Евгений Лукин

Дурилка картонная

Переступив порог и вдвинувшись в прихожую, Нестор Ступицын хотел было выписать жене чертей за незапертую дверь, как вдруг обратил внимание, что у спутницы жизни круглые глаза. Собственно, округляла-то она их при виде супруга постоянно, но не до такой степени, как сейчас.

— Ты только не подумай чего… — пролепетала она.

Нестор насупился и, не тратя слов, убрал её с дороги ладонью. Прошёл в первую комнату. В кресле перед выключенным телевизором сидел некто лысый. На лоснящемся, словно бы отшлифованном, затылке пристроился тусклый неподвижный блик.

— Думала, сантехник, — причитала за спиной жена. — Я ж сантехника утром вызывала! А тут шебуршится кто-то под дверью… Ну я и…

— Кто такой?

Вместо ответа последовал сдавленный всхлип.

— Кто такой, я тебя спрашиваю!

Блик на затылке по-прежнему оставался недвижим. Хоть бы голову, наглец, повернул! Нестор засопел, шагнул к сидящему — и понял наконец, в чём дело.

В кресле сидел манекен.

Костюмчик — как влитой, что вообще свойственно манекенам, взамен лица — гладкая продолговатая болванка без каких бы то ни было черт. В магазине, где Ступицын работал охранником, подобные изделия именовались «мужской демонстрационный абстрактный».

— В глазок сперва смотри, а потом уже открывай! — проклокотал он вне себя. — Куда надо — звонила?

— Звонила…

— И что?

— Говорят: приедут, ждите…

Ступицын заругался и выхватил телефон — перезвонить куда надо.

— Здравствуйте, Нестор Маркелович, — устало приветствовали его (значит, уже и номер знали). — А мы с вами как раз собирались связаться. Вы уже дома?

— Я уже дома! — угрожающе подтвердил он.

— Стало быть, в курсе… — с прискорбием прозвучало из динамика.

— И что теперь делать?!

— Ради бога, ничего не вздумайте делать! — взмолился усталый голос. — К вам выехали. Ведите себя как обычно и ждите нашего консультанта.

«Как обычно»! Обычно Нестор Маркелович давно бы уже выстроил семейство в одну шеренгу и раздал всем сестрам по серьгам.

— А куда ж топтуны смотрели? — спросил он в сердцах.

Кажется, собеседник обиделся на «топтунов».

— Наружное наблюдение потеряло его в сквере, — сухо сообщил он.

— Как потеряло?! — окончательно слетев с катушек, завопил Ступицын. — За что вам там зарплату платят? Как это вообще можно — дурилку упустить!

— Вы голос-то не повышайте! — одёрнули его. — Можно, стало быть, раз упустили… Виновные понесут наказание. Короче, ждите.

Из детской комнаты выглянули две восторженные мордашки.

— Марш к себе! — рявкнул Ступицын. — Вас ещё здесь только не хватало!..

* * *

Первые дурилки появились примерно полгода назад — разом и по всей планете. Выглядели они тогда, следует сказать, куда более абстрактно, нежели теперь: плоские, словно выпиленные из фанеры. Перемещались стоя, не шевелясь. Местные жители отреагировали на их пришествие по-разному: где забрали в лабораторию, где сочли чудом, где, не говоря дурного слова, просто разнесли из гранатомёта.

Разумеется, те экземпляры, что попали в цепкие руки учёных, были разъяты чуть ли не на молекулы и тщательнейшим образом изучены. Выяснить удалось… Да собственно мало что удалось выяснить. Напичканные невразумительной нездешней машинерией, плоские человеческие фигуры явно собирали информацию и, возможно, куда-то её передавали. Куда? Неизвестно. Каким образом? Опять-таки неизвестно. Во всяком случае, не с помощью радиоволн.

На англоязычном Западе пришельцев прозвали cartoons, в России — дурилками картонными.

Первая их партия, разобранная, разломанная, раскулаченная, исчезла с лица земли за считанные дни. Однако спустя малое время невесть откуда возникла вторая. Надо полагать, те, кто внедрял их в человечество, учли первые свои ошибки, главной из которых являлась недооценка сообразительности землян. Фигуры обрели объём, облачились в некое подобие одежды, хотя передвигались по-прежнему — не шевеля ногами, словно бы на колёсиках.

Политики попронырливее тут же закричали о межпланетном шпионаже и готовящемся вторжении, но, разумеется, были не правы в корне. Если шпионаж и имел место, то явно не военный и не промышленный. Скорее уж бытовой. Дурилки в основном мотались по улицам, заезжали в супермаркеты и на дискотеки, а вот в штабах, секретных лабораториях и на тактических учениях обнаруживались крайне редко.

К чести спецслужб следует заметить, что встревожились они вовремя, о чём свидетельствуют представленные ими доклады, на ход событий, впрочем, не повлиявшие. Вторая партия механических соглядатаев сгинула вслед за первой, а представители третьей оказались ещё более продвинутыми: уже умели перебирать ногами и совершать вполне человеческие жесты. Лишь тогда были приняты кое-какие меры против дальнейшей их эволюции: гражданам вменили в обязанность относиться к ходячим манекенам как к себе подобным, запретили на них нападать, давить машинами, глумиться, затаскивать на корпоративы. Мало того, приставили к дурилкам охрану. Теперь за каждой, чуть поотстав, следовали два-три сотрудника, сами не слишком отличавшиеся от объекта наблюдения.

* * *

Если не считать нынешнего случая, Нестору довелось столкнуться с дурилкой вплотную лишь однажды. Приключилось это неделю назад: звякнул дверной колокольчик, распахнулись стеклянные створки — и в магазин ступил некто с голой болванкой взамен головы. Не сопровождай вошедшего две скучные личности в штатском, вполне могло бы создаться впечатление, будто безработный манекен пожаловал на собеседование.

— Внимание, — негромко, но властно оповестил один из сопровождающих. — Просьба к покупателям и персоналу: вести себя достойно, интереса не проявлять.

Присутствующие отмерли и, украдкой косясь то на дурилку, то на топтунов, продолжили машинально ощупывать и оглядывать костюмы, дублёнки, шубейки. Дурилка тем временем, неуклюже переставляя литые туфли без шнурков, направился прямиком к небольшой толпе манекенов, словно родню узрел. Остановился почему-то аккурат перед охранником, то есть перед Нестором Ступицыным.

Тот был несколько озадачен.

— И чего теперь? — спросил он сопровождающих.

— Да ничего теперь, — ворчливо отозвался один. — Стой как стоял, занимайся своим делом.

Дурилка протянул руку.

— Пожать, что ли?

— Пожми.

Недоверчиво хмыкнув, Нестор взялся за неживую пятерню. Прошло секунд десять. Рукопожатие затягивалось.

— И долго так ещё?

— Ладно, брось… — буркнул сопровождающий и резко обернулся. — А ну-ка быстро спрятали камеры! Я кому говорю? Быстро…

Освобождённый дурилка повернулся и поковылял к ближайшему манекену, но тот, грубиян, поздороваться с ним не пожелал. Остальные — тоже. Тогда пластиковый (или какой он там?) пришелец помедлил (подумал?) и занял место в недвижном строю собратьев.

— Уберите!.. — трепетно взмолилась Ангелина Шмуц, менеджер по продажам. — Что за сэконд-хэнд!

Действительно, прикид дурилки моде не соответствовал.

— Отставить! — приглушённо приказал сопровождающий. — Ну не от кутюр, ну… Что ж теперь!

Дурилка проторчал в магазине довольно долго, сведя служебные обязанности охраны в основном к отпугиванию любителей сэлфи, так и норовящих сфоткаться в обнимку с этой чёртовой куклой. Потом опять-таки без видимых причин покинул строй и уковылял на улицу.

* * *

Так, может, это тот самый, с которым они тогда обменялись рукопожатием? А поди пойми, они ж все одинаковые! Нестор пристально изучил сидящего — ни единой особой приметы. Впрочем, их и на том не было…

Зашёл спереди, заслонив от дурилки чёрный слепой экран, подал руку — вдруг купится, встанет! Нет, никакой реакции.

Наверное, всё-таки другой. Случайно забрёл.

Продолжить осмотр не удалось — прозвучал дверной звонок. Это нагрянул обещанный консультант — тощая девица в очках с сильными линзами.

— Чего ж нам, вдвоём его переть? — не понял Нестор — и тоже понят не был. Девица уставила на него плавающие в увеличительных стёклах глаза и прямо спросила, где объект.

Нестор показал. Сотрудница проследовала в комнату. Увидев сидящего, поджала губы, кивнула. Жена и обе дочери наблюдали за происходящим из дверей детской.

— Раз-два, взяли? — деловито осведомился хозяин.

— То есть?

— Ну… в смысле… под локотки его да за порог.

— Нельзя.

— Что нельзя?

— Насильственно перемещать нельзя.

— Почему?

— Федеральный закон от двадцать третьего февраля.

— И как тогда?

— Никак. Посидит-посидит — двинется дальше.

— А если он тут неделю сидеть будет?

— Значит, неделю.

Широкая мордень Нестора становилась мрачнее и мрачнее.

— Нет, ну до недели, думаю, не дойдёт, — поспешила смягчить прогноз очкастая консультантша. — Обычно как? Часок-другой — и снимется. Откроете ему дверь, а на площадке наружка примет…

— А если я его в окно выброшу?

Угроза впечатления не произвела. Должно быть, подобные фразы девице приходилось слышать достаточно часто.

— Если так, — любезно растолковала она, — то наблюдение будет вестись непосредственно здесь. В вашей квартире.

— Может, чайку поставить? — вовремя вмешалась супруга.

Нестор покряхтел, но смолчал. Консультантша достала сотик, взглянула который час.

— Спасибо, не откажусь. Минут пятнадцать у меня есть. Заодно проинструктирую.

— Так пойдёмте на кухню! И этих… с площадки… тоже зовите.

— Обойдутся, — жёстко сказала она. — Работнички! Беда с этими волонтёрами… Нет уж! Пусть потопчутся. В другой раз зевать не будут…

* * *

Звали девицу Алевтина Валерьевна. Стало быть, просто Аля.

— В Гондурасе, например, — говорила она. Запотевшие очки лежали рядом, близорукая гостья пила чай почти на ощупь. — Вот уничтожили они там у себя третью партию, четвёртую, пятую… А шестую уже от людей не отличишь. Гондурас он и есть Гондурас. Санкции против них международные применяли, чего только ни делали — без толку. Это наше счастье, что предполагаемый противник оказался таким экономным! Видят, мы в России дурилок третьего поколения за людей держим — ну и ладно, и так сойдёт…

— Вы вареньица, Алечка, вареньица попробуйте…

— Спасибо. Сами варили?

— Ой, да конечно сама…

— Противник… — недовольно повторил глава семейства. — Что, в самом деле противник?

— Не знаем, — честно призналась Аля. — Вроде бы чисто этнографическое исследование, в оборонку не лезут, но… Всяко бывает.

— Этнографическое?..

— Ну… поведение наше изучают… — пояснила она. — В естественной обстановке…

— Зачем?

— Да кто ж их разберёт!

— А в Гондурасе, значит…

— Да, — сказала Аля, протирая салфеткой линзы. — В Гондурасе сейчас сложно. Крайне сложно. Скоро у всех на улице документы проверять начнут. Ну так дурилки там шестого поколения, что вы хотите? Свет умеют включать, телевизор, лифтом пользуются, кое-какие слова произносят уже по-испански…

Надела очки, глаза её вновь расплылись во всё стекло.

— А сами-то вы из полиции? — уточнил на всякий случай Нестор.

— Тесно сотрудничаем, — уклончиво ответила она.

— А от кого тогда?

— Что от кого?

— От какой вы организации?

— Н-ну… — слегка замялась. — Пока мы ещё не министерство, конечно, но… к тому всё идёт.

— И давно вы… в консультантах?

Застенчиво улыбнулась.

— Месяц назад пригласили. Во-первых, образование. Во-вторых, принимала однажды участие в дубляже фильма… документального… «Шпионы в дикой природе». Может, видели?

— Это где к живым мартышкам механическую подсаживают?

— Вот-вот, он самый.

— Так мы что для них, мартышки? — оскорбился Ступицын.

— Боюсь, что да… Кстати, не уверена, будто мартышки и впрямь принимали робота за соплеменницу. Возможно, тоже прикидывались. Как и мы…

— И много их у нас в городе?

— Кого?

— Дурилок.

— Одиннадцать.

— Всего-то?

— Ну а что вы хотите! Провинциальный городок… Но и с одиннадцатью, как видите, забот хватает…

В следующий миг чаепитие было прервано — за стеной загремела музыка и бодрый баритон восславил во всеуслышание волшебные таблетки от несварения желудка. Диковато переглянувшись, вскочили, кинулись в комнату.

Дурилка всё так же неподвижно сидел в кресле. Возле ожившего телевизора захваченные врасплох замерли обе дочурки. Судя по всему, они-то и включили.

— А то ему скучно… — испуганно выговорила старшая.

* * *

Телевизор вырубили, проказниц прогнали в детскую, вернулись в кухню.

— Теперь к делу, — сказала Аля, извлекая из папки бумаги официального вида. — Подпишитесь здесь… и здесь. Оба.

— Что это?

— Договор.

— О чём?

— Об оказании услуг.

— Кем?

— Вами.

— Кому?

— Нам. На всё время пребывания объекта на вашей территории.

— Вы же говорили, он в любой момент может встать и…

— Совершенно верно. Вот на это самое время. Пока не встал и не вышел. Как только вышел, договор считается расторгнутым. — Очкастая Алевтина Валерьевна умолкла, всмотрелась в изменившиеся разом лица хозяев. — Оплата почасовая, — сочла нужным добавить она.

— Сколько? — Нестор Маркелович посуровел, даже набычился малость, что происходило с ним каждый раз, когда речь заходила об оплате.

Аля сказала. Нестор произвёл в уме вычисления. Супруга — тоже. Переглянулись.

— А… обязанности?

— Тут всё перечислено. В приложении два.

Посмотрели приложение два. Пунктов там было до чёртовой матери, и почти каждый что-нибудь да запрещал. Скандалов в присутствии объекта не учиняй, вреда не наноси, спиртного не наливай…

— А он что, пьёт?

— Да нет, конечно! Чем он пить будет?

— А чего ж тогда?

— Ну, бывает, усаживают за стол, рюмку перед ним ставят… символически…

— Ладно, не будем… А вот тут сказано… — Нестор Ступицын склонился над документом и, туго наморщив лоб, потыкал согнутым пальцем в единственный пункт без частицы «не». — Производить наблюдение… Это как?

— Так. Между делом.

— А докладывать?

— Ну, позвоните, если что-нибудь стрясётся необычное. Но это вряд ли. Вот… — Она вновь запустила руку в папку и извлекла три фитюльки с присосками. — Одну прилепите на входе, одну в комнате, а третью… Третью — сами сообразите, куда. Хотя, конечно, можете и не прилеплять. Ну всё. Пора мне…

* * *

— Слушай, — в тяжком недоумении обратился Нестор к супруге, когда дверь за гостьей закрылась, а на площадке зашумел лифт. — А ведь они, получается, больше платят, чем я в магазине зашибаю…

— Ну так… В магазине-то — постоянно, — робко возразила она.

— Одно другому не мешает…

— Нам же завтра на работу обоим!

— Девчонки присмотрят.

— Так им тоже… В школу, в садик…

— Н-ну… пропустят денёк…

— Я их с ним не оставлю!

Ступицын поглядел в округлившиеся глаза жены и понял, что настаивать бессмысленно. Честно сказать, Нестор Маркелович был грозен лишь с виду и семейство прекрасно об этом знало — вертели им как хотели. Причём всех это устраивало, в том числе и его самого: пускай себе вертят, лишь бы уважение оказывали.

— Отпуск возьму за свой счёт… — прикинул он вслух, — на неделю.

— Ага, неделю! А встанет сейчас да уйдёт?

Призадумался супруг.

— Как уйдёт? — отрывисто спросил он. — Дверь-то закрыта. Ну постоит-постоит перед ней… Ну и вернётся… Кто проверять будет?

— А не вернётся?

— Значит так и будет стоять.

— А видеокамеры?

Нестор досадливо крякнул, однако вскоре вновь повеселел.

— Так она ж сама сказала: можно не прилеплять… Ну-ка глядани, что там снаружи! Топчутся, нет?

Супруга осторожно приблизилась к двери, припала к глазку.

— Вроде никого…

Приоткрыла, выглянула.

— Топчутся… — со вздохом доложила она, закрываясь и на всякий случай проворачивая ключ в замке. — Внизу… на промежуточной… Двое.

— Хреново… — угрюмо прогудел Нестор.

Вернулись в комнату. Там всё было по-прежнему. Единственное, что изменилось: на запястьях сидящего белели теперь кружевные бумажные манжеты, а гладкую маковку венчала вырезанная на манер снежинки плоская шляпка.

— Нашли игрушку… — фыркнул Ступицын, срывая украшения.

* * *

В дверь опять позвонили.

— Да чтоб вас… — пробормотал Нестор, снова направляясь в прихожую.

— В глазок сначала посмотри… — напомнила супруга.

— Да тут смотри теперь, не смотри…

Открыл. На площадке стояли двое из наружки, те, что минуту назад топтались пролётом ниже. Оба молоденькие — видно, волонтёры из студентов.

— Ну и чего? — неприветливо осведомился хозяин.

— Смотрим — дверь отворили… — виновато проговорил тот, что повыше. — Думали, объект наружу просится…

— Никто никуда не… — начал было Ступицын, но тут физии пришедших оживились, а сзади охнула жена. Обернулся. Безликий гость успел, оказывается, выбраться из кресла и теперь шёл прямо на Нестора. Пришлось посторониться. Переступив порог, дурилка постоял немного, словно бы выбирая, вверх по лестнице ему двинуться или же вниз. Двинулся вниз. Ступеньки он одолевал как-то не по-людски: сильно проседая в коленях при каждом шаге и ставя ногу на всю ступню.

— Спасибо за содействие, — вежливо поблагодарил один из топтунов, и наружка двинулась вслед за объектом.

На площадку вылетели обе дочурки — одна с ножницами и свежевырезанной бумажной гирляндой, другая с какими-то бусиками.

— Куда он, пап? — жалобно завопила старшая.

— Погулять пошёл.

— Чур мы тоже!

— Обойдётесь! В детскую обе!

Младшая ударилась в слёзы.

* * *

Вернулись с женой в кухню, хмуро изучили подписанные документы.

— Сколько он у нас тут торчал?

Выяснилось, что чуть больше часа.

— Позвонить им, что ли?

— Зачем?

— Так, доложиться… Дёрнуло тебя наружу высунуться!

— Ну так сам же сказал: глядани…

Возразить было нечего. Нестор расстроился окончательно.

— Интересно, а топтунам… которые из волонтёров… Им тоже платят?

— Платят, наверно… — осторожно предположила жена. — Та ещё работёнка… Весь день на ногах, в любую погоду…

— А что погода? — Ступицын посмотрел в окно. — По такой погоде и прогуляться не грех. Дождей вроде не обещали…

— А не уследишь? Отвечай потом!

— Думаешь, штрафанут этих… двоих? Упустили ведь…

— А что ж ты думаешь! Могут и штрафануть…

Рыдания в детской становились всё тише и тише.

— Да пускай погуляют пойдут… — отважилась супруга. — Что им в самом деле взаперти сидеть!

— А дурилка?

— Да он уж наверно убрёл куда-нибудь…

Нестор встал, оглядел из окна окрестности. Вроде нигде ни топтунов, ни объекта. За детской площадкой отцветала сирень. В песочнице возилась малышня. По сухому асфальту ходили упитанные голуби, созерцаемые рыжим котом. Подумал, свёл брови.

— А ну-ка марш во двор! — гаркнул он. — Там такая погода, а они взаперти сидят!

В детской вскинулись, что-то упало, по коридорчику простучали две пары сандалий, открылась входная дверь, а в следующий миг послышался сдвоенный вопль, однако скорее радостный, нежели испуганный.

Супруги выскочили в прихожую. На пороге стоял дурилка, а за ним — всё те же молоденькие волонтёры. Вид у обоих был несколько смущённый.

— Походил-походил по двору… — оправдываясь, сказал один. — И опять к подъезду… А мы чего? Мы за ним…

— А чего не позвонили?

— Дык… Думали, ещё куда пойдёт…

— Ура! Вернулся! — ликовали дочурки.

Дурилка приветственно протянул руку хозяину. Тот нахмурился.

— Ну не через порог же… — сердито попрекнул он, отступая.

* * *

Ступицын взял пару дней за свой счёт, подписал ещё один договор, согласно которому дурилку, буде тот пожелает, надлежало выгуливать — проще говоря, сопровождать, куда бы ни направился, и в обиду не давать. Если же объект в течение восьми часов не выкажет намерения вернуться в квартиру, сообщить куда следует и ждать смены.

На прогулку объект так и не попросился.

Жена ушла на работу, старшая дочь в школу, младшая в садик, и остался Нестор Маркелович наедине со смирным своим постояльцем. Похоже, кресло дурилка облюбовал всерьёз и надолго. Ступицын разложил документы на диване и принялся искать пункт насчёт телевизора: можно его при нём включать или как? Оказалось, можно, однако показывать дозволялось далеко не всё. Категорически, например, воспрещались передачи, способные принизить человечество в глазах инопланетной общественности: чернуха, порнуха, батальные сцены и почему-то мультики.

Выбрал канал «Дикая Россия», врубил. Там как раз шли «Шпионы». Возле колонии сурикатов в ночных условиях устанавливали фальшивую кобру с объективом в левом глазу. Установили. Поутру зверьки, выбравшись из норок, увидели чудовище, вздыбили горбики, сбились воедино, изготовились к обороне. Кобра исправно шипела и раздувала капюшон. Наконец от толпы отделился сурикат, надо полагать, посмышлёнее других. Опасливо приблизился, принюхался, лизнул, куснул — и обернулся к собратьям с недоумением на острой мордочке: «Братва! Вы чего? Это ж нас разводят!»

Нестору Маркеловичу стало обидно за род людской. Сходил в детскую, отыскал набор фломастеров, поставил на шее объекта жирную фиолетовую точку. На тот случай если вдруг вздумает потеряться на прогулке.

А на экране тем временем возникла Антарктида. Белогрудые пингвины в чёрных фраках толклись на скалистом, местами заснеженном пятачке, и каждый отвоёвывал себе жизненное пространство. Суетились, пихались, отгоняли конкурентов, крали друг у друга камушки, которыми надлежало обкладывать лунку, именуемую гнездом, — то ли для красоты, то ли чтобы яйцо потом не укатилось. Наиболее амбициозные особи мужского пола (сильные, наглые, вороватые) удостаивались благосклонности самок. Честные и робкие — нет. И всё это запечатлевал в подробностях механический пингвин. Ему, кстати, тоже изрядно доставалось — пару раз опрокинули навзничь. Каким образом он снова оказывался в стоячем положении, сказать трудно — видимо, с людской помощью.

Ступицын невольно покосился на дурилку в кресле, потом на висящую над сервантом свадебную фотографию в резной деревянной рамке с двойной картонной подложкой, таящей в себе одну из трёх заначек. Вторая скрывалась в кухне, третья — в прихожей. Да, теперь, пожалуй, стоит поостеречься — шпиона в дом приняли. Хотя… Даже если заложит — кому? На другую планету стукнет? Ну и на здоровье! Лишь бы супруга не дозналась…

Да, такая вот странность: грозен, суров Нестор Маркелович, семейство перед ним трепещет — и вдруг заначки! Но, как уже было сказано выше, трепетало семейство лишь для виду, так что финансовыми вопросами в дому занималась исключительно жена.

* * *

Во втором часу пополудни дурилка встал наконец из кресла и двинулся в прихожую. Ступицын неспешно оделся-обулся, проверил карманы, придирчиво осмотрел подопечного, стряхнул с него пару пылинок и отворил дверь. Пока тот одолевал первый пролёт, достал сотик.

— Тринадцать часов двадцать три минуты, — сообщил он, как было велено. — Объект покинул квартиру. Спускается по лестнице.

— Вы уже снаружи? — почему-то всполошился оператор.

— Ну да…

— О ч-чёрт!.. — простонал тот. — Вернуть нельзя?

Нестор взглянул вниз. До промежуточной площадки дурилке оставалось превозмочь ещё ступеней пять.

— А как я его вам верну?

— Ну хоть из подъезда тогда не выпускайте!

— Что у вас там стряслось?

— Да не у нас, — с досадой бросил собеседник. — Не у нас! А у граждан у наших! Вы что, телевизор не смотрите?

— Почему? Смотрю! «Шпионы в дикой природе»… А что там у граждан?

— Очередной приступ агрессии… Три хулиганских нападения. Два объекта повреждены, один уничтожен. И волонтёрам досталось… Чистый Гондурас!

— Чего ж не предупредили?

— Собирались! Не успели! Пока полицию вызвали, пока…

Дурилка достиг площадки и приостановился.

— А как это я его теперь из подъезда не выпущу? — в недоумении спросил Ступицын. — Со двора дверь откроют — и готово дело, улизнёт… Может, под мышку его да обратно, домой?

Оператор тоскливо покряхтел.

— Вообще-то так не положено… — выдавил он наконец.

— Понял, — бодро, почти весело отозвался Нестор. — Через пять минут доложусь.

Дал отбой, сбежал вниз и перехватил подопечного, когда тот начал уже заносить литую туфлю без шнурка над первой ступенькой второго пролёта. Вес у объекта оказался настолько чепуховый, что Нестор и впрямь отнёс его наверх под мышкой, будто картонную куклу.

— Тринадцать часов тридцать одна минута, — отрапортовал он, закрывшись изнутри. — Объект вернулся в квартиру.

— Ну вы там, я не знаю… — жалобно взвыл оператор. — Поаккуратнее с ним, что ли…

— Всё как в танке! — заверил Ступицын, действительно, служивший когда-то в танковых войсках. Потом повернулся к дурилке.

— Прости, земляк! Не велено…

* * *

Что ж там, интересно, по телевизору-то? Нестор с сомнением покосился на тёмный экран. Нет, пожалуй, лучше не включать. Врубишь местные новости, а там, не дай бог, собратьев его пластиковых на запчасти разносят! Вот делать людям нечего… Подступил к безликому постояльцу, замершему посреди комнаты и в который уже раз пригляделся к продолговатой болванке, заменяющей тому голову. Ни глаз, ни ушей, ни рта, ни носа… Но ведь смотрит же он чем-то, если по лестнице ходить умеет! И ещё, говорят, информацию куда-то передаёт…

Из раздумья вывел дверной звонок. Опять нагрянула очкастая инструкторша Аля Валерьевна. Выглядела она несколько озадаченной. Увеличенные линзами глаза, казалось, стали ещё больше.

— С проверкой? — понимающе ухмыльнулся Ступицын. — Ну милости просим! Вон он, красавец наш. Целый-невредимый…

А сам подумал: жёнушке бы моей такие окуляры. А то таращит глаза, таращит — и всё как-то неубедительно…

— Да не то чтобы с проверкой… — не совсем уверенно отозвалась гостья. — У меня к вам серьёзный разговор, Нестор Маркелович… Понимаете… Ситуация изменилась…

— Да мне уж сказали. Сидим дома, бережёмся, за порог — ни ногой…

— Нет, — сказала Аля. — Я не про ту ситуацию. Та была два часа назад. Я про эту… про нынешнюю… Понимаете, снова всё изменилось… Я бы даже сказала, радикально…

О чём-то вспомнила, встрепенулась, тревожно оглядела прихожую.

— Я вам тогда видеокамеры дала… Вы их прилепили?

— Да нет ещё… — Ступицын смутился. — Всё собирался, собирался…

— Очень хорошо! Не прилепляйте, не надо… А лучше верните. Они у вас где сейчас?

— Где и были, на кухне… Может, чайку вам?

— Нет. Спешу.

Прошли на кухню, где Аля сгребла с подоконника свои фитюльки с присосками и отправила в папку.

— Вот мы всё Гондурас ругаем, — неожиданно посетовала, а то и упрекнула она, — а оказывается, прав был Гондурас. Короче, спустили нам сверху новую установку. Чем быстрее будут сменяться поколения… эм… объектов… тем лучше.

— Кому лучше?

— Всем. В том числе и нам с вами. Понимаете, оказывается, чем совершеннее механизм… тем больше вероятность установить контакт с его создателями…

Ступицын моргал.

— У вас ещё не пропало желание выбросить его в окно? — ещё более неожиданно осведомилась очкастая Аля.

— Пропало, — честно признался он.

— Да?.. — с некоторым разочарованием переспросила она. — Ну, если вдруг возникнет снова, имейте в виду: никто вас теперь за это не осудит…

— Стоп! — спохватился он. — А как же федеральный закон? От двадцать третьего февраля…

— Отменён. С сегодняшнего числа.

— А договор? По договору-то…

— Считайте, что договор расторгнут, — сказала инструкторша. — Да вы не волнуйтесь, Нестор Маркелович! — поспешила успокоить она. — Расторгнут он не по вашей вине, вам будет выплачена очень приличная компенсация…

Ступицыну захотелось потрясти головой.

— А-а… с ним что? — кивнул он на застывшего посреди комнаты дурилку.

— Ничего. Сами вы против него никаких мер предпринимать не собираетесь, стало быть… Попросится на волю — просто выпустите и всё.

— Без сопровождения?

— Разумеется. Никакой ответственности на вас уже не лежит…

— Так его ж там раскурочат!

— Скорее всего, да. — Она горестно вздохнула. — Зато взамен возникнет новый, более… как бы это сказать… человечный. От услуг волонтёров нам, видимо, придётся отказаться. Для контроля за объектами шестого поколения и выше, сами понимаете, уже требуются профессионалы. Иная подготовка, иное финансирование…

Вот теперь всё стало ясно. Сделались министерством. Или просто отхватили грант — и пошёл распил, пошёл откат. Обладай Нестор Маркелович более живой мимикой, на обширном его лице неминуемо оттиснулось бы крайне циничное выражение. Впрочем, оно у него и так было всегда достаточно циничное.

— А санкции международные против нас не введут? — спросил он не без ехидства. — Гондурасу-то вон предъявили…

Безнадёжно махнула рукой, пожала хрупкими плечиками.

— Да введут, конечно… Ну а что делать? Не впервой…

— Ладно, — мрачнея, буркнул Ступицын. — А если не попросится?

— Кто?

— Он.

— А! На волю… Да попросится рано или поздно.

— Ну а вдруг!

— Н-ну… позвоните нам тогда… Номер вы знаете. Что-нибудь придумаем…

Объяснила, где, когда, каким образом получить компенсацию, с тем и откланялась.

* * *

Вскоре вернулась из школы старшая дочь Даша.

— Пап, ты его не выпустил? — заорала она с порога.

Швырнула ранец, ворвалась в комнату, взвизгнула, ухватила дурилку за руку и бесцеремонно потащила в детскую. Тот, как ни странно, подчинился, послушно поковылял следом.

— Ты его только не выпускай! — не умолкала она ни на миг. — Их там ломают! Дураки какие-то!

Похоже, кардинально изменившаяся, по словам Али, ситуация была уже известна дочурке во всех подробностях, чего никак не скажешь о самом Несторе Маркеловиче, почти целиком потратившем утро на просмотр «Шпионов в дикой природе».

— Ладно, — сказал он. — Ты давай тут с ним посиди, а я пошёл. Маме скажешь: за компенсацией…

— А чего у него точка на шее?

— Я поставил, — буркнул Ступицын. — Чтоб не потерялся…

Собрал документы и отправился по указанному Алей адресу.

На улицах всё было относительно спокойно: никаких облав, никаких погромов, даже усиленных нарядов полиции — и тех не видать. Правда, на одном перекрёстке Нестор углядел рассеянные по асфальту мелкие обломки и осколки, однако являлись ли они останками раскулаченного дурилки или же следами недавней автомобильной аварии — сказать сложно.

В коридоре учреждения толклись растерянные молодые люди, кое-кто со свежим синяком на физиономии. Должно быть, волонтёры — за расчётом явились.

Освоение выделенных бюджетных средств явно набирало обороты, замена дилетантов профессионалами шла вовсю. Ступицына, надо полагать, приняли именно за профессионала, пригласили в кабинет первым: ростом велик, в плечах широк, мордень неумолимая. Да и лета вполне зрелые.

— Ты чей? — озабоченно спросил его сидящий за столом.

Давненько не слыхивал Нестор подобного вопроса. Аж с самых нулевых. Следует заметить, что в те неоднозначные годы Ступицын был не то чтобы членом ОПГ — нет, упаси боже! Просто знакомые пацаны брали его иногда с собой на разборки местного значения — уж больно антуражен! Взглянешь — и как-то сразу расхочется возражать. На большее кореш не годился. Что называется, ни украсть, ни покараулить.

— Папин с мамой, — с насмешливой многозначительностью изронил видавший виды Ступицын, кладя бумаги на стол.

— Что это?

— Договор. За компенсацией пришёл.

При слове «компенсация» сидящий чуть отшатнулся. Должно быть, не так понял. Переворошил документы, вскинул ошалелый взгляд, что-то, видать, про себя отметил и снова уткнулся в бумаги.

— А-а… — с облегчением сказал он наконец. — Вон ты о чём… А где объект?

— А нету.

— В окно выкинул? — понимающе уточнил сидящий, понизив голос.

— Да нет. Выпустил наружу, а уж дальше — его проблемы…

Собеседник уважительно кивнул.

— Сколько тебе надо? — быстро спросил он.

— Сколько положено.

Тот выдвинул ящик стола, достал опечатанную пачку купюр.

— В расчёте, — сказал он. — Договор оставь… На работу устраиваться будешь?

— М-м… Думаю пока.

— Думай быстрей, — последовал совет. — Желающих — выше крыши.

— Расписаться надо?

— Обойдёмся как-нибудь… Папе привет.

То ли ответно пошутил, то ли и впрямь завёлся в городе авторитет с подобной кликухой. Недавно. С некоторых пор… С тех самых пор, как Нестор вышел из тени на нынешний финансовый солнцепёк.

* * *

К тому времени, когда Ступицын вернулся домой, жена успела забрать младшую Машу из садика. В квартире было шумно. Дурилка восседал в своём излюбленном кресле перед включённым телевизором (там шли запрещённые договором мультики, хотя какая теперь разница!), и лицо бывшего объекта… Да, теперь это уже можно было назвать лицом, поскольку на нём имелись наведённые синим фломастером глаза с ресницами, алый рот, бежевый нос и такие же уши.

— Ну прямо как с куклой, — развела руками жена. — Так и прозвали — Куклёнок…

— Пап, он теперь у нас будет жить?

Глава семейства сурово сдвинул брови.

— Так… — глуховато произнёс он — и все смолкли. — Если кто что о нём спросит — мы его отпустили… Ушёл он. Нет его. Ясно?

Жена и обе дочери зачарованно уставились на Ступицына, слегка приоткрыв рты.

— Вау!.. — восторженно прошептала Даша.

При виде всеобщего благоговения Нестор нахмурился.

— С денежкой пойдём разберёмся, — буркнул он супруге.

Удалились на кухню, где добытчик достал из внутреннего кармана пиджака и торжественно вручил жене почти всю полученную сумму. Обрывки упаковки Нестор выбросил ещё на проспекте — в урну. Остаток он намеревался распределить по трём загашникам, что в общем-то тоже являлось своего рода ритуалом: разумеется, все мужнины тайники были супруге давно известны, но — тс-с… Строжайший секрет! Один только, помнится, раз она прокололась, опрометчиво спросив: «Несечка, я у тебя там из заначки возьму чуток? На продукты не хватает…»

Неловко вышло. Больше такого не повторялось.

* * *

Ну а собственно, что? Почему бы не держать в квартире ручного дурилку? Богатенькие вон удавов держат, тапиров. Даже муравьедов.

Есть не просит, не гадит, выгуливать не надо. Даже с вымершими нынче тамагочи, как говорят, хлопот было больше. Девчонкам опять же забава — раньше, бывало, от компьютера не оттянешь, теперь забросили — с Куклёнком со своим возятся.

Однако три-четыре дня спустя последовал звонок.

— Нестор Маркелович, а вы точно выпустили объект?

— А в чём дело? — не понял он.

— Да вот что-то нигде его найти не можем…

— И не найдёте, — хмыкнул Ступицын. — Его уж наверняка разломали давно…

— Да нет… — с какой-то странной интонацией отозвался оператор. — Сто процентов — не разломали…

— Откуда знаете?

— Да знаем… — безрадостно молвил тот. — Значит, говорите, точно выпустили?..

Ступицын заверил, что абсолютно точно: четыре дня назад сам вывел на площадку, сам за ним дверь запер… Спрятал сотик, задумался, затем открыл платяной шкаф, раздвинул вешалки с висящей на них одёжкой. Тесновато, конечно, но как-нибудь втиснем. Сходил в детскую, принёс стоящего столбом дурилку и примерил в заранее подготовленную нишу.

Ничего, поместился. Как раз плечом под жестяную штангу.

Так что если нагрянут с проверкой…

Тут же и нагрянули.

Услышав дверной звонок, Нестор захлопнул дверцы шкафа, провернул ключик, вынул, сунул в карман.

На сей раз Алевтина Валерьевна (зачастила, однако, очкастая) повела себя странно и, прямо скажем, бесцеремонно: пропорхнула мимо хозяина и, озираясь, заметалась по комнатам.

Нетрудно представить, как тот на это отреагировал!

— Ты чо, коза? — громыхнул он. — Забыла чего?

Она уставила на страшного во гневе Ступицына плавающие в линзах глазищи. И в глазищах этих, следует заметить, сквозило такое отчаяние, что праведный гнев Нестора Маркеловича пошёл на убыль.

— Он возвращался?

— Кто? Дурилка? Почём я знаю! Может, и возвращался… Постоял, наверно, под дверью да и ушкандыбал себе…

Разом обессилев, опустилась на стул, уронила плечи.

— Трындец… — обречённо выдохнула она.

— Кому?

Ответила не сразу — сил не хватало.

— Мне… И не только мне… Ну почему? Почему? — с неожиданной страстью сбивчиво заговорила гостья. — Почему вы тогда не выбросили его в окно?.. Вот где его теперь искать?!

— Водички принести? Или чего покрепче?

— Покрепче… — снова обмякнув, шепнула она.

Принёс чего покрепче. Глотнула, ожила.

— Понимаете… — залепетала, как в бреду, умоляюще тыча в сторону Нестора ополовиненной стопкой (чуть не расплескала, дурёха!). — Все объекты третьего поколения уничтожены… а следующая партия так и не возникла… В других городах возникла, в нашем — нет! Вы понимаете, что это значит?

— А что это значит? — туповато переспросил он.

Допила до дна, закашлялась.

— Это значит… что один из них уцелел… И по всем раскладкам получается, что ваш…

— И чего?

— Того, что наше отделение могут теперь просто ликвидировать! Все без работы останутся! И я, и…

На широкое чело Нестора набежала тень. Значит, пока Куклёнок цел и невредим, новое поколение дурилок в городе не появится. А каша-то, выходит, заваривается крутая… Ну Аля — ладно, Аля — мелкая пташка… А вот тот, что в учреждении за столом сидел в кабинете, — тому как? Попринимал пацанов на работу, а работы-то и нет.

Тем временем Алевтина Валерьевна окончательно пришла в себя. Лицо её стало строгим, взгляд — решительным. Резко выдохнула, вернула стопку.

— Включайтесь в поиск! — не попросила, а скорее приказала она.

— А я-то чего… У вас вон и так людей…

— Заплатим по высшему разряду. Даже если не найдёте.

— Нет, но… с чего вдруг?

— С того, Нестор Маркелович, что у него к вам какая-то тяга. Вспомните: он же всё время к вам возвращался…

— А… ну да… — сообразил тот. — И в магазине тогда…

— А что в магазине?

Пришлось рассказать о том, что приключилось в магазине примерно месяц назад.

— Н-ну… это мы проверим… — с сомнением сказала она. — Сопровождающие — люди подотчётные, должен был сохраниться график… схема перемещения… Но даже если не тот! Даже если он остановился у вашей двери случайно! Вернулся же… А потом ещё раз вернулся… Когда вы его на прогулку выводили… Может, и сейчас вернётся! То есть ваша задача — караулить у порога. И всё! Кроме того, имейте в виду, за поимку назначена награда…

— Какая?

Алевтина Валерьевна подозрительно оглядела углы, в одном из которых, следует заметить, предательски белел обрывок бумажной гирлянды, и, понизив голос, назвала весьма впечатляющую сумму. Нестор даже присвистнул. Потом насупился. Поиграл желваками.

— Допустим, придёт, — сказал он. — И куда мне с ним?

— Никуда. Впустите в квартиру, запритесь и дайте нам знать.

— Договор составлять будем?

— На участие в поиске? Да, конечно!

* * *

Оставшись один, Нестор выпустил дурилку из шкафа, а сам удалился на кухню, где машинально ополоснул под краном стопку, из которой пила очкастая инструкторша. Хотел отправить в сушилку для посуды, но потом раздумал и, покряхтев, наполнил вновь — по самый краешек. Присел к столу, поразмыслил угрюмо. Стопка стояла перед ним нетронутая.

Сумма была озвучена такая, что иной за неё не то что дурилку — отца родного продаст. Интересно, объявление о награде они разгласили уже или пока надеются сами найти, не вмешивая в это дело посторонних? Наверное разгласили…

Тогда, получается, каждая минута на счету.

Что-то тем не менее мешало ему достать телефон и связаться с оператором. Ну понятно: привыкли к Куклёнку… за неделю-то… стал почти членом семьи… И что?

Всё равно ведь проговорятся! Дашка — та ещё, может, и смолчит, а уж Машка-то наверняка хвастаться начнёт в садике… А детишки взрослым расскажут… А взрослые уже в курсе насчёт награды… И что тогда? Припрутся дяденьки с ордером, найдут, увезут — и прощай, денежка… Да уж, крепко, видать, все переполошились, раз этакие бабки обещаны!

Тянуть нельзя, надо решаться. Воплей не избежать в любом случае — так что выход один. Позвонить сейчас, сказать: пришёл, забирайте. А дочерям объяснить, что язык надо было держать за зубами… То есть как это не проболтались? А откуда ж они тогда узнали? Конечно, проболтались! Кто-то из вас двоих и проболтался! Ну и нечего теперь хныкать…

В кухню вошёл дурилка и сел напротив. Нестор взглянул в его нарисованные синим фломастером глаза с ресницами, и что-то стало ему совсем скверно.

Опрокинул стопку. Не полегчало.

* * *

Глупость, понятно, невообразимая, но с оператором Ступицын так и не связался — решил сначала дождаться жены.

— Звони! — сказала та, привычно округляя глаза. — Прямо сейчас звони! Пока не поздно!

— А девчонки?

— Девчонок я беру на себя…

Ну просто камень с души упал!

Набрал номер, включил на всякий случай громкую связь, чтобы и супруга всё слышала.

— Короче, так… — мрачно сообщил он. — Объект вернулся. Сейчас находится в квартире. Приезжайте, заберите…

— Заберём, Нестор Маркелович, непременно заберём… — издевательски, как показалось Ступицыну, ответил оператор (и если бы только показалось!). — Только вот со звоночком своим вы, к сожалению, опоздали. К вам уже выехали…

— Говорила тебе! — заголосила жена. — Сразу! Сразу надо было!..

— Верное замечание, — присовокупил не без иронии оператор — и отключился.

— У, тварь очкастая!.. — прорычал Нестор, надо полагать, имея в виду Алю Валерьевну, и с такой силой стиснул сотовый, что ещё немного — посыпались бы на пол одни пластиковые обломочки.

Раздул ноздри, кинулся в детскую. «Так не доставайся же ты никому!» — написано было на его широкой мордени.

И, как знать, не завершилась ли бы история Куклёнка падением из окна четвёртого этажа на шершавый асфальт, но тут в замке входной двери зачирикал ключ: Даша забрала Машу из садика раньше времени.

— Пап, ты куда его?

Опомнился, огляделся одичало.

— В шкаф… — хрипло выдохнул он. — Сейчас за ним приехать должны! Забрать хотят…

— Кто?

— Нехорошие люди…

Заперли Куклёнка в шкаф, подобрали бумажные резные обрывки, чтобы нигде ни единой улики, стали ждать. Супруги притихли в большой комнате, дочурки — в детской.

Ожидание было недолгим. Нехорошие люди заявились в составе пяти человек: двое полицейских с какой-то бумагой, змея подколодная Аля Валерьевна и разнополая пара штатских — то ли сотрудники, то ли понятые.

— Где он?

— Понятия не имею, — похабно ухмыльнулся глава семейства, глядя в линзы её очков.

«Ишь, раскатала губёнки! — добавил он про себя. — Видали? Награду ей за поимку…»

— Где он?!

— На улице!.. Выгнал я его. Как только оператор ваш сказал, что обуют меня с наградой, — так и выгнал!..

— Уволить… — простонала Аля. — Кретин… Болтун… Дегенерат…

— Давно выгнали? — деловито осведомился один из пришедших — то ли сотрудник, то ли понятой.

— Да сразу после звонка.

— Не может быть! — решительно сказал спросивший. — Тогда бы мы его во дворе перехватили!

Полицейские со скукой прислушивались к диалогу.

— Ну так что? — чуть не позёвывая, осведомился один. — Обыск проводить будем?

— Будем!!!

Полицейские вздохнули и без особого рвения приступили к обыску.

Дочурки, обмерев от ужаса, смотрели, как нехорошие люди заглядывают за шторы и открывают кладовки. Нестор тоже молчал. Супруга причитала и грозила обратиться в суд.

Добрались до шкафа.

— Откройте.

Ступицын стиснул зубы и достал ключ. Всё равно ведь взломают.

— Не трогайте!.. — взвизнула Маша, и обе дочурки кинулись к шкафу, прижались спинами к дверцам.

— Не отдадим!.. Он наш!..

— Да уберите же детей наконец!

Всхлипывающая жена кое-как увела разревевшихся девчонок в детскую.

Открыли одну дверцу, вторую…

Шкаф был пуст.

* * *

Возможно, кому-то об этом и не известно, но вот уже семьдесят пять лет по эллиптической околосолнечной орбите вращается между Марсом и Юпитером некий объект, напоминающий фарфоровый чайник. Он слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов. Тем не менее существование этого искусственного небесного тела сомнению не подлежит, поскольку появление его на небосклоне обосновал в своей работе один из выдающихся умов человечества, и эту мысль по сю пору упорно вдалбливают в мозги всем студентам философского факультета.

Так вот, именно в тот миг, когда Маша и Даша прижались лопаточками к дверцам шкафа, вышеупомянутый псевдофарфоровый псевдочайник послал в неизвестном направлении сигнал, расшифровать который, будь он даже перехвачен, наверняка бы не удалось.

Но дурилки исчезли. Разом и отовсюду. Скорее всего, были отозваны.

Имело ли это событие какое-либо отношение к тому, что произошло в квартире Ступицыных, сказать трудно. Наиболее соблазнительная версия, выдвинутая, как водится, британскими учёными, звучала так: неизвестные исследователи внезапно удостоверились в гуманности некоторых представителей рода людского и сочли дальнейшее наблюдение невозможным. Одно дело, согласитесь, изучать представителей отряда приматов (подотряд обезьян, надсемейство гоминоидов, семейство гоминид) и совсем другое шпионить за себе подобными.

На этой версии мы, пожалуй, и остановимся, поскольку прочие предположения звучат куда менее лестно, совершенно не щекочут наше самолюбие да и просто могут, не дай бог, обидеть читателя.

Волгоград

Март 2019

Content

Евгений Лукин
Дурилка картонная