные, какие силы я дёргаю за бороду?

Когда в дверь постучали, я уже был сильно взвинчен. Настолько, что всерьёз планировал выбираться из этого подземелья силой, отстреливаясь от охраны и выпустив пару аномалий по пути. Просто чтобы не свихнуться, вглядываясь в Чёрного человека. Старею, раз на ум приходят только былые решения. Однако выход из кабинета располагался там же, где и вход, а стук не прекращался. Надо распорядиться вкрутить в дверь глазок, чтобы такая ситуация не повторилась. В узкую щель для писем виден только спортивный джемпер на молнии. Спрашивать «Кто там?» показалось несолидно, и я нажал на кнопку открытия дверей, готовый ко всему.

Лысый мужчина в проёме внушал уважение. Несмотря на дружелюбную улыбку и лишний вес на боках, он выглядел опасным. Сжатым словно пружина, подготовленным. При желании он скрутит меня за пару секунд. Правда, мужчина один, но это ещё ничего не значит.

— Доброй ночи! Слышал, ты вернулась в комплекс, и сразу примчался!

Как фамильярно. Либо мы хорошие друзья, либо он не подчиняется мне напрямую.

— Гхм, зачем? — осторожно спросил я.

— Не делай вид, что забыла! Дважды пропустить тренировки, для которых сама же меня выписала из европейского филиала. Бегом в спортзал!

Фух, это местный физрук. В детстве я не слишком ладил с этой братией. Некстати вспомнился Павел.

— Тренировки — мусор. Взгляни на моё лицо! В реальном бою я только принимала удары.

Лысый резко наклонился и схватил меня за нос, дёрнув его вниз и вбок. Что-то громко хрустнуло, но я даже не вскрикнул. Боль оказалась вполне терпима.

— Чего сама не вправила? Учил же! Ещё пара часов и гематома раздуется, потом только операция. Такие вещи надо сразу делать. И не надейся, что это причина отлынивать. Крови нет, фиксировать не надо, бегом в зал!

Я хотел послать тренера подальше, но вздрогнул, встретившись взглядом с Чёрным. Помнится, его злит пустая трата времени. А что может быть бессмысленнее физической тренировки для временной оболочки?

— Пойдём! — сам я буду искать зал остаток ночи.

— Эм, может переоденешься?

— Враг не станет ждать, пока я напялю треники. Сегодня делаем так, как я скажу.

Мужчина скептично хмыкнул, но позволил мне захватить ставший привычным кейс. Свернув в затянутый плёнкой коридор, мы шли по недостроенной части комплекса. Я старательно делал вид, что этот путь мне знаком. Держать лицо стало сложнее, когда нам встретилась бригада строителей. Они крепили на потолке световые панели и короба вентиляции. Некоторые висели на металлических поясах, напоминающих роботов-спрутов. Рабочие действовали уверенно, со знанием дела. Кажется, финны или немцы, сложно судить наверняка.

Когда я узнал, что комплекс не готов, решил, что смогу подсказать что-нибудь полезное. Опираясь на свой прошлый опыт и понимание минусов старой базы. Однако эти ребята могли научить кого угодно. Я впервые видел настолько слаженную работу бригады. Даже китайцы с развитыми панельными технологиями и заклепочными пистолетами проиграли бы им в скорости.

Казалось бы, что нового можно придумать в строительной сфере? Бетон, арматура и типовые решения: это одна из самых консервативных сфер человеческой деятельности. Но не для них. Как насчёт тяжелых материалов, перевозимых прямо под руку автоматическим дроном? Причём в любую точку, вплоть до потолочных балок. Часть деталей создавалась на мерно жужжащих 3D принтерах. Разумеется, такие разработки существуют, но никогда не слышал, чтобы их полноценно использовали на стройке.

Рабочие забеспокоились, озираясь. Сначала я думал, что они так реагируют на меня, но затем различил смутно знакомый детский плач. Видимо, не все аномалии остались похоронены под обломками старой базы. Звук усиливался, пока мы не достигли высоких дверей, покрытых рунной вязью. Любители фэнтези назвали бы их эльфийскими, но я сильно сомневался, что внутри вековечный лес. Чёрный человек завис перед створками, заинтересованно осматривая надпись. Я с трудом разобрал осовремененную вариацию арамейского:

— Здесь правит Королева, что не родилась в городе без ворот. Вспоминает о войне, в которой не сражалась… Бессмыслица какая-то.

Тренер почесал лысину.

— Всегда считал, что это просто рюшечки, для красоты. — Плач сменился бульканьем и мужчина нахмурился. — Неужели опять? Отходи!

Я едва успел сделать шаг в сторону: из-под двери толчками вытекала вязкая чёрная жижа, напоминающая нефть. Тренер раздражённо давил на красную кнопку настенного пульта.

— Эй, заснули что ли? Ваша подопечная в двенадцатой камере опять напрудила, пришлите команду очистки!

— Сигнал принят, — с такой формулировкой это запросто могла быть запись автоответчика.

Тренер не позволил мне задерживаться и вживую понаблюдать процесс очистки, увлекая дальше по коридору.

— Говорят, жидкость безопасна, но я в этом сильно сомневаюсь. Вот зачем помещать объект на жилой этаж? Иногда мне кажется, что доктора совсем двинутые, и однажды пожертвуют нами ради глупого эксперимента.

Я хотел ему возразить, но вспомнил состояние Франца. Возможно, двинутые — это ещё мягко сказано. Их фанатичное желание проникнуть в суть вещей могло соперничать с моей жаждой магии. Не люблю иметь дело с себе подобными. Мотивы обывателей куда легче просчитать: если кто-то ведёт себя странно, значит, замешаны деньги. Для идейных всё иначе.

Миновав строительные леса и ровно сложенные штабеля материалов, мы вышли из тоннеля прямо к крупному спортзалу. Это помещение напоминало вытянутую арену с десятком рингов. Между ними умещались всевозможные тренажёры, большая часть из которых оказалась занята. Люди потели, будто готовясь к олимпиаде. Впрочем, учитывая, что на кону стоит их жизнь, они не зря упражнялись на совесть. Шею коснулся прохладный ветерок: даже на такой глубине вентиляция работала превосходно.

— Разогреешься в процессе. На ринг!

Лысый будто боялся, что найдётся причина отлынивать от тренировки. Краем глаза я зафиксировал положение Чёрного. Посмотрим, прав ли я насчёт нетерпеливости.

— Чемодан тоже часть одежды?

— Не зубоскаль, — я положил свои сокровища на видное место. — Лучше пойми, что мне необходимо.

Мужчина внимательно слушал путанные объяснения, не перебивая, но и не скрывая скептицизма.

— Подытожим. Ты отказываешься от бросков, блоков и ударной техники в пользу… захватов? Без выхода на болевые приёмы это пустая трата времени. Можно сделать упор на дзюдо, но сама понимаешь, в партере тебе конец.

— Нет, не подходит, — тяжело объяснять что мне нужно, плавая в спортивной терминологии. — Захваты подразумевают, что противник вырывается, а я никого не удержу. Нужно нечто слабое, неопасное. Чтобы меня не воспринимали как угрозу. Мне необходимо долго касаться открытых участков кожи: запястий, шеи.

Тренер нахмурился, сжав кулаки.

— Липкие руки из Айкидо, но без заломов? Или Вин-чунь. Какой смысл?

— Хватит вопросов, покажи.

Как ни странно, это действительно было то, что нужно. Суть заключалась в «прилипании» ладонями к запястьям противника и мягком направлении его ударов в сторону. Корпусом тоже приходилось двигать, уходя с линии атаки. Лысый бил вполсилы, но сильно полагался на колени и пинки. Наверное, хотел показать всю бессмысленность наших танцев и слабые места моей задумки. Он же не знал, что тренирует мага.

— Ты слишком скована. Расслабься, любое усилие ломает чувствительность. Легче давление, не хватай! Угадывай движение и веди меня, не сопротивляйся!

Мои плечи налилось тяжестью и стали как деревянные. Почему-то заболела шея и такие мышцы, о существовании которых я и не предполагал. Сейчас бы массаж.

— Достаточно, начала халявить, — быстро он меня вычислил, действительно мастер. — Сделай двойной комплекс на тренажёрах. Мышечный тонус надо поддерживать, несмотря на твои заскоки. Я поищу что-нибудь по теме, и в следующий раз используем новые техники.

Или доведём «Липкие руки» до автоматизма. В идеальном варианте мои ладони должны следовать за противником, пока я копаюсь в его разуме. Интересно, перейдут ли навыки рукопашного боя в новое тело? По большому счёту, задействована мышечная память. В отличие от меня, тренер совсем не устал от нашей возни. Легко перепрыгнув через канаты ринга, он выжидающе посмотрел на меня. Вот настырный! Пришлось топать к орудиям пыток.

К счастью, лысый не стал наблюдать за правильностью упражнений, быстро вернувшись на ринг с новым учеником. Пока мы толкались, здесь стало ещё больше людей. Тренировка шла круглые сутки. Агенты уходили и приходили. Мелькали белые халаты докторов и даже редкие оранжевые робы расходников. Естественно, это было идеальное место для распространения слухов. Проходя через ровные рядов тренажёров, я остановился, услышав знакомое слово.

— Оккультизм? И чего им неймётся? Новые секты растут, как грибы после дождя. Понимают, куда лезут, и всё равно добровольно прут в пасть к демонам, что за идиоты?

Двое скучающих мужчин отдыхали возле штанги. Я прошёл мимо и едва различил следующую фразу.

— На этот раз что-то серьёзное. Они называют себя ГОК. Нацелились на захват мира. Главарь какой-то лютый псих, уже есть приказ на его устранение.

К сожалению, агенты не стали развивать эту тему, переключившись на свои боевые подвиги и новое оружие. Подавив желание развернуться и вытрясти из них информацию, я продолжил движение. Да вы издеваетесь. Как они узнали? В моей организации всего два последователя, один из которых даже не говорит по-русски. Остаётся только Агафья. Она подозрительно легко отделалась, передав меня Фонду. Неужели у неё здесь есть связи?

Хотел набрать номер колдуньи и выяснить напрямую, но под землёй не было сигнала. Вовремя я себя убил, ничего не скажешь.

Тренажеры казались непонятными монстрами. Можно повторить простые движения за агентами или заняться гирями, но сейчас не время для экспериментов. Опасаясь напортачить, я встал на беговую дорожку. Потыкав наугад, запустил ленту на приличной скорости, но к счастью, для нового тела этот темп не был проблемой. Я даже начал получать удовольствие, несмотря на полную бесполезность происходящего, когда меня снова отвлекли.

— Какая неожиданная встреча, Наташа! Я уже говорил, как восхищаюсь тем, что вы делаете? Столько новинок!

Не верю. Кроме меня он был единственным человеком в зале, не одетым в спортивную форму. В полосатом деловом костюме ещё неудобнее потеть, чем в джинсах. Выходит, он пришёл сюда ради «случайной» встречи. Впрочем, мужчина и не скрывал своей лжи, глумливо улыбаясь. Мысленно я уже занес его в категорию «врагов».

— Скоро планерка, верно? Понимаю, скука смертная, но все будут рады, если вы заглянете на огонек.

Звучит интересно, но я упорно молчал, боясь выдать себя. Покрутившись ещё немного вокруг беговой дорожки, странный мужчина рассерженно выдохнул.

— Кажется, вы не в духе. Ладно, поговорим позже.

Убедившись, что он ушёл, я выключил тренажер и вышел из зала. Своего я уже добился, у Чёрного человека разве что пар из ушей не шёл. В пустой кабинет возвращаться не хотелось, к новому сеансу гляделок с демоном я морально не готов, поэтому решил отправиться изучать коридор. Точнее, искать место возможной планёрки. В отличие от недостроенного тоннеля, здесь периодически попадались планы эвакуации и стрелки на стенах. Миновав арсенал, медкабинет и жилые комнаты персонала, я без проблем зашёл в зал собраний. Охранники у входа даже отдали мне честь.

Внутри оказалась лекционная аудитория: длинные столы, скамейки и возвышение с проектором. Не хватало только профессора. Вместо него по небольшой сцене размеренно расхаживал Андерсен. В полутьме я плохо видел лица остальных участников собрания. Их было пятеро и они настолько увлеклись разговором, что никто не обратил внимание, когда я присел за крайний стол. Проектор выдавал на стену изображение «Алого Короля» в разрезе.

— Есть ещё идеи? — доктор обращался ко всем, но смотрел на моего полосатого приятеля из спортзала.

— Вы знаете моё мнение. Атакуйте аномалиями, иначе жертв станет больше.

— Спасибо за помощь, но Фонд не нарушит собственные правила. В отличие от вас, мы не заливаем огонь керосином. Достаточно одних Повстанцев Хаоса.

Я мысленно сделал пометку выяснить, кто это такие. Использовать объекты куда лучше чем собирать и сдерживать. Любитель полосатых костюмов пожал плечами.

— Тогда я умываю руки. С точки зрения Чикаго Спирит, вы просто ссыкуны. Можете записать в свои отчёты. Сы-ку-ны.

Не тот ли это американец, которого опасалась Наташа? Андерсен вступил с наглецом в словесную перепалку, а я обратил внимание на освещенную стену. На ней иногда сменялись слайды: толстые ракеты летят в зловещий корабль, грузный чернокожий мужчина перерубает трап бензопилой, жертвоприношение беременных женщин, коты окружают судно…последнее фото выглядит свежим.

— Когда это снято?

— Вчера, — доктор указал мелкие цифры даты в углу.

— А почему именно коты?

Я ощущал себя дураком, возомнившим, что могу спасти мир. Фонд уже сделал то, что я только планировал. Все в зале удивленно смотрели на меня. Андерсен нахмурился и кивнул мужчине в сером халате. Тот вздохнул и принялся рассказывать скучающим тоном:

— Как вам наверняка известно из моих отчётов, уникальная особенность четыре тысячи шестьсот шестьдесят шестого — адаптация к повреждениям, — учёный обвел присутствующих взглядом. — Что, никто не читал бумаг? Хорошо, ещё раз пройдемся по основам. Всё равно это следующий пункт повестки.

Он щелкнул пультом, пролистывая слайды до дымящихся обломков судна.

— Первая атака любым новым оружием: к примеру, уникальной смесью взрывчатки или плазмы всегда даёт положительный эффект. Объект стирается на физическом плане и какое-то время восстанавливается. Специфику выявили довольно быстро и использовали для ранних протоколов сдерживания. К сожалению, за годы мои предшественники опробовали все мыслимые способы, включая напалм и кислоты. Нам пришлось опуститься до жертвоприношений.

Мужчина устало потер переносицу. Заметно, что ему тяжело далось такое решение.

— Четыре дня назад плановый ритуал провалился. Выжил подросток, агент и кот. Люди входили в погрешность, но слабое животное? Подняв архивы, я выяснил что Felidae (кошачьи) ранее не участвовали в опытах. В аномальную зону запустили шестьдесят две породы млекопитающих, включая тигров и гепарда. Эффект оказался мощным, но недостаточным. Пока сложно судить о причинах, но вся территория завода очищена от наростов живой плоти. Ткани объекта испарились, и распространение влияния Алого короля временно остановилось. К сожалению, сам корабль успел адаптироваться к звукам животных и выдержал атаку. Список погибших оперативников прилагается.

— Что с Михаилом?

— Кем, простите? — учёный зашуршал бумагами. — А, выживший мальчик из числа плановых жертв. Задействован протокол шесть: обработан амнезиаком и отпущен. Бюро Подавления на всякий случай ведёт наблюдение, но особой необходимости в этом нет.

— Кстати о выживших, — Андерсен подсел ко мне, шепча на ухо. — Может пора вернуть три тысячи первого в камеру? Он уже вывел нас на Золотой Лотос, а его ценность как агента — сомнительна. Наигралась со своей игрушкой?

Нечто подобное я и предполагал, вряд ли обо мне забыли. Выходит, использовали в качестве приманки, умно. Судя по содержимому черепной коробки азиата, уничтожить Золотой Лотос будет не так просто. Но с чем демоны не шутят, может агенты избавят семью Цой от нежелательной «крыши»?

— Одобряю, верните Оккультиста на содержание, — забавно сажать самого себя за решётку.

Доктор тут же застрочил сообщение в смартфоне, назначая атаку оперативников. Эй, а почему его сотовый ловит сигнал под землей? Заранее жаль тех, кто возьмётся за поручение. Придётся сильно постараться, чтобы достать мой труп из чащи.

Открыв дело Алого Короля, которое притащил с собой Андерсен, я подсветил бумаги фонариком телефона и переписал адрес Михаила. Парень отлично держался там, где любой взрослый впал бы в истерику. Раз уж Фонд проглядел ценного кадра, я подберу его для своей ГОК. Специалист по кораблю тем временем продолжал доклад.

— Проблема не решена. Над нами угроза апокалипсиса инфернального типа. Прорыв сущностей возможен в любой момент. Сил российского филиала недостаточно для устранения последствий.

Как тут интересно! Ни капли не похоже на скучные совещания с моей бывшей работы. Сразу столько вопросов: прорыв откуда, кого именно? Но люди вокруг выглядели посвящёнными, и я решил не высказывать свое невежество. Полосатый шумно сплюнул на пол, привлекая внимание.

— Короче, у вас ничего дельного. Я устал от бесконечной болтовни. Мы в Спирите просто берём и решаем проблемы. Натравите на тварь вашего бессмертного варана, не помню цифры.

— Адаптация против регенерации. Это может сработать, — лихорадочный блеск в глазах учёного напомнил мне о Франце.

Похоже, все доктора двинуты на своих исследованиях. Не понимаю, что именно предлагают, но точно знаю: нельзя принимать предложение американца. Я просто кожей чувствую, что-то здесь не так. Да и покрасневшему от ярости Андерсену идея полосатого не нравилась. Прежде чем мужчины взорвались новым потоком ругани, я вмешался в диалог, обратившись к доктору в сером.

— Вы знаете объект лучше всех. Ваши рекомендации? Существует ли иное решение?

— Разумеется, предусмотрен экстренный вариант, — он помедлил, покусывая губы. — Ядерная бомба. Но я бы не хотел, чтобы до этого дошло. Не из чувства гуманизма или беспокойства за собственную жизнь. Просто использовав атомное воздействие, мы сделаем следующий приход Алого Короля последним. Его уже ничто не возьмёт и десятком жертв существо не удовлетворится. Этот способ мои предшественники оставили на самый крайний случай.

— Полагаю, он уже наступил. Наблюдатели зафиксировали в районе доков последователей Мясного бога. Если они захватят аномалию, нам мало не покажется. Голосую за ядерный удар! Кто поддерживает? — Андерсен был согласен на что угодно, лишь бы разрешить ситуацию. И я его прекрасно понимал. Расширяющиеся кровавые облака в центре города не располагают к долгим препирательствам.

Полосатый костюм не имел права голоса, но остальные четыре руки мгновенно взметнулись вверх. Вот как, единогласно? Даже не размышляя? Ведь последствия небольшого ядерного удара окажутся катастрофическими для города. А чтобы действовать наверняка, Фонд увеличит мощность бомбы и сотрёт Питер с лица земли.

— Я против! — слова вырвались сами собой.

Странно, но это не вызвало сопротивления. Кое-кто отвёл глаза, нахал в костюме наоборот заинтересованно обернулся, но в целом никто не спорил. Андерсен невольно разъяснил, что случилось:

— Занесите в протокол, решение принято единогласно, но отменено Куратором, — и он снова зашептал. — Твоё право, но это ошибка. Скорость, внезапность, жестокость, не забыла ещё? Ты медлишь и Совету это не понравится.

У меня уже голова кругом шла от новых терминов: Повстанцы Хаоса, Мясной бог, Чикаго Спирит, теперь ещё какой-то Совет. Окружающие бросались этими понятиями, словно именами знакомых. Срочно нужна краткая методичка «О новейших мистических организациях и их хозяевах», иначе я утону в хитросплетениях подковерных игр.

— Оставим этот вопрос до завтрашнего собрания. Доктор, продолжайте наблюдение за объектом, ваш вклад неоценим. Следующий пункт повестки: обсуждение обновлений базы. Вам слово Георгий, хватает ли ресурсов, почему срываются сроки?

Было бы очень интересно послушать об этом, но полосатый костюм вышел из аудитории. Проходя мимо меня он больно ударил мне по локтю и я почувствовал под плечиком блузки кусок бумаги. Мужчина прямо фокусник. Развернув записку, я вчитался в текст: «Не теряй время на бюрократию. Встретимся у твоего кабинета». Я бы с чистой совестью послал наглеца и остался на интереснейшем обсуждении укрепления камер на двадцатом этаже измельченным янтарем, если бы не одно «но». Почерк полностью совпадал с первой запиской. А значит, если мне ещё дорога свобода, стоит поспешить.

Петляя по коридорам, я переложил пистолетик из кейса в карман джинсов. Как бы дело ни повернулось, легче заранее устранить помеху, чем объясняться со всем Фондом. Полосатый костюм ждал меня, прислонившись плечом к дверному косяку кабинета.

— Аллоха, крошка! Завтра уезжаю из вашего гадюшника. Хотел напоследок переговорить с глазу на глаз.

Ничего не ответив, я разблокировал дверь и почувствовал, что он зашел следом. Причём, почувствовал весьма специфично — мужчина звонко шлепнул меня по заду. Пистолет оказался в моих руках прежде, чем я успел сообразить.

— Эй-эй, полегче! Я подумал, это поможет свыкнуться с новой ролью, — глумливая улыбка не сходила с его губ.

Он не знал каково быть женщиной, но главная беда заключалась в том, что я тоже не знал. Половой аспект влиял на меня слишком сильно: гормоны, настроение, восприятие, всё немного иначе. При внешнем спокойствии, меня корежило ментально, ещё хуже чем в тюремном заключении. Если бы не глупая идея Агафьи про магичность женского тела, я бы никогда не стал вселяться в Наташу.

— Я тебе сейчас голову прострелю. Андерсен только спасибо скажет. Есть хоть одна причина этого не делать?

— Вопрос на миллион долларов и жизнь одного начинающего мага. Задам встречный: ты с нами?

— Я понятия не имею кто вы!

— Справедливо. А кого знаешь?

— Фонд и Золотой Лотос.

— Первые мимо, про вторых ничего не слышал. Выходит, они дилетанты. Мне знакомы все крупные игроки.

— И сколько их? — поневоле заинтересовался я.

— Пятнадцать, плюс-минус три. Иногда группировкам не везет с аномалиями и они просто исчезают.

— Как маги древности?

— О нет, фееричнее. С кишками по стенам и душераздирающими криками. Но мы заболтались, вернёмся к Чикаго Спирит. Лучший выбор из всех! Мы даруем друзьям семьи абсолютную свободу.

Семья? Они что-то вроде мафии? Сложно предсказать, к чему может привести дикий сплав криминала и магических артефактов.

— Свобода у меня и так есть.

— Сильно сомневаюсь. Жизнь скоро усложнится, Нова. Ты паршивый актёр, а в Совете сидят совсем не дураки. И Господи боже, Наташа никогда не нацепила бы настолько уродскую блузку!

Не опуская оружие, я сел за стол. Полосатый не двинулся с места. Мужчина держится молодцом, но видно, что он дорожит своей жизнью. Раз он так много болтает, в кабинете нет жучков и камер.

— Что вы конкретно хотите?

— Пара услуг. Для начала, перевод некоторых объектов на сибирскую базу. Там им легче будет потеряться. Разрешение проблемы с Алым королем, это в общих интересах. Еще несколько мелочей. И когда прижмёт, Америка радушно распахнет свои объятья, скрыв вас от охотников из Бюро Подавления. При всем уважении к Фонду, от обычных агентов вы сами отобьётесь.

Я достал из кейса пустую визитку.

— Вам известно, что это?

— Понятия не имею, — полосатый мельком взглянул на артефакт. — Не делайте глупостей, Нова. Наташа медлила с выбором союзников и где она сейчас? Это мы посадили вас сюда, и мы же сковырнём отсюда, когда придёт время.

— Возможно. Из всей нашей беседы мне понравилась лишь одна фраза: «иногда группировки исчезают». Как быстро пропадёт ваша?

Мужчина что-то уловил в моём взгляде за секунду до того, как я нажал на курок. Он нелепо развернулся к заблокированным дверям и первая пуля прошла мимо. Вторая попала в широкую спину, но калибр слишком мал, чтобы нанести смертельный урон. Стоит посетить стрельбище, я справляюсь с огнестрельным оружием ещё хуже, чем думал. Наконец третья и четвёртая пули вошли ровно в затылок. Мозги неудавшегося парламентёра заляпали дверь и это был лучший вид за сегодня. Как же меня достали его ухмылки! Но хуже всего не сальности, а угроза шантажом. В моём собственном кабинете, каков нахал!

Перешагнув через тело, я вышел в коридор и хотел нажать красную кнопку на пульте, по примеру тренера, но ко мне уже спешила охрана во главе с Андерсеном. Да он просто спринтер, если успел сюда от зала собрания. Не давая доктору опомниться, я взял ситуацию в свои руки:

— Чикаго Спирит только что объявило нам войну. И проверьте сибирский филиал, у них там свои люди.

Народ засуетился у трупа, а я вернулся в кабинет и облизал пересохшие от напряжения губы. Неужели он прав насчёт блузки? Не обращая внимания на людей, выносящих тело, я принялся копаться в гардеробе. Столько шмоток, а надеть нечего!

Глава 8. Шаг во тьму

— Ты ничего больше не хочешь рассказать?

Видимо, это любимый вопрос сотрудников Фонда. Сначала Наташа, а теперь Андерсен твердит его с настойчивостью попугая. Я вздохнул и оглянулся, наблюдая как рабочие монтируют широкие экраны на стену.

— Всё уже сказано. Он угрожал, напал и не оставил мне выбора.

— Уверена? Четыре выстрела в спину. Больше похоже, что Алекс защищался.

Спасибо за имя, доктор. Хотя мне оно уже не пригодится, разве что выбить на надгробной плите американца.

— Хватит. Не веришь, вызывай полицию.

Рабочие подключили изображение с камер на экраны и принялись монтировать глазок в дверь. Стул уже заменили на удобное кресло, а передо мной тихо гудел компьютер. Хорошо живется кураторам. Всё необходимое возникало по первой просьбе. Ещё бы Андерсен не надоедал со своими глупостями.

— Раньше ты не была такой, — мужчина поёрзал на неудобном стуле для посетителей. — Когда все начиналось, ты знала: власть неотделима от ответственности.

Массовый убийца с высокими принципами, сейчас расплачусь. Пусть рассказывает о морали расходникам. Я прекрасно знаю, что люди с идеалами на такой работе не задерживаются.

— Значит, все-таки полиция?

— Брось шутить, официального расследования не будет. Но ты подставила нас под удар!

— А что надо было делать?

— Согласиться с требованиями и тихо сообщить охране. Мы неделю терпели наглеца, чтобы в последний день передать Чикаго Спирит труп? Весь замысел насмарку.

Доктор прав, а моя легенда трещит по швам. С какой стороны ни посмотри, в убийстве Алекса нет логики и смысла. Наташа бы так не поступила. Остаётся положиться на женское очарование. Внутренне скривившись, я добавил в голос заискивающие нотки.

— Моя ошибка, прости. Сама не знаю, что на меня нашло. Из-за проклятого корабля я вся на нервах. Прикроешь?

Доктор взъерошил свои волосы и поправил кобуру. Серьёзный у него агрегат, не моя пукалка. Похоже на револьвер крупного калибра.

— Конечно прикрою, как всегда. Не понимаю, в чем проблема с Алым Королем? Мы переживали передряги куда хуже.

Что может быть круче гибели мира? Не уверен, что я готов узнать. А вот Андерсен жаждет правды. Напряжение в голосе, закрытая поза. Он простит мне всё, кроме новой лжи. И я решил разбавить свою сказку.

— Мы оба читали дело Короля. Твари рано просыпаться, — я включил планшет, пересчитав красные точки. — Шесть новых аномалий за последние сутки. Не слишком ли много для одного города? В Питере что-то происходит. Надо разобраться, прежде чем хоронить эту тайну в ядерном взрыве.

— Промедлишь и нас поглотит Алый Король.

Знаю! Чуть не сорвался я, но удержал на лице беззащитно-дружелюбную улыбку.

— Хорошо, что меня есть кому прикрыть.

Андерсен устало покачал головой. Женщина-начальник не подарок, особенно если ты с ней спишь. В этом плане, кстати, всё было вполне целомудренно, доктор соблюдал дистанцию. Похоже, Наташа сама использовала главу базы как средство для снятия стресса.

— Сделаю всё, что в моих силах, Куратор.

Мужчина коротко поклонился и вышел. Настоящий рыцарь. Жаль, что я уже успел почувствовать его удушающую заботу будучи пациентом. Негативное впечатление первого знакомства сложно изменить. Даже, в прямом смысле, став другим человеком.

Кровь с пола ещё не вытерли, и в памяти снова всплыла мерзкая картинка. Охрана комплекса не слушала, что я кричал Андерсену. Они подскочили к трупу и первым делом отсекли ему голову. Потом долго тыкали тело непонятными приборами. Причём в прямом смысле, пробивая тушу бедного Алекса насквозь. Но даже на этом безумие не прекратилось. Они сложили его руки за спиной и надели наручники! Как будто после акта глумления мужчина мог встать. Либо все вокруг сошли с ума, либо мне стоит пересмотреть своё отношение к смерти. Я-то думал, что мозги, разбрызганные по стенам, избавляют от необходимости проверять пульс. Американца затолкали в металлическую коробку, заперев крышку, и укатили на тележке, причём голову несли отдельно. Пока я изо всех сил старался не выдать свое удивление. Андерсен даже бровью не повёл, будто такие сцены тут каждый день.

Выкинув назойливого американца из головы, я щёлкнул мышкой. Мощнейший компьютер, судя по десятку мерно гудящих кулеров и системным свойствам. К сожалению, на всём этом великолепии не предполагалось возможности выйти в интернет. Зато на рабочем столе обнаружилась копия архивов Фонда двухдневной давности. С экрана документы читались привычнее. Часто к делам прилагались видеофайлы. Хотя заметно, что этот способ хранения не являлся основным. Зная о существовании «Джентльмена в записи», я теперь тоже не до конца доверял технологиям. Слишком легко подменить файлы. Правда, моя паранойя ещё не достигла таких размеров, чтобы игнорировать полученную информацию.

Прежде всего я прочёл всё, касающееся Чикаго Спирит. Под этим названием скрывался преступный синдикат, захвативший целый континент. Ядрёная смесь из остатков мафии и уголовников средней руки, не боящихся использовать артефакты. В последние годы они стали настолько влиятельны, что выдавили из США агентов Фонда. Объекты Северной Америки теперь находились в их руках. В отличие от нас, Спирит оказался более прагматичен. Все, в чем бандиты не могли сразу разобраться, продавалось или уничтожалось. Они прекрасно знали, насколько высоки ставки. На прошлой неделе Чикаго Спирит передало на содержание Фонду пару аномалий. Естественно, крайне опасных, которые не вышло уничтожить с ходу. А также своего консультанта. Ума не приложу зачем Наташа связалась с ним и так подставилась. А мне разгребать.

Алекс не ошибся, группировок в мире ровно пятнадцать. Я пытался бегло просмотреть их все, но быстро устал, и решил изучать только папки со знакомыми названиями. На «Полезнисиуса Развлекалкина» завели целый раздел с классификацией известных коллекций. А про «Повстанцев Хаоса» упоминала лишь пара абзацев в старом файле. Судя по ним, это бывшие агенты, отделившиеся от Фонда. И здесь идеологические разногласия. Настолько сильные, что информацию подчистили.

Данные на Жабьего Принца ещё не успели завести в электронную систему, он поступил недавно. Зато нашёлся мой фаил, немного отличавшийся от бумажной версии. Уровень допуска Куратора позволял видеть замаранные страницы. Я весело провел те месяцы в Фонде, залечивая сетчатку глаз: тройная норма амнезиаков, экспериментальные смеси химикатов в мышцы. Меня обрабатывали на полную катушку, зря грешил на Чёрного за провалы в памяти. Чудо, что я вообще мог соображать, через кровь прогнали дозу препаратов на пятерых человек. Идиоты. Как будто демон сидит только во мне, и если превратить меня в овощ всё станет хорошо. Он же свободно порхает по снам своих сторонников и меняет обличия как перчатки. Сейчас, например, заинтересованно смотрит мне через плечо в образе хозяина клуба.

В моём деле упоминалась ссылка на его историю. Стоило мне открыть папку, и демон не выдержал. Мы существовали вместе слишком долго. Я знаю его слабости. Помимо ненависти к пустой трате времени и тяги к преподаванию, в нём сидела ещё одна заморочка: любовь к тайнам. Он нёспроста окружал себя ореолом загадочности, порой казалось, что чернота, из которой состояло существо, соткана из загадок. Именно поэтому он сбежал, соврав на мой вопрос. Или сказав правду. Даже в этой малости сохранялась неопределённость. В конце концов, что пугает сильнее неизвестности? Когда я протянул руку, чтобы сорвать покров тайны, демон не смог смолчать.

— Не смотри!

Я лишь улыбнулся и запустил первый видеофайл. Документы уже прочитаны, значит, соль в приложениях.

— Прекрати, ученик!

Он шагнул сквозь стол, закрывая чёрным телом экран. Сильно же его проняло. Значит, сведения важны только для меня, остальные не могут их верно интерпретировать. Я бы мог многое сделать сейчас: усмехнуться и напомнить ему о божественном происхождении, просунуть лицо через полупрозрачный сюртук и посмотреть файл, продолжать игнорировать. В моих руках все козыри. Вот только ничто из этого не приблизит меня к желаемой магии. Демон вернулся к образу недовольного учителя и я решил ему подыграть.

— Какой я ученик, во мне больше ни капли волшебства.

Развернув кресло, я принялся клацать пультом, переключаясь на разные камеры. Каждое дело в Фонде — тайна. После промаха с кошками, я уже не надеялся разгадывать аномалии с наскоку. Особенно такие, над которыми бьются поколения учёных. Пусть будет одной загадкой больше. Придёт время, и я выясню в чём тут дело. Главное прожить достаточно долго и войти в полную силу.

— Ты поторопился и погубил мой труд. К счастью, я это предвидел. Решение уже у тебя в руках, просто съешь чёрный леденец.

Я вспомнил метаморфозы, произошедшие с бродягой и скептически приподнял бровь. Глупо становиться вторым Жабьим принцем.

— Не сомневайся, средство верное. Венец творения былых эпох, он исполняет сокровенное желание. Главное не напортачь снова. Одинаковые мечты не воплощаются дважды. И освободи моего посланника, ему здесь не место!

С подозрением оглянувшись на компьютер, Чёрный человек провалился сквозь пол. Какой он разговорчивый, когда это выгодно. И опять приказы, навязывание своей воли. Хоть контракт не заставил подписать, уже хорошо. Считает, что я целиком принадлежу ему?

Не глядя в монитор, я щелкнул на кнопку выключения компьютера. И едва сдержался, чтобы не схватить конфету. Вернуть свои силы и больше не терять — мощное желание. Но с недавних пор меня угнетает ещё одна вещь: Павел. И если понимать слова Чёрного буквально, конфета просто убьет меня. Ведь я желал не воскресить телохранителя, а избавиться от чувства вины. Впрочем, вариант был, и мне его не раз предлагал добрый доктор. В очистке памяти Фонду нет равных.

Захватив кейс, я зашагал к медблоку, на ходу просчитывая варианты. Мой кабинет был островком отдыха, где можно расслабиться. В отличие от остальной территории базы. Даже если найти способ вырубить камеры, будет крайне подозрительно, что выходят из строя они именно в нужных мне местах. Слово Куратора — закон, но в то же время я не единоличный владелец пойманных аномалий. Скорее наёмный менеджер. Выше меня, как минимум, Совет и наверняка кто-то еще. Стоит начать использовать объекты или заходить в камеры содержания не соблюдая протоколы, как моя маскировка пойдёт псу под хвост.

В общем, я на верхушке пищевой цепи, и в то же время скован собственной властью. Проверим, как отреагируют сотрудники на странную блажь босса. Медблок оказался настоящим лазаретом, запросто способным заменить городскую больницу. Десятки врачей суетились вокруг коек с искорёженными людьми. Паники не было, но сам воздух пропитался отчаяньем и чужой болью. Казалось, что пациентов вынесли из жаркого боя, многие лишились конечностей. Табличка на стене гласила: «Отделение лёгких травм». Понятно, почему тренер посмеялся над моим сломанным носом. В рамках организации это просто царапина.

Отвернувшись от пострадавших, я заметил молодого врача, составляющего лекарства в шкафчики. Он здесь недавно: на лице неподдельная смесь ужаса и растерянности. В таком состоянии из человека можно верёвки вить.

— Малыш, подойди.

Парень послушно отставил склянки и засеменил ко мне.

— Да?

— Выдай амнезиак. Одну дозу.

— Посильнее?

Хороший вопрос. В прошлый раз мне выборочно отшибло память об очень далёких событиях. С другой стороны, мои «лекарства» разбавляли, причудливо смешивая. Наташа пока чиста от химии.

— Решай сам. Мне нужно забыть последние два дня.

— Подойдёт препарат класса А. Заполните форму, обязательно укажите, что лекарство для вас. Эм, какой доктор направил на очистку? Обычно они сами выдают разрешение, — парень начал сомневаться.

— Живее! Приказ от самого Куратора. С бумажками разберёмся позже.

Забыл, что меня мало кто знает в лицо. Упоминание начальства подействовало как по волшебству. Чуть не перевернув каталку с пустыми утками, парень наполнил увесистый шприц пузырящейся золотистой жидкостью из непрозрачной склянки. Внешне амнезиак напоминал шампанское. Да что ж ты так долго возишься! Выхватив у него лекарство, я выбежал в коридор.

Поворот, еще поворот, прямой участок. Я думал, что меня ничем уже не удивить, но Фонд не переставал подкидывать сюрпризы. Мне навстречу двигалась процессия церковников. Во главе возвышался худощавый поп в чёрной робе. Он раскачивал чадящим кадилом, из которого валил белый дым, и хрипло пел псалмы на латыни. Седая борода напоминала жёсткую квадратную мочалку. За ним семенили монахини, разбрызгивающие святую воду на стены. Замыкали шествие молодые послушники с золотыми крестами на длинных шестах.

Возможно, какие-то объекты реагируют на этот цирк, но уверен, Чёрный человек не заметит их потуг. Я прижался к стене, пропуская священника. Тот недовольно зыркнул из-под кустистых бровей и обдал дымом, чуть не попав кадилом по голове. С адептами православия у меня натянутые отношения. В родных местах я даже подрался с настоятелем городского прихода из-за, гм… разногласий в трактовке святого писания. Вряд ли у попа претензии лично ко мне, это профессиональное презрение. Убеждать людей, что они грешны одним своим существованием — та ещё работёнка.

Паства покорно следовала воле служителя, улавливая его настроение. Монашки побрызгали на меня святой водой, а один из послушников второпях перекрестил. Сердобольные. Наверняка уже мысленно записали меня в адские грешники. Интересно, в какую сумму обошлось Фонду такое шествие? Не ради благости небесной же они здесь бродят.

Вернувшись в кабинет, я переключил все камеры на медблок. Молодой врач пока не делал глупостей, но он просто обязан сообщить о происшествии. И лучше бы к тому времени моя магия была со мной. Открыв приложение блокнота в телефоне, я настрочил в нем основные события последних дней. Список оказался внушительным. Многие за всю жизнь не переживают столько приключений. На экран монитора я прилепил корявую записку: «1. Магия ушла, нужно её вернуть. 2. Сожри чеёную конфету, это поможет. 3. Прочитай заметку в сотовом». Осталась сущая малость: доказать себе, написанному можно верить. Поразмыслив, добавил ниже: «У Полыни нет запаха». Старая шутка из детства, которой меня подкалывали друзья. Помню лицо мамы, когда я притащил ей букет полевых цветов наполовину состоящий из полыни. Крайне вонючий букет.

Пришло время забыть Павла или хотя бы его бессмысленную гибель. Без этой мелочи у меня не останется сильных желаний кроме стремления к магии. Игла легко вошла в вену. Вот я и стал наркоманом, все настоящие оккультисты так кончают. Надавил на широкий поршень, и «шампанское» попало внутрь. Зажмурившись, приготовился к боли, но ничего не было.

Абсолютно ничего.

Ничего.

Ни-че-го…

Что я здесь делаю? И почему в чужом теле? Хм, сижу крепко, видимо, научился надолго захватывать разум. Я помнил схватку на корабле, погоню за кем-то важным и кусок разговора с агентом по кличке Хворост, который не хотел мне что-то выдавать. Причём, в моей голове эти события не вызывали противоречий. Одно плавно перетекало в другое. Я не знаю, как оказался в кабинете, но часто ли запоминается дорога? Наверное, ничего важного не происходило. Сразу заметил записку моим почерком, прикрепленную к экрану. Полынь вызвала улыбку, как давно же это было. Попытался вырваться из тела — не вышло. В груди медленно разгорался гнев: Где МОЯ магия?

Я схватил чёрный леденец, не ощущая его холода. В записке говорилось «вернуть», но как я потерял волшебство? Стоило написать подробнее: почему, зачем, кто виноват, кого бить? Страха не было. Положительный эффект от зеленой конфеты внушал оптимизм. Без лишних сомнений я запихал леденец в рот.

Отвратительный вкус, как у склизких прогнивших дочерна овощей. Вязкий сок заполнил рот. Опасаясь рвотного рефлекса, я разгрыз конфету и проглотил. Дурная была идея. Живот скрутило так, что я свалился под стол, скрючившись. Дьявольская отрава. Холод сковал моё тело и я мелко задрожал, готовясь к худшему. Человек не способен справиться с настолько резким падением температуры. Смерть сжала моё сердце ледяной хваткой.

Не знаю, как долго я пролежал, всхлипывая от боли и проклиная самого себя. По ощущениям, прошла целая вечность. Хотелось верить, что тело справилось с холодом, но синюшный оттенок кожи говорил об обратном. Однако мне было плевать даже если я умер и воскрес. Оно того стоило. Мой главный навык снова со мной. Разум кристально чист и готов творить магию. Мне не терпелось испытать новые возможности. Только позабочусь об уликах.

Сорвав с экрана послание, я разорвал его на мелкие кусочки. Заметку в телефоне лениво пролистал. Записанное в ней не казалось частью моей жизни. Будто читаю рассказ о чужих приключениях. Оснований не доверять этим данным нет, вот только неясно что делать дальше. Судя по всему, я крупно накосячил. Ну и черт с ним. Меня больше интересовал кейс и резко уменьшающееся количество конфет. Учитывая обстоятельства, стоит забрать последний чёрный леденец у этого, как там его… Франца.

За спиной мигали экраны, смутно похожие на те, что я видел в злополучном клубе. Забавное совпадение: их было столько же и располагалась они так же. Каждый монитор показывал одного и того же смутно знакомого человека в халате. Откуда я его знаю? Господи, нельзя было нормально описать прошлое, со всеми подробностями? Закрыв глаза, ощутил в ближайшем радиусе две тусклые точки — люди, которых я касался. Между ними незаметно различий, видимо, в мысли я не проникал, но место отслеживалось точно.

Выход из тела прошёл легко, проекция получилась куда мощнее, чем обычно. Я буквально притянул себя к ближайшей точке, не ощущая расстояний и препятствий. Миг, и я уже парю возле лысого мужчины в спортивках. Сразу стало ясно, что это не мой клиент. Он одновременно читал книгу и легко перебрасывал внушительную гирю в руках. Лысый явно тренировался десятки лет, доводя свое тело до совершенства. Даже слой подкожного жира служил каким-то целям, а не обвис как у нормальных людей. Засмотревшись на напряжённые плечевые мускулы, я понял, что хочу попробовать. Ощутить физическую силу, наработанную сотней тренировок. Прежде чем осознал, что делаю, я слился с его телом, грубо захватив контроль. Сознание трепыхалось, пытаясь освободиться, но моя воля оказалась сильнее.

Отличная форма. Размахнувшись, я без труда метнул гирю в стену оставив глубокую вмятину. Сделал пятьдесят отжиманий, ощущая, что выдержу куда больше. Чёрный леденец — просто нечто, я разом перепрыгнул через несколько ступеней мастерства. Подавляя суть качка, я мог управлять им бесконечно долго. Лысый мысленно кричал и бился в истерике, не понимая, что происходит, но какое мне до этого дело? Книга, которую он читал, оказалась на китайском языке. Я бегло просмотрел картинки. Танцующие люди в кимоно, захваты и удары. Скука смертная.

Разблокировав двери, я легко побежал по коридору, не чувствуя нагрузки. Второй сигнал не ощущался из чужой оболочки, но я помнил, откуда он шёл, и быстро сориентировался по настенным указателям. Ровные ряды кроватей, которые я заметил на экранах, могли принадлежать только больничной палате. Зайдя в помещение с характерным крестом, я отыскал свою цель. Нескладный молодой врач, потеряно озирающийся вокруг. Перепрыгнув через разделяющую нас стойку, я протянул ему руку. Парень рассеянно пожал её, но я не провалился в его мысли. Дьявол, это всё усложняет. Для того чтобы понять, чем важен парнишка, нужно прочитать сознание. Причём, не сжимающиеся от ужаса кричащие ошметки, а нормальный поток мыслей. Значит, вселение исключено.

— Вам помочь, тренер?

Я осознал, что все ещё крепко сжимаю его ладонь.

— Тебя хочет видеть Наташа, малыш. Поторопись.

— Да почему меня все называют малышом, мне тридцать лет, в конце концов! — взорвался врач, смешно надув щеки. — Кто такая Наташа и как её найти?

Интересный вопрос. Вот и первый минус астральной проекции. Где я вообще сижу? Точнее, беззащитно валяюсь, закатив глаза. Надеюсь, кабинет заперт изнутри.

— Спросите у коллег, как найти Куратора. Начальство надо знать!

— Куратор? Это насчёт блондинки, которая взяла амнезиак без записи? Послушайте, я тут первую неделю. Если не считать месяца, когда я сидел в тёмной комнате и зубрил инструкции. Ваши порядки запутаннее моей докторской по неврологии…

Он всё болтал, но я уже не слушал. У меня хватало своих проблем. Я вдруг понял, что не могу просто покинуть сознание качка. Как быстро лысый побежит жаловаться на странное недомогание? Да, он не знает, кто именно захватил его тело, но глупо оставлять настолько жирный след. Это слишком опасно. Жаль конечно, такому могучему телу стоило найти лучшее применение. Тяжело вздохнув, я наклонился и сграбастал скальпель с каталки.

— Хей, положи на место!

— Не шуми, малыш. Скажи лучше: где туалет?

Уборная оказалась рядом, в этом же помещении. Пациентам и медбратьям, выносящим утки, тяжело бегать по коридорам. Закрывшись в одной из кабинок, я достал ворованный инструмент. Острый, как и полагается. Тренер затих, уловив мой мрачный настрой.

Самоубийство даётся тяжело. Даже в самые беспросветные времена у меня не хватало сил покончить с собой. А если бы хватило, вскрытие вен — худший способ. Я скорее выберу прыжок с большой высоты или пулю в висок. Резать самого себя, истекать кровью: это слишком долго и достаточно грязно. К тому же не зная нюансов, можно выжить, и всё придётся повторять заново. Больница в двух шагах, раны зашьют быстро. Я смутно помнил, что резать надо вдоль, а не поперёк. Брр, мерзость.

Есть ли менее радикальный выход? Заблокировать лысого в каком-нибудь техническом чулане, обколоть успокоительным, оглушить. Вариантов хватало, вот только лень их воплощать. Звучит зловеще, но этот человек умрёт, потому что мне так удобно. Он не преступник и не стоит на пути, просто не повезло. Не существует лёгкого оправдания моему поступку. Убийство есть убийство.

Сформулировав эту нехитрую истину, я отбросил сомнения и с размаху воткнул скальпель в левый глаз. Лезвие дошло до мозга, мгновенно убив мужчину. Давно хотел попробовать погубить захваченное тело, находясь внутри. По моим расчётам, разум не должен пострадать. Да, будет больно, но плоть-то чужая, умираю не я. Однако магия в который раз превзошла худшие ожидания.

Меня резко выбило в тело Наташи. Стены кабинета крутились, пол и потолок менялись местами. Глаз болел, как будто через него в мозг заливают расплавленное олово. Я понимал, что рана фантомная и реальной угрозы нет, но знание не спасло от боли. Дрожащими руками вскрыл чемодан и схватил зелёный леденец. Хотелось придержать такой козырь, но до лучшего момента можно и не дожить. Воображаемые урон привел к реальной травме. Тонкие струйки крови брызнули из глаз, вытекали ушей и носа. Даже не предполагал, что она может сочится отовсюду. Когда рот наполнился солёной жидкостью, я принял решение.

Регенерация подействовала мощно. Вместе с болью уничтожив последствия принятия амнезиака. Пожалуй, не стоит повторять эксперименты с собственной памятью. Удивительно как свежие воспоминания делают нас теми, кто мы есть. Вся тактическая маскировка насмарку. Врача тоже придётся убрать. Историю с лекарством я смогу замять, но не труп в сортире. Слишком часто всплывало имя Наташи.

— Покойся с миром, тренер. Плакала моя особая техника рукопашного боя.

Пока я размышлял как отвести от себя подозрение, раздался неуверенный стук в дверь.

— Я… мне сказали зайти к Куратору. Сюда?

Прямо как кролик в пасть к удаву. Я щелкнул кнопку на пульте, подписанную трудолюбивыми техниками «входной узел» и дверь с тихим шипением открылась.

— Наташа, верно?

— Не дрожи так, малыш. Проходи, садись.

Он поморщился на обращение, но смолчал. Субординация. Врач осторожно сел на краешек стула и преданно взглянул глаза.

— Предложила бы тебе выпить, но не терплю алкоголя.

— Ничего страшного, я бы всё равно отказался.

Долговязый человек в белом халате с каждой минутой становился симпатичнее. Надо убить его прежде, чем мы станем друзьями. Вот только пистолет использовать нельзя. Второй раз байка с Чикаго Спирит может не сработать. Поднявшись на ноги, я сладко потянулся. После лечащего леденца тело переполняла жажда действия.

— Скажи, что обо мне говорят? Какие слухи ходят о Кураторе?

— Я… я не слишком знаю коллег. Мы не откровенничаем.

Врёт. Впрочем, мне не важны слова. Эти лживые, толстые, неповоротливые конструкты. Мысли куда чище, проще, не говоря уже об эмоциях и желаниях. Зайдя парню за спину, я положил ладони ему на голову, не особо заботясь о том, как это выглядит. Кажется, он жаловался на холод.

Жаль. В голове парня не нашлось ничего важного. Он разбирался в тонкостях организации ещё хуже меня. Нулевые амбиции, минимум планов, сплошная серость. От этого я и решил оттолкнуться. Поток мыслей молодого врача представлял собой внутренний диалог. Постоянный непрекращающийся бубнёж. Я легко подстроился под бурчащую манеру.

— Все хорошо, спокойно. Всё так, как должно быть. Я допишу отчёт, потом ещё один и ещё. Завтра проснусь и смогу продолжить свою бесцельную жизнь. Буду заниматься обычными делами, а затем однажды тихо и мирно умру. Незначительный, бесцветный среди тысяч таких же. И никто и никогда не вспомнит меня, Николая, сына слесаря и кассирши.

С последним я немного перебрал, ради красного слова, но медик оказался не религиозен. Он воспринял внутренний голос как собственные мысли. Поверил мне.

— Что же делать?

— Ты уже знаешь ответ. Всё бесполезно. Покончи со своей бессмысленной жизнью, покончи здесь и сейчас. Следуй за огнём. Только сначала попрощайся с коллегами, заверши жизненный путь.

Я отвёл руки от него. Всё вышло быстро и даже слишком легко. Скорее всего, врач сам бы покончил с собой через пару лет, я лишь ускорил события. Паренёк поднялся с места и пошёл к двери. Он казался нормальным: ровная походка, ясный взгляд, никакой обречённости. Куда лучше, чем гипнотический транс. Выходя, парень уверенно толкнул Андерсена, торчащего в коридоре. А этому чего надо? Опять пришёл задавать глупые вопросы? Я оказался недалек от истины.

— Врач? Ты заболела? Выглядишь бледной, — мужчина проскользнул в кабинет и заботливо прикоснулся к моему плечу. — Холодная, и вены синие. Плохо спишь?

Прежде чем я ответил, в дверной проем протиснулась знакомая квадратная борода. А следом зашел поп, который участвовал в освящении базы.

— Он свой, из Бюро Подавления. Обычная проверка, — успокоил меня Андерсен.

Слишком быстро на меня вышли, я не готов. С улыбкой протянул священнику руку, но агент не ответил на приветствие. Да и если бы ответил, это мало чем поможет: правую ладонь мужчины защищала плотная коричневая перчатка из кожи. Умный или опытный. Даже не знаю, что опаснее. Он внимательно осматривал кабинет, экраны наблюдения, меня. Я бы поверил в то, что это стандартная процедура, если бы в дверях не стояла знакомая фигура. В полосатом костюме и с насмешкой превосходства, прилипшей к тонким губам. Алекс из Чикаго Спирит, живой и невредимый. Какого чёрта здесь происходит?

Прежде, чем я осознал что делаю, пистолет оказался в моих руках. Помня о прошлой схватке, я сразу направил его в голову. Надеюсь, не промажу. Наблюдая за восставшим из мёртвых американцем, я не заметил в какой момент поп достал из складок сутаны средневековый рыцарский меч. Острие упёрлось мне в горло, кажется, пошла кровь. Завершая картину, Андерсен резво расстегнул кобуру и навёл крупный серебристый револьвер на священника. В наступившей тишине выделялось наше дыхание и шаркающие шаги врача в коридоре. Молодому человеку были не до разборок начальства, он спешил навстречу с собственной смертью.

Глава 9. Тысячеликий злодей

Ощущать лезвие возле горла — довольно неприятное чувство. Вдвойне неприятно, если лезвие — это огромный дрын, длиннее твоего роста, ошибочно называемый мечом. И неважно, что оружие держит священник. Он явно умеет сражаться и пустит его в ход, несмотря на жалкий лепет Андерсена.

— Константин, мы так не планировали! Уважительная беседа, помните? Дистанция!

— Бюро не договаривается, а искореняет зло. Я тебе не подчиняюсь, — прохрипел старик. — Это не Наташа, очнись! Где твоё чутье?

На лице доктора отразилась неуверенность. Единственный человек в комнате, который может меня спасти сомневается? Я вздрогнул, чуть не распоров глотку об острие меча. И с надеждой посмотрел на последнего участника концерта, глумливо улыбающегося в дверях. Теперь, когда первый стресс прошёл, я понял, что это не Алекс. Тот же костюм, мимика, почти идеальное сходство. Если бы я виделся с американцем на прошлой неделе, не заметил бы разницы. Но воспоминания слишком свежи. У этого типа чуть шире скулы, ниже нос. Внезапная догадка сорвалась с губ:

— Брат?

— Бинго! Меня тоже зовут Алекс, не запутаетесь. Кстати, я в курсе всех семейных тайн.

Мужчина выразительно посмотрел мне между ног. Вот как, впрочем, это выход. Я опустил оружие, но остальные не последовали моему примеру. Константин твёрдо намеревался срубить мне голову. Где же я так прокололся, неужели в коридоре, когда бегал за амнезиаком?

— Фонд согласен на ваши условия.

Андерсен удивлённо приподнял бровь. Вся конспирация рушилась словно карточный домик, но мне срочно нужны союзники.

— Не поздновато? Ситуация изменилась, — полосатый кивнул на священника. — Где теперь ваша власть?

Бюро Подавления серьезная проблема, но не для настоящего мага. Пошатнувшись назад, я вырвался из тела. Наташа грохнулась на загляденье: в нужную сторону, с высоты собственного роста. Закатив глаза, будто в припадке, она шумно ударилась головой об край стола и затихла без движения на полу. Каждый присутствующий понял, что это не спектакль, такое не отрепетировать. Я даже подлетел к лицу, проверить дышу ли после рискованных кульбитов.

Кажется, я медленно, но верно воплощаю план по превращению Наташи в чучело. Отвратительно выгляжу: на лице и шее коркой засохла кровь, волосы спутанные, вид ужасно бледный и болезненный. Будто я при смерти, но ноздри слегка двигаются, значит, жив.

Рискованный ход, священник может воспользоваться беззащитностью и отсечь мне голову, но Андерсен стоял ближе. Он склонился, проверяя пульс. Попался. Резко вернувшись в свое тело, я проскользнул в разум мужчины. Не обращая внимания на мысли, захватил над доктором контроль.

Глава базы явно не полагался на физическую силу. Он был тренирован, но лучше всего развиты запястья и пальцы. У нас тут настоящий стрелок.

— Отойдите от твари, Андерсен! Ваши чувства неуместны, я сам сделаю то, что должно.

Священник шагнул вперед и размахнулся мечом. Видимо, он не угомонится. Ладно, сам напросился. Не теряя времени, я приподнял дуло револьвера и выстрелил, почти не целясь. Оружие повело вверх, и пуля вошла Константину в руку вместо груди. Но крупный калибр не оставлял шансов. В воздух взметнулась крошка из костей. Револьвер явно с сюрпризом. Плечо священника превратилось в ошметки плоти, а рука повисла безвольной плетью.

Надо отдать должное, старик отреагировал стойко. Перехватив меч целой конечностью, он размахнулся, пытаясь довершить начатое. Однако в самом крайнем положении клинок встретился с лаковой туфлей Алекса. Константин не удержался и упал рядом с Наташей.

— Упс, Падре, вы меч уронили. Какая жалость.

Посланник Чикаго Спирит встал на эфес упавшего оружия, глумливо ухмыляясь. Ещё по костюму ясно, что он жуткий позер. Управлять Андерсеном оказалось сложнее, чем любым из предыдущих тел. В своё время я не смог прочесть его мысли, и теперь стало ясно почему. Доктор владел защитными психотехниками. Сознание доктора не паниковало, прячась в глубине самого себя, а уверенно давило в одну точку, стараясь вернуть себе контроль. Я схватил револьвер обеими руками и с трудом навёл дуло на хмурого Константина. Не собираюсь оставлять такого врага за спиной.

— Придут другие, и ты не спрячешься, создание тьмы. Ferro ignique! (Огнем и мечом!)

Ещё один любитель изъясняться на мёртвых языках. Только демона отучил болтать на латыни. Священник поднял лицо к потолку, обратился к всевышнему:

— Semper rectus sum, Domine! (Всегда твёрд, Господи!)

Два выстрела слились в один. Голова раскололась, как свежий арбуз, но меня даже не затошнило. Привык уже к человеческому мясу. Вообще, происходящее немного удручает. Второй служитель культа на моём счету, и оба достойные люди, надо для разнообразия убить пару мерзавцев. Алекс, будто почувствовав мои мысли, поднял с пола меч и откатившийся к его ногам дамский пистолетик. Словно невзначай встал боком, разглядывая рукоять оружия.

— Сделка в силе?

Доктор внутри почти пробился в «командный пункт», не время начинать разборки.

— Разумеется, — я вернул револьвер в кобуру, отстегнул её и плюхнулся в кресло. — Свяжите меня. Кстати, не знаете как избавиться от тела?

Полосатый костюм равнодушно пожал плечами.

— Это же ваша база. Я сторонний консультант.

Не поспоришь. Беда в том, что я здесь ещё более чужой, чем этот щеголь. Учитывая специфику Фонда, где-то должен быть крематорий, но тащить труп священника по коридорам не стоит. Американец воспользовался проводами от компьютера, чтобы стянуть мои конечности. Заметно было, что он участвует в подобном не первый раз. Слишком крепко держатся узлы, не пошевелиться толком.

Пока я дергался, проверяя кресло на прочность, Алекс обошёл стол и склонился над телом Наташи. Поначалу я думал, что он щупает пульс, но руки мужчины опустились куда ниже, чем это необходимо.

— Эй, не лапай меня!

— Женщина не должна так реагировать, привыкайте. И вообще, вы сейчас не в ней, жалко что ли?

В целом, он прав, но я не собирался смотреть как какой-то мужлан трогает её за грудь. В конце концов, эта оболочка принадлежит мне. Вырвавшись из тела доктора, притянулся к Наташе. Не обращая внимание на головокружение, пнул щеголя в пах. К сожалению, Алекс оказался ловчее меня, успев отскочить.

— Полегче, красавица! Я просто хотел помочь свыкнуться с новой ролью.

Говорит в точности как застреленный мной наглец. Сомнения вновь захватили меня. Он оказался здесь подозрительно быстро и уже в курсе дела.

— Вы точно братья с прошлым Алексом?

— Родные, однояйцевые. И предваряя вопрос: нет. Мстить не стану. Это кровавый бизнес, мы знаем, чем рискуем.

— Очень удобно. Скажем, с тобой случится несчастный случай. Новый брат тебя заменит?

— Разумеется.

— И сколько вас таких?

— Достаточно вопросов о семье, Нова. Думайте о своих проблемах. Ведь Дознаватели из Бюро никогда не работают в одиночку.

Есть новости куда хуже. В мой кабинет вошли трое уважаемых людей, а вышел всего один. Сомневаюсь, что легко отделаюсь. Я забрал у Алекса своё оружие и перчатку с трупа священника. Размер великоват, но для дела сгодится. Меч слишком длинный и тяжелый на вид. К тому же, американец явно не планирует с ним расставаться. Андерсен, внимательно слушавший нас, наконец подал голос.

— Чертовски верно, ублюдки. Константин обо всем позаботился заранее. Вы сдохните!

Лучше бы молчал. Я залепил ему слабую пощечину, стараясь привести в чувство. Перчатка отлично экранировала чтение мыслей. Что же мне делать с доктором? Слишком ценен, чтобы убить. Управлять или прочесть сознание напрямую не выйдет. Добровольно сотрудничать не станет. Тем временем, мужчина продолжал грязно материться. Недолго думая, я схватил со стола монитор и засадил ему по голове. Техника явно не предназначалась для такого грубого обращения, по экрану пошла трещина. Зато Андерсен угомонился.

— Хей, это не ваш лечащий врач? — отвлек меня полосатый.

На мониторах с трех ракурсов отображался паренек. Он сбросил халат и щедро поливал себя жидкостью из толстой бутылки. Я догадывался, что это, но решил наблюдать молча. На лице моей жертвы застыло выражение безграничного счастья. Почему они улыбаются перед смертью? Девушка в Антикафе ещё понятно, но этот? Ощутил свободу поступать, как давно хотел? В любом случае, мужчина включил горелку на столе и мгновенно превратился в пылающий факел.

Камеры запечатлели, как исчезли волосы, осыпалась пеплом одежда, стекло с костей мясо. Проняло даже меня. Запах, должно быть, ужасающий. Врачи бросились помогать коллеге, но оказалось слишком поздно. До самого конца с лица самоубийцы не сходило выражение безграничного счастья.

— Damn! (Проклятье!) Если я зарвусь, напомните не переходить вам дорогу!

— Он слишком много знал, — хорошо, что меня уже несколько раз вырвало сегодня, можно играть крутого парня. — Спрячьте Константина в гардероб.

— Хех, прямо как в родном Детроите.

Пока американец запихивал долговязого старика в шкаф, я нервно щелкал пультом, переключая камеры. Паства священника расположилась в одной из комнат северного коридора, опасно близко к лифту. И занимались они отнюдь не благостными делами. Монахиня у стены заряжала дробовик, лопоухий послушник опоясывал себя ремнями, прикрепляя под робу меч. Разве что белых плащей с красным крестом не хватает, но уверен, они где-то в сумках. Вряд ли эти люди — агенты Бюро, скорее добровольная группа поддержки Константина. В любом случае, закончив приготовления, они нагрянут сюда. Алекс пришёл к схожим выводам.

— Оу, Нова, у меня тут срочное дело на поверхности. Понадобится что-нибудь: звоните, пишите, — он бросил на стол визитку. — И не смотрите так осуждающе. Сражаться за вас Спирит не нанималось. Адьес!

Когда дверь захлопнулась, я взглянул на карточку: «No company, no position, no phone number» (Нет компании, должности и номера телефона). Дешёвый позер. Размерами визитка напоминала подарок Золотого Лотоса, но это было не главное. Что-то назойливо крутилось в голове, на самом краешке сознания. Точно, номер! Обшарив карманы Андерсена, я нашёл его смартфон. Ни паролей, ни защиты, поразительная беспечность для руководителя такого ранга. Впрочем, он редко выходит с базы.

Телефон Люн я набирал столько раз в в последнее время, что помнил наизусть. Удивительно, но она ответила сразу.

— Слушаю, — какой надменный голос.

Неожиданно в груди вскипела злость. Да как она смеет?

— Уж лучше тебе слушать во все уши! Отчитывайся: что с кланом, деньгами, Лотосом? Братья вернулись из экспедиции?

— Господин Нова, — надо отдать женщине должное, чужой голос в трубке её не смутил. — Счета разморожены, Лотос больше не доставляет проблем. Насчёт вашего поручения с котами…

— Уже не актуально. Если бы ты брала трубку, когда Глава клана пытается дозвониться, знала бы последние новости.

На том конце провода замолчали. Неожиданно мне захотелось сломать её разум. Раздавить словно хрупкий сосуд. Какой смысл в клановой верности, если мне не подчиняются? Пусть станет куклой, может, дочери, заняв её место, будут трепетнее относиться к моим словам.

— Смиренно прошу прощения и обещаю: такое больше не повторится. Готова принять любое наказание.

— Не указывай мне, что делать! — я все больше входил в роль хозяина. — Успеется с расплатой. Сейчас мне нужен десяток верных людей, вооружённых и на машинах. Я пришлю координаты. Пусть спрячутся неподалеку и ждут. Не напортачь, моё терпение подходит к концу.

Бросив трубку, я выслал цифры своего местоположения. Нам обоим повезло, что она сейчас не рядом. Как легко женщина, годившаяся мне в матери, перешла в разряд девушек на побегушках, а теперь просто бесполезного мяса. Впрочем, сама виновата, успеем ещё обговорить внутриклановый этикет. Если я выживу.

Протащить бойцов в комплекс не выйдет, но на случай быстрого отхода, люди Цоев станут хорошим подспорьем. Осталось добраться наверх и объединиться с ними. К сожалению, покойный Константин знал своё дело. База моих противников блокировала путь к лифтовой шахте, а один из послушников постоянно торчал в коридоре. Он внимательно разглядывал покидающих этаж и перекрещивал каждого в спину каким-то артефактом. Безделушка больше напоминала английские карманные часы, чем символ бога. Патруль охраны комплекса вместо того, чтобы убрать постороннего из коридора, уважительно поздоровался со служителем культа. Значит, на них надеяться не стоит.

Я резко выдохнул, стараясь не поддаться начинающейся панике. Их всего шестнадцать, а у меня крепкая дверь. Это что, связка взрывчатки и гранат? Ладно, двери можно не учитывать. Срочно нужны союзники. Хотя стоп, я же сам себе армия. Затолкав кресло с обмякшим Андерсеном в шкаф рядом с трупом Константина, я покинул кабинет. Нельзя позволять служителям зажать меня без преимущества.

Я побежал в противоположном от них направлении, надеясь добраться до спортзала, но по пути встретилось место, больше подходящее моим планам: общая столовая. Время завтрака давно прошло, но народу хватало. Похоже, на административном этаже не так жёстко прописаны часы приёма пищи. Да и еда куда лучше той баланды, которой меня пичкали на прошлой базе: фрукты, минеральная вода, мясные блюда. Повара лишь помогали разложить еду по тарелкам, никак не ограничивая размеры порции. От одного взгляда на это великолепие у меня заурчало в животе. Со всей этой беготней немудрено забыть о низших потребностях. Впрочем, на полноценный завтрак времени всё равно нет.

Схватив с раздаточного стола банан, я торопливо сжевал его, лавируя между едоками. Кто-то приветливо помахал мне, приглашая присесть, но я раздражённо мотнул головой и прошёл дальше. Как ни парадоксально, мало кто подходил для вселения из-за высокого качества «материала». Клерки, ученые, охранники. Замять их смерть может и выйдет, но кто подменит таких людей? Это не последнее нападение, глупо оставлять базу Фонда без ценных кадров.

Я уже собирался уйти, когда заметил группу за дальним столиком. Изгои и отщепенцы местной иерархии: расходники. Скорее всего, моя работа на Фонд закончилась бы в их рядах. Угрюмые мужчины в ярко-оранжевых комбинезонах хлебали тыквенный суп. Я сразу заметил наколки и характерные напряжённые позы: бывшие зэки. Впрочем, подчиняющиеся приказам, раз они здесь, а не заперты в клетке.

Ничего не объясняя, я обошёл весь стол, коснувшись головы каждого. Меня затягивали их мелкие мыслишки, но я старался погружаться неглубоко. Сейчас важно установить контакт. Возмутился лишь последний преступник, сидевший во главе стола. Крупный детина перехватил мою руку в воздухе, больно сжав запястье.

— Дамочка, аккуратнее! Мы нежные натуры.

За столом загоготали, но мне пришлось проглотить вертящуюся на языке колкость. Отвечать было некому: я болтался в пустоте его разума. Вокруг пузыри мыслей, окрашенные эмоциями, что-то вечно перетекает, смешивается, исчезает. Ничего нового. Назначение цветов у разных людей менялось, но я уже научился видеть доминирующие чувства. Сильное желание свободы, страх потерять лидерство, недоверие ко всем, включая ближний круг, а это что за пульсирующий розовый? Выглядит как расширяющаяся похоть. Извини, дружок, здесь тебе ничего не светит. Да отпусти ты меня уже, дубина!

— Всё в порядке, Наташа? Мои подопечные доставляют проблемы?

Здоровяка за плечи держал незнакомый доктор. Его лицо исполосовали глубокие морщины, переходящие в старые шрамы. Похоже, мужчине пришлось побывать в передрягах. К тому же, он знает меня, спрашивать имя неуместно. Чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, я перешёл на сухой официальный тон.

— Не страшно. Они нужны мне для эксперимента.

— Все? — доктор пересчитал двадцать человек.

— Именно. И без вас, дело крайне важное.

— Забирайте, только верните их на девятый этаж, пожалуйста. У нас вечером новый опыт.

При последних словах заключенные слегка закашлялись, и я понял, что они пойдут куда угодно, лишь бы подальше от этого морщинистого типа.

— Посмотрим, ничего не обещаю. За мной!

Они выждали несколько секунд, пока встал старший, а потом уже скопом ломанулись к выходу. Тоже мне волчий прайд. Хотя каждый выживает как умеет. В сплоченной группе многое становится проще. Интересно, спешили бы они так сильно, зная, что торопятся на войну? Побродив немного по коридорам, я вернулся к своему кабинету. Да, закрытое пространство лишит возможности отступить, зато в моем распоряжении будут камеры. Куда быстрее планировать по ним, чем порхая сквозь стены в виде проекции.

Не знаю, как поступили бы мастера тактики. Возможно, зажали священников у лифта или устроили засаду. Я решил просто: на каждой развилке вблизи кабинета оставил дежурить двух-трёх зэков. Нескольких запихал в пустующие комнаты, убедившись, что они способны разблокировать выход. Оружия нет, но есть слабая надежда защититься числом, используя эффект неожиданности.

Главарю банды я приказал стоять у кабинетной двери. Естественно, с внешней стороны. Не хватало ещё, чтобы он воспользовался положением. Сложно предсказать, что сделает преступник, поняв, насколько я беззащитен. Заблокировав помещение изнутри, я перевёл камеры на дальние тоннели и облегчённо выдохнул. Успел. Мои противники в полном составе молились в своей комнате. Я снова внимательно их пересчитал и записал на пустой визитке Асекса: 16/20.

Удобное кресло осталось в шкафу вместе с Андерсеном, так что, пришлось довольствоваться гостевым стулом. Закинув напряжённые ноги на стол, я вгрызся в яблоко, которое прихватил в столовой. Набегался за сегодня, спортзал явно лишний. В моей жизни хватает нагрузок и без тренажеров.

Я успел укусить фрукт трижды, когда святое воинство двинулись в поход. Пришлось срочно выплевывать мякоть на ковер, чтобы не подавиться, и вылетать из тела. Так, кто стоит ближе всего к угрозе? Коротышка с хищным оскалом подойдёт. Вселившись в мужчину, я быстро сломил его волю. А вот привыкнуть к новым габаритам заняло время. К тому же, он оказался подслеповат на один глаз. Когда я освоился с телом, колонна врагов уже заворачивала за угол. Впрочем, в спину бить легче.

— Че за ряженые? А тёлочка ничего так, хотя помятая. Думаешь, нам обломится? — второй бандит явно не в фанат религии.

— Заткнись и двигай за мной, — пропищал я неожиданно высоким голосом.

К сожалению, коротышка оказался не слишком авторитетен среди друзей.

— Тю, кто это тут раскукарекался? Сам топай, мне проблем не надо. Сказали стоять — я стою.

Бросив напарника, я засеменил за колонной. Последней шла худая как палка монахиня. Добравшись до неё, пнул женщину в колено, старательно шаря под её юбкой. Она покраснела от возмущения, набирая воздух для крика, но я уже нащупал то, что искал. Меч женщинам не полагался, зато под второй юбкой в пришитом кармане нашёлся заряженный обрез. Запутавшись в ткани, я просто развернул дуло от себя и нажал на курок. Фонтан крови залил здоровый глаз, второй выстрел я сделал в прямом смысле вслепую. Ориентируясь лишь на звук голоса. И сразу покинул тело карлика. Нельзя мне умирать, даже в чужом обличье. Сверху открывался отличный вид на поле боя. Бедного зэка изрешетили пулями, боезапас послушники не жалели. Но было уже поздно. Если священники не умеют воскрешать, то двух друзей они лишились. Картечь от моего второго выстрела попала молодому послушнику прямо в сердце, разворотив грудь.

Крутанувшись в воздухе, я вселился в скептично настроенного напарника и выглянул из-за угла. Но меня уже ждали: три пули едва не попали мне в голову. Дождавшись пока стихнут выстрелы, я заорал изо всех сил, и кинул в коридор снятый ботинок. Как и ожидал, доведенные до белого каления попы открыли по нему огонь. Пусть развлекаются.

А я уже крался с другой стороны. Учитывая негнущуюся коленку старика, в которого я вселился — торопливо хромал. Не повезло с телом. Выскочив из рухляди, с размаху заскочил в молодого человека, закрывшего уши ладонями. И тут моя магия дала сбой: парнишка пустил меня внутрь на пару секунд и сразу выдавил! Я кинулся к нему снова, но как будто уперся в невидимую стену. Уверен, мне бы удалось найти трещину в защите, но время поджимало. Выстрелы почти стихли. Пришлось вернуться в старика.

Со всей этой ерундой, я едва успел добраться до паствы Константина. Основные бойцы сейчас догоняли скептичного зека в конце колонны, здесь располагались запасные силы. Ближе всего ко мне стоял на коленях послушник. Он перехватил меч рукоятью вверх и истово молился. Не в этом хрупком теле с ним бороться. Зато чуть дальше, обхватив колени, раскачивалась дородная монахиня. Ты-то мне и нужна, милая, заметил тебя ещё при подготовке. Услышав шарканье шагов старика, она подняла на меня глаза полные слез. Не всем легко даются чужие смерти. Я успокаивающе улыбнулся.

— Все хорошо, сестра? Я услышала шум…

Да что ж я вечно путаю пол! Но женщина не заметила оговорки, снова залившись слезами. Везёт мне, что люди так невнимательны к окончаниям. Позади шумно задышал послушник, приближаясь. Качнувшись вперёд, я обнял монахиню. На самом деле она не была толстой. Просто на бедняжку навешали запас гранат и взрывчатки, превратив в живой склад. Потому женщину держали в конце колонны, а теперь усадили здесь, подальше от битв. Вырвав две чеки сразу, я поспешил выскочить из старика.

Полыхнуло так мощно, что я побоялся обрушения коридора. Но строители постарались на славу, потолок устоял. Чего не скажешь про святое воинство. Даже с позиции астральный проекции, без цветов, это смотрелось внушительно. Поток чёрно-белого пламени сжигал одного священнослужителя за другим. Я решил, что всё кончено, и можно подчищать хвосты, когда огонь расступился, пропуская двоих послушников. У мужчин отменная реакция, раз успели спрятаться в боковой комнате. Впрочем, пламя их задело. Обгорели волосы и брови, часть одежды ещё тлела, а на обнажённых клинках пузырилась от жара кровь несчастного, чей ботинок я кинул в начале заварушки.

Парнишка с защитой сознания резво побежал к перекрёстку коридоров, и я его не винил. Эти бойцы внушали почтение, настоящие архангелы праведной мести. В любом случае, дело сделано: двое против семнадцати. Победа за мной. Не стоило сбиваться в кучу, не в паломничестве же.

Однако дальше всё стало только хуже. Бойцы небесного легиона реагировали на любой шум. Их не вышло застать врасплох, с какой бы стороны я не заходил. Качество легко било количество. Они просто убивали, планомерно и без эмоций. Мои зэки, уборщики, ремонтники — все, кто попадись на пути, заканчивали одинаково. Постепенно случайных жертв стало меньше и, проверив боковой коридор, я понял почему.

Доблестная охрана базы заботливо установила кордоны, разворачивая людей от опасности. Судя по всему, противодействовать Бюро они не собирались. Хорошо, что не присоединились к ним. Внешний вид фанатиков с острой сталью в руках заставил сомневаться даже самых преданных Фонду людей. В любом случае, надеяться на них не стоит. Придётся продолжить битву в одиночестве.

В плане защиты разума проблем больше не возникало. Более того, почти половина заключенных с радостью отдавали мне контроль над собой. При повторном вселении, они пассивно бросали «руль» и тихо убегали от реальности. Возможно, это как-то связано с царящим вокруг кровавым ужасом. Священники старались на славу. Идеально чистые белоснежные коридоры заполнялись разрубленными телами.

Быстрая смена тел не прошла даром для самосознания. Всё больше черт характера и идей казались мне пустыми. Горячка боя не позволяла утонуть в самокопаниях, но во время перелётов астральной проекцией меня серьёзно накрывали вопросы по типу: «Кто я вообще такой?» Не лучший момент для поиска смысла жизни, но тема непростая. Может, я коротышка или старик? Или вот этот веснушчатый мужик с болезнью лёгких, в котором сейчас сижу? Я ведь даже не Наташа и точно не Сергей. Он давно разлагается в лесу со своими залысинами. Неважно, что я думаю его мысли, живу его потребностями. Сергей ничем не отличался от остальных мешков плоти. Очередная оболочка, которую я уже покинул.

Задумавшись, я подошёл чересчур близко к священникам. Вместо того, чтобы атаковать, правый меченосец поднял вверх руку с часами на цепочке. Именно эту вещь использовали в коридоре. Англия, навскидку, девятнадцатый век. Коллекционной ценности не представляет, в то время побрякушки производились в промышленных масштабах. Они даже не серебряные, стрелки стоят. Ломбард предложит за них мелочь, в надежде продать любителям стимпанка.

Я не сразу осознал, что рассматриваю артефакт в черно-белых тонах. Эта штука выбивает из тела! Впрочем, священники понимали в магии разума куда меньше моего: покинутая оболочка уже валялась на полу, разрубленная надвое. Часики спасли мне жизнь.

Не знаю, с артефактом это связанно или с перенапряжением от частых прыжков, но я начал подводить сам себя: ментальная усталость росла. Она заключалась в странной апатии к происходящему. Зачем я стараюсь? Бюро всё равно победит. Не эти агенты, так следующие. Несуществующие эфирные руки просто опускались. Разум — мой главный инструмент — был на пределе. Порой я даже не успевал вселяться в очередного преступника. Добравшись до поворота, находил лишь бесформенную груду остывающих тел. Прямой контроль так утомителен, надо было практиковать некромантию.

Я с трудом вернулся в Наташу. Борясь с сильнейшей мигренью и головокружением, пощёлкал пультом, переключаясь на ближайшие камеры. Рассеянно пошарил на столе в поисках пачки сигарет. Ладно, какой счет? Перечеркнув старую запись на визитке пометил: 2/7. Моих осталось всего семеро, самое время сменить тактику. Я вгляделся в лица послушников на экранах. Кажется, они несли длинные рукава одежд Константина на церемонии освящения базы. Особо приближенные. Агент Бюро хорошо их натаскал: прут вперёд, не жалея себя. Парадокс, но только резким напором они и победят.

Что могут семеро там, где сплоховали тринадцать? Я уже не питал иллюзий насчёт своих подопечных. Преступники или нет, но соображали они туго. В основном, пытались сбежать и звали на помощь. А мне было слишком страшно бросаться на обнаженные мечи. Одно удачное движение, и я помру вместе с управляемой куклой. В запасе остался ещё здоровяк. Открыв дверь, я встретился с ним взглядом.

— Стреляли, — лениво отчитался мужчина.

Мой персональный страж непонимающе смотрел на протянутый револьвер.

— Сюда идут двое, в одеждах монахов. Северный коридор. Убей их и свобода твоя.

— Пообещай мне.

— Клянусь.

— Нет, — взревел обиженно здоровяк. — Не так!

Я внимательно посмотрел на человека, отделяющего меня от мучительной гибели. И неожиданно понял: он прав. Ведь я соврал, даже не задумавшись об этом. И зачем? Чтобы не морочить себе голову чужими проблемами?

Посреди крови и опасности, я вспомнил о том, что давно потерял. Ведь так хорош в общении я стал только когда осознал: дело не в техниках манипуляции, игре тембром голоса или программировании через гипноз. Суть в том, чтобы понять, что нужно человеку в данный момент времени и дать ему это. Банально, но тяжело воплотить. Это прямо противоположно тому, что делает Чёрный человек, да и я сам в последнее время сконцентрировался на собственных желаниях. И вот, напротив меня стоит человек, кристально знающий, чего хочет. Что более важно, я могу это дать. Почему бы не помочь?

— Хорошо. Убей их, выживи и я вытащу тебя отсюда. Без обмана. Мы просто выйдем наружу и разбежимся, — легко раздавать обещания, не надеясь на победу, но я был искренен в своём желании и верзила это почувствовал. — Кстати, твои подручные будут вести себя странно, не обращай внимания.

Разумеется, принципиально это ничего не изменило. Мертвецы в коридоре не простили своего убийцу, а у меня лишь добавилось проблем. Но в глубине души я знал, что поступаю правильно. Давно забытое чувство. Запирая дверь я услышал его бурчание.

— Тоже мне новости. В этом проклятом подвале все ведут себя странно.

Револьвер мужчина все-таки забрал, значит, шансы есть. В моём распоряжении остался дамский пистолетик, и я решил подготовить сцену для последнего боя. С трудом выволок труп Константина из гардероба. Если чтение чужого сознания меня чему-то научило, так это давлению на больные точки. Если зацепить то, что действительно важно, даже самый стойкий человек начнёт ошибаться. При виде своего учителя послушники дрогнут, тогда я и нанесу удар. Кое-как закрепив попа на стуле, привалил его на экраны. От лица почти ничего не осталось, но знакомые поймут, что это он. Особая одежда и крест помогут не ошибиться.

Андерсен заворчал просыпаясь, и я снова саданул ему в висок. Теперь уже рукояткой пистолета, но доктору хватило. Голова безвольно дернулась, и он вернулся в страну снов. Не до него сейчас, надо продумать антураж. Окружение играет важнейшую роль. Недаром гадалки и шарлатаны всех мастей веками не меняют атрибутику: стеклянные шары, мантии, полумрак комнат. Всё это работает на образ. Необходимо удивить врага, сбить с толку. Щёлкая пультом, я пытался подобрать нужное изображение на экранах. Идеально подошёл бы коридор, полный трупов их друзей, но огонь повредил камеры. В конце концов, я оставил белый шум от них, выключив свет и усилив звук на максимум. На стенах отражался контур трупа и причудливая рябь. Отлично, осталась последняя деталь.

Забравшись под стол, я открыл дверь кабинета настежь. На поясе у каждого послушника болталась внушительная связка взрывчатки. Дверь может выстоять, а стена вряд ли. Положив пистолет на пол, рядом с собой, я невольно улыбнулся. У меня вышло настолько карикатурное логово злодея, что даже смешно. Ладно, пора вернуться к битве, пока я не помер от мигрени.

Последних расходников пришлось использовать как живые щиты. Прикрываясь телами уже мертвых соратников, я упорно толкал зэков вперёд, пока священники не израсходовали все патроны. Но это их не замедлило. В пустых коридорах, без возможности спрятаться, их мечи стали воистину страшным оружием. Один взмах — один труп. Артефактные часы послушник справа повесил на свой клинок, затянув цепочку вокруг гарды. Теперь они раскачивалось при любом движении, заранее выбивая меня из захваченных тел.

Ещё поворот, последний коридор. Это была славная битва. Погибшие наверняка так не считали, но я многому научился и даже нашёл частичку истинного себя. Жаль, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Ментальная усталость навалилась с удвоенной силой, и я не видел смысла сражаться дальше. Оставался ещё верзила с револьвером, но прогрессирующая апатия мешала трезво мыслить. Всё, на что меня хватило — залететь в тело Наташи и свернуться клубочком, ожидая своей участи.

Антураж сработал. Я понял это уже по тому, что послушники не закидали кабинет взрывчаткой. Они подбежали к телу Константина, возбужденно перешептываясь. Из-за шума экранов я не понял о чем речь. Неуверенно переминались у стола. Сегодня я видел своих врагов с десятков ракурсов, но вот так снизу получилось впервые. Их толстые коричневые робы плохо подходили тёплым помещениям. Страдая от жары, послушники носили летние сандалии на босую ногу.

Мысли тяжело ворочались, словно мельничные жернова. Пистолет так и остался лежать на ковре, благополучно забытый. Протянув пальцы, я коснулся ближайшей лодыжки. Попался! Я не успел осознать, насколько это плохая идея: мимо прокатилась моя отрубленная кисть. Один взмах меча, и я уже калека. Обожаю свою новую жизнь полную приключений. Боль ударила по нервам и, стараясь сбежать от неё, я рванулся прочь из тела.

События понеслись с дикой скоростью. Я без труда вошёл в сознание послушника. Поразительно, какой слабый разум, никакой защиты. Поднял меч, но прямо у лица качнулись проклятые часы и меня выбило. Впрочем кое-чего я добился: враги скрестили оружие, отвлекшись от стола. Дальше, правда, всё пошло не по сценарию. Вместо того, чтобы сражаться, мужчина в которого я вселился, опустился на колени и размашисто перекрестился. Его напарник без колебаний срубил собрату голову. Суровые они ребята, ничего не скажешь.

Зависнув в воздухе, я бессильно наблюдал, как последний священнослужитель заносит окровавленное лезвие над столом. Бесполезно, всё бесполезно. Куда меня понесло? Сидел бы сейчас в съемной квартире, прикрываясь Цоями. В тишине, окружающей астральную проекцию, я не услышал выстрелов, зато отлично увидел, как кровь толчками выплескивается из послушника. Очень много крови. В дверном проёме стоял здоровяк и жал на курок револьвера, хотя патроны уже давно закончились. Похоже, нервы сдают не только у меня.

Забавно, что помог мне именно тот, в кого я ни разу не вселялся. Будь я чуть суевернее, счёл бы это знаком свыше. Однако сейчас совпадения последнее, что меня интересовало. Втянувшись в Наташу, я заорал, стараясь перекричать шипение белого шума, но получался лишь затравленный писк. Схватив здоровой рукой отрубленную кисть, изо всех сил метнул её к двери. Это было последнее, что я сделал, прежде чем провалиться в блаженное небытие.

Глава 10. Грех малодушия

Пробуждение оказалось ужасным. Самым тяжёлым, что я помнил в обеих своих жизнях. Причём физически всё было в порядке: мигрень отпустила, ссадины не чесались, пришитая кисть руки не болела. Видимо, меня как следует накачали обезболивающим. С медикаментами у Фонда всегда был полный порядок. Проблема заключалась внутри моей головы, в сознании. Если то, что от меня осталось, можно так назвать. Заметив вялое шевеление пациента, ко мне подскочила медсестра, проверяя реакцию зрачков на свет.

— Здравствуйте, Наташа. Вы поступили вовремя, реплантация прошла отлично. Сосуды сшиты, некроза тканей нет, мы использовали фиксирующий гель для быстрого заживления. При правильной реабилитации восстановление займёт всего несколько месяцев…

Я ничего не ответил. Она говорит о ком-то другом. Плоть не моя, это не важно. Покрутившись немного у кровати и сменив капельницу, женщина ушла. Апатия усиливалась, преобразуясь в нечто тяжелое. Если бы сейчас в палату зашёл Андерсен и приставил револьвер к моему виску, я бы даже не дёрнулся.

Однако никто не приходил. Значит здоровяк додумался заблокировать двери в кабинет. Уверен, у охраны накопилось немало вопросов, но меня не беспокоили. Отличное время, чтобы строить планы, вот только думать не хотелось. Я буквально заставлял себя жить, цепляясь за выжженные эмоции. Но они лопались, как воздушные шарики.

Страх? Агенты из Бюро определённо хотят моей смерти. Это нелепо, ведь я не желаю никому зла. Их действия провоцируют меня защищаться. Дошло до того, что я начинаю опасаться обычных людей без способностей. Слишком многие в последнее время узнали о моих возможностях. Даже стараясь изо всех сил, я не смогу устранить каждого сопричастного. Как Фонд и куча организаций сохраняет секретность? У меня не вышло собственные навыки спрятать от заинтересованных лиц. Сплошное разочарование, но не ужас. Я только что прошёл через кровавую мясорубку. Десятки раз глядел смерти в глаза и выжил. Страха не было.

Удовольствие? С учётом вновь обретенных сил, я мог всё время проводить в компании друзей, отдыхая. Попробовать на вкус близняшек Цой. Поиграть с телом Агафьи. Покрыть так много женщин, сколько хватит сил. В любом теле, которое пожелаю. Пить и принимать наркотики, не опасаясь последствий. Но гедонизм меня не привлекал. Стремление к пустому прожиганию жизни мне не свойственно. Удовольствия не хотелось.

Амбиции? Куда без них. Развить мой ГОК до международного уровня, проглотить Фонд, порвать Чикаго Спирит и Золотой Лотос. Распространить своё влияние так далеко, чтобы от одного моего имени люди впадали в панику. Вот только мои ли это желания? План минимум давно выполнен — я уже маг. Дальнейшее развитие волновало лишь Чёрного человека. Нет у меня амбиций.

Интерес? Сложная эмоция, многоуровневая. Его нужно создавать, возгонять внутри себя. Прежде чем посвятить жизнь оккультизму, я долго «созревал». Можно опереться на желание исследовать объекты. Если удастся вернуть былой азарт, это займет меня на какое-то время. Вокруг осталось еще много неизведанного, мистического. Но пока что я слишком слаб для этого. Нет интереса.

Моё состояние напоминало затяжную беспросветную депрессию. В обычной ситуации я бы сходил в кинотеатр, прочел развлекательную книжку, отвлёкся от реальности. Но вести жизнь затравленного зверя и бороться за существование куда тяжелее, чем сражаться с рутиной. Сейчас раствориться в простых развлечениях не выйдет, и упадническое настроение только усугубится.

Так я попал в западню, в которую загнал себя сам. Никто не предупреждал, что за жаждой приключений скрывается настолько глубокий кризис. Я просто лежал, рассматривая потолок. Не знаю, как много времени прошло. Иногда заходили врачи и кормили меня с ложечки. Что-то рассказывали про посттравматический синдром и работу в группе. Не подозревая, насколько плачевно моё состояние. Пока сквозь серость не пробился грубый бас:

— Слышь, милашка, ты долго ещё будешь валяться? Я, конечно, не спец, но бардак в твоём кабинете нужно прибрать.

Я перевёл взгляд с потолка на сидящего рядом здоровяка. Когда он пришёл, сколько уже сидит? Я стал жутко рассеянным, собирая личность по кусочкам.

— Как тебя зовут?

— Думал, никогда не спросишь: Павел. Приятно познакомиться.

Занятное совпадение.

— Ты мечтаешь стать Мистером Вселенная, Павел?

— Че?

— Забудь. Моё имя…

— Наташа, сам знаю. Давай очухивайся уже. Надо выбираться. Доктора в последнее время нервные. А это плохой знак.

Неожиданно он залепил мне пощечину. Хлестко и быстро, я даже не успел взглянуть на его мысли. Возможно, боль подействовала бы, но моё тело не потеряло чувствительность от лекарств. В любом случае, надолго этого не хватит. Испытав сильный дискомфорт, я просто убегу, покинув телесную оболочку. Боли нет, это миф.

— Я раньше видел такой взгляд, милашка. У юнцов, болтающихся в петле. Возьми себя в руки! Ты обещала вытащить меня отсюда.

Мне с трудом удалось убедить себя дослушать его до конца. Обязательства? Да, это хорошая цель. Светлая. Мёртвым священникам бы понравилась. Помнится, я недавно об этом размышлял: удовольствие отдавать другим. Но это так утомительно и противоестественно. Навязанные обществом ценности, вроде альтруизма. Зачем мне это? Я ничего никому не должен.

И все-таки, слова преступника пробудили во мне слабенький гнев. Простенькое чувство, но горячее и мощное. Я редко злился, быстро остывая. Так что, огонь ненависти вскоре утих. Перед смертью дав жизнь тусклому, но более подходящему мне чувству. Гордыне. В отличие от остальных иллюзий, она не исчезала, поселившись где-то за областью глаз. Какого демона это ничтожество себе позволяет?

— Моё имя Нова. Запомни его хорошенько. Ведь это я убил твоих приятелей: Влада, Тимура…хотя тебе они больше известны по физическим порокам: Хоромой, Коротышка, вечно кашляющий брюнет. Знакомые ребята?

Бесценно наблюдать, как менялось его выражение лица. От беспечности к непониманию и злобе. Счастливый билет на свободу оказался фальшивкой. Павел сжал зубы и на секунду показалось, что он задушит меня прямо здесь. Не в силах справиться с собой, верзила отвернулся и пнул ничем не повинную больничную утку. Она перевернулась в воздухе, с грохотом ударившись об стену. Пролетев насквозь через меланхолично стоящего у спинки кровати Чёрного человека. А этому чего тут надо?

— Взгляд изменился, ученик. Повзрослел. Поздравляю с новой степенью мастерства! Холодное высокомерие и магия неотделимы друг от друга. Надеюсь, тебе понравится.

— Я не против посмотреть полный список эволюции волшебства. Желательно с требованиями и перечнем открывающихся возможностей.

Демон пожал плечами.

— Все индивидуально. Сила формируется из личности мага, и какая она будет, станет понятно, когда цветок полностью распустится.

— Ясно. Нужно удобрять талант чужими смертями. Я начинаю схватывать суть.

— Чё? Смерть? С кем ты говоришь? — здоровяк испуганно озирался.

Мой собеседник таинственно улыбнулся и растворился в воздухе. Зря он меня игнорирует, я это припомню.

— Заткнись и принеси мне одежду.

Павел обиженно засопел, но ушёл копаться в тумбочке. Я понемногу возвращался в реальность. Первым делом скинул одеяло и легкомысленную белую ночнушку в синий цветочек, оставшись абсолютно голым. Местные врачи хорошо знали свое дело. Синяки и кровоподтеки, которые я получил за последние дни, были тщательно обработаны. С некоторых даже сошла припухлость. Я был вымыт и готов к новым поворотам судьбы.

Здоровяк, развернувшийся с моими тряпками в руках, покраснел, как девушка на первом свидании. Никогда бы не подумал, что он так стыдлив. По идее, смущение навеяно обществом и его законами. Настоящий преступник не должен этим нормам подчиняться. Для меня такого чувства просто не существовало. Я бы легко бродил по коридорам голышом, если бы это привлекало меньше внимания.

Его поведение необычно. Особенно для расходника. Насколько я понял, заключенные сюда попадают с пожизненным сроком. Либо из числа иностранцев, приговоренных к смертной казни. Что же ты такого натворил, здоровяк? Можно было не читать его мысли, и так ясно, что у мужчины сейчас на уме. Похоть и страх: ядреная смесь.

— Обещание в силе. Я вытащу тебя отсюда. Следуй моим командам, будь верен и доживешь до свободы. Понял?

— Да, — неожиданно хрипло ответил Павел.

Это был ещё один эксперимент. Только не магического, а социального свойства. Конечно, живые думающие люди лучше болванчиков — зомби. Если не учитывать опасность предательства. В битве мужчина показал себя с неожиданной стороны, и мне хотелось выяснить, как далеко распространится его преданность.

Стараясь лишний раз не шевелить пришитой кистью, я быстро натянул на себя одежду и вышел из палаты. Пальцы вообще не двигались, но, наверное, так и надо. Вокруг раны застыл какой-то гель, по консистенции похожий на клей. Потеря конечности легко не проходит и реабилитация не пустое слово. Наверняка нужны уколы, проверка нервных окончаний, контроль заражения крови. Без наблюдения специалиста кисть запросто может отсохнуть. В распоряжении Фонда передовые достижения медицины, но это всё ещё наука, а не волшебство. Вот только я не обычный человек, и мне наплевать на состояние оболочки. Павел догнал меня, протягивая до боли знакомый кейс. Наверное я вцепился в него мертвой хваткой, ещё валяясь под столом, иначе откуда он здесь?

— Таскай сам, отвечаешь за него головой.

Мужчина кивнул и грузно потопал следом, как привязанный. Мой человек в этом враждебном подземелье. Разбаловали меня всякие личные телохранители, теперь не представляю себя без подручного.

Двери из индивидуальной палаты вели в общий зал, так что, долго блуждать внутри медицинского крыла не пришлось. Причем я понял где нахожусь по запаху. Вонь лекарств не смогла перебить гарь от сожженной плоти молодого врача. Однако рабочий день продолжался. Поступали новые пациенты, скользили в операционную каталки, суетились нянечки с капельницами. Ко мне уже спешила дежурная медсестра, но раньше неё успел подскочить нескладный рыжий человек в засаленной рубашке. Он перекрыл проход между кроватями и выпалил:

— Вернитесь в палату, пожалуйста! У меня к вам вопросы.

Я надменно посмотрел на него: неопрятный, сонный мужчина на склоне лет. Дешёвая поношенная одежда, унылое выражение лица. Он прямо съежился под моим взглядом. Разумеется, это всё спектакль, но очень уж ему удается образ.

— Кто вы?

— Забыл представиться: Оскар. Оскар Уайльд, как писатель. Я из Бюро Подавления, расследую внутренние происшествия.

Вряд ли это настоящее имя. Интересно, а Чёрный приходил к Уайльду? Слишком плохо закончилась жизнь автора.

— Удачи вам, агент.

— Стойте, а вопросы? И я хочу взглянуть на ваше рабочее место! После инцидента пропали два сотрудника.

— Как много у вас хотелок. В обыске нет необходимости. Мой кабинет пуст.

— И всё же, я настаиваю.

Я слегка приподнял бровь.

— Прочь. С. Моей. Дороги. Вы стоите не выше Куратора. У меня допуск к таким вещам, от которых кровь в ваших жилах застынет, — все-таки я переборщил в последние годы с оккультной литературой. В голове вертелись прочитанные фразы, подходящие к ситуации. — «Многое я могу вам рассказать, да не вместите вы». Не мешайте работать или живо вылетите с МОЕЙ базы.

Медсестра услышала нашу перебранку, сделала вид что её здесь нет. Одной прилипалой меньше. Оттеснив мужчину плечом, я намеренно задел его запястье. Хорошее сознание, чёткое, структурированное. Всё разложено по полочкам. Константин был напарником рыжего, не любимым, но более опытным и потому уважаемым. Мысли обо мне не слишком заинтересовали, дознавателю ещё долго копать до правды. Информации хватало и без его домыслов. Например, мечи мертвый священник ковал самостоятельно, обрабатывая сталь особым образом. Оружие выходило крайне эффективным против большинства эфемерных существ. А я почти решил, что попы ударились в движение ролевиков — реконструкторов. Забавно, но имя агент назвал самое настоящее. И он сильно его стеснялся, сравнивая себя с великим тёзкой. Я понял все это за жалкие секунды прикосновения. Магические способности действительно повысились.

— Ай, холодно, — агент растер пальцы, которых я касался. — Зря не идёте на сотрудничество. Кроме вас, выжил ещё один свидетель из числа расходников.

Крепкий разумом заключённый не сгинул в горячке боя? Впрочем, неважно, больше осечек не было. Один из двадцати, в рамках погрешности. Оскар хотел вывести меня из себя этим сообщением, но добился прямо противоположного эффекта.

— Он утверждает, что в него вселялись инопланетяне. И в остальных тоже. На камерах расходники двигались дерганно, словно марионетки.

Я не выдержал и громко расхохотался. Внеземная сущность, так меня ещё никто не называл. Осталось завести летающую тарелку и зонд.

— Что смешного? — крикнул дознаватель мне в спину, но я даже не оглянулся.

Константин плохо обучил рыжего. Никогда не стоит задавать вопросы, на которые знаешь ответ или не хочешь его получить. Пока в агенте нет угрозы, он будет жить. Главное, чтобы не слишком путался под ногами. В любом случае, я его коснулся и могу оборвать жалкое существование агента в любую секунду.

Пустые, вылизанные до блеска коридоры начали угнетать своей однообразностью. Строго говоря, моя депрессия никуда не делась. Но гордыню не зря считают самым опасным из смертных грехов. Она отлично работала как внутреннее топливо, подкидывая в топку будоражащие вопросы: «Замкнуться, плакать, копошась в себе? Пф. Только не мне. Я — особенный». Никто не любит гордецов, их порой выставляют недальновидными и глупыми. Но моё превосходство в вопросах магии очевидно. Вряд ли Агафья хоть раз проделывала то, что я сотворил вчера.

Ближе к кабинету Павел начал рассказывать подробности окончания битвы:

— Ряженых вытащил в коридор. Ствол бросил на пол, в комнате. Патронов всё равно нет, а вопросы возникли бы. Этот рыжий мурыжил меня десять часов, без рукоприкладства, но жестко. Думаю, отпустил потому, что тебя спас. Пока тащил — столько крови натекло, боялся, не донесу. Вход в кабинет сам заблокировался, тут я ни при чем.

В этом нет ничего удивительного. Прежде чем открыть дверь послушникам, я активировал все возможные режимы защиты. Похоже, из-за этой мелочи я ещё не сижу в наручниках. Ну, и пропавший Андерсен. Без приказов милого доктора на базе не нашлось людей, способных меня арестовать. У Оскара кишка тонка, субординация и всё такое. Без фанатичного Константина дышать реально стало легче. Я уже занёс ладонь над сканером, когда за спиной, будто из ниоткуда, возник человек в белом халате. Все такой же всклокоченный и безумный.

— Наташа! Куда вы пропали? Я ищу вас битый час! Вам срочно нужно это увидеть. У меня прорыв!

Где-то я уже это слышал.

— Опять пришли тратить моё время, Франц?

— Я бы не посмел навязываться, но это просто поразительно. За пять лет в организации я впервые вижу такое!

Я провел рукой по распущенным волосам. Андерсену придётся подождать, этот клещ так просто не отвяжется.

— Останься здесь, Павел. Охраняй.

Мужчина коротко кивнул, понимая: следить надо за тем, что находится внутри. И мы с доком повернули к лифту. Ещё не все последствия вчерашнего веселья успели убрать. Строительная бригада заменяла почерневшие от взрыва панели потолка, уборщики трудились не покладая рук. Но мой спутник целиком погрузился в свои идеи, не замечая рабочих.

— Поразительный объект, спасибо за наводку. Первые часы он свирепствовал, как дикий зверь. Сжирал заживо расходников, не шёл на контакт. Я уже начал готовиться к худшему, дрессировка током и устранение со вскрытием, когда всё кардинально изменилось.

— Где чёрный леденец?

— Держите. Не успел исследовать, — он положил мне в руку салфетку со знакомой конфетой. — Так вот, он начал говорить! И даже поменял строение челюсти, чтобы формулировать сложные предложения. Существо крайне занятное.

Эту характеристику я бы использовал последней, описывая старого бродягу. Вряд ли он достойный собеседник. Вообще, Франц меня жутко утомил и я всерьёз рассматривал возможность скинуть докучливого работника в шахту лифта.

— Если вы будете дёргать Куратора по мелочам, придётся перевести вас на нижние уровни.

Кажется, я сказал что-то не то. Доктор неожиданно замолчал и стал белее мела. Наконец-то блаженная тишина. Выдалась минутка, чтобы поразмышлять о недавнем бое. И он мне жутко не понравился. Слишком расточительно менять тела, как перчатки, заваливая пожар трупами. Чересчур грязно. Сотвори я такое при других обстоятельствах, мгновенно бы подставился под удар. В моем распоряжении манипуляции чужим сознанием. Нужно создать ментальный навык, который позволит быстро нейтрализовать врага. В потасовке некогда искать уникальные слабые места каждого врага. Хорошо бы найти нечто, чему подвержено большинство. Приводящее если не к летальному исходу, то к невозможности продолжать битву. Подойдут любые сильные эмоции: страх, печаль, ярость, отчаяние. Раздув их до огромных размеров, я, как минимум, дезориентирую человека в пространстве. Мне понравилась апатия, которую я ощутил. Крайне приставучее состояние. Но можно зайти с другого конца. Люди, в большинстве своём, стремятся к счастью, мечтают испытать кайф. Что, если поместить их в настоящую нирвану? Каждый кусочек сознания будет пронизан наслаждением, куда более сильным и глубоким, чем при множественном оргазме. Так или иначе, нужно экспериментировать, причём, в стрессовых ситуациях. Желательно при этом выжить, ведь для проникновения в сознание мне придётся коснуться врага. Размышляя о преимуществах и недостатках магии разума, я не заметил как мы добрались до камеры Жабьего Принца.

— Я зайду один. Видеозапись работает?

— К сожалению, нет. Он уничтожил каждую камеру, включая встроенные в потолок. Стеснительный.

Пока он не начал возражать, я заскочил внутрь комнаты и закрыл дверь. Первое, что бросилось в глаза — интерьер. Жабодемон крушил свою тюрьму не хаотично, а как будто создавая себе уют. Пол, например, оказался порезан когтями на ровные квадратики, половину из них он разодрал до черноты, а другие оставил нетронуто-белыми. Я невольно задумался: откуда в старике такая тяга к эстетике? Шахматный пол — один из самых узнаваемых символов масонских лож. Стена над кроватью изрублена в виде букв, складывающимися в перечеркнутое короткое слово: «NOVA». Казалось бы, при чём здесь я?

Сама образина частично закончила трансформацию. Во всяком случае, здоровенные крылья уже достигали пола. В таком виде объект больше напоминал летучую мышь переростка. Но главное изменение произошло во взгляде. Он стал холодным, добавилась нотка превосходства и самодовольства.

— Бродяга?

— Мимо, Нова. Ещё попытка.

Мне стоило догадаться раньше. Всё это нытье учителя про совместимость тел и усиление мышц Жабьего Принца. Разумеется, поведение объекта изменилось, ведь внутри сидела многовековая сущность. Знакомая настолько близко, что стала уже родной.

— Приветствую, учитель. Хотя мы недавно виделись.

— Общение проходит иначе, если собеседник может дать в морду.

Бугристые мускулы на лапах вздулись от напряжения. Судя по цвету, в его венах текла не кровь, а раскаленная лава. В любом случае, проверять не хотелось.

— Воплотиться ради дуэли — слишком расточительно.

Существо заливисто расхохоталось. От громких звуков кровать мелко задрожала.

— «Бродяга», как ты его назвал, не единственное выращенное для меня тело. Хотя самое удобное. Спасибо за леденец. Кстати, ты можешь вернуть мне остальные. Особенно тот, лежащий у тебя в кармане. Они ведь не твои, помнишь?

Я сделал вид, что не расслышал последние предложения. Бедный старик. Неудивительно, что он выглядел так плачевно, если демон с детства вмешивался в его судьбу. Интересно, какая роль отведена мне? Может, я для Чёрного, как Павел для меня? Игрушка, которую не хочется ненароком сломать.

— Ладно, учитель. Приятно было повидаться, я ещё зайду.

— Стой! — воздух колыхнулся, и существо мгновенно переместилось на несколько шагов ближе. — Когда я смогу выйти отсюда?

— Скоро, я работаю над этим.

Крылья угрожающе поднялись и сомкнулись, превращая нас в подобие кокона.

— Не вздумай играть со мной, Нова! Обманщика не проведёшь.

Он был опасно близко. Я понимал, что идея дурная, но соблазн слишком велик. Мерзкий торс скрывал покров из жёстких чёрных волос. Пришлось привстать на цыпочки и даже подпрыгнуть, чтобы обнять тварь за шею и накрыть его мясистые губы своими.

Я оказался в пустыне, пропитанной кровью. Жидкость сочилась прямо с неба, подобием дождя. За свою жизнь мне приходилось читать десятки описаний Ада: от ледяных степей до бурлящих котлов с грешниками. Творящееся в голове у Чёрного человека превосходило любую фантазию. Хотя внешне это выглядело не слишком страшно: красный песок, завывания ветра и огромные пространства. Но с каждой секундой я всё отчетливее ощущал смутное беспокойство. Будто некто подтачивает мои силы.

Разумеется, здесь не было и тени эмоций и переживаний. За века всё выгорело начисто, даже мыслей в привычном смысле слова не оказалось: демон продумывал идею целиком и тут же забывал или реализовывал. Как рисунки на песке, стираемые ветром. Вдалеке возвышались колонны, очевидно, он хранил на них важные вехи своего существования, чтобы не забыть, как Агафья. Первые строения давно разрушились до фундамента. Если переложить это на мои знания, демон уже сам забыл, кто он и с чего начинал. Я тщетно пытался добраться до колонн, но с каждым шагом оказывался всё дальше. Ветер крепчал.

Беспокойство тоже росло и постепенно оформилось в страшное понимание. Ничего здесь нет. Я — бессмысленный проблеск сознания. Моя жизнь незначительна, короткий гул, неяркая вспышка. Все происходящее ничего не значит. Я лишь песчинка во вселенной. Так было, есть и будет. Ни одна магия не в силах этого изменить. Только маленькая упорная крупица самосознания не желала уступать этому напору. Ощущение превосходства. Казалось бы, какое превосходство? Это всё равно, что считать маленькую планетку больше целого космоса. Но в гордыне нет логики, она не думала и не сравнивала. Просто утверждала: я круче всех демонов вместе взятых. Я есть! И лишь поэтому не сошёл с ума от ужаса в первые же секунды.

А потом стало очень громко. «Мария не объяснила тебе, что маги не любят вторжения в свой разум? Пошёл прочь!». Оглушающий рев накатил волной, выталкивая меня из чужого пространства мыслей. Если так можно назвать это глобальное ничто. Упав на колени уже в реальном мире, я тряс головой, пытаясь прийти в себя. Пейзажи дьявольской пустыни будто выжгли в моем сознании. Думать про пустыню оказалось больно. Единственное, что я понял: Чёрный человек когда-то давно владел магией разума.

— Понравилось увиденное?

— Нет, — честно ответил я.

— Ничего, привыкнешь. Все постареют и умрут, кроме тебя. Все сгниют и обратятся в пыль, кроме тебя. Со временем ты потеряешь всякую страсть и желание близости. Это атрофируется, как мышцы. Ты снова будешь молодым и красивым, но не таким же, как прежде. Нельзя стать идеальным, не меняющимся слепком самого себя. Это мой тебе главный урок, Нова. Постоянное развитие — вот выход, а ты топчешься на месте, цепляясь за прошлое.

В этих словах не было грусти и вообще эмоций. Сухая констатация фактов, без оценки, и это сильнее всего убеждало в его правоте.

— Прощаю только за то, КАК ты это сделал. Вздумаешь читать меня снова — порву!

Решив не испытывать его терпение, я выскочил из комнаты. Во рту было склизко и мерзко, похоже, Чёрный ответил на мой поцелуй. Я сплюнул на пол зелёные сопли, налипшие на языке. Мерзость какая. Хотя в целом задумка удалась, и на демона подействовала химия тела Наташи, было совершенно непонятно, что с этим делать дальше. Ведь я просто хотел застать учителя врасплох, а в результате подставился сам.

На выходе из камеры меня ждало небольшое столпотворение. Десяток докторов, чем-то неуловимо похожих на Франца, шумно переговаривались, держа в руках кипы пухлых папок. Я прикрыл глаза ладонью, понимая что сейчас произойдёт. Мужчины заговорили одновременно, сливаясь в единый гомон:

— Срочное разрешение!.. еще немного времени… ваша подпись… изменить условия содержания… нужно три новых помощника… больше расходников…

Похоже, Наташа слишком долго пренебрегала своими обязанностями. Я с тоской посмотрел на растущую стопку дел возле моих ног. Поняв, что в руки Куратор ничего не возьмёт, учёные просто складывали папки на пол. Сплошная бюрократия. А может дело в другом?

— Нагрузка на вас в последнее время увеличилась. Объектов поступает всё больше, — похоже я попал в точку, потому что просители замолчали, внимательно слушая. — Давайте договоримся: если аномалию можно положить в коробку, убрать её подальше, и ничего плохого не случится, то он считается «Безопасным». Мы их упаковываем и сдаём в архив. Какими бы интересными свойствами объект не обладал.

Некоторые достали блокноты и ожесточенно конспектировали.

— По поводу денег, людей, помощников и прочего: сразу нет. Пока не исчерпан инцидент с концом света, я не стану разбазаривать средства. Справляетесь с тем, что есть. Фонд надеется на вас. В случае совсем тупиковых ситуаций, связь через Франца.

Прежде, чем доктора смекнули, что их обвели вокруг пальца, я уже был в лифте. Франц успел заскочить следом, спасаясь от коллег.

— Что он сказал? Жабий Принц.

Истинный учёный. Я только что свалил на него добрую половину своей работы, а он волнуется лишь об исследовании. Вопрос в том, как много можно рассказать. Учитель явно мне не друг, но я помню, чем ему обязан. С другой стороны, надоело тянуть лямку в одиночку. Пусть поработают подчиненные.

— Внутри сидит Чёрный человек из дела три тысячи один. Осторожнее, коллега: он умен, опасен и хочет выбраться на свободу.

— Любопытно. Это объясняет знание латыни и традиций древних шумеров. Хм, сочетание мозгов и животной силы. Крайне занимательно!

К счастью для нас обоих, ума там уже не было: чистый опыт и готовые конструкции действий. В любом случае, я сделал всё, что мог. Если, обладая этой информацией, док ничего не сможет сделать, то человечество вечно обречено страдать от Чёрного мага. Неожиданно лифт остановился и под потолком замигала красная лампочка. Откуда-то снизу донёсся уверенный голос Андерсена:

— Сохраняйте спокойствие. Произошёл инцидент и выход из базы временно заблокирован. Управляющему персоналу просьба собраться в актовом зале. Служащие с рангом ниже шестого: оставайтесь на своих местах. Для паники нет причин, мы в полной безопасности.

Лишь на втором повторе я понял, что это запись. Любитель револьверов сейчас не сможет болтать так чётко. Инцидент, значит… надеюсь, бомба превращающая базу в труху ещё не запущена.

— Здесь вообще бывают спокойные дни?

Хотя о чём это я? Безопасность и привычный порядок вещей — иллюзия. Которую поддерживаем именно мы. В этих стенах такие сигналы из громкоговорителей и есть норма. Франц рассеянно пожал плечами и зашуршал папками. После третьего повтора освещение включилось и лифт продолжил спуск. Я уж думал придётся вскрывать технический люк и висеть на тросах.

Когда я вышел на своём этаже, доктор поехал дальше. Он настолько глубоко погрузился в себя, что не обращал внимания на творящееся вокруг. А посмотреть было на что. Обычно пустующие коридоры заполнились людьми. Паника не ощущалась, каждый занимался своим делом: охранники перегоняли вереницу напуганных расходников, агенты объединялись в группы и проверяли оружие, учёные спешили к залу собраний. Посреди всего этого организованного безумия возвышался спокойный Павел с моим чемоданом в руках. Я пошарил в карманах, но конфеты не нашел. Дьявол! Чёрный человек явно прихватил леденец, пока мы целовались. У меня не было на артефакт особых планов, но расстаться с ним так просто было обидно. Перед Павлом не стоило показывать своё раздражение.

— Как обстановка? — я пропустил мимо бригаду строителей с тихо жужжащими дронами. — Изнутри не ломились?

— Всё в норме. Если не считать сигнала тревоги.

Да, это немного нервирует: мимо кабинета постоянно кто-то пробегал. Дождавшись удобного момента, я заскочил внутрь, а шмыгнувший следом Павел заблокировал двери. С первого взгляда я понял: что-то не так. За пару дней кабинет стал мне почти родным, и сейчас он выглядел иначе. Хотя бы потому, что по двойному хлопку не включился свет. Еще не осознавая зачем, я пригнулся, следуя инстинкту. Надо мной пролетел стул и сразу началась потасовка.

Её исход был очевиден: ослабший Андерсен с окровавленной головой, никогда не славившийся хорошей физической формой, и бодрый накачанный Павел. Тем не менее, глава базы цеплялся за жизнь изо всех сил, и драка затянулась. Я успел достать своё кресло из шкафа, сесть, закинув ноги на стол, и даже пощёлкать камерами, убеждаясь что выход на верхние этажи действительно заблокирован, когда обессилевший от побоев Андерсен свалился на ковер. Боги, сколько крови впитал этот предмет интерьера?

— Хватит! — зэк разошелся не на шутку, стараясь придушить своего соперника. — Принеси мистеру Андерсену стул и убери тело священника в шкаф.

Павел с сожалением подчинился. Сменные вещи в гардеробе провоняли насквозь. Запах разложения скоро будет сложно скрыть. Мне отчаянно не хватало сестричек Цой с их мастерством вакуумной упаковки. Вселиться в уборщика и вынести труп в ящике? Но тогда свидетеля тоже придётся утилизировать. Так и не придумав ничего годного, я развернулся к доктору. Андерсен явно знавал лучшие времена: рукав порван, пуговиц не рубашке не хватает, левый глаз заплыл, кровь от моих ударов монитором пропитала волосы, склеив их лучше любой укладки. Это напомнило мне о том, что с непослушной прической Наташи я так и не научился справляться. Проще обрить их налысо, чем заставить пряди лежать ровно.

— Откуда сигнал тревоги? Ваших рук дело? — разумеется, я знал, что это не он, но мужчину надо расшевелить, вывести на диалог. Пусть даже с помощью нелепых обвинений.

— Пошло ты к черту!

Со своим полом я еще не определился, но средний род это обидно. Словно предмет мебели.

— Недавно у него была. Док, давайте без героизма? Не стоит видеть во мне врага Фонда. Если честно, я — лучшее, что случалось с этой организацией в последнее время. Начните сотрудничать и убедитесь сами: дела наладятся. Начнем с актуального: как снять карантин и выбраться наружу?

— И выпустить побольше твоих друзей-аномалий? — в яблочко, хорошо, что он сам не понял насколько близок к истине.

— Я ваш единственный шанс. Или лучше корабль-призрак? Со мной хотя бы поговорить можно. Российскому филиалу необходим Куратор. Раз уж прошлый не справился.

Слегка высокомерно, но зато правдиво. При упоминании Наташи, непокорный блеск исчез из глаз Андерсена, а плечи устало опустились. Похоже, он действительно ее любил.

— Ты ничего не понимаешь. Мы уже проиграли. Этот сигнал тревоги блокирует не объекты в фонде. Он спасает нас от того, что творится снаружи. Как ковчег.

Внутри неприятно похолодело. Вскрыв кейс, я достал коммуникатор. Сигналов тревоги стало настолько много, что весь город окрасился в красный. Опасность действительно не внутри комплекса. Агенты в чате уже не пытались просить о помощи и подкреплении, осознав, что происходит. Вместо этого, они скидывали видео с телефонов, и я принялся открывать их одно за другим, перематывая на максимальной скорости. Кабаноподобные твари гонят по Невскому группу курсантов, разрывая их на куски. Черная тень скрывает небо, накрывая город куполом. Старушку на мосту рвет какой-то гадостью, она падает и мгновенно высыхает, превращаясь в мумию. В финансовом районе люди выбрасываются из окон, мимо пролетело что-то хищное и крупное. Обезумевшая толпа громит полицейский участок. Не получалось выделить какую-то одну проблему: все сломалось разом. Увиденное напоминало нарезку из десятков фильмов ужасов, снятых в знакомых городских пейзажах.

Вот догорает сад агента Хвороста. А это активизировался Алый Король, превратив кран на причале и заводские цеха в окровавленные куски плоти. В царящем вокруг ужасе это хотя бы знакомый враг. Правда, сомневаюсь, что ядерный взрыв сейчас его утихомирит. Заряд не сможет пробиться через купол тьмы. Судя по ярким вспышкам в небе, город вовсю бомбят снаружи. Первые ракеты успели просочиться через покров, уничтожив крыло Эрмитажа и купол Исаакиевского собора. Однако теперь снаряды взрывались высоко над землёй, не нанося повреждений.

— Стоит присоединиться к совещанию. Совет наверняка вызовет тебя по видеосвязи. Они не любят шумихи.

Пустыня кровавого песка встала перед глазами, и на миг я ощутил себя маленьким и жалким. Запертым глубоко под землей со всей своей недоученной магией. Под защитой людей, желающих меня убить, с опасными монстрами под боком, готовыми разорвать кого угодно. Самое странное, что я не боялся, а предвкушал.

— Надеюсь, теперь ситуация достаточно хреновая? Потому что если этого мало для обретения истинного могущества, то я уж не знаю…

— С кем вы говорите, босс? — Павел участливо смотрел мне в лицо. Кажется, он повторил вопрос несколько раз.

На этот раз, сам с собой, но я не удостоил преступника ответом. Кто вообще отчитывается перед рабами, пусть даже не подозревающими о своей роли? Андерсен ушел глубоко внутрь себя, уставившись в одну точку, и я снова остался один против вороха проблем. Надеюсь, хотя бы в этот раз они произошли не по моей вине. Душно здесь что-то, и воняет всё сильнее. Без обоняния жить было куда проще.

Глава 11. Пир во время чумы

Иногда мои эксперименты приводят к странным ситуациям. Однажды, вдохновившись биографией Распутина, я присоединился к небольшой общине хлыстовцев и два месяца честно ходил на «свальный грех». По сути, мероприятие представляло собой массовую оргию в самодельной бане. Ничего, кроме приятных ощущений в области паха, не получил, но честно следил за своим состоянием и вёл дневник. Старцы утверждали: я провалился, потому что не чист. Необходимо несколько лет соблюдать аскезу, а после уже участвовать в ночных бдениях. Представляю, как даст по мозгам плотское возбуждение на фоне воздержания и самобичевания. Так можно и с катушек слететь. Быстро поняв, что где-то свернул не туда, я покинул общину и вернулся к мирским заботам. Сейчас у меня было схожее чувство.

Я делал Андерсену массаж шеи, одновременно считывая его мысли. Два действия сразу. Полезнее было бы избивать доктора, но я не хотел разрушить хрупкое доверие, установившееся между нами. В любом случае, задачка оказалась куда сложнее, чем я представлял себе на тренировке по айкидо. Моя единственная рабочая рука ощущалась, как щупальце без костей и вместо массажа получались нелепые шлепки.

Кроме того, мозги Андерсена — не самая лёгкая цель. Закрытое от прямого проникновения сознание ускользало, стоило чуть надавить моей псионикой. В общем, рановато я всё это затеял. Для такого воздействия придётся расщепить сознание надвое: часть будет управлять телом, а другая копаться в мыслях. Вздохнув, я бросил попытки и плюхнулся в кресло. Оба мужчины облегчённо выдохнули вместе со мной.

— Совет. Расскажи мне о нём.

Глупо идти на совещание неподготовленным. Я понятия не имел, что происходит на поверхности и почему. Готовых решений тоже не было, а именно их требуют на таких сборищах. Кто же из агентов умудрился так налажать, что аномалии сорвались с цепи? Причем все сразу. Смутные догадки у меня, конечно, были: твари вырвались, почуяв магию. Мою или Чёрного человека. Но почему именно сейчас? Из-за того, что учитель воплотился? Но когда он владел клубом такой вакханалии не происходило. Размышляя о гибнущих на поверхности обывателях, я не заметил, как Андерсен ответил на мой вопрос.

— …и ограничивают власть.

— Стой, повтори ещё раз.

Андерсен устало потер переносицу.

— Мне почти ничего не известно. Наташа сама общалась с ними. Три раза за пять лет. Ходят слухи, что своего положения она добилась через постель, но это не так, — тут бы я поспорил, феромоны у Куратора просто зашкаливали. — Лично они никогда не встречались.

— Ты не слишком помогаешь.

Доктор недовольно мотнул головой.

— Думаю, Совет это Кураторы других филиалов и пара высокоранговых агентов с доступом к артефактам высшего класса. Они приходят, когда всё ломается и подчищают хвосты. Принимают важные решения…черт, да не знаю я! У меня всего третий ранг! А после косяка с оккультистом и базой, могут и в расходники перевести.

Павел злорадно хмыкнул, смакуя эту картину.

— Ладно, отдыхай. Нас обоих ждут непростые деньки.

Сколько не оттягивай неизбежное, неприятный момент всё равно наступит. Я потянулся и вышел в опостылевшие коридоры. Следом шумно топал Павел. Тихий шаг явно не входил в число его достоинств.

— А ты куда? Охраняй нашего нового друга.

Преступник оглянулся на уснувшего на стуле Андерсена.

— Он не выбрался за сутки, пара часов ничего не изменит. Тебе больше пригодится защита.

Звучит разумно. Новый Павел куда инициативнее старого. Все тревожные кнопки и связь с охраной в моём кабинете завязаны на биологические данные Наташи. Убедившись, что мы не оставили усталому доктору оружия, я заблокировал дверь. Обезболивающее потихоньку отпускало и кисть неприятно покалывало. Но небольшой дискомфорт даже к лучшему, легче будет выходить из тела.

Присоединившись к группе людей в белых халатах, мы без труда нашли зал для совещаний. Моего спутника сразу вытолкали обратно пинками. Сложно скрыть ярко оранжевую робу расходника. Павел благоразумно не стал кричать, что пришёл со мной. Умный малый.

На этот раз общий сбор проходил не в лекционной аудитории, а на крытом трёхуровневом амфитеатре. Многочисленные балкончики занимали учёные и клерки. Столы с едой намекали, что мы здесь надолго. В центре у микрофонов спорили два доктора.

— Вылазки на поверхность — наша прямая обязанность. Разведка сообщает, что некоторые районы свободны от заразы. Организовать сопротивление, зажечь огонь надежды.

Поток пафоса со стороны его соперника был не меньше.

— И сгореть в нём полным составом. Главная задача — сохранить наш уникальный опыт и сдерживать уже захваченные объекты. Мы не можем разбрасываться агентами. Слишком много погибших в городе. Риск неуместен.

Присутствующие в зале оказались знакомы с причиной консервации базы, но мало кто видел записи с поверхности. Если не считать пары бледных военных, остальные вели светские беседы и даже смеялись. Я неожиданно легко присоединился к расслабляющимся людям. Погони, перестрелки: видят боги, мне нужна передышка. Почему бы не сейчас?

Дознавателей сюда не пускали, как и младший персонал. Все свои. Многие улыбались мне, стараясь заслужить благосклонность. Но, прежде всего, я занялся тем, что нужно было давно сделать: вкусно поел. Проигнорировав фрукты, я налил себе свежевыжатого апельсинового сока и направился к основному столу. По крайней мере, голод нам в ближайшее время не грозит. Люди, считающие пайки, не обедают нежной сочной телятиной под сливочным соусом. Вкус настолько изысканный, что я съел весь гарнир из печёного картофеля с розмарином. И, рискуя лопнуть, положил добавки.

После трапезы прошелся по рядам, пожимая сотрудникам руки. Немного шуток, много похвал: роль Куратора нравилась мне всё больше. Обходя стороной задумчивых учёных, я уделял основное внимание высокопоставленным военным и начальникам охраны комплекса.

Пока спикеры на сцене разглагольствовали, я успел пополнить свою коллекцию сотней тел. Ладонь с непривычки покраснела полосками от чужих пальцев. Большинство персонала оказались мужчинами и каждый из них старался продемонстрировать свою силу и преданность. Но это мелочи, по сравнению с открывающимися возможностями. Скоро база действительно будет под моим полным контролем. В общем, я наслаждался моментом, почти забыв о причине сборища, когда крикливые спикеры спустили меня с небес на землю.

— У нас не демократия, в конце концов! Какие будут указания, Куратор?

На мне скрестились взгляды всех присутствующих. Как соблазнительно приказать им открыть ворота и просто свалить от всего этого подальше. Но вспомнились слова агента Каина: «Отсидеться не выйдет. Конец света коснётся всей планеты». Надо разгребать проблемы.

— Я хочу выслушать Совет.

— А Совет хотел бы выслушать вас, — механический голос перекрыл поднявшийся шум. — Прошу персонал с допуском ниже первого уровня очистить помещение.

Звук шёл от центрального прохода. Там возвышались шесть фигур в мантиях. В отличие от неуместных роб священников, на них была надета высококлассная одежда из шёлка, скрывающая пропорции тела. Лица скрыты за капюшонами, голос изменён. Не разобрать даже мужчины это или женщины. Вот настоящая конспирация.

Пока народ тянулся к выходу, я пытался сообразить: какого лешего высокое начальство в полном составе забыло на моей базе? Пока несколько докторов не прошли через таинственный Совет насквозь. Голограммы в реальном времени. А я-то думал, меня по скайпу вызовут.

Зал быстро очистился. Кроме меня, на местах остались трое военных со знаками отличия, глава охраны базы и знакомый мне по столовой учёный с жуткими шрамами. А после началось то, чего я ожидал меньше всего.

— Все уже в курсе, повторяться не надо. Сочувствуем вам, Наташа. Передайте наши соболезнования выжившим агентам. Семьи погибших ни в чем не будут нуждаться, — говорила не центральная фигура, а самый высокий человек из Совета. Впрочем, это запросто мог быть карлик на каблуках или платформе. — Проект «Ковчег» поможет вам сохранить жизни людей до окончания инцидента. Нам бы не хотелось восстанавливать филиал с нуля, как в Бразилии.

Происходящее ни капли не походило на царившую до этого атмосферу склоки. Часть присутствующих сидела, генералы что-то жевали. Это какая-то уловка? Я выбрал деловой тон.

— Мы ещё разбираемся. Представитель Чикаго Спирит улизнул незадолго до консервации базы. Они могут быть замешаны.

Хорошо бы стравить двух титанов. В мутной воде оккультных войн я смогу развернуться по полной. Однако Андерсен был прав: в Совете сидят далеко не дураки.

— У них вряд ли хватит наглости. Скорее за инцидентом стоят случайные аномалии или новые боги. Такое уже бывало. Сила, практически не управляемая и подкрепленная абсолютным равнодушием ко всему вокруг, кроме себя любимого — это и есть настоящее зло. Вы упустили разумный объект в четвертой фазе. С каждым может случиться. Важнее решить, что делать, а не искать виновных.

Все помолчали, думая о своём. Генерал протянул мне блюдечко с тарталетками. Пирожные оказались на удивление свежими, будто ягоды полчаса назад сорвали в лесу. Мне начинает здесь нравиться. Словно мы на кухне обсуждаем погоду, а не переживаем конец света.

Покрытый шрамами доктор развернулся к голограммам Совета и недовольно пробурчал:

— Город в руинах. Угроза не распространяется, но риски велики. Мы заперты под землёй. Каких результатов вы требуете от девочки? Обсуждения бессмысленны. Вам придется пойти на крайние меры.

— Мы работаем над этим.

— Сколько у меня времени? — мне очень не нравилось все связанное со словом «крайний».

— Мы всё понимаем, Наташа. Никто не винит вас. Для самого молодого члена Совета ваши действия очень смелы и своевременны. К тому же вы ранены и давно не спали. Вам требуется отдых? Текучку можно свалить на заместителей.

Ещё бы знал я, куда попрятались эти заместители. По-хорошему мне и секретари полагаются, целый штат.

— Всё нормально, просто царапина. Дело не в провале или личных амбициях. У меня остались рычаги влияния, которые можно использовать. Я не отказываюсь от помощи, но попытаюсь решить по-своему.

Несмотря на механическое изменение голоса, в интонации слышалась искренняя забота.

— Наташа, мы просто люди. Примите ограниченность своих сил и отступите. Героизм никому не нужен.

Говори за себя, старичок, от человека во мне с каждым днём всё меньше. Скрипучий голос донесся от самой левой фигуры, до этого хранившей молчание:

— Два дня. Лишь потому что глубокое вмешательство требует подготовки. Постарайся найти причину, Наташа, катализатор. Если оно живо — убей, если мертво — закопай. Чем бы оно ни было, его не должно быть в городе, когда прибудет отряд зачистки. Главное, береги себя и то, что мы охраняем.

Ни слова про спасение или защиту жителей. Гуманность — не наш конек, и мне нравится даже это. Непринужденная беседа продолжалась, но главные слова явно были уже сказаны. Запив пирожное холодным морсом, я вышел из зала. На душе царило спокойствие. Всё под контролем, я ничем не рискую. Попробую помочь этим господам по мере сил. Занятно, что первые лица Фонда настолько искренни и просты в общении. Но могло ли быть по-другому? После ежедневной канцелярщины этим умнейшим людям хотелось отбросить протокол и пообщаться нормально. Стоило покинуть зал, как навстречу побежал Франц.

— Если вы снова будете просить меня взглянуть на объекты, я прострелю вам голову.

Угрозы слабо действовали на всклокоченного ученого. Правда две папки из трёх он тут же спрятал за спину.

— Всего одно дело, умоляю! Это связано с порученным мне объектом.

Знает, на что давить. Выхватив бумаги у него из рук, я листал на ходу. «000129 Авангардисты» на обложке карандашом вывели «Запрос Куратору на утилизацию. Фаза неизвестна». И как мне помогут модные художники?

— Нам сюда, направо пожалуйста.

Убедившись, что Павел следует за нами, я позволил доктору вести, погрузившись в текст:

«000129 представляет собой двух владельцев картинной галереи из Норвегии, страдающих от тяжелой близорукости (000129-1 и 000129-2). Были помещены на содержание после ряда инцидентов, связанных с созданными ими картинами. 000129-1 рисует исключительно портреты людей (прим. Др. К: монстров, объектов и.т.п.) находящихся в радиусе 150 (ста пятидесяти) метров вокруг него. Зрительный контакт не обязателен. 000129-2 добавляет окружение и мелкие детали. В среднем, на одну картину уходит менее 340 (трехсот сорока) минут. По отдельности 000129 не обладают аномальными свойствами (прим. Др. К: Будучи разделенными, ни один из них не умеет рисовать).

Полотна изображают случайных людей, запечатленных через 24 (двадцать четыре) часа после написания картины. Нарисованное всегда сбывается абсолютно точно. После того, как событие произошло, краски растекаются, превращая изображение в символически-авангардные цветные кляксы.

Рабочая гипотеза: Объекты обладают мощным даром прорицания, по всей видимости, неконтролируемым.

Во время захвата 000129 не оказали значительного сопротивления. Единственное условие, которое они поставили: не разделять их (примечание Куратора: удовлетворить просьбу). 000129-1 знал о готовящейся облаве, но позволил себя поймать. Цитата 000129-2: «Наше искусство не ценят, модели хамят, угрожают расправой. Брат устал от такой жизни. В Фонде хотя бы безопасно». (прим. Др. К: Нарушение секретности, выяснить источник сведений о Фонде)».

Возле нужной камеры толпилась группа докторов. Они по очереди забегали внутрь, и я начал понимать зачем. Каждый хотел знать, выживет ли он в ближайшие сутки.

— Доктор К, что тут происходит? — крикнул в толпу Франц.

От людской массы отделился розовощекий шатен с натянутой улыбкой. Я думал, это сокращение, а его реально так зовут? Слова коллеги не смутили мужчину.

— Добрый день. Спонтанный эксперимент, не обращайте внимания. Ребята, на сегодня всё, Куратор посещает объект! Честь имею, увидимся на планёрке в пятницу!

Мужчина щёлкнул каблуками туфель и поспешил за докторами в боковой коридор. Возмущенный Франц хотел броситься за ним, но я остановил его.

— Не отвлекайтесь, дружище. С нарушениями я разберусь. Куда дальше?

— Ваше право. Нам в желтую дверь.

Лишь заглянув внутрь, я понял, как много значит короткая строчка на первой странице: «Особые условия содержания». Художники жили словно миллиардеры, в пространстве, больше напоминающим дорогой лофт, чем камеру. На стенах, в шесть уровней, висели заполненные рамы. Для новых работ не осталось свободного места, десятки картин валялись ворохом по углам. Вперемешку с красками и пустыми мольбертами. Убираться господа норвежцы явно не привыкли.

Я с интересом осмотрел полотна. Современное искусство, довольно передовое. Разумеется, с точки зрения Фонда, это простая мазня, но я слишком долго вертелся в среде коллекционеров. Каждый рисунок — небольшой шедевр. В Лувре не повесят, конечно, но частные выставочные залы будут в восторге. Так и вижу афиши: «Тонкая эстетика зла». Остановившись напротив разноцветного многогранника, я вспомнил лекцию старого профессора. Одного из немногих, разбирающихся в теме.

«Современное искусство, оно словно джаз, как новая классика. Чтобы понимать, что происходит, нужно помнить контекст. Разбираться в классической живописи, рамках жанров. Знать, в какое время была написана вещь. Детская мазня стоит миллионы, будучи созданной безруким художником в окопах второй мировой. Квадрат Малевича никого бы не удивил годом позже, и оказался бы похоронен советской цензурой годом раньше. Это был вызов классической школе с радостными комсомольцами и одинаковыми лицами партработников на празднике.»

Чего только не приходилось выслушивать ради того, чтобы продать мой товар подороже. Важное забывается, а всякая ерунда застревает в памяти.

Чем дольше я рассматривал полотна, тем яснее понимал: то, что рисуют братья, могло родиться только в подвалах Фонда. И в них же должно остаться навсегда. Работы Босха казались дружелюбными натюрмортами в розовых тонах по сравнению с этими картинами.

— Не смотрите! — прошептал Франц, но никто его не слушал.

Страха не существует, это всё иллюзия. Только как передать моё понимание окружающим? Павел всхлипнул, не в силах отвести взгляд от мрачной картины. К человеку тянулись огромные руки, свисающие с потолка. Но у мужчины и без этого хватало проблем: вокруг головы надулся водяной пузырь. Как будто он застрял в домашнем аквариуме. Не люблю утопленников, страшная смерть. Глаза жертвы закатились, остатки воздуха покидали его лёгкие. От беззвучного крика рот перекосило так сильно, что черты лица смазались, но комплекцией человек очень напоминал моего телохранителя.

— Это не обязательно ты, не вижу сходства.

Павел молча указал на татуировку: змея, обвивающая легкомысленную девицу, насмешка над воровскими тюремными наколками. На его руке красовалась точно такая же. Сильный аргумент. Сомневаюсь, что во всем комплексе найдётся нечто подобное.

— Больше оптимизма! Вы ещё живы, в следующую секунду все может измениться. Шанс остаётся! — Франц явно не мастер успокаивать, с каждым словом зэк мрачнел, обратив внимание на нарисованный потолок.

Только раскисшего подручного мне не хватало! Я прикоснулся к нему, но не стал читать мысли, а уверенно заговорил, придавая вес каждому слову:

— Ты — мой человек. Я никому не позволю забрать то, что принадлежит мне. Слышишь? Пока ты верен, ничего не бойся.

Похоже, эти слова его успокоили. К сожалению, мои силы не подходят для защиты окружающих, скорее наоборот. Зато я наверняка жестоко отомщу за Павла, гордость не позволит оставить виновного в живых. Если кто-то убьет моего человека, то он сильно об этом пожалеет. Практически силком мы с доктором оттащили упирающегося зэка от картины.

Братья играли за роялем. Точнее, наслаждались процессом нажатия клавиш. Они выбрали легкомысленную мелодию, вроде собачьего вальса, но исполняли её крайне плохо. Судя по белым зрачкам, их близорукость давно переросла в слепоту. Но лысых джентльменов в красных шёлковых халатах это нисколько не смущало. Судя по документам, они видели реальность иначе.

— Как много посетителей разом.

— Они все к нам? Но важен лишь один. Одна? Одно?

— Пусть будет один. До первого секса.

— А он будет? А если ему не понравится? Иные женщины считают себя мужчинами, запертыми в мужских телах. Наш посетитель из таких. В любом случае он здесь не за этим.

— Но мы бы не отказались, — старик плотоядно облизнулся. Понятно же, что он меня не видит, но все равно захотелось врезать инвалиду.

— Ещё бы, такие формы! Ни один мужчина не устоит.

Франц что-то шепнул Павлу и они вышли из комнаты. Практически сразу братья перестали паясничать. Игривый тон сменился деловым.

— Нам нарисовать новую картину?

— Это обязательно? Я устал, краски высохли, кровь уже свернулась. Вчерашняя не подойдёт? Док ведь привёл его за этим. Пусть глянет, — левый близнец повернулся ко мне. — Крайний мольберт справа.

В бумагах не упоминалось, чем именно они рисуют. Впрочем, я читал не слишком внимательно.

— На левой стене с угла. Не перепутай! Подглядывая в незаконченные картины, можно увидеть то, что тебе не предназначено.

Я немного устал от их болтовни, поэтому с радостью отправился к указанному месту. Братья рисовали девять картин сразу. Так что, упоминание нужного полотна оказалось не лишним.

Первую минуту я тупо таращился в беспорядочные квадраты и круги. Потом в них начали проступать закономерности. Ещё через пару минут я был уверен: передо мной чёрный человек в образе бродяги. Он сидел на прекрасном сапфировом троне, словно средневековый король. К подлокотнику прислонен окровавленный меч, которым пользовался Константин. А в ногах у мага ползали ужасные твари с обожанием в мерзких маленьких глазах. Призрачные тени, кабаноподобные монстры, аморфная масса из десятков сущностей, вглядываться в которые совершенно не хотелось.

Кто бы сомневался, что учитель стоит за творящимся безумием. Власть, значит. Хороший мотив, простой и понятный. Куда лучше мешанины из намёков, за которой скрывался Чёрный человек.

Я бы даже простил его и позволил строить Империю Тьмы, если бы Чёрный провел свою коронацию в любом другом городе: Африканские столицы, Европа, да хоть США. Питер — моя сфера влияния, как и Россия в перспективе. Здесь база клана, основные участники ГОК и важные знакомства. Разумеется, для учителя я не опаснее, чем пыль под ногами, но у меня найдётся пара сюрпризов в рукаве.

Пойти и удавить мерзавца, пока он не создал ещё больше проблем! Давно пора это сделать, зачем оттягивать неизбежное? Суть прокачки волшебства я ухватил, дальше только практика. Два активных мага разума не уживутся в одной стране. Агафья не в счёт, она почти не пользуется силой.

Решившись, я отошёл от картины, невольно бросив взгляд на следующую работу. Наполовину карандашный набросок, с широкими мазками краски, ещё не законченный. Это было продолжение полотна, но с другой перспективы: из-за спинки трона. Разрушенный почти до основания город, всполохи пожаров и ещё больше аномальных созданий, которых хотелось раздавить, как мокриц. Огромная кровавая луна закрывала половину ночного неба, заливая всё вокруг красным светом. На переднем плане торчал плотный частокол из кольев, с насаженными на них головами. В первом ряду моя милая мордашка с застывшей маской удивления. Выходит, через сутки я буду мертв.

В душе ничего не шевельнулось, кроме надменного: «Ну, попробуйте». Даже после увиденных чудес я слабо верил в предсказания. Слишком многое может случиться спонтанно и спутать судьбе карты. Вот из вредности выколю себе глаз, и что дальше? Изменится изображение или за день рана регенерирует? Отдам приказ расстрелять Чёрного, и как он сядет на трон дырявыми полупопиями? Кстати, насчет устранения, с этими господами тоже надо что-то решать. Согласно доктрине Фонда они уверенно движутся к четвертой фазе. Мне сложно представить способ убийства через картины, но уверен, он есть. Братья услышали мои шаги.

— Он удовлетворен?

— Решил действовать. Это хорошо.

— Не стой тут долго, Куратор. Давай я облегчу задачу: ты нас не убьешь. Будешь терзаться сомнениями, но польза перевесит возможные проблемы.

Как удобно знать собственное решение наперед. Или это уже не моё решение? Стал бы я смотреть на незавершенную картину, если бы художники не упомянули о такой возможности?

— Эй-эй, такие мысли до добра не доведут. Тобой и так манипулируют все вокруг, нам пришлось бы встать в очередь. Не надо нас устранять.

Я хотел коснуться ближайшего из братьев, но тот отсел подальше.

— Смотреть можно, трогать нельзя!

— Если знать, каким трудом сделан шедевр, он теряет часть очарования. Оставьте секреты творцам.

— Как пожелаете, — сказал я, просто чтобы разбавить их бесконечный диалог между собой. Близнецы души не чаяли друг в друге. Обычно бывает наоборот. Те же сёстры Цоев старались лишний раз не находиться вместе, убегая по разным поручениям.

В любом случае, никуда они отсюда не денутся. Потеряв интерес к разговору, галерейщики снова принялись мучить пианино, а я отправился к выходу, стараясь не смотреть на стены. Полотна жили своей жизнью, люди на них слегка подрагивали. Почти каждая изображала трагедию. Проект «Ковчег» явно не справлялся с защитой Фонда. У вчерашнего меня сочетания цветов вызвали бы животный ужас, но новый я ощущал лишь смутное беспокойство и брезгливость. Хватит с меня собственного будущего, пусть о чужом болит голова у других.

Говорят, в мире существуют города, полные бедности и уличного криминала. В них один косой взгляд может стать причиной пустить пулю в лоб случайном прохожему. На выходе из камеры я заметил такой взгляд у Франца. Гордый, надменный и самое главное: обжигающе холодный. Пистолета у меня с собой не было, зато был Павел.

— Если Франц пойдёт за нами, убей его.

— Что? Доктора, под камерами? Ты в своём уме? За такое даже тебя устранят, они же неприкасаемы.

— Доверься мне, он должен умереть! — я думал, мы уже прошли этот этап. Может, вдарить ему по мозгам порцией живительной верности? Главное не переборщить, а то получится очередной зомби.

— Вы не обо мне толкуете, коллега? — учёный каким-то образом оказался за моей спиной. — Если да, то в кровопролитии нет необходимости.

— Неужели? Напомните, какое наказание за использование артефактов в личных целях?

— Перевод в расходники, назначение на эксперименты повышенной опасности.

Я не знал наверняка, но, учитывая правила Фонда, вполне логичный приказ.

— Тогда зачем вы сожрали леденец? А, к черту, неважно. Какую силу вы получили? Чего желали сильнее всего?

— Понимаете, я в последнее время начал всё забывать. Прогрессирующий Альцгеймер затруднил…

— Можете не продолжать. Павел, слышал? Боевых навыков нет, сверни ему шею. С бюрократией я разберусь. Даже поднимем тебе допуск на пару рангов за устранение угрозы.

— Стойте! Я буду вам полезен! — Франц резво отпрыгнул от загребущих лап телохранителя.

— Чем? — я скрестил руки на груди и скептично поднял бровь. — Ты даже не знаешь, кто я.

— Ты тоже приняла конфету. Я же не идиот, сложил дважды два ещё в лифте, — Павел попытался прыгнуть ему в ноги, но худой доктор ловко увернулся. — Да оставьте меня в покое! Поймите я хочу вам служить. За эти часы я запомнил большую часть документов Фонда. Они все в моей голове! Лёгкий поиск, объединение аномалий по группам, сплошная польза. Я знаю: вы что-то прячете в кабинете! Но я никому не сказал!

— Заткнись! — я нервно огляделся в поисках камер.

Надеюсь, доктор позаботился о безопасности, прежде чем болтать. Уголовник воспользовался моментом и поймал шею Франца в смертельные тиски.

— Павел, стой!

Я — второй принявших конфету, он — третий. Бывают, конечно, совпадения, но не такие явные.

— Как ты достал леденец? И когда?

— Если бы вы читали моё дело, — высокомерно начал Франц, но заметив в хрустящего костяшками Павла, осекся. — Я в детстве промышлял карманными кражами. На будущее: никогда не кладите вещи в задний карман. Ваша аппетитная попка даже не почувствует руки опытного…

— Ты сожрал его до тревоги или после?

— Разгрыз, и через несколько секунд началось. Стойте, вы думаете что я…то, что твориться наверху… боже правый! Это никак не связано!

— Разумеется, простая случайность. Неужели так трудно было сдерживать свои желания? Может и город бы сберегли. Ведите меня к Жабьему Принцу, будем разбираться. Вся эта канитель его лап дело.

Всю дорогу доктор опасливо косился на Павла, потирая шею и заговорил только в лифте.

— Он действительно это может? То, что нарисовано на картине. Управлять тварями?

— Когда речь заходит о магии, он — первая спица в колесе. Всё, что я знаю, в той или иной мере, я узнал от него. Кстати, он тебя не касался?

— Обычно я соблюдаю протокол: перчатки, защита, маска. Чего не скажешь о вас, кстати! Мало ли какая зараза на гнойных чирьях. Правила безопасности писались кровью первых агентов.

Я просканировал Франца ещё при первом знакомстве и быстро потерял к нему интерес. Кто же знал, что нужно постоянно мониторить мысли возможных предателей. Пользу он захотел принести, как же. Мало того, что могущественная реликвия утеряна, так ещё и полученный навык бездарен. Конфета могла создать реального супермена, а не старика с идеальной памятью.

Однако я не мог долго злиться на Франца. Во-первых, сам подставился. А во-вторых, окажись на его месте, я бы действовал точно так же. Осталось только переманить умника в ГОК. Магией от него фонит куда сильнее, чем от Гаитянца. Мне такие пригодятся, тем более, он сам хочет служить. И не действует мне на нервы, как парочка говорливых художников.

Ещё на подходе к камере Жабьего Принца стало ясно, что мы опоздали. Двери нараспашку, внутри суетятся люди в форме. Все ясно с первого взгляда: прожженная дыра в соседнюю камеру и отгрызенная когтистая лапа на полу. Всё-таки кровь у твари горячая. Сам же подал ему идею, показав своё ранение. Равнодушно выслушав доклад бородатого охранника о происшествии, я устало махнул на него рукой:

— Занимайтесь своим делом, панику не поднимать.

Служивый выбежал из комнаты почти бегом. Он ещё хорошо держится. На месте мужчины, я бы заперся в свободной камере и залез под кровать. Хотя если Чёрный человек захочет, достанет где угодно.

— Почему не заперты двери соседней камеры? — от того как Франц поведёт себя в этой ситуации зависит его будущее.

Доктор нервно потёр руки.

— Моя вина. Про горячую кровь я знал, но сплав в стенах выдерживает плазму, это просто безумие! — правильный выбор, признать ошибку всегда лучше, чем опираться.

На экране принесенного ноутбука бесконечно повторялась короткая запись с коридорных камер. К лифтам спокойно шёл человек, ни капли не похожий на чудовище. Самый обычный мужчина средних лет, в чёрном сюртуке и старом цилиндре. Рука на месте, походка уверенная, но в лифте задержался, разбираясь с кнопками. Техника для него наверняка тёмный лес. Для настоящего мага разума нет смысла вникать в современное баловство. Во все века в людских головах варится одинаковая каша.

— Разбил объективы в лифте. На уровне выше зашли три агента, вышли четыре. Ни одного в сюртуке! Что происходит, Наташа? Не только внешность, но и одежда?! Сколь велика его сила?

Изменение себя — конёк учителя. «Цветок магии» распустился для него прекрасным даром. Странно, что Чёрный не копировал владельца клуба, а слепил новый образ. И всё же Док прав. У магии есть свои ограничения, откаты. На моей стороне преимущество: с базы не уйти.

— Скоро выясним, Франц. Не дергайтесь, это просто новый эксперимент. Лучше добудьте мне карманные часы мертвых послушников. Охрана знает подробности. Я буду у себя.

Хорошо, учитель, я сыграю в твою игру. Чур, правила придумываем на ходу.

Глава 12. Адептус механикус

Чем может заниматься практически бессмертное существо, получив долгожданную свободу? Начнёт создавать великие вещи, делиться бесценным опытом с человечеством? Возможно. Но сначала оно отомстит тому, кто не выпускал его на волю. Я запер учителя в клетке и изучал, он это понял и вырвался. У меня не оставалось ни малейших сомнений: он нападёт. Дело даже не в картине, в силу которой я особо не верил. Вопрос в другом: где и как?

— Три, пять, семь, — Франц взволнованно бормотал цифры. Не сошёл ли ученый с ума от навалившихся проблем? Это для меня любая опасность — лишний шанс испытать себя, а старичок может не выдержать.

— Доктор, с вами всё в порядке? — я участливо взял его под локоть и отвёл в сторонку.

— Семь, понимаете!

— Да, конечно, семь. Вы не нервничайте, налить вам водички?

Волосы учёного топорщились сильнее обычного, напоминая распустившийся одуванчик. Зрачки дёргались, будто он читал одному ему видимый текст.

— Директива двести сорок, внутренний приказ по службе охраны. Высший приоритет. На этом этаже для устранения угрозы нарушения содержания используются ровно шесть человек.

Действительно идеальная память. Прижавшись спиной к стене, я пересчитал народ, набившийся в камеру. От них не ощущалось холода магии, но Франц прав. Чёрный уже здесь, я поступил бы так же. Зачем усложнять, если можно решить проблему сразу? В иных обстоятельствах я бы поговорил с охранниками, выясняя кто из них подставной. Сопоставил их показания и аккуратно вернул бы Чёрного в более прочную камеру. Но сейчас на кону стояла моя жизнь.

— Павел, кейс.

Всё-таки, отсутствие карманов — серьёзная проблема. Мелкие вещи некуда класть, придётся постоянно таскать сумку или рюкзак. Но есть и плюсы: подняв крышку кейса, легко перезаряжать пистолет даже одной рукой. Ещё бы научиться скрывать звуки.

Затвор громко щелкнул, и ко мне развернулись все присутствующие в комнате.

— Душновато здесь, правда?

Я сдул непослушную прядь волос с лица и дважды выстрелил в самого опасного из них: капитана. Единственного военного с огнестрельным оружием в кобуре. Остальные полагались на дубинки и шокеры. Внезапная атака прошла удачно: одна пуля вошла в шею, а вторая в левый глаз. Цель стояла слишком близко. Даже такой новичок как я не промахнётся с трех шагов.

К упавшему мужчине одновременно подскочили Павел и крепыш из числа охранников. Сцепившись рычащим клубком, они откатились к стене, вместе и сорванной кобурой.

— Без паники! Всё под контролем! — уверенно сказал я и тут же всадил три пули в следующего мужчину. Такими темпами одной оставшейся в кейсе обоймы мне не хватит.

Дальше начался хаос. Франц каким-то чудом добрался электронной панели и заблокировал двери. Но оставалась ещё огромная дыра в стене, в которую и метнулись ничего не понимающие люди. Выходить против женщины с пистолетом никто не решился, а в камере было негде спрятаться. Я стрелял как мог, но по движущимся мишеням оказалось гораздо сложнее попасть. Раненые охранники кровоточили, кричали от боли. Организовалась свалка.

Я начал сомневаться, что Чёрный человек здесь, когда ситуация кардинально изменилась. Выстрелив в спину щуплому военному, я перевёл прицел на следующего и понял: что-то не так. Худой мужчина выпустил чёрные крылья, от которых бессильно отскочили пули. Мелкий калибр не пробивал шкуру твари. Стоило поискать патроны для ствола Андерсена. Чёрный человек обернулся в демоническую форму сразу весь целиком и довольно быстро. Чиркнув по полу когтями, он ринулся на меня. Всё, что я успел сделать: вхолостую спустить курок. Обойма опустела.

Его лапы практически коснулись моего лица, когда в бок учителя впечаталось накачанное тело. Павел бросил борьбу за пистолет и пришёл мне на помощь. Странный приступ героизма, но всё встало на свои места, когда он просипел сквозь зубы:

— Я умру не здесь!

Понимание смертности позволяет ему рисковать? Странный он всё-таки. Против тяжелого тела демона у него не было и шанса. Он слегка сбил врага с толку своим напором, но Чёрный отмахнулся от Павла, как от назойливой мухи, размазав его об стену.

— Не путайся под ногами! Неповиновение должно быть наказано!

Бред какой-то. Учитель делал много странных вещей, но карикатурно-злодейские фразы не в его стиле. Рисуется перед кем-то? Я хотел ответить, но слова потонули в шуме выстрелов. Надо отдать охране должное. Заметив угрозу, бойцы мгновенно переключились на нее, поняв, чего я добивался. Вот только силенок у них маловато. Как говорили на совещании: «Всего лишь люди». Дубинки бессильно отскакивали от шкуры, шокеры не пробивали. Разве что пули наносили какой-то урон, но явно не смертельный. Черный взревел и, злобно зыркнув на меня, скрылся в проделанном им отверстии. Второй раз за сегодня.

— Я полагаю, соседняя камера всё ещё не заперта?

— Мы, ну, — смешался крепыш с пистолетом, явно оставшийся за главного после смерти офицера.

— Ясно, можете не продолжать. Павел, я сейчас грохнусь в обморок, никого не подпускай к телу и сам меня не касайся.

Завалившись на чудом сохранившуюся целой койку, я вылетел из тела. Огонёк жизни учителя не ощущался. Наверняка на его разуме стоит особо мощная защита, но нетрудно предсказать в какую сторону он побежал. Этот этаж практически пуст, а ему нужны люди, возможность раствориться в толпе.

Двери лифта оказались разворочены, а механизм сломан. Мощное тело позволяло ему опускаться прямо по тросам куда быстрее чем двигался лифт. Я безмолвной тенью следовал за ним. Он вышел на административном этаже. Куда дальше? Пока маг метался по коридорам, я успел осмотреть себя. Астральная проекция затвердела студнем и обрела форму основного тела, с одной маленькой деталью — отсутствовала кисть руки. Мне почему-то казалось, что она больше не отрастёт. Чёртов священник с его мечами. Они действительно наносят урон астральному телу! Тем временем Чёрный человек достиг знакомых коридоров и принялся изменять себя. Я понял к чему всё идет ещё до конца трансформации. Сексуальная фигурка Наташи в чёрном костюме только подтвердила опасения. Он превратился в меня!

Сканер отпечатков приветливо пискнул, запуская его внутрь. Андерсен уже был наготове, вцепившись в свой любимый стул. Правда, эта версия Наташи не стала уклоняться, а гордо встретила предмет мебели лицом, даже не пошатнувшись. К сожалению для начальника базы, Чёрный оказался не столь терпелив, как я. Пара секунд на возврат к форме демона, и мозги Андерсена уже расплескались по потолку. Мозги, которые могли послужить лучшим целям.

Затем маг вернулся к формам Наташи, и чуть погодя воссоздал пропорции Андерсена. Как у него выходит? Без подготовки и долгой раскачки менялось всё: от кончиков волос до дефектов кожи. Когда я вселяюсь, нужно время освоиться с марионеткой, а учитель лепит свежие формы не напрягаясь.

Больше смотреть оказалось не на что. Чёрный наугад тыкал кнопки на пульте, обшарил мой стол и гардероб. Короче, вёл себя как полноправный хозяин. Чувствуя, что зря теряю время, я вернулся в тело Наташи. С сожалением посмотрел на пришитую кисть. Уверен, она не приживётся, пора подумать о протезе.

— Ну, что там? Как наши дела? — Франц в нетерпении пританцовывал рядом, но Павел не пускал его, повинуясь приказу.

— Плохо. Искать артефактные часы нет времени. Как отсюда выбраться? В смысле, покинуть базу.

— Как и пришли — лифтом. Насколько мне известно, все выходы наверху.

Перед глазами возникли порванные тросы и покореженный от лап материал шахты. Вряд ли такие нагрузки предусматривались при строительстве.

— Допустим, лифт сломан. Ещё варианты?

— Два запасных подъемника и один аварийно-пожарный, плюс лестница.

— Меньше слов, больше дела. Веди, док.

Динамик под потолком ожил голосом Наташи:

— Код семнадцать. Нарушение содержания объекта. Цель выглядит как Куратор Наталия. Последний раз замечена на третьем уровне. Подлежит устранению на месте. Повторяю…

— Да чтоб тебя, быстрый гад, — на меня странно покосился Павел. — Ой, да иди ты! Сомневается он. Только такой сентиментальный идиот как я будет возится с зэком и нудным старпёром в халате. Второй маг давно бы свернул вам шею.

Телохранитель тактично умолчал, что с одной рабочей рукой тело Наташи физически не способно на подобное. Я нуждался в этих людях куда больше, чем они во мне. Я нервничал, но не хотел показывать своё состояние перед соратниками. Не знаю, что убедило Павла: заряженный пистолет в моей руке или напускное спокойствие в голосе, но больше он во мне не сомневался. Чего нельзя сказать о подозрительно перешептывающихся охранниках. Время для воодушевляющих бравад. Набрав в грудь воздуха, я выдал:

— Спасибо за службу, бойцы. Вы сами всё видели: враг силён и многолик. Сейчас он в моём кабинете, захватывает власть. Наша задача не допустить развала организации. Фонд надеется на каждого из вас.

Крепыш с пистолетом неуверенно оглянулся на товарищей. Так не пойдёт, на всех у меня патронов не хватит. Я шагнул к нему и протянул запястья.

— Арестовывай, если так будет спокойнее. Начальство во всём разберётся, правда за мной.

Мужчина облегченно вздохнул, доставая наручники. Огромная гора только что свалилась с его плеч. Защёлкивая браслеты, он не обратил внимание, как я подвернул рукава. Чуть больше чем необходимо, чтобы крепыш рассмотрел свежие шрамы. Его глаза чуть расширились. Да, дружище, это было больно. До сих пор болит, если сказать точнее.

Неуместная галантность погубит современных мужчин. Охранник задел меня, поправляя браслет. Рана и так была в порядке благодаря защитному гелю. Исключительно жест сострадания. Секундная слабость, но мне её хватило, чтобы скользнуть в его мысли.

Вояки со стажем. Я скоро стану специалистом по этому типу сознания. Всё так знакомо: иерархия, верность долгу, товарищество. На зыбкую пирамидку потребностей я даже не взглянул, напрямую транслируя свою волю: «Она твой командир, отпусти её. Найди настоящих виновных, накажи их. Будь храбр». Привыкшие подчиняться приказам мозги с энтузиазмом восприняли знакомые идеи. Выныривал из разума крепыша я уже без наручников.

— Оставьте проблемы нам, мэм. Мы восстановим защитный периметр и вернём аномалию в клетку!

Мэм? К чему официальность? Такое чувство, что персонал тренировали английские инструкторы. Впрочем, очень может быть. Российский филиал крайне молод. Коллеги наверняка делились опытом.

— Не сомневаюсь в вас. Удачной охоты.

Крепыш собрал оставшихся в живых в подобие строя и двинулся к лифтам. Хорошие парни, в меру удачливые. Жаль, что больше их не увижу. Они не ровня Чёрному, и даже если доберутся до него, финал будет печален. Впрочем, они знали, на что шли, когда нанимались сюда. У меня своя война.

— Франц?

— Понял. Нам направо и дважды налево.

Мы выбежали в противоположном направлении. Спокойно идти не вышло. Под потолком громко выла сирена, а топот тяжёлых сапог доносился со всех сторон. Нас загоняли как крыс в лабиринте.

— Нужно безопасное место. Фора в три минуты. Куда?

— Назад и прямо, в боковой рекреации нет камер. Фух, давно я так не бегал. Центральная дверь. Код панели один, девять, девять, два. Фух, пальцы дрожат.

Павел оттеснил страдающего одышкой доктора, набрал нужные цифры и почти влетел внутрь. Мужчину можно понять, при виде оранжевой робы расходника солдаты не станут церемониться. Док наплетёт что-нибудь, а меня вряд ли тронут, даже учитывая разрешение стрелять. Забежав следом, я чуть не столкнулся с его широкой спиной.

— Торопился, чтобы застыть на пороге?

Я хотел грубо толкнуть телохранителя, но увидел куда он смотрит и застыл в той же позе. Больше всего это было похоже на свалку деталей. В основном шестеренок всех форм и размеров, но здесь валялось многое другое: лампочки и поршни, подшипники и тросы, винты и футуристические детали, назначение которых оставалось загадкой. Ржавеющий металл возвышался грудой, занимая внушительное пространство. Эту часть базы построили специально для содержания этого существа. В том, что оно живое лично у меня не оставалось сомнений. Беспорядочно разбросанные части крутились, лампочки мигали. Иногда из недр механизма вырывался густой пар.

— Франц? — я боялся пошевелиться, поэтому крикнул через плечо. — Эта тварь нас не сожрёт?

— Надеюсь, нет. Коллеги не слишком распространялись, но судя по бумагам, оно вполне безопасно. Если не совать руки в движущиеся части, разумеется.

Павел отпрыгнул назад, упершись в закрытую дверь. Я подавил желание последовать его примеру.

— Зато сюда нет допуска у охраны. Нам повезло, что коды не сменили. На прошлой неделе мы ходили сюда с К, это его объект.

К вообще слабо соблюдает протоколы и не подчиняется авторитетам. Странно, что его еще не выперли из Фонда с позором и ударной дозой амнезиака в крови. Груда металла скрипнула и крупная пружина наверху сжалась.

— Что это вообще за штука? Для чего она?

— О, есть несколько гипотез. Самое простое решение — это Разбитый Бог. Вернее, часть. Как минимум ещё два куска находятся в Азии под защитой его адептов.

Во мне взыграла профессиональная гордость.

— Знаете, док, я много лет изучаю тайные общества. Официальные документы в основном, но не пренебрегаю слухами и домыслами фантазёров. Так вот, нет в мире культа Разбитого бога.

Франц нервно потер руки, дурная привычка.

— Это просто объяснить. Большинство служителей живёт критически мало. Их конечная цель: совершить ритуальное самоубийство внутри бога. У них нет особой доктрины и общности. Строго говоря, мы до сих пор не знаем как распространяется учение. Больше похоже на вирус, чем на религию. Стремление к механизации себя и окружающих. Продвигающие эти идеи адепты живут чуть дольше, но конец всегда один.

Начинаю понимать откуда взялась уверенность в техническом превосходстве у Золотого Лотоса. Части меха-бога в Азии, говорите? Могу сказать точнее: они у одного крупного и влиятельного клана в Корее.

— Допустим, верю. А что делает машина?

— Изменяет вещи. Результат всегда разный, проще показать.

Учёный бесстрашно перешагнул трубы, завязанные в узел и положил носовой платок из кармана в крупное отверстие в машине. Тихонько зазвенел колокольчик и отверстие закрылось. Механизм заурчал, пружины распрямились и крышка с шипением отскочила. На месте платка оказалась тряпичная игрушка, напоминающая осьминога.

— Непредсказуемо, что получится на выходе. Но вещь всегда усложняется структурно и по свойствам. Из куска металла может выйти браслет или винтовые болты. Хотите набросаю полный список экспериментов?

— А если положить игрушку обратно? Нет, постой, биологические пробы были? Людей туда пихали?

— Полагаю, да, но данные засекретил К. Если развести его на пароль…

— Господа учёные, может мы сначала решим насущные проблемы? Сирена всё громче, — Павел по-прежнему держался на максимальном расстоянии от машины.

Точно, совсем забыл. Это уже не моя база, перехватить контроль обратно будет слишком затратно. А учитывая против кого придётся воевать, мне не победить. Одно дело нанести неожиданный смертельный удар, и совсем другое — открытое столкновение с сильным магом. Людские ресурсы надо беречь, как решили на Совете. Самое время отступить, зализывая раны.

Впрочем, с военными возле двери я знал, что делать. Зря что ли знакомился на фуршете? Присев у стенки, я вылетел из тела. Павел тут же закрыл меня от доктора, красноречиво достав из чемоданчика пистолет. Молодец, быстро схватывает. Жаль будет, если погибнет.

Я полетел туда, где мелькало больше всего огоньков сознаний офицерского состава. Наверняка рядом со штабом есть диспетчерская или что-нибудь в таком роде. На подлёте к цели мне повезло: по коридору грузно переваливался высокопоставленный охранник. Про себя я обозвал его «генерал», хотя вряд ли в Фонде сохранён табель о рангах.

В любом случае, я его знал. Он остался в зале при беседе с Советом, значит обладает властью не меньше моей. Толстяк сопротивлялся вселению дольше расходников. Последний рубеж продавился одним упорством. Захватив его разум, я вытер пот со лба. Для нас обоих это была нелёгкая битва. Или кто-то просто слишком много ест. Как можно разожрать себя до таких габаритов? Военный едва протискивался в дверные проёмы. Неуверенно переваливаясь вперёд, я практически завалился на нужное помещение. Табличка «Радиорубка экстренного оповещения» оторвалась, когда я пытался поправить её толстыми пальцами. Один плюс: такими сосисками легко попасть по сканеру отпечатков. Дверь с тихим шипением отворилась и в меня уперлись сразу три автоматных дула. Ну хоть здесь держат оборону.

Подавив желание вылететь из тела, чтобы не нарваться на пулю в висок, я напустил на себя раздраженный вид.

— Молодцы, бдите! Вольно, бойцы. Убирайтесь отсюда, — два оружия из трех опустились, уже неплохо. — Необходимый уровень допуска есть только у меня, сам всё сделаю. Возвращайтесь к командирам. Это приказ!

Побледневшие бойцы исчезли быстрее, чем я успел перевести дух. Наверное, представили каких размеров должен быть катаклизм, чтобы о нём сообщал лично «генерал». Заблокировав двери изнутри, я уныло оглядел сотни мигающих огоньков. Стоило оставить одного радиста, знающего, какие кнопки нажимать. Не пришлось бы полчаса возиться с толстым талмудом «Руководство станции связи 4.71». Зато разминая затекшую шею, заметил плашку на своей необъятной груди. Батаев, такая у меня фамилия. Есть с чего начать вступительную речь. Убедившись, что станция настроена на всех командиров охраны, я пододвинул микрофон ближе:

— Гхм, говорит Батаев. Всем отрядам: общий сбор на восьмом уровне. Замечена угроза безопасности базы. Повторяю…

Наверняка для этого есть коды, позывные, но мне лень было разбираться во всём этом. Надеюсь, авторитета личности хватит. Зачитав речь ещё трижды, я задумался над тем, что делать дальше. Пора возвращаться в Наташу, но если оставить «генерала» с оборудованием, он тут же отменит приказ. Начальник таскал с собой остро наточенный кортик, но глупо повторять то, что я провернул с лысым тренером. Не хочется терять последний леденец регенерации. Полоса удачи не продлится долго, лечение мне ещё пригодится.

С трудом выломав кнопки рации, я вытянул из недр прибора провода. Не найдя им лучшего применения, разбил экранную панель двери и воткнул их в искрящуюся мешанину. Эффект получился взрывной. Пройдя через нервы, ток выкинул меня из Батаева. Впрочем, я был даже ему благодарен. Судя по скрючившемуся в судорогах телу, «генерал» сейчас переживал сильнейший сердечный приступ. И я вовсе не горел желанием разделять его боль.

Возвращаясь в себя, я облетел этаж и убедился, что все спокойно. Безликие однообразные стены коридоров озарялись вспышками тревоги, но никто на них не реагировал. Охрана, натасканная тысячами тренировок, скрупулёзно выполняла приказ генерала. Втянувшись в Наташу, подавил начинающуюся тошноту.

— Путь свободен!

Резко вскочив, я широко расставил ноги и завалился на плечо Павла. Всё ещё казалось, что я толстяк, которому проще согнуть колени, чем наклониться. Другой центр тяжести, иные габариты. Мозг привыкал, но не так быстро, как хотелось бы. Поймав участливый взгляд доктора, я покачал головой. Не время объясняться перед пешками. Чужие фигуры слишком близко, второй раз трюк с подставным генералом не сработает.

Прежде чем уйти, я покопался в своих вещах. Машина урчала, маня открытой пастью. Никогда не прощу себе, если не попробую. Белую карточку, холодящую магией пальцы, механизм проглотил с низким урчанием. Шестерёнки завертелись быстрее.

— Давай же, что там?

Разбитый бог жалобно взвизгнул, лопнула пружина, осыпав меня осколками металла. Одна за другой гасли лампочки. Крышка отвалилась, повиснув на одной дужке. У Франца вырвался вздох разочарования. Внутри лежала ни капли не изменившаяся карточка. Вызывающе потертая и простая. Чего не сказать о кусочке Разбитого бога. Машина выпустила облако пара и, жалобно взвизгнув, рассыпалась на куски. На выражение лица учёного было больно смотреть.

— Полагаю, у доктора К станет меньше работы.

Однако даже упоминание соперника не привело Франца в чувство. На его глазах варварски уничтожили объект, требующий тщательного изучения. Пришлось Павлу бить его по щекам и силком оттаскивать от затихшего механизма. Старик немного сопротивлялся, но к реальности он вернулся. И даже показал дорогу к аварийным лифтам.

— Разбитый бог неизменен. Погибает одна его часть — тут же создается новая. Теперь у культистов больше шансов собрать его целиком.

— И случится нечто страшное, и реки обратятся вспять. Док, давайте решать проблемы по мере поступления. Один апокалипсис за раз, хорошо?

Франц промолчал. Пока кабина поднимала нас к поверхности, меня посещали горькие мысли. Главный минус работы со смертными: они слишком быстро меняют сторону. Особенно увидев что-то неприемлемое для себя. Что доктор навыдумывал обо мне, да и Павел тоже? Я ведь не объясняю им происходящее, веду в потемках. Осознают ли они, кто я такой? Франц может запросто считать меня эксцентричной Кураторшей из центра, списывая всё на странности Фонда.

— Что за вещица? — ученый кивнул на прохладную бумажку, которую я всё ещё сжимал в кулаке.

— Мой личный «Джентльмен в записи». Если вы понимаете о чем я.

Больше вопросов не было до самого выхода. Пока мы не уперлись в мощную стальную дверь без замков и компьютерных панелей. Павел тщетно подёргал за приваренную ручку. Франц нервно потер руки.

— Процедуру консервации я не успел запомнить. Знаете как разблокировать?

— Конечно знает, она же придумала эту систему.

Холодный мужской голос из-за спины заставил вздрогнуть. На этот раз Чёрный предусмотрительно принял форму Андерсена. Объяснить появление двух Наташ в одной комнате будет сложно даже ему. За его спиной стояли трое в белых халатах. Правда, назвать этих битых жизнью людей докторами не поворачивался язык. Они куда больше походили на головорезов, чем военные. Нашёл же себе подручных. Интересно, их желания он тоже предлагал исполнить? Или этот образ отжил своё.

— Впрочем, я помогу. В последний раз, в знак старой дружбы. Откройте ворота, парни, наша девочка хочет погулять.

— Но сэр, Ковчег не предполагает… — один из учёных неуверенно поднял руку.

— Вы слышали, что я сказал. Выполнять!

Приятно знать, что не у одного меня проблема с подчинёнными. Сомневающийся мужчина выбежал из помещения, а через пару секунд раздался писк. Пластина с шипением отошла, а за ней ещё одна и ещё. Четвёртая заглушка оказалась разодрана в лоскуты. Нечто снаружи очень хотело попасть сюда. Не понимаю, зачем учитель отпускает меня, но оставаться здесь я точно не намерен. На поверхности куда больше шансов.

— Лети, мотылёк. Играй свою роль хорошо и не разочаровывай меня больше. Увидимся!

Чёрный человек шутливо отдал честь и двери начали закрываться. Мы едва успели выбежать наружу, и оказались в центре подставной стройки, минуя вагончик охраны.

— Какой план, коллега? — доктор храбрился, но его почти трясло от ужаса.

— Выжить, адаптироваться, стать умнее и сильнее.

Я недоверчиво осмотрел огромную красную луну в тёмном небе. По моим подсчётам, сейчас было около трёх часов дня.

Глава 13. Дивный новый мир

За последние месяцы я повидал столько всякой чертовщины, что хватит на десяток жизней. Сидел в тюрьме, гонялся за маньяком-подростком по всему свету, копошился в чужих сознаниях и чуть не потерял себя. Но ничто из пережитого не могло подготовить меня к происходящему сейчас: по переулку деловито топал великан.

Нет, не фантастический персонаж из сказок. Нечто гораздо опаснее, чуждое этому миру. Изломанная фигура с лёгкостью срывала крыши пятиэтажек, энергично крутя гладкой головой без лица. Как он видит, дышит, ест? На голом теле, не имевшем половых признаков, в принципе отсутствовали отверстия. Великан больше напоминал пластиковую игрушку, чем живое создание. В любом случае, махина впечатляла. Против такого гиганта не помог бы даже гранатомет. Разве что взвод танков справится или крыло истребителей с мощными ракетами.

Он медленно перемещался вдоль домов, сминая между пальцами окна верхних этажей, но никого не находил. Город будто вымер. Готов поклясться, часть штор и жалюзи шевелилась, но свет в квартирах не горел. Люди быстро поняли своё место в новой пищевой цепочке. Гигант встретил на перекрёстке друга, похожего на него как две капли воды, и скрылся с ним за многоэтажками. Он пересёк длинную улицу за три широких шага.

Мы всё ещё стояли у разодранной двери в убежище, не в силах принять новую реальность. Похоже, электричества не было. Кроме красной луны город освещали лишь включенные фары редких автомобилей.

— Надо двигаться. Рядом припаркована моя машина, — мои слова развеяли охватившее мужчин оцепенение.

Со стройки выбрались легко, забор зиял крупными дырами. Проблемы начались, когда дыра обнаружилась на месте моего Ниссана. Причём выглядел кратер так, будто нечто подрыло тоннель и поглотило мою собственность целиком. Жаль, в бардачке оставалась жвачка, да и транспортный налог оплачен на год вперёд. Отмахнувшись от несвоевременных мыслей, я оглядел улицу. За считанные часы знакомое место полностью преобразилось. Магазин элитных костюмов заменил бетон вперемешку с арматурой. Про детскую площадку на углу напоминала лишь покореженная горка, остальное осыпалось на асфальт слоем черной копоти. Среди разломаных в щепки стволов деревьев уцелел единственный уличный фонарь. Хорошо, что он не горел. Судя по очертаниям, на нем болталось подвешенное за ноги тело. Точнее, его нижняя часть. И я сильно сомневался, что монстры умеют пользоваться веревками.

На расстоянии десятка метров клубился густой белый туман. Обычное явление для Питера, я бы прошел сквозь него, не задумавшись. Если бы не маленькое происшествие: под ногой дока хрустнуло стекло, и туман медленно двинулся в нашу сторону. Формируясь в подобие скрюченных пальцев.

— Давайте уйдём с открытого места? — сказал Павел шёпотом, не сводя глаз с ускоряющегося облака. — Желательно куда-нибудь повыше.

Я не возражал, вариантов хватало. Забежав в ближайший подъезд без двери, мы поднялись на третий этаж. Лестничную клетку выше перегораживала внушительная баррикада из мебели и кухонных ножей. Человек, соорудивший такое, запросто мог оставить активные ловушки. Не хватало еще таскать на ноге медвежий капкан, и так руку потерял.

Собравшись у окна, мы молча наблюдали за странным явлением природы. Туман заполнил первый этаж, но выше подняться не смог. Бессильно рассыпался клочками по земле и втянулся в кратер от машины. Хотя враг исчез, я не ощущал себя в безопасности. Непривычно тихий город казался враждебным, любой шорох воспринимался угрозой. Нервозности прибавляло то, что наши противники — не люди. Они могли проникнуть сквозь стены, заразить нас через воздух или обрушить дом, как пластиковый великан. Я повернулся к Павлу. Он нервно осматривал потолок в поисках рук со зловещей картины. Час икс был все ближе, и мужчина постоянно этим занимался. Взбодрить его что ли?

— Кстати, мои обязательства выполнены. Ты мечтал выбраться с базы — готово. Иди куда хочешь.

— Босс!

— Ладно, шучу. Дай мне сотовый.

Как я и ожидал, связи не было даже на чудо-мобильнике Андерсена. Техника вообще работала криво, карта города на планшете покрылась мелкой рябью, экран постоянно вырубался. Те районы, что удалось осмотреть, удручали знаками опастности и чёрными точками мёртвых агентов. Может кроме нас уже не осталось живых? Прячущиеся под кроватями обыватели не в счет.

Закрыв глаза, я постарался ощутить кого-нибудь. Магический дар серьезно усилился, но не настолько, чтобы вселиться в работников Фонда под землей. Их время ещё придёт, сейчас меня интересовала поверхность. Неожиданно рядом загорелся огонёк знакомого сознания. Тусклый, будто человек при смерти. Захватывать тело в таком состоянии опасно. Придётся идти пешком.

— Мы слегка промазали. Два подъезда влево, пятый этаж.

Если мои спутники удивились такой точности, то не подали виду. Короткими перебежками мы достигли нужного места. Если не считать ужасно шумящего при ходьбе дока, происшествий не было. Вообще, Франц держался молодцом, сказывалась длительная работа в Фонде. Человек не может постоянно испытывать страх. Когда источников ужаса становится слишком много, истерзанный разум просто прекращает бояться. Вот и сейчас ученый бесстрашно стучал в незнакомую квартиру.

— Не открывают. Нам точно сюда?

На ступеньках ниже валялся труп бульдога. Очень хотелось верить, что он мертв, но проверять мы не решились. Сконцентрировавшись, я использовал все свои скудные знания корейского:

— Tsoi? Yeogi? (Цой? Здесь?)

Фамилия семьи подействовала как пароль. Щелкнули замки, зашуршала цепочка и перед нами предстал голый по пояс кореец. Худой и мускулистый, с разноцветными татуировками по всему телу. Прямо настоящий якудза, хоть и из другой страны. Он что-то быстро залопотал, но я не понимал ни слова в этой тарабарщине.

— Люн. Где Люн?

Не прекращая болтать по-корейски, мужчина пошёл вглубь квартиры. Позади мои спутники тщательно закрыли дверь и даже забаррикадировали проход шкафом. Зря они. Если придётся убегать отсюда, мы окажемся в ловушке.

Разумеется, неформальная глава семьи хотела оправдаться передо мной за провалы и лично возглавила боевую группу. Не уверен в квалификации женщины, но она выглядела вполне органично среди шестерки азиатских бандитов. Если бы не раздувшийся кожаный мешок, прилипший к шее. Он примостился на плече, словно уродливая голова сиамского близнеца.

— Мозговой слизень! Редкость в наших широтах, они больше любят тепло и соль.

Такого воодушевления как к этой мокрице док не высказывал к живым людям. Настоящий исследователь. Азиты залопотали энергичнее, явно обсуждая нас. Как бы не набросились со страху.

— Франц, хватит ходить кругами! Избавьте ее от слизня.

— Легко сказать, коллега, паразит уже слился в одно целое с носителем. Он умирает без воздуха. Если остановить легкие женщины…

— Полагаю, она тоже погибнет. К твари можно прикасаться?

— Не советую. По правилам безопасности необходимо сжечь носителя вместе со слизнем. Мозг всё равно уже съеден.

Вряд ли мой клан оценит такую заботу. Как будто поняв, что мы говорим о нём, мешок зашевелился, а Люн начала беспорядочно дергать руками. Это выглядело пугающие и нелепо одновременно. Возможно, слизень был каким-то дальним родственником магии разума. Больно похожи способы воздействия.

В подъезде громко залаяла собака, но тут же жалобно заскулила, а потом раздался отчетливый хруст. Все присутствующие замерли, прислушиваясь. Зря мы стоим на одном месте, надо двигаться. Не слишком церемонясь, я схватил ближайшего корейца за лицо.

— Я — Нова, вы здесь ради меня. Что случилось?

Поток мыслеобразов пронёсся через меня. Группа искала затерянный город в джунглях, вскрывала древний храм. С трудом удалось забрать два вероятных артефакта: каменный диск с символами солнца и засушенную ногу туземца. У главы отряда был странный бзик на мумифицированные части людей. Полагаю, они приволокли ещё более бесполезную штуку, чем валяющаяся в кейсе рука. Если покопаться на семейных складах, наверняка можно собрать человека целиком.

— В бездну поход, Чанг мне всё уши прожужжал. Что произошло здесь?

Мой приказ свалился, как снег на голову. Братья не успели отдохнуть с дороги, Люн сразу выдернула их встречать меня. Поняв, что ожидание затягивается, она сняла эту квартиру с видом на проходную Фонда и устроила полноценную засаду. Группа азиатов вне туристических маршрутов привлекла слишком много внимания. А дальше банально не повезло. Как единственная знавшая язык, Люн закупала продукты, когда случился прорыв аномалий.

Красочный образ сотен слизней, падающих с неба поражал своей эпохальностью. Будто в городе начались казни Египетские. В основном мокрицы расшиблись в лепешку об асфальт, забрызгивая прохожих зелёными внутренностями. Но иногда им «везло» присосаться к головам. Следом началась ракетная бомбардировка, и мужчины забеспокоились о Люн. Рискуя собой, они нашли женщину в переулке. Она шагала на месте, упершись в тупик, а на щеке её жирел паразит.

— Сочувствую вам и сделаю всё, что в моих силах. Передай братьям: каждый должен присягнуть мне.

Самое главное я увидел: машины, на которых они прибыли, остались целы. Корейцы не знали для чего я их вызвал, поэтому приехали на грузовичках для подвоза ингредиентов. Раменных уже не существовало, но небольшой автопарк остался. Убрав руки от ошалевшего азиата, я повернулся к своим людям.

— Транспорт есть, предлагаю прорываться к моей съемной квартире.

Почему именно туда? Когда магия грубо вторглась в жизнь обычных жителей, они оказались не готовы. Я надеялся, что члены ГОК воспользовались своим преимуществом и выжили. А может мне просто не хотелось сталкиваться с проблемами города в одиночку.

— Возьмем женщину с собой? Люн, так вы назвали носителя? Прекрасный экземпляр, интересно, к чему приведёт симбиоз.

— Господи, Франц, на улице непаханное поле аномалий, а вы вцепились в слизня. Ладно. Павел, нахлобучь ей на голову наволочку. Не хочу, чтобы паразит перекинулся на кого-нибудь из нас.

— Что они делают? — телохранитель с удивлением смотрел на азиатов, встающих на колени.

— Служат мне. Как и положено смертным.

В отличие от воспитанниц Мистера Чанга, братья не спешили показать свою верность. Двое из шестерых вообще отказывались преклонить голову. Они демонстративно скрестили руки на груди, встав у окна. Не лучшее время для выказывания непокорности.

Коснувшись присягнувших азиатов, я понял: каждый из них сомневается в моём старшинстве. Причин хватало: я практически не заботился о нуждах клана, занимаясь личными делами; допустил смерть Чанга и договорился с Лотосом, отказавшись от мести. Не говоря уже про внешность. Терпеть над собой женщину никто не хотел. За Люн была мудрость лет и материнство, а у Наташи только соблазнительные формы. Каждый мой шаг оскорблял честь Цоев. И все же я — маг, превзошедший мыслимые пределы человека. Не собираюсь оправдываться перед чернью и обсуждать свои решения. Когда я взял под локоть одного из отказавшихся вставать на колени, он дёрнулся прочь.

— Ну же, такой суровый, а боишься хрупкую девушку.

Успокаивающий тон подействовал, и он открылся. Давно я не видел разума настолько наполненного скорбью. Кореец любил Мистера Чанга больше жизни и не мог смириться с его смертью. Причём в сущности азиат был неплохим парнем: обожал работать руками, мечтал о семейном счастье и долгих прогулках с женой. Простые и понятные желания. Будь у меня время и интерес, я бы смог завоевать его доверие. К сожалению для нас обоих, вокруг разворачивался филиал Ада на земле.

— Раз твои печали так глубоки, они станут тебе погребальным саваном. Иди и убей себя.

Даже не напрягся, транслируя эту мысль. Сила моего влияния после схватки со священниками возросла в разы. Ещё немного, и я смогу заставить чужое сердце остановиться одной мыслью или приказать больше не дышать. Впрочем, итог будет один.

Азиат счастливо улыбнулся, и шагнул из окна. Не заботясь о мелочах, вроде отворения рамы и прощаний с родственниками. К сожалению, пятый этаж — не смертельная высота. Корейцу пришлось проползти несколько метров до лужи с пузырящейся жидкостью и утопиться в ней. Хотя скорее расплавиться. Кислота разъела его лицо быстрее, чем я успел понять, что происходит. Стоит держаться подальше от жидкостей такого цвета.

Второй непокорный кореец упал ниц, обнимая мою ногу. Я прикоснулся к его щеке: суеверный ужас и раболепие. Неплохое сочетание в сложившихся обстоятельствах, жажда жить перевесила принципы. Пусть лучше боится меня, чем чавкающих звуков в коридоре. Шум правда переместился на этаж выше, и ждать возвращения любителя поесть не стоило.

— Бегом к машинам.

Перечить никто не решился, как и оспорить мое превосходство. Отряд пришлось разделить на две группы. В один фургон затащили Люн, крепко связав её и удерживая на полу машины; на пол второго лёг я, приказав ни в коем случае меня не касаться. В кои-то веки пригодилась астральная проекция. Я парил, разведывая дорогу перед нашей мини-колонной. На перекрестках контролировал водителя-азиата. Он специально рулил медленно, смирившись со своей ролью марионетки. Вселение происходило куда легче, когда цель не сопротивлялась.

Попетлять пришлось изрядно. Узкие улочки превратились в настоящий лабиринт, полный враждебных существ. Причём многие из них видели меня в бестелесной форме, и бессильно провожали взглядами. А некоторые пытались поймать. Больше всего проблем возникало с призрачными воронами. Наверняка у Франца найдётся более научное название для этих созданий, снабженное порядковым номером, но внешне они выглядели неотличимо от крупных птиц. Не помню уже, кто первым записал байку про воронов, живущих в двух мирах: нашем и потустороннем, но оккультный мир любил эту историю, обсасывая подробности годами. Правда мне было не до выдумок: пернатые считали небо своей собственностью и атаковали без перерыва. К счастью, мерзкие создания бросались на меня с яростью изголодавшихся по крови животных — бездумно напирая на силу, а не на хитрость. Потому уворачиваться выходило довольно легко.

Если не считать этих нападений и гнетущей атмосферы опустевших улиц, поездка вышла вполне безопасной. Даже радио работало, правда на всех волнах звучала «Студия двадцать один», крутившая рэп без рекламы и новостей. Я счёл это хорошим знаком, Папаше Эшу бы понравилось. Корейцы настолько расслабились, что некоторые из них заснули. Франц таращился в лобовое стекло и пару раз порывался выскочить из фургона для «взятия проб». Однако Павел удерживал ученого от опрометчивых действий.

Для остальных несчастных, не имевших в покровителях практикующего мага, ситуация складывалась плачевно. Следы смерти были повсюду: трупы в подворотнях, оторванные конечности на перекрёстках, сложенные в аккуратные пирамидки, растерзанные дети. Некоторые успели запереться в квартирах, однако их смерть — вопрос времени. Жители беззащитны перед ужасами аномалий. Главные угрозы уже прокатились по улицам, собрав свою жатву, но каждую минуту возникали новые проблемы. Вся мерзость, что скрывалась в тенях и глубоких подвалах, выбралась наружу, пировать на костях человечества.

И посреди всего этого безумия порхал я. Основное искусство заключалась в том, чтобы понять, куда можно соваться, а куда не стоит. Центр превратился в кровоточащий кусок мяса. В прямом смысле этого слова. Алый Король превзошел сам себя: стены, асфальт, газоны, всё стало его частями. Но даже он не рисковал соваться на улицы, утопающие в белесой пелене тумана. От крематория и мест блокадных захоронений я сознательно держался подальше. Не хочу знать, что там сейчас творится.

Слишком высоко тоже не стоило подниматься. На уровне земли меня в основном донимали вороны, но крыши облюбовали иные твари. Копошащиеся насекомые переростки, которых я окрестил мотыльками. Ещё один важный мистический символ на моих глазах обретал физическую форму. Они не нападали, но и не отставали, порхая по крышам. Собираясь в подобие роя, который накроет меня раз и навсегда. Я упустил момент, когда сотни сверкающих злостью обсидиановых глаз перестали следить за мной. Но к моему дому мы подъехали без крылатого эскорта.

Во дворе наконец-то освободились парковочные места. Большинство машин выгорели до каркаса и были свалены в кучу могучей силой. К счастью, неизвестный дворник уже покинул это место. В округе вообще подозрительно спокойно. Не скрипят когти тварей, не слышно воя сотен глоток, только парочка великанов резвится вдалеке, разрушая верхние этажи многоэтажек.

Наша разношерстная компания высыпала из фургонов. Мужчины рассредоточились по периметру, как будто могли сделать хоть что-то полезное, кроме героической гибели. А меня накрыла ностальгия. Не так давно Наташа в окружении низкоранговых агентов Фонда штурмовала квартиру в поисках упущенной аномалии. Теперь Наташа уже не та, и вместо бойцов в униформе СОБРа — безоружные корейцы, но старый дом всё тот же. Надеюсь, мне не придётся захватывать собственную квартиру.

Домофон вырубился вместе с электричеством, но подъезд выглядел обжитым. Заменяя лампочки, на подоконниках горело множество свечей. Отблески от огня фитилей причудливо ложились на стены, создавая ощущение уюта и романтики. Я бы расслабился, ловя момент, если бы сзади не пыхтел Павел, затягивая упирающуюся Люн.

Стук в стальную сейфовую дверь разнесся по всему подъезду. За соседними дверями зашуршали, но это был хорошие звуки: шелест одежды, шарканье ног. Не завывания призраков и хруст костей. Здесь всё ещё оставались люди. Сильно напуганные, но живые. Скрипнула дверь и показалась настороженная Мэй в коротком шелковом халатике.

— Вы что-то хотели? Агафья сегодня не принимает.

— Старая карга устроила здесь салон? В любом случае, для меня время найдётся. Принеси еды в мой кабинет и оденься поприличнее.

Глаза Мэй расширились от удивления. Она взвизгнула и бросилась мне на шею. Меня чуть не сбила с ног накатившая волна счастья и щенячьего обожания. Не знал, что девочка настолько привязалась ко мне. Это может стать проблемой, но я решу её позже. Сейчас же я просто упивался редкими позитивными эмоциями. Не успел я насладиться счастьем, как девушка разжала объятия, уступив место другой особе. В воздухе мелькнули длинные волосы и аромат мёда с корицей. Меня сдавили так сильно, что стало трудно дышать. Кажется, лапали за зад, но провалившись в чужое сознание, я слабо ощущал свое тело. В этих мыслях чувствовалось больше похоти. Меня хотели, привкус такой страсти я помню очень хорошо.

— Убери от меня свои руки! Сделай два шага назад и не двигайся! — приказы прозвучали громко и чётко, отдаваясь эхом в пустом пространстве.

Видеоблогерша Ева вряд ли поняла, что произошло, но спряла руки за спиной и отошла на требуемое расстояние. Выходит, я могу поставить несколько задач разом. Это многое упрощает. Что же мне с тобой делать, преследовательница? На девушке была все та же фиолетовой футболке с легкомысленно улыбающимся черепом. Над бровью детский пластырь с ромашками скрывал свежий шрам от моего кроссовка. Но прочитав её простенькие мысли я не мог злиться. Ева считала, что любит меня и искренне не понимала слова «нет». Как малый ребёнок, она не отвечала за себя. Значит, должны ответить взрослые, открывшие дверь в моё убежище стороннему человеку. Я мрачно усмехнулся.

— Кто её пустил?

Ева явно хотела оправдаться, но только бессильно таращилась на меня. Открыть рот — тоже движение.

— Я, о Тёмный Властелин! Не вели казнить! — кричали с лестничной клетки выше. — На улицах становилось холодно, пришлось пригреть твою тайную любовницу. Пожертвовать вам пару своих интимных игрушек?

Такой ехидный голосок мог принадлежать только одной особе. Агафья съехала по перилам вниз и мне не пришлось орать на весь подъезд.

— Рад, что ты жива, старушка, и твой сарказм тоже не пострадал. Эш здесь?

К счастью, она не стала вешаться мне на шею как другие женщины. Ведьма ревностно охраняла свои мысли.

— А что нигеру сделается? Для чёрных чем хуже, тем удобнее. Можно магазины грабить, насиловать на улицах, — девочка задумчиво прикусила нижнюю губу. — Признаю, от него есть польза. Точнее, от ритуалов племени. Куда больше, чем от грудастой и ее отпрысков.

В этот момент в квартиру занесли Люн. Ведьме хватило такта замолчать, пока Цои запирали мать семейства в ванной. Всё равно вода вырубилась вместе с электричеством, и эта часть квартиры не использовалась. Слизень и невзрачный Франц не заинтересовали Агафью, чего не скажешь о моём новом телохранителе. Девочка ловко приобняла мужчину за талию, прижавшись всем телом.

— Какое у вас мужественное имя, Павел. Любите тайский массаж?

— Эм, мы знакомы? — зэк выглядел сбитым с толку.

Я решил не мешать своим людям заводить неформальные связи. Чем бы детки ни тешились, лишь бы не предавали. Забрав у Павла саквояж, бросил его в кабинет, прошелся по пустой кухне, полной еды. По квартире разносилось шипение и шкворчание, но источник находился в большой комнате. А ещё оттуда фонило одновременно холодом магии и сильным жаром. Откинув растрепавшиеся волосы за спину, я толкнул дверь в зал.

Папаша Эш танцевал на углях. В пору моей юности, когда я ещё верил в лайф коучей и тренеров успеха, мне приходилось бегать босиком по углям. На такое способен любой неподготовленный человек. Суть в том, чтобы рассыпать материал небольшим слоем по ровной поверхности или заранее натереть ступни пеплом. Угли вообще плохие проводники тепла. Однако то, что творил негр мало похоже на цирковой трюк. Пол комнаты целиком устлали листами металла, который раскраснелся и чуть ли не плавился.

Близняшки Цой следили за температурой. Я и забыл, насколько много в этой квартире молоденьких женщин. В отсутствии братьев, тяжёлый физический труд лёг на них. Вид у кореянок был изможденный. Красавицы переворачивали угли совковыми лопатами, заменяя потухшие. Они скинули с себя одежду, оставшись в нижнем белье, и всё равно взмокли от жара.

Пожарные пришли бы в ужас от происходящего. Окна отворены настежь, но, кажется, обои вот-вот загорятся от горячего воздуха. В ноздри бьет запах жаренного мяса, на ноги Гаитянца вообще страшно смотреть. Если глаза меня не обманывают, на месте пяток белели кости. Но такого просто не может быть, с подобными ранами не выживают! Сам маг дергался в религиозном экстазе, закатив глаза, подчиняясь ритмам одному ему слышимой музыки.

— За целый день ни разу не остановился! — с обожанием прошептала одна из близняшек. Я до сих пор не запомнил их имен.

Эш вызывал восхищение. Казалось, у танцора шесть пар рук, так быстро он перебирал ими в пространстве. Плечевые мышцы натянулись витыми стальными канатами. Он набрал немного веса на корейских вкусностях, но сейчас благополучно сжег лишние калории в бесконечном движении. Вместе с собственными пятками. Высокие прыжки и кульбиты завораживали настолько, что я молча вышел и закрыл дверь. Полагаю, если остановить Гаитянца, монстров в округе станет значительно больше. А если не прервать танец? Выживет ли здоровяк после таких плясок?

Аккуратно обойдя застывшую живой статуей девушку, вгляделся в её лицо. Ева умоляла отпустить её, используя лишь выражение покрасневших глаз. Но было поздно, мне стало интересно как долго действуют ментальные установки. И что будет, когда она захочет в туалет? Сокращения мышц окажутся сильнее блоков в сознании? Вопрос непростой. От ответа зависит, смогу ли я останавливать чужие сердца мыслью, или придётся каждый раз возиться с суицидами.

— Терпи, милая. Любовь — болезненная штука, — я вытер рукавом слезинку, скользнувшую по её щеке. — Кто знает, может у нас что — нибудь выйдет.

Вернувшись в кабинет, я обнаружил там всю свою команду. Точнее, тех ее членов, что не забились по углам квартиры, стараясь не попадаться мне на глаза. Братья Цой могли сравниться с настоящими ниндзя в искусстве незаметности. Мэй тихо переговаривались с Францем, Агафья уютно примостилась на коленях обалдевшего Павла. Заметив меня он попытался встать, но ведьма не дала ему улизнуть, прильнув к могучей груди. Без шансов, дружище, ты слишком в её вкусе: высокий, мускулистый, даже новое имя не придётся запоминать.

— Впервые вижу столько аномалий на открытых пространствах, — глаза учёного лихорадочно блестели, а волосы топорщились ещё сильнее. — У вашего демонического друга точно есть помощники в городе. В одиночку, тем более запертым в камере, такое не провернуть. Заметили, объекты не кооперируются, а наоборот делят местность для охоты? Постоянные стычки за добычу, агрессия к сородичам. Если нельзя управлять ими, зачем вообще всё это? Демонстрация силы?

Франц словно обсуждал повадки диких животных. Казалось, его совершенно не волнует, что добыча тварей— живые люди.

— И ещё. Купол — человеческое изобретение, у него магнитно-электрическая природа. Всё спланировано заранее.

— Большое спасибо за наблюдения, док. Сосредоточься на слизне, я бы не хотел потерять Люн.

Мужчина развёл руками, напоминая, что шансов нет, но поспешил в ванную. Неуемную жажду знаний нужно направлять в правильное русло. Обойдемся пока без героических спасений северной столицы. Свою бы голову на плечах сохранить.

— Какие приказы для остальных, командор? — Агафья широко улыбалась, не отлипая от Павла.

Это вызов? Насмешка? Подавив желание придушить ехидную мерзавку на месте, я вгляделся в настороженные лица своих сторонников.

— Никаких заданий, отдыхайте. Я не стану рисковать вами впустую. Свободны.

Причем я говорил искренне. У меня полный дом бесхозных тел, которые можно использовать для исследования местности. Не говоря уже о мигрантах-корейцах. Но прежде чем играть в «догони меня монстр», придется решить, в какую сторону двигаться. И выбор не слишком велик.

Про центр и доки можно забыть, пока я не добуду ядерную бомбу или нечто мощнее. Если док прав, а он всегда прав: человек, заливший улицы кровью, ещё в городе. Просто потому, что деться отсюда некуда. Сдается мне, я с ним уже знаком. Не так уж много в Питере людей, понимающих истинную природу происходящего. А, за последние месяцы я столкнулся с большинством активных фигур.

Кто же способен на такое? Детектив из меня ещё хуже, чем Куратор Фонда. Злосчастный планшет пискнул, и наконец заработал как положено. Спасибо защите Эша и мощным аккумуляторам, не требующим подзарядки. Но прежде, чем погрузиться в предсмертные отчёты агентов, я понял что в комнате не один. Агафья неуверенно переминалась возле двери. Это было на неё не похоже, обычно старушка перла напролом.

— Чего надо?

— Вижу, ты вернул своё и стал сильнее. Скоро тебе придётся учить меня новым трюкам.

Ещё и грубая лесть, темнит колдунья. Она помолчала, застенчиво шаркнув ножкой.

— Хочу чтобы ты узнал от меня. Причина, по которой я здесь, довольно корыстна.

— Милая, если бы ты сказала, что со мной ради спасения невинных младенцев, я бы пристрелил тебя на месте. Говори уже.

— Я не знаю, куда ушли остальные маги, но последние псионики перебили друг друга на дуэлях.

Она произнесла это с придыханием, будто открывая мне страшнейшую из тайн. И нахмурилась, поймав мой насмешливый взгляд.

— Святая Византия, какой же ты зелёный. Мог бы сам догадаться: волшебницы неспроста отбирали под сосуд именно учениц. Не рабынь или телохранительниц, а равных себе, с сильным даром.

Честно говоря, в последние дни мне совершенно не до размышлений о бытие древних магов. Но если взглянуть с такой точки зрения, многое становится яснее. Особенно про мои пропавшии силы и беднягу Жабьего короля.

— При переселении в тело активного мага, сохраняется дар. Иначе ты теряешь всё. Разве Агафья была волшебницей?

— Слабенькой, по кровной линии прадеда. Еле отыскала нужное фамильное древо в архивах. Представляешь моё удивление от твоих фокусов? А когда ты сменил оболочку на пустышку-обывателя я чуть с ума не сошла.

Занятно, что первым делом я не потянулся за пистолетом, а прикрыл глаза, проверяя как далеко Павел. Близко. Рвануть дверь, сделать два шага, и свернуть ведьме шею. Магия казалась мне проще и эффективнее, чем пули.

— Я не враг тебе, не угроза. Пойми, я слишком долго шагала одна, цепляясь за крупицы могущества. Выживи, Нова. И дай потомство, что покроет весь мир.

Прелестно, вот только в моем текущем положении сыновей и дочерей придется рожать. Почему бы ей самой не превратиться в живой инкубатор? Медленно встав, я подошёл к ней и схватил девчонку за волосы, дернув вниз. Агафья поморщилась от боли, но опустилась на колени, не проронив ни звука.

— Когда в следующий раз в твоём дырявом мозгу возникнет эпохальный план насчёт меня, ты подойдёшь и выскажешь его прямо.

Я продолжал тянуть, пока её лоб не упёрся в пол. И давил дальше изо всех сил, впечатывая череп в ламинат до хруста. Пусть хорошенько запомнит это положение.

— Знай. Своё. Место.

Перчатка священника отлично сидела на ладони, экранируя наши мысли друг от друга.

— Я подчиняюсь и клянусь не замышлять против тебя словом и делом! — пискнула Агафья.

— Принимаю клятву.

Второй раз в жизни я увидел красную печать, сомкнувшуюся в воздухе на манер замка. Она исчезла ещё быстрее, чем во время сделки с Чёрным человеком, но я в здравом уме. Мы заключили соглашение. Неплохо бы расспросить Агафью об этом феномене, но я не мог. Если ведьма задержится в комнате ещё на минуту, я не совладаю с собой, и перережу её лживую глотку канцелярским ножом.

— Пошла вон отсюда, — брезгливо отдернув руку, я позволил ей уйти.

Причем до самого коридора она выбралась на карачках, не поднимая головы. Корейцы благотворно действуют на моих соратников. Нет, стоило всё-таки прирезать мерзавку. Черта с два она бы призналась, не продемонстрируй я маленький спектакль с Евой. Учитель ёмко объяснил мне: в мире магии важна лишь сила. В тот день, когда я не смогу унизить ведьму, она вонзит кинжал мне в спину, обойдя договор. Но это дела далёкого будущего, а сейчас мне требовалось чудо в настоящем.

Улицы становились опаснее с каждым часом, и я даже не представлял, что можно сделать для стабилизации ситуации. И нужно ли вообще действовать? Пока пляшет Эш, у меня всё в порядке. В мыслях прочно засела последняя фраза учителя. В чем, разорви его демоны, моя роль?

Глава 14. Высокое напряжение

Обратная сторона комфорта — ослабление людей как биологического вида. Во всех смыслах этого слова. Обычному горожанину нет резона преодолевать трудности, ему просто нужно сделать иной выбор, нажать на другую кнопку. Девушка требует больше зарабатывать, следить за собой? Не беда. Социальные сети готовы предоставить кучу вариантов. Причем речь не о банальном съеме. Среди сотен тысяч незнакомок обязательно найдётся та, что примет тебя таким, какой ты есть. Невкусная еда? Выбери другую, смени производителя, магазин. Скучное кино? Пожалуйста: на расстоянии клика мыши фильмотека всех эпох и стран.

Раньше я был рад благам цивилизации, пользовался ими на полную катушку. Наблюдая из окна как толстушку пожирает стая озверевших крыс, я думал о всякой ерунде. Если бы она меньше увлекалась фастфудом, успела бы забраться на крышу автобуса и прожила бы чуть дольше. Может добралась бы до нашего здания и спаслась. А сейчас шевелящаяся стая маленьких грызунов с красными глазками пировала на её останках. Стоило отрубить электричество, и мир стал сложнее. Теперь выбор ничего не значит, снова приходится стараться, чтобы протянуть лишний час.

Вздохнув, я отвернулся от окна. Собрание шло полным ходом. Теперь уже не членов ГОК, а всего дома. Жители едва помещались в гостиной Агафьи, но стояли смирно, не толкаясь. Все хотели услышать Мэй, у которой неожиданно прорезался ораторский талант. Она сильно повзрослела с нашей последней встречи. Тяжело, наверное, в один год пережить смерть обоих родителей, дважды попасть в плен и потерять брата. Формирует характер. Однако на мой вкус, девушка слишком увлеклась иллюзиями, строя воздушные замки в небесах.

— Ждем спасателей. Правительство нас не оставит, это важный город, почти столица, помощь обязательно придёт. Всё будет хорошо!

Она говорила с такой убежденностью, что я сам чуть не поверил. К сожалению, данные с планшета однозначны: город захватили беснующиеся чудовища. Однако плачущим людям, потерявшим связь с родственниками и друзьями, нужна надежда, а не горькая правда. Почему бы не дать то, что ничего не стоит? Я сделал шаг вперёд и откашлялся:

— Помощь прибудет через два дня. Сейчас мобилизуются военные силы со всей страны. Не паникуйте, еды достаточно.

Я не забывал, зачем торчу здесь, вместо решения важных дел. Ободряюще пожимал руки, гладил по голове детишек. Красивой женщине позволяют многое, особенно в сложившихся обстоятельствах.

— По последним данным, здесь полностью безопасно. Не покидайте здание и дождитесь эвакуации. Присматривайте друг за другом.

Впрочем, окружающие проявляли заботу и без напоминания: поддерживали слабых, играли с детьми, делились рецептами холодных блюд и мягкими пледами. Приятно, что люди сплотились перед лицом угрозы, а не рвут соседям глотки.

— Благодарим вас от всего сердца, — женщина с младенцем на руках почти плакала от избытка чувств.

Агафья хрипло засмеялась, услышав эти слова. Чёртова ведьма, рушит мне весь образ. Людям не обязательно знать, что мне плевать на их спасение. Если взглянуть шире, я ничем не лучше монстров снаружи. Завлекаю народ в свои сети ради лишних тел. Хмуро покосившись на волшебницу, подпирающую стену, я едва смолчал.

Гнев от её предательства уже остыл, и передо мной открылись новые варианты. Агафья сама подставилась под удар и стала лакомым кусочком, моей запасной жизнью. Враждебный город ограничивал передвижение магички, а близость ко мне не позволяла ей ускользнуть в принципе. Пока я сильней, всё в моей власти. Тело маленькой девочки, почему бы и нет? Если останется возможность колдовать, я готов мириться с разумными ограничениями.

Дожидаться конца собрания не стал, опасаясь сорваться на Агафью. Суть я уже уловил. К тому же, меня больше интересовала карта на планшете. Чат неожиданно активизировался, и в районе Дворцовой Площади появились новые пометки. Запершись в кабинете, я погрузился в отчёты.

После близкого знакомства с базой Фонда у меня сложилось впечатление, что служащие там — сборище недоумков, погрязших в бюрократии. За редким исключением, никто не заметил моего вторжения. Несмотря на все протоколы защиты, охрана упустила Чёрного человека. Медицинская служба и строители, конечно, на высоте, но остальное требовало крепкой хозяйской руки. Организация проигрывала по всем фронтам, доминируя в регионе за счёт массовости, ресурсов и каких-то мутных договоренностей об использовании заключенных. Но это оказалось далеко не так, я упустил из виду одну особенность: опыт полевых боёв с аномалиями. Часть агентов выжила в городской мясорубке!

Я перечитывал данные, и не мог поверить своим глазам: обычные люди без мощной огневой поддержки и центрального руководства отбили у мистических тварей часть города. Сумели устроить временный госпиталь и подобие штаба. В отличие от моего ГОК, занявшего выжидательно — наплевательскую позицию, люди из Фонда развили бурную деятельность по спасению горожан и, в первую очередь, попавших в беду агентов.

Бойцы не бросали даже тяжелораненых, вытаскивая каждого. Не знаю, насколько целесообразен такой подход, но боевой дух благодаря этому взлетел до небес. Агенты рисковали собой и проявляли настоящий героизм, уверенные, что их вытащат из передряги. Возглавил сопротивление знакомый мне агент с позывным Хворост. Я ухмыльнулся, представляя как старик кричит на окружающих, вспоминая великое прошлое. Локки тоже мелькал в тех краях, а с остальными агентами меня не знакомили. Я бы так и сидел, наблюдая за их успехами, но данные посылались всё реже, и вскоре начали шифроваться кодами. Бойцы поняли: на базе творится неладное, и начали фильтровать эфир. Всегда считал, что мир спасут люди дела.

Самое занятное оказалось в местоположении штаба. Агенты заняли центральное крыло Эрмитажа. Так и представляю: мраморная плитка под ногами, каждый шаг эхом отдаётся в воздухе, отскакивая от колонн. С потолка свисают золотые люстры. Кругом рваные картины, разрушенные статуи и ни одного смотрителя. Огромный склеп человеческого тщеславия. Интересно, колыванскую вазу уже раскололи? Мне хотелось взглянуть, но для полёта астральной проекцией слишком далеко. Кроме того, белые мотыльки могли придумать новые трюки, противостоять которым я пока не готов. Достаточно рисковать собой, пусть поработают другие.

Для начала я решил проредить стадо своих сторонников. Надоели предатели, ближний круг должен стать кристально чистым. Закрыв глаза, я без труда нашёл нужный огонёк сознания. Кореец, принявший присягу последним. Сомневающийся раз, сделает это снова. Он был во дворе, ковырялся под капотом грузовика. Но самое главное: мужчина абсолютно один. После произошедшего братья сторонились его, и правильно делали. До сих пор мужчину спасала должность водителя, но больше я терпеть не намерен.

Привыкнув к моим вселениям за время поездки, кореец даже не сопротивлялся. Послушно свернулся клубочком, стараясь не мешать «хозяину». Я равнодушно осмотрел внутренности грузовика. Ржавчина и машинное масло напомнили о Разбитом Боге. Какой кайф копаться в железках? Автомобиль должен ехать и требовать не больше, чем плановая замена жидкостей и фильтров раз в год. Именно таким был мой Ниссан. Если бы его не похоронили заживо, я бы даже не сел за руль этого агрегата. Но придётся обойтись тем, что есть.

Грузовичок завёлся со второго раза и неприятно свистел. Кореец явно намудрил с двигателем, но лучше рискнуть, чем топать пешком через город. Аккуратно свернув на относительно целую дорогу, я задумался о том, как мало умею. Навыки, обычный человеческий опыт: теперь именно в этом граница моего могущества. Что толку захватить тело пилота вертолёта, если я не умею управлять летательными аппаратами?

— Холосо, сито йа умою водить.

Сочувствую покойному Мистеру Чангу с его коверканьем слов. Язык молодого корейца ужасно справлялся с русским алфавитом, а привычного ему корейского я не знал. Вроде мелочь, но коммуникация усложнялась в разы. Преимущества других превращались в мои ограничения. Одни проблемы с этой магией. В теории всё кажется проще, но на деле я едва освоился с мелкой моторикой. Теперь захваченные люди больше не выглядят дергаными зомби с тремором конечностей.

Так глубоко погрузиться в собственные мысли позволяла банальная скука. Город был тих и пуст. Ограниченный телом смертного, я не мог разведать окрестности и просто рулил вперёд, надеясь на удачу. В какой-то момент я опустил стекло, чтобы слышать чуть лучше. Ни звука, даже крысы попрятались в норы. И вскоре стало ясно почему.

Сначала из подворотни, отчаянно скрипя колёсами, выкатил минивэн. Сидящий за рулём мужчина не обратил на меня внимания. Он вообще мало что видел на такой скорости. Я успел заметить напряжённое лицо, ароматизатор ёлочку, прилипший к лобовому стеклу, и побелевшие пальцы, сжимающие руль. После стало не до него: из ближней арки выплеснулся белый туман.

— Чиорт! — я лихорадочно дёрнул коробку передач, пытаясь откатиться задним ходом, но двигатель протестующе взвизгнул и заглох. — Пасиму ми иэкономим на свиоих миашинах?

Скорость не помогла водителю, мутная пелена навалилась сверху, скрывая минивэн. Звук двигателя резко оборвался. Всего несколько ударов сердца, и белесая мгла сжирает всё без остатка. Абсолютная тишина снова давит на нервы. Было бы гораздо проще, если бы раздались крики, вопли — я хотя бы понял, что туман убивает людей. А так мучаюсь в догадках. Может пойти и проверить? Корейцу всё равно не жить. С четвертой попытки машину удалось завести, но оказалось уже поздно. Проклятый туман наступал со всех сторон. Не знаю как долго он загонял меня в ловушку, возможно, с самого начала. Тишина стала невыносимой.

Когда раздался свист, я решил, что уши обманули меня, но вскоре звук повторился. Слишком ровный, чтобы его издавали человеческие губы. Такой знакомый, почти родной. Когда звук прозвучал в третий раз, кисть руки предательски заныла. Похоже, я запомнил это на уровне мышечной памяти: шум воздуха, рассекаемого мечом. На меня вышли друзья Константина? Мне казалось, все послушники похоронены в коридорах Фонда.

Туман на ближайшем перекрёстке распался ошметками, открыв проход фигуре в полосатом костюме. Алекс небрежно нес меч на плече, периодически им помахивая.

— Тиюбе идиот, киак лыцарь на миарше, — я сам слабо понимал что доносится из моей глотки.

— Чё? Сам ты идиот, обезьяна ускоглазая. Ты откуда такой живой? — Алекс взглянул рассеянно, как бы сквозь меня. — Вроде не морок. Ещё люди есть? Еда, постель?

Должно быть, он бродит по улицам больше суток. И мне кажется, или это уже новый брат Алекс? Родинки на шее раньше не было.

— Дивиа квалтала, нише. Чисто места, домь, пиать элажей, — дробя предложение на слова, выходило чуть яснее. Как вышло, что американец шпарит по-русски лучше меня?

— Молодец, и машина у тебя хорошая.

Алекс мог запросто стать агентом Фонда. Основы он ухватил: скорость, внезапность, жестокость. Короткий выпад клинком, и сталь пробивает череп корейца. Сквозь мягкие ткани и хрящи, конечно, но всё равно впечатляет. Выковавший оружие священник не сделал бы лучше. Хорошо, что у подонков мысли сходятся. Когда речь зашла о машине, я мгновенно покинул тело своего слуги, понимая, что Алекс устранит помеху. К чему усложнять и объяснять происходящее тупому корейцу, когда всё можно сделать самому?

Опасаясь прикасаться к туману, я примостился на крыше грузовичка. Махать мечом оказалось просто пафосной фишкой, которые американец так любил. Достаточно выставить клинок в открытое окно и туман убрался подальше, освободив всю дорогу. Удобная штука, тоже такую хочу. Мгновение, и я уже шумно дышу в теле Наташи. После астральной проекции даже шум крови в ушах кажется рокотом шторма.

— Вот упырь! Надо было прикончить его в кабинете…хм, второй раз. Хорошо хоть фургон вернётся к дому.

Хотел крикнуть телохранителя, но вспомнил, что запер дверь, а вставать было лень. Откат после длительного вселения скоро накроет с особой жестокостью, лучше при этом развалиться на кресле. Хотя я же маг, зачем идти своими ногами? Мысленно перебрал своих подопечных, убедившись, что всё впорядке. Только огонёк старушки на первом этаже едва теплится, похоже, ночь не переживёт.

Павел болтал на кухне с Мэй. Проскользнув в её тело, я хотел пошалить, испугав мужчину, но подумал, что Агафье это не понравится. Ведьма портит веселье даже находясь в другой квартире. Как-то слишком часто я о ней думаю.

— Почему хмуришься, случилось чего? — на лице телохранителя отражалась искренняя забота. Хороший он парень, только в свои годы уже натворил добра на смертную казнь. Случайно, наверное.

— Сюда едет Чикаго Спирит. А, демоны ада, ты же ничего не знаешь. Короче, мужик в полосатом костюме с мечом, на нашем фургоне. Прими с почетом, окружи девками из числа Цоев. Предупреди, чтобы не шалил, здесь всем заправляет Нова. Держи его подальше от зала и вообще от этой квартиры. Подсели в пятую, там бабка скоро жилплощадь освободит.

Не хватало ещё, чтобы Алекс узнал про Гаитянца. Это моя дойная корова. Негр слишком доверчивый, не желаю делить его с кем-то ещё.

— Босс, это вы? — Павел неожиданно густо покраснел.

— Соображай быстрее, конечно я. Чем вы вообще тут занимались?

На кухонном столе в беспорядке валялись рукописные брошюры: «Магия для неофитов», «Раскрывая Кундалини», «Культивация через пилюли крови». Я брезгливо открыл последнюю. На первой странице медитировал мужчина с блаженной улыбкой на лице. Не помню, когда я всерьез занимался этой ерундой. Медитация запустила процесс, но дальше оказалась бесполезна и даже вредна. Она успокаивала сознание, в то время когда мозг должен трепетать от ужаса, лихорадочно ища способ выжить. Шок раскрывает магию лучше любых мантр.

— Обсуждали, ну там, практики, великие книги. Тонкий мир же существует? Вы как-то делаете всякие штуки.

Только ученика мне сейчас не хватало.

— Чтение полезно, но сильно на него не налегай. Встреть гостя, потом поговорим. Если реально хочешь стать магом, я расскажу, что знаю. Но мой тебе совет: не лезь в это. Живи нормальной жизнью. Мозг мага похож на плавленый сырок, а небеса меняются с землёй слишком часто. Сам не заметишь, как потеряешь себя.

Судя по счастливой улыбке, мои последние советы Павел пропустил мимо ушей. Ещё недавно я сам таким был. Остановили ли меня предостережения Агафьи? Лишь раззадорили. Все знают, там где опасность — выгода. Но цена могущества оказалась непомерно высока, и я всё ещё получаю счета. Вот только как объяснить это зэку? Он видит как проблемы решаются по щелчку пальцев, не понимая, что эти же пальцы источник проблем.

Так и не решив ничего конкретного насчёт Павла, я вернулся в Наташу. Чем больше времени я провожу в иных телах, тем более чуждым кажется основной носитель. Надо быть осторожнее, а то угроблю себя настоящего, посчитав заемным телом. Однако иного выхода нет, пришла пора соседской помощи.

Автомобилями решил больше не рисковать, но без колёс прогулка по городу усложнилась в разы. Первый сосед добежал до конца улицы, наткнувшись на выводок крыс-переростков. Вряд ли это настоящие грызуны, больно слаженно они действовали, набросившись разом. Следующий неудачник провалился под землю, прямо в озеро с кислотой. После того как захваченное тело раздавил проходящий мимо великан, я перестал считать. Первый подъезд опустел быстро, и я принялся за второй, оставив лишь женщину с младенцем, которая благодарила меня за доброту на собрании. Не из сентиментальности, просто не знал куда деть её малыша.

Несмотря на расточительность и небрежность, определенные подвижки были. Едва успевая выпрыгивать из тел, я каждый раз проходил чуть дальше, узнавал что-то новое. Чужой кровью выясняя правила безопасности. Моей главной ошибкой оказался бег. Быстрые передвижения привлекали хищников, от которых невозможно спрятаться. Спасал неспешный прогулочный шаг, а в критические моменты — замирание на месте. Вторым открытием стало направление взгляда. Поразительно, но многие бестелесные аномалии реагировали на прямой взгляд. Будто бы без стороннего наблюдателя призраков не существовало вовсе. Озираться в поисках опасности оказалось равносильно приглашению их на пир. Эффективнее всего смотреть вниз, заодно подмечая рыхлый асфальт и ловушки. При малейшем сомнении я кидал перед собой палки и камни, в достатке валяющиеся на земле. И все равно многое зависело от удачи. Дважды меня окружал туман, от которого не было спасения, а одно тело пришлось скормить Алому Королю. Я начал уставать от поражений.

На внешний вид аномалий я уже давно не обращал внимания. Невеста в викторианском платье рыдает кровавыми слезами? Почему нет. Гробы у дороги? Всё в порядке, крышки тщательно забиты. Разумные деревья оплетают ноги корнями и ломают кости? Не вопрос, чуть внимательнее в парках. Не каждый объект проявлял однозначную агрессию. Многие равнодушно наблюдали или хотели познакомиться, но я не горел желанием заводить новых друзей. Со старыми бы разобраться.

В очередной раз вернувшись в тело Наташи, я понял, что не могу продолжать. Физически я даже не вспотел, однако постоянные смерти удручали ментально. Депрессия уже сдавливала в объятиях. Последнее тело пришлось бросить в спорной ситуации. Марионетка ещё могла послужить, но заметив туман, я просто махнул рукой. В девяти случаях из десяти белесая пелена означала конец забега.

Отметив на карте планшета ещё один тупик, я устало прикрыл глаза рукой. Это не помогло, под веки будто насыпали песка с алмазной крошкой. Я задёрнул шторы и потушил свечи. Однако тусклый свет от кровавой луны даже сквозь занавески казался лазером, выжигающим сетчатку. Пошарив в столе, нащупал старые солнечные очки. Любой автолюбитель держит под рукой парочку на всякий случай. Вот только покупал я в те времена, когда мое лицо было куда шире. Толстые стекла сваливались с носа, если их не придерживать рукой. Я сейчас, наверное, похож на ночную певичку после долгого перепоя. Нужна передышка, но в таком состоянии заснуть не выйдет. Хоть на часок бы забыть про ужасы снаружи. Забыть. Не думать. Ева?

Ноги заплетались, и путь до коридора занял неприлично много времени. Хотя кому какое дело? Часы и минуты давно потеряли свою актуальность: за окнами вечная ночь, на работу спешить не надо. Кавалерия прибудет не скоро, и что бы я не вешал на уши жильцам, спасать нас люди Фонда станут в последнюю очередь. Я бы на их месте залил город раскаленным свинцом, не считаясь с потерями среди гражданских. Страшно подумать, что будет, если на свободе окажется Алый Король или проклятый туман растечётся по всему континенту. Спотыкаясь на каждом шагу, я захлопнул дверь кабинета снаружи. Молодая блоггерша стояла на прежнем месте. Покорная и готовая ко всему. Да и куда она денется против моей воли?

— Привет, милая. Скучала по мне? Я тут подумал, — мы практически одного роста, так что соприкоснуться лбами не составило труда. — Можешь двигаться. Делай, что хочешь.

Одеревеневшие от неподвижности мышцы Евы не выдержали, и мы рухнули на пол. Кажется она целовала меня и обнимала, но пока мы соприкасались кожей мне было всё равно. Ох, как же хорошо внутри неё. Спокойное безмыслие. Даже после случившегося, она хотела меня и безоговорочно доверяла. Глупышка.

Говорят, сильные мужчины выбирают себе партнёрш под стать. Не боятся волевых женщин, умных и требовательных. Способных увеличить их влияние, с которыми приятно строить коварные планы вечерами. Наверняка сильные мужчины не чувствовали на себе откат от многократного перемещения сознания в чужие тела. Иначе они бы знали, какое счастье найти абсолютную, клиническую дуру и спрятаться от всего мира в её пустой голове.

Ева не испытывала ко мне любви, это слишком сложное чувство. Она жила эмоциями — как лист, подчиняющийся дуновению ветра. Но кто сказал, что это хуже? Не знаю сколько мы пролежали в коридоре, но никто из домашних не рискнул нам мешать. Когда я отлип от неё, оказалось что мы полностью раздеты. Одежда в беспорядке разбросана на полу и похоже у нас был секс. Насколько вообще возможен секс между двумя женщинами, одна из которых валяется бесполезным бревном. Ева спала, счастливо улыбаясь.

— Все-таки получила своё, пташка? Блаженны нищие духом.

— Эти слова означают иное.

Я ничуть не смутился Павла. Стыд ушёл вместе с освоением новых горизонтов. Куски мяса больше не были для меня чем-то сакральным. Словно гинеколог, повидавший сотни чужих гениталий, я легко подавлял собственную похоть, играя чувствами других. Так или иначе, Ева моя навсегда. Случайная встреча в кафе превратилась в редкую удачу, даже если блоггерша захочет, я не отпущу её.

— Тебе-то откуда знать?

— Мотал срок с одним священником, любившим комментировать Евангелие, — пожал плечами здоровяк.

Мне невольно вспомнился собственный тюремный опыт. Похоже, в каждой камере сидит специальный священник, либо в замкнутом пространстве скучно без бога за пазухой. После Евы моё тело чувствовало себя превосходно. Головная боль и жжение в глазах исчезли, депрессии как не бывало. Сладко потянувшись, я нарочно медленно оделся, изучая реакцию Павла. Когда уже он избавится от стыдливости? В моём окружении полно красивых девушек, пусть развлечётся, мне не жалко. Я же вижу, как он смотрит на меня и голую Еву, дело явно не в ориентации. Что за глупое благородство?

— Я знаю шесть трактований первой заповеди, включая официальную позицию церкви. Не становись нудным или быстро мне наскучишь. Ты правда хочешь поговорить об Иисусе?

Телохранитель аккуратно прикрыл спящую девушку пледом, видимо, прихватил один на собрании жильцов. Здесь действительно становилось прохладно, а может меня морозило от близости к танцующему Гаитянцу. Задумавшись о природе холода, я не сразу отреагировал на слова Павла.

— Франц пропал.

— Док? Он же как ребёнок: сам не поест, если ему не напомнить. Посмотри в ванной с мозговым слизнем или…

Я осекся, не закончив мысль. Огонёк сознания учёного не ощущался. Учитывая границу охвата моего внутреннего радара, Франц давно мертв. Скверно, я возлагал на него большие надежды.

— Докладывай. Что известно, где видели в последний раз? — уловив деловой тон, телохранитель выпрямился по струнке. Военный опыт? Если подумать, он крепче обычного зэка.

— Из дома он не выходил, но несколько часов назад приставал к соседям в подъезде.

— Точнее? — спросил я, захлопывая дверь в квартиру.

— Искал какую-то ерунду. Видик или телевизор с кассетником.

Я должен был это предвидеть. Старый дурак прихватил из Фонда свою любимую аномалию. И не нашёл ничего лучше, как поиграть с «Джентльменом в записи». Мало ему тварей за окном? Не хватило экскурсии по городу?

— Он нашёл, что искал. Выясни в какой квартире и сразу зови меня. Не подходи к кассетам, не смотри на экран.

Пока телохранитель поднимался на верхний этаж, я решил пролететь астральной проекцией по нижним квартирам, сужая зону поиска. Однако не успел: в окна ударил фиолетово-неоновый свет.

— Что там ещё?

Поразительно, но источник света находился достаточно далеко. Лахта-центр, самое высокое здание в городе, видимое практически из любого района. Как только не называли его горожане пока шла стройка. «Уродливый огурец» было самым ласковым определением. Он совершенно не вписывался в облик города, но кого волнует вечно недовольный народ? И сейчас все восемьдесят семь этажей возвышающихся над землей на полкилометра светились как рождественская елка. Из каждого окна били мощные прожекторы. Они словно бросали вызов царящим вокруг сумеркам и унынию.

— Красиво, — пробормотала стоящая рядом Мэй.

— И, как всякая красота, чревато проблемами.

Я указал вверх. Часть лучей прожекторов причудливо перекрещивались, накладываясь на небесный купол четким узором: стилизованным изображением распустившегося лотоса. Судя по испуганным глазам, девушка узнала символ. Как там звали эмиссара клана? Бао, Ляо? Сплошные проблемы с этими иностранцами. Ещё насчет американца надо что-то решить.

Привлеченные светом, аномалии слетались к Лахта-центру словно мотыльки, и так же быстро сгорали, не долетая. Отсюда сложно судить, но я точно видел как разорвало грудь великану, и он завалился на бок, нелепо взмахнув руками. Хорошо, что я живу в другом районе, завалившись, тварь явно сравняла с землёй несколько улиц. Похоже, в городе новый игрок, и очень эффективный. В любом случае, до Эрмитажа добраться нереально. Попробую сплавиться по Неве. Вода же куда безопаснее для путешествия? Сверху раздался голос Павла:

— Босс, скорее сюда! Вы должны это увидеть!

Почему каждый раз после этих слов меня ждут неприятности?

Глава 15. Одиночество двоих

Любое действие становится рутиной после сотни повторений. Использовать чужие тела настолько наскучило, что я пошёл к «Джентльмену в записи» в основном обличии. Павел увязался следом, несмотря на мои предостережения. Впрочем, после вакханалии, творящейся на улицах, работающий телевизор не казался чем-то сверхъестественным. Даже учитывая, что розетка обесточена, а черно-белый кинескоп выдавал цветное изображение.

На экране происходило то, чего я опасался. В комнате с безликим антуражем, которая могла принадлежать любой эпохе, сидели двое: объект триста сорок два и Франц. Учёный не казался испуганным. Более того, он пил чай и беседовал с аномалией.

— Это наш Док? — Павел, прищурившись, рассматривал рябые фигурки.

— Либо очень похожий актер.

У древней техники не было пульта, а кнопку выключения вырвали с корнем. Сильно сомневаюсь, что полуразобранный телевизор с торчащими транзисторами вообще когда-то работал. Я выкрутил ручку громкости на максимум, но сколько не вслушивался в шепот людей, улавливал только помехи. Вряд ли изображение исчезнет, даже если разбить кинескоп. Кассета давно записалась и существовала лишь в бесконечной перемотке, даже не представляю как её остановить. И стоит ли? Теперь Док мог изучать предмет своей страсти вечно.

— Перенеси видик в мой кабинет и поищи остальные кассеты. Франц бы не ограничился одной коробкой.

В крайнем случае, тусклый кинескоп послужит неплохой заменой свечей. Не знаю кто из моих подопечных придумал использовать воск от артефактной свечи, и где нашёл столько материала для фитилей, но идея отличная.

Спеша сюда, я рассчитывал на интеллектуальную схватку с аномалией, но мир не вертелся вокруг меня. Пока мы с Евой развлекались, плёнка банально исписалась. Теперь это был просто забавный феномен. Шансы Дока выбраться из хоумвидео ещё меньше, чем у Люн избавиться от мозгового паразита. Моя гвардия медленно, но верно превращалась в сборище аномальных фриков.

Обогнав на лестнице пыхтящего под тяжестью телевизора Павла, я направился в другой подъезд, к американцу. На детской площадке кучковались соседи, перешептывались. Их нервозность ощущалась без всякой телепатии. Вполне ожидаемо, исчезновение стольких людей не могло пройти незамеченным. Мэй безуспешно пыталась их успокоить, яростно жестикулируя, но простых ответов у неё не было. А сложные никому не понравятся.

Ловко ускользнув от внимания соседей, я нашёл нужную квартиру. Какое всё-таки удобное изобретение: дверной звонок. Жаль только, что работает он на электричестве. В дверь пришлось долго стучать ногами, прежде чем хозяин услышал.

— Нова? Давай позже, я занят.

Не обращая внимание на заспанный бубнеж мужчины, я крикнул:

— Цой, я знаю, что ты там. Открой мне и исчезни.

К счастью, эта сестра понимала русский. Замок щелкнул, и мимо прошмыгнула полуодетая худышка. Любопытно, как прямолинейно восприняли мой приказ «позаботиться о госте». В случае чего, я всегда смогу открыть бордель из шестерых стесняющихся кореянок. Мэй назначу главной, просто чтобы не запоминать остальных.

— Даришь игрушки и сразу отбираешь? Истинный лидер.

Алекс был в чужом халате, заспанный и недовольный. Пройдя мимо него, я сел в кресло, на подлокотник которого опирался меч.

— У меня вопрос.

Достав карточку, подаренную Золотым Лотосом, положил её на столик.

— Знаешь, что это?

— Ты уже спрашивал. Понятия не имею, — мужчина даже не взглянул в мою сторону.

— Забавно, никогда не задавал этот вопрос именно тебе.

Похоже, Алекс вспомнил, при каких обстоятельствах я доставал артефакт. По крайней мере, он развернулся и бросился к выходу. Прямо дежавю. К несчастью для американца, я не просто закрыл все замки, но и навесил цепочку. Он провозился с механизмами слишком долго. Широкое лезвие меча перебило хребет и застряло в деревянной двери.

— Сук…

— Она самая. Это тебе за корейца из фургона.

Глаза расширились от удивления. Рот приоткрылся, но вместо слов оттуда хлынула кровь. Закашлявшись, Алекс дёрнулся в последний раз и затих.

Тело Наташи слабее мужского, но в скорости превосходит многих. Схватить клинок, вставив его словно копье, и с разбегу пришпилить американца к двери я ещё смог, а вот вытащить лезвие силёнок не хватило. Пришлось вселяться в Павла и тащить его к себе. Телохранитель справился с задачей одной рукой, но после долго мотал головой, приходя в себя.

— Босс, можно так больше не делать? И вообще, не отходите от меня далеко.

Справедливо, в этой форме я слишком уязвим. Разумеется, здоровяк беспокоится не обо мне, а хочет получить свою магию. Из трупов обычно выходят плохие учителя.

— Тогда успевай за мной. Меч оставь себе, приделай к нему ножны и никогда не расставайся. Эта штука отпугнёт большинство аномалий. Теоретически.

Павел с уважением посмотрел на лезвие. Пусть играется, для меня этот дрын слишком тяжёл. В юности я достаточно общался с ролевиками-реконструкторами-толкиенистами, чтобы на всю жизнь сформировать стойкое отвращение ко всем атрибутами эпохи средневековья. Мне просто не подходят те времена. Об ноги потёрся чёрно-белый комок шерсти.

— Хей, а ты тут откуда? У меня есть адрес твоего хозяина. Правда, вряд ли паренёк жив, и точно не помнит нас.

Я почесал кота за ушком, и он завалился на спину, подставляя мягкое пузико.

— Босс, если это Домино, то я бы держался от него подальше. Говорят, он свободно бродит по городу. В том числе, по зараженным районам.

— Как и другие коты. В нём нет магии, обычная животинка. Может, чуть удачливее остальных.

Погладив мягкое тельце, я слепил из оставшейся на ладони шерсти небольшой клубочек. Надо будет поручить кому-нибудь его вычесать, а то мех скатался, словно у бездомного. Ладно, что там дальше по плану? Угнать прогулочный катер или яхту, и проверить водный путь? Идея изначально провальная. Можно по-разному относиться к творчеству Лавкрафта, но неспроста большая часть его произведений связана с подводными чудовищами. Глубина может скрывать любые размеры. Однако вариантов получше у меня не было. Забеги с препятствиями по городу очень бодрят, но заканчиваются одинаково.

Развалившись в кресле, я вылетел из тела и вселился в тучную тётку из ТСЖ. Она громче других спорила во дворе, сея панику. И легче других подчинилась доминированию, испуганно притихнув на задворках сознания. Грузно переваливаясь, я направился к выходу из двора. При таких габаритах мне не понадобится спасательный круг. Главное, чтобы судно выдержало.

— Раиса Никифоровна, куда вы? — плюгавый старичок схватил меня за локоть. — За пределами тридцати шагов опасно, помните? Дальше царствует зло из глубин преисподней! Пойдёмте лучше в пятнадцатую, скоро начнется дневная молитва. Поставим свечки за невинно убиенных.

Вот и верующие подтянулись. Точнее вернувшиеся в паству. Помню я этого милого старичка: два срока за кражу, один за разбой. Он не слишком чтил заповеди до инцидента, предпочитая беспробудное пьянство и тёмные делишки. Дважды предлагал мне купить оружие со спиленными номерами. А сейчас трезв и в чистой рубашке, на молитву спешит. Всего-то и надо было: увидеть реальных чертей. Ну или кого-то, очень на них похожего.

Жаль, что в такой форме нельзя скользить по чужим сознаниям. Хотелось приказать старику сделать что-то мерзкое и стыдное. Я набрал в грудь воздуха, чтобы как следует обматерить надоедливого прилипалу, но мои слова перебил мощный гудок. Развернувшись на звук, я не поверил своим глазам: возле дома стоял автобус.

Причем довольно дорогой, не общественный транспорт, а скорее туристический или междугородний. Дверь с шипением отодвинулась и на асфальт выкатился металлический шар. На выпуклом боку яркой краской неумело намалевали широкую улыбку и схематичные глаза-бусинки и точки-ноздри. Наверное, таким способом хотели сделать робота человечнее, но поторопились и гримаса получилась безумно-зловещей. Гудел не автобус, а этот кибернетический колобок.

— Корпорация Золотой Лотос протягивает руку помощи жителям Санкт-Петербурга в трудную минуту, — звук шел из-под шара, где располагались отверстия динамиков. — Мы предлагаем бесплатно воспользоваться прорывными технологиями будущего. Автобус безопасно перевезет вас в комфортабельный небоскрёб, где вы переждёте бедствие в тепле и уюте, с горячей едой и водой. Добро пожаловать на борт. И помните: Золотой Лотос заботится о каждом клиенте.

Только после начала речи я обратил внимание, что символы лотоса нарисованы повсюду: на автобусе, боках робота и чехлах салона. Как удачно всё складывается для корейцев. Будто клан заранее готовился к своему бенефису. Слишко много совпадений: конкретные проблемы в одном городе, и только они могут помочь. Мистику явно использовали как разменную монету для возвышения корпорации.

Соседи, чудом пережившие вторжение монстров, не торопились бросаться в автобус. Робот закатился на место водителя и нетерпеливо погудел, делая вид, что отъезжает. И тогда люди не выдержали. Учитывая исчезновения, оставаться дома стало слишком страшно. Первым на подножку заскочил набожный старик и это прорвало плотину: каждый находящийся во дворе торопился попасть внутрь.

— Сегодня твой день, Раиса Никифоровна. Живи.

Пробормотав это я вернулся в Наташу. Здесь царила идиллия: кот примостился у меня на коленях и громко мурчал, у стены стоя дремал Павел, опираясь на рукоять меча. Ничего себе защитничек. А если бы Алекс вернулся? Механизм его воскрешения до сих пор непонятен.

— Подъем!

Здоровяк упал, чуть не распоров себе бок клинком. Домино испуганно зашипел и спрыгнул с колен, предварительно выпустив когти. Возмущённо мяукнув, он потрусил на кухню.

— Доброе утро, боец. Любишь кататься на автобусах?

— А? — Павел ещё не пришел в себя спросонья.

Я заскочил в кабинет, забрал кейс и дал последние указания Мэй. В отсутствии других желающих, девочка опять оставалась за главную. Ева мирно посапывала на диване, так и не проснувшись после стресса. В целом, ничего важного, но пришлось задержаться. Когда мы спустились во двор, все места в автобусе уже оказались заняты. Но стоило мне недовольно поморщиться, как нашлись свободные сидения. Сработал авторитет, а может повлиял здоровяк с огромным мечом в руках, стоящий за моей спиной. Плюхнувшись в кресло, я уставился в окно. Как такая махина проедет по улицам? На грузовике мне постоянно приходилось объезжать покореженные груды металлолома, оставшиеся от пробок, но автобус слишком широк для таких манёвров. Робошар проиграл мелодию горна.

— Осторожно, двери закрываются. В целях безопасности пристегните ремни. Не отчаивайтесь те, кому не хватило мест. Мы вернёмся за вами. Золотой Лотос заботится о каждом клиенте.

Первые проблемы начались сразу за пределами защитного круга Гаитянца. Такая масса живых просто не могла остаться незамеченной. Мотыльки слетались, едва помещаясь на крышах. Теперь я понимал, что они бесплотны и не опасны, если на них не смотреть. Просто хищные духи, эхо от чужих смертей.

Робот действовал радикально, затемнив все окна непрозрачной тонировкой. Не видя проблему, ты о ней не переживаешь. А в нашем случае, проблема не замечает тебя. Когда мы миновали опасный участок, окна снова стали прозрачными. Пассажиры должны понимать от чего их спасают и славить корпорацию. Мы быстро двигались, по ощущениям перевалив за сотню километров в час. Я сам не заметил, как начал обсуждать происходящее с Павлом.

— Зря торопимся. На тридцати-сорока километрах ещё могли проскочить, но такая скорость чревата проблемами.

— Какими?

Хриплый лай потонул в женском визге с задних сведений.

— Вот этими, — наравне с автобусом бежали двухголовые звери, размером с небольшого медведя. — Приятный вариант, адские псы. Не самые крупные, но действуют сообща.

От существ из плоти и крови за тонировкой не спрячешься. Про себя я окрестил этот тип созданий «мутантами». Песики не выдыхались, всегда настигая свою жертву. Для их когтей и клыков металлическая обшивка автобуса на пару укусов. Но у колобка нашлось чем ответить на угрозу. Когда пассажиры начали громко молиться, а псы сближаться для удара, из багажного отделения выдвинулись пулемёты. Туши мутантов взорвались фонтанчиками крови. Визг слышался даже в салоне, они чувствовали боль.

— Самонаводящиеся с разрывными патронами, — с видом знатока оценил Павел. Как будто это что-то объясняло.

— Мы не в танке. Посмотрим, что будет, когда кончатся пули.

Но боезапас не кончился. Ни на этой стае, ни на двух следующих. Пассажиры настолько осмелели, что дразнили собак и насмехались над ними. Сложно их винить, каждый по-разному реагирует на стресс. Например, я замкнулся, перестав описывать происходящее. Обидно. Там, где я терял несколько тел, проклятый автобус проскакивал без труда. Мясные улицы, захваченные Алым Королем, завалы и кислотные лужи мы преодолевали, возвышаясь на своеобразных паучьи лапах из металла. Нижние части механических ног разъедало и корежило, но они тут же отщелкивались, заменяясь новыми.

На любую угрозу находилось оружие, идеально подходящее к ситуации. Когда робот разогнал туман огнемётами, исчезли последние сомнения: атака на город инициирована Лотосом. Это для меня аномалии действовали хаотично, а корейцы досконально знали их сильные и слабые стороны.

Люди в салоне уже молились не господу, а восхищались корпорацией, суеверно перешептываясь. В кармашках сидений размешался каталог: «Улучшения человека и быта». В дороге каждый успел пролистать его несколько раз. Бытовые, промышленные и военные роботы, механизированные конечности. Цены вполне демократичны, доступен кредит, рассрочка.

Красочный буклет составляли опытные маркетологи. Даже меня нашлось, чем заинтересовать: замена кисти на металлическую с полным восстановлением подвижности и увеличением силы сдавливания; чип, ускоряющий мыслительные процессы на пятнадцать процентов; визуальный интерфейс с прямым выходом в интернет и фоновой съемкой, заменяющей хрусталик глаза. Всё описывалось так красиво и практично, что возникал естественный вопрос: «Почему я ещё не лежу на операционном столе, вживляя себе все это великолепие?». Масла в огонь подливал робот, вещая в салон.

— В рамках программы помощи, для жителей проблемных районов действует акция: первая аугментация бесплатно. Обратитесь к представителю компании с символом лотоса, и корпорация позаботится о вас.

Народ совсем размяк, оказавшись в безопасности, начались хождения по проходам, шутки. Один я оставался мрачен. Лотос мог предусмотреть всё заранее, но при работе с аномалиями многое зависит от удачи. Наблюдая за мной, Павел не выпускал меч из рук. Это его и спасло.

Когда прямо перед ним материализовалась бледная невеста в окровавленном платье, он на одних рефлексах разрубил ее пополам. Но хвалёный меч сработал хуже, чем я думал. Призрак отскочил и истошно завизжал, метаясь по салону. Люди, сквозь которых пролетало существо, бледнели и падали замертво. Тварь в прямом смысле слова заставляла кровь в жилах застыть, высасывая тепло. Упала маленькая девочка, прикрывающаяся плюшевым мишкой, обмяк в проходе набожный старик с воровским прошлым. Занятно, но пристегнутые на своих местах люди пока оказались невредимы.

Робошар покинул углубление в полу, заменявшее водительское кресло и прокатился на призрака. Причём автобус даже не замедлился, поворачивая в нужных местах. Автоматика передвигалась сама, пока колобок выполнял функции охранника. Легко увернувшись от робота, невеста развернулась ко мне. Мёдом ей что ли здесь намазано? Рот раскрылся в громком крике, разрывая щеки; шесть рядов острых зубов едва умещались в призрачной пасти. Зная, что они не настоящие, я не боялся. Протянув руку вперед, погрузил пальцы прямо в рот невесте. Покалывает, словно в прорубь сунул, но не более того. Без плоти она ничего мне не отгрызет.

— Сгинь! — я вложил в короткое слово всю волю, натренированную за последние дни.

Призрак раздулся и лопнул, забрызгав напуганных пассажиров несуществующими кишками, исчезнувшими секунду спустя. Как я и предполагал: такие мороки — полуразумные проекции. А значит, я имею над ними особую власть. Робот гудел, кружась вокруг. Задумавшись, сканирует он меня или записывает на камеру, я проворонил следующую атаку.

С потолка свешивались длинные синюшные руки утопленников, и их становилось всё больше. Я ощутил стекающие за шиворот холодные капли и опустил взгляд. Этого просто не могло быть, силу иллюзиям давало моё внимание.

— Павел, не смотри наверх.

В ответ раздалось бульканье. Развернувшись к телохранителю, я понял, что уже видел происходящее. Владельцы галереи смазали окружение, но шар воды вокруг головы мужчины передали чётко. Скрюченные пальцы, бессильно пытающиеся разорвать плёнку, отчаянье в глазах. Павел пытался сберечь последние крохи воздуха, но проигрывал иллюзиям вчистую. Слишком долго он ждал этого момента, верил и боялся, а призракам достаточно почуять чужой страх, чтобы войти в полную силу.

Не смотреть на утопленников уже не было смысла. По всему салону булькали впечатлительные люди. Вода с потолка уже не капала, а стекала потоком, хлюпая под ногами. Робот пищал, вращаясь на месте, явно не понимая, что происходит. Даже у технологий будущего есть свой предел. Интересно, фиксирует ли он жидкость, или для сенсоров железки пассажиры просто задыхаются.

В конце салона отец семейства непрерывно орал над трупом жены, переходя на хрип. Шум привлёк внимание призрака и прозрачные руки придушили мужчину. Семейные узы не всегда помогают. Меч, выпавший из ладоней Павла, давно скрылся под водой. Впрочем, искать тяжёлую железяку нет смысла, я сам — оружие. Руки свешивались с потолка так низко, что задевали головы людей, не попавших под их влияние. Без изгибов локтей, они напоминали лианы с цветами-ладонями на конце. Вскочив на свободное сидение, я зарылся лицом в призрачные конечности.

Журчание ручья, капли дождя. Вода с небес, много воды. Она не злая, она часть всего живого, мы тоже состоим из неё. Я раскрываю рот, жадно хватая дар небес. Холодная жидкость приятно щекочет глотку, утоляя жажду. Кайф. Но её становится больше, и я едва успеваю глотать, захлебываясь. Поток жидкости увеличивается ещё, и она затекает в ноздри, скрывает меня с головой. Легкие горят и всё поглощает тьма. Парю в невесомости, подчиняясь течению. Приятно быть частью чего-то, раствориться без остатка. Меня несёт с бурным потоком дождя. Теперь я сам — вода. Принимаю любую форму, становлюсь чем угодно. Дарю людям ощущение чистоты и сопричастности. Быть частью чего-то большего — истинное блаженство.

— Прими форму браслета. Войди в спокойное русло. Смири желания.

Дух оказался своенравен, я не смог удержать своё сознание и уплыл за обрывками его воспоминаний. Хорошо хоть личность аномалии стерлась после многочисленных циклов испарения и превращения в лёд. Существо давно утратило имя, считая себя просто водой.

Жидкость со всего салона потянулась ко мне, скручиваясь в плотную субстанцию. Затянув мою правую руку, вода ускорила течение, превратившись в изысканное украшение в форме змеи, но так и не застыв до конца. Браслет обвивал плечо, широкими кольцами спускаясь на запястье. Я специально не задал жёсткие рамки, чтобы не оскорбить свободолюбивого призрака. Пусть течёт как хочет.

— Живой? Говорил же — вытащу тебя. Ничего не бойся, пока служишь мне.

Павел тяжело дышал, пытаясь вытолкнуть из лёгких воду, которой не было. Однако меч уже схватил, значит все впорядке. Робот вернулся за руль, пассажиры приходили в себя. Теперь они были не столь самонадеяны. Практически все пристегнулись, нервно смотрели в окна. Некоторые бросали в мою сторону испуганные взгляды, особенно внимательно рассматривая голубую змейку на руке, но заговорить не решались.

На подъезде к Лахта-центру пейзаж за окном изменился. Преодолев тройную линию охраны с водоналивными барьерами, мы попали во вчерашний день: живые деревья, трава, земля не отравленная кислотой. Всё дышало жизнью, а с небес светило самое настоящее солнце. На парковке нас встречала помощница наместника, в неизменном брючном костюме с брошкой в виде лотоса на лацкане. Основная группа направилась за роботом-водителем в башню, размещаться. Человек шесть поспешили к женщине за улучшениями тела. В салоне остались только мы с Павлом.

— Босс?

— Сиди. И вообще помалкивай.

За пять минут, что мы ждали, прибыли ещё два автобуса с людьми. Судя по всему, от агентов, засевших в Эрмитаже. В отличие от моих счастливчиков, у каждого нового пассажира недоставало конечностей. Иные напоминали обрубленные половинки. Выживание давалось тяжело, не у всех дома отплясывал настоящий гаитянский колдун. Почти в полном составе прибывшие отправились улучшать себя. Такими темпами у Лотоса скоро будет целый небоскрёб киборгов.

Я уже решил, что про нас забыли, когда в автобус запрыгнул улыбчивый Бао в сопровождении переводчицы. Какое-то время он изучал нас, особенно внимательно осматривая меня, а после кивнул подчиненной.

— Мы рады видеть куратора из Фонда и просим воспользоваться нашим гостеприимством.

Отлично, они ничего не знают о моём перевоплощении. Верно разыграв карты, я узнаю что-нибудь новое.

— Любезничать будете с друзьями, Бао, а у меня была тяжёлая поездка. Ближе к делу. Что вы затеяли?

Кореец помахал рукой в воздухе. Завидую его отношениям с переводчицей, это же эмпатия в чистом виде. Или долгая дрессировка с заучиванием текста на каждый жест.

— Новый мировой порядок, согласно договоренностям. К сожалению, агрессия — единственный выход для этой страны. Взгляните.

Она протянула мне сотовый с широким экраном.

— Во всем мире началось одновременное внедрение с учётом специфики стран. Жаль, что в России пришлось прибегнуть к варварским методам, надеюсь, вы поймёте и поддержите нас.

На мобильнике сменялась нарезка из программ новостей. Генеральный секретарь компартии Китая машет с трибуны кибернетическим протезом, заменяющим руку; американский парламент экстренно принимает биль о правах роботов, татуированные негры в Венесуэле вставляют себе в голову чипы в условиях жуткой антисанитарии; в Индии открывается цифровая церковь, проповедующая улучшения себя, как единственный путь к богу. Я равнодушно вернул телефон, мир действительно скакнул вперёд, пока я тут копался в инфернальных нечистотах.

— Почему не Церковь Разбитого Бога?

— Всему своё время, люди ещё не готовы.

И никогда не будут готовы. Добровольное жертвоприношение — не самый популярный религиозный опыт.

— Какой у вас прекрасный браслет, не могу налюбоваться. Бюро Подавления позволяет такие штуки?

Я не сразу сообразил, что тихий баритон принадлежит Бао. Хитрый кореец умел говорить на чистом русском! Ну и выдержка у него.

— Подарок поклонника, — соврал я не моргнув. — Как вы планируете гасить последствия в городе?

— Об этом лучше узнать у начальства, я недостаточно посвящён в детали. Восьмидесятый этаж башни, о вас сообщат.

Кореец всегда позиционировал себя главным и единственным рупором воли клана. Что изменилось?

— Проводите?

— О, нет, — Бао странно посмотрел на меня. — Этот путь нужно пройти в одиночку. Мы позаботимся о вашем телохранителе. Ступайте легко.

Азиат до мозга костей. В идеально выверенной речи проскальзывают национальные поговорки и устойчивые фразы. Спорить я не стал: чужой клан, чужие правила. Только забрал у Павла саквояж, на случай, если беседа пройдёт слишком жарко.

По дороге, ведущей в холл Лахта-центра, я шел, глазея по сторонам. Робошары, стайками катающиеся по округе, оказались незначительной деталью. Главным пиршеством для глаз являлись люди. Кибернетические импланты пока не контролировались законодательно, и народ впихивал в себя всё, что предлагала корпорация. Учитывая происходящее в городе, предпочтение отдавали оружию: огнестрел в ножных протезах и выкидные лезвия из киберрук встречались повсеместно. Любители экзотики пошли ещё дальше: заковав себя в подобие экзоскелета, они крепили на плечи и локти целые ракетные установки. Ума не приложу, как эту конструкцию можно использовать в мирной жизни, но люди упорно превращали свои тела в ходячие машины смерти. Кредиты выдавали щедро: половина встречных сделала более пяти аугментаций. Личная армия Золотого Лотоса ширилась.

Единицы решились на крайне радикальные изменения. Они кучковались в холле, хвастаясь причудливыми обновками. Громко смеялся человек, заменивший половину черепной коробки колбой с зелёным желе. Внутри импланта пробегали искорки тока и небольшие пучки молний. Засмотревшись на него, я не заметил следующего за мной по пятам мужчину. Раздался громкий шлепок, и правую ягодицу обожгло болью.

— Какого?

— Тише, красотка, — Алекс похабно ухмылялся. — Раз уж мы каждый раз мстим друг другу при встрече, пусть наша месть примет горизонтальное положение.

— Размечтался. Меч не верну, хотя он хуже, чем я думал.

Злость быстро прошла. Сделай он это в моём кабинете, уже собирал бы кишки по стенам. Но в сложившихся обстоятельствах лучше перевести всё в шутку, чем разбираться с охраной.

— Да, железку сильно переоценили. Может в нас недостаёт веры? Пофиг, владей сама, — подколы насчет моего пола начинали раздражать. — Что думаешь по поводу этого кружка косплея? Разбитый Бог?

Словно две лисы в чужом курятнике, мы быстро нашли общий язык. Привычная гордыня отошла на второй план, я признал американца равным себе.

— Он, без сомнений. Иду к главному. Полагаю, меня ждёт что-то вроде разумной свалки деталей. Может вставит мне новую руку?

— Не знаю, звонкая попка. Я бы поостерёгся принимать железные подарки. Это скверная секта. Не Мясной бог, конечно, но близко к тому. То, что она так быстро набирает влияние в мире, нам еще аукнется.

Этот похабный простачок начинает мне нравиться. По крайней мере, он перестал морочить голову своими братьями-близнецами. Передо мной тот же самый Алекс. Чуть ниже нос и родинка перескочила на шею, но это всё мелочи. И раз уж судьба столкнула меня с феноменом, я найду темы поважнее мировой политики:

— Как ты справляешься? С ментальной усталостью от бессмертия. Прогрессируешь, улучшаешь себя внутренне?

— Я? — американец звонко расхохотался. — Тратить вечность на самосовершенствование? Делать мне больше нечего. Спонтанность, хаос, жизнь — это важно. Ну, первые века.

— А дальше?

Мужчина наморщил лоб, показывая глубокую задумчивость, и погладил несуществующую бороду.

— Если не погибнешь от охотников и скуки, тебя догонят мерзости, которые ты натворил. Законы и правила унылы, но их придумали неспроста. Аккуратнее надо жить, сохраняя «человечность», хотя бы в собственных глазах. Судя по ледяному взгляду, ты растерял её больше, чем необходимо. Не мои проблемы, конечно, но будет обидно потерять такую попку. Ммм, я тут подумал. Как тебе секс в смирительной рубашке? Если обещаешь не кусаться, я буду нежен.

— Иди к черту!

— Как прикажешь, моя прелесть. Но если что, телефончик ты знаешь.

Махнув в воздухе несуществующей шляпой, наглец пристал с расспросами к робошару, а я зашел в стеклянный лифт. «Человечность», значит, не лучший расклад для моих талантов. Подавляя чужую волю, я уже действую далеко за рамками морали, не говоря о расширяющемся личном кладбище. Стоит ли мне притормозить?

Начальство Бао забралось почти на самый верх. Лифты делили здание на уровни, и мне пришлось трижды сменить кабину, чтобы добраться до нужного места. Ожидал увидеть коридор, но оказался в зале, размером с этаж. Стоило сделать шаг, и створки с шумом закрылись за моей спиной. Какая предсказуемая и типичная ловушка. Раскрыв кейс, я достал заряженный пистолет. Пора раздобыть игрушку посерьёзнее, но всё руки не доходят. Точнее, рука. Дьявол, протез бы мне не помешал.

Тихо играла музыка, совершенно не подходящая к ситуации. Что-то из французской новой романтики от юной подражательницы Эдит Пиаф. Выключился свет. Включился на миг, ослепив, и погас снова. Однако я успел заметить пустой стол в центре и силуэт за ним. Эту грудь сложно с чем-то спутать, особенно после того, как я видел ее со стольких ракурсов.

— Ну, здравствуй, Наташа, — пробормотал я под нос. — Научилась паре трюков у Чикаго Спирит?

Я ни секунды не сомневался, что это именно она. Не Чёрный человек или иная аномалия, а настоящий Куратор. Проведя в её теле достаточно времени, я считывал микромимику, ошибки быть не могло.

— Садитесь три тысячи первый. Убийство начальницы, не поднимает вас по карьерной лестнице, — как непривычно слышать свой голос со стороны.

Она затянулась сигаретой и выпустила дым колечками. Отлично знаю этот жест: женщина в ярости. Налёт гордыни, который я взращивал последние дни, дал трещину, и я послушно сел на стул, положив пистолет на колени. Как Наташа это провернула, и главное: зачем?

— Однако если будете продолжать в таком духе, подниму вас на два ранга сразу. Хорошая работа, агент. Так держать.

Выходит, она злится не на меня? Совершенно запутался. Кто теперь чей друг? Оригинал моего тела протянул выкуренную до половины сигарету, и на этот раз я не смог устоять. Глубоко вдохнув никотин, постарался повторить её трюк с колечками, но вышло лишь жалкое подобие. Не хватало практики.

Наташа не спешила объяснять происходящее, а я совсем размяк. Так много усилий, и ради чего? Чтобы оказаться там же, где был, признать свою несостоятельность? Очередной карточный домик планов обрушился быстрее, чем я успел его реализовать. Столбик пепла с тлеющей сигареты обжег пальцы, но я этого не почувствовал, погружаясь в пучину апатии. Всё зря.

Уловив мой настрой, Наташа уверенно подошла и, опустившись на одно колено, обняла за плечи. Женщина сделала это так осторожно, что мы не соприкоснулись кожей, несмотря на близость. Вдыхая запах собственных волос, я подумал, что мы забавно смотримся со стороны. Жаль только, на вершине небоскрёба этого никто не может увидеть.

Глава 16. За пределами глаз

Вначале было слово. Или нет. Словам надо научится, узнать их, запомнить буквы, провести аналогии. Но что если ты ничего не знаешь? Сама мысль не формируется, если не о чем думать. Не рождаются ассоциации, цепочки связей мертвы, нечему подражать.

Открыв глаза, я уставился в потолок. Белоснежный, без единого пятнышка. Не помню сколько просидел так, ведь не существует времени для того, кто не видел часов. Я не знал, что жизнь нужно дробить на минуты, спешить потратить их с пользой. И не хотел знать.

Возможно так бы все и закончилось. Без движений и желаний, в идеальном бесконечном покое. Но мою пустоту грубо нарушили. Совсем рядом раздались звуки. Их было много, но ни одного знакомого. Если ровный потолок не вызывал во мне вопросов, то раздражающий шум всколыхнул интерес. И отворил двери Ада.

Протяжное пение французской певицы, размеренный гул вентилятора, тихий треск ламп дневного света. Хотелось заткнуть их всех, но чтобы понять как, надо ЗНАТЬ что происходит. Возникли вопросы, закрутились проклятые шестерёнки в мозгу. Сначала тихие и не смелые, но быстро становившиеся громче, реальнее: как? почЕМУ? КТО? ЗАЧЕМ? ЧТО? Они сформировались из звуков вокруг и назойливым шумом разогнали мою пустоту. Я знал, что происходит. Вспомнил. Нет смысла больше врать самому себе, ведь былую чистоту незнания уже не вернуть. Передо мной, эротично покачивая ножкой, сидела Наташа. Та, чьё сознание я тщательно расщепил на мелкие кусочки.

— Хорошо, что пришёл в себя. Показала бы тебя мозгоправам, но штатные спецы заняты, а местным нет доверия. Очнуться не успеешь, как станешь наполовину механизмом. Сам справишься?

— Вполне.

Пока я витал в облаках, в комнату прикатили столик с едой. Онигири вместо хлеба, шарики такояки с креветками, суши, кальмары и прочие азиатские блюда. Наташа поглощала их так аппетитно, что я невольно сглотнул слюну.

— Угощайся, здесь слишком много для одной меня. Попробуй пикантные мидии.

Придвинув стул ближе к начальнице, я взялся за палочки. С моим ритмом жизни забываешь о таких простых радостях, как еда. Раз уж выдалась спокойная минутка стоит насладится моментом. Мидии и правда оказались великолепны, несмотря на то, что раньше я терпеть не мог острое. Женщина куда больше знала о вкусовых рецепторах своего тела.

— Мне объяснят что происходит, или по рангу не положено?

.— Я не обязана отчитываться, но почему нет? Мы все равно ждем транспорт, — Наташа сняла белые туфли на высоком каблуке и закинула ноги на стол. У меня научилась что ли? — Чистка. Даже лучшие отделения Фонда не способны захватить каждую аномалию. Многие существа не оставляют следов и годами действуют вдалеке от обжитых мест. Приходиться выманивать их, показывая слабость. Стандартная процедура. Мы повторяем ее не слишком часто, чтобы сохранить внезапность. Сожалею, что пришлось использовать тебя втемную, но ты импульсивен и точно напортачишь, зная план.

Даже не сомневаюсь. Я только начинаю осознавать, как мало у меня опыта.

— А что насчет?..

— На базе никто не знал. Многие догадывались, строили теории, но без подтверждения сверху, — она читала меня с полуслова, будто не я здесь телепат. — Внутренняя проверка персонала происходила синхронно с прорывом аномалий, мое новшество. Удалось перехватить более сотни спящих шпионов, с десяток опасных сумасшедших и отсеять массу некомпетентных личностей. Вскрыть предательство Чикаго Спирит. Жирная выдалась чистка.

Не завидую Алексу, наверняка он уже схвачен. Сам не зная, мужчина засунул голову в пасть льва. Про Бюро Подавления и мертвого Константина решил не спрашивать. Раз я еще дышу, значит у Наташи нет претензий. Сорвалось что-то или наоборот — агенты сработали как надо, начальству лучше знать. Про беснующегося на базе Черного Человека тоже лучше помалкивать. Все идет своим чередом. Прямо кожей ощущаю, свое становление послушным винтиком в бюрократической машине Фонда.

— Пришлось заключить временный союз с Золотым Лотосом, в основном ради купола. Выпалывать целый континент я не готова. У корейцев стоит поучиться интригам: ни одной утечки за две недели подготовки. Даже когда ты начал путаться под ногами.

Бао тот еще хитрец, нагло врал мне в глаза дважды. Причем в мыслях!

— Андерсен? Франц? Мирные жители?

Не то чтобы меня волновала их судьба, скорее хотелось понять насколько много ей известно. Судя по отсутствию встречных вопросов, женщина знала абсолютно все. Кто-то из ближнего окружения стучит. Опять. Неужели, чтобы сохранить тайну в наше время, надо действовать в одиночку?

— За безопасность нужно платить кровью. Мы здесь не в салочки играем, три тысячи первый. Когда число аномалий становится критическим, необходимо спускать пар.

— Может лучше по имени?

— По какому: Сергей, Нова…Наташа? Возникнет путаница в отчетах, которые мне и так приходится оформлять за тебя.

Вспомнив про бюрократию, я решил прикусить язык. Лучше оставаться безымянным, чем самому заполнять бесконечные формуляры.

— Остается главный вопрос. Почему я узнаю об этом именно сейчас?

Наташа слегка наклонила голову. Она умеет думать в несколько потоков сознания, за секунду молчания запросто просчитывает сотню вариантов. Я не ровня Куратору, со своими фокусами. Болтая со мной, она отвечала на смс сообщения с четырёх сотовых телефонов, ни разу не потеряв нить беседы.

— Настало твое время сражаться, а я не пускаю своих людей на поле боя без объяснений, — женщина встала на цыпочки и все так же босиком подошла к широкому окну. — Выживаемость вырастает на сорок два процента, если агент понимает причины и последствия, знает свое место в общей картине.

— И каково же моё?

— Поставить финальную точку.

Она вынула из ящика стола папку и бросила мне. Даже не взглянув на название, я знал о чем речь.

— Алый Король.

— Именно. Три часа назад количество поглощенной им биомассы превысило критическую норму. Он сыт, ленив и размазан по городу. Время нанести удар в самое сердце. Не переживай, Лотос довезет до места и предоставит своих людей в помощь. Воспользуйся визиткой, что мы тебе передали или игрушками наших новых союзников. Главное: сотри аномалию с лица земли.

Выходит, никакой это не артефакт магов прошлого, а предмет, уничтожающий объекты. Решил не спрашивать банальности, вроде: «Почему я?» Причин хватало, начиная от способностей и заканчивая тем, что больше из чрева корабля никто не выбрался за века. По сути я и сам не против поквитаться с Алым, особенно при поддержке боевого отряда. Легкая задачка: войти и выйти. Или только войти, учитывая магию разума.

— Мне нужен Павел.

— Расходник? Пустая затея. Я просматривала досье, он ненадежен.

Для Фонда возможно, но я поймал мужчину на крючок магии. Жадный блеск в глазах не подделать, он мой с потрохами. Да и как телохранитель Павел гораздо полезнее, чем в качестве куска мяса на исследовательском полигоне. Вот только объяснять это было лень, я молчал и смотрел в глаза напротив. Мои, или просто похожие? Кажется левый чуть другого цвета.

— Это личное? Что-то связанное с латексом и наручниками? Ладно. Забирай, если хочешь. Только не ной, если он подведёт.

— Вы ведь понимаете, что я вас убил?

— Догадываюсь. Как это было?

Она не знает? Странно. Никто не выложит настолько важную информацию, но я сам близок к разгадке. Скорее всего Фонд использует нечто вроде клонирования. Смертность слишком высока, а руководство не заменишь так легко, как рядовых агентов. Пихают в биокуклу слепок сознания, сделанный заранее и новый Куратор готов. Интересно, если выпустить два клона в одно время, какая копия будет настоящей? Оригинальный разум я уничтожил, любая Наташа — суррогат, как бы не хотела быть подлинной. Даже при таком раскладе вопросов оставалось больше, чем ответов. Почему Алекс помнит все, включая момента смерти, а Наташа нет? Где хранятся запасные тела и как изготавливаются? Американец вообще не вписывается в стройную картину клонирования, в тоже время холода магии от него не исходит. Я понял, что очень долго разглядываю женщину, не отвечая на прямой вопрос, и от неожиданности сказал правду:

— Слишком легко. Дыры в ментальной защите, детские психотравмы. Вы полностью беззащитны перед менталистами.

— Учту, спасибо за совет.

— Некоторым в этом городе слишком тяжело умереть, верно? Говорят, после первой сотни лет жизнь становится тяжелее.

Приятно разговаривать с умной собеседницей. Женщина сразу уловила о чем речь.

— Проблема долгожительства переоценена, я изучала прецеденты, — прищурившись, Наташа зажгла сигарету — Мой биологический возраст почти равен фактическому, но о таком стоит подумать заранее. Как насчет Восьмеричного пути?

Знакомые слова. Философская основа буддизма, срединный путь между мирскими удовольствиями и самоистязанием. Мудрость, нравственность и духовная дисциплина. На практике это означает стать благородным, в лучшем смысле этого слова. Отказаться от лжи, грубости и клеветы, разумеется соблюдать заповеди многие из которых привычны по православию: «не убий», «не укради». Предполагается, что после многолетней практики этические запреты перейдут в постоянное состояние сопереживания каждому живому существу. Неплохая концепция, подходит почти идеально, у меня возникал только один вопрос:

— Как при этом работать? Без крови служить Фонду не выйдет.

— Да уж, дилемма, — она сделала глубокую затяжку сигаретой. — Не хочу пугать, агент, но вряд ли ты протянешь долго. Не загадывай на века вперёд, иначе упустишь настоящее.

Справедливо. От кого-нибудь другого я бы воспринял это как угрозу, но Наташа имела в виду совершенно иное. Слишком много информации для одного разговора, мне нужно все обдумать, пока пар не повалил из ушей. Кажется женщина совсем не переживает насчёт Чёрного человека. Или мне опять что-то неизвестно? Доев крупный кусок лосося, я поднялся на ноги.

— Ничего не забыл?

Достав из кейса планшет, я аккуратно положил его на стол. Уверен, что не раскрыл и половину возможностей девайса, если они вообще разблокированы. Наташа изящно наклонилась, придвинув гаджет к себе. Несмотря на внешнюю идентичность мы были совершенно разными. На Кураторе даже одежда сидела лучше, подчёркивая фигуру. Женские секреты не открылись мне разом, только потому что выросла грудь. Необходимо воспитание, иное ощущение себя. Впрочем, я не слишком старался привыкать к временному пристанищу.

— Удачи, агент и возвращайтесь с победой.

Пафосные слова показались как нельзя к месту.

— Постараюсь.

Наташа недовольно покачала головой. Не совсем то, что женщина привыкла слышать, но казенного «Да, мэм» она не дождётся. Лифт мерно жужжал, опускаясь в холл. Это первое задание, на котором я считаюсь главным. Интересно, меня действительно готовили заранее или у Наташи просто не нашлось никого под рукой?

Сильнее всего меня тревожила не воскресшая из мертвых начальница и даже не предстоящая схватка с аномалией, а собственное состояние. Я привык действовать за гранью нормы, но слишком часто в последнее время брыкалось моё естество. Побег от реальности в Еву и отключка у Куратора — крайне тревожные звоночки. Требуется разрядка и старые средства уже не работают.

Так и не придумав способ спустить пар, я вышел из кабины. Мне на встречу выдвинулась целая делегация от Золотого Лотоса. Бао не рискнул показываться на глаза, прислав вместо себя переводчицу, пару шарообразных роботов с кривыми улыбками, охранника и десяток клерков, слабо напоминающих бойцов. Вся компания склонилась в низком поклоне.

— Снова здравствуйте, Наташа, — отчеканила переводчица, не выдавая мое истинное имя — Ресурсы нашего клана жёстко ограничены, но мы понимаем важность вашей работы. Предлагаем троих людей на выбор.

Я равнодушно скользнул по клеркам взглядом. Людьми их можно назвать с большой натяжкой, количество механических частей сильно превышало живую плоть. Выбор невелик, но я не собирался довольствоваться предложенным.

— Странно, что у вас нет улучшений. Продукция нестабильна?

Вопрос смутил женщину.

— Мне не требуется. Обычно я держусь в стороне от конфликтов, а модули интеллекта нервируют наших партнёров.

Красивая сказка, но Бао тоже «чист» телом. Если быть киборгом так хорошо, как описывается в рекламном буклете, почему начальство не улучшает себя?

— Ни одной железки? Отлично!

Я впился в её губы так сильно, что явно сделал девушке больно. Её сознание оказалось сумбурнее, чем я ожидал. Переводчица, а точнее Джин-Хо, как её нарекли родители, благополучно пережила три нервных срыва и попытку суицида. И это за последний месяц! Образцовая работница, практически заместитель Бао, она не обладала его властью и прекрасно понимала, кого пустят в расход в случае неудачи. На нее давили обязательства, родственные узы и старые долги. А я еще думал, что моя жизнь тяжела.

Насчёт моей девичьей чести, можно быть спокойным. Джин-Хо любила домашних питомцев, точнее крупных собак. Никаких предрассудков, у каждого есть право на личную жизнь. Меня просто забавляло, как много скелетов эта заурядно-серая женщина прячет в шкафу. В текущие мысли лезть не стал: судя по всполохам красной ярости, там ничего лесного для меня.

— Выбираю вас, — произнёс я, разрывая контакт.

— Но, я же никогда…

— Расслабьтесь. Там, куда мы идём, неважно спецназовец ты или ребёнок. Главное быстрые ноги, а они у вас есть. Ещё хочу японца с катаной и любого робота.

Переводчица смирилась с моим выбором, но, судя по грустному взгляду, мысленно себя похоронила. На самом деле я выбрал её не затем, чтобы насолить Бао, точнее не только для этого. Я опасался, что магия разума плохо сочетается с киборгами, но женщине не обязательно об этом знать.

Транспортом оказался все тот же автобус со скучающим Павлом внутри. Видимо корейцы не врали насчёт ограниченности ресурсов. Робошар занял водительское место, переводчица отсела в самый конец салона, а я присоединился к телохранителю. Джин-Хо не открывала ухо от телефона, раздавая указания на корейском.

Мечник появился последним, запятнанный зеленой кровью и нечистотами. Похоже я оторвал его от защиты периметра. Автобус поехал сам по себе, увозя нас все дальше от безопасности и солнечного света. Прежде чем мы пересекли границу клановых владений, окна почернели, скрывая городские ужасы. Нас не нужно было впечатлять, лишь довести в безопасности.

Чтобы не терять времени, я подошел к медитирующему в передней части салона японцу и хотел коснуться его, но мужчина неожиданно дал отпор. Схватив мое запястье, он вскочил и перекинул меня через голову, больно приложив коленом. А затем размахнулся и совершенно не галантно ударил кулаком в лицо. Это было ошибкой. Секундного совмещения кулака со скулой оказалось достаточно, чтобы я проник в его разум.

— Если ты не прекратишь, я выжгу твой мозг!

Жестокий блеф. Сознание лысого представлял собой ровный кубик льда, внутри которого что-то перетекало. Такие мысли мне еще не приходилось считывать, непонятно даже с чего начинать. Так бы и стоял, крича на геометрическую фигуру, если бы на ровной поверхности льда не проступили буквы:

— Сергей?

— Он самый. Тебя отдали под мое командование. Мы так и будем драться всю дорогу?

И снова письменный ответ:

— Цветущий в середине зимы цветок ждёт лишь борьба.

Звучит красиво, но понятия не имею, что это означает. Всегда считал стихи пустой тратой времени. Мечник похоже понял, что переборщил с образностью. Поверхность куба задрожала и на месте поэзии появилась более ясная формулировка:

— Я подчиняюсь, телепат.

Наше противостояние закончилось еще быстрее, чем началось. Меня выбросило в реальность, как раз в момент, когда над головой со звоном сшиблись катана и средневековый рыцарский меч. Павел решил не давать мою тушку в обиду. Телохранитель все-таки, надо отрабатывать кредит доверия. Что примечательно, переводчица даже не встала с места, залипая в телефоне.

— Спокойно! — я неловко поднялся цепляясь за подлокотники кресел здоровой рукой, хоть бы помогли, мужики называется. — Небольшое недопонимание. Все уже в норме.

Дуэлянты спрятали клинки и вернулись на свои места, будто ничего и не было. Чувствую, намучаюсь я с ними. Впрочем, теперь в любой момент можно перейти на «ручное» управление. Нас начало трясти, значит автобус столкнулся с зараженными улицами и поднялся в воздух на своих лентах-ножках.

Приятно пройти кастинг на босса, но я смутно представлял, что делать с этой компанией. Я выбрал именно их, руководствуясь ощущением чужой силы. За время постижения магии приходилось копаться во многих разумах и я уже понял горькую правду. В телепатии практически нет нужды. Это мощная способность, оказавшаяся пустышкой. Чаяния большинства людей легко умещаются на салфетке, хуже того, они с радостью расскажут вам о них в подробностях. Если смогут внятно сформулировать, конечно. Однако члены отряда были не из таких. Сильные духом, яркие, каждый по-своему хорош. Личности раскрываются и выживают лучше. Пусть они не послушные болванчики, зато с таким составом у нас есть шанс победить. Задумавшись над чужими судьбами и мотивами, я не заметил, что автобус остановился. Соратники поневоле подтянулись к дверям.

— Какие приказы? — бодро спросил Павел, играя мускулами.

Посмотрим, как долго сохраниться его энтузиазм, когда он поймёт, что врага не победить. Во всяком случае грубой физической силой.

— Вы пойдёте без меня. Точнее, я пойду через вас. Всех пятерых.

— Ты хотел сказать четверых? — помощница Бао недовольно поджала губки.

— О нет, — я улыбнулся, поглаживая браслет. — Именно пятерых.

Змейка ожила, подчиняясь приказу. Под изумленными взглядами, дух стек с руки и принял форму рогатого гиганта. Занятный выбор, но я не вмешивался. Казалось, что призрак — статуя, сделанная из голубоватого стекла. Лишь приглядевшись, становилось ясно: это вода, неизвестным образом удерживающая форму. Женщина восхищенно ахнула, а Павел нахмурился. Он прекрасно понимал на что способна эта штука, стоит мне утратить контроль. Однако в нашем случае оно и к лучшему. Немного Хаоса внутри корабля не повредит.

— Выше нос герои! Вас ждёт подземелье, полное опасностей и сокровища в конце.

— Какие сокровища? — широко раскрыл глаза Павел.

Мечник медленно выдохнул, сжимая кулаки. Упражнение для успокоение нервов, сам таким пользовался.

— Узнаете в недрах корабля. Вперёд!

Наташа была права, Алый Король слишком щедро раскидывал свои мясные сети по городу. На территории завода стало практически безопасно гулять. За раскрытыми дверьми чернел асфальт с редкими прожилками окровавленной плоти, тянущейся в сторону проходной. Немного игры в «классики» и отряд поднимется на борт. Как я и говорил, любой ребенок справится. Вряд ли другие аномалии рискнут сунуться сюда.

Первым из автобуса выкатился робот. Весело пискнув, преодолел два метра и разорвался на мелкие ошметки. Я рассеянно пнул самую крупную его часть: кусок металла с половинкой улыбки. Когда аномалия стала настолько сильна? На кибернетического колобка я рассчитывал больше всего. Король вообще не должен был заметить угрозу от железки и теперь все пошло прахом.

— Засада, ложись!

Павел сгреб меня в охапку, запрыгивая обратно в автобус. Двери закрылись и тут же зашуршала обшивка. Не знаю, что это за сплав, но материал выдержал, несмотря на внешнюю хрупкость. Шумоизоляция тоже не подкачала: если закрыть глаза, то грохот свинца вполне можно принять за шум от дождя. Дух остался на улице, недоуменно наблюдая за прошивающими его пулями.

— Не вижу стрелков. Убери маскировку, Джи, — монах был спокоен и собран.

Чего нельзя сказать о переводчице, заметавшейся по салону в поисках контрольной панели. Впрочем, дело свое она знала. Двери с шипением заблокировались, а окна стали прозрачными, открывая нам сюрреалистическую картину.

Я не сразу понял, что автобус плотным кольцом окружили люди. Да, у них было две руки и две ноги, но человек — последнее слово, приходящее в голову при виде голых существ с содранной кожей, сделавшим себе пирсинг везде, где это возможно. У меня не возникло вопроса кто это. Колоритная внешность и радушие, с которым нас встретили, говорят сами за себя: сектанты Мясного бога.

— Разбирай, пока не заржавело! — переводчица дёрнула за ручку в полу, открывая внушительный арсенал.

Сама женщина, как заправский десантник, опоясалась широкой перевязью с гранатами. Ещё одна любительница взрывов на мою голову. Павел копался в оружии, словно ребёнок, нашедший новогодний подарок. Мечник тем временем занимался странными танцами. Закрыв глаза, он вращался на одной ноге вокруг своей оси. Иногда он поднимал правую руку и выписывал кистью сложную фигуру.

— Открой крышу, Джи.

Надо же, он умеет внятно изъясняться. В каких вообще они отношениях, если женщина позволяет собой помыкать? Переводчица дернулась к пульту и секция крыши над лысым японцем отъехала в сторону, открывая прекрасный вид на кровавую луну. В то же мгновение мужчина прыгнул вверх. Оттолкнувшись ногами от спинок кресел, он сделал шпагат в воздухе и дважды крутанул меч над головой.

Яростная атака сектантов захлебнулась. Видимо у японцев нет аналога поговорки «прийти с ножом на перестрелку», потому что мечник ни секунды не сомневался в себе. Стянув с меча несуществующие капли крови, он вернул его в ножны.

Наши враги валились на землю, перерубленные пополам. Я не успел заметить, как удлинилось лезвие — мастерство японца практически безупречно. Павел с надеждой погладил эфес своего клинка.

— Это не такой меч, — оборвал я его влажные мечты.

— А тот, что в твоём кабинете? Они похожи!

— Тоже не такой, — быстро сказал я, заметив, что лысый заинтересованно обернулся к нам. — И вообще времени мало. Скорее на борт, пока новые сектанты не объявились!

Мечник бросился к пирсу, ловко прыгая по безопасным участкам асфальта. Джин-Хо последовала за ним, стараясь наступать след в след. Павел задержался, доставая из арсенала ранцевый огнемет с парой сменных баллонов. Не знал что уголовник умеет обращаться с такими вещами.

Когда за ним закрылась дверь, я удобно развалился в мягком кресле, закинув ноги на соседнее сидение и вылетел из тела. Вселившись в призрака, уверенно погнал его вперёд усилием воли. Жидкость легко перетекала над прожилками плоти, иногда зависая в воздухе. Я не овладел духом, скорее использовал его, словно машину, не вторгаясь под капот. Мне хватило одного раза, чтобы понять, настолько далеко могут унести воды его сознания.

Стоило отряду забраться на корабль, скрывшись с моих глаз, как начались разногласия. Иначе и быть не могло, ведь у них нет общей цели. Занятно, но начал спор обычно сдержанный Павел. Он встал напротив призрака, скрестив руки на груди.

— Я не пойду с этой штукой! Чем скорее мы от него избавимся, тем лучше.

— Мне он тоже не по душе, — категорично заявила переводчица.

Японец молчал, но я знал что он на моей стороне. Временно признав меня господином, он не оспорит прямой приказ. Сам призрак права голоса не имел.

Я ощутил, что могу подтолкнуть их к верному решению, надавив ментально на Джин-Хо, но предпочёл, чтобы все шло своим чередом. Не каждый член отряда согласится с внешним диктатом. Это вызовет конфликт в группе, а мне сейчас не нужны проблемы. Слишком рано ломать их волю. Поспорив чуть дольше, чем необходимо, бойцы приняли собственное решение: разделиться на третьей лестнице, ведущей вглубь. Японец выступил голосом разума:

— Это место полно смерти, она витает в воздухе. Мы должны быть благоразумны, иначе наши души останутся здесь. Глупо дробить силы, не понимая с чем мы столкнулись.

Несмотря на витиеватую манеру изъясняться, мечник был прав. Все это чувствовали. Ну, кроме призрака — он просто хотел заставить мир захлебнуться. На самом деле я не согласен с идеями Наташи насчет выдачи полной информации агентам. Импровизация — важная часть выживания. Зная с чем предстоит столкнуться, они станут излишне самоуверенны. Сейчас каждый из моих подопечных был на взводе, готовясь выжать максимум из своих возможностей.

Пока отряд медленно спускался по лестнице в недра Алого Короля, пригибаясь и уворачиваясь от кусков плоти, шлепающих с потолка, что-то стукнуло меня в затылок. Будь я в теле Наташи, моя голова разорвалась бы, словно переспелый арбуз. Но вода принимает любую форму. Голова призрака мягко обволокла предмет, а я недоуменно обернулся. Тугое переплетение берцовых костей и заточенных ребер пробило духа насквозь, перекрывая обратный путь на палубу. Король понимал, что беззащитен и оставил ловушки. На потолке открылся крупный глаз без века, затем еще один и три поменьше. Вскоре всю стену и часть лестницы занимали разной величины глаза, налитые кровью. Они шевелились, наблюдая за мной. Я мысленно выдохнул и спустился ниже, ориентируясь на наполненные ужасом голоса членов отряда. Охота началась!

Глава 17. Свет далеких звезд

К хорошему быстро привыкаешь. Действовать чужими руками стало для меня так же естественно, как мысль, что смерть больше не проблема. Я тасовал жизни людей, забрасывая марионеток в самые опасные места города, но сейчас все было иначе. Какой смысл собирать отличных профессионалов и превращать их в пушечное мясо? Мои люди должны сами справиться с задачей, с минимальным вмешательством извне. И с этой точки зрения группа не радовала.

Отряд не заметил глаз на стенах и даже костяную клетку, блокирующую выход на палубу. Всё их внимание занял бар, в который привела корабельная лестница. Правда сейчас помещение напоминало холодильник для разделки мяса. Мерзкое местечко. На костяных крюках под потолком болтались люди. Некоторые из них ещё дышали и активно дергались, пытаясь освободится. Как раз это вызвало новый спор. Кричала Джин-Хо:

— Что если на их месте буду я? Тоже пройдёшь мимо?

— Нет. Если такое случиться, я отрублю тебе голову раньше.

— Спасибо за милость, махать железкой ты умеешь! Жаль, собственное сердце давно вырезал!

Павел отстранился от конфликта, изучая стены. Настоящая проблема заключалась не в несчастных жертвах, которые Алый Король запас впрок, а в продолжении пути. Отсюда банально не было проходов. Прагматичная тварь заблокировала коридоры пробками их мяса.

Отряду нужно вниз, вглубь, к винтам. Именно там должна располагаться самая суть корабля. Надеюсь. Кроме смутного плана, набросанного еще во время первого посещения аномалии у меня ничего не было.

— Кто назначил тебя главным? Я выше в иерархии.

— Ты безродный слуга, как и я. Достаточно споров, нам нечем помочь этим людям.

Жертвы пищали, раскачивались на жутких крюках и насаживали себя ещё глубже. Наверное они бы кричали, но рты залепляли мясные маски, позволяющие только дышать. Не без злорадства я заметил среди повешенных парочку сектантов. Недоброе вы избрали себе божество.

— На нас возложена миссия и мы её исполним!

Бесконечный спор начал надоедать. Было в этом нечто странное, не свойственное взрослым людям. Стороннее воздействие на разум я бы почувствовал. Скорее виноват страх, окружение слишком давит на моих подопечных. Стабилизировав Джин-Хо я погашу конфликт в зародыше.

Призрак не возражал, когда я его покинул. У аморфного создания вообще не было своего мнения. Разве что он старался держаться поближе к Павлу, подпитываясь страхом мужчины, но это не проблема. Главное, чтобы не нападал. Возвращать водяную пакость на руку я не собирался.

Переводчица брыкалась яростно, как никто до неё. Дважды она выкидывала меня из себя, дергаясь словно припадочная и только крепкие объятья японца уберегли её от падения на мясные стены.

— Отпусти, я ненадолго, — мне было неуютно в теле переводчицы. Одежда кололась и вымокла от пота, все чесалось. Неудивительно, что девушка в дурном настроении.

— Джи это не понравится.

Как будто я сам не догадался.

— Если не прекратите лаяться, я пойду дальше один. В каждом из вас, по очереди.

Мечник равнодушно пожал плечами. Наглец уверен, что лёд его сознания несокрушим. Даже имя умудрился от меня скрыть. Ничего, мистер «Идеальный слуга», наступит и твоё время.

— Павел, хватит страдать фигей! Сделай два шага влево и прожги проход, там коридор. Вперёд и вниз на три уровня, не пропустите поворот через десять кают. Бодрее!

Хорошо, что мы с Каином рассмотрели план корабля. Сейчас все стены залепила кровавая масса и барную стойку уже не отличить от широких диванов. Покинув неуютное вместилище, я вселился обратно в своего ручного призрака и застал середину концерта:

— …я знаю что ты еще здесь, упырь. Так вот слушай, су…

Женщина разразилась плотным потоком мата на двух языках сразу, что заслушался даже привычный к крепкому словцу Павел. У лингвистов в этом плане преимущество. Успокоилась Джин-Хо только когда взревел огнемет, выпуская струю пламени.

Огонь оказался не лучшим выбором. Наверняка его не раз использовали для сдерживания Алого Короля. Плоть горела неохотно, плевалась кровью, но все же чернела и съеживалась. Два баллона из трех ушло на уничтожение пробки. Залепить коридор целиком Алый Король не смог, и это обнадеживало. Наблюдая за тем, что объект творил в городе, я боялся, что его силы безграничны.

— Выходит, есть у тебя предел, холодец.

— Че ты там булькаешь? — Павел спрятался от духа за мечником. — Призрак меня нервирует! Давайте избавимся от него, как и планировали.

— Тссс! — японец замер и приложил палец к губам.

Я был готов ко многому, но не к случайным встречам в брюхе аномалии. Группа сектантов в балахонах двигалась наперерез моим людям. Вышагивая в чётком построении, сектанты не обращали внимания на отряд, хотя явно заметили. В узком коридоре корабля невозможно разминуться, особенно когда проходы к каютам заросли мясом. Может у меня выйдет поговорить с ними? Боголюбы моя специализация, мягкие, как воск, и упертые словно бараны. Нужно только подобрать выражения, ключи к их восприятию мира.

Пока я рассуждал, мечник действовал. Он сделал короткий подшаг и дважды разрезал воздух перед собой. На этом битва закончилась: враги превратились в ровные треугольники плоти. Причем японец даже не сбил дыхание! У его катаны вообще есть предел? И тут же я осознал что есть, и весьма ощутимый.

— Буль-бульк!

Да что ты будешь делать! Чтобы донести свои мысли, пришлось вселяться в Павла. Джин-Хо со своими трепыханиями оказалась крайне неприятной особой.

— Эй! — привлёк я внимание мечника. — Ты не должен касаться корабля лезвием. Понял? Это жизненно важно, держи катану в ножнах или махай аккуратнее. Особенно если не хочешь остаться безоружным в разгар боя.

Адаптация. Вряд ли корабль раньше шинковали эфирным лезвием, но стоит слегка царапнуть, как выработается иммунитет. Меч японца — хороший козырь и его нужно беречь до самого конца.

— Постой, Сергей, — переводчица закончила материться, но глаза её пылали гневом. — Зачем ты с ними?

— Люблю глубокие подвалы и тюрьмы.

Похоже, сейчас меня будут перевербовывать. Интересно, я обязан о таком докладывать начальству?

— Они загонят тебя, как собаку во тьме. Ты же понимаешь, что такого фрика не отпустят погулять.

— Ауч, это обидно. Давай я сэкономлю наше время. Ты предлагаешь защиту в обмен на службу клану?

— Бао уже объяснил, мы предлагаем будущее. Фонд с их цепями и бумажным архивом — прошлое. Сделай верный выбор.

Женщина гордо подняла голову и ушла вперёд, поближе к японцу. Мечник вообще стал дико популярен, все к нему жались. Нет уж, любительница пёсиков. Если над предложением Чикаго Спирит я ещё раздумываю, то с вами мне точно не по пути. Фонд может и ретрограды, но дело свое знают. В одном Джин-Хо права: не стоит добровольно совать голову в петлю. Директивы нерушимы и после того, как я перестану быть нужен, Наташа запрет меня в клетку и выбросит ключи. Папочка с номером на меня уже заведёна. Но проблемы стоит решать по мере поступления.

Операция шла своим чередом и от меня уже мало что зависело. Началось великое блуждание в брюхе Алого Короля. Оживший кошмар для отряда и смертная скука для одного мага разума. Объект выстроил внутри себя подобие лабиринта. Учитывая его размеры, стоило выдать бойцам еду и спальные мешки. Даже с учётом моей разведки, пару раз мы забредали в тупики со скелетными останками. Я старался не думать о том, сколько народу было убито здесь и каким способом.

От призрака оказалось мало толку. Зубастые капканы и прочие подарки Алого Короля на него не реагировали. Так что использовать аномалию в качестве сапера не вышло. Долго находиться далеко от Павла он тоже не мог, вода становилась нестабильна.

Может оно и к лучшему. Я все чаще оставлял призрака в каютах и возвращался в собственное тело. Проверить обстановку наверху, подышать свежим воздухом, размять реальные ноги. В автобусе обнаружился мини-бар с красной икрой, но без хлеба. Запивая соленый деликатес дорогой минералкой, я думал о влиянии лабиринта. Внутренности корабля угнетали даже меня, чего уж говорить о команде.

Если бы не спокойный японец, Павел потерял бы голову, когда закончился последний баллон огнемета, а переводчица застрелилась после второго тупика. Словно клей, мечник собирал всех воедино. Расчетливо-внимательный, никогда не унывающий, настоящий железный человек.

Хорошо, что Наташа настояла на стандартных средствах связи. Маленький передатчик в ухе и я отлично слышу все происходящее, без личного присутствия. Кстати говоря, сейчас стало слишком тихо, даже плоть не чавкает. И отряд замер на месте.

— Джин-Хо, докладывайте. Павел?

Что у них там происходит? Проглотив последнюю ложку икры, я вернулся в духа. Каждый раз, когда я оставался один, из стен вырастали глаза. Они ничего не делали, просто злобно наблюдали. Вот и сейчас шесть зрачков дернулись, стоило сдвинуться с места. Помахав им полупрозрачной рукой, я потёк вперёд, догоняя отряд.

Джин-Хо выбирала проход, но разницы нет. Я уже побывал в каждом из них астральной проекцией и везде назревали проблемы. «Засада!» — хотелось крикнуть мне, но все и так понимали, что нас окружают. Враги не славились скрытностью, бренча и звякая пирсингом, они выходили из боковых коридоров. На этот раз отряд сектантов был крупнее и лучше подготовлен.

— Осквернители! Богохульники! Как вы смеете идти против единственно истинного бога! Вы исповедуетесь кровью, предатели! — затрясся в экстазе один из них.

Я недовольно задрожал, схватив его за лицо и последние слова потонули в бульканье. И с этими людьми я хотел договориться? Да в них ещё меньше мозгов, чем в моих зомби! Всерьёз считать этот мерзкий объект за божество? Что он такого особенно умеет: жрать и становиться невидимым? Маловато для теософской основы.

Японец схватился за меч, но вспомнив моё предостережение рубанул металлическим клинком, не выпуская лезвие духа. А я вцепился в двух сектантов с автоматами. До сих пор нас спасло что сектанты боялись задеть корабль и потому практически не стреляли. Но удача не могла длиться вечно.

Автоматчики, которых я душил, запаниковали, а в таком состоянии не до религиозных метаний. Они начали палить во все стороны и призрачная вода не стала преградой для свинца. Охнул Павел, грязно выругалась Джин-Хо. Нас побеждали ряженые клоуны в побрякушках. Я рывком переселился в переводчицу и понял что дело плохо. Живот разворочен десятком пуль, колено пробито насквозь, отбегалась девочка. Именно поэтому я не стремлюсь на передовую. Только в кино главные герои доходят до финала и, умирая, делают нечто полезное. В реальной жизни они подыхают от шальной пули в ненужной перестрелке.

— Уходите, чего встали! — мой тонкий голосок едва перекрикивал стрекот оружия.

Мужчины не стали себя долго упрашивать, вернувшись назад по коридору. Дух извивался, расширяясь и выпуская горячий пар, но все оказалось бесполезно. То ли сектанты ничего не боялись, то ли были обдолбаны по самые ноздри. Судя по тому что они не смогли положить трех человек в узком коридоре, скорее всего второе. Ладно, раз не помогает мистическая аномалия, вернемся к методам Фонда.

Прости милая, что втянул тебя в это. Но ты сама обвешалась взрывчаткой как заправский камикадзе. Чека из гранаты вышла легко. Покидая неудобное тело, я заметил улыбку на губах девушки и то, как она перевернулась животом к полу. Понимала к чему все идет, суицидница чертова. Не знаю, что она напихала в пояс, но рвануло знатно. Разворотило не только сектантов, но и два этажа вниз. Струя голубого пламени прошлась по коридору, чуть не превратив остатки моего отряда в оплавленные спички. Лишь призраку все было нипочем, хотя его и не существовало в привычном смысле слова. Он напоминал мне видимую астральную проекцию.

Я хотел ринуться вниз в образовавшееся отверстие, но с другой стороны коридора показались новые сектанты. Да сколько же вас тут? Правда эти ребята оказались еще глупее старых. Она начали палить в меня из всех стволов. В меня! Просвечивающее насквозь привидение, зависшее в воздухе! Поначалу я даже растерялся, а потом просто бросил контроль над аномалией. Радостно журчащий дух накинулся на угощение, пока я летел к своему стремительно сокращающемуся отряду.

Японец умело перевязывал руку Павла куском ткани на манер жгута. Крови было много, даже слишком. Как бы мой ученик не кончился прямо здесь. Раненного же больше интересовало происходящее с сектантами. Осознав, что пушки бесполезны, любители пирсинга по-настоящему испугались, подарив моему призрачному протеже океан силы. Куда там жалким хватаниям за лицо, аномалия раздулась, превратившись с студенистое желе и заполнила коридор целиком. Придавленные собственными эмоциями сектанты задыхались в желеобразной массе. Приятно, что дух пригодился в бою. Я уже думал так и будет до самого конца немым наблюдателем. Павел отполз подальше от кратера, но я мягко перехватил контроль.

— Надо спускаться!

— А вот и начальство пожаловало, — японец закончил перевязку и деловито счищал с лезвия чьи-то внутренности. — Внизу темно и горячо.

— Здесь скоро станет еще горячее. Особенно когда призрак прикончит этих несчастных и примется за вас. Я не удержу его после такого пира…

— …а мы ближайшие живые, — закончил мечник. — Может вернемся назад и поищем другой спуск?

— Позади еще одна засада, — соврал я не моргнув глазом.

Японец эффективный слуга, но глупо оставлять его наедине с монстром без поддержки. А судя по холодеющим конечностям, у Павла не осталось времени для маневров. Я стянул с себя огнемет, бесполезный без баллонов, и сиганул вниз рискуя сломать ноги. Но чего бояться? Ноги то не мои.

Болезненный шлепок о воду, чуть не выбил меня из сознания мужчины. Глубоко, ноги не чувствуют дна, одежда мгновенно отсырела и потянула вниз, но я не спешил ее срывать. Я же сильный мужик, даже с одной рабочей рукой. Побарахтаться все же пришлось и хлебнув воды, я тут же понял, что это не вода. Кровь. Подогретая пламенем взрыва несвернувшаяся кровь. Мерзость какая. Рядом бултыхнулся японец, покрывая мои волосы и лицо соленой жижей.

— Ныряй, проход затоплен. Зпдер вешп тудм.

Прежде чем я успел возразить, мир вокруг стал тормозить. Голос мечника растянулся и исказился. Стараясь восстановить контроль, я понял что замедлился не мир, а мое восприятие. Связь с Павлом истончалась и меня выкинуло из тела обратно в Наташу.

— Чтоб тебя! — прошипел я сквозь зубы.

Он знает обо мне и боится. Алый король каким-то образом понял, что я умею и защитился от этого. Рванувшись из тела, я помчался к сигналам своих людей. Возможно я не могу больше ими управлять, но мне нужно увидеть, что произойдёт. Подлетев к корпусу, я с размаху ударился об иллюминатор. Хорошо что астральная проекция не чувствует боли. Я подлетел сверху, но лишь бессильно бился о палубу, как мошка в стекло. Проклятая адаптация.

Снова в Наташу. Тело, как якорь, тянет меня в реальность, запутывает в ощущениях. Отцепиться бы от этой условности и парить свободно.

— Приём, меня отбросило. ОПИШИТЕ, ЧТО ВИДИТЕ! ПОВТОРЯЮ!

— Незачем орать, слышимость отличная, — судя по спокойному голосу, отвечал мечник. — Стены здесь чистые. Все в идеальном состоянии, словно создано вчера. Продвигаемся к винтам.

Плохо, их явно заманивают в очередную ловушку. Аномалия ещё не показала себя. В наушнике зашуршало и заговорил Павел. Приятно, что он еще в сознании после такой кровопотери.

— Вместо машинного отделения богато обставленная каюта. Мужчина и женщина на кровати. Спят летаргическим сном.

Летаргия? Выдуманная болезнь, не зафиксировано ни одного случая такого сна, скорее уж глубокая кома. Тогда это мало чем отличается от смерти, в коме организм не способен поддерживать свои функции. Без вмешательства врачей парочка умерла бы в считанные часы. Требуется искусственная вентиляция легких, восстановление обмен веществ, да банально переворачивать и менять белье, чтобы избежать пролежней.

— Не прикасайтесь к ним!

— С удовольствием. Видим свёрток в центре помещения. Не подходи, куда? Стоять!

Почему в самый важный момент я не могу быть рядом с ними. Корабль затрясся в агонии, искривляя борта. Хаотичные движения объекта вспенили воду, с палубы падали снасти, рухнула главная мачта.

— Что происходит?

— Узкоглазый разрубил свёрток. Ударная волна отбросила нас в коридор. Пытаемся сломать дверь.

— Я думал это сердце монстра!

— Видимо ты ошибся, гений.

— Хватит препираться или я затоплю баржу вместе с вами! Почему Король ещё жив?

— Свёрток защищал ребёнка, босс. Мирно спящего мальчика двух лет. К его пуповине идёт кабель или кишка. — это уже Павел, судя по интонации.

— Святые предки, это пуповина! Он питается, через мясо наверху. Нельзя позволять ему проснутся! Руби, голову руби!

— Отставить истерику!

Похоже я слишком часто вселялся в своего телохранителя, расшатав его психику. Раздался сильный хруст, но на этот раз не из динамика. Мимо автобуса медленно катилась волна из плоти и костей, Король призвал свои резервы для защиты.

— Господа, вам лучше поторопиться. Если дело в морали, беру убийство ребёнка на себя. Кончайте уже эту тварь!

— Ему все нипочем! — на заднем фоне раздавался скрежет, словно работали бензопилой. — Мой клинок тоже отскакивает, пробуй в живот.

Адаптировался за пару секунд. Дьявол, как же не хочется покидать уютное кресло автобуса. Но видимо им без меня не обойтись. На миг мелькнула мысль удрать отсюда, послав аномалию к черту, но тут же пропала. Я слишком далеко зашел, к тому же понятия не имею как управлять автобусом Золотого Лотоса. Привычного руля и педалей в нем не было. Руки сами собой потянулись к дипломату. Какой леденец выбрать? Из того что я знаю ничего не подходит. Придётся пробовать новый цвет. Может Красный? Именно с него я бы начал, не останови меня Чёрный человек. Нет, слишком агрессивный оттенок, жёлтый выглядит куда безопаснее.

Приняв решение, я запихнул леденец в рот. Мясная волна уже закрывала собой корабль, но попытаться стоит. Не зря эти конфетки так будоражат Черного. Сладость напоминала картошку, но совсем не вкусом. Однажды в детстве я сунул в рот печеную картофелину, прямо из костра. Это был один из самых глупых поступков в моей жизни. Язык и небо жгло так сильно, что я навсегда разлюбил картошку. Сейчас ситуация повторялась.

Пытаясь вызвать слюноотделение я неудачно шевельнул челюстью и остатки конфеты провалились в горло. Кажется теперь я понимаю, как чувствует себя человек, которому в глотку заливают раскаленное олово. В желудке жар не спадал, прокатившись по телу волной. Воя от боли, я содрал с себя одежду, обливался минералкой, но это не помогало. Вода, быстрее к воде!

Не особо соображая что делаю, я открыл двери автобуса и бросился на причал. Хорошо, что территория завода зачищена от врагов. Сейчас меня подстрелит любой школьник с рогаткой, и не только из-за наготы. Кожа начала испускать яркое золотое свечение и судя по пузырящемуся под пятками асфальту, температура которую я ощущал вполне реальна.

Прыгнув с пирса, я ожидал облегчения, но вода даже не коснулась меня, обратившись. паром. Нырни я чуть дальше и благополучно летел бы вниз до самого дна Невы, но к счастью Алый Король оказался поистине огромен и я зацепился за якорь. Звенья цепи плавились под пальцами, но значительно медленнее чем полагалось металлу.

Не помню, как я поднимался вверх и растапливал нижнюю палубу. В какой-то момент штыри и нитки, удерживающие мою отрубленную руку сгорели и она потерялась в недрах корабля. Вместо крови из раны бил яркий свет, выжигающий любую преграду эффективнее дуговой сварки.

Нужный зал я нашёл по огонькам сознания членов отряда. Покрасневший до корней волос от смущения Павел, заинтересованный японец с верным мечом наперевес. Хоть картину пиши или точнее эротический арт.

— Где оно? — голос стал хриплым из-за пересохшей гортани. Я готов сейчас вылакать озеро крови, но это не утолит бесконечную жажду.

Закрывшись рукой от моего света, японец указал в центр зала. Действительно мальчик, тревожно сосущий палец во сне. Будто не ему только что рубили шею два здоровых мужика. От кого тебя так защитили, малыш и кто ты вообще такой? Времени искать ответы не было. Мясной вал уже проникал в каюту грозя похоронить нас под собой.

Привычным движением схватил мальчика за лицо — ничего. Он уже защищён от магии разума, как и от жара моей кожи. Маленький супермен. Рассеянный взгляд упал на пуповину. Мясо, такое же как и везде, с прожилками и кровяными сосудами.

Павел закричал, отпрыгнув от стены. На ней вылуплялись глаза, укоризненно смотрящие на меня. Хорошо, что хоть кто-то еще их видит, я уж думал, что схожу с ума. Наверное корабль хотел предостеречь или напугать, но рта у него не было, а по глазам я читаю плохо. Особенно когда их больше десяти. Решение прямо передо мной и жертва Джин-Хо не должна пропасть зря.

Перевернув малыша на спину, прижал свою культю к пуповине. Плоть жадно вздулась, пытаясь меня поглотить, но я только улыбнулся. Сегодня я твоя горячая картошка тварь и ты скорее подавишься, чем сможешь это прожевать.

Можно вскрыть себе вены, чтобы жечь пуповину быстрее, однако сама кожа изменила структуру став крепкой и устойчивой не только к температуре, но и к внешним повреждениям. Под этим леденцом я ощущал себя настоящей СверхНовой звездой. Мерзкое мясо обвивало мои лодыжки, но бессильно шипело и съеживалось. Каждую секунду температура возрастала.

Как только пуповина оказалась отделена от мальчика, он умер. Точнее, ребенок всегда был мертв, подобие жизни в нем поддерживала система снаружи. Маленький Алый Королек в собственном царстве. Живой и неживой одновременно. Оставшись без подпитки, крохотное тельце съежилось, как сгнивший фрукт.

Каюту заполнил оглушающий рев и хлюпанье. На месте пережженной пуповины из пола извергался гейзер из крови и нечистот. Глаза на стенах разом лопнули и из них вылупились отвратительные органические формы, похожие на эмбрионы. Они сгнивали прямо на глазах. Но у меня назревала проблема посерьезнее — тело быстро остывало. Действие леденца заканчивалось и мне даже думать не хотелось какой откат будет после этой мощи. А тем более пытаться пережить его на тонущем корабле. Я залепил хлесткую пощечину Павлу, который не мог отвести взгляд от происходящего. Кажется у него больше не было щеки.

— Бегом отсюда!

Моего света хватило, чтобы растопить в борту пробоину до самой воды. Мечник предусмотрительно поплыл вперед, придерживая слабеющего Павла. Я в последний раз оглянулся на творящееся в каюте. Стены ходили ходуном, потолок стекал на пол. Казалось, само пространство сворачивается, но не исчезает, повторяя судьбу своего Короля, а остается здесь. В этой реальности.

Вода вокруг меня уже не испарялась, а вспенивалась кипятком, так что удалось догрести до берега. Купаться голышом в Неве жутко не гигиенично, но еще хуже топать по заводскому щебню и газону, раня пятки. Пока конфета защищала меня, они были нечувствительны, но сейчас все изменилось. Я бы попросил мужчин помочь мне, но им самим требовалась помощь. Как бы они не играли в героев, никто не может пережить то, через что мы прошли и остаться в здравом уме.

Корабль превратился в гниющую гору мяса, но оно не тонуло, а плавало на поверхности, источая отвратительный запах. Я сморщил нос, такую мерзость я почуял бы даже в теле стойкого к ароматам Сергея. Без кровообращения шматы плоти тянущиеся по асфальту тускнели и теряли красный цвет превращаясь в бурую жижу.

— В автобус! — крикнул мне мечник. Кажется, за сегодняшний день, каждый из нас поторопил другого минимум дважды.

В салоне и правда легче дышалось, Лотос оснастил свою технику очистными фильтрами. Японец поколдовал над навигатором на приборной панели и колеса тихо зашуршали по асфальту. Я обессиленно рухнул в кресло, пялясь в окно.

Рядом сел мой телохранитель. Он был практически при смерти, но сначала накрыл меня пледом и лишь после отцепил перевязь с мечом и расслабился. Японец кинул аптечку, которую Павел ловко поймал в воздухе. Между этими двумя явно образовалась связь. Самоубийственные операции сближают.

— А мы точно победили? — спросил мужчина, горстями глотая обезболивающее. — Похоже тварь на прощание испортила воздух.

Над большей частью города поднимался ядовитый смрад. Если кто и оставался живым в тех районах их ждала незавидная участь. Ветер сдувал зелёное облако к другой половине города. Но страшнее всего, что смог не улетучивался, скапливаясь под куполом и грозил накрыть всех выживших. Не уверен, что вентиляция в Лахта центре сдержит такую концентрацию яда.

— За безопасность надо платить кровью, — повторил я слова Наташи. Если повторять глупость почаще, сам начнёшь в неё верить.

Несмотря на то, что меня морозило, я почувствовал, как под одеяло затекает прохлада и сытой змейкой обвивает левую руку. Призрак вернулся на свое место. Трое из пяти в мою пользу и мертвая аномалия в остатке: неплохой результат для первого задания. Но обсуждать произошедшее с Наташей не хотелось. Может настрочить письменный отчёт? Бумага все стерпит.

Глава 18. Искусство проиграть

Некоторым в этом городе слишком сложно умереть. Чем дольше я разглядывал бледного Павла, тем больше смысла приобретала эта фраза. Впору уверовать в судьбу: Джин-Хо хватило пары шальных пуль, чтобы решиться на суицид, а здоровяк сражался за вытекающую из него жизнь словно лев. И все равно проигрывал. Синели губы, закатывались глаза. Японец сжимал его руку, стараясь удержать здоровяка в сознании.

— Доберемся до башни, мигом поставлю тебя на ноги. Операционная клана, превосходна. Закачаем в кровь нанитов, станешь как новенький.

Звучит прекрасно, если бы не одна маленькая деталь: я не планировал возвращаться в Лахта-центр. Откат от конфеты уже начался и судя по язвам на шее японца, мне нельзя к живым.

— Мечник, ты еще служишь мне?

— До окончания миссии или смерти.

Недолго значит. Из пор кожи уже сочилась кровь, пропитывая одежду. При том, что за всю операцию сектанты его ни разу не задели. Объяснений происходящему не так много: либо мой временный слуга мироточит, как икона Иисуса, либо я излучаю радиацию. Судя по отсутствию нимба, верен второй вариант. Гадство.

— Разверни автобус, мне нужно домой.

«А он?» — одними губами спросил японец.

Дружба омытая кровью сильнее всего. Как бы мечник сгоряча не отрубил мне голову за Павла. Точнее за то, что я с ним сделаю. Не везёт моим телохранителям с начальником. Хотя я всех честно предупреждаю: не лезьте на рожон. Летят как мотыльки в костёр.

Он лежал слишком близко ко мне, плоть со щек начала оплывать. Нет смысла даже использовать зелёный леденец. Излучение пропитало его одежду, осело на креслах. Исцелившись, мужчина снова подхватит лучевую болезнь за секунды. Впрочем, кое-что в моих силах.

Кисть руки потеряна в недрах корабля, но вместо кровоточащий раны — затянутый кожей обрубок. Как у инвалидов после нескольких месяцев реабилитации. Леденцы влияют куда сильнее, чем мне хотелось бы. Протянув культю, я осторожно коснулся его отекающих пальцев.

— Боли нет, ты её не ощущаешь.

Ключи к раю лежат внутри каждого из нас. Точнее валяются, не нужные никому. Мы обречены искать счастья во внешнем мире, но я могу это исправить. После победы над Алым Королем я стал увереннее в себе. В моих силах даровать расходнику последнюю милость.

Безграничная мощь плещется в глазах. Я запускаю молнию одной рукой, второй формирую три фаербола сразу. Заклинания следуют одно за другим. Спасенные заложники аплодируют, я широко улыбаюсь на камеру. Махаю рукой. Террористов больше нет, как и организованной преступности.

Моим именем называют детей. Обо мне пишут книги, про меня снимают фильмы. Нет ничего в целом мире, что я не мог бы себе позволить.

Спасаю человечество. Дважды. И оно отвечает мне искренней любовью. Я: олицетворение того, чем может стать каждый. Магия просто способ отдать миру частичку себя.

Моя смерть легка и приходит во сне. Глубокого старика с почестями хоронит большая семья. Весь мир скорбит. Но люди видят путь, понимают новые горизонты. Я умер, но останусь в веках.

Какая наивная и светлая мечта, спи спокойно. Поцеловав покойника в лоб, я заметил, как глубоко отпечаталась форма губ. Пусть мир не знает о тебе, но я правда скорблю. Прокрутить идеальное будущее в затухающем сознании Павла практически ничего не стоило. У меня даже голова не закружилась.

Зато рвало японца. Мощно, желудочным соком и кровью. Не доедет мой отряд до безопасного места. Счёт изменился: ноль из пяти, в пользу аномалии. Самое обидное, что лично я чувствую себя превосходно, явно получив иммунитет к радиации. Идеальное биооружие. Если закинуть мою тушку во вражеский город: выкосил бы все население эффективнее любой чумы. К сожалению, большинству аномалий плевать на излучение.

— Гарх… — японец сипел, дыша через раз.

Его лицо напоминало оплывший кусок мыла. Отцепив перевязь с катаной, он бросил её ко мне на колени и сел на пол в позе лотоса. Вот уж кому не требуется моя помощь, чтобы принять смерть. Я толком не понял, как мечник умер, похоже сам прекратил страдания. В любом случае, он погиб в медитации, широко улыбаясь. Оставшись для меня безымянной загадкой. Не у Бао же про него спрашивать, в конце концов.

Автобус продолжал движение сквозь город, силами чудовищ почти превратившийся в руины, а я лихорадочно соображал. Отбросив плед, перешагнул через Павла и открыл чемодан. Надо позвонить Сунь, предупредить, чтобы не совалась к автобусу, когда я прибуду.

С экрана телефона смотрел гладкий манекен без бровей, волос и ресниц. Это что, я? Сияние испепелило волосы по всему телу, но сверкать лысиной — малая цена за предоставленную мощь. Сколько бегал, источая убийственный свет, полчаса? Учитывая изменения структуры кожи, это лучший леденец для атаки. Если бы не откат.

Мобильник в моих руках завибрировал: вызов от Куратора. Немного не вовремя, но кто игнорирует звонки от начальства?

— Три тысячи первый, срочно к башне! — слова перебила автоматная очередь. — …на нас напали, скоординированная атака объектов номера тысяч…

Динамик трубки зашуршал и голос Наташи пропал. Радиация вывела микросхему телефона из строя. Впрочем, я уже понял что происходит. Нарисованные «Авангардистами» картины сбываются всегда, и не моей лысой голове торчать на колу возле демонического трона. Но я не переживал за Куратора. Учитель силен, но у Фонда найдётся пара трюков, способных его удивить. Надеюсь. Потому что противодействовать Чёрному Человеку в одиночку не способен никто.

За невеселыми мыслями о нашей неизбежной встрече, прошёл остаток пути. Я даже не заметил как транспорт остановился. За окнами клубился плотный туман, с трудом отгоняемый огнём из пушек автобуса. Что произошло с убежищем? Где безопасный дворик?

Закрыв глаза, я убедился, что клан Цой жив и в полном составе находится здесь. Значит Мэй неукоснительно следует моим приказам. Лотос нам не друзья, если смотреть шире: никто нам не друзья. Уезжая, я приказывал остаться в доме, даже если киборги начнут ломать двери.

Что же мне делать? Для любого человека принятие желтого леденца: это конец. По сути, откат является проклятьем, исключающим нормальное общение с людьми. Можно уйти отшельником в горы, либо сдаться на опыты в стерильную свинцовую лабораторию, но жить как прежде больше не выйдет. Однако у мага разума есть варианты.

Если не брать в расчёт Чёрного Человека, в моем распоряжении целых два тела для постоянного переноса сознания. Подгорелый Гаитянец и малютка Агафья, оба находятся здесь. Выдавить их разум в любом случае легче, чем сражаться за оболочку учителя. Единственная проблема: как убить одного, сохранив лояльность второго? Запасная жизнь мне ещё пригодится.

Я натянул кроссовки и прожженные с нескольких местах джинсы, оставив блузку валяться на полу. Она больше напоминала рыболовную сеть, чем предмет одежды. Если мне удастся то, что я задумал, женская одежда ещё долго не понадобится. В узкий карман джинс едва поместился зелёный леденец. Мне бы гору таких лечилок, вместо опасных желтых и бесполезных голубых.

Визитке от Фонда я не доверял, несмотря на то, что она уничтожила часть Разбитого Бога. Как вообще это работает? Кинуть её в туман? Найти отверстие в аномалии и запихать туда? Без инструкции ничего непонятно, а рисковать, выясняя детали, не хочется. Сам справлюсь, своими силами.

Рука осталась только одна, и тащить в ней дипломат не было смысла. Приоткрыв дверь, я кинул в туман меч Павла. Никакого эффекта. Видимо мало во мне веры. С катаной японца решил пока не расставаться. Несмотря на опасность ситуации, незачем лезть в драку самому. Кто там ближе всего? Милашка Мэй? Неплохой выбор. Затаившись между сиденьями, я рывком вселился в девушку.

Мэй вытирала пыль в моем кабинете. Всегда считал уборку одним из бесполезнейших способов потратить время. Особенно учитывая творящейся на улицах хаос. Однако младшие члены клана явно не разделяли моих идей. Близняшки тоже были здесь. Натирали полы так яростно, словно от этого зависела их жизнь.

Судя по запаху горелой плоти, едва дышащий обрубок человека на диване — великий колдун Вуду. Зря танцы считаются самым безопасным способом похудеть. Рядом с мужчиной сидела на коленях Ева, обтирая его мокрым полотенцем. Похоже каждый нашёл себе дело по душе.

— Позовите мужчин, — рявкнул я.

В ответ сестры одновременно залопотали на корейском. Хлесткая пощечина одной из них прервала словесный понос.

— Я знаю, что вы меня понимаете. Пусть братья спустят Гаитянца по двор и оставят у автобуса.

Еще один удар заставил девушек живо выскочить из кабинета. Так и хотелось подкрепить затрещину ментальным воздействием, но в чужом теле я не имел доступа к способностям. Тяжело в наше время с умными слугами. Учитывая плотность тумана и то, что мои люди ещё живы, есть лишь одно объяснение происходящему. И оно мне очень не нравится.

Атмосфера похожа на Балтийский завод: отсутствие слабых монстров и гнетущая тишина. Если бы я не был занят освоением магии разума, то сразу бы заметил странность тумана. Нападая, он действовал крайне избирательно и всегда давал мне шанс уйти. Хотя мог накрыть внезапно и резко прикончить. Тот же газ от трупного мяса Алого Короля особо не церемонится, выкашивая целые кварталы. А уж обладая разумом натворил бы дел.

— Исчезни, — бросил я Еве, скорее заботясь о безопасности девушки, чем на самом деле раздражаясь.

Скоро здесь будет действительно жарко. Убедившись, что блоггерша покинула квартиру, я принялся лихорадочно обыскивать кабинет в поисках того, что может помочь. Катана из коллекции Развлекалкина, свеча, диск который притащили корейцы из последней экспедиции. Негусто. Возле телевизора с зацикленным бесконечным чаепитием, валялись две кассеты. Так и знал, что док захватил их собой. Как только уместились под халатом?

Я поднял одну из них, с виду обычная пленка. Наверняка сто раз проверенная Фондом и разобранная на части. Записанная кассета выскочила из видика словно только и ждала замены. Что ж, хуже не будет, посмотрим кино. Стоило вставить свежую видеозапись, как на экране появился хорошо одетый мужчина в знакомой комнате.

— Доброй ночи, милая дама. Не пугайтесь, я джентльмен и не причиню вам вреда. Скажите вы любите загадки?

Подкрутив ус, он задорно мне подмигнул.

— Обожаю.

— У меня есть для вас одна головоломка: как я могу разговаривать?

— Ртом. Я выйграл. А теперь позови мне доктора Франца.

Если объект удивился, то не подал виду. На аристократическом лице застыла маска благодушия и вежливого участия.

— Мне искренне жаль, но он не хочет с вами разговаривать. Придётся довольствоваться моей компанией.

Глядя джентльмену в глаза я сломал чистую кассету об колено. Тонкий пластик затрещал и магнитная лента разорвалась, выскочив из бобины.

— Милая девушка, вы сейчас совершили большую глупость. У вас стало на несколько часов меньше, чтобы решить загадку, только и всего.

— Плевать на твою загадку. Я выкину телевизор в окно, если не покажешь Франца.

— Как невежливо, юная мисс. Джентльмены не лгут, доктор действительно не хочет разговаривать. Его поглотила жажда исследования.

Похоже на ученого. Сильнее экспериментов его волнует лишь одна вещь.

— Доктор К, так и сказал: Франц не сможет. Придется обратится к более квалифицированным специалистам.

— Доктор К бездарь и неуч! Сколько раз мне писать прошения о его отстранении! Что он опять наплел?

Волосы ученого в монохромном изображении напоминали крону могучего дуба и закрывали собой полэкрана. С трудом удерживая диск в руках, я развернул его к экрану.

— Что это по вашему?

— Защитный диск. Ради этой ерунды вы меня отвлекли? Учтите, Куратор моя близкая подруга. Вы напрашиваетесь на неприятности!

Связи решают, вот только Наташе сейчас есть чем заняться без нытья ученых. А вот защитный диск это интересно, может пригодиться.

— Как его активировать?

— Подобрать лунную фазу по календарю тех времен и установить на вершину храма разумеется. Ритуал стандартный: три жреца и десяток последователей. Обратитесь во второй отдел, это их специализация.

Я уж надеялся активировать мощный артефакт, но похоже это пустышка. С такими требованиями он для меня ничем не лучше канализационного люка. Размахнувшись, зашвырнул диск к стене. Как раз в тот момент, когда в коридоре раздался топот маленьких сандалей. Опоздал.

— Я вас раньше не видел, вы младший научный персонал? В следующий раз подайте письменный запрос, — Франца понесло.

Дверь распахнулась, Агафья в тоненьком белом платьице выглядела невинно. Но отчего-то по экрану телевизора прошла рябь и он вырубился. «Джентльмен в записи» чувствовал рядом сильного хищника и предпочёл сбежать. Девочка кружась на носочках обогнула меня и плюхнулась в кресло. Вот нахалка!

— Доброй ночи, Сереженька. Неужели ты думал, что я не контролирую смертных в этой квартире? Грубо вселяешься, у Мэй будет болеть голова.

— Красивый туман.

— Правда? Я долго тренировалась в двадцатых годах. После газовых атак первой мировой казалось, что за этим будущее.

Полагаю, это ее особенность, как моя — подавление разума. Просто раскрыла она ее довольно поздно. Куда сильнее волновала судьба Франца. Договорить нам не дали, а из видика вовсю вал дым и сыпались искры. Сдаётся мне учёный навечно застрял в черно-белом мире. Ведьма меняла темы разговора, словно тасовала колоду карт.

— Луна нормального цвета, значит с Алым Королем покончено. Малыш мучился?

Неудивительно, что она его знает. Монстры такого калибра должны присматриваться друг к другу. На диване тихо застонал Эш и Агафья мгновенно отвлеклась на него.

— Кто бы мог подумать: нигер, жертвует собой ради горстки белых. Бессмысленный героизм, учитывая мои навыки, но тупой верзила не удосужился спросить. Пф, мужланы, ничего не замечаете вокруг.

Взгляд рассеянно скользнул по мне и ведьма снова сменила тему.

— Сережа, у тебя проблемы? Чувствую твою шкурку во дворе, но ты не поднимаешься. Боишься? Ты был таким храбрым, когда елозил меня рожей по ковру, таким сильным, уверенным. Времена изменились, Сереженька. И будущее нашего тандема туманно. Ахах, туманно, улавливаешь?

Я дернулся к столу, не сводя взгляда с катаны. Протянул к ней ладонь, но девочка успела первой. Это логично, ей было достаточно развернуть рукоять и воткнуть острие в меня. За секунду до удара, я покинул тело кореянки и наблюдал удивительную картину. Даже с учётом того, что я практически насадился на меч, Агафья не смогла умертвить Мэй! В последний момент рука ведьмы дрогнула и лезвие косо рассекло шею. Ещё несколько нелепых финтов катаной и ничего не понимающая кореянка убегает по коридору.

В тяжёлые минуты человек черпает силы в самом сокровенном. Забавно, что для сильной и властной Мэй, которую я готовил в свои заместители, этим оказалась мать. Девушка бросилась не к входной двери, а открыла ванную, где томилась Люн. Ещё одно неисполненное обещание. Я ведь искренне желал спасти женщину, правда недостаточно сильно чтобы наплевать ради этого на собственные интересы.

Агафья догоняла жертву широкими прыжками, отвлекаясь на шинкование стен и ламината. Мэй истекала кровью на кухне, спрятавшись между холодильником и раковиной. Хотел бы я чем-нибудь помочь, но все Цои кучковались в районе крыши. Ведьма позаботились о них заранее.

Вообще волшебница выглядела не лучшим образом. Она что-то бормотала себе под нос, часто целовала катану, разрезая губы и совершала кучу ошибок. С её способностями нет смысла гоняться за Мэй, достаточно приказать подойти. Но ведьма упрямо ломилась вперёд по коридору, словно растеряв остатки разума.

Из ванной вывалилась Люн, перекрыв дорогу Агафье. Женщина сильно изменилась: седые волосы, высохшая кожа, через которую поступали косточки. Мозговой слизень не терял времени даром. Тварь раздулась и просто сочилась здоровьем. Очевидно, именно она управляла движениями Люн, как бы Мэй не надеялась на материнский инстинкт. Слизень решил сменить носителя.

Всё что нужно было сделать Агафье: проткнуть существо острием. Вместо этого она прокрутилась вокруг своей оси и засадила лезвие в дверь. Аномалия проявила больше разума, прыгнув на девочку. Люн опала безвольной куклой. Прости хозяйка, не уберег я тебя.

На секунду показалось, что для ведьмы все закончится прямо здесь. Слизень жадно выпустил присоски, стараясь достать мозг. Но Агафья все ещё была сильна, несмотря на помутнение сознания. Почувствовав, что напал на опасную цель, паразит отвалился и предпочёл умереть в корчах на полу. Так и знал: у магии разума преимущество перед этой аномалией! Надо было рискнуть и сорвать слизня в самом начале. Информация решает все, теперь ясно почему Фонд сосредоточился на исследованиях и экспериментах.

Больше смотреть было не на что. Мэй тихо истекла кровью на кухне, перестав дышать. Агафья постепенно вытаскивала катану. Я вернулся в своё тело и сел, обхватив голову руками. Положение становилось все хуже с каждой минутой. Такими темпами к утру я останусь единственным представителем ГОК. Сам себе слуга, господин и личная армия. Правда в этом есть свои преимущества. Некому будет предавать. Скрежет металла по обшивке застал меня врасплох. Агафья долбила в дверь катаной, словно дубинкой.

— Открывай, трус! Отведай моей стали!

С удовольствием бы оставил ее снаружи, но помешательство от меча могло сойти на нет. Все-таки ведьма не обычный человек, если она совладает с собой, мне конец. Против тумана крыть нечем. Разве что еще раз съесть желтый леденец и надеяться на лучшее. Черт, надо было прикончить ее когда был шанс. Я нажал на кнопку и дверь с шипением открылась. Девочка ворвалась внутрь как разъяренная фурия: всклокоченная, размахивая клинком во все стороны.

— Мое мастерство богоподобно, узри и пади ниц!

Действительно, уникальные способности. Как можно ранить себя, просто размахивая мечом? Агафья практически отрубила себе кисть, но не обращала на кровотечение никакого внимания. Я выставил перед собой брата-близнеца катаны. Оставалась сущая мелочь: научится вызывать клинок духа. Японец как-то позабыл объяснить суть активации артефакта, а мои навыки фехтования едва ли лучше, чем у обезьяны с палкой.

Ролевики, которых я ненавидел всей душой, плакали бы кровавыми слезами, увидев поединок двух криворуких куриц. Ведьма вслепую махала катаной, попадая больше по креслам, чем по мне и выкрикивала бред о собственном величии. Я мог бы ударить в незащищенные места десятки раз, но вместо этого замирал в ужасе. Тяжело атаковать, когда в сантиметре от меня летает острое лезвие. Будь в моем распоряжении щит…а, кого я обманываю. Стоял бы точно так же, подставляя его ударам.

К счастью у меня было преимущество в виде потока невидимых частиц, постоянно бомбардирующих тело Агафьи. Поэтому защита оказалась лучшей тактикой из возможных. Платье девочки пропиталось кровью, волосы вываливались клочьями, время работало на меня. Несколько минут нервного поединка и она медленно осела на пол, выронив оружие. Жажда битвы в глазах сменилась страхом.

— Радиация, хах? После стольких лет, меня прижала физика. Надо было грохнуть Кюри, когда выдался шанс.

— Это ничего бы не изменило. Ученые всегда найдут выход.

Но она меня уже не слышала, от девочки шел сильный жар, глаза закатились. Оказывая последнюю милость, я воткнул лезвие, пробивая мозг. На сегодня достаточно воскрешений. Туман на улице развеялся клочьями, открывая чистое ночное небо. Без кровавой луны и дождевых облаков. Звезды ясно сияли, равнодушные к тому безумию, что происходило на земле. Наконец показались корейцы с телом Папаши Эша, завернутым в одеяло. Хитрые ребята переждали основное сражение в подъезде. Интересно, что бы они сделали, победи Агафья?

Братья Цой преодолели половину расстояния до автобуса, когда я вышел из него. Хотел крикнуть чтобы убирались прочь, но в этом не было нужды. Заметив страхолюдину, в которую я превратился, мужчины в ужасе бросили одеяло с Гаитянцем и сбежали в подъезд. Тяжело им с такими нервами артефакты добывать. Надо будет провести воспитательную беседу на тему свой-чужой.

Впрочем, с главной задачей они справились. Моё новое тело доставлено. Я жадно прильнул к нему, стараясь не замечать в каком состоянии Гаитянец. И так понятно, что в ужасном.

Безбрежный океан, чистый песок. Мы наслаждаемся солнцем и тишиной. Люди где-то там, в другом мире. Это наше место. Идеальный кайф разбивает только один вопрос:

— Ты вернёшь меня на Гаити?

Как же он достал! Напомнил об ещё одном обещании, которого я не исполнил.

— Боюсь, уже нет.

— Жаль. Духи говорят пришло моё время уйти, но я так и не вернулся домой. Мои кости будут гнить на чужой земле.

— Прости меня, колдун.

— Обещай, что вернёшь мои кости домой. После того, как все кончится.

— Нет, мои слова ничего не стоят.

— Тогда просто сделай.

Блики на воде, шелест тёплого бриза. Приятно лежать одному и наслаждаться тишиной. Хорошо здесь, но пора просыпаться.

Проклятый шаман, даже умирая связал меня клятвой. И плевать на то, что он уступил оболочку без боя. Я опять должен и снова наплюю на обещание лучшему другу. Гадство. Открыв глаза, я понял, что меня колотит от болевого шока. Сверху давило тело Наташи, казавшееся слишком тяжёлым. Боги милосердные, как Эш вообще выдерживал такое состояние?

Хотя мне незачем терпеть. Боль — это просто ощущение, и если я смог убедить в этом Павла, то себя обмануть проще простого. Стоило это понять, как агония прекратилась. Будто из тела разом вынули нервные окончания. Рядом раздался волчий вой и лай своры собак. Этих только тут не хватало.

Обшарив карманы своих бывших джинс, я вынул вожделенный леденец и жадно разгрыз. Вместе с лечением, мышцы наливались силой. Дело не только в конфете, негр действительно был силен. Настоящей, жилистой силой, а не тем сурогатом, которым щеголяют бодибилдеры в больших городах. Каждый мускул обвивали сосуды и вены. Огромное сердце ровно бухало в груди. Идеальный скафандр, практически биомашина. Приподняв руку, я легко отбросил тушку Наташи.

Здесь все ещё фонит радиацией и надо убраться отсюда быстрее, чем я заражусь. Дело усугублялось тем, что мои познания в атомной физике ограничивались учебником за девятый класс. Смутно припоминаю, что после Чернобыльской катастрофы вещи бросали, так что брать ничего нельзя. Но я не мог оставить леденцы. Они даруют слишком большое могущество.

Вернувшись в автобус я схватил пакет с конфетами и бросился прочь. Вообще, в шкатулке они мне нравились больше, смотрелись солиднее. Лай повторился, уже ближе, и я побежал. Несмотря на босые ноги, новое тело не испытывало дискомфорта. В отличие от нежной кожи Наташи, Гаитянец с детства ходил босиком по мусору. Стопы затвердели и покрылись твёрдой коростой.

Неожиданно в голове загудело. Что за ерунда, неужели успел хватануть радиации? Закрыл уши ладонями, снова открыл. Может из-за блокировки боли я пропустил нечто важное? Быстро ощупал тело, внешних повреждений нет.

Гудение стало громче и к нему прибавился свист. Я поднял голову вверх. Точно, чистое небо, без купола! Лотос проиграл бой за башню! И человечество сделало свой шаг, простой и понятный. Небо над городом заполнили черные кресты бомбардировщиков. Они шли плотным строем, звено за звеном. Первый взрыв прогремел совсем рядом, осыпав меня асфальтовой крошкой. Громко кричали корейцы в подъезде, плакала Ева. В голове крутилась только одна мысль: «Ну и чем мне сейчас поможет магия разума?».

Глава 19. Человек, который продал мир

Только сейчас я в полной мере осознал, что значит слово «война». Не местечковая операция Фонда, с которой можно уехать на комфортабельном джипе, подсчитывая потери и бонусы, а настоящие боевые действия. От войны некуда бежать, она настигнет в любой точке пространства и времени.

Бомбы щедро сыпалась с небес. Летчики знали свое дело: автобус уже превратился в груду металла, а верхние этажи здания полыхали, заваливая дворик черной копотью. Я замер, осознавая масштаб происходящего. В любую секунду меня могло разорвать на части, наплевав на волшебство. Только громкий крик Евы вернул в реальность. Блоггерша обхватила голову руками и впала в настоящую истерику, катаясь по асфальту. К черту, я не такой слабак. Думай, Нова, соображай, действуй.

На самом деле, сложно найти место в России, более подготовленное к ковровой бомбардировке, чем Питер. Со времен блокады прошло немало лет, но город помнит. В каждом квартале устроены убежища. Часто неприметные, выглядящие как маленькие холмики или являющиеся продолжением подвалов, но они есть. Возле нашего дома их целых три. К счастью, я дружил с управдомом и даже помогал носить в одно из них бочки с водой.

Магия разума осталась при мне. Все же Папаша Эш был настоящим колдуном, пусть и со странностями. Серия близких взрывов вскрыла такие резервы организма, о которых я и не подозревал. Вместо того, чтобы терять время, переводя каждого выжившего за ручку, я испустил волны мыслеэнергии, действующие сразу на всех. Вены на лбу вздулись от напряжения, но люди послушно следовали за мной: пятеро корейцев, близняшки Цой и Ева. Ощущаю себя крысоловом, отводящим детишек в лес, но мне жизненно необходимо это мясо. Разумеется, в качестве защиты и ресурсов для опытов. Их шансы выжить ещё меньше, чем у меня, пусть хоть послужат перед смертью.

Сбив хлипкий замок на защитной решётке, я открыл металлическую дверь спрятанным под резиновым ковром ключом и завёл свои игрушки внутрь. Кто бы мог подумать, что мне пригодятся знания по гражданской обороне. Только заперев вход, я почувствовал себя в относительной безопасности. Потолок дрожал, с него осыпалась дешевая побелка, но стены выдерживали. Это образцово — показательное бомбоубежище: сохранившаяся с советских времен: система вентиляции, питьевая вода в огромных зелёных бочках, санузел. Единственный минус — жёсткие деревянные лавки вместо коек. Свежевыкрашенные, но явно древние. На долгое пребывание это место не рассчитано.

Тело негра своеобразно реагировало на стресс. Ткань штанов натянулась чуть ниже пояса, сильно мешая ходить. Я понимал, что сейчас не время и не место, но Ева остановилась слишком близко. Аромат мёда и корицы, который она испускала сводил меня с ума. Протянув длинные руки я заграбастал её в объятья, сильно сдавив формы под футболкой.

— Ай! Что вы себе позволяете?

Точно, она же не знает кто я. Привычная ей Наташа сейчас валяется голой грудью на асфальте. При воспоминании об идеальных пропорциях Куратора, мне ещё сильнее захотелось близости.

— Наденьте штаны. Я не такая!

Слова не нужны, они впустую колышат воздух. Теперь даже не надо касаться жертвы: легкое ментальное усилие и Ева уже готова на все. Нестерпимый зуд волнами прокатывается по её телу, женщина закусывает губу и просяще смотрит на меня.

— Мо-ж-но, — выдавливаю я непривычное для глотки негра русское слово.

Она благодарно опускается на колени, но неожиданно в мою шею впивается молодая кореянка. А её сестра уже яростно сдергивает с себя нижнее белье. Эмоции, которые я источаю так сильны, что зацепили близняшек и их красивые ножки дрожат от возбуждения. Но меня удивляет не это. Я все ещё в теле Папаши Эша, несмотря на прикосновения чужих губ. Возросшая магическая сила сломала ограничение, теперь не придется беспомощно болтаться в мозгах окружающих. Все будет как я хочу.

Хищно улыбнувшись, я ласкаю чью-то грудь, уже не разбирая кого именно. Обычный секс превращается в нечто большее. Сплетаю девушек между собой, использую каждый кусочек их тел для удовлетворения себя, но этого недостаточно. Дело даже не в том, что неутомимый негр может ещё, я хочу большего. Взгляд цепляется за покрасневших корейцев. Румянец не от стыда, а от желания. Волны похоти накрывают их не меньше девушек, но они знают свое место и не мешают. Терпят из последних сил, готовые взорваться.

— Мо-жно, — киваю я им.

Они несмело приближаются, и осторожно глядят обнаженных женщин. Красавицы тают под их ладонями. Мужчины быстро теряют контроль и жадно набрасываются, толкаясь. Жаль, что дам выжило так мало, придётся этим отдаваться за всех. Хотя, судя по восторгу в глазах женщин, они очень даже не против. Жёсткие лавки и пол натирали локти и сбивали колени, но в пылу оргии никто этого не замечает.

Мы перекидываем девушек, как эстафетные палочки, иногда уделяя чуть большее внимание одной из них. Особой популярностью пользуется Ева из-за крупной груди и соблазнительных ямочек на бёдрах, но худенькие близняшки тоже не оставались без внимания. Их спортивные, подтянутые смуглые тела демонстрировали чудеса акробатики. Воздух наполнился звонкими шлепками и женскими криками. Но этого мало, я хочу большего.

Начинаю постепенно перемещать свое сознание между корейцами. Безвольно осевшее у стены тело негра продолжают обслуживать по полной программе. Думаю даже если бы кто-нибудь из нас умрет, не выдержав темпа, остальные не заметят. И уж тем более не остановятся. Хорошо, что все мы молоды и полны сил.

Изнутри мои слуги ощущались по разному: у каждого свои эрогенные зоны, особые фетиши. Внешне тоже хватало отличий: многие корейцы сделали татуировки, Гаитянец предпочитал шрамирование. Я внимательно изучал каждый узор на вспотевшей коже. Поначалу это увлекало, но на втором круге переселений сознания резко наскучило. Ощущения слишком привычны. Кажется, мы занимаемся сексом больше получаса, но никто и не думает останавливаться. Стимуляция мозговых центров действует лучше виагры. Но даже этого недостаточно.

Возможно, мы никогда не выберемся из подвала, раздавленные обломками домов или сожранные неизвестными аномалиями. К черту мораль и условности. Я перемещаюсь в Еву и едва сдерживаю крик. Это действительно нечто новое. Иная точка зрения. От меня не требуется активности, движений, но нужно принимать в себя, послушно выгибая спину и подставляя аппетитные округлости под шлепки. Иногда это больно, особенно когда грубо берут сзади. Но здесь нет места нежным поглаживаниям и я подстраиваюсь под мужчин, позволяя им делать все, что они хотят. Воплощая их самые грязные и смелые мечты. Растворяясь в удовольствии, более глубоком, чем я мог себе представить.

С сестричками Цой все иначе. Одна из них опытна и любит тяжёлые пути к наслаждению. Другая оказалось девственницей и если бы не мое ментальное внушение, давно вырубилась от избытка эмоций. Но я провел их через все, на что хватило воображения присутствующих. Мы использовали шланги огнетушителей, все позиции из Камасутры, которые смогли вспомнить и многое другое. Окажись здесь камеры, половина посмотревших запись плакала бы от восторга, а другая половина блевала в ужасе. Но равнодушным не остался бы никто.

Перебирая женские и мужские тела, я иногда зависал в воздухе над оргией в виде астральной проекции. Наслаждался пиршеством для глаз ничуть не меньше, чем участием в процессе. Подлетал с разных ракурсов, приближался и удалялся. И наконец расщепил свое сознание на осколки, одновременно ощущая каждого из участников вакханалии. Я был везде и нигде.

Серьезно не хватало тяжелых наркотиков, алкоголя и чего-нибудь ещё, остренького и опасного. Корейцы выдохлись один за другим, мышцы отказывались им служить. Тело Эша выносливее всех, но и оно устало спустя несколько часов. Поняв, что выжал из ситуации все, что только возможно, я в последний раз насладился групповым оргазмом и полностью отпустил сознание слуг. Просто, чтобы понаблюдать за обалдевающими лицами людей, осознающих что они только творили пять минут назад.

Печальное зрелище: никто не принял самого себя. Не допустил даже мысли, что получил идеальную разрядку, полное удовлетворение собственных грязных фантазий. Слабаки. Стыдливо рассевшись по лавкам, они вяло шевелились, натягивая рваную одежду, избегали смотреть друг другу в глаза. Хуже всего пришлось девушкам. Даже не прикасаясь к ним, я чувствовал обидные мысли. Изнасилосилование, да как они смеют? Взгляд остановился на неопытной близняшке: недовольно поджатые губки, мокрые от слез глаза. Я потянулся к ней мысленно и вложил силу в одно слово:

— Сдо-хни.

Хотелось понять, как это будет, ощутить черту. Оказалось границы просто нет. Я не успел произнести последнюю букву, как девушка завалилась на бок. Словно душу из нее вырвал, одним резким движением. Слуги испуганно отшатнулись, но потолок затрясся от нового взрыва. Отсюда некуда бежать.

Неужели они не видят? Это новое измерение, понимание мира через тотальную свободу. Я насытился пороком, впервые за долгое время. Возможно первый раз в жизни отпустил себя на волю и сознание отплатило мне за подарок. Разум чист и готов служить, не отвлекаясь на низменные инстинкты. Можно и поработать. Натянув джинсы, прямо на голое тело, я вынул из кармана пакет с леденцами и разложил их по цветам.

Два голубых со вкусом невидимости, парочка желтых с начинкой из испепеляющего света внутри. Чёрные и зелёные я уже потратил. Останется красный, оранжевый, синий, фиолетовый. Теперь я знаю, почему медлил с опытами. Я боялся этих сил. Пусть временных, но таких могущественных. Они меняли само мироощущение. Однако теперь разум свободен и готов на все.

Четверо братьев синхронно сделали шаг вперёд, повинуясь моей воле. Первый из них послушно проглотил фиолетовый леденец, и я замер в ожидании. Десять секунд и его голова взорвалась, щедро осыпая окружающих мозгами и осколками черепа.

— Ми-ло, — неожиданно вырвалось у меня.

Что это за способность такая: магический суицид? Я чувствовал страх слуг перед артефактами, но меня они боялись куда сильнее. Лёгкое движение бровью и второй кореец жадно разгрызает синий леденец. Изменения видны сразу: кожа превратилась в чешую со стальным блеском. Размахнувшись, я ударил мужчину кулаком в лицо, но только разбил костяшки в кровь. Кореец улыбнулся, явно не чувствуя боли. Уже что-то, мистер железный.

Мне пригодился бы Франц с его исследовательским опытом, но придётся справляться самому. Так, нужно замерить время и увести его подальше из бомбоубежища, когда начнётся откат.

— Ты чего ухмыляешься? Супер сила еще не делает героем.

Прежде чем я успел охладить пыл корейца, он просто исчез. Меня обдало потоком воздуха и рядом мелькнуло чёрное крыло. Начинаю понимать важность «расходников» в работе Фонда. Количество несчастных случаев просто зашкаливает. Правда чистоту моего эксперимента грубо нарушили.

Учитель двигался так быстро, что грохот от падения решётки только сейчас достиг моих ушей. Звук практически слился с тяжёлым всплеском. Чёрный человек завис над питьевым резервуаром, удерживая чешуйчатого корейца под водой. Изящное решение: броню моего слуги не пробили бы даже демонические когти, но жабр у него не было. Мы замерли, бессильно наблюдая как из мужчины уходит жизнь. Чёрный человек обводил присутствующих тяжёлым взглядом. Сценарный гипноз, я тоже так умею. Казалось, за его глазами открывалась бездна космоса.

Героизму хватило только следующему подопытному: он проглотил оранжевый леденец, не дожидаясь моей команды. Изменения также оказались внешними: зубы удлинились, футболка на спине вздулась гребнем. Однако трансформация не успела завершиться: демон отгрыз корейцу лицо. В прямом смысле слова, вместе с частью черепа.

— Грау ррафх!

Наверняка это значило что-то вроде «Леденцы вам не принадлежат», но в демонической форме довольно тяжело говорить. Неожиданно азиат, принявший фиолетовую конфету подал признаки жизни. Если можно так это назвать: из обрубка шеи полезли мерзкие окровавленные щупальца и конечности задрожали. Мгновение, и он уже пошинкован Чёрным человеком на суши. Не вовремя монстр решил вылупиться.

Последнему подопытному не суждено было попробовать конфету. Демон вырвал его руку из плеча вместе с красным леденцом. Слабак умер от болевого шока. Он ещё держался на ногах, но сознание уже угасло. Учитель протянул ко мне когтистую лапу и я безропотно положил в неё пакет с остатками могущества. Чёрный в своём праве, в конце концов я просто хранил артефакт для него. Глупо пытаться победить чужими картами.

— При-ся-дем? — выдал я с сильным акцентом.

Черты его демонического лица разгладились, когда из темноты туалета вышли две красавицы. Они практически не успели одеться и так было даже лучше. Вкус к женщинам Чёрный ещё не потерял, несмотря на древность. Я приказал Еве приблизится к нему, удовлетворившись близняшкой.

Красавицы синхронно опустились на колени и локти, превратившись в два живых предмета мебели. Чёрный человек втянул крылья, преобразившись в Папашу Эша. Похоже это рефлекторное, как у хамелеона: подстраиваться под собеседника. Мы одновременно сели на спины женщин. Мой табурет выдержал это стойко, а Ева прогнулась в талии. Всё-таки вес у Гаитянца немалый, а блоггерша не в лучшей физической форме.

— Задумка хороша, исполнение паршивое. Мог бы сам попробовать.

Как только он заговорил, я понял: мы не станем убивать друг друга. Цикл сдвинулся, началась новая игра. Он был учителем, милосердным богом, дьяволом, пытающимся захватить мир, магом с манией величия. Сейчас очередная маска отклеилась, а новую он не успел налепить, оставшись просто милым собеседником. Обычно люди успокаиваются, получив лёгкий ответ. Клеят ярлык и живут дальше: друг, враг, соратник. С этим перевертышем привычные реакции давали сбой.

— Общительный мечтатель, держащий слово: красивое сочетание. Я возлагал на тебя большие надежды.

Теперь не возлагает? Даже не знаю радоваться этому или горевать. Постоянное внимание со стороны учителя было слишком удушающим. В последнее время он действительно отпустил меня погулять. Но у меня такое чувство, что под его защитой развитие шло бы быстрее.

— Я потерял интерес, ты больше не уникален. Силен и злобен, но скучен, как пробка от винной бутылки. Как думаешь сколько людей до тебя выбрало этот «особый» путь? Сотни, тысячи таких судеб. Знаешь почему ты о них ничего не слышал?

Вопрос риторический: идущие путем насилия получают только агрессию в ответ. Маги дохли словно мухи, не успевая развернуться.

— Wha… — как же надоели эти иностранцы, продолжение фразы я говорил уже на чистом русском, через губы Евы. — Чего ты хочешь?

Демон разочарованно покачал головой.

— Так и не понял? Нет смысла объяснять, все ходы сделаны.

Неприятно, когда ты становишься статистом в чьей-то истории, но не бросаться же на учителя с кулаками. Чёрный строил свой план безумно долго. Заварушка с бродягой, временный захват базы Фонда, чертовы леденцы: неудивительно, что я не видел связи. Действия демона казались мне сумбурными, потому что я не был центром плана. Мир не вертелся вокруг меня. Желание собрать пазл исчезло и я решил просто поболтать. Когда еще доведется мирно встретится с созданием из легенд.

— Посоветуете что-нибудь, учитель?

— Ты уже уловил суть: чем сильнее становишься, чем больше у тебя знаний, тем выше твоё понимание… всего. Вообще всего. Возможности несут в себе свежее восприятие, оно, в свою очередь, рождает понимание, а то — осознание. Когда ты доходишь до последней точки, твоё осознание крепко-накрепко связывает тебя с этим поганым миром. К счастью, в этот момент ты уже не человек.

Не уверен, что понял, слишком витиеватое объяснение. К тому же последний оставшийся в живых мужчина клана Цой часто всхлипывал, мелко дрожа под лавкой. Как будто хлипкое дерево способно защитить. Раздражает! Послав подавляющую ментальную волну в ту сторону, я явно перестарался. Раньше для зомбирования требовалось полдня и физический контакт, теперь достаточно просто пожелать. Впрочем с корейцем мы переспали и не один раз, для чистоты эксперимента нужен незнакомый разум. В любом случае парню больше не о чем переживать. Чёрный удовлетворенно хмыкнул, поняв что произошло.

— Сам ты уже не человек, зато люди живут вокруг тебя: ограниченные, слабые. Порочные в самой своей сути. Они всюду суют свой нос, мешаются под ногами, гробят лучшие начинания. Дохнут сами и губят других.

Надо же, как его прорвало, должно быть в вечности действительно мало собеседников. Я поневоле вспомнил свои приключения. Ублюдки обычно выживали чуть дольше тех, кто проявлял героизм. И хотя добрые поступки часто спасали жизни окружающих, сами храбрецы просто скатывались с доски и больше не влияли ни на что. Смертность — огромная проблема. Одна из причин краха моей Глобальной Оккультной Коалиции. А какая задумка была! Так и представляю: длинный стол с волшебниками, председательствующего архимага, вековые проблемы решаются щелчком пальцев, границы стран стираются, нам присягают на верность целые народы. Яркое, светлое будущее, построенное людьми, чьи интересы простираются на века вперёд.

— А если начать все заново? — потолок затрясся от очередной бомбы, иллюстрируя мою мысль. — На обломках той мерзости, что творится сейчас?

— Пробовал, ничего не изменилось. Они сами виновны, понимаешь? Не аномалии, а люди. Их изъяны порождают остальную мерзость.

В этих коротких предложениях содержалось столько горечи, что я сразу понял: мир действительно уничтожался и возрождался не раз. Замкнутый круг.

— Я устал от ненормальных кусков мяса. Лучшие представители человечества, овеянные славой гении, мыслители, победоносные полководцы: поскреби любого и найдёшь только гниль и дешевые сказки.

Может он устал и замечает в окружающих лишь то, что сам хочет видеть? В любом случае, демон начал недобро поглядывать на меня. Похоже вспомнил, что я тоже его разочаровал. Пора завершать беседу.

— Да уж, кому как не нам рассуждать о нормальности?

Я звонко шлепнул близняшку по голой попке и поднялся на ноги. Бедняжка едва держалась, представляю, как устала Ева. Учитель тоже вскочил, резко превращаясь в демона. Весь, кроме лица. Видимо наша беседа ещё не окончена.

— Самолёты пошли на дозаправку, — неожиданно сказал он, поводив носом.

Потолок действительно перестал содрогаться от взрывов. Немного обидно, что бывший ученик интересует его меньше, чем крылатый металлолом над городом.

— Спасибо за магию. Для меня было честью учиться у тебя.

— Пожалуйста. Ты это обронил?

В когтистой лапе оказалась смята пустая визитка. Преследует меня что ли этот кусок картона? Взрыв автобуса должен был его уничтожить, но материал оказался крепче, чем я думал. Пока я сомневался брать ли подарок, учитель полностью преобразился в демона и недовольно топнул лапой. Атмосфера снова изменилась.

Ладно, будь по твоему. Я уверенно протянул руку, схватившись за карточку. Чуть шире, чем это необходимо. По непривычно широким пальцам скатилась капля крови, острые же у него когти. А дальше все решили доли секунды.

Реальность взорвалась калейдоскопом образов. Наверное так выглядели дуэли магов разума прошлого. Два скучных старика обнимались и один из них падал замертво. В нашем случае все получилось куда интереснее. Я понимал, что нельзя копаться в его разуме. Бесконечная пустыня раздавит меня, стоит сделать шаг. Чёрный видел мою слабость и не хотел оставлять шанс на реванш. Все не могло закончится просто. В мире магии вообще никогда не бывает просто.

Он ринулся вперёд, жадно поглощая моё сознание, но за секунду до этого я нырнул в него. Теперь звериная мощь наполняла мои мускулы, за спиной шевелились тяжелые крылья, а негр передо мной вертел головой, пытаясь прийти в себя. Всё что оставалось: двинуть лапой вперёд, пробивая грудину. Крупное сердце Гаитянца выпало на бетонный пол и одновременно с этим завизжали девушки. Как-то часто они кричат сегодня.

Развернулся к Еве, я попытался её успокоить, но из пасти вырвался гневный рык. Блоггерша забилась к стене, а кореянка просто потеряла сознание от ужаса. Можно подавить их ментально и превратить в безмозглых кукол, но я предпочёл убрать страх. Вырвать с корнем, как сорняк. Мои девочки больше никогда не будут бояться. Просто заменил негативные эмоции позитивными. Отвращение на лице Евы сменилось обожанием, кореянка улыбнулась во сне, под лавкой замычал безмозглый зомби. Маленькая идиллия. Хотелось поиграть подольше, но нас грубо прервали.

Я почувствовал их издалека. Незнакомцы приближались в шахматном порядке, двигаясь слишком синхронно для случайных выживших… К сожалению я не умел менять обличье, как Чёрный человек, так что сойти за нормального человека не выйдет. Впрочем, переговоров со мной никто и не вёл, в убежище просто закинули связку гранат. Чертовы любители взрывчатки. Для тела Эша это стало бы концом, но для нынешнего меня детонация показалась слишком медленной. Подскочив к опасной гирлянде, я выкинул её наружу и бросился следом. В узком пространстве подвала терялось все преимущество, да и девушек не хотелось зацепить.

Самое обидное, что кисть руки так и висела бесполезной плотью, превращая меня в калеку. Повреждения астрального тела оказались неизлечимы. Сквозь взрыв я вылетел на минера, обвешанного взрывчаткой словно новогодняя елка и резко взмахнув крыльями улетел вверх. Свободный полет, мечта многих любителей комиксов, оказался действительно волшебным ощущением. Ветер в лицо, приятные мурашки по спине. Если бы не всполохи огня подо мной, все было бы идеально. Зависнув над убежищем, я непонимающе озирался. Последствия ковровой бомбардировки оказались ужасающими: вокруг на километры простирались пустыри, изредка разделяемые одинокими стенами. Неподалеку базировалась настоящая армия и, судя по всему, собиралась она против меня. Солдат подвозили на бронетранспортерах, обычные грузовики просто не проехали бы по обломкам оставшимся от города.

— Да пошли вы все! — крикнул я, но из демонической глотки вырвался грозный рык.

Хватит с меня сражений. Взмахнув крыльями, подлетел выше и со всей дури ударился о прозрачный купол. От моей головы по барьеру разошлись причудливые узоры, но продавить преграду не вышло. Вместо этого через шкуру прошел слабый ток, сбив меня с толку и в ту же секунду раздались первые выстрелы. Никто не собирался давать мне послаблений: крупнокалиберные пули из снайперских винтовок разрывали крылья в лоскуты. Полет прервался толком не начавшись, я тяжелым мешком упал на землю.

Солдаты приближались, окружая плотным кольцом. Сами напросились, я просто хотел покинуть город. Закрыл глаза, дотянулся разумом до снайперов. Красивая должно быть картина: двенадцать человек синхронно выхватывают пистолеты и пускают себе пулю в лоб. Массовый суицид, просто и эффективно. С остальными можно поступить так же, но я захотел выяснить новые пределы. Я превосходил любого из присутствующих на две головы, в прямом и переносном смысле слова и они это ощущали. Ментальное давление прижимало их к земле.

Если сейчас сесть и составить список всех моих возможностей, он займет сотню пунктов. Так что я не перечислял, а сразу использовал умения: дезориентация, страх, печаль, ярость, отчаяние. Эмоции расходились волнами, превращая опытных солдат в визжащих девчонок. Они бегали по развалинам, сталкиваясь друг с другом и расстреливая лучших друзей. Многие предпочли застрелиться, лишь бы не чувствовать неотвратимый ужас моего присутствия. Я не останавливал их, сюда пришло несколько сотен людишек, подопытного мяса хватало. Вселившись сразу в трех автоматчиков, выкосил группу беспомощно валяющихся подрывников. Этих ребят я наградил индивидуальными иллюзиями: каждому то, чего они боялись в самых жутких кошмарах. Кроме главного. Их капитан оказался буддистом и смеха ради я внушил ему самую настоящую нирвану. Он со слезами радости побежал обниматься с соратниками. К сожалению они не разделяли его воодушевления и со страху закололи командира армейскими ножами.

Я не рассчитывал драться, но мне не оставили выбора. Несмотря на все ухищрения, пули часто достигали моего тела, иногда даже удачно попадая в слабо защищённые места. Противники были отнюдь не дураками и не хотели становиться мальчиками для битья. Они старались держаться за пределами барьера, но мой разум находил их и там, граница не являлась преградой. Когда с первой партией солдат было практически покончено, на севере показался свежий отряд. Причем я его увидел, а не почувствовал. Каждый боец носил мотоциклетный шлем из стекла, экранирующего ментальное воздействие. Атаку кто-то координирует! Разумная мысль, но почему-то она пришла мне в голову только сейчас. Выставив остатки первой партии солдат в качестве живого щита, я позвал свою команду из бомбоубежища. Негоже стоять в стороне, пока командир отдувается за всех.

Зомбированный кореец прибежал первым, пуча глаза в пустоту. Придется управлять им лично, если мне нужен результат. Впрочем, есть решение изящнее. Я с силой пропихнул между его зубов синий леденец. «Убивай всех» — простой ментальный приказ, надеюсь он не накосячит. Покрывшись сталью, зомби тяжело побежал к полю боя. Враги сразу же переключились на него: блеск чешуи привлекал внимание, к тому же мужчина совершенно не пригибался. Но пули отскакивали от защиты, а когда кореец пережил прямое попадание гранаты, я перестал за ним следить, переключившись на остальных слуг.

Последняя женщина из клана Цой, не лучшая из них, скорее самая удачливая. Пусть сверкает напоследок, ярче звезд. Я положил в протянутую ладонь желтый леденец. Пришлось потрудиться с внушениями, ведь девушка меня ненавидела всей душой. Снова подчистил негатив, вселил храбрость и желание сражаться. Твердое понимание, что после принятия конфеты нужно держаться подальше от своих и при откате убить себя. Я практически переписал ее личность заново, превратив ее в идеальное оружие. Пусть и стреляющее только один раз.

Провозившись с кореянкой, я упустил момент, когда на поле боя появились собаки и роботы. И то и другое было плохо. Теоретически я могу управлять животными, вот только Агафья не успела мне объяснить как. Зверей науськивали на меня, они неслись к цели, игнорируя происходящее вокруг. Пришлось сражаться в рукопашную. Благо собаки оказались самые обычные, а не какие-нибудь генно-модифицированные уроды. Силы мышц и остроты когтей оказалось достаточно чтобы разорвать пятерых на части. А остальными занялась Цой, уничтожая их жаркими всполохами света.

Бой продолжался с переменным успехом. Хуже всего с роботами, на каждого уходило немало времени и ресурсов. У меня заканчивались солдаты, а механизмов становилось все больше. Пока я старался выжать из кусков мяса невозможное, внушая им невосприимчивость к боли, Ева послушно сидела возле ног. Она где-то нашла Домино и теперь гладила дружелюбно мурчащего кота. Какая идиллическая картина.

Я с досадой посмотрел на красный леденец, который хотел использовать на блоггерше. Вдруг это последний шанс, великая сила которая переломит хребет сражения? Но земля задрожала и на южном пустыре начало творится что-то странное. Ритмичные пронзительные визги сменились громким звоном металла. Разрывая почву медленно вырастало нечто. Показалось, что это крупный заводской цех, но все оказалось гораздо хуже. Даже отсюда, я ощущал нестерпимый жар раскаленной машины. Два широких металлических столба медленно вращались, испуская клубы пара. Верилось с трудом, но это всего лишь ноги. Механизмы поменьше навешивали на броню и сами становились частью робота. Когда преобразование закончится, ничто уже меня не спасет. Звуки выстрелов перекрыл постоянный гул, сопровождающийся щелчками и потрескиваниями. Разбитый бог пришел за моей душой и мне нечего противопоставить этой аномалии. Масштабы слишком несоизмеримы. Какой уж тут красный леденец, мне нужен не меньше чем дракон!

Раздробив свое сознание надвое я оставил часть управлять демоническим телом, а сам отправился вместе с астральной проекцией делать то, с чего стоило начать: искать виновников этого балагана. Барьер сдерживал только физическую оболочку, легко выпустив меня в духовной форме. Искать не пришлось, я понимал куда лететь. За холмом из кирпичей припаркован новенький белый джип. Командный центр именно в нем, методы Фонда хорошо известны. Внутрь автомобиля я не пробился, его защищал все тот же экранирующий материал. Зато тонированные стекла не стали помехой для моих астральных глаз и слышимость отличная, если прижаться к корпусу авто. Новые умения совершенно не удивляли, казалось я делал это всегда. Ступень магии разума на которую я поднялся дала доступ ко всему сразу.

Внутри оказались знакомые лица. Наташа сидела за рулем обложившись папками с отчетами и нервно курила, отдавая приказы в микрофон:

— Цельтесь в середину тела, не жадничайте. Голова и конечности слишком бронированы. Не смотрите ему в глаза! Шлемы закрыть! Сама знаю, что через них ничего не видно, выполнять!

Широкий салон авто оказался забит до отказа: на переднем сидении в экстазе вцепился в приборную панель Бао. Он чуть ли не слюни ронял, наблюдая за ростом механического великана. С заднего дивана на него неодобрительно смотрели агенты Локки и Хворост, явно готовые в любой момент пустить пулю в затылок проклятому фанатику. Зря Фонд привлек Лотос к операции. Уничтожив одну тварь, они получат другую. Впрочем, Куратору виднее, я к управлению организацией уже не имею никакого отношения. Кажется агенты разделяли мои опасения.

— Вы уверены, что нет другого выхода, мэм? — протянул Локки.

Наташа поморщилась на обращение. Я тоже всегда ощущал себя старухой, когда он так говорил. Манеры в наше время, пережиток прошлого.

— Зачем ты таскаешь его за собой, старик?

— Пусть видит, как расхлебывают последствия. Молодняку нужно набираться опыта. И даже не заикайся о допуске! Я имел доступ ко всем секретам, когда тебя и в проекте не было! Хорошие времена, Европейский филиал только открылся…

Хворост затянул свою любимую тему про «раньше было лучше», но я его не слушал. В салоне находился еще один человек, которого я никак не ожидал здесь увидеть: мальчишка по имени Михаил. Неужели я был настолько слеп? Чудом выживший пацан с животным, к которому у Алого короля абсолютно случайно нет иммунитета. Когда он заговорил, остальные почтительно наклонились. Даже Бао перестал таращится на Разбитого Бога.

— Долго еще? — чуть слышный шёпот.

— Согласно плану, три тысячи первый должен был ослабить его, но силы аномалии только возросли. Мы не фиксировали раньше подавляющих ментальных атак по площади.

— Что ж, ваша игрушка мертва, одной проблемой меньше, — Михаилу удавалось перебить её не повышая громкость голоса. — Руководству не нравятся телепаты в команде, они нестабильны. Подвержены сомнениям.

Это я то нестабилен? Да сейчас от вас мокрого места не останется! К сожалению, они крайне удачно припарковались. Моя корейская суперзвезда не доставала сюда светом, а обычных солдат легко перестреляют агенты.

— Пять минут и сбрасываем клетку. Через час бомбардировка возобновится, но мы успеем за зону поражения. Базу перевезем позже, прикрываясь гуманитарной миссией. Связи в кремле позволят…

— Сбрасывайте сейчас! — мальчик повернулся к стеклу, на которое я прилип, и шутливо отдал честь. — Приятного отдыха, господин Черный. Я приготовил особые условия содержания, больше вы от нас не сбежите.

Он видит меня, но при этом не понимает что я есть три тысячи первый? Забавно наблюдать, как пафосно ошибается высокий начальник. Уверенный в своей правоте, напыщенный. Насладиться чужим промахом не вышло, мою проекцию грубо вернули в основную оболочку.

Клеткой это приспособление называли совершенно зря. Ничего общего со стальными прутьями решетки оно не имело, вещь уникальна сама по себе. Двойная конструкция: мелкая сетка внутри и прозрачная сфера снаружи. По центру крупными буквами выгравирована надпись: «Диско-шар из особой коллекции Полезниуса Развлекалкина», а ниже мелким шрифтом: «Поймай их всех! Версия 4.23. Не рекомендуется к использованию личностями с ограниченными ментальными способностями». Интересно, как эти тупицы смогли его активировать?

Артефакт Развлекалкина, несмотря на легкомысленные надписи, полностью блокировал мои способности, а сетка обвила тело, мешая размахнуться когтями. От захваченных мной солдат мало что осталось, впрочем от вражеских липовых мотоциклистов — тоже. Разбитый бог выстрелил только один раз, сметая все живое с поля боя. А после с легкостью поймал меня в клетку. Проклятые аномалии.

Мой металлический слуга выдержал выстрел, но без контроля стал абсолютно бесполезен. Новоприбывшие агенты Фонда подобрали идеальную тактику: просто обходили зомби по широкой дуге. Не видя врага и не получая новых приказов, он тупо пялился перед собой роняя слюни. Кореянка действовала чуть эффективнее, благодаря свободе воли, но в одиночку много не навоюешь. Разбитый бог схватил женщину в огромный кулак и запустил в полет. Прикинув траекторию, я понял что в битву близняшка уже не вернётся, просто не успеет дотопать, если останется жива. Свежие силы Фонда нечем было побеждать. Здоровенный механизм замер, притворяясь неразумным, а может боясь задеть союзников.

Людишки делали что хотели: зачем-то взяли пробы почвы, запихали несколько трупов в чёрные мешки и унесли с собой. Испуганную Еву вытащили из бомбоубежища, где она пыталась укрыться от выстрелов, кота тоже схватили. Домино царапался и вырывался как мог, но его крепко удерживали за лапы. Вот уж кто действительно пострадал ни за что. Блоггерша смотрела на меня со смесью ужаса и обожания. До тех пор, пока ей не вкололи амнезиак. Сложные эмоции сменились непониманием, и я понял что потерял последнего союзника.

Люди в белых халатах лихорадочно фотографировали меня со всех сторон, перешептываясь между собой. В их глазах горела знакомая жажда знаний, стремление понять мистическое. С таким вожделением на меня смотрели впервые и ничего хорошего это не предвещало. Ближайший доктор пнул сферу и по сетке прошёл разряд электрического тока. Слишком сильный, чтобы я оставался в сознании. Блаженная тьма приняла меня в свои объятия.

Глава 20. Искаженный ангел

Дорога к мистике причудлива и непредсказуема. За очередным поворотом может ждать все что угодно. Иногда тропа делает крюк и возвращает усталого оккультиста назад. Не спрашивая, хочет ли он вернуться. Я очнулся от рева мотора и, судя по сильному чувству голода, прошло уже много часов с момента битвы. Разряды электричества больше не корежили тело, но здравый смысл подсказывал, что в этом нет ничего хорошего. Мы приближались к месту заключения.

Сетка впивалась в шкуру, но неудобства я не ощущал. Ментальный блок против боли работал идеально. Даже когда роботы выкатили Диско-шар из грузовика и небеса поменялись с землей добрый десяток раз, меня не вырвало. Зато сразу стало понятно где мы. Снежный буран скрывал горную гряду, но не сваренную из старых рельс надпись над воротами: «Красная заря». Судя по тому, что внешнюю охрану заменили механизмами Золотого Лотоса, для меня подготовили личную тюрьму. Польщен, вот только в клетку я не вернусь!

— Грарх!

Могучий рык сотряс воздух, и ближайшего робота разнесло на куски. Это я сделал? Слева взорвались три механизма сразу и стало понятно: на конвой напали. Мои спасители стреляли отвратительно, но компенсировали отсутствие умения количеством пуль. Досталось и моей сфере. Какой-то умник зарядил по ней автоматной очередью и по оболочке разошлась крупная трещина. Почти сразу ментальное давление исчезло и я вновь ощутил магию. Ну держитесь! Рывок из тела и одновременно разведка сознанием на километры вокруг. Кажется за время бездействия я стал еще сильнее.

Несколько сотен людей прячутся в ближайшем подлеске. Разношерстная компания, много женщин и даже пара детей. Причём друг с другом они совершенно не знакомы. Им очень холодно, но почти каждый ощущает восторг и душевный подъем, сравнимый с религиозным экстазом. Фанатики значит. Причем сражающиеся на моей стороне.

Конвой почти полностью состоял из механизмов. Что довольно логично, учитывая кого пришлось перевозить. К счастью, Лотос сконцентрировался на имплантах, слабо развивая робототехнику. Еще в Питере я заметил, что в качестве бойцов железки — жалкое зрелище. Следов высокого начальства не было, зато в головном автомобиле прятались три агента. По логике кто-то из живых должен сидеть в замыкающем грузовике, но я никого не ощущал. Стоит действовать осторожно, если на охрану надели шлемы, то я их просто не замечу.

Легко захватив разум двоих агентов, потянулся к третьему, но тот смешно выпучил глаза и пустил пулю себе в сердце. Видимо понимал, что ничего хорошего его не ждёт. Меня удивил не сам поступок, а выбор места для выстрела. Обычно стрелялись в висок или рот. Интересный экземпляр, жаль мысли мертвеца уже не считать.

Пока я раздумывал, стоит ли выводить марионетки под пули, железок Лотоса задавили количеством. К шару приблизился долговязый неказистый парнишка из числа фанатиков и принялся долбить трещину прикладом старого ружья. Он казался странно знакомым, скользнув по поверхностный мыслям, я обнаружил какого-то Джейса Белерена. Дурацкое имя.

— Хозяин, я верен вам!

Разумеется от хотел награды. Они все жаждали бонусов, воображая себя достойными магии. Толпились у сдерживающего меня артефакта и крошили его голыми руками, разрезая пальцы. Каждый из них долго брел к этому снежному бурану, продираясь через собственное безумие, сны насылаемые Учителем, туманные намёки. К несчастью, я не был Чёрным человеком и награждать никого не спешил.

— Я тоже верна, хозяин!

— И мы! — доносилось со всех сторон.

Повернись все иначе, я запросто мог стоять в этой толпе, сжимая свой кинжал со змеевидным лезвием. Как же я был слеп. Крепкая сетка не поддавалась, но обезумевшие люди грызли её зубами, резали осколками стекла от сферы и вскоре я смог расправить крылья. Тонкие, как у летучей мыши-переростка, они всё ещё не зажили после снайперских выстрелов. Уверен пули были не из простого свинца.

Окружающие падали на колени, тянули ко мне руки, как к святому. Хотя внешне я больше походил на голого сатира-переростка, но народу было все равно. Религиозный экстаз захватил их настолько, что многие плакали. Не обращая внимания на их помешательство, я грубо оттолкнул самых назойливых и приблизился к головному грузовику. Простенький мыслеприказ и агенты выскочили из кабины.

Одного я сразу отсеял. Совсем ещё юнец, завербован пару дней назад. Он даже не знал, на кого работает, мечтая служить родине. «Иди вперёд» и мужчина потопал к воротам, прямо под радиус действия защитных турелей. Длинная очередь показала, что автоматика в порядке и по прежнему не отделяет своих от чужих.

Со вторым повезло больше. Им оказался мой старый знакомый: Локки. Этот карьерист точно в курсе планов руководства. «Взять его» шестеро моих последователей повисли на руках и ногах агента. Убедившись, что он не сможет выкинуть никаких фокусов, я отпустил его сознание.

Пока я был в красивом теле Наташи, постоянно ловил на себе восхищенно-похотливые взгляды. Теперь все кардинально изменилось. Свободный от дурмана Локки разглядывал меня с отвращением и презрением. Подергался немного, но осознав что крепко влип, сплюнул на снег.

— Я ничего не скажу тебе, тварь!

Ошибаешься, дорогуша. От ненависти до любви один шаг. Эта банально-ванильная фраза могла запросто стать моим девизом. Приглушить ярость, добавить приятных эмоций, связанный со мной и вот мы уже лучшие друзья. Не всякие любовники настолько преданны друг другу, как мы. Локки переживал за меня:

— Они никогда не отстанут, ты же понимаешь? После бойни в Питере, твоё дело серьёзно дополнили. Теперь ты в десятке опаснейших аномалий планеты.

Я развёл лапами и виновато рыкнул, соглашаясь с доводами. Для мага разума я слишком сильно наследил. Если верить Агафье, наша сила в незаметности. Хотя в демонической форме раствориться в толпе прохожих практически невозможно. Разве что на карнавале или каком-нибудь фестивале косплея. «Отпустите, он не опасен». Получив свободу, Локки принялся нервно топтать сугробы, взъерошивая волосы.

— Нужна помощь от других организаций. Постоянно перемещаться, прятаться. И в первую очередь покинуть зону влияния российского филиала.

Вполне разумно. Моё бывшее руководство не отличается терпением. В нашу сторону запросто может лететь парочка баллистических ракет. Но для начала, нужно утолить голод. В моем животе будто извергался вулкан. Я практически умирал, и крайне сомневаюсь, что обычная еда утолит такое сильное чувство.

Не совсем отдавая себе отчет в том что делаю, я вцепился пастью в руку агента. «Боли нет. Ты хочешь насытить меня!». Острые зубы разгрызли кость и фанатики отшатнулись в ужасе. Кого-то вырвало прямо на соседа. Впечатлительные они, для сектантов. Последователи Мясного Бога бы даже не отвели взгляд. Ну ничего, поможем примириться с реальностью: «Все хорошо. Так и должен поступать Черный Человек. Это для вашего блага». Вопли ужаса сменились одобрительным шепотом.

Заживо пожирать человека крайне неудобно. Несмотря на приличную ширину пасти, заглатывать плоть приходилось мелкими кусочками, причем жертва рефлекторно дергается даже с анестезией. Жилы, твёрдые волокна, толстые кровеносные сосуды, все это вязнет на зубах, мешая наслаждаться процессом. Мозг и сердце оказались единственными по-настоящему вкусными частями тела. И тем не менее я сожрал Локки практически целиком. От агента осталась пара костей, мелкие кишки, которые мне лень было подбирать и пятно горячей крови, медленно растапливающее снег.

От этой смерти никто особо не выиграл, мужчина просто стоял ближе всех. Я осмотрелся, подмечая посиневшие от холода радостные лица. Приятно, что моя шкура не ощущает низкую температуру. Вообще, странное это чувство: быть демоном. Возвышаться на полторса; внушать все, что угодно. Магия принесла мне практически абсолютное могущество. Другой вопрос: Что с этим делать дальше? Учится новым трюкам нет смысла. То, что я умею уже поднимает меня слишком высоко в иерархии. Сектанты внимали каждой мысли, их даже не приходилось продавливать, навязывая волю. Я лениво транслировал в воздух: «По машинам. Разворачиваемся и едем в ближайший город».

Последователей у Чёрного человека оказалось слишком много, организовалась давка. За право везти меня фанатики дрались, оттаскивая друг друга за волосы. Я не вмешивался в свару, пытаясь уместиться на сидении. Победил долговязый парнишка, который первым подбежал к сфере-тюрьме. Не самый сильный, но судя по разорванному уху и разбитому глазу: самый отчаянный. Вообще, Учитель грамотно свинтил отдыхать, переложив на меня ответственность. В то, что древняя сущность умерла, я не верил. Физическая оболочка не главное, а дух так и не развоплотился. Надеюсь он не слишком злится на меня. Связь ученик-учитель превыше такой мелочи как смерть. Особенно, когда больше некому передавать мастерство.

Мест в кортеже хватило не всем. Часть автомобилей слишком повредили пули, некоторые предназначались для перевозки роботов Лотоса. Так что основная толпа потопала пешком, без особых шансов на выживание. Снегоходы, на которых они приехали перед засадой, давно замерзли, да и бензина в баках не осталось. Проклятые суицидники. Никто даже не задумался, как будет возвращаться в цивилизацию.

Первый населённый пункт встретился почти сразу. Им оказался военный городок, из которого переселили практически все семьи. Точнее бывшая деревня, обнесеная забором с парочкой сторожевых вышек. Естественно, никто их уже не охранял. Мы притормозили у домов, в окнах которых ещё горел свет. «Принесите тёплые вещи». Под колесами быстро выросла гора кофт и одеял. «Одевайтесь». Мои соратники начали торопливо натягивать дары. А я поспешил прогнать местных в дома. Мелькнула шальная мысль взять их с собой, но без транспорта люди обречены на погибель. Да и ни к чему мне столько пушечного мяса.

Снежный буран стирал следы колёс и заметал дорогу впереди. Мы двигались в ослепительно-белом нигде, стертые из самой реальности. Идеальный момент, чтобы подумать. Из всей круговерти событий, важной казалась лишь последняя беседа с Учителем. Почему я так зациклилися на кровопролитии? К черту насилие, глупый путь. Сколько я так пробегаю между враждебными армиями, пока на меня снова не натравят анамалию уровня Разбитого бога? Ни к чему бросать вызов миру, что-то доказывая. Мне нужно здоровое, сытое и высокоразвитое человечество, активно размножающееся. Что толку существовать на руинах цивилизации, читая мысли случайных выживших. Необходимо действовать иначе. Неважно, что было в прошлом, что от меня хочет инфернальный бессмертный демон и даже собственное естество. Поступки — вот что определяет будущее. И на этот раз попробую поступить иначе.

В желудке снова заурчало и я отгрыз лицо старухе, прижимающийся ко мне слева. Дряблое мясо, невкусное. Сразу потянулся к деликатесам: сердце и мозги. Принятие пищи останавливало мыслительную активность, я мог только насыщаться, противно урча. В каком-то смысле, в этот момент я беззащитен. Выходит, сторонники не так бесполезны: они не только еда, но и временная охрана. Обглоданный труп выбросил из грузовика прямо на ходу. «Быстрее!». Снежная хмарь начинала мне надоедать.

Мы слегка обогнали непогоду, но она неотступно преследовала кортеж. Следующий город оказался оживленнее. Здесь жили не только семьи бывших охранников колонии, действовал старый химический завод и пара офисных зданий. Впрочем, даже этот факт не заставил меня взглянуть на название города. Мне нравилось здесь еще меньше, чем в первой деревеньке. Я бы с радостью проехал мимо, но в баках заканчивалось топливо. «Остановка». Выскочив из кабины я принюхался и рванул по стене ратуши на высокий шпиль. Крылья висели мертвым грузом и только мешали, но силы трех лап с лихвой хватило для вертикального перемещения. Мои спутники засуетились, но не посмели сказать что-то против. Хорошие сектанты, послушные.

Обзор сверху оказался превосходный, вот только смотреть было некуда. Окружение сильно напоминало глубинку, в которой я жил раньше. Видел один провинциальный город, считай знаешь их все: статуя Ленина, небольшой кинотеатр, заброшенная церковь и узенький аэропорт. Вечерело и люди развлекались, несмотря на холод. Игровые площадки наполнились детским смехом, клерки кучковались в редких кафе. С билбордов улыбался смазливый Бао, призывая улучшить свое тело киберимплантами. Золотой лотос добрался даже сюда, вот у кого стоит поучиться эффективности.

Только попав в населённый город, после обретения настоящей силы, я понял страшную правду. Развалины Питера, безлюдный лес, деревушка — все эти места оберегали меня. Хранили от настоящих проблем. Сейчас я считывал сотни тысяч сознаний разом, и это было ужасно. Понимание пронзало моё сознание тонкими холоднми сосульками.

Люди привыкли не замечать настоящих проблем. Первое что я почувствовал: большинство из них мертвы внутри. Мои зомби думали чаще, чем современное общество! Это давно известно и превратилось в интернет-шутку, но мало кто понимает масштаб. Жителей вел даже не инстинкт, а устоявшиеся привычки и желание уйти от проблем. Год за годом мозг не принимает решений. Подменяя их готовыми вариантами поведения. Человек умирает ментально, но никто этого не замечает. Потому что рядом бродят такие же живые трупы.

Я попытался их расшевелить. Студентка понуро тащится на третье собеседование за сегодня, зная что её не примут. «Ты счастлива в этом мире, девочка? Или тебе нужно больше?». Актёр театра, не понимающий что он делает в этом городе и для кого. Зачем сгорает на сцене каждый вечер пятницы? «Я тебя слышу. Ты не один». Мать одиночка с капризным старшим сыном и вечно кричащим младенцем. «Я вижу твоими глазами. Отдохни немного, поспи в глубине. Я покачаю колыбель». Инженер в маленькой фирме, чувствующий, как лучшие годы проходят в ворохе никчёмных чертежей, ради заработка на который невозможно прилично жить. «Отпусти тревогу, расслабься. А завтра измени все». Чужие мольбы, мечты, иногда настоящие молитвы. Сегодня меня хватит на всех. Пустота внутри легко вмещала все эмоции разом. Люди слышали тихий шёпот, неясный, на самой границе восприятия. В сотни голов сразу: «Ты сможешь. Всё получится. Не сдавайся. Боль пройдёт». Их мелочные страхи, сомнения и проблемы так смешны, но так понятны. Так человечны.

В моих действиях не было ни капли добра, лишь холодный расчёт. Я могу заставить жителей плясать голышом на улицах и бить мне поклоны. Но зачем? Чёрный человек наверняка уже пытался. Давил их директивами, похожими на церковные заповеди. Не убий, не укради, веди себя хорошо — правильные и красивые слова, не имеющие ничего общего с реальным положением дел. Они всего лишь люди: глупые и слепые. Нет смысла их винить, внушать послушание. Нужно позволить им самим ошибаться, преодолевать, расти над собой. Пусть не так жёстко, как делаю это я, но следуя той же дорогой. Нельзя решать все за них.

Однако кое-что, давно стоит изменить. Утром десяток чиновников найдут болтающимися в петлях. Преступники всех мастей захотят бросить свои темные делишки, а маньяк, терроризирующий город годами, придёт в полицию с повинной. Но это все ерунда, потому что я изменю саму реальность. Создам новое сущее: свободное от стереотипов, полное бесконечных возможностей. Без слоганов и навязанных лозунгов. Уберу вранье из жизни горожан. Освобожу от бытовухи, отупляющей работы, мобильной зависимости. Я уничтожу само понятие зоны комфорта. Люди начнут действовать самостоятельно, следовать своим решениям, а не ждать указаний сверху. Не будет больше бедности, ведь ресурсов с лихвой хватит всем. Следующий день станет зарей нового мира.

Погрузившись в конструирование реальности, я не заметил выстрела. Из мечтаний про светлое будущее, меня выдернуло пламя, опалившее шкуру. Быстро же они взяли след. Такой штукой в меня ещё не стреляли, похоже на гранатомет или ракетницу. Мощный взрыв снаряда разнес крышу здания, шпиль согнулся дугой. Ударная волна сбила меня с ног и протащила по тлеющим перекрытиям. Я упал на площадь перед ратушей, не получив ни малейшего урона. Крепкая шкура позволяла не боятся за свою жизнь, меня больше интересовала реакция горожан, чем ход боя. От ратуши волнами расходилось беспокойство, смешивающееся с любопытством. Слишком запуганный новостями, народ даже не выглянул, чтобы узнать что случилось. Громыхнул еще один выстрел. Обломки ратуши сыпалась на моих последователей, раздавливая несчастных. Это слегка отрезвило. Я резко вскочил, и безуспешно закрутил мордой, пытаясь понять откуда стреляют.

Предчувствие опасности не отпускало. Просто так палить в демона может только идиот, значит план: спустить меня с крыши. Я рухнул на землю, в тот момент, когда сверху промелькнуло синее лезвие. Голову удалось спасти, а вот рога обрезали под самую макушку. И вновь ни души рядом, как и в случае с гранатометчиком.

Замерев, я ощупал сознанием ближайшие кварталы: ничего. Множество случайных людей, умирающие фанатики, но никакой агрессии ко мне. И снова всполох, на этот раз я готов. В нескольких метрах слева материализовался Хворост, размахивая катаной японца. Один из сектантов попытался защитить меня, прикрыв своим телом, но лезвие прошло сквозь него, не заметив преграды.

Зато он выиграл мне пару секунд для контратаки. Чиркнув задними лапами по льду, я бросился на Хвороста, но за мгновение до удара мужчина проглотил что-то и исчез. Когти вспороли воздух. «Где ты, старик? Пора отправить тебя на покой». Синий свет из-за спины подсказал, что я лишился крыла. Без боли сложно сражаться, пришлось включить её, словно щелкнуть тумблером.

— Агрх!

Бывало и хуже, жить буду. Резко развернулся, ударив наугад, но рядом уже никого нет. Что за чертовщина? Ярость затмевает разум, но я стараюсь соображать логично. Он опытнее меня, умнее. Скорость передвижения бессмысленна, учитывая удлиняющееся лезвие духовного клинка. Эту катану я узнаю где угодно. К тому же, то, что он глотает, подозрительно напоминает ослабленные леденцы невидимости. Все сходится, он неосязаем и потому бессмертен. Даже разум агента не ощущается.

Стоило мне решить, что я все понял, как площадь накрыло взрывом и тут же, сквозь чёрный дым, Хворост принялся размахивать оружием. К счастью, вслепую, но положение явно ухудшалось с каждой минутой. Я наугад дернулся влево, но вышел из дымовой завесы и тут же лишился второго крыла. Если до этого у меня оставались живые адепты, то после выстрела я точно остался один. Что за ерунда? Я запросто разнес небольшую армию, а теперь меня уделывают два кожаных мешка? Шинкуют словно кочан капусты.

Двое…в сознании всплыла фраза: «Агенты Бюро всегда работают в паре». Они действуют как одно целое, атакуют наверняка и внезапно. У меня нет ни единого шанса победить, если бы не маленькая деталь. Я знаю как действует та штука, которую они жрут, чтобы скрыться от моей телепатии. Чуть не умер, приняв первый голубой леденец.

Отпрыгнув назад, я чуть не лишился руки, но достиг своей цели, спрятавшись за статуей в центре площади. Дедушка Ленин хитро улыбался, сжимая в руке кепку. В большей части городов его уже заменили памятниками хлеборобам, первооткрывателям и прочими нейтральными личностями. Но здесь вождя революции ещё не тронули. Правда в этом не было скрытой подоплеки: единственная бригада по демонтажу распалась лет пять назад, а местный скульптор запросил за новую статую непомерно большую для повесившегося мэра сумму. Чтож, поможем жителям городка забыть прошлое.

Переждав очередной выстрел, я врубился когтями в постамент. Гранит крошился как пенопласт и вскоре я упёрся плечом в штанину Ленина. Вождь страдальчески крякнул и завалился прямо в сторону агента. Все-таки старику пора на покой, реакция уже не та. Японец бы успел покромсать статую в падении, а Хворост лишь ушел в невидимость, совершив роковую ошибку. Один есть! Неосязаемость — не управляемая телепортация, попробуй выйти из этого состояния внутри бронзовой лысины.

Угроза ещё не миновала, но я вошёл во вкус. Охотники и добыча поменялись местами. Я знал где ракетчик, а значит он уже проиграл. Третья крыша справа, этот агент мне не знаком и мы уже никогда не познакомимся. Потому что дядя Володя уже надел свою полевую форму.

Щуплый мужичок, тихо спивающийся в квартире, доставшийся от родителей. Дядей Володей его прозвали соседские дети, так и повелось. Почти никто уже не помнил, почему забавный дяденька пьёт каждый день. Дело в том, что Володя побывал на фронте. Погнавшись за лёгкими деньгами, он записался к контактным военнослужащим и довольно быстро попал в горячую точку. Обычное дело: прибавка к пенсии, бонус к зарплате, льготы. Государство щедро платило в те годы. Вот только дядя Володя не отсиживался в штабе, а вызывался на любые операции, стараясь принести пользу. За первый год он настрелял так много врагов, что получил двойной бонус к оплате и справку от психиатра с рекомендацией отдохнуть. Он просиживал здесь затянувшийся отпуск, мечтая об очередной командировке в ад. Если честно, мужчина был куда опаснее, чем половина агентов Фонда. Настоящая кровавая жемчужина в этом тихом городке, где не все участковые умеют держать оружие.

Дядя Володя надел свою полевую форму, взял охотничий карабин и замер наготове, у двери на чердак. Стоило только внушить «Враг на крыше» и из бойца мигом выветрился весь алкоголь. Дружелюбный сосед превратился в матерого убийцу. К несчастью, агент оказался терпелив. Он даже не пытался вызволить Хвороста, стреляя по статуе. Затаился, выжидал. Я уже разворачивался к нему спиной, беззащитным боком, подбегал на удобное для выстрела расстояние. «Чего же ты ждёшь? Бей меня, разнеси в клочья!». Ноль реакции.

Метель снова настигла меня и накинулась на город хищной птицей. В снежном вихре шансы спровоцировать агента стали совсем смехотворны. «Ну и черт с тобой. Сиди, сколько влезет!» — подумал я в никуда, и побрел с площади прочь. Пересек две улицы и свернул в сквер, когда свист ветра в ушах перебили три выстрела, сливающиеся в один. Дядя Володя сработал идеально, не пригодились даже охранники местного клуба, которых я расставил на выходах из подъездов.

Вселившись в тело контрактника, я для успокоения сделал контрольный выстрел в голову, однако в этом не было нужды. Ракетчик оказался обычным человеком, хотя нервы попортил сильнее, чем матерые аномалии. Как я и думал, совершенно неизвестное мне лицо. Впрочем, невозможно знать всех агентов, их количество постоянно меняется. Думаю, Хвост ехал в связке с Локки, и заранее спрятался в грузовике, воспользовавшись эффектом леденцов. А увидев смерть своего протеже, захотел отомстить, не дожидаясь подкрепления из Фонда. Нашел местного агента и использовал как отвлекающий фактор. Так или иначе — это все пешки. Хотелось бы добраться до Михаила или Наташи, но они наверняка сидят в более тёплых городах. Меня больше тревожила скорость, с которой леденцы стали использоваться в боевых операциях. Пусть не совсем такие же, явно суррогат, но это действующая магия!

Вернувшись в тело демона, я побрел в сторону аэропорта. Не хочу приносить сюда боль и войну. Это мой первый социально-телепатический эксперимент. Пусть враги последуют за мной, а здесь останется мирная земля. И однажды я вернусь, чтобы снять пробу с нового общества. В случае неудачи всегда можно разводить новых людей на фермах. Без образования и примера родителей они превратятся в подобие скота за пару поколений. Получатся бесконечные здоровые тела, без всякой возни с мыслеобразами и цивилизацией.

В одиночку я смог передвигаться быстрее. Большую часть пути проделал огромными полупрыжками, источая волны спокойствия и скуки. Прохожие рассеянно пялились в мою сторону, не замечая ничего необычного. Ночь входила в свои права. Залитый светом фонарей аэропорт оказался лучшим местом города. На широких плазмах в зале ожидания показывали трансляцию федеральных каналов:

— … террористическая атака в Санкт-Петербурге. Объявлен траур. Весь мир скорбит с народом России. Президент выступил с официальным заявлением…

Разумное решение, обывателям ни к чему знать правду. Новости сменились рекламным блоком Золотого Лотоса. Счастливая семья использующая киберимпланты и роботы — помощники, занимающиеся домашними хлопотами. В конце привычный слоган: «Мы заботимся о каждом клиенте!». Тоже мне, бессеребренники. Между прочим, мои прямые конкуренты за сознание обывателей. Вот только у них индульгенция, а на меня объявлена охота. Чертовы лицемеры из Фонда.

Я уже знал куда полечу. И хотя нужный рейс был запланирован только на следующей неделе, улыбчивая девушка на стойке регистрации сдвинула расписание. Абсолютно бесплатно. Лёгкость, с которой я внушал окружающим любую глупость, опьяняла.

Итак, шесть пересадок до Гатити, в основном в целях дозаправки и смены самолета. Сильно менять маршрут я не стал, слишком рискованно и вызовет лишнее внимание. Мне приходилось раньше покидать страну но в паломнические места: Индию, Тибет, Иерусалим. Сейчас же предстояла совершенно авантюрная история: Москва — Милан — Амстердам — Брюсель — Майами — Панама. Мысленно я приготовился к горячему приему при каждом приземлении. Незаметно просидеть десятки часов под камерами аэропортов не выйдет даже у меня. И это не говоря уже о финальном пункте назначения, не славящемся своим гостеприимством. Если повезёт, прихвачу Еву в Москве. С моим радиусом телепатии можно найти другую дурочку, но я соскучился по старым игрушкам. Хорошо бы кот был с ней. От Домино, конечно, мало пользы, но какой уважающий себя маг без живности?

Объявили срочную посадку и редкие пассажиры, сменившие билеты, прошли в салон. Я внушил им: «Вы видите красавчика Бао». Никто не удивился, что суперзвезда с экранов телевизора скрылась в бизнес-классе. Я бы с радостью сел в экономе, но мои нижние лапы упирались в сиденье спереди. Пришлось с комфортом разместиться на кожаных креслах. Взлет прошел успешно, несмотря на темноту и непогоду. В опыте пилотов я не сомневался, тщательно просканировав их мысли. Буря мне на руку, она не позволит сбить самолёт беспилотниками или чем похуже. Возможности Фонда в воздухе я даже не представляю.

Отбросив тревоги о будущем, я натянул на глаза маску для сна, чуть не порвав ее обломками рогов. Из ран на спине и плече сочилась чёрная жижа. Густая, словно смола, она быстро застывала, соприкасаясь с воздухом. В общем, жить буду. Хорошо, что Хворост не использовал клинок Константина, видимо, двуручник оказался слишком тяжёл для старика.

Свирепый ветер разбивал снежинки об иллюминатор, но в моей душе царил холод куда сильнее. И все же я знал, что поступаю правильно, это начало нового этапа. Как для меня, так и для всего человечества в целом. Вот только снова хотелось есть, мои аппетиты росли. Шумно выдохнув, я нажал кнопку вызова стюардессы.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/33669

Content

Иван Снежный
Оккультист. Книга 2

Глава 1. Ложный апокалипсис

Глава 2. Чужая карта

Глава 3. Сеульский Змей

Глава 4. Слава Королеве

Глава 5. Убийственные шалости

Глава 6. Подземелья и драконы

Глава 7. Бег на месте

Глава 8. Шаг во тьму

Глава 9. Тысячеликий злодей

Глава 10. Грех малодушия

Глава 11. Пир во время чумы

Глава 12. Адептус механикус

Глава 13. Дивный новый мир

Глава 14. Высокое напряжение

Глава 15. Одиночество двоих

Глава 16. За пределами глаз

Глава 17. Свет далеких звезд

Глава 18. Искусство проиграть

Глава 19. Человек, который продал мир

Глава 20. Искаженный ангел