Константин Федотов, Екатерина Митрофанова

Г. П. Федотов

Жизнь русского философа в кругу его семьи

© Константин Борисович Федотов, 2021

© Екатерина Борисовна Митрофанова, 2021

ISBN 978-5-4493-8637-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Георгий Петрович Федотов (1886–1951) вошёл в историю как один из ярких представителей русской культуры своего времени. Он известен как выдающийся историк, философ, публицист и религиозный мыслитель русского зарубежья.

Сегодня к личности и творческому наследию Георгия Петровича Федотова проявляют активный интерес учёные, биографы и литературоведы. Материалы добываются по крупицам, поднимаются из российских и зарубежных архивов. Чтобы воссоздать правдивую картину, учёные обращаются не только к философским трудам и корреспонденции самого Г. П. Федотова, но и к воспоминаниям его современников, знакомых, учеников — всех тех, кто каким бы то ни было образом был вхож в круг общения Георгия Петровича, имел счастье наблюдать за ним по жизни и соприкасаться с его уникальной культурой и мировоззрением.

На основе этих материалов написано достаточное количество статей, докладов и биографических работ. Известны, в частности, труды З. Е. Гусаковой, А. В. Антощенко, А. Н. Акиньшина, А. А. Кара-Мурзы, В. В. Ведерникова и других биографов и литературоведов, которые стараются максимально правдиво воссоздать особенности личности Георгия Петровича Федотова и его мировоззрения. Известному религиозно-философскому труду Федотова «Святые Древней Руси» посвящён очерк протоиерея Александра Меня «Возвращение к истокам».

Книга, которая в настоящий момент находится перед вами, уникальна. Её отличие от других биографических работ о Г. П. Федотове заключается, прежде всего, в том, что её автором является один из немногих живущих ныне кровных родственников самого Георгия Петровича — внук его брата, Бориса Петровича — Константин Борисович Федотов. Соавтором же выступает жена Константина Борисовича — писательница и биограф Екатерина Борисовна Митрофанова.

В настоящее время Константин Борисович и Екатерина Борисовна восстанавливают архив Федотовых, хранящийся в их семье, и готовы поделиться этими бесценными реликвиями с новыми поколениями.

К сожалению, одна из основных проблем современных исследований о Г. П. Федотове заключается в фактически полном отсутствии информации о его родных братьях — Борисе и Николае. А между тем, именно с ними Георгий Петрович тесно общался все свои детские и юношеские годы, и именно в кругу братьев молодого Георгия и в кругу его родителей — Петра Ивановича Федотова и Елизаветы Андреевны Федотовой (урожденной Ивановой) — и под их непосредственным влиянием проходило становление личности будущего философа, историка, религиозного мыслителя и публициста и формирование его мировоззрения. И поскольку творческое наследие Г. П. Федотова никак нельзя рассматривать вне связи с его семьёй и братьями, с культурными традициями семьи и т. д., авторы настоящей книги всеми своими силами постараются восполнить эти пробелы на основе имеющейся у них информации и копий документов семейного архива.

Силами Константина Борисовича Федотова и его жены собраны эксклюзивные сведения о родном брате Г. П. Федотова Борисе Петровиче, его семье и потомках (именно его кровным внуком является автор настоящей работы Константин Борисович Федотов).

Также в личном архиве Константина Борисовича сохранились старинные семейные фотографии Федотовых (конца XIX — начала XX века) и документы, связанные с Федотовыми [в т. ч. — рукописные; к примеру, документы личного пользования (по типу дневниковых заметок) Б. П. Федотова, датированные началом XX века], являющиеся ценными реликвиями, которых нет больше нигде.

К таким документам относится, к примеру, старинная фотография Бориса Петровича Федотова с рукописной надписью (и подлинным автографом Бориса Петровича), подтверждающей его потомственное дворянство, заверенная лично нотариусом г. Саратова (1912), а также — старинная фотография матери Г. П. Федотова Елизаветы Андреевны Федотовой (урожденной Ивановой) с одним из сыновей (возможно, Георгием в младенческом возрасте) на руках, фотография всех трёх братьев Федотовых (Георгия, Бориса и Николая) в детские годы с их отцом Петром Ивановичем Федотовым (конца XIX века) и две фотографии всех трёх братьев Федотовых (Георгия, Бориса и Николая) в юношеские годы с их матерью Елизаветой Андреевной Федотовой (урожденной Ивановой) (начала XX века).

Также в семейном архиве Федотовых имеются редчайшие фотографии Г. П. Федотова в кругу его семьи, сделанные, вероятно, в период его жизни, предшествовавший его эмиграции. Фотография отца Георгия Петровича Петра Ивановича Федотова попала к авторам настоящей работы через фонд ГАСО. А фотографии матери выдающегося русского философа (одна из которых — с младенцем на руках, датированная, вероятно, концом 80-х, либо началом 90-х годов XIX века — подана крупным планом), равно как и фотографии обоих его братьев (Бориса и Николая) в юношеские годы являются бесценными фамильными реликвиями Федотовых, которые хранятся в семейном архиве.

Кроме того, поистине уникальными раритетами являются хранящиеся в архиве Константина Борисовича Федотова дневники его деда Бориса Петровича Федотова (брата Г. П. Федотова). Эти документы, как и прочие вышеперечисленные документы и фотографии Федотовых — достались Константину Борисовичу в наследство от его отца Бориса Борисовича Федотова (сына Бориса Петровича). Наверняка они могут быть интересны исследователям и биографам Г. П. Федотова. Ведь, к примеру, по тем же дневниковым заметкам Бориса Петровича можно получить представление о жизни семьи Федотовых — о том, чем увлекались братья (Георгий, Борис и Николай), какие предметы они изучали, какую литературу читали и т. д… Все это, конечно, в первую очередь касается Бориса Петровича, но, судя по тематике заметок (к примеру, в одном из дневников Бориса Петровича есть запись о мировоззрении Герцена), интересы братьев были схожими. И, если ориентироваться на записи в дневнике, можно понять, что по молодости все три брата (Георгий, Борис и Николай) были очень дружны. В дневниках-календарях есть специальная графа доходов и расходов семьи, и самое большое число расходов приходится как раз на дни рождения братьев Бориса Петровича — Георгия и Николая. А в графе намеченных дел за октябрь 1904 года первым пунктом значится: «Подарокъ Жоржу» (сохранена орфография подлинника — дневника-календаря за 1903/1904 гг.) — то есть, брату — Георгию Петровичу, творческое наследие которого стоит во главе угла тематики этой книги.

Дневники Бориса Петровича (в семейном архиве Федотовых их всего два, но, если внимательно с ними ознакомиться, каждый из них может показать достаточно много любопытных мелочей из жизни Федотовых, из которых складывается весьма интересная картина их культуры и быта) могут стать ценным материалом для будущих исследований по Г. П. Федотову. Во всяком случае, авторы настоящей работы надеются, что эти сведения пригодятся тем, кого интересует молодость Г. П. Федотова, его семья, культура и воспитание. К примеру, в каждом из этих дневников есть разделы, где выписаны дни рождения и именины всех родственников Г. П. Федотова (сами эти записи, разумеется, идут от лица Бориса Петровича — брата Г. П. Федотова и деда Константина Федотова, автора данного исследования, чьими трудами создавался федотовский архив), с которыми общались братья, в том числе — дни рождения и именины матери Г. П. Федотова, его деда и бабушки по материнской линии, а также — всех трёх братьев. Запись от 1 октября[1] сообщает о дне рождения Г. П. Федотова: «Рожденie Georges’а» (сохранена орфография подлинника — дневника-календаря за 1902/1903 гг.; датировка по всем документам приведена соответственно — по юлианскому календарю).

На некоторых страницах дневника можно видеть карандашные эскизы рисунков Бориса Петровича Федотова, которые в достаточной мере похожи на рисунки Георгия Петровича — во всяком случае — на те, которые авторам данной работы доводилось видеть в изданиях книг Г. П. Федотова. А также — примеры того, как Борис Петрович вырабатывал свой «автограф» (судя по датировке дневников, Б. П. Федотову на тот момент было около тринадцати-четырнадцати лет). Позднее тот же автограф, но уже в «отшлифованном» варианте появится на фотографии Бориса Петровича Федотова, подтверждающей его потомственное дворянство и заверенной нотариусом города Саратова (1912), где Борис Петрович запечатлен в двадцатитрехлетнем возрасте. Кроме того, любопытны предметы, которые Борис Петрович изучал в Воронежской губернской (1-й[2] мужской классической) гимназии[3] (у Г. П. Федотова, очевидно, был похожий перечень гимназических предметов), а также — оценки успеваемости Бориса Петровича — он был круглым отличником (также, как и его брат Георгий). Большая вероятность, что он, как и Георгий Петрович, мог окончить гимназию с золотой медалью, поскольку из его дневников следует, что он был переведен как в 5-й, так и в 6-й класс с наградой 1-й степени (круглое отличие по итогам четырех четвертей за оба года).

Вот неполный перечень фотографий и документов, хранящийся в личном архиве Константина Борисовича Федотова, который будет представлен в настоящей работе:

Фотографии:

— старинная фотография брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова с рукописной надписью (и подлинным автографом Бориса Петровича Федотова), подтверждающей его потомственное дворянство, заверенная лично нотариусом г. Саратова (1912)

— старинная фотография матери Г. П. Федотова Елизаветы Андреевны Федотовой (урожденной Ивановой) с одним из сыновей (возможно, Георгием в младенческом возрасте) на руках

— фотография всех трёх братьев Федотовых (Георгия, Бориса и Николая) в детские годы с их отцом Петром Ивановичем Федотовым (конца XIX века)

— две фотографии всех трёх братьев Федотовых (Георгия, Бориса и Николая) в юношеские годы с их матерью Елизаветой Андреевной Федотовой (урожденной Ивановой) (начала XX века)

— дневник-календарь ученика IV класса Воронежской мужской гимназии[4] Бориса Петровича Федотова за 1902/1903 гг. (все записи в данном документе сделаны братом Г. П. Федотова Борисом Петровичем Федотовым собственноручно)

— дневник-календарь ученика V класса Воронежской 1-ой мужской гимназии[5] Бориса Петровича Федотова за 1903/1904 гг. (все записи в данном документе сделаны братом Г. П. Федотова Борисом Петровичем Федотовым собственноручно)

Архивные документы семьи Федотовых:

— запись о мировоззрении Герцена в одном из дневников-календарей Бориса Петровича Федотова

— список литературы, изученной, либо намеченной к прочтению Борисом Петровичем Федотовым (большая вероятность, что Г. П. Федотов читал похожую литературу)

— список литературы, которую изучали братья Федотовы (Георгий, Борис и Николай)

— список книг библиотеки Федотовых

— темы гимназических сочинений Бориса Петровича Федотова, его заметки о драматургии Островского, образах купеческого мира в произведениях Островского, и т. д.

— карандашные эскизы рисунков Бориса Петровича Федотова (очень похожие, на наш взгляд, на рисунки Г. П. Федотова)

— примеры выработки «автографа» Бориса Петровича Федотова в одном из его дневников-календарей

— разделы, где выписаны дни рождения и именины всех родственников Г. П. Федотова, с которыми общались братья, в том числе — дни рождения и именины матери Г. П. Федотова, его деда и бабушки по материнской линии, а также — всех трёх братьев [запись от 1 октября сообщает о дне рождения Г. П. Федотова: «Рожденie Georges’а» (сохранена орфография подлинника — дневника-календаря за 1902/1903 гг.; датировка по всем документам приведена соответственно — по юлианскому календарю)]

— перечень предметов, которые Борис Петрович изучал в Воронежской мужской гимназии (у Г. П. Федотова, очевидно, был похожий перечень гимназических предметов)

— расписание уроков учащихся IV класса Воронежской мужской гимназии периода 1902/1903 гг.

— наименования гимназических предметов, фамилии преподавателей, количество учебных часов Воронежской 1-ой мужской гимназии периода 1903/1904 гг.

— оценки успеваемости Бориса Петровича Федотова (как и его брат Г. П. Федотов, Борис Петрович был круглым отличником)

— список учебных руководств и пособий, рекомендованных к изучению в Воронежской 1-ой мужской гимназии периода 1903/1904 гг.

— специальная графа доходов и расходов семьи Федотовых за 1902/1903 и 1903/1904 гг.

— графа намеченных дел в дневнике-календаре Бориса Петровича Федотова за 1902/1903 и 1903/1904 гг. [в записях за октябрь 1904 года первым пунктом значится: «Подарокъ Жоржу» (сохранена орфография подлинника — дневника-календаря за 1903/1904 гг.) — то есть, брату — Георгию Петровичу, чьим творческим наследием мы занимаемся].

— генеалогическое древо семьи Федотовых с пояснениями по дневниковым записям Бориса Петровича Федотова. Составитель — Митрофанова (Федотова) Екатерина Борисовна

Авторы настоящей работы искренне надеются, что сведения и документы из их семейного архива помогут пролить свет на неизвестные страницы жизни Георгия Петровича Федотова и будут рады, если эта информация послужит ценным материалом для новых исследований и станет важным историческим пластом в культурном наследии семьи Федотовых.

Персоналии

Георгий Петрович Федотов (1886–1951)

Значение Георгия Петровича Федотова в русской культуре

ФЕДОТОВ, ГЕОРГИЙ ПЕТРОВИЧ (1886–1951), русский историк, философ, публицист. Родился 1 (13) октября 1886 в Саратове. В биографии и духовной эволюции Федотова немало характерного для судеб многих российских интеллигентов начала века. Провинциальный быт небогатой дворянской семьи (Саратов, затем Воронеж), пережитое уже в гимназические годы увлечение марксизмом, в 1904–1910 участие в социал-демократическом движении, аресты, ссылки, жизнь в эмиграции. В дальнейшем, однако, Федотов отходит от революционной деятельности. Окончательно определяется круг его научных интересов — средневековая история (окончил в 1912 историко-филологический факультет Петербургского университета, где был учеником известного медиевиста И. М. Гревса). В 1917–1924 Федотов преподавал историю Средних веков в Саратовском университете, работал переводчиком в частных издательствах Петрограда, участвовал в деятельности религиозно-философского кружка. С 1925 в эмиграции (Берлин, затем Париж). В 1926–1940 — профессор Православного богословского института в Париже. В 1931–1939 редактировал журнал «Новый Град». Вскоре после оккупации Франции нацистами эмигрировал в США. С 1943 был профессором Свято-Владимирской православной семинарии в Нью-Йорке, много сил отдавал публицистике (прежде всего в «Новом журнале»).

Еще в России Федотов опубликовал ряд исследований, посвященных европейскому Средневековью: «Письма» Бл. Августина (1911), Боги подземелья (1923), Абеляр (1924), Феодальный быт в хронике Ламберта Ардского (1925). В центре историко-культурных исследований Федотова в эмиграции оказывается преимущественно духовная культура средневековой Руси: Св. Филипп Митрополит Московский (1928), Святые Древней Руси (1931), Стихи духовные (1935), Русское религиозное сознание: христианство в Киевской Руси (1946). Существенное место в творческом наследии Федотова занимает философская эссеистика (более 300 статей). Философия истории и культуры Федотова имела религиозно-метафизические основания: он стремился следовать принципам христианской историософии. Не принимая крайностей антропоцентристского гуманизма, он в то же время критически оценивал и радикальный теоцентризм (в частности, критиковал «теоцентрическое богословие» К. Барта). В целом Федотов позитивно воспринял учение о «богочеловечестве» Вл. С. Соловьева, видя в этой концепции, как и в философии «общего дела» Н. Ф. Федорова, опыт христианского оправдания культурно-исторического творчества человека. Федотов последовательно отказывался видеть в христианской эсхатологии лишь указание на неизбежность конца, отрицающего традицию земного, «общего дела» многих поколений в строительстве мира культуры. Отстаивая в своих работах непреходящее, абсолютное значение культурных ценностей, он полагал, что это значение сохраняется даже в эсхатологической перспективе.

В своей метафизике истории Федотов был принципиальным критиком идеологии исторического детерминизма в его различных вариантах: рационалистическо-пантеистическом («гегельянство»), историческом материализме («абсолютизация косных, материальных сил») и религиозно-провиденциальном («давление Божественной воли»). Христианская историософия, согласно Федотову, признает в истории трагическую мистерию, единственным главным героем которой является человек, каждое действие и каждый выбор которого историчны. При таком взгляде на историю она не может быть сведена к череде даже самых эпохальных исторических событий и объяснена некой «логикой» исторического развития. Для Федотова идея детерминированного прогресса — всеобщими законами или, в религиозной ее версии, волей Провидения, — как и для многих его предшественников в русской мысли (от славянофилов до Ф. М. Достоевского и Вл. С. Соловьева), была неприемлема прежде всего по нравственным основаниям, как игнорирующая или даже исключающая значение свободы нравственного выбора личности.

Традиции, сохраняющей единство истории, постоянно угрожают социальные катастрофы, в первую очередь войны и революции. Федотов не разделял взгляд Ж. де Местра и Н. А. Бердяева на революцию как на «суд Божий над народами». Не был он склонен видеть в революционных потрясениях и необходимое условие социального прогресса. Для него революция — всегда разрыв традиции, результатом чего становятся неисчислимые человеческие жертвы и опасность социальной и культурной деградации. «Великих революций не так много в новой истории. В сущности, русская революция стоит третьей в ряду — после Англии и Франции… Всякая „великая“, т. е. отличающаяся жестокостью классовой борьбы, революция заканчивается личной тиранией». За революционное «величие» приходится платить и тяжким трудом последующих поколений, вынужденных продолжать дело культурного строительства на революционном пепелище. В идеализации революции, в создании революционного мифа Федотов видел опаснейший идеологический соблазн. Не отрицая нравственного содержания лозунгов Французской революции, в которой, по его словам, действовали и «силы добра, и сатанинские силы», он был убежден, что последние в ней возобладали, результатом чего стал невероятный террор, «столетие смут», «сломленный дух» народа, упадок моральной и культурной жизни. В своей критике революционного мифотворчества Федотов не делал исключения и для более мирного опыта английской революции. На протяжении жизни неизменным оставалось его убеждение, что трагедия октября 1917 не была следствием случайных факторов и имела глубокие корни в русской истории. В то же время Федотов не разделял точку зрения, что большевистский переворот стал неизбежным, фатальным итогом этой истории (в частности, он был не согласен в данном вопросе с Н. А. Бердяевым). «Не разделяя доктрины исторического детерминизма, мы допускаем возможность выбора между различными вариантами исторического пути народов». В истории, по Федотову, «царит свобода», это живой, непрерывный процесс исторического творчества, в котором нет места механическому автоматизму, фатальной предопределенности событий. Отвечая на вопрос, был ли неизбежен переворот октября 1917, Федотов утверждал: «Не все в русской политической жизни было гнило и обречено. Силы возрождения боролись все время с болезнетворным ядом. Судьба России до самого конца висела на острие — как судьба всякой живой личности».

Федотов остро реагировал на кризисные тенденции в развитии европейского общества в 20 в., уже в 1920-е годы писал об опасности фашизма и неизбежности военной катастрофы. В то же время в своих оценках перспектив развития человечества он в равной мере отвергал как различные формы утопического прожектерства, так и исторический пессимизм, идею «заката» западной цивилизации. В одной из своих последних работ (Христианская трагедия, 1950) он писал о творческой роли христианства в истории европейской и русской культуры. Среди подлинно христианских художников он называл прежде всего Достоевского[6].

Биография Георгия Петровича Федотова (официальная версия)

Родился 1 (13) октября 1886 в Саратове в семье правителя губернаторской канцелярии. В 1904 году с отличием (с золотой медалью) окончил губернскую (1-ю мужскую классическую) гимназию в Воронеже, куда переехали его родители. В числе прочитанных им к тому времени книг были труды Белинского, Добролюбова, Михайловского Горького, Чехова, Андреева и др. В том же 1904 году, скоропалительно предпочтя естественно-научное направление религиозно-нравственному, Федотов поступил на механическое отделение Технологического института в Петербурге. Позднее согласно прошению Г. П. Федотов стал студентом историко-филологического факультета Петербургского университета. После начала революции 1905 года в России вернулся в родной город, где включился в деятельность саратовской социал-демократической организации в качестве пропагандиста. В августе 1905 года был впервые арестован за участие в сходке агитаторов, но был отпущен из-за недостатка улик и продолжил пропагандистскую деятельность. Весной 1906 года скрывался под именем Владимира Александровича Михайлова в г. Вольске. 11 июня 1906 года был избран в Саратовский городской комитет РСДРП, а 17 августа был вновь арестован и выслан в Германию.

Посещал лекции по истории в Берлинском университете до высылки из Пруссии в начале 1907 года, а затем занимался средневековой историей в Йенском университете. После возвращения в Россию осенью 1908 года восстановился на историко-филологическом факультете Петербургского университета, куда был зачислен по прошению ещё до ареста и высылки в Германию. В Петербургском университете сосредоточил свои занятия в семинаре известного медиевиста И. М. Гревса. Летом 1910 года вынужден был покинуть университет без сдачи экзаменов из-за угрозы ареста. В 1911 году по чужому паспорту выехал в Италию, где посетил Рим, Ассизи, Перуджу, Венецию, занимался в библиотеках Флоренции. Вернувшись в Россию, Г. П. Федотов в апреле 1912 года явился с повинной в жандармское управление и получил разрешение на сдачу экзаменов в Петербургском университете. После отбытия сокращенного срока ссылки в Карлсбаде близ Риги был оставлен при кафедре всеобщей истории Петербургского университета для подготовки магистерской диссертации. В 1916 году стал приват-доцентом университета и сотрудником Публичной библиотеки.

В 1918 году Федотов вместе с А. А. Мейером организовал религиозно-философский кружок «Воскресение» и публиковался в журнале этого кружка «Свободные голоса». В 1920–1922 гг. преподавал историю Средних веков в Саратовском университете. В 1922–1925 гг. — научный сотрудник I разряда факультета общественных наук Петроградского (Ленинградского) университета. Федотов опубликовал ряд исследований, посвящённых европейскому Средневековью: «„Письма“ Бл. Августина» (1911 г.), «Боги подземелья» (1923 г.), «Абеляр» (1924 г.), «Феодальный быт в хронике Ламберта Ардского» (1925). Работа Федотова о Данте была запрещена советской цензурой.

В 1925 г. Федотов получил разрешение поехать в Германию для изучения Средних веков. На Родину он не вернулся. Он переехал во Францию, где с 1926 г. по 1940 г. был профессором Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. Был близок к Н. А. Бердяеву и Е. Ю. Скобцовой (матери Марии). В центре историко-культурных исследований Федотова в эмиграции оказывается преимущественно духовная культура средневековой Руси, он публикует работы «Св. Филипп Митрополит Московский» (1928 г.), «Святые Древней Руси» (1931), «Стихи духовные» (1935 г.).

В 1931–1939 годах Федотов редактировал журнал «Новый град», в публикациях которого была предпринята попытка синтеза нового духовного идеала, объединяющего лучшие стороны социализма, либерализма и христианства. В 1939 году профессора богословского института предъявили Федотову ультиматум: или уйти из института или перестать писать статьи на политические темы в газете «Новая Россия» и других печатных органах леволиберального направления. В защиту Федотова выступил Бердяев.

Вскоре после немецкой оккупации Франции в 1940 г. Федотов уехал в США, где с 1941 по 1943 гг. жил в Нью-Хейвене, являясь приглашённым исследователем Богословской семинарии Йельского университета. С 1944 г. он был профессором Свято-Владимирской православной семинарии в штате Нью-Йорк. В США Федотов по-прежнему много сил отдавал публицистике. Его статьи по злободневным историко-политическим вопросам печатались в «Новом журнале». Среди них можно выделить большие статьи «Рождение свободы» (1944 г.), «Россия и свобода» (1945 г.), «Судьба империй» (1947 г.).

Несмотря на прогрессирующую болезнь сердца, ставил себе и более серьезные задачи: составлял антологию «A Treasury of Russian Spirituality», корпел над «The Russian Religious Mind» («Русская религиозная мысль») — главным трудом своей жизни по истории русской духовной культуры XXX вв. (В 1946 году при поддержке Гуманитарного фонда, созданного Б. А. Бахметьевым, Федотов успел опубликовать в издательстве Гарвардского университета лишь первый том по Киевской Руси «Киевское христианство: с десятого по тринадцатый век» и оставил в рукописи незавершенный второй «Средние века: с тринадцатого по пятнадцатый век», изданный посмертно в 1966 году под ред. протоиерея Иоанна Мейендорфа). По замыслу второй том должен был стать расширенной версией книги «Святые древней Руси» (некоторые главы в русском и английском вариантах совпадают)[7]. В августе 1951 г. здоровье Ф. катастрофически ухудшилось и его поместили в госпиталь г. Бэкон в штате Нью-Джерси. Но и здесь, несмотря на запрещение врачей и усиливающуюся слабость, до последних земных минут Ф. читал в оригинале «Вильгельма Мейстера» Гете.

Умер Федотов 1 сентября 1951 в Бэконе (шт. Нью-Джерси, США), по свидетельствам очевидцев, с томиком Гёте в руках.

Георгий Петрович Федотов является автором более трехсот статей, после смерти объединенных в сборники. Архив Федотова хранится в Бахметьевском архиве Колумбийского университета в США.

О внешности и характере Г. П. Федотова

Выдержки из книги Василия Семеновича Яновского «Поля Елисейские: Книга памяти»:[8]

«Худое, моложавое лицо; густые византийские брови. Доцент с ленинской бородкою. Вкрадчивый, мягкий, уговаривающий голос с дворянским „р“. Общее впечатление уступчивости, деликатности, а в то же время каждое слово точно гвоздь: прибивает мысль — ясную, определенную, смелую.

В статьях Георгий Петрович был чересчур литературен, цветист и этим подчас раздражал, особенно незнакомых. Но если услышать стоящий за фразою голос с неровным дыханием (сердце, сердце!), мягкий, музыкальный и в то же время настойчивый, там, где дело касалось последних истин, то к произведениям Федотова прибавлялось как бы еще одно измерение. И независимо от того, соглашались ли мы с „лектором“ или нет, у нас зарождалось какое-то горделивое, патриотическое чувство: какая-то великолепная смесь, новая и вполне знакомая — Россия и Европа! Такие люди, соединяющие музыкальную податливость с пророческим гневом, ненависть и любовь к родной истории, встречались, главным образом, на той Руси, которая всегда чувствовала себя Европою. Печерин, Чаадаев, Герцен, может быть, Соловьев.

<…> В Федотове внешне все было переменчиво, противоречиво и неустойчиво, все, кроме его вселенского православия и формально демократических убеждений. Соединение этих двух начал, вообще, несколько необычайное, создавало еще одно мнимое противоречие, отталкивающее многих возможных союзников (но и кое-кого из врагов привлекавшее).

<…> Георгий Петрович обожал галльскую землю, ее импрессионистскую зелень и строгую готику, ее белый хлеб и кисленькое вино, сыры и вспыльчивых, горячих, но изумительно толковых французов, где в сутенере и проститутке звучит логика Паскаля и Декарта.

<…> Федотов был уже очень болен, после очередного припадка говорил неровно, спадающим голосом и отпивал маленькими, быстрыми глотками красное винцо, которым „Третий Час“, верный старой парижской традиции, всегда угощал собравшихся. Невесело посмеиваясь, Федотов говорил:

— Вы меня не принимаете, а Казем-Бека печатаете…

<…> Внешне Федотов со своей бородкою всегда выглядел профессором среднего возраста, серьезным мыслителем, публицистом. И одевался он совсем не романтически; даже вернее, скверно, неряшливо одевался. Новое платье мы все в Париже редко себе покупали. Главным местом снабжения являлся Блошиный рынок, где иногда попадались замечательные вещи из богатых и спортивных домов. Но Георгию Петровичу и это не подходило. А костюмы, которые ему дарили добродушные меценаты, были все как на подбор темные, скучные и, главное, не по мерке.

Вообще, я бы сказал, в нашей среде царил стиль добровольной бедности (или чего-то близкого к этому). Даже некоторые, имевшие деньги, как бы стыдились своей материальной обеспеченности. В том, что деньги — грех, никто в русском Париже не сомневался. Так, Фондаминский наконец появился в новеньком коверкотовом костюмчике и долго виновато объяснял:

— Друзья заставили заказать… Мне это совсем не нужно, но они говорят: „Стыдно вам щеголять в рубищах“!

Поплавский злословил: „Дай русскому интеллигенту пояс к брюкам, и он все-таки напялит еще помочи, ибо нет у него ни уважения, ни веры к собственному брюху“.

Действительно, в летнюю жару, когда Федотов снимал пиджак, на нем красовались и пояс, и подтяжки. Но объяснялось это, главным образом, тем, что брюки были чужие, совсем не по мерке. В Нью-Йорке чуть ли не при первой нашей встрече Федотов у вешалки напялил на себя пальто с таким необъятным клешем, что все кругом только развели руками.

И вот, несмотря на свою подчеркнутую внешность пожилого профессора и неряшливую одежду, какие-то определенно сексуальные, податливые, убаюкивающие, женственные флюиды щедро истекали из Георгия Петровича с ощутимой силой. Есть такая русская линия эротизма — от Достоевского, Соловьева, Розанова… Тут древние боги уживаются с Византией, церковью и ветхим заветом. Вот такое магнетическое поле явно ощущалось вокруг Федотова.

Был это, в сущности, не совсем на своем месте человек, не сумевший или не отважившийся вполне выразить себя. Думаю, что Федотов вздыхал с огромным облегчением, когда оставался наконец наедине с книгой и стаканом невкусного чая».

О смерти Г. П. Федотова

Выдержки из книги Василия Семеновича Яновского «Поля Елисейские: Книга памяти»:

<…> По болезни Георгий Петрович часто пропускал занятия в институте богословия. Его непосредственный начальник о. Флоровский, единственный современный, крупный русский теолог, вышедший из среды иереев, а не бывший «интеллигент, писатель, общественный деятель», человек желчный и обиженный «разными Бердяевыми», почему-то не доверял болезни Федотова, во всяком случае, не проявлял особой нежности и грозился его исключить. На этой почве между ними даже возникали распри, ничего общего с патристикою не имеющие. Так что, когда о. Флоровскому пришлось отпевать Георгия Петровича, то некоторые восприняли это как временное торжество врага.

В Си Клиффе собрался очередной съезд, кажется, студенческого движения. Я поехал туда, рассчитывая встретить многих старых друзей. Был жаркий, летний день, и я остановился у ресторанчика над заливом. За соседним столиком сидел В. Г. Терентьев, тоже освежаясь каким-то холодным напитком. Это он мне сообщил: «Вчера в госпитале скончался Федотов».

Из всех участников съезда наиболее удрученным и даже растерянным выглядел М. М. Карпович: в недалеком будущем ему предстояло последовать за Георгием Петровичем.

Тогда же, в Си Клиффе, я познакомился с одним из бывших учеников Федотова, о. Александром Шмеманом, с которым потом уже часто встречался в нашем философско-религиозном кружке. Таким образом, культурная преемственность оказалась установленною.

Судя по последним письмам Федотова к жене, он ушел от каких-то знакомых, где отдыхал летом, в местную, маленькую больницу: «Благодаря Синему Кресту здесь почти бесплатно, и уютно, и чисто, и тихо»…

— Под вечер, — рассказывала медсестра, — он сидел на диване в общей гостиной, с книгою и обязательной чашкою чая.

Это был некий чудесный и сложный акт в жизни Федотова: чай и книга — нераздельные. Сестра в последний раз видела его именно за этим занятием: пил глазами и губами, изогнувшись в халате. Когда спустя минут пять она вернулась в залу, Георгий Петрович был уже мертв.

Оставалось перевезти тело в Нью-Йорк и похоронить. Этим занялся один из новых друзей Федотова, Зубов, не знавший основных фактов биографии Георгия Петровича. Комнатка, где ютился профессор, при теологическом институте, оказалась запертою, а ключ застрял где-то в вещах покойного; между тем, похоронное бюро настаивало на том, чтобы усопший был облачен в черную пару (как говорится, dignified[9]). И местный друг Федотова, ничтоже сумняшеся, купил в магазине готового платья новенький темный костюм для покойного. По американскому обычаю, ему подкрасили щеки и губы; в гробу, посредине собора (на Ист Второй улице), Федотов полулежал, как-то неосновательно, почти порхал. Я знал, что за последнюю четверть века Георгий Петрович ни разу не обзавелся новым платьем по мерке. И было больно смотреть на этот добротный пиджак, в котором его собирались хоронить.

[Запись о рождении Г. П. Федотова из метрической книги (левая сторона). Документ получен из архивного фонда ГАСО <ГАСО. Ф. 637. Оп. 2. Д. 843. Л. Л. 63 об.-64>]

[Запись о рождении Г. П. Федотова из метрической книги (правая сторона). Документ получен из архивного фонда ГАСО <ГАСО. Ф. 637. Оп. 2. Д. 843. Л. Л. 63 об.-64>]

Записи об именинах и семейных праздниках в дневнике-календаре за 1902/1903 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. День рождения «Georges’a» (Георгия Петровича Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича].

Записи о дне рождения и именинах «Georges’a» (Георгия Петровича Федотова) в дневнике-календаре за 1902/1903 гг. его брата Бориса Петровича Федотова. [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи об именинах и семейных праздниках в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. День рождения «Жоржа» (Георгия Петровича Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи о дне рождения и именинах «Жоржа» (Георгия Петровича Федотова) в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. его брата Бориса Петровича Федотова. [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи в графе приходов (доходов) и расходов семьи Федотовых в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. Запись за 1 октября (по юлианскому календарю) гласит: «Подарокъ Жоржу» (Георгию Петровичу Федотову; выделена эллипсом). [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи в графе приходов (доходов) и расходов семьи Федотовых в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. Запись за 1 октября (по юлианскому календарю) гласит: «Подарокъ Жоржу» (Георгию Петровичу Федотову). [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Заявление Г. П. Федотова с его подписью. <ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 (1909). Д. 64. Л. 128>:

<Л. 128>

Начальнику

Саратовского Губернского Жандармского

Управленiя

Георгiя Федотова

Заявленie.

Прошу возвратить мне отобран-

ный при обыскѣ паспортъ,

письмо и тетрадь.

Г. Федотовъ.

9 iюня 1909.

Все, отобранное у меня при обы-

скѣ, и паспорт за № 333 3 iюня 1909 г.

получилъ.

Георгiй Федотовъ.

[Расшифровка рукописи этого заявления и последующих приведённых в настоящей работе писем и документов выполнена Екатериной Борисовной Митрофановой; орфография оригиналов сохранена]

[Рукописный текст Заявления]

Заявление Г. П. Федотова с его подписью. <ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 (1910). Д. 63. Л. 125>:

<Л. 125>

Въ Саратовское Губернское

Жандармское Управленiе

дворянина Георгiя Федотова

Заявленie.

Прошу выдать моей матери, Елизаветѣ

Федотовой, книги и рукописи, отборан-

ныѣ у меня при обыскѣ в iюнѣ ме—.

сяцѣ 1910 г. на дачѣ в именiи Буков-

скихъ. В числе книг находились:

1) Ак. и Л. Н. Веселовскiй. Собр. Соч. 2 тома

2) М. Воложинъ. Стихотворенiя

3) Scartaззini. Dante — Handbuch

4) Dante. Dinina Comedia

5) Christianter Philisipher der Kunst

Г. Федотовъ.

в сент. 1912 г.

Ассернъ Лифл. губ. Санаторiя Красного Креста

[Орфография оригинала сохранена]

Примечание:

На верхней части листа выставлена печать с вписанной датой:

17 сентября

На листе также имеется пересеченная строка:

Никольская ул. № 7

[Рукописный текст Заявления]

Пётр Иванович Федотов [1850–1898 (в др. ист. 1897)]

Петр Иванович Федотов [1850–1898 (в др. ист. 1897)] — отец выдающегося русского религиозного мыслителя, историка и публициста Георгия Петровича Федотова (1886–1951), а также — двух его братьев — Бориса Петровича Федотова (1889–1947) [деда автора настоящей работы] и Николая Петровича Федотова (1891 —?).

Петр Иванович Федотов с сыновьями: Георгием, Борисом и Николаем. (Из личного архива Константина Борисовича Федотова; копия данной фотографии имеется в архивном фонде ГАСО)[10]

Петр Иванович Федотов [ок. 1850, Воронеж — 1898 (в др. ист. 1897)]. Сын мелкого чиновника из обер-офицерских детей. Чиновник.

После окончания юридического факультета Харьковского университета со степенью кандидата прав 2 января 1876 г. Петр Иванович был назначен помощником делопроизводителя Екатеринославского губернского правления. Полгода спустя он стал также редактором «Екатеринославских губернских ведомостей». В конце августа 1877 г. молодой чиновник без отрыва от прежней работы был назначен на штатную должность секретаря Екатеринославского губернского статистического комитета, 16 февраля 1878 г. он принял пост младшего помощника правителя канцелярии Екатеринославского губернатора, а 2 января 1881 г. получил чин коллежского асессора.

В январе 1880 г. за доставление на Всероссийскую антропологическую выставку 1879 г. памятников истории и этнографии из Екатеринослава Петр Иванович Федотов удостоен серебряной медали Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете. Год спустя, в январе 1881 г., П. И. Федотов по расстроенному здоровью и по собственному прошению был уволен от должности секретаря Статистического комитета с оставлением на службе в канцелярии губернатора. 3 июля 1881 г. он удостоился ордена Станислава 3-й степени[11].

В начале 1882 г. П. И. Федотов переехал в Саратов, где 3 января получил назначение правителем канцелярии губернатора. Очевидно, переезд был вызван приглашением саратовского губернатора действительного статского советника Алексея Алексеевича Зубова (1838–1904), в 1880–1881 гг. являвшегося Екатеринославским вице-губернатором и хорошо узнавшего Петра Ивановича по совместной службе[12].

В январе 1883 г. Петра Ивановича Федотова пожаловали орденом Станислава 2-й cтeпeни, 2 января 1885 г. произвели в надворные советники, 24 марта 1885 г. удостоили ордена святого Владимиpa 4-й степени. В августе 1884 г. П. И. Федотов был избран действительным членом Саратовского губернского статистического комитета, а 2 июля 1886 г. назначен членом Саратовского губернского училищного совета от Министерства внутренних дел[13].

1 января 1888 г. П. И. Федотов получил должность правителя дел правления Петербургского воспитательного дома. С 10 августа по 1 декабря 1889 г. он был делопроизводителем Особого совещания по вопросу о преобразовании воспитательных домов. 2 января 1889 г. П. И. Федотов получил чин коллежского советника, а 1 апреля 1890 г. — орден святой Анны 2-й степени. 21 июля 1890 г. Петр Иванович Федотов ушел в отставку, но через три месяца вернулся на службу, теперь уже в канцелярию ведомства императрицы Марии. Служба его там продолжалась недолго, уже 24 сентября 1890 г. он был переведен в Министерство внутренних дел и назначен старшим советником в Воронежское губернское правление (по своему положению среди местной иерархии пост этот шел вслед за вице-губернаторским)[14], с 1892 директор попечительского о тюрьмах комитета, попечитель исправительного отделения, с 1893 статский советник. В 1894 получил потомственное дворянство по ордену святого Владимира 4-й степени, с женой и сыновьями был внесен в третью часть дворянской родословной книги Воронежской губернии.

В 1884 Петр Иванович Федотов женился на дочери полицмейстера уездного Вольска, коллежского советника (асессора) Андрея Моисеевича Иванова, девице Елизавете (Елизавете Андреевне Ивановой, ок. 1853 — нач. 1930-х) — выпускнице Саратовского института благородных девиц, учительнице музыки. Пара обвенчалась 25 апреля 1884 г. в Спасской церкви. Жениху было тридцать четыре года, невесте тридцать один. Венчал их протоиерей Марфо-Магдалининской церкви Аркадий Серебряков. Поручителями жениха были его брат, штабс-капитан Санкт-Петербургского гренадерского полка (с 1884) Иван Иванович Федотов, дворянин Иосиф Эдмундович Корева и пристав Саратовского городского полицейского управления, губернский секретарь Яков Иванович Генерозов[15], невесты — подпрапорщик 158-го пехотного Кутаисского полка Владимир Андреевич Иванов, коллежский асессор Иван Игнатьевич Гржибовский и дворянин Михаил Александрович Кайгородов[16]. 1 октября 1886 года родился первенец Федотовых Георгий, 19 октября он был крещен в церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Восприемниками были действительный статский советник Павел Моисеевич Иванов и жена губернатора Мария Николаевна Зубова[17]. Позднее в семье появились двое других сыновей — Борис (дед автора настоящей работы; р. 18 января 1889 года) и Николай (р. 23 мая 1891 года).

В период своего пребывания в Саратове семья Федотовых проживала по адресу: Никольская улица, д. 7; адрес Федотовых в период их проживания в Воронеже неизвестен. Однако здание Воронежской губернской (1-й мужской классической) гимназии сохранилось по сей день по адресу: пр. Революции, 19, старое здание Технологической академии.

Умер Петр Иванович Федотов в 1898 году. По сведениям автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова, полученным от его отца, причиной его смерти стал сердечный приступ.

От автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова:

Петр Иванович Федотов родился приблизительно в 1850 году, а умер 3 апреля 1898 года[18]. 25 апреля 1884 женился на Елизавете Андреевне Федотовой (урожд. Ивановой), родившейся 27 июня[19] 1853 и умершей в нач. 1930-х годов. На момент рождения Г. П. Федотова служил надворным советником[20]. По сведениям нашей семьи, Петр Иванович умер в ванной от сердечного приступа накануне получения губернаторского жезла.

Елизавета Андреевна Иванова (Федотова) (ок. 1853 — нач. 1930-х)

Елизавета Андреевна Иванова (Федотова) (ок. 1853 — нач. 1930-х) — мать выдающегося русского религиозного мыслителя, историка и публициста Георгия Петровича Федотова (1886–1951), а также — двух его братьев — Бориса Петровича Федотова (1889–1947) [деда автора настоящей работы] и Николая Петровича Федотова (1891 —?).

Елизавета Андреевна Иванова (Федотова) с одним из троих сыновей. (Данный документ предоставлен автором этой книги Константином Борисовичем Федотовым из его личного архива)

Елизавета Андреевна Иванова (Федотова) (27 июня[21] ок. 1853 — нач. 1930-х) была выпускницей Саратовского института благородных девиц, учительницей музыки. Родилась в семье вольского (а не вольного, как это сказано в биографическом очерке В. Ф. Бойкова — см. указ. соч.) городского полицмейстера, коллежского асессора Андрея Моисеевича Иванова и его жены Варвары Максимовны. Кроме Елизаветы в семье росли сыновья Александр и Владимир и дочери Ольга и Надежда.

Документы ГАСО содержат довольно подробные сведения о предках Г. П. Федотова по материнской линии.

Отец Елизаветы Андреевны, Андрей Моисеевич Иванов — потомственный дворянин, был заслуженным чиновником системы МВД. Его отец (прадед Федотова) Моисей Иринархович Иванов происходил «из обер-офицерских детей», по определению Саратовского дворянского депутатского собрания, утвержденному «указом правительствующего Сената по герольдии от 31 августа 1844 года за № 15674» внесен в 3-ю часть Саратовской дворянской родословной книги.

Андрей Моисеевич Иванов, начав службу в 1836 г. подканцеляристом Саратовской уголовной палаты, дослужился до чина коллежского советника и вышел в отставку по состоянию здоровья 7 июля 1891 года. За пятьдесят пять лет службы он занимал разные посты, в частности, был секретарем Саратовской уголовной палаты, вольским уездным стряпчим, директором Вольского уездного попечительного о тюрьмах комитета, саратовским уездным, а затем вольским уездным исправником, по выбору от дворян был заседателем Саратовского совестного суда, членом Вольского училищного совета и т. д… С 1882 г. и до выхода в отставку А. М. Иванов состоял вольским городским полицмейстером. К этому времени за свое добросовестное отношение к порученному делу он получил многочисленные награды: ордена Святого Владимира 3-ей и 4-ой степени, Святой Анны 2-ой и 3-ей степени, Святого Станислава 2-ой степени, бронзовую медаль на Владимирской ленте в память войны 1853–1856 гг. и другие, менее значимые. Заслуги его были настолько очевидны, что губернатор А. И. Косич нашел нужным обратиться 8 июля 1891 г. к министру внутренних дел с просьбой о награждении Андрея Моисеевича «знаком отличия беспорочной службы за 50 лет» и о назначении ему вместо положенной по закону пенсии в размере 285 руб. 90 коп. «в виду его более полувековой службы, расстроенного на службе здоровья и преклонных лет, пенсии в усиленном размере по 1000 руб. в год». Благодаря заботе губернатора А. М. Иванов получил заслуженный знак вместе с грамотой, усиленную пенсию в размер 750 рублей в год, и, кроме того, еще «право носить в отставке мундирный полукафтан, последней должности присвоенный».

Андрей Моисеевич Иванов долго служил в Вольске, скорее всего, пользовался квартирами, предоставлявшимися в соответствии с занимаемыми должностями. Из его формулярного списка видно, что поместий ни он, ни жена его, Варвара Максимовна, не имели. К моменту выхода его на пенсию сыновья Александр и Владимир находились на воинской службе, а дочери Елизавета, Ольга и Надежда уже были выданы замуж. Так что, возможно, ни средств на покупку дома, ни необходимости в такой покупке у него и не было. Подтверждением этого довода служит и тот факт, что по выходе в отставку в 1891 г., Андрей Моисеевич сразу же уехал в Воронеж к старшей дочери.

Как удалось установить исследователю З. Е. Гусаковой, семья Федотовых в год рождения Георгия проживала на Московской улице в доме В. Ф. Никитина (современный адрес: Московская, № 24–26). К такому выводу привело сопоставление справочников, содержащих сведения об адресах учреждений и служивших в них чиновников, с планом городских кварталов и окладными книгами. Недавно в ГАСО удалось обнаружить еще одно свидетельство проживания семьи с первенцем Георгием именно в доме Никитина. Это «Исповедная роспись Саратовской Рождества-Богородицкой церкви за 1886 год». В перечне прихожан, бывших «у исповеди и святого причастия», записано: «…В доме Никитина квартирует надворный советник Петр Иванов Федотов — 36 лет, жена его Елизавета Андреева — 33 лет, сын их Георгий — новорожденный».

Муж Елизаветы Андреевны Петр Иванович Федотов впоследствии переехал с семьей в Воронеж, где служил советником Воронежского губернского правления до своей скоропостижной смерти в 1897 году.

В финансовых документах канцелярии саратовского губернатора за 1885 г. имеются сведения, что П. И. Федотов получал жалованье в размере 735 р. и столовые деньги — 742 р. 50 к., то есть всего — 1477 р. 50 коп в год. Если указанную сумму (а также приведенные выше цифры полагавшейся и назначенной «усиленной» пенсии А. М. Иванову) сопоставить с получаемой Елизаветой Андреевной Федотовой после кончины главы семьи пенсией в тысячу рублей, то приходишь к выводу, что семья все же не была в такой крайней нужде, как это сказано в биографических справках. Для того времени тысяча рублей была немалыми деньгами. Например, в 1901 г. в Саратове корова стоила от 9 до 20 рублей.

После ареста и последующей эмиграции Георгия Петровича Федотова, его мать Елизавета Андреевна Федотова осталась в России и жила в семье среднего сына Бориса, потомки которого и сейчас живут в Москве. Младший брат Николай жил в Саратове. Благодаря внучатому племяннику Георгия Петровича Игорю Николаевичу Федотову ГАСО получил возможность пополнить свой фотофонд копиями его детских и юношеских снимков. Живущие в России родственники Георгия Петровича так же, как и все другие граждане нашей страны, вплоть до перестройки не знали о том, что Г. П. Федотов давно уже занял высокое место в развитии русской философской мысли за рубежом и признан одним из наиболее острых и интересных мыслителей первой русской эмиграции[22].

(Материал взят из статьи З. Е. Гусаковой «ГЕОРГИЙ ФЕДОТОВ И САРАТОВ»)

Письмо Елизаветы Андреевны Федотовой Г. П. Федотову, не заставшее сына в тюрьме. <ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 (1909). Д. 64. Л. 57–57 об.>:

<Л. 57>

Георгiю Петровичу Федотову

Въ Губернскую тюрьму, старый

корпусъ.

<Л. 57 об.>

Дорогой Жоржикъ! Хотя мы и увидимся

завтра, но все таки пишу тебѣ, так

как завтра ты меня не услышишь: я

я очень охрипла и не могу всѣхъ перекричать.

Говорить будешь ты. Коля перешелъ въ VIII кл.

также и Яша, который уже отъ меня пере-

шелъ къ роднымъ. Шура съ помощью Бори

готовится к алгебрѣ, которая будетъ завтра.

Получилъ ли ты Диккенса? и что тебѣ ещё

прислать? Послѣ 1-го всѣ уѣдемъ и я буду прiѣз-

жать акуратно на свиданie съ тобой. Паша

по моему городскому адресу. Таня уѣзжаетъ

въ субботу, просила свиданiя, которое ей не

разрѣшено. Бабушка Таня вернулась изъ Воль-

ска. У меня много работы и разных дѣлъ,

все спѣшу, а отдохну только на дачѣ.

Крѣпко тебя цѣлую, не скучай, будь покоенъ

и занимайся историей, что поможетъ тебѣ

скоротать время.

Любящая тебя Е. Ф.

29 мая 1909 г.

[Орфография оригинала сохранена]

[Рукописный текст письма перечеркнут в Губернском жандармском управлении]

[Восстановленный рукописный текст письма]

[Рукописный текст письма перечеркнут в Губернском жандармском управлении]

[Восстановленный рукописный текст письма]

Борис Петрович Федотов (1889–1947)

Борис Петрович Федотов (1889–1947) [дед автора настоящей работы] — один из двух родных братьев выдающегося русского религиозного мыслителя, историка и публициста Георгия Петровича Федотова (1886–1951).

Потомственный дворянин Борис Петрович Федотов (1889–1847) — родной брат выдающегося русского религиозного мыслителя, историка и публициста Георгия Петровича Федотова (1886–1951); дед автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова. Данный документ заверен лично нотариусом г. Саратова. Датирован он 1912 годом. (Данный документ предоставлен автором этой книги Константином Борисовичем Федотовым из его личного архива)

Борис Петрович Федотов (18 января[23] 1889 — 2 августа 1947). Брат Г. П. Федотова. Родился 18 января 1889 г. в г. Вольске саратовской области, на родине матери. 2 февраля Борис был крещен в церкви Иоанна Предтечи, восприемниками были дед новорожденного (по материнской линии) Андрей Моисеевич Иванов и жена купца Анна Ивановна Глуховцева[24].

Важным этапом детства и юности Бориса Петровича, о котором мы можем говорить, опираясь на документы, является его обучение в Воронежской губернской (1-й мужской классической) гимназии. Большая вероятность, что он, как и Георгий Петрович, мог бы окончить гимназию с золотой медалью, поскольку из сохранившихся в личном архиве Константина Борисовича Федотова гимназических дневников Бориса Петровича следует, что он был переведен как в 5-й, так и в 6-й класс с наградой 1-й степени (круглое отличие по итогам четырех четвертей за оба года).

Вопрос о том, окончил ли Борис Петрович Воронежскую губернскую (1-ю мужскую классическую) гимназию (здание её сохранилось по сей день по адресу: пр. Революции, 19, старое здание Технологической академии; архивный фонд гимназии не сохранился), остаётся открытым. Есть данные, что Георгий Петрович окончил гимназию в 1904 г. с золотой медалью. Об этом свидетельствует список выпускников (Воронежский телеграф. 1904. 18 июня, № 69). Что касается Бориса Петровича, то он, судя по разнице в возрасте, должен был окончить гимназию приблизительно в 1907 году. Однако в списке выпускников за 1906 и 1907 гг. Бориса Федотова нет (списки взяты из газет, полные. За 1908 год список неполный). Поэтому большая вероятность, что после отъезда Георгия в Петербург его мать с двумя сыновьями уехала на родину — или в Вольск, или в Саратов. Тем не менее, эти данные не уточнены, но, поскольку в хранящихся в личном архиве автора настоящей работы дневниках есть списки одноклассников Бориса Петровича Федотова, этот материал, мы полагаем, может помочь в уточнении года, когда Борис Петрович Федотов мог окончить гимназию и доучился ли он там (поскольку за 1908 год список, как было сказано ранее, неполный, и вероятность, что Борис Петрович мог оказаться именно в этом списке, всё-таки есть).

К сожалению, у нас нет сведений об учёбе в гимназии третьего из братьев Федотовых — Николая Петровича (о нем вообще мало сведений). Но хочется думать, что все три брата были круглыми отличниками. По крайней мере, за Бориса Петровича мы можем свидетельствовать документально, а по поводу Георгия Петровича и его учебы в гимназии данные общеизвестны — в 1904 г. Г. П. Федотов, как упоминалось выше, окончил Воронежскую губернскую (1-ю мужскую классическую) гимназию с золотой медалью[25]. И это говорит о высоком уровне культуры и образования в семье Федотовых в целом.

В юности Борис Петрович загорелся идеями революции, но после описанного ниже случая, когда его чуть не сгубили большевики, целиком углубился в учёбу.

Ближе к зрелому возрасту Борис Петрович Федотов перебрался в Москву и получил юридическое образование (третий брат, Николай Петрович, по нашим сведениям, был дипломатом) и работал в Москве юрисконсультом ГУМа. Он женился на Надежде Михайловне Войдиновой (1898–1963). Надежда Михайловна работала в Министерстве внешней торговли. 4 января 1829 года у Бориса Петровича и Надежды Михайловны родился сын, Борис Борисович Федотов (1829–1999), отец Константина Борисовича Федотова, автора настоящей работы; ранее в семье Федотовых на свет появились двое сыновей — Андрей и Юрий (умершие в возрасте четырех и шести лет соответственно). Один из этих умерших в раннем возрасте мальчиков запечатлен на фотографии, хранящейся в семейном архиве Федотовых.

Борис Петрович, как, собственно, и все Федотовы по мужской линии, страдал сердечными заболеваниями. Он умер 2 августа 1947 года в возрасте пятидесяти восьми лет (т. е., за четыре года до смерти Георгия Петровича и, вероятно, самым первым из всех трёх братьев). В сохранившемся у нас свидетельстве о его смерти причиной значится ослабление сердечной деятельности. По этой же причине, как известно, умер Георгий Петрович, а также — отец братьев Федотовых, Петр Иванович, по сведениям, полученным автором настоящей работы от его отца, скоропостижно скончавшийся в ванной от сердечного приступа. Похоронен Борис Петрович на Ваганьковском кладбище в Москве (уч. 14)[26]. Могилу его, к большому сожалению, найти не удалось.

Жена Бориса Петровича, Надежда Михайловна Войдинова, умершая 17 октября 1963 года, также похоронена в г. Москве на Ваганьковском кладбище[27].

Сын Бориса Петровича, Борис Борисович Федотов (отец автора настоящей работы), всю свою жизнь прожил в Москве, работал старшим редактором во Всесоюзном научно-исследовательском институте патентной информации (ВНИИПИ). 17 апреля 1960 года он женился на Веронике Флорентьевне Полещук [фамилия пишется именно так] (1932–2014), внучке купца первой гильдии Захария Семеновича Долбоносова. Отец Вероники Флорентьевны, Флорентий Маркович Полещук, был кадетом, а позднее получил звание подполковника Красной армии. 15 мая 1970 года родился Константин Борисович Федотов (автор настоящей работы). Других детей у Бориса Борисовича и Вероники Флорентьевны не было. Борис Борисович Федотов умер 17 октября 1999 года в возрасте семидесяти лет.

Борис Борисович Федотов (1829–1999) [сын Бориса Петровича Федотова и отец автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова] в детстве

Борис Борисович Федотов (1829–1999) [сын Бориса Петровича Федотова и отец автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова] в годы работы редактором ВНИИПИ

Борис Борисович Федотов (1829–1999) [сын Бориса Петровича Федотова и отец автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова] с женой, Вероникой Флорентьевной Полещук (1932–2014), матерью автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова

От автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова:

Поскольку этот раздел посвящен моему родному деду Борису Петровичу Федотову (одному из двух родных братьев Г. П. Федотова), с огромнейшей радостью позволю себе отступить от общего стиля данной работы (написанной, главным образом, от третьего лица) и напишу о моём родном и близком человеке со своей собственной точки зрения.

Исходную точку я, пожалуй, возьму уже с Москвы. Но прежде расскажу, что однажды Бориса Петровича чуть не погубили большевики. Тогда на Волге очень много народа согнали на баржу для уничтожения. Среди немногих чудом спасся и он. Как? Неизвестно. Бежал с баржи. (Кстати, улица Никольская в Саратове, где жила семья Федотовых, начинается около Волги).

С бабушкой моей, Надеждой Войдиновой, мой дед познакомился в Саратове. Он был уже студентом юридического факультета. Я не знаю, возможно, он ещё учился в Саратове на юриста или приехал из Москвы к родным на каникулы. Но мне известно, что познакомились они в Саратове. Надежда была ещё гимназисткой. Как было дело, я не знаю, только уехали они в Москву. Да там и остались. Очень возможно, что семья не приняла выбор среднего сына.

Дальнейшая история начинается с улицы Каляевской (ныне Долгоруковской) в Москве. Именно там Борис Петрович с женой, Надеждой Михайловной Войдиновой (моей бабушкой), получили квартиру в доме МИДа. Возможно, кооперативную. Сам этот дом представляет собой семиэтажное старое здание с подземным бомбоубежищем. Впервые мне довелось там побывать в пятилетнем возрасте. Но дед умер намного раньше — когда отцу, Борису Борисовичу Федотову, было около восемнадцати лет.

Дед работал юрисконсультом в ГУМе. И занимал одну из двух больших комнат. Третья комната была совсем маленькой и располагалась рядом с такой же крошечной кухней. Тогда квартира ещё не являлась коммунальной. В другой большой комнате жили папа с бабушкой. Но затем бабушка прописала ещё и свою сестру с дочерью. Видимо, тогда Борис Петрович и поселился один в большой комнате. А бабушка, кстати, работала в Министерстве внешней торговли.

Судя по немногочисленным сохранившемся фотографиям, отдыхали они отдельно. Дед больше разъезжал по курортам, откуда и привозил фотографии. А для отца бабушка снимала на лето дачу.

Отец рассказывал мне, что дед редко уделял ему внимание. Когда мы занимались печатью фотографий, отец сердился, что я «шагу не могу без него ступить». И аргументировал это как раз тем, что и с ним родители занимались мало.

Но на отдых один раз мой дед и отец точно ездили вместе. Возможно, и с бабушкой. Может быть, не на отдых. Просто отец рассказал случай в поезде. Когда дед сказал соседям: «Будьте как дома, только не п**дите, как дома». Эта своеобразная история говорит как минимум об одной семейной поездке.

После смерти деда папа остался со своей мамой, тёткой и сестрой. На тот момент он был последним из рода Федотовых по линии Бориса Петровича. Позже появился я.

Жена Бориса Петровича (моя бабушка) Надежда Михайловна носила фамилию Войдинова, её сестра с дочкой тоже.

Много позже отец познакомился с моей мамой, кстати, тогда он ещё жил там же, на Каляевской. После смерти деда отцу, похоже, приходилось совсем плохо в этой семье. Бабушка больше заботилась о сестре с племянницей, чем о нём.

Что же касается Георгия Петровича Федотова, то он, по имеющимся у меня сведениям, в доме на Каляевской не появлялся. Так же как и другой его брат (кроме Бориса Петровича), Николай.

Георгий уехал из России в 1925 году, то есть за четыре года до рождения своего племянника (моего отца). Но лично я думаю, что проездом всё же бывал в доме, где жили мой дед и отец. Только члены нашей семьи, кто это мог знать, давно умерли.

Совместных фотографий моего деда, отца и Георгия Петровича я не видел, но возможно они и были.

Совсем недавно появились новые сведения о семье Федотовых. Выяснилось, что Георгий всё-таки посылал о себе весточки Борису и своей матери. Судя по всему — на адрес улицы Каляевская. Потому что именно у Бориса жила последние годы Елизавета Андреевна. И кстати, лично мне интересно, почему не у Николая… Также стало известно, что, помимо переписки с Борисом и своей матерью, Георгий Петрович помогал им материально. Эти сведения мы получили от исследователя творчества Георгия Петровича по имени Dr. Wladimir Janzen, которому выражаем искреннюю благодарность.

Хочется также сказать несколько слов о сохранившейся в нашем семейном архиве уникальной фотографии Бориса Петровича Федотова, датированной 1912 годом, подтверждающей потомственное дворянство моего деда и заверенной лично нотариусом города Саратова. Вот лицевая и оборотная сторона данной фотографии:

Такого рода фотографии, вероятно, являлись своеобразным «паспортом». В данном случае подпись нотариуса удостоверяет личность её владельца и статус потомственного дворянина. Возможно, подобные «удостоверения» были выданы каждому члену семьи Федотовых. Потому что в списки дворянского сословия внесена была вся семья. В нашей семье сохранилась вот такая. Слава Богу, отец всё-таки забрал её с собой в числе прочих ценных семейных реликвий, когда выписался из квартиры на Каляевской и переехал в дом на Старом Арбате, где жила моя мать — Полещук Вероника Флорентьевна.

Кроме фотографии, в семье сохранились и другие ценные фотографии и документы, в частности, два календаря «Товарищъ», принадлежавшие моему деду Борису Петровичу Федотову. Они служили учащимся своеобразными дневниками, куда записывали расписания занятий, заметки по учебным лекциям и просто записи личного характера. На сканах ниже видны записи, сделанные перьевой ручкой.

Я так думаю, что у Георгия и Николая могли быть похожие дневники. Как видно из заметок, Борис приводит цитату Ленина о мировоззрении Герцена. А выше в записках — его собственные взгляды на патриотизм.

Расписка Бориса Петровича Федотова с его подписью. <ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 (1910). Д. 63. Л. 58>:

<Л. 58>

Я дал настоящую расписку начальнику Саратовского

Жандармского Управленiя в том, что я нижеподписа-

вшийся, получил из отобранных у меня при

обысках вещей 30 открытых и 29 закрытых писем,

4 переводных бланка, 5 фотографических карточек, 2

немецких книжки и все рукописи.

5, VIII, 10.

Борис Петрович Федотов.

[Орфография оригинала сохранена]

[Рукописный текст Расписки]

Николай Петрович Федотов (1891 —?)

Николай Петрович Федотов (1891 —?) — один из двух родных братьев [помимо деда автора настоящей работы, Бориса Петровича Федотова (1889–1947)] выдающегося русского религиозного мыслителя, историка и публициста Георгия Петровича Федотова (1886–1951).

Семейная фотография Федотовых из личного архива Константина Борисовича Федотова. Доподлинно известно, что в ближнем ряду слева изображен Борис Петрович Федотов (один из братьев Георгия Петровича и дед автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова); справа от него — по всей видимости, его мать — Елизавета Андреевна Иванова (Федотова); Николай Петрович, вероятно, находится в дальнем ряду справа, а перед ним, также вероятно — сам Георгий Петрович Федотов

Николай Петрович Федотов (23 мая[28] 1891 —?). Родился 23 мая 1891 г. в г. Воронеже. 9 июня его крестили во Введенском храме. Восприемниками были надворный советник Николай Иванович Самгин и бабушка новорожденного (по материнской линии) Варвара Максимовна Иванова[29].

По свидетельству З. Е. Гусаковой (автора ряда исследовательских статей о Г. П. Федотове), в 1904 г., когда Георгий Федотов окончил Воронежскую гимназию и поступил в Петербургский технологический институт, его мать (Елизавета Андреевна Иванова) с двумя младшими сыновьями (Борисом и Николаем) решила перебраться в Саратов. Скорее всего, это произошло в начале летних каникул. В документах Саратовской 2-й мужской гимназии сохранился ответ на запрос этой гимназии (копии запроса нет) об учебе Бориса и Николая Федотовых из Воронежской гимназии от 19 июня 1904 г. И далее имеются сведения, что Николай был зачислен в Саратовскую 2-ю мужскую гимназию 16 августа того же года.

Во время ареста Георгия Петровича Федотова 16 мая 1909 года был составлен протокол допроса, отдельные пункты которого дают представление о жизни и семье Федотова на данном этапе: «…12. Средства к жизни. — Средства матери. 13. Семейное положение. — Холост. 14. Родственные связи. — Отец Петр Иванович умер, мать Елизавета Андреевна, братья […] Борис — студент Московского унив [ерситета], Николай — ученик 2-й Саратовской гимназии […] Экономическое положение родителей. — Пенсия отца. 17. Место воспитания. — Окончил курс Воронежской гимназии в 1904 г. и с 1908 г. — СПб университет. 18. На чей счет воспитывался. — На счет родителей […]».

О дальнейшей судьбе братьев Георгия Петровича Федотова, Бориса(деда автора настоящей работы) и Николая, по свидетельству исследователя З. Е. Гусаковой, известно следующее:

Мать Георгия Елизавета Андреевна Федотова осталась в России и жила в семье среднего сына Бориса, потомки которого и сейчас живут в Москве [прим. автора: это действительно так].

Младший брат Николай жил в Саратове. Благодаря внучатому племяннику Георгия Петровича Игорю Николаевичу Федотову(внуку Николая Петровича Федотова) ГАСО получил возможность пополнить свой фотофонд копиями его детских и юношеских снимков.

!!! Живущие в России родственники Георгия Петровича так же, как и все другие граждане нашей страны, вплоть до перестройки не знали о том, что Г. П. Федотов давно уже занял высокое место в развитии русской философской мысли за рубежом и признан одним из наиболее острых и интересных мыслителей первой русской эмиграции.

От автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова:

Информация о потомках среднего брата Георгия Петровича, Бориса, видимо, появилась во время предпринятых моим отцом, Борисом Борисовичем Федотовым (племянником Георгия Петровича!), поисков своего дяди. Или его следов. Тогда отец каким-то образом связался с корреспондентом, сотрудником радио или телевидения. Это было в 80-х годах, точно не помню. Для меня это тогда было неактуально. Было мне тогда лет десять.

Поиски начались со статьи Г. П. Федотова «Святые древней Руси», опубликованной в газете, которую и принёс домой отец. Несколько раз они созванивались, потом всё заглохло. Как я тогда понял (смутно), о чем идёт речь, отец засомневался. В личности автора статьи, вероятно. Но, так или иначе, он отказался от дальнейших поисков.

Но с появлением информации в интернете, которую нашла моя жена, всё прояснилось. И мы решили закончить дело отца.

Совсем недавно я вспомнил одно семейное предание. Николай умер от какого-то нехорошего кожного образования. А произошло оно от неосторожного обращения с папиломой. А рассказала мне об этом мама, когда я пытался сотворить похожее. Разумеется, в моём неокрепшем сознании всё это прочно засело. Но вот только с Георгием и Николаем ассоциировалось очень плохо. Тогда я вообще ничего не знал о реальном существовании прадеда и его семьи. Всё это воспринималось мной как сказание об Иване-царевиче. Как-то так…

Прошение Николая Петровича Федотова с его подписью. <ГАСО. Ф. 53. Оп. 1 (1910). Д. 63. Л. 112>:

<Л. 112>

Его Высокоблагородiю

Начальнику Саратовского губерн-

ского жандармского управленiя

Потомственного

дворянина Николая

Петровича Федотова,

проживающего въ

городѣ Саратовѣ на

Константиновской улице

в домѣ Соловъева № 1/4

Прошенie

Ввиду того, что письмо, присланное

на имя брата моего Георгiя Петро-

вича Федотова не можетъ попасть

къ нему в руки, так как неизвест-

но гдѣ онѣ находится, а въ пись-

мѣ этомъ требуютъ отъ него кни-

ги, принадлежащiе университетской

библiотеке, то я покорнѣйше про-

шу Ваше Превосходительство перес-

лать эти книги въ университетскую

библiотеку. Николай Петрович Федотов

[Орфография оригинала сохранена]

На верхней части листа под упоминанием адресата выставлена печать с вписанной датой:

27 января

На листе также имеется пересеченная строка:

К этому прошению приложено

письмо библиотекаря Исторического Семи-

нария СПб. Университета А. Тэнтола

26/I

[Рукописный текст Прошения]

Личная жизнь Георгия Петровича Федотова

Этого аспекта жизни Георгия Петровича Федотова мы коснемся, опираясь на сведения исследователей в этой области, и главным образом — на биографические статьи д. и. н. А. В. Антощенко и В. В. Янцена, а также — на письма самого Георгия Петровича, опубликованные в 12-м томе его Собрания сочинений (Федотов Г. П. Собр. соч. в 12-ти томах. М., 1998). К этому прибавим некоторые свидетельства очевидцев, которым выпало счастье быть знакомыми с самим Георгием Петровичем и с его семьёй.

Георгий Петрович Федотов и Татьяна Юлиановна Дмитриева

В юные годы Георгий, по мнению его матери, был замкнутым, погруженным в себя юношей, которому необходимо расширить круг общения за пределы семьи. С этой целью, по её инициативе, а также — по инициативе её сестры («тети Оли», в замужестве Буковской) состоялось знакомство молодого Георгия Федотова с Татьяной Юлиановной Дмитриевой — дочерью Юлиана Дмитриевича Дмитриева и его жены, выпускницы Александровского института благородных девиц в Тамбове Натальи Ивановны (в девичестве — Фаресовой).

Георгий и Татьяна познакомились в начале 1905 г., вскоре после того, как семья Федотовых переехала по окончании старшим сыном Воронежской гимназии в Саратов.

В 1902–1904 гг. Татьяна училась на историко-филологическом отделении Высших женских (Бестужевских) курсов в Петербурге, а её мать — Наталья Ивановна — была «из красных». И, таким образом, их знакомство оказало существенное влияние на формирование мировоззрения юного Федотова и становление его культуры.

Вот что написал об этом сам Георгий Петрович в своих «Письмах-исповеди к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907)»[30], написанных им преимущественно от третьего лица:

«Мама[31] давно находила, что Жоржу нужно быть более общительным и светским молодым человеком. „Сидит целый день, уткнувшись в книжку, это ни на что [не] похоже“. Старая бабушка[32], которая доживала тогда свои последние дни, была того же мнения. Она находила Жоржа интересным и пророчила, что он будет кружить голову всем дамам. И, наконец, тетя Оля[33] объявила, что она познакомит его с Д [митриевыми]. Бояться ему нечего. Н [аталья] И [вановна] из красных[34], у них он встретит себе товарищей. Жоржу мало улыбал [а] сь такая рекомендация. Ему почему-то Д [митриевы] представлялись помещиками из круга тети Оли, и во всяком случае светскими людьми. А он был ужасный дикарь. Провести вечер в обществе было для него пытк [ой]. Когда кругом смеялись, танцевали, кокетничали слегка, на него нападала удивительно мрачная тоска. Он старался найти свою шляпу и незаметно улизнуть. И все-таки он пошел с тетей к Д [митриевым]. Почему? В последнее время он чувствовал себя из рук вон плохо. Нервы оконча (л. 39, 1) тельно расшатались. Тогда уже началась революция. Кровь текла. И на его слабой душе оставались рубцы. Вот уже месяцы, как он жил одной ненавистью. И чем бессильнее он себя чувствовал, чем дальше от жизни и ее борьбы, тем злоба была ядовитее, и отравляла его, еще почти детское сердце. А он был совсем вышвырнут из жизни, точно стоял на берегу и смотрел. О, это нелегко смотреть, как люди тонут. Он был всегда нерешителен, этот Жорж. Сделать первый шаг навстречу этим людям, кот [о] рые борются и умирают, он не мог. Да он и не знал, как это сделать. А он искал —??? которая взяла бы его и швырнула в поток, не спрашивая его, и сделала бы его полезным в жизни. А главное заглушила бы больную совесть.

Как часто в этом туманном, мрачном Пет [ербурге], к [отор] ый наводил на него отчаяние холодом своих стен, у него являлось страстное желание: бежать, бежать сейчас же, искать, догнать жизнь, к [отор] ая уходила у него, сейчас, не теряя ни минуты. Он вскакивал и бежал по (л. 39 об.; 1 об.) туманным, сырым улицам, не зная куда. Он заглядывал в лица прохожих, хотел угадать в них тех загадочных и прекрасных людей, к [отор] ые проходили мимо него. И он узнавал их — молодые, гордые лица, сильные и выразительные. Он молился им. Это было, конечно, религиозное поклонение, к [отор] ое с годами выросло в нем перед „мучениками“, „героями“. Вся жизнь кругом них была сплошная пошлость и зло. Лишь там, в их тесном кругу, все прекрасное и справедливое. Но они проходили мимо него… И он не знал к ним дороги. Как жаль, что среди его бумаг погибла одна тетрадка, когда? — должно быть перед жанд [армским] обыском, который до смерти перепугал его бедную маму[35]. В этой тетрадке он набросал свои злые, сумасшедшие фантазии, в к [отор] ых отражалась одна кровь, — кровь, что забрызгала его душу. Он написал это чуть не за несколько дней до знакомства с Таней. Там были восставшие анабаптисты, мюнстерские пророки, к [отор] ые кровью создавали царство Божие на земле. И весь чудовищный фанатизм (л. 40) их, вместе с железной верой в победу вылились в этой последней угрозе: „Завтра тела их устелют землю и будут добычею псов!“ Все, что было смешного здесь, и в самом Жорже, отступает назад перед тем, что было здесь страшного. Человеческая душа могла сгореть от этого огня, погибнуть. Спасибо Тане! Она прямо спасла его. Он пошел к ней, думая найти людей, к [отор] ые научили бы его, толкнули, указали ему дело в жизни. Он нашел больше. Он раз уже встречался с Таней, не зная, впрочем, ее имени. Это было на одном из земских собраний[36]. Она подошла к его тете и стала рассказывать что-то о Львове[37], герое дня. Она знает его судьбу, его несчастную семейную жизнь, и поэтому многое простит ему. Львов с детства был почему-то дорог и интересен ей. Она не произвела тогда на Жоржа никакого впечатления. Он заметил только, что она здоровая, цветущая девушка. Это не могло покорить его. Он не любил здоровых людей, с эгоизмом больного человека. (л. 40 об.) <…>»[38].

В этом своеобразном крике души юного Георгия Федотова обращает на себя внимание его сожаление по поводу утраты одной из его тетрадок, которая, как он полагает, была утеряна, либо сожжена перед жандармским обыском.

Как пишет исследователь творчества Г. П. Федотова А. В. Антощенко, «с одной стороны, именно Татьяна Дмитриева вовлекла его в пропагандистскую деятельность среди рабочих, содействовала его знакомству с саратовскими социал-демократами. С другой, — любовь к ней открыла Жоржу красоту мира, что позволило преодолеть сформированную эстетическим нигилизмом радикальных демократов „душевную ненависть“, подпитывавшую его первоначальные революционные устремления. Уже через некоторое время после знакомства с Т. Ю. Дмитриевой Г. П. Федотов мог сказать о себе: „Он был добрым марксистом“»[39].

Уже после первого посещения дома Дмитриевых Георгий уходил от них, унося с собой один их номеров газеты «Вперед», в котором его привлекла статья Ленина, поскольку «бурные ленинские речи были для него тогда полны поэтической прелести, точно перевод из „неистового Орландо“». Но вместе с тем юный Жорж уносил и чувство зарождающейся влюбленности в Татьяну.

Позднее, когда Георгий вынужден был податься в Петербург, спасаясь от преследования жандармских властей, Татьяна отправилась вместе с ним. Как было условленно, они встретилась в Аткарске[40], где жили его бабушка и дедушка, а оттуда поехали в столицу[41], заехав по дороге в Москву.

Позднее Георгий очень трогательно описывает эту встречу с Татьяной в своих «Письмах-исповеди». Отсюда же мы узнаем некоторые сведения о бабушке и дедушке Г. П. Федотова (вероятно, по материнской линии) и, в частности — о том, что его дедушка, Андрей Моисеевич Иванов, к концу жизни ослеп. Но вернёмся к «Письмам-исповеди» и к отношениям Г. П. Федотова с Татьяной. Вот что пишет Георгий Петрович:[42]

«Чем ближе к отъезду, тем она [Татьяна — прим. авт.] становилась дороже и желаннее для него, и рос его страх. Накануне она сама провожала его в темный, холодный вечер. Таня была так ласкова к нему, — редко они чувствовали себя так близкими друг другу. И вот тогда-то у Жоржа родился хитрый план: он будет ждать ее в Аткарске. Он чувствовал, что если она согласится, то свяжет себя, должна будет поторопиться со своими делами и поедет, — хотя бы лишь для того, чтобы не обманывать его. Ей сначала показалось странной эта затея; лучше бы Жоржик подождал ее. Но он знал ее пристрастие (и его также): поступать так, как никогда не сделают другие, — и надеялся. Она не сказала ни да, ни нет. И тогда, когда они прощались на платформе, и он сказал ей: „Таня, решайте в самый последний момент“, она не знала. Поезд двинулся, он жадно ждал, она тихо послала вдогонку: „Приеду“. Он уехал счастливый и немного гордый.

Дедушка и бабушка и не подозревали, чему обязаны неожиданным визитом внука. Они давно его (л. 52 об.) звали, хворые старики, он к тому же совсем слепой. Нельзя сказать, чтобы ему было весело у них. Старики были истиннорусские, и Жоржик читал им газеты, сочувственно вздыхая их жалобам на безумное время. Потом он уходил в читальню и брал дневник Е. Дьяконовой[43].

Странно, он чувствовал какой-то особенный интерес к этой оригинальной девушке и с глубоким вниманием задумывался над ее самоанализом. Все, что читал он, всегда у него связывалось с личностью Тани, но между Дьяк [оновой] и ей ему чудилось что-то родственное. Разница была, громадная — в пользу Тани. Ел [изавета] Д [ьяконова] не умела чувствовать глубоко, но у обеих было что-то блуждающее, смутное, капризное, — словом, женственное. До сих пор он не знал женской души; теперь стал наблюдать ее. Через два дня он сидел рядом с Таней и мчался в Петербург. Она встретила его с такой застенчивой улыбкой и нежностью, к [отор] ые вознаградили бы его за долгий месяц ожидания. Они были одни в этом углу вагона, и могли сидеть, взявшись за руки. Вдруг Жорж почувствовал, как ее волосы коснулись его щеки, и вспыхнул от этой ласки. Он никогда, никогда не смел бы первый коснуться ее; он и теперь не решился ее поцеловать. Он был благодарен ей, но не мог ничего сказать… Они стояли на площадке у окна, и Жорж, опустив глаза, неловко и точно боясь выразить свою мысль, говорил. Что он желал бы быть другим к ней, ласковым, побороть свое смущение, — но какое-то непонятное чувство удерживает его движения. Он не может передать того, что происходит в нем — это всегда с ним так, он не знает, отчего. Таня сказала: „Это целомудрие“. Это было не совсем так: ведь его мысли были так чисты, и его поцелуи могли бы быть лишь так же невинны. Он любовался ей, и почувствовал вдруг прилив необыкновенной искренности. Он хотел, чтобы она видела его сердце. Они говорили задушевно, немного застенчиво. Он почему-то рассказывал ей про тех двух девочек, которыми когда-то увлекался, — кажется, она просила его об этом. Он хотел объяснить ей, что она была (л. 53) для него больше, чем он [и], но не мог сказать, что он ее любит. Он тихо ласкал ее руку. Она полупечально говорила о том, как скоро проходят привязанности: он также забудет ее. Он возражал ей. Противные кондукторы все хлопали дверями мимо них. Лампа потухла, — они приходили зажигать ее. К чему?

Все путешествие было для Жоржа сладким сном. Он был счастлив видеть ее всегда, следить глазами за каждым ее движением; сквозь сон смотреть на ее спокойное лицо с закрытыми глазами, — иногда встречать ее улыбку, пожать руку, — и пить чай из одной кружки… <…>»[44].

В Петербурге Жорж и Татьяна поселились у Вранских, и провели там осень 1905 года, что было удобно для Георгия, который с 1904 года числился студентом Петербургского Технологического института. Этот период стал временем дальнейшего духовного сближения Г. П. Федотова и Т. Ю. Дмитриевой.

Склонная к «аристократизму» (по оценке Г. П. Федотова) Татьяна познакомила Георгия с миром петербургских театров, пыталась ввести в литературные кружки. Правда, посещение по просьбе Вари Враской кружка Полонского не вызвало у него энтузиазма. Тем не менее, чувство красоты, эстетическое влияние Татьяны все более отчетливо осознавалось Жоржем, преодолевавшим культурный нигилизм революционной идеологии демократов.

Вернувшись в Саратов, Георгий Федотов вновь активно включился в идеологическую борьбу местных социал-демократов, отстаивая в дебатах с кадетами на предвыборных собраниях зимой 1905–06 гг. самые радикальные идеи вооруженной борьбы за изменение существующего строя. Это не могло не вызвать ответной реакции полиции, так что в марте 1906 г. он вынужден был уехать в родной город своей матери — Вольск, где скрывался под именем Владимира Александровича Михайлова. В своих письмах он стал писать об идеологических спорах, пропагандистской работе в кружках, организации вечера в пользу социал-демократов и митинга. Тем не менее, в них нет-нет да и проглядывало иное настроение, связанное с чтением не только «еретического» «Русского богатства», но и Метерлинка, у которого «столько прекрасных и тонких образов — точно из датской сказки». А за ними возникал другой образ — образ любимой девушки, которая стремилась к духовному совершенствованию и видела средство для этого в учебе.

Татьяна открыла Жоржу свой духовный мир, сформировавшийся из ее восприятия незнакомых ему литературных героев (прежде всего из произведений норвежских писателей и русских символистов[45]), мистицизма и фантазий. Красота этого мира не укладывалась в привычные представления Жоржа, он хотел бы оспорить некоторые ее проявления[46], но не мог этого сделать. Ему оставалось принять ее мир таким, каков он есть, включить его ценности и связанные с ними Татьянины истины в систему своего мировосприятия. «И так как ты стала дорогой мне, то я научился уважать и даже любить твои убеждения, — писал Жорж своей возлюбленной из Саратовской тюрьмы 7 сентября 1906 г. — Я научился быть терпимым к мыслям, к [оторы] х прежде не простил бы никому, потому что они были моими врагами. <…> Но отчего же я не пытался разрушить то, что я считал предрассудками? Во-первых, ты защищала их, как мать свое дитя, и ни за что бы не сдалась. И потом они были все-таки прекрасны твои „заблуждения“, и я не мог бы предложить тебе истин красивее их»[47].

В длинном размышлении о взаимоотношениях с Жоржем, датированном 1913 г., Татьяна писала: «Больше всего на свете я ценила семью и детей, я мечтала об этом с детских лет, всю жизнь себя подготавливала к этому, боялась революции, т. к. знала, что в ней растратишь силы, а я хотела быть здоровой, сильной, новой женщиной и создать счастливую и новую семью. Перед Богом с чистой совестью я могла бы сказать, — если бы мне предложили выбор между всеми сокровищами мира и семьей, я бы не колебалась ни минуты. Но ради Жоржа я отказалась от семьи. Правда, это было не то, о чём я мечтала, но все же верно я была бы счастлива. Так ясно мне рисовалась, бывало, одинокая, холодная жизнь, но в ней нет Ж [оржа] — и всякий раз я выбирала её, а не спокойную, ясную другую жизнь. <…> И моя тайная мечта: у меня будет уголок в деревне — природа значит так много, с ней никогда не будешь совсем одинок — и туда будет приезжать Жорж отдыхать. Это все — в моих руках и это выбираю в жизни, — а другого ничего не хочу. Ни новых встреч, ни впечатлений, — ничего. Жорж мой, неужели и это все обмануло?»[48].

Однако, как полагает исследователь А. В. Антощенко, любовь Георгия к Татьяне не была взаимной, что чувствовал и остро переживал Жорж, хотя страдания не озлобили его. «Да, Жорж никогда не знал любви, к [отор] ая шутит и смеется, не понимал ее, — исповедовался он Татьяне. — Его — была всегда отравлена слезами. И она делала душу такой чистой, а страдание таким высоким…»[49]. Утрату надежды на взаимность он назвал своим «пессимизмом». Но даже в таком «пессимистическом» варианте любовь вступала в противоречие с революцией, поскольку революционная борьба, в понятиях Жоржа, требовала: «Любовь должна быть раздавлена, принесена в жертву. Нужно проклясть грезы счастья и личную боль заглушить людскою великою мукою»[50].

«Возвращение в Саратов обострило внутреннюю борьбу между личным (любовью) и общественным (долгом). К тому же сама любовь все больше приносила не радость, а страдание, так как была безответной. Установленное status quo „братской привязанности“, зафиксированное в письме, присланном вскоре после возвращения в Саратов, не могло остановить процесс переосмысления ценностей Г. П. Федотовым, ведущую роль в котором играло его чувство к Т. Ю. Дмитриевой.

Активная пропагандистская деятельность с призывами к вооруженной борьбе с существующим строем в мае и избрание Г. П. Федотова членом Саратовского общегородского комитета РСДРП на собрании 11 июня 1906 г. привели его к новому аресту.

Лучше понять смысл и значение писем Жоржа из саратовской тюрьмы, в которой он оказался в ночь с 8 на 9 июля 1906 г., и мотивы принятого им решения позволяют сохранившиеся в архиве Дмитриевых его письма-размышления. В них он проанализировал развитие своих взаимоотношений с Татьяной и их влияние на его участие в революционной борьбе. „Революция заполняла все то в его сердце, что не принадлежало Тане. И она была прекрасна, она также. Если бы она была некрасива, разве Жорж стал бы революционером. Но ее красота была особенная, пламенная, иссушающая. Таня казалась ему, как синее небо, полное покоя и кротости. А революция… Ему казалось, что это — женщина-вампир; ее черные волосы, воспаленный взгляд черных очей, немного безумных, и губы, красные и влажные. Она приходила по ночам сосать у него кровь из сердца. Он изнемогал в ее объятьях, но страстно искал их, ждал ее. Это не просто сравнение, это почти правда. У Тани была мощная соперница, с которой она впоследствии, может быть, сама того не зная, вступила в борьбу за обладание его душой. Мне стыдно признаться, — она победила в этой борьбе. — Но с этим вампиром Жоржа сковывала не только страсть, но и долг. Долг! Он всегда смеялся над этим словом, оно не имело смысла для него. И все-таки долг, иррациональное, немое чувство жило в нем. И когда он отворачивался от него, на помощь приходил другой уродец — совесть. Все это чистейший атавизм. Но от этого уродцы не теряют своей реальности. С тех пор, как Жорж стал жить сознательной жизнью, его долг и совесть влекли его к революции. Он должен был отдать ей все. Но он не шел. Им овладела нерешительность, нечто более сложное, чем физический страх“.

Принятое решение — учиться — было внешним выражением внутреннего духовного перелома, связанного со спадом революционного движения в 1906 г. Оно означало для Жоржа расставание (временное, хотя тогда это им еще не осознавалось) с революционной борьбой и любимой девушкой. Этим решением определились действия как его самого, подавшего прошение о зачислении на историко-филологический факультет Петербургского университета[51], так и его матери, которая стала хлопотать о замене для сына ссылки в Архангельскую губернию высылкой в Германию. Выбор факультета был сделан не без влияния Татьяны, которая училась в 1902–1904 гг. на историко-филологическом отделении Высших женских (Бестужевских) курсов в Петербурге. Согласно прошению Г. П. Федотов стал студентом историко-филологического факультета Петербургского университета. В то же время министром внутренних дел просьба вдовы правителя Саратовской губернской канцелярии была удовлетворена, и мать с сыном в сопровождении агента направились через Москву в Берлин. В письме из Москвы запечатлелось грустное расставание и обещание, которое не было произнесено во время свиданий в тюрьме: „Я останусь твоим, как и был“. Впереди были „новая жизнь и наука“, которые тогда отнюдь не привлекали Жоржа „своим обаянием“.

В письмах из Берлина при внимательном чтении открываются два слоя сообщений: внешний („обстановка“), в котором фиксируются явления и события, и внутренний („душа“), в котором осмысливаются душевные переживания. После описания первых впечатлений и внешнего восприятия города в длинных посланиях наметились три темы. Прежде всего — учеба в Берлинском университете, что создавало первую точку соприкосновения с адресатом, так как не без влияния Жоржа Татьяна приняла решение закончить обучение на Высших женских курсах и добилась восстановления и права на учебу экстерном. Правда, описания учебы Жоржем были достаточно лапидарны и не отличались яркостью. „Моя собственная жизнь проходит однообразно, — писал он в одном из писем, — каждый день похож на другой, как на самого себя. Я нигде не бываю, кроме университета. Свои занятия я сузил, насколько возможно, думая, что сначала нужно учиться азбуке. При всем том скучать некогда, так как занят с утра до самой ночи“.

Постепенное притупление „острого чувства свежей разлуки“ и ощущение нарастающего забвения привели к тому, что он, воспользовавшись рождественскими каникулами, написал целый ряд посланий, в которых попытался возродить былую доверительность отношений, вспомнив наиболее существенные моменты их развития за два прошедших года. Но такая обнаженность чувств вызвала реакцию отторжения у Татьяны. К тому была и другая важная причина: у нее зарождалось чувство любви к Владимиру Александровичу, ставшее, судя по ее дневникам, каким-то наваждением на долгие годы. Этим, как представляется, можно объяснить временное прекращение переписки весной 1907 г.

После лета, проведенного с матерью и братьями в Финляндии, Г. П. Федотов предпринял попытку возобновить эпистолярное общение со своим „бывшим другом“. Вынужденный в письмах избегать острых вопросов взаимоотношений, он стал больше останавливаться на внешних изменениях в жизни. Правда, последние были весьма значимы как для него, так и для России. Высланный из Пруссии за участие в нелегальном политическом собрании, он перебрался в Йену, где продолжил учебу в местном университете. О своих впечатлениях от нового места учебы и новых знакомств он подробно писал Татьяне. Но более важными были заочные споры о значении произошедшего на родине — о революции и ее восприятии, влиянии на интеллигенцию и молодое поколение.

На пасхальные каникулы 1908 г. Татьяна ездила в Швейцарию и Германию, где встречалась и со своим „старым другом“, и со свои возлюбленным. Способность к эмпатии сделала Жоржа незаменимым „поверенным“ в душевных делах Татьяны, которой он готов был прийти на помощь в трудные минуты их взаимонепонимания с Владимиром Александровичем, имя которого все чаще стало появляться на страницах писем»[52].

Кроме того, в этот период Татьяна Дмитриева беспокоилась о некоем Фёдоре Васильевиче Карташове (Карташеве) — ученике И. М. Гревса, преподавателе женского училища принцессы Терезии Ольденбургской. Фёдор был другом Т. Ю. Дмитриевой и подарил ей свою фотографию с надписью: «Милому другу Тане от любящего её Ф. Карташова»[53].

Получив известие о смерти Ф. Карташова, Татьяна Юлиановна записала в дневнике: «Федя К [арташов] умер от холеры. Камнем лежит на душе. Я все собиралась с ним поговорить, сказать, что он по-прежнему мой чистый Федя. Не собралась, а теперь слишком поздно. С ним умерла моя юность».

Георгий Федотов, в свою очередь, с большой чуткостью выражает сочувствие по поводу этой трагедии для Татьяны в своём письме к ней от 25 сентября 1908 года.

[25 сентября 1908 г.]

Милая Таня!

Я предчувствовал, что смерть Феди К [арташова] так сильно потрясет тебя[54]. И мне припомнился один тяжелый день, который мы пережили с тобой в Петербурге — это похороны Трубецкого[55]. Когда мы возвращались, едва выбившись из толпы, ты была зла на мир, на всех людей — ты так говорила (я тогда понял, как органически тебе ненавистна, бессознательно, революция с её стихией). Помнишь, ты тогда все порывалась зайти на Эртел [евский] пер [еулок]. И что Эта мысль явилась у тебя в такой день! Была ли это мысль о Феде, я не знаю, но мне это казалось, и это было для меня знаком того, чем был в твоей душе образ Феди.

Я говорил о нем теперь со многими, между прочим, с проф [ессором] Зеленским, который назвал его талантливым. Впрочем, это общее мнение[56]. Ужасно, что он сам привил себе холеру. Говорят, что прививки вредны для слабых и затронутых слегка болезнью организмов. <…>

Твой Жоржик.

Ед. хр. 16. Л. 5–8 об.[57]

«Срок высылки Г. П. Федотова закончился осенью 1908 г., и он сразу же вернулся на родину с тем, чтобы продолжить учебу в Петербургском университете. Однако это оказалось не так просто. С одной стороны, двухлетнее отсутствие без всякого на то основания, а главное — неуплата положенных сумм за слушание лекций, стали первым препятствием. С другой, — начало 1908/09 ак. г. ознаменовалось массовыми студенческими волнениями, поставившими под угрозу срыва учебный процесс в высших учебных заведениях столицы. Эта тема стала одной из ведущих в письмах, поскольку непосредственно касалась и намерений Татьяны, неудовлетворенной преподавательской работой в Саратовской женской гимназии и желавшей изменить свою судьбу, получив медицинское образование.

Постепенно положение студента Г. П. Федотова прояснилось: деньги за учебу были внесены, семестры обучения в немецких университетах зачтены, а студенческая забастовка прекратилась. С этого времени, если основываться лишь на письмах, создается впечатление, что „университет занимает все помышления“ Жоржа, который с увлечением писал о своих научных занятиях под руководством И. М. Гревса, университетских лекциях и семинариях, появлении в аудиториях университета вольнослушательниц, работе студенческих кружков и культурной жизни Петербурга. Но при этом сохранялись прочные связи Г. П. Федотова с социал-демократами, о которых он упоминал в посланиях Татьяне кратко и лишь намеками из соображений конспирации. В конце 1908 г. — начале 1909 г. он выступал своеобразным посредником между саратовской и петербургской большевистскими организациями, и его нелегальная деятельность вновь привлекла внимание полиции. Революционная работа, которая уже не поглощала его всего, связанная с нею опасность ареста порождали ощущение диссонансов в жизни, или, как выразился об обыске у него сам Жорж: „…противоречие его с моей жизнью в Августине“»[58].

Несколько позже — осенью-зимой 1908–09 гг. — аналогичный кризис переживала Татьяна, утратившая смысл жизни и интерес к ней. 14 октября 1908 г. она записала в своем дневнике: «…Бога потеряла, идеалы тоже, в политической борьбе изверилась, в „народе“, учениках разочаровалась (вольно же было очаровываться!), хуже, чувствую себя горько-оскорбленной ими, друзей растеряла (да думаю, что их привязанность до первой разлуки), учениц своих не люблю… Наука, искусство — одно переносимо, потому что в семье — все чужие <…>. Но как же все-таки мне жить, чем? Искусство — бесконечное счастье, оно закрыто для меня, душа слишком бедна и жалка, — не одарена. Наука? Свою науку я считаю набором фраз, стремление мысли выпрыгнуть из себя, мерзкая стирка поэзии, пока она не обратится в удобную половую тряпку и не пойдет по рукам. С историей я не могу сродниться, она не удовлетворяет меня, она все же кажется мне бесцельной, а законы ее — натяжками. Изучать новые науки — нет сил и энергии». За этим пессимизмом стояло наваждение неразделенной любви. Пытаясь вырваться из него, она подсознательно стремилась к материнству, созданию семьи (пусть с нелюбимым человеком — Сергеем Михайловичем Шиллингом), о чем, по-видимому, достаточно откровенно говорила при встречах или писала в письмах Жоржу. Но общность переживаний (хотя и разновременных) не сближала, а скорее отдаляла от него Татьяну, записавшую вскоре после его очередного ареста 16 мая 1909 г. в своем дневнике: «Жорж в тюрьме. Удивительно как мало я скучаю об нем»[59].

Лето 1909 г. Г. П. Федотов провел под Саратовом в имении тети, Татьяна же ездила в Норвегию, что было не столько путешествием, сколько бегством от себя. Осенью она переехала в Петербург, где в 1909/10 ак. г. преподавала в Петергофской женской гимназии В. В. Павловой, а в следующем году, продолжая преподавание, поступила в Петербургскую педагогическую академию. Жорж в это время завершал учебу в университете и чувствовал себя на распутье, поскольку усиливающаяся убежденность в необходимости и возможности посвятить себя науке встречала препятствия в студенческих волнениях и сохраняющихся связях с социал-демократами. В конечном счете он вынужден был в спешке оставить университет, не сдав экзамены и получив только свидетельство о прослушанных в нем курсах, поскольку летом 1910 г. лишь по случайности избежал ареста в Саратове, куда по просьбе товарищей привез пропагандистскую литературу. Оставшись без вида на жительство, Г. П. Федотов оказался на нелегальном положении.

Частые встречи с Татьяной в Петербурге способствовали возрождению былого чувства и обусловили редкость их писем друг к другу в это время.

Летом 1911 года Георгий и Татьяна предприняли совместную поездку в Италию, которая стала осуществлением давней мечты Татьяны. Однако к долгой эмиграции в тот период Георгий оказался неспособен. Осенью 1911 года он возвратился в Россию, используя, как и при выезде, паспорт С. А. Зенкевича — брата своего давнего друга Михаила Зенкевича. В это время Георгий окончательно обретает смысл в исследовательской работе, тогда как у Татьяны вновь наступил духовный кризис.

Чтобы разрешить сложную ситуацию, связанную с нелегальным положением и желанием завершить университетское образование, Жорж явился с повинной в полицию весной 1912 года. Это позволило ему сдать экзамены и получить диплом. Наказание — ссылка под гласным надзором полиции — было отсрочено и сокращено от трех до шести месяцев с заменой места отрабатывания (вместо Архангельской губернии он жил в местечке Ассене)[60]. Для Татьяны выходом из кризиса могло стать осуществление давней мечты о спокойной семейной жизни. Но предложение поселиться в любимым ею Трегуляеве летом 1912 года Георгий отверг, а позже отказался от предложения Татьяны сопровождать его в научной командировке в Париж[61], куда он направлялся как оставленный при кафедре всеобщей истории Петербургского университета[62]. Именно к этому времени относятся ее дневниковые записи, полные отчаяния и негодования (во многом справедливого) по отношению к своему старому другу.

Обостренное чувство одиночества после возвращения Г. П. Федотова в Петербург осенью 1913 г. и неудовлетворенность начавшейся в это время педагогической работой в гимназии М. А. Шидловской стали мотивами его стремления возобновить переписку с Татьяной с тем, чтобы убедить ее перебраться в Петербург. Но неудача попытки вновь обернулась долгой паузой в корреспонденции. Первая мировая война не повлияла существенно на их положение и настроения. Т. Ю. Дмитриева, несмотря на частые конфликты с руководством гимназии, стремилась «найти себя» во взаимоотношениях с гимназистками: она организовала для них исторический кружок, при ее участии стал издаваться рукописный журнал «Уа-уа». Г. П. Федотов, судя по его ежегодным отчетам, полностью погрузился в исследовательскую работу над диссертацией. Его писем за 1914 г. нет, а немногочисленные послания за 1915–16 гг. свидетельствуют скорее об отчуждении, чем о возрождении былой близости.

Разрыв отношений Г. П. Федотова с Т. Ю. Дмитриевой стал окончательным и бесповоротным после того, как Георгий сообщил Татьяне о взаимной любви с Еленой Николаевной Нечаевой, венчание с которой состоялось 15 июня 1919 года. Надежде Г. П. Федотова на начало «нового возраста, более спокойного, зрелого и бескорыстного», в их длительной «дружбе» с Т. Ю. Дмитриевой не суждено было сбыться. Написанная им вскоре после приезда в Саратов в январе 1920 г. записка с просьбой о встрече оказалась не только безответной, но и последней в их долгой переписке. Замуж Татьяна Юлиановна Дмитриева так и не вышла[63].

Приведём здесь письма того периода и последнюю записку Г. П. Федотова Т. Ю. Дмитриевой:

[6 июня 1919 г.]

Милая Таня!

Не сразу я ответил на твое письмо, потому что мне нужно было обдумать нечто для меня чрезвычайно важное, и думаю, для тебя тоже не безразличное. Теперь уже нет никаких сомнений, и я обязан сказать тебе об этом по законам старой дружбы. То, как ты отнесешься к моему сообщению, для меня тоже очень важно, да и решит судьбу наших будущих отношений. Недавно — совсем недавно я понял, что люблю Елену Николаевну Нечаеву и что она меня тоже любит. Много лет уже я считал себя совершенно неспособным на подобное чувство, и потому ошибки с моей стороны быть не может. То, что я считал давно засохшим и умершим в душе, воскреснет. Я счастлив, и только мысль о том, что я могу сделать тебя несчастной, затуманивает будущее. Елена Николаевна знает о наших старых отношениях — тоже тревожится за это. А я вспоминаю наш разговор с тобою. В прошлом году, когда я намекнул тебе на возможность такого исхода, я не думал тогда ни о ком и ни о чём конкретном, но просто хотел знать, как ты отнесешься к этому. Из твоего ответа я понял, что для тебя это не безразлично, может быть, тяжело, но что ты согласна на мое счастье, купленное такой ценой. Так ли это теперь? Если ты по-прежнему думаешь так, то тогда это не кладет конца нашей дружбе, но означает начало ее нового возраста, более спокойного, зрелого и бескорыстного.

Я всегда знал, что главным источником горечи с моей стороны в наших отношениях было именно сознание невозможности счастья и связь этой невозможности с историей наших «безумств». Если счастье придет, то в прошлом всё будет искуплено и очищено — по крайней мере для меня. Напиши мне поскорее, что ты думаешь об этом. Отчасти от твоего ответа зависит мой приезд Саратов. Мы хотели бы приехать вместе, если наша встреча не будет тебе неприятна. Впрочем, наша поездка зависит и от военных событий т [ак] к [ак] быть отрезанными от Петрограда нам абсолютно невозможно.

Еще одна просьба: пока не говори об этом ни слова никому. Я суеверен теперь и не хочу, чтобы люди вмешивались до тех пор, пока все не будет ясно, несомненно и просто. Да, забыл сказать тебе, что у Елены Николаевны есть ребенок[64] и что она этою весною разошлась с мужем.

Твой друг Г [еоргий] Ф [едотов].

Ед. хр. 21. Л. 45–46 об.

[13 июня 1919 г.]

Милая Таня!

Мои планы сильно изменились. В Саратов, видно, не удастся приехать этим летом. В воскресенье, 15, мы венчаемся с Еленой Николаевной. Пока не пишу ничего больше, буду ждать ответа на мое предыдущее письмо. А тебе крепко, крепко жму руку и могу с такой правдивостью, как никогда еще, подписаться твоим другом.

Жорж

Ед. хр. 21. Л. 47.

[После 20 января 1920 г.][65]

Я приехал в Саратов один, на месяц. Если тебе не противно меня видеть, скажи Мише или напиши и передай ответ с ним. Я приду к вам с радостью, п [отому] что в моем отношении к тебе и к Наталье Ивановне никаких перемен не произошло. Я люблю и уважаю вас по-прежнему.

Г [еоргий] Федотов.

Ед. хр. 21. Л. 49.

В заключение хотелось бы привести стихотворение Г. П. Федотова под названием «Мадонна», посвященное Т. Ю. Дмитриевой:

«Мадонна»

Посвящаю Тане Д [митриевой]

Сотворивши мир наш тленный

В день рожденья человека

Бог закон свой неизменный

Дал отныне и до века.

«Каждый юноша, — сказал он, —

В час, когда по воле Бога

В сердце, тронутом любовью,

Вспыхнет жгучая тревога,

Завоюет пусть девицу

И посадит птичку в клетку;

Пусть брюнет возьмет блондинку,

А блондин возьмет брюнетку.

Пусть ее целует в губы,

Пусть цветы дарит невесте,

В честь нее стихи слагает

И детей родит с ней вместе».

Исполняя волю Бога

От Севильи до Гренады

И на всем далеком свете

Раздаются серенады.

Яго любит Изабеллу,

А Альманзар донну Клару.

Поцелуи и объятья,

Мандолины и гитары.

В серебристом блеске ночи

Под луной мелькают тени…

Томной влагой блещут очи,

Слышны вздохи привидений…

О, любовь! В сердца людские

Ты вселяешь дух отваги

В честь тебя на поединках

С грозным блеском гнутся шпаги.

В честь тебя пивные кружки

Разбиваются в трактире…

Как прекрасно все ведется

В нашем славном, старом мире…

Только сумрачный Фернандо

Волю неба презирает.

Он один во всем Мадриде

Дев и женщин не ласкает.

Молчалив и бледен бродит

Днем по улицам Фернандо

И детей порой пугает

Блеском глаз своих безумных.

На красавиц чернооких

Он не хочет бросить взгляды, —

И они, смеясь, болтают,

Что он выходец из ада.

Но едва покровом ночи

Мир оденется бесшумно,

В своей спальне одинокой

Запирается безумный.

Светом розовым лампады

Стены голые облиты…

На полу алтарь поставлен —

Глыба красного гранита.

А на нем стоит мадонна —

Беломраморная дева,

Златокудрых херувимов

Божество и королева *)

*) Отблеск пурпурный трепещет

На устах ее играя,

И колеблется мадонна,

Улыбаясь, как живая.

И у ног ее Фернандо

Бьется с дикою тоскою,

Обнимая белый камень

Святотатственной рукою.

Шепчет клятвы и проклятья

Вместе с жаркими мольбами,

К краю каменного платья

Прижимается устами.

И от губ его, горящих

Чувств дыханием мятежных,

Остаются капли крови

На каменьях белоснежных…

И когда, в конец измучен

Сверхъестественным страданьем,

Он без чувств лежит в экстазе

На полу пред изваяньем,

Чудо, мрамор оживает,

И, согрета теплой кровью,

Бледно-розовая дева

Дышит негой и любовью.

Счастьем, людям недоступным

Упоен Фернандо сонный,

И до утра ночь проводит

Он в объятиях с мадонной[66].

Вот что пишет о возникновении этого стихотворения сам Георгий Петрович в своих «Письмах-исповеди»:

«Через год Жорж все-таки влюбился. В их отношениях не настало ни малейшей перемены. Они только стали говорить на такие темы (этич [еские]), к [отор] ых прежде не касались. Если бы ей теперь сказали, что ее кузен чувствовал к ней какую-то нежность, она никогда не поверила бы. Жоржик страшно боялся выдать чем-л [ибо] свою тайну, чтобы не расстроить их дружбы. И его мучило желание сказать ей. Однажды он написал ей анонимное страстное письмо, изменив свой почерк. Это было преступление. На другой день она показала ему, как товарищу, это глупое письмо и недоумевала, откуда оно. Ему было мучительно стыдно. Он был достаточно наказан. В Петербурге он стал забывать ее.

Тане первой он сказал: „люблю“; но если бы она этого не хотела, она никогда не услышала бы от него. Его любовь к ней началась так же несмело, застенчиво. Но она развилась, переросла ту грань, к [отор] ая отделяет одинокие мечты о любви от признания и взаимности; поэтому я смею назвать ее моей первой любовью. (л. 50 об.)

Со времени своего первого детского увлечения, Жоржик так мало исправился, что писал стихи и Тане, хотя не имел никаких поэтических талантов и знал это. — Писал, правда, редко. Но маршируя одиноко по ночам трудно удержаться от искушения. Так он сочинил „Мадонну“. Однажды у него явилась фантазия. О, если бы Таня была статуей св. девы, а он христианином! Она так высоко над ним, его обожание так чисто. Он молился бы ей… И вдруг его посетила грешная мысль. Католики на юге в свое поклонение Марии вкладывают столько страсти, почти плотской. И искушение одолело. Кровавыми поцелуями он оживил свою Мадонну. Оживил, и сказал себе. Нет, это не Таня. Я никогда, никогда не посмел дать ей страстного поцелуя. Она выше моей Мадонны.

А жаль, что Жорж не умел писать стихи. Его „Мадонна“ была плохим переводом с хорошего оригинала. Он узнал и оригинал. Это был, конечно, Гейне[67]. Хотя он не читал его два года, но чудный Генрих так слился с его душой, что сквозил почти во всех его смутных ощущениях.

И Таня могла думать, что Жорж забыл ее в это лето! Но он так мало писал ей: кажется два раза. Почему? Ему казалось, что между ним и Таней лежит невысказанная тайна. Он постоянно носил ее с собою. Кроме нее, все, что он мог написать ей, было так пусто, так лицемерно: точно он лгал, скрывая. А этой тайны он не мог коснуться, — к счастью. Ты знаешь, что смелость и натиск никогда не были его добродетелью. Таня писала ему больше: о своих путешествиях, о кабанах, к [отор] ые собирались в горах вокруг костра, об этих удивительных людях, к [отор] ые живут на Перевале. Но самого главного она не сказала, да и не могла сказать: о тех отношениях, к [отор] ые связывали ее не с перевальцами вообще, а кое с кем из них. Незадолго до нашего последнего прощания ты говорила мне, что скучала в Гел [енжике] о своем Жоржике. Не знаю, м [ожет] б [ыть] (л. 51) первые дни, но скорее ты должна была его забыть. Таня там встретилась с людьми…

Для Жоржа они были всегда предметом глубокого уважения — нет, больше — поклонения. Таня в самые лучшие, глубокие минуты свои говорила с ним о них, и не скрывала своего восхищения. В голове Жоржа все ее переживания, все ее прошлое, как-то само собой отслоилось в три периода: родной лес, курсы, Перевал. И последние были связаны между собой, потому что у толстовцев Таня встретила своих старых друзей. Но она никогда не решалась с откровенной ясностью сказать, что значили они в ее жизни. И в душе Жоржа выросла непоколебимая уверенность, что они значили для нее больше, чем она хотела сказать. Ему представляются три человека. Один из них добр и несчастен. Он женат, и у него милые девочки. Они писали Тане такие трогательные письма. Этот человек должен был любить Таню. Она чувствовала к нему дружбу и сострадание. Ее влияние, ее помощь должны были спасти его — от чего?

Другой — блестящий артист, немного избалованный красавец, аристократ-револ [юционе] р, — тонкая, худож [ественная] душа. Он был холоден к женщинам, но так обаятелен. Тане случалось проводить с ним удивительные часы под звездным небом, в горах. Иногда, ей хотелось… Но только иногда.

Третий был для нее больше всех. Это он преследовал ее мысли так долго и упорно. Это о нем когда-то, много спустя, думал Жорж, когда говорил Тане: „Я люблю тебя. Но если бы пришел человек — орел, к [отор] ый мог бы взять тебя с собою и дать счастье, я отдал бы тебя“. Он тоже был рев [олюционе] р, и тоже красив, как цыган, при всей своей наружной простоте. Он был человек подвига. В жизни не было для него личного счастья. Железная воля, и кроткая душа… И он отстранился от женщин, но для Тани, о, для нее он был… по крайней мере, одним из лучших снов ее жизни.

Как исчезал Жорж, влюбленный мальчик, перед этими людьми. Она должна была его забыть.

Он думал, что, если бы она навсегда осталась на Перевале, м [ожет] б [ыть], она нашла бы и цель жизни, — и счастье… Твой прежний Жоржик. Пиши мне. <…>

(л. 51 об.)»[68]

Фрагмент из письма к Т. Ю. Дмитриевой и рисунок Г. П. Федотова [в разделе Приложения для сравнения приведены рисунки Бориса Петровича Федотова (брата Георгия Петровича) из его личного дневника]

Георгий Петрович Федотов и Елена Николаевна Нечаева

Как было сказано в приведенном выше письме самого Георгия Петровича Федотова, его венчание с Еленой Николаевной Нечаевой состоялось в воскресенье 15 июня 1919 года. Незадолго до этого, весной, Елена Николаевна разошлась с мужем, и Г. П. Федотов удочерил её дочь Нину (1916–1992) от первого брака. Их знакомство состоялось в том же 1919 году, когда Е. Н. Нечаева была переведена на работу в читальный зал Российской национальной библиотеки, где в это время работал Г. П. Федотов[69], и была участницей «мейеровского кружка». Есть также сведения, что Елена Николаевна выхаживала Георгия Петровича во время его тяжёлой болезни сыпным тифом[70] (которую ему пришлось перенести ещё дважды в Саратове в период его работы на кафедре Саратовского университета с 1920 по 1922 год; согласно источникам, Георгий Петрович заразился, спасая одну женщину у себя дома)[71].

Вот официальная биография Е. Н. Нечаевой, взятая из биографического словаря сотрудников Российской национальной библиотеки:

Нечаева (Федотова) Елена Николаевна

(1885–30.09.1966[72], Розэ-ан-Бри или Роз-эн-Бри близ Парижа), историк, переводчица, в ПБ 1918–1920.

Из семьи присяж. поверенного, ее мать — изв. деятельница жен. образования О. К. Нечаева. С детства Н. была дружна с А. И. Гревс — дочерью И. М. Гревса. Окончила гимназию Л. С. Таганцевой (1903), Высшие жен. курсы по группе всеобщей истории (1911) и филос. отд-ние Курсов. В течение двух лет заведовала б-кой филос. семинария Бестужевских курсов. Продолжала занятия философией в Дантовском семинарии И. М. Гревса, в составе семинария в 1912 совершила поездку по Италии.

17 мая 1918 зачислена в ПБ, с 28 сент. переведена в Отд-ние философии и педагогики, в дек. 1918 в составе спец. Комис. Н. редактировала инструкции по сост. алф., сист. и инвентар. каталогов. 27 марта 1919 переведена на работу в чит. зал, где в это время работал Г. П. Федотов (см. т. 1). В 1919 Н. стала женой Г. П. Федотова. В 1918 по совместит. преподавала в единой труд. школе. В 1919 училась на ВКБ ПБ. В сент. 1919 Н. — науч. сотр., с 16 мая 1920 назначена мл. пом. б-ря. Уволилась из ПБ с 1 июля 1920 и вместе с Г. П. Федотовым уехала в Саратов. По возвращении в Петроград в июне 1922 вновь подала заявление о принятии в ПБ, по-видимому, не была зачислена из-за отсутствия вакансий.

Работала переводчицей в част. изд-вах Петрограда, занималась преп. работой. По совету жены, Федотов эмигрировал в 1925 во Францию. После смерти матери в кон. 1926, Н. в 1927 также уехала в Париж. В эмиграции была близка к кругу людей, сотр. в «Новом граде» и «Правосл. деле» [Н. А. Бердяеву, матери Марии (Е. Кузьминой-Караваевой), Н. Н. Алексееву, И. Фондаминскому-Бунакову, Е. А. Извольской, С. П. Жабе, К. В. Мочульскому, В. М. Зензинову]. Занималась лит. и обществ. деятельностью.

В 1940 по оккупации Франции фашистами вместе с Г. П. Федотовым по ходатайству Амер. Евр. Рабочего к-та получила право на въезд в Америку. В 1941 после опасного и длит. путешествия они прибыли в Нью-Йорк. По нек-рым сведениям, Н. готовила биогр. труд о Н. А. Бердяеве. После кончины Федотова Н. стала его биографом и библиографом, ей принадлежит биогр. очерк о философе в предисл. к его сб. «Лицо России», в 1951 выпущена первая библиогр. тр. Г. П. Федотова, сост. Н. В 1961 опубликовала 12 писем М. Цветаевой к Г. П. Федотову.

Послед. год жизни провела в Рус. доме в Розэ-ан-Бри [прим автора: близ Парижа]. Обнаружив первые признаки тяжелой болезни, покончила с собой, выбросившись из окна.

Арх. Н. вместе с арх. Г. П. Федотова хранится в составе Бахметевского арх. в Колумбийском ун-те в США.

Соч.: Джойс Дж. Дублинцы. Л., 1927 (пер. и предисл.); Библиография трудов Г. П. Федотова (1886–1951). Париж, 1951; Письма М. Цветаевой Г. П. Федотову // Новый журн. 1961. Кн. 63; Из воспоминаний о Г. П. Федотове // Мейер А. А. Философские сочинения. Paris, 1982; Из воспоминаний о Г. П. Федотове // Рус. мысль. 1982. 30 сент.; Предисловие // Федотов Г. П. Полн. собр. соч. 2-е изд. Paris, 1988. Т. 1.

Справ.: Никольский А. И. Некрополь (кладбище) б. Воскресенского Новодевичьего монастыря в г. Ленинграде. Л., 1932; Весь Ленинград, 1927.

Лит.: Каганович Б. С. Воспоминания Н. П. Анциферова об И. М. Гревсе // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. М., 1987; Анциферов Н. П. Из дум о былом: Восп. / Вступ. ст., прим. и аннот. указ. имен А. И. Добкина. М., 1990; Варшавский В. С. Незамеченное поколение. М., 1992; Михеева Г. В. Георгий Федотов: Страницы биографии // Из глубины времен. СПб., 1996. Сб. 6.

Некр.: Рус. мысль. 1966. 1 нояб., 15 нояб.

Арх.: Арх. РНБ. Ф. 10/4–8, 12, 18; Пр. и расп. 1917–25; ЦГАЛИ СПб. Ф. 97, оп. 1, д. 5–7, 64, 98, 101, 104.

Иконогр.: Анциферов Н. П. Указ. соч.

Г. В. Михеева[73]

О личности и характере Е. Н. Нечаевой мы можем составить представление исходя из содержания писем к ней самого Георгия Петровича, а также на основании тех любопытных деталей, которые проскальзывают в воспоминаниях их современников. К примеру, в книге В. С. Яновского «Поля Елисейские: Книга памяти» есть такой любопытный, на наш взгляд, эпизод, который говорит о Елене Николаевне как о человеке неординарных взглядов, не лишенном чувства юмора и демонстрирующем простоту и непосредственность в общении:

«Зимой того же года был создан наш внутренний „Круг“, некий орден, которому надлежало конспиративно существовать и бороться в надвигающейся долгой ночи. И мы все единогласно высказались против кандидатуры Г. Федотова.

— Это же курам на смех! — вопил Фондаминский. — Вы С. Жабу принимаете, а Георгия Петровича забраковали. Это ведь курам на смех! — повторял он свое любимое выражение. — Вы разошлись с Федотовым по одному вопросу. Но Мюнхен миновал: это уже прошлое. Теперь возникают новые темы, где Георгий Петрович может оказаться впереди нас всех…

Действительно, получался анекдот. И Федотов с супругою были приглашены в наш „Внутренний круг“. Очень знаменательно для наших тогдашних настроений, что Е. Федотова (как я уже, кажется, писал) на первом же организационном собрании резко осведомилась:

— Меня, главным образом, интересует, будем ли мы и здесь только болтать или, может быть, начнем бросать бомбы?»[74]

Письма самого Георгия Петровича к Елене Николаевне показывают его чуткость и заботу по отношению к ней и её дочери Нине, и в то же время из них можно получить некоторые представления о личности и характере самой Е. Н. Нечаевой, о том, какой она может быть в повседневной жизни. Приведём здесь одно из его писем, которое он писал жене в апреле 1939 года, незадолго до двадцатилетней годовщины со дня их свадьбы:

3 апр. 1939 г.

Милая Ляля.

Очень тебя жалею по случаю твоей болезни. Это так бывает редко, что ты ложишься в постель, что должно быть серьезно. И стоило больной стирать у Бахрушиных![75] Надеюсь, что по крайней мере на Страстной ты поправишься.

У нас опять отвратительная погода, и я немного простужен, но чуть-чуть. Я рад, что ты стремишься в Лондон, а то я уж очень соскучился. Только надо иметь в виду медленность визы и подавать прошение за полтора месяца, если хочешь к июню, то в середине апреля. Непременно надо быть вместе в годовщину нашей свадьбы — это 20 лет!

Я не знаю, откуда ты взяла, что Widrington меня пригласил на Пасху. Никто не пригласил, и я, вероятно, останусь в Лондоне. В Париже сейчас мисс Ридлей[76], гостит у Зерновых, на подворье при встрече можешь сказать о Нине, я и здесь говорил.

Вчера мельком видел Зою[77], которая живет теперь с Наденькой. Первое впечатление — без перемен. Встречаю ее у церкви: «Куда Вы? — Я потеряла перчатку». Так и не нашла.

Отец Николай Берг[78] приезжает из деревни, исповедует и говорит проповеди. Но ещё не служит. Ходит с трудом и очень поседел. Тут из-за рукоположения Феокрита[79] была большая дамская война: семейство о [тца] Николая и его духовные дочери очень обиделись, и до недавних пор ему никто даже не говорил. Но он отнесся, как должно. Чего обижаться? Это было бы совсем глупо.

Прислать ли тебе «Соврем [енные] Записки»? № не интересный. А за Адамовича[80] спасибо. Стихи прекрасные некоторые волнуют.

Роман Яновского[81] в «Русских зап [исках]» бесконечно лучше него старых вещей.

Но так же враждебен мне своей тенденцией — аскетико-цинической. Все, что он пишет, — в пользу концлагерей. Duddington’ы пригласили меня на Пасху к ним разговляться и ночевать. Это решает как-никак трудную проблему пасхальной ночи. Все-таки для меня будет грустная Пасха без вас.

А ты побывай в церкви у м [атери] Марии. Не все же дело в певчих. Надо быть ближе к своим. А что в Движении? Молиться с гитлеровцами…

Я разделяю твое отношение к Эйснеру[82]. Не нужно делать различие между гитлеровцами и сталинцами.

Не знаю ничего, что делается на Лурмель и на авеню де Версай[83]. Если ты бываешь там, то напиши. Получил неожиданное выражение сочувствия от Шаховской[84] из Брюсселя. Целую тебя и Нину, хотя она с тобой дурно поступает.

Ваш Г. Ф.

Ещё одна небольшая будничная зарисовка, показывающая Георгия Петровича Федотова в кругу семьи, и некоторым образом демонстрирующая отношение к нему жены и дочери:

«Был это, в сущности, не совсем на своем месте человек, не сумевший или не отважившийся вполне выразить себя. Думаю, что Федотов вздыхал с огромным облегчением, когда оставался наконец наедине с книгой и стаканом невкусного чая.

Припоминаю, как однажды на Вест-Сайд, в Нью-Йорке, к Федотову ввалились громоздкие носильщики, не то чтобы увезти пианино, не то чтобы его перетащить на другой этаж. Нина Федотова в молодости усиленно музицировала. Начались переговоры между дамами и черными атлетами. Какие-то формальности не были соблюдены, и возникали мелкие затруднения. В это время профессор, подхватив единым, несколько унизительным движением и чай, и книгу, и полы халата, вознамерился незаметно юркнуть к себе в комнату, но дочь и жена тут же, в один голос крикнули: „О, трус!“ — чем обратили мое внимание на эту знаменательную сцену. В разных сочетаниях я еще несколько раз в жизни наблюдал такое его вихревое, „предательское“ движение прочь в самый разгар каких-то житейских, практических передряг. Это не было только трусостью: он отдавал себе отчет в своей полной деловой беспомощности»[85].

После смерти Георгия Петровича Федотова Е. Н. Нечаева, как говорилось выше, стала его личным биографом и библиографом, ей принадлежит биографический очерк о Федотове в предисловии к его сборнику «Лицо России», в 1951 выпущена первая библиография Г. П. Федотова, составленная Нечаевой. В 1961 году Елена Николаевна опубликовала двенадцать писем М. Цветаевой к Г. П. Федотову.

Некоторые биографические сведения о Георгии Петровиче и его семье Елена Николаевна, вероятно, слышала от него самого, а затем способствовала передаче их будущим поколениям. Не исключено, что некоторые из этих сведений дошли до нас в искажённом виде, как, к примеру, легенда о якобы горбатости отца Георгия Петровича — Петра Ивановича. Возможно, Елена Николаевна неверно поняла эту информацию, возможно, сам Георгий Петрович мало помнил внешность своего отца, так как лишился его в десятилетнем возрасте, но сохранившаяся фотография Петра Ивановича с тремя сыновьями, как было сказано в примечании выше, ставит под сомнение выдвинутую Еленой Николаевной гипотезу о его горбатости.

У Елены Николаевны осталась часть корреспонденции Г. П. Федотова, накопившаяся за время их совместного проживания. Теперь эти документы частично хранятся в Bakhmeteff Archive при Колумбийском университете; другая часть находится у внучки Елены Николаевны — Татьяны Фёдоровны Рожанковской-Коли.

Дочь Елены Николаевны Нина, удочеренная Г. П. Федотовым, в возрасте тридцати лет (в1946 году) вышла замуж за Фёдора Степановича Рожанковского, и именно она (Нина) стала матерью Татьяны Фёдоровны Рожанковской-Коли, считающейся внучкой Г. П. Федотова, но в действительности таковой не являющаяся.

Вероятно, в распоряжении Татьяны Фёдоровны Рожанковской-Коли имеется некоторый материал, который не был передан в Bakhmeteff Archive её бабушкой (Еленой Николаевной Нечаевой, которая собирала документы Г. П. Федотова и организовывала их передачу в этот архив). Татьяна Фёдоровна же теперь предоставляет разрешение на публикацию писем Г. П. Федотова, хранящихся в Bakhmeteff Archive, исследователям.

В последние годы Георгий Петрович отдалился от жены и приёмной дочери, так как в его жизни появился новый человек, к которому он начал испытывать душевную привязанность. Этим человеком стала его ученица Зоя Микуловская, которая заботилась о своем учителе и близком человеке на закате его жизни.

Георгий Петрович Федотов и Зоя Осиповна Микуловская

Зоя Осиповна Микуловская (в замужестве Юрьева, 1922–2000) была ученицей, помощницей и последней любовью Г. П. Федотова. Она помогала Георгию Петровичу в работе и в перепечатке его рукописей. С недавнего времени о Зое Осиповне стало известно благодаря исследователю В. В. Янцену, в распоряжении которого оказался её архив вместе с библиотекой и частью личного архива Г. П. Федотова.

О местонахождении личного архива Георгия Петровича известно из переписки его жены Елены Николаевны Нечаевой с исследователем творчества Федотова Д. И. Чижевским. Основная часть этого архива хранилась у М. М. Карповича, отдельные рукописи у Ю. П. Иваска и о. Александра Шмемана, а последняя небольшая часть хранилась у Зои Осиповны Микуловской.

Именно эта часть личного архива Федотова вместе со всем архивом и библиотекой Зои Осиповны Микуловской оказалась ныне в собрании архивных материалов русской эмиграции в Галле и таким образом попала в распоряжение исследователя из Галле В. В. Янцена. Вот какую информацию о З. О. Микуловской дает сам В. В. Янцен в своей исследовательской статье «Неизвестные страницы биографии Г. П. Федотова в США»:

«Зоя Осиповна Микуловская (в замужестве: Юрьева, 1922–2000) — русско-польско-американская славистка, ученица Р. Ингардена во Львовском университете, аспирантка Д. И. Чижевского и Р. О. Якобсона в Гарвардском университете, защитившая в 1956 году под руководством Чижевского докторскую диссертацию об интерпретации творчества Н. В. Гоголя русскими символистами. Впоследствии она была профессором славистики Нью-Йоркского университета (1959–1987), литературоведом, специалистом по русской литературе XVIII века и русскому символизму, поэтессой и переводчицей, многолетним научным секретарем, а затем и членом редколегии „Нового Журнала“.

Личная жизнь Микуловской-Юрьевой сложилась удачно (как, кстати, совершенно точно предсказал ей в одном из своих последних писем Г. П. Федотов). Вскоре после смерти Федотова она вышла замуж за русского эмигранта, врача Юрьева, умного, интеллигентного, доброго человека, в браке с которым была несомненно счастлива. У них было двое детей: Георгий и Михаил. Сложилась и ее профессиональная карьера: она стала профессором славистики, воспитала многих известных американских ученых. Признание получило и ее поэтическое творчество (она известна как переводчица русской и польской поэзии).

Но большинство из ее учеников и знакомых вспоминают прежде всего ее душевные и личные качества: доброту, дух служения русской культуре, неиссякаемую энергию, тонкий вкус в оценке мировой литературы и искусства, готовность оказать помощь, умение вдохновить и ободрить порой совершенно чужого человека, гостеприимство, кулинарное искусство, знаменитый „русский салон“, устроенный Зоей Осиповной в своем доме во Фляшинге, где перебывали сотни эмигрантов различных национальностей. Последние годы она болела болезнью Паркинсона и, к сожалению, многие свои творческие начинания не смогла завершить.

Увы, к этим незавершенным замыслам относятся и ее воспоминания о Г. П. Федотове. В ее архиве сохранились разрозненные их страницы, а также более или менее связный текст ее выступления на вечере памяти Г. П. Федотова, проведенном в Нью-Йорке русской эмиграцией, вероятно, к 10-летнему юбилею со дня смерти ученого. Текст этот без названия, но, по содержанию, ему можно было бы дать условное название „О стиле работ Г. П. Федотова“»[86].

Георгий Петрович делился с З. О. Микуловской личными мыслями. Однажды он сказал ей, «что стиль его был определен стилем Блаженного Иеронима»[87].

Основной частью рукописного наследия Г. П. Федотова, сохранившейся в архиве З. О. Микуловской, как свидетельствует исследователь В. В. Янцен, являются 142 письма Федотова к ней самой, написанные за период с января 1947 по август 1951 года. Среди них, вероятно, находится самое последнее его письмо, которое он написал 29 августа 1951 года (за три дня до смерти). Сохранены и 95 ответных писем Зои. По своему объему их переписка составляет, пожалуй, самое значительное собрание из всего сохранившегося эпистолярного наследия Г. П. Федотова.

Но, как указывает В. В. Янцен, «в переписке отсутствует такая важная ее часть, как „Исповедь“, написанная Федотовым летом 1949 года во время кризиса их отношений, возникшего после того, как Федотов узнал о влюбленности Зои в одного молодого человека, польского инженера по имени Аркадий. История эта была эпизодической, без каких-либо серьезных последствий для Зои, и дружеские отношения между ней и Федотовым как и их переписка вскоре снова возобновились. Но для Федотова это была уже совершенно другая „эпоха“ их отношений, после которой он и написал в нескольких письмах свою „Исповедь“, a письма начал нумеровать (№ 1, № 2, № 3 и т. д.), с целью показать Зое — что все эти письма написаны „после“ кризиса их отношений. „Исповедь“ эта, вероятно, была самой „рефлексивной“ и самой, если можно так выразиться, „литературной“ частью их переписки, аналоги которой можно найти в ранней переписке Г. П. Федотова с Т. Ю. Дмитриевой»[88].

Также в архиве Микуловской-Юрьевой сохранились машинописные копии незавершенных воспоминаний о Федотове его жены Елены Николаевны, отчасти совпадающие с предисловием к сборнику «Лицо России»[89]. Но эта часть архива Зои Осиповны, как подчеркивает В. В. Янцен, имеет лишь опосредованное отношение к архиву Федотова и может быть отнесена к истории рецепции творчества Федотова его родными, знакомыми и современниками, которая впрочем тоже интересна для федотоведов.

По сохранившимся свидетельствам можно понять, что в последние годы жизни Г. П. Федотов отдалился от Елены Николаевны Нечаевой и ее дочери и свои тайные мысли поверял именно своей ученице, ставшей его последней любовью, Зое Осиповне Микуловской, отношения с которой, по свидетельству В. В. Янцена, носили чисто платонический характер.

В частности, к такому заключению приводит тот факт, что в переписке с исследователем Д. И. Чижевским, спрашивавшим у Елены Николаевны Нечаевой, сохранилось ли в творческом наследии Георгия Петровича что-то из неопубликованных книг и статей после его смерти, та ответила: «Не совсем понимаю, что Вы пишете о ненапечатанном. На мой взгляд ничего существенного нет. Мне Зоя об этом не писала»[90]. Здесь важно замечание, что в последние годы жизни Федотова о его творчестве больше знала не жена, которая уже давно с ним вместе не жила, а Зоя Осиповна Микуловская, помогавшая Федотову в работе и при перепечатке его рукописей[91].

Приложения

Генеалогическое древо семьи Федотовых

Линия Ивановых:

1 Иринарх Иванов =?

1.1 |_ Моисей Иринархович Иванов (происходил «из обер-офицерских детей», по определению Саратовского дворянского депутатского собрания, утвержденному «указом правительствующего Сената по герольдии от 31 августа 1844 года за № 15674» внесен в 3-ю часть Саратовской дворянской родословной книги)[92] =?

1.1.1 |_ Павел Моисеевич Иванов (действительный статский советник)[93]

1.1.2 |_ Андрей Моисеевич Иванов[94] (полицмейстер уездного Вольска, колледжский советник и др.)[95] = Варвара Максимовна Иванова[96] (? — 1905)

1.1.2.1 |_ Елизавета Андреевна Федотова (урожд. Иванова), 27 июня[97] 1853 — нач. 1930-х[98] (выпускница Мариинского института благородных девиц[99], учительница музыки) = (25 апреля 1884) = Петр Иванович Федотов, ок. 1850 — 3 апреля 1898

1.1.2.2 |_ Александр Андреевич Иванов

1.1.2.3 |_ Владимир Андреевич Иванов

1.1.2.4 |_ Ольга Андреевна Буковская (урожд. Иванова) (1854 —?)

1.1.2.5 |_ Надежда Андреевна Иванова[100]

Линия Федотовых:

1.1.1 |_ Иван Федотов (мелкий чиновник из обер-офицерских детей) =?

1.1.1.1 |_ Иван Иванович Федотов (в 1884 штабс-капитан Санкт-Петербургского гренадерского полка)[101]

1.1.1.2 |_ Петр Иванович Федотов, ок. 1850 — 3 апреля 1898 (чиновник; до 1882 служил в Екатеринославе, затем в Саратове. На момент рождения Г. П. Федотова — надворный советник[102], служил правителем канцелярии саратовского губернатора. С 1888 правитель дел правления Петербургского воспитательного дома, в 1889 коллежский советник. В 1890 переведен в Министерство внутренних дел и назначен старшим советником в Воронежское губернское правление, с 1892 директор попечительского о тюрьмах комитета, попечитель исправительного отделения, с 1893 статский советник. В 1894 получил потомственное дворянство по ордену святого Владимира 4-й степени, с женой и сыновьями был внесен в третью часть дворянской родословной книги Воронежской губернии. Умер от сердечного приступа[103]) = (25 апреля 1884) = Елизавета Андреевна Федотова (урожд. Иванова), 27 июня 1853 — нач. 1930-х

1.1.1.2.1 |_ Георгий Петрович Федотов (Е. БОГДАНОВ), 1 (13) октября 1886 — 1 сентября 1951 [русский религиозный мыслитель, историк культуры, эссеист, публицист христианско-социалистического направления. Родился в Саратове; поступил в Петербургский технологический институт, продолжил образование на историко-филологическом факультете Петербургского университета, затем в Иенском университете (Италия); 1917–1925 член Религиозно-философского общества А. А. Мейера и А. В. Карташева. 1920–1922 руководил кафедрой истории средних веков Саратовского университета; в 1925 эмигрировал во Францию, где был профессором Богословского института; в 1943 выехал в США[104], где работал в православной семинарии в Нью-Йорке; скончался в Бэконе (шт. Нью-Джерси, США)[105]] = (15 июня 1919) = Елена Николаевна Федотова (урожд. Нечаева), 1885 — 30 сентября 1966 (согласно официальным данным, взятым из из биографического словаря сотрудников Российской национальной библиотеки; по данным, предоставленным Т. Ф. Коли в письме к Ричарду Д. Дэвису, датой смерти Е. Н. Нечаевой следует считать 27 октября 1966 года)

[1.1.1.2.1.1 |_ Нина, 1916–1992[106] = (1946) = Фёдор Степанович Рожанковский

1.1.1.2.1.1.2 |_ Татьяна Фёдоровна Рожанковская-Коли

1.1.1.2.2 |_ Борис Петрович Федотов, 18 января[107] 1889 — 2 августа 1947[108] (юрист; придерживался революционных убеждений; родился в г. Вольске саратовской области[109], достигнув зрелого возраста оказался на барже, куда сгоняли людей на погибель; баржа затонула, но Борис Петрович чудом спасся; переселился в Москву, где стал юрисконсультом ГУМа; страдал от сердечных заболеваний; похоронен в г. Москве на Ваганьковском кладбище, уч. 14[110]) = Надежда Михайловна Войдинова, 1898 — 17 октября 1963[111] (работала в Министерстве внешней торговли; похоронена в г. Москве на Ваганьковском кладбище[112])

1.1.1.2.2.1 |_ Борис Борисович Федотов, 4 января 1929 — 17 октября 1999 [старший редактор во Всесоюзном научно-исследовательском институте (ВНИИПИ)] = (17 апреля 1960) = Вероника Флорентьевна Полещук, 16 августа 1932 — 23 октября 2014 (врач-лаборант 5 Градской больницы)

1.1.1.2.2.1.1 |_ Константин Борисович Федотов, 15 мая 1970 (СХИЗО в городе Москва; работа в сфере здравоохранения; автор данной книги) = (16 июня 2007) = Екатерина Борисовна Митрофанова, 13 ноября 1979 (писатель, с 2006 г. — член Московской городской организации Союза писателей России; музыковед; учительница музыки; соавтор данной книги; составитель генеалогического древа Федотовых)[113]

1.1.1.2.2.2 |_ Андрей Борисович Федотов (родился до 1929 года; умер в возрасте четырёх, либо шести лет)

1.1.1.2.2.3 |_ Юрий Борисович Федотов (родился до 1929 года; умер в возрасте четырёх, либо шести лет)

1.1.1.2.3 |_ Николай Петрович Федотов, 23 мая[114] 1891 —? (дипломат; родился в г. Воронеже)[115] = Елена Федотова

1.1.1.2.3.1 |_ Николай Николаевич Федотов =?

1.1.1.2.3.1.1 |_ Игорь Николаевич Федотов =?[116]

1.1.1.2.3.2 |_ Валентин Николаевич Федотов =?

1.1.1.2.3.2.1 |_ Андрей Валентинович Федотов, ок. 1946

1.1.1.1.3.2.2 |_ Елена Валентиновна Федотова

1.1.1.2.3.3 |_ Борис Николаевич Федотов (в последние годы у Бориса Николаевича жила его мать Елена)

1.1.1.2.4 |_ Анна Петровна Федотова

Линия Полещук:

1.1.1.1 |_ Марк Полещук (промышленник) =?

1.1.1.1.1 |_ Флорентий Маркович Полещук (кадет; подполковник Красной армии; учитель; художник) = Варвара Захаровна Долбоносова (Полещук), 1895 —?

1.1.1 |_ Семён Долбоносов =?

1.1.1.1 |_ Захарий Семёнович Долбоносов (купец 1 гильдии; в итоге разорился; дом сгорел) = Лина

1.1.1.1.1 |_ Варвара Захаровна Долбоносова (Полещук), 1895 —? (род. в Смоленске в доме купца Долбоносова; после потери дома при пожаре переехала в дом своей сестры в детском доме) = Илья Ильич Морозов; = Флорентий Маркович Полещук

1.1.1.1.1.1 |_ Ярослав Ильич Морозов, ок. 1922 —? (в армии был радистом; в 1941 г. пропал без вести)

1.1.1.1.1.2 |_ Вероника Флорентьевна Полещук, 16 августа 1932 — 23 октября 2014 (врач-лаборант 5-ой Градской больницы) = (17 апреля 1960) = Борис Борисович Федотов, 4 января 1929 — 17 октября 1999 [старший редактор во Всесоюзном научно-исследовательском институте (ВНИИПИ)]

Семейные фотографии Федотовых

Фотографии из личного архива Константина Борисовича Федотова

Георгий Петрович Федотов (Шарлоттенбург, зима 1906–1907). [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Мысли о России. Фрагмент записи о мировоззрении Герцена из дневника-календаря за 1902/1903 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи об именинах и семейных праздниках в дневнике-календаре за 1902/1903 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. День рождения «Georges’a» (Георгия Петровича Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича].

Записи о дне рождения и именинах «Georges’a» (Георгия Петровича Федотова) в дневнике-календаре за 1902/1903 гг. его брата Бориса Петровича Федотова. [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи об именинах и семейных праздниках в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. День рождения «Жоржа» (Георгия Петровича Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи о дне рождения и именинах «Жоржа» (Георгия Петровича Федотова) в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. его брата Бориса Петровича Федотова. [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи в графе приходов (доходов) и расходов семьи Федотовых в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. Запись за 1 октября (по юлианскому календарю) гласит: «Подарокъ Жоржу» (Георгию Петровичу Федотову; выделена эллипсом). [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Записи в графе приходов (доходов) и расходов семьи Федотовых в дневнике-календаре за 1903/1904 гг. брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова. Запись за 1 октября (по юлианскому календарю) гласит: «Подарокъ Жоржу» (Георгию Петровичу Федотову). [Фрагмент страницы]. [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Старинная фотография брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова с рукописной надписью (и подлинным автографом Бориса Петровича Федотова), подтверждающей его потомственное дворянство и заверенной лично нотариусом г. Саратова (1912) (лицевая сторона). [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Старинная фотография брата Г. П. Федотова Бориса Петровича Федотова с рукописной надписью (и подлинным автографом Бориса Петровича Федотова), подтверждающей его потомственное дворянство и заверенной лично нотариусом г. Саратова (1912) (оборотная сторона). [Из личного архива Федотова Константина Борисовича]

Братья Федотовы (Георгий, Борис и Николай) со своей матерью

Братья Федотовы (Георгий, Борис и Николай) со своей матерью

Листы из дневника-календаря «ТОВАРИЩЪ» ученика Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г

Титульный лист дневника-календаря за 1902–1903 гг. ученика IV класса Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова в полном виде в развороте

Расписание уроков IV класса Воронежской мужской гимназии. Наименования предметов и количество учебных часов (из дневника Бориса Федотова за 1902–1903 гг.)

Расписание уроков IV класса Воронежской мужской гимназии за 1 полугодие 1902–1903 уч. г.; мысли о России, мировоззрение Герцена (лист 1). Из дневника Бориса Петровича Федотова

Мысли о России, мировоззрение Герцена (лист 2). Из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.

Мысли о России; мировоззрение Герцена (лист 3); пьесы Островского для гимназических сочинений. Из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.

Список фамилий учеников IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии для дежурства (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.) [л. 1]

Список фамилий учеников IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии для дежурства (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 2]; книги, прочтенные Борисом Федотовым за май 1903 г.

Расписание уроков IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии за 2 полугодие 1902–1903 уч. г. (написано Борисом Петровичем Федотовым собственноручно)

Фрагмент расписания уроков IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии за 2 полугодие 1902–1903 уч. г. (написано и зачеркнуто Борисом Петровичем Федотовым собственноручно)

Записи по алгебре. Конспект лекции по истории или по З. Божьему — «Значение деятельности Кирилла и Мефодия для церкви» (из дневника Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 1]

Конспект лекции по истории или по З. Божьему. Возможно — продолжение темы «Значение деятельности Кирилла и Мефодия для церкви» (из дневника Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 2]

Темы гимназических сочинений — «Характеристика древнерусского князя»; «Как исполнилось предсказание апостола Андрея о Киеве» (см. также прилож. Темы для сочинений в дневнике 1903–1904 уч. г.)

Словарь по латыни (из дневника ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 1]

Словарь по латыни (из дневника ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 2]

Словарь по латыни (из дневника ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 3]. План составления гимназического сочинения (элегии)

Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Тема сочинения по рус. яз. — «Характеристика летописца Пимена» по 5-ой сцене «Бориса Годунова»; Список станций от Воронежа до Одессы (из дневника ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г.) [л. 1]

Два карандашных автографа Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Первый из двух карандашных автографов Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Второй из двух карандашных автографов Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Автограф Бориса Петровича Федотова с документа (с его фотографией), подтверждающего его потомственное дворянство (1912) [приводится в этом разделе для сравнения с выработкой юным Борисом Петровичем Федотовым автографа в его дневниках]

Список станций от Воронежа до Одессы [л. 2]. Личный автограф Бориса Петровича Федотова в 2-х экз. (выделен прямоугольником) (из его дневника 1902–1903 гг.)

Список станций от Воронежа до Одессы [л. 2]. Личный автограф Бориса Петровича Федотова в 2-х экз. (из его дневника 1902–1903 гг.)

Список станций от Одессы до Саратова (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.)

Карандашные эскизы Бориса Федотова (выд. эллипсом). Примеры выработки автографа «Борис Федотов» и «Борис Петрович Федотов» (выд. прямоугольником). Примеры по алгебре

Карандашные эскизы Бориса Федотова. Примеры выработки автографа «Борис Федотов» и «Борис Петрович Федотов». Примеры по алгебре

Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Несколько силуэтов профиля мужчины в одном. Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы; полное изображение]

Несколько силуэтов профиля мужчины в одном. Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы; фрагмент изображения (1)]

Несколько силуэтов профиля мужчины в одном. Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы; фрагмент изображения (2)]

Пример выработки автографа «Борис Петрович Федотов»

Пример выработки автографа «Борис Федотов»

Карандашные зарисовки Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.). Глаза, носы. Карандашный эскиз профиля мужчины небольших размеров [фрагмент страницы]

Карандашные эскизы Бориса Федотова. Примеры по алгебре (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.)

Карандашный эскиз профиля мужчины небольших размеров Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Карандашный эскиз руки [зарисовка Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.)] [фрагмент страницы]

Несколько силуэтов профиля мужчины в одном [полное изображение]. Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Несколько силуэтов профиля мужчины в одном [фрагмент изображения]. Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [фрагмент страницы]

Карандашный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.). Профиль мужчины [фрагмент страницы]

Рисунки Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.) [выделены эллипсом]

Рисунки Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.)

Чернильный эскиз Бориса Петровича Федотова (из его дневника 1902–1903 гг.). Профиль мужчины [фрагмент страницы]

Расписание экзаменов IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (из дневника Бориса Федотова за 1902–1903 гг.)

Начальствующие лица 1-ой Воронежской мужской гимназии за 1902–1903 уч. г… Наименования предметов (за IV класс), фамилии преподавателей, количество занятий в неделю

Общий список фамилий и имен учеников IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.)

Список учебных руководств и пособий для IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (по этим пособиям занимался брат Г. П. Федотова Борис и, вероятно, сам Георгий)

Разовые отметки за I и II четверти 1902–1903 уч. г. ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (круглое отличие)

Разовые отметки за III и IV четверти 1902–1903 уч. г. ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (практически круглое отличие)

— Отметки за I, II, III, IV четверти; итоговые отметки за 1902–1903 уч. г. ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (круглое отличие). [Подпись: Переведенъ в 5-й классъ с наградой первой степени].

На оборотной стороне значатся: — Темы сочинений для IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии за 1902–1903 уч. г. (отчасти вписанные чернилами, отчасти — карандашом): Драматургия Островского, Образы купеческого мира в произведениях Островского, и т. д.

Список книг библиотеки Федотовых — литература, которую изучали Георгий, Борис и Николай Федотовы (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.; лист 1)

Книги, взятые для прочтения, книги, данные для прочтения — литература, которую изучали Георгий, Борис и Николай Федотовы (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.; лист 2)

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.). Больше всего расходов в октябре и мае (дни рождения братьев — Георгия и Николая)

Фрагмент учебного расписания IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.)

Приходы и расходы семьи Федотовых. Ежемесячные итоги за 1902–1903 гг. (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.)

Именины и семейные праздники (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг.). День рождения «Georges’a» (Г. П. Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины

Именины и семейные праздники (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1902–1903). Дни рождения и именины братьев — «Georges’a» и «Коли», матери, родственников по материнской линии)

Записи о дне рождения и именинах «Georges’a» (Георгия Петровича Федотова) из дневника его брата Бориса Петровича Федотова за 1902–1903 гг. [фрагмент страницы]

Листы из дневника-календаря «ТОВАРИЩЪ» ученика 1-й Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1903–1904 уч. г

Титульный лист дневника-календаря за 1903–1904 гг. ученика IV класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова в полном виде в развороте

Расписание уроков V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии. Наименования предметов и количество учебных часов (из дневника Бориса Федотова за 1903–1904 гг.)

Начальствующие лица 1-ой Воронежской мужской гимназии за 1903–1904 уч. г… Наименования предметов (за V класс), фамилии преподавателей, количество занятий в неделю

Общий список фамилий и имен учеников V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.)

Список учебных руководств и пособий для V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии (по этим пособиям занимался брат Г. П. Федотова Борис и, вероятно, сам Георгий)

Разовые отметки за I и II четверти 1903–1904 уч. г. ученика V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (практически круглое отличие)

Разовые отметки за III и IV четверти 1903–1904 уч. г. ученика V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (между «отлично» и «хорошо»)

— Отметки за I, II, III, IV четверти; итоговые отметки за 1903–1904 уч. г. ученика V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова (круглое отличие). [Подпись: Переведенъ в 6-й классъ с наградой первой степени]. На оборотной стороне значатся: — Темы сочинений для V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии за 1903–1904 уч. г. (вписанные чернилами): Значение деятельности Кирилла и Мефодия и т. д.

Список книг библиотеки Федотовых — литература, которую изучали Георгий, Борис и Николай Федотовы (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.)

Список фамилий учеников V класса 1-ой Воронежской мужской гимназии [вероятно, для дежурства] (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.)

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 1]

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 2]. Из планов на 1 октября — подарок «Жоржу» (брату Георгию на День рождения)

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 2]. Из планов на 1 октября — подарок «Жоржу» (брату Георгию на День рождения; выд. эллипсом)

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 2]. Из планов на 1 октября — подарок «Жоржу» (брату Георгию Петровичу на День рождения)

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 3]

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 4]

Приходы и расходы семьи Федотовых (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.) [л. 5]

Приходы и расходы семьи Федотовых. Ежемесячные итоги за 1903–1904 гг. (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.)

Именины и семейные праздники (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.). День рождения «Жоржа» (Г. П. Федотова) выделен эллипсом — так же как и его именины

Именины и семейные праздники (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904). Дни рождения и именины братьев — «Жоржа» и «Коли», матери, родственников по материнской линии)

Записи о дне рождения и именинах «Жоржа» (Георгия Петровича Федотова) из дневника его брата Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.

Записи в графе «Для особых отметок» (из дневника Бориса Петровича Федотова за 1903–1904 гг.)

Авторы настоящей работы: внучатый племянник Георгия Петровича Федотова Константин Борисович Федотов и Екатерина Борисовна Митрофанова в Доме творчества «Переделкино»

Константин Федотов и Екатерина Митрофанова, 2012

Библиография

Федотов / М. Г. Галахтин // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / пред. науч. — ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Мысль, 2010. — 2816 с.

Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001.

Алехин Ю. В. Георгий Петрович Федотов (см. материалы с сайта: http://znakka4estva.ru/dokumenty/biografiya/georgiy-petrovich-fedotov/).

Антощенко А. В. Концепция древнерусской святости Г. П. Федотова //Антощенко А. В. «Евразия» или «Святая Русь»? Российские эмигранты в поисках самосознания на путях истории. — Петрозаводск, 2003. — С. 273–348.

Антощенко А. В. О религиозных основаниях историософии Г. П. Федотова // Макарьевские чтения. — Горно-Алтайск, 2004. — С. 216–226.

Антощенко А. В. Студенческие годы Г. П. Федотова // Всеобщая история и история культуры. — СПб., 2008. — С. 157–168.

Антощенко А. В. Трагедия любви (Путь Г. П. Федотова к Истории) // Мир историка. Вып. 4. — Омск, 2004. — С. 50–75.

Антощенко А. В. Долгие сборы в Саратов // Историографический сборник. Вып. 23. — Саратов, 2008. — С. 72–82.

Антощенко А. В. «Когда любишь, тогда понимаешь все» (предисловие к публикации) // Диалог со временем. Вып. 37. — М., 2011. — С. 297–314.

Основные сочинения Г. П. Федотова. Из журнальных публикаций о Г. П. Федотове и его творчестве // Русские философы (конец XIX — середина XX века): Биографические очерки. Библиография. Тексты сочинений / Сост. Л. Г. Филонова. — М., 1996. — С. 79–80.

Бойков В. Ф. Судьба и грехи России (философско-историческая публицистика Г. П. Федотова) // Федотов Г. П. Судьба и грехи России. Т. 1. — СПб., 1991. — С. 3–38.

Бычков С. С. «Ради правды не пожалею ни зарубежной, ни русской церкви» (Конфликт в Свято-Сергиевском богословском институте в переписке Г. П. Федотова (1939 г.) // «Исторический архив», 2003. № 1. — С. 73–86; № 3. — С. 63–87; № 4. — С. 73–116.

Бычков С. С. Советская история в изображении Г. П. Федотова: к постановке вопроса // Известия Томского политехнического университета. Т. 308. Вып. 3. — 2005.а.

Гаман Л. А. Советская история в изображении Г. П. Федотова: к постановке вопроса // Известия Томского политехнического университета. Т. 308. Вып. 3. — 2005.а.

Гиренок Ф. И. Судьба русской интеллигенции (Читая Федотова) // Г. П. Федотов о судьбе русской интеллигенции (Из цикла «Страницы истории отечественной философской мысли»). — М., 1991.

Гусакова З. Е. Из биографии философа, историка и публициста Г. П. Федотова // Советские архивы. 1991. № 6. — С. 87–89.

Иваск Ю. П. Г. П. Федотов (1886–1951) // Опыты. 1956. № 6.

Карпович М. М. Г. П. Федотов // Новый журнал. 1951. № 27.

Катков С., Лукин С. Возвращение: К биографии Георгия Федотова // Годы и люди. Вып. 7. — Саратов, 1992. — С. 35–39.

Киреева Р. А. Не мог жить и не писать: Николай Иванович Костомаров // Историки России: XVIII — начало XX века. — М., 1996.

Михеева Г. В. К биографии русского философа Г. П. Федотова // Отечественные архивы. 1994 № 2. — С. 101.

Михеева Г. В. Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры. Биографический словарь, т. 1–4.

Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский: История жизни и творчества. — М., 1974.

Письма Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой // Федотов Г. П. Собрание сочинений в двенадцати томах. — М., 2008. Т. 12: Письма Г. П. Федотова и письма различных лиц к нему. Документы.

Сербиненко В. В. Оправдание культуры: творческий выбор Г. Федотова //Вопросы философии. 1991. № 8.

Степун Ф. А. Г. П. Федотов // Новый журнал. 1957. № 49.

Федотов Г. П. Ecce homo (о некоторых гонимых «измах») // Федотов Г. П. Собр. соч. Т. 2. — М., 1998.

Федотов Г. П. Собр. соч. в 12-ти томах. — М., 1998.

Федотов Г. П., Антощенко А. В. Письма-исповедь Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907) // Вып. 10: Мир историка. — Омск: Изд-во Омского государственного университета (ОмГУ). — С. 393–454.

Федотова Е. Н. Георгий Петрович Федотов (1886–1951) // Федотов Г. П. Лицо России. Сборник статей (1918–1931). Paris, 1967.

Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти / Предисл. Н. Г. Мельников. Коммент. Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. — М.: Астрель, 2012. — 479 с.

Янцен В. В. Неизвестные страницы биографии Г. П. Федотова в США // Вестник Русской христианской гуманитарной академии № 3. Т. 15, 2014. — 15 с.

White H. Metahistory: The Historical Imagination in Nineteenth-Century Europe. Baltimore & London, 1985.

Примечание: При написании данной работы использовались копии документов архивных фондов ГАСО и ГАВО, а также — материалы из личного архива Константина Борисовича Федотова.

Примечания

1

Все записи и числа, датируемые до 26 января 1918 года, приводятся по «старому» стилю (юлианскому календарю); все последующие даты обозначаются по «новому» стилю (григорианскому календарю, введённому декретом Совнаркома, подписанным В. И. Лениным 26 января 1918 года).

2

В сохранившихся в нашем архиве документах обозначение номера гимназии даётся именно цифрой, а не прописью, так что здесь в дальнейшем мы приводим именно такое обозначение.

3

Полное название гимназии звучит именно так. В дальнейшем мы будем использовать сокращенные обозначения.

4

Так в документе.

5

Так в документе.

6

Источник: http://www.peoples.ru/science/philosophy/fedotov/

7

«Русская религиозная мысль» / М. Г. Галахтин // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / пред. науч. — ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Мысль, 2010. — 2816 с.

8

Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти / Предисл. Н. Г. Мельников. Коммент. Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. — М.: Астрель, 2012. — 479 с.

9

Облагорожен. [Прим. в тексте книги В. С. Яновского «Поля Елисейские: Книга памяти». (См.: Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти / Предисл. Н. Г. Мельников. Коммент. Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. — М.: Астрель, 2012. — 479 с.)].

10

В современном литературоведении принято считать, что у отца Георгия Петровича Федотова, Петра Ивановича, имелся физический недостаток (в результате детской травмы у него вырос горб), наложивший «мрачноватый отпечаток на семейную атмосферу, но многое скрашивалось обаянием его супруги». Об этом пишет, в частности, А. Н. Акиньшин в своей статье «Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова», размещённой в альманахе «Воронежская беседа». А. Н. Акиньшин в свою очередь в этом вопросе ссылается на статью В. Ф. Бойкова [см.: Бойков В. Ф. Судьба и грехи России (философско-историческая публицистика Г. П. Федотова) // Федотов Г. П. Судьба и грехи России. Т. 1. — СПб., 1991. — С. 3)]. Из личной переписки автора данной работы Константина Борисовича Федотова с исследователем творчества Г. П. Федотова, д. и. н. А. В. Антощенко стало известно, что сведения о горбе Петра Ивановича Федотова идут от жены Георгия Петровича, Елены Николаевны Нечаевой. Но следует учитывать, что к моменту женитьбы Георгия Петровича его отец давно умер, так что Елена Николаевна лично с ним знакома быть не могла, а следовательно, сведения о горбе Петра Ивановича она получила из косвенного свидетельства (возможно, ей сказал об этом Георгий Петрович, однако не стоит забывать, что на момент смерти отца ему самому могло быть лишь от десяти до двенадцати лет; кроме того, он мог сказать так в шутку, либо под давлением тех или иных обстоятельств). Приведённая же здесь фотография Петра Ивановича Федотова, хотя и снята не в профиль, а анфас, тем не менее ставит под сомнение гипотезу о его горбатости, принятую в современном литературоведении за неоспоримый факт.

11

Государственный архив Воронежской области (ГАВО), ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 3–4.

12

См.: Семенов В. Н. Начальные люди Саратова: От первого воеводы до последнего первого секретаря. — Саратов, 1998. — С. 154–157.

13

ГАВО, ф. 2, оп. 1, д. 7772, л. 2–3.

14

Там же, ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 4–5.

15

Я. И. Генерозов (1859 — после 1913) позднее жил в Воронеже и занимал те же должности, что и П. И. Федотов: с 1909 г. управлял канцелярией губернатора, с мая 1911 г. — старший советник губернского правления. В 1913 г. получил чин действительного статского советника. (ГАВО, ф. 2, оп. 1, д. 1612).

16

См.: Там же, ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 7.

17

См.: Там же, л. 8; см. также: Катков С., Лукин С. Возвращение: К биографии Георгия Федотова // Годы и люди. Вып. 7. — Саратов, 1992. — С. 37.

18

Эти данные являются наиболее точными. Их приводит исследователь А. Н. Акиньшин, ссылаясь на фонд ГАВО. (См.: ГАВО, ф. 6, он. 1, д. 156, л. 19 об.). (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001). По другим данным годом смерти П. И. Федотова значится 1897 г… Есть также сведения, что П. И. Федотов внезапно скончался 3 апреля 1898 года, в страстную пятницу.

19

Точная дата рождения Елизаветы Андреевны Федотовой (урожд. Ивановой) установлена благодаря документам, сохранившимся в личном архиве автора настоящей работы Константина Борисовича Федотова. Подробнее об этом см. примеч. ниже.

20

Автор настоящей работы Константин Борисович Федотов в данном свидетельстве опирается на слова своего отца, Бориса Борисовича Федотова (родного сына Бориса Петровича Федотова).

21

Известна дата рождения Елизаветы Андреевны Федотовой (урожд. Ивановой) — 27 июня [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В этих документах Елизавета Андреевна значится как «мама». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день ее рождения — 27 июня и день ее именин — 5 сентября. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Июнь [пропечатано] Число [пропечатано] 27. [вписано от руки чернилами] Рожденiе мамы [вписано от руки чернилами]; Месяц — Сентябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 5. [вписано от руки чернилами] Именины мамы [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Июнь [пропечатано] Число [пропечатано] 27. [вписано от руки чернилами] День рожденiя мамы [вписано от руки чернилами]; Месяц — Сентябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 5. [вписано от руки чернилами] Именины мамы [вписано от руки чернилами].

22

Материал взят из статьи З. Е. Гусаковой «Георгий Федотов и Саратов».

23

Известна дата рождения Бориса Петровича Федотова — 18 января [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его рождения — 18 января и день его именин — 2 мая. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Январь [пропечатано] Число [пропечатано] 18. [вписано от руки чернилами] Мое рожденiе [вписано от руки чернилами]; Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 2. [вписано от руки чернилами] Мои именины [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Январь [пропечатано] Число [пропечатано] 18. [вписано от руки чернилами] День моего рожденiя [вписано от руки чернилами]; Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 2. [вписано от руки чернилами] Мои именины [вписано от руки чернилами].

24

Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001. (Источник: ГАВО, ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 8).

25

Список выпускников см.: Воронежский телеграф, 1904. 18 июня, № 69. Кроме того, об окончании Георгием Петровичем Воронежской губернской (1-й мужской классической) гимназии с золотой медалью свидетельствует его собственное прошение, написанное 17 июня 1906 года на имя ректора Петербургского университета о зачислении на историко-филологический факультет: «Я окончил курс Воронежской классической гимназии в 1904 году с золотой медалью. Осенью того же года я поступил в Петербургский технологический институт. Убедившись, что избранный мною путь не соответствует моим способностям, я решил перейти на историко-филологический факультет. Вследствие этого я обращаюсь к Вам с просьбой при наличии вакансии зачислить меня студентом 1 курса историко-филологического факультета при Вашем университете». (См.: Федотов Георгий Петрович // ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3 Д. 47244. Л. 2).

26

Согласно Свидетельству о смерти Б. П. Федотова II-А № 517438 (отдел ЗАГС Свердловского района г. Москвы; запись № 623).

27

Согласно Свидетельству о смерти Н. М. Войдиновой II-РБ № 123048 (отдел ЗАГС Тимирязевского района г. Москвы; запись № 3131).

28

Известна дата рождения Николая Петровича Федотова — 23 мая [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В этих документах Николай Петрович значится как «Коля». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его рождения — 23 мая и день его именин — 6 декабря. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 23. [вписано от руки чернилами] Рожденiе Коли [вписано от руки чернилами]; Месяц — Декабрь [пропечатано] Число [пропечатано] 6. [вписано от руки чернилами] Именины Коли [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 23. [вписано от руки чернилами] День рожденiя Коли [вписано от руки чернилами]; Месяц — Декабрь [пропечатано] Число [пропечатано] 6. [вписано от руки чернилами] Именины Коли [вписано от руки чернилами].

29

Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001.

30

См.: Федотов Г. П., Антощенко А. В. Письма-исповедь Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907) // Вып. 10: Мир историка. — Омск: Изд-во Омского государственного университета (ОмГУ). — С. 393–454.

31

Федотова (в дев. — Иванова) Елизавета Андреевна (27 июня 1853 — нач. 1930-х).

32

Иванова Варвара Максимовна (? — 1905).

33

Буковская (в дев. — Иванова) Ольга Андреевна (1854 —?).

34

Дмитриева (в дев. — Фаресова) Наталья Ивановна (1856 —?) — мать Т. Ю. Дмитриевой, сестра народовольца А. И. Фаресова, осужденного по «делу 193-х».

35

Возможно, речь идёт об обыске после задержания.

36

Имелось в виду губернское земское собрание 10 января 1905 г. См. подробнее: Антонов-Саратовский В. П. Красный год. Т. 1: Отрывки по памяти и документам о событиях 1905 года в Саратове и Саратовской губернии. — М. — Л., 1927. — С. 64–69.

37

Львов Николай Николаевич (1865 —?).

38

Федотов Г. П., Антощенко А. В. Письма-исповедь Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907) // Вып. 10: Мир историка. — Омск: Изд-во Омского государственного университета (ОмГУ). — С. 393–454.

39

Здесь и далее авторы настоящей работы опираются на сведения, взятые из статьи д. и. н. А. В. Антощенко «Когда любишь, тогда понимаешь всё»: предисловие к публикации. (См.: Антощенко А. В. «Когда любишь, тогда понимаешь все»: предисловие к публикации // Диалог со временем. Вып. 37. — М., 2011. — С. 297–314).

40

Аткарск — город (с 1780 г.), расположенный на севере от Саратова, и станция на 711 версте от Москвы, узловая для железнодорожных линий, идущих по четырем направлениям: на Ртищево, на Саратов, на Вольск и на Баланду.

41

Петербург являлся столицей Российской империи до революционного переворота, произошедшего в 1917 году.

42

Напомним, что повествование в этих письмах ведётся преимущественно от третьего лица.

43

Дьяконова Елизавета Александровна (1874–1902) — писательница, автор «Дневника», опубликованного в трех томах. Дьяконова Е. А. Дневник (1888–1895), т. 1. — СПб.: Типография М. П. С. (Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко), 1905. — 332 с. Дьяконова Е. А. Дневник. На высших женских курсах (1896–1899), т. 2. — СПб.: Типография М. П. С. (Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко), 1905. — 300 с. Дьяконова Е. А. Дневник русской женщины. Париж (1900–1902), т. 3. — СПб.: Типография М. П. С. (Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко), 1905. — 242 с.

44

Федотов Г. П., Антощенко А. В. Письма-исповедь Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907) // Вып. 10: Мир историка. — Омск: Изд-во Омского государственного университета (ОмГУ). — С. 393–454.

45

Первой «героиней», с которой познакомила Жоржа Таня, была Виктория из одноименного произведения К. Гамсуна, что произвело эффект поражающей неожиданности: «Она пришла из другого мира». И далее: «Таня была прекраснее Виктории». В письме из Вольска он упоминал о чтении К. Бальмонта и М. Метерлинка, у которого «столько прекрасных и тонких образов — точно из датской сказки». (Письма Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой. — С. 17). Оказавшись в тюрьме, Жорж, получив от Тани пьесы Л. Н. Андреева и Г. Зудермана, попросил ее принести ему книги К. Д. Бальмонта и Г. Ибсена. (Там же. — С. 28, 29, 34). Ибсеновский «Бранд» стал основой для размышления Жоржа о собственном душевном складе в одном из писем из тюрьмы. (Там же. — С. 36–38).

46

Таково было его отношение к мистицизму Татьяны, который восхищал его, но который он не мог разделить. «Причудою Тани, Жорж заглянул в смутные страны, к [отор] ые ему никогда не снились. Жорж ведь не был мистиком: он был социал-демократом!»

47

Письма Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой. — С. 36.

48

См.: Дневник Т. Ю. Дмитриевой. Л. 56, 59 об. — 60.

49

Антощенко А. В. «Когда любишь, тогда понимаешь все»: предисловие к публикации // Диалог со временем. Вып. 37. — М., 2011. — С. 297–314.

50

Там же.

51

Текст прошения приведен в разделе: «Персоналии. — Борис Петрович Федотов».

52

Цит по: Антощенко А. В. «Когда любишь, тогда понимаешь все»: предисловие к публикации // Диалог со временем. Вып. 37. — М., 2011. — С. 297–314.

53

См.: НИОР РГБ. Ф. 745. К. 6. Ед. хр. 2. Л. 2 об.

54

См.: Дневник Т. Ю. Дмитриевой // НИОР РГБ. Ф. 745. К. 1. Ед. хр. 19. Л. 10.

55

Трубецкой Сергей Николаевич (1862–1905) — князь, философ, профессор философии первый выборный ректор Московского университета (1905), общественный деятель. Похороны С. Н. Трубецкого 3 октября 1905 г. вылились в грандиозную политическую демонстрацию, за гробом шла многотысячная процессия.

56

О его смерти упоминал А. Е. Пресняков в письме к жене 12 сентября. [См.: Александр Евгеньевич Пресняков: письма и дневники (1889–1927). — СПб, 2005. — С. 611, 614. Комментаторы почему-то отождествляли его с А. В. Карташевым. (См.: Там же. — С. 930)].

57

Здесь и далее письма Г. П. Федотова (полностью, либо в выдержках) приведены по следующему изданию: Федотов Г. П. Собр. соч. в 12-ти томах. — М., 1998. — С. 113–115, С. 240, С. 333–335. Оригиналы этих писем хранятся в Научно-исследовательском отделе рукописей РГБ (ф. 745. К. 4. Ед. хр. 13–21, 32–34). Вместе с посланиями сохранилась часть конвертов, что позволило на основании сопоставления штемпелей на них с контекстом сообщений, а также расчета скорости почтового сообщения уточнить в ряде случаев датировку писем. Утонченные даты приводятся в квадратных скобках. В квадратных скобках указаны также пункты написания и отправки корреспонденции. Все письма, посланные из российских городов до 1 февраля 1918 года, датируются по «старому» стилю (юлианскому календарю). В письмах, отправленных после этой даты или из-за границы, в ряде случаев указывается двойная дата (как у автора) или приводится дата по «новому» стилю (григорианскому календарю). В посланиях, которые писались несколько дней, сохранена внутренняя датировка, но для единообразия публикации все даты перенесены в начало писем или их разделов.

58

Здесь и далее цит по: Антощенко А. В. «Когда любишь, тогда понимаешь все»: предисловие к публикации // Диалог со временем. Вып. 37. — М., 2011. — С. 297–314.

59

Дневник Т. Ю. Дмитриевой. Л. 20. Запись сделана 28 мая.

60

См.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 47244. Л. 1–1 об., 47.

61

См.: запись об этом 23 мая 1913 г. в дневнике Т. Ю. Дмитриевой (л. 58).

62

Г. П. Федотов был оставлен при университете решением совета с 16 марта 1913 г. по 16 марта 1915 г. Затем срок был продлён до конца 1916 года. (См.: Федотов Г. П., об оставлении при кафедре всеобщей истории, 1913–1922 гг. // ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 10765. Л. 1–4, 10–15, 23, 30 об.).

63

Сведения, полученные автором настоящей работы Константином Борисовичем Федотовым от исследователя, д. и. н. Александра Васильевича Антощенко посредством личной переписки.

64

Г. П. Федотов удочерил Нину (1916–1992), дочь Е. Н. Нечаевой от первого брака.

65

Сохранилась два документа, разрешавшие поездки Г. П. Федотову в Саратов в 1920 г. Факультет общественных наук, включавший историческое отделение, преподавателем которого был Георгий Петрович, разрешал первую командировку с 20 января по 20 марта, а вторую — с 1 июня 1920 г. по 1 июня 1921 г. без сохранения содержания. Приказом № 46 от 21 июня 1920 года Георгий Петрович «отчислялся от службы» «согласно прошению с 16 июня с. г.», а согласно приказу номер 48 с 1 июля 1920 г. оставила службу в библиотеке Е. Н. Нечаева, которая подала прошение о возвращении на службу библиотеку 8 июня 1922 г. [См.: Книга приказов (25 октября 1917 г. — 10 ноября 1925 г.) // Архив РНБ. Ф. 1. Оп. 1. № 129. Л. 81, 81 об.; Михеева Г. В. К биографии русского философа Г. П. Федотова // Отечественные архивы. 1994 № 2. — С. 101)]. Таким образом, оба выехать в Саратов могли только летом 1920 г.

66

НИОР РГБ, Ф. 745. К. 4. Ед. хр. 32. Л. 23–23 об.

67

Имелось в виду стихотворение «Die Weihe» (1817) немецкого поэта Г. Гейне (Heine, 1797–1856). В русском переводе Д. Д. Минаева публиковалось под названием «Освящение».

Посреди лесной часовни, Перед ликом чистой Девы, Мальчик набожный и бледный Опустился на колени.

«О, позволь, Мадонна, вечно Здесь стоять мне пред тобою. Не гони меня отсюда В мир холодный и греховный».

«О, Мадонна, лучезарно У тебя струятся кудри. На устах — священных розах — Светит чудная улыбка».

«О, Мадонна, словно звезды, У тебя глаза сверкают И ладье житейской в мире Путь указывают верный».

«О, Мадонна, испытанья Твоего я не боялся, Только слепо доверяясь Жару набожного чувства».

«О, Мадонна, и сегодня Ты услышь мою молитву! У тебя прошу я знака Благосклонности малейшей!»

Тогда превеликое чудо свершилось! Лесная часовня мгновенно вдруг скрылась, И мальчик не верил глазам и тому, Что в чудной картине открылось ему.

Его окружала красивая зала, В той зале сидела Мадонна, но стала Простой миловидною девой она И кланялась, детского счастья полна.

Отрезавши локон один, благосклонно С небесной улыбкой сказала Мадонна Счастливому мальчику кротко: «Даю Тебе я награду земную твою».

Что ж свидетелем награды? Ты взгляни на свод небесный. В небе радуга сияет. Разливая блеск чудесный.

Сомны ангелов взлетают И к земле стремятся снова, И в лазури ясной тают Звуки гимна их святого.

Мальчик понял, что сердечно В те края давно он рвётся, Где цветущи мирты вечно, Где весны сиянье льётся.

68

Федотов Г. П., Антощенко А. В. Письма-исповедь Г. П. Федотова к Т. Ю. Дмитриевой (1906–1907) // Вып. 10: Мир историка. — Омск: Изд-во Омского государственного университета (ОмГУ). — С. 393–454.

69

Михеева Г. В. Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры. Биографический словарь, т. 1–4.

70

Алехин Ю. В. Георгий Петрович Федотов (см. материалы с сайта: http://znakka4estva.ru/dokumenty/biografiya/georgiy-petrovich-fedotov/).

71

Бойков В. Ф. Судьба и грехи России (философско-историческая публицистика Г. П. Федотова) // Федотов Г. П. Судьба и грехи России. — СПб., 1991. Т. 1. — С. 8.

72

По данным, предоставленным Т. Ф. Коли в письме к Ричарду Д. Дэвису, датой смерти Е. Н. Нечаевой следует считать 27 октября 1966 года.

73

Михеева Г. В. Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры. Биографический словарь, т. 1–4. Сокращения приведены по источнику.

74

Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти / Предисл. Н. Г. Мельников. Коммент. Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. — М.: Астрель, 2012. — 479 с.

75

Бахрушины — ветвь известной Московской купеческой семьи Бахрушиных (А. А. Бахрушин был основателем театрального музея), после революции оказавшихся в эмиграции. Об одном из них упоминает Борис Лосский: «…уже истый член РХСД Бахрушин…» (Борис Лосский «В русской Праге» (1922–1927) // Минувшее. 1994 № 16. — С. 30).

76

Мисс Ридлей — будущая жена Е. Ламперта.

77

Зоя Ольденбург.

78

Священник Николай Бер (1879–1940) — второй священник, затем настоятель православного храма святого Филиппа в Лондоне. Принадлежал к юрисдикции Митрополита Евлогия.

79

Имеется в виду Отец Владимир Феокритов, сменивший на посту настоятеля отца Николая Бера в храме Святого Филиппа в Лондоне. Был одновременно и священником храма преподобного Сергия. В 1945 году перешел в юрисдикцию Московского патриархата.

80

Адамович Георгий Викторович (1892–1972) — видный эмигрантский поэт, выпускник историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета. Входил в дореволюционный период в «Цех поэтов», друг Николая Гумилева и Георгия Иванова. В 1922 г. покинул Россию. Обосновался в Париже, сотрудничал почти со всеми эмигрантскими периодическими изданиями. Получил известность как критик. Его критические статьи позже были собраны в сборники: «Одиночество и Свобода», Нью-Йорк, 1955; «О книгах и авторах», Мюнхен-Париж, 1966; «Комментарии», Вашингтон, 1967. Адамович был составителем первой эмигрантской поэтической антологии «Якорь». Скорее всего, Е. Н. Нечаева прислала мужу сборник стихов Адамовича «На Западе» (Париж, 1939).

81

Яновский Василий Семёнович (1906–1989) — русско- и англоязычный писатель, врач-венеролог по профессии. Писательскую деятельность начинал в Париже, где дебютировал талантливой повестью «Колесо». Федотов, по-видимому, упоминает роман «Портативное Бессмертие», который печатался в «Русских записках» в 1938–1939 гг. (№ 10, 15, 17). (Окончание романа было опубликовано в США в новом журнале в 1943 г. В 1942 г. Яновский перебрался в США).

82

Эйснер Алексей Владимирович (1905–1984) — эмигрантский поэт, учился в Петербургском кадетском корпусе. После революции вместе с семьей эмигрировал из России. Окончил русский кадетский корпус в Сараево. С 1925 г. жил в Праге. В 1930-е годы жил в Париже, участвовал в работе литературного объединения «Кочевье». Принимал участие в гражданской войне в Испании на стороне республиканцев. В 1940 году вернулся в СССР, был арестован, находился сначала в концлагере, затем в ссылке вплоть до 1956 года. Был реабилитирован, вернулся в Москву.

83

Рю де Лурмель. Д. 77 — здесь с 1937 г. мать Мария устроила общежитие и столовую для русских эмигрантов. Вскоре во дворе, где раньше были конюшни, возник храм во имя Покрова Святой Богородицы. Здесь же она жила и сама. …де Версай — здесь, в доме № 130, проживал И. И. Фондаминский.

84

Шаховская Зинаида Алексеевна (1906–2001) — видный поэт, прозаик, критик и журналист российского зарубежья. В 1920 году эмигрировала из России. Образование получила в американском колледже в Константинополе, затем продолжила в Брюсселе, в католическом монастыре Берлеймон и в протестантской школе в Париже. Последние годы жизни провела в Париже, редактировала газету «Русская мысль».

85

Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти / Предисл. Н. Г. Мельников. Коммент. Н. Г. Мельников, О. А. Коростелев. — М.: Астрель, 2012. — 479 с.

86

Янцен В. В. Неизвестные страницы биографии Г. П. Федотова в США // Вестник Русской христианской гуманитарной академии № 3. Т. 15, 2014. — 15 с.

87

Там же.

88

Там же.

89

[Е. Н. Федотова: ] Георгий Петрович Федотов (1886–1951) // Г. П. Федотов: Лицо России. Сборник статей (1918–1931). Paris: Ymca-Press, 1967. C. I–XXXIV.

90

Письмо Е. Н. Федотовой Чижевскому не датировано.

91

Янцен В. В. Неизвестные страницы биографии Г. П. Федотова в США // Вестник Русской христианской гуманитарной академии № 3. Т. 15, 2014. — 15 с.

92

См.: Гусакова З. Е. Георгий Федотов и Саратов. (Статья).

93

Павел Моисеевич Иванов — родной брат деда Георгия, Бориса и Николая Федотовых Андрея Моисеевича Иванова. Павел Моисеевич Иванов и жена саратовского губернатора Алексея Алексеевича Зубова (1838–1904) Мария Николаевна Зубова были восприемниками Георгия Петровича Федотова при его крещении 19 октября в церкви Рождества Пресвятой Богородицы. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001).

94

В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «дедушка А.» (1902–1903 гг.) и «дедушка Андрюша» (1903–1904 гг.). В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его именин — 30 ноября [здесь и далее все даты по документам Бориса Петровича Федотова «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) приведены по старому стилю (юлианскому календарю)]. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Ноябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 30. [вписано от руки чернилами] Именины дедушки А. [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Ноябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 30. [вписано от руки чернилами] Именины дедушки Андрюши [вписано от руки чернилами]; здесь надпись зачеркнута красным карандашом (что дает возможность предположить либо смерть Андрея Моисеевича за период 1903–1904 гг., либо переезд семьи Федотовых, либо самого Андрея Моисеевича и прекращение общения между ним и его внуками, либо факт уже осуществленного поздравления или покупки подарка). Андрей Моисеевич Иванов был одним из восприемников Бориса Петровича Федотова при его крещении 2 февраля 1889 г. в церкви Иоанна Предтечи. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001. Источник: ГАВО, ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 8).

95

Андрей Моисеевич Иванов — потомственный дворянин, был заслуженным чиновником системы МВД. Его отец (прадед Г. П. Федотова) Моисей Иринархович Иванов происходил «из обер-офицерских детей», по определению Саратовского дворянского депутатского собрания, утвержденному «указом правительствующего Сената по герольдии от 31 августа 1844 года за № 15674» внесен в 3-ю часть Саратовской дворянской родословной книги. Андрей Моисеевич Иванов, начав службу в 1836 г. подканцеляристом Саратовской уголовной палаты, дослужился до чина коллежского советника и вышел в отставку по состоянию здоровья 7 июля 1891 года. За пятьдесят пять лет службы он занимал разные посты, в частности, был секретарем Саратовской уголовной палаты, вольским уездным стряпчим, директором Вольского уездного попечительного о тюрьмах комитета, саратовским уездным, а затем вольским уездным исправником, по выбору от дворян был заседателем Саратовского совестного суда, членом Вольского училищного совета и т. д… С 1882 г. и до выхода в отставку А. М. Иванов состоял вольским городским полицмейстером. К этому времени за свое добросовестное отношение к порученному делу он получил многочисленные награды: ордена Святого Владимира 3-ей и 4-ой степени, Святой Анны 2-ой и 3-ей степени, Святого Станислава 2-ой степени, бронзовую медаль на Владимирской ленте в память войны 1853–1856 гг. и другие, менее значимые. Заслуги его были настолько очевидны, что губернатор А. И. Косич нашел нужным обратиться 8 июля 1891 г. к министру внутренних дел с просьбой о награждении Андрея Моисеевича «знаком отличия беспорочной службы за 50 лет» и о назначении ему вместо положенной по закону пенсии в размере 285 руб. 90 коп. «в виду его более полувековой службы, расстроенного на службе здоровья и преклонных лет, пенсии в усиленном размере по 1000 руб. в год». Благодаря заботе губернатора А. М. Иванов получил заслуженный знак вместе с грамотой, усиленную пенсию в размер 750 рублей в год, и, кроме того, еще «право носить в отставке мундирный полукафтан, последней должности присвоенный». Что касается собственности Андрея Моисеевича Иванова и его семьи, то, поскольку сам Андрей Моисеевич долго служил в Вольске, скорее всего, он пользовался квартирами, предоставлявшимися в соответствии с занимаемыми должностями. Из его формулярного списка видно, что поместий ни он, ни жена его, Варвара Максимовна, не имели. К моменту выхода его на пенсию сыновья Александр и Владимир находились на воинской службе, а дочери Елизавета, Ольга и Надежда уже были выданы замуж. Так что, возможно, ни средств на покупку дома, ни необходимости в такой покупке у него и не было. Подтверждением этого довода служит и тот факт, что по выходе в отставку в 1891 г., Андрей Моисеевич сразу же уехал в Воронеж к старшей дочери. [(Данные по: Гусакова З. Е. Георгий Федотов и Саратов. (Статья)].

96

Данные по: Гусакова З. Е. Георгий Федотов и Саратов. (Статья). В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «бабушка Варя». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день ее именин — 4 декабря. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Декабрь [пропечатано] Число [пропечатано] 4. [вписано от руки чернилами] Именины бабушки Вари [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. та же надпись зачеркнута простым карандашом (что дает возможность предположить либо смерть Варвары Максимовны за период 1903–1904 гг., либо переезд семьи Федотовых, либо самой Варвары Максимовны и прекращение общения между ней и ее внуками, либо факт уже осуществленного поздравления или покупки подарка). Варвара Максимовна Иванова была одним из восприемников Николая Петровича Федотова при его крещении 9 июня 1891 г. во Введенском храме. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001).

97

Известна дата рождения Елизаветы Андреевны Федотовой (урожд. Ивановой) — 27 июня [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В этих документах Елизавета Андреевна значится как «мама». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день ее рождения — 27 июня и день ее именин — 5 сентября. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Июнь [пропечатано] Число [пропечатано] 27. [вписано от руки чернилами] Рожденiе мамы [вписано от руки чернилами]; Месяц — Сентябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 5. [вписано от руки чернилами] Именины мамы [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Июнь [пропечатано] Число [пропечатано] 27. [вписано от руки чернилами] День рожденiя мамы [вписано от руки чернилами]; Месяц — Сентябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 5. [вписано от руки чернилами] Именины мамы [вписано от руки чернилами].

98

Елизавета Андреевна умерла в начале 1930-х гг. в Москве в возрасте восьмидесяти лет в семье среднего сына, Бориса.

99

Данные по: Антощенко А. В. Значение материалов российских архивов и библиотек для изучения биографии Г. П. Федотова // Учетные записи петрозаводского государственного университета. Петрозаводск, 2012. Ноябрь № 7. Т. 2. С. 7–14.

100

Александр и Владимир, Ольга и Надежда — братья и сестры Елизаветы Андреевны Федотовой (урожд. Ивановой). Александр Андреевич Иванов. В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «дядя Саша». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его именин — 20 (26?) октября в документе за 1902–1903 гг. и 22 октября в документе за 1903–1904 гг. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Октябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 20. (26?). [вписано от руки простым карандашом] Именины дяди Саши [вписано от руки простым карандашом]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Октябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 22. [вписано от руки чернилами] Именины дяди Саши [вписано от руки чернилами]. Разночтение в датах именин можно объяснить юным возрастом ведшего дневники Бориса Петровича Федотова (13–14 и 14–15 лет соответственно), а также — непервостепенной значимостью данного родственника в жизни Бориса (и, по-видимому, других братьев Федотовых). В записях о собственном дне рождения и именинах, а также — о днях рождения и именинах более близких родственников (матери и братьев) подобных разночтений нет. Владимир Андреевич Иванов. Подпрапорщик 158-го пехотного Кутаисского полка. 25 апреля 1884 г. выступил одним из поручителей невесты на венчании своей сестры Елизаветы Андреевны Ивановой и Петра Ивановича Федотова. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001). В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «дядя Володя». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его именин — 16 июля в документе за 1902–1903 гг. и 15 июля в документе за 1903–1904 гг. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Июль [пропечатано] Число [пропечатано] 16. [вписано от руки простым карандашом] Именины дяди Володи [вписано от руки простым карандашом]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Июль [пропечатано] Число [пропечатано] 15. [вписано от руки чернилами] Именины дяди Володи [вписано от руки чернилами]. Разночтение в датах именин можно объяснить юным возрастом ведшего дневники Бориса Петровича Федотова (13–14 и 14–15 лет соответственно), а также — непервостепенной значимостью данного родственника в жизни Бориса (и, по-видимому, других братьев Федотовых). В записях о собственном дне рождения и именинах, а также — о днях рождения и именинах более близких родственников (матери и братьев) подобных разночтений нет. Ольга Андреевна Иванова (в замужестве — Буковская) (1854 —?). В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «тетя Оля». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день ее именин — 11 июля. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Июль [пропечатано] Число [пропечатано] 11. [вписано от руки чернилами] Именины тети Оли [вписано от руки чернилами]. Именно на даче тети Оли при обыске в столе нашли пакет с нелегальной литературой, а столом пользовались все братья Федотовы. В письме от 24 июля 1910 г. (место написания — Увек) с неразборчивой подписью, переданном полковнику Семигановскому (начальнику Саратовского губернского жандармского управления), описывается попытка ареста Жоржа (Георгия) и говорится, что братья ничего не знали о его подпольной деятельности. Судя по содержанию, письмо было продиктовано самим Г. П. Федотовым, чтобы отвести подозрения от братьев. Так что Бориса и Николая арестовали, но затем выпустили. [ГАСО Ф. 53. Оп. 1 (1910). Д. 63. Л. 60–61]. Надежда Андреевна Иванова. В записях Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.) значится как «тетя Надя». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день ее именин — 17 сентября. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Сентябрь [пропечатано] Число [пропечатано] 17. [вписано от руки чернилами] Именины тети Нади [вписано от руки чернилами].

101

Иван Иванович Федотов — родной брат Петра Ивановича Федотова. В 1884 г. — штабс-капитан Санкт-Петербургского гренадерского полка. 25 апреля 1884 г. выступил одним из поручителей жениха на венчании своего брата Петра Ивановича Федотова и Елизаветы Андреевны Ивановой. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001).

102

По данным актовой записи в метрической книге церкви Рождества Богородицы о рождении Г. П. Федотова.

103

По данным семьи Федотовых.

104

«С большими трудностями, то и дело рискуя жизнью, Федотов с близкими добрался до Нью-Йорка. Это было 12 сентября 1941 года». Протоиерей Александр Мень. Возвращение к истокам (статья).

105

Избранные статьи Г. П. Федотова (всего более 300 статей по философской эстетике) по алфавиту: Абеляр (1924). Боги подземелья (1923). Будет ли существовать Россия? В защиту этики. Канонизация святого Владимира. Лицо России. Новое на старую тему. О гуманизме Пушкина. Об антихристовом добре (О «Трех разговорах» Вл. Соловьева). Отрывок из книги о христианстве Киевской Руси. «Письма» Бл. Августина (1911). Православие и историческая критика. Певец империи и свободы (О Пушкине). Рецензия на кн. Клепинина об Александре Невском. Рождение свободы. Россия и свобода. Русское религиозное сознание: киевское христианство, X–XIII вв. Русское религиозное сознание: христианство в Киевской Руси, 1946. Святой Мартин Турский — подвижник аскезы. Святые Древней Руси. Славянский или русский язык в богослужении. Стихи духовные (1935). Судьба империй. Три столицы. Федерация и Россия. Феодальный быт в хронике Ламберта Ардского (1925). Издания статей Г. П. Федотова: Федотов Г. Россия и свобода. — Нью-Йорк, 1981. — С 64. 1; Федотов Г. Россия и свобода. — Нью-Йорк, 1981. — С. 66. 12; Федотов Г. Святой Филипп Митрополит Московский. — Париж, 1928. — С. 7; Федотов Г. О Св. Духе в природе и культуре // Путь. — Париж, 1932. № 35. — С. 9; Федотов Г. Православие и историческая критика // Путь. — Париж, 1932. № 33. — С. 5; Федотов Г. Православие и историческая критика // Путь. — Париж, 1932. № 33. — С. 8; Федотов Г. Трагедия древнерусской святости // Путь. — Париж, 1931. № 27. — С. 69. О Г. П. Федотове: Бердяев Н. А. Существует ли в Православии свобода мысли и совести? (В защиту Г. П. Федотова) (Н. А. Бердяев о гонениях на Федотова), 1939. Лекция Протоиерея Александра Меня о Федотове (Лекция о Г. П. Федотове), 1989. Статья Протоиерея Александра Меня о Ф. (Возвращение к истокам), 1990. Издания о Г. П. Федотове: Федотова Е. Георгий Петрович Федотов // Федотов Г. П. Лицо России. — Париж, 1967. с XI; Топоров В. О русском мыслителе Георгии Федотове и его книге // Наше наследие, 1989. № 4. — С. 45; Топоров В. О русском мыслителе Георгии Федотове и его книге // Наше наследие. 1989. X. 4. — С. 50; Иваск Ю. Г. П. Федотов // Русская религиозно-философская мысль XX века. — Питсбург. 1975. — С. 350. См. также очерк Ю. Иваска «Молчание» // Наше наследие. 1989. № 4. — С. 53; Путь. — Париж, 1932. № 33; Путь. — Париж, 1939. № 59. — С. 47, С. 49; Перепечатка в альманахе «Путь». — Нью-Йорк, 1987. № 10–11. — С. 15 и др..

106

Известно, что у жены Г. П. Федотова была дочь Нина (1916–1992), удочеренная Георгием Петровичем Федотовым. (Данная информация взята из примечания 19 к письму Вышеславцева (3) к Г. П. Федотову. Об этом см.: http://sites.utoronto.ca/tsq/17/bychkov17.shtml. В возрасте тридцати лет (в 1946 году) Нина вышла замуж за Фёдора Степановича Рожанковского, и именно она (Нина) стала матерью Татьяны Фёдоровны Рожанковской-Коли, считающейся внучкой Г. П. Федотова, но в действительности таковой не являющейся.

107

Известна дата рождения Бориса Петровича Федотова — 18 января [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его рождения — 18 января и день его именин — 2 мая. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Январь [пропечатано] Число [пропечатано] 18. [вписано от руки чернилами] Мое рожденiе [вписано от руки чернилами]; Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 2. [вписано от руки чернилами] Мои именины [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Январь [пропечатано] Число [пропечатано] 18. [вписано от руки чернилами] День моего рожденiя [вписано от руки чернилами]; Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 2. [вписано от руки чернилами] Мои именины [вписано от руки чернилами].

108

Согласно Свидетельству о смерти Б. П. Федотова II-А № 517438 (отдел ЗАГС Свердловского района г. Москвы; запись № 623).

109

Борис Петрович Федотов (18 января 1889 — 2 августа 1947) — брат Г. П. Федотова (средний из трех братьев Федотовых наряду с Георгием и Николаем). Родился 18 января 1889 г. в г. Вольске, на родине матери. 2 февраля Борис был крещен в церкви Иоанна Предтечи, восприемниками были дед новорожденного (по материнской линии) Андрей Моисеевич Иванов и жена купца Анна Ивановна Глуховцева. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001. Источник: ГАВО, ф. 29, оп. 142, д. 21, л. 8).

110

По данным семьи Федотовых.

111

Согласно Свидетельству о смерти Н. М. Войдиновой II-РБ № 123048 (отдел ЗАГС Тимирязевского района г. Москвы; запись № 3131).

112

По данным семьи Федотовых.

113

Екатерина Борисовна Митрофанова является автором следующих книг: «Роковая тайна сестер Бронте» (историко-мистический роман). — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2006 (1-е изд.); 2008 (2-е изд.); Книжный Клуб Книговек, 2014 (3-е изд.); «Уникальный мир семьи Бронте» (монографическая работа в 6-ти книгах). — [б. м.]: Издательские решения, 2016 (1-е изд.); 2017 (2-е изд.); «Дарю тебе небо — Любовь Ласточки» (роман; первая книга дилогии «Дарю тебе небо»). — М.: Ваш формат, 2017 (сор. 2017); «Дарю тебе небо — На крыльях к Судьбе» (роман; первый вариант второй книги дилогии «Дарю тебе небо»). — М.: Ваш формат, 2018 (сор. 2018); «Дарю тебе небо — Дорога в Вечность» (роман; второй вариант второй книги дилогии «Дарю тебе небо»). — М.: Ваш формат, 2018 (сор. 2018). «Возвращение Принца-полукровки» [(в другом варианте — «Возвращение Принца-полукровки: Любовь и тайны Северуса Снейпа»; фанфикшн)]. — Сетевая публикация; дата написания: 3 ноября 2012 — 1 мая 2013. [Дисклеймер: права на мир и героев принадлежат Дж. К. Роулинг (J. K. Rowling); права на экранизацию серии романов о Гарри Поттере принадлежат кинокомпании Warner Bros.]. В соавторстве с Константином Борисовичем Федотовым, помимо данной книги о Г. П. Федотове, Екатерина Борисовна Митрофанова написала книгу «Невероятные приключения Октопуса» (сказочные приключения). — М.: Компания Спутник +, 2008 (1-е изд.); [б. м.]: Издательские решения, 2016 (2-е изд.); эта же книга выпущена под названием «Принцесса для Октопуса». — [б. м.]: Издательские решения, 2018 (1-е изд.); 2019 (2-е изд.). Также Екатерина Борисовна Митрофанова является автором-составителем данного генеалогического древа.

114

Известна дата рождения Николая Петровича Федотова — 23 мая [по старому стилю (юлианскому календарю)]. Об этом свидетельствуют записи Бориса Петровича Федотова из его документов «ТОВАРИЩЪ календарь для учащихся» (1902–1903 гг.; 1903–1904 гг.). В этих документах Николай Петрович значится как «Коля». В графе «Именины и семейные праздники» данных документов указан день его рождения — 23 мая и день его именин — 6 декабря. В документе за 1902–1903 гг. значится: Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 23. [вписано от руки чернилами] Рожденiе Коли [вписано от руки чернилами]; Месяц — Декабрь [пропечатано] Число [пропечатано] 6. [вписано от руки чернилами] Именины Коли [вписано от руки чернилами]. В документе за 1903–1904 гг. значится: Месяц — Май [пропечатано] Число [пропечатано] 23. [вписано от руки чернилами] День рожденiя Коли [вписано от руки чернилами]; Месяц — Декабрь [пропечатано] Число [пропечатано] 6. [вписано от руки чернилами] Именины Коли [вписано от руки чернилами].

115

Николай Петрович Федотов (23 мая 1891 —?) — брат Г. П. Федотова (младший из трех братьев Федотовых наряду с Георгием и Борисом). Родился 23 мая 1891 г. в г. Воронеже. 9 июня его крестили во Введенском храме. Восприемниками были надворный советник Николай Иванович Самгин и бабушка новорожденного (по материнской линии) Варвара Максимовна Иванова. (Данные по: Акиньшин А. Н. Воронеж в биографии философа Г. П. Федотова // Воронежская беседа на 1999–2000 гг. — Воронеж, 2001).

116

Игорь Николаевич Федотов — внук третьего из братьев Федотовых, Николая Петровича. Об Игоре Николаевиче Федотове упоминается в статье З. Е. Гусаковой «Георгий Федотов и Саратов»: «Благодаря внучатому племяннику Георгия Петровича Игорю Николаевичу Федотову ГАСО получил возможность пополнить свой фотофонд копиями его детских и юношеских снимков». [Данные по: Гусакова З. Е. Георгий Федотов и Саратов. (Статья)]. Примечание: Сведения, указанные в настоящем генеалогическом древе без ссылок на официальные источники являются эксклюзивной информацией, предоставленной Константином Борисовичем Федотовым.

Content

Константин Федотов, Екатерина Митрофанова
Г. П. Федотов
Жизнь русского философа в кругу его семьи

Предисловие

Персоналии

Георгий Петрович Федотов (1886–1951)

Значение Георгия Петровича Федотова в русской культуре

Биография Георгия Петровича Федотова (официальная версия)

О внешности и характере Г. П. Федотова

О смерти Г. П. Федотова

Пётр Иванович Федотов

Елизавета Андреевна Иванова (Федотова) (ок. 1853 — нач. 1930-х)

Борис Петрович Федотов (1889–1947)

Николай Петрович Федотов (1891 —?)

Личная жизнь Георгия Петровича Федотова

Георгий Петрович Федотов и Татьяна Юлиановна Дмитриева

Георгий Петрович Федотов и Елена Николаевна Нечаева

Георгий Петрович Федотов и Зоя Осиповна Микуловская

Приложения

Генеалогическое древо семьи Федотовых

Семейные фотографии Федотовых Фотографии из личного архива Константина Борисовича Федотова

Листы из дневника-календаря «ТОВАРИЩЪ» ученика Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1902–1903 уч. г

Листы из дневника-календаря «ТОВАРИЩЪ» ученика 1-й Воронежской мужской гимназии Бориса Федотова за 1903–1904 уч. г

Авторы настоящей работы: внучатый племянник Георгия Петровича Федотова Константин Борисович Федотов и Екатерина Борисовна Митрофанова в Доме творчества «Переделкино»

Библиография

Примечания