Александра Лисина

Изоморф. Наблюдатель

(Изоморф – 5)

© А. Лисина, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

– Здра-авствуйте, многоуважаемый господин Дартье, – пробормотал я, остановившись посреди погруженной в темноту мастерской. – Давненько я вас не навещал.

Мне, разумеется, никто не ответил. Время было уже позднее, пожилой хозяин давным-давно спал и десятый сон видел, но, несмотря на это, у меня к нему накопилось немало вопросов.

В первый раз, когда мы только-только, так сказать, познакомились, в мою голову закралась мысль: а не является ли известный на все королевство ювелир «барьерником»? Тогда я мало знал. Еще меньше умел. И установленная в мастерской защита казалась мне почти совершенной. Однако после встречи с мастером Ю Чжи термин «барьер» приобрел для меня несколько иное значение, поэтому я подумал иначе: а может, мастер Дартье – изоморф? Он был настолько смел, что открыто пользовался как базовыми, так и сложносоставными заклинаниями. Ни от гильдии магов, ни от карателей не прятался. И с учетом того, что рассказывал о шпионах Ковена мастер Чжи, я обоснованно засомневался.

Со времени моего последнего визита здесь почти ничего не изменилось. Ну, кроме того, что малая королевская корона бесследно исчезла, а украшения, над которыми прославленный ювелир работал в прошлый раз, успели обрести новых владельцев. Сейчас их место под магическими колпаками занимали совсем иные изделия. Не менее изысканные и, само собой, такие же дорогие.

Присев возле одного из столов на табуретку, я внимательно оглядел стоящую передо мной магическую «клетку» и прищурил глаза.

Структура все та же: идеально ровный куб, состоящий из базовых нитей, а поверх него – плотная сеть из них же, только уже раскрашенных и намотанных на базу, как на обычный каркас. Расположение фиксаторов, их удивительно малая величина и практически полное отсутствие «шляпок» – здесь осталось по-прежнему. А вот количество слоев защиты возросло втрое. Вероятно, мастер Дартье, как и предрекал ночной король, предпринял дополнительные меры безопасности, полагая, что этого хватит, чтобы предотвратить повторное ограбление.

Идея, конечно, была неплохой. Сквозь тройной слой защиты обычный воришка не пролезет. Но меня смутило другое.

– Макс, ты это видишь? – тихо спросил я, оглядев окутанный разноцветным свечением куб со всех сторон. – Обрати внимание на фиксаторы.

– Ты прав, – так же тихо отозвался из-под рубашки друг. – Они слишком яркие. А цветовые пятна на нитях расположены очень ровно и на одинаковом расстоянии друг от друга.

Я кивнул.

Теперь, когда я научился создавать многокомпонентные заклинания, было понятно, что ни один маг не смог бы сделать расстояние между ними одинаковым. Лично я свои вообще не отделял. В моих нитях магические формулы шли одна за другой, цепляясь друг за друга с помощью переходных знаков, превращающих нить в единую конструкцию. Раскрашивать их тоже не требовалось – я и так прекрасно помнил, что и где у меня находится, поэтому в дополнительных метках в отличие от обычных магов не нуждался. По этой же причине мои нити всегда оставались белыми, и только буквы магического алфавита приходилось подсвечивать во время работы, чтобы видеть, куда они ложатся.

А здесь разметка имелась. Ровная, четкая, понятная. Своеобразный костыль для тех, кто не мог видеть базовые заклинания магическим зрением. Причем состоял этот «костыль» всего из нескольких цветов – это раз. И выглядел идеально ровным – два. Наконец, чередование заклинаний на нитях везде шло в одной и той же последовательности: красный-синий-зеленый, которые разбавлялись магическими фиксаторами, чей излишне яркий цвет вызывал еще больше подозрений.

– Штамповка, – со вздохом сказал Макс, подтвердив мои предположения. – Все нити в этой защите созданы искусственно, Олег. Можешь даже не сомневаться.

– Значит, старик и впрямь использовал какой-то прибор?

– Да. Причем, судя по тому, что остальные сети в мастерской выглядят так же, готов поклясться, что прибор относится к устройствам первого… ну максимум второго поколения. Они были самыми простыми, зато надежными и долговечными, поэтому, наверное, и дожили до наших дней. Вероятно, он способен выдавать только одну последовательность заклинаний, что не слишком удобно для создания сложных магических конструкций. Зато такой прибор прекрасно подходит для работы обычного мага. Тем более что завязана его активация на самую обычную метку.

Я кивнул:

– Да, без личной метки здесь точно не обошлось. А значит, в мастерской припрятан еще один артефакт.

– Внизу, – любезно подсказал Макс. – Под вторым куполом, который, кстати, создан по той же примитивной технологии, что и этот.

Я глянул себе под ноги и снова был вынужден согласиться с другом. Все верно: даже большой защитный купол, который смирно лежал под полом в свернутом состоянии, выглядел точно так же, как изучаемый мною куб. Все те же три цвета, такие же одинаковые промежутки между заклинаниями, такая же привязка к личной метке создавшего его мага…

Раньше мне не приходило в голову их сравнивать. Я просто не понимал, на что смотреть. А теперь с сожалением убедился: перед нами действительно подделка, не идущая ни в какое сравнение с защитой, что я распустил на лоскуты в тайнике мастера Аввима.

– Уходим, – вздохнул я, поднимаясь со скрипучего табурета. – Мастер Дартье не предатель и не изоморф, как мы с тобой подумали. На свое счастье, он всего лишь обычный бытовик, который имеет хороший вкус, большие связи и умеет качественно обрабатывать драгоценные камни.

Глава 1

– Так и знал, что найду тебя здесь.

Раздавшийся за спиной голос, как и всегда, стал для меня неожиданностью, однако сегодня я не только не вздрогнул, но и головы не повернул, обнаружив рядом с собой незваного гостя.

– Здорово, Шэд. Какими судьбами?

Собиратель постоял надо мной пару тин, подумал. После чего окинул оценивающим взглядом уютное кресло, в котором я вольготно устроился. А затем одним движением создал из воздуха такое же и без особых церемоний уселся рядом.

Некоторое время мы просто сидели, наслаждаясь прекрасным видом на первозданный лес, почти не тронутый присутствием человека. Сгустившаяся вокруг темнота ничуть не мешала. Вьющаяся над головой мошкара тем более не могла доставить беспокойство ни мне, ни ему. И вообще, ночь сегодня выдалась на удивление теплой, уютной и тихой, так что нарушать ее очарование мне не хотелось.

А еще я решил, что по пустякам расспрашивать Шэда больше не буду – рано или поздно он сам расскажет, зачем пожаловал. Ну а собиратель, похоже, никуда не торопился, поэтому мы сидели, смотрели на звезды и слушали, как мерно плещется вода в небольшом озере, на берегу которого я решил подвести итоги последних месяцев, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Собственно, место это было не совсем необитаемым – в паре сотен шагов за моей спиной сквозь листву проглядывали черепичная крыша и бревенчатые стены добротного двухэтажного дома. Рядом с ним имелось несколько хозяйственных построек. А еще дальше, растянувшись почти на километр во все стороны, можно было заметить слабо мерцающую пелену защитного заклинания, которое оберегало загородное имение магистра Ноя – в смысле теперь уже мое загородное имение – от непрошеных гостей.

Об этом доме я вспомнил не так давно – как раз тогда, когда настало время вернуться в Архад. Появляться в столице я посчитал нецелесообразным – было бы странно, если бы я успел вернуться раньше, чем севшие на корабль мастера-хасаи. А вот загородное имение учителя подошло для моих целей идеально, поэтому именно здесь я дожидался переаттестации и сюда же вернулся, когда понадобилось сделать небольшую паузу.

– Вот уж не думал, что тебе понравится эта глушь, – наконец нарушил уютную тишину Шэд, испытующе глянув в мою сторону. – Мне казалось, ты гораздо более… социализирован.

Я неопределенно пожал плечами:

– Здесь тихо.

И это была сущая правда. Имение мастера Ноя располагалось довольно далеко от столицы. Поблизости не имелось ни деревень, ни судоходных рек, ни иных объектов, которые могли бы привлечь внимание посторонних. Процесс консервации, который я отменил лишь частично, обеспечивал сохранение нейтрального магического фона. Ну а то, что из-за отсутствия магии охотиться, готовить и решать мелкие бытовые вопросы приходилось по старинке, было сущей мелочью, которая ничуть меня не стесняла.

– Что ты решил насчет Ковена? – снова спросил Шэд, так и не дождавшись от меня пояснений. Вот жучара. Все-таки залез в мою голову и подсмотрел то, о чем я не стал распространяться вслух.

– Пока ничего. С одной стороны, обрести независимость от гильдии было бы неплохо. А с другой…

– Ожидаешь подвоха?

– Да, – признался я. – Предложение Данти очень уж походит на провокацию.

– Есть такое дело, – согласился со мной собиратель. – Куда бы ты ни пошел, всегда найдутся желающие использовать тебя в личных целях. Так уж вы, люди, устроены. Какую сторону выбрать, решать, конечно, тебе. Однако никогда не поздно перебраться в другое место или сменить личину, начав все с чистого листа.

Я насторожился:

– Это что, совет?

– Просто размышления вслух. Обстановка, знаешь ли, располагает… Кстати, почему ты выбрал для отдыха именно озеро? Мне казалось, нурры не больно-то уважают воду.

Я хмыкнул и расслабился:

– Люблю рыбалку.

Шэд скептически оглядел покрытый мелкой галькой берег. Затем демонстративно покосился на мои пустые руки и на кресло, из которого я даже не подумал вылезти. После чего перевел взгляд на тихонько мерцающий над нашими головами магический купол и переспросил:

– Рыбалка? Без удочки? Или ты решил глушить рыбу заклинаниями вместо динамита?

Я только ухмыльнулся.

В этот момент поверхность озера заволновалась, забурлила. В толще воды наметилось какое-то движение. Еще через миг шагах в десяти от берега обрисовались контуры чего-то крупного, отчего стало казаться, что со дна поднимается неведомое чудовище. А потом в центре взбаламученного пятна с громким всплеском показалось гибкое щупальце. Сначала одно, затем второе, третье… Но лишь когда их стало семь и все, как по команде, развернулись в нашу сторону, до Шэда все-таки дошло. И он совершенно искренне расхохотался, когда из озера, грудью разрезая темные волны, выбрался облепленный тиной, мокрый, но жутко довольный собой Первый, в зубах которого билась приличная по размеру рыбина.

– Значит, вот это ты и называешь рыбалкой? – все еще смеясь, поинтересовался сборщик душ, когда улишш выбрался из воды и, отряхнувшись, положил добычу к моим ногам.

Я наклонился и, сняв с чешуи нурра склизкую водоросль, со смешком придавил бьющуюся рыбину сапогом. После чего перевел взгляд на все еще неспокойное озеро и оскалился, когда оттуда задом наперед выбралась Пакость и с натужным сопением вытащила из-под воды вторую рыбину. Раза в полтора больше, чем та, что приволок Первый.

– Мряф, – с чрезвычайно гордым видом заявила нурра, с трудом доперев добычу до кресла. После чего обернулась в ожидании похвалы, но обнаружила рядом со мной незваного гостя и инстинктивно закрыла собой рыбу, всем видом показывая, что без боя не отдаст.

Шэд при виде ее реакции развеселился еще больше. Рыбина, в свою очередь, оживилась и активнее замолотила хвостом, но молниеносный бросок мелкой и хищный кусь поставили жирный крест в этом вопросе. После чего нурра с чувством выполненного долга запрыгнула ко мне на колени и угрожающе зашипела, показав сборщику окровавленные клычки.

– Кстати, Шэд, – вспомнил я, когда тот сделал движение, чтобы подняться. – Ты как-то сказал, что твои пропавшие коллеги уже не живые, но еще и не мертвые. И что на Ирнелле нет оружия, способного их уничтожить.

Сборщик душ едва заметно сузил глаза:

– У тебя появились мысли по этому поводу?

– Как насчет тагоров? – пристально посмотрел на него я. – Единственное оружие, которое способно проникать сразу на оба слоя реальности, умеющее испепелять души… Не думаешь, что кто-то мог направить его против твоих собратьев?

– Тагор поражает лишь ту часть души, которую ты привык называть темной, – качнул головой Шэд. Однако настороженность из его глаз так и не ушла. – Вспомни некко. Какими бы грязными ни были эти души, после соприкосновения с магией тагора они все равно не уничтожаются полностью. Даже после самых древних и грешных некко остаются крупинки, против которых тагоры бессильны.

– Хочешь сказать, что вы…

Я аж запнулся от неожиданной мысли, однако Шэд, как и раньше, не стал ни подтверждать, ни опровергать мою диковатую догадку. Тогда как мне стоило немалого труда сдержаться, чтобы не засыпать его вопросами на эту опасную тему.

– Мм. Ладно, проехали, – пробормотал я, когда справился с неуместным порывом. – Тогда у меня другой вопрос: что, если твои сородичи по-прежнему живы, просто потеряли возможность с тобой связаться?

– Невозможно, – нахмурился Шэд. – Где бы они ни были, я бы почувствовал.

– Уверен?

Вот теперь настала пора собирателю осечься и насторожиться еще больше. Поняв, что за моим вопросом стоит много больше, чем я озвучил, он сперва задумался. Потом нахмурился. И все-таки потребовал:

– Поясни.

Вместо ответа я мысленным усилием изменил структуру барьера, заставил его изогнуться и заключил собирателя в некое подобие кокона. Точно так же, как недавно поступил с некко в имперской столице.

Идея, конечно, была безумной, но, воплощая ее в жизнь, я опирался на слова самого Шэда о том, что реальный мир враждебно относится к обитателям изнанки. Наш мир их выталкивал. Отторгал как нечто чужеродное или потенциально опасное. И исходя из этого, логично было предположить, что не только улишши и некко, но и собиратели становились здесь уязвимыми. А с того времени, как маги Ковена повредили барьер, этот процесс стал настолько выраженным, что такое-то время сборщики душ вообще не могли сюда пробиться.

Безусловно, Шэд – не простой собиратель и его возможности гораздо выше, чем у большинства сородичей. Поэтому он сумел попасть на Ирнелл, когда остальным сюда не было ходу. Смог притащить с Земли и запихнуть в чужое тело мою душу. Недавно он даже чай со мной пил как ни в чем не бывало. А когда закончилось отведенное ему время, просто вернулся на изнанку. Ведь преодолеть барьер для такой могущественной сущности, как контролер, наверняка несложно.

Но что, если барьер вокруг него станет гораздо плотнее? Что, если слоев в нем окажется не один, а десять или даже сто? И каждый, согласно моему пожеланию, начнет с ужасающей скоростью выкачивать из собирателя силы?

Не так давно я задался вопросом на тему, а кто же такие сборщики душ. Но только сейчас, когда Шэд дал мне подсказку, я понял, что не зря провел прямую параллель между ним, улишшами и некко.

К чести Шэда стоило признать, растерялся он ненадолго. Когда барьер вокруг него уплотнился до такой степени, что внутри даже пошевелиться стало проблематично, сборщик замер. А когда убедился, что ловушка действительно захлопнулась, поднял на меня загоревшийся нехорошим подозрением взгляд.

– Барьер – очень странная штука, – тихо сказал я. – Он вроде бы сам по себе, но в то же время неразрывно связан со всем, что нас окружает. Он – основа, без которой невозможно существование Ирнелла. Однако самое интересное знаешь в чем? Как оказалось, именно барьер – та самая сила, что способна не только искажать реальность, но и избавить меня от ментального воздействия.

Когда я скинул с себя почти такой же купол, который носил последние месяцы, практически не снимая, на лице Шэда проступило понимание и одновременно досада.

– Да, – подтвердил я. – Мастер Чжи многому меня научил. Вернее, на какие-то вещи он всего лишь намекнул, а до остального я додумался сам. Само собой, экспериментировать с барьером в столице было чревато, поэтому по возвращении я забрался в эту глушь и спокойно доработал образец защиты, которую придумал еще в Сиулье. Так что теперь я знаю, как сделать барьер частично или же полностью проницаемым для чужого разума. И как не дать понять, что у меня вообще есть такая защита.

Я заметил, как дернулся от этих слов Шэд, и покачал головой:

– Не нужно. С каждым мгновением твои силы убывают, и не в твоем положении возражать. Ты, правда, можешь понадеяться, что у меня не хватит силы воли и резервов, чтобы удерживать тебя здесь дольше нескольких ун. Но видишь ли… – Я демонстративно приподнял пальцем висящую на груди фэйталовую цепь. – Ты сам отдал мне в руки мощнейший на Ирнелле источник. Поэтому мне не составит труда сделать его ключом от твоей тюрьмы и заточить тебя если не на вечность, то на достаточно долгий срок, за время которого даже твои резервы могут подойти к концу.

Шэд разлепил губы и попытался что-то сказать, но сквозь уплотнившийся барьер не долетело ни звука.

Я еще какое-то время постоял, следя за его безуспешными попытками что-то изменить. А потом вздохнул и… избавил его от мучений.

– Видишь? – так же тихо сказал я, когда купол исчез, а обретший свободу Шэд с облегчением выдохнул. – Я пробыл в обучении у мастера-«барьерника» всего три месяца, но даже этого хватило, чтобы отыскать ваше слабое место. Ты все еще продолжаешь считать, что нам было нечего противопоставить твоим сородичам? И все еще думаешь, что у людей нет против вас достойного оружия?

Шэд помолчал, сверля меня откровенно недобрым взглядом. А когда понял, что у меня больше нет желания прятать от него свои намерения, устало опустил плечи.

– Возможно, ты прав. А мы, возможно, ошиблись, когда позволили себе вмешаться в ваше развитие. Но сегодня я был один. И я не ожидал…

– Ты сильнее простого сборщика, – не согласился я. – А я не изобретал велосипед – знания достались мне почти готовыми. Угадай с трех раз, сколько улишшей знали о свойствах барьера во времена расцвета «барьерников»? И сколько изоморфов могут обладать этой информацией сейчас?

Из Шэда словно выдернули стержень. Он вернулся к своему креслу и буквально рухнул в него, прикрыв глаза:

– Ты думаешь, наблюдатель и остальные могут быть вот так же заперты? Внутри барьера?

– По крайней мере, это объяснило бы тот факт, что ты не чувствуешь их живыми, но в то же время и не уверен, что они мертвы. Заключение внутри барьера сродни стазису. Ты вроде бы жив, но докричаться на ту сторону не способен. У тебя даже ауры снаружи не видать. Ни жизненной искры… вообще ничего, понимаешь? И если мои предположения по поводу ваших возможностей верны хотя бы наполовину, то даже пять сотен лет – не такой уж большой срок, чтобы считать твоих братьев погибшими.

– Да, – прошептал сборщик, с трудом отходя от вызванного моим предположением шока. – Пятьсот лет для нас не предел. Особенно если остается хоть одна ниточка, связывающая собирателя с его миром. Некоторое время назад источников, подобных твоему на Ирнелле, существовало достаточно. Для трех сборщиков и одного наблюдателя этого вполне могло хватить.

– Вот и я о том же, – вздохнул я. – Единственное, что мне непонятно, – кто именно их запер и почему это произошло?

– Кто запер – как раз понятно…

– Изоморфы в то время сражались по обе стороны баррикад, – напомнил я. – Если бы «барьерники» смогли победить в той войне, то Ирнелл стал бы совсем другим. Так что не спеши равнять всех под одну гребенку. К тому же ты сам говорил, что проблемы с изоморфами первым обозначил Ковен. И именно Ковен начал войну, которую такие, как я, безнадежно проиграли. Быть может, твои сородичи пытались это остановить? А может, наоборот, подлили масла в огонь? Если мы поймем, на чьей стороне они тогда были, найти их станет гораздо проще.

Шэд поднял на меня усталый взгляд:

– Ты сможешь это выяснить? Время моего пребывания в этом мире все еще ограничено…

– Ты для этого меня сюда и привел, – невесело хмыкнул я. А когда Шэд, не прощаясь, исчез, снова вздохнул, глянул на оставшееся после него кресло, еще одним движением развеял его в пыль и спокойно заключил: – Что ж, похоже, все дороги ведут в Ковен. Собирайтесь, малышня. Завтра мы отправляемся в Гоар.

* * *

Наше возвращение в столицу прошло тихо и, можно сказать, буднично.

Открыв после полуночи портал в безлюдном переулке, я без помех добрался до улицы Магов. Заодно не отказав себе в удовольствии прогуляться пешком по городу и посмотреть, что же изменилось в Гоаре за те полгода, что меня не было.

Как выяснилось, в столице королевства Архад за это время не изменилось абсолютно ничего. Быть может, за исключением того, что сезон дождей давно закончился, лето было в самом разгаре, из-за чего температура воздуха даже в ночное время не опускалась ниже тридцати, вследствие чего улицы опустели, а некогда густая растительность успела поникнуть и скукожиться от жары.

Собственно, пока я добирался до нужного места, мне абсолютно никто не встретился. А если кто-то из соседей и заметил одинокого прохожего, следом за которым величаво плыл по воздуху громадный сундук, то мне об этом никто не удосужился сообщить.

Остановившись у знакомой калитки и взглянув на свой погруженный в стазис дом, я деактивировал никем не потревоженную защиту. Зашел внутрь. Придирчиво оглядел полутемный холл, в котором не появилось ни единой пылинки. После чего с грохотом уронил на пол тяжелый сундук и с облегчением выдохнул.

Надо же, кто бы мог подумать, что в чужом мире и в чужом доме я однажды испытаю то самое удивительное, уже почти забытое чувство, какое бывает, когда после долгого отсутствия возвращаешься в родные края.

– Тебе письмо, – флегматично заметил из монеты Макс, когда прямо передо мной из воздуха спланировал белоснежный конверт. – Похоже, магопочта проснулась. Или же кто-то очень долго ждал твоего возвращения.

– Это от Орли, – отозвался я, мельком глянув на имя отправителя. – Надо же, целую неделю дожидается.

После чего перехватил материализовавшийся перед самым носом второй конверт и хмыкнул:

– А это из гильдии. Вероятно, после аттестации они меня потеряли.

– А вон тот от кого? – полюбопытствовал друг при виде третьего конверта, отличавшегося от первых дорогой бумагой, внушительными размерами и таким же внушительным штампом на лицевой стороне.

Я заинтересованно покрутил его в руке, а когда вскрыл и прочитал первые строки, усмехнулся:

– Ты смотри-ка, лесс Данти начинает проявлять нетерпение. Две недели, которые я взял на размышление, еще не прошли, а он уже хочет знать, что я планирую ответить на его любезное приглашение.

– Он тебе угрожает? – насторожился Макс.

– Нет. Пока что просто приглашает поужинать. Завтра. В одном из ресторанов в центре столицы, где, по его словам, соберется очень достойная компания.

– То есть ужинать вы будете не одни? А с кем?

– Этого он не сообщил, – задумчиво обронил я, убирая письмо в карман. – Но не думаю, что он решил устроить званый ужин исключительно ради меня. Если я правильно помню, Данти родом из Лоора и в Гоаре бывает не чаще одного-двух раз в месяц. Так что скорее всего встреча планировалась давно, гости явно будут не из простых смертных, а мое возвращение просто пришлось к месту. Или же меня, как будущего наблюдателя Ковена, планируют представить, так сказать, ко двору.

– Ты еще можешь отказаться от должности…

Я качнул головой:

– Таор бы не отказался. А господин Данти определенно из тех людей, кто умеет далеко вперед просчитывать и свои, и чужие шаги.

– Тогда надо подготовиться, – озабоченно ответил Макс. – Давай-ка неси меня в подвал. Надо оживить магоохранительный комплекс, потом привести в порядок дом и отправить весточку слугам. А уж после будем думать, в каком виде тебе следует отправиться на эту встречу.

Я кивнул и, оставив друга разбираться с техническими вопросами, поднялся в кабинет, по пути собирая и бегло просматривая сыплющиеся сверху, словно из рога изобилия, письма, которых за время моего отсутствия накопилось на удивление много. Большинство отправителей я знал только по воспоминаниям Таора и магистра Ноя и лично с ними никогда не встречался. Многие так или иначе имели отношение к гильдии магов. Однако были среди них и торговцы магических лавок, и перекупщики артефактов, и представители других гильдий, и даже парочка аристократов отнюдь не средней руки, хотя что им могло от меня понадобиться, было непонятно.

Ах да…

Магистр Ной ведь упоминал, что его завещание наделает много шума. Вероятно, пока меня не было, новость о преемнике успела облететь все газеты, покрутиться на языках у местных сплетников, а мое имя уже наверняка обтрепали все кому не лень. После этого не особо умные, но тщеславные дамочки и не менее заинтересованные в знакомстве, пусть даже шапочном, господа решили засыпать меня письмами, приглашая то на какое-нибудь мероприятие, то на ужин, то просто в гости. Просто потому, что у меня внезапно изменился социальный статус.

«Интересно, что они скажут, узнав, что вместо гильдии магов я перехожу в Ковен? – со смешком подумал я, отправляя большую часть писем в корзину для мусора. – Балаболы. Хотя Орли, пожалуй, стоило бы навестить. Что он там пишет?»

– Ого! – удивленно присвистнул я, вскрыв конверт от приятеля и пробежавшись глазами по короткому письму. – Сотдлиш собрался жениться? Ничего себе! Интересно на ком… ах да!

Совсем я отстал от жизни, если с трудом вспомнил, кто такая леди Майена Айенал. Та самая наивная девочка, которая имела неосторожность поверить Таору и втюриться в него после пары встреч и нескольких слащавых комплиментов. И которую я несколько грубовато сосватал коллеге, наговорив при этом какой-то пафосной белиберды.

Ну слава богу! Если Орли решил оформить отношения, значит, у них все серьезно и сложностей с Майеной больше не будет. Когда там свадьба? Через пару месяцев? Отлично. Надо будет зайти и поздравить обоих.

– Олег, к тебе гость, – оторвал меня от некстати накативших воспоминаний Макс. – Полагаю, тебе будет интересно с ним пообщаться.

– Гость? – удивился я. – Откуда он взялся? Я ведь только что приехал!

– Я обнаружил рядом с домом остатки поискового заклинания. Вероятно, когда ты снял стазис, оно подало сигнал хозяину. И теперь его представитель хочет с тобой увидеться.

– Я его знаю? – насторожился я, быстрым шагом выходя из кабинета.

Макс загадочно промолчал, но спустя несколько тин в ответе уже не было необходимости. Едва ступив на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей в холл, я с первого взгляда узнал изысканный камзол небесно-голубого цвета, дорогую вышивку и богато декорированную шляпу, больше подошедшую бы какому-нибудь графу, нежели одному из лучших наемных убийц Гоара.

– Мастер Тан, – сдержанно поприветствовал я незваного гостя, спустившись вниз. – Рад видеть вас в добром здравии, хотя и несколько удивлен столь позднему визиту. Чем обязан?

Серые глаза хасаи бегло прошлись по моей дорожной одежде.

– Мастер Лоорг желает с вами встретиться, лесс Таор.

Я удивленно приподнял брови:

– Надо же, какая честь… И с чего, позвольте спросить, мне решили уделить столько внимания?

– Думаю, вы и сами прекрасно знаете. Должен отметить, ваше отсутствие в Гоаре несколько затянулось. Но стремление мастера Лоорга вас увидеть за это время нисколько не ослабло. Надеюсь, вы не станете делать глупостей?

Я усмехнулся:

– Вижу, вы пришли сюда один, мастер Тан. Полагаю, это должно означать, что и вы не планируете устраивать никаких провокаций?

– Мы с вами достаточно успели друг друга узнать, чтобы проявить в подобной ситуации взаимную учтивость, – спокойно отозвался убийца. – Безусловно, мастер Лоорг понимает, что вы совсем недавно вернулись и в ваше отсутствие в Гоаре наверняка накопилось множество неотложных дел. Он дает вам время уладить эти дела. Но ровно через две недели в это же время к вашему дому подъедет экипаж. Надеюсь, вы отнесетесь к его появлению с пониманием.

– Я вас услышал, – ровно отозвался я.

После этого мастер Тан удовлетворенно кивнул и вышел, видимо, посчитав свою миссию выполненной.

– Ну? И что ты на это скажешь? – вполголоса бросил я, когда за убийцей закрылась дверь.

Макс кашлянул:

– Кажется, ты становишься популярным. Сперва глава Ковена магов возжелал тебя увидеть. Потом столичные аристократы наперебой начали приглашать на светские приемы. Теперь вот глава гильдии убийц известил о грядущей встрече… Кто дальше? Наместник? Или, может быть, король?

Я поморщился:

– От короля, кроме гильотины, ничего хорошего ждать не приходится.

После чего машинально провел ладонью по шее. На мгновение замер, наткнувшись на полурасстегнутый ворот, из-под которого выглядывал краешек подаренной ниисом фэйталовой цепи. Но потом подумал, махнул на все рукой и двинулся обратно к лестнице. Нужно было распаковать вещи, накормить зверей и приготовиться к тому, что следующие несколько дней выдадутся крайне напряженными.

Глава 2

Новое утро принесло с собой суету во дворе, довольное мурлыканье Ули, ворчание Пакости, звуки чужих голосов, а также бряканье кастрюль и сковородок, ознаменовавшее собой возвращение нашего повара.

– Доброе утро, лесс Саррато! – ослепительно улыбнулась Тина, когда я, потирая слипающиеся глаза, в одном халате спустился на первый этаж. – Как себя чувствуете? Как здоровье? Вы так долго путешествовали, что мы вас уже заждались! Даже переживать начали, не случилось ли чего, но потом получили письмо от Ло и обрадовались, что у вас все в порядке. Ярнис, кстати, еще прибирается в саду, а Бобо через пару ун будет готов подать вам завтрак… Ой!

Заметив выглядывающие из-под распахнувшегося халата мои голые ноги, служанка осеклась. После чего перевела взгляд выше и густо покраснела. А я, со сна с трудом соображая, что к чему, лишь душераздирающе зевнул.

– Ага… ладно… стоп. Какое еще письмо?!

– От Ло, господин, – поспешила отвернуться Тина, чтобы невзначай не увидеть чего-нибудь недозволенного. – Оно пришло почти три недели назад. Ло сообщила, что уладила разногласия с родственниками, поэтому остается в Сиуле насовсем. А еще она просила о вас позаботиться. Мы вас ждали, ждали… но вы все не приходили. Только слухи по столице бродили разные. И вот три с половиной рина назад наконец-то прилетела записка по магопочте, после чего мы тут же примчались сюда.

Я наконец-то сообразил запахнуться, а то совсем одичал в лесу, где на меня, кроме Первого и Пакости, было некому любоваться. А потом благодарно кивнул девчонке:

– Завтрак – это хорошо. А что за слухи?

– Ну… по-всякому говорили, – неловко помялась Тина, но, украдкой покосившись и обнаружив, что я принял более приличный вид, с облегчением выдохнула. – Про то, что вас навроде как повысили. И что не всем это понравилось. А еще на рынке судачат, что на самом деле вы – внебрачный сын великого магистра Ноя. И что, когда он умер, вас несколько раз пытались убить, поэтому вы бежали из страны, чтобы не стать жертвой ужасного заговора…

На последних словах она понизила голос и, как плохой шпион в третьесортном фильме, обеспокоенно оглянулась. А потом поспешила добавить:

– Вы уж простите дуру, если что не так сболтнула. Это всего лишь слухи, господин. Вы ведь сами просили…

Старательно сдерживаясь, чтобы не заржать, я сделал служанке знак умолкнуть и, отправившись на кухню, сдавленно хрюкнул.

М-да. Если обо мне на рынках несут такую чушь, то что же тогда творится в кулуарах светских львиц? Внебрачный сын? Ха-ха. Начнем с того, что магистр Ной за свою долгую жизнь так ни разу и не женился, да и непохожи мы с ним были от слова «совсем». Как там еще говорят? После его смерти меня повысили? Ну-ну. Лесс Ренеал прямо ночей не спал – все думу думал, как же сможет мне, такому замечательному, угодить. Что же касается нападений, то тут, надо признать, болтуны отчасти правы. Хотя уехал я совсем по другой причине, нежели они напридумывали.

Все еще посмеиваясь, я зашел на пышущую вкусными ароматами кухню и поприветствовал колдующего у огня Бобо, отметив про себя, что здоровяк-повар за эти полгода стал еще массивнее и страшнее. При этом на крутящуюся вокруг меня Тину он посматривал снисходительно и с тщательно скрываемой улыбкой. Да и девчонка в его присутствии вдруг расцвела. Так что, отдав дань великолепному завтраку и какое-то время понаблюдав за этой парочкой, я заключил, что они давно перешли на новый уровень отношений, но решил не вмешиваться, поскольку на мои дела это никак не влияло.

Ярис за прошедшие месяцы тоже возмужал и заметно раздался в плечах, словно все это время только и делал, что тягал железо. Правда, при виде меня парень все еще чувствовал некоторую неловкость. А расслабился только после того, как я завел разговор на тему их с Тиной матушки и удовлетворенно кивнул, узнав, что им удалось выкупить родительский дом целиком.

Разобравшись со слугами, узнав последние новости и раздав указания на грядущий день, я по-быстрому собрался и умчался в город. Надо было докупить у нера Шайда новые (стандартные, естественно) фиксаторы. Заглянуть в торговые лавки, обновить гардероб перед важной встречей. А заодно пообщаться с Иолшем и получить от него отчет о продаже полученной от магистра Ноя собственности.

На все про все у меня ушел целый день.

За это время я все узнал, купил и проверил, искренне порадовавшись, что ненужная недвижимость покинула меня без особых усилий. Не зря я перед отъездом передал старику необходимые полномочия. Когда мы встретились, Иолш вручил мне уже готовые бумаги, где не хватало только подписи. И сообщил, что информация о выкупе им особняка, а также о продаже лаборатории уже поступила во все необходимые инстанции, так что мотаться по чиновничьим кабинетам было не нужно.

Признаться, когда я выслушал подробный доклад и узнал, что старик не только подключил к сделке нера Торили, но и продал мое имущество за гораздо более высокую цену, то подумал, что был бы рад иметь под рукой такого помощника.

Причем, похоже, подумал я об этом вслух, потому что старик вдруг скрипуче рассмеялся. После чего мне оставалось лишь сконфуженно развести руками и признаться, что место управляющего в моем доме с некоторых пор вакантно. Понятное дело, что, получив наследство, Иолш перешел из простых слуг в разряд вполне обеспеченных людей, поэтому предложение о найме могло показаться ему грубоватым. Да и стар он уже был. Небось давно мечтал отдохнуть. А тут, понимаешь, я со своим дурацким предложением.

В общем, я ушел, тепло распрощавшись с бывшим дворецким и щедро расплатившись с ним за услуги. А потом закрутился так, что едва не забыл о назначенной лессом Данти встрече. И только по тихому писку в кармане вспомнил, что перед походом в ресторан должен был сделать еще одно важное дело.

– Наоми, привет! Ты звонила?

– Здравствуй, Таор, – донеслось тихое из активированного рашшера. – Да, дважды. Прости, я, наверное, не вовремя? Ты можешь уделить мне немного времени?

– Извини, не сейчас – через полтора рина мне нужно быть в другом месте. Важная встреча, о которой я узнал только этим утром. Освобожусь скорее всего поздно.

– Хорошо, тогда свяжись со мной, когда сможешь, – покладисто ответила помощница магистра Шоттола, и я с чистой совестью отключился.

Вот кто бы что ни говорил, а с женщинами на Ирнелле мне пока везло. Ло, с которой я провел немало времени, была удивительно чуткой, все понимающей девушкой и всегда знала, когда нужно промолчать. Тогда как Наоми оказалась застенчива, мила и удивительно незлобива. У меня на родине девчонки с такими данными, как у нее, обычно рано овладевали навыками соблазнения и нередко, заигравшись в роковых красоток, превращали себя в товар, считая нужным продать его подороже.

Однако Наоми отличалась от них в лучшую сторону. Внимание мужчин ее не забавляло. Соревноваться за их внимание с другими леди она не считала нужным. К шефу относилась с большим уважением. И вообще, оказалась из той породы людей, которые были довольны тем, что имели, поэтому не хватали звезд с неба и не гнались за деньгами или карьерой.

Я, правда, ничего конкретного не планировал, когда после аттестации заглянул в приемную магистра, чтобы вручить девушке охапку цветов. В нашу прошлую встречу я незаслуженно обидел леди, поэтому счел своим долгом, хоть и с опозданием, извиниться. Однако Наоми извинения приняла. И даже предложила встретиться в более уютной обстановке. Поскольку мне спешить было некуда, то через пару дней мы действительно увиделись и приятно провели время в студенческом городке неподалеку от университета.

Вечер, как водится, плавно перешел в ночь.

А утром я, как приличный человек, проводил лессу на работу. Там же мы и расстались… вроде бы навсегда. Но через несколько дней она позвонила и неожиданно расплакалась, заявив, что ей очень стыдно, она чувствует себя предательницей и страшно сожалеет, что сделала из меня парня «на одну ночь».

Я от такой постановки вопроса сперва опешил. Затем развеселился. Но в конце концов, выслушав сбивчивые объяснения, сообразил, что бедная девочка не только помнила адепта Таора со студенческой скамьи, но и пронесла свою юношескую влюбленность сквозь все эти годы. А прошлой ночью всего лишь попыталась реализовать мечту, которая в свое время не исполнилась.

Попутно я убедился, что Наоми не играла, не юлила и не охотилась за трофеями, когда приглашала меня к себе. Как оказалось, она и сама толком не понимала, что именно хотела получить. То ли бурной страсти, то ли ответной нежности… то ли прежнего, дерзкого и грубоватого юнца, а то ли зрелого мужчину, совсем не похожего на того Таора, которого она помнила. Одним словом, она запуталась. Но не рискнула остановиться, пока еще была возможность. И осознала ошибку гораздо позже. После чего совершенно нелогично обвинила себя во всех грехах, но при этом оказалась достаточно смелой, чтобы позвонить и попросить прощения.

Для меня, как существа рационального, подобное поведение выглядело странным. Ни один мужик не стал бы рефлексировать по такому малозначительному поводу. Но с девчонками, как подсказали воспоминания Мэй, такое случается.

Психолог из меня, конечно, никакой, но на то, чтобы успокоить девушку и убедить ее, что я не злюсь, опыта моих матриц хватило. Поэтому вскоре Наоми прекратила самобичевание и, еще раз извинившись, попрощалась.

А вскоре у нее случились неприятности на работе, и она почему-то решила посоветоваться по этому поводу со мной. Тогда же я подумал, что у нее, похоже, проблемы с общением, если она обратилась за помощью не к подруге, а к малознакомому человеку.

Так оно в общем-то и оказалось. Еще один разговор по душам показал, что история ее жизни была настолько похожа на историю Таора, что, наверное, в том числе и поэтому его оглушительный успех так вскружил Наоми голову. Тем не менее в помощи я не отказал. Дал пару советов, которых от меня ждали. И был рад услышать, что через некоторое время проблемы Наоми благополучно разрешились.

А вот сегодня она позвонила опять, хотя, наверное, это было нелегко.

«Похоже, и впрямь что-то случилось, – подумал я, убирая рашшер в карман. – Ладно. Перезвоню, когда вернусь».

* * *

В ресторан я прибыл точно к назначенному времени, одетый с иголочки, тщательно причесанный, гладко выбритый и собранный, как студент перед важным экзаменом. Наемный экипаж, высадив меня перед изысканно оформленным входом, быстренько укатил восвояси, однако при виде меня молодцеватого вида швейцар у роскошных дверей сложился пополам и, едва услышав имя, с почтением произнес:

– Рад приветствовать вас, лесс Саррато. Прошу за мной.

Я небрежно кивнул, позволяя швейцару взять на себя роль проводника, а сам незаметно огляделся и мысленно хмыкнул. Что ж, «Звезда Архада» не зря считалась заведением высшего класса. Таору здесь раньше бывать не доводилось. Я ни в одной из своих старых личин тоже не сподобился. Ковыряться в памяти магистра Ноя не было ни времени, ни желания. Поэтому сейчас я со сдержанным любопытством косился по сторонам и мысленно поражался, до какой же степени надо было зажраться, чтобы вбухать столько деньжищ в обычный, пусть и дорогой, трактир. Белокаменная дорожка, вычурные ворота, позолота, дорогущее дерево даже в элементах внешней отделки. На один только фасад владельцы успели знатно потратиться, да и внутри, полагаю, обстановка соответствовала уровню.

Однако вопреки ожиданиям внутрь меня провожать никто не собирался. Вместо этого швейцар завернул за угол и распахнул неприметную дверку, за которой нашлась аккуратная кованая лестница. По ней мы молча поднялись на второй этаж. И уже там, в небольшом, но на удивление уютном холле, швейцар указал на полупрозрачную стеклянную дверь, сверху донизу расцвеченную заклинаниями.

Пока я изучал причудливый рисунок из разноцветных нитей, мой провожатый тихонько испарился, а затем распахнулась соседняя (на этот раз обычная деревянная) дверь, и оттуда вышел хорошо знакомый мне человек.

– Лесс Таор… – радушно улыбнулся господин Илиор Данти. Дверь за его спиной так же тихо закрылась, но я успел заметить мелькнувшую в проеме мужскую фигуру и услышать приглушенный шум голосов. – Рад, что вы все-таки прервали свое затворничество и нашли время откликнуться на мое приглашение.

– Лесс Илиор, – вежливо наклонил я голову. – Я тоже рад, что успел получить ваше письмо.

Глава Ковена магов лишь отмахнулся и собственноручно толкнул стеклянную дверку.

– Заходите. Встреча сугубо неофициальная, так что не тушуйтесь и чувствуйте себя как дома.

Угу. Как дома… как же!

Едва я обозрел роскошно обставленный зал, смутно напоминающий изысканно убранную гостиную, и увидел, кто именно сидит за большим круглым столом, то внутренне подобрался.

Надо же! Магистр Нэш, глава Ордена карателей и по совместительству мой бывший босс, магистр Рал, глава гильдии зодчих, с которым мы тоже в свое время встречались, лесс Ренеал Аррано, новый глава гильдии магов, и (кто бы мог подумать!) некогда ограбленный мною тан Алдурр собственной персоной!

Вот, выходит, какие у вас друзья, лесс Данти?

Пожалуй, мне крупно повезло встретить вас сегодня в холле. Если бы я пришел последним, то это сильно смахивало бы на пренебрежение. Хотя, может, вы умышленно задержались в соседнем помещении, позволив мне сохранить лицо? Или же слукавили насчет времени, поэтому интуиция мне не зря подсказывает, что эти господа прибыли сюда не уну и даже не две назад?

– Господа, – все с той же лучезарной улыбкой объявил с порога лесс Данти. – Позвольте представить вам крайне перспективного молодого человека, который, я надеюсь, вскоре по-настоящему к нам присоединится и наравне с остальными внесет свой вклад в наше общее дело. Лесс Таор Саррато. Доверенный ученик покойного магистра Ноя. Новоиспеченный магистр. И очень хороший артефактор. Прошу любить и жаловать!

«Переигрываете, Данти, – скупо заметил про себя я, когда он начал по очереди представлять гостей. – Кто я такой, в столице знают даже крысы, так что ни к чему эта клоунада. Тем более раз собрание неофициальное».

Но для виду все же изобразил вежливый поклон и поприветствовал присутствующих, на лицах которых было написано такое же вежливое любопытство. Даже Ренеал Аррано, что удивительно, прикинулся валенком. И в его ауре, что совсем странно, больше не присутствовали красно-рыжие оттенки раздражения. Напротив, глава гильдии магов – если еще не официально выбранный, то наверняка уже признанный большинством – выглядел задумчивым и слегка рассеянным. Интересно, что он узнал за эти две недели, что столь резко поменял отношение к моей персоне?

Тем временем господин Данти занял одно из двух оставшихся мест за столом и сделал приглашающий жест. Мол, не стесняйся, присаживайся.

Я сел, оказавшись аккурат между магистрами Нэшем и Ралом. Напротив меня устроился глава Ковена. Левее него, соответственно, оказался лесс Ренеал, а правее – господин тан.

Хорошо, что я оставил Пакость дома. Своего бывшего хозяина своенравная кошка наверняка бы узнала и совершенно точно захотела бы подправить его малопривлекательную физиономию.

Тем временем кто-то из гостей подал незаметный знак, и в комнату из неприметной дверки в углу скользнуло несколько аккуратно одетых, больше похожих на моделей с глянцевых обложек, смазливых официантов. Вошедший вместе с ними усатый мужичок в белоснежном камзоле встал в углу, придирчиво следя, как парни ловко расставляют блюда. Когда они так же молча испарились, оставив после себя безупречно накрытый стол, он окинул обстановку еще одним суровым взглядом. И, пожелав «господам» приятного вечера, с поклоном удалился, прикрыв за собой дверь, которая тут же слилась со стеной.

– Итак, – окинув плотоядным взором исходящие паром деликатесы, первым нарушил молчание лесс Данти. – Нер Дрионто нас никогда еще не разочаровывал, а его повар, смею надеяться, по-прежнему творит чудеса, так что было бы преступлением не отдать дань его непревзойденному искусству. Господин тан, не будете ли вы так любезны…

Словно по команде, народ зашевелился, заговорил, начал активно обмениваться любезностями, а затем и приступил к дегустации блюд, оказавшихся у каждого на тарелке. Причем я так понял, что заказ был сделан заранее, наверняка с учетом личных предпочтений каждого из гостей. Одного меня, как следовало догадаться, не спросили. И мне было бы очень интересно узнать имя шутника, который вздумал заказать для меня розового сиульского плавунца[1].

Когда я увидел лежащее на тарелке круглое нечто, покрытое плотной синеватой пленкой, то, пользуясь возникшей паузой, лихорадочно порылся в памяти матриц. Начал, разумеется, с магистра Ноя… уж он-то, полагаю, хотя бы раз наведывался в данное заведение и наверняка не только знал, что это такое, но и с чем его едят.

И я не ошибся. Как оказалось, розовая хрень относилась к числу глубоководных обитателей одного популярного залива и считалась одним из изысканнейших лакомств, приготовить которое был способен лишь настоящий виртуоз.

Подстава заключалась в том, что есть такое блюдо тоже нужно было уметь. Тончайшую пленку, под которой находилось нежное мясо, следовало вскрывать аккуратно. Ибо при слишком широком разрезе пленка могла попросту лопнуть, забрызгав присутствующих соком. А при слишком маленьком – с громким и до крайности неприличным звуком сдуться, превратившись в этакую подушку-пердушку.

Зачем кому-то вообще понадобилось устраивать эту провокацию, я не понял. Но судя по тому, что больше никто не удостоился чести сразиться с сиульским плавунцом, стало ясно, что это нечто вроде проверки на вшивость. Поэтому, мысленно выругавшись, я под веселыми взглядами соседей по столу взялся за причудливой формы приборы и сделал два быстрых разреза по бокам. Аккуратно стравил воздух из пузыря, после чего таким же уверенным движением свел ножи вместе и, откинув получившуюся «крышку», мысленно поблагодарил учителя за науку.

Пахла штуковина и впрямь умопомрачительно. Изя чуть на слюни не изошел, пока я выбирал кусочек поаппетитнее. Разговоры за столом вскоре возобновились. Гости, убедившись, что представления не будет, неспешно приступили к трапезе. И только по одобрительному взгляду лесса Данти я понял, что непонятную проверку все-таки прошел, после чего смог отдать дань искусству местного повара, который и впрямь оказался настоящим профессионалом.

– Кстати, Илиор, – как ни в чем не бывало обратился к главе Ковена магистр Рал, – вы уже ввели молодого человека в курс дела? Он знает, в чем будет заключаться его работа?

– Мне кажется, вопрос преждевременный, – неожиданно ответил вместо Данти магистр Нэш. – Насколько я понял, юноша пока еще не принял решения по этому поводу.

Я вопросительно взглянул на Данти и, уловив еще один намек на одобрение, аккуратно отложил приборы.

– Я как раз хотел сообщить, что согласен.

– Долго же вы думали, молодой человек, – с едва уловимой усмешкой заметил глава Ордена карателей.

– Отстаньте от парня, Нэш, – буркнул магистр Рал. – Ренеал поставил его в такие условия, что на его месте я бы сто раз все взвесил, прежде чем рискнул с нами связываться. Он небось и сейчас сомневается, но, будучи хорошо воспитанным, молчит.

Я внимательно посмотрел на лесса Аррано, но тот лишь слегка поморщился. Царящая за столом титульная анархия, порой граничащая с бесцеремонностью, ему, аристократу в сотом поколении, наверняка претила. Однако ничем иным он свое неудовольствие не выразил. А на замечание зодчего только неопределенно пожал плечами.

– Лесс Данти посоветовал его испытать. Я устроил проверку. И молодой человек с честью ее прошел. С чем его, кстати, и поздравляю.

– Идея найти учителя за пределами Архада была смелой, – благодушно кивнул тан Алдурр. – Кто вам ее подсказал? Шоттол?

– Да кто же еще, – фыркнул вместо меня Аррано. – После того как ему дали понять, что в Гоаре у юноши могут возникнуть трудности, он просто не мог посоветовать ничего другого. Я, правда, думал, что Саррато найдет себе кого-нибудь поближе и посговорчивее, чем старик Ю Чжи. Но он, похоже, не ищет легких путей. Или же у него были свои причины выбрать именно этого мастера.

Лесс Данти при этом сделал задумчивое лицо.

– Ю Чжи… Ю Чжи… это не его мы приглашали на один из постов лет этак сорок назад? Талантливый, кстати, маг. Очень перспективный. Жаль, что такой упрямый. Надеюсь, стажировка у него не сильно вас утомила, лесс Таор?

Я вежливо оскалился:

– Ну что вы, лесс Данти. Мы прекрасно поладили.

– Вот и замечательно. И раз вы все-таки решили к нам присоединиться, то позвольте развеять туман над вашей будущей должностью и пояснить, чего, собственно, ради вы удостоились такого внимания.

Я благодарно кивнул.

Да уж. Будьте так любезны, господин Данти. А то от ваших словесных пируэтов у меня уже скулы сводит.

– Собственно, как вы уже поняли, Ковен ни в коей мере не конфликтует с гильдиями, а гильдии, соответственно, всеми силами стараются откликаться на наши просьбы…

Угу. На ваши просьбы, лесс Илиор, о чем нам только что вполне доходчиво поведал господин Ренеал.

– Ковен, в свою очередь, старается помогать им в том, с чем они не могут справиться самостоятельно и что выходит за рамки их правовых возможностей. При этом, поскольку Ковен по понятным причинам не всегда может быстро отреагировать на те или иные события, в каждом государстве, входящем в состав Альянса, мы имеем своих представителей.

– А точнее, посредников, – счел нужным вмешаться магистр Нэш, за что удостоился неодобрительных взглядов со стороны.

Данти между тем благодушно кивнул:

– Так вот, посредники… как вы понимаете, они не подчиняются напрямую гильдиям. Не входят в состав Ордена карателей. Не находятся под властью кого-либо из правителей. Однако в процессе работы вынуждены учитывать интересы каждой из названных мною сторон. На этом и базируется сотрудничество. Вместе с тем у посредников есть свои собственные каналы связи с кураторами из числа членов Ковена, благодаря чему между ним и участниками Альянса сохраняется устойчивая вертикальная связь, которая позволяет в кратчайшие сроки обеспечить поддержку любой из сторон. В этом, собственно, и заключается основная работа наблюдателей. Вы находитесь как бы над гильдиями, но не выходите за рамки системы. В вашу задачу входит контроль за важнейшими аспектами жизни вверенного вам города, региона или страны. Целью является сохранение их стабильности. Если сил наблюдателя для этого недостаточно, он привлекает любую из сторон, которую посчитает нужным. И они обязуются оказать ему посильную помощь. В противном случае это будет приравнено к измене.

Я откинулся на спинку кресла и откровенно задумался.

Насчет прав и обязанностей все более или менее понятно. И заодно появился ответ на вопрос, почему здесь собрались именно эти люди. Я только насчет магистра Рала засомневался – в указанной Данти системе гильдия зодчих открыто не фигурировала. Так что, вероятно, тут замешано что-то другое. Ну и насчет тана пока нет полной ясности, кроме того, что он сейчас представляет светскую, так сказать, власть и… наверное, короля?

– К сожалению, человек, который исполнял эти обязанности прежде, не справился с возложенной на него задачей, поэтому его освободили от должности, – продолжил Данти, видя, что от вопросов я пока воздержался. – Некоторое время она оставалась вакантной. Ни один из кандидатов на это место не выдерживал испытательного срока. При этом в Архаде назрела серьезная проблема, требующая присутствия наблюдателя. И возможно, нашего прямого вмешательства… Нэш, я прав?

Глава карателей неохотно кивнул.

– Но для принятия окончательного решения нам нужен взгляд со стороны, – снова повернулся в мою сторону глава Ковена. – Вопрос непростой, щекотливый и финансово крайне болезненный для королевства, поэтому решить его нужно как можно деликатнее. У вас, лесс Саррато, может получиться это сделать. Вы, как я уже говорил, нестандартно мыслите, умеете принимать неожиданные, но правильные решения и быстро ориентироваться в ситуации. Это именно те качества, которые крайне важны для наблюдателя и ради которых вы были приглашены на эту встречу. Вы готовы рискнуть?

Я подобрался:

– Хотелось бы предварительно уточнить детали. Пока задача выглядит несколько… расплывчато.

– Тан Алдурр введет вас в курс дела, – небрежно отмахнулся господин Данти. – Именно он курирует этот вопрос на официальном уровне. Так что если принципиальных возражений нет…

Я медленно покачал головой.

– …то предлагаю перейти непосредственно к проблеме.

Глава 3

Из ресторана я вышел уже в темноте, с гудящей головой и в некоторой оторопи от свалившейся на меня информации.

Данти не зря назвал возникшую проблему финансово острой – порученное мне дело напрямую касалось важнейшего источника дохода королевства: шекка. А точнее, его добычи на южной окраине обширных лесов, которая в последнюю пару лет оказалась под угрозой срыва.

Я поначалу решил, что проблема не моего профиля, и всерьез недоумевал по поводу того, чем тут может помочь мастер-артефактор. Но когда тан Алдурр – по факту не просто советник короля, но и по сути министр внутренних дел, отвечающий головой за главную золотоносную жилу королевства, – обрисовал детали, мое мнение изменилось. Хотя и сейчас у меня не имелось даже приблизительных вариантов решения проблемы, потому что для этого следовало отправиться на место и взглянуть на нее самому.

А проблема заключалась вот в чем. Как я уже говорил, шекковые деревья обладали уникальной способностью накапливать магию. Изначально я считал, что природная (то есть сырая) и базовая магии суть одно и то же, но с тех пор мое понимание этого вопроса существенно изменилось. И теперь я совершенно точно знал, что энергия изнанки, энергия барьера и так называемая естественная магия – это абсолютно разные вещи.

Собственно, шекк приобретал свои необычные свойства за счет той магии, что годами накапливалась в деревьях благодаря гибели магических существ, энергии, выплеснувшейся в воздух в местах сражений или просто на тех участках, где использовались сложные, масштабные или же простые, но чрезвычайно востребованные заклинания. Как вариант, они вытягивали магию из оказавшихся рядом магов и артефактов. Причем ее тип не имел значения – шекковые леса поглощали все, служа своеобразным мусоросборником, благодаря которому магический фон рядом с ними никогда не менялся.

Сложность заключалась в другом – будучи естественными аккумуляторами магической энергии, шекковые деревья привлекали внимание не только людей, но и обитателей изнанки. Именно поэтому наряду с простыми рабочими на плантациях всегда присутствовали каратели. Особенно на южных окраинах, где произрастали наиболее ценные породы шекковых деревьев и где некко доставляли серьезное беспокойство. Более того, в последние несколько лет ситуация начала стремительно ухудшаться. Поэтому в конце концов король велел разобраться с проблемой, пока добыча в южных провинциях не прекратилась, поставив под угрозу поставки и больно ударив по королевской казне.

Тан Алдурр привел мне всего несколько цифр из последних отчетов, чтобы показать, насколько все серьезно. Оказывается, за последнюю пару столетий на южных плантациях произошло прямо-таки нашествие тварей, с которыми каратели уже не справлялись. После увеличения количества охраны и введения усиленного патрулирования ситуация более или менее стабилизировалась. Но, судя по растущему числу нападений даже средь бела дня, равновесие было очень шатким и грозило вот-вот нарушиться.

К сожалению, пригнать туда отряд магов и выжечь заразу к чертовой матери король не мог – вблизи шекковых деревьев заклинания мгновенно теряли силу, а маги и артефакты истощались в несколько раз быстрее, чем обычно. Согнать туда карателей из столицы тоже был не вариант – Орден не настолько велик, чтобы разбрасываться кадрами и оставлять Гоар без защиты. Да и радикально вопроса это не решало – магия тагоров, к сожалению, опасна для всех живых существ. В том числе и для шекковых деревьев. Это, в свою очередь, серьезно усложняло работу карателей и подчас приводило к печальным последствиям. Которых его величество хотел бы избежать, но которые были еще не настолько катастрофическими, чтобы он рискнул лишиться ценного источника дохода.

– Разумеется, один вы туда не отправитесь, – со знанием дела заметил лесс Данти, когда поток информации от тана иссяк и я неподдельно озаботился поставленной передо мной задачей. – Магистр Нэш обеспечит вас достойной охраной.

– Команды карателей, полагаю, будет достаточно, – подтвердил глава Ордена. – Если, конечно, лесс Саррато не надумает совершить какое-нибудь безумство и не окажется настолько безрассудным, чтобы возомнить себя героем. Мои люди выезжают на место завтра с рассветом. Время в пути – чуть менее недели, если, конечно, вы не поторопитесь. Сроки пребывания в форте зависят сугубо от вас, но на все время на моих людей можете полностью положиться.

– Мы не ждем от вас мгновенных решений и сиюминутного отчета о благополучной зачистке, – вставил свое веское слово лесс Аррано, заработав в моих глазах несколько пунктов положительной репутации. – От вас требуется лишь максимально возможный в сложившейся ситуации осмотр, как можно более полный сбор и анализ данных, ваши личные выводы о причинах случившегося и реальные предложения по решению возникшей проблемы.

Лесс Данти едва заметно усмехнулся.

– Иными словами, мы хотим понять, на что вы годны, лесс Таор. Это и будет вашим испытательным сроком. Если у вас все получится, я буду рад появлению в команде еще одного здравомыслящего, наблюдательного и полезного человека. Если же нет… там будет видно.

– Кстати, в тех краях стали замечать нурров, – напоследок сообщил тан Алдурр, остановив меня почти на пороге. – Раньше они не лезли на наши территории. Их вполне устраивали горы и заброшенные шахты. Но за последний год следы нурров стали появляться возле плантаций с завидной регулярностью. Думаю, вас это заинтересует.

– Почему это должно меня заинтересовать? – насторожился я.

– Потому, молодой человек, что там, где водятся нурры, рано или поздно появляются отступники. А поиск и уничтожение отступников, если помните, является прямой обязанностью Ковена.

Я после такого ответа предпочел промолчать. И уже на улице подумал, что не напрасно подозревал в этом задании второе дно. Становиться приманкой для кого бы то ни было мне не хотелось, но раз уж я все равно ввязался в это дело, то следовало проявить осторожность.

Уже по дороге домой я спохватился и достал рашшер Наоми, чтобы выяснить, зачем она меня потревожила. Однако девушка на звонок не ответила. И сама не перезвонила, очевидно, уже отправившись спать. Поэтому мне ничего не оставалось, как вернуться домой и озадачить Макса очередными сложностями, с которыми на этот раз мне, к сожалению, придется разбираться без него.

* * *

Поскольку время катастрофически поджимало, то остаток ночи пришлось потратить не на сон, а на торопливые сборы и последний на этой неделе визит.

Правда, в гости к ниису я явился гораздо позже обычного, поэтому его самого в кабинете не застал. Зато уже порядком засохший и заметно скукожившийся кактус по-прежнему стоял на положенном месте. Причем его внешний вид был настолько удручающе жалок, что я не поленился – забравшись в кабинет через чердачное окно, полил несчастное растение из стоящего на столе стакана. После чего царапнул короткую записку и, приколов ее на одну из игл, собрался было уйти, как тут услышал в коридоре знакомые голоса.

– …Отстань, Рез, мы это уже обсуждали, – устало произнес за дверью глава гильдии воров. – Один раз обошлось, но больше я людьми рисковать не собираюсь.

– Может, попробуем по-другому? – осторожно поинтересовался мой то ли друг, то ли враг. Которого я, как ни странно, был даже рад сегодня услышать.

Ниис раздраженно рыкнул:

– У нас мало времени. Тара рискует каждый день, а проку от этого чуть! Если бы у меня был запасной вариант… проклятье! Где этот хоттов «гость», когда он так нужен?!

С этими словами ночной король распахнул дверь и аж вздрогнул при виде скромно стоящего на пороге меня. Естественно, явившегося в облике Рани. И само собой, до ушей замотанного в антимагические тряпки.

– Звали? – кратко поинтересовался я, не дав себе сполна насладиться тем, что называется «немая сцена».

Ниис моргнул и сцедил воздух сквозь сжатые зубы:

– Ты…

– Что, опять не вовремя? – не поверил я. И благоразумно сделал вид, что не заметил, как пришедший в себя Рез прячет что-то в рукаве.

– Нет! То есть да… А, демон! – растерялся от неожиданности Шаран и, оттеснив меня, быстрым шагом вошел в кабинет. – Рез, закрой дверь! Ну а ты… «гость»… у меня появилось к тебе много вопросов. И два хорошо оплачиваемых заказа, которые больше некому передать.

Я пожал плечами:

– Предлагаю начать с заказов, только сразу должен предупредить – на пару ближайших недель я занят.

– Это не критично, – отмахнулся ниис, усаживаясь за стол, тогда как Рез предпочел занять кресло возле противоположной стены. – Один из заказчиков тебе уже знаком: мастер Дартье предлагает гильдии хорошие деньги за попытку еще раз ограбить его мастерскую.

– Я его на днях уже навестил. Он обновил защиту и слегка изменил обстановку на своем рабочем месте, поэтому можете ему сообщить, что его изделия в полной безопасности. Мне, кстати, понравилась новая брошь. Та, что из белого золота с добавлением фэйтала. В принципе вся коллекция достойна внимания, однако фэйтал есть только у броши, поэтому я успел положить на нее глаз. Но как видите, решил не рисковать.

Ниис на мгновение озадачился, но потом успокоенно кивнул и достал из ящика стола сложенный вчетверо листок бумаги.

– Хорошо. Это – твой второй заказ. Посмотри и скажи, можно ли с ним что-нибудь сделать.

Я забрал у него бумагу и, развернув, с любопытством уставился на не слишком умело намалеванный чертеж:

– Что это?

– Карта, – любезно пояснил ночной король. – Предположительно старого схрона, в котором еще со времен войны с «разумниками» осталось несколько действующих артефактов.

Я воззрился на него с плохо скрываемым скепсисом. Прямо так и хотелось воскликнуть голосом волка из старого мультика: «Шо? Опять?!»

– По-моему, один раз вы уже ввязались в поиски сокровищ. И что из этого получилось?

– Не скажи, – со смешком отозвался ниис. – Даже за старый и никому не нужный хлам с клеймом одного из мастеров того времени гильдия получила хороший навар. А за шкатулку Резу удалось выручить… в общем, много чего ему удалось. Хотя изначально дело выглядело крайне сомнительным.

Я покрутил в руках подозрительную бумажку:

– Это тоже выглядит… хм… сомнительно.

– Согласен, – не стал спорить Шаран. – Но даже за проверку этой информации заказчик готов заплатить более чем приличную сумму, поэтому я должен спросить: возьмешься?

– Почему я? – проворчал я, все еще пытаясь разглядеть на карте что-нибудь интересное, но, хоть убей, ничего не находил, кроме криво нарисованных линий, непонятных значков и мелко-мелко написанных циферок в самых неожиданных местах. – Неужели в гильдии некому заняться старыми пыльными книгами? Откуда этот обрывок? Из какого дневника?

– Ниоткуда, – впервые подал голос Рез. – Карту нарисовал по памяти один из моих коллег, чей дальний и, разумеется, давно умерший родственник утверждал, что когда-то участвовал в постройке этого самого схрона. Карту создал именно он. Якобы в шутку, когда рассказывал внукам сказки. И до недавнего времени эта история действительно считалась выдумкой, а рисунок – не более чем каракулями спятившего на старости лет чудака. Но после того как стало известно об обнаружении тайника в городских подземельях, отношение к ней поменялось. Владелец карты на всякий случай решил разобраться. А несколько месяцев назад глава гильдии зодчих лично передал мне эту бумагу и поручил использовать любые средства, чтобы подтвердить или опровергнуть правдивость этих сведений.

Я мысленно присвистнул.

Вот оно что…

Зная о том, что магистр Рал тесно связан с Ковеном, легко предположить, насколько его (и не только его!) взбудоражило известие о находке великого магистра Ноя. Тот ведь решил ее не скрывать. Клеймо мастера Аввима стояло на всех вещах, которые «ночники» подняли из схрона. При этом самых могущественных, ожидаемых и ценных артефактов там почему-то не оказалось. Но если глава гильдии зодчих знал, по какой причине «мастер Зерр» так много времени проводит в городских подземельях, то тогда понятно, почему это задание досталось именно ему.

Любыми средствами…

Из уст главы одной из богатейших гильдий Архада это звучало действительно весомо, так что полученный ниисом заказ следовало рассматривать не как внезапную прихоть, а как весьма перспективную и на редкость доходную задачу. Причем доходную даже в том случае, если бредни покойного старика окажутся всего лишь выдумкой, которая не стоит того, чтобы тратить на нее время.

– Что-нибудь известно о месте, где предположительно находится схрон? – спросил я, радикально пересмотрев отношение к бумажке.

Рез едва заметно скривился:

– Точных координат, разумеется, нет. На карте указаны только внутренние помещения, которые, по слухам, напичканы магическими ловушками. Правда это или нет, никто не знает, но цифры предположительно означают количество шагов, которые отделяют ловушки друг от друга. Что это за магия, тоже неизвестно. Насколько она живучая и сохранилась ли до наших дней – тем более нет никаких сведений. На сегодняшний день нашим архивариусам удалось доподлинно выяснить, что старик, о котором идет речь, непосредственно участвовал в проекте перепланировки нижних уровней городских подземелий. А еще он был близким другом Олерона Аввима, так что сам понимаешь, почему лишь полгода назад в некоторых кругах вдруг вспомнили имя Нодиуса Граура.

Я помолчал, а затем спросил:

– Насколько велика вероятность, что артефакты, которых не оказалось в тайнике Аввима, могут находиться именно в этом схроне?

– Довольно большая вероятность, – спокойно ответил ниис. – Скажу больше – некоторые даже не сомневаются, что Аввим с самого начала разделил сокровища и все самое ценное припрятал не в подземельях, а за пределами Гоара. Причем, поскольку времени у него было не так уж много, скорее всего схрон расположен недалеко от города.

– «Недалеко» – понятие растяжимое, – снова задумался я. – Даже если взять за основу предположение, что Аввим не рискнул удаляться от столицы больше чем на двое-трое суток пути, то в радиусе нескольких десятков шанов от города найдется столько возможных мест для захоронки, что их за полжизни не обыщешь. Нужны ориентиры. Хоть какие-то. Слухи, сказки, семейные предания… все странное и необычное, что могло произойти в годы войны.

– Мои люди этим уже занимаются.

– Гильдия тоже активно подключилась к работе, – кивнул Рез, когда я покосился в его сторону. – Но информации пока мало. В то время беженцев из Гоара было много. Внимания на них обращали не больше, чем на тучи в сезон дождей. Единственное, что мы знаем точно, это то, что незадолго до своей отставки Граур покинул столицу ради другого проекта. Документы этого, правда, не подтверждают, но родственники считают, что уехал он по приказу ни много ни мало, а самого короля. И последние годы своей жизни потратил, чтобы закончить работу над созданием нового магоуправляемого комплекса по обработке шекка, ценность которого именно в те времена начала стремительно расти. Там же, как говорят, он и слег, так и не успев довести проект до конца. А умер уже дома, на руках у жены и детей, оставив им в наследство кучу долгов и несколько сказок, в которые никто не поверил.

– Шекка? – чуть не вздрогнул я.

Черт. Не люблю я таких совпадений!

– Тебе что-то известно? – тут же сделал стойку ниис.

– Не то чтобы… но это хоть какая-то зацепка. Сколько у меня времени?

– Через две недели я хочу получить хотя бы предварительные данные.

– Попробую уложиться, – кивнул я. – Но тогда и вопросы, если не возражаете, оставим на потом. Я примерно догадываюсь, по какому поводу вы хотите поговорить, но боюсь, что сегодня не смогу удовлетворить ваше любопытство. Время – деньги.

Ниис ненадолго задумался, вероятно, решая, что для него важнее, а потом тряхнул головой:

– Хорошо. Иди. Но не забывай, что любой договор работает в обе стороны.

Пакость, до этого момента тихо сидевшая на моем плече, предупреждающе зашипела. Но я лишь молча накрыл ее морду ладонью.

Доверие нииса я уже оценил и подрывать его пока не собирался. Поэтому, обсудив детали и забрав копию карты, коротко попрощался с обоими «ночниками» и отправился домой, искренне надеясь, что хотя бы пару ринов поспать этой ночью мне все-таки удастся.

Глава 4

Сразу скажу – мои надежды на спокойный сон так и не сбылись. Полученная от нииса информация взбудоражила меня настолько, что сразу по возвращении я клещом прицепился к Максу и потребовал от него вспомнить все, что он знает по поводу Нодиуса Граура.

– Не помню я никакого Граура, – с досадой отозвался друг, добросовестно порывшись в памяти. – Лоррегой был… другие маги были… а Граура Аввим ни разу в дом не приводил.

– Может быть, о нем кто-то упоминал? Или в газетах что-то писали? Все-таки он был довольно известным мастером-зодчим. А такие и тогда, и сейчас довольно известны.

– Нет, – еще раз подумав, решительно открестился от такого знакомства Макс. – Если о нем что-то и говорили, то к хозяину это не имело прямого отношения, поэтому я не запомнил. С чего ты, кстати, решил, что шекк – это зацепка?

Я фыркнул:

– А разве нет? Старик всю жизнь прожил в Гоаре, творя на благо любимого города, а на закате дней вдруг сорвался с места и побежал строить новый проект якобы по приказу короля.

– Почему это якобы?

– Да потому, что имена королевских зодчих не стираются из памяти коллег и друзей просто так. Даже за триста-четыреста лет. Это же семейный бизнес! Мастер, которого заметил король, мгновенно возносится на недосягаемую высоту! И само собой, передает свое искусство не абы кому, а лишь тому, кому может довериться. Кто не уронит честь рода, не посрамит его имени и продолжит славную династию мастеров, а то, может, и преумножит ее славу! Ну и потом, такие имена не исчезают из архивов гильдии без веских причин. Их выводят золотыми буковками на входных воротах, показывают с гордостью гостям и преподают с начальной школы, чтобы юные подмастерья помнили свою историю и гордились такими предками. А Рез что сказал? Что за несколько месяцев они не нарыли на старика почти ничего интересного!

– И правда, – смутился Макс. – Получается, никакого королевского заказа на самом деле не было?

– Скорее всего Граур просто сочинил красивую сказку для родных, чтобы его не доставали с расспросами, – удовлетворенно кивнул я. – Почему уж они поверили, другой вопрос. И почему за столько лет – а такой обман не мог долго оставаться нераскрытым – они не стали ничего опровергать, тоже непонятно.

– Быть может, они посчитали это очередной причудой? Выдачей желаемого за действительное? И не захотели позорить доброе имя старика, когда узнали, что на самом деле он их обманул?

Я только вздохнул:

– Возможно. Поэтому «королевским зодчим» он остался только для своих, а в его рассказ про таинственный схрон так никто и не поверил. Но если информация насчет него и шекка верна хотя бы отчасти, то имеет смысл проверить шекковые плантации. Мне, как наблюдателю, самое оно этим заняться. И начну я, разумеется, с юга.

– Хм… Граур мог наврать и по поводу шекка. Что ему мешало?

– Ничего, конечно. Но раз уж мне все равно придется туда переться, то почему бы не прогуляться по округе и не поспрашивать старожилов на предмет местных легенд?

– Что-то не нравятся мне такие совпадения, – проворчал Макс, неохотно признавая мою правоту. – Чует мое сердце, неспроста твое внезапное назначение, поездка в шекковый лес и заказ от нииса случились почти в одно и то же время!

– Ты прав. Поэтому не удивлюсь, если окажется, что причина всех этих событий кроется в той информации, которую озвучил сегодня Рез. А Ковен всего лишь пытается ускорить поиски второго схрона, используя для этого, как выразился его шеф, все доступные средства.

– С другой стороны, это означает, что сведения о старике Ковен считает правдивыми, – неожиданно задумался Макс. – А еще они наверняка помнят, кто именно нашел первый схрон и чей ты ученик.

– Уверен, именно поэтому Данти и надумал наведаться в магистрат, чтобы лично поучаствовать в моей аттестации, – усмехнулся я. – Возможно даже, он считает, что по поводу сокровищ Аввима мне благодаря магистру Ною известно гораздо больше, чем ему. Но сейчас нам это на руку. Ему нужны союзники? О’кей. Я готов сплясать под его дудку. Он полагает, что сможет меня использовать? Отлично. На данный момент у нас это обоюдное желание.

– А как насчет Реза? – вдруг перебил меня Макс. – Ты не считаешь, что он слишком уж глубоко увяз в этой истории с «барьерниками»? Сперва его нанял магистр Ной, теперь глава гильдии зодчих дает почти идентичное задание, и параллельно в оба этих задания он впутывает и тебя, и «ночников»… Лично мне это кажется подозрительным.

Я неопределенно повел плечом:

– За то время, что мы знакомы, я в чем его только не подозревал. Но все подозрения оказались беспочвенными. К тому же ниис ему верит. Шаран, конечно, небезупречен, но Реза он знает определенно лучше, поэтому пока я считаю, что на его оценку можно положиться.

– Ну смотри, – с явным сомнением протянул друг, приглушая свет в кабинете. – Мое дело предупредить. А тебе уже пора вернуться в личину Таора и попытаться хоть немного отдохнуть, пока я собираю вещи…

Разумеется, остаток ночи этот разговор не шел у меня из головы, поэтому, когда настало время вставать, я был взъерошен, раздосадован и самую чуточку зол из-за того, что по своей же вине не успел толком ни поесть, ни нормально выспаться. Да еще и Пакость добавила проблем, наотрез отказавшись остаться дома. Улишшей-то я при всем желании не смог бы отпустить далеко, даже под угрозой обнаружения. А мелкую, помня о том, что путешествие предстояло дальнее, да еще в компании карателей, оставить следовало. Вот только нурра, узнав об этом, подняла такой визг, что на шум прибежали Тина в одной ночнушке и Бобо с заряженным арбалетом, которому испуганная служанка успела со страху наговорить, что на втором этаже их хозяина уже заживо режут.

В итоге, когда я выбрался на улицу, где ждал загодя нанятый экипаж, настроение было хуже некуда. Первый, отчаянно зевая, плелся за мной по изнанке, соблюдая дистанцию не меньше чем сорок шагов. Пакость трусливо сбежала, опасаясь, что улишши ее все-таки выловят, а Макс из вредности запрет на всю неделю в подвале. Позавтракать из-за этой засранки мне толком не удалось, отчего Изя беспокойно ерзал и то и дело норовил порвать новые штаны.

В общем, к воротам Ордена карателей я прибыл с опозданием. А спустя пару тин еще и молча выругался, обнаружив, что вместо удобного экипажа меня ждет оседланная и готовая к дальней дороге лошадь. Рядом с которой уже начинали проявлять нетерпение шестеро здоровенных, до зубов вооруженных всадников, чей хмурый вид мне откровенно не нравился.

Вчера мы с Данти вопросы доставки не обговаривали. Это были частности, до которых сильным мира сего, мягко говоря, не было особого дела. Однако в процессе обсуждения мне дали понять, что волноваться не о чем и путешествие будет «максимально комфортным». А в итоге оказалось, что мое понятие комфорта и мнение магистра Нэша по этому поводу сильно отличались и теперь мне придется целую неделю трястись в неудобном седле. Есть где придется. Ночевать как получится. Вместо сортира ходить в ближайшие кусты. Да еще и под бдительным присмотром карателей, от которых я не ждал ничего хорошего.

Черт. Хорошо, что я не взял с собой ни Макса, ни Пакость. Но неужели было трудно просто предупредить?

Спустя еще половину рина из южных ворот Гоара выдвинулась молчаливая процессия, возглавил которую мастер Ноос – довольно известный в Гоаре охотник и опытный командир, назначенный магистром на роль главы отряда. В свои неполные пятьдесят он уже был совершенно седым; красотой, я так полагаю, и в молодости не блистал, ну а теперь, когда его лицо избороздили ранние морщины, а сверху добавились многочисленные шрамы, этот человек и вовсе производил отталкивающее впечатление.

Сразу за командиром с таким же мрачным видом следовали пятеро мордоворотов помоложе, из которых только двое были мне знакомы по прошлой жизни: мастер Шэз и мастер Лотон. Оба – опытные каратели и заодно бывшие ученики Нооса, целиком и полностью перенявшие скверные привычки наставника и его манеру цедить слова сквозь намертво сжатые зубы.

Остальные трое оказались мне незнакомы. То ли пришлые, которых магистр Нэш пригласил специально для этой миссии. То ли просто новички, переведенные в столицу из-за острого дефицита сотрудников. Как и следовало ожидать, представиться они не соизволили, в мою сторону едва взглянули, ну да и я не горел желанием заводить знакомство. Поэтому отметил их про себя как «господа Икс, Игрек и Зет» и на этом благополучно успокоился.

Собственно, причины для раздражения у меня были. Мало того что я оказался не готов к дороге (спасибо, хоть какие-то навыки верховой езды у Таора имелись), так еще и попал в совершенно дурацкое положение. Потому что прямо на ходу был вынужден перебирать свои вещи и решать, что стоит оставить в дорожной сумке, а что отправить домой, благо возница за дополнительную плату обязался это сделать.

Естественно, уважения в глазах карателей мне это не прибавило. Они, похоже, записали меня в разряд навязанного начальством, но условно ценного балласта, который наверняка будет тормозить всю группу.

Одно хорошо: нарушившая мой приказ Пакость на глаза благоразумно не показывалась. Понимала, поганка, что под горячую руку я ее первую же и прибью. А вскоре от Ули пришла успокаивающая волна – улишши все-таки нашли мое строптивое чудище, а затем, невзирая на отчаянное сопротивление, уволокли его на изнанку. После чего я наконец-то расслабился, частично смирился с ситуацией и в какой-то момент даже умудрился задремать. А на коротком привале, улучив момент, до отвала наелся молгов и загодя распиханного по карманам фэйтала, благодаря чему остаток дня прошел относительно спокойно.

Дорога, кстати, и впрямь оказалась фиговой.

Нет, первые шанов пять она была еще сносной, но после обеда ее качество начало стремительно ухудшаться, и к тому моменту, как мы доехали до постоялого двора, стало ясно, что дальше станет только хуже.

Ночью, правда, я все же сумел выспаться, поэтому к утру мое настроение улучшилось. Однако присутствие рядом вооруженных жлобов с угрюмыми рожами и взглядами а-ля «как же вы меня все задолбали» к общению не располагало, поэтому и весь следующий день ехали мы преимущественно молча. При этом каждый был занят своим делом. Каратели недовольно сопели и зыркали по сторонам. Между собой еще иногда перебрасывались короткими фразами, а вот со мной в разговоры вступать наотрез отказались. Ну, за исключением командира, который все-таки соизволил представиться, однако в ответ на вопрос насчет цели нашего путешествия вежливо посоветовал мне заткнуться.

Убедившись, что общаться господа каратели действительно не настроены, я рассудил, что все необходимое выясню сам. На месте. После чего слегка отстал от основного отряда и, постаравшись абстрагироваться от едущих неподалеку хмырей, взялся за перестройку и улучшение ментальной защиты.

Каратели мне не мешали. Правда, двое тут же придержали коней, чтобы оказаться у меня за спиной, но держались на приличном расстоянии, поэтому возражать я не стал.

Так мы и провели почти неделю. Всемером. На жаре. В компании добродушных лошадок, за которыми ухаживать, к счастью, от меня не требовалось. И в окружении целого сонма вечно голодной мошкары, которая чем дальше, тем агрессивнее становилась.

Пока по дороге еще встречались села, деревни, а затем и совсем уж хилые деревеньки, с ночлегом проблем не было, как и с припасами. Но дня за два до места назначения они полностью исчезли, и мне волей-неволей пришлось любоваться хмурыми рожами попутчиков с утра и до поздней ночи.

Дорога к этому времени превратилась в одно название, с таким количеством ям и буераков, что сюда впору было заказывать вездеход. Однако следы от телег здесь все-таки имелись. И даже намеки на то, что ее пытались привести в порядок, тоже кое-где можно было увидеть. Готов поклясться, что в сезон дождей дорога безбожно размывалась, после чего вдрызг разбивалась копытами и колесами. А в жару истоптанная земля, наоборот, высыхала до состояния корки и повсеместно трескалась, отчего путешествие по этим местам превращалось в нешуточное испытание.

Местные, правда, выходили из ситуации подручными средствами – где камни подкладывали, где срубали и кидали в ямы гибкие ветки. Я такие часто видел, пока мы добирались до места. Но городской экипаж по этим колдобинам точно бы не прошел, поэтому к концу путешествия я окончательно смирился с необходимостью натирать себе мозоли на заднице и запретил Изе кусать флегматичную скотину, которая все это время добросовестно тащила меня на своей спине и ни разу даже не взбрыкнула.

Примерно тогда же в унылом лесном пейзаже наметились первые изменения: среди обычных деревьев, характерных для влажных тропиков, стали попадаться первые шекковые деревья. Их, кстати, за глаза еще называли железными. Или реликтовыми. Потому что вырастали они до поистине невероятной высоты, имели достойные уважения габариты, а их кору далеко не всяким топором можно было прорубить, из-за чего с давних пор народная молва приписывала им мистические свойства.

Когда же была открыта истинная ценность этой породы деревьев, суеверия были мгновенно забыты и «железные» великаны были признаны национальным достоянием Архада. За каждое срубленное дерево полагался огромный, просто-таки неподъемный штраф. А за нечаянно устроенный в лесу пожар можно было и вовсе угодить на каторгу.

Самое же интересное с деревьями происходило, если посмотреть на них магическим или сумеречным зрением – толстенные стволы тут же окрашивались во все цвета радуги, вокруг густой кроны проступал такой же разноцветный ореол, а если присмотреться, можно было даже увидеть, как капельки бесхозной магии с приличной скоростью стремились к дереву отовсюду и прямо на глазах втягивались в кору, отчего она коротко вспыхивала и тут же гасла.

Поскольку процесс поглощения происходил постоянно и всей поверхностью коры, то деревья выглядели как наглядная иллюстрация к какой-нибудь сказке. Я, пока мы добирались до лагеря, успел на них досыта насмотреться, но все же, когда обычный лес закончился и впереди показалось настоящее сокровище этих мест, зачарованно замер, во все глаза уставившись на разгоревшееся на горизонте магическое зарево, которое скрывало под собой огромные, просто неимоверные по своим запасам магические резервы, за обладание которыми любой разбирающийся в накопителях маг продал бы сборщикам душу.

– Рассредоточиться, – впервые за двое суток подал голос командир, не поворачивая головы. – Тагоры на изготовку. Клиента беречь. А вы, господин маг… – командир все же соизволил на мгновение обернуться и одарить меня хмурым взором, – будьте так любезны, не создавайте проблем и не высовывайтесь вперед дальше, чем это продиктовано разумной осторожностью.

Не дожидаясь ответа, мастер Ноос снова отвернулся, как ни в чем не бывало продолжив путь. А остальные пятеро карателей сменили диспозицию и заключили меня в этакую живую коробочку, которая со стороны смотрелась довольно угрожающе из-за присутствия расчехленных и направленных в сторону леса тагоров. Почти одновременно с этим в воздухе с периодичностью раз в несколько тин стали появляться поисковые заклинания. И вот так, с максимумом предосторожностей, мы и добрались до конечной точки нашего маршрута, при виде которой у меня неприятно засосало под ложечкой.

* * *

Первое, что я увидел, когда деревья расступились, это огромная проплешина посреди величественного леса, в центре которой возвышалось уродливое сооружение, чем-то напоминающее верхушку древнего бункера. Материал, из которого его построили, я толком не разглядел, но нетипичная для Ирнелла блочная конструкция, грязно-серый цвет стен и плоская крыша поневоле наводили на мысль о бетонной коробке, чей несуразный вид всколыхнул в моей душе целый ворох воспоминаний.

Форт «Южный» – единственный оплот королевской власти в этих негостеприимных краях…

Сооружение выглядело совершенно неуместным на фоне сияющих в магическом спектре деревьев. Созданное в форме полумесяца, оно было обращено наружной дугой в сторону леса, а загнутые сзади острые окончания с двух сторон обрамляли подходящую к воротам дорогу. При этом ни окон, ни дверей на стене форта видно не было. Издалека он вообще казался цельным, будто отлитым из металла, и только гораздо позже мне удалось разглядеть створки ворот, а также узкие бойницы по обе стороны от наглухо задраенного входа.

Хм. Похоже, это и впрямь бункер. Причем старый, хорошо обжитый и активно используемый. На крыше даже наблюдательный пункт имелся, на котором при виде нас засуетилась одинокая человеческая фигурка. А затем показался и тут же пропал крохотный магический огонек. Вероятно, от активированного рашшера, который позволил наблюдателю передать вниз информацию о приближении чужаков.

На противоположной от ворот стороне форта в сторону леса отходило пять широких залысин, обрамляющих пять старых, хорошо укатанных дорог с двумя глубокими колеями. Зачем организаторам понадобилось делать несколько шекковых плантаций в разных частях леса, если оборонять одну намного сподручнее, я не понял. Но возможно, не всегда тут было так много некко. И еще, быть может, далеко не все деревья подходили для добычи шекка, поэтому королевским добытчикам, а значит, и карателям, приходилось распылять силы.

К слову, для такого количества плантаций размеры форта показались мне непропорционально маленькими – если все пять вырубок использовались в полном объеме, то народу должно быть тесновато. Впрочем, проблема легко решалась с помощью пространственной магии или же созданием нескольких подземных этажей, способных вместить не только большое количество людей, но и тяжелое оборудование.

Когда мы приблизились, мастер Ноос бросил несколько слов в рашшер, и почти сразу ворота бункера неохотно дрогнули. Еще через несколько ун нам навстречу медленно распахнулся темный зев коридора, куда мы, спешившись, и завели недовольно фыркающих лошадей. А уже внутри нас встретили совсем еще молодой каратель в полной экипировке и несколько слуг, которые тут же забрали поводья и увели тревожно озирающихся скакунов за ближайшую перегородку.

– Пусть не расседлывают, – хмуро бросил мастер Ноос, едва заметно кивнув молодому коллеге, который был ниже его почти на голову, зато в плечах его едва ли не догонял. – До вечера еще далеко. Хотим осмотреться. Где можно оставить вещи?

Я скептически покосился на широкую спину командира.

Хм. Вот так сразу, с корабля на бал? А как же переодеться? Умыться? А хотя бы дух перевести после дороги?

Впрочем, мое время тоже было ограничено, поэтому, несмотря на усталость и приглушенное ворчание Изи, протестовать против решения командира я не стал. Недавние подмастерья тем более не были приучены спорить с начальством. Да и паренек-каратель, похоже, чего-то в таком роде ожидал, потому что сразу сообщил, что лошадок нам дадут местных – свежих, бодрых и приученных к местным особенностям. После чего этот самый каратель возьмет на себя труд познакомить нас с окрестностями форта и самолично проводит на любую плантацию, какую мы только пожелаем увидеть.

– Где чаще всего происходят нападения? – уточнил у него мастер Ноос, пока слуги спешно избавляли лошадей от поклажи.

– На южном направлении.

– Значит, туда и отправимся, – заключил командир, заставив меня мысленно скривиться. – Десять ун на подготовку.

Народ тут же покидал в угол дорожные мешки и разбрелся кто куда, в том числе и в уборную, а я присел на стоящую в углу лавку и, как только мастер Ноос вместе с коллегой вышли в коридор, украдкой закинул в рот горсть золотых.

Наличие стен мне не мешало, на слух я тоже не жаловался, поэтому, пока остальные занимались своими делами, успел выяснить кое-какие небезынтересные факты по поводу местных реалий. А заодно узнал, что нашего проводника зовут мастер Дол и что он вот уже полгода служит в форте «Южный» в составе сборного отряда карателей численностью аж в семнадцать человек.

Для маленького форта это было просто гигантское количество охраны, но, судя по словам Дола, даже этого катастрофически не хватало.

– Три недели назад командир приказал свернуть все временные лагеря, – вполголоса признался мастер Дол. – Из пяти плантаций открыты всего две. Западная, потому что самая спокойная, и южная, с которой идет больше всего сырья. Утром людей туда привозим, а вечером увозим обратно в форт вместе с шекком. Массу времени тратим на доставку туда-сюда, но иначе уже не получается. Ночью работать вообще невозможно: твари совсем страх потеряли, нападают целыми группами и атакуют вплоть до рассвета. Причем чем дальше, тем раньше они начинают волноваться. А прессуют так, что мы вынуждены отступать, день за днем сокращая время и объемы добычи. Хотя даже так избежать смертей не удается. Позавчера вообще с трудом отбились. Двоих твари высосали подчистую буквально за несколько тин. Из наших зацепило двоих, но, к счастью, их успели вытащить, поэтому ребята живые, только восстанавливаться будут несколько дней. Рабочие уже боятся выходить за стены форта. До конца контракта у большинства осталось меньше двух недель, но следующая смена может и вовсе не прибыть. Слухи уже расползлись по деревням. Этот форт теперь называют проклятым. Народ сюда и так плохо шел, а когда они узнают, что чуть ли не каждую неделю в лесу появляется новая могила, их сюда даже на аркане будет не затащить.

– Почему у вас не хватает людей?

– Форт не находится в ведении столичного Ордена. А королевская канцелярия отказала нам в расширении штатов. Когда же командир отправил отчет с последними цифрами по смертности среди гражданских, они пообещали направить на помощь специалиста… я так понимаю, вы его с собой и привезли?

Я услышал пренебрежительный смешок, после чего голоса отдалились и затихли. Еще через несколько ун в комнату вернулись мои попутчики. А вскоре и один из слуг явился, вежливо сообщив, что лошади для господ карателей готовы.

– Вам лучше остаться здесь, лесс Саррато, – сообщил внезапно вернувшийся командир, едва я поднялся с лавки и заозирался в поисках, куда бы бросить шмотки.

Мм. Чего?!

– Магам не стоит выходить за пределы форта, господин маг, – еще больше удивил меня мастер Дол, явившийся на мгновение позже Нооса. При этом выглядел он до крайности серьезным и сосредоточенным, что на его (слишком юной для полноценного карателя) физиономии, обрамленной темными кудрями, смотрелось до крайности странно. – Не сердитесь, но это наша работа. И пока здесь безопасно, вы можете ни о чем не волноваться.

Не волноваться?! Это что, шутка такая? Как, по мнению этих умников, я должен выполнять задание Ковена? Телепатией, что ли, заниматься? Подзорную трубу изобрести и изучать окрестности издалека? Может, всецело положиться на их собственные выводы, чтобы потом отписаться для галочки?

– Я прибыл сюда не для того, чтобы отсиживаться за стенами, – сухо отозвался я.

– Это не увеселительная прогулка, лесс Саррато, – поморщился Ноос, жестом выпроваживая подчиненных. – Нам приказано вернуть вас в столицу живым и желательно здоровым. Поэтому сначала мы разведаем обстановку, по возможности сделаем ее безопасной, и только потом вы сможете приступить к осмотру плантаций. А сейчас отдыхайте. Комната для вас уже готова. Слуги проводят.

Угу. Обезопасят они. И много, позвольте спросить, я смогу выяснить после того, как они там все побелят, покрасят, отмоют и ковровые дорожки заодно постелют? Или, может, кто-то считает меня здесь лишним?

Я сузил глаза, а когда каратели демонстративно отвернулись, в голос рявкнул:

– Стоять!

Каратели изумленно обернулись. А в коридоре, где кучковалась молодежь, кто-то от неожиданности закашлялся.

– Вы! – сухо велел я, посмотрев на местного парня. – Велите принести сапоги на толстой подошве и кожаный плащ с защитой от магии. Головного убора и брони не надо. Но если у плаща найдется капюшон, буду премного благодарен. Мастер Ноос…

Я перевел хмурый взгляд на командира.

– Безусловно, обеспечивать мою безопасность в форте гораздо удобнее, чем за его пределами. Но поручение, которое я получил от главы Ковена, не подразумевает ни задержек, ни лишних удобств. К тому же, насколько я понимаю, поставленная перед вами задача никоим образом не должна мне мешать выполнять мою работу. Неужели магистр Нэш допустил неточность, когда отдавал вам приказы?

В глазах у мастера Нооса вспыхнул и погас недобрый огонек.

Да-да, не надо мне угрожать, я тоже тебя не больно-то жалую. И точно так же, как ты сейчас, не прыгаю от восторга при мысли о совместной прогулке. Но Орден отрядил тебя сюда не для того, чтобы ты указывал мне, что делать. Собственно, в отсутствие прямой угрозы для моей жизни вы вообще можете всем отрядом завалиться на диван и хоть до ночи плевать в потолок. Не говоря уж о том, что вам не приказывали лечь костьми ради того, чтобы уберечь мою буйную голову от неприятностей.

– Хорошо, вы пойдете с нами, – наконец разлепил губы мастер Ноос, одарив меня не самым благодушным взглядом. – Но лошадь для вас не готовили, так что не обессудьте.

Я оскалился:

– Ничего, пешочком прогуляюсь. Говорят, для здоровья полезно.

Командир на это ничего не сказал – просто развернулся и вышел. А мастер Дол покосился в мою сторону с явным неодобрением. Вероятно, в его понимании гражданскому не следовало спорить с карателями на полувоенном объекте, да еще и в такой напряженной ситуации. Впрочем, о чем бы паренек сейчас ни подумал, но перед уходом он сказал совершенно другое:

– Вам приведут вашу лошадь, лесс Саррато. Надеюсь, она достаточно вынослива, чтобы выдержать еще один переход.

– Сколько времени добираться до плантации? – осведомился я, когда он вернулся вместе с незнакомым пареньком, в руках которого были запрошенные мною плащ и сапоги, а еще большая кожаная сумка.

– Около рина.

Я мысленно прикинул время и кивнул: до темноты успеем вернуться. Если, конечно, за это время не случится что-нибудь непредвиденное.

Глава 5

Из форта мы выехали плотной группой. Меня, как самого уязвимого члена отряда, снова запихнули в центр построения, но на этот раз, помимо хмурых рож Нооса со товарищи, бок о бок со мной ехал на удивление разговорчивый проводник, от которого в плане информации оказалось гораздо больше толку, чем от всех остальных.

– Плантации очень старые, даже древние. Их, наверное, начали осваивать одними из первых в Архаде, – сообщил каратель, когда я попросил его в двух словах описать обстановку. – Некко тут всегда было много, но здешний лес настолько щедр на шекк высокого качества, что даже сейчас мы даем в несколько раз больше добычи, чем все остальные. Видите, какие высокие тут деревья и как тесно они стоят?

– В других местах не так? – сдержанно удивился я, мельком глянув в сторону медленно приближающегося леса, где даже издалека были видны раскидистые, обильно светящиеся в магическом спектре кроны.

– Шекковые деревья любят одиночество. Если в обычном лесу прорастет такое семечко, то, считай, на четверть шана в округе все опустеет. Но здесь – другое дело. В этих местах много подземных озер, которые в сезон дождей заполняются до краев и потом долгое время питают деревья влагой. Так что растут они быстрее, живут дольше и дают намного больше шекка, чем везде. Их даже искать не надо, они и так на каждом шагу торчат.

Я кивнул в сторону ближайшей вырубки, от которой к форту тянулось два узких языка из отдельно стоящих деревьев.

– А эти вы уже не используете?

– Используем, если не удается вести добычу дальше. Они уже старые. Добывать из них шекк долго и неудобно. Но иногда другого выхода не остается, иначе можем вообще смену не закрыть и, соответственно, не сдать ни капли товара. Так что, пока эти стволы окончательно не засохнут, срубить их нам никто не даст.

– Все настолько плохо?

Мастер Дол повернулся в седле и внимательно на меня посмотрел:

– Оглянитесь вокруг, господин маг. Вы считаете, мы преувеличиваем опасность?

Я снова покосился по сторонам, но от карателей, которые, разумеется, прекрасно слышали наш разговор, не донеслось ни единого звука. Размах проблемы неделю назад мне примерно обрисовали, кое-что мастер Дол тоже успел сообщить. Да и сейчас мои спутники выглядели так, словно вот-вот ожидали нападения. Тагоры расчехлены. То один, то другой обшаривали местность по обе стороны от дороги поисковыми заклинаниями. И это на открытом пространстве, когда до собственно леса было еще топать и топать.

При этом перед выходом из форта всем нам настоятельно рекомендовали застегнуться наглухо и надеть перчатки. Более того, слуга, у которого я попросил только сапоги и плащ, принес еще и тяжелую кожаную шляпу. Старую, потертую, пропитанную шекком, как и остальная амуниция, да еще и с пришитым сзади длинным лоскутом, который надежно прикрывал шею. Карателям, кстати, тоже такие выдали. А лошадям на ноги надели что-то вроде плотных кожаных бахил, а сверху набросили тяжелые, почти достающие до земли накидки, защищающие не только спины, но и головы скакунов. Но если местные лошадки к такой экипировке были привычны, то моя откровенно нервничала, недовольно фыркала, мотала башкой, да еще и периодически спотыкалась с непривычки. Магией, что ли, ее успокоить?

Кстати, о магии…

– Они вам не помогут, – негромко бросил паренек, когда я машинально проверил оставшийся в кольцах заряд. – Шекковые леса вытягивают магию из всего, что окажется рядом. Живое, неживое… вопрос только в сроках.

Хм. И правда: мы еще до леса не добрались, а у меня уже заряд заметно просел. Нет, проблема рассеивания имелась и раньше, поэтому испокон веков изобретались способы сберечь магию, создавались специальные накопители, изучались новые материалы. И не зря, потому что обычно потери у артефактов были незначительными. Полная перезарядка, по крайней мере у моих колец, требовалась не чаще одного раза в месяц. Здесь же я такими темпами уже через пару ринов без артефактов останусь.

Так, а что с даром?

Проверив собственные резервы, я мысленно крякнул.

– Ну что, проняло? – подметив выражение моего лица, с невеселым смешком поинтересовался мастер Дол. – Я же говорил, что не надо вам сюда ехать, господин маг. В лесу будет только хуже. В этих местах плотность расположения шекковых деревьев почти в шесть раз выше, чем везде. Так что они выпьют вас за несколько ун. Если, конечно, некко не сделают этого раньше.

– И что, артефакты совсем бесполезны? – нахмурился я.

– Пока доедем до места, они скорее всего разрядятся, – кивнул парень. – Хорошие или плохие, сильные или слабые – при таком количестве деревьев магические потери у вашего брата мага просто колоссальные. Ни один стихийник (а сколько их тут перебывало – не счесть!) долго не выдерживает. Даже если обвешаться накопителями с ног до головы, максимум, на что их хватит, это на полрина… ну, может быть, рин полноценной работы. А потом все, можно возвращаться для подзарядки. Рин туда, рин обратно… в общем, наш маг из форта почти не вылезает. А из всех артефактов здесь работают только браслеты и тагоры. Но и они разряжаются раза в полтора быстрее, чем везде.

Хм. То есть проблема с магией носит глобальный характер? При этом артефакты «барьерников» справляются с этим лучше других.

Я ненадолго задумался, а потом снова спросил:

– Случаи магического выгорания были?

– Полного – нет, – качнул головой мастер Дол. – Разве что новички сами подставятся или сдуру полезут к деревьям проверять собственную устойчивость. Но мы обычно не подпускаем магов к плантациям. Для вас одно прикосновение к дереву означает почти мгновенное истощение. А вот людей подлечить, зарядные пластины наполнить или приборы починить – это да. Поэтому начальство только целителей и артефакторов просит сюда присылать. Но, сами понимаете, желающих занять эту должность немного.

– Что, во всем Архаде добровольцев не осталось? – вроде как в шутку поинтересовался я.

– Выходит, что нет, – не разделил моего веселья парень. – Даже за хорошую плату магов сюда уже не заманишь. Наш только чудом держится. Да и то он уже стар и не так давно заявил, что на новую смену скорее всего не приедет. Устал он. Один. Считай, запертый в четырех стенах. Лечить, правда, лесс Отти умеет, зато с артефактами работать у него, к сожалению, плохо получается. Ну а среди рабочих, считай, одни штрафники остались. Если так и дальше дело пойдет, то скоро сюда только каторжников начнут присылать. Вот тогда и начнется веселье…

Я окинул мастера Дола оценивающим взглядом.

Вот кто бы что ни говорил, а совсем уж серьезно воспринимать его почему-то не получалось. Слишком уж он был молод для той роли, которую для себя выбрал. Хотя, наверное, неспроста начальник форта отправил с нами именно его? Да и тагор за красивые глаза не выдают. Однако даже с учетом этого все же не вязались у меня в голове его возраст и статус карателя, который подразумевал несколько иное отношение не только к чужакам, но и к жизни вообще. Какой-то этот Дол был слишком… живой, что ли? В отличие от того же Шала, Нооса и пятерых мордоворотов, которые должны были меня охранять. Может, он тут случайно оказался? Или незаслуженно?

– Нет, – фыркнул парень, прочитав на моем лице вполне понятный вопрос. – Я контрактник. Положенный по договору срок отработаю, и хватит.

Ну да, ну да. Был бы ты штрафником, хрен бы тебе кто оружие выдал.

– Сколько здесь людей? – снова спросил я, взглядом измерив расстояние до кромки леса.

– Карателей – семнадцать. Ну, на данный момент в строю осталось пятнадцать, включая меня. Простых смертных – сорок две души. Плюс начальник форта. Плюс его заместитель. Ну и маг. Вот, собственно, и все население.

– Сменщики у вас часто бывают?

– Для простых работников стандартный срок службы – два месяца. Для карателей – максимум полгода.

– Что, и ваших сюда иногда ссылают за провинности? – усмехнулся я.

Паренек скривился, решив не распространяться на эту скользкую тему, и после этого разговор сам собой затих. А ун через сорок мы наконец добрались до границы леса и я смог получше рассмотреть, что же это такое – знаменитое архадское шекковое дерево.

Вы когда-нибудь видели секвойю?

Вот и мне вживую не доводилось. Но из того, что осталось в памяти от просмотра общеобразовательных каналов, именно к секвойям эти деревья, пожалуй, были ближе всего. Такие же высокие, с мощными стволами по несколько метров в обхвате, с темно-серой, местами почти черной корой и густыми зелеными кронами, над которыми подрагивал разноцветный магический ореол. Однако в отличие от упомянутых секвой шекковые деревья имели множество ветвей, которые спускались почти до самой земли. Сами ветви были густо усеяны треугольными листьями, а местами тесно переплетались между собой, создавая этакие древесные заслоны. Благодаря им верхнюю часть дерева можно было рассмотреть только издалека. А вот так, вблизи, взгляд почти сразу упирался в серо-зеленую гущу, напоминающую живое кольцо, плотно сидящее на огромном стволе.

Правда, нижние ветви у встреченных мною великанов были предусмотрительно срублены, поэтому первое полноценное «кольцо» начиналось метрах в десяти от земли. А ниже шли вбитые в ствол железные скобы, рядом с которыми виднелись старые, местами уже оплывшие, но довольно глубокие насечки, откуда, вероятно, и добывался шекк.

Когда мы вошли под сень громадных деревьев, небо над нашими головами ощутимо потемнело. Зато воздух стал прохладнее и заметно свежее, словно мы очутились в сосновом бору. Поймав себя на этой мысли, я подспудно ожидал увидеть и сопутствующую любому лесу мошкару. А также бабочек, стрекоз и всяких там мотыльков.

Однако их, как ни странно, не было. И птицы в ветвях не чирикали. И в густой траве никто не шуршал. Отчего казалось, что мир вокруг нас несколько нереальный. И подозрительно пустой. Причем не только меня посетило это неприятное ощущение – каратели, как по команде, сдвинулись еще плотнее, ощетинились тагорами и насторожились.

– Вы ждете нападения даже здесь? – вполголоса осведомился я у напряженно всматривающегося в деревья проводника.

Тот, не отрывая взгляда от ближайшей кроны, положил тагор на сгиб локтя и направил дуло вверх.

– Бывает, что нападают прямо от границы. Хотя мы каждый день этим маршрутом ходим как минимум дважды: утром и вечером.

Я проследил за его взглядом и замер:

– Некко что, нападают сверху?!

– Конечно, – процедил Дол, не отрывая взгляда от шеккового дерева, мимо которого как раз проезжал отряд. – А вас разве не предупредили?

Я метнул раздраженный взгляд в сторону командира, но тот даже ухом не повел. Хотя про то, что опасность исходит от крон, был явно осведомлен, потому что, как и проводник, отправлял свои поисковые сети именно наверх, а не вдоль дороги.

Я перешел на сумеречное зрение, но, к сожалению, находясь на этом слое реальности, я видел не дальше, чем поисковые сети. А магическое зрение, к моей несказанной досаде, для изнанки не было предназначено. Поэтому я ехал в окружении карателей, активно вертел головой, иногда привставал в стременах, напрягаясь до рези в глазах, но лишь спустя четверть рина смог обнаружить на одном из стволов длинную, толстую, неаккуратно свисающую с нижнего «кольца» черно-зеленую нить, которая при нашем приближении проворно втянулась наверх и мгновенно исчезла из виду, убравшись на недосягаемую для моего взора высоту.

Охренеть не встать!

Некко и впрямь обитали на деревьях! Не в подземельях, не в норах… похоже, здесь они приспособились переползать с ветки на ветку и атаковать живых прямо с деревьев!

Причем, судя по толщине щупальца, тварь, обосновавшаяся наверху, почти не уступала размером тем некко, которых я с таким упоением бил под Сиульей. Но как туша размером с увесистого кабана умудрилась взобраться наверх? А главное, как она вообще осмеливалась перемещаться по лесу, когда этой дорогой дважды в день (дважды!) ходили вооруженные тагорами и готовые ко всему каратели?!

Еще ун через десять мы наконец-то добрались до шекковой плантации. Ну как плантация… просто кусок леса с тесно стоящими шекковыми деревьями и аккуратно вырубленной посторонней растительностью. Ни одного кустика или ненужного деревца здесь попросту не было. А вокруг оставшихся исполинов суетилась целая куча народа.

Первое, что бросилось мне в глаза, это деревянная платформа на колесах, в которую были впряжены две пары здоровенных тяжеловозов. Размеры платформа имела немаленькие – на ней с легкостью помещались три огромные, плотно закупоренные бочки высотой почти с меня, а четвертую как раз с шумом и криками закатывал по мосткам десяток крепких мужиков. Которых я грешным делом из-за кожаной одежды и длинных плащей принял сперва за карателей. И только потом заметил, что никакого оружия при них не было.

Сами каратели тоже имелись: окружив площадку по периметру и расчехлив тагоры, они внимательно следили за деревьями. Причем не только за теми, что стояли поодаль, но и за теми, с которых в это время один за другим слезали одетые в толстые кожаные костюмы добытчики, в руках которых покачивались полные ведра с шекком.

Зачем это понадобилось, я понял ун через пять, когда спешился, отдал какому-то не представившемуся индивиду поводья и отошел в сторонку, чтобы иметь возможность оглядеться. Четверо из моих попутчиков тут же материализовались неподалеку, заняв круговую оборону и взяв на прицел ближайшие кроны. А Ноос нашел глазами такого же здоровяка, как он сам, и, получив от Дола подтверждение, что это и есть начальник смены, в сопровождении пары коллег целенаправленно потопал к нему.

Тот при виде их нахмурился, а когда обменялся с Ноосом несколькими фразами, вдруг метнул в мою сторону злой взгляд и сказал что-то явно не слишком приятное. Командир сначала согласно кивнул. Затем помрачнел. А когда местный начальник закончил свою короткую, но, судя по всему, крайне эмоциональную речь, тоже глянул в мою сторону. Причем так, что, если бы у него была возможность воспользоваться тагором здесь и сейчас, он бы пристрелил меня на месте.

Забавно, да? С чего бы вдруг такая «любовь»?

– Маги для некко – самая лакомая мишень, – вполголоса бросил мастер Дол, внимательно следя за окрестностями. – Ваше появление может спровоцировать их раньше обычного.

Я удивленно обернулся.

Что за чушь?! Обычно некко стараются держаться от нашего брата подальше. В том числе и потому, что у некоторых из нас есть заклинания, способные их не только обнаружить, но и убить.

– У нас все не так, как в столице, – криво усмехнулся проводник, когда мы пересеклись взглядами. – Может, для вас это прозвучит дико, но наши некко – особенные. И ведут себя совершенно не так, как в других местах. Ваше присутствие действительно представляет угрозу, господин маг, причем не только для вас, но и для всех остальных. Не зря наш Старик смотрит волком. Когда вернемся в форт, он вам точно пару ласковых выскажет. От матюгов его удерживает лишь то, что вы артефактор и у вас очень слабая аура. Так что некко скорее всего внимания на вас не обратят. Если, конечно, вы не надумаете поразить их каким-нибудь особо заковыристым заклинанием.

Я недоверчиво прищурился, однако каратель, судя по всему, не шутил. Более того, Старик, найдя Дола глазами, и впрямь сделал недвусмысленный жест, показывая, что шкуру с парня спустит, если что-то пойдет не так. Остальная моя охрана, услышав о причинах, помрачнела еще больше. Ну а мастер Ноос, если судить по его закаменевшей физиономии, уже заготовил для меня короткую и сплошь нецензурную речь. Которую я непременно услышу, едва мы выберемся в более безопасные места.

– К деревьям близко не подходить, – тем временем продолжил инструктаж Дол, то есть мастер Дол, ненадолго превратившись из компанейского парня в бесстрастного воина и по совместительству наставника. – Ни листьев, ни коры, ни корней ни в коем случае не касаться. Если упадете, закрывайте лицо, не снимайте перчаток и старайтесь лишний раз не двигаться. Если цапнете за ветку или корень голыми пальцами, можете перегореть. Поэтому в случае тревоги не зевайте и сразу бегите к повозке. У возницы приказ – гнать вперед, не оглядываясь на отстающих. Если не успеете, ждать никто не будет. К вашему сожалению, для короля шекк намного важнее, чем те, кто занимается его сбором.

Хм. Неожиданная информация. Непонятная, требующая переосмысления, но важная, поэтому спорить я не стал и не пошел изучать плантацию, как изначально планировал. А вместо этого просто отвернулся и, оставшись под прикрытием карателей, принялся более внимательно изучать сравнительно немногочисленные, но внушающие уважение деревья, от которых, судя по поведению карателей, можно было ожидать сюрпризов в любой момент.

Рабочих на плантации я насчитал ни много ни мало, а целых двадцать человек. Почти половина того, что имелось в форте. Карателей, соответственно, десять. Две трети из того числа, что остались в строю.

Некисло эта плантация приносит шекка, если сюда согнали столько народу. Причем и каратели, и простые сборщики имели почти одинаковую одежку, различающуюся только цветом. У всех были надежно прикрыты руки, горло и головы. Рабочие даже на лицах носили плотные кожаные повязки, оставляя открытыми только глаза. И это явно нелишняя мера предосторожности, поскольку пропитанная шекком кожа не только защищала от магии, но и, полагаю, вполне могла уберечь от убийственного прикосновения некко. Хотя, конечно, и не гарантировала стопроцентного результата.

Само собой, ни в какие неприятности я влезать не планировал. От меня требовалось только собрать информацию. Но в этот момент от Ули пришла целая вереница до отвращения подробных картинок, и я ненадолго выпал из реальности.

Как оказалось, за всеми сегодняшними событиями я едва не забыл, что прямо тут, буквально в нескольких сотнях шагов, находятся целых семь прекрасных разведчиков, которые прозревали изнанку не в пример дальше, чем я. Более того, улишши, тайком крадясь за нами по лесу, уже почти добрались до плантации и не подошли ближе лишь потому, что Ули не позволил. Однако то, что они показали, ввергло меня в состояние, близкое к шоку. А заодно и подтвердило слова проводника о необычном способе охоты местных некко. Ведь поначалу я думал, что на плантации и непосредственно возле нее найдется один-два… ну максимум десяток-другой некко, которых будут держать в отдалении наведенные на кроны тагоры.

Но их оказались сотни! На каждом дереве, на каждой ветке… тварей здесь развелось столько, что у меня чуть не вырвалось вслух неприличное восклицание! При этом некко были поразительно крупными. Не просто старыми, а древними, толстыми, неповоротливыми и расплывшимися до безобразия. С такими огромными и длинными щупальцами, которые с верхушки легко доставали до нижнего «кольца»!

Весь мой предыдущий опыт подсказывал, что в условиях жесткой конкуренции взрослые некко активно проповедовали каннибализм и при малейшей возможности избавлялись от менее расторопных соседей. Но здесь некко сидели в буквальном смысле друг у друга на головах. Где покрупнее, где помельче. И никто… ни одна из тварей не испытывала от этого неудобств! Более того, они, по-видимому, и не конкурировали вовсе. Находясь в недосягаемости от тагоров, они жили здесь вольготно и, похоже, уже давно. Никуда не уползали, не распихивали локтями соседей. А время от времени только перевались с боку на бок, меняя положение тела. И тот факт, что они вообще-то сидели на дереве, которое, между нами говоря, на изнанке должно быть нематериальным, абсолютно никого не смущало!

Более того, по моей просьбе Первый попытался дотронуться до ближайшего дерева и несказанно удивил меня тем, что у него это прекрасно получилось! Структура коры оказалась плотной и совсем непохожей на то, что я встречал раньше. А когда малыш ее лизнул, то мы с Ули дружно опешили, обнаружив, что в ее состав входит приличное количество железа.

Черт возьми! Хотя даже это не объясняло поведения некко и того факта, что они, находясь в столь тесном соседстве, напрочь отказывались жрать друг друга и жили одной большой колонией, расползшись далеко за пределы плантации и, по сути, подмяв под себя весь окрестный лес.

Похоже, что-то в этот момент все-таки отразилось на моем лице, потому что мастер Дол вдруг обернулся и насмешливо прищурился:

– Что-то увидели, господин маг?

Я прокашлялся, пока даже не представляя, что можно с этим поделать.

– Да… пожалуй. Скажите, мастер Дол, некко обычно нападают поодиночке?

– Шутите? – скривился парень. – Атакуют толпой. Всегда. Бросают вниз щупальца, опутывают ими жертву и тут же высасывают. Одежда позволяет нам выиграть несколько тин, пока они не найдут открытые участки тела, но если заберутся внутрь – все. Даже если рядом стоять, то вытащить человека живым почти невозможно. Приходится палить прямо по щупальцам. Но твари специально пускают отростки по стволу. Между выступами коры. Внутри трещин или рядом с насечками. Пережечь, при этом не задев деревья, невозможно.

Он зло сплюнул.

– А наверху этих уродов не достать. Слишком высоко. Они ж вниз только щупальца обычно спускают, а сами – ни-ни. Если же тварь только ранить, то скоро она отрастит новые лапы. А чтобы ее достать, надо рубить ветки, освобождать пространство, потом вбивать скобы выше и лезть туда самим, по пути сжигая все, что подвернется под руку…

– Но этого вы как раз сделать не можете, – нахмурился я. – Шекковые деревья – национальное достояние. И за гибель каждого из них король с вас потом спросит.

– Именно. В прошлом году, говорят, твари целую команду добытчиков укокошили. Каратели обозлились и сожгли их на месте, вместе с деревом. Так им потом такой счет за порчу королевского имущества выставили, что парни до сих пор отрабатывают. Да и остальные теперь сто раз подумают, прежде чем куда-то пальнуть: а стоит ли оно того? У нас, считай, руки связаны. Поэтому мы и проигрываем эту войну.

Я снова глянул на картинку от Ули и вынужден был согласиться.

Все верно. Чтобы очистить этот лес от некко, надо было выжечь в нем все деревья дотла. Но поскольку ни один чиновник не даст на это добро, то люди так и будут умирать. Во имя баснословной прибыли, которую сильные мира сего имеют с этих проклятых плантаций.

И все же кое-что меня продолжало беспокоить…

– Почему здесь нет зверья?

– Да откуда ему взяться? – снова сплюнул Дол. – Тут столько некко, что ни одна нормальная животина сюда не сунется. Говорят, иногда еще птицы рискуют селиться на окраинах, но я за полгода ни одной не видел. Ну, еще нурры захаживают. Но и они стараются к деревьям не приближаться, ибо даже для них это верная смерть.

Вот оно что…

Я на мгновение прикрыл глаза.

Если деревья способны аккумулировать в себе магию, а некко каким-то образом научились ее поглощать, то тогда становятся объяснимы и пустой лес, и обилие некко, и их подозрительная миролюбивость. Да и в самом деле – чего им делить? Еды хватает. Не животину, так человека выпьют. Не человека, так прямо из дерева энергию вытащат. На первый взгляд мысль, конечно, казалась безумной, но ничем иным такое количество мертвых душ в лишенном живности лесу было не объяснить. Если я прав, то некко даже спускаться с насиженного места было необязательно. Сиди себе и сиди, как на перемычке. Жри, как говорится, в три горла и время от времени отмахивайся от карателей, если те подойдут слишком близко.

«Ули, пусть Первый прогуляется по округе и понаблюдает за тварями, – велел я, приняв к сведению новую информацию. – Охотиться на них специально не надо. Вглубь не забираться. Атаковать, только если сами нарвутся. Присмотритесь к ним. Меня интересует процесс их взаимодействия с деревьями и способы поглощения магии. Понятно?»

Малыш ответил, что все передаст, и в этот момент меня отвлекли.

– Внимание! – внезапно разнесся по лесу зычный голос того здоровяка, с которым недавно беседовал мастер Ноос. – Всем рабочим срочно покинуть площадку! Всем карателям занять строй! Некко зашевелились!

– Твою ж хоттову мать… – вполголоса выругался Дол, а следом за ним сцедил сквозь зубы проклятие и мастер Шэз. – Лесс Саррато, немедленно уходите! И не вздумайте здесь магичить!

«Да чем я тебе магичить буду? У меня заряда в кольцах почти не осталось!» – мельком подумал я, в сопровождении резко подобравшейся охраны споро двинувшись к лошадям и к повозке, к которой уже на всех парах мчались, побросав ведра и инструменты, рабочие.

Нет, некко я не боялся, но убивать их на глазах у карателей было бы опрометчиво, поэтому я собирался честно свалить и издалека понаблюдать за тем, что будет дальше. И я бы действительно ушел без боя. Более того, и дальше продолжал бы старательно прикидываться валенком. Но тут пространство вокруг меня внезапно окрасилось яркими зелеными сполохами. Небо над головой почернело. Откуда-то сверху рухнул темно-зеленый занавес, окруживший нас со всех сторон и надежно отрезавший все пути к отступлению. Бегущий прямо передо мной Шэз, у которого буквально за миг до этого погасло поисковое заклинание, на полном ходу влетел в эту неприятно мерцающую гадость. И, влипнув в нее, словно муха в паутину, с приглушенным вздохом замер.

Щупальца тут же встрепенулись и молниеносно окружили неосторожную жертву со всех сторон. Целый их сонм облепил лицо карателя. Еще больше нырнули под воротник, в рукава и даже в сапоги. Причем с такой скоростью, что ноги у Шэза сразу подогнулись. Взгляд помутнел. Голова безвольно обвисла, разжавшиеся пальцы выронили бесполезный тагор, и буквально за миг полный сил и абсолютно здоровый мужик превратился в безвольную, совершенно безопасную марионетку с пустыми глазами.

Еще через миг его аура погасла, тем самым подтверждая слова Дола об опасности засевших наверху некко. После чего уже мертвое тело медленно завалилось на землю, а сам Шэз не успел ни выстрелить, ни понять, что именно с ним произошло.

А вот остальным карателям времени хватило. Быстро сориентировавшись, они одновременно остановились и, развернувшись, жахнули по многочисленным щупальцам из тагоров. Вслепую, естественно, поскольку времени на поисковые заклинания уже не осталось. И лишь спустя пару ударов сердца кто-то, кажется Лотон, все же сумел активировать браслет, после чего начал отдавать команды, и стрельба стала более прицельной.

Меня в это же самое время кто-то предусмотрительно дернул за ворот, чтобы следом за Шэзом не влетел в поразительно грамотно устроенную ловушку. На пару тин мир вокруг меня заполыхал и загорелся так, что глазами стало больно. Зато под шквальным огнем карателей окружившая нас живая завеса дрогнула и болезненно изогнулась. Но как только она отдернулась, земля под нашими ногами дрогнула, после чего на плантации раздался оглушительный взрыв. Стоящие рядом со мной люди обеспокоенно обернулись, разворачивая оружие в сторону новой напасти, а я растерянно замер, будучи не в силах поверить, что действительно это вижу.

Глава 6

Первое, что за зацепился мой взгляд, это огромная, метра под три в диаметре, дыра посреди шекковой плантации и разлетающиеся от нее во все стороны комья земли вперемешку с палками, камнями и ошметками древних пней. Пришедшийся снизу удар оказался такой силы, что их просто выворотило из почвы и играючи отшвырнуло прочь. А заодно смело ими улепетывающих рабочих, не успевших отступить карателей и гигантской шрапнелью прошлось по поляне, сея хаос и разрушения.

В лесу тут же раздались крики боли и ужаса. Напуганные шумом лошади с громким ржанием забились в постромках, тщетно пытаясь сдвинуть с места тяжелую повозку. Возница, не успевший увернуться от летящего булыжника, упал рядом, почти уткнувшись окровавленной головой в грязное колесо. Чуть поодаль валялось опрокинутое на бок, смятое рухнувшей с ближайшего дерева веткой ведро. Еще дальше бестолково суетились рабочие, но судя по тому, как опасно накренилась повозка с заполненными до краев бочками, один из снарядов сумел-таки ее повредить, поэтому и о быстрой транспортировке, и о шекке можно было забыть.

Причина взрыва на первый взгляд была неясна, отчего в моей голове мелькнула полубезумная мысль о минах, однако затем подключилось сумеречное зрение, и вот тогда до меня в полной мере дошло, о чем именно говорил мастер Дол, когда упомянул, что местные некко – особенные.

На изнанке, наполовину выбравшись из земляной норы, билось и отчаянно извивалось… нечто. Здоровенное толстое «бревно» с многочисленными отростками, на концах которых зияли оскаленные пасти, пальцеподобные выросты и даже, кажется, присоски. Выглядело это нечто как огромный некко, зачем-то решивший принять форму гигантской змеюки. И теперь голодная тварь жадно набрасывалась на оказавшихся рядом людей, стремясь как можно быстрее высосать из них жизненные силы.

Одновременно с ней со всех деревьев в округе вниз упало просто неимоверное количество щупалец сидевших наверху уродцев. Некоторые опустились до самой земли, как театральный занавес, заключая в ловушку тех, кому не повезло оказаться рядом. У кого-то щупальца протянулись еще дальше, работая по типу ловчих сетей и выборочно вылавливая мечущихся по поляне людей. Поскольку все это происходило на изнанке, то рабочие этого, разумеется, не видели, поэтому становились легкой добычей. И только заблаговременно пропитанная шекком одежда спасла их от мгновенной расправы.

Я, если честно, когда сюда ехал, не ожидал встретить в этих чертовых лесах нечто подобное. Никогда раньше мне не доводилось видеть, чтобы некко проявляли подобную разумность и слаженность действий.

При этом стоило признать, что в даже в столь экстремальной ситуации каратели, можно сказать, не растерялись. Более того, улучшенная экипировка, фэйталовое напыление на нагрудниках и немалый опыт схваток с мертвыми душами позволили им выстоять в самый первый момент, быстро прийти в себя и дать адекватный ответ. Из семнадцати подопечных Ордена на земле остались лежать только двое, включая невезучего Шэза. Еще трое, судя по всему, были ранены, но не смертельно, поэтому из боя выбыли лишь временно. А остальных атака некко практически не задела. Поэтому, когда прошел первый шок, каратели перестроились, образовали вокруг дыры двойное полукольцо. И пока мужики из внешнего оцепления отстреливали тянущиеся со всех сторон щупальца в попытке спасти рабочих, основная масса нацелились на бьющуюся в норе тварь и безостановочно осыпала ее поисковыми заклинаниями, которые при необходимости исполняли роль самых обычных сетей, фиксируя зверюгу на одном месте. А параллельно ее кромсали лучи тагоров, заставляя нематериальное тело плавиться, скукоживаться и буквально разваливаться на куски.

Дело осложнялось тем, что тварь действительно была велика и, несмотря на ограничивающие ее сети, упорно пыталась дотянуться до людей. Одного из карателей она, вероятно, убила сразу, как только вылезла, обрушившись на него всей массой. Троих орденцы сумели отбить, моментально оттащив раненых подальше. Но даже слаженный огонь из всех имеющихся в наличии тагоров не смог убить ее сразу. Более того, когда один из лучей все-таки перерубил эту гадину пополам, обожженные обрубки не перестали дергаться. Даже, напротив, заизвивались еще яростнее, а затем…

Я глазам своим не поверил!

Эти штуки просто взяли и рассыпались на множество частей! Да, прямо как мои улишши, когда объединялись в одного большого нурра, а потом снова становились самостоятельными! После чего каждая из более мелких тварей ощетинилась невесть откуда взявшимися пастями и вновь отросшими щупальцами, а потом они сплошной лавиной кинулись на людей.

Это была бойня…

Тем более страшная из-за мысли, что кто-то подготовил и продумал ее заранее. Слишком уж грамотно действовали некко. И слишком уверенно они уворачивались от лучей тагоров, а порой, наоборот, умышленно лезли напролом, жертвуя собой ради того, чтобы дать время соседям прорваться чуточку дальше.

Само собой, под таким бешеным натиском каратели дрогнули и вынужденно отступили, продолжая поливать нору, похожую на вход в преисподнюю, и прущих из нее некко магическим огнем. Твари горели, беззвучно падали, погибали, но из огромной норы продолжали вылезать все новые и новые некко, при виде которых даже у Дола, безостановочно отправляющего в ту сторону поисковые сети, дрогнул голос:

– Да что ж за дерьмо тут сегодня творится?!

– Проваливайте, – напряженно велел ему напарник Шэза, Лотон, не отрывая взгляда от медленно пятящихся в нашу сторону коллег. – Маг не должен умереть. Уведи его обратно в форт. Мы прикроем.

Мастер Дол без лишних разговоров ухватил меня за плечо, чтобы утащить прочь от обреченной плантации. А каратели развернулись и бросились на помощь своим. Причем никто из них больше не осторожничал и не вспоминал ни про ценность стоящих рядом деревьев, ни про бочки с шекком, которые в конце концов все-таки опрокинулись вместе с повозкой, ни про истерично ржущих лошадей… Кого-то из них случайно задел луч тагора, после чего одним трупом на поляне стало больше. А вместе с ним добавилось и шума, и хаоса. Но никто даже бровью не повел. Да и окажись на месте лошади зазевавшийся рабочий, каратели вряд ли особенно расстроились бы.

Сейчас они делали то, что умели лучше всего, – убивали и давали остальным шанс на спасение. Но не всем везло – я еще успел увидеть, как один из карателей упал, погребенный под целой толпой голодных тварей. Затем их отряд дрогнул и отступил, потеряв еще кого-то. Одновременно с этим твари с деревьев прямо на бегу вылавливали то одного, то другого рабочего, неумолимо сокращая число выживших. Причем все это происходило так быстро, что у меня даже времени не было толком подумать.

Остаться и помочь?

Достать припрятанный под плащом тагор и раскрыться перед карателями?

Использовать монету «разумников»? Или же рискнуть и привлечь к делу барьер в надежде, что в суете никто не обратит внимания на массовый мор среди некко?

– Пошел! – гаркнул вдруг над самым ухом мастер Дол и мощным тычком в спину послал меня почти что в полет.

Твою ж мать… ну и силища у него! Чуть носом землю не пропахал! Да еще и Ули некстати влез, сообщив, что улишши и Пакость летят сюда на всех парах!

Нет. Нельзя им сюда. А то и эти попадут под раздачу. В такой мясорубке каратели уже не в состоянии отличать друзей от врагов и будут палить по всему, что движется, до тех пор, пока всех не убьют или же не полягут сами.

– Вон отсюда! – гаркнул тем временем молодой каратель, едва не сопроводив свой рык еще одним тяжелым пинком, а затем вскинул тагор, выпустил поисковое заклинание и привычным движением спалил рванувшееся в нашу сторону щупальце. – Пшел, кому сказано! Бегом, пока свободен проход!

Я наконец отвернулся и неохотно сдвинулся с места, по-прежнему разрываясь между осторожностью и желанием вмешаться. Уйти просто так, даже не попытавшись помочь, мне не позволяла совесть. Но влезть в разборки с некко, подставляя себя и друзей…

В этот самый момент земля у меня под ногами снова дрогнула, а Ули в голос заверещал что-то предостерегающее. Я машинально бросил взгляд вниз, на явственно зашевелившуюся почву, под толстым слоем которой ворочалось что-то живое. С руганью шарахнулся прочь, непроизвольно нашаривая одной рукой тагор и меняя структуру барьера вокруг монеты Олерона Аввима. В этот же самый момент послышался треск разрываемого дерна. Что-то надрывно заорал сорвавшийся с места одновременно со мной Дол. Практически сразу я почувствовал неудобство в районе копчика, недвусмысленно намекающее, что конспирацию я сейчас все-таки провалю. Затем за моей спиной полыхнуло. В затылок дохнуло нестерпимым жаром, который затем догнала ослепительно белая вспышка, заставившая меня рвануть прочь с удвоенной силой. Еще через тину меня догнал побелевший как полотно Дол. Мы прямо на бегу обменялись понимающе-встревоженными взглядами. А в следующее мгновение земля прямо перед нами с шумом и грохотом ухнула вниз, открывая вид на громадную, зияющую пугающей чернотой яму, размерами раза в два превышающую ту, возле которой яростно сражались каратели. И мы, не успев ни свернуть, ни прыгнуть, ни остановиться, на полном ходу туда и свалились. Оба. Прямо на лету воззрившись на стремительно поднимающуюся нам навстречу, невидимую простым взглядом, смертельно опасную тварь, уже вытянувшую в нашу сторону длинные отростки.

На то, чтобы воспользоваться тагором, времени уже не оставалось, поэтому я поневоле потянулся к барьеру, с благодарностью принимая от Изи кровожадный посыл и бешеное желание убивать. А вот Дол, который держал тагор в руке, все-таки успел ответить. Понимая, что ничего хорошего внизу нас не ждет, он выстрелил наобум, вслепую, едва не спалив мне лицо. С его стороны это, наверное, был жест отчаяния, но что может сделать один-единственный тагор против сонмища мертвых душ, решивших объединить силы?

Одинокий луч вспыхнул и погас, поглощенный громадной черно-зеленой массой. Следом за ней в гигантской норе с криком исчез и сам каратель. А сверху, торопливо отращивая когти и зубы, свалился и я, после чего вокруг сомкнулась густая, до отвращения плотная чернота, расцвеченная тонкими зеленоватыми прожилками, радостно вспыхнувшими при соприкосновении с вожделенной добычей.

Поскольку нора оказалась довольно глубокой, то приземление вышло жестким. Если бы не спешно отращенные лапы и чешуя, мне пришлось бы туго. Почти так же, как шмякнувшемуся лицом вниз карателю, на которого тут же насела гигантская тварь и опутала многочисленными щупальцами, благо Дол уже не сопротивлялся.

Однако он, как бы цинично это ни звучало, смог выиграть для меня немного времени. Более того, грохнулся я аккурат на его спину, поэтому ни сознания не потерял, ни злости. Заодно и тварь от него отогнал, не дав ей закончить дело. А когда убедился, что каратель хоть и истощен, но все же дышит, то сбросил с себя тяжелый плащ, сапоги, куртку, в карманах которой хранил все самое необходимое, сменил матрицу и, скользнув на изнанку, с ходу врубился в жирное черное тело, уже больше не заботясь о конспирации.

Мгновенно раскалившаяся монета тоже подсобила, заставив некко болезненно задергаться. Да и Изя в стороне не остался, жадно вбуравившись в громадную тварь. Под нашим натиском некко протестующе зашипел, заверещал, засуетился. Сверху на нас посыпалась земля. Такие же земляные стены ощутимо завибрировали, вот-вот грозя похоронить нас под собой. Но в узкой норе, где разжиревшей гадине было негде развернуться, оказать достойного сопротивления она не могла. Даже после того, как эта разожравшаяся пиявка начала рассыпаться на части и уже не один, а сотни некко накинулись на нас со всех сторон, источник исправно их иссушал и мгновенно убивал при нарушении невидимой границы. Правда, от Дола я далеко отойти не рискнул – в нем жизненных сил теплилось на раз чихнуть. Зато, когда пространство вокруг немного расчистилось, я смог сосредоточиться на барьере. И вот тогда у некко действительно не осталось ни единого шанса.

Правда, на таких больших расстояниях и с таким количеством агрессивно настроенных тварей мне раньше работать не приходилось, однако концентрация и опыт сделали свое дело – барьер внутри громадной норы все-таки откликнулся и благополучно схлопнулся, заключая мечущихся внутри его тварей в одну большую ловушку. Еще через несколько ун она сжалась до состояния длиннющей и тонюсенькой сосиски. А потом и вовсе превратилась в тончайшую нить, внутри которой вместо недавней черноты осталось тлеть всего несколько десятков крохотных золотистых крупинок.

Вырытый некко подземный тоннель благополучно очистился. У меня от слабости подкосились лапы. Затем из ноздрей хлынула кровь и накатила знакомая сонливость, после чего я вспомнил, что даже для меня изнанка может быть опасна, и поспешил вернуться к потерявшему сознание карателю.

Как ни странно, парень оказался жив. И это было настоящее чудо, особенно если учесть, сколько некко целую тину пытались отправить его на тот свет.

Одобрительно хмыкнув, я сменил матрицу. Содрал с себя грязно-серый камзол со следами сажи. Скормив Изе кинжал и старый комплект колец, благополучно запихал лишние шмотки на изнанку, оставшись в одной рубахе. Затем тщательно ее оглядел. Как мог, испачкал, надеясь, что никто из карателей не присматривался, что у меня надето под плащом. Затем подобрал с земли сам плащ. Кое-как его отряхнул. Натянул невредимую куртку и сапоги, с огорчением обнаружив, что когтями все-таки порвал в паре мест голенища, и быстро огляделся.

Несмотря на обилие витающих в воздухе душ, Шэд почему-то не торопился их забирать. Не то чтобы я сильно переживал на этот счет, но свободная душа – это прекрасная пища для уцелевших некко. И поскольку подкармливать их было не с руки, я порылся в карманах куртки и, выудив из кармана некогда отжатый у Пакости кристалл, помахал им в воздухе.

Эй! Есть тут желающие занять свободную жилплощадь?

Гоняться за ними по подземелью мне было не с руки, но души и сами сообразили, что к чему. Поэтому через несколько тин я убрал светящийся кристалл обратно за пазуху, после чего подошел к краю ведущего на поверхность колодца и беспокойно прислушался.

Наверху все еще было шумно. С изнанки доносился лишь визг погибающих некко, со второго слоя реальности – сочный мат и злые крики карателей. Сколько их осталось в живых, я не понял – они находились слишком далеко, чтобы я смог увидеть их сумеречным зрением. А вот лошади почему-то замолчали. То ли вырвались и убежали, пока я барахтался тут, то ли тагоры постарались, а то ли какому-то некко сегодня повезло с ужином.

От слабости коленки все еще подрагивали, поэтому самостоятельно выбираться из колодца я не рискнул. Да и парня бросать одного не стоило. Тоннель-то я, конечно, расчистил, однако нет никакой гарантии, что в мое отсутствие кто-нибудь не приползет и не добьет оставшегося без защиты карателя.

Орать, пытаясь привлечь к себе внимание, я тоже посчитал нецелесообразным – пока наверху идет бой, мы с Долом будем никому не нужны. А если про нас и вспомнят, то всяко сейчас никто не будет отвлекаться. Так что придется подождать.

Покрутив головой, я выудил из кармана свои неразменные пять золотых и, благополучно их сожрав, рискнул отойти от колодца на несколько шагов.

Так. Что тут у нас?

Тоннель определенно не рукотворный, кем-то явно прогрызенный, а не заботливо вырытый. Стенки ничем не укреплены. Однако разветвлений было не видно. И тварей поблизости нет, хотя нашумели мы с хвостярой знатно. Вон монета едва не дымится, так много ей сегодня перепало. Зато с ее помощью я быстро восстановлюсь. И уже после этого можно будет попробовать выбраться.

Хм. А это еще что?

Добравшись до первого поворота, я с удивлением наткнулся на остатки какой-то металлической конструкции в нижней части стены и присел, пытаясь отскрести от железки прилипшую землю. Странно. Похоже, я нашел трубу? Внутри полая. И пустая. По форме – правильный квадрат, который явно не сам по себе тут образовался. Размеры отверстия – примерно двадцать на двадцать, если мерить в сантиметрах. Но стенки довольно тонкие, поэтому некко так легко их прогрызли. Такие стены никто не будет делать, к примеру, для канализационной трубы. А вот для вентиляционной шахты вполне сгодится. Правда, ее горизонтальное направление немного смущало. Однако просунув руку чуть дальше и обнаружив, что шахта круто поворачивает наверх, а некко прогрызли у нее лишь один-единственный бок, я обрадовался.

Ведь если есть вентиляция, значит, внизу можно отыскать что-то интересное. А там, где интересное, может найтись и что-нибудь ценное.

Воодушевившись и даже забыв ненадолго о некко, я принялся ползать по полу и разгребать землю заново отросшими когтями.

И знаете что? Я все-таки нашел что искал! А вернее, под слоем слежавшейся, старательно утоптанной земли мои когти наткнулись на материал гораздо более твердый, чем дерево, и намного более крепкий, чем обычный камень.

Выглянув за угол и убедившись, что на парнишку-карателя до сих пор никто не покусился, я взялся за работу обеими руками и довольно скоро наткнулся на приличных размеров квадратную плиту из неизвестного материала. Снаружи вроде шекк. Но не такой, как на крышах в Гоаре, а намного более плотный, твердый, как скала, и с каким-то непонятным запахом.

Разрыв землю еще дальше и обнаружив, что по краям этой штуки есть стыки, я, немного помучившись, втиснул туда когти и с трудом, но все же выдрал ее из пазов. Причем, судя по раздавшему хрусту, умудрился сломать какие-то крепления. Зато убедился, что конструкция изначально была съемной. Просто вместо того, чтобы ее нормально открыть, я выворотил запоры с мясом.

Кстати, оставшаяся у меня в руках крышка оказалась совсем нетяжелой. Что за материал, я тоже не понял. Не дерево, не камень… какой-то металл, покрытый снаружи толстым слоем шекка. А вот под ним оказался самый обыкновенный люк.

Впрочем, нет, не совсем обыкновенный. Признаться, не ожидал, что посреди кишащего мертвыми душами леса наткнусь на старые защитные заклинания. Да-да. Отверстие передо мной надежно перекрывала мелкоячеистая решетка из ярко-красных нитей. Причем прекрасно сохранившаяся решетка. Магическая. Хорошо мне знакомая. Из разряда той самой магии, которой я так активно интересовался.

Внизу было тихо и темно, как в могиле. Судя по отсутствию эха, помещение оказалось не особо большим, но живых там не осталось. Впрочем, как и мертвых. И магией тоже не пахло. Правда, деталей я не разглядел даже с помощью звериного зрения. Только и понял, что наткнулся на идущий под землей коридор. Но откуда и куда он шел, было неясно. Как и то, кто и зачем его тут построил.

Пока я раздумывал, что делать с необычной находкой, доносящийся шум со стороны колодца усилился, а к злым крикам и грохоту добавился долгий, протяжный и крайне подозрительный скрип, который заставил меня насторожиться. Такой звук обычно издают деревья перед тем, как повалиться от сильного ветра. Или же подрубленное топором бревно, прежде чем хряпнется кому-нибудь на ногу.

Полный нехороших предчувствий, я вскочил с пола и кинулся обратно в надежде, что мне просто почудилось. Но как только добрался до Дола и сквозь вырытый некко колодец увидел быстро приближающееся месиво из обгоревших листьев, поломанных веток и массивного, объятого дымом и пламенем ствола, стало ясно – нет, не почудилось. Судя по всему, каратели, потеряв коллег, вконец осатанели и, напрочь позабыв про инструкции, решили хорошенько проредить бесценные шекковые леса своими тагорами.

Чем это грозило мертвым душам, думаю, напоминать не надо. А вот тот факт, что падающая громадина могла доставить мне массу неприятностей, был уже очевиден.

Прекрасно понимая, что произойдет, если на подрытую некко землю всей массой рухнет гигантский ствол, я подхватил валяющегося без сознания Дола под мышки и с руганью потащил тяжелого, неудобного во всех смыслах слова парня в глубь тоннеля. Неукрепленные стены самодельного коридора были слишком хрупки, чтобы выдержать такой удар. Они и без того осыпались от малейшего движения. А после падения здоровенной деревяшки нас с Долом попросту похоронит заживо.

Не придумав ничего умнее, я почти бегом добрался до виднеющейся в полу решетки и без особых церемоний запихнул увесистого проводника внутрь.

Ну и что, что головой вниз? Когда очнется, еще спасибо скажет.

Когда же в темноте лаза исчезли его грязные сапоги, я торопливо спрыгнул следом. Приземлившись на твердый, отчетливо звякнувший при соприкосновении с сапогами пол, выпрямился. По-быстрому огляделся. Убедился, что и впрямь оказался посреди довольно широкого, облицованного тонкими металлическими листами, но совершенно пустого коридора. И тут же поспешил прочь, в последний момент цапнув Дола хвостом за ногу и поволочив за собой, как тяжелый мешок.

И надо сказать, сделал я это очень вовремя. Не успел я отбежать от люка на несколько шагов, как скрип стал совсем угрожающим, после чего сверху раздался глухой удар, от которого пол под моими ногами ощутимо вздрогнул. А затем в том месте, на которое пришлась основная масса рухнувшего дерева, потолок с оглушительным скрежетом прогнулся и, подняв тучу пыли, рухнул вниз. Прямо на то место, где я недавно стоял и где всего пару тин назад находился единственный путь на свободу.

– Прекрасно, – мрачно сказал я, когда все затихло, пыль рассеялась, а вместо нее посредине коридора от пола до потолка проступил громадный завал из земли, веток и покореженного железа. – Просто великолепно. Кажется, нас замуровали.

Изя выплюнул из пасти невкусный сапог и обеспокоенно выглянул из-за плеча. До меня донеслась полная сомнения мысль, что завал можно было бы попробовать разобрать. В крайнем случае сожрать, ведь в нем осталось немало ценного для нашего организма железа. Но потом мои глаза, приспособившись к темноте, углядели кое-что поинтереснее, и мысли о свободе временно отошли на второй план.

Как оказалось, созданный кем-то тоннель был не просто способом быстро попасть из точки А в точку Б, минуя смертельно опасный и кишащий мертвыми душами лес. Вдоль стен шли тонкие рельсы. Самые обычные. Металлические. Не как в метро, конечно, но думаю, шахтерская вагонетка здесь вполне могла бы поместиться.

Гадать, для чего именно предназначалась сия конструкция, долго не пришлось. Но если местные строители давно догадались, как можно быстро и безопасно доставлять рабочих на плантации и перевозить шекк, то почему от этого способа впоследствии отказались? Или эти тоннели использовались для другого?

Я прищурился.

Магии здесь не было. От слова «совсем». Ни ловушек, ни артефактов – ничего. При этом защитные заклинания, встроенные в потолок и, вероятно, в стены, за столько лет никуда не делись. А значит, здесь, внизу, магия в принципе могла существовать. Быть может, только магия «барьерников», но все же.

На всякий случай я проверил свои кольца, но они, как и всегда при смене матрицы, были пусты. Мои внутренние резервы тоже качались на удручающе низком уровне. Сумку с артефактами, включая рашшеры и запасные кольца, я выронил перед падением, поэтому связи ни с карателями, ни с фортом у меня не осталось. У Дола в кармане рашшер, правда, нашелся, но после беглого осмотра я убедился, что и от него нет никакого проку: шекковый лес вытянул из нас всю магию, которая не имела отношения к «барьерникам». А значит, рассчитывать мы могли только на тагоры.

Был бы я один, то еще бы задумался, а не создать ли мне портал.

Но, во-первых, я еще не восстановился до конца, чтобы лишний раз экспериментировать с барьером. Во-вторых, вместе со мной находился каратель, который, едва придя в себя, наверняка начнет задавать вопросы. В-третьих, эти же самые вопросы мне потом продублируют мастер Ноос и начальник форта, требуя объяснить, как мы выжили под землей и как потом оттуда выбрались. Ну и наконец, мне стало банально интересно. Что это за место? Кто его создал? Можно ли вы выжать из него какую-то пользу?

– Ладно, давайте прогуляемся, – решил я, закончив с инвентаризацией и взглянув на бдительно следящий за округой хвост. – Если что, портал создать никогда не поздно. Свидетель нам, конечно, не нужен, но насчет него подумаем позже. А пока бери тело и пошли.

«Куда?» – вопросительно изогнулся Изя.

– Туда, – кивнул я в сторону оставшегося целым коридора. – Раз защита на стенах еще работает, значит, некко тут нет. А если есть тоннель, значит, он куда-нибудь да выведет.

«Ули, как там наша малышня?»

«Близко. Ждут указаний», – односложно ответил улишш и тут же скинул серию картинок, на которых были хорошо видны форт, граница шеккового леса и бегущие оттуда люди, за которыми организованно отступали каратели, непрерывно поливающие лес из тагоров. Правда, отступали они неполным составом: почти треть отряда полегла на разоренной и сожженной дотла плантации. Еще троих они несли на руках. Ноос и его люди, за исключением Шэза, умудрились уцелеть. А вот рабочих осталось меньше половины.

Конечно, это лучше, чем ничего, ведь полечь там могли все до единого. Но, с другой стороны, это означало, что нас с Долом наверняка причислили к погибшим. Соответственно, искать нас никто не будет, так что и выбираться нам придется самостоятельно.

В последний раз оценив плачевное состояние потолка и ширину завала, я вытянул хвост, подцепил бесчувственного карателя за шкирку и потопал прочь, надеясь, что не зря все это затеял и что мне не придется убивать беспомощного парня просто потому, что я не нашел отсюда нормального выхода.

Глава 7

Передвигаться под землей оказалось вполне комфортно – тоннель был достаточно широким, рельсы шли в стороне, оставляя центр коридора свободным. А что касается потолка, то даже я со своим немаленьким ростом не доставал до него почти на метр.

Стены, пол – все здесь было покрыто тонкими, но абсолютно одинаковыми прямоугольными металлическими пластинами, поэтому каждый мой шаг и каждый шорох отдавались в тоннеле гулким эхом. Я этому обстоятельству только обрадовался – пока есть металл, голодным я не останусь. Тем более что на вкус он был очень даже неплох, в чем мы с Изей успели убедиться по дороге.

В отношении направления я довольно скоро определился, и вот тут дела обстояли не самым радужным образом: если верить нуррячьему чутью, мы двигались на юго-восток, постепенно удаляясь от форта и уходя все дальше в глубь леса. Возможно, когда-то там были и другие плантации, еще более богатые, чем эти. А может, в той стороне найдется еще один форт. Или другое сооружение, которое раньше использовалось, а сейчас скорее всего нет.

Вы спросите, почему я решил, что оно стало невостребованным?

Люди в большинстве своем существа неряшливые. Куда бы ни пришли, где-нибудь обязательно плюнут, нагадят, жвачку или хотя бы фантик от конфет бросят, а то и из принципа нацарапают на стене что-то вроде сакраментального: «Здесь был Вася». Однако в этом тоннеле было идеально, прямо-таки неестественно чисто – ни пылинки, ни царапинки и ни одного, даже крохотного кусочка мусора, словно подземелье намертво запечатали лет сто или двести назад и с тех пор больше не открывали.

Поскольку магией тут тоже не пахло, а до роботов-уборщиков местные техники пока не додумались, то логично было предположить, что в это подземелье действительно никто не заходил, причем уже довольно давно.

Тем не менее на вопрос Ули я ответил, что по-прежнему не хочу, чтобы в нашу сторону сдвигались Первый и Пакость. Не только потому, что улишшам было ни к чему рисковать в лесу, но еще и по причине бесперспективности этого намерения. Чем они мне помогут? Я и один распрекрасно справлюсь, а за них мне хотя бы будет спокойно.

После этого Ули ненадолго замолчал, а затем от него пришла еще одна картинка: Пакость снова сбежала. Куда – Первый не знал, а выследить ее не сумел. Так что где она бродит, одному Шэду теперь известно.

Ладно. Когда вернется, выпорю. А пока улишшам стоило бы еще разок пробежаться вдоль кромки леса, а заодно посмотреть, насколько близко некко подобрались к форту и есть ли среди них твари вроде той, которую я недавно убил.

Кстати, никаких ответвлений от тоннеля я не нашел. Стены выглядели ровными, опознавательных знаков на них не было. Стыки в облицовке казались нетронутыми. И не имелось ни малейших признаков того, что где-то под ними скрывалась труба или дверь. Тем не менее через некоторое время мне показалось, что коридор начал менять направление, и если изначально он вел строго на юго-восток, то теперь начал почти незаметно смещаться в сторону севера. Это позволяло надеяться, что однажды он повернет обратно к форту или хотя бы приблизится к нему на приемлемое расстояние.

И действительно. Заметив через полрина несомненные признаки смены направления, я приободрился и, безостановочно обшаривая пространство впереди сумеречным зрением, ускорил шаг. Однако спустя пять, десять, пятнадцать ун в тоннеле ничего не изменилось. Он по-прежнему был ровным, безупречно чистым и темным настолько, что, если бы не второе зрение, мне стало бы некомфортно.

Мрачно. Тихо. Только эхо моих шагов зловеще гуляет между стальными стенами…

Был бы я суеверным, обязательно начал бы подумывать о привидениях, мистике и всякой чертовщине. Но я к тому времени изрядно притомился и малость оголодал. К тому же волочащийся сзади каратель с каждым шагом становился все тяжелее. И чем дальше, тем чаще меня начала посещать недобрая мысль, а стоило ли вообще его тащить в такую даль.

Судя по ауре, парень застыл в том непонятном состоянии, которое принято называть «между жизнью и смертью». Особо лучше ему за это время не стало, аура все еще выглядела блеклой, однако и помирать он вроде не собирался. Поскольку его фляга осталась, по-видимому, там же, где и моя сумка с артефактами, то даже губы водой я ему смочить не мог. Да и сам, если честно, был бы не прочь чего-нибудь глотнуть, потому что воздух в тоннеле оказался на удивление сухим и каким-то… неживым?

Впрочем, если бы не функционирующая вентиляция, здесь, наверное, вообще было бы невозможно дышать. Но сколько я ни шел, на моем пути так и не встретилось места, которое позволило бы заподозрить наличие в потолке еще одного люка. Собственно, через стены я даже некко не увидел. И с учетом того, как много их было на плантации и как далеко тянулась вырытая ими нора, скорее всего не видел я их не по причине того, что их тут не было. А потому, что неизвестный металл каким-то образом гасил мою способность видеть на расстоянии, отчего складывалось обманчивое впечатление, что снаружи коридора безопасно.

Наконец где-то в середине второго рина моего невеселого путешествия Изя предупреждающе дернулся, а со стороны карателя донесся прерывистый вздох.

Хм. Никак очнулся, болезный?

Я с интересом обернулся и, спрятав хвостяру на изнанку, присмотрелся к лежащему на полу парню. Аура у него определенно стала поярче, хотя до полного пробуждения было еще далеко. Но поскольку я откровенно задолбался тащить его на своем горбу, то бросил карателя там, где пришлось, а сам присел на пол и, прислонившись спиной к стене, разрешил Изе немножко ее подпортить.

Хвостяру упрашивать не пришлось, поэтому вскоре оттуда послышалось тихое шипение и довольное похрустывание. У меня же из еды к тому времени остались только позолоченные пуговицы. Ну и застежки на плаще, которые я благополучно и отправил в рот, ожидая, когда очнется напарничек.

Времени на это понадобилось еще половина рина. Однако в конце концов Дол все-таки пошевелился. Открыл глаза. А потом, набравшись сил, уперся ладонями в пол и с трудом сел, ознаменовав свое возвращение хрипловатым:

– Какого хотта?!

– С возвращением, – бодро поприветствовал его я, молча велев Изе прекратить уродовать стену. – Как самочувствие?

– Кто здесь?! – вздрогнул каратель, слепо таращась в кромешную тьму и торопливо нашаривая тагор на поясе. Но поскольку оружия я его заблаговременно лишил, то ему не оставалось ничего иного, как замереть на месте и, покрутив головой, настороженно уточнить: – Господин маг? Это вы?

Я согласно угукнул и, вынув из-за пазухи тагор, ногой подтолкнул к нему:

– Держи. Заряд еще остался, но убивать тут некого. На наше счастье.

– Что произошло? – хмуро осведомился каратель, торопливо проверяя оружие и амуницию.

Я вкратце рассказал, каким именно образом мы здесь оказались, списав, естественно, все на силу и слаженность действий карателей, сумевших таки подстрелить жирную гадину до того, как нас съели. После чего Дол вроде поверил, но окончательно потемнел лицом и устало опустил плечи. Известие о гибели Шэза и нескольких коллег искренне его огорчило. А вот по поводу подземелья он, как ни странно, не удивился.

– Я слышал о древних тоннелях, – кивнул он, когда я замолчал. – Старик как-то рассказывал, что, когда еще только отстроили форт, их подвели к каждой крупной плантации. Точнее, к каждой из пяти. Бочки тогда не возили на повозках, а просто спускали вниз, на платформы, после чего целыми и невредимыми доставляли в форт. Легко, быстро и безопасно. Но это не только здесь. Говорят, все форты по такому же принципу устроены. И поначалу это сильно облегчало нам жизнь.

– Почему же тоннели закрыли?

– Когда началась война, три из них были взорваны, поэтому для перевозки грузов они стали непригодны. А остальные с некоторых пор перестали открываться.

– С чего бы это? – сдержанно удивился я.

– Это у магов надо спросить. Говорят, там когда-то была такая же магия, как у наших браслетов. Но когда «разумников» не стало, она сперва ослабла, а потом иссякла, потому что некому было поддерживать те заклинания. В другом месте оно бы тыщу лет простояло – и ничего. А рядом с лесом… в общем, теперь только защитные заклинания и остались. Да и то лишь потому, что их подпитывает источник самого форта. Как их отключить, тоже никто не знает, хотя в свое время кто только ни пробовал это сделать. Наш Старик до сих пор надеется, что у кого-нибудь получится, поэтому и выписывает сюда исключительно артефакторов. А еще он думает, что когда-нибудь заклинания иссякнут сами, и тогда тоннели снова можно будет открыть. А то обидно получается. Все знают, где находятся двери в эти самые тоннели, всем известно, какая от них может быть польза, но попасть внутрь никто не может. Вернее, не могли до сегодняшнего дня. Так что вам, господин маг, крупно повезло.

– Хорошее везение, – фыркнул я, не торопясь подниматься с пола. – С другой стороны – да. Если бы мы не попали сюда, нас бы попросту прибило.

Каратель тяжело вздохнул, а затем, на пробу согнув и разогнув ноги, попытался встать, но тут же завалился на бок и выругался.

– Полежи, – посоветовал ему я. – Некко тебя только что не обглодали напоследок. Такие потери за пару ринов не восстановить.

– Почему вы не остались на месте? – простонал каратель, послушав умного совета и уронив голову обратно на пол.

– Потому что нас наверняка занесли в список безвозвратных потерь. Никто не полез бы за нами в эту дыру, даже чтобы достать тела. А самим нам без инструмента было бы точно не откопаться.

– А если откопаться, то наверху всяко остались некко, которым было бы в радость сожрать двух одиночек?

– Верно, – усмехнулся я, умолчав о том, что наверх я не полез в основном из-за него. Сам бы я так или иначе выбрался. И даже некко меня особо не волновали. Но вот дотащить до форта этого крепыша, да еще так, чтобы на него никто ни разу не позарился, было бы трудновато.

– В принципе, – неожиданно задумался вслух мастер Дол, – все не так уж и плохо. Мы живы. Не покалечены. А значит, шансы есть. Если Старик не врал, то подземные тоннели должны быть соединены между собой перемычкой. Как обод у колеса, в который упираются спицы. Топать до него, правда, долго придется. Но если мы доберемся до одной из старых плантаций, лучше до северной, там почище и поспокойнее, то сможем выбраться наружу. А там и до форта недалеко.

– Скоро ночь, – напомнил я. – А в темное время суток некко становятся гораздо активнее.

– Раньше чем к утру все равно не доберемся, – «успокоил» меня сосед. – А скорее всего, и несколько суток тут проторчим, потому что ходок из меня аховый, а один вы с некко не справитесь.

Я снова промолчал, не став разубеждать наивного парня. И был весьма удивлен, когда спустя несколько ун этот упрямец снова попытался встать и, к моему немалому удивлению, у него это даже получилось.

– Ну что, пойдем? – бледно улыбнулся каратель, опасно пошатываясь на дрожащих ногах. – Некко не ждут, а я вроде немного восстановился. Неужто мы посмеем их разочаровать?

Я фыркнул.

Восстановился он… ну-ну. Это у меня за прошедшие пару ринов чутка магии подкопилось. А этот красавец… Зуб даю, что шагов через десять-пятнадцать мне придется опять подбирать с пола и тащить за собой полутруп, а я на это не нанимался. Впрочем, засветившаяся упрямыми оранжевыми сполохами аура парня выглядела весьма красноречиво, из чего я заключил, что в попутчики мне на этот раз попался вполне адекватный, но упертый до невозможности каратель. С другой стороны, он уже не мальчик. Сам должен уметь определять границы своих возможностей. Ну а когда он свалится от изнеможения, я просто устроюсь у ближайшей стеночки и спокойно подремлю, пока он собирается с силами для нового геройства.

Как ни странно, мастер Дол не упал ни через десять, ни через двадцать, ни через сто шагов, хотя я специально шел поодаль, чтобы не пропустить момент, когда он грохнется. Нет, его самого мне было не жалко – за свои глупости каждый должен отвечать сам. Но вот если он расшибет затылок об пол, мне будет обидно. Столько усилий потратил, тащил его, понимаешь, за собой, и вдруг окажется, что напрасно?

– Все, не могу больше, – спустя примерно полрина выдохнул каратель и обессиленно опустился на пол. – Придется вам тоже передохнуть, господин маг, или дальше идти без меня.

– Меня зовут Таор, – вполголоса бросил я, мысленно поражаясь силе воли этого парня. Аура едва теплится, сил у него явно осталось только на моргание. Но он еще сидит, скалится. И даже сознание терять не собирается.

– Что, хорош? – сипло спросил Дол, видимо, почувствовав мой взгляд.

– В гроб краше кладут, – согласился я. – Но для человека, чья аура вот-вот погаснет, ты еще очень даже неплохо выглядишь.

– Ничего, не сдохну, – упрямо прошептал парень.

«Конечно, не сдохнешь», – подумал я, после чего еще немного постоял над ним, подумал, а затем негромко бросил:

– Пойду прогуляюсь. Впереди, по-моему, еще один поворот намечается. Надо глянуть, что там. А ты пока дух переведи, если сумеешь.

Дол на это ничего не сказал, только вяло шевельнул кистью. Так что я развернулся и спокойно ушел, стараясь держаться ближе к стене и все так же внимательно изучая доступное пространство. Обидно было бы пропустить перемычку с соседним тоннелем, если она тут, конечно, имеется.

Ун за пятнадцать я добрался до примеченного поворота, а еще через некоторое время впереди замаячило что-то непонятное. Тоннель, похоже, обрывался? Хотя нет. При более близком рассмотрении это оказалась всего лишь дверь, которая, с одной стороны, сулила свободу, а с другой – могла означать полное и окончательное фиаско. Ведь за дверью могла оказаться не только перемычка, но и кладовка, и даже сортир, в который, я, кстати, уже был бы не прочь заглянуть.

Дверь, правда, совсем не походила на сортирную. Собственно, она вообще не была похожа на нормальную дверь – просто толстенная перегородка, перекрывающая проход от пола до потолка. Сделанная из того же металла, что и стены, она выглядела внушительно и мощно. Такую с полпинка не вышибешь. И никакого засова на ней, как и замка, к сожалению, не было. Да что там! Снаружи она вообще выглядела как литая болванка. Ни тебе смотрового окошка, ни петель, ни ручки. Если бы я не знал, что тоннель не должен заканчиваться тупиком, то наверняка бы засомневался.

Так и не выяснив, как эта штука открывается, я на всякий случай проверил, нет ли тут магически нанесенных знаков, но тоже ничего не нашел и решил прибегнуть к крайнему средству. К Изе. Вынырнув из-за моего плеча, хвостяра поднатужился и смачно плюнул в неожиданное препятствие. Металл, как ему и положено, зашипел. Запузырился. Затем на его поверхности появилась и начала неохотно разрастаться крохотная язвочка. Еще через несколько тин она выросла до размеров гороха, потом – грецкого ореха, а затем и шарика для пинг-понга. Однако для того, чтобы слюна проплавила дверь насквозь, понадобилось гораздо больше времени.

Я уже начал даже подумывать, а не начать ли мне плевать в эту дверь самому, но тут язва наконец-то добралась до последнего слоя металла. И вот когда в нем появилась и стала так же неохотно разрастаться дыра, там, внутри, промелькнуло что-то живое.

Я торопливо отступил, заметив сумеречным зрением подозрительно знакомые черно-зеленые сполохи. А потом увидел, как в отверстие настороженно просунулось узкое и длинное щупальце, и скривился.

Понятно, почему эти тоннели перекрыли. Вероятно, после взрыва их целостность нарушилась, поэтому за столько лет сюда успели пробраться и обжиться вездесущие некко. И поскольку выгнать их стало некому, то твари наверняка почувствовали себя здесь полноправными хозяевами.

Ничего. Сейчас мы это исправим.

Я отступил еще на шаг, внимательно следя за втискивающимся в коридор отростком в надежде хотя бы приблизительно понять размеры засевшей за дверью мертвой души. Сумеречное зрение по-прежнему не позволяло различать то, что находится снаружи. Оставалось только гадать. Но когда я почти добрался до поворота, а щупальце все еще не пожелало заканчиваться и постепенно вытягивалось следом за мной, стало ясно, что тварь, которая обосновалась впереди, ничуть не уступала по размерам убитой недавно «змеюке».

Действовать с такой зверюгой следовало осторожно, благо размеры отверстия не позволяли ей втиснуть сюда всю тушу. Но как только я приготовился превратить весь этот коридор в одну большую ловушку, сзади раздался приглушенный шорох, затем из-за моей спины вылетело поисковое заклинание. А следом за ним в дверь ударил ослепительно яркий луч, с легкостью перерубивший щупальце пополам и заставивший притаившуюся на той стороне тварь болезненно содрогнуться.

Я обернулся и воззрился на прислонившегося к стене карателя с откровенным скепсисом.

– Тебе чего на месте не сиделось?

– Отойди, – хрипло выдохнул Дол, снова поднимая тагор.

Я только вздохнул. А когда обнаружил, что в крохотное отверстие в двери втиснулось уже не одно, а целый десяток щупалец, с устрашающей скоростью потянувшихся в нашу сторону, еще и сокрушенно покачал головой.

Ну вот куда его понесло, спрашивается? И кто вообще сказал, что мне нужна его помощь?

Каратель, который так не вовремя решил повоевать, успел сделать еще два выстрела, после которых щупалец в коридоре стало в разы больше. А потом Дол закатил глаза, выронил из рук оружие и медленно сполз на пол, оставив меня один на один с раззадоренной, уже почуявшей нас тварью, которой понадобится всего одно касание, чтобы добить этого придурка окончательно.

* * *

– Да что ж такое-то?! – проворчал я полрина спустя, вытирая пошедшую носом кровь.

Проклятая тварь оказалась такой здоровой, что я чуть пупок не надорвал, пытаясь удержать вокруг нее сжимающийся барьер. А сопротивлялась она так отчаянно, что я едва концентрацию не растерял, решив, что в кои-то веки кто-то из некко окажется устойчив к моему воздействию. И она, наверное, действительно могла бы вырваться, если бы я в последний момент не вспомнил про тагор и не поджарил гадину прямо из-за стены, благо для оружия карателей такие мелочи препятствием не являлись.

И все же слабость на этот раз долго не уходила. Вероятно, не все можно было восстановить с помощью монеты «разумников». Энергия изнанки все-таки довольно специфичная вещь. Да я еще и не ел толком с утра. А сейчас дело к вечеру. Так что если мы срочно не найдем что-нибудь вроде фэйтала или «Слезы Аимы», у меня точно случится обморок, как у Дола.

Как там наш герой, кстати?

В отключке. И слава богу. Не хотел бы я, чтобы он знал, что тут творилось несколько ун назад. И тем более не хотел, чтобы он увидел Изю во всей его нуррячьей красе.

Кряхтя, я кое-как поднялся и, вернув барьер в исходное состояние, пошел доламывать дверь. Изя и так успел ее порядком обглодать, пытаясь восстановить потраченные силы. Ну а я только закончил это неблагодарное дело. После чего в образовавшуюся дыру стало возможным пролезть взрослому мужику, чем я, слегка отдышавшись, и воспользовался.

Как оказалось, за дверью находилось просторное помещение, чем-то напоминающее зарытую в землю громадную цистерну. На противоположной стене виднелась приличная щель, за которой сумеречное зрение показывало наличие еще одного некко. До него было шагов двадцать. Сравнительно небольшое расстояние, но, если я правильно рассмотрел, атаковать эта тварь не планировала. Напротив, после того, что я тут устроил, не зная истинных размеров комнаты и по счастливой случайности добив не всех, кого хотел, она со всей доступной скоростью поползла прочь, тем самым обозначив второй тоннель, который уходил отсюда строго на север.

Выходит, вот она какая, обещанная карателем перемычка?

Отлично. Значит, выход действительно есть.

Вернее, не считая «нашего» тоннеля, это был уже второй выход, потому что первый располагался наверху. На потолке. И выглядел как самый обыкновенный, донельзя ржавый и настежь распахнутый люк, сквозь который было прекрасно видно уже расцвеченное первыми звездами небо. Оттуда же, сверху, в помещение задувал легкий ветерок, гоняющий щедро усеявшие пол сухие листья. А к люку прямо в стене вели широкие металлические скобы вроде тех, что добытчики шекка забивали в деревья.

Ну да. Вот и лестница нашлась. Старая, тоже насквозь проржавевшая после регулярно случающихся в сезон дождей ливней. А прямо под ней лежала перевернутая вверх колесами массивная деревянная, изрядно потрепанная временем платформа и белели такие же старые, сваленные горкой кости. То ли человеческие, то ли звериные – я в темноте не разглядел.

В целом помещение выглядело заброшенным, грязным и в худшую сторону отличалось от тоннеля, из которого я недавно выбрался. Более того, судя по торопливо сбегающим некко, всего полрина назад тварь тут явно обитала не одна. Видимо, поэтому я чуть не надорвался, пока воевал вслепую. И поэтому же меня до сих пор потряхивало, хотя Изя уже нашел на полу какую-то железку и, недолго думая, ее схрумкал, восстанавливая нам обоим подорванное здоровье.

Поколебавшись, я проводил глазами исчезающую во втором тоннеле тварь, но все же вернулся обратно в «свой» коридор, похлопал по щекам вяло мотнувшего головой Дола и, не дождавшись от него внятной реакции, взвалил парня на плечи.

– Ты что делаешь? – хрипло спросил он, когда я с трудом протолкнул его сквозь дыру в стене и без особых церемоний уронил на пол. Ну да, опять головой вниз, но это оказалась очень действенная мера, потому что каратель пришел в себя и даже попытался отмахнуться, когда я его усадил.

– Что это? Куда ты нас привел? – обалдело спросил он, обозрев открывшееся его взгляду древнее убежище. А потом спохватился: – А где тварь?!

– Сдохла, – отмахнулся я. – Так. Раз ты пришел в себя, сиди здесь и прикрывай меня. Надо закрыть люк, пока сюда новой гадости не налезло.

– Но как ты?!

– Тагором, – не стал врать я, осторожно пробуя на прочность первую скобу. – Ты был в отключке, но живой. Так что это не мои руки жали на кнопку. Я лишь приставил дуло к двери и немного тебе помог.

Дол озадаченно крякнул, словно не поверил, что какой-то заезжий маг мог додуматься использовать чужой тагор столь варварским способом. Но потом, видимо, решил, что артефакторам положено знать такие вещи, и успокоился.

После этого он мне уже не мешал, так что до люка удалось добраться без приключений. Но прежде чем его закрыть, я все же не удержался – высунул нос наружу, чтобы глянуть, в какую именно часть леса нас занесло и действительно ли это была обычная плантация, заброшенная за ненадобностью.

Как оказалось, да. Когда-то это место являлось обжитым и востребованным, потому что вокруг люка виднелись остатки какого-то каменного строения, а среди гор нагроможденного вокруг мусора определенно прослеживалось наличие старых, ржавых, жестоко покореженных и выгнувшихся под причудливыми углами балок.

Чуть поодаль виднелись останки еще одного здания, где вперемешку с камнями валялись широкие, такие же смятые железные обручи. Видимо, от бочек. Все это, конечно, было давным-давно занесено листьями, ветками, всевозможным мусором. Да и стоящие вокруг деревья, хоть и носили на себе следы вмешательства человека, уже давно отрастили и новые ветки, и густую листву. А между ними успел вольготно раскинуться густой кустарник, да и трава, которую на новых плантациях регулярно вытаптывали люди, стояла абсолютно нетронутой.

Что бы тут ни случилось и по какой бы причине ни был разрушен этот лагерь, произошло это довольно давно. Сами по себе деревья, конечно, не могли тут все так развалить даже за пару-тройку сотен лет. А вот версия со взрывом определенно получила подтверждение. Хотя было непонятно, кто именно тут устроил диверсию. И было ли это следствием, а не причиной начавшейся в те далекие времена войны.

Некко тут, разумеется, тоже имелись. Вон сколько щупалец по земле елозит. Здесь в отличие от действующей плантации у тварей не было необходимости соблюдать осторожность. И тем не менее на мою высунутую из люка голову ни одна из них почему-то не позарилась. Более того, вели они себя беспокойно. На одном из деревьев вообще как-то непонятно заволновались, а потом начали одна за другой расползаться кто куда, словно им там жарко стало.

Не став дожидаться, пока они очухаются и обратят на меня внимание, я высунул руку, ухватил за ручку толстенный металлический люк и с ужасающим скрипом потянул его на себя. Некко при этом заволновались еще больше. В мою сторону протянулось сразу несколько щупалец. Но поскольку я был быстрее, то успел захлопнуть крышку до того, как они до меня добрались, да еще и засов задвинул, который, к счастью, у люка тоже имелся.

– Ловко ты, – пробормотал Дол, когда я спустился и подошел проверить его состояние. – Что там, наверху?

– Лагерь. Старый и давно разрушенный. Некко вокруг до хрена и больше, так что даже с тагором туда опасно соваться.

– Значит, нам туда, – указал каратель подбородком на виднеющуюся в стене щель. – Пока ты лазил наверх, я кинул в ту сторону пару поисковых заклинаний. Но на расстоянии в сорок шагов никого нет.

Угу. Сбежавшаяся тварь ползает довольно быстро. Хотя, полагаю, рано или поздно мы ее нагоним, так что следует соблюдать осторожность.

– Я еще не горазд путешествовать, – виновато отвел глаза каратель, когда я смерил его выразительным взглядом. – Дай мне хотя бы четверть рина. Сейчас сил подкоплю, и пойдем.

– Сиди уж, – фыркнул я, оглядывая захламленный бункер. После чего мой взгляд упал на перевернутую платформу, и в голове промелькнула совершенно дурацкая, но на редкость заманчивая мысль.

Вернувшись к лестнице, я внимательно оглядел древнюю конструкцию и, поднатужившись, с грохотом ее перевернул.

А что?

Древесина старая, но все еще прочная. Колеса ржавые, зато вроде бы целые, да и сама платформа выглядит достаточно надежной, чтобы выдержать вес двух человек. Осталось убедиться, что и во втором тоннеле сохранились старые рельсы, и тогда наше дальнейшее передвижение пройдет с гораздо большим комфортом.

К несчастью, когда я подошел к частично открытой перемычке в стене, то обнаружил, что у нее, как и у первой, ни внутри, ни снаружи не было ни ручек, ни петель, ни засова. При этом наверху не виднелось ни шарниров, ни колесиков, ни какого-либо другого механизма, который доказал бы, что она открывается обычным способом. Скорее всего работала она по тому же принципу, что и каменные заслонки в столичных подземельях. И это означало, что нам понадобится магический ключ.

М-да. Досадно. За столько лет вся магия отсюда должна была выветриться, так что шиш нам, а не комфортное путешествие. Сквозь имеющуюся щель нормально пройдет разве что человек. Да и то если сильно ужмется. А здоровенную платформу туда ни в каком виде не протащить. Эх, а счастье было так реально…

Я оглянулся на полулежащего у стены карателя и, перехватив его унылый, полный понимания взгляд, поскреб затылок. После чего еще раз оглядел неудобную дверь. Ощупал ее сверху донизу. И уже когда надумал окончательно отказаться от своей затеи, неожиданно заметил на стене небольшое углубление.

Поначалу решил, что это обычная выбоина. За столько лет в стенах бункера их успело образоваться предостаточно. Однако потом я понял, что щель имеет слишком правильную форму, чтобы быть случайным повреждением. К тому же рядом с ней виднелись следы старой, почти стершейся от времени краски. Когда-то давно здесь явно было что-то написано.

Может, это и есть то, что мы ищем?

Я присмотрелся к выбоине так и сяк, а потом аж замер от неожиданно пришедшей на ум догадки. После чего достал из-под рубахи не успевшую остыть монету и приложил торцом к стене.

Размеры щели совпали с размером монеты идеально. Более того, как только источник соприкоснулся со стеной, на металле проступило и тут же пропало нечто весьма интересное.

Пытаясь понять, в чем дело, я еще раз облазил стену сверху донизу, сковырнул с нее остатки краски, буквально по миллиметрам изучил то место, где на мгновение мне почудилось какое-то изображение. Но лишь через десяток ун, использовав сначала сумеречное, потом магическое зрение и ничего не добившись, я сообразил совместить два этих таланта.

Угу. Как с книгами.

И знаете что? Там действительно нашлось кое-кто интересное! А именно метка! Самая настоящая метка зодчих! Из числа тех, которыми зодчие пользовались и сто лет назад, и тысячу, и даже сейчас они оставались актуальными!

В свое время магистр Рал дал мне целый список таких меток, и кое-какие я даже успел запомнить. Так вот, конкретно эти хитро переплетенные между собой линии с набором с виду бессмысленных цифр означали, что совсем рядом находится дверь. Причем дверь, запертая на магический замок. И кто-то предусмотрительно продублировал местонахождение управляющего заклинания, тем самым дав понять, что выбраться отсюда все-таки можно.

– Что-то нашел? – насторожился Дол, когда я обернулся и снова на него посмотрел.

Я заколебался:

– Можно сказать и так.

– Ты знаешь, как открыть проход, – без труда догадался он. – Но не хочешь, чтобы я видел, как это делается.

– Скажем так: у меня появилась идея. Но я не уверен, что из этого что-нибудь получится. А поскольку эти знания относятся к вещам, открывать которые посторонним я не имею права, то передо мной стоит серьезная проблема.

Дол сперва нахмурился. Потом задумался. И наконец тряхнул головой.

– Валяй. В конце концов, мы с тобой одно дело делаем, а лезть в тайны Ковена мне по статусу не положено. Так что открывай, если у тебя есть мысль, как это сделать. А я не буду задавать вопросы и вообще отвернусь, чтобы, в случае чего, мне не пришлось объясняться со своим начальством, а ему, в свою очередь, не пришлось оправдываться перед твоим.

В качестве доказательства своих честных намерений он даже зажмурился и отвернулся, для пущей убедительности прикрыв лицо рукой. Гарантия, конечно, так себе, но ничего лучшего в наличии не было. Поэтому я подумал, все взвесил и, повернувшись к парню спиной, все-таки вставил монету в расщелину, а затем и надавил, загоняя ее туда до упора и очень надеясь, что не зря это делаю.

Стоило источнику оказаться внутри, как за стенами что-то глухо зарокотало, а дверь протестующе скрипнула, заскрежетала и… с оглушительным лязгом захлопнулась окончательно. Но через пару томительно долгих тин дурная железяка все-таки передумала. После чего обе ее створки, поскрипев для проформы, снова уползли в стену, явив моему взору длинный, убегающий в бесконечность коридор, в котором, как по команде, стали один за другим зажигаться магические светильники.

Рельсы там, как ни странно, тоже нашлись. И оказались в таком же безупречном состоянии, как и в первом тоннеле.

– С ума сойти! – выдохнул Дол, когда я убрал монету и сообщил, что теперь он может поворачиваться. – Вот теперь верю, что тебя не просто так сюда прислали. Похоже, Ковен зря сеял панику и столько лет сетовал на вашего брата. Старые знания еще не до конца утрачены. И, хотт нас всех задери, кто бы знал, как я этому рад!

Глава 8

Спустя еще половину рина, изрядно запыхавшись и щедро вывозившись в грязи, мы все-таки поставили платформу на рельсы. Процесс перемещения на ней оказался до безобразия прост – рельсы и колеса у этой штуки были сделаны так, что трения практически не создавали, поэтому было достаточно один раз оттолкнуться, чтобы конструкция пришла в движение и медленно, зато уверенно покатилась вперед.

Правда, время и ржавчина на колесах все-таки сделали свое дело, поэтому наше передвижение сопровождалось омерзительным скрипом. Но с учетом того, насколько платформа сумела облегчить нам жизнь, гадостное, размеренное и отчаянно громкое «скрип-скрип» было вполне приемлемой платой за результат.

Поскольку от света я тоже успел отвыкнуть, то яркое освещение в тоннеле первое время доставляло мне неудобства. А вот каратель, напротив, довольно щурился и вообще выглядел воодушевленным. Его не смутил даже тот факт, что где-то там, впереди, пряталась как минимум одна взрослая тварь, с которой нам вскоре предстоит столкнуться. Более того, когда примерно через четверть рина мы ее все-таки нагнали и поисковая сеть повисла на улепетывающем некко наподобие ярко-синего плаща, Дол активировал тагор и с каким-то детским злорадством расстрелял ее, прямо-таки размазал по стенам, не слезая с платформы. А в ответ на мой озадаченный взгляд только отмахнулся:

– Здесь им деваться некуда – стены-то прямые. Нор нет, спрятаться негде. Так что трудности нас ждут, только если тварь попадется совсем уж здоровая.

– У тебя радиус действия тагора ограничен. И боезапас небесконечен, – напомнил я.

– Ничего, прорвемся, – оскалился парень, заставив меня замолчать и подумать, что каратель мне попался какой-то неправильный.

Сколько ему? Лет двадцать? Двадцать два? В моем мире это еще даже не пик взросления, а так, всего лишь порог, за которым только-только начинается взрослая жизнь. Если бы не мама, я, наверное, еще долго оставался беззаботным оболтусом. Но жизнь распорядилась иначе, поэтому сейчас я взирал на веселящегося парня, совершенно не чувствуя себя его ровесником. Скорее, ощущая себя гораздо больше пожившим и много повидавшим человеком, для которого было странно видеть подобное проявление ребячества.

Впрочем, может, я и не прав. Может, в каком-то смысле даже хорошо, что Дол, несмотря ни на что, по-прежнему не разучился шутить и улыбаться. Быть может, если бы Шал был похож на него, то наши отношения с его матрицей сложились бы совсем иначе.

Я так задумался, погрузившись в чужие воспоминания, что на какое-то время отвлекся и продолжал отслеживать происходящее в округе совершенно машинально. Но тоннель оказался на удивление чистым. Кроме той, самой первой, твари, других крупных некко нам по пути не встретилось, а многочисленную мелочь Дол с упоением расстреливал прямо на ходу. Мне даже вмешиваться не приходилось. Каратель с помощью регулярно выпускаемых на свободу поисковых сетей отслеживал, фиксировал и уничтожал некко совершенно самостоятельно, поэтому через некоторое время я успокоился и, убедившись, что, несмотря на молодость, парень свое дело знал хорошо, перестал на него отвлекаться.

– Думаю, такими темпами к утру, если ничего не случится, мы доберемся до северной ветки, – внезапно оторвал меня от раздумий парень, заставив ненадолго вернуться в реальность.

– Что? – не сразу сообразил я, что к чему.

– Северная ветка, – терпеливо повторил каратель, слегка поморщившись от излишне громкого скрипа колес. – Мы с тобой провалились на южную. Потом тоннель повернул на север и других развилок там не было. Всего веток у нашего форта пять. Как и плантаций. Из них одну мы уже видели. Еще три, если старожилы не врут, были взорваны. Остается последняя, пятая. Насколько я помню, она самая северная, и мы как раз к утру должны до нее добраться.

Я рассеянно кивнул, а потом вдруг зацепился взглядом за мелькнувший на стене значок и встрепенулся:

– Стой!

Дол от неожиданности чуть не свалился с платформы, но все же успел схватиться за доски, выставил вперед ноги и, поднапрягшись, заставил наше транспортное средство с ужасающим скрипом остановиться. Я же тем временем проворно спрыгнул на пол и поспешил вернуться, надеясь, что мне не померещилось.

– Что там? – обеспокоенно обернулся каратель, когда я добрался до нужного места и окинул кажущуюся монолитной стену одновременно сумеречным и магическим зрением. – Я ничего не вижу. Ты что-то нашел?

– Да. Но эти знаки доступны только магам. Да и то не всяким.

– Ты уже видел такие раньше?

– Недавно. Перед тем как открыл проход сюда.

Да, я проверил все дважды, но метка действительно была. Более того, она выглядела точно так же, как и знаки, которые не так давно проступили рядом с дверью бункера. Только краской на этот раз ее никто не пометил, так что скорее всего для чужих глаз она не предназначалась.

Хм.

Кажется, вставив в разъем не простую батарейку, а мощный источник, я умудрился активировать всю эту некогда истощившуюся на магию ветку. И вот теперь она активно сигнализировала, что прямо тут, в этой самой стене, прячется еще одна дверь, о которой в любом другом случае я бы ни за что не догадался.

– Для второй ветки слишком рано, – усомнился Дол, когда я провел рукой по стене в попытке нащупать хоть какой-то стык. Ах, вот же он. Оказывается, тут еще и иллюзия присутствует! – Хотя в этих тоннелях один хотт знает по каким признакам ориентироваться. Но в любом случае имеет смысл проверить.

Я, подумав, посоветовал ему отойти подальше, а сам отступил в сторону и прикоснулся ладонью в том месте, где второе зрение подсказывало наличие управляющего механизма. На этот раз мне даже ключ не понадобился – активированная магическая печать справилась без дополнительной стимуляции. Только монета на моей груди дернулась и чуток похолодела, отдав некоторую часть своих резервов на работу магического замка. После чего внутри стены что-то глухо щелкнуло, и в ней с тихим шелестом разошлись в стороны створки еще одной двери.

Дол на всякий случай приготовился стрелять, однако изнутри на нас никто не набросился. Нашедшийся за дверью небольшой прямой коридор оказался абсолютно пустым. Освещение в нем тоже появилось. И именно благодаря этому мы с Долом смогли увидеть, что шагов через пятьдесят впереди имелась еще одна дверь, рядом с которой так же призывно загорелась магическая надпись.

– Это не похоже на обычную ветку, – пробормотал каратель, когда я зашел внутрь. – Слишком узкая. И без рельсов.

«Верно», – подумал я, придя к таким же выводам. А когда добрался до второй перегородки, то выразительным взглядом указал карателю на место, откуда было удобнее стрелять. И как только он подтвердил, что готов к любым неожиданностям, приложил ладонь к следующей магической печати.

Монета «барьерников» при этом дернулась гораздо явственнее, чем в первый раз, однако очередная дверь открылась так же быстро и тихо. За ней нас встретила непроглядная темень, кажущаяся особенно густой после ярко освещенного коридора. Сумеречное зрение ничего живого внутри не обнаружило, а вот магии там было столько, что я чуть не споткнулся на пороге.

В тот же миг под потолком начали один за другим загораться магические светильники, открывая нашим изумленным взорам просторное, воистину гигантское помещение, до отказа забитое всякой всячиной, при виде которой не только Дол, даже я от неожиданности растерялся. А как только магия осветила его полностью, тихо присвистнул:

– Ни хрена себе сюрпризы…

Впрочем, тут было отчего удивиться и отчего впасть в ступор: сами того не зная, мы с Долом умудрились наткнуться на древний склад, который, похоже, простоял нетронутым долгие годы. Вдоль всего помещения ровными рядами стояли металлические стеллажи, на которых в строгом порядке лежали вещи, тагоры, зарядные пластины к ним, неизвестные артефакты, амулеты, устройства для установки меток, металлические нагрудники, целые горы браслетов, одежды, кожаных плащей всех размеров и форм… е-мое, чего там только не было!

У меня аж глаза разбежались при виде такого богатства, а Дол и вовсе со стуком уронил челюсть на пол.

– Вот это да! – шепотом произнес он, в шоке оглядев залитый ярким светом склад. – Среди карателей давно байки ходят, что со старых времен в фортах остались нетронутые склады, а я, дурак, не верил. Вот оно, настоящее сокровище Ордена… Если все это достать, знаешь, на какую высоту взлетит его значимость в Альянсе и во всем мире?!

Я молча кивнул и, отняв руку от печати, осторожно вошел внутрь.

А ведь ниис, наверное, за этим меня и посылал, когда соблазнял рассказами про старые карты и богатства «барьерников». Подземные переходы вполне могли быть теми линиями, которые попытался изобразить старик Граур, передавая эту тайну своему внуку. Возможно, не все. Быть может, мне довелось увидеть только кусок той старой карты, да еще и не самый важный. Но в подобные совпадения я, как уже сказал, не верил, поэтому мне страсть как захотелось достать из кармана копию и проверить, правдивы ли мои подозрения.

Эти подозрения усугублялись еще и тем фактом, что при строительстве маги наверняка напихали сюда целую кучу всевозможных ловушек, которую без должных знаний даже изоморфу было бы не одолеть. Но беда в том, что за столетия вся магия отсюда утекла, как вода из старого решета. Поэтому если ловушки когда-то и имелись, то сейчас от них ничего не осталось. А единственное, что смогло пробудить к жизни древний склад, это такой же древний источник, который попал в мои руки совершенно случайно.

– Невероятно! – воскликнул ушедший далеко вперед Дол, с жадностью рассматривая разложенные на полках вещи. – Как же тут много всего! Да наши предки могли десятки лет сражаться с некко и слыхом не слыхивать о том, что у них закончатся расходники! Ты только глянь, сколько тут тагоров! Целую армию вооружить можно! А браслеты? А накопители?! Это же настоящее чудо!

Я молча с ним согласился и тоже двинулся вдоль стеллажей, напряженно размышляя, а стоит ли отдавать Ордену в руки такой козырь.

– Таор! – крикнул вдруг из-за полок каратель. – Посмотри, тут защита какая-нибудь стоит? Можно отсюда что-нибудь взять, или же мне, как вору, оторвет сразу обе руки?

– Защиты нет, – скрепя сердце признал я, не обнаружив на стеллажах ничего магического. А сам подошел к первому попавшемуся браслету и настороженно на него посмотрел. – Но трогать я бы ничего не советовал.

За прошедшие столетия внешний вид у этой части амуниции карателей практически не изменился. За исключением, быть может, того, что в древности орденцы не заряжали браслеты защитными заклинаниями. Они охотились, убивали, но вот о собственной защите начали заботиться гораздо позже, поэтому шишак на браслете был всего один и предназначен для создания поискового заклинания.

Браслет, кстати, как и все остальные артефакты, оказался заряжен под завязку. И скорее всего действительно долгие годы пролежал на складе, практически не теряя заряда из-за действия заклинания стазиса. Благодаря этому же заклинанию наличие под землей такого количества артефактов за столько лет никто не обнаружил. Ну а наличие шекковых деревьев, сглаживающих магический фон и отпугивающих от этого места магов, служило дополнительной защитой и прекрасно объясняло, почему создатели склада решили спрятать его именно здесь, а не внутри форта. По-видимому, это была запасная база для возвращающихся с плантаций карателей. Место, где они могли спокойно перезарядить оружие, заменить потрепанную амуницию, а затем снова отправиться наверх, в хорошо укрепленный лагерь, до которого, к слову, не так уж и далеко.

Единственное, что меня смутило в браслете, это его внутренняя часть и наличие дополнительного элемента, которого в более поздних версиях я ни разу не видел. А именно его магическая составляющая, которая обычным зрением практически не определялась, зато в сумеречном выглядела как знакомый до боли черный, кажущийся живым ободок, который я когда-то с трудом снял с ноги Лорны.

Да. Как бы дико это ни звучало, но каратели использовали ту же магию, что и мастер Асао, когда приковывал Ло к настоящему Таору пожизненным рабством. Долгое время я не понимал, что именно вижу, и даже обучение у мастера Чжи не дало мне четкого представления об этом направлении магии. Но вот сейчас я увидел его снова и поневоле сравнил эту дрянь с недавно убитыми некко. Внутренняя часть артефакта выглядела такой же темной, неприятной на ощупь и… живой?!

Протянув к браслету пальцы и увидев, как явственно шевельнулась эта гадость, я поспешил отдернуть руку и, не отводя глаз от браслета, крикнул:

– Дол! Не вздумай примерять артефакты! Кажется, они все с сюрпризом! И думаю, начинка тебе не понравится!

– Это же старые артефакты, – с почтением отозвался откуда-то издалека каратель. – Их нельзя лапать руками. Учитель рассказывал, что когда-то эти штуки подзаряжались прямо от хозяина и умирали вместе с ним!

Подзаряжались?! Я мысленно хлопнул себя по лбу.

Черт! Ну конечно! «Барьерники» ведь хорошо успели изучить природу барьера, улишшей и некко! Они владели такими технологиями, до которых нам еще расти и расти! Многие их тайны до сих пор не раскрыты! И раз уж они имели смелость напрямую работать с мертвыми душами, то что мешало им использовать какую-то их часть в своих собственных целях?!

Да, понимаю, что звучит бредово, но подумайте сами – раз уж они научились запихивать живую душу в мертвое тело, то что мешало им сделать то же самое с мертвой душой? Только запихнуть ее не в тело, а в артефакт? Макс же как-то умудрился прижиться в кристалле. Так чем некко хуже? Тем, что они неразумны?

Я с новым чувством присмотрелся к «гадости» и, немного подумав, сделал еще один важный вывод. Благодаря симбиозу улишшей и людей на Ирнелле когда-то появились первые изоморфы. Симбиоз двух обычных душ приводил к появлению шайенов. Соединение души, по-прежнему осознающей себя, и специального вместилища привело к созданию одушевленных артефактов вроде Пакости и кристалла Макса. Что же тогда должно было получиться из симбиоза неразумной, дикой души и мощного боевого артефакта?

А получиться должно было нечто странное, многообещающее и одновременно опасное. Мертвая душа – связующее звено между хозяином и артефактом. Рискну предположить, что каждый из них действительно одноразовый и предназначался лишь для одного хозяина. Пока тот оставался жив, некко намертво присасывался к его ауре, жил за его счет сам и заодно переводил часть энергии хозяина в артефакт, делая его независимым от использования зарядного устройства. Этакая самозарядная, мощная и крайне опасная хрень, которая в случае болезни или ранения хозяина вполне могла его добить, а после смерти превращалась в обычную металлическую болванку.

Потом, наверное, ее можно было снабдить новой душой и передать во владение следующему смертнику. Но именно поэтому скорее всего «барьерники» в итоге и отказались от такого способа привязки оружия. А если вспомнить, что именно браслет с некко внутри превратил Ло в рабыню, да еще создавал для нее пожизненную привязку к хозяину, то кто даст гарантии, что эти устройства не работают точно так же? И кто докажет, что управление ими нельзя настроить на одного-единственного человека, который сможет повелевать армией абсолютно послушных ему солдат?

Интересно, а тагоры сделаны по такому же принципу?

Перейдя к следующему стеллажу и кинув быстрый взгляд на разложенное там оружие, я поморщился.

Да.

И тагоры. И браслеты. И вон те штуки, которые подозрительно напомнили мне взрывательные амулеты сиульцев из клана Ночи.

Выходит, это не просто склад для текущей работы и починки вышедшего из строя оборудования. Это еще и неприкосновенный запас, стратегически важный груз, заначка, которая при наличии достаточного количества тагоров нового поколения могла веками пылиться без дела. Но при необходимости с одного такого склада можно было в считаные часы заполучить целую армию смертников, которых после, в случае чего, не жалко пустить в утиль. А потом набрать молодых дураков снова. И опять. Столько, сколько понадобится, каждый раз получая в свое распоряжение одноразовых болванчиков, жизни которых не будут стоить ни гроша.

Жестоко, скажете?

Но в древние времена умели мыслить с размахом и цинизмом опытных политиков. Не знаю, правда, почему это оружие и артефакты не уничтожили сразу, а оставили лежать здесь в таком виде, но в руки Ковену оно попасть не должно.

К несчастью, Дол его уже видел. А данная Ордену клятва и амулет правды, в случае чего, не позволят ему смолчать, даже если он сам поймет опасность этого оружия. При этом он оказался неплохим парнем. Надежным, неунывающим, смелым. А проблема заключалась в том, что если я хочу сохранить факт существования этого склада в неприкосновенности, то карателя мне скорее всего придется убить.

* * *

– Ты чего такой хмурый? – спросил Дол, когда мы встретились на просторах гигантского склада и я посмотрел ему в глаза. – Что-то не так?

Я промолчал, пинками загоняя матрицу Шала поглубже и стараясь не думать, каким именно способом будет удобнее избавиться от парня. Холодная рассудительность карателя подсказывала, что лучше сделать это тихо. Прямо здесь, сейчас, все равно в форте Дола никто не хватится. К тому же под заклятием стазиса труп даже за тысячу лет не сможет разложиться, поэтому ни запах, ни выпорхнувшая из тела душа не привлекут к себе внимания людей или сборщиков. Тагор у меня с собой. О нем мальчишка не догадывается, поэтому его смерть будет легкой и быстрой. Да и Изю, если что, можно попросить об одолжении…

Но что-то отчаянно противилось спокойной, тщательно выверенной логике чужой матрицы, да и личность Лурра была категорически не согласна. Поэтому я только посмотрел на обреченного парня, ненадолго заглянул в его темные, почти черные глаза и… со вздохом отвернулся.

Позже.

Если не найдется иного выхода.

Возможно, кто-то скажет, что я бесхребетный слизняк, болтливый слюнтяй, способный только рассуждать и не способный сделать. Но убить человека вот так просто означало дать преимущество не самой лучшей части моей души. Сдать уже мертвому и надежно похороненному Шалу несколько важных позиций, тем самым лишая себя права оставаться собой. И, зная о том, насколько прагматично-жестоким он был, я бы не хотел делать это без веских оснований.

– Все в порядке? – беспокойно спросил Дол, к счастью, не увидев, как в этот момент изменилось мое лицо.

Я качнул головой:

– Эти вещи зачарованы. И совсем не так, как те, что надеты на тебе сейчас.

– Так они же зачарованы не на смерть, – рассмеялся каратель, но когда я быстро обернулся и вперил в него тяжелый взгляд, он неожиданно осекся. – Что… с ними настолько плохо?

– Каждая из этих вещей несет смерть своему владельцу. Заключенная в них магия… она очень старая. И питается не просто от хозяина – она забирает его жизненную силу. А вместе с ней и душу.

– То есть если я надену такой браслет, то умру?

– Не сразу, – кивнул я. – Но да, умрешь. Причем чем больше вещей ты наденешь, тем короче будет твоя жизнь. Поэтому я и сказал: не трогай здесь ничего. Ни один маг потом не поможет тебе от них избавиться.

На лбу парня пролегла глубокая морщинка.

– Получается, мы наткнулись на хранилище запрещенных артефактов?

– Именно.

– И что ты собираешься с ними делать? – задал неожиданный вопрос Дол.

Я на мгновение замер, когда мы во второй раз пересеклись взглядами. А подметив в глазах парня какое-то странное выражение, медленно проговорил:

– Предпочел бы все здесь законопатить и забыть о том, что видел. А еще лучше взорвать это место, чтобы даже следов не осталось.

– Почему?

– Потому что использовать одушевленные артефакты такого уровня – все равно что посадить за запястье голодного некко, наивно полагая, что он принесет пользу. Платить ему собственной душой, поскольку иной платы твари не принимают. Тебе хотелось бы этого? Ты, каратель, смог бы заключить сделку с мертвыми душами, которых когда-то поклялся истреблять? А твои братья по оружию?

Дол непроизвольно поежился:

– Ты уверен, что это именно некко?

– Я маг, поэтому вижу, какая у этих вещей начинка. В твоем тагоре ничего подобного нет. Он чистый. А эти… стоит только один раз коснуться такого предмета, как он до конца твоих дней присосется к твоему телу и не отлипнет от него, пока не выпьет досуха.

– Карателей, безусловно, мало, – сухо продолжил я, когда парень всерьез задумался. – И с годами, по мере износа тагоров, их становится все меньше. Само собой, вещи с этого склада могли бы исправить ситуацию. Орден можно было бы усилить. Оживить. Влить в его ряды свежую кровь. Но когда я смотрю на эти полки и думаю о том, почему вас стало так мало, то знаешь, ответ напрашивается сам собой. Не зря эта магия находится под запретом. Не зря эти склады закрыли так, чтобы даже каратели сюда не попали.

– Но почему тогда их не уничтожили? – поджал губы Дол. – Зачем оставили, если они так опасны?

Я дернул плечом:

– Не знаю. Может, не успели. А может, война в то время уже началась и маги посчитали, что когда-нибудь это оружие пригодится. У него ведь нет меток. Любой может взять его и использовать.

– Как это нет меток?! – вздрогнул каратель.

– Вот так. Эти предметы не требуют подзарядки, их не нужно регистрировать в Ордене. Это – свободное оружие, понимаешь? Его никто не учитывает, не метит, его невозможно найти. Оно ни от чего не зависит, включая гильдию магов и сам Орден. Как думаешь, после того, как об этом складе станет известно, как быстро неучтенные тагоры и браслеты появятся на черном рынке? Сколько из них уйдет в ночные гильдии? Как много попадет в руки хасаи и им подобных? Я мало верю в честность чиновников, в том числе и тех, кто служит на благо Ордена. Поэтому мы с тобой сейчас открыли не древний склад – мы обнаружили и готовы активировать бомбу с зарядом, способным уничтожить тот мир, который ты знаешь. За это оружие люди будут убивать, предавать и всеми способами пытаться его заполучить. И лично я не хочу в этом участвовать.

Каратель заметно спал с лица и обвел склад совсем другим взглядом:

– Возможно, ты прав. Но раз уж мы здесь, давай посмотрим, что тут еще припрятано? Хотт знает, может, тут и еды для нас припасли?

Я молча кивнул, но вместо того, чтобы последовать за парнем, вернулся к входу. Мысленно усмехнулся, обнаружив, что справа от него на стене в аккуратной рамочке висит план-схема. После чего бесцеремонно ее содрал, выбрался в коридор. Убедился, что снаружи так и не появилось ни одного некко, а затем с силой толкнул сиротливо стоящую посреди тоннеля платформу ногой.

Та обиженно скрипнула и медленно покатилась прочь. На северную ветку, куда мы больше не пойдем. Тогда как я, вернувшись, закрыл сперва одну дверь, затем вторую, заодно убедившись, что метки зодчих над ними погасли. А когда с чувством исполненного долга обернулся, то наткнулся на спокойный взгляд Дола.

– Зачем?

Я так же молча показал ему схему.

– Здесь есть другой выход?

– И не один. Так что нам больше не нужно идти на северную плантацию. Если схема верна, а магия по-прежнему работает, то по потайным тоннелям мы сможем попасть прямо в форт, минуя некко, деревья и наших с тобой коллег.

– Дай сюда, – неожиданно потребовал Дол и, забрав план, прямо тут, не сходя с места, углубился в его изучение. – Хм. На наших картах этого нет. Там вообще это место не указано. Как и входы-выходы… о, смотри! Здесь есть проход в западную часть леса! Правда, для этого надо будет вернуться в южный тоннель и найти еще один коридор, которого нет на общих картах.

– Зачем возвращаться? – озадачился я.

– Если мы появимся сразу в форте, это вызовет вопросы, – на мгновение оторвался от карты Дол. – А как только станет известно, что ты смог открыть дверь в подземный тоннель, Старик обязательно тебя выпотрошит, наизнанку вывернет, а потом отправит сюда целый отряд, чтобы все проверить. А я так полагаю, что без одобрения твоего начальства эта информация не может быть обнародована?

Хм. Дельная подсказка. Вовремя ты вспомнил о Ковене, его интересах и о том, что Орден находится в его прямом подчинении. Как у наблюдателя, у меня есть право вето на определенные действия карателей. И если все пройдет как надо, быть может, мне и не придется тебя убивать.

Я задумчиво кивнул:

– Верно. Более того, если бы не резервы, я бы уже настаивал на договоре о неразглашении.

– Я знаю, – серьезно кивнул Дол. – Поэтому предлагаю вернуться к этому разговору после того, как твоя магия восстановится. А сейчас нам лучше выбраться через смежный тоннель и показать Старику только его, не упоминая о хранилище, – заключил каратель. – Если проход находится с нашей стороны обвала, тогда и лукавить насчет южной ветки не придется. Кстати, на твоем месте я бы уже сейчас задумался, как объяснить начальству тот факт, что ты смог увидеть метки зодчих, о которых никто раньше не подозревал, и оживить магические замки, которые уже лет триста считались нерабочими. И еще. Имей в виду: у нашего мага таланты больше развиты в плане целительства, чем всего остального. А вот артефактор он так себе. Поэтому с тех пор, как из строя вышел единственный на весь форт амулет правды, починить эту штуку стало некому. Ну а обычное заклинание умному человеку несложно обойти.

С этими словами Дол развернулся и, снова уткнув нос в схему, потопал прочь, что-то негромко бормоча и старательно водя пальцем по стеклу. А я, проводив его озадаченным взглядом, ненадолго задержался. Подумал. После чего мотнул головой и тоже сдвинулся с места, напоследок поставив зарубку в памяти насчет этого толкового, но все же на редкость странного парня.

Глава 9

Обойдя все хранилище, еды и воды мы, к сожалению, не нашли, да и Дол, как бы ни хорохорился, довольно быстро выбился из сил, поэтому с дальнейшим путешествием пришлось повременить. Зато, пока каратель в неудобной позе дремал в уголке, я украдкой все-таки выудил из кармана куртки копию карты и, приложив к той, что снял со стены, придирчиво их сравнил.

Увы.

Как бы мне ни хотелось убить двух зайцев сразу, но метки на карте старика Граура не совпадали с теми, что я нашел в хранилище. И длина коридоров не та. И ширина не такая. И никакого склада на первоначальной карте зодчий не указал. Выходит, есть еще какое-то помещение, куда мне следовало попасть? Но где его искать? Здесь, под фортом или же совершенно в другом месте?

Со вздохом убрав карту обратно за пазуху, я так же украдкой забросил в рот остатки фэйтала и еще раз прогулялся по хранилищу, раздумывая, будет ли этичным сменить экипировку на местную. Хотя бы испорченные когтями сапоги. Но потом решил, что давать Старику повод заподозрить меня в лукавстве не стоит, и отказался от обновок. Да и Дола чуть позже отговорил, благо парнем он оказался на редкость понятливым и не жадным.

– Ладно, открывай дверь, – неохотно сказал он, бросив взгляд на оставшиеся за нашими спинами стеллажи. – Только перед глазами не маячь, а то мало ли кто успел поселиться в этих переходах.

Я молча отступил в сторону. Привычным уже движением открыл дверь. И, не обнаружив за ней ничего опасного или живого, пропустил парня вперед. Коридор, в котором мы оказались, был таким же коротким и узким «предбанником», как тот, что вел к хранилищу от перемычки. Да и заканчивался точно такой же дверью, поэтому ничего нового для нас тут не оказалось.

А вот второй коридор был значительно длиннее. Ни рельсов, ни платформы в нем не имелось. Так что на протяжении почти целого рина нам пришлось топать по нему пешком. И только после этого тоннель привел нас к последней двери, через которую мы, если верить Изиному чутью, благополучно вернулись на южную ветку.

«А ведь я мимо этой двери уже проходил, – с досадой подумал я, когда стена обрела свой первоначальный вид и крохотную щель между створками скрыла искусная иллюзия. – Только не увидел метку, поскольку не знал, что именно искать».

– Нам туда, – со знанием дела махнул Дол, бодро устремившись в ту сторону, откуда я его когда-то притащил. К счастью, после короткого сна его аура стала выглядеть заметно лучше. Сам он приободрился. А замаячившая перед нами возможность выбраться воодушевила его так, что он даже меня не захотел ждать. И порысил в сторону форта с такой скоростью, что мне пришлось поднажать, чтобы его догнать.

На наше счастье, второй потайной переход начинался гораздо раньше того места, где мы проникли на южную ветку, поэтому завал разбирать не пришлось. Как и первый, этот тоннель был абсолютно чист, светел и безупречно сух, зато платформы ему явно недоставало. Долу по пути пришлось делать остановки еще трижды, но недовольство этим фактом высказал лишь он сам. Тогда как я с определенного момента решил, что нам нет смысла спешить. Поэтому поднимался с пола лишь после того, как грызущий от нетерпения ногти парень первым подскакивал на ноги и срывался с места.

– Не люблю подземелья, – признался он, когда я заметил, что для карателя такое поведение, мягко говоря, нетипично. – В детстве как-то провалился в подпол, просидел там в холодрыге несколько ринов и вот с тех пор терпеть не могу, когда на голову что-то давит.

Ах вот оно что…

– Давай поднажми, – поторопил меня парень, едва карта показала, что до выхода осталось совсем немного. Ну а когда впереди все-таки замаячила долгожданная дверь, он прямо-таки побежал. И потом нетерпеливо приплясывал возле стальной преграды все то время, пока я до нее добирался.

Правда, стоило мне прикоснуться к печати, как вся эта подростковая нервозность и дерганость вдруг слетели с Дола, как по мановению волшебной палочки. Не зная, что ждет нас снаружи, он снова стал собранным, серьезным и внимательным. Когда же я активировал печать, каратель без напоминаний поднял тагор и направил дуло на медленно открывающийся проход, откуда донесся шелест листвы, скрип потревоженных веток, а из непроглядной темени леса прилетел теплый ветерок, наглядно доказывающий: мы все-таки выбрались.

Прежде чем я отошел от стены, в сторону деревьев одно за другим улетело сразу три поисковых заклинания, однако, как ни удивительно, ни одного некко поблизости не оказалось. Звериное чутье подсказывало, что тоннель действительно вывел нас на западную окраину. И, если я еще не разучился ориентироваться на местности, до форта нам было добираться всего-то полрина или около того.

– Уф, – с невыразимым облегчением выдохнул стоящий рядом каратель. – Я уж чуть было не засомневался… А карта-то оказалась верной. Да и ты не подкачал, за что тебе большое человеческое спасибо.

– Погоди, – хмыкнул я. – До форта еще добраться нужно.

На что Дол только отмахнулся:

– Это уже мелочи. В этой части леса шекковых деревьев почти нет. Значит, и некко вокруг немного. Давай только ты больше не будешь магичить, пока мы не доберемся до форта? И держись за мной. Так оно надежнее будет.

Я только плечами пожал. Но прежде чем продолжить путь, ненадолго отошел в сторонку, ибо мочевой пузырь уже давно напоминал, что мне пора облегчиться.

Дол меня не остановил. Судя по всему, у него и самого возникла сходная проблема. Поэтому некоторое время после этого тишину леса оглашало лишь вдумчивое журчание, закончившееся слаженным вздохом и шорохом потревоженной одежды.

Впрочем, нет. Дол стоял у меня за спиной, а шорох раздался откуда-то справа.

– Таор, пригнись! – вдруг не своим голосом гаркнул каратель, заставив меня инстинктивно пригнуться.

Сумеречное зрение при этом включилось автоматически. Изя тоже напрягся. Но, поскольку я предпочел не только пригнуться, но еще упасть и проворно откатиться в сторону, вмешаться он не успел. Что же касается меня, то я только и успел заметить, как из-за соседнего ствола на меня кинулось что-то крупное и, судя по ауре, живое. После чего Дол крепко выругался, ночной лес прорезала яркая вспышка. Почти одновременно с ней сгустившийся воздух разорвал дикий визг, смешанный с рычанием и подозрительными всхлипываниями. Изя, вспомнив о тагоре, передумал выбираться наружу. Ну а я, подскочив снова на ноги, в некоторой оторопи уставился на припавшего на одно колено карателя, который в этот момент нажал на курок еще раз и во второй раз безжалостно опалил корчащееся на земле нечто, оказавшееся от меня всего в двух шагах.

Признаться, когда я взглянул на существо, решившее мною сегодня отужинать, то пришел в совсем уж явное замешательство.

Это было… даже не знаю, что такое. Определенно живое, размерами с крупного кабана. С когтистыми лапами, бочкообразным телом, неистово бьющим по земле длинным хвостом… а вот где у этого нечто голова, сразу понять даже не удалось. Не потому, что темно – просто тело у странного существа, несмотря на двойной удар тагора, все еще продолжало жить, трепетать, дергаться и… меняться. Прямо на моих глазах у него сначала вырос, а затем и отпал второй хвост. Затем на жестоко опаленном, почти обуглившемся боку вздулся и зашевелился уродливый нарыв. Еще один нарост стремительно образовался на другом конце тела, но третий выстрел из тагора решительно разнес эту штуку на куски, забрызгав траву, деревья и мои и без того грязные сапоги красно-коричневой жижей.

– Я же сказал: держись за мной, – неестественно спокойно сказал Дол, подходя ближе.

Я нахмурился:

– Что это?

– А сам как думаешь? – криво усмехнулся каратель, всаживая в дергающуюся тварь еще один заряд из тагора. Только после этого непонятная живность перестала скрести когтями землю и я смог более или менее ее рассмотреть.

На первый взгляд это выглядело как почерневшая от огня, отменно смердящая и дымящаяся куча подгорелого шашлыка, из которой совершенно неуместно торчали четыре жутковатые лапы и целых два хвоста. Лапы описанию уже не поддавались – шерсть (или что там на них было) полностью сгорела вместе с кожей, а обнажившееся мясо опознанию не подлежало. Разве что когти, острые, длинные, длиной с мою ладонь, выглядели подозрительно знакомо.

Та штука, что должна была быть у твари головой, тоже выглядела непрезентабельно. Однако когда каратель небрежно пнул сапогом неопрятный нарост на боку странного зверя, тот неожиданно лопнул, и оттуда, словно сдувшийся мяч, на оплавленный бок упала еще одна… вторая… покрытая слизью и чешуей, до боли знакомая треугольная голова. По которой я с содроганием и признал в звере самого обычного нурра.

– Первый раз так близко к форту их вижу, – сплюнул Дол, пока я неверяще рассматривал существо. – Обычно южнее на них натыкаемся. Да и то уже на раненых или умирающих. А этот вон как… еще сохранил силы на прыжок. Тебе повезло, что он промахнулся.

Почувствовав на себе чрезвычайно острый взгляд карателя, я встряхнулся и отвел глаза от почти что родича.

– Да, – подтвердил Дол, когда мы встретились взглядами. – Ты шустрый. Я-то думал, с твоей спины снимать тварь буду, а ты вон как, упал чуть ли не быстрее, чем я его подстрелил.

– Что с ним? – после небольшой паузы кивнул я на зверя. – Почему он… такой?…

– Такой изменчивый? Да кто ж его знает. – Дол снова сплюнул. – С этими лесами все не так. И деревья ненормальные. И некко ведут себя неправильно. И даже нурры превращаются в таких уродин, что я бы тоже не поверил, если бы не видел, как они это делают.

– Это что, магия? – нахмурился я.

Но каратель лишь с горечью отмахнулся:

– Да какая магия? Магию всю деревья сжирают. А это… не знаю. Но что-то есть в этих лесах, Таор. Что-то непонятное. То, что меняет и живых, и мертвых. Причем совсем не в лучшую сторону.

Я помолчал, а затем подошел к мертвому нурру вплотную и присел на корточки.

Зверь и впрямь выглядел неправильно. Нет, нурры действительно довольно изменчивы. Вернее, они гораздо более подвержены изменениям и способны приспосабливаться даже там, где это кажется невозможным. Но все же задействованные ими механизмы обычно работали так, что изменения выглядели если не естественными, то как минимум обоснованными. Шерсть в холодных горах. Жабры в воде. Чешуя в жаркой пустыне. А здесь с животным произошло что-то совсем уж невообразимое. Его туловище было непропорционально большим. Лапы, напротив, казались слишком худыми для такого массивного тела и при этом, как выяснилось, одна короче другой. Второй хвост после смерти у него тоже отпал. В смысле отвалился, как ненужная запчасть у автомобиля. И это при том, что перед смертью в этом не было ни малейшей необходимости. Что же касается того жутковатого преображения, что я видел, то оно совсем не походило на то, что зверь собирался меняться ради удачной охоты. Логично это было сделать до прыжка. Но никак не во время и тем более не после. А нурр менялся и потом. Причем менялся бесконтрольно. Неправильно.

Я такое видел однажды. В кино. Где как-то показывали фантастический фильм с похожими явлениями и называли их результатом спонтанной, то есть неконтролируемой мутации.

– Они все здесь такие, – хмуро ответил на мой невысказанный вопрос Дол. – Нормальных просто не бывает. Старик считает, что где-то неподалеку обитает их стая. Но больных они изгоняют, поэтому мы и видим их совсем страшными, а не такими, какими они обычно бывают.

– И сколько таких нурров ты увидел за полгода?

– Шесть.

– Сколько? – озадачился я, поднявшись на ноги.

Дол снова усмехнулся:

– Мертвыми – шесть. А живыми и того больше, только мы не всех убили – слишком уж за ними нелегко угнаться.

Я нахмурился еще сильнее и отступил от тела.

Шесть? Не многовато ли больных для такого короткого периода? И нет ли связи между тем, что тут так много здоровенных, невесть как и зачем видоизменившихся некко, и тем, что в этих же самых местах стало так неоправданно много смертельно больных нурров?

А ведь мы стихийной магии не поддаемся.

Тогда что же, действительно мутации? С такими последствиями? Прямо скажем, маловероятно, чтобы эти изменения могли быть вызваны естественными причинами. Но тогда, выходит, на них воздействует что-то другое? Что-то, что прячется в этих странных лесах и, возможно, воздействует не только на нурров, но и вообще на все вокруг?

– Пойдем, – так же хмуро бросил Дол, настороженно обшаривая глазами притихший лес. – Больные нурры стаями не ходят, но рисковать я не хочу.

В последний раз взглянув на мертвого зверя, я отвернулся. А затем по-быстрому окинул окрестности сначала магическим, а потом сумеречным зрением и удивленно замер, обнаружив, что шагах в двадцати от нас, среди листвы, вяло ворочается бледно-зеленый комочек.

– Таор, стой! Ты куда? – удивленно воскликнул каратель, когда я быстрым шагом направился в ту сторону.

Но я только отмахнулся. А когда дошел до нужного места и заглянул под корягу, то не поверил своим глазам – там, под прошлогодними листьями, наполовину засыпанный ветками и лесным мусором, рядом с двумя крохотными трупиками лежал исхудавший, грязный и жалобно попискивающий котенок.

При виде его у меня что-то екнуло в груди. Да и Изя не на шутку разволновался. Поэтому я необдуманно наклонился и, выпутав малыша из веток, взял его на руки.

Он был совсем маленьким. Даже меньше Пакости. С тусклой серо-зеленой чешуей, худыми лапами, совсем уж тощим чешуйчатым хвостиком и неестественно горячим носом. Правда, в отличие от матери, которую Дол недавно убил, он выглядел совершенно нормально. Быть может, именно поэтому я не стал осторожничать и, заслышав за спиной громкий хруст веток, позволил себе на мгновение отвлечься.

Все остальное случилось практически одновременно.

Подошедший каратель, увидев у меня в руках маленького нурра, мгновенно ощетинился и вскинул тагор. Я непроизвольно отпрыгнул и принял защитную стойку. Изя, вырвавшись на изнанку, гибкой змеей устремился к горлу незадачливого парня, посмевшего угрожать мне, а задно и крохотному сироте у меня на руках. Причем, вероятно, резкое движение встревожило малыша и заставило его вынырнуть из беспамятства. Потому что именно этот момент он выбрал, чтобы с трудом приоткрыть слезящиеся глаза и, грозно зашипев, изо всех своих невеликих сил вонзить зубы в мой палец.

– Ах ты, зараза! – выругался я, непроизвольно тряхнув пострадавшей конечностью.

Котенка я убивать, разумеется, не хотел. Да мне и больно-то совсем не было – детские зубы оказались не в состоянии прокусить мою усиленную минералами шкуру. А резкое стряхивающее движение я совершил именно что машинально. Однако маленького нурра это совершенно не смутило – вцепившись в мою ладонь не только клычками, но и всеми четырьмя лапами, он только вонзил зубы глубже и злобно заурчал, вперив в меня пристальный взгляд ярко-желтых, на удивление разумных глаз.

Я от такой наглости аж растерялся, после чего поднес болтающегося кошака к самому лицу и недоверчиво в него вгляделся. Мелкий, злобный, дикий, наверняка голодный… но бояться он меня точно не боялся.

Котенок тем временем заурчал громче. А потом неожиданно осекся, замолчал. И, потаращившись на меня несколько бесконечно долгих тин, вдруг закрыл глаза и обмяк, так и не соизволив выпустить из пасти мой палец.

– Вот дерьмо! – с чувством произнес я, снова попытавшись стряхнуть его на землю.

– Бесполезно, – странным голосом отозвался Дол, вынудив меня обернуться. – Новорожденные нурры перемещаются у матери на спине, держась зубами за специальный сосок. До тех пор, пока не смогут ходить самостоятельно.

– Я ему не мать!

– Да, мать он только что потерял. Но что-то мне подсказывает, что звереныш нашел себе другого родителя. И, судя по всему, им теперь являешься ты.

* * *

Первое, что потребовал Дол, когда перед нами открылись ворота форта, это воды. А как только ему дали пузатую фляжку, от души к ней присосался, даже не подумав, что не только он полночи страдал от жажды. И все же флягу отжать у него я не смог – мне вместо этого принесли другую. А когда воды в ней не осталось, между встречающими, которые смотрели на нас как на выходцев из преисподней, протолкался незнакомый, сурового вида мужик в кожаном пальто и хмуро бросил:

– Дол! К начальнику форта. Живо. И вы, господин маг… вас тоже просили зайти.

Просили так просили. Поправив висящий на локте плащ, который весьма удачно скрыл от посторонних глаз болтающееся на моей руке (к счастью, притихшее) недоразумение, я последовал за обоими карателями, ловя на себе недоуменно-растерянные взгляды. Народу в коридоре, правда, было немного. Всего два стража, которые после недолгих препирательств впустили-таки нас внутрь, несколько бледных, не отошедших после вчерашней бойни рабочих и один-единственный пожилой, сморщенный весь, сухонький и седой как лунь целитель, который, ненадолго выглянув из-за какой-то перегородки, при виде нас с Долом укоризненно покачал головой. А затем снова занялся пострадавшими, которых в этот день, вернее ночь, у него появилось немало.

Идя по коридору, я почти в каждой комнатушке видел обессиленных, уставших, откровенно измученных людей, которые пережили сегодня такой стресс, что, наверное, уже завтра подадут на расчет, невзирая ни на какие неустойки. Многие, получив помощь целителя, не нашли в себе сил даже на то, чтобы покинуть предназначенную для оказания первой помощи клетушку и дойти до своей комнаты. Кто-то спал прямо там, где упал. Кто-то сидел у стены, вперив невидящий взгляд перед собой… Люди были напуганы. И я, проходя мимо, искренне посочувствовал тем, кто сегодня потерял друзей и коллег.

Оказавшись в большом полукруглом помещении со множеством дверей, где так же потерянно бродили люди, я покрутил головой, но проводник направился сразу к лестнице, которая крутым штопором уходила на нижний этаж. Там оказался почти такой же полукруглый холл, где уже не было никакого народу. Потом мы спустились на минус второй этаж с аналогичной планировкой. И только внизу, добравшись до неприметной, ничем не выделяющейся металлической двери, не соизволивший представиться каратель остановился.

– Заходите, – сухо отозвались изнутри в ответ на осторожный стук.

Каратель молча отворил тяжелую, сильно смахивающую на сейфовую дверь. Мы с Долом так же молча зашли и вопросительно уставились на собравшихся внутри людей.

А народу было прилично. Во-первых, мастер Ноос, который уставился на меня со смесью злости, подозрения и недоверия. Во-вторых, тот самый мастер, которого Дол называл не иначе как Стариком и который почти точно так же зло, как Ноос, воззрился на своего подчиненного. Третьим в этой компании оказался крепкий мужчина довольно-таки преклонных лет в простом, но искусно сшитом камзоле. Ну а последним на нас из-за письменного стола воззрился невысокий худощавый тип с довольно-таки необычной внешностью. Он-то, скорее всего, и являлся самым главным начальством, в присутствии которого никто до сих пор не присел.

Впрочем, присесть тут было ровным счетом некуда, поскольку в кабинете начальника форта имелся только один стул, и он, как вы понимаете, был уже занят. Мастер Старик и второй джентльмен, несмотря на возраст, смирно стояли у стеночки. И только Ноос раздраженно мерил шагами кабинет в ожидании нашего появления, а как только мы переступили порог, недовольно обернулся.

Начальника форта, как мне успел сообщить по дороге Дол, звали Катерс, и принадлежал он к довольно известной в Архаде фамилии потомственных лордов, из которой вышло немало военных. В свое время господин Катерс, естественно, тоже служил. Потом вышел на заслуженную пенсию. Но вместо того, чтобы тихо-мирно наслаждаться покоем на гражданке, решил и дальше приносить пользу стране, заняв довольно неудобную, сложную и крайне ответственную должность в форте «Южный», о котором по Гоару ходило так много нехороших слухов.

Выглядел он, как я уже сказал, несколько странно. Не знаю, как сейчас, но в молодости небольшой рост и тщедушное телосложение наверняка доставляли лорду Катерсу немало проблем. Ярко-рыжие (сейчас изрядно с проседью), прилизанные на затылке волосы достаточно резко контрастировали с черным мундиром и тоже наверняка служили поводом для насмешек. Небольшой клок волос над верхней губой, по какому-то недоразумению называющийся усами, наряду с высоким лбом и такими же клочковатыми бровями делали его подозрительно похожим на Гитлера. Но цепкий, умный, прямо-таки насквозь пронизывающий взгляд заставлял воздержаться даже от мысленных комментариев необычной внешности начальника форта. А когда этот самый взгляд остановился на мне, я вообще счел за лучшее сделать морду кирпичом и коротко поклонился.

– Лесс Саррато? – неожиданно низким хрипловатым голосом спросил господин Катерс. А когда я наклонил голову чуть ниже, издал странный смешок. – Наслышан о вас. Хотя никак не думал, что знакомиться с вами придется посреди ночи. Что вас так задержало?

Я пересекся взглядом с этим необычным человеком и мысленно крякнул.

Ну да. Правилами этикета я грубо пренебрег, когда вместо того, чтобы сначала отметиться у коменданта, с ходу помчался в смертельно опасный лес. Ноос, я так полагаю, такой наглости себе не позволил и, ненадолго исчезнув из поля моего зрения, наверняка доложился начальству сразу по прибытии. Много времени это не заняло – о нашем появлении господина Катерса наверняка известили заранее. Но все же порядок есть порядок. А я, если помните, не успел уладить формальности. Сперва просто не сообразил, отвлекся, а потом слишком уж быстро каратели собрались на охоту. И теперь господин комендант деликатно интересовался, по какой причине господин наблюдатель наплевал на все мыслимые и немыслимые правила, заставил господина коменданта ждать и явился на встречу лишь глубоко за полночь. Более того, ради этой самой встречи ему, лорду, пришлось прервать свой ночной сон исключительно ради того, чтобы узнать причины такого неуважения.

Понятно, что спать в эту ночь он скорее всего не собирался, но все же упрек был обоснованным. Поэтому в ответ на вопрос лорда мне осталось лишь покаянно вздохнуть.

– Прошу меня извинить. Нас задержали обстоятельства непреодолимой силы.

Начальник форта бросил быстрый взгляд на неловко мнущегося у двери Дола.

– Не далее как несколько ринов назад мне доложили о вашей смерти…

– Полагаю, вас ввели в заблуждение ненамеренно, милорд. У мастеров-карателей были для этого веские основания, – спокойно отозвался я.

– И все же информация о вашей гибели оказалась преждевременной… – с задумчивым видом откинулся на спинку комендант. – Это интересно. Но еще более интересен тот факт, что вы не только выжили во время нападения некко, но провели за пределами форта поразительно много времени, да еще и сумели самостоятельно вернуться.

– Это не только моя заслуга, милорд.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулся комендант. – И надеюсь, вы не откажетесь поделиться с нами подробностями. Но прежде все-таки позвольте представиться: несс Арэно Катерс. Волею его величества Унгера Третьего в настоящее время именно я исполняю обязанности коменданта форта «Южный». Мой заместитель по хозяйственным вопросам – несс Рео Тойри…

Выразительный взгляд в сторону молчаливо стоящего в сторонке пожилого джентльмена.

– И наконец, мастер Дорг, который уже не первый год отвечает за безопасность нашего форта… Вероятно, вы уже встречались.

Старик зыркнул на меня совсем нехорошо, однако в присутствии начальства от резких слов все-таки воздержался.

– Безусловно, все мы уважаем волю Ковена и бесконечно признательны его руководству за внимание к нашим трудностям, – тем временем невозмутимо продолжил комендант. – И так же хорошо понимаем, что вы, лесс Саррато, прибыли сюда в качестве наблюдателя, будучи обремененным целым рядом непростых обязательств. Более того, я, как комендант, готов пообещать вам всестороннюю поддержку в вашем нелегком деле. Но все же позволю себе напомнить, что вы прибыли на военный объект государственного значения, поэтому в некоторых вопросах и на все время пребывания здесь некоторые ваши полномочия, скажем так, ограничены.

Эк он меня мордой в грязь ткнул.

Молодец. Красиво сообщил, что кем бы я ни был, но на его территории я всего лишь мелкая сошка. Которая мало того что обязана подчиняться общему распорядку, но еще и не имеет права отдавать приказы его людям.

Я так же спокойно кивнул:

– Прекрасно понимаю ваше беспокойство и готов также признать, что ваш упрек частично обоснован, милорд.

– Частично? – вежливо приподнял брови господин Катерс.

– Поверьте, я бесконечно сожалею, что наша встреча состоялась гораздо позже намеченного срока, и спешу заверить, что в мои полномочия ни в коем разе не входит вмешательство в работу форта, милорд. Однако не так давно многоуважаемый несс Алдурр выразил некоторые опасения касательно ситуации, сложившейся на южных плантациях, а также дал четко понять, насколько сильно его величество желает восстановить объемы добычи шекка и как огорчают его известия о том, что, несмотря на все усилия, пока добиться результата не удается. Более того, тревога его величества по этому поводу настолько велика, что буквально на днях она в полной мере передалась не менее многоуважаемому лессу Данти и организации, которую он представляет. Являясь его полномочным представителем, я должен в кратчайшие сроки дать независимую оценку происходящего, милорд. А для этого, как вы понимаете, мне было необходимо выехать на место. Однако поскольку обстоятельства сложились так, что выезд состоялся незамедлительно, то я вынужден просить у вас прощения за то, что предпочел его своевременному знакомству с вами.

На лицо коменданта словно облачко набежало.

– Что ж, я вас услышал, лесс Саррато. Надеюсь, вам удалось добыть интересующую информацию?

– Не в полной мере, но кое-что я выяснить все же успел.

– Надеюсь, вы поделитесь с нами выводами? – прищурился господин Катерс.

Это мне так непрозрачно намекают, что наше долгое отсутствие и почти что триумфальное возвращение требуют пояснений? Причем настолько срочных, что нас пригласили сюда прямо с дороги, грязных, оборванных и наверняка благоухающих не самыми приятными ароматами?

Я краешком глаза заметил, как поскучнела физиономия Дола, и понял – да, как он и предрекал, нас действительно будут допрашивать немедленно. Причем обоих. А то, может, и не по одному разу.

– Информация может быть вам полезной, – кивнул я, снова обратившись к коменданту. – Но прежде чем мы начнем, хотелось бы решить одну непростую проблему.

– Какую? – чуть подался вперед несс Катерс.

Я демонстративным жестом стряхнул с руки плащ и в наступившей мертвой тишине приподнял руку с безучастно болтающимся на ней нурром.

– Вот эту. Надеюсь, у вас есть специалисты, способные помочь в этом вопросе?

Глава 10

Спустя полрина, после того как я закончил говорить, в комнате вновь повисла вдумчивая тишина. За это время облачко, что осмелилось оставить тень на лице коменданта, незаметно исчезло. Старик Тайро, внимательно слушавший меня, стоя у стены, озадаченно почесал затылок. И даже с физиономий карателей ушло кровожадно-зверское выражение, которое не так давно обещало нам с Долом все муки ада за то, что мы вообще осмелились куда-то пропасть.

По поводу произошедшего мы с Долом все обсудили по дороге в форт, да и магическую клятву я с него все-таки взял, поэтому насчет хранилища можно было не беспокоиться. Общую линию поведения мы тоже выбрали. Карту подземелий, недолго думая, я вытащил из рамки и, скатав в трубочку, припрятал за пазуху. Саму рамку сломал и прикопал под первым попавшимся кустом, чтобы взгляд не цепляла. Ну а умением правдиво излагать события, обходя острые углы, меня в достаточном объеме снабдил покойный магистр Ной, которому не раз и не два приходилось кормить коллег тщательно скроенной полуправдой.

Пока я говорил, меня почти никто не прерывал, хотя информация была, мягко говоря, неожиданной. Наши подземные злоключения вызвали живейший интерес у коменданта и некоторую настороженность у обоих мастеров-карателей.

И тем не менее мне поверили. Даже тому, что я смог воспользоваться тагором Дола и с его помощью перебить тех некко, что поджидали нас под землей. Когда я об этом говорил, у мастера Нооса, как и у Дола в свое время, появилось на лице такое недоверчивое выражение, что даже господин Тойри обратил на это внимание. А вот Старик, напротив, глубоко задумался. И, прокрутив что-то в памяти, видимо, вспомнив условия срабатывания меток на тагорах и о том факте, что мне как артефактору положено об этом знать, в самом конце моего рассказа одобрительно кивнул.

Более того, на столе у господина начальника форта лежал неприметного вида артефакт, на который уважаемый несс время от времени незаметно поглядывал. И поскольку структуру амулета правды я прекрасно знал, то с самого начала строил свой рассказ, исходя из того, что нахожусь под прицелом соответствующего заклятия.

– Значит, старые тоннели до сих пор функционируют, – рассеянно проговорил несс Катерс, когда я замолчал. – И вам каким-то чудом удалось их найти… что ж, это многое меняет, лесс Саррато. Пожалуй, в связи с открывшимися обстоятельствами у меня больше нет оснований предъявлять вам претензии. Зато появилась одна просьба…

– После полудня я готов открыть проходы в эти тоннели для ваших людей, – кивнул я. – И быть может, это получится сделать прямо из форта. Правда, меток на стенах мы не оставили – нечем было, но надеюсь, за сутки мои способности никуда не пропадут и вы без проблем сможете добраться до старых лагерей и заодно проверить работу транспортной системы.

– Платформа вам попалась на глаза только одна?

– Дальше южного узла мы не пошли. Мастер Дол был не готов к долгим прогулкам, поэтому мы лишь убедились, что наши предположения относительно старого лагеря верны, и приняли решение возвращаться.

– Почему вы не отправились в форт через южную ветку? – прищурил глаза комендант.

– Проход завалило, – пожал плечами я. – Поэтому сразу нам туда пройти не удалось. У меня на руках был раненый. Магия иссякла. Да и по поводу некко я сомневался, поэтому предпочел иметь надежный тыл. Что же касается метки, то я на нее, если честно, просто не обратил внимания. С крохами магии сложно не усомниться при виде невнятных следов на стене и не решить, что тебе просто привиделось. И только когда я увидел дублирующую надпись, то предположил, что в первом тоннеле это все-таки была не галлюцинация. Мастер Дол тоже согласился, что, несмотря на травмы, эту версию нужно проверить. К тому же только этот путь мог считаться проверенным и безопасным. И на наше счастье, он действительно привел нас к выходу.

– Вы закрыли проход? – ненадолго прикрыв глаза, снова спросил господин комендант.

– Разумеется. Но найти его будет несложно.

– Как вам удалось активировать старые артефакты?

Я мысленно хмыкнул: вот он, самый сложный и опасный вопрос, которого я ждал столько времени.

– Я артефактор, милорд. И в свое время защищался по тематике архивных технологий и способам их внедрения в современное маготехническое сообщество.

– Я спрашивал не об этом, – не позволил запудрить себе мозги начальник форта и остро на меня взглянул. – Насколько я понял, к тому моменту, как вы оказались на южном узле, магия вас все-таки покинула?

– Совершенно верно.

– Но все-таки запустить работу магических замков удалось? Причем по всей перемычке между южным и северным узлами.

– Да, – кивнул я.

– Скажите, как это оказалось возможным, если вы сами остались без магии, лесс Саррато? И каким образом вы запустили работу целой ветки, если до вашего прихода она была полностью обесточена?

Я улыбнулся:

– Не полностью. Какая-то часть заряда в управляющих механизмах все-таки осталась. Как вы понимаете, форт и подземные тоннели с самого начала строились с таким расчетом, чтобы минимизировать рассеивание магии, несмотря на наличие рядом шекковых деревьев. Технология очень старая. Сейчас такие уже не делают. Но мне посчастливилось стать соавтором в исследовании великого магистра Ноя, который много лет изучал именно старые артефакты. Более того, он всегда говорил, что в старину в подобных случаях маги делали дублирующие заклинания, а также устанавливали дополнительные источники питания. Именно для таких случаев, если с основными что-то случалось и требовалось запустить весь комплекс заново.

Господин комендант нахмурился:

– Но ведь для запуска все равно необходимо магическое вмешательство, разве нет?

– Верно, милорд. Однако с некоторых пор я, как и маги древности, предпочитаю иметь при себе дополнительный, тщательно изолированный от внешнего воздействия источник. На всякий случай. Имея специальную защиту от рассеивания, он сумел сохранить заряд даже в столь экстремальных условиях. Этой энергии как раз хватило, чтобы активировать магическую печать. Ну а ее расположение мастера-зодчие указали нам сами.

После этого несс ненадолго замолчал, напряженно обдумывая новую информацию. Но потом, по-видимому, признал мою версию вполне жизнеспособной и даже не потребовал, чтобы я показал ему этот загадочный источник. Вместо этого он спросил о другом:

– Скажите, лесс Саррато, есть ли у вас возможность установить подобную защиту на наши артефакты?

Молодец. Самое важное вычленил и тут же захотел использовать в своих целях.

– Не исключено, – кивнул я, отдавая дань предприимчивости собеседника. – Но сперва мне нужно на них взглянуть. И разумеется, предварительно восстановить магический резерв.

– Я вас понял. Больше вы внизу ничего необычного не видели? – словно бы вскользь поинтересовался несс Катерс, когда основные моменты прояснились.

Я сделал независимый вид:

– Ничего достойного внимания.

Ну да. Хранилище со смертельно опасными артефактами вашего внимания совершенно точно не стоит. Тем более что даже в случае, если кто-то заподозрит его наличие, я всегда могу сослаться на Ковен.

– Хорошо, – снова ненадолго прикрыл веки комендант. – Мастер Дол, с вами у нас будет отдельный разговор, но уже после того, как вы отдохнете и выспитесь. Сейчас меня больше интересует вопрос: почему вы остановили лесса Саррато и не позволили ему уничтожить потенциально опасного зверя, который может представлять угрозу как для него, так и для обитателей форта? Вы ведь знали, что скорее всего наткнулись на потомство измененного нурра?

– Да, милорд, – твердо ответил каратель.

– Тогда что же заставило вас передумать? Правила поведения при встрече с нуррами вам прекрасно известны.

– Вы правы. Но во-первых, звереныш не имел уродств, позволявших достоверно подтвердить его измененную природу. Во-вторых, он признал лесса Саррато хозяином. И в-третьих… это самка, милорд.

– Что?! – поневоле вздрогнул комендант, а вместе с ним и все присутствующие.

– Да, – неловко кашлянул Дол. – Когда мы пытались отцепить нурра от господина мага, то обнаружили, что перед нами действительно самка. И поскольку в наших инструкциях четко прописано, как с ними поступать… кхм… в отсутствие прямой угрозы для жизни лесса Саррато и в отсутствие признаков изменения я принял решение оставить зверенышу жизнь. Хотя бы до тех пор, пока его измененную природу не подтвердит наш целитель или же пока приказ о его уничтожении не отдадите вы, господин комендант.

Когда в мою сторону обернулись сразу три пары глаз, я незаметно поморщился.

Да. Упрямая мелочь, которая до сих пор наотрез отказывалась выпустить из пасти мой палец, действительно оказалась женского рода. И поскольку нурры и их удивительные свойства все еще будоражили умы ученых, поскольку особо ярые фанаты науки до сих пор не отказались от идеи приручить этих необычных животных, поскольку самки этого вида крайне редко попадались охотникам в сети, а разведение в неволе без них было невозможным…

В общем, всем причастным к отлову лицам уже давно были отданы соответствующие указания. И у меня не оставалось иного выхода, как смириться с наличием на моей конечности дополнительного груза и притащить этот самый «груз» сюда, в форт. В надежде, что кто-нибудь снимет с меня эту зубастую мерзость.

О том, какая участь ей уготована в будущем, я старался не думать. В шекковом лесу, одна, нурра точно погибла бы. Убить ее на месте я бы не смог. Да и Изя был категорически против. Отпустить – тоже не выход. Но и на опыты я не хотел ее отдавать, даже зная о том, что убивать или разбирать на органы такую ценную добычу никто бы не осмелился.

– Почему вы решили, что нурра признала лесса Саррато, мастер Дол? – после короткой паузы задал новый вопрос комендант.

Дол неловко помялся:

– Когда мы ее нашли, нурра была слепа, милорд. Вероятно, она родилась совсем недавно. Или же ее развитие замедлилось из-за изменений в теле матери. Глаза она открыла при нас. И первым, кого она увидела, оказался лесс Саррато. В его присутствии она быстро успокоилась и сразу уснула. И с учетом того, как именно она это сделала, я склонен предполагать, что нурра действительно выбрала себе хозяина.

Я глянул на безучастно висящую на моей руке мелочь и снова скривился.

Ну да. Мало мне было одной зубастой и вечно все жрущей Пакости, так теперь еще и эта прицепилась.

– Это меняет дело, – разгладилась недовольная складочка на лбу несса Катерса. – Лесс Саррато, будьте добры в самое ближайшее время посетить нашего штатного целителя. Если он сообщит, что зверь действительно подвергся необратимым изменениям, мы немедленно его уничтожим.

– А если нет? – насторожился я.

– Тогда вам придется озаботиться проблемой его доставки в ближайшую лабораторию, а на время пребывания здесь взять на себя обязанности по его содержанию. Позволить нурру находиться в форте без должного присмотра я не могу, уничтожить столь ценный материал мне не позволяют инструкции, а никого иного нурр к себе больше не подпустит. Вам выделят для этих целей отдельное помещение. А теперь прошу меня простить. Мастер Ноос, проводите господина мага на верхний уровень.

* * *

Спустя еще половину рина я зашел в выделенную мне комендантом комнату на минус первом этаже и, закрыв на засов тяжелую, больше похожую на вход в бункер металлическую дверь, с чувством выругался.

Мои вещи какая-то добрая душа уже успела положить у стены. Но за их сохранность я как раз не волновался – мало найдется идиотов, рискнувших бы без спроса залезть в мешок мастера-артефактора. Так что, пока я гулял в шекковом лесу, ни одной монетки оттуда не пропало. И ни один дурак не позарился на спрятанные там артефакты. А взяться за лямки один из местных рабочих осмелился лишь после того, как я озвучил свое пожелание и снял с мешка защитные чары.

Не без раздражения оглядев выделенное мне помещение, я на пару мгновений задержал взгляд на грубовато сколоченной кровати, стоящем у дальней стены столе и одиноком стуле, зачем-то поставленном посредине комнаты.

Ну что сказать?

Скромно. По-военному лаконично. Не роскошные максовские апартаменты, конечно, зато тепло, сухо и есть все для непритязательного путешественника. Постельное белье на кровати тоже имелось и даже было чистым. На стоящем рядом столе какой-то неизвестный благодетель успел поставить миску холодной каши, бросил в нее толстый ломоть хлеба и даже принес глиняную кружку с таким же холодным питьем. Но меня это не порадовало. И даже виднеющаяся сбоку крохотная дверка в персональный (вот уж где настоящая роскошь!) санузел, где стояла большая бочка с водой, плотно закрытое ведро и висело на стене старое зеркало, не смогла усмирить поднявшееся в моей душе раздражение.

Подумать только…

Нурра. Еще одна. И снова повисла на мою шею!

Подняв руку, на которой пиявкой болталась несносная кошка, я с неудовольствием подметил открывшиеся глаза и рыкнул:

– Что?! Отцепись уже, сволочь!

Нурра, хоть и успела проснуться, даже не пошевелилась.

И вот как, спрашивается, я теперь должен есть, спать, мыться, переодеваться, если на руке (замечу, на правой руке) висело это чешуйчатое недоразумение? Даже в сортир нормально не сходить, не говоря о том, что с такой обузой в лесу делать будет нечего. Разве что треснуть ее по наглой морде? Дак не поймет ведь – мелкая совсем. И палец отгрызть не вариант – тут же к соседнему прицепится. Так что надо было придумывать другой выход из ситуации.

Выручил меня, как ни странно, хвост.

Сообразив, что мы остались одни, хвостяра в очередной раз испортил мои штаны и, изогнувшись буквой «зю», склонился над выпучившей глаза нуррой. Я, спохватившись, проверил помещение на предмет неучтенных заклинаний. А Изя какое-то время покачался над нуррой, словно изучая, а затем проворно обвился вокруг ее туловища, легонько сдавил. И тут – о чудо! – вынужденная поглубже вдохнуть кошка разинула пасть, благодаря чему я и высвободил свой обслюнявленный палец.

– Вот так ее и держи, – попросил я, скидывая грязную одежду на пол. – А то ишь… пиявка мелкая… только повод дай, как всю руку откусит и не подавится.

Пока я рылся в мешке в поисках чистого белья, Изя действительно держал мелкую на расстоянии, а та круглыми от удивлениями глазами таращилась то на него, то на меня. Наверное, недоумевала, как могла сослепу принять за хозяина какого-то голозадого двуногого с подозрительно знакомым хвостом. По-моему, пока я копался в вещах, она даже принюхалась, озадаченно дергая тощим хвостиком. Но когда я повернулся и мы встретились взглядами, эта малявка тут же разинула пасть и хрипло, каким-то простуженным голосом мявкнула.

Звук получился настолько неприятным, что я поморщился, а малявка вякнула снова. После чего оскалила треугольные зубки и так же хрипло, чуть ли не со скрежетом, затянула долгое и требовательное: «Мяа-а-а!»

Вот же принесла нелегкая на мою голову!

Но прежде чем я оскалился и рыкнул на нее в ответ, меня изнутри толкнул Ули.

– А, ну да, – запоздало сообразил я. – Ты ж, наверное, голодная. Но сырого мяса у меня нет. Жареное и вяленое тебе вряд ли подойдет. А молока, я думаю, тут днем с огнем не сыскать.

К счастью, и тут Изя оказался на высоте. Ловко извернувшись, он посадил котенка прямо на стол, после чего как-то по-особенному напрягся и, поразительно глубоко засунув нос в требовательно разинутую кошачью пасть, отрыгнул туда какую-то неопознаваемую темно-бурую массу. Тем самым уподобившись длинноклювым аистам, пихающим птенцам добычу прямо в глотку.

Фу. Гадость какая.

Однако малявке, как ни странно, понравилось. Проглотив первую порцию бурды, она довольно причмокнула, издала еще один требовательный мяв, после чего разинула пасть как можно шире в ожидании кормежки.

Я аж извелся весь от нетерпения, дожидаясь, пока хвостяра накормит малявку и та угомонится. А когда осоловевшая от сытости нурра свернулась клубком, велел опустить ее на пол (нечего грязь мне в тарелку трясти) и с облегченным вздохом ушел мыться, стираться и приводить себя в порядок. Рассвет уже не за горами, а до полудня нужно было перехватить хотя бы пару ринов нормального сна, не говоря уж о том, что скудный ужин совершенно точно не мог удовлетворить мои потребности в пище.

Вернувшись и добросовестно очистив тарелку, я завалился спать, предварительно связавшись с Ули и убедившись, что оставшиеся снаружи улишши чувствуют себя прекрасно. Переданные ими картинки бегло просмотрел. Кое-что для себя отметил. Но после целой ночи беготни сильно вникать не стал и даже не протестовал, когда Изя аккуратно подобрал с пола уснувшую нурру и тихонько подложил мне ее под руку.

Плевать.

Если она не будет храпеть, кусаться и гадить мне в тапки, я ее, пожалуй, потерплю.

«В конце концов, это ненадолго», – решил я и наконец-то закрыл глаза.

А поутру меня ждал неприятный сюрприз. Вернее, сразу два сюрприза. И оба на полу. Один из них я обнаружил, когда встал и спросонья вляпался ногой в большую холодную лужу. А второй терпеливо дожидался у входной двери, распространяя вокруг себя бесподобный аромат свежих какашек. Которые, судя по царапинам на полу, кто-то – не будем указывать пальцем кто – этим утром сначала пытался старательно закопать, а когда не получилось, просто размазал тонким слоем по всей комнате.

При виде грязного пола и безнадежно перепачканной, но чем-то страшно довольной нурры, вопросительно глядящей на меня снизу вверх, я испытал сильное желание постучаться лбом обо что-нибудь твердое. Но звереныш есть звереныш. Хорошо хоть в лежащие рядом сапоги не напрудил, иначе не знаю, что бы я тогда с ним сделал.

Впрочем, сапоги я все же проверил, а то мало ли… бывали, знаете ли, прецеденты. После чего поднялся, взял недовольно зашипевшую малявку за шкирку, принес в уборную и от души макнул ее в бочку с холодной водой. Нурра при этом отчаянно сопротивлялась, истошно мяукала, пыталась царапаться и всеми силами противилась помывке. Но от грязи я ее все равно отмыл. Ну и себя заодно, конечно. Затем обтер кое-как (ибо кусается, зараза), еще раз покормил, закутал в большое полотенце и закрыл в уборной, прежде чем одеться и отправиться на поиски того, кто уберет с пола остальное.

Нет, я и сам мог бы заняться неприятным делом, но мне по статусу вроде как не положено. К тому же, стоило открыть дверь, снаружи тут же нарисовался незнакомый, но до крайности вежливый молодой человек и сообщил, что готов помочь во всем, чего бы я ни пожелал.

Показав ему изгаженную комнату и тем самым обозначив фронт работ, я запретил парню соваться во второе помещение. А потом заметил сквозь открытую дверь спустившегося в холл Дола, по-быстрому набросил на вещи охранное заклинание и махнул парню рукой, привлекая внимание.

– А, господин маг, – благожелательно отозвался каратель, мельком заглянув в дверной проем и понимающе ухмыльнувшись при виде елозящего по полу тряпкой парнишки. – Я как раз шел вас будить и заодно напомнить, что скоро полдень, а вы пообещали коменданту помочь в одном непростом деле.

Ну да. Обещал. И ни от чего не отказываюсь. Но сначала я проследил, чтобы слуга закончил с уборкой. Затем позволил ему сменить ведро в уборной. После этого потребовал, чтобы меня покормили. Наконец поколдовал над защитой своего временного жилища. И только потом мы с Долом спустились на минус второй этаж, явившись пред строгие очи начальника форта.

Само собой, мне пришлось выдержать еще один непростой разговор с комендантом, только теперь уже с глазу на глаз, после чего мы заключили устное соглашение, согласно которому он обязался оказать мне отнюдь не формальную помощь, а я взамен возьму на себя труд обеспечить здешние артефакты посильной защитой от преждевременного истощения. А в случае, если мне приспичит прогуляться за пределами форта, поставлю несса Катерса в известность заранее. Более того, мне также пришлось дать ему слово, что рисковать собой я больше не стану. И только после этого мы вышли из кабинета и мне было дозволено увидеть святая святых – минус третий этаж форта «Южный», о котором даже Дол до поры до времени толком ничего не знал.

В отличие от жилых этажей этот, по-видимому, с самого начала создавался как технический, потому что вместо небольших комнат-каморок здесь устроили самые настоящие склады. Тут было все – запасные, давно пылящиеся в уголке рельсы, стоящие рядком вдоль стены пустые бочки, старый подъемник, услугами которого давно не пользовались. Даже новенькие платформы и те нашлись в одном из хранилищ в количестве аж целых двух штук!

Что же касается дверей в тоннели, то их я тоже нашел. Да и как не найти, если соответствующие метки были нанесены белой краской возле каждой? А вот открыть их у меня получилось не сразу. Не в последнюю очередь потому, что господин комендант, обошедший вчера стороной этот скользкий вопрос, сегодня во что бы то ни стало вознамерился взглянуть на тот самый источник, который позволил мне оживить древнюю магию.

Я по понятным причинам не хотел этого делать, поэтому ун десять мы бессмысленно препирались у самой двери. Он напирал на то, что в своем форте обязан знать в лицо все посторонние артефакты. Я в свою очередь нудно и монотонно повторял, что подобные артефакты – это собственность не только моя, но и Ковена. И демонстрировать их посторонним, тем более раскрывать принцип работы, попросту не имею права.

В итоге победил местный маг, который, кашлянув, деликатно напомнил нессу Катерсу, что еще не все пациенты выздоровели после вчерашнего нападения и господину лекарю стоило бы к ним вернуться. После этого комендант все-таки отступился. Я, убедившись, что посторонние отошли на достаточное расстояние и не увидят ничего лишнего, втолкнул в нужную щель монету Аввима. Дверь, с которой мы решили начать эксперимент, благополучно дернулась. Однако в отсутствие должного ухода управляющие механизмы забарахлили, поэтому проход на южную ветку открылся только наполовину.

Сопровождающие нас каратели в количестве семи штук тут же нацелили на него свои тагоры и буквально заполонили его поисковыми заклинаниями. Однако беглая разведка быстро доказала, что тоннель абсолютно пуст и единственное, что мешает возобновить его работу, этот тот самый завал, который мы с Долом вчера не стали разбирать.

С северной веткой все прошло еще лучше – двери туда открылись сразу и без проблем. А одряхлевшая платформа ожидала возле самого входа, готовая отвезти всю нашу команду в конечную точку по первому требованию.

Поскольку остальные три тоннеля, если верить Долу, были когда-то взорваны, то все свое внимание комендант решил уделить именно северной ветке. И, прокатившись на поскрипывающей платформе, мы вскоре благополучно добрались сперва до северной плантации. А затем, потратив некоторое время на возню с заклинившей дверью, проникли в северный узел, до которого мы с Долом вчера так и не добрались. Люк там тоже оказался открыт. Сам узел, естественно, был облюбован целой толпой неприятно удивившихся нашему визиту некко. Однако каратели свой хлеб зря не ели, поэтому, пользуясь защитой стен и умело прикрывая друг друга, сумели не только очистить узел, но и лишили некко доступа в эту часть тоннелей. После чего мы почти до вечера исследовали главную перемычку, а я честно и открыто показал коллеге из форта оставшиеся три метки, которые местным карателям еще только предстояло изучить.

В итоге в форт мы вернулись поздно вечером, уставшие как собаки. Зато господин комендант был полностью удовлетворен и, думается мне, уже сегодня начнет прикидывать, как лучше использовать старые транспортные сети и в кратчайшие сроки возобновить добычу шекка на заброшенных плантациях.

К их разговору со Стариком, который, разумеется, тоже входил в группу сопровождения, я особо не прислушивался – меня эта информация не интересовала. А вот Дол, пока мы добирались обратно, сообщил кое-что любопытное.

– Говорят, раньше все по-другому было. И некко вели себя спокойнее. И жертв столько не случалось. А потом как напасть какая-то на них нашла – из всех щелей полезли, будто им у нас медом намазано.

– А когда, если не секрет, некко стали менять привычки? – улучив момент, полюбопытствовал я.

Дол даже не задумался с ответом.

– Да как «барьерники» отсюда ушли, так, считай, все и рухнуло.

– Хочешь сказать, некко изменились слишком быстро?

– Изменились? – странно покосился на меня каратель. – Это вы правильно подметили, господин маг. С того времени тут все изменилось: и деревья, и нурры, и даже мертвые души.

Я после этого крепко задумался и окончательно перестал прислушиваться к тому, что говорит комендант. На его благодарность отреагировал вяло. Попрощался с ним сухо. Хотел было переговорить с целителем, который, как говорят, пробыл тут без малого десять лет, но дедок куда-то шустро свинтил. Поэтому, решив выловить его уже завтра, я направил стопы к своему временному жилью. И только обнаружив возле него подозрительное оживление, смутно заподозрил: что-то здесь не так.

Глава 11

Первое, что я услышал, когда поднялся на минус первый этаж, это взволнованный людской гул, перебиваемый долгим, унылым, хриплым воем, идущим, казалось, из самых глубин земных недр. Затем я увидел столпившихся в холле рабочих, которые при виде меня торопливо отпрянули в стороны. Наконец моему взору предстала совершенно невредимая дверь, из-под которой тихонько подтекала вода, образовав перед входом приличную лужу. При виде ее я тихо выругался, подошел ближе и, распахнув дверь, едва не отпрянул, когда через порог перехлестнула настоящая волна.

Жилая комната выглядела так, словно в мое отсутствие тут пролился тропический ливень. Мой мешок и остальные вещи, брошенные на кровать, к счастью, не пострадали, а вот свисающее с постели покрывало и простыня оказались испорчены.

Источник же наводнения оказался вовсе не там, где я его искал, – как выяснилось при беглом осмотре, никаких признаков катастрофы с водопроводными трубами не нашлось. Стены и потолок оказались сухими. А вот подтекающая из-под второй двери вода заставила меня смачно выругаться и, прошлепав по мокрому полу, со скрипом отворить тяжелую дверь.

Внутри меня ждало целое море, которое, словно только и дожидаясь момента, тут же обрадованно хлынуло наружу, неся на себе остатки в клочья разодранного полотенца, многочисленные щепки и даже железные стружки, поднятые могучей волной с затопленного пола.

Источник всех моих бед нашелся тут же – им оказалась приличная дыра в стенке стоящей посреди уборной бочки, где еще поутру я отмывал одно невоспитанное чудовище. Сейчас же бочка была пуста. Последние капли хранившейся там воды безнадежно утекали между моими сапогами. Остатки растрепанного, жестоко уничтоженного полотенца печально покачивались сверху. На каменных стенах красовались следы глубоких царапин. Металлическая дверь изнутри была густо покрыта отметинами от чьих-то зубов. А причина всех этих бед в это самое время восседала на самом краю опустевшей бочки, вцепившись когтями в деревянный (тоже изрядно погрызенный) край, и самозабвенно орала на одной тошнотворной ноте, оглашая весь минус первый этаж воплями, похожими на звуки работающей бензопилы и простуженно-хриплый вой старой гиены.

Когда я рывком распахнул дверь, нурра подняла на меня печальный взгляд и осеклась, прекратив терзать мои барабанные перепонки. После чего попыталась развернуться на узком бортике. Скрежетнув по окованному железом краю когтями и неловко вильнув хвостом, все-таки не удержалась. Сорвалась. А потом шлепнулась на мокрый пол и, обиженно вякнув, подняла на меня настороженно-вопросительный взгляд, от которого мои пальцы сами собой сжались в кулаки, а где-то внутри зародился глухой рык.

– Э-э… господин маг? – робко спросил кто-то от входа. – У вас все в порядке?

Я обернулся и метнул тяжелый взгляд в испуганно отшатнувшегося парня. Тот икнул от неожиданности. После чего в комнате повисла неловкая пауза, в которой было только слышно, как журчит переливающаяся через порожек вода.

Но довольно быстро я все-таки взял себя в руки, убрал на место некстати выросшие клыки, а затем наклонился, поднял за шкирку ничего не понимающую нурру и быстро вышел, коротко бросив слуге:

– Прибери.

Сказать, что я был зол, значило не сказать ничего. Эта крокодилья поганка, эта дрянная необученная малявка мало того что не смогла меня спокойно дождаться и распугала своими воплями весь народ, так еще и во второй раз изгадила комнату, прямо-таки напрашиваясь, чтобы ее прибили.

«В клетку, – решил я, поднявшись на нулевой уровень с недовольно урчащей нуррой в руке. – Однозначно в клетку. Фэйталовую. Пока не поумнеет».

«Ш-ш!» – недовольно зашипела нурра, когда я поднес ее к лицу.

– Я тебе как дам «ш-ш»! – не сдержавшись, рявкнул я. – Без зубов у меня останешься!

Малявка прижала уши к голове и умолкла, однако глаз не отвела. Так и таращилась ярко-желтыми зенками, а потом встрепенулась и попыталась дотянуться до меня лапой. Правда, на удар это не было похоже. А еще через миг малявка хрипло мяукнула и потянулась ко мне уже всеми лапами, тогда как ее глаза из настороженно-непонимающих стали умильно-жалобными. После чего она напряглась и звучно чихнула, забрызгав мне соплями чистый воротник.

– По-моему, ты ей нравишься, – насмешливо хмыкнули откуда-то из-за спины, и нурра тут же оскалилась, заметив рядом незнакомое лицо. – Не злись. Она ж глупая совсем, не понимает, в чем провинилась. И наверняка устроила весь этот тарарам просто потому, что скучала.

Я сделал пару глубоких вдохов и выдохов.

Да, наверное. Я просто привык, что мои звери разумны и та же Пакость уже давно не делает гадостей нарочно. А эта мелюзга только вчера глаза открыла. Ей еще мамка нужна. Тепло. Еда опять же. А я как ушел в полдень, так и пропал до позднего вечера. Тогда как мелкая небось и замерзла, и оголодала. А то, может, еще и решила, что ее бросили.

– Палец ей дай, – посоветовал Дол, заглянув через мое плечо. – Вместо соски. Тогда и успокоится.

Нурра ощетинилась и снова зашипела. Но стоило мне протянуть руку, как она тут же переключилась и, радостно обхватив губами мой указательный палец, довольно засопела. Только на Дола косилась по-прежнему с подозрением, время от времени дергая хвостом и выпуская наружу когти.

– Ого, – со смешком отошел каратель. – Надеюсь, я не ошибся, что эта мерзость неизмененная? А то у них зубы ядовитые, и если она тебя поранила, то завтра-послезавтра придется хоронить.

– Не ошибся, – хмуро отозвался я. – Целитель еще вчера сказал, что она нормальная. Но изменения могут быть и отсроченными, поэтому придется еще понаблюдать.

Да. Лесс Отти дал не слишком утешительные прогнозы и предположил, что подвергнувшийся изменениям в утробе матери котенок не мог родиться без отклонений. Тот факт, что пока они не проявились, еще ни о чем не говорил. Но более точно лесс сможет сказать, когда мелкой исполнится хотя бы месяц. А то, может, и через два что-нибудь вылезет.

Малявка тем временем окончательно успокоилась и принялась самозабвенно сосать мой несчастный палец, словно ничего иного ей было не нужно.

– Я там молока немного нашел, – вдруг сообщил Дол. – Не знаю, подойдет ли твоей зверушке, но на всякий случай велел принести.

Я посмотрел на него с удивлением:

– Чего?

– Комендант велел помочь, – поспешил пояснить свою заботу парень. – Так что милости просим. А еще он сказал, что ждет тебя утром в кабинете. Что-то там еще ему от тебя понадобилось, поэтому, будь любезен, не проспи. Я утром за тобой зайду.

Проводив недоверчивым взглядом уходящего карателя, я в который раз подумал, что ему тут не место. Но потом покосился на уютно устроившуюся на моей ладони нурру. Вздохнул. И, перехватив ее поудобнее, отправился к себе. Надо было посмотреть, все ли убрали в комнате, проследить, чтобы заделали дыру в бочке и наносили еще воды, а заодно напомнить слуге, чтобы принес обещанное Долом молоко.

Когда же этот утомительный и суетный день подошел к концу и я вновь заселился в выделенную комендантом комнату, то оказалось, что и сейчас уснуть мне не удастся. Сначала прикорнувшую нурру надо было от себя отцепить. Затем накормить. Потом дождаться, пока принесут ужин, и поесть самому, то и дело отпихивая от тарелки сующую туда любопытный нос кошку.

Кстати, ей приглянулось золото. И, глядя, как я один за другим хрумкаю блестящие молги, мелюзга тоже надумала попробовать.

Я не препятствовал. Если уж мне минеральные добавки были необходимы, то и ей, наверное, не повредят. Ее молочные зубы, правда, с задачей не справились, однако после того, как Изя обслюнявил выделенную для кошки монету, нурра охотно подъела оставшуюся от нее шипящую лужицу.

– Ладно, малявка, иди спать, а у меня еще дела на сегодня запланированы, – проворчал я, когда все насытились, а Изя снова подхватил нурру и убрал подальше, давая мне пространство для маневра.

Но как только я поднялся из-за стола и собрался заняться тем, о чем размышлял на протяжении всего дня, меня снова потревожили. На этот раз сверху. Сперва тихим-тихим шорохом, а потом и едва заметным скрипом, как если бы кто-то пытался незаметно проникнуть внутрь.

Окинув быстрым взглядом потолок, я ничего подозрительного не увидел и поначалу решил, что просто показалось. Но нет. Через несколько тин шум повторился. А затем в одном из углов, как раз в том месте, где проходил стык между стеной и потолком, что-то отчетливо заскреблось и зашебуршилось. Причем с такой силой, что игнорировать посторонние звуки стало уже невозможно.

Осторожно переложив сонную нурру на постель и на всякий случай вооружившись тагором, я настороженно уставился на подозрительный угол. Присутствие некко в отлично защищенном форте было маловероятным. Нашествие злобных термитов – тем более. К тому же ни магическое, ни сумеречное зрение не показывало за стеной ни живых, ни мертвых. Но именно поэтому стремительно усиливающийся шум выглядел все более непонятным.

И только когда облицовка на стене сначала выгнулась, а затем и опасно истончилась, а сумеречное зрение так и не показало в том месте ничего плохого, я наконец-то сообразил, кто именно мог так нагло и, главное, открыто безобразничать в напичканном магией форте. После чего Изя со щелчком распрямился, быстрее молнии метнулся вперед и, как только кусок облицовки окончательно отвалился, пробил собой барьер, сцапав то самое существо, что мешало мне спать.

Радуясь тому, что не слышу раздавшегося на изнанке визга, я сморщил нос, когда в поврежденном углу пыхнуло облако пыли. А когда Изя бодро оттуда вынырнул и, коротко тряхнув напоследок, сбросил на стол перепачканного, отчаянно чихающего нарушителя, я усмехнулся. После чего подошел. Оглядел виновато-раскаивающуюся белобрысую морду с рубиновыми глазами. По достоинству оценил нервно дергающиеся ушки, неловко прижатые к чешуйчатому пузу лапки с зажатым в них огромным бриллиантом, явно припасенным в качестве извинений. А потом хмыкнул:

– Ну кто бы сомневался, что ты меня найдешь. На, это твое наказание за нарушение приказа.

Пакость удивленно пискнула, когда я положил перед ней безмятежно сопящего нурренка: «Мряф?»

Типа: «Чего-о?!»

Я широко улыбнулся:

– Знакомься, это – Мерзость. И с этого момента ты отвечаешь за ее воспитание.

* * *

Оставив сонную малявку на попечение Пакости, я ушел на изнанку и, помедитировав над барьером пару ун, сделал его непроницаемым для обычной магии. После чего споро разделся, сменил матрицу и, открыв портал прямо в центре комнаты, уже в виде нурра нырнул в разверзшуюся впереди темноту.

Оставшаяся в форте Пакость разочарованно вздохнула, осознав, что я и на этот раз ухожу без нее. Но во второй раз сердить меня не осмелилась, поэтому честно осталась сидеть на входе вместо сторожа. Тогда как я, вдохнув полной грудью, покрутил головой и устремился в глубь неестественно тихого леса, где, как я и сказал, у меня еще остались дела.

Портал я открыл на самой границе, сразу за первой линией молчаливых деревьев. Так, чтобы и со стороны форта его было не видно, и на некко с ходу не нарваться. А там, как я попросил Ули еще рин назад, меня уже встречали – рослый, покрытый черной чешуей нурр, который при виде меня вскинул все свои семь зубастых хвостов и издал низкий вибрирующий рык.

Поприветствовав радостно оскалившегося улишша и позволив его хвостам обслюнявить мне щеки, я еще раз втянул носом воздух и огромными прыжками помчался в глубь леса. Туда, где не так давно погибли люди, где без присмотра валялась моя сумка с походными артефактами и где наверняка еще осталось немало недобитых карателями некко, на которых я должен был взглянуть своими глазами.

Разоренную поляну мы нашли быстро – от нее до сих пор тянуло гарью. В тусклом свете звезд вся глубина постигшей ее трагедии не сразу бросалась в глаза, но острое зрение нурра то и дело выхватывало из темноты невеселые детали. Тут и там на могучих стволах виднелись жженые отметины. Дымить они почти перестали, но смотрелись как глубокие раны, оставленные паяльником. Земля оказалась взрыхлена и зияла огромными дырами, края которых тоже были опалены и частично осыпались внутрь. Опрокинутая на бок повозка лежала на том же месте, что я помнил, как и два лошадиных трупа, над которыми до сих пор не вилось ни одной мухи. Рядом лежал погибший возница. Еще чуть дальше белели другие тела. Тоже не тронутые ни зверьем, ни мошкарой.

Одна из громадных бочек укатилась в сторону. И, судя по белесоватым следам на земле, один ее бок все-таки треснул, из-за чего с таким трудом собранный шекк успел вытечь и тем самым безнадежно похоронил усилия людей, которые его собирали.

А вот три другие бочки выглядели целыми, так что, полагаю, господин комендант завтра-послезавтра организует еще один рейд в надежде, что их содержимое не пропало.

Углубившись чуть дальше в лес, я с грустью увидел еще несколько тел и признал среди них свою добродушную лошадку. Наверное, когда поднялась суета, она рванула куда глаза глядят, но, на свою беду, выбрала неправильную дорогу и, как многие другие, стала пищей для прожорливых тварей, у которых хватило мозгов устроить такую грандиозную засаду.

Поваленное дерево я тоже увидел и, признаться, первое время пребывал в недоумении по поводу того, каким образом каратели умудрились срубить такой ствол. Но потом я обежал эту громадину вокруг. Засунул нос под сломанные ветки. Внимательно оглядел наполовину сожженную, частично оплавившуюся кору и, обнаружив внизу длинную, широкую, глубоко въевшуюся в ствол жженую рану, запоздало понял, почему эта хреновина так быстро и так не вовремя рухнула нам на головы.

Как оказалось, упавшее дерево было неимоверно старым и, пожалуй, одним из самых дряхлых на всей плантации. В процессе ожесточенной схватки каратели, естественно, не особо глядели, по кому они палят из тагоров и насколько серьезны будут последствия применения оружия для тесно стоящих деревьев. Вероятно, в какой-то момент гигантская, собравшаяся из многих десятков некко тварь оказалась вблизи от старого дерева. И когда на ней скрестились сразу десять лучей, они, конечно, не могли его не задеть.

Удар оказался настолько страшным, что в основании здоровенного ствола магические лучи буквально выжгли широченную выемку. После чего обсиженное некко дерево пошатнулось. И без того одряхлевшее основание в какой-то момент подломилось, а пораженный в самое сердце гигант со скрипом завалился на бок, выворотив корнями приличный кусок земли и едва не угробив отчаянно сражающихся карателей.

Быть может, именно это и стало переломным моментом, потому что грохнувшимся с такой высоты тварям временно стало не до охоты. Да еще разбежавшиеся в панике лошади в какой-то степени сумели отвлечь на себя их внимание. Пока некко очухивались и высасывали жизнь из ни в чем не повинных коняшек, люди успели перегруппироваться и отступить. Хотя, если бы я не уничтожил тех тварей, что подбирались к ним под землей, все могло закончиться намного печальнее.

Убедившись, что на поваленном стволе и в густых ветвях ни одной твари больше не осталось, я вскинул голову и внимательно оглядел сомкнувшиеся над нашими головами кроны.

А вот там некко по-прежнему сидели. Причем немало. И все они при нашем появлении зашевелились, правда, пока еще не осмеливаясь напасть.

«Ну что, братцы, поохотимся? – кровожадно оскалился я, нацелившись на самых жирных и малоподвижных тварей. – Тут нам на всех добычи хватит».

Первый взревел, заставив некко занервничать еще больше. А потом ринулся следом за мной к ближайшему дереву. Прямо на бегу нырнул на изнанку и, вонзив когти в отозвавшуюся глухим скрипом кору, принялся рывками взбираться наверх.

В считаные тины мы преодолели первое «кольцо» и рванули к самой вершине. Источник на моей груди тихонько потеплел. Напуганные его близостью некко суетливо зашевелились и принялись с шипением отползать в стороны. Но на ограниченном пространстве им было некуда деться, поэтому ни для меня, ни для Первого не составило труда пробежаться по веткам, жадно хватая пастью наспех выставленные щупальца и безжалостно вырывая их целыми пучками.

По изнанке пронесся многоголосый стон, когда, закончив с одной веткой, мы с братом перепрыгнули на другую. А когда я поднял перепачканную в грязно-черной жиже пасть и, окинув взглядом далекую верхушку, подключил к этому делу барьер, на некогда безмятежном дереве случилась настоящая паника.

Собственно, я не сразу сообразил, что дабы свести преимущества некко на нет, мне даже не нужно было до них дотрагиваться. Изогнувшийся, ставший внезапно подвижным и на диво податливым барьер откликнулся мгновенно. А затем по моей команде принялся одну за другой вышибать жирных тварей с веток, после чего они с негодующим визгом срывались со своих насестов и грузно падали вниз. На землю. Где их уже ждал спрыгнувший следом за ними Первый. А затем и я присоединился, благодаря чему поголовье некко на одной отдельно взятой поляне принялось стремительно сокращаться.

Когда же мы таким макаром зачистили первое дерево, в мою временами не слишком умную, надо признать, голову внезапно пришла и другая мысль: а зачем нам с улишшами самим лупить некко по головам? Есть ведь способ попроще.

Я, правда, только сейчас об этом подумал. Но если барьер теперь настолько послушен, если он по моему желанию способен менять структуру и свойства… если он до такой степени подвижен, что даже порталы позволяет открывать в любом месте и в любое время, какое заблагорассудится, так какого же черта я не использую его возможности в полной мере? Что мешает мне не просто стягивать некко вниз, но и приоткрывать перед ними барьер? Ненадолго. Всего на долю тины. Ведь если мертвые души не переносят воздуха нашего мира, то, если я позволю им этот самый воздух вдохнуть, им наверняка не понравится!

Посетовав на собственную недогадливость, я провел пробный эксперимент и, прямо в воздухе вытолкнув одну из тварей с изнанки, довольно рыкнул, когда она в мгновение ока обратилась в пыль.

Вот же я тормоз… если бы до меня раньше дошло, что это так просто, сколько бы времени я сэкономил в Сиулье? А здесь? Буквально сутки назад?

Эх, все мы крепки задним умом. Хорошо хоть все-таки сообразил.

А ну-ка, братцы, расступитесь. Щас я тут подправлю нарушенную экологию…

Не все, конечно, удалось с первого раза. Срывать барьер сразу со всего дерева было неудобно и до крайности энергозатратно. Но после полурина всевозможных экспериментов я все же наловчился приоткрывать барьер точечно, ненадолго и прямо возле морд ничего не подозревающих тварей.

Всего один миг, короткий визг, хлопок, и незадачливые некко просто лопались, разбрасывая вокруг себя хлопья серого пепла. Когда по одной-две, когда по три-четыре, но я с мстительной радостью перебил их всех, оставив на долю Первого всего несколько штук, чтобы улишши могли перекусить.

Остальную поляну я вычистил всю и даже по округе пробежался, пробуя новый способ борьбы с тварями. А когда время перевалило за полночь, с сожалением был вынужден вернуться к порталу, потому что весь лес очистить за одну и даже за десяток ночей было нереально, а отдыхать нужно даже мне. Но это не страшно. Времени вполне достаточно и на лес, и на то, чтобы добраться до старого лагеря, и даже на охоту за сокровищами, если тут таковые найдутся.

«Пусть Первый проследит, как поведут себя твари и сколько из них рискнет сюда снова сунуться, – велел я, прежде чем нырнуть в портал. – Я хочу знать, насколько они разумны. И сколько времени им понадобится, чтобы вновь заполонить все вокруг».

А когда Ули заверил, что вся необходимая информация будет к утру, вернулся к себе, разбросал по комнате несколько амулетов-поглотителей, чтобы подправили фон после использования портала. После чего сменил матрицу. Наскоро умылся. Избавился от улик. И с чистой совестью завалился спать, смутно почувствовав, как Изя в последний момент опять подсунул мне под бок тихонько сопящую Мерзость, а неслышно подкравшаяся Пакость с удовлетворенным вздохом устраивает гнездо в моих растрепанных волосах.

Глава 12

Поутру меня, как и следовало ожидать, снова встретили два «сюрприза». А именно большая желтая лужа и скромно отложенная в уголке кучка, при виде которой я наморщил нос. Однако разбудил меня вовсе не запах. Причиной были приглушенный шум и яростная возня, которую затеяли мои кошки.

Судя по всему, когда Мерзость проснулась и завозилась со вполне определенными намерениями, Изя, не став меня будить, аккуратно спустил нурру на пол, чтобы та сделала свое грязное дело там, а не на постели. Одновременно с ней или вскоре после нее из своего гнезда выбралась Пакость. И вот когда Мерзость впервые ее увидела, надо думать, что для нее это было неожиданно.

Судя по прибавившимся царапинам на полу и несколько встрепанному виду кошек, если не подраться, пока я дрых, то хотя бы поссориться они успели. Теперь же Пакость сидела на столе, яростно шипя и время от времени шлепая когтистой лапой по столешнице, не пуская конкурентку. Тогда как Мерзость, повиснув на самом краю, упрямо пыталась взобраться наверх и при этом так же яростно огрызалась.

Как она вообще сумела туда забраться – вопрос отдельный. Но если верить глубоким царапинам на ножке стула и на деревянном сиденье, мелкая нурра все-таки додумалась использовать подручные средства. А взобравшись на стул, она, вероятно, даже решилась прыгнуть, но не дотянулась до столешницы совсем чуть-чуть и теперь всеми силами пыталась не сорваться.

С учетом того, что чуть более суток назад она едва держалась на разъезжающихся лапах, а сегодня уже научилась прыгать, это было по меньшей мере странно. К тому же сегодня она выглядела вполне оформившейся. Той детской неуклюжести, что свойственна всем новорожденным, не было и в помине. Ее движения стали вполне осмысленными и на редкость точными. Уворачивалась от ударов она тоже вполне профессионально. А уж шипела в ответ ничуть не тише. И вообще, казалось, что ей уже пара месяцев от роду, а не пара дней.

Я, конечно, не специалист, но даже для нурров столь стремительное взросление выглядело подозрительно. Впрочем, других изменений в кошке я не заметил, поэтому зевнул, кое-как пригладил топорщащиеся на затылке волосы и потопал в уборную, по дороге успев подхватить сорвавшуюсям таки Мерзость и буркнув истошно мяукнувшей нурре прямо в морду:

– Цыц!

Шлепнувшись на стул, Мерзость озадаченно замолчала, однако когда я окунул голову в бочку и, отфыркиваясь, принялся ожесточенно растирать лицо, у меня в ногах завозилось что-то живое. Но поскольку внимания я на это не обратил, то это «что-то», обиженно вякнув, нашло другой способ до меня добраться. И, ловко цепляясь отросшими коготками, на удивление быстро вскарабкалось вверх по бочке. Кое-как устроившись на краю, снова мявкнуло. На этот раз – требовательно. После чего упрямая малявка попыталась дотянуться до меня лапой. Но не удержала равновесия и с шумом плюхнулась в воду, обрызгав и меня, и стены, и брошенное рядом полотенце заодно.

Хорошо еще, не утопла, дура мелкая. Изя вовремя ее оттуда вытащил и бережно опустил на пол, где она так и болталась у меня под ногами все то время, пока я приводил себя в порядок. И в комнату следом прибежала, так и норовя взобраться прямо по ноге.

В конце концов мне это надоело, поэтому, когда малявка действительно вознамерилась вонзить в меня когти, я наклонился, частично сменил матрицу и, отрастив нуррячью морду, клацнул зубами прямо у нее перед носом.

Мерзость от испуга аж икнула и отпрянула. После чего со страху напрудила на полу еще одну лужу и с позором сбежала, спрятавшись за ножкой кровати и вытаращив на меня оттуда свои желтые глазищи.

– Ну а ты что скажешь? – насмешливо поинтересовался я, вернув человеческий вид и взглянув на настороженно взирающую на нас со стола Пакость. – Уже придумала себе оправдание, или у меня есть повод наказать тебя по-серьезному?

Пакость беспокойно застрекотала, заметалась по столешнице, но я сделал вид, что не заметил двух лежащих на краю и заманчиво посверкивающих кучек. Одна состояла сплошь из «Слез Аимы», вторая, соответственно, из фэйтала. Именно их моя кошка так отчаянно защищала от покушения. И именно вокруг них сейчас танцевала какой-то ритуальный танец.

Поняв, что танец не возымел должного эффекта и на дорогие подарки я не купился, Пакость огорченно вздохнула и, подойдя ближе, села, нервно теребя висящий на шее мешочек. После чего помялась, сникла, а потом прижала ушки к голове и, выудив откуда-то из-за спины вчерашний увесистый бриллиант, с надеждой мне его протянула.

– Это что, извинения? – прищурился я.

«Мя», – раскаянно вздохнула нурра. А когда я протянул руку, аж дыхание затаила и от волнения чуть не сгрызла собственный хвост, облегченно вздохнув только тогда, когда подарок я все-таки взял, тем самым показав, что «серьезное» наказание отменяется.

– Ладно, – сжалился я, опустившись на стул и погладив растерявшуюся от неожиданности кошку по голове. – Не куксись. Я больше не сержусь. Без тебя и впрямь было скучно.

«Мрр?!» – неверяще встрепенулась Пакость.

– Да, – неохотно признал я. – От тебя много пользы. Поэтому за побег, так и быть, есть тебя не стану, а вот за мелкой тебе придется присмотреть.

Услышав, что прощена, нурра радостно заверещала, подпрыгнула и тут же кинулась обниматься. Обмусолила меня всего, исцарапала, чуть не оглушила. Наконец пристроилась на плече, доверчиво потерлась щекой и с жадностью накинулась на протянутый золотой, вгрызшись в него с таким энтузиазмом, словно давно не ела.

Накормив ее до отвала и дождавшись, пока Изя выловит и накормит Мерзость, я встал, оделся, проверил магический фон. Убедившись, что он соответствует норме, убрал амулеты-поглотители в мешок. После чего накинул на проделанную в потолке дыру иллюзию. Коротко отдал Пакости распоряжения на грядущий день. А затем окинул комнату еще одним придирчивым взором, проверяя, все ли в порядке. И, наткнувшись на разлитые на полу лужи, подумал, что, наверное, нужно поставить в угол хотя бы ящик с землей. Пусть уж мелкая лучше туда ходит, чем я каждое утро буду поутру огибать разбросанные тут и там «мины».

Так, решено. Как только появится тот парнишка, сразу его и озадачу…

Еще через полрина я уже спускался на минус второй этаж в сопровождении задумчивого и на редкость хмурого Дола.

– Я уезжаю, – скупо сообщил он, когда я поинтересовался, в чем дело. – До конца контракта еще полторы недели, но сегодня из Гоара пришла депеша: магистр Нэш срочно отзывает меня в столицу.

Я насторожился:

– Именно тебя? Зачем?

– Понятия не имею.

– Так. А когда пришло письмо?

– Этим утром.

– Лесс Отти что-нибудь сказал, когда тебя осматривал? – еще больше насторожился я.

Дол только вздохнул:

– А то ж. Целитель он, что ни говори, хороший, поэтому следы магической клятвы в ауре быстро заметил. Вчера комендант еще раз меня допросил. А когда понял, что ничего сверх того, о чем мы уже рассказали, я ему не сообщу, то давить не стал. И вот сегодня – это…

Я на мгновение прикрыл глаза.

Что ж, этого и следовало ожидать, хотя, конечно, странно, что депеша пришла так быстро. В этих краях даже простые артефакты работали с перебоями, что уж говорить про магопочту. У меня, к слову, рашшер Наоми уже второй день отказывался включаться, несмотря на полный резерв, так что я до нее так и не дозвонился. Рашшер тана Алдурра пока работал нормально, но связываться с господином графом я посчитал преждевременным. Никаких точных данных я пока не добыл, так что для доклада было еще не время.

А Нэш вон как подсуетился. Похоже, они мне не только не доверяли, но и все-таки подозревали, раз комендант решил сообщить о происшествии напрямую в столичный Орден, а Дола после этого с такой поспешностью выдергивают в Гоар на допрос. Причем я даже не сомневаюсь, что в кабинете господина магистра его будет ждать не только хороший мастер-целитель, но и амулет правды, который в Ордене не гнушались регулярно использовать на сотрудниках.

– Что делать-то будем? – тихо спросил Дол, когда лестница закончилась и мы остановились на пороге холла, в котором, к счастью, никого не оказалось.

Я встряхнулся:

– Ничего. Клятва абсолютно надежна, так что мозги тебе не вскипятят. Говори правду. Но разумеется, не всю. Если начнут настаивать, делай коровьи глаза, прикидывайся идиотом и повторяй, что твое дело маленькое. Мол, не подчиниться наблюдателю ты не мог, а за последствия данной ему клятвы тем более не отвечаешь.

– Тебе хорошо говорить, – проворчал каратель. – Это ж не твои мозги собираются кипятить.

– Ты ни в чем перед Орденом не провинился. В крайнем случае вали все на меня. Я потом этот вопрос сам буду решать с вышестоящим начальством. Дадут они добро на обнародование этих сведений – очень хорошо, их проблемы. Не дадут – еще лучше. С тебя в любом случае взятки гладки.

– И то верно, – слегка расслабился парень. – Ладно, пошли, чего встал? Комендант уже ждет. Я тебя в последний раз к нему провожу и поеду. Мне ж всего трое суток дали, чтобы добраться до Ордена.

Бедняга. Мы целую неделю сюда добирались. Правда, без особой спешки. А Долу придется спать урывками, есть украдкой, спать прямо на ходу и не одного коня загнать, чтобы поспеть к сроку. В Ордене с исполнением приказов было строго, так что парню и впрямь оставалось только посочувствовать.

– Ну что, тогда бывай, – вздохнул каратель. – Ты, конечно, странный и все такое, но шкуру мне все-таки спас. Так что и я постараюсь на допросе не опозориться.

– Удачи, – кивнул я. А когда каратель развернулся и потопал в обратную сторону, смутно пожалел, что единственный нормальный человек в этом форте вынужден так быстро его покинуть.

* * *

Когда я все-таки добрался до кабинета коменданта, то оказалось, что господин Катерс действительно времени даром не терял и принял решение организовать еще один рейд на южную плантацию, чтобы отбить у некко потенциально сохранившиеся (хотя даже не был уверен, что они уцелели) бочки.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность и порадовался, что успел наведаться в лес до того, как туда заявились каратели. На будущее форта мне по большому счету было начхать, а вот стоять и смотреть, как твари безнаказанно убивают людей, было неприятно. Правильно я всех некко вчера перебил. Теперь, даже если карателей никто не прикроет, новых жертв среди них не будет. Хотя, вероятно, раз меня все-таки позвали, то приглашение на прогулку в шекковый лес, надо думать, я получу.

– Что скажете, лесс Саррато? – внимательно посмотрел на меня комендант, когда озвучил свое предложение. – Готовы еще раз рискнуть и отправиться на плантацию?

– Слишком опасно, – тихо, но настойчиво возразил мастер Ноос, который, как и в прошлый мой визит, нетерпеливо переминался возле стены рядом со Стариком. – В тот раз, возможно, именно присутствие мага спровоцировало нападение.

– Не думаю, – неожиданно встал на мою защиту Старик.

Я вопросительно приподнял брови. Что? Меня все-таки реабилитировали?

– Почему? – недовольно раздул ноздри мастер Ноос.

– Потому что вы сами сказали, коллега, что первый удар тварей пришелся на вас. Лесс Саррато – артефактор, – напомнил немолодой каратель. – Если бы некко его почуяли, то первым, на кого они бы напали, должен был стать именно маг. Однако даже в группе, в которой он находился, пострадал лишь один человек… вернее, ваш человек, коллега. Тогда как господин наблюдатель не только благополучно избежал атаки некко, но и умудрился быстро сориентироваться. И даже под землей сумел выжить, да еще и мастера Дола прикрыл, хотя для человека его профессии это по меньшей мере необычно.

Ощутив себя на перекрестье нескольких пар глаз, я независимо пожал плечами:

– Повезло, что тут еще сказать.

– Мне кажется, вы себя недооцениваете, – суховато заметил господин комендант. – Скажите, лесс, вы ведь умеете видеть созданий изнанки? Я говорил вчера с нашим целителем. Он сказал, что магам вашего профиля это бывает доступно.

– Да неужели? – совсем другими глазами взглянул на меня мастер Ноос, а Старик оценивающе прищурился.

Я снова пожал плечами:

– Если бы это было не так, лесс Данти не стал бы поручать мне это дело. Согласитесь, от наблюдателя мало проку, если он не только не умеет видеть грозящую ему опасность, но и защититься от нее не способен.

– Ну-ка, ну-ка… – оживился местный начальник службы безопасности. – Я правильно вас понял, лесс, или у вас действительно есть какой-то артефакт, благодаря которому вы сумели уцелеть в самом эпицентре нападения некко?

Я спокойно кивнул.

Вчера… ну то есть позавчера на допросе мы эту тему деликатно обошли стороной, но не возникнуть она не могла. Более того, господин комендант очень грамотно подвел к этому разговор и теперь с большим любопытством следил за тем, как я буду выкручиваться.

А я уже все для себя решил. Раз господа из высшего руководства Ковена и иже с ними все равно меня подозревают, раз информация о тайнике мастера Аввима, а также о том, кем и когда он был вскрыт, до них все-таки дошла, раз уж они, как и магистр Ной, прекрасно знали, за какими именно артефактами идет такая охота, то что ж – скрывать дальше информацию нет особого смысла. Тем более это только усилит подозрения, а мне создаст массу ненужных хлопот, которых я бы хотел избежать.

Если они знают о монете, то я, так и быть, отдам то, что им нужно. Однако даже господин Данти не подозревает, что на самом деле источника у меня два. А уж какой именно я решу ему отдать ради налаживания доверительных отношений, думаю, говорить не нужно.

В этой связи я решил начать открывать карты постепенно. Именно здесь. Под носом у верных господину Данти и магистру Нэшу людей. Они ведь не зря направили меня именно в форт «Южный»? Ну а когда господин Катерс доложит, что по всем признакам монета у меня, будет намного проще найти общий язык с лессом Данти и с его помощью получить всю доступную Ковену информацию на пропавших собирателей.

– Что это за вещь, позвольте спросить? – не выдержав паузы, все-таки решил поинтересоваться мастер Ноос, буравя меня тяжелым, полным нехороших подозрений взглядом.

Я улыбнулся:

– Полагаю, несс Катерс уже догадался.

Комендант выразительно наморщил лоб:

– Судя по тому, что я успел о вас узнать, это та же самая вещь, которая позволила вам с легкостью активировать старые магические печати и запустить в работу подземные ветки, которые несколько столетий лет стояли невостребованными.

– Верно, милорд.

– Это значит, что нам вы его не покажете, – с изрядной долей разочарования отозвался Старик. – Впрочем, меня устраивает сам факт, что он есть. И что вы готовы открыто его использовать, в том числе и с пользой для форта.

Я благожелательно наклонил голову.

– И все же я бы хотел уточнить, – тем временем продолжил он, отлепившись от стены и сделав в мою сторону несколько шагов. – Какой радиус действия у этой штуки? Способен ли он обеспечить вам (или нам всем?) безопасный проход по лесу? И как именно он воздействует на некко… вернее, на что именно мы можем рассчитывать, если господин комендант сочтет ваше присутствие во время рейда необходимым? Или отдаст приказ сопровождать вас во время исполнения той самой задачи, которую возложило на вас руководство Ковена.

Интересный вопрос… Я ненадолго задумался.

Похоже, решение продемонстрировать наличие артефакта было верным, потому что теперь в форте у меня будет чуточку больше свободы. Кроме того, господа начальники только что дали понять, что вставлять мне палки в колеса больше не будут. Однако не бескорыстно, отнюдь. Хотя это как раз было нормально.

Если уж говорить совсем простыми словами, то господин комендант в лице своего ближайшего сторонника только что недвусмысленно предложил мне полноценное сотрудничество. Уже не как залетному магу. Не как бесполезной обузе, которая своим появлением внесла приличный раздрай в этот и без того не слишком спокойный мирок. Но как человеку, который способен принести форту немалую пользу. Более того, уже ее принес, а значит, хотя бы в какой-то степени заслужил доверие.

– Скажем так, – собравшись с мыслями, сообщил я внимательно слушающим меня господам. – Мои возможности по обнаружению мертвых душ соотносятся с аналогичными свойствами поисковых сетей карателей, только не ограничены временными рамками и направлением. Иначе говоря, на расстоянии в тридцать-сорок шагов я смогу дать вам информацию по некко в любой момент и по всем интересующим направлениям. Что же касается непосредственного воздействия, то, пожалуй, здесь я вам особо не помогу. Артефакт не дает приблизиться некко ко мне. Но ограничение для них составляет всего несколько шагов, так что большую группу я при всем желании прикрыть не смогу.

– Всю группу и не нужно, – расслабился комендант. – Достаточно того, что мои люди не потеряют вас по-глупому в этих лесах. Жаль, что вы сразу об этом не сообщили. Это избавило бы нас от ненужных проблем.

Я одарил его укоризненным взглядом:

– Я уже выразил свое сожаление по этому поводу, милорд. К тому же я нахожусь в форте всего третий день и, как видите, сообщил исчерпывающую информацию сразу, как только представилась возможность.

Несс Катерс сделал вид, что не понял упрека, и повернулся к своему заму по безопасности.

– В таком случае, Дорг, собирайте отряд. Только на этот раз включите в него господина мага на общих основаниях. Мастер Ноос, прошу вас выполнять поставленную перед вами задачу, учитывая нашу общую ситуацию. Магистр Нэш передал вас в мое прямое подчинение, однако это никоим образом не означает, что ваша основная цель изменилась. Лесс Саррато…

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Я прошу вас оказать моим людям посильную помощь в сегодняшней вылазке и по возможности обеспечить их магической поддержкой. Кроме того, в самое ближайшее время жду от вас конструктивных предложений и прошу сообщить, какие ресурсы вам могут понадобиться для выполнения вашей работы.

– Благодарю, милорд, сделаю что смогу. Что касается ресурсов, то они у меня с собой. А от ваших людей я попрошу только готовности к сотрудничеству.

– Дорг, исполняйте, – кивнул начальник форта, и на этом аудиенция была закончена.

Глава 13

Спустя рин из ворот форта «Южный» выехала довольно многочисленная кавалькада из одиннадцати карателей, полутора десятков откровенно нервничающих рабочих и двух чудом уцелевших тяжеловозов, тянущих за собой пустую повозку.

Всю дорогу до места мастер Ноос держался подчеркнуто рядом со мной, как и трое его карателей. Одного из учеников он на днях потерял, а еще одного серьезно зацепило при отходе, поэтому лесс Отти на ближайшие несколько дней запретил ему садиться в седло и поднимать вес тяжелее ложки. Остальные каратели к этому времени успели вернуться в строй, поэтому на южную плантацию комендант отправил почти всех, кто у него остался.

Дола на этот раз в отряде не было, поэтому скрасить мою скуку оказалось некому. Все, что можно и нельзя, мы с командирами обговорили заранее. А необходимой экипировкой нас снабдил господин Рео Тойри, который не поскупился на новое обмундирование даже для откровенно напуганных рабочих.

К слову, для того, чтобы выгнать из форта хотя бы этот десяток человек, коменданту пришлось пообещать даже не двойную, а тройную оплату за несколько ринов несложной работы. После того как большая часть последней смены осталась в лесах, мало кто горел желанием рисковать головой и соваться туда снова.

И я их прекрасно понимал.

Кстати, в какой-то момент мне показалось, что неразговорчивый и задумчивый с самого утра командир все-таки решится задать накопившиеся за последние дни вопросы. Но нет. Ноос только пытливо поглядывал в мою сторону. Ненавязчиво обеспечивал прикрытие. И кажется, все-таки пересмотрев первоначальное мнение насчет моей персоны, тем не менее решил сохранить дистанцию.

Ну и хрен с ним.

Главное, что, когда мы добрались до леса и, настороженно озираясь, вступили под зеленые кроны, мою свободу больше никто не ограничивал. Более того, мастер Дорг предложил мне проследовать в авангард отряда и попросил по мере возможностей облегчить ему жизнь.

Я не стал отказываться и тихо, вполголоса, описал ему все, что увидел на изнанке, хотя, если честно, описывать было особенно нечего, потому что ночью мы с Первым порядочно тут все подчистили и всерьез сократили поголовье обитавших поблизости некко.

Мои слова немедленно подтвердили и поисковые сети карателей, которым на протяжении всего пути до пострадавшей плантации так и не удалось засечь ни одного, даже самого тощего, щупальца. Старика, правда, это известие не обрадовало. Напротив, он нахмурился еще больше. Велел своим не жалеть зарядов в браслетах. А когда мы вплотную приблизились к злополучной поляне, спрыгнул на землю первым и, отдавая короткие приказы, первым же двинулся вперед.

Информацию о том, что и отсюда все некко непостижимым образом исчезли, он воспринял с еще более мрачным видом, чем раньше. По его приказу каратели обошли периметр дважды. И оба раза ни одно из поисковых заклинаний не показало наличия мертвых душ. Это было непонятно. Более того, столь странное явление встревожило старого ветерана. Однако приказ есть приказ, поэтому он распорядился проверить бочки и, когда стало ясно, что две трети добычи уцелело, приказал грузить их на пригнанную из форта повозку.

Рабочие, с неимоверным облегчением принявшие весть о том, что охотиться на них в ближайшее время никто не будет, споро кинулись к разгромленной платформе, а кто-то даже высказал предположение, что, возможно, ее еще удастся починить. Однако мастер Дорг велел сперва заняться телами, и, на мой взгляд, это было правильное решение. Не следовало допускать, чтобы тела вот так открыто гнили в лесу. Каждый из погибших был достоин погребения. Не говоря уж о том, что разлагающиеся трупы вполне могли стать источником распространения какой-нибудь заразы.

Я со своей стороны ни во что не вмешивался, а единственное, что сделал, это походил вокруг упавшего дерева и с торжествующим смешком выудил из-под слежавшихся веток свою потрепанную, сильно помятую сумку. Разумеется, все самое важное я вытащил оттуда еще ночью, но было бы странно, если бы я не приложил усилий, чтобы ее найти.

Мастер Ноос и его люди все это время неотступно следовали за мной по пятам, поэтому же они первые наткнулись на следы пребывания здесь посторонних.

– Нурр, – глянув на отпечатки, безошибочно признал нарушителя Лотон. После чего присел на корточки и, тронув пальцами след, поворошил примятую листву. – Взрослый. Крупный. Скорее всего самец. И похоже, голодный.

Ну да. Я там лошадку чутка погрыз, благо у нее не нашлось никаких возражений. Заодно свежего мяса наелся, металлические детали с упряжи срезал. Даже на копыто поначалу позарился, но быстро понял, что это не то, что требуется моему нежному организму, и оставил бедную конягу в покое.

– А вон там еще один, – нахмурился ученик мастера Нооса, заметив поодаль второй след.

– Второй нурр? – сдержанно удивился один из его коллег, бдительно прикрывающих мою спину.

– Похоже на то. Только этот след помельче и не такой глубокий.

– Самка? – кратко поинтересовался командир.

– Не исключено.

– Значит, некко и впрямь ушли, – заключил мастер Ноос, как-то по-новому оглядывая погруженный в мертвую тишину лес. – Иначе нурры бы сюда не сунулись.

Он жестом велел своим не спускать с меня глаз, а сам направился к Старику, бдительно следящему за процессом транспортировки бочек. Переговорив с ним вполголоса, что-то выслушал. Потом переспросил. И наконец, дважды кивнув, вернулся обратно.

После этого напряжение среди карателей несколько спало, однако командир все равно не велел отводить дула тагоров от зияющих в земле нор. Вернувшиеся ни с чем поисковые заклинания его тоже не убедили, что там стало безопасно. Но в этом вопросе я был со Стариком как раз солидарен, хотя несколько ринов назад прошелся вместе с Первым по ближайшим подземным тоннелям и дочистил все, что не успел в прошлый раз.

– Лесс Саррато, вам здесь еще что-нибудь нужно? – поразительно вежливо осведомился мастер Ноос, когда рабочие почти закончили с погрузкой, а мне надоело слоняться без дела.

Я, подумав, кивнул:

– Хотелось бы посмотреть, что творится за пределами поляны.

– Это может быть опасно, – ощутимо напрягся каратель.

– Для вас это проблема? – в лоб спросил я, посмотрев ему в глаза.

Мастер Ноос недолго подумал. Нахмурился. Понял, к чему я клоню. После чего на его скулах заиграли желваки. Но все же он не потерял ни самообладания, ни невесть откуда взявшейся вежливости и, когда я вопросительно приподнял брови, коротко бросил:

– Никаких проблем.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул я. – Тогда давайте прогуляемся.

* * *

В форт мы вернулись уже ближе к вечеру и при этом не потеряли ни одной единицы живой силы. Бочки благополучно вывезли, тела погибших и брошенный инструмент собрали, все самое ценное с поляны унесли. Упавшее дерево распилили и разобрали на запчасти. Даже платформу воспрянувшие духом рабочие все-таки сумели поставить на колеса, до отказа загрузив дорогой древесиной, поэтому на обратном пути колонна двигалась медленно, повозки отчаянно скрипели на каждой кочке. А от жуткой жары не только каратели, но и простые работяги всю дорогу обливались потом, не решившись даже на миг избавиться от неудобной экипировки.

В форте нас встретили как героев, разве что флагами не махали. Комендант лично спустился к воротам, чтобы проследить за разгрузкой. А выслушав от Старика короткий доклад, объявил всему отряду официальную благодарность.

Меня задерживать и требовать отчетов никто, к счастью, не стал, поэтому я, сдав тяжелый плащ подбежавшему слуге, сразу направил стопы к себе в комнату. И признаться, по дороге намного больше беспокоился по поводу того, что меня там ждет, чем даже тогда, когда с разрешения карателей отправился на прогулку в шекковый лес.

Дверь в мою каморку отворилась с ужасающим скрипом, тем самым еще больше добавив неприятных ожиданий. Две невоспитанные нурры… да еще определенно не понравившиеся друг другу… один только Бог знает, что они могли натворить, на целый день оказавшись вдвоем, да еще и взаперти.

Однако, когда я заглянул за дверь, там вопреки всем ожиданиям меня не ждала картина ужасающих разрушений. Кровать стояла на месте. Постельное белье выглядело целым. Мой вещмешок по-прежнему торчал в углу, и за все это время на его боку не появилось ни единой царапины. Стены тоже выглядели прилично. Потолок никто не прогрыз, и незапланированных вентиляционных отверстий в нем вроде не появилось.

На полу, кажется, следов от когтей все же стало больше, однако он остался на удивление чист, хотя, если честно, я ожидал худшего. Как ни странно, ни луж, ни других «подарков» нурры мне не оставили. А вот земля и сухие листья в появившемся поутру ящике оказались разворошены. И это было на редкость хорошим признаком, наглядно доказывавшим, что «сюрпризов» поутру мне больше опасаться не придется.

Своих кошек я увидел чуть позже – обернувшись на шум, обе нурры бесшумно спрыгнули со стола и, усевшись на полу, как примерные девочки, уставились на меня снизу вверх одинаково вопросительными взглядами. Одна чуть побольше, другая слегка поменьше…

Однако не их необъяснимая покладистость заставила меня озадаченно замереть.

Как выяснилось, пока меня не было, эти шмакодявки успели о чем-то договориться. И теперь белых нурр у меня стало не одна, а две. Угу. Похожих как две капли воды. Одинаково белобрысых, зубастых и хвостатых. Желтоглазая мелочь и впрямь развивалась намного стремительнее, чем ей полагалось по возрасту. И на удивление быстро освоила такое свойство своей чешуи, как мимикрия. Более того, с какого-то перепугу решила перекраситься в серебристый цвет. И теперь, если бы не глаза и некоторая разница в росте, даже сам черт не сумел бы отличить этих хитрюг друг от друга.

– Хм. Похоже, вы все-таки сумели договориться? – по достоинству оценив разыгранную передо мной пантомиму, поинтересовался я, прикрывая за собой дверь.

Пакость согласно мявкнула.

– Это значит, за сохранность вещей мне больше переживать не нужно?

«Мрр».

– И с послушанием у нас проблем не возникнет?

«Мяф!»

– Очень хорошо, – успокоился я, стягивая с себя куртку и позволяя Изе выбраться на волю. После чего прошелся по комнате, избавляясь от насквозь пропитавшейся потом одежды. Плюхнувшись на стул, подхватил со стола заботливо оставленную там горстку бриллиантов. Не стал возражать, когда Пакость двумя быстрыми прыжками взобралась на мое плечо. А когда слегка замешкавшаяся Мерзость, подбежав, посмотрела на меня снизу вверх просительным взглядом, подхватил ее ладонью под пузо и усадил на колени.

– Лопай, – благодушно сказал я, всунув ей в зубы золотой.

Мерзость, радостно пискнув, тут же вцепилась в монету передними лапами и со знакомым хрустом вгрызлась в неудобоваримую кромку. Более того, судя по тому, как та зашипела, выделять кислоту малявка тоже научилась. И, глядя на то, с какой скоростью она пожирает несчастный молг, я искренне порадовался, что мне теперь есть на кого ее оставить.

* * *

– Да-а, – задумчиво обронил следующим утром лесс Отти, который по распоряжению коменданта был обязан регулярно осматривать Мерзость на предмет нехороших изменений. – Это действительно необычно. Смена окраса, поведения, определенно появившиеся зачатки разума… Она развивается значительно быстрее, чем положено детенышам в ее возрасте. С другой стороны, о нуррах мы знаем мало. Возможно, как раз для них это в порядке вещей?

Я покосился на вцепившуюся в мой палец кошку, но в подобной позе малявка и впрямь вела себя спокойно. Когда целитель только пришел, она вздыбила чешуйки на загривке. Но стоило ей всунуть палец в рот, как все это безобразие моментально прекратилось. И теперь нурра лишь сердито косилась на аккуратно прикасающегося к ней мага, но не делала попытки его укусить.

Рефлекс у нее, что ли, такой? Или из положения «соска во рту» ей инстинкты не позволяли показывать норов?

– Скажите, коллега, а вам раньше приходилось иметь дело с нуррами? – поинтересовался я, когда осмотр закончился и старичок присел за мой стол, подперев выбеленную сединой голову ладонью.

– Так близко – нет. В этих краях живой и здоровый нурр – это редкость.

– Ну хотя бы измененных вы видели?

– Да, – неожиданно кивнул целитель. – Приходилось вскрывать несколько экземпляров. Я ведь давно тут живу. За это время всякое… случалось.

Я уложил мелкую на колени и с интересом воззрился на коллегу:

– А что вы можете сказать насчет их так называемого изменения?

– Хех, – крякнул маг. – Если подумать, не так уж и много. Нурры вообще удивительные создания. Они сами по себе настолько гибкие, что ни одному другому виду даже близко не удается подойти к тому, на что они способны. Что же касается измененных зверей, то таковыми мы называем лишь тех нурров, которые утратили контроль над своей способностью менять собственное тело.

– Как вы думаете, почему это происходит?

– Не знаю, – вздохнул лесс Отти. – От возраста и пола это практически не зависит. Начать безудержно меняться могут и детеныш, и взрослая особь. И самец, и самка. Но, пожалуй, единственное, что можно сказать точно, это то, что здесь, в шекковых лесах, это происходит гораздо чаще, чем обычно.

Мне как-то сразу вспомнилась тварь из сокровищницы Олерона Аввима.

Информация, которая имелась по этому поводу в памяти магистра Ноя, свидетельствовала о том, что ужас подземелий – вовсе не отдельный вид, а всего лишь результат воздействия на живых существ какого-то вида облучения. Как показала практика, образоваться такая тварь могла и из нурра, и из человека. Из нурров, наверное, даже с большей степенью вероятности, потому что сама среда их обитания подразумевала контакт со всякими нехорошими природными явлениями.

Я, когда об этом узнал, естественно, сразу подумал о радиации. Но ведь видов излучений много. Да и при резко повышенном магическом фоне состояние здоровья у живых быстро ухудшается. Хотя при определенных условиях даже это явление можно использовать.

Нурров ведь как-то создали? Сумели добиться у них высокой приспособляемости? Быть может, это тоже мутации, только уже не спонтанные, а контролируемые? Быть может, именно это свойство закрепилось за ними в результате многочисленных экспериментов?

Однако в естественных условиях такие мутации скорее исключение из правила. Собственно, «ужас подземелий» – настолько редкая тварь, что я бы не удивился, узнав, что Аввим сам ее создал и выкормил, дабы она берегла его имущество от воров.

Но если лесс Отти говорит, что здесь частота спонтанных, ну, пусть будет изменений, превышает у нурров все мыслимые и немыслимые пределы, то возникает вопрос: а чем это вызвано? Это особенности среды? Близость шекковых лесов? Какое-то другое природное явление, о котором нам ничего не известно?

В пользу природного явления свидетельствовал тот факт, что изменения коснулись не только нурров. Сами по себе здешние леса, некко… Я ведь упоминал, что именно на южных плантациях были обнаружены деревья, дающие особо ценный сорт шекка? Тот самый, из которого получалась антимагическая пропитка для тканей, кожи, экипировки карателей. Они же не сами по себе так видоизменились. Что-то должно было на них воздействовать. Причем долго – годами, столетиями. И только это могло хоть как-то объяснить особенности флоры и фауны в этом регионе.

Смущало другое.

– Скажите, лесс Отти, – снова спросил я, придя к неутешительным выводам, – а здоровые нурры в этих краях встречаются?

– Иногда, – спокойно отозвался маг. – Здоровое животное поймать крайне трудно. Нурры – осторожные и умные звери. Однако даже они иногда забредают туда, куда не следует, и становятся жертвами обитающих здесь некко. Несколько лет назад я видел такого нурра. Он был молодым и, насколько я мог оценить тело, не имел признаков спонтанного изменения.

– То есть у него была всего одна голова, четыре лапы, нормальный хвост и никаких подозрительных выступов или наростов?

– Совершенно верно. Внутренние органы тоже выглядели нормально. Так что я предполагаю, что это был просто неопытный, совсем еще молодой зверь, который не понял, какая опасность таится в наших лесах, и сунулся к некко в надежде на удачную охоту.

– Получается, то, что вызывает в нуррах такие грубые отклонения, поражает далеко не всех? – озвучил я тревожащую меня мысль.

Маг пожал плечами:

– Получается так. Хотя есть некоторая вероятность, что изменения в том молодом самце просто не успели по-настоящему проявиться. И спустя месяц или год он стал бы похож на ту тварь, тело которой до сих пор пылится в моей лаборатории.

Я озадаченно помолчал, а затем спросил:

– Почему вы считаете, что эта вероятность небольшая?

– Потому, молодой человек, – снисходительно улыбнулся старик, – что сразу за шекковыми лесами находятся Лысые холмы. А еще дальше – Норратские горы. Нурры, если помните, обитают стаями. И тот факт, что время от времени они здесь все-таки появляются, говорит о том, что сравнительно недалеко, под холмом или в горах… находятся их норы. И нурров там обитает достаточно, чтобы мы это заметили. Вы, кстати, знаете, что именно там чаще всего устраивают облавы охотники? И именно оттуда в лаборатории привозят живых и здоровых нурров? Даже если считать, что на поверхность выходят лишь больные, ослабленные или бесполезные для стаи особи, то совершенно очевидно, что далеко не все животные подвергаются процессу неконтролируемого изменения тела.

– Значит, источник изменений находится не в горах, а здесь?! – замер я. – И он воздействует лишь на тех нурров, кто вышел на поверхность?!

Старый целитель только вздохнул:

– Мне тоже так кажется. Хотя я, конечно, ни в чем не уверен.

– Постойте, – спохватился я и снова настороженно воззрился на мага. – А как же люди? С обитателями форта тоже происходят какие-то… неприятности?

На лицо целителя словно тучка набежала.

– Нет. Сейчас – нет, потому что я настоятельно не рекомендовал находиться тут людям более трех смен подряд. И комендант к моим словам, к счастью, прислушался.

– А раньше? – напрягся я.

И вот тогда лесс Отти поморщился:

– Раньше люди в форте часто болели. Много болели, лесс Саррато. Обычная рана становилась для некоторых непосильным испытанием. Банальная простуда почти всегда оборачивалась осложнениями. Когда я еще только начинал работать, это не так бросалось в глаза, но чем дольше здесь находятся люди, тем им становится труднее. В записях старого коменданта тоже что-то такое проскакивало, поэтому мы посовещались с нессом Катерсом и ввели ограничения на пребывание здесь сотрудников. И для рабочих, и для карателей. Вот уже несколько лет всех их приглашают сюда на работу посменно. Три смены подряд, не больше, затем одна смена – перерыв. Потом – новая смена. Орден пошел нам навстречу, приняв информацию к сведению и направляя сюда контрактников со всего Архада. Конечно, постоянно меняющийся состав доставляет определенные сложности. Но только после этого люди у нас болеть перестали.

Я ошарашенно воззрился на старика:

– А как же вы? И господин комендант?!

– Как все, – пожал плечами маг. – У коменданта есть заместитель, который заменяет его, когда приходит время. Сам несс Тойри постоянно здесь не живет. Бывает смену через смену. У мастера Дорга тоже есть на кого оставить пост. Ну а я отправляю сюда учеников. Так и живем.

Ого. Вот почему здесь такой скудный руководящий состав, да еще и преклонного возраста, и вот почему народ сюда, несмотря на хорошие деньги, особенно не стремится. Тот же Дол прибыл в форт всего на полгода. По договору. Часто меняющиеся рабочие. Такие же регулярные замены среди карателей. Наверное, среди постоянных сотрудников тут остались лишь сам комендант, два его зама и маг. Тогда как все остальные – пришлые, которым к тому же нужно еще и разъяснять правила безопасности.

С целителем мы в общей сложности проговорили в тот день около рина, и его откровения, мягко говоря, выбили меня из колеи. А когда чуть позже я еще раз прокрутил в голове недавний разговор, то пришел еще к одному неприятному выводу.

Мне изначально показалось странным, что местная «радиация», воздействуя на все живое в округе, так неоднозначно повлияла именно на нурров. Понятно, что птичек-мышек-мошек тут по определению водилось немного, так что других измененных в шекковых лесах, будем считать, не водилось. Но все же если нурров в этих краях было достаточно много, то почему тогда контроль над собой утрачивали не все? Каратели же не находили обезображенные тела в массовом порядке? Шесть трупов за полгода в разгар экологической катастрофы, согласитесь, это ничто. А если считать, что нурры массово менялись и гибли из-за мутаций глубоко под землей, где их никто не видел, то откуда-то ж тогда на поверхности берутся новые?

Получается, этому излучению мои дикие сородичи могли как-то сопротивляться. А если вспомнить, что они практически не подвержены воздействию колебаний естественного магического фона, то получалось… получалось, что воздействие, которое на них оказывалось, могло быть вызвано только искусственно?!

Но тогда источник мутаций должен находиться именно здесь. В шекковых лесах, благо они со своими уникальными свойствами служили прекрасной защитой от любопытных. И это не магия. Нет. Иначе деревья давно бы уничтожили ее источник и высосали его подчистую.

Но что это? Или кто?

Я пока не знал. Однако был намерен выяснить, что за хрень тут вообще творится.

Глава 14

С этого дня я несколько изменил первоначальные планы и теперь ежедневно выезжал на плантации в компании отряда карателей. Не ради интереса, конечно, и вовсе не для того, чтобы взглянуть, как там у них все устроено. Нет, я заранее примечал точки для будущих порталов и без особого энтузиазма поглядывал на развернутую господином комендантом бурную деятельность.

Когда он узнал, что хотя бы одна плантация в ближайшее время может быть использована на полную катушку, то согнал туда всех людей, кто еще мог держать в руках ведро и был способен взобраться на дерево. Уже на следующий день туда выдвинулся усиленный отряд рабочих в сопровождении оставшихся на ногах карателей. Шекк в тот день выкачивали из деревьев литрами, причем выкачивали грубо, неаккуратно, торопливо, опасаясь, что твари вернутся.

Но никто так и не пришел. Поэтому несс Катерс счел возможным дать мне разрешение прогуляться чуть дальше, позволил своим людям проверить оставшиеся после некко подземные тоннели, с облегчением воспринял весть о том, что они тоже пусты, и аж дышать перестал, когда по возвращении я сообщил, что дорога к старому лагерю тоже свободна.

Еще бы она не была свободной – мы с Первым, считай, целую ночь потратили, чтобы избавить этот участок от неучтенных поселенцев.

Что после этого началось…

Господин комендант в срочном порядке выписал в форт еще людей, и с его одобрения завал на южной ветке местного «метро» был мгновенно разобран. Сохранившиеся на складе платформы немедленно поставили на рельсы. Старые бочки подлатали, обновили, почистили и в срочном порядке отправили наполнять. Рабочих, толком не успевших отойти от первого шока, двумя организованными группами сослали на дальние рубежи, где вот уже пару сотен лет не ступала нога человека. И где отдохнувшие от людских набегов деревья были готовы дать в разы больше шекка, чем те, что росли ближе к форту.

Обилие пепла на земле каратели, правда, заметили, но никто не мог дать внятного объяснения происходящему. Тем более нападений по-прежнему не было. И второй, и третий, и четвертый дни прошли абсолютно спокойно.

После этого начальник форта вызвал меня к себе и с некоторым беспокойством поинтересовался, что я могу сказать по данному поводу.

Но что я мог ему ответить?

Разумеется, ничего толкового. Хотя все предыдущие ночи без дела не сидел и старательно зачищал территорию вокруг старого лагеря, затратив на это намного меньше усилий, чем полагал. Новая методика работала прекрасно. Некко, не выдерживая соприкосновения с реальностью, дохли как мухи. Причем так быстро, что я даже отскакивать иногда не успевал от сыплющегося сверху мусора.

Собственно, мне теперь даже в драку ввязываться было не нужно. Я просто забирался на дерево, примечал для себя ветку, после чего засевшие там некко один за другим, а порой и все вместе, лопались как мыльные пузыри.

Сразу все дерево обрабатывать я не рисковал.

Во-первых, они были слишком большими и у меня могло не хватить сил, чтобы дотянуться до верхушки. Во-вторых, мне желательно было видеть, кого именно убивать и где создавать проколы в барьере. Наконец, в-третьих, листву я старался лишний раз не задевать, потому что железа в ней почти не было и на изнанке листья моментально скукоживались. Обилие же «лысых» деревьев в округе могло кого-нибудь насторожить, поэтому я действовал с максимальной осторожностью. Зато ничто не мешало мне, забравшись на одно дерево, тут же, не сходя с места, обрабатывать и другие. А потом, перепрыгнув с ветки на ветку, пройтись по округе, веником выметая оттуда недобросовестных квартирантов.

Мастер Ноос к моим дневным прогулкам тоже привык и больше не бурчал по поводу того, что я вечно сую нос не в свое дело, да еще и болтаюсь по малоизученным местам, где было сложно гарантировать мою безопасность. Его мордовороты так и таскались за мной, пока мы находились вне форта. Но хоть под ногами не мешались, не комментировали мои эксперименты и вообще предпочитали помалкивать, тем не менее внимательно наблюдая за всем, что я делаю и говорю.

Правда, к концу недели даже они сообразили, что некко волшебным образом исчезли со всех маршрутов, которые были нам интересны. Их даже в подземных норах, куда вскоре была отправлена полноценная разведывательная экспедиция, не обнаружилось. Норы, правда, каратели далеко исследовать не могли – для человека там оказалось тесновато. Но и того, что они увидели, было достаточно, чтобы с уверенностью сказать: опасности больше нет, можно возобновлять добычу.

И ее, разумеется, возобновили. Шекк лился в бочки рекой. Его транспортировка тоже в разы упростилась. Рабочие воспрянули духом. Дополнительные их силы в форт пока не прибыли, но господин комендант решил повысить оплату за сверхурочные, поэтому мужики вкалывали как проклятые и даже с наступлением вечера не торопились покидать плантацию, поскольку теперь, чтобы попасть в форт, им не требовалось топать пешком через весь лес. А было достаточно всего лишь спуститься под землю, побросать в угол инструмент и с комфортом доехать до форта на мерно поскрипывающей платформе.

Это, в свою очередь, позволило увеличить время дневных смен до максимума и еще больше повысить производительность ручного труда.

Комендант аж лицом посветлел, когда получил отчет о поставках. Наверное, за все годы службы ему не удавалось выдать такие фантастические показатели. А когда неделя все же подошла к концу, он в очередной раз вызвал меня в кабинет и, на этот раз решив поговорить без свидетелей, все же озвучил свои сомнения.

– Знаете, лесс, дожив до седин и разменяв шестой десяток, я давным-давно перестал верить в совпадения, – произнес он, ради разнообразия обзаведшись вторым стулом и даже предложив мне присесть. – Я прослужил в этом форте больше семи лет. И за это время многое случалось. Но только с вашим появлением у нас произошли серьезные изменения не только в графике работ, но и в поведении осадивших нас тварей. И я не склонен думать, что эти два явления совсем друг с другом не связаны.

Выдержав его пристальный взгляд, я неопределенно пожал плечами.

– В совпадения и мне с трудом верится, милорд. И я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность. Но мастер Ноос не даст солгать – во время поездок в лес я не устраиваю сражений с мертвыми душами. К тому же я маг, а не воин. А магические способности в ваших краях у меня сильно ограничены.

– Насколько вы уверены в дальности действия своего источника? – сложив руки на груди, в лоб поинтересовался несс Катерс.

Я сделал вид, что задумался:

– Признаться, специально не проверял. Мертвые души – несколько не мой профиль. Поэтому данные, которые я сообщил в прошлый раз, только предварительные.

– Есть ли вероятность, что артефакт обладает значительно более выраженным действием на некко, чем вы считали раньше?

– М-м-м… да, такой вариант возможен. Однако за эти дни ни разу не случалось, чтобы в моем присутствии мертвые души вдруг взяли и начали умирать одна за другой.

– Быть может, эффект отсроченный? – прищурился несс Катерс, отчего в уголках его глаз появилась густая сетка морщин, а взгляд стал еще жестче, чем обычно. – Вы не допускаете, что это может быть более мягкое, но при этом и более длительное воздействие, которое приводит к гибели некко не сразу, а, скажем… через сутки? Или даже двое? Причем необязательно тех некко, что находились непосредственно рядом с нами.

Я подумал и честно признал:

– Такую возможность я действительно не рассматривал.

– Я бы хотел это проверить, – спокойно сообщил комендант, после чего мне пришла пора задуматься уже всерьез.

Интерес начальника форта понятен. Имея при себе хотя бы десяток таких артефактов, он бы в корне изменил систему добычи крайне ценного для королевства материала. Да что там, он стал бы первым, кто сумел расширить эти плантации до невиданных величин, да еще и довел бы смертность во время добычи шекка до нулевого уровня!

А я ему, понимаешь, даже посмотреть на чудо-артефакт не даю и в который уже раз отговариваюсь дурацкими инструкциями, упрямо ссылаясь на интересы Ковена.

Надо думать, милорд разволновался и в конце концов решил пригласить меня на личную беседу.

– Отдать вам источник я не могу, – тщательно все взвесив, аккуратно ответил я, отчего и без того прищуренные глаза несса превратились в совсем уж узкие щелочки. – Артефакты подобного толка крайне редки. Собственно, я точно не знаю, сколько их еще осталось. Быть может, они не до конца изучены, вы правы, и это серьезное упущение со стороны Ковена. Однако все они находятся на учете, и за каждый из них кто-то конкретный отвечает головой.

– То есть вы отказываете в моей просьбе? – бесстрастно осведомился комендант.

– Вообще-то… нет.

Несс Катерс недоверчиво хмыкнул:

– Нет?

– Провести небольшой эксперимент нам это не мешает, – ровно отозвался я, напряженно просчитывая последствия. – И я готов попробовать произвести кое-какие замеры… скажем, завтра? На нейтральной территории. Например, на северной плантации, которую я еще не успел посетить. Так, мне кажется, результат будет достовернее и мы сумеем точно сказать, имеется ли связь с уходом некко и появлением моего источника. И если такая связь вдруг обнаружится… что ж, я непременно об этом доложу, после чего информация обязательно дойдет и до руководства Ордена карателей, и до советника короля. А там, может быть, его величество сочтет возможным наладить для вас регулярные поставки.

Начальник форта тут же расслабился:

– Благодарю. Вам что-нибудь требуется для подготовки к эксперименту? Быть может, какие-то особенные условия? Накопительные пластины? Другие артефакты?

Я качнул головой.

– Завтра к полудню все будет готово. Единственное, о чем я вас попрошу, – чтобы этим вечером меня никто не тревожил.

Господин комендант посветлел лицом и тут же пообещал, что до следующего полудня к моей двери никто даже близко не подойдет. Так что спустя половину рина я ушел от него более чем довольным. Источник мне было не жаль. В мои планы его открытие тоже укладывалось. А вот спокойная ночь была очень кстати. Ведь именно на сегодня я запланировал массу крайне важных дел.

* * *

– Здор-рово, Макс! – бодро возвестил я, выйдя из портала прямо посреди родного подвала. – Как жизнь? Как настроение? Много в мое отсутствие воришек поймал или же никто на наше добро так и не позарился?

– Ты чего так поздно? – вместо приветствия проворчал Макс, а установленный на подставке кристалл недовольно мигнул. – Солнце уже село. Слуги спать пошли. До полуночи всего ничего осталось. А тебя все нет и нет!

Я хмыкнул:

– Нет чтобы просто сказать, как ты рад меня видеть после двух недель разлуки… Мастер Тан сказал, что экипаж прибудет сегодня после полуночи. Снаружи еще никого нет, так что я не опоздал. Скинь лучше сюда мои шмотки. К главе столичной гильдии убийц нужно являться в приличном виде. Особенно если не знаешь, он отблагодарить тебя хочет за помощь или сразу убить.

Макс буркнул еще что-то невразумительное, а вскоре на меня прямо из воздуха спланировали вещи из гардеробной.

– Пока тебя не было, по магопочте пришло три письма, – сообщил он, а я тем временем принялся торопливо разоблачаться. – Одно от твоего друга Орли – он напоминает, что у него скоро свадьба. Второе – от некоей леди Наоми. Оно лежит в кабинете. Я его не вскрывал. И третье – от Иолша.

– Бывшего дворецкого магистра Ноя? – удивился я.

– Да. Он пишет, что обдумал твое предложение и через месяц готов приступить к работе.

– К какой еще работе? – опешил я. А потом припомнил обстоятельства, при которых мы с Иолшем общались в последний раз, и озадаченно поскреб затылок. Надо же. В ту встречу я не к месту брякнул, что был бы рад его нанять, но не подумал, что в силу преклонного возраста Иолшу это может быть неинтересно. Неужели я ошибся и ему наскучило безбедное существование, поэтому он решил тряхнуть стариной?

– Так это же отлично! – просиял я, когда понял, что у Ло все-таки нашлась достойная замена. – Напиши ему сегодня же. И скажи, что я буду рад его нанять на тех же условиях, что и магистр Ной.

– Что делать с последним письмом? – деловито поинтересовался Макс. – От леди Наоми?

– Давай сюда, – потребовал я, вытряхиваясь из одних брюк и влезая в другие.

Наоми я так и не позвонил, это правда. Сначала она сама не ответила. Потом мне было некогда. На третьи сутки после того, как мы удалились от Гоара, ее рашшер сперва забарахлил, а в форте вообще сдох и наотрез отказался воскресать, так что перед леди я чувствовал себя виноватым.

Когда же перед моим носом с хлопком возник незапечатанный конверт, в котором лежал один-единственный лист бумаги, мне стало совсем стыдно. Обещание не выполнил, пропал неведомо куда, так что она сама была вынуждена написать мне письмо. Надеюсь, что хоть не ругательное.

«Прости» – вот и все, что было в нем написано.

Что значит «прости»? За что «прости»?

Я озадаченно перечитал письмо дважды и все равно ничего не понял.

– Олег, к дому только что подъехал экипаж, – ровным голосом сообщил Макс, заставив меня крепко выругаться. Пришлось отложить проблему Наоми на неопределенный срок, затем в темпе влезать в тесный камзол и, на ходу застегивая пуговицы, мчаться наверх.

Перед дверью в холле я все же остановился. Перевел дух. Окинул себя быстрым взглядом в висящем на стене большом зеркале. После чего уже спокойным шагом вышел на улицу, благо дверь передо мной бесшумно распахнул Макс. А слуги при этом не только не узнали, что хозяин вернулся, но и скорее всего даже не проснулись.

Перед воротами особняка и впрямь стоял крытый экипаж без опознавательных знаков. Запряженная в него крепкая лошадка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, оглашая ночную тишину цокотом подков. Сидящий на козлах кучер, закутанный в длинный плащ до ноздрей, проворно спрыгнул и, окинув меня цепким взглядом, молча распахнул дверцу.

Я сел.

Через несколько тин экипаж плавно тронулся с места, а спустя три четверти рина остановился у прекрасно знакомого мне дома на Закатной улице.

Так-так-так. Похоже, мастер Лоорг гораздо реже меняет место жительства, чем его давний друг Шаран. Или, может, в последнее время в столице просто было тихо? Разборки с сиульцами закончились. Никто другой на долю в теневом бизнесе не претендовал. Так почему бы мастеру-хасаи не продолжать принимать гостей в уже проверенном и хорошо обустроенном жилище?

Я только кивнул, когда все тот же молчаливый кучер открыл передо мной дверцу и жестом указал на нужный дом. Там, у входа, болтался уже знакомый мне мордоворот. Помнится, в свое время именно он обыскивал меня во время визита в трактир дядюшки Гоша. На этот раз я, правда, подготовился и, когда верзила басом потребовал снять артефакты, продемонстрировал ему пустые руки. Кольца я загодя снял. В карманах с собой ничего не принес. Да и вообще выглядел как самый обычный денди, которому с какого-то перепугу понадобилось навестить ночью опасный квартал.

– Проходите, – буркнул верзила и посторонился.

За дверью меня встретил второй такой же верзила, в сопровождении которого я поднялся на второй этаж. Само собой, после той памятной ночи в доме все давным-давно отмыли, отчистили, изрубленные перила заменили, полы поменяли, да и дверь в подвал, я думаю, обновили, потому что Первый в свое время попросту ее вышиб.

А вот в кабинете на втором этаже мало что изменилось с тех пор, как я в последний раз его видел. Разве что крови на полу больше не было. Ну и на месте испорченной мебели давно поставили новую, конечно.

Когда я вошел, внутри находилось пятеро разумных, которых я опознал как живых и всецело уверенных в себе мужчин. Ауры четверых мне были хорошо знакомы: мастер Лоор, мастер Тан, мастер Рез и ниис Шаран, по-видимому, частенько тусили в одной компании. А вот личность пятого меня немного смутила. Магическим зрением я его не видел, поскольку на нем, вероятно, были надеты антимагические тряпки. Зато сумеречное позволяло предположить, что это был среднего роста, еще не старый, физически крепкий и абсолютно здоровый мужчина, которому было позволено занять кресло у окна и спокойно сидеть, когда остальные честно стояли.

Отметив эту странность, я дождался, пока мой провожатый сообщит о нашем приходе. И спустя пару тин получил возможность взглянуть на собравшихся обычным, так сказать, взором. Правда, как только верзила доложился, Лоорг и Рез тут же переместились ближе к окну, Шаран, напротив, отступил к столу, тогда как мастер Тан предпочел занять место недалеко от двери. Причем так, что при желании вполне мог бы помешать мне до нее добраться.

– Доброй ночи, лесс Саррато, – на правах хозяина первым поприветствовал меня глава гильдии убийц. – Рад, что вы согласились откликнуться на мое приглашение.

– Доброй ночи, господа, – откликнулся я, краем глаза отметив, как верзила отступил обратно в коридор и тихонько прикрыл за собой дверь. – Не откликнуться я не мог. Это означало бы проявить неуважение.

– А вы все так же вежливы, я смотрю, молодой человек, – со смешком заметил от стола Шаран. – И по-прежнему предпочитаете избегать ненужных вопросов, терпеливо ожидая, когда мы сами все объясним.

Я перевел на него взгляд:

– В прошлый раз, насколько я помню, объясняться пришлось мне. Однако инициатором сегодняшней встречи является совсем другой человек. Хотя, признаться, меня действительно удивило это приглашение, и я был бы не прочь узнать причину, побудившую мастера Лоорга это сделать.

– Вы привлекли к себе много внимания, лесс Саррато, – скучающим голосом сообщил убийца. – Причем и здесь, и в Сиулье.

– Да неужели?

– Боюсь, что так. Но если поначалу связанные с вами странности еще можно было уложить в систему, то с некоторых пор ваши поступки привлекли к себе наш усиленный интерес.

– Что же вас так во мне заинтересовало? – спокойно осведомился я, повторно окидывая комнату сумеречным зрением. Но с виду все было в порядке. Верзила в коридоре ушел. На чердаке и на крыше посторонних не появилось. Охрана – только та, что я обнаружил в непосредственной близости от кухни. Из всех собравшихся заметно нервничал только Рез, тогда как ауры остальных выглядели разве что чуть более напряженными, чем обычно.

Это что же, меня опасаются? Хм. Неужто мастер Тан сумел заметить или выяснить в Сиулье что-то, что для его ушей и глаз не предназначалось?

Мастер Лоорг тем временем оперся спиной о стену и рассеянным взглядом скользнул по двери за моей спиной.

– Да всего так сразу и не упомнишь… хотя, пожалуй, до того дня, пока вас не увидели в компании сиульских наемников, ваша личность меня совершенно не интересовала. Однако вы привлекли мой интерес сами. Своим необдуманным поведением, некоторой самонадеянностью и редким даже для мага упорством. Изначально мне показалось, что эти качества настолько выражены, что неминуемо приведут к беде, но вы сумели нас удивить. Да, – задумчиво обронил хасаи, по-прежнему глядя куда-то мимо. – Причем удивить настолько, что нам с Шараном пришлось признать, что мы несколько поспешили с выводами.

Я промолчал, давая убийце возможность закончить.

– После той встречи мне казалось, что мы о вас еще долго не услышим, лесс Таор, – наконец-то соизволил взглянуть на меня прямо мастер Лоорг. – Но вы сумели удивить нас повторно, снова оказавшись вопреки здравому смыслу не в самой добропорядочной компании.

Это он о наемниках клана Ночи? Тех, что пришли меня убивать и после этого бесследно исчезли?

– Вы даже сумели решить эту проблему своими силами, тем самым выйдя за рамки простого обывателя. А еще смогли дважды удивить мастера Тана. И вот это, скажу я вам, весьма серьезный показатель.

Я покосился в сторону молчаливо стоящего у двери убийцы:

– Надеюсь, хоть приятно удивил-то?

– Да как сказать, – усмехнулся хасаи, не меняя позы. – Но в умении играть словами и отменно владеть собой вам точно не откажешь.

Я благодарно кивнул, принимая скупую похвалу.

– После этого, как вы понимаете, мы были так заинтригованы, что позволили себе проявить к вашей особе более пристальное внимание. Поговорили по вашему поводу со знающими людьми. Понаблюдали за слугами. Оказались в некотором недоумении, обнаружив, что с некоторых пор у вас на доме появилась крайне необычная защита. И пришли в еще большее недоумение от вашего невероятного таланта искусно прятать следы, причем как свои, так и тех людей, которые вам чем-то не угодили. Для мага это необычно, согласитесь?

Это он про невесть куда запропастившиеся трупы?

Ладно. Уел. Но я давно предполагал, что мастер Тан не просто так зачастил ко мне в гости.

– И наконец, Сиулья, – не отводя от меня проницательного взгляда, уронил мастер Лоорг. – Не так давно мы получили от клана Песка предложение о сотрудничестве… Вы сами назовете причины нашего к вам интереса или же по-прежнему предпочитаете, чтобы их озвучил человек со стороны?

– Будьте так любезны, – учтиво наклонил я голову, еще не до конца понимая, к какой именно мысли меня хотят подвести.

Вариантов на эту тему у меня было несколько. И каждый подразумевал определенный набор действий, включая самые радикальные и наименее полезные для здоровья окружающих. Но все же мне хотелось понять, насколько далеко готов зайти Лоорг. И что именно захочет получить с меня за молчание.

– Что ж, извольте. – Кивком признав мое право на выбор, глава гильдии убийц ненадолго прикрыл глаза. – Исходя из того, что нам удалось узнать, вы, лесс Таор, имеете на удивление широкие связи, не ограничивающиеся одним Архадом, а также способны быстро сходиться с нужными вам людьми. На вас почти не действует магия. Вы поразительно легко ориентируетесь в незнакомых городах. Имеете редкие способности к языкам. Не понаслышке знакомы с профессией вора. Обладаете опытом организации диверсий. Имеете крайне необычных помощников. И, судя по всему, искусно владеете как минимум одним из магических умений, до недавнего времени считавшихся утраченными. Я все перечислил или что-то упустил?

Мы снова встретились глазами.

– Что за умение вы имеете в виду, мастер Лоорг? – спокойно спросил я, сделав вид, что не заметил, как сместился в сторону двери мастер Тан.

– Иллюзии, лесс Таор, – неожиданно улыбнулся убийца. – Оказывается, вы умеете делать на удивление правдоподобные и на редкость сложные иллюзии. Или вы будете это отрицать?

– Не буду, – усмехнулся я, заставив Шарана недоверчиво прищуриться. – Гораздо больше меня интересует, зачем вы решили сообщить об этом мне, мастер Лоорг? Почему сегодня? Сейчас? Здесь? И что именно вы хотели сказать, приглашая меня в свой дом?

– О том, что это мой дом, в Гоаре знают очень немногие, лесс Таор, – вернул мне усмешку хасаи. – Но полагаю, что знаю, от кого вы могли получить нужную информацию. Собственно, на эту встречу должен был явиться еще один человек. Мы его, безусловно, ждем и надеемся сегодня увидеть. Что же касается остального, то сюда я пригласил вас, чтобы задать один вопрос.

– Какой?

– Я хочу спросить: кто вы? – совсем нехорошо улыбнулся глава гильдии убийц. – И почему верные мне люди считают, что вы не тот, за кого себя выдаете?

Глава 15

Когда в комнате воцарилась зловещая тишина, я безмятежно улыбнулся.

Ауры большинства присутствующих были как на ладони, и по тому, как они сейчас изменились, можно было с уверенностью сказать, что повисший в воздухе вопрос беспокоил этих людей гораздо сильнее, чем мог бы обеспокоить меня самого. Рез вообще руки за спину убрал, наверное, чтобы никто не увидел, как они тянутся к спрятанному за поясом кинжалу. Ниис владел собой гораздо лучше, но и он кинул тревожный взгляд в сторону мастера Тана, отчего-то веря в его способности больше, чем в мои.

Один Лоорг выглядел по-прежнему спокойным. Я бы даже сказал, невозмутимым. Однако его аура ощутимо подобралась, уплотнилась и стала похожа на готового к прыжку зверя, который только что узрел на своей территории опасного чужака.

Моя реакция ему не понравилась. И повисшее в комнате гнетущее молчание не понравилось тоже. Но прежде чем кто-то рискнул его нарушить или решился на необдуманный поступок, фигура в кресле наконец шевельнулась и в наступившей оглушительной тишине подозрительно знакомым голосом уронила:

– Раз лесс Таор не торопится отвечать, позвольте, это сделаю за него я.

Я нахмурился.

Та-ак. А вот тебя здесь быть не должно. Ни один мой расклад тебя не учитывал, потому что это было слишком невероятно. Но тем не менее ты здесь. Закутавшись в антимагический плащ, с усмешкой глядишь на меня из-под низко надвинутого капюшона. Я знаю твой голос. Знаю, что не мог ошибиться. Но твое присутствие здесь настолько дико, что даже сейчас мне с трудом в него верится.

– Что? Не ожидал? – мягко поинтересовался поднявшийся с кресла человек и сделал вперед несколько шагов, чтобы мне не приходилось выворачивать шею в желании его получше рассмотреть.

Я недоверчиво прищурился:

– Дол?

Черт. Как такое может быть?!

– Сумел я тебя удивить, да? – со смешком откинул капюшон молодой каратель и подошел почти вплотную. – Не делай резких движений, будь добр. Сегодня все такие нервные. Некоторые вообще на взводе. Поэтому давай не будем усугублять и без того непростую ситуацию. К тому же убивать тебя никто не собирается. Разумеется, если ты не дашь нам для этого повода.

И вот тогда я расслабился.

Что ж, всегда неприятно сознавать, что тебя переиграли. Но в конечном итоге наличие дополнительного лица ни на что не влияет. Обидно, что я его пропустил. Вдвойне обидно, что мне не удалось просчитать этого хитроумного сукиного сына. Но все же будет интересно послушать, к каким выводам он пришел. И узнать, почему мы сегодня собрались такой странной компанией. Каратель, воры и двое убийц… но, что самое удивительное, всем им от меня что-то понадобилось. Причем я почти уверен, что мастер Дол не представляет сейчас Орден. В противном случае здесь присутствовал бы магистр Нэш. А это значит… значит…

Блин. На самом деле вариантов не так уж много, но, честное слово, ни один из них мне категорически не понравился.

– Знаешь, – тем временем сообщил Дол, качнувшись на носках и демонстративно заложив большие пальцы за кожаный пояс, – поначалу я пребывал в недоумении, когда мне дали задание к тебе присмотреться. Я подумал: ну маг и маг. Что тут может быть необычного? Но ты с самого начала повел себя не так, как должен был вести человек в твоем положении. В форте зачем-то полез на рожон. Более того, упрямо поперся в рейд, хотя необходимости в спешке не было. Всего через день комендант выдал бы тебе достойное сопровождение. Ты был бы обеспечен такой охраной, что сам король обзавидовался бы. Но вместо этого ты полез на плантацию. Считай, один и без подготовки… ну, тогда я думал, что без подготовки. Хотя на деле оказалось, что к нападению ты был готов чуть ли не лучше остальных и среагировал гораздо быстрее, чем это можно было ожидать от мага твоего профиля.

Я вежливо промолчал, окончательно успокоившись и решив до поры до времени плыть по течению.

– В тоннелях мне многое было непонятно, – тем временем продолжил Дол, рассеянно изучая дорогое шитье на моем камзоле. – Ты был неоправданно спокоен, собран, а с некко управился так, словно тебе уже не раз приходилось этим заниматься. Само собой, магу-артефактору такого уровня по определению положено знать, как устроены и по какому принципу работают тагоры. Но вот насчет старых магических печатей я не был бы так уверен. Конечно, можно предположить, что ты прекрасно знал, куда едешь, и был осведомлен об особенностях форта не хуже, чем наш комендант. Вполне возможно, ты даже знал насчет тоннелей с самого начала. И не исключено, что именно ради того, что там спрятано, тебя на самом деле прислали. А заодно снабдили всем необходимым, чтобы туда попасть. Но… если честно, мне показалось, что тут слишком много допущений, – признался вдруг парень. – Если Ковен давным-давно знал, где и что искать, то наверняка приложил бы усилия, чтобы заполучить артефакты гораздо раньше. И прислал бы в форт не только тебя – нам следовало ожидать целую команду специалистов. Магов, рабочих, других карателей…

– Но я приехал один, – кивнул я, отдавая дань логике Дола.

Тот развел руками:

– Вот именно. Так что выходит, в Ковене до сих пор не пронюхали насчет хранилища. При этом сам подумай: у обычного мага, присланного в форт с рутинной проверкой, неожиданно обнаруживаются такие таланты и такое редкое, даже, наверное, уникальное снаряжение…

Я снова кивнул. Пока все выглядело обоснованно.

– Потом мне стало ясно, что о хранилище ты ничего не знал, – закончив с разглядыванием камзола, увел взгляд в сторону Дол. – Да и про опасность тех артефактов сообразил не сразу. Когда же стало понятно, что они запрещены не просто так, ты повел себя правильно, когда решил о них умолчать. И это выглядело еще более странным, чем все остальное. Тем не менее и вход, и выход оттуда ты благополучно нашел. Выбрался сам. Вывел меня. И даже не предпринял попытки избавиться от неудобного свидетеля, который мог бы скомпрометировать тебя перед комендантом.

– Я думал об этом, – спокойно отозвался я, с просыпающимся интересом поглядывая на парня.

– Я тоже, – скривился он, сумев еще больше меня удивить.

– Что ж тогда не убил-то?

Дол бросил на меня взгляд исподлобья:

– Ты ни разу не повернулся ко мне спиной. И еще там, в хранилище, ты проявил неосторожность, показав краешек одной хитрой карты, о наличии которой у тебя я не подозревал. И вот после этого у меня появился повод присмотреться к тебе по-новому, ведь, как выяснилось, задача у нас с тобой была одна и та же.

«Вот оно что…» – мысленно присвистнул я.

Оказывается, Дол тогда не спал и видел, как я сравнивал обе карты! Но раз он вообще завел об этом разговор, то получается, что у него была точно такая же? И из того же, я так полагаю, источника?

Ай да «ночники», ай да затейники. Но кто бы мог подумать, что им даже в Орден удастся пропихнуть своего человечка? Неужели не смутили амулеты правды? Или ниис и впрямь нашел способ полностью блокировать их работу?

Если так, то я поражен. Хотя, наверное, им мое восхищение до одного места.

– Я несколько месяцев искал способ туда забраться, – буркнул парень, совершенно правильно расценив появившееся на моем лице выражение. – Но немагу там делать нечего. Да и магу, если у него нет соответствующего оборудования, тоже. Лесс Отти десять лет безуспешно бился с этими проклятыми дверьми. Несс комендант ради этого все чертежи поднял. Все старые записи. Даже те, что считались утерянными. И в результате – ничего. Старик даже ни одной метки не сумел увидеть. А ты их с ходу нашел и тут же без малейших усилий активировал. Не говоря о том, что с твоим приходом вся система подземных тоннелей внезапно ожила, хотя этого не случалось с тех самых пор, как оттуда ушли «барьерники».

– Какое-то время я даже думал, что натолкнулся на отступника, – после небольшой паузы добавил Дол. – И даже сейчас не могу полностью исключить эту версию. Однако на самом деле главный вопрос даже не в этом.

Я вопросительно изогнул бровь:

– А в чем тогда?

– В том, на кого ты работаешь, – жестко посмотрел на меня каратель. – Одно дело – если ты удачливый и прозорливый одиночка, использующий высокую должность как прикрытие, знакомый со старыми технологиями, но при этом преследующий лишь собственные интересы. И совсем другое – если ты и впрямь работаешь на Ковен, как это написано в бумагах.

– Если и работаю, то что с того?

– Для тебя это плохая рекомендация, – сухо бросил Дол, разом превратившись из компанейского и во всех отношениях простого парня в крайне неприятного собеседника. – Нельзя допустить, чтобы старые артефакты снова были поставлены на вооружение Ордена. Нельзя поднимать из могил то, что давно и прочно похоронено. Новая война никому не нужна. И ради того, чтобы этого не допустить, я готов на многое.

– Я одного не понимаю, – рассеянно обронил я. – Ну выбрал ты себе темную сторону, ну перешел из Ордена к «ночникам»… зачем ты меня-то ко всему этому приплел?

– Ты слишком много знаешь, – желчно отозвался каратель. – И если эти знания попадут не в те руки…

– О, так ты просто желаешь упредить события? Чтобы я эти самые знания не толкнул за приличную сумму на черном рынке или, еще хуже, не поделился откровениями с членами Ковена? Отлично. Где гарантия, что я их уже туда не передал?

Дол нахмурился:

– Ты бы не успел. Рашшеры в шекковых лесах быстро глохнут. Магопочта тоже ненадежна. К тому же такую информацию не следует доверять приборам, а на личную встречу ты бы не успел. Собственно, я даже сейчас не знаю, каким образом ты оказался в Гоаре так быстро. Но это подождет. Сначала мы проверим тебя амулетом правды, и только потом можно будет продолжить разговор.

Я заметил, как Шаран быстрым движением сунул руку в карман брюк, и укоризненно покачал головой:

– Дол… Дол… ну неужели ты думаешь, что я позволю тебе копаться в моих мозгах так же, как магистр Нэш пытался копаться в твоих?

– У тебя нет выбора, – насторожился каратель. – Ты безоружен. В доме работают сразу несколько блокираторов, а снаружи уже подоспела охрана, так что тебе в любом случае некуда деваться.

Я с любопытством глянул под ноги.

Хм. И правда. Народу на первом этаже заметно прибавилось. Да и те, кто находился в комнате, как-то ощутимо заволновались. Некоторые даже в карманы полезли, полагая, что успеют достать оттуда что-нибудь острое. Кто-то надеется на подкрадывающегося сзади убийцу, всерьез думая, что он успеет меня остановить.

Похоже, разговор наконец-то подходит к кульминации?

– И что? – со смешком поинтересовался я, оглядев присутствующих. – Господа, неужели вы все это затеяли лишь ради того, чтобы в чем-то меня обвинить и вывести на чистую воду? Но перед этим зачем-то об этом предупредили и целых две недели дали на подготовку? Мне, отступнику, который к тому же работает на Ковен?

– До простого отступника нам нет никакого дела, – прошептал, отступив на шаг, мастер Дол. – Если бы ты испугался и не пришел, мы бы просто сдали тебя карателям. Но ты пришел. И ты не маг, Таор. Ты даже не человек в полном смысле этого слова.

– А кто же тогда? – окончательно развеселился я.

– Ты – изоморф. Именно поэтому мы должны или договориться с тобой, или же уничтожить.

* * *

Признаться, я до последнего сомневался, что события пойдут по самому неприятному сценарию, поэтому последние слова Дола меня искренне огорчили. Он, конечно, молодец. Каким-то образом сумел сделать правильные выводы, несмотря на то что я полагал это крайне маловероятным событием. Собственно, я надеялся, что мне не придется портить отношения с людьми, которые мне все-таки нравились. Но раз вопрос был поставлен ребром, то пришлось принимать меры.

И я их, разумеется, принял. Причем так, что этого никто из присутствующих не только не ожидал, но и не успел ничего сделать.

Вы когда-нибудь развлекались в детстве с пультом от телевизора, подлавливая героев фильмов в каких-нибудь особо причудливых или смешных позах? Азартно жали на «паузу», на спор играя, у кого получится лучше?

Что-то подобное я испытал сегодня, когда мысленным усилием обратился к барьеру, а потом с любопытством оглядел замерших, мгновенно обратившихся в статуи людей, которые даже понять не успели, что именно произошло. Собственно, я сделал с ними почти то же самое, что и с некко, когда заключал их в невидимую ловушку. Ну или с Шэдом, когда демонстрировал свои новые возможности. За тем исключением, что сжал стены ловушки не полностью, а ровно настолько, чтобы обездвижить, но пока не убить. Ну а чтобы они там не задохнулись, я заклеил всем рты, зато милосердно оставил дырочки для ноздрей. А еще глаза не стал залеплять намертво, поэтому хотя бы ими мои новоявленные «статуи» ворочать пока еще могли.

Убедившись, что оковы абсолютно надежны, я заложил руки за спину и по очереди оглядел присутствующих.

Убивать их мне не хотелось. Шаран с его принципами мне был во многом симпатичен. Как и мастер Тан, кстати. С Резом я вроде рассчитался. Лоорг мне вообще ничего плохого не сделал. Однако и оставлять в живых людей, которым так много обо мне известно, было опасно.

И тем не менее я по-прежнему колебался. Медлил. Все еще напряженно думал, оценивал, искал другой выход из сложившейся ситуации. Пытаясь оттянуть неприятный момент, я даже обыскал их одного за другим, избавив и от оружия, и от артефактов. Нашедшийся у нииса под камзолом миниатюрный арбалет предусмотрительно разрядил и забросил его в ближайший угол. Туда же швырнул выуженный из окаменевшей руки Тана кинжал, который опытный убийца, почуяв неладное, все-таки успел выхватить. Чуть позже добавил к нему ножи Лоорга. Бесполезный кинжал Реза. Нашедшийся в его нагрудном кармане, неактивный из-за блокираторов амулет правды, причем аж с двойным набором функций…

Ну и последним достал из кобуры Дола оказавшийся не у дел тагор и, щелчком вытащив из рукояти зарядную пластину, забросил и то и другое в общую кучу, благо теперь они были неопасны.

Еще на груди у парня нашелся крайне любопытный артефакт, которым в форте он, кстати, не пользовался.

– Занятная штучка, – кивнул я, сняв с его шеи цепочку и оглядев необычную структуру вплавленного в амулет заклинания. – Вот уж не думал, что ради сохранения инкогнито ты додумаешься использовать вещь, искажающую ауру.

У Дола выпучились глаза, когда я одним движением сломал эту фиговину. А затем и невольно дернулись, провожая безделушку, которая со звоном грохнулась на какую-то железку и затерялась в общей куче лишившихся хозяев вещей.

Да. Хорошо быть артефактором…

Остановившись напротив обездвиженных людей, я еще раз их оглядел. А заметив, что Дол пытается что-то сказать, снял с его рта невидимую повязку, позволив парню шумно выдохнуть.

– Но как?! – только и сказал он, едва смог говорить. – Здесь же не работает магия!

– Это не магия, – рассеянно отозвался я. – Но раз уж так вышло, что теперь моя очередь задавать вопросы, то скажи-ка, приятель: откуда ты узнал, что я изоморф?

– Тогда, в тоннелях… только тот, кто видит изнанку, был способен различить оставленные «барьерниками» метки на стенах, – закашлялся Дол, когда для убедительности я на него слегка надавил. – Твой источник скорее всего тоже принадлежит им. Другой бы там не сработал. К тому же ты слишком быстр для простого смертного, силен, хотя тщательно это скрываешь. Умеешь видеть сквозь стены. С легкостью убиваешь некко. Скорее всего спокойно чувствуешь себя на изнанке. А еще у тебя за спиной периодически вырастает странная тень… у людей таких не бывает. Поэтому я и сказал, что ты – не человек.

– С чего ты решил, что я частый гость на изнанке?

– Рез сказал… – выдохнул каратель и тут же осекся.

А я перевел взгляд на замершего вора и прищурился:

– Тогда, вероятно, уже нет смысла спрашивать, какие события подтолкнули вас связать тварь из сокровищницы Олерона Аввима с личностью одного конкретного мага?

– Источник ты мог добыть только там, – сглотнул Дол. – Ну или получить в наследство от магистра Ноя. Но Рез заметил внизу кое-что странное, да и раньше ты пару раз ошибался. К тому же простому человеку «ужас подземелий» было не убить. Не зная безопасной тропки к сундукам, простому смертному там вообще было не выжить. А ты выжил. И ты убил проклятую тварь, которую мы не могли уничтожить два года.

Под моим тяжелым взглядом Дол нервно облизал губы.

– Мы, правда, не сразу сопоставили «ночного гостя» с карателем. Только после того, как из пещеры исчезло тело, которое по всем признакам должно было быть мертво… когда в стене нашелся проход, который мог увидеть лишь тот, кто умеет пользоваться изнанкой и видеть иллюзии… Впрочем, мы и потом долго сомневались. Считали «гостя» и карателя одним человеком, а тебя – другим. Но твоя нурра – та, которая неживая, я имею в виду, – стала отменной уликой, четко связав две твоих первые матрицы. Потом – Сиул. И «демон», которого мог изобразить с такой достоверностью только настоящий изоморф. Из вас троих там находились лишь Таор и «гость», к которому у нас и так уже имелось много вопросов. Мы за тобой следили. Вернее, пытались следить за всеми, но на виду оставался лишь Таор, поэтому именно ему мы и уделили самое пристальное внимание. Заодно искали совпадения, сходство. Однако следы в Сиулье ты замел грамотно. Подозрения от себя благодаря тюремной камере тоже на время отвел. А вот в форте почему-то был неосторожен. И карту засветил. И слишком уж явно продемонстрировал свои возможности. Настоящий Таор Саррато никогда не интересовался некко, тем более не учился их убивать и ни разу не давал повода заподозрить его в том, что он вообще умеет их видеть. Для хорошего мага-артефактора это в принципе не такая уж невозможная задача. Особенно если этой темой когда-то интересовался его учитель. Но для артефактора, оказавшегося посреди шеккового леса, с выгоревшим резервом и истощившимися амулетами, согласись, это невозможно. В то же время предположение, что в столице обитают сразу два изоморфа, да еще и действуют в тесной связи, выглядело очень уж неправдоподобным. Поэтому мы подумали, все сопоставили, прикинули сроки и пришли к выводу, что все это время ты был один. И «ночной гость», и мастер-каратель Шал, и лесс Таор Саррато, а может быть, и кто-то еще – все это только ты. Один-единственный, почти открыто действующий изоморф, на которого мы к тому времени уже успели собрать целое досье.

Я недоверчиво хмыкнул. Надо же, «мы»… очень интересная оговорка, не находите?

– Что же вы такого криминального узнали, если не секрет?

– Скорее всего в столицу ты прибыл год или два назад, – прохрипел Дол, когда я снова немного сжал барьер на его груди. – Насчет «гостя» я не уверен, но вот по мастеру Шалу у меня есть кое-какие подозрения. Что же касается Саррато, то его матрицу ты примерил совсем недавно. Если верить информаторам, около полугода назад лесс Таор стал участником разборок с сиульцами в одном прекрасно известном тебе трактире. Чудом при этом выжил, хотя о самом факте разборок почти никто не узнал. И вот после этого наш маг начал проявлять нехарактерное для прежнего Таора поведение и такие же нетипичные таланты. Потом – внезапная смерть учителя, к которой ты или одна из твоих матриц скорее всего приложили руку. Ну и наконец, форт, после которого наши подозрения переросли в уверенность, и это привело к тому… к чему привело.

На этих словах каратель поморщился, а когда в коридоре послышался шорох множества ног, на его губах мелькнула кривая улыбка.

– Забыл сказать: мастер Лоорг не подал в означенное время условный знак. Поэтому теперь сюда спешит охрана, которая в любом случае постарается тебя не выпустить.

Я повел бровью, снова тревожа барьер, и в скором времени шум в коридоре стал сначала громче, а затем затих, напоследок огласив обреченный дом шумом падающих тел. В дверь, разумеется, так никто и не вломился. Лежащие перед ней вповалку телохранители не успели даже до ручки дотронуться, потому что в окружившей их невидимой ловушке не только стало до крайности тесно, но и куда-то внезапно исчез весь кислород. Нескольких тин им как раз хватило, чтобы потерять сознание. Ну а насчет того, что делать с ними дальше, я пока не решил. Хотя, конечно, забросить их всех на изнанку мне ничто не мешало.

Когда стало ясно, что подмоги не будет, лицо Дола вытянулось окончательно. А когда он уже собрался задать очередной глупый вопрос, темнота в дальнем углу неожиданно сгустилась, а затем из нее донесся тихий угрожающий рык. Когда же оттуда выступил взрослый, недобро оскалившийся нурр, больше похожий на оживший сгусток мрака, каратель и вовсе впал в некое подобие прострации. И мог только шокированно следить за медленно приближающимся зверем, который, толкнув меня лобастой башкой, окинул беспомощных людей кровожадным взглядом.

Само собой, я предпринял необходимые меры предосторожности и в Гоар вернулся не один. Сначала ушел из комнаты порталом в лес, затем забросил улишшей на улицу Магов. Пока Первый проверял округу вокруг дома Лоорга на предмет неучтенных гостей, прыгнул еще одним порталом в подвал. Переоделся. Привел себя в порядок. После чего нурру оставалось лишь ждать на изнанке и отслеживать поведение охранников на первом этаже, чтобы, в случае чего, порубать их в капусту. А заодно сообщать мне актуальную информацию по поводу их количества и особенностей перемещения в пространстве.

Ловушку у двери я поставил сразу, едва вошел, благо особых усилий это не потребовало. Вокруг Лоорга и его команды тоже начал потихоньку видоизменять барьер буквально с первых тин разговора. В решающий момент мне оставалось только активировать уже готовую ловушку, не тратя времени на ее создание. И как показала практика, это было правильное решение, потому что от броска мастера Тана, как я и подозревал, было бы непросто увернуться даже мне.

– Вот почему тебя признала нурра… – скосив на Первого глаза, прошептал Дол. – От тебя пахло им!

Я положил ладонь на загривок брата.

– Вы видели следы. И в тот день, когда пытались убить нииса. И тогда, когда клан Ночи штурмовал резиденцию мастера Лоорга… К сожалению, я упустил из виду этот момент, а моя малышня была неосторожна. Но если вы сумели узнать обо мне так много, то, думаю, вам не составило труда выяснить, за кем в свое время охотился в городских подземельях ныне покойный мастер-каратель Шал. И почему с той охоты никто из его команды обратно так и не вернулся.

– Ваши люди живы, – бросил я, повернувшись к молчаливому Лооргу, который так и буравил меня напряженным взглядом, просто потому, что ни на что иное был не способен. – Меня они не видели, вряд ли знают что-то серьезное, поэтому я, пожалуй, оставлю им жизнь. Что же касается вас, господа, то мне действительно жаль, но вы, как недавно сказал мастер Дол, знаете непростительно много. Для меня это неудобно. В чем-то даже опасно. Поэтому, несмотря на мое искреннее к вам уважение – даже к тебе, Рез, не морщись, – я просто вынужден закончить эту встречу на крайне неприятной ноте. Я этого не хотел. Мне и впрямь до последнего казалось, что удастся обойтись без крайних мер. В какой-то момент я даже был готов пойти вам навстречу. Но…

– Не убивай!.. – хрипло каркнул Дол и тут же осекся, когда я с тяжелым сердцем отвернулся, концентрируясь на барьере.

И я почти сделал то, что задумал. Мне всего доли тины не хватило, чтобы, отогнав сожаления, закрыть эту страницу своей жизни раз и навсегда. Но тут вдруг от Ули пришла на редкость яркая, окрашенная в тревожные тона и похожая на росчерк молнии мысль. За ней пришел страх. И целый калейдоскоп эмоций, среди которых я сумел разобрать паническое: «Стой! Нельзя! Свои!»

Я как ошпаренный обернулся и как раз успел увидеть, как жутковато побелело лицо обреченного парня и как внезапно выцвела, поплыла нанесенная на его скулы татуировка. Одновременно с этим его тело изломалось, стало каким-то угловатым и не таким массивным. После чего до моего слуха донесся звук ломающихся костей. Плоть под одеждой явственно зашевелилась. Черты лица парня начали стремительно меняться. Повисший на нем тряпкой плащ мгновенно стал ему велик, как, впрочем, и остальные вещи.

А спустя всего несколько тин, во время которых я стоял как громом пораженный, невидимый кокон с тихим щелчком раскрылся, и оттуда мне под ноги рухнул совсем не тот человек, которого я там запер. Теперь вместо мускулистого и крупного парня был худой, покрытый мелкими бисеринками пота, скрученный болезненной судорогой подросток с тонкими чертами лица, короткими разлохмаченными волосами цвета спелой пшеницы и большими серо-зелеными глазами, в которых плескался целый океан мучительной, вызванной чересчур стремительной сменой матрицы и подозрительно знакомой мне боли.

Совсем еще молодой паренек…

Хотя нет, какой паренек – девчонка! Причем, судя по отсутствию крови и ран, это был ее истинный облик.

– Не убивай… – стоя передо мной на коленях, повторила она хриплым от боли голосом. После чего пошатнулась, коротко выдохнула и потеряла сознание.

Глава 16

Признаться, мне еще ни разу не доводилось оказываться в ситуации, в которой так много зависело от одного-единственного слова. Скорее всего мне бы даже никто не помешал, если бы я решил закончить все так, как планировал. Но Ули ведь не зря всполошился, правда? И он не просто так придержал мою руку?

Поэтому после мгновенного колебания я все же передумал, а вместо того, чтобы добить беспомощную девчонку, наклонился, поднял ее с пола и, усадив в стоящее у окна кресло, приложил пальцы к бьющейся на шее жилке.

Живая. Измученная, ослабленная, осунувшаяся, с истончившейся кожей и резко заострившимися скулами, которые наглядно доказывали, что девушка находится на грани истощения. Но все-таки живая.

Услышав за спиной непонятный звук, я обернулся и, встретившись взглядом с раскрасневшимся ниисом, у которого даже вены на висках вздулись от напряжения, избавил его от кляпа. И благодарно кивнул, когда тот, не тратя время на ругань, шумно выдохнул:

– Исцеляющий амулет! В стене справа! В сейфе!

Я чуть повернул голову:

– Брат?

Первый, бесшумно скользнув между неподвижными людьми, одним ударом лапы разнес фальшивую стенку и, выдрав оттуда небольшой железный сейф, вторым ударом вспорол его, как лев – брюхо неудачливой лани. Железо с устрашающим скрипом разошлось в стороны. Затем образовавшуюся дыру нурр расширил зубами. После чего принес всю связку нашедшихся внутри амулетов мне. А когда я выбрал из них нужный, ниис запоздало вскрикнул:

– Блокираторы!

– Они уже неактивны, – отозвался я, вкладывая в руки девушки исцеляющий амулет. – Ничего страшного. Аура слабая, но целая. А вот со сменой матрицы леди, конечно, поспешила.

– Это ее третья матрица за год, – напряженно сообщил ниис. – Она еще с прошлого раза не успела нормально восстановиться. Три матрицы даже для молодого и полного сил изоморфа – это много.

– Вы поэтому так долго сомневались в отношении меня?

– Да. Ты меняешь матрицы поразительно легко. И настолько часто, что это выглядит невозможным. Это почти исключило тебя из списка возможных подозреваемых, и только на днях мы получили однозначные доказательства, что ты действительно изоморф. А заодно пришли к выводу, что у тебя есть неизвестный нам способ восстановиться. То ли артефакт, то ли природная особенность.

Я с сомнением уставился на полулежащую в кресле девушку:

– Кто она вам?

– Дочь. Приемная… да сними ты с меня уже эти треклятые путы! – неожиданно не выдержал ниис, после чего я подумал, все взвесил – и действительно избавил присутствующих от неудобств. В комнате почти одновременно раздалось три облегченных вздоха. Тогда как Шаран, едва почувствовав свободу, кинулся к креслу и, буквально упав на колени, схватил беспамятную девушку за руку. – Лоорг, у тебя еще амулеты есть?!

– Внизу. На кухне. Я сам схожу! – торопливо добавил он, когда Первый выразительно тронул лапой обезображенный сейф.

«Ули, проследи», – молча велел я улишшу, временно передумав кого-либо убивать, но пока еще не доверяя никому из присутствующих полностью.

Первый после этого без звука ушел на изнанку. Отпрянувший в сторону Рез приглушенно выругался. Лоорг озадаченно крякнул, однако за амулетом все-таки пошел. Шаран только недобро покосился в мою сторону. А подобравший из горы железок свое оружие мастер Тан задумчиво обронил:

– И правда, у вас очень полезные помощники, лесс Таор. Второй нурр, я так полагаю, ожидает снаружи?

– Нет. Дома ее оставил – кровожадная больно. Для дела мне было достаточно и одного зверя.

– Как вы с ними ладите, если не секрет? – полюбопытствовал хасаи, словно ничего важнее сейчас не было.

Я пожал плечами:

– Они разумны. А при необходимости умеют принимать решения сами.

– Занятно, что вы так легко об этом говорите.

– Не волнуйтесь, мастер Тан, – учтиво отозвался я. – Если понадобится, мне будет несложно вернуть ваши путы обратно и принять меры, чтобы больше эта информация никуда не ушла.

Хасаи только усмехнулся:

– Звучит как угроза. Но поскольку ваши возможности известны мне не в полной мере, то, боюсь, придется поверить вам на слово.

– Что такое? – удивился я, отвлекшись от Тары и исцеляющего амулета, заряд в котором убывал с устрашающей скоростью. – Мне показалось или вы намекаете на необходимость более тесного знакомства?

Убийца примиряюще поднял руки:

– Простое любопытство, господин маг. Изоморфов в моем окружении, к сожалению, немного. Поэтому о ваших свойствах я вынужден судить лишь косвенно.

Хм. То есть девчонка у них одна? Что ж, это радует.

«Ули, ты сумел связаться с ее улишшем?»

Малыш с огорчением ответил отказом: после самого первого мига, когда он внезапно получил сигнал от сородича, в «эфире» воцарилась мертвая тишина. А из череды последовавших за этим сумбурных образов я понял одно – пока девушка не придет в себя, ее улишш тоже будет находиться в беспамятстве. А если и очнется раньше, то все равно без ее согласия больше никак себя не проявит.

Это, в свою очередь, навело меня на мысль, что и во время сна улишш вполне мог за мной наблюдать. Ну а поскольку умение видеть изнанку являлось его природной способностью, то, возможно, я и впрямь непростительно расслабился в присутствии малознакомого «парня». Который всего за несколько дней сумел так много обо мне узнать.

– Ну наконец-то, – проворчал Шаран, когда вернувшийся с кухни мастер Лоорг протянул ему полнехонький амулет. – Тебя только за сборщиками душ посылать.

– Кабук[2] тебе на язык, – отозвался хасаи и потер руками усталое лицо. – Как она?

– Вроде порозовела. Но как только придет в себя, ее нужно будет накормить. У тебя на кухне еда осталась?

– И еда, и выпивка, – усмехнулся в ответ глава гильдии убийц.

Мастер Рез деликатно присел на край стола:

– От выпивки я бы сейчас точно не отказался.

– Да, – нейтральным тоном заметил мастер Тан, подойдя к двери и выглянув в коридор. – Ночь выдалась бурной. А для наших коллег еще и холодной. Им, наверное, неудобно там, на полу?

Я перехватил сразу несколько настороженных взглядов и пожал плечами. Спустя пару тин за дверью послышался шорох, а затем и приглушенный мат на несколько голосов.

– Благодарю, – скупо бросил мастер Лоорг, убедившись, что его люди живы.

Тан тут же выскользнул за дверь – наводить порядок. Ну а я так же скупо кивнул, отвернулся, и на этом тема была закрыта.

Зато вместо нее присутствующие резко вспомнили о другой.

Убедившись, что дочь в порядке, ниис поднялся с пола и, пригладив волосы, мазнул рассеянным взглядом по комнате. Раскуроченный сейф на полу его не заинтересовал. А вот силуэт Первого в дальнем углу определенно нервировал. При этом главную нашу проблему мы так и не решили. Их осталось против меня трое. Нас с улишшами – целых девять. Ну десять, если считать незаметно присутствующего Ули. Никто из нас друг другу по-прежнему не доверял, поэтому Шаран, оценив расстановку сил, недолго подумал и спросил:

– Что будем делать, господа?

Я пожал плечами.

Вопрос непраздный, но после случившегося было как-то несолидно возвращаться к уже пройденному этапу в наших непростых отношениях.

– Ваши предложения?

– Мой вопрос больше неактуален, – засмотревшись в окно, вскользь обронил мастер Лоорг. – Но проблему, боюсь, это не решит.

– Молодой человек мог избавиться от нас одним щелчком, – напомнил ниис.

– Насколько я понимаю, ему и сейчас ничто не мешает это сделать.

– Вот именно.

– И тем не менее, Таор… если не возражаешь, я буду называть тебя этим именем… думаю, будет справедливым еще раз повторить озвученный недавно вопрос: что тебя связывает с Ковеном?

– А вас? – усмехнулся я.

Лицо нииса самую чуточку потемнело, и он ответил:

– Дочь. Лаборатории магов. И толпы карателей, которые с удовольствием сожгли бы ее заживо, если бы только получили такую возможность.

Я едва заметно улыбнулся:

– Моя связь с этой организацией несколько сложнее. В частности, в мои обязанности входит прямое подчинение главе Ковена. Оказание помощи гильдии магов, если в том возникнет необходимость. А также сбор информации по самым разным направлениям, благо мои полномочия позволяют это делать на законных основаниях.

– Наличие обязанностей не всегда предусматривает их точное исполнение, – напряженно заметил ниис.

– Согласен. Особенно если эти обязанности не закреплены магическим контрактом.

– Значит ли это, что ты в некотором роде свободен в принятии решений? А желания и устремления членов Ковена – это отнюдь не твои устремления и желания?

Я улыбнулся шире.

– Я всего лишь наблюдатель. И останусь им ровно до тех пор, пока это соотносится с моими планами. Вы, ваше темнейшество, всегда казались мне мудрым человеком. И, если помните, я уже озвучил условия договора, на которых согласен с вами работать. Поскольку вы свою часть до сих пор не нарушили, то у меня нет повода с вами враждовать. Более того, ваше отношение к Ковену я разделяю. Возникшее недоразумение считаю вполне оправданным. От взятых на себя обязательств не отказываюсь. И если ваше предложение о сотрудничестве все еще в силе, был бы не прочь услышать детали.

– Откуда ты знаешь, что я не солгал? – еще больше насторожился ниис.

Я молча поднял руку и раскрыл кулак, внутри которого все это время прятался светящийся двумя парами зеленых огоньков амулет правды. Причем свет его был уверенным, ровным. Настолько, что даже несведущий человек не усомнился бы, что в этой комнате не было произнесено ни слова лжи.

Ниис при виде амулета замер. Затем переглянулся с вежливо приподнявшим брови Лооргом. После чего повернулся к сидящему на столе старому другу, у которого я этот самый амулет недавно из кармана и вынул, и с досадой бросил:

– Ты прав, Рез. Он все-таки нас просчитал.

Так. Не понял. Это что сейчас было?

– Конечно, я прав, – усмехнулся в ответ старый вор, слезая со стола и подходя ко мне вплотную. – Человек, способный тихо и незаметно меня обокрасть, по определению не может быть недалеким воришкой. Каратель, сумевший без всякой магии одолеть «ужас подземелий», не может быть слабым или неопытным. Мага, которому оказалось под силу даже в присутствии блокираторов играючи справиться со всеми нами, не стоит считать наивным глупцом. Ну а какой он изоморф, мы, надеюсь, скоро узнаем… ну что, «гость», давай знакомиться заново?

Я недоверчиво уставился на протянутую руку.

– Садир Рез… или Садир Зерр, как тебе больше нравится, – с новым смешком представился сиулец. – Мы с тобой, правда, уже встречались, но надеюсь, ты не держишь на меня зла.

– Если б держал, тебя бы здесь не было.

– Знаю. Поэтому и настоял, чтобы дать тебе две недели сроку на подготовку.

– Ты?!

– Он, он, – проворчал Шаран. – Его смутила молодость твоей первой матрицы. Тогда как Лоорг сразу сказал, что тебе будет достаточно и пары дней для принятия решения.

– То есть это его мне нужно благодарить за столь напряженную атмосферу в начале нашей встречи? – неожиданно прозрел я. А когда убийца дернул уголком рта, подтверждая мою догадку, только головой покачал. – Однако рисковые вы люди, господа. Девушка ведь могла и не успеть.

– Дело того стоило, – невозмутимо отозвался Лоорг и демонстративно отвернулся к окну.

– Говори за себя, – проворчал ниис, еще раз проверив состояние дочери. – Проверки проверками, но Тару я бы тебе не простил.

– Нас подвел недостаток информации. В противном случае молодой человек был бы вынужден играть по нашим правилам.

– Твое счастье, что первичная оценка его моральных качеств оказалась верна. Иначе лежал бы ты сейчас на полу в виде кучки коровьего навоза. Да и мы вместе с тобой заодно.

Лоорг ничего не ответил на обвинение. Хотя на мгновение мне все же показалось, что на его лице мелькнула тень раздражения.

– Так что скажешь, «гость»? – не убирая руки, повторил Рез, он же Зерр, мастер-вор и одновременно мастер-зодчий. – Рискнешь поверить двум старым ворам и одному убийце?

Я помолчал. Подумал. А потом все-таки пожал протянутую руку и коротко представился:

– Олег.

* * *

Спустя половину рина на небольшой кухне устроилась самая необычная компания, какую только можно себе представить. Хороший вор, очень хороший вор, один из лучших в столице убийц и изоморф, находящий эту самую компанию вполне приличной.

Мастер Тан на этот раз к нам не присоединился. Девчонка тоже осталась наверху. Первый ушел отдыхать на изнанку. Поэтому мы просто сидели, пили крепкое пиво, и только я, благодаря Изе излишне восприимчивый к алкоголю, цедил простой травяной настой.

– Тара появилась в моей жизни шестнадцать лет назад, – ровным голосом сообщил Шаран, первым разбив воцарившуюся на кухне вдумчивую тишину. – В один прекрасный день перед дверьми моего дома возникла маленькая девочка в оборванном платьице. Чумазая. Худая. И сообщила, что у нее для меня письмо. Ей тогда было пять. Охрана, естественно, малявку в дом не пустила (мало ли бездомных детей на улице?), но Тара, вместо того чтобы заплакать и уйти, вышла на середину улицы и благим матом проорала мое имя.

Я тихо фыркнул.

Вот уж, наверное, Шаран обрадовался, когда какая-то пузатая мелочь начала в голос выкрикивать при всем честном народе его неофициальную должность в гильдии. Это Лоорг живет среди своих. А ночной король предпочитал скрываться среди простых жителей. Поэтому столь явная огласка была ему не нужна.

– Естественно, я заинтересовался, – проигнорировав мою гримасу, глотнул еще пива Шаран. – Дерзкую малявку выловили. Отмыли. Привели ко мне. И вот тут-то оказалось, что насчет письма она не врала.

– Что за письмо? – заинтересованно покосился на него я.

Шаран нервно дернул щекой:

– Позволь, я опущу детали. Они отношения к делу не имеют. Скажу только, что неизвестный автор весьма убедительно сообщил, что мне стоит удочерить эту девочку. И пообещал, что в будущем ее способности могут высоко поднять нашу гильдию. Тогда я и узнал в первый раз об изоморфах…

– А сама девочка по этому поводу что-нибудь сказала?

– Когда я начал ее расспрашивать, она призналась, что тем утром она проснулась и обнаружила рядом с собой незнакомого дядю. Тот дал ей конфету, погладил по голове, назвал ее хорошей девочкой и за руку привел на нужную улицу, вручив то самое письмо и четко указав на мой дом, в котором, как он пообещал, ее ждет большая и дружная семья.

Я прищурился:

– А как он выглядел, этот дядя?

– Высокий, добрый, красивый, – со смешком процитировал дочку ниис. – Это, собственно, все, что я смог у нее узнать. Но самое интересное знаешь что? Никто из моих людей не видел, как к дому приближается маленькая девочка. Никто не заметил рядом посторонних. В один прекрасный момент она просто вынырнула у двери, будто из воздуха. И это была без преувеличения самая странная встреча в моей жизни, хотя я за эти годы повидал немало.

Я так же задумчиво глотнул из кружки ароматную травяную смесь:

– Чего только в жизни не бывает… насколько много тот дядя дал вам информации по изоморфам?

– Достаточно, чтобы подобрать бездомного ребенка с улицы.

– Как насчет родителей? Друзей-приятелей?

– У нее никого не было. Родителей она так и не вспомнила. Как попала на улицу – тоже. Но, на свое счастье, прибилась к банде малолеток, коротая вместе с ними ночи в холодном подвале. Как и все, просила милостыню. Голодала. Мерзла… обычная, в сущности, история.

– Только странный дядя из нее сильно выбивается, – пробормотал я, чувствуя, что в скором времени захочу побеседовать с одним знакомым собирателем. – Ладно, я понял. Девочку вы все-таки удочерили. Наверняка начали учить своему ремеслу… Вам, кстати, ничего не показалось в ней странным? Ничего не смутило, раз уж она росла у вас на виду?

Шаран криво улыбнулся:

– Лет до восьми она была обычной девочкой с самыми обычным запросами и потребностями. Смешливая, неуклюжая, забавная, милая. Она привыкла ко мне так быстро, словно и впрямь поверила, что я – ее родной отец. При этом ничто не говорило о том, что в ее теле прижился ментальный паразит, или о том, что он как-то влияет на ее разум. К тому времени мы с Резом успели добыть кое-какую информацию по изоморфам. Немного, конечно, одни обрывки, но и их хватило, чтобы следить за Тарой более пристально. Поэтому мы и ждали… всякого. Но за все годы так и не появилось ни одного признака, что Тара знает и умеет больше, чем положено знать и уметь маленькой девочке.

– Хотите сказать, что улишш ей достался молодой и неопытный? – нахмурился я.

Так, Шэд, у меня точно появились к тебе вопросы!

– Все говорило именно об этом, – кивнул ниис. – И только лет с восьми ее стали тревожить странные сны. Детальные, яркие, живые. Поутру она рассказывала о незнакомых людях. Могла детально описать, где они жили, куда ходили, о чем разговаривали и какую одежду носили. Сперва я не придал этому значения. Но потом поддался на уговоры и сходил с дочерью посмотреть на один из домов из ее снов, после чего убедился, что это были не совсем сны. А скорее…

– Воспоминания?

Шаран бросил в мою сторону острый взгляд:

– Вскоре после этого Тара стала видеть то, что простому человеку недоступно. Говорила о тьме в углах и прячущихся в ней тварях. А однажды вошла в мою комнату, минуя запертую дверь, и сказала, что замерзла. Потом такие случаи участились. Ну а когда она прямо в присутствии Лоорга выскользнула на изнанку, мы окончательно поверили, что насчет изоморфа тот дядя не шутил. Потом сны у Тары стали более тревожными. Она видела кровь, много мертвых, сражения, изнанку, улишшей… а потом вдруг замкнулась в себе и вытянуть из нее что-либо стало проблематично. С этого же момента ее развитие сделало сильный скачок, и десятилетняя девочка внезапно начала разбираться в вещах, о которых ей даже знать-то было не положено и чересчур здраво для ее возраста судить о них. О жизни и смерти. О мужчинах и женщинах. О долге. Чести. О друзьях и врагах…

– Тогда же она впервые призналась, что у нее есть невидимый друг, – внезапно подал голос Рез. – И эти несвойственные детям знания ей подсказывает именно он.

– Она назвала его Алуи[3], – подтвердил Шаран. – И нас это, мягко говоря, встревожило. Но со временем стало ясно, что улишш, даже если и владел памятью прошлых хозяев, не вмешивался в ее личность. А просто подсказывал, учил, направлял, тогда как выводы Тара делала сама.

– И тогда вы тоже решили, что ее пора учить чему-то новому, – хмыкнул я, уже примерно понимая, что происходит.

– Да. Ей неожиданно понравилось наше ремесло. Она научилась безопасно выходить на изнанку. С такими способностями Тара быстро стала лучшей ученицей Реза и не получила официальный статус мастера сразу лишь потому, что я не хотел раньше времени обнародовать ее таланты. Тогда же я понял, что изоморф в команде – это действительно ценное приобретение. Поэтому, как мог, ей помогал. Учил. Наставлял. Радовался ее успехам. И в общем-то горя не знал, пока Тара не попала в неприятную историю и по неосторожности не взяла у какого-то придурка свою первую матрицу.

Шаран помолчал, давая мне самому додумать, какие последствия это могло иметь для неопытного изоморфа. А потом тихо вздохнул:

– Вернуться в свою изначальную форму она сумела только через два года. И поскольку все это время ей нужно было чем-то заниматься, а я не мог вот так просто взять с улицы незнакомого парня, как когда-то взял девочку, то Таре пришлось два этих года изображать другого человека. А чтобы во второй раз не попасть в аналогичную переделку, осваивать новое искусство.

– Вероятно, ваше? – вежливо поинтересовался я у мастера Лоорга.

Тот спокойно кивнул.

– Тара – способная девочка, – снова продолжил Шаран, залпом допив пиво и знаком попросив Реза налить еще. – Из всех моих мастеров она, пожалуй, добилась самых больших успехов в профессии. К тому же она была единственной, кто имел возможность ходить по изнанке. А когда стало ясно, что в городе орудует еще один вор с похожими навыками, именно ее я отправил за ним проследить.

О, вот даже как?

– Да, – подтвердил ниис в ответ на мой молчаливый вопрос. – Ткань с антимагической пропиткой у нас тогда уже имелась, поэтому Таре не составило труда устроить засаду на крыше и проследовать за тобой по изнанке. Вот только оказалось, что ты чувствуешь себя там не в пример лучше, чем она. Способен находиться намного дольше. Да еще вдруг выяснилось, что тебя повсюду сопровождают нурры, поэтому Тара не рискнула вас выслеживать. И поэтому же мы так и не смогли выяснить, кто ты такой.

– За Таором тоже она следила? – поинтересовался я, приняв информацию к сведению.

– Нет. Саррато меня тогда не интересовал. Я про него, можно сказать, забыл, потому что мастер Тан никогда не подводил нас с заказами. В то время передо мной стояла другая проблема – Рез. И выкуп, которым я озаботился, чтобы спасти его дурную голову. Он, к сожалению, не сразу понял, кого именно оставляет подыхать от яда подземной твари, поэтому принял неверное решение. Рез рассудил, что тащить наверх карателя, пока коридоры кишели некко, слишком опасно. Забирать его из сокровищницы вместо шкатулки – глупо. Лечить нечем, а открывать карты рано. Поэтому он понадеялся на исцеляющий амулет и ушел. А я лишь на следующий день узнал, что в отношении мастера-карателя Шала он допустил ошибку. Причем серьезную ошибку. Слишком грубую, чтобы можно было надеяться на везение и на то, что брошенный на верную смерть изоморф не захочет с ним рассчитаться. После таких известий личность какого-то захудалого мага меня тем более не волновала. Но ты сам мне о нем напомнил, когда пришел в трактир с короной Аррихада, – усмехнулся Шаран. – Ради такого подарка я даже отозвал заказ. А вот Тану твоя самодеятельность не понравилась. Будучи несколько расстроенным отменой заказа и тем, как именно это было сделано, он уже по собственной инициативе решил познакомиться с тобой поближе. И именно он через какое-то время сообщил Лооргу, что лесс Таор Саррато ведет себя подозрительно.

Я сокрушенно вздохнул.

Эх, зря мы, значит, так мило болтали в трактире. Да еще, наверное, он засек-таки мою цепочку, когда передавал приглашение на эту встречу. После этого, вероятно, окончательно уверился в своих подозрениях.

– Кто ж знал, что оно так сложится…

– На твое счастье, я и тогда не обратил на это особого внимания, – усмехнулся ниис. – А вот когда после нападения сиульцев Лоорг начал готовить команду для ответного визита и в это же самое время нам сообщили, что некий маг срочно ищет надежное судно, идущее напрямую в Сиул, когда само собой всплыло, что к конфликту с кланами ты тоже имеешь непосредственное отношение, и когда в это же самое время «ночной гость» заявил, что берет сложный заказ, и внезапно исчез из Гоара, в общем, отправляя туда дочь, я дал ей двойное задание. А уж после того, как она по возвращении сообщила подробности, мы задумались. Потом ты, правда, пропал из виду, так что задавать вопросы стало некому. Я даже пожалел, что не оставил дочери инструкций на этот счет и команда покинула Сиул, не проследив, куда ты направишься. Потом закрутилась вся эта история со стариком Грауром. Тару мы в срочном порядке отправили в форт, где ей каким-то чудом повезло снять матрицу с карателя…

– А почему вы отправили ее именно в «Южный»? – полюбопытствовал я. – Старик дал еще какую-то информацию?

– Нет. Одни намеки. Но это было хоть что-то. И каково же оказалось удивление дочери, когда тот самый маг, которого мы уже начали считать пропавшим без вести, вдруг объявляется в том же самом форте, да еще и при новой должности…

– Поэтому она ко мне и прицепилась?

– Ты ее заинтересовал. Ну а как только она подала условный сигнал, что получила важную информацию, мы в срочном порядке выдернули ее оттуда.

– Хм. Так это было ваше письмо о якобы вызове в Орден?

– Мы знаем, через какое отделение связи в форт направляются письма. Матрице Тары оставалось около полутора недель до окончания срока службы. Уведомление об этом Орден отправляет за две. От нашего человека нужно было лишь «по ошибке» поставить на письме штамп с пометкой «срочно». Поэтому поспешный отъезд мастера-карателя не должен был вызвать подозрений.

Я хмыкнул:

– Вообще-то комендант должен был отправить в Орден письмо, где наверняка пояснил мою роль в открытии подземных тоннелей и присутствие там постороннего лица. Да и моя охрана наверняка состряпала дублирующий отчет, поэтому мне кажется, что с выводом Тары вы несколько поспешили.

– Письмо коменданта случайно затерялось по дороге, – с невозмутимым лицом сообщил мастер Рез, заставив меня удивленно кашлянуть. – Такое иногда случается, если письма идут издалека, а маг-оператор окажется невнимательным. Что же касается отчетов твоей охраны, то перед уходом Тара испортила в форте один полезный прибор. И до тех пор, пока его не починят, ни одно письмо из форта больше никуда не уйдет.

Я мысленно похвалил господ «ночников» за предусмотрительность.

С магопочтой действительно случались проблемы, особенно в отдаленных уголках страны. Разработка была старой, само собой, основанной на исследованиях «барьерников» в области телепортации. Но к сожалению, до ума ее никто не довел, поэтому на длинные расстояния письма в один присест не доставлялись. Для этого не хватало телепортационных мощностей. По той же причине в Архаде были построены почтовые отделения. А в обязанности мага-оператора входило поддержание стабильной работы оборудования, сортировка поступающей корреспонденции, а в случае, если где-то случится сбой, ее отправка через тот же прибор вручную в соответствии с указанным адресом.

Поскольку «почтовых станций» было не так уж много и поток писем с окраин вынужденно проходил через столичных операторов, то магопочта всех проблем действительно не решала и в соседнее село было проще отправить гонца или передать записку с нарочным, чем ждать, пока система разродится доставкой. По этой же причине вся почта из форта должна была приходить в Гоар через строго определенную станцию. А уж подкупить или надавить на оператора было делом техники.

– Ну хорошо, – согласился я, переварив новую информацию. – Готов признать, господа, что вы успешно меня вычислили. Но до сих пор никто из вас не озвучил, чего именно вы от меня хотите?

«Ночники» быстро переглянулись.

– Не так давно мы говорили о сотрудничестве, – неопределенно пожал плечами Шаран. – Нетрудно догадаться, насколько мы в нем заинтересованы.

– Я и так на вас работаю, – со смешком напомнил я. – По крайней мере, заказы мне даете именно вы.

– Я имел в виду более тесное сотрудничество, – внимательно посмотрел на меня ниис. – И более продолжительное.

– Вы снова предлагаете мне вступить в гильдию?

– Нет. Одного изоморфа там вполне достаточно. Но видишь ли, в чем дело… мы дали Таре все, что могли. Обучили всему, что можно и нельзя. Но некоторые вещи нам, к сожалению, недоступны. Информации по вашему виду крайне мало. Добыть ее не у кого. Поэтому многие вещи Таре приходится постигать самостоятельно, на свой страх и риск, даже не зная толком, где ей не повезет оступиться.

Я ошеломленно моргнул:

– Вы что, серьезно?!

– Я искал тебя не для того, чтобы предлагать постоянную работу в гильдии, привлекать к нашим делам или слать доносы карателям, – спокойно признался Шаран. – Твои цели меня по большому счету тоже не интересуют. До тех пор, пока они не пересекаются с интересами гильдии. Все, что для меня сейчас важно, это благополучие дочери. И тот факт, что из всех известных мне разумных только ты сможешь обучить ее тому, что может знать и уметь только настоящий изоморф.

Что-о?! Они спятили?! И чем вообще думали, прежде чем предлагать мне такое?! Я им кто, Йода?! Мастер-джедай, который за свою жизнь должен вырастить хотя бы одного достойного ученика?!

– Мы проверяли тебя достаточно долго, чтобы быть уверенными, что ты не сдашь Тару Ордену при первом удобном случае. Это не в твоих интересах. Поэтому – да, «гость», – тяжело уронил ниис в наступившей тишине. – Я предлагаю тебе работу. И надеюсь, ты не разочаруешь меня, доказывая, что я зря тебе поверил.

Глава 17

Когда я вернулся в форт и устало плюхнулся на постель, моя голова гудела, как медный котел, по которому с размаху ударили палкой.

С ниисом мы пока оставили вопрос открытым – такие дела с наскоку не решаются. Да и не стал он давить, согласившись дать мне на размышление время хотя бы до окончания командировки.

После встречи еще осталось около половины рина, чтобы спокойно вернуться домой, открыть портал и заскочить в студенческий городок неподалеку от Гоарского королевского университета. Однако именно после этого у меня (и без того изрядно озадаченного) совсем ум за разум зашел, потому что оказалось, что скромная квартирка, которую снимала на окраине города леди Наоми, опустела.

Ни ее вещей, ни следов сборов, ни других признаков того, что леди поспешно съехала, в доме не было. Внутри оказалось так чисто, что становилось ясно – собирались тут явно с умом, не забыв ни зубной щетки, ни полотенца, ни старого носка на полу. Ни записки, ни даже крохотного намека, куда и зачем она уехала… ничего, кроме того самого «прости», которое я уже видел.

В итоге домой я вернулся в состоянии полнейшей растерянности. А единственное, на что у меня хватило соображения, это написать короткое письмо и попросить Макса отправить его на адрес секретаря университетского магистрата. Если Наоми там еще работает, то по идее должна увидеть и пояснить, в чем дело. Если же нет… что ж, женщин я всегда плохо понимал, в том числе и причины, по которым в них иногда вспыхивала смертельная обида.

Наверное, по возвращении на моем лице так явственно проступило недоумение пополам с досадой, что прекрасно чувствующая мое настроение Пакость запрыгнула на плечо и, обняв меня лапками за шею, сочувственно засопела. Да и Мерзость вдруг прониклась унынием, поэтому, запрыгнув на кровать, молча улеглась у меня на коленях. Спустя какое-то время она даже тихонько замурлыкала, и как-то после этого… стало полегче, что ли?

В итоге уснул я уже спокойно. Честно продрых до полудня. Затем наведался, как предписывали правила, к целителю, демонстрируя слегка подросшую за неделю кошку.

Размерами она теперь не уступала Пакости. Да и во всем остальном, в том числе в умственном развитии, заметно прибавила.

– Очень необычное создание, – признал лесс Отти, закончив с осмотром и убедившись, что нурра к нему почти привыкла и больше не шипит при каждом удобном случае. – Она вас слушается?

Я пожал плечами:

– Слова, может, и не понимает, но эмоции определенно улавливает. Когда я зол, под руку не лезет. Если спокоен, наоборот, ластится. Знает, когда я недоволен ее поведением, и старается не делать того, что я хотя бы раз не одобрил.

– Дрессировкой еще не занимались?

– Нет. Зачем? Она и так ведет себя прилично. Да, Мерзость? – наклонился я к вцепившейся в палец нурре.

Та только моргнула, но от «соски» не отцепилась.

– Как бы тебя еще и от этого отучить, а? – покачал головой я. – Не знаете, когда у нее пройдет эта страсть? Каждую ночь приползает мусолить мою несчастную конечность. Даже заснуть не может, если не запихнет что-нибудь в рот.

– Может, ей игрушку какую-нибудь дать? – задумчиво предположил целитель.

Я мысленно чертыхнулся, сетуя, что сам не сообразил. Но потом вспомнил, какие едкие слюни у этого чудища. Прикинул, сколько мусора она настрогает и наплюет, пока будет мурыжить деревянные или железные «соски». И, еще раз покосившись на смирно лежащую на моих коленях нурру, вынужденно согласился еще какое-то время потерпеть, раз уж ничего прочнее моей кожи в нашем распоряжении не было.

После этого я, как и обещал, навестил коменданта и, исполняя данное ему слово, прогулялся в компании карателей на северную плантацию. Все там внимательно осмотрел. Количество засевших на деревьях некко с помощью незримо присутствующего неподалеку Первого подсчитал. Приметил место для телепорта. Подышал свежим воздухом. И, так и не дождавшись нападения, с чистой совестью оттуда свинтил.

Правда, на этом несс Катерс от меня не отстал и по возвращении озадачил еще одной просьбой. Отказывать я не стал, поэтому почти до вчера провозился с неисправными артефактами, которые приволокли на починку со всего форта.

Дело это было несложное, только нудное очень, так что работа мне никакого удовольствия не доставила. Но когда господин комендант понял, что артефактор я не только на бумаге, то решился обратиться с еще одной, на этот раз не совсем обычной просьбой.

– Не сочтите за труд, лесс Саррато, – сказал он следующим утром, когда я только-только обиходил свой зверинец и намылился повторно навестить северную плантацию, где мы с улишшами прошлой ночью крупно побезобразничали. – Понимаю, что у вас, возможно, не тот профиль, да и не обязаны вы выполнять черновую работу, но все же я хотел попросить вас взглянуть на управляющие механизмы, отвечающие за освещение и открытие дверей в наших подземельях, а по возможности хотя бы приблизительно назвать время, в течение которого мы еще сможем ими управлять.

Я от удивления даже крякнул, никак не ожидая, что меня допустят к важным технологиям. Но комендант не шутил. Более того, даже настаивал. Просто потому, что никого другого у него под рукой не было, а активированные мною печати могли угаснуть так же быстро, как и вспыхнули. Поэтому я пожал плечами и потопал с ним на минус третий этаж, где, помимо складов и мастерских, имелось древнее оборудование, некогда помогавшее людям работать.

Лесс Отти, который присутствовал при этом разговоре, тоже со мной увязался, благо тяжелых пациентов у него не осталось, а новых нападений так и не произошло. Более того, с охотой предоставил в мое пользование имеющиеся в его распоряжении инструменты. Ну там крышку отвинтить. Неудобную деталь снять. Я же подумал, что копаться во внутренностях старого форта всяко лучше, чем с утра до ночи корпеть над сломанными артефактами, и на целый день забурился в магические схемы, обесточенные приборы и целую сеть неактивных заклинаний, которые определенно требовали руки опытного артефактора.

Причем проблема меня настолько захватила, что на протяжении следующих четырех дней я только и делал, что с утра до ночи возился во внутренностях управляющего узла. Это было интересно, ново. Мне и самому хотелось понять, что там и как накрутили мои предшественники. Я даже про проверку больше не вспоминал, оставив ее всецело на совести коменданта. Ну а когда тот сообщил, что предположения насчет источника полностью оправдались и он, как только прибудут рабочие, сможет возобновить добычу на северной ветке, только отмахнулся.

Какие мелочи…

Вот то, что у меня основной генератор, отвечавший за энергоснабжение подземных тоннелей, не запускался, было проблемой. А это…

Комендант, сообразив, что мне не до него, тихонько удалился. Тогда как мы с лессом Отти еще три дня бились над непокорным, напрочь отказывавшимся воскресать генератором. До тех пор, пока я со злости не вырвал из него вообще все внутренности и не обнаружил, что какая-то предусмотрительная сволочь аккуратно повредила несколько важных контактов. Сама по себе поломка была незначительной и легко устранялась. Особых знаний для этого тоже не требовалось. Однако когда мы полезли копаться дальше и обнаружили, что все контакты в системе были повреждены аналогичным образом, моему раздражению не было предела.

– Такого количества запчастей у нас нет, – огорченно признался лесс Отти, с живейшим интересом следивший за моей битвой с генератором. – Надо новые заказывать. Вместе с зарядными устройствами заодно, желательно помощнее. Это как минимум неделя времени.

Я вытер грязные руки и сплюнул:

– Заказывайте. Кто бы ни устроил саботаж, он определенно знал, что делал.

В итоге на целую неделю процесс застопорился, поэтому мне снова пришлось искать, чем заняться. К тому времени в форт все-таки прибыли новые рабочие. Господин Тойри совместно с мастером Доргом спешно налаживали работу на обеих плантациях. Еще три группы были отправлены в некогда взорванные, предварительно проверенные карателями и вычищенные от некко коридоры. Завалы в них разобрали. Мусор вынесли. Ну а когда прибывший из столицы мастер-зодчий оценил, во что обойдется восстановление этих веток, даже я искренне озадачился.

Правда, в эти проблемы комендант меня уже не впутывал, да и вообще стал на диво любезен. Более того, настойчиво намекал, что мне давно пора уже проветриться, причем дышать свежим воздухом порекомендовал вблизи его драгоценных плантаций. Да еще подолгу. С чувством. Всей душой отдаваясь этому непростому занятию. Места предлагал выбирать самые глухие, богатые на живность и еще не тронутые присутствием человека. Ну а когда я ответил, что мне пора бы начать выгуливать домашнее животное, тут же дал на это добро. Да еще и самолично выпроводил за ворота, посоветовав не возвращаться до темноты.

Мерзости лес поначалу не понравился. Пока мы «гуляли» по необжитым местам, она почти все время просидела у меня на руках, настороженно нюхая воздух и сердито косясь на карателей и тревожно фыркающих лошадей. А вот когда я спешился и отошел подальше, все-таки заинтересовалась и изъявила желание побродить вокруг кустов.

На второй день она осмелела настолько, что уже вполне осмысленно шныряла между деревьями.

Ну а на третий эта поганка, в которой, похоже, проснулись первобытные инстинкты, начала еще и охотиться. Причем, поскольку нападать на людей я ей запретил, она начала охотиться на меня. И на обратном пути, когда народ уже начал нервничать из-за ее долгого отсутствия, с жутким мявом сиганула мне на загривок с какой-то ветки.

Поскольку голосок у нурры так и остался хриплым, с мерзким металлическим оттенком, то лошадь подо мной аж вздрогнула и едва не понесла с перепугу. Мелкая при этом выглядела жутко довольной. Каратели с явной неохотой опустили тагоры. Ну а я, когда вернулся, сделал малявке внушение. И с сожалением выкинул испорченный плащ, который она располосовала когтями от воротника до самой задницы.

Чуть позже наконец-то прибыло обещанное оборудование и запасные детали, которых мне так не хватало. Забрав их, я еще на сутки забурился на минус третий этаж, по крупицам восстанавливая испорченные контакты. И вот когда работа была закончена, когда этот треклятый генератор все-таки запыхтел, оглашая мастерскую отвратительным скрежетом, когда я подключил к нему остальное оборудование, долженствующее обеспечивать бесперебойным питанием все подземелье, честное слово, лесс Отти прослезился. А комендант с чувством пожал мою руку и пообещал отправить руководству официальную бумагу с благодарностью, до которой мне, впрочем, не было никакого дела.

Уставший, зато довольный, я выбрался из мастерской, намереваясь при первой же возможности завалиться спать ринов этак на десять. Но стоило мне подняться на свой этаж и, сняв охранные заклинания, взяться на дверную ручку, как со стороны лестницы, ведущей на нулевой уровень, кто-то насмешливо сказал:

– Мое почтение, господин маг. Надеюсь, вы не слишком без меня скучали?

Я поперхнулся и в полном обалдении уставился на небрежно прислонившегося к стене человека. Да нет, не может быть…

– Ты?!

– Ну что, возьмешься меня учить? – криво улыбнулся исхудавший, откровенно нездорового вида Дол.

И вот после этого мне оставалось только смачно выругаться.

* * *

Каратель выглядел скверно. Вместо цветущего парня передо мной стоял бледно-зеленый, изможденный зомби, от которого только что куски не отваливались.

Сколько времени прошло с момента нашей последней встречи? Полторы недели? Нет, вроде две. Не имея способностей нурра, вряд ли обычному изоморфу этого хватило бы, чтобы нормально восстановиться. Однако вместо того, чтобы спокойно наедать щеки и пополнять потраченные резервы, эта… девица, чтоб ее за ногу и об угол, вдруг решила по новой залезть в старую матрицу и вернуться в форт, чтобы действовать мне на нервы.

Я не сдержался и снова выругался.

Но тихо. Так, чтобы не разбудить соседей. Перегородки тут были тонкими, народу на минус первом этаже жило прилично. А эхо в облицованном камнем холле гуляло будь здоров.

Когда же Тара в ответ на мою непечатную тираду понимающе усмехнулась, я свирепо зыркнул глазами по сторонам. И, не желая убивать эту идиотку у всех на виду, со скрипом отворил дверь:

– Заходи.

Тара послушно дотащила себя до моей каморки и, зайдя внутрь, с облегченным вздохом рухнула на койку.

– Спасибо. Целители надо мной уже поколдовали, да и улишш без дела не сидел. Но четвертая смена матрицы подряд – это чересчур.

– Так какого ж рожна ты тогда приперлась? – процедил я, буравя ее глазами.

Мои кошки, узрев постороннего, тут же вылезли из-под стола и слаженно заворчали, поскольку, как и я, очень не любили чужаков.

В ответ на мой вопрос Тара устало смахнула выступивший на лбу пот:

– Я сейчас вообще-то мужик. Так что будь добр обращаться ко мне соответствующе… а приперся я потому, что выбора не было. Отец не обо всем подумал, когда выдергивал меня из форта в прошлый раз. И не сообразил, что если мастер Дол, внезапно оставивший место службы на глазах у десятков свидетелей, не сообщит руководству об «ошибке» с предписанием, то эту матрицу мы просто потеряем. Естественно, сразу по возвращении я поперся в столичное представительство Ордена. Все же контракт остался невыполненным, а он, если помнишь, магический. Так что мне и впрямь нужно было или слить эту матрицу в канализацию, или же возвращаться дослуживать. Что я, собственно, и сделал.

Я недоверчиво сощурил глаза:

– Со сменой матрицы все магические контракты аннулируются, так что тебе ничего не грозило.

– Зато матрице грозило. А она мне так тяжело далась, что выбрасывать ее на помойку я бы не рискнул.

– То есть ты вернулся сюда не потому, что ниис передумал и решил меня поторопить?

– Ты что? Отец даже не знает, что я здесь, – криво улыбнулась… улыбнулся Дол. – Ну, то есть теперь-то он, конечно, в курсе, потому что я записку оставил. Но наверняка потом так разорется… Шутить с карателями опасно, Таор. Да и эту матрицу мне повезло заполучить по чистой случайности. В общем, я решил, что дело того стоит, и как только очухался, сразу помчался сюда.

– Ты говоришь, как Лоорг, – фыркнул я.

– Конечно. Он же меня учил.

– Я тебя учить не собираюсь. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

– Ну и ладно, – устало прикрыл глаза каратель. – У меня всего полторы недели осталось. А потом лесс Отти все равно меня отсюда вышвырнет.

– Вот и отлично, – пробухтел я, несколько успокоившись, и уселся на единственный стул.

Кошки тут же взобрались ко мне кто на плечо, кто на колени. А Дол, наконец обратив на них внимание, тихо присвистнул:

– А ты рисковый парень… светить перед подчиненными тана Алдурра артефакт, ради которого он в свое время весь город перевернул… Кстати, ловко ты ее тогда свистнул. Мне до нее добраться не удалось – слишком уж защита у тана хорошо поставлена. Как сумел, если не секрет?

– Защиту вырубил, и все дела.

– А ты видишь магию? – заметно оживился Дол. – Ну, имею в виду не сейчас, пока ты в этой матрице, а вообще.

Я поморщился:

– Да.

– Везет, – вздохнул он. – А я только на изнанке что-то смутно различаю. И то если заклинания окажутся достаточно мощными и повиснут прямо у меня перед носом.

Хм. То есть способности видеть магию есть далеко не у всех?

– Насколько далеко ты видишь изнанку с этого слоя? – спросил я после небольшой паузы.

– Как позволяет поисковик. Предметы, дома… магию иногда. Зато на самой изнанке проблем никаких нет. И живых, и мертвых различаю прекрасно.

Так. Значит, в этом плане возможности у меня и впрямь получше. Но это, наверное, Изина заслуга.

– Сколько у тебя матриц? – снова осведомился я, когда Дол замолчал.

– Пять.

Ого.

– Человеческие?

Дол аж поперхнулся от такого вопроса и изумленно спросил:

– А что, бывают другие?!

– Ясно, проехали. Сколько времени ты можешь провести на изнанке без вреда для здоровья?

– Если особо не напрягаться, то около двух ринов. Если бегать и напрягаться физически, то вдвое меньше. А если на пределе сил… пожалуй, плюс треть времени к моим обычным возможностям.

– Да, негусто, – пробормотал я, по-новому взглянув на сидящую напротив дев… в смысле парня. – С другой стороны, если тебя никто не учил и, кроме улишша, ничего не подсказывал…

Хм. Судя по всему, Шэд если и приложил к рождению этого симбиоза свою руку, то информацией подопечную явно не баловал.

– Алуи сам многого не помнит, – неожиданно удивил меня Дол. – Он сказал, что очень долго спал. А потом его разбудили, но понадобилось много лет, чтобы память начала к нему возвращаться.

– Сколько ему лет? – в свою очередь, встрепенулся я.

– Не знаю. Но он помнит довоенные времена. Правда, смутно и не всегда уверен в том, что это действительно правда.

– Он что-нибудь знает об Олероне Аввиме?

Дол с укором на меня посмотрел.

– Улишши не называют имен. Алуи дает только образы. Порой смутные и расплывчатые. Но кое-что я действительно видел: монету с инициалами Аввима, шкатулки, которые куда-то несли, а еще дом, большой и богато обставленный. Правда, мне до сих пор так и не удалось его найти.

– Теперь и не найдешь, – кашлянул я, непроизвольно подумав о Максе и нашем старом логове, где Алуи в свое время наверняка побывал. – Его больше не существует, но это в общем-то и неважно, потому что все самое ценное оттуда давно вывезли.

Дол огорченно вздохнул:

– Жаль. Я видел, что лежало в пещере. Негусто, прямо скажем, для человека, который взял на себя труд собрать все наследие «барьерников» в одном месте.

– Его первоочередная задача была – спрятать, – напомнил я. – Так что скорее всего вторая половина сокровищ все еще ждет своего часа.

– Думаешь, они здесь? В форте?

– Демон его знает. Но карту же Граур не зря нарисовал. И некоторое сходство с подземными тоннелями на ней действительно есть. Возможно, мы просто не все хранилища отыскали. Я только две ветки успел осмотреть. Но оставшиеся три не просто так взорвали, согласись? Правда, на месте Аввима я бы не рискнул делать сокровищницу прямо здесь. Для этого лучше было использовать не подземелья, а сам лес. Вблизи такого количества шекковых деревьев можно столько артефактов запрятать… тем более что в отличие от современных заряд они держат намного лучше. Да и насчет защиты, полагаю, Аввим вполне мог что-то придумать. Поэтому велика вероятность, что его артефакты даже спустя несколько столетий по-прежнему активны и готовы к работе.

– Мне тоже так кажется, – согласно кивнул Дол. – К тому же в хранилище – ты сам видел – все новехонькое. Кто мешал Аввиму наложить стазис и на сокровищницу?

Хм. Верно.

– В общем, никуда я отсюда не уйду, – с кряхтением поднялся на ноги каратель. – Не получится в этой матрице – найду другую и вернусь в личине рабочего. Не выйдет с рабочим, еще что-нибудь придумаю. Здешние леса нужно хорошенько исследовать. И раз уж так вышло, что с твоим приходом эта возможность появилась… имей в виду: я от тебя больше не отстану.

Я только скривился, когда он поковылял к выходу, прихрамывая так, словно у него ноги от долгого сидения затекли. А когда за «парнем» закрылась дверь, почесал разомлевшую Мерзость за ушком и задумался. Правда, почти сразу меня отвлекли – снаружи снова послышались шум и громкие голоса, среди которых я, навострив уши, с удивлением различил голос мастера Нооса.

– Ты что здесь делаешь? – с нескрываемым подозрением спросил он, видимо, наткнувшись в холле на еле бредущего парня. – И почему в таком виде?

– Простыл по дороге, разболелся совсем, – хрипло каркнул в ответ Дол. Молодец. Придумал, как выкрутиться. – Зашел вот к лессу Саррато попросить о помощи.

– Лесс Саррато артефактор, а не целитель. Тебе стоило бы обратиться к лессу Отти.

– Да, но я по возвращении успел столько всего про него наслушаться, что подумал… а вдруг?

– Судя по тому, что я вижу, это была глупая идея. Да, забыл сказать: мастер Дорг по просьбе коменданта распорядился временно перевести тебя в мою команду, поэтому отправляйся к целителю. Живо. И чтоб завтра был в форме.

– Есть!

Я с досадой цокнул языком, поняв, что от Дола мне теперь не отделаться. Но потом вспомнил, что это всего на полторы недели. Успокоился. И, дойдя до двери, решительно задвинул засов.

Все. Спать. Но сперва надо пробежаться до леса и еще немного потерроризировать бедных некко, наверняка уже успевших тысячу раз проклясть меня и Первого от души.

Глава 18

Следующим утром, как и предрекал ниис, несс Катерс обратился ко мне еще с одной просьбой. Магопочта… странно, что он не сразу обнаружил поломку. Больше двух недель прошло с тех пор, как Тара испортила артефакт. Но видимо, сделала она это как-то хитро, потому что письма из форта все-таки уходили. И лишь после того, как не пришел ответ на какой-то важный запрос, господин комендант, похоже, сообразил, что дело нечисто.

В помощи я не отказал. И, посидев над артефактом пару ринов, пришел к выводу, что девушка несколько перестаралась с воздействием. Одна из деталей в результате ее вмешательства перегорела. Другая была повреждена частично и держалась на одной сопле. Но поскольку обе подлежали замене, а нужных элементов на складе не обнаружилось, то нессу Катерсу пришлось скрепя сердце снарядить гонца и отправить его с письмом до ближайшей почтовой станции.

Поскольку для меня восстановление сообщения со столицей было не слишком выгодно, то неудаче с прибором я не огорчился. А Тара, которой целитель на целых два дня запретил выходить в наряды и которая при первой же возможности постучалась в мою дверь, радостно потерла руки.

– Три дня туда. Несколько дней на оформление бумажек и отправку деталей. Минимум неделя на доставку… отлично! Времени, чтобы отыскать тайник, навалом!

– Как ты собираешься его искать? – насмешливо покосился на нее я, все еще чувствуя некоторую раздвоенность при виде карателя, который на самом деле был не «им», а «ей». – Тебя на два дня заперли в форте. А когда отпустят, Ноос точно не позволит тебе бродить по лесу в одиночку.

– А я с тобой пойду, – отмахнулся Дол. – Ты же как-то выбираешься по ночам из форта?

– С чего бы такие выводы?

Каратель пристально взглянул на меня:

– Монета Аввима ведь у тебя? Это и есть тот самый источник, который день за днем выкашивает всю нечисть в округе? Не отпирайся. Я знаю, что именно хранилось в шкатулке. Рез отдал ее магистру Ною. Значит, теперь она у тебя. А поскольку у всех на виду ты бы не стал ее использовать, значит, ты умудряешься делать это без свидетелей. Ночью. И значит, у тебя есть способ незаметно покинуть форт, о котором даже несс Катерс ничего не знает.

– Шкатулок вообще-то было три, – вместо ответа напомнил я, никак не ответив на предположение коллеги.

Дол тут же насторожился:

– Рез нашел в пещере только одну.

– У меня было больше времени, чем у него, чтобы все там обыскать в поисках других.

– И что? – фыркнул он. Или все-таки она? Черт, как все сложно-то! – Если бы ты нашел хоть одну, тебя бы здесь не было. Получив ключ к знаниям «барьерников», ты не стал бы дальше искать их артефакты.

Я с досадой отвернулся:

– Вообще-то вторая шкатулка там была. Рез сам мне ее показал. Но она оказалась обманкой.

– Как это?! – замер Дол. – Откуда ты знаешь?!

– Он сумел ее открыть, – спокойно пояснил я. – Значит, она не была под магической защитой. А раз нет защиты, значит, нет и сокровищ. Поэтому Рез запер внутри ее Пакость, чтобы не мешалась, и ушел. Ну а если там и лежало что-то ценное, то нурра наверняка это съела.

– Что-о?!

Я пожал плечами.

Ну да. Пакость у меня прожорливая. Артефакты хомячит так же ловко, как и простую древесину. Однако шкатулка, которую она уничтожила, определенно не была той, что мы ищем. А из тех трех, о которых говорил магистр Ной, мы нашли всего две.

Содержимое первой по прихоти Шэда сразу попало в мои руки и вот уже несколько месяцев добросовестно снабжало меня энергией с изнанки.

Насчет второй шкатулки, которую нашел Рез, тоже все ясно – Аввим припрятал в ней второй источник, попроще. Но кроме него, внутри действительно ничего не обнаружилось. И я до сих пор не понимал, что именно имел в виду учитель, когда говорил, что это поможет найти остальные две.

А вот последний ключ… к знаниям… мне, к сожалению, добыть не удалось. И я даже понятия не имел, как он должен выглядеть. То ли еще одна монета с дополнительными функциями. То ли книга с указаниями, где искать, а может, обычное письмо или же карта…

Возможно, старик Граур знал ответ на этот вопрос? Но как же жаль, что он не оставил других подсказок! И как неудобно, что мастер Аввим вопреки всякой логике не припрятал все три шкатулки в одном месте.

– Значит, все? Это тупик? – грустно спросил Дол, когда я не ответил. – И теперь у нас осталась лишь карта?

– На ней не указаны ни страна, ни местность, ни даже то, какое здание нужно искать, – неопределенно повел плечом я. – А по схеме расположения внутренних помещений, да еще и неполной, сложно понять, что Граур имел в виду. Но, как мы вчера говорили, здешние леса – самое удобное место для тайника. И раз уж мы все равно здесь, то, полагаю, есть смысл его поискать.

– Нет, ну а все-таки… – после недолгого молчания с подозрением осведомился каратель. – Как ты выбираешься из форта? Еще одна потайная ветка? Или ты пользуешься старой, обходя охрану по изнанке, а потом бежишь на своих двоих?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – невозмутимо отозвался я и, не обратив внимания на протесты, вытолкал эту любопытную Варвару из комнаты.

Поутру Дол, естественно, вернулся. Только уже в составе сборного отряда карателей, после чего добросовестно приступил к несению службы под командованием мастера Нооса. За ночь он слегка порозовел (видать, лесс Отти и впрямь умел творить чудеса). Даже, по-моему, отъелся. И вполне уверенно держался на ногах, когда мы отправились прогуляться в сторону одной из плантаций.

На этот раз я выбрал южное направление. Не потому, что более изученное – просто за последние недели в моей голове постепенно начало кое-что вырисовываться. Благодаря Первому, днями напролет присылающему картинки с разных участков и ракурсов, да и сам я успел неплохо поработать… в общем, информации удалось добыть немало. Но вся она так или иначе сводилась к следующему.

Во-первых, количество обитающих здесь некко превышало все разумные и неразумные пределы.

Во-вторых, это определенно были не такие некко, которые в изобилии встречались не только в Сиулье, но и в Гоаре. Здешние твари в большинстве своем были здоровее, массивнее, с более длинными и мощными щупальцами. Они вели себя гораздо наглее. В качестве места обитания выбрали не подземные норы, коих тут тоже было немало, а открытые места, что сильно выбивалось из общего ряда. Еще они научились поглощать энергию прямо из деревьев. Ввели в свой рацион, что совсем дико, накопленную ими (и только ими! Мой дар их не заинтересовал) магию. Предпочитали не конфликтовать, а, наоборот, действовать сообща. Умели, как улишши, объединяться в более крупных тварей, причем, судя по всему, управляемых коллективным разумом…

Угу. Я убил несколько таких, пока рыскал по лесу в облике нурра. Даже провел небольшой эксперимент. И доподлинно выяснил, что каждая часть многокомпонентного тела действовала против нас с Первым вполне самостоятельно. Но при этом слаженно с остальными.

В-третьих (и это, наверное, самое важное), некко расселились по лесу неравномерно. Самое большое их количество, причем самых жирных и старых тварей, обнаружилось именно на южной плантации и в ее окрестностях. Ближе к восточной они, хоть и оставались на редкость крупными, обитали в меньшем количестве. Возле северной их количество оказалось пусть и немалым, но заметно уступало двум другим. Да и сами некко выглядели мельче. Тогда как на западное направление мертвые души вообще старались не соваться. Хотя там и шекковых деревьев было немного.

В-четвертых, потратив пару дней на изучение именно этого направления, я с неприятным удивлением обнаружил, что среди водившегося там зверья тоже, как выяснилось, встречаются мутанты. Сперва это была гигантская бабочка с тремя усиками и торчащим из брюшка жалом, как у осы. Затем мне на глаза попался деловито бредущий куда-то жук с хоботком вместо жвал, которым он втягивал в себя капли воды с травинок. Естественно, Ирнелл – это не Земля, а я – не биолог, поэтому мог и ошибиться относительно свойств насекомых. Но вот одичавшая собака со здоровенной опухолью на шее, двухголовая гигантская многоножка и красноклювый дросн[4] с недоразвитой второй парой крыльев меня откровенно насторожили.

Разумеется, слова лесса Отти насчет ограниченного срока службы в форте я тоже помнил, но «болеть» и «необратимо меняться» – это немного разные вещи. Хотя, быть может, не разные, а это просто стадии одного процесса. Например, сперва плохой сон, скверное самочувствие, головные боли или тошнота по утрам, а потом – третья рука на заднице или вторая голова на пузе.

Это, в свою очередь, доказывало, что излучение, которое воздействовало на живых и мертвых, было достаточно сильным, достаточно давним, чтобы шекковые деревья (как и некко, кстати) успели образовать новый подвид. Лет триста навскидку, если верить Таре. Что несколько не укладывалось в легенду Олерона Аввима, однако позволяло точно сказать, что это вовсе не запрятанные им артефакты испортили тут экологию.

Ну и наконец, проанализировав особенности расселения некко, я также предположил, что чем они крупнее и толще, тем не только старше, но и по идее должны быть ближе расположены к тому самому источнику. Не знаю, правда, почему его излучение делало людей и животных больными, некко, наоборот, усиливало, а деревьям сумело придать довольно полезные свойства. Но раз уж мы выяснили, что наибольшая концентрация мертвых душ приходится на южные районы, то, вероятно, источник следовало искать тоже там.

Именно этим я и планировал заняться.

* * *

До южной плантации мы добрались с ветерком. В том смысле, что господин комендант любезно разрешил нам использовать транспортные тоннели для собственных целей. Благодаря его щедрости трястись в седле мне сегодня не пришлось. Да и магию я в процессе транспортировки не растерял, что, надо сказать, было немалым плюсом.

Когда же мы наконец прибыли, то первым делом я подошел к Старику.

– Что? – насторожился он, когда я в доступной форме изложил свою небольшую просьбу. – Вы хотите, чтобы я остановил работу, очистил плантацию от посторонних и велел своим людям использовать здесь поисковые заклинания?

– Не остановил, а лишь ненадолго прервал, – терпеливо пояснил я. – И не разогнал людей, а просто устроил им незапланированный перерыв. Это ведь несложно. Дайте мне один рин, мастер Дорг, чтобы я мог исследовать землю с помощью поисковиков. После этого я уйду, а вы вольны будете строить свой рабочий день как угодно.

Каратель недовольно нахмурился:

– Зачем вам это?

– Хочу убедиться, что некко под землей не осталось, – выдал я загодя придуманную отмазку.

– Мы делаем это каждое утро, лесс Саррато. И потом неоднократно проверяем в течение дня.

– Понимаю. Но я вижу дальше ваших людей. К тому же никто не собирается отрывать их от боевой задачи. Мне будет вполне достаточно для работы двух человек.

Старик поколебался, но все же решил не упорствовать, и на целый рин плантация была предоставлена в мое полное распоряжение. Рабочие, которым раньше времени устроили передых, следили за мной с любопытством. Каратели, которые, кажется, за последние дни утомились лицезреть мою физиономию, поглядывали внимательно, но без особого интереса. Мастер Ноос и его мордовороты, как обычно, мою затею не комментировали. Но мастер Лотон на пару с Долом добросовестно обошли старый лагерь и честно выпустили под землю поисковые сети там, куда я указал.

Идея, конечно, была так себе. Но накануне я подумал, что если уж мастер Аввим и устроил здесь вторую сокровищницу, то он всяко не пешком через весь лес до нее добирался и наверняка должен был предусмотреть возможность использования для этого подземных тоннелей. Поскольку внизу я уже был и не по разу все осмотрел, пока проводил экскурсию для людей коменданта, то оставалось проверить, а не отходят ли от транспортных узлов какие-то дополнительные ответвления, которых я по какой-то причине не заметил.

Он ведь мог и не оставлять для своего тайника метки, правда? А мог оставить такие, которые были мне непонятны.

Однако если бы ответвления вдруг нашлись, то, наткнувшись на защитные заклинания, поисковые сети устроили бы тут такую иллюминацию, что я бы точно это заметил. Однако вокруг транспортного узла было до неприличия тихо. И ни одна из сетей не обнаружила ни некко, ни каких-либо признаков, что там, под землей, имелось дополнительное, магически опечатанное строение.

Что ж, ладно. Завтра-послезавтра надо будет проверить остальные четыре узла, а заодно пройтись поисковыми заклинаниями вдоль всей перемычки. А если и там ничего не окажется, то у меня больше не осталось толковых идей насчет загадочного тайника. И значит, поиски третьей шкатулки придется отложить.

Закончив с проверкой и дав Старику знак, что он может снова загнать людей на деревья, я развернулся и потопал прочь. В смысле, еще дальше на юг. В ту самую часть леса, где мы пока не бывали.

Топать пришлось довольно прилично. Даже взяв изначально хороший темп, мы шли не меньше рина, прежде чем зачищенные от некко территории закончились и дальше потянулись гораздо менее спокойные места.

Помня о том, что комендант дал мне полную индульгенцию на посещение именно таких, облюбованных тварями территорий, мастер Ноос и его люди, постоянно мониторящие округу, тут же подобрались. А Дол по знаку командира сместился так, чтобы иметь возможность прикрыть мне спину.

Прекрасно зная, как карателям не нравится моя самодеятельность, я тем не менее довольно глубоко забрел на территорию, где уже несколько столетий не ступала нога человека. Здесь идти приходилось гораздо медленнее, осторожнее, отслеживая малейшее движение в округе.

Мастер Ноос во время таких вылазок всегда становился мрачнее тучи. Подобного риска он не одобрял. Глупо терять людей не собирался. Но это в первые дни наших «прогулок» он еще пытался протестовать и приводить свои доводы, настаивал и однажды даже крупно поспорил. Сперва со мной, а потом и с комендантом. А потом спорить ему расхотелось. Потом он своими собственными глазами убедился, что рядом со мной некко необъяснимым образом утрачивают желание нападать. Более того, наученные горьким опытом, теперь при приближении источника они старались поскорее убраться с дороги и забраться как можно выше. И даже присутствие поблизости нескольких смертных не могло заставить их опустить вниз хотя бы одно тощее щупальце.

Собственно, если бы не это, далеко мы бы не прошли. Но на этот раз я, как уже сказал, позволил себе удалиться от лагеря гораздо дальше обычного. И вот там-то спустя какое-то время мы наткнулись на нечто, резко выбивающееся из общей картины.

Собственно, это было обычное дерево… ну как обычное – шекковое, конечно. Здоровенное, высоченное и с такой толстой, бугристой, местами даже оплывшей корой, что я бы дал этому гиганту лет этак тыщу навскидку. Впрочем, заинтересовало оно меня не этим. А тем, что в сумеречном зрении кора у него светилась больше обычного. И это свечение было абсолютно ровным, без крохотных вспышек засасываемой внутрь магии. Как фонарь. Да. Как, мать ее за ногу, самая настоящая лампа дневного света. С таким неестественно ярким освещением, что это прямо-таки бросалось в глаза.

Второе, что мне показалось странным, это те самые наросты на коре. Я бы сказал, что некоторые из них выглядели… упорядоченными, что ли? И, имея довольно большую протяженность, шли вдоль ствола идеально ровными полосами, как если бы внутри, под корой, кто-то однажды забыл водопроводную трубу.

Таких «труб», обойдя странную находку по кругу, я обнаружил двенадцать. И именно они в сумеречном спектре давали такой неестественно ровный свет. Но что это было и с чем связан такой эффект, я не знал. Поэтому отошел в сторонку и попросил Дола направить на подозрительное дерево стандартное поисковое заклинание.

Дол его добросовестно сделал. И оно без всяких проблем полетело в нужную сторону. Однако стоило только краешку поисковой сети коснуться коры, как на изнанке случилось такое светопреставление, что мы с парнем одновременно отшатнулись и с руганью прикрыли глаза. Тогда как заклинание, будто нашкодившего котенка, с силой отшвырнуло в сторону. И оно, не долетев до соседнего дерева, вдруг само по себе погасло.

В реальном же мире произошла еще более странная штука. От мимолетного касания простенького и совершенно неопасного для живых заклинания могучее дерево содрогнулось, как опора ЛЭП, по которой шарахнули великанским молотом. По лесу пошел низкий вибрирующий гул. Земля под нашими ногами явственно задрожала. Густая древесная крона взволнованно зашелестела. А потом вниз, в целом облаке осыпавшихся листочков, оттуда один за другим начали падать растерянные, оглушенные и абсолютно дезориентированные некко.

Если бы в этот самый момент остальные каратели, обеспокоенные шумом, не воспользовались поисковиками, то могли бы пропустить это невероятное зрелище. А когда заклинания принялись захватывать в свои сети сразу по несколько мертвых душ, моя охрана без малейших раздумий открыла огонь.

Я, разумеется, тут же отступил за их спины, лихорадочно размышляя над причинами. Мастер Ноос зло выругался. Остальные сосредоточенно палили по тварям из тагоров. Но некко и впрямь выглядели заторможенными, вялыми. Поэтому сопротивления почти не оказывали и вообще вели себя так, словно их пыльным мешком из-за угла шарахнули.

– Уходим! – процедил командир, решив, по-видимому, не испытывать судьбу. – Лотон! Дол!..

Оспаривать его приказ я даже не пытался. Но пока отряд торопливо пятился, на ходу добивая уцелевших некко, обратил внимание еще на одну странную вещь: оказывается, от коры этого дерева отскакивали не только поисковые заклинания, но и лучи тагора отражались, как солнечный свет – от хорошо отполированной поверхности. Я такое видел лишь однажды, когда мудак Жош пальнул в меня в упор. На мне тогда кожаный нагрудник оплавился, однако тончайшие пластинки с напылением из фэйтала уберегли от беды и отвели большую часть удара в сторону.

Но чтобы заподозрить наличие фэйтала внутри простого дерева…

Хм. Надо будет ночью сюда наведаться. А то и зубы поточить, выгрызая из коры вон те продолговатые штуковины. Если окажется, что это и впрямь фэйтал, то я эту деревянную дуру под корень уничтожу. Когтями располосую, мелко нашинкую на щепочки, но металл соберу весь до последней крупинки.

– Что это было? – тихонько спросил Дол, когда мы убрались от странного дерева подальше и Ноос разрешил сбавить темп.

– Понятия не имею, – так же тихо отозвался я. – Первый раз такое вижу. И точно так же, как все, ни демона не понимаю.

– Это и есть то, что мы ищем?

– Не знаю…

– Р-разговорчики! – свирепо рявкнул мастер Ноос, на мгновение обернувшись.

Мы с Долом тут же заткнулись и до возвращения в форт больше не произнесли ни слова.

Глава 19

Поздно вечером, когда в форте прозвучал отбой, в мою дверь деликатно поскреблись. Я к тому моменту уже собирался создать очередной портал, поэтому открыл не сразу – сперва надо было одеться. А когда все-таки отодвинул засов, то сумеречным зрением успел уловить протиснувшуюся мимо меня тень. Искренне от такой наглости опешил. А Изя чуть не придушил незваного гостя, наглядно доказывая, почему нас не нужно пытаться обхитрить.

– Ты что, сдурел?! – прохрипел Дол, вываливаясь с изнанки и судорожно пытаясь отодрать от собственной шеи обвившуюся вокруг нее фэйталовую «змею».

– Чего надо? – неприветливо буркнул я, когда этот посиневший придурок бухнулся на колени.

– Отпус… ти…

Хвостяра, неохотно послушавшись, соскользнул с чужой шеи и вернулся под плащ, который я все-таки успел накинуть. А Дол, отдышавшись, нервным движением потер кадык.

– Совсем спятил… чем это ты меня? Так же и убить можно!

– Некоторых даже нужно, – с раздражением отозвался я, прикрывая на всякий случай дверь. – Ты чего приперся? Хочешь, чтобы Старик или Ноос всерьез заинтересовались, какого демона ты шастаешь сюда по ночам?

– Так я ж по изнанке, – страдальчески скривился каратель, поднимаясь с пола. – Тихонечко. Меня и не видел никто. А от дежурств, как я уже говорил, меня временно освободили.

Я неприязненно на него покосился:

– Это разве повод врываться без приглашения? Ты какого хрена приперся?

– Возьми меня с собой! – с жаром воскликнул вдруг Дол. – Ты ведь в лес опять собрался? Туда, к тому странному дереву? Возьми меня! Ну пожалуйста! Я тоже хочу на это посмотреть!

– Еще не хватало, – фыркнул я, кидая плащ на стул. – У меня нет времени с тобой возиться.

– Я не помешаю! Честное слово, буду делать только то, что ты скажешь!

– Хорошо. Тогда я скажу тебе всего два слова: сиди дома.

– Ну, Таор… – жалобно посмотрел на меня каратель. – Демон тебя задери! Это нечестно! Я могу помочь! Я тоже кое-что умею! И спину тебе прикрою, и на разведку сбегаю, если что, и тагор у меня есть…

– Тагор и у меня есть.

– А, ну да. Ты же тоже когда-то карателя убил… но все равно возьми! Два изоморфа – это лучше, чем один!

Я скептически хмыкнул:

– Я тебя почти не знаю. С отцом твоим мы пока не договорились. Зачем мне брать на шею такую обузу, да еще и показывать способ, позволяющий незаметно уйти из форта?

– Ой, да невелика тайна. Я вчера навел справки. В последнее время ты никуда отсюда не выезжал, не пропадал, все время был на виду, поэтому в столице одновременно со мной мог оказаться только одним способом. Ты умеешь открывать порталы, – без тени сомнений заявил Дол. – Алуи утверждает, что это наше врожденное умение, однако мне оно пока недоступно, поэтому я и прошу взять меня с собой.

Хм. Похоже, изоморф у Тары намного более образованный, чем мне казалось.

«Ули, ты поддерживаешь с ним связь? Он с тобой говорит? Ему можно верить?»

Улишш почти без колебаний ответил положительно на все три вопроса, а потом забросал меня таким количеством образов, что я не сразу во всем этом изобилии разобрался. Насчет того, что все они общаются эмпатически, я уже знал и небезосновательно подозревал, что солгать при таком способе обмена информацией довольно проблематично. Тем не менее когда-то улишши общались более чем охотно, а потом, обжегшись, стали осторожничать. Незнакомым улишшам полностью не открывались, научились прятать собственные эмоции и при желании выдавали информацию дозированно, не обманывая, но и не сообщая всей правды.

Алуи же, как утверждал Ули, не побоялся открыться ему почти полностью. И он действительно многого из прежней жизни не помнил. Большая часть его воспоминаний – это хаотично набросанные обрывки, часть которых он понимал, а остальные не знал, что значат.

– Что твоему улишшу известно о порталах? – хмуро спросил я, попутно изучая новую информацию.

Дол самую чуточку приободрился:

– Почти ничего. Войну с Ковеном он не застал – его хозяин погиб одним из первых. Однако работу источников Алуи видел своими глазами. И магию, которая была доступна «барьерникам». Да и про дом Олерона Аввима именно он мне рассказал. Жаль, что я так и не успел до него добраться.

– Как звали бывшего хозяина твоего улишша?

– Он не помнит.

– А хоть что-то о нем он может тебе рассказать?

Дол невесело хмыкнул:

– Для улишша, потерявшего друга, почти брата, забвение – наилучший выход. Поэтому Алуи помнит только то, что хозяин у него когда-то был и оставил после себя самые теплые воспоминания. Они не доставляют ему боли. Он не чувствует горечи. И говорит, что это хорошо, потому что иначе он не смог бы принять меня целиком, не предав память о старом друге. Не смог бы начать все заново, понимаешь? Смерть хозяина он тоже не помнит. Тот человек просто отнес Алуи на изнанку, попросил не обижаться на него за это, и малыш тогда просто уснул. А когда его разбудили, он помнил так мало и оказался так слаб, что мы вместе с ним были как дети. Он рос и развивался вместе со мной. – Каратель невесело улыбнулся. – Мы вместе учились. Искали выходы на изнанку. Пытались понять, что именно я делаю не так, если каждый раз возвращаюсь оттуда на последнем издыхании. А потом оказалось, что малыш вспомнил себя немного раньше, чем я повзрослел. Тогда-то у меня и появился еще один учитель, которого я берегу, уважаю и очень люблю.

Я помолчал, в который уже раз за последние дни подумав о Шэде. Однако собиратель, как ни странно, ни разу за это время не отозвался. Переполнившийся до отказа кристалл с чистыми душами я еще неделю назад перестал с собой носить. Но поскольку душ было много и ни одну я не хотел снова отдавать кому-то в пищу, то спросил у Пакости, сможет ли она создать нечто подобное.

Вопрос вогнал нурру в непродолжительный ступор. Она даже как-то нахохлилась вся, насупилась, словно ее пытались в чем-то обвинить. Потом вообще убежала, придерживая лапой свой драгоценный мешочек. Но настаивать я не стал – нет так нет, это было всего лишь предположение. И всерьез удивился, когда на следующее утро у меня на столе появился еще один, только абсолютно чистый, кристалл.

– Алуи почти ничего не знает о шкатулках и о тайниках лесса Аввима, – неожиданно добавил каратель, заставив меня оторваться от размышлений. – Он не застал того времени, когда война вошла в решающую фазу, поэтому все, что у него есть, это смутные ощущения. Зато он подсказал мне, как выглядят старые артефакты. Иногда он вспоминает какие-то чертежи, схемы… Но я не маг в отличие от тебя. Мне они ни о чем не говорят. Но если твой улишш сможет их запомнить, возможно, тебе они когда-нибудь пригодятся.

«Не лжет. Нет опасности. Хочет поверить. Не враги», – молча просигнализировал Ули, когда Дол снова замолчал. Его улишш, проявив поразительную беспечность, снова впустил сородича достаточно глубоко в собственный разум, поэтому вскоре перед моим мысленным взором замелькали те самые схемы, которым Тара из-за отсутствия соответствующей матрицы не смогла найти применение.

А потом Ули с облегчением сообщил, что ни Алуи, ни его хозяйка действительно не намерены нас никому выдавать. Тара страстно хотела учиться. Была готова многим пожертвовать, чтобы понять, кем и почему она стала и какие способности обретет, если научится по-настоящему. А еще ее дико, просто до зуда в костяшках возбуждала идея найти пресловутые сокровища. Поэтому я подумал. Все взвесил. Еще раз посоветовался с улишшем. И скупо бросил радостно подпрыгнувшему Долу:

– Собирайся. Пойдем посмотрим на то дерево вместе.

Правда, как только я экипировался для пешей прогулки в человеческом облике и оглянулся проверить, все ли я взял, из глубины комнаты донесся слабый писк.

«Мя?» – жалостливо посмотрела на меня оставшаяся не у дел Пакость.

Мол, хозяи-и-ин, возьми и меня. Чем я хуже вон того чучела с наглой ухмылкой?

Я откровенно заколебался, но нурра и впрямь просидела взаперти довольно приличное время. Причем ни одного недовольного вопля по этому поводу я от нее не услышал. За Мерзостью она честно следила. Кое-какие навыки ей добросовестно привила. Честно отрабатывая свое наказание, умудрилась даже научить ее некоторым правилам поведения в моем присутствии. Так что отказывать ей в такой малости я, честно говоря, не рискнул.

Правда, едва я кивнул и Пакость со счастливым писком повисла у меня на шее, как Мерзость тоже выползла из-под кровати и требовательно вякнула.

– Э нет, – решительно отказал я, нагнувшись и подняв мелюзгу за шкирку. – Ты у нас на изнанку ходить не умеешь. С некко сражаться тоже не пробовала. Так что рисковать тобой я не буду. Будь хорошей девочкой, сиди тихо, дождись нашего возвращения, а я тебя завтра в западный район свожу. Поохотишься на кого-нибудь по-настоящему. Договорились?

Мерзость, тяжело вздохнув, всем видом показала, что смирилась с неизбежностью. А я, похлопав себя по карманам и убедившись, что ничего лишнего там нет, под судорожный вздох карателя выскользнул на изнанку, распахнул портал и быстрым шагом направился в лес, отгоняя от себя невесть откуда взявшееся дурное предчувствие.

* * *

Нужное дерево мы нашли быстро. Я приметил удобное место для портала всего в четверти рина ходьбы от него. А когда в лесу, настороженно крутя головой, все-таки появился Дол, уже вовсю занимался чисткой окрестностей. При этом барьер вокруг меня мерцал и изгибался, то возвращая меня в реальный мир, то снова утягивая на изнанку. Когда я, пусть даже очень аккуратно, нарушал его целостность сразу во многих местах, он всегда так реагировал. Так что, наверное, теперь я знаю, как именно мастер Аввим испортил пространство у себя в пещере.

Для Дола же это оказалось запредельным знанием. Он как перешагнул через порог, так и замер, до неприличия широко разинув рот. А отмер только после того, как услышал за спиной приглушенное урчание и увидел, как из темноты мимо него скользнул крупный зверь с семью хвостами.

– Улишши… – зачарованно прошептал каратель, которому в доме нииса так и не довелось рассмотреть Первого во всей красе. – Демон тебя задери, Таор! Я думал, что видел одного, а они все в одном теле! Как они это делают?!

Я стряхнул с рукава пепел и обернулся:

– Они вообще способные. А вот ты на изнанке выглядишь скверно.

– Я выдержу, – упрямо поджал губы Дол и набычился, когда я подошел ближе. – В тоннелях не сдох и тут не помру.

– Конечно, выдержишь, – нехорошо улыбнулся я. После чего вложил в его ладонь увесистый кругляш и сощурил глаза. – Ну? Как ощущения?

Дол аж поперхнулся, ощутив, какая сила скрывается в обычной с виду монетке. Его щеки мгновенно раскраснелись, глаза заблестели, он как-то по-особенному встрепенулся и, прислушавшись к себе, радостно выдал:

– Великолепно!

– Источник работает только на изнанке, – сухо сообщил я, предупреждая ненужные восторги. – На некко он воздействует тоже исключительно здесь и не дальше чем на три шага. Напасть им это не помешает, но до ауры они не доберутся. Так что не трусь. И да. Это та самая вещь, которая лежала в добытой Резом шкатулке. Поэтому не потеряй, иначе голову откручу и не посмотрю, что она женская.

– А… а ты как же? – всполошился Дол, когда я отвернулся и двинулся прочь. – Стой! Таор, погоди! Спасибо, конечно, но тебе, наверное, он нужен больше.

– У меня есть защита от некко, – не стал вдаваться в детали я. А когда увидел, что настырный парень еще что-то хочет спросить, просто велел ему заткнуться и перешел на бег.

У странного дерева мы ненадолго задержались. Исключительно ради того, чтобы проверить возникшую несколькими ринами ранее догадку. Нет, сам я, конечно, грызть ничего не стал, а вот Пакости дал ответственное задание. И всего через несколько ун прожорливая нурра выпилила вокруг непонятных утолщений глубокие канавки, позволив нам убедиться, что внутри коры действительно спрятано что-то инородное.

– Фэйтал, – отстраненно заметил Дол, когда в какой-то момент Пакость приостановилась, а вместо дерева под ее зубами заскрежетал металл.

– Действительно фэйтал, – нахмурился я, подходя ближе и присматриваясь к находке. – Но похоже, не только. Что-то мне у этой штуки запах не очень нравится. Да и светится не он сам, а только кора над ним, словно ее что-то подпитывает. Мелкая, отойди.

Нурра тут же отпрыгнула в сторону, а я набрал в рот побольше слюны и смачно плюнул. Фэйтал в ответ обиженно зашипел, неохотно растворяясь в убойной смеси кислот и всякой другой гадости. А Дол, странно на меня покосившись, на всякий случай отступил в сторонку.

– Это что еще такое? – пробормотал он, когда из-под слоя серебристого металла проступила пузырящаяся черная масса. Чем оно было изначально, оказалось сложно судить – мои слюни растворили ее почти мгновенно. Но сама тенденция мне не понравилась. Поэтому я попросил нурру осторожно снять верхний слой зубами и недоверчиво потыкал пальцем в обнажившуюся сердцевину, которая была похожа на… активированный уголь. Ну знаете, черный такой, пористый, в таблеточках. Только этот еще и светился.

– Знакомо? – спросил я, ненадолго повернувшись к Долу.

Тот медленно покачал головой:

– Алуи не знает, что это за материал.

– Мой Ули тоже. Пакость, оно съедобное?

Нурра осторожно попробовала непонятную штуку на язычок и тут же негодующе сплюнула.

– Понятно… давай попробуем освободить следующую. Надо понять, все ли наросты имеют искусственную природу.

Вот это задание мелкой понравилось, поэтому целых полрина она добросовестно трудилась, не без гордости продемонстрировав нам свои потрясающие успехи.

– Куда в нее столько влезает? – шепотом спросил Дол, когда Пакость, пользуясь возможностью, выпросила у меня золотой и радостно его схрумкала.

Я только плечами пожал: старые артефакты – дело такое… После чего обошел изуродованное дерево по кругу и, проведя пару нехитрых экспериментов, убедился, что фэйталовые вставки внутри его имеют одинаковую начинку. При этом, пока я на них любовался, у меня почему-то проскочила ассоциация с ультрафиолетовыми лампами в солярии. Когда-то, в прошлой жизни, знакомые девчонки любили хвастаться искусственно полученным загаром. А с одной я даже поспорил по этому поводу. Предметом спора стали именно лампы, которые в этих косметологических гробах устанавливаются по кругу и между которыми голышом встает очередная бледнокожая дурочка. Сперва она жарится там, как кура гриль. Затем с гордостью демонстрирует подружкам ожоги. Ну а через несколько лет врачи с досадой сетуют на рост опухолей кожи у молодых людей.

– Первый, – бросил я, ковырнув странную субстанцию ногтем и обнаружив, что она легко крошится и при этом с устрашающей скоростью вытягивает из меня магический резерв. – Пробегись по округе. Что-то мне подсказывает, что где-нибудь рядом найдется второе такое дерево. А то, может, и не одно.

Улишш, понятливо рыкнув, растворился в ночи. А я отряхнул руку и кивнул настороженно взирающему на меня карателю.

– Расходимся. Ты направо, я налево, Пакость прямо… ищем вот такие же аномалии. Запасов в источнике хватит надолго, так что с изнанки не выходи. Подлечить он тебя тоже подлечит. От некко убережет. Но если что, кричи. С изнанки в реальный мир звуки не проникают.

С этими словам я махнул рукой, очерчивая парню фронт грядущих работ, кинул Пакости завалявшийся в кармане изумруд и ушел, одновременно очерчивая для Ули мысленную дугу, обращенную вогнутой частью в сторону юга.

Побегать нам, правда, пришлось преизрядно. Считай, полночи угробили, чтобы отыскать несколько таких же деревьев. При этом повезло почему-то не нам с Долом, а Пакости и улишшам. Зато когда я убедился, что это именно дуга, и когда стало ясно, что деревья и впрямь стоят, обрамляя собой гигантский круг, установить более точное направление труда уже не составило.

Нужное место мы нашли уже глубоко за полночь. В глухом, никем не посещаемом уголке, в котором даже следов присутствия живности было не видать. Впрочем, мертвых там тоже не было. Расположенная в самой глубине шеккового леса поляна оказалась абсолютно пуста, черна, словно когда-то ее дотла выжгло адское пламя. А вокруг нее, словно часовые, стояли точно такие же деревья, как и те, которые нас сюда привели – торжественно-мрачные, массивные, изуродованные непонятной магией. Только в отличие от тех, что составляли внешнее кольцо, на этих не жил ни один некко.

Мне даже прикасаться к ним не хотелось, словно внутри они были наполнены той самой жидкостью, которая умела растворять даже фэйтал. Входить внутрь образованного ими круга не хотелось тем более. И это было странное, непривычное для меня ощущение. Мы стояли в абсолютной тишине, на краю гигантской проплешины, где не осталось ни единой травинки, – два изоморфа, улишши и одушевленный артефакт в виде маленькой нурры, но даже у меня по коже гулял неприятный холодок от мысли, что мне придется ступить на эту омертвевшую землю.

Это было не слишком сильное, какое-то подспудное и невесть кем навеянное чувство. Такое, какое, наверное, бывает, если оказаться на самом краю высокой скалы, окутанной густыми облаками. Или в сомнениях замереть на тухлой кочке посреди вонючего болота. Когда дороги впереди не видно, когда ты думаешь, что она есть, но что-то внутри настойчиво шепчет: не надо, не делай этого, не ходи.

Идти или не идти, каждому приходится решать для себя самостоятельно. Осторожный, наверное, развернется и попробует отыскать обходной путь. Рисковый попробует провести разведку боем. Отчаянные, зажмурив глаза, шагнут вперед. Трусы убегут. Ну а самым невезучим сборщики душ потом объяснят, в чем они были не правы.

Я же стоял и думал. А потом ощутил, как почва под нашими ногами едва заметно вибрирует. После чего прислушался к себе, к Ули, к недовольно сопящему Первому. Погладил беспокойно вцепившуюся в мой воротник Пакость, которой тоже было не по себе. И неожиданно понял, что я не просто не хочу идти дальше. Нет. Мне словно… мешает что-то. Настойчиво отталкивает, старается увести взгляд в сторону и всеми силами пытается туда не допустить.

– Что это? – озвучил наши общие мысли откровенно нервничающий Дол.

Ответа на этот вопрос не было. И поскольку простое стояние проку никакого не приносило, я встряхнулся и, не отрывая взгляда от того, что таилось в центре этой странной поляны, первым шагнул вперед.

Глава 20

На первый взгляд штука, которая приковала мое внимание, напоминала строение безумного архитектора. Сделана вроде из камня. Обычного, серого, с вкраплением множества черных точек.

Выглядела эта фиговина как… обелиск. Да, пожалуй, это верное слово. Правда, снаружи на нем не имелось ни надписей, ни дат, ни каких-либо других знаков. Да и на настоящий обелиск эта штука походила лишь формой – она была похожа на острый шпиль, вырастающий из такого же каменного основания и выстреливающий вверх на приличную высоту. Пожалуй, до середины ближайшего шеккового дерева она точно дотягивалась. По мере удаления от земли определенно сужалась. И имела четыре ровные грани на всем протяжении, как если бы передо мной находилась узкая, тонкая и неестественно вытянутая пирамида.

А вот тот факт, что из «пирамиды» то там, то сям торчали какие-то отростки, похожие на крючковатые ветви странного дерева, несколько выбивался из общей картины. Помимо них, наверху у обелиска имелось странноватое расширение, как если бы строители, опомнившись, в последний момент присобачили на макушке гигантскую спутниковую тарелку.

Внизу под пирамидой, на расстояние метров в десять, на почерневшую и высохшую от непонятной напасти землю все тот же безумный архитектор положил такие же серые квадратные плиты. И вот на них значков как раз обнаружилось много. Но ни один из высеченных на камне символов мне почему-то не был знаком.

Что это? Магические формулы? Древний язык? Такое же древнее пророчество? А может, предостережение?

– Мне это не нравится, – пробормотал Дол, когда я медленно начал обходить непонятную штуку, внимательно глядя себе под ноги. – Таор, может, ты ее сперва магией проверишь?

– Я уже сух, – не отрывая взгляда от плит, отозвался я. – Но что-то мне подсказывает, что магия тут работать не будет.

– Почему?

– Видишь барьер?

– Нет, – озадаченно ответил каратель.

– Хм… ты, наверное, еще не умеешь… ну тогда поверь мне на слово – с барьером тоже что-то неладно.

– Он поврежден?

– Нет, – задумчиво откликнулся я, остановившись и вперив напряженный взгляд в одну из плит, на которой в отличие от остальных не было никаких надписей. – Напротив, он даже усилен. Но кто-то умудрился расщепить его на слои, да еще сдвинул их так, что наружный оказался смещен к самым деревьям, а внутренний… вот он.

– Где? Где? – завертел головой каратель.

Я ткнул пальцем в плиту у меня под ногами. А потом коснулся ее сапогом, и тот без малейшего сопротивления провалился в камень. Плита при этом подозрительно «поплыла», заволновалась, словно поверхность лесного озера. Я счел за лучшее вытащить ногу обратно, после чего фальшивый камень снова стал таким же, как прежде.

Дол озадаченно крякнул:

– Это что… иллюзия?!

– Нет. Иллюзии создаются из нижнего слоя. Так что, судя по структуре барьера, это, наверное… портал? Только выглядит он совсем не так, как положено. Впрочем, это легко проверить.

Побродив между деревьями и отыскав среди опавшей листвы самый обычный камушек, я бросил его в портал и приятно удивился, услышав, как камень загрохотал по невидимым ступенькам.

Значит, портал рабочий. Очень хорошо. А место, в которое он вел, оказалось достаточно большим, чтобы от каждого столкновения давать недолгое, но все же вполне слышимое эхо. Да и сам камушек громыхал довольно долго, а после лестницы еще и куда-то укатился, затихнув лишь через пятнадцать тин после того, как я его бросил. Вероятно, хоть структура прохода и выглядела странно, ничем другим от известных мне порталов она не отличалась. А может, низкая видимость объяснялась всего лишь тем, что на той стороне было слишком темно и даже зрение нурра перед этой темнотой пасовало.

– Надеюсь, ты не собираешься туда лезть? – с подозрением осведомился парень, когда я в задумчивости перевел взгляд с портала на обелиск. – Тао-ор… мне очень не нравится эта идея!

– Кому-то все равно придется это сделать. Стой тут. Если я не вернусь через рин, возвращайся. Пакость, иди сюда.

Нурра без лишних слов взобралась на мое плечо. Улишш, неодобрительно заворчав, тоже встал со мной бок о бок. Дол при виде такого единодушия что-то сердито пробормотал, но прислушиваться мне показалось излишним. Поэтому я просто выдохнул и сделал еще один шаг вперед в надежде, что хотя бы одну из имеющихся в нашем распоряжении загадок мы сможем сегодня решить.

Признаться, я ожидал, что при таком расположении портала при первом же движении меня в него или утянет, или же я банально куда-то провалюсь. Даже приготовился к жесткому приземлению на случай, если высота окажется приличной.

Однако нет.

Никуда я не упал и не провалился. Просто, погрузившись в портал по щиколотку, моя нога нащупала опору и спокойно на этом остановилась.

Хм. Оказывается, там есть лестница…

Уже гораздо спокойнее я опустил вниз и вторую ногу, начав спускаться в непроглядный мрак. Но лестница никуда не делась. Не оборвалась на самом интересном месте и не обвалилась. Поэтому я погрузился в портал почти целиком и задержался лишь перед тем, как на поверхности осталась моя голова и сидящая на ней, нервно вцепившись в мои волосы, Пакость.

Ну вот и все.

Прикрыв веки и сделав последний шаг, я погрузился во мрак целиком, слегка поежившись от дунувшего в лицо холодка. А когда он исчез и я снова открыл глаза, то оказалось, что ничего страшного не произошло. И я действительно стоял почти на середине какой-то лестницы, которая вела в довольно просторное помещение.

Сама лестница оказалась каменной, не слишком большой, но достаточно широкой, чтобы на ней уместились два человека. Правда, тут почему-то не имелось перил, поэтому сверзиться с нее было проще простого. Но сами ступени выглядели надежными. Если не спешить и не красться по самому краешку, то спускаться вполне комфортно.

Дело осложнялось тем, что здесь действительно было темно. Однако на ту чернильную темноту, которую я видел с той стороны, это совсем не походило. Тьма была обычной, как в лишенном лампочек помещении. Поэтому мои глаза, пробежавшись по сторонам, без особого труда различили несколько любопытных деталей.

Помещение, на пороге которого я оказался, выглядело как большая круглая комната шагов этак сто в диаметре, посредине которой находилась довольно толстая каменная колонна. Вся комната изнутри была облицована глянцевой плиткой черного цвета. Источников света здесь не имелось. Ни магических светильников, ни ламп, ни даже креплений для факелов. Однако созданный из последних крупиц магии крохотный огонек, которого хватило буквально на пару тин, позволил выхватить на стене за колонной краешек еще более темного участка. Похоже, на той стороне имелся выход. А значит, незачем было торчать на пороге.

– Уф, – басовито выдохнул Первый, толкнув меня носом в спину.

Я посторонился, пропуская спрыгнувшего сверху улишша. А затем запрокинул голову и взглянул на портал снизу вверх.

С этой стороны он выглядел иначе и больше походил на потревоженную темную воду, по поверхности которой после появления Первого все еще шли круги. Оставшегося снаружи Дола я не увидел – портал в плане видимости оказался полностью непроницаем. А когда он снова заволновался и на верхнюю ступеньку опустился грубый армейский сапог, я сокрушенно покачал головой.

– Какого демона, Дол? – осведомился я, когда из портала появилось бледное лицо с неестественно расширенными глазами. – Я же сказал: жди там.

Каратель пару раз моргнул, но все же довольно быстро сфокусировал на мне взгляд.

– Помирать – так вместе, – буркнул он, так же быстро отведя глаза. – Вдруг тебе помощь понадобится? Вдвоем удобнее проводить разведку. Да и как бы я вернулся в форт один? Портал ты закрыл. А если бы он и остался открытым, то как мне прикажешь объяснять его наличие в твоей комнате?

Я подавил раздражение. Потому что, с одной стороны, этот упрямец обещал меня слушаться. А с другой – признаться, не ожидал, что Дол рискнет за мной последовать. Через портал. В полную неизвестность. Да еще будучи откровенно не в форме. Если бы он был простым карателем, нет проблем. Но девчонка в его матрице… Это было смело. Дерзко. И не по-женски, прямо-таки отчаянно безрассудно.

Дол, все еще стараясь не встречаться со мной взглядом, торопливо протопал вниз, словно всерьез опасался, что его выпрут отсюда с руганью. Но поскольку он все же не испугался и вопреки всему ринулся мне на помощь, то я решил, что полноценной ругани он не заслужил.

– Придурок, – вот и все, что я сказал ему в спину.

– Сам такой, – тихо отозвался Дол, и больше мы к этому вопросу не возвращались.

Оказавшись внизу, мы ненадолго остановились, настороженно присматриваясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Но все вроде было спокойно. Однако как только мы с Долом разошлись в стороны, огибая колонну с двух сторон, как где-то впереди, как будто со стороны уже виденного мною прохода, раздался подозрительный шум.

Это было похоже на то, как если бы кто-то неосторожно задел валяющийся на полу камушек. Быть может, тот самый, мой, которого я, кстати, нигде не заметил. Предположить, что он мог укатиться от лестницы так далеко, было сложно. Но тогда, получается, кто-то успел его забрать?

Подметив мелькнувший в темноте проема приземистый силуэт, я выхватил из кобуры тагор и направил в ту сторону. Первый ощетинился и приготовился к бою. Пакость агрессивно зашипела. Мгновенно оказавшийся рядом Дол тоже взял подозрительный коридор на мушку, однако шум больше не повторился. Зато вместо этого до нашего слуха донесся долгий протяжный скрип, какой бывает, если демонстративно провести по полу когтями и прочертить в нем глубокие борозды. Еще через миг темнота перед нами заволновалась. Почти как тот портал, через который мы сюда пришли. А потом потревоженная с той стороны тьма бесшумно расступилась, и я только зубами скрипнул, обнаружив, кто именно пришел нас встретить.

* * *

Их было трое – приземистых, нескладных, с неестественно вытянутыми руками и длинными когтистыми пальцами, от которых неподготовленного зрителя могло бросить в дрожь. Сквозь серую кожу страшновато выпирали ребра. Тощие тела казались обманчиво хрупкими. Узкие черепа были грубо деформированы. Человеческие черты на них почти не просматривались, да и кровожадно зажегшиеся в темноте угольки глубоко посаженных глаз уже давно не принадлежали разумным.

Само собой, когда я сюда шел, то подозревал, что у такого места вполне может быть охрана. Но то, что охранниками окажутся твари, которых не просто так обозвали «ужасом подземелий», стало для меня неприятным сюрпризом.

– Демон… – прошептал Дол, яростно дернув рукой, в которой был зажат тагор. – Спусковой механизм заело! Мой тагор сдох!

Пока твари настороженно нюхали воздух и присматривались к нам, я тоже нажал на курок и раздраженно сплюнул: приборы действительно не работали. Вот дерьмо!

– Возвращайся к порталу! – напряженно велел я, медленно отступая к колонне. Первый при этом угрожающе зарычал и сделал шаг вперед. Его хвосты воинственно зашипели. С них на пол закапала ядовитая слюна: моя малышня тоже прекрасно помнила, кто именно едва не оторвал им всем головы. А теперь горела желанием поквитаться и доказать, что с тех пор они превратились в достойных противников.

Зрелище, надо признать, не для слабонервных. Семь оскаленных хвостов. Один угрожающе раздувшийся нурр. Острые когти, крошащие плитку так, словно под ними уже была серая кожа монстров… Зато именно они, мои маленькие братья, перетянув на себя внимание монстров, подарили нам несколько драгоценных тин.

– Дол, ты слышал?! Живо уходи! Ты мешаешь!

Каратель осторожно попятился, так и держа в руке бесполезный тагор и не отрывая взгляда от неуверенно переминающихся тварей. А я торопливо скинул на пол плащ и сапоги. Затем так же торопливо расстегнул пояс, чтобы не мешал. Пакость, чье злобное урчание было едва ли не сильнее рыка улишшей, спрыгнула на пол, решительно закрыв меня собой. И это подарило мне еще немного времени, чтобы избавиться от лишних вещей и упасть на пол уже в виде зверя.

– Таор! – вдруг раздалось неверяще-испуганное из-за колонны. – Портал закрылся!

Я глухо зарычал, тем самым выражая отношение к очередному неприятному открытию, а твари, для которых громкий звук послужил чем-то вроде сигнала, одновременно взвыли и, словно спущенные с тетивы стрелы, ринулись в атаку.

Мы с Первым прыгнули им навстречу почти одновременно, предварительно выбрав каждый своего противника. Ну а третьего связала боем издавшая воинственный клич Пакость, которая даже при таких скромных размерах могла стать достойной соперницей.

На полу мгновенно образовалась рычаще-визжащая куча-мала, в которой сам дьявол не смог бы с ходу разобраться. Твари оказались проворными. На редкость сильными. Поэтому с налета ни им нас, ни нам их одолеть не удалось. Более того, на какое-то время нас разнесло в разные стороны, однако насчет своего противника я не особенно переживал. Его когти беспомощно соскальзывали с фэйталовой чешуи. Зубы бессильно пытались прокусить толстую кожу на загривке. Вторая пасть столь же безуспешно искала слабину у меня на пузе. В то время как мы с Изей с двух сторон рвали ее на куски, перекрывая своим громогласным ревом (ну, ревел, конечно, я) ее тонкий, до отвращения громкий и пронизывающий до костей визг.

Наконец я сломал уродине обе передних лапы и, придавив лапой горло, буквально вырвал у нее из черепа приличный кусок. Изя, в свою очередь, вышиб второй голове злобно горящий глаз и, вбуравившись глубоко в тухлую черепушку, взбил, словно миксером, остатки ее мозгов.

Я не дал ему насладиться победой и, едва наш противник обмяк, поспешно вскочил, отбросив подальше смердящую падаль. Изя с громким чмоканьем отшвырнул от себя раздробленную голову, а затем с шипением развернулся и, ударив по воздуху словно хлыстом, буквально пробил оказавшейся рядом твари грудную клетку, а заодно вырвал из ее спины здоровенный кусок.

«Ш-ш-ш!» – раздраженно отозвалась Пакость, которая в этот момент как раз дожирала глотку одной из голов. И, будучи из нас самой маленькой, настолько удачно поместилась между грудью и подбородком монстра, что оказалась в недосягаемости для второй головы.

Ну как скажешь, подруга. Сама так сама.

Я отозвал хвостяру, чтобы не мешал мелкой реализовывать свои кровожадные наклонности, и обернулся к Первому, которому могла понадобиться помощь. При этом Ули, как ни странно, молчал. Более того, от него исходили волны мрачного удовлетворения и лишь совсем немного – азарта, который ему, вероятно, передавался от братьев.

Сами же улишши в помощи не нуждались. Завалив-таки последнюю тварь на бок, Первый в это время как раз заканчивал делать трепанацию одной бешено клацающей башке, тогда как вторую семь его хвостов буквально разодрали на куски. Благо острота их клыков ничуть не уступала собрату. А всемером эти красавцы могли насмерть загрызть кого угодно.

Наконец все три твари затихли, а из наших глоток вырвался победный рык, эхом пронесшийся по пустому залу. Азарт схватки еще бурлил в моей крови. Изя вообще пребывал в бойцовом экстазе. Первый, выразив нахлынувший восторг, только стоял и шумно дышал, жадно хватая окровавленной пастью сухой, какой-то безжизненный воздух. Тогда как Пакость, взобравшись на труп своего врага, демонстративно на нем попрыгала, словно пыталась втоптать в пол.

Встряхнувшись, я потрусил к порталу, оглашая воцарившуюся тишину стуком когтей, которые не удосужился спрятать. А когда увидел стоящего на последней ступеньке лестницы Дола, судорожно сжимающего бесполезный тагор, мои губы расползлись в понимающей ухмылке.

Что, страшно?

– Это было… ошеломляюще, – пробормотал парень, когда я приблизился. – Я не знал… Алуи вот только сейчас вспомнил… но, кажется, теперь я знаю, почему твои улишши предпочли именно эту форму.

Я снова встряхнулся, сбрасывая с себя капли чужой крови, и призадумался: а нужно ли мне вообще возвращать человеческий облик. Зверем и быстрее, и проще. Опять же, когти и зубы всегда при мне. Изя… ну, Изя меня поддерживал в любой форме. Хотя, конечно, у нурра наличие хвоста смотрелось более естественно, чем тот же хвост, только у человека.

Пожалуй, останусь так. Все равно скрывать уже нечего.

– Что дальше? – так же тихо спросил Дол, когда я повелительно рыкнул.

Вот же непонятливый…

Я мотнул головой и, убрав-таки когти, бесшумно потрусил в сторону второго портала. Каратель, к счастью, оказался сообразительным, поэтому подхватился и помчался следом. При виде кровавого побоища и разбросанных тут и там останков он, кажется, подавился. Но я лишь пренебрежительно фыркнул, после чего подошел к настойчиво уродующей труп Пакости и, сняв ее оттуда за шкирку, демонстративно пересадил на залитый кровью пол.

Изгваздавшаяся, как хрюшка, Пакость тут же насупилась, но почти сразу сориентировалась и проворно запрыгнула ко мне на загривок. И уже на нем, восседая с видом полководца, ведущего в атаку свои легионы, благополучно въехала во второй портал, в который я вошел бок о бок с улишшем.

Изю попросил в последний момент придержать идущего последним Дола.

Тот предупреждающе ткнулся карателю в грудь. И только когда я осмотрел второе помещение и ничего угрожающего там не обнаружил, хвостяра вернулся, пробил собой пока еще оставшийся проницаемым портал, а затем втащил туда Дола.

Поверхность портала после этого пошла крупной рябью и застыла, превратившись в огромный кусок слюды. На ощупь она была твердой. Внутри ее я тоже ничего толком не разглядел. Но похоже, система защиты здесь была устроена с умом, так что любопытствующим гостям больше ничего не оставалось, как двинуться дальше.

Второе помещение оказалось таким же круглым, как первое, без колонн и второго выхода. Зато гораздо большим. А в самом его центре возвышался непонятного назначения агрегат, который я опознал как магический. Поскольку находились мы на изнанке, то различить пронизывающие конструкцию магические нити особого труда не составило. А раз имелись нити, значит, магия в этом месте все-таки работала. Быть может, не совсем обычная, но все же. Жаль только, я свои резервы уже давным-давно растерял, поэтому мне от этого знания было не легче.

Внешне агрегат выглядел как здоровенный фиолетово-черный куб, поставленный на одно ребро и полнящийся крохотными, то и дело вспыхивающими на поверхности огоньками. Одновременно с этим он издавал тихое, уловимое лишь благодаря эху гудение и являлся источником такой же вибрации, которая неприятной дрожью отдавалась в лапах.

Это что же получалось?

На самом деле мы от обелиска далеко не ушли? И все это время находились где-то под землей? Под ним? Поэтому и частота вибрации оказалась одинаковой?

А вот что мне здесь не понравилось, так это находящиеся в стенах глубокие ниши. Много. Считай, они располагались от пола до потолка. Более того, в каждой из них лежало чье-то тело. И только у самого входа, справа, осталась свободная ниша, на которую я взглянул со вполне обоснованным подозрением.

Что же касается тел, то принадлежали они, как ни странно, самым обычным людям. Без всяких признаков мутаций, без уродств. Да, просто люди. А если точнее, мертвые люди. Лежащие на спинах в одинаковых позах. Обряженные в просторные светлые одежды. И все – с удивительно спокойными, расслабленными, даже умиротворенными лицами. Причем они явно были мертвы не первый день, однако сохранились так, словно их только-только принесли.

То и дело косясь на тихонько гудящий артефакт, я обежал помещение по кругу, заодно убедившись, что выхода отсюда действительно нет, и мельком заглянул в лица людей. Мужчины и женщины, молодые и не очень, но все – с поразительно правильными, можно сказать, одухотворенными лицами, на которых лежала печать какой-то неземной красоты.

Удивительно. Если бы не ауры, я бы решил, что эти люди просто уснули. Хотя, может, это подобие стазиса? Признаков обычного заклинания я, правда, не углядел, но ничего другого мне в голову просто не пришло.

– Это что, склеп? – настороженно спросил Дол, когда я почти закончил обход. – Какое-то древнее захоронение? Столько тел… их словно специально здесь собирали!

Я мысленно согласился, но тут парень вдруг встрепенулся и охнул:

– Таор! Тут, кажется, две девушки еще живы!

Что-о?! Я в два прыжка подскочил к карателю, застрявшему возле крайнего левого ряда у самого входа. Оттолкнул. Встал на задние лапы, заглянул в лицо бездыханной леди, застывшей в непонятном оцепенении и очень похожей на мертвую. С беспокойством рассмотрел ее едва теплящуюся ауру. Втянул в себя запах, показавшийся мне смутно знакомым, и с растерянным рыком отпрянул.

Наоми?!

Потом перевел ошеломленный взгляд на вторую девушку, лежащую в соседней нише в таком же состоянии.

Майена?! Но как?! Когда?! И почему?!

– Позволь, я тебе отвечу, – с едва уловимой насмешкой ответил мне из-за спины до отвращения знакомый голос, и я медленно обернулся, уже абсолютно точно зная, что убью этого человека.

Глава 21

Он выглядел абсолютно так же, как и в последний раз, когда мы с ним виделись. Высокий рост, атлетическая фигура, тщательно уложенные темные волосы, загадочно поблескивающие карие глаза…

Орли Сотдлиш, пожалуй, был последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. Однако это действительно был он. Старый друг. Завзятый франт. И опытный бытовик с безупречной репутацией, которая позволила ему занять не очень высокую, но весьма ответственную должность в столичной гильдии магов.

– Удивлен? – насмешливо поинтересовался он, когда мы в Изей в едином порыве обнажили зубы. – Ну-ну… вот только не нужно мне угрожать. Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия, Таор. Или лучше назвать тебя твоим настоящим именем… да, Олег?

Я в ответ тихо зарычал.

– Смени-ка матрицу, – внезапно сменил тон на приказной Орли. – Я не хочу разговаривать со зверем.

И демонстративно, прямо-таки показушно, играя на публику в лице растерянно застывшей Тары, щелкнул пальцами.

Я вздрогнул, чувствуя, как неведомая сила ломает и корежит наше с Изей общее тело. Выгнулся от боли, будучи не в силах этому противиться. Протестующе зашипел. Попытался вырваться из невидимых, невесть откуда взявшихся тисков. После чего в глазах потемнело, в ушах загрохотали такие же невидимые молоты, а еще через пару тин я ничком рухнул на пол, с которого поднялся уже Таором Саррато.

Орли терпеливо дождался, когда я прокашляюсь и вытащу из груди осточертевший до безумия кинжал со следами крови. Снисходительно улыбнулся, когда я, все еще кривясь и морщась, отшвырнул дурацкую железку в сторону. Все с той же поганой улыбочкой оглядел мой прокопченный, перепачканный в саже камзол. А когда я с некоторым трудом выпрямился, он удовлетворенно кивнул и сделал что-то непонятное, отчего меня буквально парализовало, а следом я почувствовал, как кто-то весьма профессионально копается у меня в мозгах.

Правда, стоило Орли прикрыть глаза и ненадолго отвлечься, как Первый молча, с места, прыгнул, метясь когтями в грудь бесцеремонного ублюдка. Почти одновременно с ним в ту сторону сиганула и притаившаяся до поры до времени Пакость.

Расстояние до Орли было совсем смешным. Всего несколько шагов, которые мои звери пролетели меньше чем за половину тины. Однако за миг до того, как зубы Первого сомкнулись на его горле, мой бывший друг небрежно отмахнулся, и невесть откуда взявшийся, пробирающий до самых костей и воистину смертоносный ветер буквально сдул моих улишшей прочь. Прямо так, в прыжке. Причем не просто сдул, а в буквальном смысле слова содрал с малышни всю плоть. Прямо у меня на глазах поглотил оставшиеся от них кости, после чего развеял их в пыль. В прах. Разложил на миллионы мельчайших частичек, которые широким лизуном расстелились по полу и докатились до моих ног всего несколькими крошечными песчинками.

Все случилось так быстро, что я даже осознать не успел, что произошло. Это и без того было страшно – во второй раз увидеть, как моих улишшей развоплотило, и услышать долгий, полный невыносимой боли крик Ули. Но потом от малыша пришла другая, полная такой же невыносимой вины и сожаления мысль, от которой у меня все похолодело внутри. И окончательно оборвалось, когда на горстку праха рухнула увесистая серебристая статуэтка в виде распластавшейся в прыжке маленькой нурры.

– Это было глупо, – невозмутимо сообщил Орли, не открывая глаз и не отвлекаясь от своего занятия. – В этом месте смерть улишшей будет окончательной. Здесь нет барьера. И нет изнанки, где они могли бы возродиться. Их связь с тобой я тоже оборвал, поэтому можешь не надеяться, что они воскреснут. Что же касается твоего паразита…

Я в панике потянулся к Ули и с ужасом обнаружил, что он не просто ослаб – в эту самую тину он качался на грани отчаяния. Более того, что-то с устрашающей скоростью разрушало его изнутри. И это что-то буквально разрывало, раздавливало его, расщепляло на мелкие кусочки. Тогда как сам он до последнего сопротивлялся, из последних сил стараясь сдержать это и не дать ему проникнуть туда, куда я не хотел его пускать.

– Ули…

«Прости», – едва слышно прошелестел стремительно теряющий силы малыш. А потом все-таки не выдержал и тихо растворился в недрах моего разума, словно его никогда и не было.

«Ули-и!»

– Я же говорил, что это было глупо, – так же невозмутимо заметил Орли, после чего в моей голове словно сверхновая взорвалась, заставив нас с Изей в бешенстве заскрежетать зубами.

Нас почти ослепило. Оглушило. Мы едва не взвыли от стремительно накатывающих волн боли, одна мощнее другой. Однако поганый маг лишь продолжал вбуравливать в мой разум острые когти и раздирать его в клочья в попытках добраться до того, что я мог от него утаить.

– Таор! – вскрикнула Тара, безуспешно попытавшись дернуться в нашу сторону. – Таор, держись!

– Спи, – повелительно бросил Орли, и до меня почти сразу донесся шум падающего тела.

– Признаться, ты меня разочаровал, – через некоторое время снова донеслось до нас с Изей сквозь пелену боли. – Так долго сюда добирался, столько ненужных остановок по пути сделал… Я даже засомневался, что у тебя вообще получится меня найти. Даже письмо написал, намекая, что стоит поторопиться. А на случай, если бы ты все равно не справился здесь, встретил бы тебя на так называемой «свадьбе», где мы бы все равно завели этот непростой разговор.

Я захрипел, чувствуя, что еще немного – и потеряю сознание. Изя свернулся кольцом, страдая молча и не зная, что еще можно сделать. Однако Орли всего одним движением выдернул мой разум из едва не поглотившей его пучины безумия. Так что его голос я по-прежнему слышал. И даже, что странно, понимал.

– Когда я увидел тебя в первый раз, – будто ничего не происходило, добавил этот предприимчивый мудак, – мне стало до крайности любопытно. Считай, взрослый, никому не известный изоморф, в самом центре столицы, да еще в матрице карателя, который оказался настолько глуп, что рискнул обратиться в гильдию для перепривязки тагора, – это действительно было забавно. Наблюдать за тобой. Ворошить твои воспоминания. Прогнозировать поступки. Смотреть, как ты постепенно растешь и набираешься опыта. Я даже отпечаток твоей ауры в своем приборе убрал, чтобы раньше времени тебя не спалить, представляешь? И приятно удивился, обнаружив, что ты не только умудрился взять матрицу человека, который по наивности своей считал меня своим другом, но и завел полезные знакомства. Скажем, с магистром Ноем, который тоже был очень непрост, но в силу возраста, к сожалению, стал бесполезен. А еще он так смешно пытался тебя защитить… Помнишь, как я тебя вызвал? Знаешь, как было весело читать твои мысли все то время, что ты занимался починкой? А читать того дурачка, которого Ной прислал, чтобы испортить мой и без того уже чистый прибор?

– З-зачем?

– Изоморфы – удивительные создания, – словно не услышал он. – Сильные духом. Гибкие. Ловкие. Обладающие потрясающей способностью приспосабливаться к любым условиям, которые только сможет предложить вам жизнь. Но самое главное знаешь что? Ваша психика столь же пластична, сколь изменчивы и ваши тела. Поэтому вас так сложно убить. Я, правда, до недавнего времени полагал, что подобных тебе в этом мире не осталось. Те, кому посчастливилось уцелеть, утратили большую часть своих прежних возможностей. А новичкам вроде этой девочки, которая так искренне за тебя переживала, понадобится немало времени, чтобы хотя бы приблизиться к тому, что ты поразительно быстро сумел обрести.

Я сплюнул:

– Какая же ты сука, Орли…

– Не имею ни малейшего отношения к собакам женского пола, – рассеянно отозвался Орли. – Но ты сильно меня огорчил, когда внезапно исчез из Архада, и мне понадобилось некоторое время, чтобы снова тебя найти. В какой-то момент я даже заподозрил, что ты все понял и решил затаиться. Поэтому пришлось использовать приманку… Как оказалось, древние тайны для тебя – самая лучшая наживка. Сокровища Олерона Аввима. Загадки твоих коллег и предшественников. Ты с таким энтузиазмом кинулся их отгадывать, что я почти не сомневался, что угадал. Мне даже не пришлось стараться, чтобы подстегнуть твой интерес к поискам этого места. Достаточно было лишь немного расшевелить Ковен, подбросить им через третьи руки идею с твоим назначением. Ну и заодно передать твоим хорошим знакомым одну замечательную, но совершенно бесполезную карту… для гарантии, так сказать, что ты не промахнешься с направлением. К несчастью, ты и тут умудрился напортачить и заставил меня ждать неоправданно долго. Поэтому – да, Олег, ты всерьез меня разочаровал. А единственное, за что я тебе благодарен, это за девушек. Чистые души нынче такая редкость. А на переполненном Ирнелле с кишащей некко изнанкой они с некоторых пор и вовсе настоящий деликатес. Теперь же, исключительно благодаря тебе, у меня таких целых три, поэтому будем считать, что небольшую отсрочку ты заслужил.

– Что ты с ними сделал?! – прохрипел я, с трудом приоткрыв полуослепший глаз и с ненавистью уставившись на этого урода.

– Пока – ничего. Твои подружки просто крепко спят. Вернее, они погружены в стазис. И будут находиться там ровно столько, сколько я позволю. Хотя это довольно странно, не находишь? Я много лет искал таких, как они, столько усилий потратил, почти исчерпав отведенные на это сроки. Но вот приходишь ты, и они сами спешат тебя найти. Это странно, как мне кажется. Ты ведь не один из нас. Хотя, может, это звериное чутье, доставшееся тебе от нурра? А может, это они что-то почувствовали и поэтому нашли тебя сами? Впрочем, это уже не имеет значения.

Наконец ублюдок сделал все, что хотел, и, убрав ментальные когти, отступил на шаг.

Я, пошатнувшись от резко накатившей слабости, чуть не грохнулся на пол. Но доставлять ему удовольствие видеть меня стоящим на коленях, я не собирался. Да и выбравшийся на свободу Изя, уперевшись носом в пол, помог. Поддержал.

Правда, на Орли это не произвело ни малейшего впечатления.

– Хочешь еще о чем-нибудь спросить? – с едва уловимой иронией поинтересовался он, когда я все-таки нашел в себе силы выпрямиться. – Может, узнать мое настоящее имя? Или выяснить, зачем ты здесь и что вообще происходит?

– На твое имя мне насрать, – снова сплюнул я ему под ноги. – Да и твои мотивы меня уже не интересуют.

– Тогда, наверное, ты хочешь узнать, кто я?

– Я знаю, кто ты!

Орли тихо-тихо рассмеялся.

А потом поднял голову и посмотрел на меня прямо. Своими настоящими… лишенными белков, угольно-черными нечеловеческими глазами, в самой глубине которых то и дело вспыхивали и мгновенно гасли далекие-предалекие звезды.

* * *

– Быть может, тебя это удивит, но быть сборщиком душ – не самое приятное занятие, – сказал Орли, когда отсмеялся. – Все в твоей жизни расписано. Все ясно и понятно. Перед тобой стоит цель, тебе даны средства для ее достижения. И по сути все, что тебя составляет, – это рутина, один бесконечно длящийся долг, который годами, столетиями не меняется. А вместе с ним не меняешься и ты. Кстати, ты уже понял, как становятся собирателями? Молодец. Вижу, что да. Но следует добавить, что нас всегда стараются брать из числа тех, кто родился, вырос и умер строго в своем мире. Так, чтобы сродство этого самого мира и отлетевшей души было максимально полным. Бывают, конечно, и исключения, которые находятся в ведении уже даже не наблюдателя, а контролера. Но в моем случае все было достаточно просто. Я какое-то время жил на Ирнелле. Потом умер. И уже после смерти удостоился встречи с наблюдателем.

– То есть наблюдатель – не твое второе имя? – процедил я, не отрывая взгляда от сборщика.

Орли снова рассмеялся.

– Мне до этого уровня еще расти и расти. Я стал обычным сборщиком и, смею надеяться, неплохо справлялся со своими обязанностями. Пока в один прекрасный день мне на глаза не попалась настолько чистая и светлая душа, что даже сквозь телесную оболочку я смог увидеть ее сияние. Ты, к слову, в курсе, что, пока вы живы и здоровы, мы не различаем вас ни по полу, ни по возрасту, ни по качеству души?

Я угрюмо промолчал.

– Для нас вы – безликая серая масса. Призраки. Ходячие мертвецы, которые пока еще не знают о своей ущербности. Мы смотрим на вас с изнанки, – криво улыбнулся собиратель. – И до поры до времени все вы сливаетесь в одно мутное пятно. До тех пор, пока кто-то не достигнет конца отпущенного природой срока и не привлечет своим светом или же тьмой наше внимание.

– Значит, вы и светлые души почти не видите? – все-таки пересилив себя, просипел я.

– Нет. Увидеть такую душу можно, только если она окажется на пороге смерти. Или в тот миг, когда ее обладатель находится в неуравновешенном состоянии, а свет его души выходит за пределы тела так далеко, что это приковывает взгляд. Майена оказалась именно такой, – хмыкнул Орли, снова заставив меня скрежетнуть зубами. – И Наоми, которую я встретил, когда интересовался твоей судьбой в магистрате, тоже некстати разволновалась. Шоттол, правда, не смог мне помочь. Его воспоминания хранили лишь обрывки нужных мне сведений, а вот Наоми приятно удивила. Поэтому я временно переключился на нее и сделал все, чтобы леди быстро и не вызывая подозрений исчезла из города.

Я скривился.

– Что ты ей пообещал?

– Работу. Очень хорошую и высокооплачиваемую работу в другой стране. Она, правда, засомневалась. Хотела спросить у тебя совета. Но на ее несчастье, ты оказался слишком занят, чтобы обсудить этот животрепещущий вопрос.

Черт. Ну знал же я, что надо перезвонить! Ну что мне стоило сделать это немного раньше?! Хотя… что бы это изменило? Она бы все равно уехала, и я бы даже не узнал куда и зачем.

– Правильно, – кивнул Орли, и сейчас не стесняясь читать мои мысли. В отсутствие Ули и дарующего мне защиту барьера это было несложно сделать. – Предложение показалось ей действительно заманчивым, поэтому леди в итоге все-таки собралась, со всеми попрощалась – и оказалась здесь.

– С Майеной ты поступил так же?

– С ней было проще: она мне верила. Поэтому, когда я предложил взять небольшой отпуск, чтобы провести его вдвоем, вдали от столицы, она тут же нашла себе подмену и полетела на крыльях счастья в свое последнее путешествие.

Я на мгновение прикрыл глаза. Но сожалеть о чем-либо было поздно. Я не знал… и никто не знал. А единственное, что меня сейчас успокаивало, это то, что девушек еще можно попытаться спасти.

– Не обольщайся: живыми они пробудут недолго, – заверил меня собиратель. – Хотя в каком-то смысле они больше никогда не умрут. Ох, совсем забыл…

Он вдруг хлопнул себя по лбу и, подойдя, быстро обыскал сначала лежащую в беспамятстве Тару, а потом и меня. Тагоры его не заинтересовали. На мои кольца и прочие вещи в карманах он едва взглянул. Монету, выпавшую из руки Тары, с брезгливым фырканьем откинул сапогом, заставив ее со звоном покатиться по холодной плитке. А вот на мой источник взглянул почти с любовью.

– Наконец-то, – прямо-таки мурлыкнул он, бережно погладив большим пальцем неровную поверхность монеты Олерона Аввима. – Не зря я дал тебе время побегать по подземельям. Не зря терпел, давая возможность еще немного подрасти. У старика Ноя ее было бы не выпросить, пришлось бы действовать грубо, а ты сам мне ее принес. И это – вторая причина, по которой мы еще разговариваем. Правда, времени на разговоры почти не осталось. Но я, так и быть, не буду тебя усыплять, чтобы ты мог увидеть все своими глазами.

Увидеть что?!

Орли вдруг отвернулся и, отойдя к мерцающему в сумраке кубу, как-то по-особенному повел плечом, после чего за его спиной один за другим распахнулось три таких же странных портала, как те, которыми мне уже доводилось пользоваться.

– Здесь царят совсем другие законы, – вскользь обронил собиратель, по-видимому уловив мой молчаливый вопрос. – Нет времени, нет барьера и нет магии, за исключением той, которую порождает вот эта поганая штука.

Он с отвращением покосился на куб, но тут же отвлекся, чтобы встретить появившихся из портала гостей.

– Ойн[5], дорогой, ты что-то припозднился на этот раз, – завораживающе томным голосом произнесла ослепительно красивая, правда, уже немолодая леди в роскошном платье, едва выпорхнув из портала. – Я устала ждать! У меня морщинки появились! Как тебе не стыдно заставлять леди томиться в неопределенности? Я устала бесконечно омолаживаться за чужой счет, поэтому… ой!

Ее бесстрастный, никак не вяжущийся с внешним кокетством взгляд неосторожно зацепил меня и тут же стал острым, как бритва.

– Какой у тебя, оказывается, здесь интересный мальчик, – растягивая слова, произнесла она, а я с отвращением почувствовал, что в мой разум снова вторгается что-то чужеродное. – И ты не усыпил его? Хм. Забавно. Молодой, сильный, с такими возможностями… действительно, прекрасное тело. Надеюсь, ты приготовил его для меня?

Она, обернувшись, по-глупому похлопала ресничками, однако Орли лишь сокрушенно покачал головой:

– Прости, дорогая. Это для шефа.

– Ну вот, как всегда…

– Не дуйся, про тебя я тоже не забыл, – мягко улыбнулся он своей… я так полагаю, коллеге. После чего повернулся ко мне и почему-то счел правильным представить: – Олег Каменев. Изоморф. Нурр. Маг. И очередная обреченная на провал попытка контролера прояснить сложившуюся ситуацию. Олег, это Диа…

«Вторая», – отстраненно перевел я.

– Прекрасная женщина, отличный стратег, опытный собиратель и по совместительству довольно известная на западе леди, которая уже не первое столетие удерживает в своих цепких ручках контроль над княжеством Дарийским и прилегающими к нему территориями.

Когда дама, прекратив изображать наивную дурочку, иронично хмыкнула, я предпочел на нее не смотреть. Слишком тяжелый взгляд был у этой «леди». Намного тяжелее, чем у того же Орли. Причем давила она не специально. А если и специально, то лишь самую чуточку. Чтобы, так сказать, расставить приоритеты. Но я и без ее помощи пришел к выводу, что она намного старше и опытнее Орли. Хотя и не была той, кто меня в действительности интересовал.

– А вот и мастер Сэн[6], – вежливо поклонившись, пропустил Орли второго гостя, показавшегося из другого портала на пол-уны позже дамы. – Еще один наш коллега, отвечающий за Лоор и все северные территории на Ирнелле. Рад, что ты не заставил себя ждать, брат.

Вошедший мужчина, уже изрядно в годах, но все еще достаточно крепкий и явно немало времени уделяющий собственной внешности, окинул нас пристальным взором. После чего небрежно кивнул леди, вскользь мазнул взглядом по мне. Слегка поморщился, словно увидел что-то неприятное. Сделал вид, что не заметил, как меня при этом перекорежило. Затем подметил лежащее на полу второе тело. Поморщился еще сильнее, но так же быстро глянул в сторону безучастно лежащих девушек и только тогда облегченно выдохнул:

– Отлично. А то второй сезон ношу один и тот же костюм, который уже порядком поизносился.

– Верхняя моя! – тут же заявила леди, с вожделением глядя на Наоми.

Мужчина пожал плечами:

– Да забирай. Мне и эта подойдет. Приятно видеть, что на этот раз Ойн учел мои пожелания и наконец-то добыл подходящее вместилище.

В этот момент поверхность третьего портала тоже заволновалась, однако довольно долго из него никто не выходил. Собиратели, правда, все равно умолкли, выжидательно посматривая в сторону нервно трепещущей «водяной» пленки. Судя по бросаемым друг на друга взглядам, они даже общались. Когда же в комнате вдруг повеяло холодом, а внутри портала проступила неясная тень, так же одновременно отступили, освобождая дорогу существу, которое я так долго искал.

Наблюдатель Ирнелла оказался стар, неимоверно, просто чудовищно стар, поэтому добирался до нас так долго и с таким трудом. Его сгорбленная фигура казалась уродливой пародией на человека. Почти облысевшая макушка с редкими седыми волосками и многочисленными бородавками тоже выглядела преотвратно. Морщинистые руки, с усилием опирающиеся на трость, смотрелись так, словно рассыплются от любого неосторожного движения. А медленная шаркающая походка тем более подсказывала, что ее обладатель доживает последние дни.

Махнув рукой, Орли поспешно выудил из воздуха большое мягкое кресло. Леди и второй мужчина почтительно подхватили надсадно дышащего старика под локти. Втроем они аккуратно подвели его к креслу, так же аккуратно усадили. После чего оставили в покое, тогда как я откровенно усомнился в том, что правильно понимаю происходящее.

А потом старик поднял лысую, сморщенную, как прошлогодняя слива, голову, и меня словно под дых ударили.

Мать твою ж так…

Сила его ментальной атаки была такова, что меня скрючило и едва не вывернуло наизнанку. Старик не посчитал нужным соблюдать осторожность, вороша мои и без того уже выпотрошенные воспоминания. Ему было абсолютно все равно, что в это время со мной творится. Больно мне или страшно. Хочу ли я отвернуться, или же меня блевать потянуло при виде его изрезанного глубокими морщинами и почти потерявшего человеческий облик лица.

Ощущать его разум внутри себя оказалось до отвращения мерзко. Словно громадная пиявка присосалась к моей душе, пытаясь вместе с воспоминаниями вытянуть ее наружу. Я даже сопротивляться толком не мог, когда наблюдатель, словно устрицу от раковины, равнодушно отдирал ее от моего тела. И смутно подивился, когда в какой-то момент боль ушла. Ворочающиеся в моей голове острые колья исчезли. А старик, сложив на коленях дряблые руки, вдруг скрипучим голосом уронил:

– Благодарю, что ты учел мои пожелания, Ойн. Я доволен. Поэтому второго изоморфа, так и быть, можешь забрать себе.

Орли с достоинством поклонился.

– Приведи его ко мне, – велел старик, дернув в мою сторону узловатым пальцем.

Собиратель поклонился еще раз. А меня тут же приподняло, протащив над полом, как подвешенную на крюке разделочного цеха свиную тушу. После чего опустило прямо перед жутковатым лицом, на котором, словно узкая щель в скале, появилась такая же жутковатая улыбка.

Краешком глаза я успел подметить, как собиратели разошлись в стороны. Орли направился к Таре, которую такая же неведомая сила приподняла над полом и уложила в свободную нишу справа от меня. Остальные двое подошли к Наоми и Майене и почти одновременно наклонились над ними, словно хотели поцеловать. Причем Диа пришлось в буквальном смысле воспарить над полом, чтобы дотянуться до Наоми губами.

Но она справилась. Дотянулась. И сразу после этого и без того едва живая аура девушки начала стремительно угасать.

– Нет… черт вас задери… нет!

Я безуспешно дернулся в своих путах, но процесс закончился очень быстро. Всего одна тина, и аура девчонки погасла, а над ней воспарил небольшой, но на удивление яркий огонек, который, как маленькое солнце, осветил это мрачное место.

Диа, отмахнувшись от него, как от досадной помехи, склонилась ниже и резко выдохнула, словно стараясь выдавить из себя весь воздух. Ее тело при этом как-то подозрительно сгорбилось, усохло, задрожало. А затем соскользнуло на пол бесполезной тряпкой. Или же ненужным больше костюмом, вместо которого эта тварь нашла себе одежку получше.

И я очень даже не зря назвал ее тварью – сейчас на месте эффектной дамы передо мной была… наверное, душа? Темная, похожая на поднятую из могилы дряхлую, одетую в остатки погребального савана безобразную старуху, которая с жадностью припала к умиротворенному лицу Наоми и начала с силой протискивать свою мерзкую душу сквозь плотно сомкнутые губы.

Это было настолько отвратительно и тошнотворно, что я бессильно выматерился, будучи не в силах ничего изменить. А затем заметил выпорхнувший из второго тела еще один огонек, после которого в комнате стало светло как днем, и выматерился во второй раз.

Майена…

Чистая безгрешная девочка, которую угораздило влюбиться в подонка и подлеца. Пострадавшая ни за что. Поверившая человеку, которого я же ей и сосватал. А теперь в ее тело пыталась влезть гигантская жирная гусеница, которая была грязна и гадка настолько, что не имела никакого права касаться этой красивой и чистой кожи.

– Орли! – в бешенстве зарычал я, видя, что и этот мудак готовится к переселению. Старая шкура с него уже слезла, обнажая такую же уродливую, как у остальных, душу, однако на старое имя он все-таки отозвался. – Не смей ее трогать! Не смей!

– Она моя, – прошептал в ответ собиратель, затем склонился над выбранным телом, вытянул губы трубочкой и ненадолго застыл.

Тара даже не пошевелилась, когда следом за этим он положил обе лапы, обзаведшиеся когтями, на ее неподвижную грудь. Правда, и ее душа не торопилась выпархивать из тела. Более того, спустя пару томительно долгих тин Орли вдруг сморщился и с удивлением бросил:

– Надо же… она сопротивляется!

Держись, Тара! Держись! Не дай этому ублюдку влезть в твое тело!

Девчонка тихо вздохнула, а Орли, напротив, присосался к ее душе еще плотнее, огласив комнату чавкающими и чмокающими звуками.

Сука! Тварь!

– Ты прав, – хрипло каркнул наблюдатель, когда я отвернулся, будучи не в силах смотреть, как еще одна душа покидает тело, и уставился на старика мутными от ненависти глазами. – В человеческих телах наши возможности ограничены. Зато в них мы остаемся невидимыми для контролера. Поэтому, пока он считает нас погибшими, мы живы. А пока мы живы, этот мир принадлежит нам. Мне уже давно казалось несправедливым, что роль собирателей так велика и одновременно так мала. Мы могли бы сделать этот мир лучше, но дурацкие правила не позволяют вмешиваться. Вечные слуги… переносчики душ… уборщики… и это тогда, когда мы могли бы стать богами?

Я свирепо выдохнул.

Так вот ты в действительности к чему стремился?! К этому, да?!

– Нет, мальчик, – качнул головой наблюдатель. – Не надо низводить нас до простых смертных. Ни власть, ни обогащение нас не интересуют. Ирония заключается в том, что благополучие мира – это залог и нашего процветания тоже. Но разве можно прожить несколько тысячелетий в клетке? И можно ли наслаждаться видами, открывающимися за стенами тюрьмы, если вся эта красота тебе недоступна?

– И вы поэтому решили их разрушить? – прошипел я, остро жалея, что Изя у меня парализован и не способен вонзить свои иглы в сидящую напротив тварь.

– Мы – узники в своем собственном мире, – едва слышно прошептал старик, когда я забился внутри своего кокона. – Заложники существующего порядка, запертые здесь без права на освобождение.

– Да разве кого-то из вас тащили на эту должность силой?!

– Иногда выбор невелик, – усмехнулся он. – Но я уверен, что тебе это знакомо. В каком-то смысле мы с тобой даже похожи.

– Я хотел просто жить и стать здоровым, – зло выдохнул я, все еще тщетно пытаясь освободиться. – А чего добиваетесь вы?!

– Мы стремимся вернуть то, чего нас лишили. К свободе спокойно перемещаться. К свободе принимать решения. Не только мечтать, но и воплощать пришедшие на ум идеи. Искать иной путь развития для мира, который нам передали на хранение. Не слепо подчиняться правилам, установленным невесть кем и невесть когда. А творить. Выбирать…

– И убивать, – внезапно успокоился я.

– Да, – так же спокойно признал наблюдатель. – Если этого потребует дело. Ни одно препятствие не стоит того, чтобы перед ним останавливаться.

– А теперь такое препятствие для вас – я…

– В твоем теле я смогу беспрепятственно перемещаться между слоями реальности, – не стал отрицать он. – Мы сможем вернуть контроль над ситуацией. Восстановить барьер. Мир снова будет цельным. Но за все нужно платить.

Я только хрипло рассмеялся, когда он приблизил лицо вплотную и открыл морщинистый рот, чтобы высосать из меня душу. А потом увидел, как эта мерзкая харя тоже начала меняться, и понял, что времени у меня осталось совсем немного.

Глава 22

Зрелище и без того дряхлой, а сейчас стремительно разваливающейся на куски плоти стало, пожалуй, самым мерзким за всю мою недолгую жизнь в этом мире. С наблюдателя старое тело не просто сваливалось – оно буквально разлагалось, видимо, и впрямь до конца исчерпав дарованный природой запас сил.

То, что обнаружилось под ним, вообще не поддавалось описанию. Как именно оно сумело поместиться внутри дряхлого старика, тем более было непонятно. Потому что то, что из него вылезло, и впрямь было невероятно велико. Сплошная черно-бурая масса, растекшаяся по полу вонючей жижей. Причем с каждым мгновением она становилась все выше. Поднявшись волной почти до потолка, она, будто подкачиваемая невидимым насосом подушка, раздулась. Разрослась, заняв собой большую часть свободного пространства. Мне показалось, вокруг сгустился мрак, а над головой навис выпроставший в мою сторону щупальца самый обычный, только очень здоровый некко, в котором не только ничего человеческого, но и разумного уже не осталось.

Наверное, мне еще никогда не попадалось настолько мутной, черной и древней души, один вид которой вызывал чувство безграничной брезгливости. Но именно глядя на нее, я вдруг осознал, что вижу перед собой не просто душу, а воистину мертвую душу, по-настоящему изжившую в себе то светлое и чистое, те самые крохотные осколки тепла, что даже от некко в той или иной степени, но все-таки оставались.

При виде этой твари забившиеся под самый потолок девчонки, похожие на два маленьких солнца, испуганно затрепетали. Да и немудрено. На их месте я бы вообще в щель заныкался, чтобы древняя тварь обо мне не вспомнила и не решила перекусить столь редким деликатесом.

Они и правда поначалу прыснули в сторону, поддавшись безотчетному порыву. Однако когда наблюдатель попытался до меня дотронуться, так же неожиданно передумали. Заколебались. И, перемигнувшись, словно договорившись о чем-то, вопреки всем законам логики стремительно спикировали вниз и ярко вспыхнули, заставив ослепленную тварь непроизвольно отшатнуться.

Вспышка длилась жалкую долю тины. На большее у девочек, видимо, не хватило сил, после чего они все-таки юркнули под упавший с меня во время смены матрицы плащ, где еще остался незаполненным один из кристаллов.

Однако именно в то самое мгновение, когда беспощадный свет осветил все пространство вокруг, я неожиданно понял, что глянцевая плитка на полу вовсе не однородна. Более того, успел подметить метнувшиеся в мою сторону несколько темных пятнышек, которые, пока наблюдатель приходил в себя, торопливо шмыгнули под каблук. Одновременно с этим моего смятенного разума коснулась осторожная, кажущаяся абсолютно невозможной мысль. Следом за ней пришел целый ворох непонятных, но удивительно ярких картинок. Затем пришла еще одна мысль, полная грусти и одновременно сожаления. Но я в ответ лишь широко улыбнулся.

«Давайте, братцы. Что бы вы ни задумали, я в деле. А если мы и помрем, то вон ту жирную гадину я точно заберу с собой. Работаем!»

О том, что произошло дальше, я могу только догадываться, потому что сумбурные и излишне торопливые объяснения дела нисколько не прояснили. Я знал только то, что мои улишши выжили. И то, что, несмотря на заверения Орли, все-таки сумели восстановить утерянную между нами связь.

Как это произошло, благодаря чему, я в тот момент уже не задумывался. Отметил лишь, что теперь ощущаю их даже без Ули. Причем не по отдельности, а как единое целое. Да, они и раньше были частью меня. Само собой, им уже не раз доводилось сливаться. Но если раньше я это скорее видел и понимал, то теперь на меня обрушились все их эмоции. Восторг от новой встречи, радость единения, чувство безмерной благодарности за то, что я рискнул, и невыразимой гордости за то, что они сумели ко мне вернуться.

А потом они сделали что-то, от чего у меня пятки стало в буквальном смысле слова припекать. Очухавшийся наблюдатель к тому времени уже проморгался и снова навис надо мной тяжелой горой. Идущий из глубины его жирного тела взгляд подавлял. Он требовал покорно склонить голову. Подчиниться. Отдать ему себя без борьбы. И порядком удивился, обнаружив, что на моем разуме вновь возникла ментальная защита. А на резко истончившейся коже одна за другой начинают проступать фэйталовые чешуйки.

Я, правда, этого не планировал. В какой-то момент я почти полностью утратил контроль над собственным телом. Поэтому Изя, ловко его перехватив, решил действовать по собственному усмотрению и теперь торопливо отращивал нам новые зубы, когти и даже, по-моему, еще один хвост.

Энергии на трансформацию хватало с избытком: чудом выжившие улишши каким-то необъяснимым образом отдали ее столько, что я в ней уже не просто задыхался – я почти тонул. Причем это была не магия, нет. Это была прохладная, легкая, покорная и вместе с тем прекрасно знакомая мне сила, которую я в последнее время так часто и порой бездумно заимствовал из барьера.

Неожиданная догадка мелькнула и исчезла, ненадолго осветив мою обретшую спокойствие душу.

Наблюдатель, заметив подозрительные изменения, тревожно булькнул, а потом и попятился, совершенно правильно расценив угрозу в моих внезапно загоревшихся руках. Причем загорелся я в буквальном смысле. Просто вспыхнул как свечка, озарив погруженную во мрак комнату яркими сполохами. После чего нехорошо улыбнулся и выпустил наружу переполнявшую меня энергию. Причем всю. Без остатка. С мстительной радостью глядя, как перекинувшийся на некко огонь без всяких трудностей поглощает его безразмерную плоть, оставляя на ней глубокие ожоги.

– О-о-о-ойн! – в голос взвыл наблюдатель, отчаянно вертясь на месте, но будучи не в силах сбить с себя эту магию. – Как ты посмел оставить ему источник?!

– Мастер! – ахнула наполовину втиснувшаяся в тело Наоми баба.

– Учитель? – с неменьшим изумлением оторвался от Майены Сэн.

– Ойн! Да сделайте же что-нибудь!

Но на свое несчастье, оба собирателя сейчас находились не в лучшем положении и на помощь наблюдателю прийти не могли. Для этого сперва надо было выбраться из ужасающе узких тел, в которые они, пусть и наполовину, все-таки влезли. Пожалуй, только Орли не успел закончить начатое. Он, наверное, был самым молодым, поэтому, несмотря на значительный перевес сил, так и не смог переломить сопротивление Тары и ее улишша. И успел вытянуть из тела лишь малую часть ее отчаянно противящейся души.

На крик наблюдателя он все же оторвался от девчонки и суматошно оглянулся. В шоке уставившись на объятого пламенем некко, он так растерялся, что неосторожно выпустил из лап чужую душу. Та, улучив момент, тут же юркнула обратно. Однако Орли этого, кажется, не заметил. Будучи не в силах поверить, что мне действительно удалось ранить наблюдателя, он с некоторым трудом осознал суть чужих обвинений. Затем перевел растерянный взгляд на громоздящуюся горкой кучу одежды, но мы-то с ним прекрасно знали, что мой источник по-прежнему лежал у него в кармане, оставаясь непричастным к тому, что сейчас творилось.

– Что вы стоите?! Убейте его! – снова заорал наблюдатель, да так, что стены содрогнулись.

Диа и Сэн торопливо полезли наружу. Орли, как сомнамбула, сдвинулся с места. А я, чтобы не отвлекаться еще и на них, просто окружил себя и старика стеной огня, потому что не хотел распыляться на мелочи. После чего почувствовал, как от улишшей пришла очередная порция сил, и, морщась от боли в обожженных ладонях, выплеснул ее наружу еще одной огненной волной, окончательно превращая бьющееся в агонии тело в один большой и мерзко воняющий факел.

Последствия меня уже не волновали.

Сгорю так сгорю. Задохнусь от дыма – тем лучше. Понятно, что с каждой тиной я убивал не только наблюдателя, но и себя, однако выжженные под ноль резервы были наименьшей из проблем, которые меня волновали. Все, чего я хотел, это добить живучую тварь и удержаться на ногах до того момента, пока источаемая улишшами лавина невесть откуда взявшейся силы меня не убьет. Энергии было слишком много. Не знал даже, что в моих малышах ее может столько скопиться. Их словно к высоковольтной вышке подключили, превратив в один живой проводник. А все мы и без подсказок знаем, что произойдет с идиотом, по недомыслию цапнувшим рукой оголенный кабель.

В моем случае таких кабелей оказалось сразу восемь. И все – под порядочным напряжением. Поэтому по поводу себя я иллюзий не испытывал. Но при этом был бесконечно благодарен судьбе, что в этом странном месте законы природы, не позволяющие живым убивать мертвых, действительно не работали. Души выглядели как люди. Имели такие же слабости. Те же бреши в защите. Поэтому я мог без зазрения совести жечь эту истерично вопящую гадину до тех пор, пока она не издохнет.

Впрочем, а почему только жечь?

На меня так же неожиданно снизошло еще одно озарение, и вот тогда у некко попросту не осталось шансов. Потому что, убрав с дымящихся ладоней источающий адский жар огонь, я подумал и создал вместо него нечто новое. Более сложное. Не из одной, а сразу из четырех стихий, которые так долго мне не давались. Теперь же я без всякого труда скрутил их в бараний рог, после чего скомкал, как обычный снежок, как следует уплотнил до тех пор, пока наружу не стали вырываться разряды молний. А потом от души зарядил им прямо в центр обугленной массы, которая не так давно считалась самым могущественным существом на планете.

От удара наблюдатель вздрогнул, но мой подарочек вонзился в него так глубоко, что даже когтями он не смог его из себя выковырнуть. Больше скажу – при первой же попытке его коснуться этот червяк враз остался и без когтей, и без рук вообще. Затем взвившееся до самого потолка пламя набросилось на воющее и бешено дергающее оставшимися конечностями тело с удвоенной силой. И всего через пару ударов сердца передо мной остался лежать почерневший, обугленный, невыносимо воняющий труп, у которого относительно целой осталась лишь маленькая, спекшаяся до состояния головешки уродливая башка.

В наступившей благословенной тишине я сделал на подгибающихся ногах пару шагов, старательно отгоняя от себя стремительно накатывающую слабость. Бухнулся перед головешкой на колени. После чего ударом кулака расплющил ее на хрен. Услышал раздавшийся с двух сторон слаженный вопль. Раздвинул спекшиеся от жара губы и хрипло, из последних сил, прошептал:

– Добро пожаловать, Шэд. Вот тебе твоя жертва…

* * *

Когда я пришел в себя, вокруг было тихо, хотя и отнюдь не темно. Вверху, под потолком, неспешно кружили два красивых золотистых огонька, разбавляя сгустившийся сумрак своим теплым светом. Обстановка, как выяснилось, была все та же. Я по-прежнему находился глубоко под землей. Рядом тихонько гудел неведомый агрегат. На его поверхности все с той же периодичностью вспыхивали и исчезали фиолетовые искорки. И даже туша убитого некко валялась на том же месте, где я ее оставил.

Единственное, что изменилось, это появившийся возле куба стул, на котором, небрежно закинув ногу на ногу, восседал молчаливый и задумчивый контролер, вперивший рассеянный взгляд прямо перед собой. И большой деревянный стол, на котором лежали три одинаковых хрустальных шара с медленно клубящейся внутри тьмой.

– Ну что? Пришел в себя? – осведомился Шэд, стоило мне пошевелиться.

Я с кряхтением сел и с недоумением воззрился на зажатую в кулаке монету.

– Другого подходящего источника для тебя здесь не было, – пояснил сборщик душ. – Но поскольку вы в некоторой степени уже сроднились, то для тебя он надолго останется самым подходящим.

– Ули? – вместо ответа тревожно спросил я, одновременно обшаривая свой прокопченный разум в поисках знакомой искорки. С невыразимым облегчением нашел ее на положенном месте и мысленно обнял. – Первый? Второй… малышня?

Откуда-то снизу на меня торопливо взгромоздились восемь совершенно невредимых пятнышек, которые, слившись в одного крохотного нурра, с радостным писком повисли у меня на шее.

– Пакость?

– Держи свою кошку, – с усмешкой бросил Шэд, и с пола без видимых усилий в воздух поднялась безучастно лежавшая там статуэтка. Спланировав мне в руки, она тут же нагрелась, встрепенулась, а затем и подпрыгнула, злобно ощерив маленькие клычки, изогнув дугой тонкий хвостик и огласив пространство свирепым шипением.

– Все хорошо, мелкая, – рассмеялся я, когда она завертела головой в поисках тех, кого еще надо убить. – Не надо больше никого убивать. Они и сами… а кстати, где они?

Шэд молча положил руку на один из шаров, где тьма тут же уплотнилась, и в ней, как мне показалось, промелькнул чей-то вытаращенный глаз.

– Я пока не решил, что с ними делать. Но на всякий случай лишил подвижности, чтобы больше не гоняться по всему Ирнеллу.

– Хочешь сказать, ты все-таки подозревал, что с ними что-то не то? – подозрительно сощурился я, тем не менее не торопясь вставать с холодного пола.

Шэд, помолчав, неохотно признался:

– Твои слова заронили во мне зерна сомнений. Поэтому со счетов эту версию я полностью сбрасывать не стал, хотя она до самого последнего момента казалась мне маловероятной.

– Я тебя искал, – вскользь уронил я, все-таки поднапрягшись и поднявшись на ноги. При этом на одно плечо усадил довольно мурлыкающую нурру, а на другое – молчаливого, похожего на уголек улишша.

Шэд при виде них странно хмыкнул:

– В некоторые места на Ирнелле мне по-прежнему нет доступа. И шекковые леса – одно из них. Я тебя отсюда даже не слышу. Так что призвать меня было удачной идеей.

– Из-за него? – я настороженно покосился в сторону размеренно мигающего куба.

Шэд молча кивнул, после чего поднялся, знаком показал, чтобы я бросил ему монету Олерона Аввима. Ловко ее поймал и, подойдя к прибору вплотную, вогнал ее в невидимую для меня щель. Внутри что-то щелкнуло, и куб погас, а вибрация у меня под ногами моментально прекратилась.

– Вот так, – удовлетворенно хмыкнул собиратель, после чего бросил монету обратно и не стал возражать, когда я надел цепочку на шею. – Хватит уже этой штуке уродовать изнанку. Кто бы вообще мог предположить, что твои предшественники окажутся на такое способны?

Я навострил уши, а Пакость недоверчиво заворчала.

– Это что, «барьерники» сотворили?

– Они, – протянул Шэд, снова усаживаясь на стул. – Но для них это был вопрос выживания. А сейчас, когда все утряслось, от этих штуковин настала пора избавиться. Это, кстати, твоя задача. Их по всему миру разбросано порядочно, так что в ближайшие годы тебе придется потрудиться.

Я вместо ответа перевел взгляд на кружащиеся под потолком души и, все еще испытывая перед ними некоторую долю вины, спросил:

– Ты можешь им помочь?

– Нет, – спокойно отозвался Шэд.

Я с тяжелым сердцем перевел взгляд на лежащую неподалеку Тару.

– А ей?

– Она жива, – так же невозмутимо отозвался собиратель. – На редкость стойкая девочка. Второй источник на нее уже половину рина работает. Так что не позднее следующего утра она полностью восстановится.

– Так ты поэтому ее выбрал? – метнул я в его сторону взгляд исподлобья. – За душевную стойкость?

– Да.

– Значит, это и правда был ты… ты ее создал. Ты нашел для нее улишша. Хм. Наверное, и воспоминания у него забрал тоже ты? И это ты привел ее к «ночникам»! Но зачем?

Шэд только улыбнулся. А до меня неожиданно дошло.

– Да нет… черт! Только не говори, что ты специально ее готовил… и то письмо… ты ведь читаешь души! И мысли наши видишь, включая те, к которым мы и сами не любим возвращаться!

– Ниис был болен, – невозмутимо отозвался сборщик душ. – Очень серьезно болен. До смерти ему оставалось всего несколько месяцев, поэтому предложенные мной тридцать лет спокойной и полноценной жизни стали для него ценным подарком. В обмен он согласился воспитать и уберечь от карателей юного изоморфа. Об особенностях девочки я его предупредил. Какие способности у нее развивать, тоже намекнул. А заодно подсказал, каким образом наладить отношения с гильдией убийц и какой заказ нужно выполнить, чтобы Лоорг проникся к нему уважением. Это было нелегко, но ниис с задачей справился, поэтому вторую половину отпущенного ему срока проживет той жизнью, которую сам выберет.

– А ведь ты не мог не знать, кто такой Рани и где он работает, – задумчиво протянул я. – И все же ты привел меня именно к нему. В тот самый день и час, в те самые несколько тин, когда я мог без помех снять с него матрицу. Скажи, мне сейчас показалось или ты специально подтолкнул меня к «ночникам» и ко встрече с этой девчонкой?

Шэд едва заметно пожал плечами:

– Я не прозреваю будущее. Только прогнозирую.

– И как давно, позволь спросить, ты прогнозировал мое появление на Ирнелле?

– Довольно давно, – спокойно ответил он, и вот тогда до меня начало доходить.

Для контролера ни тридцать лет, ни все сто не являются особо значимыми временными отрезками. Тогда как внедрение в мир чужеродной души – дело ответственное и непростое. Само собой, ему понадобилось время, чтобы сначала отыскать меня. Прочесть мою память, узнать мои слабости. Затем подготовить Изю. Устроить на него облаву. Вывести на меня карателей… Так что ему, позвольте спросить, мешало построить прогноз не на ближайшие пару-тройку лет, а гораздо, гораздо дальше? И начать вовсе не вчера, а, скажем, двадцать, тридцать или даже пятьдесят лет назад и лишь окончательные штрихи сделать совсем недавно?

Второй изоморф в Гоаре, когда в Архаде и с первым-то была напряженка…

Девушка, которой заранее подобрали и подселили ослабленного, мало помнящего, но умного и доброго улишша…

К которой меня прямо-таки за руку привели и едва носом не ткнули…

Сказать, какие мысли у меня возникли в отношении Тары и участия в ее судьбе собирателя?!

– Ты прав, – не стал отпираться Шэд, когда я гневно раздул ноздри. – Но изоморфы – довольно молодая для Ирнелла раса. И ты – один из лучших ее представителей. Поэтому мне показалось, что у тебя, раз уж ты согласился провести здесь жизнь, должна появиться достойная подруга.

– А нас ты, конечно, спросить забыл? – ядовито поинтересовался я, чувствуя, что еще немного – и попрошу Изю снова плюнуть в этого гада.

– Это ваш выбор, – напомнил сборщик. – Я лишь предоставил саму возможность, а уж воспользоваться ею или нет, решать только вам. Я же не заставлял тебя брать матрицу Рани. И к шаззу тем более не подталкивал. У тебя был шанс. Ты его реализовал. А в ваши отношения с гильдиями я, если помнишь, не вмешивался.

Я так же резко успокоился и, бросив в сторону Тары быстрый взгляд, непримиримо буркнул:

– А это вообще реально – не создать, а… мм… родить полноценного изоморфа? Мне казалось, улишши для этого не приспособлены.

– У них, может, и нет пола, зато они умеют делиться, – понимающе усмехнулся контролер. – Как клетки. Даже генетическим материалом могут обмениваться. Но для этого нужен подходящий партнер. И разумеется, определенная степень зрелости как с их стороны, так и с вашей. Никто этого, правда, раньше не практиковал. Девушек среди изоморфов вообще раньше не было. Но мне отчего-то кажется, что вы справитесь. По крайней мере, я для этого создал все предпосылки.

Я фыркнул:

– Вот уж чего не ожидал, так это того, что ты начнешь заниматься сводничеством.

– Ты ждешь от меня правды. Я даю тебе правду. Чем ты недоволен?

– Ничем, – буркнул я. – Давай замнем для ясности, иначе можно до такого договориться… Что ты думаешь делать с собирателями?

Шэд подхватил со стола один из шаров.

– Сложный вопрос. Для нас подобная ситуация – беспрецедентный случай. Один сборщик – да, возможно… но чтобы сразу три, да еще во главе с наблюдателем… на моей памяти такое произошло впервые.

– Ты ведь сейчас его читаешь?

– Да, – как ни в чем не бывало отозвался Шэд.

– И как же он дошел до жизни такой, если не секрет? Почему вдруг сошел с ума, устроив всю эту канитель с переселением душ, войной, убийствами и прочей хренью, с которой ты позвал меня разобраться? Почему он, в конце концов, потемнел?

Контролер ненадолго прикрыл глаза, снова о чем-то задумавшись или прислушиваясь к тому, что вычитал в чужой душе. А потом медленно и неторопливо начал говорить.

Глава 23

– Как ты уже знаешь, большинство собирателей родом из того мира, который им предстоит оберегать, – проговорил Шэд, убедившись, что я внимательно слушаю. – Их, разумеется, выбирает наблюдатель. Но чтобы стать собирателем, мало иметь чистую душу. Для этого нужно обладать целым набором определенных качеств. К примеру, ответственностью. Уравновешенной… ну, пусть будет психикой. И в какой-то мере бесстрастностью. Умением гасить эмоции, которые мешают принять взвешенное и оптимальное решение. Это необходимо для той работы, которую они выполняют. И это же позволяет собирателям эмоционально не участвовать в процессе сбора душ, иначе даже чистая душа может засомневаться. Мы стараемся этого не допускать, – весомо добавил он. – Поэтому отбор очень строгий, и может пройти не одно столетие, прежде чем чистая душа будет готова к таким нагрузкам.

– За этим тоже следит наблюдатель? – предположил я.

– Конечно. В пределах своего мира он отвечает за все. И только в случае, если он не справляется, возникает необходимость вмешательства извне.

– Так. Хорошо. А наблюдатели тогда откуда берутся?

– Откуда и все остальные. Просто чтобы научиться принимать решения уровня наблюдателя, обычному сборщику потребуется набрать огромный опыт. Научиться нести на своих плечах груз ответственности не просто за мертвые души, но и за живые, а это на порядок сложнее. Поэтому наблюдатели подбирают помощников так, чтобы хотя бы один из них со временем смог бы его заменить.

Я заинтересованно качнулся вперед, после чего Шэд, вероятно, решил, что мне бы тоже не мешало присесть, и прямо из воздуха создал второй стул, на котором я и устроился с превеликим удовольствием.

– Так вот, наблюдатели… – вернулся к прерванной теме Шэдоу. – Когда настает время передать пост более молодому преемнику, они представляют кандидата контролеру, а тот, прочитав его душу, принимает окончательное решение.

– Значит, сборщики не находятся тут на пожизненной каторге? И не обязаны оттрубить на благо своего мира от момента первой смерти вплоть до второй, окончательной?

– Нет, конечно. Да и вопрос окончательной смерти выглядит достаточно спорно. К тому же путей, по которым может пойти душа, очень много. И путь собирателя – лишь один из них, причем не самый сложный. Но мы никого не неволим. Каждый делает выбор самостоятельно и исключительно по доброй воле.

– Да? А вон та смердящая гусеница утверждала обратное.

Контролер только вздохнул:

– Наверное, это моя вина.

– Твоя? – насторожился я.

– Когда-то эта душа была настолько безупречной, что ты бы не смог смотреть на ее сияние, не ослепнув. Хого – так его когда-то звали – при жизни был настоящим праведником. И смерть к нему пришла легко и безболезненно. Да и после он выполнял свой долг с редким терпением. И с таким энтузиазмом, что на должность наблюдателя прежний мастер представил его намного раньше положенного срока, но я не усмотрел в этом какой-либо угрозы. И только сейчас, читая эти заблудшие души, начинаю понимать, почему во всех мирах и во всех Вселенных, среди всех существующих видов разумных только у вас, у людей, чистые души – это не просто величайшая редкость, но еще и не всегда благо.

Я удивленно встрепенулся:

– То есть быть безгрешным – это больше не достижение?

– Ваши души невероятно хрупки, – все так же задумчиво сообщил собиратель. – Но парадокс ситуации заключается в том, что чем душа чище и невиннее, тем она уязвимее.

– Хм. А мне казалось, наоборот.

– Не у вас, – качнул головой Шэд. И тут же поправился: – Вернее, не у всех вас. Это явление встречалось мне в описании лишь однажды, и, насколько я понимаю, данная аномалия свойственна именно вашей расе. А я не вспомнил о ней, когда позволил Хого занять должность наблюдателя.

– Что же в его душе было неправильного?

– Представь цветок, который вырос в теплой оранжерее и за которым всю жизнь ухаживал заботливый и добрый садовник. Этот цветок по-настоящему прекрасен. Свет его лепестков способен очаровать любого. Однако при этом он не видел ни бурь, ни невзгод, не попадал под холодные ливни и не тянулся упрямо к свету, когда его стебелек был грубо смят пробегающим мимо мальчишкой. Как думаешь, что произойдет, если пересадить такой цветок из уютной теплицы на обычную грядку?

Я усмехнулся:

– Капец цветочку.

– Именно. Быть может, не сразу, но, столкнувшись не с тепличной, а с обычной средой, цветок обречен погибнуть…

– Или же стать как тот сорняк, что при желании может прорасти даже сквозь асфальт.

Шэд одобрительно на меня взглянул:

– Верно. Момент, когда цветок примет окончательное решение, кем ему дальше быть, уловить непросто. В ситуации, когда отчеты следуют лишь раз в пятьсот лет, выхватить первые изменения проблематично. Особенно если хрустальные лепестки были повреждены лишь с одного края и до поры до времени отражали свет так же, как и всегда.

– С Хого случилось то же самое? – предположил я.

– Его душа оказалась слишком хрупка для той работы, что поручил ему наблюдатель. Всю свою прежнюю жизнь он прожил, не видя грязи. Один. Без людей. Отстранившись от всего плохого и умышленно не видя зла, он годами взращивал в себе смирение, доброту и кротость, не понимая, что настоящее просветление приходит не в спокойствии, а в борьбе. Добро бесполезно, если оно не приносит пользы. Смирение бессмысленно, если рядом нет тех, кто старается вывести тебя из равновесия. Легко быть праведником, когда перед тобой нет ни одного искушения. Поэтому все это – ложные истины, Олег. И поэтому же в безупречно чистой душе Хого однажды появилась первая трещина.

Я нахмурился:

– Что же его так поразило в работе собирателя? Частые смерти? Боль и кровь, без которых люди обычно не погибают? Не так уж много народу умирает в своих постелях, тихо и мирно испустив дух от старости. Обычно их убивают болезни, травмы, несчастные случаи, а то и другие люди. Наверное, Хого было трудно увидеть все это воочию? И слишком сильно это зрелище выбивалось из той картины мира, которую он для себя нарисовал?

– Причин было много, – спокойно отозвался Шэд. – Тот, чью душу я сейчас читаю, знает лишь то, что сумел прочитать в душе самого Хого. А Хого далеко не всегда позволял себе быть откровенным. Особенно в последнее время.

– Погоди, – встрепенулся я. – Дай угадаю… Ошибка наблюдателя заключалась в том, что он не заметил в душе Хого первого дефекта. И ты тоже его пропустил, потому что душа была светла, а за ее ярким светом одной-единственной темной точки можно было и не увидеть. Та самая аномалия, про которую ты говорил, встречается редко и скорее всего не на Ирнелле, иначе ты бы проверил парня дополнительно. Но Хого оказался первым. Быть может, на Ирнелле он такой и вовсе один. Поэтому в итоге его утвердили. Хого с энтузиазмом взялся за новое дело. А потом, наверное, и помощников начал подбирать себе под стать?

– Да.

– Значит, все души на твоем столе, что сейчас больше похожи на некко, тоже изначально были безгрешными? – снова предположил я, чувствуя себя так, словно открываю Америку.

Шэд грустно улыбнулся:

– Подобное притягивает подобное. А Хого хотел для Ирнелла лишь самого лучшего, поэтому искренне верил, что и сборщики у него должны быть такими же безупречными, как он сам. И ему даже повезло найти единомышленников. Новые собиратели его боготворили.

– А со временем он настолько уверился в своей миссии, что принялся направо и налево творить понятное только ему добро? – тут же насторожился я. – Это ведь была его идея создать на Ирнелле уникальную расу?

– Вот уже и ты научился читать чужие мысли, – иронично хмыкнул контролер. – Но ты прав: идея улучшения вверенного им мира настолько захватила эту четверку, что в один прекрасный день они замахнулись на большее и решили улучшить…

– Человека?

– Хого показалось, что люди слишком несовершенны, – одобрительно кивнул Шэд. – Несмотря на то что он всеми силами стремился им помочь. И вот однажды в его голове родился план. После чего сборщики начали искать по всему Ирнеллу…

– …чистые души, – снова подсказал я.

– Да. Которым после благополучно установленного контакта было предложено поучаствовать в одном непростом, но крайне интересном эксперименте.

– Как мне это знакомо… – невесело улыбнулся я. – Готов предположить, что недостатка в добровольцах не было. Люди, воодушевившись благостным видом явившихся к ним сборщиков, охотно согласились проапгрейдиться, после чего на Ирнелле появились первые изоморфы. С этого же момента в мире начался маготехнический бум и наступила эпоха всеобщего благоденствия. Новые открытия, фантастические возможности, свободно пропускающая изоморфов изнанка, ставшая для первых «барьерников» прекрасным новым миром, который можно было исследовать и изучать хоть до посинения… Но как это обычно бывает, все хорошее однажды закончилось. А все потому, что главный благодетель захотел сделать… что? Какая еще великая идея пришла в светлую, итить его за ногу, голову Хого?

Шэд помрачнел и вернул хрустальный шар на стол.

– Ему показалось, что простого участия в делах верхнего мира уже недостаточно. С изнанки сборщики не могли ни во что вмешиваться. Только подсказывать, направлять, давать советы. Иногда. А мир хоть и улучшался, но, по мнению Хого, делал это недостаточно быстро. Поэтому в какой-то момент наблюдатель посчитал, что для большей эффективности сборщикам нужно присутствовать на Ирнелле во плоти.

Я недобро прищурился:

– И вот тогда он вспомнил про изоморфов?

Контролер бросил в мою сторону острый взгляд:

– Это было самое простое и логичное решение. Другие сборщики этого не подтверждают, но велика вероятность, что и на создание изоморфов Хого решился исключительно потому, что на изнанке ему стало тесно.

– И когда до самих изоморфов это дошло…

– Ему пришлось выбирать, как тому цветку, – или губить свои планы на корню, окончательно смиряясь со своей скромной ролью в делах этого мира, или же…

– …действовать быстро и решительно в надежде на то, что победителей, как говорят в моем мире, не судят?

– Верно, – тяжело уронил контролер. – Воспоминания этой троицы говорят, что Хого выбрал второй путь. И остальные это решение поддержали. Потому что видели: помыслы наблюдателя по-прежнему были чисты. Хого не хотел ничего лично для себя. А все, что его заботило, это судьба вверенного ему мира.

Я скривился:

– И сколько народу они успели угробить ради того «чистого и светлого», что напророчил Ирнеллу наблюдатель?

– У собирателей было несколько неудачных попыток вселения, после чего «барьерники» забеспокоились. Однако Хого это не остановило.

– Еще бы. Он же уверовал в свою гениальность! И вдруг – такой пр-р-ровал!

Шэд спокойно глянул на выползшие у меня из-под верхней губы клыки, но я успокоился так же быстро, как и разозлился.

– Дальше я, пожалуй, могу рассказать и сам. Сперва расстроившись, потом обозлившись, а под конец и осатанев от череды неудач, которые просто не могли не выбесить такого упертого и верящего в собственную исключительность придурка, Хого, этот маньяк-перфекционист, вошел в раж и продолжал убивать изоморфов до тех пор, пока они не спохватились и не разбежались кто куда. Сражаться с собирателями было бессмысленно, поэтому войны как таковой и не случилось. Изоморфы попрятались в надежде, что сошедшие с ума сборщики образумятся. Сборщики, наоборот, очень старались найти новых «добровольцев». Причем наверняка они еще и искренне недоумевали, почему же дурные людишки не стремятся идти строем на алтари? Им же вот, на блюдечке все преподнесли! Только и нужно было, что еще чуть-чуть потерпеть. Зато теперь понятно, отчего наблюдатель так тяготился прожитыми на Ирнелле годами и считал себя политзаключенным…

Я горько усмехнулся и добавил:

– Когда работа спорится и есть желание творить, то годы летят как мгновения. А когда тщательно выстроенные планы рушатся один за другим, то каждый день превращается в каторгу. Особенно если ты живешь в теле дряхлого старика, которое само по себе похоже на тюрьму.

– Хого старался не тратить силы понапрасну, – кивнул контролер. – Поэтому переселение проводил, лишь когда возможности старого тела исчерпывались полностью. Для человеческой души это нелегкое испытание, особенно если это чистая душа, уставшая от разочарований и многолетней борьбы.

– Но все же сил у него оставалось достаточно, чтобы продолжать войну. Открытых конфликтов изоморфы по-прежнему избегали, а когда стало ясно, что сборщики вычисляют их с помощью улишшей, «барьерники» рискнули разорвать все связи, чтобы их нельзя было отыскать. По крайней мере, не всех сразу.

– И все же они не сидели сложа руки, – заметил Шэд. – Те, кто сумел выжить, придумали другой способ остановить собирателей.

Я покосился на погасший куб:

– Вот эти штуки?

– Да. Наблюдатель допустил ошибку, посвятив «барьерников» во многие тайны изнанки. К тому моменту, когда случился конфликт, изоморфы чувствовали себя на этом слое реальности вполне уверенно. Поэтому, как только стало ясно, что пощады не будет, они создали и установили по всему Ирнеллу вот эти устройства.

– Это они разрывают связь изнанки с реальным миром? – настороженно уточнил я.

– Не разрывают. Скорее, раздвигают их, как распорками. Чем дальше изнанка, тем сложнее нам перейти оттуда в мир живых. Поэтому «распорки» устанавливали до тех пор, пока связь между слоями реальности не стала совсем призрачной. И пока на Ирнелле почти не осталось мест, через которые мы можем сюда проникнуть.

– Но ты же говорил, что это опасно…

– Сборщики душ, вселившиеся в человеческие тела, еще опаснее, – возразил контролер. – Правила были придуманы не зря. Могущественная сущность вроде меня настолько тяжела для этого слоя мироздания, что одним своим присутствием способна ее повредить. Когда же таких сущностей сразу четыре…

– А наблюдатель что, об этом не подозревал?

– Он посчитал, что внутри человеческого тела угроза будет незначительной. «Барьерники», разумеется, об этом не знали. Скорее всего они и понятия не имели, что эксперимент по вселению все-таки закончился успехом. Все, чего они хотели добиться, это не допустить обезумевших собирателей в мир живых. Однако к тому моменту, как был запущен последний прибор, они уже оказались здесь. Внутри простых человеческих тел. И аппараты «барьерников» не изгнали, а всего лишь заперли эту четверку, превратив из богов в самых обычных узников. При этом вскоре выяснилось, что украденное тело долго не живет, поэтому каждые двадцать-тридцать лет собирателям требовалась замена. Ну а поскольку в человеческом облике читать чужие души сборщикам стало труднее, их силы уменьшились, а некоторые способности вообще пропали, то поймать изоморфов стало еще сложнее, в конце концов им пришлось действовать чужими руками, подключив к поискам Ковен.

– Только теперь изоморфы им понадобились еще и для того, чтобы освободиться из плена, – помрачнел я, когда Шэд умолк. – После чего с самого верха была развернута массированная пропаганда, где «барьерников» объявили исчадиями ада, а многое из того, что они создали, происками лукавого.

– Что-то вроде того. После этого на твоих коллег начали облаву с двух сторон. Тех, кого брали живыми, собиратели допрашивали лично, ища в памяти узников новые имена, лица и места, где прячутся уцелевшие изоморфы. Улишши, разумеется, защищали хозяев до последнего. Сборщики, в свою очередь, старались их не убивать, чтобы не получить дефектное тело, поэтому даже чтение душ не всегда приносило удачу. Только поэтому многим изоморфам удалось остаться неузнанными. И ни один не выжил во время попыток использовать их в качестве доноров. Правда, цена за это была уплачена огромная. «Барьерники» умирали, чтобы не попасть в руки карателей. При малейшей опасности они уходили на изнанку, спасая улишшей и собственные воспоминания, а вместе с ними – друзей и коллег. А пока Хого гонялся за призраками, оставшиеся в живых изоморфы лихорадочно работали над созданием приборов. И когда их установка была завершена, сборщики действительно оказались в ловушке, полностью утратив возможность переходить с изнанки в реальный мир и обратно.

Я прикусил губу:

– Зато потребность в наших телах возросла еще больше. Только теперь к чисто академическому интересу добавился еще и шкурный.

– Именно. Изоморфов в принципе было не так уж много, и большинство из вас к тому времени успели истребить. Поэтому вскоре сборщики переключили внимание на обычных людей. Особенно на людей с чистыми душами, тела которых, как они уже знали, более стойко реагируют на вселение. При этом замены стали требоваться все чаще. Каждое новое тело отнимало у собирателей силы, восполнить которые было негде. Приборы, созданные изоморфами, душили их все сильнее, однако «барьерники» спрятали свои творения надежно. И все до одного привязали к одному и тому же источнику.

Я машинально поднял руку и сжал в кулаке висящую на груди на монету:

– Значит, их было несколько?

– Больше сотни. Но после того как приборы были установлены, источники из соображений безопасности уничтожили. Все, кроме этого. «Барьерники» все же надеялись, что однажды угроза, исходящая от сборщиков, исчезнет, и тогда приборы нужно будет отключить. Олерон Аввим стал последним, кто знал эту тайну. Но он, к сожалению, не имел преемника. Да и сборщики не дремали, периодически то появляясь в Ковене, вселяясь в кого-нибудь из приближенных сильных мира сего, то занимая тело какого-нибудь не слишком высокого, но имеющего нужные связи чиновника или мага. Они, как пауки, на протяжении многих лет плели каждый свой узелок на очередном участке паутины. Потом перебирались на другое место, не теряя связи со старым, и все начинали заново, считая, что именно в этом и заключается их работа. Таким образом они отслеживали и контролировали все страны, включая не только Альянс, но и немаленькие северные территории. Они контролировали Ковен и гильдии. Умело подбирали ключики к человеческим душам, получая через верных людей все, что им было нужно. Хого – в Сиуле, твой «друг» Орли в Архаде… Угадай, от кого в свое время магистр Ной получил подсказку относительно монеты? И кто время от времени отбирал по всей стране талантливых артефакторов, чтобы передать им старые знания в надежде, что кто-то сумеет ими воспользоваться? Отступники ведь не возникали сами по себе. За ними всегда стояли те, кому это нужно. Да что говорить… через Ковен сборщикам подчинялся даже Орден. Ну а если им удавалось найти такое место, как это, то приборы уничтожали. Как ту самую башню, в которой ты только начинал свой путь в качестве изоморфа.

– Как они туда проникли? Ты же говорил, что не можешь увидеть это место, – нахмурился я.

Шэд кивнул:

– И они не могли. Но такое серьезное вмешательство в структуру мира не могло не оставить следов. Приборы буквально разрывают барьер, создавая пустое пространство между слоями и отдаляя их от изнанки. Превращая это место в дополнительный слой, куда без специального приглашения собирателям нет ходу.

– Видимо, кто-то их однажды сюда все-таки пригласил, раз они смогли тут обустроиться, – хмуро бросил я, мельком оглядев тела на стеллажах. – Неужели отступники? Их, наверное, создавали в том числе и для этого? Правда, мне тогда не очень понятно, почему конкретно вот эту штуку до сих пор не уничтожили?

– Вокруг нее нет времени и нет привычного для нас пространства, – пояснил Шэд. – Здесь удобно проводить вселение, хранить тела. Здесь ничто и никогда не испортится и не постареет. Брось на пол яблоко, и оно даже через тысячу лет останется таким же свежим, как сейчас. К тому же шекковые леса полностью скрыли это место от любопытных. Благодаря деревьям, колебания магического фона над убежищем незначительные. Правда, даже того воздействия, которое они не смогли погасить, хватило, чтобы исходящее от прибора излучение начало негативно влиять на окружающий мир. Имей это в виду, когда будешь искать остальные – рядом с такими местами тебя могут встретить аномалии, связанные с тем, что в мир живых неумолимо просачивается энергия изнанки.

Я насторожился:

– Если «барьерники» знали об этом, зачем же они устанавливали приборы в городах?

– Аномалии происходят не везде, – успокоил меня Шэд. – Однако «барьерники», как ты понимаешь, действовали в спешке и с определенного момента уже не считались ни с жертвами, ни с разрушениями. Лишившуюся тела душу почти невозможно прочитать, если она того не желает. Поэтому изоморфы предпочитали умирать. А умирая, еще и старались уничтожить вокруг себя как можно больше книг и артефактов. Здесь же в свое время произошла целая серия взрывов. И в форте, и в старых лагерях, и в самом лесу. Ну а поскольку взрывы имели магическую природу, то, по-видимому, сумели повредить установленную вокруг обелиска защиту. После этого он стал виден простым смертным, а исходящее от него излучение оказалось настолько сильным, что со временем это привело к необратимым изменениям у живых и у мертвых. Однако, как я уже сказал, такое встречается не везде. И там, где защита цела, ты ничего подобного не увидишь. Даже с учетом того, что с годами она ослабла и наружу начало просачиваться то, чего тут быть не должно.

– А те хреновины на деревьях? – внезапно вспомнил я. – Ну которые обернуты в фэйталовую оболочку?

– Поглотители, предназначенные для рассеивания этого излучения. Дополнительная, так сказать, страховка. Если бы не она, проблема с видоизменением растений и животных в здешних лесах стояла бы еще острее. Насчет состава не спрашивай – сам на досуге разберешься. Скажу только, что фэйтал там с особыми примесями, меняющими структуру металла таким образом, чтобы он смог не отталкивать, а поглощать определенный вид излучения.

– Значит, вот что убивает нурров и вот почему некко в этих краях такие здоровые…

– Теперь, когда прибор отключен, со временем все придет в норму. И некко, и нурры. И наверное, даже деревья.

– Хочешь сказать, Унгеру Третьему придется искать новый источник дохода?

– Это случится не скоро. Запаса шекка хватит еще на пару столетий. И только когда все эти деревья вырубят или выдоят до последней капли, Архад будет вынужден искать альтернативу.

Я только отмахнулся:

– Это уже не мои проблемы. Да и вряд ли я проведу здесь всю оставшуюся жизнь. Ты мне другое скажи. Ведь если сборщики больше не смогли выходить на изнанку и исполнять свои прямые обязанности, то как они это для себя обосновывали?

– Для этой работы они привлекали отступников и Орден. С этой же целью карателей старались развивать, вооружать и усиливать по мере возможностей.

– Эх. А я-то думал, что главгада надо искать в Ковене… – раздосадованно признался я. – Даже на Данти, грешным делом, подумал. Слишком уж удобная у него должность. Да и влияние в Альянсе – ого-го.

Контролер отрицательно качнул головой:

– Сборщики предпочитали не занимать ключевые посты. Всегда только рядом. В тени. За ширмой. Они считали это принципиально важным. Ну и более безопасным, разумеется.

– А почему они потемнели? И почему не обратили на это внимания? Разве превращение чистой души в мертвую не показатель того, что наблюдатель свернул куда-то не туда?

Шэд с силой крутанул длинными пальцами второй шар:

– Это происходило постепенно. На протяжении столетий, поэтому поначалу изменения были незаметными. Каждая маленькая уступка собственному тщеславию – как темное пятнышко на репутации, которая неоправданно долго кажется тебе безупречной. Когда ты чем-то увлечен, то часто не обращаешь внимания на такие мелочи. Потом все-таки обнаруживаешь дефект, но убеждаешь себя, что это ненадолго. Что его еще можно исправить. А со временем привыкаешь. Потом тебе начинает казаться, что вот эта конкретная часть и светлой-то никогда не была. К тому же тебя уже не так сильно мучают угрызения совести. Для каждого твоего поступка появляется основание: не было выхода, они первые начали или же сами во всем виноваты… И вот однажды тебе становится все равно, светлая у тебя душа или темная. Темная в какой-то мере даже удобнее. Она позволяет придумывать все новые и новые оправдания, которые затем перерождаются в уверенность. Дарит ложное успокоение, что так и надо. Порой даже подсовывает мученические мысли, что все это – жертва во имя мира и всего рода людского. И вот твои грехи тяжелеют. С каждым годом их становится все больше. Ну а когда ты преступаешь последнюю черту, возгордясь и вознеся себя выше того, что тебя когда-то создало, остатки света исчезают полностью, и только тогда душа по-настоящему умирает.

Я кивнул в сторону шаров:

– Ты поэтому их не убил?

– У них еще остался шанс на возвращение к свету. И я попробую им его дать. Ты утолил свое любопытство? – внезапно спросил собиратель. – Тогда, надеюсь, не откажешься и мне кое-что пояснить?

Я пожал плечами:

– Спрашивай.

Шэд помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом оставил второй шар в покое и опустил руки.

– Когда ты меня призвал, то на долю мгновения мне снова удалось увидеть твою душу. После Сиульи ты сильно вырос, поэтому с некоторых пор чтение твоих мыслей стало составлять проблему даже для меня. Но сегодня… признаться, я ожидал увидеть в твоей душе радость. Даже, быть может, злорадство. Но вместо них нашел лишь досаду. Боль. И совсем немного сожаления, что ты не все сумел предусмотреть. Почему?

Я раздраженно дернул хвостом:

– Когда ты в первый раз сказал, что местные собиратели пропали и при этом вроде бы некому было их убивать, мне не понравилось, что по времени это подозрительно совпало с разгаром конфликта между Ковеном и изоморфами. К тому же ты сказал, что убить вас невозможно. О барьере я тогда почти ничего не знал. Поэтому логично было связать эти два события. Ты меня, правда, разубедил, – признался я. – Могущественным сущностям и впрямь не было резона устраивать разборки с какими-то смертными, ведь они могли избавиться от нас так же легко, как и создали. Поэтому на какое-то время я об этой версии забыл. Но потом мастер Чжи показал мне истинные возможности изнанки. Я открыл для себя иллюзии. Научился создавать порталы. А потом учитель подсказал, как защититься от истинной, доступной, как оказалось, только вам магии разума, и вот тогда я подумал: а ведь изоморфы ею не владели. Они умели создавать иллюзии, да. Но их иллюзии – это всего лишь уловка, обман зрения, никоим образом на разум не влияющий. Ни внушением, ни гипнозом мои коллеги, как выяснилось, не владели. Но тогда зачем им понадобилось защищаться? Или, вернее, от кого? После этого я начал строить догадки, но, конечно, до самого интересного моя фантазия не дошла. Да и насчет причин конфликта стояли сплошные знаки вопроса. Вариантов было много. Один другого безумнее. Единственное, что показалось мне логичным, это то, что сборщики так или иначе должны были держать руку на пульсе. Иметь связь со всеми людьми, кто занимал ключевые посты как минимум в Архаде. На какое-то время мои подозрения пали даже на «ночников», однако Тара их развеяла. Поэтому по большому счету оставались только король, Орден, гильдия магов и Ковен. Представляешь мои эмоции, когда в один из дней меня вдруг приглашают на встречу, на которой лично присутствуют глава Ковена, не последний в королевской канцелярии чиновник, глава гильдии магов и глава Ордена карателей? «Четверо», – подумал я тогда. Вот это и впрямь совпадение, в которое при всем желании уже не верится. Пятого, магистра Рала, я вскоре из списка вычеркнул – не того полета птица. А вот остальные мне показались достойными кандидатами на роль злодеев. С таном Алдурром нас и так связывали давние отношения. Да и иллюзия у него в доме выглядела подозрительно. С лессом Аррано мы тоже успели, так сказать, познакомиться. Магистр Нэш ходит под рукой Данти. А сам Данти – высокомерный сноб, который просто не мог не иметь хотя бы косвенного отношения к тем, кого я искал.

Шэд снисходительно улыбнулся.

– Нет, ну а что? – буркнул я. – Я, между прочим, чужие души читать не умею. Да и задание, которое мне поручили, выглядело более чем сомнительным. Но я решил, что все равно поеду, потому что тут и карта «ночников» пришлась к месту, и доверие надо было заслуживать, и нурры каким-то боком сюда приплелись… в общем, мне стало интересно, и я приехал в форт, будучи почти уверенным, что ничего особенного тут не найду. Когда же оказалось, что это не так, я тоже поначалу ничего плохого не заподозрил. Ну подумаешь, хранилище… Тара, правда, доставила мне много проблем. Да и потом ее явление народу, в смысле мне сумело отвлечь от основной задачи. Тогда я думал, что ищу вместе с ней сокровища Олерона Аввима. Ну и заодно зарабатываю репутацию в глазах людей, которые должны были стать ниточкой, способной привести меня к разгадке.

– Ты научился создавать двухслойную ментальную защиту, – заметил Шэд, когда я ненадолго прервался.

– Да, – признал я. – Мне показалось, что если тот же Данти работает в интересах сборщиков, то он вполне мог заполучить от них какой-то артефакт, способный влиять на разум. К тому же кто-то из этой четверки мог оказаться изоморфом-перебежчиком. Так что защиту мы с Ули сделали не двойной, а тройной. Наверх поместили самые простые и понятные воспоминания, свойственные настоящему Таору Саррато. Под второй защитой спрятали воспоминания посложнее, которые дают понять, что я – не он. И под третьей – уже то, что я ни в коем случае не хотел кому-либо демонстрировать. В том числе и тот факт, что у меня вообще есть этот слой мыслей и воспоминаний.

– Тебе повезло, что Хого ослаб, поэтому до последнего слоя так и не добрался.

– Да, – вздохнул я. – Мы допустили просчет, когда решили, что, куда бы нас ни занесло, барьер и его магия будут мне одинаково доступны. Я считал, что у меня есть роскошный козырь не только перед стихийниками, карателями или предателями-изоморфами, но и перед сборщиками. Казалось, я все предусмотрел. Ко всему подготовился. А в итоге так облажался…

Я сокрушенно покачал головой.

– Нас повязали, как котят, да еще и башку мне вскрыли, словно консервную банку! Даже сильно ослабнув за века, сборщики мне оказались не по зубам. Орли смог без труда взломать первый слой защиты, хотя был не слишком опытен в этом деле. Не на ком учиться ему было, поэтому нас и пронесло. А вот наблюдатель оказался мудрее, поэтому сумел найти и сломать второй слой, после чего мне стало совсем невесело.

– Но Ули ты все же не потерял? – полюбопытствовал Шэд.

– Нет, – покачал головой я. – Убивать улишша, который дарит моему телу возможность гулять на изнанке, сборщикам было ни к чему. Ты ведь об этом только что говорил. Поэтому Орли и не планировал его убивать. Ну а пока его не оглушили, малыш изобразил умирающего лебедя и сбежал под третью защиту. А вот я чуть с ума не сошел, когда он сказал, что больше не чувствует братьев, и мы решили, что уже никогда их не увидим.

На губах Шэда мелькнула и пропала странная улыбка:

– А дальше?

– Дальше? – переспросил я. – Да дальше все как раз очень просто. Когда Хого вознамерился нас сожрать, я решил, что сдохну, но встану ему поперек горла. Пусть бы подавился напоследок. Да и Ули сказал, что живым не сдастся, поэтому попросил убить его до того, как к нему прикоснется этот мудила. Я тогда же и понял, почему за столько веков собиратели не смогли получить для новых экспериментов ни одного изоморфа: без улишшей их тела становились самыми обычными, не приспособленными для изнанки кусками плоти. А улишшей им бы никто живыми не отдал. В общем, я приготовился к тому, что собственноручно убью малыша, Ули тоже сказал, что ни о чем не жалеет, но тут вернулись наши коты и смогли дать ту самую энергию, с которой я умею работать лучше всего. Я тогда был зол. Растерян. Но в какой-то момент сообразил, что барьер для изоморфа – это действительно все. Он позволил мне творить потрясающие по своей правдоподобности иллюзии. Подарил силу. Возможность путешествовать по Ирнеллу порталами. А когда эта жирная тварь не пожелала подохнуть сразу, мне пришло в голову, что барьер и впрямь может стать каким угодно. Нужно лишь дать ему подсказку. Или же просто попросить.

– И ты захотел, чтобы он подарил тебе еще и магию? – со все более явственной улыбкой уточнил собиратель.

– Да. Слабому артефактору нечего было и думать использовать магию против сборщиков. Поэтому я попросил у барьера дать мне возможность стать сильнее… намного сильнее их. Хотя бы на этом слое реальности.

– И он ее тебе дал. Так что теперь ты при желании можешь поспорить даже со стихийником. Или стать первым на Ирнелле стихийником-универсалом. Если, конечно, захочешь.

Я неуверенно повел плечами:

– А надо ли оно? Ломать устоявшиеся стереотипы, привлекать внимание… быть незаметным проще. Да и вообще, возможность трясти горы, иссушивать океаны или раскалывать землю далеко не так полезна, как, скажем, умение грамотно чинить испорченные артефакты. А еще я не совсем понимаю, что же с нами произошло. Откуда здесь взялся барьер, если Орли даже не усомнился в том, что его появление рядом с кубом невозможно. Да и улишши…

Я опустил взгляд на вьющегося вокруг моих ног котенка. Хотя нет, уже восьмерых котят, которые на радостях то сливались в одно целое, то снова рассыпались на восемь игриво скачущих по полу нуррят. Причем делали это так легко, словно форма окончательно перестала иметь для них какое-либо значение.

– Почему они сделали то, что сделали? Как смогли? Разве простые паразиты на такое способны?

Контролер снисходительно усмехнулся:

– А ты когда-нибудь видел на изнанке свободного улишша? Может, тебе встречались где-нибудь их норы? Гнездовья? Ты вообще задумывался над тем, откуда они берутся? И на ком «паразитируют», если живых на изнанке не было и нет?

Я вздрогнул:

– Да ты что?… Неужели некко?!

– А разве с них есть что взять? – снова усмехнулся контролер. – Мертвые души и сами из кого хочешь энергию горазды вытянуть.

– Но тогда на ком? – окончательно запутался я.

После чего Шэд встал, окинул быстрым взором ластящихся ко мне котят и снова улыбнулся той странной улыбкой, которую я недавно уже видел.

– Все дело в том, что этот мир – живой, Олег. И, как у любого живого существа, у Ирнелла есть и тело, и, как ни странно, душа. Телом является верхний мир, который большинство обитающих на нем созданий считают единственным. А вот душа…

Я замер:

– Е-мое, ты хочешь сказать… барьер?!

– Да, – просто сказал собиратель, когда у меня округлились глаза. – Действительно барьер. Который подобно большой и мудрой матери время от времени порождает свои крохотные, слабые, но в чем-то вполне разумные копии.

Я в шоке уставился на малышню:

– Что?!

– Так устроен этот мир, – пожал плечами Шэд, когда я наклонился и, подхватив одного из котят, всмотрелся в его довольно прищуренные глаза. – Свойства ментальных паразитов улишши приобретают только при наличии носителя. В верхнем мире для них это единственная возможность выжить. Ну а на изнанке им хорошо. Там они дома. При этом, как и все дети, новорожденные улишши довольно просто устроены, легкомысленны и открыты всему новому. Себя они, разумеется, не осознают. Как не осознают связи с душой этого мира точно так же, как обычные дети просто любят своих маму и папу, не задумываясь, что являются их полной генетической копией. Для матери же улишши – это не просто дети. Это еще и способ познания. Она способна смотреть их глазами. Слушать. Наблюдать. Чувствовать. Со временем дети становятся взрослыми и отдаляются от матери, как и положено в любой семье, но полностью эта связь никогда не утрачивается. Поэтому улишши так тесно связаны друг с другом. Поэтому им так трудно находиться в одиночестве. Поэтому в свое время и изоморфы были тесно связаны друг с другом и с ними. Поэтому при смене матрицы твой Ули всегда наполнял твое тело магией ровно настолько, сколько ее было в Таоре Саррато на момент гибели. Неужели тебя это не удивило? И неужели ты ни разу за все время не поинтересовался, откуда улишш ее берет, если ни он, ни ты в действительности не маги и соответствующих резервов в других твоих матрицах не было?

Я смущенно отвел глаза:

– У Таора перед смертью магии было совсем чуть-чуть. Я не обратил внимания.

– А стоило бы, – невозмутимо заметил контролер. – Вам еще повезло, что первым тебя встретил именно Орли. Простому сборщику не положено знать все тонкости взаимодействия улишшей и души Ирнелла. Если бы Хого увидел, кого именно ты привел, и если бы он знал, что ты так глубоко продвинулся в отношениях с душой этого мира, тебе бы не поздоровилось. Но Орли ошибся. Не придал значения первому слою воспоминаний. И по незнанию подарил улишшам шанс спрятаться в твоей тени. Ты был уверен, что они мертвы. Ули тоже ни на миг не усомнился. А явившийся на зов своего младшего ученика Хого был настолько поглощен мыслями о новом теле, что детали его не заинтересовали. Зато, пока он готовился к вселению, твои нурры не просто вернулись к истокам и наладили связь с матерью, но смогли стать пусть маленьким, но все же полноценным кусочком того самого барьера, которого тебе так не хватало и без которого ты мог сегодня умереть.

– Братцы… – прошептал я, еще в большем шоке подобрав с пола своих нуррят, которые в действительности являлись… – Черт меня задери! Первый! Второй! Ребята!

«Мряф», – радостно мявкнул один-единственный кот, в которого мои звери снова слились.

– Шэд, так ты поэтому привел их с собой так много?!

– Конечно, – на удивление тепло отозвался собиратель. – В одиночку твоему Ули было бы тоскливо. Рано или поздно его обязательно потянуло бы назад, к своим, в уютное лоно матери. Поэтому я дал ему возможность обрести друзей здесь. Создать маленькую, но сильную и верную вам обоим стаю, которую у вас больше никто и никогда не отнимет.

Я прижал к груди радостно фыркнувшего змеекота, поднялся и, чувствуя себя на редкость неловко, протянул контролеру руку:

– Спасибо, Шэд. Я твой должник.

– Твоя работа еще не закончена, – не преминул напомнить он. А потом усмехнулся, крепко пожал протянутую руку и совсем другим тоном добавил: – Но я знаю, что ты справишься. Я ведь не просто так тебя выбрал.

Эпилог

– Тебе пора, – скупо заметил Шэд, когда мы выбрались из подземелья и остановились у обелиска. Улишши тут же умчались в лес – охотиться и заново набирать массу. Пакость усвистала следом – присмотреть и помочь, если они вдруг одни не справятся. Тогда как я, подхватив Тару на руки, ненадолго задержался, испытывая необъяснимое, но на удивление стойкое чувство, что нам с контролером еще есть что друг другу сказать.

– Твоя подруга почти восстановилась, – пояснил Шэд, когда наткнулся на мой вопросительный взгляд. – Самое большее через половину рина она придет в себя и начнет задавать вопросы. Подумай, что ты ей ответишь.

Я покосился на молчаливый обелиск:

– А с ним что делать? Так и оставим его торчать посреди леса?

– Уничтожить его без шума не получится, поэтому набрось пока сверху иллюзию. Вряд ли люди из форта быстро сюда доберутся, но все же лучше не пробуждать в них ненужного любопытства. А потом я его уберу.

– Как насчет тел?

– Они тебе мешают? – удивился контролер. А витающие над его головой две чистые души часто-часто замигали.

Я помялся:

– Нет, но… похоронить бы их надо. Так, наверное, будет правильно. Да и исчезновение Орли и Майены скоро заметят. Мне кажется, имеет смысл как-то объяснить общественности их смерть. Орли все-таки был не последним человеком в гильдии. Девочка была штатным магом в Ордене карателей. Если они не вернутся из отпуска, это может наделать много шума. Да и Наоми…

– Мало ли людей исчезает на просторах Ирнелла? – пожал плечами собиратель. – Хого хранил тела про запас. Но если хочешь, можешь похоронить их как считаешь нужным. Или придумать какую-нибудь легенду. Пусть это будет нападение разбойников, ошибка в заклинании… а может, скоропостижная свадьба, после которой эти двое решили бросить работу и уехать в другую страну на постоянное место жительства.

– Это будет непросто. Там же родителей предупредить нужно, друзей, знакомых, но я подумаю, как лучше сделать. Спасибо. Девчонки… – Я поднял глаза на вьющиеся рядом души. – Черт. Даже не знаю, что вам сказать. Наоми, Майена… мне так жаль!

Шэд неожиданно улыбнулся:

– Они ни в чем тебя не винят. Напротив, ты им по-прежнему симпатичен. И они благодарны, что ты не позволил собирателям осквернить их тела. Кстати, подруги у тебя боевые и на редкость смелые, раз решили попробовать остаться на Ирнелле в качестве новых собирателей. Так что вы расстаетесь не навсегда. Хоть следующая ваша встреча случится очень не скоро.

– Что-о? Какие собиратели?! Девчонки, вы сошли с ума!

Обе души быстро подлетели и тихонько коснулись моих щек. То ли поцеловали, то ли попытались сказать, что не собираются отступать.

– Как показывает практика, мягкие женские руки гораздо лучше справляются с задачей сохранения мира, чем грубые мужские, – вскользь заметил контролер. – Женщинам от природы свойственно заботиться, наводить порядок, красоту и уют. Но мы учтем прежние ошибки, так что девушкам придется учиться дольше обычного, прежде чем они созреют для новой роли. А на это время я пришлю сюда других собирателей, так что без присмотра Ирнелл не останется.

– А как насчет нового наблюдателя?

– Его найти не так просто, – признал Шэд. – Чтобы его подготовить, нужно гораздо больше времени, да и набор требований к претендентам на эту должность не в пример серьезнее. Поэтому раньше чем через тысячу лет я нового наблюдателя даже не жду. Ну а пока его нет, мне придется присматривать здесь самому.

– То есть мы еще увидимся? – встрепенулся я. – И если что, я смогу тебя позвать?

– Иногда, – лукаво прищурился контролер. – Но не слишком часто, иначе я в тебе все же разочаруюсь. Чем, кстати, планируешь заняться в ближайшие годы?

Я демонстративно приподнял бесчувственную девушку:

– А что, у меня мало дел? Эту упрямицу надо сдать на руки отцу и – чем черт не шутит? – может, действительно заняться ее обучением, чтобы не наломала дров. Потом надо закончить с некко и доложиться в Ковене, что проблема с мертвыми душами решена. Хранилище, наверное, уничтожу, пока про него никто не пронюхал. Потом загляну в другие форты – на случай, если и там этого безобразия навалом. Еще надо будет проверить Данти и остальных на предмет связи со сборщиками. Заодно выяснить, кто на самом деле сделал иллюзию в доме тана Алдурра. Я, правда, подозреваю, что он сумел выбить для себя один из оставшихся от «барьерников» амулетов, которые наверняка валяются в каком-нибудь спецхране, куда наш тан благодаря занимаемой должности имеет доступ. Но все равно проверить стоит. Ну а когда закончу с ними, то, пожалуй, разочарую этих господ и откажусь от должности в Ковене. Откуплюсь от Данти вторым источником – пусть изучают, раз уж монету я все равно засветил. Энергии в ней осталось на донышке. Зарядить ее они не сумеют. Так что риска никакого нет, а подозрения я от себя отведу. После чего смогу со спокойной душой попутешествовать по странам Альянса в поисках вот этих вот штук, которые уже давно пора бы отключить.

– Я бы не советовал тебе покидать Ковен слишком быстро, – скупо заметил контролер, когда я снова кивнул на обелиск. – Высокая должность поможет тебе путешествовать по Альянсу совершенно официально. К тому же внезапный отказ, наоборот, привлечет к тебе ненужные подозрения, а не избавит от них.

– Да? А Мерзость? – возразил я. – Думаешь, мне позволят держать в столице живого нурра? Или считаешь, я дам кому-то резать ее на куски?

Шэд только фыркнул:

– Никто твою нурру не тронет. Без хозяина она жить не захочет, поэтому Ковену невыгодно ее у тебя отбирать. Намного полезнее, если время от времени ты будешь по доброй воле навещать одну из столичных лабораторий гильдии, где нурру будут аккуратно, ненавязчиво, а главное, безболезненно исследовать.

– Меня это не устраивает, – спокойно отозвался я. – Подопытную крысу из нее я делать не дам.

– А ее никто и не будет исследовать долго. Феномен Мерзости интересен лишь с научной точки зрения. Тогда как для практического использования она бесполезна.

– Это еще почему? – чуть не крякнул от удивления я.

– Потому что она измененная, – улыбнулся контролер. – Только в отличие от матери ее дефект менее грубый. И станет заметным немного позднее.

– Да? Это какой же?

– Твоя Мерзость больше не будет расти, – вновь улыбнувшись, сообщил Шэд. – И до конца своих дней останется такой, как сейчас. В подобном виде она не представляет интереса ни для Ковена, ни для гильдии. Ее органы слишком малы, чтобы на них позариться. От нее нельзя будет получить потомство. К тому же дефект есть дефект. Даже когда он незначителен, это может нарушить ход любого эксперимента. Поэтому твою нурру, конечно же, осмотрят и изучат. Ну а когда убедятся, что она действительно не имеет ценности, от вас быстро отстанут.

Я задумчиво покрутил головой:

– Это обнадеживает, хотя тан Алдурр ею точно заинтересуется. Но как только до него дойдет, что это не та нурра, которую у него украли… Да, наверное, ты прав. Мне даже Пакость не придется прятать, потому что эти две хитрюги теперь практически одинаковые.

– Вот именно. Используя ресурсы Ковена, ты управишься с приборами гораздо быстрее. Ну а потом хочешь – гуляй, а хочешь – переходи на другой пост, повыше, где твои полномочия станут еще весомее.

– Да ну их к черту, эти полномочия, – поморщился я. – Я уже пообещал Максу, что, как только мы наймем управляющего и закончим работу над новым магоохранительным комплексом, я заберу его из кристалла насовсем. Но раз необходимость в спешке отпала, то, пожалуй, пока он готовит прототип, я выжму из Ковена соки по максимуму. И только после этого уйду в свободное плавание. Ирнелл большой, а я еще, считай, нигде не был. В Сиулью, кстати, надо будет заглянуть. Посмотреть, как устроилась Ло, да и с мастером Чжи я не отказался бы повидаться. А еще у клана Ночи есть один замечательный бассейн, в котором можно поживиться чистым фэйталом…

– Фэйтала там почти не осталось, – неожиданно огорошил меня Шэд.

– Как это?! Там же его до фига было! Я даже пожалел, что так мало взял в прошлый раз!

– Ну на самом деле взяли-то вы оттуда прилично, – вдруг рассмеялся собиратель. – Вот только на этот раз грабителем был не ты.

– Мм. А кто же?

– Пакость. Оказывается, ее жадность не знает границ и сравнима только с наглостью, с которой она хватает и распихивает по заначкам все, что плохо лежит.

– Моя нурра?! – обалдело моргнул я. – В одиночку ограбила храм Воды?! Но когда?! И главное – как?!

– Когда – вопрос как раз несложный, – снова рассмеялся Шэд. – Пока ты был плотно занят учебой у мастера Чжи, ей тоже нужно было чем-то заниматься. Скучающая нурра – это, скажу я тебе, целая проблема. Но поскольку она еще и очень трепетно любит своего хозяина, то ради него почти подчистую выгрызла весь фэйтал, который хранился в бассейне, благо у нее на это было несколько месяцев.

– Не понял, – вконец озадачился я. – Зубы-то она себе отрастила будь здоров, поэтому чисто теоретически поверить в это возможно. Времени тоже было достаточно – ночами я за ней не следил. Но там же металла хранилось – горы! А она мне в сундук всего несколько горсточек нас… наделала. Куда подевалось остальное?!

– А ты у нее спроси, – подозрительно серьезно посоветовал Шэд. – И заодно попроси показать, что она хранит в своем мешочке, который, если помнишь, она нашла… где?

Думал я быстро. Да и потерей памяти пока не страдал. Поэтому, сложив два и два, пришел к совершенно невероятному, но единственно возможному выводу и, вскинув на сборщика неверящий взгляд, шепотом спросил:

– Так это что же, в пещере все-таки было три шкатулки?! И та, в которой заперли мою мелочь… та самая?!

– Тебе ведь говорили, что один из ключей должен впрямую указать на два других. И он указал. Второй найденный источник должен был намекнуть, что именно нужно искать в первой шкатулке. А тот факт, что найти его в потайной нише мог только изоморф, впрямую намекал, что и последний ключ, ключ к знаниям, тоже лежал не на виду.

– Но как?!

– Внутри была иллюзия, – все-таки сжалился надо мной контролер. – Поэтому, когда крышка открылась, ты ничего и не увидел. Вернее, тебе было не до того, чтобы ее изучать. А вот у Пакости, которую там заперли, времени было достаточно. Но вопреки всему она не съела, а решила припрятать нашедшуюся там вещь. Просто потому, что та ей очень уж приглянулась.

Я замер:

– Мешочек…

– «Барьерники» в те годы часто развлекались играми с пространством, – со смешком подтвердил мою догадку Шэд. – Поэтому порой даже очень большое количество вещей можно упрятать в маленький, совсем неприметный с виду предмет, единственным намеком на ценность которого могут стать лишь инициалы создавшего его мага.

Бли-и-ин…

Я чуть не застонал от досады, сообразив-таки, где именно Олерон Аввим мог сохранить в неприкосновенности свою бесценную библиотеку. А потом вспомнил, как мелкая поганка отчаянно защищала подаренное ей сокровище. Как она неведомым образом выуживала прямо из воздуха кристаллы душ, хотя по определению не умела их создавать. В моей голове мгновенно уложились все ее странности и подозрительное обжорство в Сиуле, причину которого я долго не понимал. Ее опасливые взгляды и красноречивое молчание в те моменты, когда речь заходила о третьей шкатулке. Я вспомнил, как вечно затихала эта зараза, когда у нее спрашивали, откуда деньги или бриллианты. Понял, куда могли подеваться десятки кило драгоценного фэйтала. Как и то, что мелкая поганка давным-давно разгадала секрет своего мешочка, только помалкивала, чтобы ее прелесть не отняли.

Додумавшись наконец, кто именно ей в свое время помогал перейти на изнанку, я молча ругнулся и со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

Ну, Первый…

– Прости, Шэд. Кажется, мне и впрямь пора бежать. Спасибо тебе еще раз. И до встречи.

После чего огляделся по сторонам, подметил мелькнувший за деревьями серебристый хвост и, мысленно закатывая рукава, угрожающе протянул:

– Па-а-а-акость… ну-ка иди сюда! Щас я тебе морду бить буду!

* * *

Контролер, проводив глазами быстро удаляющегося изоморфа, покачал головой, но недальновидность гостя из другого мира даже его порой приводила в замешательство. Ведь, казалось бы, чего Олегу стоило проверить этот мешочек? Что мешало хотя бы его осмотреть, раз слабые отголоски магии исходили от него даже в «обесточенном» состоянии?

Но он не обратил внимания. Не подумал, для чего мелкая нурра так часто прикладывала к его источнику свой любимый мешок, тем самым постепенно заряжая его и расширяя свернутое внутри пространство. Будучи не слишком образованным изоморфом, он исключил саму возможность того, что в нем может быть спрятано что-то ценное. Упустил из виду тот факт, что сшитый из кожи артефакт подозрительно легко переносил холод изнанки. И только теперь до него наконец-то дошло.

Впрочем, времени на освоение древних книг у него теперь предостаточно. Живучесть нурров, их фантастическая регенерация, умение перестраивать собственное тело – все это даст Олегу приличную фору во времени. Годы, столетия… а может, и больше.

За эти годы ему предстоит увидеть и пережить все, что может узнать и пережить избавленный от проблемы старения изоморф. Радости и печали. Восторг новых встреч и горечь расставаний. Счастье обретения и боль потерь. Рождение и смерть…

Нет, Олег не станет по-настоящему бессмертным. Его физическое тело не подвержено старению, однако его по-прежнему можно ранить или убить. При этом он все еще волен жить и поступать так, как посчитает нужным. Создать полноценную семью или же перебиваться случайными встречами. Войти в Ковен или уйти в тень следом за «ночниками». Возродить искусство «барьерников» или сохранить их знания в тайне. Быть на виду или выбрать стезю отшельника. Стать гарантом мира или же причиной новой войны…

Все. Теперь он мог действительно все, что был готов предложить принявший и во всех смыслах признавший его Ирнелл.

Само собой, когда-нибудь человеческие эмоции ему наскучат, и это вынудит его искать что-то новое. Загадки, которые еще не доводилось решать. Знания, которых у людей уже не добудешь. Новые впечатления. Интересы. Необычные, но сложные задачи, с которыми даже ему с его возможностями было бы нелегко справиться.

Преодоление трудностей и освоение нового – вот два важнейших условия для продолжения развития. Тот, кто не развивается, умирает. Причем неважно, физически или духовно. Поэтому если Олег не сломается и не закиснет от скуки… если он сохранит свою целеустремленность и жажду знаний… если в один из дней придет к выводу, что на Ирнелле ему стало тесно, то однажды он сам попросит Шэда о помощи. Именно это и будет знаком, что он готов перейти на новый виток.

Конечно, для этого понадобится время. По человеческим меркам, очень и очень много времени. Столетия… быть может, тысячелетия…

Но Шэд умел ждать.

Должность контролера по определению подразумевает умение быть терпеливым.

Поэтому он лишь улыбнулся, провожая своего подопечного долгим взглядом. А потом исчез, прямо на ходу внося изменения в расчеты, в которых некоторое время назад появился юный, пока еще не слишком опытный, но весьма перспективный наблюдатель.

Примечания

1

Морское животное, внешне напоминающее краба, мясо которого считается деликатесом (здесь и далее прим. авт.).

2

То же, что и типун.

3

На ирале – друг.

4

Птица, по размерам и внешнему виду напоминающая дятла.

5

В переводе с ирала – первый.

6

В переводе с ирала – третий.

Content

Александра Лисина
Изоморф. Наблюдатель
(Изоморф – 5)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания