Лео Сухов

Однажды в Марчелике 3

ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ. ТРЕНИРОВОЧНО-ПОГРУЗОЧНАЯ

Старый Эдем, огромный тренировочный лагерь близ города Рио де Мэйо-Дио, Объединённое Королевство, 29 августа 1936 года М.Х.

– Правой!.. Правой!.. Правой! – сотник задавал темп солдатам, одетым в форму песчаного цвета, а те старательно печатали шаг.

Над плацем уже несколько месяцев не оседала пыль. С тех пор как сюда прибыли первые отряды и начались тренировка экспедиционного корпуса, огромный военный лагерь постоянно находился в облаке пыли. И даже отбытие того или иного подразделения (на тренировки где-то вдали от лагеря) погоды не меняло.

– Сегодня снова пыльно… И не видно солнца, – пробормотал Крист и отпил из фляги лёгкое, разбавленное водой вино, куда больше похожее на компот. Вино он украл на кухне во время завтрака.

Впрочем, вина и уксуса в лагере было столько, что за их расходом не уследил бы ни один верификатор, или интенданте, как их называли в Королевстве. Ну а Крист ещё долго стеснялся тырить выпивку, в то время как другие офицеры уже давно заливали алкоголем своё безрадостное существование.

А радоваться и впрямь было нечему. Когда 15 марта в лагерь прибыл генерал Форестер с солдатами и офицерами, над расположением армии впервые поднялась пыль. И с тех пор пыль была повсюду: она проникала под мундиры, она скрипела на зубах во время еды, она покрывала усталые и мрачные лица солдат…

И в этой пыли шла муштра! Марши сменялись построениями, построения – отработкой манёвров, отработка манёвров – копанием траншей и установкой укреплений, а установка укреплений – очередными маршами под палящим солнцем. Ассамблея Колоний изрядно постаралась. И в результате нашла для экспедиционного корпуса не генерала, а палача, при котором личный состав вздохнуть лишний раз боялся. В общем, у чиновников ассамблеи всё получилось…

Генерал Форестер любил воевать, любил послушных исполнительных солдат – и не любил… Да он много чего не любил!.. Он не любил пьющих, не любил своевольных, не любил «сов», не любил «жаворонков», не любил азартных, не любил праздных, не любил слишком занятых… К исходу июня весь личный состав знал, что генерал Форестер просто не любит людей.

И поэтому как видит человека, так и начинает над ним издеваться, пользуясь своим высоким положением. Унюхал выпивку – и давай гонять солдата или офицера по округе, пока не выветрится. Увидел, что кто-то по первому зову побудки не подскочил – и сразу заставит стоять в дозорах в предутренние часы ещё несколько дней. А рядом будут стоять те, кто вскочил слишком рано. Почему? Да потому что раз им не спится, то им и дежурить.

Фантазия у генерала была богатая, и на каждое прегрешение он придумывал жестокую расплату, исправно ведущую к быстрому искуплению. Причём прямо здесь и сейчас. Зато на контрасте с ним сразу становилось понятно, как человеколюбив Бог – и как много он нам всего прощает! Ведь Бога можно умолить о прощении, а генерала Форестера – никак нельзя.

Кристу, на его беду, с генералом общаться приходилось часто. Высокое положение отца помогло ему занять место младшего адъютанта при командующем всеми силами Народной Аристократии, генерале Сулевенте – который, к сожалению, генералу Форестеру подчинялся напрямую. К счастью, Сулевенте вчера отбыл на несколько дней, которые должны были стать для Криста выходными. Но чтобы эти выходные не сорвались, надо было уметь хорошо прятаться…

А потому Крист заранее присмотрел местечко, с которого был виден весь плац – и не было видно его самого. С утра, после построения, он сходил на завтрак, где добыл вино. Затем заглянул в палатку, где разжился книгой, присланной отцом. И, наконец, занял позицию для полноценного отдыха, где его не найдёт никакой генерал Форестер.

– Вот ты где! – рёв генерала за спиной заставил Криста подскочить, отбросить книгу и вытянуться по стойке смирно. Весь его вид выражал готовность выполнить любой приказ высокого начальства.

Генерал Форестер не стал утруждать себя поиском прохода между палаток и ящиков, а просто прошёл прямо по одной из палаток, что окружали убежище Криста. За ним шёл его личный адъютант Филипп и два штабных офицера. Фил смотрел с сочувствием, офицеры – злорадно. Ну а настроение генерала не определялось совершенно. Видимо, оттого что постоянно было паскудным.

Форестер остановился перед молодым оцифером. Его нос легко уловил слабые винные пары, исходившие от парня, но в этот раз у него не было желания устраивать разнос. К тому же, Кристиан Фредерик Иоанн Верус отличался завидной исполнительностью – и впервые попался на выпивке. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то Форестеру даже не было бы смысла его искать…

– Фортис! – замерев, одними губами, выдавил из себя Крист.

– Что «фортис»? – буркнул Форестер, останавливаясь и оглядывая подчинённого Сулевенте.

Несмотря на то, что Крист явно собирался отдохнуть в отсутствие начальства, мундир у него был аккуратно выглажен и вычищен, а лицо гладко выбрито. И даже взгляд, несмотря на то, что его застали врасплох, выражал полную готовность к выполнению приказов. «Настоящий солдат!» – оценил генерал.

– К выполнению приказов готов! – не растерялся Крист.

– Готов он… – Форестер подошёл к брошенной книге, поднял её и, внимательно осмотрев обложку, прочитал название вслух. – «Подлец из Убершнитта»…

Офицеры за его спиной принялись угодливо хихикать, видимо, посчитав, что генерал издевается. Форестер бросил на них мрачный взгляд, отчего они тут же замолчали.

– Неплохое чтиво, – заметил он и впечатал книгу в грудь Криста, заставив парня нарушить стойку и схватить тяжёлый том. – В обычное время, фортис Верус, я бы не имел ничего против того, что вы решили с ней ознакомиться. Но сегодня, к сожалению, я вынужден нарушить ваши планы по литературному просвещению…

– Так точно, фортис генерал! – Крист стоял ни жив ни мёртв, судорожно пытаясь понять, что сейчас произошло, во что он вляпался и чем ему это грозит.

– Вольно! – приказал Форестер и повернулся к штабным офицерам. – Вам двоим заняться нечем?

– Есть чем, фортис генерал!

– Так точно, фортис генерал!

Оба офицера немедленно испарились, заставив Форестера презрительно поморщиться.

– Крысы штабные… Отправил бы обоих на пробежку, но один пишет красиво, а другой считает хорошо…

В убежище Криста было четыре пустых ящика, забытых здесь службой снабженцев. Один из ящиков генерал и занял, кивнув адъютантам на оставшиеся.

– Присаживайтесь, метены! В ногах правды нет.

Крист с удивлением уставился на генерала. Да и Фил, личный адъютант Форестера, похоже, был не в курсе, что происходит. Оба они ожидали всего чего угодно, но явно не предложения присесть.

– Что встали? – буркнул Форестер. – Садитесь… Могли бы и в штабе посидеть, но раз метен Верус сегодня предпочёл прятаться, то перенесём штаб сюда…

В большом военном лагере нашлось бы немного людей, способных дважды проигнорировать приказ Виктора Форестера. И ещё меньше нашлось бы ситуаций, при которых это можно было безопасно сделать. И эта ситуация, по мнению самого генерала, к таковым не относилась. Поэтому, видя, что адъютанты ещё на ногах, он сурово нахмурился, и оба парня принялись занимать сидячие места на ящиках, едва ли не толкая друг друга.

– Фортис Филипп, давай сюда папку! – потребовал генерал от своего адъютанта. И, получив искомое, достал лист приказа, прибывшего сегодня утром. А затем протянул его Кристу. – Ознакомьтесь, метен Верус…

Крист испуганно принял бумагу и углубился в чтение. И с каждой новой строчкой брови его ползли всё выше и выше… Наконец, он закончил знакомиться с документом и поднял полный недоумения взгляд на Форестера.

– Что скажете, метен Верус? – поинтересовался генерал.

– Но… Но генерала Сулевенте нет в лагере! – проговорил Крист.

– Само собой, – кивнул Форестер. – И не будет…

С мрачным весельем он посмотрел в глаза молодого человека, в которых всё ещё плескалось непонимание. А затем сжал руку в кулак, подняв её над головой, саму голову наклонил вбок и высунул язык. Видимо, показывая, что ожидает проштрафившегося Сулевенте в ближайшее время.

– Допрыгался генерал! – жизнерадостно пояснил он. – Совсем допрыгался.

– Но… – Крист указал на лист приказа.

– Да, такое бывает, – кивнул Форестер. – Первые транспорты подойдут завтра, а командование корпуса Народной Аристократии обезглавлено… Именно так. А что это значит, фортис?

Крист знал пару слов, которые хорошо бы охарактеризовали сложившуюся ситуацию, но произносить их вслух не стал. Вместо этого он вспомнил армейский устав, а заодно и устав экспедиционного корпуса. После чего, наконец, выдал решение.

– В случае отсутствия или гибели старшего офицера, вся полнота командования подразделением переходит к командирам этих подразделений, при координирующей роли офицеров штаба и личного адъютанта старшего офицера! – бодро, но обречённо процитировал Крист.

– Сам ты не справишься, – заметил Форестер. – Всё-таки у Народной Аристократии самый большой вклад в корпус… Так что в помощники тебе поступает Филипп. Действуйте, молодые люди!

Генерал встал с ящика, сделал шаг из укрытия, а потом обернулся и протянул обе руки. И явно не для рукопожатия. Филипп понял генерала без слов, передавая ему обратно папку с документами. И только спустя секунду Крист вложил во вторую, оставшуюся пустой, руку лист с приказом.

– Удачи, фортисы! Не подведите меня!

Он ушел тем же путём, как и пришёл – по палатке, не обращая внимания на скрежет каких-то личных солдатских вещей под тканью. Отдавать Филиппа, даже временно, ему было жалко. Но отзыв Сулевенте трагическим образом совпал с приказом о транспортировке корпуса в Марчелику. И будь Форестер молодым и неопытным – он бы растерялся. Но за годы службы он понял одно: генерал не может теряться ни в какой ситуации. Пусть лучше его подчинённые ходят вечно растерянными.

Однако бросить все подразделения Народной Аристократии на волю устава и произвола командиров подразделений он не мог. Поэтому перед тем, как подсидеть Сулевенте, внимательно присмотрелся к его адъютанту. И начал действовать только тогда, когда убедился, что от молодого парня будет хоть какой-то толк.

Крист и Фил молчали ещё целую минуту после ухода генерала. А потом Фил протянул руку к Кристу и потребовал:

– Дай!

– Держи, – Крист протянул ему флягу и с сожалением проследил, как адъютант Форестера делает один большой глоток. – Дела…

– Дерьмо! – не согласился с ним Филипп.

– Ну или так, да… – не стал спорить Крист. – Пойдём… Пора делами заниматься.

– Ага…

Два адъютанта встали и направились в штаб. Принимать дела и осуществлять координирующую роль.

В этот вечер пыль над лагерем объединённого экспедиционного корпуса Ассамблеи Колоний стояла особенно плотная. Треть миллиона солдат спешно готовилась к отбытию. Когда с первыми лучами солнца первые транспорты подошли к причалам Рио де Мейо-Дио, поднявшись по реке от побережья, в сторону города потянулись колонны солдат в песочной форме.

Десяток за десятком, сотня за сотней, они вытекали из лагеря и двигались к пароходам. Портовые работники, вольнонаёмные рабочие и временные грузчики, нанятые из жителей города, сбивались с ног, загружая корабли. Бесконечная вереница повозок и грузовых паровых машин тянулась в тихий городок со всех сторон света. А по его улицам маршировали ряды солдат, исчезая в чреве транспортных кораблей.

Местным оставалось лишь с ужасом смотреть на происходящее. Давно не случалось больших войн на Старом Эдеме, давно не собирались столь огромные силы… Но в памяти населения континента были ещё живы события 1689-го и 1743-го года, когда в пламени большой войны сгорели миллионы людей. Когда по заваленным трупами полям сражений рыскали отъевшиеся волки, не оставляя раненым ни шанса, и когда дети узнавали запах порохового дыма лучше, чем запах свежего хлеба…

Жители Рио де Мейо-Дио первыми почувствовали на себе дыхание Большой Войны. И испугались тоже первыми. То, о чём весной знали лишь генералы да сотрудники тайных служб, впервые выплеснулось в народные массы. Большая война начинается с малого. С экспедиционного корпуса в триста пятьдесят тысяч человек, с транспортного флота и паровых грузовиков с припасами…

Открытое море, флагман экспедиционного флота «Унсинкбар», 5 сентября 1936 года М.Х.

– Мы прибудем на Матенский архипелаг ориентировочно с 20 по 25 ноября, – Форестер обвёл взглядом сидящих вокруг генералов и немного помолчал. – В качестве базы будет использован остров Нуволоса, находящийся под управлением Объединённого Королевства.

– Фортис, разрешите вопрос! – проговорил один из генералов, и Форестер кивнул.

– Почему мы сразу не высадимся в Порте Марчелика?

– Вы позволите объяснить, фортис? – взял слово адмирал, глядя на командующего экспедиционным корпусом, и даже не стал ждать ответа. Чем вызвал у Форестера жгучее раздражение. – С октября по конец ноября на западном побережье Марчелики бушуют шторма. С учётом длины приливов, нашим кораблям будет сложно подходить к берегу!

– Спасибо, адмирал, – сдерживаясь из последних сил, кивнул Форестер. – Я дополню: формально срок ультиматума наместникам и губернаторам в колониях ещё не истёк. Однако уже в декабре будет ясно, выполнили ли они то, что от них требовалось… Именно на Матенский архипелаг свозят специи со всей Марчелики, чтобы затем отправить их в Старый Эдем. Если нужного количества специй не будет к концу декабря… Ну, тогда мы с вами, фортис, и начинаем действовать.

– Разрешите вопрос, фортис!

– Не сдерживайте себя… – сквозь зубы выдавил генерал Форестер.

– Насколько место для высадки на Нуволосе подготовлено к приёму всех наших сил? – молодой генерал честно уточнял детали, даже не понимая, что сейчас шагает по лезвию бритвы.

– Совершенно не подготовлено! – отозвался генерал Форестер. – И в этом наше преимущество!

– Но…

– Молчать! – Форестер, наконец, не выдержал, и все, у кого были возражения, немедленно о них забыли. – Молчать, пока говорит старший по званию!.. Так вот… На Нуволосе никто не готов нас встречать. И это хорошо! Потому что не будут готовы. И не окажут существенного сопротивления! Всем всё ясно?!

– Так точно! – отозвался генерал, задавший вопрос.

Больше у собравшихся вопросов не было. Точнее, так: вопросы были, их было много, но не было одного решительного человека, который готов бы был их озвучить. И даже адмирал старался вжаться в кресло и не отсвечивать. Он уже успел понять, что генерал Форестер просто не любит людей.

– Захват Нуволоса – это генеральная репетиция перед вторжением в Марчелику, – смилостивился над присутствующими Форестер. А затем поднялся из-за стола и подошёл к накрытой тканью доске, на которой растянули карту острова. Стянув ткань, он показал на карту. – Где вам удобнее будет подвести корабли, адмирал?

– Нам, конечно же, удобнее войти в гавань, фортис… – ответил тот. – Но мне кажется, что вас не устроит высадка под огнём береговых орудий.

– Не устроит, – хмуро подтвердил Форестер.

– Тогда мы можем высадить вас на западном берегу, где пляжи, – отозвался адмирал. – Подгадаем с отливом и аккуратно сядем на мель.

– А если начнётся прилив? – уточнил генерал.

– Переждём и снова осторожно сядем на мель…

– Вы не поняли!.. – Форестер почувствовал, что снова начинает закипать. – Что будет с моими солдатами, если начнётся прилив?

– Генерал, те, кто высадятся, успеют отойти на безопасное расстояние, – успокоил его адмирал. – Мы успеем предупредить об изменениях в течениях воды.

– Главное, чтобы первой волны десанта хватило для удержания берега, – мрачно заметил один из генералов.

– А это ваша задача – продумать всё так, чтобы хватило! – рявкнул Форестер.

Если адмиралу он ещё прощал вольности, то своим подчинённым такой милости оказывать не собирался. Понимая, где заканчивается ответственность флота и начинает ответственность армии, Форестер немедленно и жёстко обозначил границу.

Он не ожидал на Нуволосе особенно сильного сопротивления. Напротив, остров должен был упасть прямо в руки экспедиционного корпуса. Но сколько бы ни твердила ему разведка и тайные службы, что в самой Марчелике оказывать сопротивление тоже некому, генерал в это не верил. Слишком много отщепенцев мигрировало со Старого Эдема на Фор-Ност, слишком много оружия уходило в колонии, чтобы поверить в то, что жители не будут сопротивляться. Будут! Вопрос только: как сильно?..

«Лучше быть готовым к сопротивлению… Быть готовым и не встретить его, чем не быть готовым и встретить!» – подумал генерал Форестер, строго оглядывая участников совещания.

– Ваша задача – продумать высадку так, будто вам противостоит равный по силе корпус, – наконец, проговорил он. – На это у вас есть три месяца. И я буду весьма разочарован, если что-то пойдёт не так!..

Открытое море, транспортный корабль «Копер», 6 сентября 1936 года М.Х.

Крист проснулся, будто по будильнику, хотя никаких будильников в каюте не было. Дни погрузки слились для него в один долгий период тяжёлой и нудной работы. И даже когда транспорты уже отошли от берега, молодому офицеру приходилось мотаться по кораблям, проверять склады, проверять припасы, проверять состояние солдат…

Только вчера, когда армада транспортных кораблей под прикрытием военной эскадры, наконец, покинула береговой рейд, ему удалось нормально расслабиться. Спасибо Филу, подогнал с флагмана алкоголь и шлюху из офицерского борделя.

Крист протянул руку и нащупал свернувшуюся под одеялом девушку. Весьма, кстати, приятную особу на вкус молодого аристократа – в меру начитанную, весёлую, покладистую и заботливую. Почти идеальная девица. Вот только Крист ни имени её вспомнить не мог, ни чем всё их общение вчера закончилось… Впрочем, похмелья не было, а остальное можно и наверстать.

Он потянулся к девушке, скользнул рукой по тяжёлой груди, по талии… И ноль реакции – девушка продолжала крепко спать. Крист потряс её за плечо, и это, наконец, возымело хоть какой-то эффект: девушка улыбнулась и что-то пробормотала сквозь сон. Однако следом она повернулась на спину и продолжила спать. Одеяло с неё частично сползло, и взгляду молодого аристократа предстало крепкое молодое тело.

Поразмышляв пару секунд над возникшим противоречием (между позывами мужского естества и крепким сном девушки), Крист решил, что убежать от него она всё равно не сумеет. Никто её не посадит в паровую шлюпку без его разрешения, чтобы вернуть обратно в бордель. Вздохнув, молодой человек поднялся и принялся одеваться. И только, натягивая штаны, почувствовал последствия выпитого накануне. Голова была такой тяжёлой, что хоть обратно ложись…

Спасаясь от несвоевременного недуга, Крист вышел из каюты, добрался до лестницы и поднялся на палубу, где свежий морской ветер мгновенно выбил хмель из организма. Глядя на то, как снуют матросы, занятые своими делами, молодой аристократ набрал в лёгкие утренний морской воздух и замер, облокотившись на стойку леерного ограждения борта, напоминавшую букву «Т».

Океан неспешно катил свои волны в утренних сумерках, то поднимая, то опуская транспортный корабль, а где-то под палубой мерно гудела паровая машина. Внизу, под водой, огромные винты упрямо толкали корабль к далёкой цели. Второй раз Крист проделывал путь от Старого Эдема к Марчелике. Вот только скучать в пути ему на сей раз явно не придётся…

– Всё в порядке, фортис? – пробегавший мимо матрос обратил внимание на офицера, одиноко стоящего у ограждения, и решил проверить его самочувствие.

– Всё хорошо, метен… – кивнул Крист. – Просто не мог уснуть.

Матрос поспешил дальше по своим делам, а молодой аристократ постоял ещё немного, глядя на море, и отправился назад в каюту. Он надеялся урвать ещё пару часов сна до завтрака. Но пока Криста не было, проснулась девушка, ночевавшая в его каюте. Она сидела, обмотанная одеялом по самую шею – и, видимо, чего-то боялась. Потому что когда Крист вошёл, она дёрнулась и со страхом уставилась на него.

– Это вы! – с облегчением выдохнула она, узнав Криста. – Прошу вас, метен, не оставляйте меня одну…

– Не спалось, извини! – буркнул Крист и принялся стягивать одежду. – Чего испугалась?

– Ничего… Просто страшный сон! – ответила девушка слишком быстро, чтобы это было правдой. – Как вы себя чувствуете?..

Крист скинул остатки одежды, присел на край кровати и приказал:

– Иди сюда, мешо! Раз ты проснулась, пора спасать меня от одиночества!

С профессиональной улыбкой девушка выпустила из рук одеяло, позволяя ему сползти, и тесно прижалась к молодому человеку.

– А как я буду это делать? – жарко прошептала она Кристу на ухо.

– Разберёмся! – пообещал Крист и притянул девушку к себе, опрокидывая на кровать.

«А может, выкупить её на всё время плавания? – мелькнула у него в голове шальная мысль. – Деньги есть, желание есть… Пусть будет под рукой!».

Ну а дальше мысли покинули голову Криста. Девушка в постели была настолько хороша, что с ней он забыл обо всём, что его волновало. И даже образ Пеллы в его памяти стал терять подробности, превращаясь лишь в ещё одно воспоминание из прошлой жизни…

Глава 1

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

Город пал к ногам центурии Соединения Закатных Марчельских Округов… Пал и принялся угодливо вылизывать ботинки.

Наверно, поэтому ни один уважающий себя транспортный магнат и не протянул в сторону Нордлидж Бифлода железнодорожную ветку, бросив всё на откуп речному судоходству. Сложно иметь дело с тем, кто с радостью примет любой порядок и любую власть.

А Нордлидж Бифлод всегда готов был продаться за паннингу – любому везунчику, у кого она есть. При этом власти города и его видные жители гордо заявляли, что просто строят центр речного судоходства на Нигад-бех, а вовсе не кинуты сразу тремя транспортными компаниями – после того как последовательно пытались нагреть каждую из них на деньги.

В общем, репутация у города была не просто ниже плинтуса. Она была отрицательной – что, как давно объяснили любители цифр и счёта, позволяет этой самой отрицательной репутации падать всё ниже и ниже. В бесконечность. Прямо-таки без ограничений. И в тот бесславный день, когда центурия вошла в город, его жители успешно реализовали эту позорную возможность…

Солдат расселили в приюте для сирот, выселив на улицу самих сирот – чтобы под ногами не путались. Вместе с воспитателями, само собой. И если воспитателям ещё было куда пойти, то сироты расползлись по улицам города, стремительно постигая мастерство незаметного очищения карманов от кошельков, а прилавков – от еды.

На зданиях мэрии и Городского Совета в тот же день были приспущены флаги Народной Аристократии. А уже вечером были подняты флаги СоЗаМаО, спешно пошитые в одной из портняжных мастерских. И да, с ними вышла неприятная заминка…

Флаг СоЗаМаО представлял собой чередование вертикальных красных и жёлтых полос. Ещё и с тёмно-синим кругом в середине, в котором виднелись звёзды – по числу западных округов, входящих в соединение. И ткань для новых полотнищ пришлось искать по всему городу.

С красным и синим вообще-то проблем не возникло. Здешние ткани, конечно, были бледноваты, но вполне годились. Тяжелее пришлось с жёлтой тканью, которую пришлось изъять из заказа местных ассенизаторов. Недовольство их руководителя было проигнорировано, после чего тот гордо подал в отставку. На прощание он заявил, что раз люди в городе – дерьмо, то пусть в дерьме и погрязнут. Вслед за ним со службы ушли и все бригадиры.

До этого дня ассенизаторы занимались тем, что освобождали сточные канавы, выгребные ямы и мусорные свалки – от всего дерьма, что там накопилось. Потому что нормальную канализацию город провести для своих жителей «совершенно случайно» забыл.

И чтобы легко находить взглядом работников – в том числе и тех, кто потерял сознание и буквально тонет в говне – нужна была заметная одежда. Ассенизаторы уже давно покрасили шлемы жёлтой краской, но этого было явно мало.

Глава ассенизаторской службы из кожи вон лез, чтобы обеспечить своих сотрудников заметной жёлтой одеждой. И даже заказал яркую парусиновую ткань из Старого Эдема. Злосчастный заказ завис в портняжных мастерских. Вот эту-то ткань и отжали городские власти в попытке угодить новому правительству…

Попытка удалась на славу. К тому же, флагов было изготовлено куда больше, чем требовалось. И уже на следующий день весь Нордлидж Бифлод окрасился в красно-жёлто-сине-золотые цвета…

Золотая ткань, кстати, была изъята из местного кабаре – отчего танцовщицы сразу растеряли половину своего блеска. И пока одна часть танцовщиц радовалась тому, что серебряных элементов на флаге СоЗаМаО не имеется, другая отбыла первым же пароходом куда глаза глядят – лишь бы эти самые глаза не видели, что творится в городе.

Солдаты центурии получили право на бесплатную еду и выпивку в любом заведении города. Кроме борделя, где – за попытку получить бесплатные услуги – быстро получили, но по морде.

Власти Нордлидж Бифлода хотели даже выделить центуриону мэрский кабинет, но тот почему-то не оценил своего счастья. Видимо, всё ещё пребывал в шоке от верноподданнического духа горожан. Он предпочёл занять один из кабинетов в бывшем детском доме, а ныне казарме – чтобы быть поближе к подчинённым.

Город пал к ногам одной-единственной центурии… Чтобы вскоре начать вытягивать из новой власти все соки, до которых сумеет дотянуться. Не всё, правда, шло идеально. Например, рив из Нордлидж Бифлода просто-напросто сбежал – не выдержал того, что творится в его зоне ответственности.

И он был не единственным. Вообще, сразу после прихода солдат СоЗаМаО, из Нордлидж Бифлода наметился целый исход – который в очередной раз за историю города очистил его от носителей таких непопулярных качеств, как совесть, мораль, честность и чувство долга.

В результате, все тяготы по поддержанию порядка легли на плечи солдат. И центуриону пришлось срочно организовывать военную политию, одновременно запрашивая подкрепление из Порта Марчелики. Поэтому – всего через пять дней после взятия Норлидж-Бифлода под контроль! – на десять тысяч здешних жителей была выделена целая когорта СоЗаМаО. То есть на каждые двадцать горожан теперь приходился один солдат.

Что уж говорить про спешный подвоз всевозможных товаров, запрошенных местными властями…. Командующий когортой, которого на римский манер называли примипил, всерьёз задумывался – а не отдать ли приказ баллистрариям выжечь на хрен Нордлидж Бифлод артиллерийским огнём?..

Но пока ещё ответственность побеждала в его душе жажду возмездия… К тому же, тремя доступными орудиями особо не постреляешь. И город радостно тянул соки из только встающего на ноги СоЗаМаО…

Феномен Нордлидж Бифлода, несомненно, заслуживал пристального изучения со стороны научных кругов – как Марчелики (когда они, конечно, там появятся), так и Старого Эдема. Однако, как назло, ни один учёный не стремился изучать этот зачуханный городишко…

И не только потому, что мало кто из великих умов рвался в Марчелику. Просто эта дыра, по ошибке называемая городом, была последним местом на всём континенте, куда поехал бы по-настоящему учёный и любознательный метен.

А что же тот невезучий центурион, который первым принял на себя бремя ответственности за Нордлидж Бифлод? В отместку за такой «подарок» его назначили главой военной политии. И теперь он бежал на пристань – вместе со всей когортой политеев, чтобы предотвратить намечавшуюся там перестрелку…

Судя по звукам впереди, они безнадёжно опаздывали.

– Прекратить стрельбу! – заревел центурион, вырываясь на площадь и открывая огонь по ни в чём не повинным перед ним небесам. Хотя, конечно же, сам он насчёт вины высших сил считал иначе.

Секунду спустя его подчинённые присоединились к расстрелу туч и небесной синевы, а в домах вокруг Портовой площади задрожали от грохота оконные стёкла.

Небо привычно проигнорировало и человеческое недовольство, и неприцельный расстрел облаков. А вот участники перестрелки на время отвлеклись друг от друга…

И уставились на центуриона и его подчинённых красными глазами.

Юго-восточная часть портовой площади города Нордлидж Бифлод, Марчелика, то же 22 июля 1936 года М.Х., но за час до прихода военной политии.

– Отвратительное местечко… – хмуро заметил Иоганн, оглядываясь вокруг.

Выбить из администрации Нордлидж Бифлода разрешение на въезд фургонов оказалось несложно.

Зато дорого.

Очень дорого.

Свет – причём что Старый, что Новый – ещё не видывал таких жадных чиновников. И ладно бы кто-то мог уверенно сказать, что усилия касадоров окажутся не напрасны – и они всё-таки наймут здесь пароход, который доставит их по реке далеко на восток…

К несчастью, даже здесь, в самом крупном порту верхних течений Нигад-бех, можно было не найти настолько рискового капитана.

Поначалу Дан предлагал поехать в город на воллах, небольшой группой, а оставшимся, вместе с фургонами – пойти в обход. Чтобы потом встретиться на северной оконечности города. Однако те, кто знал окрестности, наотрез отсоветовали касадорам объезжать Нордлиж Бифлод. Ехать пришлось бы не просто по болотам – а по болотам, кишащим такими тварями, с которыми лучше даже в кошмарах не встречаться…

Болотные хищные рыбы и гигантские кислотные улитки – это ещё полбеды. Настоящим бичом местных болот оказались рептилии – предположительно, потому что ни один зоолог не сумел уйти от них живым после изучения. Больше всего эти мерзкие твари были похожи на огромных крокодилов с севера Старого Эдема. Только с двумя сильными передними лапами и мощным хвостом вместо задних конечностей.

И, вдобавок к этому биологическому разнообразию, на болотах жило просто умопомрачительное количество гнуса…

Так или иначе, объездная дорога вокруг Нордлидж Бифлода всё же имелась. Вот только регулярно зарастала. Потому что ездить по ней решались лишь самоуверенные тупицы и непроходимые глупцы.

Впрочем, если цель прокладывания этой дороги заключалась в избавлении мира от тупиц и глупцов, то со своими задачами она успешно справлялась. Удачно проехать по ней, как рассказали жители окрестных ферм, получалось лишь у одного из трёх путешественников.

– И кто же эту дорогу проложил? – мрачно осведомился Дан у очередного рассказчика.

– Да никто её не прокладывал! – махнув рукой, ответил тот. – Она тут всегда была, ещё до основания города. Мне дед рассказывал. Нормальная такая дорога, мощёная… Да вон же она начинается! Поглядите сами! Она тянется на север, пока в Нигад-бех не упрётся, и на юг до самой Глиняной Трещины. А там – как отрезало.

И, в самом деле, поблизости – совсем недалеко от утоптанного тракта – обнаружилась мощёная крупными камнями дорога, уходившая на северо-запад. Касадоры снова подвились смелости первопроходцев, которые начинали освоение Марчелики, ничего про неё не зная. А Дан Старган в очередной раз убедился, что континент был когда-то заселён развитой цивилизацией, повсюду оставившей свои артефакты.

И объездная дорога вокруг Нордлидж Бифлода оказалась таким артефактом. Когда-то, в незапамятные времена, её, видимо, покрывали не покатые плоские булыжники, как сейчас – а ровные каменные плиты, подогнанные друг к другу почти без зазора. Сложно сказать, сколько понадобилось природе, чтобы перебороть вмешательство в девственные ландшафты. Может, тысяча лет, а может, и десять тысяч лет…

Так или иначе, старые плиты поистёрлись по краям, в зазорах густо росла трава, а местами полотно изгибалось, подкопанное корнями марчельских растений.

Как бы то ни было, объезжать город по болотам никто не решился. А добираться в объезд болот пришлось бы несколько дней. В результате вадсомад отправился в город в полном составе. И заметно обогатил чиновников Нордлидж Бифлода.

– Судя по тому, что я слышал про этот город… – заметил старик Джон. – …Это место кем-то проклято!

– Чего это? – удивился Мигель.

– Живут тут не люди, а одно дерьмо… – пояснил старик, пожевав губами.

– Так, дядь Джон, это люди – дерьмо! – возразил Мигель. – Причём тут место, на котором город стоит? Может, оно ещё и ничего!

– Да так… – не стал спорить старик Грин, не желая объяснять молодому балбесу то, что знал и когда-то видел.

– Так, а ну-ка заканчивайте! – негромко зарычал на них Дан. – Здесь весь город солдатами забит. Нечего лишний раз внимание привлекать!

– Ты – босс! – издевательски хохотнув, ответил Мигель.

– Миг, вот шёл бы ты в жопу! – сморщив лоб, попросил его Дан.

– Зачем мне туда? – удивился тот.

– Чтобы я по морде не двинул! – мрачно ответил Дан. – Мало ли, вдруг думать начнёшь…

– Ладно-ладно! – Мигель засмеялся, но на всякий случай отъехал подальше от Дана.

– Вон какая-то лоханка! – заметил Август Кёниг, указывая пальцем на старую, видавшую виды баржу. – Готов биться об заклад, что капитан за тысячу во поплывёт хоть в центр Марчелики!

– Самоубийство? И за такие маленькие деньги? – удивился Грин.

– Судя по виду его корыта, он и так спешит на тот свет, – не согласился с ним Август. – А если ещё и деньги получит…

– Ты уверен? – мрачно уточнил Дан у Августа, который оказался первооткрывателем старой лохани.

– Почему ты спрашиваешь? – на всякий случай поинтересовался тот. Он уже успел привыкнуть к тому, что глава вадсомада хоть и молод, но слов на ветер не бросает.

– Потому что, если меня снова пошлют и посмеются, я кого-нибудь пристрелю… – хмуро пояснил Дан. – Либо пославшего, либо советчика!

– Эх-м… Я, конечно, не могу быть полностью уверен в успехе!.. – осторожно заметил Август. – И, конечно, не могу гарантировать, что над нами снова не посмеются…

– Надо мной! – сурово поправил его Дан.

– Ну да, над тобой… – покачал головой Август. – Но мы же знали, что так и будет, разве нет? В конце концов, тебе же зачем-то надо на восток? Так ведь?

– Если хочешь, я сам с ним поговорю! – предложил старый Джон.

Дан представил, как Грин подходит к капитану, перекидывается с ним парой слов, а затем достаёт револьвер и пускает хаму пулю в голову… И отрицательно покачал головой.

– Нет уж… Сам договорюсь!

Несмотря на всё своё недовольство, Старган проявлял немалую выдержку – для касадора, конечно же. Тут надо заметить, что жители города после прихода солдат СоЗаМаО обнаглели вконец. И даже перестали следить за словами в разговоре. То тут, то там слышались громкие проклятия и гнусные оскорбления.

Почему? Да потому что распоряжение мэра, заверенное примипилом, теперь предписывало все личные разборки решать через службу военной политии. А любые перестрелки и дуэли были категорически запрещены.

Это стало причиной того, что и без того паскудные жители города вконец потеряли страх. А следом за ними страх начали терять и те, кто вроде бы жителем не был, но вынужден был с населением города общаться. Например, капитаны всевозможных речных посудин, которые иногда вынуждены были ждать разгрузки-загрузки трюмов по паре дней.

И в этой удушливой атмосфере всеобщего хамства большинство членов вадсомада принялись бы стрелять во все стороны – всего с пары фраз. А Дан, хоть и скрипел зубами, но ещё сдерживался. Землянин, чего с него взять?..

Глава вадсомада направился к причалу, у которого стояла указанная Августом развалюха. Там, видимо, как раз заканчивалась разгрузка. Грузчики выносили с пароходика ящики и укладывали их прямо на площади, где нашлось свободное место. Рядом с грузом, в ожидании того момента, когда появятся подводы и отвезут ящики на склад, маячили двое охранников.

Вся портовая площадь была заставлена такими штабелями ящиков. А потому найти сквозь этот лабиринт путь было ох как нелегко. Дан пробирался к пирсу, ругаясь сквозь зубы. И, конечно же, в конце концов, заплутал.

– Эй, здоровяк, а ну вали отсюда! – грозно крикнул один из охранников очередной партии груза, перегородившей Дану путь.

– А то что? – спросил Старган, подняв бровь и выразительно глянув на охранника.

Тот молча потянулся к дубине. А Дан так же молча откинул полу куртки и положил руку на рукоять «немезиды».

– Эй! – возмутился охранник. – Нечестно! Стрелять запрещено!

– Да ты что?! – наигранно удивился Дан.

– Эй, верзила! Тебя арестуют, если револьвер достанешь! – пригрозил ещё один охранник, пришедший на помощь напарнику.

– Ваши трупы очень порадуются моему аресту! Не сомневаюсь! – спокойно проговорил Дан, а потом всё-таки не сдержался и пнул один из ящиков.

Доски треснули, и на землю посыпалось содержимое – продолговатые плоды марчельского клубня. На Эрфе не знали картошки, но клубень успешно её заменял. Правда, на Старом Эдеме питательный овощ пока не прижился – несмотря на то, что попытки его вырастить предпринимались регулярно. Всё-таки он был гораздо вкуснее, чем привычный редис и надоевшая репа.

– Понаставили грузы! Пройти невозможно! – буркнул Дан, поглядев на мрачных охранников. – Было бы что охранять…

Протиснувшись в узкий проход между паллетами камня и ящиками с клубнем, молодой касадор наконец-то выбрался на причал, где стояло замеченное Августом судно. Это была старая паровая баржа. Крашенные-перекрашенные высокие борта, вытянутая форма, высокая капитанская «будка» ближе к корме… Причём стен у пространства между рубкой и жилой одноэтажной надстройкой не было, и Дан смог оценить приводы и трубки, тянувшиеся от центра управления баржой – вниз, в трюм…

– Где шкипер? – рявкнул Старган в лицо матросу, стоявшему на палубе.

– Метен, он у себя в каюте, метен!.. – немедленно отозвался тот, вырванный из каких-то своих размышлений и испуганно хлопающий глазами.

– Позови! – потребовал Дан.

– Да, метен! – возможно, матрос и повозмущался бы, но верзила Старган выглядел таким злым, что желание спорить с ним пропадало напрочь.

Вскоре на палубу вышел пожилой мужчины в потёртом капитанском кителе. На поясе у него висела толстая стеклянная колба, заполненная какой-то жидкостью. Сверху колбу венчал металлический шар, из которого поднимался дымок. Из центра колбы тянулся толстый шланг, который заканчивался мундштуком, крепко зажатым в руке шкипера.

– Вы хотели меня видеть, метен? – поинтересовался он, выдохнув облако дыма.

Колба была опиумным кальяном, известным в Старом Эдеме. Но дым пах явно не опиумом. «Вероятно, это ядолист!» – подумал Дан, который слышал об этом растении и даже как-то притащил образец на «Арго», где его и исследовал. Ничего нового в листе не обнаружилось: эфирные масла, белки, углеводы, растительные кислоты… И никотин! Процентов шесть!

В общем, как оказалось, если индейцы не могут научить плохому остальных людей – те и сами успешно справятся. Просто чуть позже. Как и на Земле, Церковь на Эрфе подобное баловство не одобрила, но, вопреки здравому смыслу, была проигнорирована. Не оставалось никаких сомнений в том, что ещё лет через сто курить ядолист будут на всех континентах мира…

«Зря вы начали, ребята, – подумал Дан. – Потом будет чертовски тяжело бросать!».

– Меня зовут Дан! Дан Старган, метен! – произнёс он вслух. – И я хотел бы предложить вам контракт. Если, конечно, вы ещё не наняты!

– Контракт? – переспросил шкипер, пыхнув дымом. – Готов рассмотреть, метен. Куда поплывём, и какой груз?

– Груз? Грузом будет вадсомад из двадцати пяти фургонов. И ещё кучи воллов, которые вам всю баржу засрут! – сходу предупредил Дан.

– Это малышке «Салли» уже не навредит… – флегматично ответил шкипер, вынимая мундштук изо рта. – Когда мы пару месяцев назад перевозили стадо коров голов на сто пятьдесят, тут только свежее стало… И куда плывём?

– На восток! – ответил Дан, внутренне приготовившись стрелять, если и этот старый речной «волчок» начнёт ржать. – Насколько далеко, пока сказать не могу. Есть ориентиры на берегу.

Шкипер смеяться не стал, чем сразу заслужил в глазах Дана немалое уважение. Он даже не отказал сходу, задумавшись и сосредоточенно пыхая кальяном.

И, наконец, удовлетворившись дозой никотина, дал ответ.

– Я ходил на восток. Там можно далеко заплыть… – шкипер глянул на касадора, что-то решая для себя. – И даже готов вас отвезти! Но… У меня есть условия! И ещё… Заплатите загодя!

– Сколько вы хотите, метен? – Дан почувствовал, что ухватил удачу за хвост.

– Я возьму три тысячи семьсот во! Сразу! – ответил шкипер и выжидающе уставился на касадора.

– Не многовато ли? – поинтересовался Дан. – Уверен, что и по времени, и по расходам топлива…

– Метен, поверьте мне на слово!.. – прервал его шкипер. – Найдётся не так много людей, кто решится вас туда отвезти. И ни один не возьмёт дешевле! А те, кто согласится дешевле, не довезут вас до места! Я беру три семьсот, потому что этого и моих сбережений хватит, чтобы, ежели что, заменить старушку «Салли» молодой «Саломеей». А беру заранее, потому что могу не вернуться. Надо же что-то семье оставить, верно?

Старый шкипер посмотрел в сторону вадсомада. Определив, откуда пришли касадоры, он внимательно осмотрел все стоявшие у причалов пароходы, к некоторым из которых уже совался Дан. Затем перевёл взгляд на противоположную часть пирса…

И только потом снова заговорил.

– Там вы уже были. И вам все отказали, – он указал на юго-восток, а потом ткнул пальцем на северо-запад. – А там ещё не были. Там есть две посудины, владельцы которых согласятся на ваш контракт. Вон то длинное корыто – «Под». Его найм обойдётся вам тысяч в пять-шесть, смотря насколько обнаглеет старик Тони. И ещё дальше – «Лэсси». Но там вам просто не хватит места… Хотя шкипер меньше десятки и не согласится. Все остальные вообще посмеются и откажут.

– Это вы сейчас к чему? – не понял Дан.

– Это к тому метен, что если вы мне не верите, то сходите и опросите всех. Я даже готов не брать контрактов в ближайшие пару часов, чтобы подождать вас! – шкипер усмехнулся, а затем сунул мундштук в зубы и снова затянулся.

– А если я вам верю? – уточнил Дан, представив, сколько смеха и отказов ему придётся выслушать при проверке. И еле удержавшись, чтобы не вздрогнуть.

– А если вы мне верите, тогда добро пожаловать на борт! Обсудим детали!

Отказываться Дан не стал. Как и понапрасну проверять слова шкипера. Вместо этого он прошёл вместе с владельцем кораблика в прокуренную каюту. И уселся за стол.

– Меня зовут Одрик Тойер, – шкипер достал из шкафа необходимую для любых важных переговоров бутылку, разлив жидкость по стаканам. – И у меня есть условия, метен Старган. Условия, которые я предъявлю к вашим людям во время поездки.

– Не стесняйтесь, метен Тойер! – сдержанно кивнул Дан.

– За три семьсот я отвезу вас на восток, куда скажете. Во всяком случае, пока есть возможность судоходства, – сказал Одрик. – Моя старушка колёсная, и посадка у неё мелкая. Но по земле она ползать так и не научилась. Чем дальше на восток, тем более дикими будут места… У меня в команде механик и три матроса-оболтуса. Поэтому извиняйте, но охрана будет на вас…

– Есть чего бояться? – поинтересовался Дан.

– Есть, – кивнул шкипер. – Живности там хватает. Ваши обычно в такие места не суются. Слишком уж густые заросли вокруг. А вот мне приходилось…

– Есть ещё условия? – уточнил Дан.

– Само собой! – кивнул шкипер. – Провианта должно быть впрок. Никто не знает, как всё обернётся. А запас надо иметь в любом случае. И если мы сядем на мель или сломаемся, то ваши люди помогут матросам!

– Сойдёт! – кивнул Дан.

– И последнее… – вот тут шкипер замялся. – Мне надо через полчаса освободить причал. Искать новый причал в этом гадюшнике я не хочу. Я пристану к общественному пирсу, который отделяет грузовую зону порта от пассажирской. Пирс как раз вровень с моими бортами…

– Неслучайно, видимо, – понятливо кивнул Дан.

– Само собой, неслучайно! – жизнерадостно ухмыльнулся Одрик. – Ваша задача – быть рядом и быстро загрузиться на баржу.

– Договорились! – кивнул Дан.

– Ну тогда… – шкипер выдвинул из-под столешницы ящик с бумагами и писчими принадлежностями. – Ну тогда выпьем, метен Старган, за удачное плавание! А потом разберёмся с оплатой и бумагами.

Через десять минут Дан выбрался с корабля и направился к вадсомаду. Им ещё предстояло найти путь до пирса в лабиринте грузов…

Северо-западная часть портовой площади города Нордлидж Бифлод, Марчелика, то же 22 июля 1936 года М.Х., но за двадцать минут до прихода военной политии.

– Ну что, удалось? – хмуро спросил Ульрих Томази у подошедшего касадора.

– Всё удалось, шеф! – ухмыльнулся Иона Маринао. – Пароход «Бриллианте»! Отходит с первого пассажирского причала. Идёт до Порта Марчелика. Для парней я взял каюты третьего класса в трюме. Себе каюту второго класса. Вам – полулюкс, шеф!

– Наконец-то! – Ульриху следовало бы поблагодарить Иону. Однако он уже отчаялся найти подходящий транспорт до побережья, и резкие слова вырвались сами собой. – Ты молодец, Иона! Всё отлично! Прости!

– Всё нормально, шеф! – не стал обижаться Маринао и глянул на дюжину дельтианцев сопровождения. – Ну что, парни? Слышали? Отчаливаем из этой дыры!

В ответ те разразились «радостными», но не блещущими энтузиазмом криками. Дельтианцев всё это путешествие достало значительно раньше начальства.

– Когда начнётся посадка? – спросил Ульрих.

– Через десять минут, шеф! – порадовал его Маринао.

– Не хочу ждать ни минуты! – Томази подхватил чемодан с вещами и решительно встал со скамейки, на которой отсиживал задницу последние два часа. – Пошли!

– Есть, шеф! – ответил Иона за всех сопровождающих.

Ульрих уже его не слушал. С довольной улыбкой он шёл к первому причалу, который располагался ближе к центру площади.

Полгода он провёл в пути… Сначала убегая от бешеного Дана Старгана с его отморозками, а затем сопровождая неприятного Нэша. В результате, Томази пропустил свою собственную свадьбу. И лишь благодаря почте сумел договориться о переносе сроков. Ему приходилось путешествовать по диким местам, и все последние месяцы он мечтал вернуться в цивилизованный мир…

Но… Всегда есть «но». Стоило дельтианцам снова оказаться в цивилизации, охваченной пожаром революции, как дикие безлюдные равнины перестали казаться Томази такими уж отвратительными.

Когда продумывался план борьбы за независимость Марчелики, дельтианцы должны были возглавить этот процесс. Однако Старый Эдем переиграл их и сам спровоцировал беспорядки, сломав все расчёты. И теперь касадор-дельтианец для местной солдатни ничем не отличался от обычного касадора!

Чтобы переправиться через Нигад-бех, ему, Ульриху Томази, пришлось унижаться перед каким-то чиновником с побережья! Чтобы тот выписал ему и его спутникам пропуска! Только ради этого!.. Подумать только!.. А что же творится на востоке? Ульрих снова мог бы почувствовать себя уверенно только в Грисгладе, где постепенно собирались верные ему дельтианцы.

Огромный мир Марчелики, казавшийся таким маленьким, легко управляемым, встал на дыбы и вышел из повиновения. По всему побережью медленно раскручивался маховик гражданской войны. Верные Старому Эдему чиновники и ривы пытались образумить своих коллег, решившихся на предательство, и нередко эти споры заканчивались стрельбой и убийствами. В общем, неспокойно было теперь в Марчелике…

Впрочем, Ульрих не расстраивался. Ему не впервой было начинать всё заново. Старые связи ещё позволяли ему подмять под себя пару провинций. И он бы с удовольствием занялся этим делом прямо в ближайшие дни… Вот только без оружия любой бунт обречён на провал. Ему нужен был оружейный заводик родственников его будущей жены. Нужен – и всё тут! А значит, сначала нужно было разобраться со свадьбой…

Ульрих никому и никогда не раскрывал своих планов. И никому до конца не верил. Даже движение дельтианцев было лишь ступенькой наверх – к его собственному блистательному будущему. Томази прекрасно понимал, что однажды ему придётся оттолкнуться от этой ступеньки, чтобы двигаться дальше. Однако всё это потом… Позже… Когда он, наконец, отомстит за свою семью, а Старый Эдем лишится контроля над Марчеликой.

Ну а если положение будет слишком тяжёлым, Томази собирался взять борьбу за независимость в свои руки. Вот только… Не повезло родственникам его будущей жены. Теперь они, в любом случае, умрут гораздо раньше, чем он изначально планировал.

Ульрих и дальше бы предавался размышлениям, но впереди показался первый причал, а за ним – длинный каменный пирс, куда с площади въезжали фургоны касадоров. Что они делали в городе? И как попали сюда?

– Будь я проклят! Сколько они местным заплатили?! – удивился за спиной шефа Иона, тоже заметивший касадоров.

– Бардак! – поморщился Томази. – Касадоры в городе вместе с фургонами… Лезут на общественный пирс… Что они там забыли?.. Иона! Ты видишь его?!

– Кого? – не понял Маринао.

– Его! – Томази широко раскрытыми глазами смотрел на фигурку касадора на огромном чёрном волле. – Его же!..

– Да кого, шеф?! – возмутился Иона.

– Дан! Дан Старган! – Томази схватил Иону за плечо и указал, куда надо смотреть.

Дельтианец мрачно вытащил бинокль и навёл окуляры на пирс. А потом передал бинокль Ульриху.

– Шеф, я же его раньше толком и не видел… – смущённо признался он.

– Дай-ка! – Томази схватил бинокль.

Сомнений не осталось. Огромный чёрный волл нёс на своей спине проклятого Дана Старгана!..

К слову, Ульрих всё-таки объявил среди дельтианцев награду за его голову. И стоимость касадорской башки уже добралась до отметки в пятнадцать тысяч!.. Но голову всё никак не приносили. И вот надо же! Дан Старган сам шёл ему в руки!

– Специи принять! – скомандовал Томази, возвращая бинокль Маринао. – Оружие к бою!

– В городе, шеф? – опасливо заметил один из дельтианцев. – Тут же запретили стрельбу…

– Мне плевать, что тут запретили! – рявкнул Томази, а Иона отвесил подчинённому исправительный подзатыльник, после которого тот шлёпнулся на землю. – К бою, метены! Этого ублюдка нельзя упускать!..

Какой бы закон ни выпустило здешнее правительство, но без обеспечительных мер толку от него немного. Вот и в Нордлидж Бифлоде хоть стрельбу и запретили, но разве запретишь жителям Марчелики таскать с собой оружие? Вооружённых людей на улицах хватало, и оставалось только гадать, когда именно револьверы пустят в ход…

Ну а Томази и вовсе не собирался оглядываться на капризы каких-то чиновников. Не сейчас!.. Он хотел отомстить Старгану за долгие месяцы страха и унижения. И не мог не воспользоваться случаем застать засранца врасплох.

Вместе с дельтианцами он осторожно добрался до пирса. Со стороны грузовой части хватало различных грузов, за которыми можно было укрыться. Да и рядом с пирсом всюду валялись какие-то ящики и мешки…

– Эй! Куда прёте?! – возмутился было охранник той кучи, за которой укрылся Ульрих. – А ну пошёл!..

Подскочив к Томази, парень взмахнул деревянной дубинкой, но удара не последовало. Занесённую руку перехватил Иона Маринао. Второй рукой он зажал охраннику рот. А прежде чем тот принялся вырываться, один из дельтианцев ударил парнишку ножом в грудь.

– Вы что творите?! – закричал другой охранник, который как раз вывернул из-за угла. – Эй! Полития!..

Сухой выстрел оборвал его крики, но далеко разнёсся над площадью. И это заставило снующих грузчиков, мрачных охранников и пёструю толпу пассажиров на причале замереть и прислушаться.

А Томази посмотрел красными глазами на Иону и взвёл курок, переводя взгляд.

– Надоело всё это… – признался он, быстро выглянув из-за кучи мешков.

После чего прицелился в одного из касадоров Старгана и выстрелил.

Первый выстрел Дан услышал в тот момент, когда пытался убрать с пути фургонов очередное препятствие. На сей раз в виде дворника, подметавшего пирс и требовавшего от касадоров убраться подобру-поздорову.

– Мне потом дерьмо ваших тварей знаете сколько чистить?! – возмущался мужчина. – Не положено с воллами на пирс! Не положено, и всё! Проваливайте!..

– Тихо! – предупредил его Дан, прислушиваясь к хлопку за спиной.

– Не буду тихо! Проваливайте! Я кому сказал!..

– Помолчи! – рявкнул Дан.

Но разве что-то может успокоить дворника, которому в буквальном смысле слова «наваливают» работы на вверенный участок?..

– Сам помолчи! Что, думаешь, раз ты касадор, то всё можно?! Кончилось ваше время! – распалялся дворник. – Больше нельзя стрелять…

Второй выстрел прозвучал громче, а Мигель, ехавший следом за Даном, дёрнулся и начал заваливаться в седле.

– Миг! – закричала Мэнола, но помочь ничем не могла, так как вела фургон. И пусть пирс был достаточно широким, но одно неверное движение, и фургон с воллами отправится в плавание.

Дан обернулся, пытаясь рассмотреть, кто по ним стреляет, но нападавшие укрылись за ящиками и мешками на площади.

– А если так подумать… Да ладно, пусть гадят… Я уберу! – резко передумал дворник, пытаясь ретироваться.

Именно он-то и получил вторую пулю, которая предназначалась Дану, но прошла мимо… Всхлипнув, несчастный дворник опустился на землю. А молодой касадор начал действовать. Он развернул волла, одновременно вытаскивая пузырьки со специями и вливая их в себя.

А потом пустил животное к началу пирса, прикрываясь огромным горбом.

– Приготовиться к обороне! Мигеля в фургон! Олафсоны, перегородите пирс! – закричал Дан, пролетая мимо последнего транспорта в колонне, принадлежавшего семье здоровяка Ларса.

Мимо просвистела пуля. Ещё одна впилась в чёрный горб, прикрывающий Дана. Специи ещё не подействовали, но Старгану нужно было просто отвлечь нападавших, пока весь вадсомад готовится отстреливаться.

Люди на площади с криками разбегались кто куда. Привыкнув к безнаказанности за несколько дней запрета на стрельбу, жители Нордлидж Бифлода неожиданно осознали: в запрете есть одна неприятная сторона. Стрелять нельзя даже тогда, когда стреляют по тебе! А умирать никому не хотелось. И потому даже дюжие охранники грузов бежали прочь, надеясь не словить шальную пулю.

Дан проскакал почти до начала пирса. Свистевшие пули хоть и причиняли определённые неудобства воллу, но животные Марчелики – это вам не изнеженные обитатели Старого Эдема. Мощные костяки, толстые шкуры и густой мех на уязвимых местах спасли бы их, наверно, даже от неприцельного пулемётного огня…

Когда Дану, наконец, удалось заметить, где прячутся нападавшие, причина атаки стала очевидна. Рожу Ульриха Томази сложно было не узнать…

– Ах ты гнида! – рявкнул молодой касадор, осаживая волла, который от такого обращения даже на дыбы поднялся.

Резко развернув животное назад, Дан тоже крутанулся в седле. А затем вытащил из кобуры револьвер и принялся разряжать барабан – на любое движение в том месте, где заметил нападавших. Умное животное само донесло его обратно к своим, успев проскочить в закрывающийся просвет между фургоном Олафсонов и краем пирса. И только там остановилось.

– Кто напал, Дан? – крикнул старик Джон.

– Томази нарисовался! – ответил Дан. – Что с Мигом?

– Я в порядке! – ответил тот, и Дан с облегчением выдохнул.

– Ему ребро сломало! – раздался голос тёти Луизы. – Жилет с костяными пластинами спас!

– Бен! Пётр! Вульф! Билли! Лам! – Дан слез с волла. – Нам надо будет прорваться к площади! Если эти уроды отойдут в сторону, то начнут стрелять из укрытий, а нам только в фургонах прятаться! Будем прорываться к ним… Ган, Польди, Ник и Фил, берите винтовки и не давайте им высунуться! Женщины, укройтесь в фургонах!

Несколько пуль свистнуло над самым пирсом. Одна из них попала в ногу воллу, запряжённому в фургон Дельсудо. Животное обиженно взревело и попыталось сбежать, но Базиль и Игнаций вовремя повисли на нём, не давая уйти. Олаф и Ян кинулись прикрывать просвет щитами.

А остальные открыли по площади ураганный огонь, чтобы прикрыть товарищей.

Глава 2

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х., но за десять минут до прихода военной политии.

– Что-то их стало больно много, шеф! – заметил Маринао, прижавшись к мешкам рядом с Ульрихом.

Стрельба со стороны пирса была такой плотной, что какое-то время дельтианцы могли только укрываться, не высовываясь. Чтобы не схлопотать пулю.

– Да плевать! Сейчас начнут перезарядку, и мы их перестреляем! – ответил Томази.

– А стоило ли оно того? – поинтересовался Иона, откинув барабан револьвера и принявшись вбивать туда патроны.

– Хочешь всю жизнь ходить и оглядываться, дружище? – усмехнулся Ульрих, последовав примеру Маринао. – Дан Старган не простит ни тебя, ни меня! Пока он жив, будет мстить! Это же касадоры! Ты их лучше меня знаешь!..

– Ну да… – кивнул Иона, вернув барабан на место и быстро выглянув из-за мешков. – Чёрт, прикрыли просвет под фургоном щитом! Плохое место, шеф! Очень плохое!

– Ничего! – ответил Томази.

В этот момент стрельба со стороны вадсомада как раз стихла. А Ульрих, воспользовавшись моментом, выглянул и дважды выстрелил в сторону касадора, засевшего на крыше одного фургонов. Однако тот успел спрятаться, и все пули Томази прошли мимо.

– Разделимся! – предложил Ульрих. – Часть пойдёт в сторону грузовых причалов. Часть – в сторону пассажирских. Два фургона на пирсе рядом не уместятся. Перестреляем их с двух сторон!

– Уно, Пит, Дыра, Копчёный! – Иона глянул на бойцов. – Вы со мной и с шефом! Куда пойдём, шеф?

Оглядевшись, Ульрих оценил количество укрытий на пассажирской и грузовой части порта. Грузовая ему понравилась больше. Там было много преград, за которыми можно спрятаться от огня противника.

– Мы на грузовую часть. Остальные на пассажирскую. Старайтесь добраться до «Бриллианте». Можете даже попробовать пострелять с палубы! – высказал свои соображения Томази.

– Есть, шеф! – мрачно ответил один из бойцов, назначенных для прорыва на пассажирскую часть порта.

– Что за тон, Джош? – возмутился Иона, почуяв в голосе подчинённого то ли сарказм, то ли глубокое чувство неудовлетворённости.

– Всё нормально!.. – буркнул в ответ боец.

– Давайте! Вы первые, а мы прикрываем! – приказал Маринао, изготовившись к стрельбе. – На счёт три. Раз!.. Два!.. Три!

Пригнувшись к земле, дельтианцы кинулись к пароходу, где команда, также пригнувшись, как раз пыталась убрать выставленные сходни. Засевшие на пирсе касадоры заметили манёвр врага и открыли беглую стрельбу. А по касадорам, в свою очередь, открыли огонь те, кто остался с Ульрихом и Ионой Маринао.

Один из бегущих дельтианцев рухнул как подкошенный, второй – с криком схватился за раненую ногу и упал в воду. А остальные всё-таки добрались до парохода, где им пришлось сцепиться с командой. Матросы, не ожидавшие нападения, не оказали серьёзного сопротивления. Троих из них убили сразу, а четвёртый – постанывая, отправился полежать. Под ним растекалось тягучее кровавое пятно.

Дельтианцы, сумевшие пробиться на пароход, заняли укрытия на палубе и открыли ответную стрельбу по вадсомаду. Выглянув на пирс, Иона Маринао понял, что касадоры заняты только теми его бойцами, кто стреляет с фланга.

И тут же приказал:

– Сейчас! На счёт три! Раз!.. Два!.. Три!..

Ульрих метнулся к намеченному ранее штабелю досок. Бежать было ярдов сорок, но это были очень страшные сорок ярдов… Особенно после того как пуля пробила мешок с зерном прямо перед Томази. По ним стреляли – и стреляли, к несчастью, метко. Хоть дельтианцы, благодаря специям, и стали стремительны, но касадоры теперь почти не уступали им. Как догадался Томази, они тоже не стали медлить с приёмом стимуляторов.

Достигнув укрытия, глава дельтианцев спрятался за досками и перевёл дух. А затем осторожно выглянул – чтобы увидеть, что происходит. Сначала он увидел гладь реки и два паровых кораблика, пыхтящих на ней. Затем осмотрел пирс. И только спустя пару секунд заметил, как несколько касадоров подбегают к тому самому месту, где ещё недавно сидели дельтианцы.

– Они прорвались! – раздался тревожный крик Ионы Маринао, а через секунду Ульриху пришлось срочно покидать укрытие и искать новое.

И всё потому что группа прорвавшихся касадоров принялась стрелять по дельтианцам с удвоенной энергией.

– Я подбил одного в плечо! – крикнул Копчёный, которого легко было опознать по внешности, характерной для жителей Островов.

– Да толку-то? – взвыл Иона, пытаясь уйти от пуль, которые отправили в его сторону засевшие в начале пирса бойцы Старгана.

Прорвавшиеся добились того, что дельтианцам стало не до их приятелей на пирсе. И теперь эти касадоры перетягивали всё внимание на себя.

– Старган! Старган, тебе конец! – крикнул Томази, подбадривая себя и соратников.

– Тебе тоже, ублюдок! – ответил голос из укрытия прорвавшихся касадоров.

– Нет-нет! Только после тебя, щенок! – Ульрих не остался в долгу.

– Ты сейчас со своим членом говорил, Томази? – этот наглый голос принадлежал кому-то из бойцов Старгана.

– Нет, с твоим мозгом, дурень! – а это уже кричал, кажется, Пит из команды Маринао.

– Хватит сюсюкаться с бешеными собаками! – взревел Иона, который быстро высунулся из укрытия и, не глядя, пустил пулю в сторону противника. – Их надо просто пристрелить!

И в этот момент со стороны города раздался совершенно неожиданный, хотя и легко предсказуемый (если вспомнить здешние законы) рёв:

– Прекратить стрельбу!

Следом прозвучал один выстрел, а потом и вовсе целый залп. К счастью, как догадались обе стороны заварушки, стреляли почему-то не по ним, а по небу. Но от этого было ни разу не легче. Следующий слитный залп можно было и не пережить.

Ульрих посмотрел в сторону вновь прибывших и присвистнул от удивления. В гости пожаловало не меньше пяти десятков солдат, и все с повязками военной политии на рукавах. На повязках так и было написано: «ПОЛИТИЯ» – чтобы точно ни один дурак не ошибся.

– Шеф! К чёрту касадоров! – рявкнул Иона, меняя позицию.

Ульрих с ним мысленно согласился. Даже не с тем, что сказал помощник, а с тем, как он это сделал: громко, чтобы слышали даже касадоры. Это было своего рода предложение о перемирии, которое бойцы Старгана приняли весьма своеобразно – сменили места укрытий, чтобы защититься от пуль вновь прибывших. Дельтианцы, не сговариваясь, сделали то же самое. И замерли в ожидании.

– Сложите оружие, и никто!.. – выкрикнул один из солдат, но не договорил.

Пуля ударила ему в голову, и бедняга завалился на камни, которыми была вымощена площадь.

Портовая площадь города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

Пер Нордин не был трусом. Многие из его предков воевали на крайнем юге Старого Эдема и с загорцами, и с воинами Гордиша, Гора и Луджи. Поколение за поколением, в их семье отсеивались бесхребетные трусы. И военная карьера для Пера Нордина была пределом мечтаний.

Но… Скажите ради Бога, стоит ли, дослужившись до центуриона, помирать при выполнении банальной полицейской миссии?

Да ещё и в такой дыре, как сраный Нордлидж Бифлод?!

Когда тригентан из центурии Пера неосмотрительно крикнул: «Сложите оружие, и никто!..» (а затем повалился на мостовую с дырой в башке), Пер поступил, как ответственный командир. И кинулся искать убежище для своего драгоценного тела.

Правда, успел приказать солдатам: «В укрытия!» – по пути к брошенной на площади повозке, единственным охранником которой был флегматичный волл, в неё же и запряжённый.

– Распряги волла! – бросил Пер своему бойцу, одному из тех, кто бежал рядом с ним.

Пули уже вовсю свистели вокруг, собирая кровавую жатву. Упал с пробитой ногой солдат, тоже спешивший укрыться за телегой. А следом получил пулю в лоб один из бойцов, распрягавший волла.

– Беглый огонь! – громко приказал Пер, даже не став уточнять, по какой из сторон недавней перестрелки. Потому что и так было ясно: по обеим.

Сам он свалился пузом на землю и принялся выцеливать противника. Вот впереди мелькнула голова одного из стрелков, которые прятались на палубе корабля… Пер выждал, когда тот снова появится – и потянул спусковой крючок. Пущенная им пуля лишь немного разминулась с преступной башкой, попав в ограждение палубы парохода. Обидно!..

Тем временем солдаты успели распрячь волла. Получив прикладом по толстой заднице, тот с презрительным фырканьем кинулся прочь, а несколько солдат, наконец, перевернули повозку на бок. При этом лежавшее в ней сено вывалилось на землю. А Пер наконец-то поднялся и постарался занять такое место, где вражьим пулям будет сложно пробить дно повозки.

Стрельба не утихала. И даже постепенно приносила свои плоды. Сотня стволов – это всё-таки сотня стволов, хоть ты обожрись специями. Однако боевые потери всё-таки начинали Пера волновать. Десять человек за пять минут боя были убиты или тяжело ранены. И хотя теперь, укрывшись от пуль, солдаты гибнуть перестали, но сам факт, что врагам начихать на численный перевес, сильно напрягал…

И Пер впервые всерьёз задумался над тем, как будут воевать солдаты СоЗаМаО с армией Старого Эдема. Конечно, если вдруг таковая всё-таки доберётся до Марчелики.

Никто в их когорте не получал от правительства ни понюшки специй. А вот Старый Эдем во время войн на специи для армии не скупился… Пер помнил, что рассказывал отец про свою службу. У каждого солдата есть несколько наборов таблеток, которые по приказу принимают в бою – чтобы получить тактическое преимущество перед врагом. На этом строится целая наука ведения войн, сложившая на Старом Эдеме за последние сто лет…

«Надо обязательно спросить об этом у командования! – сделав себе зарубку на память, Пер выглянул в щёлку между досок днища телеги. – А это что такое?!».

К пирсу, рискуя помять о камень борта, подвалила потрёпанная паровая баржа. И теперь фургоны касадоров, воллы – да и сами преступные касадоры, чтоб им пусто было! – спешно перемещались на её борт по сходням.

– Это что ещё такое?! – возмутился Пер уже вслух. – Они уходят!!! Стреляйте по барже!!!

Центурион орал так, чтобы крик услышали его бойцы. Но, к несчастью, услышали его и касадоры. В тот же миг ситуация резко изменилась. Стоило солдатам переключиться на сбегающих преступников, как со стороны пирса что-то страшно громыхнуло – и беглецов заволокло дымом, который мешал прицелиться. Но это было ещё полбеды…

Что-то большое и тяжёлое ударило в днище телеги, с лёгкостью пробивая доски и прочные деревянные конструкции. Из места пробития брызнули щепки и капли крови, а саму телегу толкнуло так, что Пер не удержался на ногах и полетел носом вниз – прямо в булыжник мостовой. Когда он поднял голову, часть солдат центурии уже в панике бежала с площади. А другая, чуть более смелая, перепрятывалась в более надёжные убежища.

Самого Пера всё ещё слегка вело. Впрочем, как и других бойцов, которые остались рядом с ним. Но не всех. Трое солдат, стоявших за левым краем телеги, теперь изломанными куклами лежали на земле. Прилетевшее ядро навылет пробило деревянное препятствие, насмерть поломав ребят…

Откуда у преступников пушка, да ещё и военного образца, выяснять было некогда. Деморализованные солдаты волновали Пера значительно больше.

А преступники, засевшие на пристани, теперь снова – внаглую! – перестреливались между собой. Впрочем, куда больше стреляли те, кто грузился на баржу. Небольшая группа людей, по виду касадоров, быстро бежала к её борту, унося ещё и троих раненых. Причём с весьма завидной скоростью. Что, конечно, было неудивительно – с учётом принятых специй.

Впрочем, их противники раздражали центуриона ничуть не меньше…

– Огонь! Огонь! – взревел Пер, поднимаясь и направляя винтовку на вконец обнаглевшего преступника на борту пассажирского парохода. Тот как раз встал в полный рост и пытался стрелять по касадорам, бегущим по пирсу к барже.

Бойцы послушались центуриона Пера, но стоило им чуть осмелеть, как с борта баржи снова рявкнула сволочь-пушка. И хотя на сей раз одни преступники стреляли по другим, ещё не нюхавшим пороху солдатам хватило, чтобы опять со страхом попрятаться…

– Да что вы ссытесь, как девочки-целочки! – заорал на них Пер. – Огонь! Пока идёт перезарядка! Огонь!..

К сожалению, его центурия была хороша лишь для того, чтобы пугать обывателей. Пер и сам это отлично понимал. Стоило солдатам столкнуться с организованным сопротивлением, да к тому же при поддержке пусть и маленькой, но артиллерии – и весь их боевой дух куда-то испарился. Осталась только кучка испуганных вооружённых людей, даже не способных выполнять боевые задачи…

Будь у Пера в запасе пара месяцев, он бы живо поправил это дело. Вот только никто ему столько времени не дал. И теперь ему приходилось орать на подчинённых, чтобы те хотя бы не бросали оружие. Вот только единственным, кто по-прежнему стрелял, остался сам Пер. А единственной его жертвой оказался на диво наглый солдат, решивший послать командира центурии…

Пушка сделала ещё три выстрела. Это снова одни преступники палили по другим преступникам. Где-то вдалеке вяло пели рожки тревоги, призывая когорту СоЗаМаО к бою.

А старая паровая баржа стремительно удалялась от пирса, выплёвывая в воздух облака чёрного угольного дыма. Колёса крутились всё быстрее и быстрее, с плеском опуская лопасти в воду…

На пирсе остались лишь вторая группировка преступников. А Перу уже надоело орать и кричать. Он увидел, как оставшиеся нарушители перебегают на небольшой паровой баркас, стоявший в грузовой части порта. Подняв винтовку, центурион прицелился и сбил одного, а затем и второго беглеца. Их товарищи ответили ему хаотичной, но упрямой стрельбой.

– Никогда!.. Я не видел!.. Такого позорища!.. – ревел Пер, снова и снова щёлкая винтовочным затвором.

Последнюю пулю он всадил в припозднившегося врага, бегущего к баркасу от пассажирского парохода. Стоило ему потянуться к подсумку за новой партией патронов, чтобы перезарядить магазин, как что-то сильно ударило его в бедро. Нога сама подкосилась, и Пер оказался на земле. Его ранение должно было окончательно подкосить бойцов центурии, но внезапно случилось маленькое чудо…

Воспряв духом, солдаты принялись палить по баркасу, подбадривая себя криками. И это заставило оставшихся преступников спешно отдать швартовы и покинуть пристань. Центурион перевернулся на живот, преодолевая боль, и бессильно наблюдал, как негодяи убегают от возмездия.

Конечно, несколько мёртвых тел на пристани грели ему душу, но они не могли искупить ни гибели солдат, ни всего позора, испытанного командиром солдат СоЗаМаО…

Особенно сильную боль доставляло то спокойствие, с которым действовали эти криминальные элементы. И тем более обидным оно выглядело в сравнении с регулярными войсками СоЗаМаО… Перу особенно запомнился чемодан с обивкой из розоватой кожи, который кто-то кинул прямо на палубе баркаса. Этот чемодан стоял там и просто издевался над ним, отважным командиром целой центурии…

В пылу боя, под градом пуль, под выстрелами пушки, кто-то не забыл прихватить этот отвратительный розовый чемодан и занести его на баркас. И это несмотря на то, что весь вид клади намекал: самое важное, что в ней можно найти – сменные трусы и носки, да стопочку носовых платков. Но даже это преступники вытащили из перестрелки, наплевав на риск…

Пока Пер страдал из-за уязвлённого самолюбия (и ещё немного из-за раны в ноге), к нему успел подбежать помощник полкового медика. Он перевернул командира на спину и принялся резать штанину в том месте, куда попала бандитская пуля.

– Где медик? – слабо спросил Пер.

– Сбежал, фортис! – признался парень, деловито обрабатывая рану.

– А ты… А-а-а! Да осторожнее!

– Простите, фортис!

– Делай своё дело, а на меня не обращай внимания! – сжав зубы от боли, приказал Пер. – А ты чего не сбежал?

– Так… Приказа же не было бежать! – очень рассудительно ответил парень.

– Как зовут? А-а-а-а!.. – Пер сжал винтовку в руках, чтобы случайно не залепить отважному медику, который как раз умудрился подцепить пулю и извлечь её прямо на поле боя.

– Ганс, фортис!

– Молодец, старший медик Ганс! – продышавшись, похвалил его Пер. – Такие, как ты, и будут настоящими героями СоЗаМаО!

– Так ведь… А старший медик…

– Ганс! – оборвал его Пер, заставив на пару секунд прервать медицинские манипуляции. – Старший медик – это теперь ты! И ты единственный медик центурии! Всё понятно?

– Понятно, фортис!

– Вот и молодец… – раненый центурион откинулся на камни и устало уставился в пронзительно голубое вечернее небо Марчелики.

Верхнее течение Нигад-бех близ города Нордлидж Бифлод, Марчелика, 22 июля 1936 года М.Х.

– Давай, дружище! Сейчас тётя Луиза тебя подлатает! – Дан сгрузил Иоганна на палубу, но тот в ответ только стонал, прижимая одну руку к животу. – Держись, Ган!

Первого натиска солдат СоЗаМаО не пережили даже защитные жилеты, которые каждый боец нацепил перед прорывом. В Иоганна прилетело три пули. И только одна нашла способ, как добраться до тела. Но даже одна пуля в брюхе способна вывести человека из строя. Иоганн, к чести своей, сразу из строя не вышел – и даже успел ещё пострелять. Однако к моменту спешного отступления на баржу уже одурел от боли. И почти ничего не соображал.

– Дан, ты как?! – подскочившая Пелла увидела кровь на обоих касадорах и не сразу поняла, кого первым спасать.

– В порядке! Его лечи! – Дан кивнул на друга. – Где шкипер?

– В рубке, – коротко ответила девушка, склоняясь над стонущим Иоганном.

Дан бросил прощальный взгляд на удаляющуюся пристань. Там дельтианцы как раз пытались сбежать, захватив какой-то старый баркас. Солдаты СоЗаМаО больше не стреляли, и только их упрямый командир продолжал посылать в бойцов Томази пулю за пулей.

– Грин! Старик Джон! – Дан оглядел палубу и заметил старика. – Хватит над Вульфом охать: всё с ним будет в порядке! Лучше организуй с Августом охранение!

– Злой ты, Дан! – поджав сухие губы, отозвался старик.

– Я не злой, я дисциплинированный! – ответил Дан. – Бен! Ты где, жопа драная?!

– Да тут я! – страдальчески ответил Бенедикт, раненый в правое полупопие.

– Найди помощника! И быстро к пушке! – коротко приказал Дан.

– Я не могу. Я раненый! – обиделся парень и даже указал, куда именно, но всё-таки поднялся на ноги.

– Расскажи мне ещё! – не поверил ему Дан. – Твоей заднице больше доставалось от дядюшки Джона, чем сегодня от пули. Жопа – не сустав и не кишка! Живо к пушке!

– Ладно-ладно!.. – и Бенедикт, хромая, отправился искать себе помощника-артиллериста.

– Мешо, а вы что делаете? Зачем на каждого подстреленного втроём наседаете?! – возмутился Дан, увидев, как женщины заботливо кудахтали над теми, кому не повезло. – Живо организуйте места в фургонах! И несите всех туда. Нечего палубу кровью заливать…

– Совершенно с вами согласен, метен Старган! – прокричал, выглянув из рубки, шкипер.

– Вы меня удивили, метен Тойер! – выкрикнул в ответ Дан. – Я думал, мы больше вас не увидим!

– Одрик Тойер всегда выполняет свои обещания! – обиделся шкипер. – Я взял деньги! Подписал контракт! Я его выполню, метен Старган!

– Не обижайтесь, метен Тойер! – сразу объяснил Дан. – Просто в этом грёбаном мире так поступают немногие!

– Размещайте фургоны, метен Старган! Нам надо уйти подальше от города!

Дан снова глянул на пристань. Дельтианцы всё-таки завели похищенный баркас, и теперь тот на всех парах уходил прочь от проклятого города.

К сожалению, пока сложно было понять, куда держат курс противники – и не собираются ли преследовать их баржу. Дан очень надеялся, что Томази сейчас немного не до того. Потому что пушка у них одна, а противников – двое.

Вторым был небольшой пароходик, по которому бегали серые фигурки солдат СоЗаМаО. И он Дану сильно не понравился… Судно как раз отвалило от небольшого пирса в юго-восточной части города. И теперь шло на перехват.

– Внимание! Цель на полвторого по курсу! Бен, потопите его до того, как они до нас доберутся! – крикнул он Бену и Алексу, заряжавшим пушку на носу.

Сказать, что «Салли» оказалась тихоходной «старушкой», Дан бы не смог. Напротив, она весьма резво двигалась по реке, несмотря на свой почтенный возраст. Однако баржа была не приспособлена для гонок – разве что только с другими баржами. Остроносый двухпалубный пароходик, двигавшийся им наперерез, был явно побыстрее от рождения. Да к тому же, ещё и помоложе.

Однако был у него один критичный недостаток… На нём не было пушки. Суетившиеся на палубе солдаты собирались стрелять по беглецам из винтовок. И сильно удивились, когда прозвучал первый выстрел, и ядро легло всего в пяти ярдах от корабля, подняв фонтан воды…

– Бен, Алекс, точнее бейте! – рявкнул Дан. – Август, Грин, организуйте позиции для стрелков!

Сам глава вадсомада забежал в свой фургон, чтобы схватить винтовку и запас патронов. И снова выскочил на палубу. Укрылся он за фальшбортом баржи, готовясь стрелять, пока ещё не прошло действие специй. К сожалению, песка на барже не было, и набить любимые мешки было нечем. Но касадоры всё-таки нашли, где пристроиться.

Раненых перетащили в те фургоны, которые были обращены к приближающемуся кораблю СоЗаМаО толстой стенкой. Женщины и дети тоже укрылись кто где. Больше всего Дан опасался, что солдаты подстрелят старого шкипера, который в своей рубке был прямо как на ладони…

Но солдаты не успели… Бен и Алекс всё-таки не подвели. Первые два выстрела у них ушли в воду. Зато третье ядро вышибло щепки из лопастей колеса, а четвёртый и пятый выстрел окончательно вывели колесо из строя. Конструкция, не защищённая бронированным кожухом, сначала перекосилась от трёх попаданий… А затем зацепилась за борт, что-то громко треснуло – и колесо перестало крутиться.

Пароходик закружился на месте, пока команда останавливала машину. И резвая старушка «Салли» успела проскочить мимо, торопливо удаляясь на восток.

А что же Ульрих Томази и его дельтианцы? Достигнув середины реки, они ещё какое-то время плыли за баржой. Однако, увидев расправу над пароходом СоЗаМаО при помощи пушки, развернули баркас и поплыли на запад.

За спиной растревоженным ульем гудел Нордлидж Бифлод. Но, кроме застрявшего посреди реки пароходика, никакой другой погони не наблюдалось. И хотя у города было множество причин гудеть, в том числе, против солдат СоЗаМаО – что жители и делали, пользуясь подвернувшимся случаем – Дана Старгана это уже совершенно не интересовало…

Весь остаток дня касадоры организовывали загон для воллов. А ещё перемещали фургоны под строгим руководством шкипера, который во время бегства заметил, что баржу слегка накренило. И это несмотря на то, что при погрузке касадоры всё-таки старались распределить груз равномерно – лишь бы «Салли» не перевернулась, отвалив от пирса.

Вечером Дан устроил обход, проверяя всех членов вадсомада. А заодно узнавая, как у каждого дела и что его беспокоит. Большинство беспокоилось только о раненых, которых, к сожалению, хватало. К счастью, ничьи головы и сердца не пострадали, а всё остальное было излечимо. Наиболее неприятные ранения получили Иоганн и Вульф. Но сейчас ещё рано было говорить, чем закончится их лечение.

Не нашёл Дан только Пеллу, которой не было ни в её фургоне, ни где-то рядом. Вооружившись фонарём, молодой касадор отправился на поиски. Обойдя большую часть баржи, он даже начал беспокоиться: всё-таки деваться с борта было просто некуда.

Однако спустя ещё несколько минут девушка всё-таки нашлась. На носу баржи, прямо за загоном с воллами.

Пелла сидела на носовом кнехте, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

На появление Дана она почти не отреагировала. Обернулась, посмотрела секунду – и отвернулась вновь, уставившись на воду по курсу судна.

Дан, в принципе, рано или поздно ожидавший чего-то подобного, не удивился. Просто поставил фонарь на пол, подошёл к Пелле и уселся рядом. Кнехт был широкий, так что даже его туша легко уместилась на нём филейной частью.

– Ну и чего ты загрустила? – поинтересовался он.

– Просто загрустила… – девушка дождалась, когда Дан усядется, а потом привалилась к нему плечом. – Дан, зачем это всё? Столько крови, стрельбы… Рано или поздно кто-нибудь умрёт, и этого человека нам придётся хоронить…

– Рано или поздно мы все умрём. И всех нас похоронят! – успокоил её Дан. – А пару столетий назад даже у раненых шансов было немного. Ган и Вульф точно бы скончались за несколько дней. Так что… Хорошо, что пока нас спасает Пыль Эрфы.

– А от попадания в голову она спасёт? – хмуро спросила Пелла.

– От попадания в голову ничего не спасёт. Только чудо! – покачал головой касадор. – Хотя разные случаи бывали. Попадут в голову касадору, а он…

– Дан, я ведь не об этом! – возмутилась Пелла. – Ты же прекрасно понял, о чём я…

– Пока мне кажется, что ты о смысле жизни, Пел!.. – задумчиво произнёс Дан. – Но, ты знаешь, смысл жизни – это такая странная штука… Только ты сам можешь его найти. А другой за тебя этого не сделает.

– Нет, я не о смысле жизни, – девушка улыбнулась. – Я о цели всего этого путешествия… Зачем мы плывём на восток? И зачем нам общаться с григио, или с кем там ещё?.. Может, надо вернуться в Кастиелло де Романо и спокойно жить там… Ведь тебе сделали очень заманчивое предложение!.. Понимаю, ты хочешь спасти родителей, но аборигены вряд ли в этом помогут.

– Не помогут… – Дан задумался, как бы ей получше объяснить. – Но тут дело такое, Пел. Марчелика – это опасное место. Вот, например, возьми сандоклёра! Он опасен. Согласна?

– Согласна, – не стала спорить девушка.

– Но если ты знаешь, как его пристрелить и зачем он нападает, всё уже не так страшно, – продолжил Дан. – И так с любым животным. Что здесь, что на Старом Эдеме.

– И причём тут цель нашего путешествия? – поинтересовалась Пелла.

– Всё, что тебе знакомо – уже не так опасно, как всё, что неизвестно, – повторил Дан, подводя к следующей своей части объяснения. – А вот кто такие хаблы, григио и кто за ними стоит – это неизвестно. И получается что?

– Что они все опасны… Опаснее зверей… – догадалась девушка.

– Значит, цель этого путешествия – понять, кто они, чего хотят и что ими движет, – закончил объяснение Дан. – Узнаем, расскажем другим людям… И, может, аборигены перестанут вырезать целые поселения. Кто знает?

– И это знание стоит возможных жертв? – усомнилась Пелла.

– Знание – вообще дорогая штука… – хмуро заметил Дан. – За любую информацию приходится чем-то платить.

Пелла заёрзала на плече, и Дан успокаивающе её приобнял.

– Умрёт кто-то или нет… – сказал он. – …Это сложно предвидеть. И ещё сложнее – избежать. Люди погибают, поскользнувшись на каменной мостовой… От случайной пули, предназначенной другому. Или от внезапной болезни. Если не готов умереть – не станешь касадором равнин. Но если уж стал… Тогда у тебя есть все шансы к старости быть богатым человеком.

– Пока вы только тратите деньги! – Пелла улыбнулась.

– Это были грязные деньги… От них надо избавляться! – Дан начал было подниматься, но девушка удержала его за руку.

– Посиди со мной… С тобой как-то спокойнее.

– Как скажешь, – не стал спорить Дан.

Если честно, он боялся, что Пелла снова будет заваливать его вопросами. Но девушка молчала. Они просидели ещё минут десять, глядя, как в свете звёзд стелется под нос «Салли» речная гладь.

А потом Дан всё таки настоял, чтобы Пелла отправилась спать. На следующий день им предстояло ещё много работы, которую никто не выполнит за них…

Глава 3

Вадсомад Старган, баржа «Салли», Верхние течения Нигад-бех, 22 июля 1936 года М.Х.

Шкипер Одрик Тойер уверенно вёл свой кораблик вверх по реке. И это несмотря на то, что кораблик весь день немилосердно качало. А иногда качало и вовсе опасно – особенно когда тяжёлые фургоны, находившиеся на его борту, снимали с колёс. И, так как взять в помощь много воллов было проблематично, приходилось обходиться простыми средствами – то есть руками членов вадсомада.

Каждый раз, когда толпа касадоров перемещалась на один борт, баржу начинало кренить, шкипер принимался грязно ругаться из рубки, а команда кораблика – нервничать и переживать. Но фургон за фургоном снимался с колёс, а крушение баржи так и не происходило. То ли «Салли» обладала повышенной живучестью, то ли шкипер бросил весь свой опыт на спасение корабля, пассажиров и себя любимого.

В зенит воздух и река так прогрелись, что, казалось, было видно, как поднимается пар от воды, устремляясь в небо. А небесную синеву, в свою очередь, начали затягивать рваные облака. Мимо проплывали сонные и ленивые в такую жару берега. Дороги опустели, окрестные посёлки и городки притихли, и даже живность в округе как-то присмирела.

Лишь пара «лепестков» – рыб, напоминающих по форме цветочный лепесток и таких же плоских – плыла рядом с пароходом, подставляя солнцу широкие вытянутые спины.

Даже двужильные касадоры, разомлев от такой жары и душной влажности, разбрелись кто куда. Кто-то спрятался в фургоне, кто-то просто присел в теньке. Женщины ушли на камбуз готовить пищу. И только в одном месте жизнь так и не замерла – там Август и старик Джон яростно сцепились в партии «тавола реале». Впрочем, Дан Старган когда-то знал эту игру под названием «нарды».

Оба касадора играли не на интерес, а на вполне конкретные бумажки, поэтому на жару им было временно наплевать. Рядом с ними, на столе, лежала ещё и так называемая «большая» колода игральных карт, и мешочек с костями. Всем было ясно, что Август и старик Джон схлестнулись не на жизнь, а на жадность. И побежденный уйдёт из-за стола лишь тогда, когда всё, что было в кармане, будет передано противнику…

Глядя на них, Дан поражался тому, что на Эрфе не возникла огромная индустрия азартных игр, которая некогда была на Земле. В той же Марчелике заядлые игроки ютились по кабакам и салунам, находя там таких же заядлых игроков. Впрочем, объяснение этому феномену было: любая попытка организации игорного дома, в итоге, закончилась бы костром. Позиции Церкви Эрфы (так и не разделившейся на конфессии, как на Земле) были сильны и непоколебимы.

Конечно же, многие пытались как-то расшатать этого исполина. Но Матерь Церковь была крепка, как скала. И, как цемент, спаяла христианские государства Старого Эдема, не позволяя вконец обнаглевшим правителям опускаться до беспредела. Наверно, именно такой она и должна была стать на Земле в далёкие времена… Однако что-то пошло не так.

– Хе-хе-хе! – противно заскрипев, рассмеялся Август.

И уже второй раз подряд сгрёб к себе мятые бумажки.

– Да чтоб тебя! – сердито буркнул Джон, выкидывая на стол новые.

Соперники не собирались ни сдаваться, ни отступать. Наконец, Дану надоело следить за игрой, и он решил сходить к борту баржи, где Ларс и Ян Олафсоны ловили рыбу. Не успел Старган сделать и пары шагов, когда Ларс напрягся, его удочка согнулась в дугу…

И прежде, чем Олафсон успел что-то сделать, леска с противным щелчком лопнула.

– Скотина какая! – ругнулся Ларс, глядя на её обрывок. – Но ты видел, малец? Ты видел?

– Ну и что толку? – удивился «малец», который ростом уже превзошёл отца.

– Как что?! – возмутился Ларс. – Давай-ка поймаем этого гиганта!

Старган почти дошёл до Олафсонов, когда Ларс опасно перегнулся через борт баржи. И, потрясая мозолистым кулаком, потребовал у подводного обитателя:

– Эй ты, туша! Выходи!..

Конечно же, позже он оправдывался тем, что решил пошутить – да и вообще не ожидал, что «туша» решит его послушаться. Но раз уж повёл себя как дебил, то теперь будь добр стерпеть и гомерический хохот окружающих. Однако это всё будет потом…

А в тот миг, когда из толщи воды сначала проступила, а потом и выпрыгнула огромная уродливая морда, бедный Олафсон-отец смог разве что как-то тонко пискнуть, отпрыгивая от борта.

– Берегись! Усач! – крик шкипера, усиленный мегафоном, разнёсся по барже.

Скользя ногами по палубе, Ларс Олафсон пытался отползти подальше от «гостя» из глубин. Его сын Пит рванул к центру палубы, но запутался в ногах и грохнулся неподалёку. А над фальшбортом поднималась огромная серая в чёрную крапинку туша с белым пузом…

Когда над палубой нависло уже ярдов семь рыбины, Дан только вытаскивал «немезиду» из кобуры, взводя курок. Он и сам так опешил, что немного промедлил.

Некоторые из касадоров успели раньше. Зазвучали первые выстрелы, и пули впились в тело речного монстра. Но, кажется, не слишком ему навредили. Разве что рана на пузе выглядела нехорошо, но усачу почему-то не помешала.

Перевалившись через борт, огромная рыба обрушилась на палубу, чудом не придавив Ларса и Пита, которые едва успели выбраться из зоны поражения. Впрочем, это отсрочило их вероятную гибель лишь на пару секунд…

А всё потому что лютая рыбина была способна ходить на передних плавниках. И теперь поднимала над палубой переднюю часть туши, буравя будущих жертв чёрными провалами злых глазок.

В голове Дана Старгана время слилось в какой-то тягучий поток, сквозь который, одна за другой, со скоростью света летели отчаянные мысли: «Куда стрелять?.. У него вообще есть мозг?.. Попытка будет только одна!..».

За эти доли секунды прицел «немезиды» скользнул по длинным тёмным усам, по опорному плавнику… И решение пришло само собой: раз попытка всего одна, то нужен максимальный ущерб. А дальше тело действовало на автомате. Палец надавил на спусковой крючок, рука вернула прицел на плавник – и через секунду тот брызнул в стороны кровавыми ошмётками.

Рыба молча и тяжело завалилась одним боком на палубу. А потом сразу три пули вошли в другой её плавник: кто-то из касадоров пришёл к тому же решению, что и Старган. Теперь, лишившись здоровых конечностей, рыбина могла рассчитывать только на свой хвост, который бешено извивался, круша фальшборт и толкая огромное серое тело вперёд.

– По жабрам бейте! По жабрам! – посоветовал шкипер так обыденно, будто каждый день перед завтраком выманивает на палубу, а потом добивает речных монстров.

Хлёсткий звук выстрела – явно чего-то более существенного, чем револьвер – прорвался сквозь гвалт, царивший на палубе. В середине туловища рыбы, возле жабр, расцвёл кровавый цветок. И та впервые отреагировала на попадание…

Серое тело дёрнулось, сворачиваясь в клубок, а затем по нему прокатилась судорога. После чего усач стремительно распрямился, сметая одним своим концом остатки фальшборта и удочку Пита, а другим – сразу обоих Олафсонов…

Усач умер. Хотя не все это сразу поняли. Пара касадоров успела выпустить в рыбину ещё несколько пуль, и лишь очередной совет шкипера заставил их остановиться:

– Ну и чего вы мясо-то портите?! Свежуйте прямо там! Всё равно ещё фальшборт чинить и палубу мыть. Кстати, все живы?

– Чтоб меня… Чтоб меня! – Дан посмотрел на Ларса, которые лежал на палубе, глядя в небо широко раскрытыми глазами, и всё время повторял: – Чтоб меня…

– О-о-о-о! – вторил ему сын, баюкая в объятиях ушибленные рёбра.

– Живы! – ответил Дан, поглядев на виновников переполоха. – Но, кажется, они теперь дебилы!

– Чтоб меня…

– О-о-о-о!

– Во всяком случае… Разговаривают, как дебилы! – добавил Дан.

Если ты поступаешь, как дебил, выглядишь, как дебил, и говоришь, как дебил – оправдаться бывает сложно. Хотя Ларс вообще-то честно пытался, но чуть позже.

– Мика! Живо за штурвал! – тем временем громыхнул шкипер. – Метены, держитесь там! Я уже иду на помощь!

Пока Мика подменял Одрика, пока тот спускался, рыбину окружили любопытствующие касадоры. Это создание Божие вымахало в длину до десяти ярдов. Мощные, перевитые жгутами мышц передние плавники, хоть и могли приподнять тушу, но основную двигательную функцию всё же выполнял длинный хвост.

Туловище было округлым, как у головастика. Из тупорылой широкой морды тянулись длинные толстые усы – по несколько штук с каждой стороны. Причём они росли как над пастью, так и под ней, со всех сторон окаймляя огромный зубастый рот.

– Метены, познакомьтесь! Типичный родич некоторых речных обитателей, которых мы встретим на востоке! – подоспевший Одрик представил гостя, жестоко убиенного на борту «Салли». – Я бы назвал их мерзкими тварями, но – Боже! – у них такое шикарное нежное мясо!..

С этими словами шкипер, с ножом в руке и таким плотоядным выражением на лице, что даже Дану стало не по себе, упал на колени и принялся вспарывать рыбине живот. Впрочем, Одрик не соврал: мясо и в самом деле оказалось восхитительным. И это несмотря на то, что у хищников, как говорят, обычно мясо жёсткое. А усач был именно хищником. Острые зубы-резцы в пасти и следующие за ними шипастые пластины, способные перемолоть, наверно, даже камень, не оставляли сомнений.

Минус у рыбы был один – если, конечно, не считать размеров и агрессивности. Её потроха воняли так, что даже ко всему привычные касадоры с центральных равнин утирали выступившие на глазах слёзы…

Вадсомад Старган, баржа «Салли», Верхние течения Нигад-бех, 28 июля 1936 года М.Х.

Местность по берегам реки начинала меняться. Всё реже попадались человеческие поселения, всё гуще были береговые заросли. К тому же, и сама река значительно сузилась.

А вода изменила цвет, став зеленоватой из-за ряски и водорослей. Теперь мало было зачерпнуть её ведром на верёвке – надо было дождаться, когда появится освобождённое от водорослей пятно. И потом ещё пропустить воду через тканевый фильтр в несколько слоёв.

А утром взглядам касадоров открылось то, что… Наверно, можно было назвать полноценными деревьями – но с очень большой натяжкой. Они напоминали пальмы Старого Эдема, только не с одной копной зелени на вершине, а с десятком, раскиданным по всему ветвистому стволу. На время зенита, как и вся флора Марчелики, эти листья сворачивались в трубочку. И снова раскрывались, когда становилось не так жарко.

У подножия стволов, покрытых гладкой корой, виднелись разномастные растения нижнего уровня. Густые заросли, расчётливо спрятавшиеся в тени деревьев, явно здесь процветали.

Впрочем, как и представители малоизвестной людям фауны.

– Никто сюда не суётся, – пояснил шкипер, когда экс-фермер Николас Маркиаторе решил узнать побольше о местной экосистеме. – Вон! Видишь на ветке что-то красное?

– Вижу, – согласился Николас.

– Это, брат, местный ядовитый червяк! – пояснил Одрик. – Один укус, и через минуту… Э-э-э-э-э!

Шкипер обхватил руками свою шею, будто собираясь удавиться, высунул язык и принялся резко дёргаться. А потом заразительно захохотал.

– У вас странные представления о смешном, метен! – грустно заметил Лилия Нуар, услышав разговор. – Обычно в таких ситуациях надо плакать…

– Ну вот ещё!.. Зачем плакать о придурках, который суются в этот лес, мешо?! – возмутился Одрик и снова засмеялся. – Пускай они лучше плачут!

Но настроение делиться знаниями у него всё-таки пропало, и метен Тойер гордо удалился в надстройку, где располагалась его каюта. Николас глянул на Лилию с лёгким раздражением, но не стал ничего комментировать. Тем более что девушка вообще в первый раз – за всё время, проведённое в вадсомаде – доставила хоть какие-то проблемы.

Жила она в фургоне Пеллы, куда её определили из-за неспособности к управлению колёсным транспортом. Пелла и то лучше справлялась со своим жилищем и запряжёнными в него воллами. А вот Лилии обучение давалось тяжело. Девушка исправно привлекала внимание мужчин, но почему-то никак не могла заслужить внимания воллов – они её просто игнорировали.

Пелла на временную соседку не жаловалась. У этого, надо сказать, имелась веская причина: Лилия Нуар вела себя так тихо, что хозяйка фургона почти не замечала её присутствия.

Лилия проявляла себя лишь во время тренировок, где с редкостным упрямством, вызывающим восхищение, училась метко стрелять. Правда, никто не знал, зачем ей это – а спрашивать было как-то недосуг.

Лес, выросший на берегах Нигад-бех, казался бесконечным. И Дан даже успел пожалеть, что решил двигаться по реке, а не по берегу. Если каменный круг, указанный григио, находится за лесом, то его можно попросту не заметить с баржи.

– Как долго тянется лес, метен Тойер? – поинтересовался он у шкипера, поднявшись в рубку.

– А! Метен Старган! – отозвался тот, попыхивая своим кальяном. – Это безобразие прямо завтра кончится. Дальше и лес пореже, и листва пожиже! Но там будут свои сложности…

– Это какие?

– Русло начинает сужаться. В лесу много ручьёв, которые питают реку. Дальше идут засушливые места, и река становится совсем мелкой и узкой. Старушку «Салли» я доведу до Последнего Слияния, а дальше…

– Что за Последнее Слияние? – напрягшись, спросил Дан.

– Там два притока Нигад-бех сливаются, метен Старган! – пояснил шкипер. – Возможно, где-то ещё есть, но на восток дальше никто не ходит.

– И баржа дальше не пройдёт, метен Тойер? – уточнил Дан.

– Пройти-то пройдёт… Не развернётся потом! – пояснил тот.

– А здесь есть человеческие поселения? – поинтересовался Дан.

– За пределами леса иногда попадаются, – кивнул Одрик. – Да и, как лес закончится, парочка на берегу будет… А дальше всё – эта, как её… Терра инкогнита!

– Но вы же тут плавали! – удивился Дан.

– Ха! Было дело… Но я только по реке! – возмутился шкипер. – На берег я не сходил. Зачем мне это?

Вечером баржу атаковали.

Врагов были тысячи. Они лезли повсюду, кусались и агрессивно жужжали. Что команда, что касадоры попрятались кто куда, спасая свои шкуры от налетевших агрессоров. И пусть это были обычные мушки, но кусались они очень больно!.. В ту ночь тяжело было даже воллам. Но у них хотя бы укусы на следующий день не воспалились.

А вот у людей воспалились. Кроме того, они чесались и болели. И чем лечить такую напасть, никто не знал. Даже шкипер признался, что с таким нашествием мошек столкнулся впервые в жизни. Однако ближе к вечеру зуд начал успокаиваться, опухлости – спадать, а лес на берегу – редеть, как и обещал Одрик.

Вместе с лесом исчезла и кусачая мелюзга, а видимость улучшилась. Река становилась всё уже и уже. Если под Нордлидж Бифлодом ширина её составляла почти милю, то после леса не превышала и сотни ярдов. И всё продолжала сужаться…

Скорость продвижения замедлилась. Баржа часто останавливала колёса, а команда проверяла дно в мутной воде баграми – чтобы понять, сможет ли судно пройти дальше. Шкипер предложил поискать карты у местных в посёлке: они ведь наверняка пытались исследовать фарватер. Дан, в принципе, не возражал. До ближайшего поселения «Салли» должна была дойти до полудня следующего дня.

Но утром случилось то, чего все боялись с самого начала – баржа, наконец, попала на мель. Дно проскребло по песку, издавая поистине душераздирающий скрип. От резкого торможения люди попадали с ног, вещи и скарб покинули свои законные места, а воллы возмущённо заревели, навалившись на ограждение загона и друг на друга.

Первым опомнился Одрик, скатившись вниз из рубки и принявшись ругаться так, что уши в трубочку сворачивались – ничуть не хуже местных растений во время багрянца. Он схватил багор на длинной рукояти и принялся бегать от одного борта к другому, тыкая им в воду.

– Надо разгружаться! – наконец, закончив свои изыскания, сказал он. – Надёжно сели…

– Что, фургоны тоже? – удивился кто-то из касадоров.

– Без фургонов! – отмахнулся Одрик. – Сами слезайте и воллов выводите. Этого должно хватить. Если не хватит, будем разгружать ваши припасы!

С баржи спустили сходни прямо в реку, и касадоры, оседлав воллов, начали съезжать с палубы. Воллы, надо сказать, в воде долго оставаться не желали – и сразу спешили на берег. Когда так поступило одно животное, никто не обеспокоился. Но когда первые пять, игнорируя понукания касадоров, второпях покинули мелководье, это уже показалось подозрительным…

– Метен Тойер! – крикнул Дан, ещё не успевший сойти с баржи.

– Ну что ещё? – раздражённо отозвался шкипер.

– Воллы не хотят оставаться в реке! Они чего-то боятся. Я бы на вашем месте в воду не лез!.. – предупредил Дан и, посчитав свою миссию выполненной, поехал к сходням.

– Учту! – донёсся до него ответ Одрика.

Конечно, видимость была ограничена долиной реки, зато вся долина отлично просматривалась от берега. Местность напоминала центральные равнины – да, скорее всего, и была их частью. Подозрения могли вызвать разве что небольшие островки зарослей. Но, в общем и целом, ничего опасного вокруг не наблюдалось. Это доказывали и воллы, которые, оказавшись на берегу, немедленно успокаивались и принимались искать, что бы пожевать.

Похоже, опасность и в самом деле исходила от воды. Нет бы бывалому речному шкиперу принять дельный совет! А он, конечно же, его не послушал. И когда касадоры ещё переправлялись на берег, отправил двух матросов снимать баржу с мели.

– Ну и что вы там копаетесь, черепахи!? – ревел он в мегафон. – Раз-два! Вместе! Давайте!

Надо сказать, что как бы смешно ни выглядели двое матросов в сравнении с пароходиком, но их усилия не оставались напрасны. Медленно, но верно баржа сдвигалась с мели. И чем больше касадоров с воллами спускалось в воду, тем больше смещался пароход. И всё бы ничего – ещё немного усилий, и «Салли» оказалась бы на свободе. Но…

Неожиданно, даже не успев вскрикнуть, один из матросов скрылся под водой. И никто, кроме Леопольда Пастора, этого не заметил. К счастью, тот намётанным глазом пастуха старался контролировать всё стадо – даже если в нём собрались не овцы и коровы, а высокоорганизованные, но невоздержанные касадоры. А во время плавания в зону его присмотра попали и матросы…

Когда бедолага без звука и всплеска исчез под водой, бывший пастух вмиг слетел с волла, перекидывая в руки винтовку, и кинулся в воду.

– Ты куда, Польди?! – вскрикнул заметивший это Марко Дельсудо, который ограничил свою зону ответственности не всем вадсомадом, а только племянниками. Ну и тем самым Леопольдом, который как раз был им ровесником.

Резко развернув волла, Марко пустил его в реку вслед за пастухом, но животное наотрез отказалось входить в воду.

– Томас, почему не толкаешь? – возмутился в мегафон шкипер Одрик. Исчезновение матроса он, как и остальные, не видел, но заметил, как упала эффективность возврата баржи на глубокую воду. – Кен, а ну-ка посмотри, чего там Томас!..

Высокий моряк-блондин перестал толкать баржу. И послушно двинулся к месту, где был его напарник по нелёгкому труду, по пути обходя колесо парохода. Воды там было чуть выше колена, и идти было тяжело. Заодно матрос не преминул подмигнуть красавице Лилии, которая как раз съезжала на волле по сходням…

Внезапно волл девушки взбрыкнул. Вылетев из седла, она должна была позорно обрушиться в воду – но по пути была перехвачена длинным щупальцем, которое оплело её и потащило. Она по-прежнему падала, но теперь уже в ту сторону, где только что пропал матрос Томас. Леопольд, первым заметивший монстра, вскинул оружие и выстрелил в щупальце у самой воды.

Конечность дёрнулась и, отпустив свою жертву, скрылась в реке. А Лилия, наконец, полностью оказалась во власти гравитации – да, к тому же, ещё опомнилась и испугалась – и с коротким визгом приводнилась, подняв тучу мелких брызг.

Пелла, которая пустила волла вслед за Лилией, выхватила револьвер, ещё не понимая, откуда исходит опасность. Касадоры на берегу хватались за оружие, а в двух десятках ярдов от парохода, на глубине, с шумом вынырнул наверх матрос Томас. В руке он сжимал нож, покрытый какой-то тягучей субстанцией. Крикнуть он не успел, почти сразу погрузившись обратно под воду, но через несколько секунд вынырнул снова.

Течение несло его на запад, а между кораблём и матросом вспучило горб воды: что-то крупное догоняло Томаса под водой.

– К берегу греби! К берегу! – закричал в мегафон Одрик.

Дан и Август резво пустили воллов вдоль реки, вслед удаляющемуся матросу. Август раскручивал лассо, а Старган вытащил «немезиду». Кто-то из касадоров даже отстрелялся по воде, но никакого эффекта – горб воды упрямо двигался за будущей жертвой.

И никто не видел, как старик Джон, покачав головой, достал из сумки динамитную шашку и спичку. Спичкой чиркнул о подошву и запалил фитиль, а потом сунул всё это хозяйство в руки племяннику.

– А ну-ка… Докинь до матроса! – попросил он, не доверяя старческому глазомеру.

– Дядь, ты свихнулся!? – в ужасе уставился на динамит Вульф.

– Да кидай ты уже! Сейчас шнур догорит!.. – поторопил Джон.

Вульф размахнулся… И кинул шашку в сторону несчастного Томаса. Не долетев пары ярдов, динамит тут же скрылся под водой. Через секунду Томаса вновь потянуло вниз, на глубину – видимо, монстр как раз успел его догнать.

А ещё через секунду над рекой вспух водяной пузырь взрыва…

– Что такое?! – заревел в мегафон шкипер. – Кто это сделал?!

Ответа сразу он так и не получил. Потому что спустя пару секунд на поверхность воды пузом кверху начали всплывать рыбы. А ещё огромный водный обитатель, похожий на кракена. И матрос Томас, из лёгких которого ещё не весь воздух вышибло. Все, похоже, были без сознания.

Дан кинул «немезиду» в кобуру и отстегнул её, оставив в руке только нож. А потом соскочил с волла, на ходу скинул сапоги – и опрометью кинулся в воду.

Остальные тоже без дела не сидели. Август попытался поймать матроса в лассо, но промахнулся. А Пелла пустила волла по берегу вслед за Даном, случайно обдав брызгами матроса Кена, который даже в такой ситуации не преминул ей подмигнуть. А заодно намочив и Леопольда, который как раз помогал Лилии подняться. Впрочем, той же Лилии было уже всё равно: она и так была мокрой с головы до ног.

Пелла успела как раз в тот момент, когда Дан доплыл до Томаса – и теперь пытался грести к берегу, придерживая матроса над водой. Лассо она кидать не умела, но верёвка к седлу приторочена была, и её даже заранее одним концом привязали – на всякий случай. В общем, Пелле оставалось лишь кинуть спасительный трос как можно ближе к Старгану. Что она и попыталась сделать.

Любой, кто не умеет метко кидать предметы, знает один простой секрет (а если не знает, то сейчас точно узнает): если хочешь попасть в какую-то цель, старайся кинуть снаряд мимо. Вот и Пелла, пытаясь кинуть верёвку поближе к касадору, выполнила заветное условие – и моток приземлился прямо на голову Дану.

Ну а тот, получив мотком верёвки по затылку, решил, что неизвестное чудовище было не одиноко в тихой заводи Нигад-бех. И подумал, что его оплело страшное щупальце и сейчас потянет на дно. Вместо того, чтобы одной рукой схватиться за верёвку, а другой держать матроса, Дан выпустил несчастного Томаса, ухватил страшное «щупальце» – и безжалостно перерезал его ножом.

При этом Старган ещё орал что-то в духе: «Не дождёшься, проклятый Ктулху!» – но никто, конечно же, не понял, о чём он. А Дан просто-напросто прощался с жизнью и собирался продать её подороже, наплевав на конспирацию. Когда он понял свою ошибку, то решил сделать вид, что ничего не было: держа верёвку, касадор догнал Томаса – и был, наконец, возвращён на берег.

К вящему, надо сказать, разочарованию двух десятков зубастых обитателей Нигад-бех, которые как раз подбирались к нему по дну реки… И, надо сказать, из-за умения воздействовать на разум они были куда ближе к званию Ктулху, чем несчастный, безобидный и совершенно тупой кракен, чья бесчувственная туша медленно уплывала по течению в компании нескольких десятков оглушённых рыб.

К удивлению шкипера Одрика, сочинявшего в голове некролог по безвременно почившему Томасу, который он будет произносить на его похоронах, касадоры успешно откачали матроса, освободив ему лёгкие от воды. Сделано всё было просто и незатейливо: Томаса перевернули вверх ногами и принялись трясти, попутно охаживая кулаками по спине.

Видимо, почивший Томас решил, что такие измывательства над его бренными останками – это уже чересчур… И всё-таки вернулся к жизни, для начала принявшись извергать из себя грязную речную воду. А потом ещё долго откашливался, стоя на четвереньках. Так или иначе, баржу снять с мели удалось уже далеко за полдень… Ни один из трёх матросов больше в воду лезть не хотел, а касадоры тем более.

Так что всё пришлось делать воллам – и на берегу. К каждому из них был привязан крепкий трос, другой конец которого был закреплён на барже. Воллы неторопливо двигались вперёд против течения и, наконец, всё-таки стянули «Салли» с отмели.

А потом перед касадорами встал вопрос, как вернуться назад. Потому что воллы в воду лезть наотрез отказывались, а барже негде было пристать к берегу.

– Двигайтесь дальше! Через некоторое время будет посёлок рыбаков! – крикнул в мегафон Одрик. – Там удобный спуск, и мы вас заберём!

– Договорились! – с облегчением согласился Дан, которому не улыбалось снова лезть в воду.

После улова Олафсонов, нападения кракена и жестокой битвы с верёвкой, он хотел лишь одного. Спокойно посидеть с кружечкой чего-нибудь крепкого – и прочищающего сознание от посторонних переживаний…

Вадсомад Старган, безымянный посёлок на берегу Нигад-бех, 28 июля 1936 года М.Х. через три часа после снятия с мели баржи «Салли»

Пока касадоры ехали к посёлку, поднялся туман. Темнело. Всем уже хотелось поскорее очутиться там, где живут люди. Всё-таки ночью центральные равнины, даже рядом с рекой… Да что уж там, особенно рядом с рекой – не самое безопасное место. Чтобы осветить путь, люди запалили факелы. А воллы размеренной рысцой двигались сквозь туман.

Касадоры до рези в глазах вглядывались в темноту, но признаков присутствия человека нигде не было видно. А ведь эти признаки всегда попадаются рядом с посёлками: тропинки, оставленные вещи, скошенная трава…

Оттого – вдруг! – наткнуться на жилище оказалось вдвойне удивительно.

– Тише-тише, малышка… – Дан похлопал по шее своего волла, который встревожился, когда прямо перед носом показалось какое-то препятствие.

– Это что, дом? – спросил старик Джон, догнав Дана.

– Дом… Заброшенный… – ответил молодой касадор, рассматривая окраину посёлка сквозь туман.

– А где люди? – спросила Лилия.

– Вот сейчас и узнаем, – усмехнулся Бенедикт.

– А если там призраки? – стараясь не дрожать, спросил из-за спин Ламмерт.

– Ты ещё накликай! – суеверно рявкнул на него Марко Дельсудо.

Касадоры въехали в посёлок по центральной улице. В окнах не горел свет, салун стоял пустым – и вообще непонятно было, куда все делись. Путники даже проверили несколько домов: утварь стоит, кровати заправлены – а людей нет. Ни живых, ни мёртвых. Во всех домах царил беспорядок, будто жители бежали отсюда в панике.

А вскоре панику почувствовали и сами касадоры… Точнее, безотчётный страх и странную тревогу, которая охватывала при виде пустых руин. Хуже того, спустя какое-то время начали тревожиться воллы – хотя уж этих толстокожих не так-то просто испугать… И даже если знаешь, что их пугает, не факт, что правильно всё понимаешь. К примеру, любой касадор теперь мог бы сказать, что воллов пугают речные кракены – и ошибся бы! Потому что по-настоящему в происшествии на Нигад-бех их напугали зубастые твари, которые так и не показали себя людям.

– Не нравится мне это… – прогудел Ларс Олафсон, тревожно оглядываясь. – Пустой посёлок, тишина… И ощущение, что кто-то за тобой следит.

– Лам, молчи! – попросил Вульф, заметив, что парнишка снова открыл рот, чтобы заговорить.

– Да я не про призраков! – возмутился Ламмерт.

– Парень, вот чтоб тебя!.. – рявкнул Марко Дельсудо и перекрестился.

А Ламмерт, вконец обидевшись, хмуро уставился вперёд. И уже спустя минуту забыл про обиды, подъехав поближе к остальным: всё-таки страх был куда сильнее уязвлённого самолюбия.

Касадоры ехали по улице, которая спускалась к причалу через всё селение, но… В стороне причала тоже не было видно ни огонька, хотя «Салли» уже давно должна была сюда добраться.

И только Дан уверенно гнал волла вперёд, не дрогнув ни единым мускулом. При виде его физиономии некоторые подумали бы, что чувство страха, свойственное высокоорганизованным существам, этому верзиле просто недоступно. И, тем не менее, это было не так. Как и остальные, Дан Старган испытывал страх и волнение, но изо всех сил сдерживался.

Встроенный медицинский диагност уже информировал его: состояние организма изменилось из-за неизвестной пыли, которая вызывает странные симптомы. Конечно, агрегат не способен был разложить странную пыль на составляющие. Но даже так было очевидно, что она относится к классу анксиогенов – веществ, провоцирующих реакцию страха. И действовала она одинаково что на людей, что на воллов.

А значит, с высокой степенью вероятности, так же влияла и на большинство наземных обитателей Марчелики. И это означало только одно: единственная опасность в пределах посёлка крылась внутри самих касадоров. Возможно, поблизости были и какие-то опасные растения или звери, но Дан таковых не наблюдал.

– Может, ну его? – жалобно спросила Лилия. – Может, где-нибудь дальше погрузимся на «Салли», Дан?

– Если вам так хочется ехать по темноте – скатертью дорога! – вызверился Дан. – А я хочу добраться до фургона, достать бутылку горлодёра и умять её! И мой фургон – там, впереди! У берега, на барже!

Какое-то время все снова ехали молча. И, наконец, тишину разорвал тот самый крик. Давно известно, что когда группа людей напряжена и испытывает ужас, достаточно одного-единственного панического крика, чтобы обратить всех их в бегство. Если бы рядом с Даном ехал кто-то такой же, как он сам, эти двое наверняка попытались бы угадать, у кого первым не выдержат нервы.

А так Дан просто прикидывал варианты в уме, ради интереса споря сам с собой. И потому вопль обычно непрошибаемого Ионатана стал для него полной неожиданностью:

– П-п-п-привидение!

И будто напряжённая струна лопнула… В панике люди принялись кричать, разворачивать воллов, и только Дан, спокойно дождавшись секунды относительной тишины, громко пообещал:

– ПРИ-СТРЕ-ЛЮ!

– Кого? – заинтересовался Август, забыв про страх перед призраками и придержав волла: ему было интересно наблюдать за методами молодого главы вадсомада. – Привидение?

Глядя на Августа, стали успокаиваться и другие касадоры. Только Лилия попыталась ускакать, но её вовремя перехватил Ларс Олафсон.

– Привидение нельзя пристрелить! – хмуро бросил Дан. – Оно бесплотно. Следовательно, ему нельзя причинить вред, и оно нам тоже ничего не сделает.

– Откуда ты знаешь? – удивился Ламмерт.

– Ты у Петра об этом спроси! – предложил Дан. – Это он с невидимыми бабами разговаривает.

– Какими бабами? – удивился Пётр, нервно оглядываясь в поисках призрачных девиц.

– Да всё логика твоя! – напомнил Вильям.

– Логика – это наука! – сначала облегчённо выдохнул, а потом обиделся Пётр. – Но вообще-то Дан прав… По логике так оно и будет.

– Видишь! – Дан с победным видом повернулся к Ламмерту. – Меня даже невидимые бабы поддерживают! А значит, если тут и есть привидения, то они ни капли не опасны…

– А кого ты собирался пристрелить-то? – поинтересовался Ионатан, уже догадываясь об ответе.

– Первого, кто ещё раз наведёт панику, придурки! Пристрелю вместе с воллом!

– Изверг! – восхитился Леопольд, успокаивающе погладив своё животное.

– Любая паника опаснее привидения! А если я через пять минут не окажусь на барже, то сыграю с вами в одну необычную игру! Она называется «рулетка-два патрона», и вам не понравятся правила!

– С учётом упоминания двух патронов, несомненно… – пробормотала Пелла, которая уже поняла, что в памяти Дана хранится превеликое количество дурацких вещей, придуманных непоседливыми обитателями планеты Земля.

– А какие правила? – поинтересовался Август.

– А стоит ли узнавать? – буркнул под нос Феликс Маркиаторе, бывший фермер из Кастиелло де Романо.

– Я оставлю в барабане «немезиды» два патрона, крутану его… И буду поочерёдно наводиться на каждого и спускать курок! – зловеще пообещал Дан своим спутникам.

– Не совсем понятно, кто должен в этой игре победить! – заметил старик Джон.

– Восемь, – буркнул в ответ Дан, разворачивая волла к реке.

– Что восемь-то? – не унимался Джон.

– Будет восемь победителей. И два проигравших… – пояснил Дан, пуская своего чёрного волла вперёд.

Старик Джон задумался. Остальные тоже погрузились в размышления. И в этой задумчивости, забыв про страх, всё-таки добрались за Старганом до заброшенных складов на берегу. Именно их тёмные громады и скрывали приставшую к берегу «Салли», а ещё тёплый свет фонарей и запахи ужина, которые разносились над водой…

Глава 4

Вадсомад Старган, дикие берега Нигад-бех, 7 августа 1936 года М.Х.

Как это часто бывает, сомнения грызли Дана всё то время, пока «Салли» пробиралась по реке на восток. Ему постоянно казалось, что решение плыть, а не ехать своим ходом, было ошибкой… Что круг из камней где-то на берегу, вдали от реки… Что он просто зря выложил деньги… Успокаивало лишь то, что опасных для жизни приключений у них больше не было.

Спустя два дня после обнаружения пустого посёлка «Салли» доплыла до следующего поселения – где и обнаружились пропавшие жители. Все они как один рассказывали про страшных чудовищ, неведомые опасности – и, само собой, про то, что место кто-то проклял. Вроде бы они даже кого-то перед уходом за колдовство сожгли, но старик Джон, отправленный пообщаться, решил, что лучше в такие вопросы не лезть.

Дан, само собой, объяснять никому ничего не стал. Хотя теперь и знал причину ужаса, охватившего жителей. Зато его верные спутники щедро поделились с переселенцами историей своего путешествия…

Само собой, приукрашенной до неузнаваемости. Сочинение небылиц в эпоху, когда из всех развлечений лишь игры, салуны да бордели – это почти самый распространённый вид спорта. Чем лучше история, тем больше уважения к рассказчику. Хотя, конечно же, все понимают, что им в уши заливают враньё – практически от первого до последнего слова.

А ещё Дана радовал тот факт, что Мигель и Иоганн пришли в себя. Он успел по ним сильно заскучать. Мигель уверенно шёл на поправку и уже вовсю расхаживал по барже. У Иоганна ранение было тяжелее, но и ему, похоже, больше ничего не угрожало. Но женщины всё-таки заставили его проваляться в постели несколько лишних дней.

Если в начале путешествия Одрик ещё позволял «Салли» идти по ночам, то чем дальше, тем раньше он бросал якорь. Русло становилось сложным, малоизвестным. Не помогли даже карты местных жителей – они были слишком уж приблизительные.

А ещё через несколько дней, рано утром, река обогнула высокий холм, на котором отчётливо просматривался круг, уставленный мегалитами…

Камни были расположены так, чтобы из них получалось несколько огромных арок. Если приглядеться, то к вершине холма вело какое-то подобие серпантина. Возможно, там даже было какое-то покрытие, но оно давно разрушилось. И если не приглядываться, неровности могли показаться вполне естественными.

Выждав некоторое время, Дан объявил, что пора высаживаться. Свои ему, конечно, задали миллион вопросов… Но, в общем и целом, тайную цель, к которой стремился глава вадсомада, ему скрыть удалось. Вроде бы никто так и не связал воедино высадку и странные камни на вершине холма, который они недавно проплыли…

Высаживались касадоры на южном берегу реки, в том месте, где дно резко уходило вниз – чтобы баржа могла пристать к берегу. Люди спешно ставили на колёса фургоны, запрягали в них воллов и покидали гостеприимный пароходик.

Себастиан и Ламмерт отправились на разведку на юг. Вскоре они вернулись, сообщив, что неподалёку обнаружили место стоянки, которое, похоже, часто использовалось касадорами.

– Вы что, и сюда добираетесь? – удивился Одрик, услышав новости.

– Чем дальше заберёшься, тем больше специй добудешь, метен! – просветил его Август.

– Никогда бы не подумал… – покачал головой шкипер.

– Нас часто недооценивают! – заметил Мигель с ноткой гордости в голосе.

Выгрузка заняла почти весь оставшийся день. Только поздно вечером касадоры попрощались со смелой командой «Салли» и двинулись к обнаруженному месту стоянки. Лагерь, само собой, пришлось разбивать в темноте.

Дан был уверен, что встретится с посланниками аборигенов только у каменного круга. Однако, как оказалось, его не просто ждали – его ещё и высматривали. Стоило ему остаться одному, как в свете фонарей и костров мелькнула фигура григио. Тот молча указал на выход из лагеря, вполне прозрачно намекая: надо бы поговорить.

Вздохнув, Дан поднялся и отправился во тьму. Впрочем, не забыв прихватить фонарь.

– Куда ты, Дан? – крикнул ему Вильям с поста у входа в лагерь.

– Скоро вернусь, Билл! – ответил Дан. – За меня не переживайте, пока не услышите стрельбу.

– А если не успеешь выстрелить? – уточнил кто-то от костров.

– Значит, я зря был главой вадсомада! – ответил Дан и, не тратя время на разговоры, двинулся прочь от лагеря.

Внимательно глядя под ноги, Старган шёл по каменистой земле. Он старательно обходил все подозрительные пучки травы и заросли. Может, аборигены его тут и не тронут, но местная фауна вполне может доставить неудобства. По пути Дан несколько раз замирал, прислушиваясь и присматриваясь: не подглядывает ли кто? Наличие детей в вадсомаде заставляло соблюдать осторожность.

Впрочем, Дан понимал, что кто-нибудь из взрослых тоже может не выдержать. И пойти посмотреть, куда это – и главное, зачем? – Старгана понесло. В конце концов, любопытство свойственно людям, и сбрасывать его со счетов никогда нельзя.

Однако пока его грозная репутация сдерживала нескромные желания товарищей. Хвоста по-прежнему не было.

Посланник поджидал его в укромном месте – прямо в пересохшем русле ручья. От лагеря их было невозможно ни увидеть, ни услышать.

Григио оказался весьма необычным. Более высоким, чем его соплеменники. А ещё более тощим – и совершенно без защиты. При внимательном рассмотрении Дан начал подозревать, что это и не григио вовсе, а какой-то родственный им вид существ. Кожа у него была странная, движения – менее плавные, а строение лица – немного иное.

– Ра-ады тебя ви-идеть! – чуть напевно проговорил григио-посланник. – На-ас предупредили, что ты придёшь.

– Я гляжу, язык вы знаете всё лучше и лучше… – буркнул Дан вместо приветствия.

– Мы быстро-о учимся! – ответил григио, как будто касадор задал вопрос. – Ты го-отов идти?

– Эй-эй! – остановил его Дан. – Не спеши! Я выйду к кругу завтра. Нас будет двое. Сегодня я никуда не поеду.

– Но по-очему? Вре-эмя уходит! Нельзя терять время! – удивился григио.

– Во-первых, я хочу поспать и поесть, – пояснил ему Дан. – Во-вторых, мне надо предупредить своих людей, чтобы ждали здесь. Я надеюсь, им тут не будут угрожать хаблы и григио?

– Мла-адшие? Они не при-идут сюда, – ответил посланник и задумчиво уставился на Дана. – Поспа-ать и пое-эсть… Стра-анное желание!

– Ну знаешь ли! – Старган даже глаза выпучил. – Я не знаю, как вы, а мы питательные вещества получаем извне! Мы берём еду… Готовим!.. Суём её в себя!

Во время разговора Дан старательно показывал, как «берёт еду», «готовит» и «суёт в себя». На случай, если посланник не понимает сути процесса и способа потребления пищи.

– Пережёвываем… Пропитываем слюной для лучшего усвоения. Или что там ещё?.. В общем, у нас такой способ восполнения ресурсов организма! – закончив объяснять, Дан устало уставился на посланника, а тот на него.

– Мы тоже так делаем. У меня же ро-от есть! – заметил посланник. – И спать нам надо.

– Так… А что же ты тогда спрашиваешь-то?! – возмутился Дан, чувствуя себя последним дураком.

С учётом того, что он в свою пантомиму всю душу вложил, чувствуя неподдельный интерес собеседника, было обидно узнать про полную бесполезность этого действа…

– Я не спра-ашивал! Я сказал: стра-анно! – напомнил посланник.

– Что странно? – уточнил Дан.

– Странно, что ты не наелся и не наспался за-агодя! – пояснил григио, окончательно смутив молодого касадора.

– Эм-м-м… – Дан решительно преодолел растерянность и решил расставить все точки над «i». – У нас, знаешь ли, не предусмотрена такая функция.

– Вот это-то и стра-анно, – ответил григио, внимательно разглядывая Дана. – У ра-абов такая спосо-обность была.

– Мы не рабы! – мрачно напомнил ему Дан. – С рабом ты бы не стал разговаривать!

– Ве-е-эрно! – григио снова уставился на Дана, как будто чего-то ждал. Или пытался на всякий случай просканировать его уровень интеллекта.

– Так что… Сейчас я вернусь назад! – напомнил Дан, даже указав направление, в котором будет возвращаться. – Там я поем и посплю!

– Да-а!

– А завтра я и моя спутница поедем к кругу.

– Я поня-ал!

Григио продолжал стоять. Дан немного подумал над сложностями культурного взаимодействия. Потом обкатал в голове мысль – а не мог ли григио над ним издеваться? Но у того был слишком тупо-уверенный в себе вид, чтобы иметь склонность к серьёзным насмешкам. Скорей, абориген был способен на глупости, чем на такое изощрённое издевательство.

Хотя… А вдруг это опять тот же самый, которого он самолично несколько раз застрелил? И частые перерождения в новое тело заставили беднягу тронуться умом?

Решив, что делать ему тут больше нечего, касадор отвернулся. И молча двинулся к лагерю.

– Та-ак когда тебя жда-ать? – певуче спросил за спиной григио, вызвав у главы вадсомада приступ неконтролируемого желания пойти назад и пристрелить засранца.

Мгновенно развернувшись, Дан выхватил револьвер и прицелился в голову григио, представляя, как та разлетается ошмётками от попадания тяжёлой пули «немезиды». Кажется, этот вид культурного взаимодействия посланнику всё-таки был более привычен…

– Что я сказа-ал такого?! – удивился григио, и это была первая проявленная им эмоция.

– Я же сказал: завтра! Я! Выеду! Завтра! – спокойно повторил Дан.

– Тебе хва-атит ночи, чтобы наполнить запа-асы на несколько дней и выспаться? – удивился григио.

– Нет! – отрезал Дан.

– Тогда за-ачем спешить? – удивился абориген.

Дан заскрипел зубами и почувствовал, как палец сам начинает давить на спусковой крючок. Григио, видимо, понял, что переговоры сейчас закончатся плохо, и поспешно добавил:

– Подожди пару дней, попо-олни все запасы! Что-обы не отвлека-аться потом…

– Я так не могу! – взревел Дан. – Понимаешь?! Не! Могу!

– Совсе-эм? – удивился григио.

– Мне надо спать раз в сутки! И есть пару раз в день! – отрезал Дан.

– Тогда-а во-озьми с собой запас еды! – с видом дальновидного мудреца посоветовал григио.

– Спасибо за предупреждение! – процедил Дан, убирая револьвер. – Я бы так и сделал…

Он снова развернулся и двинулся прочь. В этот раз григио больше не стал его останавливать. И только вылезая из лощинки, касадор услышал в спину очередной совет:

– Не берите ско-от. Они нас не любя-ат!

Всю дорогу до лагеря Дан думал о том, что имел в виду посланник под словом «скот». И только услышав рёв воллов, наконец-то догадался, что григио говорил о верных друзьях касадоров.

Вадсомад Старган, стоянка у берега Нигад-бех, 8 августа 1936 года М.Х.

– Нас не будет несколько дней, – сказал Дан, а потом задумался и добавил: – Может быть, дольше.

– Пешком пойдёте? – хмуро заметил старик Джон.

– Да, пойдём пешком. Нас не будет некоторое время! – повторил Дан, стараясь, чтобы голос звучал всё так же терпеливо и по-доброму.

– Пешком… – кивнул Август.

– Да, пешком! – рявкнул Дан, перестав скрываться, и нахмурился.

– Вас вообще больше не будет, если пешком, Дан! – возмутилась тётя Луиза.

– Будем, – ответил Дан.

– Не будете! – возразила женщина.

– Не спорьте, тётя! – посоветовал Дан, однако и сам не слишком верил, что это сработает. Сработало: тётя Луиза неодобрительно поджала губы и отошла от костра. – В общем, никуда не уезжайте! Что делать в случае опасности, вы знаете. Всё, мы пошли!

– Пешком…

– Да чтоб вас! – Дан решительно развернулся и двинулся прочь.

Объёмный рюкзак с припасами давил на спину. Рядом быстрым шагом шла Пелла. Пока что Дан слабо представлял себе, что и как будет дальше происходить. Он честно надеялся, что их просто перенесут в нужное место, там промурыжат несколько дней – а потом отпустят.

Что делать, если их не захотят отпускать или решат убить, Дан старался не загадывать. Умирать не хотелось, но и отказаться от столь информативного приключения он не мог. А Пелла вообще, похоже, ничего не боялась, доверяя широкой спине и «немезидам» своего спутника. И это доверие Дан не имел права подвести…

Сначала Старган двигался прочь от реки, вглубь равнин. Пока лагерь вадсомада не скрылся из виду, он не менял направления. Затем, когда их уже не могли увидеть, нашёл каменистую пустошь, где не оставалось следов, и свернул на запад.

Пелла старалась идти за ним след в след. Она хоть и доверяла Дану, но страшно боялась всяких местных марчельских гадов. И, как умная девочка, понимала, что если будет отклоняться от маршрута, вполне может с ними столкнуться.

В зенит Дан устроил привал, растянул навес и выставил нехитрую походную снедь на коврик, расстеленный на земле. Пока солнце плавило всё вокруг, они перекусили. За едой девушка расспрашивала Дана о местной природе и о повадках тех или иных животных. Особенно её интересовали всякие змеи, черви и насекомые…

Пытаясь погрузиться в свои размышления, Дан неохотно и немногословно отвечал на вопросы. Разговорился он только под конец привала. Но когда они вновь двинулись в путь, молодой касадор снова замолчал, сосредоточенно глядя под ноги. Идея на практике показывать то, о чём он рассказывал за едой, ему тоже не нравилась.

Шли они напрямик, и вскоре после полудня впереди показался холм с каменными мегалитами. Самым сложным оказалось на него взобраться. Даже по остаткам серпантина получилось долго и муторно. Наверх они вывалились мокрые, потные и уставшие…

– А во-от и вы! – радостно приветствовал их давешний посланник, показываясь из-под одной из каменных арок. – Вы до-олго!

– Мгновенно перемещаться не умеем, – ответил Дан. – Летели, как могли.

Ему всё больше и больше не нравилась идея общаться с григио. Проблем от неё было пока больше, чем возможной пользы. Члены вадсомада смотрели с подозрением, идти пришлось пешком – и вообще аборигены странные…

– Пойдё-омте! – григио поманил их к одной из арок и коснулся отдельно стоящего мегалита. А в земле под аркой с хрустом и грохотом раскрылся тёмный провал лаза. – Пры-ыгайте!

– Хочешь, чтобы мы убились, что ли? – поинтересовался Дан, с подозрением косясь на лаз.

– Вы спуститесь к подзе-эмным ходам! – возмутился григио. – Не разобьё-отесь!

– Подожди-подожди! Я думал, нас сразу перенёсет на место! – возмутился Дан. – А ты говоришь, к подземным ходам…

– Нет! – григио даже руками развёл. – Нельзя переносить в атмосфере!

– А как мы доберёмся? Пешком? – Дан глянул в тёмный провал и снова повернулся к григио. – Как спускаться-то?

– Просто прыгнуть вниз, – ответил тот.

– Просто прыгнуть… Не пытаться тормозить о стены? Не лететь с помощью крыльев? Не левитировать? А просто прыгнуть? – уточнил Дан, памятуя о предыдущем разговоре с этим подозрительным типом.

– Да-а! – повторил григио.

– Может, не надо? – тихо спросила Пелла.

Дан оглянулся на неё, оценил степень испуга… А потом снял с себя тяжёлый рюкзак и кинул вниз. Гадский рюкзак даже не собирался останавливаться! Ускоряясь и ускоряясь, он летел в темноту…

Пелла тоже посмотрела на красивый полёт рюкзака. А потом вцепилась пальцами в плечо Дана, решив, что ни в коем случае не даст касадору так бесполезно самоубиться. Вздохнув, Дан отодрал от себя девушку, которая уцепилась за него, как клещ, сделал шаг вперёд…

И ухнул вниз.

Паника!.. Это была первая реакция, которую выдал мозг спустя пару секунд полёта. Хотелось за что-нибудь схватиться, затормозить падение, спасти свою драгоценную жизнь… Но Дан стоически переборол это желание. Уж что-что, а давить свой гипертрофированный инстинкт самосохранения он научился в совершенстве… Дальше Старган летел солдатиком, упрямо сжав зубы. И, на всякий случай, закрыв глаза.

К удивлению Дана, в какой-то момент полёт замедлился, по опущенным векам ударил свет… А затем его плавно вынесло в небольшую комнату. Будто подхваченный потоком ветра, касадор чуть сместился и приземлился на ровную поверхность. Он стоял на сером матовом полу, в круге чуть более светлом, чем остальной фон. Рядом, в таком же круге, стоял его рюкзак.

– И-и-и-и-и-и-и!

Откуда-то сверху донёсся пронзительный визг. Дан глянул наверх, прямо на круглое отверстие, из которого недавно выпал.

– А-а-а-а-а-а!

Визг всё приближался.

– А-А-А-А-А-А-А-А!!!!

Наконец, из дыры в потолке вывалилась Пелла. Почему-то вниз головой. Её чуть сместило в сторону – и плавно опустило в соседний круг рядом с Даном. Он хотел было помочь ей и перевернуть, пока она не упала… Но его рука наткнулась на невидимую преграду. Так что Пелла приземлилась вниз головой – как и летела.

Поскольку вокруг была какая-то защита, то просто шлёпнуться на спину она не могла. Будто в прозрачной трубе, девушка раскорячилась, пытаясь спасти шею от веса собственного тела. Наверно, так выглядят дети, сидящие в животе у мамы – с той лишь разницей, что вокруг Пеллы не было жидкости, в которой можно было поплавать. Ну и ещё дети в животе не выпучивают глаза так, как Пелла, от удивления и напряжения – им-то как раз хорошо и комфортно…

К счастью, весила девушка немного. Если бы так приземлился Дан, он бы точно себе что-нибудь сломал. А Пелла кое-как пережила пару секунд в неудобной позе. После чего защита снялась, и девушка, наконец, распласталась на полу.

– Дан, это было ужасно! – хриплым шёпотом сообщила она.

– Выглядело тоже! – успокоил её молодой касадор, помогая подняться.

В это время из отверстия вылетел григио и плавно приземлился рядом.

– Ну во-от! Всё и зако-ончилось! – сообщил он.

– И что теперь? – осведомился Дан. – Пойдём по подземным ходам?

Он огляделся ещё раз, куда внимательнее. Комната была просторной, круглой, метров двадцать в диаметре. Стены у неё были обычные земляные. Потолок – серый. Несколько ярких светильников давали достаточно света. Одну из стен у комнаты будто срезали. От образовавшегося прохода вдаль уходил длинный коридор.

– Да. Нам нужно в самый центр матери-ика! – сообщил григио.

– В центр материка?! – хором воскликнули Дан и Пелла.

– Да.

– И мы туда пойдём? – уточнил Дан. – Ногами?

Он представил, сколько займёт такое путешествие, и с сомнением покосился на рюкзак. Еды в нём было вовсе не так много, как хотелось бы.

– Зачем? – удивился григио. – Мы же не мла-адшие!

Больше он не стал ничего объяснять. Видимо, осознал, что с людьми это бесполезно – совершенно тёмные личности. Григио прошёл к проходу, сделал шаг… И, будто подхваченный ураганным ветром, молча улетел вдаль.

– А! Ну раз так, то будет быстрее! – покачал головой Дан.

– Я больше в их проходы не полезу! – заявила Пелла и скрестила руки на груди.

– Как скажешь! – не стал спорить касадор, который давно понял, что с женщинами это бесполезно.

Взяв с земли рюкзак, он донёс его до странного прохода – и кинул прямо туда. Как и в случае со спуском, рюкзак был послушно подхвачен неведомой силой и отправлен вперёд.

– Дан! Ты же меня не оставишь!.. – жалобно проговорила девушка, глядя, как Дан собирается шагнуть вперёд.

– А что ещё остается? – удивился тот, обернувшись. – Тут вроде неопасно, сама посмотри!

– Всё равно не полезу туда! – проговорила Пелла, осторожно приблизившись к проходу. – Лучше назад… А как же меня вернуть на поверхность?

Равно как и григио, Дан понимал, что есть вещи, которые бесполезно объяснять. Он ловко схватил девушку за пояс штанов… И отправил вслед за рюкзаком – вопреки её воле и желанию, но исключительно благодаря своей физической силе.

– А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-и-и-и-и!..

Крик девушки постепенно смолкал вдали. А Дан, дождавшись, когда её визг перестанет давить на уши, решительно шагнул следом. В том, что Пелла будет орать всю дорогу, он почти не сомневался…

Неведомая сила подхватила его и швырнула вперёд. Плотный ветер ударил в лицо, заставляя резко откинуться на спину. И всё же он не упал – и даже не начал вертеться, как волчок. Что-то невидимое, но вполне осязаемое поддерживало его, позволяя безопасно лечь на воздух.

И Дан помчался дальше, всё больше и больше ускоряясь…

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики, 9 августа 1936 года М.Х.

Насчёт «орать всю дорогу» Дан всё-таки ошибся. Пеллы банально не хватило на несколько часов полёта… Да-да, путь оказался на удивление долгим. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Лететь пришлось далеко, а скорость хоть и была высокой, но не настолько, чтобы путешествие прошло почти незаметно.

Тело, горизонтально развернувшееся во время полёта, вскоре расслабилось. В этом положении было удобно и комфортно. Плотный поток воздуха был лучше всякого матраса, и незаметно для себя Дан начал засыпать. Всё равно ничего опасного вокруг, похоже, не было. Возможно, Дан бы и не уснул, если бы мог поглазеть по сторонам.

Однако смотреть было не на что. Света в коридоре не было, и приходилось лететь в кромешной темноте. А на любой опасный звук он и во сне среагирует.

Вот так касадор и добрался до пункта назначения. Проснулся он оттого, что его начало вертикально поворачивать в воздухе, а скорость движения стала уменьшаться. Впереди показался свет. Стряхнув остатки дрёмы, Дан приготовился к концу пути. Когда его медленно вынесло в круглую подземную комнату, Пелла и григио уже были на ногах.

– Как?! Ты?! Мог?! – девушка кинулась к Дану и принялась бить его кулачками в грудь. Касадору пришлось даже прижать её к себе, чтобы у неё не осталось пространства для замаха. – Ты хоть представляешь, как я перепугалась?!

– Я слышал! – подтвердил касадор. – Два часа орала от ужаса.

– Ты невыносим!!! – девушка вырвалась из объятий и отошла, надувшись.

– Если ва-ам надо отдохнуть и по-оесть, я мо-огу вас отвести в комнату о-отдыха! – пропел григио.

– Пелла, ты только орала? Или ещё поспала? – деловито осведомился Дан.

Девушка ничего не ответила, но по красным глазам несложно было догадаться. Спать после всех нервных потрясений ей хотелось до ужаса.

– Веди! – согласился Дан.

Ему самому сон был не нужен, но перекусить он бы не отказался. Одна беда… Пелла упёрлась и не собиралась ни шагу делать с того места, где стояла.

– Пойдём! – сказал ей Дан.

– Нет! – ответила девушка.

И упрямо вздёрнула подбородок.

– Пелла, хватит! Ты же не будешь стоять здесь вечно! – попытался воззвать к её благоразумию касадор.

– Буду! – сообщила девушка.

Дан, который всё это время прилаживал на спину рюкзак, с тяжёлым вздохом скинул его на пол и подошёл к спутнице. Она демонстративно отвернулась от него, стараясь смотреть в другую сторону.

– Пелла!..

– Ты просто подхватил меня и бросил! – возмутилась девушка. – Вот просто взял за штаны и кинул в этот проход, как свой проклятый рюкзак… Ради Бога, Дан! Я – девушка! А не вещь!

– Была бы ты вещью, я бы не ждал, когда ты сама подойдёшь! – обиделся касадор, вспоминая, как старательно подманивал Пеллу поближе.

– Сама подойду? Сволочь ты, Дан Старган! – крикнула она и, наконец, повернулась к нему лицом.

Дан сделал короткий шаг вперёд, быстро присел, утыкаясь девушке в живот плечом – и резко выпрямился. Не ожидавшая такой подлости Пелла оказалась мало того, что на плече у Дана, так ещё и вниз головой…

– Отпусти меня! Гад! Мужлан! Поставь меня на ноги!

Пелла была в ярости!.. Совершенно гнусное, подлое и непристойное поведение главы вадсомада выводило её из себя. Нет, конечно, он просто не смог её бросить одну – это радовало и грело душу… Но что в первый, что во второй раз, её надо было уговаривать, а не применять грубую силищу!..

Пелла всё-таки была воспитана, как дама. И потому требовала к себе нежного отношения. Она… Она… Да она ему задаст!.. Она висела вниз головой и пыталась сделать Дану больно. А он, как ни в чём не бывало, тащил и её, и рюкзак к нужным кругам на полу, где их уже ждал григио.

– Дан, опусти меня на пол! – потребовала Пелла, смиряясь с тем, что негодный касадор сильнее, больше… И даже когда тащит её на плече, не вызывает жгучей ненависти, а только желание сгоряча отвесить ему подзатыльник.

– Сама пойдёшь? – спокойно поинтересовался он.

– Пойду! – согласилась Пелла. – Но знай: я на тебя обижена!

Григио, старательно игнорировавший разборки людей (а, возможно, считавший их каким-то ритуальным поведением), вмешиваться не стал. Вместо этого он вошёл в круг прямо под тёмным зевом шахты и указал спутникам встать рядом.

Дан решительно прошёл к площадке, а Пелла, понимая, что другого выхода нет, кинулась за ним. И, в ожидании новой порции ужасов и кошмаров, вцепилась в касадора, слегка потеснив даже огромный рюкзак, который тот поставил к ногам.

– Я тебе это ещё припомню! – пообещала она, но как и когда, придумать не успела.

Кусок пола под ними – а если точнее, тот самый круг – вдруг резко рванул вверх… Пелла настолько быстро вниз не падала, как теперь вверх летела!.. Она пискнула и, закрыв глаза, мёртвой хваткой уцепилась за Дана.

Темнота под веками сменилась ярким светом… Но девушка не спешила открывать глаза, потому что движение ещё не прекратилось.

– Чтоб меня… – услышала она голос Дана. – Как красиво!

Любопытство пересилило страх. Распахнув глаза, Пелла открыла рот, чтобы закричать – и подавилась криком…

Самодвижущаяся площадка несла их всё выше и выше. Земля осталась метрах в тридцати под ногами… Надо было бы кричать, да!.. Однако зрелище, которое открывалось с каждым метром подъёма, настолько завораживало, что даже страх невольно отступал.

Там, откуда Пелла и Дан начали своё необычное путешествие, ещё должна была быть ночь. Но здесь уже всходило солнце. Оно только показалось над краем горизонта, высветлило небеса, бросило первые лучи на центр континента…

А ниже с севера на восток, насколько хватало глаз, тянулось море. Оно было ярким, зеленоватым. Волны лениво катились к берегу, разбиваясь о белые россыпи соли на камнях. Ленивые густые волны. Они даже звучали иначе, чем привычные волны океана. Глухо, громко… Они напоминали кисель.

Во внутреннем море Марчелики не было – да и не могло быть! – жизни. Когда стены континента сошлись, отсекая кусок океана, а жара осушила реки, опреснявшие водоём, начался долгий процесс гибели всего живого. Соли становилось всё больше, и уровень воды опускался. Те немногие организмы, что сумели приспособиться, никак не могли заселить всё вокруг.

Огромное, лишённое жизни, внутреннее море умирало. Пелла молча смотрела на это чудо, широко распахнув глаза. А Дан как раз пытался подсчитать, с какой скоростью ему надо бежать по воде, чтобы она держала его – таким плотным казался зеленовато-жёлтый солевой бульон…

Однако на берегах моря жизнь всё-таки была. Здесь росли огромные деревья, подобные каким-то сказочным башням – и превосходившие размерами даже секвойи с Земли. Они тянули к небесам свои стволы и ветви, их жёлто-синие листья раскрывались навстречу солнцу. И то с одного, то с другого дерева срывались вниз небольшие переплетения сухих ветвей.

Дан их сразу узнал. Пусть до касадоров они и добирались заметно подросшие, вобравшие в себя сухую траву и остатки растений, с которыми они столкнулись в пути… Однако их основа оставалась неизменной даже на побережье…

Роллфельды.

Они в изобилии росли на каждом огромном дереве, прямо из ствола. Сначала желто-зелёные, крепкие молодые побеги, со временем они становились жёлто-коричневыми, а затем – и вовсе засыхали. И когда их связь с деревом становилась слишком слабой, чтобы сопротивляться своему весу, роллфельды срывались и улетали вдаль.

Гонимые ветром, они катились по бесконечным центральным равнинам Марчелики. Всё дальше и дальше от места рождения, и всё ближе к океану…

– На-аши дома! – сообщил григио, указывая на деревья. – На-аша жизнь… На-аши заводы и на-аши источники пищи. Эти деревья – всё, что у нас оста-алось.

Он сказал это так, что Пелла и Дан даже оторвали взгляды от зрелища, открывшегося перед ними. И, запрокинув головы вверх, невольно уставились на высоченного аборигена.

А он просто смотрел вдаль и молчал. И из его глаз катились прозрачные слёзы, которые напоминали настоящую воду гораздо больше, чем жидкость во внутреннем море Марчелики.

Глава 5

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики 9 августа 1936 года М.Х.

Дану было жутко интересно, можно ли спрыгнуть с площадки во время полёта. Азарт исследователя заставлял его делать странные вещи: вытягивать руки в стороны, пытаться дотронуться до ствола или до ветки дерева, мимо которого они летели… И вскоре молодой касадор убедился, что их окружает какое-то невидимое поле, которое не позволяет транспортируемому идиоту проявить себя во всей красе.

Круглая платформа стала замедляться где-то на высоте полутора сотен метров над землёй, всё больше сближаясь с тем самым, ближайшим к ней деревом. Когда уже можно было рассмотреть каждую неровность на его стволе, площадка замерла окончательно. А рядом с ней открылся широкий проход.

Вообще, здешние двери очень удивили Дана. Человечество привыкло использовать технологические костыли, старательно копируя природные механизмы. Ну а существа, жившие на берегах внутреннего моря Марчелики, напрямую прибегали к природным возможностям – хотя один Бог знает, чего им стоило заставить дерево «раскрывать» проход в стволе.

Выглядело это и вправду удивительно. Древесина уплотнилась по краям входа – а в центре разошлась, позволив людям, сошедшим с серого круга, войти внутрь огромного растения.

Первым отправился их провожатый-григио. Условного ровного пола в проходе было чуть больше полуметра в ширину. Поэтому идти можно было исключительно друг за другом. Дан пропустил Пеллу вперёд и двинулся следом, периодически оглядываясь на светлый проём входа. Впрочем, стоило им отойти от него шагов на пять, как стены начали со скрипом смыкаться.

Конечно, исследовательский азарт требовал проверить, что будет, если Дан всё-таки задержится. По всей вероятности, пока он не уйдёт, огромное дерево будет удерживать проход открытым. Но что будет, если эксперимент Дана пройдёт неудачно? Как бы касадора ни мучило любопытство, но инстинкт самосохранения был сильнее, требуя от тела, которым руководит эта буйная исследовательская голова, без остановки шагать за проводником…

Что больше всего удивляло – так это то, что в древесном коридоре было светло. Свет исходил прямо от стен, и только приглядевшись, можно было заметить, что его излучают отдельные участки древесины.

Идти пришлось недолго. Григио вывел Дана и Пеллу в небольшое помещение, образовавшееся прямо внутри дерева. Стена, противоположная от входа, была вся пронизана небольшими отверстиями, через которые внутрь поступал свежий воздух. А ещё сквозь эти дырочки можно было полюбоваться на морские виды. Ну и, заодно, через них в огромное чрево дерева пробивался свет.

Стены и пол внутри были тёплыми, и ночной прохлады можно было не бояться. Вся мебель тоже оказалась деревянной: и стол, росший прямо из пола, и стулья, явно слишком большие для людей. Были в комнате и четыре лежанки, выглядевшие как огромные листья сине-зелёного цвета.

– Здесь вы мо-ожете отдохнуть! – сказал проводник, когда гости немного осмотрелись. – Мы не мо-ожем сделать так, чтобы вы управляли конгло-омератом… Этим де-еревом… Поэтому скажите, когда будете готовы к разговору с на-ашими старейшими. И тогда я за-айду за вами!

– Сказать по правде, мне очень нравится, что вы нам ничего не объясняете! – заявил Дан проводнику, который непонимающе уставился на касадора. – Мы же так любим пребывать в полном неведении в запертой комнате!

– Хорошо, что нра-авится. Я всё равно-о не могу объяснить, не имея всей полноты информа-ации, – ответил тот певуче.

– А как же «мы вас ждали»? И прочее из того, что ты там болтал? – поинтересовался Дан.

Пелла переводила взгляд, полный непонимания, с григио на Дана, но её тоже объяснений никто не удостоил.

– Мы можем дать объясне-эния только в лице тех, кто облада-ает информацией, – григио даже изобразил искреннее сочувствие. – А они не могут так про-осто прийти и объяснить. У них мало вре-эмени…

– Дорогой мой! У меня его тоже не слишком много! – выразительно нахмурил брови Дан. – Но это я притащил свою задницу к вам, а не вы ко мне!.. Хотя это вы настаивали на встрече!

– Всё так, – согласился григио. – Но далеко не все из нас могут покидать конгло-омераты… И те, кто до-олжны говорить с тобой – не могут.

– Кстати… Вы разобрались в нашей системе времени? – неожиданно спокойно сменил тему Дан.

– Мы разобра-ались, – подтвердил григио.

– Мы будем готовы через шесть часов! – оповестил его Дан.

– Мы всё орга-анизуем!.. – эхом отозвался проводник, поворачиваясь к выходу. – Если вам что-то срочно потре-эбуется, у двери есть орган внутренней связи конгло-омерата.

– А ещё «жучок», «глазок» и записывающие функции… – едва слышно буркнул Дан, подтаскивая тяжёлый рюкзак к столу.

Тем временем григио, не прощаясь, вышел, а проход со скрипом сомкнулся за его спиной. А Пелла вслед за Даном подошла к столу и села на высокий неудобный стул. Ноги у неё до пола теперь не доставали. И откуда-то из глубин памяти всплыло детство. Как она сидит в столовой семейного особняка, болтает ногами и разговаривает с мамой и папой. Обед ещё несут, а на столе стоит огромная миска клубники – красной, сочной. И она ест её с родителями и смеётся…

– Конечно, я на тебя всё ещё в обиде! – заметила она, строго посмотрев на касадора. – Но всё-таки… Зачем ты их злишь?

– С чего ты решила, что я их злю? – спросил Дан, начиная выкладывать на стол походную снедь.

– Ты задаёшь им странные вопросы, ты… Ну, в общем… Зачем этот сарказм про то, как тебе нравится, что тебе ничего не объясняют? – девушка искренне пыталась понять логику поступков Дана.

И никак не могла.

Пелла искренне верила, что переговоры всегда ведутся в атмосфере вежливости и взаимного уважения. И никто никому не хамит – даже если есть веский повод. Но Дан вёл себя иначе. Он как будто специально провоцировал аборигенов, испытывая границы их терпения…

Дан ничего не ответил. И на мгновение замер, невидяще уставившись в стену – чем немного напугал Пеллу.

А уже через секунду ей в мозг будто вонзили две булавки… Одна била по ушам высоким писком, а вторая – низким, на грани слышимости, гулом.

– Что это?! – девушка схватилась за голову.

– Это сопутствующее неудобство… Я включил одну штуку, которая не даст нас подслушивать! – ухмыльнулся Дан. – Конечно, их технологии явно превосходят земные. Но я что-то сомневаюсь, что они привыкли играть в шпионские игры…

– Ты можешь это отключить? – поморщилась девушка.

– Нет. Если ты ещё хочешь услышать ответ на свой вопрос! – отрезал Дан. – Просто потерпи. Сейчас привыкнешь…

Привыкать пришлось минуты три. За это время Дан успел вручить девушке её порцию еды из рюкзака, а сам жадно съел свою.

– Так зачем ты их злишь? – снова спросила Пелла, когда перестала страдать от посторонних звуков в голове.

Страдать-то она перестала, но аппетит ей отбило напрочь. А вот желание узнать, почему Дан так нелогично себя ведёт, никуда не исчезло…

– Я их не злю, – пояснил Дан. – Я вывожу их из равновесия, чтобы выбить нужную мне информацию. По крупице, но получается…

– И что тебе удалось узнать? – уточнила Пелла, всем видом выражая сомнение в эффективности методов Старгана.

– Во-первых, они коллективные существа, – сказал Дан, но, увидев взгляд девушки, вынужден был пояснить: – Их сознания соединены в одно целое. Слияние неполное. Скорее, частичное. Но достаточно плотное в рамках иерархии. Которая у них, кстати, тоже есть.

– И что дало тебе это знание? – не поняла Пелла.

– А это уже «во-вторых». Теперь становится понятна высокая осведомлённость их «старейших»… – ответил Дан. – Им доступно всё, что видели «старшие» и какие-нибудь «средние». Как я понимаю, у «младших» этот иерархический механизм не работает. Равно как и у хаблов.

– А обидеть ты их не боишься? – поинтересовалась Пелла.

– Нет, – покачав головой, очень серьёзно ответил Дан. – Не боюсь. Потому что если они обидятся на такие мелочи, то нам не стоит даже начинать с ними переговоры. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, что им вообще от нас понадобилось…

Поскольку Пелла, как приличная девушка, всё ещё должна была обижаться, то, удовлетворив своё любопытство, именно этим она и занялась. А заодно и поела: когда Дан отключил своё странное устройство, к ней наконец-то вернулся аппетит.

Правда, когда Пелла после еды решила вздремнуть, вышел небольшой конфуз. Стоило ей улечься на огромный лист, как тот сразу начал сворачиваться, облепляя её с ног до головы. Испугавшись, девушка с криками принялась вырываться, и лист тут же послушно раскрылся. А вредный Дан лишь смотрел на её мучения и смеялся…

В результате, Пелла обиделась на него ещё больше. А потом всё-таки соизволила снова заговорить. И жалобно спросила, где же ей теперь подремать.

Дан посоветовал спать именно на листе, не обращая внимания на его странные действия. И даже показал пример: улёгся и сладко засопел, когда лист нежно обхватил его, оставив вне кокона только лицо.

– И как оно там? – опасливо поинтересовалась Пелла, подождав пять минут.

Но Дан ничего не ответил: он уже спал и видел сны.

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики, конгломерат Самой Старой, 9 августа 1936 года М.Х.

На встречу с Самой Старой их привёл всё тот же сопровождающий. То ли его персонально приставили к гостям, то ли просто больше было некого. Как понял Дан, каждое дерево было огромным комплексом, который создавал для аборигенов комфортную среду обитания. Пройти из одного дерева в другое можно было, не выходя из него. В случае необходимости, этот процесс можно было даже ускорить. Примерно так же, как ускорили их с Пеллой «доставку».

Кроме своего проводника, гости не видели здесь больше ни одного аборигена. У Дана в голове было две версии происходящего: либо их очень мало, либо людей специально изолировали от обитателей конгломератов. Так или иначе, он был уверен, что скоро всё узнает. И даже умирать, раскрыв такую тайну, ему будет не так уж и обидно…

А в том, что их убьют (и сделают это легко и непринуждённо), если не получится договориться, Дан теперь не сомневался. Они с Пеллой находились в полной власти этих странных существ. Конгломераты гостям не подчинялись, и ничто не мешало хозяевам дерева схлопнуть помещение, в котором находятся люди, чтобы раздавить их в лепёшку.

Впрочем, Дан готов был рискнуть. Слишком уж интересные перспективы вырисовывались… В конце концов, вдруг ему удастся разгадать тайну червоточины, через которую он попал в систему Эрфы… Почему она так работает? Почему червоточину не контролируют те, кто её создал? И создали ли её сами аборигены? Или они такие же «пользователи», как и земляне?

По пути в комнату, где их ждала Самая Старая – и, видимо, самая главная, как решил Дан – ему запомнились лишь бесконечные переходы внутри дерева. Большую часть этих переходов они миновали в полёте, с бешеной скоростью. И только по некоторым нормально прошли.

Если честно, комната для приёмов не впечатлила: маленькая, тесная, а внутри всего пара стульев, выросших из пола, и какой-то кокон из древесных ростков. Пелла с Даном сели на стулья и стали ждать прихода Самой Старой. А их проводник ушёл, так толком ничего и не объяснив.

Но не успели Дан и Пелла заскучать, как кокон зашевелился… Ростки покидали плотное переплетение, втягиваясь куда-то в древесные стены. И вот из кокона показались стройные, не лишённые изящества ноги, затем прикрытые какой-то тканью бёдра, живот без пупка, идеально плоская грудь без сосков, изящные руки и узкие плечи…

А затем появилось лицо.

Наверно, именно лицо больше всего удивляло людей во всех аборигенах. У них оно, скорее, походило на морду. А вот у Самой Старой лицо оказалось именно лицом. И даже чем-то напоминало человеческое.

Куда смотрит Самая Старая, несложно было догадаться. Её бездонные чёрные глаза были обращены на гостей. Хотя, в отличие от обычных григио или проводника, в них не было даже намёка на белок – только угольная чернота зрачка…

Да чего уж там… Создание, представшее перед Пеллой и Даном, так же разительно отличалось от того же проводника, как он сам – от григио.

При этом сказать, что это существо некрасиво, было нельзя. Пусть его красота и была несколько чуждой, но плавность движений и грация завораживали. Когда кокон принял форму кресла и Самая Старая села в него, Дан с Пеллой смогли оценить, как это было сделано…

Говорят, что кошки умеют быть грациозными в любой ситуации. А также в любом месте – и почти в любой момент времени. Так вот, если бы в комнате присутствовала кошка, она бы уже удавилась бы от зависти при виде того, как двигается Самая Старая. Из простейшего действия – сесть в кресло – она умудрилась сотворить практически танец…

Несколько минут прошло в молчании. Молчала Пелла, считая, что она тут просто за компанию. Молчал Дан, который считал, что переговоры стоит начинать тому, кто их запросил. Молчала Самая Старая, у которой на это, несомненно, тоже имелись причины – но едва ли их сумел бы понять человек. У людей, наверно, их даже причинами не назовут.

Наконец, Самая Старая открыла аккуратный ротик и произнесла чарующим голосом:

– Ита-ак, рабы верну-улись! – этот мелодичный тембр проникал в самую глубину сознания, заставляя отзываться на него, следовать ему, идти за ним…

Во всяком случае, Пелла явно ощущала что-то подобное. Что ощущал Дан, она не знала. А если бы узнала, то очень удивилась.

Потому что Дан злился.

– Верну-улись, чтобы служить! – продолжала Самая Старая.

– Хреном тебе по балде, а не служить, дендроид… – хриплый бас касадора разорвал волшебство, растоптал сказку, а заодно и безжалостно вырвал Пеллу из цепей подчинения. – А если ещё раз так сделаешь, я постараюсь прервать твою жизнь раньше, чем прервут мою!

– Вы и в самом деле измени-ились… – задумчиво заметила Самая Старая. – Как ты защитил сознание, раб?

– Всё, переговоры окончены! – Дан остался спокоен. – Вы нас как, сразу убьёте или сначала выпустите?

– Что я сказала не так? – удивилась Самая Старая. – Оши-иблась в слове?

– Ты назвала меня рабом, – выразительно пояснил Дан.

– В вашем языке слово «раб» обозначает кого-то, кто до-олжен вечно служить своему хозяину? – уточнила Самая Старая.

– Всё верно, – кивнул Дан.

– Тогда мне непоня-атно, в чём я ошиблась… – призналась его собеседница.

– Ты хотела поговорить? – уточнил Дан.

– Всё так, – согласилась Самая Старая.

– Ты сама нас пригласила? – вновь уточнил Дан.

– Всё верно, – снова подтвердила Самая Старая.

– Рабов не просят о переговорах, – пояснил Дан. – Рабам приказывают. А мне ты приказывать не можешь. И не будешь. Если хочешь говорить, называй меня Даном. Услышу ещё раз слово «раб» – и переговоры закончены.

– Ладно, это прие-эмлемое условие… – немного помолчав, решила Самая Старая. – Тогда задам тебе вопрос напрямую, Дан… Где наш эвакуационный транспорт?! Прошло сто пятьдесят тысяч циклов! Сколько можно ждать?!

Как может догадаться читатель, это был долгий и тяжёлый разговор… И не потому что Дан и Пелла узнали какую-то особо страшную правду. А, скорее, потому что собеседники временами просто не понимали друг друга. Конечно, страшные рассказы тоже прозвучали, но они не трогали ни Самую Старую, ни Дана, ни даже Пеллу – потому что всё случилось давно и уже быльём поросло.

В общем, немало сил было потрачено, чтобы найти точки соприкосновения. И достигнуть взаимопонимания достаточного, чтобы не тянуться к револьверам – или к чему-то, чем пользуются жители центра Марчелики в качестве оружия. Однако, шаг за шагом, картина далёкого прошлого раскрывалась перед Пеллой и Даном во всей своей красе…

Жили-были в давние времена на одной планете чудесные создания – ходячие деревья. Их планета была скудна на ресурсы, и расти в одном месте было бы форменным самоубийством. Поэтому деревья всё время ходили по её просторам, выискивая необходимые минералы.

А вместе с ними по просторам негостеприимной планеты перемещались их симбионты – маленькие живые существа, строившие в деревьях свои гнёзда или ульи…

Миллиард лет понадобился этим маленьким существам, чтобы обрести разум. Росли бродячие деревья, а с ними увеличивались размеры симбионтов и их многообразие. И однажды настал тот миг, когда небольшая группа симбионтов додумалась, как взять своё дерево под полный контроль. Так и началась история тех, чьим потомком была Самая Старая…

Славная история!

Великая история!

Жаль, что почти полностью забытая…

И всё же нынешние жители конгломератов ещё помнили, как их народ впервые обратил свой взгляд к звёздам. А обратив, решил их достигнуть. Тысячелетиями они выращивали новые виды деревьев, которые будут способны путешествовать в космосе. И, наконец, первое дерево вышло на орбиту их планеты. Да-да… То, на что у людей ушло примерно пятьдесят лет, у древесных симбионтов заняло куда больше времени.

Ведь их планета и в самом деле была очень скудна на ресурсы. Если бы на ней оказался человек, то посчитал бы её практически пустой – да ещё и непригодной для жизни.

Тысячелетия – да что там, десятки тысячелетий! – древесные симбионты готовились к межзвёздной экспансии. Спустя какое-то время они научились работать с минералами, обнаруженными в своей звёздной системе, и дело наконец-то пошло на лад. Огромные деревья, бывшие их домами, космическими кораблями и смыслом существования, обзаводились новыми элементами, усложнялись всё больше и больше…

А потом были десятки тысяч лет межзвёздной экспансии!.. Империя древесных симбионтов ширилась и росла. Вот только братьев по разуму им никак не удавалось встретить. Так уж получилось, что в окрестностях их родной звезды было совсем немного планет, на которых была хоть какая-то жизнь…

Но однажды симбионты наткнулись на планету, которая показалась им ужасно агрессивной. И даже деревья там были настолько ленивые, что не пытались ходить – а росли прямо там, куда упало зерно.

Живые существа бегали по планете, где им вздумается, и варварски подъедали всю зелень на своём пути. А те, кому зелени было мало, вообще кушали других существ. Древесным симбионтам показалось удивительным такое положение дел. Ещё долгие годы они изучали планету – пока не обнаружили, что один из видов, обитающих на ней, успешно применяет простые инструменты.

Конечно же, речь идёт о Земле – где предки людей как раз начинали свой исторический путь. Древесные симбионты сумели приручить некоторых из них, а затем и распространить их по своим колониям. А чтобы управлять этими агрессивными существами, были выведены те, кого теперь было принято называть «младшими». Видимо, речь шла о григио.

Со временем, конечно, симбионты узнали, что при избытке жизни такое положение дел, как на той агрессивной планете – скорее, правило, чем исключение. Жизнь вообще любит жрать сама себя, тем самым ограничивая собственное развитие – которое, в ином случае, приводит к её же вымиранию. Ну а далёкие потомки человекоподобных обезьян так и остались ручными слугами симбионтов. Рабами, которых использовали там, где условия были слишком суровыми или опасными.

Симбионтам казалось, что впереди ещё миллионы лет развития и эволюции. Ведь у них тоже были свои учёные – и среди них нашёлся тот, кого можно назвать дендроидным братом-близнецом Энрико Ферми с планеты Земля. Он утверждал, что жизнь в галактике – шутка крайне редкая, и планеты, пригодные для жизни, разбросаны слишком далеко в пространстве. А разум – так вообще разбросан и в пространстве, и во времени. И даже встреча со странными животными, которых удалось сделать рабами, была не иначе, как чудом.

Его имя история древесных симбионтов сохранила.

Поющий Ветер…

Во времена Дана – да и за сотню тысяч лет до него! – древесные симбионты называли «поющим ветром» любого своего соотечественника, который делал далеко идущие выводы, основанные на слишком ограниченных и шатких основаниях. В общем, имя его со временем стало нарицательным…

Поющий Ветер подарил своим родичам уверенность, что лишь они во всей бескрайней галактике обладают знаниями о том, как путешествовать среди звёзд.

В то же самое время, основываясь на том же убеждении, начинал свой звёздный путь народ, который предал, по мнению древесных симбионтов, само понятие жизни. Народ, решивший, что всё искусственное – куда лучше естественного. Народ, который практически превратил себя в искусственные механизмы.

Как саранча, они распространялись от системы к системе, пожирая ресурсы, уничтожая жизнь – и строя на месте прекрасных лесов уродливые конструкции из камня, металла и комбинированных материалов…

Надо ли говорить, что эти два необычных народа встретились – по закону, который гораздо древнее Энрико Ферми, Поющего Ветра – и даже, наверно, самой Вселенной?.. И имя ему было Закон Подлости. Вот так две цивилизации, которые проповедовали совершенно разные пути развития и были категорически не способны ужиться друг с другом, оказались близкими соседями в пространстве и времени.

Как вспышка сверхновой, как яркая гибель звезды, они сошлись в яростном пламени всепожирающей войны… Чтобы триллионы одних существ практически уничтожили триллионы других, понадобилось всего-то четыре сотни лет. Всего за триста лет обе стороны наизобретали такое оружие, о котором ещё и мечтать не смели в злополучный миг встречи…

А поскольку больше всего каждая из цивилизаций боялась проиграть, то и оружие они делали такое, чтобы убивало до тех пор, пока само не будет уничтожено. Понятное дело, в этом хаосе взаимного уничтожения победителей не было – и не могло быть. Да и выживших с обеих сторон оказалось немного… В основном, повезло тем, кто находился слишком далеко от эпицентра событий и не попал под горячую руку.

Повезло и группе древесных симбионтов, которые занимались масштабным проектом, призванным облегчить путешествия между звёзд… Он должен был соединить окраину их цивилизации со столичной системой. Проект уже близился к своему завершению, когда началась страшная война.

На маленькой планете возле активной звезды были построены научный и рабочий городок, а также созданы механизмы, уже готовые к запуску. И в то военное время они стояли почти пустыми. Лишь многочисленные слуги приглядывали за тем, чтобы всё не развалилось – потому что им не страшна была радиация местной звезды.

Конечно, на орбитальной станции осталось ещё несколько десятков дежурных работников-симбионтов. И руководила ими молодая неопытная матка улья, которой пока больше ста подчинённых и доверить-то было нельзя…

Они знали, что их соотечественники готовят решающее наступление на врага. И ждали результатов. А когда связь с метрополией оборвалась, стало понятно, что решающее наступление готовили и враги. Успех ожидал обе стороны конфликта…

Впрочем, достоверно это стало известно уже потом. А тогда, так и не сумев связаться с родичами, выжившие симбионты спустились с орбитальной станции на негостеприимную планету, чтобы построить себе новое поселение. Сложностей у них хватало, потому что матка, которая руководила маленьким ульем, была настолько неопытна, что постоянно допускала ошибки.

К счастью, научный городок, который состоял из небольших, но хорошо оборудованных конгломератов, по большей части позволял нивелировать последствия ошибок. И общество древесных симбионтов быстро росло. Естественно, они пытались связаться с другими выжившими, искали своих…

И однажды на их зов по системам дальней связи откликнулись.

Вот только пришли к ним не соотечественники, а автоматическая боевая станция их врагов…

На планету, которую пытались заселить симбионты, обрушилось то, что погубило их цивилизацию. Гибли промышленные центры, заживо гнили растительные комплексы производства, иссыхали системы противокосмической обороны… Оружие выполнило свою миссию – довело процесс взаимоуничтожения до логического финала.

Мало что осталось на планете после того страшного удара…Три десятка конгломератов-убежищ, а ещё тысячи рабов, разбегавшихся без присмотра «младших» – которых остался всего-то десяток. А что же сами симбионты? Уцелели лишь три десятка «старших», двое «старейших» и «матка». Неспособные выжить под яростным светом местной звезды, получившие целый букет поражающих воздействий, они медленно умирали…

И всё-таки последние симбионты не сдались. Распаковав семена конгломератов-убежищ, они попробовали начать всё заново. Вырастить новые кладки, обучить новые поколения – и всё-таки запустить не доведённый до конца проект.

– Моё яйцо и семя этого конгломерата отложи-или именно в эти времена, – призналась Самая Старая. – Яйцо матки улья и семя нового конгло-омерата… Я успела пообщаться с теми, кто ещё помнил довоенные времена. Они умирали долго и стра-ашно. И я видела, как проект, над которым они трудились, был до-оведён до конца…

– Вы сделали червоточину, да? – Дан уже всё понял и теперь только уточнял. – И почему-то к Земле, а не к своей родной системе…

– В родной системе нечего было делать. Там было ещё опа-аснее, чем здесь! – призналась Самая Старая. – Так решили те, кто тогда здесь правил. К сча-астью, нам удалось получить слабый сигнал с эвакуационного транспорта, кото-орый остался на вашей родной планете. И мы надеялись найти ресурсы там…

– Разве на Эрфе вам не хватало ресурсов? – впервые за всё время разговора подала голос Пелла. – Тут же хватает минералов…

– Всё не так просто! – Самая Старая улыбнулась. – Наши ресурсы – это не минералы. И не ископаемое топливо, которое вы научи-ились использовать. Наши ресурсы – это генетический материал. Сотни тысяч лет наработок… У нашего народа были, как у вас сказа-али бы, деревья на все случаи жизни. В лифте, который поднима-ал вас от подземных путей, хватает металлов. Но основа у него растительная. Именно она позволяет диску летать. Но мы не мо-ожем её повторить!..

– В чём проблема? – поинтересовался Дан.

– Проблема в том, что диск – это результа-ат… – объяснила Самая Старая. – Он порождён древним растением, которое было спосо-обно создавать такие штуки. Но этого растения у нас бо-ольше нет! У нас есть последовательность генов, которая работает именно так, а не иначе. Но нет возможности её выра-астить!..

– Настолько сложная? – удивился касадор.

– В десятки тысяч раз сложнее твоей генети-ической последовательности… – хмуро бросила Самая Старая, а Дан даже присвистнул. – А такие лифты были везде, где жили наши предки! Эти лифты для нас, как для вас ваши… Телеги? Да?

– Какое-то неустойчивое у вас общество получилось… – Дан не удержался от нелестной оценки.

– Как и ваше, если вду-уматься хорошенько. Понимаешь, эта планета для нас опасна. Смог бы ты строить телеги на планете, где можешь существовать то-олько в специальном жилище? – видимо, Самая Старая решила не обижаться. – Здесь и так было неуютно, а теперь всё заражено после стра-ашной атаки наших врагов. В той комнате, где вы отдыхали, я могу провести не больше десяти дневных циклов за один го-одовой…

– И что случилось потом? – поинтересовался Дан. – Когда ваши предки всё-таки запустили транспортный проект?

– Мы запустили после-эдний космический конгломерат, – ответила Самая Старая. – Посадили в него трёх «молодых старших», несколько «младших» и двенадцать тысяч рабов. Он поднялся с планеты, взял курс на червоточину и прошёл в неё. В ваши… В их задачи вхо-одило найти эвакуационный транспорт, восстановить его и вернуться за нами. С тех пор прошло больше ста пятидесяти тысяч циклов…

Самая Старая немного помолчала, а затем перевела взгляд на Пеллу.

– Когда на этой планете появи-ились они, мы решили, что это просто ошибка. Незадолго до их появления один из центральных узлов проекта был разрушен крупным астероидом. Мы боялись, что проход будет закрыт, но он остался – хоть и немно-ого сместился. Из-за этого, кста-ати, на планете случилась крупная катастрофа. Огромные волны обрушились на берега континентов. С материка, на котором они теперь живут, почти всё смы-ыло.

– Это из-за вашего проекта планета с такой скоростью летит по своей орбите? – уточнил Дан. – Это из-за него она делает один оборот за одни сутки?

– Да, из-за него… – Самая Старая кивнула, копируя манеру общения людей. – Но ты ошиба-аешься. Планета совершает один оборот вокруг более крупной планеты более чем за двести дневных циклов…

– Но… Стой, нелогично! Ты же согласилась с тем, что сама и отрицаешь! – возмутился Дан.

– Нет. Для нас и для вас планета и впра-авду облетает большую планету за сутки. Но это только для нас и для вас… Для тех, кто живёт в обычном времени и пространстве. Проект, который делали наши предки, должен был затро-онуть и пространство, и время!.. – пояснила Самая Старая. – Я не знаю ни этих технологий, ни их подробностей. И даже моя родительница не понимала всё до конца… Этот проект возводили со-орок тысяч местных годовых циклов. Для этого меняли орбиты планет, готовили их запуску прохода… Над проектом трудились ведущие учёные… А потом они трудились над оружием, которое должно было уничто-ожить наших врагов.

– Так что с планетой-то? – снова поинтересовался Дан.

– А планета просто вы-ыпала из пространства, Дан! – ответила Самая Старая. – Чтобы твой корабль мог взять и переместиться из одной точки в другую, чем-то надо было пожертвовать. Пожертвовали этой планетой. Она вывалилась из пространства и стала якорем, который удерживает проход, который ты называешь червото-очиной. Поэтому она всего лишь проекция самой себя, формируемая комплексом на орбите большой планеты. И пока ему хватает энергии – планета есть, хоть и ведёт себя стра-анно. Но как только энергии не хватит, она исчезнет… Навсегда… Её скорость – это ско-орость орбитальной станции.

– Звучит как бред! – потерев лоб, признался Дан. – Я ведь хожу по планете, дышу воздухом, вижу звезду… С планеты, в конце концов, можно улететь!

– Так и есть… – согласилась Самая Старая. – Она есть, и её нет. Она пока ещё в пространстве, но уже вы-ыпала из него. Обратного пути нет. Если червоточина закроется, пространство сомкнётся. И эта планета исче-эзнет. А червоточина исчезнет, если опустеют накопители, которые поддерживают её работу. И это целая прорва энергии, Дан… Часть потребностей закрыва-ают специальные растения на большой планете. Это они создают тёмный вихрь, который все видят. Часть энергии покрывают наши конгломера-аты, перерабатывая морскую воду. А чтобы планета оставалась в простра-анстве – хотя бы как проекция! – наши предки расположили по всему экватору специальные стабилизаторы.

– Зачем такие сложности? – удивился Дан. – Наши учёные пытаются найти способ переноса в пространстве быстрее скорости света. И что-то я не припомню, чтобы они выдумывали что-то подобное…

– Корабли наших предков умели перемещаться быстрее скорости света, – ответила Самая Старая. – И плата за такую скорость – энергия. И всё-таки быстрее скорости света – это вовсе не мгновенно. А теперь представь, что ты можешь оказаться в любой точке нашей галактики через одно мгновение! В любой!.. Старая мать улья говорила, что запуск прохода стал бы величайшей вехой в развитии нашей цивилизации…

– Чего же не запустили? Получили бы военное преимущество над врагом! – Дан никак не мог поверить, что учёных, создавших такой гениальный проект, нужно было переключать на военные разработки.

– Не успевали запустить… Запуск проекта требовал временных затрат, которые превыша-али пять тысяч местных циклов. А война развива-алась стремительно. Даже моя родительница не дождалась открытия прохода… Умерла от последствий военного налёта.

– Печально! – кивнул касадор, не слишком проникшись горем дендроидов.

– Куда печальнее то, что при текущих затратах энергии проход, или червоточина, как ты его называ-аешь, закроется через пятьдесят тысяч лет… – не согласилась Самая Старая.

– То есть, эта планета исчезнет через пятьдесят тысяч лет? – уточнил Дан.

– Скорее всего, даже раньше. Деревья на большой планете, вокруг которой вращается эта, умирают. И заменить их нечем. Их выращивали специа-ально для этого проекта в нашей родной системе… Но и это не самое страшное! – призналась Самая Старая. – Скорее всего, планета исчезнет уже через несколько циклов. Именно это заставило нас искать встречи с тобой.

– Час от часу не легче! Вы, наверно, издеваетесь? Я сам тут застрял. И чем я могу вам помочь?! – возмутился Дан.

– Ты можешь помочь… Нужно найти одно устро-ойство, которое находилось на юге материка, – призналась Самая Старая. – Один из двух стабилизаторов, которые наши предки расположили на суше, а не под водой. Его кто-то украл…

Дорогие читатели! Этой главой был напрочь вынесен мозг редактора, и она требует выдать ей выходной, а лучше – два. Впрочем, и автору тоже надо разобраться с делами, поэтому он не нашёл причин для отказа. Завтра и послезавтра (3 и 4 июля, соответственно) – проды не будет. Новая глава будет выложена во вторник 5 июля.

Глава 6

Дан Старган и Пелла Флинт, всё там же, тогда же, 9 августа 1936 года М.Х.

– Стой, что значит «украл»?! И при чём тут я и Пелла? – Дан смотрел на Самую Старую, пытаясь продраться через хитросплетения её логики. При этом веко у него слегка подёргивалось, и он никак не мог справиться с возникшим тиком. – У вас умыкнули какую-то шутку, а искать должны мы?

– Шту-ука важна и для вас, и для нас! – напомнила Самая Старая. – Стабилизатор удерживает планету в привычном пространстве. Не получится удержать – и даже ты не успеешь сбежать. Забыл?

– И почему вы сами не можете её найти? – выгнул бровь Дан.

– Буду честна с тобо-ой! – Самая Старая устало откинулась на спинку кресла. – Я бы взялась, но не могу… Я не могу покинуть эту комнату. И не смогу в ближайший цикл. Пока не восстановлю-усь после того, как почти год провела вне конгломератов.

– Потому что окружающая среда для вас опасна? – вспомнив, кивнул Дан.

– Очень опасна… Наши предки жили в конгломера-атах, Дан, – пояснила Самая Старая. – Нам и раньше было не слишком комфортно покидать деревья. Но здесь и сейчас… Отравляющие вещества, радиация, переизбыток металлов в воде. Да ещё и мучи-ительный разрыв с домом… Из всех старших находиться вне наших домов могут единицы.

– Есть же младшие, которые вам подчиняются! – напомнил Дан.

– Есть, но они разве что хаблов в поход соберут. Их у нас тоже не так много, чтобы терять их из-за стычек с… людьми. Да… Вы же себя так называете? – Самая Старая вздрогнула, как будто по её телу прошёл какой-то спазм. – Младшие не спосо-обны к анализу. Да, они могут находиться вне конгломератов дольше нас, старших. Но они выполняют простые задачи. И уж тем более, мы не можем терять молодых старших! Они на-аше будущее, которое пока представляется нам весьма мрачным…

– Воспитали себе помощничков!.. – проворчал Дан. – Давай-ка я попробую подвести итог… Ты хочешь, чтобы я и Пелла нашли какое-то ваше устройство, которое было где-то на юге Марчелики и почему-то пропало. Нет, я понимаю, что, скорее всего, ваше устройство забрали люди. Но что мне с ним делать дальше, когда я его найду?!

– Поставить его на место. И бо-ольше не трогать, – предположила Самая Старая, снова вздрогнув всем телом. – Это не так уж и сложно…

– Каждый из нас, людей – это индивидуальность, способная к анализу! – Дан покачал головой. – Каждый из людей стремится укрепить своё благополучие. Если ваше устройство обнаружили, то его снова найдут и снова умыкнут – дайте только время. Так и будете каждый раз искать людей-исполнителей?

– У вас же есть власти или правительство? – неуверенно уточнила Самая Старая. – Они могут охранять стабилизатор.

– Могут охранять, а могут не охранять. Могут и сами продать. А могут и вовсе упустить из-за разгильдяйства отдельных людей!.. – Дан засмеялся, так как неожиданно понял, что Самая Старая пытается судить о человеческом обществе по своему собственному. – Один представитель власти будет охранять, а другой может оказаться нечист на руку. И будет искать покупателя.

– И что же… Что же… Делать? – спросила Самая Старая.

– Охранять самим! – отрезал Дан. – Я не знаю, как!.. С вами, кстати, всё в порядке?

– Нет, – ответила Самая Старая. – Вам нужно регулярно есть и спать. А мне нельзя надолго покидать кокон.

– Так давайте устроим перерыв! – предложил Дан. – И вам, и нам есть, о чём подумать…

Самая Старая не ответила. Она прикрыла глаза, сотрясаясь, как осиновый лист на ветру, а из стен к ней тут же устремились древесные побеги, заботливо оплетая матку улья. То ли аборигенка не посчитала нужным отвечать, раз уж предложение Дана прозвучало, то ли вообще потеряла сознание…

Во всяком случае, влетевший в комнату переговоров провожатый наводил на мысли, что произошло что-то непредвиденное.

– Вы слишком долго разговаривали, – сказал он, останавливаясь рядом с Пеллой и Даном. – Простите, но придётся подождать, пока нашу Самую Старую подлечит конгломерат. Сейчас она не может говорить…

– Нам бы тоже перекусить и отдохнуть! – согласился Дан, посмотрев на Пеллу.

Девушка не всё понимала из разговора Старгана и Самой Старой. Но это было уже привычное ощущение. Неизвестные термины, новые значения знакомых слов – всё это давило на мозги похлеще, чем любая самая сложная учёба. Девушка еле держалась, чтобы не задремать прямо на переговорах. И потому была только рада передышке. Она благодарно кивнула своему спутнику.

Всё тот же абориген повёл их всё в ту же комнату, в которой они отдыхали до этого. При этом Дан по пути старательно донимал его вопросами.

Банальными, но явно имеющими какой-то скрытый смысл.

– Слушай, а почему нас держат именно в этом конгломерате? Самая Старая далеко от него! – как оказалось, Дан не просто умел изображать из себя дурака, но и делал это виртуозно.

– Я не знаю. Так решили самые старшие. Но уверен, на это есть причины, – ответил абориген.

– А к кому относишься ты в этой вашей… градации? Ну которая иерархия!.. – не унимался Дан.

– Я отношусь к молодым старшим, – отвечал абориген совершенно бесстрастным голосом, за которым явно пряталось плохо скрываемое раздражение.

– А почему ты напевать перестал? – раздражения Дан как будто не заметил.

– Напевать?.. – провожатый не понял вопроса.

– Ну вроде того: напева-ать! – Дан даже руки трогательно сцепил под подбородком, чтобы изобразить речь аборигена.

– Мы быстро учимся вашему языку…

И так почти весь путь, когда не надо было лететь по переходам. Как это выдержал бедняга-провожатый, Пелла даже не представляла. Ну а Дану было глубоко наплевать. Он просто старался использовать возможность разговорить аборигенов, а что они при этом ощущают – его не особо волновало.

В комнате Пелла и Дан снова остались одни. Молодой касадор тут же достал из рюкзака еду и выложил её на стол. Сам же отошёл к импровизированному окну и, встав у него, принялся молча смотреть вдаль.

– Они без этих своих деревьев жить не могут. А я вот не могу жить в этих деревьях… – наконец, проговорил он.

Хоть Пелла ещё и была немного обижена, но оттаивать уже начала. И поэтому не стала отмалчиваться.

– А что тебе не нравится? – поинтересовалась она.

– Атмосфера тут такая… Будто в больни… В смысле, в лекарнях у меня дома. Стерильность полная!.. – Дана даже передёрнуло. – Только нет ни запаха лекарств, ни других людей… Пусто, стерильно… Сраные жучки-древоточцы…

– Ты как-то их сразу невзлюбил! – удивилась Пелла. – На это есть причины?

– Миллион! – ответил Дан. – Если бы не они и не их червоточина, я бы не оказался здесь, оторванный от дома и родных. И мои родители, наверно, потратили бы жизнь на что-то более увлекательное, чем поиск микроскопической чёрной дыры… Да и вас бы здесь не было! Но это, конечно, не самая разумная претензия…

– Хоть и вызывает в тебе самый горячий отклик? – улыбнулась девушка.

– Вызывает… – не стал отрицать Дан. – Но хватает и более рациональных причин для злости. Их неспособность решать свои проблемы… Их желание впутать в эту проблему нас с тобой…

– Но ведь Самая Старая сказала, что это важно всем! – напомнила Пелла.

– А ты не могла бы вылизать мне сапоги? – неожиданно спросил Дан и, глядя, как вытягивается лицо девушки, продолжил: – Поверь! Это важно всем! Без вылизанных сапогов Дана Старгана весь мир погибнет!

– Издеваешься?! – возмущённо пискнула девушка.

– Нет, снимаю налёт тайны с просьбы жучков… – ухмыльнулся Дан. – Одно дело – обсуждать таинственные стабилизаторы. И совсем другое дело, когда речь идёт о моих сапогах, верно? Когда кто-то просит тебя сделать что-то за него – всегда стоит напрячься!..

– То есть, ты хочешь сказать… – Пелла решила придержать бесполезные обиды за странный пример с сапогами, чтобы понять ход мыслей Старгана. – …Мы не знаем, действительно ли нужно привлекать нас к решению этой проблемы. И, возможно, они могут справиться сами…

– Именно! К тому же, я не просто так намекнул, что если стырили этот их стабилизатор люди, то они его снова стырят… – Дан вернулся к столу и сел. – Если кто-то усмотрел в стабилизаторе хоть какую-то ценность, то и кто-то другой её усмотрит! И что теперь, всю жизнь бегать и охранять для жучков их же имущество?

– Боишься, что сядут на шею? – догадалась Пелла.

– А ты молодец! – с уважением кивнул Дан. – Именно этого и боюсь!

Пелла поспешно спрятала лицо за едой, опустив взгляд. Она, конечно, обижалась на Дана, но похвала оказалась неожиданно приятной. Всё-таки он был главой вадсомада… Можно сказать, человеком, облечённым властью и ответственностью!

– А если всё-таки искать придётся нам… – девушка вернулась к прерванной теме, как только могла быть уверена, что её смущение не заметит Дан. – То… Как ты себе представляешь эти поиски?

– Это вообще отдельный вопрос, – признался молодой касадор. – Пока никак! Я ведь даже не знаю, как выглядит этот их стабилизатор!..

– А что она говорила про рабов? – поинтересовалась Пелла, которая не слишком хорошо поняла эту часть рассказа.

– Помнишь, тот григио, который приходил после парома, называл людей родственниками хаблов? – напомнил Дан.

– Что-то такое помню, да… – наморщив лоб, кивнула девушка.

– Так вот. Он не соврал, – признался Дан. – Они…

– Дан! Этого быть не может! – возмутилась Пелла, хотя скорее для проформы: всё-таки назвать её правоверной христианкой было нельзя. Особенно после того, как она столько времени не появлялась в церкви. – Господь создал людей такими, какие мы есть!

– Знаешь, я в богословии не силён… – признался Дан. – Но даже логически, если тело остаётся после смерти в нашем грешном мире, то мы явно были задуманы иначе!

– Но Иисус вознёсся на небо во плоти! – напомнила Пелла.

– И это одно из величайших чудес, – кивнул Дан, который Библию целиком не читал и спорить с Пеллой не хотел. – Думаю, что с божественной составляющей в людях всё и вправду непросто… А вот с нашими телами ситуация, в общем и целом, немного банальнее. Человек в нынешнем виде появился относительно недавно. Тысяч сто тридцать лет назад… Но это неточно. Вполне возможно, что позже. Во времена, о которых говорила Самая Старая, человек выглядел как… Да примерно как хаблы и выглядел! Так что хаблы – родственники наших далёких предков. А возможно, что и вправду наши предки. Но это может разве что генетический анализ подтвердить…

– Что?! – девушка выпучила глаза.

– А, не заморачивайся! Это одно исследование, – отмахнулся Дан. – Не собираюсь я тебе объяснять основы генетики…

– Ты хочешь сказать, что хаблы и в самом деле родственны нам? – уточнила Пелла.

– Да, это возможно, – уклонился от прямого ответа молодой касадор. – Ты посуди сама… На Эрфе сейчас есть два вида флоры и фауны. Земная и местная. Так?

– Ну да… Получается, что так! – кивнула Пелла.

– Земные растения не так уж сильно отличаются от местных. Хотя всё же коренные отличия присутствуют, так? – продолжил перечислять Дан.

– Ну… – Пелла вспомнила всё, что знала про растительный мир Марчелики и Нового Эдема. – Согласна…

– А вот с животными всё ещё интереснее! Ты знаешь, как размножаются воллы? – спросил Дан.

– Конечно! Они откладывают яйца! – ответила девушка, будто на уроке.

– А есть среди животных Марчелики живородящие? – напомнил Дан.

– Птицы! – вспомнила Пелла.

– А птицы Старого Эдема?

– Наоборот, откладывают яйца! – Пелла начала терять нить рассуждений, но Дан уже возвращался к самому первому вопросу:

– А есть ли среди этих живородящих птиц хоть одна, которая выкармливает своих детёнышей молоком?

– Нет…

– Так вот, в Марчелике есть только одна коренная тварь, которая не откладывает яйца, а рожает детей и кормит их молоком… И это хаблы! – Дан посмотрел в ошарашенное лицо спутницы и усмехнулся. Просто так усмехнулся: бить он её, конечно же, не собирался. – На Эрфе нет коренных млекопитающих. Ни одного! Все они прибыли с Земли. Но есть хаблы! Откуда они взялись там, где не появился механизм выкармливания потомства молоком?

– Я поняла, о чём ты. Но в то же время и не очень поняла… – призналась девушка. – Почему их не может быть среди местных зверей и птиц?

– Да потому что предпосылок нет, – ответил Дан. – Полуразумный вид взял и стал млекопитающим, вопреки всему… Нет… Так не бывает! Хаблы привезены с Земли или с другой планеты, где млекопитающие получили столь же широкое распространение. Они не местные. А с учётом наличия прохода между Землёй и Эрфой… Ну ты понимаешь!..

– Они тоже могут быть с Земли, – кивнула девушка.

– Вот и я так думаю, – кивнул Дан. – До этого думал, что их просто сюда раньше занесло, чем вас… А теперь получается, что их сами же жучки на планету и завезли.

– И что теперь? – спросила Пелла.

– Теперь передохнём и перекусим. Ну а потом пообщаемся с этой Самой Старой…

Дан Старган и Пелла Флинт, центр Марчелики, 10 августа 1936 года М.Х.

Отдых Самой Старой занял немало времени. Когда Пелла и Дан вернулись с переговоров, едва начинался вечер. А когда их снова позвали – занимался рассвет следующего дня. К счастью, от скуки люди уснули довольно рано и столь же рано проснулись. Они как раз доедали завтрак, когда снова появился уже знакомый «молодой старший».

– Слушай, а почему только тебя к нам посылают? – поинтересовался Дан, даже и не думая прерывать приём пищи. – Других нет?

– У каждого есть своё дело, – терпеливо ответил тот. – Моим делом было встретить вас, привести на переговоры и вернуть назад.

– А сколько вас? – спросил Дан.

– Две сотни старших, и ещё… – молодой старший вдруг изменился в лице и произнёс после паузы: – Кажется, мне не стоит этого рассказывать…

– Да ладно, я просто любопытствую! – отмахнулся Дан. – И так понятно, что вас немного… Слушай, а конгломераты – это просто сильно изменённые растения?

– Конгломераты – это основа жизни на нашей родной планете, – осторожно ответил молодой старший, видимо, ожидая, что его снова одёрнут. – В основе находится большое растение, которое населено множеством живых существ. Бактерии, другие растения и крупные живые организмы – такие, как мы…

– Значит, на вашей родине за пределами конгломератов не было никакой жизни? – уточнил Дан.

– Нет, насколько я знаю… Мне не доводилось бывать на нашей родине!.. – признался сопровождающий.

– Понятно… – Дан покивал и принялся закидывать в себя остатки завтрака. – А сколько вы живёте?

– Имеется в виду продолжительность в циклах? – уточнил молодой старший.

– Угу! – кивнул Дан, набивший к этому времени рот едой.

– Сейчас средняя продолжительность жизни не превышает возраста Самой Старой. Большинство старших не переходят рубеж даже в сто тысяч циклов… – признался абориген.

– Ты сказал «сейчас»? – Дан проглотил еду. – А раньше?

– Раньше доходила до трёхсот циклов, – ответил тот. – Но средняя продолжительность составляла около ста пятидесяти.

– Немаленький разброс!.. – присвистнул касадор.

– Это связано с нашей градацией и специализацией особей, – пояснил молодой старший. – Дольше всех живут матки улья, затем идут другие Самые Старые, связанные с управленческой и аналитической деятельностью… Особи-рабочие и особи-солдаты всегда жили меньше.

– Ха! В этом наши общества не слишком отличаются! – неизвестно чему обрадовался Дан.

Своим видом молодой старший старательно показывал, что не согласен с утверждением касадора, но всё-таки смолчал. У Пеллы даже сомнений не осталось, что он тяготится обществом людей. Но это видел и её спутник. А его, похоже, трудности «древесного жучка» трогали не больше, чем трудности настоящих древесных жучков.

На этот раз Самая Старая успела выйти из кокона к тому моменту, когда пришли люди. Она сидела неподвижно с непроницаемым лицом.

– Надеюсь, я не нарушила какие-то ваши обычаи, – проговорила она, когда Пелла и Дан сели на стулья напротив. – У меня всё ещё тяжёлое состояние после цикла вне конгломератов. А возраст уже не тот, чтобы игнорировать восстановление…

– Если вам надо терять сознание прямо во время разговора, ничего не имею против! – витиевато выдал Дан, так что Самой Старой даже пришлось на секунду замолчать, обдумывая ответ.

После чего она кивнула:

– Итак, мы остановились на том, что стабилизатор украден. Я обдумала информацию о том, что его снова могут выкрасть. Пока у меня нет решения этой проблемы. Возможно, вы сможете посоветовать нам что-нибудь…

– Давайте начнём с того, что это за стабилизаторы. Ну и попутно… Чем они могли так приглянуться людям? – развёл руками Дан.

Самая Старая согласно кивнула и замолчала. Через секунду рядом с ней, прямо в воздухе, соткалась схема какого-то странного растения-устройства. Надписи были непонятны, но по форме дерево немного напоминало обычный напл.

– Для наземных стабилизаторов была выбрана форма одного из местных деревьев, которое, к сожалению, уже вымерло на этой планете. Но это только внешняя надземная часть. Растение-стабилизатор имеет очень глубокие корни, уходящие внутрь планеты на километры. Сам ствол, в котором и функционирует устройство, находится на поверхности. Чтобы проводить его обслуживание, наши предки предусмотрели возможность лёгкого отделения ствола от корневища.

– Лёгкий способ – это какой? – задумчиво уточнил Дан.

– Ствол можно просто срезать, а потом поставить обратно. И всё снова срастётся, – объяснила Самая Старая. – Кора дерева является экраном, который защищает окружающее пространство от губительного излучения стабилизатора. Впрочем, природа излучения мне неизвестна… Эти технологии не были в общем доступе.

– Да кто бы сомневался! – хмыкнул Дан. – Предположим… Что если там поработала артель дровосеков? Они порубили деревья, а заодно и этот ваш стабилизатор…

– Не думаю, что они могли бы разрубить устройство. Стволу, при определённых обстоятельствах, ещё можно нанести лёгкие внешние повреждения, которые затянутся натуральным экраном… – призналась Самая Старая. – Но дальше, в глубине ствола, идёт броневой пояс, который просто не позволит через него пробиться. Его можно только срезать и в таком виде перевозить.

– Может быть, какой-то ботаник заинтересовался? – предположила Пелла.

– Пел, ну какой ботаник в здравом уме сейчас в Марчелику поедет? – удивился Дан. – Нет, тут не в ботанике дело… А что за натуральный экран?

– Металл, – ответила Самая Старая. – Один из редких металлов…

Пелла представила себе истекающее железом дерево, а вот Дан оказался значительно более практичным.

– Ну-ка… Покажите натуральное изображение! – попросил он.

Картинка рядом с Самой Старой тут же сменилась. Вместо схемы на ней появилось само дерево. Оно было высокое, примерно метра четыре в высоту. Сине-красные листья свисали гибкими побегами вдоль ствола. Кора была серой и жёсткой. Местами на ней что-то блестело в солнечных лучах. Пелла ещё подумала, что блеск красивый и какой-то знакомый. А Дан просто засмеялся.

– Что смешного? – удивилась Самая Старая. – Смех – это признак радости, разве нет?

– Смех – это признак веселья! – уточнил Дан. – Металл, значит, довольно редкий, да?

– Да… – осторожно ответила Самая Старая.

– А что не так с металлом? – удивилась Пелла.

– С ним всё не так! Не представляю, от чего он экранирует, но… – Дан посмотрел на Пеллу и покачал головой. – Это золото, Пел. Это дерево при повреждении внешней коры истекает золотом!..

– Есть какая-то разница, какой именно металл? – уточнила Самая Старая.

– У вас денег не существует? – Дан не столько спрашивал, сколько утверждал. – Вы не знаете такого явления?

– Мы сталкивались с ним, – кивнула Самая Старая.

– У нашей цивилизации золото – это одновременно и культ, и деньги… – Дан вздохнул. – А вы сделали дерево, которое даёт деньги!.. Я даже близко не представляю, где его теперь искать. И более того, тот, кто его нашёл, будет молчать об этом. Чтобы его не убили и не забрали дерево.

– Получается, найти стабилизатор невозможно? – уточнила Самая Старая.

– Когда он пропал? – нахмурив лоб, спросил Дан.

– Выпадение цепи зафиксировали три цикла назад, – ответила Самая Старая. – Сначала думали, что просто поломка… И лишь на следующий цикл отправили туда комиссию. На месте стабилизатора была ямка и подрубленные корни.

– Ну… Значит, со временем дерево перестанет давать золото! – прикинул молодой касадор.

– Вовсе нет… Для того, чтобы добывать золото, дереву достаточно получить доступ к воде, – призналась Самая Старая. – Можно к пресной, но лучше – к морской. Корни просто ускоряли добычу и позволяли находить нужные минералы для устройства.

– Значит, если взять это дерево и поместить его в море, то оно будет копить золото? А при повреждении коры – сразу заливать всё им, так? – мрачно уточнил Дан.

– Всё верно, – подтвердила Самая Старая.

– Вы даже не представляете, как тяжело будет его искать… – вздохнул Дан.

– Неужели даже возможная гибель планеты не поможет его вернуть? – удивилась мать улья. – Мне казалось, что достаточно вам сообщить…

– Мне никто не поверит! – ответил Дан.

– Именно так! Скорее, люди подумают, что мы их обманываем и пытаемся украсть дерево… – поддержала его Пелла.

– В общем, мы можем сколько угодно кричать о конце света. Дерево добровольно возвращать никто не станет… – Дан хмуро уставился вдаль пустым взглядом. – Того, кто это сделал, надо будет как-то вычислить…

– И как вы собираетесь это делать? – немного растерянно спросила Самая Старая.

– В мире, где существует воровство, всегда есть способы вычислить вора, – ответил молодой касадор. – Я не знаю все эти способы. Но поверьте, есть люди, которые умеют правильно искать. Конечно, найти будет очень сложно, но можно…

– Что вам для этого нужно? – поинтересовалась Самая Старая. – Если мы можем чем-то помочь…

– Да чем вы тут поможете!.. – буркнул Дан, но тут его осенило. – Если, конечно, не предоставите возможность связываться с вами и использовать ваши скоростные пути. Обычный путь до южного побережья Марчелики… В смысле, континента, на своих двоих займёт много дней. Чтобы была возможность ускорить поиски, неплохо бы нам быстрее перемещаться…

– Это возможно, – медленно кивнула Самая Старая. – Но мне нужно будет согласие старейших…

– Ну, тогда вроде всё… Правда… – Дан задумался. – Было бы неплохо знать месторасположение и пропавшего стабилизатора, и того, который ещё на своём месте. Во всяком случае, я смогу оценить, угрожает ли ему что-нибудь или нет. Пока вы думаете, как их обезопасить от людей, я попробую наладить временную охрану.

– Если я верно понимаю ваши обычаи, охранники-люди тоже могут его украсть! – с тревогой заметила Самая Старая.

– Могут! – не стал отрицать очевидного Дан. – Но тогда их, в первую очередь, и будут подозревать. А если они не будут знать, что сторожат, тогда и соблазна не возникнет. В общем, этот вопрос можно решить…

– На это тоже нужно согласие старейших! – произнесла Самая Старая.

– И сколько его ждать? – поинтересовался Дан.

– Они уже обсуждают оба вопроса, – ответила мать улья.

– Ах да, вы же думаете, как единое целое… – вспомнил Дан.

– Это не слишком верное утверждение! – призналась Самая Старая. – Наши сознания просто соединены между собой. Во всяком случае, на определённом расстоянии мы можем обмениваться мыслями без специальных средств связи… Всё… Старейшие отказали!

– Да ну конечно! Кто бы сомневался!.. – засмеялся Дан. – Отказали в обеих моих просьбах?

– Да, – кивнула Самая Старая. – Я попробую их уговорить.

– Могу подкинуть пару аргументов «за»… – мрачно ответил касадор.

– Я была бы не против дополнительных аргументов, – кивнула мать улья.

– Просто намекните им: если я не могу осмотреть, как минимум, место пропажи вашего стабилизатора, то искать они его будут сами, – пояснил Дан. – И скажите им, что от того места, где стоит мой вадсомад, до юга ехать два месяца. Если без остановок. Это одна шестая часть цикла. И если они думают, что я брошу свои дела и побегу делать работу за них, то глубоко ошибаются.

– Но это вы украли стабилизатор! – напомнила Самая Старая. – Вы, люди!

– А это вы их поставили, вы выпихнули планету из привычного пространства, вы стали причиной появления людей на Эрфе!.. И вообще, вам нужно было лучше следить за своим имуществом, – жёстко ответил Дан. – А раз вы стали причиной всех этих событий, то вам и отвечать! А я просто делаю за вас вашу работу.

– Я передам! – помолчав несколько секунд, согласилась Самая Старая. – Но я бы не рассчитывала на многое…

Вадсомад Старган, стоянка у берега Нигад-бех, 14 августа 1936 года М.Х.

– Идут! Идут! – закричал с места дозорного Бенедикт. – Дан и Пелла вернулись!

Весь лагерь высыпал смотреть на людей, которые шесть дней путешествовали по нехоженой части центральных равнин и вернулись живыми. Что вообще-то даже среди касадоров считается невидалью и небывальщиной… Ведь всем известно, что центральные равнины Марчелики могут свалить даже волла – если, конечно, тому совсем уж не повезёт.

Дан шёл впереди, на своих двоих. И даже выглядел очень довольным. На спине у него висел не сильно опустевший рюкзак. И хотя по лицу касадора градом катил пот, нельзя было сказать, что он перетруждается. Просто начинался зенит, и припекало так, что взмокли даже сторонние наблюдатели.

Пелла тоже не выглядела ни уставшей, ни исхудавшей. И, более того, шла на своих двоих, как и Дан. Впрочем, у неё-то тяжёлого рюкзака за плечами не было. А вот странное растение в горшке, который девушка несла в руках – это было что-то новенькое…

Члены вадсомада радостно приветствовали вернувшихся. Хлопали по плечам, много шутили – и вообще встречали, как героев. То ли всем надоело сидеть на месте, а возращение Дана, как всегда, обещало скорый отъезд… То ли просто устали маяться от безделья, а появление главы вадсомада и его спутницы внесло какое-то разнообразие.

– Пелла, а что это за растение? Ты собралась озеленить фургон? – удивилась тётя Луиза.

– Ой, не надо… – буркнула под нос Лилия, которая тут же вспомнила свою маму и её цветы. Но, понятное дело, девушку никто не услышал.

– Это мой цветочек, тётя! – сообщил Дан. – Будет скрашивать моё жилище!

– Твоё жилище, Дан, куда лучше скрасила бы жена! – попеняла ему тётя Луиза. – Ходить бобылем в твоём возрасте и положении, можно сказать, уже невежливо!..

– Жена мне на центральных равнинах не попадалась! – хмуро отмахнулся Дан, а потом сразу повеселел. – Зато смотрите, какой цветок попался!

– И где ты там видел цветок? Кактус какой-то!.. – усомнилась Анна, принявшись смеяться.

– Просто вы ничего не понимаете в красоте! – отмахнулся Дан. – А цветы на нём обязательно будут! Вот полью – и будут!

Он отобрал у Пеллы горшок и отнёс его к себе в фургон. И там поставил «цветочек» на тумбочку рядом с кроватью. А затем принялся рыться в шкафу – и вскоре нашёл мешочек с селитрой, которую высыпал в горшок. После чего вышел из фургона и вскоре вернулся с небольшой горстью золы, куском морской соли и кружкой воды, набранной в реке. Перемешав воду, золу и морскую соль, Дан вылил содержимое кружки в горшок.

То что он сделал потом, удивило бы любого здравомыслящего человека в Марчелике… Дан принялся стачивать о точильный камень разные детали, найденные в ящике с инструментами. И эту металлическую крошку он тоже кидал в горшок. Понятно, что всем растениям нужны удобрения, и поэтому вода, зола, селитра и соль ещё не выглядели чем-то странным.

Однако устройство связи с оператором в центре Марчелики было не обычным растением, а весьма прожорливым… Во всяком случае, по мере роста самого коммуникатора. А потому и требовало весьма необычной подкормки, которую не всегда легко было найти. И всё-таки Дан задался целью сделать «как надо». Без «цветочка» не было никакой другой возможности переместиться за сутки через весь континент.

Посмеиваясь над своими «садовыми работами», Дан подбадривал себя тем, что взамен обретёт уважение и доверие жителей центра Марчелики. Хотя прекрасно понимал, что ему выдали что-то донельзя редкое и потому дефицитное. И что потерю устройства ему, конечно же, никто не простит.

Старейшие упирались долго, не желая открывать расположение стабилизаторов. И не собираясь давать возможность быстро перемещаться между станциями, раскиданными по всему континенту. И всё-таки сложно упираться, если тебе противостоит тот, кто куда упрямее волла… Как только Дан чувствовал сомнения в ответах старейших и Самой Старой, то сразу напоминал им о том, что те и сами могли бы заняться поисками.

Но Самая Старая не могла – ей ещё год надо было лежать в коконе. А старейшие не хотели – потому что им потом тоже пришлось бы лежать в коконе. В результате им оказалось куда выгодней свалить всё на Дана, согласившись на его условия, а точнее – на откровенный шантаж.

После такого Старган, само собой, прощался с аборигенами как с лучшими друзьями. Ну а они с ним – как с заклятым и очень жадным врагом. Но, как и всегда, это совершенно не волновало Дана Старгана. Ведь если «жучки» считают его врагом, то это их личные проблемы, как рассуждал сам молодой касадор. А он вообще-то добрый и отзывчивый – и со всеми дружит!

Глава 7

Город Золотые Пески, улица Безмятежная, дом 18, Марчелика, 26 сентября 1936 года М.Х.

Дверь скрипнула и открылась. В маленькой прихожей, где с трудом могли бы развернуться даже три человека, было пусто. Где-то на кухне гремела посудой эрбе Медина, но на скрип двери она не отреагировала. Видно, не услышала.

Гарри Альфареро устало облокотился о стену и принялся стягивать сапоги. Сапоги были высокие, узкие, чтобы прятаться под брюками – и поэтому нормально стягиваться отказывались. К тому же, Гарри пытался провернуть этот фокус двумя пальцами одной руки, чтобы не пачкаться о ту субстанцию, в которую он вляпался на улице прямо рядом с домом…

– Чёртова обувь! – ругнулся он вполголоса.

– Метен Альфареро! – эрбе Медина появилась в дверях кухни, услышав шорохи, и всплеснула руками. – Где вы умудрились так изгваздаться?! Ваш новый заказ оказался не слишком удачным?

– Увы, моя дорогая эрбе, изгваздался я на улицах нашего славного города! – сдавленно ответил Гарри, покраснев от напряжения, потому что как раз предпринял очередную попытку стянуть обувь.

В следующий миг сапог всё-таки сорвался с ноги. При этом метен Альфареро не удержал равновесия и ударился о стену, едва не упав. Сапог выскользнул из пальцев, прочертил красивую дугу в воздухе, оставляя на потолке маленькие, но весьма вонючие точки – и впечатался в шкаф, измазав ещё и его…

– О мой Бог! – вздохнула эрбе Медина. – Прошу вас, метен, стойте на месте… И не пытайтесь стянуть второй сапог! Я сейчас принесу тряпки!

Тряпки метену Альфареро были не нужны. Ему был нужен образец дерьма, которое с завидной регулярностью образовывалось прямо рядом с домом № 18 по Безмятежной улице. И каждый раз прямо перед возвращением Гарри. Это началось где-то с месяц назад. Сначала Альфареро даже внимания не обратил: ну дерьмо и дерьмо. Что взять с дерьма-то?

Но чем дальше, тем больше в нём крепла уверенность: дерьмо оказывается там отнюдь не случайно. Оно ждёт его, Гарри Альфареро – и специально выбирает такое место, чтобы он его не заметил!.. Ни эрбе Медина, ни соседи не вляпывались в это проклятое дерьмо на улице…

Иногда метену Альфареро удавалось обходить вонючую ловушку, наложенную прямо на мостовую. А иногда он лишь слегка её задевал, но в особо неудачные дни – как сегодня, например! – в дерьмо впечатывались оба сапога. Вот откуда ему было знать, что фекальную ловушку расставят именно в том месте, куда он спрыгнет из экипажа?..

Надо сказать, что он давно подметил одну странность: свежесть дерьма не всегда была одинаковой. Значит, это была не куча, которую кто-то наложил прямо перед его приходом – вовсе нет!.. Это была куча, которую наложили, сохранили и подкинули! А значит, кто-то злоумышлял именно против него, метена Альфареро! Злоумышлял и специально портил ему жизнь!..

А чтобы узнать, кто – нужен был образец. Однако бдительная владелица дома номер 18 по Безмятежной улице всякий раз была начеку. И вовремя подмечала попытки Гарри тихо прийти, тихо соскрести дерьмо – и тихо пронести образцы в свою комнату. Впрочем, ей это было как раз простительно: дом-то был её. Гарри лишь снимал здесь жильё.

Увы! И в этот день ему не суждено было разгадать, откуда взялись таинственные испражнения… Сначала эрбе Медина отчистила ещё не снятый сапог, а потом с дотошностью человека, который не признает всякого дерьма в своём доме – вытерла и потолок, и шкаф. Гарри с сожалением вздохнул, натянул тапочки и отправился дальше переживать к себе в комнату.

Конечно, он мог бы попросить эрбе Медину не так усердствовать, но ссориться с хозяйкой дома не входило в его ближайшие планы. А она бы точно не одобрила взятия образцов дерьма в уютной комнате, которую он занимал – и где она неизменно поддерживала идеальную чистоту…

– Вы будете ужинать, метен Альфареро? – поинтересовалась хозяйка.

– Не откажусь, милая эрбе, не откажусь! – ответил Гарри, очень рассчитывавший получить приглашение прямо сейчас. А всё потому что живот уже подводило от голода.

– Ужин будет готов через два часа! – сообщила эрбе Медина, и бедный метен Альфареро чуть не застонал в голос.

Но порядок есть порядок!.. А Гарри очень уважал этот порядок в доме эрбе Медины. Ведь он напоминал ему родные края в Старом Эдеме, откуда ему когда-то пришлось срочно бежать. Теперь он жил в Марчелике, под лучами ослепительного солнца, в постоянной жаре и хаосе… Но даже здесь он сумел отыскать уголок настоящей культуры!..

Чтобы протянуть время до ужина, Гарри достал револьвер и принялся его чистить. Это был единичный экземпляр оружия, некогда выданный ему на службе за особые заслуги. С золотой гравировкой, длинным дулом и барабаном на шесть патронов немалого калибра. Всё в этом оружии было прекрасно: нарезной ствол, точно подогнанные детали, аккуратность работы…

От этого занятия метена Альфареро отвлёк звон дверного колокольчика. Он внимательно прислушался. Сначала раздались шаги эрбе Медины по коридору, а затем скрип двери. Голоса были неразборчивые – дверь в комнату плохо пропускала звуки. Один явно принадлежал хозяйке дома. Второй – низкий и грубоватый – был Гарри незнаком. Он спешно изготовил револьвер к стрельбе и сел в кресло напротив входа в комнату.

Очень скоро в дверь постучали, и голос хозяйки дома сообщил:

– Метен Альфареро! К вам посетитель!

– Спасибо, эрбе Медина! Пусть войдёт!.. – ответил Гарри, прикрыв револьвер полой пиджака.

Дверь открылась, и на пороге, чуть пригнувшись, чтобы не приложиться о притолоку головой, появился высоченный мужчина. Он был одет в короткий плащ, едва доходивший до колен, серо-коричневые брюки, тёмную жилетку и кавалерийские сапоги с небольшими шпорами. В чистые сапоги, между прочим!

Причёска у незнакомца была из тех, которые получаются сами собой, а вовсе не по воле щёлканья парикмахерских ножниц. Русые волосы доходили почти до плеч. Щетина на лице придавала гостю немного зловещий вид. Впрочем, он и сам по себе был опасен – это Гарри понял сразу. И потому незаметно нацелил револьвер под полой пиджака – так, чтобы сразить наповал с первого выстрела.

– Доброго вам вечера, метен Альфареро! – сообщил гость, входя в комнату и распрямляясь.

За его спиной мелькнуло лицо эрбе Медины. Но как только Гарри заговорил в ответ, она немедленно испарилась, прикрыв за собой дверь:

– И вам вечер добрый, метен. Чем обязан?

– Как идут ваши дела, метен Альфареро? Процветаете? – поинтересовался гость, оглядываясь.

– Весьма, метен! Простите, не знаю вашего имени… – ответил Гарри. – И почему вы так этим интересуетесь?

Впрочем, метен Альфареро догадывался, каким будет ответ. И оказался прав.

– Если встречать клиентов в прицел револьвера, обычно бизнес процветать не должен! – сообщил гость.

– Есть гости, а есть – гости!.. – выделив интонацией последнее слово, ответил Гарри. – Когда к вам вламывается огромный касадор с центральных равнин Марчелики, путешествующий на огромном чёрном волле и вооружённый двумя «немезидами», то это вовсе не означает, что он клиент! Это означает, что его надо опасаться. Тем более, за его голову у некоторых людей назначена награда в двадцать пять тысяч во! Не так ли, метен Старган?

– Впечатляет! – довольно кивнул гость. – Меня и в самом деле зовут Старган. Дан Старган. Но я понятия не имею, сколько эти придурки дают за мою голову. Не слежу, знаете ли, за курсом своей башки! А как вы вычислили всё остальное?

– Прежде чем я отвечу… Могу ли я узнать цель вашего визита, метен? – поинтересовался Альфареро.

– Какая цель у меня может быть, если я пришёл к сыщику? – удивился Дан. – Я хочу вас нанять! И я слышал про вас исключительно хорошие отзывы!..

– Метен Старган, насколько я помню, касадоры не нанимают частных детективов! У вас свои методы получения информации. Так что… Это весьма необычно… – Гарри немного задумался. И тут же выдал решение нетривиальной задачи. – Впрочем, ваше дело, по всей видимости, столь же необычно, как и данная ситуация… Что ж, прошу, присаживайтесь!

Демонстративно откинув полу пиджака, Альфареро убрал револьвер в кобуру и направился к бару. Теперь у него был вполне законный повод закинуть в себя стаканчик до ужина. А то, что второй стаканчик придётся закинуть в гостя… Ну так за всё надо платить!.. В последний момент он вспомнил об одном очень важном деле и, остановившись у бара, спросил:

– Метен Старган, а вам не попадалось у дома некое дерьмо?

– И немало, метен… – хмуро ответил касадор.

– Я имею в виду дерьмо человеческое! – пояснил сыщик.

– Этот город полон дерьмом человеческим, метен Альфареро!.. Оно обитает почти в каждом доме на этой улице. И, к счастью, в этом доме я пока его не видел.

– Это очень приятно слышать… Но я имел в виду не людей, а их испражнения. Возможно, таковое имелось у мостовой? – не сдавался сыщик, и гость его удивил.

– Дерьма там не было… Но следы человека, который в него вляпался и вошёл в этот дом, я видел! – ответил Дан.

– Ха! Это весьма интересно! Весьма!.. – решительно распахнув шкаф, Альфареро повернулся к гостю. – Хотите выпить?

– Не откажусь! – ответил Дан.

– Я надеялся, что вы это скажете! – обрадовался сыщик. – Горлодёр, виски… Или, возможно, коньяк?

– Виски, метен. Спасибо! – ответил касадор.

– Определить, кто вы, было совсем не сложно. Сегодня мне пришлось походить по не самым приятным местам этого города!.. – Гарри принялся рыться в шкафу в поисках бутылки с виски. – В одном из них я услышал, как некие люди обсуждают появление в окрестностях города некого вадсомада Старган. И того самого «бешеного Дана, за чью голову назначена награда». Там же я услышал и про цвет вашего волла, и про ваши револьверы.

Сделав паузу, сыщик поставил на стол бутылку виски и два стакана. И, аккуратно их протерев, принялся разливать горячительный напиток себе и гостю.

– А дальше всё просто: у вас длинные волосы. Эту причёску на Марчелике носят только касадоры с центральных равнин, не доверяя своим шляпам. Или просто умные люди, дошедшие до этого своими мозгами, а не традициями. «Немезида» достаточно велика, чтобы её сложно было скрыть. Впрочем, ту, что на поясе, вы не скрываете – а это тоже привычка касадоров. А ту, что под жилеткой, можно заметить, если искать целенаправленно…

Гарри поднял свой стакан и сделал большой глоток. Желудок возмущённо булькнул, принимая подношение – и вовсе не то, что ожидал.

– Ваше здоровье!.. Ваши брюки и сапоги – это тоже сапоги касадора. Итак, вы касадор с центральных равнин, и у вас есть «немезиды». И это уже достаточно веский повод считать, что передо мной Дан Старган. Но окончательно я убедился в этом, когда заметил чёрные волоски на вашем плаще. Такие волоски остаются после общения с воллами. А высоту вашего волла легко вычислить по следу, который отпечатался на вашем плаще, когда вы касались его шкуры. Вы и сами не низкий человек. И то, что след доходит до плеча, говорит о том, что волл у вас тоже немаленький. Вероятность того, что вы именно Дан Старган, стала казаться почти абсолютной.

– И всё же не абсолютной… – уловил Дан.

– Верно! Дальше шли уже мои умозаключения. Вы касадор с центральных равнин и пришли к частному детективу. Как я сказал, вероятно, дело у вас необычное и весьма интересное. Что вадсомад может делать здесь, так близко к побережью? Он может кого-то искать. И, вполне определённо, вы из этого вадсомада. Ведь вероятность того, что в наш город одновременно прибыл вадсомад с центральных равнин и отдельный касадор с центральных равнин, стремится к нулю. А раз так, то вы ехали именно ко мне, о чём и говорит ваша первая фраза о рекомендациях, которые дают мне довольные клиенты. Вероятно, дело, с которым вы прибыли, касается всего вадсомада, а не только вас. И тогда вполне логичным было бы общаться от лица всех членов сообщества именно его главе… А именно, Дану Старгану.

– Всё почти верно, – кивнул Дан, чем немало удивил Гарри, потому что тот почти никогда не ошибался. – Ошибку вы допустили только в догадке, что дело касается всего вадсомада… Вовсе нет! Дело касается всей Эрфы, хотя мало кто на Эрфе об этом знает.

– Вот как? Ну тогда, вероятно, вы просто не тот, за кого себя выдаёте, метен Старган. Не поймите меня неправильно: вы именно Дан Старган. Но вы ни разу не касадор!.. – Альфареро торжественно влил в себя ещё виски. – Ведь, насколько я знаю, касадорам плевать на всю Эрфу, человечество и прочие высокие материи. Они полностью уверены, что если Эрфу и ожидает гибель, то она это заслужила!..

– Всё так и есть, – кивнул Дан. – И Эрфа действительно свою гибель заслужила. Вот только у меня есть дела, которые требуют, чтобы она сдохла несколько позже…

– Это интересная загадка! – Гарри улыбнулся во все свои двадцать четыре зуба и одну золотую коронку. – Я обязательно над ней поразмышляю на досуге… А сейчас я хотел бы услышать о том деле, по поводу которого вы ко мне пришли!..

– Дело… – Дан кивнул и выложил на стол лист с рисунком, на котором был изображён весьма необычный напл. – Представьте, что где-то на южном побережье, прямо на экваторе, растут два таких дерева. Представьте даже, что долгое время они были недоступны для людей. Только одно из них смогли обнаружить. И представьте, что расстояние между ними равно одной двадцать четвёртой части экватора. Но от каждого из деревьев до побережья на востоке и на западе, где оно уходит на север, расстояние не должно равняться этой величине…

– Пожалуй, это уравнение легко будет решить! – кивнул Гарри. – Мне даже не понадобится выходить из дому. Впрочем, возможно, я наведаюсь в муниципальный архив…

– Это ещё не всё, метен Альфареро! – добавил Дан. – Одно из этих деревьев пропало. Однако следует помнить, что это дерево нельзя срубить. Его можно только выдрать, подкопавшись к корням и перерезав их.

– Вы про то дерево, которое, по вашим словам, обнаружили люди? – уточнил Гарри, старательно запоминая каждую мелочь, рассказанную Старганом.

Он уже знал, что займётся этим странным делом. И даже если касадор не предложит ему за работу огромную сумму денег – всё равно займётся… Впрочем, Гарри был уверен, что сумма вознаграждения покроет и его расходы, и безбедную жизнь ещё на несколько лет. Ряд мелочей в Дане Старгане наводил на мысль о том, что чего-чего, а денег у главы вадсомада предостаточно!..

И всё же причина была не в деньгах. Причина была в прошлом Гарри Альфареро. Однажды к нему, тогда ещё молодому следователю политии, явился странный посетитель. И рассказал ему загадочную историю, которая так заинтересовала Альфареро, что тот не смог пройти мимо. Надо сказать, что Гарри всегда отличался крайним любопытством, вниманием к деталям и железной логикой. Ему пророчили сногсшибательную карьеру в политии…

И он делал эту карьеру. А, одновременно с тем, распутывал сложнейший клубок интриг, тайн и преступлений, на которые навело его то самое загадочное дело. И когда оно оказалось полностью раскрыто, жизнь Альфареро круто изменилась. Ниточка привела его к людям, которые занимают в Королевстве такие посты, что и не снились обычному смертному…

Информация, всплывшая в ходе расследования, погребла своим неподъёмным весом репутацию сразу трёх старейших родов государства. А все остальные ополчились против Альфареро… Ведь любому знатному роду есть, что скрывать. Что в Королевстве, что в Народной Аристократии, что в Загорье, что на Островах… Каждому… Гарри не любил лишнюю информацию: это обычно мешало ему думать. Однако тогда он впервые понял, что информация лишней не бывает…

Знай он заранее политические расклады в Старом Эдеме, то никогда бы не обнародовал результаты расследования. К счастью, к тому моменту он уже набрался опыта. И прекрасно понимал, что однажды сам может оказаться по ту сторону закона. А потому заранее подготовил себе пути отступления, на которые не жалел денег. Вот тогда-то они и пригодились…

Гарри Альфареро удалось добраться сначала до Народной Аристократии, где его не так активно искали, а затем до Порта Аугустино. И там, сев на пароход, спешно отбыть в Марчелику.

Здесь он начал новую жизнь. Здесь можно было не опасаться мести древних и могущественных родов. Здесь у него была своя репутация и свои связи… Но здесь не было Тайны! Именно так – Тайны, с большой буквы! Той, что когда-то толкала юного следователя всё дальше и дальше в мрачные глубины аристократической жизни…

И вот перед ним сидел большой и на первый взгляд тупой (да и на второй – тоже!), а на самом деле насквозь фальшивый касадор… Пил дорогой виски – кстати, уже третий стакан. И предлагал ему, детективу Альфареро, коснуться новой Тайны!.. И предчувствие, зародившееся в голове Гарри, подсказывало ему, что эта Тайна – она всем Тайнам Тайна! И все эти Тайны именно такие, с большой буквы.

– Вероятно, да! – кивнул Дан. – И, подозреваю, похитили дерево те же люди, что его нашли. Но это лишь мои догадки… Нам нужно сначала найти места, где росли оба этих дерева. И понять, обнаружили ли злоумышленники только одно из них – или оба сразу. И узнать, почему одно из них пропало. И, конечно же, найти похитителя. Ну и само срезанное дерево… Оно и есть наша главная цель.

– Прекрасно! – совершенно искренне восхитился Гарри. – Но вот какое дело, метен Старган… Мне не помешала бы дополнительная информация. Ведь для похищения дерева нужна причина!..

– А, ну да! Всё верно, метен Альфареро, – согласился Дан и выложил на стол новую стопку бумаги. – Но сначала вам придётся подписать этот документ…

Гарри взял документ в руки и принялся читать. Это был договор. Причём договор, составленный очень и очень грамотно. Настолько грамотно, что, казалось, такое недоступно человеку. Разве что самому Альфареро. Договор этот требовал молчания. Соблюдаешь молчание – и получаешь в обмен деньги и крайне интересное дело. Не соблюдаешь… Ну самый простой выход в таком случае был бы – залезть в петлю добровольно.

Или всю жизнь платить и плакать, плакать и платить… И даже под конец жизни, собирая на паперти милостыню, её бы пришлось отдавать в качестве долга. Документ был настолько прекрасен, что от него пахло Тайной Тайн ещё за милю. Да что там, за сто миль! За тысячи миль! В Марчелике просто не было юристов, способных на такое!.. Да и в Старом Эдеме их было немного…

Поднявшись, Гарри дошёл до письменного стола, принёс оттуда перо и чернильницу, а затем радостно, с энтузиазмом и без капли страха, подмахнул документ – везде, где требовалась его подпись. Воздух в его комнате ещё сильнее пропитался Тайной. И этот запах ему нравился. Как, впрочем, и запах золота, что примешивался к этой Тайне…

– Прекрасно! – Дан забрал часть бумаг, а точнее, свою копию документа. И лишь потом продолжил: – А причина проста. Это дерево, метен Альфареро, залечивает повреждения коры чистым золотом. И всё, что ему требуется, чтобы продолжать это делать – морская вода.

– Ха! Я знал!.. – радостно вскричал детектив, а затем вскочил и принялся расхаживать туда-сюда. – Золото!.. Золото, добытое из воды! Вечный его источник! Какие объёмы выработки, метен Старган?!

– Понятия не имею! – развёл руками Дан. – Думаю, что существенные. Иначе бы не было смысла поднимать такую бучу из-за этих деревьев.

– И вы уверены, что второе дерево находится на своём месте? – спросил Гарри, остановившись.

– Месяц назад ещё было на своём месте, – подтвердил Дан.

– Я берусь за это дело! – со счастливым лицом объявил Гарри и понял, что фальшивый касадор заранее догадался о его решении. И потому всё-таки решил исправиться, добавив в голос каплю сомнений. – Какова цена вопроса?

– Я готов заплатить три тысячи во. Это на накладные расходы, – ответил ему Дан. – Ещё по три тысячи за каждое найденное место произрастания деревьев. Пять тысяч – за личность похитителя. Ну и десять тысяч, если всё-таки найдём дерево…

Запах Тайны в комнате изменился: он приобрёл нотки опасности и пикантное послевкусие выгоды.

– Меня всё устраивает!.. – не стал больше ломаться детектив.

Дан Старган был касадором и был не касадором в одно и то же время. Он не был агентом Акесекрета или другой тайной службы Старого Эдема, но сам по себе был загадкой. Он пришёл именно к тому, кто мог бы ему помочь – даже за бесплатно. И предложил этому человеку то, от чего тот никак не мог отказаться. Дан Старган знал, что так и будет…

И это знал Гарри Альфареро. Мастер распутывать загадки и находить пропавшее. Волшебник распутывания тайн и разгадывания секретов, борец с мрачным злом, что прячется за спиной человеческого общества… Он знал, что Дан пришёл именно к тому, кому нужно, и знал, что об этом знает Дан. Так к чему сомнения? Прочь сомнения!

Тонкая нить клубка, в котором скрывалась Тайна, попала в цепкие руки сыщика. И теперь она уже никуда от него не денется и не убежит!..

Альфареро обговорил и способы связи с нанимателем, и варианты действий в той или иной ситуации. А затем подписал договор о найме, получил задаток, но мысли его уже были заняты: он разгадывал загадку. Гарри так увлёкся, что, распрощавшись с касадором, даже забыл предупредить его…

Дан вышел за ограду дома и остановился. Что-то ему сильно не нравилось в окружающей обстановке… Вот только что? Звериное чутьё, которое стало с ним одним целым за время жизни среди касадоров, подсказывало: улица Безмятежная сейчас не соответствует своему названию. Она была напряжена, как натянутая струна, и способна в любой момент взорваться звуками выстрелов…

Подойдя к воллу, молодой касадор незаметно достал флаконы со специями и выпил сразу несколько штук. Нужно было продержаться хотя бы десять минут, пока специи не начнут действовать… Внимание Дана привлёк мальчишка, призывавший всех «уважаемых метенов и прекрасных мешо» расстаться с десятком паннинг, чтобы получить в свои руки самые свежие новости города и мира.

Старган похлопал чёрного волла по крупу и тихо предупредил:

– Ты, Ночка, никуда не уходи. Я сейчас…

Ночка, как касадор назвал трофейную животину, посмотрела на него как на идиота. Потому что если она и могла уйти, то только выдрав коновязь и часть ограды. Не то, чтобы ей это было не по зу… в смысле, не по копытам, но зачем?..

Когда Дан расстался с мелочью, взамен получив газету, напряжение вокруг уже стало гуще. Медленным шагом он вернулся к ограде, прислонился спиной к стене – и, прикрыв лицо и грудь газетными листами, принялся читать. И нет, Дан вовсе не делал вид – он именно что читал. Ведь и сам касадор, и те, кто сейчас готовился напасть, должны были быть уверены, что он читает.

«Наверно, не стоило показывать свою осведомлённость! – с сожалением подумал Дан. – Тогда бы этот Альфареро предупредил меня о засаде… Всё-таки он действительно крутой детектив».

Но что сделано, то сделано. И теперь Дан внимательно знакомился со сводкой новостей с побережья. Впрочем, оно того стоило. Хоть город Золотые Пески ещё хранил верность Старому Эдему, но вокруг него всё плотнее сжималось кольцо верных СоЗаМаО поселений. Марчелика готовилась броситься в удушающие объятия независимости, но всё никак не могла определить, куда же ей при этом двигаться…

Ноги, появившиеся на узкой полоске мостовой, которую видел Дан между собственной грудью и газетным листом, подсказали ему: поджидавшие его люди потеряли терпение.

– Старган? Дан Старган?

«Боже мой! Я сейчас потеряю нанимателя!» – хлопнув себя по лбу, понял Гарри и кинулся из комнаты к входной двери. Он совершенно забыл о том, что метена Старгана надо предупредить о засаде дельтианцев. Хоть «фальшивый касадор» и не был дураком, но мог просто не заметить тех мелочей, что подмечал сам Альфареро…

Грохнули выстрелы, и на улице раздались крики. Из кухни, вытирая руки о передник, появилась эрбе Медина с крайне встревоженным лицом:

– Что происходит, метен Альфареро? Это что, выстрелы?!

– Несомненно, дорогая моя эрбе Медина… Это они и есть! – решительно сказал Гарри, доставая револьвер и устремляясь к двери.

Снаружи снова зазвучали выстрелы, и раздались новые крики…

Дан ответил на вопрос так, как считал правильным. Для пятерых дельтианцев, подошедших к нему, всё выглядело так, будто стрелять начала газета, скрывавшая от них его лицо и грудь. Хотя, конечно же, делал это именно касадор – из «немезиды», которая пряталась под жилеткой.

Глядя на ноги, было несложно определить, где располагаются прилагающиеся к ним туловища. Пять выстрелов слились в серию – ведь каждый раз взводить курок Дану было не нужно. Пять трупов начали оседать на мостовую. К сожалению, ячейка дельтианцев в Золотых Песках была необычной. В ней отсутствовали совсем уж дураки…

А потому никто не рвался в одно лицо взять опасного врага. И Дану пришлось бросаться в сторону на пределе разогнанных специями сил и скорости: из-за трупов в него целилось ещё полтора десятка стволов. Они бы уже открыли стрельбу – вот только их убиенные товарищи ещё не успели окончательно упасть…

Уходя из-под огня, Дан метнулся к лотку с овощами, за которым визжала, как поросёнок, торговка. Спрятавшись за прилавком, касадор не забыл дёрнуть женщину вниз, в укрытие. Насколько он знал дельтианцев, случайных свидетелей они готовы класть пачками. Следующие пять пуль отправились на встречу с будущими жертвами уже через щель между досками, в то время как шквал ответного огня безжалостно превращал товар на прилавке в салат…

– Тише, мешо!.. Они отлично стреляют на звук! – сообщил Дан продолжавшей визжать женщине, после чего закинул в кобуру «немезиду» с пустым барабаном и достал вторую. – К счастью, я тоже метко стреляю…

– Мой товар! – опомнилась торговка, попытавшись высунуться, но касадор тут же дёрнул её назад.

– Куда?! На десять во! Должно хватить! – Дан кинул ей купюру и, пока торговка соображала, хватит ли этого, выскочил из «овощного» укрытия.

И тут же – на недоступной человеку скорости! – кинулся в сторону, открывая огонь по противнику.

Дельтианцы, конечно же, готовились к нападению. И даже заранее закинулись специями. Но они вовсе не ожидали от касадора такой прыти. И не предполагали, что он тоже успеет закинуться специями – и не только на меткость, но и на многое другое. Времени прошло достаточно, чтобы он начал двигаться быстрее, стрелять метче – да и подмечать всё, что только можно. При этом подставляться под пули Дан совершенно не хотел…

Четыре выстрела – четыре попадания. Дан перескочил ограду дома под номером 16, где жил сосед Альфареро, а затем метнулся в обратном направлении, выпрыгнул – и выстрелил ещё пять раз, каждый раз укладывая очередного дельтианца.

Последний кинулся бежать, вопя не хуже торговки и случайных прохожих, бросавшихся врассыпную от перестрелки. Само собой, споткнулся и упал – да ещё и так неудачно, что ногу сломал. Крича, он принялся ползти прочь…

– Сколько было басовитых выстрелов? Ну таких, похожих на ружейные? – спросил Гарри у эрбе Медины.

– Да откуда я знаю! – воскликнула хозяйка дома, прижав руки к груди. – Там так палили!..

– Девятнадцать раз… – ответил сам себе Гарри. – Либо всё плохо, либо не так уж и плохо…

С улицы нёсся чей-то истеричный и полный боли крик. Судя по тембру, голос не принадлежал Дану Старгану. И это обнадёживало. Гарри без сомнений выскочил бы помочь нанимателю, но всё уже решилось без него.

Нападающих было два десятка. Прозвучало девятнадцать выстрелов «немезиды». Если кричит на улице не Дан, а его противник или случайный прохожий, то помощь Альфареро больше не нужна. Дан либо мёртв, либо сейчас добьёт врага.

– Вы вмешаетесь, метен Альфареро? – поинтересовалась эрбе Медина.

– О! Уже нет смысла! – признался Гарри. – Всё почти закончилось.

С улицы донёсся перестук копыт и очередной выстрел. Истеричный мужской крик прекратился.

– А вот теперь закончилось… – кивнул Гарри, искренне радуясь тому, что Дану Старгану удалось уйти.

– Ну… Раз вы не собираетесь бежать и стрелять, тогда приглашаю вас к столу! – радуясь благополучному разрешению ситуации, произнесла хозяйка дома. – Ужин готов, метен Альфареро.

Глава 8

Вадсомад Старган, Кастиелло де Романо, Марчелика, 8 октября 1936 года М.Х.

Было бы странным, если бы власти города прозевали возвращение вадсомада Старгана. Они и не прозевали, потому что странными не были. Фургоны только расставляли на стоянке старика Хулио, а посланник от мэра Кастиелло де Романо уже топтался рядом – в ожидании того момента, когда Дана Старгана можно будет отвлечь от дел. Собственно, единственное, что парнишке нужно было передать грозному касадору – это приглашение в замок.

Утром Дан проснулся рано. После пяти минут аутотренинга («Они всё равно от тебя не отстанут. Придётся идти!») он всё-таки натянул самую аккуратную и чистую одежду. И даже отправился в город. По пути он собирался проверить почту – на случай, если нанятый им детектив уже прислал первый отчёт о расследовании. Рассчитывать пока стоило разве что на пару строк: «Добрался туда-то, выдвигаюсь туда-то». И даже это уже было бы достижением.

Упрямые «жучки» так и не назвали точные координаты, где находятся их стабилизаторы. Видимо, ещё не осознали, что у Дана имеются свои возможности отыскать нужные места. Молодому касадору и впрямь не слишком-то хотелось спасать весь мир. Откровенно говоря, ему было глубоко наплевать на все эти высокие материи. Он давно смирился, что рано или поздно умрёт. И скорее рано, чем поздно – потому что до старости в Марчелике доживают очень немногие.

К тому же, именно ему было куда отступать. А вот его друзья… Этим деваться было некуда, и, скрепя сердце и заткнув жабу, Дан Старган отправился к детективу, который успел стать легендой западного побережья, раскрывая одно дело за другим. Беглый следователь политеи со Старого Эдема, Гарри Альфареро обладал незаурядным умом, невероятным талантом к разгадыванию тайн – и устрашающим ценником на услуги.

Этот человек, как Дан надеялся, мог не только узнать точные координаты стабилизаторов, но и отыскать пропавший агрегат, сообщив Старгану о его местонахождении. И тогда впереди у Эрфы будет ещё много тысяч лет, за которые Дан уже не переживал, решив, что о них пусть позаботятся будущие поколения.

А здесь и сейчас он ехал по улице, с интересом поглядывая по сторонам. И думал о куда более насущных делах: как организовать отряды для Кастиелло де Романо, как наладить их работу – и где, в конце концов, позавтракать…

Кастиелло де Романо только просыпался. Людей вокруг было мало, и многие магазины ещё даже не успели открыться, а многие салуны – закрыться. К счастью, почта уже работала. Её отделение располагалось неподалёку от станции дилижансов, через которые велось пассажирское сообщение с другими городами – раз уж железной дороги Кастиелло де Романо пока не полагалось.

У окошка скопилась небольшая очередь. Пожилая эрбе получала толстую стопку писем – как решил Дан, от многочисленных родственников и отпрысков. Рядом мужчина (судя по одежде, фермер) мрачно зыркал на всех вокруг и переминался с ноги на ногу. Печальная девушка ожидала, по всей видимости, не менее печальных новостей. А следом за ней стояла суровая женщина с двумя письмами на отправку.

Оглядев это столпотворение, Дан прикинул скорость прохождения очереди. И понял, что стоять в ней, не зная, ждёт ли его письмо или нет, очень не хочется. Надо было бы развернуться и уйти по своим делам, но любопытство пересилило. И Дан решительно направился к окошку.

– Куда ты прёшь-то?! – возмутился мрачный фермер.

– Без очереди, метен! Как вам… – начала заводиться суровая женщина, в негодовании потрясая обоими письмами.

– Я только спросить! – строго рявкнул Дан и, пользуясь замешательством, быстро спросил у служащего. – Письма на Старгана есть?

– Секунду! – ответил тот, а потом глянул в журнал и кивнул. – Одно письмо, метен!

– Премного благодарен! – сказал Дан. И дисциплинированно прошёл в конец очереди под мрачными взглядами остальных страждущих общения по переписке.

Стоять и в самом деле пришлось долго. Одна только пожилая эрбе набирала макулатуру почти пятнадцать минут. За каждое письмо она расписывалась в квитанции, щурясь и долго примериваясь, чтобы поставить галочку в нужном месте. А затем начинала прямо тут распечатывать конверт, чтобы проверить, не пришёл ли он пустым.

Мрачный фермер провозился меньше. Он, может, вообще бы управился за минуту, но на его имя пришла тяжёлая посылка, которая лежала на складе. И служащий почты отлучился на пару минут, чтобы сопроводить клиента.

С печальной девушкой всё прошло быстрее. Получив письмо, она распечатала его дрожащими руками, прочитала первые строки («Прекрасная Луиза, вынужден сообщить, что сердце моё занято, а рука…» – дальше Дан прочитать не успел). И, рыдая, покинула почтовый офис, забыв оставить свой автограф на квитке о получении. Сколько ни кричал служащий, чтобы мешо вернулась, это уже не помогло.

Суровая женщина так же сурово всучила письма работнику почты. А затем столь же сурово кинула на стойку заготовленную оплату, решительно подмахнула чеки, зло посмотрела на Старгана – и, развернувшись по-военному, на каблуках, отправилась по своим делам.

Ну а Дан получил письмо, поставил подпись – и тут же уступил окошко тем, кто успел пристроиться за ним. Распечатав послание Альфареро, он быстро ознакомился с содержимым. Как и ожидалось, пока ничего важного сыщик не сообщал. Сейчас он двигался на юг, меняя один дилижанс на другой, и попутно размышлял, где ему искать золотоносные деревья.

Сложив письмо, Дан аккуратно спрятал его во внутренний карман жилетки. После чего вернулся к коновязи, взобрался на Ночку и двинулся в сторону замка. А там, как оказалось, его уже с нетерпением ожидали…

У входа в замок виднелись знакомые лица: мэр Жозеф де Романо, начальник стражи Варлеман Якобс и его бессменный помощник Франц Ламберт во главе отряда из сорока стражников. Поодаль топтался какой-то неизвестный Дану касадор. Причём, судя по его растерянному виду, можно было предположить, что прибыл он совсем недавно – и вообще не понимает, что здесь происходит.

Впрочем, Дан тоже пока не понимал причин такого столпотворения. И очень надеялся получить объяснение от официальных лиц.

– Доброе утро, метены! Не слишком ли раннее у вас собрание? – осведомился он.

– Боюсь, оно слишком позднее, метен Старган! – горестно откликнулся мэр. – Хорошо, что вы пришли раньше! У нас возникли трудности…

– А если чуть подробнее, метен мэр? – уточнил Дан.

– Франц! – мэр повернулся к Ламберту, и тот пояснил:

– Сегодня утром с западной заставы прибыл гонец. Пограничная застава столкнулась с какой-то группой людей, которые называют себя солдатами Сезама, Созама… В общем, наш боец и сам не запомнил.

– СоЗаМаО, – кивнул Дан. – Так вы ещё не в курсе?

– Честно говоря, только слухи доходят! – признался Варлеман Якобс.

– После того, как на губернаторов и наместников надавили из Старого Эдема, они подняли массовое восстание… – пояснил Дан. – И теперь их псевдогосударство называется Соединением Закатных Марчельских Областей.

– Серьёзная сила? – деловито уточнил Ламберт.

– С теми, с кем приходилось сталкиваться, я бы скорее в цирке выступал, а не войну вёл!.. – признался Дан. – Но уверен, есть у них силы и посерьёзнее…

– И что нам с ними делать? – воскликнул Жозеф де Романо.

– С кем? – удивился Дан.

– С солдатами этими! – напомнил мэр. – Которые сюда идут!

– А, перестрелять и прикопать по-тихому! – предложил Дан. – Сколько их там идёт?

– Около ста человек, – пояснил Ламберт. – Значит, надо собрать силы для реализации предложенного вами варианта. У вас, как я знаю, теперь людей стало больше?

– Да, у нас пополнение. Стрелков почти три десятка, – подтвердил Дан.

– Ещё сорок наших стражников… И восемь человек из вадсомада метена Молиса… – мэр кивнул на растерянного касадора и гордо осмотрел собранное воинство. А затем всё-таки спросил: – Нам же хватит? Или нет?

– У наших врагов есть артиллерия, Жозеф, – напомнил Варлеман Якобс. – А она, знаешь ли…

– Возьмите пару пушек! – предложил мэр.

– И с десяток артиллеристов! – тихо напомнил Франц Ламберт.

– Да-да, нужен десяток артиллеристов! – согласился де Романо. – И у метена Старгана вроде бы пушка есть.

– Не думаю, что наша малая морская пушка решит исход сражения! – не согласился Дан. – Да и ваши орудия тут не помогут… Надо захватывать артиллерию СоЗаМаО. Заодно и пополним ваш арсенал! Всё-таки за ними численное преимущество…

– Ну да, их пушки-то нам пригодятся… – задумчиво заметил Ламберт. – И я согласен с метеном Старганом: устраивать бой лоб в лоб нам не с руки. Их больше, чем нас! Надо атаковать из засады!

– Есть карта местности? С какой стороны эти клоуны идут к городу? – спросил Дан, начиная просчитывать варианты победы.

– Конечно! Прошу!..

К западу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 9 октября 1936 года М.Х.

Манипула старательно взбивала дорожную пыль, шагая на восток. А Герхард Цвайфелхавт, восседая на волле, глядел на сей бравый марш с таким скепсисом, в котором всё это недоделанное войско могло бы утонуть, как в болоте. Унылое подобие строя, сбитое солдатами в серых мундирах, приводило Герхарда в состояние беспросветного уныния. И как он ни гонял вверенное ему подразделение, довести до ума дисциплину и выучку никак не успевал…

И такое наблюдалось по всему побережью! Уж Герхард-то точно знал: у него хватало знакомых среди офицеров армии СоЗаМаО. Кого только ни набирали в ряды войск губернаторы и наместники, отвергнувшие власть Старого Эдема… Хорошо, если попадётся хоть десяток касадоров, но эти засранцы, к несчастью, в армию не шли, предпочитая промышлять по-старому.

В результате, под ружьё вставали такие отбросы, которым вообще нельзя было бы доверить оружие в другой ситуации!.. Был бы Герхард наивным юношей, он бы, как и все светлоокие молодые офицеры, костерил бы начальство на чём свет стоит. Однако он был опытным командиром – и понимал, что иначе и быть не могло…

На куче удобренной земли первыми всегда проклёвываются сорняки. И если регулярно не полоть, то урожай сорняков и получишь осенью. Вот и в Марчелике садово-огородный принцип при создании регулярной армии сработал на все сто. Стоило только деньгам потечь в военную сферу, как в защитники СоЗаМаО записались такие личности, которых самих надо было свободы лишать на длительные сроки…

Собирая свою манипулу, Герхард старался таких «защитничков» отсекать. И оставлял в отряде лишь тех людей, которым, может, и нельзя было доверить полковую кассу, но хотя бы в бане спиной повернуться можно. И даже этих бойцов, которых он гонял с начала лета, пока язык не поворачивался назвать солдатами. Только сбродом.

И теперь им предстояло опаснейшее мероприятие! Дойти до Кастиелло де Романо и заставить город присоединиться к борьбе за независимость Марчелики!..

Звучало всё пафосно и торжественно. Если, конечно, не учитывать тот факт, что Кастиелло де Романо, по факту, уже давно отстоял независимость от Старого Эдема. И одна-единственная манипула подчинить его не смогла бы. Герхард рассчитывал лишь на то, что рано или поздно администрации города надоест присутствие солдат поблизости, и они всё-таки пойдут на переговоры.

А вот что ему совершенно не понравилось – так это то, что застава на дальних границах владений Кастиелло де Романо сразу открыла по ним огонь… И только выстрелы четырёх пушек, ехавших вместе с манипулой СоЗаМаО, заставили пограничников отступить. До вечера манипула быстрым маршем шла на восток, а дорога прямо-таки пустела на глазах. Хотя несколько подвод, конфискованных солдатами, вроде бы не должны были смутить торговцев и перевозчиков…

Вчерашним утром Герхард понял, что больше на дороге поживиться нечем: она была пуста от горизонта до горизонта. И это ему опять-таки сильно не понравилось, но, вопреки ожиданиям, больше препятствий на пути отряда не встречалось.

И вот наступило 9 октября…

Первая половина дня прошла в марше и без происшествий. Только за обедом двое солдат поцапались по какому-то плёвому поводу – и устроили кроваво-сопливый мордобой. К счастью, их быстро разняли и теперь гнали, нагруженных припасами, позади строя.

Кастиелло де Романо был всё ближе и ближе. Замок ещё не виднелся, но к середине следующего дня отряд должен был дойти до его предместий. Герхард никак не мог поверить, что они всё-таки достигнут цели – и даже сделают это без потерь.

Если честно, он очень надеялся на своих друзей при штабе. Те обещали донести до губернаторов мысль, что для штурма Кастиелло де Романо не хватит одной-единственной манипулы – даже усиленной пушками. И времени для убеждения у них было предостаточно.

В этом случае Герхард, немного погостив возле города, получит приказ выдвигаться обратно. Что и сделает с огромным удовольствием, не потеряв ни лицо, ни людей. И надежда на такое благополучное завершение похода крепла в нём с каждым часом…

Силы обороны города, к западу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 9 октября 1936 года М.Х.

Место для засады было выбрано удачно. Единственным его недостатком была очевидность. Если бы Дану пришлось вести здесь отряд касадоров, то именно этот поворот он бы постарался обойти. Или выслал бы вперёд усиленную разведку, чтобы проверить, нет ли засады.

Дорога здесь огибала высокий холм, поросший наплами и жёстким кустарником. На другой стороне был крутой склон, имевший искусственное происхождение. На его краю опять-таки рос густой кустарник. Таким образом, дорога оказывалась зажата между склоном и холмом, как в ущелье. Да, к тому же, ещё и сворачивала, отчего впереди была ограничена видимость.

Не надо быть опытным тактиком, чтобы заподозрить здесь возможную засаду. Но Дан рассчитывал, что его люди разберутся с разведчиками и авангардом сил СоЗаМаО – чтобы те не успели предупредить основные силы.

Вот только разведчиков их противник не высылал. А дозорные, ехавшие в паре миль впереди основных сил, были настолько беспечны, что просто проехали опасное место, не проверив окрестности. Сразу после их отбытия касадоры выкатили на дорогу несколько повозок, заполненных мешками с песком. На них – а также рядом с ними и вдоль дороги за насыпями и камнями – занимали места стражники из Кастиелло де Романо. Естественно, во главе с вездесущим Францем Ламбертом.

Над скосом, в кустах, готовились к бою городские артиллеристы, бойцы из вадсомада Молиса и часть касадоров Дана, которыми командовал Ларс Олафсон. А сам Дан и оставшиеся участники засады обустроились на холме.

Укрытия были оборудованы для всех. Весь расчёт строился на внезапности атаки и хорошем оснащении позиций. Первым делом нужно было перебить персонал пушек, чтобы оставить солдат СоЗаМаО без артиллерии. Ну а дальше методично выбивать застигнутых врасплох пехотинцев…

План работал ровно до того момента, пока не дошло до практики. Колонна манипулы, втянувшаяся в ущелье, была остановлена своим командиром, восседавшим на волле. Он внимательно смотрел вперёд… И всё никак не решался отдать приказ двигаться дальше. Время шло, а солдаты СоЗаМаО не спешили наступать в расставленную ловушку…

Ни Дан, ни его касадоры, ни их союзники не знали, что Герхард просто ждёт возвращения тех, кого отправил вперёд – чтобы обследовать путь. Он надеялся, что дозорные-неумёхи не забудут вернуться назад, дабы доложить ему о результатах.

Простояв почти час, Герхард понял, что ждать дозорных бесполезно. Но бросаться в омут с головой всё-таки не спешил. Герхард считал, что потерять сто двадцать глупых лбов он всегда успеет. И всё же лучше их сохранить: тогда не придётся тренировать новых. Поэтому он призвал из хвоста отряда всех шестерых бойцов, провинившихся за последнюю неделю, и отправил вперёд их. Этих хотя бы не так жалко будет…

Пришлось стражникам срочно откатывать телеги с дороги, а самим прятаться в зарослях. Вероятность обнаружения засады становилась слишком высокой… Однако на руку Кастиелло де Романо снова сыграл низкий уровень выучки солдат СоЗаМаО. Новые дозорные беспечно прошествовали по дороге, даже не обратив внимания на следы колёс поперёк неё.

Они прошли до конца теснины, развернулись – и тем же путём, не заглядывая в кусты, вернулись к своему отряду. Как только горе-дозорные скрылись за поворотом, стражники из Кастиелло де Романо вернули телеги из зарослей и снова заняли позиции.

Выслушав доклад дозорных, Герхард решил, что дальше ждать не имеет смысла. Он, конечно, не поверил в его достоверность, потому что уже видел, как действуют его солдаты. Перед тем как пройти теснину, командир сосредоточил на флангах самых опытных и дисциплинированных солдат. И приказал артиллеристам на всякий случай готовиться к стрельбе.

К сожалению, именно рядом с пушками в хвосте строя он и находился, когда первые ряды его манипулы гордо прошли поворот дороги… И начали останавливаться, наткнувшись на взявшиеся ниоткуда телеги, перегородившие путь. Однако начать останавливаться – это ещё не значит остановиться. По инерции, поддаваясь давлению задних рядов, манипула ещё больше продвинулась к засаде…

Пока Герхард, погоняя волла, скакал в начало строя, чтобы узнать причину остановки, касадоры Дана уже наводили винтовки на свои цели. Сигнал к началу атаки должен был отдать Ламмерт, чьим подчинённым предстояло устранить командира. И они справились со своей задачей…

Стоило только Герхарду вылететь из-за поворота дороги и увидеть повозки, как из засады раздались первые выстрелы. И первые же пули попали в командира. Цвайфелхавт почувствовал несколько сильных толчков в области груди. И почему-то стал медленно заваливаться на спину. Его очень расстроили эти толчки в груди: они помешали ему посмотреть, кто это перегородил путь телегами…

«Что это я, с седла сползаю? – подумал он с лёгким смущением. – Ведь никогда же не было такого!».

Он хотел вновь посмотреть на телеги, но ничего не увидел. Над ним ничего не было уже, кроме неба, – высокого неба, не ясного, но всё-таки несоизмеримо высокого, заполненного барашками облаков, которые всегда нагоняет Клипа перед Ноябрьским потопом…

«Как тихо, спокойно и торжественно!» – подумал он. И, наверно, ещё много всяких глупостей успел бы надумать, но тут в поле зрения мелькнула задница волла, а потом его затылок встретился с неприветливой марчельской землей, напрочь вышибая из головы остатки мыслей. А заодно и сознание.

А вокруг уже творился форменный бардак… Бардак, который он должен был предотвратить, но как раз пребывал в счастливом беспамятстве. Стоило ему начать соскальзывать из седла на землю, как стрельбу открыли все, кто прятался вдоль дороги.

Герхард ещё летел на землю, а под аккомпанемент сухого треска винтовочной пальбы уже спотыкались и падали на землю солдаты-артиллеристы. Как будто громом окатили врагов орудия Кастиелло де Романо, выплёвывая по строю солдат заряды шрапнели. И в тот момент, когда голова Герхарда наконец-то встретилась с землёй, они взорвались над войском СоЗаМаО, обрушивая смертоносный ливень на нестройные ряды.

Над местом боя зазвучал обречённый, заунывный вой кого-то из солдат. Несчастный выл, перекрывая даже щелчки винтовочных выстрелов и стоны раненых. Он выл не от боли, не от злости – а от страха. Разум и самообладание покинули беднягу, когда рядом начали замертво падать люди. И его страшный истеричный вой наводил панику в рядах неприятеля.

Даже Дан отвлёкся от стрельбы и мизинцем поковырялся в ухе – настолько ему этот вой не нравился. Противный он был, раздражающий… Этот вой напоминал о том, что все мы люди, все мы боимся – и никто не может знать наверняка, когда с перепугу непроизвольно намочит штаны. А Дан не любил вспоминать о презренных слабостях человеческой натуры.

Первыми не выдержали напора армейские обозники. Они принялись спешно разворачивать телеги, чем переключили на себя внимание засады. Когда и на них обрушился огонь врага, они бросились бежать, побросав боеприпасы и провиант. Следом за ними устремились наименее пострадавшие ряды солдат, которые были в хвосте колонны. Увидев их бегство, Дан и те, кто вместе с ним засел на холме, резко повскакивали и кинулись к воллам.

В идеале место засады покинуть не должен был никто. Поэтому касадорам ещё предстояла долгая погоня за удирающими. Чем дольше командование на западе не получит вестей от манипулы, тем дольше они не будут знать, что произошло. И тем позже направят новые отряды для покорения Кастиелло де Романо. А это и было целью всего побоища…

И пусть всё делалось наспех, неаккуратно!.. Но раз уж план выгорел, стоило бы развить успех и добиться его максимальной эффективности.

В то же время основные силы продолжали методично, как в тире, расстреливать деморализованную манипулу… А солдаты в панике искали укрытия даже за трупами товарищей – лишь бы не поймать пулю.

Когда солнце коснулось горизонта, всё было кончено. Злополучный поворот дороги был завален трупами, а земля – глубоко пропитана кровью. Стражники из Кастиелло де Романо принялись вспарывать мешки с песком и высыпать содержимое, тщательно пряча следы боя.

Отряд Дана прекратил преследование убегающих по вполне понятным причинам. Просто убегающих больше не осталось. Последний солдат из обоза, с поразительной хитростью прятавшийся от касадоров, был найден и застрелен. Его труп зацепили верёвкой и привезли к месту засады.

В ночной тиши, при свете факелов, все тела были обысканы и избавлены от ценностей, оружия и непострадавших элементов формы. Погибших солдат скинули в одну большую яму в стороне от дороги и закопали.

А когда утром первые торговые подводы добрались до злополучного поворота, их возницы даже не заметили следов кровавой расправы. Вскоре дорогу и свеженасыпанный песок укатали колёсами, утоптали копытами, и никто уже с уверенностью не смог бы сказать, что здесь случилась очередная трагедия очередной человеческой войны…

Могилы проигравших так и остались безымянным холмом на центральных равнинах Марчелики. А победители, не потерявшие ни одного бойца, погрузили раненых на захваченные телеги с армейскими припасами и вернулись в Кастиелло де Романо.

Командование СоЗаМаО ещё долго гадало, куда подевалась целая манипула во главе с опытным Герхардом Цвайфелхавтом. Однако так и не смогло докопаться до правды. Конечно, до них доходили слухи о том, что всех их перестреляли, но слухами, как известно, Эрфа полнится…

Конечно, следы жестокого побоища всё равно всплыли в мутном русле истории. Спустя многие годы один из стражников упомянул о произошедшем в своих мемуарах. А пытливый историк раскопал короткий отчёт среди вороха документов в архиве. Ну а энтузиасты-поисковики облазили все окрестности Кастиелло де Романо в поисках подходящего места…

Но вот беда!.. К тому времени дорога сместилась, и найти место засады оказалось проблематично. И только спустя пару столетий слишком любопытный пёс, выкопавший из-под земли кость одного из солдат СоЗаМаО, позволил людям найти безымянную могилу. И всё-таки отдать дань памяти павшим.

Впрочем…

Как вы понимаете, ни стражников Кастиелло де Романо, ни Дана Старгана, ни его касадоров, ни даже Франца Ламберта в тот день – да и многие годы спустя! – не интересовала ни историческая справедливость, ни достоинство проигравших. Они спокойно вернулись в город и отправились на доклад, в замок к мэру. И этот доклад был прост и понятен – для каждого их современника.

Согласно ему, манипула солдат СоЗаМаО пришла без приглашения, попала в засаду – и была заслуженно перебита бравыми защитниками города. В качестве трофеев было взято шесть артиллерийских орудий новой конструкции, три телеги снарядов, две телеги патронов и четыре телеги с едой.

Стражники получили несколько дней выходных и вскоре вновь вернулись к работе. Франц Ламберт тоже получил выходной, но только один. Потому как он лицо ответственное и востребованное – а значит, нечего баклуши бить. Ну а Дан сам устроил своему вадсомаду выходные, как и другие касадоры во главе с метеном Молисом.

А затем ещё целый месяц знакомился с теми, кто пришёл на зов в Кастиелло де Романо, обсуждал с ними будущее самфуна из вадсомадов, определял места добычи специй и многое-многое другое… А потом суровый ветер Клипа, наконец, нагнал дождь, и Ноябрьский Потоп прекратил все перемещения в окрестностях города, загнав людей под крыши домов.

И никто не услышал в шорохе ливня ни шелест перевернувшейся страницы истории, ни дуновение новой эпохи с лёгким привкусом перемен. А зря… Зря люди ведут себя так невнимательно!..

ИНТЕРЛЮДИЯ ЧЕТВЁРТАЯ. ДЕСАНТНО-ШТУРМОВАЯ

Западное побережье острова Нуволос, Матенский архипелаг, 23 ноября 1936 года М.Х.

– Сука ты сраная! Ять позорная! Чтоб ты сдох! – вообще-то Крист обычно не ругался по жизни. В него с детства вдолбили, что это недостойно аристократа.

Но когда ты пытаешься зажать рану молодому пареньку, которому не повезло, высаживаясь прямо перед тобой, поймать осколок от взрыва снаряда, как-то забываешь о том, что ругательства – это плохо. По-настоящему плохо то, что парень стремительно истекает кровью. И, конечно, Крист вовсе не ему желал сдохнуть, а тому неведомому артиллеристу, который так хорошо и метко положил снаряд прямо к десантной шлюпке.

С рёвом и пеной налетела морская волна, поднимая со дна песок и прокатываясь дальше, к пляжу, который стал местом высадки экспедиционного корпуса. И, одновременно, местом засады защитников острова Нуволос. Они как-то умудрились перетащить сюда орудия, пусть и не все. И теперь огромные снаряды вспахивали песок, разбрасывая во все стороны убийственные осколки.

Протяжный свист… Удар, сотрясший землю… И новый взрыв. Крист пригнулся, рефлекторно прижимая к себе раненого, и прикрыл руками свою голову в каске. Рядом с ним дождём обрушились вниз комья земли и песка, выбивая фонтанчики брызг на воде, начинавшей своё возвратное движение в океан. Молодой аристократ раскрыл глаза и уставился в белое лицо раненого. Бедняга прикрыл Криста дважды: в первый раз, когда снаряд ударил в десяток, бегущий по мелководью к берегу… И во второй раз сейчас, когда спина солдата поймала новый осколок.

– Сука, ублюдок, урод!.. – Криста совсем не волновал тот факт, что жители Матенского архипелага не ждали столь неприятных гостей и теперь просто защищались.

Его больше волновал этот молодой солдатик, который полгода учился в лагере, три месяца плыл в душном трюме транспортного парохода – и целых два часа готовился к высадке. Чтоб тут навсегда и остаться. Дерьмовая и очень короткая жизнь!..

Рядом с бравыми криками рванула к берегу новая порция «мяса». Можно было не сомневаться: солдаты этого десятка ещё рассчитывают пережить бой. И даже надеются поучаствовать в последующем покорении Марчелики…

Крист подхватил винтовку мёртвого солдата и поднялся из воды, кидаясь к берегу. Он будто старался обогнать волну, с рёвом накатывающую из моря, и оказаться на сухом песке до того, как замочит ноги. Хотя, конечно, это волновало его меньше всего – он и так был мокрый с головы до пят. Высадка пошла не по плану…

Ему нужно было всего лишь сесть в шлюпку, добраться до берега – а там и до штаба, где находился генерал Аюри из Загорья – и передать ему приказ Форестера. А вместо этого Крист оказался в самом пекле, где встретить смерть можно было в любой момент.

Но то ли высшие силы берегли его для чего-то ещё, то ли так сложились обстоятельства… Как бы то ни было, Кристу удалось добраться живым до пляжа. Он увидел, как мелькнул где-то в зарослях силуэт в незнакомой зелёной форме – и тут же, вскинув винтовку, надавил на спусковой крючок. Вместо выстрела раздался глухой щелчок.

Зарычав, Крист раскрыл затвор и не обнаружил внутри патрона. Юному солдату муштра на пользу не пошла… А сам Крист сумку с патронами взять не додумался. Откинув бесполезную винтовку в песок, он бросился в ту сторону, где, по последней информации, располагался штаб. И даже успел пробежать несколько шагов, прежде чем упасть вперёд лицом в мокрый песок.

Позади грохнул взрыв, и раздались отчаянные крики. Обернувшись, встающий с песка Крист увидел, как огненными цветками распускаются по всему берегу взрывы. Наступающая пехота Старого Эдема с разбега влетела на минное поле. Жители Нуволоса ждали гостей. Ждали и готовились к встрече…

Снова раздался свист. Земля вздрогнула, и в небо взметнулся песок вперемешку с солёной водой. В этом взрыве бесследно исчезла шлюпка с очередным десятком штурмующих. А в море расцвели дымные цветы с огненными сердцевинками – это флот прикрытия ответил на ярость острова Нуволос.

Рёв падающих снарядов оглушил бегущего Криста. Взрывы в прибрежных зарослях подняли в воздух целое облако земли, щепок и листьев тропических деревьев…

– В сторону! – рявкнул плечистый десятник. И оттолкнул Криста, забыв про субординацию в запале сражения.

Потеряв равновесие, юный аристократ пробежал по инерции ещё несколько шагов – и всё-таки вспахал носом песок. Впрочем, это было наименьшей проблемой за сегодняшнее утро. Ему бы следовало рассердиться на десятника – и даже наорать… Возможно, Крист именно так и сделал бы, но, когда обернулся, понял, что это будет глупо. Только идиоты разговаривают – а, тем более, ругаются – с трупами. Своей грубостью десятник спас Кристу жизнь, но сам тут же поймал пулю…

Солдаты из его десятка ещё продолжали наступление, но какой-то меткий стрелок упорно выбивал их одного за другим. Больше Крист не смотрел в ту сторону: не до того было. Он кинулся дальше вдоль берега, стараясь не заходить туда, где то и дело взрывались мины.

Рёв снарядов за спиной заставил его бросить последний взгляд назад. Десяток добрался-таки до зарослей. Правда, в количестве всего трёх человек. Да и зарослей, если уж честно, больше не было. На их месте кривились голые стволы, лишённые листвы. Листья будто осенью опадали на землю, развороченную взрывами. Поодаль между деревьев начинался пожар. Если меткий стрелок защитников был там, то теперь ему меткость больше не поможет.

– Вперёд! Вперёд! Вперёд! – прямо перед Кристом на пляж вылетели ещё два десятка солдат. Один из десятников громко драл глотку, подгоняя бойцов.

«Тра-та-та-та-та-та-та!» – застрекотал в кустах пулемёт, и пули со свистом принялись осыпать пляж.

Спасаясь от верной гибели, Крист рыбкой прыгнул вперёд и снова разлёгся на песке – теперь уже по своей воле. Уткнувшись носом в землю, он неожиданно понял, что плачет. Страх ли был тому виной, или переполнявшие его эмоции, или внутреннее напряжение… Крист и сам не понимал, что сейчас творится в его голове – там была какая-то каша…

Ужом ввинтившись в песок, он молился, чтобы смерть прошла стороной. Над головой просвистело, снова вздрогнула земля – и страшный взрыв вспух в воде прибоя. По спине Криста забарабанили комья мокрого песка. Отстрелявшись, замолчал пулемёт, и молодой аристократ вскочил на ноги, бросаясь дальше в сторону штаба.

За его спиной, умирая под пулями, взрываясь на минах, падая под осколками снарядов, волна десанта наконец-то докатилась до зелёной полосы джунглей… А перед ними с рёвом обрушились на лес снаряды конвойных кораблей, срывая листья и тонкие ветви, и вбивая в землю защитников острова Нуволос.

А Крист уже добрался до возвышенности, где должен был быть генерал… Вокруг суетились солдаты охранения, закапываясь в землю с помощью сапёрных лопаток, входивших в комплект снаряжения.

– Аюри! Фортис Аюри! – закричал Крист и тут же ткнулся в землю, спасаясь от серии несильных взрывов, вспухших на позициях.

Когда он оторвал лицо от земли, то столкнулся взглядом с молодым десятником, смотревшим на него со смесью страха и восхищения.

– Где генерал Аюри?! – проревел ему в лицо Крист.

– Был там, фортис! – десятник ткнул в нужную сторону лопатой.

Крист попытался выпрямиться… И в тот же момент снова метнулся на землю. Солдат неподалёку как-то нелепо взмахнул руками и осел наземь в вырытой яме. «Тра-та-та-та-та-та-та!» – пели кусты гимн войне. «Тра-та-та-та-та-та-та!» – отвечали им очередью скальные обломки чуть в стороне. Перекрёстный огонь обрушился на позиции, заставляя солдат прятаться в укрытиях.

У Криста укрытий не было. Бежать не вышло бы – срезали бы сразу. И тогда он решил ползти. Между трупами, отвалами земли, забиваясь в щели, чтобы не зацепил пулемёт, Крист полз туда, где должен был быть генерал…

«Тра-та-та-та-та-та-та!» – застрекотало с позиций экспедиционного корпуса.

Голос староэдемского пулемёта звучал солиднее, быстрее. Так что каждое «та!» почти сразу перекрывалось следующим. Один из пулемётов противника замолчал, а где-то рядом в песок со свистом вонзились снаряды.

Перед Кристом, который полз ужом, неожиданно закончилась земля, и он скатился в яму. Глубокую, длинную и вовсе не пустую. Прижавшись к её земляным стенам, обнявшись с винтовками и лопатами, внутри ямы прятались солдаты экспедиционного корпуса. И удивлённо смотрели на офицера, свалившегося на них прямо из ада на поверхности.

– Где Аюри?! – рявкнул Крист, потому что иначе общаться уже не мог.

– Дальше по окопу ползите, фортис! – посоветовал десятник, чуть привстав, но тут же снова пригнулся из-за близкого взрыва.

Тра-та-та-та-та-та-та!

Бум!

Бум!

Взи-и-и-и!

Бабах!

Тра-та-та-та-та-та-та!

Эти звуки, казалось бы, такие смешные по сочетанию букв, приводили в какой-то священный ужас. А Крист, сжав зубы, на четвереньках, пробирался по окопу туда, где должен был находиться генерал.

– Беглый огонь по проти…

В этом бардаке кто-то из офицеров ещё успевал начать отдавать приказы, но не успевал договорить до конца. Впрочем, выстрелы всё-таки зазвучали. А вдали с раскатистым «Вперёо-о-о-о-од!» волна десанта брала штурмом вражеские укрепления за пляжем.

– Где Аюри?!

– Дальше в блиндаже!

«Тра-та-та-та-та-та-та!»

В голове у Криста засела одна-единственная мысль: как можно принять в этом участие и выжить?! Причём тот факт, что он сам был жив и даже не получил ранения, его не смущал.

Перебирая ногами и руками, аристократ наконец-то ввалился в недостроенный блиндаж, козырнул и заорал:

– Фортис генерал Аюри! Адъютант, трибун легиона Верус с пакетом от командования прибыл!

И лишь после этого Крист сумел в полутьме рассмотреть обстановку в блиндаже. Генерала он сразу не заметил. В глаза бросились два тела в форме трибунов, разлёгшихся на полу и разбросавших руки и ноги. В прямом смысле этого слова… Руки и ноги – отдельно от тел. В центре вырытого помещения лежали обломки деревянного стола, скатившиеся в круглую воронку. Сквозь огромную дыру в крыше бил сноп света. У стены расселся ещё один адъютант, смотревший на Криста и смеявшийся.

Кристиан Фредерик Иоанн Верус уставился на коллегу, всё ещё пытаясь понять, что тому показалось смешным. И в этот момент хохочущий адъютант что-то подобрал с земли сначала одной рукой, а потом второй, свёл это воедино… И на молодого аристократа уставились остекленевшие глаза генерала Аюри.

– Молодец адъютант, трибун легиона Верус! – басом сообщил сидящий у стены весельчак, прикладывая оторванную руку генерала к оторванной генеральской голове. – Положи пакет и можешь быть свободен! Вольно!..

Каким-то пятым чувством, услышав доносившийся снаружи свист, Крист понял: сейчас будет плохо. И опрометью метнулся назад – в спасительный окоп. Он не видел, да и просто не мог видеть, как в дыру в крыше влетел осколочный снаряд. И ударил в ту же воронку, куда попал его предшественник. Смертоносные металлические части рванули во все стороны, и один из них добил выжившего, но совершенно спятившего адъютанта генерала Аюри…

Крист не стал ни возвращаться, ни оглядываться назад. Над водой нёсся рёв наступающего десанта, повсюду звучали крики и взрывы…

– В атаку! В атаку! – надрывались десятники в окопах, поднимая солдат в бой.

А с моря протяжно и тоскливо ревел сигнал экстренного отступления, который никто не слышал…

– Назад! Назад! – закричал Крист, пытаясь остановить солдат, кинувшихся на убой. – Отступление!.. Назад!..

Бухнуло слишком близко. И слишком громко. Криста приподняло и кинуло на стенку окопа. Рядом упали истекающие кровью тела в форме песочного цвета. Стало тихо-тихо… Крист попытался встать, но ноги его не держали. Голова кружилась, и всё вокруг плыло…

Кое-как он сумел утвердиться на нижних конечностях, хватаясь верхними за земляные стены. Шаг, ещё пара шагов… Крист двинулся в обратный путь. Откуда-то сверху в окоп свалился солдат, который смешно, как рыба, открывал рот и пучил глаза.

Забыв про субординацию, солдат схватил Криста за плечи и начал трясти. Это покоробило, и аристократ возмутился, что можно бы повежливей, но не услышал собственного голоса. Удивился, заорал: «А-а-а-а-а!» – и его собственный крик донёсся издалека, как сквозь плотный ком ваты. Рукой Крист потянулся к уху, и палец вляпался в какую-то вязкую жидкость. На подушечках пальцев была кровь.

Солдат понял, что произошло. Он молча схватил Криста за руку и потащил. Пригибаясь, они преодолели окоп и свернули в одно из ответвлений, ведущее к морю.

– Я оглох, да? Оглох? – всё время повторял Крист слегка удивлённым голосом.

Вместе они выскочили к прибою. Там на шлюпки как раз грузились солдаты десанта. Если бы не контузия, Крист бы сейчас тоже слышал рёв сигнала отступления с кораблей, а ещё несмолкающую канонаду корабельных орудий, утюживших берег так, будто принимали последний бой.

Солдат кинулся к шлюпке, а Крист поспешил за ним. Земля впереди вздыбилась песком и камнями. И солдата тут же швырнуло назад, прямо в руки аристократа. Не обращая ни на что внимания, глядя вперёд тупым взглядом, Крист подхватил раненого, взвалил на плечо и побежал дальше, шатаясь как пьяный. Веса он почти не ощущал – собственное тело казалось ему каким-то далёким и чужим.

Ноги взбили брызги морской воды. Волна обрушилась пеной, достав до колена. Навстречу из шлюпки выскочили двое солдат. Они подхватили Криста и приняли тело. Аристократа довели до борта и втащили внутрь.

– Солдатик, раненый! – закричал Крист, пытаясь высмотреть того, кто вывел его к воде. – Где солдатик?!

Тело его спасителя плавало у прибоя. Его просто бросили, чтобы не занимал место. Крист закричал, попытался рвануться на помощь… Он не понимал, отказывался понимать, что тот, кого он нёс на плече, был к этому времени уже мёртв…

На него навалились, схватили за руки и за ноги. А Крист всё кричал и кричал, а потом обмяк. Силы покинули его окончательно, и только слёзы лились из глаз.

А солдаты с сочувствием смотрели на молодого адъютанта, который успел побывать в самом пекле ада и сумел выбраться назад живым. Он, как величайшую драгоценность, держал в руках пакет, который должен был доставить генералу Аюри.

Приказ, который так и не дошёл до адресата. Простой и несвоевременный уже в тот момент, когда Крист спрыгнул из шлюпки в прибой:

Разведка обнаружила скопление живой силы противника. Приказываю: немедленно свернуть строительство укреплений, остановить высадку и начать эвакуацию на транспортные корабли! Время, дата, подпись – генерал Форестер.

Порт Нуволос, остров Нуволос, Матенский архипелаг, 29 ноября 1936 года М.Х.

В кабинете было тихо. Только местный мотылёк размером с курицу настойчиво бился в окно. Ночь была тёмной. Не только потому, что Гробрудер пока не взошёл над горизонтом, но ещё и потому, что никак не уходили низкие тучи, прилетевшие со стороны Марчелики, где сейчас лили дожди.

Молчали губернатор и мэр. Молчали члены городского совета – те трое из десяти, кого не повесили в начале восстания. Молчал рив округа и его помощник. Молчал командир ополчения. Молчал новый командующий береговой батареей, который недавно сменил своего предшественника, оставшегося верным Старому Эдему. Молчал даже метен Стоун, представитель общества «Диахорисмос», организовавший своими деньгами сопротивление…

– Ну и у кого какие предложения? – спросил губернатор, нарушая тишину. – Куда они могли деться? Это же не воришка на рынке, а целый флот!

Никто не ответил на этот вопрос и во второй раз. Предложений не было. Флот с экспедиционным корпусом Старого Эдема попытался высадить десант на западном берегу острова и обломал зубы об организованную оборону. До этого момента весь его путь вдоль архипелага был известен. Новости приносили многочисленные рыбацкие лодки и торговые пароходы.

Но после неудачного десанта флот исчез в море, будто растворился. И хотя рыбаки, торговцы, перевозчики и пассажиры продолжали заходить в гавань Порта Нуволос, никто больше не встречался с этой армадой. И никто теперь не знал, откуда последует удар противника…

Вот уже второй день город засыпал и просыпался в напряжении. Когда вечером 23-го числа газеты протрубили о громкой победе защитников острова, на улицах царило возбуждённое оживление. Люди радовались победе, прославляли солдат ополчения и командиров, готовы были носить на руках губернатора и мэра… А вечер следующего же дня принёс плохие вести.

Флот пропал. Исчез. Растворился в море. Вражеские корабли отошли от берега, взяли курс на север – и больше их никто не видел.

– Ожидать их с запада не стоит!.. – обдумывая вопрос губернатора, произнёс командир артиллеристов, Дункан Сьонгер.

Он не хотел ничего говорить. И вообще не хотел сидеть здесь на совещании. Он был практиком, он был настоящим артиллеристом! Его место было на береговой батарее, вместе с его людьми. А вместо этого Дункан находился на другом конце города. Сидел солдатской жопой на мягком стуле с дорогой обивкой и молчал. И это молчание ему уже надоело, поэтому он раскрыл рот.

– Почему? – спросил представитель «Диахорисмоса». А если по-простому, один из лидеров местных дельтианцев.

– Там много кораблей проходит. Хоть кто-то да заметит их! – пояснил Дункан. – И с юга они не придут. Ждите с севера и с востока…

– У нас самый большой остров в архипелаге! – возмутился губернатор. – Вы хоть представляете, что такое северное и восточное побережья вместе взятые?! Вы в своём уме?

– Я лишь высказал мысль, – пожал плечами Дункан. – А больше никто ничего не высказывал, метен…

«Вот и делай после этого добрые дела! – мысленно возмутился артиллерист. – У кого какие соображения?.. Вот мои соображения!.. Какая глупость! Ты в своём уме?.. Высказал, чтоб вас всех, мысль…»

Дункан обиженно замолчал, и в кабинете губернатора снова воцарилась тишина. Похоже, умные мысли в этот вечер пришли только в голову Сьонгера. А сам он еле сдерживался, чтобы не завыть от тоски. Дункан Сьонгер и так злился, а теперь расстроился ещё больше. Его место было не здесь, в одуряюще мёртвой тишине кабинетов…

– Что у нас со специями? – спросил губернатор у командующего.

– Обеспечены на много лет вперёд! – бодро ответил тот, радуясь, что миновало время неприятных вопросов. – Бригады рабочих сейчас расфасовывают их для наших бойцов.

– Хорошо! – губернатор посмотрел на мотылька, который всё никак не хотел покидать окно и упрямо рвался внутрь.

В кабинете было душно и жарко. И если бы не эти огромные крылатые твари, все окна были бы открыты. Но стоит только это сделать, как от мотыльков деваться будет некуда. К сожалению, оснастить окна новым изобретением, сеткой от насекомых, губернатор вовремя не удосужился. А сейчас явно было не самое подходящее время…

«Бух!» – сообщила темнота за окном.

Сидящие в кабинете мужчины встрепенулись. Непонимающе повернули головы к окнам, и только Дункан Сьонгер вскочил со стула и кинулся к дверям. Кому, как не артиллеристу, знать все эти «бухи»…

Он не боялся, что его остановят: всем сейчас будет не до того. И главное, губернатор только что получил ответ на вопрос, где же флот с экспедиционным корпусом. Ответ был прост: «Он уже здесь!». И это была очень плохая новость.

«Бабах!» – грохот взрыва разбудил засыпающий город. Где-то в темноте завизжала женщина, задребезжали стёкла в окнах… И даже мотылёк, так раздражавший губернатора, пропал – как будто его смахнули с окна.

В темноте ночи вспухла вспышка близкого взрыва. Били по береговой батарее, прикрывавшей порт. А из темноты уже неслись новые звуки выстрелов, и новые взрывы расцветали в ночи. В этот раз командование экспедиционным корпусом учло ошибки. И начало высадку с артиллерийской подготовки…

Кромешная тьма, окружавшая город, играла на руку нападающим. Со всех ног Дункан выскочил из особняка и кинулся к коновязи. Как мог быстро, он отвязал свою лошадь, запрыгнул в седло и ударил ей пятками в бока. Кобылка послушно разогналась – и вскоре уже галопом летела в сторону порта.

Из домов выбегали сонные и испуганные люди, чтобы узнать, что происходит. Однако Дункану сейчас было не до них. А ещё он наплевал на запрет галопа в городе: ему очень нужно было попасть в форт.

– Дорогу! Дорогу! – орал он, а звуки выстрелов раздавались всё ближе и ближе.

В какой-то момент лошадь не выдержала бешеной гонки. Она стала останавливаться, а затем, сердито заржав, поднялась на дыбы. И Дункан, который не был хорошим наездником, вылетел из седла.

– Вернись, кобыла ты тупая! – взревел он, ударив кулаком по мостовой. – Вернись!

Но куда там!.. Кобылка скрылась за ближайшим поворотом. А Дункан вскочил и кинулся дальше. Уже на своих двоих. Взрывы звучали повсюду, вокруг метались полуодетые люди, которых поднял из кроватей ночной штурм. Один из снарядов влетел в дом, который Дункан пробежал за несколько секунд до того. Грохнуло…

Останавливаться Дункан не стал, но, не удержавшись, всё-таки оглянулся. За его спиной из ночной тьмы на головы людей посыпались осколки камней и черепицы. Улицы заполнили крики боли и стоны пострадавших.

«Дайте мне только добраться до орудий! Я вам покажу! – в мыслях неистовствовал Дункан. – Стрелять по спящему городу, сволочи!..».

Впрочем, основной огонь был сосредоточен именно на форте. Редкие снаряды прилетали в жилые дома и в порт. Но даже их хватало для того, чтобы люди в панике метались в ночи, покидая ставшими такими опасными здания.

Дункан хотел крикнуть им, чтобы прятались в подвалах. Но так отчаянно бежал, что сорвал дыхание и теперь мог только хрипеть. А до его береговой батареи, где артиллеристы вслепую били по врагу, в надежде хоть по кому-нибудь попасть, было ещё далеко…

Пробежав по улице, идущей в обход порта к скале на краю гавани, Дункан остановился. Согнувшись и упершись руками в колени, старый вояка понял, что сил больше нет. Он не мог даже идти. И всё потому, что чёртова кляча скинула его и сбежала… А его ребята – коллеги, друзья, приятели – гибли сейчас там, в форте…

Форт горел. Зарево пожара поднималось над его стенами, и в отблесках огня был виден идущий в чёрное небо дым. Орудия береговой обороны ещё стреляли, но с каждым попаданием их голоса звучали всё реже и реже.

Дункан Сьонгер, наконец, заставил себя снова переставлять ноги. Он верил, что даже с одним орудием сумеет устроить флоту Старого Эдема сладкую жизнь… О победе командир артиллерии уже не думал. Слишком велико было преимущество нападавших. Но месть – её он ещё мог осуществить!..

Очередное попадание заставило скалу содрогнуться. А потом весь мир вздрогнул от страшного взрыва. Вспышка была такой яркой, что на миг высветила воды гавани. Вся поверхность моря была заполнена шлюпками. Старый Эдем высаживал десант…

Дункан снова остановился. Он смотрел, как взлетает на воздух форт, доселе охранявший город, как в небо устремляется огромный язык пламени и чёрный дым…

– В арсенал попали, сволочи! – хрипло пробормотал он. – Добились, гады, своего…

Рядом со стуком упал на землю камень. И тут же покатился по мостовой. Затем ещё один. А потом на артиллериста обрушился дождь из камней. Сьонгер даже не попытался прикрыть голову. Он стоял и смотрел, как камни падают на паникующих жителей, на крыши домов… Всё было кончено – умерла даже надежда на месть…

Сьонгер был уверен, что теперь-то все его люди уж точно мертвы. Слишком страшным выглядел подрыв арсенала форта. Всё-таки моряки Старого Эдема знали своё дело. Знали и делали. Хотелось выть от тоски и боли, но Дункан лишь рот открывал, пытаясь набрать воздуха и выплеснуть боль. И когда ему это почти удалось, один из камней всё же пробил ему голову…

Тело главного артиллериста опустилось на дорогу, ведущую к форту. И никто не заметил этой, одной из множества, человеческих потерь. Нуволос больше не подсчитывал убитых. А когда из порта донёсся дружный рёв: «Вперё-о-о-о-од!», и волна десанта выплеснулась на улицы города, смерть вообще стала обыденным явлением.

За погибших друзей, за недавнюю неудачу, за страх, пережитый на западном побережье… За всё это солдаты экспедиционного корпуса мстили жестоко и беспощадно. Любое неповиновение каралось пулей. Любое подозрительное движение пресекалось пулей. Любая попытка схватиться за оружие была причиной для выстрела. Но с каждым новым трупом поднимался боевой дух солдат. А это было важнее кучки горожан и их предводителей, которым, по всем законам Старого Эдема, и так грозила виселица…

Впрочем, предводители-то как раз сумели уйти, пользуясь паникой и тем, что находились на окраине города. Они сбежали, бросив доверившихся им людей. И трусливо спрятались в горах Нуволоса. А потом, гонимые страхом за свою жизнь, нашли пароход и переправились на материк, под прикрытие сил СоЗаМаО.

Крупнейший остров Матенского архипелага, а вместе с ним и годовые запасы специй, был потерян. Он полностью перешёл под контроль экспедиционного корпуса. А Старый Эдем уже загружал на корабли новые подкрепления, даже ещё не зная, что война началась в полную силу. Ведь никто не ожидал, что остров Нуволос поднимет бунт: тут даже не добывали специй, а только хранили их и отправляли через океан. И именно здесь жители могли не опасаться кары метрополии…

Глава 9

К западу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 3 декабря 1936 года М.Х.

– Ган! Ган! – в голосе Бенедикта не чувствовалось тревоги, и Иоганн решил не отрываться от чистки «томаса». – Ган, Миг, да посмотрите же!..

Мигель приподнял опущенную на глаза шляпу и посмотрел сначала на Бенедикта, затем на Иоганна, а потом снова на Бенедикта. После чего почесал живот и смилостивился:

– Сиди, Ган. Я схожу…

– Угу, – буркнул Иоганн, который считал, что занят самым важным делом на свете.

– А кто говорил по одному не ходить? – с серьёзным видом нахмурилась Лилия.

– Дан говорил… – не понимая, к чему она ведёт, ответил Иоганн.

– И вам плевать на то, что он говорил? – снова уточнила обычно молчаливая Лилия.

Иоганн сморщил лоб, припоминая, что Дан и в самом деле, отправляя в разъезд его, Мигеля, Лилию, Бенедикта и Леопольда, просил их не бродить в гордом одиночестве. Места были дикие, касадоры сюда забирались редко, и встретить агрессивное зверьё можно было где угодно.

Иоганн погладил «томаса» по отполированному дереву приклада, раздумывая, стоит ли сказать Лилии, что запрет Дана касался в первую очередь её и Леопольда, а не троих опытных касадоров. Но благодушно решил, что не стоит лишний раз тыкать новичков в их криворукость и косоглазость. Им, бедолагам, и так достаётся.

– Ган! Миг! Лили! Да идите же сюда!.. – надрывался Бенедикт, даже не представляя, какие душевные бури вызывает своими воплями в головах отдыхающих друзей.

– Ну? Я иду? – лениво спросил Мигель, принимая сидячее положение и надевая шляпу на голову. – Или, так уж и быть, все идём?

– Так уж и быть… – вздохнул Иоганн, начиная складывать принадлежности для чистки.

– Ган! Миг! – снова радостно возопил Бенедикт.

– Лили, пальни в придурка, пожалуйста! – поморщившись, попросил Иоганн, но, увидев, как девушка решительно берётся за винтовку, сразу добавил: – Я пошутил, Лили! Он живой смешнее, чем мёртвый!..

– Не будем злить его маму! – благоразумно напомнил Мигель.

Если оговорка Иоганна про «пошутил» никак не повлияла на черноволосую красавицу, то упоминание тёти Луизы заставило её задуматься и опустить ружьё.

– Иногда кажется, что вы терпите Бенедикта только из-за его мамы! – поджав губы, заметила Лилия. У неё к Бенедикту уже накопились свои счёты…

– Мы его просто любим! – добродушно пробасил Иоганн. – Мы росли все вместе. И путешествуем все вместе. И тебе не стоит об этом забывать!

– Ладно… – вздохнула Лилия, сморщившись.

Впрочем, даже это не могло испортить её внешние данные. Лилия пошла в мать – и была ослепительно красива. Однако, как ни вились вокруг молодые касадоры, но ответной реакции добиться не смогли. Зато самые активные ухажёры – а именно, Бенедикт, Николас и Игнаций – были давно занесены ею в чёрный список. И Бен, как особо упорный воздыхатель, занимал в этом чёрном списке почётное первое место. Причём с пометкой «пристрелить с особой жестокостью при удобном случае»…

– Пошли!.. – Иоганн поднялся на ноги и первым двинулся на возвышенность, где Бенедикт и Леопольд несли дозор во время короткого привала.

Жара стояла лютая. Как установилась после дождей, так и не собиралась убывать. От луж даже шёл вполне различимый пар. А живность и растения спешили как можно скорее завершить процесс размножения, пока безжалостное солнце не выжгло всю поверхность к чёртовой матери. Зато почти уже месяц не было ни одного багрянца, что многих радовало.

Иоганн шагал по каменистой полосе, стараясь не заходить в траву. После потопов ожидать адекватного поведения от живности не стоило. Следом шла Лилия, с интересом поглядывая по сторонам. А уже за нею двигался Мигель, жевавший какую-то травинку. Наиболее безопасную из всего многообразия растений Марчелики.

– Да скорее же! Мимо пронесёт! – поторапливал их Бенедикт.

С вершины возвышенности и вправду открывался потрясающий вид. Внизу, насколько хватало взгляда, простирались центральные равнины, поросшие травой и кустарниками. Небольшая речка, порождённая Ноябрьским Потопом, вилась между небольших возвышенностей, прокладывая свой путь в неизвестность.

Горячий ветер колыхал растительный покров, волнами прокатываясь с юга на север. И внизу гонимые им, неслись по равнине, периодически застревая, роллфельды. Сотни роллфельдов… А может, и тысячи… Просто какое-то фантастическое количество…

– Чтобы мне провалиться!.. – пробормотал Мигель, делая несколько шагов вперёд. – Это просто невероятно…

– Они уже давно мимо пролетают! – спокойно заметил Леопольд. – Может, нам вернуться и попробовать их поймать всем вадсомадом?

– Нет смысла! – пораскинув мозгами, ответил Иоганн. – Там впереди, на севере, должен быть Каньон До Краёв. Вот туда-то они все и попадут!

– А возвращаться всё равно надо! – покачал головой Мигель. – Лучше успеть собрать все вадсомады поблизости. И начать сбор раньше, чем номады подтянутся.

– Возможно… – кивнул Иоганн.

А Лилия молча сделала несколько шагов вперёд, поравнялась с Мигелем и ушла чуть дальше. Ей было удивительно наблюдать этот сплошной поток специй и минералов, катящийся в природную ловушку…

– Чтоб мне провалиться! – повторил Мигель у неё за спиной. – Никогда столько не видел!

– Да, много! – кивнул Иоганн.

– Чтоб мне… Лили! Ты проваливаешься! – голос Мигеля всё ещё звучал ошарашенно, но теперь в нём зазвучали тревожные нотки.

– Что за ерунда? Я не провалюсь! – категорично ответила девушка, потопав ногой по песку.

– Лили! Назад! – рявкнул Иоганн, но красавица и сама вдруг почувствовала, что происходит что-то неладное.

Её явно затягивало в песок.

– Все назад! Назад! – закричал Мигель, и сам отскакивая от образующейся ямы.

– Лили! Прыгай!

Лилии показалось, что это очень неплохое предложение. Особенно если учесть, что прямо под ней стремительно росла воронка, в которую засасывало и девушку, и всё вокруг. С трудом развернувшись к спутникам, Лилия попыталась освободить ноги. И убедившись, что это бесполезно, прыгнула как есть. Само собой, никуда она не полетела, а просто растянулась плашмя на стенке воронки.

На краю образующейся ямы Иоганн тянул к ней ружьё прикладом вперёд. Видимо, за него нужно было хвататься, но Лилия никак не дотягивалась. Сзади раздался какой-то шорох. Девушка обернулась и уставилась на огромную суставчатую конечность, которая заканчивалась острым шипом. Эта самая конечность вылезла из песка и теперь рыскала из стороны в сторону…

– Лили! – голос Иоганн вывел девушку из ступора. – Тянись и хватайся за ружьё!

Сказать было легче, чем сделать. Песок сыпался по краям ямы, и девушка то и дело сползала вниз, пытаясь взобраться. А неизвестная зверюга, видимо, на движения и реагировала: совсем рядом с девушкой вонзился шип, вздыбив песок. Лилия, как испуганная птица, замерла на миг и снова сползла ещё ниже.

Сверху раздались выстрелы. Это Мигель, Леопольд и Бенедикт стреляли по конечности, стараясь перебить суставы.

– Лили! – рявкнул Иоганн, в который раз выводя девушку из ступора.

Она рванулась вперёд так отчаянно, что наконец-то дотянулась до приклада. И теперь её пальцы могла разжать только смерть. Но именно от неё-то Лилия и спасалась… Иоганн потянул вверх винтовку, вытаскивая девушку – и чуть сам не рухнул вниз. К счастью, Леопольд хорошо следил за вверенным ему «стадом»… Он успел схватить Иоганна раньше, чем тот окончательно потерял равновесие.

Наконец, общими усилиями Лилия была извлечена из ямы. Люди как можно быстрее отбежали подальше и сели на твёрдую землю, переводя дух. А заодно наблюдая, как напавшая на них тварь восстанавливает свою смертельную ловушку. Из песка высунулись ещё конечности. Одни плевались паутиной, восстанавливая купол, который, как оказалось, раньше поддерживал грунт, а другие заботливо сгребали на ловушку песок.

– С-спасибо! – отдышавшись, заговорила девушка. – Эта тварь меня бы сожрала, да?..

На самом деле, Лилия вовсе не хотела знать ответ на этот вопрос. Просто она ещё не привыкла, что касадоры – люди прямые. И если могут ответить на вопрос – обязательно отвечают. Вот и сейчас молчание надолго не затянулось…

– Зачем ей тебя жрать? – удивился Мигель. – Проткнула бы тебя, засадила бы в живот личинок и прикопала в песочек. Вот личинки бы тебя и сожрали постепенно…

– Бр-р-р-р! – Лилия обхватила руками плечи и поёжилась.

– Да, песочные пауки – они такие! – кивнул Иоганн. – Но ты не переживай… Обычно, если человеку живот протыкают, он слишком долго не живёт. Как тебя кушают изнутри, ты бы уже, наверно, не почувствовала…

– Замолчи! – мрачно попросила его Лилия.

– Как скажешь, – миролюбиво ответил Иоганн.

– Ладно… Чего расселись?! – Мигель вскочил на ноги. – Пошли к воллам. Возвращаемся! Не забыли, сколько мимо роллфельдов пронесло?!

– Как вы можете сейчас думать о роллфельдах? – возмутилась Лилия.

– Мы всегда о них думаем! – наставительно сказал Иоганн, поднимаясь на ноги. И протянул руку Лилии, которая совершенно невовремя задумалась и забыла проявить самостоятельность. – И тебе бы стоило!..

Он произнёс это строго, глядя прямо в лицо девушке, и заставил ту густо покраснеть. Лилия-то всё ещё считала, что самое важное для касадора – метко стрелять. И старательно этому училась. Но чем дальше, тем больше понимала, что жизнь касадоров гораздо сложнее и многограннее, чем ей казалось. Возможно, помимо умения стрелять, ей пригодится ещё и обязательный навык «думания о роллфельдах»…

Каньон До Краёв, к северо-западу от Кастиелло де Романо, 5 декабря 1936 года М.Х.

Если кто-то назвал место До Краёв, то будьте уверены, однажды это случилось. А поскольку так далеко на востоке название могли придумать только касадоры, то и определить, что именно До Краёв – было несложно. Вот если бы такое название выдумали обычные жители городов, тогда вариантов было бы много.

Каньон мог до краёв заполняться водой, а мог быть засыпан песком. В конце концов, там кто-то просто мог обожраться так, что был едой заполнен до краёв – что и сохранила избирательная народная память. Но если касадор называет каньон «до краёв», будьте уверены: когда-то он видел, как это место доверху заполнили роллфельды.

Если бы кто-то из светлых умов Старого Эдема взялся за изучение местной розы ветров и путей миграции ценных растений, то вскоре открыл бы закономерность, благодаря которой роллфельды раз в несколько лет заносит в каньон. Однако светлые умы предпочитали светлые высокие кабинеты, сумрачные архивы и библиотеки – и вовсе не стремились зажариться под яростным марчельским солнышком.

И потому никто не знал, как и почему в каньон загоняет так много полезных растений. В любом случае, факт подобного изобилия был отмечен в названии. И к каньону частенько стремились все сборщики окрестностей, мечтая быстро разбогатеть…

И на сей раз вадсомады самфуна, созданного в Кастиелло де Романо, оказались здесь первыми. Сначала на край каньона вывалился вадсомад Старган. Двадцать шесть фургонов, почти три десятка бойцов – грозная сила… А если учесть, что вскоре прибыли ещё три вадсомада из того же самфуна, то окно возможностей для конкурентов начало закрываться.

К началу декабря самфун Кастиелло де Романо уже насчитывал десять групп. И пусть вадсомад Старган был самым крупным из них, а большинство не набирало и двух десятков бойцов, но процесс привлечения новых членов продолжался. И не прерывался, даже когда большая часть людей была занята сбором ресурсов.

– Дан, мы просто работяги! – Стив смотрел на грозного (и уже прославленного) молодого касадора с лёгким страхом. – Мы готовы работать на вас за привычную долю…

– Я работаю на город, и он тоже имеет свою долю! – прервал его Дан. – А значит, и ваши доли будут соответственно урезаны.

– Разве так можно?! – крикнул кто-то из сборщиков Стива.

– Можно вообще не собирать! – рявкнул в ответ Иоганн, ошивавшийся возле Дана с «томасом» в руках. На случай, если придётся остудить особо буйные головы на важных переговорах.

– В самом деле, метены! – согласился старик Джон. – Сейчас не стоит вопрос, где ваша выгода. Сейчас стоит вопрос: будет ли она у вас вообще.

– Но мы же не помешаем вам!.. – в отчаянии воскликнул Стив, который хотел с друзьями собрать как можно больше специй, и лишь потом искать номад, куда можно будет пристроиться.

– С чего ты решил, что не помешаете? – спокойно поинтересовался Дан. – К тому же, кто вас будет прикрывать?

– Да вы же сами свалите, когда придут номады! – возмутился Стив. – Вас тут всего сотни полторы!

– Зато все, кто есть – меткие стрелки! – отрезал Дан. – А вот что будете делать вы, когда появятся номады?

– Стив, парни, заканчивайте ломать комедию! – старик Джон сплюнул вязкую слюну в пыль. – Вы слышали наши условия!.. Либо присоединяетесь как наши сборщики и получаете свою долю… Либо катитесь отсюда туда, где нет конкурентов!

Стив, глава сборщиков, всерьёз задумался. С одной стороны, когда ты уже предвкушаешь вкус лёгких денег, неприятно отказываться от части дохода… А именно так и случилось с ним и его друзьями. Двигаясь на запад, они столкнулись с этим огромным стадом роллфельдов и уже считали его почти своим.

С другой стороны, о том, что в окрестностях Кастиелло де Романо появился самфун вадсомадов, который возглавляет молодой Дан Старган, знали многие. В том числе, Стив и его друзья. И когда, прибыв к каньону, они обнаружили этот самый самфун, оставался лишь один выход: развернуться и несолоно хлебавши отправиться восвояси.

И всё же они попытались… Попытались договориться, чтобы Старган разрешил им пособирать роллфельды в каньоне. А в ответ им было сделано предложение. Выгодное предложение. Пусть и не такое выгодное, как хотелось бы… Однако чрезмерная жадность могла выйти Стиву боком. И он уже понимал, что надо соглашаться.

Останавливало лишь то, что его друзья были резко против. И всё же Стив был уверен: он сумеет убедить своих людей. Дали бы им только время…

– Мы можем подумать? – спросил он. – Посоветоваться?

– Сколько угодно! – пожал плечами Дан.

– Но пока думаете, к каньону ни ногой! – строго предупредил старик Джон.

Сборщики отошли в сторону и принялись совещаться. А Дан посмотрел, как идут дела у его людей. Каньон До Краёв был неглубоким. Всего метров десять высоты. И не слишком длинным: около мили. И всё же огромное стадо роллфельдов, пролетев по центральным равнинам, умудрилось заполнить его почти до краёв…

Теперь касадоры, которые кидали в каньон верёвки с крюками и вытягивали наверх роллфельды, напоминали каких-то странных рыбаков. С той лишь разницей, что удили они нечто гораздо более ценное, чем обычную рыбу…

Вадсомады Кастиелло де Романо сбили все фургоны в одну большую крепость. Она стояла на небольшой возвышенности на краю каньона – откуда он на всю длину контролировался стрелками, засевшими на крышах. Если поторопиться, можно было сорвать просто невероятный куш.

– И всё же номады скоро придут, – тяжело вздохнул старик Джон. – Сборщики правы…

– Придут и сразу получат! – грозно заявил Иоганн, скосив взгляд на верного «томаса».

– Нам пока ни к чему стычки с ними… – возразил Дан. – В том же Педемонте порядка тысячи бойцов. А у нас всего полторы сотни. И это в общей сложности.

– Почему ты решил, что будет Педемонте, а не, например, Дервинд? – уточнил старик Джон.

– Судя по сообщениям Франца Ламберта, номады Дервинда мигрировали на север. Они просто не успеют вернуться! – объяснил Дан.

У самфуна Кастиелло де Романо было небывалое преимущество перед другими местными объединениями. Власти города активно делились информацией с касадорами, которые согласились работать на них. Поэтому Дан знал, что ближайший номад из Педемонте находится в двух днях пути. А все номады Дервинда как нельзя вовремя отправились на собрание на север.

Было ещё несколько номадов из других самфунов, но все они обретались в нескольких днях пути от каньона. И добраться на сбор «урожая» просто не успевали. А вот маленькие группы сборщиков и касадоров уже кружили рядом, надеясь урвать хотя бы кусок добычи.

И некоторые из них находили свои способы и веские аргументы…

– Эй! Я хочу поговорить с Даном Старганом! – неподалёку от лагеря остановился глава одного из маленьких вадсомадов, пожаловавших на пиршество.

– Поговорим? – поинтересовался старик Джон.

– Поговорим… – согласился Дан, не видя никаких причин отказываться от общения. – Ган, найди Мига! Поедем вчетвером.

Подготовка к новым переговорам не заняла много времени. Куда больше выезд задержали Стив и его сборщики, которые наконец-то согласились на выставленные условия. Пришлось искать Августа, который распределял людей на работы, и перепоручать их ему.

Наконец, Дан, Иоганн, Мигель и старик Джон подъехали к новому переговорщику.

– Я – Дан Старган, – приветствовал его глава вадсомада. – Что ты хотел?

– Я Филипп Норд, – представился тот. – Хотел обсудить судьбу этих прекрасных застрявших роллфельдов!..

– Мы разрешаем сбор всем, кто готов проводить его под нашим руководством. И отдавать свою долю с добычи, – Дан пожал плечами. – Вроде бы условия мы не меняли.

– Возможно, для моего вадсомада ты сделаешь исключение! – произнёс касадор, заставив Дана присмотреться к нему повнимательнее.

Обветренное лицо, колючий взгляд из-под густых бровей, сжатые в полоску губы. На вид мужчине было от тридцати до сорока, а точнее определить было невозможно. Тот самый типаж людей, кто не просто путешествует по центральным равнинам Марчелики, а делает это вполне успешно. И с немалой выгодой для себя.

Филипп Норд знал себе цену и знал свои возможности. И если он поехал договариваться об особых условиях, то можно не сомневаться – ему есть чем за них заплатить. Устроит ли его оплата Дана – это отдельный вопрос, который можно обсуждать самыми разными способами. И Филипп выбрал тот, который был самым рискованным. Зато отлично показывал его уверенность в себе.

– У меня есть информация, которую ты оценишь, Дан Старган! – сообщил он, прищурившись. – Не сомневаюсь в этом…

– И ты хочешь за неё право собирать в каньоне рядом с нами? – уточнил Дан.

– И даже приоритетное право! – кивнул Филипп. – Если ваши и наши крюки случайно зацепят один роллфельд, он должен достаться нам.

– Даже так… – покачал головой Дан.

– Я даже готов сразу раскрыть тебе информацию! – усмехнулся Филипп. – А дальше ты сам решишь, достоин ли я такой оплаты или нет.

– Ты настолько уверен в себе? – уточнил Дан.

– Я уверен в своей информации, – кивнул Филипп. – Меньше, чем в дне пути отсюда, находится боевой отряд Педемонте, сборный из нескольких их номадов. Общая численность – около двух сотен человек. И они двигаются к каньону. А значит, пришли по твою душу, Старган!..

Уже к концу рассказа Дан был готов разрешить Филиппу сбор, но на всякий случай посмотрел на друзей и старика Джона. Иоганн пожал плечами, но вид имел вполне одобряющий. А старик Джон и Мигель кивнули.

– Ценная информация… – согласился Дан вслух. – Я предупрежу своих, чтобы твой вадсомад не трогали, Филипп. И о том, что у вас приоритетное право – тоже. Благодарю за предупреждение.

– Рад был помочь! – ответил собеседник таким голосом, что любому было понятно: помогать за бесплатно он был бы не рад.

Развернув волла, Филипп отправился к своим людям. А Дан со спутниками вернулся к своим.

– Вот сволочи, решили схитрить!.. – возмутился старик Джон. – И вроде бы правил никак не нарушают… Вот только зачем им это?

Правила касадоров не запрещали нападения друг на друга. Однако так сложилось, что если какое-то объединение собиралось подмять под себя удобное место сбора, то приезжал весь номад, вместе с фургонами и сборщиками. Тем не менее, прямого запрета на отправку вперёд вооружённого отряда налегке не было. Хотя таким способом пользовались весьма редко…

– Хотят устранить конкурентов? – предположил Дан. – Или хотят убить лично меня? Вот как приедут, тогда-то мы и узнаем.

– Всё-таки собираешься перебить их? – уточнил Иоганн.

– Посмотрим… – уклончиво ответил глаза вадсомада.

Каньон До Краёв, к северо-западу от Кастиелло де Романо, глубокая ночь 6 декабря 1936 года М.Х.

Касадоры не любят ночные походы. По ночам любой уважающий себя христианин спит. Так было две тысячи лет, и так будет всегда. Ночь – не время для прогулок и путешествий. Однако слаб бывает человек – вот и использует ночь, чтобы застать противника врасплох. И даже сборному отряду самфуна Педемонте, организованному четырьмя номадами, пришлось отправиться в ночной налёт.

Виктор, опытный касадор, которому поручили возглавить атаку, был неприятно удивлён, узнав про численность бойцов Дана Старгана. Три десятка? Четыре? Пять? Нет, чтоб их всех!.. Аж полторы сотни стрелков!.. Вот сколько бойцов надо было перестрелять двум сотням касадоров Педемонте. И, несмотря на численное превосходство, Виктор не был уверен в победе. Да и людей терять не очень-то хотелось…

А потому, расспросив парочку членов вадсомадов, что крутились вокруг каньона, не принимая условия Старгана, Виктор решил ударить ночью. Ударить подло, в темноте – пока Гробрудер ещё не залил всю округу красным светом. Чем больше касадоров погибнет во время первой атаки – тем легче будет устранить сообщество, принявшее патронаж Кастиелло де Романо.

Ни один из окрестных самфунов не готов был одобрить такое нарушение традиций. Конечно, администрация Кастиелло де Романо давно уже жаловалась касадорам на то, что хаблы в последнее время распоясались. Но у самфунов в тот момент были свои дела – и посерьёзнее. Последний год заставил их многое изменить, и в результате каждое собрание становилось испытанием для нервов.

Однако никто не мог предположить, что де Романо решит прикармливать себе «личных» касадоров, создавая самфун. И, само собой, этот самфун вадсомадов уже начал активно чистить окрестности города, подминая под себя всю добычу. А заодно и вытесняя более неповоротливые объединения касадоров из привычных мест обитания…

И, самое главное, кого сделали главой этого самфуна?! Дана Старгана! Того самого молодого «отморозка», которого ненавидели многие новички в Педемонте!.. Того самого, за чью голову в открытую предлагали огромные деньги!..

В общем, Виктор был уверен: с этим неприятным человеком, а заодно и его самфуном, надо как можно скорее разобраться. Он создаёт слишком много проблем. А ради этого можно и ночью пойти в налёт…

Воллов оставили в укромном месте между холмов. И дальше пошли пешком. Фонарей и факелов не палили, чтобы не выдать людям Старгана своего присутствия. И да, не прими они перед боем специи, во время марш-броска в темноте им бы пришлось туго. Всевозможная марчельская живность не привыкла к тому, что люди могут ходить тихо и в кромешной тьме.

До лагеря Дана Старгана оставалось совсем недалеко. Налётчики как раз проходили между двумя холмами, собираясь обогнуть третий, стоящий по ходу движения – а на следующем за ним и находился враг – когда на холмах вдруг появился огонь… И спустя пару секунд вниз, прямо на отряд касадоров Виктора, понеслись полыхающие шары.

Далеко не сразу в них удалось опознать роллфельды… Увидев огненные снаряды, бойцы заметались, и кто-то даже пальнул в темноту – но явно безрезультатно. К счастью, горящие роллфельды так никого и не подожгли: бойцы Виктора успели остановить их палками и прикладами винтовок.

Вот только свет пылающих растений слепил глаза, усиленные специями на ночное зрение… Ещё несколько секунд назад касадоры Виктора видели так хорошо, будто на дворе был день. А из-за горящих шаров ночная темнота резко вернулась, временно ослепив и плотно обступив людей. И о маскировке можно было забыть: как-никак, весь отряд подсветило…

– Эй там! Внизу! – раздался голос из темноты.

Один из бойцов попытался прицелиться на звук, но Виктор рявкнул приказ:

– Не стрелять!.. Опустить оружие!

– Верное решение, – согласился голос. – Чертовски верное решение!

– Тебя забыли спросить!.. – огрызнулся Виктор, делая шаг из строя бойцов в сторону говорившего. – Ты кто такой?

– А ты догадайся, умник! – насмешливо предложила темнота.

Виктор, конечно же, догадывался, с кем он сейчас говорит. С подлым Даном Старганом – ну или с кем-то из его приближённых… Этот негодяй откуда-то про них узнал, и внезапный ночной налёт превратился для Виктора и его людей в ловушку. Смертельную ловушку. Оставалось только молоть языком («Вроде бы говорят, что Дан тупой как пробка!»), давить на традиции («А раз тупой, то и договориться будет проще!») – ну и пытаться выйти сухим из воды…

– Зачем ты поджёг роллфельды? – голосом доброго дядюшки спросил Виктор. – А если загорятся равнины?

– От нескольких роллфельдов не загорятся, – ответил невидимый в темноте собеседник. – А вот вам это будет уроком! И намёком!..

– Меня зовут Вик… – главарь налётчиков снова попытался установить контакт, но был невежливо послан.

– Плевать, метен! Ты командир странных людей, которые крались ночью к нашему лагерю с оружием в руках. Сказать по-честному: ты и так уже труп. Просто слегка задержался на этом свете! И это только благодаря нашей неземной доброте!

– Какие-то у нас странные переговоры… – нервно кашлянув, заметил Виктор.

– А это не переговоры, дорогой! – ответил невидимый собеседник. – Я озвучиваю условия, а вы либо принимаете их, либо отправляетесь на тот свет! И там будете Господу запоздало каяться в своих грехах!..

Многие бойцы Виктора в ответ зашептали проклятия. И тут же принялись осторожно проверять оружие. Само собой, это не укрылось от тех, кто поймал их в ловушку…

И темнота ответила им дружным хохотом. Обидным, между прочим! На холмах мелькнули новые роллфельды, охваченные пламенем, и покатились вниз.

– Слушайте внимательно, придурки… Во-первых, перестаньте тиранить оружие своими потными ручонками! Вы под прицелом трёх пушек, заряженных картечью. Один залп – и вас станет значительно меньше!.. И, честное слово, ваши суетливые попытки хвататься за стволы слегка нервируют! – сообщил невидимый собеседник Виктора.

И надо сказать, что командир налётчиков ему сразу поверил. Вот взял и даже без доказательств поверил. А почему нет? Виктор знал, что у Дана есть малая морская пушка. А уж сотрудничество с де Романо могло принести юному мерзавцу и новые орудия…

– Разве касадоры пользуются пушками? Это как-то недостойно!.. – Виктор уцепился хотя бы за этот слабый аргумент.

И получил вполне ожидаемый, но оттого не менее обидный ответ:

– Касадоры пользуются тем же, чем и другие люди, придурок ты тупой! Когда надо, стреляют из пушек. Когда надо, отправляют вперёд отряд стрелков, чтобы в ночи напасть на конкурентов. А когда надо тянуть время – вспоминают про традиции или выдумывают новые! Лучше скажи своим доходягам, чтобы не хватались за оружие. А то перенервничают наши люди, и тут сходу станет одним трупом больше!..

Виктор проследил за новыми роллфельдами, которые огненными болидами скатывались в темноте в сторону его отряда… И громко приказал своим:

– Опустите оружие, метены!

– Вот и молодец… – искренне похвалил его невидимый собеседник. – А теперь, во-вторых. Видите, как замечательно горят роллфельды, придурки? Хорошо видите?

– Хорошо видим… – поджав губы, подтвердил Виктор.

– Каньон До Краёв – это голый камень! – заметил человек в темноте. – Если подпалить скопившиеся там роллфельды, сгорят только они. Вам может показаться это нечестным, но высылать вперёд банду отморозков, чтобы те ночью напали на лагерь – тоже поступок невысоких моральных принципов. В общем, когда вы доберётесь до своих, советую убедить их в том, что сюда больше не надо ходить. Не будет здесь для чужаков добычи! Всё ясно?

– А мы доберёмся до своих? – увидев проблеск надежды, уточнил Виктор.

– Это будет зависеть от вас… – зловеще возвысил голос невидимый собеседник. – И, в-третьих, можете не искать своих воллов! Мы их забрали. Но мы добрые!.. И щедрые! Поэтому ищите мешки с провизией на три дня, которые мы вам оставили.

– Старган!.. – не выдержал этих издевательств один из касадоров Виктора. – Старган, слышишь, сволочь?! Тебе конец! Ты хоть знаешь, сколько за твою голову дают?!

Дан Старган, к удивлению Виктора, ответил наглецу. Вот только почему-то совсем с другой стороны. И абсолютно другим голосом.

– Да, меня недавно ознакомили с расценками! – Виктор даже не выдержал и обернулся, чтобы оказаться в темноте лицом к настоящему Старгану. – Но я спешу тебя расстроить… Награда за меня такая большая, потому что её очень сложно получить. А если я предложу сейчас тысячу во за тебя – как думаешь, долго ты проживёшь?.. Молчишь?.. Вот и молчи, доходяга! Миг, давай дальше!..

– Ну и, в-четвёртых, метены! – снова заговорил знакомый голос из темноты. – Вы, конечно, не уйдёте отсюда без оружия. Как я уже говорил, мы очень добрые и щедрые! Точнее, так… С оружием отсюда уйдёт каждый четвёртый! Перед тем как покинуть этот освещённый круг, каждый неудачник оставит здесь свой богатый арсенал.

По рядам касадоров Виктора прокатился возмущённый шёпот. Многие крепче сжимали оружие в руках, злобно вглядываясь в темноту за горящими роллфельдами.

– Не надо так расстраиваться, метены! – на сей раз опять раздался голос Дана Старгана. – Вы сами пришли. Без приглашения. И заставили нас прервать свой сон. За всё надо платить! И ещё мой друг забыл упомянуть один важный пункт…

– Не надо! – тщетно попытался остановить его Виктор.

– …Ни один мудак с треугольником на руке отсюда не уйдёт! – закончил Дан.

И это оказалось последней каплей… В особенности, для тех самых людей «с треугольником на руке». Дельтианцы, которых среди налётчиков хватало, вскинули оружие, ориентируясь на ненавистныйголос.

Темнота рявкнула дымом в ответ. Три облака картечи врезались в ряды налётчиков, выкашивая бойцов, как траву. А следом захлопали револьверы и винтовки людей Старгана. Всё произошло буквально за считанные мгновения. Виктор даже не успел ни поднять ружьё, ни схватиться за револьвер.

Рядом уже падали его бойцы, истекая кровью. Командир налётчиков кинулся на землю и вжался в неё, понимая: сопротивляться бесполезно. Многие его бойцы поступили так же.

А вот дельтианцы ещё отстреливались, но не слишком успешно. Всё закончилось меньше, чем за минуту. Стихла стрельба, уступая место стонам раненых. Постепенно над местом побоища установилась тишина…

– Ну что? Кто первый на выход? – жизнерадостно осведомился невидимый переговорщик.

Виктор оторвался от земли, сел и огляделся. А затем демонстративно снял всё оружие и подсумки с патронами, свалив их в кучу. После чего подошёл к одному из раненых и, проверив тому руки, чтобы были без татуировок, влил в него настой «Пыли Эрфы». Избавив раненого от оружия, Виктор взвалил его на плечо и пошёл прочь.

Ему не было жалко патронов и оружия. Ему было жалко людей. И своим примером Виктор просто пытался показать всем, как надо действовать. За спиной он слышал, как избавляется от оружия следующий боец.

Пройдя полосу горящих роллфельдов, командир налётчиков не стал оглядываться. Да, теперь он мог проверить, как расположился противник и где находятся его пушки. Но теперь это всё было лишним… И потому Виктор не оглянулся ни разу.

Воллов действительно в укромном месте не осталось. Всех животных увели. А в центре круга примятых растений лежало несколько мешков с едой. Этого теперь хватит надолго, если вычесть доли погибших… Но задерживаться было нельзя – надо было предупредить своих об обещании Дана Старгана. Самфуну больше не было места в окрестностях Кастиелло де Романо…

Глава 10

Дикая местность к северу от Намджок Барам Хангу, Марчелика, 15 декабря 1936 года М.Х.

Остановив волла, Гарри огляделся и направил его на возвышенность, подмеченную ранее. Ему надо было осмотреться. С воллами у Гарри Альфареро складывалось плохо. Упрямые твари были совершенно не похожи на послушных лошадей. Но Гарри не сдавался и верил, что когда-нибудь даже самый упрямый волл подчинится его железной человеческой воле.

Мозги у Гарри были хорошие. Но порой ему не хватало внутренней веры. Если, по его мнению – а также по логике и по всем признакам – волл не должен ему подчиниться, да и вообще не должен подчиняться людям, сложно убедить себя в том, что волл предназначен для езды верхом. Проклятие строго логичного мышления!.. Гарри знал о нём, но также знал, что долго ездить по Марчелике на лошади не получится, а остаться без транспорта – верная смерть.

Когда позавчера Альфареро сошёл с парохода, то был уверен, что запросто найдёт искомое. Но вот уже второй день он обыскивал округу – и всё безрезультатно!.. Цель пряталась среди местных зарослей, ничем не желая выдавать себя. А местные заросли явно кишели живностью. Стоило Гарри выехать на открытое пространство, как сверху раздались радостные крики.

– Чтоб вам провалиться! – разозлился сыщик, доставая револьвер. – Не птицы, а наказание какое-то…

Пернатые преследователи кружили, с интересом примериваясь к человеку. Наконец, одна из птиц решилась и спикировала вниз. Револьвер в руке сыщика грозно рявкнул, плюнув пулей в агрессора. Пикирование птицы перешло в падение, и мимо уступа, на который выехал сыщик, чтобы осмотреться, просвистело бездыханное пернатое тело.

– Будешь знать, как на меня лезть! – буркнул Гарри и задрал голову, разглядывая товарок убиенной хищницы.

Товарки ситуацию оценили, обдумали и орать перестали, осознав, что сейчас приставать к человеку явно несвоевременно. Он злой какой-то – и не хочет поделиться своим мясом с голодающими обитателями южного побережья Марчелики…

Гарри удовлетворённо кивнул и принялся обозревать окрестности. Его взгляд скользил по зарослям наплов, кустарникам и траве. Тренированное зрение как будто само выделяло те объекты, что отличались от общей массы растительности.

– Стоп! – Гарри остановил движение головы и уставился на необычный напл, растущий в окружении нескольких родичей на холме у реки. – А вот и ты, красавец! Вот и ты!..

Гарри разговаривал сам с собой. И делал это вслух, потому что по всем признакам видел, что людей тут отродясь не было. Если и забредали сюда одинокие путники, то вряд ли бы они захотели жить в таком негостеприимном месте. Поэтому можно было спокойно, не опасаясь, что тебя подслушают, пообщаться с умным и всё понимающим человеком. То есть с самим собой.

Запомнив место, Гарри пустил волла с холма. Животное осторожно продралось через кустарник и нехотя встало на нужный курс. Волл нервно подёргивал головой и похрюкивал. Похоже, ему что-то не нравилось и заставляло тревожиться. Гарри не видел опасности, но верил здоровяку, живущему инстинктами, больше, чем себе. А потому достал револьвер и взвёл курок.

Движение он заметил краем глаза. И даже успел навестись, прицелиться и выстрелить. Буквально за доли секунды мозг Гарри справился с двумя задачами, непосильными для обычного городского жителя: обработал траекторию прыжка неведомой зверюги и нащупал явно уязвимые точки. В одну из которых сыщик и попал. Мимо него кубарем прокатилось поджарое красноватое тело, скрывшись в кустах.

Волл встал на дыбы, заставив сыщика судорожно вцепиться в поводья. Животное ещё не понимало, что неизвестный хищник мёртв. И, конечно же, волл не знал, что человек, сидевший на его спине, живи он на Земле, а не на Эрфе, с такими мозгами мог бы посоперничать в точности вычислений с лучшими образцами боевых интеллектуальных сетей.

– Спокойно, животное! Спокойно! – потребовал Гарри. – Ты не дрова везёшь! Человека! Высший разум! Подчинись ему!

Животное подчиняться не хотело. Но, поскольку опасность куда-то делась, то пропала и причина для истерики. Волл опустился на землю и двинулся дальше. Причём без всяких понуканий со стороны сыщика, чем несказанно удивил его «высший разум».

В роще, где находился замеченный напл, опасностей не обнаружилось. Сыщик привязал волла и решительно направился к своей цели. Необычный напл с более длинными листьями рос совершенно беззастенчиво, даже не пытаясь спрятаться.

– Ну не может же так просто расти чудесное дерево!.. – недоверчиво пробормотал Гарри.

Достав топорик, Альфареро примерился, произвёл некоторые вычисления в уме – и рубанул по стволу. Как и предупредил его Дан Старган, дерево невозможно было срубить. Топор врезался в кору, прорвал её и прошёл дальше – а потом будто оказался в застывающем бетоне. Чем дальше он погружался, тем тяжелее было. И ещё тяжелее было достать его из древесного плена…

Для чистоты эксперимента Гарри рубанул ещё пару раз. Ничего не изменилось – дальше, чем на пару сантиметров, топор отказывался погружаться. А, присмотревшись к лезвию, сыщик обнаружил на нём золотистый налёт.

Такой же золотистый налёт виднелся в оставленных зарубках. Дан не объяснял, как именно золото течёт из дерева, но Альфареро и не надеялся, что оно будет в расплавленном виде – ведь дерево при таких температурах просто сгорит! И он был прав. Золото текло вместе с тягучей прозрачной смолой. Но определить это можно было, лишь внимательно приглядевшись. В остальном возникало ощущение, что золото просто течёт по стволу. Как будто то самое расплавленное золото…

– Ха! – Альфареро с интересом уставился на то, как дерево затягивает раны. – Но зачем тебе золото, моё хорошее? Это ведь весьма странный выбор для растения!..

Золото – инертный металл, и дереву просто нет необходимости с ним взаимодействовать. А судя по тем данным, что выдал заказчик – выработка золота была одной из основных функций растения.

Но это был не единственный вопрос, который волновал Альфареро… Достав приборы для определения координат, сыщик приступил к вычислениям. При этом он не забывал наблюдать за тем, как происходит заполнение древесных ран.

Странный напл залил смолой всю зарубку. А потом солнечные лучи стали испарять влагу. По мере испарения смола сжималась, стягивалась – и то же самое происходило с золотом в ней. К концу процесса создавалось ощущение, что прямо в коре находятся золотые самородки…

Альфареро не удержался и выковырял один их них. А уж, приглядевшись к трофею и попробовав ногтем смолу, он уверился, что мог бы прямо здесь смастерить горн и пережечь всё лишнее, получив на выходе чистейший металл.

Однако больше всего Гарри радовало, что Дан его не обманул. Дерево было! Дерево давало золото! И росло оно примерно там, где и ожидалось! Тайна приоткрывала свои двери перед сыщиком. И плевать, что на западном берегу начиналась война – всё это было неважно и несущественно. Войны всегда где-то идут!.. Не стоило на это обращать внимание.

Война могла волновать Гарри лишь в том случае, если бы он сам принимал в ней участие. И неважно, в каком качестве: солдат или мирный житель. Но сейчас он находился в колониальных провинциях загорцев. Здесь ещё и намёка не было на боевые действия. Зато был удивительный напл, от которого тонкой нитью тянулась тропинка к Большой Тайне…

Отметив на карте напл и проведя линию нужной длины, Альфареро смог с точностью вычислить расположение его «златоносного» собрата. Ради него надо было возвращаться на земли колоний Народной Аристократии… Впрочем, на юге пока ещё не гремели пушки и не хлопали винтовки – а значит, можно было не волноваться.

Закончив с вычислениями, Гарри убрал приборы, бросил ещё один взгляд на удивительный напл и пошёл прочь.

– Ну что, мы с тобой молодцы? – поинтересовался Гарри у волла, прежде чем забраться в седло. – Ну да… Ты прав! Молодец – это я, а ты просто глупая животина.

Волл не ответил, только презрительно хрюкнул. У него были свои резоны считать глупой животиной самого Гарри Альфареро, но языковой барьер мешал ему поведать об этом. Однако с истинно житейской мудростью волл не стал расстраиваться из-за такой мелочи. Он повернулся в сторону города и мерно затрусил сквозь заросли у реки. Время его работы на сыщика наконец-то подходило к концу.

Вадсомад Старган, центральные равнины Марчелики, к северо-западу от Кастиелло де Романо, 16 декабря 1936 года М.Х.

Отряд двигался медленно: спешить было некуда. Утром, оставив за спиной укреплённый лагерь самфуна, Дан со спутниками выехал в сторону условленного места. Но ещё раньше туда отправился отряд разведчиков. Если представители Педемонте решили устроить засаду, то люди Дана сообщат об этом. Ну или не сообщат – если их возьмут в плен…

В Педемонте оценили угрозы Дана Старгана сжечь добычу. И позволили самфуну Кастиелло де Романо вычистить всё стадо роллфельдов. Это добавило новых бойцов и вадсомадов в ряды самфуна, а также неплохо подняло благосостояние тех, кто согласился на условия Дана. Но, конечно же, совершенно не понравилось касадорам Педемонте…

Группа сборщиков Стива была схвачена и ограблена по пути в Кастиелло де Романо. Часть сборщиков пристрелили на месте. А те, кто выжил, с трудом добрались до Дана и его вадсомада. Касадоры Педемонте напали на безоружных, серьёзно нарушив правила. Правила, которые поддерживали жизнь касадоров в шатком равновесии между вымиранием и всеобщей войной…

Ответ не заставил себя ждать, и вадсомад из самфуна Кастиелло де Романо напал на один из номадов Педемонте. Напал в тот момент, когда защиты в лагере почти не было. Из-за Педемонте отряд Стива потерял пять человек, а теперь ровно пятерых сборщиков пристрелили касадоры в порыве мести. Убитых защитников в общий зачёт они брать отказались.

Дану не понравилось такое самоуправство, и он строго отчитал тех, кто стоял за вылазкой. Но всё же принял результаты как должное. Те, кто нарушает правила, не имеют права называться касадорами. А те, кто путешествуют с нарушителями – лишаются защиты. Педемонте всерьёз нарушили правила, и пришла пора им об этом напомнить…

Когда от них прибыл гонец с приглашением на переговоры, Дан отказываться не стал, хотя и ожидал услышать на этих переговорах много грязи.

Его отряд ехал вперёд и не спешил, давая разведчикам время для осмотра. Мимо проплывали центральные равнины Марчелики – её сердце и родина касадоров. Возвышенности сменялись низинами, блестели на солнце остатки стремительно высыхающих дождевых озёр. Мигрировало в отдалении стадо воллов, подъедая остатки ноябрьского пиршества. Под их надёжным прикрытием рядом крутились и другие травоядные – поменьше и послабее.

Иногда в траве мелькали спины марчельских вульфов – хищников, широко распространённых на центральных равнинах. Они напоминали волков Старого Эдема, но, по мнению Дана, были совершенно уникальной формой жизни. Дело в том, что, как и все коренные звери Эрфы, они откладывали яйца. Но разве может хищник нормально высиживать потомство? Особенно там, где миграция – это процесс постоянный. Иначе можно и самому с голоду помереть.

И потому заботливые вульфы прятали свои яйца в сумки на животе. И только когда потомство готово было вылупиться, они выкапывали гнездо. Первый шаг животного мира Эрфы к сумчатым – вот кем были марчельские вульфы. Первый осторожный шажок!.. Впрочем, это было не столь уж важно. Просто Дану приходилось занимать себя размышлениями, чтобы отвлечься от предстоящей неприятной встречи…

Марко Дельсудо появился на горизонте в гордом одиночестве. Он скакал во весь опор в сторону отряда Дана, и у молодого касадора ёкнуло сердце от нехорошего предчувствия.

– Давай, Ночка, вперёд!.. – буркнул он, пуская чёрного волла в галоп. А за ним устремились и остальные.

Скакавший им навстречу Дельсудо не удержался до того момента, как сблизился с отрядом Старгана. И принялся кричать ещё издали:

– Дан! Дан, засада! Они схватили моих оболтусов и Польди!

– Да не ори ты!.. – расстроился в ответ Дан, что, впрочем, не помешало Марко продолжить орать.

Касадор был раздавлен горем. Он вообще сейчас слабо контролировал свои действия. Марко Дельсудо рвался на помощь к племянникам, и только вбитая на подкорку ответственность заставила его исполнить долг разведчика до конца. Ведь он был касадором – солдатом центральных равнин. И пусть касадоры порой больше похожи на бандитов, это не мешает им следовать внутренней логике своих же правил.

– Переговоры должны были пройти между двух возвышенностей, – объяснил Марко. – Там поверхность ровная, как стол. Мы, само собой, сразу полезли на возвышенность. Вот там-то нас и взяли. Там лагерь, внутри человек сорок… Очень хорошо спрятались, и следов вокруг нет. Моих оболтусов и Польди подстрелили… Я чудом ушёл. Думал отбить, но понял: сначала надо вас предупредить.

– Правильно предупредил! – кивнул Дан. – Теперь вместе твоих отобьём.

– С ума сошёл? – возмутился Марко, расстроившись ещё больше. – Уезжайте!..

– А Дан-то прав! – заметил Август, переглянувшись со стариком Джоном. – Они именно этого теперь и ожидают. Засада обнаружена. Значит, мы вряд ли приедем. И они могут через час-другой с чистой совестью уходить к своим.

– И они совсем не ждут, что на них тоже нападут… – Дан улыбнулся, и от его улыбки у всех тех, кто стал её причиной, по спине пробежал бы холодок. Если бы, конечно, они её успели увидеть, прежде чем расстаться с телом. – Вы успели заметить, откуда они пришли?

– Шли с юга, по всей видимости, – ответил Марко. – Там где-то лагерь у них…

– Вот там их и подождём! – кивнул Дан и посмотрел на спутников.

Его старые друзья по номаду Айвери понимающе ухмыльнулись. А Пелла и Лилия, напросившиеся в поездку вместе с касадорами, решительно выпятили подбородки, хотя им сейчас было страшно. Ларс Олафсон и Хорхе Ортиз состроили угрожающие лица – а значит, тоже возражений не имели. Противник превосходит числом? Так им его не хоронить, а убивать. А могилы для негодяев копать будут их родственники и друзья.

– Давай, Марко, бери себя в руки! – посоветовал Август. – Вытащим мы твоих племянников и Польди!..

– На юге есть пара мест для засады, – заметил старик Джон, разглядывая карту. – Но все они уж слишком очевидные…

– Нет, Джон, мы не будем сидеть в очевидных местах, – покачал головой Дан. – Мы их будем ждать на спуске с возвышенности. Есть там, где спрятаться, Марко?

– Есть места… А мы успеем? – спросил касадор.

– Успеем, – кивнул Дан. – На всякий случай они ещё немного подождут нас на переговоры. Если поспешим, то будем на месте раньше и подготовимся.

Отряд галопом двинулся дальше, забирая чуть в сторону. Надо было выехать к месту засады так, чтобы их не могли обнаружить. Новая подлость самфуна Педемонте заставляла адреналин в крови кипеть – война началась грязно и так же продолжалась. Но это был шанс на то, что хотя бы один самфун центральных равнин очистится от дельтианцев…

Место переговоров, центральные равнины Марчелики, к северо-западу от Кастиелло де Романо, 16 декабря 1936 года М.Х.

– Всё, уходим, – Юстин глянул в последний раз на часы и убрал их в карман жилетки. – Не придут!

– Плохо, что не придут… – буркнул его приятель Ибрагим, поморщившись. – Грязно вышло…

– Верно! Точно сказано! – поддержали его другие бойцы.

– Чего вы мне это говорите?! – вспылил Юстин. – Сказали бы Якобсу, когда получали приказ! Так нет ведь, я там один из себя законника корчил!

– Не кипятись, Юст! – попросил Ибрагим, не обратив на вспышку гнева приятеля ровным счётом никакого внимания. – Все понимают, ты тут ни при чём!

– Тогда чего попусту языками молоть? – Юстин поднялся и пошёл к стоянке. – Собираемся и едем отсюда!..

– Подожди, Юст! – попросил Ибрагим, догоняя его. – Парни хотели тебя кое о чём попросить!

– Попросить? – командир засады остановился и посмотрел на бойцов, подтягивающихся к нему. – Чего вы все хотите?

– Давай вернём Старгану пленников! – неожиданно проговорил старый Полли.

– Нет, – покачал головой Юстин.

– Юст, а ведь Полли дело говорит! – Ибрагим мрачно посмотрел на командира. – Я про Старгана слышал от ребят Гонсальве…

– Это который раньше под Беккером ходил? – мрачно уточнил Юстин.

Историю про Беккера и Айвери он знал. История была мутная, и от неё за версту несло «диахорисмосом» – теми самыми проклятыми дельтианцами, которых в последнее время в самфунах расплодилось слишком много.

Более того, Юстин знал даже три истории про Беккера и Айвери. И все они ему не нравились. Но попереть против своего самфуна?.. Нет, это решительно не годится.

– Я говорил с парой ребят, которые говорили с ребятами из Стеинхольвега из бывшего номада Айвери… – а Ибрагим всё не сдавался. – Они сказали, что Дан Старган ничего не прощает и не забывает! Беккер и думать забыл про ту грязную историю, когда Старган ему отомстил. А ещё ходят слухи…

– Ну-ну! – буркнул Юстин, который слухам-то как раз не верил.

– Не «нунукай» тут мне! – обиделся Ибрагим. – Про такое только слухи и расскажут! В общем, говорят, что дельтианцы за Старгана такую награду объявили не просто так. После того как они Айвери-старшего прибили, этот юнец им круто хвост придавил. Говорят, он даже добрался до одного из главарей!..

– Убил? – уточнил Юстин.

– Вроде как убить не успел. Зато народу по пути положил, что в легионе! Пачками людей клал, натурально пачками! – округлив глаза, ответил Ибрагим. – А ривов вообще отстреливал как дичь!..

– Брехня… – засомневался Юстин. Впрочем, он уже не был уверен, в чём именно сомневается.

– Брехня не брехня, – заметил ещё один боец засады, – а ты, Юстин, нас всех в могилу сведёшь! Я слышал, Старган реально сумасшедший! Он григио сердце вырезал и хохотал, как псих!.. И руку чуть не откусил!..

– Вот-вот! – поддержали его с разных сторон. – Пленных, значит, хочешь привезти Якобсу?.. Найдёт нас Старган, и всё, кранты!

– Юст, ты сам подумай: мы болтать о пленниках не будем! – проговорил Ибрагим. – Просто посади их на воллов, и пусть тот, который в сознании, везёт их назад, к Старгану!

– Нет! У меня приказ! – рявкнул Юстин. – И у вас приказ: доставить всех пленных, если таковые будут, в лагерь!

Но как же ему хотелось сказать иначе… Как же он мечтал согласиться с бойцами, и как ему не нравилось всё происходящее… Конечно, в истории Эрфы было достаточно примеров того, как враги договаривались о переговорах и обманывали друг друга. Но тут… Сначала убийство пятерых сборщиков дельтианцами, а потом ответный рейд людей Старгана…

Всё это попахивало большой войной. А никто не хотел большой войны. Вот только их собственный номад был полностью подмят Якобсом и тремя десятками дельтианцев. И Юстин видел, что эти уроды не пожалеют ни детей, ни женщин ради сохранения власти. Время деликатных засланцев прошло. Это в крупных старых номадах дельтианцы пока ещё тихо подминали власть. А в их номаде взяли с кровью – и так же кроваво её удерживали.

– Нет! – обречённо повторил Юстин и двинулся прочь от лагеря. – Собирайтесь… Скоро выходим.

Ибрагим нашёл его сидящим на камне чуть в отдалении. Покачал головой и присел рядом.

– Ты чего не собираешься? – хмуро спросил Юстин.

– Мне много собираться не надо, – ответил тот. – Юст… А ведь нам пора уходить из Педемонте…

– Вот те раз!.. – удивился Юстин, вытаращившись на приятеля. – Иб, ты в своём уме?

– Очень даже, – ответил тот. – Ты вот скажешь, что за нами дельтианцы гнаться будут. А ведь не будут!

– И почему? – поинтересовался Юстин.

– А потому что мы сразу под Старгана уйдём! – неожиданно выдал Ибрагим, заставив приятеля очень напряжённо задуматься. – Да, Юст! Между нашими лагерями четыре дня пути. Если тихо сняться, то они не успеют нас догнать. Надо брать своих и валить в этот новый самфун!

С этой стороны Юстин не думал о ситуации никогда… Но в словах приятеля явно был смысл! В самфун, организованный Кастиелло де Романо, можно было легко вступить. И так же легко выйти. А если лишишься фургона, город предоставит деньги и поможет встать на ноги. И как расплатишься с долгами – вольному ветер!

Им всем нужна была передышка. Разборки, перестрелки, наезды дельтианцев внутри номада… Уже второй год они жили в терроре и постоянном хаосе. И вот, совсем рядом, сидит Дан Старган – касадор, пусть и жестокий, но верный традициям. Юстин сжал зубы и посмотрел на пленников. Двое были без сознания, а один ещё держался на ногах.

Не надо было быть лекарем, чтобы понять – хоть один да помрёт без помощи. И тогда уже не будет шансов уйти. Уж точно не через Кастиелло де Романо!.. Тогда ему вообще в городе лучше не появляться. Убивать людей Старгана – идея, плохая сама по себе…

– Юст, давай отпустим пленников и сбежим, а? – грустно предложил Ибрагим. – У меня жена, шестеро детей… Ну куда мне дальше жить с этими козлами татуированными?

Юстин снова задумался. Ему нравилось предложение приятеля. Жуть как нравилось!.. Но нарушить приказ… Юстин не видел, как у него за спиной тихо пристроился его старый знакомый Вальтер, изготовившись к стрельбе. Лицо у Вальтера было такое, будто сейчас заплачет. Впрочем, ему и в самом деле хотелось всплакнуть. Юстина он уважал, и убивать его не хотелось. У Юстина у самого была жена и двое детишек – жалко как-никак сиротами оставлять!..

– К чёрту этих дельтианцев с их приказами… – наконец, выдохнул Юстин. – Сделаем, как и предлагали ребята. Посадим пленников на воллов и отпустим. И всем своим предложим под де Романо и Старгана уйти… Хватит! Надоело!

Вальтер с облегчением убрал оружие и тихо ушёл к лагерю. А Ибрагим медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он, конечно, придумал бы, как прокормить своих шестерых и двоих Юстина, но уж лучше пусть приятель сам о своих карапузах и жене заботится.

– Да! – Юстин кивнул. – Да! Хватит… Пошли, Иб! Пошли и сделаем всё по-человечески… Неправильно, но по-человечески.

Леопольд очень удивился, когда касадоры, взявшие их в плен, его развязали. А потом вернули оружие и все припасы. Племянников Марко Дельсудо они посадили на воллов, заботливо привязав к сёдлам – чтобы не свалились. После чего оставили их всех на склоне возвышенности, указав направление домой.

Ещё больше удивились люди Дана, которые чудом не успели начать побоище, когда противник спускался с возвышенности. Остановило их удивительное зрелище: три волла на склоне, на которых сидели Польди и раненые. Причём пастух махал руками и ясно показывал, что он очень даже жив.

В итоге отряд Старгана подождал, когда касадоры Педемонте скроются из виду, и кинулись навстречу Леопольду и племянникам Марко.

Но ещё больше удивились члены самфуна Кастиелло де Романо, когда через несколько дней к ним пожаловала вереница фургонов одного из номадов Педемонте… Вёл её касадор Юстин, который всего пару дней назад командовал засадой. И всё, что ему было нужно – чтобы Дан принял их в самфун.

А ещё через несколько дней прибыли новые беженцы, узнавшие о том, что случилось в номаде Юстина. И это было только начало… Касадоры Педемонте массово перебегали, находя убежище и защиту в самфуне Кастиелло де Романо. И только когда этот поток иссяк, Дан наконец-то решил вернуться в город.

К тому моменту самфун Кастиелло де Романо уже насчитывал более трёх сотен бойцов. А по возвращении его ожидало очередное пополнение, как раз собиравшееся в городе…

Лесная вырубка, неподалёку от южного побережья Марчелики, 10 января 1937 года М.Х.

– Ты чё тут вынюхиваешь, крыса? – представитель профсоюза дровосеков выглядел угрожающе.

Ну или должен был выглядеть угрожающе. И для этого у него были все данные. Кривой, когда-то сломанный и плохо сросшийся нос, массивные надбровные дуги, глубоко посаженные злые глазки, широкие плечи, кривые ноги и внушительные приятели за спиной. В общем, его вид должен был внушать страх – по всем признакам.

Одна беда!.. Гарри Альфареро отличался завидной способностью этот самый страх в себе давить. Он оценил и видимость угрозы, и её реальный уровень. А потом вместо того, чтобы испугаться, как любой нормальный человек, достал револьвер и предложил:

– Будешь танцевать?

– Чё? – представитель профсоюза опешил.

И только, когда пуля выбила облачко песка у его ноги, понял, что от него требуется.

– Танцуй! – посоветовал Гарри. И выстрелил снова, теперь уже не целясь.

Бугай подпрыгнул. Впрочем, как и его дружки.

– Эй-эй! Прекратите, метен! Это нападение! – возопил он.

– Всего-то!.. – отмахнулся Гарри. – Милый мой, я всего лишь стреляю в землю, а ты уже вопишь, как резаный… Что же ты будешь делать, когда я тебя привяжу к какому-нибудь дереву для светской беседы?

– Помогите!!! – заорал представитель профсоюза, закидывая в кусты дубинку с гвоздями.

Жаль… Жаль, что он сам так хорошо выбрал место для проведения разъяснительных работ. Тут, на пустыре старой вырубки, никто бы его не услышал.

Впрочем, Гарри тоже понимал, что вряд ли сумеет выполнить обещанное. Да и не умел он задавать вопросы с активной болевой стимуляцией… Зато касадоры умели. И один из них даже был его заказчиком!

Все попытки Гарри Альфареро добраться до документов артели лесорубов обернулись провалом. Их административный домик охранялся лучше, чем всякие арсеналы на Старом Эдеме. И раз уж так вышло, то настало время призвать сюда заказчика…

А самому переключиться на архив в ближайшем городе. Жаль, что Гарри так и не удалось добраться до места произрастания второго чудо-дерева… Только издали посмотреть.

– Бегите, глупцы! – посоветовал Гарри представителям профсоюза.

Те не стали искушать судьбу и со всех ног ломанулись прочь, толкая друг друга. Гарри посмотрел им вслед и прикинул, сколько времени понадобится амбалам, чтобы вернуться с подкреплением. А затем тихонько пробормотал себе под нос:

– Одиннадцать минут… Я успею!

И Гарри Альфареро быстрым шагом двинулся по изрытой, будто после артиллерийской стрельбы, земле.

Конечно, никто здесь из пушек не стрелял. Просто никто ещё не выравнивал землю после корчевания пней. Это лесорубам только предстояло сделать, засадив всё новыми саженцами.

За три минуты Гарри достиг места, где-то когда-то стоял золотоносный напл. Два толстых корня, чуть присыпанных землёй, скрывались глубоко в недрах Эрфы. И не было никаких сомнений в том, что выкопать эти исполинские корни нечего даже и думать…

Внимательно осмотрев спилы корней, Гарри окончательно уверился: это дерево не было творением матушки-природы. Это был какой-то искусный механизм! В доказательство он мог бы привести тридцать четыре аргумента. И ещё штук пятнадцать косвенных улик.

Конечно, выглядел этот механизм как настоящее дерево. Но если что-то выглядит как механизм, работает как механизм и даже демонтируется как механизм, то выглядеть оно может чем угодно – однако механизмом и останется.

– Как интересно!.. – пробормотал сыщик, а затем прислушался к крикам со стороны лагеря. – Пять минут…

Вернувшись к краю вырубки, Гарри пробежал через лесопосадку, в которой привязал лошадь, чтобы спрятать её от взглядов случайных проезжающих. Запрыгнув в седло, сыщик выехал на дорогу и пустил коня в галоп. Пусть все думают, что он едет в город – ведь ему там делать было нечего. Маленький сонный городок, оккупированный обществом «диахорисмос»…

Нет, ему был нужен областной центр. Оттуда он собирался отправить Дану письмо. И там же Гарри хотел попробовать разузнать, кто купил землю под вырубку.

Любое преступление оставляет следы. А любая купля-продажа земли оставляет множество следов. Главное – знать, где искать, кому занести и что посмотреть. Плохо только, что на Гарри уже успели обратить внимание… Если бы он заранее знал, что здешний профсоюз дровосеков – это маленькая армия со своей тайной службой, то, конечно, сделал бы всё, чтобы не засветиться.

Но сделанного не воротишь!.. И даже если профсоюз уничтожит документы, от Гарри следы не скроешь. Лишь бы Дан приехал и помог допросить знающих людей… Сыщик, конечно, не был чистоплюем, но вопрос пыток раньше не попадал в его поле зрения. А нужных людей нельзя было убивать – даже случайно. Конечно, за годик можно было натренироваться… Но какой в этом смысл?!

Заказчик, судя по тому, что теперь знал о нём Альфареро, и сам неплохо справится. Ведь устроил же он террор на юго-западном побережье Марчелики, да ещё и скрывшись от правосудия? Конечно, от самого Гарри не укрылось явное сходство Дана Старгана с молодым касадором, подозреваемым в нескольких преступлениях. Сыщик раскопал документы и проследил по ним противозаконный путь своего нанимателя.

Оставалось только спросить недостающую информацию у Старгана при встрече. И тогда всё встанет в этой любопытной истории на свои места. А пока что Альфареро ехал по бездорожью, доверив выбор дороги умному коню, и продумывал письмо:

Дорогой метен Старган!

Я нашёл место, где произрастало дерево той породы, что вас интересует. Однако кто-то пригласил на это место настоящих отморозков. Из всего оружия у этой банды только топоры и дубины, но и ими они неплохо справляются. Вот с ними-то и возникли у меня трудности, которые на долгие дни задержат порученное мне дело…

Глава 11

С винтовкой в руках и страхом в груди, Порт Марчелика, 11 января 1937 года М.Х.

Дождь в Марчелике – это прекрасно и важно. Но если в январе тут и бывают дожди, то именно такие, что пролились на площади Святой Марии. Впрочем, поскольку падала на землю не жидкая вода, то осадки можно было отнести не к дождю, а к снегу или даже граду… Хотя снег, конечно, падает не так быстро, как каменные осколки от офиса политии, куда угодил снаряд с корабля сопровождения.

Педро посильнее сжал выданную винтовку и постарался незаметно вздохнуть. Ему ужас как не нравилось то, что происходит на площади. Но переходить к деятельному возмущению он не спешил. Отчасти потому, что поспешившие как раз и пытались укрыться в офисе политии. А Педро просто споткнулся и не успел.

Пока он поднимался, пока искал обронённое оружие, площадь взяли под контроль староэдемцы, и теперь любая попытка перемещения пресекалась пулемётными очередями. Педро не знал точно, сколько пулемётов у врага. Но даже под один-единственный лезть, рискуя жизнью, не собирался.

Хотя, конечно же, от мечты о свободной от гнёта эксплуататоров Марчелике не отказывался. Не отказывался – и продолжал свободолюбиво прятаться в руинах жилого дома, куда штурмующие засадили из пушки…

Когда Педро пошёл в ополчение городской обороны, вербовщики долго вешали ему на уши лапшу про то, каким уважаемым человеком он будет – и какие чудесные перспективы откроются ему в плане гражданской карьеры. Однако самое главное никто ему так и не сказал. А главным было то, что ради свободной Марчелики и гражданской карьеры ему придётся отбивать штурм регулярных частей староэдемской армии!..

Никто не верил, что метрополия решится на этот шаг. Однако вот же: площадь Святой Марии в Порте Марчелика завалена трупами смельчаков. А в небо густыми клубами валит чёрный дым пожаров. Такой густой, что рассмотреть что-то сложно. И только на базилике Святой Марии, всё ещё целой и неприступной, видны отблески рассвета нового дня…

Высадка началась ночью – в тот момент, когда Педро уже лёг спать и видел сладкие сны. В самые тёмные часы, когда света звёзд не хватает даже для того, чтобы в сортире мимо дырки не промахнуться. Но Педро не ходил по ночам в сортир – он мирно спал!.. И тут завыли сирены тревоги по всему городу. И спать стало невозможно.

Кто пропустил атаку? Кто проворонил огромный флот? Ответов на эти вопросы у Педро не было. Разве что историки потом смогли бы восстановить по крупицам всё, что происходило. Впрочем, генерал Форестер просто использовал ту тактику, которая помогла ему на Матенском архипелаге. Стремительный бросок к побережью, штурм посреди ночи – и жёсткое подавление береговых орудий до того, как защитники успеют показать всю их мощь.

Кто сказал, что снаряд не падает в одну воронку дважды? Кто сказал, что хитростью, которая сработала однажды, никого больше не обманешь? Один и тот же приём будет работать до тех пор, пока у обманутых хватает глупости обманываться снова и снова. И пока в потёмках по тревоге поднимались защитники Порта Марчелика, уже были до основания разрушены два форта, прикрывавших устье Нигад-бех.

«Святой Пётр», «Святой Павел» и «Дурной Волл»… Так назывались три броненосца, не так давно спешно построенные новыми властями Марчелики. Они должны были прикрыть побережье от высадки староэдемцев. А теперь все три полыхали как погребальные костры, дрейфуя вместе с ленивой рекой в сторону морских просторов. Но никто не хотел остановиться и посмотреть, как горит огонь, течёт вода и спасаются бегством матросы, сигая с борта…

Внимание они привлекли только разок – в тот момент, когда на «Дурном Волле» пламя добралось до корабельного арсенала. Бабахнуло так, что пароходы с более благозвучным названием предпочли пойти ко дну до того, как их разнесёт по всей стремнине…

Впрочем, этот последний взбрык «Дурного Волла» был единственным результативным действием марчельского флота. Потому как пролетевшая три сотни метров башня главного калибра, упав в воду, перевернула три шлюпки экспедиционного корпуса из Старого Эдема, выбив из рядов атакующих сразу шесть десятков человек. «Дурной Волл» старательно оправдывал своё название и проявил в ту ночь куда больше патриотизма, чем многие другие марчельцы…

Впрочем, Педро всего этого не знал. В этот момент он был очень занят: спасался от пулемётных очередей в развалинах жилого дома. Педро лежал на куче битого камня, в углу двух стен – от которых только этот самый угол и остался. Он никак не мог заставить себя подняться и стрелять, а вместо этого смотрел, как пытается выжить в аду городского боя печальный комнатный цветок, торчащий из кучки земли и черепков горшка.

Цветок выглядел чуждо и даже инфернально на фоне чёрного дыма, отблесков огня и грохота. Но его вид заставлял Педро верить и в своё спасение тоже – хотя сердце сжималось от страха всякий раз, когда в офис политии прилетал очередной корабельный снаряд, поднимая в воздух тучи пыли и осыпая осколками и без того пострадавшую площадь.

– Вперё-о-о-о-од! За свободную Марчелику! А-а-а-а-ргх…

Снова застрекотали пулемёты, а на площади раздались крики, хрипы и стоны. На алтарь свободы были брошены очередные жизни, а проклятый эксплуататор принял жертву и поставил в сопротивлении жирную точку. Но Педро не стал выглядывать и считать, сколько ещё придурков, считавших, что всё решает плотный строй и боевой настрой, полегли от достижений технического прогресса.

Педро не считал себя умным. И окружающие умным его не считали. Больше того, многие его знакомые за глаза называли его идиотом. Зато Педро был жив и, подчиняясь базовому инстинкту самосохранения, вжимался в кучу камня, спасая свою драгоценную жизнь – чтобы, если найдётся такая идиотка, которой он приглянется, продлить эту самую жизнь в вечности новых поколений. Надежды на это были, конечно, весьма призрачные…

Однако если представить гипотетическую ситуацию, в которой самая красивая женщина мира и идиот Педро останутся последними людьми на Эрфе – шансы у него однозначно были. Правда, Педро был слишком глуп, чтобы их взять и просчитать. Зато достаточно близок к животной природе человека, чтобы не высовываться под снаряды. И тем самым упорно приближал воплощение некогда призрачных шансов.

А потом всё затихло… Нет, где-то далеко в море корабельные пушки ещё продолжали бить в подсвеченные горящими флэш-файерами здания. Гремели раскаты орудий обеих враждующих сторон, и стрекотали пулемёты, поливая свинцовым ливнем наступающие порядки обеих армий. Зато рядом с Педро, на площади Святой Марии, где из всех особняков осталась целой лишь церковь – да и то потому, что священник надёжно запер металлические двери, а внутри не закрепились защитники города, спасаясь от артиллерии – было тихо.

Иногда поблизости ещё обрушивались с грохотом стены, и трещало пламя пожаров… Однако, по сравнению с тем, что здесь творилось всего минуту назад – это была почти идеальная тишина. Штурмующие староэдемцы не стали прочёсывать руины. Они прошли дальше – в сторону дворца губернатора, солдатских казарм и убегающего населения Порта Марчелика.

А Педро остался один, на заваленной трупами площади, среди руин, под чёрным от дыма небом. И с бесполезной (против староэдемских орудий-то!) винтовкой в руках. Подчиняясь своему звериному чутью, ополченец выбрался из укрытия и спешно, пригибаясь к самой земле, засеменил к церкви – в надежде, что там найдёт укрытие до конца штурма.

Педро не стал ломиться в главные ворота. Он обошёл церковь с юга и добрался до маленькой дверцы, ведущей в подвалы. Эта дверь тоже была обита железом, но вот защёлка внутри… Защёлку он сам не так давно ремонтировал. И точно знал, что долго она не выдержит. Потому что Педро в тот день было откровенно лень выполнять свои обязанности.

Он решительно просунул штык винтовки в щель, надавил – раз! – два! Защёлка с тихим треском отвалилась, и дверь открыла ему путь к спасению. Педро смело и решительно шагнул в темноту подвала, а в ответ ему тут же сухо треснул выстрел… И ополченец, как подкошенный, свалился на каменный пол, предсмертно хрипя.

Кларисса не была умным человеком. Её немногочисленные родственники, а также вся обслуга в базилике Святой Марии, и вовсе считали, что она круглая идиотка. Однако, так или иначе, сейчас все они тщетно, как считала девушка, пытались спастись от штурмующих. А она, Кларисса, находилась в прохладе церковных подвалов, в полной безопасности – и даже только что защитила свою жизнь!

Так считала сама Кларисса… Правда, она не знала, что только что застрелила свой единственный шанс на счастливую семейную жизнь. Хотя… На то она и была не слишком умной от рождения, чтобы не нагружать мозг высокими материями и прочей ерундой.

Ну и, к слову… Никогда – извини, Педро! и покойся с миром! – последними в мире людьми не станут первая красавица Эрфы и какой-нибудь идиот. Потому что у обеих этих категорий нет ни шанса выжить в такой гипотетической бойне, которая может стереть род людской с лица Вселенной…

Вадсомад Старган, стоянка фургонов Кастиелло де Романо, Марчелика, 8 февраля 1937 года М.Х

«…Весьма вероятно, что задержка окажется слишком долгой для вас. Конечно, остаётся немало способов добиться нужного результата окольными путями. Однако, если время имеет критическое значение для решения вашего вопроса, я допускаю, что ваше вмешательство оказало бы благотворное воздействие на ход расследования, а также на отзывчивость банды с топорами и их готовность отвечать на вопросы.

С величайшим к Вам уважением,

Гарри Альфареро

Г. Порта Игнис.

Марчелика.

15 января 1937 года М.Х.»

– И что ты там читал? – с подозрением спросил Франц Ламберт.

– Надо будет мне отлучиться… – ответил Дан, складывая листок бумаги. – Боюсь, это дело не сдвинется без моего участия.

– Дело-то важное? – сварливо поинтересовался Варлеман Якобс, который, единожды заманив Дана Старгана, очень не хотел его отпускать.

– Может иметь далеко идущие последствия… – кивнул касадор. – Для меня. И даже для самфуна. Это расследование по одному вопросу…

– Ну раз не хочешь говорить, то не говори! – не стал расстраиваться начальник стражи Кастиелло де Романо. – Как я понимаю, связь с нами в любом случае кто-то будет держать?

– Я поеду налегке, с несколькими бойцами, – решил Дан. – И оставлю возле города людей, которые справятся здесь без меня. Только надо закрыть вопрос с Педемонте… Без этого ни о какой отлучке и речи не идёт!..

– А вон и они… – кивнул Франц, глянув в окно.

Для переговоров не было (да и не могло быть!) лучшего места, чем грязная забегаловка у самой стены замка в Кастиелло де Романо. Дан был в этом уверен, а потому спокойно посмотрел в окно на парламентёров.

Впереди вышагивал председатель совета самфуна, а попутно и его глава – Алан Ру. Опытный касадор, годами возглавлявший самфун Педемонте. Крепкий, плотно сбитый, с седыми длинными усами и внимательным взглядом. Рядом шёл его заместитель – старый Пьер Морель. И ещё шесть человек, которых Дан видел впервые.

И что ему сразу в них не понравилось – так это непомерное количество оружия на поясах и за плечами. По сравнению с ними, четверо переговорщиков от Кастиелло де Романо выглядели до неприличия приличными людьми. Переглянувшись, Дан и старик Джон тут же потянулись к поясам за специями. Варлеман Якобс удивлённо покосился на них. А Франц Ламберт поспешно предупредил:

– Не надо, метены! Здесь весь персонал – мои люди!

А затем с искренней любовью глянул на замковые стены и добавил:

– И вообще за нашей встречей приглядывают в прицел пулемёта. Если метены из Педемонте будут вести себя некультурно, сами напросятся!..

– Очень надеюсь… – хмуро заметил Дан, ещё раз оглядывая парламентёров сквозь мутное стекло окна.

Переговоры назревали давно. Война самфунов Кастиелло де Романо и Педемонте стала уже почти неотвратимой. Особенно, когда старые касадоры побежали к Дану. Сбегали прямо вадсомадами – тайно, по ночам, с фургонами и всем нажитым имуществом. Силы теперь были примерно равны, но в плане вооружения Дан и его бойцы явно превосходили конкурентов…

Педемонте уже трижды приглашали Дана на переговоры. И трижды пытались убить. В четвёртый раз ответ от людей Старгана был: «Категорическое нет». И это «нет» получило выражение в телеге, нагруженной телами парламентёров. В Педемонте поняли, что дальше и пытаться не стоит… А потом всё-таки пошли ва-банк, обратившись напрямую к де Романо. Само собой, с угрозами.

Мэр вызвал Дана в город и поинтересовался, что вообще происходит. И почему Старган не готов идти на мировую. После того, как молодой касадор честно рассказал обо всём, что творили Педемонте, враждебному самфуну были предложены переговоры на землях Кастиелло де Романо. И только когда к Старгану переметнулись ещё два вадсомада, разъярённый и отчаявшийся Алан Ру дал своё согласие на этот формат.

Несомненно, все готовились к этой встрече. У Дана и его спутников были свои претензии и аргументы, а у Педемонте тоже хватало жалоб и требований. Вот только начались переговоры вовсе не так, как рассчитывали обе стороны.

Потому что стоило гостям зайти в забегаловку и добраться до стола, как слово взял Франц Ламберт.

– Номад Десерт! – проговорил он, глядя на Алана Ру, главу всего самфуна. – Мало того, что устраивал перестрелки на улицах города, так ещё и участвовал в разорении городских ферм… Номад Десанд! Торговал специями с контрабандистами и помогал им работать в черте города. И теперь: убийство безоружных, обман с переговорами… Алан, скажи мне честно: ты продал душу дьяволу?

Алан Ру на миг застыл, глядя на Франца. А потом тяжело покачал головой и медленно опустился на стул.

– Времена меняются, Франц, – проговорил он. – Времена меняются, меняются правила…

– Если правила меняются, то зачем мы все здесь собрались, метены? – уточнил Ламберт. – Переговоры всегда ведутся по правилам и по поводу правил!..

– Мы собрались здесь, чтобы выставить… – начал один из незнакомых касадоров, но был прерван Даном.

– Засучи рукава!

– Что? – эта обычная и совершенно безобидная просьба неизменно вышибала дельтианцев из колеи.

– Я сказал: засучи рукава, прежде чем открывать рот! – терпеливо повторил Дан.

– Странное требование, метен! – заметил Алан Ру. – Могу я узнать, с чем оно связано?

– Я не говорю с представителями «Диахорисмоса», – спокойно объяснил ему Дан.

– Между прочим, очень влиятельная организация… – заметил Пьер Морель, заместитель главы Педемонте, присаживаясь на стул рядом с шефом. – Чем вам не угодили дельтианцы, метен?

– Тем, что они живы, – пояснил Дан.

– Хм… Мне кажется, это может стать проблемой!.. – заметил Алан Ру, переводя взгляд на Франца Ламберта.

– Кстати, мы с ними тоже не планируем дружеских бесед! – впервые с начала встречи подал голос Варлеман Якобс. – Контрабанда, убийства, разбой, похищения, требования выкупа… Ваша влиятельная организация, Пьер, должна бы висеть у офисов стражи на доске «Награда за голову». Причём практически в полном составе…

– Но не висит же!.. – резонно заметил Алан.

– Само собой! – улыбнулся Варлеман Якобс и указал на Дана. – Потому что у нас есть метен Старган. И пока он абсолютно бесплатно сокращает поголовье этих грязных бандитов…

Алан, Пьер, а заодно и шестеро их спутников, впились в Дана недобрыми взглядами. В ответ Старган невозмутимо отсалютовал им кружкой пива и сделал большой глоток. Он немного опасался переговоров на таком уровне, с привлечением властей Кастиелло де Романо. Всё-таки дело серьёзное… Ан нет – оказалось всё, как обычно. Угрозы, шантаж, давление авторитетом и попытки подкупа. Просто немного заретушированные красивыми словами…

Когда молчание стало затягиваться, Дан начал думать, что бы теперь сказать, но его опередил старик Джон. Его скрипучий голос разорвал тишину.

– Вы напрасно так уставились на Дана, метены! Вы давно бы с ним познакомились, если бы не пытались вместо переговоров устраивать стрельбу! – Джон всё время сидел с надвинутой на глаза шляпой, и Старган вообще был уверен, что старик спит. Но это оказалось ошибкой, и старого касадора ещё рано было списывать со счетов. – Но вы почему-то не захотели приехать и просто поговорить… Вы начали с отряда стрелков, который попытался напасть на лагерь посреди ночи, и закончили жалобами мэру Кастиелло де Романо! Позорники!..

– И ничего у вас под шляпами при этом не зашевелилось… – кивнул Дан и перевёл взгляд на одного из сопровождающих Алана, едва тот открыл рот. – Рукава, метен! Не забудьте засучить рукава!

– В этом нет нужды! – уверенно ответил тот. – Да, я дельтианец. И что теперь, Старган? Пойдём, разберёмся по-мужски?

– Пойдём, – легко согласился Дан, поднимаясь из-за стола.

– Метены, прошу вас!.. – попросил Алан Ру, поморщившись.

– Прямо тут будем стреляться? – усмехнулся дельтианец, глядя на Дана.

И тот улыбнулся ему в ответ.

– Метены! Прекратите… – попытался всех урезонить Алан Ру.

Пожалуй, из всех присутствующих только двое успели понять, что произошло. Франц Ламберт просто имел очень хорошую подготовку, поэтому уловил все нюансы. А старик Джон не раз видел подобное. Плавным, почти неразличимым, одним-единственным слитным движением Дан Старган скользнул к противнику – и от души влепил ему апперкот в челюсть!..

Поскольку в этот момент Дан всё ещё распрямлял ноги, то удар вышел такой силы, что здорового дельтианца приподняло в воздух. А потом обрушило на соседний стол, ломая мебель. А его приятель, стоявший рядом и потянувшийся к револьверу, почувствовал, как будто рука попала в стальные тиски. И даже не успел крикнуть от удивления, когда настала пора кричать от боли: рука хрустнула и как-то слишком подозрительно выгнулась…

Третий спутник Алана оказался проворнее: он не только успел выхватить нож, но и ткнул им в голову Дана. Лезвие легко пробило шляпу и кожу, но дальше наткнулось на пластину пресловутого бронепластика, бессильно скользнув по ней. А в ответ проворному дельтианцу прилетело под колено острым носком сапога. Если бы носок был просто острым, то, возможно, всё и обошлось бы. Но металлическая вставка сделала своё чёрное дело, раздрабливая сустав…

Оставшиеся трое дельтианцев попытались навалиться на Дана всей кучей. Им как раз хватило времени, чтобы прийти в себя и оценить обстановку. Но, к сожалению, не хватило опыта сразу понять, что Дан двигается слишком быстро для существа, не глотавшего специи. Один из них внезапно потерял опору и оказался в воздухе ногами вверх. Второй обидно ткнулся лицом в пол. А третий просто пробежал ещё несколько шагов и разлёгся на столе возле двери.

– …Эти детские драки… Детские… – Алан Ру ошарашенно смотрел на кричащих, стонущих и пытающихся прийти в себя спутников.

Все они вроде бы даже были живы. Кроме того самого, предложившего мужские разборки… Дельтианец лежал на останках невинно порушенного стола. И смотрел в потолок пустыми стекленеющими глазами.

– Слишком много чести тратить пулю на такое дерьмо… – пробурчал Дан, возвращаясь на место и стягивая порезанную шляпу. – Кулаков достаточно!

Молодой касадор всё ещё улыбался. И сейчас его улыбка была искренней, доброй и счастливой – как у ребёнка, которому дали в жару ведро мороженого и сказали, что можно всё съесть. Он ещё не съел его: только зачерпнул первые ложки – и уверен, что впереди у него сплошное счастье и радость, не подозревая о скорой жажде, непременной ангине и нескольких днях без прогулок.

– Мартин! – обратился Пьер Морель к тому касадору, которого Дан отправил пробежаться до стола. – А ты зачем в драку полез? Ты же не из «Диахорисмоса»!

– Так все дрались… И я решил! – признался Мартин, почёсывая затылок и озадаченно оглядывая место драки.

Помимо одного трупа, на полу забегаловки лежали ещё четверо бойцов. Один баюкал сломанную руку, второй – ногу, третий – спину, которой неудачно приземлился на стул, а четвёртый – лицо, истыканное занозами от грубого деревянного пола.

– Вот значит, как вы проводите переговоры, метен Старган… – выгнув бровь, заметил Алан Ру.

– О нет, метен Ру… Это ещё не переговоры! – ответил Дан, прикладывая салфетку к порезу на голове. – Это предварительная подготовка. Просто, чтобы исключить лишних!

– Если мы их привели, то они, наверно, не были лишними!.. – недовольно заметил Пьер Морель, помогая Мартину сесть на стул.

– Дельтианцы – всегда лишние! – голос Дана стал жёстким и очень серьёзным. – Если вам дорога жизнь – их не должно быть рядом…

– Вы намекаете на себя? – не понял Алан Ру.

– Я, конечно, ни их, ни их спутников жалеть не стану… – ответил Дан. – Но дельтианцы и без меня отлично справляются с неугодными.

– Если выполнять их условия, метен Старган… – начал было Пьер Морель, но его прервал старик Джон.

– А если их условием будет спрыгнуть со скалы вниз головой? Прыгнешь, Пьер-Длинный-Нос?

– Мне кажется… – Пьер озадаченно повернулся к старику, который наконец-то стянул шляпу и кинул на стол. А затем широко раскрыл глаза и недоверчиво помотал головой. – Да ну к чёрту!.. Ты давно должен был загнуться, старый пень!

– Но-но-но! – возмутился Грин. – Чего это мне загибаться? Я тут только Франца не порол!..

Франц Ламберт удивлённо глянул на Грина. После чего резко обернулся к Варлеману Якобсу и уставился на него.

– Батя однажды нанял старого касадора для тренировок, – признался тот, разведя руками. – Методы были одобрены, я не виноват. Жозефу, кстати, тоже неслабо по жопе прилетало…

Впрочем, Алан Ру, судя по растерянному взгляду, тоже не избежал в детстве знакомства с розгами Джона. Хотя, глядя на седую шевелюру главы самфуна, в этот факт сложно было поверить…

А Дан с интересом уставился на старика Джона, пытаясь определить, сколько всё-таки тому лет. Не мог же он по всей Марчелике успевать юнцов воспитывать!.. Но цифра, которую Дан насчитал, казалась слишком фантастической, чтобы быть правдой.

– Сто пятьдесят? – предположил он.

– Господь с тобой, Дан!.. – возмутился старик Грин. – Девяносто четыре года всего! Я ещё молодой!

– А Вульф точно твой племянник? – полюбопытствовал Дан.

– Внучатый… Но ты не расстраивай парня! – попросил старый касадор. И не давая Дану задать ещё один вопрос, касавшийся Александры, поспешно добавил: – А вот она – да… И не спрашивай! Была на то Божья воля, и дитя появилось!

Дан посмотрел на старика Джона с глубоким подозрением. Очень уж ему не верилось в божественное вмешательство… Старик ответил честным и чистым взглядом. Но Дан всё равно ему не поверил: когда тебе сотня лет, врать можно было и научиться.

– Метены, мы пришли на серьёзные переговоры… Может быть, вынесем моих незадачливых спутников? – не сдержавшись, Алан Ру досадливо поморщился. – Звуки, которые они издают, мешают общаться!

– В самом деле… Давайте вернёмся к теме встречи! – предложил Пьер-Длинный-Нос Морель.

– Давайте, – согласился Дан. – Но я и так знаю, что вы сначала будете требовать. И ответ – нет. И на то, что вы будете требовать следом – тоже «нет».

– Зачем вы вообще тогда сюда пришли?! – возмутился Алан Ру.

– Чтобы выслушать ваше третье и четвёртое предложения!.. – вольготно расселся на старом стуле Дан.

– У нас нет третьих и четвёртых предложений! – стукнул по столу кулаком глава Педемонте. – Вы в своём уме, метен? Вы хоть понимаете, сколько было похищено фургонов, оружия, припасов?!

– Нисколько! – ответил Дан. – Ни одного фургона, ни одной единицы оружия, ни одного ящика припасов. И тогда никто не узнает, как ваши люди нападали на сборщиков, устраивали засады на переговорах, как обсуждали планы по убийству женщин и детей.

– Я не мог всего этого знать! – вскричал Алан Ру.

– Мог! – жёстко ответил Франц. – Я же знаю, что сейчас на окраине города мои люди берут в плен вторую группу из твоего вадсомада, Алан! Почему я знаю, что в этот раз поймали сразу одиннадцать человек, во главе с твоим сыном? А ты нет?

Пока глава Педемонте сверлил Франца взглядом, в разговор вступил Варлеман Якобс. Говорил он, против обыкновения, медленно и очень серьёзно. И его размеренные фразы буквально припечатывали собеседников к земле:

– Контролировать своих людей – твоя задача, Алан. Как руководителя. Ты не справился. Или обманываешь. Либо ты недостоин звания главы самфуна. Либо брешешь, как собака, что недостойно касадора. Однако в память о твоих былых заслугах мы не станем об этом никому рассказывать.

– Это не переговоры… – устало откинулся на спинку стула Пьер Морель, поглядывая на своего морально раздавленного шефа.

– Как там сказал ваш татуированный спутник? – хмуро уточнил Дан. – Мы собрались здесь, чтобы выставить условия? Именно так оно и есть. Просто условия выставляют здесь вам, а не вы.

– Вы проиграли, метены! – скрипуче добавил старик Джон. – Вам кажется, что за вами ещё есть какая-то сила, но это не так!.. Вы проиграли! Вы проиграли в тот самый момент, когда от вас побежали касадоры! Когда вы протоптались по нашим правилам! Когда пригласили чужаков, не сделав их касадорами, но позволив им превратить себя в наёмников!.. Вы думали, что правила для того, чтобы их нарушать? Вы ошиблись. Правила для того, чтобы их не нарушали по отношению к вам. И чтобы такого не происходило, вам нужно соблюдать эти правила лучше, чем все вокруг вас… Я объяснял это мальчишке Пьеру и мальчугану Алану, но вы не поняли… Вы забыли!.. А теперь пожинаете плоды своей глупости. И если вы хотите сохранить славный самфун Педемонте, соглашайтесь на те условия, которые предложит Дан. Он не злой, поверьте!.. И правила ещё не забыл.

– И какие это условия? – хмуро поинтересовался Алан.

– Первое: избавьтесь от дельтианцев, – сказал Дан. – Второе: проведите собрание и выберите нового главу. Третье: убирайтесь прочь от Кастиелло де Романо.

– Это всё? – уточнил Пьер.

– Это всё, – кивнул Дан.

И он был уверен, что его условия примут. Хотя, если уж честно, они были, в первую очередь, невыгодны самому Дану. Однако он уже понимал, что скоро каждый независимый самфун будет нелишним. Если сейчас дать всем касадорам Педемонте перебраться под крыло города, старый самфун просто исчезнет, перестанет существовать. И где-то там будет весело смеяться Томази, добившийся своего…

В мире касадоров нет отдельных стрелков – есть сообщества. Каждый номад, каждый самфун – это голос на собрании. Это традиции, тянущиеся красной нитью через весь фронтир. Если исчезнет самфун, некому будет встать и сказать слово за него. И в этом случае никогда не прозвучит фраза: «Педемонте против» – чтобы отклонить какое-нибудь глупое решение. А несколько сотен человек? Их голоса никто и слушать не стал бы…

Переговоры закончились через пять минут. Дан так и не успел допить своё пиво из огромной кружки. Алану Ру вернули его бойцов, захваченных при попытке проникнуть в город. Однако ни один дельтианец не покинул Кастиелло де Романо… На следующий день все они были повешены на площади перед замком.

Однако эта новость недолго оставалась главным поводом для обсуждения. Приехавший на следующий день караван привёз газеты с побережья. И новости о высадке экспедиционного корпуса Старого Эдема… Порт Марчелика пал – после первого страшного штурма и трёх дней уличных боёв.

А отряды регулярной армии устремились прочь от берега, вглубь материка. Война за независимость Марчелики всё-таки началась…

Глава 12

Дан и Ко, к югу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 15 февраля 1937 года М.Х

Этот путь Пелла уже проделывала. Только в обратном направлении и не с такой скоростью. Что поделать, жизнь в любом вадсомаде – это движение. Размеренно бегут воллы, топоча копытами, и тянут за собой фургоны-дома. У тех скрипят колёса, прокручивая землю куда-то за спину. Миля за милей стелется путь каравана – неспешно, но неотвратимо.

Ключевое слово тут «неспешно». Можно быстрее. Так и поступил Дан, которому очень нужно было добраться до побережья на юге. А как это делается? Да всё просто! Садятся касадоры на воллов и берут с собой лишь один фургон, в который запрягают десяток животных. И тогда мерный стук копыт сменяется дробным перестуком. Пропадает скрип колёс, сменяясь грохотом всей конструкции, трясущейся на ухабах. И едет такой отряд налегке, не считая миль, к своей цели.

Правда, галопом воллов всё равно не пускают. А всё потому что каждому жителю Марчелики давно известно: на галопирующем волле можно только задницу напрочь отбить. Ну и разум вытрясти с концами. А быстрее не доедешь, куда бы ни ехал. Говорят даже, что Господь придёт во второй раз в тот день, когда волл галопом до места доберётся – и при этом случайно всадника не пришибёт.

Так что двигались воллы в отряде трусцой. Зато относительно ровно шли, не останавливались – и вообще напоминали маленькие паровозики. Потому что пыхтели и пускали газы. Да ещё так вонюче, что даже касадоры, привычные к особенностям пищеварения своих скакунов, нет-нет да и натягивали на носы платки, будто банк собирались грабить…

А всё оттого, что голодные воллы – а при движении трусцой подъедать по пути всё, что можно, они не успевают! – расстраиваются от такой несправедливости. И перерабатывают запасы в горбу. А любой касадор вам скажет (хоть это и будет неправдой), что запасы в горбу у волла лежат давно, на жаре и потому испортились. Вот и страдают бедолаги газами.

Впрочем, те немногие любители биологии, которые добрались до Марчелики, дабы изучить её удивительный животный мир, говорят, что это поверье не так уж далеко от правды. Запасы в волловьем горбу состоят из смеси жира и минеральных отложений. А потому животные на них не могут постоянно существовать – во всяком случае, без последствий для кишечника.

И раз вы были настолько бессердечны к своим четвероногим спутникам – значит, теперь не морщитесь и терпите. Сами воллы над собой так бы измываться без крайней нужды не стали. И касадоры это понимают, так что натягивают платки и не жалуются.

Пелла напросилась в отряд с Даном Старганом в последний момент. Если честно, она сама не поняла, зачем её понесло на юг. И только потом сообразила, что это не тяга к путешествиям, а желание и дальше быть поближе к Дану. Чтобы наблюдать за развитием той истории, в которую её втянула бесполезная, казалось бы, поездка на могилу к дедушке – тому самому, которого она никогда в жизни не видела.

И, страдая от приступов женского любопытства, Пелла теперь пыталась не упустить из виду главу вадсомада. Потому что по какой-то непонятной ей причине всё крутилось вокруг него одного. Не проследишь – и целый интересный отрывок истории придётся узнавать из вторых рук!..

Конечно, старик Джон – рассказчик опытный, да и язык у него подвешен. И всё же лучше один раз вживую увидеть, как Дан со счастливой улыбкой укладывает на землю шестерых лбов, отделавшись царапиной на голове, чем слушать об этом. Даже если рассказывают тебе в подробностях…

– Помнишь, я нанял сыщика? – спросил Дан, поравнявшись с девушкой.

– Ты меня тогда с собой не взял! – обиженно ответила она.

– Там было опасно! Потому и не взял! – Дан упрямо мотнул головой. – Ты пока помочь не можешь в таких ситуациях. А помешать – запросто!

– А, вот оно что! Я, значит, только мешаю!.. – возмутилась девушка, с вызовом вздёрнув подбородок.

– Не всегда! – ответил Дан. – А только когда пытаешься помочь!

Пелла открыла рот, да так и застыла, всё ещё пытаясь найти слова. Прямолинейность касадоров – это и проклятие, и дар в то же самое время. Когда немного привыкнешь, даже перестаёшь обижаться на эту прямоту. Но Дан в этот раз переплюнул всех…

И только глянув в смеющиеся глаза касадора, Пелла поняла, что он шутил. Это её так возмутило, что она умудрилась на полном ходу сблизиться с Дановым воллом. И даже сердито дотянулась кулачком до своего обидчика.

– Ладно-ладно!.. – засмеялся тот, не обратив внимания на побои, хотя вот Пелла-то боль в кулаке почувствовала. – Этот сыщик, которого я нанял, нашёл стабилизаторы… Он нашёл тот, который стоит на своём месте. И место, где стоял похищенный, тоже определил!

Пелла удивилась, что Дан так открыто всё обсуждает. И, кинув быстрый взгляд через плечо, обнаружила, что они уже сильно оторвались от отряда.

– А почему ты сейчас это рассказываешь? – спросила она. – До этого-то молчал!

– Хочу взять тебя на новую встречу с сыщиком! – пояснил Дан. – Мне кажется, я немного переигрываю с ним… Тебе надо будет посмотреть, не выглядит ли моё поведение подозрительным.

– Дан, ты касадор! Твоё поведение всегда выглядит подозрительным! – сразу нашлась Пелла.

И, конечно же, немедленно себя обругала: а вдруг Дан ей поверит и не возьмёт с собой. «Вот кто меня за язык тянул?» – с горечью подумала Пелла.

– К слову, мы будем проезжать через город Стеинхольвег, – добавил Дан, будто и не услышав того, что сказала девушка. А ей, конечно же, сразу захотелось повторить свою мысль. Видимо, из чистого упрямства и вредности. – Там живёт священник, отец Иоахим. Он хорошо знал твоего деда.

– Здесь многие знали моего деда! – заметила Пелла, которой вовсе не хотелось встречаться с каким-то незнакомым священником.

– Кстати, я подозреваю, что он его не только знал! – признался Дан. – Похоже, он с ним вместе работал.

– Священник?! Дан, да что ты такое говоришь? – возмутилась девушка.

Назвать её правоверной христианкой можно было бы лишь в случае, если бы правоверные христиане могли целый год на службы не ходить. Так-то Пелла, конечно, в Бога верила. Не верить в Бога что на Старом Эдеме, что в Фор-Носте – это было даже как-то невежливо. Хотя Дан ведь справлялся как-то!.. Но в церковь… Да ещё к священнику… Да и не верилось девушке, что нормальные священники могут работать на Акесекрет.

– Да всё нормально! Он хороший человек! Посидим, поговорим. Может, вина выпьем! – успокоил её Дан. – Хочется задать ему пару вопросов. Надеюсь, он не станет за это палить в меня из своего «райо»…

– Дан! – Пелла не сразу смогла прервать речь спутника. – Да-а-ан!

– Что? – тот удивлённо уставился на девушку.

– Ты уверен, что сейчас о священнике говорил? – спросила Пелла.

– Да! Об отце Иоахиме! – подтвердил Дан.

– Выпьем вина, не станет стрелять из «райо» и работает на Акесекрет… – перечислила Пелла, а потом уточнила. – Это точно священник?

– Возможно, – засомневался Дан. – Он не самый обычный священник. Но он точно хороший человек!

– Ага… – девушка совсем растерялась.

– И мне надо будет заехать на свой «Арго» на обратном пути. Ты со мной? – спросил Дан, не заметив растерянности девушки.

– Да!!! – Пелла так быстро и резко ответила, что даже этот непробиваемый волл (в смысле, который Дан) слегка опешил. – Да! Я с тобой!

– Договорились…

Растерявшись, Дан принял самое верное, со своей точки зрения, решение: попридержал волла. Странное поведение Пеллы его действительно смутило. Он старался быть вежливым и добродушным, а потому совершенно не понимал, что её вдруг так разозлило. Зачем орать-то?

– Вот ты дурак-то, Старган… – буркнул он себе под нос.

Пелла этого, конечно, уже не слышала. Стоило только Дану слегка отстать, как девушка немедленно покраснела, вспоминая своё поведение.

«Дура! Как ты себя ведёшь! – мысленно спросила себя Пелла, закусив от огорчения губу. – Так согласилась, что даже кричать начала… Глупо-то как!..».

Впрочем, это недопонимание никак не отразилось на том, что миля за милей, которые никто здесь не считал, по-прежнему стелились под копыта воллов. Всё дальше становились земли Кастиелло де Романо, всё ближе надвигались каменистые возвышенности гор Дефромаг. Отряд продолжал своё путешествие на юг.

А в этот самый момент мелкой дрожью вздрогнула Эрфа. Это была такая мелкая дрожь, какую не каждое животное-то ощутит. И, тем не менее, она коснулась всего этого огромного шара, летящего в пустоте космоса. Планета, которая была якорем для прохода между двумя Солнечными системами, неожиданно ощутила своё собственное присутствие в привычном эвклидовом пространстве, как называлось оно на Земле.

И хотя планеты не могут думать и ощущать, являясь лишь сгустком материи в океане Великого Ничего, но вполне себе реагируют на то, что вокруг происходит. И первыми сообщают своим обитателям, если действующие на них силы слишком значительны для внутреннего равновесия. Вместо того, чтобы всё меньше и меньше находиться вне пространства, Эрфа начинала вываливаться в него. С той самой скоростью, с которая она, как показалось бы стороннему наблюдателю, летела. И на ту самую орбиту, по которой она летела.

И надо сказать, что все, кто измерил и орбиту, и скорость, посчитали бы, что такого быть не может! Либо планета должна лететь медленней, либо должна срываться с орбиты… А это весьма болезненный процесс, надо сказать. Не для планеты – они не чувствуют боли. А для тонкой плёнки жизни – того налёта органики, что покрывает поверхность этой самой планеты. Вот кому такие изменения не могли прийтись по вкусу…

Но именно жизнь ещё не способна была ощутить опасную дрожь.

Стеинхольвег, к югу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 3 марта 1937 года М.Х

Ветер переменился. Ещё утром он дул с юга, принося с собой влагу морских просторов и ласковое тепло побережья. А днём как дохнуло пеклом с севера!.. Конечно, к концу месяца хиаты нагонят прохладу аж с самого северного побережья. Но здесь, на юго-западе, эта прохлада почувствуется не сразу. Сначала наступит жара…

Тягучая, удушливая жара. Приходящая с центральных равнин континента. Эта жара укутает мир, заставляя воздух дрожать и плавиться. Она высушит своим горячим дыханием колодцы, покроет поля сеткой трещин, заставит и без того плохо приживающиеся в Марчелике культуры замедлить свой рост…

А ещё эта жара просто ужасающе давит на каждого пожилого человека… Голова перестаёт работать, а мысли становятся такими же тягучими, как воздух. Сердце начинает биться часто, тревожно, отсчитывая отмеренные Богом секунды – которых становится всё меньше и меньше. И уже страшно становится за всё, что не было сделано, что было отложено на потом…

Отец Иоахим вздохнул и решительно повернул ключ от врат в дом Божий. В церковь, то есть. Не любил он северные хиаты – хоть ты тресни… Особенно в первой половине марта. Душно, жарко – и сразу чувствуется старость. Хряпнуть бы скляночку концентрированной «Пыли Эрфы», чтобы снова ощутить себя молодым и здоровым…

Но нельзя. Священникам – вообще нельзя. Никак Матерь Церковь не могла принять существование специй и даруемые ими возможности. Те аристократы на Старом Эдеме, кто продлевал свою земную жизнь, вынуждены были публично каяться в этом грехе лично Патриа. Таково было условие.

А уж священникам принимать раствор было категорически запрещено… Впрочем, отец Иоахим прекрасно понимал, что если бы не такая консервативность Церкви, то мир давно бы скатился в пропасть безбожия. Слишком много соблазнов вокруг человека, чтобы тот сумел им не поддаться. И только время всё расставляет по своим местам…

– Что-то вы, святой отец, эту дверь с каждым годом всё медленнее и медленнее закрываете!.. – раздался голос за спиной отца Иоахима, и тот резко обернулся.

Хорошо, что не стал хвататься за оружие. Оно всё-таки под одеждой. Так зачем подштанниками светить – тем более, что Дан Старган был не один, а с дамой. Светловолосая молодая девчушка с интересом оглядывалась, но, заметив взгляд святого отца, сразу же вежливо кивнула.

– Дан, мальчик мой, чем чаще ко мне подкрадываются со спины, тем ближе старость и слабее нервы! – возмутился отец Иоахим. И тут же вспомнил, что на кухне у него дома сидит Сыч, который вернулся из очередной вылазки. – А ты что здесь забыл?

– Да вот… Вас хотел навестить, пару вопросов задать… – пожал плечами Дан, и отец Иоахим понял, что надо срочно выкручиваться.

– Уже вечер, Дан! Ты бы отдохнул с дороги! – заявил он, спешно спускаясь с крыльца и устремляясь к дому. – А утром зайдёшь. Вот аккурат после утренней службы!

– Аккурат после утренней службы, святой отец, я буду трястись в седле. На пути на юг! – сообщил Дан, не отставая от резво сбегающего священника.

И отец Иоахим, глядя на длиннющие ходули Старгана, понял: шансов оторваться нет.

– Ну так задержись в Стеинхольвеге. Куда бежим-то? – удивился священник. – А то вы, молодёжь, вечно заняты, а я как будто нет… Сначала утром службу отстоишь, потом днём пару часов сна перехватишь, перекусишь – и всё, уже вечерняя началась. А её отстоишь, и что мне от дня и ночи осталось?

– И вправду… Дел-то много! – не стал спорить Дан, явно на что-то намекая. – Разве ж на двух службах со всеми разберёшься?

– Вот-вот! – с опаской заметил отец Иоахим. А затем нахмурился, потому что в словах Дана ему что-то не понравилось.

Стоило всем троим оказаться на улице, как удушливо-жаркий ветер принялся трепать полы одежды. Просторные одеяния отца Иоахима раздулись как парус, и старика начало сносить резким порывом. К счастью, Дан вовремя протянул руку и помог священнику избежать незапланированных отклонений от маршрута.

– Ах! Спасибо! – поблагодарил его отец Иоахим. – Возьмите номер в гостинице, Дан! А потом приходите пообщаться.

– Нет уж, святой отец… Задерживаться я не собираюсь! – не согласился Дан.

«Опять Сыча в шкаф прятать?» – расстроился священник, пытаясь понять, как долго Дан собирается с ним общаться. Нет, на такое старый священник решиться не мог – они могут и всю ночь проговорить. Молодой касадор явно пришёл с вопросами, а вопросов у него накопилось много. Ещё и девушка эта…

«Неужели внучка Старика? – отец Иоахим остановился перед дверью своего дома. – А ей что тут нужно?».

– Мне надо пять минут! – решился он, приоткрывая дверь на узкую щель и заскакивая внутрь. – Ждите тут!

Не слушая возражений, отец Иоахим захлопнул дверь и задвинул засов. И, конечно же, он не видел, как Дан тяжело вздохнул, перепрыгнул забор дома и направился к окну в кухню. Там, в свете люстры на три свечи, был виден сидящий за столом человек. Тот самый, которого молодой касадор уже однажды встречал.

Сам отец Иоахим добрался до кухни более традиционным путём. И с её порога огласил коллеге неприятные известия:

– Сыч! Срочно в шкаф!

Бедный агент Акесекрета так и замер с куском хлеба в руке. Впрочем, часть хлеба уже переместилась к нему в рот и теперь оттопыривала одну из его щёк.

– Фэозно?! – возмутился он. – Йа нэ хофоф к эому!

– Не надо спорить! Лезь в шкаф! – потребовал отец Иоахим.

Стук в окно прервал их перепалку. Священник и агент Акесекрета посмотрели на окно и вздрогнули: из темноты выступило очень недовольное лицо молодого касадора. Буркнув что-то не слишком лицеприятное для Дана, отец Иоахим перегнулся через стол и, дотянувшись до окна, раскрыл его.

Но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, заговорил Дан:

– Добрый вечер, метен! Рад, что вы выжили! И спасибо за помощь!

– Фофауста! – ответил Сыч, немного успокаиваясь.

– Отец Иоахим, я и в прошлый раз слышал, что у вас люди пыхтят в шкафу! – сказал Дан. – Обойдёмся без повторений! Заканчивайте, наконец, с конспирацией!

Отец Иоахим обречённо глянул на Сыча, а потом поплёлся открывать дверь. Не слишком-то ему хотелось «заканчивать с конспирацией»… И всё же Дан оказался не только настойчивым и упрямым, но ещё и слишком сообразительным. И ведь как-то умудрялся же сохранять репутацию тупого отморозка…

«Кажется, надо было поверить Сычу, когда он говорил, что Дан совсем не прост… Что же ты за чудовище вырастил, Старик, а?..» – думал отец Иоахим, пропуская на кухню гостей.

– Как я понимаю, метен, вы агент Акесекрета? – уточнил Дан, присаживаясь за стол.

– Сыч, – скромно представился агент, наконец-то дожевав хлеб. – Давайте без «метенов»…

– Пелла Флинт и Дан Старган… И что вас привело ко мне? – отец Иоахим уселся за стол и устало посмотрел на гостей.

– Откуда вы?.. – удивлённо уставилась на священника девушка.

– Знаю? – уточил отец Иоахим. – Вон, у Дана спроси. Но вообще ты похожа на Старика. Когда он был моложе, понятное дело…

– Давно он работал на Акесекрет? – уточнил Дан.

– Давно… – ответил Иоахим. – Ещё со Старого Эдема.

– Почему вы не спасли его и Рональда Айвери? – нахмурился Дан. – Неужели не знали?

– Что-то знали, что-то нет… – признался отец Иоахим. – Мальчик мой, в тот год многие наши люди отправились на тот свет… Нас переиграли по всем фронтам.

– А то, что сейчас началось на западе, с этим связано? – строго спросил молодой касадор.

– Не сомневайся! – мрачно ответил отец Иоахим, направляясь к заветному чулану. – Всё в Марчелике, да и Старом Эдеме, крутится вокруг специй. Стало мало специй, вот и стали дёргаться. А как потеряли агентуру, так сразу решили действовать другими методами…

– Порт Марчелика взят, – напомнил Дан. – С боями…

– Войны всегда приводят к жертвам, – заметил Сыч, глядя, как священник выставляет на стол бутылки. – Старому Эдему всё равно, с кем воевать. Друг с другом или же с Марчеликой и Новым Эдемом… Война – их естественное состояние. А мир – это временное недоразумение…

– Люди гибнут! – неодобрительно покачал головой Дан.

– А люди всегда гибнут, – тяжело вздохнув, ответил отец Иоахим. – Они и без войн гибнут, и с войнами гибнут… Я понимаю, тебе кажется, что если бы мы не опростоволосились с дельтианцами, то и войны бы не было… Но ты не прав, Дан.

– Была бы! – согласился Сыч. – Обязательно бы была. Просто потому, что метрополия, чтобы удержать колонии, должна иногда показывать силу. Одного человека можно убедить в чём-то, десять – сложнее, а вот тысячи людей уже понимают только силу…

– А наша сила была в скрытности, – добавил отец Иоахим, посмотрев на Пеллу. – Мы могли спасти Старика, но это было бы временным решением. Это вскрыло бы всю нашу сеть. Ну и, к слову, мы не знали, куда Старика увезли похитители. Они, знаешь, тоже не лыком шиты…

– В Грисглад, – хмуро ответил Дан.

– Да. Потом мы, конечно, это узнали… – кивнул отец Иоахим. – Но слишком поздно.

– А теперь мы вообще в изоляции! – признался Сыч. – Мой непосредственный начальник исчез, а письма из Старого Эдема не приходят… Действуем исключительно на свой страх и риск.

– Значит, вы не знаете, где сейчас может находиться Томази? – уточнил Дан.

– Откуда? – удивился отец Иоахим. – Ты что, всё ещё мечтаешь его прибить?

– Было бы неплохо! – жёстко заметил Дан. – Хоть одну голову «Диахорисмоса» отрубить…

– «Диахорисмос»… – повторил отец Иоахим. – Перестали, значит, скрываться!

– Что значит это слово? – спросила Пелла.

– Обособление, – ответил священник. – Их цель – независимость от Старого Эдема. Ну и сами они, вроде как, обособились… Организация пустила корни на всём континенте. Это произошло очень быстро: никто даже не успел им помешать. Сначала-то они были просто кружком по интересам. Такие возникали и раньше. И всегда будут возникать в Марчелике и Новом Эдеме. Но лет десять назад произошло неожиданное. Именно дельтианцы получили откуда-то мощнейшее финансирование. У них и так с деньгами было неплохо… Тот же Томази – отнюдь не бедный человек. А тут прямо какой-то золотой дождь на «Диахорисмос» пролился…

– И всё это совпало с наплывом фальшивых вото и во, – согласился Сыч. – Мы долгое время искали их подпольные цеха, но так и не нашли. Ни здесь, ни в Новом Эдеме…

– Возможно, что корни заговора вообще тянутся на Старый Эдем! – согласился отец Иоахим.

Дан, конечно, знал, почему Акесекрет ничего не нашёл. С промышленными мощностями на Земле, у того же Нэша и его напарника не встало бы проблем с печатью денег. Можно не сомневаться, что напечатанные землянами фальшивки были даже лучше по качеству, чем местные купюры. И, главное, искать цеха по производству было бесполезно…

– У вас ещё есть связь с вашими людьми в Марчелике? – поинтересовался молодой касадор.

– Не со всеми, – признался отец Иоахим. – Вот если найдёшь начальника Сыча, тогда откроешь широкую сеть… Но вряд ли он согласится работать с тобой.

– Это уже моё дело, как его уговорить… – Дан качнул головой. – Где он вообще может быть?

– В последний раз, когда я его видел, он уезжал на восток, – признался отец Иоахим. – Должен был вернуться ещё несколько месяцев назад, но… Может так статься, его и в живых-то уже нет…

– Прозвище у него было Усы. А имён у него много, и все их не знал никто, – признался Сыч. – Сам понимаешь… Да и что ты от него хотел добиться? Твоя месть Томази вряд ли требует всей агентской сети Акесекрета…

– Месть – нет! – кивнул Дан. – С местью я и без вас, криворуких, справлюсь…

Отец Иоахим возмущённо засопел, а Сыч и вовсе поперхнулся алкоголем. Он закашлялся, покраснел и возмущённо покосился на Дана.

– Чего это мы криворукие?! – прокряхтел он, откашливаясь.

– А что, нет? – удивился Дан. – Вон, смотри, как у тебя рука в локте согнута!

Сыч уставился на свою руку. Впрочем, на неё все здесь уставились. Но поскольку рука была согнута вполне естественно, то и свою криворукость агент оценить не сумел.

– Вообще-то у всех руки в локтях гнутся! – заметил отец Иоахим, на всякий случай взглянув на бутыль.

Нет, вроде бы ничего такого, от чего Старган лишился бы остатков разума, под стеклом не было…

– Это Дан так шутит! – пояснила Пелла. – У него специфический юмор: не от мира сего.

Настала очередь Дана обижаться. Но он её благодушно пропустил, потому что не считал обиды эффективным средством решения проблем.

– Как выглядел этот ваш Усы? – поинтересовался молодой касадор.

Получив описание человека (даже несколько!), Дан надолго задумался. В это время отец Иоахим как раз успел немного прийти в себя. И решительно насел на гостью с расспросами.

– Как тебе на Марчелике, Пелла? – полюбопытствовал он.

– Жарко, шумно, опасно… – призналась девушка.

– Нет желания вернуться домой?

– Не знаю… Нет, наверно, – улыбнулась девушка. – Мне там делать нечего…

– А тут прямо есть чем заняться! – возмутился священник.

– Тут? Тут есть!.. – уверенно ответила девушка. – Тут можно спасаться от жары, спасаться от опасностей, а потом нервировать Дана, нарываясь на опасности, и снова спасаться…

– Кажется, Дан Старган, заразил тебя своим юмором! – хмуро заметил Сыч.

– Да уж, Дан тот ещё зараза… – не стала спорить Пелла.

– Я всё слышу! – напомнил Дан о своём присутствии.

– Да можешь хоть видеть! – возмутился отец Иоахим. – Почему ты Пеллу домой не отправил?!

– А вы пробовали? – поинтересовался Дан.

– А ты? – отец Иоахим засопел.

– А я пробовал…

– И?! – священник сердито указал на сидящую Пеллу.

– Не получилось, – развёл руками молодой касадор.

– Пробовал он… Таскает по Марчелике аристократку!.. – священник покачал головой. – Что ты решил-то, Дан?

– Ничего… Пока ничего не решил, – ответил тот. – Но на обратном пути с юга я к вам ещё заеду. Может, к тому времени что и надумаю. В любом случае, мне будет нужна информация. Если сможете вывести меня на тех, кого знаете – буду очень благодарен. Да и вы не пожалеете…

– Ну-ну… Это мы ещё посмотрим, – отец Иоахим посмотрел на Пеллу с Даном и сокрушённо покачал головой.

Он считал, что молодые касадоры не должны искать выход на агентов Акесекрета. Они должны ездить по центральным равнинам Марчелики и собирать специи. И уж тем более, этим не должны заниматься молодые аристократки из Старого Эдема. Их вообще не должно быть в Марчелике…

– Ладно, не будем вам мешать! – Дан решительно поднялся из-за стола. – Война пока идёт севернее. Надеюсь, в ближайшее время войска Старого Эдема у вас не появятся.

Старган пошёл к двери, а вслед за ним отправилась и Пелла. Священник грустно посмотрел им вслед.

– Дан! Пелла!.. – окликнул он гостей. – Берегите себя! Зря вы во всё это влезли.

– Не зря, святой отец, – ответил Дан. – Вот поверьте, совсем не зря…

Молодой касадор и его спутница ушли. Однако отец Иоахим не стал убирать бутылки и изымать выпивку у Сыча. Он ещё долго сидел со стаканом портвейна, хотя утром ему надо было проводить службу…

Отцу Иоахиму отчего-то было грустно. В глубине души он был уверен, что больше никогда не увидит ни Пеллу, ни Дана. И от этой уверенности становилось как-то тошно. Не должны молодые люди умирать так быстро и глупо. Тем более, влезая в дела, которые их и не слишком-то касаются…

А Сыч просто напился. Ему это было очень нужно, потому что в последнее время всё шло наперекосяк. И даже в личной жизни у агента всё было через пень-колоду. И как бы ни хотелось, чтобы всё было правильно – получалось лишь наперекосяк… Чёрная полоса в его жизни никак не хотела заканчиваться.

Глава 13

Дан и Пелла, город Викторин, Марчелика, 19 марта 1937 года М.Х

Солнце плавило мостовую набережной, по которой неспешно прогуливались городские богатеи и туристы. Когда освоение Марчелики только начиналось, здесь, на юге, высадились первые отряды переселенцев. Следы их деятельности и сейчас можно было найти по всему берегу. Правда, лишь в виде унылых руин.

Тогда люди слабо представляли себе, с чем им придётся столкнуться. Зато новые жители континента были крайне воодушевлены таким обилием земли.

Каждый рачительный хозяин пытался прирезать себе пару участков, возделать их и получить первый урожай. Многим тогда казалось, что этой земле не будет конца – и в их жизни настали наконец-то времена изобилия и богатства…

Вот только с хаблами посоветоваться они забыли. Вот хаблы и пришли… Легенды говорят, что такого ужасающего нашествия колонии в Марчелике ещё не знали. Историки говорят, что это всего лишь легенды. А вот Дан в их правоте теперь сомневался. Историков, само собой. Южный берег континента был очень важен хозяевам хаблов.

Так или иначе, если верить байкам стариков, от гор и равнин на севере, до самого прибоя, лежали тела людей и аборигенов, укрывая всё толстым ковром мёртвой плоти… Вот тут да – приукрасили, это Дан вынужден был признать. Остатки первых поселенцев бежали сюда, на огромный скальный уступ, выступающий в море – чтобы здесь принять свой последний бой…

Ну и приняли, само собой. Заодно героически кроша полчища злобных дикарей. И главное, никакого ковра из трупов уже не упоминается. Но именно тут он и должен был быть, по всей видимости. В этом Дан как раз не сомневался. Однако здесь была одержана победа, заложен город, который назвали Викторин – победа, значит. Правда, совершенно далёкая от нормальной латыни.

В любом случае, теперь город претендовал на статус самого древнего на южном берегу континента, соперничая с такими славными поселениями, как Никия и Гевинн. Как подозревал Дан, получивших названия в честь всё того же нашествия хаблов – просто чуть западнее и чуть восточнее Викторина.

Но главное, что из всей этой истории уяснил Дан – нельзя давать Пелле покупать туристические проспекты. Потому что она их читает. То есть не просто покупает, суёт в сумку и забывает, пока не придёт время выкидывать… А прямо вот серьёзно – вычитывает весь тот бред, что пишут на листах картона для скучающих туристов. Да ещё и вслух, не щадя уши Дана…

Впрочем, чего не отнять у Викторина – так это того, что здесь, наверно, впервые на всей Эрфе возникло такое явление, как туризм. Каменистый берег скалы, спускавшийся уступами к морю, идеально подходил для купания. Каждый уступ использовался для своего уровня приливов, а предыдущий служил купальней.

Чтобы людям было, где натянуть купальные костюмы и скрыться от посторонних глаз, по уступам ездили специальные фургончики. А чтобы к фургонам не подобрались всякие морские чудища – вокруг пляжа была протянута сеть. А чтобы все искупавшиеся заплатили деньги не только владельцам фургонов, но и другим горожанам – сверху была проложена великолепная набережная.

В многочисленных магазинчиках на набережной чего только не продавалось… Картины, свистульки, а ещё фигурки, вырезанные из камня или дерева, отлитые из бронзы или выкованные из стали. А, кроме того, проклятые Даном Старганом рекламные проспекты и маленькие фотокарточки местных красот, раскрашенные профессиональными раскрасчиками… Нет, художники здесь такой чепухой не занимались – они рисовали картины и портреты на заказ.

Все эти товары объединяло одно общее свойство – они никому не были нужны, но все их покупали «на память». Впрочем, в этом году дела у туристического сектора шли не слишком хорошо. И виной тому было прибытие основного потока туристов на западное побережье Марчелики – правда, в составе экспедиционного корпуса Старого Эдема.

Пассажирские перевозки между континентами замерли. Равно, как и торговля. И люди, торгующие свистульками, фигурками, макулатурой и прочими ненужностями, больше думали не о том, как продать свои поделки, а о том, как бы достать то, что раньше лежало на всех рынках города. А теперь только у ушлых перекупщиков…

Как говорили на далёкой родине Дана: «Кому война, а кому мать родна!» – и были совершенно правы. Одни марчельцы не знали, где бы купить муки, а другие сидели на её запасах, торгуя втридорога. Одни считали вото для покупки патронов, а другие – хранили арсеналы в арендованных складах. Но что роднило Викторин с туристическими городами далёкой Земли – так это его острое нежелание воевать. И даже готовиться к этой войне.

Забыв своё славное боевое прошлое, город продолжал жить за счёт внутреннего туризма и собственных богачей. Видимо, надеясь, что мимо пронесёт и не заденет. А поэтому все делали вид, что в Марчелике совершенно ничего не происходит. Богачи вальяжно ходили по улицам, торговцы их старательно зазывали к своим лоткам, а рестораторы задирали цены на всё съедобное и не очень…

В общем, Дан искренне не понимал, зачем назначать встречу среди, как он это называл, «сплошных понтов и понторезов». В то время как Пелла недоумевала, как она раньше могла не знать о столь славном месте в Марчелике, как городок Викторин.

Дан не стал её расстраивать тем, что в прошлую поездку по югу специально обогнул это «отвратительное местечко» с его «чванливыми жителями». Отчасти, потому что порта здесь не было, а отчасти потому что знал, что Пелле тут понравится. И боялся, что, увидев всё это, девушка наотрез откажется уезжать из Марчелики.

А теперь бояться было поздно. Поэтому Дан не стал возражать против встречи в Викторине. Всех остальных спутников он оставил в салуне, расположенном в начале набережной. И взял с собой только Пеллу. Друзья Дана не слишком расстроились, считая, что они с салуном – отдельно, а наглые зажравшиеся морды местных богатеев – отдельно. Хотя надежд, что касадоры не полезут в драку, было откровенно мало…

Ресторан «Харцер Пони» ничем не отличался от множества других таких же заведений на набережной. Та же кричащая роскошь, тот же помпезный антураж, те же запредельные цены – даже на сухари.

Дан увидел Гарри сразу. Сыщик сидел с газетой за столиком на веранде ресторана, нависавшей над обрывом в море. Рядом на подставке дымилась «трубка» – новомодное изобретение для курения ядолиста. А рядом стоял бокал с вином.

«Однако… Этот гениальный человек ещё и гедонист!» – удивлённо подумал Дан.

– Приветствую вас, метен Старган! – Гарри поднял руку. – Проходите ко мне вместе с вашей прелестнейшей из прелестнейших спутниц!..

Пелла честно покраснела от комплимента, а Дан слегка кашлянул, прочистив горло. У него мелькнула мысль, что вовсе не ядолист курит метен Альфареро… Отнюдь не ядолист! И всё же он смолчал. Во времена оны земляне тоже какой только гадости в себя ни пихали… И чего только ни использовали в быту…

Больше всего Дана поразила история о том, как в начале XX века люди старательно пили водичку с радоном и красили циферблаты часов радиолюминесцентной краской. А ещё подкладывали под подушки подкладки с моноцитом, ели радиоактивные шоколадки, мазали свои физиономии радиоактивной косметикой, от которой надеялись засиять – и, наверно, некоторые даже засияли… В темноте, во всяком случае. Когда умерли, и остался только скелет.

Кокаиновые таблетки, содовая из листьев коки, опиум для улучшения сна, ртуть и свинец с витаминками, сироп от кашля на основе конопли, спирта, хлороформа и морфия…

Впрочем, в начале следующего века люди занимались тем же, отринув ранние предрассудки – и тут же обзаведясь новыми. И в начале позаследующего столетия тоже… Дан подозревал, что ему просто повезло родиться не в начале века, а в середине. Когда очередная волна идиотизма, основанного на очередных научных достижениях, уже прошла…

Насколько он помнил, за несколько лет до его рождения были какие-то громкие судебные процессы – из-за новых климатических установок в домах. А ещё на каторгу отправились несколько деятелей, которые изобрели какое-то новое чудо-топливо для полётов между Землёй и Луной.

В общем, Дан не осуждал местных за их необычные пристрастия. По сравнению с тем, через что прошли земляне, жители Эрфы были почти «природными людьми»…

– Я смотрю, метен, вы не чужды плотских наслаждений! – заметил Дан, проигнорировав распорядителя, кинувшегося к нему на входе, и пройдя прямо к столику Гарри.

– Не чужд?! – возмутился сыщик. – Я считаю, что плотские наслаждения так же обязательны для плоти, как и физические нагрузки! Они нагружают мозг решением сложнейшего вопроса: как заставить себя после них работать. Ха-ха-ха!..

Дан сдержанно кивнул, показывая, что оценил шутку. А Пелла даже искренне засмеялась.

– Прошу вас, метен Старган: представьте меня своей очаровательнейшей спутнице!

– Пелла, познакомься с метеном Альфареро! – хмуро озвучил Дан. – Метен, это мешо Флинт!

– Гарри Альфареро к вашим услугам, мешо! – то ли сыщика развезло, то ли ему и в самом деле мелкая болтливая Пелла приглянулась. – Флинт… Аристократическая фамилия Старого Эдема. Приближённые рода Верусов, если не ошибаюсь!..

– Не ошибаетесь, метен! – вежливо ответила Пелла, наслаждаясь редким моментом общения с цивилизованным человеком.

– Весьма удивлён видеть вас здесь!.. – признался Гарри, но тут же серьёзно добавил, разрушая магию слов. – Впрочем, метен Старган – весьма необычный человек, как я заметил… Так что, наверно, не стоит удивляться. Вы читали газеты?

– Нет, метен Альфареро, – ответил Дан. – Спешили к вам. И потому пропустили эту важную часть жизни.

– В Сур-Оэсте высадился очередной десант Старого Эдема, – пояснил Гарри. – Дело принимает нешуточный оборот… Говорят, они двигаются, как коса, в сторону центральных областей континента.

– Это плохо! – отреагировал Дан на новости. – И, как я понимаю, может помешать вашему расследованию…

– О да! – согласился сыщик. – Боюсь, попадаться властям Старого Эдема мне не с руки.

– А что вы натворили, метен? – широко распахнув глаза, удивилась Пелла. И даже затрепетала ресницами.

– Я всего лишь честно провёл расследование в Объединённом Королевстве! – признался Гарри. – За мной не числится ничего криминального, прекрасная мешо!.. Кроме, разве что, раскрытия криминальных делишек некоторых влиятельных фамилий.

– И чего вы в таком случае боитесь? – изящно прижала ладошку к груди Пелла.

– Скорее, опасаюсь, прелестная мешо! – признался Альфареро. – Опасаюсь, что меня убьют. Чтобы я никогда не раскапывал скелеты в шкафах остальных влиятельных родов…

– Неужели на вас точат зуб во всех странах Старого Эдема? – искренне удивилась Пелла.

– Во всех!.. – уверенно ответил Альфареро. – Правда, надо признать, что не все аристократические семьи замарались в грязных делах. Хотя, откровенно говоря, мне хватит внимания и той половины, что меня боится…

– Раз уж вас так страшит их внимание, перебирайтесь в Кастиелло де Романо! – покашляв, чтобы напомнить о том, что он ещё здесь, предложил Дан. – Если в Марчелике и найдётся место, куда Старый Эдем не будет торопиться, так это Кастиелло.

– Я уже думал об этом, метен Старган! – вздохнув и нехотя оторвав взгляд от Пеллы, признался Гарри. – Пожалуй, так оно и есть… Однако надо довести дело до конца, а времени у меня остаётся всё меньше. Поэтому скажу откровенно: я безумно рад, что вы меня быстро нашли, откликнувшись на письмо. Кстати… Метен, мешо, не стесняйтесь: заказывайте себе местные блюда. Кухня – как в Раю!.. Но цены, конечно, задирают вполне земные, не позволяя слишком вознестись… И всё же поверьте: оно того стоит.

– Верю… – кивнул Дан и потянулся к меню, но Пелла его опередила, погрузившись в изучение пищевого ассортимента.

Касадор обернулся к стоящему поодаль официанту и вскоре стал обладателем второго меню, которое ему принесли быстрее, чем он успел попросить. Ещё не зная, какая тут кухня, сервис Дан оценил по достоинству…

Альфареро, поймав взгляд Старгана, вопросительно покосился на Пеллу. И даже получил со стороны мрачной морды Дана утвердительный кивок. А потому, как только его собеседники сделали заказ, приступил к откровенному изложению своих приключений. Он подробно описал ход расследования, цепочку умозаключений, своё путешествие – и, наконец, добрался до самого важного…

– Откровенно говоря, идея сунуться на вырубку была большой ошибкой, – признался Гарри, потому что не хотел врать, приукрашая свои достижения и умаляя промахи. – Как я и писал, совершенно не ожидал, что у них есть целая служба, занимающаяся отловом таких, как я. Называются-то они профсоюзом, но, на самом деле, бандиты! Как есть бандиты!

– А что? С остальными профсоюзами разве не так? – удивился Дан.

– Конечно, ни одна из этих организаций не похожа на Дом Милосердия Господня… – признал Гарри. – Но только этот профсоюз напомнил мне организованные банды Старого Эдема… Впрочем, о чём это я? Он не напомнил… По всем признакам, он и есть организованная банда, как его ни назови.

– Хм, поверю вам на слово… Я не сталкивался ни с теми, ни с другими, – кивнул Дан.

– Метен Старган, вы сами себя обманываете! Вы уже сталкивались с такой организацией… – усмехнулся сыщик. – Вы же прошлись по городам марчельского побережья, как бич Божий!.. О вас там до сих пор помнят… И как я понимаю, именно организованную банду, называющую себя «Диахорисмос», вы и преследовали. Причём весьма успешно.

– Это другое! – не согласился Дан. – Там были личные мотивы!

– Какая разница? – удивился Гарри. – Неважно, чем вы руководствовались! Они повсюду внедряли своих людей. И фактически подминали под себя мэров и ривов, которым от вас тоже перепадало. Поверьте, с точки зрения сыщика, организованная банда и дельтианцы – это совершенно одно и то же. И вы успешно устроили такой банде головомойку!..

– Между прочим, они считают себя борцами за независимость Марчелики… – с улыбкой напомнила Пелла.

– Совершенно верно, мешо! – согласился сыщик. – Дельтианцы – борцы за независимость. Моя невольная помеха – профсоюз дровосеков. А «Касатки из Собалуза» – городская банда. При этом все три организации «отмывают» деньги, торгуют краденым, не брезгуют ограблениями и, убивая должностных лиц, продвигают во власть своих ставленников. С точки зрения закона, всё это банды. А то, что у них несколько разные цели… Ну, право слово, если меня застрелит боец за независимость Марчелики, мне будет так же обидно, как если бы меня застрелил обычный бандит.

– Не думаю, что это предмет для серьёзного спора… – заметил Дан. – А вот что вам нужно от меня, метен Альфареро? Это, как я понимаю, и есть предмет обсуждения.

– Одну минуту, метен Старган! – сыщик неожиданно улыбнулся. – Думаю, я дам вам некоторое время, чтобы оценить то, что везёт на тележке этот исполнительный молодой человек… А потом мы обязательно продолжим!

Привезённые блюда распределились по столу, и Дан с Пеллой принялись дегустировать местную кухню. Она, по мнению Страгана, не сильно отличалась от любой другой в Марчелике. Просто тут всё было идеально: это не подгорело, это не переварено, а это прожарено ровно настолько, насколько нужно. Ну и бокал дорогущего аперитива подогревал растущий аппетит…

– Если коротко, то сейчас у меня встали два направления работы, – признался Гарри, пока его собеседники ели. – Первое направление – архив артели лесорубов, которая совсем не артель, и профсоюз у них – не профсоюз. Мне удалось узнать, что артель приобрела этот участок у некого метена Страуса. А тот, в свою очередь, выкупил его у местного фермера по прозвищу Лори, который жил за городом и недавно скончался. По вполне естественным причинам, это я проверил.

– А как вы проверили? – Пелла даже отвлеклась от еды.

– Думаю, я расскажу это позже. Чтобы аппетит вам не портить… – ушёл от ответа Гарри. – Гораздо интереснее другое! Фермер скончался до продажи участка, но по всем документам именно он является продавцом. То есть, на могиле у него одни даты жизни и смерти, а в архиве Викторина – другие. Я бы не обратил на это внимания, но в архиве городка неподалёку от вырубки он тоже отметился… И вот там даты жизни и смерти совпадают с теми, что написаны на надгробной плите и в церковной книге.

– Кажется, я поняла, как вы проверили факт его естественной смерти… – кисло сообщила Пелла, отложив вилку. А потом, посмотрев на облитый сладким сиропом блин, всё-таки передумала терять аппетит.

– Сочувствую, мешо! – развёл руками Альфареро. – Так или иначе… У нас есть некий фермер Лори, который продал участок земли Страусу, а тот – артели лесорубов. И по одним данным он к моменту своей сделки был уже мёртв, а по другим – всё ещё жив. Я постарался найти человека, который заверил сделку. Это был старый нотариус из Викторина, Альфред Блэк. К сожалению, он тоже умер.

– Потому что был старый и немощный? – кивнул Дан.

– Несомненно! Старый и немощный, – подтвердил Гарри. – Но, знаете ли, от старости не проламывается череп!.. К этому всегда приводит встреча головы с неким твёрдым предметом. И даже если такая смерть наступает, никто не пишет про «сердечный удар в кругу семьи»… Честно говоря, я думаю, он умер быстрее, чем его тело донесли до семьи. В любом случае, метен Блэк был убит. Но в архивах нет об этом упоминаний. А местный лекарь, которому его принесли, отказался со мной разговаривать, сославшись на рива. А рив, сволочь такая, и есть тот самый метен Страус, который был промежуточным звеном между фермером Лори и артелью.

– И где этот рив? – деловито уточнил Дан.

– О нет! Вот рива трогать необязательно! – сразу попросил Гарри. – Рив в тот год потерял старшего сына. Не поверите: лихорадка. Поражение лёгкого!

– Как ужасно! – вздохнула Пелла, с аппетитом уминая блин.

– И, дайте догадаюсь!.. Это поражение лёгкого спровоцировали несколько граммов свинца… – мрачно предположил Дан, вызвав со стороны Пеллы удивлённый взгляд.

– Правильно предполагаете! – кивнул Гарри. – Всё тот же лекарь не стал даже вытаскивать пули. Так и оставил их внутри. А я – нашёл!

– Умоляю, метены! Пожалуйста, не выкладывайте пулю из трупа на стол! – попросила Пелла, заметив, как Гарри деловито полез в карман.

– О! Нет-нет, моя прелестная мешо! Я не настолько опустившийся тип, как вам может показаться… – Гарри вытащил из кармана лист и развернул. – Это письмо из клиники в Блё Ривьере, где проходят лечение второй сын и дочь рива. Их там уже не первый год лечат от лихорадки… Причём в закрытом крыле…

– В отдельном корпусе? И под охраной дюжих вооружённых ребят, да? – мрачно уточнил Дан.

– Весьма и весьма дюжих! – кивнул Гарри. – Весьма и весьма вооружённых. Даже пулемёт на крыше имеется. К сожалению, больше информации подкупленный мной санитар выяснить не смог. Он умер от сердечного приступа…

– Который наступил из-за грубого проникновения нескольких граммов свинца в его слабое сердце? – спросила Пелла, снова отложив вилку.

– Нет… Просто сердечный приступ!.. – развёл руками Гарри. – Шёл вечером домой, испугался и помер… Так, знаете ли, иногда бывает.

– А откуда вы узнали, что он испугался? – заинтересованно уточнила девушка.

– А у него лицо и сейчас такое, будто он боится! – признался метен Альфареро. – Сам не знаю, зачем я проверять полез… Наверное, просто не верю, что люди, дотянувшие до тридцати пяти, могут заработать сердечный удар на пустом месте.

– А что вы хотели узнать у того нотариуса? Ну, который с проломленным черепом? – уточнил Дан.

– Верный вопрос, метен Старган!.. – обрадовался Гарри. – Дело в том, что нотариус лишь выступал гарантом законности сделки, сдуру подтвердив, что предоставленные ему документы верны. Те самые документы на имя фермера, продававшего участок. Но кто-то же должен был принести эти документы, и кто-то, в конце концов, должен был поставить подпись фермера. С весьма характерным почерком, между прочим!..

– Подпись мог подделать любой! – заметил Дан.

– Верно, но кем был тот другой? Кто выправил ему документ? Кто следил на сделке со старым нотариусом, чтобы всё прошло верно? И почему старый нотариус ему поверил? И где на кладбище похоронен этот неизвестный исполнитель?.. Впрочем, это лишь сопутствующие тайны. Где-то в закрытой части архива лежит настоящий документ купли-продажи. На случай проверки от наместника. Если странные несоответствия обнаружил я, то их обнаружат и чиновники из Старого Эдема. Вот только документ запрятан так, что, не зная имён настоящих участников сделки, найти его невозможно. За всем этим стоит человек, который неплохо знаком с законами! – Гарри откинулся на спинку и постучал пальцем по столу. – Это кто-то из законников города. Возможно, даже член Суда…

– И как вы собираетесь разматывать всю цепочку? – поинтересовался Дан.

– Есть два пути. Первый – уговорить лекаря и рива рассказать нам, кто надавил на них, чтобы скрыть убийство нотариуса… – проговорил Альфареро. – Этот вариант мне нравится, но он хлопотный и рискованный. Если наша цель поймёт, что к ней могут подобраться, то наверняка попытается скрыться. Однако есть второй вариант: проникнуть в архив лесорубов. Где тоже должна быть копия настоящей сделки… Но, боюсь, после того как я там наследил, они уже уничтожили документ. Значит, нужно найти того, кто его читал – и допросить!

– Допросить – это можно! – согласился Дан. – Это мы умеем.

Пелла поморщилась, но всё-таки добралась до десерта, решив, что будущая боль нехорошего человека не стоит её нынешнего блаженства.

– Верно. А, в крайнем случае, вы можете рискнуть. И всё-таки выкрасть родственников рива из той больницы.

– Это мы тоже можем! – согласился Дан. – Но обойдётся дороже… А какова конечная цель всего этого… предприятия?..

– Само собой, найти того, кто за ними стоял! – улыбнулся Гарри. – Не думаю, что лекарь и рив Страус в курсе нужной нам личности. Я бы сказал, что нотариус мог его видеть… Но, скорее всего, на сделке не было никого серьёзнее помощников. Этот человек, который дёргает за ниточки, не присутствовал, когда участок продавали лесорубам. Зачем же тогда устранили нотариуса? И тогда я проверил документы на владение… И знаете, что я обнаружил?

– Что когда-то давно, когда фермер покупал участок, заверил эту сделку нотариус Блэк! – кивнул Дан. – Но как тогда он мог не узнать фермера?.. Уже впал в маразм?

– Ни в коем случае! – гордо объявил Альфареро. – Возможно, я ошибаюсь, но судя по тому, как заметают следы эти несомненно изобретательные люди, где-то всё ещё ходит тот человек, который продал участок Страусу, чтобы тот перепродал всё лесорубам… И нотариус на сделке узнал его! И даже признал в нём фермера! И кто это может быть?

– У фермера были дети? – поинтересовался Дан.

– Согласно церковной книге, были, – кивнул довольный сыщик. – А вот по документам, которые хранятся в городе рядом с вырубкой – неизвестно! Сгорел архив. Вместе с договором по купле-продаже участка и бумагами о семье фермера… Сгорел – и всё тут!..

– Ага. Наверно, и полгорода сгорело в придачу! – кивнул Дан.

– Нет, только архив! Аккуратно так выгорел… Даже стоящий рядом особнячок не затронуло! – Альфареро развёл руками. – Вот и получается, что можно трясти рива, чтобы выйти на того, кто подменил фермера. Если, конечно, нам удастся освободить детей рива. Либо трясти лесорубов, а они личности весьма и весьма отвратительные!

– Либо напрямую искать того, кто изображал фермера… Кого-то из его семьи… – кивнул Дан. – Вы уже искали, метен Альфареро?

– Я опросил ряд людей, знавших старика. Он был тем ещё бирюком. Известно, что жена у него умерла. А ещё умерла дочь. Но вроде как был на ферме мальчишка, похожий на фермера. Впрочем, тут мнения расходятся. Одни говорят, что он сын рыжего конюха, другие, что служанки… Так или иначе, достоверных данных нет. Но, возможно, удастся узнать его имя, и тогда я найду этого беглеца! – пообещал сыщик.

– И что вы предлагаете, метен Альфареро? Что бы вы выбрали? – сказал Дан.

– Предлагаю начать с лесорубов! – признался фермер. – Очень уж они мне не приглянулись…

– Что ж, так и сделаем! – согласился молодой касадор. – Кого надо взять живым?

– Глава артели, его заместитель, а ещё есть у них законник, являющийся заместителем председателя профсоюза… – перечислил Альфареро. – И, наверно, председателя профсоюза тоже убивать не надо. Я бы мог определить точнее, кто нам поможет. Но, к несчастью, это слишком закрытое сообщество. И не подкопаться!..

– А если это не выгорит, мы вернёмся сюда… – догадался Дан. – И попробуем найти того законника, который вам нужен. Ну того, который, возможно, член Суда…

– Совершенно верно! – согласился Альфареро. – И только потом, если оба варианта не пройдут, я попробую найти подписанта сделки. Хотя если его не нашли эти люди, мне тоже будет нелегко… Впрочем, возможно… Возможно… Вот чёрт!..

Сыщик глядел Дану и Пелле за спину. Насколько помнил молодой касадор, там находилась набережная, с которой они пришли. Он даже обернулся, но не увидел никого, кто проявлял бы к ним троим интерес.

– Метен Старган, мешо Флинт! – сыщик поднялся и махнул официанту. – Боюсь, нам пора срочно уходить!.. Счёт, молодой человек! Как можно скорее, счёт!

Молодой официант кинулся к дверям, ведущим во внутреннюю часть ресторана… И чуть не столкнулся с двумя громилами, вышедшими на веранду. Один из них грубо отпихнул официанта и двинулся прямо к столу, за которым сидел Альфареро и его гости.

– Тебе же сказали, ищейка… Проваливай из города! – заревел один из громил, разминая кулаки.

– Ты тупой? Или притворяешься?! – поддержал его второй.

– Метен Старган, прошу вас, только не стреляйте! – тихо взмолился Гарри. – Это местные бандиты, которым не понравилась моя активность. А, возможно, их просто наняли, чтобы они ставили мне палки в колёса! Я разберусь…

– Иди сюда! – огромный кулак просвистел там, где секунду назад находилось лицо Гарри, но тот ловко ушёл от удара.

– Метены, успокойтесь! Мне было сказано не лезть не в свои дела, но я и не лезу!.. – попытался Гарри воззвать к логике здоровяков.

– Тебе сказали проваливать!.. Из!.. Города!.. – бандит провёл серию из трёх ударов, которые не достигли цели. Зато второй громила сумел зайти сыщику со спины и схватить его в медвежьи объятия. – А раз ты такой непонятливый…

Кулак врезался сыщику в живот, и тот согнулся от боли. Он снова умоляюще посмотрел на Дана, чтобы тот не лез в драку. Однако касадор и не думал его слушаться. Могучая туша Старгана уже поднималась из-за стола, и пришлось сыщику просить снова:

– Метен, прошу вас! Не вмешивайтесь!

– Да-да! Метен, не стоит! – обернулся к Дану тот бандит, который бил сыщика. – Сядь, посиди пока…

– Извинитесь, метен, – попросил Дан.

– Что? – удивился бандит.

– Извинитесь передо мной и мешо! Вы помешали нашему обеду и нашему разговору, – повторил Дан, подавив тяжёлый вздох.

– Ты что, тупой, метен? – удивился бандит.

– Метены, прошу прекратить тут беспорядки! – на веранду выбежал управляющий ресторана в сопровождении официантов.

– А ну-ка замолкни, Базиль! – рявкнул бандит. – У нас тут, чтоб его, какой-то тупой придурок объявился!..

– Метен Ста… – Альфареро попытался докричаться до Дана, но снова получил в живот и захрипел.

– Последний раз, борто! – повторил Дан громиле. – Либо ты извиняешься, либо становишься моим личным врагом.

– Иди вон, в море поплескайся!.. – ухмыльнулся бандит, махнув в сторону купален.

– Как хочешь… – кивнул Дан. И ласково-преласково улыбнулся.

Разговорчивый бандит получил с правой. Но, к удивлению Дана, ложиться на пол не стал. И даже попытался ответить. Пришлось проводить серию быстрых ударов и отходить. Если бандит и не был знаком с боксом, то прикрываться от ударов умел – и даже попробовал дотянуться до горла касадора.

– Тебе конец, прыщ! – пообещал он, наступая. – Джош, помоги мне!..

На скуле бандита дулся красивый синяк. Его напарник отпустил Альфареро, напоследок добавив тому ногой, и решительно двинулся к молодому касадору.

– Заходи сзади, Джош! – приказал бандит, стоявший напротив Дана, и слегка повёл глазами в сторону Старгана.

Чем Дан и воспользовался… Вести честный мордобой с такими тушами ему было просто-напросто лень. Дан попытался попасть противнику по горлу, но, как оказалось, бандит был готов к этому. Он тут же перехватил руку, и Старган, к ещё большему своему удивлению, оказался в захвате. А второй бандит уже заносил кулак, чтобы пробить касадору в живот.

Дан оттолкнулся от земли, почти повисая на удерживающем его бандите… Ударил второго здоровяка ногой, а как только ноги снова оказались на земле – присел и резко выпрямился.

– Ах ты! – взревел первый бандит, когда затылок касадора врезался ему в нос.

А второй громила подскочил и попытался схватить Дана сзади – как недавно проделал это с Альфареро. Но вместо этого тоненько запищал. И даже не сразу понял, почему. Точнее, он понимал, что пищит от боли, но она была настолько неопределённой, что даже её центр бандит обнаружил не сразу. А всё потому, что Дан, не оборачиваясь, его лягнул… И сделал это так, будто собирался отправить волла в галоп.

Что для волла – приказ хозяина, то для мужских причиндалов – боль и страдания. Именно их сейчас и испытывал второй бандит. А первый, уже оправившись, с рёвом кинулся на касадора. Но тот – вот подлец, а!.. – не вступая в честную схватку, подскочил к стулу. И обрушил этот предмет мебели на многострадальную бандитскую голову…

Стул, понятное дело, разлетелся на две части. А бандита просто слегка повело. От второго стула ему стало совсем нехорошо, и он устало опустился на колени. В этот момент его приятель, морщась от боли и пытаясь не скулить, вытащил нож – чтобы ударить ненавистному касадору в спину. Он даже сумел кое-как утвердиться на ногах, когда что-то звякнуло над ухом, выключая свет разума в его глазах…

– Дан, сзади! – крик Пеллы заставил касадора обернуться.

Однако бандит, подкрадывающийся со спины, уже оседал на землю. Весь в облаке зелёных осколков и брызгах дорогого вина. Дан с лёгким укором посмотрел на девушку, а та лишь виновато развела руками:

– Боялась, что ты не успеешь… Сзади!

Первый бандит как раз взял себя в руки и встал на ноги. Хотя изображение у него перед глазами слегка двоилось… Любой человек, наблюдавший со стороны, легко указал бы причину проблем со зрением: зрачки бандита теперь чуть косили к переносице. Однако это досадное недоразумение нисколько не мешало ему переть вперёд…

Дан снова улыбнулся. А затем отскочил, вцепился в край стола, приподнял его – и с радостным рёвом обрушил на голову противника. И всё это под звон падающих тарелок, приборов и бокалов… Когда он снова поднял стол, здоровяк ещё шевелился. И даже пытался встать. Однако не слишком успешно.

– Удивительная живучесть… Не находите, метен Альфареро? – удивился Дан, делая шаг к бандиту.

– Весьма… Весьма крепкие типы, метен Старган! – покряхтывая, согласился сыщик.

– Немедленно! Немедленно убирайтесь из моего заведения! – в ужасе закричал управляющий.

– Заткнись! – посоветовала ему Пелла, отряхивая руки о скатерть.

– Да что вы себе… – возмутился было управляющий, но не нашёл слов. Профессионально ледяной взгляд Пеллы был, как она сама считала, её секретным аристократическим оружием.

Впрочем, на таких, как Дан и Альфареро, он всё равно бы не подействовал… Слишком самоуверенные типы…

– Кажется, этот след тоже надо проработать! – Дан кивнул на лежащего и стонущего бандита. – Есть тут где-нибудь укромный уголок?..

– Метен Старган! Не время! – Гарри схватил касадора за руку и указал на набережную, по которой к ресторану спешили ещё три здоровяка. – Если хотите устроить визит вежливости главе «толстяков», я с удовольствием покажу вам, где его искать! А сейчас надо уходить!

– Ага, так их тут целый выводок! – удивился Дан. – Мне всё больше нравится этот город! Зря я его раньше стороной объезжал!

Втроём они выбежали из ресторана, так и не оплатив обед. И кинулись к ближайшему извозчику. Однако тот, подлец такой, увидев бегущих людей (особенно опасной казалась, несомненно, Пелла с растрёпанными волосами и «розочкой» из бутылки в руке), спешно покинул место своего дежурства. Видимо, собирался найти более спокойных клиентов…

– Туда! – Альфареро махнул рукой и первым бросился к одной из улиц, уходящих прочь от набережной. – Скорее на омнибус!

Грохоча по рельсам и пуская в небо чёрный угольный дым, от остановки отъезжал один из многочисленных вагончиков, что ползали по городу… Пока ещё скорость была невелика, но очень скоро угнаться за ним не смог бы ни один человек.

Дан, схватив Пеллу за руку, рванул вслед за сыщиком. Альфареро успел первым, запрыгнув на подножку сзади. Следом полетела визжащая девушка, которую сыщик заботливо поймал. А последним в зверином прыжке загрузился Дан, буквально кожей спины ощущая угрозу, исходившую от преследователей…

– Дан! Сзади!..

– Это я уже сегодня слышал! – сообщил молодой касадор, развернувшись и встретив одного из «новеньких» бандитов прямым ударом ноги.

– Ой, ну прости! Кто-то должен прикрывать тебе спину! – возмутилась Пелла.

– Полспины! – не согласился Дан.

– Это почему?!

– Потому что на всю спину тебя не хватит! Ростом не вышла! – спокойно ответил Дан, поправляя жилет.

– Метены, мешо!.. – из двери высунулся кондуктор. – Платить будете? Если не будете, тогда слезайте!

– В самом деле… Прошу! Три билета! – Альфареро спешно вытащил из кармана мелочь и сунул её кондуктору. – До Площади Арки!

– Хорошо! Заходите и не стойте на подножке! – потребовал кондуктор и строго посмотрел на пассажиров, ткнув пальцем в надпись на двери:

«Стоять на подножке во время движения омнибуса ЗАПРЕЩЕНО!».

Все трое покорно втянулись в салон. Первым шёл сыщик, следом Пелла, крутившая головой по сторонам, а последним внутрь ввалился Дан.

– А что это за люди бегут, метен? – спросил кондуктор, указав на четырёх бандитов, которые продолжали преследовать омнибус. Впрочем, уже безнадёжно отстав.

– Опоздали просто!.. – буркнул Дан. – На следующем доедут!

Глава 14

Дан, Пелла и Гарри, салон омнибуса маршрута номер восемь, город Викторин, Марчелика, 19 марта 1937 года М.Х

– Так что вы там говорили про главу этих… Как их там, жирдяев? – поинтересовался Дан, присаживаясь рядом с Гарри.

– Толстяков, метен Старган! – поправил сыщик. – Это местная банда. Подмяла под себя полгорода.

Сидевшая впереди женщина опасливо оглянулась. А затем смерила мужчин взглядом и поспешно прошла к другому свободному месту.

– Без разницы, метен Альфареро, – отмахнулся Дан. – Название совершенно не имеет значения. Имеет значение только их наглость!

– Извольте! Если так хочется, я покажу вам места их обитания… – Гарри очень старался не улыбнуться, но не смог сдержать целый водопад положительных эмоций, нахлынувших на него.

– Но сначала заберём моих людей из салуна «Фат», который на набережной!.. – Дан откинулся на спинку сиденья и уставился в окно.

– Метен Старган… – вкрадчиво поинтересовался Гарри. – Вас не смущает, что вы оставили своих людей в салуне с названием «Фат» и собираетесь идти против банды «толстяков»?..

– Нет, а почему это меня должно смущать? – конечно, Дан лукавил, потому что всё уже понял. Но ему всё-таки хотелось сначала убедиться в своей правоте.

– Это салун «толстяков»! – негромко пояснил Гарри Альфареро.

– Ой! – выдохнула Пелла.

– Неловко вышло… – согласился Дан. – Возможно, нам стоит поспешить.

– На выход! Я знаю, как тут пройти! – Гарри вскочил первым, торопясь показать короткий путь.

– На подножку во время движения нельзя! – возмутился кондуктор, заметив телодвижения подозрительных пассажиров, но те уже спрыгивали на дорогу, пользуясь тем, что омнибус притормозил перед поворотом.

Пробираясь за Гарри по узким переулкам старого Викторина, Дан поражался тому, как хорошо сыщик знает местные улочки. Будто прожил тут всю жизнь, хотя и прибыл-то не так давно… Пелла же решила, что в таком чудесном месте, пропитанном стариной и благочестивыми нравами прошлого века, лучше держаться за Дана – потому что по старинке тут и пристрелить могут.

– Рядом с салуном есть узкий переулок! – пояснил Гарри. – Мы быстро выйдем на набережную, подойдём к дверям и прямо оттуда призовём ваших людей, метен Старган. Это же ваши воллы у коновязи?

– Именно! – подтвердил Дан. – Кстати, как у вас с транспортом, метен Альфареро?

– Увы… Придётся меня подвезти! – вздохнул Гарри, искоса глянув на Пеллу в надежде, что его подсадят к самому лёгкому члену отряда. А заодно и самому симпатичному.

– Подвезём! – согласился Дан, подметив заинтересованный взгляд сыщика. – Видите того чёрного монстра?

– Да…

– Вот это мой волл. Поедем на нём! – «обрадовал» сыщика молодой касадор и еле сдержался, чтобы не расхохотаться, когда увидел его разочарованное лицо. – Ночка и троих таких вывезет!..

Но, конечно же, планы немного изменились. Как оно всегда и бывает. Ведь жизнь человеческая нередко преподносит сюрпризы, которые невозможно предсказать. Впрочем, именно этот сюрприз Дан всё-таки предвидел…

Стоило всей компании вывернуть из переулка и двинуться к дверям салуна, как одно из окон разлетелось брызгами стекла и щепками рамы, выпуская на улицу одного из завсегдатаев заведения, судя по комплекции.

Следом на улицу отправился какой-то щуплый господин, а за ним и мужчина в одежде фермера. На набережной завизжали женщины. Мужчины ругались, спеша увести своих спутниц как можно быстрее и как можно дальше. А кто-то даже патетично бросал в жаркое дневное марево сакраментальное: «Да сколько же можно-то?! Вечно тут драки!..».

– Эдак вы разберётесь с «толстяками» раньше, чем планировали! – обеспокоенно заметил Гарри, ускоряя шаг. – Сразу в камере предварительного заключения. В местном офисе политии.

– Постараемся сбежать до того, как политеи доберутся сюда! – беспечно отмахнулся Дан и глянул на Пеллу. – Мелкая, давай за спину!

– В самом деле, мешо Флинт… Прячьтесь за метеном Старганом! – согласился Гарри. – У него спина широкая, двух вас может скрыть…

Сыщик прикусил язык слишком поздно, чтобы не вызвать девичий гнев на свою голову.

– И вы, метен Альфареро?! – возмущённо воскликнула Пелла. – То, что я не вымахала каланчой, ещё не значит, что над этим стоит смеяться!

– Я вовсе…

– Да-а-ан! – все трое как раз проходили мимо разбитого окна, через которое и были замечены Иоганном.

Он, вместе с Мигом, старательно метелил здоровенного бандита, который всё никак не хотел признать поражение и послушно лечь на пол. Рядом на слегка просевшем столе восседал Бенедикт, вокруг которого хлопотала Мэнола, обматывая ему голову какой-то чистой тряпицей.

Пётр, Вульф, а также братья Монтанаро (Игнаций и Базиль) держали дверь в подсобные помещения, откуда кто-то явно пытался вырваться. Лилия с каким-то недобрым прищуром целилась в нескольких с виду благообразных горожан, которые сжались в углу у стойки.

А Ионатан с совершенно невозмутимым видом сидел за единственным уцелевшим столом.

И ел.

Ламмерт и Себастиан (один с замотанным плечом, второй с замотанной ногой) сидели у стены. А Вильям с кровожадной ухмылкой отморозка связывал подвывающего бармена. На полу были живописно раскиданы бесчувственные тела посетителей и бандитов – видимо, имевших глупость полезть на касадоров.

– Вы что, стрельбу устроили, недоумки? – возмутился Дан.

– Это не мы! – крикнула Лилия. – Это бармен и вот эти…

– Тогда почему отвечаешь ты, а не недоумки?! – рявкнул Дан, решив сократить путь до входа и просто зайти через окно.

За ним, с решительным видом, но сняв из вежливости шляпу, запрыгнул Гарри. И сразу принялся с профессиональным интересом оглядывать место побоища. Пелла хмыкнула, но всё-таки дошла до входа и почтила салун высокомерным аристократическим взглядом.

– Ох, чтоб меня! Она чего, подросла? – удивлённо спросила Мэнола, глянув на подругу.

– Не обращайте внимания, прелестная и грозная мешо! – заметил Гарри. – Увеличение роста связано исключительно с пробуждением в мешо Флинт навыков социального…

– Пристрелю, умник! – не поняв ни слова из последней фразы, пообещала Мэнола.

– Мешо Флинт просто в образе, – Гарри попытался было исправиться.

И даже потянулся поцеловать ручку Мэноле.

– Точно убью! – спрятав руку за спину, девушка уже начала подниматься.

– Миг! – потребовал Дан. – Отвлекись от жирдяя. И дай, пожалуйста, сестре подзатыльник!

– А чего мне-то? – возмутилась Мэнола. – Это умник первым начал!

– А чего я-то? – возмутился Мигель. – Сам с моей сестрой разбирайся!

– Я могу, но она потом долго не встанет! – отрезал Дан. – А ну-ка, Мэнола… Быстро убери револьверы и перестань лезть к метену Альфареро. Он очень ценный человек. В его голове больше знаний, чем в головах всех здесь присутствующих!.. Кто там, кстати, из двери ломится?

– Груши для битья! – радостно сообщил Иоганн, изловчившись и наподдав никак не сдающемуся «толстяку» по голове. – Трое таких же! Но почему-то работающих на кухне!

– И, между прочим, их тяжело удерживать! – сдавленным голосом сообщил Вульф.

– Так, всё! Заканчиваем веселье! – потребовал Дан.

– Нет! Давай ещё чуть-чуть! – взмолился Иоганн. – Или давай возьмём одного с собой! Привяжем его к воллу, будем возить с собой, устраивать тренировки по вечерам! Ты смотри, какой он стойкий!

– Ты пошутил сейчас? – хмуро спросил молодой глава вадсомада.

– Он попытался! – заметила Пелла. – И даже получилось. Разве не смешно?

– Нет! – отрезал Дан. – Эй, придурки за дверью! А ну-ка прекратили ломиться!

– Ты сдохнешь! – ответили из-за двери, и между досок резко вынырнуло лезвие большого кухонного ножа. К счастью, никого не зацепив.

Выхватив «немезиду», Дан прицелился в верхнюю часть двери и выстрелил. Пуля выбила из неё немалых размеров кусок деревяшки. Из-за двери тут же раздалось сдавленное: «Вот чёрт!» – и нож пропал, как по волшебству.

– Хочешь стать не поваром, а дуршлагом, продолжай тыкать ножиком, придурок! – предупредил Дан и перевёл хмурый взгляд на метенов рядом с барной стойкой. – Так… А теперь здесь… Какая сволочь стреляла по моим людям?!

– Это не мы! – закричал один из благообразных горожан. – Это бармен…

– Вы просто не успели, ур-р-роды! – рявкнула Лилия, поведя стволом в сторону говорившего.

– Но не стреляли же!.. – закричал «горожанин». – Метен, прошу вас: уберите от нас эту психованную девицу! Вдруг у неё палец дрогнет?

– Значит, судьба такая… Легли мордами в пол и не шевелитесь! – предупредил Дан, погрозив им стволом револьвера, после чего мужчины послушно улеглись.

– Отпустите! Оставьте меня! – а это бармен наконец-то понял, что в его жизни что-то идёт не так, и попытался вырваться из верёвок.

Рявкнул револьвер Дана, и несчастный заорал, в ужасе глядя на дыру, появившуюся чуть выше колена. Снова рявкнула «немезида», и новая дыра расцвела у него в руке. Бармен, пожалуй, ужаснулся бы ещё больше, но очень вовремя потерял сознание.

– Всё, уходим! Живо! Живо!.. – рявкнул Дан.

– Дан, нельзя бросать жирдяя! Он же такой стойкий! – возмутился Иоганн, снова влепив «толстяку» по голове и опять не добившись сколько-нибудь заметного эффекта.

– Я знаю! Двоих таких уложил! – согласился Дан, хватая столик, за которым сидел Ионатан.

– Эй! – возмутился тот, когда ему на колени упала почти пустая тарелка с едой и кружка с остатками эля.

– На воллов, чтоб вас всех! Живо! – размахнувшись столом, Дан прицельно обрушил его на последнего «толстяка».

За секунду до того, как голова несчастного соприкоснулась со столешницей, тот одними губами выдал что-то вроде: «Мама!». И глянул на Старгана испуганными глазами.

– Их надо не кулаками бить! – пояснил Дан Иоганну. – Вот стол – это хороший инструмент!

– Да оно понятно… Но Нат же кушал! – ответил приятель. – И попросил дать доесть.

– Просил! – заметил Ионатан, стряхивая со штанов остатки еды и напитка. – Что, нельзя было минуту подождать?

– Нет! На воллов, в третий раз повторяю!..

Когда касадоры вывалились из салуна, вдалеке уже звучали трели свистков политии. Несколько из них бежали по набережной из центра города, расталкивая прохожих. Кто-то свистел со стороны окраины.

– Метен Альфареро! – попросил Дан, помогая сыщику забраться в седло. – Выводите окольными путями!

– Тогда в переулок через два дома! – крикнул Гарри.

Кавалькада всадников рванула прочь: и от салуна, и от негостеприимной набережной Викторина. Однако на этом злоключения города не закончились. И не могли закончиться, потому что в Марчелике есть одно правило, которое ни в коем случае нельзя нарушать…

Оно гласит, что ты можешь быть первым парнем на деревне или в городе, но никогда не говори этого касадорам центральных равнин. Ведь они-то точно – первые парни на всём континенте. И всегда готовы пошатнуть любую другую пальму первенства. Но именно об этом забыли и жители Викторина, и здешние «толстяки», привыкшие к безнаказанности…

Особняк на Изумрудной улице рядом с Изумрудным сквером, город Викторин, Марчелика, ночь на 20 марта 1937 года М.Х.

Метен Пугнус помассировал виски и тяжело вздохнул. А затем устало отложил амбарную книгу с доходами от криминала. Возраст давно давал о себе знать. Пять десятков лет назад, когда он сколотил свою первую банду, ему хватало для сна четырёх часов. И то, если пил накануне. А если не пил, то и тремя можно было обойтись. Жаль, конечно, что тогда, после двух лет активной работы, всё пошло псу под хвост…

Банду выследил рив с жендармами, и всех повязали. Шестнадцатилетнему Вилли Пугнусу дали три года тюрьмы, где ему пришлось валить деревья и много думать. И Вилли учёл свои ошибки. И хотя следующая банда была перестреляна только созданной политией – он сам оказался перед законом чист…

Ещё два его амбициозных криминальных проекта были потеряны прежде, чем на Вилли вышел один влиятельный человек. Именно тогда и появилась банда «толстяков». Правда, поначалу в ней состояло всего пять человек: старый казначей Антуан, сам Вилли и ещё трое бойцов. Ни один из тех троих, кстати, не дожил до нынешних дней. Опасные времена были, да…

Зато не было отбоя от новичков, желающих попробовать себя в криминале. Город тогда оказался в долговой яме благодаря неумелым действиям властей. Предприятия закрывались, экономика стагнировала…

«Стагнировала! – метен Пугнус качнул головой. – Я ведь тогда и слова-то такого не знал. Мы тогда говорили „всё в жопе“, и это лучше всего описывало наше положение!».

Так или иначе, новые люди всё приходили и приходили. Банда быстро росла, и «толстяков» становилось больше и больше. Два-три года усиленных тренировок делали из слабых подростков настоящие крепости из мышц и костей. Правда, это почему-то всегда отрицательно влияло на интеллектуальные способности, но Вилли утешал себя тем, что его подчинённые и так умом не блещут.

Самому ему силища не мешала думать. И банда постепенно подминала под себя район за районом. И, наконец, наступил момент, когда Вилли въехал со своей семьёй в этот чудесный особняк в центре города…

Официально метен Пугнус был скромным владельцем десятка салунов, нескольких десятков лавок и купальных фургонов, а вовсе не грозным бандитом. Однако все понимали, кто стоит за большей частью серьёзных преступлений в городе. Сколько ривов его ребята отправили в море! Сколько запугали мэров и членов городского совета, чтобы те делали, как надо Пугнусу и его друзьям…

Вскоре дети Вилли отправились на Старый Эдем: учиться. С ними отбыла и жена метена Пугнуса. Если бы не война, то уже через пару месяцев его старший, закончив учёбу, прибыл бы помогать отцу…

«Не стоит рисковать! – подумал метен Пугнус, поднимаясь из-за стола. – Пусть лучше ещё покуролесит в метрополии!.. А потом здесь, на Фор-Носте, мы, наконец, построим своё будущее!».

Метен Пугнус вовсе не хотел быть бандитом. В детстве он мечтал стать правителем. Хотя бы города! Но лучше, конечно, целой области!.. Однако эти надежды быстро рассыпались в прах. В Объединённом Королевстве его семье – хоть и с древней фамилией, но совершенно опустившейся – не хватало родовитости для государственной службы.

А в Народной Аристократии нужно было образование, на которое не было денег у папы маленького Вилли. Да что там говорить… У них на нормальное житьё в метрополии денег не было! И тогда семья метена Пугнуса отправилась на Фор-Ност. Они плыли в Землю Возможностей, полные надежд и планов…

Когда через несколько лет родителей убили во время ограбления, Вилли был слишком мал, чтобы подхватить дело отца. А вот для того, чтобы не искать сироте семью, его возраста вполне хватало. И молоденький Вилли оказался на улице.

Обычная история для Марчелики… И так же обычно она и должна была закончиться. Но Вилли заставлял себя подниматься снова и снова, после каждого поражения. Так он попал в банду «заводчиков», так ушёл от облавы, так сколачивал собственные банды… Его всегда заставляла подняться на ноги одна-единственная мысль: он – Пугнус!.. И однажды он станет правителем.

Так ли это, должны были показать выборы мэра в ближайшие два года. Молодые клерки, выписанные из Старого Эдема, проводили в городе широкую рекламную кампанию в его поддержку. Так профессионально, как умеют только в метрополии. Марчелика до такого ещё не доросла. И уже сейчас можно было заметить результаты этой деятельности.

Вот только возраст… Этот враг подкрадывался тихо, но неумолимо. И хотя в Марчелике хватало средств для того, чтобы продлить себе жизнь – но молодость они вернуть не могли.

Положив амбарную книгу перед собой, Пугнус достал из ящика стола обёрточную бумагу и принялся обматывать ценный документ. Он всегда так делал, когда заканчивал работу со своими криминальными доходами. Затем книга отправлялась в тайник в полу, который сложно было обнаружить даже при простукивании. И уже в тайнике амбарная книга ждала того часа, когда метену Пугнусу снова понадобится поработать с ней.

В эти дни в особняке охрана всегда удваивалась. Лучшие бойцы банды собирались под крышей дома, чтобы охранять покой своего шефа. И всё-таки Вилли старался не тратить на подобные дела больше трёх-четырех дней. Отчего ему приходилось отказывать себе в отдыхе и сне. Сегодняшний день как раз был последним.

Завтра за работу возьмутся опытные бухгалтеры, которые сведут выписанные им данные с отчётами по белым доходам. Чтобы никакая проверка не нашла, к чему придраться. Но это уже забота не метена Пугнуса, а он скоро сможет отдохнуть.

Часы на стене принялись отбивать два часа ночи. Вилли поспешно добрался до тайника и спрятал амбарную книгу. Ровно в два часа пять минут в кабинет войдёт дворецкий, который проводит его в спальню. Так повторялось изо дня в день – с тех пор, как метен Пугнус стал уважаемым человеком.

Во дворе особняка что-то грохнуло. Яркая вспышка озарила ночь. Стёкла в кабинете зазвенели, заставив главу «толстяков» замереть над тайником. Он слишком хорошо знал, как звучит взрыв, чтобы перепутать этот звук с чем-либо ещё… На территории его особняка что-то взорвалось!..

Следом раздались крики и хлопки выстрелов. А потом громыхнуло уже где-то за домом. Видимо, со стороны чёрного хода.

Сомнений у главы «толстяков» не осталось. Кто-то ломился в его дом, не считаясь с потерями. И судя по частым хлопкам, эти потери были именно в его банде…

Дан и Ко, особняк на Изумрудной улице рядом с Изумрудным сквером, город Викторин, Марчелика, ночь на 20 марта 1937 года М.Х

– Да я-то тут при чём?! – худой, жилистый и облитый горлодёром Ионатан, одетый в тряпьё рабочего, был, пожалуй, лучшим кандидатом на эту роль. – Говорю же! Вёз, а тут эта телега – хоп! – и запутались воллы! Ну я вылез…

– Это мы уже слышали? – поморщился командир «толстяков», стоявших перед воротами в особняк. – Чё ты ночью приковылял?!

– Так сказано было сегодня! – возмутился Ионотан. – И вот я сегодня!

– Сегодня уже завтра! – наставительно заметил «толстяк».

– Ну как же завтра, если сегодня – это сегодня! – не растерялся лже-рабочий. – Если бы сегодня было завтра, то как бы я приехал сегодня?

«Толстяки»-охранники переглянулись и наморщили узкие лбы. Всё, что выбивалось из привычного, было для них сродни мощному удару по голове. В смысле, оказывало схожий эффект – немного выбивало из колеи. Ненадолго, само собой. Отбитые в постоянных тренировках головы соображать у них давно отказывались.

– А если сегодня уже завтра, то как я тут оказался? – Ионатан пошатнулся, как бы теряя равновесие, и облокотился на командира охраны.

– Эй! А ну, встал! – потребовал тот, оскорблённый в лучших чувствах, и окриком заставил работягу стоять прямо. – Пьянь! Пшёл отсюда!..

– А груз кто снимет?! – возмутился Ионатан.

План, составленный на этот счёт, предусматривал два варианта. Либо охрана сама разгружает телегу, и тогда Ионатан спокойно удирает перед началом штурма. Либо охрана начинает прогонять касадора, и тогда ему надо уходить. Но уже без телеги.

– Катись давай, вместе с телегой со своей! – потребовал «толстяк». – Завтра приедешь!

Конечно же, вариант «прогнали с телегой» не учитывался. И, услышав «толстяка», в кустах напротив ворот расстроенно выругался Иоганн. Однако Ионатан, в котором, по всей видимости, погибал неплохой актёр, не растерялся.

– Так это… Ты же сам сказал: уже завтра! И вот, я тут! – Ионатан попёр на здоровых охранников смело и бесшабашно, как и полагается совершенно пьяному человеку.

– Кому сказали… Проваливай! – рявкнул один из «толстяков», поднимая ружьё и целясь в надоедливого алкоголика.

– Ик! – сообщил ему Ионатан и сделал шаг назад.

– Садись на телегу и катись! – с облегчением повторил командир. – Давай-давай…

– Ик! – повторил Ионатан, делая ещё один шаг назад.

– Сказали же: вали отсюда! – зарычал боец, проявивший такую полезную инициативу, и тряхнул ружьём.

– Ы-ы-ы-ы! – закричал лже-грузчик, хватаясь за голову.

– Ты чего? Э!.. – командир уставился на гостя, а затем глянул на своего бойца и приказал: – А ну убери ружьё!

– Убивают!!! – лже-алкаш воспользовался моментом, когда на него никто не смотрит. И со всех ног рванул прочь.

Удирал Ионатан по такой траектории, чтобы между ним и охраной постоянно была телега. А на бегу дёргал ногами и забирал в сторону: чтобы никто не усомнился в том, что он надёжно и крепко под мухой.

– Стой! Эй! А телегу?.. – прокричал вслед командир охраны. После чего повернулся к бойцу, проявившему инициативу, и отвесил ему подзатыльник. – Тебя кто просил, а?!

– А я-то что?! – обиделся тот, потирая место удара. И сразу же получил ещё раз.

– Тебя кто просил, э?! – командир «толстяков» наморщил лоб, решая, что дальше делать. – Иди! Ищи его теперь!

– А чего я-то?! – совсем расстроился боец.

– А чего, мне идти?! – рявкнул командир и ткнул в соседа провинившегося. – Или ему?!

– А почему не ему? – растерянно спросил виновник бегства Ионатана.

– А почему мне-то?! – удивился ни в чём не повинный «толстяк».

И дальше по кругу… Иоганн перестал слушать препирательства охранников. Главное, что они все сгрудились рядом с телегой… Касадор достал верного «томаса» и прицелился в неприметный ящик на телеге, где лежала взрывчатка.

– Вернулся! – шёпотом сообщил Ионатан, присаживаясь рядом.

– Слышу, – ответил Иоганн. – Молодец!

– Ещё пять минут! – напомнил Бенедикт.

– Плевать… Если перестанут спорить, начнём раньше!.. – пробормотал Иоганн. – Несколько минут погоды не сделают.

К счастью, «толстяки» и не думали успокаиваться. Телега в проёме ворот была слишком сильным раздражителем, чтобы игнорировать его с каменным лицом. Вскоре у ворот появилась группа из охраны дома. Её возглавлял куда более сообразительный бандит, который быстро прекратил все споры.

– Время!.. – сообщил Бенедикт.

– Подожди… – Иоганн застыл, не веря такому счастью.

И группа охранников ворот, и вторая группа, пришедшая от особняка, принялись с двух сторон обходить телегу, с глупым видом постукивая по бочкам.

– Полные придурки! – радостным шёпотом заметила Лилия. – Таких даже убивать не жалко…

– Как они главной бандой-то стали? – пробормотал Пётр.

– Других дураков не нашлось!.. – хихикнул Вильям.

– Тихо! – приказал Иоганн и приник к винтовке. – Готовы?

«Толстяки» как раз сгрудились вокруг телеги. Самое время было начать штурм.

– Раз, два, – начал считать Бенедикт. – Три…

Выстрел «томаса» по сравнению с последующим взрывом был почти тихим. Телега, заполненная спиртом и динамитом, рванула так, что начисто снесла ворота и обрушила часть ограды. Сразу же группа касадоров кинулась на штурм. Чуть слабее что-то взорвалось с другой стороны дома. Это вторая группа, во главе с Мигелем, тоже пошла в атаку.

И, тем не менее, оба штурма были лишь отвлекающим манёвром. В это самое время Дан и метен Альфареро пробирались через парк на территории особняка. Они затаились в кустах и следили, как один за другим охранники устремляются к местам прорывов. И только несколько человек остались охранять особняк.

– Уверены, что он побежит к этой двери? – шепнул Дан сыщику, показав на неприметную дверцу, замаскированную кустами.

– Без сомнений! – ответил Гарри. – В крайнем случае, попытается уйти через старый склеп.

– И что тогда? – уточнил Дан, прислушиваясь к перестрелке.

– Тогда… Вот! – Гарри указал на кусок газона, который как раз приподнялся, и из-под спрятанного люка стал виден свет фонаря.

– А сразу нельзя было предупредить? – прошипел Дан.

– А смысл? Мы же всё равно держали оба выхода! – удивился сыщик. – К тому же, я сомневался, что он решится идти подземным ходом.

Первым из-под земли показался чопорный дворецкий. Его Дан и Альфареро уже знали в лицо: вечером он мелькал у ворот. Видимо, в ожидании телеги со спиртом. Той самой, которую касадоры остановили на подъезде к Изумрудному скверу. Возница и грузчик в одном лице был надёжно связан и уложен на отдых под кустом. А его рабочее место и одежду забрал Ионатан.

За дворецким из-под земли появился озирающийся охранник. И только следом за ним – огромный седой глава «толстяков». И вот его язык бы не повернулся назвать толстяком… Дан сразу ощутил в этом человеке настороженность, готовность к драке, звериную силу – и, что самое неприятное, острый ум. Вилли Пугнус не зря был главой банды, терзавшей весь Викторин…

Старган немедленно пожалел, что не посмотрел на этого человека раньше. Согласно плану, его нужно было запугать и связать… И теперь Дан сомневался, что эту гору мышц легко будет взять в плен. А, тем более, нормально запугать.

– Чёрт… – проговорил он, готовя револьверы. – Чёрт…

– Что такое? – удивился Гарри.

– Боюсь, этот волл будет сопротивляться, метен Альфареро!.. – тихо ответил Дан.

– Его лучше брать живым! – заметил сыщик. – Вдруг он знает…

Договорить Альфареро не успел. Следивший за беглецами Дан вовремя заметил, как напрягся Пугнус, как его рука метнулась к кобуре на поясе, выхватывая оружие… И метко посылая пулю прямо туда, где находилась засада. Пришлось и самому Дану кидаться на землю, и сыщика за собой тянуть. Пуля со свистом пролетела через листву кустов.

– Они там! – взревел метен Пугнус. – Стреляйте!

– Ах ты боров догадливый!.. – буркнул Дан, открывая огонь.

Первым на землю упал охранник, сопровождавший главу банды. Следом с дырой в груди свалился дворецкий. А с балкончика на втором этаже особняка с криком полетел один из «толстяков»…

Метен Пугнус рванул к кустам с такой скоростью, что даже принявший специи Дан не успел вовремя среагировать. Туша главы банды проломила заросли, а крепкие руки схватили первого, кто под руку попался. И под руку ему попался Альфареро!

– Ты?! – взревел расстроенный метен Пугнус. И вцепился в горло сыщика.

Видно, главарь «толстяков» рассчитывал, что его не станут убивать. Во всяком случае, пока не разберутся с охраной, которая как раз спешила на звуки выстрелов. И рассчитывал, в принципе, верно…

Вот только переоценил шансы своих бравых парней, решивших пострелять в касадора, накачанного специями. Дану понадобилось ровно пять секунд, чтобы пустить в каждого по пуле, а в некоторых и по две. Пустая «немезида» отправилась в кобуру. А второй револьвер навёлся на метена Пугнуса.

– Руки разжал! – приказал Дан.

– А то что? – хохотнул главарь банды. – Убьёшь меня? Так давно бы убил, если бы хотел…

Лицо Гарри Альфареро уже побагровело. Он принялся суматошно бить по запястьям крепких рук, сжимавших его шею. Дан ругнулся и попытался помочь, но хватка у предводителя «толстяков» оказалась железной.

Тогда Старган перехватил револьвер за дуло, чтобы оглушить Пугнуса. Однако тот умудрялся не только душить сыщика, но и старательно уходить от ударов. Приклад револьвера прилетал ему в плечи, в грудь, по рукам, но голова бандита каждый раз оказывалась незадетой, либо задетой лишь вскользь…

– Давай-давай! – подбодрил касадора Пугнус, а сыщик задёргался, пытаясь вздохнуть.

Понимая, что больше тянуть нельзя, Дан быстро отступил, навёл револьвер на ногу бандита и выстрелил. Каким бы сильным ни был метен Пугнус, но пули кожей останавливать не научился. Перебитое колено не оставляло шансов удержаться на ногах. Но Вилли слишком часто приходилось терпеть боль, чтобы это сразу остановило его…

Да, в глазах у Пугнуса потемнело, и он упал, когда боль пронзила ногу. Но это досадное происшествие не заставило главу «толстяков» разжать пальцы. Кто бы ни пришёл по его душу, живым в плен ему попадать было нельзя… И метен Пугнус решил напоследок хотя бы одного из нападавших убить. Например, противного ищейку. Того самого, про которого за пару дней до этого донесли его люди – и который сразу не понравился Вилли.

Второй выстрел разнёс главе «толстяков» локоть. Но пальцы продолжали сжимать горло, хотя метен Пугнус уже совершенно не чувствовал руку. Вдали продолжалась стрельба. Была ещё надежда, что его бойцы разберутся с нападавшими – ну или политеи явятся на помощь.

Однако третий выстрел покалечил ему вторую руку. На этот раз Дан стрелял с риском для сыщика – в запястье Пугнуса, но, к счастью, не промахнулся.

Пальцы на этой руке ослабили хватку, и метен Альфареро с сиплым хрипом втянул в себя воздух. Дан попытался помочь ему, но метен Пугнус, преодолевая боль в руках и в колене, перевернулся на спину и оттолкнул касадора здоровой ногой. Несмотря ни на что, он был намерен добить сыщика. Но не успел.

Боль и драка оказались слишком серьёзным испытанием для пожилого сердца. Не положено в его возрасте так перенапрягаться…

Сердце остановилось. Боль в груди заставила главу «толстяков» вздрогнуть, а так и не разжавшаяся рука дёрнула сыщика за горло. И если бы пальцы сжимались чуть сильнее, так бы и закончил свою земную жизнь метен Альфареро…

Но, к счастью для Гарри, усилия не хватило, и горло осталось целым. Хоть и исцарапанным в кровь. Пальцы искалеченной руки Пугнуса соскочили, и сыщик вырвался на свободу. Хрипя, он отползал от умирающего бандита. И всё ещё не верил, что ему удалось выбраться живым из железной хватки.

– В порядке? – спросил Дан, склоняясь над ним.

– Х-с-с-с!.. – просипел Альфареро и потерял сознание.

– Будем считать, что да! – касадор нахмурился. – Надо уходить…

Достав из поясной сумки заготовленную шашку, Дан поджёг фитиль и кинул её на балкон второго этажа. Взрыв громыхнул в тишине громким хлопком. И стрельба вдали начала стихать. Касадоры отходили в Изумрудный сквер, где их ждали воллы.

С тяжёлым вздохом Дан прицелился в метена Пугнуса и выстрелил, разнося уже мёртвую голову. На всякий случай… Уж больно крепким был старый бандит… Затем Старган подхватил на плечо сыщика и быстрым шагом двинулся прочь.

Отряд уходил переулками, в кромешной темноте. Дан понятия не имел, куда скакать, и просто старался держать общее направление. Он так и не узнал, что только чудом миновал две засады политеев – потому что сунулся в такие дыры, которые были неизвестны даже законникам.

Касадоры выехали из города с севера. Не останавливаясь, они гнали воллов до тех пор, пока над горизонтом не появился Гробрудер, озаряя красным светом рощи наплов и столбики марчельских кактусов. И только тогда Дан разрешил сделать привал и осмотреть раненых. Из касадоров серьёзно, к счастью, никто не пострадал.

Сразу после взрыва и имитации штурма, касадоры нашли укрытия. И продолжали перестрелку с подошедшей охраной уже оттуда. Стреляли «толстяки» хуже, чем дрались на кулаках. Так что оставалось лишь не подставляться под пули. Метен Альфареро тоже был жив, хотя и выглядел страшновато. В него удалось влить дорогой настой на «Пыли Эрфы», но больше в темноте делать ничего не стали.

Когда рассвет озарил горизонт, Дан поднял людей и снова повёл их на север – прочь от Викторина. И снова лишь чудом избежал погони, опередив отряд политеев всего на полчаса. Но касадоры не жгли костров и отдыхали на каменистой площадке, а следопытов среди политеев не оказалось. Поэтому следы отряда так и не нашли. А уже в середине дня поиски преступников свернули…

Остатки банды «толстяков» уже принялись делить сферы влияния. И потому политеи нужны были на улицах города, а не в его окрестностях. А ближе к полудню очнулся Альфареро. Он сумел указать, куда двигаться касадорам и где искать лекаря. И путь отряда сразу стал более осмысленным и целенаправленным.

Однако Дан ещё долго считал, что нападение на особняк метена Пугнуса было самым неудачным в его жизни… И надо отметить, что вообще-то так оно и было.

Глава 15

Дан и Ко, лагерь у дороги рядом с посёлком Ветренное, на южном побережье Марчелики, 26 марта 1937 года М.Х.

– Надеюсь, с лесорубами всё пройдёт лучше… – мрачно проговорил Дан, оглядывая отряд.

Конечно, лекарь из посёлка Ветренное перевязал всех бойцов. Но свежие повязки ещё больше подчёркивали количество мелких ранений, полученных в перестрелке с «толстяками». Надо сказать, теперь никто уже не спрашивал, как эта банда тупиц подмяла под себя Викторин. Скорее, всех волновал вопрос, когда же такие банды заполонят все города…

– Между прочим, это вы упустили Пугнуса! – заметил с довольным лицом Мигель. – А мы действовали почти по плану.

– Все действовали почти по плану! – хмуро кивнул Дан. – Ключевое слово тут «почти». Все эти «почти» как раз и сложились в «большой и полный провал». Куча времени, сил и средств потрачена, и всё без результата…

– Не вижу причин для расстройства, – возразил Иоганн, чистивший револьвер. – Мы все живы, а твоего сыщика завтра можно забрать из лекарни. Чего ты ходишь злой?

– Потому что… – Дан решил не отвечать сразу и подумать. В словах Иоганна всё-таки определённо был смысл. – Потому что эти «толстяки» были хорошей зацепкой. Мы бы уже могли ехать обратно в Кастиелло де Романо, если бы всё сделали правильно. Лесорубы – тоже хороший способ узнать всё, что интересует Альфареро. Но, дружище, ты же помнишь!..

– Да, понимаю, – Иоганн кивнул. – Если всё пошло наперекосяк, то и дальше будет криво и косо…

– Что этот твой Гарри вообще ищет? – спросил Пётр. – Я же правильно понимаю: это ты его нанял, Дан? Может, тогда поделишься тайной? И мы тоже поищем, что там тебе нужно!

– Ищет он одну важную штуку! – отрезал Дан. – Больше пока ничего не скажу.

– Может, мы бы и сами нашли… – напомнил Пётр.

– Мы умеем находить неприятности на свою задницу! – не согласился Иоганн. – А сыщики всяких преступников ищут. Это мы делать так хорошо, как этот Альфареро, не умеем.

– Ну… Сейчас-то он точно не ищет преступников! – хохотнул Мигель. – Сейчас он с ними почти что дружит. Вон, целую банду на помощь призвал!

– Ты про нас? – с подозрением уточнил Бенедикт.

– А тебе требуется зеркало, чтобы это понять? – Мигель радостно заржал, а затем достал фляжку и отхлебнул.

– О да! – согласилась Мэнола. – Мы те ещё нарушители закона. Особенно юный Ламмерт!.. Вон, смотрите, какое у него подозрительное лицо!

Глянув на Ламмерта, вспыхнувшего до корней волос, Дан лишь покачал головой. И двинулся прочь от лагеря. Ему было сложно скрывать свою истинную цель от друзей… Он чувствовал, что и сам отдаляется от своих приятелей, и они – от него. Дан впервые столкнулся с ситуацией, которой боялся с того самого момента, как погиб номад Айвери. Внешний мир надавил и заставил его растеряться, хоть молодой касадор и не подавал виду.

Мир центральных равнин Марчелики был проще и понятнее. Вот есть правила – их нарушать нельзя. Вот нарушитель правил – его надо пристрелить. Вот есть какие-то придурки, которые лезут не в своё дело – им надо просто дать в морду. Этот мир был прост и понятен, честен и открыт. А остальной мир, кольцом сжимавшийся вокруг, был куда сложнее…

Дан, само собой, об этом знал. Но до последнего момента ему удавалось избегать с ним встречи. И вот теперь приходилось крутиться и изворачиваться… Война со Старым Эдемом и пропавший стабилизатор аборигенов Марчелики были только дополнительными раздражающими факторами…

Несмотря на солнечные вспышки, терзавшие Эрфу, невзирая на сложности с освоением территорий, двойник его родины уверенно двигался вперёд. К своей эпохе взрывного научно-технического прогресса. По железным дорогам уже вовсю бегали поезда, по городам – омнибусы, а на дорогах всё чаще появлялись паровые грузовики.

Когда-нибудь кто-то из учёных Эрфы додумается, как приручить электричество, а затем начнётся обработка нефти. И пусть местные ещё долго будут жить при свете керосина, потому что постоянно перегорающие лампочки и проводка – тот ещё подарок… Но однажды они всё-таки придумают защиту для своей электроники. И тогда здешний мир сожмётся в маленький шарик, а людские сердца устремятся дальше – в бескрайние просторы космоса.

Впрочем, мир касадоров исчезнет гораздо раньше… Этому простому и уютному пристанищу последних авантюристов здесь просто не хватит места. Ещё десять, двадцать, тридцать лет – и сбор специй начнут брать под контроль. В голове у касадора даже появилась картинка будущего…

Он, постаревший и седой, а ещё Иоганн, Мигель, Мэнола и, может быть, Вульф с Вильямом – такие же старые, как и сам Дан – врываются в банк, совершая своё последнее ограбление. А потом бегут прочь от города, в последние пустоши Марчелики в надежде скрыться от погони законников…

– О чём задумался? – звонкий голос Пеллы вырвал Дана из тяжёлых мыслей.

– Да так… – ответил он. И тут же вспомнил, что ещё хотел узнать. – Я, кстати, не перегибал с Альфареро?

– Честно говоря, не успела заметить! – призналась девушка, пожав плечиками. – Слишком много впечатлений…

– Пелла, я же просил!.. – расстроенно заметил Дан.

– Ну просил… Что я теперь могу сделать? Ты знаешь, как иногда хочется вот этого всего: ресторанов, цивилизации, прогулок по набережной… – Пелла вздохнула и достала туристический проспект про Викторин.

– Только не перечитывай вслух! – искренне попросил Дан. – Мне прошлого раза хватило.

– Мне казалось, тебе интересно… – расстроилась девушка.

– Мне было интересно узнать, не перегибаю ли я палку с Альфареро! – буркнул касадор. – Но ты предпочла строить глазки сыщику!..

– Что?! – Пелла возмущённо уставилась на Дана. – Строить глазки?!

– А что, разве нет? – удивился глава вадсомада. – Я, правда, не понимаю, чем он тебе…

– Дан Старган! – Пелла дождалась, когда тот посмотрит на неё, и от души запустила ему в лицо проспектом. – Ты – тупая дубина, Дан!..

Девушка развернулась и пошла назад в лагерь, оставив Дана раздумывать над тем, что он снова сделал не так. В полной растерянности Старган дошёл до воллов и принялся старательно чистить бока Ночке. Животное хотя бы восприняло его благосклонно.

– Одна ты меня понимаешь! – буркнул Дан, старательно начёсывая воллу бока. – Да, Ночка?

Ночка презрительно фыркнула, намекая, что она его тоже не понимает. И Дан решил не разговаривать больше с воллом. Потому что это глупости, которых трезвомыслящим людям надо бы избегать…

Улёгшись на свою лежанку у костра, он ещё долго ворочался в попытке уснуть. И даже не знал, что совсем недалеко лежит обиженная на него вусмерть девушка. И тихонько, чтобы никого не будить, рыдает.

А утром касадоры снялись с места и направились в посёлок Ветренное, где в лекарне лежал несчастный Альфареро. Сыщик приветствовал их сиплым голосом, уже стоя на крыльце с дорожным чемоданом в руках.

– Метен, постарайтесь больше не подставлять горло! Хотя бы в ближайшее время! – посоветовал ему лекарь. – Я, конечно, постарался сделать так, чтобы и следов не осталось, и голос восстановился…Но если вас ещё разок попробуют душить, всё сразу исправить уже не получится. Дайте хотя бы зажить ране!

– Спасибо, метен, – благодарно кивнул сыщик, забираясь в седло своего нового волла. – Надеюсь только на ваши изумительные способности!

– Куда теперь, метен Альфареро? – уточнил Дан, когда отряд отъехал подальше.

– Нам нужен городок Вальд, – сказал сыщик. – В сам городок соваться не будем. Всё, что можно было, я там уже узнал. К северу от него находится нужная вырубка. Кстати, метен Старган, что это с прелестнейшей мешо Флинт? И почему она делает вид, что вы ей совершенно безразличны?

– Обижена… – ответил Дан, заметив, что отряд чуть отстал, и Пелла на сей раз и вправду предпочла не ехать вместе с ним и сыщиком. – Как вы догадались?

– Ну, я сначала думал, что она обижена на меня. За ту фразу про её рост… – признался Альфареро. – Но сейчас… По ряду признаков в её поведении я склонен предположить, что она жутко обижена на вас. Уж очень показательно она общается со всеми спутниками, старательно не глядя в вашу сторону.

– Понятно… Мы… Немного повздорили! – признался Дан.

– А, ну тогда… Попробуйте откупиться цветами! Или каким-нибудь украшением! – предложил сыщик. – Я не силён в этой социальной механике взаимоотношений, но знаю, что подкуп женщины воспринимают благосклонно. Во всяком случае, от близких людей.

– На Марчелике в этот сезон нет красивых цветов. А нормальные украшения разве что в Викторине, куда бы я пока не хотел возвращаться… Как думаете, метен Альфареро: пачка денег сойдёт в качестве извинений? – поинтересовался Дан, сохраняя самое серьёзное выражение лица.

– Обычно пачка денег выглядит оскорбительно для молодой девушки… – удивлённо начал отвечать сыщик, а потом всё-таки догадался. – А-а! Это был юмор!..

– Да, так и есть! Ваш совет неплох. Но, к сожалению, я не могу его осуществить… – признался Дан. – К тому же, было бы хорошо знать, за что извиняться. А я так этого и не понял…

– Вот как? Это интересно… – с этими словами Альфареро погрузился в размышления, предоставив Дана самому себе.

Чтобы не скучать, касадор достал карту окрестностей, расстелил её на горбе Ночки и стал продумывать будущий путь отряда. Хотя нет-нет да и прислушивался, что там говорит Пелла у него за спиной…

Г. Сан-Валентино, Марчелика, 27 марта 1937 года М.Х.

– Помнишь меня, ублюдок? – улыбнувшись одними губами, Крист склонился над привязанным к стулу жендармом.

А жендарм Уолли побледнел. О да, он помнил этого человека… Тогда, в октябре тридцать пятого года, поведение этого аристократического хлыща казалось забавным. Какой-то староэдемский пижон приехал в Сан-Валентино со своей девкой. Ещё и с какой-то странной целью, которую жендарм Уолли давным-давно забыл. Он вообще вспоминал о том случае, только когда хотел похвастаться, как однажды пинал настоящего аристократа.

В общем, того хлыща нашли на старом кладбище. Рядом с мёртвым ривом. Он что-то лепетал о своей подружке, о каких-то сапогах, о предателе-касадоре… И никак не мог внятно объяснить, почему решил отдохнуть рядом с трупом, да ещё и на кладбище. Ох, как же они с ребятами тогда посмеялись над аристократишкой…

А вот теперь Уолли было как-то несмешно. Одно дело – избивать староэдемского хлыща, отобрав у него оружие и пользуясь тем, что тот после оглушения едва стоит на ногах… И совсем другое, когда этот хлыщ стоит перед тобой в форме трибуна староэдемского легиона. В то время как его сослуживцы методично превращают город в руины…

Сопротивление в Сан-Валентино было подавлено не просто быстро, а очень быстро. Наученные опытом солдаты экспедиционного корпуса теперь сначала обрабатывали место высадки артиллерией, не жалея снарядов – и только потом высаживали десант. Хорошо ещё, если население успевало сбежать…

Сан-Валентино эвакуировался по всем правилам. Людей отправили в лагерь беженцев в отдалении, а войска распустили, оставив в городе только жендармов. Обычно после такого высадка проходила быстро и бескровно. Однако тут что-то сразу пошло не так… И теперь Уолли примерно понимал, что именно.

Причина нелюбви староэдемцев к Сан-Валентино стояла над ним, нетерпеливо пристукивая носком лакированного сапога по полу…

– Давай-ка я ещё раз задам тебе тот вопрос, который задавал пару лет назад! – не переставая улыбаться, спросил Крист. – Кто похитил аристократку Пеллу Флинт 22 октября 1935 года на старом кладбище этого сраного городка?

– Да откуда же я знаю! Мы её не нашли! Метен, пожалуйста, отпустите меня! – заверещал Уолли, у которого и мысли не возникло о том, чтобы сохранить достоинство и честь в такой неприятной ситуации.

– Неправильный ответ… – Крист стёр улыбку со своего лица. И кивнул легионному мастеру заплечных дел.

– Метен! Метен, не надо! – закричал Уолли. Ему совсем не хотелось знакомиться с мрачным солдатом, который раскладывал на столике странные инструменты.

Инструменты напоминали те, что обычно возил с собой городской лекарь. Вот только явно предназначались не для лечения ран или зубов… Нет. В такое Уолли ни за что в жизни не поверил бы. Впрочем, в то, что его сейчас будут пытать, жендарм тоже никак не мог поверить…

Крист вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и отправился к камерам. В одной из них – той, где когда-то содержали и били его самого – находился старший жендарм города по фамилии Пастер. Второй человек, с которым Крист мечтал пообщаться в приватной обстановке. Кивнув солдату, который кинулся открывать дверь, аристократ заглянул через решётку внутрь.

Пастер лежал на полу, обхватив голову руками. По приказу Криста, его хорошенько отделали перед тем, как посадить в камеру. И, надо сказать, отделали ничуть не больше, чем когда-то самого Криста. Но уродцу в жендармской форме хватило. На руке, чуть выше запястья, Крист заметил у Пастера вытатуированный треугольник. Такой же был и у Уолли…

– Как дела, хето? – поинтересовался аристократ, входя в камеру. – Узнал меня?

Пленник зашевелился и показал лицо. Он долго щурился, рассматривая Криста, а потом наконец-то вспомнил…

– Метен! Метен, прошу вас! – залепетал он, сразу догадавшись, что эта встреча ничем хорошим не закончится.

– Удивительно, какие вы сразу сообразительные становитесь… – покачал головой Крист. – …Стоит вам оказаться на месте тех, над кем вы измывались.

Издалека донёсся первый отчаянный вопль Уолли. Палач знал свою работу. Как всегда, он начал осторожно, спокойно и не торопясь. Бежать его клиенту всё равно было некуда.

– Это Уолли, метен? – догадался Пастер, слегка приподнявшись и оторвав руки от головы. – Это он кричит?

– Какой догадливый хето… – Крист улыбнулся. – Знаешь, почему он кричит?

– Не знаю… А-а-а-а! – договорить Пастер не успел. Аристократ наступил ему каблуком на руку и придавил её к полу. – Не надо, метен!..

– А чьё у вас клеймо на руке, метен? – поинтересовался Крист. – Или вы в каком-то обществе состоите? Кружок молодых любовников?

– Прошу вас, метен!.. – взмолился жендарм. – Это просто для красоты!

– Просто для красоты! – передразнил Крист, поморщившись. – Слушай, не пудри мне мозги! Что за татуировка?!

– Дельта, метен! Это дельта! – Пастер корчился на полу. – Это… Наше общество… Касадоров…

Новый вопль Уолли разнёсся по тюрьме. Замер и заскулил Пастер, окончательно осознав, что пощады не будет.

– Умоляю, метен!.. Прошу вас! – у пленника задрожали губы.

– Ведь я вас тогда просил, двух шкодливых хето… Просил и умолял найти мою спутницу… – тихо проговорил Крист.

– Прошу вас!.. – от страха Пастер невольно заплакал.

Ему совсем не хотелось умирать. Слёзы хлынули неудержимым ручьём. Лишь одно его радовало – что пока ещё удалось не обделаться…

Молодой аристократ посмотрел на него с брезгливым выражением лица. И покачал головой.

– Боже, какие вы жалкие… Пастер, я спрошу один раз! – Крист присел на корточки и, морщась, повернул к себе пальцами в белой перчатке лицо пленника. – Только не говори, что не знаешь. Уолли так уже ответил. Вот мой вопрос: где моя спутница? Кто её похитил, и где она сейчас?

– Она… Я не знаю, кто её похитил! Мы не нашли похитителей! Но я знаю, где она может быть! Она может… Да нет, метен! Наверняка она путешествует с касадором Даном Старганом! – зачастил пленник, радуясь тому, что может хоть что-то ответить. – Я не видел, но по описаниям это может быть она!..

– И где мне искать этого Старгана? – снова поморщившись, спросил Крист.

– Где-то на центральных равнинах! А-а-а-а!.. – аристократ перенёс вес на руку пленника, что немедленно освежило бедолаге память. – А-а-а-аходя-а-а-ат!.. Ходят слухи, что этот негодяй работает с администрацией Кастиелло де Романо!

– Это всё? – уточнил Крист.

– Боюсь, что да, метен… – признался пленник.

– Хорошо, – аристократ освободил из-под сапога руку пленника и отправился к выходу, бросив солдату. – Когда закончат с предыдущим, веди этого в пыточную…

– Не-э-э-эт! Метен! Вы же обещали! – пленник кинулся к двери, но солдат захлопнул её прямо у него перед носом. – Вы же обещали, метен…

– Я? Обещал? – удивился Крист и посмотрел прямо в заплаканное лицо взрослого мужчины, вцепившегося в прутья клетки. – Ты такой глупый хето… Впрочем, ты ещё поумнеешь!.. Калеки, они всегда сообразительные. Или мёртвые. Одно из двух, знаешь ли…

Крист вернулся к комнате, где пытали Уолли. И, приоткрыв дверь, крикнул:

– Джереми!

– Да, фортис? – откликнулся палач.

– Уточни между делом, что значит их татуировка! И что это за общество, и чем оно живёт!.. – крикнул Крист. – Отчёт пришлёте мне лично, в ставку командования!

– Да, фортис!

Не слушая больше криков жендармов, адъютант генерала Форестера покинул тюрьму и вышел на свежий воздух. Эти двое были единственными, кто выжил из той пятёрки местных ублюдков. И кого он хорошо запомнил по своему прошлому путешествию в Марчелику. Их, по его личной просьбе, задержали солдаты легиона из экспедиционного корпуса. И опять-таки, по его личной просьбе, корабельные орудия ровняли городок Сан-Валентино с землёй…

Это была не месть. Крист считал происходящее справедливой расплатой. Расплатой за то, что произошло с ним в этом проклятом городе.

Впереди лежала долгая дорога на восток. Генерал создавал плацдарм для подкреплений, которым предстояло взять под контроль всё южное побережье Марчелики. И Кристу тоже надо было на восток. Он ещё не знал, где находится Кастиелло де Романо, но был уверен – там он обязательно появится…

Вырубка леса к северу от посёлка Вальд, Марчелика, 2 апреля 1937 года М.Х

– Парень, вам очень хорошо платят! – боевик профсоюза с размаху двинул Дэвиду ногой в живот. И тут же снова занёс её для удара. – Хорошо!.. Хорошо!.. И очень хорошо!

Дэвид сжался в комок, стараясь подставить под сапог чуть менее пострадавшие части тела. Его борьба за повышение оплаты труда закончилась неудачно. А именно, встречей с профсоюзом. Как и предупреждали ребята из его отряда заготовщиков леса… И теперь Дэвид старательно пытался укрыться от профсоюзной солидарности, намертво вколачиваемой в него боевиками.

Выстрел хлестнул, как плеть. Его отголоски пронеслись над пустырём, а Дэвид вжал голову в плечи в ожидании нового удара. Однако в этот раз досталось не ему. Один из боевиков профсоюза молча упал рядом, глядя в небо широко раскрытыми глазами.

– Ой, чёрт! Что это такое?! – забыв про боль, возопил Дэвид, но ответом ему был лишь очередной хлёсткий выстрел.

А теперь и предводитель боевиков упал на землю.

– Бежим! Бежим! – закричали остальные и дали стрекача.

А выстрелы не умолкали, упрямо отправляя одного бегущего боевика за другим в грязь среди пней. Под конец с той стороны, куда бежали профсоюзные работники, появился огромный чёрный волл с касадором на спине. И его огромный револьвер «немезида» завершил свою кровавую работу. Прямо с какой-то ужасающей скоростью…

Дэвид посмотрел на пятнадцать мёртвых тел, раскиданных по старой вырубке. И всерьёз подумал о том, что пора бы ему потерять сознание. Но сознание никак не терялось. А местность вокруг заполнялась очень опасными людьми. И самым безобидным среди них выглядел шпик, который не так давно крутился на вырубке.

– Метен Альфареро! Метен Альфареро! – напрягая память, позвал Дэвид. – Что происходит, метен?

– А, Дэвид, дорогой мой! – обрадовался сыщик. – Послушай-ка, тебя это совсем не касается… Происходящее – это моё дело. А твоё дело – быстро и чётко ответить мне на пару вопросов. Всего лишь! И мы тебя отпускаем.

– Но… Но… – Дэвид снова посмотрел на трупы профсоюзных работников. И решил, что благоразумнее на вопросы отвечать. – Хорошо, метен…

– Скажи-ка мне, драгоценный, у вас пожаров после моего отъезда не случалось? Контора профсоюза не горела? – деловито уточнил Гарри.

– Нет, метен! – уверенно ответил Дэвид. – Такого точно не было!..

– Хорошо, а скажи-ка мне, на месте ли метены… Глава вашей артели, метен Патель. И метен Карлссон. И этот ваш законник… Как его? – Альфареро вопросительно посмотрел на Дэвида.

– Метен Геворгян! – тут же напомнил лесоруб.

– Точно! – хлопнул себя по лбу сыщик. – Геворгян!.. И ещё председатель профсоюза, смешной такой…

– Метен Поук! – радостно кивнул Дэвид, поднимаясь на ноги с помощью сыщика. – Все на месте были, метен Альфареро! Патель и Карлссон возглавили собрание рабочих, а Геворгян и Поук пытаются всех успокоить.

– А! Все, стало быть, делом заняты… – кивнул Альфареро.

– Все заняты. Меня вот только в сторонку отвели…

Дэвид покосился на трупы, но почему-то не ощутил к ним сочувствия. Вот к себе у бедного работяги было много сочувствия, а к этим уродам – ни капельки. Он бы давно уволился, если бы не кабальный контракт, подписанный при приёме в артель.

– Метен Альфареро! – огромный чёрный волл поравнялся с Дэвидом и шпиком, и с него свесился молодой касадор с очень серьёзным выражением лица. – Что дальше-то?

– Метен Старган, там наши друзья какое-то собрание проводят! – ответил Альфареро. – Двое главарей со стороны дровосеков, двое – со стороны профсоюза. Вы помните их описания? Сможем обойтись без накладок?

– Не беспокойтесь, метен Альфареро. Всё пройдёт в лучшем виде! – успокоил его касадор, блеснув красными глазами.

– А вы, Дэвид, пока прогуляйтесь тут в лесочке! – вежливо предложил сыщик дровосеку, который только и мог, что глазами хлопать.

– Но…

– Прогуляйтесь-прогуляйтесь! – повторил Альфареро. И заботливо подтолкнул дровосека прочь от новой вырубки.

И, удивляясь сам себе, Дэвид пошёл: прямо туда, куда сказали. Сначала позади стучали копыта воллов. А затем загрохотала стрельба, закричали люди, а Дэвид всё шёл и шёл, пока не вышел на окраину дороги. Где, присев на пригорке, принялся точить скупую мужскую слезу…

В принципе, причин для этого приступа минутной слабости было много. Начиная от потрясения, которое он испытал, когда артель легко выдала его молодчикам из профсоюза… И заканчивая гибелью этих самых молодчиков прямо у него на глазах… Но в глубине души Дэвид понимал, что ему просто хочется – вместе с касадорами и с револьвером в руке! – перестрелять всех говнюков. А его отослали, как какой-то ненужный балласт…

Касадоры же тем временем вырвались из леса прямо на собрание. И пронеслись буйным кулаком, паля во всё, что пытается оказать сопротивление. Сначала, конечно, и не стреляли почти, потому что никто с отморозками связываться не захотел. Разве только в воздух: чтобы и дальше никто за оружие не хватался.

А затем ещё долго отлавливали тех, кому предстояло ответить на много-много вопросов Альфареро… Может быть, и не находясь на грани жизни и смерти, но отчётливо понимая, что больно будет до тех пор, пока ответы на вопросы не будут получены.

И никто не видел, как из офиса профсоюза выскользнула испуганная девушка. Добежав до коновязи в обнимку с пачкой документов, она вспрыгнула на лошадь и пустила её в галоп. И лишь тогда двое касадоров устремились за ней в погоню. Но разве волл выдержит соперничество с лошадью? Лошадь всегда скачет быстрее, что ты ни делай с воллом. А стрелять в женщину, пока та не хватается за оружие, ни один уважающий себя касадор не станет…

Впрочем, далеко от вырубки беглянка не ушла. И дело было даже не в том, что лошадь не такая выносливая, как волл. А в том, что Марчелика – край дикий, и забывать об этом никогда не стоит. На полпути к городу – в том месте, где дорога проходила между двух холмов, и деться с неё было некуда – сверху спикировала стая местных хищных птиц, заприметив лакомую добычу.

Взвился в воздух истеричный женский визг, жалобное ржание и фонтан казённых бумаг из разорванной папки. Возможно, скачи беглянка чуть помедленней, и появившиеся из-за поворота касадоры-преследователи её бы героически спасли… Но мгновение проходило за мгновением, секунда за секундой, а касадоры всё не появлялись и не появлялись.

Когда же, наконец, к месту гибели молодой помощницы законника прибыли те, кто должен был её поймать, ловить на дороге уже было некого. И нечего. Бумаги были залиты кровью, разорваны в клочки лапами и клювами птиц. В общем, хищники в неконтролируемом приступе аппетита сотворили с документами то же, что и с девушкой, которая их везла.

– Чтоб мне провалиться!.. – проговорил Иоганн. – Задрали мешо…

– Согласен. Провалиться со стыда можно… – мрачно кивнул Дан, осматривая труп. – Два взрослых метена, и такой провал!..

-..Ни мешо не поймали, ни документы не спасли! – кивнул Иоганн.

– Сдаётся мне, что Альфареро сильно расстроится… – Дан развернул волла, бросив последний взгляд на кровавый участок дороги и летящие во все стороны клочки документов.

Трупы наездницы и её лошади были практически скрыты под телами местных плотоядных птах, которые продолжали трапезу, переругиваясь и вырывая друг у друга сочные куски мяса. Порванные и залитые кровью документы восстановлению не подлежали. А связываться со стаей птиц ради двух трупов и обрывков бумаги было, по меньшей мере, неразумно.

– Знаешь, что меня интересует, Дан? – спросил Иоганн.

– Да, дружище? – поинтересовался тот в ответ.

– Почему тут столько этих тварей развелось?! Городу же положено отстреливать хищников в округе! – Иоганн указал на кровавую трапезу.

– Может, потому что они занимаются укрытием документов, сотрудничают с профсоюзами и обманывают дровосеков? – предположил Дан. – Наверно, это отнимает много сил у местных чиновников, облечённых властью… Но это уже не наше дело!

– Да, Дан! Друг мой! – Иоганн ухмыльнулся. – Ты совершенно прав! Ну их в задницу…

Конечно, касадорам подпортил настроение тот факт, что ни один из захваченных людей не знал подробностей той давней сделки. А документы, из которых можно было что-то узнать, увезла несчастная помощница законника, которую сожрали вместе с лошадью. Однако этого следовало ожидать. Если дело сразу идёт наперекосяк, то очередная неудача не смущает смелых людей. И только добавляет остроты всему происходящему.

Путь снова вёл касадоров в Викторин, где упрямый рив никак не хотел делиться информацией с сыщиком Гарри Альфареро. Однако Дан был уверен: если и там не выгорит, всё равно найдутся новые зацепки. Он уже просто хотел разворошить здешний тихий гадюшник – да так, чтобы надолго запомнили…

Глава 16

Дом рива, окраина Викторина, Марчелика, 10 апреля 1937 года М.Х

Вечер опустился на измученный город. Фонарщики зажгли фонари, и тысячи рукотворных звёзд засверкали в ночи. Эдди Страус устало облокотился на ограду и сплюнул в дорожную пыль. Надо было заставить себя идти домой, заставить себя поспать, заставить себя проснуться утром и снова делать своё дело… Надо было, но очень не хотелось.

Не хотелось смотреть на жену, которая, как всегда, будет разглядывать фотокарточки детей, стоящие на камине… Не хотелось смотреть самому на эти фотокарточки… Не хотелось спать… Всю жизнь Эдди жил на благо семьи. Всю жизнь трудился ради жены и детей. И одна-единственная ошибка стоила ему всего…

Сын погиб, двое других детей в заложниках, а жена его, похоже, ненавидит. Иногда Эдди удавалось об этом забыть. Особенно если работы было много. Он забывал о своих бедах и делал то, что ему нравилось: ловил преступников. Однако иногда, когда ему напоминали о его горе – как тот проклятый сыщик по фамилии Альфареро! – рив снова погружался в хандру…

– Метен Страус! Метен Страус! Как хорошо, что вы ещё не спите! – из темноты окраинной улочки, где жил рив, вынырнул один из жендармов. – Метен Страус, у нас новая перестрелка в районе складов!

– Мишель, вот чего тебе не отдыхается, а? – устало спросил рив. – Ну перестрелка… Пускай политеи этим занимаются.

– Это снова банда «толстяков»! Люди Большого Питера что-то не поделили с людьми Стива «Крысы» Флори. Гражданские пострадали! – молодой жендарм говорил всё более и более растерянно. Уж очень его удивила реакция шефа.

– Много людей пострадало? – собравшись с мыслями, уточнил рив.

– Одиннадцать трупов. Трое горожан, пятеро бандитов Флори и трое людей Большого! – отчитался жендарм.

– Пойдём… Расскажешь подробнее! – тяжело вздохнул рив, махнув рукой в направлении дома.

Знакомая прихожая, знакомая гостиная. И как будто совершенно незнакомая жена, которая, заметив с мужем жендарма, молча поднялась и ушла в жилые комнаты…

Эдди до сих пор не знал, как она выяснила, что дети не похищены, а именно в заложниках. То ли ищейку наняла, то ли власти города позаботились, чтобы испортить ему жизнь… А может, и сам «толстяк» Пугнус постарался…

Рив приглашающе махнул жендарму и спросил, что тот будет пить. Но Мишель, как всегда, отказался, скромно сославшись на работу. Пришлось Эдди пить в гордом одиночестве. Рив теперь часто выпивал по вечерам. Сначала, когда становилось совсем невмоготу. Затем чаще – просто чтобы отрешиться от своих проблем. Потом дал себе зарок, что будет пить только в компании – если, конечно, гость согласится… А теперь достаточно было и самого наличия гостя, чтобы он себе налил…

Эдди прекрасно знал, что будет дальше. Он слишком часто сталкивался с алкоголиками по службе. Но если раньше они вызывали у него презрение и омерзение, то теперь ему даже хотелось стать похожими на них. Ведь им на всё плевать! На всё!.. На свой внешний вид, на свои проблемы, на всех вокруг! Свобода!..

Эдди давно хотелось свободы от всего… Даже доклад Мишеля он слушал вполуха. Обычная для нынешних времён разборка!.. Это месяц назад и представить себе такое было нельзя. Глава «толстяков» Пугнус всегда держал город в железном кулаке. А теперь перестрелки и драки случались по несколько раз на дню. Сначала рив ещё старался держать всё под строгим контролем, но вскоре понял: ему на это наплевать.

Эдди беспокоило лишь то, что его дети теперь могут пострадать. Всё-таки за их безопасность поручился именно главарь «толстяков», а не отцы города. Но и страх вскоре перегорел. Осталась только горечь и пустота…

Дав подробные инструкции, Эдди махнул рукой и отпустил жендарма. Мишель не стал спорить. Только тихо спросил перед уходом:

– Она всё ещё надеется, метен?

– Да, Мишель, она всё ещё надеется… – ответил рив, болтая в стакане янтарную жидкость.

– И всё ещё винит вас? – кажется, обеспокоенные коллеги подговорили Мишеля поинтересоваться делами шефа.

Рив всё понял, но терпеливо ответил:

– Да, по-прежнему винит меня…

– Спокойной ночи, шеф.

– Спокойной ночи, Мишель…

Когда за жендармом закрылась дверь, на втором этаже домика раздались шаги. Вскоре вниз спустилась жена Эдди. Она посмотрела на него пустыми глазами, прошла на кухню и принесла ужин. Разложив еду по тарелкам, чета Страусов в полном молчании принялась за еду.

И так было каждый день… Молчаливый завтрак, короткий разговор – и холодное расставание без намёка на эмоции. Разве что Эдди, уходя на работу, испытывал слишком явное облегчение… Затем его возвращение домой, молчаливый ужин – и снова короткий разговор перед тем, как идти спать.

– Как думаешь, какие они теперь? – тихо спросила Сильвия, заставив рива вздрогнуть.

Пусть это повторялось каждый день, но он никогда бы не смог привыкнуть. И каждый раз надеялся, что этого разговора больше не будет.

– Самые лучшие, дорогая… Они самые лучшие в мире.

– Тогда почему они не с нами? – тихо спросила жена, отодвинув тарелку и как-то даже обиженно посмотрев на мужа.

Эдди давно не видел от жены эмоций. И сейчас весь как-то подтянулся, надеясь, что наконец-то сможет пробить стену её отчуждения. Но подлый… Подлейший из подлейших стуков в дверь разрушил его мечты!..

– Метен Страус! Метен Страус! – голос показался знакомым.

Входная дверь скрипнула, и на пороге появился тот самый сыщик.

– Вас не учили ждать, когда откроют, метен?! – в ярости взревел рив, повернувшись к незваному гостю.

– О! Прошу извинить мою бестактность! Я всего лишь испугался, не случилось ли что-то с вами и вашей прекраснейшей супругой! – рассыпался в извинениях сыщик. – Дверь была не заперта…

– Вон! – Эдди поднялся из-за стола. И снова увидел пустой взгляд жены, отчего впал в бешенство. – Вон!!!

– Прошу вас, метен Страус! Всего лишь несколько минут! – едва ли не взмолился Альфареро.

– Я сказал: вон! – Эдди схватил гостя за плечи и попытался вытолкать его из дома.

Но проклятый сыщик упирался, как мог. И даже цеплялся за дверной косяк.

– Метен Страус! Всего лишь один разговор! – кричал он.

– Нам не о чем разговаривать, метен Альфареро! Покиньте мой дом и никогда не приходите сюда!!! – риву всё-таки удалось вытолкать гостя на крыльцо. – Чтобы я вас больше не видел!

Рявкнув это, Эдди попытался закрыть дверь, но та и не думала закрываться. Она будто в пол вросла… Осмотрев упрямую створку, рив заметил кончики чьих-то пальцев, не дававшие ей двигаться.

– Кто бы вы ни были, отпустите дверь! – потребовал он, принявшись тянуть ручку на себя. И под конец чуть ли не повиснув на ней всем своим весом.

– Как скажете! – прозвучало из-за двери, и в тот же момент она закрылась.

Эдди не удержался на ногах, когда ввалился обратно в прихожую. И со всего маху упал спиной но пол.

– Эдди! – Сильвия кинулась к нему на помощь, и это ужасно порадовало рива. Ради этого можно было и потерпеть боль!..

Не всё ещё было потеряно из-за проклятого сыщика. Не всё!.. Ещё можно было как-то растормошить жену!..

И в этот момент дверь снова раскрылась. На пороге опять возник Альфареро.

– Метен Страус! Я умываю руки! – скорбно сообщил он.

– А вы можете делать это не у меня дома?! – взревел рив. – Сильвия, неси ружьё! Я пристрелю этого наглеца!

– Эдди!..

– Вон!!! – несчастный рив был так взбешён, что даже не видел, с каким внезапным восторгом супруга смотрит на него. И это несмотря на то, что он лежал на полу, как перевёрнутая черепаха, и орал, как раненый волл.

– Несомненно! – ответил Альфареро. – А пока я представлю вам моего нанимателя…

– Подите оба прочь! – Эдди понял, что, лёжа на полу, выглядит не так грозно, как на ногах. И, наконец, начал подниматься.

При этом он ещё смотрел в пол. И заметил только, что жена почему-то соляным столбом застыла рядом, а не бежит за ружьём.

И, лишь столкнувшись взглядом с чьей-то белой рубашкой, понял, что именно так удивило его супругу…

На пороге дома Эдди стоял гигантский человек. Два ярда и почти фут роста – во всяком случае, уж точно не меньше фута! Серые брюки скрывали кавалерийские сапоги с острыми носами, а на поясе висела кобура с каким-то глупым тиснением. Видимо, вытиснена была надпись, но какая именно – не разобрать. И, кстати, кобура оказалась не одна – их было две. Из каждой торчала рукоять устрашающего револьвера марки «немезида».

Эдди пробежался взглядом по рубашке… По жилетке, видавшей лучшие времена, и запылённой куртке… Затем мазнул взглядом по новой шляпе с широкими полями, а потом сосредоточился на лице…

И вот оно риву решительно не понравилось. Это было лицо бродяги и касадора! Загоревшее под беспощадным солнцем Марчелики, обветренное тысячей ветров… Раньше бы рив сказал, что таким людям не место в его городе, но, к сожалению, и город был не его, и решал такие вопросы давно уже не он.

– С вами теперь будет говорить метен Старган! – с сочувствием сообщил ему Альфареро. – И видит Бог, я старался, чтобы эта встреча не состоялась…

– Вечер, метен Страус! – голос у касадора был такой же грубый, как и сам метен Старган.

– Д-д-добрый! – проговорил рив, стараясь гордо выпрямить спину. Которую, кстати, немного прихватило после падения.

– Вряд ли!.. – не согласился касадор. – Дерьмовый вечер, метен Страус! А для вас особенно дерьмовый…

– Милый, кто эти люди?! – негодующе спросила Сильвия.

– Сядьте за стол, мешо! – гулко пробасил ей касадор.

– Что вы себе позволяете?! – возмутился Страус и сжал кулаки.

– Не советую! – касадор заметил его жест, но только головой покачал. – «Толстяки» пытались… Но тут же лишились головы.

– Вы…

И тут Эдди почувствовал, как по его спине градом полился холодный пот. Ещё и вперемешку с какими-то мерзкими мурашками. Он попытался как-то переиграть фразу Старгана у себя в голове – той самой, которой ещё не лишился… Но быстро понял, что как ни крути смыслами, они почему-то никак не меняются.

– Вы уверены, метен, что стоит признаваться в этом риву? – поинтересовался он, неожиданно успокоившись. Всё-таки опасная работа приучила его держать себя в руках.

– Но-ми-наль-но-му! – по слогам сказал касадор. – Не риву, а так… Бутафории.

– Милый, о чём он говорит?! – возмутилась жена Эдди.

– Мешо! – касадор повернулся к Сильвии и терпеливо повторил: – Идите и сядьте за стол!

– Милый!.. – взмолилась женщина.

– Это моя жена, метен! – напомнил рив и приготовился к драке.

– Прелестная жена, метен! – касадор улыбнулся.

И сразу кто-то потушил свет…

– Зажгите свет! – со стоном потребовал Эдди, потому что его неожиданно накрыл приступ сильнейшей мигрени.

– Милый, ты очнулся! – заботливые руки жены приложили к его лбу холодный компресс.

– Да… Что? Почему я лежу?! – рив попытался встать, но ему будто бревном по груди двинули, заставив лечь назад. – Что за чёрт?..

– Полежи, милый! – попросила Сильвия. – А вы, метен Старган, могли бы вести себя и позаботливее! Вы же сами оглушили моего мужа!

– Я его не для того оглушил, чтобы он тут скакал! – ответил знакомый голос, и Эдди, наконец, понял, что просто лежит с закрытыми глазами.

Он всё ещё находился в своей гостиной, на кушетке. Рядом сидела жена. За столом мирно пил виски из стакана (его, Эдди виски! из его, Эдди, стакана!) проклятый Гарри Альфареро. А рядом с ним развалился на стуле тот самый Дан Старган.

– Что произошло? – растерянно спросил Эдди.

– Вы упали, метен! – ответил Дан.

– Упал?.. Но как? – не поверил рив, за которым отродясь не водилось привычки падать на ровном месте.

Вот только голова у него совершенно отказывалась думать… И он никак не мог уместить всё услышанное после того, как потух свет в его глазах, в одну логическую цепочку.

– Молча, метен! Вы потеряли сознание! – ответил Дан.

– Но… Это глупо! Почему? – ещё больше удивился Эдди.

– Не имею понятия, метен… – задумчиво ответил касадор. – Но я заметил, что от встречи с моим кулаком люди часто впадают в беспамятство… Наверно, вы из таких же!

– Вы… Ударили меня? Рива Викторина? – проговорил ошарашенный Эдди.

– Но-ми-наль-но-го! – хором ответили Старган и Альфареро.

Грохнула входная дверь, и на пороге появилась молодая девушка в дорожной одежде.

– Метены, я ещё долго должна стоять и ждать?! – разгневанно спросила она.

– Пел, ну ты даёшь!.. – восхитился Дан при виде того, как тяжёлая дверь грустно сорвалась с одной петли и перекосилась.

– Милая мешо! – возмутилась Сильвия. – Вы выглядите, как женщина из высшего света!.. Разве положено приличным девушкам врываться в незнакомый дом?!

– О, простите, эрбе! – рассыпалась в извинениях девушка. – Была невежлива… Думала, эти двое вас уже давно убили!

– Какие ужасные вещи вы говорите!.. – схватилась за сердце Сильвия.

– Увы, я путешествую с ужасными людьми! – с достоинством кивнула девушка. – Прошу прощения, я была несколько невежлива… Меня зовут Пелла, Пелла Флинт! Но все называют меня «мелкой» и почему-то думают, что это замена слову «мешо»!..

Нахмурив брови, девушка обратила недобрый взгляд на касадора, который, как ни в чём не бывало, рассматривал скатерть на столе.

Впрочем, почувствовав взгляд Пеллы, он всё-таки буркнул:

– Думаешь, нашла отличное время и место для глупых разборок?

– О нет!.. Я, кажется, нашла отличный повод! Раз уж мне напомнили, что я мешо из высшего света! – ледяным тоном заметила девушка.

– Мешо Флинт, в какую бы дурную компанию вы ни попали… Но раз уж вы навестили наш дом, то, возможно, не откажетесь выпить вина? – уточнила Сильвия.

А Эдди начал подозревать, что его любимая жена вконец рехнулась от происходящего. Потому что даже он своими отбитыми мозгами понял намёк девчонки про «давно убили»…

– Спасибо, эрбе, я не откажусь! – Пелла мило улыбнулась, отчего на щеках у неё появились очаровательные ямочки. – Но только если вы будете так любезны и составите мне компанию…

Девушка снова обратила свой взор на касадора, и в её глазах как будто молнии засверкали.

– Знаете ли, один придурок, который считает, что я могу прикрыть только полспины, меня выпить вина не приглашает! Да, Дан?!

– Потому что я не вожу с собой вина! – возмутился касадор. – И ты действительно можешь прикрыть только полспины, а не всю мою спину! Ты себя в зеркало-то видела, мелкая?

– О да! Я видела себя в зеркало! Я видела там молодую мешо, а не «мелкую полспины»! – яростно сообщила Пелла. – Мог бы для разнообразия быть добрее к людям!

– Я предпочитаю быть честным! – невозмутимо заявил Дан. – А честность говорит, что мелкой мешо хватит ровно на полспины!

– Милый, полежи тут… Не вставай! – заботливо попросила Сильвия мужа. – Я сейчас…

– Почему-то моя честность не позволяет мне заявить, что в твоей голове, Дан, только полмозга от положенных!.. – Пелла так топнула ногой, что у неё из глаз чуть слёзы не брызнули.

– Это потому, что тебе стыдно признаться! Знаешь, в чём? В том, что вторую половину мозга ты мне за два года выгрызла напрочь! – не остался Дан в долгу.

– Так всё! Хватит! – Эдди резко сел в попытке прекратить чужую ссору в его доме. И тут же схватился за голову из-за острого приступа боли. – Боже, да за что мне это… Что вам тут нужно?!

На этих словах Пелла Флинт неожиданно успокоилась. И даже молча села за стол. Сыщик Альфареро залпом допил виски рива, а Дан Старган посмотрел на Эдди совершенно холодным, буквально пронизывающим стужей, взглядом.

– Как вас и предупреждал метен Альфареро, нам нужно поговорить! – заметил касадор.

– И возражения, как я понял, вы не принимаете… – вздохнул Эдди. – Но я уже ответил метену Альфареро… Я не могу вам ничего сказать.

– О! Я даже выяснил, почему, метен Страус! – согласился сыщик.

– Раз выяснили, то зачем пришли? – мрачно спросил Эдди.

В комнату вошла Сильвия с бутылкой и двумя бокалами. Она быстро налила в бокалы вино, один бокал передала Пелле, а со вторым вернулась на кушетку, присев рядом с мужем.

– Ну я же сказала, не вставай! – заметила она с укором.

– В самом деле, метен! – согласился Дан. – Сидите, а то снова ляжете…

– Ой, ну хватит мне грозить, метен Старган! – поморщившись, попросил Эдди.

– Я не грожу, я предупреждаю! – не согласился касадор с подобным упрёком.

– Что вы от меня хотите? – устало спросил Эдди.

– Я хочу предложить вам выбор, метен Страус… – проговорил касадор. – Вы знаете кое-что, что я тоже хотел бы узнать… А я знаю, что в одной клинике лечатся от лихорадки хорошие и достойные здоровья люди. Я могу узнать всё, что мне нужно, разнеся половину города. А могу узнать большую часть того, что нужно, от вас. И попутно вытащить из клиники двух несчастных больных, которые вовсе не больные.

– Викторин – не самый плохой город. Зачем его разносить? – удивилась Сильвия.

– Милая, если ты ещё не поняла, метен Старган уже чуть не разнёс особняк у Изумрудного сквера… И совершенно случайно разнёс голову владельцу этого особняка, метену Пугнусу… – объяснил рив, который любил жену и вовсе не хотел, чтобы Старган разнёс ей голову за глупые вопросы.

– Этому подлому типу Пугнусу?! – ужаснулась Сильвия. – И поделом!.. Прости меня, Господь!..

– Пожалуйста, только не рассказывай ничего своим подругам… – попросил Эдди.

– Они мне не подруги, а лицемерные сучки! – гордо ответила Сильвия.

– Правильно, эрбе! – одобрила Пелла.

– А о каких хороших людях речь? И что за клиника? – любознательность и женщины родились примерно в одно и то же время, что может подтвердить любой уважающий себя метен на Эрфе.

– Он говорит о Нильсе и Анне, милая… – осторожно пояснил Эдди. – О наших детях.

– Конечно же, мой муж вам всё расскажет, метен Старган! – в глазах женщины словно огонь зажёгся. – Как только Нильс и Анна вернутся домой из этой проклятой Блю Ривьеры!..

– Не надо решать за меня! – попытался перебить её Эдди.

– …А если надо, я сама вам всё расскажу! И одолжу у мешо Флинт револьвер, чтобы тебя прибить, милый!.. – Сильвия посмотрела на мужа, и тот внезапно понял, что она не шутит. Нельзя вставать между женщиной и её детьми… Хотя он вообще-то и так не собирался.

– Ну… В общем и целом, она права, метен Старган! – хмуро ответил рив. – Мой выбор очевиден.

– Я чуть не начал в этом сомневаться! – касадор мотнул головой. – Впрочем, я бы советовал вам не задерживаться в Викторине после того, как мы вернёмся с детьми. У вас есть куда податься, метен Страус?

– Вероятно… Нет… – признался рив. – Я даже не могу вернуться на Старый Эдем. Я не отправлял ни ответ, ни признание своей лояльности в Ассамблею Колоний. И, скорее всего… Скорее всего, считаюсь в Народной Аристократии предателем.

– Мы могли бы… – осторожно заметила Сильвия.

– И для других держав тоже… – покачав головой, добавил Эдди.

– Ясно! – кивнул Дан. – Я могу помочь вам добраться до Кастиелло де Романо. Там вас точно не достанут… Но нужно ли вам это?

– Как временное убежище… – Эдди вздохнул. – Пожалуй, это могло бы стать хорошим временным убежищем.

– Что ж, тогда я больше не смею вам мешать! – поднявшись из-за стола, касадор подошёл к двери, обхватил её огромными ручищами… И за секунду водрузил дверь на место, заставив Эдди покраснеть.

Когда дверь слетела с петель в прошлый раз, риву пришлось звать на помощь двух жендармов, чтобы её отремонтировать…

– Метен Страус, эрбе Страус!.. – Дан коснулся полей шляпы двумя пальцами.

– Всего хорошего, метен! Удачи! Мы будем очень ждать вашего возвращения! – воскликнула Сильвия.

– Метен, эрбе!.. – Пелла и Альфареро поднялись из-за стола.

Дверь закрылась за нежданными гостями. Эдди переглянулся с женой. Сильвия смотрела на него и улыбалась. По щекам её текли слёзы, но это были слёзы не грусти, а радости. Снаружи всё ещё раздавались голоса, и рив не смог удержаться, чтобы не прислушаться.

– Мог бы и помочь взобраться на волла! – звонко и обиженно донеслось из-за двери.

– Ты опять, Пел?!

– Снова, Дан!

– Ты уже месяц злишься, Пелла! Может, хватит?!

– Хватит меня всё время унижать, Дан Старган! Вот этого и вправду хватит!

– Да никто тебя не унижает! Тебя вообще никто не держит!

– И вот это ты называешь «не унижает»? – голос Пеллы постепенно удалялся.

– Пел, прости!.. Я зря это сказал!.. Пелла!.. Метен Альфареро, у вас случаем нет букетика?!

– К сожалению, метен Старган, к сожалению…

– Пелла!.. Стой!.. Может, она возьмёт деньги?

Стук копыт воллов наконец-то стих вдали, как и молодые голоса, искрившиеся эмоциями и чувствами. Сильвия, как оказалось, тоже слушала… И, когда голоса замолкли, тихо вздохнула:

– Надеюсь, он всё-таки поймает мешо Флинт… Не стоит ей скакать в ночи одной!

– А мне показалось, она будет рада остаться одна! – засомневался Эдди.

– О нет, милый! – вздохнула Сильвия. – Она не убегает, она бежит навстречу… Пойдём спать? Или, может быть, ты хочешь ещё поужинать?

Эдди прислушался к ощущениям и осторожно качнул головой. Есть не хотелось. Скорее, его всё ещё слегка подташнивало.

– Пожалуй, лучше мне поспать, – признался он.

И осторожно, словно боясь спугнуть, прижался губами к тёплой макушке жены. А Сильвия впервые за несколько лет нежно взяла его за руку…

Дом рива, окраина Викторина, Марчелика, 11 апреля 1937 года М.Х

От завтрака рив тоже отказался. Голова ещё немного кружилась после того, как по ней прошёлся кулак Дана Старгана. Однако утренний чай Эдди в себя всё-таки влил. Тем более, что он никак не мог нарадоваться тому факту, что его жена пришла в себя. Всё утро она говорила-говорила-говорила, не останавливаясь – как будто хотела высказать всё то, что хранила в себе все эти годы…

А Эдди был рад. Хоть и отвык от щебетания жены. Эдди Страус медленно пил чай и надеялся, что всё в его жизни может вернуться в те времена, когда ещё он не решил столкнуться лбами с «толстяками». Пусть он больше не будет ривом, пусть не знает, как ему дальше зарабатывать, но всё может быть хорошо.

И в этот момент в дверь постучали. Постучали требовательно, громко и настойчиво. Эдди чуть не поперхнулся чаем. Вечерние гости к нему иногда захаживали, но вот утренние – это было что-то новенькое…

– Как-то многовато гостей в последние дни… – немного обескураженно проговорила Сильвия. – Кто это может быть?

И, словно отвечая на её вопрос, из-за двери раздался крик:

– Откройте! Полития!

В этот момент Эдди кольнуло неприятное предчувствие. Нет, конечно, он знал, что рива, назначенного Ассамблеей Колоний, не может арестовать политей – это было просто немыслимо. Но мир вокруг катился в пропасть, а на западе шла война. Так что всякое возможно… Однако Эдди убеждал себя в том, что, скорее всего, кто-то из соседей пожаловался на вечерний шум.

– Милый, не открывай! – вдруг прошептала Сильвия.

– Ты кому-то говорила? Ну… О вчерашнем? – строго спросил рив.

– Нет! Боже упаси! – выдохнула жена.

– Тогда нам не о чем беспокоиться, милая! – спокойно сказал рив. – Если будут спрашивать про вчерашних гостей, говори, что приходил настырный сыщик, но мы его выпроводили.

– Не открывай… У меня плохое предчувствие! – взмолилась Сильвия.

И у неё были основания доверять своим предчувствиям. Ведь вчера, прямо с утра, она почему-то знала, что скоро всё станет хорошо. Проснулась и сразу поняла, что надо ещё немного потерпеть. И тогда жизнь, может, и не станет прежней, но точно будет в сотни раз лучше, чем сейчас. Конечно, она не поверила тому предчувствию, но в глубине души очень надеялась…

И в тот же вечер в их мертвенно-унылый дом, как весенний шквал, ворвался касадор Дан Старган. Который, между делом, вправил её мужу мозги одним ударом. А заодно и поправил дверь, которая постоянно пыталась сорваться с петель… Сильвия, кстати, проверяла: дверь теперь стоит как влитая.

И вот теперь она чувствовала: надо бежать… Прямо сейчас… Выйти через чёрный ход, сесть на двух лошадок – и быстро-быстро скакать отсюда.

И, возможно, её предчувствия могли бы их спасти. Ведь политеи не стали оцеплять дом, проявив халатность. И даже двое сыщиков, которые входили в новую контору Викторина по борьбе с организованной преступностью (а ранее работавшие охотниками за головами), не стали ничего советовать. Они понадеялись на то, что рив не ждёт такого поворота, и оцепление не потребуется. И даже жендарм Мишель в кои-то веки решил промолчать…

Но как бы Сильвия объяснила свои предчувствия мужу? Особенно, если и сама точно не знала, чего им надо опасаться… Поэтому она в отчаянии смотрела на Эдди. И старательно искала правильные слова, чтобы его убедить.

– Это просто деловой визит! – успокоил жену Эдди, который ничего не чувствовал. Ну или, точнее сказать, отрицал любые странные предчувствия. – Иду!..

– Мы выбиваем дверь! – сообщили с улицы.

– Да иду я!.. – Эдди поднялся, стараясь на ходу унять головокружение.

Грохнул выстрел, другой… И вместо замка в двери образовалась дыра. Рив Викторина так и застыл на полушаге, приоткрыв от удивления рот. А в следующий момент в дом ворвались политеи и два сыщика:

– Руки! Руки подняли! На пол! Не двигаться!

Эдди судорожно сглотнул и поднял руки над головой, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Сильвия завизжала и, схватив со столика тяжёлую вазу, запустила ею в ближайшего сыщика. Тот как раз следил, чтобы Эдди не схватился за оружие – и поэтому, к своему несчастью, пропустил бросок. Осколки вазы достигли пола одновременно с его бесчувственным телом…

Однако после этого дерзкого преступления политеи уже не стали церемониться. Через минуту и Эдди, и Сильвия были уложены на пол и надёжно связаны.

Второй сыщик подошёл к лежащему риву и, протянув руку, оторвал от формы его значок.

– Это вам не понадобится, метен! – с насмешливой улыбкой сообщил он.

– Не думаю, что вам это решать! – огрызнулся рив.

– Я думаю, вопрос уже решён! – усмехнулся сыщик. – О! А вот и наш новый рив!

В дом шефа осторожно зашёл Мишель. Сыщик кинул ему значок и усмехнулся:

– В отличие от вас, метен Страус, он хотя бы верен Викторину! И исправно ищет преступников, которые нападают на уважаемых людей. Служи хорошо, сынок!

– Д-да, метен! Рад стараться, метен! – радостно сообщил Мишель и виновато глянул на шефа.

– Ну ты и змея!.. – прошептал рив.

– Не надо оскорблений, метен Страус! – посоветовал сыщик и повернулся к политеям. – Тащите их в тюрьму… Пускай пока там посидят.

– Да, метен!

– И что там с ночной перестрелкой, Мишель?

Дальше Эдди не слышал: в ушах шумело. Их с женой кинули в фургон без окон и куда-то долго везли. Куда? Рив точно не знал. А когда двери открылись, он узнал старый береговой форт, который иногда использовался в качестве места заключения. Тюремщики сняли путы и проводили Сильвию и Эдди в камеры. К счастью, хотя бы в соседние.

А потом были долгие сутки в камере… Эдди пытался спать, но неудобная койка только бока ему наминала, и выспаться никак не получалось. Зато он много говорил с женой, и это была его единственная радость. А ещё ел невкусную кашу, отдававшую опилками. И постоянно думал, когда же всё это закончится…

А потом, посреди ночи, его разбудили.

– Эх вы, метен Страус, метен Страус… Мы же договорились с вами! – произнёс в темноте глухой и давно знакомый голос. – Ведь вы сами на всё согласились! И что теперь?

– Вы! – с ненавистью выдохнул Эдди. – А что теперь? Я ничего не сделал, и никому ничего не рассказывал!..

– В том-то и дело, что вы ничего не сделали, метен! – усмехнулся собеседник. – Ничего… А должны были поймать убийцу метена Пугнуса! И всё! Но никто не видел, как вы его ловите… А вот как вы общаетесь с тем нехорошим сыщиком, видел жендарм Мишель…

– Во-первых, где доказательства? – нахмурился Эдди и попытался сесть, но внезапно понял, что привязан к койке. – Во-вторых, вы сами никого не смогли поймать. А сил у вас явно побольше, чем у моих пятерых помощников…

– Во-первых, метен Страус, не вам мне дерзить! – спокойно ответил собеседник. – А во-вторых, времена сейчас такие, что для обвинения в измене никакие доказательства не нужны… Уж точно не в вашем случае, метен Страус!..

– Перед Старым Эдемом сами будете за это отвечать! – буркнул рив.

– Никто не будет отвечать перед Старым Эдемом, метен Страус… – по голосу было слышно, что собеседник улыбается. – Я буду отвечать перед властями Южной Конфедерации. И только перед ними. Пришла пора возродить славные традиции Викторина! И сделать его центром нового государства!

– Вот только я вам не присягал! – сглотнув комок в горле, оценил новости рив. – А потому и изменником не могу быть…

– Ну кого волнуют такие мелочи, метен? – собеседник засмеялся. – Не стоит цепляться за старое… Впрочем, в самом деле… Зачем цепляться за старое? За старые правила, старые договорённости… Тем более, вы их сами нарушили.

– Вы не посмеете! – рив рванулся, но путы надёжно его держали.

– Посмею, Эдди… Твоих ублюдков обещал не трогать метен Пугнус. А его, знаешь ли, больше нет! А ты, Эдди – изменник! Так что отправлю я письмо в Блю Ривьеру. Пора бедным детишкам умереть от лихорадки!

– Сволочь… – бессильно выдохнул Эдди.

– Ну… Да, пожалуй! – собеседник зашуршал одеждой. – Буду считать за комплимент… Прощай, Эдди! Я не буду смотреть, как тебя осудит трибунал. И уж, тем более, не буду присутствовать на твоей казни. Но обязательно полюбуюсь на трупы: твой и твоей жены…

Щёлкнул замок. Дверь закрылась, и по коридору разнеслись удаляющиеся шаги. А Эдди снова дёрнулся и почувствовал, что путы наконец-то стали поддаваться. Он дёрнулся снова, снова – и оказался свободен. По щекам текли слёзы, а в горле саднило. Хотелось рычать и реветь, как раненый зверь…

– Милый! – раздался тихий голос жены из соседней камеры. – Не слушай их, милый. Всё будет хорошо… Просто надо немного подождать!

Глава 17

Лекарня «Целебные воды», г. Блю-Ривьера, Марчелика, 16 апреля 1937 года М.Х

Когда тьма опускается на Марчелику, оживает природа. Это люди привыкли в темноте сразу спать ложиться. Ведь когда спишь – не видишь наводящих оторопь теней и не шарахаешься от неизвестно чего, мелькнувшего на краю зрения. Коряга не покажется ужасающим чудовищем, а дерево не привидится опасным великаном. Людям ночью лучше спать!

Однако там, где солнце яростно выжигает всё, что растёт, бегает и даже плавает, ночь – это лишь новый этап жизни. Ночные птахи начинают петь друг другу, резко прерывая пение, когда хищники обнаруживают незадачливых вокалистов. Распускаются цветы и листья, наполняя ароматами землю и активно потребляя кислород. Рыба поднимается к остывающей поверхности водоёмов, чтобы перекусить тем, что упало в воду за день.

Нильс не был ни рыбой, ни птахой, ни ночным цветочком. Но всё-таки проснулся в своей кровати и больше не смог уснуть. Звёздный свет лился через окно, оставляя на кафельном полу белый отпечаток окна и рамы. Чуть бликовали металлически круглые навершия на спинке кровати.

Подросток закрыл глаза, но сон никак не возвращался. Впрочем, откуда взяться сну, если он который год лишён активности, которая требуется в его возрасте? Двухчасовая прогулка по двору перед обедом – не в счёт. И ежедневное принятие целебных ванн – не в счёт.

Нильс прекрасно понимал, что всё это лишь пыль в глаза. Он и его сестра Анна находились в заложниках. Они не были больны, как не был болен их погибший старший брат. Их просто привезли в клинику и держат взаперти. И никакая лихорадка тут ни при чём. Весь последний этаж одного из корпусов элитной больницы был превращён неизвестными похитителями в тюрьму всего для четырёх человек. И двое из них были детьми.

Поначалу Нильс и Анна часто плакали. Они воспоминали родителей и друзей, оставшихся в Викторине, и очень хотели вернуться. Они мечтали о встрече, стремились к выздоровлению… Правда, родители и друзья их почему-то не навещали, а и без того отличное здоровье даже не пыталось улучшаться. И в какой-то момент Нильс понял, что с этим лечением всё не так просто…

Слух у мальчика был хороший. В своей палате он сидел постоянно, а за дверью так же постоянно находились скучающие охранники. Приложив ухо к двери, можно было услышать, о чём они говорят. И Нильс слушал, стараясь как можно больше понять из разговоров. И однажды оговорки и случайные фразы охранников всё-таки сложилось в единую картину…

Нильс и Анна были заложниками, которые гарантировали правильное поведение их отца, рива Викторина. А старшего брата Говарда убили, чтобы испугать родителей. И в этой клинике Нильс и Анна останутся навсегда, а выйти смогут только ногами вперёд. Всё сложилось, и на несколько дней мальчик погрузился в тягучую депрессию, понимая всю безвыходность положения. Больница отлично охранялась: нечего было и думать, чтобы сбежать.

Но дети не умеют всерьёз печалиться. Так говорил священник в воскресной школе. Вот и Нильс не смог, снова вернувшись к более благодушному настроению. А вместе с хорошим настроем появились и планы бегства.

Мальчик тогда был младше, чем сейчас, и тюремщики ему многое прощали. Отогнутые прутья, чтобы мог пролезть он и Анна, подкоп в парке, попытка спрятаться в мусоре… За это его не стали наказывать. А вот когда он просто сумел перемахнуть забор…

В тот день в палату, где лежал привязанный к кровати беглец, вошёл метен Шуштер. Он остановился посреди комнаты и ещё какое-то время стоял, молча переминаясь с ноги на ногу. А потом спросил:

– Почему ты не хочешь лечиться? Почему пытаешься сбежать?

– Я хочу к маме и папе! – заявил Нильс.

Метен Шуштер подошёл и заглянул ему в глаза.

– Хочешь их заразить лихорадкой? – поинтересовался он.

– Я ничем не болен! – гордо заявил Нильс. И это была его самая большая ошибка.

– Я так и думал… – кивнул Шуштер, присаживаясь на стул рядом с койкой. – Так и думал, что ты догадался…

– Догадался о чём? – попытался косить под дурачка Нильс.

– Хватит, хето… – усмехнулся мужчина. – Вижу, ты понял, почему ты и сестра здесь.

– Вы убили моего брата! – крикнул Нильс, возможно, поддавшись на провокацию Шуштера, но тот ничем не выдал себя.

– Это не мы, а другие люди, – покачал головой метен Шуштер. – И это неважно… Раз ты обо всём догадался, то мы поступим так: либо ты прекращаешь попытки сбежать, либо в следующий раз мы случайно пристрелим твою сестру!

– Вы не можете! Мой отец… – попытался возмутиться мальчик, но на мужчину это не произвело ровным счётом никакого впечатления:

– А твой отец, Нильс, ни о чём не узнает! И будет всё так же соблюдать условия соглашения… – метен Шуштер погладил ребёнка по голове. – Зато ты останешься один! Так что… Решай.

С тех пор Нильс больше не пытался бежать. Всё, на что он надеялся, так это на то, что ему удастся протянуть ещё хотя бы лет пять. Уж слишком сильно запали ему в душу слова о том, что выйти из клиники можно только вперёд ногами…

Нильс сдался. Не пытался узнать, как ходят патрули вокруг территории больницы, не пытался узнать, как сменяется охрана у дверей, не просчитывал, как доберётся до Викторина к родителям… И больше не хотел бежать. Только иногда, проснувшись ночью, он подходил к окну и с завистью смотрел, как гуляют по тёмному парку одинокие охранники…

Клиника стояла на берегу солёного минерального озера, которое питали подземные источники. С одной стороны вздымала свои склоны каменистая возвышенность, с другой – был обрыв к берегу. Чтобы выйти с территории клиники, надо было пройти через зелёный луг парка, миновать лабиринт из подстриженных кустов, а дальше, за оградой, преодолеть ещё двести метров узкого перешейка в сторону города…

Нильс тихо, чтобы не заскрипела кровать, спустил ноги на холодный кафельный пол. И на цыпочках приблизился к окну. Ночь была тёмная. Лишь редкие фонари на аллеях парка высвечивали пятна света на гравийных дорожках, да за возвышенностью разливалось в небе сияние Блю Ривьеры.

По одной из аллей неспешно шли двое охранников. Они то входили в круг света, то углублялись в ночную тень, исчезая из виду. Пели ночные птицы, стрекотали, скворчали и щёлкали насекомые. Холодные звёзды безразлично светили с тёмного неба в ожидании Гробрудера.

В воскресной школе говорили, что человеку положено спать в ночи. Но Нильс не хотел спать – он хотел ходить, бегать, прыгать, на девочек смотреть, в конце концов… Он бы не отказался сейчас погулять по парку – даже с теми охранниками, которые как раз вышли на очередной освещённый пятачок и снова скрылись в тени…

Хотя бы так уже!.. Нильсу даже плакать захотелось от обиды. Сколько раз он с тоской смотрел, как к обычным больным приезжают родственники, как носятся дети, играя на лужайках парка… А он вместе с сестрой мог только пройтись по аллее, посидеть на лавочке – а потом снова уходил в корпус. Короткие разговоры, грустные взгляды и двое охранников за плечами. Как те, что шли сейчас по парку…

Нильс пригляделся к светлому пятну, ожидая появления охранников. Но их всё не было… Не было… Не было… А потом из тьмы сиротливо выкатилась шляпа и улеглась на границе света и тени. Нильс во все глаза смотрел на эту шляпу – и отчаянно пытался понять, что за тварь могла сожрать в темноте сразу двух человек. Причём мгновенно… Ему стало страшно. Он осторожно сделал шаг назад, не сводя взгляда с тёмного пятачка, и тут неведомая тварь проявила себя.

Из темноты появилась человеческая рука, схватила шляпу и утащила обратно в ночь. Нильс чуть склонил голову и перестал отступать от окна. Наоборот, он прижался к стеклу и стал вглядываться в ночь, выискивая других патрульных. Но парк был пуст. Если бы Нильс мог заглянуть за угол, то мог бы с интересом понаблюдать, как молодой метен Пиколло, один из врачей клиники, прижал к стене молодую санитарку мешо Фрэнсис и старательно вылизывает ей рот изнутри.

Впрочем, Нильс бы догадался, конечно, что они целуются, а рука метена Пиколло неспроста шарит под юбкой девушки. Он бы, как типичный подросток, тоже под юбкой пошарил. Но даже, умей мальчик смотреть сквозь стены, Нильс не сумел бы разглядеть две тёмных тени, застывшие неподалёку от влюблённых…

И, надо сказать, с интересом наблюдавшие за процессом. Место было плохо освещено, и это могло бы помешать метену Пиколло или даже Нильсу, научившемуся смотреть сквозь стены.

Но не двум молодым касадорам с отчаянно красными глазами…

– Засадит, – предположил Бенедикт.

– Не-е, – не согласился Пётр. – Сегодня не его ночь…

– Почему? – удивился Бенедикт.

– Девушка приличная! – с придыханием оценил Пётр. – В кустах не станет…

Тут, наконец, метен Пиколло добрался до девичьих панталон и попытался их стянуть. За что и получил звонкую пощёчину.

– Что вы себе позволяете?! – как-то уж слишком сильно и наигранно возмутилась мешо Фрэнсис. – Прекратите, метен! Мы с вами едва знакомы!

– Но, милая мешо! Я весь горю!.. – метен Пиколло предпринял ещё одну попытку, но вторая пощёчина её тут же прервала.

– Мужлан! – сообщила ему мешо Фрэнсис, выскальзывая из крепкой хватки возбуждённого врача. – Я вам не девчонка из борделя, метен!

– Да, за такую отдашь в разы больше… – печальным шёпотом согласился Пётр.

– За такую всю жизнь расплачиваться придётся! – уважительно подтвердил Бенедикт. – Если окажешься с ней в церкви перед алтарём…

Из темноты выскользнула третья тень и остановилась рядом с касадорами. Она внимательно посмотрела на то, что происходит, и предложила грубым шёпотом:

– Друзья, а может, их оглушить? Время-то идёт, пулемёт на крыше стоит…

– Не переживай, Билли. Они уже почти закончили! – успокоил друга Пётр.

И в самом деле, мешо Фрэнсис с гордо поднятой головой уже убегала от разочарованно скулящего метена Пиколло. И даже успела добраться до боковой двери в клинику, а затем и скользнуть внутрь, но дальше скрыться не смогла. Разгорячённый врач настиг её и, пыхтя, прижал к стене. Он всё ещё рассчитывал возбудить молодую красотку, не понимая, что лучше всего было бы просто отдать ей свой кошелёк.

В темноте раздался звон третьей пощёчины, а за ним – тихое мужское поскуливание. И удаляющиеся лёгкие женские шаги.

– Всё, полезли! – Пётр решительно подошёл к стене, где совсем недавно миловалась парочка. А потом обхватил руками водосточную трубу и подёргал…

Сидела, как влитая. Тогда касадор подпрыгнул, упёрся ногами в стену, а руками вцепился в трубу – и принялся подниматься. Впереди его ждали три этажа и крыша, на которой сидели охранники. Охраны хватало и внутри больницы, но это уже было не так страшно: ведь пленников-то можно и через окно вытащить.

Спустя десять минут пулемёт, установленный на крыше, поднял дуло к небу. А сверху на него повесили шляпу, и это дало сигнал остальным бойцам Дана Старгана.

Нильс разочарованно отошёл от окна. Ему надоело смотреть в темноту и понапрасну ждать развязки истории со шляпой. И вообще, может, ему всё привиделось… Ночь всё-таки!..

К тому же, на завтрак его поднимали в шесть утра. И организм уже намекал, что неплохо бы ещё поспать – чтобы с утра не клевать носом. Нильс уже готов был лечь в кровать, как заметил, что со стороны Блю Ривьеры на территорию влетел одинокий всадник на запылённом коне. Он проскакал через парк, остановился перед входом в больницу и вошёл внутрь.

Нильс знал этого человека. Это был метен Шуштер, который часто уезжал в Викторин по своим очень важным делам. И его Нильс боялся до дрожи. И теперь он сидел на кровати и думал: «Что ему понадобилось здесь ночью?».

А в это время Шуштер ворвался в холл корпуса. И резко остановился перед двумя охранниками.

– А где остальные? – спросил он. – Кто патрулирует парк?

– Жуль и Георги, – ответил лениво один из охранников. – Во внешнем круге Пит, Взбышек и Дон.

– Почему я их не видел? – вспылил метен Шуштер.

– Главное, что они вас увидели и узнали, метен! – усмехнулся второй охранник.

Охрана метена Шуштера не любила, хотя и вынуждена была ему подчиняться. Но при любом удобном случае демонстрировала этому неприятному человеку, что о нём думает. Покачав головой, метен Шуштер двинулся к лестнице, но остановился и всё-таки дошёл до кабинета начальника охраны.

Стучаться пришлось долго, прежде чем изнутри что-то загрохотало, и дверь открылась. На пороге появился массивный человек, в котором любой житель Викторина за версту бы опознал «толстяка». Правда, это был весьма необычный «толстяк» – ведь по своему интеллекту он в банде уступал разве что метену Пугнусу. А потому и был поставлен начальником охраны в Блю Ривьере. Отослан, так сказать, с глаз долой…

– Люсьен… Ты до утра подождать не мог? – мрачно спросил он, растирая ладонями заспанное лицо.

– Если бы мог, не стал бы тебя будить, Самуил! – ответил метен Шуштер. – У нас две выписки.

– Пацан и девчонка? – хмуро спросил начальник охраны. – Что, сорвался придурок Страус?

– Там история интереснее, Самуил. По пути расскажу… – Шуштер двинулся к лестнице, а начальник охраны бухал следом за ним своими слоновьими ножищами.

Чтобы закончить рассказ о происходящем в Викторине, им пришлось остановиться на лестнице. Тишину больницы нарушал только их громкий шёпот и мерное дыхание пациентов. Ну и, конечно, тихое рычание метена Пиколло, который сидел в кабинете и пытался обуздать охватившую его страсть, так и не нашедшую выхода…

Нильс сидел на кровати и смотрел на ногу. Сначала от неё был виден только ботинок. Но потом нога опустилась ещё ниже, а потом ещё… Нога была стройная, красивая, хоть и в брюках, но явно женская. Вскоре за ногой появились бёдра, соблазнительно обтянутые тканью, а затем тёмная рубашка и жилетка. В любое другое время Нильс бы подумал, что ему, наконец, повезло – и Небеса спустили ему девушку. Но с учётом того, что он успел увидеть, в это немного не верилось…

Точнее, нет. Девушка-то была, но явно не для него. Красавица… Но, на вкус Нильса, уже немного старуха – лет двадцать, не меньше…

У неё были русые волосы, толстая тугая коса и приятное лицо. Оказавшись на уровне замка, она достала нож, просунула его между створками и сняла крючок. Окно раскрылось, и спустившаяся с крыши незнакомка тихо спрыгнула на кафельный пол. Она встретилась взглядом с испуганным мальчиком и на пару секунд застыла. А потом поднесла палец к губам, показывая, что надо молчать.

В соседней палате так же тихо открылось окно, и черноволосая девушка с очень вредным выражением лица ступила на кафель. Ей пришлось тяжелее, потому что сестра Нильса спала, и её ещё надо было тихо разбудить. И в то же время – легче, потому что Анна была более покладистой, в отличие от брата.

Лилия, а к дочери Страуса спускалась именно она, подошла к кровати и осторожно тронула тринадцатилетнюю девочку за плечо.

Анна немедленно открыла глаза и повернулась.

– Кто вы? – спросила она.

– Тише… Я друг, – тихо сказала Лилия. – Не стоит тревожить охрану.

– Вы от папы с мамой? – шёпотом обрадовалась Анна.

– Именно так! – серьёзно ответила Лилия и огляделась. – У тебя есть какие-то вещи, которые надо забрать?

– Нет…

– Тогда одевайся. Уйдём через окно, – шепнула Лилия. – Не бойся, я помогу!

В это же самое время, в соседней палате, брат Анны задавал совсем другие вопросы.

– Вы пришли меня убить? – серьёзно, но тихо спросил он у Пеллы.

Пелла на миг опешила и подумала, что расчёт на то, что дети больше доверяют женщинам, не оправдался. Если у тебя, такой милой и доброй, в лоб спрашивают про убийство, то это серьёзный повод задуматься. Как минимум, о принципах воспитания в Марчелике. Ну или в этой конкретной больнице…

– Вообще-то я пришла тебя отсюда вытащить! – шёпотом ответила она.

– А мою сестру? – настороженно спросил Нильс.

– А твою сестру вытащит моя подруга! – Пелла подошла к кровати и осторожно села на самый краешек.

– И вы не будете меня убивать? – уточнил Нильс.

– А почему я должна тебя убить? – спросила Пелла, всё ещё ничего не понимая.

– Я видел, как прискакал метен Шуштер. А потом появились вы! – Нильс сжался в комок, ожидая удара. – Убийцы ведь всегда приходят ночью…

– А ещё ночью приходят сны, грабители и похитители!.. – шёпотом объяснила Пелла. – Если бы тебя решили убить, то это сделали бы охранники, а не я. И не таким способом!

– Наверно, вы правы, – согласился Нильс. – И что теперь?

– Одевайся и уходим! – сказала Пелла.

– Как?! – парень указал на дверь. – Там ведь охрана, мешо!

– А как я пришла? – Пелла указала на окно, где всё ещё болталась толстая верёвка. – Вот как пришла, так и уйдём.

– Но…

– Нильс, давай не будем терять время! – сдвинула брови Пелла. – Просто оденься, а я покажу, как сбежать.

– Хорошо… Но вы знайте, если не получится побег, метен Шуштер убьёт мою сестру. Он так и сказал!.. – предупредил подросток.

– Я оторву твоему метену Шуштеру яйца и заставлю съесть… – нахмурившись, пообещала Пелла.

– Ты? – удивился Нильс, который был выше ночной гостьи.

– Если не получится у меня, то это сделает мой друг, который выше меня на фут точно, а в плечах не пролезет в это окно, – не стала скрывать Пелла свои криминальные связи.

– А, ну тогда ладно! – успокоился Нильс и на цыпочках кинулся одеваться.

А Пелла сморщилась оттого, что по её росту оттоптался даже подросток. Но сразу же настороженно замерла, услышав тяжёлые шаги в коридоре…

– Открывай! – раздалось за дверью.

– Да, шеф! – прозвучал ответ, и заскрипел деревянный стул.

– Нильс, в кровать! – приказала Пелла, кидаясь к окну и осторожно его прикрывая, а потом шустро забиваясь в щель между шкафом и стеной. Вот тут-то её рост и комплекция как раз оказались к месту…

Нильс не стал спорить и быстро лёг в кровать. Он не успел надеть штаны и всё ещё был в больничной пижаме. Зазвенел замок, распахнулась дверь, и в комнату вошли четыре мужчины. Двое охранников встали у выхода из комнаты. К кровати подошли только метен Шуштер и бывший «толстяк». Нильс замер с закрытыми глазами, едва дыша и стараясь не моргать.

– Эй, пацан, просыпайся! – буркнул Шуштер.

Нильс постарался сделать так, чтобы его пробуждение выглядело натурально. Самуил в это время потянулся к револьверу, но метен Шуштер его остановил и произнёс:

– Пришло время, Нильс! Не хочешь помолиться перед смертью? Ты вроде был набожным мальчиком…

– Не надо, метен Шуштер! – только и успел произнести Нильс, как щёлкнули откуда-то из-за шкафа взводимые курки.

– Метены, вы так прекрасно стоите! Не двигайтесь, будьте добры! – с милой улыбкой попросила Пелла, выскальзывая из щели. – Нильс, вставай и быстро за мной!

– Ну нет, мешо! – усмехнулся Шуштер. – Думаю, всё пойдёт не по вашему плану!

Он рванул к кровати, и в этот момент что-то тёмное мелькнуло за окном… А затем беспардонно ввалилось в комнату вместе с рамой и брызгами стекла.

– Ну почему всё идёт вкривь и вкось?! – спросило что-то тёмное, перехватывая метена Шуштера.

– Дан, оторви этому козлу, которого держишь, яйца! Пожалуйста! Я мальчику обещала! – попросила Пелла, не опуская револьверы. – Толстый, а ты даже не шевелись!..

– Как скажете, мешо! – не стал спорить начальник охраны и поднял руки, а следом его жест повторили и другие охранники.

Снизу донеслись встревоженные крики. Это охрана на первом этаже услышала звон разбитого окна.

– У нас нет времени! – буркнул Дан.

– А у нас его и не было! – ответила Пелла. – Этот хотел убить Нильса!

– Убить? – Дан посмотрел на бьющегося в захвате Шуштера. – Тогда я ему потом яйца оторву. После того как он мне ответит на пару вопросов…

– Не-э-эт! – метен Шуштер задёргался.

– Да помолчи ты! – произнёс Дан, прикладывая ему ребром ладони по затылку, отчего у метена Шуштера подогнулись колени, и он оказался на кафельном полу.

После чего касадор взвалил его тело на плечо и спросил у охранников:

– Где ключи?

– У меня, метен! – с готовностью откликнулся один из них. А затем медленно опустил руку, поднял жилетку и показал связку.

– Спасибо! – Дан сдёрнул ключи, заодно отрывая и плохо пришитую петлю, на которой они держались. – Стойте, метены, и не шевелитесь!

Надо сказать, что планы пошевелиться как раз возникли у Самуила, экс-«толстяка» и начальника охраны… Однако, посмотрев на дуло «немезиды», он решил, что иногда планы надо корректировать. Поэтому никто так и не шевельнулся, когда Пелла и Нильс выскользнули в коридор, а следом вышел Дан, закрыв за собой дверь. И только когда ключ повернулся в замочной скважине, один из охранников кинулся к окну, где ещё болталась верёвка.

Он схватился за неё и даже успел подтянуться, но тут на крыше сверкнул нож – и охранник с истерическим криком устремился к земле.

– Идиот!.. – прокомментировал всё это Самуил. После чего подошёл к кровати и улёгся на неё.

– Вы что, будете спать, шеф? – удивился его подчинённый, который как раз влепился плечом в дверь.

– А что такого? – удивился Самуил. – Сейчас ночь, а приличные христиане ночью спят!

Он и в самом деле был очень умным «толстяком». Поэтому и был назначен сюда начальником охраны. Метен Пугнус не терпел конкурентов. Самуил первым во всей больнице понял, что сопротивление бесполезно. А потому лёг на кровать, надвинул на глаза аккуратную шляпу с небольшими полями и мерно задышал, не обращая внимания на попытки охранника выбить дверь. Он понимал, что даже если эти попытки увенчаются успехом, его подчинённый сегодня умрёт.

Но он, Самуил, будет жить. И даже, возможно, останется начальником охраны…

Нильс выскочил за своими спасителями на лестницу. И, как назло, прямо перед носом у бегущей снизу охраны. Пелла и Дан (всё ещё с метеном Шуштером на плече) толкнули Нильса наверх, в сторону крыши. А сами открыли огонь из револьверов, заставив охрану спрятаться на втором этаже. Лекарня «Целебные воды» просыпалась!.. Снизу неслись встревоженные крики пациентов, а на крыше страшно застрекотал пулемёт, расстреливая бегущих от соседнего корпуса охранников.

Пожалуй, единственным, кому ночной штурм пошёл на пользу, был метен Пиколло. Потому что в тот момент, когда зазвучали первые выстрелы, ему стало так страшно, что всё нерастраченное возбуждение как рукой сняло. А, казалось бы, навеки потерянная мешо Фрэнсис влетела в его кабинет с округлившимися от страха глазами.

И врачу, может, и хотелось сказать басовитым голосом: «Не бойся, милая мешо! Я спасу тебя!»… А потом достать револьвер и выскочить в коридор… Однако не было у метена Пиколло ни револьвера, ни решимости на такой поступок, ни даже басовитого голоса. У него был кошелёк, но в данном конкретном случае он был совершенно бесполезен.

– План «Б»! – закричал на крыше Иоганн, доставая из сумки динамитные шашки. – Все к пожарной лестнице!

Пожарная лестница была хорошей и удобной. Она шла по стене здания, обращённой к берегу озера. Но, к сожалению, обрывалась где-то между первым и вторым этажом. И всё равно это было лучше, чем прорываться через парк со стрельбой.

Хлопнула дверь на крышу, и оттуда выскочили Нильс, Пелла и Дан с метеном Шуштером на плече. Старган тут же закрыл дверь на ключ и выбросил связку подальше. В этот момент как раз догорел фитиль динамита, упавшего с крыши ко входу в корпус. А затем грохнул взрыв, и деревянная крыша над крыльцом с грохотом обвалилась, заблокировав двери.

– Нильс! – Анна, чьё похищение прошло строго по плану, кинулась к брату.

– Хето, мешо! Всё потом! – прокричал пробегавший мимо Иоганн.

Мигель оторвался от пулемёта и вслед за Иоганном бросился к пожарной лестнице. В это же время, последние выжившие охранники выскочили из-за укрытий в парке и кинулись в обход корпуса, собираясь перехватить беглецов. Но не успели… Сквозь ворота во внешней ограде клиники ворвался табун воллов и, проломив кусты лабиринта, рванул в том же направлении, заставляя людей с криками разбегаться в стороны.

Самые храбрые охранники пару раз выстрелили в сторону единственной наездницы в этом табуне, но черноволосая девушка пригнулась к самой спине скакуна и не получила ни царапины. Воллы послушно остановились под пожарной лестницей, а сверху на них посыпались дерзкие налётчики.

Когда охрана лекарни всё-таки добралась до пожарной лестницы, налётчики уже мчались с другой стороны корпуса в сторону выезда с территории. А когда охрана снова вернулась к парку, над больницей разливалась необычайная для этого времени ночи тишина. Молчали птицы и насекомые, молчали, затаившись в палатах, пациенты больницы. Говорят, в кабинете метена Пиколло творилось что-то непотребное, но Бог им судья – этим молодым…

В дне пути от города Викторин, Марчелика, 20 апреля 1937 года М.Х

Газета была свежая и пахла типографской краской. Главный разворот украшал огромный заголовок:

СКАНДАЛ! Власти Блю Ривьеры не могут объяснить ночное нападение на «Целебные воды»

Впрочем, содержание новости тоже было скандальным… Какая-то банда напала на лекарню, устроила стрельбу и перебила целую толпу охранников. Но писавший статью журналист закономерно задавался вопросом: что делало столько охранников в обычной лекарне? И, главное, откуда взялся на крыше пулемёт?

Питер отложил газету и оглядел двух собратьев по несчастью. Бартоломео Фукс и Александр Дюран потягивали горлодёр и напряжённо думали. Сам Питер думать даже не пытался: опыта не хватало. Но, как бы то ни было, надо было вытаскивать своих ребят из проклятого Викторина…

– Питер! Питер! – окликнул его Джон, быстро приближаясь к месту совещания.

– Что случилось, дружище? – спросил Питер.

– Ты не поверишь, кто тут к лагерю подъехал! – сообщил Джон. – Честное слово!..

– Давай, брат, побыстрее новости доноси! – попросил Бартоломео. – И так голова не соображает… Даже вон горлодёр не помог.

– Кто там, Джон? – спросил Питер у друга, который никакого внимания на главу другого номада не обратил.

– Это Дан! Дан Старган! С ним несколько его ребят, три девушки, какой-то городской хлыщ и двое подростков! – Джон отобрал у главы номада флягу и сделал глоток. – Дан хотел с тобой поговорить!..

– Откажи! – покачав седой головой, посоветовал Александр. – Я слышал про Старгана. Он отморозок, каких свет не видывал…

– Поверь, я знаю, – улыбнулся Питер. – Но тут такое дело… Наш номад носит название Гонсальве, а не Беккер, именно благодаря Дану!

– А! Так ты его знаешь? – удивился Бартоломео.

– Конечно! Уважаемый человек! – серьёзно ответил Питер. – Хоть и конченый отморозок, да… Но, право слово, метены! Дан – это тот человек, который нам сейчас очень нужен! Джон, тащи его сюда!..

– Один момент! – Джон вернул полупустую флягу и со всех ног кинулся к выходу из лагеря.

Долго ждать не пришлось. Очень скоро из-за фургонов показался Джон в сопровождении высоченного молодого касадора. Дан Старган пожал руку Питеру Гонсальве и вежливо кивнул двум другим главам номадов.

– Дан! Как же я рад тебя видеть! – сообщил Питер Гонсальве.

– Обычно мне так говорят, когда от меня что-то нужно! – мрачно заметил Дан. – А сегодня что-то было нужно мне…

– Мне действительно кое-что от тебя нужно, – признался Питер. – Познакомься. Бартоломео Фукс, глава номада Спаркс, и Александр Дюран, глава номада Дюран!

– Рад знакомству, метены, – Дан чуть приподнял двумя пальцами шляпу.

– Взаимно! – кивнул Бартоломео.

– Не могу так сказать, – отозвался Александр, вызвав удивлённые взгляды коллег. А вот Дан совсем не удивился и просто пожал плечами. – Метен Старган, мне о вас приходилось слышать… И, надо сказать, весьма противоречивые истории!..

– Не слушайте истории, метен Дюран! – посоветовал Старган. – Если у кого-то есть ко мне вопросы, то вот он я, перед вами. Спрашивайте!

– Достойно! – согласился Александр. – Но… Не вы ли совсем недавно переманили половину бойцов самфуна Педемонте?

– Я никого не переманивал, – покачал головой Дан. – Я строго соблюдаю наши законы и традиции, метены! И те, кто тоже их соблюдает, перешли ко мне.

– Видимо, вы хотите сказать, что Педемонте их нарушили! – догадался Бартоломео.

– Я ничего такого не говорил, – пожав плечами, отозвался Дан.

Впрочем, всем было понятно, что если и не говорил, то подразумевал.

– Вы работает на Кастиелло де Романо? – уточнил Александр.

– Я сотрудничаю с ними. И помогаю им решить проблему с нападениями хаблов! – не стал скрывать Дан.

– А разве там нет касадоров, которые могут с этим помочь? – удивился Питер.

– Касадоров там, что грязи вокруг, – не согласился Дан. – Только занимаются они черти чем. И это вместо того, чтобы хаблов останавливать. К тому же, во всех тех номадах были агенты «Диахорисмоса».

Александр и Бартоломео поморщились, а Питер сокрушённо покачал головой.

– Впрочем, в Педемонте их теперь нет, – кивнул Дан.

– Смею заверить, у нас их тут тоже нет! – сказал Бартоломео.

– Да, мы втроём лично повесили последнего! – поспешно подтвердил Александр, вспомнив, что, по слухам, Дан люто ненавидит дельтианцев. – За то, что сдал наших ребят дельтианцам Викторина.

– И это, кстати, та проблема, из-за которой я рад тебя видеть! – вступил Питер, выделив личное обращение и подведя разговор к делу. – Нам бы пригодилась твоя помощь!

– А мне бы, откровенно говоря, пригодилась ваша! – не стал скрывать Дан. – А что у вас произошло?

– Понимаете ли, метен Старган… – заговорил первым Александр, который успел немного проникнуться симпатией к молодому касадору. – Дня три назад наши молодые парни отправились покутить в городе… В центр не ходили, особо не буянили: просто отдыхали в нескольких салунах на окраине. И тут заявилась полития, и всех их замели!

– Да! – поддержал его Бартоломео. – Тринадцать человек у меня, восемь у Александра. И десять у Питера. Я пытался выяснить, куда их отправили… Оказалось, всех держат в офисе политии!

– Мы хотели внести залог… Но, честно говоря, сами еле ушли! – кивнул Александр.

– Им выдвинули обвинения? – уточнил Дан.

– В том-то и дело, что нет! – стукнув по столу кулаком, ответил Питер. – Обозвали бродягами, отобрали оружие и посадили в каталажку! А нам сказали, что если снова заявимся… Но это же наши родственники! Чьи-то дети, братья, мужья…

– В Викторине завелось какое-то управление по борьбе с организованной преступностью! – пожаловался Бартоломео. – И объявило всех касадоров преступниками и бродягами. Мол, мы вредим какой-то там Южной Конфедерации!

– По правде сказать, у меня тоже есть дело в Викторине… – признался Дан. – Я обещал освободить детей одного человека. Их держали в заложниках в Блю Ривьере. И я освободил детей, но их родители теперь в тюрьме. За измену, как я понял. И речь, не поверите, о той же Южной Конфедерации!

– И что вы хотели от нас? – уточнил Александр.

– Не так уж много! – признался Дан. – У меня есть специи, есть патроны… Но со мной только небольшой отряд! И нам просто не хватит сил взять штурмом город. Мне бы ещё людей… Готов оплатить участие!

– Взять штурмом город… – завороженно повторил за ним эхом Бартоломео.

– Штурмом… Город… – растёкся в улыбке Александр.

– Людей… – кивнул Питер.

Глава 18

Стоянка номадов Спаркс, Дюран и Гонсальве, в дне пути от города Викторин, Марчелика, 20 апреля 1937 года М.Х

Главы номадов переглянулись. Это был, пожалуй, единственный вариант, который они ещё не рассматривали. Да что там – он даже в голову не мог им прийти!..

Но раньше… Раньше касадоры иногда брали штурмом города, если надо было выручить своих. Конечно, разрушать при этом поселение вовсе не обязательно, ведь все касадоры рано или поздно возвращаются в города – либо как жители, либо на кладбище.

– Но… Но как вы себе это представляете? – удивился Александр, пригладив седую бородку. – Я слышал, там создают армию…

– А! Новобранцы, которые не знают, с какой стороны хвататься на ружьё! – отмахнулся Дан. – Я сталкивался с солдатами СоЗаМаО – это пока не армия, а просто мусор… Строй держать не умеют, вооружение – слёзы, а выучки нет. Думаю, что и у Южной Конфедерации дела не лучше. К тому же… Когда я тут был перед отъездом в Блю Ривьеру, никакой армии ещё не было!..

– В самом деле, говорить об этом стали совсем недавно… – пробормотал Бартоломео.

– Постойте-постойте! – Питер схватил газету и уставился на заголовок на развороте. – Метен Старган, а вы случаем не в лекарне освобождали заложников?

Дан чуть вытянул шею, чтобы прочитать заголовок, и кивнул.

– Да, это мы. Жаль, пулемёт забрать не удалось! – скромно признался он.

– Впечатляет! – кивнул Александр, тоже пробежав глазами заметку. – Но как вы собираетесь штурмовать Викторин? Там немало политеев, плюс рив и жендармы, а ещё какая-то серьёзная банда… Толстые… Или как-то так их называют!

– Да вот ещё, бандитов бояться! – буркнул Питер, который в присутствии Старгана наконец-то воспрял духом.

– Ты тут просто не был! – возразил Бартоломео. – Банда серьёзная!

– Не беспокойтесь о банде! – снова подал голос Дан. – «Толстякам» сейчас не до того. Они власть делят… Я пытался взять в плен Пугнуса, но эта туша оказалась слишком сильной. Пришлось пристрелить… По частям: руку там, ногу…

Главы номадов замолчали и с подозрением уставились на Дана.

– Кажется, я начинаю понимать и тех, кто называет вас отморозком, и тех, кто перебежал к вам из Педемонте… – наконец, проговорил Александр. – С вами я будто в детство вернулся, когда касадоры были единственной силой на просторах Марчелики, с которой стоило считаться… А мне уже восемьдесят, метены… Так что я знаю, о чём говорю.

– И с ривом неловко получилось! – добавил Дан, скромно проигнорировав и удивлённые взгляды, и слова Александра. – Дело в том, что рив города и есть отец детишек, которых я освобождал…

– А! Так мы на стороне закона! – обрадовался Бартоломео.

– Это меняет дело! Отлично, метен Старган! – просиял Александр.

– Эти подонки упрятали в тюрьму рива?! Тогда да, вопрос решённый! – согласился Питер.

– И в самом деле! Чего мы ждём? – воскликнул Бартоломео. – Питер, Александр! Сколько у вас бойцов? У меня в номаде человек пятьдесят встанут в строй.

– Моих будет поменьше: тридцать восемь… – огорчённо признался Александр.

– Ну и моих тридцать одного посчитайте! – гордо кивнул Питер.

– У меня с собой одиннадцать человек. А, кроме того, один сыщик, который неплохо стреляет. И ещё три дамы, но весьма боевые! Поэтому их мы засунем в задние ряды… – признался Дан и виновато развёл руками. – Привёл бы весь вадсомад, если бы знал, что дело так повернётся…

– В общем, больше ста тридцати бойцов! – быстро посчитав в уме, Александр посмотрел на Бартоломео и Питера. – Метены! Как старший из вас всех, хочу сказать… И вы все должны донести это до своих людей! Мы не просто нападаем на город! Мы освобождаем из тюрьмы наших родичей и законного рива города! Мы – возмездие, что пришло сюда, чтобы вернуть справедливость и мирную жизнь!..

– И? – не выдержал паузы Бартоломео.

– И не надо никого жалеть! – вспомнив, что хотел сказать, отрезал Александр. – Они себя не жалели, когда связались с нами! И мы их не будем! Есть у кого-нибудь план города?

– Э-э-э… – Питер растерянно посмотрел на Дана и Бартоломео.

– Метены! – возмутился Александр. – Так дела не делаются!..

– Есть. Вот он! – Дан показал неоднократно смятый и даже как будто пожёванный туристический проспект, внутри которого была напечатана карта. – Мы не заблудимся… И тут обозначены маршруты омнибуса!

– Главное, чтобы было обозначено, где офис политии и администрация… И где там сидит ваш рив, метен Старган? – уточнил Александр, пододвигая к себе ящик, на котором разложили туристический проспект.

– А вот тут, форт! Старый морской… Вот администрация… Вот полития… Всё есть, метены! – обрадовался Дан.

– Прекрасно! Вот тут, с запада, вдоль побережья проходит тракт! Там нет укреплений, и куча салунов… Значит, туда нам нельзя: до центра не дойдём! – показал Александр. – С востока тоже бордели и салуны! Эти черти знают толк в обороне! Дьявол!..

– Зато с севера только картинная галерея и собор! – заметил Питер. – Пройдём без потерь!

– Ну, не совсем… Пара моих дам могут быть потеряны, но это как раз неплохо! – сказал Дан. – Незачем им лезть под пули!

– Метен Старган, а нет ли у вас какого-нибудь тяжёлого вооружения? – уточнил Питер. – Мне кажется, при штурме политии и форта оно может пригодиться…

– Увы! Всё осталось под Кастиелло де Романо… – признался Дан. – Но если с наскока пройдём по проспекту до площади… Той самой, которая перед офисом политии и администрации, то они даже опомниться не успеют! Политеи же будут на своих постах. И защитников будет мало.

– В любом случае, в долгом штурме нет смысла, – заметил Александр. – Специи не действуют вечно, метены! У нас будет полчаса-час, не больше.

– Взять город за час? – с сомнением проговорил Бартоломео. – Нет, проскакать-то его насквозь мы сможем и за полчаса. Но взять штурмом!..

– Не забывай, мой друг, наше дело маленькое! Нам надо только сместить администрацию и сокрушить главные очаги сопротивления! – напомнил Александр. – Мы не собираемся воевать с населением. Люди на набережной вообще не должны знать, что в городе меняется власть! Они должны гулять, отдыхать и купаться.

– Тогда нет смысла заходить всем через одну улицу! – заметил Питер, разглядывая карту. – Вот три основных магистрали, идущих с севера… Они сходятся на площади, где есть администрация и офис политии. Если уж устраивать набег, то так, чтобы мы не мешались друг другу, метены!

– Отлично… Думаю, это отличный план! – Александр ткнул пальцем в план города. И чуть было не проделал дырку в потрёпанной бумаге. – Я, конечно, ещё не слышал историй, чтобы кучка касадоров брала город с населением в полсотни тысяч человек, но всё бывает впервые! И не забывайте: мы на стороне законности и справедливости! А они – какие-то мерзкие узурпаторы! Покажем им!..

Город Викторин, нигде конкретно и в любой точке города, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

Это было обычное утро в Викторине – если, конечно, можно считать последний месяц обычным. По меркам Марчелики, город считался крупным. Поэтому расслоение общества здесь было столь велико, что Викторин напоминал реторту с каким-то химическим реагентом, успевшим расслоиться на составляющие.

Рабочий люд, который гулял по роскошной набережной не чаще раза в месяц, жил самой обычной жизнью. Лори Баунс, водитель омнибуса, вышел из дома и отправился на работу – в депо, которое находилось всего в паре кварталов. Ричард Ричард, который, несмотря на громкое совпадение имени и фамилии, был владельцем одного-единственного купального фургона, готовился к новому рабочему дню на набережной. Уинни Роуз, девушка-клерк из службы земельного кадастра города, шла к остановке омнибуса, чтобы доехать до офиса.

Все эти люди – лишь капли в огромном океане жителей Викторина, которые в этот день просто занимались своими делами. Где-то уличные банды делили между собой районы. Где-то полития и новый отдел по борьбе с преступностью выбивались из сил, чтобы прекратить криминальную войну, а заодно замести предателей в форт-тюрьму на побережье. Однако всё это не касалось ни Лори, ни Ричарда, ни Уинни…

Были в городе и другие люди. Те, кто узнавал новости не только из полос газет, но и принимал во всём происходящем непосредственное участие. Люк Бланшет, обычный рекрут городского ополчения, всего четыре дня назад получивший форму и винтовку, шёл из казармы на построение вместе со своим десятком… Мишель Вентоза, ставший в результате своего доноса ривом города и самым ненавистным человеком для всех жендармов, ехал на лошади в офис. Они-то, конечно, изменения ощутили…

А была ещё пена, что когда-то всплыла наверх из этого бурлящего котла с разномастным населением. Крупные чиновники, адвокаты и судьи, владельцы больших предприятий и капиталов, члены городского совета – и тот же мэр, давно уже ставший среди них своим. Все они принимали непосредственное участие в изменениях в Викторине. А потому ощущали всё гораздо острее. И для них, само собой, это утро обычным не было.

Все они торжественно собрались на площади перед администрацией. Чтобы принять героический парад первой сотни из новой армии Южной Конфедерации. Они уже ощущали себя правящей верхушкой целого объединения провинций, уважаемыми жителями будущей столицы – и вообще элитой новой государства. Впрочем, у этих людей за прошлый месяц не было ни одного обычного утра. Однако при этом в их жизни было гораздо меньше неожиданностей, чем в жизни…

…К примеру, в жизни Лори Баунса, который привычно вошёл на территорию депо, поприветствовал охранника и пару коллег, заглянул в офис, угостился чаем и отметился о прибытии. Его омнибус ходил по маршруту пятнадцать, который возил людей с севера на юг, до самой набережной.

Когда он добрался до транспорта, механик уже давно разогрел котёл, а кондуктор забрался в своё кресло. Все три работника омнибуса пожелали друг другу доброго утра. Лори сел в водительское сиденье, отвернул стояночный тормоз, поддал пару – и дважды дал гудок, предупреждая о том, что собирается покинуть депо.

Регулировщик выкинул зелёный кружок, разрешая движение, и омнибус плавно покатился по рельсам, постепенно набирая скорость. Яркие лучи марчельского солнышка ослепили Лори всего на миг, но даже тут ответственный водитель сбросил скорость с десяти до трёх миль в час. И снова дал два предупреждающих гудка. Выехав на улицу, омнибус покатился к первой остановке на маршруте.

Остановка была почти рядом с домом Лори. И всегда это была самая долгая загрузка омнибуса. Здесь всегда заходило много работяг, ехавших трудиться на благо общества, и каждый считал своим долгом поприветствовать своего знакомого. Но разве же это плохо? В то утро на остановке находилось даже больше народу, чем обычно…

– Лори! Друг!

– Приветствую, метен Баунс!

– Моё почтение!

– Лори, что-то у вас дыра в расписании!

Судя по всему, предыдущий омнибус пришёл слишком рано, и многие опоздали на прошлый рейс. Впрочем, лишь двое пассажиров выглядели нервными – и то, скорее всего, не по этой причине. Сидячих мест на всех не хватило, и многие остались стоять, держась за поручни. Мужчины вежливо уступали места молодым мешо, очаровательным мешо в возрасте – и даже вредным ворчливым эрбе.

Дав гудок к отправлению, Лори пустил омнибус вперёд, к следующей точке маршруте. Так происходило день за днём, и ничего необычного или неожиданного в этом не было. Но где-то на полпути идущие по тротуарам пешеходы стали странно себя вести. Они оборачивались, указывали куда-то в сторону окраин – и тут же кидались врассыпную. Лори даже пришлось сбросить скорость, когда девушка с корзиной цветов промчалась прямо перед омнибусом…

– Смотри, куда прёшь! – совершенно невежливо крикнул он в открытое окно.

– Лори! Гони! Брат! Сзади! – крики заполнили салон, где сидели пассажиры, и Лори это не понравилось.

Водитель высунул голову в боковое окно, обернулся… И на секунду застыл, открыв рот от удивления. По широкой улице, идущей с севера, на город катилась волна всадников на воллах. Некоторые из них весело гикали и постреливали в воздух, но ни в кого не целились. И только политею, который вышел из переулка, не повезло поймать несколько пуль.

– Поднажми! Поднажми! Поднажми! – скандировали испуганные пассажиры, и Лори поднажал.

Он выжал из проклятого омнибуса всё, на что тот был способен! Все тринадцать миль в час!.. Однако всадники на воллах продолжали их догонять. Лори высовывался в окно, оглядывался – и никак не мог поверить в то, что видит. Впервые за двадцать три года касадоры атаковали крупный населённый пункт! И они догоняли!..

– Господи Иисусе, помилуй нас! – воскликнула пожилая эрбе, с ужасом глядя в окно.

И волна всадников захлестнула омнибус…

Воллы, тяжело дыша и весело вскидывая толстые задницы, неслись мимо. Они поднимали клубы пыли и грохотали своими копытами, как сто омнибусов. Мелькали загорелые суровые лица, багровые глаза, густые бороды и длинные волосы. Грозно ухали винтовки и револьверы.

Лори прикрыл глаза, ожидая неминуемой смерти, но она всё никак не наступала. Только в носу засвербело, и водитель чихнул, невольно уставившись вперёд. Туда, где в пыльной дымке исчезали последние толстые волловьи задницы…

Один из касадоров обернулся, отсалютовал винтовкой и громко крикнул: «За закон и справедливость!». Однако Лори не был уверен, что точно расслышал его слова. Трясущимися руками он закрутил клапан подачи пара и сбросил скорость. В салоне царила ошарашенная тишина, и только набожная эрбе громко возносила хвалу Господу за чудесное спасение. Омнибус всё замедлялся, замедлялся – и вскоре окончательно встал…

– Перерыв, метены, мешо и почтенные эрбе! – слабым голосом объявил Лори, вываливаясь из своего кресла на негнущихся ногах.

Его всё ещё трясло. Впервые обычное утро в славном городе Викторине стало для Лори настолько необычным…

…А вот для Мишеля Вентозы это утро было необычным практически сразу. Впрочем, как и все остальные дни, проведённые им в должности рива. Конечно, его не назначала на должность Ассамблея Колоний, как это обычно бывает с ривами. Но Мишель считал, что поймал свою удачу за хвост. И потому в первый день ехал в офис, сверкая, как начищенная золотая паннинга… Ну или надраенный до блеска жетон, который красовался на его куртке.

Когда он был мальчишкой, Мишель нередко представлял себя в роли рива… Как он едет по городу, а на груди блестит начищенный жетон, и все ему кланяются и здороваются. Но… Реальность оказалась скучна и неинтересна. Город Викторин давно перерос такую устаревшую форму власти, как рив.

Законность на его улицах уже давно поддерживала полития, а преступников судили городские законники. Однако рив пока ещё мог следить и за судьями, и за политией. А заодно и дёргать рычаг виселицы, когда кому-нибудь особенно не везло с приговором.

Поэтому Мишелю на улицах города никто не кланялся. Ни в первый, ни во второй день его службы, ни сейчас. На него вообще не обращали внимания. Зато стоило ему войти в офис, как на нём скрещивались двадцать пар ненавидящих глаз. И это было необычно, потому что раньше эти люди встречали его вполне приветливо…

Мишель даже начал задумываться, не пора ли ему сменить всех жендармов. Потому что эти его, кажется, попросту ненавидели…

И самое обидное: за что ненавидели-то? За то, что донёс на этого пьяницу, Эдди Страуса? Изменника и нарушителя закона? За то, что помог жендармам занять достойное положение в новой иерархии? Наверняка ему завидовали… Во всяком случае, так считал Мишель. Завидовали, что это он, а не они, получил значок рива и теперь руководит офисом. Но тогда им надо было быть порасторопнее!..

– Хватит на меня пялиться, метены! – устало попросил Мишель. – Вы что, увидели привидение?

– Уж лучше бы привидение!.. – негромко пробурчал один из жендармов.

Мишель расслышал эти слова и помрачнел. Многие жендармы прикрывали рот рукой, а другие просто хрюкали, сдерживая рвущийся наружу смех. И настроение у Мишеля окончательно испортилось.

– Кто это сказал, метены? – грозно спросил он. – Кто? Это? Сказал? Я вас спрашиваю!..

– Что сказал, метен Вентоза? – с лёгкой издёвкой в голосе на словах «метен» и «вентоза» уточнил ближайший жендарм.

– Про приведение! – брызгая слюной от переполнявших его чувств, рявкнул Мишель.

– Так вы про него и сказали, метен Вентоза! Мол, что мы пялимся…

– Нет! После этого! Кто-то сказал, что лучше бы привидение увидел! – взвился новый рив, потрясая рукой и дёргая ножкой так, что чуть ли не подпрыгивал.

На этот раз жендармы хохотали, не таясь. А Мишель стоял красный и злой, потому что понимал, что сейчас услышит…

– Метен Вентоза, у вас отличное чувство юмора!

– Вы каждое утро нам это доказываете!

– Но такого никто не говорил!

И вот что с ними делать? У Мишеля руки чесались схватить револьвер и пристрелить всех этих отвратительных людишек, обвинив их в нарушении закона и неуважении к риву… Но вот беда, в новой иерархии города он был лишён даже такой мизерной возможности. Во всяком случае, именно так ему сказали, назначая на должность рива…

– Видишь ли, Мишель! – объяснил ему тогда один из адвокатов суда, метен Пэрис. – У метена Страуса право судить было от Ассамблеи Колоний. Фактически, это право ему делегировали власти Старого Эдема. Но ведь мы с тобой прекрасно понимаем, что тебя власти Старого Эдема не назначали. Ты служишь властям Южной Конфедерации! А у нас для суда есть суд. Для задержания и охраны правопорядка – есть полития. А ты займёшься тем, что не требует отвлекать столь серьёзные ресурсы – драками, кражами и прочими мелкими злодеяниями. Будешь задерживать нарушителей и доставлять их в офис политии. А уже там оформлять их по документам, принятым политией!

И теперь ему оставалось лишь стоять, краснеть и скрипеть зубами… И глядеть в ухмыляющиеся рожи подчинённых, которые его люто ненавидели.

За спиной Мишеля, на улице, раздались испуганные крики. Он обернулся и оторопел, глядя, как разбегаются люди, уступая дорогу нескольким десяткам касадоров. А те, похоже, останавливали воллов прямо перед офисом рива. Его офисом, между прочим!.. Самый высокий из касадоров спрыгнул с огромного чёрного волла и взошёл по ступенькам офиса рива, распахнув дверь.

– Доброе утро, метены! Я вижу, ваши лица грустны и печальны! – низким суровым голосом заявил он именно так, как всегда мечтал заявить Мишель.

Из-за чего новому риву стало обидно, и он попытался грозно и басом ответить:

– Вы касадор, метен! А значит, преступник! Немедленно сдайте оружие!

Правда, получилось не грозно, а отчего-то смешно. А жендармы прыснули в кулаки, даже не попытавшись поддержать своего законного шефа.

– О! Что я вижу! Хето со значком рива! Ты заигрался, маленький? – усмехнулся касадор и сделал шаг вперёд.

В следующую секунду Мишель обнаружил себя на полу. Почему-то с заложенным носом и сильным головокружением.

– Метены! Как вы себя чувствуете, когда ваш законный начальник находится в тюрьме, арестованный какими-то самозванцами?! – вопрошал касадор, стоя над Мишелем.

Обиженный рив потянулся к кобуре, но обнаружил, что она теперь пуста.

– Не дери глотку, метен! – заметил один из жендармов. – Чего ты дальше-то разоряешься?

– После ареста вашего начальства разве не вы стали законом и порядком в этой дыре? – удивился огромный касадор, проигнорировав возражения из зала. – Мы собираемся сместить узурпаторов и освободить метена Страуса. Тем более, я ему кое-что должен вернуть… И я предлагаю вам присоединиться к нашему смелому налёту!

– И сколько вас таких умников? – вяло поинтересовался один из жендармов.

– Умников я вижу перед собой! – неожиданно зло и с толикой презрения сказал касадор. А затем глянул на Мишеля и врезал ему ногой в живот. – Сидят, итить их, в носу ковыряются, придурку подчиняются какому-то…

После чего присел на корточки и сдёрнул с нового рива жетон, с треском разрывая отглаженную ткань мундира.

– Это не твоё, хето! – сообщил он. – Я сделал вам предложение присоединиться, метены?.. Сделал! Вы можете сидеть и дальше ковыряться в носу. А можете пойти и освободить метена Страуса, а заодно вернуть себе город. Всё!

Касадор резко развернулся. Взметнулись полы куртки, из-под которых сверкнули рукояти огромных револьверов, и он решительно вышел на улицу. Ожидавшие его бойцы принялись забираться обратно в сёдла.

– К чёрту, метены!.. – поднялся один из жендармов-«старичков». – Он прав! Я не буду тут сидеть и смотреть, как какие-то придурки творят беспредел! В нашем городе!..

– А я слышал, что Пугнуса расстреляли из «немезид»! Видели его револьверы?

– Тогда чего сидим? По воллам!

И жендармы начали подниматься, хватая оружие со стоек.

– Стойте!.. Прекратите!.. – гнусаво закричал Мишель, пытаясь встать.

А проходившие мимо жендармы только смеялись, как будто не видели его. И пинали его, наступали ему на руки и на ноги – как бы случайно. По губе текло что-то солёное и густое. Мишель не сразу понял, что это кровь вперемешку с соплями.

Все его подчинённые прошли мимо. И почти все они постарались Мишелю насолить. А он барахтался, как жук, упавший на спину – и ничего не мог сделать…

Последний из жендармов всё-таки остановился рядом. Он присел и тихо сказал на ухо Мишелю:

– Прощай, крысёныш! Мы идём за метеном Страусом, а ты… А с тобой он, я уверен, ещё поговорит… У тебя будет красивый и интересный галстук, который сдавит тебе шею так, что ты не то что говорить – вздохнуть не сможешь! Удачи, предатель!..

И жендарм, выпрямившись, размахнулся ногой и врезал Мишелю по лицу. А тот, не ожидая удара, даже не прикрылся руками. Офис полностью опустел. Какое-то время тишину ещё прерывали крики уезжающих касадоров и жендармов. А потом наступила тишина.

Всхлипнув, Мишель сплюнул на пол обломок переднего зуба и попытался встать. Руки дрожали, воздуха не хватало – ему было очень плохо. Обведя офис мутным взглядом, новый рив, уже лишившийся жетона, нигде не обнаружил оружия. Даже его кабинет кто-то успел взломать и обнести…

Добравшись до сейфа, Мишель ввёл код и вытащил пачку денег. Это были невыданные оклады и премии за месяц. Премии он и так собирался оставить себе… А вот оклады ему ещё пригодятся!.. Не быть ему ривом… Это он уже успел понять. А в жендармы теперь возвращаться было страшно. Нужно было как можно скорее покинуть проклятое южное побережье. И исчезнуть, без следа растворившись на просторах Марчелики…

У дверей офиса побитый Мишель взобрался на лошадь и пустил её прочь, даже не оглянувшись. Дома он хотел забрать все свои накопления и бежать… Бежать! Бежать! Прочь от могилы мамы, бросив удобное и дорогое жильё в хорошем районе – бросив всё, что было привычно и знакомо… Зато сохранив самое дорогое. Жизнь.

И эта житейская мудрость, проснувшаяся в молодом предателе, оказалась весьма необычной. Причём не только для Мишеля, но, пожалуй, и для всего Викторина.

…Уинни вышла из омнибуса и двинулась к администрации. Она была рядовым клерком, на котором не лежит неподъёмная ответственность: ни за жизни других людей, ни за судьбу всего города. Ей было легко и просто жить в этом мире. Непыльная работа, вполне достойный оклад, и много потенциально богатых женихов вокруг – о чём ещё могла мечтать молодая девушка в её возрасте?

Некоторые, конечно, мечтали о привлекательности… Но Уинни к этим бедняжкам не относилась. Спасибо Господу, родителям и природе: с внешностью у неё всё было хорошо. Не то чтобы отлично – было ещё, о чём вздыхать перед зеркалом. Но всё-таки хорошо. И впереди всё было хорошо. Во всяком случае, должно было быть.

Для неё это было обычное утро. Разве что чуть более холодное, чем она привыкла – хотя солнце уже высоко поднялось над крышами домов. Видимо, свежий ветер принёс с моря прохладу и запах солёной воды. Одно только показалось ей странным: дорогу к администрации перегораживал шлагбаум, рядом с которым стояли несколько политеев.

– Мешо, прошу прощения! Проход закрыт! – один из них остановил Уинни.

– Но… Но я работаю в администрации! – возмутилась девушка.

– У вас есть пропуск? – вежливо поинтересовался политей.

– Только в само здание… – пролепетала девушка.

– Покажите его, мешо! – попросил блюститель закона, мило улыбнувшись.

Совсем ещё молодой… И довольно симпатичный. Его улыбка тут же успокоила Уинни. Открыв сумочку, она достала сложенный лист бумаги с гербом города.

– Прошу, метен! – девушка протянула политею документ.

Взяв бумагу, тот пробежался по ней глазами и вернул Уинни.

– Всё в порядке. Проходите! – политей махнул свои коллегам рукой в белой перчатке и посторонился, пропуская девушку.

– Спасибо, метен! – искренне поблагодарила его Уинни.

Она прошла коротким переулком на площадь Согласия и Порядка. И остановилась в изумлении… Вся площадь была заполнена людьми в рыжей солдатской форме. Уинни от удивления даже рот раскрыла, не веря своим глазам. И только тут она вспомнила, что слышала что-то про военный смотр, запланированный на днях…

Это и вправду была новая армия Южной Конфедерации, которую решили основать мэр города и Совет. Не то, чтобы идея пришлась людям по душе, но руководство Викторина прилагало все усилия, чтобы у неё хватало влиятельных сторонников. Заметив трибуну, на которой стояли уважаемые люди, Уинни окончательно успокоилась: отцы города всё держат в кулаке. И девушка двинулась к администрации в обход центра площади.

Ещё дважды её останавливали политеи. Она даже перестала убирать пропуск в сумочку – так и несла его в руке. И попутно разглядывала молодых солдат, которые ровными рядами стояли на площади. У всех была красивая форма и грозные винтовки. Не юноши, а загляденье!..

А рядом с трибуной стояли две новых пушки и несколько ящиков со снарядами. На взгляд Уинни, эта армия выглядела грозно. Всего сто двадцать человек, конечно… Однако девушка надеялась, что скоро защитников у Викторина будет много-много. И страшные солдаты Старого Эдема, о которых писали в газетах с запада, не будут грозить ни ей, ни её родным…

В первом ряду стоял смешной и симпатичный парень с рыжими вихрами. Уинни невольно загляделась на него. А тот заметил внимание красивой девушки, скосил взгляд – и быстро ей подмигнул. Уинни не выдержала и улыбнулась, послав ему воздушный поцелуй…

И тут её взгляд наткнулся на пыльное облако, приближавшееся к площади по одной из улиц.

Уинни как-то сразу стало не по себе… Вот летом, во время бурь – это одно дело! Но сейчас, в середине весны?! Облако выглядело странно. И очень необычно. В нём постоянно мелькали какие-то фигурки, а издалека неслись гулкие хлопки. Девушка увидела, как политеи начали вертеть головами, как стали серьёзными лица солдат, как тревожно зашумела трибуна с важными людьми…

– Нападение! Нападение! – крик разнёсся над площадью. И как будто сорвал с этого собрания тонкую вуаль благопристойности и размеренности.

Закричали люди на трибунах и на тротуарах. Зрители и гости кинулись кто куда, расталкивая друг друга локтями. Уинни случайно отшвырнули, и её отбросило к стене администрации. А девушка испуганно завизжала, всё ещё не понимая, что происходит.

– В линию! В линию! – надрывались командиры армии. – Перекрыть улицу! Живей!

Что-то громко затрещало, и этот треск заглушил и крики, и команды. А потом обрушилась трибуна с высокими гостями, не выдержав того, что десятки людей пытались одновременно её покинуть…

– Слева!.. Они слева!.. Справа!..

Уинни перестала визжать: всё равно никто не поможет. Взглянув на улицу, она с ужасом поняла, что замеченное ею облако – вовсе даже и не пыль, поднятая ветром. На площадь стремительно надвигалось стадо воллов…

Нет, конечно, на воллах сидели люди. Значит, это была конница! «Уинни, дурёха ты! Это же воллы, а не кони! – подумала девушка, и тут её пронзила страшная догадка, от которой внутри всё похолодело. – Это касадоры!».

Солдаты и политеи, мешая друг другу, пытались перекрыть три главных улицы северной части Викторина. А на площади воцарилась паника, которую только подогревали хаотичные выстрелы и падающие тела в форме.

А потом касадоры выплеснулись на площадь… Воллы ревели, как воллы, наклоняя головы, прикрытые костяной бронёй, к земле. Касадоры ревели, как воллы, стреляя на скаку. Солдаты политеи ревели, как воллы, глядя в глаза надвигающейся смерти. А ещё ревели раненые и покалеченные под рухнувшей трибуной – те, кто ещё мог реветь…

Уинни тоже ревела. В три ручья. Обычное утро, солнечное и свежее, превратилось для неё в оживший кошмар. Силы оставили девушку, и она сползла по стене, рыдая и ревя, как волл. И уже ни капли не стеснялась этого, потому что ей было до смерти страшно…

Всадники врубились в ряды солдат и политеев, а грохот выстрелов перекрыл даже крики. От первого удара мускулистых туш в воздух взлетели тела в мундирах. Одни падали и пытались ползти, другие изломанными мешками катились по земле, третьи бежали… Впрочем, бежали все, кто ещё мог! Бежали в панике политеи, бежали солдаты, бежали прохожие…

И только Уинни рыдала в голос, сидя на каменной мостовой. Сквозь потоки слёз она видела, как некоторые касадоры соскакивают с воллов у крыльца офиса политии. И зачем-то идут внутрь. Люди двигались быстро, очень быстро… Наверное, если бы они бежали на своих двоих, то успели бы на площадь даже быстрее воллов. Однако все эти странности мало волновали рыдающую Уинни…

Она видела, как падают на мостовую тела, пробитые пулями, как удирают со всех ног те, кто должен был защищать город. Как несколько касадоров заряжают захваченную армейскую пушку.

Уинни было страшно. Голова кружилась, а воздуха в груди не хватало. Посмотрев на вход в администрацию, она подумала, что можно спрятаться там. И даже нашла в себе силы чуть приподняться… Но в этот момент грохнула пушка, мир вздрогнул, и главный вход в администрацию вспух осколками камней, щепками дверей и брызгами окон…

Если бы Уинни рыдала хоть на десяток ярдов ближе ко входу, её обязательно накрыло бы обломками. А так… Девушка просто отметила этот, несомненно, важный факт в голове. И тут же потеряла сознание, не выдержав необычности этого утра. Ведь оно и в самом деле было очень странным!..

…И даже Люк Бланшет это оценил. Стоя на площади в первом ряду своего десятка, он наслаждался тем, кто он есть сейчас. Мальчишка из бедной семьи, нашедший в себе силы стать рекрутом новой армии, получивший винтовку и мундир… О чём ещё можно было мечтать? Да обо всём!..

Он на всю жизнь запомнил необычное ощущение, когда почувствовал её взгляд… Взгляд девушки его мечты. Невысокая, стройная, в красивом платье и жакете с рюшечками, с ямочками на щеках и накрашенными помадой губами. Она остановилась и любовалась им из-под полей изящной соломенной шляпки…

Чем это было необычно? Да тем, что ещё пять дней назад она прошла бы мимо, не заметив Люка! Сына рабочего-алкоголика и уборщицы-пьяницы. Как мог он привлечь одну из тех прекрасных фей, что работали в администрации? Мозолями на руках? Грязью под ногтями? Усталым взглядом или синяками на теле?

А в это утро она стояла на залитом светом тротуаре… И любовалась им, загадочно улыбаясь… И Люк не сдержался. В порыве какой-то залихватской наглости он ей подмигнул. И даже улыбнулся. А она, разрушая картину дерьмового мира в его рыжей голове, улыбнулась в ответ… И послала воздушный поцелуй изящной ручкой.

Его десятник, конечно, всё заметил. И исподтишка показал Люку кулак. Но его ничего уже не могло испугать, и никто не мог испортить ему настроение. Он вдруг увидел будущее! Будущее, где людей ценят по их заслугам, где красивые девушки влюбляются в героев, а не в кошельки!.. Где по небу скользят воздушные суда, а по ровным дорогам носятся самобеглые повозки!..

А потом в это будущее ворвались касадоры! Много касадоров. Много воллов. Много пуль.

А ещё крики, хаос, треск рухнувшей трибуны, попытки прицелиться. А затем пули, разрывающие тела товарищей. И страшный удар, подкинувший Люка на добрый ярд вверх – и отбросивший ещё на добрые два десятка ярдов… Спасительные два десятка ярдов! Потому что, прокатившись по мостовой и с удивлением осознав, что ничего не сломал и не вывихнул, Люк обнаружил себя рядом с трибуной!..

Там, среди обломков досок и жердей, обрывков флагов и баннеров, лежали тела раненых и погибших. За спиной Люка отряд касадоров азартно переламывал последние остатки сопротивления, штурмом брал офис политии, наводил пушку… А он, Люк, лежал среди крови и смерти. Зато живой и здоровый, а ещё готовый бежать и не готовый сражаться. Эту битву город Викторин проиграл вчистую…

Сбрасывая с себя оцепенение, Люк помотал головой. И случайно поймал взглядом знакомую шляпку, помаду и рыжеватые кудри. Девушка его мечты ревела у стены администрации, размазывая по лицу косметику и слёзы с соплями. Молодой человек даже подумал, что это должно бы выглядеть отвратительно… Но почему-то это было не так. Даже такая, ревущая, встрёпанная, грязная, она не вызывала у него отвращения – только нежность.

Грохнул выстрел, и бывшая армейская пушка плюнула снаряд в двери администрации. Взрывом по площади разметало камни, осколки стекла и щепки. Пробитые створки дверей сорвались с петель и с тяжёлым грохотом обрушились на мостовую… Люк видел, как девушка его мечты закатила глаза и сломанной куклой осела у стены.

Он бросился к ней! Сквозь дым, глотая пыль – по телам и обломкам. Добежал, склонился, проверил дыхание… Девушка была жива. Видимо, от страха бедняжка просто потеряла сознание. Впрочем, шансов выжить и не сойти с ума, по мнению Люка, у неё здесь не было. Он подхватил её на руки и бросился прочь, вливаясь в поток таких же бегущих солдат и политеев. А сзади, с криком и гиканьем, вбивая в спины врагов пулю за пулей, неслись касадоры на воллах, руша последнюю надежду на спасение – и себя, и прекрасной незнакомки…

Но Люк терпел и бежал. Руки ныли, ноги подкашивались, однако он почему-то не мог бросить спасённую девушку. И это было необычно… Ведь с ней, прекрасной феей из администрации, обычного бедного паренька ничего не связывало!.. Люк выбежал на залитую солнцем широкую набережную и затравленно посмотрел по сторонам. Касадоры были сзади, но не так уж и далеко. И теперь надо было понять, куда от них бежать? Люк бросился к морю!

…Это утро начиналось для Ричарда Ричарда так же обычно и безрадостно, как и десятки других до него. Когда он пару лет назад приобрёл купальный фургон на с трудом скопленные, заработанные и просто, если уж честно сказать, украденные деньги, его будущее казалось сказкой про бесконечную ренту. Только успевай латать, красить и впаривать услуги богатеньким туристам…

И целый год так оно всё и было. А потом наступили времена перемен. Туристов стало мало, и купальщиков тоже поубавилось. Чтобы к нему ходили, Ричарду пришлось снижать стоимость аренды. Денег хватало впритык, и с каждым месяцем он ужимался всё больше и больше.

Не хватало уже на краску и ремонт, приходилось и на них экономить. Фургон постепенно терял товарный вид, отчего стоимость аренды снижалась до опасно низких значений. Сделай ещё чуть дешевле – и владельцы других фургонов просто начнут его бить.

Если бы Ричард изучал экономику, то знал бы, что экономика просто вступила в полосу рецессии. И теперь надо затянуть пояса, взять себя в руки и ждать. Но Ричард родился на рабочей окраине города. Он писать-то еле-еле умел. А счёту учился на примере вото, которые приносила мать с работы – и которые надо было ещё как-то распределить: на нужды свои, матери, братьев и сестёр…

Ричард мечтал, что будет помогать им, а в результате сам еле сводил концы с концами. Бесполезно просидев полчаса рядом с фургоном, он попросил знакомого последить за его имуществом. И пошёл к набережной: очень хотелось проверить, не спешит ли толпа приезжих, желающих искупаться, как это было раньше. Но толпы не было… По полупустой набережной прогуливались редкие отдыхающие и работники местных заведений.

Даже городских богачей видно не было…

«Куда они все подевались?» – подумал Ричард.

Со стороны администрации раздались какие-то хлопки и крики.

«Смотр армии же! – вспомнил молодой человек. – Забыл, вот чёрт! Можно было сегодня и не выходить…».

Он представил, как на площади Согласия и Порядка красиво выстроились ряды солдат в рыжей форме. Как радостно кричат люди, пуская в воздух хлопушки… А может быть, это солдаты дают залп в воздух. Ричард грустно вздохнул: он бы сходил посмотреть. Если бы, конечно, не забыл. Но вместо этого пошёл работать. И никакой надежды на клиентов сегодня не было!..

Он уже хотел было спускаться назад, к фургону, как тональность криков резко изменилась. Над городом пронёсся какой-то странный скрип и треск. А в воплях на площади отчётливо послышались боль и страх. Ричард замер. Что-то странное происходило этим утром в городе…

А затем молодой человек услышал раскатистый грохот и увидел бегущих людей. Солдат и политеев. А за ними, по улице, ведущей в центр города, неслась волна касадоров на воллах. Впрочем, Ричард мог бы поклясться, что видел среди них парочку жендармов, которые вечно всюду ходили со старым ривом…

Приглядевшись, парень отчётливо понял: это не оздоровительный забег до морского побережья. Касадоры с жендармами гнали политеев и солдат – и стреляли в них. Вот прямо насмерть стреляли!.. И это было страшно. И даже ужасающе красиво – хотя сам Ричард никогда бы не признался в том, что ему так показалось…

Люди на набережной начали разбегаться в разные стороны. Те, кто не видел, что происходит, останавливались, беспокойно озираясь по сторонам. А Ричард, как завороженный, смотрел на солдата, бегущего впереди толпы огромными скачками. И несущего на руках бесчувственную девушку. Ричард застыл, не в силах оторвать взгляд от этого странного зрелища. Вот солдат выскочил на набережную, поглядел по сторонам и кинулся к морю…

«Глупо! – подумал Ричард. – Тут ему и скрыться-то негде… Да это же Люк! Чёрт меня побери!».

Солдатик был знаком Ричарду по детству. И по улице, на которой они вместе жили. Он запомнил Люка весёлым и добродушным парнем, хотя семейство у него было то ещё… Но этот парень всегда выбивался из общего ряда. И даже, гляди-ка, в солдаты как-то попал на свою беду. Небось, догонят его озверевшие касадоры и пристрелят. Вместе с девушкой…

И Ричарду стало жалко старого приятеля. Он оглянулся на море и обомлел – купальный фургон! Вот где можно укрыть Люка… Он кинулся наперерез беглецу, размахивая руками:

– Люк! Люк! Это я, Ричард!

Люк остановился. Он тяжело дышал и, похоже, слабо понимал, что происходит вокруг.

– Люк! Это Ричард! Помнишь меня? – владелец купального фургона подбежал к приятелю и бросил взгляд на несущуюся вперёд волну касадоров.

– Ри-ричард? – чуть отдышавшись, переспросил Люк.

– Да-да! Чёрт… – Ричард снова посмотрел на касадоров и понял, что времени не осталось. – Приятель, не время тут стоять! Давай за мной! Я спрячу вас в своём купальном фургоне! Скорей!..

– Купальный фургон…

– За мной, Люк! – и столько уверенности оказалось в его голосе, что приятель послушался и побежал за ним.

«Какое счастье, что сейчас такой высокий прилив! – подумал Ричард на бегу. – Всего два уступа не скрылись под водой!».

Беглецы промчались по лестнице вниз, к прибою. И наконец-то добрались до фургона Ричарда. Трясущимися руками он открыл дверь и затолкал Люка с девушкой внутрь. А сам сел на лесенку и сделал вид, что просто ждёт клиентов.

И – вот она цеховая солидарность! – все его знакомые тоже сделали вид, что ничего не произошло. Когда на краю набережной показались несколько всадников на воллах, их взглядам не за что было уцепиться. Они видели, что вроде кто-то из солдат метнулся вниз, но где его теперь искать? Десятки фургонов, стоящих у прибоя, времени обыскивать не было!

Половина касадоров, которые не участвовали во взятии администрации и политии, рвались дальше – к форту на побережье. И у них не было времени на поиски одного-единственного солдата. Тем более, часть политеев и солдат успела сбежать на запад, и за ними тоже никто не погнался. Так стоило ли оно того?

И касадоры устремились дальше – в сторону своей последней цели. А Ричард с облегчением вздохнул и благодарно посмотрел на других владельцев купальных фургонов. Оставалось как-то помочь Люку и девушке добраться до дома… Но это теперь казалось куда более лёгким делом – особенно, когда касадоры уже скрылись из виду.

– Рич! Что ты там видел? – спросил приятель, владевший соседним фургоном. – И что там с твоим солдатиком?

– Я, чтоб меня, такое видел, Морис!.. – ответил Ричард. – Я это ещё обязательно расскажу и не раз… Но сначала поможем этим двоим скрыться!

Глава 19

Город Викторин, старый форт на побережье, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

Метен Страус в последнее время много спал. То ли дело было в скудной еде, то ли в том, что в подвалах тюрьмы было, мягко говоря, прохладно. Впрочем, о причинах своего состояния бывший рив не особо задумывался. Час послушает щебетание жены в соседней камере – и сразу спать. Никак он не мог заразиться оптимизмом своей благоверной, которая была уверена, что вскоре всё будет хорошо…

В отличие от жены, он точно знал, что через три дня будет виселица. А значит, надеяться на чудо не стоит. Знал… Или боялся… Метен Страус и сам не мог точно определить. Он вообще ничего уже не знал. И не хотел. Чтобы вывести его на прогулку, охранникам, которые сочувствовали риву и его жене, приходилось входить в камеру и выносить Эдди на руках.

Метен Страус просто не знал, что Сильвия тоже переживает… И переживает, в первую очередь, за мужа, который сильно сдал за последние дни. Она-то была уверена, что, так или иначе, всё будет хорошо. Не у неё, так у детей, которых спасут касадоры. А за себя она не боялась: ну повесят её, и ладно. Всё равно после смерти старшего сына и исчезновения младших её жизнь превратилась в пытку.

Тогда финальную точку поставил тот незнакомец, который подошёл к ней на улице и рассказал правду, которую не решался озвучить любимый муж. И в тот момент у Сильвии всё внутри окончательно оборвалось. Силы её оставили, и мир окрасился в серые тона. Не один месяц она пыталась снова заставить себя жить. А затем пыталась заново полюбить мужа, который как будто стал другим человеком.

И полюбила. А теперь с ужасом смотрела, как он погружается в беспросветное уныние…

К сожалению, метен Страус всего этого не знал. Он сходил на завтрак, поел, с помощью охранников вернулся в камеру – и снова начал засыпать. До начала прогулки оставалось ещё полчаса. Но идти на улицу ему опять не хотелось. Эдди Страус почти было погрузился в спасительную дрёму. Поэтому не видел, как встрепенулись охранники, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. И как встала с койки в соседней камере жена, прижавшись к решётке окна.

А потом форт вздрогнул так, будто начал, наконец, выполнять свои основные функции. А если точнее, получил попадание ядром из главного корабельного калибра. Но, конечно же, никакого вражеского флота, обстреливавшего укрепления, не было. Два ящика динамита успешно заменили этот самый флот, обрушив во двор кованые ворота, прикрывавшие вход в форт.

Однако эта встряска заставила Эдди Страуса открыть глаза. И даже прислушаться к тому, что происходит. Он поднялся с кровати и молча подошёл к решётчатой двери.

– Что там, Том? – спросил у напарника, который пошёл к окну, второй охранник.

– Не поверишь!.. Вроде как атакуют нас, Марк! – удивлённо ответил тот. – Как думаешь, нам сопротивляться-то надо?

Охрана в тюрьме не относилась к военным или политии. Работать сюда шли простые люди: обычно в возрасте, но ещё достаточно крепкие, чтобы совладать с преступниками. Их задачей было следить, чтобы форт не покинули те, кого тут содержали. А останавливать тех, кто сюда прорывался, да ещё и с боем, им вообще-то никто не приказывал…

– С чего бы нам это делать, Том? – удивился Марк. – Мы тут за заключёнными следим!

– И вправду… – согласился его напарник, усаживаясь назад за стол.

– Эй! Эй! Что происходит?.. – слабым голосом позвал их Эдди.

– Не беспокойтесь, метен Страус! Просто кто-то берёт штурмом форт! – позёвывая, сообщил Том.

– Возможно, вас даже освободят! – согласился Марк, который давно знал метена Страуса. И, если честно, не до конца понимал, почему этот достойный человек вместе с супругой оказался за решёткой.

– Ну это вряд ли! – отмахнулся Том. – Небось, опять кого-то арестовать собрались! Вот позавчера заместителя шефа перевели из его кабинета в одну из камер! А сегодня, может, и за шефом уже пришли…

– Эй, Том! Я ведь слышу всё! – сообщил из-за решётки замначальника тюрьмы, оказавшийся тут за измену родине, которая не была родиной, но которой он всё равно не изменял. – Если меня выпустят…

– Метен Руж, ну при чём тут я? – удивился Том.

– Мы ведь только охранники, метен Руж! – поддержал его Марк. – И приняли вас со всем почтением!

– В чём бы вас там ни обвиняли!..

Тюрьма снова вздрогнула. Сверху по лестнице скатилось несколько камешков, которые выпали из кладки после взрыва очередной порции динамита.

– Придут сейчас! – заметил Том, заёрзав на стуле. – Может, дверь им открыть, Марк?

– Ну если к нам пойдут, так я сразу открою! – согласился Марк. – А если не к нам, а выше – тогда и вставать не буду…

На винтовой лестнице раздались громкие шаги. Эдди и Сильвия, как и другие заключенные их этажа, ещё не видели, кто спускается к ним в подвал.

А на лестничной площадке уже показался высоченный касадор. Он подошёл к решётке, перекрывавшей вход в этот тюремный блок, и с интересом её подёргал.

– Не утруждайтесь, метен! – сразу поднялся из-за стола Марк. – И не ломайте, пожалуйста, дверь! Если вы к нам, то я сейчас открою.

– Открывай! – хмуро бросил касадор, и сердце Эдди, изрядно ослабевшее за дни уныния, вдруг пропустило удар.

Не узнать этот голос, больше похожий на львиный рык, было невозможно… Даже если бы он хотел забыть, то воспоминания о касадорском кулаке было невозможно стереть из памяти. Эдди Страус слушал, как охранник гремит ключами, и никак не мог поверить в это чудо. Скрипнула дверь, и вскоре рядом с камерами рива и его жены остановился Дан Старган собственной персоной.

Впрочем, рядом с ним стоял тот, кого Эдди ожидал увидеть здесь ещё меньше. А именно, старший жендарм Юлий Резолут.

– Доброе утро, шеф! – радостно поздоровался он. – Доброе утро, эрбе Страус!

– О! Метен Резолут! Это утро и в самом деле кажется добрым! – радостно улыбнувшись, ответила Сильвия.

– Что происходит?! – спросил Эдди, постепенно обретая былую уверенность в себе.

– Гнусные узурпаторы повержены! – сообщил Дан, сделав знак охраннику Марку. – Законная власть восстановлена… Ну или что-то такое! Вы лучше сами придумайте, метен Страус!..

– Юлий! Может, ты объяснишь? – поинтересовался Эдди.

– Да легко, шеф! Толпа касадоров слегка обиделась на новые власти, взяла город штурмом и разнесла к чертям администрацию и отделение политии. Ну и заодно разогнала всю политию и первую сотню армии Южной Конфедерации! Мы им, кстати, слегка помогли…

– Нормально помогли. Чего вы прибедняетесь? – искренне похвалил жендармов Дан. – Вон сколько динамита подогнали!..

– Вы взяли Викторин штурмом? – повторил Эдди, не веря собственным ушам. – А мэр?.. А чиновники?..

– Низ… Низложены, как… Не оправдавшие этого самого… Доверия! – почесав затылок, сообщил Дан.

– Это же выборная должность! – побледнел Эдди.

– А мы как раз пришли к вам с голосования… – Дан отстранил охранника и наконец-то открыл дверь камеры. – Мэр согласился, что допустил ряд нарушений на последних выборах…

– Нарушений? – растерянно проговорил Эдди.

– Согласился? – а тут нахмурился даже Юлий.

– Ага. Давил на городской совет. Запугивал чиновников. И всё такое! – кивнул Дан.

– А как он согласился? – шёпотом спросил Юлий. – Вы же ему голову отстрелили своей «немезидой»…

– Так он не возражал же! Значит, со всем согласен! – не смутился Дан. – Но тут есть проблема… В Викторине остались и другие изменники.

Охранник Марк тем временем громыхнул соседней дверью. И выпустил на волю Сильвию, которая тут же бросилась к мужу.

– В общем, вы нам нужны, метен Страус! – серьёзно сказал Дан.

– Но… Зачем? – удивился Эдди, который больше всего хотел взять жену и уехать прочь из города.

– Ну как… Вы представитель законной власти. Значит, имеете право судить и карать! – Дан с пониманием и сочувствием уставился на Страуса. – Нет, конечно, я с ребятами могу провести самосуд, если вы очень устали…

– Знаю я ваш самосуд, охламоны! – взревел Эдди Страус, отстраняя жену и решительно устремляясь к выходу. – Самосуд… Совсем с ума сошли!.. Полсовета перевешают и будут радостно гыкать! А кому потом всё исправлять в городе, а?!

– А наши дети, метен Старган?! Что с ними? – Сильвия, наконец, сумела вставить словечко в мужской разговор о политике. – Вам всё удалось?

– Всё отлично, мешо Страус! Они в самом что ни на есть безопасном месте. А если короче, то в лагере сразу трёх обиженных номадов! – успокоил Дан женщину.

– Тех номадов, которые брали Викторин? – ужаснулась жена Эдди. – А там остались мужчины?

– Чёрт с ними, с мужчинами, мешо! – отмахнулся Дан. – Там остались наши женщины!

– Они умеют стрелять? – осторожно уточнила Сильвия.

– Они страшны в гневе! – ответил Дан. – А сейчас они в гневе. У них тоже похитили детей. Хотя те, конечно, были великовозрастными придурками!..

– А, ну тогда я спокойна… Во всяком случае, постараюсь быть спокойной… – согласилась Сильвия.

– А что делать с остальными заключёнными! – крикнул Марк, который и не собирался покидать свой пост.

– Оставьте пока всех в камерах, но будьте к ним вежливы! – крикнул с лестницы Эдди. – Я приду потом, и мы со всеми разберёмся!..

– Метен Страус! – опомнился Дан, догоняя рива. – Ваш жетон, метен…

Касадор выудил из своего кармана золотистый символ власти, прямо-таки до неприличия начищенный. А Эдди вздохнул, взяв его в руки, и осторожно нацепил жетон на домашний пиджак, в котором его и повязали тем злосчастным утром.

– И револьвер, шеф! – Юлий торжественно передал шефу серебристый символ произвола и принуждения.

– Спасибо, метены! – Эдди взял револьвер. И сразу почувствовал, как былая сила вливается в его усталые члены.

Конечно, никакого волшебного омолаживающего эффекта не было. Ни в револьвере, ни в жетоне. И Эдди Страус, как в сказке, не скинул сразу пару десятков лет. Однако в таких деликатных вопросах нельзя исключать толику эффекта самоубеждения…

И если на лестницу вошёл усталый пожилой, хоть и решительный человек, то во двор форта, где охранники как раз сносили тела дежурных политеев в одну кучу, вышел решительный и суровый рив Викторина, распространявший вокруг ауру власти и силы.

И даже нелепый мягкий домашний пиджак не мог испортить этого грозного впечатления. Потому что за плечами у пожилого рива были суровый Дан Старган и строгий жендарм Юлий Резолут…

Город Викторин, здание городского суда, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

По каменным ступеням, под лучами сияющего в зените солнца Марчелики, поднимался известный теперь всему городу касадор Дан Старган.

А ещё девушка-касадор Пелла Флинт. Мелкая, но, по всему заметно – очень свирепая.

А также решительно настроенный рив Эдди Страус. И его старший жендарм Юлий Резолут.

За их спинами с совершенно благодушным выражением лица шествовал сыщик Гарри Альфареро.

С учётом прошедшего накануне штурма (а заодно и полного самоустранения городского совета и мэра от управления Викторином), делегация была более чем представительная.

А любой юрист знает, что представительные делегации вредят благополучию адвокатов и судей. Не меньше, чем некоторые юристы вредят благополучию простых людей. Особенно опасны такие делегации бывают в те непростые и смутные времена, что наступили в Викторине с восходом солнца…

Ведь выступающие единым фронтом представители законных и оккупационных властей – это опасный симптом, который может привести к нарушению здоровья. И даже к скоропостижной смерти. Впрочем, по вполне естественным причинам.

Каким именно? Это потом лекари обязательно придумают – даже не сомневайтесь!.. И доза свинца, проникшая в организм через несколько неестественных отверстий, в данном случае причиной смерти считаться не будет.

Именно поэтому в конце лестницы, со всем возможным почтением на лице, делегацию встречал старший судья Антуан де Брюмо. Его кандидатура была выдвинута всей коллегией адвокатов и судей. Помимо почтения, Антуан очень старался изобразить раскаяние, подобострастие и даже радушие. Но получалось из рук вон плохо. Столь противоречивые эмоции никак не хотели сочетаться на его лице, чтобы сохранить главному городскому судье хоть толику здоровья.

К своему сожалению, Антуан де Брюмо был слишком стар и медлителен, чтобы вовремя уничтожить в своём кабинете весь компромат и отбыть в сторону дома. А потом и вовсе исчезнуть в неизвестном направлении: вместе с семьёй, накоплениями и сохранённым чувством собственного достоинства.

Он как раз спешил к одному из служебных выходов, когда был схвачен мерзкими судьями Рико и Джонатаном. А затем насильно приведён к главному входу – отвечать за своё решение по судебному процессу метена Страуса…

В общем, положение Антуана де Брюмо было плачевным. Это именно его решение позволило упечь рива Эдди Страуса в тюрьму. И в планах Антуана не было такого пункта, как «отвечать за это решение». Однако, к несчастью, в столь суровые и смутные времена не всем планам суждено сбываться от первого до последнего пункта.

Когда делегация наконец-то остановилась, старшему судье следовало бы радушно распахнуть объятия. Как минимум, чтобы показать, как он рад видеть всех этих, несомненно, достойных метенов и мешо… Однако бедного Антуана буквально парализовало, и он не мог даже пальцем пошевелить – какие уж тут объятия…

– А! Антуан! – обрадовался Эдди Страус. – Удивлён, что ты ещё здесь!

– Ну… Мнэ-э-э… – главный судья всё-таки взял себя в руки, чтобы выдать язвительное и короткое: – Я тоже, знаешь ли… Удивлён…

– У меня к тебе много вопросов, Антуан… И первый из них, конечно же: какое право ты имел судить рива?! К сожалению, этот вопрос я вынужден буду немного отложить! – метен Страус потеснился, пропуская вперёд Пеллу, Дана и Гарри. – А пока с тобой хотят поговорить эти метены и прекрасная мешо. У них есть пара вопросов, на которые они очень спешат получить ответы. И скажу сразу…

Рив обвёл взглядом остальных адвокатов и судей, сгрудившихся за спиной старого Антуана. И только после этого продолжил, но теперь уже очень и очень серьёзным голосом.

– И в ваших интересах, метены, мешо и эрбе, ответить на эти вопросы. Потому что, сказать по правде, вот этот метен… – Эдди легонько хлопнул по плечу Дана. – …Это тот человек, от которого напрямую зависит ваше благополучие, здоровье и даже жизнь.

– Но вы же рив! – воскликнул один из молоденьких адвокатов, верно истолковав слова Эдди. – Вы же можете ему запретить!..

– А зачем, дорогие мои? – поинтересовался Эдди. – Зачем я должен ему что-то запрещать? Я сам выдал ему санкцию вершить суд и выносить приговоры. Не вижу причин отзывать это разумное и взвешенное разрешение!

– И что же… мнэ-э-э… Скажет на это Ассамблея Колоний? – приосанившись, поинтересовался главный судья.

– Вас, метен Антуан, сейчас должно волновать вовсе не это! – мрачно ответил за рива Дан Старган. – Вас должна волновать баллистика!

– Но… Э!.. Не понимаю! – возмутился главный судья, и в этот момент касадор откинул полу пиджака, вытаскивая из кобуры огромный револьвер. – А! Понял!.. Мнэ-э!.. Понял, метен Старган!

– И вот наш первый вопрос. Вы знаете такого адвоката из вашего суда, как метен Пэрис? – поинтересовался Гарри Альфареро.

– Сами собой… Весьма достойный молодой человек! – откликнулся главный судья.

– А где сейчас этот «достойный молодой человек»? – не отставал от Антуана сыщик.

– Честно говоря, не могу вам сказать… – судья услышал щелчок курка и автоматически поднял руки. – Я не знаю, метен Старган! Совершенно не представляю!.. После того, как в Викторине сменилась власть, здесь всё ещё бардак!..

– Он ушёл домой, метены! – изо всех сил пытаясь не дрожать, вмешалась его заместительница. – Это случилось около часа назад.

– Премного благодарен, мешо! – отозвался Дан.

– С кем был связан метен Пэрис? – Гарри подошёл к судье почти вплотную. – С кем он общался?

– Я не слежу за адвокатами, метены! – взмолился Антуан, переводя испуганный взгляд с сыщика на касадора. – Я не знаю…

– Совершенно бесполезный метен! – опечаленно покачал головой Дан. – Ваша честь, а зачем вам нога?

– Нога?.. Но… Мнэ-э-э… Я же на ней стою! – возмутился судья.

И тут же принялся поскуливать, глядя, как Дан наводит «немезиду» на его штанину.

– Вам вовсе не обязательно стоять, метен! Можно ведь…

– Метен Старган, прошу вас! – снова подала голос заместительница судьи. – В силу возраста Антуан и в самом деле не следит, кто и чем занимается… Но поверьте: любой из тех, кто остался в здании, с готовностью расскажет всё, что видел и знает!

– Будете опрашивать свидетелей, метен Альфареро? – уточнил Дан у сыщика. – Или попробуем ещё поговорить с уважаемым судьёй де Брюмо?

– Пожалуй, остановимся на первом варианте! Однако вам, метен Старган, и вам, мешо Флинт, придётся навестить метена Пэриса… Ну или его пустой дом, если он успел сбежать! – Гарри обернулся к Страусу и его помощнику.

– Жендармы обеспечат вам сопровождение! – кивнул рив. – Но, если честно, я понятия не имею, где искать метена Пэриса. Город слишком большой…

– У нас должна быть информация в отделе кадров! – сообщил один из сотрудников суда. – Я могу принести!..

– Несите, Жак… И немедленно! – распорядилась заместительница старшего судьи.

– А я пока пообщаюсь с Антуаном, – проговорил рив, подходя к де Брюмо. – У нас будет долгий и задушевный разговор… Да, Тони?

– Мнэ-э… Я устал… И очень хотел бы отдохнуть! – попытался увильнуть от разговора судья.

– Нет, Тони, ты просто хочешь сбежать… Если бы ты осудил только меня, я бы это понял… Но ты осудил мою жену, Тони! – лицо рива сделалось будто выточенным из камня. – И вот этого я тебе, пожалуй, не прощу… Пошли!

Город Викторин, дом метена Пэриса, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

– Куда это ты собрался, Джой?

Это был богатый дом. С садом и ажурной оградой, с просторными комнатами и высокими потолками. В этом доме жило уже третье поколение Пэрисов. И все они занимались адвокатской деятельностью. Это было, можно сказать, семейное дело. Которое, к слову, приносило неплохой доход.

Метен Пэрис с детства привык к роскоши. Любое его желание всегда выполняли слуги, в его комнате была куча дорогих игрушек, а гардероб был забит роскошными костюмчиками. И с годами ничего не изменилось. Конечно, оловянные солдатики и мягкие игрушки теперь сменились более дорогими развлечениями. Однако для метена Пэриса это всё ещё была игра.

Артефакты, предметы искусства, украшения… Адвокат ценил такие вещи, считал себя знатоком и собирал всё, до чего мог дотянуться. И, само собой, это всё требовало сил – и, самое главное, денег! Вот из-за этого метен Пэрис и споткнулся впервые в своей жизни. Его увлечения требовали просто фантастически много денег!..

Помогли дельтианцы, которые как бы случайно вышли на адвоката. И предложили ему помощь в обмен на небольшие – можно даже сказать, скромные! – услуги. Это они попросили помочь метену Пугнусу с организацией нормальной банды, это они старательно меняли людей в политии, это они подсказали, как обезвредить старого рива… А метен Пэрис охотно помогал им, получая в обмен немаленькое вознаграждение.

И теперь он, чуть не плача, вынужден был бросать свою коллекцию. Старые книги, антикварные статуэтки и даже картины, чудом пережившие плавание через океан и сохранившиеся в ужасном воздухе Марчелики… Всё это приходилось оставить здесь!..

Однако свою жизнь метен Пэрис ценил больше коллекции. Да и свою жену с детьми. А в том, что опасность грозит не только ему, но и его семье, адвокат не сомневался.

И всё-таки перед отъездом он не удержался. Решил попрощаться со столь дорогими его сердцу вещами. Всего пять минут… Голос за спиной подсказал ему, что эти пять минут обошлись ему слишком дорого.

– Куда это ты собрался, Джой?

Метен Пэрис обернулся и увидел старого дельтианца, с презрительной ухмылкой наблюдавшего за ним.

– Возможно, ты не заметил, Кельвин, но… – законник развёл руками. – Викторин захвачен. Надо бежать!

– И с чего ты решил, Джой, что от судьбы можно убежать? – Кельвин достал револьвер, и его чёрное дуло уставилось в лицо адвоката. – Мне просто… Интересно узнать ответ на этот вопрос!

– Но я… – проговорил метен Пэрис, а в следующую секунду у него во лбу появилась аккуратная дырочка.

– Впрочем, я соврал, – проговорил дельтианец Кельвин, убирая револьвер обратно в кобуру. – Не так уж это интересно…

Он вышел из хранилища и двинулся вниз. Уже на лестнице он услышал сдавленные рыдания и плач детей. Значит, жена адвоката услышала выстрел. И наверняка понимает, что будет дальше. Кельвину нужно было зачистить все следы работы дельтианцев в Викторине…

«И если для этого придётся пристрелить пару спиногрызов и девку, я плакать не буду!» – решил он.

Впрочем, стрелять всё равно придётся не ему самому, а двум его помощникам. Правда, Кельвин не понимал, почему те ещё не прикончили семейство Пэрисов.

«Договорились же! Как стреляю я, сразу и они стреляют!» – сердито подумал он, решительно ступая на лестницу.

В этот момент и раздался следующий выстрел. А потом истошно завизжала жена адвоката. Следом прозвучал второй выстрел, а затем – третий. И женщина замолчала. Снизу слышались только сдавленные стоны.

«Аккуратнее не могли? – Кельвин разозлился ещё больше. – Ну что за люди? Ничего не умеют!».

Он наконец-то прошёл последний пролёт и вышел в холл. И первое, что увидел – это двух детей, которые сжались в углу, но почему-то были отвратительнейшим образом живы. Следом он заметил жену адвоката, лежащую на полу с закрытыми глазами. И только потом Кельвин обнаружил своих людей… Судя по дыркам в груди и лужам крови вокруг, стреляли не они.

– Ну да… Ты, наверно, догадался уже! – раздался над ухом голос. – Давай-ка руки подними…

Кельвин рванул в сторону. Он решил, что раз сразу не пристрелили, то он ещё для чего-то нужен. А значит, стрелять в него не будут. Расчёт оправдался. В него и не стреляли. Правда, судя по гулкому топоту за спиной, который раздавался всё ближе и ближе, в этом не было необходимости…

Дельтианец бежал изо всех сил. Бежал, уже понимая, что оружие достать не успеет, а оторваться от преследователей – не сможет. И вся его надежда была на то, что он сумеет укрыться в одной из комнат…

Столовую он сразу забраковал: двойные двери со стеклянными вставками не годились. Следующая комната не имела замков на двери. И только третье помещение ему наконец-то приглянулось.

Запыхавшийся Кельвин буквально влетел внутрь, захлопывая дверь. Громко щёлкнул замок. Снаружи послышался топот и удар: дверь попытались выбить. Но та оказалась крепкая, не поддалась. Дельтианец вздохнул и огляделся. Он надеялся, что у него получится выскользнуть через окно. К несчастью, окон в помещении не было: это была кладовка.

На стеллажах стояли какие-то банки, бутылки и бочонки, а внизу лежали мешки. Метен Пэрис любил вкусно поесть и не скупился на припасы. Однако всё это никак не могло помочь Кельвину.

– Эй! Клеймённый, вылезай! – потребовали из-за двери.

– Ты не знаешь, с кем связался! – грозно сообщил Кельвин, пытаясь придумать способ спастись.

– А ты знаешь, с кем связался? – полюбопытствовал его преследователь.

– Мне плевать! – ответил дельтианец, которому и в самом деле казалось, что так и есть.

Но это ему казалось только до следующей фразы, прозвучавшей из-за двери…

– Меня зовут Дан Старган, дельтианец! – сообщил преследователь. – Ты можешь сам выйти и сам всё рассказать. И тогда я подарю тебе лёгкую смерть. Либо ты можешь упираться. И тогда умирать будешь долго!

– Старган… – Кельвин задумчиво достал револьвер, навёлся на дверь и принялся стрелять.

Дверь был слишком лёгкой для того, чтобы быть деревянной. Как и предполагал дельтианец, она была сделана из клееной фанеры. Пули пробивали её насквозь, но в дырках была видна лишь стена коридора. Касадор, видно, успел отойти в сторону.

– И чего ты этим хотел добиться? – откуда-то из-за стены поинтересовался Старган.

Но Кельвин не ответил. Четыре выстрела – четыре несбывшихся надежды. Проклятый Дан Старган остался жив, а Кельвин всё ещё был внутри кладовки. Касадор больше не пытался выбить дверь, но можно было не сомневаться: он её просто-напросто разнесёт из револьвера.

И Кельвин отлично понимал, чего тот ждёт. Последней пули Кельвина или звуков перезарядки. Когда дельтианец убегал, его револьверы были в кобуре – и торчали только рукояти. Но любой, кто хоть немного разбирается в оружии – а все касадоры в нём разбираются! – догадался бы, что это за модель. А у этой модели барабан был на шесть патронов.

Один-единственный патрон отделял Кельвина от страшного момента, как враг «Диахорисмоса» привяжет его к столбу и начнёт задавать вопросы, на которые дельтианец рано или поздно ответит. Потому что невозможно вечно сопротивляться пыткам. А Кельвин знал слишком многое, чтобы рассказывать это Старгану. И поэтому выход был только один…

Дельтианец устало прислонился к стене, приставил револьвер к подбородку и зажмурился.

– Старган! – крикнул он, открыв глаза. – Ты бы знал, какой ты чёртов сукин сын!..

– Да ну? – в голосе касадора послышалась насмешка.

– Да! – твёрдо подтвердил Кельвин, тяжело дыша и набираясь сил. – Ублюдок… Как же обидно…

Он зажмурился и заорал. От страха, от бессилия, от жалости к себе… Выстрел снаружи вынес кусок двери – прямо вместе с замком. Дельтианец заорал ещё громче и спустил курок. Дан Старган, ворвавшись в комнату, застал только момент падения мёртвого тела.

– И это я чёртов сукин сын? – уточнил у трупа касадор.

– Дан! Дан, ты в порядке? – раздался голос Пеллы.

– Да, Пел, да!.. Я в порядке, – вздохнул Дан. – А вот наше расследование – не очень…

Глава 20

Пляжная набережная, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

– Где я? – девушка медленно поднялась со скамейки, заставив Люка вздрогнуть.

Она осмотрелась по сторонам, нахмурилась, а затем принялась оглядывать себя. И увиденное ей совсем не понравилось – что, в принципе, несложно было понять по выражению её лица. Грязь на платье, местами изодранный жакетик и толстый слой пыли на каждом квадратном сантиметре недешёвой ткани…

– Мешо, вы в купальном фургоне! – признался Люк. – Опережая вопросы: это я вас сюда донёс от площади Согласия и Порядка. Где… Надеюсь, вы помните, что там произошло?

В какой-то момент солдатик представил, что будет, если у девушки отшибло память. Она, конечно, решит, что её похитили. И тут же начнёт кричать и требовать её выпустить. А он здесь вообще-то прячется от касадоров, и ему шум ни к чему.

– Я вас помню… – проговорила девушка, глядя на Люка. – Вы солдат, метен! Вы были на построении, когда я шла на работу… Боже милостивый!.. Касадоры! Они напали на город!..

Она попыталась было встать, но Люк её остановил, поспешив успокоить:

– Мешо, прошу вас, не действуйте поспешно! Прошу вас! Город захвачен, но уверен, что те, за кого вы волнуетесь, в полном порядке! Не надо никуда бежать…

– Моя семья! Мама, папа и сёстры с братьями! – девушка позволила усадить себя на лавочку. – С ними всё в порядке?

– Я не могу сказать точно… Я тут вообще-то скрываюсь! – признался Люк. – Но те, кто мне помог, говорят, что касадоры не трогали обычных людей. Вообще не трогали!.. Так что с вашими родными всё должно быть в порядке…

– Тогда почему я тут? – возмутилась девушка.

– Вы были без сознания, мешо! – признался Люк. – Я испугался за вас там, на площади… И принёс сюда. Возможно, я зря это сделал… Там бы вам уже помогли!

– Вы принесли меня сюда? – девушка глубоко вздохнула, отчего её грудь так натянула ткань жакета, что любому половозрелому мужчине стало бы тяжело дышать.

Впрочем, Люк на то и был солдатом, чтобы умело держать себя в руках. Он только отвёл взгляд, вспоминая о куда менее привлекательных вещах (касадорах, например, и их воллах). И продолжил свой печальный рассказ:

– Да, когда вы потеряли сознание, все побежали… И я побежал. Касадоры гнались за нами, стреляли нам в спину. Я побоялся вас бросить там, среди этих неприятных людей. И вынес с площади на руках. Но…

– Вы мой герой, метен! – очень серьёзно сказала девушка. – Я не знаю, нужно ли было меня спасать… Зато я знаю, что вы рисковали своей жизнью ради меня. Кстати, меня зовут Уинни. Уинни Роуз!

– А меня – Люк Бланшет, мешо… – представился солдат.

– Вас ищут, метен? – поинтересовалась Уинни.

– Да… Но вас-то нет! – ответил Люк. – Вы можете идти, только… Вам стоило бы привести себя в порядок…

– В порядок? Да, пожалуй… – согласилась девушка. – А у вас есть зеркало?

– Нет. Но… Я могу спросить у своего друга, который нас тут спрятал, – ответил Люк. – Он пошёл искать мне гражданскую одежду.

– Ага, у меня всё-таки есть! – Уинни как раз обнаружила, что каким-то чудом её сумочка не потерялась, а осталась у неё на руке. Девушка покопалась внутри и с победным видом извлекла косметичку, подаренную отцом. – Вот!..

Что только ни происходит с лицом женщины, которая долго не смотрела в зеркало, а при этом падала, бегала, валялась в грязи – и вообще не слишком следила за чистотой и красотой… И всё это время наивно держала в голове образ сказочной красавицы, каковой и была до своих приключений…

Сначала Уинни широко распахнула глаза, обнаружив, что вокруг губ у неё размазана помада, румяна превратились в кляксы на щеках, а под глазами протянулись чёрные дорожки туши. Охвативший её ужас невозможно было передать словами… Потому что чудовище, глядящее на неё из зеркала, могло привидеться только в кошмарах – и то разве что после изрядной дозы спиртного.

Которое милая Уинни всё равно, впрочем, не употребляла внутрь: только в косметических целях.

Однако спустя секунду её личико расслабилось: девушка вспомнила, что это лишь косметика, которую можно легко смыть, а сама она от природы недурна собой. К тому же, Люк смотрел на неё так, что сомнений в его чувствах не оставалось. А если такой героический мужчина любит её даже в столь ужасном виде… Значит, всё не так страшно, как кажется!..

К тому же, из-под косметики уже проступали знакомые черты собственного лица. Поэтому ужас отступил, сменившись деятельным желанием всё исправить. И это несмотря на жуткую мигрень, овладевшую ею, пока она ещё была без сознания.

– Надо это смыть! – решительно заявила девушка, обведя лицо указательным пальцем левой руки.

– Боюсь, вода у нас только морская… – признался Люк и указал в центр фургона, где имелось отверстие для купания самых стеснительных. – Зато её много.

– Вы мне поможете, метен Люк? – спросила Уинни, затрепетав ресницами.

– Конечно, прекрасная мешо! – пропустив удар сердца, отозвался солдат.

Поднявшись с помощью своего спасителя, девушка добралась до отверстия, вырезанного в полу. А затем встала на колени и, зачёрпывая воду ладонями, принялась смывать косметику. Временами она доставала зеркало, чтобы понять, где на её личике ещё требуется навести порядок. И не прошло и пары минут, как милая рыжая девушка с почти незаметными веснушками ослепительно улыбнулась Люку.

Дверь открылась, и внутрь зашёл Ричард. Посмотрев на открывшуюся картину, он радостно потряс перед носом у Люка стопкой одежды:

– Извини, брат, ботинки не нашёл. Но брюки, рубашка и пиджак тебе обеспечены!

– Жаль… Но ты мой спаситель, Рич! – отозвался солдат, с тоской поглядев на свои приметные армейские ботинки.

– Прикрой обмотку брюками! – посоветовал Ричард. – Никто и не заметит!

– Думаешь, дело только в обмотке? – тяжело вздохнув, уточнил Люк. – Дело в том, что никто такие ботинки носить в Марчелике не станет… Это форма со старых армейских складов, её давным-давно привезли ещё со Старого Эдема. Ну, так я понял со слов командира…

– Тебе всего-то надо уехать из города! – заметил Ричард. – А прекрасную мешо я и сам могу проводить до дома, Люк.

– Проводить меня? – удивилась Уинни, стряхивая с рук морскую воду. – Я надеялась, что метен Люк теперь укроется в моём доме. Уверена, мой отец против не будет!..

– Мешо, я… – Люк растерянно глянул на Ричарда, а тот понятливо кивнул и вышел.

Уинни терпеливо ждала объяснений.

– Мешо! – решился Люк.

– Уинни… Просто Уинни, метен Люк! – хлопая ресницами, предложила она.

– Тогда и ты зови меня просто Люком! – смущённо попросил парень. – Уинни… Не думаю, что твоему отцу понравится даже короткое знакомство с таким парнем, как я… Я всего лишь выходец с рабочей окраины. Сын пьяницы и алкоголика. К тому же, как видишь, я вообще должен бежать из города! Моё общество опасно и для тебя, и для твоей семьи…

– Люк, я же тебе очень нравлюсь! – проговорила Уинни, чувствуя, как у неё пылают щеки. Конечно, приличным девушкам не пристало так прямо говорить, но ситуация не оставляла времени на политесы. – Да, Люк!.. Не обманывай – я же вижу, нравлюсь… И ты мне тоже очень понравился. Может быть, ты и не обучен манерам, но ты готов был пожертвовать жизнью ради меня. И мой отец оценит такое отношение к дочери. А что касается твоего происхождения… Мои дедушка и бабушка по папиной линии ничем не отличаются от твоих родителей… Ну разве что им самим до магазина с выпивкой добраться уже тяжело, а мы им не приносим!..

– Ты мне и в самом деле нравишься… – ещё больше смущаясь, признался Люк. – Очень нравишься… Но я не готов подвергать твою семью опасности.

– Хорошо! – покладисто согласилась Уинни. – Тогда я поеду с тобой! Уедем в другой город, попробуем устроиться там!.. Вместе будем работать, состаримся, я покроюсь морщинами и буду скучать по матери с отцом, а потом мы наконец-то накопим на кольца и поженимся.

– А твоя семья?! – ужаснулся Люк. – Они мне такого никогда не простят…

– Тогда пойдём и поговорим с моим отцом! – настаивала Уинни, которая твёрдо вознамерилась заполучить этого храброго солдатика себе в мужья.

И её совершенно не волновало, насколько странно это выглядит. Её волновало, что такого самоотверженного мужчину, который не бросил её даже под градом пуль, ей за всю жизнь больше не найти. А манеры и знания… Ну что там учить-то? Она была уверена, что сделает из Люка вполне достойного метена за несколько месяцев. И где эти несколько месяцев, а где вся жизнь? Как и все девушки её социального положения, Уинни была весьма практичной особой.

– Ты ведь ничего не теряешь! – проговорила она. – В крайнем случае, переночуешь, переоденешься и спокойно покинешь город!..

«Мы покинем!» – хотела было добавить Уинни, но не стала. К слову, забота парня о её репутации и отношениях с семьёй импонировала не меньше, чем героическое спасение. И это она тоже собиралась предъявить отцу в качестве непрошибаемого аргумента. «Вот, папа, и попробуй отвертеться теперь!.. Таких идеальных мужей, как этот Люк, нынче поштучно делают!» – серьёзно подумала Уинни.

– В любом случае… В любом случае, я пока не могу покинуть фургон, – заметил Люк. – А ты вовсе не обязана сидеть здесь весь день!

– Нет, не обязана! – согласилась девушка. – Если бы ты мне не нравился, Люк, то я бы и не стала! Однако… Ты мне нравишься. И не могу сказать, что ты стал меньше нравиться с того момента, как я очнулась! Скорее, даже наоборот…

Закончив, Уинни посмотрела на пунцовое лицо молодого человека. И загадала: если он скажет, что она стала ему нравиться ещё больше, то она никуда не уйдёт без него.

– А ты не стала больше… – признался Люк, и внутри Уинни всё враз оборвалось. – Ты была идеальна с того момента, как я тебя увидел… Ты была мечтой. И такой и осталась… Идеалу некуда расти.

Уинни молча подошла к молодому человеку. А затем поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щёку. Люк мог строить планы на свою жизнь, мог к чему-то стремиться, мог на что-то рассчитывать… Однако теперь, хоть он ещё об этом и не догадывался, в его планах появился один неизменный момент. Он был женат на Уинни. Впрочем, узнай об этом Люк, то не стал бы расстраиваться. Скорее, оказался бы на седьмом небе от счастья…

Пляжная набережная, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

Ресторан «Харцер Пони» принимал опасных гостей. Однако деваться ни персоналу, ни владельцу было некуда. Одно дело – выставить вон безымянного касадора, устроившего свару с «толстяками», а совсем другое – не пустить в ресторан человека, который теперь фактически является одним из правителей города.

Да, не единственным… Да, временным… И пусть касадоры уйдут через несколько дней, но эти несколько дней ещё надо как-то пережить. Потому что рив Викторина на стороне захватчиков, а за его спиной – вся мощь власти Старого Эдема. И даже если после вышеперечисленного кажется, что касадоры – неприятные гости, то…

Тогда стоит поговорить с «толстяками». Правда, ещё утром члена этой банды найти было легче лёгкого, а к вечеру они стали в Викторине вымирающим видом. Банду методично вырезали по всему городу, и горе тем, кто оказывался на пути во время розысков очередного «толстяка». Касадоры были людьми резкими и прямыми. Задав вопрос, они всякий раз ждали на него немедленный ответ… Ну или доставали револьверы и разминали кулаки.

Всего за один день охота на бандитов заметно проредила кабинеты среднего звена городской администрации. Можно сколько угодно смеяться над прямотой касадоров и их простыми нравами, но ни одно, ни другое (ни даже отсутствие нормального образования!) – никак не влияли на их когнитивные способности. И сложить два и два они могли ничуть не хуже любого другого человека…

А потому, заметив, что кто-то их дурит и увиливает от ответов, переходили к методам, которые оказывают поразительный эффект на память. А также снижают у собеседника критичность восприятия и повышают воздействие на мозг глубинных человеческих страхов, отвечающих за самосохранение индивида.

И если в твой ресторан неожиданно заходят люди из «чёрного списка» и требуют подготовить столик, потому что сейчас к ним присоединится Дан Старган – приходится аккуратно скомкать «чёрный список» и вежливо улыбнуться. А саму бумажку следует тихонько сжечь, проливая слёзы благодарности за то, что её больше никто не видел.

В общем, у ресторана «Харцер Пони» не было ни шанса отказаться от приёма опасных гостей. Зато была робкая надежда на то, что гостям всё понравится, и они уйдут сами, на своих двоих – и даже не разрушат ресторан до основания.

– Сказать по правде, я даже ожидал чего-то такого… – признался Гарри, когда Дан закончил печальный рассказ о последних минутах жизни адвоката Пэриса. – Подозрения появились давно. Уж слишком хорошо всё было организовано… Ну не могут простые бандиты или даже преступные группировки проворачивать такие интересные схемы!.. Уши «Диахорисмоса» торчали из этого дела во все стороны…

– Думаете, пропажа дерева тоже с ними связана? – уточнил Дан.

– Вовсе не обязательно! Просто человек, который старательно заметал за собой следы, мог использовать дельтианцев в своих целях, а они его – в своих… – отозвался Гарри. – В любом случае, это мне ещё только предстоит выяснить.

– У нас не осталось зацепок! – напомнил Дан. – Все хвосты обрублены, метен Альфареро. Да и времени осталось немного…

– Всё не так страшно, метен Стараган! – отозвался Гарри. – Я сегодня провёл много интереснейших бесед с разными судьями и адвокатами. И в результате пришёл к выводу, что выявить родственника фермера будет не так уж сложно!.. Слишком быстро и тихо он исчез после продажи земли… Слишком легко вышел на адвоката… Так что я найду его следы достаточно быстро. Скорее всего, в течение недели. И ещё потребуется пара недель, чтобы узнать, куда он пропал. В общем, через месяц вы, вероятно, сможете с ним поговорить. А дальше уж и до главного предмета расследования доберёмся… Впрочем, я пока ничего не обещаю, а только прикидываю.

Сыщик закинул себе в рот кусочек какого-то неизвестного Дану и Пелле блюда. После чего прикрыл глаза и принялся старательно жевать, напоминая счастливого кота, который только что постиг высшее блаженство – и теперь его переваривает.

– И всё-таки я не понимаю… – проговорила Пелла. – Если все ниточки вели к этому самому адвокату, то как можно было найти что-то ещё?

– О! Это элементарно! – Гарри обрадовался вопросу, так как ему очень хотелось похвастаться. – Я лишь проверил все возможные дела, которые были связаны с дельтианцами. Сам по себе несчастный метен Пэрис не был значимой величиной. Он был лишь посредником, представителем, говорящей головой – если вам будет угодно!.. И вся его власть была связана с тем, что у него за плечами трепетали зловещие крылья «Диахорисмоса». А значит, потеряв его, надо искать следы дельтианцев. Ну а их, как вы понимаете, сложно скрыть. В конце концов, город они плотно оккупировали. Недаром же здесь родилась ущербная идея Южной Конфедерации…

– И метен Пэрис даже не скрывал связь с дельтианцами? – нахмурился Дан.

– Напротив! Скрывал, и очень тщательно! – Гарри улыбнулся и развёл руками. – Именно поэтому здесь все о ней и знали. Или хотя бы догадывались. И стоило начать задавать правильные вопросы работникам суда, как я начал получать правильные и, главное, честные ответы. После того, как главный судья, Антуан де Брюмо, отправился в петлю стараниями нашего дорогого рива, судей и адвокатов, не готовых к сотрудничеству, уже не осталось!..

– Получается, наше участие не было необходимым? – уточнил Дан.

– Не согласен!.. – возразил Гарри. – Было необходимым. Ещё как!.. Это вы помогли склонить рива Викторина на нашу сторону. Это вы успели к дому метена Пэриса одновременно с его убийцами. И если бы не вы, я бы не мог быть уверен, что дело именно в дельтианцах. Хотя, конечно, я глубоко прорабатывал эту версию. И что самое главное: в Викторине сейчас бы росла и ширилась Южная Конфедерация, с которой у меня, откровенно говоря, как-то сразу не сложились отношения…

Вечер опускался на город, завершая странный, долгий и наполненный событиями день. Загорались фонари на набережной и центральных улицах города, а люди постепенно расходились по домам, обсуждая всё произошедшее.

Гарри, Дан и Пелла засиделись в ресторане допоздна. Сначала обсуждали дела, затем события минувших дней, а потом – просто отдыхали. Не было необходимости куда-то спешить или за кем-то гнаться. Конечно, пройдёт неделя-другая, и метен Альфареро снова встанет на след золотоносного дерева – того самого, которое и не дерево вовсе. Зато сейчас все могли наконец-то отдохнуть и расслабиться.

А город всё бурлил и никак не мог заснуть. С одной стороны, по всему Викторину шла облава на «толстяков», политеев и солдат Южной Конфедерации, а с другой стороны, на окраинах, из города как раз пытались вырваться те, на кого шла облава. И дельтианцы тоже не спали в эту ночь. Они зачищали следы своего присутствия, ещё не зная, что оно давно обнаружено, а на их след встала ищейка, которая обязательно докопается до правды.

Ну а обычные горожане пытались прийти в себя. И, заодно, привыкнуть к новой реальности. Кто-то заперся дома, пережидая непонятные облавы, кто-то оплакивал потерянных друзей и родственников, кто-то топил стресс в алкоголе, а кто-то просто пошёл гулять по набережной. Так что к вечеру людей у моря только прибавилось…

Когда Дан, Пелла и Гарри, закончив с ужином, вышли на набережную, на них почти не обращали внимания. В этот день странных людей на улицах Викторина хватало, так что ещё трое подозрительных типов никого здесь не удивили.

– А как же рив? – спросила Пелла. – Какие у него планы? Метен Альфареро, не знаете?

– Не могу сказать, что я слишком прислушивался к разговорам… Всё-таки своих дел хватало, прелестнейшая мешо Флинт!.. – ответил Гарри. – Но краем уха я слышал, что рив собирается восстановить политию и посадить в совет каких-то достойных людей. А потом уехать из города. Куда, не знаю.

– Могу его понять!.. – хмыкнул Дан. – Сначала здесь убили его сына и похитили двух других детей. А потом его самого с женой кинули в тюрьму… Я бы на его месте спалил весь Викторин к чёртовой матери! Просто ради вселенской справедливости. Ну и для собственного душевного удовлетворения…

– Вот тебе бы только всё спалить! – засмеялась Пелла. – Дан Старган, ты хоть иногда думаешь о чём-то другом?

– Конечно! Пока я ем, я думаю о еде! Когда я пью – о выпивке! У меня все чётко!.. – ответил Дан.

– Но сейчас вы, метен Старган, ничего не сжигаете! Так откуда такие мысли? – удивился изощрённой касадорской логике сыщик.

– Минуту… – Дан вдруг остановился, вглядываясь в толпу гуляющих. – Мысли? Да, может, я ничего и сжигаю… Стойте!

Касадор нахмурился и повернулся к спутникам с глубоко виноватым видом.

– К сожалению, вынужден прерваться! – сообщил он. – Запомните, о чём мы говорили, и я обязательно объясню… Но сейчас мне нужно срочно кое-что проверить!

Дан не стал объяснять, что именно собирается проверять. Он просто рванул сквозь толпу, раздвигая людей, как огромный пароход тяжёлые морские волны. А Пелла и Гарри растерянно смотрели ему вслед, пока он не свернул в переулок. И тут у девушки возникло острое ощущение, что ей надо срочно поспешить следом…

– Метен Альфареро! – проговорила она извиняющимся тоном. – Возможно, это покажется вам странным, но меня захватило тревожное предчувствие…

– Предчувствие? – удивился Альфареро. – Предчувствие чего?

– Что Дан сейчас совершит что-то такое, о чём потом будет сильно жалеть! – торопливо ответила девушка. – Но я могу его остановить! Не уходите!..

И девушка кинулась вслед за Даном Старганом в тот самый переулок. Сыщик немного подумал, а потом тяжело вздохнул в её удаляющуюся спину:

– Надеюсь, вам будет сопутствовать удача. Потому что я не знаю, что может изменить решение этого упрямого волла, если оно уже принято… Впрочем, я точно не собираюсь вмешиваться!..

Пляжная набережная, г. Викторин, Марчелика, 21 апреля 1937 года М.Х

– Ну что, готовы? – поинтересовался Ричард, заглянув в фургон, где сидели Люк и Уинни.

– Готовы, – ответил солдатик, посмотрев на девушку. – Ты уверен, что мы сейчас сможем пройти?

– Сегодня набережная полным-полна людей, – ответил ему приятель. – Сам подумай, Люк, где легче спрятать дерево? В поле или в лесу?

– Рич, ты где такого набрался, а? – удивился Люк. Уж слишком необычной и глубокой была выданная Ричардом фраза.

– Подслушал у одного здешнего старика… – усмехнулся тот. – Выходите, я провожу вас.

С этими словами Ричард закрыл дверь, чтобы дать влюблённым подготовиться. Люк посмотрел на Уинни, а девушка взяла его за руку и ободряюще сжала пальцы.

– Мои мама и папа совсем не такие страшные, как сначала может показаться, – заметила она. – Они тоже люди, и у них есть свои слабости! И… Люк, если они не примут тебя, я готова уехать из Викторина!

– Ну так что… – Люк всё ещё был немного растерян. – Идём?

Весь день он готовился к тому, что выйдет из фургона и отправится домой к Уинни… Весь день он набирался смелости и решимости… И сейчас, когда надо было действовать, его руки начали дрожать, а ноги безвольно подкашивались. Посмотрев в его растерянные глаза, Уинни поднялась первой и потянула Люка за собой.

– Идём, конечно! – воскликнула она. – Чем быстрее всё закончится, тем легче будет! И тебе, и мне!

Они вышли из фургона вместе, держась за руки. Море давно отхлынуло на пару метров, а владельцы фургонов оттащили их ближе к берегу – чтобы, если начнётся прилив, их имущество не ушло в свободное плавание. Под набережной было темно, и где-то в этой темноте мерно гремели волны, обрушиваясь на берег.

Сверху горели фонари и слышались людские голоса. Город светился в ночи, и казалось, что не было никакого нападения касадоров, не было тревожного и страшного дня, не было крови и разрушений на главной площади. А на рассвете темноту, опустившуюся на окрестности Викторина, смоют первые лучи солнца, и всё снова будет, как прежде…

Оглядевшись, Люк ещё некоторое время смотрел на мерцание звёзд. И на маленький костёр вдали, где-то на другом берегу бухты. Его свет мерцал в темноте, и казалось, что это какая-то звезда немного заблудилась и упала вниз…

– Поспешим! – напомнил Ричард. – Надо быстро выйти на набережную и скрыться!

Двое мужчин и девушка устремились наверх по тёмной лестнице. Туда, где слышались голоса, где звучал смех и горели фонари. Люк и Уинни за день так отвыкли от людей, что немного растерялись, снова оказавшись в толпе. Девушке отчего-то казалось, что все сразу заметят её испачканную одежду. А Люк представлял, как прохожие оборачиваются к нему и начинают кричать: «Ловите солдата!». Однако всё это были лишь пустые страхи.

Никто из тех, кто гулял в тот вечер по набережной, не обратил внимания на странную троицу, которая вынырнула с лестницы, ведущей к купальням. Ну хочет молодёжь искупаться в ночи!.. И что? У всех своих тайные развлечения. И, главное, эта версия объясняла и грязь на одежде, и нервные взгляды, и страх на лицах юнцов. Ведь видно же, что одежда сухая – так, небось, купались-то голышом, негодники!..

Ричард вёл друзей сквозь толпу, смещаясь поперёк дороги в сторону подмеченного переулка. Уинни пыталась не отставать от быстроногого проводника, а Люк просто старался по сторонам не смотреть, но нет-нет да и вглядывался в толпу.

Наверно, поэтому и заметил здоровенного молодого касадора, который внимательно смотрел на его ноги. Его спутники, невысокая девушка и мужчина, о чём-то увлечённо разговаривали. И, кажется, даже задали касадору вопрос. А тот начал отвечать, вновь присмотрелся к ногам Люка, что-то сказал…

А потом трое беглецов нырнули в переулок. И наконец-то скрылись из виду. Ричард замедлил шаг и облегчённо вздохнул.

– Ну вот, самое опасное позади! – улыбнулся он. – Если не считать местные банды, конечно. Хотя, признаюсь, их я боюсь больше, чем всяких касадоров и жендармов…

– Но мы же сможем тут пройти? – забеспокоилась Уинни.

– Конечно, мешо! Этот переулок пуст, а дальше можем пройти дворами. Там пока ещё безопасно. Вот через пару часов, когда сторожа пойдут спать, я бы туда уже не сунулся…

– Ты что, изучил все переулки центра? – удивился Люк.

– Когда я начинал своё дело с фургоном, меня пытались поначалу выдавить, – признался Ричард. – Конкуренция на берегу высокая, и новичков никто не ждёт. Чтобы не побили, пришлось заранее искать пути отхода…

– Похвальная предусмотрительность! – раздался голос за спиной троих беглецов, и те резко развернулись.

Тихо щёлкнул взводимый курок, и из темноты у стены появилась высокая фигура в широкополой шляпе. Люк узнал того самого здоровенного касадора, который внимательно смотрел на него на набережной.

– Метен, зачем вы так?! Вы нас испугали! – воскликнула Уинни.

– Прошу прощения, мешо! – извинился тот. – Впрочем, это не особо искренние извинения. Я не чувствую за собой вины…

– Вы достали оружие, чтобы нас ограбить? – насторожившись, спросила девушка.

– Я достал оружие, чтобы узнать кое-что интересное! – гулким басом ответил касадор.

Зашипела спичка, выхватив из тьмы огромный револьвер. Огонёк тут же переместился в фонарь, и вскоре Уинни, Ричард, Люк и касадор оказались в круге тёплого света. Впрочем, как раз теплоты-то между этими четверыми не было. В воздухе висело напряжение, и спутники Уинни давно бы кинулись в драку – если бы, конечно, не страшного вида револьвер, нацеленный прямо на них.

– Метен… – касадор указал на Люка. – У вас интереснейшие ботинки!

– Не знаю, чем они могу быть интересны!.. – мрачно буркнул тот.

– Они солдатские, метен! – ответил касадор. – Никто такие тяжёлые и неудобные ботинки не станет носить в жару. А если добавить к этому брюки и пиджак с чужого плеча… У меня есть основания думать, что вы один из солдат Южной Конфедерации!

– И даже если так! – заступаясь за приятеля, воскликнул Ричард. – Это не повод с оружием приставать к людям!

– Разве? – удивился Дан. – А вот для меня повод. И даже больше скажу: я мог бы пристрелить и этого парня, и вас без всяких уточнений. Вряд ли бы рив, метен Страус, объявивший на солдат охоту, был бы сильно против. Но я не хочу бессмысленных жертв. Пусть этот подозрительный метен поднимет штанину, и я всё проверю. И если он обычный чудак, напяливший военные ботинки, то все пойдут своей дорогой. А если он солдат… Тогда он пройдёт со мной, а вы и прелестная мешо – своей дорогой. Как вам такое предложение?

– Прошу вас, метен, не надо! – воскликнула Уинни, заслоняя Люка. – Неужели вы не можете просто его отпустить?!

– Мешо! Прошу вас! – искренне попросил в ответ касадор. – Отойдите в сторону.

– Он прав, Уинни, – тихо сказал Люк, отстраняя девушку. – Тебе лучше быть в стороне… И тебе, Рич…

– Брат, я не оставлю тебя!

– Люк, нет!

Но Люк уже поднял штанину, показывая остатки форменных обмоток.

– Я не пойду с вами, – заявил он. – Лучше умереть!..

– Как скажешь… – кивнул касадор, направляя револьвер на Люка.

Уинни попыталась заслонить любимого, а Ричард кинулся вперёд, чтобы выбить оружие. Всё смешалось на один краткий миг. А потом наступила тишина…

Люк всё-таки сумел оттолкнуть девушку, испугавшись, что касадор выстрелит в неё. А Ричард получил чувствительный удар в живот. И теперь пытался вздохнуть, в последний раз глядя на Люка, зажмурившего глаза в ожидании смерти…

Но выстрела так и не последовало. Между касадором и солдатом, как будто из ниоткуда, возникла невысокая девушка с длинной тугой косой. Очень невысокая. И, кажется, очень сердитая.

– Не надоело? – спросила она. – Крови было мало?

– Это его решение! – ответил касадор. – Я лишь хотел доставить его в тюрьму, Пел!

– Какая разница, Дан?! – воскликнула девушка. – Ты что, не мог пройти мимо?! Ну сбежал один солдат, ну пытается скрыться… Ты и так уже сделал очень много! А сейчас ты должен был отдыхать вместе со мной и Гарри!

– Но я не довёл дело до конца! – твёрдо ответил касадор.

– Это не твоё дело, Дан! – возразила Пелла. – Не твоё!

– Но я в него влез! – не согласился тот. – А значит, должен довести его до конца. Южная Конфедерация – детище дельтианцев. И её армию я удавлю в зародыше!

– Это не армия! – воскликнула девушка. – Это просто один из её солдат! Разбитый, бегущий и ни в чём особо не виноватый!

– Он был в армии! Он был с дельтианцами! – упрямо возразил касадор.

– Ой, ну только не говори мне, что все они виноваты! – сверкнула глазами девушка. – Ты ведь знаешь, Дан, что дело не в них! И не в чиновниках, которых вы сегодня только успевали совать в петлю! И не в солдатах, которые просто пытались начать другую жизнь! И не в политии, в конце концов! И даже дельтианцы сами бы это всё не устроили! Ты прекрасно знаешь, кто за всем этим стоит. Вот поэтому и кидаешься первым всё исправлять! Но и ты в этом не виноват, Дан!

– Если становишься солдатом, то знаешь, на что идёшь! Отойди! – Дан явно не хотел уступать.

– Нет, – девушка сделала шаг к касадору и положила руку на дуло револьвера. – Ни здесь, ни в Старом Эдеме молодые не знают, на что идут, записываясь в солдаты. Я не знаю, как там, откуда ты родом, но здесь – это не так! В солдаты берут тех, кому нужны деньги, кто подписал контракт по глупости или под давлением вербовщика. Но никто не идёт в солдаты, чтобы умереть, Дан. Это удел лишь немногих дворян, опытных военных. Только они по-настоящему знают, что их ждёт.

– Метен! – Дан высунулся из-за Пеллы, обращаясь к Люку. – Вам сегодня просто невероятно везёт!

– Да? – удивился парень, который уже успел коротко помолиться перед смертью.

– Да! Вас защищают сразу две мешо. И ещё, видимо, один друг, раз такой верный!.. – Дан усмехнулся, кивнув на Ричарда, и убрал револьвер. – К тому же, мне надо спешить. А эта мелкая такая упрямая, что может переспорить даже меня… В общем… Вы останетесь жить!

– Спасибо! – воскликнула Уинни, вцепившись в Люка, а тот просто кивнул.

– Но я дам вам совет. Не возвращайтесь домой! Там вас наверняка ждут жендармы и помощники рива. Нам удалось захватить в администрации списки личного состава армии. Лучше найдите себе другую одежду и бегите из города! Вот прямо сейчас, в ночи!

– Ещё бы знать, куда бежать… – пробормотал Люк, думая, что его не услышат, но, как оказалось, у здоровенного касадора был отменный слух.

– Ну не знаю… Придумайте сами! – усмехнулся Дан. – В любом случае, не стоит вам оставаться в Викторине. Метен Страус, конечно, со временем сменит гнев на милость… Но когда придут войска Старого Эдема, они точно щадить никого не станут. Вам сегодня повезло, метен! Не испытывайте удачу дважды!

– Вы путешествовали по всей Марчелике, верно? – набрался смелости Люк. – Если советуете бежать, то посоветуйте: куда? Где меня не достанут ни местные законники, ни эти дельтианцы, о которых вы говорите, ни солдаты Старого Эдема! Где я смогу жить с любимой девушкой и не бояться, что её однажды убьют?..

– Я знаю только одно такое место, – задумчиво признался касадор. – Во всяком случае, оно будет последним, куда доберутся ваши и наши недруги. Кастиелло де Романо. Но это долгий путь, метен… Подумайте, стоит ли в него пускаться.

– Спасибо, метен! – искренне поблагодарил Люк.

Касадор чуть приподнял шляпу и повернулся к спутнице.

– Ну что? Пойдём, защитница слабых и угнетённых! Метен Альфареро, наверно, заждался! Ох!..

Вместо ответа Пелла приложила касадора в бок кулачком. И недовольно поджала губы.

– Ну что ещё?! – возмутился Дан.

– Ты назвал меня мелкой! – сердито сказала она.

– А, ну да… Назвал! Поверь, это было не оскорбление! Я называл тебя мелкой, исполнившись глубочайшего уважения к твоему упрямству и росту! – ответил касадор.

– Ну раз так, то ладно… Но я на тебя немного обижаюсь! – предупредила Пелла.

– Как тебе угодно! – не стал спорить касадор.

Тем временем на набережной прибавилось людей. Большинство из них столпилось у ограждения и смотрело на другую сторону залива. Там, где ещё недавно мерцал одинокий костёр, горело что-то большое. И пламя огненной птицей взлетало в тёмные небеса над окрестностями Викторина.

– Метен Старган, я тут сопоставил этот пожар и ваши слова… – заметил сыщик, когда Дан и Пелла вернулись. – И теперь очень хочу спросить: что это горит?

– Это горит штаб-квартира местной ячейки «Диахорисмос», – ответил Дан. – И пускай горит…

– Надеюсь, дельтианцев вы просто повесили! – округлила глаза Пелла.

– Большинство из них мы гуманно застрелили, – признался Дан. – Так что нет… Мы там никого не жжём. Но горит-то красиво!

Пятиэтажное поместье, спрятанное в уютном местечке за пределами города, и вправду красиво горело. Зарево этого пожара было видно издалека. И вместе со старым домом сгорало страшное детище дельтианцев, едва рождённое государство – Южная Конфедерация. Одни государства рождаются в муках, накапливая историю побед и поражений. Другие – в пламени войн и на стыке эпох. А есть такие, что сразу рождаются нежизнеспособными.

Южная Конфедерация ещё в утробе купалась в горе и бедах собственных граждан. И в момент своего рождения уже ломала судьбы и проливала реки крови. И если бы она окрепла, то утопила бы в крови весь юг Марчелики. Однако судьба забросила в зубчатую передачу маленький камушек – смелый отряд обиженных касадоров. И Южная Конфедерация умерла так же, как родилась – в дыму, в огне и в крови.

К счастью, и дыма было немного, потому что пламя не было большим. И крови пролилось мало, потому что защитников у этого «ребёночка» не набралось достаточно. А уж помогло ли это югу Марчелики или нет – пускай оценят историки. Спустя много-много лет, когда пыль войн наконец-то уляжется…

Глава 21

Г. Стеинхольвег, Марчелика, 1 мая 1937 М.Х.

Сыч снова возвращался в Стеинхольвег. Вот уже в который раз. И, надо сказать, даже радовался этому. В последнее время он всё чаще и чаще раздумывал над своей жизнью, вспоминая молодость, начало карьеры… И чем дальше, тем больше ему хотелось навсегда остаться в Стеинхольвеге.

Впрочем, причина у него имелась. Весьма веская. И имя у неё, причины, было красивое – Сильвия.

А если точнее – Сильвия Эмерод, сирота, родившаяся и выросшая в Марчелике. Она родилась не в семье касадоров, не в семье фермеров, не в семье горожан. Маленькая Сильвия появилась на свет на пепелище небольшого лагеря переселенцев. И в кои-то веки пепелище появилось не из-за нападения хаблов или грабителей, не из-за разборок между людьми – а из-за простой человеческой беспечности.

Фургоны с парусиновой крышей, стоявшие вплотную друг к другу, вспыхнули как спички, когда упала забытая одним из переселенцев свеча. Большинство людей проснулись в огне и пытались спастись, но дерево и парусина, высушенные марчельским солнцем, горят так, что шансов почти ни у кого не было. Выбрались из пожара только мать и бабушка Сильвии. От потрясений у беременной начались преждевременные схватки.

На останках надежд, на осколках мечты о новой жизни, в дыму и пламени, родилась маленькая Сильвия. Её мать смогла продержаться на этом свете ещё месяц. Ровно столько, сколько нужно было, чтобы убедиться, что жизни её дочери ничего не угрожает…

Обожжённая женщина, державшая младенца на руках, и её старенькая мать шли пешком по центральным равнинам. Изнывая от жажды, страдая под лучами яростного марчельского солнца. И наконец-то добрались в Стеинхольвег. Городской лекарь постарался спасти женщину со страшными ожогами, но не смог. Он вообще не понимал, как она ещё была жива…

Наверно, её держала на этом свете важная задача: донести до людей новорождённую дочь, которой требовалось молоко. И одна уцелевшая в пожаре грудь исправно это молоко давала. Пока ещё были силы…

После смерти матери Сильвию несколько лет воспитывала бабушка. Пока ещё могла ходить, пока старость не одолела её, а смерть не забрала к себе. И тогда Сильвию приютил… Бордель! Ну а что делать? Не было в Стеинхольвеге детских приютов. Их вообще в Марчелике было мало. А вот борделей, где работали заботливые женщины с деньгами, которыми их щедро снабжали одинокие мужчины – много.

Сыч всегда считал, что шанс встретить девственницу в борделе настолько ничтожен, что его можно не учитывать. Однако жизнь решила посмеяться над прагматичностью агента Акесекрета. В тот страшный день, когда хаблы совершили набег на Стеинхольвег, Сильвия Эмерод выходила на свою первую рабочую смену. А ещё в город прибыл сам Сыч. И в суматохе боя эти двое умудрились встретиться и познакомиться.

Сложно было представить себе более необычную пару – и более глупую историю знакомства. Так считали и Сыч, и Сильвия. И даже отец Иоахим, который их обвенчал на свой страх и риск. Но молодожёны этого не стыдились: они гордились тем, как шутница-судьба решила их свести. И теперь в маленьком доме, притулившемся на задворках города, агента Акесекрета всегда ждала заботливая, молодая, красивая и верная жена…

Ну а Сычу ещё предстояло решить один важный (пожалуй, даже самый важный в его жизни) вопрос. Как соскочить со службы и остаться в живых?.. Ведь всем давно известно, что не бывает бывших агентов секретных служб. Даже если он попытается скрыться, рано или поздно его найдут. И убьют. Ведь, чтобы вырастить такого специалиста, как Сыч, тратилось очень много денег. И Сыч их ещё до конца не отработал.

Сильвия всё знала. Он не стал ничего скрывать, оставшись честным перед ней. Но Сильвия надеялась, что всё разрешится, глядя в будущее восторженным взглядом, свойственным молодым девушкам. Она просто не верила, что кто-то может сознательно убить её мужа за то, что он осмелился полюбить и завести семью.

И Сыч, к своему удивлению, не спешил разочаровывать жену, а, наоборот, старался сделать всё, чтобы оправдать её наивные мечты. Странная, в общем, получилась пара…

Однако в городе их обоих полюбили. И пусть никто не знал, куда исчезает странный человек, но все оценили, что Сыч никогда не возвращается к жене с пустыми руками. И даже если он вдруг грабит банки… Ну, одного уважаемого в городе метена как-то поймали на любви к козе – вот его отправили на костёр. А банки грабить – это даже в чём-то благородно!..

Начинался тихий весенний вечер. На улицах носилась ребятня, которую скоро позовут ужинать. А ещё вскоре должен был забить колокол на церкви, призывая на службу. Город жил своей спокойной, размеренной и сонной жизнью. Сыч привязал волла у дома, открыл дверь и улыбнулся своей жене. А та радостно кинулась ему на шею, покрывая его лицо поцелуями.

– Я тут заскучала! – сообщила она. – Ты, Сыч, пропал почти на неделю!

– Сили, ну что поделать, если работа такая… – ответил тот.

– Я знаю… Просто заскучала! Зато у меня ужин есть! Вкусный!.. Я вот прямо чувствовала, что ты вернёшься! – девушка гордо вздёрнула нос, требуя немедленного снятия пробы со стряпни, похвалы и, вообще, радости и счастья.

– Ну давай, хозяйка… Показывай, что наготовила! – улыбнулся Сыч, подходя к умывальнику и намыливая руки.

Раньше он подобными мелочами пренебрегал. Однако жена убедила его в том, что если это и не полезно для здоровья, то точно полезно для крепости семейных уз. Пришлось учиться мыть руки…

Солнце медленно катилось к горизонту. По пыльной дороге двигалась сотня солдат. Это была совсем ещё новая сотня, прибывшая в Марчелику недавно, вместе с подкреплениями. Ей нечего было делать тут – так далеко на востоке. Но всё-таки она добралась до центральных равнин, сбившись с пути…

Солдаты устало топтали красноватые земли континента, оглядываясь по сторонам. И были уверены, что не увидят человеческого жилья, покуда не воссоединятся с основными силами экспедиционного корпуса.

Однако в какой-то момент на горизонте показался маленький тихий городок. И в сердцах появилась надежда на отдых, выпивку, еду – и, конечно же, женщин. А поскольку в сотню набрали тех, кому в ином случае грозила бы смертная казнь, то почти все они были уверены: здешних мужчин надо добивать сразу. Чтобы не мешали отдыхать.

К счастью, офицеры с таким подходом были категорически не согласны. И собирались прекратить любые попытки мародёрства самыми суровыми методами. Но всё вышло иначе, чем планировалось…

Солдаты вошли в город с марша, покрытые грязью с ног до головы. Пыльные мундиры стали почти серыми, и вышедшая на веранду дома на окраине подслеповатая старушка, уже впадавшая в маразам, приняла их за хаблов.

С воинственным кличем бабушка кинулась в дом и, схватив со стены ружьё, вернулась на улицу… И сразу открыла огонь, убив сотника первым же попаданием – судьба… С того самого момента события в Стеинхольвеге понеслись вскачь, как взбесившийся волл. Солдаты, потеряв командира, не только не растерялись, но и пришли в лютое бешенство. Какой-то маленький задрипанный городишко встречал их пулями!..

Развернулись орудия, и первые смертоносные ядра полетели в сонный вечерний городок. А пехота, построившись тремя колоннами, двинулась на штурм. Если бы солдаты хоть раз встретились с хаблами и – что ещё более невероятно! – нашли с ними общий язык, они бы узнали интересную историю о том, как этот сонный городишко однажды перемолол несколько сотен аборигенов.

Однако сила в неведении, и солдаты шли на штурм, абсолютно уверенные, что сметут любое сопротивление. Били орудия, разрушая домики Стеинхольвега. Стреляли ружья, револьверы и винтовки, посылая во все стороны смертоносные гостинцы. А колонна солдат рвалась по главной улице к мэрии, гоня перед собой женщин и детей, пытавшихся укрыться в укреплённом кольце центрального города…

Услышав первые выстрелы, Сыч тут же отправил Сильвию за укрепления, где собирались остальные жители. А сам со всех ног кинулся к церкви. Там, в здании храма Божьего, уже должны были окопаться другие защитники Стеинхольвега. Этот почти неприступный форт, вынесенный за пределы городского центра, всегда первым вставал на пути захватчиков. И там сейчас мог пригодиться такой умелый стрелок, как Сыч.

Он бежал вдоль улицы, стараясь не кидаться под ноги убегающим жителям. А спереди уже неслась ожесточённая стрельба и испуганные крики. Когда Сыч выскочил на площадь перед церковью, с другой стороны на неё как раз входили солдаты. А на земле лежали трупы. Много трупов. Мужчины, женщины, старики…

«Хоть детей нет!» – подумал Сыч, быстро прячась за оградой дома священника.

Впрочем, уверенности в этом факте у него было. Солдаты почему-то оказались очень злы. Едва Сыч успел спрятаться, как двери храма распахнулись. На крыльцо выбежал отец Иоахим. Седой священник окинул взглядом площадь, поднял руки…

И тут же кинулся наперерез наступающим солдатам.

– Остановитесь! Остановитесь! – закричал он. – Это просто мирный город! Он верен Старому Эдему!

И что было удивительно, солдаты действительно стали замедляться. Вид бегущего старого священника, машущего руками и кричащего про Старый Эдем, вдруг напомнил им о дисциплине и приказах. Один только заместитель командира не услышал этих слов… Он потерял не просто сотника, а своего единственного брата – и теперь отчаянно жаждал мести.

– Именем Господа! Остановитесь! Вы убиваете мирных людей!

– Сотня в ружьё! Первый ряд на колено! – взревел заместитель, взявший на себя командование. – Первый и второй ряды, целься! Огонь!

Слитный грохот винтовок… И четыре десятка пуль, устремившихся к цели. Целью был отец Иоахим, который преградил солдатам путь, пока жители города со всех ног бежали в укреплённый центр. Обрывки рясы, капли крови – и удивлённый взгляд священника…

– Господь тебе не поможет, старый дурак… – пробормотал командир. – Сотня! Продолжать штурм!

– Остановитесь, безумцы! – отец Иоахим покачнулся, но голос его был всё так же силён, будто грудь у него не была пробита сразу в паре десятков мест. – Вы нарушаете законы что божеские, что человеческие!

– Сотня, стой! В ружьё! Первый ряд, на колено! – раздражённо приказал заместитель командира.

И солдаты снова послушно изготовились к стрельбе.

– Нет-нет-нет! – в ужасе зашептал из-за ограды Сыч. – Что же вы делаете…

– Огонь!

В звенящей тишине марчельского вечера это был самый громкий звук. Потому что четыре десятка винтовок тихо щёлкнули осечкой…

– Перезарядить! Целься! – взбешённый заместитель сотника посмотрел на подчинённых, но те почему-то не шевелились. – Это что, бунт!?

Впрочем, причин не шевелиться у его солдат хватало. Как минимум, два десятка причин прямо на глазах затягивались на груди священника, а следом – каким-то чудом восстанавливалась ряса. Некоторые солдаты ошарашенно тёрли глаза, а другие и вовсе начинали украдкой креститься.

– Остановитесь! – закричал отец Иоахим, будто всегда знал, что так и будет. – Остановитесь! Тут нет бунтовщиков!..

– Ах ты козёл! – взревел заместитель сотника, выхватил табельный пистолет и выстрелил.

Пуля попала в грудь, и священник пошатнулся.

– Не берите грех на душу! – проговорил он, а на губах его вспухал кровавый пузырь. – Остановитесь!..

– Да сдохни уже, развалюха! – рявкнул заместитель командира и выпустил в священника всю обойму на восемь патронов. – Огонь!..

На этот раз солдаты его послушали. И винтовки не стали отказывать. Отец Иоахим упал вместе с последней попавшей в него пулей. Упал на спину, широко расставив руки.

– Вставай! – шёпотом просил его Сыч, как ребёнок, уповая ещё на одно, последнее, чудо. – Ты же принял специю… Вставай, старик…

Но седой священник больше так и не поднялся. Он смотрел застывшим взглядом в темнеющее небо, а на губах застыла улыбка: пока его убивали, люди успели укрыться в укреплённом центре городка.

Женщины, дети и старики точно успели. Хоть нападение и было неожиданным, хоть артиллерия и продолжала посылать снаряды в дома горожан, но большая часть людей смогла скрыться. А меньшая… Отец Иоахим всегда спасал того, кого мог – и не пытался спасти всех. И те, кто не успел или не захотел уйти, сами выбрали свою судьбу.

– Сука сраная! – вытерев глаза, Сыч поднял винтовку и выстрелил в заместителя командира.

Тот как раз дёрнулся, словно что-то почувствовал. И пуля, летевшая в грудь, ударила в плечо, впившись ему в сустав. От дикой боли в руке командир застонал и пошатнулся. Солдаты успели его подхватить. И, теряя сознание, он прошептал:

– Найдите и убейте этого ублюдка…

А Сыч уже бежал прочь, понимая, что всех солдат не перестреляешь. Он хотел добраться до церкви, но староэдемцы уже пошли на штурм… Он хотел скрыться в укреплённом центре, но десяток армейских всадников на воллах перекрыл ему путь…

Сыч метался по городу, стрелял, укрывался, снова стрелял… Но его загоняли, как волка на охоте. И ему было страшно обидно оттого, что больше он не увидит Сильвию. Ему так много нужно было ей сказать, а он не сказал… И, как понимал Сыч, уже никогда не успеет. Всё тяжелее было двигаться, всё сильнее едкий пот заливал глаза. Практически без сил, он спрятался во дворе какого-то старого дома. И приготовился умереть…

Сыч увидел, как заходящее солнце коснулось горизонта. И сразу понял: это его последний закат. Обидно было умереть вот так, едва став счастливым… Но Сыч всегда был готов к смерти.

– Сюда, метен Сыч! Сюда! – послышался откуда-то женский голос. – Идите сюда! Спрячьтесь!

И агент Акесекрета вдруг поверил, что, возможно, ему ещё рано умирать. Собравшись с силами, он поднялся и пошёл на зовущий его голос. Будь что будет – а он всё-таки попытается выжить. Ради себя, ради глупенькой юной Сильвии, ради их общего будущего…

Окрестности города Стеинхольвег, Марчелика, 14 мая 1937 М.Х.

Пуля сбила шляпу. Пуля была массивной, а шляпа до встречи с ней – новой. Дан купил её по пути, надеясь, что она ещё долго прослужит ему верой и правдой. И если долго – это пять дней, то впору было вообще отказываться от шляп. Слишком уж часто они у него страдали. Впрочем, судя по тому, как обиженно хрюкнула Ночка – в неё тоже что-то прилетело, но несущественно.

«Ведь почти добрались до Стеинхольвега! Без приключений! Без перестрелок!» – Дану было обидно. И ещё немного саднило кожу на голове.

Бронепластик – конечно, штука полезная. И уже не в первый раз он отклонял пули, прилетевшие в буйную касадорскую голову. Но ведь рано или поздно выстрел попадёт прямо в стык пластин, и Дан останется без мозгов. И изображать тупого здоровяка станет совсем уж просто.

«Можно сказать, вживусь в образ навсегда! Возможно, даже посмертно!» – подумал он, соскакивая на землю и укрываясь за камнем.

После первого же выстрела отряд, рассыпавшись, съехал с дороги, и теперь спутники Дана прятались кто где. А заодно пытались высмотреть неизвестного противника.

– Дан, ты в порядке? – крикнула откуда-то из-за другого камня Мэнола. – Я видела у тебя кровь!

– Просто кожу поцарапало! – ответил Дан. – Какая там сволочь собирается сдохнуть?! Кто видел?!

В этот момент впереди, за пригорком у дороги, мелькнуло что-то землистое, и снова грохнул выстрел. Пуля ударила в напл, за которым прятался Бенедикт. Тот не растерялся, не испугался, а быстро высунулся и выстрелил в ответ. Наугад не попал, конечно – но точно заставил врагов понервничать…

– Ган! – крикнул Дан. – И кто там ещё с тобой! Давайте, как обычно!

– Ага! – согласился Иоганн и знаками начал собирать команду, чтобы обойти врага.

Сам Дан был так зол, что тоже пополз – только с другой стороны. Ну, в самом деле, что за моду взяли – пытаться ему в голову попасть?

Вдруг нападающие снова дали о себе знать. И потребовали надтреснутым молодым голосом:

– Вы под прицелом экспедиционного корпуса Ассамблеи Колоний! Немедленно сдавайтесь!

– Парень! Это надо кричать до того, как шляпу мне испортил и чуть башку не прострелил! – разозлился Дан. – А теперь тебе надо кричать совсем другое!..

– Сдавайтесь! – стоял на своём упрямый противник.

– Не «сдавайтесь», а «сдаюсь», придурок! Это то, что может спасти тебе жизнь! – поведал ему в ответ Дан.

Пока полз, касадор насчитал пятерых врагов. Все в какой-то землистой форме, отлично скрывавшей их на просторах Марчелики. Если Дан и рассчитывал столкнуться с солдатами Старого Эдема, то явно не здесь. И не так! Что они делали на центральных равнинах, он даже предположить не мог…

«Что вы тут забыли, дебилы? – подумал он, почувствовав, как внутри кольнуло очень неприятное предчувствие. А вскоре оно оформилось в мысль: – Вы что, напали на Стеинхольвег?!».

В этот момент противники заметили Иоганна и открыли по нему стрельбу. Но солдаты Старого Эдема забыли о том, что дорога здесь слегка приподнималась над землёй, а с другой стороны от неё никого не осталось. Поэтому Дан совершенно безнаказанно добрался до их укрытия. Ему оставалось лишь перебежать дорогу – что он и сделал, когда его спутники снова заставили солдат стрелять.

Первый староэдемец так и не узнал, что вырубили его с добрейшей улыбкой на лице… А вот второй услышал шум и начал разворачиваться. Он даже успел подумать: «Кто это тут такой улыбчивый?» – и тут же провалился в беспамятство.

Третий и четвёртый успели и развернуться, и навести винтовки. Но через секунду один уже смотрел на ошмётки плеча, развороченного пулей, а второй – сразу же лишился винтовки. Её-то прикладом Дан его и вырубил.

– Сдаюсь! – завизжал знакомый голос.

Это пятый солдат понял, что происходит. Но тяжёлая пуля, пробившая ему живот, временно прекратила крики.

– Поздно, метен! – сочувственно сказал Дан. – Был бы посообразительнее, остался бы жив… И ребят своих уберёг бы. Наши все в порядке? Никто не ранен?

– Все! Раненых нет! У нас Ламмерта слегка зацепило! – раздались ответные крики.

– Собираем воллов и разбиваем лагерь! – приказал Дан. – Раненых перевязать, мёртвых похоронить!

– Так нет же мёртвых! – крикнула Мэнола.

Дан навёл револьвер на солдата, раненого в живот, и спустил курок, добив бедолагу.

– Теперь есть! – хмуро сообщил он.

Собрав воллов, касадоры отогнали фургон в сторону от дороги и стащили солдат к временному лагерю. Обрив от колючек четыре крупных кактуса, пленников привязали к ним. Солдат с пробитым плечом тихо стонал, а остальные молчали, свесив головы – ещё не пришли в себя.

– Помогите… – попросил раненый.

– Хочешь отправиться за своим командиром? – удивился сидевший в охране Алекс.

– Плечо… Больно…

– Дан! – крикнул Алекс. – Тут пленный жалуется, что ему больно!

– Я сейчас возьму бечёвку покрепче и оторву ему яйца! Узнает, что такое боль, придурок!.. – мрачно отозвался Дан.

– Всё слышал? – спросил Алекс у пленника.

– Я просто выполнял приказ… Просто солдат! – тоскливо ответил тот.

– Дурак ты просто! – ответил Алекс и отвернулся, скрывая жалость в глазах.

Спустя два часа все пленники очнулись. Только раненый в плечо потерял сознание. Он ещё час стонал, умолял, просил, а потом замолчал. Сказывалась и жара, и потеря крови. Подошедшие Дан и Иоганн равнодушно посмотрели на него и подошли к другому солдату.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Дан.

– Кевин, метен! – ответил тот, вжимаясь в кактус.

– Кевин… И что ты тут делаешь, Кевин? – Дан присел напротив и участливо посмотрел на пленника.

– Я служу….

Кулак Иоганна врезался ему в скулу.

– Неверный ответ, – проговорил Дан. – Я не люблю говорить… Лишний раз. Поэтому объясняю один раз: если я спрашиваю, что ты тут делаешь, вы рассказываете мне всё. Сразу. Сами. И начинать надо не от сотворения мира, а от того момента, как вы пришли сюда. Всё ясно?

Пленники промолчали, и только Кевин, увидев занесённый кулак, быстро затараторил:

– Да! Всё ясно, метен! Мы тут в дозоре, метен! Нас командир послал, метен!

– Молодец! – похвалил Дан. – А теперь следующий вопрос…

Спустя ещё пару часов отряд снова взобрался в сёдла. Пленники бились в путах на земле, но ничего не могли поделать. Их очень надёжно связали. Кевин плакал и умолял его отпустить, но касадоры были глухи к мольбам.

И только в последний момент Дан повернулся, чтобы сказать:

– Вы пришли на центральные равнины Марчелики! Вас сюда никто не звал, но вас и не гнали. Вы пришли и убили мирных жителей: женщин и детей. Если такое делает касадор, он едет за воллом в петле. Я не вижу причин, по которым вас надо жалеть!

– Метен! Мы же солдаты! Мы выполняем приказ! – изогнувшись, один из солдат моляще посмотрел на касадора.

– Мы тоже своего рода солдаты, придурок! – ответил Дан. – Но мы не прикрываемся приказами. Мы отвечаем за свои поступки… Давай, Ночка! Н-но!..

И отряд пустился в путь, а за ним, по земле, тащились пленники. Трое из них ещё некоторое время кричали, умоляли, проклинали, но не дождались ни жалости, ни милосердия. А четвёртый солдат молчал – он так и не пришёл в себя. Он даже умер, не открывая глаз. Впрочем, его соратники вскоре последовали за ним. Их трупы так и остались лежать посреди равнин – на поживу стервятникам…

Мир касадоров суров, и законы у них суровые. И касадоры не воюют с женщинами и детьми – это закон. А за его нарушение они карают и своих, и чужих – одинаково сурово. Осадившие Стеинхольвег солдаты уже были обречены, но ещё не знали об этом. Они азартно стреляли из орудий по укреплённой части города, где прятались мирные жители. И искренне верили, что ещё несколько дней, и город будет взят. А смерть уже неслась к ним по пыльным дорогам, готовая обрушиться в ночи на их лагерь…

И счастье было тому, кто успеет умереть в бою.

Г. Стеинхольвег, Марчелика, начало ночи 15 мая 1937 М.Х.

Антуан, поморщившись, присел за стол. Хоть новый командир сотни и принял чудодейственный настой Эрфы, но плечо ещё болело. Тот гад, выстреливший в него, умудрился засадить пулю так, что сустав был расколот вдребезги. Антуана до сих пор трясло при воспоминании, как над ним колдовал полковой лекарь. Столько боли в своей жизни он ещё не испытывал…

К счастью, всё было в прошлом. Антуан шёл на поправку, а последний оплот проклятого Стеинхольвега скоро должен был пасть. Дома в укреплённом центре и так уже не особо выступали над землёй: армейская артиллерия работала на славу. А местные жители прятались, по всей видимости, в подвалах, которые не везде имелись.

– Ну что, фортисы… Что хорошего скажете? – поинтересовался Антуан у шести выживших десятников.

Первый штурм оказался на редкость неудачным и кровавым. Колонна солдат добралась до баррикады, которая перегораживала вход в центр – и попыталась с наскоку ворваться внутрь.

В ответ жители Стеинхольвега открыли такой ураганный огонь, что половина сотни там и полегла… Может быть, часть защитников города и не могла похвастаться меткостью, но при таком количестве стволов завеса из пуль была непроницаема для пехоты.

От всего состава сотни осталось пять десятков человек. На всём пути сюда, в город Стеинхольвег, солдаты не раз брали штурмом мелкие поселения. Но нигде они не встречали такого ожесточённого сопротивления…

И даже Антуан, ослеплённый ненавистью, вынужден был признать: они как будто из одной страны шагнули в другую. Там, на побережье, жили обычные люди: местами смелые, местами подлые, местами честные, а местами хитрые.

А тут, на центральных равнинах Марчелики, жили бойцы. Тоже местами смелые. И другими местами – тоже смелые. А в довесок ещё и решительные, и упорные… Нет, конечно, они тоже испытывали боль и страх. И плакали под пытками, и просили их не убивать. Но почему-то начинали не через несколько минут, как нормальные люди – а лишь через пару-тройку часов.

А до того офицеры, допрашивающие пленных, смотрели в их полные ненависти глаза. И эта ненависть никуда не уходила. Как не ушла она и у служанки, которую побоями заставили прислуживать офицерам…

– Эй ты… Как тебя… Роза! Тащи вино! – приказал Антуан и заслужил очередной полный ненависти взгляд.

«Никого тут не пощажу! Нелюди какие-то… Всех убить надо перед уходом!» – подумал он.

«Но ты же обещал пощадить!» – взмолился внутри тихий голос совести, но Антуан даже отвечать не стал: просто заткнул его подальше.

– Хорошего мало, фортис! – начал доклад один из десятников. – Снаряды почти закончились. Патронов – треть от первоначального запаса. Ну хоть еды мы тут набрали…

– Вы же взяли оружейный магазин! – вспомнил Антуан. – Почему не хватает патронов?

– В основном, там старые калибры были. И оружие такое же, – признался десятник. – Можно, конечно, даже из этого стрелять. Но наши ребята к такому оружию не привыкли. А местные – отлично им пользуются…

– Чушь! Возьмите оружие, и пусть учатся! – рявкнул Антуан, морщась от боли в плече. – Мы должны взять этот чёртов город. Если понадобится, сравняйте весь центр с землёй, но подавите сопротивление!..

– Да, фортис, – десятник кивнул, но командир уже не хотел ни с кем общаться.

Плечо снова разболелось, а рука еле двигалась. Отослав десятников, Антуан ещё какое-то время сидел, накачиваясь вином, а потом нетвёрдой походкой отправился к кровати. Боль наконец-то отпустила свои цепкие когти, и самое время было попытаться уснуть.

«Или… Может… – Антуан поглядел на пышную высокую Розу, а та испуганно вжалась в стену. – Нет, пожалуй, не сегодня…».

– Отдыхай, сучка… Сегодня тебе повезло! – бросил он, укладываясь на кровать.

И вскоре уже спал.

А Роза стояла у стены, глотая слёзы облегчения. Ей повезло и не повезло в одно и то же время. Командир солдат положил на неё глаз и пользовался, когда возникало желание – и в этом было её невезение… К счастью, из-за ранения такое желание было у него всего пару раз. И за это стоило сказать Сычу «спасибо» от всей души. Ну и ещё снотворному сбору, который она добавляла Антуану в вино…

Осторожно открыв небольшой тайник, женщина вытащила узелок. Внутри был кусок хлеба, пара запечённых грибов и маленькая фляга с водой, сдобренной вином – вот и всё, что ей удалось сэкономить за день. На цыпочках Роза прошла к той кровати, на которой храпел командир, осторожно легла на пол, пролезла под неё…

Если бы кто-нибудь из солдат или сам Антуан увидел, что было дальше, то сильно бы удивился. А потом Розу бы обязательно повесили. Потому что уже который день, выполняя приказ командира, солдаты прочёсывали город – в поисках того, кто прострелил Антуану плечо. И громогласно объявляли, что тому, кто спрячет и не выдаст этого негодяя, грозит смертная казнь.

А Сыч всё это время сидел в маленьком погребе под домом. И вход в погреб находился под той самой кроватью, где сейчас спал Антуан. Конечно, дом у Розы был не слишком представительным, но оказался уж очень удобным для расположения штаба. И почти весь день тут крутились солдаты и офицеры.

И каждый день Роза собирала еду Сычу, отрывая кусок от себя. А ночью, когда командир солдат засыпал, тихонько лезла под кровать, чтобы покормить мужчину. Несколько секунд, пара слов – вот и всё общение…

– Сыч, ты жив? – спросила женщина в щель приоткрытого люка.

– Жив… Пока ещё… – слабо ответил тот.

– Держи еду… Прости. Всё, что было! – женщина протянула узелок.

– Спасибо, Роза! – поблагодарил тот. – Без тебя я бы загнулся тут от голода.

– Не говори так… Всё будет хорошо!.. – прошептала Роза, передавая узелок и принимая пустую флягу.

Правда, она и сама в это больше не верила. Уж слишком безумным был блеск в глазах Антуана… И слишком обозлёнными оказались захватчики Стеинхольвега… Роза видела, что дела в центре обстоят совсем туго. И недалёк тот день, когда изголодавшихся защитников можно будет голыми руками брать…

Но пока ещё можно было сражаться – она собиралась сражаться. Однажды Роза уже постояла в стороне… И больше таких ошибок решила не допускать. Уж эту сволочь Антуана она точно пристрелит перед смертью…

Глава 22

Г. Стеинхольвег, расположение артиллеристов, Марчелика, всё ещё начало ночи 15 мая 1937 М.Х.

Артиллеристы укладывались спать. Экономя снаряды, они вот уже пятый день не стреляли ночью. Работали только при свете дня, когда укреплённый центр города был почти как на ладони. А когда сгущались сумерки – стрельба прекращалась. Сложно было корректировать огонь и направлять оружие, если уже не видно ничего.

Три орудия разместили на холме неподалёку от города. В охрану поставили шестерых кавалеристов, которые тут, в Марчелике, пересели на воллов. Изначально их было два десятка, но до Стеинхольвега дошло одиннадцать, а после первого штурма вообще осталось шестеро. Их лагерь располагался у подножия холма. Пока трое спали, ещё трое ходили вокруг, охраняя сон бойцов.

Виктор, старший артиллерист, никак не мог уснуть. И потому видел, как сменились патрули внизу. Он с интересом наблюдал за этим, благодаря Бога, что не попал в пехоту, когда устраивался в армию. Даже издалека смотреть на тела убитых и раненых было не слишком приятно. А уж идти среди такого окружения на штурм!..

«Нет уж, лучше я буду стрелять издалека!» – подумал Питер.

Чем он, собственно, уже много лет и занимался. Благодаря опыту его и поставили старшим батареи. Так-то ему вряд ли когда-нибудь светило продвижение по службе. Но Марчельская кампания, как её уже прозвали на Старом Эдеме, внесла свои коррективы…

Первая волна, высадившаяся на континент, насчитывала триста тысяч человек. Ещё столько же прибыло в начале года. Но уже тогда по всем странам Старого Эдема набирали добровольцев. Маховик войны раскручивался, чтобы вызвать ураган, который затянет в эту кровавую мясорубку миллионы и миллионы…

Когда отплывали, Виктор не понимал, зачем всё это. А вот когда прибыли… Бесконечные равнины, пустынные участки, скальные массивы, горы, каньоны – и дороги-дороги-дороги… Без начала и без конца. Старому артиллеристу казалось, что тут можно всю жизнь путешествовать и не найти места, где бы осесть. Ну а ужасы Марчелики, которыми пугали в россказнях на Старом Эдеме, оказались большей частью выдумками.

Виктор, путешествуя с армией, ни разу не встретился ни с плотоядными птицами, ни с ужасными хищниками, ни с хищными растениями, ни с опасными хаблами, ни со страшными григио… Словом, не успел вкусить опасностей Фор-Носта – и вполне закономерно решил, что их вообще нет. Конечно, он был не прав, потому что опасности никуда не делись: просто они были слишком заняты, подстерегая одиноких путников.

Но Виктор учил баллистику, а не логику, поэтому досконально разобраться в вопросе не захотел. А те несколько случаев, когда местные гады насмерть закусали солдат во время привала – ничему его не научили. И ни в чём не убедили.

Потянувшись к котелку рядом с костром, Виктор набрал в кружку чай и принялся его пить. Он изнывал здесь от жары и днём, и ночью. А потом открыл для себя простой способ охладиться: выпить горячего чаю! Конечно, из-за него Виктор начинал потеть, зато в жару становилось куда легче.

Отхлебнув горячего чаю, артиллерист прислушался к ночным шорохам и звукам. Надо отдать ему должное: он всё-таки заметил, что Марчелика даже в темноте дышит жизнью. А не уверился, как многие приезжие, что это абсолютно пустынный континент, намертво выжженный солнцем. Бесконечные просторы были заполнены растениями и живыми существами, невидимыми глазу.

Правда, заметив этот факт, Виктор опять никаких выводов не сделал. И всё так же считал, что особых опасностей тут нет, а те, что есть – решит верное пятизарядное ружьё, которыми снабдили всех артиллеристов экспедиционного корпуса. И тут командир батареи снова ошибался: ведь давно известно, что того же волла даже из винтовки так просто не свалишь. Что уж говорить о местных хищниках…

В темноте ночи внезапно раздался хрип. Виктор вздрогнул, и чай выплеснулся из кружки на руку. Поэтому артиллерист не стал смотреть, что или кто там хрипит, а принялся стряхивать с себя горячий напиток.

– Чтоб меня! – он поставил кружку и вытерся рукавом мундира.

Увидел бы такое кто из командиров, влетело бы потом Виктору… Но сейчас он особо не беспокоился. Никто их в ночи не контролировал: обычно утром приходили, чтобы приказы раздать. А пятно… Да тут столько пыли в Марчелики, что этого пятна уже завтра никто не заметит!..

Виктор улыбнулся, снова потянувшись к чашке, и тут в тишине ночи что-то стукнуло… Встревожившись, командир батареи всё-таки приподнялся и огляделся. Темнота вокруг, спящие бойцы, затухающий костёр охраны – всё вроде бы было спокойно. И тут острый взгляд Виктора выхватил рядом с лежанкой одного из кавалеристов что-то странное… Он не сразу смог понять, что по одеялу расползается тёмное пятно.

Поставив чашку рядом с костром, командир батареи потянулся к ружью…

И в этот момент что-то холодное коснулось его горла.

– Ш-ш-ш-ш! – раздалось шипение над ухом, заставив Виктора замереть.

«Змея? Неведомая тварь?» – подумал он, разом вспомнив все страшные истории про Марчелику.

И надо сказать, снова забыл сделать правильные выводы. Потому что в страшных историях всегда фигурировали те, кто был опаснее всех гадов земных и водных, всех тварей на земле и в небе, всех хищных растений … Эти истории рассказывали о касадорах, настоящей грозе континента. А Виктор, осознав, что ему просто-напросто приставили нож к горлу, почему-то расслабился. И даже фыркнул. Лезвие тут же впилось в горло, а чья-то рука зажала ему рот.

– Я ведь думал, мы с тобой друзья! – шепнули Виктору в ухо. – Что ты ответишь на вопросы и пойдёшь своей дорогой… А ты вот какой!..

Из темноты вынырнули несколько тёмных фигур. И тут же быстро склонились над спящими соратниками Виктора. Командир батареи возмущённо замычал, пытаясь предупредить товарищей, но слишком уж быстро двигались враги… Пара секунд, и вот противники уже смотрели на него красными глазами, а под спавшими артиллеристами расползались кровавые лужи.

Один из напавших на лагерь подошёл к Виктору. И, схватив его за челюсть пальцами, которые были такими твёрдыми, что казались сделанными из железа, проговорил:

– Как тебя зовут, глазастый?

– Фыхтор… – командир батареи боялся пошевелиться, чтобы не остаться без челюсти. Поэтому говорил несколько неразборчиво.

– Виктор, тут дело такое: вы пришли в земли касадоров, – пояснил ему человек. – В землях касадоров не воюют с женщинами и детьми. Даже с безоружными мужчинами не воюют. А вы повоевали. Наказание за это у нас стандартное: прокатиться за воллом в петле. И, надо сказать, умирать при таком раскладе можно несколько часов.

– Не надо! – попросил Виктор, холодея от ужаса.

– Я могу тебя просто пристрелить, Виктор, – проговорил касадор. – Из револьвера: пух – и всё. Однако нам понадобится твоя помощь, глазастый. Ты нам подробно расскажешь, где и кто ночует, а мы подарим тебе лёгкую быструю смерть… Ну так что?

– Не надо убивать! Я просто солдат! – пролепетал Виктор.

– Ну раз солдат, то готов умереть, да? – касадор вытащил из кармана какую-то тряпицу и принялся запихивать её командиру батареи в рот. – Пойдём покатаемся, Виктор… Мне-то всё равно, как добивать ублюдков, напавших на Стеинхольвег. Можно и из ваших же пушек. Но тебе… Тебе не всё равно, как умирать.

И тут Виктор, наконец, сделал правильные выводы. Он тут же принялся мычать, что всё подробно расскажет. Однако немного по земле его всё-таки прокатили… Покрытого синяками, порезами и ссадинами, Виктора подняли на холм, вытащили кляп, и командир мёртвой батареи начал торопливо рассказывать, кто и в каком доме спит.

Он так увлечённо говорил, что пошёл на второй круг, и даже не понял, в какой момент рассказа его пристрелили в затылок. И так и не узнал, как же ему повезло…

Г. Стеинхольвег, расположение пехоты, Марчелика, всё ещё начало ночи 15 мая 1937 М.Х.

Касадоры скользнули внутрь дома. Дан сразу двинулся направо, Иоганн налево, а Мигель и Вульф – прямо. Скользнувшие следом Ионатан и Пётр страховали товарищей. За дверью, удерживаемый братьями Монтанаро, бился дежурный, но из сжатого, как в тисках, горла не вырывался даже тихий хрип.

Как поведал покойный Виктор, пехота заняла девять домов, не разрушенных артиллерией. В каждом из них находилось пятеро солдат. Один дежурный у дверей, четверо – спят.

Главной ошибкой староэдемцев было то, что выходы из занятых домов были далеко друг от друга. К тому же, ещё и вели на разные улицы. Поэтому солдаты, находившиеся у дверей, не видели друг друга. Она иногда перекрикивались, но к середине ночи уже заленились орать. Вот тогда-то касадоры и ударили, приняв новую порцию специй…

Захват стартовал в середине смены, чтобы те, кто отдежурил своё, уже уснули. Первый дом был взят без эксцессов. Полузадушенного дежурного связали, затащив внутрь и примотав к пустой кровати. Оглушенных во сне солдат – тоже. Никто из касадоров не хотел, чтобы эти люди умерли легко и просто.

А даже если кто поначалу и возражал, то после того, как группа прошла мимо горы трупов высотой в человеческий рост, где вповалку лежали тела убитых жителей города, миролюбие смыло напрочь и без остатка. За такое нужно было наказывать! Жестоко наказывать.

Будь Дан и его спутники членами действующей армии, у них ещё могли бы возникнуть с этим сложности. Пусть на Эрфе не было аналогов Женевской конвеции, но взятых пленников старались лишний раз не убивать. Этого не одобряли власти, которые могли получить за пленников выкуп. Этого не одобряла Церковь, которая твёрдо стояла на заповедях. Этого не одобряли командиры, которые понимали, что их самих однажды могут взять в плен.

И даже если у какого-то отряда отказывали внутренние запреты, после чего они начинали резать людей направо и налево, их всё равно доводили до суда. Но Марчелика была фронтиром, границей обитания людей – и порядки тут были проще и жёстче. На центральных равнинах континента был один главный закон: нарушитель должен отправиться на суд Господа таким способом, который соответствует его проступку.

Если сказано прокатить в петле – значит, надо прокатить в петле. И если для этого придётся взять в плен пять десятков солдат, никого сходу не добив… Значит, надо хотя бы попытаться – даже если подобное кажется невозможным. Но специи и не такое помогали воплощать в реальность. И пусть касадоры сильно рисковали, дважды накачиваясь отравой, но свершить суд для них теперь было делом чести.

Поэтому они врывались в дома, занятые солдатами, били и связывали пленников, а затем двигались дальше. Во втором доме случилась первая накладка. Один из солдат невовремя проснулся и начал барахтаться, поэтому его не успели оглушить. Правда, тревога так и не поднялась: оказавшийся рядом Вульф умело двинул староэдемцу в горло кулаком. Однако до казни солдат уже не дожил бы – должен был задохнуться раньше…

В третьем, четвёртом и пятом доме обошлось без неожиданностей. Дежурных обезвредили, солдат оглушили, всех связали и оставили лежать. А вот в шестом доме касадорам не повезло. Там никто не спал. Солдаты, которые резались в какую-то игру, заметили появление людей. Спасло то, что оружие у них было слишком далеко. Несколько взмахов ножом, и четыре человека со стоном опустились на пол.

– Раны перетянуть! – приказал Дан, прислушиваясь к тишине ночи. – Связывайте их, и пошли дальше!

К счастью, драка и шум никого не разбудили. А что трое пленников опять-таки могли не дожить до казни, касадоры с известным фатализмом списали на провидение Господне. Раз этим конкретным солдатикам повезло – значит, не так уж они и провинились.

Оставшиеся три дома сдались касадорам без сопротивления. Оставался только дом десятников и штаб. Вот с десятниками-то как раз пришлось повозиться… Шесть человек не спали. Они сидели у костра и мрачно переговаривались.

– Психа надо снимать… – заметил один из них, пока в темноте ночи касадоры скользили тенями за спинами будущих жертв.

Пришлось ждать, когда подтянется весь отряд с холма артиллеристов. Одно дело – людей во сне вязать, а совсем другое – когда они не спят. Ещё сбежит кто-нибудь…

– Ты уже это говорил, – мрачно ответил второй десятник. – Кто это делать будет?

– Может, все вместе? – нерешительно предположил первый.

– Вместе? Этого чёрта надо просто пристрелить, как бешеного пса! – пробурчал третий.

– А если спросят потом? – мрачно проговорил второй. – Вы как хотите, а я под трибунал идти не готов…

– Мы под трибунал пойдём, если продолжим в том же духе! – прошипел первый. – Он же психованный! Снимать его надо!..

Тем временем Дан с Алексом притаились за одним из десятников. Старган поднял руку, предупреждая остальных о готовности. Специи позволяли им нормально видеть в ночи. Пелла, следившая за подготовкой, должна была махнуть рукой, чтобы дать сигнал к атаке, когда все доложатся. И ничего из этого десятники, сидевшие у костра, видеть не могли. Очень удобно, если не боишься перечной лихорадки. А её боялись все нормальные люди. Кроме ушибленных на голову касадоров.

– Либо мы сейчас договариваемся и снимаем психа!.. – пробурчал ещё один десятник. – Либо хватит сидеть по ночам, глушить вино и бесполезно трепаться…

– Верно! – согласился второй. – И отдохнуть нормально не можем, и дело провернуть кишка тонка…

В этот момент Пелла подняла руку. Дождалась, когда все касадоры посмотрят на неё, и махнула. Из-за горизонта выглянул Гробрудер. Красные лучи ночного светила пронзили ночную тьму. Десятники успели заметить смазанные тени, летящие к ним, но сделать ничего не смогли: на шею легли удавки, перехватывая дыхание, а в животы вонзились тяжёлые кулаки. Пока солдаты пытались справиться с болью и удушьем, им на руки и на ноги накинули и затянули петли. Дело было сделано.

Оставался только психованный командир. И, понятное дело, казнь.

Г. Стеинхольвег, близ расположения пехоты, Марчелика, середина ночи 15 мая 1937 М.Х.

Поль проснулся как-то слишком резко и быстро. Вот он ещё видел какой-то сон, а вот уже открыл глаза – и больше не может уснуть. Такого с ним давно не случалось… Будучи лекарем, Поль сам себе выписывал успокоительное, чтобы лучше спать. Война – дело грязное, отвратительное, хоть и нужное. А ему приходилось смотреть на такое, после чего кошмары могли до конца жизни сниться…

Однако, как и все лекари, Поль старался держать себя в руках. И всё же в последнее время тревог у него прибавилось. Сотня осуждённых, в которую его распределили, и раньше отличалась звериной жестокостью. А после того, как у заместителя сотника обнаружились явные признаки навязчивого состояния и паранойи, солдаты тоже перестали себя сдерживать…

Маленький городок Стеинхольвег стал апогеем жестокого пути отряда. После первого штурма семь женщин до смерти снасильничали. А уж убийства мирных жителей с особой жестокостью – это вообще отдельная песня… Всех, кого удалось захватить и кого удалось спасти из рук озверевших солдат, заперли в церкви. Только несколько человек обслуги оставили. На ночь их запирали в отдельном доме.

Поль думал, что хуже уже быть не может. Но тут солдаты вспомнили о том, что среди них есть самый настоящий аристократ из Народной Аристократии… Собственно, это и был Поль. Сначала его вообще предлагали вздёрнуть, и только десятники смогли убедить подчинённых, что глупо убивать единственного лекаря.

Причина ожесточения была в том, что Поль открыто выступил против насилия и пыток применительно к гражданским. И теперь лекарь старался лишний раз рта не раскрывать. Впрочем, десятники и командир всё равно от него показательно отвернулись.

«Что будет завтра? Что со мной будет, когда наши всё-таки возьмут укрепления в центре? – невольно подумал Поль и понял, что уснуть уже не сможет. – Что же меня разбудило?».

Он встал с кровати, оделся и вышел в лазарет. Для нужд лекарни выделили небольшой домик с двумя комнатами. В маленькой кладовке спал сам лекарь. И здесь же он хранил медикаменты. А в большой комнате лежали раненые. Впрочем, к этому моменту санитарную часть все уже покинули. И теперь приходили только на утреннюю перевязку.

Накинув на плечи мундир, Поль открыл дверь и вышел на воздух. Оказалось, в доме ещё было прохладно… Удушливая жара марчельской ночи навалилась на лекаря, мешая ему нормально дышать. К этому раскалённому воздуху, казалось, невозможно было привыкнуть…

Со стороны дома десятников доносились тихие голоса.

«Опять сидят и планы строят… – с неприязнью подумал Поль. – Ни на что решиться не могут. Только время тратят, слабаки!..».

Вокруг стояла тишина. Город, за день измученный артиллерийским огнём, тревожно спал. Лекарь посмотрел на ближайший дом, где разместили солдат, но у дверей почему-то было пусто.

«Да что за чёрт! – подумал он. – Уже и дежурных перестали выставлять?!».

Внутри у него всё закипело. Будучи потомственным офицером, Поль не выносил безалаберности. Он решительно направился к дому, чтобы вправить мозги всей пятёрке бойцов. Можно сколько угодно прятаться от людей, но в тот момент принципы показались Полю куда важнее.

Отворив дверь, он вошёл в дом, зажёг фонарь, подвешенный к потолку – и замер. Связанные и лежащие на кроватях солдаты начали мычать и дёргаться, вращая глазами. Собственно, требование их развязать в переводе не нуждалось. Подступив к ближайшему, лекарь осторожно вытащил кляп.

– Слышь, аристократик! Давай, освободи нас! – зашипел тот.

– Что случилось? – спросил Поль.

– Напали на нас, лекарь! Напали!.. Давай же! – задёргался солдат.

Поль в растерянности похлопал себя по карманам, а потом проговорил:

– Сейчас принесу нож!

Он выскочил из дома и кинулся к лазарету. Так и не услышав, как солдат в комнате застонал ему вслед:

– Куда?! Сука! Какой нож?! Вон же оружие…

А Поль просто растерялся. Увидев верёвки, он вспомнил самый привычный инструмент – скальпель, который лежал на стойке в общей палате. За ним-то лекарь и кинулся. И лишь на полпути осознал, как глупо поступает. Он обернулся, посмотрел на дом… А затем глянул на штаб десятников, где виднелись освещённые костром силуэты.

И в этот момент выглянувший из-за горизонта Гробрудер осветил руины города. Поль с ужасом смотрел на то, как к десятникам устремляются тёмные фигуры, как накидывают им на шеи удавки, как начинают душить…

Лекарь сделал шаг к лазарету, второй… А потом кинулся внутрь, пригибаясь к земле и молясь, чтобы дверь не скрипнула. Повезло: всё обошлось. Вбежав в свою комнату, он схватил санитарный чемоданчик, мешок с припасами, винтовку… А затем распахнул окно и осторожно выбрался наружу. Теперь здание прикрывало его от людей, напавших на лагерь, и можно было незаметно сбежать.

Поль просто не знал, что никто не будет его искать – если сам, конечно, на глаза не попадётся. И спасло лекаря то самое отчуждение, которое его сначала чуть не убило. Артиллерист совершенно искренне о нём забыл, перечисляя перед смертью все места ночёвки староэдемцев.

«Может, всё-таки освободить солдат? – мелькнула мысль в голове Поля, но тут его взгляд упал на кучу тряпья у забора, пропитанного кровью. – Нет уж… Пусть сдохнут!».

Он выбрался на улицу и со всех ног кинулся к окраине города. Туда, где отдыхали артиллеристы и кавалеристы. Он бежал к холму в надежде спастись. И чуть не споткнулся о чей-то труп… Это был один из всадников сотни. Он лежал в луже крови с перерезанным горлом. Поль судорожно сглотнул, а затем огляделся и увидел неподалёку воллов.

Когда лошади «преступной сотни» пали, они реквизировали этих странных животных в одном посёлке. Кавалеристы с ними управлялись плохо, но в сёдлах кое-как держались. А значит, и Поль сумеет удержаться!

Лекарь быстро накинул седло на одного из воллов, отвязал его и повёл прочь от города. С каждым пройденным ярдом он тревожно ожидал криков и выстрелов за спиной, но почему-то никто за ним не гнался. И тогда лекарь взобрался на волла, повернул на запад и принялся понукать упрямое животное.

Не сразу, но его скакун всё-таки начал ускоряться. И уже скоро лекарь летел прочь от Стеинхольвега, от ненавистной сотни осуждённых и от буйногопомешанного командира Антуана…

Г. Стеинхольвег, близ расположения пехоты, Марчелика, середина ночи 15 мая 1937 М.Х.

Антуан бежал по бесконечной равнине, а за спиной его настигала чёрная тень. Самоназначенный командир сотни кричал, но красноватая пыль забивала ему рот. И трусливо плакал, но слёзы мгновенно высыхали на жаре. И когда уже казалось, что чьи-то острые зубы вот-вот сомкнутся на его шее, Антуан открыл глаза и, тяжело дыша, сел на кровати.

В доме было темно. Слышалось мерное дыхание служанки Розы, которая спала на лавке у окна. Во рту у офицера было сухо и мерзко после вина. Плечо привычно ныло, напоминая о том уроде, который его прострелил. И что самое обидное, эту сволочь так и не нашли!.. А теперь, небось, он уже сбежал из города…

Страшно захотелось пить. Поднявшись, Антуан прошёл к столу и проверил кувшин, но там было пусто. Пришлось набирать воду в кладовке. И пить. Жадно, большими глотками, чувствуя, как струйки воды льются мимо рта и сбегают по шее за воротник…

«Опять Роза не набрала воды! – подумал он. – Учишь её, тупую корову, учишь, а всё равно приходится в кладовку бегать!».

Вторая кружка была выпита осторожнее, чтобы как можно больше живительной влаги попало внутрь. Вдоволь напившись, командир сотни решил наказать служанку. Он даже подошёл к окну, но в этот момент выглянул Гробрудер, и его красный свет упал внутрь дома.

Роза спала на боку, подложив руку под голову. Тяжёлые волосы волнами стелились между её спиной и некрашеной стеной. Пышная грудь готова была вывалиться из выреза рубашки на каждом вздохе. Женщина была красива, несмотря на то, что ей шёл уже четвёртый десяток. Высокая, статная – всё, как нравилось Антуану.

Он прислушался к себе и понял, что боль в плече сегодня терпима, а природа требует своё. С усмешкой он протянул руку, схватившись за край ворота, и резко дёрнул. Рубашка с треском разошлась до пупа.

Женщина проснулась и попыталась вскрикнуть, но Антуан одной рукой зажал ей рот, а другой грубо схватил за полную грудь.

– Тише, птичка! Тише! – проговорил он, ощущая в руке приятную мягкую тяжесть. – Тебе не повезло… Или повезло. Это как посмотреть.

Окончательно проснувшись, Роза всё вспомнила и перестала дёргаться. Она бы с удовольствием убила ненавистного Антуана, но тогда Сыч умрёт от голода в погребе. А этого она допустить не могла.

– Вставай, птичка! Задирай юбку! – голос Антуана показался Розе настолько противным, что она предпочла склонить лицо, поднимаясь на ноги, и не показывать своего отвращения.

Она покорно задрала юбку и нагнулась, положив локти на подоконник. Она чувствовала, как мужчина раздвинул ей руками ягодицы, а потом вошёл. Резко, больно и быстро. От боли Роза укусила себя за руку, чтобы не кричать. Она надеялась, что если не кричать, всё закончится быстрее.

Антуан двигался быстро, не обращая внимания на страдания женщины. Ему было плевать, будет ли ей приятно или нет. Он просто удовлетворял естественные желания. Он не слышал, как едва слышно скрипнула дверь, как тихо прошелестела чья-то одежда у него за спиной…

В момент апогея Антуан зарычал, а из глаз Розы брызнули слёзы. Мужчина отстранился, толкнув женщину, и та сползла на лавку, прикрывая заплаканное лицо руками.

Щёлкнул курок, и грохнул выстрел. Крик Антуана заполнил комнату, а потом вырвался наружу и разнёсся над спящим городом. Крик, полный боли, удивления, обиды и досады… Это ведь досадно видеть вместо горделивого мужского достоинства окровавленный обрубок. И обидно, что ещё секунду назад было хорошо, а теперь – почему-то больно.

– Гляжу, Роза, ты всё ещё ложишься под людей, которых надо сразу убивать! – прозвучал в полутьме комнаты голос.

– Дан? – удивлённо всхлипнула женщина. – Дан! Я не…

– Ну да, опять оправдания… – кивнул касадор, подходя к Анутану, который лежал на полу и жалобно скулил, хватаясь за окровавленный пах.

Снова скрипнула дверь: внутрь дома втягивались ещё люди. Роза взяла себя в руки, одёрнула юбку и свела края разорванной рубахи. От слов Дана было больно, обидно и… Как-то горько. И всё же Роза понимала: как бы ни был несправедлив касадор, у него были на то свои причины.

– Это их командир? – спросил Дан.

– Да… – безучастно ответила женщина. – Командир и полный псих… Дан, под кроватью люк. Там погреб. Внутри скрывается метен Сыч…

– Сыч? – удивился Дан. – Эй! Есть у кого фонарь? У меня специи отходят!

Появилась Мэнола с фонарём. Заметив Розу, она только холодно кивнула. Женщина сидела с безучастным видом – ей было уже на всё наплевать. Привет из прошлого пришёлся как нельзя вовремя, чтобы окончательно сломить её дух.

Мимо проходили Иоганн, Мигель, Бенедикт… Все те, кого Роза помнила ещё мальчишками. Они стали взрослее, а она теперь была для них чужим человеком. Ну а для неё времена, проведённые в номаде Айвери, были годами полного и абсолютного счастья… Пусть иногда умирали люди, пусть порой бывало тяжело, но тогда она была счастлива…

Громыхнула отодвигаемая кровать, скрипнул открываемый люк в погреб. Касадоры добрались до тайного убежища Сыча. Роза глянула на спасённого человека. Мужчина был тощим и еле стоял на ногах, но был жив. При виде спасённого касадоры разразились весёлыми криками:

– О! Где-то я его уже видел!

– Какие знакомые лица!

– Не Марчелика, а одна большая деревня!

– Точно! Куда ни придёшь, везде знакомые!

– В действительности, вы неправы в отношении Розы, метен Старган! – тяжело опираясь на стену, заметил Сыч. – Эта женщина не только помогла мне укрыться, но и спасла от голодной смерти. Кстати, всякий раз отрывая еду от своей пайки… Ну и вынужденно не убив этого ублюдка.

– Я подумаю над вашими словами, метен! – отозвался Дан. – Где отец Иоахим?

– А его… А его больше нет, Дан, – грустно проговорил Сыч и кивнул в сторону Антуана. – Вот этот урод сделал всё, чтобы его убить… И убил. Но это, знаете ли, долгая история.

– Тогда рассказывайте, Сыч! – сжав зубы, проговорил Дан. – А мы пока подготовим несколько десятков ублюдков к казни… Они заслужили! А этот… Слышишь, евнух? Твои мучения только начались!..

Г. Стеинхольвег, Марчелика, 16 мая 1937 М.Х.

На всех один фургон не растянешь: он занят припасами. Отряд касадоров ехал на воллах в сторону города Кастиелло де Романо, покидая разрушенный Стеинхольвег. Дан с Пеллой тряслись в сёдлах впереди, о чём-то переговариваясь. Иоганн, Мигель, Мэнола и Лилия ехали следом. Они что-то пели. Песни у касадоров были тягучие, как их бесконечное путешествие. Так что петь их можно было долго и с удовольствием…

Следом ехали другие молодые касадоры. Кто-то, сбившись в группы, а кто-то один, как Ионатан, которому не нужно было чьё-то общество.

Сыч хлопнул вожжами по спинам воллов, и те слегка ускорились, заставляя фургон ещё сильнее трястись.

– Милый, а в фургонах всегда так трясёт? – крикнула Сильвия, высунувшись из окна.

– Нет! – отозвался агент Акесекрета. А точнее, бывший агент. – Обычно на них так не гоняют, как я гоню!

– А зачем ты так гонишь? – крикнула Сильвия. – Я ничего не могу по хозяйству делать: всё трясётся.

– Тогда не делай! Вылезай сюда! – крикнул в ответ Сыч.

А, впрочем, уже не Сыч. Но кто? Бывший агент этого ещё не знал. Он пока не придумал себе нового имени и образа. Над этим надо было серьёзно поразмыслить. И обязательно посоветоваться с женой. В конце концов, с этой новой личностью, которой он собирался стать, Сильвии придётся прожить ещё много лет… Бывший Сыч надеялся, что уж теперь-то действительно много!..

– Эй! Куда мы спешим? – крикнул он пареньку Алексу, который чуть подотстал от основного отряда.

– Это надо у Дана спрашивать! – ответил тот. – Но, кажется, мы едем на пустошь Пепо!

– Зачем? – удивился Сыч.

– Никто точно не знает! Хотя… Мы вроде как там встанем лагерем. Будем ждать три номада, которые хотели с нами добраться до Кастиелло де Романо и что-то обсудить с мэром! А в это время Дан и Пелла куда-то собирались отъехать! Но мы не знаем, куда!..

– Хм-м… – удивился Сыч. – А откуда вы знаете, что они отъедут? Ну, в смысле, Дан и Пелла…

– А Дан всегда так делал! Куда-то отправлялся раз в два года! – ответил Алекс. – Раньше со Стариком, а теперь вот с Пеллой… Но вообще это, конечно же, большой секрет!

– А, понятно! Спасибо! – ответил бывший Сыч.

Он оглядел красноватые равнины, и задумался. Что такого знал Старик про Дана Старгана, чего не знали другие? Где вообще старый агент подцепил этого мальчишку?

– А где Старик нашёл Дана? – спросил он.

– А ты знал Старика?

– Да, мы с ним, можно сказать, работали вместе…

– Как-то Старик проговорился, что где-то в тех местах и нашёл Дана… – ответила Роза, сидевшая на козлах рядом. – Однако никто точно не знает… Давно это было.

– А чего это ты загрустила? – спросил бывший Сыч. – Мне казалось, ты хочешь снова вернуться на центральные равнины.

– Я рада… – кивнула Роза. – И рада, что попала в вадсомад Дана.

– Так что за грусть? – удивился беглый агент.

– Я просто думаю, что потеряла… Вспоминаю, кем была… Пытаюсь забыть про Стеинхольвег… Мне надо прийти в себя. И заново принять то, что я опять еду в фургоне…

Никто доподлинно не знает, почему мужчины и женщины садятся на воллов и едут куда глаза глядят. Возможно, они ищут роллфельды, чтобы добыть специи. А, может быть, ищут свободы, которую дарят центральные равнины Марчелики. Этого действительно никто не знает. Но таков бесконечный путь касадора – он почему-то затягивает, заставляет любить равнины, бескрайнее небо и даже риск схлопотать пулю в любой момент…

Роза знала, что нельзя останавливаться. Но всё-таки остановилась. На долгие два года она осела в Стеинхольвеге, не решаясь попробовать вновь. И это выжигало её душу сильнее, чем обида на бывших сономадов. После жестоких слов Дана она поняла, что не хочет больше мстить Антуану. Это стало ненужным, лишним… Её жизнь оборвалась весной тридцать пятого года. И надо было просто закончить это дело – пустить себе пулю в лоб.

А потом молодой касадор как-то странно посмотрел на неё. И с очень серьёзным лицом извинился – что вообще-то редкость в исполнении Дана Старгана… А, покидая Стеинхольвег, предложил поехать с ними… Она была в клетке, и вот – дверца открылась. Роза снова ехала по центральным равнинам Марчелики…

И она растерялась. Выпорхнула на свободу, как птица, а что делать дальше – не знала.

– Это скоро пройдёт, – уверенно сказала Роза. – Мне просто надо пару дней…

Глава 23

Поместье наместника округа Акве Агитате, город Хередидатем, Марчелика, 20 мая 1937 года М.Х.

Луис Франсуа де Форет, в прошлом наместник округа Акве Агитате, а ныне президент СоЗаМаО, посмотрел на карту боевых действий. И с трудом подавил тяжёлый вздох.

«Народ не тот… Совсем не тот!» – подумал он.

Карта была большая, подробная, и когда её составляли, народ был вполне себе тот – исполнительный, верный, внимательный. А вот как независимость объявили – так сразу и испортился… Разленился, стал труслив и всячески саботировал приказы центра. И самым верным признаком саботажа были три языка, обозначенных на карте деревянными геометрическими фигурками, выкрашенными красной краской.

Один язык тянулся к югу от Нигад-бех: от моря почти до Хедеридадема – и только у столицы натыкался на плотное скопление синих геометрических фигурок. На каждый тип отряда СоЗаМаО – своя форма. Синих фигурок было много, но вот форма их… Форма этих фигурок подсказывала, что командование войск СоЗаМаО останавливает продвижение врага трупами ополченцев – как будто на Марчелике население было бесконечным!

Второй язык был длиннее. Он отделялся от первого в районе Порта Марчелика и обходил Хедеридатем с севера. И вот там никаких синих фигурок почти не было, зато имелись чёрные фигурки общества «Диахорисмос». Наступление врага уткнулось в горный хребет Столбы – и замерло. Что там случилось? И как дельтианцы остановили регулярные части Старого Эдема? Луис очень хотел бы знать, но ему не докладывали, а члены «Диахорисмоса» старательно отмалчивались.

Третий язык тянулся по самой границе СоЗаМаО с юго-запада, начинаясь в районе портового городка Сан-Валентино. А затем добирался до гор Дефромаг, утыкался в поселение Инокайм – и скапливался там большой красной кляксой. Из тех мест приходили странные и противоречивые донесения. И сразу по двум причинам. Во-первых, там тоже не было синих фишек, которые могли бы не только сдержать врага, но и послать весточку президенту СоЗаМаО…

А, во-вторых, сам городок Инокайм был откровенно паршивенький. Жили там какие-то отбросы и беженцы из Загорья. И как они умудрились остановить почти две сотни тысяч регулярных войск Старого Эдема – не представлял никто. А Луис Франсуа де Форет и вовсе начинал подозревать, что к нему в штаб, в армию и в народ набились самые безответственные, бесполезные и глупые люди всего юго-запада Марчелики…

Иначе как объяснить, что вся армия СоЗаМаО смогла остановить только четверть экспедиционного корпуса, и то напрягая все силы? А бандиты с дельтой на руке и бродяги на самой границе государства – оставшиеся три четверти?

– Ладно… – тяжело проговорил Луис. – Остановили, и хвала всем святым! Вы мне скажите, что дальше-то делать? И какие новости с юга? Там же собирались организовать какую-то конфедерацию!

– Никаких вестей, метен! – развёл руками представитель «Диахорисмоса». – Письмо из Викторина о начале переворота пришло, а потом всё, тишина…

– Метен Волгён, может, вы мне объясните? – Луис повернулся к говорившему и ткнул пальцем в горный хребет Столбы. – Тут вы всё знаете, но ничего не говорите… А тут, – палец президента показал на южное побережье Марчелики, – вы ничего не говорите, потому что не знаете… Тогда зачем вы тут вообще сидите?

– Сообщить вам, что тут, – представитель «Диахорисмоса» поднялся и ткнул в Столбы, – тоже скоро сопротивление закончится, метен де Форет.

– Как закончится? – удивился Луис, внутренне холодея.

– Причина, по которой мы там окопались, как бы… закончится. А значит, и сопротивление закончится. Думаю, вы успеете перебросить туда войска за пару недель… – Волгён сел на своё место и мстительно улыбнулся. Ему очень не понравилось, как президент СоЗаМаО с ним разговаривал.

– И куда же вы переведёте войска? – расстроенно спросил Луис.

– Скорее всего, отправим людей на юг, метен! – ответил Волгён. – Там явно что-то идёт не по плану…

– Но у нас нет войск тут!!! Тут, а не на юге!!! – взревел Луис де Форет, чувствуя, как от гнева краснеет лицо.

– Вы не единственные, – равнодушно пожал плечами Волгён.

– Насколько я знаю, мы единственные! – Луис всё-таки сумел взять себя в руки. – В остальных частях Марчелики таких крупных образований у вас нет. Ни одного. А нас зажимают в клещи!

– Сочувствую вам! – вздохнул представитель дельтианцев, но понял, что пора заканчивать ломать комедию. Ведь месть его уже вполне удовлетворила, а терпение президента было не безграничным. – Впрочем… Мы можем немного помочь вам с северной группировкой! Возможно, она просто куда-то исчезнет и не будет мешать. Зато обе южных вам придётся сдерживать своими силами.

– Вы не оставите нам ничего, метен Волгён? – поинтересовался Пол Лерой, прибывший со своими отрядами из взятого врагами Порта Марчелика.

Дельтианец покосился на молодого человека и задумался. Командование «Диахорисмоса» готово было выделить какие-то части для усиления СоЗаМаО, но немного… И только в том случае, если командир будет толковый.

И надо сказать, что Пол Лерой, хоть и был недавно лишь секретарём губернатора Порта Марчелика – уже отлично проявил себя. Под его командованием части СоЗаМаО сумели остановить стремительное продвижение врага вглубь континента. И истрепали староэдемский десант так, что даже выиграли несколько дней передышки. Пожалуй, из всех присутствующих этот молодой командующий, герой битвы за Порт Марчелика, единственный мог бы руководить элитными частями дельтианцев…

– Признаюсь честно! У меня нет чёткого распоряжения на этот счёт, – проговорил Волгён. – Но если вы, метен Лерой, согласитесь принять наших людей под своё командование, то я замолвлю словечко!..

Четыре генерала, и целый главнокомандующий, сидевшие на совещании, нахмурились. Шестеро губернаторов, сумевших прорваться в столицу, тоже показывали искреннее недовольство. И только президент Луис де Форет просиял, как начищенная монета.

– Соглашайтесь, Пол! – потребовал он.

Именно так: потребовал, а не попросил. И это вызвало у Волгёна интерес: как молодой герой выкрутится из подобной ситуации?

– Как я могу согласиться, если у меня не хватает самого необходимого? – поинтересовался Пол Лерой. – Нам выделят боеспособные части под мою ответственность, а у меня патронов по десять штук на солдата, метен де Форет! Вот если нам увеличат поставки…

– Немыслимо! – перебил его один из губернаторов. – Все находятся в одинаковом положении.

– Тогда я против, – пожал плечами молодой человек.

– Увеличить поставки корпусу Пола Лероя! – не терпящим возражений тоном приказал де Форет. – И отчитываться будете лично мне! Всё ясно?

– Да, метен президент, – ответил губернатор, помрачнев.

– А другие наши люди не должны получить патроны, еду, обмундирование?.. – хмуро поинтересовался один из генералов.

– А другие ваши люди как сражались, фортис? – холодно спросил де Форет. – Может, их стоит сначала поднатаскать?

В комнате воцарилась тишина, в которой каждый решил подумать о своём. Пол Лерой думал о том, что даже если ему не дадут дельтианцев, он хотя бы улучшит ситуацию со снабжением. Волгён думал о том, что молодой человек достойно выкрутился. И требование президента не отклонил, и свой вопрос решил. А Луис де Форет думал о том, что неплохо было бы найти ещё десяток таких ребят, как Пол – а всех остальных дармоедов в этой комнате публично повесить.

– Если мы избавимся от северной группировки врага, у нас откроется возможность начать наступление на центральную… – проговорил генерал Ланговерске, командовавший тремя легионами, которые проходили пополнение в столице. – Продавим их оборону и начнём вытеснять на юг.

– Жертв будет столько, что река Нигад-бех покраснеет… – заметил Пол. – Я бы дождался пополнения, которое собирается на востоке.

– Подождите, метены! Подождите! – попросил Луис де Форет. – Это мы с вами обязательно обсудим… Меня интересует другое. Что сейчас происходит под Инокаймом?

– Наши разведчики не сумели пробиться к городу! – проговорил ещё один генерал. – Мы пытались, но не смогли… Город находится в плотном кольце. Однако… Мои люди видели беженцев, уходящих оттуда на северо-восток, к Дефромаг-граду. Вообще, если верить донесениям, люди из того региона бегут.

– Куда они бегут?! Вы узнали? – возмутился президент.

– Мы не можем знать этого точно… – заметил Ланговерске. – Там почти нет наших людей. Мы всех оттянули на север, как и было решено на совете. И как было предписано приказами.

– Может, беженцы хотят обосноваться где-то на центральных равнинах? – осторожно предположил один из губернаторов.

– И начать всё заново? – хмуро предположил президент. – Вы бредите, мой дорогой… Нет… Бежать в конце весны в дикие земли, чтобы там пытаться выжить? Лучше умереть с оружием в руках…

– Пожалуй, и этот ваш вопрос я улажу! – усмехнулся Волгён. – Ваша карта не полна, метены. А вот если бы она была полной, вы бы точно знали, куда они все бегут. И больше того: вы уже тоже пытались бы туда добраться!

– Кастиелло де Романо! – догадался Луис. – Ну конечно! Там же Кастиелло де Романо! Сраные гордецы!..

Он принялся яростно тыкать в пустое место на карте. На самом деле, конечно же, там находился немаленький город, который просто никто раньше не хотел замечать.

– Но зачем?! – проговорил Пол Лерой. – Там же нет промышленности, там нет железной дороги… Город просто не сможет обеспечить их всем необходимым!.. Это не имеет смысла.

– А какой смысл вы хотите найти в панике, метен Лерой? – грустно спросил Ланговерске, а потом горько добавил: – Мы бросили их на произвол судьбы, вот они и бегут…

– Это было тактическое отступление! – возразил Луис де Форет.

– Для нас оно тактическое, а для них – дерьмо собачье! – не остался в долгу генерал, которому надоело постоянно вылизывать президенту задницу.

– Боюсь, что вы правы… – кивнул Волгён, который тоже де Форету ничего не собирался вылизывать. И, честно сказать, даже никогда не начинал. – Они бегут туда, где можно найти людей с оружием.

– Бродяг! Бродяг и тунеядцев! – взвился один из губернаторов.

– Ай, помолчите! – отмахнулся от него де Форет. – Одну из наших лучших центурий потеряли. Вы думаете, касадоры будут воевать со Старым Эдемом, метен Волгён?

– Я думаю, касадоры пошлют Старый Эдем по известному адресу. Как и всегда это делали… – подсказал дельтианец. – А если совсем прижмёт, то пошлют громко и аргументированно. Аргументов у них там много скопилось… Очередной де Романо, по нашим сведениями, закупил столько оружия, что у него скоро замок изнутри лопнет.

– А зачем ему это оружие продавали? – удивился кто-то из губернаторов.

– Да вас забыли спросить, что продавать, а что нет!.. – буркнул Волгён. – Там был спрос, там были деньги – и туда текли товары. Касадоры не будут лезть в вашу войну, метены. Но и в друзья к Старому Эдему не полезут. А станет ли генерал Форестер ещё и с ними разбираться – это большой вопрос. Так что рассчитывайте лишь на свои силы. Думаю, южная группировка врагов тоже недолго будет топтаться на месте. И уже скоро двинется дальше.

– Тогда тем более необходимо отбросить врага от столицы! – вернулся к своему плану Ланговерске. – Чем дальше мы отгоним староэдемцев на юг, тем больше вероятность, что наши союзники с юга пришлют помощь!

– Старый Эдем регулярно шлёт сюда подкрепления! – возразил Пол Лерой. – Наступая, мы будем только тратить силы, а нам надо их, наоборот, собирать…

Луис Франсуа де Форет отвернулся от карты и медленно пошёл прочь от стола, уже не слушая спорщиков. Ему нравились обе позиции, и хотелось бы совместить их в единый план. Но его тревожило то, чего он не понимал. А он не понимал двух вещей: как дельтианцы сдерживают врага, и как староэдемцев остановили на юге. Уткнувшись в стену, президент СоЗаМаО развернулся на каблуках и двинулся в обратном направлении.

«Нам не хватает времени! Нам постоянно не хватает времени! – подумал он. – Ещё бы три-четыре месяца, и мы бы удержали Порт Марчелика! Это был наш главный порт, нельзя было его терять… А теперь там руины и осиное гнездо староэдемцев. А наши войска пока не способны не то что наступление вести… Да они даже на месте устоять не способны… Не тот народ мне достался, ох, не тот!..».

Лагерь южной группировки экспедиционного корпуса, Марчелика, 3 июня 1937 года М.Х.

– Фортис Верус! Вас вызывает генерал Тьери! – солдат не зашёл в шатёр, а орал из-за полога.

– Чёрт… Р-р-р… – Крист заставил себя открыть глаза и сесть на кровати. – Передайте фортисам, что я буду через минуту!

– Да, фортис! – отозвался солдат, и за стеной палатки послышался топот.

Крист потёр уши, приходя в себя. Три часа – слишком мало, чтобы нормально выспаться. Особенно когда чудом выжил, прорываясь через оборону Инокайма. Поселение оказалось крепким орешком. Защитников там было немного, и армия Старого Эдема вообще не должна была заметить этот крохотный городишко… Но… А всё эти чёртовы заграждения! Они тянулись от Каньона Грустного Висельника – и до самого плоскогорья Сима…

Тридцать миль металлической проволоки в восемь рядов, которая при приближении староэдемцев начинала гудеть!.. И упаси Бог её тронуть! Те, кто это делал, долго и мелко тряслись, от некоторых даже шёл дым, а потом люди умирали. Артиллерия буквально завалила снарядами эту загадочную оборонительную линию, но пока удалось пробить только два прохода…

И вот уже четвёртые сутки не прекращался штурм. Вот только оборонять узенькие проходы куда проще, чем тридцать миль фронта. У жителей Инокайма были пулемёты и пушки… Да, всё устаревшее, но вполне себе рабочее и смертоносное. Отдельно взятому человеку в сущности всё равно, сколько пуль в минуту вылетает в его направлении: тридцать, сорок, сто или пятьсот – ему-то хватит и одной.

Криста на штурм не посылали, но командовать заставили. Генерал Тьери решил, что это отличное место, чтобы потренировать обновлённый командный состав. Вот и приходилось отдуваться, подбадривая людей, раздавая приказы, координируя огонь артиллерии. Вот только возникало ощущение, что потери несут исключительно староэдемцы, а не защитники Инокайма, видневшегося вдалеке и презрительно чадившего в небо дымом круглые сутки.

Их тут не просто ждали… К их приходу, похоже, готовились не один день.

Ополоснув лицо, Крист заставил себя накинуть мундир и вышел на воздух. Вечерело, где-то вдалеке грохотали пушки. Но к этому звуку молодой аристократ уже привык. Даже засыпал под канонаду.

Прошагав через центральную часть лагеря, где стояли офицерские палатки, Крист вошёл в штаб и доложился по форме. В полутьме шатра он с удивлением заметил не только генерала Тьери, но ещё и генерала Форестера. Напротив них, за столом сидел какой-то человек в потрёпанной солдатской форме, явно с чужого плеча.

– А! Фортис Верус! – обрадовался генерал Форестер. – Проходите! Фортис Тьери сказал, что вам интересно будет послушать историю этого лекаря.

– Есть, фортис! – откликнулся Крист и подошёл.

– Я сокращу немного рассказ, фортис? – спросил Тьери у Форестера, и тот кивнул. – Крист, дорогой мой, это лекарь Поль Бьянко из седьмой сотни шестой тысячи тридцать пятого экспедиционного легиона. Он прибыл к нам с востока с грустными вестями. Вся его сотня полегла.

– Ясно, фортис, – Крист терпеливо кивнул.

– Сотня эта состояла из каторжан. Они сбились с пути и двигались на соединение с основными силами, – пояснил генерал. – Решили войти в городок Стеинхольвег. По ним открыла огонь какая-то сумасшедшая старушка. Так, фортис Бьянко?

– Не уверен, что она была сумасшедшая, фортис! – лекарь чуть выпрямился на стуле. – Скорее… Э-э… Подслеповатая! Она обзывала нас хаблами.

– Хорошо, пусть так! – кивнул генерал. – В общем, приняла их за хаблов и так плохо видела, что убила сотника. С первого выстрела! Вы можете себе такое представить?

– Да, фортис, представить могу… – согласился Крист. – Но верится с трудом.

– Откровенно говоря, мне тоже!.. – усмехнулся генерал Форестер.

– Дальше больше! Сотня пошла на штурм городка. Заместитель сотника, некий полусотник, который приходился командиру братом…

– Кстати, напомните мне проверить списки личного состава… На предмет близкородственных связей! – попросил генерал Форестер. – Так совершенно не годится!..

– Да, фортис! – хором откликнулись генерал Тьери и Крист.

– Подозреваю, фортисы, что у полусотника проявилось психическое расстройство! – вставил своё слово лекарь.

– Пусть так, учтём! – кивнул генерал Тьери. – Так вот, полусотник сначала приказал стрелять в священника, который пытался остановить солдат. Фортис Бьянко утверждает, что он заявлял о верности Стеинхольвега Старому Эдему, но его не стали слушать. Выстрел произвели первая и вторая шеренга ордера – это двадцать человек… И попали! Но священник выжил и продолжил кричать. Так, фортис Бьянко?

– Клянусь! – чуть не плача, заявил лекарь. – Я собственными глазами видел, как у него затянулись раны… Вместе с одеждой!

– О этот сказочный край! Марчелика! – с усмешкой протянул Форестер.

– Как я понял, со второй попытки винтовки стрелять отказались… – добил всех генерал Тьери. – И тогда пришлось полусотнику пристрелить священника из табельного оружия. И только после этого волшебство рассеялось!

– Фортисы, я предельно честен! – воскликнул Бьянко, воспользовавшись паузой в рассказе. – Это было чудо! Предупреждение! Но мы не послушались и были прокляты Господом!

– Возможно, – кивнул генерал Тьери. – После этого сотню преследовали одни неудачи… Почти две недели они не могли взять маленький городок. Жители заперлись в центре и стреляли так, что полегла половина солдат. Эти деятели, правда, убили и изнасиловали кучу народа… Так что их и не жалко. Но фортис Бьянко утверждает, что пушками почти сровняли город с землёй, а защитники продолжали огрызаться! А потом…

– Это правда! Это чистая правда! – прошептал Поль.

– А потом в их лагерь пришло чуть больше десятка человек и… Взяли в плен всех, кто ещё был жив! – генерал Тьери закончил рассказ. – Вы в это верите, фортисы?!

– Разрешите вопрос? – решился прикрыть лекаря Крист.

– Давайте, фортис Верус! – разрешил генерал Форестер. – Надеюсь, по делу?

– Да, фортис! – кивнул Крист. – Я хотел спросить, почему вы не верите фортису Бьянко, когда мы сами торчим под маленьким городком Инокайм уже который день?

– Э-эм… Справедливо, – согласился Тьери, а Форестер и вовсе принялся хохотать.

– Кстати, я бы тоже хотел это узнать, фортисы! – заметил он. – Но это всё потом… Мы застряли везде, по всем направлениям. И только в одном месте у нас есть нормальный противник! Я так понимаю, вы пересказали всё, что я успел услышать после приезда, фортис Тьери. Есть что-то ещё?

– Рассказывайте, фортис Бьянко! – попросил Тьери лекаря.

– Я сумел вырваться и сбежать, фортисы, – признался лекарь. – Увёл волла… Отдохнуть удалось только через три дня. Я снял форму, нашёл местную одежду и сидел в салуне.

– Ничего себе воюем, да? – усмехнулся генерал Форестер. – Небось, и виски себе закали, фортис?

– Местного горлодёра, – признался тот. – Виноват, фортис…

– Да не извиняйтесь вы! – поморщился генерал Тьери.

– Откровенно говоря, я вам даже чуть-чуть завидую!.. – признался Крист. – Как и весь наш экспедиционный корпус.

Генералы снова принялись хохотать, а Бьянко заметно смутился.

– Так что было дальше, фортис? – спросил Крист.

– В город прибыл дилижанс. Как выяснилось, он ранее проходил через Стеинхольвег, – проговорил Поль. – Кучер дилижанса сидел через столик от меня. Ну и рассказывал… Про…

– Давайте, фортис Бьянко! – поторопил генерал Тьери. – Смелее, мы не кусаемся.

– Он сказал, что нашу сотню взяли в плен пятнадцать касадоров, среди которых было три женщины. На рассвете они казнили всех, кто пережил захват… – проговорил Поль совсем тихо. – Казнили так, как у них принято за убийство мирных жителей. Привязали к воллам и прокатили по равнинам. А нашего полусотника… Он умирал почти сутки. Главарь этих касадоров сначала отстрелил ему хозяйство, а потом посадил в нору каких-то земляных жуков. Они его долго ели…

– Мило! – проговорил генерал Форестер, вздёрнув брови. – Вам было интересно, фортис Верус?

– Да! – кивнул Крист. – Но почему мне надо было это выслушать, фортисы?

– Один момент! – усмехнулся генерал Тьери. – Фортис Бьянко, а как этого главаря звали?

– Я запомнил, да! – кивнул лекарь Поль. – Дан Старган!

В дне пути от города Дусинэ, в море у побережья Марчелики, 7 июня 1937 года М.Х.

– Они все мертвы… – прошептала молодая девушка, и письмо выпало из её тонких рук. – Ульрих, вся моя семья мертва!!!

– Милая! – Ульрих выглядел ошарашенным настолько, насколько смог изобразить.

Он шагнул к молодой жене, и та прижалась к его груди, сотрясаясь в рыданиях.

– Нет!.. Нет!.. Не может быть!.. Папа! Мама!

Ульрих глянул на Иону, стоявшего в углу комнаты, и повёл бровью на дверь. А тот понятливо кивнул и вышел. Не для того, чтобы не мешать разговаривать, а за лекарем. У того было заранее заготовлено успокоительное.

– Они не могли-и-и-и…

– Будь сильной, дорогая! Надо быть сильной! – Томази гладил жену по волосам. И очень старался оставаться нежным и ласковым.

А это вообще-то сложно, если ты только что стал владельцем оружейного концерна на восточном побережье Марчелики!.. Хотелось кричать, хохотать и напиться на радостях – а не успокаивать рыдающую жену…

Вернулись лекарь и Иона. Жену Томази, еле стоящую на ногах от потрясения, уложили на кровать и дали ей настойку.

– Мы должны вернуться! Мы должны!.. – женщина невидящим от слёз взглядом искала мужа.

Томази тут же поспешил к ней. Он взял её за руку и, прижав ладошку жены к сердцу, пообещал:

– Мы вернёмся, дорогая! Я заплачу капитану, чтобы он высадил нас. И мы немедленно отправимся назад!

Женщина не могла успокоиться и заснуть ещё минут двадцать. А потом её глаза наконец-то закрылись. Подействовало и успокоительное, и снотворное. Благодарно улыбнувшись, Томази достал деньги и передал лекарю. Тот молча кивнул и покинул каюту. А вслед за ним выбрались на палубу глава дельтианцев юга и его верный помощник. Они прошли на нос, где почти никогда никого не было, а открытое пространство гарантировало, что никто их не подслушает…

– Как всё прошло? – уточнил Томази у Ионы.

– Как и планировали, шеф! – ответил тот. – Поместье подожгли с трёх сторон. Ребята написали, что три человека сумели выбраться, но их слегка оглушили и вернули внутрь.

– Прекрасно… Просто прекрасно! Нам нужно как можно скорее вернуться, уладить все формальности с наследством и переориентировать доставку на Грисглад!

– Я уже поговорил с капитаном, – ответил Иона. – Он готов пристать через несколько часов.

– Ты не представляешь, как я устал от всех этих путешествий, дружище!.. – вздохнул Томази.

Он и в самом деле ощущал невероятную усталость. Сначала путешествие с Нэшем, потом поездка на восток. Затем свадьба, хлопоты, составление планов… Хотелось вернуться в родной Грисглад и заняться привычными делами. Если уже основана Южная Конфедерация, можно прибиться к её руководству. Если нет – тогда подготовиться к её основанию. Впрочем, судя по срокам, Томази явно не успевал стать во главе Южной Конфедерации. В общем, теперь ему придётся поднимать связи и самому ехать в Викторин.

– В Викторине жене хотя бы будет, чем заняться… – тихо пробормотал он.

– Что, шеф? – переспросил Иона.

– Думаю, что как всё закончим здесь, сразу вернёмся на юг, – пояснил Иона. – Надо будет найти нам жильё в Викторине. Сам понимаешь, почему… Попробую там пробиться на самый верх!

– Понял шеф. Согласен! – не стал спорить Маринао, осознав, что Ульрих просто размышляет вслух.

– Но сначала заводы! Их надо поскорее принять в наследство! – Томази повернулся к морю и тоскливо уставился по курсу корабля.

– Ребята сказали, что к нашему приезду договорятся с местными властями, – успокоил его Иона.

– Да… Да! – Томази улыбнулся. – А не выпить ли нам дружище? По чуть-чуть? Пока есть возможность!

– Не откажусь, шеф! – улыбнулся Маринао и заговорщицки прошептал: – У меня?

– Само собой! – кивнул Томази. – Не могу же я радоваться, когда у моей жены траур?!

И донельзя довольные мужчины ушли с палубы. Через несколько часов им ещё предстояло много дел. Но сейчас, пока спала расстроенная эрбе Томази, и пока никто не видел – можно было порадоваться удачно осуществлённым планам…

Вадсомад Старган, пустошь Пепо, Марчелика, 7 июня 1937 года М.Х.

Отряд приблизился к лагерю, и в этот раз их пустили без разговоров. Потому что не принято отказывать дорогим гостям, а гости были именно что дорогие – вместе брали Викторин! И для людей Гонсальве это было достаточным поводом, чтобы отныне видеть в людях Старгана союзников.

– Метен Старган! Дан! – Питер появился откуда-то сбоку. – Я думал, вы приедете раньше!

– Прости, Питер, пришлось задержаться! – признался Дан, спускаясь с волла. – Какие-то придурки разорили Стеинхольвег!

– Что?! Кто-то из наших? – удивился Питер.

– Нет, заезжие придурки… – ответил Дан. – Туристы из-за океана!

– А! Что-то их многовато в последнее время здесь трётся! Люди толпами бегут с запада. Говорят, там просто мрак какой-то! – заметил Питер. – В любом случае, вы опередили и Дюран, и Спаркс. А у вас всё ещё один фургон?

– А какой смысл покупать лишние? – удивился Дан. – У нас небольшое пополнение по людям. Жаль, по пути купить не смогли: хороших фургонов не видели.

– Мои люди оставили место для ваших лежанок, как вы и просили! – сказал Питер. – Правда, они предлагают сделать вам хотя бы шатры. Ткани у нас достаточно.

– Это очень мило с их стороны, метен Гонсальве! – подошедшая девушка привлекла внимание Дана, коснувшись его руки.

– А, мешо Флинт! Вы великолепны сегодня! Впрочем… Как и всегда! – Питер улыбнулся.

– Благодарю!.. Дан, мы-то уедем, а вот ребятам и вправду неплохо бы иметь крышу над головой, – заметила девушка.

– Ну я точно не против! – развёл руками Дан.

– Уедете? Так это не шутки были? – удивился Питер. – Но куда?!

– Надо будет съездить в одно место, Питер! – признался Дан. – Мне и Пелле. Традиция! Раз в два года я отправляюсь в одно малоизвестное местечко на востоке… Но это тайна!

– И её, конечно же, все знают, – понятливо кивнул Питер. – Но вы поедете туда вдвоём? На восток?

– Не беспокойтесь! Там не так уж и опасно! – заявил Дан. – Я много раз туда ездил!

– Ну что ж… Вам виднее! – Питер решил, что нет смысла спорить.

Ведь Старган был уважаемым касадором, и не раз уже доказывал: он знает, что делает.

Отряд разместился среди других фургонов. Касадоры Гонсальве помогли людям Старгана растянуть тенты над местом стоянки. Получилось несколько шатров, в которых и устроили спальни. Дан уладил оставшиеся дела, а затем ещё раз поговорил с Питером, согласовав планы.

А утром, едва забрезжил рассвет, они с Пеллой сели на воллов и отправились на восток…

Дан подумал, что раньше, когда он ездил туда, мир казался ему огромным, почти неохватным. На востоке тогда пряталась тайна, которую ещё надо было раскрыть. Но тайна вдруг лопнула, и мир стал чуточку меньше. Пока только для него и Пеллы, но вскоре он начнёт сжиматься и для всех остальных людей Эрфы…

Они успели проехать не так уж и много, когда планета внезапно вздрогнула во второй раз. Где-то далеко-далеко на востоке, у внутреннего моря Марчелики, опустел накопитель энергии. Один из шестнадцати. И уже второй за последнее время. И если отключение первого почувствовала только планета, мелко задрожав от навалившихся на неё разрушительных сил, то в этот раз дрожь была куда сильнее.

Пока обитатели берегов внутреннего моря спешно перераспределяли мощности оставшихся накопителей на систему, удерживающую Эрфу в пространстве, планета дрожала и дрожала. А вместе с ней дрожала и вся её поверхность… На западе от Марчелики, на огненных отмелях, под водой, принялись извергаться вулканы.

Испуганные животные по всей планете тревожно прислушивались, нервно перебирая лапами, копытами и другими видами конечностей. А над поверхностью разносился глубокий, едва слышный гул…

– Ого! – Дан тоже прислушался. – Что за новости?

– Ты про звук? – спросила Пелла. – Впервые слышу… Эй!

Её волл попытался встать на дыбы. Впрочем, Данова Ночка тоже выказала признаки беспокойства.

– Тише, девочка! Тише! – Дан погладил одной рукой своего волла, а другой дотянулся до скакуна Пеллы. – Вот те раз…

Воллы встали, и всадники начали оглядываться по сторонам.

– Что это? – девушка испуганно покосилась на землю. – Такое ощущение, что всё трясётся…

– Да, похоже на землетрясение. Только тут, на центральных равнинах, никогда такого не бывало… – признался Дан.

Гул постепенно стихал. Планету перестало лихорадить. Успокаивались живые существа, а люди возвращались к своим делам. А в центре Марчелики начал быстро пустеть очередной накопитель энергии. И следившие за ним старшие обменивались друг с другом беспокойными мыслями. Но это было только начало катастрофы, которая ожидала Эрфу в самом ближайшем будущем…

Глава 24

Поселение Инокайм, в то время, когда туристам всё ещё там не место, 8 июня 1937 года М.Х.

Протяжный нарастающий свист закончился грохотом: снаряд ударил в земляной дот, оставив после себя воронку. Хла Тхут выскочил наружу с лопатой и принялся закапывать повреждение. Бойцы из Дефромаг-града в этот момент спешно перезаряжали пулемёт. Ну а Хла Тхут копал так, как, наверное, никогда не умел…

«Два ярда земли! Всегда должно быть два ярда земли над крышей! – думал он, чувствуя, как болят мышцы на руках. – Только бы на штурм не пошли!..».

– В атаку! – долетел издалека крик староэдемцев, и Хла Тхут кинулся обратно в дот.

Пехота с винтовками наперевес рвалась к ограждениям, которые поставил странный учёный, прибывший в Инокайм незадолго до прихода врага. А что староэдемцы – враг, никто в Инокайме уже не сомневался. И дело даже не в том, что другие городки вокруг поселения присягали СоЗаМаО. А в том, как вели себя солдаты на покорённых землях.

От побережья в сторону центральных равнин лилась река беженцев, которые рассказывали истории бесконечного зверства, издевательств, насилия и грабежа. И хотя всем было известно, что при офицерах солдаты не решаются себя так вести, но офицеров-то куда меньше, чем солдат. А в хаосе войны у рядовых слишком часто выпадал случай отвести душу…

Один из бойцов Дефромаг-града схватился за ручку пулемёта, а второй оттащил ящик с патронами. Сам Хла Тхут взялся за медный рубильник с керамической ручкой. Вражеские солдаты тем временем достигли первого рва перед заграждением и принялись спрыгивать в него. Грустно ухнула где-то вдалеке, со стороны города, мортира, а за ней – вторая. Мины со свистом посыпались на ров, заставляя противника спешно выскакивать и бежать вперёд.

В последнее время солдаты СоЗаМаО добегали до рва и использовали его в качестве траншеи для стрельбы – что было совершенно не нужно защитникам. Враг должен был рваться вперёд, иначе всё напрасно. В воздух за спинами наступающих солдат стали подниматься взрывы и комья земли. Иногда пролетали тела неудачников, попавших под залп.

Застрекотал вдали пулемёт – атака снова шла по всей длине укреплений. Староэдемцы быстро учились… Они оказались толковыми военными. Столкнувшись с подготовленной линией укреплений, в экспедиционном корпусе быстро сообразили, что не надо пытаться прорваться в одном месте. Хочешь продавить уступающего по численности противника – атакуй везде.

Но время было выиграно. Люди из Инокайма ушли дальше, а теперь в городе заканчивали опустошать амбары и склады. Конечно, если бы к месту, куда двигались беженцы, была проложена железная дорога – было бы куда легче. Однако и на подводах можно было сделать немало. В горах Дефромаг уже готовили новые укрепления, и защитникам Инокайма было, куда отходить.

Но надо было держаться дальше. Иначе всё зря. Иначе догонит беженцев конница, посечёт саблями, нашпигует пулями – и всё, что пережили защитники города, было зря. А пережить им уже пришлось немало…

Пронзительный свист – и взрывы по всей линии укреплений. Огненный вал прямо перед наступающими частями противника. Хла Тхут потянул рубильник вниз, включая защиту.

– Вот вам сила молнии! – буркнул он.

Несколько врагов, пытавшихся перелезть через ограду, принялись мелко трястись от удара электрического тока. Остальные послушно шарахнулись в пробитый артиллерией проход, и тут же застучал пулемёт, укрытый в укреплении. Рядом – справа и слева – застрекотали его собратья. Перекрёстный огонь обрушился на староэдемцев, подкашивая солдат, как колосья в поле во время жатвы.

Укрепление тряхнуло, и сверху посыпался песок. Несколько снарядов вражеской артиллерии попало в крышу. От грохота разрывов стало страшно, а от страха – перехватило дыхание. Хла Тхут даже зажмурился от ужаса. Вот сейчас пробьют крышу, и останутся от тех, кто сидел в доте – одни только маленькие ошмётки.

Замолчали мортиры – их, скорее всего, уже прятали. Экспедиционный корпус Старого Эдема умел проводить артиллерийские дуэли, да и преимущество в орудиях не стеснялся использовать. Впрочем… Было бы у защитников Инокайма такое преимущество – они бы тоже не стеснялись.

– А-а-а-а-а! – один из врагов подобрался совсем близко и попытался закинуть бомбу в окно дота.

Хла Тхут и сам не помнил, как вытащил револьвер и выстрелил в староэдемца. Враг пропал из окошка, а через пару секунд бомба взорвалась за стеной, не причинив вреда защитникам Инокайма. Пулемёт строчил, посылая вперёд пулю за пулей. Лента медленно подходила к концу. Дот сотрясался от попаданий. Какой-то староэдемец сумел преодолеть полосу препятствий, ушёл от пулемёта и попытался заскочить в укрепление через дверь.

Один из пулемётчиков упал, пробитый вражеской пулей. Хла Тхут высунулся в проход с револьвером, выстрелил – и промахнулся. Солдат отступил за изгиб траншеи.

– Уберите его оттуда! – закричал оставшийся в живых пулемётчик.

Хла Тхут выскочил из дота, готовый выстрелить в любой момент, и в этот миг на траншею обрушились снаряды. Один залетел внутрь, за изгибом, убивая солдата. Второй ударил совсем рядом, забросав защитников Инокайма землёй, а третий… А третий попал в дот – прямо в узкое окошко. Взрывная волна рванула наружу, подхватывая Хла Тхута и кидая его на землю. Он тут же попытался подняться, но всё вокруг кружилось и плыло…

Ещё два взрыва рядом. Хла Тхут порадовался, что лежит, а не стоит. Попытался ползти на четвереньках, и тут впереди снова взорвался снаряд… Доблестный защитник Инокайма потерял сознание.

Очнулся Хла Тхут оттого, что его качало. Кровь прилила к голове, которая и без того раскалывалась. Он замычал, начал дёргаться и оказался на земле. Бедняга испугался, что его взяли в плен, и, только увидев лицо Тахатура Тета, успокоился.

– Очнулся? – спросил воин.

– Да… Да… – Хла Тхут завозился на земле.

– Давай помогу! – Тахатура Тет помог товарищу подняться. – Надо уходить! Враг почти прорвал оборону. Половину дотов выбили. Мы забрали всё, что могли, но больше ждать нельзя. Город обвешан динамитом. Взорвём его перед уходом. Следующий штурм станет последним.

– Как же они быстро учатся! – пожаловался Хла Тхут. – Прямо на глазах…

– Это военные, друг! – ответил Тахатура Тет. – Если бы они не умели быстро учиться, были бы мёртвыми.

Позади слышалась несмолкающая канонада. Судя по столбам дыма впереди, прилетало уже и по Инокайму.

– Ох, как меня… – Хла Тхут покачнулся, и товарищу пришлось его поддержать.

– Ещё немного! – проговорил Тахатура Тет. – Ещё миля, а там в повозке – и к горам!

Перевалив через небольшую возвышенность, они двинулись в обход заминированного города. Посреди Инокайма всё ещё дымила высокая труба генератора молний. Но фургон учёного уже находился на дороге, где-то далеко впереди. А защитники Инокайма уходили потрёпанные, но непобеждённые.

Тахатура Тет подвёл товарища к группе из нескольких всадников. Рядом с ними стояли три телеги. Контуженного бойца уложили на дно одной из них. Сам Тахатура Тет полез на волла. Может, волл и уступает лошади в скорости, но скоро, как предсказывал тот самый учёный Николас, должен был начаться багрянец. Он смотрел в телескоп каждый день и был уверен, что прав. И ему здесь верили.

Отряд устремился вперёд, прочь от города и староэдемцев. А позади загрохотали взрывы, послышались крики – это враг шёл на новый штурм. Хла Тхут из последних сил удерживал сознание, не проваливаясь в беспокойный сон. Он хотел увидеть конец города, в котором прожил не один год – и который когда-то подарил ему надежду на новую жизнь.

Гибель Инокайма была красивой. Взрывы волной прокатились от окраины к центру. В это время первые ряды вражеских солдат как раз успели войти в город – но, увидев новую угрозу, бросились бежать. Дома рассыпались и вспыхивали, как игрушечные, а в небо тянулся дым от пожаров. И за катящейся волной взрывов оставались только грустные руины…

Среди них гибло в пламени чьё-то прошлое: оставленное имущество, памятные вещи и привычная жизнь. Но гибель города и надвигающийся багрянец дарили надежду. Правда, багрянца, который обрушился на Эрфу, Хла Тхут не застал – уснул, даже не заметив этого. Сказалась контузия, бессонные ночи в обороне и общая усталость.

Впереди был долгий путь на восток. А позади – наступающая армия староэдемцев. Впрочем, это были ещё не все проблемы. Не успел пройти багрянец, не успела природа успокоиться, как Эрфа мелко затряслась…

Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 12 июня 1937 года М.Х.

Холм изменился. Сложно было не заметить несколько десятков блестящих квадратов, в которых отражалось яркое солнце. Из-за этого дюна, под которой скрывался «Арго», казалась одним большим драгоценным камнем.

– Что это? – спросила Пелла, подъезжая поближе к Дану.

– Солнечные панели. Наверно, Пал выставил, чтобы зарядить накопители корабля! – ответил касадор, вглядываясь вперёд, а потом указал на что-то ещё, чего Пелла не заметила. – А вот и он сам! Вон, видишь, у самого подножия холма…

Пелла разглядела разве что чёрную точку, которая медленно двигалась. Зрение у неё было острым, но не таким, конечно, как у Дана Старгана. Она вообще иногда чувствовала себя подслеповатой рядом с молодыми касадорами. Привыкнув вглядываться в бесконечные дали центральных равнин, вечные странники способны были различить подробности там, где другие видели лишь точку.

Дан подробности различил, и они ему совсем не понравились. Пал сдавал. Старый робот стал хуже двигаться, а ноги перестали работать в унисон. Одна постоянно отставала. Выстроенные на склоне песчаного холма панели стояли неровно. Нет, для человека – всё красиво и аккуратно. Но раньше по ним линейки можно было сверять…

Палу требовался ремонт! Основательное техническое обслуживание! А провести его в условиях Эрфы было невозможно. Робот медленно старел, как стареют роботы – тихо и почти незаметно. Если, конечно, не знать, какими они были в момент покупки. И Пал наверняка был в курсе, но молчал, зная, что бесполезно напоминать.

А у Дана всё сжималось внутри от жалости… Пал все эти годы был ниточкой, что связывала его с домом и прошлым. Да, молодой касадор привык к Эрфе и перестал тяготиться своим безвыходным положением. Но когда-то жизнь среди касадоров он воспринимал, как ребёнок в летнем лагере или долгом походе на природу. И тут интересно, и домой очень хочется…

И у детей, чтобы не скучать по дому, всегда есть что-то такое, что напоминает им: всё это временно, не навсегда. Игрушка, книжка, значок, фотография – неважно. Хоть что-то! И Пал был для Дана этой самой ниточкой. Робот, который заботился о нём с детства. Его холодный голос, его неловкие попытки утешить, поддержать, подбодрить… Его неуместная в условиях Марчелики забота…

Раньше, стоило Дану со Стариком появиться на горизонте, и робот уже открывал дверь. Он замечал их сразу, определял своего хозяина и спешил навстречу. А сейчас тёмная точка робота грустно двигалась вдоль холма и даже не замечала гостей. Видимо, фоточувствительные элементы выгорали с годами, и роботы с возрастом теряли остроту зрения.

Всё, как у людей… Только себя люди пока не научились чинить, а вот роботов – умели. И оттого смотреть на угасание Пала было вдвойне обидно. Дан и Пелла уже успели приблизиться настолько, что даже девушка могла рассмотреть робота в подробностях, и только тогда он их заметил. Повернувшись, Пал медленно побрёл навстречу людям.

– Рад вас видеть в добром здравии! Хотите получить отчёт? – проговорил робот, приблизившись и тут же начав разворачиваться назад, к кораблю.

Дан остановил волла, спустился на землю и пошёл рядом с машиной.

– Здравствуй, Пал! Если есть что рассказывать, рассказывай! – кивнул молодой касадор.

– Вас ожидает странное существо гуманоидного вида, – сообщил робот. – Оно сказало, что вы скоро приедете, и ему надо с вами поговорить.

– Что?! – в один голос переспросили Дан с Пеллой.

– Вас ожидает странное существо гуманоидного вида. Оно сказало, что вы скоро приедете, и ему с вами надо поговорить… И прошу заметить: это второе гуманоидное существо, которое знает о вас! – сообщил Пал. – Вы допустили повторное нарушение статьи восьмой пункта десятого Международных Правил Освоения Космоса.

– Эм-м-м… Пал, ты знаешь, это не я, выходит, правила нарушил, а гуманоидное существо! – заметил Дан.

– Хорошо. Я сообщу ему о факте нарушения…

– Это вовсе не обязательно. Потому что плевали они на наши правила, Пал! – Дан улыбнулся и кивнул на панели, чтобы перевести тему. – Я гляжу, ты решил продолжить зарядку.

– Поскольку прямого запрета на зарядку накопителей не было, я посчитал, что иметь запас энергии будет нелишним, – сообщил робот. – Мои моторные функции ухудшаются. Моя электронная составляющая начинает отказывать. Если это приведёт к отключению, было бы неплохо, чтобы корабль имел запас…

– Наверное, ты прав, Пал, – кивнул Дан, нахмурившись. – Но мне не нравится, что ты стал так плохо ходить… Тебя надо чинить!

– Боюсь, что запасных частей на корабль не доставляли очень давно! – сообщил робот.

– Зато там куча аппаратуры, которую можно распотрошить! – Дан хищно улыбнулся. – Как ты думаешь, найдём что-нибудь подходящее для тебя?

– Я боюсь, вашим родителям…

– Ни слова больше. Им эта аппаратура уже не нужна, и мне тоже! – отрезал Дан. – Сейчас вернёмся, и я займусь тобой.

– Должен напомнить, что вас ожидает гуманоидное существо… – опять начал было Пал, но Дан снова не стал его дослушивать:

– Вот пусть и дальше ожидает. Ты мне дороже всяких гуманоидных существ!

Дальше все шли молча. С предыдущего визита внутренности «Арго» почти не изменились. Вот только в кают-компании теперь лежал серо-зелёный кокон, который пульсировал чуть быстрее, чем биение человеческого сердца.

– Гуманоидное существо скрывается здесь… – пожаловался Пал на неуместный, с его точки зрения, объект.

– Пойдём лучше в лабораторию. И попробуем тебя подлатать! – отмахнулся Дан. – Пелла, ты с нами?

– Ты мне дай свои фотографии, а я посижу и посмотрю их! – попросила девушка. – Наблюдать, как ты копаешься в механизмах – скука смертная…

– Ты же ни разу не видела! – возмутился Дан.

– Ага, как ты в «немезидах» копался, все видели! – Пелла засмеялась. – А они тоже механизм, знаешь ли.

Пеллу оставили смотреть фотографии Земли, а Дан и Пал отправились в лабораторию. По пути касадор перенаправил мощности накопителей и реактора на нужные устройства. Но когда они вошли в лабораторию, внутри уже было «гуманоидное существо». Какой-то неизвестный Дану вид григио, который был настолько похож на человека, что если бы оделся – можно было бы перепутать.

Этот абориген был низким – ростом с Пеллу. А ещё коренастым, с пропорциями человека и человеческим же лицом. И только костяные пластины на груди выдавали в нём обитателя центра Марчелики.

– Приветствую вас, Дан, – сообщил он низким голосом. – Мне было приказано переговорить с вами от лица всех нас.

– Очень рад! – кивнул молодой касадор. – Но сейчас я планирую заняться ремонтом моего робота.

– И, тем не менее, у меня важные новости, – заметил григио без тени эмоций. – Мне подсказывают, что их надо передать в первую очередь.

– Послушай… Друг! – Дан как раз подвёл Пала к диагностическому комплексу и разместил его на растяжках. – Вот этот робот когда-то пел мне колыбельные, чтобы я лучше засыпал. Он делал мне еду, вытирал нос и следил, чтобы я выполнял всё, что предписано выполнять детям. Он был мне другом, нянькой и воспитателем… И он ломается! И для меня нет ничего важнее его ремонта!

– Мне сказали передать вам, что ломается вся планета.

– Мне плевать на планету! Понимаешь? Плевать на всю Вселенную! Плевать на всё! Пока я не приведу в порядок моего Пала, пусть хоть звезда взрывается!.. – не согласился Дан.

– От этого робота зависят жизни миллионов живых существ? – удивился григио.

– Нет, от него зависит то, как буду чувствовать себя я, – ответил Дан.

– Это нерационально! – проговорил григио. – Старшие со мной согласны…

– А я человек! Я нерационален! – Дан активировал диагностический комплекс, а затем повернулся к гостю и всё-таки пояснил: – Я поступаю нерационально. Но я поступаю правильно! И сейчас правильно помочь роботу. Моему роботу! И когда я буду за него спокоен, займусь вашим вопросом.

– Самая Старая сказала дать вам время… – григио несколько удивлённо опустился на один из стульев в лаборатории, а Дан, наконец, приступил к диагностике.

Песчаный Язык, Марчелика, окраина изведанных человечеством земель, 14 июня 1937 года М.Х.

– Теперь мы, наконец, можем поговорить? – спросил григио, застав Дана за едой.

Впрочем, Старган не только ел, но ещё и слушал бодрый перестук роботизированных ног в коридорах корабля. А Пелла просто ела, ну и заодно с интересом разглядывала удивительного гостя «Арго».

– Теперь можем! – кивнул Дан. – Будете есть?

– А почему вы так похожи на человека? – поинтересовалась Пелла.

– Спасибо. Я ел, – абориген осторожно сел на стул. – Я похож на человека, потому что меня выводили похожим на человека.

– Выводили? – уточнил Дан. – И давно это было?

– Сразу после вашего посещения был запущен проект по изменению десяти личинок, – ответил абориген. – К сожалению, удалось вылупиться только троим.

– Значит, ты родился совсем недавно? – уточнил Дан.

– Именно так. По меркам моего народа, я всё ещё личинка, – признался гость.

– А выглядишь как взрослый… И рассуждаешь как взрослый, – не поверил касадор.

– Это легко объяснить, – ответил григио. – Я часть коллективного разума. При необходимости мы способы обучаться с его помощью. Меня натаскивали именно так. Пока что я слишком узкий специалист: способен только передавать слова и взаимодействовать с людьми. Однако со временем я буду взрослеть. К сожалению, мой век будет недолог. Я обладаю повышенной защитой от внешних воздействий, как люди. Однако не способен прожить и ста лет. Я… На ваш язык моё название можно перевести как «во-благо». У меня есть чёткая цель, и я быстро умру.

– И зачем вам это? – спросил Дан. – Собираетесь делать свою шпионскую сеть?

– Нет… Дело не в этом. Ваше возвращение… Возвращение людей и их бурное развитие заставили наше общество присмотреться к вам повнимательнее, – признался абориген. – Вы – новая раса, способная выходить в пустоту, стремящаяся к межзвёздной экспансии. Мы… Умирающий народ. Мы заперты на Эрфе… Но, возможно, если мы поймём вас и изучим ваши возможности приспосабливаться, то и сами сумеем вернуться на путь развития.

– Откровенно… – заметил Дан. – Вам разрешили это?

– У меня высокая автономность, но от Самой Старой я получил приказ быть предельно откровенным. И старшие полностью это решение одобрили, – как бы ни был похож абориген на человека, тем не менее, его холодность и безэмоциональность сбивали с толку. – Мы не хотим, чтобы вы считали нас врагом. И для нас, и для вас это может закончиться плохо. Как бы ни был слаб наш народ, но мы пока ещё можем постоять за себя.

– Раньше ваши старшие не были так к нам расположены! – отложив вилку, сказала Пелла. – С чем это связано?

– С расколом, – ответил григио. – Наши старшие разделились. Часть настаивает на начале войны против людей, а часть призывает к сотрудничеству с вашим видом. Рано или поздно они достигнут взаимопонимания… Однако, по нашим расчётам, война всё-таки успеет начаться.

– А-а-а-а! Вот и ответ на мой вопрос! – обрадовался Дан и объяснил Пелле. – Предельная откровенность в обмен на сотрудничество во время войны с ними же… А потом снова скрытность и тайны!

Пелла поджала губы и с осуждением посмотрела на Дана. Её взгляд не смутил касадора, но заставил вернуться к делам:

– Так… И что там с войной? Когда начнут?

– Они уже начали. Среди отколовшихся старших были те, кто контролирует младших. Те, кого вы называете григио, уже собирают вокруг себя тех, кого вы называете хаблами. Орда двигается на запад континента, – абориген даже попробовал изобразить сожаление. – Пока мы не можем остановить их. Однако делаем всё, чтобы замедлить. У вас в запасе несколько месяцев. Может быть, год.

– Обнадёживает. Тут как раз люди друг с другом решили массово зарубиться! – усмехнулся Дан.

– Как продвигаются ваши дела с поиском стабилизатора? – абориген, казалось, совершенно не понимал, где стоит остановиться, а где продолжить обсуждение. Впрочем, если учесть, что ему было несколько месяцев от роду, то это было понятно и объяснимо. – Удалось найти хоть что-нибудь?

– Пока ищем, – ответил Дан. – Но человек, которого мы наняли, вышел на след, и не прекратит расследование.

– Это ещё одна новость. Со стабилизаторами всё оказалось хуже, чем мы думали. В наших записях была неверная информация… – абориген продолжил бы говорить, но Дан громко хлопнул рукой по столу, чувствуя, как подступает бешенство.

– Слушай ты, жучок! Можешь объяснить мне одну простую вещь? Вы вообще понимаете, что делаете, как делаете и к чему это всё ведёт, а?! – рявкнул он.

– Не понял вопроса, – признался тот, чуть сжавшись, потому что касадор его, откровенно говоря, испугал.

– Вы говорили, что вы единый разум! А теперь одна ваша часть начинает с нами войну! – прошипел Дан.

Пелле было что сказать, но она решила для разнообразия помолчать. Её Дан сейчас тоже пугал. Таким страшным она его ещё никогда не видела. Разве что тогда, в Стеинхольвеге… Когда Дан узнал, что из-за какого-то психопата умер старый священник.

– У вас тоже бывают внутренние конфликты… – осторожно заметил григио.

– А я этого никогда не скрывал! – рявкнул Дан. – Я сразу сказал, что мы эгоистичные твари, а не единый разум!.. А теперь оказывается, что и со стабилизаторами не всё просто! Что непросто, жучок, что?!

– Я… Мы думали, что планета выпадет из пространства, – проговорил тот. – Но всё будет хуже: она, наоборот, в него вернётся…

– Вернётся… – Дан втянул воздух сквозь стиснутые зубы. – С той же скоростью, что несётся сейчас? Недавно земля дрожала. Это оно?

– Земля дрожала уже дважды, – ответил григио. – Когда отключился первый из накопителей, никто ничего не почувствовал… А недавно отключился второй.

– Дай догадаюсь… Между отключением каждого последующего накопителя будет проходить всё меньше и меньше времени, да? – уныло предположил касадор.

– Да…

– Что это значит? – решилась, наконец, спросить Пелла.

– Это значит, Пел, что через год, максимум полтора, Эрфа окажется в реальном пространстве и времени, проход ко мне на Землю схлопнется, а планета сорвётся с орбиты и отправится в свободное плавание в космосе. Потому что скорость у неё такая, что можно галактику покинуть! Только мы об этом не узнаем! Нас либо смоет, либо изжарит, либо заморозит!

– И что можно сделать? – спросила Пелла, чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться.

– Ждать и надеяться, – ответил Дан. – Либо Альфареро успеет найти стабилизатор, либо всё… Конец…

– Сожалею, что принёс вам такие вести, – в голосе григио не было ни капли сожаления.

– Пускай ваши старшие сожалеют… – ответил Дан. – Тебе ещё годика нет, а тебя уже в это дерьмо впутали.

– У меня есть послание к вам от Самой Старой! – тихо, с некоторой опаской, проговорил абориген и процитировал: – Она говорит, что верит в вас, Дан. Она уверена, что вы сможете найти стабилизатор. И обещает вам с этого момента полную поддержку ваших начинаний. Кроме того, к вам в подчинение перехожу я и двое моих собратьев. Мы похожи на людей, защищены от условий Эрфы и способны сопровождать вас. Мы быстро учимся и способны легче понимать людскую культуру. Это всё…

– И, конечно, она забыла сказать, что вы, можно сказать, родственники меня и Пеллы!.. – буркнул Дан, постепенно успокаиваясь.

– Как это родственники? – удивилась девушка.

– Помнишь, я как-то отказался объяснять тебе основы генетики? – спросил Дан. – Нет? В общем, если коротко… Мы все состоим из клеток, а в клетках есть молекулы. Одну из них называют молекулой ДНК. Она содержит гены – последовательность белковых соединений, отвечающих за то, как ты будешь выглядеть, какими возможностями будешь обладать, как твой организм будет расти, жить и стареть… Ты похожа на своих родителей, потому что половину генов взяла от мамы, а половину – от папы. Эти молекулы есть в любой части нашего организма. В волосах, в коже, в мышцах… Везде. В любой нашей клетке. А теперь подумай… Почему «устойчивые» и похожие на людей григио появились только после нашего визита?

– Почему? – всё ещё не понимала Пелла.

– Потому что они взяли нашу с тобой ДНК и слили её с ДНК своих собственных младших!.. Пожертвовали большей частью личинок, чтобы вывести вот этого! – Дан ткнул в сторону григио пальцем. – Так что он содержит твою и мою ДНК!

– Дан, во мне лишь пять долей из ста твоей ДНК… – тихо заметил в ответ «новый родственник». – И около четверти от Пеллы.

– Всё! Это твой внук! – кивнул Дан девушке, и пока та ошарашенно хлопала глазами, переваривая услышанное, пояснил аборигену: – Для лучшего понимания человеческой культуры… У нас считается нехорошим поступком без спроса брать чужие гены для своих целей. Ими обмениваются во время интимных процессов. Однако, если спросить разрешения, то никто обычно не отказывает. Не в интимном процессе, конечно, а в передаче генов другим путём!..

– Я запомнил! – кивнул григио.

– Ладно… Это все новости на сегодня? – уточнил Дан. – Война, гибель всего живого, незапланированные родственники среди другой расы… Ещё что-то?

– Нет, это всё, – ответил григио, поджав губы совершенно так же, как обычно это делала Пелла.

Что чуть не вызвало очередную вспышку ярости со стороны касадора. Пожалуй, на сегодня это уже было чересчур…

– Я должен подумать, прежде чем давать какой-то ответ… – Дан откинулся на спинку стула. – Послезавтра мы отправимся назад. А завтра я выскажусь по всему, что сегодня узнал…

– Ты и так вроде бы высказался… – громким шёпотом напомнила Пелла.

– У-у-у! Вот ты язва-то иногда!.. – засмеялся Данила Краснов в теле касадора, а девушка совершенно неаристократично показала ему язык.

ИНТЕРЛЮДИЯ ПЯТАЯ. ПРИНУДИТЕЛЬНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ

Долина потухшего вулкана, горный хребет Столбы Марчелика, 14 июня 1937 года М.Х.

Солдаты СоЗаМаО удивляли своим упорством и полном безразличием к смерти. Впрочем, это был, скорее всего, вопрос выучки, которой не могли похвастаться ни дельтианцы, ни солдаты марчельских государств. Раз за разом староэдемцы пытались прорваться сквозь узкий проход – и так же, раз за разом, умирали. Не помогала им ни артиллерия, ни новые винтовки, ни пресловутая выучка.

На какие только ухищрения они ни шли… Даже пытались штурмовать отвесные стены старого вулкана. И везде их встречали очередями. В отличие от них, дельтианцев спасала вовсе не выучка, хотя бойцы «Диахорисмоса» отлично затыкали дыры и держали врага. Нет, тут всё дело было в современном скорострельном оружии.

Антонио развернул панораму очередного «штурма», которому гораздо больше подошло бы название «коллективное самоубийство». Ему нравилось смотреть за сражениями. Почему-то при виде перекошенных лиц и падающих трупов он испытывал просто неописуемое эстетическое удовольствие…

– Интересно, что сказал бы по этому поводу мой психиатр!.. – пробормотал он, жадно глядя в меняющуюся картинку. – Наверно, я не буду ему об этом рассказывать. Хех!

Антонио переключил изображение на камеру засевшего в теснине робота. Но там было очень плохо видно. Вот в тот раз, когда до жестянки добрались местные дикари – вот тогда был вид, что надо…

– Я определённо должен был родиться полководцем, – Антонио представил себя сначала в старинном мундире века двадцатого, потом в мундире века девятнадцатого, затем в рыцарском доспехе, но больше всего он понравился себе в римской броне. – Чуть-чуть опоздал с рождением, но и тут неплохо…

Отвлёкшись от созерцания мясорубки, любоваться которой вряд ли захотели бы в свободное время полководцы всех времён и народов (за исключением совсем уж двинутых!), он опять активировал связь.

– Ну где ты? Сколько же можно ждать! – Антонио пытался вызывать Нэша уже второй день, но напарник, как назло, запаздывал.

Такое иногда случалось. И обычно не вызывало беспокойства. Однако штурм укрытия спутал все планы. Стоит Антонио отозвать роботов и улететь, как убежище дельтианцев возьмут. Можно было, конечно, дождаться корабля Нэша, чтобы тот и дальше держал здесь оборону, но они прилетели на Эрфу не воевать, а выкупать специи. И раз уж так случилось, что сюда добрались «регуляры» Старого Эдема, проще было найти новое место для сбора специй.

А поскольку Антонио уже очень хотел домой, на Землю, то предпочёл перепоручить эту нудную работу. И вообще… Нэша он старался почаще держать здесь, на Эрфе, чтобы тот не обнаружил тех махинаций, которые проводил на Земле его напарник с финансами и ценными бумагами.

– Придёт день, и ты, мой друг, станешь лишним в нашем деле… А если будешь так опаздывать, станешь лишним гораздо раньше того дня!..

В ярости Антонио смахнул экран связи и снова уставился на битву. Картинка там постепенно менялась. Он уже не раз такое наблюдал. Сначала староэдемцы, скашиваемые пулями, бодро идут на штурм, затем пытаются бить из укрытий, а потом последний рывок где-нибудь сбоку – и поспешное отступление.

Антонио принялся переключать камеры, установленные на дронах, но сам обходной манёвр так и не обнаружил. Его предупредила система безопасности.

– Неизвестные цели обнаружены! – сообщил механический голос и показал тёмный квадрат.

Переключив изображение, Антонио только головой покачал. Цепочка староэдемцев упрямо взбиралась с противоположной стороны плато.

– Никогда не сдаётесь? Да, козявки? – пробормотал он, принимаясь вводить команды, чтобы устранить препятствие и активировать громкую связь. – Джонатан! Может быть прорыв с запада!

Антонио видел, как дельтианец, сидевший в пустом складе снаружи, вскинул голову и махнул рукой, бегом кинувшись к выходу. Ну а сам Мендоса переключился на камеры дронов, показывавшие, как к месту подъёма солдат спешит один из роботов.

– Дать вам подняться? Или не заслужили? – Антонио снова посмотрел на ползущих вдоль склона людей и поцокал языком. – Не заслужили, лентяи!

Повинуясь его командам, робот добрался до края плато и начал стрелять, ориентируясь на показания лазерного прицела и датчиков тепла. В отличие от трусоватого Нэша, Антонио не стал осторожничать. Он сразу вышел на военных родной Космополитии, которые тайком подгоняли ему любую технику и помогали перепрограммировать роботов.

Это было взаимовыгодное сотрудничество. Военные получали препараты компании с огромнейшей скидкой. А Антонио пользовался их протекцией. Жаль только, что приходилось прятаться от китайцев, которые по старой памяти не пропускали их военные корабли… Варвары!

Последний из староэдемских солдат сорвался с уступа и полетел вниз. Скукота!.. Антонио откинулся в кресле и нетерпеливо активировал связь. Он делал это примерно каждые пять-десять минут. Ему надоело сидеть на Эрфе: хотелось домой, где его ждала красивая жизнь, развлечения и заслуженный отдых.

– Видимо, ты очень хотел со мной поговорить! – раздался голос Нэша.

– А! Ну наконец-то! Мой друг, я устал тебя ждать! – Антонио повернулся к экрану и активировал функцию видеосвязи.

На экране появилось довольное лицо напарника. Тот выглядел загоревшим, отдохнувшим и довольным. Как это всегда и бывало после визитов на Землю.

– Что у тебя случилось? – спросил Мэйсон Нэш, разглядывая что-то у себя в рубке.

– Уже хотел отправиться домой, а тут, представляешь, староэдемцы попытались наше убежище штурмом взять! – пожаловался Антонио. – Лезут, как умалишённые!..

– Ну так перебей их всех! – посоветовал Нэш, который догадался, что напарник хочет свалить всю работу на него, но был не в настроении заниматься делами.

– Ты хоть представляешь, сколько их лезет? Уже третьи сутки атакуют без остановки! И я бы не сказал, что их стало сильно меньше, – Антонио вывел по связи Мэйсону картинку со своих экранов. – Сам посмотри!

Нэш смотрел долго. Антонио надеялся, что даже с учётом конца штурма, увиденное впечатлит его напарника. Он хорошо знал: Нэш не любил кровь. Мэйсон предпочитал действовать тоньше, и увиденное ему явно не нравилось. Во всяком случае, так решил Антонио.

Сам Нэш продолжал делать вид, что смотрит на экран. Хотя ему хватило одного взгляда, чтобы понять: убежище стало недоступным. Это было нестрашно. Надо было только найти новое. И Нэш даже знал, кого можно под это дело подрядить… Не зря же он на всякий случай оставил жучок на Ульриха Томази: теперь можно найти дельтианца, где бы тот ни находился. Выдержанный главарь ручных бандитов приглянулся Нэшу, и землянин решил расширить сотрудничество.

Нет, Мэйсон Нэш смотрел не на экран… Он смотрел на бумажку, которая просвечивала сквозь него. Маленький лист, приклеенный к переборке за проектором. Такие обычно используют офисные сотрудники, чтобы ни в коем случае не забыть что-то важное. Хотя Нэш и так бы теперь никогда не забыл то, что на листике написано. Более того, он запомнил надпись наизусть:

BGNFNCTN>000000A>LGN>0000001>PSWRD>DSgecnbnm22rbckjHJL0156

Однако сама бумажка была постоянным напоминанием. О том, кто её ему дал. И о том, что тот человек сказал. Неприятная была встреча…

– Да, это отвратительно… – снова взглянув на партнёра, согласился Нэш. – Я найду новое убежище! А ты пока собирай всё, что там осталось, и улетай. И людям нашим помоги уйти! Я всю эту сеть не один год создавал…

– Принято, партнёр! Встретимся в космосе? – Антонио расслабился и улыбнулся.

– Да! До встречи! – Нэш отключился, как он всегда делал, когда считал разговор законченным.

Антонио не любил эту манеру партнёра, но старого барана не переучишь жрать дерьмо. Быстро набросав план действий, землянин дождался, когда в зал вернётся Джонатан, и принялся объяснять тому план.

На закате, когда солнце клонилось к горизонту, дельтианцы двинулись прочь из долины. Прикрытие уходящим бойцам обеспечивали роботы Антонио, нещадно тратившие свой боезапас. Они пробили коридор через порядки староэдемцев, а потом вернулись на космический корабль.

Не успели солдаты экспедиционного корпуса прийти в себя после прорыва защитников плато, как раздался низкий гул – и вверх, в небо, рванул большой огненный шар. Он становился всё меньше, меньше и меньше… Пока окончательно не исчез среди звёзд.

Корабль Антонио выключил двигатели и лёг на дальнюю орбиту Эрфы, собираясь стартовать к червоточине. Сам Антонио покинул рубку и отправился в жилую часть корабля. Он хотел отдохнуть, немного перекусить – и только потом лететь.

Мэйсон Нэш наблюдал за судном партнёра через наружные камеры своего корабля. Ещё и в максимальном увеличении. Он видел, как Антонио вышел из атмосферы, удалился от Эрфы и остановил корабль. Партнёр Мэйсона всегда делал так, потому что был патологически ленив. Но, как недавно узнал Нэш, Антонио был ещё и патологически жаден…

Надо сказать, что Мэйсон Нэш и сам не был образцом щедрости. Однако своего партнёра всё-таки считал именно партнёром, а не неудачником, которого стоит ограбить. В какой-то момент он даже поверил, что так будет всегда… Представитель военной разведки Космополитии развеял в нём эту уверенность.

Дождавшись, когда кораблик партнёра утвердится в траектории, и выждав для надёжности ещё несколько минут, Мэйсон сорвал со стены нужную бумажку. После чего запустил программу, которую ему перекинули, послал Антонио запрос на связь – и принялся вводить выданный код.

Где-то на первой трети вызов был автоматически принят, и остаток кода Нэш, по сути, вводил уже для корабля партнёра… Бывшего партнёра. Картинка на экране была не слишком чёткой, но даже по ней было видно, как раскрываются наружу некоторые сегменты корабля после ввода кода.

Воздух вырвался в безвоздушное пространство, застывая кристалликами льда… Вместе с ним из недр космического корабля выносило различные предметы из жилой части, которые не были надёжно закреплены. Представитель военной разведки советовал Нэшу воспользоваться кораблём Антонио для возвращения, и Мэйсон тогда даже кивал, соглашаясь. Однако понимал, что приблизится к этой консервной банке лишь для того, чтобы забрать из трюма груз.

Мэйсон уже знал, что это его последний визит на Эрфу. И собирался забрать отсюда всё, что только можно. В препаратах его компании обнаружились какие-то долгоиграющие побочные эффекты. При регулярном применении они проявятся ещё нескоро, а к этому времени Нэш собирался поставить во главе фирмы новое руководство – которое и будет за всё отвечать. А сам он планировал в срочном порядке отойти от дел. И насладиться оставшейся ему жизнью на полную катушку.

Как это любил делать Антонио…

Между тем, тело партнёра выплыло из недр корабля. Спроектированная военными лоханка раскрылась от включённой «закладки», убив всё живое, что было внутри. Но Мэйсону не было жалко Антонио. Документы, которые верные люди раскопали на Земле, чётко доказывали: он бы тоже Нэша не пощадил.

– Собаке – собачья смерть… – пробормотал Нэш, задавая курс на Эрфу. – Пора зарабатывать себе на старость, Мэйсон. Это будет твой последний раз!

Город Дусинэ, номер люкс в гостинице «Портовой», 18 июня 1937 года М.Х.

Ульрих Томази изображал на лице вселенскую скорбь. Все должны были видеть, что только под давлением тяжёлых обстоятельств он принимает на себя это непосильное бремя. А именно, управление оружейным концерном молодой жены, осиротевшей после пожара в семейном поместье. Одетая в траур супруга, кстати, как раз сидела рядом.

Гибель семьи и вправду далась ей тяжело. Ульрих такого не ожидал. Она целыми днями сидела в своём номере, не показываясь на людях. Глаза у неё опухли от слёз, а кожа стала бледной и сухой. Лекарь говорил, что требуется время, чтобы она успокоилась. Впрочем, Томази точно знал, что времени у его супруги совсем немного…

Если она не возьмёт себя в руки в ближайшие месяцы, то обязательно сляжет с какой-нибудь неприятной болезнью. И вскоре умрёт. В распоряжении дельтианцев имелось огромное количество ядов, способных сымитировать очень многое – и ни один лекарь ничего подозрительного не обнаружит. Ульрих, правда, этого не хотел: он всё-таки мечтал о наследниках. К тому же, ему действительно нравилась эта девушка. Однако жизнь не бесконечна, и зачать наследников нужно было как можно быстрее.

А для этого ему нужна была жена не в трауре, а полная сил и любви!

– Дорогая, поставь подпись здесь и здесь… – указал Ульрих девушке.

Её насилу уговорили прийти на подписание документов. Выходить из своего номера она категорически не хотела.

– Потом я могу идти, дорогой? – тихо спросила жена у Томази.

– Я не хотел бы, чтобы ты замыкалась в себе, милая!.. – взяв её за руку, проговорил Ульрих. – Однако, если ты хочешь уединиться, я не имею права тебе мешать…

«Да приди ты в себя, тупая корова! – подумал он, передавая женщине перо. – Сколько можно?! Ну пострадала недельку и живи дальше!».

Естественно, женщина к его мнению не прислушалась и тут же ушла в свой отдельный номер. Пришлось провожать делегацию городских властей в гордом одиночестве. А заодно и продолжать изображать вселенскую скорбь. Сославшись на усталость, Томази оставил за себя Иону Маринао и отправился в номер.

Конечно, он не устал. Просто ему хотелось побыть одному со стаканчиком чего-нибудь крепкого, а тратить на Иону выпивку из бара – не хотелось. Пускай сам за себя платит… Стоимость выпивки в гостинице была такой, что на одних только возлияниях молодой жены можно было разориться. Если Ульриху начнут приходить счета ещё и за Иону – он точно кого-нибудь убьёт.

Войдя в номер, Томази закрыл дверь, подошёл к сейфу и, открыв его, убрал бумаги, передававшие ему контроль над всем имуществом жены. А затем довольный Ульрих повернулся к бару и с удивлением обнаружил, что тот открыт. Бутылка, на которую он облизывался уже третий день, стояла на столе… Открытая и потерявшая часть содержимого…

А рядом стоял пустой стакан.

– Не хватает льда! Ми… Метен Томази! – сообщил ему знакомый голос из соседней комнаты.

Внутри у несчастного дельтианца всё оборвалось. Он надеялся больше не слышать этого голоса. Хотя бы до отправки следующей партии специй. А лучше вообще никогда! И, тем не менее, из спальни доносился именно этот пренеприятнейший голос.

Задрожав от негодования, Ульрих дошёл до двери и заглянул внутрь.

На его кровати, не снимая туфель, лежал со стаканом в руках Мэйсон Нэш.

Чертов Мэйсон, мать его, Нэш!

На его чёртовой кровати!

Не снимая чёртовых туфель!

С чёртовым стаканом в руках!

С тем самым чёртовым пойлом, которое Ульрих сам хотел потребить в гордом, мать его, одиночестве!..

Рука сама потянулась к револьверу. Нэш заметил неосторожное движение и засмеялся, принимая сидячее положение.

– Ах, метен Томази! Вы слишком импульсивны, а это может навредить делу! – заявил этот наглец.

– Какому делу, метен Нэш? Моё дело – собирать специи и отправлять их вам!.. – процедил Ульрих.

– И куда же вы собрались их отправлять, мой дорогой? – Нэш снова засмеялся и встал. – Налейте-ка себе этой бурды, она весьма неплоха! Вам надо расслабиться и успокоиться!

– Это довольно сложно, метен Нэш! – Ульрих не сдвинулся с места.

– Разве? – удивился Мэйсон, распахнув глаза. – Сложно укокошить всю семью молодой жены, не проронив ни единой слезинки! Вот это действительно сложно, метен Томази! А взять себя в руки – это легко! Я понимаю, что вам не нравится, как я вас использовал. Но обещаю: больше такого не повторится!

– Тогда зачем вы здесь? – спросил Ульрих с опаской.

– Само собой, чтобы снова вас использовать! – Нэш захохотал и как ни в чём не бывало вышел мимо скрипнувшего зубами Томази из спальни. А затем подошёл к столу с выпивкой и долил себе в стакан. – Но совсем иначе, чем в прошлый раз! Сотрудничество может быть на взаимовыгодных условиях!

– Каких, например? – Ульрих всё-таки взял себя в руки. И даже перестал тянуться к револьверу.

– Скажем так… Мне нужно что-то вроде укрытия, метен Томази! – сообщил Нэш. – Взамен того, что было в Столбах. К сожалению, туда добрались регуляры Старого Эдема, как сообщил мне Антонио!

Мэйсон Нэш замолчал и посмотрел на Ульриха.

– Пока я услышал только ваше требование, метен Нэш, – заметил тот.

– Это потому, дорогой мой метен Томази, что я жду, когда вы озвучите вашу цену за эту услугу! – сообщил Мэйсон. – Я не знаю, что вам нужно и что вам мешает… Но поверьте, я готов сделать очень многое, если вы мне поможете!

– Вот как… – Ульрих усмехнулся. – Сможете очистить гавань рядом с Грисгладом от морского гриба?

– Всего-то? Вы меня разочаровываете! – Мэйсон покачал головой. – Я сделаю это в качестве задатка, метен Томази. А теперь назовите достойную цену!

– Помогите мне создать своё государство! – выпалил Томази. – Мне нужно оружие, броня, деньги…

– Вот! – Нэш взял бутылку и налил напиток во второй стакан. Взяв его в левую руку, Мэйсон протянул стакан Томази и проговорил: – Я в вас не сомневался, метен Томази! Из всей компании «Диахорисмос» вы всегда были самым толковым. Выпьем! За отличную цель!

– Вы мне поможете? – удивился Ульрих, принимая стакан.

– Само собой, метен Томази… – Нэш зачем-то с лёгким звоном коснулся своим стаканом стакана собеседника. – За вашу цель!.. Я помогу вам! Однако действовать надо быстро! Вам придётся пережить одно увлекательное путешествие, метен!

– А мои люди? А моя жена? – удивился тот.

– Их отправьте обычным путём! Довериться я могу только вам! – Мэйсон Нэш улыбнулся, отсалютовал стаканом и залпом опрокинул в себя содержимое, напоследок поморщившись. – Вы узнаете нечто такое, чего здесь никто не знает!..

Content

Лео Сухов
Однажды в Марчелике 3

ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ. ТРЕНИРОВОЧНО-ПОГРУЗОЧНАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ИНТЕРЛЮДИЯ ЧЕТВЁРТАЯ. ДЕСАНТНО-ШТУРМОВАЯ

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

ИНТЕРЛЮДИЯ ПЯТАЯ. ПРИНУДИТЕЛЬНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ